Алекс Рауз

Твои тьма и свет. Стихия духа

© Рауз А., текст, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Мы отправляемся на поиски богов…

Чтобы найти их внутри себя.

Пролог

В трещины каменной кладки порывами хлестал неугомонный ветер. Его вой эхом отдавался от поросших мхом стен и холодом проникал под плащи. Кромешную ночную темноту лишь слегка разбавлял отсвет звезд, проникавший через редкие бойницы. Полуразрушенная винтовая лестница, уходившая резко вверх, заканчивалась небольшой площадкой под самой крышей, на которой в молчании застыли четверо магов. Их привыкшие к темноте глаза сосредоточились на белом меловом круге на полу, испещренном давно забытыми символами.

Нервно откинув вьющиеся локоны за спину, девушка в черном атласном платье резко вскинула руки и речитативом напела слова на утерянном столетия назад языке. Мгновенно вспыхнули десятки свечей, расставленных по всей башне. Между ними заскользили гудящие мрачные тени.

Поначалу какофония оглушала и казалась беспощадной, сводящей с ума. Но с каждой минутой голоса становились более отчетливыми, стройными, пока не слились в единую ноту, разрывавшую ночную безмятежность.

– А я думал, что эффектные приемы – моя прерогатива, – улыбнулся юноша лет двадцати на вид, смахивая со лба отросшую русую челку.

Девушка повела бровью, но ничего не ответила, сосредоточившись на ритуале. Зато их темноволосый спутник громко хмыкнул, и пламя свечей моментально выцвело, сумев вытянуть жизнь даже из серых и черных тонов.

Тени, беспорядочно кружившие между свечами, ускорились, сливаясь в необъятную массу. Голоса иного мира оборвались на резкой ноте. Перед магами будто из ниоткуда разрослась черная бездонная воронка.

– Даниэль, теперь твоя очередь, – напряженно выдохнула Адалия. По ее спокойному лицу стекла ледяная капля пота.

Рид бросил короткий взгляд на юную светловолосую девушку, застывшую рядом. Она ободряюще улыбнулась в ответ и сжала его руку. Вторую маг протянул к зияющему провалу и слегка коснулся его пальцами, прежде чем из них вырвались черные бесплотные когти, утонувшие уже по другую сторону реальности.

– Я и забыл, какими хрупкими могут быть живые люди, – отрешенно произнес русый юноша, продолжая улыбаться.

Часть I. Первый шаг

Глава 1. Другие миры

Огромное древо Неффин раскидывало свои могучие ветви сквозь века на самом краю мира. Солнечные лучи ласкали усталые ветви, взывая к новой жизни и новой весне. Около самой верхушки, терявшейся в сизых облаках, скромно проклевывался на свет первый в этом году листок.

Уже гораздо позже, когда все леса покроются отрадной глазу зеленью, древо жизни Неффин соизволит им уподобиться. Оно отсчитает новый круг колеса бытия и сможет наконец возрадоваться солнцу. С Древними никак иначе.

Даже вездесущие д’аари не рискнут устроить свои ритуальные танцы в его кронах. Мудрейшие знают: в такие года, как этот, нельзя ни единым дуновением нарушать покой Древних. Иначе грядет беда.

Солнце восходит и заходит, а Неффин высится над миром незыблемой крепостью спокойствия или предвестником погибели.

Ровно до тех пор, пока уверенная рука случайного странника не коснулась могучего ствола. Разумное существо в недоступных чертогах нарушило вековое спокойствие.

Темноволосый эльф нежно провел рукой по древу, усилием воли унимая дрожь в левой руке, и поднял глаза ввысь. Оттуда слетел одинокий сочно-зеленый лист. Неффин так давно не видел живых.

– И что бы это могло значить? – эльф пристально рассмотрел лист. – Это благосклонность или гнев? Тхан’ар! Ради чего я шел сюда?

«А что ты ожидал увидеть? – прошелестел незримый голос в голове. В тоне скользнула легкая усмешка. – Он же дерево, хоть и древнее».

– Учитель… – прошептал эльф в ответ. – Даже в своем воображении я не способен понять ваших слов.

«Тогда стоило оставить меня в живых», – уже откровенная насмешка чуть не сбила с толку.

Эльф, коим навеки запрещен проход к Неффину, как и любому разумному существу, достал короткий нож, инкрустированный семью крохотными изумрудами. Сталь безжалостно врезалась в окаменевшее дерево и срезала крупный кусок коры. Брызнул сок, заменявший древу живительные слезы, и мгновенно угодил в подставленную чашу.

Но больше ничего не произошло. Вопреки ожиданиям, земля не дрогнула и небеса не затянуло грозовыми тучами. Лишь один д’аари свалился к ногам эльфа и моментально потух. Тысячу лет Неффин дремал в спокойствии и сейчас не выказал почестей амбициозному гостю. Такой маленький шаг здесь, в тиши сада, у подножия древа, – и такой огромный шаг для другого мира, в котором не жили эльфы. Шаг, буквально перевернувший все и спасший сотни жизней.

И положивший начало величию, о котором прежде можно было лишь мечтать.

Выждав пару минут, пока чаша наполнится, эльф пригубил напиток и аккуратно перелил остатки в бутыль, притороченную к поясу. Снова нежно проведя рукой по стволу и убедившись, что сок иссяк, он развернулся и навсегда покинул обитель.

С этого момента начался обратный отсчет его земной жизни.

А в другом мире, за многие дни пути от Нордлина, посреди снежных гор в огромнейшем храме били праздничные колокола. И храм оживал.

Укрытый снегами до самых шпилей так плотно, что казался еще одной горой, он оттаивал, сбрасывал покров, являясь миру впервые за многие сотни лет. Из белой пустоши он буквально прорастал на глазах, чтобы вновь полноправно вступить на эту землю.

В своих кельях пробуждались братья с улыбкой на губах. Их сон был слишком долгим, но в это мгновение жизнь обретала смысл, а древние пророчества сбывались. Били колокола, и братья собирались на долгожданную службу.

С единой мыслью, единым словом на всех они взывали к богам – не ради милости, а в благодарность за новый рассвет, который они смогли встретить. И за цель, которую смогут осуществить.

