Светлана Ивах

Бедовая отшельница

Глава 1

Мой отвратительный муж

Вадим вернулся домой далеко за полночь. Двери остались приоткрытыми, и мне было хорошо слышно, что происходит внизу. По звуку неуверенных шагов, я поняла, что он снова изрядно набрался. На лестнице бедняга оступился и зло выругался:

– Дрёбанная жизнь!

«Вот это в самую точку! – восхитилась я про себя. – Прозорлив, бестия! В этом ему не откажешь. А какая может быть жизнь у такого урода?»

Я торопливо положила журнал на тумбочку, выключила бра и притворилась спящей. Вадим ввалился в спальню запахом алкоголя, пота и чего-то перекисшего, вмиг заполнив её своим сопеньем.

Треск рвущейся материи он тут же сопроводил фразой:

– Сука!

«Сам козёл» – ответила я мысленно и на всякий случай. Вдруг это в мой адрес?

– Плять, уродство! – продолжал он тихо ругаться.

Снова что-то хрустнуло, и, судя по звуку, на пол упали несколько пуговиц.

Так всегда заканчиваются его попойки. В таком состоянии Вадим раздевается безалаберно. Сейчас он в буквальном смысле срывал с себя одежду, бросал на пол и топтался по ней, ища в темноте равновесие. Наверняка наутро на рубашке будет недоставать пуговиц, на галстуке обнаружится след от туфля, а пиджак окажется с частично оторванными рукавами. Конечно, на такой случай в гардеробе всегда имеется несколько похожих комплектов одежды, но мне, выросшей в семье людей, всю жизнь сводивших концы с концами, претило его наплевательское отношение к вещам.

Пока Вадим кряхтел и стягивал с себя костюм, я молила только об одном – чтобы он не захотел «осчастливить» меня близостью. Хотя, вернее, немного не так. Хочет он всегда и в любом состоянии. Вадим, скорее, всё ещё никак не может поверить в то, что сумел-таки, отхватить такую красавицу, и она находится рядом и в полной его власти. Он словно каждый раз пытается воочию и всеми способами убедиться, что я никуда не сбежала и не испарилась, а потом, словно мстя за мою снисходительность и лояльность к нему, жёстко пользует. Но проку от того нет. Моя вторая половинка во всех отношениях образец того, каким не должен быть мужчина.

Кровать прогнулась, затрещала и заходила ходуном под его весом. Я изо всех сил старалась казаться спящей.

– М-мм! – раздалось рядом с ухом.

Я замерла. Не тут-то было! Его рука по-хозяйски скользнула под шёлк ночной рубашки. Мои бедра непроизвольно напряглись, и он понял, что я не сплю. Шею обдало горячее и липкое дыхание. Я съёжилась как улитка… Его пальцы активно пробирались все ниже и ниже, а мое сердце сжималось от этих прикосновений все сильнее.

Я пыталась настроиться и преодолеть свое отвращение.

«Не зли его, так надо! – взывала я сама к себе. – Терпи!»

Но аромат постороннего дамского парфюма окончательно отключил во мне женщину: очередная пассия моего благоверного пользовалась «Мисс Диор»…

Несмотря ни на что, надо было отвечать взаимностью. Такова моя доля. В конце концов, знала, на что шла, когда расставляла сети в ночных клубах и ресторанах. Он – хозяин, я – рабыня. У него есть деньги, положение и власть. Я его красивая и дорогая игрушка из магазина «Интим»…

Мне стоило больших усилий издать звук, похожий на стон, изображая нарастающее желание.

«Лишь бы не стошнило!» – мелькнула мысль.

Изогнувшись, больше для того, чтобы убрать уже мокрую от его дыхания шею в сторону, я перевернулась на спину и, пересиливая себя, раздвинула ноги.

Вадим затрясся от возбуждения. Задирая вверх ночную рубашку, он тыкался носом, слюнявил мою грудь, источая резкий запах перегара. Я запрокинула голову назад, чтобы не встречаться своими губами с его поцелуями.

– Ах! – рвалось из меня, больше от отчаяния и злости.

– Рр-кх! – рычал он.

Со стороны могло показаться, что мною овладела страсть. Я, играя свою дешёвую роль, постанывала и изображала нетерпение желания.

Вадиму удалось войти быстро, даже не смотря на мою неготовность. И не надо. Он не заметит, а я потерплю эти мгновенья… Два его мощных толчка заставили затрещать мои кости.

– Ох! – вырвалось у меня.

Вадим на секунду замер. Сопровождая животным рыком судорожные подёргивания во мне своего огрызка, излил свое семя и обмяк. Его словно кто-то двинул по затылку чем-то тяжёлым.

«Пародия на мужика! – злорадствовала я. – Вторую за ночь имеет, а всё равно сразу кончил!»

Мне с трудом удалось свалить его с себя, с тем, чтобы скорее побежать в ванну. И не только для того, чтобы принять после всего душ. Нужно ещё обработать свою кормилицу «мирамистином». Флакон с раствором для дезинфекции после случайных половых контактов я прятала на полочке с кремами для ухода за телом. Вадим, конечно, не спит, с кем попало, но я, как и любая женщина, до ужаса брезглива.

Когда я вернулась, Вадим уже храпел. Он широко раскинул руки по кровати, сбросив на пол легкое одеяло. Я тихо легла на край постели, стиснула зубы, чтобы не разрыдаться и уткнулась в нежный шелк подушки. Я проклинала судьбу за свои безрадостные дни в этом доме, за свой короткий, редкий секс с нелюбимым мужем, за нерастраченную нежность и растущую с каждым днем страсть к другим мужчинам.

«Может, всё бросить и убежать? – подумала я и задалась вопросом: – Чего я держусь за эту роскошь? На кой чёрт мне квартиры, дома, машины и яхты, если в них я не более чем элемент интерьера? Причём во всех отношениях. Разонравлюсь или не угожу, и заменят. Вон сколько дурочек в очереди стоит за таким счастьем»…

За этими думами я, незаметно для себя, забылась тревожным сном…

Утро снова пришло с тоской.

Я открыла глаза и несколько минут лежала без движения. Сквозь невесомую дымку тюлевой занавески в окно спальни бесстыдно заглядывала ветка рябины со своими зубчатыми ярко-зелеными листьями. Словно живая, она слегка покачивалась от лёгкого ветерка. Каждое утро похоже на предыдущее. С пугающей быстротой меняются лишь времена года. Кажется совсем недавно был Новый год, и вот уже всё зазеленело… Весна. Середина мая. Стремительно и неумолимо летит время, приближая старость. Скоро лицо покроется сеткой морщин, уголки губ скорбно опустятся вниз, глаза выцветут и потеряют свой блеск, а волосы потускнеют, и в них пробьётся седина… Господи! Я вдруг отчётливо представила себя с бледной, обвислой грудью, которая никогда не ощутит губ ребёнка, рождённого от любимого человека и от этого к горлу подступил ком. Ничто не вечно – ни красота, ни молодость. И только эта рябина каждую весну будет цвести и преображаться. Как же там у Есенина? «В саду горит костёр рябины красной…» – вспомнила я. Литературными познаниями в области творчества этого поэта, я была обязана опять же этому кусту и домработнице, бывшей школьной учительнице, которая как-то невзначай подметила сходство натуры. Учительница вышла замуж за военного и уволилась. Вернее, наоборот, уволилась в преддверии свадьбы… Нет, я конечно, не круглая дура и тупица. Просто после пятого класса потеряла интерес к учёбе и почти перестала делать уроки. Уже тогда я знала, что расту красивой девочкой. А раз так, то зачем собственно учиться? На выпускном мне не было равных. С каким восторгом оборачивались на меня мальчишки и мужчины! Едва отзвенел последний звонок, я купила на украденные у бабушки деньги билет и укатила в Москву, искать своего принца, похожего на тех, что видела в кино…

Отчего-то вдруг я возненавидела деревце, и подумала, что надо сказать садовнику, чтобы он, наконец, спилил ветку, ставшую мне нелюбимой. Я представила себе, как однажды открою глаза и не увижу ее. Вдруг после что-то изменится? «Изменится наверняка!» – подумала я, а мысль о садовнике показались мне приятной. От этого я испытала прилив жара, тяжестью заполнившего низ живота. До одури, до застрявшего в горле стона мне вдруг захотелось, чтобы его сильные руки перевернули меня на спину, разорвали шёлк ночной рубашки, сдавили и начали тискать грудь. Мои пальцы принялись нежно ласкать набухающие соски. Я повернулась лицом туда, где должен был спать Вадим, но не увидела супруга. К счастью, он сегодня ушел задолго до моего пробуждения.

В воображении возник садовник по имени Сергей. Это был крепкий сорокалетний мужчина с мускулистыми руками и рельефными кубиками тренированного пресса. Сергей проживал в небольшом домике для прислуги вместе со своей женой, нашей новой горничной – тихой, похожей на тень, женщиной. Я неожиданно испытала прилив обиды, смешанной со злостью, когда вдруг представила себе, как Сергей ласкает свою тихоню Таню. Мне отчётливо виделись её выпуклые глаза и в истоме приоткрытый рот. Выкрашенные дешёвой краской волосы спутались и разметались по подушке. Вскрикивая в такт раскачивающейся кровати, она коротко подстриженными ногтями скребёт загорелую кожу на его спине… «А потом после всего этого она варит мне кофе и готовит еду!» – вдруг подумала я и испытала брезгливость.

К горлу подступил ком, но тут же пропал. Я даже не заметила, как моя рука оказалась между широко раздвинутых ног. Кончики пальцев коснулись шелковистых волосиков и током тронули лоно…

Я зажмурилась, но воображение и нарастающее желание продолжало глумиться надо мной. Я представила, как его рот крепко впивается в мои губы, а щетина касается нежной кожи. По телу побежали мурашки, и закружилась голова. Сердце учащенно забилось, и кровь быстрее побежала по венам, не оставляя без желания ни единой клетки моего организма. Скорее! Я усилием воли открыла глаза и убрала руку от набухшей влагой плоти. Пытаясь отвлечься, стала искать отличия на рябине, но не находила их. Это примерно то же самое, когда изо дня в день смотришь по несколько раз на себя в зеркало. Всегда вроде бы одно и то же лицо. Но это не так! Каждое утро оно становится старше ровно на одни сутки! Меня вдруг охватил страх. Ещё немного, и в общественном транспорте мне станут уступать место. Хотя когда я последний раз ездила на метро?! Я вообще забыла, когда туда спускалась.

Я поёжилась от неприятной мысли и опустила ноги с кровати. На часах почти полдень.

Прохладный душ смыл остатки сна. В гостиной вместо горничной оказался садовник. Он словно материализовался из моих грёз плотью с запахом мужского тела. Я некоторое время стояла и растеряно смотрела на его широкую спину и мощные плечи. Взгляд садовника был устремлен в окно.

«Он не слышал, как я вошла? Или делает вид, что не слышит?» – промелькнуло у меня в голове.

– А где Татьяна? – спросила я, как можно строже.

Но получилось как-то театрально наиграно.

Сергей повернулся и прежде, чем ответить на вопрос, расплылся в белозубой улыбке.

– Доброе утро! – пожелал он мне.

Я смотрела на его ровные, крепкие зубы и думала, почему у Вадима не такие? Редкие и мелкие, они были у мужа острыми, как у карикатурной акулы. Когда в минуты редкой близости он покусывал меня, то было неприятно и, даже, больно.

– И вам не хворать! – ответила я с напускной ленивостью.

Я сильнее запахнула халат на груди, словно боясь, что желание вырвется наружу, и прошла к стойке. В вазе уже были свежие фрукты. Я оторвала от кисти виноград и медленным движением руки, томно глядя в глаза мужчины, отправила ягоду в рот. Прежде, чем проглотить, пососала её, перекатывая языком, и сложила губы трубочкой так, как это делают девушки, любительницы селфи, чтобы подчеркнуть свою сексуальность.

– Татьяна заболела, и ночью её пришлось увезти в больницу, – сообщил Сергей.

Он явно стремился произвести впечатление известием и, возможно, вызвать жалость к своей персоне. Можно сказать, что это у него получилось. Я внимательнее посмотрела на него. Может Сергей рад, что остался наедине со мной? Вдруг между нами незримая связь, и он уже почувствовал, как наэлектризовано пространство вокруг?

– Чего так? – поинтересовалась я. – Надеюсь, не инфекция?

Вдруг я вспомнила, что именно Татьяна моет фрукты, и решила ограничиться одной, уже съеденной, ягодой.

– Она руку рыбой наколола, и рана воспалилась, – объяснил Сергей.

– Неужели гангрена? – Я сделала вид, будто испугалась.

На самом деле Татьяна мне была абсолютно безразлична. Просто, теперь не придется объяснять Вадиму, зачем три раза за день я стану уезжать из дома. Где мне завтракать и обедать, если горничная, а по совместительству кухарка, при смерти? Под предлогом проведать ставшую практически членом семьи Татьяну, можно устроить шопинг. Однако, этот поток мыслей был остановлен вновь вернувшимся острым желанием. Мой взгляд отяжелел и норовил опуститься ниже пояса Сергея. Мужчина, словно зная мои мысли, надел плотно облегающие шорты. Они явно были ему не по размеру: его мужское хозяйство выпирало неровным бугром, привлекая к себе внимание.

«Он что, специально?!» – думала я, теряя над собой контроль и пытаясь дышать ровно.

– Да бог с вами! – сказал между тем мужчина. – Воспалилась рана – и всё.

– Надолго положили? – допытывалась я.

– На недельку.

Отчего-то я расстроилась и вдруг поняла, что снова смотрю не туда. Но было поздно: на этот раз Сергей заметил. А может даже видел и раньше, но не подавал вида. Только сейчас в его глазах запрыгали весёлые чертики, а уголки губ едва заметно дёрнулись.

Я рассвирепела и спросила:

– Чего лыбишься?!

Сергей развёл руками.

– Кофе быстро свари! – приказала я.

– Так за тем и пришёл! – обрадовался он и устремился к кухонному острову.

Больше не в силах находиться рядом с этим самцом, я отправилась на балкон. Я любила проводить здесь время. Он был просторным. Несколько колонн, придерживали над ним крышу, сделанную в форме ракушки. Отсюда открывался чудесный вид. Сидя в шезлонге я нервно грызла печенье и смотрела на лес.

Отчего-то короткий диалог с садовником напрочь испортил и без того плохое настроение. Я с силой махнула рукой, пытаясь попасть по мухе, маячившей перед носом. Потом вскочила и зачем-то стала двигать шезлонг. Причём, хоть убей, не понимая, куда и зачем – то ли в тень, то ли, напротив, на солнце. Всё равно! Меня переполняла энергия, которую хотелось выплеснуть.

– Помочь? – раздался вдруг его голос.

Я подняла взгляд, при этом поймав себя на мысли, что стою в позе похотливой суки. Сергей держал в руках поднос с дымящейся чашкой кофе и сливками и выжидающе смотрел на меня пронзительным взглядом. Я вдруг представила его голым, с надетым передничком, который слегка прикрывал мужское хозяйство. Мощная грудь, пресс с рельефными кубиками, волосатые бёдра… Я до боли закусила губу, но едва слышный стон всё же вырвался наружу:

– Ох!

Сергей насторожился, и взгляд его сделался таким, будто он смотрит на сумасшедшую.

– Что-то не так? – справился он.

Я выплеснула на него всю накопившуюся злость. Весь негатив прорвал брешь в тонком терпении и вырвался наружу, словно долго зревший нарыв.

– Я давала повод так думать?! – возопила я. – Или просто выгляжу дурой, с которой что-то не так?

Я, наконец, выпрямилась, прижала запястья к глазам, приводя мысли в порядок.

Сергей продолжал стоять.

– Принеси минералки без газа! – распорядилась я.

Брови садовника взлетели на середину лба.

– А кофе? – изумился он.

– Пей сам! – разрешила я с издевкой и плюхнулась на шезлонг.

Спустя пару минут, садовник бесшумной тенью вновь появился и протянул запотевший стакан.

– Пожалуйста! – произнёс он доверительно тихо и проникновенно.

Я молча взяла воду и сделала глоток, глядя перед собой.

– Я пойду? – спросил он.

«Нет! – криком подумала я и мысленно потребовала: – Набросься на меня! Схвати двумя руками за волосы, чтобы не могла шевельнуться, придави своим весом. Сорви одежду, зажми рот и войди!!!»

По-видимому, встревоженный бедняга по-своему понял отражение потока мыслей на моем лице и робко поинтересовался:

– Что с вами?

– А что со мной? – спохватилась я, а сознание ответило: – «Глупенький, разве ты не видишь? Моё тело изнывает по сильным рукам, оно наполнено еле сдерживаемым желанием. Коснись меня, и я взорвусь разноцветным фейерверком, изольюсь переполненной чашей. Я мучаюсь каждую ночь от обуревающей меня животной страсти!»

Он пожал плечами и взял стакан.

– Да, бледная вы какая-то сегодня, – вынес он свой вердикт.

«Вот козёл!» – подумала я беззлобно, а вслух сказала:

– И что?

– Ничего. – Он пожал плечами.

– Иди, доктор! – разрешила я, и устало махнула ему рукой.

Появилось желание что-то сломать. Я метнула стакан. Он перелетел через ограждение и упал с глухим звуком в траву. Даже не разбился. Звон битого стекла, возможно, успокоил бы.

– Сейчас ты у меня получишь! – воскликнула я, ещё не зная, кому это адресовано. Может, это вызов всему миру, с его никчёмными мужьями и недоступными садовниками?

Желание сделать кому-то плохо сорвало меня с места, и я направилась в дом, не понимая, что это – следствие испорченного с утра настроения, или сексуальная неудовлетворенность. Хотя, если подумать, одно вытекает из другого, и наоборот.

Я зашла в гостиную, и в моем сознании возникло счастливое лицо Аськи… Да, именно Аськи, а не Аси! Я живо представила её искрящиеся радостью глаза и улыбку. Она отхватила своего принца по имени Анатолий в парикмахерской, куда он зашёл подстричься. Два года в любви и согласии.

Я плюхнулась за столик, открыла крышку ноутбука и приблизила своё лицо к ещё чёрному экрану. Пальчик коснулся кнопки «пуск»… Из глубины выплыл логотип известной компании, наполнив моё существование хоть каким-то смыслом на несколько ближайших минут. Курсор скользнул к значку, и вот уже в центре экрана выплыла клавиатура виртуального телефона… Я точно знала, что определить звонившего с компьютера невозможно.

– Слушаю, – прорезался из динамиков настороженный мужской голос.

Толик, скорее всего, был на работе. Вот и хорошо, всё лучше, чем за рулём. Машина это источник повышенной опасности. Мало ли? Не справится Толик с управлением, тогда беда. А новость, которую я собралась ему сообщить, кого угодно убить может…

– Анатолий? – поинтересовалась я, слегка изменив голос…

– Да, а кто это? – удивлялся он. Ещё бы! Номер на его телефоне не определился.

– Неважно, – продолжала я, но поправилась: – Хотя важно! Мне бы хотелось узнать номер телефона Аси…

– А почему я должен вам его дать?

– Хотя бы потому, что из-за этой сучки я с мужем развелась! – выпалила я, вдруг живо представив себя на месте женщины, которая развелась с мужем. Хотя, если с Вадимом, то тогда Аське надо было бы ноги в шампанском мыть…

– Что же она сделала такого, чтобы разрушилась ваша семья? – между тем растерялся он, и с надеждой спросил: – Может, вы ошиблись?

– Я никогда не ошибаюсь! – заверила я его, чеканя каждый слог. – Ася Емельянова – та гадюка, которую я застала со своим мужем у себя дома, и которая заразила его интересной болезнью…

Насчёт болезни я приврала. А вот эпизод того, как Аська ныряла с балкона второго этажа дома на Вернадского, она пересказывала раз десять.

– Такого просто не может быть! – воскликнул Анатолий. – Вы ошибаетесь…

– Я, мил человек, частного сыщика наняла, чтобы узнать о ней всё, – продолжала я, наслаждаясь произведенным эффектом. – Теперь даже знаю номер телефона клиники и имя гинеколога, который ей девственность восстановил… Готов записать? Проверишь, потом мне перезвонишь…

– А…

Я продиктовала дважды заветный адрес и отключилась…

– Всё, – выдохнула я и добавила: – Мелкий мужик пошёл, другой бы и слушать не стал…

Я закрыла глаза и попыталась представить Аську: заплаканная, с припухшими от слез веками и ссадиной на скуле. Но образ получился размытым, и к этой теме я неожиданно потеряла интерес.

Глава 2

Времяпрепровождение

– Приветик! Ты никуда не собираешься? Если нет, то я к тебе сейчас забегу! – тараторила Ника. – Я сейчас у Сони.

Гардеробная располагалась в глубине дома, и связь здесь была никудышная. В лучшем случае трубка брызгала обрывками фраз, из которых нужно было додумывать предложения. Но подруга странным образом умудрялась укладываться в эти промежутки, и я без особого труда разбирала, о чём говорит Ника. Вообще отрывистая речь девушки походила на задорный лай её собачонки Пуси. Измученная бантами, разного рода комбинезончиками, стрижками и перекрашиваниями длинной шерсти, собачка дрожала, нервно дёргала головкой и так же гавкала. От чрезмерного внимания со стороны хозяйки, у бедняги явно было не всё в порядке с нервами. Она словно боялась, что хозяйка её вот-вот придушит. У Ники, как и у меня, не было детей, и каждая из нас по-своему расходовала энергию и любовь. Остатки нерастраченных на мужа калорий Ника дожигала шоппингом, а я ездила на теннисный корт и на фитнес, после которых ещё час оттягивалась в парной сауны.

– Почему ты каждый раз спрашиваешь? – Я бросила плечики назад, в шкаф, сняла другие, приложила к себе бирюзовое платье и стала разглядывать себя в зеркало. – Конечно, приезжай!

Подруги явились спустя час.

– Ты представляешь? – Ника нервно гладила Пусю по голому животу. – Её сегодня вырвало!

– Представляю! – сочувствовала я, округляя глаза. Иначе нельзя! Иначе Ника обидится. Обзовёт бездушной или, того хуже, живодёркой. Так и случилось, месяц назад, когда я случайно, самую малость, прищемила дверью Пусину лапу. Ника не разговаривала со мной до следующего дня, а потом позвонила и, как ни в чём не бывало, стала рассказывать очередной сон. Поэтому я сделала вывод, что она попросту быстро забывает всё, что было с ней накануне… А как иначе объяснить, что уже пятый год Ника не может выучить знаки дорожного движения, и поэтому ездит с водителем – рослым, седым мужчиной, который старался угодить Нике во всём. Годившийся ей по возрасту в отцы, он иногда целыми днями ходил по бутикам вслед за молодой хозяйкой, весь увешанный сумками, разноцветными пакетами и коробками, при этом каким-то чудом умудряясь бережно нести Пусю.

«А может у них роман?» – неожиданно подумала я и вновь ощутила тяжесть внизу живота. Чтобы как-то отвлечься от чувств молодой и здоровой женщины, я стала развлекать подруг. Сначала похвастала своей последней покупкой – сумочкой от Луис Виттон, которую приобрела специально под красный «Понтиак» и платье к нему.

– Какая прелесть! – восхитилась Ника и поинтересовалась: – Сколько стоит?

– Четыреста пятьдесят.

– Это сколько же в рублях? – задалась вопросом Соня и закатила глаза под потолок.

Она где-то вычитала, что если тренировать мозг разными математическими упражнениями или учить языки, то этим можно отодвинуть старость. Поэтому при первой же возможности Соня пыталась напрячь свои редкие извилины. Давалось это ей с трудом, ведь Сонька даже не считала деньги, потому как уже забыла, когда держала наличку в руках. В сумочке у неё валялась пара пластиковых карт, в основном цвета платины или серебра, от которых она постоянно забывала коды. Деньги не брала в руки принципиально, справедливо считая, что от них одна зараза.

– Это в рублях по курсу на неделю назад, – зачем-то сказала я.

– Скромненько, – констатировала Ника и сразу потеряла интерес к сумочке.

– Это же надо, в стране кризис, а ты так шикуешь, – шутливо пристыдила Соня.

– Ты чего, подруга? – удивилась Ника, готовая встать на мою защиту. – Это же сущие копейки!

– Просто сейчас случайно включила дома телек, а там про материнский капитал говорят, – стала оправдываться Соня. – Как раз столько в рублях, если второго родить…

– Что за материнский капитал? – Ника захлопала глазами, возвращая мне сумку и потребовала: – С этого места поподробнее.

– Тебе зачем? – Сонька повеселела. – Денег мало?

– Причём тут деньги? – Ника округлила глаза.

– Неужели рожать собралась? – Сонька изобразила на лице испуг.

– И сразу двоих, – вставила я, тут же представив Нику с коляской для близнецов и Пусей в одной руке, и с издёвкой поинтересовалась: – А как же шопинг?

– Да она одного родить не может! – глумилась Сонька.

– Причём тут могу или не могу? – возмутилась Ника. – Я просто не хочу! Только представлю себя с таким животом! – с этими словами она вдруг задрала блузку и сунула под неё Пусю. Собака чихнула. Ника тот час вынула её, смешно вытянула накаченные ботексом губы, чмокнула собаку в мокрый нос и продолжила: – А с грудью что станет?

– Материнский капитал – это сумма, которую даёт государство женщине за второго ребёнка, – объяснила Соня.

– Это что, стали детей у нищих покупать? – Ника вскинула брови.

– Какая ты, подруга, дремучая! – восхитилась я и дала совет: – Думай, что говоришь!

– Это я дремучая? – взвилась Ника. При этом Пуся тявкнула и затряслась.

– Успокойся, подруга! – попросила Сонька и положила ей на предплечье ладонь с неимоверно длинными коготками.

Моя попытка сгладить последствия от неудачной шутки не увенчалась успехом. Ника вскочила, прижала к себе Пусю и надула губы.

– Знаете что?! – сказала она и снова села.

Мы с Сонькой прыснули со смеху. Пуся дважды затравленно тявкнула.

– Так, девчонки, – я тронула пальцами под глазами кожу, проверяя на слёзы, – Вы как хотите, а у меня дела!

– Интересно, – протянула Ника.

– Наша горничная попала в больницу, и я хочу её навестить! – выпалила я, размышляя, как воспримут мой порыв подруги.

– Марта, ты с ума сошла? – Ника округлила глазки, напрочь забыв про недавнюю обиду. – Я даже болеть буду, в больницу ни за что не поеду!

– Чего так?

– А ты не знаешь? – спросила она и тут же сама ответила: – Там заразные все: ходят, кашляют, чихают, дотронуться ни до чего нельзя, подхватить что угодно можно!

– Ладно, Ника, не запугивай человека. Решила – пусть идет, – вступилась за меня Соня и прищурилась. – А чего это ты такая добрая вдруг стала? Кто эта горничная такая, чтобы ты ее в больнице навещала? У нее что, родственников нет?

– Есть, – нерешительно произнесла я.

Я уже пожалела, что придумала такую отговорку для подруг. Да, глупо как-то получается…

– Мы им с Вадимом семья! – выпалила я с пафосом.

– Как это? – Ника вытаращила глаза.

– Ты что, родственников на работу взяла? – Соня захлопала длинными ресницами.

Я вдруг представила в роли горничной свою тётку. Сварливая и злобная сестра матери жила в Кушуево. Приехавшая в далёкие девяностые из деревни, она закрепилась в нашем городке, выскочив замуж за школьного учителя. Но долго эта ячейка общества в виде семьи не протянула. То ли из-за сварливого характера родственницы, а, может, от непосильного и неблагодарного учительского труда, муж, вскоре, помер. Тётка же умудрилась залететь от заезжего командировочного и разродиться крикливым Петькой. Теперь тётка отравляла жизнь соседям и домочадцам, а Петька заканчивал школу, стены которой когда-то покинула я. Но на эту часть моей биографии, как и на алкоголика-отца, у меня было наложено табу. Ни подруги, ни тем более Вадим, не знали этих деталей.

– Муж у нее здесь живёт, – произнесла я наконец и пояснила: – Тоже у нас работает…

– Значит, ты у нас декабристка? – заключила Соня.

– Почему декабристка? – захлопала глазами Ника. – Сейчас ведь май!

– С тобой не соскучишься! – Едва сдерживая смех, Соня смешно надула щёки, выпуская воздух. – Ты что, в школе не училась?

– Причём тут школа? – спросила расстроено Ника.

– Декабристки – это жёны, которые после декабрьского восстания отправились вслед за своими мужьями в ссылку! – пояснила Соня.

– Вспомнила! – Ника даже подскочила на диване, от чего Пуся жалобно тявкнула и затряслась. – В школе проходили…

– Так значит, этот плечистый мужчинка, что с тропинки возле дома ветки убирал, и есть её муж? Симпатичный, между прочим! – отвесила комплимент Соня. – И почему этим горничным так везет? И где тут справедливость? – Она насмешливо посмотрела на меня.

Я изобразила непонимание и поинтересовалась:

– В чем везет-то?

Мне стало страшно, что Соня невольно озвучила мои мысли. А вдруг она догадалась о моих тайных желаниях? Однако, к великому облегчению, в разговор вмешалась Ника:

– Ну, ладно, подруга, ты как хочешь, а мы тебе в этом не компания. Да, Пусенька? – Она принялась надевать розовую кофточку на собачонку, усадив ее для удобства повыше, на диванную подушку. – К нам еще доктор сегодня придет, прививку будет делать Пусе.

– От чего? – спросила я с деланым участием, лишь бы не дать Соньке возможности продолжить тему.

– От бешенства, – сказала Ника, при этом вид у неё был такой, словно Пусю собирались усыплять.

Глава 3

Фантазии и реальность

…Он навалился сверху. Я сделала вид, будто упираюсь ему левой рукой в грудь, другой скользнула вниз, по бедру, чтобы одёрнуть задранную юбку, а сама в это время незаметно надавила на рычажок и спинка сиденья плавно опустилась.

– А ты шалунья! – произнёс он, изменившимся вдруг голосом и зарылся лицом в мою грудь. Я вздрогнула от его горячего дыхания. Кожа стала влажной…

Окрик Сергея заставил вернуться в реальность.

– Марта!

Ноги одновременно упёрлись в пол и вдавили обе педали. Машина взревела и встала. Я ударилась грудью о руль и отлетела на спинку кресла.

– Извините! – суетился Сергей. – Я вас напугал…

Находясь под впечатлением разбушевавшегося воображения, я тронула пальчиками виски и огляделась. Мы проскочили отворот к дому и въехали под знак «проезд запрещён». Дальше была полоса встречного движения.

– С вами всё хорошо? – поинтересовался Сергей, и участливо заглянул в глаза.

– Всё нормально, – успокоила я его и включила заднюю передачу.

– Вы из-за моей жены так расстроились? – допытывался он. – На вас лица нет.

– Нет… Хотя, да! – спохватилась я, вдруг решив что не переживать по поводу жены Сергея сейчас просто неприлично и добавила: – Жалко бедняжку…

– Кто бы меня пожалел! – вырвалось у него.

– Тебя-то за что? – в недоумении воскликнула я.

Машина поравнялась с отворотом, я притормозила и повернула руль.

– Трудно мне одному без неё по дому управляться, – признался Сергей.

– А хочешь, я тебе помогать буду? – неожиданно выпалила я.

– Вы? – не поверил Сергей.

– Да, а что? – Я живо представила себя с тряпкой в руках и улыбнулась.

– И чем вы мне можете помочь? – робко спросил он.

– Ну, хотя бы тем, что перестану требовать от тебя варить мне кофе, – нашлась я с ответом.

– Мне не трудно, – признался Сергей и неожиданно покраснел.

«Неужели я ему нравлюсь? – гадала я, останавливая машину перед воротами. – А почему бы и нет?» – удивилась я, живо представив себя рядом с такой невзрачной, похожей на тень Таней. При моем появлении, соседки Тани по палате вытаращились на эту серую мышку так, как будто за ней явился сам архангел. Хотя я смутно представляла, кто это, и почему он должен являться в больнице. Но в одном была уверена, что после моего ухода, статус нашей больной вырастет до запредельных высот, а огромный букет белых роз, украсивший облезлую тумбочку, будет предметом обсуждения его стоимости ещё не один день.

Сергей странно и неловко выбрался из машины. Я догадалась, что ему мешает, и не стала дожидаться, когда он откроет дверцу и подаст руку.

«Хотя надо было, – подумала я, выбираясь наружу. – А он тот ещё кобель. Без жены сутки, и уже озабочен».

Стало смешно.

– Я сейчас переоденусь и займусь машиной, – между тем пообещал он охрипшим вдруг голосом.

В гараже плохо работала вытяжка, и поэтому я всегда стремилась как можно быстрее подняться в дом, чтобы не испортить себе лёгкие и не провонять выхлопными газами и бензином. Однако на этот раз я забыла о вреде окиси углерода и задержалась.

– А что ты собираешься делать? – спросила я с придыханием.

– Надо пропылесосить салон, помыть окна, – перечислил Сергей.

Я небрежно махнула рукой и заверила:

– Машина подождёт!

– А что не подождёт? – удивился Сергей и растерянно захлопал глазами.

– Есть хочу! – соврала я.

– Так надо это… – Он поскрёб затылок. – Заказать из ресторана…

– Не надо ресторан, – возразила я и напомнила: – Мы купили рыбу и зелень. Сумка в багажнике…

– Ах, да! – Сергей смешно шлёпнул себя по лбу ладонью. – Как я мог забыть?!

– Влюбился, наверное, – предположила я едва слышно.

– Я, кстати, по карпам спец большой, – сообщил Сергей, поднимаясь по лестнице, и стал перечислять: – И запечь, и уху могу…

– Ты почисти, а я сама что-нибудь придумаю, – попросила я Сергея, размышляя над тем, есть ли в Интернете простые рецепты приготовления рыбы, и одновременно не переставая удивляться своим порывам.

По всей видимости, мое рвение произвело впечатление и на Сергея. Он то и дело с восхищением поглядывал на меня.

«Причём тут рыба? – вдруг подумала я со злостью, наблюдая за тем, как Сергей выкладывает на стол карпов. – Чего я как девочка? Вон он как на меня смотрит! Чего я боюсь? Что откажется? Наверняка спит и видит, как я окажусь в его объятиях; ведь у него жена – натуральная плесень».

– Пойдём со мной! – решительно позвала я, и направилась в гостевую спальню.

Почему-то Вадим называл ее тёщиной комнатой, хотя моя мама ни разу не была в этом доме. Она и Москву-то посетила проездом ещё во времена, страшно подумать, Советского Союза. Тогда её и моего отца, студентов строительного отряда, отправили куда-то на стройку в Сибирь. Сейчас мама сидела дома, карауля моего тихо спивающегося родителя, и вспоминала свою счастливую молодость. Я хоть и стеснялась родителей, но помочь пыталась. Однако, если деньги вдруг попадали в руки отца, он их тут же спускал на алкоголь сомнительного производства, щедро угощая своих собутыльников.

Теряясь в догадках, Серёжа отправился следом за мной. «А почему, собственно, он должен теряться? – думала я. – Ему вон уже сколько лет. Наверняка столько баб поимел, что и не помнит всех по именам. А у себя в Чухломе, или где он там живёт, врёт своим дружкам, будто имеет свою хозяйку. Точно! Все они такие! А что если обломить? – неожиданно подумала я, и тут же испугалась собственной мысли. – Еще одной ночи без настоящего мужика я не проживу. Снова буду выть волком от очередного сна, рвать подушку зубами и стонать.» Я не видела его, но спиной чувствовала напряжение, ощущала взгляд, который ласкал мои икры и бедра и заглядывал под подол. Он шёл, как бычок на закланье. От этой мысли мне стало весело.

– Спину мне помассируй, – с этими словами я развернулась у кровати.

Сергей не успел остановиться и налетел на меня. Я слегка коснулась его грудью. Этого было достаточно, чтобы мощный разряд тока пронзил обоих. Он схватил меня точь-в-точь, как там, в моих мечтах, притянул к себе и поймал губами сначала нос, потом верхнюю губу, но тут же отпрянул, и сделался вдруг каким-то маленьким и жалким.

– Извините, – пролепетал он, и стал оправдываться: – Что-то на меня нашло…

«Прикидывается!» – с ходу раскусила я его намерения. Обман сквозил во всем: в его взгляде, в голосе, в терпком запахе мужского тела. Он просто хотел навязать мне инициативу, чтобы потом морально быть невиновным в собственных глазах и, в случае чего, перед моим мужем. И ещё перед своей женой… Виновата, мол эта похотливая и лощёная сука, затащившая беднягу в постель. Ну и пусть! Да – затащила, да – похотливая, да – сука!

– Ты что? – Я схватила его рукой за рубашку на груди и потянула к себе. – Я тебе покажу!

– Вы…

Я стала торопливо расстёгивать пуговицы. Господи, всё горит! Скорее! Но чего же ты?! Помоги! Освободи моё тело от этих тряпок, как хорошую конфету от красивой упаковки!

Сергей неловко стянул лямку моего платья. Потом стал возиться с замком на спине и при этом сопеть. Боже! Как стучит его сердце! Или это моё? Вдруг он с рыком навалился на меня сверху. Я полетела спиной на кровать, словно в омут.

– А-ах! – вырвалось из горла. – А-а! – кричала я. – Сильнее!

Сергей вбивал мое хрупкое и красивое тело в кровать с такой яростью, будто хотел убить. Ну и пусть! Я совсем не прочь умереть в экстазе. Сильнее! Ну же! Порви меня!

Судорогой сжало до боли нутро и через считанные секунды отпустило. Кипятком залило каждую клеточку моего истерзанного тела.

Он скатился с меня и, раскинув руки, распластался на кровати. Я не дала ему шанса отдышаться, изогнулась, накрыла его собой, осыпая поцелуями…

Глава 4

Страшный сюрприз

Я открыла глаза. Было легко и радостно. И ветка рябины совсем не злила. Спать совсем не хотелось. Казалось, что только вес одеяла не даёт мне взлететь – откинь его и тут же взмоешь под потолок лёгким дымком. Я тихонько села, нашарила ногами домашние туфельки, встала и потянулась. Господи, как мало нужно для счастья! Я сожалением посмотрела на место, где недавно спал супруг, и направилась в гардеробную, где с трудом отыскала спортивную майку и коротенькие шорты.

Сергей поливал из шланга дорожки, которые лабиринтом расходились от дома в разные стороны.

– Привет! – воскликнул он и подмигнул.

«Что он себе позволяет? – возмутилась я в душе, но промолчала. Но до чего же этот самец хорош! Однако пожурю потом, когда снова останемся одни. Это теперь станет легче – мы же оба знаем, что нам нужно друг от друга. И пусть рассказывает своим приятелям, что трахает хозяйку. Даже прикольно. Прикольно быть героиней чьих-то фантазий. Его воображение, наверняка, лучше любого кино».

– Когда Вадим Валерьевич уехал? – спросила я, сохраняя невозмутимость и стараясь произнести это максимально официальным тоном. Мол, трахать – трахай, а хозяина уважай! Я как могла, пыталась мысленно поставить его в один ряд с обычным быком или прислугой, но со специальными полномочиями, по обслуживанию моего тела. Ничего личного – только здоровье и настроение. Но не получалось, снова затряслись руки, а голос дрогнул. Не дожидаясь ответа, я подцепила его пальцами за пряжку ремня и повела в дом. Он вдруг шагнул, подхватил меня на руки. От неожиданности и восторга я вскрикнула, обвила его шею руками и прильнула к плечу. Раз ступенька, два… Тело качается в такт шагам, и вот мы уже в спальне…

Я думала, что второй раз будет уже не таким ярким, но ошиблась. Сергей не переставал удивлять. Я змеёй извивалась под ним, кричала, кусалась и в экстазе царапала его спину ногтями…

Когда он в очередной раз напрягся, сгрёб своей ручищей простынь и расслабился, я повернула голову к окну и едва не закричала.

– Что не так?

Ветка рябины, словно ощетинилась своей листвой, неистово хлестала по стеклу под порывами вдруг ниоткуда возникшего ветра. Она точно пыталась ворваться в дом, чтобы остановить происходящее в этой комнате. Она была моим надзирателем, а я ее поднадзорной.

– Надо её срубить! – решила я вслух, и выше натянула на себя одеяло, прикрываясь от окна. – Сегодня же!

– Отчего не срубить? – обрадовался Сергей и заверил: – Это мы мигом.

День пролетел быстро. Мы так и не приготовили обед, ограничившись перекусами из фруктов и салатов. Вечером, измождённое за день тело, приятно ныло от переполнившей истомы. Я долго плавала в небольшом бассейне первого этажа. Сергей спилил ветку.

Едва я вошла в гостиную, как зазвонил телефон. Мой взгляд упал на экран, на котором появилась фотография Вадима с надписью «Любимый».

– Странно, – пробормотала я и приложила трубку к уху.

– Выйди, – потребовал он.

– Куда? – не поняла я.

– Я во дворе.

– Что-то случилось? – спросила я и подошла к окну.

Прижимая телефон к уху, он прогуливался вокруг машины. Теряясь в догадках, я поспешила во двор.

– Привет, – произнёс он сухо.

– Когда ты приехал? – поинтересовалась я и огляделась.

Отчего-то стало жутко. Подступившие вплотную к дорожкам кусты казались черными, и лишь кончики веток наверху слегка серебрил приглушённый свет фонарей.

– Да вот, приехал, – эхом повторил он, услужливо открыл дверцу и приказал: – Садись!

– Зачем? – спросила я, теряясь в догадках.

Он подтолкнул меня к машине. Вадим вёл себя, по меньшей мере, странно. Нет, конечно, он не мог знать о моих интрижках с Сергеем. В доме никого кроме нас не было. Если, конечно, Сергей сам всё не рассказал. «А вдруг?» – мне стало нехорошо. Во рту пересохло, а руки предательски затряслись. Даже страшно подумать! Вадим попросту мог приказать Сергею проверить меня на верность. «Нет, не может такого быть!» – я невольно посмотрела в сторону гостевого домика. В его окнах горел свет, и я несколько успокоилась.

– Куда мы едем? – спросила я наконец, когда мы выехали на трассу и понеслись в сторону от города. – Может, мне все же надо было одеться?

Я была в домашних трикотажных брюках и в футболке.

– Так сойдёт, – интриговал Вадим и погладил меня по коленке.

– Странный ты сегодня какой-то.

– Просто устал, – объяснил он.

– Так зачем надо было куда-то ехать? – Волнение не покидало меня.

– Ты забыла, у нас сегодня дата!

– Какая дата? – Я перебрала в памяти все значимые события от знакомства, первой ночи и свадьбы до смерти его бабушки в прошлом году. Все они пришлись на какие угодно числа, но только не на сегодняшний день.

– Ты меня интригуешь, – призналась я, когда Вадим свернул с шоссе на какую-то пустынную дорогу, ведущую в лес. Встречных машин здесь почти не было. В свете фар метались ночные бабочки. Искрами разлетались комары и мошки. Вадим сбавил скорость и съехал на просёлок. Машину подбросило на выступивших из земли корнях деревьев. Ветки заскребли и застучали по лобовому стеклу и крыше. Стало жутко. Наконец сосны и берёзы расступились, и машина выкатила на берег не то озера, не то реки. От волнения я потеряла способность думать.

– Кто там? – гадала я, вглядываясь в освещённые костром деревья, и попыталась угадать: – Толик с Максом?

Разворачиваясь на берегу, Вадим подмигнул мне и заверил:

– Сюрприз!

Он остановил машину, заглушил двигатель и вышел.

Я терялась в догадках.

– Какой ещё сюрприз?! – допытывалась я, когда он возник рядом с окном.

– Узнаешь! – интриговал муж, открывая дверцу и подавая мне руку.

Странно и жутко. Пустынный берег, костёр, в который совсем недавно подложили дрова, столик, накрытый на двоих…

– Скажи пожалуйста, что всё это значит? – спросила я как можно твёрже и шлёпнула на щеке комара.

Мало сказать, что я была удивлена поведением Вадима. Скорее, напугана. Он вёл себя в несвойственной для него манере. Даже в период начала наших отношений он не блистал изобретательностью в организации романтических свиданий. Ресторан, после которого постель, это всё, на что хватало его воображения.

Сейчас Вадим продолжал удивлять.

– Прошу к столу, – с этими словами он галантно взял меня за руку, подвёл к столику и, цепляя ножками траву, выдвинул стул.

– Комары, – простонала я и уселась.

– Один момент! – Вадим с необычайным проворством нырнул под столик и чиркнул там зажигалкой.

Я наклонилась, чтобы видеть его. Он поджигал какие-то зелёные кружки на подставках.

– Что это? – спросила я.

– Спирали против комаров, – объяснил Вадим.

Полянку заволокло дымом со специфическим запахом. Тем не менее, стало спокойнее. Этот дым перебил запах сырости и болота, который меня несколько будоражил.

– Может, наконец, скажешь, в честь чего пикник? – изнывала я от нетерпения.

– Потерпи, – попросил он, разливая вино.

Я взяла бокал.

– Если это пикник, то место ты для него выбрал более чем странное, – проговорила я.

Вадим огляделся.

– А мне нравится! – восторгался он.

– И время, – добавила я. – Ночь.

Пребывая в неизвестности, я уставилась на него снизу вверх.

– Я сегодня узнал о своём новом статусе, – с пафосом начал он, и отчего-то осёкся.

– Странно, – пробормотала я и отпила вина.

Вадим залпом осушил бокал.

– Ты не забыл, что обратно на машине едешь? – Обескураженная событиями, я наблюдала, как он берёт пальцами с барбекю дымящуюся сосиску.

– Ты пей! – попросил он настойчиво.

Я пождала плечами и выпила.

– Хочешь кино посмотреть? – неожиданно спросил он и положил передо мной планшетный компьютер.

Мне показалось, что внутри замёрзло, даже вино. Наверняка, глядя в этот момент на меня со стороны, можно было подумать, будто я просто смотрю на экран. При этом взгляд у меня спокойный и отрешённый. Такой, наверное, бывает у людей, смирившихся со своей участью. На самом деле в моей голове метался обезумевший таракан и причитал: «Что делать, мать твою за ногу! Что делать?»

Дальше было всё как в тумане. Я, не мигая, смотрела, как Сергей виртуозно отрабатывает на мне мастерство любовных утех. Я не узнавала свое перекошенное страстью лицо, разметавшиеся по подушкам волосы, свои стройные длинные ноги, закинутые на плечи садовника. Хриплые звуки, которые вырывались из моего полуоткрытого рта, тоже принадлежали словно бы не мне… И только ветка рябины на дальнем плане мерно покачивалась в такт движениям наших тел, и была подтверждением реальности происходящей в этой спальне супружеской измены.

– Налей! – потребовала я и подвинула Вадиму бокал.

Он молча наполнил его до краёв. Я выпила, совершенно не чувствуя вкуса напитка.

– Ещё! – Я оттягивала время, когда мне придется давать мужу объяснения.

– За что? – спросил он.

– Прости! – прошептала я.

– Тебе чего не хватало?!

– Всего хватало…

– А главное – с кем?! – Он хрястнул по столу кулаком так, что я вздрогнула. Одна из бутылок подскочила и перевернулась. На землю, словно резиновые мячики, упали два здоровых апельсина и полилось вино, казавшееся сейчас чёрным.

– Господи! – пропищала я.

– Представляю, что он обо мне думал! – прорычал Вадим.

– Почему думал? – ужаснулась я, представив Сергея с простреленной головой. Через секунду картинка сменилась другой, не менее ужасной. Он уже лежит с перерезанным горлом. Разбушевавшееся воображение вышло из под контроля и я просипела:

– Почему ты сказал о нём в прошедшем времени?

– А ты не понимаешь? – Глаза Вадима сузились от гнева, желваки перекатывались из стороны в сторону.

– Нет! – Я попыталась подняться из-за стола, но пошатнулась и уселась обратно на стул. – У него жена болеет! – пыталась я оправдать Сергея. – Он вообще не при чём.

– Думать ему больше нечем, – процедил сквозь зубы Вадим, словно не слыша меня. – Все мозги ему Макс отбил. Дурачком теперь твой Серёжа будет. А что? – он откинулся на спинку стула и мечтательно посмотрел в небо. – Серёжка – дурак.

