Марина Клейн

Игра в королевство

* * *

© Марина Клейн, текст, 2024

© Настя Штарк, ил., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Правила Игры в Королевство:

► Слушаться Принцессу.

► Исполнять назначенную роль.

► Ничего не принимать от Тигриц.

► Когда Сойка откроет путь, бежать за ней.

► Пути назад нет.

Глава 1

Старая больница

– Вот здесь, – сказал Вадим Олегович, распахивая дверь подвала.

Он щелкнул выключателем. Над самым входом зажглась лампочка, желтая, как спелый лимон.

Вероника первой переступила порог и огляделась. Ничего особенного: грязноватая комната, заваленная всяким хламом. У стен стояла старая мебель, по углам громоздились коробки и ящики. И только темный проход, ведущий вглубь подвала, вызывал в душе холодное шевеление.

Вадим Олегович протиснулся мимо Вероники и спокойно прошел прямо в темную пасть.

– Так, отсюда почти все убрали… Ладно.

Он вернулся и широким жестом показал фронт работ.

– Подметите тут все. Щетка вон там, в углу. Переставлять хлам необязательно, нам так, символическую чистоту навести надо.

– Что это тут навалено? – Катька так и стояла снаружи, демонстрируя полное безразличие, и хмуро смотрела на пол, усыпанный песком, мелкими камнями, обрывками клейкой ленты и какой-то шелухой.

– Рабочие ходили по всему подвалу, нанесли всякого. Подметите тут и в следующем помещении. Этого достаточно. Но чтобы обе работали, ясно? – Вадим Олегович оглянулся через плечо и бросил на Катьку тяжелый взгляд.

– Ну конечно. Чего вы так на меня смотрите? Понятное дело. Вместе ведь дежурим.

Школьный завхоз ушел.

– Надо поскорее с этим разделаться, – прошептала Катька. – Нам еще разговор предстоит.

– Какой разговор?

– Серьезный. Давай, убирай скорей. – Катька ткнула в сторону щетки с таким видом, словно от нее можно было заразиться тяжелой болезнью. – Мне неохота здесь торчать.

– Может, поможешь тогда? – спросила Вероника, впрочем не слишком надеясь на положительный ответ.

– А может, врезать тебе?

Вероника молча прошла мимо и взяла щетку. Катька уселась на порог и уткнулась в телефон.

Для начала Вероника направилась во второе помещение. С порога казалось, что в нем царит непроглядная темень, но на самом деле свет доходил и туда, так что грязь на полу была заметна невооруженным глазом. Дальше чернел еще один проход, где уже точно был кромешный мрак, и Вероника мысленно порадовалась, что туда идти не надо. Темнота сама по себе особого страха не вызывала, но атмосфера подвала нагоняла жути вопреки здравому смыслу.

Жесткая щетка, пробегая по полу, издавала противный резкий звук, который будто бы затягивало вглубь подвала. Время от времени Вероника нервно поглядывала на зияющий проем. Он напоминал вход в доисторическую пещеру, где нет ничего, кроме мрака.

Наконец у стенки собралась приличная горка мусора. Вероника принялась выметать обрывки ленты и непонятную шелуху в первое помещение.

Вдруг за спиной раздался глухой хлопок. Как будто кто-то с силой ударил ладонью по песку. А потом еще. И еще.

Вероника оглянулась. Проем по-прежнему жутко темнел и вместе с тем притягивал взгляд. Но разглядеть что-либо за стеной мрака не представлялось возможным.

– Что ты там застряла? – недовольно крикнула Катька.

– Да так. Стучит что-то.

– Мало ли что тут стучит. Мы же в подвале. – Катька произнесла это как можно более выразительно и сморщила нос, всем видом показывая: ей здесь не место.

Мусор полностью перекочевал ко входу. Хлопки продолжались, но Вероника не обращала на них внимания. И правда, подвалу, если подумать, полагается шуметь – хотя бы немножко.

Вскоре порядок был наведен – мусор собран и вынесен, а щетка поставлена на место.

– Наконец-то! – Катька поднялась на ноги и потянулась. – Пойдем в «Черешню».

– Пойдем. Только у Вадима Олеговича отметимся.

Напоследок Вероника окинула взглядом проделанную работу и удовлетворенно улыбнулась: стало намного чище. Только тьма в проеме будто скукожилась, противореча всем законам физики. И вдобавок зашевелилась, как если бы там затаилась огромная черная змея, которая полностью сливалась с темнотой, и потому был виден лишь намек на нее, но не она сама.

Хлопанье к тому времени успело утихнуть.

– Ерунда, – сказала Вероника сама себе, а затем выключила свет и прикрыла дверь.

Где-то вдалеке раздался протяжный скрип, а может, приглушенный расстоянием вопль.

Вероника предпочла списать все на звуки, которые, по Катькиному мнению, просто обязан был издавать подвал. В шестнадцать лет уже поздновато фантазировать о призраках трагически погибших учеников или загадочных школьных монстрах.

Вадим Олегович положился, как он выразился, на «благонадежность» Вероники и засчитал им дежурство, не спускаясь в подвал. Пока завхоз ставил подписи в табеле, Катька жаловалась на усталость и зверски трудное задание.

– Вадим Олегович, – сказала Вероника. – Подвал шумит.

– Шумит, – эхом отозвался завхоз, тяжело вздохнул и пожелал им хорошего вечера.

Народу в «Черешне» собиралось немало, но он всегда умудрялся занять одно и то же место. Вероника отсчитала пятый столик в ближайшем ряду, пробежалась взглядом до окна и увидела за шумной компанией семиклассников знакомую темноволосую макушку.

Значит, он снова пришел. Можно подумать, днюет и ночует в этом кафе. Заняться ему, что ли, нечем?

– Эй! – рявкнула Катька. – Я с тобой разговариваю. Куда ты пялишься?

Она оглянулась через плечо. Как назло, именно в этот момент семиклассники похватали сумки и направились к выходу, оставив после себя гору пустых стаканов и использованных салфеток. И Катька, конечно, сразу поняла, куда смотрела Вероника. Высокий молодой человек лет двадцати пяти был весьма хорош собой.

– Ничего себе замашки, – присвистнула она. – Ну, с таким парнем тебе точно ничего не светит.

Вероника смутилась и попыталась объяснить:

– Да я не потому… Я просто его видела еще месяц назад… Он был в сутане, ну, в таком церковном платье. Как в кино.

Катька снова смерила молодого человека оценивающим взглядом.

– Вполне ничего, конечно, но на кинозвезду не тянет. Может, косплеер какой-нибудь.

– Это было рядом с церковью.

– Еще лучше, – фыркнула Катька. – Тогда тебе вдвойне ничего не светит.

Вероника предпочла не развивать тему. Все вышло совершенно случайно: она заметила его здесь, в «Черешне», а потом увидела, проходя мимо церкви. Молодой человек стоял у входа и разговаривал с людьми, пожимал им руки, что-то спрашивал. Его вид поразил Веронику – она точно не ожидала увидеть подобное преображение на улицах их маленького городка. И, надо же было такому случиться, на следующий день она опять увидела его в «Черешне», и опять в джинсах и рубашке.

С тех пор, приходя сюда, Вероника искала его взглядом и почти всегда находила за пятым столиком, с высоким бумажным стаканом. Иногда молодой человек был не один, напротив него можно было заметить мужчину или женщину средних лет. Они беседовали, и, по-видимому, на очень серьезные темы. Но чаще загадочный парень пил кофе в полном одиночестве.

Катьке бесполезно объяснять, что дело не в симпатии и не в глупых мечтах. Единственной робкой мечтой Вероники было просто поговорить. Откуда он? Неужели и правда священник? Почему он бывает здесь так часто и кто все эти люди, которые к нему подходят?

– Давай к делу! У меня рейтинг падает, а она тут на святошу пялится.

Последнюю часть фразы Катька, то ли случайно, то ли намеренно, произнесла особенно громко. Несколько человек обернулись. Вероника побагровела и опустила глаза, изо всех сил надеясь, что молодой человек ничего не услышал.

Катька тем временем поколдовала с телефоном, открыла свою страничку в соцсети и показала последнюю фотографию. Камера запечатлела ее на мосту, наряженную и накрашенную, а за Катькиной спиной неторопливо несла свои воды местная речка. Увы, незадачливый фотограф – Вероника – зацепил и край берега, усыпанного мусором.

– Лайков – жалких две сотни! – негодовала Катька. – Комментарии – один другого хуже! И самое ужасное, что они правы – места у нас кошмарные, ничего интересного, стыдно здесь жить и так далее. Еще один такой провал, и от меня все отпишутся.

– Но от меня-то ты чего хочешь? – спросила Вероника. – Перевезти тебя в Париж или хотя бы в Москву я не могу.

– Предложи действительно интересное место и сфотографируй меня там. Только нормально, а не как в прошлый раз.

– Давай приберемся на том берегу, а потом сфотографируем процесс и результат. Экоактивизм сейчас популярен.

– Еще не хватало! – Катька сморщила нос. – Нет, никакого копания в мусоре. Давай что-нибудь другое. Необыкновенное, оригинальное. Такое, чтобы мне понадобилось прикупить новое платье, понимаешь?

Вероника глотнула капучино и глубоко задумалась. Ей совсем не хотелось снова заниматься этой ерундой и уж тем более рисковать собой, добираясь до «необыкновенного» места. Пару недель назад Катька потребовала фото на крыше шестнадцатиэтажки. Снимок получился что надо, но от высоты у Вероники закружилась голова, и она лишь чудом не свалилась вниз. Вдобавок их заметила знакомая женщина из дома напротив и сообщила обо всем Ларе, мачехе Вероники. Им с Катькой влетело по полной программе: за взлом двери на чердак, «неразумное поведение» и «опасное увлечение селфи», как это фигурировало в отчете школьного психолога. Хотя никакого селфи как раз и не планировалось, иначе зачем бы Катьке понадобилась Вероника?

Но выхода не было. Вероника знала: Катька не даст ей покоя и все равно добьется того, чего хочет.

– Может, сменить направление. Сделать упор на то, что у нас тут жуткое местечко…

– Ну-ка, ну-ка? – Катька подобралась.

– Я имею в виду, выбрать что-то не просто грязное, а именно жуткое, – неуверенно продолжила Вероника. – Как в фильме ужасов. Может, кладбище. Там у нас тоже разруха, конечно, но впечатление будет совсем другое.

– Да, готичненько! – обрадовалась Катька. – Идея мне нравится, только чур, давай не кладбище. А то приплетут какой-нибудь бред вроде того, что мы могилы разоряем, оскорбляем чьи-то чувства и так далее. Надо другое. Заброшенный дом, например…

Она принялась за поиски в интернете. Обреченно думая о том, что придется лезть в какое-то страшное место, Вероника снова посмотрела на пятый столик у окна. К молодому человеку подсел пожилой мужчина, и они увлеченно беседовали.

– Вот, смотри, – отвлекла ее Катька. – Заброшенная психушка! Жуть какая, я и не знала, что у нас такое есть. Ого… Ну ничего себе! Ты знала, что у нас такое случилось?

– Что?

Катька подняла на нее горящие глаза.

– Обалдеть просто. Пишут, что восемь детей пропало. Прям из больницы!

Ее голос был полон восторга, словно исчезновение детей – какое-то радостное событие. Веронику передернуло от отвращения, в ушах зашумело. Она поняла, что вот-вот скажет какую-нибудь дерзость.

Нужно было срочно отвлечься. Вероника воспользовалась проверенным методом: попыталась проиграть в голове популярную песню. Но вместо хита последней недели почему-то заиграл дурацкий детский мотив: «В наше королевство…» Дальше она не помнила.

– Фейк, наверное.

– Думаешь? – Катька поводила пальцами по экрану и нахмурилась. – Да, информации маловато… Но место все равно отпадное. Пойдем туда.

– Прямо сейчас? Ты в таком виде будешь фотографироваться?

Катька всегда серьезно подходила к одежде и макияжу. Для каждой локации она подбирала особые цвета и стиль. Если в ее всеобъемлющем гардеробе не находилось ничего подходящего, она зависала в интернет-магазинах, тщательно выбирая все необходимое.

– Спятила, что ли? Конечно, нет. Просто посмотрим. Тут только фотография самого здания, а мы должны посмотреть, что внутри, чтобы я подобрала все, как надо. Давай-давай, это не так уж далеко, за сорок минут доберемся.

– В наше королевство ведет одна дорога… – пропела Вероника.

– Чего?

– Песня заела, из детства. Кажется, мы ее пели в первом классе.

– Впервые слышу. Ну, пошли.

Вероника со вздохом поднялась и бросила прощальный взгляд на пятый столик. Молодой человек снова был один, разговаривал с кем-то по мобильному телефону.

До бывшей детской психиатрической больницы № 17 нужно было ехать на автобусе, а потом еще идти добрых двадцать минут. Здание располагалось на отшибе, за промзоной, окончательно заглохшей несколько лет назад.

По пути Катька сосредоточенно искала информацию. Идея сделать «готичное» фото в комплекте со страшной историей ей очень понравилась.

Вероника с тоской думала, что устроит Лара, когда она вернется домой. Рассчитывать на защиту отца не приходилось: он предпочитал самоустраняться при любом намеке на конфликт, да и вообще заметно отдалился от дочери. Дома Вероника чувствовала себя лишней. Будь ее воля, она бы сняла комнату и жила одна, но даже заикаться об этом не имело смысла – лишних денег в семье не водилось. Она пыталась заработать сама, однако из-за школы и возраста ничего не получалось: подростков брали на работу немногие, да и зарплаты платили смешные. На каникулах Вероника раздавала листовки, расклеивала объявления, делала уборку в детском саду и помогала в библиотеке, но скопить мало-мальски серьезную сумму ей так и не удалось. А потом произошел случай с Катькой… Но эти воспоминания Вероника спешно отогнала, больно уж неприятными они были.

Автобус выпустил их на нужной остановке, отмеченной ржавым столбом с покосившейся табличкой. Больше никто не вышел. Место было пустынным и грязным. По одну сторону дороги тянулся карьер, по другую – бетонные ограды брошенных предприятий.

– Вроде бы нам туда, – Катька указала на пространство между двумя глухими стенами.

Ей пришлось вынырнуть из интернета, чтобы ненароком не споткнуться о каменную плиту или железную трубу – этого добра здесь хватало. Похоже, дорогой давным-давно никто не пользовался.

– Ну и местечко!

Катька осторожно обошла грязную лужу с химическими разводами, боясь испортить новые кожаные ботинки. Их фиолетовый цвет высоко оценили все старшеклассники, поэтому так скоро прощаться с обувью Катька не собиралась.

– Отвратное, – согласилась Вероника. – Может, домой?

– Размечталась! Ты чего такая кислая? По святоше своему сохнешь?

– Да отстань ты. Мне просто дома влетит.

– Удивила. Тебе всегда влетает.

На это возражений не нашлось. Хотя Вероника была уверена: сегодня ей влетит по-особенному, так как предполагалось, что после школы она поможет навести порядок на лоджии. Последний урок заменили дежурством. На него ушло не так много времени, и можно было позволить себе посидеть в «Черешне», но все временные резервы уже давно вышли.

За бетонными заборами, из-за которых выглядывали голые ветви деревьев и плоские крыши, последовала самая настоящая свалка. Огромный пустырь был завален кучами строительного мусора, какими-то бочками, канистрами и даже обломками автомобилей. Дальше виднелся небольшой холм, на котором стояло длинное здание.

– Ага, это оно и есть. – Катька сверилась с картой и недоуменно осмотрелась. – Какой ужас! Здесь реально кого-то лечили? Да уже по дороге к психушке можно свихнуться так, что мозги в жизни обратно не встанут.

– Когда, говоришь, больницу закрыли?

– Ровно десять лет назад. Как дети усвистели куда-то, так и закрыли.

Вероника остановилась между кучами мусора и, нахмурившись, огляделась по сторонам.

– Мне кажется, раньше тут все было по-другому. Не могло быть так возле больницы… Здесь было что-то еще, а потом это снесли и пустырь завалили мусором.

– И что же тут, по-твоему, было? – спросила Катька.

Вероника снова огляделась и зацепилась глазами за погнутую металлическую конструкцию, выглядывающую из груды канистр и покрышек.

– Качели. Точно, качели. Наверняка здесь была детская площадка. Смотри, вон там пни. Значит, были деревья. Дорога вела мимо них сначала к площадке, а потом уже к больнице.

«В наше королевство ведет одна дорога…» – немедленно заиграло в голове.

– Вот привязалась, – пробормотала Вероника.

– Да, наверное, и правда так, – протянула Катька. – Хотя мне больше нравится моя версия: тут все так и было, дорога испугала детей, и они взяли и убежали куда глаза глядят, лишь бы не возвращаться по ней обратно! Вот тебе и исчезновение. – Она глупо захихикала.

Они пробрались через залежи мусора и стали подниматься на холм. Веронике было не по себе. Катьке тоже, хотя она и старалась не подавать вида. Мрачное серое здание с зарешеченными окнами произвело бы гнетущее впечатление, даже если бы никто не знал, что здесь находилось.

Главный вход был заметен издали – он смотрел прямо на них. Крыльцо напоминало школьное, с толстым прямоугольным козырьком из металла. Ступени побились и поросли травой и мхом. Рядом валялись полиэтиленовые пакеты, пустые бутылки, шприцы.

– Может, не будем заходить? – попытала счастья Вероника. – Вдруг там наркоманы. Или бомжи. Мало ли.

– Если так, ты отвлекаешь, а я звоню в полицию, – спокойно ответила Катька. – Иди-иди. Хорошая фотография требует жертв.

– Человеческих?

– Так. Хватит ныть, поняла?

Когда Катька говорила в таком тоне, спорить с ней было опасно. Вероника знала это не понаслышке, да и левая рука напомнила тягостной болью, что лучше послушаться. И она покорно поднялась по ступеням.

– Что там?

Вероника увидела цветные стекла регистратуры, похожие на калейдоскоп. Рядом лежал перевернутый столик, валялись старые пружины от дивана. По всему помещению были разбросаны бумаги, обломки мебели, пустые баночки из-под лекарств.

– Приемная. Тут довольно чисто.

Убедившись, что внутри безопасно, Катька вприпрыжку преодолела ступеньки.

– Фу! – поморщилась она. – И это ты называешь чисто?

– Я имею в виду, тут нет мусора, – внесла ясность Вероника. – Смотри, вроде все больничное. Ни банок, ни сигарет.

– Ну, люди не дураки, зачем сидеть в приемной, если можно пройти подальше? И мы пойдем. Нам бы найти палаты, вот где можно будет сделать классные фотки. Как думаешь, куда нам?

– На верхние этажи, наверное.

В здании было четыре этажа. Справа от регистратуры – два лифта, двери одного были распахнуты, в кабине – стул. Кто-то поставил его точно в центре, словно чтобы устроить лучший обзор входа, и, поняв это, Вероника ощутила неприятный холодок в желудке.

Двери второго, большого, лифта были закрыты.

– Ничего себе размерчик, – присвистнула Катька. – Это зачем?

– Наверное, чтобы перевозить пациентов на каталках. Ну и тележки с лекарствами.

– Да ты у нас профи, как я погляжу.

Вероника предпочла не отвечать и направилась к лестнице. Выход к ней располагался прямо возле открытого лифта. Проходя мимо него, Катька наклонилась, рванула к себе стул и швырнула его на пол.

– Бесит, – объяснила она свои действия.

Вероника кивнула. Стул ее, скорее, тревожил, но она была рада, что он больше не мозолит глаза.

Довольно чистая лестница очень скоро привела их к первому разочарованию. Вход на второй этаж находился за тяжелой металлической дверью. Катька приоткрыла ее и увидела еще две двери – справа и слева. Обе оказались заперты.

– Ну вот еще. – Лицо Катьки вытянулось. – А если тут все закрыто?.. Пойдем выше. Что за люди, – бурчала она, стуча каблуками по ступеням, – тут же дети лежали, а не буйные какие-то, зачем столько дверей?

– Наверняка буйства и у детей бывают.

– Ага, как у Ленки зимой, – хохотнула Катька.

Вероника порадовалась, что идет впереди и не придется корчить фальшивую улыбку. Она не видела в том случае ничего смешного. У Лены Ивановой из параллельного класса на уроке физики случилась истерика, и она едва не выбросилась из окна. Вероника помнила, как страшно кричала Лена и как билась в руках учителя и одноклассников, которые пытались ее удержать. Тогда все высыпали в коридор, чтобы узнать, что случилось. После того случая она отсутствовала в школе несколько недель, а вернулась какая-то пришибленная и заторможенная. Поговаривали, что ее накачивают сильнодействующими лекарствами.

Попасть на третий этаж тоже не удалось. Зато на четвертом двери были сняты с петель.

– О-о! То, что надо!

В длинных коридорах было множество бывших палат и врачебных кабинетов. Одни оказались распахнутыми настежь, другие – приоткрытыми, третьи выглядели запертыми. Плиточный пол слева и справа был ужасно грязным, но мусора было почти не видно – так, несколько листков и книжек, по-видимому, медицинских карт.

Катька вошла в левый коридор и начала строить планы:

– Сделаем снимок здесь. Встану вот так, используем вспышку – получится просто супер.

– А еще можешь сесть на пол и полистать карты.

Вероника сказала это в шутку. К ее удивлению, Катька посмотрела на грязный пол и с мужеством отчаяния произнесла:

– Да. Возможно. Подстелю что-нибудь незаметное.

Она наклонилась и наманикюренными ногтями приподняла ближайшую растрепанную книжицу с клеенчатым корешком и оторванной обложкой.

– Фу, какая грязная! Полистай.

Катька с брезгливым видом взмахнула рукой и бросила карту Веронике. Чтобы не получить по лицу, книжицу пришлось поймать. Она и впрямь была жутко пыльной и какой-то липкой.

Вероника раскрыла ее, но ничего толком не поняла.

– Психиатры – все-таки тоже врачи, – сказала она. – И почерк у них ничуть не лучше, чем у остальных.

– Да уж, – фыркнула Катька и стала мерить шагами коридор, прикидывая, где еще можно сделать интересный кадр.

Вероника машинально продолжила листать карту. Она с трудом разобрала несколько знакомых слов – «шизофрения», «психопатический» – и опознала пару листков – результаты психологических тестов, их проводили и в школе.

Перевернув несколько страниц, Вероника вздрогнула. Поперек страницы кто-то написал толстым черным маркером:

«ЗАШИТЬ».

«Кто-то заходил сюда и развлекся», – решила Вероника и положила карту на пол. Ее сердце едва не выскакивало из груди.

Бессмысленность надписи, найденной в таком неожиданном месте, пугала.

– Что ты копаешься?! – крикнула Катька. Она стояла перед открытой дверью. – Гляди, как классно!

Вероника подошла.

Это, очевидно, была палата. У стены в ряд стояли шесть металлических кроватей с круглыми спинками, на двух даже лежали дырявые бледно-розовые покрывала в цветочек. В углу громоздился шкаф. Его дверцы были распахнуты, и на пол вывалились книжки, бумажки, дешевые пластмассовые игрушки. Как будто кто-то в спешке открыл его, не нашел ничего важного и побежал дальше.

Вероника решила взглянуть на содержимое шкафа поближе. На обложках книг – старых сборников сказок – стоял штамп больницы. Обрывки альбомных листов были местами чистыми, а местами изрисованными неумелыми детскими руками. Они пестрели солнышками, домиками, машинками и принцессами. В этой куче Вероника разглядела целый альбом и вытянула его. Гора игрушек и книг с шумом рассыпалась.

– Ты мне тут сцену не порти! – возмутилась Катька. – Что это у тебя?

– Альбом. Ничего себе, смотри, как нарисовано.

Они склонились над находкой. Рисунки и впрямь выглядели необычно. На первом листе подающий надежды юный художник изобразил открытый скворечник, который населяло множество маленьких человечков. На втором были нарисованы дети, собравшиеся в кружок вокруг большой птицы. На третьем – сломанные часы с покореженными стрелками. На четвертом в приоткрытую дверь заглядывала женщина. Чуть ниже ее лица из дверного проема игриво высовывался тигриный хвост.

Вероника перевернула сразу несколько пустых листов и наткнулась на полотно мелких закорючек.

– Инопланетный алфавит? – хмыкнула Катька. – Вот же заняться было нечем.

– Да чем тут можно было заняться? Больница все-таки.

На следующем листе оказался настоящий монстр: вполне человеческий низ – стройные ножки в туфлях с бантиками – и звериный торс, покрытый рыжей шерстью. Венчала это все зубастая морда.

– Кошмар, – скривилась Катька. – Ладно, брось, пошли дальше.

Веронике очень хотелось последовать ее указанию, но что-то заставило перевернуть еще один лист. Белое полотно аккуратно разделили на кирпичики. В центре более темными прямоугольниками была выложена надпись:

ВЫХОД

Катька уже вышла в коридор. Вероника, поколебавшись, сунула альбом в сумку с учебниками.

«Он же ничей, – сказала она себе. – А рисунки интересные».

Они перешли в другое крыло. Единственное окно в конце коридора оказалось заколочено, и здесь было гораздо темнее. Катька дергала все двери подряд. Они оказались заперты – кроме одной, в самом конце. Та была гостеприимно распахнута.

– Заглянем? – спросила Катька.

Вероника с удивлением отметила, что она напряглась, хотя было ясно: вряд ли здесь кто-то есть.

– Ну, давай.

Дверь была в двух шагах, когда из комнаты, куда она вела, бесшумно выкатился мячик.

Катька от неожиданности взвизгнула.

Вероника почувствовала себя странно. Ее это почему-то совсем не напугало. Она наклонилась, взяла старый резиновый мячик в руки и спокойно подошла к двери, словно рассчитывала увидеть ребенка и протянуть ему потерянную игрушку.

Но в комнате никого не было. Через щели между фанерными листами, которыми небрежно прикрыли окна, падал тусклый свет. Вероника разглядела нагромождение сломанной мебели – как будто кто-то решил построить баррикаду прямо посреди комнаты. А поверх нее, на боках шкафов и спинках стульев, были аккуратно рассажены куклы – маленькие и большие, тряпичные и пластмассовые.

– Ужас! – Катьку передернуло. – Хотя… – Она пересилила себя, сделала шаг вперед и всмотрелась в кукольные лица. – Здесь фото будет вообще полный улет… Придется сделать, – заключила она с некоторой обреченностью. – И не лень кому-то было такой хоррор устраивать. Эй, Верон, ты чего?

Вероника отбросила мячик и переводила испуганный взгляд с него на кукольный ряд и обратно. Лишь теперь до нее дошло, что случилось, где она находится и что видит.

– По… пойдем отсюда, – пробормотала она.

Катька безразлично дернула плечиком, но к двери понеслась с неожиданной резвостью.

Они быстро спустились вниз, почти бегом преодолели лифт и направились к выходу. Только потом Вероника обернулась.

Стул стоял в самом центре открытого лифта.

Глава 2

Пятый столик у окна

Дома Веронику ждал совсем не теплый прием.

– Где ты была? – спросила Лара, и голос у нее при этом был даже не холодным, а просто ледяным – хоть коктейли охлаждай.

– Пришлось задержаться в школе.

– До девяти?

Вероника растерянно глянула на часы в коридоре. Выйдя из больницы, она было удивилась, что уже темно, но Катька пустилась в рассуждения о том, какой наряд будет лучше гармонировать с заброшенным зданием, и это как-то забылось.

Действительно, уже перевалило за девять. Не могли же они шататься по больнице семь часов?

Вероника не нашлась, что сказать, и Лара почти прошипела:

– Вот ты врунья. Позвонить хоть могла? И, помимо всего прочего, ты должна была купить мне лекарство.

– У меня из головы вылетело… А почему ты не позвонила?

– Во-первых, думала, что ты умнее. Во-вторых, когда все-таки позвонила, ты не соизволила ответить. Ты потратила деньги, которые я тебе дала?

– Нет! – ответила Вероника чуть резче, чем следовало. Но это было ужасно обидно. Она никогда не тратила денег попусту и, если ей поручали что-то покупать, приносила сдачу копейка в копейку.

– Чтобы завтра все купила. И лоджию теперь сама разгребай.

Лара круто повернулась и удалилась в гостиную. Оттуда слышались звуки телевизора – отец что-то смотрел, но и не подумал встретить дочь или хотя бы крикнуть «привет».

Вероника ушла к себе в комнату и достала из сумки телефон. И правда, несколько пропущенных звонков. Как ее угораздило не услышать? Наверное, в больнице какие-то проблемы со связью.

Еще пришло сообщение от Катьки: фото модели в длинном черном платье и вопрос «купить???» Захотелось швырнуть телефон об стену, но Вероника знала, что, если не ответит, Катька ей потом это припомнит. Она написала: «Лучше что-нибудь попроще», и в который раз прокляла себя за идею с жутким антуражем. Заброшенная больница оказалась страшным и печальным местом. Идти туда второй раз совершенно не хотелось.

Время до ночи съела домашняя работа. Веронике приходилось потеть за двоих: надо было сделать сначала свои задания, а потом Катькины. Если просто переписать в тетрадку готовые ответы – еще куда ни шло, но иногда им попадались разные варианты. Сегодня был как раз такой случай, и совершенно измученная Вероника закончила работу лишь около часа ночи.

Убирая учебники в сумку, она наткнулась на больничный альбом. Листать его не было сил, но, уже лежа в постели, Вероника решила почитать о больнице и потянулась к телефону.

Статей в интернете нашлось всего несколько штук – и все короткие. Удивительно мало для такого громкого события. Суть сводилась к следующему: больница была успешным заведением, славилась своими специалистами и ни разу не получала серьезных претензий. Все рухнуло в один день, или, точнее, ночь. Десять лет назад, шестого августа, пропали сразу восемь детей. Дежурный персонал не смог сказать ничего вразумительного. Двери, как и положено, были закрыты. Соседи пропавших единодушно заявили, что никто чужой к ним не приходил. В округе детей никто не видел, хотя скрыться такой большой группой – задача не из легких. Пропавших ничто не объединяло, кроме того, что все лежали в отделении, располагающемся на втором этаже.

Вероника вспомнила запертые двери, отложила смартфон и почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Настоящий ужастик. Прибавить к этому выкатившийся из палаты мяч и кукол на баррикаде – и пожалуйста, завязка для жуткого фильма готова.

Всю ночь ей снились коридоры больницы, стул в лифте и медсестры с тигриными хвостами. Проснулась Вероника поздно и с головной болью. Отец уже умчался на работу – он трудился в страховой компании. Хотя, пожалуй, это было к лучшему: не было необходимости снова объясняться насчет вчерашнего.

– Не забудь лекарство! – бросила на прощание Лара.

– Да-да, – пробормотала Вероника, нащупывая в сумке кошелек.

Она похолодела. Кошелька не было.

Вероника понеслась в школу на предельно возможной скорости. Плюхнувшись на место, она буквально распотрошила сумку. Ничего. Может, выпал в комнате, когда она доставала учебники и тетради? Но заманчивая версия тут же рассыпалась. Кошелек был яркий, с крупным мохнатым брелоком. Если бы он выпал в комнате, она бы точно его заметила.

Прозвенел звонок, в класс вошел учитель физики. Вероника бессильно уронила голову на сложенные ладони. В кошельке была крупная сумма – несколько тысяч, выданных для покупки дорогого лекарства. Не хотелось даже думать о реакции Лары на новость о потере.

Это так выбило Веронику из колеи, что она заметила отсутствие Катьки только в середине урока, когда ее вызвали к доске и глаза зацепились за пустующее место. «И то хорошо», – подумала Вероника, садясь на место с очередной пятеркой. Впрочем, может быть, Катька просто проспала.

Но она не появилась и на втором уроке. А потом Веронике пришла эсэмэска: «Поехала за шмотками. Никому ни слова. Пойдем завтра».

Вероника с облегчением спрятала смартфон в сумку и вернулась мыслями к своей проблеме. Где мог потеряться кошелек? Она покупала кофе после уроков, значит, точно не в школе. Неужели в больнице? Веронику пробрала дрожь. Тащиться туда одной? Сложно было представить себе что-нибудь хуже. Но если она его не найдет, ей несдобровать.

Сидя в столовой на большой перемене, Вероника мучительно раздумывала, что же делать, когда напротив сел Юра.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – ответила Вероника с некоторым запозданием.

Юра учился в параллельном классе. Они познакомились летом на волонтерской акции – посещали дом престарелых. У Вероники было волнующее ощущение, что она нравится этому черноволосому красавцу, но оно быстро испарилось с началом учебного года: в школе Юра довольно холодно отвечал на приветствия и вообще старался ее избегать. И вдруг пожалуйста – причалил прямиком к ней.

– Ты здорова? У тебя вид какой-то не такой.

– А ты что, часто на меня смотришь? Чтобы знать, какой у меня обычно вид? – спросила Вероника, встретив удивленный взгляд.

– Ну, если честно, это теперь сложновато. Пытаешься посмотреть на тебя, а натыкаешься на твою подружку.

– Катьку? На нее вроде все любят смотреть.

– Ты серьезно так считаешь? – фыркнул Юра.

Он посмотрел на Веронику с легким подозрением. Та смутилась. Неужели он избегал ее потому, что не одобрял дружбы с Катькой? И поэтому подошел сейчас, когда она в кои-то веки одна?

Крыть было нечем. Уже давно о Катьке ходили не самые хорошие слухи, и Вероника успела убедиться в их справедливости. Скажи кто заранее, что они с Катькой будут не разлей вода, она бы тоже была в шоке – как и Юра, и весь преподавательский состав, который пришел в ужас, поняв, что Вероника и Катька тесно общаются.

– Там сложная история… Но, в общем, ничего не могу поделать.

Юра смягчился.

– Может, я могу тебе чем-нибудь помочь?

– Если только… Ну… – Вероника поколебалась. – Ты занят сегодня после уроков?

– Занят, но могу отменить дела, если очень надо. А что?

– Ты не мог бы сходить со мной в детскую больницу?.. Которая заброшенная.

Вероника понимала: она сильно рискует. Во-первых, после такой просьбочки он мог повернуться и уйти. Во-вторых, если Катька узнает, что Вероника раззвонила про больницу, то точно ее прибьет. Но сил тащиться в больницу в одиночку точно не было, а соваться домой без денег нечего было и думать.

– Это не так уж далеко. Это…

Юра оборвал ее:

– Я знаю, где это. Только вот что тебе надо?

– Мы там были вчера… Мне не хотелось, но… Короче, так получилось, и, кажется, я потеряла там свой кошелек. Предки меня убьют. Но как подумаю, что пойду одна…

– А ты уверена, что потеряла кошелек именно там?

– Больше вроде негде, – с тоской в голосе отозвалась Вероника.

Юра напряженно раздумывал. На его лицо легла тень – ему тоже не хотелось идти в такое место, и Вероника вполне его понимала.

– Ладно, – наконец сказал он. – Не обещаю, после уроков мне надо позвонить и попробовать кое-что перенести… Если получится – схожу с тобой, о’кей?

– Да… Спасибо, – понуро кивнула Вероника, почти уверенная, что уж с ее-то везением вряд ли все устроится хорошо.

– Если не получится, могу одолжить денег, – ободрил ее Юра.

– Там много…

– Сколько?

– Четыре тысячи.

– Найдется. Выше нос!

Он улыбнулся. Вероника улыбнулась в ответ – ей стало намного легче.

Исчезновение кошелька так потрясло, что она не сообразила: у нее ведь есть деньги, отложенные на заветную комнату. Конечно, расставаться с ними будет болезненно, четыре тысячи накопились за полтора летних месяца. Но все-таки это вариант, так Лара хотя бы не устроит очередной скандал.

На урок Вероника отправилась уже вполне спокойной, а еще через пару часов почти уверилась в том, что жизнь налаживается.

Звонок с неизвестного номера поступил в конце последнего урока. Сама не зная почему, Вероника подняла руку и попросилась выйти, сославшись на то, что звонит отец.

– Да? – приглушенно проговорила она, закрывая за собой дверь класса.

Ответил приятный мужской голос:

– Вероника Алданова?

– Да… Кто это?

– Я Даниэль. Мы незнакомы, но, кажется, я нашел твой кошелек. Не теряла?

Вероника едва не выронила телефон.

– Теряла, теряла!

– Опиши его, пожалуйста.

– Ну, он такой… Ярко-зеленый, на молнии, спереди выдавлен листик… И еще там брелок в виде мохнатого шарика…

– Внутри есть одна особенность, справа, не подскажешь какая?

Только тут до Вероники дошло: звонивший проверяет, действительно ли находка принадлежит ей.

– Справа… Ну, там карточка магазина, фото моего… А, да, там кармашек немного надорван – вы об этом?

– Точно. Что ж, хочу обрадовать, все содержимое в целости, в том числе и деньги. Можем встретиться сегодня в два часа?

– Конечно! Где?

– В кафе «Черешня». Собственно, там я и нашел твой кошелек. До встречи, Вероника.

Вероника почувствовала себя Атласом, с плеч которого сняли небесный свод. Одной неприятностью меньше. Оставалось надеяться, что этот Даниэль не передумает.

Прозвенел звонок. Вероника быстро вернулась в класс, собрала вещи, понеслась к Юре и выложила ему радостную новость.

– Вот и отлично, – улыбнулся он, почему-то чуть скованно. – Кстати, но как он узнал твои имя и номер?

– Хороший вопрос… – Вероника растерялась. – Ну вот и спрошу.

– Осторожней там, мало ли. Созвонимся потом?

– Конечно, вот только у меня как раз нет твоего номера…

– Ну, это легко исправить.

Они обменялись номерами и тепло попрощались.

В «Черешню» Вероника отправилась в наилучшем расположении духа, чего с ней не бывало очень давно. Но уже у входа вдруг занервничала. А если нашедший кошелек потребует вознаграждения? Или окажется каким-нибудь негодяем и использует находку как предлог, чтобы заманить Веронику куда-нибудь? И ведь она даже не спросила, как его узнать.

Сделав глубокий вдох, Вероника зашла в кафе – словно прыгнула в воду с высокого трамплина. Вот только легче не стало. Волнуясь, она оглядела зал. Было ровно два часа. Справа расположилась шумная компания, рядом сидел угрюмого вида мужчина средних лет. Неужели он? Вероника с надеждой продолжила осмотр и уткнулась взглядом в пятый столик у окна. Его постоянный клиент как раз оторвался от телефона, перехватил ее взгляд и приподнял руку, привлекая внимание.

Веронике не верилось, что все происходит на самом деле. На ватных ногах она подошла к заветному столику.

– Вероника?

– Да… Это вы – Даниэль?

– Я. Держи.

Он придвинул к ней кошелек. Вероника взяла его и машинально раскрыла. Все было на месте.

Почувствовав на себе пристальный взгляд серых глаз, она подняла голову и смущенно пробормотала:

– Спасибо большое… Я знаю, в таких случаях принято вознаграждение, но…

– Я бы не взял, – равнодушно ответил Даниэль. – Случайно увидеть чужую вещь – невелика заслуга.

– Тогда… Можно угостить вас кофе?

Слова вырвались у Вероники сами собой. Она залилась краской – ей показалось, что это прозвучало как неуклюжее приглашение на свидание от законченной неудачницы.

Но Даниэль воспринял все иначе. Он совершенно спокойно сказал:

– Почему бы и нет. Я пью черный, без молока и без сахара.

Вероника почти бегом бросилась к стойке и заказала кофе ему и себе. Пока готовили заказ, можно было привести мысли в порядок. Ей нравилось наблюдать за этим парнем и гадать, что у него за жизнь, но если бы кто-то предложил подойти и познакомиться, она бы наотрез отказалась – это казалось слишком сложной, практически невыполнимой задачей. Вероника понятия не имела, о чем говорить и как начать расспросы, если они вообще уместны. Но жизнь зачем-то столкнула их лицом к лицу. Придется сказать еще хоть что-нибудь.

– Пожалуйста, – Вероника поставила высокий стакан на стол и замешкалась.

– Спасибо. – сказал Даниэль. – Присядешь? Или торопишься?

– Да нет, не тороплюсь.

Вероника пристроилась напротив, сжимая в руках стакан с капучино. Она должна была бежать сначала в аптеку, а потом – домой, но слова опять вырвались помимо ее воли.

– У тебя все хорошо? – спросил Даниэль строго: ни дать ни взять отец, который не поверит положительному ответу.

– Да. Я просто переволновалась из-за кошелька, – пробормотала Вероника. Она сделала глоток кофе, пытаясь хоть немного расслабиться. – От родителей бы здорово влетело. Так что спасибо огромное. Кстати, а как вы узнали, чей кошелек?

– Бариста нашел данные твоей скидочной карты. Хотел сам позвонить, но в результате доверил эту задачу мне. Не должен был, конечно… Но ты уж его не ругай.

– Я рада, что так получилось, – сказала Вероника и ни капельки не соврала. Ведь иначе она бы никогда даже не подошла к Даниэлю.

– Я тебя частенько здесь вижу.

– И я вас. А вы… – Вероника набралась храбрости и все-таки спросила: – Вы – священник?

– Можно на «ты». – Даниэль улыбнулся. – Да, священник. Как ты догадалась?

– Просто видела вас… тебя рядом с церковью, – призналась Вероника.

– Ты как будто в преступлении сознаешься.

Вероника совсем потерялась. Не зная, как продолжить разговор, она зачем-то пробормотала:

– Я никогда не ходила в церковь.

– Судя по твоему виду, – сказал Даниэль, – ты ждешь, что я достану палку и силой погоню тебя туда. Спешу разочаровать: этого точно не произойдет.

Вероника неожиданно для себя рассмеялась. Даниэль видел ее насквозь – и отчаянное любопытство, и смущение, и безуспешные попытки его побороть.

– Мне немного неудобно…

– И очень зря. Знаешь, есть стандартный список вопросов, которые мне обычно задают. Так что спрашивай, что хочешь, даже интересно, попадешь ли в десять из десяти. – Даниэля явно забавляла эта ситуация.

После его слов вопросы посыпались из Вероники как из рога изобилия. И ни один не оказался для Даниэля новым.

Он рассказал, что служит в католической церкви, совсем недавно закончил учебу и его направили в этот город помогать настоятелю местной общины, а сам он не отсюда. Люди, которых видела Вероника, – прихожане церкви, которые подходят к нему с каким-нибудь делом или просто поболтать. Священником Даниэль решил стать потому, что с самого детства знал – так надо, это его призвание. Мать была не против, ей, по существу, было все равно, чем он будет заниматься. Отец давно умер. Зато у него, Даниэля, два младших брата, одного из которых «вечно где-то носит».

Вероника слушала с неугасающим интересом. Но, поняв, что все ее вопросы уже были заданы тысячу раз, попробовала зайти с другой стороны:

– Как можно верить в Бога? Доказательств-то нет. Ну, что он существует.

– Нашла чем удивить, – усмехнулся Даниэль. – Это, пожалуй, один из самых частых вопросов. Ответ простой: не нужно ничего доказывать. Богословы и философы могут предложить тебе целый список доказательств, но тем не менее, если ты не веришь, тебя ничто не убедит. Вера – такая штука, которая приходит к каждому в свое время. Ну или не приходит вообще – так тоже бывает.

– Это плохо? Как ты считаешь?

– Плохо? – Даниэль призадумался. – Не сказал бы. Скорее, печально. Вот видишь, ты все-таки спросила что-то новенькое. А я могу задать тебе вопрос?

– Конечно. – Вероника с сомнением качнула головой. – Только у меня все очень скучно. Живу здесь с рождения, хожу в школу… И все.

– Так уж и все? У тебя есть братья или сестры?

– Нет, только отец. И его жена. Мы с ней не очень ладим, поэтому я мечтаю снять комнату и переехать. Я летом работала, копила… Может, в следующем году получится.

Вероника не поняла, почему решила поделиться самым сокровенным. Наверное, просто хотелось рассказать об этом хоть кому-нибудь.

– А мама?

– Она ушла, когда мне было шесть. С отцом что-то не поделили… Она с нами не общается, только присылает мне открытки на электронную почту. Я и не знаю, где она сейчас.