Когда ждал так долго, что с трудом можешь вспомнить свое имя, еще несколько дней или недель уже не имеют значения. Великая радость, пожаром прожигающая сердце, больше не угаснет.

Брат Три тысячи двести тринадцатый с трудом распахнул ворота храма и с надеждой взглянул на бесконечную белую гладь, по которой переливались восхитительно розовые блики рассвета. Вдохнул полной грудью свежий воздух, почувствовал дуновение слабого ветерка на распахнутой груди и улыбнулся. Отныне каждый день он будет распахивать огромные двери и ждать двух паломников из пророчества, которые смогут отыскать храм, никем и никогда прежде не найденный.

Уверовав однажды, он больше никогда не сомневался. Он распрощался с собой, чтобы стать частью чего-то большего, великого и благого. Лишь их миссия имела значение, лишь их дело было праведным.

Лишь их Ордена коснулся ослепительный свет богов. И вместе с братьями он принесет этот свет заблудшим людям.

* * *

Ларос Дорс Велен Первый закрыл дверь тронного зала, где все еще продолжались споры, и только сейчас позволил себе выдохнуть. Вокруг не было чужих глаз, но он не мог расслабиться. Лицо короля – лицо страны. Разодранной недавней войной, пришибленной гибелью предыдущей династии и потерянной. Авелор…

Стук его шагов звонко отдавался от стен, твердая походка и графская выправка – вот на чем держалась теперь страна. На девятнадцатилетнем мальчишке, недавно потерявшем почти все, что он имел. Навсегда вырванном из привычной жизни. Его кинули на поле, не объяснив правил игры. Быть лицом страны – участь короля.

Сейчас ему как никогда не хватало Альберта. Мудрый архимагистр так легко умел озадачивать окружающих, что они сами не замечали, кто в действительности тут кукловод. Но Альберт погиб, остановив Слияние. Смогла ли его смерть удержать Авелор от окончательного падения в Бездну?

Отец всегда действовал в открытую, и вопросов о том, что нужно делать и кто здесь главный, не возникало ни у кого. Его останки лежали в склепе под тронным залом вместе с другими почившими в ту страшную новогоднюю ночь на балу. Была ли эта жертва напрасной?

Юный наследник графского рода не умел ни первого, ни второго. Не хватало опыта, хитрости, но, благо, хватило догадки отправить мать и младшую сестру подальше из этой клоаки.

Он шел по огромной дворцовой галерее, не глядя по сторонам. Уже месяц его лицо не выдавало истинных чувств – Ларос почти привык, что эта маска должна следовать за ним даже во сне. Отец так долго добивался от своего импульсивного наследника этих строгих, застывших черт хладнокровия и идеального самоконтроля… Он бы мог гордиться, если был бы жив. Если Газарт вернет его, как и обещал. Его и всех, кто был на том балу.

Отец бы занял этот проклятый трон, если был бы жив! Ларос мог бы учиться, у него были бы годы в запасе! Он захлебывался по ночам, он сбивал кулаки в кровь, но лишь в своих мыслях. Королю не позволено выглядеть потерянным.

Угроза, выгода, решение. Самообладание. Жесткие шаги, уверенное лицо. Ни капли страха в глазах. Но маска не срослась с кожей, она все еще прожигала нутро. И лицо больше не скрыть за слишком короткими волосами – их пришлось отрезать до коронации.

В окна стучал мокрый снег. Каждая капля этой мерзости вплеталась в гул его шагов. Она мерно стучала в висках, отдавалась в пустынной галерее.

Ковен выбился из-под контроля? Архимагистры погибли? Новые назначены из преемников его указом.

Каждый новый герцог, граф или барон – все прошли через тронный зал под ледяным взглядом короля. Каждый четко знал, кому он служит и кого должен опасаться, – так тоже учил отец.

Авелор утонул в волне разбушевавшихся наемников? Воры попытались официально поставить представителя гильдии в городской совет столицы?

Ларос принял у себя главу «Фирмы» – крупнейшего объединения наемников. Конечно, тайно, полулегально. Но соглашение короны и «Фирмы» было достигнуто. Когда стража порядка будет бессильна, в дело вступят они.

И лишь жрецы так и не удостоились аудиенции короля. Раньше говорили, что в темные времена люди обращаются к вере… Но в храмах Авелора не стало больше прихожан. Наоборот, с каждым годом их число падало, и сколь бы красивые проповеди ни читали у подножия статуй богов, люди уже не верили. Они ходили на службы ради развлечений, ради сплетен, ради того, чтобы хоть чем-то разбавить рутинные будни. Зачем ждать мифических чудес от богов, даже если бы они действительно существовали, когда в твоих руках настоящая магия – привычная, подвластная, подконтрольная. Люди обуздали все, кроме собственных порочных порывов, и только жрецы до сих пор заблуждались в силе своих слов. Поэтому встречу с ними Ларос отложил до лучших времен. Однажды ему придется возродить и религию, а пока он должен справиться с насущным.

Угроза, выгода, решение. И вот сгустившийся мрак не так пугает, если взять его в руку. Самообладание и уверенность – долг короля. И потерянный мальчишка все реже стонет в кошмарах по ночам…

Ларос толкнул дверь, за которой бывал чаще, чем в собственных роскошных покоях.

– Мартин, – вместо приветствия произнес он.

Худой юноша с торчащими короткими русыми волосами оторвался от книжки по военному делу и истории, которыми теперь в неограниченном количестве снабжала его королевская библиотека, и поймал тревожный взгляд своего господина. Он попытался встать, в очередной раз силясь изобразить подобающий поклон. Ларос лишь поморщился, жестом показывая, что на этот раз он пришел один.

– Эльфы наконец выслали официальную делегацию, – ответил король на вопросительный взор.

– Услышь я эту фразу еще пару месяцев назад, я бы уверился, что ты рехнулся, – улыбнулся Мартин.

– Да уж, эльфы… Сам до сих пор не верю, что все происходящее – не сон и не бред. Будто меня добили в битве перед Слиянием. И эта странная вариация посмертия мне не очень нравится.

– Мир всегда меняется, нужно быть готовым, как любил говаривать граф. – Мартину все же удалось спустить ноги с кровати, и он незаметно перевел дыхание. – Демоны, эльфы, другие миры… Все детские сказки оживают, одна за другой.