Я дотянулась до бутылки, поймала губами горлышко. Вино выливалось изо рта, текло по подбородку и шее, а я большими глотками, словно последний раз, пила и не могла утолить возникшую вдруг жажду.

Когда бутылка опустела, я разрыдалась. Я не помнила, сколько плакала, просто вскоре поняла, что сижу и смотрю на Вадима, немигающим взглядом.

– Я не буду ни на что претендовать при разводе, – пообещала я.

Он ничего не ответил. Даже не повёл бровью.

– Почему ты молчишь? – спросила я.

– Тебя слушаю, – сказал он, глядя куда-то в темноту.

Мне снова стало страшно.

– Вадим! Пожалуйста, прости меня! – взмолилась я. – Мне было так одиноко в нашем доме! Тебя вечно нет: ты то на работе, то с бабами в ресторане развлекаешься, и не представляешь, как мне хотелось в такие моменты заполнить пустоту рядом с собой!

– Ты баба, которую я подобрал, отмыл, одел и поселил в своём доме, – медленно перечислил он свои заслуги.

– Это кто меня отмывал? – возмутилась я робко.

– А ты в душу нагадила, – продолжал он, словно не слыша. – Сделала меня оленем…

На мои глаза снова навернулись слёзы. Я ещё не знала, кого из нас мне больше жалко, Вадима или себя.

Утро приближалось холодной сыростью. С реки подул ветерок. Кутаясь в плед, я, тем не менее, не решалась встать и пойти в машину.

Где-то над лесом раздался рокот. Вадим покрутил головой и сказал:

– Фёдор летит.

– Зачем? – спросила я зевая. Выпитое вино действовало на меня расслабляюще.

– За тобой.

– Я с тобой поеду! – заявила я решительно.

– Я отсюда сразу на работу, – объявил он.

«Может, пронесёт? – Неожиданно возникшая мысль окутала дрёмой. – У него же наверняка кто-то есть.»

Когда воздух стал бить по барабанным перепонкам, я открыла глаза. Вертолет медленно опускался на середину поляны. Со стола полетела коробка из-под сока, затрепыхались края скатерти.

– Пойдём! – позвал Вадим и встал.

Посадив борт, пилот не остановил двигатель и, даже не вышел из кабины, а молча наблюдал, как шеф ведёт к вертолёту супругу.

– Как бычка на закланье, – сказала я и улыбнулась собственному сравнению.

– Что? – не расслышал он.

– Ты меня никак выбросить из вертолёта решил, – прокричала я ему на ухо.

– Хорошая мысль! – Вадим выразительно кивнул.

Сын Фёдора открыл дверцу и отбросил небольшой трап.

– Господи! – прокричала я, пригибаясь под лопастями и спросила: – Куда ты меня?

Обессиленная и пьяная, я уселась в кресло возле иллюминатора и закрыла глаза. Кто-то заботливо укрыл меня пледом.

«Хороший всё-таки Вадим мужчина. Даже не ударил», – подумала, я и стала мечтать о ванне, в которую скоро погружусь, и о шёлке простыней такой уютной и мягкой кровати.

Глава 5

Во враждебной среде

Меня, как ни странно, разбудила тишина. Я разлепила веки, но ворвавшаяся в самый мозг вместе со светом боль, заставила зажмуриться.

«Неужели так набралась, что упала прямо у стола? – подумала я и задалась вопросом: – Но где же Вадим?»

Я снова открыла глаза. На этот раз было немного легче. Оказалось, я лежу в траве среди высоких сосен и пушистых елей. На фоне голубого неба качались, заглядывая мне в лицо, какие-то беленькие мелкие цветы. Страшно хотелось пить, но ещё больше – закричать. Пока я ещё не понимала, почему, но первый порыв был именно такой.

– Где это я? – подумала я вслух и медленно села, после чего земля качнулась и поплыла, а к горлу подступила тошнота.

Я повалилась на спину, втянула в себя воздух и, собравшись с силами, перевернулась на живот. Постепенно мир стал наполняться не только красками, которые все ещё казались мне слишком яркими, но и всевозможными звуками. Сначала тихо, а потом всё громче, я различила шум ветра в кронах высоких деревьев и стрекотание кузнечиков. Где-то стучал дятел. Я трудом встала на четвереньки и огляделась. На глаза попался рюкзак. Он лежал в ногах, а сбоку, ремешками, к нему была пристегнута пластиковая бутылка с водой.

Я подползла к рюкзаку и, ломая ногти с двухдневным маникюром, стала отстёгивать ремешки, которые не хотели мне поддаваться. Тогда я скрутила пробку, наклонила рюкзак и поймала горлышко бутылки губами. Часть воды стекала по щеке, проливаясь на землю, но всё же мне удалось напиться. Я закрутила пробку и снова огляделась. Ни стола, ни костра, ни реки. Да и сосен таких больших вчера не было.

«Стоп! – осенило меня. – Я ведь в вертолёт садилась! Но куда меня привезли?»

Я медленно встала. От долгого нахождения в одном положении спина казалась деревянной, а ноги были словно чужими. По сосудам, вместе с потоком крови, устремились миллионы «насекомых» с железными лапками. Веки, брови и скулы чесались.

«Неужели обгорела на солнце?!» – ужаснулась я, и стала осторожно изучать наощупь собственное лицо. Тронула лоб, щёки и поднесла руки к глазам. Подушечки пальцев оказались маслянистыми. Я втянула носом воздух – крем оказался с резким запахом.

– Что за чертовщина? – пробормотала я и вытерла руки о штаны.

Но сейчас меня больше волновали не собственная внешность и зуд, о котором я тут же забыла, а то, где я нахожусь.

Я направилась на середину полянки. Из-под ног выстреливали кузнечики, порхали над травой многочисленные бабочки, комары облаком нудного гула окружили голову. Я отчаянно замахала руками, но от этого их меньше не становилось. Оказавшись на середине полянки, я вдруг поняла, что комары и мошка на меня не садятся. «Странно. Неужели не нравлюсь? – усмехнулась я, и тут до меня дошло: – Ну, конечно! Вадим намазал меня репеллентом! Значит, он бродит здесь где-то рядом, – сделала я вывод, но возмутилась собственным мыслям: – Подожди… Какой Вадим?! Он же не сел в вертолет!»

Пытаясь найти знакомый ориентир, я развернулась вокруг своей оси. Местность была мне явно не знакомая. Но ещё больше меня обескуражило то, что за верхушками сосен и елей я увидела вершины высоких холмов, покрытых лесом.

– Куда он меня отправил? – вслух подумала я. – Вертолёт может пролететь тысячу километров. Так Вадим хвастал о своём приобретении. Хотя ему ничего не стоит арендовать по пути другой борт, или просто сделать дозаправку на любом аэродроме. И где в Московской области такие горы? – продолжала я свои рассуждения. – Или это не Московская область? Может Альпы? Куршавель?

«Какой к чёрту тебе Куршавель? – насмешливо пропищал в голове чей-то голос. – Дура!»

– А-аа!

Я не на шутку испугалась.

Изо рта рвался крик, и я побежала, не выбирая направления. Оказавшись в лесу, остановилась. «Куда это я? А вдруг он вернётся? Кто он? Да тот, кто меня здесь оставил!» – Эта догадка развернула меня в обратную сторону.

За свою жизнь я лишь однажды напилась так, что не помнила, что было накануне. Потом мне сунули под нос запись, сделанную на сотовый телефон, где я танцевала в ночном клубе, будучи топлес, размахивая бюстгальтером, а потом бросила его куче мужиков, которые поддерживали меня свистом и улюлюканьем. Но это было так давно…

Я снова опустила взгляд на рюкзак и попыталась вспомнить, видела ли его раньше в доме. В следующий момент я уже стояла на коленях и вытряхивала содержимое рюкзака на траву. Я вдруг поняла, что ответы на свои вопросы могу найти только в нём. Две пары носков, пара комплектов нижнего белья – да такого, какое я никогда не носила, а лишь видела в кино! Трусы из белого трикотажного хлопка лежали поверх двух пачек обычных сухарей, под которыми оказался пакет с рисом, несколько банок тушёнки и луковица. Я долго смотрела на неё, крутила в руках, пытаясь найти подтекст. Что он этим хотел сказать? Что ему горько? Или, быть может, это намёк на слёзы? Мои или его? Судя по тому, что последний год Вадим меня просто не замечал, то, скорее, мои. Или, может быть, садовника? А если вдуматься, то несчастной Татьяны по изуродованному мужу. Неожиданно я вдруг поняла, что в корнеплоде нет никакого подтекста и положили лук просто чтобы я использовала его по прямому предназначению.

– Дотрахалась! – констатировала я и отбросила луковицу в траву. Дальнейшее изучение содержимого рюкзака повергло меня в ужас. Замотанные в полиэтиленовый пакетик спички, рыболовное снаряжение, которое я опознала по поплавку, и топорик с перочинным ножом красноречиво говорили о том, что Вадим решил устроить мне проверку на выживаемость.

То, что рюкзак был собран им специально для меня, я уже не сомневалась. Муженёк заранее позаботился об этом и забросил его в вертолёт.

– Вертолёт! – повторила я вслух, восстанавливая в памяти по кусочкам события прошедшей ночи и утра.

«Взобраться в вертолёт мне помогли Вадим и сын пилота Федора, – вспоминала я. – Супруг как-то проболтался, что эти двое у него на особом счету, и выполняют ответственные поручения. Что было такого ответственного в том, чтобы транспортировать меня домой?»

Я стала укладывать вещи обратно в рюкзак. Он оказался забит ими полностью, а на траве ещё лежали консервы, топор и нож.

– Господи! – простонала я и снова вытряхнула всё на землю.

С горем пополам утрамбовав свой багаж, я приложилась к бутылке. Допив, а вернее пролив, остатки воды, я решила взобраться на дерево и осмотреть окрестности оттуда. Уверенная, что обязательно увижу что-то такое, что меня обнадёжит, я принялась штурмовать ближайшую сосну. Однако на деле взобраться на дерево оказалось задачей невыполнимой. До веток было высоко, а ствол был весь в смоле. Перепачкавшись и изрядно ободравшись, мне пришлось отказаться от своей идеи, и я уселась на землю, решив ждать. Чем ближе был вечер, тем больше я приходила к уверенности, что за мной вернутся, и Вадим просто решил так меня попугать. А как иначе? Но сумерки сгущались, а вертолёт всё не летел. Пару раз мне вдруг начинало казаться, что слышу гул. Тогда я вскакивала и бежала на середину поляны, но возвращалась ни с чем.

Когда солнце скрылось за холмами, начали одолевать комары. Я полезла в рюкзак за репеллентом. Как назло, средство оказалось на самом дне, и мне снова пришлось вытряхивать нехитрые пожитки прямо на траву. Густо намазав лицо и шею спасительным кремом, я вдруг поняла, что очень голодна. Вооружившись ножом, я достала банку тушёнки. Может кому-то показалось бы странным, но мне никогда не приходилось открывать консервы. Я покрутила банку в руках, поставила на землю и попыталась прорезать крышку. Банка переворачивалась, но проколоть жесть мне так и не удавалось. Разозлившись, я швырнула её в кусты, разорвала пакет с сухарями и стала грызть кусок сухого хлеба. Смешавшись со слюной, во рту образовалась кашица, по консистенции напоминающая глину. От затеи утолить голод сухарями пришлось тоже отказаться. «Ничего не случится, если поголодаю, – успокаивала я себя. – Только на пользу – давно собиралась».

«Костёр!» – эта мысль вспышкой возникла в идущей кругом голове.

«Вдруг вертолёт прилетит в темноте? Как они найдут поляну? А если не прилетит? – со страхом гадала я. – То тогда тем более нужен огонь!»

Я вскочила на ноги и отправилась собирать дрова, чтобы разжечь спасительный костер.

Глава 6

Пророчество из сновидения

Быстро темнело. Из низин потянуло сыростью. Я присела, взяла попавшуюся под ноги сухую ветку и положила сверху собранного хвороста, который несла на согнутой в локте левой руке. Идти стало тяжелее. Торчащий в разные стороны сушняк, цеплялся за кустарник. Донимали комары и мошки. Они попадали в нос, в рот и в глаза. Пару раз я бросала хворост и начинала яростно отмахиваться от невидимых в сумерках насекомых. Невзирая на толстый слой репеллента, от которого стягивало нежную кожу, кровососы умудрялись кусать шею, запястья и уши, а так же закрытые одеждой участки моего уставшего от непривычной нагрузки тела. Наконец, я не выдержала, бросила дрова под ноги, развернулась и устремилась с воем назад. Я пробежала совсем немного. Это можно было назвать разбегом, прерванным столкновением с деревом. Одна из веток больно стеганула по глазу. Больше от неожиданности и страха за зрение, чем от боли, я закричала. Потом корчилась на земле и плакала навзрыд, размазывая по лицу смешавшиеся с репеллентом слёзы. К боли прибавилось жжение. Я слишком поздно поняла, что сделала только хуже. Жжение стало невыносимым. Перепуганная перспективой возможной слепоты, я вскочила на ноги и стала спешно снимать куртку. Замок не поддавался. Жирные подушечки пальцев соскальзывали с его язычка. Тогда я стянула куртку через голову. Комары тут же усеяли спину и грудь. Не обращая внимания на укусы, я вытащила край футболки из штанов и стала протирать им глаза. Слёзы катились градом. Может это и помогло, так как вскоре стало немного легче. Но теперь кожа горела от потертостей. Попытка снова надеть куртку удалась не сразу. Она перекрутилась, и я долго не могла вставить голову в ее горловину, попадая то в один, то в другой рукав. Когда же, наконец, мне удалось справиться с этой незатейливой задачей, я не нашла карманов и поняла, что надела куртку наизнанку. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что непроизвольно подвываю в такт своим действиям. Наконец, наощупь приведя себя в порядок, я побрела в сторону поляны. Комары и мошки основательно завладели позициями на открытых участках моего тела. Тут я поняла, что уже не чувствую их укусов, но продолжала неравный бой с несметной тучей кровососов. Я шла, то и дело шлёпая себя по лицу и ощущая ладошкой раздавленные трупики мерзких тварей, натыкалась на деревья, а поляны всё не было. Страшно хотелось пить. Ещё сильнее хотелось умыть лицо. Я остановилась и огляделась. Кругом гудевшая комарами темнота.

Я запрокинула голову назад, увидела холодные звёзды, видневшиеся в просвете между кронами высоких сосен, и завыла:

– Мамочка!

Сзади раздался хруст и рык. Я услышала наводящее ужас сопение хищника и побежала, боясь обернуться. Но сделала лишь пару шагов и запуталась в каком то кустарнике. Дорогу забором преградили ветви. Тогда я повернула вправо и снова устремилась в пугающую темноту. Несколько раз, налетев на стволы деревьев, я споткнулась и упала.

– Ма-ма-а! – в бессилии взывала я о помощи свою родительницу, молотя по земле кулачками, пока запястьем не угодила по еловой шишке. Боль вернула способность думать. Я села и обхватила колени руками. Как ни крути, но нет никакого смысла сейчас куда-то идти. Я только потеряю силы, которые и так уже на исходе. Нужно ждать рассвета. Шлёпая себя ладошками, я вслушивалась в звуки леса. То и дело мне начинало казаться, что сзади кто-то крадётся. Я разворачивалась на четвереньках, вглядывалась в шевелящуюся темноту, но ничего не видела. Страх постепенно испарился. Его вытеснило отупение, до которого довели комары и их не прекращающийся гул.

«А ведь они могут закусать до смерти!» – ужаснулась я пришедшей в голову мысли, вспомнив, что таким зверским способом в древности расправлялись на Руси с преступниками. Их привязывали в тайге к деревьям и оставляли на съедение кровососам.

Время шло, а утро всё не наступало. То и дело, запрокидывая голову назад, я видела только далекие холодные звёзды…

– Ну, и как тебе такая жизнь? – Вадим щёлкнул выключателем, и по всему лесу зажглись десятки лампочек, свисавших с веток.

– Ты все это специально подстроил? – проговорила я обессиленно.

– А ты как думаешь? – Он подошёл и сел рядом.

– Для чего? – допытывалась я.

– Ты хотела спросить, зачем? – поправил он меня.

– Ты заберёшь меня отсюда?

– Нет. – Он выразительно посмотрел на часы. – Тебе придётся здесь встретить свою смерть.

– Что ты такое говоришь? – Не веря его словам, я хотела вцепиться ему в руку, но поймала пустоту и повалилась на бок.

Было светло и холодно. Страшно ломило затекшую руку, на которой я лежала весь остаток ночи, и чесалось лицо. Сон, недавно такой яркий и реальный, таял в сознании. Вокруг деревья и непролазные кусты. Кошмар становился явью, и то, что случилось со мной, совсем не вязалось со спокойствием окружающего мира, постепенно пробуждающегося от солнечных лучей. Комары немного поутихли, спрятавшись в росистой траве. Птицы без умолку щебетали, празднуя наступление утра. Я окончательно осознала все масштабы постигшего меня бедствия, обессиленно присела на высохшую поваленную березу и обхватила руками плечи. Над ухом загудел огромных размеров шмель. В другой бы раз я с визгом бросилась прочь, но сейчас просто не было сил. Я слегка отстранилась от него, жалея, что укус насекомого не убьёт, а лишь сделает больно. Пить хотелось так, что даже шевеление языком причиняло страдание. Кожа во рту стала похожа на кальку. Я наклонилась, поводила рукой по траве, потом поднесла ко рту и слизнула росу. К горлу подступил ком, а из воспалившихся глаз брызнули слёзы. Боясь разрыдаться, я вцепилась зубами в кулак.

«Что, повеселилась с любовником? – злилась я на себя, кусая костяшки пальцев и глотая слезы. – По самое „не хочу“. На всю оставшуюся жизнь. Мало мне было внимания? Зажралась! Совсем голову потеряла! Денег было столько, что я могла бы себе любую игрушку купить! Иди в стриптиз-бар или в сауну, где можно снять кого угодно. В конце концов на дискотеке можно оторваться! Надень парик, накрась глаза, выбери клуб где-нибудь на окраине. Ноги от ушей – глядишь, кого-нибудь подцепила бы. Тачка, деньги есть. Сняли номер в гостинице – и делай что хочешь! Так нет, надо было домой приволочь! Ведь можно догадаться, что муж, исчезающий на неделю, а то и больше, нашпигует комнаты сюрпризами».

Сначала я осознала, что стою, и лишь потом поняла причину той неведомой силы, которая заставила меня подняться с поваленного дерева. Это был треск веток и чье-то рычание. Из-за пролитых слёз и репеллента глаза воспалились, но я сумела разглядеть очертания огромной, тощей собаки с кусками свалявшейся шерсти на боках.

– Господи, откуда это? – выдохнула я, не понимая, что передо мной – плод ли моего воспаленного воображения, или действительно какое-то существо. Когда до меня остались считанные шаги, я вдруг поняла, что это медведь. Внезапное открытие вызвало больший шок, нежели передо мной возник бы леший или какое другое чудовище. А всё потому, что раньше я представляла себе хозяина тайги совсем иначе. Все мои познания были вокруг милых игрушек, большинство из которых сделаны из белого плюша. Этот же лишь отдалённо походил и на тех, каких я видела по телевизору, в рекламах. По всей видимости, не так давно вышедший из зимней спячки, грязный, с голодным взглядом, он трясся в предвкушении скорого завтрака. То, что медведи любят не только мёд и малину, но и обожают полакомиться человечиной, я узнала из Новостей в прошлом году: где-то на Урале и ещё в Красноярском крае встреча косолапого с грибниками закончилась для последних трагедией. Всё-таки телевизор хорошая штука!

– А-а-а!

Я бросилась бежать что есть сил, совершенно не разбирая дороги. С лёгкостью перемахнула через валежник, шагнула между двумя берёзами, и вдруг не почувствовала под собой земли. Собственный крик показался чужим. В следующий момент лязгнули зубы, что-то хрустнуло, и земля оказалась сверху, но тут же перевернулась, уступив место небу. В глаза полетел песок, я зажмурилась и вскрикнула от удара в спину. Скатившись кубарем в какую-то яму, некоторое время лежала, боясь шевельнуться. Со временем бок, прижатый к земле, стал намокать. Это заставило меня разлепить глаза и оглядеться, чтобы понять, где я. Оказалось, что я лежу в грязи среди сухого камыша. Остро пахло болотом. Мелкие мошки снова облаком окружили голову.

Я еще долго лежала, пока дрожь не стала стихать, и пришедшее на смену пережитому ужасу успокоение, дало понять, что смерть на этот раз меня пощадила.

– Я выживу, – выдавила я из себя, стуча зубами, и заверила: – И отомщу.

Я села и огляделась. Где-то совсем рядом послышался всплеск.

– Вода! – прошептала я.

Страх снова уступил место жажде. Я поднесла руки к лицу. Ладошки были в грязи.

Я не поняла, как оказалась на ногах. Через пару моих неуверенных шагов тростник расступился. Не удержавшись от соблазна, я шагнула в воду. Сразу у берега оказалось достаточно глубоко, и я очутилась по пояс в холодной воде, совершенно не замечая ее стужи. В разные стороны от меня, устремились водомерки. Прямо передо мной работал лапками гигантский жук-плавунец, пытавшийся выплыть из потока пузырьков, поднятых со дна. Я отбросила его в сторону и зачерпнула в пригоршню живительную влагу. Грязь на ладонях просматривалась через хрустальность озерной воды. Я наклонилась и стала пить.

«Господи, какая она вкусная, хоть и отдает горечью и деревом, – мысленно восторгалась я, и лишь когда в животе заурчало, выпрямилась и ужаснулась следующей мысли: – Что я делаю?! Не съел медведь – загнусь от дизентерии!»

Озираясь по сторонам, я помыла руки, потом лицо, шею, при этом испытав блаженство от колючего холода воды. Вмиг продрогнув, я стала пятиться назад, к берегу. Ноги взяли в иле, и я упала, с головой уйдя под воду. Это отрезвило. Я испугалась, что простыну и умру в лесу. С трудом выбравшись на берег, стянула кроссовки и сняла носки.

«Боже мой!» – опешила я, увидев красные ноги со сморщенной кожей и чёрными от грязи пальцами, на которые тут же стали садиться комары. Я натянула кроссовок и огляделась. Нужно было снять одежду и просушить. Но здесь, у воды, меня попросту сожрут эти кровососущие твари. Вот уже к их гулу, присоединился звук барражирующего поблизости овода. Я стала торопливо карабкаться вверх по склону. На половине пути вдруг вспомнила про медведя. А если он притаился и ждёт меня наверху? Немного поразмыслив, я продолжила движение. Оказавшись наверху, я выпрямилась и огляделась. Медведь и не думал меня караулить, и я пошла вдоль берега, постепенно огибая озеро. Здесь не было камыша, а лес отступил от кромки воды на столько, что разгулявшийся ветерок и солнце разогнали следовавшее за мной комариное облако. Я стала раздеваться.

Глава 7

Абориген

Я очень обрадовалась, когда случайно наткнулась на камень размером с кулак, а позже нашла суковатую увесистую палку. Я не была уверена, что таким оружием смогу нанести хоть какой-то урон косолапому, но всё же приободрилась и несколько раз махнула перед собой дубиной по воображаемому злодею. Потом метнула камень в кочку. Мокрая одежда мерзко прилипала к телу и воинственный пыл быстро пропал. Нужно было всё снять с себя и просушить. Оглядевшись по сторонам, я стянула с себя куртку, штаны и бросила на кусты. Через минуту я осталась в одних трусиках. А что тут такого? Кто меня в этой глуши увидит? Теперь надо было подождать, когда солнце высушит одежду. Но где? Взгляд упал на дерево с изогнутым стволом у основания. Оно росло у кромки берега, и нижние ветки плескали в воде свои длинные листья. Я попыталась взобраться на него во всеоружии. Со стороны это могло показаться простым делом. Однако сделать это с палкой в одной руке и с камнем в другой не получалось. Немного подумав, я приставила палку к стволу и вслух успокоила себя:

– Если кто подойдёт, брошу камень, а сама успею спуститься за дубиной, и тогда ему мало не покажется.

При этом я понятия не имела, кого подразумевала под словом «ему».

Я приподнялась на цыпочки и вставила камень между двумя толстыми ветками. Затем ухватилось за одну из них, и попыталась подтянуться. Но смогла лишь слегка согнуть ноги в коленях. В руках была предательская слабость. Раскачавшись, я поставила ступни на ветку ниже. Дерево повело из стороны в сторону, и камень свалился на землю, едва не попав мне по голове.

«Пусть лежит внизу», – подумала я, не решаясь за ним возвращаться, и стала закреплять успех своего подъема. Не разжимая рук, переставила ногу на ветку выше и подтянулась. Раз! И вот я уже не болтаюсь на вытянутых руках, а стою, опираясь на ветку, на уровне груди. Ещё немного усилий, и я удобно уселась. Меня охватил восторг от моего маленького достижения. До свисавших с ветки лодыжек мог достать и ребёнок, однако мне казалось, что я продемонстрировала чудеса необычайной ловкости и сноровки. Наблюдая за развешенной на ветках кустов одеждой, я размышляла, что буду делать, когда одежда просохнет.

В принципе, выбор был небольшой, а вернее сказать, один – нужно будет искать людей. Не может же быть такого, что вокруг нет ни сел, ни деревень. Я прекрасно знала, что люди издревле селились поближе к воде. Значит, надо будет идти вдоль берега этого водоёма. Авось и выйду на кого-нибудь.

Хруст ветки и звук шагов заставили меня обернуться. Сердце ушло в пятки. «Неужели снова медведь?» – подумала я, и вскрикнула, увидев бородатого мужчину. Рослый, с глубоко посаженными глазами, он с удивлением и затаённой тревогой глядел прямо на меня. От неожиданности я закричала.

– Ты что здесь делаешь? – наконец спросил он, и огляделся по сторонам. При этом мне стало не по себе от его колючего, настороженного взгляда.

– Одежду сушу, – ответила я одними губами.

– Одна?

– Одна, – подтвердила я, и всхлипнула, но тут же вдруг уверенная, что поступаю правильно, соврала: – Муж с друзьями ушли на охоту.

– Куда? – Мужчина вскинул брови.

– На рыбалку, – поправилась я, упрекнув себя за глупость предыдущего ответа.

Мужчина поскрёб затылок, снова огляделся и подошёл ближе.

– А я думал, русалка на ветвях сидит, – пошутил он.

– Может и русалка! – выкрикнула я и разрыдалась. Слёзы градом покатились по щекам, я потеряла равновесие и полетела вниз.

– Ну, ты чего? – Он склонился надо мной и протянул руку.

Я вцепилась в его запястье, но встать не смогла. Потом вспомнила, что на мне нет ничего, кроме трусиков, и свободной рукой прикрыла грудь.

Тогда мужчина подхватил меня за талию и, словно пушинку, поставил на ноги.

– Руки! – взвизгнула я.

Он снова воровато оглянулся, и вкрадчивым голосом повторил свой вопрос:

– Так всё-таки что ты здесь делаешь?

– Мужа жду! – выкрикнула ему в лицо, про себя отметив, что он красив.

– Ты из Березовки? – допытывался он, между тем.

– Нет! Вернее, да!

– Эко вас занесло! – восхитился бородач, и задал следующий вопрос: – Что, не местные?

– Местные! – выпалила я и дёрнулась за одеждой, но он поймал меня за плечи и вынудил стоять.

– Ехать в такую даль ради карасей? – Мужчина пожал плечами. – Темнишь ты что-то.

– Темню! – призналась я, и, осмелившись, спросила: – А где это я?

Глаза мужчины округлились.

– Ты что из самолёта выпала? – поинтересовался он.

– Почему из самолёта? – спросила я и тут же поняла, что он почти угадал. – Из вертолёта. Только не выпала, а вышла. Хотя…

Я вдруг вспомнила, что меня вынесли спящей, и опустила голову.

– Так вы на вертолёте прилетели? – не поверил мужчина.

Я молча кивнула и всхлипнула.

– И ты заблудилась? – попытался он угадать.

– Заблудилась, – согласилась я, но тут же покрутила головой. – Хотя нет…

– Странная ты…

– Может, дашь одеться? – взмолилась я.

– А прилетели откуда? – допытывался мужчина, проигнорировав вопрос.

– Из Москвы.

– Откуда? – не поверил он.

– А что тут такого? – спросила я, испытав очередной прилив ужаса. От того, как он переспросил, выходило, что я оказалась где-то далеко…

– Это что же за вертолёт такой? – продолжал он засыпать меня вопросами.

– Какой? – переспросила я.

– Который может больше тысячи километров пролететь…

– Сколько?! – не поверила я.

– Если быть точнее, тысяча двести, – подтвердил мужчина и добавил: – Так ему ещё на обратную дорогу топливо надо.

– Скотина! – проскулила я, обхватила голову руками и села на корточки. – Урод! Тварь!

– Кто? – недоумевал незнакомец.

– Мой муж, – провыла я и объяснила: – Он меня здесь бросил на съедение медведям!

Глава 8

Будут тебе кости…

– И ты здесь живёшь? – изумилась я, глядя на неказистую избушку среди леса и какие-то постройки. Всё это хозяйство было обнесено забором из стволов тонких деревьев.

– А чем плохо? – между тем вопросом на вопрос ответил он и открыл калитку.

Черный лохматый пес на цепи у будки несколько раз тявкнул и запрыгал от радости.

– Ты лесник? – попыталась угадать я, с осторожностью проходя мимо собаки.

– Почему так решила? – спросил он, следуя к дому.

– Слышала, что так в лесу живут лесники, – объяснила я, на ходу разглядывая аккуратные грядки с какой-то растительностью, устроенные прямо среди вековых сосен.

– Я не лесник, – с этими словами он сунул ладонь за дверной косяк и достал ключ. Повозившись с ржавым замком, распахнул передо мной двери.

– А кто же тогда? – допытывалась я и шагнула в тёмные сени.

В нос ударил запах старого дерева, овчины, квашеной капусты и лука…

Внутри дом не казался таким уж маленьким. Правда, не было здесь привычных комнат или той же прихожей. Мы сразу оказались в просторной горнице, посреди которой стояла печь. Всё пространство было поделено занавесками, которые висели справа и слева от неё. У окна стол и два массивных табурета. На стене полочки с посудой. В углу напротив старенький умывальник над тазиком и закреплённое на стене зеркальце.

– У тебя телефон есть? – спросила я, разглядывая распятую на стене шкуру медведя.

– Зачем он мне? – Мужчина повесил кепку на прикреплённые слева от дверей оленьи рога. – Здесь сотовой связи нет.

– А…

– И в ближайшей деревне тоже, – опередил он меня с ответом. – До неё суток пять пешком по лесу и ещё по реке на лодке…

– Сколько?! – Я не поверила своим ушам.

Вместо ответа он взял меня за запястье и повел во вторую половину дома.

Я стала колотить его по руке кулаком, пытаясь вырваться.

Мужчина дёрнул сильнее и сдавил запястье так, что я присела.

– Тихо! – приказал он.

– Что ты задумал?! – ужаснулась я. – Куда? Что ты себе позволяешь?!

Я даже не сразу поняла что произошло. В следующее мгновение мужчина ударил меня по щеке. Он замахнулся несильно, но этого хватило, чтобы я оказалась на полу.

– А-а-а! – закричала я, что есть сил, испугавшись неожиданного поворота событий, и слезы градом брызнули из глаз.

Он наклонился надо мной, схватил за запястья рук, которыми я пыталась закрыться от него и, словно пушинку поставил на ноги.

– Если разозлишь, убью и скормлю медведям, – объявил мужчина спокойным голосом.

Я потеряла дар речи. Всё в его внешности и в интонации говорило о том, что злодей не шутит. Более того, я вдруг поняла, что он уже неоднократно это делал. Насчёт медведя, конечно, может и преувеличил, чтобы нагнать страху, а вот что убивал – это точно.

Во второй половине за грязной занавеской оказалось некое подобие кровати. Матрац, грубо сшитый из разноцветного тряпья, был набит соломой и лежал прямо на полу. Простыней в том понимании, к которому привыкли нормальные люди, здесь не было и в помине.

Мужчина наклонился и потянул торчащий из пола огрызок ремешка. Взору открылся прямоугольный лаз, из которого пахнуло земельным холодом и картошкой.

– Полезай в подпол, – велел он.

– Зачем? – ужаснулась я.

Он грубо схватил меня за шею, сдавив одной рукой, как тисками, и процедил сквозь зубы:

– Мне повторять?

Я спустила в лаз ноги, нащупала ступеньку деревянной лестницы и поинтересовалась:

– А свет там есть?

– Обойдёшься! – проворчал он.

Подпол оказался неглубокий. По крайней мере, когда я ощутила ногами сваленную картошку, моя голова ещё возвышалась над полом.

– Лезь! – поторопил он, и слегка отпустил крышку люка, словно намереваясь ударить по темечку.

Я взвизгнула и присела на корточки. Раздался грохот закрывающегося люка, и стало темно. Я задрала голову вверх. Образованный полом потолок был расчерчен тонкими прорезями дневного света, попадавшего сюда в щели между половицами. Я опустила взгляд. Глаза постепенно привыкали к темноте, и я разглядела на стене напротив полки со стеклянными банками.

Я села на картофель, обхватила колени руками и задумалась. Несмотря на весь ужас происходящего, меня не покидала надежда, что в итоге это ненадолго.

«А если это всё специально устроил Вадим? – страшная мысль заставила меня забыть про желание разрыдаться. – А что? Договорился с этим мужиком проучить меня как следует, а потом забрать».

Между тем мой тюремщик несколько раз прошёл из угла в угол дома. Я с замиранием сердца вслушивалась в шаги и скрип прогибавшихся под его весом досок. Наконец хлопнули двери, и всё стихло. Подвальный мир жил особой жизнью, и пугал меня своими беспрерывными мышиными шорохами, поскрипыванием, холодом и неизвестностью. Надо попробовать выйти отсюда. Сотрясаясь от крупной дрожи, я нащупала над головой крышку подпола и попыталась поднять ее. Несмотря на все мои старания, крышка даже не сдвинулась с места. Я поняла, что он поставил на нее что-то тяжелое.

«А если с ним что-то случится, как же я отсюда выберусь?» – ужаснулась я и живо представила, как поедаю наощупь сырую картошку и вылавливаю грязными пальцами из разбитой банки соленья. Всё это на фоне зловония собственных фекалий.

– Когда все припасы этого изувера закончатся, я умру с голоду, – констатировала я вслух, и тут же озвучила следующую картину: – Или нет, меня заживо сожрут черви…

Жуткое ожидание смерти леденящим жгутом скрутило живот, а переживания сделали слух острее. Я всеми силами пыталась понять и представить, какую участь готовит мне незнакомец, и вдруг различила стук молотка по дереву, затем какой-то грохот… Тишина… Затем: вжик… Вжик… Я вся превратилась в слух. Он что-то пилит. Казалось, что едва слышный звук пилы елозит по моим оголенным и натянутым нервам… Застучал молоток… «Что он задумал?» – страх неизвестности сводил меня с ума, а воображение рисовало картины одна страшнее другой. Я вдруг подумала, что он маньяк, и сейчас делает для меня гроб, в котором похоронит живой. Я даже ощутила запах свежеструганных досок. Мне не раз приходилось наблюдать, как садовник что-то строгал под навесом. «Интересно, что Вадим с ним сделал?» – подумала я. Но этот вопрос возник лишь на мгновенье. Какая теперь разница? У самой жизнь на волоске. Сергей может уже давно отмучился, а мне ещё предстоит пережить собственное убийство. От такой мысли разбушевавшееся воображение нарисовала картину страшнее первой. Я ясно представила себе перспективу, в которой изувер набрасывает на мою шею веревку и медленно затягивает ее, при этом немигающим взглядом глядя в мои расширенные от ужаса глаза. Страх спазмом сдавил горло и, лишив возможности шелохнуться, сковал все тело.

Наконец, хлопнула дверь, мужчина зашел в дом. Тяжело заскрипели половицы под его ногами. С потолка на мою голову посыпалась труха. Мужчина передвигал какие-то тяжелые ящики. Я зажмурилась и тут же сквозь закрытые глаза ощутила, что стало светлее.

– Вылезай! – прогремел над головой голос моего тюремщика.

– Зачем? – ужаснулась я и разлепила воспаленные веки.

– Тебе что, нравится там сидеть? – Мужчина сделал вид, будто снова собирается закрыть крышку.

Я даже не поняла, как выскочила из подпола.

– То-то! – Он разжал руку, и крышка с грохотом обрушилась на прямоугольный люк.

– Что ты собрался со мной делать? – спросила я, стараясь по выражению лица мужчины понять, какие у него планы в отношении меня.

– Ещё не решил, – признался он.

– А зачем решать? – вкрадчиво начала я и предложила: – Отпусти и всё…

– Может, я тебя сожру? – выдал он, как само собой разумеющееся.

От неожиданной перспективы быть съеденной, мои ноги подкосились, и я повалилась на пол.

– Да чего ты падаешь?! – Он подхватил меня подмышки и усадил, прислонив к стене.

Я начала слабо подвывать.

– Хватит скулить! – рявкнул он.

Я поперхнулась и разом замолчала в ожидании продолжения.

– Есть хочешь? – спросил он.

Вопрос был задан до того обыденным тоном, что мне даже сначала показалось, будто я ослышалась.

– Что?

– Жрать хочешь? – повторил он.

К горлу вновь подступил ком, а на глаза навернулись слёзы. Я не смогла вымолвить ни слова, но испугавшись, что этот мужлан подумает, будто я не голодна, выразительно кивнула.

Он показал взглядом на стол.

Я увидела какой-то странный похожий на кусок глины предмет, лежавший на кружке с отбитой эмалью.

– Это что? – спросила я одними губами.

– Хлеб с молоком, – пояснил он и добавил: – Коза у меня здесь есть…

Я медленно встала и, несмотря на то, что была очень голодна, робкими шагами подошла к столу. Хлеб оказался чёрствым и безвкусным, но при этом источал аппетитный аромат. Он крошился, резал дёсны, и я толком не прожевав, глотала его, проталкивая большими глотками молока. Всего два дня назад я и представить себе не могла, что буду так ужинать. Впервые в жизни я ощутила, что значит настоящий голод. Оказывается, хлеб и молоко – это райское наслаждение. Покончив с незатейливой трапезой, я вскоре скривилась от боли, прорезавшей живот.

– Что? – Он участливо заглянул мне в глаза.

– Мне бы в туалет… – простонала я.

– Пошли.

Пёс, увидев возникшего на крыльце хозяина, от радости тявкнул.

– Будут тебе кости, Мироша, будут! – пообещал мужчина.

«Уж не меня ли он планирует своей собаке скормить?» – подумала я, разглядывая будку, сделанную словно маленький теремок.

Двери в покосившемся нужнике не было, а мужчина даже не соизволил отвернуться, наблюдая за нелицеприятной сценой моего оправления.

– Куда ты меня ведёшь? – спросила я, направляясь обратно к дому. – Снова в подвал?

Он молчал и лишь сопел в ответ.

– Можно умыться? – Я умоляюще посмотрела на своего тюремщика и протянула ему чёрные от грязи руки.

Он показал кивком на жестяной умывальник, прибитый прямо к стволу сосны.

Я намочила руки и начала шарить взглядом по сторонам.

– Что ещё?

– А мыло?

– Это роскошь, – усмехнулся он в усы.

Больше я вопросов не задавала.

Дождавшись, когда я приведу себя в порядок, он вдруг положил свою могучую ладонь на мою хрупкую шею и легко, словно тряпичную куклу, направил по тропинке вокруг дома.

С другой стороны оказалась пристройка. Я увидела на обветшалой и почерневшей от времени двери заплатки из свежеструганных досок и поняла, что он приготовил для меня нечто вроде камеры.

«Уже легче, – подумалось мне. – Раз так основательно – значит стразу убивать не будет. Господи! – ужаснулась я своим мыслям. – Я так спокойно рассуждаю о собственной кончине! Что бы сказали Сонька и Ника?»

– Здесь будешь жить! – объявил мужчина. Затем он щёлкнул пальцами, словно вспоминая подходящее слово, и выдал: – Это твоя светлица!

– В светлице светло должно быть, – осторожно проговорила я. – По определению. А здесь темно как в могиле…

– А ты там была?

– Где? – не поняла я сразу, о чём речь, разглядывая маленькое окошко под самым потоком, нары, заправленные тряпьем не первой свежести, и грубо сколоченный стол. Материал, из которого он был сделан, трудно назвать досками. Скорее это длинные и плоские поленья. Удивило наличие шкафа. Настоящий антиквариат с облупившейся коричневой краской был забит книгами.

– В могиле, – между тем уточнил он.

– Нет, не была, – призналась я, делая вид, будто разглядываю репродукцию, небрежно вырванную из какого-то журнала, которая висела рядом с тулупом. В полумраке я угадала, что на ней изображена голая женщина, распускающая собранные на затылке волосы, сидя на постели в пол-оборота к мастеру. Ее образ даже в темноте выглядел призывно.

«Наверное, мастурбировал на неё!» – Спонтанно возникшая мысль сначала надула мои щёки, а потом вырвалась наружу коротким смешком сквозь плотно сжатые губы. Я тут же взяла себя в руки.

– Что с тобой? – Он насторожился.

– Мы уже столько вместе, а я так и не знаю, как к тебе обращаться, – нашлась я с ответом.

– Егор, – представился он.

– Егор, – повторила я и спросила: – А откуда столько книг?

– Были ещё до меня, – пространно ответил он. – Кстати, хорошо помогают развеять скуку. Только я почти все перечитал.

С этими словами Егор развернулся и вышел.

Я подошла к шкафу и стала изучать корешки книг. Это была литература, выпущенная задолго до моего рождения. Среди потрёпанных книг я нашла даже несколько синих томов вождя пролетарской Революции Ленина и удивлённо хмыкнула. Оказался здесь и уже знакомый мне Есенин.

Глава 9

Непутёвая дачница

Животный ужас гонит меня прочь. Вязкий и влажный воздух криком застревает в горле, ставшем вдруг узким, словно иголочное ушко.

– И-ии! – вдыхаю я его, чтобы снова закричать.

Но наполнить лёгкие никак не удаётся.

Ноги вязнут, проваливаются до колен во что-то липкое и каждый шаг дается с трудом.

– Господи! – ужаснулась я, понимая, что просто топчусь на месте, словно муха, попавшая в плевок.

Мрачный, туманный лес, живой, корявый и недобрый, цепляет меня своими сучьями, корнями и пнями, не оставляя шанса уйти. Одна мысль, одно желание – бежать. Только сил больше нет. Я спиной ощущаю что-то большое и страшное. Оно нагоняет меня, нависает сзади леденящей чернотой смерти, остужая в жилах кровь и шевеля на затылке волосы. Я боюсь повернуться, чтобы увидеть, кто это…

– А-аа! – кричу я, но слышу жалкий писк.

Страх железными когтями сдавливает горло. Вдруг голос прорывается наружу, и я резко просыпаюсь от собственного истошного вопля:

– А-аа!

Двери с грохотом распахнулись, и на пороге возникло какое-то косматое существо со светящимися белками глаз.

– Чего орёшь?! – голос Егора вернул меня в реальный мир.

– Господи! – Я медленно развернулась на нарах и свесила ноги.

Всю ночь меня донимали комары. Я пыталась спастись от них, накрывая голову тулупом, но уже через минуту под ним становилось невыносимо душно, и пот начинал разъедать мелкие ранки и ссадины на лице. К тому же овчина воняла чем-то кислым. Сон состоял из каких-то провалов в забытьё с видениями достойными лучших фильмов ужасов.

– Пойдем, умоешься! – предложил Егор, и открыл двери шире.

Я торопливо вставила ноги в кроссовки и направилась вслед за ним. Егор подвёл меня к умывальнику, закреплённому на стволе дерева. Я, как и накануне, умыла руки и лицо, потом нерешительно посмотрела на своего истязателя и взмолилась:

– Отвернись!

Егор ухмыльнулся и предположил:

– А ты меня по голове сзади навернёшь?

– Мне умыться надо! – захныкала я.

Он пожал плечами, делая вид, будто не понимает, чего я вредничаю и напомнил:

– Так за тем и пришли!

«Ну и шут с ним! – подумала я, и стянула через голову футболку, оставшись в одном бюстгальтере. – Хорошо, что на ночь не сняла!»

Однако вода для тела оказалась слишком холодной.

– А можно тепленькой? – проблеяла я.

Брови у Егора взлетели на середину лба.

– Чего? – протянул он.

– Вода холодная, – объяснила я.

– Баню сегодня топить буду, – пообещал он. – Так что перебьёшься.

Завтрак разительно отличался от ужина. Егор удивил перловой кашей с тушёнкой. Отдельно на тарелке принёс первые веточки укропа и перышки зеленого лука с грядки.

Я допила чай и посмотрела на своего надзирателя. Всё это время он сидел на нарах, молча и бесцеремонно наблюдая за тем, как я ем.

«Когда насиловать будет? – гадала я, и вновь усмехнулась обыденности, с которой рассуждаю над этим. – А может, он маньяк, и получает удовольствие от того, что сначала держит жертву в неволе, а потом убивает ее?»

От этой мысли стало совсем нехорошо, и я покачнулась на табурете.

– Всё? – поинтересовался Егор.

– Да, спасибо, было вкусно! – с этими словами я отодвинула от себя тарелку.

– Бери посуду, пошли мыть, – распорядился он.

Прозвучало это для меня необычно. Я понимала, что просто обязана выполнять все его требования, но случился самый настоящий заскок, и у меня вырвалось:

– Что-о?!

При этом мои брови взлетели на середину лба. Я знала это наверняка, поскольку репетировала мимику перед зеркалом, когда училась отдавать распоряжения прислуге. В следующий момент до меня дошло, что я не дома. Более того, рискую головой, отпуская такие штучки. Надо сказать, что тиран даже не успел перемениться в лице, как я, осознав тяжесть своего опрометчивого поступка, тут же мысленно отругала себя и схватила миски и кружку.

Мы вышли со двора.

– Направо! – скомандовал он.

Теряясь в догадках, как далеко придется идти, я двинула по тропинке.

Трава становилась гуще. От хора кузнечиков не было слышно шагов Егора, и я несколько раз обернулась. Но он шёл следом с задумчивым видом.

Вдоль опушки бежал ручеёк, упиравшийся в дамбу из деревьев и песка.

– Это ты построил? – спросила я, не оборачиваясь.

– До меня была. Вроде как лесник здесь раньше жил, – пояснил он. – Его рук дело.

– А где он сейчас?

– Помер, – объяснил он.

– Так ты здесь за него? – обрадовалась я новости про лесника.

– Нет, я сам за себя.

Я без подсказки шагнула на мостки, сколоченные из стволов тонких деревьев. Под моим весом они зашатались. Снизу раздался всплеск воды. Я отступила.

– Иди, не бойся, – подбодрил он.

Я подчинилась и, дойдя до края, опустилась на корточки и помыла миску с кружкой.

Как оказалось, это было не последнее задание. Во дворе, Егор забрал у меня посуду, поставил её на крыльцо и показал взглядом на грядки:

– До обеда прополоть, – приказал он. – Потом воды наносим и наполним бочку. С утра полить надо.

Я посмотрела на деревянную бадью и удивилась:

– Ты хочешь, чтобы я воду таскала?

– А ты думала, я тебя просто так кормить буду? – вопросом на вопрос ответил он.

Я задохнулась от негодования и злости, но снова взяла себя в руки.

– И что здесь пропалывать? Все сплошь заросло, поди, разберись, – проворчала я, присаживаясь у грядки. Я рвала траву и не заметила, как сзади подошел Егор. Я вздрогнула от его неожиданного окрика.

– Ты что, специально? – взревел он и поднял с земли несколько сорняков.

– Что специально? – пролепетала я.

– Морковь вырвала! – негодовал он.

– А разве здесь не лук растёт?

– Во, даёт! – восхитился он, и ударил себя по бокам руками. – Ты что, первый раз в огороде?

Вместо ответа я кивнула.

– Хватит на сегодня, – с досадой проговорил Егор и показал взглядом на постройку, вросшую в землю на другом конце двора. – Пошли баню готовить.