– Понятно. – Даниэль помолчал. – Тебя обижают дома?

– Не то чтобы… То есть нет, конечно, нет. Просто я там лишняя, они как-то сами по себе. И я им мешаю – я это чувствую. Ну и они мне, если честно. Наверное, это немного не по-христиански, да? – спросила она, допивая кофе. – Ну, что я от них сбежать хочу.

– Почему? Нисколько. Все птенцы должны рано или поздно вылететь из гнезда.

Вероника в ответ только вздохнула. Было приятно, что он не поставил ей ничего в укор, но вылететь из гнезда она не могла при всем желании.

Даниэль внимательно наблюдал.

– Знаешь… – медленно проговорил он. – Не хочу зря обнадеживать, но, возможно, я смогу помочь.

– Чем? – не поняла Вероника.

– Предложить тебе комнату за символическую цену.

– Серьезно? – Она изумленно приоткрыла рот.

– Да, есть кое-что на примете… Но я должен обсудить это с несколькими людьми. Так что не гарантирую, но попробую, идет?

– Конечно! – Вероника от волнения даже привстала. – По гроб буду благодарна!

– По гроб не надо, – улыбнулся Даниэль. – Ладно, мне пора. Твой номер у меня есть, позвоню, сообщу о результатах, договорились?

– Договорились!

Он попрощался и ушел, а Вероника еще несколько минут просидела за столиком, пытаясь уложить в голове события дня.

Звезды, определенно, сошлись по-особому. Если бы так было всегда…

Глава 3

Западня

Лара немного поворчала из-за того, что Вероника снова задержалась, но раздувать конфликт не стала, забрала свое лекарство и куда-то ушла. Потом настало время домашней работы и уборки на лоджии. Закончив с этим, Вероника устало плюхнулась на кровать. Рука сама собой потянулась к альбому с рисунками, но ее на полпути остановил писк мобильника.

Надежды не оправдались – это оказалась эсэмэска от Катьки: «Завтра идем фоткаться». Вероника отбросила телефон. Ей не хотелось возвращаться в больницу.

Мобильник снова радостно запиликал. На этот раз звонок – от Юры. Настроение сразу взлетело вверх.

– Привет, Вероника! Хочешь прогуляться?

Вероника посмотрела на часы. Полвосьмого, еще не поздно.

– Ладно. Сейчас.

Они договорились встретиться у ее подъезда через пятнадцать минут. Времени на сборы было мало, поэтому Вероника и размышлять не стала над тем, чтобы навести марафет, – не привыкла она к такому. Девушка просто распустила волосы, причесалась и намазала губы блеском, который обычно использовала с сугубо практической целью – чтобы не обветривалась кожа. Затем Вероника нацепила на руку свой единственный браслетик – тонкий золотой обруч с подвесками-звездочками. Раньше он принадлежал матери и был ужасно старомодным, но, даже когда у Вероники водились свободные деньги, она не могла заставить себя купить ему замену.

Юра уже поджидал ее, и не один. На поводке он держал собаку с симпатичной мордочкой и шерстью медового цвета.

– Ух ты! – Вероника тут же протянула руку, и собака с удовольствием облизала ей пальцы. – Финская лайка?

– Карело-финская. Зовут Лис, – представил питомца Юра. – Пройдемся?

Они медленно пошли со двора. Людей на улице было мало, а серое небо висело низко, хотя погода стояла теплая. Юра хотел что-то сказать, но никак не решался, мялся и переводил разговор на всякую ерунду. То и дело повисали неловкие паузы.

Вероника ни о чем толком не думала. Боялась думать. А если он скажет что-то такое… Как она отреагирует? Кто бы знал.

– Послушай, – наконец сказал Юра. – У меня эта больница из головы не идет.

– М-м, – промычала Вероника. Такого она точно не ожидала. – Почему?

– Ты же знаешь, что случилось? Почему ее закрыли?

– Там вроде дети пропали. Много.

– Вот именно. – Юра снова выдержал паузу и выдохнул: – Моя сестра была там.

Вероника растерянно посмотрела на него.

– В смысле? Лежала в больнице?

– Лежала. И пропала.

– Я… Мне жаль. Соболезную, – пробормотала Вероника.

Юра остановился, надел на Лиса намордник и спустил его с поводка. Собака радостно бросилась исследовать двор.

Вероника решила: раз Юра заговорил об этом сам, можно задать вопрос.

– Так это все правда, про исчезновения? То есть я имею в виду… Никого не нашли?

– Никого. Как сквозь землю провалились. Ну и вообще… Странные там дела творились, мне кажется.

Вероника вздрогнула. Больничные коридоры. Детский мяч. Куклы. Стул в лифте. Теперь все это заиграло мрачными красками. История не была газетной уткой, кто-то и правда потерял ребенка. Пропало восемь детей.

– Сначала думали, что пропали девять ребят, – продолжил Юра. – Но одну девочку нашли. Она пряталась – то ли в туалете, то ли в кладовке.

– Слава богу, – выдохнула Вероника. – Рассказала что-нибудь?

– Вроде бы нет. И никого больше не нашли. Во всяком случае, родителям ничего не сообщали…

Лис вернулся. Юра прицепил поводок к ошейнику, и они двинулись дальше.

– Честно говоря, не хотел туда соваться, но ты рассказала, и теперь я все время думаю об этой больнице. Вот я и… Может, сходим завтра?

Вероника так дернулась, что звездочки на браслете громко зазвенели. Юра удивленно посмотрел на нее.

Она поколебалась, но в конце концов сдалась. Если она хочет общаться – а это определенно так – все равно когда-нибудь придется объяснять.

– Завтра я должна идти туда с Катькой. Если она узнает, что я растрепала тебе – убьет.

– Что значит убьет? Что значит должна?

Юра бросил на нее взгляд, который Веронике совсем не понравился. Но она больше не могла заставить себя выговорить ни слова.

– Ладно, – сжалился он. – Тогда пойдем сейчас?

– Сейчас?!

– Я бы предложил вместо уроков, но тогда у нас обоих будут проблемы, сама знаешь, какие сейчас проверки устраивают.

Вероника знала. Отсутствие хотя бы на одном уроке было чревато звонком родителям. Но пойти в это место сейчас, особенно после того, что она услышала…

– Да не бойся, – сказал Юра. – Ты же сама сказала, что там никого нет. И Лис будет с нами.

– Там… Там будет темно.

– Я сбегаю за фонариком. Быстро, туда и обратно. Лис нас в обиду не даст. Да и я сам вообще-то не такой уж безобидный, если разозлить. Подержи!

Юра сунул поводок опешившей Веронике и, сказав, что сейчас принесет фонарь, умчался. Он скрылся в последнем подъезде дома, у которого они стояли. «Так вот, значит, где он живет», – подумала Вероника. После этого волей-неволей пришлось вернуться мыслями к тому, что ее ожидало.

Следовало сказать «нет», вернуться домой и выпить горячего чаю. Но тогда Юра подумает, что она трусиха и предпочитает проводить время с Катькой. Да и как отказать, ведь он открыл ей свою тайну. О таком первому встречному не рассказывают. Понятно, что для него важно увидеть это место…

Юра вернулся. Вероника вымученно улыбнулась.

Они отправились на остановку и сели в подошедший автобус. По дороге болтали о школе, вспоминали волонтерскую работу. Лис оказался образцовым пассажиром – сидел смирно, прижавшись к их ногам, и позволял себя гладить всем желающим.

Но когда они пошли по промзоне, темы иссякли, а молчать было невмоготу. И Вероника вдруг сказала:

– У Катьки был дорогой мобильник. Очень дорогой.

– И? – Тема мобильников Юру явно не интересовала.

– Я его разбила… Случайно.

– Как умудрилась? – удивился Юра.

– Сама не знаю.

Это было не совсем правдой. Но рассказывать всю историю Вероника не собиралась.

В тот день в школе у нее ни с того ни с сего пошла кровь из носа. Она рванула в туалет. Катька как раз была там и нашла происходящее очень забавным. Преградив путь к раковине, она принялась снимать все на телефон, отпуская обидные комментарии. Обычно тихая и мирная, Вероника ощутила прилив злости и попыталась вырвать гаджет у нее из рук. Завязалась потасовка, результатом которой стала кровь на модной Катькиной блузке и разбитый экран новейшего смартфона.

– Так ты поэтому с ней ходишь? Она тебя шантажирует, что ли?

– Ну, не то чтобы шантажирует, – пробормотала Вероника. – Просто я должна выплатить ущерб, а денег у меня нет.

На самом деле это был шантаж в чистом виде. Катька в красках описала, что будет, если Вероника не отплатит ей тем или иным образом. Нет денег? Можно поступить проще: помогать с блогом и домашними заданиями, ну и всем остальным, по мелочи. А еще Катька «по-дружески» порекомендовала «не переводить стрелки на предков», потому что если ее отец узнает, то поставит семью Вероники «на счетчик». Сомневаться в реальности угрозы не было оснований, об отце Катьки ходили самые жуткие слухи.

Через пару дней, столкнувшись с непомерными требованиями в виде горы невыполненных домашних заданий, Вероника высказала, что думает об этой ситуации. Дело было возле школьной площадки, в тот момент, к сожалению, абсолютно пустой. Катька затушила сигарету, подняла кирпич, подпирающий входную дверь, и без лишних слов ударила Веронику по руке этим кирпичом.

– Следующий будет в голову, – пообещала она.

Вероника проходила с повязкой несколько недель. В травмпункте ее подмывало открыть правду, но отец, которому она ничего не рассказала, почему-то уверенно заявил, что она ударилась случайно. Врач не стал задавать дополнительных вопросов и просто молча сделал свое дело.

Выложить все это Юре язык не поворачивался. Она и так сказала слишком много.

– Юр, пожалуйста… Если она узнает, что я проболталась, у меня будут большие проблемы.

– Не бойся, не узнает. Но так тоже нельзя, – возмущался Юра. – Кем она себя возомнила?

Они уже давно брели в полутьме. В желтом свете фонаря ветви деревьев, высовывающиеся из-за бетонных заборов костлявыми лапами, колыхались от холодного ветра и отбрасывали жуткие тени. Однако Юра был совершенно спокоен, а Лис так и вовсе радостно тянул их вперед.

Веронике стало стыдно за трусость. Что же с ней будет, когда они войдут в здание? Ведь обязательно что-нибудь хрустнет, ухнет – и она завопит от страха как дурочка. Если, конечно, до этого не упадет в обморок.

– Не волнуйся! – Юра вдруг взял ее за руку. – Быстро пробежимся – и обратно. Я бы предложил тебе подождать снаружи, но мне кажется, вдвоем надежнее. Мало ли!

Прикосновение его теплых пальцев заглушило ряд догадок, вызванных этим «мало ли».

– Ладно, – сказала Вероника. – Только там ничего особенного нет. Старые медицинские карты да игрушки…

Куклы на баррикаде.

Вероника мотнула головой. Можно просто не ходить в то крыло. Пробежаться по другому и сослаться на то, что уже поздно.

У входа в больницу царила прямо-таки мертвая тишина. Лис сел рядом с крыльцом и вопросительно оглянулся на Юру, словно спрашивал, действительно ли они собираются войти в это жуткое здание. Но напуганным пес не выглядел, и это обнадеживало.

– Пошли! – Юра первым поднялся по ступеням и перешагнул порог.

Лис последовал за ним. Вероника – волей-неволей – тоже.

В вестибюле ей сразу бросился в глаза стул, все так же стоявший в раскрытом лифте. Может, Катька и не швыряла его вовсе – приснилось. Или ухитрилась поставить стул обратно ради шутки, это было бы очень на нее похоже.

Вероника понадеялась, что Юра побродит по первому этажу и этим ограничится. Но нет, он уверенно направился к лестнице. Лис припустил следом, время от времени останавливаясь и принюхиваясь. Вероника внимательно наблюдала за ним и не замечала ничего странного. Видимо, в здании все-таки никого и ничего не было, и если пес и был чем-то встревожен, то обилием незнакомых застарелых запахов.

На втором этаже Юра остановился.

– Здесь было второе отделение, – тихо проговорил он. – Из которого все пропали.

– Тут двери закрыты.

Юра зашел на этаж и толкнул сначала одну дверь, потом – другую. Вздохнул и кивнул на лестницу.

– Третий тоже закрыт, – сказала Вероника с затаенным облегчением. – Мы только на четвертом были…

– Что за черт, кому понадобилось закрывать двери в пустой больнице? – проворчал Юра, поднимаясь по ступенькам.

На третьем этаже он остановился.

– Не то чтобы я тебе не верил, – объяснил он, – просто, может, вам сил не хватило… Ого!

Раздался тихий скрип. Дверь справа приоткрылась.

У Вероники помутнело в глазах: Катька остервенело билась в эти двери, а теперь одна из них любезно приоткрылась сама, причем Юра ее даже не коснулся. И никаких сквозняков не было в помине…

– Да не паникуй ты. – Юра навел на нее фонарь, и Вероника зажмурилась. – Ой, извини.

Он несколько раз толкнул дверь напротив. Стук гулким эхом разносился по зданию.

– Прекрати, пожалуйста, – прошептала Вероника.

– Прости. Хотел успокоить и показать, что вы не слишком пытались открыть, вот и не открыли… Ну, пойдем.

– Может, на четвертый? – Сердце Вероники больно забилось о грудную клетку.

Она разглядывала полоску тьмы между дверью и косяком, и четвертый этаж казался почти родным. По крайней мере, она примерно знала, что там и как. Эта же чернота напоминала сгусток мрака в школьном подвале.

– Туда тоже можем, но потом.

Юра широко распахнул дверь. Фонарь осветил длинный коридор – точно такой же, как те, что они с Катькой видели на четвертом. Пол был чистым, без мусора, двери по обе стороны закрыты. Это обрадовало Веронику, но Юра подошел к первой попавшейся комнате и быстро выяснил: замки имелись, но теперь двери запирались только на засовы.

Он сдвинул железку с облупившейся краской. Тишину снова нарушил скрип, протяжный и тоскливый.

– Ничего себе! Посмотри!

Вероника подошла и заглянула за дверь.

Здесь, по-видимому, была общая палата – как и на четвертом. Друг против друга стояли шесть маленьких кроваток с побуревшими от времени и грязи матрасами и подушками. Вероника содрогнулась, увидев на полу клок волос, но, присмотревшись, поняла, что это просто кукольный парик. Из-под первой кровати справа луч фонаря высветил маленькую пластиковую ножку.

– А там что такое?

Юра посветил вперед. На подоконнике, перед окном, забранным решеткой и закрытым фанерой, темнело что-то непонятное. Пытаясь разглядеть предмет, Вероника переступила порог. Стопка книг, на которой оставили игрушку? Причудливой формы часы?

Лис вдруг громко гавкнул. Вероника вздрогнула, обернулась и успела увидеть, как быстро закрывается дверь.

Она в мгновение ока бросилась назад. Дверь чуть подалась, но потом вернулась обратно. Лязгнул засов.

Вероникой овладела паника. Она ничего не понимала. Руки, не подчиняясь ей, бестолково застучали по двери.

– Тихо ты!

Окрик заставил ее замереть. Вероника в волнении прислушалась.

– Стучи не стучи, – сказал Юра, – никто не услышит. Кстати, Катька просила передать, что здесь тебе самое место.

Послышались шаги Лиса и его хозяина – они уходили. Вероника отказывалась верить в происходящее.

– Привет, я ее запер, – донесся до нее голос Юры, который становился все тише. – Не на четвертом – на третьем, там было открыто… Прослушаешь сообщение – удали на всякий случай.

Через полминуты тоскливо завыл Лис. Юра кричал на него, очевидно прося перестать, но ничего не помогало.

Вскоре все стихло.

Вероника осталась одна в темноте.

Она не знала, сколько времени простояла перед дверью, не двигаясь и пытаясь осознать, что случилось. Наконец разум, плавно отодвинув Юру и Катьку, пришел к единственной действительно важной мысли: она совсем одна и заперта в заброшенной больнице. Близится ночь. Никто не знает, где она.

Вероника медленно обернулась. Тьма комнаты давила на нее. Казалось, вокруг полно народу.

«Телефон», – подсказало сознание, с немалым трудом пробившись сквозь страх.

Вероника нашарила в кармане мобильник и попробовала позвонить отцу. Пошли гудки, но потом сигнал пропал. Попробовала набрать 112 – глухо.

Она оглядела комнату, слабо подсвеченную экраном. На кроватях сидели темные силуэты. На всех, кроме той, что стояла справа у окна.

«Мерещится», – подсказал уставший разум.

Вероника отчаянно хотела ему поверить и напрягла зрение. Поворачивать смартфон, чтобы лучше осветить помещение, она побоялась. Всматривалась до рези в глазах и видела силуэты. Дети сидели на кроватках, беззаботно свесив ножки. Они не двигались. Наверное, и впрямь мерещится… Но откуда тогда это навязчивое ощущение, что на нее смотрят?

Закружилась голова. Вероника думала присесть прямо на пол, у двери, но почему-то пошла вперед, чувствуя, как обитатели палаты поворачиваются и провожают ее взглядами. Уселась на свободную кровать. Закрыла глаза.

Напряжение скопилось в висках и билось, как маленькие птички, схваченные чьими-то грубыми пальцами.

В комнате было тихо, но и эта тишина давила. Напряжение становилось все сильнее, и наконец в голове словно что-то лопнуло. Веронику подхватило воздушной волной и унесло в мир, где не было ничего страшного.

Палата оказалась светлой и приятной на вид, кровати застелены чистым бельем и накрыты разноцветными вышитыми покрывалами. Светловолосая девочка напротив Вероники сидела в обнимку с плюшевым медведем, по соседству с ней – рыжая малышка и забавный крокодильчик с круглыми глазами. Маленькая брюнетка в углу расчесывала волосы Барби. На четвертой кровати еще одна блондинка держала большую куклу, а у девочки рядом был пушистый енот.

Только Вероника сидела без игрушки. Она встала, прошла через палату, выудила из-под крайней кровати куклу, подняла и надела на нее парик. Затем вернулась на прежнее место.

– Так намного лучше, – сказала светловолосая девочка. – Собрание объявляю открытым!

Она достала спрятанную под подушкой бумажную корону, развернула и надела ее на голову. Остальные четыре девочки соскочили с кроватей и уселись на полу, глядя на блондинку как на предводительницу. Вероника, подумав, присоединилась к ним.

– Первое, – сказала больничная принцесса. – Никто не должен терять игрушки. Это опасно.

– Почему? – спросила девочка с енотом.

– Они нас защищают. Как талисманы.

– Не защищают, – возразила владелица крокодила. – Тигрицы меня знаешь как!..

– Тигрицы – это другое, – объяснила ее соседка. – Они помогают Серым, но они люди.

– Да, – подтвердила принцесса. – Талисманы против них не действуют, но зато Тигриц можно поцарапать или укусить. Второе. Куклы защищают лучше всего. Их мы используем, чтобы построить крепость.

Все посмотрели на Веронику.

– Ты тут все равно ненадолго, – сказала девочка с енотом.

– Давай, – поторопила принцесса. – Нам нужна крепость. Ты слышишь? Они здесь.

За дверью палаты раздался странный звук – словно чьи-то не то руки, не то лапы тяжело опускались на кафельный пол. Этот звук показался Веронике смутно знакомым.

Точно, школьный подвал. Хлоп… хлоп…

Принцесса спрыгнула с кровати, поправила бумажную корону и потянула Веронику за рукав:

– Пойдем.

Вероника послушно встала. Кто-то отодвинул засов. Дверь отворилась и выпустила их в ярко освещенный коридор.

– Тихо, – принцесса прижала палец к губам. – Остерегайся Тигриц. Они здесь повсюду.

Вероника не понимала, что это за Тигрицы и куда деваться в случае их появления, но кивнула. В конце концов, это психиатрическая больница. Мало ли что могло почудиться этим малышкам, да и ей самой. Разве еще пару минут назад здание не было заброшенным?

Они прошли в конец коридора и свернули направо, в открытую комнату. Это была игровая: светлый ковер, книжный стеллаж, несколько разноцветных столов с альбомными листами и карандашами, разбросанными по пластиковым поверхностям. Только вот сидеть за этими столиками можно было разве что на коленях – все стульчики сложили в одну груду посреди комнаты, а поверх них рассадили кукол.

– Их пугают ненастоящие лица, – сказала принцесса.

Она забрала у Вероники куклу и посадила на единственное свободное место.

– Кого пугают? Тигриц?

– Нет. Серых.

Кукла Вероники накренилась. Девочка поправила ее.

– Они тут вместо нас. Не позволяй им себя касаться. Если тронут – то всё.

Свет начал медленно гаснуть. Черты лица девочки расплылись, у Вероники снова закружилась голова. Она прикрыла глаза, пытаясь справиться с дурнотой. Когда она открыла их снова, вокруг была кромешная тьма.

Вероника не поняла, что произошло. Она уснула в палате? Тогда почему стоит на ногах?

Дрожащей рукой она достала из кармана телефон. Слабый свет фонарика рассеял темноту, и Вероника шарахнулась в сторону от неожиданности: она стояла вплотную к куклам, рассаженным на горе из пластиковых стульев.

Не давая себе времени задуматься, Вероника осветила помещение. Она не в палате. Это была та же игровая комната, только на ней лежал отпечаток времени. Пластиковые столы перевернуты или поломаны, ковер исчез. На полу валялся мусор. Пустой стеллаж был разгромлен. Возле него на стене – какая-то надпись.

Вероника подошла поближе.

Астеригайся Тигриц.

Из коридора донеслись шаги. Звук легко просочился в приоткрытую дверь.

Палата была закрыта на засов. Как ей удалось выйти? Нет, сейчас это не имело значения. Кто в коридоре? Неужели вернулся Юра? Встречаться с ним не хотелось, ведь он наверняка захочет снова ее запереть.

«Нет, не он», – поняла Вероника, на цыпочках подходя к выходу и прижимаясь к стене так, чтобы ее не было видно, если кто-нибудь решит заглянуть в помещение из коридора. Цокали чьи-то каблучки. Может, сюда пришла Катька?

Цокот прекратился, сменившись хлопками по полу. Скрипнула дверь. В комнату упала тусклая полоска света. В нем Вероника увидела отвратительную конечность, всю в бурых пятнах и синих прожилках. Сперва даже не было понятно, рука это или нога. Потом Вероника разглядела четырехпалую кисть на конце неимоверно длинного и тонкого предплечья. Рука развернулась и уперлась в пол. Локоть при этом превратился в острый угол, словно существо передвигалось ползком.

Вероника не дышала. Ей было страшно даже представить, кому может принадлежать рука. Если это чудовище проберется в комнату, она просто умрет от ужаса.

В полоске света показался кусочек чего-то полукруглого, похожего на кусок сырого мяса. Затем и он, и рука исчезли. Снова послышались хлопки. Зыбкий свет померк.

Вероника утратила счет времени. Она стояла не двигаясь в гробовой тишине. Потом решила: надо бежать. Не красться, а на полной скорости, напролом, не оглядываясь. Если ей суждено умереть – пусть так, но во время бегства. Это лучше, чем дожидаться в комнате, сходя с ума.

Остерегайся Тигриц.

Уж лучше бы тут были Тигрицы.

Рука сама собой потянулась к куклам и взяла одну – ту самую, что во сне сюда втиснула маленькая принцесса. В реальности игрушка выглядела не так привлекательно – голова сломана, на месте левого глаза черная дыра, не хватает руки и ноги. Но парик, определенно, был тот самый, с пола палаты.

Вероника зажала в одной руке куклу, в другой – телефон, чтобы освещать дорогу. Глубоко вздохнула, сглотнула застрявший в горле комок слез, распахнула дверь и шагнула в коридор.

Она велела себе не задумываться, не оглядываться, а сразу бежать, но не получилось. Непослушные ноги на черепашьей скорости донесли ее только до начала коридора. Дверь палаты была аккуратно прикрыта, на лестницу – распахнута настежь.

За спиной раздался протяжный хрип. Он подействовал как выстрел стартового пистолета.

Вероника сломя голову бросилась вниз по лестнице, не видя практически ничего перед собой. Хрип сменился воем. Хлоп-хлоп-хлоп… Что-то гналось за ней.

Второй этаж, первый… Вероника добежала до регистратуры, и тут ее схватили за ногу. Она упала и больно ударилась, но это было нестрашно по сравнению с сокрушительной безумной паникой.

Кто-то крепко сжимал ее щиколотку.

Не позволяй им себя касаться.

Послышался стук. Вероника ничего не видела, но подумала, что упал стул, который стоял в лифте. Значит, кто-то был и там.

Существо у ее ноги зашипело.

Их пугают ненастоящие лица.

Вероника изогнулась и в отчаянии запустила куклу в невидимого противника. Нелепый слабый удар вдруг подействовал: хватка разжалась. Вероника вскочила на ноги и бросилась к выходу. Свежий воздух ударил ей в лицо пьянящей волной – свобода! – но она не остановилась.

Вслед Веронике несся яростный вопль.

Глава 4

Дом возле парка

Вероника почти не помнила обратную дорогу. Промзона пронеслась мимо расплывчатым пятном. В автобусе, благо они еще ходили, у нее разболелась голова и накрыл резкий упадок сил. Выйдя на своей остановке, Вероника с трудом могла передвигать ноги. Домой она приплелась еле живая и села прямо на пол в прихожей.

Странно, но поначалу к ней никто не вышел. Вероника достала телефон и посмотрела на экран. Прошло всего два с половиной часа, а казалось – что целая вечность. Может, в больнице время идет, как ему угодно? Не зря же кто-то нарисовал в альбоме часы с покореженными стрелками.

Наконец в прихожую выглянул отец.

– Загулялась?.. Ты чего?

– Ничего. Устала.

Отец пристально посмотрел на нее. Куртка и джинсы грязные, на щеке царапины – поранилась, когда упала. Выражение лица отсутствующее, взгляд затуманенный.

– Ты пила? – неуверенно спросил отец.

– Нет.

– Тебя… кто-то обидел?

Вероника подумала о Юре и с усилием покачала головой. Обидел – мягко сказано. Скорее, практически убил. Но отец спрашивал не об этом. Расскажи она ему, тот скажет: обычный розыгрыш, да и вообще сама виновата – поперлась на ночь к черту на рога, в заброшенное здание.

– Мне стало нехорошо. Я упала по дороге.

– Что с тобой?

– Голова болит… Сил нет.

Отец помог ей подняться и снять верхнюю одежду. Вероника, с трудом держась на ногах, побрела в ванную. Отец настоял, чтобы она не закрывала дверь, и попросил Лару последить. Потом ей дали какую-то таблетку и уложили в постель.

Веронику пытались тревожить кошмары, но уют и тепло родной кровати оказались сильнее. Лишь через девять часов более или менее спокойного сна перед ней появилась игровая комната.

У кукольной крепости стояла женщина с рыжей звериной мордой вместо человеческого лица, из-под белого халата высовывался тигриный хвост. Она принялась расшвыривать игрушки и стулья. Маленькие девочки жались у стен. В приоткрытую дверь просунулась длинная серая рука.

Вероника вздрогнула и села на кровати, часто дыша.

Она дома. Все хорошо.

Голова побаливала. На часах – начало десятого. Будильник Вероника, конечно, не поставила, но почему ее никто не разбудил?

Ноги были ватными. Вероника хорошо поспала, однако сил почти не прибавилось. Она кое-как притащилась на кухню и налила воды. Чтобы ее выпить, пришлось сесть – перед глазами все плыло, руки дрожали от слабости.

– Проснулась? – В кухню вошла Лара. – Как себя чувствуешь?

Особого беспокойства в ее голосе не слышалось, но Вероника все равно была приятно удивлена. Видимо, отец вчера порядком встревожился.

– Голова немного болит.

– Я оставила на твоем столе таблетки, да и стакан воды, кстати. Если не пройдет через пару часов, выпей.

– Не увидела… Ладно. Спасибо.

– Я позвонила в школу и сказала, что ты не придешь.

Вероника с облегчением поставила пустой стакан на стол. По крайней мере, не придется идти на уроки. Она не чувствовала сил ни учиться, ни думать о том, что ее ждет. В духе Катьки было растрепать о «приколе» всем и каждому. А Юра наверняка подробно передал содержание их разговоров, поэтому можно ждать неприятностей похлеще, чем обидные насмешки.

Что касается самого Юры… Внутри как будто появилась кровоточащая рана. Вероника до сих пор не до конца поверила, что он так поступил. Юра не просто разыграл ее по указке Катьки. Расчетливо подошел, втерся в доверие, а потом увел и бросил в опасности. Если бы она не смогла выбраться – как это вообще ей удалось? – то наверняка просидела бы в заброшенной больнице до утра. Или…

Вероника содрогнулась. Утром ее бы тоже никто не стал там искать. Понимали ли Катька и Юра, что творят? Скорее всего. И от этого было еще больнее и страшнее.

Вернувшись в комнату, Вероника проверила телефон. Никаких сообщений. Наверное, Катька думала, что она так и сидит в больнице. Ну и хорошо.

За вынужденным прогулом последовали длинные выходные, случившиеся из-за каких-то технических работ в школе. Вероника не получала никаких звонков и сообщений, отдыхая душой без Катькиных заданий. Она допоздна валялась в постели и читала книги. Лара, против обыкновения, не заваливала ее хозяйственными делами и почти ни к чему не придиралась. Может, потому, что видок у Вероники после ночных приключений был еще тот – болезненно-бледная, слабая, с трясущимися руками. Она плохо спала, видела кошмары, перед глазами периодически пробегали темные точки и линии. Один раз, когда голова болела особенно сильно, Вероника четко увидела сгусток серой слизи, ползущий по стене, а потом моргнула – и непонятная мерзкая штуковина исчезла. В другой раз она услышала скрип двери и голос Юры. И вспомнила эти хлопки уродливых лап по полу. Их Вероника, по счастью, не услышала, но воспоминание заставило ее содрогнуться. Хлопки так походили на тот звук из подвала.

Для Вероники было очевидно: это все из-за стресса, поэтому жаловаться бессмысленно, все равно она никому не могла рассказать о произошедшем. «Само пройдет, забудется», – думала она. И была вдвойне рада этому решению, когда позвонил Даниэль.

– Привет, Вероника. Как твои дела?

– Привет! – Вероника так обрадовалась его звонку, что головная боль поутихла. – Хорошо.

– Ты больна?

«Ясновидящий он, что ли?» – подумала Вероника, и Даниэль тут же невольно подтвердил ее мысль:

– У тебя странный голос.

– Да нет, все в порядке.

– Ну ладно. – Судя по всему, Даниэль не слишком ей поверил. – Я с хорошими новостями. Для тебя есть жилье.

– Правда? – Вероника не поверила своим ушам. – Ты серьезно?

– Абсолютно серьезно. Комната в двухкомнатной квартире, но во второй комнате сейчас никто не живет, поэтому ты будешь одна. Вся необходимая мебель и техника есть. Улица Парковая, так что и от школы недалеко.

Это скудное описание прозвучало просто фантастически – словно Даниэль описывал параллельный мир, попасть в который могли лишь немногие избранные. Вероника выдохнула:

– Отлично!

– Осталось только, чтобы ты посмотрела, подходит ли тебе этот вариант. Если все устроит, о цене договоримся, она будет небольшой.

– А когда можно посмотреть?

– У меня есть время завтра вечером. Поговори с отцом, сможет ли он прийти.

– С отцом? – Вероника растерялась. – Может, я лучше сначала сама…

Даниэль мягко оборвал ее:

– Он должен быть в курсе с самого начала. Поверь. Ему точно не понравится, если ты поставишь его перед фактом. Ну и нет ничего хорошего в том, чтобы идти с малознакомым человеком в пустую квартиру. Это твоему отцу тоже не понравится.

Звук закрывающейся двери и голос Юры заскрипели в ушах и медленно растворились.

– Поняла, – пробормотала Вероника. – Хорошо, я поговорю с ним сегодня и позвоню.

– Буду ждать. До связи.

Радостное волнение заставило забыть о головной боли и придало сил. Вероника стала ходить по комнате, размышляя, как лучше подступиться к непростому разговору. Она была уверена: отец и сам не прочь куда-нибудь ее сплавить, а уж Лара тем более. Но говорить об этом в лоб, конечно, нельзя.

До возвращения отца с работы оставалось много времени. Не зная, чем себя занять, Вероника принялась за уборку. Окончательно навела порядок на лоджии, вымыла посуду, вычистила плиту, стол и кухонный шкаф. Перед глазами время от времени плыли темные полосы, в ушах шумело, но стоило вспомнить о комнате Даниэля, и становилось получше. Правда, один раз все же пришлось присесть – сильно закружилась голова. Вероника опустилась на табуретку и незаметно для себя просидела четверть часа.

В таком состоянии ее застала Лара.

– Ты вся в пыли, – поморщилась она. – Хватит тут шарить, сходила бы в душ.

Вероника не стала напоминать о том, что занималась уборкой, а не «шарила». Спор с Ларой точно не увеличит шансы съехать.

Струи горячей воды приятно ударили по телу. Вероника отступила, подстраиваясь под них, и почувствовала легкую боль в правой ноге. Посмотрела вниз. На щиколотке был заметный красный след.

Выключив воду, Вероника подождала, пока действие горячей воды сойдет на нет. Кожа подсохла и побелела – вся, кроме щиколотки. Вокруг нее тянулся пугающий отпечаток.

Веронику затошнило. Она понадеялась, что след исчезнет как можно скорее и перестанет напоминать об испытанном ужасе.

Поначалу отец и слышать ничего не хотел.

– Ты не можешь жить одна, тебе всего шестнадцать.

– Могу. Я ведь все умею. Папа, ты всегда говоришь о самостоятельности, а когда…

– Самостоятельность – это одно, а переезд – совсем другое. Да и откуда я деньги возьму?

– Это же немного!

– Сколько – немного? А что ты будешь есть? И что это вообще за Даниэль такой?

Одни и те же аргументы ходили по кругу уже полчаса и наконец разбились об этот вопрос.

– Он священник.

– Священник? – вытаращился отец.

– Совсем молодой, – попыталась объяснить Вероника и тут же поняла, что этого говорить не стоило. – Да ничего такого, нас просто случайно познакомили… Он сказал, что есть комната…

Веронике не хотелось поднимать историю с кошельком, и, по сути, ее слова даже не были ложью – их с Даниэлем действительно случайно познакомили. Только не люди, а обстоятельства, но это уже нюансы.

Помощь неожиданно подоспела в лице Лары, которая краем уха слышала их разговор.

– Да посмотри ты на эту комнату, чтобы она успокоилась, – посоветовала она. – Даже интересно, кто это вздумал сдавать дешевое жилье. Либо дешево – это на какую-нибудь тысячу дешевле рынка, либо «комната» – это какая-нибудь гадкая кладовка.

Отец было забормотал, что лично его жилищный рынок никак не касается. Лара добавила:

– Заодно посмотрим, что за священник возомнил себя арендодателем.

Веронике совсем не понравилась эта фраза, однако именно после нее отец сдался:

– Ладно, уговорили. Сегодня?

– Мы говорили о завтра, – быстро сказала Вероника, – но я позвоню и спрошу, можно ли сегодня.

Она слушала гудки с замиранием сердца. К счастью, Даниэль ответил и сказал, что найдет время.

Лара тоже захотела пойти, поэтому на Парковую улицу отправились втроем. Вероника была сама не своя от волнения. Может, все-таки получится? Как было бы здорово жить одной, не боясь лишний раз столкнуться с Ларой, самой планировать свое время…

Неожиданно внутри похолодело: рядом зашевелились длинные темные руки. Вероника резко обернулась. Это были просто тени деревьев, покачивающихся от ветра. Посмотрев на них, Вероника сама едва не закачалась.

– Ты чего? – заметил отец. – Опять голова кружится?

– Да нет. Ветки зашуршали, и я подумала, там собака или еще кто.

Вероника постаралась ответить как можно равнодушнее. Болезненное состояние уменьшало ее шансы на переезд вполовину, если не больше. Хотя голова и правда кружилась. На улице это было слабо заметно – почти все вокруг двигалось, сразу и не поймешь, это шутит шутки организм или глаза видят все, как есть.

«Надо как следует выспаться», – подумала Вероника. Но сначала комната.

Нужный дом находился в десяти минутах ходьбы от школы и в пяти от парка. Даниэль уже ждал их у единственного подъезда. Он был одет в черную сутану, и Вероника почувствовала укол совести: можно сказать, оторвала его от работы.

По удивленным лицам отца и Лары сразу стало понятно – они представляли Даниэля совсем не таким. Он спокойно представился, пожал руку сначала отцу, потом Ларе, и повел их в подъезд. Дом был пятиэтажным, без лифта.

– Сколько вам лет, Даниэль? – спросила Лара, поднимаясь по лестнице.

– Двадцать четыре.

Вероника украдкой улыбнулась. Это был один из тех вопросов, на которые Даниэль привык отвечать ежедневно.

– Вы так молоды.

– Со всеми случается.

– Ну, не со всеми, – пробормотал отец, покосившись на его сутану. – Это твоя квартира?

Даниэль остановился на третьем этаже у темно-коричневой металлической двери и достал ключи.

– Не совсем. Это квартира моего брата, но он здесь почти не появляется, и у меня есть право распоряжаться ей по своему усмотрению. Соответствующие документы имеются, если комната вас устроит, я все покажу. Брат, конечно, в курсе, что я предложил комнату Веронике. Он не против.

Даниэль распахнул дверь, щелкнул выключателем и пригласил их войти.

Вероника первой переступила порог. Широкий коридор, оклеенный светлыми обоями, был бы довольно уютным, если бы не целая гора барахла у стены. Какие-то мешки, коробки, выглядывающие из-под них пакеты с игрушками и тетрадками. Веронике это неприятно напомнило палату заброшенной детской больницы.

Лара за ее спиной хмыкнула, вложив в этот звук всю силу своего «я же говорила».

– У этого хлама есть небольшая история, – сказал Даниэль. – И если комната устроит, мы его обсудим, он будет частью договора… Ну, вот и она.

Он открыл первую дверь слева – она была рядом с горой вещей – и зажег свет. Заинтригованные отец и Лара заглянули в комнату первыми, ожидая увидеть там еще какой-нибудь завал.

Однако в комнате не было ничего лишнего. Широкая кровать в углу. Шкаф-стенка. Письменный стол. Небольшой диванчик. Стены сверкали новыми обоями, с белоснежного потолка свешивалась люстра с круглыми плафонами. На ламинате приятного древесного оттенка лежал пушистый ковер.

– Немного пыльно, – сказал Даниэль. – Давно никто не заглядывал.

– Тут просто отлично! – выдохнула Вероника, сразу забыв о хламе в коридоре, и умоляюще посмотрела на отца.

Тот только глаза закатил – по его мнению, никто не станет сдавать с иголочки отремонтированную комнату за полцены.

Дальнейший осмотр квартиры укрепил их с Ларой в этом предположении. Даниэль показал кухню – тоже отремонтированную на совесть. Кроме холодильника и микроволновки, там имелась солидных размеров кофеварка. В ванной стояла стиральная машина. В общем, все было на уровне.

– И сколько стоит комната? – спросил отец.

– Мое предложение – две тысячи в месяц.

– Это шутка? – не поверила Лара.

Вероника в кои-то веки была с ней согласна. Но Даниэль оставался серьезным.

– Нет, не шутка.

Отец и Лара переглянулись.

– В чем подвох? Ты же понимаешь, что в такую щедрость непросто поверить.

– Пожалуй. Давайте присядем.

Все вернулись на кухню и уселись на угловой диванчик. Даниэль продолжил:

– На самом деле все просто. Во-первых, в деньгах я не нуждаюсь. Я и не думал сдавать комнату, пока Вероника не сказала, что мечтает об отдельном жилье. У меня в распоряжении есть пустая квартира, в которой никто не живет, – так что почему бы и нет?

– А ваш брат думает так же? – засомневалась Лара. – Это ведь его квартира. Он тоже священник?

– Нет, он не священник. Но да, думает так же, в деньгах он тоже особо не нуждается.

– Могу я спросить, где он? – не отставала Лара.

– За границей. Кажется, в Халкиде. – Даниэль пожал плечами. – Сложно сказать наверняка, он постоянно переезжает. Если хотите, можете поговорить с ним по телефону. Но, как я и говорил, у меня есть доверенность.

– А во-вторых? – спросил отец. – Ты же вроде бы сказал «во-первых»?

– Да. – Даниэль посмотрел на Веронику. – В дополнение к этим двум тысячам я попрошу разобрать те вещи из коридора. Они остались от прошлых жильцов. Большинство надо выбросить, но то, что еще можно использовать, мы хотим раздать нуждающимся. Работа несложная и неспешная.

Вероника повернулась к отцу:

– У меня есть немного денег, и на первые месяцы…

– Мы подумаем, – заявил отец тоном, не терпящим возражений.

– Хорошо. У Вероники есть мой номер. Если возникнут вопросы, звоните.

Вероника покидала квартиру с сожалением. Она уже успела помечтать о том, как разложит свои вещи в шкафу и будет пить кофе из кофеварки на хорошенькой кухне. Но все-таки отец не отказал жестко, а сказал – «подумаем». Наверняка его можно будет уговорить…

Уже на лестнице Лара спросила:

– Даниэль, я не могла не заметить, что комната, кухня и санузел отремонтированы, в отличие от коридора и, полагаю, второй комнаты. Здесь явно собирались жить, но потом передумали.

– В некотором роде.

– Чем вашего брата не устроила эта квартира?

«Вот пристала», – с досадой подумала Вероника. Лично ей было глубоко наплевать, кто и почему не стал здесь жить. Главное, что теперь в этой квартире может поселиться она сама.

– Дело не в квартире, дело в брате, – внес ясность Даниэль. – Он сперва думал здесь задержаться. Все отремонтировал сам – руки у него просто золотые. А вот… – он замялся, подбирая слова. – Ладно, скажу, как есть, судите сами: отремонтировав комнату, он заявил, что она ему в процессе до смерти надоела. Он, цитирую, органически не способен в ней находиться, а ремонтировать вторую ему лень, и вообще он лучше уедет. И уехал.

– Кажется, ваш брат оригинальный человек. – Лара добродушно усмехнулась – история ее позабавила.

С Даниэлем простились на позитивной ноте. Вероника с сожалением смотрела на его удаляющуюся спину и чувствовала, как разгорается новый приступ головной боли. Его присутствие словно было единственным, что сдерживало эту боль.

Весь следующий день отец пресекал любые попытки завести разговор насчет комнаты, зато потом сам позвал Веронику и проговорил:

– Проверил я твоего Даниэля, поспрашивал.

– И что? – спросила Вероника с замиранием сердца.

Юра. Запирающаяся дверь. Скрежет засова.

– Ничего, сущий ангел, если послушать, – проворчал отец. – Ты чего опять глазами косишь?

– Задумалась, – встрепенулась Вероника и мысленно велела головокружению катиться куда подальше.

– Точно? Смотри мне, если тебе плохо…

– Да не плохо мне! И вообще, тогда это точно по женской части было.

Слова вырвались у Вероники непроизвольно и подействовали поистине волшебным образом – у отца тут же пропала охота расспрашивать ее о самочувствии.

– Я и брату его позвонил, – продолжил он. – И документы проверил. Захочешь – не придерешься. В общем. – Его брови сошлись у переносицы. – Если ты прогуляешь хоть один урок… Не придешь по первому же звонку… Узнаю, что не ночевала…

У Вероники замерло сердце. Неужели?..

– …то возвращаешься обратно, – закончил отец. – И если…

Конец фразы потонул в радостном возгласе. Вероника с трудом удержалась от того, чтобы заключить отца в объятия, – и то потому, что знала: он не любит телячьих нежностей.

Жизнь снова заиграла яркими красками. Если бы еще головная боль отступила…

Глава 5

Исчезновение

Переезд прошел без приключений. Отец самолично направился к Даниэлю, заплатил за первый месяц из своего кармана и вернулся с ключами.

