Вероника Фокс

Багровый роман

Не бывает любви без жертв,

а жертв без любви.

© Фокс В., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Пролог

Снова гремит выстрел, и голоса смолкают. Мне хочется открыть глаза, но силы меня окончательно покидают, и я отключаюсь, чтобы через какое-то время вновь прийти в себя.

Перед глазами – металлический потолок и яркий свет. Я лежу на полу. Ощущая свой неровный пульс, поднимаю руку, чтобы дотянуться до края стоящего рядом стола. Дотягиваюсь и… влезаю в кровь. Ладонь теперь полностью окрашена в красный цвет. В глазах ощущается напряжение, от которого каждый предмет двоится. «Откуда здесь свежая кровь?» – спрашиваю я саму себя, но не нахожу ответа. Белый свет по-прежнему остро обжигает меня, ввинчиваясь гвоздями в виски и обостряя боль.

Выдохнув, я ощущаю, что мне не хватает сил подняться, рука падает плетью на паркетный пол. Я чувствую каждый удар своего сердца. «Где я оступилась?» – задаю я себе абсурдный вопрос, будучи не в силах что-либо вспомнить. В голове у меня будто ком гигроскопической ваты.

Хочу крикнуть и понимаю, что мне тяжело дышать. По всему телу растекается адская ломота, быстро лишая меня последних сил. Откуда-то издалека вновь доносятся голоса, но мне не удается определить их обладателей.

И снова оглушительный грохот выстрела. В ушах звенит, будто на голову надели чугунную кастрюлю и бьют по ней со всех сторон. Из последних сил переворачиваюсь на живот, и с моих уст срывается пронзительный крик. Сил едва ли хватит на то, чтобы приподнять голову и оглядеться.

Вижу неподалеку несколько бездыханных тел. Чувствую, как меня охватывает ужас, черными языками пламени завладевая разумом. «Майкл», – вспоминаю я и пытаюсь пошевелиться. Меня окружают крики, голоса мужчин и нескончаемые выстрелы. Приподнимаю голову, превозмогая адскую боль под ребрами. Вижу чьи-то ноги в паре метров от меня. За выстрелами слышу свое имя, но голос, позвавший меня, мне незнаком. Перевожу взгляд в сторону и вижу, как мимо стеллажей бегут люди. Их много. И они явно вооружены.

– Давай, вставай!

Мужские руки меня приподнимают, и я издаю глухой крик, которого сама не слышу. Голова кружится, я теряю равновесие. Яркий свет, ослепивший меня, постепенно тускнеет и обращается в кромешную тьму. Я опять отключаюсь.

Глава 1

Оливия

– Вот бы еще раз глянуть на него, одним глазком! – говорит Роуз и, откусив красное яблоко, мечтательно смотрит в окно общей кухни.

– Тебе бы только по мужикам ходить, – отзываюсь я, сморщив нос и с ехидством смотря на нее.

– Ну разве он не красавчик, Олли?! Неужели ты не балдеешь от него?

– Он не в моем вкусе.

Сделав глоток горячего кофе, я стараюсь игнорировать ее нытье. «Одно и то же, причем каждый раз!» – думаю про себя, пробуя сосредоточиться на работе.

– Иногда мне кажется, что ты совершенно не разбираешься в мужчинах.

Роуз громко вздыхает, и на кухне воцаряется тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов.

Мы с ней работаем в популярном издательстве «Уокер и Ко», которое в последнее время только и ждет появления на книжных полках нового романа Майкла Кима – восходящей звезды остросюжетной литературы по версии журнала «Нью-Йорк таймс». Молодой автор, стремительно завоевывающий сердца читателей, – его романы буквально заставляют ломать голову над загадкой. Поговаривают, он уже давно опередил по продажам Ю Несбё и Стига Ларссона.

– Мне пора работать, – говорю наконец я, допив кофе и отодвинув кружку в сторону. На дне осталась прозрачная пенка.

– А мне Майкла Кима, пожалуйста! – откликается Роуз, не отводя мечтательного взгляда от окна и накручивая на палец пепельный локон. Эта ее привычка каждый раз выводит меня из себя.

Взяв бумажные салфетки, я с заботой протягиваю их замечтавшейся коллеге. С недоумением моргнув, она вопросительно смотрит на меня, а я дотрагиваюсь до ее роскошных волос и прошу:

– Стол протри, пожалуйста, а то слюнями зальешь пол. Не грех поскользнуться.

Роуз корчит недовольную гримасу и демонстративно отворачивается. «Постоянно одни и те же капризы. Когда она наконец повзрослеет?» – задаюсь я вопросом.

Встав со стула и выйдя из кухни, направляюсь к рабочему месту, стуча каблуками по паркету. Отдел маркетинга буквально кипит и разрывается от множества звонков. В такой обстановке сложно сосредоточиться, каждому приходится как-то адаптироваться. Пройдя дальше, сквозь шум и разговоры, я попадаю в свой отдел. Мой стол стоит рядом со столом главного редактора художественной литературы Маргарет Росс. Чаще всего мы вместе работаем над проектами, которые невозможно вытащить в одиночку. Основная задача коллеги заключается в редактировании книг Майкла Кима. Это ее зона ответственности, которую она ни с кем не собирается делить.

Пожалуй, этого автора прочат новым Артуром Конан Дойлом, иначе я не в состоянии объяснить ажиотаж, вызванный его появлением в издательстве. Особи женского пола только и делают, что трещат о его Инстаграме: «Ой, только посмотрите, какое у него тело!», «В эту субботу он сидел и работал в той кофейне! Божечки! Она теперь и моя любимая тоже!» И это продолжается изо дня в день, меня аж тошнит от этого.

Подойдя к столу, я вижу стикер, на котором коряво написано: «Встретимся сегодня в 6 вечера в ”Rocker Hall”?» Нахмурившись, краем глаза замечаю стоящего неподалеку мужчину, нервно смотрящего в мою сторону. Фредди Райт, автор записки, работает главным редактором в отделе поэзии. Сделав вид, что понятия не имею, от кого она, я демонстративно разрываю ее на мелкие кусочки и выбрасываю в урну. «Идиот», – устало думаю про себя.

Выведя из спящего режима ноутбук, принимаюсь за дело. На рабочем столе всплывает сообщение, напоминающее о совещании отдела художественной литературы в конференц-зале ровно в 18:00. Посмотрев на часы, я осознаю, что до этого мероприятия остается четыре часа, за которые мне требуется выбрать и отредактировать тексты для согласования. «Вот блин!» – мысленно ругаюсь я, хотя за три года работы в издательстве меня научили быстро находить сто́ящие вещи, а все остальные отправлять в корзину.

Признаться честно, мне всегда хотелось заниматься каким-то одним хорошо продающимся автором, с которым можно погружаться в тексты с головой и работать, как Маргарет работает с текстами Майкла. Но, к великому сожалению, пока я довольствуюсь лишь отбором и редактурой произведений новых авторов. А они, в особенности на фоне Кима и ему подобных, определенно недотягивают до премии Эдгара Аллана По.

В следующие часы меня поглощает работа. Мне вообще нравится ставить себе дедлайны, ведь они хорошо организуют мой день. «Необходимо привести в порядок хотя бы по два эпизода в рукописях, которые планируется издать стандартным тиражом», – прикидываю я, размышляя о том, насколько же все эти тексты не похожи друг на друга. Маргарет часто говорит, что мой нюх на остросюжетную литературу заслуживает похвалы. Мол, произведения, которые выходят в свет после моей редактуры, всегда хорошо покупаются читателями. Вот только мне интересен сам процесс редактирования, а не слава, которая приходит после. И пускай книги, в которые я вкладываю душу, силы и время, – не бестселлеры мировых стандартов, все же я люблю их. Каждую букву, строчку и запятую. Каждый час, проведенный с авторами в чате или на телефоне.

К примеру, на данный момент меня занимают две истории. Одна – про серийного маньяка, который скрывается перед носом у полиции, а вторая – психологический триллер, в котором героиня теряет память и не понимает, что давно связана с криминальным миром. Оба автора еще новички, попали мне на глаза совершенно случайно. Шерстя страницы на литературном портале, я просто зацепилась за одну аннотацию, а когда опомнилась, уже была на середине истории. А другую историю мне подсунула Роуз, которая частенько натыкается на рекламу в Инстаграме. Точнее, она отыскала любовный роман, а когда я перешла по предложенной ссылке, я обнаружила остросюжетный роман, привлекший мое внимание обложкой. «Не все могут сразу начать писать хорошо, ведь мастерство на голову не сваливается и с ним вы не рождаетесь. Нужны твердый характер, огромное желание и стальные нервы, чтобы написать хотя бы один сносный роман. И не столь важно, что все истории уже давно рассказаны. Нужно писать, писать, писать и писать. Каждый месяц я отбираю лучшие тексты, которые скидывают мне незнакомые авторы, и эта сторона моей работы требует куда больше сил и энергии, чем редактирование рукописи», – частенько говорю я, общаясь с писателями на специализированных форумах.

Уже практически заканчивая со второй половиной задач по отбору черновиков, я подпрыгиваю от того, что чья-то рука хлопает меня по плечу.

– Ой! – восклицаю я, оборачиваясь.

Мой взор падает на чудовищный клетчатый пиджак со значком ”Star Wars” на лацкане. Подняв глаза выше, я натыкаюсь на кривую улыбку и каштановые кудрявые волосы. Это Фредди, и он стоит практически вплотную ко мне. «Господи, ну почему он не может как-нибудь по-другому появляться, а не вечно подкрадываться? Этот персонаж – из тех мужчин, которые не умеют эффектно появляться перед женщиной. Любая его попытка эффектности заканчивается либо комедией, либо трагедией», – думаю я, окидывая его взглядом и в который раз осознавая, что он совершенно не в моем вкусе.

Средний рост и худощавая комплекция, клочковатая щетина, большие голубые глаза и курносый нос, жирной точкой выделяющийся в его внешности, – все это лишь отталкивает меня. А больше всего меня раздражает в нем запах парфюма. Эдакое сочетание древесины и плесени со шлейфом ванили и сигаретного дыма. Уже от одного упоминания последнего я ощущаю тошноту. При этом я знаю, что Фредди имеет репутацию местного бабника, и он часто хвалится в курилке другим мужчинам о том, с какой женщиной вчера отжег в ночном клубе. «Райт работает в издательстве дольше меня на три года, и его придурковатость в поведении с каждым годом растет все больше и больше», – думаю я, не ожидая от него ничего хорошего.

– Оливия, как ваши дела? – спрашивает он.

– Как видите, я работаю, – отрезаю в ответ и отворачиваюсь от него, чтобы опять уткнуться взглядом в монитор ноутбука.

Я испытываю явный дискомфорт, находясь рядом с ним. Фредди же подкатывает ко мне стул и садится так близко, что его колено касается моего правого бедра. «Это еще что за выходки?» – мысленно возмущаюсь я, стараясь держать себя в руках.

– Я вижу, вы сегодня не очень общительны.

– А я заметила, что отдел поэзии опять сидит без работы.

– Вам только кажется, что работы нет, – отвечает он и кладет свою руку рядом с моей, по всей видимости, в надежде дотронуться до нее. – Но она есть. Я же главный редактор, – добавляет коллега, выделяя последние два слова и явно гордясь своим статусом, а затем продолжает: – И это значит, что я могу работать тогда, когда сам хочу.

В какой-то момент он начинает напоминать мне типаж петушиного героя, который вечно и при любой возможности пытается рассказать всем о том, какой же он важный. «Интересно, у него всегда такой недостаток внимания или этот пижон просто хочет потрахаться?» – задумываюсь я, недовольно сдвигая брови, и спрашиваю:

– Мистер Райт, вы ведь уже не так молоды, не правда ли?

– Взрослые мужчины более опытны, вы об этом не думали? – отзывается Фредди, наклоняясь ко мне так, что я чувствую его дыхание на шее.

«Мне нужно что-то сделать, чтобы избавиться от назойливого собеседника и этого мерзкого ощущения». Я спешно оглядываюсь по сторонам. Первое, что попадается мне на глаза, – тяжелые папки с рукописями, которыми легко можно убить. Я машинально хватаю почему-то самую тонкую и резко встаю, отчего спинка стула неожиданно разворачивается на девяносто градусов и впечатывается мужчине в скулу. Фредди, взвыв от неожиданности, быстро прикладывает ладонь к покрасневшей коже. Что до меня, я лишь сдерживаю победоносную улыбку и радуюсь возможности отплатить ему за навязчивость. «О, как же я довольна этим моментом!» – мысленно ликую я, но, повернувшись, изображаю удивление и обеспокоенно спрашиваю:

– Ой, мистер Райт! Как же так вышло?

– Кажется, спинка стула ударилась о мою скулу, – бормочет он, все еще потирая ладонью ушибленное место.

«Как жаль, что твое слабоумие ничем нельзя травмировать!» – со злостью думаю я.

– Серьезно? – Повысив голос на последнем слоге, едва не хохочу от собственной наигранности.

– Оливия, не переживайте, я в порядке.

– Ну и славно. А то я подумала, что вы захотели добавки.

Смотря на Фредди, я все гадаю, когда же ему надоест устроенный им цирк. Просверлив его взглядом и не добившись понимания, пожимаю плечами и направляюсь в библиотеку. И, что самое неприятное, отдаляясь от мужчины, я ощущаю, как его взгляд буквально пожирает меня. «Вот же чертов извращенец!» – ежась от отвращения, мысленно ругаюсь я.

Глава 2

Майкл

Застегивая ширинку, я пытаюсь перевести дух.

– А ты был неплох, – говорит Эрика, вытирая салфеткой рот.

Я молчу. «Молчание – золото. Тем более в наше время», – проговариваю про себя, ведь мне не хочется ни о чем думать в эту минуту. Пожалуй, я желаю лишь тишины. Но эта женщина со мной не согласна.

– Все нормально? – спрашивает она.

Меня это раздражает. «Почему женщины всегда хотят повиснуть на шее или неустанно болтать после секса? Никогда не найду ответа на этот вопрос». Я разворачиваюсь к ней.

– А должно быть ненормально? – уточняю в ответ, накидывая пиджак на плечи и поправляя футболку, выбившуюся из брюк.

– Я просто спросила, – обиженно отзывается Эрика, поджав губы.

Сделав глоток виски и тем самым окончательно опустошив стакан, я направляюсь к выходу. Открывая дверь, слышу брошенное мне в спину:

– До встречи.

Не оборачиваясь и ничего не отвечая, закрываю дверь за собой. Минуя ресепшен, игнорирую прощание секретарши и вызываю лифт.

Позади меня слышатся хихиканье и шепот девиц, которые едут со мной вниз. Мне нравится, когда слабый пол не может устоять от обсуждения меня самого. Возможно, если бы не моя спешка на встречу с Маргарет, я бы мог заняться этими цыпами. Поворачиваясь назад, бросаю на них взгляд без всяких приличий, будто раздеваю их. Одна стремительно краснеет от смущения, вторая старается не смотреть мне в лицо. «Люблю доминировать над ними. Женщину очень легко подчинить себе. Стоит лишь понять, чего она хочет, вот и весь секрет. Желает ли она быть подчиненной или сама доминировать. В каждом из нас сохранился животный инстинкт, и как бы его ни заглушали СМИ, психологи и прочие активисты, он всегда останется с нами, хотим мы этого или нет», – размышляю я, вновь отворачиваясь от незнакомок.

Вытащив из кармана и надев солнцезащитные очки, выхожу из лифта и улыбаюсь дамам самой соблазнительной улыбкой. Я знаю, что это еще долго будет ими обсуждаться, они непременно начнут кудахтать о том, как великий Майкл Ким подарил им свой взгляд. И от осознания этого мое настроение стремительно поднимается.

Заведя машину, я отправляюсь к Маргарет, но по дороге решаю заехать в кафешку и подкрепиться. Неожиданно на моем телефоне высвечивается уведомление от Эрики: «Я все еще не могу успокоиться после нашей встречи». «Вот дура. Она прекрасно знает, что у нас все обоюдно. Я хочу – она дает, вот и все. Ни о каких сентиментальностях в нашем соглашении и речи быть не может», – приподняв одну бровь, думаю я, откладываю телефон в сторону и прибавляю газ.

Оставляю машину у «Старбакса» и захожу внутрь. Заказ у меня скромный, потому что я особенно не проголодался. Выбрав в меню киш и двойной американо, сажусь в самый дальний угол. Я люблю внимание, даже слишком, но не выношу его во время трапезы. «Вечно какие-то раскрашенные куклы прибегают, чтобы я оставил им свой автограф. Без капли совести! Ем я, пью или разговариваю по телефону – им все равно», – приходит ко мне мысль, сопровождаемая легким раздражением.

Временами, как раз в такие минуты, я отчаянно хочу перевернуть стол или вылить на фанаток остатки кофе. Слыша о подобном, Маргарет частенько упрекает меня в излишней жестокости и бесчувственности, но я не вижу в этом ничего запретного или жестокого. Когда ты подписываешь книги и какая-нибудь поклонница начинает чуть ли не совать их тебе в рот, нехотя теряешь самообладание. «Ну да, в моей жизни есть такой случай, когда я оттолкнул от себя фанатку, которая попыталась повиснуть у меня на шее. Увы, мне даже пришлось извиняться за случившееся, ведь она, помнится, едва не вывихнула лодыжку. А другой подобный момент произошел совсем недавно. Устав от чрезмерной назойливости репортера, я вылил на нее бутылку воды и попросил удалить эту назойливую пиглю из зала. Ведь выбесила же она тогда меня, мразота!» – вспоминаю я, ожидая заказ.

Быстренько доев свой мини-обед, я направляюсь в издательство. Встреча намечена на шесть часов вечера, поэтому у меня останется время поболтать с Маргарет. «Все-таки из нее вышла прекрасная подруга. Даже не знаю, что будет дальше», – с теплотой думаю я о своем редакторе.

Дорога оказывается совершенно свободной. Я быстро добираюсь до места, беру с собой сменную одежду и направляюсь ко входу. В офисе меня знают все и, слава богу, не вешаются на шею, как многочисленные поклонницы.

Оказавшись на нужном этаже, я успеваю заметить, как неприметная серая мышка ударяет спинкой стула какого-то дрища. «Ну и зрелище, ха!» – забавляюсь я, на пару мгновений замедляя шаг. Картина выглядит настолько иронично, что я даже не представляю, почему другие не обращают внимания на происходящее. «Псевдознойная тигрица против побитого пса. Как минимум, это хорошая идея для любовного романа», – задумываюсь я.

Однако мое раздумье прерывает Маргарет хлопком по плечу.

– Ты так рано! – восклицает она. – Я ждала тебя позже.

– Освободился пораньше, чтобы кое-что обсудить с тобой.

– Что же это может быть?

Я усмехаюсь и шепчу ей на ушко:

– Пройдем в кабинет, и я покажу…

Женщина лишь косит взгляд, давая понять, что мои уроки соблазнения ей неинтересны. Улыбнувшись, я направляюсь за ней в переговорную.

Глава 3

Оливия

Библиотека – это настоящая сокровищница издательства, где огромные белые стеллажи в большом количестве располагаются вдоль длинной дорожки. Я знаю, в каком месте находится каждая из книг, а еще все годы издания последних. В этом месте у меня частенько получается побыть наедине с собой, вдали от посторонних глаз и назойливых пижонов.

«Фредди Райт уже больше трех месяцев пытается пригласить меня на свидание. Детские записки, кривые подмигивания, тщетные попытки сходить вместе на обед – и так изо дня в день. Этому представлению нет конца и края, а началось все с весеннего корпоратива, который устроили в честь огромных продаж очередного детектива Майкла… Майкл! Терпеть не могу это имя!» Я отчетливо вспоминаю момент, когда Фредди перебрал с выпивкой и начал клеиться ко мне, буквально не давая проходу. «Да… В тот день я впервые увидела Майкла Кима. Тогда я пробиралась через танцпол к барной стойке, чтобы заказать себе стакан воды, а за мной по пятам шел поддатый Райт. Отчего-то я была уверена, что если направлюсь в дамскую комнату, он и там будет поджидать меня у кабинки. Получив стакан, я увидела, что эта ходячая катастрофа ко мне приближается. Не имея возможности придумать ничего дельного, я озиралась по сторонам и искала хоть кого-нибудь, к кому можно присоединиться, и таким образом избежать разговора с Фредди. Повернувшись спиной к танцполу в ожидании, что он спутает меня с какой-нибудь другой женщиной, я столкнулась с Майклом, который стоял на расстоянии вытянутой руки и странно пялился в мою сторону. Почему-то мне запомнился его взгляд: холодный, хмурый, бездонный. От него меня бросило в дрожь. Мужчина был высоким и довольно накачанным, а его татуировки отчетливо проглядывали сквозь тонкую белую ткань рубашки. Это был первый раз, когда я так близко стояла к нему. Майкл хмуро посмотрел в мои испуганные глаза, кричащие о помощи, и понял все без слов. Когда Фредди подошел к нам, он его придержал и что-то шепнул ему на ухо. Мой навязчивый поклонник на полголовы ниже Кима, поэтому последнему пришлось слегка наклониться. Я не расслышала его слов из-за грохочущей музыки, но Райт тотчас развернулся и со стеклянными глазами ушел в другую сторону. До сих пор не понимаю, как Майклу это удалось? Но больше меня тогда взволновал его взгляд. Он сделал глоток из стакана и продолжил смотреть на меня, будто чего-то ждал. От его пристального внимания меня охватил холод. Быстро прошептав губами «спасибо», я отправилась искать Роуз, флиртовавшую с журналистами и собиравшую все сплетни. С тех пор я больше и не пересекалась с Майклом…»

Припоминая все моменты нашей единственной встречи, я иду вдоль книжных полок, скользя по ним немного рассеянным взглядом. Мне нравится проводить время в библиотеке, устроившись на пуфике рядом со стеллажом классики, где лучше всего получается собираться с мыслями.

Пока я разбираю свои спутанные воспоминания, занимая любимое место, откуда-то появляется Барри Уокер и останавливается напротив меня.

– Оливия, что ты тут делаешь? – с удивлением спрашивает он.

Барри – коммерческий директор издательства. Он довольно высокий и статный, а еще всегда одевается с иголочки: белоснежная рубашка, идеально пошитый черный костюм и до блеска натертые ботинки. Его отличают голубые глаза и русые волосы, и он всегда держит себя в форме, хотя ему уже под пятьдесят. Мы часто встречались с ним на этом месте, но никогда не спрашивали друг у друга, почему приходим сюда.

– Знаете, мистер Уокер, тут прекрасный вид из окна, – говорю я ему.

Барри удивленно поворачивается к окну и видит там парк с зигзагообразными дорожками, которые скрываются из вида листвой деревьев.

– И правда, вид просто прекрасный, – соглашается он, затем поворачивается обратно ко мне и интересуется: – Могу я присесть рядом?

Я одобрительно ему киваю.

– Оливия, как по-твоему, – поправляя свой костюм, он опирается локтями на свои колени, – что порождает союз желаний и мастерства?

– Шедевры. Джон Раскин, – незамедлительно отвечаю я.

– Абсолютно верно. Но что любопытно, найти этот союз очень сложно.

– А что, если человек не знает, где искать желание и как оттачивать мастерство?

– Тогда ему на помощь приходит общество, которое пробуждает в нем желание оттачивать мастерство, логично?

– Не всегда, – сухо отзываюсь в ответ.

– Приведи пример, – предлагает он.

Недолго думая, я прижимаю к себе папку и поясняю:

– Молодой автор, который задал себе вопрос, о чем он хочет написать книгу, имеет только желание ее написать. Он ее пишет, пишет и пишет. Мастерство пера у него нулевое. И, вне всяких сомнений, на помощь к нему приходит общество. Оно настолько сыто и напичкано «шедеврами» литературы, что молодому автору приходится перекраивать свою рукопись под моду. Приходит день, когда он отправляет ее в издательство, но оттуда приходит отказ. Он отправляет ее в другое издательство – и там отказ. И так по кругу, пока его список с адресами не иссякнет. Что тут может побудить автора на сотворение шедевра? Желание есть. А мастерству откуда взяться?

– Чтобы добиться чего-нибудь, надо не стоять на берегу, дрожа от страха, а смело нырять в воду и грести изо всех сил.

– А если не умеешь плавать?

– Джоанн Харрис написала три книги, ни одна из которых не была издана раньше четвертой книги «Шоколад», пока она не стала мировым бестселлером и по ней не был снят не менее популярный фильм. А рукопись Мелоди Битти «Преодоление созависимости» была отклонена двадцатью издательствами…

– …И в дальнейшем продана тиражом в пять миллионов экземпляров, – заканчиваю я, глубоко вздыхая и поправляя платье, которое чуть-чуть задралось на коленках.

– Не каждый может сотворить шедевр, но каждый может попробовать.

Барри доброжелательно улыбается мне, и я машинально улыбаюсь в ответ, переводя взгляд на окно. «В чем-то он прав», – приходит ко мне понимание, но меня все равно терзают мысли о том, что многие шедевры остаются не замеченными издательствами. «Они попросту не влезают в бюджет, а потом о них забывают напрочь», – думаю я не без грусти.

– Знаешь, что самое ужасное? – начинает Барри, заглядывая мне в глаза. – Когда свято веришь в то, что от одного произведения зависит вся твоя писательская карьера. – Он глубоко вздыхает и опускает голову. – Ведь никто не даст тебе гарантий того, что оно будет опубликовано и признано публикой во всем мире.

– И что делать?

Он поднимается с пуфика, поправляет галстук и отвечает:

– Открой миру то, что без тебя навсегда осталось бы скрыто[1].

Я лишь улыбаюсь мистеру Уокеру и его очередному цитированнию моей любимой книги. В его словах всегда таится скрытый подтекст. Иногда они носят философский характер, а иногда помогают справиться с внутренним страхом или даже гневом. Он умеет подбирать правильные слова и формулировки, которые придают достаточно сил, чтобы поверить в себя и отбросить все сомнения, живущие в голове.

Попрощавшись со мной, Уокер размеренно направляется прочь, а я смотрю ему вслед, размышляя о том, что нужно доделать работу к началу собрания.

Под конец рабочего дня я корректирую отчет о проделанной редактуре и вношу последние правки в эпизоды, которые хочу закончить сегодня. Погода за окном стремительно портится, начинается сильный ветер с дождем, но это ничуть мне не мешает. Через открытую форточку проникает прохладный ветерок, задевает ближайшую стопку бумаг с рукописью, отчего та тихо покачивает верхними листочками. Добавив последнюю правку и нажав Еnter, я отправляю в печать готовый отчет. Офис пустеет, коллеги постепенно расходятся по домам, оставляя работу на завтра. Мне же никогда не нравилось оставлять дела на утро, ведь если можно сделать все сейчас, то почему бы и нет?

Принтер нехотя выплевывает листок и глухо трещит. Подойдя к нему и забрав из лотка готовый отчет, я оборачиваюсь и испуганно вскрикиваю от неожиданности:

– Боже мой, мистер Райт! Зачем так пугать?

Практически вплотную ко мне стоит Фредди. «Твою же мать! В могилу сведет своими подкатами!» – мысленно чертыхаюсь я, а он строит миленькую ухмылочку и сообщает:

– Это всего лишь я, но ты могла бы называть меня и так. Я не против.

Его взгляд падает на мои губы, он бурчит что-то нечленораздельное, я не могу разобрать ни слова.

– То есть, мистер Райт, вы подтверждаете тот факт, что вы ограниченны и умны, как пень в лесу, и до вас мало что доходит? – вопросительно подняв бровь, уточняю я и огибаю его, чтобы стремительным шагом вернуться к столу.

«Сколько в этом придурке самоуверенности? Каждый раз получая отказ, он пытается снова и снова. Это превращается в цирк на колесиках, от которого моя психика точно скоро поедет».

Фредди мгновенно поворачивается и медленными шагами, словно кошка на охоте, начинает подходить ко мне сзади.

– Я смотрю, Ее Величество Оливия любит изображать недотрогу?

Услышав последнее, я изо всех сил пытаюсь сдержать смешок. «Какую, к черту, недотрогу?» – думаю я и, пока он целеустремленно приближается ко мне, пробую сообразить, как бы побыстрее от него избавиться.

– По офису ходит слух, что непревзойденный Фредди Райт – дамский угодник и может любую женщину влюбить в себя по щелчку пальца, – выдавив это из себя, я стараюсь унять дрожь в голосе и сделать вид, что не обращаю внимания на сокращение дистанции между нами.

– Разве это плохой слух? – спрашивает непрошеный ухажер, снова вплотную подходя ко мне, отчего я чувствую на шее его дыхание, подавляя приступ тошноты.

– Слух неплохой, – соглашаюсь я, поворачиваюсь к нему лицом и встречаюсь с ним взглядом.

Он не может отвести глаз от четких очертаний моих губ. «И чем же они его так пленили? Неужели он фантазировал что-то прямо сейчас?» – слегка поморщившись, задаюсь я вопросом, а он как завороженный продолжает смотреть на меня. Мое дыхание достаточно прерывистое, и мне видно, что кровь приливает к его щекам. Он вытягивает шею, чтобы поцеловать меня, но я прерываю его, громко заметив:

– Но, к великому сожалению, вы напоминаете мне венский стульчик[2].

Фредди замирает на месте. Его губы кривятся недовольной улыбкой, а в глазах застывает недоумение. Растерявшись, он выглядит настолько глупо, что я не сдерживаюсь и хохочу, звонким голосом добавляя:

– Хорошей охоты, мистер Райт!

Я шагаю в конференц-зал, где уже через несколько минут начинается совещание. Вдогонку я улавливаю что-то невнятное, вроде «я подожду тебя здесь» или что-то в подобном роде. В тот момент я испытываю маленькую радость от победы, одержанной под натиском навязчивости этого поэта-купидона.

Подходя к месту собрания, я слышу знакомые голоса и замедляю шаг. Один звучит спокойно, это размеренный, мягкий, немного прокуренный баритон. Второй же принадлежит женщине и разбавляется ее звонким хохотом, что кажется наигранным. Мне сразу становится понятно, кто ожидает меня за дверью. «Майкл Ким и Маргарет Росс», – приходит ко мне осознание, которому я не слишком рада.

Глава 4

Майкл

Мне нравится, что Маргарет понимает меня с полуслова. Наверное, это единственная женщина, которая может понять и принять все мои капризы. Дело даже не в ее мудрости и отзывчивости, а в ней самой. Она словно мое отражение, только более женственное и мягкое, а еще совершенно невспыльчивое. Мы всегда можем найти общий язык, а сама она подчиняется мне и боготворит меня, но только не как автора, а как мужчину. И, черт возьми, мне это нравится! Именно поэтому я немного грущу, что наши деловые отношения подходят к концу.

Маргарет старше меня на семь лет и имеет куда больший багаж знаний, чем я. Устроившись друг напротив друга, мы с теплотой вспоминаем время, когда кропотливо работали над редактированием моих рукописей.

– И вот я говорю тебе: «А почему убийца носит кафтан, а не орден куртуазных маньеристов?» А ты такой: «Ну не всем же одеваться по моде, как мне!» – говорит она, и мы хохочем от радости и горя в унисон. Нас одолевают грустные эмоции, и только с Маргарет я в состоянии их выражать.

В какой-то момент раздается стук в дверь. Я поворачиваю голову и вижу на пороге Оливию Кларк – ту самую девчонку, которая будет работать со мной вместо Маргарет. «Кажется, я видел ее на весеннем корпоративе полгода назад», – слегка прищурившись, припоминаю я.

Она попалась мне на глаза, когда мероприятие только начиналось, причем совершенно случайным образом. Оливия вошла в зал на высоких шпильках, да еще и в очень сексуальном платье, поэтому ее просто невозможно было не заметить. К ней быстро оказались прикованы взгляды всех собравшихся мужчин, оценивших ее как добычу. Каждый из них растерзал бы девушку на месте, несмотря на все напускные приличия. Поглядывая по сторонам, я видел это и был полностью солидарен с ними. «Женщины всегда опасны, с ними нужно играть осмотрительно. Один шаг в сторону – и игра примет совсем другой оборот», – пришла тогда ко мне мысль. Весь тот вечер я грезил образом этой маленькой девочки, которая произвела на меня неизгладимое впечатление. «Кто бы мог подумать! Оливия Кларк, такая неприметная мышка у нас в офисе, но такая страстная дева вне его стен», – размышлял я в тот вечер, пожирая ее глазами.

В самый разгар корпоратива мы снова пересеклись. Я стоял у барной стойки и спокойно попивал виски, как вдруг появилась она. И едва только в поле моего зрения снова попала эта сногсшибательная красотка, в голове у меня снова вспыхнули самые откровенные фантазии. Ее огненные волосы были завиты в крупные локоны, которые растекались по шее так сексуально, что, стоя рядом, я едва не потерял над собой контроль. Из-за высоких шпилек ее ягодицы выглядели такими круглыми, что мне сразу же захотелось сжать их в своих руках. «И почему женщины так ходят не всегда?» – задавался я вопросом, а в голове у меня возникали различные эротические картины. Мое воображение быстро нарисовало мне, как можно накручивать ее роскошные волосы на кулак, чувствуя наше общее возбуждение, становящееся с каждой секундой все сильнее. «Должно быть, хорошо слышать ее стоны и вздохи и чувствовать запахи», – размышлял тогда я, ощупывая ее взглядом и не имея возможности прекратить думать о ней. Она выглядела просто бесподобно.

Мне хотелось еще немного продлить момент наслаждения собственными грезами, однако… нас прервал тот урод. Фрэнк или Фредди, кажется. Мне не запомнилось его имя, но, черт возьми, он испортил буквально все! В глазах Оливии хорошо читались страх и непонимание, поэтому мне пришлось взять ситуацию в свои руки. Мною двигало огромное желание отодрать ее, причем совершенно неважно, где. Я хотел ее, откровенно раздевал глазами и представлял, как она беззащитно стоит передо мной в одном кружевном белье и не знает, что делать дальше. Гадал, как подчинить ее себе и овладеть ею. Я увлекся своим желанием настолько, что не заметил, как она быстро удалилась обратно в огромную толпу людей, хаотично двигавшуюся под ритмы музыки. Просто растворилась. А с ней исчезли и все мои надежды…

Немного растерянно моргнув, я выныриваю из воспоминаний и вновь смотрю на девушку. За последнюю неделю Маргарет много чего рассказала мне о ней и о ее успехах. Последние меня не затронули, ведь, если быть откровенным, я до сих пор хочу Оливию в том элегантном черном платье. «Причем хочу сию же минуту!» – понимаю я, ощущая накатывающее возбуждение.

– Добрый вечер, Майкл, – приветствует меня объект моих размышлений, и ее голос звучит мягко и уверенно.

– Ага, привет, – отзываюсь в ответ.

– Оливия, присоединяйся к нам! – предлагает Маргарет и указывает жестом на свободный стул.

«Она всегда добра ко всем, но только мне не совсем понятно, почему», – мелькает у меня мысль, когда я бросаю взгляд в сторону своего редактора.

Оливия послушно заходит в конференц-зал, закрывает за собой массивную дверь и усаживается на указанное место. «Интересно, а в постели она тоже ведет себя послушно? Что-то есть в ней притягательное, но что именно, никак не могу понять», – продолжаю гадать я, внимательно разглядывая ее. На этот раз она одета весьма безвкусно: серая юбка чуть ниже колена, розовая блуза, помявшаяся за рабочий день, на плечи наброшен серый пиджак, что прибавляет ей возраст и выделяет сероватость лица. «А вот в обуви у нее вкус превосходный», – опустив глаза вниз, отмечаю я, не без удовольствия разглядывая классические туфли на шпильках графитового оттенка, которые визуально удлиняют ее ноги. В момент слабости, длящийся всего долю секунды, я ловлю себя на мысли, что хочу прижать Кларк лицом к массивному дубовому столу и услышать, как она умоляет меня остановиться. «Черт возьми, это возбуждает!» – сцепив зубы, прихожу я к выводу, но одергиваю себя.

Тем временем, разложив отчеты, она тихо спрашивает:

– Кофе? Чай?

– Если у тебя нет коньяка, то ты зря сюда явилась, – сухо отрезаю в ответ.

Как только Оливия открывает свой похотливый ротик, она начинает меня бесить. Ее голос оказывается приятным, но в данный момент я не хочу его слышать. «Оливия не только нарушила наш милый диалог с Маргарет, но и всполошила во мне прежние фантазии, тем самым разозлив меня. Маленькая дрянь!» – ругаюсь про себя, на миг прикрывая веки.

– Майкл! Не будь таким невежливым! – тут же сердито бросает Маргарет, постукивая ногтями по столу.

– Хороший коньяк подобен женщине, – откликаюсь я, резко переводя взгляд на Оливию и заглядывая в ее карие глаза. – Не пытайтесь взять его штурмом. Понежьте, погрейте его в своих руках, прежде чем приложить к нему губы.

Девушка смотрит на меня с каменным лицом, будто пропуская все мимо ушей. Поймав себя на мысли, что мне нравится ее покорность, я облизываю губы, продолжая смотреть на нее. И вот, секунду спустя, она заканчивает цитату, выданную мной:

– Уинстон Черчилль.

– А ты, я смотрю, мозговитая девочка, – отмечаю я, выдавливая из себя ехидную улыбку, после чего перевожу взгляд на Маргарет.

Последняя, демонстративно цокнув языком, принимается перебирать бумаги, которые подает ей Оливия. Что до меня, то я просто сижу и наблюдаю за девчонкой, бессовестно скользя взглядом по ее одежде и представляя, как раздеваю ее при свете дня. Изучаю ее мимику, жесты, взгляд. Ее ямочки на щеках будоражат меня, вызывая излишне бурные фантазии, которые я изо всех сил стараюсь контролировать. Нас разделяет всего пара метров, но мне кажется, что она совсем мне недоступна.

Во мне бушуют сомнения, я опасаюсь, что она примет заготовленную новость как должное. Мне хорошо известно, как она относится к моему творчеству, уже доводилось слышать, что она говорит обо мне. И все эти гадости, исходящие из ее ротика, до сих пор пробуждают во мне желание наказать девушку самым жестким способом.

Пока я наблюдаю за Оливией, в конференц-зал заходят финансовый аналитик Чедд Кармон, маркетолог Айша МакПолс, художник Питер Фродд и коммерческий директор Барри Уокер. Я пожимаю руки Чедду, Питеру и Барри.

– Ну что, господа! Я рад вас снова здесь видеть, в особенности в преддверии редактирования моей новой рукописи!

Все, кроме Оливии, доброжелательно улыбаются. Ее спокойное выражение лица раздражает меня. «Интересно, о чем она сейчас думает?» – гадаю я, бросив на нее быстрый взгляд.

– Майкл, я слышала, твои книги до сих пор никто не может перебить по продажам? – игриво обращается ко мне Айша.

– Очередной дополнительный тираж имеет место быть, – с улыбкой отзывается Маргарет.

– Мои книги популярны. Востребованы. Их хочет заполучить каждый, кто приходит в книжный магазин или заглядывает на интернет-площадку. Все потому, что они – олицетворение божественности, – уверенно сообщаю я.

– А у тебя самооценка не проседает, – сразу же язвит Айша.

– А ей проседать некуда, она слишком высоко находится. Может, дашь мне мастер-класс, как ее опустить? – интересуюсь я в ответ и начинаю сверлить ее взглядом, прекрасно зная, что ей это не нравится.

«Айша – ни рыба ни мясо. Внешне доска доской, которая при этом пытается выделиться из толпы ярким макияжем и волосами. В общем-то, даже если бы все пластические хирурги в мире попробовали сделать из нее красавицу, им бы это все равно не удалось. Слишком уж она уродлива, как снаружи, так и внутри. И при этом каждый раз хочет победить меня, осадить или подковырнуть, чтобы задеть мою самооценку. Ха! Ей, конечно же, не удастся это ни сейчас, ни в будущем», – улыбаюсь я с ощущением превосходства.

– Пожалуй, нет, – отвечает она и отводит взгляд в сторону.

Я чувствую сладкий вкус победы. «Кто бы сомневался, что ты сдашься, уродина», – фыркаю я про себя, теряя всякий интерес к беседе и отворачиваясь от Айши.

– Я очень надеюсь, что сегодня мы утвердим эскиз к твоей новой книге, – заявляет Питер.

«О, еще один объект раздражения на сегодня», – едва только услышав его голос, определяю я. Его постоянный энтузиазм бесит меня, причем так, что каждую конференцию у меня буквально чешутся кулаки и я едва сдерживаю себя, чтобы не врезать ему в челюсть. Питер – смазливый паренек, которому родители купили диплом, и он теперь занимает хорошую должность в самом крупном издательстве, хотя никакими выдающимися способностями к своим двадцати восьми годам он не обзавелся. «На кой черт Барри его вообще взял?» – думаю я, а вслух спрашиваю немного о ином:

– А ты что, опять решил удивить меня каким-то новым дерьмом?

В ответ он обиженно прищуривается и затихает. «Поделом! Зачем влезать в разговор, если знаешь, что будешь повержен, тупоголовый?» – пренебрежительно размышляю я, наблюдая за Барри.

Последний прижимает указательный палец к губам и задумчиво смотрит в окно, не говоря ни слова, пока присутствующие обмениваются любезностями. С Барри у нас хорошие отношения, я даже не побоюсь сказать, дружеские. Но он слишком мягко относится ко многим вещам, как мне кажется. «На его месте я точно поступал бы по-другому. Половина офиса давно нуждается в жесткой чистке – что ни отдел, то шлак. Впрочем, мне и без того хватает проблем…» – мелькает у меня мимолетная мысль.

Спустя минуту оживленную беседу прерывают его слова:

– Всем добрый вечер! Мы собрались тут не только для обсуждения редактирования твоей новой книги, Майкл.

Оперевшись на ручки кресла, он переводит взгляд на Оливию. Замечая последнее, я демонстративно принимаю отстраненный вид, будто меня совершенно ничто не интересует. Несмотря на это, мой внутренний голос вопит и пытается вылезти наружу, чтобы самому сообщить этой маленькой дряни о том, что теперь ей предстоит работать со мной и моими романами. Я предвкушаю ее реакцию, взгляд и эмоции, которые должны последовать за словами Уокера. «Было бы куда лучше, если бы я сообщил ей все наедине. Что бы я тогда увидел? Страх? Непонимание? Агонию?» – гадаю я, наблюдая за девушкой из-под опущенных век.

Мне известно, что способности Кларк в редактировании и отборе новых романов безупречны, однако помимо нее у меня на примете есть и другие сотрудницы. Что до Маргарет, то она давно настаивает на ней, потому что считает, что мы сработаемся. Я вспоминаю ее утверждение, что характер у Оливии весьма покладистый, но мне кажется, что эта тихая лошадка может задать жару всем, если ее как следует завести. «Хотя ей многому придется научиться, прежде чем она сможет быть такой же, как Маргарет. Ведь никто не говорил, что работать с гениями легко».

Я расслабленно откидываюсь на спинку стула.

– Марго, быть может, ты начнешь? – предлагает Барри Уокер.

– В общем… – Маргарет делает небольшую паузу, набирает в легкие воздух и продолжает: – В общем, у нас в издательстве открывается новая подредакция, которая будет нацелена на нехудожественную литературу.

Глаза Оливии замирают на ней, а сама она внимательно прислушивается к словам руководительницы. Я вижу ее размеренное дыхание, как поднимается и опускается ее грудь. Руки девушки сцеплены в замок – по всей видимости, она переживает за свои отчеты. Все остальные уже в курсе новости. Маргарет хотела рассказать и ей тоже, но я настоял на том, что имею право присутствовать при оглашении этих новшеств. Мне необходимо увидеть ее реакцию и понять, готова ли она стать главным редактором моих книг. И пока Маргарет объясняет, какие из моих работ будут в приоритете в первых печатных планах, Оливия продолжает неотрывно смотреть на нее. «Бедная маленькая девочка! Как она будет работать со мной, когда ей противны мои романы? Чем она будет себя убеждать, продолжая выполнять обязанности? Деньгами? Карьерой? Похоже, начинается захватывающее представление!» – с легким азартом понимаю я, довольно усмехаясь.

Маргарет заканчивает речь и передает слово Барри Уокеру.

– Подытожив все сказанное, объявляем, что должность главного редактора остросюжетной литературы и редактора Майкла Кима переходит к Оливии! – сообщает он, и воцаряется полная тишина.

«Бум-бам-бам!» – мысленно добавляю я к общей картине грохот взрывов и пристально смотрю на Кларк, чтобы не упустить ни единой эмоции. Ее глаза стекленеют, она прикусывает щеку с внутренней стороны. Мышцы на лице девушки напрягаются, а все до единого присутствующие смотрят исключительно на нее и ждут, когда она придет в себя. Пара мгновений, и она переводит испуганный взгляд сначала на Маргарет, а потом на меня. В ее карих глазах читаются и радость, и обида, и страх. И признаться, больше всего меня интересует последняя эмоция. «Чего ты боишься, бедная овечка? Что серый страшный волк тебя съест?» – иронично задаюсь я вопросом, слегка приподнимая бровь.

– Это прекрасная новость! – лукаво восклицает Питер и срывается с места, чтобы обогнуть стол и обнять Оливию за плечи. – Я так рад за тебя!

«Господи. Тошнотворное зрелище. Что за телячьи нежности?» – с неодобрением отвожу я глаза в сторону.

– Угу, поздравляшки! – сухо поддакивает Айша.

– Я… – с трудом выдавливает Оливия, у которой, по всей видимости, пересохло в горле. – Я буду очень рада занять эту должность.

Барри Уокер тихо вздыхает, а мне кажется, что для него это решение было сложным. «Как-то раз, еще перед тем, как утвердить Оливию на эту должность, мы общались с ним, и он, несомненно, переживал за нее. Ему эта девушка как дочь, которую он безгранично любит. Барри часто упоминает в разговоре способности этой юной леди, которая за три года работы в его издательстве сделала невозможное. Продажи книг той самой серии, которую она подняла с колен и теперь курирует, показывают очень хорошие результаты. Если не ошибаюсь, ей приходилось работать напролет дни и ночи», – вспоминаю я, косясь в сторону коммерческого директора.

– Ну что ж, Ви. Тебе придется изрядно потрудиться, чтобы мои книги вышли на новый уровень продаж, – говорю я девушке.

– С вами, авторами, поладить легко, если вы любите детей, – отвечает она и смотрит мне в глаза, облизывая пересохшие губы.

«Вот дрянь! Ее колкие слова как мед для моих ушей. Прям ходячий цитатник!» – мысленно восхищаюсь я ее стойкостью.

– А она не промах! – игриво подмечает Чедд.

– Будь осторожна в своих желаниях, юная леди, – с ехидной улыбкой предупреждаю ее.

– Оливия, я введу тебя в курс дела, чтобы ты понимала, над чем в первую очередь необходимо рабо… – начинает Маргарет, но я перебиваю ее и заявляю:

– Я сам введу ее в курс дела. Так она ближе познакомится с моим творчеством и некоторыми аспектами редактуры. – Сделав небольшую паузу, я с улыбкой добавляю, повернувшись к своему теперь уже бывшему редактору: – Не волнуйся, Олли справится. В противном случае мне придется ее убить.

Все в кабинете вмиг замолкают. «Кажется, моя шутка заставила их испугаться. Интересно!»

Маргарет натянуто улыбается и восклицает:

– Надеюсь, что до этого не дойдет! Я рада, что Оливия согласилась на эту должность!

Встав со своего места, она подходит к Кларк и обнимает ее за плечи. Последняя слабо улыбается в ответ, все еще переваривая новость.

А я не могу понять, почему она ничуть не засомневалась при ответе. «Девчонка же ненавидит мои книги и знает, что поступает на место Маргарет, где ей придется работать со мной. Может, она втайне грезит об этом? Мысль об этом, конечно, очень приятна моей самооценке, да и интерес к личности нового редактора изрядно подпитывает, однако…» Я бросаю на нее очередной взгляд.

– Все отчеты, которые ты принесла сегодня с собой, можешь передать Маргарет. Она распределит эту работу по другим коллегам, – говорит Барри. – Сейчас твоя первостепенная задача – изучить и составить график редактирования новой рукописи Майкла, чтобы мы смогли уложиться в сроки.

– Я поняла, – отвечает Оливия. – Когда приступать?

Я вполголоса смеюсь. Все-таки я не ошибся в Оливии и ее страсти к работе. Ей нравится зарываться в текст и править работы авторов, чтобы потом с гордостью наблюдать за хорошими продажами. Ах, милая, милая! Ты даже не представляешь, в каком предвкушении я сейчас!

– Я сообщу, когда будет следующая встреча, – сухо говорю я, беру стакан с водой и отпиваю глоток.

– И когда же мне ждать вашего благословения, Майкл?

Ее резкий вопрос застает меня врасплох. Оливия облокотилась о спинку кресла и теперь буравит меня взглядом. Серый пиджак слегла оголил ее мятую блузу, под которой проглядывается очертание бюстгальтера.

– Воу-воу! Смотрите! – восклицает Чедд. – Кто-то выпустил коготки?

Айша и Питер лукаво улыбаются шутке Чедда. Святая троица, кажется, хочет переключить внимание на себя.

– Я еще не дописал последние главы. Как только они будут готовы, ты сможешь приступить к работе.

– Хорошо, – соглашается Оливия.

– А вот я, – перебивает нас Питер, – сделал эскиз обложки для новой книги!

Он протягивает мне папку с листами.

– Пускай Оливия взглянет, – обрываю я его надежду.

Питер с грустью смотрит на меня.

– Когда ты перестанешь быть таким?

– Каким?

– Засранцем!

– Ты хотел сказать, сволочью? – уточняю я.

– Нельзя так выражаться при дамах, Майкл! – восклицает Питер.

– Не думаю, что это слово их удивит. Может быть, от таких выражений можешь упасть в обморок ты, мягкотелый?

– Надрать бы тебе задницу! – фыркнув, Питер отдает папки Оливии и отворачивается к окну.

– За что, мне интересно?

Вот теперь, Питер, ты не просто раздражаешь меня. Я уже представил, как выбиваю тебе зубы, которые с треском сыплются из твоего рта на асфальт. Как ты, дохлый глист, отмахиваешься от моих кулаков, задыхаясь в своих же кровавых слюнях.

Я выхожу из конференц-зала самым последним – слишком увлекся, листая ленту в соцсети и читая хвалебные отзывы про себя. По пути я замечаю Оливию, которая неподвижно сидит на своем месте, сложив руки на коленях. Остановившись за стеклянной перегородкой, разделяющей коридор и отдел остросюжетной литературы, наблюдаю за ней. В профиль очертания ее лица напоминают мне мою бывшую жену, с которой я разошелся не так давно. Задумавшись, провожу взглядом по ее шее, плечам и небольшой груди. Пытаюсь угадать, о чем она думает и какие чувства испытывает. Понимаю, что мне хочется спросить ее об этом, но вижу Маргарет. Она подходит к ней и начинает разговор, поэтому я отбрасываю свои намерения прочь. «Да, для Оливии сейчас наступят сложные времена. Ей нужно многому научиться, прежде чем мы сможем сработаться. Более того, ей придется подчиняться мне и учитывать все аспекты моей работы с Маргарет». Издав бесшумный смешок, двигаюсь дальше по коридору, оставляя девушек наедине.

Кабинет Уокера – очень просторное и светлое место. И оно мне нравится. Наши вкусы с Барри насчет интерьера полностью совпадают.

– О, Майкл! Заходи! – восклицает он, радушно встречая меня.

– Уже, как видишь, – говорю я и, закрыв за собой дверь, сажусь в кресло напротив него.

Барри – крепкий мужчина, но характером больше напоминает кота Леопольда, вечно говорящего: «Давайте жить дружно!» Я знаю его уже давно, мы познакомились еще до того, как я начал публиковать свои романы в этом издательстве.

– Я думал, огласить новость будет куда сложнее.

– Почему?

– Оливия не так проста, как кажется, – произнеся это, он задумчиво смотрит в окно.

Выдержав небольшую паузу, я довольно сухо сообщаю:

– Если бы я не был так уверен в Маргарет, то не настаивал бы на ее кандидатуре.

Встав, я направляюсь к барной стойке, спрятанной в массивном дубовом шкафу.

– Почему ты ее выбрал?

Открыв шкафчик и осмотрев драгоценные запасы, я достаю коньяк десятилетней выдержки. Барри знает о моем пристрастии к алкоголю, но никогда не читает мне по этому поводу нотации, даже несмотря на нашу разницу в возрасте в двадцать лет. Сам он выпивает редко, да и то лишь на каких-нибудь важных мероприятиях.

– Она не такой циник, как я, – отвечаю я, направляясь с коньяком обратно.

– Возможно. Однако у всех моих сотрудников большие потенциалы в издательстве, – обрывает меня Барри.

Промолчав, я кивком предлагаю ему выпить, но он отказывается. Плеснув себе в стакан алкоголя и добавив лед, возвращаюсь на место и все-таки возражаю:

– Но не такие, как у Оливии.

– Что ты хочешь этим сказать?

Сделав глоток и насладившись обжигающим содержимым стакана, я поясняю:

– Ты видел, как она отбирает тексты?

– Да.

– А по какому принципу их отсеивает, знаешь?

Барри задумчиво смотрит на меня. Он явно ждет момента, когда я продолжу.

– У мисс Кларк безупречный вкус на остросюжетную литературу, – не став его разочаровывать, замечаю я.

– Я не беру к себе тех, у кого нет вкуса!

– Да, но у Оливии он особенный.

– И какой же?

– Другие редакторы, которые, отсеивая литературу, не смотрят на полную составляющую сюжета. Им важнее, чтобы было просто написано, живо и с огоньком. Но Оливия старается выбирать такие сюжеты, которые не только будоражат кровь, но и затрагивают очень важные темы. Я изучил ее досье, которое сделала мне Маргарет. Каждый ее проект уникален. Она не просто пытается выдвинуть какую-то книгу в массы, а проживает ее, с самого начала и до конца, буквально дышит ею. Эта девочка не просто редактор, она… как бы это сказать? – Я слегка задумываюсь, чтобы подобрать правильные слова. – Она алмаз издательства. Ее знания и опыт не заменит и десяток других редакторов. Маргарет всегда была уверена в ее работе и в ее силах. Если Маргарет доверяет Оливии, то и я доверяю.

Сделав еще один глоток, я чувствую, как все мои мышцы расслабляются. Барри молча наблюдает за мной и ожидает, когда я завершу начатую мысль. Выдержав небольшую паузу, чтобы он мог ощутить удовлетворение от ответа на свой вопрос, я добавляю:

– Талант автора заключается в способности передать сложные чувства простыми выражениями. А редактор должен помочь собрать эти чувства в простые предложения. Оливия больше, чем просто редактор. Я с весны следил за тем, какие книги выходят из-под ее руки. И больше чем уверен, что если бы ей выпал шанс работать не со мной, а с каким-нибудь другим автором, она бы сделала так, что этот автор стал дышать мне в затылок. А это, знаешь ли, непревзойденный талант.

Уокер внимательно смотрит на меня и обдумывает услышанное. Мы всегда откровенно говорим друг другу о том, что требует внимания. Он нечасто со мной соглашается, но я с легкостью могу надавить на него в решающий момент каким-нибудь аргументом, чтобы он прислушался к моим словам. И в данный момент, учитывая то, что Оливия для него не просто рядовой сотрудник, у меня есть все инструменты для давления на него.

Сидя напротив Барри и наслаждаясь коньяком, который с каждой секундой все больше расслабляет мое напряженное тело, я с нетерпением ожидаю его ответа. И Барри, в общем-то, не заставляет себя долго ждать:

– Сначала произведения дают славу автору, а потом уже автор дает славу своим произведениям.

– Прекрасные слова.

– Шарль Луи Монтескье!

Мы на некоторое время замолкаем. Каждый из нас думает о своем. Потом наш диалог переходит на обсуждение кое-каких нюансов предстоящего выпуска книг, и время проходит совсем незаметно. Придя к общему пониманию и завершив разговор, мы жмем друг другу руки, после чего я выхожу в коридор и направляюсь к выходу.

Нажав на кнопку лифта, замираю в ожидании. Достаю телефон и обнаруживаю бескрайнее море писем на почте от фанатов, которые благодарят меня за прекрасные романы и обретенный смысл жизни. Последнее мне очень льстит, и я довольно усмехаюсь.

Когда лифт наконец приходит, захожу в него и нажимаю на кнопку первого этажа. Но не успевают двери закрыться, как в проеме появляется женская туфелька. Машинально препятствуя закрытию дверей, я поднимаю глаза и вижу, что туфелька принадлежит мисс Кларк.

Глава 5

Оливия

Я спешу домой, поэтому бросаюсь вперед, когда двери лифта передо мной уже практически закрылись. Мне ничего не остается, кроме как остановить его, вставив мыс туфли между дверьми, за которыми оказывается Майкл Ким. «Интересно, почему он все еще здесь?» – удивленно думаю я, но выдавливаю из себя кривую улыбку и захожу в кабину. Лифт спускается вниз.

По лицу мужчины невозможно что-либо прочесть, он всегда достаточно скуп на эмоции. Осторожно наблюдая за Майклом, я ловлю себя на мысли, что мне становится не по себе рядом с ним. Мне омерзительно чувствовать его оценивающий взгляд с каплей презрения. «Нет, не с каплей, а с огромным вагоном презрения и высокомерия», – поправляю себя, слегка передергиваясь от его внимания. Мы едем молча, но это молчание тяготит меня. Майкл же, я думаю, чувствует себя весьма комфортно. Я переминаюсь с ноги на ногу в ожидании, когда лифт приедет на первый этаж, и мне кажется, проходят несколько долгих часов. С каждой секундой я все сильнее хочу выйти из окружившего меня замкнутого пространства, чтобы побыстрее скрыться от внимания нежданного попутчика.

Наконец-то лифт звенит, сообщая о нашем благополучном прибытии на нужный этаж. Я радуюсь и, не дожидаясь, что мистер Ким проявит галантность и уступит дорогу, выхожу первой. Оглядевшись, спешу прочь с такой скоростью, будто опаздываю на поезд, поэтому отрываюсь от мужчины на довольно приличное расстояние.

На выходе неожиданно замечаю через пост охраны сильный ливень и останавливаюсь. «Черт! Я была настолько поглощена работой, что из моей головы вылетели слова Маргарет о непогоде и ее предложение подвезти меня! А зонт дома, потому что я не посмотрела с утра прогноз!» – мелькают в моей голове мысли, и я, проклиная себя за невнимательность, выхожу из стеклянных дверей, где меня окатывает косыми струями холодная вода на пару с ветром. Ледяные капли хаотично падают и разбиваются об асфальт, попадая на мои туфли. Автобусная остановка расположена всего в десяти метрах от входа в офис, но дождь только усиливается, что затрудняет мои шансы добраться до дома сухой.

«Если я выйду из-под козырька, то мгновенно промокну», – понимаю я и нервно кусаю нижнюю губу, ежась от холода и совершенно забывая о Майкле, которому удается догнать меня. Когда его голос звучит рядом с моим ухом, я мелко вздрагиваю от неожиданности и резко поворачиваюсь к нему.

– Дерьмовая погодка, да? – замечает он, пока мое сердце стремительно уходит в пятки.

«Твою мать! Он чуть не загнал меня в гроб такой выходкой!» – думаю я, а от ощущения его дыхания на коже становится противно. Оно оказывается теплым и размеренным, но в то же время от него разит алкоголем, поэтому я отстраняюсь и бурчу:

– Угу.

– Ждешь кого-то?

– А… ну да.

«И почему я замялась над ответом?» – задаюсь вопросом, но уже поздно что-либо менять.

– Что ж… – отзывается Майкл, а потом разворачивается и шагает из-под козырька в непогоду, роняя через плечо: – Очень жаль!

Он быстро скрывается за зданием, а я усмехаюсь ему вслед и вполголоса произношу:

– Ему жаль? Пфф! Жалость – это самое худшее, что можно предложить женщине! – цитирую вслух знаменитые слова Вики Баум.

Дождь тарабанит по козырьку, от падающих капель меня охватывает мелкая дрожь, которая пробегает тайфуном по всему телу. Я одета явно не по погоде. Укутавшись поплотнее в пиджак, вытаскиваю телефон и негромко чертыхаюсь: «Батарейка села, блядь! Еще бы, это же так похоже на меня!» Судорожно принимаясь искать пауэр банк в сумочке, спустя пару секунд вспоминаю, что не взяла его с собой.

– Да твою же мать!

Сделав глубокий вдох и закрыв глаза, пытаюсь успокоиться. «Сегодня был очень сложный день, который отобрал у меня много сил», – размышляю про себя, вытягивая руку из-под козырька и ловя ледяные капли дождя, отчего ладонь за считаные секунды становится мокрой. «Отлично! Вот что мне теперь делать?»

Я мысленно просчитываю свои шансы, однако минутное умиротворение прерывает звук подъезжающей машины. Она выглядит дорого, у нее низкая посадка и тонированные стекла. Притормозив возле меня, она низко ревет, издавая приятные звуки. В какой-то момент мне кажется, что она приехала за мной. Впрочем, все красивые иллюзии быстро развеиваются, когда передняя дверь открывается и из машины выходит Майкл. Быстрым шагом он направляется в мою сторону. Я ощущаю проснувшееся любопытство. «Интересно, что он забыл?» – гадаю я.

Мужчина подходит ближе и говорит:

– Садись, подвезу.

Его тон достаточно сердит, отчего мне на мгновение чудится, что это не просьба, а приказ. Волосы у Кима влажные от дождя, кожаная куртка тоже мокрая – капли воды блестят на ней в отблесках уличного фонаря. Он даже не утруждается застегнуть ее, хотя дождь довольно холодный, в особенности в сочетании с весьма противным ветром. Рубашка местами прилипла к его телу и теперь выгодно подчеркивает фигуру. Из-за расстегнутой на одну пуговицу рубашки видны незамысловатые татуировки, которые хочется потрогать, провести пальцами по их изгибам. «Не будь Майкл такой сволочью, он вполне мог бы мне понравиться», – думаю я и мотаю головой, чтобы выкинуть эту непрошеную мысль. «Не стоит забывать, кто передо мной», – напоминаю себе и поэтому отвечаю:

– Спасибо, все нормально.

– Как по мне, ничего нормального, – упрямо заявляет он и, приблизившись ко мне, скрещивает руки на груди и смотрит на меня сверху вниз.

Отвечая на его взгляд, я ощущаю себя блохой, которую вот-вот прихлопнут.

– Правда, не стоит.

– Не стоит что?

Цокнув языком, дергаю плечом и максимально спокойно произношу:

– Не стоит меня подвозить.

– Тебя никто не спрашивал.

– Я не нуждаюсь в вашей помощи, Майкл.

Мне хочется как можно мягче произнести эту фразу, но на последнем слоге мой голос неожиданно дрожит. Меня чертовски привлекает его предложение, но, с другой стороны, я совершенно не желаю его принимать.

– Это не просьба. Полезай в машину и поехали, – с раздражением велит он.

– Не полезу.

– Не вынуждай меня.

– Не вынуж… – повторяю за ним, однако Майкл прерывает меня на полуслове:

– Полезай в чертову машину и поехали! Еще не хватало, чтобы ты свалилась с температурой и застопорила работу над моей книгой! – чуть ли не рычит он.

Его тон пугает меня. Свет уличных фонарей падает ему на лицо, освещая лишь правую сторону, но мне отчетливо видно, что мужчина взбешен. Его темные глаза пылают холодным и вместе с тем обжигающим огнем, отчего мне становится не по себе. Капли дождя стекают с его промокших волос, медленно спускаются по лицу, оставляя влажные дорожки. На долю секунды мне кажется, что весь мир замирает. Наклонив голову набок, я пытаюсь понять, почему он вернулся за мной, да еще и в таком настроении.

– Не нужно повышать на меня голос, – наконец говорю ему и фыркаю, шагая в дождь.

Мгновение – и я уже вся мокрая. Ветер пронзает мою кожу, кусает каждую клеточку тела.

– Оливия, черт тебя побери! – кричит Майкл мне в спину, размашистым шагом догоняя и хватая меня за запястье.

Не ожидав подобного, я сопротивляюсь изо всех сил. «Да как он смеет так нахально себя вести?!» – мысленно возмущаюсь я, пытаясь вырваться.

– Отпустите! – требую я, повышаю голос и выкрикиваю: – Майкл!

Впрочем, этот нахал не реагирует. Моей силы едва хватает на пару ударов по его руке, на которые он не обращает внимания. Открыв переднюю дверь автомобиля, он притягивает меня к своей груди и требует командирским тоном:

– Полезай в машину! Немедленно!

Меня охватывает страх. Страх оттого, что я не могу понять его намерений. Мое запястье, которое сжимает сильная рука Майкла, начинает неметь, из-за чего кончики пальцев неприятно пульсируют.

– Не полезу! – вырывается у меня, пока надвигающаяся паника охватывает все мое существо.

Продолжая стоять с ним под дождем, я отчетливо понимаю, что мы оба легко можем заболеть, но над каждым из нас властвует гордость, которую никто не в силах перебороть. Я чувствую это нутром и знаю, что один должен уступить другому, однако остаюсь на месте.

– Убавь свое упрямство, детка, иначе оно убьет тебя! – цедит он сквозь зубы, и от его тона внутри меня все сжимается.

Чувствуя озноб от ливня, под которым мы оба промокаем насквозь, я ощущаю, как учащается мое сердцебиение. Сзади по ногам меня бьет теплый воздух, исходящий из салона автомобиля, а Майкл стоит как статуя, не двигаясь с места и по-прежнему вцепившись в мое запястье. «Что делать?» – задаю я себе вопрос, ведь гордость не позволяет мне послушаться, а здравомыслие подталкивает к иному решению. Смотря на нависшего надо мной мужчину, я не понимаю, как мне поступить. «Какому соблазну поддаться в этот раз?» – спрашиваю себя, а Майкл недобро щурится и сильнее сжимает мое запястье.

– Так и будешь молчать, как рыба?

– Ай, Майкл! – вскрикиваю я. Терпя изо всех сил, стараюсь сохранить благоразумие. – Отпустите! Мне больно!

– Отпущу, когда сядешь в машину.

«Принять решение оказалось бы сложнее, если бы на улице стояла другая погода. Я и правда не хочу заболеть именно сейчас, когда от меня требуется выполнение огромного объема работы», – приходит ко мне осознание, и я, смирившись с тем, что он победил, поддаюсь. Отпустив меня, Майкл помогает мне забраться в машину и захлопывает за мной дверь. В машине тепло, а кожаный салон приятно пахнет чем-то цитрусовым.

Заняв место водителя, Майкл приглаживает мокрые волосы и смотрит на меня. Светодиодная подсветка придает его профилю некую загадочность. На его лице еще видны мокрые дорожки от капель, а рубашка насквозь промокла, но мне до этого нет дела. Повернувшись к нему, я улавливаю в его взгляде еле заметный отблеск злости, который не воодушевляет меня.

– Маргарет не упоминала, что ты упертая, как баран, – оскалившись, замечает он.

Ничего не отвечая, я молча смотрю на него. Ким же, демонстративно вздохнув, наклоняется так близко, что его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего. Съежившись, я машинально выставляю ладони вперед, чтобы оттолкнуть наглеца, который с каждой секундой пугает меня все больше и больше.

– Да тише ты, lilla katten[3], – произносит он, пристегивая меня ремнем безопасности и отстраняясь.

Переводя дыхание, я чувствую, как мое сердце учащенно бьется. «Он был так близко, что я смогла разглядеть черные ресницы, кожу и волосы. И почему мне показалось, что он хотел причинить мне вред? – постепенно сгораю я от стыда за свое поведение. – Майкл всего лишь предложил меня подвезти. И он просто меня пристегнул ремнем безопасности. – Мои щеки стремительно заливаются румянцем. – Господи, я полная дура!»

Мужчина пристегивает свой ремень безопасности и нажимает на газ. Шины визжат, и я краем глаза успеваю заметить довольную ухмылку на его лице.

Выехав с территории издательства, мы движемся вперед по магистрали.

– Говори адрес.

– Высадите меня у ближайшего метро, – отворачиваясь к окну, прошу у него.

«Все равно мне неловко ехать с ним вот так вот рядом. Я не знаю, что он за человек, а оттого, что он популярный автор, мне легче не становится», – думаю я, едва заметно хмурясь.

– По-моему, ты не уяснила предыдущий урок, – сухо бросает в ответ мужчина.

Майкл ведет машину крайне спокойно, совершенно не превышая скорость, но от того, что он выпил, мне не по себе. Мой уровень социальной адаптации душит меня, привнося в разум страшные вещи. «А вдруг мы разобьемся? Или в нас кто-нибудь врежется?» – начинаю я снова паниковать.

– Вы выпили. Это небезопасно, – вслух сообщаю я ему.

– Для тебя?

– Для всех.

В машине воцаряется тишина. Я чувствую, что до сих пор не согрелась, но пытаюсь сдержать дрожь, которую становится все сложнее контролировать.

– Замерзла? – без лишних эмоций спрашивает Майкл.

– Я в порядке.

Он прибавляет градусов на кондиционере, и салон начинает заполняться теплым воздухом. Тихо выдыхая, я чувствую, как тепло постепенно пробирается в мое тело, унимая дрожь и согревая каждую клеточку. «Как же приятно», – размышляю я, позволяя себе немного расслабиться и улыбнуться.

Мы молча едем по дороге, вдали перед очередным съездом виднеется пробка. На город опускаются сумерки, подчеркивающие красоту подсветки на высоких зданиях. Но по машине барабанит ливень, и от этого в воздухе витает депрессивная атмосфера. Улавливая ее, я ощущаю желание поскорее залезть под теплое одеяло и не выбираться оттуда до тех пор, пока другая погода не сменит эту.