Глава 10

Бабья доля

Баня – это было громкое название для низенького бревенчатого строения с черными от копоти стенами. Внутри было сумрачно. Скудный свет с улицы попадал сюда через единственное оконце, размером со стандартный лист бумаги.

Когда глаза привыкли к полумраку, я огляделась. Справа от входа подпирала потолок печка-каменка, с уложенными сверху булыжниками. В неё был вмонтирован чан с деревянной крышкой. За каменкой, вдоль стены – полок. Напротив – лавка для мытья. Пахло мокрым деревом, сыростью, берёзовыми вениками и сажей.

– Наведи здесь порядок, – приказал Егор и показал рукой в угол: – Это твой инструмент.

Я разглядела цинковый таз, с мятыми боками прислоненный к кадушке с водой, и кучу каких-то тряпок, черных и скрученных.

– Пол скоблить, – с этими словами он снял с гвоздя серп, обмотал его острие тряпкой, присел на корточки и несколько раз провёл его обратной стороной по доске, оставляя светлые полосы. – Держи. Только не порежься…

– Час от часу не легче! – пробормотала я, когда за Егором с грохотом захлопнулась дверь и щёлкнула задвижка.

Я опустилась на колени, упёрла спинку серпа в пол и потянула на себя. Под металлическим ребром стала скручиваться стружка грязи, оставляя за собой узкую полоску светлого дерева. Я провела ещё несколько раз, царапая пол, и ужаснулась.

– Это же сколько его надо так шоркать, чтобы отчистить? – пробормотала я и снова стала мысленно себя отчитывать: – «Какая я дура! Из-за минутной слабости теперь придётся расплачиваться здоровьем и молодостью! Ведь он точно меня теперь отсюда не выпустит!»

Вдруг сзади скрипнула дверь, и в бане стало светло.

Я обернулась и вскрикнула от грохота сваленных на пол у печки дров.

– Чего орёшь? – удивился Егор и отряхнул руки.

– От неожиданности, – оправдывалась я.

Егор присел перед печью на корточки, натянул рукав куртки на пальцы, ухватился за дверцу и открыл. Лицо вмиг озарилось красным. Он стал забрасывать в топку дрова. Печь нещадно дымила и чадила. Егор отрывал огромным ножом с берёзовых поленьев бересту и кидал в огонь. Я заворожённо наблюдала за его большими и сильными руками. Наконец он ушёл.

«Дьявол», – неожиданно подумала я и перевела взгляд на вмонтированный в печь чан. Закрытый деревянной крышкой он был большим. Мне ничего не стоило в нём поместиться. Я воочию представила себя в этой емкости, наполненной горячей водой. Красная, с волдырями на коже я умоляю Егора вытащить меня из чана, а он лишь ухмыляется в усы и подбрасывает поленья в огонь. Разбушевавшееся воображение рисовало одну картину за другой.

«А вдруг, и правда сварит! – ужаснулась я, и тут же предположила: – Может всё это время Егор просто растягивал удовольствие? Точно! Он ненавидит женщин! Иначе как понимать, что не стал насиловать? Целые сутки рядом с такой сексапильной бабой, и хоть бы хны! Да он импотент, который мстит за свои неудачи!» – осенило меня.

За размышлениями я не заметила, как Егор вернулся с вёдрами в руках.

– Так ты ничего не сделала? – спросил он строго.

Я улыбнулась и попросила с издёвкой:

– Так покажи, как быстрее!

В тот же момент из глаз брызнули искры, и я больно ударилась затылком о стену.

– Ой!

– Ты что здесь столько времени делала? – ревел он как вепрь.

Я сползла по стене и обхватила голову руками.

– Мамочки мои! – услышала я свой собственный голос.

А между тем Егор пришёл в бешенство. Он схватил одно из стоявших у дверей вёдер, и выплеснул воду на пол. Ведро с грохотом улетело обратно в угол, а он топнул ногой так, что в разные стороны полетели брызги и завопил:

– Живее!

Я бросилась тереть пол заскорузлою тряпкой, одним махом сломав на руке ногти.

– У-у-у… – рвался наружу страх, отчаяние и боль.

А надо мной хрипел превратившийся в чудовище Егор.

Я не поняла, как он ушёл. В какой-то момент мне показалось, что изувер просто растворился от злости в воздухе.

Печь раскалилась, от камней шёл жар, из-под крышки чана с водой повалил пар. Я вспотела, а Егора все не было. Я поколебалась и стянула с себя мокрую от пота футболку. Легче не стало. Пот застилал глаза. От грязи тело нещадно чесалось, а грудь горела.

Единственное, что дарило мне надежду в практически безнадежном деле по наведению чистоты – это мысль о том, что, наконец, я помоюсь. Казалось, вечность отделяет меня от белоснежных ванн, чистого дорогого кафеля, душистых масел и мягких и пушистых банных полотенец. Словно и не было ничего этого. Сейчас изнеженная и капризная женщина мечтала всего лишь о тазике горячей воды, пусть даже разделенном с незнакомым и странным мужчиной. До сих пор для меня было непонятным, спаситель он, или мучитель и палач. Что собирается он со мной сделать, для чего держит у себя?

За этими мыслями, я почувствовала появление в бане ещё одного человека и развернулась на четвереньках, едва не уткнувшись в волосатые ноги.

– Господи! – вырвалось у меня.

Я подняла взгляд выше и отпрянула. Егор стоял с веником в руке, в чём мать родила.

– Мама! – проскулила я и вскочила, стараясь не смотреть на него.

– Что с тобой? – поинтересовался он и недобро посмотрел на меня. – Мужика голого не видела?

Я попыталась проскользнуть между ним и стенкой, но Егор прижал меня плечом.

– Стоять! – приказал он.

– Я потом! – пролепетала я и зажмурилась.

Он взял меня за подбородок и скомандовал:

– Раздевайся!

Я даже не поняла, как осталась в одних трусиках.

Егор бесцеремонно поддел их пальцем и рванул.

Я вскрикнула и закрылась руками.

– А ты ничего! – Он похотливо усмехнулся и добавил: – Если отмыть.

С этими словами Егор сгрёб меня в охапку и, не обращая внимания на мои верещание и мольбы, словно пушинку, бросил на полок.

Я свернулась калачиком, а Егор открыл чан, зачерпнул ковшом воду и вылил на камни. В печи что-то заурчало, затрещало и всё утонуло в клубах пара.

От нестерпимого жара я кубарем слетела с полка на дощатый пол, но он поймал меня и вернул обратно.

Обжигая легкие раскалённым воздухом, я перевела дыхание и приготовилась умирать.

Егор налил в таз воды и бросил в него веник. Я закрыла глаза, но уже в следующий момент взвыла оттого, что веник обрушился на мои плечи.

Что было дальше, я помнила с трудом. Мне казалось, что я попала в ад. Пар, удары веником, потоки воды из ковша – всё смешалось. Сердце было готово выскочить из груди. В себя я пришла, когда уже сидела на полу.

– Ну, как? – Он наклонился, убрал с моего лица волосы, взял за руку и потянул. Повинуясь его животной силе, я оказалась стоящей на коленях, едва не уткнувшись лицом в эрегированный член. Я зажмурила глаза.

– Ну?! – торопил Егор и обхватил пятернёй затылок. – Давай! Или я у тебя первый? – спросил он и загрохотал раскатистым хохотом.

Я задержала дыхание, боясь вдохнуть запах, и осторожно обхватила губами головку. Твёрдая, напряжённая и неожиданно приятная. Следующим движением я протолкнула её дальше в себя и медленно вернулась к вершине. Сделав языком круг по блестящей, багровой от напряжения плоти, я погрузила ее глубоко в рот так, что перехватило дыхание и, не удержавшись, совершила вдох. В груди что-то сжалось, а внизу живота внезапно раскатилась волна нарастающего желания. В следующее мгновение я накинулась на этот нефритовый стержень, словно голодная собака на обглоданную кость, облизывая его, погружая глубоко в рот, посасывая и лаская языком.

– М-мм! – промычал деспот.

В тот же момент я ощутила, как фаллос окаменел, а Егор напрягся. В горло ударила горячая струя. Я отпрянула, и это терпкое и густое попало мне на лицо. В один миг мне захотелось ощутить это снова, вобрать в себя пик мужского совершенства. С животной жадностью я вновь погрузила его в себя. Но Егор взял мою голову в свои руки и отстранил. Потом сел, легко, словно пушинку развернул к себе задом. Я замерла в ожидании. Казалось, сердце перестало биться, но неведомая сила продолжала гнать кровь по венам. Неистовое томление внизу живота разлилось по всему телу.

– Ну, дава-а-ай! – простонала я.

Он вошёл так, что внутри все стянуло пламенными тисками, и я забилась в экстазе.

В изнеможении я лежала на мокром полу, и пыталась понять, что это было. А было то, чего не было никогда. Даже с садовником. Даже с тренером по фитнессу, и даже с парнем по имени Мурад, которого я нанимала для любовных утех прошлым летом…

«Неужели всё это происходит со мной на самом деле?» – думала я лениво.

– Мойся, давай, – голос вернул меня в реальный мир. – Дел полно…

Глава 11

Первый трофей

– Подъём!

Крик вожатого застал врасплох.

От неожиданности я выронила из рук тюбик с зубной пастой.

«Конец!» – обожгла мысль и всё внутри сжалось от детского страха.

Лица спящих мальчишек в этой комнате были измазаны пастой. Девчонки успели убежать, а я задержалась у кровати Женьки. Он мне нравился, но не замечал моих попыток обратить на себя внимание. Сегодня утром я расстаралась и уделила Женьке больше всех времени. За это и поплатилась. Сейчас он сидел и тёр лицо руками, размазывая «Поморин», а я с ужасом поняла, что моя выходка будет иметь скорее обратный эффект…

– Ты что, умерла? – раздался совсем рядом приземлённый голос.

Из глубокого сна, с картинками из детства, меня безжалостно вытащил зашедший в мои апартаменты Егор. Его силуэт возник в дверях, на фоне ярко-зелёных красок просыпающегося леса. Было немного жаль исчезнувших вместе с кроватями спящих мальчишек, на лица которых была потрачена вся зубная паста девочек нашей комнаты и вида рассерженного вожатого. Но эта лёгкая тоска по детству и по первой любви сменилась радостью пробуждения и счастьем от присутствия рядом настоящего мужчины, которые купались в несравненном восторге от ощущения себя настоящей женщиной. Только здесь, в этой глуши, вдали от благ цивилизации, я вдруг поняла, что это такое.

Я зевнула, сладко потягиваясь, и поинтересовалась:

– Ты раньше в армии не служил?

Такие вольности я уже себе потихоньку позволяла – могла не сразу встать, а полежать в постели, и прикрикнуть на своего нового мужа. Егор на полном серьёзе называл меня женой, и говорил, что нас расписала тайга. Я с удивлением стала замечать, что мне начинает нравиться эта жизнь и этот мужчина. Меня влекла его необузданная сила, грубость, и даже, запах пота – все то, по чему соскучилась современная женщина. Нет, нельзя сказать, что это пришло сразу. Сколько слёз я выплакала в первый месяц пребывания здесь! Сколько мозолей сорвала! Но постепенно смирилась. Впервые за столько лет я загорела без морских процедур и без солярия, а кожа рук стала грубой и шершавой. И вот я уже сама могу доить козу, косить серпом траву, топить баню… Фитнес мне заменяла работа, а шопинг – собирание ягод, грибов, и охота на дичь. Всё это на фоне таёжных ароматов будило во мне и делало острее давно забытые чувства, сидевшие где-то глубоко в генах и передававшиеся из поколения в поколение. Ведь мои предки по материнской линии не были такими, как я. Мать мамы, моя бабушка, всю жизнь проработала на фабрике. Она была ткачихой. Прабабушка и вовсе была крестьянкой, родившейся в поле… Ещё я стала много читать, всё свободное время посвящая изучению содержимого шкафа. Книги заменили мне подруг, телевизор, телефон, Интернет и все прочие блага цивилизации. Я вдруг поняла, что не только прекрасно обхожусь без всего этого, но ещё получаю несравненно больше удовольствия от их отсутствия. А всё потому, что больше времени уделяю окружающему миру и его красоте. Я научилась видеть её там, где городской житель и не заметит вовсе, а, значит, и не будет способен радоваться. Оказалось, у меня неплохие способности к запоминанию. Хотя не последнюю в этом роль сыграл и образ жизни, и чистый воздух. Я наизусть учила Пушкина и Евтушенко, за работой про себя и на память проговаривала понравившиеся отрывки из пьес Шекспира. А ещё я вдруг поняла, что стала радоваться наступающему дню и с детским восторгом учиться чему-то новому.

– Какой же я был мужик, если б не служил в армии? – между тем ответил Егор вопросом на мой вопрос.

Меня охватила гордость за то, что я рядом с ним и он нуждается в этом.

«Может это и есть моё предназначение?» – мелькнула мысль, и я вдруг представила себя уже постаревшей, на ступеньках крыльца нашей с Егором заимки, в окружении детей. Двое взрослых парней, совсем как он, и три девочки, похожие на меня. Смуглое, старческое лицо было подёрнуто туманом, но я отчётливо видела благородную седину видневшихся из-под платка волос и вдруг поняла, что совсем не боюсь такой старости. Более того, мне не только не страшно, а до ужаса любопытно, какая я там…

– Ну, чего смотришь? – Егор сгрёб с табурета спортивный костюм и бросил его мне в лицо. – Одевайся!

– Куда? – захныкала я, больше для порядка. На самом деле мне нравилось ему подчиняться. Это походило на прелюдию занятия любовью. Именно так, едва открыв глаза утром, я начинала ощущать нарастающее желание снова оказаться в его объятьях.

– Стрелять! – отрезал он.

Конечно я помнила, что вчера он обещал закрепить мои навыки в обращении с ружьём.

Я набралась наглости и спросила:

– А где доброе утро?

– Что? – Он с недоумением уставился на меня, словно я спросила о чашке кофе в постель.

– Ничего! – буркнула я, и откинула одеяло. – Проехали.

Лес ещё хранил утреннюю прохладу, а трава на полянках искрилась росой. Птички разминали голоса, гудел трудоголик шмель.

– Почему ты с собой никогда собаку не берёшь? – поинтересовалась я, когда мы продирались сквозь заросли кустарника в гору. – В доме красть нечего. Да если и забредёт кто, то как Мироша помешает? Всё равно на цепи сидит.

Егор поправил ремень и проворчал:

– Пусть будку сторожит.

– Будку сторожит! – повторила я, и усмехнулась шутке.

Действительно, а какой прок от Мироши, сидящего на цепи? Хозяин даже по двору его отпускает побегать лишь тогда, когда сам находится там.

Комариное облако вокруг головы стало гуще. Я встала. Егор почувствовал это и тоже остановился.

– Что случилось? – спросил он, наблюдая за тем, как я сняла с себя рюкзачок.

– Комары! – пояснила я лаконично, и с снова поймала себя на мысли, что каких-то пару месяцев назад произнесла бы это совсем по-другому. Возможно закричала и была при этом вся в слезах. А ещё бы я топала ногами…

Егор терпеливо дождался, когда я достану пластиковую бутылочку с отваром листьев рябины и натру им открытые участки тела. Потом поскрёб затылок и заметил:

– И чем тебя полынь не устраивает?

Ему я варила порубленные корни этого растения, и он утверждал, что оно лучше, чем листья рябины или черёмухи. Но мне не нравился аромат этой травы да и как-то не романтично это казалось…

Между тем Егор оглядел окрестности оценивающим взглядом и вдруг сообщил:

– Вообще-то пришли.

– С чего ты взял? – я огляделась.

– Мы стояли на небольшой полянке, окружённой берёзами, росшими вперемешку с соснами.

– Здесь тебе тир и устроим! – объявил он, и направился в конец поляны.

– Ещё вопрос можно? – Я прикрыла ладошкой от солнца глаза и выжидающе уставилась в его широкую спину.

– Говори! – разрешил Егор, и приладил кусок картона к стволу берёзы.

– Почему ты не захотел стрелять возле дома, и мы тащились в такую даль?

– Зачем лишний раз шуметь там, где живёшь? – вопросом на вопрос ответил Егор, пятясь задом. Отойдя на приличное расстояние, он снял с плеча ружьё, и перешёл к делу: – Сегодня сдаёшь зачёт. Три патрона три дырки. А если нет…

– Тогда что? – спросила я, и, не мигая, уставилась ему в глаза.

Он задумался, размышляя над тем, какое последует наказание.

– Оставишь меня без секса! – подсказала я.

– Неужели тебе так нравится? – удивился Егор.

– Странный ты. – Я пыталась понять, шутит он, или действительно думает, что мне с ним плохо.

– Правда? – допытывался он, с затаённым любопытством.

«Вот оно, мужское самолюбие! – подумала я со злорадством. – Скажи сейчас „нет“ и конец! На всю жизнь душевный рубец!»

– Ещё бы! – ответила я с придыханием.

Егор смутился как мальчишка и потупился. Мне даже показалось, что он покраснел сквозь бронзовый загар.

Я молча взяла ружьё из его рук и направила на мишень. Грохот выстрела сорвал с деревьев птиц. В ушах зазвенело. Я знала наверняка, что попала. Пули «Мойсберга» двенадцатого калибра оставляли нешуточные дыры, и их было видно даже на расстоянии.

– Ну, что? – спросила я Егора, возвращая ему оружие.

– Молодец! – похвалил он неожиданно и предложил: – А теперь попробуй вот с этого.

– Что это? – Я с неподдельным интересом рассматривала начищенный до матового блеска пистолет.

Нет, сам вид «Макарова» меня совсем не испугал. Просто вот так обыденно и, как бы между прочим, Егор, наконец, дал мне ответ на главный вопрос – кто он и почему здесь живет. Вернее, не живет, а скрывается. У него большие проблемы с законом. Хотя может быть и другой вариант. Возможно он бывший военный, ставший отшельником по своей воле. А здесь пытается забыть о войне, о смерти и о крови, в которой ему пришлось когда-то купаться. Однако, немного поразмыслив, я прогнала эту мысль прочь. В этом случае Егор не посмел бы так обращаться с женщиной, взяв по сути, меня в заложницы.

«А если всё-таки этот спектакль устроил Вадим? – От этой мысли я поёжилась. – Вдруг я каждый вечер ублажаю Егора под прицелом невидимых камер, а где-то в Подмосковье, развалившись на диванах, обманутый супруг смотрит это реалити шоу?»

Неожиданно я вспомнила вчерашний вечер, и как бы со стороны увидела себя в откровенной позе, с ног до головы объятую необузданной страстью… От этого стало уж совсем нехорошо.

Мы почти дошли до заимки, как вдруг Егор неожиданно встал. Я налетела на его спину. В другой бы раз вскрикнула или возмутилась, но не сейчас. Он приучил меня сдерживать эмоции. Тем временем, не глядя в мою сторону, Егор предостерегающе поднял правую руку. Я замерла, пытаясь разглядеть, что его насторожило и увидела косулю. Желтовато-грязным пятном она двинулась от нас справа.

«Господи! Только бы это была не коза!» – взмолилась я мысленно.

Что тогда станется с молодыми оленятами? Я уже немного была наслышана о повадках зверей. Вечерами Егор рассказывал, как добывал дичь и как она живёт. Сейчас у этих небольших и пятнистых оленей растёт потомство. Маленькие оленята живут в укрытиях и ждут маму, которая всё ещё кормит их молоком.

Ветер дул со стороны животного, и косуля не почувствовала нашего приближения. Увлечённая пощипыванием травы, она лишь изредка вздрагивала ушами и кожей на боках, отгоняя лесных мух и комаров.

Егор медленно опустился на корточки, вынул из патронташа патрон, оттянул цевьё и всунул его в паз.

– Картечь! – прошептал он громко и всучил мне «Мойсберг».

– Ты что?! – попыталась я, было, возмутиться. Но он посмотрел на меня таким взглядом, что желание перечить вмиг пропало. Я поежилась, взяла ружьё, ставшее вдруг тяжёлым, медленно подняла ствол и прицелилась. В этот момент косуля почувствовала что-то, и посмотрела в мою сторону. Испугавшись её взгляда, я надавила на спуск.

– Ну что, с почином! – поздравил Егор, спустя полчаса.

– Жалко мне её! – сокрушалась я, что стала убийцей невинного животного, но в душе была рада тому, что попался козёл, и что у нас снова будет мясо.

– В природе выживает сильный, – с этими словами Егор запустил окровавленную ручищу внутрь вспоротой туши и выгреб на траву внутренности.

Я стояла с ножом в руке, вся перепачканная кровью и наблюдала за тем, как он освежевывает тушу. Мне казалось, что я уже ко всему привыкла, но как только ещё горячая кровь потекла из подвешенной за ноги косули по моим запястьям, меня стошнило. По сути, Егор мне не помогал, а лишь на пальцах подсказывал, как подрезать на задних ногах шкуру, как стягивать её, отделяя от мышц вниз гигантским чулком.

– А где ты всему этому научился? – спросила я.

– Чему? – переспросил Егор, и тут же стал отвечать: – Моё детство прошло в таёжной деревне на севере Иркутской области. В шестом классе отец доверил ружьё…

– Понятно, – пробормотала я. – А потом?

– Армия, после которой немного проучился в академии лесного хозяйства в Петербурге…

– Ты в школе был отличником? – гадала я, услышав слово «академия».

Вместо ответа он пожал плечами.

– А у тебя есть жена? – как бы между прочим, задала я следующий вопрос, волновавший меня куда больше, чем все остальные, заданные ему мною за всё пребывание здесь.

– Есть! – Егор развернул ко мне лицо и объявил: – Ты…

– Ловко ты устроился, – рассуждала я за обедом. – Так можно и до старости здесь жить! Всё есть, и даже баба!

– Мука скоро кончится, – возразил он в ответ. – Придётся в деревню ехать.

– А бензин у тебя есть?

– Есть, – подтвердил он.

– А деньги?

– И деньги есть. – Егор отвёл взгляд в сторону. – Хватает этого добра.

– Скажи! – попросила я и замолчала.

Собираясь с мыслями, взяла кусок мяса, поднесла ко рту, но передумала есть, неожиданно вспомнив про свою фигуру, о которой в свете последних событий, совершенно перестала заботиться.

– Что тебе сказать? – Егор настороженно посмотрел на меня.

Я отложила мясо обратно в миску и поинтересовалась:

– Для чего тебе всё это надо?

– Что? – не понял он.

– Ты ведь мог сам быстрее с той же косулей управиться, – сказала я очевидное. – Но, вместо этого и в ущерб времени заставляешь всё делать меня.

– А что если вдруг я заболею? – спросил он. – Или зверь меня, какой, покалечит?

«Тогда я заведу твой джип, доеду до ближайшей деревни и расскажу полицейским, где прячется странный тип с пистолетом Макарова», – подумала я, уже сильно сомневаясь, что так и будет, а вслух сказала:

– Но ведь я могу тебя довезти до больницы!

– А если я такой плохой буду, что не смогу сказать, где аккумулятор?

Это точно проблема. Я несколько приуныла. Егор с завидным постоянством заводил свой джип, выгонял из сарая и давал поработать, чтобы не сел аккумулятор. Их, как оказалось, у него было два. Он снимал и уносил батареи лишь после того, как закрывал меня в моей пристройке.

– Разве мы недостаточно близки, чтобы доверять друг другу? – зашла я с другой стороны.

– Точно на такой вопрос я клюнул несколько лет назад, – признался Егор и неожиданно потемнел лицом. – Теперь вот здесь живу…

Глава 12

Ростки здравого смысла

Я старалась не отставать от Егора, но расстояние то и дело увеличивалось. Тогда я нагоняла его бегом. Топот и хруст веток под моими ногами злили его. Это было видно по недоброму взгляду, когда он оборачивался. Последний раз Егор посмотрел на меня удручённо, и громким шёпотом предупредил:

– К сидьбе подходим, не шуми…

С одной стороны меня это забавляло, с другой злило. Огромный дробовик цеплялся за ветки деревьев, стучал прикладом по икрам, но мне приходилось все это терпеть. Егор позволил в этот раз взять мне ружьё, но патроны не дал, а закинул патронташ в свой рюкзак.

– Почему ты свой карабин несёшь вниз стволом, а дробовик заставил нести наоборот? – не выдержала и спросила я из любопытства.

– У него патроны с пыжами, и могут при ходьбе разрядиться, – ответил он.

– Как это? – не могла я взять в толк.

– Порох может высыпаться, – пояснил он и зашипел: – Т-сс…

Что такое «сидьба», по рассказам Егора я представляла себе смутно. Он в двух словах объяснил, что это место, с которого наблюдают за солонцами. Мне оно представлялось в виде огромного гнезда. Еще я успела узнать, что подойти к ней мы должны с подветренной стороны, чтобы зверь не учуял запах.

– И здесь нам ночь сидеть? – ужаснулась я, глядя на обыкновенную яму, которая образовалась в результате падения огромной сосны. Корни погибшего дерева застывшим взрывом торчали в начавшее темнеть небо.

– Нет, трахаться! – Он усмехнулся и показал на тёмное пятно на фоне травы в паре десятках метров от нас. – Видишь яму?

– Вижу что-то…

– Это зверьё так вылизало, – пояснил Егор.

– Там земля солёная? – догадалась я.

– Точно, – подтвердил он. – Лесник ещё делал.

– А разве они не природные? – решила уточнить я.

– Нет. – Егор спустился в яму и стал раскладывать на земле кусок прорезиненной ткани.

– Интересно, – пробормотала я.

– Устраивают их заинтересованные в этом люди, – стал рассказывать он. – Можно сказать, увлечённые. Поскольку занятие это требует времени и терпения. Ведь результат не сразу приходит.

– Как это? – не могла я взять в толк.

– Соль ссыпают по весне в сырую землю и перемешивают берёзовым колом, – продолжал Егор. – Руками ничего стараются не трогать, чтобы духом человеческим даже не пахло. Он живность пугает… Соль постепенно из-за дождей и снега растворяется, запах начинает притягивать коз и кабанов… Даже заяц сюда ходит.

Он лёг и похлопал рядом с собой ладошкой.

Я без слов поняла его и устроилась рядом.

Егор осторожно убрал торчащую в сторону солонцов палку и положил на её место дробовик, который несла я.

– Палка – чтобы зверь привыкал и не испугался ружья? – моментально догадалась я.

– Молодец! – похвалил он, а у меня от этого внизу живота вмиг запорхали бабочки и захотелось прижаться щекой к его руке.

– Вешку берёзовую видишь? – между тем продолжал инструктировать он, не подозревая об изменениях моего состояния.

Я нехотя выглянула в сторону солонцов и подтвердила:

– Вижу кол берёзовый.

– Это чтобы ночью видеть, как зверь подошёл, – продолжал объяснять он. – Как вешка потемнеет, значит, он собой её закрыл…

– И можно стрелять, – заключила я и поморщилась из-за давившего в бок чего-то круглого и твёрдого. Егор заметил это и сунул руку под брезент. Немного пошарил там и вынул сосновую шишку.

Быстро темнело. Комары не давали покоя. Казалось, что гудит темнота, то и дело кусая шею и запястья рук.

У Егора были тюбики с репеллентом, но он категорически не разрешил ими пользоваться, утверждая, что запах вспугнёт дичь. По этой же причине я накануне не мылась с мылом, а сегодня ограничилась лишь тем, что слегка намазалась отваром листьев черёмухи.

Было уже совсем темно, когда я услышала топот. Вот хрустнула ветка, и раздался странный вздох. Я непроизвольно съежилась, и от страха по спине побежали мурашки.

– Целься! – скомандовал он.

Я вдруг представила козу с большими и добрыми глазами, такую, как видела в детстве, в зоопарке, и мне стало ее жалко.

– Не буду! – вырвалось у меня детским капризом.

– Т-сс!

Но было поздно. Коза, напуганная звуком, бросилась прочь, унося свои ноги, а вернее сказать копыта, куда подальше.

– И зачем ты так сделала? – поинтересовался Егор и сел.

– Я не специально.

– А знаешь, что я сделаю? – задумчиво проговорил он.

– Что?

– Я оставлю тебя на неделю без еды.

– Почему? – ужаснулась я.

– По твоей милости мы сегодня остались без добычи… Мясные запасы подходят к концу, а мужику мясо требуется каждый день. Переходим на режим жесткой экономии. И экономить будем на тебе.

– Так завтра можно еще раз попробовать, – одними губами проговорила я.

– Не факт, что она снова придёт, – с этими словами он встал.

Я не на шутку испугалась его угрозы и запричитала:

– Ты шутишь! Ты так не сделаешь!

– Какие уж тут шутки? – продолжал глумиться Егор. – Тайга… Законы здесь суровые.

– Но тогда как я тебе стану по хозяйству помогать? – хныкала я. – У меня ж сил не будет!

На самом деле мне не было страшно остаться без еды. Просто играла роль рабыни, а он корчил из себя повелителя. Даже этот диалог воспринимался мною как прелюдия предстоящей ночи.

Егор стал на ощупь собирать брезент.

– А вообще ты и нужна-то мне больше как баба, – рассуждал он вслух. – По хозяйству от тебя, конечно, есть толк, но зачем мне помогать? Я ведь так и закиснуть могу. Тебя не было, я со всем сам управлялся, и время быстрее летело, а с тобой…

– А причём тут время? – Я старалась по интонации понять, шутит он, или говорит всерьёз, и была готова расплакаться.

– Ты думаешь, я тут до старости сидеть собираюсь? – неожиданно спросил он, и сам же ответил на свой вопрос: – Нет уж. Ещё годик, и…

Он не договорил, но я окончательно уверовала в то, что Егор прячется здесь от правосудия, или от таких же, как он.

– Кстати, бабу и без сознания можно трахать! – продолжал он с сарказмом.

«А что если его прикладом по голове навернуть? – подумала я. – Нет, сил не хватит ударить так, чтобы он отключился. Только разозлю. Да и куда я потом? Всё равно придётся ждать, когда в себя придёт. Даже с ружьём я в этой глуши не выдержу, – пришедшая ниоткуда мысль поразила меня. – А ведь ты, подруга, стала даже думать здесь по-другому. Ведь какой-то месяц назад твоим решением была бы очередная глупость…»

Глава 13

Нежданные гости

– Отдыхай пока, – с этими словами Егор закрыл снаружи дверь и задвинул засов. Он продолжал относиться ко мне как к своей пленнице, при этом посвящая в тайны отшельнической жизни и называя таежной женой.

Я вся превратилась в слух, ловя каждый звук, доносившийся через дощатую дверь. Но всё, как и прежде. Он направился вокруг дома, и вскоре его шаги стихли. Я постояла ещё немного. Лишь когда стукнула входная дверь, я откинула матрац. За месяц здесь уже появилось с десяток сухариков. Не густо. Нельзя сказать, что с хлебом у нас были проблемы. Пекли на несколько дней сразу, и ели вдоволь. Но вот спрятать, сидя за столом напротив Егора, было проблематично. Сегодня я воспользовалась тем, что он сам вставал за солью. Но и после того, как хлеб оказывался в каморке, не было никаких гарантий, что он сохранится, ведь в тайге полно мышей. Я уже не боялась их. Более того, сейчас меня даже забавляло, что я когда-то тряслась при виде этих маленьких серых комочков. Я попыталась представить лицо Соньки, когда на её глазах, достану из кармана мышонка. А я непременно увижу своих подруг! Уж кому, как не мне известно, какое произведёт на них впечатление моё перевоплощение в эдакую амазонку. Хотя, почему именно в амазонку? В России нет реки с таким названием. Скорее это явление должно называться по-другому, а слово происходить от слова тайга или заимка. Точно! Да и звучит красивее: русская таёжница!

Неожиданно я загрустила. Обретая одно, я навсегда теряю другое. Нет, трудностей и лишений здесь хватало. Но в том-то и суть, что небольшие, рядовые и обыденные радости казались яркими. Хотя изо дня в день повторялось одно и то же. Днём я работала как раб: стряпала хлеб из собственноручно сделанной закваски, мыла полы, пропалывала грядки, доила козу, а в последнее время стала сопровождать Егора на охоте. Он научил меня колоть дрова, топить печь, стирать золой, заваривать чайные сборы. Я теперь могла стрелять из ружья и из пистолета, сама обдирала тушки подстреленной добычи и легко рубила мясо, которое хранилось в погребе со льдом, заготовленным Егором зимой на запруде. Егор, конечно, был жестоким, но не до такой степени, чтобы убить меня, как я считала поначалу. Да и жизнь на заимке мне уже перестала казаться испытанием, а превратилась в затянувшееся приключение. Были у такой жизни свои прелести. Особенно мне нравилась баня. В последний раз Егор отхлестал меня веником, а потом, ни с того ни с сего окатил ледяной водой, ушат с которой припрятал под полком. После такой процедуры я чувствовала себя заново рожденной. А ещё я была в восторге от секса и всего, что с ним было связано: от бани до походов за земляникой на полянку у ручья, где Егор снова катал меня в траве и насильничал. В сексе он был ненасытным. Потом он овладевал мной дома на столе, на своих нарах, на полу… И всё же после всего этого отводил в пристройку, где закрывал, оставляя наедине с книгами. Впрочем, чтение было не единственным моим занятием. Пару дней назад я закончила рыть подкоп, на мысль о котором натолкнула прочитанная мною здесь же книга «Граф Монте-Кристо». Книгу я осилила за несколько дней, чего не скажешь об лазе, на который ушло больше двух с лишним месяцев. Поначалу землю ссыпала в ящик, да по углам, а уже на третий день работы места для нее не осталось, к тому же дальше пошла глина. Ржавый цвет бросался в глаза. Тогда я стала лепить из неё лепёшки, подсушивать и выносить. В основном выбрасывала в выгребную яму покосившегося туалета. Иногда прятала в грядках. Так или иначе, но дело шло не так быстро, как я думала. Большого труда доставляло быть с утра чистой. Ссылаясь на то, что ночью мучает жажда и страшусь пожара, я каждый вечер запасалась водой для умывания. Было трудно, но, тем не менее, я все-таки справилась с этой задачей. Свой лаз я вырыла под нарами, а яму зарыла куском фанеры. Теперь надо думать, как организовать побег из этой таежной тюрьмы. Перспектива угробить здесь остатки своей молодости мне совершенно не улыбалась.

Жизнь на заимке сделала меня другой. Теперь я легко вставала с рассветом. Хотя, попробуй не встань! За Егором не заржавеет. Вон как отделал, когда картошку почистила плохо. Сидеть не могла. Взял ремень и отшлёпал по заднице, как маленькую. Но я заметила, что мне странным образом нравится эта грубость. Меня манила, словно живым магнитом, его животная страсть, запах тела и его дикость. Я, наконец, поняла, чего не хватало мне, кроме техничного секса, в той спокойной жизни. Не было просто жизни! Не было натуральных запахов, природной грязи, которую мужчины смывают, сбривают, прячут под ароматом парфюма, манерами и сленгом. Нет, конечно, когда-то это должно закончиться, но я еще не решила, когда. Пока мне было хорошо.

Грохот и вопли показались сначала продолжением тревожного сна. Я села. Уже светало. Снова в доме что-то стукнуло.

– Отпусти, больно! – раздался громкий голос Егора.

Я не поняла, как оказалась на ногах и в спортивном костюме.

– От нас не спрячешься! – торжественно прорычал кто-то.

Заимка была сложена их тонких брёвен. Как сказал Егор, её строили всего двое, лесник и его малолетний сын. Поэтому в пристройке было хорошо слышно, что творится в доме.

– Господи! – Я зажала рот ладошкой, чтобы не закричать от радости.

Сдержанной быть меня научил Егор. Я знала, не надо давать волю эмоциям, они скрадывают реальное положение дел и расслабляют. А ещё делают человека уязвимым.

– Где? – рычал кто-то басом.

– Колись, сука, куда груз дел! – раздался суровый голос совсем рядом. Стало ясно, мужчина, задавший вопрос, стоит прямо за стеной. Мне показалось, что он сейчас почувствует тепло моего тела прямо через бревна. Я присела, и тут же встала на четвереньки. Проворно, словно ящерица, забралась под нары. Немного подумала, выбралась обратно, собрала постель в узел и бросила в угол. Огляделась. На столе стояла бутылка с водой и лежала книжка. Это был роман Джека Лондона… Её и воду я сунула в угол и снова забралась под нары. Здесь было темно и пыльно. Нос защекотал запах свежей земли. Я сдвинула в сторону фанерку и протиснулась в свою нору. Снова задвинула сверху крышку, и осталась лежать без движения, чтобы дождаться и посмотреть, чем же все закончится.

– Сука, верни, и оставим жить! – донеслось сквозь землю.

– Нет у меня ничего! – раздался приглушенный голос Егора.

Из дома стали доноситься звуки методичных ударов. Они вскоре стихли, и у Егора снова стали что-то выпытывать.

– Говори, куда всё дел? – спросил кто-то.

– Здесь всё! – ответил Егор с неохотою.

Я сгорала от любопытства.

«Интересно, что они хотят?» – мучил вопрос.

– Показывай! – потребовал кто-то.

Послышались шаги. Что-то стукнуло. В доме воцарилась тишина. Но ненадолго. Прошло немного времени, и я вздрогнула от крика. В тот же момент грохнул выстрел.

– Сука! – проревел кто-то.

Раздался грохот сразу из двух стволов.

– У-уу! – взвыл какой-то мужчина.

– Ты на хрена его убил? – негодовал другой.

– Я случайно…

– Как теперь узнать, куда он всё спрятал? – возмущался кто-то.

– Он Парамона убил! – причитал ещё один голос.

– Хватит орать, ищем! – приказал строго какой-то мужчина. Судя по голосу и командирской манере отдавать указания, он был среди этих гостей старший.

Послышались шаги и грохот. Было понятно, в доме всё переворачивают вверх дном.

Вскоре всё стихло.

Я ещё некоторое время лежала, охваченная ужасом.

Сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди через полуоткрытый рот.

«Что делать?» – терзал вопрос.

Неожиданно сверху раздался шум, и в мою обитель кто-то вошёл.

Глава 14

Я снова одна

– Ну, что там? – спросил кто-то с улицы.

– Ещё одна комната, – ответил вошедший мужчина простуженным голосом.

Он глотал окончания так, словно у него были проблемы с лёгкими, и не хватало воздуха.

– Почему вход отдельный? – Судя по голосу, это с улицы заглянул второй.

Я с трудом разбирала слова. Это злило. А между тем, надо было знать, что замышляют эти люди, и вообще, зачем пришли?

Против всех анатомических возможностей своего тела я перевернулась так, чтобы голова оказалась под фанеркой, закрывающей лаз в светлице.

– Фома, я что, больше тебя знаю? – возмутился мужчина, которого я про себя назвала Сиплым.

– Ладно, не злись, – попросил Фома и потянул носом воздух. – Такое впечатление, что здесь недавно кто-то жил.

– Может он здесь ночевал? – предположил Сиплый. – Разве ты не понял? Он ждал нас. Думал, придём, ворвёмся вначале в дом, а он отсюда услышит и «ноги сделает». Пристройка-то аккурат с противоположной входу стороны!

– Да и дверь снаружи не разглядеть, – согласился с ним Фома. – Сарайчик, и всё…

– Хитрый, плять…

– Не говори…

– Может он здесь и спрятал?

– Зачем? – удивился Сиплый.

– Ну, как зачем? – Фома вздохнул и стал объяснять: – Мы шуметь начали в доме, а он схватил мешок, и в лес.

– В лес! – передразнил его Сиплый, и стал рассуждать: – В том то и дело, что лес кругом. Он его где угодно мог спрятать.

– Что теперь?

– Не знаю…

– А я знаю! – Под весом Сиплого скрипнули нары. – На дно придётся залечь.

– Почему? – не понял Фома.

– Дрон нам не поверит, – стал объяснять ему дружок. – Скажет, что мы всё нашли и решили поделить.

– Точно! – согласился Фома. – А Парамона завалили, чтобы пополам…

– Вот! – обрадовался Сиплый. – Только для начала надо тихо в Москву вернуться, и хоромы Парамона на бабки обменять…

– Что за хоромы? – оживился Фома.

– На Долгоруковской, – стал объяснять Сиплый. – В доме, где моя матушка живёт, этот хмырь купил пятикомнатную квартиру и бабу там свою пристроил.

– Карину?

– Да ты что? – Сиплый хмыкнул. – Он с ней разводиться собирался…

– А теперь что?

– Грохнуть просто решил, – объяснил Сиплый.

«Ну и отморозки!» – я ужаснулась тому, что пришлось услышать.

– Такая квартира в центре Москвы прилично стоит, – проговорил Фома с восторгом.

– Вот и я о том же, – заторопился Сиплый. – Только на троих маловато будет.

– Что ты задумал?

– Толстого вслед за Парамоном отправить…

– Да ты что? – изумился Фома.

– А чего ты испугался? – Сиплый перешёл на шёпот.

– Он же Дрону стучит…

– Ты баран? – спросил Сиплый и принялся объяснять: – Раз он Дрону стучит, то обязательно расскажет про то, что мы Егора на нервах завалили, не узнав, где груз… А тот кончит нас всех сразу.

– Да ладно, – проговорил недоверчиво Фома.

– Ну, а не кончит, как ты с квартирой Парамона будешь вопросы решать? – привёл новый аргумент Сиплый.

– Хорошо, – сдался Фома. – Только Толстого ты сам…

– Чего сам?

– Вали…

– Завалю, – успокоил Сиплый, и тут же выдвинул условие: – Но за это мне доля больше с продажи.

– Это почему? – возмутился Фома.

– Я придумал всё, – привёл свой аргумент Сиплый. – К тому же сам сказал, с Толстым тоже мне разбираться придётся…

– Ты где его валить собираешься? – спросил Фома.

– Здесь и приберём. – Сиплый встал. – Притащишь его в избу, и подпалим всё здесь.

– Зачем поджигать? – ужаснулся Фома. – Если заимка загорится, то огонь на лес перекинется. Мы из района можем не успеть выехать. Сюда навстречу МЧС попрёт…

– Не ссы! – подбодрил Сиплый. – Тут до трассы сорок, а там, в потоке затеряемся…

Бандиты ушли. Я не знала, сколько прошло времени. Когда от боли в затёкшей спине стало уже совсем невыносимо, я сдвинула в сторону фанерку. Лицо было мокрым. Я с трудом выбралась из ямы. Стоило только выпрямиться под нарами, как по телу побежали миллионы муравьёв со стальными лапками. Я даже зажмурилась – до того было неприятным это ощущение. Я дождалась, когда свежая кровь разбежится по сосудам, и выбралась из-под нар. Двери были настежь открыты. Я прокралась к ним и выглянула наружу. Но с этой стороны заимки к неказистой оградке из жердей подступал лес, на фоне которого стоял нужник, сколоченный из почерневших от времени досок.

Неожиданно до слуха донёсся какой-то стук.

– Всё, сваливаем! – раздался голос Сиплого.

Я поняла, что бандиты расправились со своим дружком по прозвищу Толстый и приволокли тело в дом. На всякий случай я прижалась к стене. Но время шло, а на тропинке к пристройке никто не появился. Я сосчитала до десяти и шагнула через порог. Во дворе никого не было. Пёс валялся в луже крови рядом с будкой. Бочка с водой оказалась перевёрнута, дверь в баню оторвана, а висевшие на кольях банки разбиты. Озираясь по сторонам, я направилась в дом. Едва открыла двери, как отпрянула, и едва не упала на спину от пахнувшего в лицо смрадного дыма.

– Егор! – зачем-то позвала я.

Дом был словно наполнен чёрным туманом, сквозь который пробивались язычки пламени. Пары керосина вмиг сделали кожу маслянистой, а глаза заслезились. Но я нашла в себе силы и шагнула через порог. Я была уверена, что надышаться дымом не успею. Пламя уже выело весь кислород и почти погасло, но стало разгораться сразу после того, как я открыла двери. Я зажала рукавом куртки нижнюю часть лица и двинулась вперёд. Под ногами захрустело стекло, загремела какая-то жестянка. Я поняла, что бандиты бросили на пол керосиновую лампу и подожгли остатки керосина. Пожар не получился, как того хотели бандиты.

Я споткнулась обо что-то мягкое, и сразу поняла, что это человек, и присела на корточки. Так и есть, это был мужчина. Я стала шарить по нему рукой и быстро нашла голову. Без тени страха добралась подушечками пальцев до лица и тронула щетину. Провела по заросшей щеке рукой и нащупала шею, кадык… Как ни старалась, не смогла найти пульс на сонной артерии. Выпрямившись, перешагнула через него и сходу наткнулась на Егора. Немея от страха, тронула его и тут же отдёрнула руку. Он был ещё тёплый, но тепло это было уже не то, какое оно бывает у живых, и которое я уже научилась распознавать.

Я устремилась во вторую половину дома. Давясь дымом, почти наощупь нашла нары, сдёрнула с них матрац и вернулась обратно. Я набросила матрац на огонь и стала прыгать и топтать его ногами. Когда пламя погасло, я ухватила Егора за ноги и попыталась потянуть к выходу. Но не смогла сдвинуть даже на сантиметр. Тогда я бросилась открывать окна. Хоть рамы были и хлипкими, справилась я с трудом. Потянуло сквозняком, и стало легче. Однако задымило лежавшее на полу одеяло. Я устремилась сначала на улицу, к бочке, но вспомнила, что она перевёрнута, и повернула к бане. Зачерпнув ведром из чана воду, вернулась обратно. За несколько заходов я залила пол и обессиленно уселась на лавку.

– Вот я попала! – только и смогла вымолвить, задыхаясь от проделанной работы.

Неожиданно я вдруг поняла чудовищность своего положения. Разве могла я каких-то три месяца назад представить себе, что совсем скоро окажусь в глухой тайге, на заимке, наедине с лежащими на мокром полу трупами двоих мужчин? Хотя, по сути, этот период был до того насыщенным и красочным, что затмевал всю остальную жизнь, которая казалась уже совсем далёкой и чужой.

Грудь сжала судорога, потом ещё одна, и через секунду я залилась неестественным механическим смехом. От боли в мышцах живота, я сползла на пол, но продолжала смеяться, неожиданно поймав себя на мысли, что смех странным образом сочетается с доносившимся до слуха отрывистым писком.

Когда до меня дошло, что сигнал не прекратился, я замолчала и даже ущипнула себя. Однако уже через секунду кровь в жилах будто остыла. Нет, я не ослышалась! Странные, неестественные для стен этого бревенчатого домика и тайги звуки издавал покойник!

Я медленно встала, но тут же рухнула обратно на скамейку. Он что живой и тоже смеётся? И тут я поняла…

Я вскочила и бросилась к трупу. Трясущимися руками, обшаривая карманы камуфлированных штанов, я нашла источник звуков. Это была трубка спутникового телефона.

– А-а-а! – закричала я и устремилась на улицу.

Глава 15

Стокгольмский синдром

– Марта? Ты?! – завопила трубка.

– Сонька… Ну, конечно, я! – Задыхаясь от нахлынувших чувств я расплакалась. – Сонька! Родная… Милая…

– Марта! – выла подруга.

– Сонька!

– Ты куда пропала? – возмущалась Сонька.

– А ты у Вадима спрашивала?

– Причём тут Вадим? – удивилась Сонька. – Почему сама не позвонила?

– Как? – злилась я. – У меня ведь не было телефона!

– Почему? – Сонька перестала скулить.

В тот же момент я поняла, что моя подруга даже не подозревает, что Егор держал меня здесь взаперти. Мне хотелось всё рассказать. Однако едва я открыла рот, как тут же вспомнила, как парились в бане, как он учил меня стрелять, как я прижималась к нему спиной, и как начинало тревожно биться сердце… «И никакой он не злодей! – подумала я. – И вообще он лежит и остывает на мокром полу дома, а я собираюсь его поливать грязью! Неблагодарная дрянь! Или забыла, что благодаря ему выжила?»

Я решила тут же рассказать о моих злоключениях, и снова открыла рот, как поняла, что сразу не смогу, да и не сумею передать все, что пришлось пережить. Тогда я попыталась лихорадочно сформулировать мысль, решая, с чего начать, и что важнее. Но вдруг поняла, что не могу определиться.

– Зачем телефон сменила? – Вопрос Соньки окончательно сбил с толку.