Вероника быстро собрала все необходимое на первое время – получились две небольшие сумки. Еще одна сумка была доверху набита продуктами. Вообще-то отца никогда не волновал вопрос питания дочери, но тут его вдруг переклинило – как будто и забыл, что она сама частенько закупала продукты и отлично готовила.

Однако Вероника была согласна на все. Больше всего на свете она боялась, что отец передумает.

Он не передумал. Более того, едва опустив сумку с едой на пол, счел, что его родительский долг выполнен, куда-то заторопился и сразу исчез, забыв даже напомнить, чтобы она позвонила вечером.

Вероника не обиделась. Как же приятно остаться одной, в своем собственном пространстве! Чувство было волшебным, и на его фоне даже завтрашний поход в школу и встреча с Катькой ничуть не пугали.

Первым делом Вероника вымыла пол в комнате, протерла влажной тряпкой поверхности и разобрала свои вещи – хотелось поскорее сделать комнату своей. Удалось: одежда в шкафу, учебники на полках, тетради на столе – и возникло приятное ощущение, что она здесь надолго. Во всяком случае, очень хотелось в это верить.

Голова шумела. Вероника с удовольствием взялась за приготовление кофе: она всю жизнь мечтала о кофеварке. Мгновенно разобралась с аппаратом, сварила порцию и, сделав глоток, поняла, что вернуться к прежней жизни уже не сможет. Потом посидела с книжкой, но буквы прыгали и сливались друг с другом. Вероника быстро устала и решила приступить к уборке вещей в коридоре. Быстрее начнет – быстрее закончит. Хотелось приятно удивить замечательного Даниэля, который так ей помог.

Вероника вышла в коридор, по пути с любопытством скользнув взглядом по запертой двери второй комнаты. На миг ей очень захотелось заглянуть внутрь, но Вероника поборола искушение, хотя, строго говоря, никто ей этого не запрещал.

Гора вещей казалась единым целым. Их так талантливо утрамбовали, что Вероника долго не знала, как подступиться. Наконец она потянула за какой-то пакет – и тут же случился обвал. Ну что ж, вот и начало.

Вещи были в основном детскими. Вероника разобрала несколько пакетов одежды, которая в основном годилась разве что на тряпки. Поразмыслив, отложила несколько лоскутных одеял – они были чуточку порванными, но теплыми. Зашить – и порядок.

Решив для себя этот вопрос, Вероника взялась за очередной пакет. На пол вывалились игрушки.

Дыхание перехватило. Заброшенные палаты больницы замелькали перед глазами, как кадры из фильма ужасов. А потом – та рука…

Голова разболелась с утроенной силой. Вероника запихала игрушки обратно в пакет и оставила его в коридоре. Мусор вынесла в бак на улице, одеяла отложила до лучших времен. Затем приняла таблетку и пораньше легла спать.

Она проснулась около четырех часов утра. Комнату обволакивал зыбкий свет – ложась спать, Вероника забыла закрыть шторы. Рядом с кроватью сидело худое склизкое существо. Тонкие руки согнуты в локтях, длинные пальцы лежат на краю матраса. Лица не видно – лысая голова опущена, и можно разглядеть только макушку цвета сырого мяса.

Вероника хотела закричать, но тело – и глотка тоже – налилось свинцом. Кроме того, ее все равно никто не услышит – ведь она здесь совершенно одна.

Или нет?

Из коридора послышались шаги. В комнату заглянула женщина без лица. Тигриный хвост выглядывал из-за косяка и покачивался в проходе.

– Лежи и не двигайся, – велел стальной голос.

До смерти перепугавшись, Вероника закрыла глаза. Когда она открыла их снова, в комнате никого не было. Через тюль проникали теплые солнечные лучи.

«Сон», – подумала Вероника, но если ей и полегчало, то несильно.

Она посмотрела на часы. Пора собираться в школу.

По дороге пришлось серьезно подумать о том, как теперь вести себя с Катькой. Вероника решила: с нее хватит. Выходка с больницей стоила всех денег, которые она задолжала. Так и нужно сказать.

Вероника увидела Катьку до начала занятий. Новое черное платье она наверняка заказала в процессе подборки реквизита для фотосъемки в больнице и теперь хвасталась перед двумя одиннадцатиклассницами, Ольгой и Женей – постоянными участницами школьных скандалов. Все трое, судя по хихиканью и довольным повизгиваниям, предвкушали реакцию учителей на чудо готической моды. На Веронику Катька и не взглянула.

Невозможно было не понадеяться – может, отстала?

Вероника вошла в класс. Одноклассники здоровались с ней, никто не косился и не смеялся. Странно, похоже, Катька никому не сообщила о своей злой шутке. Думала, что Вероника не вернется, и не захотела себя выдавать? Или просто еще не успела?

– Привет, – Вовка, сидящий впереди нее, обернулся и заговорщицки понизил голос: – Слышала?

– Смотря что, – осторожно проговорила Вероника.

– Вадима Олеговича замели.

– То есть как это – замели?

– Говорят, он пытался убить жену, прикинь?

– Да не может такого быть, – не поверила Вероника.

Завхоз иногда проявлял жесткость характера, но не то что убить, а хотя бы замахнуться… Если только на расшалившихся мальчишек, и то не всерьез.

– В тихом омуте… – протянул Вовка загробным голосом.

Урок истории прошел спокойно, правда, учительница была необыкновенно мрачной и срывалась на всех по поводу и без. Первой досталось Катьке: Инна Сергеевна сразу и без разговоров выставила ее за дверь, велев не возвращаться до тех пор, пока она не наденет нормальную одежду. Вероника невольно ощутила злорадство.

Увы, в дверях класса Катька обернулась и заметила улыбку на ее лице. Она ответила недоброй ухмылкой, и стало понятно: легкой жизни в ближайшее время ждать не стоит.

Собирая вещи после урока, Вероника напряженно размышляла, какую пакость придумает Катька, и не заметила, как осталась в классе совсем одна. Прозвенел звонок. Время снова пролетело незаметно: было – и нету. Вероника не поверила своим ушам и посмотрела на часы над доской.

Стрелки были погнуты и сломаны, вместо привычных цифр – непонятные значки.

– А, Вероника, ты здесь. – В класс заглянула Вера Анатольевна, классная руководительница.

– Уже бегу. – Вероника закинула сумку на плечо.

– Нет-нет, задержись, пожалуйста. Присядь. Я сейчас приду.

Вероника села и посмотрела на часы. Абсолютно целые стрелки шли по кругу как ни в чем не бывало.

Вера Анатольевна вернулась минут через пять, а вместе с ней в класс вошла красивая женщина в строгом костюме. Она по-хозяйски уселась за учительский стол. Классная осталась стоять. У двери в класс тихо встал мужчина средних лет в джинсах и свитере поверх рубашки. Вид у него был откровенно скучающий, но то, что он как бы отрезал путь к бегству, порядком нервировало.

– Привет, Вероника! – сказала женщина. Ее голос прозвучал дружелюбно. – Меня зовут Надя, я из полиции.

Видимо, предполагалось, что такое вступление успокоит Веронику. На самом деле оно напугало ее до полусмерти.

– Что-то… Что-то с папой?..

– Господи, нет! – Надя ободряюще улыбнулась. – Да ты не волнуйся, пожалуйста. Я просто хочу задать тебе пару вопросов. Идет?

Вероника растерянно пожала плечами, потом кивнула. Голова была совершенно пустой – она никак не могла понять, что вообще происходит.

– Скажи, ты знаешь этого молодого человека?

Надя поколдовала с телефоном и показала фото. Темные волосы, теплая улыбка, теперь казавшаяся насквозь фальшивой, похвальная грамота в руках. Конечно, Вероника его знала.

– Это Юра. Из параллельного класса.

– Вы дружите?

– Нет. То есть… Не особо… Мы вместе были волонтерами.

– Ага. А когда ты видела его в последний раз?

– Я… – Вероника лихорадочно пыталась подсчитать. – Перед выходными… Мы гуляли, а на следующий день я не пришла в школу, потому что заболела.

Вера Анатольевна сориентировалась и подсказала точную дату. Надя сделала пометку в телефоне.

– Где вы гуляли?

В этот момент произошло нечто странное. Визит в психиатрическую больницу показался Веронике таким фантастическим происшествием, что почти стерся из памяти. Она уверенно сказала:

– Во дворе. Сначала в моем, а потом в его. Мы с собакой гуляли, с Лисом.

Надя кивнула и набрала в телефоне что-то еще.

– Допоздна?

– Я не помню… Может, до девяти? Или раньше? Я правда не помню. Мне стало плохо уже тем вечером. Голова сильно болела.

– Вы с Юрой ничего не ели? Не пили?

– Нет. Просто прошлись немного.

– А Юра чувствовал себя нормально?

Его торжествующий голос. Скрип двери.

– Вроде да. Мне кажется, отлично.

– А ты? Твои родители вызывали врача?

– Нет, к следующему вечеру все почти прошло… А что случилось?

Умом она понимала, что, конечно, ничего хорошего. Возможно, Юру поймали за употреблением наркотиков. Или он оказался в составе преступной группировки, где верховодил отец Катьки. Ведь, как выяснилось, она совсем не знала этого парня.

Надя мягко проговорила:

– Просто мы не можем его найти. Похоже, ты последняя, кто его видел. Не знаешь, Юра потом пошел домой?

– Наверное… Я точно не знаю.

– Где именно вы расстались? В его дворе? В твоем?

– Остановка, – выдавила из себя Вероника. – Он хотел пойти к автобусной остановке.

И это тоже не было ложью.

– Он хотел куда-то поехать? Постарайся вспомнить, это очень важно.

Вероника смотрела на Надю и тщетно пыталась соображать. Что она должна ответить? Что вообще произошло в тот день?

– Ну хорошо, – сжалилась Надя. – Не переживай, все образуется. Позвони, если что-то вспомнишь, ладно?

Она оставила визитку, попрощалась и ушла вместе с человеком в свитере. Вид у обоих был безмятежный.

– Вероника, все в порядке?

Вера Анатольевна уселась на освобожденное место за учительским столом и пристально посмотрела на Веронику, отмечая темные круги под глазами и неестественную бледность.

– Подождите… – Вероника наморщила лоб, вспоминая слова Нади. – То есть как – последняя? Это же было так давно. Почему только сейчас спросили?

– Родители Юры были в отъезде, вчера вернулись. Ты не беспокойся, пока мало что понятно. Сейчас всех опрашивают, и, скорее всего, выяснится, что ты далеко не последняя.

– Неужели они ему не звонили? Родители?

– Звонили пару раз, но телефон был выключен. Забеспокоиться не успели, он часто его отключал – говорил, мешает заниматься. Послушай, – Вера Анатольевна строго нахмурилась. – Не бери в голову, не воображай всяких ужасов и не волнуйся, ясно?

– Ясно…

– Скорее всего, Юра удрал куда-нибудь к друзьям. Так и в полиции думают. Ну все, пойдем, отведу тебя на урок. А то еще отругают за опоздание. Это сейчас ни к чему, правда?

Остаток учебного дня прошел как в тумане. Весть об исчезновении Юры начисто вытеснила из головы все остальное, в том числе и Катьку. К счастью, та о себе не напоминала – так и не вернулась после урока истории.

Сосредоточиться на занятиях было практически невозможно. Неужели Юра остался в больнице? При воспоминании о руке в тусклом свете и о сегодняшнем страшном сне Веронику бросало в дрожь. А как же Лис?

«Да нет, – сказала себе Вероника. – Это все бред. Чудовищ не бывает».

Но она видела. И у нее остался след на ноге.

«Просто упала, сильно ушиблась, вот этот след и остался. А остальное померещилось».

Юра мог остаться в больнице. Даже если монстры тут ни при чем. Например, споткнулся, упал, ударился головой. Может, не в самой больнице, а где-то неподалеку. Ведь там никто не ходит.

Следовало сообщить в полицию, чтобы они знали, где искать, но Вероника не сообразила сразу. Если расскажет теперь – замучают вопросами и сразу поймут, что она что-то скрывает. А если поведать все как на духу, Вероника снова окажется в психиатрической больнице, только на этот раз действующей. Плакало тогда не только собственное жилье, но и учеба и вся жизнь… Вероника вспомнила похожую на призрака Лену Иванову и внутренне содрогнулась. Стать такой, как она, совсем не хотелось. Что же делать?

Вероника чувствовала необходимость с кем-нибудь посоветоваться, но не знала никого, кто мог бы дать полезный совет и при этом не отправить ее к психиатру.

От напряженных мыслей голова налилась свинцом. Вероника пожалела, что не захватила с собой обезболивающее.

Последний звонок вызвал у нее небывалое облегчение. Хотелось поскорее лечь в постель и подремать – глядишь, голова пройдет и тогда можно будет как следует все обдумать.

На первом этаже царило оживление: ученики с любопытством присматривались к незнакомым людям в штатском, то и дело подходящим к работникам школы. Вероника прислушалась к перешептываниям, думая, что причина в исчезновении Юры. Но предметом обсуждений был Вадим Олегович.

Мир сошел с ума. Сколько Вероника себя помнила, в школе никогда не происходило ровным счетом ничего интересного, если не считать мелочей вроде чересчур откровенных постов в блогах учащихся. И вдруг целых две беды. Вероника все еще надеялась, что это ошибка. Юра вернется домой, а Вадим Олегович не явился по болезни, и с его женой все в порядке.

Она свернула за угол ближайшего жилого дома и с кем-то столкнулась. Вероника успела подумать, что это случайность, – но в следующий миг ее сильно ударили в живот. Она согнулась пополам, прижавшись к грязной стене.

– Тварь! – услышала она над собой знакомое шипение.

Вероника подняла глаза. Рядом стояла Катька, чуть поодаль – одиннадцатиклассницы Оля и Женька. Они смотрели в разные стороны, и Вероника поняла – следят, чтобы никто ничего не увидел.

– Чего тебе? – с усилием выдавила она.

Мусор полностью перекочевал ко входу. Хлопки продолжались, но Вероника не обращала на них внимания. И правда, подвалу, если утихла.

– Много чего, психопатка ты несчастная. Во-первых, не забудь завтра принести мою домашку в полном объеме. Во-вторых, не знаю, что ты сделала с Юриком, но лучше бы он нашелся, иначе мой отец тебя и с того света достанет. После того как я тебя туда отправлю. Поняла?

– При чем тут…

Катька достала из кармашка платья ее браслет со звездочками.

– Отдай! – Вероника поднялась на ноги и попыталась вырвать его.

– Ха, да щас! – Катька со смехом отдернула руку. – Конечно, старье ужасное, но, пожалуй, оставлю его себе. – Она надела браслет на запястье и с издевательским видом полюбовалась блеском звездочек. – Это, так сказать, неопровержимое доказательство, что кое-кто потащил Юрика в больницу, а потом он пропал. Поэтому лучше было бы всё исправить. Сознайся, где ты была и что сделала… А это тебе за улыбочку сегодняшнюю.

Катька ударила ее по лицу, а потом еще раз в живот. Вероника снова согнулась и еще долго сидела, скрючившись, пока какая-то женщина не окликнула ее:

– Эй, тебе плохо? Вызвать скорую?

– Нет. – Вероника с шумом вдохнула побольше воздуха и, преодолевая боль, встала. – Живот прихватило. Спасибо.

Она быстро двинулась в сторону дома на Парковой улице – слава богу, теперь живет одна, и отвечать на вопросы не придется. Но ее не оставляло назойливое чувство, что кто-то идет следом. Вероника несколько раз оглядывалась. Никого не было, потом мелькнули два силуэта… Нет, показалось.

Только захлопнув за собой входную дверь, Вероника почувствовала себя в относительной безопасности. Хотелось расплакаться от боли и унижения, но слез почему-то не было. Вместо этого нахлынула злость. По какому праву Катька предъявляет ей претензии и угрожает? Подговорила Юру запереть ее в заброшенном здании, и теперь она, Вероника, еще и в чем-то виновата! А браслет? Как его вернуть? Мысль о том, что он останется у Катьки, была невыносимой.

Но это значило, что она приходила в больницу уже после того, как они были там с Юрой. Чтобы удостовериться в этом, Вероника зашла в Катькин блог. Последний пост был опубликован сегодня, его сопровождала фотография из заброшенной больницы. Катька в новеньком платье сидела рядом с книжками и игрушками. Это точно была палата на четвертом этаже.

Вероника вгляделась в накрашенное лицо, наигранно изображающее печаль, и на минуту представила, что это Катька заперта в палате и трясется от страха. Тонкие руки трупного цвета, испещренные синими жилами, крепко держат ее. Женщина с тигриным хвостом медленно приближается, держа наготове шприц… После укола Катька обмякает и превращается в живую куклу – она не может даже двинуться. Голова монстра наклоняется, раздается громкое чавканье.

Звук ворвался в уши с такой четкостью, что перепуганная Вероника распахнула глаза и начала спешно снимать с себя одежду. Переодеться, приготовить обед, вымыть посуду. Не позволять себе думать о всяких ужасах. Не опускаться до уровня Катьки и не вынашивать планов мести, чтобы ненароком не превратиться в такое же чудовище.

Ложиться спать Вероника побоялась – не дай бог снова приснится кошмар. Она продолжила разбирать вещи в коридоре. Игрушки пока трогать не стала, выудила пакет, набитый бумагами. Там было много всякой всячины – старые счета, открытки, школьные тетради, блокноты с детскими каракулями. Просмотр записей успокаивал, их методичное уничтожение – тоже. Отец с самого детства учил Веронику – не выбрасывай записей, всегда найдется тот, кто сумеет ими воспользоваться. Вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову изучать тетрадки по русскому языку десятилетней давности, но Вероника на всякий случай рвала и их.

Спустя полчаса ей попался блокнот в твердой обложке – на белом фоне красовался розовый цветок, нарисованный особой краской с металлическим блеском. Вероника открыла блокнот с надеждой, что он пустой, но страницы покрывали аккуратные записи, сделанные убористым почерком. Похоже, он был детским, но с трудом верилось, что ребенок мог писать так много и так чисто.

Вероника с интересом изучила первую страничку.

Сойка пела опять.\\\Нам нужна Сойка.\\\Вот рассказ о Сойке.

Сойка умела петь и говорила,\\\что умеет летать.\\\Но на самом деле не умела.\\\Умела,\\\если была дома.\\\Но у нас не дом.\\\У нас другие стены.\\\Мы сказали: \\\пролети сквозь стену.\\\Нам очень нужно,\\\Сойка,\\\чтобы ты пролетела сквозь стену.

Сойка боялась,\\\поэтому мы собрали всех.\\\Мы взялись за руки и начали петь.\\\Лети,\\\Сойка,\\\лети,\\\лети прямо сквозь стену.\\\Она тогда разбежалась и полетела.\\\И пела.\\\Она же Сойка.

Но ничего не получилось.

Скоро Сойку забрали.\\\Теперь мы ищем новую.

Нам нужна Сойка.

Вероника удивленно покачала головой и просмотрела еще один лист.

Нитка бормотала.\\\Нам нужна Нитка.\\\Вот рассказ о Нитке.

Нитка умеет заглядывать в другие места.\\\За это ее ненавидят.\\\Мы взяли ее под защиту,\\\потому что нам нужна Нитка.\\\Мы просили заглянуть за стену.\\\Она заглянула и рассказала нам,\\\как там и что нужно делать.

Только она уставала и потом плакала.\\\Так бы мы давно справились.

Нитку надо беречь.\\\Она у нас одна.

Мы вытащим ее у Тигриц.\\\Она уйдет с нами.

Опять Тигрицы. Совпадение?

Вероника пролистала блокнот до конца. Была исписана примерно четверть страниц, но в записях не было ровным счетом ничего, что могло бы указать на автора. Может, и впрямь случайность, просто чьи-то бредовые рассказы. В конце концов, если есть Сойка и Нитка, почему не могут существовать и Тигрицы?

Веронике показалось, что за спиной промелькнула тень. Резко обернувшись, она увидела, как темное пятно скользнуло по коридору и скрылось на кухне.

«Показалось, – сказала себе Вероника. – Все из-за этой дурацкой головной боли».

«В наше королевство ведет одна дорога…» – пронеслось в голове.

– Путь по ней нелегок, и Тигриц там много, – пробормотала Вероника.

Она закрыла блокнот, отнесла его в комнату и положила на стол. Затем быстро прибралась в коридоре.

Когда Вероника вернулась в комнату, на кровати сидела девочка в бумажной короне.

– Нас здесь нет, – сказала она. – Мы там.

Глава 6

Алекс

Вероника открыла глаза. Оказывается, она уснула, хотя и не помнила, как легла в постель. На столе лежал блокнот. Значит, уж он-то не приснился…

Из коридора раздался скрежещущий звук. Вероника вскочила на ноги.

Кто-то открывал входную дверь. Даниэль? У него наверняка были копии ключей. Но стал бы он…

Вероника затаила дыхание.

Дверь открылась. Сначала порог перелетела спортивная сумка. Пока Вероника удивленно смотрела на нее, в квартиру шагнул какой-то парень. Невысокого роста, светловолосый, коренастый. Куртка защитного цвета делала его похожим на сурового военного, но лицо было располагающим и добрым.

– Привет! – Он увидел Веронику и улыбнулся. – Прости, наверное, я тебя напугал? На звонок никто не отвечал, вот я и подумал, что никого нет… Я Алекс, брат Даниэля. Мы с твоим отцом говорили по телефону.

Вероника испытала облегчение, но через миг спохватилась – если вернулся хозяин, с комнатой придется распрощаться?

– Да ничего, – пробормотала она. – Я Вероника.

– Наслышан. Я ненадолго, так что не беспокойся. Не помешаю, разве что займу ванную на десять минут… Тебе не нужно?

Она помотала головой. Алекс снова улыбнулся, подхватил сумку и прошел во вторую комнату.

Вероника вернулась к себе, мысленно радуясь, что удар Катьки не оставил на лице видимых следов. Она и не думала, что у Даниэля такой брат. Ему было от силы лет двадцать, и он совсем не походил на парней, которых ей приходилось встречать раньше. Не был он похож и на самого Даниэля. Алекс казался уверенным в себе и при этом был неуловимо простым, с какой-то детской искоркой во взгляде.

Хлопнула дверь ванной. Вероника взялась за недочитанный роман, но сосредоточиться на книге не смогла. Когда дверь хлопнула снова и донесся характерный звон посуды, она отложила книгу и вышла на кухню – без определенной цели.

Алекс сосредоточенно рассматривал внутренности холодильника.

– Думаю, что у тебя выпросить, – объяснил он, заметив Веронику. – До кафешки я просто не доживу.

– Есть жареная картошка. И рыба. Хочешь?

– Спрашиваешь! Я рассчитывал максимум на пару бутербродов.

Вероника хотела разогреть еду, но Алекс взялся за это самостоятельно и смолотил внушительную порцию за каких-то пять минут.

– Это ты приготовила? – удивлялся он. – Просто отлично!

Вероника чуть покраснела. Она часто готовила дома, однако отец и Лара воспринимали это как должное и никогда ее не хвалили.

Алекс необыкновенно быстро вымыл за собой посуду и попутно приготовил кофе себе и Веронике.

– Я не знала, что ты приедешь, – сказала она, когда он поставил перед ней дымящуюся чашку.

– Да я и сам не знал. Случайно вышло. По-хорошему надо было предупредить, конечно, или свалиться на голову Даниэлю, но уж как получилось.

– А как тебя зовут? – полюбопытствовала Вероника. – Ну, полностью.

– Сложно, – серьезно проговорил Алекс. – Какие есть варианты?

– Александр. Нет? Алексей…

– Ну, близко. Я Алексис.

– Ничего себе!

– Можно было предположить по Даниэлю, что Алексей – это слишком просто, – хохотнул Алекс. – У нас, кстати, есть еще один брат, Лукас. Здесь обычно считают, что мы несчастные люди, с такими-то именами.

– А вы откуда сами? – заинтересовалась Вероника.

– Да ниоткуда, считай. Мать у нас русская, мой отец наполовину француз, наполовину американец, мы с Даниэлем родились в Греции, но после этого где только не жили. В общем, все сложно. Слушай, Вероника, ты нормально себя чувствуешь? – вдруг спросил он.

– Да. Просто голова немного болит, – призналась она.

Алекс долго и пристально смотрел на нее. Вероника почувствовала себя странно – ей стало не по себе, но при этом было приятно, что он не сводит с нее глаз.

Звук закрывающейся двери неприятно резанул по ушам. Что было в палате на подоконнике? Вероника так и не посмотрела.

Голос Алекса вернул ее в реальность:

– Иди отдохни, а то ты так переполошилась… Ужин будет за мной – надо отплатить за такой прекрасный обед.

Она улыбнулась, скрывая сожаление, и одним глотком допила кофе. Очень хотелось еще немного поболтать с Алексом, но самочувствие и правда было неважное.

– Ладно, пойду немного посплю.

Вероника пошла к себе в комнату. Там ей вдруг стало плохо, и она камнем повалилась на кровать. Мысли в голове путались, вокруг скользили тени. Под кроватью что-то скреблось.

В полудреме Вероника провела несколько часов. Алекс ушел, потом снова вернулся – она слышала, как открывалась и закрывалась дверь. Жалко, что ее так не вовремя сразил недуг. И что же такое с ней творится?

Вечером Вероника с трудом вырвалась из омута вязких кошмаров. Ее знобило, щеки горели. Когда она встала, перед глазами все поплыло. Это неприятно напомнило о возвращении домой после визита в больницу.

Она с трудом доковыляла до коридора, опираясь о стену, подошла ко второй комнате и постучала.

– Заходи, не заперто!

Вероника приоткрыла дверь. В комнате царил полный бардак, по сравнению с которым завалы в коридоре казались детским лепетом: повсюду нагромождения каких-то тюков, связки книг, коробки, открытые и нет. Посередине расчищено место для бесформенного кресла, где в компании ноутбука и бутылки колы устроился Алекс. Веронике стало смешно – эта комната должна бы напоминать свалку, но на деле выглядела неприступной крепостью упрямого подростка.

– Извини, – сказала она и удивилась тому, как тихо звучит ее голос. – У тебя нет жаропонижающего?

Зачем она спросила? Вероника запоздало вспомнила – у нее самой все есть, наличие сундучка с лекарствами на все случаи жизни было частью отцовского долга. Но, наверное, ей просто захотелось удостовериться в том, что она не одна и кто-то рядом.

Алекс тут же отставил ноутбук и встал на ноги.

– Быстро ложись, ты еле стоишь. Я все принесу. Дойдешь?

Вероника кивнула и направилась к себе нарочито уверенным шагом, чувствуя спиной его взгляд. Может, и не стоило заходить. Теперь он знает, что она беззащитна.

Скрип двери. Лязгающий засов.

Вероника слабо помнила, как выпила что-то из высокого стакана. Среди обрывков бреда мелькнула мысль – конец близок. Если бы Алекс догадался вызвать скорую. Зря она захотела жить одна… Хотя дома шансы были ненамного выше, та же таблетка аспирина – и все, поправляйся…

Ее трясло. Дети в больнице хлопали в ладоши и пели: «Лети, Сойка, лети, лети прямо сквозь стену». Девочка в костюме птицы размахивала руками-крыльями и бежала на стену. Раз – и прошла сквозь нее. Как Гарри Поттер на платформе вокзала.

– Не нет, а немедленно приезжай! – донесся до Вероники голос Алекса, пока дети, ожидая возвращения Сойки, деловито прощупывали стену. – Да позвонил я, не дурак, но тут нужен ты, понимаешь?

Сойка вернулась. Крылья у нее были потрепаны, руки и лицо – в крови. Она устало опустилась на пол и прохрипела:

– Я видела, откуда они приходят. Они на дороге.

Девочка в бумажной короне постановила:

– Все равно.

Вероника с трудом приоткрыла глаза – они жутко болели – и увидела рядом с собой Даниэля. Он держал ее за руку и тихо читал что-то из раскрытой тетради.

– Сойка вернулась, – попыталась объяснить Вероника.

На самом деле ей хотелось сказать, чтобы он вызвал скорую. Или все так плохо, что он решил ее отпеть? Или соборовать, как это вообще называют? Интересно, каким образом это делается? Что у него в тетради? И что там за стеной?

Но почему-то она говорила совсем другое:

– Не стоило им уходить.

Даниэль посмотрел на нее, улыбнулся, кивнул и продолжил читать. Вероника не могла разобрать ни слова, но то, что он говорил, убаюкивало, как музыка. Она медленно погружалась в теплую темноту, слыша с одной стороны негромкий голос Даниэля, а с другой – «лети, Сойка, лети, лети прямо сквозь стену»…

Вероника очнулась. Комната была тихой и бледной. Наверное, на дворе раннее утро.

В голове было необыкновенно чисто, ни единой крупицы бреда. Она больше не чувствовала себя больной, и это казалось чудом. Как будто кто-то обмотал Веронику пленкой, искажающей реальность и давящей на голову, а потом содрал ее, и все снова стало нормальным.

Только вот сил не было совсем.

Вероника откинула одеяло и обнаружила, что лежит в пижаме. Когда она успела переодеться? Вероника не помнила. Строго говоря, она вообще мало что помнила. Кажется, Алекс по телефону звал Даниэля, но правда ли он пришел – или это ей приснилось? Еще вроде бы была какая-то женщина – без тигриного хвоста – и мужские голоса. И дети.

Вероника тряхнула головой. Нет, детей точно не было.

Она не без труда дошла до ванной и с удовольствием приняла душ. Там выяснилась еще одна хорошая новость: красный след на ноге исчез.

Когда Вероника вернулась в комнату и залезла под одеяло, в дверь тихо постучали.

– Да? – слабо отозвалась она. Вставать не хотелось.

В комнату заглянул Алекс.

– Тебе полегчало?

– Да, очень даже. Извини.

– Какое там извини. Ладно, отдыхай, только чур – как следует, – пригрозил он с таким видом, словно сон не лечит, а калечит.

Вероника кивнула с уже совсем сонной улыбкой. Забавный он все-таки, этот Алекс.

Вероника проснулась рано, с легкостью встала, начала собираться в школу и, только натягивая джинсы, вдруг вспомнила, что вообще-то болеет. Или нет? Она чувствовала небольшую слабость, но в остальном все было отлично.

Для очистки совести Вероника отыскала градусник. Температура была нормальной. Пожав плечами, Вероника решила идти – иначе о прогуле сообщат отцу.

При входе в школу она увидела Катьку, та снова была с Ольгой из одиннадцатого. Заметив Веронику, обе так посмотрели на нее, что стало понятно: сегодня тоже вряд ли удастся добраться домой без приключений.

На уроках организм не подвел. Вероника быстро устала, но ясность сознания и отсутствие головной боли по-прежнему радовали. То ли стресс отступил, думала она, то ли высокая температура спалила дотла какой-то зловредный вирус.

В школе только и было разговоров, что о Вадиме Олеговиче, которого, кажется, все-таки арестовали. Учителя изо всех сил пытались пресечь распространение слухов, но упорство, с которым они это делали, лишь убеждало учеников в справедливости сплетен и порождало новые безумные теории. Сначала говорили, что завхоз пытался убить свою жену, теперь – что он ее пытал, а потом зверски убил. Вероника старалась пропускать слухи мимо ушей. Ужасов в жизни ей и так хватало, да и проблем – тоже.

О Юре никто не вспоминал – ни ученики, ни учителя. Вероника понадеялась, что он нашелся.

На ближайшей перемене подошла Катька и недвусмысленно протянула руку:

– Давай.

– Что давать?

– Домашку.

– Я ее не делала.

– Ах вот как, – почти пропела Катька.

Чувствуя угрозу, Вероника попыталась уйти пораньше. Не удалось – ее задержали на биологии. Обычно торопливая учительница, как назло, ужасно медленно подбирала ей тему для реферата. В результате Вероника вышла в пустынный школьный двор, и Катька сразу преградила ей дорогу.

– Куда собралась?

– Домой. Что тебе надо? – резко спросила Вероника.

– Храбрая стала, да? – Катька злобно сощурилась. – Ну-ка, пойдем со мной.

– Нет, я…

– Ты что-то стала непонятливая. Плохо слышишь? Или тебе снова кирпичом врезать?

– Вероника!

Внезапный оклик прозвучал как чудесный колокольный звон. Вероника обернулась и уперлась взглядом в Алекса.

– Совсем с ума сошла – так убегать? – укорил он. – После такой-то ночки!

Ну и сморозил! Вероника побагровела до корней волос.

– Пойдем, – сказал Алекс тоном, подозрительно похожим на отцовский. В этом они с Даниэлем были невероятно похожи.

– Вообще-то, она занята, – сказала Катька голосом хорошей девочки. – У нас дела.

Алекс на нее и не взглянул. Он смотрел только на Веронику.

– Пойдем, – вдруг твердо сказала она и сделала шаг.

Катька осталась стоять, остолбенев от удивления. Вероника боялась даже представить, что она теперь задумает.

– Все-таки зря ты это, – сказал Алекс. – Так бредила, а потом раз – и в школу.

– Я… Я мало что помню, – пробормотала Вероника.

Его слова о «ночке» порядком ее напугали. Кто был в комнате? Что за мужские голоса? Как она оказалась в пижаме?

– И неудивительно. Ты была в полной отключке. – Алекс нахмурился. – Ты выпила лекарство, но без толку, почти сразу начала бредить. Я позвонил в скорую, но Даниэль приехал раньше. Пока скорая добралась, ты уже начала понемногу приходить в себя. Они даже укол отказались делать – температура уже почти спала. Но сказали, если снова поднимется, то госпитализируют.

– Не дай Бог! – перепугалась Вероника. Но, по крайней мере, все прояснилось – женщина, голоса из коридора. – А… – она запнулась.

– Что?

– Как… Я была в пижаме…

– Э, нет. – Алекс поднял руки. – Да меня Даниэль за одну такую мысль запер бы на неделю в каком-нибудь монастыре и правильно бы сделал. Ты сама переоделась. Не помнишь? Выпила аспирин, я сказал тебе лечь нормально. Когда вернулся, ты уже лежала под одеялом. Я только убрал твою одежду с пола.

– Да… Что-то припоминаю, – с облегчением выдохнула Вероника.

– Погоди, давай сюда…

Растерянная Вероника завернула за ним и оказалась перед витриной с разноцветными кремовыми украшениями. Там было все: торты, пирожные, тарталетки… Она и забыла, когда в последний раз заходила в кондитерскую. От сладкого запаха потекли слюнки.

– Выбирай, – велел Алекс.

– Зачем? – пролепетала Вероника. – У меня не день рождения.

– Надо. И не ври, что не любишь сладкое.

– Ну… Люблю, конечно.

Вероника невольно скользнула взглядом по своим любимым пирожным – песочным корзинкам с белковым кремом и клубникой. Алекс тут же понял намек и купил целую коробку. Вероника недоумевала. В конце концов она решила, что это благодарность за вчерашний обед.

Но обед дома тоже был – заказанный из кафе, но по-домашнему вкусный. Они вместе поели, а потом Алекс решительно раскрыл коробку с пирожными.

– Ешь. От сладкого сразу полегчает.

– То есть?

– У тебя же слабость чудовищная, думаешь, не видно? Сладкое помогает.

Вероника послушно взяла корзиночку. И правда, стоило съесть одну, как рука потянулась за другой, а в организм буквально потекли силы.

Вдруг раздался звонок в дверь. Это пришел Даниэль, и сразу стало понятно – что-то не так.

Он поздоровался, спросил о самочувствии, попросил Алекса приготовить кофе, сел напротив и посмотрел на Веронику пронизывающим взглядом. Появились очевидные предположения – он недоволен произошедшим, от нее много проблем, да и вообще, раз приехал Алекс, ей пора вернуться домой.

Все это плохо сочеталось с пристальным взглядом, но других версий не было.

Алекс сделал кофе Даниэлю, добавил Веронике и себе, вернулся на место и тоже посмотрел на нее. Вот теперь было отчетливо видно – родные братья. С абсолютно одинаковыми глазами.

– Я… – Она кашлянула. – Мне жаль, что так получилось…

– Всем жаль, – сказал Даниэль. – Но нам бы очень хотелось знать, как именно это произошло.

– Я не знаю. – Вероника еще сильнее растерялась. – Вирус, наверное… Или стресс…

– Уж скорее – стресс, – мрачно проговорил Алекс. – Где и как это случилось?

Вероника молчала. Она не понимала, чего они от нее хотят.

– Ты занималась чем-то необычным в последнее время? Общалась со странными людьми? – спросил Даниэль. («Кроме вас?» – так и хотелось сказать Веронике, но она промолчала.) – Ходила в нехорошие места?.. Ага.

Даниэль прищурился, словно учитель, уличивший ученика в неготовности к уроку. Вероника недоумевала. Неужели воспоминания о больнице каким-то образом отразились у нее на лице?

– Расскажи, – мягко попросил Алекс. – Наверняка произошло что-то совсем невероятное.

«Рассказать, что Юра запер меня в больнице? – подумала Вероника. – Иначе ведь не отстанут». Ей хотелось поделиться, но… Очевидные пробелы в этой истории вызовут вопросы, которые заставят выложить и все остальное – о девочках в палате, о руке, о твари, вцепившейся в ногу. И тогда ее точно куда-нибудь отправят.

– Ладно, давай по-другому, – сказал Алекс. – Как думаешь, почему я вчера позвал Даниэля?

– Ну… Чтобы помочь, наверное.

– Так себе из него помощник, не находишь?

– Слушай, – раздраженно начал Даниэль.

– Да нет, – попытался объяснить Алекс. – Я имею в виду, что ты бы тоже не смог ее переодеть.

– Что?

– Ничего, – торопливо свернул тему он. Вероника подавила нервный смешок. – В общем, скорую я вызвал на всякий случай, больше из чувства… э-э… гражданского долга. Так-то я сразу увидел, что врач тебе не поможет. Нужен Даниэль. И пожалуйста – прочитал, что надо, и все закончилось.

– В смысле? – пробормотала Вероника, вспоминая, как рука Даниэля лежала на ее ладони и он тихо выговаривал непонятные слова.

– В том самом, что в тебе засела какая-то дрянь. И нам очень интересно, где ты ее подхватила.

Глупая улыбка самовольно оказалась на губах Вероники и растянула их так, что ей самой стало неприятно.

– Вы правда считаете, что во мне дьявол?

– Был, – уточнил Алекс. – Правда, не именно он, но какая-то схожая дрянь.

– Но это же… – Вероника мучительно подбирала слова, чтобы объяснить, как они заблуждаются – совсем как люди, которые верят, что пролетевший самолет был летающей тарелкой. – Это же просто… Недомогание. От стресса, скорее всего. Температура высокая… Причем тут дьявол? Дьявол что, поднимает температуру?

– Наверняка было и другое, – сказал Даниэль. – Галлюцинации. Кошмары.

Вероника уставилась на него. Как он узнал?

– Это стресс, – повторила она.

– Конечно. Ты наверняка слышала о том, что психика очень сильно влияет на тело. Темные силы, понятное дело, не поднимают температуру. Это следствие стресса, ты правильно сказала. Вопрос в том, что именно вызвало этот стресс. Что мутило сознание? Что путало мысли, вызывало болезненные воспоминания?

– Просто шок… Так ведь бывает.

– Бывает, – согласился Алекс. – Но ты ведь уже убедилась, что имеешь дело с двумя безумцами, которые верят в одержимость. Поэтому можешь смело рассказывать, что случилось. А там разберемся.

Вероника в сомнениях посмотрела на него. Нельзя было не признать – раз они с Даниэлем так серьезно говорят о дьяволе, то вряд ли стоит бояться, что они упекут ее в психушку. Ну а если они решили ее разыграть… Нет, не может быть. Даниэль бы точно не стал так шутить.

Она сделала глубокий вдох и выложила все с самого начала. Рассказала о том, как случайно надоумила Катьку отправиться в заброшенную больницу, что они там нашли и как Юра запер ее в палате.

Когда Вероника дошла до этого момента, Алекс не сдержал эмоций и выдал парочку нелестных эпитетов в адрес Юры. Даниэль нахмурился, но делать замечание не стал. По существу, возразить было нечего.

Момент с описанием руки в тусклом свете и бегства дался Веронике особенно тяжело. Она запиналась и постоянно использовала слова «померещилось» и «показалось». Но Алекс и Даниэль слушали ее с абсолютно серьезными лицами, на которых ни разу не промелькнуло недоверие.

Закончила Вероника рассказом о встрече с Надей из полиции и новостью об исчезновении Юры.

– Понятно, – сказал Даниэль после короткой паузы. – Неужели после всего этого тебе правда легче поверить, что причиной плохого самочувствия был стресс?

– Ну… – Вероника смутилась. – А что ты читал, пока я бредила?

– Молитвы.

– Даже если со мной было… что-то такое, разве молитвы могли помочь? Это ведь был не экзорцизм?

Даниэль вздохнул.

– Полагаю, говоря об экзорцизме, ты представляешь обряд из какого-нибудь ужастика. Но начнем с того, что одержимые не ведут себя так, как обычно показывают в фильмах.

– Некоторые священники даже развлекаются тем, что смотрят это всё и критикуют, – вставил Алекс.

– Помолчи, будь добр. Есть, конечно, рассказы о жутких случаях, но я не знаком ни с кем, кто действительно сталкивался с чем-то подобным. Обычно люди жалуются на голоса, галлюцинации, кошмары, неспособность контролировать себя в определенные моменты и сначала идут к врачам. Кстати, правильно делают. Если это не помогает или помогает плохо, бывает, обращаются в церковь. Любой священник может прочитать ряд особых молитв и использовать святую воду. Именно это я и сделал. Как видишь, помогло.

– Ну, предположим… И что вы думаете? – неуверенно спросила Вероника. – Что там, в больнице?

– Сложно сказать. – Алекс пожал плечами. – Надо пойти и посмотреть.

– Что? – Вероника побледнела. – Нет!

– Ты, конечно, туда не пойдешь, – успокоил ее Алекс. – А вот нам определенно стоит заглянуть.

– Нет, нет, нет! – замотала головой Вероника. – Даже не смейте.

– Не бойся, ничего не случится.

– Юра то же самое говорил, а теперь он пропал!

– Не больно-то мне хочется искать этого мерзавца, – насупился Алекс, – но, согласись, было бы нехорошо забыть, что в последний раз ты видела его именно там. Кстати, когда ты бежала… На пути не могло быть… Ну, может, он тоже упал, понимаешь?

Вероника прикрыла глаза и попыталась вспомнить.

– Кажется, нет, – сказала она. – Но точно не помню. Там же было темно, и я не смотрела… Но Катька была в больнице после этого, поднималась на четвертый этаж… Она бы точно на него наткнулась.

– Понятно. Ладно, не волнуйся. И не смотри на нас так, – хмыкнул Алекс. – Для начала выясним, что не так с этой больницей. Если и правда пропало столько детей, удивительно, как эта новость не разлетелась по всему миру.

– Да, – кивнул Даниэль. – Ладно, мне пора, как раз этим и займусь. А ты собирайся, – строго сказал он Алексу. – Нечего тебе здесь делать.

– Да ладно тебе, Вероника наверняка не против.

– Зато я против.

– Эй, разве не ты настоял, чтобы квартира была моя, а? Да и чего такого? Такое ощущение, что мы собираемся жить в одной комнате, а не в одной квартире.

– И все-таки…

Вероника не сразу поняла, о чем они спорят.

– Я правда не против, – быстро сказала она. Мысль, что Алекс будет рядом, немного смущала, но если ему придется уехать из-за нее – это будет верхом несправедливости. Кроме того, с ним ей было много спокойнее.

По лицу Даниэля было видно, что он сомневается.

– Я подумаю. За Алекса готов поручиться. – Алекс при этих словах смешно всплеснул руками, разыгрывая крайнее удивление. – Но не думаю, что это понравится твоему отцу. Кстати, вчера я ему звонил, хотел сказать, что ты заболела. Абонент был не в сети.