Майкл закуривает, и салон наполняется сигаретным дымом. Он курит приятные сигареты с ароматом вишни или черешни, но я не могу понять, какие именно. Если честно, я была бы тоже не прочь выкурить сигаретку-другую, в особенности после такого сумасшедшего дня.

Кресла в машине Кима удобные и мягкие, с подогревом. «Наверное, его автомобиль стоит целое состояние, которое я не заработаю и за всю жизнь. Такую он на авторский гонорар вряд ли мог себе позволить. Маргарет вскользь упоминала, что Майкл владеет каким-то автомобильным бизнесом, поэтому частенько их работа переносилась из-за важных встреч. Интересно, что у него за бизнес?» – припоминаю я, но мои рассуждения прерывает радио, которое включает мужчина. Играет композиция «Take Me To Church», которая своим мрачным текстом нагоняет на меня еще большую тоску.

– Если ты не скажешь свой адрес, тебе придется ехать ко мне.

«Лучше бы ты сидел, молча курил и следил за дорогой», – мысленно ворчу я, однако вслух язвлю:

– Не самое худшее, что могло бы произойти.

– Ты так думаешь? – выгнув бровь, интересуется Майкл и смотрит на меня, выдыхая едкий дым, который щекочет мне нос.

«Если он действительно думает, что я останусь у него, то он ошибается. Этому не бывать», – твердо решаю я. Откашлявшись от сигаретного дыма, перевожу взгляд в окно и начинаю:

– Я надеюсь…

Майкл еле слышно подпевает припеву песни, прикрыв глаза. У него оказывается мягкий бас, и я замечаю, что он отлично попадает в ноты. Тихо хмыкнув, ловлю себя на мысли, что, должно быть, он поет идеально, когда набирается совсем в зюзю.

– Проспект Андрова, дом три.

Майкл делает вид, что не слышит меня, и продолжает покуривать сигарету с закрытыми глазами. С каждой минутой мне все больше хочется побыстрее избавиться от его общества. «С одной стороны, я ему благодарна за то, что он унял мою гордость и уговорил меня с ним поехать, но с другой… Меня сильно напугала его напористость», – думаю я, а мое запястье горит в том месте, где он прикасался к нему. Я не хочу рассматривать сейчас травмированное место, но твердо знаю, что наутро там будет синяк.

Мы медленно продвигаемся вперед, и от этого я ерзаю на месте все больше. Моя одежда промокла до нитки, поэтому мне отчаянно хочется поскорее добраться домой, принять горячий душ и навсегда забыть прошедший день.

Я стараюсь не глядеть на Майкла, но он неведомым образом разжигает во мне любопытство. Когда он смотрит на дорогу, я краем глаза изучаю его профиль, ведь мне хочется знать, с кем в дальнейшем мне предстоит работать. «Его внешность выглядит достаточно экзотично. Маргарет говорила, что его мать кореянка, а отец европеец, и он явно унаследовал многие черты от матери. В особенности это заметно по его большим карим глазам и узкому подбородку с высоко посаженными скулами. А вот тонкие губы и не слишком широкий нос с высокой переносицей ему, видимо, достались от отца. Овал лица слегка вытянут, что придает ему мужества. Еще он следит за своим телом, это видно невооруженным глазом. Мышцы так и норовят вырваться из-под одежды, чтобы показать свою силу и мощь. Думаю, Майкл много времени проводит в спортзале, потому что в Инстаграме все девчонки сохнут от его торса. Признаться, меня тоже впечатлило последнее фото. Равно как и то фото с татуировками, которое Роуз показала мне на телефоне», – мысленно констатирую про себя и отворачиваюсь к окну, чтобы немного усмирить свой интерес к этому мужчине.

В какой-то момент телефон Майкла звенит. Тихо выругавшись, он принимает звонок.

– Слушаю.

Голос в динамике трещит так, что я не могу разобрать ни слова.

– Мне плевать. Пусть делают так, как мы решили.

Собеседник в трубке начинает говорить на повышенном тоне, но по выражению лица Кима понятно, что ему плевать.

– Либо они делают так, как мы решили, либо шли их на хуй со своими предложениями. Я не буду рисковать репутацией компании, на которую угробил половину своей жизни, ясно?

Неизвестный что-то бурчит в ответ, и Майкл резко смотрит на меня. От его взгляда мне становится неуютно, поэтому я зябко ежусь.

– Да какой, к черту, аванс? – злобно выкрикивает он. – Пускай платит все, или на хер это сотрудничество!

Спор стремительно набирает обороты. Следующие минут пять, пока мы пытаемся выехать из пробки, Майкл пререкается с неизвестным человеком по телефону, выдавая сухие и короткие фразы. Выехав на E51, Майкл прибавляет газу, и мы мчим вперед по мокрой дороге. Закончив разговор, он закуривает очередную сигарету и негромко сообщает:

– Завтра тебе нужно будет быстро вникнуть в особенности работы со мной.

«Лучше бы он молчал или разговаривал по телефону. Мне уже невыносимо находиться с ним в одной машине!» Вслух я отвечаю:

– Я уже поняла.

– Понять тебе стоит одно: мне не нужно перечить, – осаживает он меня.

– Я и не собиралась, – отрезаю в ответ.

Меня все больше раздражают его тон, парфюм, характер и внешность. «Да кто он такой, чтобы так со мной разговаривать?! Еще и насильно запихивать в машину, делая некое одолжение?» – спрашиваю себя, чувствуя злость.

– Заруби себе на носу: ты редактор, которому позволяют не просто делать свою работу, а работать со мной.

– Но я не рабыня, чтобы мною командовали.

«Какой же он высокомерный! А я-то, дура, уже решила, что все это ложь. Как же он меня бесит! Дьявол!» – мысленно чертыхаюсь я, сжимая пальцы травмированной руки в кулак.

– Я уже выше озвучил, что не стоит мне перечить.

– Так вам нравятся покорные женщины? – интересуюсь я и смотрю на него исподлобья.

– Тебе нужно обрезать язык. Вполне возможно, что тогда, с очень незначительным процентом вероятности, ты все же сможешь стать моей рабыней.

– Звучит цинично и высокомерно.

– Ты получаешь ноль баллов за красноречивость.

– Значит, чтобы расположить вас к себе, мне придется зарабатывать баллы? Что за детский сад? – спрашиваю я и, усмехнувшись и цокнув языком, вновь отворачиваюсь к окну.

«Черт возьми, тут даже некуда взгляд перевести, в этой дьявольской машине!» – мелькает у меня раздраженная мысль.

– Детский сад – у тебя в голове. Видимо, ты промокла до такой степени, что мозги уже отказывают.

Майкл явно издевается надо мной. «Как говорится, от любви до ненависти – один шаг», – мысленно отмечаю я, но ничего не говорю, а поэтому оставшуюся часть пути мы молчим.

Проклиная себя за то, что вообще согласилась поехать с ним, я не ищу себе оправданий, уже смирившись с допущенной мною оплошностью. «Пожалуй, это худшая поездка в моей жизни», – понимаю я.

Когда мы доезжаем до моего дома, Майкл удивленно роняет:

– Ну и дыра!

Продолжая молчать, я просто мечтаю выйти из ЕГО машины и смыть с себя запах ЕГО сигарет. И по возможности никогда больше ЕГО не видеть. Однако, увы, последнее желание невыполнимо. По крайней мере, на данный момент.

Когда Майкл паркуется, я быстро отстегиваю ремень безопасности, а он выходит из машины, снимая с себя кожаную куртку, и идет так стремительно, что я не успеваю опомниться, как он появляется рядом с моей дверью.

– Шевелись! – приказывает он мне.

Я вылезаю из салона и оказываюсь под его мускулистыми руками, которыми он держит куртку над нами. На улице зверски холодно из-за непрекращающегося дождя, поэтому мы быстро доходим до дома.

Стоя уже около двери под козырьком, произношу:

– Спасибо.

– Если ты завтра свалишься с температурой, я лично придушу тебя в твоей потной кровати, поняла?

Его слова звучат настолько грубо, что я чуть ли не давлюсь собственной гордостью. «Да как он смеет так со мной разговаривать?!» – в который раз возмущаюсь я про себя, желая открыть рот и сказать ему пару ласковых слов, но Майкл быстро разворачивается и уходит.

– Наконец-то, – со свистом вырывается у меня.

Найдя ключи в сумочке и зайдя в дом, я ощущаю долгожданное спокойствие. Запершись на все замки и раздевшись, первым делом бегу ставить телефон на зарядку, поскольку переживаю, что могла пропустить важные звонки от своих авторов. Впрочем, все мои переживания совершенно напрасны – пару минут спустя мой телефон приветливо пиликает, и я проверяю пропущенные звонки и сообщения, после чего окончательно успокаиваюсь. С трудом поднявшись на второй этаж, чувствую слабость во всем теле, но знаю, что моя заветная мечта вот-вот свершится. Зайдя в свою скромную спальню и раздевшись, быстрым шагом направляюсь в ванную, расположенную за соседней дверью.

Теплые струи воды расслабляют мои мышцы, а в голове у меня вертятся мысли о сегодняшнем поведении Майкла. «Что его сподвигло так агрессивно отнестись ко мне? – не понимаю я, а его образ не выходит из моей головы. – Густые брови, темные глаза с холодным блеском, мокрая рубашка, прилипшая к накачанному телу, сильная рука, сжимающая мое запястье…» – спешно вспоминаю я, но потом мотаю головой, чтобы отбросить все мысли, и пытаюсь сконцентрироваться на горячей воде, которая нежно ласкает мою кожу.

После душа, к великому сожалению, меня ждет работа, которую хочется доделать до конца. Спустившись вниз в кухню, ставлю чайник на плиту и в ожидании его готовности решаю разгрести почту. «Когда ты работаешь редактором, свободного времени у тебя практически не бывает. Приходится быстро привыкнуть к тому, что у тебя нет понятия «выходной». Или мне так просто кажется…» – размышляю я, устроившись за кухонным столом.

Пока почта загружается, чайник радостно начинает посвистывать. Мои запасы чая просто огромны, а потому я, порыскав в них, замечаю чай с жасмином. Протянув к нему руку, чувствую, что запястье снова начинает ныть от боли. Не обращая на это внимания, принимаюсь заваривать чай, размышляя на отвлеченные темы. Отпечатки рук Майкла отчетливо виднеются на моей коже, и я, рассматривая их, совершенно не замечаю, как переливаю кипяток через край.

– Да чтоб тебя! – ругаюсь сквозь зубы.

Вода растекается по столешнице и начинает капать на паркет. Подхватив тканевую салфетку, быстро убираю образовавшуюся лужу, а потом наконец-то сажусь за ноутбук и принимаюсь за работу.

До конца недели мне требуется составить несколько отчетов и таблиц, чтобы передать их своим коллегам. «Скоро моей головной болью должны стать романы Майкла Кима. Да и он сам, мать его», – тревожит меня мысль, которая не добавляет мне оптимизма.

Открыв почту, я вижу, что она буквально разрывается от рукописей молодых писателей. Вдобавок поверх всего оказывается еще и конкурс на литературном сайте, где отбираются работы для дальнейшей публикации в разных сериях. Вздохнув, я принимаюсь за просмотр чужих текстов, отправляя работу за работой в корзину с пометками вроде «скучно», «фанфик», «слишком жестко», «не та категория», «снова фанфик», «жалкая пародия» и так далее.

Когда я заканчиваю и смотрю на время, то обнаруживаю, что прошло уже больше четырех часов, а на дворе практически два часа ночи. Решив, что мне требуется как следует выспаться, дав отдохнуть не только голове, но и телу, иду искать обезболивающую мазь. Перерыв всю аптечку, но все же найдя заветный тюбик, я смазываю запястье, чищу зубы на ночь, с облегчением выдыхаю и направляюсь в спальню.

– Надеюсь, что сегодня я высплюсь! – заявляю себе, мимоходом глянув на отражение в зеркале.

И едва только ложусь в кровать, сразу же проваливаюсь в сон.

* * *

Я просыпаюсь в незнакомой комнате, в которую плотные шторы не пропускают солнечный свет, поэтому мне кажется, что на дворе еще ночь. Дверь резко распахивается, и на пороге показывается человек в черном одеянии, которое представляет из себя кофту с капюшоном, скрывающим лицо, и классические брюки. Проходит пара минут, в течение которых мы внимательно смотрим друг на друга, а потом неизвестный кидается в мою сторону. Навалившись всем весом, он принимается душить меня, его руки сжимают мою шею, надавливают на сонную артерию. Сопротивляясь нападающему из всех сил, я бьюсь в конвульсиях и не могу издать ни единого звука, слышу только противный звон в ушах.

Каким-то чудом все же скинув незнакомца с себя, бросаюсь в кромешную тьму, но улавливаю слабый свет в конце коридора и бросаюсь к нему. Впрочем, я не успеваю забежать за угол, поскольку кто-то дергает меня за плечи. Потеряв равновесие и ударившись об стену, падаю на паркет. Сильная боль пронзает мою спину. Все мое сознание охватывает дикая паника, но я все равно пытаюсь встать на ноги. Сильные руки вновь дергают меня, прижимают к стене спиной и обвивают мое горло, словно удавкой. Я снова сопротивляюсь, но неизвестный тяжело дышит, прильнув к моему уху губами, он еле слышно шепчет: «Ты будешь служить мне, сучка!» Забившись в агонии, дергаю ногой вверх, целясь незнакомцу в пах, чем заставляю его скорчиться от удара. Секундная заминка дает мне маленький шанс сбежать от того, которым я незамедлительно пользуюсь, и, превозмогая острую боль в спине, спускаюсь с лестницы.

Босые ноги ощущают холод пола в гостиной. Бросаюсь в кухню, пробую включить свет, но ничего не выходит. «Как ожидаемо!» – мелькает мысль, и я ощущаю, как моя кожа покрывается мурашками, а меня колотит озноб. «Нужно что-то делать!» – думаю я и бегу к входной двери, дергаю ее за ручку и понимаю, что она заперта. Неизвестный тем временем поднялся на ноги и уже медленно начинает спускаться по лестнице, пока я пытаюсь сообразить, как выбраться из дома.

Прибежав обратно в гостиную, пытаюсь открыть окно, но не успеваю поднять створку и чувствую, как сильные руки обвивают мои плечи, а потом одним движением бросают меня на диван. Оказываясь под нападающим, пытаюсь скинуть его ногами, но чувствую, что устала, а потому из последних сил набираю воздух в легкие и кричу. Незнакомец надавливает одной рукой мне на горло, а второй прикрывает мне рот, но меня это не останавливает. От него пахнет машинным маслом и сигаретами, а я продолжаю брыкаться под ним, пытаясь укусить его ладонь. Даже несмотря на то, что он оказывается сильнее меня, я продолжаю сопротивляться, прикладывая все силы, чтобы вырваться из его хватки. Надавив на меня сильнее, он отпускает руку и скидывает с себя капюшон.

Взвизгнув от ужаса, я улавливаю в кромешной тьме знакомый силуэт. Он наклоняется к моему лицу и тихо шепчет: «Выбирай: покорность или смерть?»

* * *

Очнувшись, я кричу во все горло, но, оглядевшись и придя в себя, осознаю, что нахожусь в безопасности. «Это был кошмар», – понимаю я и сажусь на кровати, будучи вся в поту, а еще чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. «Чай с жасмином мне не помог. Очередной маркетинговый ход, сука!» – мысленно констатирую я, а потом кошусь на часы, стрелки которых стоят возле цифры «пять». Сон окончательно пропадает, и я прихожу к выводу, что мне не уснуть, а потому направляюсь на кухню.

Выходя в коридор, чувствую небольшую панику и хорошенько осматриваюсь, ожидая самого разного. «Это был сон или явь?» – задаюсь я вопросом, ведь комната, в которой все началось, точно была не моя, но вся остальная обстановка в точности повторяет увиденную. В прихожей, которая отделяет гостиную от кухни, я смотрюсь в зеркало. Внимательно осмотрев шею, убеждаюсь, что произошедшее – все-таки сон, и с облегчением выдыхаю.

Сварив ароматный кофе, я беру кружку и подхожу к столу. Дождь наконец прекратился, и за окном царит полная тишина. «Поутру прекрасны два аромата: свежесть и кофе. Большего для счастья не нужно», – размышляю я и делаю глоток обжигающего напитка, после чего начинаю неспешно готовить завтрак. «Не кладите в утренний кофе прошлые воспоминания. Лучше добавьте в него сахар будущих надежд», – неожиданно придумываю я высказывание, которое рука так и тянется записать, но останавливаюсь и растерянно бормочу, вновь вернувшись мысленно к недавнему сну:

– Давно мне не снились кошмары.

До начала рабочего дня остается четыре часа, поэтому я, чтобы не терять драгоценное время, начинаю собираться. «За ночь запястье стало фиолетовым», – отмечаю я, чувствуя, как оно болит и ноет. Приняв горячий душ и позавтракав омлетом и тостом с авокадо, я искренне мечтаю о том, чтобы грядущий день оказался лучше предыдущего.

На улице холодно. Город только просыпается, во многих окнах не горит свет. Поймав такси и назвав водителю адрес, сажусь в автомобиль и выдвигаюсь навстречу солнцу.

Пока добираюсь до работы, все не могу выбросить из головы свой сон. «Такой мрачный и безумный, – передергиваюсь я от воспоминаний. – Вероятно, это из-за того, что Майкл вчера напугал меня своим поведением. Вот мне и приснилось такое», – понимаю я.

А пока я думаю о кошмаре, такси подъезжает к конечному адресу. Расплатившись с водителем и выйдя из машины, направляюсь к зданию напротив издательства – мне хочется еще раз насладиться вкусом кофе перед работой.

Моя любимая кофейня, в которой я постоянный клиент, всегда открывается с самого утра, что мне всегда на руку. Толкнув дверь и зайдя в помещение, я слышу знакомый приветливый голос и улыбаюсь.

– Доброе утро! – здоровается со мной бариста.

– Доброе.

– Вам сегодня так же, как и всегда?

На секунду я задумываюсь. Каждый день я беру лавандовый раф – самый вкусный в городе. И несмотря на вчерашние события, я не хочу изменять своему выбору, поэтому отвечаю:

– Да, пожалуйста.

Бариста начинает суетиться за стойкой. Устроившись на стуле, я довольно прикрываю глаза, ведь точно знаю, что сегодня еще будет тепло. Сегодня я не забыла посмотреть погоду, чтобы не повторять вчерашнюю ситуацию. Я полностью спокойна и готова к новому рабочему дню. На мне желтое пальто, из-под которого виднеются бледно-розовая блуза и серая юбка-карандаш. Пальто довольно легкое, но объемное – на тот случай, если в нашем городе вновь испортится погода, чтобы я опять не замерзла. Когда мой раф оказывается готов, я благодарю бариста и направляюсь к выходу из кофейни.

Но, подходя к дверям издательства, я замираю, как будто меня что-то останавливает. Я вспоминаю, что вчера именно на этом месте Майкл в бешенстве, грубо и очень дерзко заталкивал меня в машину. Поджав губы и сделав глоток кофе, пытаюсь выкинуть это воспоминание из головы и захожу в здание офиса.

Доехав до своего этажа, неожиданно замечаю, что некоторые ранние пташки уже на своих местах, но что-то явно не так. К примеру, из отдела детской литературы на меня с опаской поглядывает какая-то девушка, но сразу отводит глаза, едва замечает мое внимание. Слегка улыбаюсь, ничего не понимаю, но двигаюсь дальше. Пройдя через библиотеку, натыкаюсь на двоих коллег из отдела поэзии, имен которых не знаю, но настораживаюсь от их взглядов. «Они смотрят на меня с любопытством и страхом… хотя… Наверное, я преувеличиваю».

Добравшись до своего места, сажусь за работу, но не проходит и получаса, как ко мне подбегает Роуз и шепчет на ухо:

– Ты обязана все мне рассказать!

Глава 6

Майкл

Я просыпаюсь с головной болью, поскольку вчера изрядно перебрал с алкоголем. Будильник издает раздражающие звуки, которые лишь усиливают пульсацию в висках. Он пытается напомнить мне о том, что пора подниматься с кровати.

Выругавшись, я с трудом встаю и направляюсь в душ, где холодные струи воды заставляют меня окончательно проснуться. Выйдя из душевой кабины, смотрю на себя в зеркало. На теле еще не высохли мокрые полосы от воды, они оставляют незамысловатые линии, спускаясь вниз по татуировкам. Каждая из них набита в определенные моменты моей жизни и напоминает мне о многом. О всех путях, которые я выбрал, о достижениях. О любви, которую обрел и потерял. Об ошибках, которые совершил. Все они – часть прошлого. Нательные воспоминания о моей дерьмовой жизни.

Выйдя из ванной комнаты, слышу шум. Медленно спускаюсь со второго этажа, беззвучно ступая босыми ногами по ступеням. Дойдя до комода в прихожей, вытаскиваю оттуда пистолет, снимаю его с предохранителя и двигаюсь навстречу звуку. Крадусь очень тихо, практически не дыша, стараясь концентрироваться на шуме и озираясь по сторонам.

Выставив оружие перед собой, вхожу в кухню и вижу мужскую фигуру. Она рыскает по полкам, осматривая содержимое различных банок и бумажных пакетов. Направив пистолет на неизвестного, я спокойно говорю:

– Медленно повернись, или я буду стрелять.

Мужчина от неожиданности роняет на пол хлеб, испуганно смотрит на меня и восклицает:

– Бля, братан! Ты напугал меня!

Оказывается, передо мной стоит мой старый друг.

– Блядь, Вилли! Какого хера ты тут делаешь? – удивленно спрашиваю я, сдвигая брови.

– Опусти пушку, – просит он и поднимает ладони вверх, тем самым показывая, что не причинит мне вреда. – Я… я просто хотел сделать бутерброд!

Вилли выглядит чертовски напуганным, поэтому он бескрайне туп на оправдания.

– В моем доме?

Переминаясь с ноги на ногу, Вилли явно не знает, что ответить. Опустив пистолет и поставив его на предохранитель, подхожу к нему ближе и интересуюсь:

– Что ты тут забыл?

– А мне что, уже нельзя навестить друга? – отзывается тот.

– Как ты попал в дом?

– Ты же сам оставлял мне ключи, дебил.

– Не помню, чтобы я оставлял тебе их.

Я раздражен его появлением в своем доме. «Скорее всего, он взял вторую связку ключей под горшком с цветком, который стоит на террасе. Маленький мерзкий ублюдок!»

– Я заметил, что ты ни хера не помнишь, – огрызается Вилли, поднимая с пола хлеб и дуя на него.

Заметив последнее, я морщусь, но ничего не говорю. «Он всегда был свиньей не только по поведению, но и по отношению к собственной жизни», – мелькает у меня мысль, пока я сажусь напротив него. Убрав за пазуху пистолет, я принимаюсь наблюдать за Вилли.

– Че смотришь?

– Чего тебе надо?

– Ничего! – с обидой восклицает он. – Я просто решил навестить своего старого друга!

– В семь часов утра? – равнодушно уточняю у него.

– А что тут такого? – вопросом на вопрос отвечает он, доставая из холодильника колбасу с маслом и принимаясь делать себе бутерброды.

«Как у себя дома, скотина!» – размышляю я, не упуская Вилли из виду и сверля его взглядом.

– Значит, пять лет от тебя не было ни слуху ни духу, а тут объявился и говоришь о старой нежной дружбе?

– Фы за ето фремя не исменилфя, – сообщает Вилли, жуя с набитым ртом и роняя еду на столешницу.

– Ну ты и свинья! – констатирую я, озвучивая свои же мысли.

Незваный гость улыбается мне с набитым ртом и продолжает жевать. Он ест жадно, глотая большие куски, практически их не разжевывая. Буквально на моих глазах за считаные секунды от одного бутерброда не остается ничего.

Я не могу сопоставить факты и понять, зачем Вилли пришел ко мне. Точнее, зачем он влез в мой дом. «Соскучился? Чушь собачья! Нас давно уже не связывают ни дружба, ни общее дело», – думаю я и, облокотившись на спинку стула, любопытствую:

– Тебя вообще не смущает, что я сижу перед тобой?

Он удивленно смотрит на меня и откликается:

– А разве должно?

Стиснув зубы, я поясняю:

– В мой дом без спросу лезет какой-то мужик и жрет мои бутерброды. Как минимум, я бы застрелил его на месте, не будь он мне знаком.

– Спасибо за откровенность, Майкл.

– Обращайся.

Мой старый знакомый цокает языком и закашливается от крошки, которая попадает ему не в то горло. Взяв со стола стакан и налив туда холодной воды из кувшина, он в три глотка опустошает стакан до последней капли.

– Так что тебе нужно?

– Старая история…

– Ты же говорил, что вышел?

Резко оборвав его, я складываю руки на груди. «Черт возьми, гондон! Он соврал мне!» – с тихой яростью понимаю я.

– Говорил, да только не совсем вышел… – немного замявшись, признается Вилли, смотря в пустой стакан и поглаживая лежащий рядом кухонный нож.

Его поведение настораживает меня.

– И что ты хочешь? Рассказать, какой ты молодец, что долбишься с телками в подворотнях?

– Ты мне должен, – сухо утверждает он.

– Не помню, чтобы я был должен какому-то наркоману, – так же сухо заявляю в ответ.

Вилли действительно мой старый друг, он прошел со мной огонь и воду. Вот только, к его великой тупости, он так и не смог сойти с косой дорожки, как сошел я. Мы вместе служили по контракту, там и познакомились. Он, равно как и я, видел тысячи смертей и сам жестоко убивал всех без разбору – женщин, детей, стариков, мужчин, больных, здоровых, молодых… Это был приказ, а приказ никогда не нарушают. Я и сам убил больше, чем исцелил, но отнюдь не горжусь подобным. Это была служба – тяжелая, долгая, мучительная. После завершения контракта в нашем отряде осталось пять человек из двенадцати, остальных нам пришлось похоронить собственными руками. Мы все там были друзьями, ведь так казалось проще не потерять человечность. Пожалуй, похороны своих друзей – это одна из самых ужасных вещей, которые вообще может пережить человек.

Выныривая из воспоминаний, я вновь смотрю на визитера и хмурюсь. Вилли выглядит устало и потрепанно, от него разит алкоголем, дурью и потом. Он облачен в грязный балахон, темные джинсы и рваные кеды. Его белокурые волосы выглядят сальными, а зеленые глаза потеряли блеск. Я прекрасно понимаю, что он пришел ко мне за деньгами, поэтому ожидаю разного – просьб, долгих разговоров ни о чем, угроз.

– Я задолжал Ларри, – произносит он, закидывая ноги на стол и доставая из кармана сигареты.

– А почему я должен тебе сочувствовать? – роняю в ответ, раздраженно сверля его глазами.

– А куда, по-твоему, я еще могу пойти за помощью? – переспрашивает Вилли, переходя со спокойного тона на повышенный.

От его присутствия во мне закипает жгучая ярость. Он чиркает зажигалкой, прикуривает и наполняет легкие едким дымом, который со свистом выдыхает наружу. «Как же он меня бесит!» Я цежу сквозь зубы:

– Я не разрешал здесь курить.

– А я не намерен спрашивать у тебя разрешения, – бросает мне давний товарищ.

– Со своими шлюхами будешь так разговаривать! – рычу в ответ, подаваясь вперед.

– Несомненно, – говорит он, делает еще одну затяжку и продолжает: – Но только после того, как ты отдашь мне долг.

Помещение кухни наполняется дымом от дешевых сигарет, и я чувствую приступ тошноты от их запаха.

– У тебя три секунды, чтобы убраться отсюда.

– Да ну?

Вилли отвечает мне ехидной улыбкой. Затушив бычок об стакан, он садится ровно, чтобы смотреть на меня прямо. Ярость буквально захлестывает мой разум, и я еле сдерживаюсь, чтобы не врезать ему по лицу.

– Ты слышал, что я тебе сказал?

Он знает, что лучше не выводить меня из себя, потому что видел, на что я способен. И ему точно известно, что я могу в считаные секунды проломить его череп, даже несмотря на то, что мы давние друзья.

– Не думаю, что для тебя проблема расплата по счетам. Ты же законопослушный гражданин. Или нет?

– А я смотрю, ты хочешь вершить правосудие?

Я напряжен, готов вытащить пистолет, если Вилли набросится на меня. Мы внимательно следим друг за другом. Он сидит неподвижно, выжидая, когда я потеряю бдительность. Я его не понимаю и слегка склоняю голову набок.

– Давай решим взрослые дела по-хорошему? – предлагает мне старый знакомый и резко встает со стула, чтобы наклониться через столешницу вперед.

Теперь мне видно, как он постарел, что с ним сделали алкоголь и наркотики. Морщины явственно проявились на его загорелом лице, в уголке губ – шрам, который он получил на третий день службы по контракту. Я помню, как это случилось. Первая боевая рана сосунка, который вскоре превратился в убийцу.

– Ты что, оглох? – спрашивает Вилли.

– Убирайся.

– А ты помнишь, почему ты мне должен?

Я ничего не отвечаю, просто молчу. Мне отчаянно не хочется начинать день с драки, тем более с этим наркоманом. «Он давным-давно перестал фигурировать в моей жизни. Он ничто. Пустое место». Я окидываю его равнодушным взглядом.

– Раз ты молчишь, я тебе напомню, – произносит Вилли, направляясь ко мне медленным шагом.

Приподняв бровь, я неподвижно сижу на стуле и наблюдаю за ним.

– Третий день на службе, твое первое убийство, беременная женщина. Ты помнишь, как она просила тебя о пощаде?

Его голос совсем не дрожит, он спокойный и ровный. Невольно реагируя на услышанное, я с болью вспоминаю те времена, когда мне приходилось творить полную дичь, от которой мне уже никак не очиститься.

– Ты выстрелил ей в голову. Ее невинная кровь растеклась вместе с мозгами по твоим ботинкам, а ребенок, который только начал бить ногами в живот матери, не понимал, что его тоже ждет смерть.

– Заткнись, – тихо рычу я.

Но Вилли не останавливается и продолжает:

– А вечером, когда мы отдыхали, ты обдолбался, как ненормальный, поскольку винил себя. Ты помнишь, кто за тебя заступился?

Не спуская с меня глаз, он делает еще один шаг, пока я всеми силами пытаюсь сохранить самообладание.

– Твой друг Вилли, – ехидно сообщает гость. – Тот, кто за тобой вечно подтирал все дерьмо!

Он делает еще один шаг, дистанция между нами сокращается до метра.

– А наутро, когда ты был в говно, кто прикрыл твою задницу? А?!

Я стараюсь дышать размеренно, полностью концентрируюсь на его поведении и движениях.

– Седьмая ночь. Ты еще не отошел от убийства бедной беременной. Кто оказался на очереди в твоем списке? – вопросительно посмотрев на меня, Вилли понимает, что я с трудом подавляю в себе агрессию, но все равно бросает: – Невинное дитя! Маленький мальчик, который, сука, просто разносил почту!

– Закрой ебальник! – выкрикиваю я, вскакиваю на ноги, пинаю рядом стоящий стул, и он с грохотом падает на паркет.

Пару мгновений мы просто стоим и смотрим друг другу в глаза, а тяжелая атмосфера на кухне достигает предела.

– А ведь приказа убивать не было! И кто опять прикрыл твою жопу?

И тут я наконец поддаюсь эмоциям. Мой кулак резко вписывается в его челюсть, от неожиданности Вилли опрокидывается назад и роняет нож. Стремительно налетев на него, я наношу удар за ударом, окончательно теряя бдительность. Поддаюсь эмоциям и пропускаю пару ответных, отчего теряю равновесие, и мы меняемся позициями. Повалив меня на пол, соперник с окровавленным оскалом принимается душить меня, а его кровь вместе со слюнями капает мне на лицо. Нащупав стул, я набираю в грудь побольше воздуха и бью им противника по спине. Стул металлический, поэтому от удара Вилли воет от боли. Откатываюсь в сторону, подскакиваю на ноги, хватаю его за балахон и еще раз хорошенько врезаю ему по лицу. На этот раз он перехватывает мою руку, ставит блок и ударяет мне лбом в нос, который моментально немеет, пульсирующая боль отдается в висках. Пара мгновений – и Вилли хочет пихнуть меня в сторону, но я успеваю увернуться, присев на корточки, и его кулак врезается в кухонную перегородку. Быстро среагировав на его уязвимость, я хватаю Вилли за шею и со всей силы ударяю головой об стену. Вилли вновь воет от боли, его кровь пачкает белые обои, но я не останавливаюсь. Еще пара ударов – и он обмякает, а я наконец останавливаюсь и вышвыриваю его в коридор. Немного придя в себя, Вилли хватается за окровавленное лицо и пятится назад. Я вынимаю пистолет из-за пазухи и говорю:

– Убирайся вон из моего дома, пока я тебе мозги не вышиб!

И тут он начинает истерически смеяться. Кровь капает на его одежду, оставляет алые пятна, но, кажется, ему все равно. Я направляю на него ствол, схватившись за него двумя руками. Кое-как поднявшись на ноги и улыбнувшись мне кровавой улыбкой, Вилли обещает:

– Ты будешь гореть в аду, Майкл Ким. Я тебе это гарантирую.

– Пошел вон!

Повернувшись ко мне спиной, он распахивает входную дверь и, прихрамывая на одну ногу, выходит на улицу. Наблюдая за ним, я удерживаю его на мушке на тот случай, если ему вдруг вздумается опять напасть. Впрочем, ему явно хватает ума, чтобы ни разу не обернуться и все-таки уйти.

Простояв на месте минут пять, я выдыхаю и падаю на колени. Мои мышцы ноют, лицо горит огнем, из носа капает кровь. Успокаивая внутренний гнев, я стараюсь дышать как можно ровнее. Я не знаю, сколько времени провожу в такой позе. В какой-то момент мне удается собраться с силами, подняться на ноги, закрыть дверь на щеколду и отправиться в ванную.

– Черт! – ругаюсь я, увидев свое отражение в зеркале.

Оценив ущерб, который нанес мне Вилли, я вскоре понимаю, что все могло закончиться иначе. У меня разбит нос, рассечена бровь, губа распухла, а на скуле кровоподтек. Лицо ноет от боли, но других повреждений я не вижу. Обработав раны и заклеив их бежевыми пластырями, я наспех завтракаю и начинаю собираться на работу. «Я мог бы и не ходить сегодня никуда, ведь это мой бизнес. Однако оставаться здесь мне не хочется еще больше».

Перед выходом из дома звоню в клининговую компанию. «Пожалуй, мне нравится пользоваться их услугами лишь потому, что никто из работников не задает вопросы наподобие «а что здесь произошло?». Конфиденциальность – лучшая черта таких услуг», – размышляю я, садясь в машину и заводя мотор.

Оказавшись на месте и припарковавшись на стоянке, шагаю в свой кабинет. Работа уже кипит, ведь мои работники ремонтируют автомобили на заказ. Мой сервис славится высококвалифицированными специалистами, поэтому цены за ремонт у нас не низкие. Дойдя до кабинета и закрыв дверь, плюхаюсь в кресло. Мой кабинет расположен на втором этаже главного филиала – за несколько лет бизнес быстро разросся, и теперь филиалы есть во всех крупных районах города. В каждом офисе есть старший, которого назначаю я сам. У меня нет соучредителей, мне нравится вести дела единолично и без посредников. Лучше доверять врагу, чем другу, в чем мне недавно удалось убедиться в очередной раз.

Спустя полчаса в мою дверь кто-то стучится.

– Войдите, – разрешаю я.

– Майкл, добр…

На пороге появляется Шон, мой зам. Он младше меня на несколько лет и не имеет семьи, поэтому все свое время посвящает работе. Мне такие трудоголики только на руку – и работа не стоит на месте, и люди чем-то заняты. Остановившись в дверях, Шон замолкает на полуслове и с удивлением смотрит на меня. Он невысокого роста, где-то метр семьдесят. Одевается просто, деньги держит на счете в банке и вообще он простой человек с добрым сердцем. «Видимо, поэтому его и бросила невеста перед свадьбой. Не позавидуешь», – припоминаю я, расслабленно встречая его недоуменный взгляд.

– Это кто тебя так? – спрашивает Шон.

– Грабитель.

– Серьезно? – спрашивает он, закрывая за собой дверь и подходя ближе. – И что он хотел украсть? Деньги?

Я смотрю на него с недоумением, и парень тотчас понимает, что лезет не в свое дело.

– Ладно, молчу, – уверяет он меня и протягивает папку с бумагами. – Кристофер заключил сделку на наших условиях на открытие еще одного автосалона.

Листая бумаги, я даже не всматриваюсь в них. Моя голова занята утренним происшествием, которое я никак не могу забыть.

– Отлично, – сухо отвечаю я.

– Скоро придет договор аренды, который нужно будет подписать в течение двух дней и внести первоначальный взнос.

– Хорошо.

– Все в порядке?

Я ценю, что Шон неравнодушен, но он чересчур впечатлителен, и это раздражает меня больше всего.

– Тебе не пора работать? – интересуюсь я, глядя на него исподлобья и сцепляя руки в замок.

– Да, конечно, – соглашается он и направляется к выходу, но на мгновение останавливается и уточняет: – Тебе что-нибудь нужно?

– Кофе, пожалуйста.

Парень кивает и скрывается из виду, а я устало откидываюсь на спинку стула. Моя голова буквально разрывается от боли, но мне надо поработать хотя бы до обеда, а потом уже можно будет расслабиться.

Взяв телефон, пишу СМС Эрике: «В 16:00. Срочно». Пара мгновений, и приходит ответ, который состоит лишь из одного слова: «Хорошо». Отложив телефон в сторону и закинув руки за голову, я закрываю глаза и вздыхаю. «Этот дерьмовый день нужно забыть. И Эрика мне поможет в этом», – размышляю про себя, выкраивая пару минут, чтобы собраться перед работой.

Глава 7

Оливия

Роуз пугает меня до смерти. Подпрыгнув на стуле от неожиданности, я ругаюсь:

– Господи, Роуз! Нельзя же так пугать людей по утрам!

– А что со мной не так? – Испуганно посмотрев на меня, она хватает лежащее на столе карманное зеркальце и принимается рассматривать себя. – Макияж вроде бы не потек.

Меня бесит ее помешанность на своей внешности. Подруга при любом удобном моменте упоминает свои достоинства, частенько переходя при этом границы разумного.

– Так чем я тебя напугала? – переспрашивает она.

«Господи, у нее что, активировался режим дурочки?» – задаюсь я вопросом, отводя взгляд в сторону.

– Зачем так подбегать?

Выражение лица Роуз быстро меняется, а уголки губ немного опускаются, делая ее улыбку грустной. Она присаживается на край стола в своем коротком обтягивающем розовом платье, закидывает ногу на ногу и смотрит на меня.

– Ты просто не слышала, как я к тебе подошла! Наверное, всю ночь мечтала о нем?

Ее глаза сверкают ярче, чем отполированное серебро, а на лице появляется неистовое любопытство.

– О ком я должна была мечтать?

Я не совсем понимаю, что она имеет в виду. Роуз знает, что у меня отношения исключительно с работой и мне не хочется никого заводить. И даже не потому, что шанса не подворачивается или встречаются только неподходящие мужчины, а просто одной мне комфортнее.

– Ой, да брось! Ты что, хочешь все сохранить в тайне от лучшей подруги? – замечает она, наклоняется, обхватывает мои плечи тонкими руками и принимается массировать их. – По дружбе ты должна мне все рассказать!

– Да о чем ты?! – с недоумением взрываюсь я.

Ее навязчивость и прикосновения раздражают. Дернув плечами, я отстраняюсь от Роуз, и мы сидим некоторое время, молча пялясь друг на друга.

– Не прикидывайся незнайкой, Ви! – бросает она, и в ее голове чувствуются нотка грусти. – Ты вчера уехала с работы с Майклом! Думаешь, никто этого не видел?

«Теперь я понимаю, почему все косо смотрят на меня этим утром. Как же – Оливия Кларк уехала домой вместе с Майклом Кимом! Идеальная новость для сплетниц, чтобы перемыть косточки. В особенности для тех, кто сохнет по Майклу. И о чем я только думала, когда садилась к нему в машину? Черт!» Я обреченно вздыхаю.

– С чего ты вдруг решила, что я должна мечтать о нем? – ответила я вслух, стараясь говорить как можно равнодушнее.

– С таким мужчиной просто так не уезжают! – заявляет Роуз, подчеркивая последнее слово повышенной интонацией и накручивая на палец локон.

– Меня, между прочим, повысили, – пробую я переменить тему разговора, чтобы не попасться в ее капкан.

– Ой, да все уже в курсе, что ты будешь работать бок о бок с Майклом Кимом.

Произнося его имя, она добавляет голосу нотку восхищения. «Будто Майкл – икона и эталон художественной литературы. Будто никого больше в мире писателей не существует, кроме него. И как же ему удалось создать такую толпу почитателей?» – мысленно удивляюсь я, но отмахиваюсь от девушки и поясняю:

– Это работа, Роуз. Не более того.

Зарывшись в лежащие на столе бумаги, я всеми силами стараюсь прекратить наш разговор. Но при этом мне не хочется обидеть подругу. «Просто она должна понять, что это не тема для сплетен», – думаю я, рассеянно скользя глазами по какому-то документу, вытянутому из общей стопки.

– Работа работой, а с таким партнером по ней тебе точно все обзавидуются!

Я демонстративно закатываю глаза. «Она непробивная, как танк». Это понимание меня совершенно не утешает. Мы дружим не очень давно, но за короткое время Роуз стала для меня родной. Мое сердце практически разрывается от предстоящего выбора, ведь выйти из разговора сухой или замять его мне вряд ли удастся. Но в конечном итоге мне ничего не остается, кроме как попробовать хотя бы один из вариантов.

– Еще скажи, что между вами ничего не было!

Выпятив накачанные губы вперед, Роуз включает режим «Капризулька». Наверное, только у меня получается угадать, в какой момент она пойдет по головам, лишь бы добиться того, чего хочет. Я понимаю, что мне никто не поверит, ведь она авторитет для многих коллег. Она дочь высокопоставленной шишки, которая дружит с Барри Уокером, поэтому все, что срывается из ее уст, сразу же приобретает высокую популярность. «Будет просто еще одна новость. И если сейчас не доказать Роуз, что она не права, она подтвердится быстрее, чем я хлопну ресницами. Впрочем, в ее теории существует доля правды. Почему Майкл подвез меня? Что его побудило совершить такой поступок? И она правильно подметила, хотя и не в таком ключе, как ей самой кажется, – я действительно вчера размышляла на эту тему. Да, черт побери!» – размышляю я, но качаю головой и сухо произношу:

– Не было и быть не могло.

– Обещаю, что никому не расскажу! – заверяет Роуз и складывает руки вместе, изображая мольбу.

– У нас правда ничего не было.

Посмотрев ей в глаза, я пытаюсь найти там хоть капельку надежды на то, что она понимает меня.

– Ну и ладненько, – отзывается она. И, спрыгнув со стола и поправив платье, которое задралось выше колен, смотрит на меня холодным взглядом и добавляет: – Раз ты не хочешь рассказывать, я сама все узнаю!

Закончив разговор на такой торжественной ноте, девушка разворачивается и шагает прочь. «Только не это! Черт! Черт!! Черт!!!» – мелькает у меня в голове, и я окликаю ее:

– Роуз, постой!

Подруга скрывается за поворотом, и мне уже нет смысла ее догонять.

– Твою мать! – срывается с моих губ.

«И с чего я решила, что она поверит мне? Ее пылкий нрав вряд ли может соревноваться с моим здравомыслием. Эта новость уже все равно облетела половину офиса, и я ума теперь не приложу, как выкарабкиваться из этой дерьмовой истории». Схватившись за голову и массируя виски, я думаю о произошедшем: «Мало мне свалившегося на голову Майкла с ебучей совместной работой, так еще и эта скотина Роуз подливает масла в огонь! Да чтоб тебя, блядь!» – чертыхаюсь про себя и падаю в кресло, желая сдохнуть. Прямо посреди офиса, просто исчезнуть с лица земли. «События вчерашнего дня плавно перетекли в сегодняшний, таща за собой кучу дерьма, которую предстоит теперь разбирать голыми руками. Я ненавижу их. Ненавижу Майкла. Ненавижу Фредди. Ненавижу Роуз и ее ужасный характер. Ненавижу вчерашний день. Ненавижу книги Майкла. Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!» – ожесточенно думаю я, гадая, как долго смогу продержаться в окружившем меня со всех сторон кошмаре.

Все утро на меня глазеют офисные зеваки. Кто-то перешептывается, когда я прохожу мимо, кто-то бессовестно рассматривает меня. Беспокойные мысли не дают мне сосредоточиться на работе, несмотря на то, что через полчаса состоится совещание моего отдела, я к этому не готова. Не готова слушать очередные наставления и подписывать документы о переводе на новую должность. Не готова передавать своих авторов коллегам и браться за произведения, от которых меня тошнит. Прикрывая глаза, чувствую усталость во всем теле и отвращение к окружающим. Спешно доделав последний отчет и распечатав его на принтере, все же мысленно собираюсь и выдвигаюсь к конференц-залу.

Пока иду по коридору, мне кажется, что я нахожусь на ковровой дорожке, потому что все взгляды прикованы к моей персоне. Становится не по себе, я чувствую всеобщее молчаливое осуждение, которое словно забирается куда-то мне под кожу. «А впрочем, кто сказал, что я сделала что-то плохое?» – успокаиваю я сама себя, стараясь не реагировать.

Пока я копаюсь в своих мыслях, из-за поворота перед самым конференц-залом появляется Фредди. Он оказывается передо мной настолько неожиданно, что я врезаюсь лбом в его грудь. «Твою ж мать!» – беззвучно чертыхаюсь я, и мои папки с отчетами разлетаются по полу. Подпрыгнув от испуга, я едва не оступаюсь, но руки мужчины обвивают мою талию. От него опять пахнет дешевым одеколоном, что моментально приводит меня в чувство. Кривая улыбка, которую он использует для флирта, мигом появляется на его лице, и я дергаюсь назад. «До чего же отвратительно видеть его вблизи. Фу!» – мелькает у меня мысль, пока Райт воркует, не торопясь меня отпускать:

– И как же так произошло, что такая прекрасная девушка попала в мои объятия?

Мне хочется застонать от безысходности. «Пожалуй, если бы была возможность вызвать рвотный позыв, я бы ею воспользовалась. Мне еще не хватало этого чудика в середине и без того тяжелого дня». Вслух я сухо требую:

– Уберите руки с моей талии.

– А если я не хочу?

«До чего наглый, а! Не хочет он! Сейчас я ему покажу кузькину мать!» – думаю я и с размаху награждаю Фредди пощечиной, причем так, что он чуть не теряет равновесие. Пользуясь возникшей заминкой, принимаюсь собирать разлетевшиеся документы, буквально трясясь от негодования. Навязчивый поклонник стоит рядом неподвижно, и, несмотря на то, что мне видны только его уродские кроссовки, я буквально затылком чувствую, как он пялится на меня.

Подобрав последнюю папку, поднимаюсь и сталкиваюсь с ним глазами. «Кажется, что я только усугубила ситуацию», – внезапно приходит ко мне понимание, поскольку его взгляд сияет ярче солнца, с головой выдавая возбуждение. Его губы слегка приоткрываются, а дыхание заметно учащается, когда я смотрю на него. «Да твою же мать, блядь! О нет, Фредди, даже не думай об этом!» Он хрипло выдыхает и интересуется:

– Да ты любишь пожестче?

– Уж явно не с такими, как вы!

Нарочно задев его плечом, пытаюсь пройти мимо, но чувствую, как его рука тянет меня назад.

– И куда ты направилась?

«Да какого хрена?! Он отстанет от меня когда-нибудь?» – мысленно возмущаюсь я. Вырвавшись из его хватки, все же устремляюсь в конференц-зал. Вдогонку слышу неразборчивое «увидимся вечером!» или нечто вроде того, но это меня совершенно не интересует. «Когда же до него дойдет, что он смешон? – Я закипаю от злости и ощущаю тихую ярость. – Если еще какой-нибудь чудак вздумает распустить руки, я за себя не ручаюсь!» – решаю я.

Влетаю в распахнутую дверь конференц-зала, где уже сидит Маргарет. Она всегда приходит на место первой, словно по часам. «И к чему такая педантичность?» – недоумеваю я, проходя мимо нее и здороваясь:

– Привет, Маргарет!

– О, Оливия! Рада тебя видеть! – восклицает она.

Сегодня мы еще не виделись. С раннего утра Маргарет торчала в кабинете у Барри. Из-за запуска новой подредакции она будто слетела с катушек. Поначалу мне казалось, что она так переживает из-за предстоящего выхода нового романа Майкла, однако после вчерашней новости все встало на свои места.

«Маргарет не только идеально выполняет порученное – она и сама идеальна. Пожалуй, она – мой пример подражания не только в работе, но и в отношении к миру. Я всеми силами хочу однажды стать такой же, как она», – размышляю я, устраиваясь на своем месте.

– Неплохо ты зарядила Фредди!

«Она видела. Господи, я сейчас со стыда умру! Если поразмыслить логически, мое поведение было грубым, но и Фредди перешел рамки дозволенного. Черт!» – тревожусь я, отчего к моим щекам приливает кровь.

– Такого больше не повторится, – обещаю я, прикусив нижнюю губу и стараясь не смотреть в сторону Маргарет.

«Какой позор!» – думаю я, обреченно прикрывая глаза.

– Да ладно тебе! Это было очень забавно!

Маргарет хихикает, и я немного расслабляюсь. Иногда мне кажется, что эта женщина – как старшая сестра для всех. Всегда поможет советом, подтолкнет в нужном направлении и утешит, если в этом нуждается кто-нибудь из ее сотрудников. «Теперь я должна занять ее место. И стать для всех такой же, как она», – приходит ко мне понимание, пока я все-таки пытаюсь оправдаться:

– Я не контролировала себя…

– Не надо, Оливия! – просит Маргарет, протягивая ко мне руки. – Он получил ровно то, что заслужил. Иногда такие действия должны подводить тебя не к стыду, а к гордости.

– Но офисный этикет…

– Забудь! Фредди сам виноват, что распускает руки, потому и схлопотал по заслугам!

Тихо выдыхаю и слабо улыбаюсь ей в ответ. «Пожалуй, она права. Когда переступаются рамки дозволенного, сложно контролировать ситуацию. Всегда стоит ставить на место тех, кто их переступает. Если, конечно же, позволяет ситуация», – мелькают у меня путаные мысли, и с моих губ срывается еле слышное:

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста, солнышко!

Ее улыбка успокаивает меня, а в ее взгляде есть что-то такое, что позволяет почувствовать умиротворение.

– Пока остальные не пришли, давай обсудим кое-какие моменты работы с Майклом, – предлагает она.

Признаться, к этому моменту я успела забыть, что должна выслушать ее пожелания по поводу общения с Майклом.

– Да, конечно.

– В общем, ничего сложного в работе с ним нет. Главное – слушать то, что он хочет. У тебя есть опыт работы с авторами, но не тет-а-тет, это немножко другое. С Майклом придется проводить много времени, чтобы редактура получилась идеальной.

– Много времени – это сколько?

– Иногда сутки или двое.

Маргарет задорно улыбается, а мне как-то не хочется улыбаться. «Сорок восемь часов работы бок о бок с Майклом! Да я же с ума сойду!» Я переспрашиваю дрожащим голосом:

– Сутки?

«Сутки или двое? Во что я только ввязалась?! Теперь ясно, почему Маргарет перед выходом книги Майкла практически не появлялась на работе, – они вместе работали. Бок о бок. Сутками! Боже, дай мне сил пережить хотя бы этот день, в котором все и так плохо!» – стремительно запаниковав, мысленно взмолилась я, во все глаза глядя на женщину.

– Да не переживай ты так, Ви! Тебе не нужно работать все двадцать четыре часа. Но ты должна быть готова к такой работе, если Майкл этого потребует.

– Что-то слабо верится в подобное…

– Солнышко, ты же знаешь, что Майкл – самый высокооплачиваемый автор за последнее десятилетие. В документах, которые ты сегодня подпишешь, прописана хорошая процентная ставка с продаж его книг. Поверь, сумма там приличная.

Однако меня совсем не радует новость о том, что я буду получать больше денег. «Какой смысл в деньгах, если ты работаешь с говнюком?» – задаюсь я вопросом и со свистом втягиваю в себя воздух.

– Ви, первое время будет тяжело, тут я с тобой соглашусь, – незамедлительно откликается Маргарет. Она встает, огибает стол и садится рядом со мной. – Вам необходимо сработаться. Нужно стать одним целым, чтобы идти в унисон. Хотя я прекрасно понимаю, что Майкл тебе неприятен.

Вздыхая, она осторожно приобнимает меня за плечи. «Сегодня так много прикосновений, что даже не по себе. Ощущаю себя магнитом для чужих рук», – отстраненно думаю я, ожидая ее дальнейших слов.

– Пойми, это не повод зарывать в себе прекрасные навыки редактора. Если бы я была в тебе не уверена, то не предложила бы твою кандидатуру, – немного помолчав, добавляет женщина.

– Я понимаю…

– Моя дорогая! – восклицает она, и ее рука касается моего подбородка. – Я верю, что ты будешь прекрасным руководителем подредакции! И я ведь не увольняюсь, а лишь переезжаю на другой этаж.

– А ощущается, будто увольняешься.

– Ох, Оливия!

Маргарет обнимает меня, и я чувствую приятный аромат ее духов с нотками лимона, напомнившими мне детство, когда мама готовила лимонные конвертики по воскресеньям. Этот аромат внушил стойкое ощущение чего-то домашнего и родного.

– Мое солнышко! Не грусти ты так! Если потребуется совет…

– …То я всегда смогу положиться на тебя.

– Именно!

«Ее улыбка сильнее, чем любое успокоительное. Мне никогда не стать такой же, как она», – отчетливо понимаю я и весь следующий час на собрании копаюсь в собственных мыслях.

Мои рассеянность и растерянность доходят до такой степени, что приходится по несколько раз переспрашивать вопросы, которые мне задают. Все вдруг теряет значимость, а из моей головы не вылетает одна лишь фраза: сутки или двое. «Получается, мне предстоит работать ночи напролет с Майклом и спать с ним под одной крышей? Бррр! В какую же омерзительную ситуацию я попала! Господи, Оливия! Какой черт тебя дернул согласиться на такой контракт?!» – мысленно ругаю я себя.

Когда возвращаюсь с конференции, вижу Роуз, сидящую на моем рабочем месте. Она так активно копается в своем смартфоне, что совершенно не замечает никого вокруг. Подойдя к ней ближе, я бросаю на стол папки, и девушка наконец-то обращает на меня внимание и спрашивает:

– Олли! А ты чего такая грустная?

«Хорошо, что я грустная, а не злая. В этом ей сейчас капитально повезло», – размышляю я, но в ответ просто жалуюсь:

– День не задался.

– Это из-за Фредди?

– Ты видела, что ли?

Мои глаза стремительно округляются и, как мне кажется, становятся похожими на две огромные монеты.

– Ну да, – произносит Роуз так, будто все вокруг знают, и только я одна, клуша, не в курсе. – Ты ему такую пощечину залепила, что эта новость донеслась даже до старины Джорджа!

«Джордж, наш охранник. Милый тип, который тоже любит собирать сплетни», – слегка поморщившись, вспоминаю я и вслух заявляю:

– А ты шустрая, как я вижу!

– Олли, клянусь, это была не я!

Кажется, она огорчена из-за того, что я упрекаю ее в распространении новости.

– Ладно, я погорячилась, извини.

– Ой, кисуль, ничего страшного, – заверяет подруга. Она встает с моего кресла, усаживает меня в него и спрашивает: – Ну, что сказала Маргарет?

Я вздыхаю, поскольку мне требуется тщательно подобрать слова.

– Если честно, то работы предстоит очень много.

– Ну, это же Майкл! Чего ты хотела?!

– Да, ты права… Это же МАЙКЛ!

Я стараюсь мягко спародировать ее, чтобы не обидеть, и Роуз оценивает это. Захихикав, она даже разок хрюкает, отчего мы смеемся уже вместе. Вот только ее смех походит на трель трясогузки, а мой – на клекот нервной гиены.

– И ты будешь работать так же, как Маргарет? – уточняет она.

– Угу, – мычу я в ответ.

– То есть сутками?

– Откуда ты…

– Ви, я знаю все! И ты это прекрасно помнишь!

От Роуз действительно не скрыться, ведь она часто делится со мной подробностями жизни других. Иногда кажется, что информация, которую она временами преподносит мне, еще вполне безобидна. Впрочем, когда девушка принимается рассказывать о происходящем за закрытыми дверями, когда я сама там была, мне и правда становится не по себе.

– Да, помню. Но не думала, что ты настолько шустрая!

– Да, да! Этого у меня не отнять!

«Сама себя похвалила и получает удовольствие. Мне бы хоть каплю твоей самооценки, Роуз, и жизнь заиграла бы другими красками», – размышляю я, а Роуз тем временем присаживается на мой стол и наклоняется ближе, чтобы заговорщически прошептать:

– Значит, ты будешь работать у него дома?

– Дома? В каком смысле?

«Нет. Нет, нет, нет. Ни в каком доме Майкла я работать не буду! Это уже слишком!» – взволнованно качаю я головой.

– Ну… – Она немного медлит с ответом и озирается по сторонам. – Маргарет работала у него дома!

– Что? – переспрашиваю я у нее, и мой голос невольно повышается.

– Тсс! Не кричи так! Да, она работала с ним ночи напролет, чтобы книга вышла в срок.

– То есть… – Я не могу с ходу собрать слова в одно предложение. – Она ночевала у него дома?

– Да! – восклицает Роуз, которой невероятно нравится сплетничать о других людях. Ее глаза так блестят, что грозятся вот-вот вывалиться из орбит от радости. – Тебе невероятно повезло, Олли! Я очень тебе завидую! – мурлычет она мне на ухо.

– Уж лучше бы я сдохла по дороге на работу… – обреченно выдыхаю я ей в ответ.

– Не говори таких глупостей!

– Это правда жизни.

«Замечательно! Прямо сейчас вижу на всех смартфонах в офисе: ”Сенсация! Оливия Кларк ночует у Майкла Кима!” Фу, омерзительно!» – думаю я, и меня всю трясет от мысли, что сплетен теперь точно не избежать.

Глава 8

Майкл

Весь день мне приходится отсиживаться в своем кабинете, ощущая, как лицо ноет от полученных утром травм. «Чертов Вилли, сукин сын!» – чертыхаюсь я и тщетно пытаюсь успокоиться. «Нужно куда-то вылить свою злость. Размозжить кому-нибудь лицо, отхерачить грушу! Или же сию минуту поехать к Эрике». Посмотрев на часы, которые показывают уже два часа дня, встаю и направляюсь к выходу.

По дороге меня останавливает Шон:

– Майкл, а ты куда?

– По делам.

«Ну почему ко мне всегда лезут со своими вопросами все кому не лень?!» – мелькает у меня раздраженная мысль, пока зам возражает:

– Но у нас встреча в четыре часа с…

– Я помню! Успею, – обрываю я его на полуслове.

Мне хочется съебаться подальше, причем поскорее, иначе может пострадать один осел.

– Точно все в порядке?

Шон провожает меня взглядом, но я предпочитаю ничего ему не отвечать, лишь показываю рукой, что все окей, и иду дальше.

«Солнце! Твою мать, как же ты режешь глаза, паскуда!» Оказавшись на улице, я чувствую, что обезболивающее заканчивает действовать, поэтому принимаю решение закинуться им еще раз. «По пути куплю энергетик и буду как новый», – решаю я.

Сажусь в машину и смотрю на отражение в зеркало заднего вида. «Ну и видок у тебя, старина!» Усмехнувшись, провожу рукой по скуле, которая все больше темнеет от гематомы. Ее можно заклеить пластырем, но у меня не получается вспомнить, куда я его положил. Вытащив из-под сиденья аптечку, ищу в ней что-нибудь, что может походить на чертов лейкопластырь. Найдя заветную упаковку, успокаиваюсь. Попутно достаю вату и перекись водорода, чтобы еще раз обработать рану. Кожу щиплет, но не очень сильно. Приклеиваю пластырь на скулу, задумываюсь и понимаю, что моему носу тоже требуется помощь. Кровь на нем подсохла, убираю ее смоченной в перекиси водорода ваткой и наклеиваю на переносицу еще одну пластину. «Сука, как же все болит! Вечером заеду к врачу. Надеюсь, он даст мне нормальные таблетки», – размышляю я. Однако моя ярость куда сильнее, чем боль.

Заведя мотор, выезжаю на магистраль, включаю любимую радиоволну и пытаюсь расслабиться. Офис Эрики находится в шести кварталах от моего, дорога обычно занимает около получаса. Эта женщина – отдушина для меня, когда моя злость на пределе. На таких, как она, у меня настоящий бзик. Эрика представляет из себя ухоженную брюнетку невысокого роста, она стильно одевается и редко задает лишние вопросы. Бизнесвуман – то, что надо. Мы познакомились с ней на одной вечеринке, и так сложилось, что уже больше года вроде как находим общий язык. Мне совершенно плевать, что она думает на этот счет, но главное – она отлично помогает снять стресс. Причем в любое время и даже без предупреждения.

Доехав до ее офиса и поставив машину на парковке, надеваю солнцезащитные очки, которые хоть как-то скрывают гематомы на лице. На охране, как всегда, меня не спрашивают, к кому я, поскольку Эрика сделала мне пропуск высокопоставленного лица (уже за это ей низкий поклон). Вызываю лифт и нетерпеливо жду, не желая ехать с кем-либо в одной кабине. Нервно подергиваю ногой, будто слушаю музыку в наушниках, и отстукиваю ритм.

Когда лифт наконец приходит, я расслабляюсь, вхожу в кабину и жму на кнопку одиннадцатого этажа. «Только бы никто не подсел, пока эта рухлядь не доедет!» Но на восьмом этаже, как назло, лифт останавливается. «Сука!» – мысленно рычу я и вижу сквозь темные очки уборщика, который нажимает своими корявыми пальцами на кнопку с числом «13», при этом совершенно не обращая на меня внимания. Старательно успокаиваю себя, но бешенство нарастает во мне с каждой секундой, и с этим срочно нужно что-то делать.

Когда лифт достигает одиннадцатого этажа, выхожу и спешно открываю нужную мне стеклянную дверь. На ресепшене сидит серая мышь, которая каждый раз пытается со мной флиртовать. Игнорируя ее вопросы, иду в сторону кабинета Эрики, но краем уха слышу, как девица говорит что-то о совещании. «Что ж, так даже лучше». Подойдя к кабинету, без стука врываюсь в него, но там пусто. Это означает лишь то, что его хозяйка действительно находится в конференц-зале. Мне не хочется шастать по ее офису в таком виде, поэтому пишу ей сообщение: «У тебя десять минут, чтобы явиться в свой кабинет».

Мне требуется выпивка, поскольку желание начинает грызть меня изнутри. У Эрики неплохие запасы алкоголя. Я откладываю телефон и направляюсь к встроенному в стену бару. «Сейчас все равно, что пить. Главное – почувствовать обжигающий напиток в горле». Я беру первую попавшуюся бутылку какого-то виски, стакан, лед, засекаю время и делаю первый глоток, от которого меня сразу дурманит. Смесь спиртного с обезболивающим – плохая идея, но мне похуй. Усаживаюсь на диван с кожаной обивкой и обвожу равнодушным взглядом пространство. У Эрики осталось семь минут. «Надеюсь, у нее хватит ума прийти вовремя, иначе ее репутация может пострадать. Она совершила уже одну оплошность, наивно подумав, что я испытываю к ней какие-то чувства. Чушь собачья! Отправляя обнаженные фотографии тому, кто имеет дело с криминалом, будь готова к шантажу. Глупая женщина. Да все они одинаковые!» – размышляю я, следя за временем. Остается пять минут. Допив виски и сняв солнцезащитные очки, решаюсь на второй стакан. Боль притупляется, и я чувствую себя спокойнее. «Виски – лучшее спасение… Две минуты», – мысленно отмечаю я и слышу стук каблуков.

Дверь открывается, и заходит Эрика. На ней строгий черный костюм с юбкой и белая ажурная блуза, под которой виднеются очертания красивой груди. Волосы собраны в пучок с заколкой, на лице – легкий макияж. «Ресницы наращены, губы накачаны… Хороша, шкура тюнингованная, но лишь для того, чтобы отыметь!» – определяю я, разглядывая ее, а она смотрит на меня и прерывает молчание, восклицая:

– Господи, Майкл! Что с тобой?

– Я жив, – сухо констатирую в ответ.

– Это я уже поняла, потому что ты сидишь передо мной и пьешь виски!

– Не язви.

– Кто тебя так?

Делаю еще глоток, встаю с дивана и затем бросаю:

– Скажи своей серой мышке, что у нас важный разговор.

Эрика хмурится. «О да, милая моя, давай мы с тобой еще поиграем в эти игры с непониманием», – с недовольством мысленно ворчу я, но спустя пару секунд она выходит и, вернувшись через минуту, закрывает дверь на замок.

– В чем дело?

Мне не хочется ничего говорить. Подойдя к ее магнитофону, я включаю первую попавшуюся песню.

– Майкл, да скажи хоть, что с тобой?

Я игнорирую все ее вопросы, поскольку не желаю с ней разговаривать. Она отходит к столу и удивленно за мной наблюдает. Прибавив громкость на магнитофоне, направляюсь к ней, по пути забирая свой стакан с виски. Сделав большой глоток и окончательно опустошив его, ставлю на край стола, после чего отрезаю:

– Со мной все в порядке.

– По тебе не очень-то видно.

– А ты не смотри.

Приближаюсь к ней вплотную, хватаю ее за волосы и распускаю тугой пучок, в котором блестят заколки. Каштановые кудри россыпью падают ей на плечи, а пухлые губы приоткрываются от неожиданности.

– Майкл, мы же договаривались позже! – тихо шипит она.

– А я хочу сейчас.

Наклонившись, усыпаю ее шею мелкими поцелуями, а затем провожу по ней языком. Слышу тихие всхлипывания. Второй рукой хватаю Эрику за горло, и она сразу же начинает задыхаться.

– Эй!

– Молчи! – приказываю ей.

Она повинуется, и я поднимаюсь губами к ее губам, которые притягивают меня, как магнит. Когда они соединяются, я еще сильнее стягиваю ей волосы на затылке и слышу в ответ тихое мычание. Эрика тихо вздыхает, а тонкая материя одежды трещит под моими пальцами, пока я ее снимаю. Она расстегивает мне ширинку и запускает руку в штаны, отчего я выдаю глухой стон. В этот момент я понимаю, что она делает это не по своей воле. «Я заставлю ее повиноваться!» – говорю я сам себе.

Это гнусно? Подло? Нет. Это бизнес. И мне это, черт возьми, нравится. Она – мой партнер, который оступился. Все юридически подкреплено нашими подписями. Я помню, что ей нравятся мои прикосновения, но мне все равно. Я хочу от нее лишь одного. И она не против дать это и тоже остаться в плюсе.

Отстранившись, скольжу губами по ее шее, вбирая в себя аромат каких-то приятных духов с восточными нотками. Элементы одежды один за другим падают нам под ноги, но мы не обращаем на это внимание, мы полностью увлечены друг другом. С жадностью целую Эрику, будто наружу вырывается зловещий зверь, который впервые дотрагивается до женщины. Исследую ее тело медленно, сходя с ума от ажурного черного белья, скрывавшегося под строгим костюмом.

Эрика стонет и дрожит, но я не обращаю на это внимания и резко врываюсь в нее. Жар женского тела будоражит все мои нервные окончания. Мне хочется как можно дольше продлить этот момент. Эрика начинает стонать так громко, что мне приходится заткнуть ей рот ладонью – нам не нужны лишние уши, которые наверняка уже вовсю пытаются подслушать нас. Стол ходит ходуном. Эрика тяжело дышит, я ощущаю ее сбитое дыхание своей ладонью, в которую ударяется каждый ее выдох.

– Ну ты и козел! – шипит она мне в ладонь.

Хмыкнув, я впиваюсь в ее шею и оставляю там алый след от засоса. Эта женщина полностью в моем подчинении. Нет ни малейшего сомнения в том, что она сделает все, что я скажу. Ее тело почти идеально. Лучшие пропорции, которые мне доводилось видеть за все время. И она полностью моя. Заламываю руки ей за спину и быстрым и отрывистым движением вновь врываюсь в нее. Она послушна и совершенно бессильна. Еще мгновение, и я шумно выдыхаю от эмоций, которые наконец-то отпускают меня, и мы тяжело дышим в унисон.

– Ты сегодня какой-то жесткий, – замечает Эрика, вытираясь влажной салфеткой.

– Скажи еще, что тебе не понравилось.

Она улыбается и ничего не отвечает.

Все еще играет музыка, которая должна была заглушить наши стоны и всхлипывания. Впрочем, даже если и нет, то не мне предстоит краснеть перед сотрудниками.

Одевшись и приведя себя в порядок, направляюсь к выходу, оставляя Эрику наедине со своими эмоциями. Проходя мимо ресепшена, краем глаза замечаю, что серая мышь окидывает меня удивленным взглядом, но ничего не говорю и прохожу мимо.

Наконец-то напряжение спало, и мне больше не хочется убивать. Достаю телефон и понимаю, что до начала совещания остается тридцать минут, поэтому пишу сообщение Шону: «Я не успеваю, решай вопрос сам». Терпеливо дожидаюсь, когда лифт приезжает на первый этаж, покидаю здание и направляюсь к машине.

Неожиданно я чувствую, что мобильный жужжит в кармане, со вздохом извлекаю его и вижу имя Маргарет на экране.