– Уж на сказку происходящее походит меньше всего, – грустно отозвался Ларос.

Он присел на кровать рядом со старым другом и надолго замолчал, блуждая взглядом по картинам, развешанным на стенах. Мартин не прерывал затянувшейся тишины, понимая, что его покои – единственное место в замке, где новый король может спокойно отдохнуть. Бывший слуга рода Дорс Веленов, а ныне будущий советник монарха знал своего господина достаточно хорошо. Иногда стоит просто помолчать рядом.

Иногда эта тишина была нужна и ему. Мартин никогда не говорил вслух то, что друзья знали и без слов, – с пропажей Нэссы из его души вырвали кусок и бросили в Бездну вместе с ней. За те пару недель, что они провели вместе, он привязался к наглой воровке сильнее, чем к кому-либо в своей жизни. Пойти с ней до конца… Если бы он только мог!

Он бы не задумываясь поменялся с ней местами, прыгнул в любое пекло, лишь бы она осталась тут, живая и невредимая. Но ни единый мускул не дергался на его лице, когда речь заходила о Нэссе. Его секрет был прост – он ни на мгновение не позволял себе усомниться в том, что она вернется. Что будет в этом мире, а с ним или нет, уже не важно.

И лишь иногда Мартину тоже нужна была эта тишина.

Ларос печально вздохнул и продолжил:

– Они требуют постоянной охраны порталов. Чтобы нога человека во веки веков не могла ступить на их расчудесные земли, – продолжил Ларос. – Им недостаточно простых солдат. Теперь, по их мнению, наши маги должны взять ситуацию под собственный контроль.

– А мы до сих пор не знаем ничего про их мир?

– Видимо, никогда не узнаем. К открытому конфликту мы не готовы, силы противника неизвестны, а к себе нашу делегацию они не пустят. Зато готовы в ответ делиться знаниями о нашем мире.

– Нашем мире?

– До первого Слияния тысячу лет назад. Это здесь ушли десятки поколений, эльфы живут гораздо дольше. Очевидцев не осталось, но их старики слышали историю из первых уст. И язык… Марти, они ведь говорят на нашем языке! Какие-то слова и выражения устарели, но в целом понять их несложно.

– Думаешь, у нас общие корни?

– Корни ли… – задумчиво протянул Ларос.

Их прервал настойчивый стук в дверь. Король спешно поднялся с кровати, моментально возвращая отстраненно-спокойное выражение лица.

– Войдите, – откликнулся Мартин.

Дверь распахнулась, и порог уверенно переступила завораживающей красоты девушка. Буйные черные локоны волной ниспадали по скромному темному платью, подчеркивающему точеную фигуру. Величественный облик, будто сошедший с полотен лучших живописцев, нарушала лишь тревога в изумрудных глазах гостьи.

– Ваше величество, – опустилась она в грациозном реверансе.

– Архимагистр Адалия Нимира, – кивнул в ответ Ларос, и уголок его рта подернулся в легкой улыбке. – Зачастили вы сюда.

– Прошу простить меня, если прервала вашу беседу, – сдержанно улыбнулась Адалия.

– Не беспокойтесь, я уже ухожу и с чистой совестью оставляю господина Мартина Дора на ваше попечение.

Когда за монархом закрылась дверь, улыбка мгновенно слетела с лица Мартина, уступив место тревоге. Он вопросительно взглянул на гостью. Вместо ответа Адалия подошла к кровати, поправила платье и опустилась на то место, откуда только что встал Ларос.

– Как ты? – участливо спросила она.

– Сидеть могу, как видишь. Даже встать, пожалуй.

– Я имела в виду руку, за остальное я не беспокоюсь, поправишься со временем.

Мартин вытянул вперед правую руку и проворно пошевелил пальцами. В Битве за спокойствие Авелора руке досталось сильнее всего, в полевых условиях ее бы пришлось ампутировать, если бы рядом не нашлось хорошего мага.

– Все еще странно… Прекрасно двигается, пальцы послушны, как и раньше. Будто бы моя, – он ненадолго замолчал. – А будто и нет. Никаких ощущений, как пустое место справа. Как…

– Как если бы тебе отрубили руку?

– Ты не устанешь шутить над этим? Ты каждый раз спрашиваешь о ней с таким грустным лицом, чтобы выдать очередную колкость?

– Мое счастье, что ты не обидчивый.

– Адалия, не тяни, что случилось? Тебя глаза выдают.

– Эрин едет в Нордлин, – тихо произнесла она, уже не скрывая своего расстройства.

– Не надеялась же ты всерьез, что у Рида получится запереть ее в родовом замке? Ты же знаешь мою хозяйку, ее никакие стены не удержат, а грозные взгляды тем более.

– И здравый смысл тоже. Ее ищут маги пяти стран, а она как ни в чем не бывало возвращается в Академию. Тебя больше не волнует ее судьба?

– Неужели ты обеспокоилась безопасностью Эрин? – Мартин скептически улыбнулся. – Не думаю, что ты боишься ее мести. Она снова в сознании, обычный маг-новичок, не чета тебе по силе. Да и не станет Эрин, ведь ты была ее любимой наставницей. Была почти добра с ней, как и со мной.

Адалия гневно вздернула бровь, но Мартин проигнорировал ее реакцию и продолжил:

– Скажи честно, ты боишься, что следом за Эрин сюда явится Рид. И даже твоя неприкосновенность как архимагистра Ковена не станет ему преградой.

Глаза гостьи на долю секунды полыхнули неистовым огнем, красным, как любимый ею прежде цвет одежды. Прекрасное лицо исказилось, отражая десятки чувств одновременно, так и не позволяя собеседнику понять, что она действительно испытывает. Колебалась Адалия недолго.

– Я слышала, что Даниэль далеко на юге. Он проводил графиню до поместья Дорс Велен и уехал в тот же день к одному из порталов, вступил в охранную группу. С тех пор тишина. Но я вижу, что ты знаешь больше, – она аккуратно, одним пальцем приподняла книгу, лежащую на кровати, и выудила из-под нее письмо, в которое так внимательно вчитывался Мартин перед приходом короля. Он улыбнулся и вежливо забрал бумагу из ее цепких пальцев.