– Странно… Я позвоню. Только, если что, не говори ему о… вчерашнем, ладно? Я уже в полном порядке.

– Так и быть. Ну, до скорого.

Алекс тоже встал:

– Я с тобой.

Едва они вышли на улицу, Даниэль спросил:

– Ну и когда ты собираешься в больницу?

– Прямо сейчас. Поищу парня, пока светло. А потом приду, когда стемнеет, и посмотрю, что там за чудища такие бегают.

– Хорошо. Может, вечером пойти с тобой?

– Ну уж нет. Если они тебя увидят, то вообще не вылезут, – пошутил Алекс.

– Ладно. – Даниэль улыбнулся. – Позвони, когда вернешься. И не забудь…

Алекс отмахнулся. Он и так прекрасно знал, что необходимо взять с собой.

Глава 7

Лошадиный Череп

Больница выглядела уныло. Впрочем, от заброшенного здания с такой печальной историей вряд ли можно было ожидать чего-то иного.

Алекс огляделся и в очередной раз убедился – вокруг никого нет. По пути он тоже был внимателен – мальчишка вполне мог потерять сознание на дороге.

Сперва Алекс обошел здание, примечая все двери. В больнице, как и требовала пожарная безопасность, оказалось несколько запасных выходов. Первые два оказались наглухо запертыми. Подергав вторую дверь, Алекс завернул за угол и нахмурился.

Сначала ему показалось, что он наткнулся на старое кладбище. Небольшой прямоугольный участок окружали поломанные и покореженные остатки ограды с облупившейся сине-зеленой краской. Внутри – торчащие из земли металлические палки и трубы. Алекс подошел ближе, легко перемахнул через склонившуюся к земле часть забора и прошелся по территории. Он с немалым трудом опознал то, что увидел: беседку, скамейки…

«Детская площадка», – понял Алекс и поморщился. Мысль, что дети гуляли на таком маленьком и неуютном участке, удручала. Даже в лучшие времена на этой площадке было абсолютно нечего делать.

Он закрыл глаза и прислушался к своим ощущениям. Атмосфера мрачная, но ничего пугающего.

Вдруг его словно что-то толкнуло. Алекс настороженно огляделся и заметил нечто странное: в углу, единственном месте, где ограда сохранила несколько целых прутьев, лежали кирпичи. Не беспорядочной горкой, а аккуратно сложенные. Что это – остатки какой-то постройки?

Он подошел и присел на корточки.

Кажется, сооружение было той непонятной штуковиной, о которой рассказывала Вероника. Она говорила, что вошла в палату, пытаясь разглядеть что-то подобное, но так и не поняла, что это вообще такое. Алекс понадеялся: в больнице все-таки было нечто другое.

Перед ним стоял самый настоящий алтарь. Незаконченный квадрат, внутри которого темнело углубление. Там лежали маленькие птичьи косточки, покрытые слоем грязи. Сверху было процарапано:

Сойка

Алекс слабо улыбнулся. Если бы здесь был Даниэль, он точно потребовал бы все разобрать, закопать, посыпать освященной солью и прочитать несколько молитв. Но Алекс не видел в самодельном алтаре ничего страшного – просто дети по-своему общались с реальностью. Только было интересно, почему именно сойка.

Он встал, покинул площадку и направился обратно к больнице.

– Не ходи.

Голос был таким тихим, что напоминал легкий шум ветра. Алекс увидел перед собой ограду площадки, за которой стояла девочка, – хотя вообще-то смотрел на больничную стену. Руками девочка держалась за прутья, с ее локтей свисали перья. На голове – хохолок и огромный клюв.

Алекс обернулся. Ограда по-прежнему была сломанной, за ней никого не было.

– Просто так не пошел бы, – сказал он. – Но надо.

«Уже интереснее», – промелькнуло в его голове.

Еще несколько дверей оказались закрытыми, зато последняя, совсем недалеко от главного входа, тихонько скрипнула.

Недолго думая, Алекс переступил порог.

В крохотном помещении валялось несколько картонных коробок, подгнивших от времени, да еще лежала на боку пластмассовая корзина. Через узкий проем виднелась лестница, ведущая в коридор на первом этаже. Оказавшись в здании, Алекс сразу почувствовал себя не лучшим образом.

Определенно, что-то здесь было не так. Относительно чистый коридор, прикрытые двери, побитый кафельный пол – вроде все заурядно, но тем не менее на душе было тяжело. Слишком тяжело.

Все двери оказались открытыми. Алекс бегло осмотрел помещения и не обнаружил ничего интересного. Здесь явно располагались врачебные кабинеты. Остатки мебели, преимущественно столов и шкафов, были покрыты пылью, всюду валялись пустые пластмассовые контейнеры, бумажки и склянки.

За пределами коридора рассказ Вероники сразу же стал воплощаться в жизнь. Цветные стекла регистратуры, пугающий стул посреди лифта. Отчасти из интереса, отчасти из принципа Алекс вытащил его и поставил сбоку.

С левой стороны тоже оказались врачебные кабинеты и что-то вроде игровой комнаты. На покосившемся стеллаже стояли пыльные книжки, по полу разбросаны игрушки.

Как и говорила Вероника, второй этаж оказался заперт. Это заинтересовало Алекса больше всего. Зачем что-то запирать в заброшенном здании? Игрушки и прочее старье ясно говорили о том, что никто не собирался сюда возвращаться. Здание забросили, сочтя возможным оставить в нем ненужные вещи. Иными словами, оно превратилось в свалку. И вдруг – тщательно запертые двери. Алекс попытался выбить их плечом, но тщетно.

Зато на третьем этаже все было нараспашку. Странно. Вероника говорила, что во время первого посещения и тут было заперто. Зато во время второго открылась одна дверь. Как будто больница постепенно заманивала визитеров в новые помещения.

Заходить Алекс не стал. Вместо этого он поднялся на четвертый этаж и прошелся по помещениям, которые упоминала Вероника. Они производили гнетущее впечатление. Особенно насторожила комната с куклами.

Вероника рассказывала о своеобразной баррикаде, но, когда Алекс вошел, куклы валялись по всей комнате. Некоторые были сломаны – оторванные части их тел можно было заметить везде.

Алекс нашел целую куколку, положил ее в карман куртки и отправился на третий этаж.

Прежде всего он вошел в палату, где была заперта Вероника. Все в точности совпадало с ее рассказом.

Алекс приблизился к подоконнику. На нем стоял предмет из темного дерева. С немалым трудом удалось определить, что когда-то это были каминные часы. Кто-то выкрасил защитное стекло циферблата темной краской. Вскрыть часы не получилось.

Покинув палату, Алекс дошел до конца коридора. Игровая с надписью «Астеригайся Тигриц» заставила его озадаченно нахмуриться. Все-таки Веронике не приснилось.

Здесь были пластиковые стулья и куклы, но, как и на четвертом этаже, игрушки не сидели. Кто-то разломал их на части и разбросал по полу. Между пластиковых рук и ног тянулся темный след, как если бы кого-то, истекающего серой жижей, протащили по полу. Алекс нагнулся и поскреб след обломком куклы, но так и не понял, что это такое.

Другое крыло, куда вела дверь напротив, было абсолютно пустым, если не считать проржавевших кроватей, потемневших матрасов и редких вещей вроде расчесок и мячиков.

Алекс был разочарован. Похоже, Юры тут не было. Правда, в больнице еще должен быть подвал, но этот недоумок точно бы туда не пошел. И все-таки для очистки совести…

Вход в подвал обнаружился не без труда. На первом этаже вниз вели несколько ступенек, которые упирались в стену. Алекс с минуту смотрел на нее, пока не догадался спуститься. Дверь в подвал находилась справа, точно под лестницей, ведущей на второй этаж. Ни за что не увидеть, если не искать специально. Но эта дверь была заперта.

Алекс остановился и долго ее рассматривал. Специальные пазы говорили о том, что здесь когда-то был навесной замок, но сейчас он отсутствовал. Врезного не было. И все же дверь была заперта. Изнутри – другого варианта не оставалось.

Он постучал. Гулкий стук унесся вглубь подвала. Ответом была мертвая тишина.

Алекс вздохнул, потерпев поражение, и вышел обратно на первый этаж. Уже у самого выхода он оглянулся.

Стул стоял точно посреди открытого лифта.

– Все интереснее и интереснее, – пробормотал Алекс, сбегая по ступенькам крыльца.

Отойдя на порядочное расстояние, он посмотрел назад.

Из окна третьего этажа выглядывало что-то, подозрительно похожее на огромную птицу.

После ухода Алекса Вероника уснула. Спала она недолго, но очень крепко, и сна ее не коснулось даже эхо кошмаров. Момент пробуждения был прекрасен – тело набралось сил и было приятно чувствовать себя отдохнувшей.

Вероника съела пару пирожных и позвонила отцу. У него как раз должен быть перерыв на работе.

– Привет, что-то случилось? – проговорил он без особой радости.

– Нет, просто я вчера звонила, – соврала Вероника, – а телефон был отключен.

– А… Разрядился, я только утром заметил. У тебя все нормально?

– Да, полный порядок.

– Вот и отлично. Ладно, мне пора.

Он отключился. Веронике стало немного обидно. А если бы с ней случилось что-то серьезное? Хотя стоп, как раз и случилось, скорую же вызывали… «И экзорциста», – мелькнуло в голове. Вероника улыбнулась. Знал бы отец! Но она захотела самостоятельной жизни, а разряженный телефон – с кем не бывает. Да и в рабочее время, понятно, не поболтаешь. Жаловаться не на что.

Вероника села за уроки. Даже скучные однотипные задания сегодня заставляли ее тихонько напевать себе под нос – так здорово было ощущать прилив сил. «Может, и правда, – подумала Вероника, закрывая тетрадь по математике, – во мне было что-то потустороннее?» Она поежилась.

Вскоре вернулся Алекс и сразу постучался к ней.

– Как самочувствие? – спросил он.

– Отлично!

– Рад слышать.

Алекс улыбнулся, и сердце Вероники забилось быстрее. Лишь усилием воли она смогла заставить себя снова сосредоточиться на физике.

Пока она корпела над заданиями, Алекс наспех перекусил, пошел в свою комнату и заглянул в сумку. Среди небольшого количества одежды и других вещей отыскался туго набитый мешочек, который он всегда держал при себе и регулярно пополнял. Еще Алекс вытащил армейский нож, чтобы он не мешал в поисках, но, поразмыслив, решил взять его с собой. Прихватил и разрешение на него, с усмешкой подумав, что вряд ли паранормальные твари потребуют предъявить бумажку. В их наличии Алекс не сомневался, больно уж скверным местом оказалась больница.

Оставалось купить по дороге бутылку с водой, заглянуть на минутку к Даниэлю – и «боевой» комплект готов.

Перед уходом Алекс снова постучал к Веронике и сообщил:

– У меня кое-какие дела, вернусь поздно. Может, даже среди ночи, так что не пугайся.

Вероника посмотрела на него с легким подозрением, и Алекс тут же сменил тему:

– Я тут думал обо всем этом. Напомни, ты не видела в больнице ничего связанного с сойками?

– В больнице? Вроде нет. Только в бреду, что дети кричали… А почему ты спрашиваешь?

– Да так. Ладно, учись, не буду мешать.

Вероника хотела спросить, куда он все-таки собирается, но подумала, что это невежливо – с какой стати ему отчитываться? Взрослый, со своей жизнью… С другой стороны, она помнила: Алекс говорил о намерении пойти в больницу. Но вряд ли он решил сунуться туда в темноте.

Входная дверь закрылась, Вероника тут же запоздало вспомнила: Сойка появилась в бреду не просто так. О ней было написано в блокноте, который нашелся в куче старых вещей.

Блокнот лежал на краю стола, под стопкой учебников и тетрадей. Рука сама потянулась к нему.

Роза качалась.\\\Нам нужна Роза.\\\Вот рассказ о Розе.

Роза качается и дергает головой.\\\Когда Роза качается,\\\она слышит голоса.\\\Голоса очень важны.\\\Есть плохие голоса и злые,\\\а есть просто важные.\\\Тигрицы ненавидят Розу.\\\Они хотят убить голоса.\\\Мы защищаем Розу.\\\Нам нужны голоса и нужна Роза.

Если Роза не качается,\\\мы садимся в круг и качаем Розу.\\\Она кричит,\\\потом смеется и снова кричит.\\\Потом начинает слышать.

Мы любим Розу.\\\И любим ее голоса.

Вероника опасалась, что после такого чтения снова начнет бредить. Однако ничего подобного не случилось – текст по-прежнему казался жутковатым, но разум оставался чистым и незамутненным.

Она нахмурилась и перечитала два предыдущих рассказа – про Сойку и Нитку. Записи упорно напоминали о заброшенной больнице. Если блокнот принадлежал одной из пациенток, то это могло бы многое объяснить. Тигрицы, уверенность в возможности полетов сквозь стену, какое-то бормотание, голоса в голове. В конце концов, это была психиатрическая больница. Но как блокнот мог очутиться в квартире?

«Предположим, это все-таки записи одной из пациенток, – рассуждала Вероника. – Чем занимались эти дети? „Нам нужна Сойка…“ „Нам нужна Нитка…“ „Нам нужна Роза…“»

Она пролистала все записи. Первые строчки рассказов были примерно одинаковыми. Сначала действие. Потом констатировался факт: «Нам нужен Парус, нам нужна Глина, нам нужен Кот». Кто-то явно собирал группу, где каждый участник должен был обладать определенными навыками. Ведь когда выяснилось, что Сойки нет, автор указал, что надо найти новую.

Но это же дети! Как они вообще до такого додумались?

Вероника пересчитала количество рассказов. Сойка, Нитка, Роза, Парус, Глина, Кот и Ор. Семь. Если считать с автором, восемь – ровно столько, сколько пропало детей.

Остальные страницы были исписаны одними и теми же словами. «Стена, стена, стена…», «кукла, кукла, кукла…» Страница, полная слова «Серые», заставила Веронику вздрогнуть. Про Серых говорила девочка в короне.

Даже если малышка ей привиделась – не слишком ли много совпадений?

Вдруг Вероника вспомнила: это не единственный странный блокнот. Со всеми напастями и переездом она совсем забыла о своей находке.

Быстро отыскав альбом с рисунками среди книг и тетрадей, Вероника открыла его и перевернула уже знакомые страницы.

Она нервно сглотнула.

Ей очень захотелось, чтобы Алекс поскорее вернулся.

Когда Алекс подошел к больнице, уже совсем стемнело. Он освещал дорогу фонарем. В ярком луче опустевшее здание казалось еще более мрачным и несущим в себе угрозу. Алекс удивился: как у Вероники хватило смелости сюда прийти? А у Юры – совести запереть ее в палате и оставить там одну, перепуганную до полусмерти?

Главный вход устрашающе чернел, однако Алекс взбежал по ступеням и, не колеблясь ни секунды, вошел в заброшенную больницу. Он остановился посреди первого этажа и осветил пространство фонарем. На вид все было как раньше. Разбросанные бумаги, темные уголки цветных стекол, стул посреди лифта. Алекс прислушался. Тишина.

Он направился к лестнице и поднялся на второй этаж. Подергал двери – они оказались по-прежнему заперты. Затем Алекс постоял на третьем, но сначала решил осмотреть четвертый. Поднимаясь по ступенькам, он усмехнулся – ни дать ни взять ночной сторож. Ходит, следит за порядком, чтобы призраки не бушевали.

Правое крыло четвертого этажа встретило его тихими скребущими звуками. Сперва Алекс подумал, что ему послышалось. Он замер, пытаясь проследить, откуда доносится этот звук. Похоже, из конца коридора. Сразу вспомнились разбросанные куклы. Вероника утверждала, что во время ее первого визита в больницу игрушки были выстроены в ряд. Значит, потом кто-то разломал баррикаду.

Алекс двинулся по коридору, попутно заглядывая в приоткрытые двери. Палаты были пустыми. Зато звук становился громче. Если, например, скребется животное, такого обычно не бывает.

Дойдя до последней двери, Алекс толкнул ее и осветил помещение.

Скрестись перестали. Половина кукол по-прежнему была разбросана по полу. Другую часть кто-то рассадил на груде сломанной мебели.

– Есть здесь кто? – спросил Алекс.

Ему показалось, что за башней из старых стульев стоит фигура. Он сделал пару шагов вперед. Несмотря на луч фонаря, силуэт оставался темным. Алекс почувствовал, что подходить и тревожить его не стоит.

– Ладно, ухожу, – пробормотал он и вышел из комнаты.

Скребущий звук тут же возобновился. Алекс преодолел половину коридора, когда услышал резвый топот. Как будто кто-то пронесся на четвереньках этажом ниже.

Алекс ускорил шаг и быстро спустился на третий этаж. Он осветил одно крыло, затем второе. Никого не было. Было абсолютно тихо.

Тогда Алекс зашел в палату, где была заперта Вероника, уселся на кровать, выключил фонарь и, закрыв глаза, стал ждать.

Некоторое время здание было погружено в тишину. Время от времени раздавался какой-нибудь шорох, но Алекс понимал – ничего странного. Во всех домах, а особенно заброшенных, что-то постоянно шуршит. Разница в том, что в заброшенном здании звуки слышны намного лучше.

Алексу вспомнился его первый визит в заброшенный дом, а затем и Лукас. Зачем он рассказал о нем Веронике? Если об этом узнает Даниэль, тяжелого разговора не избежать. Алекс этого не хотел. Он предпочитал думать о самом Лукасе, а не о том, что с ним случилось. Даниэль же пытался сделать все наоборот и считал своим долгом при каждом удобном и неудобном случае проговорить все подробности, что, по его представлениям, должно было помочь Алексу.

Но не помогало. Это делало все в сотню раз хуже.

Алекс встряхнулся: невеселые мысли прервал громкий скрежет.

Это поехал лифт.

Алекс открыл глаза и навострил уши. Нет сомнений, лифт едет с четвертого этажа вниз. Значит, это грузовой.

Двери раскрылись на первом этаже, потом снова закрылись, и лифт заскрежетал вновь.

Алекс почувствовал – рядом кто-то есть. Он включил фонарь и отшатнулся: точно перед ним стояла маленькая девочка. На ней было простое белое платьице, на светлых волосах – бумажная корона.

– Напугала до смерти, – проворчал Алекс, внимательно ее рассматривая. Но ничего странного не заметил.

Ребенок как ребенок. Если бы не обстановка – принял бы за обычную девочку.

– Что ты здесь делаешь? – строго спросила принцесса.

Точно с таким же лицом Алекса встречал Даниэль, когда он задерживался после школы.

– Во-первых, ищу одного кретина. Во-вторых, надеюсь выяснить, что у вас тут происходит. Ты из пропавших детей?

– Мы не пропадали, – ответила девочка.

– Мне сказали, было восемь детей – а потом раз – нету.

– Мы ушли, потому что захотели.

– Куда ушли?

– За стену.

– Что-то не похоже, что ты сейчас за стеной.

– За стеной. Ты мне снишься. Поэтому тебе кажется, что ты меня видишь.

Лифт продолжал ездить. Двери открылись на четвертом этаже и снова закрылись. Кабина двинулась вниз.

– Тут был парень, – сказал Алекс. – С собакой. Знаешь, где он сейчас?

– Знаю. Внизу.

– В подвале?

Принцесса мотнула головой.

– На втором этаже?

Девочка посмотрела исподлобья и ничего не сказала. Алекс улыбнулся:

– Это ты его заперла?

– Пусть еще спасибо скажет. Его могли схватить Серые. Теперь они тут вместо нас. И Сойку могли. Он ее запер. Заслужил.

– Сойку? Ты, может, Веронику имеешь в виду?

Лифт открылся на третьем этаже. Девочка дернулась и юркнула под кровать.

По коридору зацокали каблуки. Кто-то вышел из лифта.

Алекс прикрыл глаза. Дело было плохо, он чувствовал опасность. Но настолько ли плохо, чтобы бежать не добравшись до второго этажа? Хотя он же проверял – двери закрыты. Можно прийти днем с каким-нибудь инструментом и попробовать их отжать. Однако прошло столько времени… Если парень еще жив, то счет идет на часы, если не на минуты.

Тут его осенило. Лифт. Скорее всего, он работал не от электричества – откуда ему взяться в заброшенном здании, – но ведь работал. Во всяком случае, пока.

Цокот каблуков миновал палату и затих где-то в конце коридора. Алекс осторожно приблизился к выходу и выглянул. Вроде пусто.

Он быстро выскользнул из одного крыла и в мгновение ока оказался в другом, точно перед лифтом. Словно по заказу, двери со скрежетом разъехались в сторону. Совпадение выглядело одновременно как добрый знак и как ловушка.

Однако времени на раздумья не было. Алекс едва успел осветить кабину – она была пустой и относительно чистой, – а двери уже начали закрываться. В последний момент он вскочил в лифт. Фонарь мигнул и погас.

Нашаривать кнопки не пришлось – лифт поехал сам, правда, наверх. В кабине было абсолютно темно. Справа и слева раздавался неприятный скользящий звук, будто по стенам ползали огромные черви. Поморщившись, Алекс подумал: может, не так уж и плохо, что фонарь погас.

Лифт остановился, двери открылись. Темноту прошил луч включившегося фонаря. Алекс напрягся до предела.

В коридоре показалась рука. Все, как рассказывала Вероника – тонкая, длинная, сероватая, вся в пятнах и синих прожилках.

Алекс достал из кармана прихваченный с собой мешочек, развязал его и бросил на серую руку горсть освященной соли. Никакой реакции. Более того, к одной уродливой конечности присоединилась вторая, и существо начало переносить на них вес, вытягиваясь вперед. Показалась голова. Широкая вверху и сужающаяся книзу, отвратительного серого цвета, без какого-либо намека на глаза и нос. Лицо рассекала только огромная зубастая пасть. Она раскрылась, и здание сотряс пронзительный визг.

Существо метнулось к Алексу, надеясь успеть проскочить в закрывающиеся двери, но он уже был готов к новому выпаду. Он схватился за куклу, которую подобрал днем, и резко выставил ее перед собой. Чудовище взвизгнуло и отпрянуло.

«Интересно, что сказал бы об этом Даниэль», – подумал Алекс, убирая куклу в карман.

Двери лифта закрылись. Кабина двинулась вниз. На этот раз она миновала третий этаж, проехала еще немного, дернулась и остановилась. Фонарь раздражающе мигал.

– Да чтоб тебя, – пробормотал Алекс и вдарил кулаком по дверям.

С третьего удара лифт открылся. Алекс вышел в коридор. Двери заскрежетали. Лифт двинулся вниз, потом хрустнул и затих.

Фонарь пришлось выключить. Вне лифта он работал нормально, но, удивительное дело, на втором этаже было довольно светло. Лампы не горели, но в глаза била ослепительная белизна.

Длинный коридор был абсолютно пустым. Никаких бумажек, склянок, игрушек. Идеальная, неестественная чистота. Словно больница закрыта только на ночь, а утром здесь снова начнется суета.

Парадокс, но именно в этом чистом коридоре Алексу стало совсем не по себе. Ему было холодно, в голове помутилось. Снова подумалось о Лукасе. Пытаясь взять себя в руки, он достал бутылку с водой и плеснул в лицо. Немного полегчало.

Алекс заглянул в первое помещение. Это был врачебный кабинет. За приоткрытой дверью виднелись стол, стеклянный шкаф с лекарствами и стоящий у стены стул.

На стуле сидело непонятное существо – огромное, длинное и настолько белое, что оно почти сливалось с окружающей обстановкой. На тело была накинута простынь, из-под которой вытягивался костяной хвост, похожий на скелет гигантской змеи. Вместо головы – огромный вытянутый череп с большими провалами пустых глазниц. Когда-то Алексу довелось увидеть останки лошади, и эта полная скорби морда напомнила ему то невеселое зрелище.

Он тихонько прошел мимо. Сердце билось все быстрее. Алекс много чего повидал, но это было из ряда вон. Его бы меньше поразило какое-нибудь привидение, оживший труп, да хоть сам дьявол – но это?! Алекс не мог даже предположить, что за тварь он увидел. От существа не веяло злом, оно как будто целиком состояло из печали и безумия. Однако Алекс сильно сомневался в том, что оно не представляет опасности.

Следующая дверь была закрыта на засов. Алекс заглянул в длинное узкое окошко, через которое врачи могли наблюдать за пациентами, и увидел парня с дико встрепанными волосами и абсолютно белым лицом. Его широко раскрытые глаза смотрели в одну точку, явно находящуюся не в этом мире.

Алекс тихо сдвинул засов, открыл дверь и переступил порог. В помещении стоял отвратительный запах, всюду валялись какие-то бурые ошметки. Журчала вода. В углу маленькая рыжая девочка играла с уродливой головой: на одной ее половине был собачий оскал, другая напоминала искаженное мукой человеческое лицо.

– Бу! – сказала она, глядя на Алекса, и водрузила голову себе на макушку. Алекс понадеялся, что это произведение сумасшедшего творца, а не часть реальной химеры.

– Очень страшно, – прошептал он. – Нам надо уходить, ладно?

– Ладно, – так же шепотом ответила девочка, сняла голову и знаком велела ей молчать. Алекс готов был поклясться, что видел, как глаз на человеческой половине устало прикрылся.

Он подошел к Юре и дернул его за руку, заставляя встать.

– А ну пойдем, – прошипел он.

– Н-н-нет… – пролепетал парень. – Никуда… Я не… Там…

Алекс предпочел не слушать.

– Так, а ну-ка заткнись и иди за мной. Издашь хоть звук – и тебе конец. Ясно?

Вместо ответа Юра как-то странно закрутил головой. Было понятно: он не в себе.

Коротко подумав, Алекс ударил его по шее ребром ладони. Юра сразу обмяк.

Алекс перекинул бессознательное тело через плечо и неслышно вышел в коридор. Там по-прежнему было пусто. Лифт не ходил.

Оставалось надеяться, что двери на этаж можно открыть изнутри.

Проходя мимо кабинета c Лошадиным Черепом, Алекс был особенно осторожен. В просвете мелькнула тень. Алекс ускорил шаг и почти бегом направился к дверям.

Чтобы сдвинуть огромный засов, потребовалось значительное усилие. Лязг разнесся по всему крылу. Алекс толкнул двери, но они не открылись.

Услышав за спиной шелест, он оглянулся через свободное плечо.

Лошадиный Череп медленно выглянул из кабинета. Огромные провалы глазниц уставились прямо на Алекса.

В голове помутилось. Зазвучали голоса, перед глазами замелькали усиленно подавляемые картины – заброшенный дом, сгустившийся мрак, лицо на полу, Лукас. Алекса затошнило.

Только благодаря натренированной выдержке он не потерял сознание и не позволил себе сойти с ума. Ему удалось собраться и нанести еще один удар по дверям. Алекс навалился на них всем своим весом.

Что-то хрустнуло, плечо пронзила боль, но двери наконец распахнулись.

Глава 8

История Тигриц

Веронике не спалось. Она пыталась читать, пила чай с мятой, ложилась и дремала, но вздрагивала через каждые полчаса. Ей не было страшно, только очень волнительно. Если бы кто-то спросил, из-за чего она беспокоится, Вероника вряд ли смогла бы внятно ответить. Алекс русским языком сказал, что вернется поздно, и не было причин думать, что с ним случилась беда.

Так, в полудреме, Вероника провела ночь. И лишь в начале седьмого утра в замке входной двери повернулся ключ.

Вероника подскочила – она так и не расстелила постель – и выбежала в коридор.

Вид у Алекса был потрепанный. Куртка вся грязная и кое-где порвана, светлые волосы в беспорядке, лицо смертельно уставшее. Однако он все равно улыбнулся Веронике.

– Привет. Ты чего не спишь?

– Да нет смысла уже ложиться…

– Да? А сколько времени?

– Шесть пятнадцать.

– Кошмар. – Алекс ошалело потряс головой. – Ладно, я спать, и тебе советую… Кстати, Юрик твой нашелся, – сказал он, уже сняв куртку и обувь. – И даже почти живой. Завтра расскажу.

Он скрылся за дверью своей комнаты, оставив Веронику в растерянности и возмущении. Как будто после такого заявления можно уснуть!

До ее ухода в школу Алекс так и не показался. Вероника беспокоилась. Неужели он пошел в больницу и провел там всю ночь? Или просто случайно узнал, что пропавшего нашли? И почему он сказал, что Юра нашелся «почти живой»?

Веронику так и подмывало прогулять школу, чтобы узнать ответы на эти вопросы, но она не рискнула нарушить обещание, данное отцу. Если он всполошится из-за пропущенных уроков, придет ее проведать и застанет тут Алекса… Даниэль прав, вряд ли из этого выйдет что-то хорошее.

После бессонной ночи ужасно хотелось спать. Вероника с трудом вникала в новые темы и мучительно долго вспоминала старые. Спасало то, что она всегда была на хорошем счету у учителей и они закрывали глаза на ее вялость и невнимательность.

Помогали и невеселые обстоятельства. Арест завхоза уже не был ни для кого секретом, и весь преподавательский состав тяжело его переживал. А на третьем уроке случилось новое происшествие: Лена Иванова, одноклассница Юры, к которой уже давно относились как к совершенно безвольному существу, вдруг подняла дикий вой.

– Уходите! Уходите отсюда! – кричала она на весь этаж.

Вероника бросила тетрадь с недоделанной лабораторной и вместе со всеми выскочила из класса.

Лену держал с одной стороны рослый одиннадцатиклассник, а с другой – математик Кирилл Петрович. Они пытались затащить ее обратно в класс, но худенькая Лена отчаянно упиралась и вырывалась.

– Они в подвале!

– Иванова, успокойся! – подоспела директриса. – Разведите учеников по кабинетам! – скомандовала она учителям.

Вероника повернулась, чтобы уйти, и увидела Катьку, которая с довольным видом снимала Лену на камеру. Ей захотелось снова разбить ее телефон, на этот раз специально.

Вскоре крики стихли. Вероника пыталась доделать лабораторную работу, но не могла. Почему Лена закричала? Может, она заглянула в подвал и ее напугали те звуки? Хлоп… хлоп…

Вероника вспомнила больницу и задрожала. Нет, конечно же, ей померещилось. Звуки просто были похожими. Шум в подвале – обычное дело. Вадим Олегович сам сказал…

На перемене Вероника подошла к Кириллу Петровичу и спросила, как Лена.

– Нормально, слава богу. Успокоилась, ее проводили домой. Не знаю, чего это она. Наверное, уснула на уроке и ей что-то приснилось.

Это объяснение показалось Веронике логичным.

На четвертом уроке, физике, ученикам велели самостоятельно прочитать параграф. Очень скоро тишина сменилась зевками, перешептыванием, шелестом бездумно листаемых страниц. Вероника на секунду задремала.

Вдруг кто-то за ее спиной захихикал. Она всполошилась, думая, что смеются над ней, и оглядела класс, показывая, что не спит.

Глаза уперлись в Катьку. Та пристально смотрела на нее.

Вероника уткнулась в учебник. И почему она к ней пристала? Что теперь делать? Поговорить откровенно, попросить оставить в покое? Вряд ли Катька станет слушать, особенно после последней встречи. То, что за кем-то другим зашел взрослый парень и не обратил на нее никакого внимания, для Катьки – настоящее преступление.

Хорошо бы Алекс снова ее встретил. Хотя вряд ли он придет еще раз, с чего бы? Да и нельзя всю жизнь прятаться за чью-то спину. Особенно за спину парня, которому она и без того добавила проблем. Сначала напросилась в квартиру, потом переполошила, свалившись с температурой…

Вероника долго колебалась, но, когда прозвенел звонок, все-таки подошла к Катьке.

– Ты что-то хотела?

Брови-ниточки, произведение искусства салона красоты, взлетели вверх.

– Какие мы стали смелые! Кроме домашки? Дай-ка подумать…

– Я больше не буду делать твою домашнюю работу. Я ведь уже говорила.

– Уверена? Значит, выбираешь веселенькую жизнь?

Мелькнула мысль – может, согласиться на домашку? Но потом вспомнилось, с каким презрением Юра говорил о Катьке. Пусть он и не был самым честным человеком, но в тот момент его лицо выражало чувства самой Вероники.

Она не хочет этого делать. И не должна.

– Если ты считаешь, что я должна тебе еще что-то за телефон, то давай обсудим с родителями и разберемся.

Вероника знала: это рискованный ход. Но неожиданно поняла – скорее всего, Катькины угрозы пожаловаться отцу были не более чем манипуляцией. И теперь ее молчание подтвердило это подозрение. Вероника решила пойти дальше:

– Может, и вашу шутку с больницей стоит обсудить.

Лицо Катьки исказилось от злости.

– Отлично. Пусть узнают, с кем Юрик провел последние часы.

– А почему ты думаешь, что никто не знает? Меня спрашивала женщина из полиции. И вообще, Юра нашелся.

Катька явно была в смятении. Вероника догадалась – она боится воспользоваться этой ситуацией, ведь не знает, что на самом деле случилось в больнице.

– Я не хочу ругаться. Просто оставь меня в покое, ладно?

– Знаешь. – Катька вдруг заулыбалась, и от этой улыбки Веронике стало не по себе. – У меня есть, как это называется, версия… Слышала, что Ленка кричала про подвал?

Вероника молча кивнула, не понимая, куда она клонит.

– Что-то там такое есть. Подвал сводит людей с ума. Сначала у Вадима Олеговича крыша поехала, потом у тебя. Ты заманила Юру в больницу и что-то с ним сделала.

Веронику прошиб холодный пот. Катька, продолжая улыбаться, развернулась и отошла.

Остаток дня прошел более или менее спокойно, если не считать того, что в голове Вероники роились жуткие воспоминания о больнице и подвале. Погруженная в них, она вздрагивала от любой мелочи. На уроке русского языка Веронику вызвали к доске, и голос учительницы прозвучал так внезапно, что она чуть не свалилась со стула. Это не осталось незамеченным.

Уходя из школы, она вынужденно прошла мимо Катьки, Ольги и Жени и услышала, как Ольга спросила, что происходит с Катькиной «рабыней». У Вероники вспыхнули уши, и она ускорила шаг. Ответ на вопрос остался тайной.

«Просто продолжают издеваться, – успокаивала себя Вероника. – Главное – не поддаваться».

Внезапные слова Катьки о подвале напугали ее, но это все же было лучше, чем удары в живот. Вероника без происшествий добралась до дома и у самой двери столкнулась с Даниэлем.

– Привет, – сказал он. – Как дела в школе?

– Неплохо, – улыбнулась Вероника, открывая дверь и пропуская его.

Делиться горестями не хотелось.

Алекс еще спал. Даниэль отправился его будить, а Вероника занялась угощением. Когда они появились на кухне, она уже успела наделать гору бутербродов и сварить кофе. Алекс, хотя и сходил в душ, выглядел помятым со сна и ворчал, что врагу не пожелает такого пробуждения.

– Какого – такого? – заинтересовалась Вероника.

– Лучше тебе не знать, как Даниэль будит своих несчастных братьев. – Алекс тяжело плюхнулся на кухонный диванчик и откинулся на спинку. – Можно бутерброд?

– Конечно. Это для всех.

Даниэль поблагодарил ее, но строго добавил:

– Не привыкай, Алекс. А ты, Вероника, поменьше его корми. Лучше наоборот.

Алекс промычал что-то сквозь бутерброд. Вероника заверила:

– Он меня тоже угощал.

– Ладно, теперь давайте обсудим… Если, конечно, Вероника не против поговорить о той больнице.

– Нет. Я хочу знать, – твердо проговорила Вероника.

После того, что она нашла в блокноте и альбоме, другого ответа здесь и быть не могло.

– Хорошо. Тогда, Алекс, давай сначала ты?

Алекс разделался с бутербродом, залпом выпил полкружки кофе и кивнул.

Узнав, что ночью он все-таки ходил в больницу, Вероника с трудом сдержала эмоции. При одном воспоминании о последнем визите туда ее начинала бить дрожь. Она отказывалась верить своим ушам: Алекс так спокойно и буднично рассказывал о совершенно ужасных, ненормальных, мистических вещах. Неужели он говорил правду? Может, тоже решил ее разыграть?

Когда Алекс рассказал о разговоре с девочкой в бумажной короне, Вероника не выдержала:

– Я не понимаю… Если это так… Серьезно? Как ты мог быть таким спокойным?

– Просто это уже не в первый раз. Потом расскажу, хорошо?

– Ты что, охотник за привидениями? – смешалась Вероника.

Алекс рассмеялся.

– Ни в коем разе. Но я много повидал, в том числе и всякой мистики. Умею подавлять страх и мыслить логически даже в самых невероятных ситуациях. Хотя не всегда, как выяснилось…

Он продолжил рассказывать. От истории о визите на второй этаж у Вероники заныло сердце. Даниэль сидел с каменным лицом, но, услышав о белом существе, заметно напрягся.

– Ну вот, а потом я выбежал и еще бог знает сколько тащил этого Юру, пока телефон не поймал сеть. Вызвал скорую, сказал, что заблудился и нашел его неподалеку. Попросился проехаться с ними. Сначала примчались его родители, потом полицейские – но они как-то не впечатлились. Подумали, парень под наркотой.

– Но он жив? – в волнении спросила Вероника.

– Жив-то жив… Но, кажется, с головой у него не все в порядке. Оно и неудивительно. Подождем, Даниэль потом выяснит, что и как. У него связи со всеми на свете, так что сейчас он нам расскажет всю историю больницы с момента ее основания, а может, и раньше. Ну, знаешь, старое кладбище на ее месте… Что-нибудь в этом роде.

Даниэль воздел глаза к потолку. Вероника только головой покачала. Она не понимала, как, пережив такую ужасную ночь, можно еще и шутить.

– А Лис… Собака…

– Отец этого болвана сказал, что собаку нашли. Она скиталась по окрестностям, и кто-то подобрал ее несколько дней назад. Впрочем, пес, кажется, тоже слегка тронулся умом. И лично мне его жаль куда больше, чем этого типа. Но ладно. Так что, Даниэль, ты выяснил что-нибудь?

Даниэль подлил себе кофе.

– Ничего особенного. Больница как больница. Жаль тебя разочаровывать, но построена она на ничем не примечательном месте.

Лицо Алекса вытянулось.

– Там случались какие-нибудь преступления? Злоупотребления? Не зря же там до сих пор опасаются каких-то Тигриц.

– Да, про Тигриц я как раз кое-что выяснил.

Вероника и Алекс смотрели на него во все глаза.

– Я поговорил с мамой мальчика, которого там лечили. Он не пропадал, но был там в то время, когда исчезли другие дети. Как-то раз его отпустили домой на выходные, и мама заметила синяк. Мальчик сказал, что это сделали Тигрицы. Семья стала расспрашивать и разбираться. Службы даже проверку проводили, но все оказалось в порядке. Просто медсестры были строгими, а дети, понятное дело, не горели желанием принимать лекарства, особенно если речь шла об уколах. Вот дети и прозвали медсестер Тигрицами. Как выяснилось, синяк появился как раз во время попытки сделать укол – мальчика пытались удержать, он вырвался и ушибся. – Даниэль помолчал пару секунд. – Эту женщину уже тогда удивило, в какие игры играют дети в больнице. И я решил поговорить с ее сыном.

– И поговорил? – Алекс весь подобрался.

– Поговорил, хотя он не горел желанием со мной общаться. По его словам, в одном отделении – как раз на втором этаже – была очень сплоченная компания. Дети о чем-то шептались, постоянно давали друг другу знаки, искали людей на какие-то странные роли.

– Например, они искали Сойку, – прошептала Вероника.

Даниэль посмотрел на нее.

– Да. Они ставили условия тем, кто хотел присоединиться к игре, и предлагали пройти испытания. Говорили, что у них все серьезно. Мой собеседник решил, что связываться не стоит, да и в целом его куда больше интересовали книжки с картинками. Кстати, заводилой была девочка по прозвищу Принцесса, и у нее была бумажная корона.

– В этом мы даже не сомневались, – сказал Алекс. – Ну а само исчезновение?

– Кроме того, что рассказала Вероника, ничего не известно. Восемь детей исчезли бесследно. Сначала думали, что девять, но одну девочку нашли – она пряталась в туалете. Пролить свет на эту историю девочка толком не смогла. В том числе не рассказала она о том, как выбралась из палаты, ведь двери везде запирались… Твердила, что ее напугали голоса и она решила спрятаться. В полиции списали все на очередной приступ болезни, к тому же у девочки было сотрясение мозга, полученное уже в больнице.

– То ли Тигрицы не уследили, то ли перестарались, – предположил Алекс.

– Получается, так. Родителей пропавших детей сначала успокаивали отговорками и отписками, но потом откровенно попросили не лезть и забыть о происшествии. Информацию замалчивали, скандала никому не хотелось. Больницу вскоре закрыли. Директор получил символический срок, но до колонии не дожил. Официально – сердечный приступ, но что случилось на самом деле – никто не знает.

– Полиция ведь должна была выдвинуть какие-то версии? – спросил Алекс.

– Конечно. Версия о похищении рассыпалась – невозможно вывести сразу столько детей так, чтобы их вообще никто не заметил. Основной было убийство или причинение смерти по неосторожности. У всех детей были довольно серьезные диагнозы, и лекарства, которые они принимали, тоже были серьезными. Думали, что по халатности переборщили или попались бракованные препараты… Что-нибудь в этом роде. Но тел не нашли. В общем, следствие забуксовало, а происшествие вышло громким и, кажется, задело кого-то наверху. Вот дело и замяли.

– О’кей, – сказал Алекс. – Но мы-то теперь знаем.

– Что знаем? – удивилась Вероника.

– Дети ушли сами, потому что захотели. Ушли, цитирую, за стену. Зато появились Серые. Осталось понять, что это за твари, почему дети вдруг решили уйти, за какую именно стену и какого черта во втором отделении делает господин Лошадиный Череп.

Алекс спокойно допил кофе и отставил пустую кружку в сторону. То, что он сказал, звучало как бред сумасшедшего, но Вероника вспомнила – в блокноте тоже было написано про стену. И про необходимость пройти сквозь нее.

– Есть еще кое-что. Я разбирала вещи и нашла… Сейчас покажу.

Вероника принесла из комнаты свои находки. В первую очередь она продемонстрировала блокнот и коротко пересказала его содержание. Алекс и Даниэль прочитали по паре рассказов.

– Да, – сказал Алекс. – У них действительно все было серьезно. Чьи это вещи, Даниэль? Кто тут жил?

– Я думала, это твоя квартира, – растерялась Вероника.

– Действительно, сейчас она моя, но когда-то братец поставил меня перед фактом. Этим махинаторам… Э-э, то есть очень хорошим людям из церкви, – поправился Алекс под взглядом Даниэля, – просто нужно было записать на кого-нибудь свалившуюся на голову квартирку. Вот и оставили меня в некотором роде хранителем, вдруг пригодится.

– Я не знаю, кто здесь жил, – сказал Даниэль. – Но могу выяснить, это не так сложно. И чтобы вы знали, никаких махинаций, просто квартиру срочно продавали по хорошей цене, к тому же она находится недалеко от церкви.

Думали – да и до сих пор думают – что пригодится. И, если мне память не изменяет, тебя, Алекс, никто не заставлял становиться хозяином.

– Ладно, ладно, – поднял руки Алекс.

– Это не все, – добавила Вероника. – Есть еще альбом с рисунками, я его подобрала, когда побывала в больнице впервые… Там и Тигрица, и… В общем, глядите.

Алекс и Даниэль внимательно рассмотрели рисунки. Алекса особенно заинтересовали дети, рассевшиеся вокруг большой птицы.

– Кто-нибудь знает, как выглядят сойки?

– Точно не так, – ответил Даниэль. – У них, кажется, есть яркие перья…

– А я вообще не знаю, – призналась Вероника. – Мне всегда представлялось, что они просто коричневые.

– Так я и думал. Тогда дети тем более не знают. Интересно, почему они помешались именно на сойках?

– Это дети, – сказал Даниэль. – С ними не угадаешь. Могли просто случайно услышать и истолковать слово на свой лад.