– Алло, – сухо бросаю я, принимая звонок.

– Майкл, привет! – радостно здоровается она.

– Привет.

– Слушай, ты не мог бы сегодня вечером заскочить в издательство?

Поморщившись, я прикидываю, какие могут быть последствия отказа, и отвечаю:

– Нет.

– Ну ладно, тогда мы с Оливией заедем к тебе домой.

– Зачем?

«Нет! Ни Оливия, ни Маргарет не должны видеть меня в таком состоянии!» – паникую я, недовольно сдвигая брови.

– Нам нужно кое-что обсудить. К тому же чем скорее ты введешь Оливию в курс дела, тем быстрее пойдет работа.

– У меня другие дела.

– Ладно. Тогда позвони Оливии и скажи, когда ты сможешь с ней встретиться. С сегодняшнего дня она вступает в обязанности главного редактора.

– Ок, – равнодушно отзываюсь я и слышу в ответ тишину.

«Чего еще она от меня хочет?» – устало задаюсь я вопросом.

– Ты в порядке? – немного помолчав, спрашивает Маргарет.

– Да, в полном, – вру я.

– Ладно, тогда до связи!

– Пока.

Заведя мотор, еду к доктору, которого знаю уже давно. «Надеюсь, Шон не провалит сделку. Это единственный человек, которому я могу доверить такие операции. Его преданность не знает границ», – вспоминаю я об оставленной на зама работе. Но спустя минуту понимаю, что это лишь подобьет мою репутацию. Сбрасывать важные дела на своего помощника – не лучшая из идей.

Вызываю Шона по громкой связи.

– Алло?

– Ты уже на месте? – Я замечаю, что спрашиваю с какой-то тревожностью.

– Да, мы только начали обсуждать…

– Ты сможешь задержать его минут на тридцать?

В трубке слышатся тихий вздох со свистом.

– Я придумаю что-нибудь.

– Отлично. – Удача на моей стороне! – Я постараюсь приехать побыстрее.

Шон меня перебивает:

– Да, но… как твои эти…

– Я позабочусь об этом, не переживай.

Я нажимаю отбой и смотрюсь в зеркало заднего вида. Мне нужно как-нибудь исправить ситуацию с моим лицом. Хотя бы попытаться. Когда ведешь собственный бизнес, нужно соответствовать своему статусу.

Проезжаю на красный свет, совершенно игнорируя правила дорожного движения. С помощью голосового помощника ищу подходящий магазин, в котором можно найти хорошее тональное средство. И вновь удача мне сопутствует – навигатор показывает, что через пятьсот метров будет магазин косметики.

Я останавливаюсь, включаю «аварийку», достаю черную кепку из бардачка, напяливаю ее на себя, выхожу и быстро шмыгаю в стеклянные двери. У меня нет времени любезничать с консультантами, поэтому я сразу же перехожу к делу.

– Добрый день! – приметив меня, подходит одна из консультанток. – Вам помочь?

– Да, и очень быстро, – отвечаю, стараясь не настраивать контакт.

– Что ищ…

– Мне нужен плотный тональный крем, который может скрыть синяки, – тараторю я, оглядываясь по сторонам.

– Конечно! – будто бы назло пищит консультантка и медленно разворачивается к стенду. – У нас есть много средств…

– Мне любое, чтобы работало.

– Да, конечно!

Ее неторопливость меня нервирует. Сильно нервирует. Внутри ощущается волнение – лишний раз попадаться на глаза папарацци не хочется.

– У нас много оттенков…

Я не выдерживаю:

– Девушка, мне нужен обычный тональный крем с охренеть каким тонирующим эффектом под мой тон кожи. Вы можете что-нибудь мне предложить прямо в эту секунду?

Консультантка обалдевает. Я понимаю, что на меня смотрят и остальные сотрудницы. Дьявол! Выдохнув, стараюсь успокоиться.

– Пожалуйста, – добавляю я и улыбаюсь.

– Конечно! – пищит девушка, которая не на шутку испугалась. «Ну и ладно», – думаю я про себя.

Девушка быстро вытаскивает несколько похожих друг на друга, на мой взгляд, тюбиков.

– Мне нужна ваша рука, – с дрожью в голосе говорит она. – Чтобы подобрать тон…

– Это так необходимо? – спрашиваю в недоумении.

– Да.

– Господи! – шепчу я, но все же протягиваю ей свою руку.

Выбор средства оказался очень муторным занятием. «И почему девушки любят все это?» – мелькает мысль в моей голове, пока я иду на кассу.

– У вас есть наша карта?

Я поджимаю губы, выдавая взглядом все то, что хочу сказать. По-видимому, девушка все понимает и, кивнув, сразу же озвучивает сумму.

Благополучно оплатив и забрав покупку, выхожу из магазина. У меня в запасе всего минут пятнадцать, поэтому я незамедлительно сажусь в машину и трогаюсь с места.

Перед встречей я быстро размазываю эту шутку по лицу, и, на удивление, она практически маскирует все то, что мне хочется скрыть. Ссадина на щеке, естественно, по-прежнему выделяется, но небольшие, еле проявляющиеся гематомы замаскированы. Носу повезло меньше, потому что я переклеил пластырь, но вроде бы смотрится даже неплохо.

Еще минут через пять пишу Шону СМС, поднимаюсь на нужный этаж и без церемоний вхожу в кабинет. Бизнес-центр оказался неплох, но обставлен без вкуса. Руководитель – некий Тимми Ронг, который нигде никогда не светился. Его досье я изучил заранее – люблю иметь полную информацию о человеке, который приходит ко мне на переговоры.

– А вот и Майкл! – восклицает Шон, немного ошарашенно глазея на меня.

– Спасибо, что дождались.

Я протягиваю руку Тимми, и он жмет ее так сильно, что мне хочется выть от боли.

– А что… – Он поднимает указательный палец к моему лицу.

– Ах, это… Пустяки! – лепечу я, не снимая черных очков и усаживаясь на диван.

Вижу на столе виски и пустой стакан. Беру бутылку без разрешения и наливаю.

– Просто когда со мной заключают сделку, а потом нарушают договоренности, может случиться и такое, – говорю я и делаю большой глоток. Шон что-то неразборчиво мне шепчет (а может быть, себе, я так и не понял). – Но чаще всего все заканчивается дипломатично.

Тим стоит как вкопанный, не понимая, что происходит.

– Присаживайтесь, – указываю я ему на кресло. – Нам многое предстоит обсудить.

Глава 9

Оливия

– Ты скоро? – спрашивает Роуз уже в шестой раз за пятнадцать минут, ожидая меня, чтобы вместе пойти домой после работы.

– Не торопи, пожалуйста!

– Да давай уже, заканчивай!

Подойдя ко мне, она захлопывает крышку ноутбука, едва ли не ударив ею по моим пальцам.

– Роуз! – недовольно восклицаю я.

– Давай! – торопит подруга.

Она хватает меня за запястье и тянет к себе. Невольно дергаюсь от боли, и она с интересом закатывает мой рукав. Увидев под ним гематому, она улыбается и озорно сверкает глазами.

– Ну ты и… А говорила, что ничего не было!

Выдергиваю руку и понимаю, что Роуз не отстанет, поэтому принимаю решение рассказать ей хоть какие-нибудь подробности.

– Этот синяк остался от его сильной хватки, когда он тащил меня к машине.

– Это когда был дождь? – жадно интересуется девушка.

– Угу, – мычу ей в ответ.

– Как-то слабо верится…

– Я прекрасно понимаю тебя, Роуз. Но ты знаешь, что мне нечего от тебя скрывать.

– Да, но…

Подруга явно пытается унять мысли, которые не дают ей покоя. Мне все видно по ее глазам. Должно быть, она действительно свято верит в то, что я скрываю подробности вчерашнего вечера.

– Он меня напугал. Честно, – предпринимая еще одну попытку оправдаться, делюсь я.

– А я была бы только рада, если бы он овладел мной, – внезапно признается она.

Посмотрев на нее с долей отвращения, я фыркаю. Натянув пальто и застегивая пуговицы, демонстративно вздыхаю.

– Роуз, я же серьезно!

– Ой, ну да! Еще скажи, что тебе не понравилось!

– Мне не понравилось!

Воспоминания вчерашнего вечера моментально вспыхивают у меня перед глазами. Я и правда боюсь, что девушка воспримет мои слова не так, как мне бы того хотелось.

– Знаешь, на долю секунды я поймала себя на мысли, что он и правда красивый. Мокрая рубашка, прилипшая к его татуированному накачанному телу, в самом деле выглядела соблазнительно… до тех пор, пока он не схватил меня за запястье!

– Ну-у… может, ты так долго на него пялилась, что он не выдержал и захотел развлечься с тобой?

– Да блин, Роуз! – восклицаю я, чувствуя укол обиды и толкая ее рукой в плечо.

– Ай! Не дерись, Олли! – шутливо взвизгивает она.

– Сама напрашиваешься!

– Как ты смогла устоять перед его харизмой?

– Что ж, я уже говорила, что он не в моем вкусе.

– Да, но… – начинает Роуз, поднимая указательный палец вверх и поворачиваясь ко мне, чтобы закончить: – Ты сказала, что на долю секунды он тебе все же понравился!

– Я ошиблась, – сухо отрезаю в ответ.

– Ага, все так говорят!

– Я не все!

– Ну да, конечно!

Ее настойчивость потихоньку начинает раздражать меня. Зная манеру подруги выпытывать все, что ей интересно, я в который раз прихожу к выводу, что мне нужно тщательнее подбирать слова.

– Ладно, – продолжает она. – Что было после того, как он затолкал тебя в машину?

– Ну… мы поехали к моему дому, – пожимая плечами, признаюсь я.

– Так просто?!

– Я до последнего не хотела называть свой адрес, но в его взгляде промелькнула такая злоба, что пришлось смириться.

– О боги, Олли! Я не понимаю, что с тобой не так?!

– О чем ты?

– Тебя затолкал в машину лучший мужчина в мире, да потом еще и подвез до дома в такую непогоду! Черт возьми, Оливия! Я завидую тебе недетской завистью!

– Ты просто влюблена в него. Будь он похож на Фредди, ты бы и бровью не повела.

– Но слава богу, что Майкл не Фредди!

– Как посмотреть…

«Роуз давно влюблена в Майкла, еще с тех самых пор, как он только появился на горизонте в издательстве. В него вообще влюблено больше половины офиса. До сих пор не могу понять, за что его любить? Едва его нога переступает порог нашего отдела, работа будто замирает. Каждая, кому не лень, пытается переключить внимание Майкла на себя, лишь бы ублажить свои потребности. И Роуз одна из них. Даже на весеннем корпоративе из кожи вон лезла, чтобы он хотя бы одним глазком на нее посмотрел. Такое поведение мне противно», – размышляю я, надеясь, что обсуждение наконец-то закончится.

– А дальше что было? – прерывает мои раздумья подруга, все-таки продолжая тему.

– Ничего особенного. Он сказал, что мне придется многому научиться, прежде чем мы будем работать с ним в унисон.

– Звучит интригующе!

– Ни капельки. Я не хочу сутками вертеться около него, – не соглашаюсь я.

– Брось, Олли! Это же лучшая возможность захомутать эту темную лошадку, которая пока никому не под силу!

– Я не стану этим заниматься.

– Это мы еще посмотрим!

– Что?

Роуз ехидно улыбается, выпячивая вперед пухлые розовые губки. «Что она хочет этим сказать?» – мелькает у меня опасливая мысль, пока я хмурюсь и смотрю на нее в упор.

– Что слышала! Разве ты не думала об этом?

– Нет. И думать не хочу.

– Ну, время покажет, Ви. Время покажет! – игриво мурлычет девушка.

– Ничего оно не покажет! – резко обрываю ее, поскольку диалог бесит меня уже не на шутку.

– Не тебе судить!

– Как раз мне!

«Каждая из нас будет стоять на своей точке зрения, несмотря ни на что», – понимаю я, ощущая, что разговор заходит в тупик.

В моей голове снова всплывает образ Майкла, и мне приходится помотать головой, чтобы прогнать его прочь. «Нет, нет, нет! Что со мной такое?» – задаюсь вопросом и, взяв сумочку, стремительно направляюсь к выходу.

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь! – тихо цитирует Роуз, следуя за мной. – Я завидую тебе бескрайней завистью, но ты моя подруга, и я буду только рада, если у тебя кто-нибудь появится!

– Уже появился, – цежу я сквозь зубы, не отрывая взгляд от точки, в которую уставилась.

– И кто же он?

– Работа.

– Ага, я слышала уже это.

– Я тоже.

– Олли, я просто хочу, чтобы ты была счастлива!

«Возможно, она права, и мне действительно пора задуматься о личной жизни. Но Майкл явно для этого не годится», – приходит ко мне понимание, которое не лишено скептицизма.

– Он не лучший кандидат для моего сердца, – озвучиваю я свои мысли.

– Откуда тебе знать? – спрашивает Роуз, продолжая давить на мои воспоминания о вчерашнем дне, отчего мне становится тошно.

– Знаю, и все тут.

– Ты знаешь его ровно таким, каким он выставляет себя перед другими. Ты же в курсе, что у него двое детей и бывшая жена?

Услышав последнее, я удивляюсь, переводя глаза на подругу. «Что? У Майкла есть дети?» – думаю я и сразу же машинально спрашиваю:

– В смысле?

– В прямом! – восклицает она.

В моей голове возникает излишне много вопросов, которые требуют незамедлительных ответов.

– Его развод держится в строгой тайне, поэтому ни у одного журналиста нет достоверных сведений, почему они разошлись, – просвещает меня девушка.

– Ну… – тяну я, не в силах представить Майкла любящим и заботливым супругом. – Я не верю, чтобы он мог быть чьим-то мужем. Даже бывшим.

– Почему?

– Он эгоист.

– Но кому-то же нравятся эгоисты, ведь так?

«Майкл был женат? Теперь я совсем запуталась», – услышанная новость ошарашивает меня.

– Олли, – продолжает Роуз, – у него настолько темное прошлое, и он так умело это скрывает! Никому еще не удавалось его раскусить!

– А может, это вранье, ты не думаешь об этом?

– Нет, потому что я знаю, когда состоялся развод!

– Откуда?

– Ну… Помнишь репортера, с которым я флиртовала на весеннем корпоративе?

Перебирая образы мужчин в голове, с которыми в тот день мелькала Роуз, я быстро запутываюсь. Но все равно отчаянно пытаюсь найти хоть малейшую зацепку, и в моей памяти вновь всплывают мысли о Майкле. «Тогда, на корпоративе, он смотрел на меня каким-то странным взглядом, словно мы с ним давно знакомы. И нет, я не преувеличиваю на фоне вчерашних событий», – осознаю я, а затем морщусь:

– Нет, не помню.

– Ну, не суть. Он достал для меня кое-какую информацию, а позже мы хорошенько…

– Ближе к сути, пожалуйста!

– Ладно, ладно! – захихикав, соглашается Роуз, которая может вечность рассказывать о том, как она умеет соблазнять мужчин и затаскивать их в постель. – Ну, в общем, два года назад Майкл развелся с женой, которую никто никогда не видел.

Меня грызут сомнения по поводу этой информации, поскольку факты, которые известны мне, и факты, которые озвучивает подруга, упорно не желают соединяться в единую картину.

– Я пыталась найти ее в соцсетях, но не смогла, – дополняет девушка. – Будто бы ее и нет. Но знаю точно, что фамилию она не меняла.

– Так сказал репортер?

– Угу.

– А вдруг и он соврал?

Роуз демонстративно закатывает глаза.

– Ничего он не соврал! – убежденно заверяет она. – У тебя есть ужасная черта – никому не доверять.

– Так легче оградить себя от лжи. Тем более, ты сказала, что ни у одного репортера нет достоверной информации. С чего вдруг ты решила, что этот репортер тебе ее вылил, как миленький? Откуда она у него?

– Олли, чуточку доверия – и мир приобретает другие краски!

– Мне и с такими вполне нормально, – фыркнув, сообщаю я.

Мы подходим к лифту. Мне до ужаса хочется уехать домой, причем как можно быстрее.

– Кстати, ты не забыла, что через час у тебя свидание? – словно невзначай интересуется Роуз.

– Что?

«Черт! Совсем забыла, что согласилась пойти на свидание с ее знакомым, чтобы хоть как-то попробовать наладить личную жизнь!» – вспоминаю я, мысленно чертыхаясь.

– Я так и думала.

– Прости меня, пожалуйста! Совершенно закрутилась и…

– Конечно! Я тебя прекрасно понимаю! – восклицает подруга, опуская руку на мое плечо. – Думая только о Майкле, я бы тоже забыла о таком пустяке!

– Да иди ты в жопу, Роуз! – говорю я, улыбаясь и снова толкая ее.

Шагнув в кабину лифта, мы некоторое время молчим, а потом подруга снова начинает:

– Нет, если тебе влом сделать мне одолжение…

– Я и правда забыла, Роуз.

– …Я могу все отменить!

Ее грустные глаза устремляются в телефон, и я ловлю себя на мысли, что нужно попробовать, поэтому останавливаю подругу.

– Нет, не стоит. Я схожу на свидание с…

– С Дином. Его зовут Дин, и он шикарный!

– Да-да-да…

Сделав глубокий вдох, я больше всего желаю расслабиться в горячей ванне, а не идти на свидание с каким-то Дином. Впрочем, Роуз старается ради меня, поэтому мне все же стоит сходить.

– ВИП-бар «Венч Пи». Я подброшу тебя.

– Да не стоит…

– Стоит! – обрывает она меня на полуслове, и я замечаю, что ей нравится эта идея.

– Хорошо, – соглашаюсь в ответ. – Я вся в ваших руках, о мой милый купидон!

Девушка смеется, и мы покидаем офис и садимся в машину.

Всю дорогу мне приходится слушать наставления о том, как стоит вести себя на свидании вслепую.

– Не плати за себя. Он пригласил тебя, а значит, нужно позволить себе расслабиться! – вещает подруга, прокладывая путь в навигаторе.

– Но… – начинаю было я, но она прерывает меня:

– Никаких «но»!

– Ладно.

– Заигрывай с ним, облизывай губы. Выбирай выпивку.

– А можно без нее? Мне же еще работать… – обеспокоенно замечаю я, вспоминая о своем подопечном.

– Оливия! – взвывает моя собеседница, впившись пальцами в руль. – Без нее никуда!

– Я постараюсь.

– Не «постараюсь», а «сделаю так, как говорит Роуз»!

– Еще чего!

– Того, того!

Когда мы уже практически подъезжаем к бару, у меня начинают трястись коленки. Подруга замечает мое волнение и воодушевленно говорит:

– Не бойся! Это ему нужно переживать, что рядом с ним будет такая красотка!

– Знаешь… Мне как-то легче сейчас не стало.

– Что ж, ты хотя бы сможешь бесплатно нажраться!

Уже достаточно темно, подсветка на многочисленных вывесках горит неоном, оживляя город и придавая ему совершенно новый вид.

Роуз дает мне магнитный пропуск и поясняет, что только с ним возможно войти в бар. Распрощавшись с ней, я сжимаю пропуск в руке и чувствую, что мне еще больше не по себе. «В прошлый раз, когда мне доводилось бывать на свидании, мы выбрали тихое местечко. Никакого алкоголя и грохочущей музыки, спокойно и умиротворенно. А тут все по-другому», – объясняю я себе свой ступор. Набираю в легкие побольше воздуха и, сказав себе мысленно, что я все смогу, шагаю вперед.

Пожалуй, внутри меня весь мир переворачивается с ног на голову, когда я прикладываю магнитную карту к массивной железной двери. Охранник кидает на меня оценивающий взгляд и предлагает мне чувствовать себя как дома. «Ага, конечно. Как дома», – мелькает мысль в моей голове. Я вхожу и начинаю осматриваться. Роуз говорила, что Дин будет в курсе, во что я одета. Что до меня – я понятия не имею, как он выглядит.

Помещение оказывается заполнено дымом, отчего я замираю на месте, как истукан. Первое, что бросается в глаза, – это приглушенный красный свет, который окутывает бар, придавая ему некоторую атмосферу разврата. В фильмах, которые крутят по ТВ поздним вечером, частенько показывают что-то такое. Подобные места зачастую смахивают на стриптиз-клуб или нечто вроде того. Грохочущая музыка окружает меня наряду с гулом, исходящим от каждого столика, и я, машинально поджав губы, набираюсь смелости и направляюсь к барной стойке. Мне неизвестно, где именно меня ждет Дин, поэтому лучшего способа встретиться не остается. Идя мимо столиков, отделенных друг от друга хрустальными нитями наподобие занавесок, оглядываюсь вокруг. Практически все места заняты или зарезервированы. Где-то сидят одни мужчины, а где-то их общество разбавляется женщинами.

Но, не успев подойти к барной стойке, я чувствую, как кто-то стучит мне по плечу, и оборачиваюсь. Мои глаза падают на рубашку мятного оттенка, которая не до конца застегнута, и серый пиджак, сшитый по фигуре и выглядящий с иголочки. Незнакомец протягивает мне руку, и я, заглянув в его глаза, настораживаюсь.

Глава 10

Оливия

– Дин! – представляется мужчина, перекрикивая музыку.

«Так вот ты какой, Дин», – думаю я, скользя по нему внимательным взглядом. У него белоснежная улыбка, светлые кудрявые волосы, ниспадающие на широкий лоб, и голубые глаза, смотрящие из-под густых бровей.

– Оливия!

Он протягивает руку, его теплая ладонь касается моей, и я чувствую легкий поцелуй на коже. По мне бегут приятные мурашки, и я немного вздрагиваю, ведь давно не ощущала мужских прикосновений. «А он умеет эффектно представляться!» – понимаю я, улыбаясь ему.

Дин показывает рукой куда-то в глубь заведения, намекая на то, что нам нужно продвинуться туда. Кивнув, следую за ним, продолжая осматриваться. Клуб кажется небольшим, но, пройдя зал и дойдя до огромных арок, я понимаю, что там есть еще один зал.

Мы шагаем по короткому коридору, оставляя за собой весь шум, а затем оказываемся в более впечатляющем помещении. Здесь звучит чарующий джаз, меньше сигаретного дыма, свет приглушен, а столики отделены друг от друга небольшими перегородками.

– Прошу за мной!

Мне приятно от галантности моего спутника, и я, прочувствовав атмосферу, витающую в воздухе, позволяю себе немного расслабиться. Дин увлекает меня вперед, и мы усаживаемся в самый угол, где весьма уютно.

– А что это за место? – интересуюсь я, снимая пальто, которое мужчина моментально подхватывает.

– Этот зал исключительно для ВИП-персон, – объясняет он.

Задумчиво нахмурившись, вспоминаю о пропуске, который дала мне Роуз. «Неужели она проводит тут свои встречи?» – задаюсь я вопросом, продолжая вертеть головой, и признаю:

– Впечатляет!

– Полностью с тобой согласен, Олли. – Немного помолчав, Дин откашливается и мягко спрашивает: – Ничего, что мы перешли на «ты»?

– Все в порядке.

Повесив мое пальто на вешалку и усевшись напротив, мужчина протягивает мне меню.

– Выпивку? Могу предложить отличный…

– Стакан воды для начала, – обрываю я его на полуслове, потому что мне кажется, что он слишком торопится.

– Хорошо.

Дин поднимает руку, щелкает пальцами, и через какое-то время к нам подходит официант.

– Стакан воды и два мартини, пожалуйста, – делает заказ мой спутник.

Отметив, что он самовольно заказывает за меня алкоголь, я вспоминаю слова Роуз. «Что ж, если она велела расслабиться и позволить поухаживать за собой, то пусть так и будет. Но только сегодня».

Официант, послушно записав все в блокнотик, удаляется прочь и оставляет нас наедине. От переживаний у меня трясутся коленки, и я тихо вздыхаю, пытаясь собраться.

– Что ж, Олли! – начинает Дин и, сложив руки в замок, смотрит на меня. – Роуз говорила, что ты ее самая лучшая подруга.

– Мне интересно, что она еще не успела тебе обо мне рассказать.

– Она не все рассказала о тебе.

– Сомневаюсь, поскольку это тогда была бы не Роуз.

Мужчина улыбается мне в ответ. «Кажется, она отлично его подготовила, выдав ему все, что может пригодиться для того, чтобы я почувствовала притяжение. Она всегда употребляет это слово, когда говорит о парах. Звучит немного глупо», – размышляю я, опуская глаза и начиная изучать матовое покрытие стола.

– Да брось, Роуз замечательная! Я предполагаю, что она также и обо мне поведала многое?

Дин выгибает бровь, делая вид, что ему интересно. Я не знаю, что ему ответить, но ситуацию спасает официант со стаканом воды. «Господи, как же хочется пить!» Я делаю большой глоток и все же отвечаю:

– Ровно столько, сколько известно тебе самому.

– То есть ничего?

– Бинго!

Мы оба улыбаемся. Уловив оценивающий взгляд, которым он скользит по моему телу, я от растерянности поджимаю губы. Мне крайне неловко находиться наедине с совершенно незнакомым человеком.

– Ты часто ходишь на такие свидания?

– Нет, сегодня впервые.

– Э-э-э…

– Ой, то есть… – начинаю я и запинаюсь, отчетливо чувствуя, как от смороженной глупости наливаются румянцем щеки. – На свидания я и раньше ходила, но свидание вслепую у меня впервые.

– Оу! – восклицает мужчина и облизывает свои тонкие губы. – Значит, я первый, кто вслепую с тобой встретился?

«Господи, я же только сказала, что впервые на таком свидании! Что за тупые переспрашивания?» Я старательно улыбаюсь и соглашаюсь:

– Ну, типа того.

– Тогда ты очень многое сегодня приобретешь!

Неожиданно рука Дина скользит через стол и дотрагивается до моей. Не понимая, как реагировать на его жест, я суматошно хватаюсь за стакан с водой. «Он слишком быстр. Слишком!» – бьется в моем сознании мысль, не лишенная доли паники.

– Что ж, Оливия… Ты работаешь под Роуз?

«Под Роуз? Это как? Дин с виду кажется достаточно умным парнем, но то ли это из-за алкоголя, то ли я в нем ошибаюсь», – слегка нахмурившись, определяю я, но вслух говорю:

– Мы работаем с ней в одном издательстве. Она в отделе сентиментальных романов, а я в отделе остросюжетной литературы.

– О, так, значит, ты редактируешь книги о маньяках?

– Ну… не только такие. Их огромное количество, и все они разные… по темпераменту.

– Ого, а я и не знал!

«Нет, мне явно не кажется, что Дин тупенький. А ведь все так хорошо начиналось…» – с огорчением думаю я, слегка разочаровавшись в собеседнике.

– Мы многого не знаем в этой жизни.

– Любопытно, чего не знаю я?

– Наверное, ты и сам знаешь ответ на этот вопрос.

– Возможно…

Дин разводит руки в стороны и облокачивается на спинку кресла, выпячивая вперед грудную клетку. «Это что, какой-то намек?» – размышляю я, не до конца понимая его поведение. Впрочем, наш диалог быстро прерывает официант, который приносит спиртное.

– А чем ты занимаешься? – спрашиваю я, делаю глоток мартини и ощущаю, как алкоголь ударяет в голову.

– Я журналист, – отвечает мужчина.

Услышав это, я едва не выплевываю все обратно в бокал, однако стараюсь не показывать своего удивления. Мысленно проклиная себя за то, что не удосужилась спросить Роуз, кто он такой и чем занимается, торопливо соображаю, мне ведь требуется реагировать на его слова быстро.

– И в какой газете ты работаешь?

– В «Крейген таймс».

«Приехали. Роуз решила познакомить меня с тем, кто работает в самой популярной газете», – приходит ко мне понимание, которое не очень-то радует меня.

– Очень впечатляет!

– Да, я горжусь своей работой.

– И какие статьи ты пишешь?

– Я пока не пишу статьи. Я только перешел туда, поэтому сейчас у меня испытательный срок.

На душе становится легче. «Славу богу. Он всего лишь стажер». Я делаю еще один глоток мартини и постепенно прихожу в чувство.

– А в какую редакцию метишь?

– Хотелось бы что-нибудь скандальное.

– К примеру?

– Ну, там… писать, скажем, о знаменитостях! Рыться в их грязном белье и открывать всему миру их тайны! Ты понимаешь, о чем я?

– Безусловно.

«Как же он мало знает о писательстве! Впрочем, пусть даже он и глуповат, однако его целеустремленность раскрывается во всей красе», – продолжаю размышлять я, окидывая мужчину более внимательным взглядом.

– Оливия, разреши задать тебе вопрос, – начинает Дин, выжидающе смотря на меня.

– Ну, попробуй.

Неожиданно ко мне приходит осознание, что я заигрываю с ним. Алкоголь расслабляет меня, дает волю чувствам, и мне, черт возьми, действительно хорошо!

– Какие мужчины тебе нравятся?

«А вот такого вопроса я точно не ожидала». Сделав третий глоток и отбросив все сомнения, отвечаю:

– Мужественные, чуткие, знающие, чего хотят от жизни.

– И такой тебе уже встретился?

– Пока что…

– О! Приветики-пистолетики!

Вздрогнув от голоса, раздавшегося возле самого уха, я поворачиваю голову и вижу Майкла. Мое сердце стремительно уходит в пятки и колотится, словно бешеное. «Какого черта он тут забыл?» – мысленно возмущаюсь я и, машинально дернувшись, перевожу взгляд на Дина, который тоже находится в замешательстве.

– Я присяду, да? Давай, подвинься! – командует Ким, нависая над нами.

Его рука упирается мне в плечо, отталкивая меня, мужчина плюхается за наш столик и интересуется:

– Как делишки?

Мы молча смотрим на него. Ведет он себя просто ужасно. Майкл пьян, а на его лице красуются фиолетовые гематомы. Настигший меня страх вмиг развеивает все действие спиртного.

– Что вы тут делаете? – строго интересуюсь я.

– Отдыхаю. Как и ты, Олли! – восклицает он, демонстративно обводя зал стаканом с виски.

– Так вы знакомы? – удивляется Дин.

– Ды-а… – заплетающимся языком подтверждает Ким, тут же отпивает алкоголь и уточняет: – А что?

– Чувак, мы тут заняты.

– Чем же?

На глазах у Майкла темные очки, которыми он, по всей видимости, старается скрыть свои фингалы. В воздухе нарастает напряжение. Его омерзительное поведение растворяет все мои надежды на то, что в этот вечер мне удастся расслабиться.

– У нас свидание, и ты тут лишний.

– С кем это у тебя свидание? С этой, что ли?

Мой подопечный указывает на меня пальцем, издавая при этом короткий смешок.

– Да, с ней.

– П-ф-ф-ф-ф-ф! – фыркает Ким, брызжа слюнями. – Не смеши! Эта трудоголичка, кроме своей работы, никого не полюбит!

– Чувак, ты явно перебрал с алкоголем.

Дин нервничает, совершенно не зная, как избавиться от непрошеного гостя.

– А вот и не-е-ет!

Майкл, допив содержимое стакана, со стуком опускает его на стол.

– А вот и да. Давай, старина, тебе пора.

Мой компаньон встает с места и уже хочет схватить Кима за плечо, но тот уворачивается и вдруг приобнимает меня за талию и наклоняется ближе.

– Трудоголику нужно работать, а не прохлаждаться! – шепчет он мне на ухо.

Его влажные губы так близко, что я едва могу подавить рвотный рефлекс. «Скотина! Что он себе позволяет?» – чертыхаюсь про себя и цежу сквозь зубы:

– Майкл, будьте добры, уйдите…

– Нетушки! – бросает он и отрицательно качает головой.

– Чувак, – все еще пытается достучаться до него Дин, – давай вали отсюда по-хорошему, пока я тебе не накостылял!

Ким никак не реагирует на эти слова. Его внимание приковано ко мне.

– Вам не стыдно? – вырывается у меня.

– Стыдно, когда видно!

Показав мне язык, мужчина протягивает руку к моему бокалу с мартини и вмиг опустошает его. Я не могу пошевелиться из-за того, что он прижимает меня к себе. Дин вдвое мельче, чем Майкл, поэтому, когда он касается плеча Майкла, тот даже не чувствует этого.

– По-хорошему прошу, вали отсюда!

– Повтори?

– Ну ладно, ты сам напросился!

Дин замахивается на Майкла, но тот будто знает все его действия наперед. Отпустив меня, он быстро откидывается на спинку кресла, тем самым уворачиваясь от удара. Не успев и глазом моргнуть, я вижу, как Дин оказывается на столе, а над ним стоит Ким и впивается руками в его горло.

– Повтори?

Мне даже на долю секунды кажется, что Майкл трезвеет, а все происходящее – просто какой-то розыгрыш. Трепыхаясь под сильной хваткой соперника, Дин пыхтит и что-то бурчит, но Киму словно наплевать.

– Отпустите его, Майкл! – выкрикиваю я, вскакивая с места.

– А тебе что, жалко эту соплю?

Взглянув в глаза Дину, которые просят о помощи, я понимаю, что мне нужно сию же секунду что-то решить. «Позвать охрану? Но никто и глазом не повел, когда началась их драка. Значит, здесь это разрешено, поэтому никто не вмешивается? Нет, план с охраной не подходит. Придется пользоваться старыми методами». Я делаю глубокий вдох и прямо спрашиваю:

– Майкл, что вам нужно?

– Ничего. Я просто веселюсь!

Он все еще прижимает Дина к столу, отчего тот уже начинает краснеть.

– Майкл, вы задушите его! Отпустите немедленно!

– Ладно, ладно…

Ким отпускает соперника и демонстративно поднимает руки вверх.

– С тобой все в порядке? – уточняю я, взглянув на Дина и не зная, чем ему помочь.

– Ф тапой фсе ф полядьке? – передразнивает меня Майкл, жестом подзывая официанта к себе.

– Я живой, Оливия, – откашлявшись, говорит мужчина и продолжает: – Спасибо за заботу!

Поджимаю губы, не понимая, как поступить дальше. Наше свидание явно испорчено, а Ким так и не проявляет никакого желания уходить. Сделав заказ, он плюхается напротив меня, вольготно занимая место Дина.

– Что ж, наверное, нам пора.

Встав с кресла, я направляюсь к выходу, но чувствую, как чья-то сильная рука дергает меня назад. Мгновение – и я уже сижу на коленях у Майкла.

– Я тебя не отпускал, Кларк!

«Да какого хрена он себе позволяет?!» – возмущаюсь я и восклицаю:

– Отпусти, свинья!

Отвесив со всего маху ему пощечину, я ощущаю, как ладонь вспыхивает огнем. Впрочем, лицо мужчины остается бесстрастным, словно он ничего не замечает. «Он что, сделан из железа?» – задаюсь я вопросом, недовольно потирая ушибленную руку.

– Ладно, это я заслужил, – соглашается Ким и тянется за алкоголем.

Дин стоит рядом неподвижно, но не пытается ничего предпринять. «Так и не поможет мне? Вот урод!» – переключив на него свое внимание, мысленно восклицаю я. Дергаюсь и пробую справиться самостоятельно, громко требуя:

– Отпустите!

– Да ладно тебе, весело же время проводим!

– Ничего не весело!

Я пытаюсь вырваться из его рук, но меня будто забетонировали на его коленях.

– Откуда вы знакомы? – искоса посмотрев на нас, любопытствует Дин.

– Я ее босс, – с гордостью заявляет Майкл.

– То есть вы владелец издательства?

– Лучше!

Журналист заинтересованно присаживается напротив нас и уточняет:

– Кто же тогда?

– Я писатель. Тот самый Майкл Ким, олицетворение новой литературы!

– Да ладно! Вот чувствовал же, что лицо знакомо!

«О, боги! Только не это! Если ему хватит ума, он принесет утром отличную статью, которая разойдется, как горячие пирожки! Твою же мать!» Я снова пытаюсь встать, но мне предсказуемо не позволяют этого сделать.

– Мое лицо нельзя спутать ни с чьим другим.

– Мой косяк!

Пока мужчины общаются, я тщательно продумываю план побега. Мне всего лишь требуется, чтобы Майкл отпустил меня, тогда от него удастся сбежать.

Нервы на пределе, и от этого я чувствую тошноту. Оглядываясь по сторонам, вдруг замечаю, что официант тащит к нам целый поднос с алкоголем. «Для чего это?» – непонимание смешивается у меня с некоторой долей опасения.

– Выпивка за мой счет! – объявляет Майкл, заметив мой взгляд.

– Как благородно! – фыркаю я в ответ. – А отпустить меня не хотите?

– Я подумаю над этим.

– Майкл, значит, Оливия – ваша ассистентка?

– Она мой персональный редактор. Как собачонка, которая вечно у ног хозяина.

– Интересно! А можно взять у вас интервью?

– Валяй.

«Вот хам!» Меня распирают злость и обида от оскорблений, которые так небрежно роняет в мой адрес Ким. Майкл же, взяв стакан, делает очередной глоток, и я ударяю по его ладони, переводя внимание на себя.

– Алло! Отпустите меня!

Алкоголь проливается на его рубашку, отчего Майкл фыркает и еще сильнее сжимает меня в своих руках.

– Служанке слово не давали!

Пискнув, я стараюсь подловить момент, чтобы вырваться из его крепкой хватки.

– Да отпусти ты ее! Она же, бедная, вся уже извелась! – замечает Дин, вспоминая наконец-то обо мне.

– Думаешь, собачонке стоит дать выйти на волю?

– Я не собачонка! – рычу в ответ, колотя руками по его плечам и все еще надеясь, что он отпустит меня.

– Горячая у вас Оливия. Очень!

– Подбери слюни! Тебе даже кусочка не достанется!

– Да хватит надо мной издеваться! Я вам не вещь! Вы так разговариваете, будто меня тут и нет! Какие же вы хамы! Немедленно отпустите меня!

Майкл, на удивление, действительно отпускает меня. Почувствовав свободу, я быстро направляюсь к вешалке за своим пальто, даже не оглядываясь назад. Мне не терпится убежать из этого места.

Подойдя к темному коридору, отделяющему один зал от другого, я уже собираюсь нырнуть в него, но меня останавливает охранник.

– Вернитесь обратно, – велит он.

– С чего вдруг? Я хочу уйди отсюда! – огрызаюсь в ответ.

– Вам не разрешено покидать помещение. Прошу пройти обратно к столику.

– Да что это за место, где запрещают посетителям покидать заведение?!

Ярость кипит во мне. Меня бесят все, кто находится в поле моего зрения.

– Вам не разрешено покидать помещение, – монотонно повторяет мужчина. – Прошу пройти обратно к столику.

– Ты что, робот? – взрываюсь я.

– Никак нет, мэм.

– О, боги! Кто запрещает мне выходить?

– Я! – слышится голос, который мне хочется поскорее забыть.

Обернувшись, вижу еле стоящего на ногах Майкла, который ехидно улыбается.

– Я, я, я! – Сделав глоток из стакана, он притягивает меня за рукав к себе и заканчивает: – И еще раз я!

– Да вы на ногах не стоите! Какого хрена вы устроили тут цирк?

– Цирк – это твоя жизнь, глупышка.

Ким тащит меня обратно к столику, где Дин уже напевает какую-то песню.

– С возвращением, прекрасная леди! – увидев меня, восклицает он и делает шутливый поклон.

– Я не хочу сидеть с такими свиньями, как вы! Майкл, чтоб тебя! Прикажи, чтобы меня выпустили!

– Я не слышу, что ты там бормочешь?

В итоге мне все же приходится сесть рядом и наблюдать, как эти двое обсуждают все на свете, при этом совершенно не замечая меня. Проходят примерно полтора часа, когда Дин уже практически засыпает на столе в своих слюнях, а Ким вдруг решает одуматься.

– О, ты еще тут? – интересуется он, удивленно смотря на меня.

Я ужасно зла из-за происходящего. «Больше никогда не соглашусь на уловки Роуз. Это же надо – пойти на чертово свидание вслепую!» – размышляю я, мрачно разглядывая мужчину.

– Вы заперли меня, где мне еще быть?

– А, точно.

Допив последний бокал, Майкл поворачивается ко мне.

– Что с лицом? – спрашиваю я у него.

– Долгая история.

– Ну я теперь точно никуда не тороплюсь.

– Как-нибудь потом расскажу… Вообще, на кой хер ты сюда явилась?

– В смысле?

– Я спокойно отдыхал, и тут ты нарисовалась. Зачем? Не успела занять пост главного художественного редактора, как уже следишь за мной?

– Поздравляю, ваша самооценка только что пробила потолок.

– Она давно его пробила, глупышка!

Мы некоторое время молчим, просто пялясь друг на друга. Я смотрю на Майкла и не понимаю, откуда у него такой паршивый характер. Высокомерие и завышенная самооценка, без всяких сомнений, опережают его на пути к славе.

– Мне кажется, нам пора, – не выдерживая тишины, замечаю я.

– Мне тоже так казалось, пока она не ушла, – задумчиво отзывается Майкл.

– Вы о ком?

– О своей жене, глупая.

Он снимает очки и смотрит на меня. Под глазом у него красуется фиолетовый фингал, который, по всей видимости, завтра разрастется еще больше. Почему-то у меня вдруг появляется сочувствие к нему, и я, сама того не понимая, интересуюсь:

– Ты любил ее?

– Наверное.

– Почему тогда расстались?

– Ради детей.

«Что ж, Роуз права. Майкл и впрямь был женат», – мысленно отмечаю я, потупившись и разглядывая матовую столешницу. И в то же время меня ошарашивают его откровения. «Для чего он это рассказывает, если все хранит в тайне?» Мне не хочется ворошить его прошлое, но сопереживание оказывается сильнее.

– Паршиво, наверное?

– Я просто скучаю по детям.

– Сколько им?

– Уже по четыре годика. Близнецы. Мальчики.

Мужчина отводит взгляд и снова надевает очки. Его слова заставляют меня задуматься и пересмотреть свое отношение к нему.

Однако, решив, что, скорее всего, в нем играет алкоголь и завтра все встанет на прежние места, я осмеливаюсь спросить у него о том, что волнует меня больше всего.

– Почему ты вчера подвез меня?

Ким будто не слышит меня. Я даже сквозь его очки вижу, что он залипает в одну точку.

– Ладно, – говорю я и поджимаю губы, поскольку понимаю, что мой вопрос неуместен. – Нам и правда пора.

Встаю с кресла, но меня останавливает голос Майкла:

– Не задавай вопросы, на которые и так знаешь ответ.

– Хорошо… – ничего не понимая, соглашаюсь в ответ и пожимаю плечами.

Поднявшись на ноги и качнувшись, он слегка задевает меня.

– Я вызову такси.

– Не нужно, я сам поведу.

– Еще чего! Не хватало еще сегодня твоей смерти!

– Ах ты, заботливая собачка!

– Иди в жопу! – бросаю я, резко разворачиваюсь и направляюсь к выходу. Майкл, шатаясь, волочится за мной.

Мы выходим из бара, я с жадностью делаю глоток свежего воздуха, и мне становится легче. Мой спутник прислоняется к стене рядом со входом и закуривает.

– Говори адрес, – требую я.

– Мы едем к тебе, – равнодушно сообщает он.

– Чего? – возмущенно переспрашиваю у него, в который раз за вечер удивляясь этому человеку.

– Твое бунгало ближе моего. Мы едем к тебе.

– Еще чего! Нет уж, называй свой адрес, иначе я оставлю тебя тут в одиночестве!

– Да пожалуйста!

Майкл разводит руками, изображая клоуна, который кланяется зрителям после выступления. «Ну вылитый индюк!» – думаю я, на мгновение прикрывая глаза и стараясь немного успокоиться.

Мне хочется позвонить Маргарет и попросить о помощи, но потом приходит мысль, что эта идея будет самой глупой в моей жизни после гребаного свидания вслепую, поэтому я мирюсь с его просьбой.

– Хорошо, мы едем ко мне. Но спать ты будешь в гостиной!

– На месте разберемся, кто где будет спать.

Ким совершенно не стоит на ногах. «То ли оттого, что перебрал, то ли усталость берет над ним верх. Или же все сразу», – бросаю я на него недовольный взгляд.

Когда я ловлю такси, он с трудом до него доходит. Усевшись на место, начинает что-то бурчать себе под нос. Я решаю сесть с ним, чтобы контролировать его поведение.

До моего дома минут пятнадцать езды без пробок, и все это время Майкл молча смотрит в окно. Внутри меня же борются два демона, каждый из которых жаждет поступить по-своему. Один упрекает меня за то, что я согласилась на просьбу Майкла, и теперь придется ждать до утра, а второй оправдывается тем, что сочувствие – лучший ключ к взаимовыгодной сделке.

Пока я размышляю на эту тему, такси подъезжает к моему дому, и выбора уже не остается. Кое-как вытащив из машины Кима, я впихиваю его в дом и слегка расслабляюсь.

– Ну и безвкусица! – заявляет мой гость, оглядываясь вокруг.

Несмотря на опьянение, он не теряет способности язвить и оскорблять меня. Вздохнув и закрыв на это глаза, я веду его в гостиную и сообщаю:

– Это твое место на ближайшие шесть часов.

– Благодарю вас, о юное создание! Спасибо, что не всю жизнь мне тут торчать! – паясничает мужчина, взмахивая руками и чуть не падая.

Фыркнув в ответ, наливаю ему стакан воды и впихиваю его ему в руку. Поморщившись, он сразу же его выпивает и бормочет:

– Даже вода провоняла безвкусицей твоего бунгало!

– Не нравится – выметайся, – парирую я, приподнимая брови.

– Понял, мэм. Молчу, как могила.

– Сиди тут. Я принесу тебе одеяло.

Майкл кивает, снимает очки и ложится на диван, словно показывая, что он послушный мальчик. «Господи, свалилось же горе на мою голову!» – удрученно восклицаю я.

Поднявшись наверх и взяв из шкафа одеяло, возвращаюсь в гостиную, где мой гость уже сладко посапывает. Аккуратно накрываю его одеялом и на долю секунды задерживаю на нем взгляд. «Когда Майкл спит, он мне нравится больше. Тихий, спокойный, беззащитный…» – думаю я. А потом, опомнившись, трясу головой. Неожиданно ко мне приходит мысль, что лежащий передо мной человек совсем не такой, каким его хочется видеть. Вздохнув, я выключаю свет и выхожу из комнаты, мечтая о горячем душе, поэтому прямиком направляюсь в ванную.

Когда я захожу под воду, ее теплые струи нежно ласкают мое уставшее тело, унося прочь все заботы. Аромат ванили, исходящий от намыленной мочалки, успокаивает меня. Я прокручиваю в голове события прошедшего дня, и мне даже не верится, что внизу лежит и тихо сопит на моем диване побитый Майкл Ким.

Почистив зубы и укутавшись полотенцем, захожу в свою комнату и вижу, что мужчина перебрался ко мне в постель, а его вещи разбросаны на полу. «Он что, решил, что может делать здесь все, что захочет?!» – поражаюсь я. Быстро метнувшись вперед и переодевшись в ночную рубашку, бужу его, чтобы выгнать ко всем чертям.

– А ну, вставай с моей постели! – требую я, колотя кулаками по накачанным мышцам этого наглеца.

– Нет, – бурчит он в подушку.

– Кому говорю, вставай!

Неожиданно рука Кима дергает меня к себе, и я мигом оказываюсь рядом с ним. Его глаза по-прежнему закрыты, а он, прижимая меня к груди, сладко сопит. Я очень устала, поэтому выкарабкаться из-под его тяжелой руки мне неимоверно сложно. Или мне просто не хочется?.. «Меня давно не обнимали руки мужчины, да так, чтобы до боли в ребрах». Понимая всю тщетность попыток вырваться, я еле-еле, раздосадованно пыхтя, поворачиваюсь к нему спиной и тоскливо вздыхаю.

– Ну и тяжеленный же ты! – ворчу я.

Не просыпаясь, Майкл обхватывает меня покрепче и утыкается мне в шею носом, а от его теплого дыхания по моей коже россыпью бегут мурашки. Вырваться уже не представляется возможным, поэтому я решаю, что как только он отлежит себе бок и начнет ворочаться, мне удастся от него улизнуть. Да и что может случиться? «По крайней мере, мне будет за что пристыдить этого говнюка, если он еще раз попробует оскорбить меня», – устало решаю я.

Усталость наконец-то берет свое, и через несколько минут я проваливаюсь в сон.

Глава 11

Майкл

Просыпаюсь оттого, что кто-то тихо сопит мне в ухо. С усилием открыв глаза, вижу лежащую рядом Оливию. Ее огненные волосы разбросаны по подушке, а хрупкое тело поднимается и опускается от дыхания. Попытавшись собраться с мыслями, я тщетно стараюсь вспомнить произошедшее вчера, поэтому первым делом заглядываю под одеяло.

– Трусы на месте. Это радует.

Убедившись, что мы спим одетые, я чувствую, как у меня отлегает от сердца. Окинув быстрым взглядом окружающую обстановку, анализирую помещение. В глаза мне сразу же бросается безвкусная дешевая мебель, на которой все аккуратно расставлено по полочкам. Пара мгновений – и до меня медленно, но верно доходит, что я у девушки дома.

– Ну и дела…

Почесав затылок и встав с кровати, смотрю на часы, стрелки которых показывают пятнадцать минут восьмого. В горле сухо, привкус во рту напоминает кошачье ссанье, поэтому я направляюсь на поиски ванной. К моему удивлению, она обнаруживается довольно быстро. Это скромная каморка с совмещенным санузлом, настолько маленькая, что мне кажется, будто Оливия живет в картонной коробке. Умывшись и почистив зубы пальцем (ибо больше нечем), я решаю принять душ. Струи холодной воды быстро приводят меня в чувство. Лицо ноет от ссадин, оставленных вчера Вилли. «Ненавижу его!» – ожесточенно думаю я, непроизвольно сжимая кулаки. Закрыв воду и выйдя из узкой душевой кабины, прислушиваюсь к звукам – на долю секунды мне кажется, что меня окликает Оливия. Отыскав в шкафчике чистое полотенце, быстро обматываюсь им и пробегаю рукой по влажным волосам, немного приглаживая их.

– Майкл?! – действительно раздается совсем рядом голос девушки, и она секунду спустя появляется в дверном проеме.

Испугавшись и покраснев, она моментально отводит от меня взгляд и бормочет:

– Ой… Прости.

– Когда ты ложилась ко мне в кровать, то почему-то не извинялась за это. Теперь же, увидев мой оголенный торс… Что это? Смущение? Возбуждение? Неловкость? – отзываюсь я, изучающе разглядывая ее.

Оливия стоит ко мне боком в одной легкой сорочке, которая идеально подчеркивает ее фигуру. А я, как последний придурок, пялюсь на нее, пытаясь подавить искушение. «Это все действие алкоголя», – думаю я.

– Вообще-то, Майкл, ты сам пришел и…

– Ага, еще скажи, что силой затащил тебя в постель.

– Ну, не совсем…

– Оливия, какого черта происходит?

Почувствовав, что полотенце с меня спадает, я едва успеваю подхватить его, чуть не оголив причиндалы перед девушкой.

– Ты что, действительно не помнишь, что вчера было?

– Забей. Уже неважно.

Отодвинув ее с прохода, направляюсь за своими вещами, подозрительно разбросанными по полу. «Только в состоянии полного аута я мог себе позволить такое. Неужели вчера было именно это?»

Я хочу вернуться в ванную, где оставил на раковине часы, но дверь резко закрывается перед самым моим носом. Последнее, что могу я уловить, – это озлобленный взгляд хозяйки дома.

– Смотри часы не залей!

– Какие часы?

– Господи, Оливия! Открой свои щенячьи глаза!

Вместо ответа слышу шум воды. «Прекрасно. Чертова девчонка! Утро не успело начаться, а меня уже кто-то выбешивает!»

Натягиваю брюки и внезапно замечаю, что рубашка испорчена.

– Дьявол!

Накинув пиджак, от нечего делать решаю исследовать дом. «Да-а, мебель и впрямь расставлена хаотично. Никакого вкуса». Захожу на кухню и радуюсь тому, что у Ви хотя бы есть кофемашина и кофе. Правда, зерна, которые получается отыскать в одном из шкафчиков, не из лучших сортов, но хоть что-то. Сварив себе кружку такого нужного по утрам напитка и найдя какие-то хлопья, принимаюсь за завтрак. Чувство голода разрывает меня, поэтому, едва налетев на еду, я сразу чувствую, как желудок благодарно урчит.

Оливия спускается минут через пятнадцать, как раз когда я заканчиваю трапезу.

– Ну ты и нахал! – восклицает она, кладет мои часы на край стола и скрещивает перед собой руки.

Зеленоватый халат отлично сидит на ней, а волосы еще мокрые после душа. Продолжая невозмутимо жевать, я облизываю девушку взглядом и на долю секунды ловлю себя на мысли, что мы неплохо смотрелись бы вместе, если бы не ее идиотский характер.

– Почему? – выдержав паузу, все же решаю поддержать разговор.

– Ведешь себя, как хозяин этого дома!

– Так и есть.

– Нет!

Быстрым шагом подойдя ко мне, Ви отнимает у меня тарелку с остатками еды и ставит ее в раковину.

– Не очень-то культурно вести себя так по отношению к гостю.

– Да ты обузой свалился вчера на мою голову!

– Кто еще обуза?

– Ты!

Глядя на нее, я думаю о том, что у моего редактора нервный срыв случится быстрее, чем мы сработаемся. «С другой стороны, если я вчера и правда был невменяем, она безупречно справляется со своей работой», – приходит ко мне мысль, не лишенная капли одобрения.

– Сегодня вечером тебе нужно приехать ко мне – мы начнем работать.

– Ну уж нет! Ты мне должен за вчерашний вечер!

– Это твои прямые обязанности, юная леди. Выполняй их.

– Я прекрасно знаю свои обязанности!

«Черт! В этом халате она пробуждает во мне самые лучшие фантазии! Я бы с удовольствием заменил уже приевшуюся Эрику на свеженькую Оливию, если бы она не работала с моими книгами», – понимаю я.

Слегка прищурившись, роняю ей:

– В три часа. Адрес скину позже в СМС.

– У тебя нет моего номера, – протестует девушка.

– А ты дольше сиди в душе, – говорю я, направляясь к выходу, но она меня догоняет и цедит сквозь зубы:

– Что ты себе позволяешь?!

– То, на что полностью имею право.

– Ни фига подобного!

– Увидимся.

И когда я открываю дверь, меня тут же слепят вспышки камер. Около дома стоит целая толпа репортеров, которые пытаются вломиться внутрь. Метнувшись назад и плотно закрыв за собой дверь, я спрашиваю сам себя:

– Какого черта они тут забыли?!

В глазах девушки мелькает отблеск страха. Она явно напугана.

– Неужели это из-за вчерашнего вечера?

Быстрыми рывками я зашториваю все окна, куда могут заглянуть назойливые журналисты. Мне уже приходилось сталкиваться с ними, но лишь тогда, когда я творил всякую херотень вроде драк, громких высказываний на конференциях и тому подобного. Вот только то, что происходило вчера вечером в клубе, я никак не могу вспомнить.

– Что вчера было? – обернувшись к Оливии, требую я у нее ответа.

– Ты надрался, как свинья, – резко отвечает она.

– Что еще?

– Ну… Ты прижал к столу репортера из «Крейген таймс». А потом вы с ним мило провели разговор под названием «интервью».

– Твою мать, Оливия! Почему ты не остановила меня?!

Она стоит посреди гостиной, пронизывая меня холодным взглядом.

– Может быть, потому, что ты веселился и держал меня на коленях, не позволяя пошевелиться, а потом потащил насильно за столик, за которым около полутора часов я выслушивала оскорбления?

– Блядь, зачем тебе мозги?! Ты что, не могла найти убедительные аргументы, чтобы прекратить все это?

– Я старалась! – тоже повысив тон, заявляет она. – Но ты меня не слушал, каждый раз затыкал мне рот!

– Дьявол!

Под руку попадается ваза, которую я швыряю в другой конец гостиной.

– Эй! – обиженно вскрикивает девушка. – Не круши мои вещи!

– Есть выход на задний двор? – отрывисто интересуюсь у нее.

– Нет, там тупик.

– Твою же мать!

Схватившись за голову, плюхаюсь на диван и принимаюсь думать, как нам выйти из дома, минуя репортеров. Я понимаю, что Оливия впервые сталкивается с ними и под их натиском запросто может ляпнуть лишнее.

– Собирайся, – наконец командую ей, подрываясь с места.

– Зачем?

– Поедем вместе. Тебе не выжить в этой толпе мух.

– То ты меня оскорбляешь, то заботишься обо мне. Определись уже.

– Я сказал, собирайся, немедленно!

Мне приходится повысить голос, отчего она демонстративно разворачивается и уходит в комнату.

«Я не заметил сейчас во дворе свою тачку, когда выходил. Оливия не имеет прав, поэтому предполагаю, что сюда мы приехали на такси. Черт!» От души чертыхнувшись еще и вслух, достаю телефон и набираю номер Шона.

– Алло? – довольно быстро отвечает он.

– Шон, быстро приезжай на адрес, который я скину в СМС. Только не задавай вопросов.

– Есть, босс!

Быстро сбросив координаты, я понимаю, что мне необходимо выпить. Закурив сигарету и найдя на кухне бутылку вина, без лишних церемоний откупориваю ее и прямо из горла делаю глоток.

Репортеры продолжают толпиться перед домом, но не решаются его штурмовать. Я наблюдаю за ними и пью вино, поначалу даже не видя, что Оливия вернулась. Но в какой-то момент я ее замечаю и отмечаю про себя, что сегодня она одета более вызывающе – на девушке строгое черное платье, подчеркивающее талию и аппетитные бедра. Скользнув глазами выше, я замечаю собранные в высокий хвост волосы и остаюсь доволен.

– Козлина, – гневно шипит она.

– Скажешь спасибо, если останешься жива.

Я кошусь в сторону окна.

– От газетчиков еще никто не умирал.

– Тебе так только кажется.

Скорчив злую гримасу, Оливия прихорашивается у зеркала, а затем спрашивает:

– И чего мы ждем?

– За нами приедет один человек, – поясняю я, пожимая плечами.

– А такси вызвать не резон?

– Сейчас сама все поймешь.

Минут пятнадцать мы просто сидим в молчании, ожидая звонка от Шона. Ви изводится и не может усидеть, одергивает платье, будто оно задралось выше приличного, и поправляет локоны. Я наблюдаю за ней, и меня ее поведение раздражает.

Наконец раздается звук подъезжающей машины, и мой телефон звенит.

– Да, Шон! – незамедлительно отвечаю я.

– Ну и толпа, – озадаченно тянет в ответ мой зам.

– Ты знаешь, что делать.

– Да уж.

Сбросив вызов, ловлю на себе взгляд Оливии.

– Вставай, нам пора.

Я подхожу к ней, беру ее за руку и веду к двери.

– Отпусти!

– Не рыпайся.

– Хочешь, чтобы я еще раз врезала тебе?

Открыв новостную ленту на смартфоне, показываю ей статью.

– Теперь ты поняла, что меня нужно слушаться?

Она бегло читает и заметно бледнеет.

– Но это же ложь!

– Я предупреждал, что со мной сложно работать.

– Твою мать!

Глаза Ви выражают ненависть. Я знаю этот взгляд. Он куда красноречивее ее поступков.

– Держись ближе ко мне и не отвечай на вопросы. Даже если услышишь что-нибудь противное, все равно молчи. Нам нужно выбраться из толпы, не давая совершенно никаких комментариев.

Оливия сжимает мою руку, и я понимаю, что ей страшно. Но мне необходимо убедится, что ее ротик не подведет нас.

– Готова? – настойчиво уточняю я, смотря ей в глаза.

– Готова.

И мы, открыв дверь, выходим наружу.

Глава 12

Оливия

Меня ослепляют вспышки, сверкающие со всех сторон. Вцепившись в большую руку мужчины и закрыв лицо пиджаком, я двигаюсь в сторону приехавшей за нами машины. Вопросы доносятся отовсюду, соединяясь в один неразборчивый оглушающий гул.

– Майкл, это правда, что теперь Оливия ваша новая возлюбленная?

– Майкл, что случилось с вашей женой?

– Майкл, расскажите нам, откуда у вас побои на лице!

– Майкл! Майкл! Майкл!! Майкл!!!

Изредка мне слышится и мое имя, но какие именно вопросы мне задают, не разобрать. Ким стремительно шагает к машине, таща меня за собой. Впервые в жизни я чувствую, каково это – быть знаменитостью или просто скандальной личностью. Назойливые репортеры, сующие микрофоны прямо в рот, шум и гам, которые давят на психику, – все это наводит ужас.

Дойдя до автомобиля, я чувствую, что меня дергает за одежду чья-то рука. Непроизвольно обернувшись, узнаю Дина, который задает вопрос:

– Оливия, это правда, что вы являетесь собачонкой Майкла Кима?

Мне невероятно сильно хочется врезать этому ублюдку. «Какое право он имеет оскорблять меня?!» Я хочу раскрыть рот и что-нибудь ответить, но Майкл, закрыв меня от него спиной, показывает мне, что лучше залезть в машину. Я слушаюсь его, забираюсь на заднее сиденье и захлопываю за собой дверь. В машине тонированные стекла, которые не дают ничего увидеть тем, кто снаружи, поэтому у меня вырывается облегченный вздох.

Мой сопровождающий усаживается рядом и пожимает руку мужчине за рулем.

– Поехали! – приказывает он.

– Здравствуйте, – произношу я ради приличия, не зная, что еще сказать.

– Привет! – отзывается водитель.

– Едем ко мне, – говорит мне Майкл.

– Что?

– У меня безопаснее.

– Я как бы работаю!

– Поработаешь у меня.

– Но мой ноутбук…

– Я сказал, поработаешь у меня.

– Ты невыносим!

– Кха! – усмехнувшись, ехидно покашливает незнакомец. – А дамочка права!

– Шон, следи за дорогой, – просит Ким, и в его голосе слышится тревога.

– Почему просто не подбросить меня на работу? – продолжаю спорить я.

– Потому что и там сейчас полно журналистов.

Мое недовольство оказывается слабее, чем страх. «Я и предположить не могла, что за Майклом такая пристальная слежка. Неужели любой его шаг может раззадорить интерес СМИ?» – размышляю я, недовольно сдвигая брови, и интересуюсь:

– И на сколько это затянется?

– Пока я не улажу проблему.

– И что, я буду все это время сидеть у тебя дома?!

– Да.

– Охеренно! У меня просто нет слов!

– Ну и прекрасно, помолчи лучше.

Не сдержавшись, я бью его кулаком по плечу. Майкл совершенно никак не двигается, так и сидит, уставившись в телефон, но пару мгновений спустя тихо предупреждает:

– Дождешься у меня.

Мне ничего не остается, кроме как сидеть, пока машина везет нас в пункт назначения. Всю дорогу Ким не произносит ни слова.

Когда мы подъезжаем к его дому, моему взору открывается огромный металлический забор с узорами, которые позволяют увидеть лишь переднюю лужайку. С других сторон – закрытые массивные стены, окружающие весь периметр. Вход на территорию кажется странным, ведь цифровая камера сканирует лицо водителя, а ворота раскрываются после звукового сигнала. «Зачем Майклу такая защита? От чего или от кого он скрывается?» – гадаю я, и эти мысли не дают мне покоя. Территория вокруг дома не такая уж огромная. Пока мы едем, я мельком замечаю, что позади есть выход к озеру. «Неплохой такой домишко построил господин Ким». Из-за широких окон дом напоминает какую-то витрину. Фасад облицован серым камнем, который идеально сочетается с черными рамами и темно-серой крышей, придавая дому стильный и современный вид. «А у него отличный вкус!» – приходит ко мне понимание, и это еще больше раззадоривает мой интерес.

Мы останавливаемся, и Майкл выходит и направляется к дому, тогда как водитель остается на месте. Робко с ним попрощавшись, я следую за Кимом и скоро оказываюсь в его жилище, которое внутри выглядит так же стильно, как и снаружи. В интерьере нет ничего лишнего, и я, поджав губы, вспоминаю о своем доме и сразу понимаю, почему Майкл к нему так предвзято отнесся. «Я и подумать не могла, что Ким живет в таких хоромах. Помнится, Роуз показывала в Инстаграме его спальню и ванную, но мне всегда казалось, что это номер отеля, не более. Теперь же, глядя на все это, приходится убеждаться в обратном».

– Иди туда, – сухо велит Майкл, указывая рукой на дверь комнаты, похожей на гостиную.

Ничего не ответив, я вхожу в комнату, продолжая вертеть головой. Черные кожаные диваны с дубовыми элементами смотрятся дорого, а вокруг – чистота и порядок, буквально ни единой пылинки. «Неужели он сам убирает дом?» – приходит ко мне вопрос, на который пока нет ответа.

– Вот ноутбук, – войдя следом, оповещает хозяин дома. – Сиди тихо и не высовывайся, пока я не приеду. Уяснила?

– А если я захочу есть?

– На первом этаже есть гостевая комната и ванная, можешь расположиться там. Еду привезет Шон, он зайдет с заднего двора. Если что-нибудь понадобится, набирай ему.

– Но у меня нет его номера…

Протянув ладонь, мужчина жестом требует мой телефон, и я послушно протягиваю его. Ким быстро что-то в нем набирает и возвращает мне, я неловко прячу его в карман и бормочу:

– Спасибо.

– Ты у меня в долгу! – заявляет он, резко разворачивается и бежит на второй этаж, оставляя меня в гордом одиночестве.

Пока я пытаюсь разобраться, как работает его ноутбук, Майкл спускается обратно. Заметив, что он переоделся в строгий черный костюм с иголочки, я едва не давлюсь собственным любопытством.

– И еще, – будто что-то вспомнив, добавляет мужчина, застегивая рукава пиджака, – проболтаешься кому-нибудь из коллег – выпорю!

От услышанного мой внутренний мир переворачивается. Мигом вспыхивает фантазия, как полураздетый Майкл держит меня у себя на коленях и шлепает по заднице. «Господи, да что это со мной?» – поражаюсь я. Чуть не засмеявшись от собственных фантазий, мотаю головой, показывая якобы одобрительный кивок, и провожаю Майкла взглядом, пока он не хлопает входной дверью.

– Ну и утро…

Не успеваю осмотреться в доме, как звонит телефон, оповещая о пришедшем СМС: «Для всех, кто будет интересоваться твоим присутствием у меня дома, ты работаешь над моей книгой. На вопрос «где» не отвечай. Будь паинькой». Откинув телефон в сторону, чувствую досаду: «Меня заперли против воли в незнакомом доме, хотя я могла этого избежать. Чертово свидание! И зачем я только согласилась на него?!»

Пока муки совести грызут мою самооценку, в голову приходит, что неплохо бы наконец-то приняться за изучение рукописи Майкла. Пара мгновений – и я сосредотачиваю свое внимание на содержимом его ноутбука. На рабочем столе висит единственная папка под названием «книга», да и та с одним файлом, что настораживает. Просмотрев текст и поняв, что это лишь первая глава, я немного удивляюсь.

– Он что, еще не написал роман?! – вырывается у меня.

Перечитав главу несколько раз, я не понимаю, зачем Майклу требуется моя помощь, ведь текст вылизан до последней буквы. «Неужели он и вправду так хорошо пишет?» Мое любопытство разгорается еще сильнее. Не сдержавшись, быстро набираю и отправляю ему сообщение, где уточняю: «Только одна часть?» Ответ не заставляет себя долго ждать: «Остальные вечером проработаем».

«Да что у него на уме?! Почему мне приходится торчать в этом доме? – задаюсь я вопросами, а страх и злость сливаются во мне в единое целое. – С одной стороны, не хочется получить по шапке от Барри и Маргарет, но с другой – я же не пленница! Еще и не совсем понятно, с чего он вдруг решил, что может управлять мной?»

Расхаживая взад-вперед, вдруг слышу, как где-то в доме скрипит пол. Насторожившись, вслушиваюсь в чей-то топот и шуршание, но вскоре вижу водителя Майкла и немного расслабляюсь.

– Как заказывали! – подняв пакеты в руках, сообщает мужчина и ослепительно улыбается.

– Спасибо, – вежливо благодарю, внимательно глядя на него.

– Я надеюсь, вы не вегетарианка?

– Нет.

– Славно! А то я покупал на свой вкус.

– Это Майкл приказал?

– Да, а что?

– Нет-нет, ничего, – говорю я и поджимаю губы, хотя мне интересно узнать что-нибудь еще.

«Если он так быстро смотался в магазин по приказу Кима, значит, он либо его подчиненный, либо лучший друг», – мысленно констатирую про себя, скрещивая руки на груди.

– Не стесняйтесь и не бойтесь ничего. По периметру участка развешаны камеры, поэтому никто не пройдет незамеченным, – говорит мужчина.

– А для чего они? – любопытствую я.

– Защита от репортеров, конечно! – рассмеявшись, отвечает он. – Для чего же еще?

– Ну… вдруг у Майкла паранойя? – пожав плечами, предполагаю я.

– Да нет, Майкл хороший парень.

– Сомневаюсь.

– Ах да! – перебивает меня собеседник. – Я Шон, кстати! Его помощник по бизнесу и водитель… на тот случай, если он мальца переберет.

– Оливия, – представляюсь я, и мы жмем друг другу руки.

«Может, он и прав. Может, Майкл действительно славный парень. Не такой, каким кажется на первый взгляд», – думаю я, хотя почему-то одна мысль все равно не дает мне покоя.

– Слушайте, я, конечно же, не хочу вмешиваться не в свое дело, – мягко начинаю я, пытаясь втереться в доверие к Шону. – Однако… что произошло с Майклом?