Какой телефон сменила? Я не могла сосредоточиться. Переполненная самыми разными мыслями, голова вдруг перестала работать. Я продолжала издавать нечленораздельные звуки, а Сонька рассказывать, как они с Никой по мне соскучились, и что уже отчаялись меня увидеть…

Наконец я поняла, что нужно сказать главное, и закричала:

– Сонька, вызови полицию! Вернее, нет! Отправь её ко мне!

В трубке воцарилась тишина.

– Ты меня слышишь?! – крикнула я в трубку, испугавшись, что телефон разрядился.

– Слышу! – ответила Сонька, и спросила: – А ты где?

– Не знаю! – Я развернулась вокруг своей оси, размышляя, как сориентировать тех, кто устремится сейчас ко мне на помощь.

Рука безвольно повисла вдоль туловища. Я вдруг поняла, что понятия не имею, как быть.

Неожиданно в памяти всплыл сюжет из кино, как преступник, спасаясь бегством от полиции, вынимает из телефона батарею, а в само устройство отправляет в урну. Точно! Меня обязательно найдут! И номер есть единый во всей России! Как я могла забыть? И зачем тратила время и звонила Соньке? В следующее мгновение, прервав разговор с ничего не понимающей Сонькой, я набрала 112.

– Какая заимка, какой Егор? – допытывался на другом конце дежурный.

– Я же говорю, в лесу! – в который раз терпеливо пыталась объяснить я в трубку. – Здесь ещё рядом есть ручей.

– Девушка, не морочьте мне голову! – потребовали на другом конце.

– Я не морочу! – проговорила я, теряя терпение, и снова стала объяснять: – Их убили и хотели сжечь. Я дом потушила водой из бани. А ещё убили собаку…

– Скажите адрес! – потребовал строго полицейский.

– Я не знаю.

– А что вы знаете?

– Я даже не знаю, какой рядом город.

– Как вы там оказались? – допытывался дежурный.

– Меня муж здесь оставил, – начала рассказывать я. – А сам улетел на вертолёте. Вернее не сам, а его помощник. А он остался в Москве…

– Эко вас занесло! – пробормотал удручённо полицейский и попросил: – Вы потерпите, и ничего не трогайте. Сейчас что-нибудь придумаем…

«Что-нибудь придумаем» растянулось до самого утра. Когда стемнело, я достала ружьё, вытащила в сени табурет и села. Уже было совсем светло, когда послышался гул машин. Полицейские выглядели уставшими и злыми.

– Это вы нас вызывали? – зачем-то спросил капитан с серым лицом.

– Нет, соседи! – съязвила я и махнула в сторону леса рукой. – Медведь бегал звонить.

– Вы, гражданочка, не шутите! – предостерёг капитан.

Он уже осмотрел двор и теперь стоял напротив меня.

– Я не шучу! – Я развела руками и спросила: – А вы кто?

– Следователь Артемов Евгений Петрович, – представился полицейский и взял ружьё.

В дом прошли группа мужчин и женщина в штатском.

– Значит, вы здесь провели… – Капитан закатил глаза под потолок и заключил: – Три месяца и шесть дней?

– Неужели? – Я ужаснулась.

Нет, я, конечно, знала, сколько дней была на заимке. Но одно дело, когда ты каждый вечер прибавляешь по одному, и совсем другое, услышать это от постороннего человека. И вообще, сам факт появления двух машин с полицией был для меня шоком. Я уже отвыкла от людей и от машин. Шум мешал сосредоточиться. Голова шла кругом от фотовспышек, грохота шагов, криков, на фоне которых Артемов задавал вопросы.

Потом мне измерили давление, разглядывали язык, смотрели в глаза, проверили локтевые сгибы и предплечья на наличие следов от уколов.

– Есть вещи, которые вы хотели бы забрать с собой? – словно во сне раздался голос.

– Нет! – Я растерянно огляделась, словно впервые здесь оказалась.

Из дома вынесли накрытого простыней бандита и теперь грузили на носилки Егора.

Неожиданно горло сдавила судорога, а окна, стены, стол и Артемов в форме с погонами капитана вдруг стали размытыми и потеряли очертания, превратившись в цветные пятна. Я видела только Его.

– Стой! Егор! – Я не поняла, как оказалась на коленях перед трупом, как уткнулась лицом в его уже окоченевший живот и как задёргалась, забилась в глухом приступе рыданий.

Кто-то схватил за плечи, кто-то за руки. Меня оторвали от окоченевшего тела и поставили на ноги. Под нос сунули кружку.

– Как же так?! – выкрикнула я и толкнула руку.

Вода пролилась на лицо и грудь.

– Стокгольмский синдром! – констатировал кто-то с сочувствием. – Это когда жертва привязывается к своему насильнику…

В себя я пришла только на улице. Рядом стоял мужчина в синей куртке и штанах. Я вспомнила, это врач. Он осматривал меня.

– Надо собираться, – сообщил возникший сбоку Артемов и спросил: – Действительно ничего не хотите отсюда забрать?

– Нет! – Я покрутила головой и тут неожиданно вспомнила про сухари. – Я сейчас!

– Пройди с ней! – попросил полицейский какого-то лопоухого паренька в штатском.

Потом я оказалась у своих нар, словно во сне сложила в наволочку сухари и повернулась к выходу.

– Зачем тебе это? – участливо спрашивал лопоухий и нервно дёргал плечами. Но я молча вернулась к машинам…

Глава 16

Под подозрением

Я ожидала чего угодно, только не этого, и некоторое время смотрела сквозь прутья решётки на следователя, решив, что это шутка.

– Почему вы меня закрыли, как зверя в клетку? – спросила я, когда он закончил говорить с сержантом и собрался уходить.

– Почему как зверя? – Артемов оглянулся по сторонам, словно впервые здесь оказался и подошёл ближе. – Это место для временно задержанных.

– Шутите? – изумилась я, пристально глядя ему в глаза и пытаясь понять, что происходит.

До темноты меня продержали в кабинете на втором этаже, задавая те же вопросы, что и на заимке, а потом спустили сюда, на первый этаж. Здесь, в просторном фойе было некое подобие вольера, в каких держат зверей в зоопарке. Располагалось оно напротив окна дежурного и в двух шагах от «вертушки», у которой скучал полицейский с автоматом и в бронежилете. Похожий своей экипировкой на покемона, он с интересом наблюдал за мной.

– А вы мне предлагаете вас в гостиницу отправить? – между тем попытался угадать Артемов.

– Петрович, а ты её к себе домой возьми! – предложил какой-то майор от окошка дежурного.

– До утра здесь посидит. – Артемов махнул рукой. – Целее будет.

– Вы это серьёзно? – Я схватилась за прутья и подергала их.

– Серьёзнее не бывает, – строго заговорил Артемов. – Вас обнаружили на месте убийства двух мужчин. Документов нет, объяснить толком ничего не можете…

– Кто меня обнаружил? – От возмущения у меня голос сорвался на визг. – По-вашему выходит, я их убила, а потом вас вызвала?

– А кто подтвердит, что это не так? – Артемов упёр руки в бока. – Или у вас есть алиби на момент совершения преступления?

– Вот это да! – восхитилась я и съязвила: – Бурундуки и белки свидетели того, что я не убивала.

– Вы толком объяснить не можете, откуда там взялись, – он почесал затылок и соблаговолил: – Могу принести поесть.

– У неё сухари есть, – раздался от окошка насмешливый голос. – В дежурку сдала.

– Я же вам всё объяснила, – устало повторила я в который раз, – Егора убили….

– Свидетель вы, дамочка, мягко говоря, никудышный, поскольку никак не можете доказать, что вас, например, Мартой зовут.

– Может, она и вовсе лесная нимфа? – сострил «покемон».

– Ага! – хохотнул кто-то из полумрака фойе. – Эта, как её, Дриада!

– Нет, Маугли! – зубоскалил «покемон».

– Позвоните мужу! – потребовала я.

– Уже звонили и фотографию отправили. – Полицейский устало вздохнул. – Обманываете вы, гражданочка, нас.

– Чего? – Я не поверила своим ушам. – С какой стати вы так говорите?

– А с той, что человек, которого вы называете своим мужем, жену в вас не признал, – объяснил Артёмов. – Говорит, что на жену вы даже отдалённо не походите.

– Как это не похожу? – Я машинально оглядела руки. – Почему не похожу?

– Петрович! – раздался голос с лестницы. – Ты куда бланки протоколов дел?

Я обернулась и увидела молодого парня в рубашке и джинсах. Мы встретились взглядами, и мне стало стыдно за то, что я сижу в клетке.

– На сейфе, – между тем устало ответил ему Артемов и вновь перевёл взгляд на меня. – Так что посидите здесь до утра, а там, глядишь, разберёмся.

– Я на вас жаловаться буду!

– Это ваше право, – с этими словами Артемов развернулся в сторону вертушки.

– Я, между прочим, юрист! – вспомнила я, повысив голос.

– Я тоже, – на полном серьёзе бросил через плечо Артемов.

– Вы потом извинениями не отделаетесь! – уже крикнула я ему вдогонку. – За незаконное задержание…

– Хватит! – потребовал следователь и встал в проходе. – Раз юрист, то должна знать, что до установления личности я имею право задержать вас до трёх часов.

– А сам до утра уходишь! – Моему возмущению не было предела.

– Тебя выпустят, снова проверят в коридоре документы, и вернут по той же статье в камеру, – устало обрисовал перспективы следователь.

– Петрович, а давай её ко мне! – неожиданно предложил парень, который спрашивал протоколы.

Как оказалось, он продолжал стоять на площадке, в ожидании, чем закончится спор.

– А если выезд? – засомневался Артемов.

Я поняла, что ему и самому было не по душе оставлять меня в этой клетке.

– Ты давно выезжал? – спросил его парень.

– Сегодня, – Артёмов показал на меня взглядом. – Вот и подозреваемую нашёл.

– Я не убивала! – Я топнула ногой в негодовании.

– Скажи, чтобы открыли! – стоял на своём молодой оперативник.

В кабинете стояли пять столов и столько же сейфов. Но шкаф оказался на всех один. Его втиснули между дверьми и стенкой. Дверца оказалась открытой, и я увидела на её внутренней стороне зеркало.

– Ой! – вырвалось у меня. – Разрешите я посмотрю?

– Что? – не понял оперативник.

– В зеркало. – Я смутилась от собственной просьбы и поймала себя на мысли, что всего каких-то три месяца назад мне и в голову не пришло бы спрашивать у какого-то мента разрешение на такую мелочь. В таких ситуациях, женщина моего социального статуса бесцеремонно распахнула бы дверцы и привела себя в порядок. Кто он такой? Теперь что-то сдерживало от хамских поступков. Неужели так подействовал Егор?

– Хочешь проверить, есть отражение или нет? – повеселел полицейский.

– То есть? – решила уточнить я, с долей возмущения в голосе, понимая, что имел в виду оперативник.

– Шутка такая, – стал объяснять он. – Бытует мнение, будто вампиры и другая нечисть в зеркале не отражается.

– Это я-то нечисть? – спросила я расстроено. – Скажете тоже.

– Ну, а кого ещё могут из леса без документов привезти? – продолжал он веселиться. – Для Бабы Яги слишком молода…

– И красива, – продолжила я без излишней скромности.

– Меня Никита зовут, – неожиданно представился полицейский.

– Приятно… – вырвалось у меня. – А я…

– Знаю, – сказал он и покраснел. – Оригинальное имя.

Я шагнула к дверце шкафа и направила на себя зеркало.

– Господи! – вырвалось у меня.

– Что? – встрепенулся Никита.

– Лучше бы я точно не видела своего отражения, – с ужасом ответила я, рассматривая облупившийся нос и выступившие веснушки на бронзовом от загара лице.

Глава 17

Оперуполномоченный

Разочарованная своим внешним видом и находясь под впечатлением прошедшего дня, я уселась на диван и стала изучать внешность моего избавителя. Конечно, делала я это украдкой, изображая, будто мне до ужаса интересен плакат над его столом с десятком портретов самых разных физиономий.

Оперативник перестал писать и поднял на меня взгляд.

– Кофе будешь? – спросил он.

Я удивилась вопросу. Конечно, буду! Я уже и забыла, что есть такой напиток.

– Ты ещё спрашиваешь?! – воскликнула я.

«Его непременно надо отблагодарить, – думала я, обжигаясь ароматным напитком. – Но как?»

Я неожиданно представила себя на столе с задранными к потолку ногами, откинутой назад головой и перекошенным страстью лицом, и Никиту, ритмично входящего в меня мощными толчками, и громко выдохнула:

– Фу!

– Что с тобой? – настороженно поинтересовался Никита и поднял голову, оторвавшись от своих протоколов.

– Ничего! – ответила я, отводя взгляд от стола, на котором только что в моем воображении кипели нешуточные страсти.

Наслаждаясь напитком, наверное, самого дешёвого сублимированного кофе, я была на седьмом небе от счастья. Сейчас мне казалось, что до сих пор я не пила ничего вкуснее.

Неожиданно мои мысли вновь скользнули к пикантной теме, и я оказалась уже на диване. В этот раз поза снова была соблазнительной. И снова перед глазами замаячили ритмично двигающиеся ягодицы опера. Пусть они были придуманные, но реакцию вызвали такую, если бы я за них держалась. Я даже непроизвольно сдвинулась на край, опасаясь помешать своей второй виртуальной половине.

Лоб покрылся испариной. Я не могла понять от чего – то ли от горячего кофе, то ли от фантазий, то ли в кабинете было душно.

«Может, представить на попе прыщи?» – неожиданно подумала я, но как не пыталась, кожа опера продолжала оставаться гладкой и белой, а сам зад упругим.

– Ну и погодка сегодня! – проговорила я осипшим от волнения голосом.

– Обычная, – возразил Никита и посмотрел на уже тёмные окна.

– Ты всю ночь не спишь?

– Почему? – удивился он. – Сплю. Только сегодня придётся, видимо, на стульях.

– А разве диван не раскладывается? – Я положила ладонь на спинку.

– Нет, – сказал он.

– Но я маленькая, много места не займу, – вырвалось у меня. – Поместимся…

– Посмотрим, – пообещал он и едва заметно улыбнулся.

– А я тоже юрист, – пыталась я вовлечь его в разговор.

– Замечательно, – проговорил он, не отрываясь от своего занятия.

– Я тебе мешаю? – спросила я, хотя была и без ответа уверена, что так оно и есть. Только мешала я ему еще и тем, что заняла его мысли своей сексуальностью, и он пытался работой отвлечься от дум о неожиданной гостье.

«Он ведь делает вид, что занят! – была уверена я в своих предположениях. – А сам меня уже и так и сяк…»

– Ты бы легла, – попросил он с нотками мольбы.

«Что я говорила!» – обрадовалась я осознав, что не утратила навыка разбираться в скрытых чувствах мужчин, а сама спросила: – Мне бы умыться.

– Да, конечно. – Он обвёл растерянным взглядом кабинет и вскочил со своего места. – У меня есть полотенце. Я им даже не пользовался.

Потом Никита отвёл меня в туалет, где я долго мылась над металлической раковиной, которая страшно гремела от попадавшей в неё струи воды. Никита всё это время стоял у приоткрытых дверей и ждал, когда я приведу себя в порядок.

В шкафу у оперов нашлась подушка с наволочкой не первой свежести и плед, впитавший в себя запахи тех, кому пришлось им когда-то пользоваться.

Чтобы ускорить события, я сразу легла и накрылась пледом.

Никита снова уселся за стол.

– Ты скоро? – спросила я и прижалась к спинке дивана, пытаясь понять, поместится ли рядом новый объект моих грез или нет. Выходило, что нет. Даже на боку Никита свалится, если заснёт. Но мы и не собираемся спать. Если он будет сверху, то в самый раз, думала я, засыпая.

– Ты чего здесь разлеглась? – Егор прошёл из угла в угол кабинета, выглянул в окно и уставился на меня испепеляющим взглядом.

– Ты живой? – спросила я, немея от страха.

– А что со мной будет? – усмехнулся он.

– Я с тобой никуда не пойду! – ответила я, продолжая лежать. – У меня есть муж, и я хочу к нему.

– Чего? – зарычал Егор и протянул ко мне руки.

– Нет! – я отпрянула и села.

– Напугал? – участливо спросил Никита.

Он стоял в одной майке с перекинутым через плечо полотенцем и виновато смотрел на меня.

– Почему? Как? – я огляделась.

За окном светило солнце и радостно чирикали птички.

– Вставать пора, скоро ребята начнут подтягиваться, – сообщил он.

– Ты что не спал? – изумилась я.

– Спал, – ответил он и прошёл к шкафу. – На стульях…

Глава 18

Очная ставка

– Кажется, настроил! – объявил Никита и осторожно развернул ноутбук экраном к следователю.

– Так, – протянул Артемов, разглядывая изображение, и позвал меня. – Марта Александровна, посмотрите, это ваша подруга Ника?

Я перегнулась через стол.

На экране было замёрзшее личико, с неизменной Пусей на руках.

– Она! – обрадовалась я.

– Вызываем? – зачем-то спросил Артемов и стал гонять по экрану «мышкой» стрелку.

Динамики булькнули знакомой мелодией вызова абонента «Скайп».

– Что-то она не отвечает, – бормотал он, нервно постукивая пальцами по столу.

– Ответит, – заверила я следователя. – Он у неё даже в смартфоне загружен.

– Кто вы?! – раздался до боли знакомый голос. – Мы разве знакомы?

– Меня зовут, – начал было Артемов, но я сдвинула его со стула так, что он едва не улетел на пол.

– Привет, Ника! – завопила я и приблизила своё лицо к экрану, разглядывая подругу.

Скорость интернета была маленькой, и видеопоток, что говорится, подвисал. Поэтому Ника и её Пуся, то и дело замирали, как на фотографии, потом начинали двигаться. Ко всему рот открывался невпопад. Но это мелочи! Подруга сейчас опознает меня, потом перешлёт копию своего паспорта, заверенного нотариусом, и я из бомжа без рода и племени снова превращусь в гражданку Никитину.

– Здрасте! – поприветствовала Ника, глядя на меня во все глаза.

– Подруга! – крикнула я и поводила перед видеокамерой ладошкой. – Ты от радости разговаривать разучилась?

– Кто вы? – ошарашила вопросом Ника. – Женщина, что вы от меня хотите?

– Какая я тебе женщина? – возмутилась я и подалась всем телом вперёд. – Это же я…

– Позвольте! – Артемов вынудил меня освободить стул, и занял мое место.

– А это кто? – продолжала дурачиться Ника.

– Ну, я тебе покажу! – пообещала я.

– Не надо угрожать! – предостерёг меня Артёмов и обратился к Нике: – Гражданка, вы бы могли подтвердить, что говорившая сейчас с вами женщина является Никитиной Мартой Александровной, которая проживает с вами в одном посёлке?

– Я не в посёлке проживаю! – вспылила я. – И Ника тоже приезжает туда только на лето, и то, если не едет на курорт…

– Вы, гражданка, сейчас не мешайте, а сядьте и помолчите, – попросил меня Артемов и снова уставился в экран, повторяя вопрос: – Вы можете подтвердить, что это ваша знакомая Никитина?

– Вот дают! – Я не удержалась и шлёпнула себя по бокам ладошками. – Даже я, прогулявшая половину за время учёбы на юрфаке, знаю, что её показание не будет доказательством без ксерокопии паспорта, заверенного нотариусом…

– А нам и не надо пока, – одернул меня Артемов и объяснил: – Просто хочу понять, как вы оказались на заимке?

– Я же рассказала! – удивилась я.

– Мало ли, что вы могли придумать? – Он устало вздохнул. – Я ведь даже не знаю, как вас в следственный изолятор, например, оформить.

– Какой изолятор? – Меня обдало жаром.

– В обыкновенный…

За свою жизнь я успела узнать, что это такое, и провела там месяц. Причём по обвинению в убийстве, которого не совершала. Просто повздорила с подругой, которую после всего нашли мёртвой. У меня же на одежде обнаружили следы её крови. Тогда я чудом вышла на свободу, и прекрасно знала, как легко в наше время оказаться за решёткой.

– Я не хочу в изолятор! – сказала я очевидное.

– Не мешайте! – потребовал между тем Артемов и вновь обратился к Нике: – Так вы согласны нам помочь?

– А чего помогать? – Ника хлопала глазами. – Я Марту хорошо знаю. И эта женщина точно не она.

– Что?! – Моему возмущению не было предела.

– Вы её получше проверьте! – между тем выдвинула требование Ника. – Может, она как раз мою подругу и убила!

Слетевшее в мой адрес обвинение, в одночасье лишило возможности соображать дальше.

– Ты что несёшь?! – взревела я не своим голосом.

– Тихо! – Никита схватил меня за плечи.

– Откуда вы знали убитого? – продолжал спустя час пытать Артемов.

– Я же уже рассказывала, – простонала я. – Мы познакомились в лесу…

– Опять – двадцать пять! – Он в сердцах бросил на стол авторучку и уставился мне прямо в глаза: – А мне сдаётся, что вы проживали там со всей этой шайкой…

– Чего? – Я округлила глаза, я живо представила секс втроём. – Да что же это такое?

– А что? – Артемов встал из-за стола и начал ходить из угла в угол кабинета. – Вы совершали в Москве преступления, а в наших краях решили залечь на дно…

– Какие преступления?

– Вот это мы сейчас и проверяем, – обрадовал Артемов. – За последний год нераскрытых в столице тысячи.

– И все на нас повестите? – спросила я насмешливо.

– Вот! – победно воскликнул Артемов. – Уже признала, что жили там, так сказать, коммуной… Одна шайка.

– С чего вы взяли? – изумилась я.

– Так сама сейчас сказала «на нас повесите», – напомнил он.

– Не цепляйтесь к словам! – крикнула я.

Глава 19

Ночные кошмары

– Лицом к стене! – грубо приказала надзиратель.

Похожая на мужика, она была в форме на несколько размеров меньше, отчего между пуговицами на животе было видно дряблую кожу. Возможно, женщина считала, что это её делает стройнее. Ещё я вспомнила, как однажды Сонька, не с того не с сего, стала покупать себе одежду меньше на размер, а потом изматывала себя диетой, подгоняя тело под обновки…

Я послушно повернулась.

Зазвенели ключи, что-то щёлкнуло.

– Входи! – скомандовала надзиратель.

Скрипнули петли массивной двери. В нос ударил запах сырости, гнилых зубов, чеснока и общего туалета.

Я шагнула через порог и оказалась в тёмном помещении нисколько не похожем на камеру, посередине которого стоял стол и две скамьи. На одной сидела женщина. Стен видно не было. Вместо них шевелящаяся темнота, дышавшая смрадными телами.

Я вздрогнула от грохота за спиной. Это захлопнулась дверь.

– Ты кто, красавица? – раздался где-то над головой голос.

– Меня зовут Марта, – ответила я, стараясь не выдать страха. – Марта Александровна. Я сюда по ошибке, поэтому не надо на меня влиять, как на свою. Обвинение в убийстве надуманное, и я считаю его плодом воображения следователя.

Сидевшая за столом женщина хмыкнула и восхитилась:

– Вот загнула!

Она была толстой. Рыжие волосы, спутавшиеся в косички, свисали с висков, закрывая щёки. Две огромные дыни грудей лежали на сложенных руках.

– За убийство, значит, – констатировала сухая, похожая на смерть, заключенная, вставшая с унитаза.

– Я не убивала! – повторила я с раздражением.

– Здесь никто не крал и не убивал, – сказала толстуха. – Да, Холера?

– Не говори, – отозвалась женщина с унитаза. – Проходи, занимай шконку. Все вопросы будут завтра, а сейчас отбой…

Стол, за которым собрались сокамерницы, был в ржавых пятнах крови. Были они и на полу. Неожиданно рыжая толстуха повернула ко мне своё лицо и оскалилась в щербатой улыбке. Из-за нее медленно встал со скамьи Егор. Мне показалось, что отовсюду стало дуть ледяным воздухом. Он смотрел на меня невидящими глазами, а на пол то и дело падали размером с мизинец червячки. Они скручивались и выпрямлялись, елозили по бетону и начинали ползти к моим ногам. За спиной раздался демонический хохот.

– А-а-а! – Я не сразу поняла, где нахожусь.

Грудь была мокрой от пота, а во рту сухо, словно всю ночь пила текилу.

– Чего орёшь? – спросили откуда-то снизу.

Я узнала голос заключённой со шрамом, перечеркивающим ее лицо от виска к подбородку. Она занимала шконку как раз подо мной.

– Чуть заикой не оставила, – ворчала она.

– Беспокойная сиделица к нам попалась, – проговорила толстуха.

– Подъём, Маугли! – объявила Холера и приказала: – Заправляй шконку, и мыться…

Всё ещё находясь под впечатлением сна, я спустилась вниз.

– Почему Маугли? – осторожно-вызывающе спросила я и напомнила: – У меня имя есть.

– Слишком красиво тебя родители назвали для камеры, – объяснила Холера, наблюдая за тем, как заправляет её постель женщина со шрамом. – Да и сорока на хвосте принесла, будто из леса ты…

Я зевнула, потому, что совсем не выспалась. И дело не в досках, которыми были заменены на кроватях сетки. Наоборот, за время жизни в тайге я привыкла к куда более суровым условиям. Просто накануне долго не могла уснуть.

«Непривычно без работы», – подумала я с сожалением, заправляя кровать.

Странно, но я не чувствовала ожидаемого дискомфорта. Напротив, была рада выданному после санпропускника полотенцу и настоящему мылу. А какой восторг вызвала обычная зубная щётка и паста! С каким удовольствием три раза я почистила зубы, чем насторожила своих сокамерниц, а Холера даже предупредила, что если «мыльно-рыльные» закончатся раньше срока, никто ничего не даст.

– Держи, Маугли! – с этими словами толстуха сунула мне в руки грязное бельё и приказала: – Постирай!

Я бросила трусы и футболку на пол и фыркнула:

– Вот ещё!

– Ты чего, шалава, берега попутала?! – вскипела толстуха и замахнулась ладонью, чтобы залепить сокрушительный удар прямо в ухо. Вернее сказать, попыталась залепить. Я присела, а когда рука пролетела над головой, вцепилась в рыжий загривок и с силой толкнула её лицом в ножку своей кровати. Раздался хруст сломанной переносицы. Толстуха схватилась за свёрнутый нос и взревела нечеловеческим голосом:

– Сука!

– Вот даёт! – проговорила с восторгом Химера.

– Растаскивай их! – заверещала та, что со шрамом.

– Зачем растаскивать? – удивилась я, разглядывая результаты своего труда. – Я же ничего с ней не делаю! Споткнулась она.

– Бешеная! – наконец провыла толстуха. – Маугли, б… дь!

– Какая есть! – ответила я, сама не ожидая от себя такой прыти. – Ещё раз…

Договорить мне не дал грохот дверей. В камеру ввалились сразу две надзирательницы…

Глава 20

Просто надоела

– Как прикажешь это понимать? – Артемов отложил в сторону рапорт, написанный кем-то из сотрудников изолятора в сторону, и поднял на меня уставший взгляд. – Я принял решение выпустить тебя, а тут такое…

– Какое? – спросила я с недоумением.

Я никак не могла взять в толк, почему меня все время пытаются сделать крайней.

– Разборки в камере учинила, – объяснил Артемов. – Я теперь должен меры принять.

Я сделала вид, будто не понимаю о чём речь и удивлённо спросила:

– Какие ещё меры?

– Пока не решил, но на заявление потерпевшей отреагировать обязан.

– Какой потерпевшей? – возмутилась я, уже по-настоящему.

Наверняка Артёмов знает о порядках в хате, и мог бы не делать вид, будто мой конфликт с толстухой будет иметь серьёзные последствия.

– Федорова написала на тебя заявление, – объяснил он, взял другой листок и помахал им перед моим лицом. – Так что даже если была не виновной, то стала.

– Ладно, с этим разберёмся, – заверила я устало, вновь удивившись собственному спокойствию и хладнокровию. – Вы лучше скажите, что послужило поводом сменить мне меру пресечения?

– Ишь ты, какие слова вспомнила! – Артемов усмехнулся.

– Так я ж училась на юридическом, – напомнила я капитану, и похвастала: – Два года назад диплом получила.

– Пришёл ответ на запрос из паспортного стола, – стал рассказывать Артемов и взял со стола лист с отпечатанным на компьютере текстом. – Подтвердили твои личные данные.

– Я же говорила! – возликовала я.

– Ты лучше скажи, что такое надо вытворить, чтобы муж с тобой так обошёлся? – спросил он.

– Я ему просто надоела, – соврала я. – Вот он меня как котёнка и выбросил в лесу…

– Шутишь? – не поверил Артемов.

– Какие уж тут шутки? – усмехнулась я, размышляя, как поступлю с Вадимом, когда вернусь.

«А как поступлю?» – подумала я и попыталась представить нашу с Вадимом встречу. Мне отчётливо представился двор нашего загородного дома. Вадим стоит у фонтана, я напротив него. Голова втянута в плечи, кулачки сжаты… Вся взъерошенная и злая, готовая наброситься на этого нелюдя и прибить.

«Ты с какого перепугу меня на верную гибель отправил? – говорю ему. – Я разве заслужила такого? За что ты так обошёлся со мной? За мою любовь?»

Я грустно улыбнулась собственным мыслям. Пустит ли ещё меня на порог дома Вадим? С какой стороны не посмотри – а он прав. Более того, ещё в ноги ему надо пасть, что не прибил. А ведь мог! И не нашел бы никто никогда мои останки. Чего стоило ему шепнуть тому же Толику или Максу пару словечек, перед тем как в вертолёт засунуть – и всё. Высадили они бы меня уже не где-то на лужайке с рюкзачком, а выпала бы я с простреленной головой над озером, у которого меня нашёл Егор. Хотя зачем на такую дрянь тратить пулю? Была бы я обманутым мужиком, с такими возможностями, как у Вадима, нашла бы другой способ. Достаточно просто привязать какой-нибудь груз на шею и вытолкать в воду. О чём это я? – удивилась я собственной практичности. – Нахвататься успела? Уж не на уровне ли подсознания набралась вместе с другими премудростями от Егора? А что? Сколько мы с ним обменивались физиологическими жидкостями! А ведь человек из воды состоит, которая в свою очередь является носителем информации. Эко куда меня занесло! – я даже тряхнула головой. – Точно, переформатировала меня жизнь в лесу».

При воспоминании о Егоре непреодолимой тоской защемило сердце. Пристройка, переделанная для проживания в светлицу, показалась уютной и родной.

От размышлений отвлёк звук открывшейся двери.

– Привет! – бросил на ходу Никита. – Отпускаешь нашу нимфу?

– Отпускаю, – подтвердил Артемов, карябая что-то ручкой на листке.

– Неужели вместе поедем? – расспрашивал Никита, собирая со стола в дорожную сумку разную мелочёвку.

– Отваливаешь, значит? – проговорил с тоской Артемов.

– Отваливаю, – подтвердил Никита. – Извини, что не посидели вчера!

– Ничего, будет ещё время…

– Ну, если ещё раз в ваших краях кто-то с нашего района будет прятаться, то обязательно напрошусь! – с этими словами Никита подошёл к столу и протянул следаку руку.

– А ты что, не местный? – удивилась я, одновременно пытаясь понять, рад или нет Никита тому, что я могу оказаться в качестве его попутчицы.

– Это московская штучка, – подтвердил Артёмов, отвечая на рукопожатие. – Вроде тебя…

– Так, может, ты мне денег на дорогу займёшь? – спохватилась я, и заверила: – Как только приеду – сразу отдам…

– Занимать не надо, – предостерёг Никита и смутился. – А билет я и так возьму.

– Деньги всё равно отдам, – повторяла я как заклинание по пути на вокзал. – Не привыкла жить за чужой счёт.

«Хотя, какого чёрта я вру? – неожиданно упрекнула я себя. – Макс, Серж, Вениамин Петрович, Антон… А Глеб, который содержал меня до Вадима, и которому не нашлось места в моей жизни только потому, что он не смог меня обеспечить? Кстати, это было моё субъективное мнение. Что было плохого в трёхкомнатной квартире на втором этаже новостройки в Люблино? Пусть и с мамой под одной крышей, но которая большую часть времени проводила на даче. Зато он меня по-настоящему любил…»

Мне было смешно от того, с каким пафосом, гордостью и любовью мама Глеба произносила слово «дача». Я вспомнила, как тихо злилась на потенциальную свекровь, глядя на дряхлый домик в тени кривых деревьев и две ржавые бочки. Я всегда ссылалась на головную боль и не подходила к грядкам.

«И откуда у меня такие запросы, если сама из „хрущёвки“? – подумала я. – Как будто предки знатных кровей были. Одним словом, барские замашки крестьянской дочери».

Я снова поймала себя на том, что стала более рассудительна. Да и глупых мыслей поубавилось. Можно сказать, они куда-то пропали. Я словно за эти три с небольшим месяца повзрослела. До этого почти тридцать лет прожила без царя в голове, и на тебе. Какой-то рецидивист переделал и вышиб в два счёта дурь. Хотя такая быстрота объяснима. Я быстро всему училась оттого, что стимул был существенным. Иногда им становилась даже не еда, а здоровье, или даже, сама жизнь.

С утра прошёл дождик, и было душно. Я на ходу расстегнула замок на куртке. Городок оказался небольшим. Улицы образовывали серые «хрущёвки», между которыми были втиснуты почерневшие от времени частные домики. Палисадники распирали кусты черёмухи и сирени. Жиденький тротуар, словно разлитое на земле грязное тесто, огибал все неровности. Местами его и вовсе не было. На улице стало ясно неоднозначное отношение людей к нашей странной парочке. Я даже повеселела. В кои веки я рядом с обычным ментом чувствовала дискомфорт от того, что подпортила его имидж. Я не понаслышке знала, что люди, относящиеся к этой категории, мягко говоря, не шикуют. Но по сравнению со мной сейчас Никита выглядел как голливудская звезда на фоне бродяжки. Одетый в небесного цвета сорочку и куртку-ветровку полицейский просто притягивал удивлённые взгляды прохожих, особенно после того, как они понимали, что идущая с ним девушка его знакомая. Ещё бы, с бронзовым от загара лицом, на фоне которого выгоревшие на солнце брови казались нарисованные мелом, в драном спортивном костюме и стоптанных кроссовках я походила больше на мальчишку беспризорника.

Глаза проводницы округлились, словно стоящий на посадку пассажир приволок с собой экспонат из Исторического музея.

– Это с вами? – осторожно поинтересовалась она.

– Да, я его жена! – в сердцах выкрикнула я и схватила Никиту под руку.

– Жена? – протянула проводница, возвращая билеты. – А паспорт у вас есть?

– Паспорта у неё нет, – ответил за меня Никита. – Я её сопровождаю.

– Буйная, значит! – вынесла вердикт стоявшая сзади бабка с двумя огромными сумками.

– Буйная, – подтвердила я. – И имя у меня соответственное – Маугли!

– Где у вас бригадир? – заволновалась бабка и пригрозила: – Я с ней в одном вагоне не поеду!

– Брось шутить! – потребовал Никита и пропустил меня вперёд.

В купе я уселась у окна и стала ждать. Никита помялся, взял сумку и вышел. Появился уже в футболке и шортах.

– Ты что, переодеваться ходил? – оторопело спросила я. В голове не укладывалось, что Никита постесняется попросить меня выйти в коридор. И вообще, мог бы сменить гардероб и при мне.

– Разве не видно? – вопросом на вопрос ответил он.

– А куда? – спросила я.

– Не важно. – Он сел напротив.

– Неужели вдвоём поедем? – не поверила я, когда поезд тронулся.

– Значит, вдвоём. – Никита посмотрел в окно и стал выкладывать на стол продукты, купленные по пути на вокзал.

– Страсть как есть хочу! – вспомнила я о том, что уже давно ничего не ела.

– Я здесь тебе кое-что купил, – сообщил Никита. При этом он неожиданно покраснел и вынул из дорожной сумки свёрток.

– Мне? – переспросила я.

– Да, – подтвердил он и перечислил: – Здесь майка, джинсы и кроссовки.

– А как ты размер узнал? – недоумевала я неожиданному подарку, и приложила к себе белоснежную футболку.

– Тут ещё, – продолжал он смущённо и показал на сумку. – Белье, в общем…

– Ну, ты даешь! – Я давилась смехом, разглядывая трусики и бюстгальтер. – Ты что, знал, что мы вместе поедем?

– Когда мне сказали, что тебя отпускают, тоже решил вернуться в Москву, – подтвердил Никита. – Дела за ночь быстро закончил, и…

– Так значит, ты прикомандированный был? – догадалась я.

– Что-то вроде того.

– А почему тогда дежурил?

– Просто жил в кабинете, – объяснил он. – Заодно ребят страховал.

– Так ты что, – я заглянула ему в глаза, и поинтересовалась: – Влюбился в меня?

– Я? – переспросил Никита и сразу смутился. – Да нет.

– Понятно, – протянула я. – Всё равно приятно.

Неожиданно мне стало тоскливо.

– Как мне это теперь надеть? – спросила я.

– Я выйду, а ты переоденься, – с этими словами Никита взялся за ручку двери.

– Не в этом смысле! Я девушка без комплексов, и переодеться могу и при тебе.

– Я это подозревал, – признался он.

– Просто надевать чистое на грязное тело как-то…

– Я слышал, что в штабном вагоне есть душ, – неожиданно вспомнил Никита.

Двери с грохотом открылись, и в купе заглянула проводница.

– Ваши билеты, пожалуйста! – потребовала она и уселась на краешек полки Никиты.

– У вас можно помыться? – спросил он и протянул билет.

– В вашем распоряжении два умывальника, – начала она объяснять. – Один в начале вагона, другой в конце…

– Вы не так поняли, – вмешалась я. – Нас душевая интересует…

– Ну, вы даёте! – изумилась женщина.

– Понятно, – проговорил Никита. – Значит, нельзя.

– Жаль, – опечалилась я, прощаясь со вспыхнувшей внезапно надеждой на помывку.

– Мне билет перед Москвой отдадите, – напомнил Никита. – Я в командировке.

– Погодите, вы же из полиции? – вспомнила проводница, как смотрела при посадке его удостоверение.

– Да, я полицейский, – подтвердил Никита.

– Душ у нас, конечно, не предусмотрен, но для хороших людей можно что-то придумать, – с этими словами проводница сунула билеты в кармашки сумочки с номерами мест и встала. – Если что, в нашем туалете имеется шланг с лейкой. Только вообще, это у нас не поощряется…

– Ты слышала? – спросил меня Никита.

– Ещё есть в штабном вагоне, – торопливо объявила проводница.

– Ну что, собирайся! – приказал Никита, когда двери за проводницей закрылись.

Неожиданно я вспомнила, что до сих пор так и не узнала, как далеко забросила меня судьба-злодейка в лице Вадима, и наклонилась к Никите с вопросом:

– Ты не знаешь, сколько нам ехать?

– Конечно, знаю, – Никита от такого вопроса даже повеселел. – Почти двое суток.

– Сколько? – я не поверила своим ушам.

– Точнее, сутки и шестнадцать часов, – повторился он. – А что?

– Это как же надо возненавидеть человека, чтобы в такую даль отправить? – изумилась я.

– Других дальше отправляют, – заметил Никита. – Так, что розыскное дело в конце концов в архив списывается…

– Согласна, – я приуныла.

Выходит, Вадим поступил со мной гуманно? Так ведь он меня на верную гибель отправил! А точнее сказать, на мученическую смерть. Разве нельзя было просто выставить за дверь? Неужели он сам такой белый и пушистый? Небось, в офисе весь свой курятник перетоптал. Он ведь иногда по несколько дней домой не заявлялся….

Глава 21

Подвиг

Я была растрогана до глубины души отношением Никиты к моей персоне. Он не только проводил меня до вагона, в котором был душ, но и дождался, когда я помоюсь. Хотя полноценной душевой кабиной здесь и не пахло, а всё устроили на месте туалета. Унитаз сняли, на пол положили деревянную решётку, а под потолок вывели лейку. Я с трудом разделась, больно ударившись локтем, а потом с трудом помылась. Поезд как раз набрал ход, и вагон сильно качало из стороны в сторону. Пару раз я перепутала краны и обдала себя сначала горячей водой, а потом холодной. Визг дважды заглушал стук колёс. Мыло попало в глаза в тот момент, когда состав стал тормозить, и я долго не могла поймать лицом струи воды.

Никита стоял в проходе у окна и читал электронную книгу.

– С лёгким паром! – пожелал он, и пропустил меня вперёд.

«Какая я глупая! – вдруг осенило меня, когда мы миновали последний переход, и оказались в тамбуре своего вагона. – Он ведь меня не за красивые глаза мыться повёл».

Потом мы пили чай с печеньем, и я исподволь изучала мускулистое тело Никиты, примеряясь к спальному месту – полке, и ломая голову, как бы нам здесь приспособиться. Почему-то я была уверена, что Никита обязательно ночью начнёт приставать. На такой случай я прокрутила в голове несколько сценариев. Один состоял в том, что я сначала даю ему резкий отпор, но потом, охваченная страстью, бросаюсь к нему в объятия. Второй почти такой же, с той лишь разницей, что отпор не предусматривается. И третий, если Никита спросит моего разрешения. Что тогда? Пожать плечами и сделать вид, будто просьба застала меня врасплох? Или промолчать, но посмотреть на него многозначительным взглядом? А может, всё будет банально? Он станет гладить мои руки, потом придвинется ближе, и, наконец, начнёт целовать, после чего я повалюсь на спину… Стоп! А куда девать ноги? Я невольно огляделась. Выходит, левую придётся ставить на его полку. Дальше я представила себя сверху.

– Уф! – невольно вырывалось у меня.

– Что случилось? – Никита насторожился.

– Ничего, – заверила я, и отмахнулась, ловя себя на мысли, что нечто подобное уже было в кабинете РОВД. – Не обращай внимания.

Время шло, а Никита не проявлял никакой инициативы. Закончив с чаем, он достал планшетный компьютер и стал там что-то читать…

«Странный какой-то, – подумала я спустя примерно час нашего молчаливого соседства. – Импотент, что ли? Или верность для своей девушки бережет, в отличие от меня. А, может, просто по жизни такой скромняжка?»

Никакого оправдания отсутствия ко мне интереса со стороны Никиты, я так и не придумала. Конечно, где-то в глубине души я понимала, что все это чушь, но ничего поделать с собой не могла. Меня проигнорировали, и это сильно ударило по моему женскому самолюбию, а где-то на уровне подсознания пошатнулась и моя уверенность в собственной неотразимости.

Когда Химера выглянула из-под стола и скорчила мне рожицу, я не испугалась, а напротив, меня охватил азарт.

«С толстухой в камере разобралась, а с этой сведу счёты здесь! – решила я, сползая с полки. – И никакой Артёмов теперь мне не страшен!»

Я не поняла, как оказалась в тесном железном ящике. Странно, никогда не думала что такие есть в купе под столиками. Он был большой настолько, что мы с Химерой могли спокойно размахивать здесь руками.

– Попалась?! – злорадствовала она скрипучим голосом, хватая меня руками за горло.

– Тварь! – крикнула я и вцепилась ей в волосы.

– Отпусти! – взмолилась она.

– Получи! – прохрипела я, и залепила ей кулаком по щеке.

– Прекратите! – раздался голос толстухи.

Я оглянулась. Странно, кроме нас с Химерой в ящике никого не было, но кто-то стучал по его стенке и призывал нас голосом сокамерницы прекратить драку. Я вдруг поняла, что открыла глаза, и нахожусь на своём месте, а не в каком-то там ящике с Химерой, которая попросту приснилась. Звук ударов был громче стука колёс. Одновременно кто-то дёргал дверью, отчего в купе попадал свет из коридора.

Я приподняла голову над подушкой. Дверь открывалась на ширину ладони и с металлическим лязгом ударялась о никелированный стопор, который предусмотрительно установил Никита, ссылаясь на то, что едет с оружием.

– Товарищ! Товарищ! – с мольбою звала проводница, продолжая колотить и стучать дверью. – Пожалуйста!..

– Что случилось? – спросил встревоженно Никита.

Его голос, охрипший от сна, отчего-то показался мне родным…

Никита встал. Раздался щелчок стопора, и двери открылись полностью.

– Там! – выдохнула проводница и, вытянув руку вдоль коридора, зачем-то напомнила: – Вы же полицейский!

– Да, я сотрудник, – подтвердил Никита, спешно натягивая шорты. – Только ведь у вас свое сопровождение должно быть, из состава транспортной полиции.

– Скорее! – торопила проводница, пропустив его напоминание мимо ушей.

Сон как рукой сняло.

Никита выскочил в коридор, откуда доносились вопли и грохот. Я пулей сорвалась со своего места.

Из открытых дверей высунулись взлохмаченные головы заспанных пассажиров. С недоумением на лицах они тёрли глаза и пытались понять, что случилось.

– Убью! – провыл кто-то и раздался грохот.

Головы стали исчезать за спешно закрывающимися дверями купе.

Никита направился по проходу вслед за проводницей.

Я старалась не отставать от них ни на шаг, но поезд набрал ход, и меня швыряло то на двери купе, то в окно. Сначала я больно ударилась плечом, потом ушибла локоть.

Никита неожиданно быстро увеличил между нами разрыв, и вот он уже у первого купе, а я ещё не достигла и середины вагона.

– Ты чего сюда припёрся? – вопил кто-то Никите из приоткрытых дверей.

– Гражданин, успокойтесь! – потребовал Никита, и представился: – Полиция!

– Мент, что ли? – ревели в купе и зазывали: – А ну, иди сюда!

Из дверей появилась рука, ухватила Никиту за футболку на груди и рванула на себя. Никита мгновенно сориентировался, расставил руки в сторону и с силой ударил ногой куда-то во внутрь. Раздался вскрик и грохот.

По наступившей тишине стало понятно, что возмутитель спокойствия как минимум, корчится от боли, или вовсе в отключке.

– С ним ещё один был! – сказала проводница.

– Он только что вышел! – подтвердила из купе женщина пьяным голосом. – Козёл!

Неожиданно двери рядом со мной с грохотом отлетели в сторону, и в проход выскочил полуобнажённый мужчина. Хотя, назвать мужчиной бритоголовое существо с покрытой чёрными волосами спиной можно было лишь с большой натяжкой. Новоявленный дебошир был на голову ниже меня и уже в плечах. Если бы не антураж, то можно было подумать, что это очередной «ботаник» и подкаблучник, который оказался в командировке и вкусил немного холостяцкой свободы. С непривычки перебрав, они сразу оказываются в историях, впечатлений от которых им хватает потом на всю оставшуюся жизнь. В трусах и босиком он, размахивал над головой пистолетом и ревел:

– Всех убью, суки!

Я попыталась протиснуться между ним и стеной, но, в последний момент, поняла глупость своей затеи. Хватаясь за поручень, мужчина с угрожающим видом двинулся на Никиту.

– Гражданин, не делайте глупостей! – потребовал Никита и приказал: – Бросьте пистолет!

– Убью! – повторил мужчина.

Раздался грохот выстрела. Я вскрикнула и присела. Пуля, выпущенная в потолок, разбила плафон. В вагоне стало темнее, а на голову лысого посыпались осколки пластика.

– Немедленно бросить оружие! – приказал Никита.

Мне не было видно Никиты из-за спины лысого, но по его голосу я поняла, что он сам обескуражен тем, как развиваются события. Ещё я осознала, что полицейский находится в неравных условиях с вооружённым дебоширом. Тут меня осенило, что наступил мой звёздный час отблагодарить Никиту. Даже не так. Я спасу ему и проводнице жизнь, и опер таким образом станет моим должником! Я развернулась и устремилась в купе. Однако, сделав пару шагов, остановилась. Разве я успею добежать и взять оружие, которое не знаю, где лежит, прежде, чем лысый начнёт стрелять в Никиту? Нет, конечно! Ведь их разделяет всего несколько шагов. Дебоширу остаётся направить ствол на цель и спустить курок. К тому же, разве я имею право брать пистолет Никиты и тем более стрелять из него в кого-то? У лысого, скорее, травматический пистолет. Я достаточно много стреляла из оружия Егора, и запомнила, что там выстрел был немного другой. Всё это даже не пронеслось, а промелькнуло в моей голове, и я вновь развернулась. Расстояние между мной и мужчинами значительно увеличилось. Дебошир продвигался по проходу, наслаждаясь растерянностью полицейского. Я в несколько прыжков сократила расстояние и толкнула негодяя в плечо.