– Он был на юге, – будущий советник не выказал ни малейшего расстройства, – но уехал в Весталию, на внеочередное собрание Ковенов. Не удивляйся, вам все еще не доверяют, со стороны Авелора были только Креб и Рид как свидетель. Он тоже не питает иллюзий, что сможет навсегда спрятать Эрин от окружающего мира. Так что скоро вам придет официальное письмо, заверенное четырьмя Ковенами, с просьбой принять графиню Дорс Велен в преемники архимагистра Креба.

– Даже так! – в тоне Нимиры послышались восхищенные нотки. Безусловно, любопытство к бывшей ученице носило сугубо научный характер. По крайней мере, именно так она скажет окружающим. Но внимательный советник уже давно уловил что-то, отдаленно напоминавшее симпатию в строгом тоне наставницы Эрин. Хотя он не сделал бы ставку на то, что Адалии настолько небезразлична судьба младшей сестры короля.

– Ее не допустят в Академию, обучением пока займется наставник, а экзамены она будет сдавать Ковену в полном составе. И контроль, конечно. За ней всегда будут следить – только так Риду удалось сохранить ее жизнь.

– И скоро он явится сюда, – холодно произнесла Адалия.

Мартин повернулся и заглянул в глаза Нимиры – спокойное ледяное озеро, на которое медленно надвигался взбешенный ураган.

– Я могу тебе помочь? – наконец спросил он.

– Помочь? – Адалия отрешенно усмехнулась. – Он снова не сможет меня убить, не переживай. А все зло, которое Даниэль мог, он мне уже причинил. Не воображаешь же ты, что я стала его бояться?

«Конечно, нет», – подумал Мартин и сделал вид, что не услышал в ее голосе всей той боли, что Адалия так успешно скрывала шесть лет. И той боли, которая все отчаянней рвалась наружу в последние недели. Как скрыл он это на корабле перед битвой, когда впервые услышал ее историю.

Слишком много неверных решений было не только у Рида. И недомолвки могут резать гораздо острее, чем явная ложь.

– Он не знает всей правды, – Мартин не отвел взгляда. – В конце концов, он должен заметить, что даже я не убил тебя из-за Нэссы, как бы мне ни хотелось в начале. Ты не желала ее гибели.

– Дани, как обычно, не смотрит дальше собственного носа, – она грустно улыбнулась его словам, будто плохой шутке.

– Я с ним поговорю, Адалия. Меня он должен выслушать, ведь ты пришла за этим?

– Быть может, это странно прозвучит из моих уст, но я до сих пор считаю, что ему не стоит знать этой правды. Она только навредит. Пусть заблуждается дальше, пусть считает меня корнем зла, если ему так легче…

– Ты уверена, что он не догадывается? У Даниэля было столько лет, чтобы понять…

– Я буду молчать о его брате столько, сколько хватит моих сил, – перебила Адалия, закрывая больную тему.

– Неужели ты не такая стерва, какой хочешь казаться? – Мартин ободряюще улыбнулся.

– Маски, Марти. Тебе ли не знать, как они важны.

Глава 2. Жертвы

Испокон веков профессия тюремщика не ценилась в обществе. Озлобленные на белый свет, необразованные, ограниченные люди, гонимые и ненавидимые по обе стороны решетки. Кто по доброй воле выберет такую жизнь? Даже в темные времена, когда ее ценность примерно равна ценности куска хлеба, всегда можно найти иной путь.

Немного другое дело тюрьмы магические. Чтобы попасть на такую работу, недостаточно обладать даром, нужна специальная подготовка, которая занимает годы жизни. Престижным такой путь не назовешь, а вот хорошенько оплачиваемым – вполне. Да и не только деньги привлекали тех, кто решился на подобный шаг. Амбициозных юношей, одаренных магией и не желавших быть всего лишь прислугой аристократов, хватало всегда.

В каждой стране, вступившей в Международный Совет, была одна тюрьма и несколько странствующих тюремщиков, способных грамотно поймать и доставить непослушного мага к месту его заключения. Чтобы не пятнать имя неприятными эпитетами, они называли себя «исполнителями воли», что довольно быстро в народе переросло в Отряд Воли. Элитный воин, готовый отловить любого преступника по всему свету с гарантированным результатом, ценился на вес золота.

Отряд Воли был всегда малочислен и использовался лишь в крайнем случае. Они дежурили в тюрьмах, попеременно сменяясь. И даже одного было достаточно, чтобы удержать порядок в темнице.

Газарт, безусловно, знал про них. Расхожее мнение, что ты – ходячий труп, если по твоим следам идет Отряд Воли, было известно и пару сотен лет назад. Он давно не испытывал страх, но здоровые опасения были не чужды могущественному некроманту.

Но Газарт не был бы собой, если бы не предусмотрел и такой вариант. Даже если… Нет, особенно если ты считаешь себя очень умным, не стоит недооценивать врага. Ведь и в самом идеальном плане есть изъяны. А именно идеальным его план казался с самого начала, все шло как по нотам…

Месяц назад он открыто вышел перед Собранием Ковенов всех пяти стран и, разумеется, рассчитал риски. Его личная монетка подлетела в воздух и зависла.

Газарт свел в одном зале всех могущественных магов, графиню Эрин Дорс Велен и ее верного телохранителя, наемника Рида. Всех, кто мог пойти против него. Он из кожи вон лез, чтобы доказать им важность своей миссии. Рассказал, как провел двести лет среди мертвых, о страшных последствиях прошлого Слияния Миров (кто вообще додумался назвать его слиянием?! Крушение – вот подходящее слово! Столкновение, уничтожающее все живое на своем пути), произошедшего тысячу лет назад. О проклятом месте, где обречены гнить все погибшие с тех пор люди… И о жестоких богах, которые это допустили. О богах, решивших во имя себя уничтожить всех остальных. Мертвые души, молящие о милосердии, им гораздо нужнее, а живые атеисты не обеспечат могущество и вечную жизнь.