– Ах! – фыркает Шон и, махнув рукой, присаживается на стул. – Он частенько влипает в какую-нибудь передрягу. Но чтобы его отмутузили до такого состояния, я впервые вижу!

– А сколько вы уже знакомы?

– С тех пор, как он открыл свой бизнес. Где-то… – припоминая, мужчина морщится и смотрит в потолок, – года два или три, наверное.

– М-м-м… – мычу я и начинаю разбирать пакеты.

Среди покупок Шона оказывается очень много разнообразных продуктов, начиная с овощей и заканчивая красной рыбой и говядиной.

– А зачем столько еды?

– Никто не знает, насколько все затянется, поэтому Майкл решил перестраховаться.

«Ага. Значит, мистер Ким – любитель просчитывать все шаги наперед? Интересно!» Этот факт еще немного раскрывает характер моей головной боли.

– Да, но… как мне попасть домой и взять хотя бы одежду для сна, если ничего не утрясется до вечера?

– Думаю, это вам нужно уточнить у него.

– Ладно. Спасибо, Шон.

– Если что, звоните!

– Хорошо.

В следующее мгновение мужчина удаляется прочь, оставляя меня наедине с пакетами и мыслями о том, что Майкл – слишком темная личность для окружающих. У каждого из близких ему людей свой взгляд на его сущность. Впрочем, какого-то единого мнения, помимо общественного, никто выразить не может. Нахмурившись, я на секунду задумываюсь о том, что, вполне возможно, Роуз вновь оказалась права – этот тип не такой, каким кажется. По крайней мере, мне хочется в это верить.

Чтобы не помереть от скуки, я надумываю исследовать дом. Вскоре выясняется, что на первом этаже располагаются кухня, просторная гостиная, кабинет и гостевая комната с санузлом.

Посмотрев на часы, вижу, что уже три часа дня, и решаю, что нужно поесть. Кухня обставлена по последнему писку моды, отчего складывается ощущение, что ею совсем не пользуются. Желая поскорее что-нибудь приготовить, я не слишком долго думаю и начинаю делать лазанью. Кое-как разобравшись с духовым шкафом и закинув туда блюдо, устанавливаю таймер на сорок минут, после чего расслабленно выдыхаю и продолжаю осмотр чужих владений.

Меня манит лестница на второй этаж, поэтому, собравшись с силами, я решаюсь туда подняться. Наверху оказываются четыре двери, и та, что ведет в спальню Майкла, раскрыта нараспашку. Там огромная кровать с двумя прикроватными столиками, а напротив висит большой телевизор, под которым стоит комод. Еще есть шкаф-купе с огромным зеркалом с противоположной стороны. Я прохожу мимо него и выглядываю в окно. В спальне есть вход в еще один санузел, который ошарашивает меня своими размерами. Здесь есть душевая кабина, огромная раковина и туалет.

Выйдя из спальни Майкла, я направляюсь в другую дверь, за которой таится еще одна гостевая комната, только в другом стиле. «Более женственная, что ли…» – прикидываю про себя и двигаюсь дальше.

Следующая спальня удивляет меня. Она выглядит заброшенной, но в ней стоят две детские кровати, а все вещи, по всей видимости, спрятаны в многочисленных коробках, хаотично расставленных вдоль стен. Рассматривая открывшуюся мне картину, я ощущаю, как внутри меня что-то дрожит. На глаза попадается пыльное фото двух детей, сидящих в коляске. Рамка фотографии совершенно истерта, будто ее неоднократно держали в руках. «Это подтверждает тот факт, что Майкл действительно был женат и имеет двоих детей. Но куда более интересный вопрос – почему же они разошлись с женой». На этот вопрос действительно хочется знать ответ.

Мой телефон вибрирует в кармане пиджака, и я от неожиданности подпрыгиваю на месте. На экране высвечивается имя Майкла.

– Алло?

– Все осмотрела? – интересуется он.

«Черт! Как только он узнал?» – мысленно чертыхаюсь я, но вслух невинно спрашиваю:

– Ты о чем?

– Забей. Просто убедился, что ты не косячишь, пока меня нет.

– И когда же Ваше Величество соизволит меня отпустить?

– Это не телефонный разговор.

– Ну да, ну да…

– Ты посмотрела мой роман?

– Одну часть? Ага.

– Прекрасно. Тогда до связи.

– Подожди! – спешу выпалить я, вспоминая вдруг о важном.

– Что еще? – раздраженно откликается мужчина.

– Мне нужны вещи.

– Хорошо.

– То есть… я хочу заехать домой и взять их.

– Это невозможно. До связи.

– Почем… – начинаю было спорить, но слышу лишь короткие гудки.

«Вот дьявол! Бросил трубку и даже не дослушал!»

Я решаю вернуться на кухню, откуда уже доносится приятный аромат. Мне удается найти бутылку вина, что несказанно радует.

– Думаю, ты не будешь против, если мы будем квиты, – усмехнувшись, бормочу себе под нос, нахожу штопор и откупориваю находку.

Аромат просто потрясающий. На бутылке написано что-то на итальянском, но я решаю не заморачиваться. Отыскав красивый фужер, наполняю его до краев. Сделав глоток, сразу же чувствую, как вино обжигает горло. Послевкусие отдает мускатным орехом с капелькой вишни, и я жмурюсь от наслаждения.

– Превосходно!

Духовой шкаф пиликает, и я достаю лазанью и принимаюсь за трапезу. На удивление, вино не пьянит меня, и я решаюсь еще на один бокал.

Часы показывают половину пятого, и мне требуется чем-то заняться. Включив телевизор в гостиной, вспоминаю о фильме, о котором трещит в последнее время Роуз, поэтому без раздумий включаю его. «Не люблю мелодрамы, но это хоть что-то», – думаю я, нарезая к вину сыр. Добавив к нему виноград, выкладываю все на красивую тарелку, сажусь на диван и погружаюсь в сюжет фильма.

Я не успеваю опомниться, как выпиваю целую бутылку вина и чувствую, как меня клонит в сон. Укрывшись пледом, лежавшим на спинке дивана, прикрываю глаза и незаметно для себя засыпаю.

Глава 13

Майкл

Выйдя из бутика женской одежды, я чувствую, как болят все мышцы. «Чертова Оливия!» – думаю я, стискивая зубы.

Я был слеп и неосторожен, отчего проклинаю себя еще сильнее. Переговоры не увенчались успехом, но хотя бы ведущие газеты теперь не должны пускать лживые слухи.

Закидываю пакеты в багажник и сажусь за руль, но не могу собраться с мыслями. «Черт! Черт! Черт!» – повторяю я, прикрывая на время глаза. Контролировать ярость становится все сложнее, но лишняя поездка к Эрике может разжечь еще больший скандал. Мне этого совсем не хочется.

Достаю телефон, набираю номер Оливии и слышу гудки, но ответа нет.

– Твою мать! – вырывается у меня. – Неужели так сложно ответить?!

Впереди ошивается подозрительный субъект, который может быть подосланным репортером. Завожу мотор, давлю на газ и резко срываюсь с места.

– Блядь! Блядь! Блядь! – чертыхаюсь вслух, стуча ладонью по рулю.

Ночной город ослепляет, отчего раздражающе щиплет в глазах. Мои синяки и увечья, которые еще не успели зажить, ноют от дергающей и противной боли. Обезболивающее мало мне помогает, но от него есть толк. Я гоню по дороге, предвкушая, как отыграюсь на Оливии. Ее безмозглость окончательно выбешивает меня. Еще пару раз набрав ее номер, слушаю противные гудки и прибавляю скорость.

Доехав до дома и убедившись, что хвоста из назойливых репортеров нет, спокойно заезжаю во двор.

– Оливия? – кричу я, но ответа не следует. – Оливия!

Из гостиной доносится гул телевизора. Со злостью кинув пакеты, я спешу туда и вижу ее. Девушка тихо сопит на диване, а рядом с ней валяется пустая бутылка вина.

– Ну ты и сучка! – ругаюсь я сквозь крепко сжатые зубы.

Подойдя ближе, замечаю, что она выпила одно из лучших вин, которое мне когда-то подарили. «Вот тварь!» Я хочу ее разбудить, но в последний момент передумываю. Оливия лежит, подогнув под себя ноги и укрывшись пледом, и мне хочется понаблюдать за ней, пока из ее похабного рта не вылетают слова. Подойдя ближе и помахав рукой у ее лица, я убеждаюсь, что ее сон достаточно крепок, и хмыкаю.

– В одно горло выпила бутылку! А кажешься совсем хрупкой, – бормочу себе под нос, и моя рука машинально тянется к ее волосам.

Желание дотронуться до нее съедает меня изнутри. Убрав упавший на лицо Ви локон, я скольжу пальцами дальше, исследуя кожу, которая оказывается мягкой на ощупь. Дотронувшись до ее огненных волос, я понимаю, что они напоминают мне мягкий струящийся шелк. Сдернув плед, рассматриваю тело девушки, и ее беспомощность манит меня. Я и сам не замечаю, как у меня в голове вспыхивают яркие, сочные, пьянящие фантазии. Тихо выдохнув, представляю, как сжимаю ее изящный стан, как она кричит, тяжело вздыхает и сладко стонет от моих прикосновений. Мне хочется ее тела немедленно…

Переборов в себе желание трахнуть Оливию за непослушание, я сильно шлепаю ее по бедру. Это будит ее, она вздрагивает от испуга и с недоумением таращится на меня.

– Ты чего дерешься?

– Мне алкоголички в доме не нужны.

– На себя посмотри! – бормочет она, а ее сладкий сонный голос эхом застревает в моей голове.

«Да черт возьми, какого хрена со мной творится?!» – задаюсь я вопросом, сдвигая брови, и заявляю:

– Ты выжрала одно из моих лучших вин! В одну харю!

Девушка зевает и показывает мне язык.

– Ты еще и дразнишься, хамка?

– От хама слышу!

– Господи, что за детский сад!

Оливия пытается прийти в чувство. Натягивая на себя плед, она хмуро смотрит на меня.

– Чего пялишься?

– Любуюсь невыносимым коллегой.

Ничего не ответив, отправляюсь в кухню. На столе прикрыта какая-то стряпня, которую, по всей видимости, сподобилась приготовить Ви. Подняв крышку, обнаруживаю половину лазаньи, которая выглядит не шибко аппетитно, но я голоден. Пока достаю приборы, краем глаза замечаю в дверном проеме девушку. Она наблюдает за мной. «Ну и любопытная же!» – размышляю я и говорю, пытаясь задеть ее самооценку:

– Выглядит ужасно!

– Так не ешь! – не медлит с ответом она, пожимая плечами.

– Ты тут гость, а не хозяйка. Я сам решу, что мне делать.

– Ладно, – равнодушно отзывается она. – Где мне взять сменную одежду?

– Твои ебаные пакеты стоят в прихожей.

– Какие еще пакеты? – уточняет Оливия, уставившись на меня и раздражая еще сильнее.

– Ты просила одежду? Так забирай, пока не выбросил все в мусорку!

Не успеваю я и договорить, как слышу шуршание. Фыркнув, я принимаюсь за трапезу. «Готовит она не совсем плохо, но и похвалить не за что».

– Сколько я тебе должна? – кричит девушка из прихожей.

– Расплатишься натурой.

– Ок! Когда?

Чуть не подавившись, я еле сдерживаюсь. «Я не ослышался?!» – поражаюсь про себя, давясь приступом кашля.

– Это была шутка, – немного помолчав, сообщаю ей без лишних эмоций, старательно подавляя в себе разжегшийся интерес.

– Ну ладно, как хочешь.

«Вот мелкая дрянь! Задирает меня, причем не в лучшее время!»

Быстро закончив шелестеть пакетами, Оливия уносит их в комнату и с треском хлопает дверью.

Мне требуется расслабиться. Взяв с полки стакан и налив в него виски, я без особого аппетита заканчиваю трапезу. Алкоголь обжигает мне горло, а стряпня Ви притупляет голод.

Спустя некоторое время слышу шаги, и на кухню заходит Оливия, одетая в купленный мной облегающий спортивный костюм. Он идеально сидит на ее фигуре, подчеркивает аппетитные бедра, талию и грудь. Такие вещи ей определенно идут.

– Мог бы просто свозить меня домой, а не покупать все это.

– Не нравится – снимай.

– А белье кому?

Я не понимаю, как можно быть такой тупой.

– Тебе, кому же еще?

– Ну, мало ли… – ее голос заметно дрожит.

«Купил на глаз все, что ей может пригодиться, не выбирая фасон. Ненавижу шопинг! Легче услышать, сколько нужно комплектов и какого размера, чем выбрать самому! А я именно так и сделал». Я внимательно смотрю на нее и спрашиваю:

– Что-то не так?

– Нет-нет! – торопливо отзывается девушка, еще раз осмотрев себя. – Спасибо.

– Что с книгой? – продолжаю я допрос.

– Ну-у-у… – тянет она. – Первая глава написана отлично. Мне даже придраться не к чему.

«Еще бы!»

– Завтра добавлю еще несколько глав, и поработаем вместе.

Она мнется около стола, покусывая губу. «Что тебя беспокоит, дорогуша?» – задаюсь я вопросом, слегка щурясь и откидываясь на спинку стула.

– Конфликт улажен? – вдруг интересуется Оливия.

– Я работаю над этим.

– Гм… – девушку явно не устраивает мой ответ. – Ну ладно, не буду тебе мешать.

– Тебя никто не отпускал, – цежу я сквозь зубы. Встав со стула, направляюсь в свою комнату. – Приберись на кухне.

Слышу ее тяжелый вздох и усмехаюсь. «Нет, милая моя! На халяву ты тут жить не будешь».

Наконец-то снимаю с себя костюм, принимаю холодный душ и надеваю более удобную одежду. Меня напрягает присутствие в моем доме постороннего человека. И плевать, что она моя коллега по работе.

Спустившись вниз, обнаруживаю, что девушка тихонько смотрит телевизор. Наблюдая за ней из прихожей, вижу, как она подпирает голову рукой, а на ее лице красуется загадочная задумчивость. «О чем же ты думаешь?» – гадаю я и просто спрашиваю:

– Прибралась?

– Угу.

– Лучше бы ты работала, чем смотрела белиберду.

– Работы нет, – сухо отвечает Оливия.

– Тебе найти?

– Майкл, чего ты прицепился ко мне?

Она оборачивается, и я замечаю в ее глазах блеск печали. «Ха! Милая моя, ты еще не знаешь, с кем связалась!»

– Если бы я прицепился к тебе, ты была бы уже неживой.

– Как угрожающе.

Фыркнув, Ви вновь отворачивается к телевизору.

– Я буду у себя в кабинете, – на всякий случай сообщаю ей.

– Хорошо.

– Ты поняла, что это значит?

– Ага.

Напоследок окинув ее взглядом, я направляюсь в свой кабинет, чтобы доработать роман. Вычитка дается мне гораздо легче, чем написание сюжета. Отточено уже больше половины текста, однако Оливии по контракту стоит их еще раз пересмотреть. Убедившись, что вторая и третья главы готовы для того, чтобы она их «почистила», я выдыхаю и пересылаю их на второй ноутбук.

Часы уже показывают десять часов вечера. Встав со стула, отправляюсь на кухню, чтобы выпить воды, и по пути замечаю, что девушка снова спит на диване.

– Дрыхнет, как кошка, куда ни кинь ее, – бормочу вслух, разглядывая ее.

«В моем доме давно не было женщин, именно таких, которые так просто себя ведут, как Ви. В последний раз, когда здесь ступала женская нога, я еще был женат. Сколько же прошло времени с того дня, как супруга, хлопнув дверью, исчезла из моей жизни?» Я мотаю головой, чтобы откинуть эти мысли.

Оливия тихо сопит, когда я возвращаюсь в гостиную. «Она выглядит совершенно беззащитно. Не ходит обнаженной по дому, не пилит мозг своими прихотями. Просто тихо свернулась клубком, как кошка, которой всегда удобно на любом теплом месте».

Открыв новостную ленту, читаю первые заголовки со своим именем и фыркаю. «Они действительно думают, что Оливия годится мне в пару?» – спрашиваю себя мысленно я, снова бросая на нее быстрый взгляд. Если подумать, она не так уж и плоха для того, чтобы быть моей возлюбленной. У нее отличные природные данные, и она бы гармонично смотрелась рядом со мной, будь у нее хоть какой-то вкус в одежде.

Склонив голову набок, подхожу к ней ближе, желая понаблюдать. Я писатель, поэтому люблю изучать окружающих. Эта привычка прицепилась ко мне с юных лет и перешла за мной и на службу. А окончив юридический, я вдруг понял, что наблюдательность и я теперь неразделимы.

Смотря на беззащитное тело Ви, я пытаюсь анализировать и не понимаю, откуда возник интерес к ней. Вспоминаю ее цепкую хватку и то, как она прижималась к моему плечу. «И какого черта я это сделал? Мог бы просто оставить ее на съедение репортерам, пускай бы сама выкарабкивалась. Но нет же! Я сам потащил ее, защищая своей спиной. Почему она пробудила во мне такие чувства?» – задаюсь я вопросом, но не знаю на него ответ. Или просто пока не хочу его принимать.

Неожиданно раздается пиликанье на телефоне, которое прерывает мои размышления. Сработал один из датчиков движения, которыми оснащена территория моего дома. Метнувшись к двери, смотрю на камеру и замечаю фигуру, медленным шагом идущую по лужайке. «Черт!» – мысленно чертыхаюсь, отшатываюсь назад и спешно продумываю дальнейшие действия.

– Что случилось? – сонно спрашивает Оливия, приподнимаясь на диване.

– Молчи и выключи свет, – приказываю я, вытаскивая из комода пистолет.

– Зачем?

– Я сказал, вырубай свет! И ложись на пол!

Она лишь испуганно смотрит на меня.

– Быстро!

Пока девушка выключает свет в гостиной, я бегу в кабинет и выключаю там ночник. Возвращаюсь в холл, подхожу к задней двери, закрываю ее на замок и натыкаюсь на Ви, стоящую в коридоре и не понимающую, что происходит.

– Да что случилось?

– Молчи!

«Свет погашен, а окна тонированы. Чтобы разглядеть что-нибудь, незваному гостю придется изрядно потрудиться», – прикидываю я, прислушиваясь к звукам.

– Майкл! – шепчет Оливия. – Объясни, что случилось?

– Если ты не хочешь умереть, замолчи!

Взяв ее за запястье, тащу в гостиную, сажусь на корточки и дергаю ее к себе.

– Господи, Майкл! – не замолкает она. – Зачем тебе пистолет?

– Тебе рот кляпом заткнуть, что ли?!

В глазах у нее мелькает страх. Впрочем, заботиться о ней – не моя прерогатива.

– Сиди тихо, как мышка, – шепотом требую я, – ни в коем случае не высовывайся. Дом надежно защищен, на окнах стоят пуленепробиваемые стекла.

– Угу, – испуганно мычит девушка.

– Ни при каких обстоятельствах не поднимай голову. Пригнись ближе к полу.

Мне кажется, она чуть ли не плачет, поэтому я досадливо морщусь. «Еще этого не хватало», – злюсь я.

– Сопли потом пожуешь, если останешься в живых.

Медленным шагом я направляюсь в коридор. Пробравшись в темноте в кабинет, дохожу до стола и аккуратно вытаскиваю из тайника коробку с патронами. Зарядив пистолет и поставив его на предохранитель, прислушиваюсь к звукам, поскольку смотреть запись с камер опасно – меня может выдать свет монитора. Да и действовать в темноте мне куда привычнее, так легче дезориентировать противника. Медленно выхожу из кабинета и слышу шаги у задней двери дома. Выставив перед собой пистолет, выжидаю, пока шуршание усиливается.

Вдруг раздается хлопок там, где находится Оливия, и она кричит. «Дьявол!» – чертыхаюсь я и рывками перебегаю к ней, чтобы накрыть ее своим телом и заткнуть ей рот. Раздается следующий хлопок, и Ви сдавленно хнычет мне в ладонь. «Кто-то пытается пробить окно в гостиной», – понимаю я, запихивая девушку за диван.

Глава 14

Оливия

Я напугана. Напугана до такой степени, что в пальцах рук ощущается покалывание, а к горлу подступает тошнота. Резкий хлопок, как гром среди ясного неба, выбивает меня из колеи, и я прижимаюсь к полу, как приказал мне Майкл. Пронзительный крик все же невольно выплескивается из меня, и от него закладывает уши. Я чувствую, как чье-то тело накрывает меня сверху и мне зажимают рот. Понимая, что это Майкл, я безвольно хнычу ему в ладонь. «Он рядом и не позволит убить меня», – внутренне успокаиваю себя, стараясь не издавать ни звука. Где-то поблизости раздается еще один хлопок, и я от ужаса жмурюсь. Я не плачу, хотя желание поддаться эмоциям переполняет меня. Ким усиливает хватку и, склонившись поближе, шипит мне на ухо:

– Ш-ш-ш!

Мы неподвижно лежим, я даже пробую дышать реже, но вскоре ощущаю, что мне не хватает воздуха. Меня душат страх и отчаяние, а в голове мелькает мысль: «Это конец? Разве такая смерть ждет меня?» Пытаюсь успокоиться, отгоняя опасения, а Майкл придавливает меня к полу еще сильнее. Я чувствую аромат его парфюма. Он спокоен и практически не шевелится.

Третий хлопок – и с подоконника падает горшок с цветком и разбивается вдребезги. Стекло окна дребезжит. «Оно точно выдержит?» Мне страшно. Меня колотит мелкая дрожь. Кругом темнота. И только рука Майкла напоминает мне, что я все еще жива.

– По моей команде бежишь в мой кабинет. Знаешь, где он? – шепча мне на ухо, Ким разжимает ладонь.

Я не хочу ему отвечать вслух и лишь киваю.

– Хорошо.

Минутное молчание теребит нервы, как струны гитары, но вот раздается четвертый хлопок.

– Пошла!

Майкл отпускает меня, и я со всех ног и чуть ли не падая бегу в кабинет.

Ведущая на задний двор дверь ломается, сквозь трещину виднеется фигура. «Что делать?» – окончательно запаниковав, думаю я и останавливаюсь, но тут сильная рука дергает меня к себе. Тихо вскрикнув, я оказываюсь за спиной Майкла и слышу звук выстрела, который оглушает меня.

– Беги в мою комнату! – приказывает мужчина.

Окончательно растерявшись от шока, бросаюсь по лестнице наверх и слышу еще один выстрел и звон стекла. Чувствую, как сердце уходит в пятки. Забежав в спальню Майкла, лихорадочно соображаю, где бы спрятаться. Меня душит паника. С первого этажа доносится пальба, и я ныряю под кровать, закрывая уши руками и не веря в происходящее. Пальцы рук быстро немеют, я едва сдерживаю приступ тошноты. Я не знаю, сколько лежу под кроватью, но, прислушиваясь к каждому звуку, теряю самообладание со скоростью света.

Через некоторое время голоса, доносящиеся с лужайки около дома, начинают постепенно удаляться, и наконец в доме воцаряется тишина. Она пугает меня даже больше, чем звуки стрельбы. На секунду мне кажется, что мир окутывает бесконечная тьма, в которой погибли все, кроме меня. «Жив ли Майкл? Почему стреляли?» – размышляю я. Вопросов оказывается гораздо больше, чем ответов. Это ужасает еще сильнее.

Равно как и шаги, которые вскоре раздаются на лестнице. Задержав дыхание, прислушиваюсь и понимаю, что они приближаются. Молча лежу, стараясь как можно реже дышать и молясь о том, чтобы все прекратилось.

– Оливия? – слышится приглушенный голос.

«Слава богу! Это Майкл! Он жив!» Я немного успокаиваюсь, но меня будто парализует, поэтому я не могу отозваться.

– Оливия? Все в порядке?

Мужчина подходит к кровати, нагибается и заглядывает под нее.

– Оливия, блядь! Какого хера ты молчишь?!

Я смотрю на него и искренне не понимаю, почему он злится.

– Меня только что едва не убили! Как ты думаешь, почему я молчу? – срывается с моих губ.

– Они сбежали. Вылазь давай.

«Для него это игра какая-то?» – недоумеваю я, но все же выползаю к нему.

– Нужно вызвать полицию… – бормочу я под нос.

– Не командуй! Скажи лучше спасибо, что ты жива! – отрезает Майкл.

Он разворачивается и уходит. Кое-как выбравшись из-под кровати, я чувствую дрожь в коленях, и ее сложно унять.

Снизу доносится треск. С опаской выглянув на лестничный проем, я никого не вижу и осторожничаю.

– Иди сюда и помоги мне! – кричит Ким.

Спустившись, вижу гильзы на полу. Насчитываю пять штук.

– А как же полиция?

Майкл ничего не отвечает и продолжает собирать щепки от двери, которую пробовали прорубить. Я не понимаю, почему он так спокоен, поэтому не выдерживаю и срываюсь на крик:

– Да скажи ты хоть что-нибудь!

Взглянув на меня холодным взглядом, он коротко поясняет:

– Это бизнес.

– Но нужно же позвонить в полицию!..

– Не нужно.

– Да чего ты боишься?! – восклицаю я и чувствую, что мои ноги слабеют.

– Хватит кричать! Лучше помоги уб…

– Я не буду тебе помогать! Ни сейчас, ни потом!

– Тогда проваливай, – сухо отзывается мужчина, отворачиваясь.

– Меня могли зарубить! Застрелить! И я должна молчать?! Ну уж нет! – продолжаю я, скатываясь в истерику.

– Что ты хочешь услышать? – устало интересуется он.

– Ты сам знаешь, что!

– Будь благодарна за то, что жива.

– Это ты втянул меня во все это! – отвечаю я, не успокаиваясь и желая прибить его на месте. – Это ты привязался вчера ко мне в баре, залез в мою постель, а потом насильно привез сюда!

Остановившись, Майкл просто смотрит на меня и выслушивает мои вопли.

– Это ты виноват в том, что о нас ходят слухи! Ты виноват, что я стала соучастницей и свидетелем вот этого всего! – кричу я, а он тем временем вздыхает и идет ко мне, показывая свое хладнокровие. – Ты виноват в том, что меня чуть ли не убили!

– Наоралась? – спрашивает мужчина, когда в воздухе повисает минутная пауза. Его спокойствие окончательно выбешивает меня.

– Нет!

– Что ж, поори еще. Может, легче станет.

Я больше не могу сдерживать свою злость. Он противен мне, даже несмотря на то, что какая-то часть меня несколько другого мнения. «Это все гормоны, не больше. Когда к женщине долго не прикасаются, ее отчаяние становится сильнее разума», – понимаю я и отвешиваю ему хорошую пощечину, так, что болит ладонь.

– Ненавижу тебя! Ты чудовищен! – кричу ему в лицо и толкаю в грудь, стараясь хоть немного сдвинуть его с места. – Ты скотина! Ты… Ты…

Раз за разом ударяя мужчину, я не могу остановиться, но в какой-то момент он хватает меня за запястья. Не успеваю опомниться, как чувствую его влажные губы на своих. «Что он творит?!» – опешив, думаю я, извиваясь и пытаясь вырваться из его рук, но это оказывается сложно. Как и в тот день, когда он тащил меня в машину, моих сил едва хватает на несколько секунд сопротивления. Он недвижим, как камень, холодный снаружи, но жаркий внутри. Я чувствую это сквозь поцелуй. От его поцелуя меня бросает в дрожь, вскипевшее отвращение не позволяет забыть, кто меня целует. Меня буквально разрывает от ненависти. «Как он может целоваться, когда буквально несколько минут назад в его дом пытались вломиться? Безумец!»

Наконец отстранившись, мужчина невозмутимо огибает меня и идет в гостиную. Я же, оставшись стоять посреди коридора, совершенно не знаю, что делать дальше. «Что сейчас произошло?» Я ничего не понимаю. Ощущение поцелуя никуда не уходит, я продолжаю чувствовать его – теплый, мокрый, властный.

Меня передергивает в очередной раз, когда из-за спины доносится вопрос:

– Успокоилась?

«Вот мразь!» – чертыхаюсь я и, окончательно придя в себя, молча устремляюсь в гостевую комнату и демонстративно хлопаю дверью.

Глава 15

Майкл

Я не ведал, что творил. Но Оливию нужно было как-то успокоить. Сам того не осознавая, впился в ее губы. И о чем я только думал? Ну, главное, что она заткнулась и теперь не раздражает своим голосом.

Я не знаю, кто ломился в мой дом. Быстро набираю Шону. Возможно, он поможет мне.

– Майкл, что случилось? – отвечает он сонным голосом.

– Двое ублюдков пытались вломиться в мой дом.

– Подожди, Майкл, кто?..

– Я не видел их лица, но они хорошо знают местность. Они пытались разбить окно, практически выломали заднюю дверь и разбили стекло в передней.

– Хреновы дела…

– Может быть, у тебя есть версии, кто это мог быть?

Шон тяжело вздыхает. Благодаря его наблюдательности и силе воли он способен вытащить меня из любой передряги.

– Если это не те, что предлагали купить акции по самой низкой цене, то у меня нет вариантов.

– Не подойдет. Они слишком трусливы, чтобы заниматься такими вещами.

– Я тоже это заметил.

Вздохнув, Шон, по-видимому, закуривает.

– Ты в порядке?

– Да.

– А Оливия?

– А что, она тебе понравилась?

Почему все так заботятся об этой назойливой пигле?

– Да нет, просто…

– Она в шоке, но жива. Правда, испугалась пистолета.

– Господи, Майкл! У вас была перестрелка?!

Помедлив с ответом, я решаю, что, возможно, сегодня именно тот день, когда Шон станет моим другом. Но только на этот вечер.

– Мне пришлось припугнуть их, я выстрелил несколько раз.

– Думаешь, соседи не вызовут полицию?

– Без разницы.

Шагая взад-вперед, я пытаюсь найти свои сигареты.

– А ты как думаешь, кто мог такое сотворить?

В глубине души я знаю ответ на вопрос. Но я не могу понять, зачем ему это.

– Думаю, это мой старый друг. Больше некому вставлять мне палки в колеса.

– Ты уверен, что это не просто воры?

– Воры мигом убегают, а эти люди были настойчивы даже после пронзительного писка Ви.

– Ну и зрелище было, наверное? – Шон слегка смеется в трубку.

Закурив, я думаю, что вряд ли Вилли причастен к этому. Но кто его, черт возьми, знает?

– Угу, – мычу я, вдыхая никотин.

– Помощь нужна?

– Не, сам справлюсь.

– Ну, – Шон делает небольшую паузу, – если что, звони.

Я нажимаю отбой.

В голове вертится Оливия. Вкус ее губ туманит рассудок. День выдался настолько сложным, что нет сил держать себя в руках. Стремительным шагом я подхожу к ее комнате, но останавливаюсь. Меня что-то удерживает, не дает зайти к ней – неужели совесть проснулась? Вот гнида! Что в ней такого, что она будоражит меня?! Так и не решившись зайти к ней, я располагаюсь в гостиной на диване. Нужно быть бдительнее. Я кладу рядом с собой пистолет и пытаюсь задремать.

Утром, проснувшись без будильника, я первым делом проверяю дом. Убедившись, что все в порядке, принимаюсь готовить завтрак.

Ноги сами несут меня к двери Оливии. В комнате стоит полумрак, лишь тусклый свет потолочных светодиодных ламп позволяет разглядеть спящую Ви. Приглушенный свет идеально сочетается с ее огненными волосами, разбросанными по белой подушке. Беззащитная, хрупкая, тихая. Подхожу к ней и пару минут наслаждаюсь зрелищем, а потом сдергиваю одеяло. Она ворчливо бормочет что-то себе под нос, приоткрывает глаза и пытается сообразить, что происходит.

– Майкл! – сонно простонав, она потягивается. – Ты что творишь?

– Поднимай свою задницу, бездельница!

– В такую рань?

Тембр ее голоса ласкает мои уши. Если она еще раз простонет, я за себя не ручаюсь.

– Вставай давай!

Ее лень раздражает меня. Кажется, что еще чуть-чуть, и я потеряю самоконтроль. Сложив руки на груди, жду, пока Ви соизволит подняться с кровати.

Сев, Оливия смотрит на меня.

– На что уставился?

– Жду, когда ты встанешь.

– Я и так уже встала.

– Фактически ты сидишь. А я просил тебя встать.

– Да что ж тебе все не так-то?!

Оливия поднимается на ноги, и я впервые обращаю внимание на то, что она маленького роста. Ее макушка едва достает до уровня моей груди. Глядя сверху вниз, замечаю, что ее кожа покрывается мурашками, а соски твердеют, и легкая ткань ночнушки не может это скрыть. Контролировать себя становится все сложнее. Беру с кресла шелковый халат и кидаю его в Ви.

– Одевайся.

Она недоуменно смотрит, накидывает халат и шагает за мной.

В кухне Ви усаживается напротив меня вместе с чашкой кофе и недовольным лицом.

– Я принял решение: тебе придется провести здесь две недели.

– Чего? – тонкий голосок Оливии чуть не обрывается на последней букве от удивления.

– Ненавижу, когда переспрашивают.

– Знаешь, что! – Рывком встав со стула, Ви смотрит на меня злобным взглядом. – Ты не имеешь права распоряжаться мной, как своей собственностью!

– Имею, – сухо отвечаю ей и наливаю кофе в кружку.

– Да кто ты такой, чтобы так со мной обращаться?!

– Это не оговаривается.

– Еще как оговаривается! Я не позволю обращаться с собой, как с вещью, купленной в магазине!

– Даже при возможности купить тебя я бы отдал предпочтение другим женщинам.

– Хам!

Оливия спешно выходит из кухни и с грохотом хлопает своей дверью. Никчемная истеричка! Она моя, и только моя! С чего она вдруг посчитала, что может распоряжаться в моем доме?! Сука! Она должна быть мне благодарна, что я дважды ее спас, а не строить из себя высокомерную тварь! Чиркнув зажигалкой и закурив, вдыхаю никотин, который приятно обжигает легкие. Черт подери! Я не думал, что с этой дамочкой будет так сложно находиться в одном доме. Никогда ранее я не испытывал таких смешанных чувств. Мне хочется ее придушить и в то же время почувствовать жар ее тела.

Пока я раздумываю о работе и папарацци, Оливия выходит из комнаты с пакетами в руках.

– Куда собралась?

– Домой! Я не хочу работать с таким высокомерным гондоном, как ты!

Ущ! Да Оливия умеет ругаться похлеще, чем я! Дьявол!

– Ну давай, покажи всем, какая ты умная.

Оливия копошится, надевая туфли.

– И покажу!

Потеряв интерес к капризам Олли, продолжаю пить кофе, затягиваясь сигаретой. Последнее, что я слышу, – это громкий хлопок закрывшейся входной двери.

Глава 16

Оливия

Я опасалась, что папарацци до сих пор ошиваются у моего дома, но беда миновала. Лужайка пуста, незнакомых машин я не вижу. «Что ж, это к лучшему», – думаю я, выходя из такси.

Первое, что мне хочется сделать, – это смыть с себя ощущение присутствия Майкла. Зайдя в дом и задернув все шторы, направляюсь в душ. Сбрасываю с себя всю одежду и ныряю под горячие струи воды. Прислушиваюсь к каждому шороху, потому что вчерашние события не дают мне покоя. Я вновь и вновь вспоминаю выстрелы, непоколебимое лицо Майкла и свой крик. Вздрагиваю от воспоминаний и подставляю лицо потокам воды. Мне хочется все это забыть. Сию же минуту. Раз и навсегда.

Выхожу из душа и вижу несколько пропущенных вызовов от Барри Уокера. Собравшись с мыслями, набираю ему.

– Алло?

– Барри, здравствуйте! – говорю я как можно спокойнее. – Я сегодня хотела бы остаться дома…

– А, Оливия! Привет! Конечно, оставайся дома!

– Вчера кое-что случилось…

– Я видел в новостях, – спокойно отзывается Уокер. – Ты себя нормально чувствуешь?

– Да, – отвечаю я, смотря на себя в зеркало. Заплаканные глаза, уставший вид – что ж, могло быть и хуже.

– Я могу заехать к тебе сегодня после обеда? – спрашивает мужчина, явно ожидая от меня согласия.

– Что-то случилось?

В трубке слышится кашель, и Барри хрипло отвечает:

– Нужно кое-что обсудить.

– Да, конечно! – незамедлительно отзываюсь я. – Только… будьте аккуратны, – говорю я, соображая, что совершенно не это хотела сказать. – Репортеры наверняка ошиваются у моего дома.

– Ничего страшного, – смеется в трубку Барри, и на душе от этого становится как-то… спокойнее?

После нашего разговора окидываю взглядом гостиную, которая пребывает в не лучшем состоянии, и быстро принимаюсь за уборку, достав швабру, моющие средства и тряпки. Часы показывают десять утра, однако Барри может приехать раньше времени.

Закончив с уборкой, поднимаюсь на второй этаж. На кровати обнаруживаю спортивный костюм, который купил мне Майкл. Целую минуту залипаю в одну точку. «Я не понимаю Кима. С чего ему быть таким злым?» – размышляю я, прикусывая щеку изнутри. Осторожно беру спортивный костюм, отношу его в ванную и закидываю в стиральную машину.

Наведя порядок во всем доме, принимаюсь проверять электронную почту. Майкл уже успел прислать несколько файлов рукописи и теперь точно ожидает от меня какого-то ответа. Я не знаю, что ему ответить, потому что даже через экран ощущаю неприязнь к этому человеку. Но все же я набираю короткое сообщение и отправляю.

И тут же раздается звонок в дверь. Я осторожно встаю с дивана, беру в руку большой металлический рожок для обуви и осторожно подхожу к двери. Еще один пронзительный звонок. Я невольно дергаюсь от звука, но набираюсь смелости и смотрю в глазок. На маленькой терраске стоит Барри Уокер. Сглотнув солоноватый ком в горле, открываю дверь.

– Здравствуйте, Барри.

– Привет, Оливия! Можно войти?

Он бросает взгляд на металлический рожок и нервно улыбается.

– Да, конечно! – суечусь я, убирая рожок за спину. – Проходите!

Барри заходит в дом, а я быстро окидываю взглядом лужайку и закрываю дверь.

– Все в порядке? – интересуется Барри, сложив руки в замок. – Ты кажешься… встревоженной…

– Когда с тобой такое приключается, будешь встревоженной, – отзываюсь я и приглашаю Барри в гостиную. – Располагайтесь.

Мужчина медленно подходит к дивану и садится.

– У тебя очень уютно! – говорит он, поправляя съехавшие на нос очки.

– Спасибо. – Немного помедлив, предлагаю: – Чай, кофе?

– Стакан воды.

– Стакан воды, – повторяю я за Барри и устремляюсь на кухню.

Я подаю стакан мистеру Уокеру и сажусь напротив. Сделав большой глоток, он ставит стакан на столик.

– О чем вы хотели со мной поговорить?

– Да, точно! Я хотел с тобой поговорить. – Он как будто специально растянул последнее слово, чтобы меня понервировать. – Это насчет того, что произошло вчера…

Я поджимаю губы, вновь вспомнив, как мы с Майклом пробирались сквозь толпу репортеров и как он прижимал меня к себе, ведя к машине. Отметив для себя, что это был некий жест милосердия со стороны мерзавца, я чуть снова не ухожу в свои мысли.

– То, что произошло вчера, чистая случайность, – выдавливаю я наконец.

– Оливия! – восклицает Барри, слегка подаваясь корпусом ко мне. – Я тебя не ругаю и ни в коем случае не хочу осуждать!

– Между нами ничего не было! – как резаная вскрикиваю я, чуть не подпрыгнув на кресле. – Мне пришлось его, пьяного, тащить к себе домой! А наутро…

– Мне Майкл все рассказал, – успокаивает меня мужчина, выдав легкую улыбку. – Это очень мудрый поступок с твоей стороны, Оливия.

– Уж лучше бы я так не поступала.

Со свистом выдохнув последнее слово, утыкаюсь в свои ладони лицом, закрывая его от Барри Уокера.

– Оливия, не нужно себя осуждать за то, что ты помогла человеку в беде.

Тон мистера Уокера кажется мне «отцовским». Каждое его слово наполнено заботой и поддержкой.

– Не каждый сможет протянуть руку такому, как Майкл.

– Да, – вырывается у меня совершенно случайно. – Вы правы…

– Ну, не будем о грустном. Я к тебе по другому делу.

Мистер Уокер лезет во внутренний карман своего пальто и вытаскивает оттуда конверт.

– Что это?

– Сколько ты уже работаешь в издательстве?

– Три года, – отозвалась я.

– И когда в последний раз ты отдыхала?

– Мистер Уокер… – практически шепотом начинаю я, сама не заметив, как эти слова слетели с моих губ.

– Да, Оливия. Я хочу, чтобы после таких событий ты хорошенько отдохнула.

Барри кладет передо мной конверт. Я не осмеливаюсь его взять. Меня будто что-то останавливает.

– Смелее! – подталкивает меня мужчина.

Я беру конверт в руки, осторожно открываю его, и мне на колени падают два листочка. В конверте остается еще третий. Я достаю его, разворачиваю и быстро пробегаю глазами.

– Что… что это такое?

– Я подписал его еще с утра, когда Майкл рассказал мне, какой произошел кавардак, – лучезарно отвечает Барри Уокер. – Я подписал документ о двухнедельном отпуске без твоего заявления!

– Но… как же книга?

– Если хочешь, можешь работать в отпуске, это твое право.

Я беру остальные бумажки и понимаю, что это билеты на самолет.

– Но… как… я не…

– Все оплатила компания, Олли. – Барри поднимается, подходит ко мне и одобрительно обнимает за плечи. – Я хочу, чтобы ты хорошенько отдохнула, прежде чем книга будет отправлена в типографию.

– Но…

– Никаких возражений, Оливия! Ты это заслужила.

С минуту я не могу прийти в себя. Разглядываю билеты, которые говорят о том, что я полечу бизнес-классом в курортный город Ренджис, где целые две недели буду нежиться под солнцем.

– Спасибо! – чуть не плача благодарю я мистера Уокера, встаю и обнимаю его в ответ.

– О-хо-хо! – смеется он. – Только не сверни мне шею!

24 часа спустя

Спустя несколько часов я уже на побережье. Сказать по правде, я давно не отдыхала, только трудилась ради того, чтобы оплачивать ипотеку и более-менее прилично существовать. Я боялась, что репортеры последуют за мной, но этого не случилось, и это кажется мне странным.

Компания сняла мне номер с видом на море. Оно тихое и спокойное, и до него буквально рукой подать. «Как прекрасно!» Я с разбегу кидаюсь на большую двуспальную кровать, застеленную бежевым покрывалом.

– Я на море! – кричу я и, не веря самой себе, закрываю руками лицо.

Разобрав вещи и отписавшись Барри, что со мной все хорошо, я думаю, что стоит один день провести исключительно для себя. «Путевка рассчитана на две недели, поэтому если я уделю себе несколько дней, ничто и никто не пострадает».

Надев купальник, красуюсь перед огромным зеркалом в ванной. Поверх купальника надеваю белую прозрачную сорочку, которую откопала в самый последний момент, беру солнцезащитные очки и огромную соломенную шляпу и выдвигаюсь к морю.

Теплый ветер ласкает кожу. Я иду по каменной дорожке на закрытый частный пляж. Народу мало. Найдя наиболее уединенный лежак, устраиваюсь на нем.

Волны лениво добираются до песка и так же безмятежно уходят. Подхожу к воде, и мои ноги окатывает соленая вода. По телу от удовольствия разбегаются мурашки.

– Ну, здравствуй, море! – шепчу я себе под нос.

Соленые языки ласкают мое тело, отчего я прихожу в дикий восторг. Поплавав минут тридцать, я выхожу из моря и ложусь загорать.

Официанты раз в полчаса подходят, чтобы обновить напитки и не дать отдыхающим получить солнечный ожог.

– Хотите чего-нибудь покрепче? – спрашивает официант в плавках, с шикарной фигурой и с «бабочкой» на шее.

Я рассматриваю кубики на его животе, не снимая очков. «Как в райском фильме», – отмечаю я и улыбаюсь.

– Спасибо, только морковный сок.

Мужчина улыбается мне и шагает обратно в бар.

Безмятежность. Мои мысли настолько отстранены, что я не замечаю, как пролетают три часа. Я купаюсь, загораю, снова купаюсь.

Когда я наконец-то решаю уйти с пляжа, ко мне подходит высокий мужчина.

– Вы здесь одна?

«Курортный роман? Заманчиво!» Я окидываю его оценивающим взглядом.

– С чего вы решили?

Он ставит руки на талию и выпрямляет спину. Его бронзовый загар переливается на солнце. Волосы посеребрены редкой сединой, и я думаю, что разница в возрасте у нас составляет около пятнадцати лет. Его лучезарная улыбка не сходит с лица, а ямочки привлекают еще больше.

– Хотел предложить вам поужинать сегодня со мной в баре.

– Если найдете меня, считайте, вам улыбнулась удача!

Пококетничав и не попрощавшись, направляюсь в сторону отеля. Я чувствую, как он пожирает меня взглядом и как оценивающе перебирает в голове тысячи женских фигур. Сказать по правде, я не готова к таким отношениям, но пофлиртовать было бы неплохо. После недавних событий мне как минимум нужен хороший массаж!

В номере я переодеваюсь в ярко-желтый сарафан и спускаюсь на обед. Для каждого номера предусмотрен отдельный столик. И каково же мое удивление, когда я вижу, что столик моего номера стоит у окна с видом на море! «Просто сказка!» – охватывает меня детский восторг. Сажусь на стул, придерживая сарафан, и принимаюсь изучать меню. В ресторане сидят важно выглядящие люди, что-то обсуждают. Столики заняты не все. Пара-тройка мужчин поглядывают на меня, будто изучая. Мне хочется написать Роуз, но я вовремя останавливаюсь. «Если отдыхаешь, то отдыхай по полной!» – приказываю себе мысленно, пока официант ставит передо мной заказ. Легкий овощной супчик, небольшая порция теплого салата и большой стакан морковного сока. Медленно, наслаждаясь, я трапезничаю и наблюдаю за умиротворенностью моря. Это самый спокойный и безмятежный день за все последнее время.

Официант подходит и ставит передо мной бокал красного вина.

– Это от мужчины за первым столиком слева.

Я поворачиваю голову и вижу красавчика, который внимательно смотрит на меня. Блондинистые волосы, бронзовый загар, который идеально подчеркивает белая футболка. Улыбнувшись, говорю:

– Спасибо, я не пью.

– Понял. – Убрав с моего столика бокал, официант шагает прочь.

«Еще чего, вино в обед пить!» – думаю я.

После обеда я снова поднимаюсь к себе в номер. От свежего насыщенного воздуха и мысли, что я в отпуске, меня разморило, и я быстро засыпаю, стоит мне только прилечь.

Глава 17

Майкл

Решив все свои дела и собрав сумку, выдвигаюсь в аэропорт. Оливия не в курсе, что ей предстоит отдыхать под моим наблюдением. Раз уж она не хочет сидеть в моем доме, значит, будет под присмотром на отдыхе.

Благодаря своему старому знакомому я лечу частным рейсом, поэтому мне не приходится стоять в очереди, которая вечно выводит меня из себя, и я прямиком прохожу к частному сектору.

Мы долетаем быстро, буквально за полтора часа. Я беру напрокат машину и еду в отель, где остановилась Оливия. Наши номера расположены рядом, и она даже об этом не подозревает.

Погода прекрасная, но меня ждут дела. Закинув вещи и переодевшись в джинсовые шорты и поло, выдвигаюсь на встречу. На выходе из отеля вижу, как Оливия медленно идет с довольной улыбкой на лице. «Еще бы ты была не довольна!» Откинув эту мысль, шагаю в другую сторону.

Встреча назначена на три часа дня, и у меня предостаточно времени, чтобы спокойно добраться до места. Мои раны еще не до конца зажили, я больше похожу на бандита, нежели на прилежного бизнесмена, однако это лишь мне на руку. Паркуюсь у здания шикарного отеля, достаю пистолет и убеждаюсь, что за мной не ведется слежка. «Осторожность не помешает».

Войдя в отель, вздыхаю с облегчением – дорогая обстановка, спокойная музыка и обслуживающий персонал, готовый сделать что угодно за хорошие чаевые.

– Добрый день! Добро пожаловать в «Гранд Отель Ренджис»! – лучезарно улыбается мне девушка на ресепшене.

– Здравствуйте. Номер на фамилию Ким.

– Одну минуточку, сэр!

Пока ожидаю, обращаю внимание на пару охранников, с опаской рассматривающих меня. Я улыбаюсь им и поворачиваюсь обратно к девушке.

– Да, есть такая бронь. Ваши документы, пожалуйста!

Я протягиваю ей водительское удостоверение. Она смотрит на него, потом на меня и неожиданно восклицает:

– Вы тот самый…?!

– Да, тот самый, – огрызаюсь в ответ, забирая удостоверение. – Но фотографии с автографами не раздаю.

– Ой, простите…

Большие синие глаза девушки устремляются в монитор, и пару секунд спустя она выдает мне ключ-карту.

– Приятного дня! Если вам что-нибудь…

– Ага, – кидаю я ей через плечо и направляюсь к лифту, не дослушав.

Мой номер располагается на десятом этаже. До встречи с партнером остаются какие-то десять минут, поэтому я сразу же направляюсь к бару. Там оказывается скудный запас рома, которым можно лишь догоняться. Фыркнув, достаю его и ставлю на стол, затем сажусь в кресло и переливаю это дешевое пойло в стакан. Сделав глубокий вдох, отпиваю.

– Какая мерзость, – высказываю свое мнение вслух, смотря на часы – до прихода партнера всего пять минут.

Еще раз проверяю пистолет за пазухой. Я не хочу, чтобы он пригодился мне, однако кто знает… «Кто знает?! Быть самым авторитетным криминальным бизнесменом – значит, никогда не терять бдительность! Это не цветочный бизнес и не кулинарный! Тут каждый сам за себя, а врагов держат ближе, чем родных людей!» – говорю я себе, крутя в руке хрустальный стакан.

Пристально смотрю на дверь, практически гипнотизируя ее. Кидаю взгляд на наручные часы, показывающие ровно три часа. Мысленно начинаю отсчет от десяти. Дверь все не открывается. Я делаю глоток и снова смотрю на часы.

Через двадцать секунд дверь отворяется.

– Добрый день!..

– Вы опоздали, – заявляю я, не здороваясь.

– Да нет же, – говорит он, закрывая за собой дверь. – Время – ровно три.

– Вы опоздали на тридцать секунд. – Не вставая с кресла, я внимательно наблюдаю за мужчиной. – Знаете, чем чревато такое опоздание?

Мужчина замирает на месте. Мне кажется, он вот-вот наложит в штаны. Надеюсь, обойдется без этого.

– Ч…ч-ч-ч…чем же?..

– Вы действительно хотите это узнать?

Мой голос тихий и ровный. Мужчина все так же стоит и не знает, что ему делать.

– Расслабьтесь и сядьте, – говорю ему, указывая рукой на кресло. – Пойло здесь ужасное, но ничего.

Мужчина присаживается и протягивает мне руку.

– Стив, – робко представляется он.

– Я знаю, кто вы и что из себя представляете, – сообщаю я ему, наливая в стакан алкоголь. – А также какие у вас финансы и где вы работаете. А еще кто ваши родственники, сколько у вас детей, откуда родом ваша жена и каким маршрутом вы добираетесь до работы.

Мужчина нервно сглатывает и берет со стола стакан. На его лбу выступают капли пота.

– Я не думал, что вы все знаете обо мне…

– А мне вот сдается, что вы не представляете, какие могут быть жертвы, если вы войдете в игру.

– Представляю.

Стив закашливается от напитка и выпрямляется в кресле.

– Я все знаю, мне ваш помощник Шон рассказал.

– Услышать не значит понять.

– Ну…

– Вам Шон рассказал, каков первоначальный депозит?

– Конечно.

– И что вы должны заплатить неустойку в знак преданности казино?

– Да, я в курсе.

– Вы видели бумаги, которые были отправлены вам на почту?

Мужчина явно их не смотрел, а если смотрел, значит, боится вставить даже слово в наш разговор. Что ж, это его проблемы. Так у меня больше власти.

– Конечно, посмотрел…

– Сколько у вас преданных вам друзей?

– Ни одного…

– Вы уверены? – Выгибаю бровь, поднося стакан к губам. – Или мне самому рассказать, кто ваш сердечный друг?

– Тревор Блирт, – признается Стив, смотря себе под ноги. – Но я ему не рассказывал о том, что хочу стать частью вашего бизнеса.

– Вы вообще не должны никому об этом говорить, – отрезаю его сомнения. – Любой, кто проболтается или даст наводку тем, кому не следует знать, выбывает из игры.

Стив поднимает глаза и внимательно смотрит на меня, словно изучая. Я знаю этот взгляд. Испуганный, будто он уже намекнул своему дружбану о том, что разбогатеет. Наивный!

Я встаю с кресла.

– Поймите, любой слушок разрушит в первую очередь не мою, а вашу жизнь. – Делаю несколько шагов в сторону Стива, закинув руки за спину. – И если вы полагаете, что можно трепаться налево и направо, оставаясь совершенно безнаказанным, – наклоняюсь к его уху и шепчу ему, – то вы полнейший дурак.

На последнем слове он подпрыгивает на месте, но старается сохранять видимость спокойствия.

– Я все понял, – говорит он, шумно сглатывая.

Достаю папку с документами и кидаю ее перед мужчиной. Он вновь вздрагивает.

– Знаете, – тихим тоном говорю я, медленно наматывая круги вокруг Стива, – не все так плохо, как вам может показаться.

– Да?

Я внимательно наблюдаю за тем, как Стив дрожащими руками подписывает договор.

– Но если вы думаете, что не потянете…

– Я не подведу вас! – изрекает Стив, чуть не брызнув слюнями на бумагу.

Я останавливаюсь и еще раз окидываю его взглядом. «Типичный семьянин, имеющий лишний вес. Наверняка его жена развлекается с кем-то другим, пока он пыхтит на работе. Не молод, но не стар. Совершенно не ухаживает за собой, о чем говорит раздражение на лице. Скорее всего, пользуется типичным ядреным лосьоном после бритья из супермаркета. Безвкусица», – отмечаю я для себя его черты и понимаю, как легко можно управлять таким, как он.

Как только Стив подписывает документы, я их забираю.

– Майкл… я могу задать вам вопрос?

– Конечно, – улыбаюсь ему во все зубы, понимая, что заключил отличную сделку.

– Как вам удается сохранять такое хладнокровие?

Я усмехаюсь, отводя глаза, подхожу к двери, открываю ее и жестом прошу его покинуть номер. Как только Стив оказывается около меня, спокойно отвечаю ему:

– Просто я никого не люблю. Любовь делает людей слабыми, особенно мужчин. Когда рядом нет человека, из-за которого можешь дать слабину, жить проще.

Не дожидаясь ответа, закрываю дверь перед его лицом. Чувствую злость оттого, что кто-то чужой лезет в мою душу. «Да как он смеет спрашивать о таком?!» – возмущаюсь про себя, а следом ловлю себя на интересной мысли: действительно ли я никого не люблю, или мне так только кажется?

Утро следующего дня

Просыпаюсь от яркого солнечного света, заливающего мой номер, потираю лицо и смотрю на часы. Семь часов. До начала завтрака еще час, есть время привести себя в порядок.

Захожу в ванную и принимаю контрастный душ. Вода помогает справиться со сном и утренним похмельем. Из-за того, что вымотался, я даже не заметил, как опустошил хорошую бутылку виски за ужином, который заказал в номер – мне не хотелось, чтобы Ви видела меня, если мы столкнемся. Пускай отдохнет еще пару денечков, прежде чем я наведаюсь к ней.

Мои раны уже затягиваются, однако свежести лицу не придают. Я смотрю в зеркало, из которого на меня уставился уставший, разбитый человек. Синяки приобрели багрово-сиреневый оттенок, от их вида мне не по себе. Огромные солнцезащитные очки спасают от уродства, но я все равно чувствую себя некомфортно. На теле красуются такие же синяки. Поморщившись, достаю мазь и обрабатываю свои увечья.

Переодевшись в чистую одежду, закидываю грязную в корзину для белья. Беру документы, портмоне и телефон и выхожу из номера. Часы в лифте показывают восемь часов и пять минут.

Доехав до первого этажа, выхожу из лифта и направляюсь в обеденную зону. Народу мало, поэтому у шведского стола никто не толпится. Вход – только по карточкам постояльцев, для остальных двери закрыты. Беру чистую тарелку и отправляюсь за едой. Выбор велик, глаза разбегаются. В этом отеле я не в первый раз, поэтому, зная обстановку, я целенаправленно иду к столу, где лежат наивкуснейшие блинчики с клубничным джемом.

Сквозь солнцезащитные очки мало что видно, однако мой взор падает на оголенную спину. Без сомнений, передо мной Оливия. Окидываю ее взглядом. Струящийся летний сарафан идеально подчеркивает ее узкую талию и аппетитные бедра. Стройные лодыжки так и манят, и я нервно сглатываю. Огненные волосы собраны в высокий хвост, кончики едва касаются плеч.

Я наклоняюсь к ее уху и шепчу:

– Обязательно попробуй блинчики с клубничным джемом. Это самое лучшее, что я здесь ел.

Глава 18

Оливия

Я не верю своим глазам – передо мной стоит и нахально улыбается Майкл.

– Что ты тут делаешь?

– То же, что и ты.

Наглая улыбка не сходит с его лица. Майкл выглядит очень довольным, чего нельзя сказать обо мне.

– Нет, как такое возможно?

– Встречи не бывают случайными.

Он огибает меня и заказывает кофе.

– Мэм, вам положить блинчики?

От его появления у меня пропадает аппетит. «Что это за шутки?» – думаю я, протягивая тарелку официанту. Положив мне три блинчика, он предлагает на выбор несколько джемов.

– Абрикосовый, пожалуйста.

Получив свою тарелку, быстро иду к столу, чтобы Майкл потерял меня из виду. Но, сев спиной к шведскому столу, я понимаю, что забыла столовые приборы.

– Черт! – ругаюсь я.

Хочу встать, но ко мне подскакивает Ким, который везет на маленькой тележке столовые приборы, свой завтрак и две чашки кофе.

– Не думай, что я позволю тебе…

– Ты забыла, что я не спрашиваю разрешения?

– Хам! – восклицаю я, глядя на то, как он усаживается за мой стол и кладет рядом столовые приборы.

– Не благодари. – Рука Майкла спокойно ставит передо мной чашку с кофе. – Ты с утра рассеянная.

– У меня даже аппетит пропал, когда я увидела тебя! – фыркаю я в ответ и принимаюсь искать свободное место. Однако, пока мы с ним препирались, все столики уже оказались заняты. «Черт! Вот дьявол!» – мысленно ругаюсь я, ерзая на стуле.

Майкл как ни в чем не бывало приступает к трапезе, будто он совершенно не удивлен нашей встрече. Я смотрю на свой завтрак, понимаю, что очень голодна, и мне ничего не остается, кроме как приступить к трапезе.

Мы завтракаем молча, поскольку никто не хочет начинать разговор первым (или мне так кажется?). Блинчики действительно оказываются очень вкусными. Покончив с ними, я откидываюсь на спинку стула.

– Сыта? – глядя на меня исподлобья, спрашивает Майкл.

– Тебе-то что?

– Ви, я просто пытаюсь быть вежливым, – заявляет он, вытирая уголки рта белоснежной салфеткой. – А ты цирк устраиваешь.

Я молчу. «Зачем мне этот спектакль одного актера, если Майкл все равно пропустит мое возмущение мимо своих ушей?»

Я вглядываюсь в морские волны, нежно омывающие берег. Краем глаза замечаю, что Майкл уставился на меня. Точнее, на мое декольте. Долю секунды мне даже кажется, что изо рта у него льются слюни. «Фу, какое зрелище», – мелькает в моей голове, и я пытаюсь натянуть вырез повыше.

– Давай еще раз, – снова начинаю я, чтобы перевести взгляд этого говнюка чуть выше своей груди. – Что ты здесь делаешь?

– Я приехал по делам, – говорит он и отпивает кофе.

– Это теперь так называется? – парирую в ответ, зная, что тут что-то нечисто.

– Оливия, прекращай в моих словах искать скрытый смысл.

– Я и не пыталась, – говорю я так тихо, что мне самой кажется, что я не произношу и звука.

– Я увидел тебя на завтраке и подошел поздороваться, а ты что?

– А я что? – повторяю за ним, понимая, насколько это абсурдно выглядит.

– Ты начинаешь, как взъерошенная курица, кудахтать и хамить!

– Это кого ты курицей назвал? – восклицаю я, но Майкл трясет указательным пальцем, отвечая на входящий звонок.

«Наконец-то!» – радуюсь я. Взяв пустую тарелку и кружку кофе, пулей вылетаю из столовой.

Чувствую себя подавленно и не знаю, чем теперь заняться. Еще с утра у меня были планы понежится пару часиков на солнце, а теперь… Теперь я даже из номера выходить не хочу, чтобы не пересекаться с этим хамом.

Поднявшись в номер, закрываю дверь за замок и усаживаюсь за ноутбук.

– Быть может, и вправду за работой будет лучше?

Но не успеваю я зайти в почту, как всплывает окошко с сообщением от Кима.

– Да что тебе от меня нужно?! – навожу курсор на письмо и удаляю его. – То-то же!

Открываю файл с новой главой и стараюсь сосредоточиться на работе. Чем больше материала, тем сильнее меня интересует кульминация сюжета. Я все глубже погружаюсь в его роман и не понимаю, откуда у него берутся идеи. Ведь в конечном счете я практически ничего не знаю о нем и его жизни, разве что…

В прошлом он служил по контракту. Вот и все, что я о нем знаю. Но почему-то сейчас мне кажется, что это лишь маска, которую он надел, чтобы не показывать свое истинное лицо. Но зачем ему это? От кого он скрывается?

Я вспоминаю, как Маргарет упоминала о том, что тексты Майкла пропитаны болью и страхом. Еще в первых романах Майкл писал о том, о чем, скорее всего, никому никогда не расскажет. И это были исключительно выводы самой Маргарет, Майкл на презентациях объяснял свои сюжеты совершенно иначе.

Глаза начинает щипать от перенапряжения. Часы показывают шесть вечера.

– Вот тебе и да, – высказываю вслух, осознав, что просидела целый рабочий день, лишь изредка вставая.

Принимаю душ, поскольку идти к морю уже смысла нет. Попробую теперь спокойно поужинать. «Надеюсь, я не встречу его», – с этой мыслью выхожу из номера.

Поужинать я решаю на открытом воздухе, любуясь прекрасным алым закатом. Теплый ветер согревает мою обгоревшую кожу. Бармен старательно пытается подкатить ко мне, но я все еще не в настроении. А все благодаря Майклу!

Запивая легкий ужин красным вином, обращаю внимание на стоящего неподалеку мужчину, который держит вертикально телефон, направляя камеру в мою сторону. Оборачиваюсь, чтобы взглянуть, что творится в обеденной зоне, но там, кроме занятых столов и виляющих между ними официантов, больше ничего не замечаю. Разворачиваюсь и вновь смотрю вдаль. Мужчины и след простыл.

– Бред какой-то, – бубню я себе под нос.

Встав из-за стола, направляюсь к причалу. Территория отеля и прибережной зоны отделена от остального городка. Глубоко внутри чувствую укол обиды за то, что коротаю время в номере, совершенно не изучая окрестности. Подхожу к причалу, обхватываю себя руками и глубоко вдыхаю. Отель далеко позади, я не заметила, как прошла достаточно большое расстояние. Отдыхающие возвращаются с пляжа, на город опускаются сумерки. В море чувствуется что-то родное и спокойное. Его волны тихо омывают белый песок, ласкают солеными языками каждый камешек. Вдали рассекает горизонт красивая яхта, а с правой стороны несколько катеров мчатся наперегонки. Мне не верится, что впервые за долгое время я отдыхаю. Наверное, я это заслужила.

Утром я встаю рано, чтобы насладиться восходящим солнцем и попробовать вытащить себя за пределы отеля. Минуя обеденную зону, выхожу с территории отеля и попадаю в сам город. Он еще только просыпается и в утренних лучах просто прекрасен.

В первую очередь я хочу позавтракать. Найдя неприметное кафе, из которого доносится соблазнительный запах свежей выпечки, без промедления вхожу внутрь и заказываю кофе и два круассана с ветчиной и сыром.

Практически весь день я посвящаю осмотру достопримечательностей и изучению местной культуры. Пару раз пытаюсь сбежать от назойливых экскурсоводов и аниматоров, предлагающих сфотографироваться с обезьянкой по имени Чеппи. И, вернувшись в отель без задних ног, понимаю, что у меня нет сил спуститься на ужин, поэтому я заказываю его в номер.

Глава 19

Майкл

– И что? – спрашиваю у Шона, который что-то мямлит в трубку.

– Ну… Ты так перепугал Стива…

Запрокидываю голову на спинку стула и потираю глаза.

– А на кой хер мне такой партнер, который не умеет вести дела?

– Тут ты тоже прав.

– Мне нужны все отчеты о его прибыли за последние три года, сможешь достать?

– Майкл, я не такой всемогущий…

– Выполняй! – и я нажимаю отбой.

Как только заканчивается один звонок, поступает второй – от Барри.

– Алло, – отвечаю в трубку, встаю со стула и иду к мини-бару.

– Привет, Майкл! Как отдых?

– Привет, Барри. – Беру стакан и открываю коньяк. – Лучше некуда.

– Как Оливия?

Делаю глоток и понимаю, что не видел ее уже четыре дня.

– В порядке.

– Она мне звонила пару дней назад, – начинает Барри, смягчая тон. – Сказала, что видела тебя на завтраке.

– Так и было. – Опираюсь на невысокий комод и делаю еще один глоток. – Что-нибудь случилось?

– Нет, просто мне показалось, что она… – Уокер делает паузу, по которой я отчетливо понимаю, что она мне как бальзам на душу. – Она как будто слегка встревожена.

– О да! Она кудахтала в то утро так, будто я ее ущипнул.

– Я почему-то не сомневался даже, – рассмеялся в трубку Барри. – Но все же…

– Она под моим присмотром, – говорю Уокеру то, что он хочет слышать.

«Барри слишком сильно печется об Оливии, хотя она ему не дочь», – проговариваю я про себя и допиваю коньяк.

– А у тебя как дела?

– Да… потихоньку. Мерзнем в Крейгене, – отвечает он без особого энтузиазма.

– Как продажи?

– Благодаря тебе мы еще на плаву.

– Не благодари.

Между нами повисает тяжкая пауза, которую первым прерывает Барри.

– Что там с папарацци?

– Они тоже под контролем.

– Рад слышать.

– Я пойду, у меня дела. Пока.

И не дожидаясь, пока Барри что-то ответит, нажимаю отбой.

– Вот же чертова куропатка! – восклицаю я, наливая себе еще один бокал. – Я и забыл, что она у меня под боком!

Но решаю, что сейчас тревожить ее нет смысла. Тем более мне действительно нужно сделать пару важных звонков.

Вечером выхожу из своего номера и направляюсь на ужин. Глаза будто сами ищут в толпе Ви. Но ни одной похожей на нее девушки не примечаю.

Заказываю в баре бокал вина и жду свой заказ. Приходит сообщение от Шона. Нехотя беру телефон и читаю: «Оборот увеличился на 18 % по сравнению с предыдущим годом. Рост хороший». Улыбаюсь телефону, понимая, что сорвал куш.

Вести двойную жизнь очень сложно, тем более когда ты известная личность. Все думают, что я обычный бизнесмен, который в свободное время пишет романы. И мне, черт возьми, это льстит. А все потому, что люди слепы. Под их носами я ворочаю колоссальные суммы. В каждом городе находятся те, кто продает мне душу, чтобы стать богатым. И таких с каждым годом становится все больше и больше.

Пока я раздумываю о своей чертовски идеальной жизни, перед глазами мелькает девушка, в которой по походке я узнаю Оливию. Сделав глоток вина, пожираю ее глазами, наблюдая, как аппетитно покачиваются ее бедра в джинсах. Оливия удаляется все дальше и дальше, держа путь на берег. Мне на ум не приходит ничего более дельного, чем проследовать за ней.

Я встаю из-за стола, делаю шаг, но тут звонит мой телефон.

– Да чтоб тебя! – Вижу на экране имя Шона и отвечаю. – Что еще?

– У нас небольшая проблемка, – говорит Шон. Судя по одышке, он куда-то спешит.

– И какая же?

– Мне напела птичка, что у нас, похоже, есть крыса.

– И кто же она?

– Информатор звонил по телефону, я в какой-то момент услышал, что к нему вломились.

– А почему это наша проблема?

Я сажусь обратно за стол. «Оливия подождет».

– Я услышал выстрелы, а потом в трубке послышался голос, но уже не информатора.

– И?..

– И он передал очень интересное сообщение…

– С чего ты взял, что это сообщение?

– А вот с чего. Мужчина велел передать тебе, что кровные узы неразрывны.

– Какой-то психопат, – констатирую я, подзывая официанта. – Видимо, очередной нарик.

– Если бы все было так просто, я бы тебе не звонил, – тараторит Шон, чем-то шурша. – В общем, я собрал ребят, и мы съездили туда.

– Как ты вычислил место?

– Кристофер помог.

– А на кой хер ему в этом участвовать?

– Ну, как же! Кристофер, как-никак, прикрывает наши жопы, по возможности. Тем более это произошло в его дежурство.

– Ближе к делу.

– На месте лежал информатор, а рядом стояла коробка. Мы вызва…

– Ближе к делу, Шон! Я крови насмотрелся, когда работал по контракту! Что было в коробке?

– Свиное сердце, свежее…

– Отпечатки?

– Никаких… Сейчас Кристофер прорабатывает свою версию.