– Эй, ты! Пройти дай! – потребовала я звонким голосом. – Развыступался тут!

От неожиданности он опешил, развернулся и вытаращил на меня полные безумия глаза.

– Извини, – проговорил оторопело дебошир.

Ситуация была до того нелепой, что он растерялся. В следующий момент я со всего размаху двинула ему по глазным яблокам напряжёнными пальцами, как учил Егор.

– Бля! – взревел дебошир, роняя пистолет и хватаясь за лицо.

Тут же на нём уже повис Никита.

– Какой это вагон? – раздался сзади крик.

Я обернулась.

В начале коридора возникли двое крепких парней в форме полицейских…

– Теперь я на тебе обязан жениться, – пошутил Никита и прижал к виску смоченное в воде полотенце. Осколком разбитого пластика ему поцарапало кожу.

– С какой стати? – насмешливо поинтересовалась я, и и легла на своё место.

– Ты мне жизнь спасла, – объяснил он очевидное.

– Брось, – приняла я шутку. – Другое дело, если бы переспал.

От такого заявления Никита вдруг переменился в лице и стал похожим на провинившегося школьника.

– Хм! – вырвалось у него.

– Попробую угадать, – проговорила я, удивляясь его реакции и вдруг испытав желание как-то уколоть смущенного парня.

– Попробуй, – разрешил он невнятно.

– Ты не интересуешься женщинами…

От такого заявления у него рука с полотенцем непроизвольно опустилась.

– С чего ты взяла? – спросил Никита, упавшим голосом.

– А почему краснеешь? Да и вообще… – Я поправила одеяло, подбирая слова, и добавила: – Не пристаёшь…

– А по-твоему, я должен приставать? – недоумевал он.

– Но ведь ты мужчина, а мы в купе вдвоём!

– А ничего, что я полицейский? – напомнил Никита и смешно нахмурил брови.

– А ничего, что я женщина? – парировала я.

– И что? – Никита не договорил, а перевёл взгляд, куда-то в район живота.

– Ты не оказываешь мне знаки внимания, и это настораживает, – продолжала я скользкий разговор. – Может, пока я жила в лесу, стала страшной?

Собственное умозаключение заставило меня откинуть одеяло и подняться с постели. Я подошла к двери и стала рассматривать себя со всех сторон в зеркало.

– Нам завтра рано вставать, – напомнил он, зевая, и лёг.

Обескураженная таким оборотом дела, я выключила в купе свет.

Глава 22

Новый статус

Я надавила на кнопку звонка и уставилась в глазок видеокамеры преданным взглядом.

Всю дорогу от вокзала до дома я размышляла, как вести себя при встрече с Вадимом. Ведь от того, как поведёшь себя в первые минуты, будет зависеть и судьба. Можно попытаться изображать разъярённую выходкой мужа женщину или наоборот, стоять с повинно опущенной головой. В первом случае я могу легко получить по зубам, после чего он меня выставит за двери и больше не пустит. В случае развития событий по второму сценарию, я дам ему заподозрить, что его план по перевоспитанию неверной жены удался. Тогда, чего доброго, Вадим и вовсе может почувствовать себя богом. Захотел – отправил слабую женщину на верную гибель, а захотел – впустил, как приблудившуюся дворняжку… Но только сейчас, на пороге своего дома, я вдруг со всей остротой поняла, что если Вадим выставит меня за дверь, то я обречена на жалкое существование в мире убогих «хрущёвок», не асфальтированных улиц, крикливых баб и мужчин – алкоголиков моего родного города.

«Так как же быть? – лихорадочно думала я, отсчитывая долгие секунды остановившегося вдруг времени. – Может, упасть на колени и расплакаться?»

Но я тут же отвергла эту мысль.

Однако, увиденное в следующий момент, напрочь выбило из головы не то, что мысли, но и саму способность эти мысли созидать. Щёлкнул замок, и в открывшейся калитке возник собственной персоной Серёжа – садовник.

– Вам кого? – огорошил он меня неожиданным вопросом и уставился в ожидании ответа.

В изумлении я отступила на несколько шагов назад.

– Ты? – вырвалось у меня.

– Вы ошиблись домом? – допытывался он между тем, внимательно глядя в глаза.

– Издеваешься?! – выкрикнула я и оттеснила его в сторону в попытке пройти во двор.

– Дамочка! Это частная собственность, – объявил Сергей, встав на моем пути исполином.

– Ты что, тварь?! – завизжала я, и стала его колотить по груди основаниями своих кулачков.

Однако, Сергей, как пушинку, приподнял меня над землёй, вынес за ворота и поставил на землю.

– Ты что себе позволяешь? – взвыла я, задыхаясь от бессилия и злости, и потребовала: – Немедленно позови Вадима!

– Нет никого дома! – объявил Сергей обыденными голосом.

И тут меня осенило.

– Ты, значит, с ним договорился! – проговорила я торжественно, поражённая собственным открытием.

В этот момент его взгляд преобразился. Он словно увидел за моей спиной что-то очень важное и как бы сразу забыл о мелкой неприятности, в виде меня – своей бывшей хозяйки, вернувшейся из его прошлой шкодливой жизни.

Я оглянулась и оторопела. Перед воротами остановился автомобиль, за рулём которого сидел мой благоверный.

– Вадим! – завопила я и бросилась к окну машины. – Значит, ты с ним всё подстроил? Почему ты ничего ему не сделал? А ты знаешь, что он меня изнасиловал?

– Кто это, дорогой? – Грудной голос похожей на куклу блондинки, подействовал на меня как ушат ледяной воды.

– Так вот оно что! – протянула я, пытаясь протиснуться через окно в салон. – Вот ради чего ты хотел скормить меня медведям!

– Ну, допустим, я не настолько бесчеловечный, чтобы травить косолапых почём зря, – ответил Вадим. – Если бы я знал, что мишкам угрожает хоть малейшая опасность того, что они захотят тобой полакомиться, то сбросил бы тебя в воду…

– Вадим! – запищала девушка.

– Ты имей в виду, курица!.. – кряхтела я, протягивая к ней руку и пытаясь хотя бы ущипнуть за предплечье. – Он и с тобой в один прекрасный день так же поступит! Ему ничего не стоит человека выбросить…

Я не успела договорить. Подскочивший сзади садовник обхватил меня за талию и потащил прочь.

Створки ворот беззвучно разъехались. Я висела на руках садовника, болтая ногами в воздухе, в бессильной злобе махала руками и брызгалась слюной. Вадим въехал во двор, и створки закрылись…

– Сонька! – завыла я, увидев подругу.

– Марта?! – изумилась Сонька.

Вид у неё был такой, словно она увидела за калиткой приведение.

– Сонька! – Я вытянула руки в порыве обнять подругу и шагнула во двор.

Здесь мне будут рады, утешат, пригреют, накормят, дадут умыться. Я надену чистое бельё, выпью кофе с «Мартини», а главное, я всё расскажу…

– Ты откуда здесь взялась? – Перепуганная Сонька отпрянула и огляделась по сторонам, словно надеялась увидеть преследующую меня группу охотников за приведениями при полной своей амуниции.

– Меня Вадим даже в дом не пустил! – выпалила я и, в порыве обнять подругу, поймала руками пустоту.

– Ты зачем пришла? – Сонька прищурилась.

– Как зачем? – От такого вопроса я растерялась и выпалила: – Меня Вадик выгнал!

– А я-то здесь при чём? – удивилась Сонька, и тут же набросилась: – Сама виновата! Нечего было шашни с садовником разводить!

– Ушам своим не верю! – восхитилась я и сделала шаг.

– Стой, где стоишь! – осадила меня подруга и вдруг напомнила: – Сама твердила, они нам семья!

Я не могла узнать свою подругу, и даже, для верности тряхнула головой. Но видение не пропало. Передо мной стояла та самая Сонька, с которой я делилась самым сокровенным. Наивная и немного глуповатая молодая женщина, так и не осилившая таблицу умножения, и до сих пор смутно представляющая, кто такой Дарвин…

– И это говоришь мне ты?! – изумилась я, справившись с нахлынувшими чувствами.

– Странная ты, – проговорила Сонька, окинула меня с головы до ног изучающим взглядом и пожала плечами. – Могу тебе на билет до твоего Урюпинска дать…

– Ты…

– Соня! – звонко позвала невесть откуда взявшаяся Ника с неизменной Пусей на руках и тут же обрадовалась: – Ах, вот ты где! А я думаю, с кем ты тут разговариваешь?

Ника брезгливо оттопырила нижнюю губу и вопросительно уставилась на меня.

– Всё с вами ясно, – пробормотала я удручённо, пятясь к калитке, которую услужливо открыл охранник, и язвительно проговорила: – Подруги! И чем только вас Вадим купил?

Размазывая по щекам слёзы, я брела по улице, не зная, как быть дальше. Меня обогнал оранжевый «Феррари», за рулём которого сидела красотка в огромных, в половину лица, солнцезащитных очках. На ней было красное платье, а вокруг изящной шеи небрежно намотан невесомый, небесного цвета шарф. Следом вальяжно проехал чёрный лимузин с хищным прищуром фар. Я поняла, что мимо проезжают не автомобили и даже не люди. Мимо проходит роскошная и беззаботная жизнь, от которой в воздухе остается лишь запах сгоревшего бензина. Я дошла до окраины посёлка, миновала будку охранника и шлагбаум, за которым свернула к лесу. Странным образом он манил. Здесь, в Подмосковье, лес был не таким диким, как там, где я провела лето, но всё равно, родным и понятным. Я отошла от дороги, опустилась на поваленную берёзу и завыла. Громко, протяжно и с тоской.

Глава 23

Пророчество

– Эй, подруга! – Мерзкий и скрипучий голос вырвал меня из небытия. Одновременно я почувствовала, как будто в плечо мне вцепилась когтистой лапой огромная птица.

Я разлепила глаза и вскрикнула. В лицо мне заглядывало сморщенное, покрытое струпьями, страшное беззубое существо со слезящимися красными глазками. Из-под нелепой шапочки, обвязанной сверху грязным платком, в разные стороны торчали волосы, спутавшиеся в косички от грязи и жира. Вдобавок ко всему, это существо смердело так, что у меня перехватило дух. Нет, не пахло, не воняло, а именно смердело. Вот так вот, за раз, я вдруг поняла цену этому определению. Я отпрянула и вскочила со скамейки. Однако ноги от долгого нахождения в одном положении затекли и перестали слушаться, и я снова уселась на жёсткое сиденье.

– Какие мы нежные! – изумилось существо.

– Какие есть! – проворчала я, и взмолилась: – Шла бы ты…

Но оно словно не слышало меня. Существо отвернулось, зажало одну ноздрю скрюченным пожелтевшим пальцем с грязным ногтем и с шумом высморкалось прямо под ноги.

– Фу! – Меня едва не стошнило, и я повторила попытку уйти от непрошенной собеседницы. На этот раз это почти удалось, если считать, что я сумела зайти за скамью.

– Ты чего, не местная? – спросила бомжиха и обтёрла палец о куртку на груди.

– Тебе какое дело? – Я сделала лицо строгим и огляделась.

Уже рассвело. В голове от пережитого шумело.

Вернувшись на автобусе в столицу, я зачем-то добралась до Сокольников и всю ночь бродила по парку. Под утро устроилась на скамейке рядом с постом охраны и задремала.

– Какое дело? – передразнила старуха, противно кривляясь. – Прямое. Вот так же и я здесь сидела и убивалась пять лет назад! Такая же красивая! Накажу, отомщу, поднимусь! – Она смачно плюнула на асфальт под ноги. – А теперь вот хожу, побираюсь!

– Уж не хочешь ли ты сказать, что через пять лет я на тебя походить буду? – попыталась угадать я. Ветер подул в мою сторону, и меня чуть не вывернуло наизнанку от запаха нечистот и давно немытого тела.

Женщина поскребла за ухом. На плечо посыпался желтоватый мел перхоти.

– Нет, такой ты не будешь, – сделала она, наконец, вывод и заключила: – Не доживёшь.

– Тебе сколько лет? – спросила я больше для того, чтобы сменить тему.

Ещё мне хотелось развернуться и побежать без оглядки, без остановки прочь от этой скамейки и парка, где бродят такие страшные предсказатели. Все происходящее отдавало какой-то мистикой.

– А сколько дашь? – спросила, между тем старуха и замерла в ожидании ответа.

– Даже страшно подумать, – призналась я и попыталась угадать: – Лет семьдесят.

На вид бродяжке было больше. Просто я побоялась разозлить и без того неприветливую бабку.

– Кхе-хе-хе! – Бабка оголила гнилые пеньки двух нижних зубов в странном, механическом смехе.

– Не угадала? Больше?

– Тридцать девять мне, дурёха! – выдала старуха.

– Шутишь? – Я не верила своим ушам.

Ещё бы, ведь если верить её словам, разница у нас в возрасте каких-то десять, с небольшим лет.

– Сейчас докажу, – пообещала бродяжка, сунула грязную руку куда-то за перевязанный платком пояс и вынула пластиковый пакет с паспортом.

– Не надо! – Я испуганно отшатнулась. – Так верю.

– Смотри! – стояла на своём бомжиха, торопливо разворачивая пакет.

– Верю! – повторяла я, словно заклинание.

– Вот, гляди! – Бабка ловко раскрыла паспорт на первой странице, и сунула мне под нос.

Я не видела дату рождения. Мой взгляд прилип к фотографии, с которой на меня смотрела голубоглазая молодая женщина с печальным выражением лица.

– Это не твой паспорт! – засомневалась я в подлинности документа, и отчего-то испытала прилив ужаса.

Не в силах больше терпеть этот кошмар, я развернулась и устремилась прочь…

– М-да, – только и вымолвил Никита, разглядывая меня, словно подбитую птицу.

Я держала двумя руками кружку с кофе и тряслась, будто меня только что вытащили из проруби. На самом деле это была всего лишь реакция на собственный рассказ о пережитых злоключениях. Как ни странно, но именно сейчас и здесь, на тесной кухне малогабаритной квартирки полицейского, я острее прочувствовала все произошедшие со мной события.

– Вот оно как бывает! – Я отставила кружку на стол и уставилась перед собой.

– Что собираешься делать? – осторожно поинтересовался Никита.

Я пожала плечами, не меняя положения.

– Домой не собираешься? – продолжал он расспрос.

Перед моими глазами возник унылый серый двор, подъезд, пропахший кошками, и заплёванная лестница. Чтобы избавиться от видения, я с шумом перевела дыхание и покрутила головой.

– Нет, – ответила я категорично, словно меня проверяли на детекторе лжи.

– Тогда тебе надо снять квартиру и устроиться на работу, – сделал он вывод.

– Как это я сама не догадалась?! – воскликнула я с сарказмом.

– Нет, конечно, первое время можешь пожить у меня, – проговорил он, по-своему поняв мою реакцию.

Но я не дала ему закончить фразу и резко развернулась на стуле.

– Скажи! – потребовала я, и пристально посмотрела Никите в глаза. – Ты меня брезгуешь?

– С чего ты взяла? – оторопело спросил он.

– Сам не догадываешься? – Я вызывающе вскинула подбородок и улыбнулась. – Не беспокойся, найду, где переночевать…

– Погоди! – попытался он меня успокоить.

– А чего мне годить? – удивилась я.

– Тебе сейчас на работу не устроиться без паспорта…

– С чего ты взял, что без паспорта? – удивилась я, и тут же меня словно прострелило. – Вот же гад! А ведь действительно, я даже не удосужилась потребовать у Вадима документы!

– Судя из твоего рассказа, муж не очень рад твоему приезду. Да и ты, в свою очередь, тоже можешь наворотить дел, когда находишься в таком состоянии, – стал рассуждать вслух Никита и принял мужское решение: – Посему этим займусь я.

Лёжа на диване я гадала, наврал или нет Никита, что ночью он дежурит. Полицейский жил один, но в квартире ощущалось присутствие женщины. Кто она? Неужели невеста? Он обмолвился, что это не его жильё. Может, хозяйка? Но он так же может сказать, что эта квартира его родителей… «А чего я, собственно, заморачиваюсь? – удивилась я своим размышлениям. – Ради спортивного интереса? А может быть, просто стало обидно, что в поезде не уделил внимания? Так кто я такая? Чем я лучше той бомжихи в парке? Даже документов нет».

Глава 24

Посудомойка

– Здравствуй, Али! – поприветствовал Никита хозяина кафе и оглядел погружённый в полумрак зал.

– Здравствуй, Никита Сергеевич, – ответил мужчина и прижал ладонь к правой половине груди.

– Как дела? – Никита вновь посмотрел на азербайджанца.

– Спасибо, Никита Сергеевич! – поблагодарил Али и стал рассказывать: – Работаем потихоньку. Клиентов не так много, кризис, но держимся.

Азербайджанцу на вид было лет сорок. Среднего роста, крепкого телосложения, он имел резкие черты лица и волевой подбородок.

«А ведь у меня ни разу не было с азербайджанцем! – подумалось мне. – Может, с ним замутить? А что, стать содержанкой, поскольку он наверняка женат, а потом подговорить и разделаться с Вадимом?»

– Родственник больше не конфликтовал с законом? – расспрашивал Никита, пока я моделировала свою дальнейшую жизнь, а, главное, обдумывала план, как отомстить супругу, поступившего со мной, как с собачонкой.

– Нет, конечно! – воскликнул Али. – Тот разговор был хорошим уроком. Сейчас занимается на рынке магазином.

– Привет ему от меня передавай, – попросил Никита и, указав на меня, продолжил: – Помочь надо человеку с работой…

– Какой у неё специальность? – Азербайджанец смерил меня взглядом и вновь перевел его на Никиту.

– Юрист.

– У-у-у! – протянул Али и сокрушённо вздохнул: – Сейчас куда ни посмотри – одни юристы. Что же я с ней делать буду?

– Она согласна на любую работу, – ответил за меня Никита, и добавил: – Сейчас ей даже жить негде.

– Сидела, да? – напрямую спросил догадливый Али.

– Почти, – подтвердил Никита, и тут же поспешил успокоить: – Но она не совершала ничего противозаконного.

– Посудомойкой пойдёшь? – бесцеремонно предложил Али.

– Посудомойкой?! – переспросила я, и, в недоумении, ткнула себя пальцем в грудь, но не успела продолжить, как Никита снова за меня ответил:

– Конечно, пойдёт…

– Спать будешь прямо в кафе, – инструктировал Али, направляясь по коридору. – Работаем до последнего посетителя. Контингент у нас, в основном, средний класс и водители. Рядом выезд на трассу. Как заканчиваешь мыть посуду, убираешь свой рабочий место и помогаешь уборщице в зале.

Он толкнул дверь в конце коридора. Взору открылась небольшая комната, заваленная разным хламом. У стены стоял продавленный диван и стол, над которым была полка. Я почувствовала, как к горлу подступил ком, а на глаза навернулись слёзы.

– Вот здесь, пока не было сигнализации, у нас сторож спал, – объяснял Али, не замечая моего состояния. – Теперь это твой место…

Выбора у меня не было, поэтому оставалось только с благодарностью принять предложение Али.

Работа давалась мне на удивление легко. По-другому и быть не могло. Я вдруг подумала, что если бы оказалась в мойке до того, как побывала на заимке у Егора, то конечно мне было бы не просто туго, а невыносимо. Я наверняка чем-нибудь запустила бы в Али и нагрубила повару, который то и дело торопил меня и, как минимум, набросилась бы на уборщицу. Тихая киргизка через каждые пять минут начинала елозить по полу тряпкой, намотанной на швабру. После первого рабочего дня я долго стояла под упругими струями горячего душа, пытаясь смыть с себя запахи нечистот и кухни. Я несколько раз тёрла себя мочалкой, не жалея мыла. А когда вернулась в свой чулан, разделась и легла, то почувствовала, что запах кухни, густой и едкий, теплом заполнил всё пространство под одеялом. Тогда я тихо заплакала…

Уже на следующий день Али выдал аванс. Не ахти какие большие деньги, но после всего пережитого, сумма в три тысячи рублей показалась мне целым состоянием. Я с трудом дождалась перерыва на обед и отправилась в супермаркет, расположенный по соседству. Там я купила, наконец, себе зубную пасту и щётку. Вторым приобретением, стала небольшая кофеварка. Приобретённый кофе в зёрнах я попросила смолоть баристу, который работал в баре первого этажа. Вечером чулан, приспособленный под спальню, заполнил аромат, с которым в помещение пришла иллюзия уюта.

Я брела через луг. Из-под ног в разные стороны разлетались кузнечики. Порхали бабочки и стрекотали стрекозы. Зависшее в самом зените солнце, не было жарким.

Егор возник невесомой взвесью над россыпью куриной слепоты и радостно помахал рукой.

– Привет!

– Как ты здесь оказался? – удивилась я и огляделась.

– Тебя увидел и пришёл.

– Это сон, – догадалась я и похвастала: – И я тебя не боюсь.

– А разве ты меня боялась раньше? – спросил он. – Нам ведь было хорошо.

– Да, ты прав, с тобой мне было хорошо. – Я смутилась и спросила: – Ты умер?

– Разве не знаешь?

– Скажи, а там страшно? – задала я волнующий с детства вопрос.

– Не знаю, – признался Егор и погрустнел. – Я не представляю, что это такое.

– Ты ведь боялся, когда тебя убивали?

Сзади раздался шорох. Я обернулась. Это был Мироша. Странно, но он сидел на привязи у свой будки. Я повернулась, чтобы спросить у Егора, почему он, наконец, не отпустит собаку, но его уже не было…

Я проснулась отдохнувшей и без ноющей тоски в груди. Сидя с кружкой ароматного, горячего кофе, я впервые задалась вопросом, что хотели Фома с Сиплым, и кто такой Дрон.

– Али! – окликнула я азербайджанца, когда тот направлялся по коридору.

– Чего случилось? – Азербайджанец, в ожидании ответа, уставился на меня.

– Ты давно в Москве?

– Лет двадцать, – на секунду задумавшись, ответил он. – Почему спрашиваешь?

– Может, слышал про человека, которого называют Дрон?

– Не слышал, – проговорил он. – Но, судя по тому, как его зовут, нехороший он человек.

– Почему?

– Не могу объяснить, просто интуиция, – признался Али. – Кстати! – спохватился он. – Я подумал и решил, что лучше будет, если ты перейдёшь в официанты. Сделаем тебе медицинскую книжку, и будешь клиентов обслуживать…

– Спасибо, – поблагодарила я, одновременно поймав себя на мысли, что совсем недавно такое известие вряд ли принесло бы мне радость.

– Сейчас иди в зал к Наталье стажироваться, – принял он решение. – Она будет твоим наставником. Только получи форму…

Глава 25

Как я согласилась мажорам помочь

Глупое сочетание выходной и понедельник. Но именно сегодня Али дал мне отдохнуть. Москва всасывала в себя людей и машины. В такие дни город походил на монстра, переваривающего человеческую плоть и души. К вечеру он начнёт избавляться от этой массы. Вдоль дороги даже воздух казался густым от напряжения.

Я разозлилась, глядя на то, как в переполненный автобус втискиваются мужчины. Именно так, а не иначе. Иначе было бы если женщины, которых оттеснили от дверей, входили в салон. А ещё, если бы им подавали руку. Часть из них были с детьми. Не мудрено. Здесь, за Московской кольцевой автодорогой, словно грибы разрастались новые микрорайоны, завлекая потенциальных жильцов более низкими ценами на квартиры. К сожалению, с увеличением численности пассажиров и автолюбителей, дороги шире не становятся… Транспортная проблема, в сочетании с воспитанием сильной половины человечества, делают поездку на транспорте «замкадышей» прекрасного пола – настоящей пыткой…

Ехать в переполненном транспорте не хотелось, а возвращаться в свою комнатушку и подавно. Сегодня я решила навестить Никиту. Не лучший день для этого. Начало рабочей недели у полицейских наверняка как для лошади свадьба. Но по-другому не выходит, и я решила попытать счастье. Надо, наконец, разобраться в собственных чувствах. Что меня к нему влечёт? Длительное воздержание, или что-то ещё? Нет, я по-прежнему не считаю такую категорию мужчин для себя парой, но для флирта в самый раз. Тем более сейчас, когда я перебиваюсь на зарплату посудомойки. Я вообще не должна жить за деньги, которые платят за работу. Я должна жить за то, что красива. Как-то так. За всё время Никита лишь раз позвонил и поинтересовался, как дела. Я не настаивала на встрече, но в душе очень хотелось его увидеть. По крайней мере, это был сейчас единственный человек, на которого я могла положиться в этом городе. Ещё свербел и не давал покоя вопрос, почему он держит меня на расстоянии? Может, брезгует за прошлую жизнь? Но разве мужчины способны брезговать красивой женщиной? Или это результат первого впечатления? Я вспомнила своё отражение в зеркале дверцы шкафа оперативников в первую ночь после возвращения с заимки и поёжилась. Бронзовое от загара лицо, сквозь который проступили веснушки, белесые брови, выгоревшие на солнце волосы…

Я шла вдоль дороги, и за размышлениями не сразу поняла, что меня окликнули. Лишь когда сидевший за рулём внедорожника парень посигналил, я обернулась. Пассажир на переднем сиденье помахал мне рукой в окно, приглашая сесть, а кто-то сзади приоткрыл прямо на ходу дверцу. Машины едва тащились, и я не раздумывая, нырнула в салон.

– Привет! – Бритый наголо громила подвинулся к окну и тут же представился: – Меня Макс зовут!

– Марта! – ответила я.

– Многообещающее имя! – сделал вывод Макс.

Размышляя, чего в моём имени такого, я пожала плечами и парировала:

– Имя как имя.

– Сева! – крикнул из-за руля парень.

– Гоша! – назвался третий пассажир и поинтересовался: – Куда шла, Марта?

– На остановку, – призналась я.

– Так мы её только что проехали! – Макс засмеялся.

– Я решила пройти до следующей, – сообщила я и спросила: – А вы на работу?

– От работы пони дохнут! – хохотнул из-за руля Сева.

– Кони! – поправил его Гоша.

– Что? – не поняла я.

– От работы кони дохнут! – прогорланил на ухо Макс.

– Мы на выходные за город выезжали, – стал рассказывать Гоша. – Сегодня в институт надо нарисоваться. Тёлок оставили, а сами рванули.

– Институт, – эхом повторила я и удивилась: – Разве сейчас учатся?

– У нас учатся, – заверил меня Макс, и пояснил: – Те, кто сессию провалил.

– Вы провалили?

– Нет. – Макс покрутил головой. – Мы её просто не сдавали.

– Не сочли нужным, – вторил с переднего сиденья Гоша.

– Сейчас декану отстегнём, пусть разгребает, – пояснил уже без пафоса Макс и с задумчивым видом уставился в окно.

– Чего приуныл? – Меня его поведение заинтриговало. – Что декан должен разгрести?

– А тебе не всё равно?

– Всё равно, – призналась я и разрешила: – Можешь не говорить.

– У Макса батя тачку отобрал и ключи от хаты, – ответил за Макса Сева и затормозил перед вставшей впереди «Тойотой». – И вообще поклялся в армию отправить, если он хвосты не зачистит.

– А что за институт? – Я не удержалась и толкнула Макса в бок локтем на правах хорошей знакомой. Действительно, почему бы и нет? Мальчишки скучали, ехали себе в пробке, и решили скрасить своё общество красивой девушкой. И мне не придётся толкаться в автобусе, и им хорошо. Нет, конечно, если у парней есть ещё какие-то мысли, то я так далеко зайти не готова. Конечно, мужчину мне хотелось, но не такого желторотого, как Макс, и не такого, как Сева, с большими и мокрыми губами. Он словно только что оторвался от горлышка бутылки.

– Какая тебе разница? – огрызнулся между тем Макс.

– Да, собственно, никакой. – Мне вдруг стало некомфортно, и я отвернулась в окно.

Машина въехала на эстакаду через МКАД. Я с тоской смотрела на поток проезжающих внизу машин, и вдруг мне захотелось разрыдаться.

Голос Гоши оторвал от размышлений:

– Надо что-то думать по поводу предков!

– А чего думать? – удивился из-за руля Сева, и огорошил: – Нам Марта поможет.

– Ага, всем по очереди? – хмыкнул Макс.

– В смысле? – Я похолодела и спросила: – Что ещё за очередь, и чем это я должна вам помочь?

Машина едва тащилась, и я взялась за ручку дверцы с намерением в случае чего выскочить.

– Понимаешь, Марта, – стал объяснять Макс. – Мы сказали, что всё лето занимались с репетиторами.

– А на самом деле тусили, – заключила я.

– Вроде того, – уклончиво ответил он.

– В общем, нам надо, чтобы кто-то сыграл сегодня роль преподавательницы из нашего института, которой мы отвалили денег за помощь! – закончил за него мысль Сева.

– На эту роль вам лучше найти мужчину, – предположила я. – Кто поверит, что трое красивых и молодых парней учили с такой, как я, высшую математику…

Парни грохнули со смеху. Я не поняла, что их так рассмешило. Я ожидала, что кто-то из них сейчас скажет что-то вроде того: «А ты себя в зеркало видела?» Однако, ответ был более чем банальным:

– Не подумают, потому что на самом деле, считают нас ответственными молодыми людьми, – заверил Сева. – У каждого из нас якобы есть невеста. Фокус в том, что, например, мне пророчат в жёны сестру Гоши. Так что никто не заподозрит нас в обмане.

– И ты так спокойно относишься к тому, что твой друг изменяет и обманывает твою сестру? – не поверила я, пытаясь заглянуть в лицо хитрецу-Гоше через зеркало заднего вида.

– А что тут такого? – удивился он. – Мы с Максом с детства вместе. И если родители решили, что моя сестра должна стать его женой, то это не говорит о том, что она этого хочет.

– Брак по расчёту, – резюмировала я и предположила: – Ваши родители, наверняка, планируют объединить капиталы.

– Мы просто делаем вид, будто смирились с их решением, – закончил мысль Макс.

– Играете роль будущих родственников, – заключила я. – Хорошо, пусть будет так. А я-то что должна буду сделать?

– Нам сняли квартиру, где мы должны заниматься, – стал рассказывать Макс. – Сегодня мой отец обещал заехать и проверить, как продвигаются дела.

– Но он наверняка знает настоящего репетитора? – с недоверием спросила я.

– Как раз нет, – ответил Макс и объяснил: – Потому что его ещё даже не искали.

– Нет! – Я категорично замотала головой. – Какой из меня репетитор?

– Мы заплатим! – заверил Макс. – Тебе час посидеть со мной, а заработаешь столько, сколько за год не получала.

– Откуда вам известно, сколько я получаю за год? – возмутилась я.

– Разве не видно? – вопросом на вопрос ответил Макс и стал перечислять признаки бедности: – Одеваешься с рынка, косметика отстой, да и аромат у тебя из торговой палатки…

Я задохнулась от злости и обиды. «Если бы вы, желторотые сосунки знали, кто едет с вами на заднем сиденье! А кто едет? – неожиданно возник в голове вопрос, заданный другим, не моим голосом. – Посудомойка, выбившаяся в официантки. Несостоявшаяся содержанка, изгнанная мужем из дому, и теперь влачащая жалкое существование. И правы ребята, вещи у меня с обычного магазина, и туалетная вода из сетевого гипермаркета…»

– Чёрт с вами! – сдалась я. – Поехали!

Глава 26

Как убегая от садистов, я прибежала на новую работу

Макс распахнул двери и посторонился, услужливо пропуская меня вперёд.

– Проходи! – разрешил он и театрально вытянул вперёд руку.

– Надеюсь, это не займёт много времени! – пробормотала я, неожиданно испытав прилив страха и удивляясь своей бесшабашности.

– Не займёт, – заверил он меня изменившимся вдруг голосом.

Я почувствовала, что в квартире уже кто-то есть, и посмотрела на Макса.

– Отец уже здесь? – спросила я шёпотом.

Вместо ответа он небрежно подтолкнул меня в спину.

На ставших деревянными ногах я проследовала в зал и онемела. За сервированным столиком восседали оставившие нас у дороги Гоша и Сева. Но меня поразило не это, и даже не фрукты в вазе и бутылка какого-то вина в серебристом ведёрке, а то, что оба эти недоросля были абсолютно голыми. Более того, они, нисколько не стесняясь, демонстрировали свои эрегированные органы и самодовольно ухмылялись.

Я застыла с открытым ртом.

Ну конечно, простая уловка. Пока я с Максом ходила по книжному магазину в поисках «нужных» пособий и тетрадей, эти двое явились сюда и подготовили встречу. Надо отдать пацанам должное – они постарались на славу.

– Ну уж нет! – проговорила я и шагнула назад, однако налетела спиной на Макса.

– Не выпендривайся! – осадил Гоша и показал взглядом на вино. – Выпей, расслабься и в койку…

Я перевела взгляд на огромную кровать. Всё со вкусом. На фоне слегка волнующихся от сквозняка тюлевых занавесок стоял огромный сексодром, с которого небрежно свисал перламутр и бирюза шёлка. Взгляд сполз с подушки на пол, перебрался на изящную тумбу, на которой лежала видеокамера.

– Вы что, ещё и порнофильмы снимаете? – изумилась я.

Мое воображение живо нарисовало лицо Вадима, который, блуждая по просторам всемирной сети, вдруг наткнулся на «клубничку» с моим участием. Вот же потеха! Я даже улыбнулась, отчётливо представив его вытаращенные глаза и открытый рот.

Гоша воспринял это по-своему.

– Вот и договорились! – радостно констатировал он.

«А что, если? – неожиданно подумала я, ощущая всем телом тревожно-радостное предчувствие. – С тремя сразу? Когда ещё подвернётся такой случай? Парни вроде не плохие. Да и не уйти мне отсюда просто так. Как говорится – расслабься и получи удовольствие! Как раз тот случай».

– Нет, детка, – между тем заговорил стоявший за спиной Макс, – кино мы не занимаемся. Это на тот случай, если ты потом попытаешься кого-то из нас шантажировать.

– Но ведь это как раз и будет компрометирующим вас материалом, – проговорила я срывающимся от волнения голосом.

– В полицию тебе заявлять резона не будет, – стал объяснять Гоша. – А вот денег с нас поиметь, возможно, захочется. У каждого из нас есть и девушки и жёны. Да и родители не будут в восторге от новости, что их сын где-то на стороне трахает нищебродку.

– Нищебродку… – эхом повторила я. – Хорошо, только деньги вперёд, иначе…

– Что иначе? – оживился Гоша.

– Иначе буду царапаться и кусаться! – выпалила я и заверила: – Намучаетесь. А могу быть ласковой и покладистой.

– Хорошо! – проговорил Макс с придыханием прямо мне в ухо.

Я пересчитала деньги. Сумма впечатляла. Я легко смогу снять комнату как минимум на полгода. Только трахаться с этими прыщавыми юнцами я уже точно не буду. За «нищебродку» они должны ответить. А могли бы договориться. «Малолетние дебилы», – беззлобно думала я.

Они даже представить не могут, насколько хорошо их гостья научена тому, как за себя постоять. Снова спасибо Егору, ставшему ангелом-хранителем. Даже мёртвый, он был рядом. Я была уверена, что выпутаюсь из этого дела. Тем более заметила, что ключ, которым Макс изнутри запер двери, на связке вместе с ключами от машины. А она лежит у него в кармане.

– Я в душ, – объявила я и сунула деньги под чашечку лифчика.

– Валяй! – разрешил Глеб.

Я медленно развернулась. Мысль заманить Макса за собой в коридор я отвергла сразу. Парни сидят нагишом, и наверняка не решатся броситься в погоню. По крайней мере, сразу.

– А-аа! – завизжала, я что было сил, и напряжёнными пальцами двинула Максу по глазным яблокам.

Всё как учил Егор. Благо, что ногтей нет. Одновременно носком кроссовка я залепила ему между ног.

Парень рухнул на колени и схватился за лицо. Рёв разорвал барабанные перепонки. Не теряя времени даже на то, чтобы обернуться и посмотреть, что в это время делают дружки Макса, я наклонилась и запустила руки в карман его шорт, сходу нащупала брелок, схватила его и устремилась к двери. Сзади раздался грохот перевёрнутого, вернее отброшенного в сторону стола и звон стекла. Теперь у меня нет вариантов. Не успею – конец. Чего стоит этим мажорам затрахать меня до смерти, а потом ночью вывезти по частям куда-нибудь на свалку, где мои останки растащат по кускам бродячие собаки и вороньё? Да чего там? Наверняка у таких есть люди, которые будут рады это сделать. Никто и искать не будет. Никита решит, что не выдержала и сбежала от Али, Вадим и подавно не хватиться…

Я вставила ключ в замочную скважину одновременно с упавшей на плечо чьей-то ладонью.

– Стой, сука! – раздался над ухом голос.

«Резвый, однако, попался!» – подумала я и развернулась.

Гоше хватило удара коленом по возбуждённому органу. Взвыв не своим голосом, он упал. Прыгая на одной ноге, со штанами в руках, в коридоре появился Сева.

Но я уже справилась с замком и выскочила на площадку. Однако вторая часть плана не удалась. От нервного напряжения я не смогла выдернуть ключ, чтобы закрыть парней в квартире. Сева в два прыжка оказался у порога и с силой двинул в дверь кулаком.

Я кубарем скатилась по ступенькам на лестничную площадку, вскочила на ноги и устремилась прочь.

«Господи, помоги! – мысленно взывала я к Творцу, не забывая при этом и своего ангела-хранителя Егора: – И ты милый, шандарахни этого недоумка своим невидимым крылом!»

Я бежала через двор, когда сзади хлопнула дверь подъезда. Я обернулась и ужаснулась. Сева каким-то чудом смог напялить штаны, и теперь нёсся следом, не обращая внимания на прохожих.

Я выбежала со двора и устремилась через дорогу. Просигналила нёсшаяся наперерез легковушка. Что-то закричал в окно водитель автобуса и покрутил пальцем у виска.

Я выбежала на тротуар и повернула в сторону какой-то эстакады.

– Стой, сука! – раздался крик. – Держите её, она украла… Ключи!

Я поняла, что Сева будет гнаться до тех пор, пока их не получит, и бросила брелок. Он со звоном полетел по асфальту. На какое-то время шлепки босых ног стихли. Негодяй поднял ключи, однако продолжил погоню. Более того, он нагонял. Я это чувствовала по приближающимся шагам и тяжёлому, с хрипом дыханию.

Я повернула за угол какого-то здания. Налетая на людей, пробежала до середины. Воздух стал казаться вязким и горячим. Ему уже не хватало места в лёгких. Я перешла на шаг, мечтая только об одном, чтобы навстречу попался какой-нибудь полицейский. Неожиданно мой взгляд упал на гигантское окно, вернее стоявшего за ним, в торговом зале охранника. Рослый, уже немолодой мужчина, с чертами лица киношного индейца, с задумчивым видом смотрел на дорогу.

– Л Этуаль, – прочла я и вспомнила слова Макса про аромат из торговой палатки.

В тот же момент я вскрикнула от того, что Сева схватил меня за шею. Я втянула голову в плечи, резко развернулась и попыталась пнуть его по ноге. Но он успел отскочить, однако отпустил меня. Я воспользовалась моментом и вбежала в магазин.

Сева влетел следом.

– Ну, вот ты и попалась! – торжественно объявил он, шлёпая босыми ногами по полу.

Слова давались ему с трудом.

Я увидела, что он оставляет на кафеле кровавые следы, и мне стало не по себе. Человек как минимум в ярости, и уже, что говорится, «не видит берегов». Такой и убить может.

Я забежала за спину охранника, положила ему ладони на плечи и запричитала на ухо:

– Пожалуйста, дядечка, не отдавайте ему меня, это маньяк!

– Что? – охранник крутил головой.

Сева встал напротив охранника.

– Иди сюда! – потребовал он.

– Мумин, что это за клоуны? – раздался чей-то голос.

Я обернулась.

Девушка в чёрном платье вопросительно смотрела на меня.

«Ирина! – прочитала я на именной табличке. – Продавец-консультант».

– Так, молодые люди, – с лёгким акцентом заговорил охранник со странным то ли прозвищем, то ли именем Мумин, – выясняйте свои отношения на улице. Сюда люди приходят по другому поводу.

– Я не пойду ничего ни с кем выяснять! – заявила я и потребовала: – И вообще, вызовите полицию! Этот тип хотел меня изнасиловать!

– Чего? – протянул Сева и, неожиданно разрешил: – Давай, вызывай! Только это у тебя деньги, которые ты стырила.

– Ах, вот оно что! – Я задохнулась от негодования, но тут же спохватилась, что почти признала факт кражи, и поправилась: – Какие деньги?

– Не хочешь по-хорошему, – с этими словами Мумин взял Севу за запасться, с лёгкостью развернул и направил в сторону выхода.

– Никуда ты от меня не денешься! – заверил Сева уже с улицы.

Он отошёл и стал ждать.

– Кто это? – спросил Мумин, глядя через стекло на Севу.

– Не знаю, – соврала я, размышляя, как всё объяснить охраннику. – Пристали на дороге. Их трое было.

– Остальных ты убила? – пошутил он.

– Остальные дома сидят, – ответила я, и враз успокоилась.

– Как это? – между тем удивился Мумин, и напомнил: – Ты же сказала, на дороге пристали.

– Потом они обманом меня в дом затащили…

– Понятно, – проговорил он и оглядел зал. – Побудь пока здесь, потом что-нибудь придумаем.

– А здесь есть запасной выход? – с надеждой спросила я.

– Есть, но чтобы его открыть, надо разрешение заведующей, – объяснил Мумин. – К тому же он ведёт во внутренний двор, который сейчас тоже закрыт.

– Понятно.

Я ещё некоторое время наблюдала за Севой, потом мне это наскучило, и я отошла в глубину зала.

Время шло, а Сева все не уходил. Какого же было мое удивление, когда к нему присоединились Гоша и Макс. Они подъехали на машине и встали прямо напротив входа. Дружки что-то долго обсуждали. Наконец Макс и Гоша выбрались наружу и направились в магазин.

– Ой! – Я отыскала взглядом в зале охранника и устремилась к нему.

– Что опять? – спросил он расстроенно, и увидел парней. – Понятно.

– Вызови полицию, – наконец решилась я.

– Зачем полиция? – удивился Мумин. – Сами справимся, – и подмигнул своему напарнику. – Правильно, Фёдор?

– Какой разговор?! – вопросом на вопрос ответил охранник и отправился навстречу дружкам.

Вскоре парни ушли.

– Что он им сказал?

– Да ничего особенного, – уклончиво ответил Мумин и пошутил: – Гипноз, наверное…

– Они могут меня поджидать в другом месте, – подумала я вслух.

– Могут, – согласился Мумин. – Но мы проводим, если подождёшь до закрытия.

– Придётся…

– Может, есть кому встретить? – неожиданно спросил Мумин.

Я вспомнила про Никиту и поинтересовалась:

– А телефон не дадите?

Мумин протянул трубку.

Никита приехать сразу не мог, но предложил выслать своих коллег, на что я ответила категорическим отказом. Я вдруг испугалась, что если начнут разбираться, то мне придётся расстаться с деньгами, которые, как я считала, забрала правильно.

День близился к вечеру. Я слонялась по залу, изучая ассортимент и прислушиваясь к разговорам покупателей.

– Ко мне, наконец, подойдёт кто-нибудь? – нарываясь на скандал, молодая женщина у полки с женским парфюмом вызывающе шарила глазами по лицам занятых своим делом сотрудников.

Я оценила ситуацию и подошла к женщине, взглянув на коробку в ее руках. Женщина держала «Дольче Габана».

– Хотите купить? – поинтересовалась я.

– Хочу что-нибудь свежее, на лето, – подтвердила та. – Но сама не могу выбрать.

– А вот этот аромат? – предложила я и показала взглядом на флакон Джессики Паркер. – Сравнительно новый аромат от голливудской звезды. Кстати, его автор вашего возраста и менталитета. С первых секунд нанесения вы погружаетесь в терпкий цветочный мир с нотами специй. Большую роль здесь играют верхние ноты лаванды, палисандра и бергамота. Различим мандарин, пачули и орхидеи. Аромат нежен, но сохраняется горячая перчинка и лёгкая горечь. К концу дня становятся уловимыми базовые, древесные ноты. Это белый кедр и белая амбра. Послевкусие на коже очень волнующее и необычное. Причём это парфюм, а он в отличие от воды держится дольше.

– А этот мне кажется свежее, – она тронула зелёный флакон.

Я грустно улыбнулась и сообщила:

– Это здесь, где обилие самых разных ароматов. Если вы окажетесь на улице, и столкнётесь лишь с одним из них, то вам он покажется идеальным и только для вас. Разница в полутонах, которые просто незаметны. Ещё конечно на любителя и сезон. Свежий, сладкий, густой и лёгкий… На коже он раскрывается иначе и не сразу. В идеале нужно каждый подбирать дольше и учитывать цвет одежды, и даже свой менталитет. Женщине с восточными чертами, как у вас, и таким цветом глаз больше подходит пограничный сладкий с оттенками свежести и миндальной горчинки. К тому же здесь, на фоне других красок, вы толком его и не слышите…

– Действительно, – согласилась женщина, и помахала блостером. – Что бы я без вас делала?

– Вы умеете убеждать и хорошо знаете ароматы, – констатировала возникшая сбоку девушка и спросила: – Где работаете?

– В кафе, – с нескрываемым сожалением сообщила я.

– А до этого? – допытывалась она.

– Юрист по образованию, – сказала я, испытав при этом долю смущения.

– Нет желания попробовать у нас?

– У вас? – Я оторопело огляделась.

– Если есть желание, поезжайте завтра в офис и скажите, что вы были на собеседовании в магазине Летуаль по Уральской, один, – продолжала она вводить в курс дела и представилась: – Я заведующая…

На следующий день я, неожиданно для себя, уже вышла на работу. Радости от этого было столько, сколько было бы годом раньше от новой «Феррари» или поездки на Канары… Я вдруг в очередной раз поняла, что ощущение счастья оно у всех одинаково, разные лишь его причины. Наконец, я буду заниматься понравившимся делом, и продавать людям красоту. То, что я умела делать, давалось легко. Я вдыхала знакомые ароматы, плохие и, на мой взгляд, хорошие, и была от этого на седьмом небе.

Глава 27

Страшные клиенты

На деньги мажоров, я сняла комнату. Первая неделя стажировки пролетела как один день. Не сказать, что мне легко давалась эта работа. Вообще, за свой короткий трудовой стаж, я успела понять, что деньги бывают как «вкусными» так и «не вкусными». Как и ароматы, которые я теперь предлагала покупателям: одни – хорошие, другие – не очень, и у каждого свой вкус и послевкусие… С заработанными деньгами расстаёшься не так, как с халявными, да и относишься к ним по другому. В какой-то момент я стала даже гордиться, что не сижу у кого-то на шее, а зарабатываю сама. В общем, за одно лето из избалованной и наглой дамы я трансформировалась в самостоятельную и знающую себе цену женщину.

Я пересчитала первую зарплату и мысленно разделила всю сумму на вещи и еду. Часть я обязательно отложу к тем, что уже лежат в шкафу для белья. Для чего я их откладываю, пока не определилась, но осознаю, что заначка просто необходима. Может, с помощью этих денег я попытаюсь отомстить Вадиму, а, может, в будущем попробую приобрести хоть какое-то жильё или куплю машину? Я была уверена, просто так разбрасываться деньгами уже никогда не буду, сколько бы их у меня ни было.