Рассказал Газарт и о новом Слиянии, которое он запускал именно в тот момент. И попросил лишь об одном – не мешать! Позволить ему выполнить всю работу самому и защитить невиновных, которых он не успел прикрыть…

Стоило ли надеяться на благоразумие? Смешно! Старики не готовы рисковать своим устоявшимся миром, даже если на кону бессмертие их душ, а то и весь мир, уже стоящий на грани пропасти. Зачем верить гласу истины, когда проще обозвать его безумцем и навсегда запереть за глухими стенами.

Все складывалось слишком легко до этого момента.

У него в руках был ключ к запуску Слияния и союзник, готовый это Слияние остановить до того, как миры начнут погибать. Союзник, ждущий своей платы…

У него была графиня Дорс Велен, которую он собственной рукой толкнул за грань. Толкнул к ее дару, полностью поглотившему девушку, но открывшему невиданные прежде горизонты… Старое проклятие, которому подвергся ее род, создало монстра, способного спасти или уничтожить само понятие жизни. Стихия смерти, подвластная малышке Эрин, не признавала человечность и эмоции, но он бы смог с ней договориться.

У него был Рид. Тот самый наемник, о котором ходили слухи. Наемник-маг, подумать только. При его жизни, двести лет назад, это было немыслимое сочетание. Но мир смог его удивить. И, как некроманту хотелось надеяться, – удивит еще не раз.

И был сам Газарт, готовый получить всю силу нового Слияния, сопоставимую лишь с божественной, силу, о которой ходили легенды среди мертвецов, – сотни тысяч душ за гранью надеялись на него.

Но именно Рид и отправил его за решетку. В крохотную камеру без окон, с замурованной дверью и единственной маленькой щелкой для еды внизу, сквозь которую едва проникал тусклый отсвет факелов. В таком месте немудрено сойти с ума, но Газарту было не привыкать.

Двести лет назад девятнадцатилетним амбициозным мальчишкой Газарт впервые совершил невозможное. Один в опустевшей лаборатории, он открыл дорогу в царство мертвых, что не удавалось даже магистрам некромантии. Поднять пустые костяшки, отыскать человека по его искре – такие фокусы он никогда не находил серьезными. Девятнадцатилетним мальчишкой он попал в настоящую Бездну и оказался заперт там на века. Без возможности умереть, без шанса выжить.

Но вот он снова здесь, в мире людей. Он совершил невозможное повторно и уже не готов на этом останавливаться. Чем и кем бы ни был устлан его путь. Сколько бы жертв ни потребовалось, он готов принести их все. Старикам не понять, живым не изведать то, что он пережил. И то, почему он больше никогда не остановится.

Газарт не страдал излишней самоуверенностью, ведь в его случае речь не шла об «излишней». Просто он всегда знал, что делать.

И только личная встреча с членами Отряда Воли навевала на него легкую тоску.

– И сколько мне тут сидеть? – звонко крикнул он. Эта фраза уже входила в утреннюю традицию, ибо именно с нее некромант начинал каждый свой день на протяжении месяца. Обычно вопрос оставался без ответа, но рано или поздно кто-то должен был ответить. Придет новая смена, не все же тюремщики послушные молчуны. – Господа, я откровенно скучаю в бездействии!

– Ты не первый заключенный, который мнит себя недолгим гостем в этом месте, – раздался спокойный голос по другую сторону двери, отделявшей Газарта от мира. Голос очень молодой, а значит, амбициозный и неопытный, идеально подходящий. Удача вновь была на его стороне.

– Правда? – усмехнулся некромант. – Ты раскусил меня!

– Тебе известен магистр Небис, гроза двух морей и главный захватчик власти на всем континенте? – продолжил тюремщик в прежнем тоне, будто собеседника не существовало. – И никому не известен, мир забыл это имя. Забыл и сам магистр, лет тридцать назад окончательно успокоился. А первые полсотни также хвалился. И как только тюрьма под его взглядом не рассыпалась? Кстати, он твой сосед.

– Детские страшилки, – все еще улыбаясь в стену, парировал Газарт. – А в другой камере парочка ссохшихся скелетов костями по ночам гремит.

– Лишние усилия, – звук шагов начал отдаляться. – Если ты такой могущественный маг, как о тебе говорят, умирай достойно. В тишине.

– Я пока не надумал умирать, мне всего двести девятнадцать. Разве это срок для мага моего уровня? Да, я не слышал про магистра Небиса, а ты – про заклятье увядающих грез. Видишь, мне тоже есть чем с тобой поделиться.

Ответа не последовало, как и новых шагов.

– Быть может, пари? Ведь как-то нужно развлечь себя в предстоящую сотню одиноких лет. Тебе разрешено развлекаться?

– Оригинально, – ровный тон дрогнул в легкой насмешке. – Тебе нечего мне предложить.

– Ты уверен? Ты замер, я слышу. Значит, я смог тебя заинтересовать. Старинные заклинания мне уже без надобности, а уносить с собой в могилу слишком эгоистично, не находишь? Ты же наслышан, как я развеял в прах весь Ковен на Собрании. Могу научить, мне не жалко.

Пауза не длилась долго. Крючок проглочен, и оба собеседника прекрасно это понимали.

– Ты не выкупишь у меня свою свободу.

– Я и не собирался, – оскорбленно воскликнул Газарт. – Всего лишь пари.

– Говори.

– Завтра к рассвету мы поменяемся местами, ты будешь сидеть в этой камере, а я – стоять на твоем месте. Если же нет – я расскажу то, что пообещал, и мы продлим наш спор на следующий день, и так всю сотню, а может и две, как повезет. Ну а когда выиграю я, ты будешь умирать тихо. Пари?

Уже откровенный смех за дверью вызвал у Газарта довольную улыбку.

– Пари, – без лишних сомнений согласился голос за стеной, и шаги вновь зазвучали в отдалении.

– До завтра! – радостно крикнул Газарт вдогонку, но ему не ответили.

В голове закрутились три коротких предложения, которые так же долго ждали своего часа, как и речь перед Собранием.

«Акт второй. Те же и некромант. Игра началась».