– Ага, конечно. И слово, и птицу тоже, – хмыкнул Алекс.

Вероника показала изображение в самом конце альбома. Даниэль нахмурился, Алекс присвистнул.

Весь лист был закрашен грязно-серой акварелью. В самой середине виднелась кривая черная дыра, из которой выглядывало существо – тоже серое, но посветлее.

Рисунок прекрасно передавал то, что Вероника видела раньше. Именно это существо привиделось ей ночью, когда она плохо себя чувствовала. Оно сидело рядом с кроватью. И, скорее всего, именно оно бродило по заброшенным больничным коридорам.

– Да, – подтвердил Алекс. – Знакомая физиономия. Есть идеи, Даниэль? Ну, если иметь в виду, что соль на него не действует, зато действуют куклы. И что таких тварей, скорее всего, много. Принцесса говорила во множественном числе.

– Идей пока нет, – сказал Даниэль. – Но давай для начала попробуем выяснить, кому принадлежал блокнот. Возможно, нам удастся найти того, кто знал, что происходит в больнице.

Глава 9

Подвал

Вскоре Даниэль ушел. Алекс решил еще поспать, а Вероника, покорпев пару часов над домашней работой, отправилась на дополнительное занятие по алгебре. Его посещение считалось обязательным, но, как обычно, класс оказался полупустым – многие предпочитали получить выговор, вместо того чтобы до вечера сидеть над сложными уравнениями. Катька не появилась, и Вероника с легким сердцем погрузилась в математические дебри.

Когда занятие подошло к концу, на улице начало темнеть. Вероника рассеянно посмотрела в окно и подумала, что Алекс наверняка уже проснулся. Но не пойдет же он снова в больницу? Ведь Юра нашелся. С другой стороны, Алексу непременно хотелось выяснить, что случилось с детьми и что за ужас таится за закрытыми дверями второго отделения.

– Все, сдавайте работы, – сказал Кирилл Петрович. – Завтра на уроке будем работать над ошибками. Все, кто сегодня присутствовал, – в безопасности, к доске не пойдут. Оценки за работы поставлю, но только положительные.

Новость встретили ликованием. У Вероники настроение тоже приподнялось – она была уверена, что выполнила задания как минимум на четверку.

Перед уходом ее взгляд снова упал на окно. Она успела было взяться за молнию на сумке, но ее рука тут же застыла.

На краю пустынного школьного двора появилась знакомая фигура. У самой ограды стояла Катька и дымила сигаретой. Пройти мимо незамеченной было невозможно.

Вероника замешкалась. Получить очередной удар ей совсем не улыбалось. Она решила подождать – может, Катька подумает, что ее не было на занятиях или что она убежала пораньше, и отправится восвояси.

Кирилл Петрович уже ушел, последние одноклассники – тоже. Вероника вышла в темный коридор и испытала облегчение, увидев окна, в которых еще горел свет. Значит, можно не волноваться, что школу закроют. Не хватало ей нового заточения!

Вероника брела по пустым коридорам и слушала гулкое эхо, которым отдавались ее шаги. Она прекрасно знала, что школа была оживленной всего несколько часов назад и что она будет такой завтра, но все равно не могла отделаться от пугающей ассоциации с заброшенной больницей.

«Включу свет», – решила она.

Щиток с выключателями находился возле учительской. Вероника направилась туда, протянула руку к панели и вдруг услышала шорох за неплотно прикрытой дверью.

– Извините? – Вероника постучала.

Дверь скрипнула, открыв совершенно темную щель. Шорох послышался снова.

– Здесь кто-нибудь есть? Я просто…

Дверь распахнулась так резко, словно в нее ударил порыв сильнейшего ветра, хотя Вероника не почувствовала ни малейшего сквозняка. Она испуганно отступила.

В коридор вышло что-то большое и на четырех длиннющих ногах поковыляло в сторону лестницы, издавая знакомый звук. Хлоп-хлоп-хлоп…

Вероника дрожащими руками открыла щиток и передвинула сразу несколько рычажков.

Ничего не произошло. Свет не включился.

Существо остановилось и развернулось – будто только теперь поняло, что рядом кто-то есть.

Вероника сорвалась с места и побежала назад. Ее спина напряглась до предела и ныла от боли, ожидая нападения. Однако было тихо, и никто на нее не набросился.

У самой лестницы Вероника остановилась. Вдруг она и правда сходит с ума? Это же не больница, где происходят всякие ненормальные вещи, а всего лишь ее школа. Возможно, просто померещилось. Или случилась авария, свет отключили, а в учительской оказалось что-то… Но что это могло быть?

Огромная собака?

Серый?

Нет.

На втором этаже зажегся свет. Вероника, которая начала было спускаться, замерла и прислушалась. Тихо. Поколебавшись, она поднялась обратно. Коридор был пуст. Нужно вернуться к учительской и все выключить.

Она снова дошла до щитка и опустила рычажки. Дверь учительской по-прежнему была распахнута. Вдруг Вероника боковым зрением уловила какое-то движение. Она повернулась и увидела в слабом свете, падающем из окон, темную сгорбленную фигурку. Она ютилась у стены и была совсем непохожа на то, что выбралось из учительской. Силуэт напоминал детский и страха не вызывал.

Вероника хотела снова включить свет, но ее остановил смутно знакомый голос.

– Не надо. Не включай.

Рука замерла на полпути.

– Ты что здесь делаешь? – Вероника постаралась задать вопрос как можно строже, но голос предательски дрогнул.

– Я не здесь. Я там.

Попытки рассмотреть говорившего были тщетны – темный силуэт, и только.

«С меня хватит», – подумала она и включила свет.

У стены сидела Лена. Она была бледная, зрачки расширены, волосы растрепаны. Одежды почти нет – неужели она шла так по улице? Бежевые шорты, старая майка и босые ноги наводили на мысли о том, что Лена сбежала – то ли из дома, то ли из больницы.

– Ты его видела? – спросила она полушепотом.

– Алданова, это ты тут играешь со светом?

Знакомый строгий голос заставил Веронику повернуться так резко, что она чуть не упала. В коридоре стояла Галина Викторовна, учительница химии.

– Я… Тут…

Вероника с усилием перевела взгляд обратно и ничего не увидела. Лены не было. Но куда она могла исчезнуть? Даже босиком ей бы не удалось так бесшумно и быстро ускользнуть. Если не Вероника, то Галина Викторовна точно бы заметила.

– Так, а это еще что такое?

Вероника растерянно обернулась.

На стене возле учительской кривыми красными буквами было написано: «ПОДВАЛ».

Чуть ниже растянулся неумелый рисунок – безобразное существо с вытянутым телом и четырьмя ногами.

Вероника вышла из школы вместе с Галиной Викторовной. Учительница, конечно, потребовала объяснений, но, услышав о Лене, категорично качнула головой:

– Вздор! Лена дома, она плохо себя чувствует. И она никогда бы не сделала ничего подобного.

– А вдруг она… Ну… Если ей плохо… – пыталась объяснить Вероника.

– Лена не сумасшедшая, просто у нее трудности. Она сегодня сильно перепугалась и, уверяю, ни за что бы не сунулась в школу в такой час.

– Но вдруг? Если она все еще в школе?

Галина Викторовна покосилась на нее, остановилась и велела подождать. Она достала мобильник и отошла в сторонку.

Не считая их двоих, на школьном дворе никого не было. Вероника вспомнила о Катьке и внимательно огляделась. Да, никого. Наверное, она предпочла не показываться на глаза учительнице.

– Лена дома и никуда не выходила, – сообщила Галина Викторовна. – Не знаю, что и думать, Вероника. Так или иначе, завтра тебе придется поговорить с директором. Если честно, я не думаю, что ты могла выкинуть такую мерзость, но до вечерних занятий надписи на стене точно не было, а все мои ученики сидели в другом крыле.

Вероника побрела домой. На улице совсем стемнело. Мысли были заняты увиденным в школе. Что за чертовщина творится?! Может, Катька права и Вероника действительно сходит с ума, а больница тут ни при чем? Но ведь Алекс ходил туда и сам все видел.

«Наверное, я перенапряглась, – убеждала себя Вероника. – Наслушалась ужасов про эту больницу, насмотрелась страшных рисунков и начиталась записей. Вот и результат: мерещится всякое».

Однако надпись точно не померещилась, Галина Викторовна сама на нее указала. Напрашивался вывод: это сделала Лена, Вероника была уверена, что видела ее, они даже разговаривали. Но как она решилась на такую хулиганскую выходку и куда делась потом? Каким образом так быстро оказалась дома? Чем ее напугал подвал? По идее, Лена вообще никак не могла в нем оказаться: кого попало туда не пускали, случай с дежурством был исключением.

Невозможно было не свести все в одну картину. Одни и те же звуки в подвале и больнице. Рисунок под надписью. Какое-то жуткое существо. Но что связывало больницу и школу? Только она, Вероника. Напрашивался неприятный вывод: проблема в ней самой. Ко всему прочему, она умудрилась попасть ровно в ту квартиру, где проживал кто-то из родственников пропавших детей, – иначе как еще можно объяснить появление блокнота с записями о прохождении сквозь стену?

Вероника подошла к подъезду и чуть не врезалась в Алекса.

– Доброе утро, – сказал он совершенно не ко времени, и в ответ на это нельзя было не улыбнуться. – Ты чего такая мрачная? Пойдем в кафе, угощу чем-нибудь вкусным.

На душе сразу полегчало. Почему-то рядом с Алексом страх и тревога притуплялись, а потом и вовсе забывались. К тому же в кафе Веронику еще никто и никогда не приглашал.

Они пошли в «Черешню». Алекс объяснил свой выбор тем, что Даниэль «все уши ему прожужжал» об этом кафе. Вероника честно попыталась представить Даниэля, с восторгом рассказывающего о местном кофе, но безуспешно.

– Да, он часто сюда заходит, тут мы с ним и познакомились. Здесь здорово! Правда, кроме кофе, я ничего не пробовала…

– Ну вот и исправим. Выбирай!

Вероника была голодной, и у нее буквально разбежались глаза. Она в легкой панике смотрела на цены, не зная, что будет прилично заказать, а что нет.

– Заказывай, что хочешь, – подбодрил Алекс. – Я страшно богат.

– Серьезно? – Вероника оторвала глаза от меню.

– А то. – При этом он состроил такую мину, что никак нельзя было определить, шутит он или нет.

Наконец Вероника попросила пару сэндвичей и кофе, но Алекс потребовал прибавить к этому десерт и заказал два огромных куска вишневого торта.

Когда чувство голода поутихло, Вероника спросила:

– А чем ты вообще занимаешься?

– Кроме того, что лазаю по заброшенным больницам?

Вероника несколько смутилась.

– Я просто…

– Да все нормально, извини. Я не всегда держу под контролем свое чувство юмора. – Алекс усмехнулся. – На самом деле ничем не занимаюсь. Год отслужил в армии, второй год кое-как добил в, как бы это сказать, спецотряде, в горячей точке. Теперь расслабляюсь.

– Ого! – выдохнула Вероника. – Ничего себе.

Ей стало понятно, почему Алекс без особых трудов контролировал себя в больнице.

– Даниэль был против всего этого. Но как получилось – так получилось.

– Разве это не обязательно?

– Нет, это из другой оперы. – Алекс довольно равнодушно скользнул ложкой по крему на торте. – Я сам пошел. Во-первых, меня тянуло туда, где потруднее и поопаснее. Во-вторых, в некоторых странах с такой тягой принимают с распростертыми объятиями и очень хорошо платят. Но всякого повидал, конечно. В конце концов Даниэль уговорил меня бросить это дело. Я и бросил, но альтернативы пока не придумал. Переезжал с места на место. Когда стало совсем тоскливо, решил: дай, думаю, навещу Даниэля, раз он такой умный.

Пока Алекс говорил, его голос звучал угрюмо, но имя Даниэля прозвучало с четко различимой теплотой.

– А до этого вы с Даниэлем жили вместе?

– Ага. И с Лукасом, он на два года младше меня. Мама тоже жила с нами, но, сказать по правде, никто из нас ее особо не интересовал. Как только появилась возможность, она уехала. Я тогда еще в школе учился. Даже не знаю, где наша мама сейчас.

– Понятно… Я тоже не знаю, где мама, – призналась Вероника. – Она тоже уехала, когда я была маленькой. Только открытки на день рождения присылает. Я иногда пишу ей, но она не отвечает.

– Ну, наверное, у наших мам забот невпроворот. – Алекс улыбнулся. – Знаешь, не вини ее. Я все порывался, но Даниэль и слова не давал сказать. Хотя ему-то пришлось хуже всех – нужно было приглядывать за мной и Лукасом. Ох, как же он нас гонял! За двух матерей работал и при этом еще учился как проклятый. Зато когда его взяли в семинарию, нас с Лукасом устроили неподалеку. Мы его отвлекали, как могли! – Алекс довольно рассмеялся.

– А где сейчас Лукас? Почему не с вами?

– Он в Испании. Даниэль хотел перевезти его сюда, когда получил назначение, но здесь прохладно и не очень удобно… У него проблемы со здоровьем.

– Понятно… А ваш отец?

– Отцы у нас разные, но ни один с нами не жил и толком не общался. Вот семейка, да?

Вероника удивленно качнула головой. Ее поразило, насколько легко Алекс рассказывал об их непростой жизни. Оказывается, Даниэль заботился о своих братьях. Она не представляла, как поступила бы на его месте. Наверное, просто обиделась бы на жизнь и пустила все на самотек.

– Расскажи и ты что-нибудь, – сказал Алекс. – Кто тебя так расстроил?

– Ну, в общем… Я не уверена. Мне кажется, я все же схожу с ума.

– Неужели случилось что-то еще? Да не бойся, после истории про больницу ты смело можешь рассказывать что угодно. Мы с Даниэлем – психи, которые верят во всякую чертовщину. Помнишь?

Вероника нехотя вспомнила происшествие в коридоре и поняла, что если не поделится, то ночью не сможет уснуть.

Алекс внимательно выслушал ее сумбурный рассказ. Он ни разу не перебил, не задал ни одного вопроса, а когда Вероника закончила, решительно заявил:

– Тебе не показалось. Ты уверена, что звук в подвале был тот же, что и в больнице?

– Ну… – Вероника замялась. – Одна часть меня уверена, а другая… По логике, могло ведь показаться…

– Шли такую логику подальше.

– Но ведь это бред, – не выдержала Вероника. – Откуда этот… Серый мог взяться в школе?

– А откуда он мог взяться в больнице? Вот, кстати, почему бы и не из подвала? Он меня сразу насторожил.

– И что теперь делать?

– Тебе? Ничего. А вот я постараюсь наведаться в больничный подвал.

Вероника запивала последний кусочек торта кофе. Услышав Алекса, она едва не подавилась.

– Ты шутишь.

– Ничуть. Я так и так собирался.

Вероника смотрела на него в немом отчаянии, но Алекс выглядел совершенно спокойно и уверенно – будто заявил о намерении сходить в магазин. Было понятно, отговорить его не получится.

– Но зачем? – наконец выдавила она. – Ты же тут ни при чем… В смысле, когда был Юра… Я понимаю, человеческая жизнь… Но сейчас-то зачем? Можно просто забыть. Или предупредить, чтобы это здание закрыли насовсем, и все. А в школе после этой надписи наверняка проверят подвал… Уж как-нибудь разберутся.

Алекс задумчиво поводил ложкой по остаткам торта.

– Я думаю так: если ты сталкиваешься с чем-то загадочным, на это должна быть причина. Может, ты как-то с этим связан, хотя и не понимаешь как. А может, ты тот, кто способен решить проблему. Даниэль называет это призванием, я – неизбежностью. Потому что я, конечно, могу все бросить и снова куда-нибудь уехать, без проблем, но точно знаю, что покоя не будет. В конце концов я все равно сунусь туда, куда, по идее, соваться не следует. Так зачем откладывать? Ждать, пока еще что-то произойдет? Например, какой-нибудь недоумок залезет в больницу или на тебя в школе Серый набросится. Понимаешь?

– Понимаю, но… Как-то это несправедливо… Все ведь с меня началось, – тихо проговорила Вероника. – Получается, я сама должна была со всем разобраться. Ну, за Юрой пойти и…

– Ни в коем случае! – Алекс протянул руку через стол и щелкнул Веронику по носу. – Ты уж не обижайся, но вряд ли бы ты смогла вытащить этого мерзавца.

– Точно бы не смогла, – смущенно пробормотала Вероника.

– Ну вот видишь. Жизнь – сложная штука. С тебя все началось, пусть так, а я продолжу. Не зря же приехал. Как чувствовал, что надо. А ты пока, наверное, можешь просто поговорить с этой Леной. Спроси ее напрямую, в чем дело.

– Хорошо, попробую.

О пугающих странностях больше не говорили. Алекс предложил еще погулять, и, прежде чем пойти домой, они немного прошлись по парку. Веронике было легко и хорошо, из нее так и сыпались вопросы о местах, где он побывал, об их с Даниэлем детстве. Алекс с удовольствием рассказал ей несколько историй – как путешествовал по Ближнему Востоку и Европе, получал нагоняи от Даниэля за школьные прогулы и разыгрывал семинаристов. Иногда он упоминал Лукаса – но вскользь, будто случайно. А потом торопился сменить тему. Вероника поняла, тут кроется какая-то тайна, но спрашивать прямо постеснялась.

Домой они вернулись в отличном настроении. Однако, едва Вероника осталась одна в комнате, ее взгляд упал на блокнот, и радость сменилась тревогой.

Она прокрутила в голове слова Алекса, сказанные в кафе. Он говорил о себе, но получилось так, что и о ней. Вероника осознала: ей тоже не будет покоя, пока она не поймет, что и почему происходит, тем более если источник опасности находится не только в заброшенной больнице, но и в школе.

Вероника взяла телефон и просмотрела странички Лены в социальных сетях. Новые записи на них давно не появлялись.

Без особой надежды Вероника написала: «Я сегодня испугалась, можем поговорить?» Положительный ответ пришел на удивление быстро, и через четверть часа они с Леной созвонились по видеосвязи.

Лена выглядела неплохо – не бледная, спокойная, разве что чуточку сонная.

– Привет, – вяло проговорила она. – Тебя как, в сумасшедшие еще не записали?

– Пока вроде бы нет, – осторожно ответила Вероника. – Галина Викторовна звонила тебе вечером, говорит, ты была дома…

– Была. Я больше в школу ни ногой. Попросила, чтобы перевели куда-нибудь. Пусть хоть убьют – не пойду.

Вероника растерялась. Голос Лены становился все тише, но не потому, что она боялась быть услышанной. Его заглушал страх.

– Я… Сегодня вечером ты…

– Забудь, если не хочешь, чтобы и тебя в психушку запихнули. – Лена невесело усмехнулась. – А лучше и в школу не ходи. Иначе это до тебя доберется. Не обязательно до тебя, конечно… Но нет никаких гарантий.

– Это… Что «это»?

– Не знаю, как их назвать. Они приходят снизу и сводят с ума. Я видела. В подвале.

– Ты заходила в подвал? – Вероника затаила дыхание.

– Никогда. Просто увидела. Я могу видеть на расстоянии. Заглядывать за стены, так сказать. – Лена зевнула. – Мать опять накачала меня какой-то гадостью. Пойду спать. Ты вроде неплохая, Вероника. Не ходи, пожалуйста, в школу.

Связь прервалась.

Вероника несколько секунд тупо смотрела на экран телефона, отчаянно пытаясь уловить мысль, бьющуюся в голове, словно назойливое насекомое. Наконец она вспомнила и схватилась за блокнот с детскими записями.

Нитка умеет заглядывать в другие места.\\\За это ее ненавидят.\\\Мы взяли ее под защиту,\\\потому что нам нужна Нитка.\\\Мы просили заглянуть за стену.\\\Она заглянула и рассказала нам,\\\как там и что нужно делать.

«Могу видеть на расстоянии… Заглядывать за стены…» Лена, словно специально, назвала именно те способности, которые когда-то оценили пропавшие дети.

Вероника нахмурилась. Невозможно заглядывать за стены, тем более находясь так далеко от них.

Но ведь она видела Лену. И видела это.

Утром Вероника встала пораньше. К тому моменту, как она закончила с завтраком и вымыла посуду, на запах кофе пришел заспанный Алекс. До выхода оставалось еще достаточно времени, и можно было подробно рассказать о разговоре с Леной. После вчерашней прогулки Веронику наполняло чудесное чувство, что Алексу можно доверить все, что угодно.

Выслушав ее, Алекс задумался и только через пару минут, сделав глоток из огромной кружки, спросил:

– Как думаешь, могло быть такое, что десять лет назад Лена лежала в этой больнице?

– Нет, – уверенно ответила Вероника. – Она приезжая. Они всей семьей переехали сюда несколько лет назад. Думаешь, она все-таки больна? – уточнила она с некоторым разочарованием.

– Я не врач, чтобы ставить диагноз, тем более по чужим словам. – Алекс широко зевнул. – Просто если бы Лена лежала в больнице, значит, запись в блокноте о ней и можно было бы расспросить, что тогда вообще творилось. Очень пригодился бы такой контакт… Кстати, ведь есть еще альбом с рисунками. Можешь рассказать, где конкретно ты его нашла?

– Да, конечно.

– Отлично. Я сегодня снова туда загляну. Может, найду еще что-нибудь, какую-нибудь подпись, медкарту…

– Это вряд ли, – засомневалась Вероника.

– Вряд ли, – признал Алекс. – Но чем черт не шутит? Уж либо так, либо беседовать с Принцессой и ее компанией. Но их не так-то просто отыскать и еще сложнее понять. И обычных-то детей понять трудно, а уж ушедших за какую-то стену…

– Это да, с обычным человеком, наверное, полегче… Хотя если и найдешь кого, то вряд ли этот человек захочет разговаривать о психиатрической больнице.

– А что такого?

– Люди обычно скрывают такое, нет?

– Не сталкивался. – Алекс пожал плечами. – Ну, лежал и лежал, чего скрывать-то? С каждым может случиться.

«Тебя как, в сумасшедшие еще не записали?» – прозвучали в ушах слова Лены. И эти издевательские намеки Катьки, и непонятный поступок Вадима Олеговича… Да уж, и впрямь никто не застрахован.

– А когда ты собираешься пойти в больницу? – вдруг спросила Вероника.

– Наверное, ближе к вечеру. Чтобы и при свете осмотреться, и когда чуть потемнеет. Раз Лена сказала, что они приходят снизу, надо обязательно заглянуть в подвал… А что?

– Я пойду с тобой.

Вероника ожидала возражений, но их не последовало. Вместо этого Алекс спросил:

– Зачем?

– Я думала о том, что ты сказал. Я тоже не успокоюсь, пока не узнаю, в чем дело и… И что там такое.

Вероника не стала озвучивать еще одну причину: если с ним что-нибудь случится, она себе этого не простит.

Алекс посмотрел на нее убийственно серьезным взглядом, но потом в его глазах заплясали веселые искорки.

– Ладно. Только Даниэлю не говори, иначе он меня убьет.

По дороге в школу Вероника ругала себя последними словами. О чем она только думала? При одной мысли о больнице ее сковывал страх. Чем она сможет помочь Алексу? Зачем он согласился взять ее с собой? А вдруг…

Она уже успела забыть скрип двери и отзвук насмешливого голоса Юры, но теперь снова вспомнила, и воспоминания заставили ее вздрогнуть. Нет, Алекс не такой. С ним ей нечего бояться.

Вероника вспомнила, как невозмутимо он рассказывал о ночном приключении, и душу окутало спокойствием. Однако вскоре от этого приятного чувства почти ничего не осталось: впереди замаячила школа.

Еще никогда она не казалась Веронике такой мрачной, хотя в ней ровным счетом ничего не изменилось. Все то же светло-сиреневое здание в форме подковы, которое сейчас окружали жужжащие группки школьников. Присоединяться к ним совсем не хотелось, но выбора не было.

Вероника вошла в школу с некоторой опаской и не успела даже дойти до гардероба, чтобы сдать ветровку, – ее тут же перехватила Вера Анатольевна.

– Вероника, пойдем, нужно поговорить.

Они направились прямиком в директорский кабинет. Вероника не особо встревожилась. По комментариям классной было понятно: ее, тихоню, умницу и почти отличницу, ни в чем не подозревают, просто надеются пролить свет на дерзкую выходку возле учительской.

Директриса Алиса Ивановна выглядела необычайно мрачно, но к Веронике обратилась миролюбивым тоном. Она спросила ее, когда и зачем та пошла к учительской, а также о том, видела ли Вероника надпись до этого.

Вероника честно ответила на первый и последний вопрос, но вот объяснить, почему она не ушла сразу после занятий, оказалось куда сложнее.

– Мне не хотелось идти домой, – наконец придумалась более или менее логичная причина. – Решила пройтись.

– А с Катей Абрамовой ты виделась?

Растерявшаяся Вероника едва не сболтнула, что видела Катьку в окно, но вовремя прикусила язык: еще не хватало ябедничать. Ведь в это время Катька тоже должна была сидеть на дополнительных занятиях.

– Только утром. Ну, то есть на уроках.

– Вы, кажется, в последнее время почти не общаетесь? – поинтересовалась Вера Анатольевна. – Поссорились?

– Ну, немного, – пробормотала Вероника.

И чего они вдруг пристали к ней с Катькой? Неужели прознали о ее выходках? Если так, может, лучше выложить все, как есть?

«Нет, – сказала себе Вероника. – Будет только хуже. Сама как-нибудь разберусь».

– Посмотри, узнаёшь?

Вера Анатольевна положила на стол сломанный браслет со звездочками. Рука Вероники непроизвольно дернулась – захотелось сразу за него схватиться. Но она сдержалась.

– Это мой. Но он был у Кати, она… Она должна была мне его вернуть.

Алиса Ивановна и Вера Анатольевна молча переглянулись. Веронике показалось, что они подозревают, как браслет оказался в чужих руках и почему Катька не «собиралась», а «должна была» его вернуть.

Директриса кивнула на стол.

– Раз так, можешь забрать. И иди на урок.

Вероника с облегчением взяла браслет. Слава Богу, он снова у нее. И починить легко – просто склеить треснувший обруч.

Она хотела было последовать указанию Алисы Ивановны, но у самой двери обернулась и спросила:

– Извините… А при чем тут подвал, не знаете? Я имею в виду, там ничего не случилось?

Алиса Ивановна и Вера Анатольевна снова переглянулись.

– Ничего, это просто… – начала классная, но Алиса Ивановна перебила:

– Дверь подвала была открыта. Тебе об этом что-нибудь известно?

Вероника покачала головой. Прозвенел звонок, и Вера Анатольевна потребовала, чтобы она поспешила на литературу.

Катьки в классе не было. Вероника облегченно вздохнула, уселась на свое место и честно попыталась вникнуть в особенности «Вишневого сада» Чехова, но мысли то и дело обращались к подвалам – то школьному, то больничному, куда хотел заглянуть Алекс. Может, Серые действительно появились оттуда? Но как и почему? Подвал – точно такое же помещение, как и любое другое, вряд ли там что-то могло взяться из ниоткуда.

Алекс утверждал, что больничный подвал закрыт изнутри, как бы невероятно это ни звучало. Но школьный запирался снаружи – Вероника знала это наверняка. Никто не оставил бы его открытым. Подвальную дверь нельзя было просто прикрыть и забыть повернуть ключ – она постоянно открывалась. Хочешь не хочешь – заметишь, что не заперта.

Третий урок – ОБЖ. Кабинет находился на первом этаже, и ноги сами понесли Веронику на пролет ниже – туда, где находился один из входов в подвал. Но дверь, конечно, была закрыта.

До конца учебного дня Вероника мучилась раздумьями и колебалась. Ей было страшно, но, когда все вокруг шло своим чередом, чувства притуплялись и сменялись сильным желанием доказать себе самой: им с Леной почудилось, а надпись на стене – чья-то глупая шутка. Скорее всего, Катькина, она ведь так хотела напугать ее этим подвалом.

Наконец Вероника решилась и на предпоследней перемене отправилась в гардероб. Там хранились копии ключей от всех помещений, в том числе и от подвала.

Те, у кого шестой урок был последним, уже разошлись, и две технички в уголке расслабленно попивали чай.

– Извините, а можно ключ от подвала? Я во время дежурства туда заходила и, кажется, потеряла кошелек, – протараторила Вероника, надеясь, что никто не спросит, когда было дежурство и почему она спохватилась только теперь.

– Внимательнее надо быть, – недовольно проговорила одна из женщин. – Как вообще можно потерять кошелек во время дежурства? Не в магазин же ходила!

– Он в заднем кармане лежал. Выпал, наверное…

– Так и быть, давай открою, – проворчала вторая, поднимаясь из-за стола.

Это был неожиданный поворот, но настаивать на том, чтобы самой взять ключ, Вероника не стала. Так даже лучше – не очень страшно. «Главное – не заорать, если мне что-то померещится», – сказала она себе.

Техничка взяла со специальной доски ключ, довела Веронику до подвала, открыла дверь и зажгла свет.

Переступив порог, Вероника бегло осмотрелась. Все как обычно. Поломанные парты, коробки и ящики, несколько швабр и метел, приставленных к облупленной трубе.

– Ищи быстрее, – поторопила техничка.

Вероника быстро прошла вперед. Ничего необычного. Но надо заглянуть в следующее помещение, в ту самую черную «пасть». Набрав в легкие побольше воздуха, Вероника быстро прошла туда.

– Ты скоро?

– Уже иду! Я, наверное…

Вероника хотела сказать, что ошиблась и потеряла кошелек где-то в другом месте, но замолчала на полуслове.

На дальней стене, рядом с дверным проемом, неаккуратными буквами вкривь и вкось было написано:

АСТЕРИГАЙСЯ

ТИГРИЦ.

Глава 10

Проверка на прочность

Вероника крепко зажмурилась, затем открыла глаза. Надпись и не думала исчезать. С немалым трудом сообразив, что следует сделать, Вероника крикнула техничке «я сейчас!», достала мобильник и сфотографировала стену. Вспышка камеры на мгновение развеяла вязкую темноту прохода, и зрение уловило движение впереди.

Из прохода, снова залитого чернотой, донесся шорох. Не будь Вероника напугана заранее, решила бы – мыши. Но сейчас тихий звук чуть не довел ее до обморока.

«Они приходят снизу».

Шорох раздался снова. Никаких хлопков, только шуршание и непонятное пощелкивание. Веронику пробрала дрожь.

Почему ее больше не торопят?

Она развернулась и быстро направилась к выходу. Вдруг лампочка, маячившая у двери, неожиданно погасла. Дальше произошло что-то совсем уж странное – Вероника, находившаяся всего в паре шагов от спасительного выхода, рванула вперед и… врезалась в стену.

Лоб обожгло болью.

Из глубины подвала на фоне все того же шороха донеслось:

– Сойка, лети прямо сквозь стену!

Это был издевательский шепот, не имеющий ничего общего с детским галдежом, который донимал ее в бреду.

Вероника лихорадочно ощупывала грязную стену. Не могло быть такого, чтобы выход просто исчез.

Шорох сменился знакомым звуком. Хлоп… хлоп… У Вероники внутри все оборвалось. Упрямо отрицая реальность, она снова двинулась вперед – и снова ударилась.

«Спокойно. Это школьный подвал. Совсем рядом люди, много людей. Ты просто паникуешь».

Вероника вспомнила бесстрашного Алекса и попыталась обуздать страх. Вдруг тело двинулось вперед, словно само по себе узнало, куда именно нужно идти. Но самое невероятное заключалось в том, что, по ощущениям, Вероника пошла ровным счетом туда же, куда и раньше, и должна была врезаться в стену. Она даже зажмурилась, хотя в темноте от этого не было никакого толку, однако вместо удара ощутила что-то холодное и склизкое. Но, должно быть, ей показалось, потому что в следующий момент ее обдало холодным воздухом. Вероника по инерции сделала еще пару шагов и остановилась.

Она стояла у порога. Рядом никого не было, лампочка не горела. Правда, стоило Веронике это отметить, подвал тут же озарился желтым светом.

– Ты там все? – Техничка перегнулась через перила – она поднялась на один пролет, чтобы с кем-то побеседовать. – Нашла?

– Да, – ответила Вероника дрожащим голосом.

Техничка спустилась и вытаращилась на нее.

– Что случилось?

Вероника почувствовала, как по лбу что-то стекает, и провела по нему рукой. На пальцах осталась кровь.

– Да споткнулась случайно.

– И внимательность на уровне, и ловкость, – пробурчала техничка, закрывая дверь. – В медкабинет сходи…

Вместо медкабинета Вероника отправилась в туалет и умыла лицо холодной водой. Ссадину на лбу защипало, но, к счастью, она оказалась совсем небольшой. И правда, как так получилось, что Вероника влетела в стену? Она стояла точно перед проходом, и в этом не было никаких сомнений. Что в первый раз, что во второй… Или темнота и страх совсем ее запутали?

Вероника достала смартфон и посмотрела получившийся снимок. Камера запечатлела надпись, но проем рядом, несмотря на вспышку, так и остался чернее черного. Вероника была уверена: в этой черноте что-то пряталось, и ее снова охватил ужас.

На последний урок она пришла со звонком. Преподаватель математики покосился на нее, приметил ссадину, но никак не прокомментировал, только велел побыстрее садиться. Зато одноклассники проявили любопытство и минут десять тыкали в Веронику карандашами и кидали записки. В конце концов ей это надоело, и она написала, что упала. Ребята тут же потеряли к происшествию всякий интерес.

– Алданова, задержись, – сказал Кирилл Петрович в конце урока.

«Господи, ну что еще», – с тоской подумала Вероника. Ей не терпелось попасть домой и рассказать Алексу о происшествии в подвале.

Одноклассники вышли. Вероника по приглашению Кирилла Петровича уселась за парту рядом с учительским столом.

– Что случилось? – Математик кивнул на ссадину.

– Упала.

– Понятно. – Учитель нахмурился, и Вероника сделала вывод, что он ей не поверил. Но не говорить же, что она с разбегу врезалась в стену? Поверить в это было бы еще труднее. – Послушай, ты вчера на дополнительных занятиях не видела Абрамову?

Вероника с минуту молча смотрела на него. Кто тут вообще сошел с ума – она или мир вокруг?

– Ее не было на занятиях.

– Я вполне вменяем. – Кирилл Петрович едва заметно усмехнулся. – Сам знаю, что не было. Но, может, ты видела Катю в школе? Или во дворе? Возможно, в окно?

Вероника невольно опустила глаза.

– Ты ведь вчера не спешила уходить. А я, когда спускался, увидел ее на первом этаже. Катя, конечно, сразу спряталась, но ее крашеные вихры точно ни с чем не спутать. Вот я и подумал – может, вы договорились о встрече. Есть множество интересных занятий помимо математики, верно?

Вероника не понимала, к чему он ведет. Обвинял в содействии прогульщице? Но в голосе учителя не было укора.

– Да, я видела ее в окно, – пробормотала Вероника.

– Тогда тебе лучше рассказать об этом Вере Анатольевне. Чего ты вся сжалась? Увидеть человека в окно – не преступление.

– Если не преступление, то зачем рассказывать Вере Анатольевне?

– Для полноты картины. Я вот сказал, что, кажется, видел ее в школе сразу после своих занятий. Но ребята из одиннадцатого «А», которые были в соседнем крыле, ничего об этом не знают. Здесь оставалась только ты. И заявила, что ее не видела. Так что лучше сообщи про окно. Во-первых, у нас к Катерине есть пара вопросов. – Он сказал это таким тоном, что Вероника сразу поняла – речь о надписи возле учительской. – Во-вторых, родители волнуются.

– Волнуются?

– Конечно. Когда ребенок не ночует дома – это крайне волнительно. Поэтому, если знаешь, где Катя, тоже обязательно сообщи об этом Вере Анатольевне. Да хоть записку анонимную подкинь, я тебя не выдам. Ну ладно, иди, – заторопился Кирилл Петрович – у двери класса появилась завуч.

Вероника на негнущихся ногах вышла в коридор и стала медленно спускаться по лестнице. Значит, Катька не ночевала дома. Это совершенно ни о чем не говорило – она не раз хвасталась Веронике своими загулами, после которых не могла прийти на уроки – мешало плохое самочувствие из-за выпитого накануне. Обычно сходки проходили у ребят из одиннадцатого «А» или у каких-то других Катькиных друзей и растягивались на полночи, а то и на всю ночь. Пару раз Катька пробовала затащить туда Веронику, но удавалось отговориться тем, что тогда она не успеет сделать домашнюю работу. В ответ на вопрос, как к этому относятся родители, Катька пренебрежительно отвечала, что ей уже не десять лет и ее отчеты им не нужны.

Но в памяти было слишком живо происшествие с Юрой. И еще этот подвал. Вдруг и правда надпись сделала Катька? И возле учительской, и в самом подвале? Она наверняка видела в больнице предупреждение «астеригаться» тигриц. Но зачем Катьке это надо? Попугать? Слишком сложно. Вряд ли Катька могла рассчитывать, что Веронику снова понесет в подвал.

Так и не зайдя к Вере Анатольевне, Вероника отправилась домой.

Алекса она застала за готовкой. Он повязал голову полотенцем, из-за чего выглядел презабавно, и мастерски обжаривал тонкие кусочки мяса. На второй сковородке дымились овощи.

– Ого, как вкусно пахнет!

– Садись, сейчас будет готово.

– Да я просто… – попыталась было объяснить смущенная Вероника.

– Никаких «просто», садись и ешь.

За вкусным обедом не хотелось разговаривать об ужасах и странностях. Поэтому, когда Алекс спросил, как прошел день в школе, Вероника непринужденно рассказала пару обыденных историй: как смешно оговорилась учительница биологии и какой спор об общечеловеческих ценностях разгорелся на истории. Алекс слушал с интересом, а потом признался, что сам школу терпеть не мог, хотя учеба давалась ему довольно легко.

– У меня было невыносимое ощущение, что я трачу время зря. Вникаю в кучу совершенно ненужных мне вещей, а ведь мог бы заняться чем-то действительно полезным. Например, меня больше всего интересовала биология, но, вместо того чтобы закопаться в нее поглубже, приходилось учить кучу никому не нужных исторических дат. В смысле, я прекрасно знаю, что крестовые походы начались в одиннадцатом веке и закончились в пятнадцатом, но зачем мне было заучивать, что четвертый начался в тысяча двести втором году? Видишь, до сих пор помню. Кошмар!

– Ну и память у тебя!

– Это не память, а Даниэль. Учиться он помогает примерно так же, как проснуться, – врагу не пожелаешь. Так что я могу среди ночи выдать любой момент из школьного курса истории.

– Надо будет попросить его помочь подготовиться к экзаменам, – помечтала Вероника.

– Лучше не надо, – посоветовал Алекс. – Меня вот черт дернул попросить помочь с историей, до сих пор жалею. Он меня так замучил, что ко всему остальному я готовился самостоятельно. Причем вовсе не потому, что хотел сдать экзамены на отлично. Просто боялся, что придется попросить его о помощи.

Они доели, вместе убрали со стола, и только потом, за чашкой кофе, Алекс спросил, указывая на лоб Вероники:

– Ты, не иначе, пыталась пройти сквозь стену?

– Откуда ты знаешь? – смешалась Вероника.

– Вообще-то, я пошутил… Что случилось? – Алекс мгновенно посерьезнел.

Вероника в подробностях рассказала о визите в подвал. Как и в случае с больницей, к концу рассказа она почувствовала себя вконец помешанной и ощутила острую потребность объяснить все более или менее приземленно:

– Может, я просто со страху… И мне показалось… А надпись… Может, Катька…

– Человеческий мозг, конечно, обожает всякие выкрутасы. Да и сами люди тоже – особенно такие, как эта Катька. Но тут, уверен, не тот случай.

– Но это школа! – в отчаянии воскликнула Вероника. – Никакой связи с больницей…

– Почему? Ты вот сомневалась, а теперь тебе наглядно показали, что связь все-таки есть. И это в общем-то соответствует моим вчерашним мыслям, которые я не смог сформулировать… Смотри, как я думал: что общего у больницы и школы – да и у многих других зданий?

– Ну… Подвал?

– Точно. Не только, но в том числе. А что общего у подвалов?

– Они под землей.

– Правильно, – кивнул Алекс. – А еще у них есть стены.

– Но стены есть везде.

– Это правда. У школы и больницы есть еще кое-что общее.

Вероника вопросительно посмотрела на него.

– В оба места ходили ты и Катька. Ну и Юрка этот, который был связан с вами обеими. Это, конечно, может оказаться и совпадением… Но была у меня и другая мысль. Может, Катька или Юрка лежали в этой больнице? Может, были как-то связаны с пропавшими детьми?

– А почему ты спрашиваешь? – растерялась Вероника. – Серые – это Серые, дети – это дети…

– Ну, знаешь ли! Ни за что не поверю, что эти две истории никак не связаны. И что Серые, например, пишут на стенах предостережения и подсказки. Так что, как думаешь насчет Катьки и Юрки?

Первым порывом Вероники было сказать решительное «нет». Но вдруг она вспомнила:

– Юра говорил, его сестра была из пропавших детей. Но мне потом показалось, что он это придумал. Ну, чтобы заманить меня.

– Возможно. А Катька?

– Точно нет. Она сама предложила пойти в больницу, но это было спонтанно… Она говорила так, да и вела себя… Нет, не могу поверить, что она бывала там раньше.

– Понятно. Тогда выясним, как чувствует себя Юра и что там с его сестрой. Сейчас потормошу Даниэля, чтобы сделал пару звонков.

Алекс ушел к себе в комнату. Вероника взялась мыть посуду, раздумывая о своем невеселом приключении. Она совсем забыла рассказать про голос. Издевательский шепот отдавался в ушах зловещим эхом. «Сойка, сойка…» Почему именно «сойка»?

Последняя тарелка выскользнула из руки Вероники. Она чудом успела поймать ее у самого пола. Нет, наверняка это не воспоминание, а сон… Или и вовсе фантазия.

Вернулся Алекс. Вероника спешно поставила тарелку в сушилку.

– Юра до сих пор в больнице, – сказал Алекс. – И даже в сознании. Но ничего толком не говорит, только что-то бормочет.

– А сестра?

– Сестры у него никогда не было. Так что он все насочинял. Поскорее бы он поправился, так хочется ему вдарить! Ладно, пойдем на поиски приключений? Или лучше останешься дома?

– Нет, я пойду, – решительно проговорила Вероника. – Только сначала отцу позвоню, ладно?

– Конечно, мы не торопимся. Серые, чай, не убегут.

Вероника посмотрела на Алекса одновременно с улыбкой и укором во взгляде. Она завидовала его способности с юмором относиться к подобным вещам.

Отец ответил бодрым голосом.

– Ну, как поживает наша самостоятельная девушка?

– Отлично! А у вас как?

– У нас тоже все хорошо. Как в школе?

– Почти все пятерки. Вчера писали тест по математике на дополнительных занятиях, оказалось, у меня – лучший результат.

Вероника еще немного рассказала о школьной жизни, потом осторожно проговорила:

– Я тут кое-что вспомнила… Точнее, мне приснилось… – Она сочла, что такое объяснение вызовет меньше вопросов. – Мама меня случайно сойкой не называла?

Повисла пауза.

– Тебе написала мама? – В голосе отца послышался металл.

– Да нет. Я же говорю, сон приснился… Так называла или это ерунда?

– Я называл. Только это не мое изобретение, а твое.

– В смысле? – не поняла Вероника.

– Ты сама заявила, что ты теперь сойка… Вы вроде играли в какую-то игру в детском саду… Не помню уже.

– В детском саду? Каком еще детском саду?

– Обыкновенном… Ладно, мне пора, – заторопился отец. Было слышно, что к нему кто-то пришел.

Он отключился. Вероника посмотрела на смартфон с недоумением и обидой. Не ходила она ни в какой детский сад. Отец что, с кем-то ее перепутал? Может, у него, как в кино, была тайная семья?