Коллектив магазина меня принял доброжелательно. Я научилась жить по средствам: одеваться скромно, но при этом выглядеть не хуже, чем до того, как расстаться с Вадимом, питаться вкусно, но за более меньшие деньги, а, главное, я вдруг поняла, что ещё я научилась радоваться жизни. Вот с подругами пока не сложилось. После предательства Сони и Ники я перестала доверять женщинам в принципе. К счастью на работе все были заняты зарабатыванием денег, и времени на интриги и сплетни было минимум. Однако я знала, что мое внезапное появление, окутанное ореолом скандальной разборки с тремя парнями, не останется незамеченным. Все терпеливо ждали, когда я сама всё расскажу. Однако я пока молчала, да и Мумин, второй после Никиты человек в столице, который знал обо всех моих злоключениях, не делился с коллективом моими откровениями. Вообще девчонки боготворили этого странного человека. В прошлом химик-технолог, Мумин Сангиев, окончил Свердловский университет ещё во времена Советского Союза. Страшно подумать, но тогда и моя мама была ещё студенткой. Мумин имел непререкаемый авторитет и разбирался во всём ассортименте не хуже нас всех, вместе взятых. Шутка ли, проработать на одном месте с момента открытия магазина? Надо сказать, что не всё шло гладко. С первого дня у меня не сложились отношения с кассиром Белянчевой Катей. Нет, она была хорошим человеком. Не по годам рассудительная и спокойная девушка не болтала почём зря, не перемывала никому кости и имела на всё своё мнение. Катя была моложе меня, но уже растила ребёнка и успела расстаться с мужем, но которого не обсуждала с подругами вопреки всему. Однако все эти качества смазывало то, что она была похожа на меня. Катя была голубоглазая и носила длинные волосы. Если поставить рядом – сёстры. Старшая и младшая. Именно такой тип женщин предпочитал Вадим, и именно поэтому интуитивно я не жаловала своего «двойника». У нас был разный взгляд, выдававший во мне хищницу и побитую жизнью женщину, и Катин, в противовес мне, был кротким, а сама девушка через чур самостоятельной. Тем не менее, нас неоднократно путали.

Этот день с самого начала пошёл не так. Ощущение каких-то перемен не покидало с момента пробуждения. По графику был выходной. На улицах уже было полно празднично одетых детей. Малыши шли с букетами цветов в сопровождении бабушек и родителей. Первый день осени. По своему обыкновению я, вернувшись с пробежки по парку, встала под упругие струи прохладного душа, как зазвонил телефон.

– У нас аврал, нужно выйти, – объявила заведующая и поинтересовалась: – Ты как?

– Я так. Только ноги в кроссовки вставить…

Горожане наполнили город, возвратившись с отпусков и с дач. С каждым днём росло количество покупателей. Все были отдохнувшими и загорелыми. Я тихо завидовала им, но не унывала. Я научилась быть счастливой за сравнительно небольшой курс выживания, который преподнесла жизнь.

– Здесь ещё мелисса. – Я протянула мужчине блостер и стала наблюдать, как он пытается втянуть воздух в нос, а заодно размышлять, где можно в такое так время простыть. Конечно, если придя с улицы встать под кондиционер или продолжать купаться, то запросто. А так… Дни стояли по-летнему жаркие и любимой одеждой горожан были шорты и майки. Он пришёл со своим дружком, похожим обвислыми щеками на бульдога и стал скрупулёзно выбирать мужской аромат.

– Ты серьёзно собираешься Дрону одеколон дарить? – спросил мужчина.

– Это не одеколон, а туалетная вода, – поправила я осторожно.

– А что, Дрон не человек? – возмутился сопливый и снова потянул носом воздух.

– Давай, Сиплый, бери или уходим, – торопил дружок.

– Что ты понимаешь, Фома! – оскалился Сиплый. – Выбор парфюма это целый ритуал!

Голова к концу дня соображала плохо, и до меня не сразу дошло, что я не только слышала этот голос, и знала эти клички, но и пыталась выйти на этого Дрона!

По-видимому, мое лицо выдало реакцию, поскольку Сиплый насторожился и спросил:

– Что, красивая, не так?

– Нет, все в порядке, – ответила я заплетающимся языком, вдруг осознав, что стою перед убийцами Егора.

Меня бросило в жар, а руки предательски затряслись.

«Что делать, как быть? – лихорадочно размышляла я. – Ведь вот они – это те двое! Фома и Сиплый. Точно! Это сколько же прошло времени? Я прикинула в голове. По всему выходило, что с момента убийства чуть больше месяца. А показалось, что целая вечность. Немудрено – ведь столько событий! Я успела стать очевидцем убийства, посидеть в следственном изоляторе, поработать в кафе и теперь вот в Л Этуаль».

Я решила вернуть на полку флакон, но пальцы стали плохо слушаться, и он выпал на пол. Брызги стекла и аромата взрывом разлетелись в разные стороны.

– Слышишь, подруга, – проговорил Сиплый, пристально глядя мне в глаза и констатировал: – Ты ведь неспроста затряслась!

– Почему так решили? – Озираясь по сторонам, я пыталась увидеть поблизости кого-нибудь из коллег. Все как назло, были заняты покупателями в разных концах торгового зала. Но на звук разбившегося пробника подошёл Мумин.

– Что Марта, не выспалась? – поинтересовался насмешливо охранник.

– Вот, разбила. – С трудом сдерживая слёзы, я показала себе под ноги.

– Тебя эти мордовороты так напугали? – пытался узнать причину моей оплошности внимательный охранник.

– Нет, – пролепетала я, провождая взглядом парней, и опустилась на корточки.

– Совок сходи, возьми, – посоветовал Мумин и добавил: – И щётку. Так ты руки порежешь…

Рядом присела Катя. Она оглянулась на вход и спросила:

– Слушай, ты чего так перепугалась?

– Тебе показалось, – соврала я, пряча взгляд.

– Не ври! – Катя по-детски нахмурила лоб. – Я же видела.

Меня охватила злость.

– Я не знаю, что ты увидела!

Мне не хотелось впутывать Катю в свои дела. Это криминал, и Катя попросту может сделать свою дочь сиротой. Ещё я очень боялась из-за своих злоключений потерять работу. Кому нужен проблемный сотрудник?

– Это не те парни, что гнались за тобой в первый день? – допытывалась Катя.

– Нет.

– А кто?

– Я же сказала…

– Как знаешь. – Катя выпрямилась. – Но если тебе что-то угрожает, можешь сегодня поехать ко мне.

– Спасибо! – Я растрогалась добросердечностью Кати. – Не стоит. Я попрошу Мумина, чтобы он проводил меня.

– Нехорошая твоя история, – откровенно признался Мумин, когда я закончила.

Мы подошли к подъезду.

– Что делать? – спросила я. – Мне кажется, они что-то заподозрили.

– Сама сказала, что тебя никто не видел на заимке, – напомнил он. – Хотя…

– Что? – меня снова охватило волнение.

– Если это бандиты и на их руках много крови, они могли тебя связать с другим событием, – выдвинул он предположение.

– В смысле? – не поняла я.

– Вдруг вчера тоже кого-то убивали, а в окне была похожая женщина? – объяснил он. – Сейчас могут подумать, что это ты.

– Господи! – вырвалось у меня со стоном.

– Давай я тебя до дверей провожу? – предложил Мумин.

– Нет, не стоит! – Я отмахнулась и достала магнитный ключ. – Тем более я с хозяйкой живу.

Я уже в подъезде услышала мелодию звонка и сунула руку в сумочку.

Едва приложила трубку к уху, сходу поняла, что случилась беда. Звонок был от Кати.

– Марта, это бандиты! Они тебя…

– Короче, курица! – громом среди ясного неба раздался голос Фомы. – Если не хочешь, чтобы мы твою подругу сейчас наголо побрили, приезжай на Щелчок…

– Мумин! – вопила я в темноту, пытаясь разглядеть охранника.

– Что случилось? – раздался откуда-то сбоку невозмутимый как всегда голос. – В подъезде кто-то напугал?

– Ты здесь?

– Я решил подождать, – сообщил узбек.

– Катю перепутали и вместо меня похитили! – выпалила я на одном дыхании.

– Чего хотят?

– Чтобы приехала.

– А что будет, если не приедешь?

– Сказали, что подстригут её наголо.

Лица Мумина не было видно, но я поняла, что он улыбается.

– Тебе смешно? – взорвалась я.

– А ты как думаешь? Раз обещают только подстричь, тогда ничего страшного, – продолжал удивлять Мумин и объяснил: – Вот если бы пригрозили по частям её вернуть, тогда другое дело.

– Ты это серьёзно? – Я пребывала в растерянности.

– А как ещё в таких случаях разговаривают? – вопросом на вопрос ответил Мумин. – Поехали!

– Куда?

– Ты же сама сказала, на Щелчок.

– Но ведь они бандиты! – изумилась я.

– Чтобы тебе спокойнее было, считай, что мы тоже нехорошие люди, – посоветовал Мумин, направляясь к дороге.

– Ничего не понимаю, – призналась я. – Можно ведь в полицию сообщить!

– Раз они так себя ведут, то дело не такое серьезное, как я подумал вначале, – стал объяснять Мумин. – Поэтому лучше сразу разобраться, а полиция только больше проблем создаст. Да и что ты сейчас скажешь? Может это просто шутка?

– Ничего себе шутка, – проговорила я, с трудом поспевая следом.

– Слушай и запоминай, – заговорил он, когда мы втиснулись на заднюю площадку автобуса…

Глава 28

Разведка боем

Едва я вышла на площадь, как почувствовала, что на меня смотрят, и даже поняла откуда. Силуэт внедорожника стоял почти у самого выезда.

– Это они, – объявила я упавшим голосом.

Мумин увлёк меня за собой.

– Пошли! – торопил он. – Уже поздно, а Катю дома мама ждёт и дочь.

– Какая я гадина! – С чувством огромной вины перед ни к чему не причастной Катей, я смахнула навернувшиеся на глаза слёзы. – Она из-за меня такое пережила!

Когда до машины оставалось несколько шагов, я отчётливо услышала звук стеклоподъёмника. В воздухе запахло сигаретным дымом и кожей салона.

– Кто это с тобой? – раздался знакомый голос.

– Где Катя? – Я решительно подошла вплотную, пытаясь заглянуть в салон.

Щёлкнул замок, и дверца открылась, а я разглядела Сиплого. Он поставил ногу на асфальт и спросил:

– Так тебя Марта зовут?

– Марта, – подтвердила я, не уловив в голосе угрозы.

– Чем дышишь, Марта? – продолжал расспрашивать Сиплый.

– Воздухом она дышит, – ответил за меня Мумин и поинтересовался: – Где Катя?

– Мумин! – раздался из машины и показавшийся родным голос. – Я здесь!

– С тобой всё нормально? – спросил узбек.

– Да.

– А ты чего такая нервная? – допытывался Сиплый, глядя на меня.

– Какая есть, – ответила я чуть смелее, и задала самый волнующий меня вопрос: – Что вам от меня надо?

– Уже ничего, – разочаровано проговорил Сиплый. – Можешь забирать свою подругу и валить на все четыре стороны.

– Для чего был весь этот цирк?! – возмутилась я.

– Говорят же тебе, ошибочка вышла, – раздался из машины голос. – Походишь ты на одного человека. К тому же повод дала…

– Хорошенькое дельце, – пробормотала я, удивившись проницательности Мумина. Выходит прав он был, когда сказал, что меня могли попросту принять за другого человека. Так и вышло, с Егором бандиты меня не связывали. Однако странное совпадение стальной занозой засело в груди и не давало покоя. Неужели так бывает?

Катя выбралась из машины. Она прошла и встала рядом.

– Может подвезти? – спросил Сиплый неожиданно и совсем мягко.

– Мы как-нибудь сами, – с этими словами я стала пятиться задом.

– Погоди! – спохватился Сиплый. – Скажи всё-таки, чего ты так сегодня испугалась?

Я едва было открыла рот, чтобы в очередной раз сказать, что им показалось, как меня опередил Мумин:

– Она испугалась, что вы её убьёте так же, как убили Егора!

По тому, как в воздухе возникло напряжение, я поняла, что бандиты шокированы таким заявлением.

«Что он наделал?! – ужаснулась я. – Зачем?»

Сиплый выбрался из машины.

– Повтори, что сказал? – потребовал он.

– Сядь на место, – продолжал «рулить» Мумин, и поднял на уровень груди руку. – У меня граната. Эф-ка. Слышал про такую? Терять мне нечего. Этим девушкам тоже. Рука скоро устанет, и тогда все отправимся к своим богам. Поэтому вернись за руль, а я сяду сзади, и мы поговорим.

– Не вопрос. Уже сажусь, – подчинился Сиплый.

– Вы идите, – напутствовал Мумин, и заверил: – Я догоню!

– Откуда у него граната? – спросила я Катю одними губами.

– Не знаю, – прошептала та, во все глаза, наблюдая за происходящим. Вопреки приказу, мы не двинулись с места, а лишь взяли друг друга под руки и прижались.

Из машины доносились приглушенные голоса. Они то усиливались, то вновь успокаивались. Было понятно, разговаривают на повышенных тонах.

Наконец щёлкнул замок и Мумин вышел.

– Тихо сидите! – предупредил он дружков: – Не вздумайте больше её преследовать!

– Ну что? – Мы едва поспевала за Мумином.

– Плохи твои дела, – ошарашил узбек.

– Почему? – ужаснулась я.

– Эти парни говорят, будто твой Егор кинул их на большие деньги…

– Он не мой! – уточнила я.

– Какая разница? – с досадой спросил Мумин. – Тебе теперь прятаться надо.

– Ты же с ними договорился! – недоумевала я.

– Э-ээ! – протянул он и спросил: – Разве таким людям можно верить?

– Зачем ты вообще сказал про Егора! – спохватилась я. – Кто тебя просил?

– Так надо! – стоял на своём Мумин.

– Может, я чего-то не понимаю?

– Угадала, – подтвердил он. – Эти двое наверняка узнали в тебе жившую на заимке женщину…

– На какой заимке? – не поняла Катя.

– Потом расскажу, – отмахнулась я, и снова посмотрела на Мумина: – Но они меня не видели!

– Странная ты, – проговорил он. – Наверняка эти люди интересовались последствиями своего преступления. Не исключено что в области, где ты была, показали сюжет по телевизору…

– Я ведь и в следственном изоляторе побывала, – соглашаясь с ним, пробормотала я. – Но почему они меня отпустили?

– Ты в этом уверена? – насмешливо спросил он. – Просто дали тебе расслабиться. Ты на крючке. А не тронули потому что нас трое. Шуму было бы много. Поэтому когда отпустили Катю, я и сказал про твоего Егора… Это называется «разведка боем».

– Теперь тебе точно придётся ко мне ехать, – сделала вывод Катя.

– Почему? – зачем-то спросила я, уверенная, что она права.

– Потому что они не поверили мне, что ты не знаешь, куда этот Егор спрятал свой клад! – объяснил Мумин.

«И правильно, что не поверили! – неожиданно подумала я, вспомнив собаку и будку, в которой она жила. – Кажется, я теперь знаю, где надо искать эти деньги».

– Прости меня Катя! – растрогалась я, когда мы подошли к остановке.

– За что? – недоумевала та.

– Я плохо о тебе думала.

– Но ведь я об этом не знала! – Катя рассмеялась.

У меня на глаза навернулись слёзы. Я обняла её и прошептала на ухо:

– Спасибо, подруга!

– Кстати, Мумин, – спохватилась Катя. – А где граната?

– Какая граната?

– Ну как… – Она освободилась от объятий и шагнула к узбеку. – Ты же сам…

– Это пустой флакон от «Версаче», – с этими словами он протянул руку и разжал ладонь.

Я увидела пустую бутылочку, по форме в темноте которую, можно легко принять за гранату.

– Ну ты даёшь! – восхитилась я.

Глава 29

Встреча на заимке

Я вывернула руль и съехала с шоссе.

С двух сторон к машине подступил лес. С того момента, как меня провезли по этой дороге полицейские, местность вдоль неё преобразилась. Кусты и деревья, росшие вдоль обочин, разрослись, а их кроны спутавшиеся вверху, образовали ажурную арку, сквозь которую с трудом пробивался солнечный свет.

Ветки стали стучать по лобовому стеклу, заскребли по корпусу, издавая зловещие звуки, зашуршала под днищем трава. Мне стало не по себе.

– Помоги, Господи! – бормотала я, озираясь по сторонам и констатировала: – Как в страшной сказке, чем дальше, тем страшнее…

Проговаривая вслух собственные мысли, я немного успокаивала себя.

Ещё мне казалось, что я свернула не там. Я вдруг живо представила, как заеду в самую глушь и кончится бензин. Я заново пережила те, первые мгновенья после пробуждения в тайге, и заплакала.

– Чего это со мной? – вслух удивилась я и утёрла рукой лицо. – Я сейчас уже не та размазня, что была раньше! – громко заявила я невидимому собеседнику и стала рассуждать вслух: – Да и машина под задницей! Сломается, закину рюкзак за спину и дальше пешком. Пусть теперь меня бояться! Топорик есть, огонь всегда добуду. Не пропаду! Спасибо Егору, научил выживать!

Я успокоилась и посмотрела на дисплей навигатора. Зелёная точка снова пропала, а план местности завис где-то на отвороте с шоссе. На нормальное оборудование мне не хватило денег. Машина дышала на ладан. Хорошо, что хоть такая. Видавший виды «жигуленок» оказался прожорлив на бензин, скрипел и чадил как трактор. Ещё настораживал скрежет во время запуска. Но я была рада и этому. Девчонки с работы, которых я не воспринимала всерьёз, а некоторых просто тихо ненавидела, все, как одна, дали мне в долг. Денег, вместе с теми, что я скопила, хватило на машину и навигатор. Багажник под завязку загрузила консервами и сухарями. Мало ли?

Машину подбросило так, что хрустнули позвонки и я вскрикнула.

Тихо бормоча известные мне ругательства, я надавила на тормоз, выключила зажигание и выбралась из-за руля. От запаха хвои, лесных цветов и прелых листьев голова закружилась. Я зажмурилась, и некоторое время стояла, привыкая к пьянящему аромату. Пели птицы, где-то куковала кукушка, а в траве стрекотали кузнечики. Я открыла глаза и снова чуть не закричала. Мне показалось, что из-за дерева кто-то выглянул.

На слабеющих ногах я устремилась к машине. Романтизм смыло как рукой. Вокруг головы загудели оводы, лесные мухи и заныли комары…

Заимку было не узнать. Разросшаяся вокруг неё лебеда и полынь доставали до нижних наличников. Стёкла, все как одно, оказались выбитыми, а забор повален.

– Кому это было надо? – недоумевала я и прошла во двор. Повсюду царило запустение. Скворечник туалета окончательно рухнул, и на том месте торчали вверх лишь четыре сгнивших столба с остатками досок. Крыша на бане провалилась под тяжестью свалившейся на неё сосны.

Я направилась в дом. Здесь пахло чем-то перекисшим и залежалым. Стены покрывал грибок, а потолок по центру угрожающе провис. Из разговора с местными в райцентре я знала, что две недели здесь шли проливные дожди и бушевал ураган.

В моей «светлице» на удивление осталось всё как прежде, с той лишь разницей, что все предметы были покрыты толстым слоем пыли. С тех пор, как я отсюда уехала, прошло немного времени, но оно было до того насыщено самыми разными событиями, что мне казалось будто день, когда убили Егора отделяют годы. Я медленно опустилась на нары и взгрустнула, перебирая в памяти воспоминания о том времени, которое провела здесь. Меня вдруг странным образом охватила тоска по той далёкой и казавшейся страшной жизни с отшельником. Перед глазами возник Мироша, виляющий хвостом. Я вдруг ощутила терпкий запах, исходивший от одежды Егора.

Я вернулась во двор. Собачья будка утопала в зарослях разросшегося кустарника. Я смотрела на нее, не решаясь подойти и сдвинуть. Ведь если под ней ничего нет, то, как я буду отдавать долг девчонкам?

Сзади что-то хрустнуло. Внутри словно всё куда-то скользнуло вниз, а под ложечкой заныло. Я обернулась. Никого. Я прокралась к дому и заглянула в оконный проём. Ничего. «Может какой-то зверёк?» – мелькнула мысль.

На глаза попалась лопата с рыжим от ржавчины штыком. Она лежала у завалинки. Я подхватила её и направилась к будке. От пристреленного Мироши, остались одни кости и обрывки шкуры. Постарались лесные зверьки. Мыши обточили скелет добела, однако в воздухе по-прежнему раздавался сладковатый запах разложившейся плоти. Мне пришлось повозиться, чтобы сдвинуть жилище Мироши с места. Для начала я очистила всё вокруг от травы и мелких веток кустарника, а потом сделала небольшой подкоп. Под будкой, на свободном от травы квадрате, оказалось несколько дождевых червей. Я бережно отбросила их в сторону, воткнула в землю штык и стала копать. Углубившись совсем немного, вдруг услышала стук по дереву. Сердце тревожно забилось. Не в силах унять дрожь в руках, стала работать лопатой быстрее. Скоро взору открылся настил из досок и крышка люка. Я поддела её лопатой и откинула в сторону. Под ней оказалась огромных размеров сумка, запаянная в полиэтилен. Мне стоило больших усилий выволочь её и поставить рядом. Я упала перед ней на колени, зубами порвала плёнку, расстегнула замок и обомлела. Весь баул был забит тугими пачками долларов и евро.

Я схватила находку двумя руками и поволокла к дому. Однако, перед самым крыльцом развернулась и двинула к машине, оставляя за собой на земле глубокие борозды. Наконец до меня дошло, что будет легче завести машину и подъехать. Тем более забор обрушился. Я отпустила ремни сумки и устремилась к дороге, но на половине пути встала. «А вдруг её украдут? – подумала я, но тут же усмехнулась своим мыслям: – Кто? Леший с бабой Ягой?»

Движок на этот раз завёлся сразу.

– Ну вот и хорошо, – бормотала я себе под нос, объезжая деревья. – Теперь я тебе, Вадим, устрою! Теперь ты у меня будешь в лесу жить. Хотя, какой там лес! – возразила я себе. – Отправлю-ка я тебя, милый, на необитаемый остров. Найму на эти деньжищи самолёт и куплю парашют…

Я вдавила педаль тормоза и осталась сидеть с открытым ртом. С наглыми ухмылками на лицах рядом с моим баулом стояли Фома и Сиплый.

Не желая испытывать судьбу, я толкнула дверцу и бросилась прочь. Однако тут же споткнулась и упала. Когда приподнялась на руках, рядом уже стоял Сиплый. Я успела лишь разглядеть его нелепые, синего цвета кроссовки как из глаз брызнули слёзы и искры. Я вскрикнула от резкой боли и оказалась на ногах.

– Ты что действительно подумала, что мы на угрозы твоего охранника поведёмся? – Продолжая держать меня за волосы, Сиплый заглянул мне в лицо и выпалил: – Дура! Как только стало ясно, что ты клюнула на наш рассказ, мы сразу сюда рванули…

– Не убивайте меня, – взмолилась я. – Ведь я вам деньги нашла.

Бандиты прыснули со смеху.

– Вот даёт!

– Я никому не скажу…

– Я и так знаю, что не расскажешь, – успокоил Сиплый. – Мёртвые вообще народ не разговорчивый!

– И-ии! – пропищала я, и зажмурилась.

«Зачем я попёрлась сюда? Дура! Тупица! – кляла я себя. – Неужели это конец? Да нет, не может быть! Это может случиться с кем угодно, но только не со мной. Как так? Почему? Разве я хуже других? За что? Ух, а ведь совсем скоро я не смогу видеть это небо… Эти веточки и птички останутся, а моё тело вздуется в сырой земле набухнет червями и разложится…»

– Погоди, Сиплый! – заволновался Фома. – Кончить мы её всегда успеем.

– Ты что её хочешь? – Сиплый недоговорил.

– Да! Он хочет! Хочет! – закричала я. – И я тоже… Делайте что хотите, только не убивайте! – взмолилась я, уцепившись за соломинку и отчётливо осознав, как дорога и ярка каждая секунда жизни.

– Вот даёт! – бормотал Сиплый, снимая штаны и осадил Фому: – Только я первый!

– Господи! Пожалуйста! – причитала я, заливаясь слезами.

Я хотела рассказать, как маленькая гоняла по полю бабочек, как красиво рисовала, и ещё хотела разжалобить этих недоносков тем, что у меня нет детей, и если меня убьют, то никогда больше не будет и вообще вместе со мной они убивают сразу много людей. Ведь у моих детей тоже родятся дети, мои внуки, а у них ещё…

Сиплый навалился на меня словно бульдозер.

Я отворачивалась от его поцелуев, крутила головой, подставляла то ухо, то лоб. Он хватал мои губы зубами, просовывал в рот язык, обдавая гнилостным запахом лука.

– У-уух! – стонала я от боли и обиды, всё больше заводя Сиплого. – Ох!

Наконец, Сиплый обмяк и свалился с меня на землю. Наступила очередь Фомы.

С виду тщедушный, Фома дал фору своему дружку и работал как заводной. Наконец, я не выдержала и взмолилась:

– Больно! Отпусти!

Но Фома не слушал мои мольбы, а с силой вбивал меня в землю.

Довольный как кот Сиплый любовался действом с сигаретой в зубах.

Неожиданно Фома вздрогнул и затих. «Неужели всё? – ужаснулась я. – Он насладился, справил нужду и сейчас прикончит меня…»

На лицо упало что-то горячее и липкое. Я разлепила глаза и увидела приоткрытый рот и странные синие губы. Они кривились, словно от судороги, но при этом Фома лишь мелко и часто дышал. Одновременно я почувствовала, что он напрягся и тут же затрясся, словно к нему подвели ток.

«Да что это с ним?» – недоумевала я, удивляясь странным переменам во внешности. Неожиданно Фома обмяк, словно враз спущенный воздушный шарик и стал вроде как тяжелее. Я не поняла, как выбралась из-под него и натянула штаны. Сиплый стоял, широко расставив ноги, и глядел на меня странным, тупым взглядом. В опущенной вдоль туловища руке была лопата, с которой стекала на траву алая кровь.

– Господи! – прошептала я.

До меня, наконец, дошло, что Сиплый убил своего дружка. Можно было и так догадаться. Теперь та же участь ждёт и меня. Я вдруг поняла, что уже никакие мольбы не помогут. Раз он так обошёлся с Фомой, мне уж тем более ничего хорошего не светит. Странная апатия отключила звуки. Куда-то пропали птицы, а с травы и деревьев сошли краски. Даже кровь стала серой. Я сидела и ждала, отрешённо глядя на лопату.

– Ты слышишь меня? – раздался совсем близко голос Сиплого.

– А… Что? – Я, наконец, очнулась от оцепенения.

Сиплый стоял передо мной, уперев руки в колени, и вглядывался в лицо.

– Что ты сказал? – спросила я и не узнала собственного голоса.

– Встань! – потребовал Сиплый.

Неожиданно я вдруг отчётливо увидела вместо него Егора. Он с укором и недовольством смотрел на меня.

– Что? – я тряхнула головой. Виденье исчезло.

– Чего ты головой трясёшь? – недоумевал Сиплый.

Но я уже поняла, что хотел Егор. Я вспомнила его слова о том, что бороться надо до последнего вздоха. Бороться даже тогда, когда ты сбит с ног и уже кажется, не можешь подняться. Использовать всё, чтобы победить и выжить. Даже свою беспомощность. Вид обречённой на смерть жертвы, смирившейся со своей участью расслабляет врага, ведь он уже уверен в твоём поражении и ликует празднуя победу. К тому же Сиплый сорвал огромный куш, а это вскружило ему голову. Наверняка в мыслях он уже на берегу моря в обществе красивых женщин или на балконе своего коттеджа в Испании…

«Причём тут Испания? – разозлилась я на себя. – Не о том думаешь!»

– Я вспомнила! – почти крикнула я, боясь, что Сиплый успеет меня убить раньше, чем я скажу то, что вдруг пришло мне в голову.

Сиплый уже размахнулся, чтобы двинуть мне в висок лопатой, да так и замер.

– Что ещё? – спросил он с тревогой.

– Это не все деньги! – торопливо заговорила я. – Если оставишь меня живой, скажу, где вторая половина.

– Чего? – не поверил Сиплый и возмутился: – Ты мне ещё условия ставишь?

– У меня нет дорого выхода, – сказала я очевидное.

– Мне и этих хватит, – проговорил неуверенно он.

– Ну и дурак! – почти крикнула я. – Денег много не бывает!

– Хорошо! – Сиплый опустил лопату и разрешил: – Удиви меня.

– В пристройке! – Я показала ему взглядом за спину на светлицу.

– А чего там?

– Тоже сумка, только поменьше. Там лежали деньги на случай побега, – стала на ходу сочинять я. – Я сначала не знала от кого Егор собирается убегать, но теперь поняла, что он вас боялся.

– Много? – спросил Сиплый с придыханием и прижал ладошкой на щеке комара.

– Чего? – не поняла я.

– Денег там.

– На первое время должно было хватить, – стала рассказывать я. – Ведь ему нужно было куда-то уехать, снять квартиру, переждать пару месяцев и потом вернуться за остальными. Думаю прилично…

История, придуманная мной на ходу, даже понравилась.

«Надо же! – недоумевала я и восхитилась: – Как складно!»

– Хорошо, – проговорил недоверчиво Сиплый и приказал: – Показывай!

– Надо было тебя сюда тащить! – с досадой проговорил Сиплый, задумчиво глядя на нары. – А то как собаки на земле трахались…

Я лихорадочно соображала, как быть дальше, шаря взглядом по стенкам каморки, пытаясь вспомнить, есть ли здесь предмет, который может стать оружием.

Сиплый уставился на меня подозрительным взглядом.

– Ну, где твои бабки? – спросил он.

Странный звук с улицы заставил обоих обернуться.

В дверях стоял мужчина, невысокого роста и с глубоко посаженными глазами.

– Дрон?! – выдавил из себя Сиплый и, тут же взяв себя в руки, спросил: – Каким ветром? Я только собрался позвонить, чтобы обрадовать…

– Чем? – спросил насмешливо Дрон и сам же ответил на свой вопрос: – Как кинуть меня решил и Фому грохнул?

– Да что ты такое говоришь?! – возмутился Сиплый и соврал: – Это он предложил…

– Хватит в уши дуть! – зарычал Дрон и скривился. – Я ваши песни всю ночь по пути в эту дыру слушал. Особенно умиляет твоё желание после всего завязать и купить домик в деревне!

– Вас всё лето слушали, – сказал из-за спины Дрона здоровенный амбал.

– Я ведь знал, что вы носом будете землю рыть, но бабло найдёте, – проговорил Дрон и приказал: – Иди сюда!

– Послушай, – открыл, было, рот Сиплый, но Дрон предостерегающе поднял руку.

Сиплый на негнущихся ногах подошёл к нему.

– Якут! – окликнул Дрон и шагнул в сторону. На его месте возник здоровенный амбал, действительно разрезом глаз похожий якута. Он молча схватил Сиплого за шею и рванул на себя. Вытащив шкодника на улицу, Якут стал его методично избивать. Сиплый падал, сбитый с ног мощным ударом кулака в голову. Якут давал возможность ему подняться и снова опрокидывал на землю. В конце концов Сиплый не встал. Тогда Якут стал бить его ногами.

Не в силах смотреть на это, я отошла от дверей и села на нары.

– Действительно, дураки, – пробормотала я рассеянно и стала рассуждать: – Можно было и здесь. Тфу ты! – В сердцах воскликнула я и вскочила. – Кто о чем, а вшивый о бане! Неизвестно, как бандиты поступят со мной, а я рассуждаю, почему эти два урода трахали меня на земле!

Двое стоявших у дверей бандитов переглянулись и загоготали.

– Чего это с ней? – поинтересовался коренастый крепыш, утирая выступившие от смеха слёзы.

– А вы меня отпустите? – спросила я.

– Вот дура! – восхитился рыжеголовой амбал.

– Гоча, ты с кем там разговариваешь? – раздался голос Дрона.

– У Худого время спросил, – соврал рыжий, которого, как оказалось, зовут Гоча.

– Гоча, Якут и Худой, – проговорила я одними губами, запоминая клички. – Ещё Дрон.

Звуки ударов и вскрики стихли.

В дверях вновь появился Дрон.

– Значит это ты шалава Хмурого? – проговорил он, разглядывая меня, словно животное в зоопарке.

Я не сразу поняла, что это про меня, а когда, наконец, дошло, тут же выпалила:

– Не знаю я никакого Хмурого!

Но Дрон не слушал, а обернулся на своих провожатых.

– Где этот урод? – спросил он и позвал громче: – Якут!

Амбалы расступились, и я увидела Сиплого. Он стоял согнувшись, с завернутой за спину рукой. Из разбитого до неузнаваемости лица на землю капала кровь. Державший Сиплого Якут, тряхнул его.

– Да, это она, – подтвердил Сиплый. – Про неё писали в местной газетёнке. Ментам позвонила… Жила здесь с весны почти всё лето…

«Значит у Егора кличка Хмурый была, – догадалась я, и сделала вывод: – А узнали про меня из газет».

– Давай его сюда, – приказал Дрон и посторонился. – И тащите канистру с бензином.

– Дрон, не убивай! – взмолился Сиплый и заверил: – Я отработаю…

– Ты уже отработал, поэтому сгоришь мёртвым, а не живым, – сообщил Дрон, кривя губы.

Якут разжал одну руку и с силой двинул Сиплого по затылку. Бандит враз обмяк.

– Тащи его к ней! – приказал Дрон.

Я оторопело наблюдала за тем, как бандиты заволокли в светлицу обездвиженное тело Сиплого и бросили на пол.

Из-за угла появился ещё один парень. Сгибаясь под тяжестью канистры, он вопросительно уставился на Дрона.

– Закрывайте! – поторопил он. – Нам до темноты надо до города добраться.

– Дрон, а тайга не полыхнёт? – забеспокоился парень с канистрой.

– Тебе-то что? – Дрон выпучился на него.

Двери с грохотом закрылись. Снаружи послышалась возня. Стало ясно, меня вместе с трупом не только заперли на засов, который сделал Егор, но и что-то подтащили к двери. Вскоре я почувствовала запах бензина. Охвативший ужас бросил меня на двери.

– Не надо! Выпустите меня! – взмолилась я, и стала неистово колотить основаниями своих кулачков по доскам. – А-аа! Звери! Уроды!

«Зачем я теряю силы? – задалась я вопросом и вдруг отсупила от двери. – У меня есть лаз, о котором не знают бандиты! А ещё у меня есть ангел хранитель», – подумала я, живо представив человека с крыльями и лицом Егора.

Мозг задействовал все резервы и работал как суперкомпьютер. Я бросилась назад, упала на пол и поползла под нары. Ловко, словно ящерица, выбралась через подкоп на улицу и прислушалась. Со двора раздавались громкие голоса. Я вскочила, отряхнулась и бросилась вглубь леса, прикрываясь от глаз бандитов домом.

Глава 30

Чудесное избавление

Я углубилась в лес, и встала. С одной стороны надо было бежать, куда подальше от этого места, а потом спрятаться и затаиться. После дождаться, пока бандиты уедут и придумать, как возвращаться. Хотя и так было ясно, что даже если машина сгорит, или бандиты выведут её из строя, к вечеру, в крайнем случае, утром, здесь будут пожарники, поскольку пламя наверняка перекинется на деревья и начнётся лесной пожар. «Главное чтобы не пошёл поверху, – подумала я, вспомнив рассказы Егора о верховых пожарах. – Тогда надо будет бежать к ручью, – сделала я вывод. – Там и прятаться… А как быть с долгами девчонкам? – спохватившись, сама себе же и ответила: – Брось, какие долги? Они же не бандиты, которые будут утюги на живот ставить, чтобы получить деньги обратно. К тому же, суммы по большим меркам, смехотворные. В крайнем случае, отдам постепенно. Буду работать каждый день и до Нового года рассчитаюсь. Ничего не стоит продержаться на одних кашах на завтрак, да и полезно для организма», – размышляла я.

– До нового года? – вслух задалась я вопросом, взвешивая в уме возможности одолживших мне деньги девчонок.

В памяти всплыл подслушанный разговор Ирины с Настей. Она жаловалась, что не хватает за садик заплатить, а из-за проблем у мужа на работе, уже второй месяц не могут внести квартплату. Перед глазами возник и образ Кати. Она тоже считала каждую копейку, разрываясь между работой и дочерью.

«Какая же я дура! – упрекнула я себя. – Это для меня эти суммы смехотворные. Да и не сейчас, а в прошлой жизни. Для Ирины, Кати и Наташи такие деньги – целое состояние».

Я не поняла, как двинула через лес, постепенно обходя заимку вокруг. Так же, незаметно для себя, перешла с быстрого шага на бег. Причём ступала словно большая кошка. Мягко и грациозно, как учил Егор. Моё тело стало гибким и послушным, зрение острым, а слух как у собаки. Да что там! Мне казалось, что я ощущаю даже запах парфюма негодяев. Такое состояние души и тела уже не было в диковинку. Всё моё существо было направлено на решение задачи, а все качества, опыт и навыки вмиг мобилизованы инстинктом самосохранения и желанием во что бы то не стало вернуть деньги. Как и в случае жизни с Егором на первых порах, не последнюю роль в мотивациях сыграла тяга к жизни. Был бы он сейчас жив, не нарадовался бы своей ученицей. Под подошвой удобных кроссовок не хрустнула не одна ветка. Я ловко уворачивалась и пригибалась под ветками. Словно пантера перепрыгивала через завалы и проскальзывала под поваленными деревьями… У меня получился приличный крюк, прежде чем впереди, между деревьями, замаячил фасад дома. Так я оказалась в тылу у своих потенциальных убийц. Дрон и его дружки с интересом наблюдали за пожаром, стоя ко мне спиной.

Скучавший у машины водитель, сунул руки в карманы и подошёл к ним.

Из-за дождей, которые прошли недавно, дом был сырой, отчего разгорался неохотно. Однако пристройка снаружи уже полыхала вовсю.

Немея от страха, я подкралась ближе.

– Чего тихо так? – неожиданно спросил Дрон и отмахнулся от витавших перед носом мошек.

– Может, задохнулась? – выдвинул предположение Якут и придавил к шее комара.

– Чем? – насмешливо спросил Дрон. – Внутри ещё даже запаха дыма нет.

Неожиданно мой взгляд упал на джип бандитов. Его дверцы были открыты, а на заднем сидении лежала сумка. Я не поверила своим глазам. Вот это беспечность! Хотя конечно, чего им здесь бояться? Ведь спокойно стоят и наблюдают, как заживо горят люди. Дрон уверен, что вокруг на сотни километров ни души…

Я в одно мгновение оказалась рядом с джипом.

«Ничего себе! – восхитилась я своему поступку. – В кои веки могла я подумать, что придётся тырить миллионы, чтобы отдать копеечные долги?»

Протиснувшись в салон, сразу увидела вставленные в замок зажигания ключи. Всё правильно, бандиты подъехали и устремились к дому, забыв обо всём на свете. Когда водитель забросил в салон сумку, то снова не удосужился забрать ключи. Так не терпелось видимо ему увидеть сцену расправы над «крысами» и беззащитной, хрупкой девушкой.

От пришедшей в голову мысли, о собственной слабости и хрупкости, на глаза навернулись слёзы и я закусила губу, чтобы не разрыдаться. До того стало мне себя жалко.

Я взяла двумя руками за ремень сумки и потянула. Однако тут же вспомнила, насколько она тяжела и отказалась от мысли пытаться бежать с ней. «Может расстегнуть, вынуть пачку и потихоньку уйти?» – мелькнула мысль. Но вместо этого, я выбралась из машины обошла её снаружи и села на место водителя. Боясь раньше времени поднять тревогу, даже не стала закрывать дверцу.

– Боже, помоги! Миленький, хороший, я не знаю не одной молитвы, но обязательно когда вернусь, буду ходить в церковь и всё исправлю, – шептала я, нащупывая ключ в замке зажигания и, для надёжности, заверила: – И грешить брошу точно!

В последнее мне верилось с трудом.

Я зажмурилась от страха. Двигатель джипа не чета мотору жигулёнка, поэтому завёлся настолько бесшумно, что я даже сначала не поняла, что он работает. Я посмотрела в сторону бандитов. Они продолжали стоять. Треск горящего дерева и гул огня жаром давал знать о себе даже здесь.

Я осторожно включила первую передачу. Мягко давя широкими шинами мелкие ветки и опавшую листву, джип выкатил на дорогу. В тот момент, когда автомобиль въезжал в колею, задняя дверца захлопнулась. Все как один, бандиты обернулись, а я вдавила педаль газа в пол…

Я посмотрела в зеркало заднего вида лишь тогда, когда выехала на трассу. Пока неслась по лесу, мне казалось, что бандиты просто бегут следом. Я знала, что один вид этого заставит меня околеть от страха и потерять способность управлять тяжёлым джипом.

Но погони не было, и я остановилась у обочины, чтобы отдышаться и хорошо закрыть двери. В принципе, уже через пару десятков метров, она ударилась о небольшое деревце и захлопнулась. Теперь в этом месте была вмятина и содрана краска.

Для начала я обошла свой трофей вокруг. Машина, что надо… Но далеко ли я уеду на ней, без документов? Нет, паспорт и водительское удостоверение я предусмотрительно сунула в карман джинсовой куртки. Отсутствовал технический паспорт. Даже ключи от «жигулёнка» были при мне. Я достала их из кармана и забросила в лес. Одновременно со звуком ударившейся связки о ствол сосны, меня парализовал новый приступ ужаса. Я вдруг поняла, что скоро приехавшие пожарники обнаружат на заимке два трупа, один из которых обгоревший и зарегистрированную на меня машину. Перед глазами вновь возникло лицо следователя Артёмова, а мысль о трупах вызвала тошноту.

«Подумать только! – ужасалась я. – Эти люди мертвы, но их выделения ещё живут во мне!»

Жуть как хотелось умыться. Однако это желание мгновенно улетучилось, когда я увидела выехавший на трассу мой «жигулёнок». Я зажмурилась и потрясла головой. Когда открыла глаза, виденье не пропало.

«Ну конечно! – осенило меня. – Чего стоило бандитам просто вырвать замок зажигания и соединить провода? Минутное дело для профи».

Я трясущимися руками потянула дверцу джипа.

– Мамочка! – вырвалось у меня. – Ой!

Я не поняла, как тронулась с места. Бандиты ехали как привязанные. В зеркало заднего вида я наблюдала, как в погоне моя развалюха показывает чудеса, периодически нагоняя джип и, даже, некоторое время умудряясь двигаться рядом с ним, по встречной полосе.

– А-аа! – кричала я. – Мама!

Я с ужасом смотрела на перекошенные злостью и ненавистью лица бандитов и удивлялась, почему они до сих пор не открыли стрельбу, как это обычно бывает в боевиках. Жалко пулями испортить джип? В те мгновения, когда наши машины следовали параллельно, Гоча отчаянно махал рукой в открытое окно и что-то кричал. Но каждый раз встречный транспорт вынуждал водителя вернуться в свой ряд и ехать сзади. Наконец бандиты попытались меня прижать к дороге. Стиснув зубы, я давила на газ. Я знала джип тяжелее «жигулёнка» и главное удержать руль. В последний момент они отказались от этой затеи и просто резко затормозили прямо перед носом джипа.

– Ой! – вырвалось у меня и лязгнули зубы.

Я умудрилась не нажать на тормоз. Вернее, даже не так, скорее просто забыла про него, как и любая блондинка. Нет худа без добра. Зато крутанула руль и чудом проскочила по обочине, едва не улетев в кювет. Рассерженные преследователи не угомонились и снова повторили попытку. Однако в этот раз они просто не успели уйти на свою полосу из-за неожиданно выехавшего из-за поворота грузовика. Страшный грохот заставил меня втянуть голову в плечи и нагнуться…

– Господи! – закричала я и взмолилась: – Прости их души грешные! И меня прости. Я не хотела их убивать!

Вот и въезд на мост. Сразу за ним потянулись дома частного сектора. Я сбавила скорость. Райцентр не изобиловал постами ГАИ и радарами, но в моём положении лучше не рисковать. На глаза попалась вывеска магазина женской одежды. Почему-то он назывался «Аэлита». На заимке я прочитала и полудетскую фантастику Алексея Толстого с одноименным названием. Если провести аналогию, то здесь должны продаваться инопланетные наряды и скафандры… Я повернула руль и вкатила на автостоянку.

Когда двигатель заглох, я задумалась. Как быть дальше? Сразу ехать в Москву? Но как? На машине конечно сподручнее. Не придётся тащить на себе сумку. Но где гарантии того, что на первом посту ГИБДД меня не остановят? К тому же ещё не известно, что с Дроном и его дружками. Я имела приличный стаж вождения и могла с уверенностью сказать, попади в такую аварию нормальные люди, вряд ли бы выжили. В лучшем случае пассажиры заднего сиденья были бы обречены на годы лечения и реабилитации. Я вспомнила, на спидометре у меня было за сотню. Они стремительно обгоняли… Это где-то в полтора раза больше. Плюс встречная шла на приличной скорости. По крайней мере звука тормозов слышно не было… С другой стороны, всякая нечисть, подобная негодяям Дрона, как правило, ни в воде не тонет, ни в огне не горит… Значит надо убедиться, что они не продолжат преследование. Но и смерть этих отморозков не гарантирует мне спокойной жизни. Первое, что меня беспокоило, это их дружки. Ведь тот же Дрон мог поставить в известность кого-то из них. А второе, не менее печальное, это зарегистрированная на меня машина. Вернее груда искорёженного металлолома, смешанного с останками бандитов. Вот ребус для следователя!

Направляясь в магазин, я стала моделировать разговор с полицией. На вопрос о том, как моя машина оказалась на месте очередного преступления, можно сказать, будто поехала… А зачем я могла туда поехать? За книжками? По грибы? На рыбалку? Может сказать, будто бандиты попросили показать меня заимку? Тоже неувязка. Даже две. Во-первых, зачем для этого покупать машину-развалюху и забивать припасами багажник? Проще сесть к ним в джип. А во вторых, они уже сами знают дорогу. Ведь были там месяц назад и убили Егора. Стоп! От внезапно пришедшей в голову мысли, я остановилась перед возникшей продавцом-консультантом.

– Здравствуйте, вам помочь? – девушка украсила лицо дежурной улыбкой.

Но я прошла мимо, занятая своими мыслями.

«Можно сказать, – продолжила я рассуждать про себя, – что они нашли меня, а это подтвердит и Катя и Мумин, и вынудили поехать, не поверив, что я не знаю, где клад!»

– Фу! – выдохнула я вслух и задалась вопросом: – «Чего я парюсь? Мне ещё надо деньги до столицы довезти. А вот уже там буду решать проблемы по мере их поступления».

Обновив свой гардероб, я решила остановиться в гостинице, чтобы окончательно привести себя и свои мысли в порядок. Но главное, я решила задержаться в этом городке до того момента, как станут известны подробности аварии. С выбором гостиницы проблем не было. Таких мест оказалось здесь два. Старенькое, в два этажа строение, обновлённое снаружи сайдингом в центре города и гостевой дом на окраине, почти в самом лесу. Последний предоставлял услуги за баснословные деньги гостям из областного центра и пользовался популярностью в выходные. Я остановилась в обычной гостинице. Номера были скромными, но уютными и чистыми. Оформившись, я вытряхнула из пакетов свои обновки и вернулась на стоянку. Часть денег я рассовала и спрятала в машине. Почти половина сумки уместилась под водительским сиденьем. Вторую часть перенесла в пакетах. Несмотря на заверения администратора, что в их городке спокойно как на кладбище, а он даже не закрывает квартиру, я всё же часть наследства Егора решила припрятать в комнате. Закончив обустраиваться, я приняла ванну, и устроилась перед телевизором.

Известия о дорожном инциденте с участием моей машины не заставили себя ждать. В первой же новостной передаче рассказали о страшной аварии. Я с трудом узнала в искорёженном и дымящемся металлоломе свой «жигулёнок». Как оказалось, после столкновения он загорелся. Никто из пассажиров не выжил. Сейчас идёт работа по опознанию погибших. На момент выхода передачи в эфир эксперты смогли установить лишь только то, что кроме водителя было еще три пассажира. Не известен был даже пол…

«Собственно все, что мне нужно», – подумала я, размышляя, где оставить машину и куда рассовать деньги так, чтобы добрести до вокзала…

Глава 31

Жажда мести

– Катя, я думаю ради такого дела всё-таки можно поступиться принципами, – стояла я на своём.

Подруга убрала прядь волос за ухо и снова покачала головой.

– Я сказала, нет! – противилась он.