– Ты уверен, что сообщение было адресовано мне?

– Уверен. Более того, если бы информатор был наркоманом, он не работал бы с нами. А ты знаешь, как Кристофер выбирает стукачей.

– Сколько было пареньку?

– Двадцать два.

Повисает молчание.

– Будут еще новости – звони.

Я разъединяю звонок. «Кому понадобилось убивать безобидного информатора, который работает лишь на полицию?» – задаюсь вопросом, ответ на который мне еще предстоит узнать. Пишу сообщение Кристоферу. Понимаю, что, если репортеры пронюхают о том, что это убийство как-то связано с моим бизнесом, их ничто не поможет успокоить. Их нужно как-то отвлечь, но как?

Официант приносит бутылку вина, которую я успел заказать, пока разговаривал с Шоном. И меня осеняет. Я быстро расплачиваюсь и иду на берег.

Глава 20

Оливия

Я иду по побережью, наслаждаясь видом. Прошла почти половина отпуска, поэтому мне уже как никогда хочется обратно. «Давно я не была так далеко от дома», – думаю я. Впервые за долгое время я понимаю, что скучаю по своей рутине. Без нее сложно. Я привыкла к жесткому режиму, когда даже по выходным нет времени, чтобы выспаться. А тут… Даже ума не приложу, чем заняться. Я соскучилась по трещанию Роуз, по своему маленькому дому, по городу, в котором выросла и работаю.

Найдя одинокое бревно, сажусь на него. Пляж в целом чист, однако чем дальше от территории отеля, тем безлюднее. Я накидываю толстовку, которая до этого болталась на плечах.

– Я присяду?

Мужской голос разрезает мои воспоминания, и я вздрагиваю. Поворачиваю голову и вижу Майкла. Он стоит передо мной в белом поло и шортах, а в руках у него бутылка вина.

– Садись, – разрешаю ему и отворачиваюсь.

Все последние дни мы переписывались по почте, я отправляла ему какие-то доработки, где, как мне казалось, нужно что-то добавить или убавить.

– Как делишки?

– Ты снова хочешь быть вежливым? – спрашиваю я, не поворачивая головы. Мне хочется бесконечно смотреть на прилив, омывающий песок практически у моих ног.

– А ты все так же дыбишься, как бродячая кошка?

– Чего тебе надо? – не выдерживаю я и поворачиваюсь к нему.

Майкл смотрит на меня. Свет фонарей падает ему на затылок, отчего складывается ощущение, что он весь светится. Ким улыбается, опускает голову и, глядя исподлобья, говорит:

– Я просто хотел посидеть со своим редактором вдали от цивилизации.

– Ты следил за мной?

– Да, – отвечает он, и у меня по коже пробегают мурашки.

– Зачем?

Майкл пристально смотрит на меня и улыбается, а потом отводит взгляд, ничего не отвечая.

Я продолжаю смотреть на его профиль. Во мне просыпается нездоровый интерес к его внешности. «Это, наверное, от нехватки мужского внимания», – объясняю я сама себе, но никак не могу оторвать взгляда от Майкла.

– Знаешь, – наконец говорит он, открывая бутылку. – Я не так страшен, как тебе кажусь.

– Что? – вырывается у меня.

– Иногда мои действия могут показаться тебе странными.

Майкл протягивает мне бутылку, улыбаясь своей ослепительной улыбкой.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Чтобы ты не боялась меня… Знаешь, когда мы работали с Маргарет, поначалу ее пугали мои методы работы. Но чем плотнее мы работали вместе, тем лучше понимали, что каждый из нас все делает правильно.

Я беру из его рук бутылку. «Пожалуй, сегодня в виде исключения я поговорю по душам с этим монстром», – решаю я и делаю глоток. Вино сладкое на вкус, немного щиплет горло. Чувствую, как внутри разливается тепло. Возвращаю бутылку Майклу, пока он продолжает говорить.

– Я это все к чему… – Майкл делает большой глоток и разворачивается ко мне всем корпусом. – Я просто хочу извиниться за то, что порой веду себя как придурок. Я знаю, что частенько мое поведение выбешивает тебя. Но это партнерство. Если мы так и будем цапаться, как кошка с собакой, ничего хорошего не выйдет.

Я смотрю на волны, чтобы хоть как-то успокоить себя.

– Знаешь, как сложно с тобой работать? Каждый раз, когда ты появляешься на горизонте, я не знаю, чего ожидать от тебя. Очередных козней, издевки… в общем, неадекватного поведения.

– Все, что ты перечислила, – это не совсем неадекватное поведение.

– Вот видишь! – восклицаю я, переводя взгляд на него. – Ты даже сейчас ведешь себя как индюк!

Майкл выгибает губы и кивает.

– Ты права, я индюк.

Между нами возникает тишина. Майкл снова протягивает мне бутылку, и я беру ее. Затем он достает сигарету и закуривает. Я делаю глоток, понимая, что он взял самое лучшее вино, которое здесь есть. Зачем ему это?

– Почему ты просто не подловил меня в отеле?

– Я разве порчу твое времяпровождение?

– Пока нет, но…

– Оливия! – осекает меня Майкл, выдыхая едкий серый клубок дыма. – Почему ты относишься к мужскому вниманию с опаской?

– Потому что оно мне не нужно…

– Врешь! – твердо заявляет Майкл. – Но у тебя это плохо получается.

– Нет, правда. Отношения отвлекают от работы.

– Но ты все равно пошла на то свидание.

Мы встречаемся взглядами.

– И оно вышло ужасным.

Майкл захохотал, видимо, вспоминая, как вел себя. Я отпустила ту ситуацию, закопала ее внутри себя глубоко, чтобы никогда не вспоминать. Однако… Перед глазами вновь всплыло то, что причинило столько боли и ужаса.

Тем не менее смех Майкла показался мне добрым и искренним.

– Я согласен, оно было ужасным.

– И ты сделал его еще ужаснее!

– Да ну?

– Ну да!

Я чувствую некоторую неловкость между нами. Во взгляде Майкла нет отчуждения или холода, он… другой. Теплый, заботливый, лучистый. Я всеми силами пытаюсь не забывать, что в первую очередь мы с ним коллеги, а во вторую – он самый ненавистный автор, которого я презираю. Но почему-то мой внутренний голос говорит о другом. Или это все-таки гормоны?

– Я правда не специально, – оправдывается Ким, пока я делаю еще один глоток. – Мне в тот день было паршиво.

– Можно спросить? – Посетившая меня мысль рвется наружу быстрее, чем я успеваю хорошенько подумать о том, какой ответ могу получить.

– Спрашивай.

– Откуда у тебя раны?

– Ох, Кларк, детка! – Майкл делает акцент на моей фамилии. – Я уже просил тебя не задавать вопросы, на которые не хочешь слышать ответы?

– Если ты не желаешь, чтобы мы собачились, придется открыть свою душу.

Я забираю у него бутылку и делаю новый глоток.

– Я никому не рассказываю о том, что творится у меня в душе.

– А ты пробовал?

– Да. Я же был женат.

Я почему-то жалею о том, что спросила у него про раны. Быть может, не стоило так резво лезть в его душу? Да и к тому же зачем мне это знать?

– Ладно, прости.

– Нет. – Майкл закуривает вторую сигарету. – Мне кажется, нужно учиться делиться с другими людьми тем, что знаешь только ты. Ведь так?

– Делятся чем-то личным, тем, в чем есть уверенность.

– Да ты, я смотрю, подалась в мыслители? – Майкл издает короткий смешок и втягивает никотин.

– Нет, просто… Если ты не хочешь делиться, катастрофы нет. И вообще. – Я делаю паузу, чтобы собраться с мыслями. – Не нужно делать то, что тебе неприятно.

– А что, если я хочу с тобой поделиться?

Когда я встречаюсь взглядом с Майклом, мне почему-то кажется, что он в действительности только строит из себя такого каменного, а внутри него собран целый пестрый мир доброты и тепла, который по каким-то причинам он потихоньку забывает.

– Тогда я выслушаю тебя, – киваю я ему.

– В тот день, когда ты впервые увидела на мне синяки, ко мне зашел старый друг, с которым мы служили по контракту. Я его не видел очень давно, он так и не смог выбраться со дна общества. Он принимал наркотики, развлекался с проститутками… Я же отошел от этих дел, попытался наладить жизнь.

– Он что-то хотел от тебя?

– Да, хотел денег. И не только денег. Но я не стал его слушать.

– А что было потом?

Я отчетливо вижу, что Майклу рассказ дается с трудом. Но с другой стороны, быть может, ему сейчас необходимо выговориться. Ведь нас связывает не только контракт, но и то, что произошло неделю назад.

– А потом мы повздорили. Между нами завязалась драка, в которой я победил его и выставил за дверь.

– Грустно, когда теряешь друзей.

– Он уже давно был потерян для меня, – сказал Майкл и поджал губы.

На его лице дрогнул нерв, и я поняла, что все, что он рассказал, – не пустая выдумка. Это то, что грызет его изнутри.

– Спасибо, что поделился со мной.

– Всегда пожалуйста! – отзывается Майкл, мгновенно меняясь в лице.

Я отдала ему бутылку, Ким тихо поблагодарил меня и допил остатки.

– Почему нигде нет информации о том, что ты был женат?

– Когда служишь по контракту, приходится многое скрывать. В особенности информацию о семье. Я не хотел, чтобы они пострадали от моей беспечности.

– Они?..

– У меня два сына. Они сейчас далеко, на другом континенте. В безопасности.

– Сколько ты их не видел?

– Пару лет, – сказал Майкл, встал с бревна и потянулся. – А может быть, и больше…

Я склонила голову, рассматривая мокрый песок под ногами.

– Жена ушла от меня, но я всегда буду им помогать, – тихо проговорил Майкл.

В паузах, которые все чаще возникают между нами, слышатся неразборчивая музыка, доносящаяся издалека, и шум волн. Становится прохладнее, поэтому я плотнее кутаюсь в толстовку.

– Замерзла?

– Немного, – признаюсь ему.

Майкл протягивает руку.

– Пройдемся?

Я долго сомневаюсь, принимать его приглашение или нет. От откровений Майкла кружится голова. Сглотнув солоноватый ком колебания, беру его за руку и встаю с бревна.

Влажный холодный ветер усиливается. Мы неспешно идем по берегу, купая ноги в песке.

– Где ты берешь идеи для романов? – задаю вопрос, поднимая взгляд на Майкла.

– Они приходят сами, – с улыбкой отвечает он. – Что-то вспоминается из прошлой жизни, что-то я слышал от знакомых.

– Почему ты решил писать?

Майкл поворачивается ко мне. В его кофейных глазах нельзя ничего прочесть. Взгляд пронизывает мою душу каким-то невероятным хладом. Я торопливо отворачиваюсь, не в силах стерпеть.

– Тебе какую версию, для журналистов или чистосердечную? – ерничает Ким.

– А какую ты бы хотел мне рассказать?

Майкл издает короткий смешок, исполненный пренебрежения. Мысленно ругаю себя за то, что снова и снова безрезультатно пытаюсь вскарабкиваться туда, где кипит раскаленная лава. От собственной глупости я ощущаю, что краснею.

– Мне было сложно справиться с внутренними переживаниями и грустными мыслями. Они, как нависшее грозовое облако, не давали мне покоя.

– И тогда ты начал писать?

– Да. И это лучшее решение, которое я принимал в своей жизни. Как только я начал выкладывать душу на бумагу, я почувствовал огромное облегчение.

Майкл мнется, и мне кажется, что он припоминает свое темное прошлое. «Хотя судить о том, какое оно, я не имею права», – одергиваю я себя, пытаясь не сталкиваться взглядом с Кимом.

– Я творил полнейшую дичь, и единственным выходом для меня было писательство. Когда я сажусь за новую историю, я словно сам перед собой исповедуюсь. Я не особо верующий человек, – подмечает он, сунув руки в карманы, – но, как видишь, из этого выходят превосходные книги.

На последнем его слове решаюсь поднять голову. Майкл с печальной улыбкой глядит на меня, потом усмехается и отворачивается.

– Как ты понимаешь, я поведал версию не для журналистов.

– Знаю.

Небесную твердь оглушает гром, а через считаные секунды на кожу падают капли дождя.

– Даже природа льет слезы над моими романами! – задорно восклицает Майкл, расплываясь в улыбке.

Нам ничего не остается, кроме как ускорить шаг. Дождь резко усиливается, увлажняя и без того сырой песок, омываемый беспокойными волнами. Впереди виднеется линия деревьев, и мы подбегаем к ним.

За пару минут мы промокаем до ниточки. Майкл убирает мокрые волосы назад, обнажая широкий лоб. Его майка прилипла к телу, выставив напоказ ежедневную, как мне кажется, работу в спортзале. Капли колотят по листьям и падают на нас.

Внезапно Майкл начинает хохотать, держась за живот.

– Над чем ты глумишься? – спрашиваю у него, снимая мокрую толстовку.

– Мы уже второй раз попадаем под дождь, – сквозь хохот поясняет он, – но в этот раз ты не избиваешь меня.

– Очень комично, – язвлю я, отворачиваясь от Кима, и отжимаю толстовку.

Между нами в очередной раз воцаряется тягостное молчание. Я смотрю вдаль, вглядываясь в кромешную тьму горизонта. Тусклые лучи фонаря неразборчиво освещают берег, делая его куда более притягательным, нежели он выглядел с утра.

– О чем задумалась? – спрашивает Ким, нависая над моим ухом.

От его баритона и теплого дыхания мои внутренности сжимаются в тугой узел. «Что со мной такое?»

– Ни о чем, – отвечаю я ему так, будто отчитываюсь перед педагогом.

Я оборачиваюсь, и мое лицо оказывается в паре миллиметров от его. Глаза Кима напряженно смотрят в мои глаза, а потом перебегают на губы. Становится не по себе. Мне грезится, что я отчетливо слышу приглушенный стук его сердца, и он перебивает шум дождя. Майкл неторопливо приближает голову к моему лицу, сокращая дистанцию. Я ощущаю дразнящий аромат его парфюма, голова идет кругом. «Это алкоголь или желание?» – вопрос, как острое лезвие, кромсает мою совесть, запутывая мысли еще сильнее.

Мы сталкиваемся взглядами. Я слышу, как дыхание Майкла сбивается. Его руки неспешно ползут по моей коже, собирая холодные капли. От его ласковых прикосновений внутри меня все переворачивается с ног на голову. Хаос завладевает моими мыслями, мутит рассудок. Я не слышу шума дождевых капель, которые сбрасывает в море небосвод. Не слышу, как песок вбирает в себя очередную порцию сильного ливня. Я не слышу стука своего сердца, а дыхание, кажется, и вовсе остановилось. Стою смирно, как на торжественной линейке в первом классе, и боюсь пошевелиться.

Майкл прикасается ладонью к моей щеке, притягивает меня к себе и целует.

* * *

Пару дней никак не могу прийти в себя. Перед глазами то и дело всплывают образ Майкла и тот внезапный поцелуй. Совесть рвет меня изнутри, стыдя за этот поступок, а на сердце ощущается грусть. Мне кажется, я сделала это зря. Не нужно было поддаваться эмоциям и доверять раскаяниям Майкла.

Я решила, что стоит улететь домой раньше. Вылетаю завтра ранним утром, поэтому у меня есть последний шанс насладиться отдыхом.

С Майклом мы не виделись три дня, поддерживаем обычное деловое общение по электронной почте. Мне интересно, что он чувствует ко мне? Я помню, что в тот день, когда на нас напали в доме Кима, он был более решителен. Тот грубый поцелуй был совершенно не таким, каким получился этот.

Из-за того, что мне непонятны намерения Майкла, да и он сам не торопится что-либо объяснять, решаюсь наведаться к нему сама. Переодеваюсь и выхожу из номера. Я не знаю, в каком номере остановился Майкл, и не решаюсь спросить об этом на ресепшене. Да и к тому же мне вряд ли кто-либо даст эту информацию. Поэтому, выйдя из лифта, направляюсь в обеденную зону.

Пока иду, достаю телефон и нахожу номер Майкла в контактах. Нажимаю «Отправить сообщение» и принимаюсь писать: «Привет! Встретимся в ресторане?» Но никак не могу нажать кнопку «Отправить». Нутром чую, что не должна этого делать.

На подходе к обеденной зоне поднимаю глаза и вижу Майкла. На его шее повисла роскошная блондинка в неприлично коротком платье. Она целует Майкла в щеку, а он одаривает ее улыбкой. Сомнения улетучиваются в один миг. Напротив Майкла сидит мужчина, который что-то воодушевленно рассказывает. Майкл обнимает фарфоровую куклу за талию и что-то отвечает мужчине. Он не видит меня. Ну, тем лучше.

Спокойно разворачиваюсь и иду обратно в свой номер. Совесть еще сильнее давит на сердце и заставляет винить себя в своих глупых действиях. «Никакие это не чувства, это просто алкоголь, – успокаиваю я себя, чтобы не расстраиваться. – Мы взрослые люди, и один поцелуй ничего не значит».

Глава 21

Оливия

Я стараюсь абстрагироваться от слухов, чтобы сосредоточиться на работе, однако Роуз то и дело скидывает мне различные статьи о Киме и, конечно же, обо мне. С каждым новым таким «произведением» мне становится все противнее. Кричащие заголовки вроде «Наконец-то у одинокого волка появилась девушка» или «Скандальный роман между редактором и писателем» сводят с ума. Я понимаю, что правда никому не нужна, но внутри меня бушует маленький демон, желающий до всех достучаться. И до самой себя в том числе.

Барри Уокер спокойно относится к сложившейся ситуации, а вот другие сотрудники уже вовсю обсуждают наш роман. Роуз каждый вечер старается вынюхать у меня побольше информации о том, что происходит, и сейчас вновь повторяется та же песня.

– Да пойми ты наконец, Роуз, ничего не было! Если бы я не пошла на то свидание…

– Нет! – перебивает меня она. – Если бы ты не пошла на то свидание, то никогда бы не стала так популярна!

Ее интонация вызывает у меня всплеск тошнотворных чувств.

– О какой популярности ты говоришь?

– Твое имя знает весь мир!

– Но я не хочу быть популярной!

– Хочешь, – отрезает подруга. – Хочешь, но противишься этому.

– Ты не права, – мычу я в трубку, и повисает напряженная тишина.

– Слушай, Ви… Я понимаю, что тебе все это не нравится, но пойми и ты. Из всего этого можно выжать огромную пользу!

– Какую, к примеру?

– Ну… – Она медлит с ответом, подбирая воодушевляющие слова, чтобы как-то меня замотивировать. – К примеру, тебе могут предложить работу в более популярном издательстве.

– Это в каком же?

– В «Карпофэ», к примеру. У них финансовое положение куда круче, чем у нас.

– А если я не хочу?

– Значит, ты дура! – с горечью восклицает в трубку девушка.

Я уже представляю, как она надувает губки и теребит золотистый локон.

– Возможно, я и дура, но у меня есть друзья. Именно поэтому такая черная слава не приведет ни к чему хорошему.

– И соглашусь с тобой, и нет.

– Мне не нужна популярность, Роуз. Ты прекрасно знаешь, что важнее известность выпущенных произведений и довольные отзывы читателей, а не имена на первых полосах газет. Истории, написанные в книгах, живут вечно, а газеты – лишь однодневный хлам.

– Ты слишком строга к себе… – тихо говорит подруга. – Если тебе дают шанс, воспользуйся им. Возможно, другого такого не будет.

– Вот и славно, – отрезаю я.

– Ты неисправима! – отзывается она, вздыхает и замолкает.

– Роуз, я пойду, пожалуй. Голова какая-то чугунная после рабочего дня.

Мне не хочется слушать нравоучения от нее, какой бы хорошей подругой она ни была.

– Ладно. Но обещай, что позвонишь, если что-нибудь случится!

– Хорошо, – соглашаюсь я, но отчетливо чувствую, что вру сама себе.

– До завтра!

– Пока.

Я чувствую, что у меня болит не только голова, но и душа. Я бы ни при каких обстоятельствах не стала звонить Роуз, чтобы давать новый материал для сплетен. «Наше общение с Майклом заходит в тупик. Мы не говорим о случившемся между нами. Ни о первом поцелуе, от которого меня до сих пор воротит. Ни о том, как в нас стреляли. Ни о том, что на море за нами следили папарацци, а мы, как два голубка, были на ладони. Ни о втором поцелуе, от которого тоже теперь стало воротить. Мы не разговариваем ни о чем, кроме работы. Он лишь иногда поощряет меня, выдавая более длинную фразу, чем ”согласен”, ”менять не буду”, ”ты не права” и так далее. Меня напрягает все это». Размышляя подобным образом, я начинаю готовиться ко сну.

Но поспать выходит плохо, и утром никак не удается собраться с мыслями. Все буквально валится из рук, словно мне предстоит выступать перед всем миром с объяснениями, что между мной и Майклом ничего нет и быть не может. «Впрочем, кто поверит в это, когда наше фото, которое кто-то сделал на берегу, до сих пор расползается по всему интернету, как опухоль? Кажется, ответ очевиден не только мне, но вообще всем», – эта мысль помогает мне немного сосредоточиться. Собрав последние силы в кулак и нацепив на себя самый строгий костюм, я выдвигаюсь в офис.

В издательстве я появляюсь первая, поэтому вздыхаю с облегчением оттого, что мне не требуется скрываться от назойливых лиц, и немного успокаиваюсь. Мой стол покрывает небольшой слой пыли. Сдуваю ее и принимаюсь раскладывать вещи.

Невзирая на то, что занимаю пост главного редактора, я не чувствую на своих плечах ту ответственность, какую обычно ощущают в таком случае. Моя помощница Алиса, которая с недавних пор работает под моим крылом, пытается хоть как-то разбирать все, что мне приходится утверждать в печать, поэтому главная головная боль для меня – это новая книга Майкла, которая по срокам должна быть напечатана через полтора месяца. Не сказать, что наша работа идет быстро, но она и не замедляется. «Если бы Ким был более разговорчив и хоть немного старался помочь мне с редактированием, было бы легче», – с легким раздражением констатирую я.

Его надменность вызывает у меня неприязнь к нему как к личности. Даже невзирая на то, что между нами что-то проскользнуло. Мне кажется, такое ни в коем случае не должно менять мое мнение о нем. «Я два дня думала о том вечере и нашем поцелуе. И о том, что в тот момент творилось у него в голове. С чего вдруг у него появилось желание меня поцеловать? Я была уверена, что наша неприязнь взаимна, однако теперь получается, что это не так?» – гадаю про себя, отрываясь от работы.

Мотнув головой, чтобы отогнать ненужные мысли, краем глаза вижу фигуру, появившуюся напротив. Это Майкл. «Легок на помине», – мысленно фыркаю я. Мужчина останавливается, как восковая фигура, прислонившись к стоящему рядом столу. Как всегда, одет он с иголочки. Взглянув на него, замечаю, что раны на его лице зажили. Сам же он явно чего-то ждет.

– Доброе утро, – бормочу я.

– Ты опоздала.

– Что, прости?

– Мы договаривались на восемь утра.

– Когда?

– Оливия, ты дура или прикидываешься? – Его голос становится грубым.

– Во-первых, смени тон…

– А во-вторых, – перебив меня, Ким складывает руки на груди, – я не люблю, когда опаздывают. И не тебе указывать мне, как с тобой разговаривать.

– Видимо, ты меня не понял!

Мое сердце колотится все сильнее. «Ярость, вот что на самом деле неуправляемо. Адреналин начинает зашкаливать, и ты вспыхиваешь, как сухая ветка». Я чувствую, как моя ярость возрастает с каждой секундой.

Майкл же, черт возьми, даже не извиняется за то, что ведет себя в данный момент как тварь. Вместо этого он издевательским тоном произносит:

– Видимо, ты слишком глупа, чтобы работать со мной.

– Я скажу тебе больше, – говорю я в ответ, встаю из-за стола, подхожу к нему вплотную и продолжаю: – Вряд ли найдется еще хоть один редактор, который захочет работать с таким мудаком, как ты.

В его глазах отражается насмешка, которая подталкивает меня высказать все накопившееся.

– Твое надменное отношение ко всем вокруг лишь доказывает твое ничтожество, – сообщаю я. – Это подтверждается тем, что от тебя ушла жена, которая не смогла дольше терпеть такого тирана, как ты.

Как только последняя фраза срывается у меня с губ, взгляд мужчины вмиг изменяется. Он становится холодным и даже злым. Я же, несмотря на это, дополняю:

– Доказывает это еще и то, что ты держишься за свои книги, будто они частицы твоей души. Уж не знаю, откуда ты берешь свои истории, но, по всей видимости, ты и в самом деле без них ничто.

Между нами воцаряется напряженное молчание. Я смотрю на Майкла, он смотрит на меня. Его лицо напоминает восковую маску и отлично вписалось бы в коллекцию экспонатов музея современного искусства. Пожалуй, если бы не размеренное дыхание, запросто могло бы показаться, что он неживой.

– Я с легкостью могу отказаться от твоих услуг, – отвечает он мне. – Твоя работа ничего не привнесет в мою книгу. Так же, как и ты ничего не привносишь в мою жизнь.

– Тебя заботит только твоя репутация, и ничего кроме.

– У маленькой овечки заработали мозги?

Ким выпрямляется, возвышаясь надо мной, как монстр из детских сказок. Только вот монстров я не боюсь, потому что давно уже выросла.

– А волк настолько удивлен, что растерял все свое самообладание?

Он резким движением хватает меня за запястье и с силой его сжимает. Руку вмиг пронзает тупая боль, от которой я морщусь.

– Отпусти немедленно, скотина, – цежу я сквозь зубы.

– Непослушную овцу съедает волк, а послушную – человек, – цитирует Майкл известное высказывание, все сильнее сжимая пальцы.

– Но как бы овца ни звездилась, надев волчью шкуру, она все равно останется лишь блеющей овцой, – цитирую и я.

На его лице появляется лучезарная улыбка.

– У тебя, как я вижу, достаточный запас познаний об овцах и волках? – со смехом роняет мужчина.

Я молчу. Майкл ослабляет хватку, и запястье перестает пульсировать.

– Отпусти руку, – приказываю я ему.

– Как скажешь, котенок, – говорит Майкл и, поднеся мою ладонь к губам, целует ее.

Я замираю, не совсем понимая, к чему этот жест. Пара мгновений – и до меня доходит, что в коридоре стоят две сотрудницы, которые пялятся так, словно мы звезды. «Твою ж мать!» – чертыхаюсь про себя, закатывая глаза.

– Жду тебя в кабинете Барри Уокера! – бросает мне Ким, после чего подмигивает и удаляется прочь.

Проводив его взглядом, я медленно осознаю, что он только что подтвердил и без того ходившие по офису ложные слухи о нашем романе. «Если бы не эти курицы, которые шепчутся сейчас между собой, я бы за себя не поручилась». Бессильная ярость переполняет меня, но мне требуется сохранять самообладание, поэтому я улыбаюсь коллегам, возвращаюсь за свой рабочий стол и прячусь за монитором компьютера. «Твою ж мать, Майкл! Какую игру ты затеял?» – задаюсь вопросом, тщетно пытаясь сосредоточиться на делах.

Глава 22

Майкл

До Оливии всегда доходит, как до горы. Безусловно, она хороша как редактор, но совершенно не умеет выжимать из ситуации максимум. Ее потерянный взгляд в ответ на поцелуй руки доставляет мне удовольствие, а острый язык непременно может еще пригодиться.

Зайдя в кабинет к Барри Уокеру, я устраиваюсь на мягком диване, который подарил ему на юбилей. Приподнятое настроение, навеянное предстоящей дискуссией с Ви, побуждает меня открыть бутылочку виски, однако пока что мне стоит отказаться от алкоголя.

В какой-то момент вибрирует телефон, я смотрю на экран и вижу СМС от Эрики: «Увидимся?» Набираю короткий отказ, отправляю и откладываю телефон в сторону экраном вниз. Мне льстят заголовки на первых полосах газет, равно как и все комментарии под статьями, где упоминаются наши с Оливией имена. Шон говорит, что раз слухи бегут впереди меня, публике стоит слегка подыграть. «Все-таки репутация – мощная вещь, и требуется управлять ею с умом. Подыграть не составит ровным счетом никакого труда. Главное – каким окажется конечный результат», – решаю я про себя, постукивая пальцами по подлокотнику.

Неожиданно мое размышление прерывает Ви, которая входит в кабинет, стуча каблуками. На ней идеальный костюм, подчеркивающий ее сочные бедра и упругую задницу. «Возможно, я сегодня не столь жестко высказываюсь в ее адрес, потому что она выглядит чертовски привлекательно? Не знаю. Но от одного комплимента мой язык точно не отсохнет», – обдумываю я и, пока девушка закрывает за собой дверь, замечаю:

– У тебя хороший вкус.

– Что это было?

– Ты о чем?

– Что ты сейчас устроил в моем кабинете? – спрашивает она взволнованным и тихим голосом.

– В смысле? – даю я понять, что не понимаю, о чем она говорит.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я! – бросает Оливия, садясь в кресло напротив.

– Садись рядом, – хлопаю я рукой по дивану.

– Еще чего! – фыркает она, положив ногу на ногу.

– Я тебе, между прочим, комплимент только что сделал. А ты ведешь себя некрасиво.

– Да ну? – Она выгибает брови и вопросительно на меня смотрит. – Мне что, теперь боготворить тебя всю жизнь за то, что ты сделал мне комплимент?

– Я не против ответного жеста с твоей стороны.

– Если бы не работа… – начинает девушка и резко замолкает.

– То что?

Пересев на край дивана, я подаюсь вперед, чтобы лучше видеть ее испуганный взгляд. Я знаю, что она боится. Знаю, что никогда не пойдет против меня, потому что трусиха. А трусихами очень легко управлять.

– То мне бы не пришлось терпеть такого партнера, как ты.

«Провокация? Неплохо! Но слишком слабо, чтобы задеть».

– Какого «такого»?

– Такого высокомерного козла.

– Ты уверена, что делаешь правильные выводы?

Встав с дивана, опускаюсь на стоящий рядом стул так, что ее ноги оказываются между моими. «Как правило, женщины в таких ситуациях теряются, краснеют и смущаются. И это именно то, на что я хочу сейчас посмотреть».

– Безусловно, – отвечает она и еле заметно улыбается. – Несмотря на то, что слухи о твоей самооценке летят быстрее, чем ты моргаешь. Впрочем, у тебя дерьмо не пахнет лучше, чем у других.

– Тебе нравится копаться в дерьме?

– Гордость скрывает слабость.

– Ты это о себе?

«Если бы эти стены были прозрачными, я бы собрал неплохую аудиторию для спектакля. Но, увы, мне остается довольствоваться лишь ее попытками сострить и вывести меня из себя. Девушка, которая из последних сил пытается выйти сухой из воды!» – склонив голову набок, мысленно сетую я.

– Как ты можешь быть таким высокомерным и скользким после всего, что сделал? – звучит очередной вопрос.

– А как ты можешь быть такой храброй и глупой, чтобы называть меня высокомерным и скользким?

– О, боже мой!

– Можешь так меня называть, я не против.

– Пожалуйста, хотя бы пять минут посиди спокойно и не выделывайся.

– А что, твой словарный запас иссякает?

– Ты неисправимый козел! Иногда некоторым личностям охота поправить корону лопатой!

– Ты про себя?

Она закипает, и я чувствую вкус победы. Мне не хочется уступать ей ни сейчас, ни в будущем, а ее вспыльчивость и острый язык приводят меня в восторг. Ви поджимает губы, явно собираясь проиграть битву, но не войну. «Пусть последняя и разворачивается так, как хочется мне, она не сдается. Ее линия обороны довольно хилая, да и держится лишь на вере в лучшее. Моя же оборона сделана из стали, так что ей вряд ли удастся пробить в ней хотя бы одну брешь. Про Оливию я все понял еще в тот самый день, когда увидел ее впервые. И теперь постоянно ловлю себя на мысли, что мне не терпится снова увидеть на ней то самое платье», – раздумываю я, скользя по ней ленивым взглядом.

– Для чего ты меня позвал?

– Перевод темы? Нехорошо. Я снимаю с тебя два очка.

– Ты что, еще и очки ставишь своим коллегам?

– А ты только что об этом узнала?

На лице Ви написано недоумение. «То ли оттого, что с нее снимают пару очков, о которых она не догадывалась, то ли она вообще ничего не понимает», – прикидываю я.

– Детский сад, – ворчит она и демонстративно поправляет свой пиджак.

– Кто бы сомневался?

– Да хватит вести себя как полнейший козел! – восклицает она и поднимается с кресла так резко, что чуть не заезжает мне по челюсти. – Либо ты говоришь, зачем мы вообще должны были встретиться, либо я иду работать! У тебя ровно пять минут, чтобы объясниться!

«Эта агрессия, которую Оливия не может контролировать, – вторая прекрасная вещь после платья. Впрочем, давать выбор тому, кто больше всего тебя раздражает, – плохой ход. Но ничего, мы над этим поработаем чуть позже», – думаю я и усмехаюсь.

– Ты вроде бы мой редактор, ведь так?

– Угу.

– Ну, так вот. Я решил, что нам стоит поработать вместе сегодня, пока у меня есть свободное время.

– О, мой господин! – с ехидством восклицает девушка. – Благодарю вас за то, что вы соизволили найти время на работу со мной! Низкий вам поклон! – С этими словами она картинно мне кланяется.

– С тобой все хорошо? – интересуюсь я. – Может, воды?

Лицо Ви стоит запечатлеть на фото. После поклона ее огненные кудри водопадом рассыпаются по плечам. Губы кривятся в полуулыбке, а глаза сверкают от переполняющего их гнева. К великому сожалению, именно в этот момент я не выдерживаю и смеюсь в полный голос.

– Над чем ты смеешься? – раздраженно спрашивает она.

– Над тобой, глупенькая, – поясняю я сквозь смех.

– Ты невыносим!

– Зато хорош в постели, – хвалюсь я и улыбаюсь своей самой привлекательной улыбкой, которой у меня чаще всего получается совращать женщин.

– Какая мерзость! – скривившись, бросает Оливия и возвращается на диван.

Недолго думая и слегка поправив костюм, я сажусь с ней рядом на подлокотник, закидывая руку на спинку. Ви не демонстрирует неприязнь, но мне и без этого известно, что рядом со мной ей некомфортно. Осознание этого факта здорово веселит и тешит мое эго. «Я неотразим даже для нее. И пускай она пока еще противится, но в конечном итоге ей все равно придется смириться с тем, что нам нужно работать бок о бок», – констатирую про себя, рассматривая ее профиль.

Не вытерпев, указательным пальцем незаметно дотрагиваюсь до ее волос, но тут в кабинет неожиданно кто-то заглядывает.

– Ой, простите! – заметив нас, лепечет какая-то серая мышка. – Я думала, что директор уже на месте!

Оливия хочет что-то ответить ей, но я опережаю ее:

– Имейте совесть, юная леди! – говорю так, будто отчитываю пятиклассницу за невыполненную домашнюю работу. – Сперва нужно стучаться, а не сразу врываться в кабинет, будто вы у себя дома!

– Да, простите… – тоненьким голоском извиняется незнакомка, вот только договорить я ей не даю.

– Пошла вон отсюда! – приказываю ей тоном, не терпящим возражений.

– Майкл! – рассерженно шипит Ви.

Вздохнув, машинально прикладываю указательный палец к ее губам, чтобы она замолчала. И тут она меня кусает! Этого я точно не ожидаю, поэтому вздрагиваю.

– Ты чего кусаешься?! Бешеная!

– Нечего совать свои грязные пальцы мне в рот!

– Не слишком ли ты торопишь события, Ви? – спрашиваю я, наклоняюсь ближе и ощущаю ее встревоженное дыхание.

– Ты омерзителен! И не говори мне, что на это покупаются все женщины!

– Ну, не знаю, – не отстраняясь, шепчу я, с вожделением заглядывая ей в глаза. – Это ты мне скажи, мышка.

– На меня твои чары не действуют, Майкл, – раздраженно отрезает она.

«Есть! Это именно то, что я хотел увидеть!» – радуюсь я.

– Если женщина злится, значит, она не только не права, но еще и знает об этом.

– Не цитируй Ремарка, умоляю!

– Мне нравится, когда меня умоляют не делать что-то, – признаюсь я, облизывая губы.

– Твое время на исходе, – оповещает девушка и отворачивается.

– Мое или наше?

Я вижу, что ее злит этот разговор, и кормлю этим свое самолюбие. Она не может мне противостоять, но всячески отрицает это. Подобное очень мне на руку. «Лучший способ кого-то понять – это разозлить его. Тогда ты видишь его настоящее лицо», – в мыслях цитирую я, улыбаясь.

– Нет никакого «нашего» времени! Что ты несешь?!

– Кажется, ты сама запуталась.

Злость терзает Оливию изнутри, это видно по ее глазам. Зрачки сужаются, дыхание сбивается, на шее пульсирует вена, что всегда выдает избыток адреналина в крови.

Она резко вскакивает и подходит к столу, на котором лежат ее папки.

– Или мы работаем, или я отказываюсь от редактуры твоей рукописи.

– И что с того?

– Как что?

– Ну, отказываешься, и ладно.

– Но у нас контракт!

– Я могу его разорвать. Впрочем, как и ты.

Ви закусывает губу, осмысляя мои слова. «Женщина в гневе – самое желанное на свете для мужчины существо!»

– Ага, ты уже передумала отказываться от редактирования?

– Заткнись и смотри правки.

Ви швыряет в меня папку с распечатанными листами. Красным цветом выделены некоторые предложения. Какие-то строки помечены зеленым – сюда внесены исправления, которые мне необходимо либо принять, либо отклонить.

– Что ж, посмотрел. Что дальше? – Отложив бумаги, я бросаю взгляд на нее.

– У тебя в словарном запасе есть что-нибудь более развернутое?

– Есть.

– Ты согласен с моими правками?

– Сегодня да, ты меня утомила.

– Майкл, эти правки отправятся в печать именно в том варианте, который я утверждаю…

– Я знаю. И что с того?

– А что, если я написала там нехорошие слова?

– Твоя совесть не позволит тебе такое сделать. Как и отправить в печать книгу хотя бы с одной ошибкой.

Оливия поджимает губы, разворачивается к столу и замолкает. «Бинго! Я попал прямо в яблочко, и ее честолюбие подбито. Никому не нравится, когда его тычут носом в собственные слабые места. И повышенная ответственность – как раз ее ахиллесова пята», – размышляю я, наблюдая за ней.

– Быть может, ты все-таки повнимательнее посмотришь? – настойчиво спрашивает Ви, развернувшись и буравя меня глазами коньячного оттенка.

Внезапно в кабинет заходит Барри Уокер и, увидев нас, сетует:

– Чертова пробка! Прошу прощения…

Обменявшись со мной рукопожатием, он здоровается с мисс Кларк и садится за свой рабочий стол.

– Я смотрю, вы времени не теряете? Молодцы!

– Так и есть, – соглашается Оливия, бросая на меня презрительный взгляд.

– Обещаю, я посмотрю правки и отпишусь тебе.

– Чудненько! – отзывается она. – Что ж, раз мы все решили…

– Присядь, пожалуйста, – просит ее Барри.

Я остаюсь на диване, игнорируя его молчаливое приглашение пересесть поближе.

– Оливия, – продолжает он, – я понимаю, что произошедшее несколько недель назад стало полным шоком не только для тебя, но и для всех нас…

– Все в порядке, – отвечает девушка, пытаясь с самого начала задать разговору положительный тон, однако мне кажется, что она и тут проиграет.

– Я хочу сказать, если вдруг будет происходить нечто странное или тебе покажется, что тебя преследуют, незамедлительно сообщи об этом мне или Майклу.

– А… – начинает Ви и осекается. На ее лице читается непонимание. – Простите, но при чем тут вы и Майкл? Не лучше ли обратиться в полицию?

– Понимаешь ли… Пока все мирные статьи в газетах поднимают рейтинг не только Майкла, но и нашего издательства, все в порядке. Но если вдруг его ярые фанатки захотят навредить тебе, станет хуже. Поэтому в первую очередь для своей защиты просто сообщи нам о переживаниях или предчувствиях, которые у тебя возникнут. По крайней мере, Майкл хотя бы сможет приставить к тебе охрану, если ситуация выйдет из-под контроля.

– Хорошо. Но я все равно не понимаю, почему мне в случае преследования не стоит сообщать в полицию.

– Не то чтобы вообще не сообщать, просто мы станем первой помощью, если она потребуется.

Оливия бросает на нас неодобрительный взгляд, но сдается и кивает.

– Что ж, – потирает ладони Барри. – Думаю, это все, что я хотел сказать вам обоим.

– Ладно, я пойду работать.

Девушка разворачивается, выходит из кабинета и закрывает за собой дверь.

– А действительно, – немного помолчав, уточняет наш коммерческий директор, – почему ей не стоит сообщать первым делом в полицию?

– Это моя вина, – отрезаю я. – Поэтому мне эту кашу и расхлебывать. Я не хочу лишней шумихи и чужого вмешательства. В крайнем случае попрошу своего друга присмотреть за ней.

– Но логичнее поступить иначе, Майкл. Точно ли все в порядке?

– Да, в полном.

– Что ж, я верю тебе. Но имей в виду, что вся ответственность ложится на твои плечи, если с Оливией что-нибудь случится.

– С ней все будет хорошо. Я обещаю.

Глава 23

Оливия

Я вылетаю из кабинета, словно обожженная. «Насколько нужно быть таким высокомерным хамом, чтобы еще пытаться контролировать мою жизнь?! Это полный абсурд!» – мысленно возмущаюсь я, злясь еще сильнее.

Стремительно несусь вперед, минуя всех зевак, которые норовят вынюхать хоть какую-нибудь тему для сплетен, и, не видя ничего на пути, врезаюсь в чью-то спину.

– Оливия! Не ожидал, что вы так влетите в мою жизнь!..

– Уйди с дороги!

Отодвинув в сторону Фредди, в которого я и врезалась, оставляю его с какими-то неуместными возгласами в свой адрес. Весь отдел смотрит на меня, как будто впервые видит. Я и сама себя не узнаю, настолько неожиданно я груба и раздражена.

Усевшись за стол, еще долго не могу сосредоточиться на работе. В голове вертится: «Мы станем первой помощью, если она потребуется». Мне понятно, что такая подача исходит непосредственно со стороны Майкла. «Что ему нужно от Барри? Еще месяц назад я спокойно жила, работала и спала. Но с появлением Кима моя жизнь превратилась в сумбурное времяпровождение. Уже не представляется возможным понять, откуда в этой истории растут ноги», – размышляю я, зарываясь руками в волосы.

Весь оставшийся рабочий день я стараюсь игнорировать шепот, взгляды и внезапное молчание, когда я захожу в какой-нибудь кабинет или в общую кухню. Теперь для того, чтобы налить кофе, мне приходится проходить пять кругов ада, прежде чем наполнится моя кружка. Я выжата до последней капли. Любой косой взгляд раздражает, забирает последние толики самообладания. «Такое ощущение, что вселенная ополчилась против меня и всеми силами дает понять, что мое место не здесь», – в какой-то момент приходит ко мне усталая мысль.

В очередной раз направившись на кухню за порцией кофе, я слышу интересный разговор между двумя коллегами, разговаривающими вполголоса и искренне верящими, что говорят очень тихо. Настолько «тихо», что мне, стоящей в коридоре, все прекрасно слышно.

– Ты думаешь, они реально вместе?

– Я думаю, что Оливия лишь пользуется новым положением. Не успела стать главным редактором, как уже легла к Майклу в постель.

– Как-то все это странно.

Я прислоняюсь к стене около двери, чтобы лучше все слышать, но при этом опускаю глаза в телефон, не желая выдавать своим видом, что подслушиваю кого-то.

– Ничего не странно! Все сходится! Она точно легла к нему в постель еще до получения этой должности!

– Ну, тогда… повезло ей!

– Еще как! Все мечтают получить хотя бы секунду внимания Майкла, а эта сука враз зацапала не только его взгляд, но и тело!

«Меня сейчас стошнит». Я действительно ощущаю приступ тошноты, на языке появляется кислый привкус.

– Я слышала, как сегодня утром они ворковали в ее кабинете. Девочки Роуз говорят, что Майкл поцеловал ей руку, прежде чем ушел.

– Господи, это так романтично!

– Угу. Сучка заполучила его и даже не постыдилась скрыть это.

– А что Роуз говорит по этому поводу?

– Не слышала, но думаю, ей завидно.

– Я тоже так считаю!

Я взрываюсь. Внутри меня все просто закипает от злости. Я прямо вижу, как вырываю этим тварям волосы и швыряю их им в лицо. «Какие же они двуличные мрази!» – чертыхаюсь про себя и открываю дверь в кухню. Обе сплетницы замолкают и смотрят на меня круглыми глазами, в которых без труда читается переходящая в ненависть зависть. Мне стоит колоссальных усилий сдержаться и не дать ходу собственной фантазии. Не подавая вида, направляюсь к кофемашине, чтобы сделать себе латте. Девушки молчат, но краем глаза я замечаю, что они переглядываются. Они не видят моей злой ухмылки, и тут меня осеняет: «Почему я не пользуюсь своим положением? Ведь я же главный редактор!» Расправив плечи, я строгим тоном спрашиваю:

– У вас что, работы нет?

– Ам-м… Эм-м? – Коллеги мнутся, явно не ожидав от меня такой резкости. – Есть, Ви…

– Оливия, – перебиваю их, с гордостью произнося свое имя. – Теперь я для вас Оливия, а не Ви.

– Ну да, – фыркает одна из них и отпивает из кружки.

– Ну и чего вы ждете? – продолжаю я разнос. – Марш работать!

Развернувшись, одариваю их злобным взглядом начальницы. Вероятно, у меня выходит неплохо, поскольку девицы мигом ставят недопитый кофе в раковину и удаляются из кухни, плотно закрывая за собой дверь.

– Твою мать! – тихо выругавшись, я вздыхаю.

«Сплетни расходятся, как горячие пирожки! Кто бы мог подумать, что не пройдет и пары часов, как до каждого в офисе долетит слух о том, что произошло сегодня утром? Я не удивлюсь, если уже и на других этажах обсуждают, как мы ворковали с Майклом в кабинете у Барри Уокера». Увлеченная мыслями, тянусь за своей кружкой с кофе, задеваю ее, она летит на пол и разбивается вдребезги.

– Да блядь! Что сегодня за день такой?!

Сделав глубокий вдох и резкий выдох, изо всех сил пытаюсь успокоиться и собрать в себе последние крохи самообладания. До конца рабочего дня остается меньше получаса, а я уже побыстрее хочу сбежать. Позвав уборщицу и извинившись перед ней за устроенный бардак, направляюсь обратно к себе.

Вернувшись в отдел, вижу, что на моем столе стоит огромный букет роз. Не выдержав, оглядываюсь по сторонам и спрашиваю:

– Кто это принес?

Вначале в воздухе висит полная тишина, поскольку все сразу же перестают печатать и шептаться. Набравшись смелости, ко мне подходит Алиса:

– Курьер…

Окинув взглядом цветы, причем очень красивые, я вижу среди них записку. Разворачиваю ее и обнаруживаю всего несколько слов: «В 18:00 жду у входа. М.»

– Блядство! – ругаюсь я сквозь зубы.

Букет от Майкла, в этом не остается сомнений. И эта ситуация ни капельки не веселит меня. Напротив, я готова прямо сейчас швырнуть этот веник ему в лицо и добавить подзатыльников за такое хамство. Мне непонятно, на что вообще рассчитан этот жест. «Неужели у него проснулась совесть и он хочет таким образом извиниться? Или тут скрыт какой-то очередной подвох? Черт!»

Вдохнув полной грудью, надеваю пальто, решив, что хоть раз уйду с работы пораньше. Пока иду к лифту, собираю на себе взгляды сотрудников, которые пялятся то на меня, то на букет в моих руках. «Я за всю жизнь столько взглядов не собирала, сколько собрала сейчас за какие-то десять минут», – посещает меня мысль, а лифт, как назло, поднимается очень медленно, будто испытывает терпение. Когда рядом собирается стайка сотрудниц, я понимаю, что если это никакая не шутка и Ким действительно ждет меня внизу, шоу вряд ли получится скрыть от окружающих. Пытаясь успокоиться, захожу в кабинку со всеми собравшимися коллегами. Как и в прошлый раз, лифт едет предательски неторопливо, отчего я нервничаю все больше и больше. Наконец, звенит звонок, оповещая о прибытии на нужный этаж, и двери открываются. Сотрудники лениво выходят, а с ними и я.

К великому сожалению, я почти сразу вижу машину Майкла и его самого, стоящего рядом с ней и разговаривающего по телефону. Пока собиралась, я перебирала в голове все имеющиеся слова, выбирая, что выскажу ему, но теперь забываю все напрочь. «Кажется, удача, которая помогала мне с утра, сейчас, когда она так нужна, безвозвратно ушла», – определяю я про себя, испытывая сильное волнение.

Лезу в сумочку, чтобы найти пропуск, и замедляю шаг, пропуская вперед лишних зрителей, чтобы не дать им ни малейшего шанса услышать предстоящую беседу. Майкл замечает меня и пристально наблюдает за тем, как я неуклюже роюсь в собственных вещах. Поджав губы, я наконец-то вытаскиваю пропуск, прохожу через пост охраны и замечаю, что пропущенные вперед коллеги стоят неподалеку от входа, как бы что-то воодушевленно обсуждая. «Суки, все-таки надеются что-нибудь подслушать! Падальщики чертовы! Только не делай глупостей, Ви…»

Майкл стремительным шагом направляется ко мне. Он уже успел переодеться в повседневную одежду: зеленые кроссы, голубые джинсы, клетчатая рубашка в тон обуви и кожаная куртка. Я замираю как вкопанная, а мои ноги заметно тяжелеют. Изрядно потрепав за день нервы, ощущаю, что едва ли могу устоять на месте. Ким приближается ко мне, подходит впритык и крепко обнимает, отчего я вздрагиваю.

– Подыгрывай, – тихо говорит он.

От его дыхания, обжигающего кожу, сразу становится противно. Впрочем, я не успеваю дернуться назад – мужчина сильно прижимает меня к себе.

– Обними меня, – еле слышно добавляет он, дотрагиваясь губами до мочки моего уха.

«Ей-богу, врезать бы ему сейчас со всей дури!» – размышляю я, но почему-то обнимаю Майкла, пусть и скрипя зубами.

– Папарацци по правую сторону от тебя, – шепчет он. – Улыбайся и делай вид, что рада меня видеть.

Натянув на себя лживую улыбку, Ким слегка отпускает меня, но в ту же секунду припадает к моим губам, слегка чмокая их в притворном поцелуе. Мне хочется поскорее забыть аромат его парфюма, как страшный сон, и больше никогда не участвовать в подобном. Меня воротит от всего происходящего. «И какой же я была дурой, когда думала о том, что Майкл не такой?!» – ругаюсь про себя, продолжая выполнять прихоти Майкла.

Он берет меня за руку, и мы направляемся к его машине. У меня много вопросов, на которые я желаю знать ответы. Дойдя до авто, он элегантно подает мне руку, помогая забраться в салон, закрывает дверцу и направляется на место водителя. Я же, положив букет роз на заднее сиденье, принимаюсь ждать объяснений.

Глава 24

Майкл

Сажусь в машину и замечаю странный взгляд Оливии, но не подаю вида, просто пристегиваюсь и завожу мотор.

– Пристегнись, – говорю я ей.

– Ты что творишь? – Голос девушки звучит весьма требовательно.

– Пристегнись, я сказал!

Она слушается, пусть и со второго раза, щелкает замком ремня безопасности и, сложив руки на груди, буравит меня взглядом.

Как только мы отъезжаем от офиса, Ви выдает настойчивым тоном:

– Нужно поговорить.

– Говори.

– Останови машину.

– Мы можем побеседовать и так, – отзываюсь я, вопросительно смотря на нее.

– Останови машину, пожалуйста.

– Зачем? – интересуюсь я, не понимая, чего она хочет. – Я спокойно могу говорить и за рулем.

– Останови машину, мать твою! Я хочу видеть твои наглые глаза!

«А вот это уже интересно!» Я съезжаю на обочину и включаю «аварийку». Оливия моментально срывается с тормозов и влепляет мне звонкую пощечину, практически крича на меня:

– Ты что творишь?!

Опешив от такого всплеска эмоций, я поворачиваюсь к ней и уточняю:

– Зачем это сейчас было?

– Зачем?! – Злость девушки хорошо видна по ее глазам. – Ты еще спрашиваешь, зачем?!

– Да объясни нормально! – тоже повысив голос, требую я, поскольку не вижу причин для столь неадекватного поведения, и, конечно же, не обращаю никакого внимания на то, что щека горит от удара.

Она бушует, молотя меня кулаками во все места, куда только может достать.

– Какое ты имеешь право управлять моей жизнью?!

– Оливия, это для нашего же блага! – отвечаю я и, еле уворачиваясь от ударов, пытаюсь поймать ее руки.

Когда Ви понимает, что ее маленьких кулачков недостаточно, в ход идет сумка. Сказать по правде, девушка прекрасно умеет ею орудовать – целится даже не в тело, а сразу в лицо. Она бьет со всей дури, и я медленно, но верно теряю самоконтроль.

– У нас нет ничего общего! – визжит она. – И никогда не будет!

Пропустив пару ударов и получив тяжелой сумкой по лицу, я чувствую, что мое терпение лопается, словно пузырек на кофейной гуще.

– Прекрати, психопатка! – рычу ей в ответ.

– Как ты мог так поступить?

– Да как «так»-то?!

Я не могу понять, что именно Оливии не нравится. «Что я сделал такого, что в ней вдруг проснулась такая нездоровая злость?» – задаюсь я вопросом, не видя никаких причин для подобного.

– Ты вообще подумал, что будут говорить обо мне другие люди?

Молча слушая ее, стараюсь смягчить удары, которые она продолжает наносить мне в порыве гнева.

– В тебе осталась хоть капля совести или стыда за свои поступки?

– Тебя что, так вывел из себя обычный поцелуй?

В какой-то момент мне бросаются в глаза ее взъерошенные волосы и яростный взгляд. «О да, детка! Быть может, если бы не машина, тебе сейчас навряд ли удалось бы вырваться из моих объятий», – вдруг понимаю я, но мотаю головой, чтобы отбросить похотливые мысли.

– Он был так же омерзителен, как и ты! Меня вывел из себя ты! – выплевывает она, задевая сумкой мой нос.

Пронзительная боль забирает у меня последние крохи самообладания. Резко вдавив газ в пол, срываюсь с места. Проносящиеся мимо машины сигналят и мигают фарами, а Оливия от столь резкого маневра съеживается в кресле.

– Ты что делаешь? – спрашивает она севшим голосом.

Ничего не отвечая, я набираю скорость. Боковым зрением мне хорошо видно, что девушка здорово напугана. Однако, несмотря на ее страх, я не сбавляю скорость.

– Остановись! – требует она.

Не слушая ее, я выруливаю на встречную полосу. Поворачиваюсь к ней, снова вижу взлохмаченные волосы и злость. «Да, да, детка! Если бы мне сейчас не нужно было вести машину, ты точно оказалась бы в моих объятьях!»

– Прекрати сейчас же! – срывается Ви на отчаянный визг.

Ее звонкий голос лишь сильнее пробуждает во мне желание отодрать эту сучку. Не реагируя, я разгоняю машину еще быстрее.

– Майкл, блядь, остановись! – в ужасе вопит она.

Мы стрелой пролетаем мимо попутных и встречных машин, которые громко нам сигналят. Нарушая все правила и набирая все большую скорость, отчетливо вижу, что с Оливией вот-вот случится истерика. «Главное, чтобы не обмочилась от страха на мое кожаное сиденье».

– Что ты там мямлишь? – с ехидной улыбкой спрашиваю у нее, сжимая руль побелевшими от напряжения пальцами. – Повтори!

– Остановись! – изо всех сил кричит Оливия.

– А то что?

– Прекрати!

– Я же вижу, тебе нравится! – смеюсь в ответ, уворачиваясь от очередного автомобиля, который вовсю сигналит и мигает мне фарами.

– Нет, Майкл!

– Это же кайф! Расслабься!

– Майкл! Пожалуйста, прекрати!

«Скорость расслабляет, приводит в чувство. Ты понимаешь, что в мире все быстротечно. Что жизнь протекает именно в том ритме, в котором ты едешь», – мелькает у меня мысль.

– А если я не хочу? – издеваюсь я.

– Майкл!

– Ты доверяешь мне?

– Что?!

Еще одна машина с пронизительным гудком уворачивается от нас.

– Ты доверяешь мне, мышка?

– Майкл, перестань!

– Ответь на вопрос!

Мы приближаемся к еще одной машине, едущей нам навстречу, и, по моим подсчетам, до столкновения с ней остается что-то около пяти секунд. В эти мгновения она отчаянно замедляет ход и старается перестроиться в соседний ряд.

– Доверяю! – выкрикивает Оливия.

Получив желаемое, я резко дергаю руль вправо, уходя в сторону прямо перед носом ехавшей по встречке машины и нещадно подрезая мчащуюся в попутном направлении. Водила подрезанного авто, которому приходится резко затормозить, яростно мне сигналит, да только мне его «би-би» по барабану. Я перестраиваюсь в правый ряд, съезжаю на обочину, заглушаю мотор и включаю «аварийку».

– Ты с ума сошел?! – в бешенстве восклицает Ви. – Мы же могли погибнуть!

– Но ты доверилась мне, – осадив ее, я убираю руки с руля.

– Ты, твою мать, только что чуть не убил нас!

– Но ты доверилась мне, ведь так?

Она какое-то время молчит. Мимо нас проезжают машины. Выдержав небольшую паузу, девушка снова взрывается:

– Это ничего не значит! К чему этот спектакль?

Мое ухо начинает неметь от ее писка, который раздражает меня все сильнее и сильнее. Закурив сигарету и втянув в себя побольше никотина, я говорю ей, выдыхая:

– Это был тебе урок.

– Урок чего? Того, что ты можешь убить и меня, и себя одной глупой выходкой?

– И да, и нет.

– Господи, Майкл!

– Господа тут нет. Есть лишь я.

Она отворачивается и смотрит в окно. Ее дыхание тревожно. Девушка боится меня, и мне этого достаточно. Отметив последнее, я завожу мотор и трогаюсь с места.

– «Аварийку»-то выключи, – тихо говорит Оливия.

Молча выключаю и продолжаю курить, пока мы едем. Между нами висит молчание, которое, как оказывается, ее больше тяготит.

– Чего ты от меня хочешь? – тихонько спрашивает она.

– Правильный вопрос, юная леди.

– Майкл, да что с тобой сегодня?

– У меня просто хорошее настроение.

– Лучше бы оно было плохим.

– А что, в плохом настроении я нравлюсь тебе больше?

– Ты в нем явно ведешь себя адекватнее.

– Возможно, – соглашаюсь я и усмехаюсь.

«В чем-то Ви права. Мною все время движут какая-то ярость и желание власти, стремление к доминированию. Я хочу увидеть страх в ее глазах и проучить за то, что она бывает такой неблагодарной. Впрочем, она вряд ли знает о том, что я для нее сделал», – молча раздумываю я, смотря вперед на дорогу.

– Объясни мне, что это сегодня было у выхода из издательства?

– Тебе просто нужно подыгрывать мне.

– Ну уж нет! – отрезает Оливия. – Никаких подыгрываний!

– Придется.

– Во-первых, в договоре такое не прописано. Во-вторых, я тебе не собачка, чтобы ты помыкал мной.

Дорога медленно сужается, отчего мало-помалу начинает образовываться пробка. «Ненавижу пробки. Как и скопление людей», – сдвигаю я брови.

– Я говорил, что тебе придется подыгрывать мне до тех пор, пока все не уляжется.

– Зачем распускать ложные слухи?

– Ради гонорара.

– Чего?

– Ты отлично смотришься рядом со мной. Языкаста, остроумна.

– Подожди-ка… Ты что, только что сделал мне комплимент?

Меня осеняет, что девушка права. Резко перевожу на нее взгляд и понимаю, что она права на все сто. «Черт возьми! Что со мной сегодня?» – недоумеваю я.

– Считай, что это аванс.

– Аванс из банка комплиментов?

«Сучка, дразнит меня. Почему-то раньше я был уверен в ее мягком характере, несмотря на четкую и грамотную работу над романом. Не могу понять, где я так просчитался, что теперь, сидя со мной рядом, она имеет пусть и легкую, но все же власть надо мной. И при этом, черт возьми, мне нравится ее тон! Я готов – по крайней мере, сегодня – слушать часами, как она препирается со мной и бросает мне колкие фразы».

– Ты голодна?

– А что, в твоем банке комплиментов намечается банкет?

– Ты ходишь по острию, юная леди.

– Если уж падать, то вместе, – отвечает она, отворачиваясь к окну.

– Значит, сегодня ужинаем вдвоем.

– Нет.

Ее упорство будит во мне только одно желание – овладеть ею. И как я ни стараюсь подавить его в себе, ничего не получается. В моей голове вспыхивают эротические фантазии. Я желаю почувствовать жар ее тела, пряный вкус губ, чарующий аромат волос, горячее дыхание. Мне хочется овладевать Оливией всю ночь, пока мы оба не упадем без сил на мягкую кровать – каждый в своих мыслях, молча. Меня мучает жажда услышать ее стоны, желание почувствовать, как она впивается в меня ногтями, прося не останавливаться. Хочется увидеть, как она задыхается от оргазма, медленно теряя последние силы. Я ужасно желаю этого прямо здесь и сейчас.

– Почему я? – негромко прерывает девушка мои мечтания.

– Так легли карты.

– Я не вижу в этом никакого смысла.

– Тебе и не нужно ничего видеть. Тебе надо просто подыгрывать.

– Я против поцелуев.

– Они по умолчанию включены в этот спектакль.

– Нет, их не будет, – отрезает она.

– Будут, и не перечь мне.

– Я не согласна с тобой. Я хочу, чтобы ты впредь больше никогда не прикасался ко мне своими мерзкими губами.

– Я это делаю из хороших побуждений.

– Да что ты?!

Мы молча переглядываемся, но каждый из нас остается при своем мнении.

Пока я роюсь в голове, заглушая пагубные помыслы насчет упругой задницы Ви, краем глаза замечаю, что она кому-то звонит.

– Алло! Мистер Уокер, это Оливия!

«А вот сейчас будет что-то интересное!»

– Да нет, все в порядке. Я еду с этим психо… с Майклом.

«О да, детка, ты не представляешь, какой я психопат, если меня хорошенько вывести», – думаю я, усмехаясь краешком губ.

– В общем, я хочу передать права на работу над романом Майкла Кима кому-нибудь другому.

«Наивная. Барри прекрасно знает, что я просчитал и такой расклад. И он железобетонно со мной солидарен в том, что после Маргарет она единственная, кто способен вывести мои романы на новый уровень. Барри просто невыгодно терять такого сотрудника, тем более в момент, когда работа уже началась. Бедная мышка не заметила, что в контракте черным по белому написано о невозможности его расторгнуть, не закончив работу. На нем стоит ее подпись, все юридически оформлено, так что эта выходка лишь тешит сейчас мое самолюбие», – размышляю я, слушая их разговор.

– Мне не нравятся условия, которые создает Майкл, когда мы работаем вместе, – продолжает демонстративно говорить в трубку Оливия.

«Интересно, а какие условия ей по душе? Не успела выйти из своей норки, как уже начинает качать права. Забавная логика!»

– Да, я понимаю… – уже тише лепечет в трубку девушка.

Не удержавшись, я смеюсь, на что она реагирует непомерно сердитым взглядом.

– Да, но… – продолжает Ви.

Видимо, Барри расставляет ей по полочкам все, чего она не понимает в наших взаимоотношениях.

– Да, сейчас передам трубку, – наконец говорит Оливия ему, после чего протягивает телефон мне.

– Алло?

– Майкл, что с ней такое?

Я вижу, что девушка смотрит на меня, поэтому еле заметно улыбаюсь в ответ.

– Все в порядке, а что?

– Я полагаю, ты все слышал?

– Угу.

– Слушай, я полностью тебе доверяю и не планирую вмешиваться, если ты не будешь использовать какие-то запрещенные методы. Но, пожалуйста, – Барри делает паузу, – будь к ней добрее. Ладно?

– Договорились.

– Вот и славно. До связи.

Возвращаю телефон Ви, внимательно наблюдающей за мной.

– Что еще? – спрашиваю у нее.

– Как тебе удается манипулировать всеми, кто находится рядом с тобой?

«Ха, моя милая мышка! Ты попала сейчас в точку! Манипуляция – очень тонкая вещь, которой нужно уметь пользоваться. Тебе еще многому предстоит у меня научиться, прежде чем мы закончим работать», – думаю я, однако отвечаю ей:

– Ты преувеличиваешь.

– Ни капельки.

– Ладно, – соглашаюсь в ответ. – Какую кухню предпочитаешь?

– Я хочу домой.

– Нам нужно как можно больше времени проводить вместе ради хорошего старта книги. Думаешь, я тебя на свидание зову?

– Мы можем проводить время посредством переписки по электронной почте. – В ее голосе чувствуется раздражение.

– Ты же голодна, так давай убьем одним махом сразу двух зайцев.

Я всегда настаиваю на своем, поэтому у Оливии не остается ни единого шанса. А с учетом того, что папарацци охотятся за нами обоими, осмотрительнее нужно быть не только мне, но и ей.

Глава 25

Оливия

Всю оставшуюся часть дороги мы едем молча. Майкл не произносит ни единого слова, и тем лучше для меня. За время, проведенное в пробке, которое растягивается более чем на двадцать минут, я успеваю проголодаться. В голове вертятся слова Роуз «если дают, бери», и я почему-то все больше склоняюсь к тому, чтобы и впрямь начать пользоваться предоставленной мне возможностью. Тем более что не случится ничего страшного, если за ужином мы обсудим детали книги.

Вспоминаю, как вела себя, когда Майкл вывел меня, и краснею. Краснею от того, что недипломатично выражаюсь, позволяя эмоциям завладеть мной. «Я просто устала», – оправдываю я саму себя.

Майкл припарковывает машину на стоянке около ресторана «Ля Фор Дюн», который, как я слышала, славится отменной пастой и вкусным вином. У меня и не оставалось сомнений, что Ким выберет какое-нибудь пафосное место, чтобы лишний раз показать собственный изысканный вкус.

– Подожди в машине, – велит он.

Мои нервы за весь день изрядно потрепаны, и я, чувствуя непомерную усталость, забиваю на свое упорство. «Оливия, хоть раз в жизни позволь мужчине поухаживать за тобой! Нельзя все нести на своих плечах!» – всплывают у меня в памяти слова сестры, и я ощущаю укол совести. Мы сводные, она гораздо старше меня, но между нами действительно крепкая связь. «Заменив мне умершую маму, она стала для меня самым близким другом. Жаль, что живет на другом континенте», – размышляю я, и от воспоминаний о ней на душе скребут кошки…

Внутренне велю себе собраться, набираю побольше воздуха в легкие и терпеливо жду, когда Майкл обойдет машину. Открыв дверцу, он подает мне руку, и я, немного замешкавшись, снова вспоминаю слова Роуз и сестры. Собравшись с духом, принимаю его руку, и мы идем к ресторану, который представляет собой красивое здание с витражным фасадом, огромными окнами и роскошной зеленью, красиво дополняющей общий вид. «Я будто нахожусь не в своем городе. Раньше Роуз рассказывала мне про это место, но вживую я вижу его впервые».

Когда мы приближаемся ко входу, мужчина слегка обгоняет меня и отворяет передо мной массивную дверь, пропуская вперед. Я бросаю на него неловкий взгляд и ловлю себя на мысли, что в такой обстановке он выглядит совершенно по-другому. Мотнув головой, чтобы отогнать от себя ненужные мысли, захожу внутрь.

Нас встречает хозяйка заведения, которая окидывает меня, как мне кажется, презрительным взглядом, и восклицает:

– Майкл Ким! Какая честь снова видеть вас здесь!

– Я польщен, – признает мой спутник, сверкая лучезарной улыбкой, от которой меня начинает тошнить.

«Сколько же в нем фальши!» – думаю я, пробуя проскользнуть мимо.

– Вы сегодня не один?

Майкл обнимает меня за талию, притягивая к себе и заставляя вздрогнуть от неожиданности.

– Как видите, – отвечает он, еще сильнее прижимая меня к себе, отчего я едва не давлюсь слюной.

– Тогда следуйте за мной, – кратко говорит женщина.

Ким подталкивает меня вперед, и я, как покорная рабыня, шагаю вдоль столиков.

Внутри ресторан выглядит слишком роскошно. Мягкий теплый свет, исходящий от красивых хрустальных ламп, подвешенных на массивные подвески, приглушенно освещает столы, каждый из которых отделен от остальных небольшой перегородкой. Цвета интерьера спокойны, представляют собой гамму из темно-зеленого, бежевого, коричневого и оттенка светлого дерева. Посетителей немного, а большинство свободных столов либо зарезервированы, либо свободны. Когда мы доходим до столика в глубине ресторана, к нам поспешно приближаются официанты и помогают отодвинуть стулья. Для меня такой сервис не то чтобы в новинку, но мне все равно не по себе.

Майкл садится напротив меня и принимается обсуждать заказ с официантами. Я листаю меню, находясь на своей волне, игнорируя его и ощущая смутную тревогу. «Все, что сейчас происходит, – это дурной сон, от которого нужно избавиться», – думаю про себя, рассеянно скользя взглядом по перечню разнообразных блюд.

– Ты уже выбрала? – интересуется Ким, пронзая меня внимательным взглядом.