Однако нечеткое воспоминание о сойке он подтвердил. Возможно, из-за этого нелепого совпадения к ней привязались дети из больницы, точнее, их призраки, или что там еще, ведь они были просто зациклены на этих сойках.

Вероника не стала ничего говорить Алексу. Собиралась сказать, но, едва вышла в коридор, он протянул ей небольшой сверток – и все мгновенно вылетело из головы.

– Это тебе.

– Что это?

– Оружие, – серьезно проговорил Алекс.

Волнуясь, Вероника развернула шуршащий целлофан и рассмеялась от неожиданности. Внутри свертка была симпатичная куколка с ярко-розовыми волосами, в блестящем серебристом платьице.

– Напрасно смеешься, – подмигнул Алекс. – Кажется, тебе говорили, что их пугают ненастоящие лица?

– Да, точно… Я совсем забыла.

Вероника почувствовала легкий укол разочарования и снова усмехнулась – на этот раз самой себе. Она уже не была ребенком, но как было бы здорово, если бы Алекс что-нибудь ей подарил.

– Только Даниэлю не говори, – предупредил Алекс. – Для него это что-то вроде языческой магии, он предпочитает более традиционные средства… Кстати, это мы тоже возьмем.

Он протянул Веронике пластиковую бутылочку с водой. Вторую такую же сунул в карман куртки.

– Освящена лично Даниэлем. Соль на Серых не действует, но воду я еще не пробовал… Хотя она в любом случае пригодится. Почувствуешь дурноту или сонливость, или еще что, просто плесни в лицо. Если увидишь какую-нибудь дрянь, плесни и на нее тоже.

– Но на детей-то, наверное, не надо? – занервничала Вероника.

Алекс на секунду задумался.

– Да тоже можно, наверное. Они не обидятся. Хороший способ проверить, действительно ли это невинные ребятишки или кто-то пудрит нам голову. А у меня будет еще кое-что посерьезнее. – Он продемонстрировал Веронике небольшой ломик, для порядка завернутый в пакет. – Ну, пойдем?

Они вышли на улицу и направились к остановке. В автобусе Алекс развлекал Веронику рассказом о том, как ходил в детский магазин выбирать куклу.

– Прямо дискриминация какая-то, – наигранно возмущался он. – Что, взрослый парень не имеет права купить себе игрушку? Ко мне стянулись все женщины в магазине. Половина думала, что я недоумок-отец, другая – что просто поехал крышей.

– Ты не стал ничего объяснять?

– Был соблазн рассказать про Серых. Но в результате я просто сказал, что моя девушка обожает кукол.

– А у тебя есть девушка? – спросила Вероника и тут же прикусила язык. Какое ее дело?

Алекс воспринял вопрос простодушно.

– Да нет, конечно! Какие девушки с моими разъездами?

Его ответ обрадовал Веронику, так что она почти забыла, куда направляется. Даже когда они вышли из автобуса и побрели по промзоне, страх не спешил щекотать нервы. Даже несмотря на то, что она совсем недавно пережила ужас в школьном подвале.

Но чем ближе они подходили к больнице, тем больше росла напряженность. Вероника подумала, что было бы неплохо отвлечься, и напомнила:

– Ты как-то обещал рассказать… Ну, помнишь, что такое для тебя не впервые?

Алекс некоторое время молчал, глядя прямо перед собой. Ему было непросто вспоминать о Лукасе. Но, во-первых, он и правда обещал. Во-вторых, уж лучше он сам расскажет эту историю, чем Вероника узнает все от Даниэля, который наверняка выставит его невесть каким страдальцем. Впрочем, имелся и третий вариант: поведать о парочке приключений, не упоминая Лукаса вовсе. Алекс было соблазнился именно этим вариантом, но в последний момент сдался: Вероника так доверчиво делилась с ним своими страхами и слабостями, что скрыть свои собственные казалось преступлением.

– Ну, я своего рода приёмник. Тонко чувствую, и заметил это очень рано. Мог прийти в дом и сразу сказать – в этом месте что-то не то. Обычно так и оказывалось. Мы тогда жили в городке, где все верили и во всякую чертовщину, и в чудеса. Поэтому стоило мне сказать что-нибудь такое, люди звали священника, даже если сомневались. Просто на всякий пожарный – вреда, мол, не будет… И получилось так, что после пары таких случаев некоторым стало намного лучше и эти люди раззвонили об этом всем подряд.

– А каких таких случаев?..

– Ну, например, я заметил, что в мастерской у нашей соседки что-то неладно. Там было тяжело дышать, и мне показалось, что за верстаком свернулась какая-то… Какая-то дрянь. Глаза видели просто тень, и в то же время она была какая-то непростая. Живая темнота. Сложно объяснить.

Вероника вспомнила нечто, затаившееся в темном проеме подвала, и понимающе кивнула.

– Я рассказал, как все видел и ощущал. Соседка прислушалась, освятила квартиру и прислала нам огромный пирог. Считала, что сходит с ума – ее преследовали приступы удушья, кто-то шелестел по ночам, из мастерской доносился стук. После освящения все прошло. Я чувствовал себя если не чудотворцем, то супергероем точно. Даниэль пытался вправить мне мозги, но бесполезно. И вот однажды случилось… Мне было двенадцать. Один парень надоумил меня наведаться в дом с дурной славой, это был наш местный Амитивилль – ну, знаешь, как в фильме ужасов. Когда-то там произошло жестокое и во многом необъяснимое убийство. Поговаривали о нечистой силе. Даниэль миллион раз велел мне держаться подальше от подобных мест, но… я же мнил себя спасителем человечества, как можно было не пойти? Вот и пошел.

– И что там оказалось? – спросила Вероника с замиранием сердца.

– Чего там только не оказалось. То есть по факту дом был заброшен и пуст, из него давным-давно всё вывезли, а что не вывезли, то разворовали. Но я там всякого насмотрелся. Слышал голоса. Видел помещения, которые просто не могли бы влезть в такой маленький домик. Это было страшно, очень. В голове все смешалось. Казалось, я брежу наяву.

Это состояние было хорошо знакомо Веронике.

– Особенно мне запомнилась одна тварь. Она была совершенно бесформенной и растекалась по полу. Но, готов поклясться, я видел в ней лицо, похожее на человеческое. В конце концов эта тварь стеклась воедино и оказалась прямо передо мной. Более отвратительной башки я в жизни не видел.

– Она ничего тебе не сделала?

– Наверное, нет. Но мне стало так дурно, что я едва добрался до выхода. Помню, лежал на дороге, пытаясь вдохнуть. Кто-то увидел меня, поднял тревогу. Но все было нормально, я не пострадал. Только был смертельно уставшим и отвратительно себя чувствовал.

Алекс умолк. Вероника внимательно смотрела на него. Было понятно – это не конец истории.

– Я выспался и почувствовал себя намного лучше. Лукасу тогда было десять. И вот ему-то потом как раз и поплохело. Когда я пришел его навестить, то увидел… Его лицо… Я узнал того. С пола. Что бы это ни было, я притащил это в дом. И оно влезло в Лукаса.

– Боже мой, – прошептала Вероника.

– Ему пытались помочь и врачи, и священники, – продолжил Алекс. – Он был не в себе больше месяца. В конечном итоге один человек все-таки смог… Лукас поправился, и этой твари я больше не видел и не чувствовал. Но с тех пор Лукас… Почти не говорит и не может жить без присмотра. Как трехлетний ребенок.

– Мне… Очень жаль.

Веронике стало понятно, почему они с Даниэлем так спокойно отнеслись к ее рассказу о больнице и ни на мгновение не усомнились в том, что имеют дело с темными силами, а не с галлюцинациями. За почти бесстрастным рассказом Алекса чувствовались страх и боль невероятных масштабов.

– Мне тоже, ясное дело… Но что случилось, то случилось. С тех пор я так зол на всю эту чертовщину, что напугать меня очень сложно.

В глубине души Вероника восхитилась и обрадовалась: как здорово, что Алекс злится на «чертовщину», а не на себя. Сама она, наверное, просто не выдержала бы чувства вины.

Впереди показалось мрачное здание.

– Хотя, конечно, нет ничего невозможного, – добавил Алекс после короткой паузы.

На первом этаже все осталось по-старому. По полу так же был разбросан мусор, посреди лифта стоял стул. Вероника почувствовала холодок в груди. Ее взгляд уперся в двери грузового лифта. Она представила, как Алекс залез в него, и от одной этой мысли закружилась голова.

– Давай ты покажешь, где нашла альбом, – предложил Алекс. – Пойдем наверх!

Они стали подниматься. На втором этаже Алекс с усилием толкнул двери, но тщетно – они были заперты.

– Ладно, идем дальше, – сдался он.

Мимо третьего этажа Вероника буквально пролетела. После злополучного похода с Юрой четвертый показался ей почти раем. Она уверенно свернула в палату и ткнула пальцем в шкаф с распахнутыми дверцами и кучей барахла перед ними.

– Вот здесь.

– Отлично, сейчас пошуруем.

Алекс преспокойно опустился на пол и принялся разбирать кучу бумажек, книжек и игрушек. Вероника присоединилась.

– Знаешь. – Алекс поднес к глазам обрывок бумаги с нарисованным на нем солнышком. – Если Серые блуждали по всей больнице…

Он не договорил, заметив, что Вероника напряглась. В руках у нее была книжка со сказками.

– Что там?

– Посмотри сам.

Вероника протянула ему книгу в раскрытом виде. На иллюстрации была изображена зима в виде женщины в длинном белом одеянии, но кто-то карандашом замалевал ее голову, нарисовав нечто, подозрительно похожее на лошадиный череп.

– Так, значит, и это они видели… Нет никаких отметок? – Алекс кивнул на горку разобранных бумаг.

– Нет. А книжки все библиотечные, со штампом.

– Вот черт, – вздохнул Алекс. – Ладно, наверное, это было бы слишком просто. Пойдем на третий этаж? Вдруг ее высочество Принцесса соизволит явиться и что-нибудь подсказать.

Веронике совсем не хотелось туда идти, но она кивнула. Они спустились на этаж ниже, и там Алекс вдруг взял Веронику за руку.

– Не волнуйся. Теперь у тебя с собой серьезный арсенал, помнишь?

Вероника нервно хихикнула, вспомнив свой «арсенал» – забавную куколку и бутылку воды. Но с ними и правда было намного спокойнее. А когда Алекс сжал ее руку в своей, стало совсем хорошо.

В палате на третьем этаже, где Юра запер Веронику, ничего не изменилось. Пустые кровати, облезлые стены. На подоконнике – непонятный предмет.

– Я… Давай посмотрим?

– Конечно, давай.

Вероника постеснялась попросить, чтобы Алекс не отпускал ее руку, но покрепче сжала пальцы. Он, кажется, все понял без слов – во всяком случае, не попытался вырваться и не стал задавать вопросов.

Вместе они подошли к подоконнику, на ходу пытаясь рассмотреть непонятный предмет.

И тут раздался скрежещущий звук.

Поехал лифт.

– Спокойно, – сказал Алекс. – Пусть едет, что, нам жалко, что ли? Ты хотела посмотреть.

Вероника сделала над собой усилие и сосредоточила все внимание на подоконнике. Предмет был пятиугольный, Кирилл Петрович сказал бы – в форме пентагона, только углы у него были чуть закругленные.

– Мне кажется, это старые часы, – сказал Алекс. – Видишь? Тут закрасили циферблат. Я пытался открыть, но не получилось.

Вероника отпустила его руку и коснулась указанного места. Послышался щелчок, и круглая створка отпрыгнула в сторону. Из образовавшегося отверстия на подоконник просыпалось что-то серое.

– Что… Что это такое?

– Пепел, кажется. Погоди, там что-то еще.

Алекс бесстрашно запустил пальцы в отверстие и вытянул оттуда небольшой кусочек белой материи. Они внимательно его осмотрели. Обрывок напоминал паутину, но казался намного плотнее и крепче.

– Странно. Может, еще что?.. Ах, черт. – Алекс отдернул руку. – Ничего серьезного, – отмахнулся он от Вероники. – Укололся. Там что-то вроде иголки… Так.

Он аккуратно вытащил маленький желтоватый предмет и поморщился. Ему сразу вспомнился алтарь, найденный на детской площадке.

– Кость. Птичья, наверное.

– Из нее, кажется, иголку пытались сделать, – прошептала Вероника, стараясь не отвлекаться на шум, который издавал лифт.

Алекс разглядел крошечное отверстие вверху кости и кивнул.

– Поразмыслим. – Он положил косточку и клочок материи обратно и аккуратно прикрыл циферблат. – Хотя, если честно, ума не приложу, что это и зачем… Вряд ли бы кому-то настолько захотелось шить. Ну, пойдем поглядим, кто там разъездился.

Как только он это произнес, лифт остановился. В больнице воцарилась мертвая тишина.

Они вышли к лестнице. Алекс для порядка побарабанил в двери лифта, потом включил подсветку на часах.

– Вот-вот начнет темнеть. Давай быстренько зайдем в подвал.

Алексу было интересно, сообразит ли Вероника, где именно находится подвал. Внизу он собирался предложить, чтобы она попробовала отыскать дверь, но, к его удивлению, Вероника не задумалась ни на секунду, сошла вниз по ступеням и остановилась у входа.

– Точно как в школе, – объяснила она. – Я имею в виду, у нас так же… Ступеньки вниз… И дверь сбоку.

– Наверное, здания строились в одно время, – предположил Алекс. – Голову бы намылить умельцу, который это придумал.

Черная дверь, как и в первый его визит, оказалась наглухо закрытой. Алекс был готов к этому и взялся за лом. Но сколько он ни старался, дверь не поддавалась.

Вероника с трудом сдержала вздох облегчения.

– Н-да, тут нужны инструменты посерьезней, – с досадой пробормотал Алекс. – Ладно, пойдем. Пока придется признать поражение.

На самом деле, если бы он был один, непременно остался бы – посмотреть, не принесет ли темнота новых сюрпризов. Но подвергать Веронику новому испытанию не хотелось. Алекс прекрасно понимал – ей и при свете дня было сложно сюда прийти.

Они поднялись по лестнице и вышли на первый этаж. Проходя мимо открытых дверей пассажирского лифта, Вероника равнодушно покосилась на него, дернулась и замерла.

На стуле кто-то сидел.

Алекс тоже остановился и проследил за ее взглядом.

Посреди открытого лифта, закинув ногу на ногу и уперев руки в сиденье позади себя, устроилась женщина. На ней был медицинский халат, ноги обуты в туфли на каблуках, рыжие волосы заколоты на затылке, голова так сильно запрокинута назад, что лицо смотрело в потолок.

Напряжение сковало Веронику. Эта женщина выглядела здесь ничуть не более естественно, чем серое чудище, блуждающее по пустым коридорам.

Когда Вероника сидела в палате, по коридору гулко стучали каблуки. Неужели это была странная медсестра?

– Эй! – окликнул Алекс.

Запрокинутая голова начала медленно поворачиваться, и спустя несколько секунд на Алекса и Веронику уставились два кривых глаза, нарисованных черным фломастером на белом листе. Эта неумелая маска полностью закрывала лицо женщины.

– Т-т-тигрица, – прошептала Вероника онемевшими губами.

И тут случилась невероятная и очень быстрая метаморфоза. Женщина сползла со стула и превратилась в серую массу. А в следующее мгновение это уже была безобразная худая фигура, обтянутая покрытой пятнами кожей. Одежда исчезла, как и бумажная маска, открывшая почти полное отсутствие лица. Ни глаз, ни носа – только широченная акулья пасть. Раскрыв ее, существо пронзительно завопило.

У Вероники заложило уши, сознание отказывалось принимать увиденное. Она хотела бежать и не могла.

– Кукла, – произнес Алекс, как ей показалось, совершенно спокойно.

Существо на четвереньках быстро двинулось к ним. Хлоп-хлоп – этот звук издавали конечности, плюхающие по плитке пола.

Вероника онемевшей рукой полезла в сумку. Пальцы не слушались.

Алекс не стал ждать – он сам выхватил куклу и подтолкнул Веронику к выходу. Она пошла, сначала едва переставляя ноги, потом – все быстрее и быстрее. Алекс пятился за ней, вытянув вперед руку с игрушкой. Серое существо шипело и корчилось возле кабины лифта, но попыток приблизиться больше не предпринимало.

– Выходи и жди снаружи, – сказал Алекс у самого порога.

– А как же ты?

– Хочу кое-что попробовать. Иди, ну же!

Вероника сделала еще пару шагов, но, несмотря на страх, совсем уходить не стала. С замиранием сердца она наблюдала, как Алекс приближается к Серому.

В одной руке он по-прежнему держал куклу, в другой – небольшой лом. Размахнувшись, Алекс изо всех сил нанес удар. Железо разбило пол со страшным треском, однако Серый остался невредимым и бросился вперед. Это не стало для Алекса неожиданностью, и он упер куклу чудовищу в лицо. Серый отпрянул и оскалился.

– Вероника, лови!

Алекс бросил лом – предусмотрительно в сторону, чтобы ненароком не попасть в Веронику. Она подбежала, подняла с пола инструмент и вдруг увидела за прикрытой дверью на лестницу черную тень. Слишком огромную для человека.

– Там что-то… еще!

– Выходи, я сейчас!

Алекс освободившейся рукой вытащил бутылочку с водой и открутил крышку. Вероника снова отошла к выходу, не зная, куда смотреть – на Серого или на гигантский ком темноты, что угадывался за практически непрозрачным дверным стеклом.

Плеск воды заставил ее перевести взгляд. Облитый водой Серый страшно завопил и ползком поспешил прочь. Алекс подскочил к Веронике, и они вместе бросились на улицу.

У самого порога Алекс обернулся: ему хотелось узнать, что увидела Вероника.

Огромная тень по-прежнему стояла сгорбившись за дверью на лестницу. Она не двигалась.

Крик с улицы заставил Алекса оторваться от пугающего силуэта и выбежать на крыльцо. Он ожидал встретить опасность и там, но оказалось, что Вероника просто слишком разволновалась.

– Ты в порядке? – спросила она дрожащим голосом.

– Ну конечно. Успокойся! – Алекс приобнял ее. – Поехали домой, поедим чего-нибудь вкусного.

Глава 11

Игра

По пути Алекс то и дело оборачивался и прислушивался. Но опасения не подтвердились: по всей видимости, Серые не покидали больницу. Алекс терялся в догадках. Все дело в непонятных пока целях, которые преследуют эти существа? Или же что-то сковывает их передвижения? Что произошло бы, если бы они добрались до них с Вероникой? Почему вода на них действует, а соль – нет? У Алекса появились кое-какие догадки на этот счет, но Лошадиный Череп из второго отделения и тень за дверью тревожили его куда больше.

Возле дома они встретились с Даниэлем. При одном взгляде на них его брови сошлись у самой переносицы, и стало понятно: он прекрасно знает, куда они ходили.

– Алекс, ты не имеешь права подвергать… – начал было Даниэль, но Вероника перебила:

– Да я сама напросилась. Мне все это покоя не дает.

Она довольно быстро пришла в норму и почему-то вдруг пожалела, что они ушли, так и не узнав, кто скрывался у лестницы. Однако Алекс не пожелал слушать ни самообвинений в трусости, ни извинений.

– Эта штука даже меня в ступор вогнала, не думаю, что стоило к ней соваться, – сказал он и не соврал.

Ком темноты, напоминавший скукожившегося великана, напугал его лишь немногим меньше, чем Лошадиный Череп.

Даниэль долго сверлил Веронику взглядом и наконец медленно кивнул.

– Раз так, то ладно.

– Не уважать свободную волю человека ему религия не позволяет, – украдкой прошептал Алекс, когда брат повернулся и первым вошел в подъезд.

Они втроем устроились на кухне. Вероника хотела было заварить чай, но Алекс взял эту задачу на себя, а ее попросил рассказать Даниэлю о случае в школе. Потом совместными усилиями они описали свой поход в больницу.

– Ну, что думаешь?

– Смотря насчет чего, – задумчиво проговорил Даниэль. – Что касается существа, которое ты называешь Лошадиным Черепом, и этой тени – не знаю, что и думать. Это не мог быть еще один Серый?

– Нет, – сказала Вероника. – Слишком большой.

– Алекс, а что произошло, когда ты ударил Серого ломом? Ты попал?

– Отлично, я думал, ты уже не спросишь. Я по нему попал. Но с тем же успехом мог попасть по привидению.

– Лом прошел сквозь него? – удивилась Вероника.

– Да, что-то вроде. Какое-то сопротивление я все же почувствовал – то есть не было ощущения, что бьешь по воздуху. Но это точно не был и удар по нормальной плоти. Ты сама видела – он ничего не почувствовал, сразу бросился на меня.

Вероника нахмурилась.

– Но он же меня схватил. Когда Юра… Я точно помню… У меня был след на ноге. Думаете, это было что-то другое?

– Едва ли, – Даниэль покачал головой. – Вспоминая, что с тобой случилось… Скорее всего, эти твари не очень опасны в физическом плане. Они как-то проникают внутрь и влияют на рассудок.

– То есть, как говорила Лена, сводят с ума? И с нашим завхозом именно это и случилось, поэтому он…

– Это вряд ли, – усомнился Алекс. – Ты под воздействием Серого была просто прелесть.

– Что? – Вероника подумала, что ослышалась.

– Я не так выразился, – поспешно ответил он под угрожающим взглядом Даниэля. – Разумеется, ужасно, что тебе было так плохо. Но ты не проявила ни грамма жестокости и даже вредности. Я ведь тогда впервые тебя увидел и сразу подумал – ангел, а не девушка.

– Вероятно, Серые могут влиять на людей по-разному, – сказал Даниэль, пока покрасневшая Вероника пыталась уложить в голове слова Алекса.

– Скорее всего. Только не могу понять, почему не подействовала соль, зато вода – легко. Думал, дело не в освящении, а в самой воде, но что-то тут не сходится…

– Совсем не сходится. Я тоже использовал святую воду, когда пытался помочь тебе, Вероника. И все получилось. Будь дело только в воде, Серый бы испарился после первого же душа.

– Может, на него просто попало мало соли? – предположил Алекс.

Даниэль некоторое время молчал, глядя в чашку с чаем.

– Может. Или на них сами по себе освященные субстанции не действуют, а вот если они побывали в людях…

– Как вариант, – кивнул Алекс. – В Тигрице он наверняка побывал, иначе я не знаю, чем объяснить то, что мы видели.

– Не будем делать поспешных выводов, – сказал Даниэль. – Есть шанс, что вскоре мы узнаем намного больше. У меня появилась интересная информация о прежних жильцах этой квартиры.

– Ну-ка, ну-ка, – оживился Алекс.

– Здесь жила та самая девочка, которую нашли живой.

– Шутишь!

– А вот и нет.

Вероника и Алекс в волнении смотрели на Даниэля. Он с невозмутимым видом попивал чай.

– Продолжай! – Алекс нетерпеливо хлопнул ладонью по столу.

– Тебе мало?

– Откуда ты узнал? Где она сейчас?

– Откуда узнал – не твоего ума дело. Я нашел ее контакты, оставил сообщение, попросил связаться со мной. Пока не ответила.

– Сообщение он оставил! – Алекс был возмущен до глубины души. – Надо было приехать к ней домой и использовать все свое «священное» обаяние, чтобы пригласить ее на кофе.

Даниэль сделал очень серьезное лицо, но от Вероники не укрылось, что он сдерживает улыбку.

– Так нельзя. Тема деликатная, и у девушки до сих пор проблемы со здоровьем. Мы не можем вламываться к ней и требовать ответов. Захочет – поделится, не захочет – будем искать другие пути.

– Другие пути? Отлично, зашлем тебя в больницу, – проворчал Алекс. – Поговоришь с Серыми – глядишь, сами всё расскажут, как на исповеди.

– Я могу пойти, ты же знаешь. Не проблема.

Алекс посмотрел на него, прищурившись и явно готовя новую колкость. Вероника поспешила вмешаться:

– Но если эти Серые и взялись откуда-то в моей школе, то откуда там надпись про Тигриц?

– На стенах обычно пишут дети, – сказал Алекс. – И остерегаться Тигриц – явно их совет. А то, что он оказался еще и в школе, наводит на мысли о тебе, Вероника. Наверное, ты просто понравилась этим ребятишкам, когда зашла в больницу первый раз. Принцесса говорила о тебе.

– Серьезно? – изумилась Вероника.

– А я не говорил? Упустил, наверное. Она сказала, что Юра тебя запер и поплатился. Вот тебе и связь.

– Если понравилась, зачем пугают?

– Да разве пугают? Просто пытаются что-то сказать. Мы сами виноваты, что пугаемся.

Даниэль согласно кивнул.

Утром Алекс ушел еще до того, как проснулась Вероника. После вчерашних переживаний она совсем заспалась, благо было воскресенье. Оставалось надеяться, что он не отправился в больницу один. Думая о нем, Вероника не могла ни на чем сосредоточиться и в конце концов взялась разбирать вещи в коридоре. Она сомневалась, что девушка, которую нашел Даниэль, захочет говорить с ним и тем более вспоминать о больнице. Но раз здесь нашлись детские записи, могло обнаружиться что-то еще, способное пролить свет на прошлое.

Вероника отыскала три больших пакета с бумагами. Там оказались старые квитанции, сто лет как просроченные гарантийные талоны, рецепты, открытки и прочие не особо интересные вещи. Попались и детские рисунки, но, внимательно рассмотрев их, Вероника не нашла ничего необычного. Котики и другие зверушки, деревья и солнышки, кривенькие человечки.

Потеряв надежду отыскать что-нибудь стоящее, Вероника принялась за огромный пакет с игрушками. Там было много всякой всячины – плюшевых зверей, пластмассовых домиков и животных, пазлов и конструкторов. Большинство пришлось выбросить – где-то протерся мех, отломались и потерялись детали. Кроме того, маленькая хозяйка не удержалась от соблазна поорудовать карандашами и фломастерами. Но кое-что Вероника отложила – наверняка найдется, кому пристроить.

Она заглянула в пакет. На дне остался объемный непрозрачный мешок, сверху лежала книжка сказок. Вероника открыла ее и увидела штамп больницы. Сердце екнуло от предчувствия. Она медленно пролистала книгу, страница за страницей, но не нашла ничего интересного. Ни одной зарисовки, не считая случайных линий, сделанных простой синей ручкой.

Смирившись с очередным поражением, Вероника вытащила мешок, развязала его и от неожиданности дернулась.

Это была груда пластмассовых рук, ног, туловищ и голов – тут и там торчали темные и светлые волосы.

Вероника стала корить себя за очередной приступ трусости, но расчлененные кукольные тела, так похожие на человеческие, все-таки выглядели жутковато. Для очистки совести она немного покопалась в мешке, проверяя, возможно ли собрать хоть одну целую куколку. Вскоре выяснилось, что это бесполезно – все головы были безнадежно испорчены. Кто-то выколол, нет, даже вырезал им глаза.

Вероника завязала мешок и отбросила его к куче мусора. Думать о причинах, побудивших ребенка заниматься подобными вещами, совершенно не хотелось. Сама она никогда так не делала – каждая игрушка была для нее на вес золота. Все ее небольшое собрание сохранилось почти в идеальном состоянии и потом отправилось в фонд помощи малоимущим семьям. Правда, кукол не было, ни одной – она предпочитала играть с конструкторами, самолетиками и заводными птицами.

«Наверное, я тоже была помешана на сойках», – мрачно подумала Вероника, вспоминая разговор с отцом. Неужели она действительно когда-то требовала так ее называть? Верилось с трудом.

Собрав мусор в освободившиеся пакеты, Вероника вынесла все в контейнер у подъезда и пошла в магазин, чтобы пополнить запасы продуктов. Там она неспешно наполнила корзину всем необходимым и направилась к витрине с выпечкой и десертами – хотелось купить что-нибудь вкусное, угостить Алекса и себя заодно.

Вероника встала в очередь, скользя взглядом по аппетитным тортам и пирогам, и случайно задела корзинку девушки впереди. Та обернулась, и Вероника похолодела – это была Ольга, одиннадцатиклассница, с которой часто общалась Катька.

Очередь сдвинулась. Ольга ничего не сказала, и Вероника понадеялась, что осталась неузнанной. Купив большой пирог с грибами, Ольга отошла. Вероника почувствовала облегчение.

Но как только она со своими покупками отошла от витрины, Ольга преградила ей дорогу.

– А с виду такая тихая.

– Ты к чему это? – не поняла Вероника.

– Знаешь, где Катька?

– Нет.

– И в подвал, конечно, не заходила?

Вероника насторожилась. Откуда она узнала? И при чем здесь Катька?

– Очень странно, Алданова, – продолжила Ольга. – Все люди, которые хотят как-то над тобой подшутить, загадочным образом исчезают. Юрка вот…

Подшутить? Вероника вспомнила, как сидела в темноте, умирая от страха, и едва сдержала рвущиеся наружу злые слова. Если бы Ольга оказалась на ее месте!

– Только с Катькой – это ты зря. Ее отец этого так не оставит. Так что лучше сразу признайся.

Вероника постепенно начала понимать, что к чему. Тем вечером Катька что-то задумала и пришла в школу, несмотря на риск попасться на глаза Кириллу Петровичу. Наверное, какой-то трюк с подвалом – потому дверь и оказалась открытой. Хотела снова запереть ее?

– Ну и признаюсь, – сказала Вероника. – Что видела ее во дворе. В окно. Меня уже расспрашивали. Так это она намалевала надпись возле учительской?

– Хватит придуриваться. Короче, я тебя по-хорошему предупредила.

Ольга развернулась и ушла. Растерянная Вероника еще с минуту стояла на месте. И вдруг в голове молнией сверкнула мысль: а не в подвале ли нашли ее браслет? Что, если Катька столкнулась с Серым?

«Нет-нет-нет, – сказала себе Вероника. – Алекс проверил: они неживые и не могут никого никуда утащить».

Однако дети, судя по всему, могли. Ведь Юра как-то оказался заперт во втором отделении. И хотя, по логике, в школе этим детям взяться неоткуда, надпись про Тигриц все-таки появилась…

Когда Вероника подошла к дому, мусорный контейнер возле подъезда был перевернут. Один из ее пакетов разодрали вдрызг. Вокруг валялись кукольные руки и ноги, пустые глазницы пластмассовых лиц смотрели в помрачневшее небо.

Алекс вернулся и с порога заявил:

– Отличные новости! Обаяние Даниэля действует и через сообщения. Аделина согласилась с ним встретиться. Есть только один нюанс.

– Какой?

– Она живет не здесь. Чтобы до нее добраться, придется часа два ехать на машине.

– Жаль, – вздохнула Вероника.

– Чего жаль? – удивился Алекс. – Сели да поехали. Я уже договорился с добрым начальством Даниэля, и они дали машину. Самого Даниэля тоже дали – и, кстати, заполучить его было куда сложнее. Такое впечатление, что церковь без него просто развалится. Ты поедешь?

Неожиданный поворот событий просто огорошил Веронику.

– Когда?

– Минут через пятнадцать. Два часа туда, два обратно, час на разговоры, если не выгонят раньше. К вечеру будем дома.

– А куда ехать-то? – для порядка спросила Вероника, хотя уже решила, что, конечно, поедет.

– А вот это забыл, – улыбнулся Алекс. – Грас… Гран…

– Гранск?

– Вот, он самый.

Гранск был соседним городком. Когда-то Вероника ездила туда с отцом к дальним родственникам.

Они быстро собрались, уселись в потрепанный жизнью «вольво» и для начала поехали к церкви – забрать Даниэля.

– Давно ты водишь? – полюбопытствовала Вероника. Никто из ее знакомых за рулем пока не сидел.

– Учился с шестнадцати, – ответил Алекс, ловко выруливая на оживленную дорогу. – Легально стал ездить с восемнадцати – получил права, как только можно стало.

Даниэля они увидели издалека, он стоял у красивой кованой калитки и сразу их заметил, но разговора со своим собеседником – представительным мужчиной средних лет в строгом костюме – не прекратил.

Алекс для приличия подождал пару минут, а потом ударил по клаксону. Даниэль попрощался с мужчиной и направился к автомобилю. Вид у него был сердитый.

– Подождать не мог?

– Нет, конечно. Что, я не знаю, сколько обычно длятся твои разговоры?

Даниэль не стал продолжать спор и сел на пассажирское сиденье.

Дорога вышла неожиданно веселой. И Даниэль, и Алекс знали множество презабавных историй, а слушая их беззлобные перепалки, невозможно было не улыбаться. Вероника совсем забыла и о Серых, и о больнице, и о неприятной встрече с Ольгой.

Время до Гранска пролетело незаметно. Казалось, они только-только покинули город, а уже появились указатели, предвещающие завершение пути. Хотя поверить им было сложно – всюду рос густой лес, все еще почти голый, и трудно было представить, что они вот-вот выедут к многоэтажным домам.

Вероника поделилась своей мыслью. Алекс посмотрел на навигатор и протянул:

– Ну, до таких мы и не доедем, нам нужен частный дом где-то неподалеку.

– Санаторий, – уточнил Даниэль.

– Она живет в санатории? – не поняла Вероника.

– Почему живет? Отдыхает.

– Но не каникулы же…

– Она лежала в больнице, теперь восстанавливается.

Приподнятое настроение Вероники начало стремительно падать. Она легкомысленно отодвигала от себя тот факт, что у ее ровесницы проблемы с психикой, и не осознавала в полной мере, какая встреча им предстоит. Ей стало немного не по себе.

– Не воображай лишнего, – принялся строго наставлять Даниэль. – То, что эта девушка проходила лечение, совсем не значит, что она неадекватна. Уверен, ей и без того тяжело…

– Да прекрати ты, – оборвал его Алекс. – Вероника все понимает.

Вероника была благодарна ему за поддержку. На этот раз Даниэль ошибся. Она испугалась совсем не того, что у девушки может начаться припадок или что-нибудь в этом роде. Просто предстояло нечто необычное, трудное и печальное, и это пугало.

– Возможно, она еще и не согласится, – сказал Даниэль. – Я имею в виду, встретиться с вами. Так что я сначала пойду один, переговорю с ней, а там посмотрим.

– Если откажется, запиши ваш разговор на диктофон.

– Размечтался. Если откажется, будете довольствоваться моей памятью.

– Ладно, – согласился Алекс. – Главное, чтобы ты потом не сказал с умным видом, что тебя сдерживает тайна исповеди.

– Не будь ты за рулем, получил бы подзатыльник, – угрожающе проговорил Даниэль.

Вероника успела заметить, что любые шутки, связанные с церковью, слегка выводят его из равновесия, и Алекс с удовольствием этим пользуется.

Машина свернула на проселочную дорогу и покатила по лесу. Вскоре они выехали на небольшой пустырь и остановились перед деревянной оградой. Табличка у узкой калитки гласила: «Санаторий „Лесной“».

– Приехали. – Алекс заглушил двигатель. – Что, бросишь нас в машине?

– Нет, пойдемте. Уверен, здесь есть где посидеть и отдохнуть.

До строений санатория пришлось идти еще минут десять, но прогуляться после долгого сидения в машине было приятно.

– Очень умиротворяюще, – оценил Алекс. – Когда деревья зазеленеют, станет вообще шикарно.

Санаторий оказался современным двухэтажным зданием. Оранжево-коричневые стены выгодно смотрелись на фоне мрачноватого, хотя и приятного, весеннего лесного пейзажа. Перед ним была довольно большая площадка. С левой стороны протянулся навес, под которым стояли двое садовых качелей, справа – три маленьких круглых столика и стулья.

– Отлично, тут и упадем, – решил Алекс.

Братья вошли в здание. Даниэль – чтобы найти Аделину, Алекс – чтобы разыскать кофе. Дожидаясь их, Вероника ходила вдоль невысокой ограды и любовалась лесом. Так приятно было оказаться вдали от всего этого безумия, среди птичьего щебета, и жадно вдыхать свежий воздух.

Алекс вернулся и поставил на столик два бумажных стаканчика.

– Вот это я понимаю, санаторий! – весело проговорил он. – Прямо на входе магазин, а там – все, что пожелаешь. При желании можно налопаться всяких вредностей на год вперед. Ты не голодная?

– Да нет, спасибо.

– Значит, кофейничаем. – Алекс опустился на стул и потянулся. – И ждем Даниэля.

Девушка, вышедшая к Даниэлю, была невысокой и очень хрупкой, еще совсем юной, но с удивительно взрослым лицом. Казалось, в свои неполные семнадцать она пережила так много, что теперь ее ничем не удивить. Одета девушка была в джинсы и вылинявшую футболку, на руках – множество разноцветных браслетов. Они плохо скрывали шрамы, которыми была исполосована кожа.

– Добрый день. – Даниэль улыбнулся. – Аделина?

– Ну да. – Девушка смерила его оценивающим взглядом. – А вас как называть? Святой отец?

– Можно просто по имени, мы ведь не в церкви. И на «ты».

– Вот это здорово, – кивнула Аделина. – Честно говоря, я согласилась встретиться в основном потому, что было интересно познакомиться со священником.

– Вполне понятно.

Они присели на мягкий диван в холле. Аделина тут же засыпала Даниэля вопросами – из тех, на которые ему приходилось отвечать регулярно. Сколько ему лет, откуда он, почему стал священником, сможет ли когда-нибудь жениться и так далее. Даниэль, как мог, удовлетворил ее любопытство.

Затем Аделина вздохнула:

– Ну ладно, что-то я разболталась… Спрашивай, что хотел.

– Недавно в заброшенной психиатрической больнице произошел странный случай. Мистический, можно сказать… И, понятное дело, нельзя было не вспомнить о происшествии десятилетней давности.

Аделина нахмурилась.

– А что за случай? Больница-то закрыта. Кого туда понесло?

– Одна девушка, твоя ровесница, оказалась там из-за жестокого розыгрыша. И увидела много странного.

– Например? Говори, не стесняйся. По моим галлюцинациям можно фильмы ужасов снимать, меня уже ничего не удивит.

– Она видела маленькую девочку в бумажной короне и существо с серой кожей. Слышала чьи-то шаги – стук каблуков.

Даниэль намеренно не стал рассыпаться в подробностях – сначала нужно было выслушать, что скажет Аделина.

– Интересно было бы посмотреть.

– На что?

– На девушку. Которая все это видела и слышала.

Даниэль секунду поколебался. Он видел – Аделина что-то знает, его слова не стали для нее новостью. В то же время она говорила с ноткой снисходительности, словно была готова обвинить Веронику в излишнем воображении или еще в чем похуже.

– Она ждет снаружи, – все-таки сказал он. – С моим братом. Они очень хотели бы тебя выслушать. Но если тебе неудобно…

– Да нормально. Люблю видеть новые лица, а то нечасто у меня появляется такая возможность. – Аделина поднялась на ноги. – Тогда пойдем, поболтаем снаружи. Угостишь меня чем-нибудь?

– С удовольствием.

Даниэль взял ей огромную порцию клубничного коктейля, себе – кофе, и они вышли на улицу. Увидев их, Алекс и Вероника сразу встали.

– Привет, я Алекс.

– А я Вероника, – добавила Вероника.

Аделина задержала на ней взгляд.

– Аделина, очень приятно. Пойдемте, здесь есть местечко поудобнее.

Алекс и Вероника подхватили свои стаканчики, и Аделина повела их в обход здания. Позади него оказалась деревянная беседка. Вокруг были высажены деревья, на скамейках лежали подушки.

Усаживаясь, Вероника исподволь посмотрела на Аделину. Она показалась ей очень симпатичной, но какой-то странной. Будто под обликом подростка скрывался кто-то другой и лишь разыгрывал роль девушки.

– Ну что, вам, конечно, интересно, что произошло в ту ночь, когда дети пропали? – беззаботно спросила Аделина, потягивая коктейль через трубочку.

– На самом деле не только, – сказал Алекс. – Нам интересно, что там вообще творилось.

– Может, сначала вы расскажете, что там творится сейчас?

– Давай наоборот, – подмигнул ей Алекс.

Вероника почувствовала укол ревности и тут же мысленно отругала сама себя. Конечно, Алекс мил со всеми, не только с ней одной. В конце концов, а почему бы и нет? Предъявить ему было нечего, но, странное дело, душа решительно возражала против такого расклада.

Даниэль с подозрением покосился на нее, и Вероника совсем смешалась.

– Ладно, я и так примерно догадываюсь, – пожала плечами Аделина. – Просто не знаю, что вам можно рассказать, чтобы у вас не упал градус доверия и вы не списали все на мои глюки.

– Рассказать можно все, – сказал Даниэль. – Мы уже и так многого насмотрелись.

– Ну ладно.

Сказав это, девушка умолкла и сосредоточилась на коктейле. Не меньше двух минут прошло в полной тишине. Веронике хотелось поторопить Аделину, но Даниэль и Алекс молчали, поэтому пришлось набраться терпения.

Наконец Аделина заговорила:

– Плохо было в этой больнице. Медсестры – настоящие звери. Считали нас неисправимыми психопатами. Поверьте, мне есть с чем сравнивать. Предки меня всю жизнь по дурдомам возят. Везде по-разному, где-то лучше, где-то хуже, но в той больнице было просто ужасно. Кто-то даже прозвал их Тигрицами. Очень метко. Как будто бы всех медсестер при приеме на работу проверяли, ненавидят ли они детей. Ненавидят – добро пожаловать. Настоящие злыдни. Привязывали к кроватям, даже если это было не нужно, отбирали разрешенные вещи. Били периодически. Несильно, но били. И орали как проклятые.

Она с шумом втянула в себя новую порцию коктейля и продолжила:

– Что хуже всего, предки нам не верили. Многие дети жаловались, но родители думали, что мы просто капризничаем. Директор говорил, что да, привязывают, но так надо. Бить не бьют, просто дети не хотят принимать лекарства, и приходится их держать. Ну и якобы мы деремся друг с другом и лазаем, где не надо. Все и верили. Альтернативы все равно не было.

– Слов нет, – процедил Алекс сквозь зубы.

– Вот-вот. До сих пор как вспомню, так вздрогну… Меня потом в другую больницу перевели, казалось – в рай попала. Нормальные врачи, нормальные медсестры – все такие милые и осторожные… Ну так вот. В той больнице, во втором отделении, тогда затеяли одну историю. Верховодила там Инна, ее называли Принцессой. Она придумала игру. Идея была классная. Нас же все убеждали, что мы очень больные, – хотя так оно, в принципе, и было. По крайней мере, у большинства точно были серьезные проблемы. А Инна тогда сказала, что мы не больные, а просто другие. Вроде как с суперспособностями – она выражалась по-другому, но суть была такая. Сначала выясняли, у кого какие «способности». Меня тогда, например, сильно доставали слуховые галлюцинации. Инна придумала, что я слышу голоса из другого мира. А потом она давала всем прозвища. Меня назвали Розой. Уже не помню почему… Был еще мальчик, который постоянно кричал. Говорит, играет, все нормально, и вдруг как давай орать. И не затыкался по полчаса. Его назвали Ором. Его суперспособность была, собственно, кричать. Докричаться до другого мира. У нее все к другому миру сводилось.

Вероника вспомнила рассказы из найденного блокнота. Все совпадало.

– А Нитка? – тихо спросила она, думая о Лене.

– Нитка?.. Да, Нитка тоже, кажется, была. Но я не помню, что она «умела». Так вот, вся игра была завязана на этом другом мире. Мы его называли просто – Королевство. Ничего особенного, детская фантазия. Ну, знаете, такой рай, где нет правил и взрослых, лекарств и Тигриц, и вообще всё супер.

Аделина обвела их несколько покровительственным взглядом.

– В таких больницах все часто меняется. Переводят из отделения в отделение, кого-то выписывают. Иногда кто-то уходил, и тогда одна из ролей как бы освобождалась. Среди новеньких искали ребят со схожими проблемами. Ну, то есть «способностями».

– А какая была цель? – поинтересовался Алекс. – Ведь у любой игры есть цель.