– Но почему? – не могла я взять в толк и попыталась зайти с другой стороны: – Он не спит, с кем попало, и если ты боишься…

– Ничего я не боюсь, – объявила расстроенно Катя, и стала объяснять: – Просто после этого я не смогу смотреть в глаза своему молодому человеку…

– Чего здесь такого? – недоумевала я.

– По-твоему ничего? – изумилась она.

Я поняла, что сморозила глупость. Это свои измены на фоне любовных похождений Вадима я считала пустяком. У Кати всё серьёзно.

– Конечно, я далеко зашла со своей жаждой мести, – констатировала я и попросила прощения: – Извини.

Катя снова заглянула в экран монитора и покачала головой.

– К тому же он не в моём вкусе, – привела она очередной аргумент. – Мне просто будет противно.

– Хорошо, – сдалась я, и смягчила условия: – Соблазни его до половины…

Катя усмехнулась.

– Как это? – поинтересовалась она.

– Просто, – я начала злиться. – Войди в доверие, согласись отправиться с ним на квартиру, а потом просто исчезни под каким-нибудь предлогом. Пусть тебе кто-то позвонит и сообщит о болезни кого-либо из близких.

Катя округлила глаза.

– Этого нельзя делать! – сказала она с возмущением.

– Но как быть?

– Надо придумать другой способ.

Я приехала в Москву чуть больше недели назад. Странным образом пережитое никак не отразилось на моём состоянии. Вопреки ожиданиям меня не мучили кошмары и бессонница. Не приходили во снах мёртвые бандиты и насильники. Зато снился Вадим. Он смеялся мне в лицо и захлопывал дверь перед моим носом. Это подвигло меня на реализацию планов мести. Тем более деньги теперь на это были. Не откладывая дело в долгий ящик, я наняла частного детектива и узнала о жизни своего благоверного больше, чем за всё время совместного сосуществования. Как оказалось, Вадим имел квартиру в центре Москвы, куда возил женщин. Его новая пассия Эльвира, как и я когда-то, не подозревала о его параллельной жизни.

«Странно, почему он так часто меняет партнёрш?» – задалась я вопросом, когда изучала отчёт детектива. Вадим не имел выдающихся способностей и в постели был не ахти, но вёл себя как заправский мачо. Только за то время, которое прошло с момента моего возвращения, Вадим успел «осчастливить» четырёх женщин. Я разглядывала фотографии и удивлялась схожести всех их. Он не изменил традициям и тащил в постель ни кого попало, а длинноволосых блондинок. Это вселяло надежду, что мой план сработает. Я собиралась использовать пристрастие Вадима к женщинам и девушкам, подобным мне и Кате. Всё, что от неё требовалось, это подменить в его телефоне сим-карту на карту такого же оператора, но с другим номером и сделать слепок ключа от кабинета в загородном доме. Стоит только мне туда попасть, как я без труда сумею его разорить. Дело в том, что мне было известно, как он защищает банковские пароли и счета. Причём всё надо успеть за одну ночь. Уже к утру следующего дня он может заметить, что на его телефон перестали поступать звонки. Либо кто-то скажет ему, что номер не определился. Но за ночь я надеялась проникнуть в дом, а потом в кабинет. Только там я могла узнать коды от его счетов и только с его номера могла подтвердить легитимность выполнения перевода денег на открытый сегодня утром счёт на подставное лицо. Всё тот же детектив поведал мне что новая пассия моего бывшего является ни кем иным, как дочерью одного из высокопоставленных чиновников. Причём его имя на слуху многих россиян, и он известен в мире. Понимая, что Вадим получит от женитьбы двойную выгоду, я размышляла и над тем, как развести эту парочку…

– Разве нельзя обойтись как-то иначе? – между тем устало спросила подруга. – Это ведь преступление. Кроме всего прочего я в тюрьму не хочу.

– Он не найдёт тебя, – заверила я Катю. – После возлияний Вадим ничего не помнит и с трудом может описать с кем накануне проводил время.

– А если ему подсыпать снотворное? – предложила Катя и по-детски наивно уставилась на меня своим невинным взглядом.

– Можно попробовать, – проговорила я, размышляя над предложенным вариантом. – Но неизвестно, как поведёт себя водитель. Он может затащить его в квартиру, а тебя выставить за порог…

– Ещё и водитель. – Катя погрустнела.

– Что водитель? – не поняла я.

– Свидетель, – пояснила она. – Он меня точно запомнит.

– Значит, ты не хочешь мне помочь? – констатировала я.

– Помочь хочу, но не таким способом, – поправила меня Катя. – И вообще, я не понимаю, чего ты так зациклилась на этом Вадиме? Вычеркни его из жизни и начни новую. Судя по тому, как ты отблагодарила девчонок, с деньгами у тебя проблем нет…

– За то, что мне пришлось пережить, я не только разорю его, – проговорила я и добавила: – Он так же пройдёт через ад.

– А чем он занимается? – спросила Катя.

– Баб трахает и текилу жрёт! – в сердцах выпалила я.

– Не в этом смысле, а вообще, чем зарабатывает? – пояснила Катя.

– Заводы по производству строительных материалов под Москвой и в Рязани, – ответила я и поинтересовалась: – Почему спросила?

– Я могу предстать перед ним в качестве женщины, которую нельзя просто так затащить в постель, – ошарашила она своим ответом.

– Как это?

– Просто! – Катя улыбнулась. – Можно сыграть роль представителя крупного заказчика на его стройматериалы.

– У него есть люди, которые проверяют клиентов, – предостерегла я.

– А у нас жажда мести. – Катя потрепала меня за руку. – Не унывай, подруга!

– Хорошо, – проговорила я, размышляя над её предложением.

Переваривая в голове слова Кати, я вдруг поняла, что она предлагает беспроигрышный вариант. Вадим очень жаден и всё время мечтает увеличить свои капиталы.

– Почему задумалась? – Катя насторожилась.

– Есть у меня кое-какие заготовки, только придётся немного вложиться, – наконец призналась я…

– Выкладывай! – потребовала она.

– Я могу и много, – поправилась я. – Только для начала нужно купить документы какой-нибудь строительной компании, имеющей безупречную репутацию, например в Новосибирске, а здесь открыть её представительство.

– Это слишком заумно и долго. – Катя поморщила носик. – Легче устроится в настоящую фирму прямо здесь.

– Как это?

– Просто. – Она пожала плечами. – Твой Вадим лишь сможет проверить, работаю я, например, в ООО «Кодир» или нет. Ну, узнает, что компания двадцать лет на строительном рынке и имеет большой потенциал.

– А если он уже с ней сотрудничает? – не унималась я. – Всё-таки другой город подходит лучше.

– Он не сотрудничает с Кодиром, – уверенно заявила Катя.

– Откуда знаешь?

– Хороший знакомый там работает, – стала она вводить в курс дела. – Он не знает твоего Вадима.

– Странно, ты наводила обо мне справки? – расстроилась я.

– Нет. Просто когда меня перепутали с тобой, мне пришлось рассказать ему о своих злоключениях. Заодно я поинтересовалась, знакома ли ему фамилия Никитин. А через отдел, которым он руководит, проходят все договора.

– Ты рассказала ему, как меня выбросили с вертолёта в тайге? – разозлилась я, до сих пор считая, что Катя наверняка умеет держать язык за зубами.

– А что тут такого? – удивилась она в ответ.

– Хорошо, – сдалась я, и разрешила: – Пробуй.

– Я что ещё хотела спросить, – проговорила Катя. – Например, ты проникнешь в дом, и сможешь перевести его деньги на свой счёт. Но у него, с твоих слов, ещё есть недвижимость.

– Я ведь лишу его и оборотных средств, – повеселела я. – А у него обязательства как минимум пред десятком компаний и разных фирм. Они работают по предоплате. Чтобы рассчитаться, ему придётся продавать имущество. Ведь бежать за границу с голой задницей не выйдет…

– А он собой не покончит? – насторожилась Катя.

Я откровенно расхохоталась.

– Скорее сопьётся…

Глава 32

Горе луковое

– Где твоя машина? – строго спросил Никита и внимательно уставился мне в глаза.

«Началось» – подумала я про себя и пожала плечами.

Он нахмурил брови и поинтересовался:

– Почему ты молчишь?

– Странный вопрос. – Я показала взглядом на припаркованный «Форд» купленный накануне. – Вот. Разве не видел?

– Не притворяйся, – наседал он. – Ты прекрасно понимаешь, о чём разговор. Где «Жигули», зарегистрированные на тебя в сентябре?

Я стояла, словно провинившаяся школьница, ругая себя за то, что сразу не рассказала о своих злоключениях.

– Ладно, – уже более миролюбиво проговорил Никита, взял меня под руку и повёл по направлению входа в парк. В воздухе витала горчинка осени, исходящая от влажной земли и аромат грибов. Жёлтая листва накрыла землю и дорожки мягким, шуршащим ковром.

– Говори! – потребовал Никита и устало опустился на скамейку.

Я тихо села рядом и всхлипнула…

Выслушав мой сбивчивый рассказ, Никита ударил себя по коленям и пристально посмотрел мне в глаза.

– Ты не связалась со мной из боязни, что я на твои деньги глаз положу? – спросил он.

– Да что ты такое говоришь?! – возмутилась я. – И в мыслях не было.

– С трудом верится.

– Как ты узнал?

– Про машину или про деньги? – не сразу понял он, о чём речь.

– Про машину, конечно, – сказала я.

– Позвонили ребята и сообщили про аварию.

– Кто бы сомневался, – произнесла я, с горечью в голосе.

– В двух словах обрисовали ситуацию и сказали, что в машине, зарегистрированной на имя моей подопечной по прозвищу Маугли, обнаружены тела трёх мужчин, – вводил он в курс дела, не обращая внимания на мою реплику. – Я попросил пока запрос не отправлять.

– Спасибо, – зачем-то поблагодарила я, и спохватилась: – Что теперь будет?

– Если всё, что ты говоришь, правда, то ничего, – заверил он меня.

– Я часть денег потратила уже, – призналась я.

– Деньги здесь не при чём. – Никита отмахнулся и успокоил: – О них и речи нет. Просто моим коллегам до жути интересно, что ты там снова делала.

– Скажи, что после того, как местные газеты прославили эту историю, бандиты меня отыскали и вынудили поехать туда, уверенные в том, что я знаю, где какой-то клад, – предложила я.

– А ты убежала, когда ничего не нашли? – закончил он.

– Я предполагала, что он под собачьей будкой…

– Там всё дотла выгорело, и они не в курсе про тайник, – успокоил Никита.

– Ну вот и хорошо! – обрадовалась я.

– Ты не догадалась написать заявление об угоне? – спросил он.

– Нет.

Я растерялась. Действительно, вопрос о машине растворился на фоне эйфории, пришедшей на смену тревоге…

– Я что-нибудь придумаю, – задумчиво проговорил Никита и неожиданно посмотрел мне в глаза: – Сколько хоть там было всего?

– Прилично. – Я отвела взгляд. – Могу поделиться.

– Не надо! – Он встал.

Я посмотрела на него снизу вверх и спросила:

– Почему ты мне помогаешь?

– Сам не знаю, – признался он и направился прочь…

– Погоди! – крикнула я и устремилась следом.

– Что? – спросил Никита устало.

– Ты помнишь, что сделал со мной муж?

– Помню, – подтвердил он.

– Я хочу ему отомстить.

– Не советую.

– Нет, ты не так понял, – заторопилась я, – просто есть непреодолимое желание поставить его в такие же условия, что и он меня, заставить пережить все то, через что пришлось пройти мне.

– Месть не приводит ни к чему хорошему, – тусклым голосом объявил Никита, собираясь уходить. – Как говориться, начав копать могилу для мести, не забудь вырыть рядом вторую для себя.

– Пожалуйста! – умоляла я.

– Что ты хочешь?

– Помоги мне…

– Я полицейский, – напомнил он и неожиданно добавил. – Хоть и бывший.

– В смысле? – Я в недоумении захлопала глазами.

– Всё просто, уволился ещё месяц назад.

– Но ведь ты сказал, что тебе звонили из РОВД! – напомнила я.

– Так ребята просто не знают, а номер мой у них остался…

– В таком случае, что мешает тебе мне помочь? – не унималась я.

– Где твоё корыто стояло? – спросил он.

– Во дворе…

– Под камерами? – допытывался он.

– Какие там камеры? – удивилась я. – Рядом с мусорными баками…

– Помогать, собственно, нечего, – констатировал он и стал инструктировать: – Просто, если дойдёт дело до того, что начнут копать глубже и тебя вызовут в прокуратуру, скажешь, что купила новую машину, старую не проверяла. Кто-то угнал. А что дальше было… – он пожал плечами.

– Послушай, – проговорила я, взвешивая все «за» и «против» неожиданно пришедшей в голову мысли. – У тебя наверняка есть знакомые «медвежатники»…

– В следственном изоляторе нахваталась? – с иронией спросил он.

– Кино смотрю. – Я улыбнулась в ответ. – Так да или нет?

– Есть, конечно, – подтвердил он. – Только я с ними не собираюсь общаться…

– И не надо, – воодушевленно заговорила я и попросила: – Познакомь с толковым.

– Не познакомлю, – на полном серьёзе заявил он. – И не мечтай.

– Но…

– Никаких «но»! – Никита неожиданно взял меня за плечи и сжал. – Что задумала?

– Мне надо…

– Выкладывай, горе луковое! – Никита сел на скамейку и приготовился слушать…

Глава 33

Возвращение долгов

Я зря переживала. Кате удалось справиться с задачей в первый же вечер. Причём для этого даже не понадобилось ехать на квартиру, чего она боялся больше всего. Вадим после «деловой встречи» с представителем «Кодира», куда Катя устроилась на испытательный срок, предложил поужинать. Она согласилась. Не составило труда и подпоить его. Причём Катя подошла к этому процессу творчески. Неизвестно каким образом, она смогла добавить Вадиму в коктейль слабительное. За то время, пока Вадим бегал в туалет, она подсыпала ему в графин с водкой снотворное. В совокупности с алкоголем, оно должно было обеспечить глубокий сон до самого утра. Конечно, в добавок ко всему Катя могла стащить и ключи, но в таком случае как Вадим попадёт домой? Ведь они на связке, и отличить нужные она не сможет.

Как я и предполагала, водитель-телохранитель, доставлявший Катю и своего шефа на «запасной аэродром», затащил хозяина в дом, а его новую пассию просто выставил за дверь. Катя справилась со своей задачей. Она сделала так, что Вадим будет спать один, ко всему что говорится, без задних ног.

Теперь в дело вступала я. Вернее Никита. Он заверил, что обладает всеми навыками медвежатников и даже более. Экс-полицейский поджидал меня у дома. Я едва остановилась, как он запрыгнул на заднее сидение моего «Форда».

Я посмотрела в зеркало заднего вида и спросила:

– Почему не рядом?

– Давай без лишних вопросов, – попросил Никита.

С момента как я остановилась у известного мне дома и до того, как Никита вышел из подъезда, прошло не больше десяти минут. Я испугалась, что у него ничего не вышло. А может он и не пробовал проникнуть в квартиру? «Точно, – думала я. – Сделал вид и снял с себя всякие обязательства. Зато уберёг глупую бабу от необдуманных поступков».

– Ну что? – Я снова отыскала взглдом его силуэт в зеркале.

Вместо ответа Никита протянул между сиденьями руку, в которой держал смартфон и ключи.

– Где были? – спросила я.

– В кармане пиджака, – ответил он и осторожно поинтересовался: – Зачем надо было напрягать Катю?

– Она на меня походит, – объяснила я. – Таким образом я его утром до сумасшествия доведу. Он ведь первым делом подумает, будто допился до того, что накануне собственную жену не узнал и снял…

– Может мне с тобой проехать? – осторожно предложил он.

– Как хочешь…

– Это и есть твоя золотая клетка? – спросил Никита, остановившись перед калиткой, проделанной в заборе из кирпича и расправил края маски. Точно такую-же, сшитую из лыжной шапочки, он вручил и мне. Кроме всего прочего, изрядно изменил мой гардероб. Теперь я была в чёрном свитере, скрывающем мою грудь, и такого же цвета спортивных штанах. На ногах кроссовки.

Я открыла замок. Едва мы оказались на заднем дворе, как послышался звук приближавшейся к нам собаки и ее грозное рычание. Под мощными лапами шуршала листва. Я заслонила собой Никиту, присела на корточки и приподняла маску.

– Гретта! Фаня! – окликнула я.

Обе суки встали как вкопанные. Я представила их замешательство и прыснула со смеху. В следующий момент я ласкала собак за ушами и обнимала. По щекам катились слёзы радости. А ведь раньше я их и не замечала вовсе.

– Как всё закончиться, я заберу вас к себе, – заверила я собак.

В дом мы проникли без труда. Уверенная в замках на въездных воротах, садовнике Сергее, выполнявшем ночью обязанности сторожа и в двух ротвейлерах, моя преемница, даже не закрывала двери.

Крадучись поднимаясь по лестнице на второй этаж, я неожиданно встала от пришедшей в голову мысли:

«А что, если сейчас и она с садовником?»

– Ты чего? – спросил, едва слышно Никита.

– Ничего! – Я двинула дальше.

«А ведь по большому счёту и Серёженьку надо наказать!» – подумала я.

Двери кабинета открылись без труда.

– Ну что? – Никита осветил зеленоватым светом небольшого фонарика письменный стол, телевизионную панель, кожаный диван.

– Сюда! – Я увлекла его к книжному шкафу.

На второй полке сверху стояла книжка написанная отцом Вадима. Код, который он установил накануне, был на странице, которая совпадала с сегодняшним числом. Строка сверху – месяцу, а день недели – первой букве или цифре, после которой шли знаки, в количестве пяти штук…

– Двенадцатая страница, девятая строка, – бормотала я. – Сегодня пятница, значит, отсчитываем пять букв и…

Следующие пришлись на середину непонятного мне английского слова…

– Что это значит? – не мог взять в толк Никита.

– Вводим эти буквы и цифры дня рождения Вадима, – пояснила я.

Я провела под ними ногтем и присела на корточки. Не прошло и минуты, как замок сейфа открылся. Там лежало несколько перетянутых банковской лентой упаковок евро и долларов. Я рассовала их по карманам, вынула ноутбук и перенесла его на стол. Казалось, время замерло на месте, и что компьютер слишком долго грузиться. За это время я вдруг подумала, что после того как я всплыла в полиции забытого богом райцентра, Вадим мог поменять принцип назначения кодов доступа. Потом я просто себя отругала. Ведь сейф открылся, а Вадим, для удобства, подбирал один код сразу на всё. В том числе этим же набором цифр и букв он сегодня управлял своими финансами. Вадим считал, что их частая смена служит хорошей гарантией надёжности от хакеров. Мне же казалось, что он просто играет от нечего делать в шпионов.

Наконец, на экране выплыл логотип известного банка. Было непривычно работать в хирургических перчатках. Из-за них Никита заставил меня подстричь ногти. В принципе, я не возражала, а его помощи была несказанно рада.

Когда я глянула на суммы счетов, спина взмокла. Нет, я понимала, что Вадим не бедный, но чтобы на столько…

Я быстро переревела деньги и закрыла крышку ноутбука. После всего мы вернули его на место и закрыли сейф.

Всё было сделано без лишних слов и без шума. Я поражалась тому, как ловко и хладнокровно всё вышло. До машины тоже шли молча. Я размышляла, что подумает Вадим, когда узнает, что стал нищим. Хотя может и не узнать. Следующим нашим шагом должен стать звонок отцу его ненаглядной невесты. Никита уже сообщил мне, что папик суров и способен отправить Вадима намного дальше, чем мы этого хотели. Я, конечно, не желала ему смерти, но и угрызения совести не буду испытывать, если такое случиться.

За размышлениями подошли к машине.

Я прикрыла дверцу, посмотрела на устроившегося сзади Никиту и спросила:

– Мы так и не решили, сколько я должна тебе за работу?

– Я тебе не помогаю, – ответил Никита. – Ты всё делаешь сама.

– Но…

– Пошёл с тобой на всякий случай, – стал объяснять он. – Вдруг в доме он решил выставить охрану?

– И всё-таки?

– Заработанные таким способом деньги мне не нужны, – ошарашил он.

– Выходит, я – ничтожество? – попыталась я угадать.

– С точки зрения закона, ты – преступник, – сказал он очевидное. – Ну а чисто по-человечески, поступаешь правильно…

Глава 34

Я – галлюцинация

Когда мы подъехали к дому, в котором располагался «запасной аэродром» ставшего ненавистным мне человека, небо уже начало наливаться сиреневым свечением.

– Ты уверена, что поступаешь правильно? – зачем-то спросил Никита, набирая на ноутбуке номер телефона известно всем чиновника.

– На все сто! – заверила я его.

– Хорошо! – сдался он и надавил клавишу «Ввод».

На другом конце словно ждали звонка. В динамиках тут же раздался охрипший от сна голос.

– Да!

– Доброе утро, Константин Геннадьевич! – поприветствовал бодро Никита. – Я прошу прощения за то, что прервал ваш сон.

– С чего вы взяли, что я сплю? – недовольно проворчал чиновник.

«Конечно спишь, козёл! – зло подумала я. – И наверняка не один и, возможно, и не с женой вовсе. Просто даже сейчас надо сделать вид, будто у тебя, слуги народа, ни днём, ни ночью нет времени и ты всегда с головой в работе и весь в заботах о ректорате».

– Всё равно, извините за ранний звонок! – проговорил Никита.

– В такое время редко кто радует чем-то хорошим, – резонно заметил чиновник. – Нельзя ли без формальностей?

– Можно! – Никита кивнул, словно чиновнику было его видно. – Дело касается вашей репутации и счастья дочери…

– Дочери? – повторил чиновник.

– Ваш зять…

– Вадим?

– Именно, – подтвердил Никита.

– Никакой он мне ещё не зять, – поправил родитель и уточнил: – Всего лишь кандидат.

– Пусть будет по-вашему, – согласился Никита и продолжил: – Этот кандидат просто дурачит вас и вашу дочь. Он в сговоре со своей бывшей женой и продолжает с ней встречаться, уверенный, что ему удалось обвести вас вокруг пальца.

– Что вы имеете ввиду? – настороженно спросил чиновник.

– Я имею ввиду финансовую помощь и административный ресурс, который получил Жернов взамен имитации любви к вашей дочери!

– Вы хотите сказать, – чиновник не договорил.

Судя по звукам, раздавшимся после этих слов из динамиков, он пришёл вне себя от ярости.

– Вы можете прямо сейчас убедиться в этом, если приедете на улицу Горького, – торопливо заговорил Никита.

– Я пошла, – сказала я тихо и толкнула дверцу.

Едва я перешагнула порог квартиры, как тоской сжало сердце. Мне показалось будто я вернулась во времени назад и ступила через порог спальни на втором этаже нашего загородного дома. Липкий и влажный воздух, как в стойле, где держат лошадь, был густо сдобрен зловонием перегара, а ещё едва уловимым и знакомым мне до мурашек по спине, запахом Вадима…

Я была уверена, что банкир и кандидат Вадима в родственники не заставит долго себя ждать, и стала с порога исследовать комнаты. Быстро нашла ванную, зал, кухню… Я не боялась включать и выключать свет, зная, что спит Вадим в пьяном угаре крепко. Ко всему постаралась и Катя, высыпав ему в графин лошадиную дозу транквилизатора. Вещи его были частично разбросаны у кровати, а частично остались на нём. Я сунула смартфон и ключи в карман его пиджака и стала раздеваться. Вадим зачавкал и перевернулся на спину. Небо за окном наливалось бордовым свечением, и он казался от этого красным, как рак.

Я достала бельё, которое прихватила с собой. Сексуальная ночная сорочка, выполненная из мягкой, чёрной сетки, с открытой спиной подчёркивала мои округлости и формы. Лиф сорочки был сделан из кружева с цветочным орнаментом и декорирован бантом со стразами и жемчугом.

Времени было в обрез, но я не смогла отказать себе в удовольствии покрутиться перед зеркалом. Я некоторое время глядела на соски, призывно просвечивающие сквозь материал и размышляла, стоит или нет надевать трусики. Однако вспомнив, сколько лет чиновнику, всё же решила не искушать судьбу.

Я пристроилась рядом, с Вадимом, досчитала до десяти и стала тормошить его за плечо.

– Мм! Ууу-х! – выдавил он.

– Вадим! – Я пошлёпала его по щеке.

– Что? Катя…

– Снова Катя? – Я устало вздохнула.

Вадим открыл глаза и некоторое время ёрзал. Наконец, его рука легла мне на талию и поползла вниз. Однако на половине пути замерла, и он вдруг снова стал храпеть.

– Ну ты что? – негодовала я. – Сволочь!

С этими словами я села и стала тормошить его двумя руками.

– А… Что? – бормотал он и крутил головой, пытаясь встать на четвереньки.

Наконец, ему это удалось. В комнате было уже достаточно светло, однако, он так и не понял, что проснулся уже не с Катей, а с бывшей женой. Я пыталась представить, что он испытает, когда окончательно придёт в себя и взяла с тумбочки кружку с водой.

– Пей, милый!

Кружка упёрлась в грудь. Вода попала на рубашку, а он ещё некоторое время смотрел на меня немигающим взглядом. Потом без лишних слов взял кружку отпил несколько глотков, а остатки воды вылил себе на голову.

– Ты откуда взялась? – спросил он, наконец.

– Как откуда?! – Я всплеснула руками. – Ты сам меня вчера домой пригласил, после ресторана.

– М-мм! – Он снова замотал головой, разбрызгивая воду. – Но я там был не с тобой!

– А с кем?

Вадим был на гране сумасшествия.

– Как? – взвыл он. – Но я…

Он не закончил. Просто сполз с кровати и устремился прочь. Вскоре раздался шум воды в унитазе, потом из-под крана. Освежившись, он проследовал на кухню и, вскоре, возник предо мной с бутылкой водки.

– Как такое могло произойти? – недоумевал он.

Вадим сидел спиной ко мне и после каждого глотка оборачивался. Я была уверена, он надеялся, что после определённой дозы выпитого, я исчезну, а на моём месте появится Катя. Но чуда не произошло. Вернее оно было. Так, например он не мог взять в толк, откуда я взялась и как оказалась у него в постели…

– Я понял! – воскликнул он и вскочил с кровати. – Ты вчера просто изменила внешность гримом, а потом его смыла!

– Идиот, – вздохнула я.

– Возможно! – неожиданно легко согласился он, тронул лоб и осторожно лёг на бок.

– Ты спать собрался? – догадалась я.

Вместо ответа Вадим отмахнулся и закрыл глаза. Наверняка он надеялся проснуться в реальном мире и с Катей, а меня оставить среди всех прочих своих галлюцинаций и страшных снов.

Глава 35

Артистка

Звонок в дверь прозвучал, когда город уже проснулся. Вадим ёрзал, чмокал губами, жмурился, но никак не мог разлепить глаза.

Я стала тормошить его. Наконец он уставился на меня мутным, ничего не понимающим взглядом.

– Катя?

– Задолбал ты со своей Катей! – выкрикнула я в сердцах. – Затащил вчера к себе домой, а всю ночь звал Катю. Или не узнаёшь меня?

Вадим приблизил своё лицо ко мне. От него пахнуло перегаром, и меня едва не стошнило.

– Опять ты! – протянул он, разочарованно.

В двери снова позвонили.

– Иди, открой! – попросила я.

Но Вадим уронил голову на подушку и закрыл глаза.

Я накинула на себя халат, который нашла в шкафу, и направилась в прихожую. Похожий на колобка мужчина, снарядом ворвался в дом, наполнив квартиру визгом. Следом, лишь сдвинув меня в сторону, влетели двое мордоворотов и какой-то очкарик…

– Папа! – проскулил Вадим из спальни.

Послышался грохот упавшего на пол тела и звуки ударов.

– Вот тебе и государственный служащий, – прошептала я и поёжилась. – Слуга народа…

– Да что же это такое? – выл Вадим. Он до сих пор не мог понять, что происходит. Возможно, воспалённое сознание не воспринимало реальность, и он по-прежнему считал, что спит.

– Вставай! – потребовал кто-то из свиты.

– Папа! – снова завёл старую пластинку Вадим.

– Какой я тебе папа?! – заревел чиновник.

– Ну всё! – произнёс кто-то и снова послышался звук удара и вскрик. После этого охранники чиновника выволокли Вадима из спальни и втащили в комнату, откуда некоторое время доносилась возня, прерываемая воплями Вадима и звуками ударов. Когда наступила тишина, я переборола страх и направилась в комнату.

Чиновник был пунцовый от ярости и тряс разбитыми руками. Вадим уже сидел в кресле. Неожиданно я вспомнила, что говорил Никита. А именно, мне предстояло сыграть роль любящей женщины.

– Зачем вы его бьёте?! – крикнула я, и топнула ногой.

– Пошла вон! – цыкнул на меня чиновник.

– Я в своём доме и поэтому не надо мне указывать! – сказала я, как можно громче, но получилось, пропищала.

– Ко… Константин Геннадьевич! – мямлил Вадим, держа руки на уровней ушей.

– Ты мне вот что скажи! – Чиновник схватил Вадима за ухо и дёрнул. Тот едва приподнялся с кресла, как на его плечи тут же легли ладони стоявших по бокам мордоворотов.

– Ты скажи, – повторился Константин Геннадьевич, – Я похож на лоха?

– Да что вы такое говорите? – Вадим округлил заплывшие глазки.

– А тогда объясни, – потребовал банкир и выпрямил в моём направлении руку: – Кто это?

– Ка… Но как?! – Вадим вытаращился на меня словно на инопланетянина. Было видно, бедняжка не может понять, где кончился сон, и началась белая горячка…

Он тряхнул головой и зажмурился.

– Так! – Константин Геннадиевич вдруг принял деловой вид и зашагал из угла в угол комнаты. – Деньги, которые взял на развитие бизнеса, ты мне вернёшь сегодня…

– Но…

– Дочь я уже забрал, – продолжал перечислять Константин Геннадьевич и неожиданно встал. – Как ты мне рассказывал? Свою похотливую суку в тайгу вертолётом отправил с коробком спичек?

– М-мм!

Чиновник обернулся и приказал тощему очкарику, стоявшему всё это время у дверей:

– Предупреди Павла, пусть готовит вертолёт…

– Для каких целей? – осведомился очкарик.

– После того, как мой несостоявшийся родственник рассчитается с долгом, я притворю его фантазии в жизнь!

– Можно я оденусь? – попросила я, вдруг испугавшись, что и меня теперь, как соучастницу обмана, могут отправить за компанию с моим бывшим.

– Про актрису забыли! – воскликнул Константин Геннадьевич с гамлетовским пафосом.

– Почему это я актриса? – пропищала я.

– Не один раз я смотрел запись того, как ты якобы из Кондрашёвки обращаешься к мужу за тем, чтобы он подтвердил, что ты это именно ты. – Чиновник расхохотался. – Я даже предлагал тебя вернуть и поселить где-нибудь в спальном районе, – выдавил он сквозь слёзы.

– Так вон оно что! – Я вскипела. – Этот слизняк ещё и хвастал тем, как отправил беззащитную и не приспособленную к жизни женщину к хищникам?!

– Артистка, – констатировал очкарик.

– Не говори, – согласился с ним Константин Геннадьевич и перевёл взгляд на Вадима. – Тебе жизнь в глуши скрасит твоя вторая половинка.

– Пятница! – хохотнул громила с каменным лицом.

Я ужаснулась.

Между тем Вадим переводил непонимающий взгляд с меня на чиновника и обратно.

– Что? – Константин Геннадиевич брезгливо скривился. – Без ста граммов голова не соображает?

Вадим облизал губы и прохрипел:

– Там в баре…

Банкир оглянулся на очкарика и приказал:

– Плесни ему, а то умрёт ещё не рассчитавшись.

На Вадима было страшно смотреть. Его трясло, а цвет кожи то и дело менялся. Он становился сначала красным, потом бледнел, а сейчас и вовсе сидел зелёный.

– Чуть дочь за алкоголика замуж не выдал, – произнёс с горечью чиновник, брезгливо наблюдая, как Вадим пьёт из бокала бурую жидкость…

Пользуясь тем, что про меня снова забыли, я стала пятиться задом.

Глава 36

Одна зубная щётка

– А ты, красивая, куда собралась?! – неожиданно воскликнул один из громил, стоявший у кресла.

– Мне бы умыться, – пропищала я.

Перспектива второй раз повторить экстремальный отдых в российской глубинке, меня не на шутку напугала. Хотя неизвестно, чего я на этот раз больше боялась. Хищных зверей, комаров и голода, или остаться в глухой тайге наедине с Вадимом? Он ведь там сведёт со мной счёты! А ещё того хуже, съест! Да, да, именно такие мысли разорвали мой мозг, а воображение рисовало одну картину расправы краше и ужаснее другой. Причём хитрый и расчётливый Вадим не будет убивать сразу. Сначала наложит жгут на одну руку, отрежет и слопает, потом на вторую… О таком способе сохранения продукта я вычитала в какой-то книжке про Африку, которая среди прочих была на заимке Егора. Так поступают людоеды в Конго. В этой стране и набеги племён, одно на другое, зачастую только ради пропитания. Вадим в таком случае получит двойную выгоду. И насытится и будет наслаждаться моими мучениями…

– Чего это я? – вырвалось у меня.

– Действительно, чего это ты? – Чиновник грустно усмехнулся и снова развернулся к Вадиму со словами: – Сейчас едем ко мне в офис, и там ты осуществляешь трансзакцию…

– Это возможно только у меня дома, – наконец заговорил Вадим. – Потому что пароля я не помню.

– Врёшь! – не поверил чиновник.

– Нет, – стоял на своём Вадим и объяснил: – Я его каждую неделю меняю…

– Зачем? – недоумевал чиновник.

Вместо ответа Вадим пожал плечами.

Я представила лицо Вадима, когда он увидит обнулённые цифры его некогда огромного состояния и расплылась в улыбке.

– Он врёт? – понял по-своему мою реакцию чиновник.

– Не знаю, – призналась я.

– Почему тогда лыбишься? – допытывался он.

– Это нервы, – оправдала я свою несдержанность.

Ещё я вдруг успокоилась. А всё от того, что мне в голову пришла простая мысль каким образом не оказаться с Вадимом в тайге. Его деньги у меня и ничего не стоит предложить чиновнику сделку. Однако, чем дольше я размышляла над этим вопросом, тем больше возникало аргументов не в пользу такого разрешения проблемы. Главное, не было никаких гарантий, что этот человек после всего не откажется от идеи отправить меня с Вадимом. Было видно, кроме себя и своей дочери для него больше нет людей. Все остальные – быдло. По большому счёту и Вадим не промах. Но то, как он лебезит и пресмыкается перед этим хозяином жизни, только лишь утвердило меня в мысли, что чиновник опасный человек и я пришла к выводу, что он тоже заслуживает наказания. Я ещё не знала, какую сумму этот дядя одолжил Вадиму, но чувствовалось, что не маленькую, и потеря этих денег больно ударит по его бюджету. Теперь я представила уже лицо чиновника, когда Вадим говорит об исчезновении со счетов денег, и бесовские огоньки заиграли в моих глазах в предвкушении близкой развязки. При таком раскладе Вадиму не грозит тайга. «Скорее его прямо в кабинете и убьют», – подумала я и успокоилась. Ведь следуя логике меня тогда не с кем будет отправлять в глушь.

– Чему она улыбается? – задался вопросом громила у кресла.

– Это скоро кончится, – пообещал чиновник и приказал своим громилам: – Проследите, чтобы эти клоуны не смогли никуда позвонить, пока будут приводить себя в порядок.

На улице было солнечно и прохладно. Как оказалось, несостоявшийся тесть Вадима приехал на одной машине. Кроме него, очкарика и двух охранников, в авто нас поджидал водитель.

– Тесновато придётся, – стал сокрушаться один из громил.

– Можно еще на моей поехать, – сказала я, и тут же упрекнула себя за опрометчивое предложение. Вадим ошалеет, когда увидит, что у меня машина. Сразу возникнут вопросы. Он не был дураком. Скоро его мозги окончательно придут в порядок, и мой бывший обретёт способность думать. Не за горами и тот момент, когда мыслительному процессу придаст ускорение известие о банкротстве. Но в ответ на моё предложение чиновник поморщился и приказал:

– Этого козла в багажник!

– Я… Меня? – Вадим крутил головой, словно пытаясь увидеть ещё кого-то, кого могут назвать в это утром козлом и предложить ездить по городу в багажнике машины. Это повергло в замешательство и меня. Человек в багажнике всегда ассоциируется с детективом, зачастую с трагической концовкой, что показывают на телеканалах.

Дальше меня поразило то, как бесцеремонно, не обращая внимание на прохожих, громила открыл багажник лимузина, а второй схватил Вадика за шиворот и опрокинул его туда, словно в пасть гигантского гиппопотама. Я против своей воли была усажена на заднее сиденье. Рядом сел чиновник, слева один из его охранников, а очкарик вперёд. Одному и свиты пришлось самому решать для себя вопрос с транспортом.

Несмотря на бессонную ночь, я чувствовала себя достаточно бодро.

– Ну что, красавица, рассказывай! – потребовал чиновник.

– Что?

– Как вы собирались одурачить меня?

– Никак! Мне это совсем не надо… Я, если хотите, о вашем существовании и не знала! До сих пор не понимаю, в чём собственно дело! – заверяла я его. – Просто в один из дней Вадим сказал, что приобрёл квартиру для меня и ребёнка…

– Так ты в положении? – Он округлил глаза.

Случайно слетевшая с моих губ фраза, вдруг оказалась на вес золота. Возможно теперь чиновник передумает отправлять меня с Вадимом к медведям.

– Да, конечно, мы ждём пополнение! – подтвердила я, вдруг полюбив маленьких детей и отчётливо представив себя беременной.

– Ты хочешь сказать, будто ты ничего не знала о его шашнях с моей дочерью? – недоверчиво спросил чиновник, но тут же рассмеялся.

– Почему вы смеётесь? – удивилась я.

– Да потому что твой Вадим хвастал мне видеозаписью твоего появления у его дома! – в очередной раз ошарашил чиновник. – Хорошо сыграла роль брошенной женщины…

– Вот же козёл! – выпалила я в сердцах и двинула локтем в спинку сиденья, за которой, в недрах багажника, ехал сейчас мой бывший. – И вы всерьёз верите, будто я просто сыграла такую роль?

– А разве нет? – вопросом на вопрос ответил он и замолчал, отвернувшись к окну. После этого до конца нашей поездки чиновник больше не проронил ни слова.

На въезде в посёлок стоял кроссовер с густо тонированными стёклами. Завидев нас, сидевшие в нём люди вышли. Это были четверо крепких парней, с аккуратными причёсками.

– Похоронная команда! – подумала я вслух.

– Ну зачем же вы так? – проговорил с укоризной чиновник.

На Вадима было страшно смотреть. Ноги его не держали, а грудь и весь левый бок был в содержимом желудка. Зловоние стояло такое, что я отошла от него, а чиновник прижал к нижней части лица носовой платок.

По кусочкам помидор, красного перца и крошкам грецких орех в его шевелюре, стало примерно понятно, на что он налегал в ресторане с Катей. Вадик просто обожал грузинскую кухню. К вину он почти всегда заказывал острый салат на уксусно-ореховой заправке.

Охранника ничуть не удивила свита хозяина и то, как он выглядел в момент, когда отдавал указания через окно автомобиля. Вадим зачем-то сообщил ему о своих намерениях обсудить с друзьями вопросы развития бизнеса у себя в кабинете и попросил не мешать этому.

В доме царил беспорядок присущий тем, которые возникают при срочных сборах. Дверцы шкафов открыты, на полу были разбросаны обрывки фотографий, а на столе гостиной вывалены украшения.

«Мельчает с годами Вадик! – сделала я вывод, увидев оставленные моей преемницей подарки в виде кулонов, колец и серёжек. Не впечатлило даже брильянтовое колье. Сделанное современным дизайнером, оно было громоздким и безвкусным.

– Странно, – бормотал Вадим, рассматривая содержимое сейфа.

Чиновник насторожился.

– Что-то не так? – поинтересовался он, и развалился на диване.

– Деньги исчезли, – объяснил Вадим.

Из-за чудовищного похмелья он и так выглядел не ахти, а сейчас, после поездки в багажнике, и вовсе казался чёрным.

– А у алкашей всегда так, – съязвил чиновник.

Вадим взял ноутбук, потом выпрямился и достал с полки книжку.

– Стой! – Охранник чиновника поймал его за руку и забрал томик. Убедившись, что в нём нет никакого оружия, вернул.

– Вы насчёт тайги серьёзно? – Вадим постучал пальцами по клавиатуре и перевёл взгляд на несостоявшегося тестя.

– Ты же знаешь, что я слов на ветер не бросаю, – ответил тот.

– Но я правда не собирался делать ничего такого, – завёл старую пластинку Вадим.

– Работай! – Чиновник вяло отмахнулся.

– Я могу дать больше, – неожиданно предложил Вадим.

– Я и так возьму сколько надо, – заверил его чиновник. – Ты сегодня распишешься с моей дочерью, потом вы заключите брачный договор, в котором обозначите условия расторжения брака…

– Спасибо! – Вадим перестал стучать по клавиатуре и с благодарностью посмотрел на чиновника, вдруг снова превратившегося в потенциально тестя. – Я оправдываю ваши надежды.

– Куда же ты денешься? – усмехнулся тот. – Только разведётесь вы уже через неделю…

Вадим оторопел.

– А моей дочери отойдёт и этот дом и та квартира, – стал перечислять хозяин жизни.

– Но…

– Машины не забудь, – продолжал чиновник. – Себе оставишь только зубную щётку. Хотя зачем она в тайге?

– А… Кх! Кх! – Вадим поперхнулся собственной слюной.

Стоявший рядом охранник несколько раз приложил его ладошкой по спине, потом ловко придержал едва не вывалившийся на пол из рук Вадика ноутбук и приказал:

– Работай!

Вадик оттопырил нижнюю губу и, с отсутствующим взглядом, вновь застучал пальцами по клавиатуре.

Чиновник встал, заложил руки за спину и спросил:

– Долго ещё?

– Всё, – унылым голосом ответил Вадим и посмотрел в экран монитора.

По тому, как он изменился в лице, я поняла, всего прожитого за эту ночь и утро моему бывшему, наверное, будет достаточно, чтобы умереть от инфаркта или инсульта. «Вообще мужики народ хлипкий, – стала я про себя рассуждать, наблюдая за тем, как Вадим медленно поднимается со стула, а потом оседает на пол. – Разве смог бы он выдержать то, что пришлось пережить мне?»

– Что это с ним? – удивился вслух громила и шагнул к потерявшему сознание Вадиму.

– Это от перепоя, – предположил чиновник и подошёл к столу.

Очкарик перестал изучать корешки книг в шкафу и наблюдал за происходящим.

«В его положении лучше умереть», – подумалось мне, как вдруг я поняла, что занятые Вадимом гости не обращают на меня никакого внимания. Пользуясь этим, я шагнула к дверям.

Глава 37

Последний гвоздь

Оказавшись на улице, я бросилась вокруг дома. Однако, едва завернула за угол, как налетела на садовника.

Ненавистный мне Серёжа затравленно озирался по сторонам, и было видно, ему страсть как хотелось узнать, что происходит в доме и почему меня привезли вместе с хозяином.

– Привет! – поприветствовала я, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться ему в лицо. – Не ожидал такой развязки?

– В смысле? – спросил он, оторопело глядя на меня.

– Никуда меня не отправляли, – соврала я. – Вадим купил мне квартиру в городе, а сам решил через подстилку Эльвиру, развести на бабки её папеньку. Только вот папенька узнал о нашей затее. Сейчас Вадиму отрезают уши…

– А ты?

– Я за тобой, – импровизировала я на ходу, словно артист на сцене, забывший свою роль. – Иди, помоги своему хозяину. Избавь его от присутствия этих негодяев…

– Но как? – Он захлопал глазами.

– Как хочешь, – я развела руками и отошла в сторону, освобождая герою путь. – У тебя ведь и ружьё есть…

– Ну вас на…

Я схватила его за нижнюю челюсть и от всей души врезала коленом между ног. Садовник скорчился и стал пунцовым.

– Вадим потом тебе этого не простит! – прошипела я ему на ухо и приказала: – Вперёд!

Садовник на полусогнутых ногах устремился к своему домику, а я, не дожидаясь развязки, побежала к калитке…

– Ну ты даёшь! – восхищался Никита заспанным голосом. – Тебе, можно сказать, крупно повезло, что успела унести ноги.

– А ты не захотел подождать развязки, – съязвила я шутливо, заранее зная ответ.

– Всё под контролем, – заверил он меня и потребовал: – Снимай микрофон!

Я стала расстёгивать блузку, но заметив внимательный взгляд Никиты на мою грудь, вдруг смутилась и развернулась на сидении.

«Что это со мной? – Я повеселела. – Ведь только и мечтала, чтобы он поприставал».

Я отцепила от чашечки бюстгальтера миниатюрный микрофон и протянула Никите.

– Ну что, – заговорил он, пряча оборудование в небольшой пенал, – не имеешь желание узнать, что сейчас творится в доме?

– Ты установил там видеокамеры? – попыталась я угадать.

– Успел только в кабинет воткнуть, – объяснил он и открыл лежащий на коленях ноутбук. На экране появилось изображение недавно оставленного мною кабинета. Вадим лежал на диване. Рубашка до пояса оказалась расстёгнута, а громила делал ему некое подобие искусственного дыхания.

– Раз, два, – считал очкарик и скомандовал: – Вдох!

Громила брезгливо зажал Вадиму нос и вдул через брошенный на рот платочек воздух.

Я с трудом сдерживала смех, наблюдая эту картину. Не хватало ещё, чтобы Никита подумал будто я уж и вовсе бездушная дурочка.

– Он так и не приходит в себя? – поинтересовалась я с серьёзным видом.

– Приходил, но не надолго. – Никита покачал головой. – Едва ты вышла из кабинета, он очухался, да папаша уж больно суровый.

– Просто известие о краже денег со счетов вывело из себя чиновника, – договорила я.

– Точно! – подтвердил Никита и тут же с интересом приблизил лицо к монитору. – А это ещё что такое?

Я наклонилась, чтобы лучше видеть изображение. Камера стояла где-то среди книг и была направлена в сторону дверей, в которых появился садовник с ружьём наперевес.

– Ты кто?! – завопил чиновник.

Очкарик взвизгнул и присел.

Раздался грохот. В тот же момент один из охранников бросился к садовнику, вырвал ружьё и ударом кулака отправил его на пол.

– Наверное, этот товарищ заменит тебя, – пробормотал Никита.

– В каком смысле? – не поняла я.

– Хромов грозился тебя на пару с Вадимом в лес тебя отправить, – напомнил он. – Но ты убежала, а тут появился этот чудик…

– Поделом им обоим, – зло сказала я.

В это время в себя пришёл Вадим. Он, хлопая в непонимании глазами, сначала медленно сел, после чего с пола перебрался на диван.

– Где?! Где мои деньги?! – ревел самолётом чиновник.

Вместо ответа Вадим покрутил головой. Не удивлюсь, если он сейчас думает, что сошёл с ума. Истощённый возлияниями мозг с трудом воспринимал череду неприятностей.

– Н… Не… Не знаю! – проговорил он запинаясь, после чего громко икнул..

– Это снова очередной спектакль?! – негодовал чиновник. – Да я тебя…

Он набросился на Вадима и двумя оплеухами снова свалил с дивана на пол. Тут же последовал удар ногой в живот, и Вадим скорчился, словно улитка.

Никита отложил ноутбук мне на колени и взялся за ручку дверцы.

– Нет, надо это останавливать! – сказал он.

– Не вздумай! – взмолилась я, и вцепилась ему в руку.

Я, конечно, не кровожадная, но считала что этого недостаточно, для того, чтобы Вадим до конца прочувствовал, что такое потерять точку опоры…

– Грузите его в машину, – принял решение чиновник и посмотрел на очкарика. – А ты начинай рыть землю, и узнай, куда делись деньги этого идиота…

– Скоро найдут камеру, – выдвинул предположение Никита.