– Я… Мне…

– Советую попробовать нашу фирменную пасту, – вмешивается стоящий возле меня официант.

Вместо внятного ответа я лишь мычу и недоверчиво мотаю головой.

– Нам две самые лучшие пасты, какие у вас есть. И два бокала красного вина 1987 года.

– Десерт?

– Позже, – отрезает Майкл и отдает меню.

Поглядывая на него, я ежусь, словно нахожусь в кабинете директора.

– Ты в порядке?

– А по мне не видно?

– Что, я переборщил?

– Это мягко сказано! – бросаю я, расправляю салфетку и кладу ее на колени.

– Прости, – говорит мужчина, и меня словно прошибает током.

«Я не ослышалась? Он попросил прощения?» – переспрашиваю саму себя, а потом уточняю:

– За что?

– За то, что веду себя как мудак.

Его взгляд выглядит мягким и довольно спокойным. «Это очередная издевка или он искренне сожалеет?» – гадаю я, недоуменно сдвигая брови.

– С чего вдруг такой высокомерный человек просит прощения?

– Всему свое время, – туманно говорит Майкл.

– Это не ответ.

– Знаю, просто дай мне время.

– Для чего?

– Слушай, Оливия, – начинает он, и я понимаю, что начинается перевод темы. – Мне хочется, чтобы между нами не было недопонимания. Мой характер, безусловно, не ангельский, и порой я перегибаю палку, однако на то есть…

– …Свои причины, – перебив, с гордостью заканчиваю его мысль, давая понять, что тавтология мне наскучила.

– Да. Поэтому иногда…

– …Частенько, – незамедлительно поправляю его.

– Частенько, – повторяет Майкл за мной, положив руки на стол и сцепив их в замок, – мое поведение бывает омерзительным и грубым. Поэтому я хочу попросить прощения за сегодняшнее поведение. Да и за прошлые разы.

– Это не извинение, – сухо сообщаю ему, поджимая губы.

– Черт возьми! – срывается он. – Чувствую себя, как школьник на первом свидании!

– По тебе заметно.

Майкл выглядит растерянным, и мне до сих пор неясно, маска это или раскаяние.

– Ладно, твоя взяла. Ты права, я выгляжу глупо.

Я улыбаюсь в ответ, ловя на себе его взгляд. «Ох, дорогуша! Не играй с огнем, можешь обжечься», – фыркаю про себя.

– Ладно, – продолжает он. – Нам нужно обсудить главы, которые ты будешь редактировать.

– А что с ними не так?

– Вполне возможно, кое-где есть перебор с описаниями. Ты неоднократно говорила мне о таком.

– Да, у тебя есть такая проблема, как чрезмерная тавтология. Но я рада, что это черта твоего персонажа, а не твоя.

– Значит, тебя больше привлекают немногословные мужчины?

Я бросаю на него злобный взгляд.

– Извини! Обещаю, что сегодня больше не будет никаких подколов!

– В такое очень трудно поверить.

– Хорошо, а как тебе сам Виктор?

– Он слишком хладнокровен, но в нем что-то есть. Некая надежда на светлое будущее.

– То есть… – начинает мужчина, но в этот момент нам приносят заказ.

Поблагодарив официанта, он временно застывает над тарелкой с пастой. Мне почему-то кажется, что мои слова его задели. «Как же! Ведь все, что делает Майкл, по умолчанию должно быть идеальным!» – ворчу я мысленно, с любопытством наблюдая за ним.

– То есть ты хочешь сказать, что в нем есть какая-то внутренняя борьба?

– Да. Это видно по его поступкам и поведению.

– Не слишком ли он избитый персонаж?

Пробую пасту и мгновенно понимаю, почему ресторан славится ею. Ничего вкуснее мне еще пробовать не доводилось.

– Нэфт, – отзываюсь я с полным ртом, забыв о всех приличиях. Да и к чему они? Майкл совершенно забивает на них, когда выражает свое «я» на каждом углу.

Он смотрит на меня и, явно усомнившись в услышанном, тоже принимается есть.

– Что не так? – уточняю я.

– Да нет, просто… Забавно смотреть, как ты говоришь с набитым ртом.

– Не более забавно, чем твои извинения.

– Ты права.

Мы переглядываемся и невольно улыбаемся. Ко мне приходит мысль, что это одна из немногих искренних улыбок Майкла с начала нашей работы. По крайней мере, в ней не чувствуется лжи и фальши. Скорее, есть толика неловкости и большое желание показаться другим. Его взгляд выглядит непривычно добрым, без отблеска постоянной злости. «Почему он строит из себя такого жестокого и неприятного типа? Что им движет? Что с ним случилось в прошлом, из-за чего он стал таким?» – гадаю я, чувствуя неподдельный интерес.

– Как тебе паста? – возвращает меня в реальность вопрос.

– Я настолько голодна, что она кажется мне самой лучшей в мире.

– Я рад, – произносит мужчина и делает глоток воды.

Моргнув, я смотрю на него, как дура, будто его извинения убили во мне все обиды.

– Что ж, – продолжаю я через какое-то время. – В целом я вношу обычные правки, которые никак не перекраивают твой стиль письма.

– А мне бы хотелось посмотреть на то, как ты перекраиваешь его.

«Он что, заигрывает теперь со мной? То есть я рано ликовала из-за того, что он попробовал исправиться?» – задаюсь вопросом и сердито отзываюсь:

– Не дождешься.

Отводя глаза, пробую вино, которое тоже оказывается довольно вкусным. Майкл делает то же самое, и я, наблюдая за его поведением, делаю выводы, что вечер должен закончиться без приключений.

– И все же, как думаешь, почему Виктор такой?

– Я не читала твоих предыдущих романов.

– Небольшой спойлер, – шепчет он и слегка наклоняется вперед. – Я там не рассказывал об этом.

Сердце на мгновение замирает, а по телу пробегают мурашки. Хмурюсь и понимаю, что вино расслабляет меня и обостряет простое женское желание – почувствовать мужское прикосновение. «Черт!»

– Выходит, история комиссара Виктора Нойса еще не началась?

Молясь, чтобы Майкл не заметил моего румянца, утыкаюсь взглядом в тарелку.

– Именно! – Он поднимает бокал и отпивает вино.

«Не смотри на него, Ви! Успокойся! Его милое поведение сейчас – это не знак того, что он всегда такой!» – мысленно твержу я себе, стараясь держать себя в руках.

– И когда ты планируешь показать читателям его прошлое?

– А как ты посоветуешь?

Я ощущаю на себе его тяжелый взгляд. Поняв, что Майкл все же видит мой румянец, делаю еще один глоток вина, расстегиваю пиджак и вешаю его на спинку стула.

– Думаю, тебе нужно сделать это как можно скорее. Потому что хоть твоя целевая аудитория – это любители расчлененки и острых ощущений, переживания и внутренний монолог персонажа не менее важны.

– Считаешь, что слишком тяну с этим?

– Да, – соглашаюсь я, допиваю вино и ставлю бокал на стол. – Роман динамичный, но главный герой как будто не хочет видеть свое прошлое. Он бежит от него, не оглядываясь. Впрочем, Виктор часто говорит: «Врагов нужно знать в лицо». Так почему же такой человек – с идеальной дедукцией и превосходной логикой, прошедший через огонь и воду, боится посмотреть в глаза собственному прошлому?

Майкл задумывается. Он сидит, не отрывая взгляда от пустого бокала, явно глубоко уйдя в себя. «Я не могла задеть его чувства, если его герой – это не проекция какого-то его знакомого. Да и глупо это. Слишком глупо, чтобы обижаться. По правда говоря, никто не знает о его прошлом. Обычный человек, который открыл сеть автомастерских, женился, развелся и стал успешным в писательстве, – вот и все, что миру известно о нем», – припоминаю я все известные аспекты биографии Майкла.

«А что, если главный герой Майкла – это он сам?» – вдруг закрадывается ко мне непрошеная мысль, которая поражает меня.

Глава 26

Майкл

Домой возвращаемся на медленно ползущем по улицам города такси. Оливия безмятежно сопит на моем плече. Мы изрядно набрались, опустошив три бутылки старого вина. «Даже не верится, что она оказалась таким славным и остроумным собеседником», – размышляю я, припоминая наш разговор.

Ее жизнь – это сплошные крылатые качели. Поначалу я старался не слушать девушку, но меня за каким-то чертом все время тянуло следить за ее алыми губами, когда она говорила. А ее повадка склонять голову набок, когда она хохочет! Каждая минута делала общение с ней все более притягательным и будоражащим.

Впрочем, невзирая на это, мой блестящий план все равно сработал. Я знал, что за нами следят газетные репортеры. Для моей профессиональной карьеры писателя подобный вариант развития событий наиболее оптимален, поскольку такая слежка потенциально может еще больше увеличить и без того широкую известность моих книг. Так что все прошло именно так, как и было намечено, даже лучше.

«Сегодня я сделал то, что не мог сделать долгое время. Ведь самое сложное – это покаяться. Я официально извинился. То, что делает Оливия, в самом деле достойно одобрения и уважения. Оказывается, эта крошечная мышка способна вынести любой болезненный удар. Ее жизнь до работы в издательстве оставляла желать лучшего, однако я не спасательный круг, чтобы протягивать руку помощи всем подряд», – размышляю я, пока наблюдаю за девушкой, спящей под боком. «Казалось бы, нас ничто не должно связывать, но отчего же меня грызет совсем иное чувство? Я правда стараюсь стать лучше и забыть ту адскую жизнь, из которой еле удалось выскользнуть. Впрочем, с таким успехом, которого мне удалось добиться, для меня наша с ней битва шевелится чересчур медленно», – рассуждаю я, задумчиво сдвигая брови. Ее внезапный вопрос в ресторане по поводу моего героя вынудил меня глубоко задуматься. «А смогу ли я реально взглянуть в лицо своему прошлому? Или же мой страх остаться таким же окажется сильнее меня?» – гадаю я, искоса поглядывая на Ви.

Мы едем ко мне домой, о чем она совершенно не думает. Алкоголь разморил Оливию до такого уровня, что мне пришлось едва ли не тащить на руках ее захмелевшее тело. «Женщины! Предоставь им волю дерябнуть чуть больше – и дело закончится мировой катастрофой», – забавляет меня эта мысль.

Примерно тридцать минут спустя мы оказываемся на месте.

– Не хочу! – привередничает девушка, едва стоя на ногах. – Не хочу домой!

Я могу делать с ней все, что только пожелаю, однако что-то меня стопорит. Совесть? Сострадание? Я и сам не знаю ответ.

– Ма-а-айкл! – тянет она пьяным мелодичным голосом. – Пойдем тусить!

– Если уверенно пройдешь прямо пару метров, твоя взяла.

Она кивает и пытается самостоятельно сделать три шага, после чего валится на землю. Я гляжу на нее свысока. Она сейчас выглядит так же, как и все в подобных обстоятельствах, но почему-то мне кажется, что она лучше других. Почесав затылок, ловлю себя на благой мысли, что созерцать хмельную Оливию куда комичнее, чем разговаривать с ней.

– А другой шанз-з имеется? – с трудом выговаривает она, пробуя подняться на ноги.

– Даже не знаю, – пожимая плечами, отзываюсь я и сажусь возле нее на корточки. – Это как посмотреть.

– Как? – переспрашивает Ви, морща лоб и пытаясь задуматься. – Ты га-варишь загад-гками… – Ее язык сильно заплетается.

– Ну, я-то стою на ногах, в отличие от некоторых.

– Дай мне минуту, – заявляет она и, изо всех сил цепляясь за меня, пытается подняться.

В какое-то мгновение мой кожаный ботинок соскальзывает в сторону по бархатной траве, покрытой росой, и мы оба падаем на холодную землю. Оливия оказывается подо мой. Ее коньячные глаза сверкают от чрезмерного количества выпитого алкоголя, а твидовый пиджак немного приоткрывает роскошный, прячущийся под розовой блузой бюст. Она смотрит на меня, а я на нее.

В эту секунду в моей голове зажигаются воспоминания. Столь же необычайно мощные эмоции я испытывал вместе со своей будущей женой.

Стоял теплый октябрь. Мы возвращались с какой-то тусы. В тот год мой пятилетний контракт официально закончился, и я смог свободно вдохнуть полной грудью и насладиться свободой. А еще я тогда в полной мере осознал, как мне повезло с Клэр. Она была лучшим из всего, что случилось со мной за последние пять лет. В какой-то момент она поскользнулась на какой-то неровности, упала и потащила меня за собой. Мы лежали и хохотали. Я глядел на нее, она – на меня. Ее короткие волосы пепельного оттенка здорово растрепались, кофточка смялась и задралась выше живота. Мы тогда были под легкими наркотиками, но все равно ее образ отпечатался в моей памяти навсегда. Клэр улыбнулась и провела рукой по моему лицу, едва касаясь пальцами. Ее зеленые глаза с немного расширенными зрачками были безумно прекрасны. Мне казалось, что это звездные изумруды, огромные и бесконечно живые. Я был очарован ею. Я был в нее влюблен. В тот миг она стала для меня неразделимой вселенной, в которой мне хотелось раствориться без остатка…

Тряхнув головой, отгоняя навязчивые воспоминания, смотрю на Оливию и ощущаю, как меня пробивает пульсирующим током. Пронзительные электромагнитные волны закрадываются под мою кожу, стремительно и активно распространяясь по всему телу. Я не вижу в Ви бывшую жену. Скорее, напротив. Она напоминает мне о том, что я могу взглянуть прошлому в глаза, а не мчаться от него сломя голову.

– Ой! – восклицает девушка. – Ти тоже упа-ль?

– Все благодаря тебе.

– А-ха-ха-ха! Ничегошеньки подобного!

Ее тонкие руки обвивают мою шею. Теперь она выглядит даже излишне беззащитной и уязвимой, а я все пытаюсь не поддаваться тайным желаниям. Оливия улыбается мне самой открытой и ангельской улыбкой, и меня окутывает тихая зависть. Она может с высоко поднятой головой взирать в свое прошлое и совершенно его не стесняться, в отличие от меня.

– Давай поднимайся, – говорю ей и встаю на ноги.

– Ты видел небосвод в Крейгене?

– Ну и?

– Посмотри на него сейчас.

Я поднимаю голову и обнаруживаю, что на небе нет ни облачка. Его темно-синее полотно густо усыпано звездами, сверкающими одна ярче другой.

– Тебя в революционную романтику потянуло? – спрашиваю я, косясь на Ви.

– Желала бы я знать, для чего звезды блещут…

– Наверное, затем, чтобы рано или поздно любой мог опять разыскать свою.

Она что-то негромко мычит, а потом добавляет:

– Арту… ен… десннн… экзю… пэ… па… ри.

– Антуан де Сент-Экзюпери, – исправляю я ее, не отрывая взгляд от неба.

– Прекрасно, не правда ли?

– Весьма.

– Я никогда в жизни не была в планетарии.

– Даже в детстве?

– Угу, – мычит Оливия, откидываясь обратно на землю.

– Поднимайся, а то простынешь.

– И что с того, что простыну?

Девушка лежит на земле в своем слегка помятом пиджаке и упивается безмятежностью жизни. «Этого мне и не хватает – обыкновенного блаженства от того, что у меня уже есть. Мы определенно учимся друг у друга». Я усмехаюсь, склоняясь над ней.

– Так и отойдешь, не отработав свой пятилетний контракт. Намереваешься, чтобы я израсходовал бешеные деньги еще и на некроманта?

– А ты скупердяй?

Под влиянием алкоголя Ви довольно ядовита, отчего я, как ни странно, испытываю особое возбуждение.

– Ты и так мне дорого обходишься, – отвечаю я, поднимая ее с холодной земли.

– Ти и ф-так мнэ долёго опхо-дифься, – передразнивает она меня, показывая язык.

– Ясли на выгуле, – выдыхаю я.

Оливия виснет на моей шее, и мне приходится идти домой, забросив ее на плечо. По дороге в ее же спальню я вынужден терпеть то, как она то и дело ворочается, пытаясь вырваться и с трудом бормоча что-то вроде:

– А ну пусти меня, мерзавец!

Не реагируя, я молча заношу девушку в комнату, где она уже раньше ночевала, сбрасываю ее на кровать и хочу помочь ей раздеться.

– Атфали! – невнятно протестует она, упираясь мне в грудь руками и начиная активно сопротивляться. – Я сама!

С трудом стянув с нее твидовый пиджак и туфли, я принимаюсь за верхние пуговицы на блузе, однако довольно быстро останавливаюсь. Ви, тихо кряхтя, пытается справиться с оставшейся одеждой самостоятельно.

Под влиянием алкоголя мне вдруг становится уныло, я осознаю, что за последние пять лет в моем доме появлялись лишь служба клининга, Шон и Вилли. «У меня нет друзей. Я существую один. И раньше был один, и сейчас один».

Достав из шкафа чистую футболку, швыряю ее в Оливию. Наморщив нос, она отбрасывает ее в сторону и усердно продолжает расстегивать пуговицы. Пожалев ее, встаю перед ней на колени, отвожу ее руки и сам начинаю расстегивать блузу. Девушка пристально смотрит на меня, будто протрезвев в мгновение ока. Впрочем, мне наверняка это только кажется. Пара мгновений – и я лицезрею ее шикарную грудь, которая безупречно смотрится в неплохом белье.

С каждой минутой меня влечет к ней все больше и больше. Мне хочется прикоснуться к ней губами и языком изучить ее тело, сдавить ее и ощутить, наслаждаясь ароматом желанной женщины.

– А ты лучше, чем кажешься, – заявляет Ви, скользя по мне отстраненным взглядом.

Понимая, что она не отдает себе отчет в происходящем, я внимательно смотрю на нее. «Она хочет меня, я хочу ее. Так почему бы нам не прийти на помощь друг к другу?» – задумываюсь я, устав бороться с искушением.

– С чего ты это взяла? – спрашиваю я, расправляюсь с последней пуговицей и стягиваю с нее блузу.

– Ты хороший, – говорит она, касаясь моей щеки тыльной стороной ладони. – Я знаю.

Оливия проводит пальцами ниже и, остановившись на моем подбородке, притягивает меня к себе. Ее алые губы приоткрываются, а дыхание слегка сбивается от возбуждения. Я улыбаюсь самой откровенной улыбкой. Омут ее карих глаз манит сильнее, чем я ожидал. Сам того не осознавая, руками спешно скольжу вверх, подбираясь к ее талии. Ее ангельская улыбка не дает мне покоя. Мне хочется провести рукой по ее губам, почувствовать каждый изгиб…

Ви опережает меня внезапным поцелуем. Этот поцелуй почти обжигает. Он жаркий. Горячий.

Руки девушки соскальзывают вниз по моей куртке, стремясь ее скинуть. Я с жадностью пробую на вкус ее губы, заживо сгорая от предвкушения, растворяясь в ее страсти.

Вскоре с меня слетает рубашка, и Ви раздвигает ноги, прижимаясь ко мне плотнее. Ее изящные руки обхватывают мою шею. Одежда стремительно усыпает пол, а от желания кружится голова.

Положив девушку на кровать, я накрываю ее собой. Я жажду вплотную заняться исследованием ее тела. Беглые поцелуи переходят в покусывания, отчего Оливия то и дело прогибается подо мной. Опускаюсь ниже, дерзко пододвигаю ее бедра к себе. Ви проезжает по накрахмаленному одеялу, издав легкий кокетливый смешок. «Чертовы женщины, никогда вас не понять!» Жар ее тела пьянит сильнее, чем самый лучший коньяк в пятизвездочном отеле. Сладкие стоны, срывающиеся с ее пухлых губ, ласкают мой слух. И с каждым мгновением я все сильнее чувствую, что вот-вот сорву самый запретный и желанный плод.

Я накрываю алчными губами ее жаркий пульсирующий центр. Бедра девушки приходят в движение, подаются навстречу ласкам моего языка… Хватает всего нескольких минут, чтобы Оливия издала пронзительный стон, сжав одеяло тонкими пальцами рук.

Ее страсть вырывается наружу, как затаившийся хищник, так долго поджидавший жертву. Оливия хватает меня за волосы и впивается поцелуем в губы, разделяя со мной пьянящий вкус своего возбуждения. Я сдерживаю себя и на какое-то мгновение отстраняюсь от нее. Мне хочется видеть ее прекрасные чарующие глаза цвета кофе. «Как же ты красива», – хотел я сказать, но Ви снова впивается в мои губы.

Я хочу ее. Хочу запомнить каждое прикосновение к ее коже, каждый звук, который слетает с ее губ. Девушка дрожит и жаждет, чтобы мы слились в единое целое. Нежно ласкаю бедра Ви, запуская череду всплывающих мурашек по коже. А потом медленно вхожу в нее.

В это мгновение весь мир замирает. Есть только я и она. Есть только мы. Моего терпения едва хватает, чтобы на миг задержаться в девушке, ощущая ее жар. Меня самого трясет от переполненной чаши ощущений и возбуждения. Чувства затягиваются в тугой узел, заставляют задыхаться от сладких стонов снова и снова. Я чувствую себя, как рыба, которую выбросили на сушу. Поглаживая и сжимая бедра девушки, я набираю стремительный темп, слыша ее крики и стоны. Сквозь тяжелое дыхание до меня доносится отчетливое: «Да…»

Аромат ее волос буквально сводит меня с ума. Все плывет перед глазами. Я терплю крушение, как одинокая лодка, на которую обрушился шторм. Ви откидывает голову назад, позволяя мне с удовольствием наблюдать за своим наслаждением.

Мне хочется, чтобы этот миг никогда не заканчивался – ни сейчас, ни потом. Я осознаю, что занятие с Ви любовью – это в действительности занятие чем-то высоким. Это проявление наших чувств друг к другу.

Глава 27

Оливия

Я пробуждаюсь от того, что чья-то рука ласкает меня. Голова убийственно раскалывается, а в горле сухо, как в пустыне. Приоткрыв глаза, вижу лежащего рядом Майкла, напоминающего всем своим видом самовлюбленную розовую пантеру. Его пальцы ласкают внутреннюю сторону моего бедра, отчего я чувствую моральный дискомфорт.

– Ты что делаешь?! – взвизгиваю я, отодвигаясь подальше.

– Пробуждаю тебя, – говорит он и притягивает меня к себе. Его горячее тело соприкасается с моим, и я понимаю, что мы оба обнажены.

– Только не говори, что мы… того, – шепчу я.

– Чего того? – переспрашивает мужчина, склоняясь ко мне.

– Ну… это… – Язык не поворачивается спросить напрямую.

– Да, у нас был секс вчера.

– Блядь!

– А что, тебе не пришлось по вкусу?

Майкл проводит пальцем по моему позвоночнику. Я съеживаюсь: «В каком же состоянии надо было пребывать, чтобы захотеть переспать с ним?»

– Ничего не помню, – признаюсь я.

– Я могу освежить твои воспоминания, – сообщает наглец, касаясь губами моего плеча.

– Прекрати, – дернувшись, требую я, и он замирает.

– Ты что, включила недотрогу?

– Заткнись! – цежу сквозь зубы и торопливо поднимаюсь с кровати, натягивая на себя трусики и блузу.

Мне хочется сгореть от стыда. «Как я могла так легко отдаться этому мудаку?!» – не покидает меня недоумение, смешивающееся с некоторой долей злости.

Скидываю одежду и залезаю в душ, желая поскорее смыть с себя запах Майкла. Вода падает на меня сверху, стекает по телу небольшими ручейками. В голове постепенно проявляются события прошлой ночи, и от них бросает в дрожь. До сих пор ощущаю шершавую теплую руку Майкла на своей талии. От воспоминаний меня трясет. Краем глаза замечаю, что кто-то стоит в дверях, но оборачиваюсь и понимаю, что там никого нет. «Показалось, Ви. Тебе просто показалось». Отворачиваюсь и продолжаю смывать с себя воспоминания о Майкле и ночи.

Выйдя из душа, осторожно прокрадываюсь к себе в комнату. Майкла здесь уже нет, а из коридора доносятся бурчание и пыхтение.

– Славу богу, – выдыхаю я и надеваю чистый халат.

С прошлого раза, когда я была здесь, ничего не изменилось. Все так же прибрано, чисто и… ужасно скучно. Понимаю, что, вполне возможно, Майкл просто-напросто одинок. Вот и все.

Выхожу из комнаты, чтобы сделать себе кофе. На кухне стоит Майкл и что-то готовит. Приятный аромат свежих жареных овощей окончательно приводит в чувство.

– О, наша недотрога решила выйти из каморки? – с улыбкой подмечает Майкл.

– Замолкни.

Я злюсь, скорее, не на него, а на себя, что так безалаберно решилась на такое. Впрочем, Майкл действительно замолкает и подносит кружку с ароматным кофе.

– Спасибо, – тихо благодарю и отпиваю.

Мне совестно, но в то же время я чувствую себя бодро, и… впервые за долгое время я выспалась. Даже несмотря на то, что вчерашний вечер перетек в более интимную обстановку, все равно где-то в глубине души я благодарю Майкла за то, что он помог мне развеяться. «Но никак не за страстный секс!» – как назло, мелькает мысль в голове, от которой я краснею.

– О чем думаешь? – спрашивает Майкл, ставя передо мной тарелку с завтраком.

– Да так…

– Нет ничего постыдного в том, чтобы вспоминать хорошие моменты.

Я кидаю злющий взгляд на Майкла, который сидит напротив и улыбается мне. «Доволен, как слон, ты погляди на него! Еще и советы дает! Вот хам!» Ничего не ответив вслух, приступаю к трапезе.

Завтрак мы проводим в полном молчании. Только стук столовых приборов разбивает эту тягучую тишину.

Благодарю Майкла за еду и ухожу в свою комнату, чтобы привести себя в порядок. Когда застегиваю блузу, раздается стук в дверь.

– Ты готова?

Быстро застегнувшись, торопливо роняю:

– Еще две минуты!

– Буду ждать на улице, – говорит Майкл и уходит.

Я мучительно вздыхаю, стараясь собрать остатки своей совести, которую, как мне кажется, я утопила в последнем вчерашнем бокале вина.

Посмотрев на себя в зеркало еще раз, устремляюсь к выходу. В доме тихо и пусто, работает только посудомоечная машина. Слышу мужские голоса и осторожно выхожу из дома. На лужайке стоит Майкл в строгом черном костюме, сшитом по его фигуре. Рядом с ним – невысокий старик, облокотившийся на грабли. Майкл прощается с ним, обменивается рукопожатием, и старик отходит к кустам.

– Кто это?..

Я пытаюсь сообразить, кем приходится старик Майклу, и не замечаю, как он берет меня за руку.

– Это мой садовник. Следит за тем, чтобы деревья всегда оставались в порядке.

Я хочу вырваться, но Майкл лишь сильнее сжимает мою руку.

– Мне подогнали мою машину, там лежит твоя сумка. Возможно, в какой-то из соседних сидит журналист.

– И что, мы теперь всегда будем ходить за ручку?

– Да, – улыбается Майкл, крепко обнимает меня за плечи и прижимает к себе.

Глава 28

Майкл

Оливия молча вылезает из машины. Я провожаю взглядом ее плавно покачивающиеся бедра. «Конечно, если бы она не чувствовала ко мне симпатии или хотя бы обыкновенного любопытства, вряд ли случилось бы то, что случилось. Теперь же, когда она у меня на крючке, ею будет легче манипулировать», – понимаю я, и мои губы растягиваются в довольной полуулыбке.

Разворачиваю машину, вжимаю педаль газа в пол и несусь на работу. Но Оливия не выходит из моей головы. Ее губы, изгибы тела, тепло кожи… Помотав головой, стараюсь отогнать от себя все лишние мысли.

На работе меня ожидает Шон, который, как мне временами кажется, выкладывается на двести процентов из ста.

– Здорóво! – приветствует он меня, выказывая свое почтение и протягивая руку.

– Здорóво.

Мы жмем друг другу руки. Зам пялится на меня, как золотой леопард на мелкую добычу.

– Че смотришь?

– Да так, – мнется он, – выглядишь ты чересчур… довольным.

На последнем слове парень подмигивает мне. Я же, не обращая на это никакого внимания, прохожу в свой кабинет, оставляя дверь открытой.

– Мне уже нельзя быть довольным? – бросаю через плечо.

Шон усмехается.

– Может быть, ты втрескался?

Я кидаю на него взгляд, полный недоумения, чему он не придает совершенно никакого значения.

– Слушай, – продолжает он, – это, конечно же, не мое дело…

– Вот именно, – холодно соглашаюсь я.

– …Но ты и правда цветешь, как сакура по весне.

Я едва заметно ухмыляюсь. «Так вот что делает с мужчиной женщина, к которой его тянет!» – мелькает у меня ироничная мысль.

– Мне считать это избитым комплиментом?

– Ну, типа того, – отзывается зам, неопределенно пожимая плечами.

Фыркнув, перебираю на столе бумажки, скопившиеся за несколько дней, а он все стоит, переминаясь с ноги на ногу.

– Что еще?

– У нас возник большой заказчик, – оповещает Шон.

– И кто же это? – с любопытством спрашиваю я, хотя меня сейчас дела мало интересуют. Моя голова занята совершенно другим.

Шон громко вздыхает.

– Один из крупнейших дилеров хочет сотрудничать с нами на регулярной основе, но у него необычные условия.

– Выкладывай, – сухо требую, продолжая делать вид, что изучаю бумаги.

– В общем, у него есть тачки с заводским браком. И за их починку он дает хорошую сумму. Только его интересует ремонт в кратчайшие сроки.

– Какая ему от этого выгода, если тачка уже не будет высока в цене?

Парень пожимает плечами.

– Этот вопрос он хочет обсудить с тобой.

Оторвавшись от бумаг, бросаю на Шона пристальный взгляд.

– И, само собой, он готов ждать, сколько будет нужно, покуда у меня не появится свободное окно?

– Так точно, – по-пионерски откликается зам.

– Ненормальный тип.

С минуту мы оба молчим.

– Поразмыслю над этим, но не сегодня.

– Окей, Майкл. Если что, ты знаешь, где меня разыскать.

Шон выходит из кабинета и прикрывает за собой дверь.

Посмотрев ему в спину, вытаскиваю телефон из кармана и быстро набираю сообщение Оливии: «Твоя шикарная задница не покидает мои мысли!» В голове у меня крутятся эпизоды нашей ночи, ее вспотевшее тело, упругие ягодицы, убийственный жар и сладкие стоны… Задумчиво устремив взгляд в одну точку, пропускаю пару вызовов, а когда прихожу в себя, вижу СМС от Ви: «Гори в аду, гаденыш!» Меня это забавляет. «Ты еще не знаешь, на что подписала контракт, мышка», – мелькает у меня мысль, полная темного удовольствия. Вздохнув, пишу ей в ответ: «Гореть будешь ты, скача на мне». Через секунду от нее приходит: «Забудь навсегда, этого больше не повторится!» Ехидно улыбаясь, быстро набираю следующее: «Заберу из офиса в 6», но не успеваю отложить телефон – экран показывает: «Не утруждайся». «Черт побери! Оливия реально не понимает, с кем сражается!»

Сделав пару важных звонков и завизировав пришедшие документы на приобретение и замену автозапчастей, выхожу подышать свежим воздухом. По пути мне встречается Шон, в которого я со всего хода врезаюсь, будучи снова охваченным воспоминаниями о произошедшем.

– Батюшки! Только не говори мне, что это она!

Я ничего не отвечаю, дожидаясь, что парень сам ответит на свой вопрос.

– Это Оливия Кларк тебя так поколебала?

– С чего ты взял?

Он скрещивает руки на груди и загадочным тоном, практически шепотом говорит:

– У меня тоже есть связи.

– Твои вялые уши, что ли?

Зам недовольно усмехается.

– Нет, просто в свете кое-каких новостей…

– Да, это она, – пожав плечами, отвечаю я.

– Ох! – восклицает парень. – Чертовка хороша!

– У тебя разве работы нет? – спрашиваю я, тут же приводя его в чувство, дабы избежать продолжения разговора.

– Ну и засранец же ты!

Шон машет рукой и двигается дальше, оставляя меня одного.

Вдруг мне приходит в голову, что стоит прикупить кое-каких вещей для мисс Кларк, чтобы она комфортно чувствовала себя в моем доме. Наметив дальнейшие планы, спускаюсь вниз, завожу машину, срываюсь с места и мчу по улицам города, держа путь в ближайший торговый центр.

Вскоре раздается телефонный звонок.

– Слушаю.

– Майкл, все нормально? – раздается голос Эрики. – Ты давненько мне не звонил…

«Я и забыл о ее существовании!» – удивляюсь я.

– Все нормально, просто работы много.

– Ясно.

– Что-то еще?

Мне известно, что Эрика никогда в жизни просто так не позвонит.

– М-м-м… – мычит она, будто подбирая слова. – Я слышала, ты с какой-то Олив…

– Если ты об этом, – прерываю ее, – то да. Я с ней.

– Это славная новость! – с большим облегчением восклицает Эрика. – У меня тоже есть волнующие новости…

– Выкладывай.

– В общем… у меня…

– Если ты беременна, алименты буду выплачивать в срок.

– Господи, Майкл, я не об этом!

– Тогда в чем дело?

– У меня появился мужчина.

– И?

– Ну… я хотела тебе напомнить, что мы договаривались о свободных отношениях до тех пор, пока…

– Ок, Эрика. Рад слышать, – без эмоций выдаю ей, подъезжая к торговому центру. – Что-нибудь еще?

– Нет, просто хотела предупредить тебя.

– Ладно. Мне пора. Удачи.

Не дождавшись ее ответа, отключаю телефон. «Ха, подумать только! Она думает, что раз я с другой, значит, ей все спущено с рук!» – фыркаю я, качая головой. Я еще приберегу ее фотографии, они мне могут понадобиться.

Заезжаю на подземный паркинг, выключаю мотор, кладу руки на руль и задумываюсь. «Какого черта?» – недоумеваю я. Почему я уже сделал Оливию своей?

Мотнув головой, отгоняю несуразные мысли и выхожу из машины, устремляясь за покупками.

Глава 29

Оливия

Целый день я испытываю угрызения совести, которые умудряются мучить меня с самого утра. Еще и Роуз подливает масла в огонь, при встрече повиснув у меня на шее и воскликнув:

– Господи, Олли! Я так рада за тебя!

Я испытываю дискомфорт от ее восторга, хотя и знаю, что ее эмоции вполне искренни.

– Да было бы чему радоваться…

– Слушай, – отстранившись, она склоняет голову набок, – тебе предоставляют шанс оторваться на всю катушку! Почему ты так противишься этому?

Пожав плечами, я ничего не отвечаю, не желая продолжать разговор. Подруга же включает поучительную интонацию.

– Собственно, это все потому, что ты не располагаешь сведениями. И в результате будешь упрекать себя в том, что не попробовала.

В памяти у меня почему-то стремительно проносятся утренние события, от воспоминаний о которых я стремительно краснею. Мне известно, что Роуз в сердечных делах просто профи, она может молниеносно прочитать все исключительно по глазам, поэтому я прячу взгляд, не желая признаваться ей в том, что у нас с Майклом был секс.

– Возможно, ты и права, – сухо отвечаю я.

– Не возможно, а точно!

Телефон весело бренчит, сообщая о пришедшем СМС. Неохотно беру его в руки, читаю сообщение и молча отодвигаю его в сторону.

– Майкл? – уточняет девушка.

– Угу.

– Господи, Оливия! Бери от бурлящей жизни все!

– Не могу…

– Можешь! – настаивает она, пытаясь переубедить меня. – Прекрати отдавать миру, пора забрать у него свое!

Заглянув в ее малахитовые глаза, горящие энтузиазмом, я вздыхаю. Подруга отпивает кофе, проводит пальцем по краю чашки и через некоторое время продолжает:

– Знаешь, если я хорошо знаю тебя, то ты будешь потом сожалеть обо всем. И то, что между вами что-то было, видно по твоему смущенному взгляду!

Качая головой, понимаю, что она права, но не до конца.

– Он, конечно, страшный зверь в постели… – начинаю я, но замолкаю.

– Но?.. – она буквально вытягивает информацию из меня, как пассатижами.

– Но мне не по вкусу он сам.

– Господи, началось! Нравится или не нравится – какая разница?

– Большая, Роуз.

– Послушай меня, – говорит девушка, понижая голос практически до шепота и придвигаясь ближе ко мне. – Не стоит гнаться за чувствами. Ты просто лишишься их в этом соревновании, а потом будешь лить слезы, что дается тебе весьма нелегко. Лучше подумай о себе и о том, что может принести данный союз.

– Ты говоришь так, как говорило бы бесчувственное существо с другой планеты, – замечаю я и усмехаюсь.

– Поверь мне хоть раз, дорогая!

На офисной кухне воцаряется тишина, но через несколько мгновений заходит пара сотрудниц. Поприветствовав нас, они принимаются готовить кофе.

– Не знаю, Роуз… Быть может, мне и стоит поступить именно так…

– Не «быть может», а «я так и сделаю», – заявляет подруга и берет меня за руку. – Пойми, даже несмотря на то, что мистер Ким сносит всем головы одной лишь харизмой, ты все равно для меня на первом месте!

Ее пальцы сжимают мою ладонь. Я поднимаю на нее взгляд, и мы улыбаемся друг другу.

– А что, если не получится?

– Все получится, Ви. Не стоит думать иначе. И вообще, я нечасто даю хорошие советы, забыла?

– Вот я и боюсь, что этот будет не шибко хорошим, – ехидно отвечаю я, но Роуз только смеется.

Коллеги торопливо выходят из кухни, снова оставляя нас наедине.

– Но он недурен?

Услышав последние слова, я фыркаю, ведь наконец-то узнаю свою подругу. Невольно опять вспоминаю ночь и происходившее между нами и ощущаю, как щеки быстро наливаются алым.

– После такого затишья даже чересчур.

Роуз остается довольна моим ответом.

– И вы в самом деле будете играть на публику?

– А у меня разве есть выбор?

– Выбор всегда есть, Ви.

– Мне необходимы эти деньги, понимаешь? – жалобно признаюсь я. – Только ты знаешь, как мне нужна эта сумма. Если этот контракт сорвется…

– Да, понимаю, – тихо соглашается она.

– Оливия? – раздается голос Алисы, которая застенчиво заглядывает в дверном проем.

– Что случилось?

– Там курьер…

– Опять?! – невольно вскрикиваю я.

– Да, – сконфуженно отзывается она.

Мы с Роуз переглядываемся и поднимаемся из-за стола.

Проследовав за Алисой, вижу на столе картонную коробку антрацитового цвета.

– Без записки, – замечаю очевидное, осмотрев коробку со всех сторон.

– Ну же! Открывай! – торопит меня подруга, которую буквально распирает от любопытства.

Пожав плечами, я вскрываю коробку и прихожу в ужас. Роуз, заглянув мне через плечо, тоже видит содержимое, и практически сразу слышится ее крик. Я немедленно прикрываю коробку, а затем отодвигаюсь от нее на безопасное расстояние. Сотрудники, столпившийся вокруг, явно напуганы и не понимают, что происходит. Я тоже замолкаю на пару мгновений от шока.

– Господи, Ви! Ты видела?! – Подруга в истерике хватает меня за руки.

– Роуз, угомонись! – требую я, поскольку ее поведение усугубляет ситуацию.

– Это же живое сердце, мать твою! Меня сейчас стошнит!

Вздохнув, я ловлю ее и крепко прижимаю к себе.

– Позови кого-нибудь, – прошу Алису, и та поспешно удаляется прочь. – Тш-ш-ш, – успокаивающе шепчу я, гладя Роуз по голове и пытаясь найти подходящие слова.

– Кто мог такое прислать?!

– Не знаю, дорогая. Не знаю…

Я и сама напугана до чертиков. Пожалуй, мой пульс зашкаливает. «Настоящее сердце! Кто же мог прислать такое?» Однако довольно скоро паника уходит, оставляя лишь отвращение и страх.

Из картонной коробки начинает сочиться кровь, и выглядит это просто ужасно. Моргнув, чтобы поскорее переключиться на что-то иное, я замечаю охранника и Барри Уокера.

– Что произошло?

– Там… Там! – Роуз явно не в состоянии что-либо сказать.

– Кто-то принес эту коробку сюда, – кратко объясняю я.

– И что там?

Ничего не отвечая, просто киваю в сторону посылки. Барри хмурится и взмахом руки подзывает охранника. Он аккуратно открывает коробку, бросает взгляд на ее содержимое и поворачивается ко мне.

– Ты точно не знаешь, кто это мог прислать?

– Нет, – говорю я. – Алиса, ты видела курьера?

– Да, – стыдливо признается она.

– Хорошо, обсудим все в моем кабинете, – командует мистер Уокер и распоряжается отнести внезапный «сюрприз» к нему, а простым зевакам продолжить работу.

– Мне страшно, – всхлипнув, шепчет Роуз.

– Опасаться нечего, дорогая. Оно неживое.

Меня передергивает от всплывшей в голове картины.

– Я позвонил Майклу, он уже в пути, – сообщает Барри, склонившись ко мне.

– Угу, – мычу в ответ, активно продолжая баюкать подругу в объятиях.

– Кто мог такое сделать? – спрашивает она, постепенно приходя в себя.

– Давай выпьем чаю?

– Ладно, – соглашается Роуз. – И все же?

Пожалуй, мне впервые приходится видеть ее настолько испуганной.

– Я сама не знаю.

– Тебе что, не страшно?!

– Страшно, конечно, ведь посылку принесли мне…

– Что теперь будет?!

Мучительно вздыхая, просто развожу руками.

– Полагаю, мы что-нибудь придумаем.

– А вдруг это фанатки Майкла?

– Может быть, – соглашаюсь с подругой и глубоко задумываюсь.

«А если это и правда так? – закрадывается ко мне опасение. – Что, если эта посылка – не чья-то злая шутка, а самая настоящая угроза?»

– Так ты будешь чай? – спрашиваю я, дойдя вместе с Роуз до кухни.

– Я бы выпила чего-нибудь покрепче.

Я рыскаю в шкафчике, но безрезультатно.

– Увы, даже матча некстати закончилась.

– Господи, какой ужас! – не успокаивается Роуз. – Окровавленное сердце!

– Не бери в голову.

Я беру ароматный чай, раскладываю по кружкам пакетики, а затем дожидаюсь, когда закипит чайник. Сейчас необходимо успокоиться.

– И как ты можешь быть такой бесчувственной?

– Приходится, дорогая.

Подруга поджимает губы и замолкает. Спустя несколько минут чайник начинает весело посвистывать, прерывая наше полное беспокойства молчание. Наливаю кипяток, ставлю одну кружку напротив Роуз и присаживаюсь рядом.

Отпивая обжигающий напиток, Роуз подает голос:

– Ви, а что, если это жена Майкла?

– Не выдумывай, – возражаю в ответ. – Даже если они и контактируют, вряд ли она станет выходить из тени.

– А ей необязательно выходить, – замечает подруга.

– В смысле?

– Она же практикующий юрист, – отзывается она, передергивая плечами. – Такой же феноменальный, каким был Майкл до военной службы.

– То есть… – Пазл в моей голове собирается в целую картину. – Ты хочешь сказать, его бывшая жена наняла кого-то, чтобы припугнуть меня?!

– А что? Вполне допустимо!

– Нет, подобное – за гранью фантастики!

– А я так не думаю!

Ее голос постепенно приходит в норму, а сама она больше не дрожит и не заикается. А еще минут через тридцать девушка уже спокойно возвращается к работе и разбалтывает лишнее всем любопытным.

Я же, вернувшись в отдел, вижу Майкла, который вихрем влетает в редакцию. Он запыхался, волосы небрежно торчат в разные стороны.

– Что случилось? – с ходу спрашивает он, едва завидев меня.

– Чья-то недоброжелательная шутка, которая…

Мужчина приближается ко мне, выхватывает из моих рук кружку с кофе и ставит ее на ближайший стол. Крепко обхватив меня, он вполголоса говорит, склонившись ниже:

– Хорошо, что ты в порядке.

– Да, все нормально, – пищу я, вырываясь из его объятий и сталкиваясь с ним взглядом.

– Пойдем, – бросает он, берет меня за руку и насильно утаскивает за собой.

Мы проходим основной коридор и оказываемся в следующем, который ведет в конференц-зал и кабинет Барри Уокера. Майкл за секунду меняется, превращаясь из нежного, внимательного мужчины в брюзгливого, занудного мужлана. Оглядевшись, он грубо прижимает меня к стене.

– И кому ты в этот раз перешла дорогу?

– Никому!

– Такие коробки просто так не присылают!

– Что ж, я хотя бы удостоверилась в том, что она не от тебя! – с фырканьем замечаю в ответ, ткнув его пальцем в грудь.

– А что, надо было прислать тебе это сразу же после секса?

– Не будь гондоном! – цежу сквозь зубы, озираюсь по сторонам и негромко выпаливаю: – И вообще, забудь про ночь!

– О, милая моя, – тянет Майкл, практически пропев последнее слово и склоняя голову ко мне так, что наши губы оказываются в считаных сантиметрах друг от друга. – Спички детям не игрушки…

– Да пошел ты! – гневно бросаю я, залепляя ему оплеуху.

Майкл не двигает и мускулом, совсем как в прошлый раз. Его лицо каменеет, а пустые глаза смотрят на меня свысока.

– Это было лишним, – замечает он, хватает меня за шею и придавливает к стене сильнее. – Я тебе жизнь пытаюсь спасти, а ты пощечины раздаешь. Не совестно?

Его правое колено раздвигает мне ноги. Содрогнувшись, пробую контролировать собственные эмоции. «Нельзя так легко поддаваться его животному магнетизму!» – злюсь на себя, пытаясь отпихнуть мужчину.

– Совестно должно быть тебе, – замечаю в ответ, ощущая недостаток воздуха. – Ты сейчас воздействуешь силой на беспомощную женщину. И я все пытаюсь понять, ты от природы такой или…

Майкл бросает саркастический взгляд на меня и, разжав руку, негромко роняет:

– Ты и дня не можешь прожить без передряг.

– Не переключай тему!

– А то что?

Его правое колено до сих пор находится между моих ног, и я не могу придумать, как высвободиться из захвата. Наблюдая мои жалкие попытки выбраться, мужчина преграждает мне путь рукой, опираясь на стену и отгораживая меня тем самым от желанной свободы.

– Куда ты собралась?

– Нас ждет Барри, если ты не забыл.

– Я с тобой еще не договорил.

– А я договорила!

Он буравит меня долгим взглядом, и я отвечаю ему тем же. Несколько секунд – и он отодвигается в сторону, давая понять, что больше не удерживает меня. Одернув одежду, я спешу в кабинет мистера Уокера, а Майкл следует за мной, храня глубокое молчание.

Глава 30

Майкл

Барри сидит за столом, уткнувшись в одну точку. При виде нас он восклицает:

– Наконец-то!

– Прости, – говорю ему, протягивая руку, – были дела.

Оливия садится на диван, я устраиваюсь рядом с ней. На ее лице написана странная смесь безразличия и злобы.

– Это сердце какого-то животного.

– Я взгляну?

– Конечно.

Я встаю и подхожу к коробке, помещенной в черный мусорный пакет. Открыв крышку, действительно вижу обещанный ливер. Осматриваю его, подсвечивая фонариком на телефоне, и затем сообщаю:

– Сердце свиньи. Молодой, скорее всего.

– Ты уверен, что не человеческое?

– Уверен.

Барри поджимает губы и смотрит на меня с досадой.

– Угрозы? – кратко спрашивает он.

– Пока не очень ясно, – сухо цежу я. – Странно, что нет никакой записки.

Он нажимает пару кнопок на телефоне, дожидается ответа и командует:

– Алекс, позови ко мне Алису, ассистентку Оливии Кларк.

– Да, сэр!

– Сейчас придет Алиса. Она видела курьера.

– Я надеюсь, это нам поможет, – говорит Ви, скрестив руки на груди.

– А если нет? – спрашиваю я, пронзая ее взглядом.

– Тогда тебе придется переквалифицироваться в моего телохранителя.

– Еще чего.

– Это из-за тебя моя жизнь под угрозой.

– Быть может, это чья-то шутка.

– Ты сам-то веришь в свои слова?

Оливия в бешенстве, ее глаза выражают неподдельную ненависть. Странно, но такой она мне нравится больше.

Раздается стук в дверь, и на пороге появляется ее помощница.

– Алиса, проходи, располагайся, – приглашает ее Барри, указывая на диван.

Я опираюсь о стол, весь в предвкушении, что расскажет эта девица.

– Опиши нам, как выглядел курьер.

– Ну… – робко тянет она, подбирая слова. – Ничем не примечательный, высокий юноша…

– Рост?

– Как у вас…

– Во что был одет?

– Желто-черная куртка и темные джинсы, на голове темная кепка.

– Опиши его наружность, – требую я.

– Волосы короткие, не торчат.

– Глаза?

– Не видела.

– Борода, щетина?

– Хм… – Алиса задумывается и отвечает: – Нет, этого не помню.

– Отличное описание! От тебя никакого толку!

– Майкл! – взывает ко мне Оливия. – Ты хоть понимаешь, что она тоже перепугалась до чертиков?

– Прости, Ви, – откликаюсь я, еле поворачивая язык.

Мне не нравится извиняться за очевидные вещи. К тому же девица действительно не помогает.

– Во сколько он пришел?

– Около часа назад, – вновь вмешивается в разговор Оливия.

– Он просто поставил коробку на стол?

– Ну да… – говорит Алиса. – Я стояла у лифта, когда он поднялся на этаж. Он еще вежливо спросил, куда поставить посылку для мисс Кларк.

– М-да, – озадаченно выдыхаю сквозь зубы, размышляя, сколько же геморроя может принести сложившаяся ситуация. – Это все?

– Да. Я проводила его до стола.

– И он не просил расписаться? Отметиться в уведомлении?

– Нет. Меня это тоже удивило, – признает помощница Ви и опускает глаза в пол.

– Черт! У нас нет никаких зацепок!

Все это время Барри молча стоит и смотрит в окно.

– А что говорит охранник? – любопытствует Оливия.

– Он принял смену в тот момент, когда никого не было на посту.

– И как же тот прошел?

– Интересный вопрос! – отзывается Барри, включаясь в разговор.

– Тут два варианта, – неожиданно сообщает Ви.

– Выкладывай! – предлагаю я, скользя по ней заинтересованным взглядом.

Она не замечает этого, поэтому спокойно продолжает:

– Либо это кто-то из сотрудников решил подшутить…

– Либо? – тороплю ее, склоняясь вперед.

– Либо человек имеет хорошие связи с кем-то, кто здесь работает.

– Этот вариант не подходит, – сразу же замечает Барри. – Мы уже подняли запись с камер видеонаблюдения. Никто, соответствующий описанию Алисы, не входил в здание и не выходил.

– А если он зашел раньше?

– Нет, – говорит Майкл, отрицательно качая головой и садясь обратно за свой стол.

– Я попробую разузнать, кто это был, – говорю я.

– Как? – любопытствует Ви.

– Узнаешь.

Глава 31

Оливия

Пока я собираюсь, Майкл наслаждается обществом моих коллег, которые берут у него автографы. «Тошнотворное зрелище», – констатирую я, поглядывая в их сторону. Он любезно всем улыбается, фотографируется с желающими, и мне становится понятно, что это всего лишь очередной продуманный пиар-ход.

Моя сумка собрана, Майкл подходит и помогает мне надеть пальто. «Какая же лживая галантность!» – мелькает у меня мысль, но мне приходится принять этот знак внимания как должное. Он демонстративно выпячивает локоть, тем самым предлагая мне взять его под руку. Я чувствую себя некомфортно от такой официальности, но ничего не могу поделать, ведь игра продолжается. «Обратного пути нет».

Я иду с Майклом к лифту, и вдруг он подает голос:

– Целесообразно будет тебе пожить какое-то время у меня.

– Я не хочу, – отрезаю в ответ и качаю головой.

– На кону твоя жизнь.

– А не твоя популярность?

Мы переглядываемся, и я замечаю на лице своего спутника презрение. Его глаза сужаются, на лбу появляются морщинки.

– Что?

– Поговорим в машине.

«Цирк уехал, а клоуны остались», – говорю самой себе.

Раздается звонок прибывшего на этаж лифта, и мы входим вместе с подоспевшими сослуживцами, отчего его кабина быстро переполняется. Зайдя следом за мной, Майкл почти сразу опускается на одно колено, чтобы завязать шнурок. Краем глаза заметив, что это не требуется, я недоуменно хмурюсь. «Может, он что-то обронил?»

Однако моему предположению не суждено было оправдаться. В какой-то момент его пальцы легонько дотрагиваются до моей лодыжки. От неожиданности я вздрагиваю, но сохраняю спокойствие. Тогда Майкл медленно скользит ладонью вверх по моей ноге. Вскоре он поднимается на ноги и встает смирно рядом со мной. «Зачем? Что он хочет этим показать?» – крутится в моей голове, но на это нет ответа.

Когда лифт доходит до первого этажа, он подает мне руку. Проигнорировав этот жест, выхожу одна. Но даже из такой ситуации он находит выход – его рука с легкостью ложится на мою талию.

Всю дорогу Майкл открывает передо мной двери и подает руку на ступеньках. Его галантность кажется мне настолько наигранной, что я все отчетливее ощущаю себя актрисой немого кино. Впрочем, с другой стороны, между нами бушуют чувства, которые мы просто не в силах игнорировать.

«Еще пара автографов, несколько фоток – и я точно развернусь и уйду», – некоторое время спустя думаю я. Но затем недоуменно сдвигаю брови: «Откуда во мне такая ревность? Мы всего лишь играем на публику. К тому же притяжение между нами не слишком сильно. Но все же… Мне все равно кажется, что я ревную его к каждой девице, крутящейся рядом с ним!» Это открытие несколько выбивает меня из колеи.

Мотнув головой, отгоняю странные мысли, ускоряю шаг и сажусь в машину.

– Голодна? – спрашивает Майкл, заскакивая следом и кладя руку мне на колено.

– Я хочу домой.

– Ладно, закажем еду на дом.

– Я хочу побыть одна, – тихо говорю ему, уткнувшись глазами в пол. – Одна у себя дома.

– Что с настроением?

Его голос становится обеспокоенным.

– Устала, – произношу я и убираю его руку. – Отвези меня домой.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

Майкл ничего не говорит и внимательно следит за дорогой. Мы едем, храня молчание, благодаря чему я впервые за долгое время чувствую себя комфортно. «Быть может, все дело в физическом влечении, которое раскрепощает меня. Или, возможно… Нет! Такого быть не может!» – убеждаю себя, прогоняя из головы идею о влюбленности.

Когда мы останавливаемся у моего дома, Майкл берет меня за руку и уточняет:

– Точно все хорошо?

В свете фонарей очертания его профиля выглядят настолько идеально, что меня начинает съедать желание поцеловать его. Впрочем, моя усталость оказывается сильнее этого.

Ответить ему я не успеваю, поскольку его губы впиваются в мои. Он будто читает мои мысли, и от этого внутри меня все сжимается. Его рука бессовестно скользит мне под юбку и начинает нежно поглаживать внутреннюю поверхность бедра, отчего я тотчас ловлю приятный возбуждающий озноб. Но обрываю сладостный момент, собираюсь с силами и все-таки отстраняюсь.

– Ты… полнейший хам! – тихо шепчу, ведь оторваться от его губ чертовски мучительно. – Мне нужно отдохнуть и выспаться…

Аспидно-черные глаза смотрят на меня с нежностью.

– Я знаю, как расслабить тебя, – мурлычет Майкл, касаясь языком моей шеи.

– Мне хочется побыть одной.

Он целует меня в губы, а потом роняет:

– Если что, звони.

Быстро выйдя из машины, открываю входную дверь и захлопываю ее за собой. Застываю в ожидании и только спустя минуту слышу, как машина Майкла отъезжает прочь. С облегчением выдохнув, переодеваюсь и кидаю белье в стирку, однако замечаю, что комод с чистым бельем слегка приоткрыт.

– Странно…

Однако я быстро выкидываю этот момент из головы и спускаюсь на кухню, чтобы выпить чаю. Держа в руках кружку с ароматным напитком, принимаюсь вносить последние правки перед пробной печатью книги Майкла.

Мне кажется, прошло не так много времени, но когда я отрываюсь от текста, часы показывают без малого полночь. «Проклятье! Время так быстро летит…» Чувствуя усталость, тянусь к кружке и делаю глоток остывшего чая.

Вдруг со второго этажа доносится какой-то скрип, и я замираю. «Быть может, мне показалось?» – спрашиваю саму себя, но скрип слышится снова. Мой пульс на миг замирает, а потом заходится бешеным ритмом. Беру нож, скидываю с себя тапочки и практически бесшумно подхожу к выключателю. Прислушавшись и убедившись, что звуков больше нет, выключаю свет.

Со стороны лестницы доносятся отчетливые шаги, которые отдаются эхом в моей голове. Сердце уходит в пятки. Я с трудом успокаиваю себя тем, что, по крайней мере, знаю свой дом лучше, чем незваный гость. Подхожу к столу и кладу телефон в карман пижамы, тихонько отключив звук.

Шаги неожиданно замирают. Старательно прислушиваясь, ощущаю, как у меня пульсирует кровь от испуга. А потом раздается голос:

– Я все равно тебя найду, так зачем ты прячешься?

Глава 32

Майкл

– Ваши ставки, господа, – говорю я, потягивая виски.

– Увеличиваю ставку! – Пьяный мужчина бросает игральные фишки на стол, лихорадочно сглатывая.

– А я пас, – сообщает лысый, сидящий напротив меня.

– Еще ставки? – спрашиваю, хорошо осознавая, что остальные их поднимать не хотят.

И действительно, в ответ повисает молчание.

– Господа, – тяну с ехидством, вскрываю карты и громко озвучиваю: – Флеш-рояль!

– Твою мать! – вскрикивает лысый. – Третий подряд?!

– Второй, – поправляю я его, забирая выигрыш.

– Сражаться с собственником – дело серьезное.

Мужчины смеются, а мне льстит это замечание.

– В покере – как в политике: или одерживай победу, или не играй.

– Майкл, четкий ты мужик! – Меня хлопает по плечу чья-то тяжелая рука.

В кармане вдруг начинает бренчать телефон.

– Прошу меня извинить, – роняю я и кивком командую Шону, чтобы он собрал со стола все выигранные фишки.

На экране красуется «Мышка», что вызывает мою ухмылку.

– Да, мышка!

– Майкл, ты мне нужен! Забери меня! – шепчет Оливия в трубку.

Ее жалостливое «ты мне нужен» кажется таким сладким, что по моей коже пробегают приятные мурашки.

– Что стряслось? – спрашиваю для приличия, хотя и так знаю ответ.

– В мой дом кто-то ворвался! Мне страшно!

– Хорошо, сейчас буду.

Мой человек поверг в смертельный ужас эту, что называется, занозу в жопе, поэтому теперь она очень сильно во мне нуждается. «Какая ирония! – раздумываю я, начиная собираться. – Примчусь к ней на белоснежном коне, и она, вне всяких сомнений, больше не пожелает от меня свинчивать». Эти мысли разогревают мою завышенную самооценку до опасной температуры.

– Господа, вынужден вас покинуть! – без сожаления сообщаю я присутствующим.

– Какая жестокая досада, – бормочет лысый мужик, потирая морщинистый лоб.

– Срочные дела, увы!

Распрощавшись с игроками, я выхожу на улицу.

Мое подпольное казино располагается в глубоком подвале моего сервисного центра, и туда допускаются исключительно те, кому можно доверять. Мы понемногу расширяемся, и из-за этого мне требуется больше людей, благодаря которым я смогу обрасти внутренними городскими связями. Полиция против такого бессильна, поскольку местные копы и сами любят поиграть в азартные игры, и сдавать самих себя им совершенно невыгодно. Поэтому мы с ними пришли к некоторому взаимопониманию.

Сев в машину, завожу мотор и срываюсь с места, настрочив перед этим сообщение человеку, напугавшему крошку Ви. «Еду», – кратко информирую я его и целиком сосредотачиваюсь на дороге.

Единственное, что меня тревожит, так это то, от кого была чертова коробка. Лично переговорив во время покера со всеми шестью мужчинами, я питаю надежду на их помощь в разрешении данной загадки. «Вряд ли посылка прислана тем, кто продул. Хотя, если признаться, не стоит гнать прочь и такую безумную идею», – размышляю я, подъезжая к дому Оливии.

Я стремительно выскакиваю из автомобиля и вытаскиваю из багажника бейсбольную биту. Дверь в дом закрыта. Впрочем, она хилая, сделана не из металла, и благодаря этому расколоть ее не составляет для меня совершенно никакого труда. Пара-тройка ударов – и появляется дыра, в которой зияет тьма.

Слышатся шаги подставного вора, который уже предупрежден о предстоящей псевдодраке. Выскочив из-за угла, я хватаю его за горло и прислоняю к стене. Рядом на пол падает фарфоровая ваза, сверху доносится крик Оливии. Ряженый грабитель отталкивает меня ногами, и я врезаюсь в комод.

Обожаю махаться! Каждый раз испытываю наслаждение, когда моя кровь быстро насыщается адреналином.

Мы сходимся с мнимым злоумышленником в бое, из которого абсолютным победителем, вне всяких сомнений, выйду именно я. Соперник сухощав и довольно-таки слаб, его хватит, быть может, минут на пять-десять, не больше.

Однако в какое-то мгновение я вдруг вижу, что он вынимает из кармана нож. У меня едва получается увернуться от острого лезвия, и ко мне вмиг приходит осознание, что этот мерзавец хочет отыграться за то, что должен мне большую сумму. «Наивный!» – с сарказмом думаю я. Заломив ему руку, ударяю ею об колено, и нож улетает прочь. Усмехнувшись, бросаю незадачливого злодея в коридор и слышу приглушенный стук. «Кажется, его голова только что познакомилась с нижней ступенькой лестницы. Великолепно!»

Мужчина не может встать. Я хватаю его за грудки и наношу еще пару-тройку ударов по лицу. Из его носа льется алая кровь, заливая меня и пачкая мои руки. Швырнув соперника к двери, со злостью кричу:

– Убирайся, пока я не прикончил тебя!

Он кое-как поднимается на ноги, однако удаляться не спешит.

– Тебе мало? – спрашиваю у него.

Вместо ответа он вытаскивает из-за пазухи пистолет, и таким образом подтверждается мое предположение о мести. Раздается выстрел. Я стремительным броском отпрыгиваю в дверной проем кухни. Слышится вопль паникующей, ничего не понимающей Оливии.

«Наша игра выходит из-под контроля», – определяю я и нащупываю рукой какую-то кухонную утварь. Сковородка. «Три. Два. Один», – отсчитываю я, и мужчина входит на кухню. В один миг перехватываю его руку с пистолетом и ударяю импровизированным оружием прямо ему по лицу.

И все. Враг обезврежен. Его рука, держащая «огнестрел», заметно слабеет. Он совершает два нервных выстрела. Воспользовавшись шансом, вырываю пистолет и теперь сам беру противника на мушку.

– Кто тебя подослал? – спрашиваю я, прислушиваясь к звукам в темноте. – Отвечай!

– Тебе безвозмездно передает привет тот, кто кровно связан с тобой с самого появления на свет, – выплевывает он и бросается на меня, отчего я рефлекторно спускаю курок.

Безжизненное тело медленно опускается на пол. Нащупываю по памяти выключатель и зажигаю свет. В черепушке моего недавнего соперника дыра, мозги растекаются по стене.

– Майкл! – зовет меня Оливия, и ее голос приводит меня в чувство.

Встрепенувшись, бегу к ней по лестнице.

– Оливия, ты где?

«Игровое шоу не должно было вот так закончиться. Значит, в моем кругу завелась крыса. Вот только кто это?» – гадаю я, разыскивая девушку.

– Я тут! – пищит она, распахивает одну из дверей и бросается мне на шею.

– Т-ш-ш-ш, – пытаюсь успокоить я ее, и мы оба оседаем на пол.

Оливия плачет. Льет слезы так, что мое сердце болезненно сжимается.

– Тихо, мышка, все позади.

– Мне страшно! – сквозь всхлипывания лепечет она. – Мне жутко страшно!

Прижимаю ее крепче к себе и чмокаю в макушку.

– Все хорошо, – вру я в ответ. – Все закончилось.

– Не отпускай меня, пожалуйста, – тихо шепчет Ви, шмыгая носом. – Я не хочу оставаться одна.

– Я не выпущу тебя, малыш.

Одной рукой вынимаю телефон и набираю номер Шона. Спустя пару гудков он отвечает:

– Да?

– Есть проблема.

– Крупная?

– Мертвая.

– Понял. Полицию?

– Только из своих. Для идентификации.

– Сейчас все будет, – обещает он и кладет трубку.

Встаю, беру девушку на руки, и она крепко обхватывает меня за шею. Спускаюсь по лестнице, не обращая внимание на труп, освещаемый бледным светом ламп, выхожу на улицу и спешу к машине.

Глава 33

Оливия

«Майкл спас меня!» – не выходит из моей головы восторженная мысль. Его сильные руки крепко прижимают меня к груди, и я ощущаю себя в полной безопасности.

Как только мы приезжаем к нему домой, он сразу тащит меня в свою комнату.

– Чего-нибудь хочешь? – спрашивает мужчина, снимая окровавленную рубашку. От ее вида меня передергивает.

– Не уходи! – шепотом прошу я.

– Я рядом, – успокаивает он, садясь на кровать и заключая меня в объятия.

Совсем еще недавно его запах нервировал меня, а всякое прикосновение казалось абсолютно чуждым. «Что же произошло теперь? Почему от его горячих рук меня бросает в дрожь? Почему с ним так уютно?» – задаюсь я вопросами, блаженно прикрывая глаза.

Неизвестно, сколько мы так сидим. Полуобнаженный Майкл баюкает меня, а я вожу пальцами по его татуировкам, не нарушая молчания. В какой-то момент усталость берет свое, и мы засыпаем, так и не разомкнув объятий.

Проснувшись под утро, я в мгновение ока подскакиваю в постели. Дверь в спальню открыта, жалюзи опущены. Окинув себя взглядом, вдруг обнаруживаю на себе мужскую желтую футболку. Потихоньку спускаюсь вниз и слышу шипение сковороды, доносящееся с кухни, поэтому иду туда.

Майкл что-то готовит, тихонько мурлыча. Услышав мои шаги, он оборачивается и с улыбкой приветствует меня:

– Доброе утро! Завтрак почти готов!

– Доброе, – отвечаю я, абсолютно не соображая, как он может быть таким спокойным.

– Все в порядке? – интересуется мужчина, приподнимая брови.

Его вопрос оказывает эффект ледяного душа, меня охватывает зябкая дрожь.

– Еще не знаю, – сознаюсь в ответ, а затем направляюсь чистить зубы в ту комнату, в которой останавливалась до этого.

Смыв с себя остатки вчерашнего ужаса, я кутаюсь в махровый халат молочного оттенка и возвращаюсь на кухню. На столе меня ждут свежие фрукты, сок, яичница со шпинатом и помидорами, ароматные круассаны и чашка кофе.

– Прошу! – приглашает Майкл, учтиво показывая на свободное место напротив себя.

Я молча сажусь и оглядываю предложенное. Еда выглядит до такой степени аппетитно, что кажется картинкой из Инстаграма. Мы принимаемся за трапезу, размышляя каждый о своем.

Через несколько минут я замечаю на себе взгляд Майкла. Он кажется… добросердечным? Заботливым?

– Что? – спрашиваю у него, не понимая, к чему эта игра в переглядки.

– Ты великолепно выглядишь, – сообщает он, поглощая яичницу.

– Большое спасибо, – с легкой улыбкой принимаю я комплимент, несмотря на шоковое состояние.

– Чем займемся сегодня?

– У тебя же работа…

– И что?

– Я считала… – начинаю было я, но замолкаю, не в силах подобрать слова.

– Сегодня мы будем заниматься тем, чем хочешь в первую очередь ты.

– Но у нас же на носу выход книги…

– Книга подождет, – отрезает Майкл, отпивая кофе. – По крайней мере, один день точно.

– Ладно, – сухо соглашаюсь я.

«В чем-то он прав. Может, нам и правда стоит немного расслабиться, чтобы немного отвлечься от вчерашних событий», – приходит ко мне мысль, с которой трудно не согласиться.

Доев яичницу, я поднимаюсь из-за стола и ставлю тарелку в раковину.

– Наелась?

Опека мужчины выбивает меня из колеи. «Как он из корыстного и властолюбивого вот так вот, по щелчку пальцев, превратился в заботливого и внимательного?» – недоумеваю я. Возвращаюсь к столу, беру круассан и немного неловко бросаю:

– Пока да.

– Так чем мы займемся?

– Не знаю. Есть какие-то предложения?

– Ну… – Майкл задумчиво чешет затылок. – Мы останемся дома или куда-нибудь поедем?

– Я хочу побыть дома, если ты не против.

– Как скажешь, мышка.

Поджав губы и отпив кофе, с любопытством слежу за ним.

– Какой фильм ты смотрела в последний раз?

– Не помню, – признаюсь я, сама не понимая, как убого выгляжу.

«Подумать только! Он наверняка смотрит кино чаще, чем я», – догадываюсь я, и догадка эта не приносит мне спокойствия.

– Как насчет романтической молодежной комедии?

– Давай.

Майкл резко встает со стула, и я вздрагиваю. Теперь меня, к слову, пугает едва ли не каждый жест или шорох. Тихо вздохнув, я просто наблюдаю за тем, как он умело убирает тарелки в посудомоечную машину. Замечаю забытую на столе кружку, подношу ему, и мы сталкиваемся взглядами. Его глаза переполнены лаской, такое я вижу впервые. Улыбнувшись, Майкл продолжает звенеть посудой, а я, ничего не говоря, устремляюсь в гостиную.