– История такая: мы особенные, и поэтому нас пытаются изменить, лишить способностей. Мне лекарства хорошо помогали от галлюцинаций, но, с точки зрения Инны, злобные Тигрицы просто обрывали мою связь с Королевством. Это было очень плохо, потому что целью всего этого было узнать, как сбежать туда из больницы. Голоса, по идее, должны были подсказать, как это сделать. Ну и каждая роль в конечном итоге была направлена именно на то, чтобы найти путь в Королевство.

Аделина допила коктейль, с разочарованным видом помотала стакан и, убедившись, что ничего не осталось, отставила его в сторону.

– Это все было очень увлекательно, но возникала и куча проблем. Инна требовала не принимать лекарства, чтобы сохранить способности. Врачи и медсестры были врагами, которые не хотели пускать нас в Королевство. Нас, конечно, заставляли пить лекарства, но иногда выпадали возможности схитрить, и приходилось ими пользоваться. А я… У меня было такое состояние, что от лекарств плохо, но без них еще хуже. Эти голоса… Бесили меня. Пугали. Не давали спать и вообще жить.

– А что они говорили? – осторожно спросила Вероника.

– Да все на свете. Одни кричали, другие требовали что-то сделать, третьи и четвертые переговаривались между собой. Как будто сидишь в окружении людей, и каждый говорит тебе на ухо что-то свое. Я не помню, передавала Инне слова кого-то из них или просто придумывала, но она записывала… Она любила писать и писала очень красиво, ну, мне так помнится… Я тогда писать не умела вообще. Можно мне еще коктейля? Смородинового.

– Конечно, – откликнулся Алекс. – Кто-то еще что-нибудь будет?

Собрав пожелания, он отправился в санаторий. Вероника спросила:

– Сойка… Сойка ведь там тоже была?

– Ну да. – Аделина снова нахмурилась. – А откуда ты все это знаешь? Про Нитку, про Сойку. Никак Инна рассказала?

– Мы… Я нашла в квартире блокнот, – призналась Вероника. – Там были записи.

– Серьезно? – удивилась Аделина. – В нашей старой квартире? И что в нем было?

Вероника подробно описала обложку и содержание записей, запоздало пожалев, что не догадалась взять блокнот с собой.

Аделина в недоумении пожала плечами:

– Наверное, это блокнот Инны, хотя я в упор не помню, как он выглядел… Ума не приложу, как он у меня оказался. Может, я его прихватила из больницы? Да, вполне, – кивнула она самой себе.

Алекс вернулся и поставил на стол поднос с напитками. Аделина сразу схватилась за коктейль.

Вероника тоже взяла такой. Он оказался очень вкусным.

– У Сойки, – продолжила Аделина, – была самая важная роль. Инна по нашим глюкам – или как-то еще, не знаю, – вычислила, что Королевство находится за стеной. Сойка должна была пролететь сквозь стену и как бы открыть путь. То есть если Сойка пролетает, то и остальные тоже могут пройти. Такая вот идея. Все началось с девочки, которая утверждала, что умеет летать сквозь стены. Инна уговорила ее это продемонстрировать. Ну девочка и «пролетела». Расшиблась. Ее куда-то перевели или выписали, не помню. Но, по всей видимости, Инне задумка очень понравилась, так что она стала искать новую Сойку. И нашла ведь.

– У нее получилось? – спросил Алекс с серьезным видом.

– Да вроде. Вот сейчас начинается самое интересное. Я расскажу, как было, а вы хотите верьте, хотите нет. Кстати, на всякий случай: если вы кому-то настучите, вам все равно не поверят. Как только люди узнают мой бэкграунд, они ни минуты не сомневаются в том, что я окончательно сошла с ума.

– Даже если нам понадобится с кем-то поделиться, – сказал Даниэль, – совсем необязательно рассказывать, кто сообщил нам сведения.

– Хорошо. Тогда слушайте.

Аделина закусила губу, ее неподвижный взгляд уперся в стол.

Глава 12

Общее звено

– Однажды Инна собрала нас в игровой и сказала, что ночью Сойка попробует попасть в Королевство. Сейчас, когда я вспоминаю эти события, мне кажется, что это уже совсем не было похоже на игру. Но тогда все воспринималось иначе. Я думала, они что-нибудь навоображают и утром расскажут, опишут это Королевство. Та ночь мне хорошо запомнилась, потому что мне дали новое лекарство и оно хорошо помогло. Проснулась среди ночи, голосов нет, тишина. Непередаваемо здорово. Но вдруг слышу – крик… Страшный такой, оглушающий.

Вероника и Алекс понимающе переглянулись.

– Что-то пробежало по коридору, с мерзкими такими шлепками. А потом я услышала Тигрицу – стучали ее каблуки. Я так испугалась, что хотела даже заплакать, чтобы она подошла. Подумала, что это новая галлюцинация, которая когда-нибудь повторится… Но все-таки сдержалась и довольно быстро уснула. А утром был переполох – оказывается, наша Сойка пропала. Всю больницу обыскали и всю округу. Инна по секрету сказала, что все получилось и она в Королевстве. Следующим утром Сойка вернулась, Тигрицы откуда-то ее приволокли, но в палату не вернули, держали в одиночестве, допытывались, где она была. Инна заявила, что надо торопиться – как только Сойку освободят, пора отправляться в Королевство. Сказала, больницу наводнили Серые, и теперь все совсем плохо – надо защищаться и от них, и от озверевших Тигриц…

– Что собой представляют эти Серые, она не говорила? – спросил Даниэль.

– Это такие чудовища, которые жрут людей изнутри и сводят их с ума. – От этих слов Аделины Веронику пробрала дрожь. – Сойка передала, что они боятся ненастоящих лиц, поэтому нам нужно как можно больше игрушек, лучше всего – кукол.

– А откуда они взялись, эти Серые?

– Вот это самое интересное. Они выползали из какой-то норы, которая была точнехонько на пути к Королевству. Дескать, Сойка лично видела, как они выползают оттуда, поэтому надо было вооружиться – и вперед.

– Так она побывала в самом Королевстве? – поинтересовалась Вероника.

– Обижаешь! А то как же. О том, что Серые боятся ненастоящих лиц, ей якобы рассказали стражи Королевства – так-то. Поэтому еще до ухода Инна надумала строить баррикады из кукол. – Аделина вздохнула. – И всем другим посоветовала.

– На четвертом этаже до сих пор такая есть, – поделился Алекс.

Аделина содрогнулась.

– Кошмар. Я сама кукол ненавижу, пожалуй, побольше, чем всякие Серые. Меня их лица пугают до чертиков. А мне, как назло, часто дарили именно кукол.

Веронике вспомнились разобранные куклы с вырезанными глазами. Немного отлегло от сердца: если знать причину, это больше не кажется таким жутким.

– Мне тогда стало по-настоящему страшно, – продолжила Аделина. – Чудовища, куклы эти. Я поняла, что не хочу ни в какое Королевство, а хочу домой, к маме. Но Инна дала понять, что пути назад нет. Она собиралась уходить, и мы должны были идти вместе с ней.

– Похоже на какую-то секту, – поморщился Алекс.

– Да, что-то в этом роде.

– И что было дальше? – Вероника напряглась до предела.

– Я притворилась, что согласна и готова идти. Ночью Инна открыла мою палату.

– Каким образом? – спросил Даниэль. – Насколько я представляю, все двери в больнице запирались.

– Правильно представляешь, – кивнула Аделина. – Но с замками там была полная лажа. Их можно было открыть ножницами или еще чем-нибудь длинным и твердым. Нормальных ножниц нам не давали, только безопасные, с закругленными концами, во время занятий с воспитателями. Но периодически кому-то удавалось что-то такое стащить. Нет, не для того, чтобы открыть дверь, – с территории больницы все равно так просто не выберешься, обязательно кто-нибудь перехватит. Но зато можно было порезать себя как следует. Или кого-нибудь другого. – Она снисходительно посмотрела на побледневшую Веронику. – Это везде бывает. Я имею в виду, во всех таких больницах. Ну так вот… Может, у Инны реально были какие-то способности, не знаю, потому что палаты на ночь запирались еще и на засовы. Но она все равно вышла и собрала всех, кого надо. Дежурной сестры на месте почему-то не было, но, спустившись на этаж ниже, мы наткнулись на Тигрицу. Все рванули от нее, а я как споткнулась – замерла на месте. Она – ко мне, повалила меня, кажется… Дальше не помню.

– Как это не помнишь? – разочаровался Алекс. – Вот так вдруг?

– Приступ случился, – объяснила Аделина. – Следующее, что помню, – сижу в какой-то норе, среди труб, голова болит невыносимо, рядом кто-то орет. Потом снова провал. Когда очнулась, меня уже нашли, полиция ходила… Я пыталась им что-то сказать, но они, конечно, не стали слушать.

– Как ты думаешь, что случилось с детьми? – спросил Даниэль. – На них напали Серые?

– Это вряд ли. Куда бы они тогда исчезли? К тому же Серые не могут никого убить, я имею в виду, сожрать или что-нибудь в этом роде. Иначе бы трупов было… Вы себе представляете, сколько их появилось? Я их слышала. По ночам.

– Тогда что стряслось?

– Их убили те, к кому прицепились Серые. – Аделина посмотрела на него потухшим взглядом. – Вы что, не поняли? Это болезнь. Безумие в чистом виде. Некоторые работники потом вели себя так, что, казалось, они совсем сбрендили. Думаю, кто-то из них детей и прикончил.

«Астеригайся Тигриц», – прозвучало в голове Вероники, и по ее телу пробежал неприятный холодок.

Она посмотрела на Алекса и Даниэля. Неужели они считают, что такое возможно? Оба не сводили с Аделины глаз.

– А тела? – спросил Алекс, но при этом в его голосе не прозвучало никакого сомнения, он словно пытался по возможности прояснить ситуацию.

– Сговорились да закопали где-нибудь. А может, растворили в кислоте.

Аделина произнесла это с намеком на улыбку и пожала плечами.

– Интересная версия, – покивал Алекс, ничуть не смущенный странным контрастом между ее словами и выражением лица. – Но безумие в чистом виде, сдается мне, выглядит иначе.

Он рассказал о своем путешествии во второе отделение, на всякий случай умолчав о Юре, чтобы потом не пришлось отвечать на неудобные вопросы. Аделина выслушала его с рассеянным видом. Когда Алекс закончил, она сказала:

– Ты отчаянный, раз туда полез. Мне было страшно, даже пока там еще работали… Нас ведь далеко не сразу отправили по домам. Ночью постоянно слышались крики. Не больных, а… другие. Стук. Скрежет. Что-то ползало по коридорам… Да еще Тигрицы эти психованные.

– Так ты знаешь что-нибудь о Лошадином Черепе? – вернул ее к главному Алекс.

Аделина опять пожала плечами и приложилась к коктейлю.

– Ты его видела.

Даниэль произнес это так, словно вынес приговор. Аделина вспыхнула и огрызнулась:

– А вам-то что с того? Я столько всяких глюков повидала, что…

– Ясно-ясно, – бодро проговорил Алекс. – Но не все твои глюки гонялись за мной по заброшенной больнице, понимаешь?

Аделина не сумела сдержать улыбку, и Вероника снова почувствовала, как внутри копошится ревность.

– Мы называли его Духом, – наконец сказала она. – Это не имело отношения к игре. Лично я была уверена, что мне-то он точно мерещился. Я никогда не видела его так, чтобы идти и встретить… Это всегда случалось во время приступов. Мне он казался кем-то вроде ангела-хранителя.

– Ангела?! – обомлел Алекс.

– Ну да. Он не делал ничего плохого. – Аделина призадумалась. – Рядом с ним все всегда замолкало и исчезало. Оставались только он да ты сам.

У Алекса пропал дар речи. Лошадиный Череп выглядел страшнее всего, что довелось увидеть, а эта девушка говорила о нем так, будто он действительно стал ее утешителем.

– А тень? – спросила Вероника. – Мы видели тень. Большую.

– Тень… – медленно проговорила Аделина. – Нет, теней я не видела, ни больших, ни маленьких.

– Как думаешь, можно что-то сделать? – спросил Даниэль. – Чтобы остановить это?..

– Остановить? Просто не лезьте туда, и все. Может, нужно сжечь больницу дотла, не знаю.

– То-то правительство обрадуется, – сказал Алекс и спросил, хотя заранее знал ответ: – И последний вопрос… Где, по словам Ее Высочества, находился вход в Королевство?

Аделина отбросила трубочку в сторону, одним глотком допила коктейль и подтвердила его догадку:

– В подвале.

Даниэль и Алекс тепло поблагодарили Аделину за информацию. На прощание девушка равнодушно бросила, что была рада помочь. Пока они беседовали, казалось, что эта тема ей как минимум интересна, но, едва закончили, внутри Аделины словно выключили свет. Показалось, что на самом деле она вела беседу через силу.

– Как вы думаете, это все правда? – спросила Вероника, когда они уже мчались прочь от Гранска. – То, что она сказала про одержимых Серыми.

Ответ Алекса ее удивил.

– Нет, конечно, – откликнулся он. – То есть понятно, что одержимые, скорее всего, были, но лично я не верю, что они взяли и сожрали детей.

– Согласен, – поддержал Даниэль.

У Вероники вырвалось беспомощное мычание. Хотя ей эта версия тоже показалась сомнительной, она все-таки выглядела более или менее реалистично – если, конечно, забыть о предполагаемой причине сумасшествия больничного персонала.

– Понимаешь… – начал было Алекс.

– Рули молча, – велел Даниэль и продолжил вместо него: – Это, конечно, вариант, но исчезновение расследовали, тела искали, всех работников проверяли. Крайне маловероятно, что вся больница была в сговоре. Что-то обязательно просочилось бы вовне.

– Все дороги ведут в подвал, – протянул Алекс загробным голосом.

– Но как же моя школа? – спросила Вероника.

– Там явно похожий случай. Все совпадает – подвал, вероятно, Серые, странности в поведении людей. Разберемся. Алекс, наверное, стоит начать с Вероникиной школы, это попроще.

– И поактуальнее, – согласился Алекс. – В чем-то Аделина права. Больница все равно стоит заброшенная, а в школе как-никак люди.

Домой они приехали уставшие и с удовольствием отдали должное вкусностям, которые купила Вероника. Потом Даниэль ушел, а Алекс, потянувшись, спросил:

– Ты как, собираешься завтра в школу?

– Конечно.

– Я с тобой пойду, ладно?

– Что? – Вероника подумала, что ослышалась. – То есть?

– Попробуем раздобыть ключ от подвала.

– Это как, интересно?

– С твоей помощью. Сможешь взять его ненадолго?

Вероника помнила, что доверять ей ключ техничка не собиралась, но решила – как-нибудь справится. Не все же Алексу и Даниэлю расхлебывать эту историю.

– Я постараюсь.

Они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам. Но Вероника еще долго не могла уснуть – снова и снова прокручивала в голове историю Аделины и волновалась из-за похода в школу вместе с Алексом. Кто-нибудь наверняка их заметит и будет спрашивать, кто это. Что отвечать?

Утром она встала по будильнику и принялась собираться. Алекс не показывался, а Вероника постеснялась его будить. Вдруг он передумал? Даже если нет, заглядывать к нему в комнату было как-то неловко. Постучать?

Пока она терзалась сомнениями, заспанный Алекс вышел на аромат свежесваренного кофе, который, похоже, действовал на него лучше любого будильника.

– Не опоздаем, – пообещал он. – Я могу быть довольно быстрым, когда это необходимо…

Глядя, как медленно он пьет кофе, Вероника усомнилась в этом, но Алекс и впрямь показал чудеса скорости: каким-то невероятным образом он собрался даже раньше нее, еще до завтрака подготовившей одежду и сумку с учебниками.

– Армейское, – рассмеялся он, заметив ее удивление.

По дороге Алекс спросил, где находятся ключи от подвала.

– В гардеробе, – ответила Вероника. – Там есть доска с ключами. Такая же есть в учительской, но я не знаю, есть ли там этот ключ… По идее, зачем он учителям? Ну и у завхоза есть… Был…

– Нет, учителей и наследие завхоза грабить не будем. Думаю, ты сможешь просто зайти в гардероб и взять ключ. Лучше тихонько.

– Придется, – вздохнула Вероника.

– Это проще, чем кажется, – подбодрил Алекс. – Зайди под каким-нибудь предлогом. Например, взять что-то из куртки… Или сошлись на учителя, до которого нескоро доберутся. Ключ вынеси мне, до конца дня мы обязательно вернем его на место.

– Ладно, попробую…

Вопреки ожиданиям, добраться до заветной доски оказалось проще простого. Гардеробщица ожесточенно спорила с охранником. На весь холл раздавалось «не видела!», «не знаю!»,

«я не обязана!» – и все в таком духе – должно быть, у кого-то из учеников что-то украли.

Не переставая огрызаться, гардеробщица забрала ветровку, а когда Вероника сказала о забытом телефоне, без колебаний распахнула низенькую дверцу. Вероника скользнула внутрь. Секунда – и ключ был у нее в кармане.

Она вышла в холл, а охранник с гардеробщицей все спорили. Отойдя на два шага, Вероника услышала слово «подвал» и замерла как вкопанная.

– Если кто и оставил дверь открытой, это не нашего ума дело, – настаивала гардеробщица. – Пусть спрашивает у Вадима Олеговича.

– Так он уже давно под арестом. Надо что-то сообщить, человек серьезный…

– Пусть следит лучше за своей сумасбродкой. Я тут при чем? У нас смена заканчивается в четыре. Я при всем желании видеть ее не могла. И никто не мог.

– Все равно вас начнут тормошить. Меня, вон…

– И пусть тормошат! – разъярилась гардеробщица. – Ты разве не на посту должен быть? А вместо этого стоишь тут, мозги компостируешь! Спросят – так и скажу, загулялась ваша сумасбродка, и нечего цепляться к школьным делам. Может, дверь и была открыта, но кто просил туда лезть?

– Так все-таки была?

– Ох, уйди отсюда! Не видишь, народ так и прет.

До звонка осталось совсем немного. Вероника выбежала из школы, благо разговорчивый охранник не торопился возвращаться на свой пост, и передала Алексу ключ.

– Молодчина! – похвалил он. – Во сколько у вас большая перемена?

– В двенадцать сорок.

– Вот тогда и выйди. Сделаю копию и принесу ключ обратно.

Вероника вернулась в школу. Не думать об услышанном разговоре не получалось. Значит, Катька так и не вернулась, а ее отец – «серьезный человек» – начал разбирательство. Вероника и сама не знала, переживала или нет. Без Катьки ей определенно было спокойнее – не надо бояться внезапного толчка, удара или еще чего-нибудь в этом роде. Тем более что, по словам Ольги, она снова замышляла жестокую шутку. Но в то же время совесть противным голосом вопила, что нельзя так просто оставить эту пропажу.

Худшие опасения подтвердились. На первом же уроке в класс вошла Вера Анатольевна.

– Ребята, если кто-то с вечера пятницы видел Катю Абрамову, пожалуйста, сообщите мне. Или если она кому-то говорила, куда собирается. Анонимность гарантирую. Можете написать мне на электронную почту.

С этой же просьбой обратились и к другим классам, но, судя по разговорам на переменах, она никого особенно не впечатлила. Все считали, что Катька просто загуляла – вернется как ни в чем не бывало, получит нагоняй от родителей и учителей, и все будет по-прежнему.

Только одиннадцатиклассницы Ольга и Женька улучили момент и смерили Веронику угрожающими взглядами.

На перемене довольный Алекс продемонстрировал Веронике дубликат ключа и передал оригинал. Веронике не удалось вернуть его сразу, и до конца учебного дня она проносила ключ в кармане джинсов. Последний час едва не заставил ее вовсе забыть о нем: обычно мягкая Вера Анатольевна вдруг стала набрасываться на всех и превратила свой урок в публичное судилище, где каждый ученик узнал о себе что-то новое. Досталось даже смирной Веронике – оказалось, ее хорошие оценки мало что значат, она «ни рыба ни мясо» и наверняка плохо кончит.

Ученики старались разглядывать парты или смотреть прямо перед собой, но все равно украдкой переглядывались. Никто не понимал, что вдруг нашло на классную.

– Муж ее бросил, что ли? – прошептал кто-то за спиной Вероники.

Сама Вероника сперва тоже мыслила в этом направлении. Но, расстраиваясь, чувствительная классная обычно легко поддавалась эмоциям и стремительно выходила в коридор, чтобы успокоиться и, не дай бог, не заплакать. А сейчас ее прямо-таки трясло от злости.

Вероника подумала: не так ли вели себя Тигрицы? Если да, это было по-настоящему страшно. В конце концов, Вера Анатольевна не могла их и пальцем тронуть: в шестнадцать лет легко дать отпор и придать дело огласке. А у Тигриц под носом было полно беззащитных малышей.

Долгожданный звонок стал для всех облегчением. Гардероб почему-то открыли и отдали на растерзание школьникам – никак гардеробщицу все-таки вызвали на разговор. В этой неразберихе Вероника «уронила» ключ под доской – пусть все думают, что он сорвался с крючка.

Алекс был дома и вовсю планировал поход в подвал. Вероника составила ему компанию. Они раздумывали, что сказать, если их перехватят на полпути, когда позвонил Даниэль.

– У него какие-то новости, – сказал Алекс Веронике. – Подожди, сейчас включу громкую связь.

– Привет, Вероника, – донеслось из динамика.

– Привет!

– Есть интересная информация. Я нашел врача, который раньше работал в этой больнице. Удалось выяснить кое-что любопытное. За несколько месяцев до исчезновения детей в подвале велись работы. Сначала были какие-то проблемы с трубами, потом затеяли что-то вроде ремонта самого помещения, точнее выяснить не удалось. Причем до конца работы не довели. Двум рабочим стало плохо. Ничего серьезного, ушли своими ногами, но после этого компания отказалась продолжать работу. К новой директор обращаться не стал.

– А что это была за компания? – Алекс весь подобрался.

– Уже неважно. Врач сказал, что позже видел одного из рабочих по телевизору. Он убил свою жену и дочь.

Вероника вздрогнула.

– Это правда?

– В интернете сохранилась пара публикаций в криминальных хрониках. Врач не помнил ни имени, ни фамилии, поэтому сказать наверняка было сложно. Мог и перепутать.

– Не верю я в такие совпадения, – сказал Алекс. – Сам-то врач думает что-нибудь о чертовщине в больнице?

– Он настроен скептически. Говорит, медсестры, которые дежурили по ночам, жаловались на странные звуки, но, по его мнению, это все ерунда, излишняя впечатлительность. То есть звуки вполне могли быть, но самые обычные.

– Понятно, – сказал Алекс. – Значит, тем более вряд ли он позволил бы себе обознаться, чтобы сгустить краски. Вероника, а в твоей школе ничего не ремонтировали?

Вероника хотела сказать, что понятия не имеет, но тут ей вспомнилось дежурство. В подвале было довольно грязно, и завхоз сказал, что мусор оставили рабочие.

– Ремонтировали, – почти прошептала она.

– Ну, вот и связь. Доремонтировались. Кстати, Даниэль, мы с Вероникой сегодня собираемся заглянуть в подвал.

– Во сколько?

– Часов в шесть. Вероника говорит, будет еще открыто, но охранник на месте почти не появляется и вообще любит с кем-нибудь поболтать подальше от своего поста. Камеры номинально есть, но они не работают.

– Безобразие. – В голосе Даниэля послышались металлические нотки.

– И не говори. Но пока не жалуйся никуда, ладно? Позже.

– Я пойду с вами, – решил Даниэль. – Встретимся у входа без десяти. Алекс, нож не бери. Не забудь воду.

– Может, еще и внутрь принять? – хмыкнул Алекс.

– Прими, – ответил Даниэль на полном серьезе и отключился.

– Заметь, Вероника, он сказал это в единственном числе, – насупился Алекс. – Думает, я могу подхватить Серого и наброситься на тебя с ножом, умник этакий.

– Да неправда. Просто волнуется. – Вероника помолчала. – Кажется, моя одноклассница пропала… И, возможно, это как-то связано с подвалом.

Ответ Алекса ее поразил. Он сказал:

– Я знаю.

– Откуда?

– Даниэль сегодня рассказал. Помнишь, мы вчера видели, как он говорил с человеком около церкви? Это ее отец.

– Серьезно? – растерялась Вероника.

Жуткие слухи о Катькином отце было невероятно трудно связать с церковью и Даниэлем.

– Серьезно. Даниэль, конечно, сослался на этику и еще кое-что похлеще, но проигнорировать подвальные подробности не мог и потому поделился парочкой фактов. Девушку вроде бы видели в пятницу в школе. Утром обнаружили, что дверь подвала открыта. Всё осмотрели, нашли браслет, осмотрели еще раз и больше ничего не нашли. Вот, в общем-то, и все.

Вероника почти до крови закусила губу.

– Ну ты чего? – Алекс слегка тронул ее за плечо. – Юрка нашелся, и она найдется.

– Просто… Просто получается, что все из-за меня. Я вчера встретила одну девчонку… По ее словам, выходило, что Катька хотела… То ли меня в подвал затащить, то ли еще что… И ведь Юра тоже.

– Что-то слишком популярное развлечение получается, запирать людей в труднодоступных местах, – нахмурился Алекс. – Идея с больницей, случаем, не принадлежала ли этой Катьке?

Вероника не захотела отвечать, но он все понял и так.

– Не думай глупостей. Если и так, оба случая – классическое «не рой другому яму». Ты точно не виновата. И если бы ты сказала «так им и надо» и закрыла тему, тебя бы все прекрасно поняли. – Алекс серьезно посмотрел на нее. – Ты не обязана лазать ни по каким подвалам. В случае с Юрой еще можно было поспорить – все-таки ты одна знала, где его искать. Но тут совсем другое. И вообще, очень может быть, что твоя Катька полезла в подвал, испугалась, сбежала и пошла куда-нибудь запивать горе. Поэтому выбрось эту ерунду из головы.

Вероника кивнула и честно попыталась это сделать, но получалось неважно. Перед самым выходом Алекс снова предложил ей остаться дома, однако она решительно отказалась.

Ей хотелось своими глазами увидеть логово всей этой чертовщины.

Глава 13

Три погасших фонаря

Алекс и Вероника пришли на место встречи заранее, Даниэль – минута в минуту. Вероника даже сперва его не узнала: она уже привыкла к сутане, но сегодня он был в темно-синих джинсах и черной рубашке с коротким рукавом.

– Привет, дружище, – сказал Алекс. – Даниэля не видел?

– Очень смешно. Что ж, пойдемте.

Как и предсказывала Вероника, охранника на посту не было. Они беспрепятственно вошли в школу, но, едва свернули на лестницу, услышали шаги. Все трое замерли. Кто-то прошел по коридору, послышался скрип двери – видимо, охранник вернулся на пост.

Алекс знаком велел соблюдать тишину, осторожно вставил ключ в скважину и повернул. Последовали два тихих щелчка. Дверь приоткрылась. Прежде чем войти, Алекс выдал всем по карманному фонарику.

Первым порог переступил Даниэль, затем вошла Вероника. Алекс был последним и прикрыл за собой дверь. Однако она то и дело открывалась. Алекс посмотрел на Даниэля и с молчаливого согласия брата закрыл дверь изнутри.

– Ключ кладу сюда, – прошептал он, демонстративно запихивая его в карман джинсов. – Если что, вытаскивайте, оставляйте мое бренное тело и бегите.

– Оставь свои шуточки, – шикнул Даниэль.

Алекс поднял руки, изображая покорность.

Свет зажигать не стали, опасаясь, что он просочится через дверные щели и будет заметен снаружи, и впотьмах двинулись вперед. Подавляя страх, Вероника с волнением шарила лучом фонаря по сторонам. На первый взгляд со времени последнего визита ничего не изменилось. Надпись про Тигриц была на месте, лишний раз подтверждая, что тогда ей не привиделось.

Алекс внимательно рассмотрел сначала кривые красные буквы, потом другие стены помещения. Слева от прохода, ведущего назад, он что-то заметил и окликнул Веронику.

– Смотри, – Алекс ткнул в небольшое кровавое пятнышко примерно на уровне ее роста, сантиметрах в тридцати от проема. – Наверное, это здесь ты ударилась.

– Я не могла, – Вероника помотала головой. – Я стояла прямо перед проходом…

– Не переживай, это означает только то, что нас могут сильно запутать, и это надо иметь в виду. Правда, Даниэль? Даниэль?

Даниэль стоял в следующем проходе – том самом, где на фото проявился намек на некую тварь, – и напряженно к чему-то прислушивался.

– Плеснуть в тебя водой? – прошептал Алекс.

– Тише, – Даниэль приложил палец к губам.

Алекс и Вероника прислушались. Откуда-то спереди раздавался глухой хлопающий звук. Он был хорошо знаком Веронике, и ей пришлось собрать волю в кулак, чтобы не броситься обратно.

Алекс вышел вперед и осветил следующее помещение. Оно оказалось практически пустым, если не считать нескольких банок старой краски в углу. Самая верхняя была приоткрыта, на ней в свете фонаря мрачно поблескивали засохшие красные пятна.

– Вот и орудие художника, – сказал Алекс. – Пойдем дальше. Как тебе местечко, Даниэль?

– Скверное, – коротко ответил тот.

Он показался Веронике очень бледным, но, возможно, дело было в плохом освещении. Даниэль не колебался ни секунды и уверенно шагнул за братом.

Самой Веронике вдруг стало на удивление спокойно. Банка с краской вернула ее в реальность. Надписи в подвале и учительской оказались написаны не кровью. Наверняка Катька все-таки решила ее разыграть, а потом ушла в загул – вот и вся история. Что касается разбитого лба… Может, у Вероники на нервной почве закружилась голова и она все перепутала.

Хлопки становились все ближе. Наверное, работал какой-то аппарат.

У Вероники погас фонарь, но она почти не обратила на это внимания. Иногда такое случается. Фонари гаснут. Садятся батарейки или еще что-нибудь в этом роде.

Подвал шумит.

На лоб и щеки Вероники упали холодные брызги. Она встряхнулась и растерянно уставилась на Алекса и Даниэля. Секунду назад они шли впереди, а теперь стояли прямо перед ней с открытой бутылкой воды и оба с тревогой вглядывались в ее лицо. Более того, это было совсем не то место, где она только что находилась. Ей казалось, они бредут по узкому коридору, но он чернел впереди. Теперь же они находились в помещении с поломанной стремянкой, приставленной к стене.

– Что случилось? – пробормотала Вероника.

– Ты как будто в транс впала, – сказал Даниэль. – Всё в порядке?

– Да, только фонарь…

Вероника умолкла. Фонарь работал.

– Всё в порядке, – успокаивающе проговорил Алекс. – Постарайся врубить осознанность на полную катушку, ладно? Им явно не хочется, чтобы мы добрались до их домика.

Вероника кивнула.

Спокойствие как ветром сдуло. Стены буквально давили, дышать было тяжело. Странные хлопки больно били по ушам. Темнота в коридоре казалась плотной и отвратительно живой.

Они двинулись дальше. Алекс и Даниэль тоже чувствовали себя не лучшим образом. Алекса на каждом шагу относило к воспоминаниям о путешествии в заброшенный дом. На секунду ему даже померещилось злосчастное лицо, которое он ненавидел всем сердцем. Оно появилось в стене, высунулось прямо из нее и издевательски заулыбалось. Но Алекс строго велел сознанию не выкидывать таких фокусов и преспокойно провел рукой по ужасному видению. Лицо исчезло, пальцы ничего не ощутили.

Что касается Даниэля, он, как и Вероника, сначала ощутил спокойствие – расслабленное, совершенно неподходящее к такой обстановке. Еще до того как переступить порог, Даниэль понял – внутри что-то очень плохое. Он осенил себя крестным знамением, прочитал про себя молитву, и наваждение постепенно пропало. Зато снова возникли нервозность, напряжение и страх. Парадокс, но Даниэль был этому рад. По крайней мере, это были естественные эмоции. А когда он увидел отрешенное лицо Вероники, с расширенными, несмотря на свет фонаря, зрачками, беспокойство вмиг уничтожило остатки оцепенения.

– Не нравится мне это, – пробормотал он.

– Никому не нравится, – ответил Алекс. – Смотрите, там что-то есть.

В конце коридора был единственный поворот налево. Из-за угла на стену падал зыбкий голубоватый свет. Бьющее по мозгам «хлоп-хлоп» доносилось оттуда.

– Вы тоже это видите?

Вероника и Даниэль кивнули.

– Давайте мы… – Алекс не успел договорить. Сзади вдруг бахнуло.

Все трое резко обернулись. Посреди узкого коридора вырисовывался худой сгорбленный силуэт. Алекс первым направил на него луч фонаря.

Серый упирался руками в пол, голова была опущена. Из-под макушки, похожей на кусок сырого мяса, раздалось глухое рычание.

– Попробуем пройти дальше, – быстро проговорил Алекс.

Они попятились к повороту, не сводя с чудовища глаз. Серый не двигался с места.

Сердце Вероники забилось с бешеной скоростью. Что за голубоватый свет? Бросится ли на них этот монстр? Хотя Аделина и Алекс сказали, что Серые не могут никого убивать, и их доводы казались логичными, существо выглядело ужасно и вызывало первобытный страх.

Алекс первым вошел в полосу света и заглянул за угол.

– Что там? – спросил Даниэль не сводя глаз с Серого.

– Не знаю. – Голос Алекса прозвучал непривычно, он как будто с трудом выталкивал из себя слова.

Глухое рычание Серого перешло в пронзительный крик. Он бросился вперед – и тут все три фонаря мигнули и погасли, как и голубой свет, льющийся из-за угла.

– Вероника, кукла!

Ну конечно. Вероника запустила дрожащую руку в карман толстовки, достала куклу и вытянула ее вперед. Тело сжалось, ожидая удара или того, что ногу или руку вот-вот обхватят тонкие цепкие пальцы.

Вместо этого Вероника почувствовала, как Даниэль схватил ее за плечо и оттащил подальше.

Серый захлебывался хрипом всего в паре шагов от них. Вероника рванула в сторону, прочь от него, но споткнулась и упала.

Неожиданно все стихло – словно она переступила невидимую черту, за пределами которой не могло существовать никаких звуков.

– Алекс? – прошептала Вероника. – Даниэль?

Никто не ответил.

Плохо слушающимися пальцами она выключила и включила фонарь. Свет зажегся.

Впереди был длинный коридор. Вероника направилась обратно, но уперлась в глухую стену.

Даниэль нагнулся сразу, как только плечо Вероники выскользнуло из-под его пальцев. Однако рука нащупала лишь шершавый пол и стены.

– Алекс!

Молчание.

– Алекс, ответь.

Ничего.

Даниэль встряхнул фонарь, затем выключил его и включил снова. Свет зажегся. Луч высветил совершенно пустой коридор. Через многочисленные проходы, следующие один за другим, виднелась глухая стена. Очевидно, там был еще один поворот.

Позади, из-за угла, послышалось хлопанье.

– Вероника? Алекс?

Даниэль уже не ожидал получить ответ. Они никак не могли пронестись мимо него в обратную сторону, даже если бы там не было Серого. И убежать вперед тоже не успели бы, да и не стали бы этого делать.

Серый медлил. Даниэль воспользовался этим, бегло осмотрел небольшой отрезок коридора, который уже прошел, и вдруг заметил на полу что-то блестящее.

Он нагнулся. Это была куколка Вероники.

Даниэль старался рассуждать максимально холодно. Он четко помнил, Вероника упала здесь. Наличие куклы это подтверждало. Значит, имело смысл не поверить собственным глазам и еще раз тщательно осмотреть и ощупать это место, чтобы найти или хотя бы понять причину исчезновения Вероники.

Серый приближался. Из-за угла показалась тонкая рука, покрытая пятнами.

Осмотр пришлось отложить. Даниэль пошел вперед. Он надеялся, что, возможно, сбоку будут еще помещения и, вероятно, в них обнаружится Алекс. Но тщетно. Ни слева, ни справа не было ни одного прохода.

На стену впереди выплыла тень.

Даниэль резко замер, словно споткнулся. Тень была длинной и узкой, она двигалась пугающе плавно, и он не сразу понял, что это рука. Огромная, несравнимая с человеческой рука, с длиннющими пальцами.

Следом вылезла часть черной головы. Ни глаз, ни даже намека на лицо Даниэль не увидел, но все-таки был уверен, что гигантская тварь пришла посмотреть на незваного гостя.

Звуки за спиной дали понять: Серый совсем близко. Даниэль бросил через плечо быстрый взгляд. Зубастый рот на уродливой голове широко распахнулся, исторгнув пронзительный крик.

Даниэль машинально отвел руку с куклой назад. Серый зашипел и попятился. Чудовище мотало головой, как будто ему показывали то, что оно отрицало всем существом. Вскоре Серый скрылся за углом, но кончики его пальцев выглядывали – этого было достаточно, чтобы дать понять: он не ушел далеко.

Бормоча молитву, хотя страх все чаще сбивал с ритма и заставлял глотать слова, Даниэль медленно передвинул куклу вперед. Если гигантская тварь испугалась, то ничем этого не показала. Она двинулась к нему, плавно и осторожно – как зверь, не уверенный, встретился ему враг или друг.

Впрочем, у Даниэля не было сомнений в недобрых намерениях этого чудища. Глядя на огромные конечности, все ближе подбирающиеся к нему, он пытался осмыслить увиденное и не мог, но все в нем вопило: «Беги».

Даниэль успел услышать приближение Серого. Гигантская тварь не дала ему времени обернуться – перед глазами мгновенно потемнело.

Последней мыслью Даниэля был вопрос самому себе: что погасло, фонарь или его сознание?

Алекс не заметил, как остался один. Голубоватый свет заворожил его. Для беспокойства не было причин. У Вероники кукла, рядом Даниэль, заблудиться невозможно – нет другого выхода, кроме как идти прямо за ним. Он ждал, что скажут спутники, поскольку сам не мог найти слов для того, чтобы описать увиденное.

Но Вероника и Даниэль молчали слишком долго. Алекс обернулся и вдруг увидел вместо них нелепое мохнатое существо.

Звериная морда с круглыми оранжевыми глазами была обезображена широким оскалом – будто кто-то взял нож и сделал разрез от уха до уха, а затем наполнил его плоскими зубами. Голова, плечи и грудь существа были покрыты шерстью. Дальше шло вполне человеческое тело, и Алекс не удивился, увидев стройные ноги, обутые в ботинки на каблуках.

– Тигрица, полагаю, – сказал он.

Из пасти существа вырвался не то крик, не то стон. Потом оно мерзко захихикало и вытянуло руки вперед.

– Вероника! Даниэль!

Тигрица захихикала громче.

Алекс думал недолго. Творилась полнейшая чертовщина. Не исключено, что Вероника и Даниэль здесь, рядом и он просто их не видит. Возможно, прямо сейчас они сидят перед ним и брызгают ему в лицо святой водой, пытаясь привести в чувство. А он, знай себе, смотрит пугающие видения.

Отвернувшись от Тигрицы, Алекс двинулся вперед. Пространство продолжало переливаться голубовато-серым. Самое странное заключалось в том, что оно больше не было похоже на подвал. Словно открылся проход в параллельный мир, но за порогом были не цветущие долины, а современный коридор, на полу которого лежал огромных размеров скелет.

В голове помутнело. Алекс почувствовал потребность облить себя водой и достал свой небольшой запас. Влага приятно освежила лицо и сознание.

Оглядевшись, Алекс вновь не увидел ничего похожего на подвал. Он находился в коридоре, выложенном белой плиткой, и выхода из него не видел.

Скелет на полу был действительно огромен. Каждый позвонок – размером с мяч. Впереди лежал расколотый череп. Никаких конечностей не было, только под позвоночником покоились длинные тонкие косточки, похожие на опавшие елочные иголки. Создавалось впечатление, что в коридор каким-то неведомым образом выбросило останки огромной змеи.

Белая кость напомнила Алексу о Лошадином Черепе, и он подумал: точно как его хвост, вырывающийся из-под белой простыни…

Лишь тогда Алекса осенило: больница. Второе отделение, но другое крыло.

Пытаться осмыслить такое перемещение было опасно – в этом Алекс успел убедиться на своем горьком опыте. Во время путешествия в заброшенный дом нечто подобное происходило несколько раз: он оказывался в других местах – или только так казалось, неважно. А еще он едва не сошел с ума, потому что разум никак не мог принять то, что видели глаза.

Алекс сделал над собой усилие и отодвинул ненужные мысли и чувства в сторону.

Он снова осмотрелся и для начала прошел в конец коридора. Там было окно, не закрытое фанерой, но мутное стекло не позволяло ничего разглядеть. За ним вроде бы копошилась какая-то рябь. Сказать наверняка было сложно.

Справа и слева были двери. Алекс заглянул в первую попавшуюся. Палата оказалась светлой и чистой, с шестью кроватями, поставленными вдоль стен. От белизны одеял было больно глазам.

Алекс вышел обратно в коридор и увидел: рядом со скелетом кто-то есть. Он подошел ближе.

Девушка с длинными светлыми волосами сидела по-турецки и внимательно рассматривала тонкую косточку, которую держала в руках. Она была практически голой, если не считать широких полос белой ткани, прикрывавших грудь и бедра. На голове красовалась корона, сделанная из бумаги.

– Привет, – сказала девушка.

– Привет. – Алекс уселся неподалеку от нее точь-в-точь в такой же позе. – Либо кто-то умудрился повзрослеть, либо бумажные короны здесь – модная штука.

Девушка подняла на него взгляд, и большие голубые глаза окончательно убедили Алекса – это она, Принцесса.

– Всякое может быть. Здесь, по крайней мере. Зачем ты снова сюда пришел?

– Узнать, что происходит и как это прекратить.

Принцесса снова уставилась на кость, провела по ней пальцами, покрутила так и эдак. На полу рядом с ней лежало несколько резцов, она взяла один и принялась скоблить белую поверхность.

– И то дело. Возьми кость. Какую-нибудь из этих, помельче.

Алекс послушно пошарил под огромным позвоночником и подобрал две тонкие кости. Принцесса взглянула, выбрала одну и протянула ему второй резец.

– Смотри, как я делаю, и повторяй.

– Ладно. А Лошадиный Череп сюда не придет? Мне как-то не больно хочется с ним встречаться.

– Он может прийти, но не сейчас.

– Спасибо, обнадежила, – улыбнулся Алекс.

– Давай работай. Времени немного.

Алексу приходилось работать с деревом, поэтому он быстро приноровился к инструменту. Принцесса время от времени смотрела на него и указывала: «осторожнее», «не так сильно».

– Так что? – спросил Алекс. – Ты мне что-нибудь расскажешь? Не знаю, кто ты, но чувствую, ты все-все знаешь.

– Ты и сам все понял, – заговорила Принцесса, не отрываясь от своей кости. – Люди случайно открыли проход туда, куда не следует. Они часто это делают. Земля надежно укрывает опасные вещи, но людям всегда нужно что-то раскопать. А ведь здесь и так хватало своих проблем и своего безумия.

Она кивнула назад, и Алекс понял, что она говорит о Лошадином Черепе.

– Он ведь опасен? Дух – так вы его называете?

– Духом называли другого. Некоторые хорошо с ним ладили. Жили, можно сказать, рука об руку, и ничего. Потом все ушли, и он тоже решил уйти. Кости оставил, а сам ушел. Но недалеко. Побродит и вернется.

– Тень, которую мы видели… Это был он?

– Да. Он скорее Дух Забытья, а тот, которого ты называешь Лошадиным Черепом, – Дух Безумия. Но он здесь тоже давно, и с ним тоже, бывало, ладили. Ты его боишься потому, что люди всегда боятся безумия. И ты особенно, так как был близок к нему.

– Было дело, – мрачно пробормотал Алекс, вспоминая Лукаса. – А как я сюда попал, знаешь?

– В других местах люди тоже, бывает, открывают проходы. Появляются коридоры, по которым лучше не ходить – легко заблудиться и остаться в них навсегда.

Алекс подумал о Веронике и Даниэле. Захотелось броситься на поиски, но с чего начать?