* * *

Въезжая в Нордлин, столицу Авелора, во второй раз, Эрин испытывала еще больший трепет, чем после своего побега полуторагодичной давности. Ситуация трагично повторялась, она вновь под покровом ночи бежала из собственного замка, нарушив строгий указ. Это уже становится дурной привычкой. В тот раз она бежала от отца, не дозволявшего ей становиться магом. На этот раз – вопреки запрету человека, помогавшего осуществить первый побег, а значит, ситуация была куда серьезней. Холодный отчужденный тон Рида эхом звучал в голове, до сих пор пробирая до мурашек.

Месяц назад она смогла вернуться в сознание… И совершила одну из самых жестоких ошибок в своей жизни.

Она помнила, как пришла в себя тогда. После стольких дней забытья, кошмарного сна, она была уверена, что умерла, что собственный дар выжег ее рассудок. Пока в пустоту и холод мыслей не вторгся Рид. Он пробил все барьеры, вытянул на свет ту самую крупицу, в которой еще жила сама Эрин. И дал ей сил совершить невозможное – очнуться. Запереть свой дар в самом темном углу и постараться забыть, как им пользоваться.

А потом Эрин узнала, на что способна она сама, чтобы спасти Даниэля.

В тот вечер проклятие ее рода предстало во всей красе. И худшим последствием оказался даже не дар стихии смерти, а Страж самого проклятия. По крайней мере, в ту секунду ей показалось именно так. Страж должен был забрать жизнь Даниэля, так радостно пожертвовавшего ею ради Эрин. Казалось, сам Даниэль был почти счастлив – он смог вернуть ее в сознание и смог уберечь от проклятия. И умереть сам, будто давно искал этой возможности… Но с последним желанием Рида она была не в силах смириться.

Она помнила, как в отчаянном порыве, собирая крупицы покидающего ее дара, направила его к Стражу. Как он рассыпался в прах – бессмертное существо, которое невозможно убить… И началось Слияние Миров. То страшное Слияние, готовое погубить все разумные миры во Вселенной. Тот ужас, который безуспешно пытался запустить Газарт.

Получил ли он силу, о которой так мечтал?

Эрин надеялась никогда не узнать ответа на этот вопрос, как и не встретить больше самого некроманта.

Слияние, запущенное ее руками, остановилось само. Был ли это план или божественное вмешательство, ей не узнать ответов. Но порталы, открывшиеся в соседний мир, тоже остались на ее совести.

За их короткое путешествие до Велена Рид проронил едва ли десяток слов, обращенных к ней лично. А все слова, сказанные им раньше, до убийства Стража… Тот нежный тон, тот преданный взгляд… Все это растворилось, растаяло в воздухе, как невесомый летний ветерок, будто и не было никогда реальным. Мимолетной секунды, когда пали последние стены между ними, будто не существовало. Плод больной фантазии, который отныне не покинет Эрин никогда.

Теплые слова и безумная надежда еще бились в сердце, когда Рид вывел ее из горящей таверны и заговорил. Но ледяной тон мага, который едва сдерживал свою ярость, мигом вернул Эрин в реальность. Груз собственных деяний лавиной рухнул на ее хрупкий внутренний мир, память не замедлила освежить все, что происходило в те проклятые дни, когда она отдала контроль над своим телом неведомой силе. Как спокойно и хладнокровно убивала людей в поисках виновника бойни на королевском балу.

Она – убийца.

Эта новая сторона ее бытия не позволяла дышать, как прежде. Сколько человек она погубила, пока была «жнецом»? Сколько невинных жизней оборвались во время Слияния, запустившегося по ее вине? Тонкие струи бесполезных слез рассекали лицо каждый раз, когда Рид оставлял ее одну. Смириться, пережить это? Невозможно. Эрин ощущала себя монстром, не достойным не только Рида, но даже нового глотка воздуха. И винить Даниэля за его злобу и молчание просто не могла. В глубине души она была согласна обречь себя на еще большие муки, лишь бы отменить, отыграть назад все случившееся.

Проклятие… Ведь она знала, ее предупреждали! Но дурацкая самоуверенность не позволила взглянуть на мир взвешенно, отринуть глупые мечты о магии. И ей никогда не расплатиться за собственные ошибки.

Груз вины окончательно раздавил Эрин. Не имея ни малейшей поддержки со стороны, ей снова приходилось справляться самой. И эту войну в голове она упорно проигрывала.

Весть о том, что она должна оставаться запертой в собственном замке на долгие годы, если не на всю жизнь, принесла небольшое облегчение. Монстр будет навеки отлучен от мира, в глаза которого более не способен взглянуть. Как кстати, что мать и сестра уже были предусмотрительно отправлены Ларосом подальше от Авелора. И прежде оживленный, вечно суетливый замок Дорс Веленов вымер, став ее склепом. Эрин лишь молча кивала.

Первую неделю она не покидала своей комнаты и никого не пускала внутрь, плотно задернув шторы на окне. Еду слуги оставляли утром под дверью, не рискуя тревожить хозяйку. Вечером находили там же, нетронутой. Ночи проходили в кошмарах, страшных видениях, дни – в отрывочном сне и полном опустошении.

На вторую неделю Эрин начала есть. Добровольно уморить себя голодом не было основным планом, и после долгой передышки желудок потребовал свое. Слезы кончились днем раньше.

В начале пятнадцатого дня заключения графиня Дорс Велен впервые вышла из комнаты. Непривычный свет резанул высохшие глаза. Она заставила себя дойти до сада и пробыть там не менее часа, после чего почти бегом ринулась назад, в тихий мрак своих покоев. Но разум получил столь необходимый ему глоток живого мира, забурлил и больше не успокаивался. Все самоубийственные желания испарились как дурной сон.

На следующий день Эрин рывком распахнула шторы и вернулась в реальность.

Да, она убийца. Да, она никогда не получит прощения своим грехам. Да, она не сможет смириться.

И нет, она обязана это пережить. Смерть не спасет чужие загубленные жизни. А живая Эрин еще может быть полезной. Сложить руки и перестать бороться – не ее путь.

В первую очередь Эрин сделала то, чего так истово боялась последние две недели, – проверила, сколько силы чужеродной стихии в ней осталось. За время, прошедшее с тех пор, она ни разу не обращалась к магии, и казалось, будто полностью ее лишилась.

Но нет, сила была на месте, такая же посредственная, как и год тому назад. До того, как дар пробудился на проклятом балу. Следы чужого вмешательства почти не были заметны. Что ж, оно и к лучшему.