Закончив с делами на кухне, он делает что-то у входной двери – пищат бесконтактные датчики. «Наверное, ставит сигнализацию», – решаю я, успокаивая расшатанные нервы.

– Попкорн будешь? – кричит он из кухни, чем-то гремя.

– Давай.

Пока я подыскиваю подходящую комедию, Майкл приносит попкорн, тонко нарезанный сыр, два фужера и бутылку белого вина.

– А вино зачем?

– Мы же сегодня расслабляемся, забыла?

Откупорив бутылку, он разливает светлый напиток по бокалам и протягивает один мне. Мы с легким звоном соприкасаемся бокалами, и Майкл, устремив взор на меня, провозглашает тост:

– За прекрасную Оливию!

– Угу, – неопределенно мычу я в ответ, делая глоток и продолжая поиск фильма.

Когда фильм найден, он обхватывает рукой мое плечо и прижимает меня к себе. «Так просто. Под одной крышей. Вместе», – думаю я и вдруг осознаю, что мне ничто не грозит, пока Майкл находится рядом.

Глава 34

Майкл

Я упиваюсь каждым моментом с Оливией. Аромат ее волос будоражит меня, отчего мое сердце сбивается с ритма. Я желаю девушку постоянно, но понимаю, что пока не до этого. Она может сломаться в любой момент, а подобного мне совершенно не хочется.

Под вечер, когда Ви безмятежно засыпает у меня на плече, раздается телефонный звонок. Аккуратно, чтобы не разбудить ее, я поднимаюсь и ухожу на кухню. На экране высвечивается номер Шона. Вздохнув, неохотно принимаю вызов.

– Что такое?

– Здорóво, Майкл! Тут одна проблемка…

– А ты что, не можешь решить ее без меня? – отвечаю негромко.

– Не то чтобы не могу…

– Выкладывай давай, – смирившись с его неторопливостью, бросаю я.

– В общем, одного из наших клиентов сегодня утром нашли мертвым.

– И какое отношение это имеет ко мне? – рассерженно шиплю я в трубку.

– Я сам узнал об этом только что.

Повисает тишина, однако я жду продолжения истории.

– Но знаешь, вот невезуха! У него нашли коробку с надписью «Майклу от чистого сердца».

– И в ней свиное сердце?

– Да!.. Погодь, откуда ты знаешь?!

– Такую же коробку прислали Оливии вчера в офис.

– Вот оно как?..

Шон задумывается, а в трубке слышится его шумный вдох.

– Ну, и?! – тороплю его, выглядывая из двери и убеждаясь, что Ви спит.

– Его «шестерка» сообщил об этом первым. Я хочу туда съездить и разнюхать все.

– Верно мыслишь.

– Спасибо, – коротко отвечает парень. – У тебя все в порядке?

– Да, – говорю я, сажусь на стул, закуриваю и откидываюсь назад. – Лучше и быть не могло.

– Думаешь, за этим стоит тот чувак, который тебе задолжал?

Прищурившись, раздумываю над ответом. Втянув в себя побольше дыма, роняю:

– Он чересчур ссыклив для такого. Возможно, за всем этим стоит другой человек.

– Кто же?

– Езжай и разузнай все, пока след горячий. До связи.

Отключившись, докуриваю сигарету и возвращаюсь в гостиную. Оливия все так же безмятежно сопит на диване. «Мышку стоит уложить в постель, пускай отдыхает и набирается сил», – бросаю я взгляд на часы, которые показывают около восьми вечера. Огненные волосы девушки стянуты в тугой хвост, волосы разбросаны по маленькой декоративной подушке. Тыльной стороной руки я машинально провожу по ее щеке. В теплом свете торшеров силуэт Ви смотрится идеально. Грудь медленно поднимается и опускается, губы слегка приоткрыты. «Она выглядит просто великолепно», – обжигает меня пламенным вожделением мимолетная мысль. Я аккуратно беру ее на руки и отношу в спальню. А потом как-то незаметно засыпаю с ней рядом.

* * *

Спустя несколько дней, когда Оливия окончательно приходит в себя, мы садимся за работу над книгой перед сдачей ее в печать. Она с головой погружается в текст, разыскивает его малейшие недостатки и изъяны. Работа идет быстрым аллюром.

– Нет, Майкл, – бормочет в очередной раз девушка, недовольно хмурясь. – Тут нужно изменить сцену с обличением. Все происходит слишком стремительно.

– А ты настойчиво предлагаешь тянуть кота за яйца?

– Нет, но…

– Что «но»?

Я выгибаю бровь, откидываюсь на спинку кресла и жду ее ответа.

– Все как-то тривиально… Пойми, взрослому читателю необходимы события, эмоции, повороты. Ему требуется откуда-то черпать вдохновение!

– И чем же тебе не нравится эта сцена?

– Не знаю, – выдыхает она, намекая, что утомилась со мной спорить. – Я лишь говорю о том, что ее необходимо как-то трансформировать. Стоит предоставить читателю хоть немножко интриги.

– Это же не любовный роман, чтобы закручивать сюжет в узел! – протестую я в ответ. – Или это все же он?..

Поднявшись с места, приближаюсь к ней, чтобы поцеловать в шею.

– Брысь отсюда! – восклицает Ви, отодвигаясь, но с улыбкой воспринимая мои заигрывания.

– Не хочу!

– Майкл, у нас сдача в печать через два дня! Ты можешь хотя бы сделать вид, что ты серьезен?

– Это как? Вот так, что ли?

Я стремительно целую ее в губы, и она поддается моим чарам. «Бинго, детка! Я знаю, как тебя убедить!» – торжествую я, сжимая девушку в объятиях.

– Не так, но тоже сойдет, – соглашается она, со смешком отстраняясь и возвращаясь к работе.

Я работаю из дома, провожу конференции с теми партнерами, с которыми уже заключил договор. Шон с успехом помогает мне, руководит и ищет новых инвесторов, с которыми можно расширить мою сеть.

Но самое важное – это то, как Оливия меня воспринимает. Я вижу, что она поддерживает меня, и я, в свою очередь, стараюсь быть мягким с ней, ведь какой садовник – такие и цветы. Мне до сих пор не понятно, как она смогла ответить на мои чувства, когда я стремился держать ее подле себя и просто ею управлять. В итоге не смог. Или плохо хотел.

* * *

Наступает день, когда Оливия дает зеленый свет отправке моей рукописи в печать. Мне даже кажется, что для нее будущая книга имеет большее значение, чем для меня.

Я тем временем пытаюсь приступить к новому тексту, но у меня ничего не выходит. Словно поперек дороги стоит барьер, не дающий мне пробиться дальше одного листа.

Получив новости из издательства, я отправляюсь с замом на одну немаловажную встречу. Наш компаньон Стив бьет тревогу после того, как его товарища кто-то хлопнул. Да и вообще, понемножку зачищают весь мой круг общения. Посторонние пташки помалкивают, я просто связан по рукам и ногам. У меня есть информация, что эта свинья сдала нас с потрохами тому, кто ходит по всем моим компаньонам и осведомителям, жестоко расправляясь с ними и тем самым привлекая внимание полиции. Мне не хочется марать руки, но, увы, таков подпольный бизнес. Любой, кто встает на эту тропу, должен понимать, что ставки чересчур высоки.

Часто задумываюсь, чем я заслужил Оливию? Несмотря на то, что у нее случаются истерики, как у любой нормальной женщины, она все равно старается отдать больше, чем получает взамен. И мне нужно всеми силами отгородить ее от этого. Насколько это возможно.

– Быть может, нам бросить пока бизнес? – предлагает Стив.

– И претерпеть значительные убытки? Ты готов лишиться миллионов баксов?

– Жизнь бесценна.

– Ты трус! – заявляю ему в лицо, отпивая виски.

– Да, трус! – бросает он. – И что с того?! Что позорного в том, чтобы не дать в обиду свою семью?

– А ты уверен, что твоя трусость – это оптимальная защита для твоей семьи?

– По крайней мере, мои дети не останутся без отца.

– Это намек на меня? – спрашиваю я, выгибая бровь.

Он замолкает. Мне известно, что меня опасаются. Боятся – значит, уважают. А если уважают, значит, я авторитет. Если бы не шум города, льющийся в полуоткрытое окно, я мог бы услышать усиленное сердцебиение Стива.

– Послушай, Майкл, – после тяжелого молчания продолжает он. – Я и правда боюсь за жизнь своих близких.

– Тогда тебе не стоило вообще соваться в эту игру.

Я с громким звоном ставлю стакан на стол. От внезапности собеседник подскакивает на стуле.

– Видишь? Ты дрейфишь от каждого шуршания. Почему тогда ты полагаешь, что можешь встать на защиту целой семьи?

Я резко вскакиваю, и мой стул падает.

– Ма-а-айкл! – в ужасе тянет Стив. На его лбу появляется испарина.

Неспешно подхожу к нему, ведя указательным пальцем по краю стола. Компаньон ерзает, но активно старается не лишиться самообладания. Одним рывком достаю пистолет из-за пазухи и приставляю дуло к его виску. Мужчина рыдает, как побитая бездомная кошка.

– Ради грязных денег, да? – спрашиваю я.

Стив что-то мямлит, и это действует мне на нервы.

– Что ты там мычишь?

Дергаю рукой и еще сильнее вжимаю ствол в его кожу, отчего он зажмуривается. Еще чуть-чуть – и он обмочится в собственные роскошные брюки.

– Я не изменник, клянусь! – бормочет компаньон.

– С чего мне тебе доверять? – жестко настаиваю я на своем, поскольку знаю, что трусливые люди всегда оказываются в обществе туннельными крысами. Им требуется определенная выгода, во всем. Только вот когда их ловят с поличным, они мчатся прочь сломя ноги.

– Клянусь своими детьми! – пищит Стив, жуя слюни и сопли.

– Напрасно клянешься, оболтус, – пихаю его пистолетом в висок.

Мужчина поднимает руки вверх, показывая, что невооружен. Впрочем, я все равно вижу, что он безуспешно пытается надавить жирной коленкой на кнопку тревоги. Пинаю его стул ногой, он откатывается к большим прозрачным окнам, и я разворачиваю стукача лицом к городу.

– Прекрасный вид, не правда ли?

– Д-д… да-а…

– Последний шанс исповедоваться, Стив.

Мое отражение виднеется в отполированном стекле. Морщась, я наблюдаю, как под этим оболтусом образовывается лужа.

– Ты сейчас серьезно? – спрашиваю у него, надевая на пистолет глушитель. – После всего, что я сделал для тебя, ты отплатил мне тем, что обоссался?

– Предатель не я, Майкл!

– Ошибочный ответ, – отвечаю я и стреляю ему в затылок.

Пуля вязнет в прочном стекле, и оно дребезжит. Стив съезжает лбом к окну, оставляя на нем алый след.

– Мне прибрать? – спрашивает Шон.

– Да, будь добр, – отвечаю я и удаляюсь прочь из кабинета.

Глава 35

Оливия

Когда книги приезжают из типографии, я направляюсь на склад, который располагается на цокольном этаже. Ровно тридцать тысяч экземпляров, ни одним меньше, ни одним больше. Я переживаю за каждую страничку в них, за каждое неверное слово, которое могла пропустить. И неожиданно ловлю себя на мысли, что творчество Майкла не так уж и опасно. «Даже несмотря на то, что мы никогда не затрагиваем его прошлое, все равно любопытство – странная штука», – определяю про себя.

Я делаю фотографию упакованных в пленку книг и отправляю Майклу СМС: «Выглядит просто отлично». Через секунду приходит ответное: «Они все равно не так прекрасны, как ты». «Ох уж, этот дамский угодник!» Впрочем, я пропускаю эту реплику мимо, хотя и признаюсь себе, что сообщение ввело меня в краску. Улыбаюсь и отсылаю ему новое сообщение с просьбой: «Забери меня в четыре – у нас презентация». Ответ приходит буквально сразу, я даже не успеваю убрать телефон: «Ты и так в моем плену, чего ты еще хочешь?» Фыркнув, я расплываюсь в ехидной улыбке. «Мужика получше, чем ты», – печатаю я, добавляю ехидный смайлик в конце и отправляю.

Презентация романа Майкла должна состояться в выставочном центре. Сказать по правде, этого я боюсь больше всего. СМИ уже замолчали, несмотря на то, что в газетах осталось еще достаточно провокационных снимков. Да что уж там говорить – после произошедшего между нами Майкл осмеливается постить фотографии со мной в Инстаграме, что, конечно же, обходится не без говна в мою сторону от его подписчиков. Последние пишут много всего, и комментарии вроде «какая уродина!», «фу, но, может, сосет норм», «нашел же он себе страхолюдину» – еще неплохи.

До предстоящего мероприятия остается всего два часа. Из-за того, что моя жизнь находится под угрозой, я провожу в издательстве мало времени. Как ни странно, я даже скучаю по офисной жизни. Конечно же, местные зеваки стараются выманить у меня хоть какую-то информацию о наших отношениях с Майклом, но у них ничего не выходит. «Наивные!» – думаю я, все время переводя разговоры на другую тематику или прикрываясь от чужого любопытства горой дел.

Сказать по правде, мне почему-то не удается найти себе место. Где-то внутри меня скребется ощущение дежавю. А еще кажется, что сейчас наступило некое затишье перед бурей.

Расположившись в кабинете у Роуз, я вполуха слушаю ее рассказы про очередного поклонника – финансового директора. Было серьезное опасение, что она злится на меня за то, что вся популярность достается мне, но оно не подтвердилось.

Поглядывая на часы, делаю вид, что жду важного звонка. Хотя так и есть – я ожидаю, когда Майкл заберет меня.

– А еще мы с Виктором поедем на выходных отдыхать! – радостно делится подруга.

– Да? Куда же? – спрашиваю у нее, стараясь поддержать разговор.

– Не знаю! Он сказал, это будет сюрприз!

Ее глаза искрятся от счастья. И слава богу – из-за розовых очков она совершенно не стремится разнюхивать, как обстоят дела на моем личном фронте.

– Я рада это слышать, Роуз.

– Ох, я тоже рада!

«Как была самовлюбленной, так и осталась», – приходит ко мне мысль, которая невольно вызывает улыбку.

Дождавшись желанного звонка, я быстро собираюсь, чмокаю девушку в щеку и убегаю. Майкл дожидается меня, стоя, как всегда, возле своей роскошной тачки. Вокруг него вьются поклонницы и офисные сплетники, из-за чего я испытываю ревность, причем излишне сильную. «Что будет, если так продолжится? Ничего хорошего!» – решаю я и, тряхнув головой, стремительно иду вперед.

На мужчине потрясающий черный костюм, идеально подходящий ему. Я уже предполагаю, что любая одежда в мире будет превосходно на нем сидеть. Улыбаясь, Майкл делает шаг мне навстречу и целует в губы. Пожалуй, мы кажемся прекрасной парой.

– Ты чудесно выглядишь, – замечает он, подавая мне руку.

– Спасибо, – отвечаю я с улыбкой и сажусь в машину.

Мы выдвигаемся на конференцию. Пробок не наблюдается, и это несказанно радует. Быстро добираемся до пункта назначения, и Майкл галантно помогает мне выбраться из автомобиля, после чего утягивает за собой.

Выставочный центр – одно из самых роскошных зданий города. Он сделан полностью из стекла, в которое вставлены светоотражающие линзы. Перед ним простирается огромное пространство, заполненное красными деревьями и прозрачными лавочками.

На полпути ко входу висят баннеры, на которых красуется мой спутник. В глаза сразу бросается его расстегнутая наполовину белая рубашка, из-под которой виднеются татуировки. Волосы несколько взъерошены, взгляд горящий. «Восходящая звезда! Майкл Ким представляет свой новый роман», – гласит надпись, набранная красивым шрифтом.

– Красавец, да? – говорит Майкл, обнимая меня за талию.

– О ком ты?

– О том чуваке на баннере.

Я демонстративно задумываюсь.

– На троечку потянет.

– Серьезно? – отзывается он и щиплет меня за ягодицу.

– Ай! Майкл, тут же папарацци!..

– Ну ты же не голая!

– Еще чего!

– Было бы забавно увидеть тебя посреди города обнаженной!

– Так, соберись! У тебя презентация! – сердито требую я.

– И что? Я не могу представлять тебя голой?

– Можешь, но…

Майкл льнет к моей шее и нежно ее целует. Я стремительно краснею.

– Что такое? – шепчет он мне на ухо, касаясь губами мочки.

«Черт возьми! Как же этот негодяй бывает соблазнителен…» – думаю я, но стараюсь держать себя в руках.

Тут же из-за поворота выскакивают несколько репортеров, и нас озаряют вспышки фотокамер.

– Майкл, расскажите о вашем новом романе!

– Майкл, у вас все серьезно с Оливией Кларк?

– Майкл!

Оставив их позади, мы подходим к центральному входу. Показав пропуск, мужчина называет мое имя. Нас находят в списке приглашенных и пропускают.

Здание отделано стеклом даже изнутри. Майкл тихо бормочет, что нынешнюю моду сложно понять, но в действительности интерьер выглядит весьма впечатляюще.

Наш зал находится на втором этаже. Он светлый и огромный, и это удивляет и пугает одновременно. «В точности, как и сам Майкл», – приходит ко мне мысль.

К нам спешит Барри Уокер, болтавший до нашего прихода с гостями.

– Добро пожаловать! – восклицает он, обмениваясь с нами рукопожатиями. – А вот и звезда!

Мы вежливо приветствуем всех собравшихся.

Одна из девушек, которые стоят рядом, вдруг замечает:

– Повезло же вам, Оливия, – такого мужчину захватили в свой плен!

– Спасибо, – вежливо отзываюсь я, краем глаза подмечая довольную ухмылку Майкла. – Мне действительно повезло заполучить не только прекрасного мужчину, но и прекрасного партнера по работе.

– И то верно! – соглашается девушка, улыбаясь и отпивая из бокала шампанское.

До начала мероприятия остаются какие-то пятнадцать минут. Майкл поддерживает с кем-то диалог, но мне не хочется его слушать. Смутная тревога не дает мне покоя. Он замечает мое настроение, берет меня за руку и чмокает в щеку.

– Не переживай, мышонок, – шепчет он. – Пара часов – и мы будем свободны.

Не сумев подобрать нужных слов, я просто киваю. Но переживания продолжают терзать меня.

Глава 36

Майкл

Конференция начинается. Оливия сильно переживает, но сам я самообладания не теряю. Шон и несколько доверенных ребят патрулируют окрестности и докладывают мне об обстановке, так что все под контролем.

Вспышки озаряют нас. Я галантно отодвигаю стул перед Ви, приглашая ее присесть. Папарацци в восторге от этого жеста. «Мне известно, что нужно прессе, а она понимает, какую информацию может получить от меня», – размышляю я, расслабленно пережидая очередную волну вспышек фотокамер.

Когда шум затихает, Барри Уокер произносит вступительные слова:

– Дамы и господа! Спасибо, что пришли сегодня на закрытую конференцию по случаю выхода нового романа от самого продаваемого автора нашего столетия – Майкла Кима!

Аплодисменты и новые вспышки сливаются воедино. Краем глаза вижу, что у Оливии трясутся колени. Вне всяких сомнений, она впервые на таком крупном мероприятии, да еще и в числе ведущих спикеров. Впрочем, я уверен, что она не подведет.

Пока Барри толкает речь, перед глазами у меня проносится первая презентация. Именно тогда, после успешного старта первой книги и прекрасного пиара Айши, мой рейтинг пробил потолок. Я помню, как вздрагивал от фотовспышек, впервые сидя перед внушительной аудиторией. Мне задавали всевозможные вопросы, ведь тогда я еще не владел нужными связями, чтобы подогнуть под себя прессу.

Неожиданно у меня возникает ощущение дежавю и опасение, что мне зададут несуразный вопрос, на который я не смогу внятно ответить.

– Передаю слово Майклу!

Аплодисменты взрывают зал. Теперь, спустя тысячи таких конференций, я пропускаю мимо ушей подобную мишуру.

– Спасибо, Барри, – благодарю я его. – Что ж, я рад всех видеть! Надеюсь, вас еще не тошнит от моих историй?

Собравшиеся заливаются лживым смехом. «Кинь этим бестолковым репортерам любую несмешную шутку, и они мгновенно отреагируют на нее». Подождав, пока эмоции слегка утихнут, продолжаю:

– Здорово, что все сейчас пребывают в хорошем настроении.

Зал снова хохочет, но мне нет до этого никакого дела.

– В моем новом романе, первом в серии, главный герой раскрывает самую глубь своей души. Он старается понять и проанализировать события, которые происходили с ним ранее…

Текст подготовила мне Ви, и я знаю его наизусть, от первой до последней буквы. Мне кажется, это маленькое создание могло бы стать моим конкурентом, если бы вдруг ударилось в писательство. Но ей все же лучше оставаться в моей власти. Маленькая рыжая бестия, вдыхающая в меня новую жизнь.

– Это роман о человеческих пороках, – продолжаю я. – Вы наблюдаете за судьбой героя, и вся борьба, которая происходит на протяжении повествования, – это борьба внутри этого героя, противостояние того, кем он был, и того, кем он пытается стать.

Я замолкаю, присутствующие встают и громко аплодируют, а с ними хлопают и Оливия с Барри. На лице мышки сияет лучезарная улыбка.

Я в нее влюблен. Влюблен с первого дня, когда увидел ее на корпоративе. С того момента, когда она язвительно отвечала мне на вопросы, пытаясь быть гордой. С момента, когда мы попали под дождь, а она упрямо не желала садиться в машину. И с того момента, когда мы впервые поцеловались. Я влюбился в нее с первого взгляда и, сам того не понимая, до сих пор пытался отрицать это всей душой и телом. Но теперь, когда она преданно сидит рядом со мной и улыбается самой искренней улыбкой, несмотря на все события, произошедшие с нами, все барьеры вмиг рушатся.

Я перевожу взгляд в зал и заявляю:

– В большей степени за появление романа на свет надо благодарить Оливию Кларк, моего редактора. Если бы ее не было рядом, – поворачиваюсь я к девушке, заглядываю ей в глаза и чуть не растворяюсь в них, – не было бы и книги.

Во взгляде Ви блестят слезы. Эти маленькие капельки счастья и вдохновляют меня.

– Официальный старт продаж – завтра, а сегодня я могу ответить на ваши вопросы!

В зале перешептываются, а щелчки фотоаппаратов не прекращаются.

– Майкл, скажите, откуда вы черпаете вдохновение?

– Я заряжаюсь им от людей, которые всегда находятся со мной рядом.

– Майкл, я Джим Русс, газета «БлумБук». Скажите, что было самым сложным в создании нового романа? Были ли моменты, когда вам не хотелось писать?

– Спасибо за вопрос, Джим. Сложно было сработаться с Оливией. Как вы знаете, Оливия Кларк заменила Маргарет Росс, заняв ее должность. Наши мнения в корне различались, но с чисто профессиональной точки зрения я был уверен в успехе. – Улыбнувшись девушке и не отводя от нее глаз, продолжаю: – Мы долго работали не только над романом, но и над собой. Нам пришлось притираться друг к другу и где-то уступать, чтобы довести сюжет до идеала.

– А что насчет вашей музы? Была ли ею Оливия?

– Она была, есть и будет, – отвечаю я и улыбаюсь.

Шелест камер нарастает, и я понимаю, что сейчас лучшее время, чтобы заявить на весь мир о наших отношениях.

– Думаю, многие догадываются, что между нами не только партнерские отношения…

Пауза. Очередные вспышки. Тихие перешептывания. Каждый репортер обращается в слух, не желая упустить ни единой детали.

– Сегодня мы с ней подтверждаем тот факт, что состоим еще и в романтических отношениях.

Ви ошарашена моим заявлением, но я знаю, что иначе потом будет только хуже. Такие слухи требуется чем-то подкреплять или озвучивать правду на большую аудиторию.

– Майкл, отношения между вами долгосрочны? – спрашивает какой-то журналист, сидящий в первом ряду.

– Да, – с гордостью подтверждаю я.

– Значит, Оливия, вполне возможно, может стать вашей невестой?

– В каждом человеке есть некий потенциал, задействовав который можно снести все преграды, отгораживающие личность от родных ему людей, и благодаря которому возможно единение человека с окружающими. И этот потенциал – любовь[4].

Окружающие приходят в буйный восторг. Оливия заметно злится и еле дышит. Я знаю ее реакцию наперед, поэтому ничего не предпринимаю и с улыбкой киваю фотографам.

Все вопросы репортеров расписаны по минутам, кто за кем идет, каждому выдан номерок. Все соблюдают очередность и ждут, когда настанет их время. Даже тут я управляю людьми, заставляя их поступать так, как мне хочется, и наслаждаясь этим.

– Майкл, ваша прошлая карьера как-то связана с героями ваших романов?

Я настораживаюсь. Все вопросы были заблаговременно согласованы со мной через Айшу, и услышанный точно не входит в их список. На меня выжидающе смотрит темноволосая женщина с чрезвычайно короткой стрижкой и в достаточно темных солнцезащитных очках. Ее выделяют строгий костюм и ярко накрашенные губы – недурственный ход для отвлечения внимания.

– Представьтесь, – требую в ответ.

– Мари Стоун, газета «ЛуКлинс».

– И какими ветрами вас занесло в Крейген?

– Работа, понимаете ли. – Она игриво улыбается, обнажая белоснежные зубы.

– И у вас там ценят мое творчество?

Закинув ногу на ногу, она складывает руки на груди.

– Всем любопытно узнать подробности вашей прошлой жизни. Быть может, сюжеты, выходящие из-под вашего пера, как-то связаны с ней?

В зале воцаряется молчание. Все ждут моего ответа.

– На вас костюм от «Прада» из коллекции весна-осень предыдущего года?

– Верно подмечено! – Уточнение приходится репортерше по вкусу, и она расплывается в жеманной улыбке.

– Вот видите – одежда предыдущего года уже не в моде. Точно так же, как и мое прошлое. Полагаю, в следующий раз ваш вкус и предпочтения будут новейшими, а не прошлогодними.

Снова следуют вспышки камер, а по залу пробегает волна приглушенного ропота. Заслуженно пользуясь моментом, говорю в микрофон:

– Следующий вопрос!

– Майкл, есть ли вероятность увидеть вас в других городах, как это было в прошлом году?

– Да, безусловно. Мы собираемся посетить по меньшей мере десять городов.

– Будет ли возможность устроить автограф-сессию с вами?

– Вы за себя просите или за фанатов? – спрашиваю у задавшего вопрос мужчины.

– Ха-ха! И то, и другое!

– Безусловно. Автограф-сессии и фотосессии будут организованы в каждом городе, где будет проходить презентация книги.

– Спасибо!

– А можно ли задать вопрос Оливии?

Мы переглядываемся с мышкой, в глазах которой снова виднеется страх. Сжав под столом ее руку, я пожимаю плечами:

– Ну, если мисс Кларк не против…

– Спасибо, – благодарит журналист и незамедлительно пользуется моментом: – Оливия, что для вас было самым сложным в работе с Майклом?

Ви бледнеет, но я не отпускаю ее ладонь. Она кидает на меня взгляд, явно не зная, что сказать. Ободряюще улыбнувшись, я беззвучно произношу губами: «Ты сможешь». Кивнув, девушка поджимает губы и тихо говорит в микрофон:

– Сойтись характерами и точками зрения на одни и те же вещи.

– А можете пояснить, что вы подразумеваете под этим?

– Мы с Майклом разные люди, из разных сословий. У него один жизненный опыт, у меня другой. Наши мировоззрения чересчур противоречивы, причем даже во вкусах к литературе. Я обожаю Стига Ларссона и Роберта Гэлбрейта, а Майкл отдает сердце классике вроде Агаты Кристи, Артура Конан Дойла или Уильяма Уилки Коллинза. – Оливия делает паузу, собираясь с мыслями и переводя дыхание, ее рука становится влажной. – Когда мы работали над романом, Майкл в какой-то момент предложил сыграть в игру «угадай, кто убийца». Мы на ходу выдумывали мотивы разных преступлений и психологические портреты убийц, а затем выдвигали гипотезы. Тогда я поняла, что системы ценностей у нас чересчур разные. Он напоминал мне Шерлока Холмса, а я не тянула даже на доктора Ватсона.

Собравшиеся издают одобрительные смешки, отчего Ви, по всей видимости, становится легче. Пару мгновений спустя, когда в зале вновь становится тихо, она дополняет:

– Наверное, если бы не одно совместное предпочтение, мы бы никогда в жизни и не сработались.

– Вы имеете в виду работу над романом?

– Нет. – Отрицательно покачав головой, девушка смотрит на меня и улыбается. – Любовь к литературе.

Глава 37

Оливия

Мои чувства не передать словами. Я всегда знала, что Майкл – самодостаточная скотина, но чтобы вот так, без предупреждения, заявить на весь мир о том, что я его муза… Это уже слишком. Чувствуя, как ком подходит к горлу, я едва могу сдержать обиду.

К счастью, сразу же после конференции мы идем к выходу, минуя всех репортеров, пока есть такая возможность.

– Что-то случилось? – спрашивает Майкл, держа мою ладонь в своей огромной руке.

– Нет, все в порядке.

– Ты врать никогда не научишься.

Я отмалчиваюсь, поскольку не хочу портить ему такой важный день разбирательствами. Да и к тому же он прав.

Мужчина открывает передо мной дверцу машины, и мы отправляемся к нему домой. Трасса свободна, а из головы у меня все не выходят мысли о том, что Майкл поступил слишком подло по отношению ко мне. Он тоже чувствует это, но не подает виду. С каждой минутой я ощущаю досаду все сильнее и сильнее.

В какой-то момент за окном мелькает нужный нам поворот, но мы проезжаем мимо.

– Ты пропустил поворот, – замечаю я.

– Знаю, – сухо отзывается мой спутник.

– И куда мы направляемся?

В ответ тишина, но мне не хочется переспрашивать. Мы словно два гордых козла, которые уперлись рогами в нежелании уступать друг другу.

Несколько минут спустя рука Майкла нежно сжимает мое колено. Не собираясь реагировать на этот жест, я фыркаю и демонстративно отворачиваюсь к окну.

Мы летим куда-то по трассе, ведущей в другой город, проносимся мимо красивого леса. Огромные сосны покачиваются от октябрьского ветра. Погода уже прохладная, однако мы все еще одеваемся довольно легко и не кутаемся пока в теплые шерстяные вещи.

Внезапно Майкл сворачивает на проселочную дорогу, которая приводит нас к огромному озеру.

– Приехали, – объявляет Майкл и заглушает мотор.

– Слушаю тебя, – говорю я, специально опережая его, чтобы не начинать разговор.

– Да, я козел, – выдыхает он. – Такой козел, что на всю аудиторию объявил о наших отношениях.

– Мог бы меня сперва спросить для приличия, – бормочу в ответ, уткнувшись взглядом в коленки.

– Но ты и правда прекрасна!

Комплимент из его уст звучит настолько лживо, что я не могу сдержаться:

– Хватит врать!

Аспидно-черные глаза смотрят с заботой, но у меня не получается им поверить.

– Хватит разбрасываться комплиментами! Я знаю, что это не так! Ты просто хочешь перевести тему!

– Неправда, – возражает он.

– Правда! – срываюсь я на крик. – Каждый раз, когда ты делаешь что-то, что важно для тебя, ты с легкостью забываешь о том, что могу чувствовать я!

Майкл поворачивается ко мне всем корпусом.

– Но ты ведь прекрасно знаешь, что я пытаюсь исправиться! Я стараюсь стать лучше! Ты не даешь мне опустить руки!

– Пойми, я не игрушка! Меня нельзя приручить или просто держать рядом, пока ты делаешь все, что тебе вздумается!

– Я и не пытаюсь! Я влюблен в тебя, глупая!

По мне словно пробегает разряд тока. Вздрогнув, повторяю про себя последние слова и ощущаю мурашки, ползущие по спине.

– Я влюблен в тебя, как ты этого не видишь?

– Ты… – дрожащими губами шепчу я. – Ты… влюблен в меня?

– Да! – отвечает Майкл, и его решительный тон не оставляет во мне совершенно никаких сомнений. – Да, черт возьми! И не смей мне возражать! Ты никогда в жизни не видела себя так, как видят тебя окружающие. Ты никогда не видела, насколько ты красива. Это не сравнится ни с фотографиями, ни с отражением в зеркале. И пусть твоя самооценка временами опускается ниже плинтуса, но… Ты никогда не увидишь себя в то мгновение, когда твои глаза загораются тысячами гранями алмаза, искря счастьем. Ты никогда не увидишь, каким безрассудно влюбленным взглядом смотришь на свои книги. Ты никогда не увидишь себя, когда ты на седьмом небе от счастья, когда радуешься любым внезапным неожиданностям или грустишь от крохотных поражений.

Его ровный пленительный голос завораживает меня, а когда он затихает, мы долго смотрим друг другу в глаза. Услышанное медленно пробирается в мое сердце. Оно обжигает меня, но каким-то неведомым образом заставляет верить Майклу.

– Умоляю, послушай меня, – еле слышно добавляет он, касаясь моей щеки и смахивая с нее покатившуюся слезу. – Ты прекрасна в любую секунду, в каждое мгновение. Когда сердишься, проливаешь слезы, когда спишь и когда смеешься. Ты прекрасна.

Он смотрит на меня с тихой нежностью, а я даже не знаю, что ему ответить.

Впрочем, ответ все равно не требуется. Мгновение, другое – и наши губы сливаются в жарком поцелуе. Его язык медленно проникает мне в рот и сталкивается с моим. От прикосновений Майкла мне сносит крышу. Обхватывая меня руками, он издает приглушенный стон. Отстегнув ремень безопасности, залезаю на него сверху. Его крепкие руки скользят по моей талии, стаскивают пальто, не разрывая столь сладкий поцелуй. Стоит ему только прикоснуться к моей коже, как я загораюсь от желания. Расправившись с пуговицами на его рубашке, отстраняюсь. Волосы Майкла взъерошены, дыхание сбито. Провожу медленно подушечками пальцев по его накачанному телу, огибая линии темных татуировок. Майкл замирает на какое-то мгновение, обхватив руками мое лицо. Его глаза цвета сажи манят меня, влюбляя еще сильнее.

Резким движением руки он задирает мне платье, добирается до нижнего белья и двумя пальцами ласкает меня через ткань. Охнув, я ощущаю, как нарастает мое возбуждение. Тело мгновенно расслабляется, я чувствую табун расползающихся мурашек. Майкл дразнит меня, нежно касаясь губами моей шеи. В этот момент существуем лишь мы, больше никого. От каждого его прикосновения я мелко вздрагиваю. По мне проходит разряд электрического тока от макушки до самых пяток, такой мощный, что я едва ли не задыхаюсь. С моих губ срывается стон, и я выгибаюсь от наслаждения. Возбуждение нарастает, а с ним и желание отдаться мужчине без остатка.

Я тихо шиплю проклятья, как только Майкл вновь касается меня. Его тяжелое сбитое дыхание еще сильнее заводит меня. Стекла в машине постепенно запотевают, отчего я схожу с ума. Эта бешеная романтика пропитывает наши сердца, выпивая всю совесть без остатка. «Подумать только! Вдали от города… На берегу озера… Черт!»

Майкл не может больше терпеть мои издевки и одним движением делает так, что я захлебываюсь собственным стоном.

Глава 38

Майкл

На следущий день ранним утром я отвожу Оливию на работу, а сам отправляюсь согласовывать с замом некоторые вопросы. Во время закрытой презентации меня сильно встревожила та темноволосая женщина, которая с дерзостью задала мне провокационный вопрос без предварительного согласования. Шон уже потрудился, добыл полную информацию и был готов поделиться со мной нарытым.

Однако, зайдя к себе в кабинет, я вижу Вилли. Он вальяжно восседает в моем кресле, забросив ноги на стол. Выглядит он куда лучше, чем полтора месяца назад, когда вторгся в мой дом.

– Майкл! Какая встреча! – восклицает он, встает и устремляется мне навстречу.

– Я тебя не ждал.

– А я сам заявляюсь, когда хочу, – говорит незваный гость и протягивает руку. Не дождавшись от меня взаимного жеста, он хмыкает и шагает немного в сторону. – Ну, как ты тут?

Его обходительные вопросы совершенно меня не интересуют.

– Что тебе нужно? У меня полным-полно дел!

– Да не кипятись ты. – Он обходит меня и, подойдя к мини-бару, начинает изучать его содержимое. – Я так погляжу, ты купаешься в лучах славы?

– Ты по делу пришел или потрепаться за жизнь?

– Конечно, по делу, как же по-другому! – Вилли картинно взмахивает руками.

– Выкладывай.

Отыскав виски, он без спроса берет его и двигается к дивану, возле которого стоит столик, а на нем – поднос с бокалами.

– Я безумно рад, что ты нашел свое предначертание и теперь являешься таким популярным автором!

– За бессмысленную лесть спасибо, но давай ближе к делу.

– Не спеши, Майкл! – немного укоризненно осаживает меня визитер. – Я хотел бы предложить тебе сделку.

– Очередной нерентабельный для меня шаг? – интересуюсь я, выгибая бровь, и сажусь за стол, внимательно наблюдая за старым товарищем.

– Уверен, мое предложение придется тебе по душе! – отвечает он, сделав глоток виски и развалившись на диване.

– Я внимательно слушаю.

– У тебя есть верный Шон, к тому же женатый. Не думаю, что такому другу стоит погибать из-за твоей гордыни, верно?

Вилли играет с огнем, но еще и шантажирует. Только вот в одиночку такое проворачивать крайне сложно. Хмурясь, я раздумываю, есть ли у него сообщник, или же он лишь пешка на шахматной доске. Единственное, в чем он не прав, так это в том, что Шон женат. Дело в том, что мой зам носит обручальное кольцо, и оно – безупречное прикрытие и некий знак надежности в бизнесе.

– Цена?

– Пятьдесят, но за чисто моральный убыток после нашей прошлой встречи. И будем в расчете!

– С чего ты так уверен в этом?

Мой гость выгибает бровь и подливает в стакан еще пойла.

– В самом деле, с чего мне быть уверенным? Быть может, сверху для душевного равновесия взять еще и твою шлюху?

– Не смей ее так называть, гнида!

– Не скаль зубы раньше времени – хватку утратишь.

Теперь становится ясно, что он всего лишь пешка в чьей-то игре.

– Сердце от тебя?

– Нет, – Вилли отрицательно качает головой. – Но идея была уморительной!

– На кого ты работаешь?

– О-о-о, – певуче тянет тот. – Этого я сказать не могу…

– Тогда чего приперся сюда?

– Ну как же, разве Шон не твой кореш? – Бывший товарищ поправляет свой спортивный костюм. – Или мне лично позвонить и сказать, чтобы его хлопнули, потому что мы промахнулись?

– Ты из славного друга превратился в бегущую с корабля крысу.

– У меня был образец для подражания.

– Не язви, животное.

– А то что? – Он закашливается после очередного глотка.

– Я не буду сочувствовать тебе или просить уйти прочь.

– Так же, как ты поступил со Стивом? – Его голос становится мягким, будто он жалеет покойника. – Бедный малый… Ты знаешь, что убил невинного человека?

– Хватит ссать мне в уши! – Переворачиваю стол, ощущая, как гнев рвется из меня на волю. – Ты отлично знаешь, что я докопаюсь до правды, которую ты прячешь!

– Не горячись, – отвечает Вилли, складывая руки на груди и совершенно не реагируя на мою ярость. – Или тебе еще раз морду надраить?

– Проигравший в прошлый раз желает снова обосраться?

– Проиграть одну битву не значит проиграть войну.

– Осмелел? Похвально!

– В общем, думай до вечера, приятель, – говорит он, встает с дивана и направляется к выходу. Но у двери останавливается и оборачивается. – Не забывай, что на кону жизнь твоего товарища! А если откажешься – еще и жизнь твоей приторной Оливии!

Скрипнув зубами от злости, провожаю ублюдка взглядом, с трудом подавляя желание догнать и снова начистить ему морду.

Поддавшись эмоциям, ору во весь голос. Под руку попадется кресло, и оно летит в окно. Звон стекла разбивает тишину в кабинете.

– Твою мать! Дьявол!

В ход идут незакрепленные книжные полки. Я ломаю и сношу буквально все, что вижу. Дерево дорогой мебели с громким треском разлетается в щепки. Я не отдаю себе отчет в собственных действиях.

– Черт! Черт!! Черт!!! – рычу во весь голос и луплю по стенам, ссаживая костяшки пальцев в кровь и выпуская пар.

Когда эмоции утихают, я без сил валюсь на колени. Достаю телефон и набираю номер Оливии. Гудки растягиваются будто на целую вечность, однако девушка наконец отвечает:

– Алло?

– Слава богу! С тобой все в порядке?

– А что со мной может быть не так? – переспрашивает она и смеется. – Майкл, все хорошо?

– Не совсем… – устало выдыхаю в ответ, рассматривая разбитую в кровь левую руку, которая начинает пульсировать, и пытаясь подобрать слова.

– Выкладывай!

– Ты сейчас где?

– Мы с мистером Уокером у него в кабинете…

– Дай ему трубку, – прервав ее, требую я, хотя понимаю, что опять поступаю неправильно.

– Ладно…

Спустя пару мгновений я слышу голос Барри:

– Да, Майкл?

– Привет. Слушай, ни при каких обстоятельствах не выпускай Оливию из здания! Я скоро подъеду! Понял?

– А что стряслось?

– Шона схватили. Ко мне приходил Вилли, – кратко сообщаю ему, выходя из кабинета, который буквально десять минут назад еще был в полном порядке.

Оглянувшись, окидываю глазами учиненный бардак и аккуратно прикрываю дверь.

– Это очень плохо, – отзывается мой собеседник. – И что теперь делать?

– Главное – не говори Оливии, – прошу я, направляясь к машине и ища ключи в кармане. – Не хочу, чтобы она волновалась.

– Да, понятное дело.

– А лучше, – сев в салон, глубоко вздыхаю, – выведи ее через черный вход. Так будет безопаснее.

– Сделаю.

– Спасибо, Барри.

– Держи меня в курсе. Быть может, чем-нибудь смогу помочь.

– Договорились.

* * *

Я мчу вперед, нарушая все правила, поскольку хочу поскорее удостовериться, что Ви жива. По пути к издательству делаю несколько звонков, которые, возможно, смогут помочь предотвратить смерть Шона. Но передо мной все равно стоит сложный выбор: он или Оливия. За двумя зайцами успеть вряд ли получится, поэтому я без сомнений выбираю девушку и направляюсь к ней на всей скорости. «Где я мог оступиться? Почему это происходит именно сейчас, когда я заново учусь получать удовольствие от жизни?» – задаюсь про себя вопросом, ощущая некоторую растерянность. Вдавив педаль газа в пол, проезжаю на красный свет, оставляя за собой сигналы недовольных водителей. Мне все равно. Я думаю лишь об Оливии, которая теперь из-за меня находится в опасности.

Доехав до офиса, подъезжаю к черному входу. Сбросив три гудка Барри, нервно отстукиваю пальцами по рулю в ожидании. Руки болят, но мне совсем не до этого.

Через несколько минут выходит Оливия в сопровождении Барри, и я, выскочив из машины, быстрым шагом спешу к ней.

– Что случилось? – спрашивает она.

Вместо ответа я крепко обнимаю ее и вдыхаю нежный аромат волос.

– Полезай в машину, – шепчу ей на ушко, целую в щеку и отхожу в сторону.

– Майкл…

– Потом, мышка. Все потом.

В глазах Ви мелькает недоверие, но она все равно подчиняется. Пожав руку Барри, провожаю девушку взглядом и тихо спрашиваю:

– Добудешь хоть какую-то информацию?

– Конечно, – кивнув, отзывается он. – Сделаю все, что в моих силах.

– И никому ни слова!

– Ясен пень!

– Я в долгу не останусь, поверь.

– Знаю, Майкл, – говорит мужчина, и его тяжелая рука ложится мне на плечо и слегка сжимает его. – Береги ее.

– Обязательно.

Я возвращаюсь к автомобилю. Оливия сидит с грустным выражением лица. Не успеваю я сесть в машину, как звучит ее незамедлительный вопрос:

– Что ты опять натворил?

– В этот раз все серьезно.

– Господи, Майкл! Что с твоими руками?!

– Просто царапина.

Она берет меня за руку и рассматривает раны.

– Ты же можешь мне довериться, Майкл! Расскажи, что случилось?

– Шон исчез.

– Господи! Как?! Когда?!

Резко трогаюсь с места и выезжаю с территории издательства.

– Не знаю. Поэтому на всякий случай ты будешь работать у меня дома.

– А как же его семья?

– У него нет семьи. Кольцо просто для вида.

– В смысле?!

– Мышка! Лучше расскажи, как проходит запуск книги.

Ви поджимает губы.

– Лучше и не бывает. Завтра будут известны цифры первых продаж, но ты точно окажешься на первой полосе всех газет.

– Это радует, – отвечаю ей и улыбаюсь.

– Так откуда у тебя раны?

– Просто выпускал пар…

Перед глазами у меня всплывает картина, как я крушил все вокруг, совершенно не контролируя себя. «Как же – «просто выпускал пар»! Идиот!» – я сам себя раздражаю.

Оливия тихонько отвечает:

– Давай в следующий раз перед тем, как наносить себе увечья, ты позвонишь мне?

– Прости. Конечно, я позвоню тебе.

– Ты ведь можешь мне доверять, Майкл. Договорились?

– Да.

В эту минуту я понимаю, что эта девушка дороже мне всех людей на планете. «Ее внутренний мир наполнен добротой и заботой, несмотря на то, что она не всегда получает хорошее взамен. Я совершенно недостоин ее. Ни тогда, ни сейчас, ни в будущем», – определяю про себя, с теплом поглядывая на нее.

Мы едем и смеемся, переключившись на отвлеченные темы и слушая музыку. По пути Ви заказывает любимый суши-сет. Что до меня, я готов просто раствориться в ее глазах. Мы приезжаем вовремя и как раз застаем курьера с едой.

Припарковав машину, я внимательно оглядываюсь.

– Я зайду первым, – сообщаю Оливии, останавливая ее у входа.

Не обнаружив никаких следов взлома, веду девушку за собой. Замки в доме давно сменены, равно как и дверь во двор. Охрана усилена, по периметру стоят новые камеры и датчики движения. Закончив осмотр и расслабленно выдохнув, я разворачиваюсь к Ви и обнимаю ее.

– Ай, Майкл! – хихикает она. – Ты же задушишь меня!

– Прости, мышка, – произношу в ответ и целую ее.

Меня безумно радует, что Оливия принимает меня таким, какой я есть, – скупым на положительные эмоции, эгоистичным, грубым. Она отдает мне гораздо больше, чем просит взамен. И это очаровательно.

Глава 39

Оливия

Из головы у меня не выходит мысль, что Майкл снова мне врет. Он что-то недоговаривает, это очевидно. «Узнать обо всем лично или дождаться, когда он сам все расскажет?» – гадаю я, находясь на своеобразном распутье. Я понимаю, что он старается уберечь меня от внешних угроз, несмотря на странные методы сокрытия информации. «Возможно, оно даже к лучшему. Меньше знаю – лучше сплю», – приходит ко мне мысль, которая приносит некоторое успокоение.

Сказать по правде, я до сих пор не могу привыкнуть к его дому, ведь он в три раза больше моего. Тем не менее мне все равно нравится в нем хозяйничать.

– Мышка, я пойду в душ, – отвлекая меня от раздумий, говорит Майкл, встает с дивана, чмокает меня в лоб и направляется на второй этаж.

– Хорошо, – бормочу ему вслед.

Мой ноутбук садится, и, как назло, поблизости нет зарядки. Поднявшись в комнату мужчины и застав его там, спрашиваю:

– Можно воспользоваться твоим ноутбуком?

– Да, конечно.

– А пароль какой?

– «ОллиКларк1992».

– Ты сейчас шутишь?

– Ни капли. Можешь проверить.

Подмигнув, он уходит в ванную комнату и закрывает за собой дверь.

– «ОллиКларк» и год рождения! Господи, вот чудной!

Спускаюсь обратно, сажусь на кухне, открываю его макбук и ввожу пароль. Экран загрузки радостно приветствует меня.

– А я была уверена, что ты все же шутишь, – бормочу себе под нос.

Захожу на свою почту и просматриваю новые рукописи. В помощь Алисе выделяю некоторые из них пометкой «важно».

Неожиданно на панели уведомлений всплывает сообщение: «На раздумья 48 часов»… Любопытство – ужасная штука. Мне хочется незамедлительно открыть письмо, однако лезть без спроса в дела Майкла – явно неправильно.

Нахмурившись, прислушиваюсь к звукам наверху, но все равно не могу перестать думать о письме. «Он же всегда все делает по-своему, ведь так?» – успокаивая саму себя, нажимаю на уведомление и открываю его.

«Дорогой Майкл! Я правильно понимаю, что ты не планируешь выставлять встречное предложение? Что ж, Шон был очень хорошим человеком. У тебя 48 часов, чтобы выплатить полтос, иначе твое драгоценное сокровище по имени Оливия пострадает. А вместе с ней и твой подпольный бизнес. Ты же не думал, что я просто так оставлю тебя в покое? Целую тебя в обе щечки! С любовью, твой друг Вилли».

Я растеряна. Даже перечитав письмо несколько раз, я все никак не могу понять, что творится. «Майкл кому-то задолжал? Это как-то связано с той коробкой? Кто-то угрожает ему? Кто этот Вилли?» – приходят ко мне вопросы, на которые нет ответов.

Приходит новое письмо – без темы и с вложением. Мое сердце замирает от волнения, а во рту пересыхает. Сглотнув, я вновь прислушиваюсь к звукам и понимаю, что Майкл еще в душе. Выдохнув, кликаю на оповещение дрожащей рукой, открываю файлы и прихожу в ужас.

Во вложении – мои фотографии. Все они без исключения отображают моменты моей повседневной жизни – как я сплю у себя дома, иду с Майклом за руку, сижу на конференции. А дальше – хуже. Дальше следуют откровенные фотографии в машине, где мы занимаемся сексом. Все в деталях. Со всеми эмоциями.

Я вскакиваю, и в этот момент приходит еще одно письмо. Теперь с видео.

Честно говоря, мне кажется, что это дурной сон, из которого не получается вырваться. Но нет, это явь. Самая настоящая явь, наполненная обманом и ложью.

Осторожно сажусь и воспроизвожу видео. Ноутбук весело жужжит, показывая нас с Майклом. Клуб, толпа папарацци… Кадры явно сняты исподтишка. Не став досматривать, закрываю видео и отхожу подальше.

Я напугана и чувствую себя преданной, хотя и понимаю, что Майкл не зря все скрывает. «Он знает, что я могу пострадать», – мелькает у меня мысль, но гордость не позволяет мне мириться с подобным. Хорошенько подумав, я решаю, что нужно заставить его рассказать правду.

Будучи одновременно злой и расстроенной, я быстро поднимаюсь наверх. Из ванной по-прежнему доносится легкий шум. Захожу и вижу Майкла в душевой кабине, прислонившегося головой к стене. Струи воды растекаются мелкими дорожками по его телу, нежно касаясь краев татуировок. Он не шевелится, а просто стоит с закрытыми глазами.

– Майкл? – окликаю его, опершись плечом о дверной косяк.

– Ви? Что-то случилось? – спрашивает он, закрывая воду.

Сняв полотенце с крючка, он обматывается им и выходит из душевой кабины.

– Что такое?

– Почему ты не сказал мне о долге?

Майкл хмурится, как будто он рассержен моим поведением.

– Откуда ты знаешь о долге?

– Да, я поступила плохо, – невольно начинаю я оправдываться. – Я нажала на всплывающее сообщение на твоем ноутбуке.

Майкл медленно подходит ко мне, внимательно слушая.

– И что там было?

– Много чего интересного. В особенности мне понравилось, как ты с легкостью дал убить Шона, своего товарища. Теперь я следующая жертва?

– О чем ты говоришь? – Его голос довольно спокоен.

– Не прикидывайся идиотом!

Мужчина протягивает руку ко мне.

– Оливия, послушай…

– Не трогай меня! – вскрикиваю я, отступая назад. – Выкладывай правду сейчас же!

– Что ты хочешь услышать?

– Что за подпольный бизнес? Почему я об этом не знаю?

– Это очень долгая история и…

– А я никуда не тороплюсь! – резко обрываю его, не в силах поверить в то, что он мне действительно врет.

– Ладно, – соглашается Майкл, сглатывая и поправляя мокрые волосы, упавшие ему на лоб. – Только обещай, что выслушаешь меня.

– Я постараюсь.

– Бизнес, о котором никто не знает, – моего брата.

– Ты не говорил, что у тебя есть брат…

– Я не люблю ворошить прошлое… – Майкл осекается на полуслове и трет лицо. – Особенно если это затрагивает моего брата.

– Почему ты раньше не рассказал мне об этом?

– Я не хочу, чтобы мое прошлое касалось тебя.

– Майкл! Я же просила тебя доверять мне! Нет ничего плохого в том, чтобы делиться своими переживаниями…

– Ты не обязана волноваться, – отрезает он и берет полотенце для лица. – Тем более…

– Тем более что? Я нужна тебе только для того, чтобы поднять твой рейтинг? Чтобы очередная книга принесла тебе немереную прибыль?

Я прищуриваю глаза, словно хищник в поисках жертвы. Майкл переминается с ноги на ногу.

– Я хотел тебе все рассказать…

– Очередная ложь! Почему ты вечно лжешь?! Что я тебе сделала, чтобы получать вот такое отношение?!

– Оливия, клянусь! Я говорю правду!

– Да что ты?! Как и всегда? Как и все остальное время?

– Да!

– И папарацци тоже никто не покупал?

– Да с чего ты взяла, что я тебе врал?!

– Потому что от дорогих людей не прячут в шкафу такие скелеты! Потому что между близкими всегда есть доверие! Как мне доверять тебе, если я даже не знаю, какая тайна вскроется завтра?!

– Оливия, ты даже меня не выслушала!

– А зачем мне тебя слушать? Ты еще рот не открыл, а уже врешь! Господи, какая же я дура! Я тебе открылась! Доверилась! Нет, я знала, что ты не способен дать мне в полной мере такие же эмоции, какие я даю тебе, но чем я заслужила ложь?!

Слезы ручьями текут по моему лицу, вынуждая Майкла взволнованно шагнуть ко мне.

– Мышка, послушай, я лишь хотел уберечь тебя от собственного прошлого…

– А я хотела просто знать, кем ты был и кем стал, – практически беззвучно шепчу ему. – Видимо, я зря потратила время!

Я резко разворачиваюсь, но его крепкая рука сжимает мое плечо.

– Пусти! – срываюсь я на визг, пытаясь вырваться.

Колочу кулаками по его мокрому телу, желая поскорее избавиться от его лживых объятий, но Майкл сильнее. В какое-то мгновение он поскальзывается на плитке и заваливается на меня, а я под натиском его веса впечатываюсь губой в дверной косяк.

– Ви! Господи! Ты в порядке? – В его голосе слышится неподдельная тревога.

Во рту чувствуется солоноватый привкус, а губу дергает от боли. Дотронувшись до нее рукой, обнаруживаю, что по подбородку течет кровь.

– Иди сюда, нужно обработать рану, – говорит Майкл, придерживая меня за руку.

– Иди к черту! – бросаю в ответ, вырываюсь наконец из его хватки и бегу прочь.

– Оливия! Оливия, остановись!

Из-за слез я ничего не вижу, перед глазами все плывет. Сбежав по лестнице, впрыгиваю в кухню, хватаю телефон и сумку и направляюсь к выходу.

– Оливия, постой! – умоляет Майкл, сбегая вниз по ступенькам.

– Не подходи ко мне! – визжу я, и он останавливается. – Стой там, где стоишь!

– Пожалуйста, давай спокойно поговорим!

– Не хочу тебя больше видеть в своей жизни! Ты разрушаешь ее!

Заливаясь горькими слезами, я желаю провалиться в самое пекло, только бы больше не встречаться с Майклом.

– Тебе опасно выходить отсюда.

– Мне опасно находиться рядом с тобой! Хватит меня контролировать! Довольно!

– Пожалуйста!..

Майкл делает один шаг вперед, и мне приходится схватиться за кухонный нож.

– Стой там, где стоишь!

– Ви, успокойся.

– Дай мне уйти! Раз и навсегда!

– Мышка, не горячись. Если хочешь, я не подойду к тебе до тех пор, пока ты сама не захочешь поговорить, только не уходи… Я боюсь за тебя!

– Ты боишься только за свою шкуру! Я для тебя никто, просто пустое место! – выплевываю я, держа нож обеими руками.

Делаю пару шагов вперед, пытаюсь отслеживать действия Майкла. «Этот человек для меня умер. Я не знала его раньше, и сейчас не знаю», – понимаю я и снова повторяю:

– Стой там, где стоишь!

– Я стою, мышка. Как ты приказала.

– Я ухожу!

– Ладно, – соглашается он. – Ладно…

– И ты не побежишь за мной!

– Нет, – слегка помедлив, не слишком уверенно подтверждает Майкл.

Пячусь к двери, нащупываю ее ручку и выхожу на улицу. Майкл стоит неподвижно, как восковая фигура, – прямая осанка, ноги на ширине плеч. Он наблюдает. «Он всегда наблюдал за мной, только теперь я это поняла. Он изучал меня. Искал слабые места. Я слишком легко поддалась его очарованию, его харизме. Найдя один рычаг воздействия, он найдет и другие, лишь бы удерживать меня всегда возле себя», – размышляю я, ступая по главной дорожке и все еще держа перед собой нож. Я дохожу до калитки, открываю ее и практически бегом устремляюсь по улице, желая поскорее оказаться как можно дальше.

– Оливия!

Я слышу вдалеке его голос (он все-таки побежал за мной!), сворачиваю в какой-то переулок и, затаившись в пышных кустах, терпеливо жду, когда он пробежит мимо.

Неизвестно, сколько мне удается так просидеть. Я выключила телефон, чтобы Майкл не смог отследить меня по геолокации, и убрала его в сумку. Я буквально разрываюсь от внутренней боли. Хочу реветь и кричать что есть силы. Но нельзя. Мне требуется срочно куда-нибудь уехать, чтобы прийти в себя.

Прислушавшись к звукам, я все же выхожу из кустов и иду по переулку. Освещение не слишком яркое, но его хватает, чтобы видеть дорогу. Несколько раз обернувшись и убедившись, что никто меня не преследует, быстрым шагом направляюсь к главной улице. Нож из руки я так и не выпустила, но, подойдя к более освещенной дороге, все же выбрасываю его в кусты.

Оглядевшись, замечаю парня, курящего около машины. Время позднее, и мне ничего не остается, кроме как подойти к нему и попросить помощи.

– Извините, вы не могли бы мне помочь?

– Что случилось?

Он одет по-простому – спортивный костюм и кепка. На безымянном пальце красуется обручальное кольцо, которое явно ему великовато.

– Мне нужно добраться до города, а телефон разрядился. Не затруднит ли вас меня туда подвезти?

– Конечно! Я как раз еду забирать жену с вечерней смены, – отвечает мужчина спокойным голосом. – Она не любит, когда я курю, поэтому, чтобы салон машины не пропах дымом, украдкой дымлю вот так.

– Очень оригинально.

– Поехали, а то холодает!

Я понимаю, что мне безмерно повезло. И что, скорее всего, завтра утром у моей двери будет сидеть Майкл. «Никогда его не прощу. Хватит с меня роли жертвы. Он недостоин меня», – сев в машину и пристегнувшись, решаю я.

Глава 40

Майкл

– Оливия! – зову я, вертя головой.

«Куда же она пошла?!» – задаюсь вопросом, припоминая расположение ближайших улиц. Кинувшись к ведущему в лес повороту, не обнаруживаю никаких следов.

– Черт! – ругаюсь вслух, нарушая царящую вокруг тишину.

Галопом бегу в дом, хватаю телефон, набираю ее номер, но в ответ слышится: «Абонент – вне зоны действия сети. Оставьте сообщение».

– Проклятье!

Закрыв глаза и вздохнув, начинаю размышлять. «Сейчас нужно успокоиться и не поддаваться эмоциям». Быстро переодевшись, спускаюсь во второго этажа и снова выбегаю на улицу. Пробегаю пару кварталов, безустанно выкрикивая ее имя на каждом шагу. «И снова ни единой души! Черт!.. Чисто теоретически есть три места, куда она могла поехать. К себе Ви вряд ли заглянет, поскольку знает, что туда я примчусь в первую очередь. Остаются подруга и Барри Уокер. К последнему ей не хватит смелости заявиться в столь поздний час, поэтому… Да, она могла отправиться к Роуз. И есть еще запасной вариант в лице Маргарет», – рассуждаю я, быстро анализируя ситуацию.

Расстроенный до глубины души, я возвращаюсь обратно в свой дом, набираю номер Барри и стремительно переодеваюсь в более удобную одежду.

– Майкл? – раздается в трубке полусонный голос Уокера.

– Извини, что так поздно…

– Что произошло?

– Оливия пропала.

– Как?! – кряхтя, спрашивает он, видимо, поднимаясь с кровати.

Поставив звонок на громкую связь, я продолжаю сборы.

– Мы повздорили, поскольку мне на почту пришли угрозы, и Оливия их увидела.

– И ты не попробовал успокоить ее и поговорить?!

– Почему же? Я старался, – сообщаю в ответ, надевая спортивные штаны и отыскивая чистую футболку. – Но Олли была в ярости. Схватила нож и, угрожая мне, ушла из дома.

– Хорошенько же ты ее довел, Майкл…

Повисает тишина.

– Вообще не знаю, куда она пошла… – тихо признаюсь я.

– Так что, созываем группу поиска?

– Далеко она уехать не могла. Но телефон у нее выключен. – Я нахожу футболку, натягиваю ее и беру телефон в руку. – Я полагаю, она могла поехать к Роуз или к Маргарет.

– Роуз в отпуске, поэтому вряд ли она явится к ней, чего не сказать о Маргарет.

– Позвонишь ей?

– Да, я предупрежу ее.

– Спасибо, Барри.

– Рад помочь, ведь я в долгу перед тобой.

– Как найдем Оливию, обязательно поговорим о выплате твоего долга.

– Договорились.

Пожалуй, кроме Шона, он единственный товарищ, который всегда готов мне помочь. Но, по правде говоря, в большей степени на него давит долг, который он регулярно выплачивает уже в течение нескольких лет. Благодаря мне его издательство осталось на плаву, когда дело шло к разорению. И все же, несмотря на это, Барри до сих пор относится ко мне как к младшему брату. И меня подобное не может не радовать.

Выдохнув, я набираю номер Кипера, начальника полиции Крейгена, хотя я не уверен, что он ответит. Впрочем, после нескольких гудков раздается его голос:

– Майкл? Какими судьбами?

– Здорóво, Кип. Мне нужна твоя услуга.

– Все, что хочешь!

– Ты уверен в своих словах? – желчно отвечаю я, разыскивая ключи от машины.

– Да, мой сладкий! Ха-ха-ха!

– Слушай, Оливия исчезла. Мы поссорились, и она пропала.

– Прошло больше суток?

– Нет, но проблема в другом – кто-то присылает мне угрозы, и Оливия тоже в опасности.

– Вот оно что…

– Я тебе скинул на почту ее описание и во что она была одета.

– Уже?

– Да.

Я слишком осторожничаю, всегда заблаговременно составляю портреты всех близких на тот случай, если они вдруг пропадут. «Чертов параноик!» – ругал я себя раньше, но сейчас эта привычка все же оказалась полезной.

– Хм-м, – откликается собеседник. – Ладно, буду держать тебя в курсе!

– Спасибо, Кип.

– Да пока не за что.

Я осматриваю ноутбук. Почта, с которой пришли сообщения, мне незнакома. Всего пришло три письма, каждое – с интервалом в пару минут. Открыв записи с видеокамер, выставляю приблизительное время, когда было прислано первое. Ничего – ни машин, ни теней. И это еще сильнее вводит меня в раздумья. Проверяю в личном кабинете статус подключения к камерам домашнего наблюдения, но и там никаких посторонних подсоединений не обнаруживаю. Устало выдохнув, откидываюсь на спинку стула и прикрываю глаза руками.

– Господи, Оливия! Куда же ты могла пойти?! – спрашиваю я вслух.

Не теряя больше времени, быстро собираюсь и выхожу из дома, поставив на сигнализацию всю территорию.

Первым делом решаю обследовать ее жилище. «Вполне возможно, она оказалась предсказуемой и попросту поехала к себе». Поскольку дорога в эти часы свободна, доезжаю за какие-то пятнадцать минут. А когда подъезжаю, сразу же замечаю, что в окнах не горит свет. Припарковав машину у обочины, устремляюсь ко входу. Дверь закрыта, а возле нее лежат несколько утренних газет за прошедшие дни. Из дома не доносится ни единого звука. Позвонив в звонок, я жду несколько минут, но в ответ слышу лишь тишину. На шороха, ни шагов – ничего. Обойдя дом и осторожно ступая по тропинке, подхожу к задней двери. Там меня ждало то же самое – пустота. «Не думаю, что Оливия просто так легла спать, не выплакав все слезы, – понимаю я и устремляюсь обратно. – Ловить тут явно нечего. Если она просто игнорирует меня, поутру это станет известно».

Сказать по правде, я зол на себя, как никогда. Но выпускать очередную порцию пара не имеет смысла, а костяшки моих пальцев и без того жутко болят.

Сев в машину, набираю СМС Барри: «Олли нет дома. Есть новости?» Кинув мобильный на соседнее сиденье, тихо чертыхаюсь и устало провожу по лицу руками. Потом снова беру телефон, набираю номер Оливии, слушаю гудки и автоответчик. Я не знаю, куда еще она могла поехать. Через несколько минут приходит ответ от Уокера: «Маргарет не в курсе, Оливии у нее нет. Роуз вне зоны доступа».

Набрав короткое «ок», я завожу мотор и трогаюсь с места. «Минус три варианта. Стоит проверить дом Шона на всякий случай».

Дом Шона расположен на окраине спального района. Он любит скромность и экономичность, а деньги бережет на случай, если вдруг возлюбленная вернется к нему. Я помню момент, когда впервые увидел его на пороге автосервиса. Парень выглядел счастливым и беззаботным, но в глазах у него была грусть. Грусть из-за того, что ему требовались деньги. Вот и работал он как проклятый, еще оказался хорошим механиком. К тому же неоднократно вытаскивал меня из бара, не позволяя набить кому-либо морду. Он хороший человек, и я верю, что он все еще жив.

Подъехав к его дому, вижу, что на втором этаже горит ночник, будто лучик надежды. Выключив фары и припарковав автомобиль чуть дальше по улице, достаю из бардачка пистолет. «Осторожность не помешает».

Фонари горят тускло, а в воздухе стоит запах росы. Выйдя на дорожку, осматриваюсь по сторонам. Подхожу к двери, аккуратно поворачиваю ручку, и она с легкостью поддается. Вынув пистолет из кармана и сняв его с предохранителя, устремляюсь внутрь. Дом небольшой, я здесь не раз бывал, поэтому успел выучить все повороты и углы. Темнота для меня сейчас – злейший враг, поэтому я аккуратно включаю бра и громко спрашиваю:

– Есть тут кто-нибудь?

Прислушиваюсь, но в ответ тишина. Я еще раз подаю голос, медленно направляясь в гостиную.

– Шон? Ты здесь?

Осматриваю каждый уголок, чтобы быть уверенным, что нет засады.

– Шон, если ты здесь, дай знак!

Поворачиваю в кухню, осторожно ступая по ковролину, который дает возможность действовать тихо и скрытно. Несмотря на огромную усталость, мне хочется убедиться, что Шон еще жив. Или же найти какую-нибудь информацию о нем.

Убедившись, что первый этаж чист, выхожу к лестнице.

– Шон, ответь!

Поднимаюсь на первую ступеньку. Световые датчики включаются синхронно, как только я делаю новый шаг.

Вдруг до меня доносится какой-то шорох.

– Шон?!

Я вскидываю пистолет. Снова какой-то неясный звук. Все так же ступая медленными шагами, проверяю каждую комнату на втором этаже. В первой никого нет, а во второй я замечаю пальцы ног, выглядывающие из-за кровати.

– Шон!

Передо мной сидит избитый и связанный хозяин дома. Кляп у него во рту весь заляпан засохшей кровью.

– Шон! Слава богу! – восклицаю я и освобождаю ему рот.

Парень обезвожен и очень слаб.

– Майкл… – хрипит он, едва ерзая по полу телом.

– Не говори ничего. – Поднимаю его, кладу на кровать и освобождаю от веревок. – Воды?

Товарищ одобрительно кивает. Метнувшись на кухню за стаканом воды, даю ему промочить горло. Шон жадно все выпивает и измотанно откидывается на подушки. Его глаза налиты кровью, на руках синеют гематомы.

– Вилли?

– Угу, – мычит Шон. – Он зах… заходил.

– С утра?

– Н-нэ… – шипит мой зам. – Ночью.

– Ты что, сутки тут просидел?

– Да…

– Я сейчас «Скорую» вызову!

– Не надо… Спасай Оливию…

– То есть?

– Они… Они идут за ней…

– В каком смысле? – уточняю я и чувствую, как бешено начинает колотиться сердце. – Почему за ней?

– Вилли… Брат…

– Какой еще брат? О чем ты?

– Спасай Оливию…

Вытащив телефон из кармана, набираю номер Барри и еле дожидаюсь ответа.

– Да, Майкл?

– Приезжай к Шону как можно скорее, он жив. Лежит в своем доме.

– Адрес скинешь?

– Да, – соглашаюсь я и отключаюсь.