Часть вторая Возвращение

Глава 38

Угрызение совести

Осень и зима оказались настоящим испытанием для моей нервной системы, а вернее, для того, что от неё осталось. В ожидании сначала людей чиновника, а потом и полиции я вскрикивала и вздрагивала от каждого звонка в дверь, а по ночам тряслась от шорохов и скрипов. Дошло до того, что стала спать с топориком для отбивных под подушкой. Мне то и дело мерещилось, будто злодей открыл отмычкой дверь и крадётся из коридора в спальню. Правда, ночные кошмары смывало утро. Оглядываясь трезвым взглядом назад я приходила к выводу, что паникую на ровном месте. Кто я такая для чиновника, чтобы тратить на меня время? Да и полиции до таких, как я нет дела. За что, собственно, меня сажать в тюрьму? Я лишь оказалась свидетелем нескольких преступлений и всё. Хотя, если смотреть правде в глаза, вина на мне была огромная. Да чего уж там мелочиться? Я гвоздь всех этих событий, изменивших многим участникам этой истории жизнь, а кое кого и лишивший её… Взять того же Вадима и садовника. Ведь именно реализация моего плана стала роковой в судьбе обоих. Что с ними? Где они? Я несколько раз порывалась поехать к чиновнику, чтобы узнать, как он обошёлся с этими людьми, но каждый раз меня отговаривал Никита. Мы встречались с ним редко, а общались лишь по телефону. С утра и до вечера бывший полицейский был занят. Никита открыл детективное агентство и сейчас занимался розыском пропавших людей, ловил убежавших животных и следил за неверными жёнами. Факт последнего пункта в перечне отрицал, но я не верила. Я просто перестала до конца доверять даже себе. Открывая офис на Вернадского, Никита наотрез отказался от денег, которые я ему предлагала, и согласился лишь взять в долг.

Месть затмила мой разум и сковала во мне женщину. Я так жаждала её, что перестала испытывать обычные человеческие чувства. Словно кто-то попросту выключил их. Рассказ Никиты о том, что чиновник сдержал слово и отправил Вадима с Сергеем куда-то в леса Архангельской области, наделил мою жизнь новым смыслом. Теперь я размышляла, как исправить ошибку.

Снова был май. Месяц, на который с завидным постоянством у меня приходятся события, следствием которых становятся перемены в жизни.

Ярко светило солнце, а зелёная трава украсила газоны.

Я оставила машину на Садовом и пошла пешком. Занятая своими мыслями, не заметила, как оказалась на набережной.

– Марта! – раздался сзади знакомый голос и я обернулась. Следом шла женщина.

– Марта, – повторилась она и улыбнулась. – Не узнала?

Я узнала, но очень не хотела этого, как и самой встречи. Это была Ася! Ее мужу, Анатолию, я позвонила с компьютера в самом начале всех своих перипетий.

«А может за неё меня и наказал бог?» – неожиданно подумала я.

Сердце забилось тревожнее. Вдруг она знает, кто автор, переписавший её жизнь?

Но Ася улыбалась своей наивной и доброй улыбкой так откровенно, что я прогнала эту мысль прочь.

– Привет, подруга! – поприветствовала она, и обняла меня.

К горлу подступил ком, губы свела судорога, а из глаз полились слёзы.

– Да ты что, дорогая моя? – Ася отстранилась и заглянула мне в глаза.

Вместо объяснения причины своих слез я навалилась на неё всем весом и зарыдала еще сильнее.

– Марта, успокойся, наконец! – умоляла Ася. – Перестань сейчас же!

Мы сидели в кафе, пили кофе.

– Неужели ты от радости расплакалась? – в который раз задавала один и тот же вопрос Ася.

– Представь себе, – с этими словами я прижала уже мокрый платок к глазам и вдруг поняла, что от стыда и угрызения совести хочу обратно в глухую тайгу, куда-нибудь подальше от людей… Нет, в лес это даже шикарно. Скорее я заслужила перемещение под землю и адский огонь…

Зависть, прелюбодейство, жадность… «Господи, а ведь я даже убивала!» – ужаснулась я, вспомнив бедных зверюшек, которых мы постреляли на пару с Егором. Да это мелочи. Перед глазами вдруг возникли бандиты, которых, по сути, я подставила под встречный грузовик…

«И что это на меня нашло?» – неожиданно встрепенулась я, и посмотрела на Асю.

Подруга исподволь наблюдала за мной.

– Ты не обращай внимания, – попросила я. – Лучше расскажи как у тебя дела? Как дети, муж…

– Знаешь, нормально! – стала рассказывать Ася. – Живём как все. Толик, – она вдруг замолчала и отвела взгляд в сторону.

– Что Толик? – спросила я, стараясь скрыть охватившее вдруг волнение и отвела взгляд на двери.

– Его словно подменили, – проговорила Ася и вдруг из её глаз брызнули слёзы.

– Ну вот теперь ты! – с досадой проговорила я, и протянула ей свой платок, который вряд ли уже мог помочь. Все-таки жизнь ей я испортила. На душе скребли кошки. От волнения и стыда стало жарко, а руки предательски затряслись.

– Он ушёл, – выдавила из себя Ася.

– Как ушёл?

– Как все. – Она всхлипнула. – Просто собрался и переехал к маме…

– Давно?

– Весной.

– И с концами?

– Нет, деньги привозит. – Ася вздохнула. – Мы ведь официально не развелись…

– А чем он объяснил свой поступок? – допытывалась я.

– Он узнал, что я… В общем я сама не знаю, как и кто его нашёл… Сама виновата.

– Ты можешь толком сказать?

– Он говорит, что знает всё о моём прошлом.

– Что именно?

Она пожала плечами.

– Может кто-то рассказал, как ты с балкона от жены любовника убегала? – подсказала я ей.

– Разве такое было? – вопросом на вопрос ответила она мне.

– Ты что, забыла? – пришла очередь удивляться мне. – Сама рассказывала.

– Это я девчонкам лапшу вешала, чтобы они не думали, будто я вообще, мышка серая…

– А клиника…

Ася отмахнулась и залпом допила уже остывший кофе.

– Он у меня первый был…

Мне показалось, что пол уходит из под моих ног, а в зале стало темнее. Сознание того, что я подло подставила человека и развалила семью, оболгав невиновную Асю, вызвало приступ тошноты.

– Поехали! – Я решительно встала, протянула ей руку.

– Куда? – Она хлопала глазами.

– К твоему Толику!

Вечером я вернулась домой с лёгкой душой. Да, возможно я теперь в глазах Аси стерва и сука. Зато она снова будет радоваться жизни. Толик долго не мог взять в толк что же все-таки случилось, а потом долго стоял перед оклеветанной женой на коленях, умоляя ее о прощении.

Глава 39

Гора с плеч

Встреча с Асей вдохнула в меня жизнь, а с плеч словно свалилась гора. Я ожила и вновь ощутила радость к жизни. Как-то враз перестали мучить кошмары и пугать звонки. Направляясь тогда с набережной домой, я вдруг поймала себя на мысли что уже не шарахаюсь в сторону от молодых и сильных мужчин, перестав видеть в них людей чиновника. Уже на следующий день я проснулась отдохнувшей. Деньги я решила вложить в дом и в бизнес. Недолго думала и над тем, чем заняться. За пару дней набросала бизнес-план сети магазинов детских игрушек и товаров для молодых мам под названием «Маленькая страна». Почему в голову пришло такое название, так и не поняла. Но мне самой нравилось. Ещё я вдруг осознала, что ничем другим заниматься не смогу. По крайней мере пока. Именно это направление вдруг показалось родным и неожиданно знакомым. На следующий день я собиралась обойти два района недалеко от парка «Сокольники» и посмотреть места, подходящие для претворения моей идеи в жизнь. Однако звонок в двери надолго отодвинул мои планы. На площадке стоял Никита.

– Каким ветром? – поинтересовалась я, наблюдая за тем, как он снимает мокрую от дождя куртку.

– Северным, – ответил он на полном серьёзе.

– В смысле? – Я насторожилась его тону и в шутку поинтересовалась: – Ты ездил на север?

– Нет, но собираюсь.

– Зачем?

– На, почитай! – Никита всучил мне сложенную газету.

Это была «Полярная звезда». Я никогда не была за Полярным кругом, но представляла, в каких регионах она может выходить. Он ткнул пальцем в статью. Но я уже узнала на фотографии мужчину. В заросшем до самых глаз существе в лохмотьях я обнаружила знакомые черты садовника Сергея. Он стоял на фоне заснеженного леса, в обществе какого-то монаха.

– В двух словах. – Никита забрал газету и стал пересказывать статью: – К деревне Выселки вышел человек, что говориться «без роду, без племени». Истощённый, и грязный он плохо говорит и не помнит, откуда взялся. Даже не знает, как его зовут… Сейчас обитает при церкви в Тихнёво. Его переправили туда жители села, поскольку у них нет дороги. Зимой туда можно добраться по льду реки Онега, а летом на лодке…

– Господи! – Я всплеснула руками. – А Вадим где?

– Судя по всему Константин Геннадиевич сдержал слово и выбросил их где-то в глуши, – предположил Никита то, о чём нам было и так известно. – Добрался до людей только этот садовник…

– Так! – громко сказала я и прижала виски пальцами, пытаясь сосредоточиться. – Давай с самого начала. Где ты взял эту газету? Она ведь не продаётся в Москве. Неужели всё это время специально мониторил ситуацию вокруг Вадима и Сергея?

– Ко мне приезжали друзья, – стал рассказывать Никита. – Учились в академии МВД вместе. Двое на север попали. Вот один из них проводил проверку по данному факту. Выяснял, имеет ли этот человек отношение к каким-то преступлениям.

– И что?

– Ничего не удалось установить. – Никита пожал плечами. – Хотели его на первое время в психиатрическую клинику определить, но вступился местный лесник. Забрал его из прихода к себе домой. Надеется, что со временем этот человек всё вспомнит.

– Странно всё как-то, – не верила я. – Вот так вот друзья при встрече через много лет начинают рассказывать о своей работе?

– Нет, просто я… – Он замялся и отвёл глаза в сторону.

– Договаривай! – потребовала я.

– Твоя история очень интересна. – Никита виновато улыбнулся. – Вот я и рассказал им… А они вдруг связали это в одну…

– Так ты ещё и болтун! – изумилась я…

– Я не называл твоего имени, – успокаивал Никита. – Просто сказал, как сурово хозяева жизни расправляются со своими жёнами.

Я разозлилась.

– Извини! – Никита взял меня за плечи и развернул в сторону зала. – Свари лучше кофе.

– Что теперь? – спросила я, разливая ароматный напиток по чашкам.

– Ты знаешь, что есть статься за сокрытие преступления? – зашёл он с другой стороны. – По сути, всё произошло на наших глазах. Мы знали об этом и не приняли никаких мер, чтобы сохранить этим двум мужчинам жизнь. С другой стороны вырисовывается оставление в опасности.

– А для меня ещё и хищение, с последующим присвоением чужого имущества, – констатировала я и осторожно напомнила: – Но Сергей ведь жив.

– Не факт, что он здоров, – парировал Никита. – По сути, мы виноваты во всём, – добавил он.

– Ты хочешь пойти с повинной? – попыталась я угадать.

– Нет.

– Но…

– А сама как думаешь?

– Собираешься разыскать Вадима?

– Угадала.

– А если его уже нет в живых?

– Установить, что с ним случилось.

Моя душа ликовала! Вот! Свершилось! Надо исправлять свою чудовищную ошибку. Но как сделать так, чтобы в очередной раз никто не пострадал? Да проще простого! Нужно отговорить Никиту от затеи разбираться с этим делом, а когда он успокоиться, отправиться на поиски самой.

– Скит то был, – подтвердил Сергей.

Глава 40

Обратной дороги нет

Вопреки ожиданиям, дорога не утомляла. Деревья уже оделись листвой, зеленела трава а воздух загустел таёжным ароматом. И хотя чем дальше мы продвигались на север, вслед за отступившей зимой и становилось прохладнее, это не беспокоило, а радость от путешествия росла. За окном проносились пейзажи достойные того, чтобы вырваться из каменных лабиринтов города. Несколько раз я видела оленей и коз. Однажды, под вечер, дорогу перешёл косолапый. При виде машины он встал на задние лапы, открыл пасть и устремился прочь. Мне удалось успеть заснять это на камеру. Тогда я поймала себя на мысли, что теперь снимаю не для того, чтобы похвастать подругам, а для себя…

Меняя друг друга за рулём, мы с Никитой уже на третий день были в деревне Тихнёво. Причём лишь на одну ночь сделали остановку в небольшой провинциальной гостинице. После просто по очереди дремали на задних сиденьях. Дорога была относительно нормальной и тряска не мешала отдохнуть. Встречных машин тоже было немного, равно как и попутных.

Ещё я вдруг поняла, что на этот раз в моей голове и намека не возникло на близость с Никитой. И это не только удивило, но и не на шутку встревожило. «Может, старею?» – подумала я.

Багажник под завязку был забит продуктами. Была у нас палатка и лодка. В рюкзаках свечи, топор и фонари. После пережитого, я прошла курсы по огневой подготовке и официально приобрела травматический пистолет. В общем, к путешествию по суровой северной тайге мы подошли во всеоружии. Кроме всего необходимого я прихватила диктофон, записную книжку и небольшую камеру. Никита за пару дней сделал мне липовое удостоверение журналиста московской газеты. Мы не хотели выдавать первому встречному цели нашего визита. Народ в этих краях не только осторожный, но и суровый. Заподозрят неладное, греха не оберёшься…

Тихнево оказалась небольшой деревней, с добротными домами в центре и руинами брошенных подворий на окраинах. Центр представлял собой Дом культуры, почту и магазин. Напротив небольшая деревянная гостиница и обшитое красным сайдингом здание поселковой администрации, часть которой был занят фельдшерско-акушерским пунктом.

На вопрос, заданный первому встречному подростку, как найти дом лесника, тот молча показал на двухэтажный старый дом из почерневшего дерева. Уже не молодого, коренастого мужчину с пронзительным взглядом и с бородой, звали Иннокентий Петрович. Встретил он нас настороженно. Однако удостоверение журналиста его успокоило.

– До Выселок, в принципе, не далеко, – рассказывал нам Иннокентий Петрович. – Если бы не бездорожье. Поэтому вашего друга привезли к нам.

Он разлил по стаканам чай и подвинул мне и Никите.

Я втянула носом воздух и захлебнулась ароматом.

– Интересный чай! – вырвалось у меня.

– Это чайный сбор из наших трав, – объяснил Иннокентий Петрович и перечислил: – Мелисса, немного чабреца, иван – чай, мята…

Я пила горячий напиток и с удовольствием пробовала натуральный мёд.

– А где он сейчас? – спросил Никита и оглядел просторную комнату.

– На заимке у меня живёт, – объяснил Иннокентий Петрович.

– Один?

– Один, – подтвердил Иннокентий Петрович и удивлённо спросил: – А что ему будет?

– Он, правда, память потерял? – спросила я.

– А кто его знает? – ошарашил лесник и объяснил: – Может, прикидывается? Натворил что-то вот и делает теперь вид. Молитвы ведь помнит!

– Какие молитвы? – Мне показалось, что я ослышалась и задержала ложку с мёдом у губ.

– Набожный он, страсть какой! – Иннокентий Петрович покосился на образа в углу просторной гостиной.

– Когда мы можем его увидеть? – допытывалась я.

– Да хоть сейчас. – Иннокентий Петрович посмотрел на часы и объявил: – Полчаса езды на машине.

К ближнему кордону ехали по лесной дороге. Небольшая избушка среди сосен и елей, напомнила мне жилище Егора. Здесь тоже был неказистый забор из тонких стволов деревьев, а у будки на цепи метался здоровенный рыжий пёс.

Сергей сидел за столом, сооружённым под навесом из почерневших досок. В руках у него был стоптанный кирзовый сапог. Рядом валялись каблук и молоток.

– Привет, отшельник! – поприветствовал его лесник и показал на нас: – Вот, журналисты к тебе приехали.

По тому, как переменился в лице Сергей, я поняла, он узнал меня, но виду не подал и отвёл взгляд в сторону.

– Я в дом… Мне надо, – пролепетал Сергей и отложил инструмент в сторону.

– Что это с ним? – недоумевал лесник, глядя на то, как постоялец семенит к дому по пути крестясь.

Ответ не заставил себя долго ждать. Через минуту Сергей появился на крыльце с ружьём в руках.

– Чего же вы ему оружие оставили? – возмутился Никита и закрыл меня собой.

– Ружьё оставил, а заряды холостые, – успокоил лесник. – Я же понимаю.

– Чего тебе надо? Сука! – завопил между тем Сергей, и я взвизгнула от грохота.

Он выстрелил вверх и тут же переломил ружьё. Достал из переброшенного через плечо патронташа следующий патрон, вставил в патронник, ловко защёлкнул ствол и направил его на нас.

– Так вы знакомы! – догадался лесник. – А мне сказали…

– Это мой работник, – стала быстро оправдываться я. – Они с мужем уехали сюда на охоту, и пропали ещё осенью.

– Почему он так испугался вас? – спросил недоверчиво лесник.

– Сами же сказали, не в себе он, – объяснил Никита.

– Не шали, Сергей! – попросил лесник садовника и спросил: – Это правда?

– Наполовину, – проворчал Сергей и поставил ружьё прикладом на крыльцо. – Я работал у неё. Только в лес мы не на охоту поехали…

– Мы за вами приехали, – объяснила я, обливаясь слезами.

– А это полицейский? – осведомился Сергей, глядя изподлобья на Никиту.

– В прошлом, – удивляясь прозорливости Сергея, ответила я за Никиту: – Сейчас он частный детектив.

– Мне нет дороги назад, – ошарашил Сергей.

– Это почему?

– А ты не знаешь?

– Нет.

– Те люди, с которыми вы пришли в дом, обещали найти, если что…

– Господи! – Я всплеснула руками. – Про вас уже забыли…

– Бога не трогай! – Сергей свёл у переносицы брови и топнул ногой. – Грешница распутная! Не пачкай своим поганым ртом его имя!

Я растерялась от такого заявления, но быстро взяла себя в руки и стала его убеждать:

– Честное слово, никому вы больше не нужны.

– А долг твоего Вадима? – не верил Сергей.

– Константин Геннадиевич забрал его недвижимость. Так что можешь успокоиться, – объявил Никита. – Вы уже улетали без долгов.

– Может, в дом пройдём? – неожиданно предложил лесник и направился к крыльцу. – Чувствую, разговор будет долгим.

Глава 41

Откровения садовника

– Значит, всё это время ты притворялся, что ничего не помнишь? – с укоризной спросил лесник.

– Извини, Петрович, – попросил прощения садовник.

– Теперь о самом главном, – заговорил Никита и попросил: – Расскажи, что с Вадимом?

– А что с ним будет? – вопросом на вопрос ответил Сергей и отвёл взгляд в сторону. – Сволочь он…

Едва бранное слово сорвалось с уст садовника, как он тут же переменился в лице, вскочил с табурета и стал креститься на угол. Здесь тоже висели образа. На фоне неоштукатуренных и почерневших брёвен лики в серебряных окладах светились. Мне вдруг стало не по себе, и я мысленно попросила у них прощенья.

– В каком смысле сволочь? – допытывался Никита.

– Так он живой! – обрадовалась я, в один голос.

– Живой! – Сергей вздохнул, словно жалел об этом. – Живёт себе…

– Где? – Никита подался вперёд.

– На Онеге, в землянке. – Сергей говорил невнятно и сбивчиво, словно врал.

– А чего не возвращается? – недоумевал Никита. – Неужели боится?

– Онега через половину России течёт, – стал рассказывать Сергей. – Он хилый и к труду не приучен. Я месяц выбирался, а…

– Сколько?! – спросили мы хором.

– Как снег сошёл, так я и двинул, – объяснил Сергей и потянул на себе рубаху: – Вон, клещами весь побит…

– Клещами, – повторила я, разглядывая мелкие шрамы, и сделала вывод: – Ты их снимал, а ранки расчёсывал или одежда натирала. От этого они воспалялись, и остались такие следы.

– Мог бы и энцефалитного подцепить, – сокрушался лесник.

– А какие рядом с землянкой ориентиры? – допытывалась я.

– Река там рядом, на холме развалины церкви и брошенная деревня, – стал нехотя рассказывать Сергей. – А рядом совсем с нашей берлогой зимовье. Мы там печку украли железную. – Он развёл руками, показывая размеры. – Буржуйка. Так бы сгинули. Там же спички кто-то оставлял, крупу, соль… В общем перебивались.

– Так уж и перебивались, – проговорил лесник и хитро прищурился. – Теперь я знаю, где вы прятались, и как выжили…

– Как? – спросила я.

Сергей отвёл взгляд в сторону.

– А я думаю, кто у нас на дальнем кордоне всё подъедает, и по чьей милости мы там без тепла остались? – проговорил лесник и спросил: – Как же вы такую тяжесть до своего укрытия пёрли?

– Это ещё осенью было, – заговорил Сергей и вдруг осёкся.

Я поняла, что он врал про печь. Понял это и лесник. Более того, они оба знали, что произошло на самом деле.

– Я обратно не пойду, – неожиданно заявил Сергей и медленно поднялся из-за стола. – Они меня убьют…

– И не надо, – успокоил его лесник. – Сами справимся. Значит, Вадим или как его там? – он посмотрел на меня.

Я утвердительно кивнула и подтвердила:

– Да, Вадим.

– Вадим у них? – Лесник перевёл взгляд на Сергея.

Тот вдруг снова перекрестился несколько раз и нерешительно, чуть заметно закивал головой.

– Так и есть, у них, – прошептал он, едва слышно.

Теряясь в догадках, мы с Никитой уставились на лесника.

– О чём это вы? – спросил Никита.

Лесник не ответил. Он озадаченно поскрёб заросший подбородок и снова обратился к Сергею с вопросом:

– Работали там?

Вместо ответа садовник показал ладони.

Они были уже не теми, какими их помнило моё тело. Грубые, со следами огромных мозолей и въевшейся в складки грязью…

– Золото мыли? – гадал лесник.

Вместо ответа садовник неуверенно кивнул.

– Золото? – не поверила я.

– В рабстве в общине, значит, был, – констатировал лесник, не обращая внимания на моё восклицание. – Плохо дело…

– Откуда здесь золото? – удивился Никита.

– От верблюда. – Лесник вздохнул. – Оно здесь давно и многим покоя не даёт. Первое золото в низовьях реки Онеги нашли ещё православные монахи в шестнадцатом веке при царе Федоре Ивановиче, сыне Ивана Грозного. С тех пор они потихоньку его добывали для своих нужд, вплоть до советских времен. После революции большевики узнали. Разорили Кожозерский монастырь, в котором изъяли почти пуд презренного металла…

– А что за община? – поинтересовалась я, чувствуя, что лесник и Сергей знают настоящую тайну.

– Так местные говорят про тот сброд, – стал рассказывать лесник. – Со всех бывших республик там народ. Так ведь? – в ожидании ответа, он посмотрел на садовника.

– Так и есть, – подтвердил Сергей, и отвёл взгляд в сторону. – Рабство. В Москве прямо на вокзалах некоторых сюда зазвали. Есть один мужик там, так он уже с самого начала…

– Охрана серьёзная? – включился в разговор Никита.

– Восемь человек, – ответил Сергей. – Лютая.

– Хозяин кто?

– А ты не догадался? – вопросом на вопрос ответил садовник.

– Неужели наш чиновник?

– Он на этой жиле поднялся, – подтвердил его предположение Сергей. – Сейчас она уже не такие дивиденды приносит. Просто, как я понял, он теперь не знает, куда людей деть. Стоит только всех распустить, так сразу за решётку угодит. А убивать не рискуют.

– Так чего он ждёт? – удручённо спросил Никита.

– Ждёт, когда сами повымрут, – сказал садовник.

– Двадцать первый век, а я даже не удивляюсь таким историям, – признался Никита.

– Что будем делать? – спросила я.

– Даже не знаю.

– А власти что?

Лесник, пожав плечами, сообщил:

– Делают вид, будто не знают ничего. Распустили слух, что это община какой-то веры. Туда журналисты пытались попасть, так сами вроде как сгинули…

– Извини меня, Иннокентий Петрович! – взмолился Сергей, и снова обернулся к образам, и стал креститься, причитая: – Прости, Господи! Грешен!

– Что это с ним? – спросила я тихо.

– Сейчас узнаем, – успокоил лесник и не ошибся.

Сергей снова вернулся на своё место, сложил на стол натруженные руки, опустил голову и заговорил глухим голосом:

– Община та – не община вовсе, а большая артель промысловая…

– Так, – протянул лесник.

– Ничем не брезгует. Лес валили и валят, потом по зимнику лесовозы отправляет. Женщин там поровну с мужиками. Они летом грибы ягоды тоннами собирают, травы разные…

– А золото? – спросила я. – Приврал?

– Я на нём работал…

– Дешёвая рабочая сила, – констатировал Никита.

– Баба, кормёжка и божье слово – вот чем там всех удерживают, – сделал вывод лесник.

– Ещё страх, – добавил Сергей. – Выбраться оттуда самому тяжело. Далеко идти по дикому лесу. Зверья полно. Да и погоню могут организовать.

– Много пытались бежать? – спросил Никита.

– На кольях два черепа, – тихо сказал Сергей и стал креститься.

– Какие колья, какие черепа? – недоумевала я.

– За беглецами уходили охранники, потом приносили головы и на частокол, как банки, насаживали на окраине поселения, – пояснил Сергей.

– Поселения, – повторился лесник. – Так вы в брошенной деревне обосновались?

– Скит то был, – подтвердил Сергей.

Глава 42

Путь – дорога

– Температуры нет, – объявил Никита и убрал со лба руку. – Это от сырости и свежего воздуха…

Я сидела на корме лодки, справа от мотора и куталась в куртку. Лесник с другой стороны. «Ямаха» была заглушена, и мы тихо сплавлялись по течению, выбирая место для очередной стоянки. Прошли сутки с того времени, как мы отчалили от берега. Нам с трудом удалось уговорить Сергея присоединиться. Однако, чем ближе была цель, тем сильнее он жалел о своём поступке и, даже норовил вернуться пешком.

Река текла через живописные места. Накануне проплыли мимо брошенной деревни. От домов остались лишь основания, но по-прежнему стояла монументом почерневшая от времени церковь. Деревни русского севера давно опустели. Было видно, что люди здесь когда-то жили хорошо. Остатки двух и трёх этажных домов говорили о том, что хозяевами были зажиточные крестьяне. Лесник рассказывал, что они добывали соль для Соловецкого монастыря, торговали лесом, рыбой, выращивали пшеницу, разводили скот и сами производили всё необходимое.

– Отец у меня родом из этих мест, – поведал лесник, повернулся в сторону берега и перекрестился.

Я проследила за его взглядом и увидела ещё одну церковь. В отличие от той, что видели накануне, эта сияла крестами на верхушках куполов, выкрашенных в небесный цвет. Рядом виднелось несколько домов. У одного стояла машина, а дальше – одни руины.

– Здесь дачники в основном, – с тоской продолжал рассказ лесник. – Вам трудно даже представить, что в наше время в Онежском крае можно встретить деревни, к которым не идет дорога, нет мобильной связи, нет колодцев с водой и нет электричества. Жители деревни Пияла берут воду из реки. В Каменном нет электричества, а в Выселках «из внешнего мира» можно попасть только на моторной лодке, но при такой жизни никто не одичал…

Я поёжилась.

– Но мне здесь, по большому счету, хорошо было, – неожиданно подал голос Сергей и с тоской уставился вперёд. – От этого места километра два будет, – констатировал он, оглядывая противоположный берег.

– Чего ты там углядел? – Лесник насторожился и перестал строгать палку.

– Где-то здесь у них первый пост, – объяснил Сергей причину своего волнения. – На случай, если сверху катер какой пойдёт или лодка.

– И что тогда? – спросил с тревогой в голосе Никита.

– Если какие работы вдоль берега ведутся, то они останавливаются, костры тушатся, всё прибирается быстро, а люди уходят вглубь леса, – бойко перечислил Сергей все пункты действия людей по тревоге.

– И часто приходилось прятаться? – допытывался Никита, воспользовавшись тем, что Сергей разговорился на фоне опасности.

– Пару раз в месяц было, – с неохотою вспоминал Сергей. – Раз журналисты прямо к нам хотели попасть, – сказал он и осёкся.

– И что с ними сталось? – лесник выжидающе посмотрел на Сергея.

– Говорят, утопли. – Сергей развёл руками. – А как на самом деле было, не знаю…

Едва солнце опустилось к горизонту, лесник повернул нос лодки к берегу. Пора было готовиться к ночлегу. Ветер стих и над нами образовалось облако из гнуса и комаров. От них даже стало темно и я невольно подумала о времени, проведённом на заимке у Егора. Там мне казалось, что нет уже ничего страшнее тех комаров и мошки. Ох, как оказывается, ошибалась! Здесь, на севере, даже воздух казался густым от их гула.

После ужина разделили ночь пополам. Первую половину дежурил лесник и Сергей, а вторую я и Никита. Соответственно и спали так же. Было на удивление тепло, и я улеглась поверх спального мешка. Никита плюхнулся рядом.

Сон накрыл сразу. Проснулась от того, что заворочался Никита. Палатка снаружи была освещена костром. Земля остыла, и сквозь лапник, брезентовый пол и утеплитель спальника пробрался холод. Меня охватил озноб. Я посмотрела на часы. Уже прошло полчаса с того времени, как наступила наша с Никитой очередь дежурить. Я выбралась наружу. Лесник с Сергеем сидели у костра. Оба враз повернулись на звук.

– Почему не разбудили? – спросила я, как можно строже.

– Нам привычно, – оправдался лесник.

– Мне тоже, – пробурчала я недовольно и вспомнила, как коротала ночи с Егором, когда он устраивал небольшие переходы, во время охоты. – Давайте, идите спать…

Мы с Никитой устроились друг напротив друга. Он на бревне, я на раскладном стульчике, который среди прочего, прихватили в дорогу.

– Скоро рассвет, – проговорил Никита и забросил в огонь ещё пару веток.

С реки тянуло сыростью. Я куталась в одеяло и молчала. Глаза слезились от дыма, и хотелось спать.

Неожиданно меня сковал страх. Сердце заколотилось так, словно я стояла на самой кромке огромного, залитого темнотой ущелья. Пытаясь понять причину панической атаки, я подняла на Никиту взгляд и обомлела. За его спиной возникло что-то бесформенное. Оно было немного светлее общего фона и слегка шевелилось.

– А-аа!

– Что с тобой? – Никита встал.

Сзади послышалась возня. Я обернулась. В палатке метался свет фонаря. Я переполошила своим воплем спящего лесника и Сергея. Они спешно собирались.

Наконец наружу выбрался лесник.

– Что случилось? – спросил он, охрипшим от сна голосом и перезарядил ружьё.

Я боялась даже посмотреть в сторону бревна, на котором сидел Никита. Мне казалось, что если я увижу это нечто ещё раз, то умру от страха. Я просто не глядя показывала рукой направление и твердила: «Там… там».

– Понятно, – пробормотал Никита. – Задремала с открытыми глазами, и сон наложился на реальную местность.

– Правда? – Я тронула лоб, набралась смелости и посмотрела на чернеющие силуэты кустов. Ничего.

– Пройди сама и проверь, – потребовал лесник. – Одна! – Он повысил голос, и придержал рукой Никиту, который поднялся, чтобы сопроводить меня. – Так страх в лесу лечат!

Я перевела дыхание и двинула в лес. Причём со злости ушла достаточно далеко. Так, что свет от костра был едва виден. Гул комаров и мошки, заставил поднять воротник. Я нащупала ствол дерева и навалилась на него плечом. Мне стало обидно. Трое здоровых мужиков отправили лечиться от страха в лес беззащитную женщину. А если это был не сон? Я улыбнулась своим мыслям. Я не беззащитная, и фору дам любому мужику из столичной обоймы!

На рассвете мы убрали следы стоянки. Я залила кострище водой и собрала мусор. Леснику на пару с Никитой собрал палатку и уложил в лодку, которую втащили на берег, спальные мешки. Всё время сборов, Сергей сидел на взгорке и наблюдал за окрестностями. Мало ли? Не медведь, или зверь какой, так человек. Опасность могут в этих краях представлять все.

Некоторое время пришлось идти по заболоченной местности. Местами, ближе к реке, была просто топь.

– Это, когда ледоход шёл здесь, изо льда образовался затор, и вода поднялась, – стал объяснять Сергей. – Почти к огородам нашим подступила.

– Я совсем запутался, – признался лесник и пояснил: – Сначала ты говорил, будто жил всю зиму в землянке и, даже печь у нас с кордона уволок. А теперь выясняется, что весной ты ещё был в посёлке.

– Я правда жил в землянке, – стоял на своём Сергей. – А сюда за едой ходил…

– Кто тебе её давал?

– Жена, – ошарашил садовник.

– Жена? – переспросила я и замедлила шаг. – Так вас сюда вместе с Татьяной отправили?

– Нет! – Он замотал головой. – Таня дома осталась. А здесь мне другую дали…

– Ну и дела! – протянул лесник. – Что, вот так вот просто и женили?

– Да, – подтвердил Сергей. – И настоятель наш, Даниил, благословил…

– Но ведь тебя могли поймать и наказать? – подытожил Никита.

– Для всех меня медведь задрал, – продолжал удивлять Сергей. – Я на охоте наткнулся на нашего беглеца. Вернее на то, что от него осталось, и место запомнил. А потом, как морозы первые ударили, перетащил в мешке останки ближе к посёлку, нарядил в свои одежды и ружьё всучил. Так этого несчастного вместо меня и схоронили. Жена Серафима знала про это, но на полном серьёзе меня оплакивала.

– Долго проживёшь, – проговорил лесник и спросил: – А что же она с тобой не пошла?

– Куда же она брюхатая?..

– Ничего себе! – восхитился Никита.

– А как же твоя Татьяна? – недоумевала я.

– Так она, как узнала про наши с тобой шашни, так собрала вещи да и уехала домой в Чухлому.

Я охнула от того, что налетела на вставшего, как вкопанного. Никиту.

«Господи! Неужели ревнует?» – удивилась я и, чтобы разрядить обстановку, как ни в чём не бывало продолжила расспрос:

– Значит получается, ты бросил Серафиму здесь?

– Нет, собирался, как совсем тепло станет, лодку угнать. – Он покосился на спину лесника, шедшего первым, и поправился: – Или попросить, да вывезти её…

– Так выходит и у Вадима там баба? – вдруг осенило меня.

– А как же? – удивился вопросу Сергей. – Он тоже с женщиной живёт.

– Совсем немного осталось, – сообщил лесник и повернул вглубь леса.

Дальше шли молча. Вскоре где-то впереди послышался лай собаки. Потянуло дымком. Стали попадаться следы пребывания человека. Вот валяется подошва от ботинка. Чуть дальше – обрывок тряпки…

– Надо чуть вправо взять, – наставлял Сергей. – Там овраг. По нему мы вплотную к крайнему дому подойдём. В нём и дождёмся вечерней службы.

– А зачем нам служба? – не поняла я.

– Так все в храме будут, – пояснил Сергей. – Мы пройдём в дом к твоему Вадиму и встретим его.

– А свою жену все же собираешься здесь оставить? – спросила я.

– С чего это? – удивился Сергей. – С нами и уйдёт. У нас дом общий: в одной половине Вадим с Ириной, в другой я…

Глава 43

В обличии нечисти

Как Сергей и заверял, в дом мы прошли без особых проблем. По сути это была отремонтированная изба, сложенная из стволов лиственницы. Дерево, со слов лесника, долго не гниющее и трудно поддающееся топору. Двери были не запертыми. В сенях пахло берёзовыми вениками, травой и воском. В просторном доме было минимум вещей. Главным атрибутом интерьера была печь в самом центре и стол с двумя скамейками. За ним нечто вроде нар, заправленных лоскутным покрывалом. На окнах скромные занавески, в углу образа. Они были такими же, на какой молился на кордоне садовник. На стенах висели пучки трав и вязанки лука. На полках стояла разномастная посуда. Тарелки из алюминия соседствовали с фарфором, а пластиковые стаканчики с железными кружками.

– По брошенным домам, да по попойкам насобирали, – сделал вывод лесник, проследив за моим взглядом.

Сергей осенил себя крестом и прошёл к столу, со словами:

– Садитесь. В ногах правды нет.

Он дождался, когда все сядут, и стал проверять содержимое кастрюль на плите.

– Не хорошо так, – открыл, было, рот лесник, как Сергей тут же оправдался:

– Здесь всё общее, – он глянул на образа и поправился: – Кроме икон.

На столе появилась сваренная в мундире картошка, порезанный лук и хлеб. На десерт он поставил варенье.

– Не плохо здесь люди живут! – восхитился лесник.

– Печь остыла, а греть воду кроме как на ней, негде, поэтому вода хоть и кипячёная, но холодная, – объяснил Сергей.

– Знаешь, мы как-нибудь сами, – с этими словами Никита поставил рядом на скамью рюкзак, расшнуровал его и стал вынимать консервы.

Со двора послышался шум. Кто-то прошагал через сени, двери с грохотом отворились, и я увидела Вадима. Следом вошла тщедушная женщина во всём чёрном.

Вадим тряхнул головой и перекрестился. Снова посмотрел на меня, потом на Никиту и на лесника. Наконец, когда его взгляд наткнулся на Сергея, он издал нечленораздельный звук, бросился на колени, и стал неистово креститься, при этом бормоча странные слова молитвы:

– …святы Боже! Изыди тьма и да будет свет! Чертовщина и бесовщина, уйди вместе с тьмой, пусть солнце растопит вас, вместе со злом всяким!

– Вадим! – крикнула я.

Он вздрогнул всем телом, обессиленно упал на четвереньки и, глядя на меня полным ненависти взглядом, прорычал:

– Изыди, нечистая!

Я растерялась.

– Пошла прочь! – Вадим махнул рукой, словно отгоняя возникшее и видимое только ему видение.

– Вадим, это я их привёл! – робко начал было Сергей и сделал к Вадиму шаг. Однако тот повёл себя более чем странно. Оставаясь на четвереньках, он оскалился и стал отползать к дверям, оттесняя туда свою спутницу. Женщина тоже неистово крестилась глядя, куда-то себе под ноги и беззвучно шевеля губами.

– Вадим! – взмолился Сергей. – Да посмотри, какая же эта нечисть?

– Батюшка как в воду глядел, – быстро заговорил Вадим и процитировал: – В обличие самых близких в прошлом явиться к тебе Антихрист…

– Батюшка твой прозорлив, – съязвила я. – Я конечно для тебя нечисть…

Сергей окатил меня полным отчаяния взглядом и попросил:

– Ты бы не вмешивалась!

Я замолчала. Желание издеваться над Вадимом, потерявшим в лесу рассудок, враз пропало.

– Так это правда? – проговорил недоверчиво Вадим. – Это правда, ты?

– Ну а кто ещё? – Сергей развёл руками.

– Но откуда она? – Вадим показал в мою сторону рукой.

– За нами приехала, – объяснил Сергей.

– А Ирина? – Вадим посмотрел на женщину, с которой пришел, и наконец, встал. – Я без неё не поеду.

– И её заберём, – заверила я, быстро прикинув сколько придётся дать на двоих денег, чтобы адаптировать их к прежней жизни.

– Я никуда не поеду! – заявила неожиданно женщина и насупилась.

Эффект был такой, что заговорил камень. Услышав её голос, я почувствовала некоторое облегчение и спросила:

– Почему?

– Здесь никаких проблем, – объяснила она и усмехнулась. – Свежий воздух и экологически чистая еда. А вы там погрязли в грехах и обречены на вымирание. Придёт тот час, когда земля скинет вас, как плесень, и тогда мы выйдем и займём пустоту… А пока уходите! Травитесь своими продуктами, жирейте перед телевизорами и злитесь в пробках. Я этим по горло сыта!

– Но ведь то, что вы здесь делаете незаконно, – попытался урезонить её лесник. – Не сегодня – завтра накроют ваш бизнес.

– Накроют здесь, уйдём дальше, – сказала она. – Да и кто накрывать будет?

– Хорошо, – сдалась я. – Оставайся!

– Ты уверена? – Вадим взял женщину за плечи. – Как ты без меня?

– До этого год жила, ничего не случилось. Что меня дома ждёт? В лучшем случае зона. Я мужа убила…

Я почувствовала, как от этих слов напрягся Никита. Мент, даже уволенный останется ментом.

– Как знаешь! – Вадим развернулся и показал взглядом на Никиту: – А это кто?

– Никита с ней приехал, – стал объяснять Сергей. – А это Петрович. Лесничий. Это у него с кордона мы печь умыкнули…

– Неужели за печью пришёл? – пошутил Вадим.

Я воспрянула духом. Выходит, не всё так плохо у него.

– Мы за тобой приехали, – объяснил Никита.

Вадим посмотрел на меня и спросил:

– Это ты всё устроила?

– Что именно?

– Кто увёл со счетов деньги?

Спросил до того обыденным тоном, будто речь шла не о двацатидвух миллионах долларов, а о чём-то совсем будничным.

Я оказалась не готова к ответу. И почему не подумала об этом сразу?

– Понятно, – сделал он вывод, по-своему расценив мое молчание. – Вернуть всё хочешь?

– Возможно, – ответила я, не зная, как быть и покосилась на Никиту.

– Ты ей ещё столько же должен, – сказал Никита, по-своему поняв мой взгляд. – Она в тайге чуть не погибла.

– Чуть не считается. – Вадим прошёл к столу и сел на скамейку напротив.

– Собирайся, Вадим, – поторопил Сергей.

Но тот взял картофелину и стал чистить.

– Думаешь, далеко уйдём? – поинтересовался он.

– У нас лодка на хорошем ходу, – заверил его Сергей.

На улице уже смеркалось. Мы крадучись прошли через огород до леса и спустились в овраг.

Я нагнала Вадима и пошла рядом. Не знаю почему, но сейчас он казался мне совсем другим человеком. Куда-то пропала неприязнь и злость.

– А кто эта женщина? – не удержалась и спросила я.

– Которая? – не поняла он и замедлил шаг.

– Ну та! – Я показала назад рукой. – Жена твоя новая!

– В миру Светой её звали, – стал рассказывать Вадим. – Жила с мужем-алкоголиком, который не работал и всё пропивал. Она на трассе работала.

– Кем? – зачем-то спросила я.

– Водителей обслуживала. Муж закрывал глаза. Ведь смыслом его жизни стала водка. Однажды привёл в дом другую, такую же, как он сам, а Светлане заявил, что не желает с проституткой кровать делить. Света ему попыталась объяснить, что по его вине так жизнь сложилась. Он её за дверь. Она за топор. Вот и вся история.

Эпилог

Я честно вернула Вадиму все его деньги. Их было более чем достаточно для того, чтобы, не работая жить до конца своих дней. Но он сходу решил восстановить свой статус и с головой ушёл в бизнес. По крайней мере, мне так показалось. Ведь уже спустя два дня после возвращения из леса, он позвонил мне и сообщил, что будет регистрировать новое предприятие. Благо, что связи остались. Ещё намекнул, что обзавёлся квартирой на Горького и уже оформляет документы. На какое-то время я о нём забыла. И вообще, уверенная в том, что мы квиты, просто вычеркнула его из жизни.

За время моих приключений дел накопилось по горло. К тому же возникли проблемы с оформлением документов на «Маленькую страну». Я металась между банком, где оформляла кредит для претворения своей мечты в жизнь, и налоговой инспекцией.

Однажды вечером, чуть живая от усталости, я вышла из ванной, в надежде броситься в кровать, как в дверь позвонили. Я посмотрела на экран домофона и не сразу поняла, кто на площадке. Когда же до меня дошло, что это Вадим собственной персоной, открыла дверь.

– Добрый вечер! – Он в нерешительности вошёл.

– Привет! – ответила я, теряясь в догадках зачем он явился.

– Я попрощаться пришёл, – ошарашил Вадим.

– Чего так? – Я размышляла, пригласить его на кофе или дать понять, что устала?

– Я тебе деньги вернул прямо на счёт, – продолжал он удивлять. – Незачем они мне.

– Какие деньги?

– Ну те, – что ты дала.

– Это твои деньги.

– Не нужны, – стоял он на своём.

– Чего так?

– Говорю же – уезжаю.

– Так тем более пригодятся, – сказала я, не понимая, шутит он, или говорит правду.

– Не пригодятся, – произнёс он глухим голосом. – Там они не нужны.

– Ты что, руки решил на себя наложить? – гадала я.

– Грех это, – с назиданием сказал он. – В лес вернусь. Там проще и люди добрее…

– Вот те на! – вырвалось у меня. – А ты случайно не того? – спросила я и выразительно покрутила пальцем у виска.

– Всё у меня с головой в порядке, – успокоил он и объяснил: – Просто не моё всё это.

– А раньше было твоё?!

– Я раньше другой жизни просто не знал, не тем жил, к пустому стремился. Там моя жизнь наполнилась истинным смыслом. А здесь одна суета….

– Ну, тогда мне только остаётся развести руками! – проговорила я и открыла двери шире. – Прощай и не поминай лихом…

– Погоди! – Он задержался на пороге и, вдруг, с детским восторгом сказал: – А ведь ты благодаря мне другая стала!

Я растерялась. Нет, конечно, мне было понятно, чем так восхищён мой бывший муж. Произвело впечатление то, с каким восхищением он это сказал. Раньше этот человек просто не умел быть откровенным.

– Ты в принципе тоже уже другой, – обронила я.

– Просто не верится, как человек может преобразиться, – продолжал он. – Прошло то всего нечего…

– Так стимул был, – не удержалась я и рассмеялась.

– Какой? – не мог он взять в толк. – Любовь?

– Насчёт любви не знаю, – призналась я, ловя себя на мысли, что до сих пор ни как не анализировала отношения с Егором и предположила: – Просто стимул был большой.

– Какой-же? – не унимался он.

– Жизнь, – сказала я и, как могла, объяснила: – Каждый день я проживала, как последний.

Я заперла за Вадимом дверь и растянулась поперек кровати. Прикрыла глаза, положив ладони на лицо. В голове пульсировала лишь одна мысль: «Пути Господни неисповедимы….»

Трель сотового телефона вынудила сесть.

Я взяла трубку. Это был Никита.

– Не разбудил? – осторожно спросил он.

– Почти, – отчего-то разозлилась я.

– Извини…

– Брось! – попросила я и села. – Что-то случилось?

– Случилось, – подтвердил он. – Я соскучился.

– Ну, наконец-то! – вырвалось у меня. – Жду, мой хороший!

Content

Светлана Ивах
Бедовая отшельница

Глава 1 Мой отвратительный муж

Глава 2 Времяпрепровождение

Глава 3 Фантазии и реальность

Глава 4 Страшный сюрприз

Глава 5 Во враждебной среде

Глава 6 Пророчество из сновидения

Глава 7 Абориген

Глава 8 Будут тебе кости…

Глава 9 Непутёвая дачница

Глава 10 Бабья доля

Глава 11 Первый трофей

Глава 12 Ростки здравого смысла

Глава 13 Нежданные гости

Глава 14 Я снова одна

Глава 15 Стокгольмский синдром

Глава 16 Под подозрением

Глава 17 Оперуполномоченный

Глава 18 Очная ставка

Глава 19 Ночные кошмары

Глава 20 Просто надоела

Глава 21 Подвиг

Глава 22 Новый статус

Глава 23 Пророчество

Глава 24 Посудомойка

Глава 25 Как я согласилась мажорам помочь

Глава 26 Как убегая от садистов, я прибежала на новую работу

Глава 27 Страшные клиенты

Глава 28 Разведка боем

Глава 29 Встреча на заимке

Глава 30 Чудесное избавление

Глава 31 Жажда мести

Глава 32 Горе луковое

Глава 33 Возвращение долгов

Глава 34 Я – галлюцинация

Глава 35 Артистка

Глава 36 Одна зубная щётка

Глава 37 Последний гвоздь

Глава 38 Угрызение совести

Глава 39 Гора с плеч

Глава 40 Обратной дороги нет

Глава 41 Откровения садовника

Глава 42 Путь – дорога

Глава 43 В обличии нечисти

Эпилог