Затем Эрин подобающе оделась и спустилась в столовую к завтраку.

– Кхм, ваше высочество, – робко начал дворецкий. Новый статус неприятно резанул слух. – Что прикажете делать с письмами, приходившими на ваше имя?

– Письма? – удивленно повторила Эрин, не сразу поняв смысл сказанного. – Джеральд, будьте добры, принесите их немедленно.

Обрадованный слуга в спешке отправился выполнять первое за две недели указание хозяйки.

А когда Эрин вскрыла конверты от Лароса и Мартина, она ожила окончательно. Какой эгоисткой она могла стать, полностью отдавшись своему горю! Ведь земля не остановилась подождать, пока нерадивая ученица Академии вдоволь наплачется!

Ларос отчаянно старался достойно справиться с навалившейся ответственностью и страной, раздираемой на части, в Авелоре открылись порталы в мир эльфов, Мартин выздоравливал и искреннее сожалел о невозможности быть рядом с ней в такой момент.

В конце концов, души мертвых до сих томились взаперти! Ожидали именно ее помощи, ведь никто в мире больше не мог с этим справиться! Даже Газарт, даже его новые силы были нужны лишь для того, чтобы позволить дару Эрин прорваться за грань мира живых…

К ночи Эрин приказала снарядить карету. Она едет в столицу, напрямую в Ковен, и пусть они решают ее дальнейшую судьбу. Сил прятаться больше не осталось.

Уже в дороге нагнало новое письмо от Мартина с вестью о том, что ее приезда ждут. Рид бросил все силы на защиту глупой девчонки. И, видят боги, она не заслужила такой благосклонности.

Руки вновь дрожали, когда она пересекала парадные ворота. Но Эрин была готова к любому решению архимагистров, лишь бы не отсиживаться в стороне. Ее ждал Ковен в полном составе, а после – драгоценный брат, новый король Авелора.

Глава 3. Запутанные связи

Робкий стук в комнату Мартина прервал рассказ Адалии о последнем собрании Ковена. На долю секунды на ее лице отразилась скорбная обреченность. Он ободряюще улыбнулся и с усилием оторвался от кровати. Открыть дверь старой подруге он хотел самостоятельно.

– Госпожа преемница Ковена Эрин Дорс Велен, какая честь! – радостно возгласил он, заключая графиню в объятия прямо на пороге.

– Марти, – выдохнула она, уткнув голову в его плечо и не замечая присутствия в комнате лишнего наблюдателя. – Как я скучала!

Спустя целую вечность он нежно сжал плечи Эрин и отстранил ее от себя, чтобы заглянуть в лицо.

– Как ты? – участливо спросил Мартин.

– Ужасно, – честно призналась она. – Я с собрания Ковена…

В следующий момент глаза Эрин удивленно расширились, и она осеклась на полуслове, когда заметила магистра Нимиру, с каменным лицом застывшую рядом с кроватью.

Буквально час назад они встретились в Доме Ковена. Когда-то Эрин импонировала ее строгая наставница. Дружескими их отношения назвать было нельзя, но кто знает, к чему бы они привели несколько лет спустя. И открывшаяся правда об Адалии тяжким грузом свалилась на Эрин после возвращения сознания и памяти. Когда она поняла, что наставница – та самая бывшая невеста Рида, по чьей вине погиб его брат, женщина, призвавшая его демона, сломавшая его жизнь… И обманувшая повторно! Хрупкое внутреннее равновесие Эрин рухнуло в сотый раз. Поэтому на собрании они едва ли перебросились парой слов, сохраняя должный по этикету деловой тон.

И уж никак она не ожидала застать нового архимагистра Ковена в покоях старого друга. Мысли напрочь отказывались собраться в кучу и выдать что-то разумное, поэтому она вскрикнула первое, что оформилось в слова:

– Она убила эту девушку, вашу подругу! Нэссу!

– Я ее не убивала, – медленно и отчетливо ответила Адалия. Воздух в комнате резко похолодел, но Эрин не поняла намека.

– Вы пытались убить Даниэля!

– И этого я не делала.

– Видимо, вы умеете хорошо врать и притворяться. Но я была там и все видела собственными глазами!

– Если ты все видела, почему же не остановила Нэссу, когда она бросилась в круг? Не спасла ее в тот момент, когда я уже не могла? Ах да, ты же влюблена в моего бывшего жениха, – не сводя строгого взгляда, продолжила Адалия. Щеки Эрин залились густой краской, но глаз она не отвела.

– Бывшего жениха, лишившегося брата по вашей вине.

– Пока ты все еще моя ученица, обращайся с должным уважением к архимагистру Ковена, – отчеканила Нимира. – Мое расположение пригодится тебе еще не раз!

Эрин было ясно, что благоразумие в таких интригах не ее сильная черта, а лицемерие с детства было отвратительно графине. Но Мартин поспешил вмешаться.

– Эри, Адалия, прекратите немедленно, – спокойным тоном произнес он, будто это могло кого-то остановить.

– Мне не нужно расположение такой лживой… – Графиня запнулась, не решаясь произнести все то, что крутилось на ее языке. – Мартин, подобного от тебя я не ожидала!

– Ну, ну, договори, – наконец усмехнулась Нимира. – Не слишком ли много ошибок за столь короткий срок, Эрин?

– Нет! – повысил голос Мартин. – Ты действительно не права, Эри.

От возмущения Эрин поперхнулась гневной тирадой, которую хотела произнести. Для нее ситуация выглядела настоящим предательством, потерей последнего близкого и родного человека в непонятной игре, правил которой она все еще не знала. Поэтому, надменно задрав подбородок, чтобы не выглядеть проигравшей, она развернулась к двери. Но друг поймал ее за руку.

– Постой, – примиряюще произнес он и развернулся ко второй гостье. – Адалия, прошу, оставь нас. Я должен с ней поговорить.

Как ни странно, магистр Нимира просто коротко кивнула в ответ и вышла из комнаты не прощаясь. Когда за ней закрылась дверь, Мартин грустно улыбнулся.