И сразу же звоню Киперу. Гудки звучат довольно долго, только после одиннадцатого полицейский наконец отвечает, с ходу интересуясь:

– Есть новости?

– Езжай к Шону. С командой.

– Понял, выезжаем, – коротко произносит он и бросает трубку.

– Еще воды? – предлагаю я Шону.

– Угу.

Укрыв его одеялом, вновь спускаюсь вниз и наливаю очередной стакан. И тут краем глаза замечаю записку. Сложенный пополам листок лежит посреди обеденного стола, примостившись около тарелки с фруктами. Осторожно разворачиваю его и вижу следующее. «Если ты читаешь это, значит, в правильном направлении движешься». Почерк мне незнаком.

Положив клочок бумаги под тарелку, я быстро возвращаюсь к Шону.

– Он был один?

– Угу.

– Ты уверен?

– Да.

– Что еще ты слышал?

– Я… я не сдал тебя.

Аккуратно положив руку ему на плечо, заверяю его:

– Знаю, дружище.

Десять минут спустя подъезжает Кипер с нарядом на служебной машине, и я открываю им дверь. Обменявшись со мной рукопожатием, давний знакомый сразу же спрашивает:

– Как он?

– Жить будет.

– Отлично.

– Есть улика, – сообщаю я, проходя на кухню. – Только там уже есть и мои отпечатки.

– Отлично, – кивает Кипер, подзывая напарника. – Положи ее в пакет. Только аккуратно!

– Есть, сэр! – отзывается тот и принимается за выполнение приказа.

– А ты сам как?

– Пока не найду ее, не успокоюсь, – цежу я сквозь зубы. Достав пачку сигарет, прикуриваю одну. – Будешь?

– У меня свои, – отказывается полицейский. – Что планируешь делать?

– Пока не знаю. У меня не осталось вариантов, куда она могла податься.

– Я разослал ее портрет всем постам. Быть может, кто-то ее видел, или она засветится на камерах. Мы обязательно найдем ее.

– Угу, – фыркаю в ответ.

Часы показывают шесть утра. «Ровно шесть часов я ищу Оливию. Ровно шесть часов назад она убежала от меня. Ровно шесть часов прошло с тех пор, как я потерял ее. Но я верю, что найду», – размышляю я, нервно расхаживая взад-вперед.

Подъезжает и Барри. К нему приставлены частные охранники, следующие за ним везде, как два истукана.

– Безопасность? – спрашиваю я, протягивая ему руку.

– У меня семья, Майкл. Пока мы не знаем, в чем дело, лучше подстраховаться.

– Согласен с тобой.

Между нами повисает молчание. Я слишком измотан, и Барри видит это.

– Ты приляг, отдохни немного, – тихонько советует он мне.

– Не могу…

– Оливия никуда не денется. Им нужен ты, – успокаивает меня Барри. – Она всего лишь рычаг давления на тебя.

– Я понимаю. – Со свистом выдохнув воздух, сажусь на верхнюю ступеньку входа в дом. – Но я ничего не могу поделать с собой.

Барри присаживается рядом, выдерживает паузу и замечает:

– Оливия мне как дочь, понимаешь?

– Да.

– Я готов приложить все силы, чтобы найти ее. Она совершенно не заслуживает такой участи.

Глядя на рассвет, алеющий на горизонте, отвечаю:

– Согласен…

В кармане у меня жужжит телефон, на экране высвечивается незнакомый номер.

– Алло?

– Майкл! Вижу, ты нашел Шона?

Голос принадлежит Вилли. «Ублюдок!» – злобно ругаюсь я, комкая пальцами недокуренную сигарету.

– Вилли, сука ты драная! Где Оливия?!

– Спит рядом на сиденье, – отвечает он.

– Не тронь ее и пальцем, скотина!

– Как же, мой дорогой, – со смехом тянет негодяй, – я могу тронуть столь лакомый кусочек только с разрешения босса.

– Гнида! Я убью тебя, ты слышал меня?!

– Прекрасно и отчетливо! Что ж, игра только начинается! Записку ты тоже нашел?

– Что тебе нужно?! – срываясь, кричу я в трубку.

– Немного поиграть! – отзывается мой бывший приятель. – Только обещай, что послушаешь моего босса!

– Ты мог быть на моей стороне!

– Увы, наша дружба в прошлом, – произносит Вилли и усмехается. – Теперь жди указаний. До встречи, пупсик!

На том конце повисает тишина, после чего раздаются короткие гудки.

– Оливия в порядке? – спрашивает Барри, с напряжением следивший за мной.

– Да, – коротко отвечаю я, закурив новую сигарету.

– Раз тебя предупреждают, значит, просто хотят извести.

– Знаю, знаю…

«В чем-то он, конечно, прав. Если я нужен живым какому-то психопату, который трусливо прячется за спинами других людей, он не будет трогать посторонних. Он будет давить на меня до последнего, дергать за все рычаги и запугивать. Ему нужен я, а не Оливия. И все же сейчас она не со мной, а значит, в опасности», – рассуждаю про себя, докуривая, и направляюсь обратно к Шону.

– Вилли упоминал о некой игре? – спрашиваю я его, присаживаясь на край кровати.

– Да, – хрипит он.

– И каковы правила?

– Это всего лишь игра на публику, – отвечает Шон сиплым голосом. – Он не тронет Оливию, не переживай.

– Я очень стараюсь, однако сейчас в опасности она, а не я!

– Знаю, Майкл…

– Прости.

– Все нормально.

Парень пытается выдавить из себя улыбку, но у него не получается. По выражению его лица видно, что ему не дает этого сделать сильная боль.

– Прорвемся, – говорю я, протягивая ему руку.

Глядя на меня заплывшими от гематом глазами, он повторяет мой жест.

– Прорвемся.

Глава 41

Оливия

Меня приводит в сознание жуткий грохот. Ощущаю на глазах повязку. Моя голова трещит от боли, а рот заткнут куском какой-то ткани, пропитанной кровью. Мышцы ноют, пронзая тело многочисленными разрядами тока. Пытаюсь встать, но безрезультатно. Из груди вырывается приглушенный стон. Руки крепко перетянуты веревкой или жгутом. По крайней мере, мне так кажется. «Где я?» – мысленно спрашиваю у себя.

Меня застает врасплох громкий топот, и чья-то тяжелая рука стягивает с меня повязку. Ослепительный свет с непривычки обжигает глаза. Поморщившись, я тщетно пытаюсь разобраться, где нахожусь.

– Очухалась? – грубо спрашивает низкий прокуренный голос, отдающийся болью в моей голове.

Я хочу ответить, но вместо связных слов изо рта у меня вырывается одно мычание. Кругом все плывет, как в тумане, но глаза уже начинают понемногу привыкать к свету.

– Че мычишь? – грубо осведомляется незнакомец.

Его темный силуэт в моих глазах становится все четче. Я продолжаю щуриться, хлопая ресницами и тихо надеясь, что происходящее – всего лишь сон.

В какой-то момент мощная оплеуха откидывает меня в сторону, а щеку в момент охватывает жар.

– Не мычи, мразь! – рявкает гад и одаривает меня еще одной затрещиной.

Моя голова, как теннисный мячик, запрокидывается назад, и в лицо ударяет кровь, отчего противная пульсация в висках усиливается. Незнакомец хватает меня за горло и начинает трясти, как тряпичную куклу.

– Будешь мычать только тогда, когда я позволю!

Его хватка становится все жестче, из-за чего мне сложно дышать. Меня охватывает паника, и я в отчаянии бросаю взгляд в его глаза. Они глубокие. Темные. Похожи на глаза Майкла, только абсолютно жестокие, как у голодного опасного хищника.

– Маленькая шлюха, – бормочет он, почти плюясь.

Внезапно раздается телефонный звонок. Неизвестный недовольно фыркает, выпускает меня и начинает выискивать телефон по карманам.

Пока он копается, я пытаюсь успокоиться, потому что паника – дрянной компаньон в таких ситуациях.

– Ты только взгляни! – гаркает мой мучитель, глядя на определитель. – Сдается мне, твой рыцарь подоспел!

Замираю на месте, не понимая, о чем идет речь. В ушах у меня отдается мое же сумасшедшее сердцебиение. Прижавшись к стене, исподлобья слежу за мужчиной, пока он демонстративно крутит в руках телефон. Наконец он поворачивается ко мне, и мое сердце уходит в пятки. «Не может быть!» – проносится у меня в голове.

– Отвечать или нет? – спрашивает он меня, наклоняясь так, что я чувствую его дыхание.

От страха я лишь молча гляжу ему в лицо.

– Что, не надеешься, что тебя спасут?! – орет он и награждает меня очередной пощечиной.

Я мычу от боли, но, по всей видимости, незнакомца это только развлекает.

– Алло! – все же отвечает он на звонок и включает громкую связь.

– Только попробуй к ней прикоснуться, и я убью тебя! – доносится из динамика голос Майкла.

– Ты про эту потаскуху?

Похититель проводит рукой по моей щеке, по которой текут слезы. Я больше не в силах сдерживаться от ужаса, который внушает мне этот мерзавец.

– Ты знаешь, о ком я говорю!

– Может, да. А может, и нет, – издевательски цедит негодяй.

Одним движением ноги он пододвигает к себе стоявший неподалеку столик на колесах, где стоят камера на штативе и ноутбук.

– Загляни в чат под логином, который я прислал тебе на почту, – злорадно говорит он в следующее мгновение.

– Я не буду играть в твои извращенные игры, больной ублюдок! – В тоне Майкла явно слышится неудержимая ярость.

– Или ты заглядываешь, – продолжает неизвестный, – или я твою дражайшую шлюшку присылаю тебе по кусочкам.

– Я разыщу тебя! Отыщу и убью, слышишь?!

– Раз.

Продолжая демонстративно игнорировать Майкла, мой мучитель вынимает из одного из множества карманов складной нож и одним пальцем оголяет его лезвие.

– Ты не посмеешь!

– Два.

Он подходит ко мне и приставляет нож к моему плечу. Задыхаясь от страха, я тут же начинаю реветь.

– Ладно, ладно! – сдается Майкл. – Я уже почти зашел.

– Ну вот, – огорченно вздыхает незнакомец, – не дал поразвлекаться…

Вблизи он даже чересчур похож на Майкла. Те же черты лица, только… выглядит моложе.

– Я зашел, – сообщает Ким.

– Подключи вебку.

– Подключил.

На мониторе ноутбука появляется изображение Майкла, держащего телефон в руках. Выражение его лица исполнено ярости и вместе с тем тревоги.

Я снова пытаясь вопить, пробую хоть что-нибудь прокричать сквозь тряпку, затыкающую мне рот, но ничего не выходит.

– Что ты с ней делаешь?! – рычит Майкл, бешено глядя на меня.

Мне остается лишь наблюдать, как он не находит себе места. «Только не глупи!» – мысленно прошу его.

А похититель между тем нажимает на кнопку, и на камере загорается красный огонек.

– Оливия! – не своим голосом кричит Майкл. – Ты в порядке?!

Киваю ему в ответ. Неизвестный подходит ко мне сбоку, хватает за плечо и спрашивает у Майкла:

– Ну? Какова будет плата за шлюшку?

Он наклоняется, и его мерзкий язык скользит по моей щеке, отчего я еще больше заливаюсь слезами. Меня пронизывают самые отвратительные чувства, среди которых доминируют ужас и безысходность. «Что же делать?» – вертится у меня в голове вопрос, полный липкого всепоглощающего страха.

– Не прикасайся к ней, Бен! – со злостью кричит Майкл. – Давай разберемся, как мужчина с мужчиной!

– Ну уж нет, – изрекает его собеседник. – Ты же знаешь, что это не поможет.

– Тогда чего ты хочешь?

Похититель проводит ножом по моей блузе и прорезает в ней дыру, отчего я начинаю дрожать. Безутешные слезы ручьями стекают по моим щекам, я вижу ужас на лице Майкла.

– Не трогай ее, животное! – требует он, с грохотом ударяя кулаком по столу.

Все происходит, словно в страшном сне. Мне не хочется верить в происходящее, и я отчаянно желаю поскорее проснуться.

– Тихо, братец, тихо, – усмехается Бен. – У тебя ровно сутки, чтобы спасти свою грязную шлюху.

Он еще больше распарывает блузку и обнажает бюстгальтер.

– Куда ехать? – отрывисто спрашивает Майкл.

– А я считал, что между вами связь…

Цокнув языком, гад проводит краешком острого лезвия по моей коже. От холода металла истерика накатывает на меня еще сильнее. Мужчина тем временем бросает:

– Ты сам знаешь, где ее искать, братец.

Слышится тихий писк, и Майкл замолкает. Экран показывает, что он по-прежнему что-то яростно кричит, стуча ладонью по столу. Спокойно подойдя к ноутбуку и надавив пальцем на кнопку, Бен отключает изображение. Последнее, что я вижу, – это что-то говорящий Майкл, но слов я не могу разобрать из-за слез.

Развернувшись ко мне, Бен ехидно улыбается.

– Ну что, – начинает он, расстегивая ширинку, – повеселимся?

«Что он хочет со мной сделать?» – задаюсь я вопросом и бьюсь в истерике. Мужчина вмиг останавливается и заливается истерическим хохотом.

– Ты действительно подумала, что я хочу тебя трахнуть? – веселится он, захлебываясь от смеха. – Ха-ха-ха! Наивная!

Я не знаю, как мне реагировать на его слова. Из-под ног у меня уходит земля. Слыша собственное отрывистое дыхание, сквозь слезы пытаюсь получше рассмотреть похитителя. «Он брат Майкла. Чертовски похожий на него. Такой же татуированный, только моложе и гораздо агрессивнее», – приходит ко мне понимание, и я вжимаюсь в стену.

– Да не ссы ты так, конфетка, – произносит брат Майкла и садится передо мной на корточки. – Все равно самое интересное еще впереди.

Он начинает гладить мои колени, но тут в дверь кто-то стучит. Стук настолько громкий, что даже звенит в ушах. Бен выпрямляется и разрешает:

– Войдите!

Проморгавшись, я наконец могу разглядеть место, где нахожусь. Из воспоминаний у меня осталась лишь поездка с незнакомцем, который показался мне очень милым. Пара фраз, слово за слово – и вот я уже каким-то неведомым образом здесь, в большом особняке, причем его местоположение мне известно. Он находится в жуткой глуши – лучшее место, чтобы залечь на дно. Тишь да гладь. Только птицы и дикие звери. Интерьер весьма богат: позолоченные вставки, ручки, комоды, кровать. «Видимо, люди Бена успели уже оприходовать эту комнату, поскольку снята белая ткань, закрывающая мебель от пыли. Дом давно пустует, а его хозяева сюда не приезжают», – отвлекаю я себя от реальности.

– Бен, мы готовы.

– И че? – фыркает мужчина. – Пришел разрешения спросить у мамочки?

– Ну… просто… – мнется его собеседник.

Я не вижу его, потому что сижу спиной к двери. Ко мне закрадывается мысль, что Бен слишком осмотрителен и прозорлив. В этом они с Майклом похожи.

– Че время теряешь? План хочешь сорвать, а?! – кричит он. – Вали, чтобы пятки сверкали, святоша!

Слышатся быстрые удаляющиеся шаги, но Бен все еще в комнате. Я спиной чувствую его холодное и какое-то звериное присутствие.

– Пупсик, – сменяет он тон на ласковый, – мне нужно отойти.

Я ничего не отвечаю и даже не дергаюсь. Мне просто очень хочется, чтобы все поскорее закончилось.

Негодяй приближается сзади, кладет подбородок мне на плечо и тихо шепчет:

– Надеюсь, ты будешь хорошей девочкой?

Мужчина касается носом моей щеки и шумно втягивает воздух.

– Майкл очень избирателен в женщинах, – томно мурлычет он.

Одарив меня мокрым поцелуем, он оставляет на мне свои мерзкие слюни и уходит.

Мне хочется блевать от происходящего. Быстро вытерев щеку плечом, оглядываюсь по сторонам. «Нужно найти какой-нибудь острый предмет, чтобы разрезать веревки». Кляп во рту тем временем тяжелеет, дышать становится еще сложнее. Я привязана к стулу, но, подвигавшись, быстро убеждаюсь, что могу перемещаться, даже сидя на нем. «Правда, скорее всего, будет слишком шумно», – размышляю я, продумывая план побега.

Внезапно в комнату заходит мужчина. Вздрогнув от неожиданности, сразу же начинаю к нему присматриваться, уловив нечто знакомое в его образе.

– Ну, здравствуй, Олли! – говорит он писклявым голосом. – Рад с тобой познакомиться!

«Это он! Человек, к которому я села в машину! Это он меня сюда привез!» – проносится у меня в голове, и я, прищурившись, внимательно за ним наблюдаю.

– Что-то не так? – продолжает неизвестный, выпучив глаза и наклоняясь ко мне.

Я замечаю на его шее военный медальон. «Вилли! Это, несомненно, он! Я видела точно такой же медальон у Майкла на комоде, точь-в-точь! В этом нет абсолютно никаких сомнений!»

– Ты какая-то неразговорчивая… – тянет он, и уголки его рта опускаются вниз, демонстрируя разочарование. – Наша маленькая Оливия предала своего малыша, да?

Вилли говорит несвязно, поэтому я не могу уловить суть повествования. Походив по комнате, он резко подходит ко мне и наклоняется, вынуждая меня дернуться в сторону и зажмуриться.

– Да не пугайся так, маленькая…

Издав смешок, мужчина освобождает меня от кляпа. Я жадно глотаю воздух и только теперь чувствую, как же сильно мне хочется пить. Рот сводит от жажды, словно после кислой рябины, а пересохший язык полыхает огнем. Вилли как раз спрашивает меня:

– Пить хочешь?

Кивнув в ответ, я опускаю голову. Вилли огибает большую кровать, застеленную белым покрывалом, и подходит к шкафу. Пару секунд мужчина что-то ищет и возвращается с бутылкой воды. Быстро открутив крышку, он подносит ее ко мне.

– На, пей.

Мои губы, уже успевшие потрескаться, начинает жечь от ледяной воды – по всей видимости, в шкаф встроен мини-холодильник. Впрочем, мне все равно, я с жадностью глотаю воду, проливая добрую половину на себя.

– Тихо ты, подавишься, – с заботой говорит Вилли, отнимая у меня бутылку.

– Спасибо, – бормочу я.

В комнату входит Бен. Посмотрев на нас, он громко интересуется:

– Че, развлекаешься?

– Ну не морить же ее жаждой!

– Тоже верно, – соглашается Бен, подходит к кровати и садится на ее краешек.

«У них с Майклом даже походка одинаковая!» – мелькает мысль в моей голове.

– Бедная маленькая овечка… – тянет мужчина, складывая руки в замок. – Как же тебя угораздило попасться в такой капкан?

Я молча наблюдаю за ним.

– Отвечай! – неожиданно срывается он на крик и вскакивает на ноги.

– Я… Я-я…

– Повтори еще раз!

Он медленно шагает ко мне. Его поведение совершенно неадекватно.

– Я не знаю… – испуганно лепечу в ответ, ведь это единственное, что приходит мне в голову.

«Черт! Дура!» – ругаюсь на себя, но уже поздно.

– Какой обворожительный голосок! – Отодвигая Вилли рукой, брат Майкла встает передо мной на колени и склоняет голову набок. Его зрачки расширены, и мне становится ясно, что он под наркотой. – Надеюсь, ты его не утратишь, когда явится твой спаситель?! – орет он на меня.

– Если к тому моменту не сдохну от жажды! – язвлю я и поджимаю губы.

– Боже мой! – расплывчато восклицает Бен. – Да у тебя острый язычок!

С этими словами он берет меня за подбородок и заглядывает мне в глаза. Взгляд бешеный и абсолютно черный, будто бездонный. «Он полная противоположность Майкла», – думаю я, продолжая играть с ним в гляделки.

– Люблю, когда меня слушаются.

Его большой палец скользит по моим губам. Вздохнув, я отмечаю, что от него разит бензином и сигаретами. «Такой же «аромат» был в тот вечер, когда мне приснился кошмар. Дежавю! Чертово дежавю!» – думаю я, пока Бен бессовестно скользит взглядом по моему телу. Распахнутая рубашка, промокшая от воды и оголяющая бюстгальтер, явно вызывает у него интерес.

– Не пялься, – говорю я ему. – Глаза сломаешь.

В тот же миг выражение его лица меняется, Бен погрустнел.

– Я бы отодрал тебя прямо здесь за непослушание, – сообщает он и сжимает мне горло так, что мне становится нечем дышать, и я, как рыба на суше, начинаю жадно хватать ртом воздух. – Да вот пока не могу…

Склонившись к моим губам, мужчина останавливается всего в паре миллиметров от них. Я чувствую его вонючее дыхание, от которого меня просто тошнит. Он же, подавшись вперед, тихо шепчет мне в самое ухо:

– Твой защитник скоро приедет, а у нас с ним намечается долгий разговор.

Глава 42

Майкл

«Брат объявился, твою мать!»

Быстро метнувшись в свою комнату, истерично ищу коробку с патронами. Отыскав бронежилет и проверив его на отсутствие каких-либо повреждений, быстро надеваю его. Хватаю два пистолета, кладу их за пазуху – по одному с каждой стороны. Достаю со шкафа спортивную сумку, складываю туда патроны, «мини-узи» и световые гранаты.

Будучи авторитетом в городе, я порой конфискую разные интересные игрушки, которые приходятся мне по вкусу. Именно этим и объясняется мой богатый запас, хотя официально разрешенного оружия у меня тоже хватает.

Спустя какое-то время сумка полностью собрана, и я принимаюсь искать чистые бинты. Костяшки рук по-прежнему противно ноют, что немудрено, ведь на них уже проявляются гематомы. Найдя обеззараживающее средство и обработав раны, осторожно обматываю бинтом каждую кисть. Подумав, натягиваю сверху еще короткие перчатки, чтобы хорошенько закрепить повязки.

«Оливия, – бьется у меня в мыслях единственное имя. В моей голове ежесекундно вспыхивает образ девушки или слышится ее голос. – На счету каждое мгновение. Я не могу позволить Бену что-либо сделать с ней. Просто не имею на это права».

Я трусцой сбегаю со второго этажа и переобуваюсь в более удобную обувь, а потом набираю номер Кипера. Он мгновенно отвечает на мой звонок.

– Ты пробил адрес?

– Дай мне еще буквально одну минуту! – просит он.

Набрав код охраны и поставив дом на сигнализацию, я закрываю дверь.

– Дружище, сколько ты не спал? – спрашивает полицейский, все еще оставаясь на связи.

– Это не имеет значения, – отрезаю я в ответ и быстрым шагом направляюсь к машине. – Нужно спасти Оливию!

– Все, готово! – восклицает Кипер, цокнув языком. – Да уж, хорошо он засел…

– В смысле?

– Звонок поступил из особняка дома Пиджей. Того самого, который стоит в глуши.

– Предсказуемо, – фыркаю я, усаживаясь в автомобиль. – У него фантазии – никакой!

– Группа быстрого реагирования готова.

– Хорошо. – Завожу мотор и выезжаю с территории дома. – Едем туда.

– До встречи! – произносит Кипер и кладет трубку.

Улицы тем временем постепенно просыпаются, людишки лениво вылезают из домов, направляясь на работу. Дороги заполняют автолюбители, неспешно следуя каждый по своим делам. Мне же дорога каждая секунда, ведь место, где держат Ви, расположено в другом конце города. Я достаточно хорошо знаю его. Каждый закоулочек, тропинку, поворот. К моему великому сожалению, обходного пути не существует.

Отчаянно торопясь, я так гоню по трассе, что спидометр прыгает до двухсот двадцати. Играя в «шашечки», нервирую тем самым не только себя, но и других водителей, и отсчитываю в уме оставшиеся минуты. «Вполне вероятно, Бен лишь играет на эмоциях. К несчастью, Оливия в такой ситуации впервые. Ее могут сломать еще до того, как я приеду», – тревожит меня мысль, заставляя вжимать педаль газа в пол.

«Кипер с группой где-то впереди. Он был бы хорошим малым, если бы не его страсть к азартным играм», – стараясь отвлечься, думаю я. Даже несмотря на то, что мужчина является уважаемым шерифом, он все равно подчиняется мне. Бизнес, ничего личного!

Основная дорога занимает полтора часа, и еще тридцать минут я черепашьим шагом тащусь по участку, который обычно бывает свободен. Вдалеке виднеется автомобильная авария, из-за которой и образовался затор.

– Чертовы слепые котята! – ругаюсь я в полный голос.

Проходит еще около десяти минут, каждая из которых для меня на вес золота.

Проезжая мимо места столкновения, вижу двух клоунов, которые что-то активно выясняют. «Явно не поделили дорогу. Просто классика жизни!»

Наконец я выезжаю из проклятой тягучей пробки и вновь набираю скорость.

Перестраиваясь из ряда в ряд, в какой-то момент вдруг замечаю за собой хвост. Моя малышка разгоняется под сто восемьдесят километров в час, но это не останавливает преследователей. Они упорно едут за мной, повторяя каждый мой маневр. Хмурясь, я отмечаю, что за рулем сидит опытный водитель. Как правило, тупоголовые лбы уже на пятом вираже теряют меня из поля зрения, что позволяет мне оторваться. Но не в этот раз. Я давлю на газ, и он давит на газ. Я поворачиваю, и он поворачивает. Все выглядит так, словно мы с ним мыслим синхронно, действуя в общей связке, как пара циркачей.

Осознав всю тщетность собственных действий, я начинаю сбрасывать скорость. Достав из-за пазухи пистолет, считаю в уме до двадцати одного. Ровно через двадцать одну секунду мы с преследователем должны поравняться.

Пятнадцать. Его машина догоняет мою. Мне требуется погрузиться в себя и отбросить все эмоции, в особенности страх. Любой промах может стоить жизни.

Девять. Неизвестный все нагоняет, как раз в том месте, где трасса расширяется.

Пять. Еще сбавляю скорость и делаю глубокий вдох, сжимая рукоять пистолета.

Один. Даю по тормозам.

Автомобиль таинственных злоумышленников проносится вперед и тоже тормозит. Выкрутив руль вправо, я резко срываюсь с места. Преследователи, быстро сориентировавшись, повторяют за мной… И открывают огонь по машине!

– Блядь! – срывается с моих губ при очередном попадании пули по авто, но я продолжаю ехать дальше.

Для меня первостепенны две вещи: не создать аварийную ситуацию и не словить пулю в затылок.

Враги настигают и резко бьют носом своей машины мне в задний бампер. «Сука!» – ругаюсь я и давлю на газ еще сильнее. Прижавшись ближе к рулю, анализирую скорость незнакомцев. На спидометре у меня двести сорок. Моя детка может разогнаться до двухсот восьмидесяти девяти километров в час, но рисковать я не хочу. Если пуля попадет в колесо, смерти не избежать. Мне нужно придумать, что делать дальше.

Через четыре километра появляется нужный мне съезд, ведущий к особняку. Еще пятьсот метров спустя я вижу место для разворота. Скорость пожирает расстояние огромными кусками, так что времени на раздумья уже не остается. Я поддаю газу и пролетаю разворот.

Времени для спасения Оливии остается все меньше и меньше. Звоню Киперу и ставлю телефон на громкую связь, продолжая лететь по трассе, разбивая тишину лесных массивов.

– Ты уже на месте?

– За мной погоня. Я проехал разворот и приближаюсь к особняку. Они вооружены.

Не успеваю я договорить, как слышу очередной хлопок по корпусу машины.

– Понял, мы поднажмем. Минут через пятнадцать будем.

– Принято. Попробую их задержать.

– Окей.

И собеседник кладет трубку.

Впереди виднеется большой поворот, которым я могу воспользоваться. В следующий миг, опустив окно, вжимаю педаль газа в пол. Резко потянув ручник на себя и вывернув руль на полный разворот влево, я поворачиваюсь к преследователям боком и веду мысленный отсчет.

Три.

Два.

Один.

Стреляю в открытое окно и попадаю в их переднее колесо, второй выстрел приходится в лобовое стекло. Отпустив ручник и быстро вывернув руль в противоположную сторону, выправляю машину и мчусь дальше. Шины громко визжат, оставляя позади густой дым. Неизвестные останавливаются посреди дороги с пробитым колесом.

Мое сердце бешено колотится. «Шанс, что меня не застрелят, был где-то один на миллион. И мне повезло», – думаю я и сбавляю скорость, подъезжая к нужному повороту. «Вдох-выдох», – мысленно успокаиваю себя, постепенно приходя в чувство.

Быстро свернув на проселочную дорогу, устремляюсь в глубь леса. «Местность явно не предназначена для моей машины… Действительно, кто ездит по такой глуши на ”Феррари”? Только полные идиоты!» Дорога слегка размыта от дождя, который, по всей видимости, прошел тут совсем недавно. Автомобиль начинает буксовать, и тогда я, сдав немного назад, останавливаю его на опушке. Заглушив мотор, отправляю СМС Киперу: «Я застрял. Иду пешком».

Вытащив сумку из салона, ставлю машину на сигнализацию и двигаюсь дальше. Путь занимает минут пятнадцать, и это с учетом того, что я слегка углубляюсь в чащу, не желая привлекать внимание. Кругом царят поразительные тишина и спокойствие, однако мне известно, что дикие звери запросто могут признать во мне добычу. Именно поэтому я ступаю как можно тише по сухим веткам и перебираюсь через поваленные бревна, прислушиваясь к каждому звуку.

Вскоре начинают проглядываться очертания особняка, и я делаю небольшой привал, чтобы перезарядить пистолет и поправить бронежилет под курткой, ведь меня могут ранить или даже убить.

Впрочем, в последнем я не уверен. «Если бы Бен хотел меня грохнуть, он бы с легкостью мог это сделать и без похищения Оливии. Значит, ему что-то от меня нужно», – предполагаю я, прикидывая варианты развития событий.

Сквозь густые деревья мне видны люди, которые медленно обходят особняк, всматриваясь в окружающие заросли. Подойти к дому сложно, поэтому, накрутив глушитель на пистолет, я принимаюсь выжидать. Бен наверняка уже предупрежден о моей победе в недавней гонке на выживание, они меня ждут с вероятностью сто процентов. Однако, приглядевшись, я понимаю, что охранники не особо вооружены, а значит, скорее всего, они здесь лишь для небольшой подстраховки.

«Самое главное, чтобы Кипер с ребятами по пути сюда не растерялись. И Бен ведь знает, что в одиночку я не заявлюсь, какой бы ни была ситуация. Так уже давно дела не делают, один на один не столь интересно».

Осторожно поднимаюсь с корточек, как вдруг… с замиранием сердца чувствую на затылке леденящий кожу металл.

– Ой, а кто это у нас тут? – доносится из-за спины чей-то насмешливый голос, который я сразу же узнаю.

Вилли.

Подняв руки вверх, я проклинаю себя за то, что не услышал его шагов.

– Ты меня поймал, – говорю ему и улыбаюсь.

Из кустов выходят шесть лбов одной весовой категории со мной.

– Заберите у него сумку и все остальное. Негоже так встречать гостя, – с ехидством в голосе произносит Вилли.

Двое незнакомцев подходят ко мне и снимают с моего плеча сумку с патронами, а потом стоят и ждут, когда я отдам все остальное. Спокойно вытащив пистолеты из-за пазухи, отдаю их. Потом подходит еще один тип и начинает меня обыскивать, так сильно шлепая ладонями по моему телу, будто учится играть на барабанах. Я выжидаю. Зная, что Вилли слабее меня и куда невнимательнее, рассчитываю на то, что он не будет большой помехой.

– Двигайся! – приказывает он и тычет мне холодным дулом в затылок.

Выгадав время, я резко отклоняюсь в сторону, заламываю ему руку и ловко вырываю у него оружие. Сделав ногой подсечку, разворачиваю бывшего товарища к себе спиной, обхватываю рукой за шею и приставляю дуло пистолета к виску.

– Это ты зря, дружище, – ядовито цедит он, поднимая руки.

– Назад! – командую я лбам, и они в мгновение ока наводят на меня пушки.

– Спокуха, ребята! – хрипит им мой заложник. – Мы просто так здороваемся!

«Ага, как же! Здороваемся», – ворчу про себя, внимательно отслеживая малейшие перемещения остальных.

– Положи сумку рядом со мной, – приказываю я мужчине слева, который, судя по тупому выражению его лица, все еще не понимает, кому ему подчиняться.

– Отдай ему чертову сумку! – требует Вилли, и тот, медленно подойдя ко мне, ставит ее около моих ног.

– Отбросьте стволы на два метра от себя, – грозно командую я, продолжая внимательно следить за каждым их движением.

Мой бывший друг кивает, невербально приказывая им делать, как я говорю. И мужики тут же, все до единого, бросают оружие.

– Ну, а теперь что? – спрашивает меня скрученный мною сукин сын, не опуская поднятых рук и будучи подозрительно спокойным.

– Шагайте вперед, – цежу в ответ и поднимаю сумку.

Всего миг спустя я понимаю, что только что просчитался.

Вилли резко разворачивается и одним движением вытаскивает из рукава похожее на ручку устройство, которым колет меня и вводит в плечо какую-то гадость. Я быстро отскакиваю в сторону, держа его на мушке.

– Братан, ты в порядке? – спрашивает он меня, поправляя свой спортивный костюм.

– Что ты несешь? – злобно отвечаю ему, чувствуя, как в голове словно образуется непонятный ватный ком.

– Да че ты взъелся? Опусти пушку! Мы же гуляем, Майкл! – продолжает Вилли, медленно приближаясь ко мне.

В следующие секунды мне кажется, что я делаю что-то не то. Мое тело медленно обмякает, колени подкашиваются. Я слегка покачиваюсь, но стараюсь удержаться на ногах.

– Майкл, с тобой все нормально? – Это последнее, что я слышу, пребывая в сознании.

Через секунду все вокруг поглощает тихий белый шум, который отрывает меня от реальности и уносит куда-то далеко в собственное подсознание. Я не понимаю, что происходит, а далее в моей памяти следует лишь пробел.

Следом за пробелом – воспоминание: кто-то тащит меня под руки, а мои ноги задевают сучья и камни. «Кто меня тащит?» – мысленно удивляюсь я, а следом идет новый пробел.

Далее меня подводят к каким-то дверям, и я понимаю, что меня приволокли к особняку. Слышится голос Вилли, звучащий будто издалека:

– И кто бы мог подумать, что Оливия тебя предаст?

«Оливия? Меня предаст?» Я едва реагирую на происходящее, а меня тем временем вносят в какое-то темное помещение, и я отключаюсь окончательно.

Глава 43

Оливия

– Вставай! – рявкает двухметровый жирный тип, склоняясь надо мной.

Он снимает веревки, благодаря чему запястья моих рук и щиколотки наконец-то получают свободу. Крепкие пальцы мужчины хватают меня за предплечье, отчего я громко взвизгиваю.

– Пусти, мразь! – кричу я, извиваясь и пытаясь найти возможность сбежать. – Пусти!

– Не рыпайся! – грубо отвечает он и тащит меня за собой.

Мы спускаемся по лестнице, и я едва не падаю на последней ступеньке. На меня взирают несколько незнакомцев, и мне становится еще страшнее из-за того, что, вполне возможно, это последний день, когда я могу дышать и хоть как-то радоваться жизни. От шока все кажется мне каким-то неестественным, существующим где-то за пределами реальности.

Мой сопровождающий шагает влево, огибает лестницу, и мы с ним подходим к двери, которая ведет куда-то вниз.

– Шагай, соска! – приказывает он, толкая меня вперед.

Это оказывается вход в подвал. Он достаточно хорошо освещен, но я, медленно ступая по скрипучей, изрядно высохшей деревянной лестнице, молюсь о том, чтобы просто выжить. Спускаюсь довольно долго, но высокие потолки, благодаря которым помещение напоминает ангар, дают прекрасный обзор уже на пятой ступени. Площадь огромна, и у меня не остается сомнений, что именно в этом месте и творятся все самые грязные дела. Мне бросаются в глаза огромные шкафы, стоящие ровными рядами вдоль стен. На многих пылятся коробки, поэтому я предполагаю, что это помещение является еще и складом.

Мотнув головой, чтобы отогнать ненужные мысли, замечаю еще одну лестницу, которая располагается метрах в двадцати от главной. «Беги!» – говорю сама себе и бросаюсь вперед.

– А ну, стой, соска! – раздается сзади вопль жирдяя, который перекрывает грохочущие звуки его же топота.

Лестница жутко трясется, и я едва не падаю.

– Стой! – кричит мой преследователь, практически догнав меня.

Я с трудом вытаскиваю ногу, застрявшую тем временем между досок, и сломя голову несусь дальше. Адреналин зашкаливает, поэтому мне совершенно плевать на тупую боль, польсирующую в содранном колене.

Едва ступив на твердую поверхность бетонного пола, я кидаюсь ко второй лестнице.

– Стой, тварь! – не успокаивается бегущий за мной мужчина. У него появляется одышка.

Резко свернув за какой-то стенд, я меняю траекторию движения. Жирдяй отстает от меня всего на какие-то несколько метров, так что мне требуется или измотать его, или отыскать какое-нибудь орудие, чтобы отбиваться.

Наткнувшись на открытый металлический шкаф, я со всей силы толкаю его плечом и заваливаю проход. Хорошо, что он нетяжелый. Шкаф с легкостью поддается и с грохотом падает прямо перед преследующим меня мужчиной. «Прекрасно!» – радуюсь я, понимая, что еще не все потеряно.

Преследователь задерживается на пару секунд, пробует поднять или хотя бы отодвинуть препятствие в сторону, и эта заминка мне на руку. Развернувшись, несусь прочь, желая затеряться среди хаотично расставленных стендов.

Заплутав среди них, быстро соображаю, что пробежала мимо поворота, ведущего ко второму выходу. Переводя дыхание, оглядываюсь и прислушиваюсь, однако ничего, за исключением собственного бешеного сердцебиения, не слышу. На лбу у меня выступает пот, ноги гудят.

Внезапно помещение охватывает непроницаемая тишина, и от этого мною овладевает ужас. Пригнувшись, я вприсядку продвигаюсь дальше, намереваясь осторожно выглянуть из-за угла.

Где-то вдалеке раздается топот – кто-то спускается по нужной мне лестнице.

– Оливия! – подает голос прибежавший на шум Бен. – Дорогая, ты где?

«Черт бы его побрал!» – ругаюсь я и нервно сглатываю. До выхода буквально рукой подать, но от нового забега меня отговаривает мысль, что где-то там находится еще и громила, от которого мне едва удалось удрать.

– Дорогая, ты любишь прятки? – громко интересуется брат Майкла.

Его голос отражается от стен глухим эхом. Обстановка накаляется. Я не знаю, что мне делать. «Попробовать проскользнуть к лестнице? А если дверь закрыта?» – гадаю я, прислушиваясь к малейшим шорохам. Бесконечные опасения не дают мне покоя, мешаются в голове с комментариями Бена и лишь сильнее путают меня. Я не стою на месте и уже практически вплотную подхожу к крайнему стенду. Коробки мешают обзору, и мне не удается понять, есть ли кто-то с другой стороны.

– Что ж, если тебе нравится, когда с тобой играют… – растягивая слова, говорит Бен, сбрасывая коробки со шкафов, которые падают на пол и заполняют грохотом пространство ангара.

«Была не была!» Я моментально срываюсь с места. Сзади слышатся шаги, но меня они уже не волнуют. Я вижу лестницу и дверь. Она должна быть открыта, в этом я практически уверена. Добегаю до лестницы и мчусь наверх, перепрыгивая через ступеньку. Дергаю дверь за ручку, она с легкостью поддается и вмиг обрушивает на меня потоки дневного света. Я делаю шаг вперед…

И наталкиваюсь на мужскую грудь. Подняв глаза, вижу Вилли. Он тут же хватает меня за горло.

– Куда это ты собралась? – спрашивает он, и его вонючее дыхание окатывает меня тошнотворной волной, вызывая приступ дурноты.

Надежда, словно песок сквозь сито, стремительно ускользает прочь. «А ведь я была на волосок от свободы! А теперь снова в руках этих сумасшедших…» – мелькает мысль, полная безнадежности и страха.

– Пусти! – хрипя от его хватки, злобно цежу я сквозь зубы, ухватившись двумя руками за руку мужчины.

– Куда собралась? – повторяет он вопрос и, не отпуская меня, тащит назад.

– Видимо, она и впрямь любит прятки, раз решила поиграть в них сейчас, – доносится из подвала рокочущий голос Бена.

Краем глаза я вижу, что к нам поднимается один из громил. Миг – и он хватает меня и утаскивает вниз. От силы, с которой неизвестный сжимает мои предплечья, мне кажется, что на нем ежовые рукавицы.

– Пустите! – кричу я, надрывая голос.

Амбал подводит меня к Бену, продолжая причинять мне боль своей хваткой. Брат Майкла, вынув руки из карманов, нежно касается моего подбородка и приподнимает мне голову. Мы встречаемся взглядами, и я вижу, что его зрачки по-прежнему сильно расширены.

– Я обожаю тебя, – с едва заметной насмешкой говорит он, скользя глазами по моему лицу, немного задерживается на губах и тут же тяжело сглатывает и облизывается. – Мы с тобой будем отличной командой, сладкая.

Мужчина тянется ко мне своими противными тонкими губами, а затем целует в щеку, замирая на пару мгновений. Меня трясет от смеси ужаса и отвращения.

– Несите ее на место встречи, – командует Бен, машет мне рукой и направляется к выходу.

Вилли и громила тащат меня в глубь подвала, останавливаются у одной из неприметных дверей и впихивают меня в нее.

Длинный каменный коридор походит на запасной выход. Я припоминаю, что такие проходы строились для отступления в случае военных действий. «Особняк достаточно стар, но здесь явно был ремонт. Вполне вероятно, через этот ход что-нибудь выносили», – предполагаю я. Коридор не широк и не слишком узок. Стены местами обвалены, под ногами попадаются обломки красного камня. Мы идем по коридору уже около пяти минут, он прямой, как тоннель под мостом.

Подойдя к концу коридора, громила отворяет дверь и вталкивает меня в небольшое помещение. Это погреб. Здесь стоит едкий запах гнили, земли и тины, из-за чего щекочет в носу. Чуть поодаль располагается обычная деревянная лестница.

Амбал взбирается на лестницу первым. Ступени негромко поскрипывают, осыпаясь трухой под каждым его новым шагом. Я оглядываюсь, позади стоят Вилли и Бен. Последний лукаво улыбается и произносит:

– Дамы – вперед!

Он вытягивает руку, жестом давая понять, что настала моя очередь взбираться по сбитым доскам. Поджав губы, я медленно поднимаюсь.

Мы оказываемся в каком-то большом сарае или в старом заброшенном доме. Тусклый свет от одинокой лампочки озаряет всю комнату. Стекла в немногочисленных окнах выбиты или в трещинах, что еще больше подтверждает версию о необитаемости этого места.

Громила грубо берет меня под руку и тащит к двери слева от нас. Мы входим в просторное каменное помещение, где стоят столы, стулья и ветхие диваны. Сразу видно, что сюда кто-то частенько наведывается, а отсутствие пыли и хорошо надраенные полы заставляют меня насторожиться. В помещении нет окон, а от света потолочных ламп рябит в глазах.

Меня проводят мимо столов и с силой бросают на ближайший диван.

– Расчисть тут все, – приказывает Бен, выскальзывая во вторую дверь, которая находится неподалеку от меня.

В комнату входят четверо незнакомцев. Вилли встает около одного из выходов и пялится в телефон. Громила, который вел меня, садится рядом со мной. Его ноги касаются моих, и я съеживаюсь от отвращения и отсаживаюсь подальше.

Мужчины лихо раздвигают столы и ставят их к стенам, зачем-то освобождая место. Вскоре образуется небольшой проход. Скучковавшись, неизвестные пару минут перешептываются между собой, над чем-то посмеиваясь. Один пристально оглядывает меня оценивающим взглядом, а потом скручивает губы бантиком и посылает мне воздушный поцелуй. «Свинья», – думаю я, но рассудительно молчу.

Вскоре в комнату заходит Бен, успевший переодеться и потому выглядящий достаточно сносно. Его прикид составляют зауженные темно-синие джинсы, белые кроссовки, темная футболка и антрацитовый пиджак.

– Милая моя! – восклицает он, разводя руками и медленно шагая ко мне. – Да на тебе же лица нет!

Я ничего не отвечаю, просто готовлюсь к очередному рукоприкладству.

– Господи, да дайте же ей воды, скоты!

Его громкий голос заставляет присутствующих забегать. Кто-то выходит из комнаты и затем возвращается обратно с бутылкой воды. Недоумевая, я смотрю на происходящее с опаской.

Бен выхватывает бутылку у подчиненного, демонстративно открывает ее на моих глазах и протягивает мне со словами:

– Пей, она не отравлена.

Его руки так же в татуировках, как и у Майкла. Только рисунки отличаются. И их куда меньше.

Не став в открытую пялиться, я резко беру воду и делаю глоток.

– Подвинься, – требует мой похититель у амбала, сидящего рядом со мной, и тот, нехотя поднявшись с дивана, уступает ему место.

Бен садится, забрасывает руку на спинку и приобнимает меня за плечо.

– Ты, наверное, тоже волнуешься? – спрашивает он, придвигаясь ко мне и утыкаясь носом в волосы, а затем шепчет: – Ты пахнешь сексом и страхом…

Его мерзкий язык касается мочки моего уха, и мне становится жутко противно. Подступающая тошнота грозит вот-вот вывернуть меня наизнанку, однако я сижу смирно. Делаю еще один глоток и закрываю бутылку.

Мой мучитель отворачивается от меня и командует включить какую-нибудь музыку. Я замечаю, что по углам комнаты стоят небольшие колонки. Начинает звучать тихая джазовая музыка, наполняющая комнату мелодичным звучанием.

– Так-то лучше, – мурчит Бен, притягивая меня к себе.

Раздаются мужские голоса, и мое сердце в который раз уходит в пятки. Дверь открывается, и на пороге появляется Майкл… странно шатающийся из стороны в сторону.

– Майкл! – вскрикиваю я и подскакиваю на диване, однако крепкая хватка Бена не позволяет мне подняться.

Он затыкает мне рот рукой и шепчет:

– Сиди тихо, и Майкл не пострадает.

Я понимаю, что это простейшая манипуляция, но… Майкл выглядит очень странно. Глаза будто стеклянные, движения нечеткие. Со стороны кажется, что он перебрал с алкоголем и пытается устоять на ногах.

– Братец! – восклицает мой похититель, медленно убирая ладонь от моего рта. – Какая встреча!

– Бен?! – Майкл поворачивается к нему и недоверчиво смотрит на меня. – Оливия?

– Майкл! – еще раз вскрикиваю я. Снова пытаюсь подняться с дивана, но оказываюсь на коленях его брата.

– О! Так вы знакомы? – спрашивает Бен весьма наигранно.

«Как клоун среди обычных людей».

– Что ты тут делаешь? – спрашивает меня Майкл, опираясь на спинку стула. – Я искал тебя!

– И нашел! – говорю в ответ и чувствую, как меня душат слезы.

Я не понимаю, что происходит и почему он разговаривает со мной так отчужденно.

– Ну, вообще-то, – руки Бена обхватывают мою талию так сильно, что я едва могу пошевелиться, – мы с Оливией тут отдыхаем. А ты здесь какими судьбами?

Майкл внимательно смотрит сначала на меня, потом на брата.

– Когда ты приехал? – интересуется он.

– Да где-то с полмесяца назад, пожалуй, – задумчиво тянет Бен, а потом целует меня в щеку, демонстративно долго не отрываясь. – А как только увидел этого ангела – мгновенно влюбился!

Вздрагивая от его прикосновений, я активно пытаюсь вырваться из его цепких лап, но сил не хватает.

– Так вы знакомы? – еще раз уточняет мужчина, наконец-то выпуская меня из объятий, поднимается и направляется к брату. – Или мне только кажется?

– Я… я… – мямлит Майкл. – Вроде бы…

Шаги Бена звучат крайне тихо.

– Насколько мне известно, Оливия хотела бросить тебя. – Он засовывает руки в карманы и медленно кружит по комнате. – Мне кажется, нам пора разобраться с этим, братец. Ведь так?

На лице Майкла застывает непонимание. Он смотрит на меня холодным отчужденным взглядом, отчего из моих глаз вмиг льются слезы.

– Майкл!

Не выдержав, я подбегаю к нему, но он делает шаг назад.

– Я не верю, – заявляет он и хочет уйти, однако трое громил разворачивают его назад.

– Ну, ты хотя бы с братом поздоровался! – грустно произносит Бен, разводя руки и явно намекая на объятия.

– Где я? – спрашивает Майкл, неуверенно озираясь.

– Мы собрались тут по особому случаю. – Его брат берет ситуацию под свой контроль. Обняв Майкла за плечи, он дополняет: – Видишь ли, Оливия пришла ко мне с жалобой, что больше не может жить с тобой. Ты постоянно ее упрекаешь, властвуешь, обижаешь. У нее случился эмоциональный срыв.

Майкл молчит, а меня распирает от негодования.

– Это ложь!

– Тебе слово не давали! – бросает Бен и кивает одному из подчиненных, чтобы он закрыл мне рот рукой.

Я стараюсь прокусить чужую ладонь, но ничего не выходит. Громила крепко держит меня, позволяя дышать только через нос.

– Так вот… – продолжает похититель, уводя Майкла ближе к дивану. Они практически одного роста, но у Бена менее крепкое телосложение. – Тебе не кажется, что не стоит рушить наши братские отношения из-за какой-то бабы?

– Из-за бабы? – повторяет Майкл, будто совершенно не слыша его.

– Да, из-за вон той бабы. Ты же ее любишь?

– Да, – мгновенно отвечает он.

– А она спала со мной! – бросает Бен и смотрит ему в глаза. – И не один раз!

– Эт-р-пим… м-рым… – мычу я сквозь потную руку амбала.

– Что? – недоверчиво переспрашивает Майкл. – Она? – Он показывает на меня пальцем, сдвигая брови.

– Да, она, – подтверждает его брат, сложив руки на груди. – Может, застрелишь ее?

– Ее? – опять повторяет Майкл, как будто он находится под действием наркотиков. – Прямо сейчас?

– Да, а что тут такого? – Мой мучитель вынимает из-за пазухи пистолет и протягивает его Майклу. – Держи!

Майкл берет оружие, заторможенно рассматривает его, потом поворачивается ко мне.

– Это правда?

Громила отпускает меня и отходит, а Бен устраивается на диване и внимательно начинает наблюдать за нами.

– Нет, Майкл! Послушай! – прошу я, но вдруг слышу в ответ:

– Стой там, где стоишь!

Вздрогнув, я неподвижно замираю напротив Майкла, который целится прямо в меня. Его рука не дрожит, на лице написано абсолютное равнодушие. Антрацитово-черные глаза выражают боль и печаль.

– Как ты могла? – шепчет он.

Я впадаю в ступор и едва слышу его голос. Вокруг ни звука. Бен, сложив руки домиком, ожидает развязки.

– Это не я… – еле слышно бормочу в ответ. – Я не…

Запнувшись, замолкаю и замечаю, что Майкл не в силах подобрать слова.

– Опусти пистолет, – прошу я его.

Мой голос дрожит. Я в ужасе.

– Нет.

«Что же мне делать? Пойти ва-банк? Подыграть ему?» – гадаю я, но затем собираюсь с мыслями, делаю шаг вперед, смотрю на Майкла и говорю:

– Тогда стреляй.

Расправив руки, как крылья, я смотрю Майклу прямо в лицо. Он молчит, бесстрастно разглядывая меня. Мне становится чудовищно страшно. «А вдруг он действительно сейчас нажмет на курок?» – задаюсь я вопросом, сдерживая безутешные слезы, полные отчаяния и ужаса.

– Давай! – кричу ему. – Давай же, стреляй! Это же легко!

– Не заставляй… – цедит он сквозь зубы, явно сомневаясь, это видно по его глазам.

– Тогда не будь подлым трусом, а ликвидируй меня, как возможную угрозу своей великолепной жизни!

Не выдержав эмоционального давления, я скатываюсь в истерику, горячие слезы солеными ручьями льются по моим щекам.

– Не надо так, Ви.

– Ты же не видишь ничего дальше своего носа! – кричу я в ответ, опуская руки. – Я для тебя очередная ступень, не более!

– Неправда! – спорит Майкл.

– Докажи!

– Замолкни! – не своим голосом рычит он. – Не могу сосредоточиться…

– Я не стану молчать! – взвизгиваю я.

– А ведь я же души не чаял в тебе, – вновь срывается на шепот голос Майкла. – Старался стать лучше для тебя. Ты – единственное, что сумело вернуть меня к нормальной жизни.

Его рука начинает дрожать. Я шагаю вперед.

– Тогда почему ты держишь меня на мушке?

– Ты предала меня.

Я нервно сглатываю. От слез образ Майкла расплывается, и мне с трудом верится в происходящее.

– Если ты уверен в этом, то стреляй.

Делаю еще один шаг, и дуло пистолета упирается мне в грудь. В глазах мужчины стоят горькие слезы. Я впервые вижу, что Майкл дал слабину.

– За что? – почти беззвучно произносит он.

Я обхватываю его руки своими, прикрываю глаза и давлю на взведенный курок…

Слышится щелчок, а следом наступает тишина. Боли нет. Открываю глаза и вижу, что Майкл замер. Его рот приоткрыт от ужаса, а в глазах все еще стоят слезы. Выдохнув, опускаю взгляд на место, куда упирается пистолет, и вижу, что крови нет.

– Восхитительно! – восклицает Бен, хлопая в ладоши и почему-то сияя. – Просто шедевр!

Мы переглядываемся с Майклом, и с его губ срывается обеспокоенное:

– Ты в порядке?

Я киваю. Майкл опускает пистолет.

– Что происходит?

Бен перестает улыбаться. Остальные мужчины аккуратно вытаскивают оружие.

– Как что? Прекрасное шоу в честь моего возвращения! Ха-ха-ха!

– Чем ты меня напичкал, скотина?!

Майкл заводит меня за спину. Вцепившись в его руку, я пытаюсь унять дрожь.

– Ничем! Обычный психотический препарат, – встав с дивана, Бен поправляет пиджак. – Я же знал, что ты так просто не станешь играть в мои игры!

Сильнее отодвигая меня назад, Майкл растерянно моргает, будто желая проснуться. Что до его брата – он расслаблен и совершенно спокоен.

– Это же весело! – говорит он, отодвигает скрипучий стул и садится на него лицом к спинке. – Разве тебе не весело?

– Ты болен, – сухо произносит Майкл.

– Ты не прав, – возражает Бен, качая головой и почесывая затылок. – Я такой же, как и ты. Выходит, ты тоже болен?

Стоящий рядом с Майклом тип целится ему в висок. Реакция Кима оказывается незамедлительной. Не успев, наверное, и сам ничего понять, он в один миг вырывает резким движением оружие у мужчины, и пуля отлетает в сторону. Обезоруженный амбал поднимает руки и жалобно скулит, как побитая собака.

– Ха! Узнаю своего сумасшедшего брата! – ликует Бен.

Я в ужасе, но не отхожу от Майкла ни на шаг.

– Ты ненормальный!

Он держит брата на мушке, а все остальные целятся в нас. Из-за охватившего меня страха земля буквально уходит из-под моих ног. Я чувствую, что Майкл тоже боится. Его рука потеет и еще сильнее сжимает мою.

– Эй, негоже так встречать своего брата! – давит Майклу на психику Бен. – Мы же так давно не виделись! Этот праздник – весь для тебя!

– Монолог сумасшедшего.

Снаружи гремят выстрелы. Практически все тут же поворачивают головы к выходу. Майкл, воспользовавшись случаем, выталкивает меня во второй дверной проем, быстро закрывает за нами дверь и вполголоса требует:

– Беги!

Я бросаюсь прочь со всех ног. Сзади раздается грохот – пули со свистом насквозь пробивают закрывшуюся дверь. Майкл бежит за мной. Подбежав к спуску, через который меня притащили, мы прыгаем вниз и несемся вперед, не оглядываясь, а позади слышатся крики и выстрелы.

Добежав до подвала заброшенного поместья, Майкл быстро закрывает дверь на замок.

– Беги, Ви, беги! – тяжело дыша, бросает он мне, указывая рукой на выход.

– А как же ты?

– Просто беги, твою мать!

Я подчиняюсь, но не успеваю добежать даже до первого стеллажа, как слышу очередной грохот. По всей видимости, люди Бена, которые сторожат выход, врываются в подвал и открывают огонь. Я вскрикиваю от ужаса, Майкл мгновенно бросается ко мне и накрывает меня своим телом. Стрельба не утихает. Дрожа от страха, я прижимаюсь сильнее к Майклу, и это хоть как-то меня успокаивает.

– Тише, мышка, – твердит он. – Я тебя вытащу отсюда.

– Мне страшно, – признаюсь ему, плача в его футболку. – Я так боюсь!..

– Просто слушай меня, хорошо?

– Чем тебя напичкали? – спрашиваю я и только потом понимаю, насколько неуместен сейчас данный вопрос.

– Не знаю. Каким-то наркотиком, который затмевает разум. Или анестезиологическим препаратом. Давай потом все обсудим?

– Хорошо, – шепотом соглашаюсь я.

Он нежно смотрит на меня и неожиданно целует.

– Ни при каких обстоятельствах не останавливайся.

– А как же помощь?

– Она уже здесь. Нам нужно просто выбраться отсюда, – отвечает Майкл, перезаряжая пистолет. – Не оглядывайся, просто беги вперед.

– Майкл…

– Не геройствуй, мать твою! – вдруг рявкает он. – Спасай свою жизнь!

Я нервно сглатываю. Он рывком поднимает меня и указывает на вторую лестницу в дальнем углу, а затем приказывает:

– Как только я пойду вперед, беги на выход! Ты поняла?

Не в силах сдержать неконтролируемые слезы, я тихо всхлипываю.

– Мышка! – шипит Майкл. – Ты все поняла?

– Да, – сквозь рыдания бормочу я в ответ.

Он выпускает мою руку, глубоко вздыхает, выпрямляется и идет навстречу тем, кто стреляет в него откуда-то с противоположной стороны.

Вдруг дверь, которую Майкл только что запер, с грохотом выбивается чьим-то мощным ударом. Повернувшись на шум, Майкл наводит на нее пистолет, и на свет выходит Бен.

Гремит выстрел.

Меня оглушает, но я вижу, что Майкл пошатывается, а на левом плече у него сквозь одежду быстро проступает кровь. Будто в замедленном кино, он стреляет в ответ. Я кричу. Кричу так громко, что оглушаю саму себя. Все звуки доносятся до меня, словно сквозь воду, становятся все глуше и глуше.

Еще один выстрел.

Майкл что-то кричит, но я не могу разобрать его слов.

После очередного грохота в голове у меня появляется поразительная легкость. Перед глазами темнеет, и я чувствую, что падаю. Все вокруг окутывает сплошная тьма.

А потом слышатся голоса. Все это как-то неправильно и очень странно. Я слышу свое имя, но никак не могу понять, где нахожусь.

– Ты чертов ублюдок! – откуда-то издалека доносится голос Майкла.

– Я твой брат! – возражает Бен. – А братские чувства нельзя предавать из-за какой-то шлюхи!

– Скажи это матери, которой было плевать на нас обоих!

– Она давно уже в могиле!

– Да ты даже ни разу к ней на могилу не пришел! И ты не помог, когда мне было плохо! Тебе просто насрать! Ты всегда думал лишь о себе, любимец семьи!

– Я был никем с самого рождения! – отрывисто выплевывает Бен. – Только ты был любимым сыном!

Снова гремит выстрел, и голоса смолкают. Мне хочется открыть глаза, но силы меня окончательно покидают, и я отключаюсь, чтобы через какое-то время вновь прийти в себя.

Перед глазами – металлический потолок и яркий свет. Я лежу на полу. Ощущая свой неровный пульс, поднимаю руку, чтобы дотянуться до края стоящего рядом стола. Дотягиваюсь и… влезаю в кровь. Ладонь теперь полностью окрашена в красный цвет. В глазах ощущается напряжение, от которого каждый предмет двоится. «Откуда здесь свежая кровь?» – спрашиваю я саму себя, но не нахожу ответа. Белый свет по-прежнему остро обжигает меня, ввинчиваясь гвоздями в виски и обостряя боль.

Выдохнув, я ощущаю, что мне не хватает сил подняться, рука падает плетью на паркетный пол. Я чувствую каждый удар своего сердца. «Где я оступилась?» – задаю я себе абсурдный вопрос, будучи не в силах что-либо вспомнить. В голове у меня будто ком гигроскопической ваты.

Хочу крикнуть и понимаю, что мне тяжело дышать. По всему телу растекается адская ломота, быстро лишая меня последних сил. Откуда-то издалека вновь доносятся голоса, но мне не удается определить их обладателей.

И снова оглушительный грохот выстрела. В ушах звенит, будто на голову надели чугунную кастрюлю и бьют по ней со всех сторон. Из последних сил переворачиваюсь на живот, и с моих уст срывается пронзительный крик. Сил едва ли хватит на то, чтобы приподнять голову и оглядеться.

Вижу неподалеку несколько бездыханных тел. Чувствую, как меня охватывает ужас, черными языками пламени завладевая разумом. «Майкл», – вспоминаю я и пытаюсь пошевелиться. Меня окружают крики, голоса мужчин и нескончаемые выстрелы. Приподнимаю голову, превозмогая адскую боль под ребрами. Вижу чьи-то ноги в паре метров от меня. За выстрелами слышу свое имя, но голос, позвавший меня, мне незнаком. Перевожу взгляд в сторону и вижу, как мимо стеллажей бегут люди. Их много. И они явно вооружены.

– Давай вставай!

Мужские руки меня приподнимают, и я издаю глухой крик, которого сама не слышу. Голова кружится, я теряю равновесие. Яркий свет, ослепивший меня, постепенно тускнеет и обращается в кромешную тьму. Я опять отключаюсь.

Эпилог

Я практически не сплю. Плохо перенеся перелет, никак не могу успокоиться. Какое-то внутреннее неудовлетворение тревожит меня. Встреча с инвестором должна состояться ровно в полдень, а часы предательски показывают десять утра. У меня есть немного свободного времени в запасе. Выйдя из номера гостиницы, я решаю прогуляться по окрестностям Мейджора – второго по размеру города нашей страны, который от Крейгена отделяет шесть часов полета.

Иду по улочкам и сворачиваю в парк. Весна радует приятной погодой, птицы, щебечущие на ветвях деревьев, невольно расслабляют и настраивают на позитивный лад. Я шагаю медленно, разглядывая достопримечательности и наблюдая за прохожими.

Впереди идет девушка, и меня на пару мгновений будто парализует. Она невысокого роста, волосы темные и короткие. Солнцезащитные очки скрывают лицо, немного спадая на нос, но мне все равно видны ее высокие скулы, курносый нос и губы. Незнакомка разговаривает по телефону, а потом вдруг громко предлагает собеседнику:

– Давай сегодня вечером пересечемся?

Этот голос… По моему телу пробегает табун мурашек. Я не могу поверить собственным ушам, ведь передо мной Оливия!

Ноги не слушаются меня. Я ускоряю шаг, невольно устремляясь навстречу девушке. Подбегаю, теряю контроль и крепко ее обнимаю.

– Господи, Оливия! – восклицаю я, вдыхая все тот же аромат духов – смесь цитрусов, манго и ванили. Сердце щемит в груди от воспоминаний.

– Что вы себе позволяете?! – вскрикивает она и отталкивает меня, а затем говорит своему собеседнику: – Я тебе перезвоню.

Отключившись, девушка вытаскивает наушники из ушей, снимает очки и изучающе разглядывает меня. Карий цвет глаз теперь скрывают синие линзы, а огненные локоны – прямые и темно-каштановые.

– Вы в своем уме? – Она грозно сдвигает брови.

– Оливия… – повторяю я ее имя, не в силах подобрать слова. – Это я, Майкл! Ты что, не помнишь меня?

– Нет… – отвечает она и отходит на пару шагов. – Вы, конечно, похожи на моего мужа, однако его зовут не Майкл…

– Мужа? Ты теперь замужем?

– Уйдите с дороги! Я вас не знаю! – Она отворачивается и устремляется дальше по улице.

– Постой! – прошу я и спешу следом.

– Что еще?

– Ты правда меня не помнишь?

– С чего вдруг я должна вас помнить?

Я ничего не понимаю. «Это точно Оливия, но почему она меня не помнит?» Я хмурюсь и уточняю:

– Простите, я, возможно, ошибся. Вас зовут Оливия Кларк?

– Нет, я Мия Эванс.

Я начинаю искать фотографию в телефоне. Девушка заметно нервничает и постепенно ускоряет шаг. Я же, не сбавляя скорости, следую за ней. Найдя нужную фотографию, останавливаю ее, перекрыв ей путь.

– Господи! Вам говорили, что вы очень назойливы?

– Прошу, просто взгляните на фотографию!

Она берет телефон и смотрит на экран, не проявляя никаких эмоций.

– И что?

– Как что? Вы же похожи как две капли воды! Не замечаете?

– Ну да, похожая на меня девушка, и что такого? Вы тоже очень сильно смахиваете на моего мужа, – бросает она и складывает руки на груди.

Ее легкое весеннее платье, поверх которого наброшена кожаная куртка, треплет ветер. Она выглядит прекрасно.

– Мне теперь вешаться на вас?

– Как зовут вашего мужа?

– Я что, на допросе?

Толкнув меня в плечо, девушка идет дальше.

– Оливия!.. То есть… Мия! Постойте!

– Ну, что еще?

Я вновь догоняю ее и, идя спиной вперед, пытаюсь хоть как-то понять, прикидывается она или в действительности ничего не помнит.

– Вы работали редактором в Крейгене?

– Не помню такого.

Недоумевая, я смотрю ей в глаза. Глаза являются зеркалом души человека, поэтому, если они лгут, это становится очевидно. «Вот только она говорит правду», – с горечью осознаю я, пока девушка с неодобрением смотрит на меня.

– Я вообще никогда не была в Крейгене.

– А как же ваша трудовая деятельность?

Она раздраженно стучит каблуками и явно испытывает ко мне неприязнь.

– До сих пор не понимаю, почему вы идете спиной вперед. Неужели вам так комфортно?

– Нет, просто так лучше видно, врет человек или нет.

Мия останавливается, но ее взгляд довольно спокоен.

– Чего вы от меня хотите?

– Я… Я не понимаю, почему ты не помнишь меня?

– Быть может, мы просто никогда не были знакомы?

Ее слова ошарашивают меня. «Мия Эванс. Почему Оливия сменила имя и обо всем забыла?»

– До свидания, – прощается она и уходит прочь, исчезая среди проходящих мимо людей.

Стоя на месте, я провожаю ее взглядом, не веря в происходящее. «Другой город. Другое имя. Другая фамилия. Упоминание, что ее муж похож на меня, – проговариваю про себя, пытаясь как-нибудь все осмыслить. – С того страшного дня прошло полгода. Ровно столько я ее ищу, не теряя надежды, что она жива. В той перестрелке погибли многие. Я верил, что Ви жива, потому что хотел в это верить. И вот мы вроде бы встретились. Но неужели я и впрямь потерял ее навсегда или же что-то произошло, отчего она просто все позабыла?»

Благодарности

В первую очередь я хочу выразить большую благодарность моей самой близкой подруге Ольге – за терпение и наставничество, за всю ту поддержку, которую она давала и дает сейчас, на протяжении всего времени. Без нее не было бы этой истории.

Хочу выразить огромную благодарность моему Дмитрию, который не перестает верить в меня, не позволяет опускать руки, когда мне очень тяжело.

Большое спасибо моим коллегам по творчеству и писательству – Екатерине, Кристине, Анне и Ирине. Без вашей поддержки я не поверила бы в себя. Вы тот лучик света, который всегда будет направлять меня, давая надежду на лучшее.

Отдельную благодарность хочу выразить моему редактору Анастасии за ее неоценимую помощь в подготовке книги к печати. А также издательству «Эксмо» за исполнение моей мечты.

Примечания

1

Цитата Робера Брессона из книги «Школа литературного мастерства» – здесь и далее прим. авт.

2

Устойчивое выражение. Венский стульчик – старый, дряхлый, допотопный.

3

Популярное выражение из игры «Клуб романтики», в переводе «котенок», «маленькая кисонька» и т. п.

4

Эрих Фромм.

Content

Вероника Фокс
Багровый роман

Пролог

Глава 1 Оливия

Глава 2 Майкл

Глава 3 Оливия

Глава 4 Майкл

Глава 5 Оливия

Глава 6 Майкл

Глава 7 Оливия

Глава 8 Майкл

Глава 9 Оливия

Глава 10 Оливия

Глава 11 Майкл

Глава 12 Оливия

Глава 13 Майкл

Глава 14 Оливия

Глава 15 Майкл

Глава 16 Оливия

Глава 17 Майкл

Глава 18 Оливия

Глава 19 Майкл

Глава 20 Оливия

Глава 21 Оливия

Глава 22 Майкл

Глава 23 Оливия

Глава 24 Майкл

Глава 25 Оливия

Глава 26 Майкл

Глава 27 Оливия

Глава 28 Майкл

Глава 29 Оливия

Глава 30 Майкл

Глава 31 Оливия

Глава 32 Майкл

Глава 33 Оливия

Глава 34 Майкл

Глава 35 Оливия

Глава 36 Майкл

Глава 37 Оливия

Глава 38 Майкл

Глава 39 Оливия

Глава 40 Майкл

Глава 41 Оливия

Глава 42 Майкл

Глава 43 Оливия

Эпилог

Благодарности

Примечания