– Ты их найдешь, – сказала Принцесса. – Во всяком случае, вероятность велика. А как найдешь, держи Сойку под рукой и присматривай за ней. Она пока так толком и не научилась летать, твоя Сойка. Взмахнет крыльями пару раз, и все, падает.

– Что конкретно делает Сойка? – спросил Алекс.

– Пролетает сквозь стены, что же еще. Тоже на свой лад открывает проходы, но иначе, чем обычные люди. – Принцесса запрокинула голову и поднесла истончившуюся косточку к самым глазам, внимательно ее рассматривая. – В мире не так уж мало Соек, но большинство из них совершенно бестолковые.

– От них было бы больше толку, если бы они понимали, что они Сойки, – возразил Алекс.

– И правда. Но люди не любят странностей. Попробуй сказать, что ты можешь пролететь сквозь стену, – и окажешься в каком-нибудь месте вроде этого. Так, покажи… Теперь надо сделать отверстие. Вот так.

Принцесса взяла другой инструмент, длинный, острый и очень тонкий. Она аккуратно проделала и расчистила отверстие вверху кости – получилась большая иголка. Девушка передала инструмент Алексу, но он усомнился в своих способностях: казалось, невозможно проделать такую дыру и не сломать кость.

– Чего ты застрял?

– Боюсь сломать.

– Не сломаешь. Давай.

Алекс упер инструмент в кость и вспомнил их с Вероникой находку на третьем этаже.

– Я уже видел такое. Иголки.

– Дети пытались сделать, но им это оказалось не по силам. Они специально оставили их там, хотели, чтобы Сойка все поняла и поправила. Ну же, нажми посильнее.

В конце концов Принцесса все-таки сжалилась и помогла.

– Держи, – она протянула ему и свою иголку. – Надо заделать проходы.

– Зашить? – Алекс покрутил иголки в руках. – Чем?

– Найдешь. Иди.

Алекс поднялся на ноги.

– Спасибо. А что насчет Серых? Если проходы заделать, новые не пролезут, но ведь какие-то из них уже здесь.

– Их можно прогнать. Твой брат прогнал одного.

Раздался протяжный скрип – это открылась дверь, выходящая в коридор. Алекс направился к ней, но на полпути остановился.

– Слушай… А что дети?

Принцесса усмехнулась:

– А дети ушли в Королевство.

– Серьезно?

– Конечно. Они попали туда задолго до того, как исчезли.

На этой странной ноте разговор пришлось прекратить. Алекс услышал звук сдвигающегося засова из-за дверей напротив. Сталкиваться с Лошадиным Черепом он совсем не хотел, а потому попрощался с Принцессой, выбежал на лестницу и ринулся вниз.

Глава 14

Дорога в Королевство

Длинный коридор казался бесконечным. Вероника устала. Сколько она ни напоминала себе о совете Алекса сохранять осознанность, постепенно на нее снова накатило болезненное спокойствие. Ей как будто снился сон, из которого не было выхода. Оставалось только ждать, когда она проснется. По ощущениям, прошел не один час, но пробуждение все не наступало.

Коридор был удручающе однообразным. Грязно-серые стены, такие же пол и потолок, одинаковые проходы, повторяющиеся через каждые несколько метров. Однообразие сводило с ума, хотя, оттого, что здесь нет Серых и развилок, в которых можно запутаться, чувствовалось облегчение.

Вероника поняла: она идет так долго, ни в одной школе мира нет коридоров такой длины.

«Конечно, мне это снится, – сказала себе Вероника. – Наверное, я упала и ударилась головой. Может, даже впала в кому. Правда, кажется, в таких случаях видят свет…»

Но света не было. Только надоедливый коридор.

Наконец силы оставили Веронику, она села на пол и прислонилась к стене. И вдруг ей показалось, что она слышит голоса. Много голосов – будто совсем рядом находился шумный класс.

Она в волнении прижалась ухом к стене. Так и есть! Вероника понимала, что это совершенно невероятно: нельзя услышать школьный гам сквозь толстую бетонную стену, да еще и в подвале. Но человеческие голоса, совсем не пугающие, манили и возрождали почти угасшую надежду на то, что из этого места есть выход.

Фонарь мигнул и погас. Вероника этого не заметила. Все ее внимание было поглощено голосами, и она все сильнее вжималась в стену.

По пустоте коридора прокатился неприятный стрекочущий звук. Это было непохоже на Серых, но его определенно издавало что-то живое – и наверняка столь же ужасное.

Стрекот сменился цокотом, потом перешел в глухое рычание. Оно приближалось.

Вероника из последних сил цеплялась за голоса, мысленно умоляя, чтобы кошмар поскорее закончился. Пусть она проснется. Или умрет. Или просочится сквозь стену…

Вдруг холодная шершавая поверхность стала текучей и вязкой. Спасаясь от того, что издавало рычание, Вероника инстинктивно, вопреки всякой логике, попыталась прорваться сквозь непонятную субстанцию. Это потребовало всех оставшихся сил, ей не хватало дыхания – с тем же успехом она могла пытаться сделать вдох через целлофановую пленку.

Наконец тело ощутило спасительный простор. Вероника без сил упала на пол. Она и сама не поняла, где очутилась. Знала лишь одно – к счастью, здесь было светло.

Постепенно туман в голове рассеялся. Вероника села и огляделась.

Она находилась в больничной палате – нечто похожее она видела, когда Юра запер ее на третьем этаже. Неподалеку кружком расселись девочки, каждая сжимала в руках игрушку – плюшевого зверя или куклу. В середине круга сидела огромная коричневая птица с круглыми черными глазами и скошенным оранжевым клювом. Вероника не сразу догадалась: это еще один ребенок в маскарадном костюме.

Все перед глазами было абсолютно недвижно, как на фотографии. Вероника медленно приблизилась к кругу. Девочки не шевелились, их взгляды по-прежнему были направлены на птицу.

Не совсем понимая, что и зачем делает, Вероника протиснулась в круг и осторожно взялась за птичий хохолок. Никакой реакции. Тогда она потянула его вверх и откинула маску с лица.

Как и остальные, эта девочка смотрела прямо перед собой, но через некоторое время медленно подняла на нее большие карие глаза.

И вдруг Вероника все вспомнила.

В тот день мама сказала, что отведет ее в детский сад. Вероника обрадовалась. Детский сад представлялся загадочным краем, полным игрушек и других развлечений. Туда ходили подружки, с которыми она обычно гуляла во дворе, и они рассказывали много интересного. Особенно манили истории об игровой площадке с высокой горкой, вкуснейшем компоте и спектаклях, в которых нужно было кого-то изображать, обычно какое-нибудь животное. Вероника мечтала, что будет птицей – у нее даже костюм был. Она выпросила его на день рождения, но случая показать себя в нем пока не представилось. Родители, конечно, его уже видели, но это не в счет. Они не понимали, как здорово превращаться в птицу. Когда Вероника «летала» по квартире, размахивая руками-крыльями, мама и папа шикали и требовали угомониться. Особенно была недовольна мама.

Веронике скоро исполнялось шесть, папа говорил, что в сад она уже не попадет, и вдруг – такой сюрприз! Она сразу попросила взять с собой костюм. Мама, поколебавшись, разрешила.

До сада добирались долго, но наконец впереди замаячили качели и долгожданная горка. Правда, она оказалась совсем не такой высокой, как представлялось. Однако горка есть горка, и Вероника все равно здорово провела время.

– Все, хватит, пойдем. – Мама потянула ее за руку, к большому зданию впереди.

– За компотом? – спросила Вероника.

Мама не ответила.

В здании оказалось тревожно. Оно напоминало поликлинику. Там ходили люди в белых халатах, сновали мрачные взрослые, таща за собой упирающихся малышей. Вероника жалась к матери, но та отодвинула ее от себя и зашла в кабинет вместе с какой-то женщиной. Пришлось сесть на мягкую скамью в коридоре и уставиться в стену – это всегда успокаивало. Вероника с облегчением почувствовала, как слезы отступают, но обида осталась. Это был уже не первый обман. На прошлой неделе отец говорил, что они идут в магазин, но вместо этого привел ее к незнакомому дяде, который засыпал ее дурацкими вопросами. Теперь пообещали сад, а привели в больницу.

Вероника не удивилась, когда поняла: она останется здесь, хотя и не понимала, от чего ее нужно лечить – у нее ведь ничего не болело. Но, может, ей решили проверить голову. Недавно во время полета по квартире она врезалась в стену, и мама тогда здорово на нее накричала.

– Ты что, думаешь, что можешь летать сквозь стены? – ругалась она.

– Могу, – гордо сообщила Вероника. – Они иногда бывают мягкие.

Вскоре она забыла об обиде на маму – в больнице оказалось довольно весело. Вероника познакомилась с другими девочками, они с восторгом восприняли ее полеты и стали называть Сойкой. Началась игра в Королевство. Вероника утверждала, что легко пролетит сквозь любую стену. По ночам она мечтала о Королевстве, где можно быстро превращаться из птицы в человека и обратно и летать сколько угодно, а еще ложиться спать, когда захочешь, и вместо обеда пить компот огромными кружками.

Но потом пришел отец. Он принес Веронике сладостей и сказал, что совсем скоро она вернется домой. И Веронике тут же захотелось в свою кровать, к своим игрушкам, к еде, которую готовила мама.

На следующий день девочки попросили показать полет сквозь стену. Вероника нацелилась на подходящую и попыталась поверить, что это возможно. Она была уверена, главное в таком деле – это вера. Вот только ей больше не хотелось в Королевство.

Она больно ударилась об стену. После этого девочки перестали с ней играть. Веронике стало страшно и одиноко. Лежа по ночам в постели, она слышала странные звуки из-за закрытой двери, рычание и скрежет когтей. Дети вокруг шептались, что это Тигрицы. Но Вероника знала, что тигры в больницах не водятся.

– Ты ничего не понимаешь, – сурово говорила девочка, которую называли Принцессой. – Лучше бы тебе, Сойка, лететь отсюда. Домой-то сможешь долететь?

Вероника смогла: тем же вечером пришел отец и привел ее обратно в их квартиру.

Только мамы там уже не было. Отец сказал, что она уехала по делам. Но прошел месяц, потом еще один, а мама все не возвращалась.

Вероника очнулась и не поняла, где находится. Вокруг было темно, где-то неподалеку раздражающе капала вода. Холод пробирался под кожу.

«Точно, я же в подвале», – сонно подумала Вероника.

Ей захотелось, чтобы рядом оказался Алекс, обнял ее и сказал, что все в порядке. Но где же он? И где Даниэль? И когда она успела упасть в обморок? Почему ей никто не помог? Неужели над ней снова подшутили, оставили одну?

Воспоминания о долгом путешествии по коридору, о проходе сквозь стену и о девочках в палате возвращались медленно. Сердце, которое во время забытья билось медленно, разогналось как сумасшедшее.

«Будь, как Алекс, – убеждала себя Вероника. – Не думай сейчас ни о больнице, ни о маме. Потом. Ты одна в темноте, надо выбираться».

Она пошарила руками вокруг себя. Фонаря не нашлось. Наверное, он остался в том коридоре. С немалым трудом поборов панику, она порылась в сумке и нащупала телефон. Худо-бедно, но им можно было светить. Вероника поводила мобильником из стороны в сторону. Место, где она оказалась, не походило ни на коридор, ни на больничную палату. Темные стены в каких-то потеках, огромные ржавые трубы, сырой пол. В ноздри врывался тяжелый запах.

Вдруг впереди что-то зашуршало. Вероника испуганно замерла.

Она выжидала с полминуты, но, похоже, то, что издавало звук, не двигалось с места. Сглотнув, Вероника медленно пошла вдоль ржавых труб. Спустя некоторое время на нее повеяло сквозняком. В нескольких шагах показалось слабое мерцание. Вероника остановилась и с замиранием сердца вытянула вперед руку со смартфоном.

Фонарик высветил дыру в стене – зияющий провал в форме ромба примерно на уровне груди. Из дыры тянуло холодом – и оттуда же доносился звук. Вероника протянула дрожащую руку чуть дальше. За провалом тусклыми волнами переливалась непонятная рябь.

Длинные серые пальцы вырвались из нее так резко, что Вероника едва успела отпрянуть и лишь чудом не выронила телефон. Крик застрял в горле. Сейчас вылезет Серый, и тогда…

Вероника отчаянно схватилась за сумку. Куклы не было. Она даже не помнила, где ее потеряла. И, конечно, никакого оружия…

Кроме воды.

В мгновение ока Вероника достала пластиковую бутылочку, открутила пробку и выплеснула все содержимое в дыру. Слабый свет телефона не позволял все как следует рассмотреть, но, кажется, рука втянулась обратно. Впрочем, довольно медленно – Серому явно не было больно или страшно. Он словно решил еще подумать, прежде чем выползать из норы.

Вероника отерла вспотевший лоб. В голове невольно всплыл рисунок из альбома, где Серый высовывался из пролома в стене. Только тогда ее осенило: это не школьный подвал.

Она находилась в больнице.

Потребовалось сделать несколько быстрых вдохов и выдохов, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок. Да, она каким-то неведомым образом снова оказалась в этом жутком месте, но, по словам Алекса, дверь в подвал была заперта изнутри, а не снаружи. Ее наверняка удастся открыть.

Нервно оглядываясь через плечо, хотя в темноте все равно ничего не было видно, Вероника снова пошла вдоль труб, только на этот раз в другую сторону. Подвал был огромным, однако совсем непохожим на череду узких проходов, по которой они шли с Алексом и Даниэлем.

– Бу!

Вероника едва не упала в обморок, когда с этим возгласом из-за трубы выскочила маленькая девочка. Она не помнила ее имени, но усыпанное веснушками лицо определенно было знакомым: недавно в палате она вместе с другими в ожидании смотрела на Сойку. Рыжие волосы заплетены в две косички, голубая пижама в сыром подвале выглядит совершенно неуместно.

– Т-ты… Ты знаешь, где выход? – выговорила Вероника онемевшими губами.

– Выход куда? – Зеленые глаза девочки уставились осуждающе, как бы говоря: «Нельзя ли выражаться точнее?»

– Выход из подвала. В больницу.

– Иди сюда.

Девочка схватила ее за ремень сумки и повела за собой. Вероника не сопротивлялась. В отличие от Серого, малышка совсем не казалась страшной.

Они шли довольно долго. Вероника успела заволноваться, что и это место окажется каким-то нескончаемым лабиринтом, а то и переходом на тот свет. И тут девочка остановилась и хихикнула:

– Туда смотри. Вон туда!

Вероника посветила в указанном направлении и снова чуть не выронила мобильник. На полу, привалившись к стене, сидел Даниэль. Его лицо было смертельно бледным, глаза закрыты, одна рука от пальцев до плеча замотана чем-то белым. Рядом лежал фонарь.

– Даниэль! Ты как? Очнись!

Вероника зажгла фонарь и потрясла Даниэля за плечо. Он не отреагировал, и она подумала о худшем. Может, он поранил руку и потерял много крови? Но нет, крови не было. Или Серые все-таки могут убивать?..

На помощь пришла девочка: она вдруг согнулась и изо всех сил боднула Даниэля головой в грудь. Вероника едва сдержала гневное восклицание, но следовало отдать малышке должное – Даниэль дернулся и с видимым трудом приоткрыл глаза.

– Ты в порядке? – прошептала Вероника.

– Вроде бы.

Даниэль посмотрел на нее, задержал взгляд на девочке, потом перевел его на свою руку. Он явно пытался понять, где и почему оказался.

– Мы в больничном подвале. Не знаю, как так вышло.

– Где Алекс?

– Тоже не знаю. – Вероника повернулась было к девочке, но обнаружила, что она исчезла. – Ты можешь встать? Что с рукой? Болит?

– Трудно сказать. – Даниэль с ее помощью поднялся на ноги. – Нет, не болит. Ты знаешь, где выход?

– Нет.

Даниэль взял у нее фонарь и поводил им из стороны в сторону.

– Давай попробуем туда.

Вскоре они уперлись в черную железную дверь. Как и предполагал Алекс, она была заперта изнутри: кто-то соорудил огромный засов, просунув сквозь прямоугольную ручку металлическую палку. Даниэль попытался вытащить ее, но она, казалось, срослась с дверью.

За их спинами послышались знакомые хлопки.

– Там… Там была дыра, – пробормотала Вероника осипшим голосом. – В стене… Оттуда… Серый…

Даниэль быстро передал ей фонарь и обеими руками вцепился в палку. Вероника посветила назад.

Серый, угловато переставляя конечности, подбирался все ближе. В трех метрах от них он замер и сел, приготовившись прыгнуть.

В этот момент палка наконец выскользнула из ручки и раздался долгожданный скрип. Даниэль схватил Веронику за локоть и толкнул за порог. Серый бросился на них с оглушительным ревом, но они успели выскочить наружу и захлопнуть дверь точно перед его носом. Даниэль сразу навалился на дверь, хотя не чувствовал в себе сил удерживать ее долго, а Серый не собирался сдаваться. Чудовище толкало дверь раз за разом, отчего она приоткрывалась и закрывалась снова.

Неожиданно кто-то с силой прижал ее, и после очередного прыжка Серый заскулил от боли.

«Неужели Вероника?» – удивился Даниэль.

Он обернулся и почувствовал чудовищное облегчение: к двери привалился Алекс. Брат довольно ухмыльнулся, Вероника едва не расплакалась.

Слава Богу, они снова были вместе.

Серый затих, но Алекс продолжал налегать на дверь.

– У меня есть штуки, которыми нужно заделать дыру в подвале, – быстро проговорил он. – И, видимо, в пространстве. Не спрашивайте, откуда и с чего я это взял. Надо найти что-то вроде разлома…

– Я видела дыру в стене, – перебила Вероника. – Оттуда вылез Серый!

– Вот именно это нам и надо. Только нужно придумать, как нейтрализовать этого Серого. Куклы с собой нет?

– Нет, – ответил Даниэль. – Потерялась.

Алекс призадумался.

– Я могу сбегать на верхние этажи. Может…

Сверху раздался металлический лязг, затем – протяжный скрип. Все трое вздрогнули. Каким-то образом они поняли: это открылись двери второго отделения. Здание наполнилось призрачным шелестом.

Алекс сразу подумал о Лошадином Черепе и почти увидел, как существо в белой простыне выскальзывает на лестничную площадку. Он сдержал приступ дурноты и быстро проговорил:

– Нет времени. Выпустим Серого, а там будь что будет. Я возьму его на себя. Если эффект будет такой же, как у Вероники, – продержусь, а потом ты, Даниэль, мне поможешь.

– Нельзя так рисковать! – возразил Даниэль. – Ты не можешь знать, что будет. Если ты вдруг начнешь сопротивляться, нам с Вероникой с тобой никак не справиться.

Веронике было страшно снова погружаться во мрак, но она сказала:

– Я могу.

– Нет, ты наша Сойка, – сказал Алекс. – Тебе нельзя. Ладно, Даниэль, тогда давай ты, я и правда могу взбеситься.

Вероника непонимающе посмотрела на него. Откуда он узнал про Сойку? Кроме того, ей казалось, он ни при каких обстоятельствах не мог выйти из себя. Но, пожалуй, братьям было виднее – Даниэль кивнул.

Алекс заставил Веронику встать у него за спиной и рванул дверь. Даниэль стоял рядом, но чуть впереди, готовый принять удар на себя.

Поначалу ничего не произошло. В подвале было темно и тихо, а вот шелест становился все громче. То, что его издавало, спускалось по лестнице. Алекс и Даниэль переглянулись, и Даниэль решительно шагнул в подвал.

Он был вполне готов к тому, что кошмар, который он испытал в коридоре, вновь повторится, но резко выпрыгнувшая тварь все равно вызвала в нем такой ужас, что сердце на мгновение перестало биться.

Зубы Серого сомкнулись на его плече, но в ту же секунду чудовище с жутким визгом отпрянуло. Даниэль не удержался и упал.

Тем временем Алекс и Вероника вбежали в подвал. Алекс плеснул в Серого водой, и тот вылетел наружу как ошпаренный. Вероника тут же закрыла дверь. Подоспевший Алекс быстро заблокировал ее металлической палкой, которую с таким трудом вытащил Даниэль. Прорваться обратно Серый не попытался.

Вероника присела перед Даниэлем.

– Господи, ты как?

Он посмотрел на нее из-под прикрытых век и пробормотал:

– Не поминай имя Господа всуе.

– Значит, в относительном порядке. – Алекс силой поставил его на ноги. – Я всегда подозревал, что священники невкусные.

Вероника посветила фонарем на руку Даниэля. На коже виднелся красный след, но он растворился буквально на глазах.

– Наверное, так и есть, – сказал Даниэль. – На меня набросился тот Серый, что был в школе, но я ничего особого не почувствовал. Только как он вцепился, а потом – всё.

– Голова не болит? Нет желания нас убить? – Алекс вглядывался в глаза Даниэля. – Ладно, тогда пойдем поскорее, пока оно не появилось. Вероника, где разлом?

Вероника посветила фонарем в разные стороны. Она думала, что никогда не найдет дорогу в этом большом сумрачном помещении, полном труб, но все вдруг стало предельно ясно. Вон там нашелся Даниэль, а здесь ее вела девочка.

– Нам туда.

Она пошла впереди, Алекс и Даниэль – за ней. Алекс внимательно наблюдал за братом. Вроде бы с ним все было в порядке, разве что вид выдавал усталость.

– Что с тобой случилось? – Алекс указал на его руку, замотанную белой материей.

Даниэль коротко рассказал о том, что произошло после того, как он потерял Веронику.

– Когда они оба – Серый и та тварь – бросились на меня, я подумал, что это конец. Но потом очнулся и не увидел и не услышал Серого. Надо мной было только… оно. Оно сидело рядом и наматывало что-то мне на руку. Я ничего не почувствовал и снова отключился. Очнулся уже здесь.

– Интересно. – Алекс потрогал его руку. На ощупь материя была точно как тот обрывок, который они нашли на третьем этаже вместе с иголками. – Похоже, Дух Забытья подарил тебе нужную штуку. Кто-то явно заботится о том, чтобы мы поскорее с этим закончили…

Вероника остановилась у стены. Она вывела их точно к дыре. В ней по-прежнему струилась рябь, в которой теперь скользили еще и тени. Пару раз Вероника вздрогнула, думая, что они вот-вот превратятся в пальцы Серого и высунутся наружу.

Алекс подошел к дыре и сначала ощупал разлом. Затем просунул руку дальше и тут же отдернул.

– Черт возьми, как холодно. – Он поморщился. – Ладно, кажется, я понял, что надо делать.

Послышался грохот – это вылетела дверь подвала. Шелест просочился внутрь и сквозняком потек вдоль труб – прямо к зияющей дыре.

Алекс выхватил из кармана джинсов костяную иглу, оторвал кусок материи с руки Даниэля и просунул его в ушко. Потом встал у самого разлома, подцепил невидимый, но ощутимый тонкий слой между рябью и стеной и вонзил иглу с другой стороны. Потом потянул на себя – и рябь заволокло тонкой молочной пленкой, напомнившей об окне в коридоре второго отделения.

– Алекс, – сдавленно проговорила Вероника.

– Ничего не знаю, защищайте меня от безумия, я здесь самый уязвимый, – проговорил Алекс, быстро орудуя иглой.

Существо с огромным черепом вместо головы, завернутое в белую простыню, подходило все ближе. За ним крались несколько Серых, словно псы, ожидающие, когда им позволят наброситься на загнанную жертву.

Алекс мельком глянул на белую фигуру. Часть простыни была оторвана, и ему стало понятно, чем именно он зашивает дыру. «Час от часу не легче», – подумал он, чувствуя, что вот-вот поддастся панике.

Звуки доносились будто сквозь пелену – уши Вероники словно залило воском. Она еле услышала, как Алекс сказал: «Все, готово». От страшной белой головы, чьи огромные провалы глаз смотрели прямо на Веронику, невозможно было оторвать взгляд.

Даниэль сделал шаг вперед. Кажется, он что-то говорил, но Вероника ничего не понимала – в голове все смешалось. Приглушенные звуки слились в полузабытую песенку: «В наше королевство ведет одна дорога…»

Вдруг Веронике стало очень спокойно. Она протянула одну руку вперед и ухватила Даниэля за локоть, другую – назад, и взялась за Алекса. Крепко держа их обоих, Вероника попятилась и уперлась спиной в стену. Та оказалась мягкой и вязкой и с удовольствием приняла ее в свои объятия.

Мир вокруг заполнила густая жидкость, сквозь которую с трудом просматривались размытые силуэты. Деревья. Башни. Мосты. Как будто Алекс, Даниэль и Вероника оказались на затерянной Атлантиде. А может, это просто оптическая иллюзия – игры ряби и света.

Веронике послышались детские голоса. Почему-то теперь они напугали ее, и она рванулась в сторону. Вязкая жижа сковывала движения, но Вероника упорно пробивалась сквозь нее.

Наконец она более или менее четко разглядела коридор. Сейчас он казался затопленным тоннелем и в то же время – единственным возможным выходом. Вероника направилась туда.

Оглянуться через плечо в толще жидкости было не только сложно, но и просто страшно. Руки по-прежнему что-то сжимали, однако не ощущали тяжести. Идут ли за ней Алекс и Даниэль? Или они остались там, в подвале, наедине с Лошадиным Черепом, и теперь проклинают ее за трусливое бегство? Или она просто сошла с ума? В конце концов, родители зачем-то поместили ее в психиатрическую больницу, пусть и ненадолго.

Наверное, это неудивительно – ведь она на полном серьезе пыталась пролететь сквозь стену. И теперь снова взялась за старое.

Коридор был совсем близко. Вероника услышала знакомые хлопки. Неужели все зря? Но нет, в коридоре ничего не изменилось, он пустовал. Звук доносился откуда-то снизу…

Вероника опустила глаза. Совсем рядом с ее ногой, слева, зияло круглое отверстие, черное и неровное, как дырка от яблока. Там что-то шевелилось.

Потом наружу показались серые пальцы.

Вероника почувствовала прилив сил и устремилась вперед. Она не заметила, когда густая жижа исчезла вместе со всеми неясными силуэтами, отзвуками голосов и шорохами. Только что Вероника чувствовала в себе немало сил – и вдруг кто-то будто выключил питание. Она бы упала, но Алекс и Даниэль вовремя подхватили ее под руки и осторожно усадили на пол.

Вероника с трудом разлепила глаза. Она находилась в подвале, причем, кажется, школьном. Вот тот поворот, где она споткнулась. У стены лежала куколка, подаренная Алексом.

Вероника взяла игрушку и повернула голову, вспомнив, что именно отсюда падал зыбкий голубоватый свет. Он и сейчас был, едва заметно струился из пролома в стене.

Алекс, по обыкновению, отложил размышления на потом. Сейчас было важно заделать дыру. Последнее, что он четко помнил – как Вероника схватила его за руку и потянула за собой, дальше сплошь мутные и малопонятные образы. Но в том, что он видел нору Серых, Алекс был вполне уверен.

Он нашарил в кармане джинсов вторую иглу – первая после работы со стеной в больнице совсем истончилась и рассыпалась в пыль, едва он сделал последний стежок. Даниэль стоял рядом, пытаясь прийти в себя после необычного перехода. На его руке еще осталось немного белой материи. Алекс смотал остатки, продел в иглу и принялся за дело, пытаясь игнорировать звуки, доносящиеся из дыры в стене.

Вероника и Даниэль наблюдали за ним, затаив дыхание.

Послышался протяжный вопль. Молочная пленка затянула дыру почти полностью, осталась всего пара-тройка стежков. Но вдруг из крохотного отверстия вылезли длинные серые пальцы и ухватили Алекса за руку.

Он отпрянул от стены, словно обжегся. Иголка с громким стуком упала на пол. Серый убрал пальцы и теперь пытался прорвать преграду головой. Сквозь молочную пленку был виден его огромный зубастый рот.

Алекс стоял напротив, уставившись в одну точку – куда-то вниз. У него был совершенно отрешенный вид, и невозможно было поверить, что еще полминуты назад он с усердием пытался заделать пролом.

– Алекс! – Даниэль встряхнул его.

Брат не отреагировал.

Вероника не сразу осознала, что произошло. Когда она все поняла, Серый уже прорвал преграду и, высунув голову, завопил.

– Даниэль, держи! – Вероника бросила ему куклу. – Напугай его!

Даниэль поймал игрушку и выставил ее перед собой и Алексом. Серый с шипением отполз обратно в дыру.

Вероника подползла поближе, подняла иглу, выпрямилась и непослушными пальцами стала сшивать обрывки пленки. Серый был совсем рядом, но опасался подходить из-за куклы, которую держал Даниэль.

Наконец все было готово. Вероника закрепила необычную белую нить. В тот же момент костяная иголка сломалась и рассыпалась в пыль.

Произошло и еще кое-что: молочная пленка исчезла, теперь в проломе не было ничего, кроме сырой темноты подземелья.

Глава 15

Изгнание

Им с трудом удалось заставить Алекса идти. На его руке остался заметный красный след, сам он не хотел говорить и на попытки Даниэля узнать, что с ним, молчал или огрызался.

– Алекс, что бы с тобой сейчас ни происходило, это из-за Серого. Борись.

– Отвали. У Серого нет моих мыслей.

Вероника никогда не слышала, чтобы он так разговаривал – угрюмо и грубо, с трудом сдерживая злость. Она сама попыталась привлечь его внимание, но Алекс попросту не ответил, словно ее здесь вообще не было.

Одно хорошо: они снова находились в самом обыкновенном школьном подвале и легко нашли выход. И никакие странности их не преследовали. Разве что все в первом помещении было повалено и разбросано, а дверь распахнута настежь.

Вероника и Даниэль беспокойно переглянулись и с опаской выглянули за порог. Вероника едва не вскрикнула: под лестницей, уткнувшись головой в колени, сидела Катька.

Алекс, невольно уставившийся на нее, легко опознал фиолетовые ботинки на каблуках – точно такие же были на нелепом мохнатом существе, которое стенало в подвале.

– Что, выбралась, Тигрица недоделанная? – процедил он сквозь зубы.

Вероника и Даниэль предпочли не выяснять, что Алекс имеет в виду. Его необычное поведение пугало.

Даниэль потряс Катьку за плечо. Она захныкала, но головы не подняла.

– Ну, по крайней мере, жива. Пойдем, быстро, нужно позвать на помощь.

Даниэль взялся за телефон и обнаружил, что настала ночь. Конечно, здание давно закрыли, охранник ушел. Пришлось выбираться через окно. Они отошли от школы и затаились в переулке. Вскоре подъехала вызванная Даниэлем скорая, почти одновременно с ней – огромный «мерседес» стального цвета.

– Это кто? – не поняла Вероника.

– Я сообщил ее отцу.

Вероника запоздало встрепенулась. Волнуясь за Алекса, она не прислушивалась к телефонным переговорам Даниэля.

– Но как ты ему все объяснишь? И… Вдруг в ней Серый?

– Очень может быть. Не волнуйся, пусть ее сначала осмотрят врачи, мало ли что. Потом я приду и сделаю, что смогу. Поверь, у ее отца не будет возражений. Еще и сам позовет.

Вероника медленно кивнула. Видимо, в реальности Катькин отец все-таки был далек от жуткого образа, порожденного слухами.

– Ладно, пойдем, – сказал Даниэль и с сомнением посмотрел на Алекса. Вид у того был по-прежнему угрюмый, глаза – пустые.

– Это ведь из-за Серого? – прошептала Вероника. – Значит, можно, как тогда, со мной?..

– Да, но сначала надо…

– Что вы шепчетесь? – вдруг накинулся на них Алекс. – Не смейте меня обсуждать.

– Успокойся, – велел Даниэль. – Пойдем. И ты тоже, Вероника. Сегодня вам лучше домой не идти.

Он привел их к церкви. Увидев, куда они идут, Алекс заартачился:

– Я не хочу. Я пойду к себе.

– Нет, ты пойдешь сюда.

Вероника испуганно жалась к Даниэлю. Ей казалось, Алекс вот-вот набросится на него с кулаками. И, действительно, он хотел оттолкнуть брата, но в последний момент сдался.

Они вместе вошли в церковь. У Вероники мелькнула нелепая мысль, что Даниэль заставит их просидеть остаток ночи перед алтарем, однако он прошел через довольно скромно убранный зал и пригласил подняться на второй этаж. Там было несколько дверей, одну из которых Даниэль распахнул перед Вероникой.

– Это комната для гостей. Тут есть душ. Постельное белье можно взять в шкафу. Пользуйся всем, что найдешь. Мы будем в последней комнате по коридору, дверь справа.

– Но… – Вероника посмотрела на него умоляюще.

Строгое лицо Даниэля смягчилось.

– Знаю, ты волнуешься. Я тоже. Сейчас попробуем все поправить.

– Но это совсем не так, как было со мной, – попыталась объяснить Вероника. – И Катька… Он по-другому, он…

– У Алекса другие проблемы. Не волнуйся. Постарайся уснуть.

Он закрыл дверь, пресекая все возможные возражения.

Вероника заглянула в шкаф. Там лежало несколько комплектов постельного белья, полотенца и даже пара пижам. Она приготовила постель, быстро ополоснулась, но, подумав, снова надела свою одежду и выглянула в коридор. Пусто. Вероника подошла к комнате, о которой говорил Даниэль. Она была закрыта, но дверь легко пропускала звуки. Вероника явственно услышала, как шуршали страницы тетради.

– Это не поможет, – раздался голос Алекса – непривычно бесцветный.

– А ты поверь, что поможет.

– Я не хочу, чтобы мне это помогало. Я хочу умереть.

У Вероники упало сердце. Что он такое говорит?

– Не раньше меня, – спокойно ответил Даниэль, казалось, ничуть не смущенный и не напуганный этим признанием.

– Так ты не боишься, что я сейчас встану и убью тебя?

В голосе Алекса не слышалось угрозы, но то, как он это сказал, заставляло содрогнуться.

И вдруг он застонал, как будто от боли.

– Тише, Алексис, – проговорил Даниэль совсем тихо. – Это не твоя вина.

– Моя.

– Ну пусть частично твоя, если ты так чувствуешь. Просто продолжай делать, что делаешь. Лукас тоже бы так сказал, – Даниэль говорил с братом мягко, как с маленьким ребенком. – И обязательно скажет, вот увидишь. Нет, не кричи. Ты напугаешь Веронику.

– Она что, здесь?

– Здесь.

– Хорошо, – пробормотал Алекс. По голосу казалось, что он вот-вот уснет. – Это хорошо…

Даниэль начал читать молитвы. Вероника села на пол рядом с дверью и прислушивалась к словам, которые когда-то помогли и ей. Значит, вот почему Алекс назвал себя самым уязвимым. Он всегда казался беззаботным, но в глубине души нес невообразимо тяжелый груз, считая, что именно из-за него с Лукасом случилась беда.

Убаюканная голосом Даниэля, Вероника чуть не уснула под дверью. Уже совсем сонная, она вернулась в комнату и рухнула на постель, напоследок успев пожелать, чтобы и с Алексом, и с Лукасом все было хорошо.

Спустя минуту Вероника провалилась в сон. Она спала долго, и всю ночь и утро ей снились дети, играющие в сказочном Королевстве.

Проснулась Вероника поздно и с ужасом осознала – проспала. Было уже одиннадцать.

Она быстро привела себя в порядок и вышла в коридор. Совсем рядом слышались голоса. Вероника пошла на них и оказалась в небольшой кухне. За столом сидели двое мужчин – один пожилой, с добрым смуглым лицом, с которого не сходила теплая улыбка, другой… Вероника сглотнула.

Это был отец Катьки.

– Извините, я… – забормотала она.

– Доброе утро! – перебил ее смуглый мужчина. Вероника заметила на его рубашке белый воротничок, как на сутане у Даниэля, и догадалась, что это священник, или, как выразился Алекс, «доброе начальство». – Ну, почти утро. Садись, садись. Сейчас кликну твоих друзей.

Он с неожиданной резвостью вскочил из-за стола, усадил ее на свое место, напротив Катькиного отца, и вышел из кухни. Вероника и слова сказать не успела.

Мужчина посмотрел ей прямо в глаза и протянул через стол руку.

– Здравствуй, Вероника. Я Сергей Евгеньевич, отец Катерины.

– Здравствуйте… – Вероника ответила на рукопожатие. – Она ведь нашлась?

– Да. Ночью. – Сергей Евгеньевич поджал губы и сухо проговорил: – Я хочу извиниться. За… ее поведение. Если я все правильно понял, она тебя шантажировала.

Вероника не поверила своим ушам. Откуда он узнал?

– Насчет телефона не волнуйся, это ерунда. С Катериной я поговорил. Не думаю, что это повторится, но, если она снова будет заставлять тебя или… или будет пытаться причинить тебе вред, скажи об этом классной руководительнице, пусть она немедленно свяжется со мной.

– Хорошо, – растерянно пробормотала Вероника.

– Я знаю, она… нанесла тебе повреждение, – Сергей Евгеньевич постоянно делал паузы, тщательно подбирая слова. – Я готов это компенсировать.

Значит, он узнал и о том случае, когда Катька повредила ей руку. Но откуда?

– Нет, ничего не надо. Спасибо. Я в полном порядке.

В кухню вошел Даниэль. Сергей Евгеньевич поднялся на ноги.

– Мне пора. Спасибо вам за помощь. – Он пожал руку Даниэлю, кивнул Веронике и ушел.

– Как ты? – спросил Даниэль.

– Неплохо. А Алекс?..

– Нормально. Будешь завтракать?

Вероника встала ему помочь, и, пока они вместе накрывали на стол, Даниэль рассказал, что, со слов Сергея Евгеньевича, Катька в относительном порядке, только сильно истощена. Она много плакала и говорила – в том числе о Веронике. Узнав, что дочь планировала запереть одноклассницу в подвале, Сергей Евгеньевич был разгневан и разочарован.

– Знаю, о нем ходит много слухов, – сказал Даниэль. – Но он хороший человек. Мы, во всяком случае, ни в чем не можем его упрекнуть. Ну разве что в том, что он маловато времени уделяет семье.

– А Катька рассказала, что с ней случилось?

– По мнению Сергея Евгеньевича, это чистый бред. Она открыла подвал и заглянула туда. Кто-то схватил ее и втащил внутрь. Ей казалось, что она превратилась в монстра и долго бродила по коридору, из которого не было выхода. Видимо, это перевоплощение так ее напугало, что она почувствовала необходимость покаяться во всех грехах. Ты уж прости ее, Вероника.

– Ладно.

Это было несложно. Вероника больше не злилась на Катьку, ей только хотелось, чтобы та оставила ее в покое.

– А что Серый?

– У нее был след на руке, но, спасибо отцу Александру, исчез. Он был у нее утром.

Когда на столе уже оказались хлеб, сыр, йогурт, овощи и свежий кофе, в кухню приплелся Алекс. Выглядел он неважно.

– Ты в порядке? – тихо спросила Вероника.

Он посмотрел на нее, и она с облегчением обнаружила, что от вчерашнего Алекса не осталось и следа, хотя теперь он выглядел порядком расстроенным.

– Да. Извини, что я вчера так. – Он плюхнулся на стул и потер лоб.

– Все нормально. – Вероника улыбнулась. – Хочешь кофе?

После завтрака Вероника направилась на работу к отцу. Он не без оснований удивился ее появлению – ведь она должна быть в школе. Вероника описала свой визит в палату как болезненный сон, из-за которого она проспала уроки и, не давая отцу опомниться, спросила про больницу. Тот сразу помрачнел и отодвинулся от рабочего стола.

– Я надеялся, ты не помнишь… Или хотя бы не совсем поняла тогда, что это за место.

– Почему вы меня туда отвели? – настойчиво повторила Вероника.

– Я не хотел, это все твоя мама. Но и возразить было нечего, удары об стену – это не шутки. Мы пытались объяснить, что так нельзя, но ты продолжала. Говорила, что обязательно получится пролететь насквозь… Видела за стенами какие-то места – причем за каждой стеной разные. У тебя было два сотрясения. По совету врача мы отдали тебя на осмотр. В больнице тебе подобрали лекарства и отправили домой. Ты принимала их с огромным трудом, но зато с их помощью все прекратилось.

– А еще у меня память отшибло, наверное, – пробормотала Вероника. Не считая смутных видений о больнице, она помнила только, как бегала по квартире, изображая птицу. – Мама поэтому от нас ушла?

– Не знаю. – Отец помялся и все-таки рассказал: – Как-то раз она навестила тебя в больнице, а потом пришла домой и сказала, что больше так не может. К тому времени наши отношения, честно говоря, были не очень, так что я не особенно удивился… Не вини себя.

«Может, к ней тоже прицепился Серый», – с грустью подумала Вероника.

– Хорошо, – сказала она вслух. – Не буду.

Сложно было винить себя в том, что начисто стерлось из памяти.

Дома Вероника застала Алекса собирающим вещи. Сердце дрогнуло.

– Ты что, уезжаешь?

– Да.

– Куда?

– Еще не решил, – сказал Алекс и, не глядя, бросил через плечо скомканную футболку. Та угодила прямиком в открытую сумку.

– Тогда, может, не надо?

Слова вырвались помимо воли, и Вероника прикусила язык.

– Да зачем я тебе здесь? Видала меня вчера? Вот такой я на самом деле. Думал, эта тварь снесет мне крышу – еще куда ни шло, проходили уже, – но вместо этого она показала меня во всей красе.

– Неправда, – возразила Вероника. – То есть… Я хочу сказать, у всех есть что-то такое, что не хочется никому показывать. Это нормально.

Алекс пожал плечами, положил в сумку нож и застегнул молнию.

– От себя все равно не убежишь, – тихо сказала Вероника.

– Это правда.

– Тогда зачем уезжать?

Алекс заколебался и повернулся к ней.

– Наверное, мне просто тяжело вынести то, что я дал при тебе слабину.

Вероника удивленно моргнула.

– Почему? Потому что я сама – одна сплошная слабина?

– Ничего подобного, – Алекс покачал головой. – Ты, помимо всего прочего, просто отличная Сойка, без тебя мы бы оттуда не выбрались.

– С чего ты решил, что я Сойка?

– Ну, может, с того, что так сказала Принцесса? «Держи Сойку под рукой и присматривай за ней». Или потому, что ты натурально провела нас сквозь стену? Не знаю. – Алекс вздохнул. – В общем, меньше всего я хотел, чтобы ты увидела меня в таком состоянии. Даниэль-то ладно, он и так знает меня лучше, чем я знаю себя сам.

Вероника хотела, чтобы Алекс ответил, почему все его решение сводится к ней, но не нашла в себе смелости. Вместо этого она спросила:

– Принцесса сказала тебе присматривать, а ты возьмешь и уедешь?

Алекс покосился на нее, чуть прищурившись – обычно он так делал, когда намеревался пошутить.

Но в этот раз шутки не последовало.

– А ты хочешь, чтобы я за тобой присматривал?

Вероника залилась краской.

– Ну… Да.

– Несмотря на то, что вчера увидела?

– Несмотря ни на что.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Потом Алекс вдруг улыбнулся, сделал шаг к Веронике, поцеловал ее в щеку и сказал:

– Может, попозже. А пока могу сводить тебя в «Черешню». Хочешь?

– Конечно! – Вероника просияла.

– Только предупреждаю, иногда я впадаю в меланхолию и без всяких Серых.

– А я просачиваюсь сквозь стены.

– Отличная будет пара, – подвел итог Алекс.

Content

Марина Клейн
Игра в королевство

Правила Игры в Королевство:

Глава 1 Старая больница

Глава 2 Пятый столик у окна

Глава 3 Западня

Глава 4 Дом возле парка

Глава 5 Исчезновение

Глава 6 Алекс

Глава 7 Лошадиный Череп

Сойка

Глава 8 История Тигриц

Глава 9 Подвал

Глава 10 Проверка на прочность

Глава 11 Игра

Глава 12 Общее звено

Глава 13 Три погасших фонаря

Глава 14 Дорога в Королевство

Глава 15 Изгнание