– Как часто ты видела, чтобы я ошибался в людях? – Вопрос загнал Эрин в тупик, и она оставила попытки выйти следом. – Я не стану заявлять, что она хороший человек, такую глупость ты мне не спустишь, но… Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь скажу это, – Мартин отвел взгляд в сторону и улыбнулся, – но она мой друг. И ей можно доверять.

– Ты сошел с ума. Так же, как и все остальные, – сухо ответила Эрин. – Кто доверил ей место в Ковене после переворота?!

– Я уверен, что ты не побежишь перед ней извиняться после нашей беседы. Но поговорить точно захочешь, – он жестом предложил подруге присесть.

* * *

Последующий разговор с Адалией был короткий. Эрин даже извинилась, но скорее из врожденной вежливости. Зато сейчас она прекрасно понимала, почему наставницу так боялись студенты Академии. Этот непрошибаемо-ледяной взгляд, исполненный чувства собственного достоинства, и легкий оттенок презрения к собеседнику. Будь то ученик, который плохо подготовился к экзамену, или новая подчиненная, слишком зарвавшаяся ранее.

И еще был Рид, который незримой тенью застыл между ними, одновременно отдаляя и объединяя столь непохожих девушек. Эрин так и не почувствовала ревности со стороны Нимиры. Возможно, наставница хорошо скрывала свои чувства, а быть может, тот новый оттенок грусти, появившийся в ее тоне, не почудился ученице.

Мартин так и не рассказал самого главного: что случилось шесть с лишним лет назад и почему он, прекрасно относившийся к Даниэлю Риду, не погнал прочь Адалию с самого порога, как только узнал, что она и есть та бывшая невеста. Сказал только то, что ее вины здесь нет. Но как в это поверить?

Почему он простил смерть Нэссы, к которой Адалия была причастна, как ни крути эту историю? Она соврала Даниэлю, устроила тот проклятый ритуал. Очертила круг, протянула связь к Бездне, в которой обитали демоны… И со стороны могло выглядеть, что ему грозит опасность. Но Нэсса, вытолкнувшая Рида из круга и шагнувшая туда вместо него, была чистой неожиданностью. Думая, что спасает друга, Нэсса ошибалась.

История выглядела бредовой, но Мартин рьяно уверял, что они – игроки на одной стороне поля. Мартин никогда не был глупцом, и заслужить его доверие отнюдь не так легко, как казалось. И из всего широкого окружения советника пересечь эту грань удалось лишь Адалии. Эрин на долю секунды даже заподозрила его в связи со строгой наставницей, на что Мартин странно улыбнулся и отрицательно помотал головой, указывая на больные ноги – куда ему сейчас.

Выбора не оставалось. Ковен относился к Эрин с недоверием, о каждом шаге она должна была отчитываться, о принятии сколь угодно значимых решений самостоятельно стоило забыть на долгие годы. Круг ее сторонников был и так невелик, и вычеркивать из него человека, без которого круг бы так и не стал кругом, – неосмотрительно. Жизнь ставила юную графиню во вдвойне невыгодную ситуацию. Путь в Академию был заказан, поэтому обучением займутся лично члены Ковена – Креб и Адалия. Старый архимагистр стихии духа (как поэтично называли некромантию и все схожие с ней направления) согласился обучать подопечную лишь после сдачи ею основ первых трех лет.

Поэтому обучать взялась Адалия, и Эрин оказалась надолго к ней привязанной. Образ магистра Нимиры, которую она знала полтора года обучения в Академии (пусть строгий и жесткий, но неизменно справедливый), никак не сочетался с образом монстра, легко продающего чужие души в угоду собственным целям, который всплывал в памяти из рассказа Рида о бывшей невесте. Разве это мог быть один и тот же человек? Что из этого было ложью? Мог ли врать сам Даниэль…

Но сколько она ни старалась, не могла представить их вместе. Талантливый и открытый юный маг, каким был Даниэль по собственным описаниям до встречи с демоном, и аристократичная, немного надменная Адалия… Что их связало?

Вернее, что он нашел в ней, чего не нашел в Эрин? Ведь с ней он добровольно согласился провести свою жизнь! Ее он действительно любил… Последний вопрос чаще всего посещал графиню. И ответов, к сожалению, находилось больше, чем хотелось.

Но все размышления по этому поводу прекращались сразу же, как она вспоминала последний месяц. Ведь теперь она – самый худший монстр и убийца, не чета Адалии. И конечно, о Риде не стоило и мечтать.

Время растянулось. Дни проходили мучительно медленно, а короткий вечерний отдых одним мгновением. Эрин снова училась, гораздо интенсивнее, чем раньше, ускоренными темпами наращивая необходимые знания под неусыпным надзором наставницы.

Эльфы затихли, посещение делегации ожидалось с трепетом во всех пяти столицах, подписавших договор о сотрудничестве. Каждый день поутру дворец Нордлина готовился, но соседи из другого мира будто пропали. Порталы – один на месте печально известной таверны в Горне, столице Весталии, где Эрин запустила Слияние, один в лесах неподалеку от Нордлина и последний далеко на востоке, в Тораньих Пустошах – так и зияли безмолвной чернотой. Все три неусыпно охранялись.

Мир замер в ожидании перемен, совершенно не представляя, как к ним подготовиться.

Замерла и Эрин. Однажды Рид явится в столицу, невозможно убегать вечно. И ей казалось, что этого мгновения боится не только она. Что-то вновь изменится. И весь ужас воспоминаний об их знакомстве мерк по сравнению с новой встречей…

* * *

– Эй, болтун, к тебе посетитель! – Уже привычный голос тюремщика вырвал Газарта из сна, и он еле продрал глаза. – Ты снова проиграл пари, – тем же ровным тоном без всякого ехидства добавил он.

– И кто в такую рань променял свои сны на мою бесценную персону? – На самом деле он прекрасно знал ответ. Более того, он ждал этого посетителя именно сейчас. Глупый заезженный ход – дать проигравшему врагу вдоволь насладиться заточением перед новой встречей, чтобы добавить сговорчивости. Но предыдущее заточение с мертвецами, длиною в двести лет, научило некроманта терпению.

Хоть в камере, целиком вытесанной из андата, поглощающего любую магию, и не было окон, Газарт не сомневался в том, что первые лучи рассветного солнца еще не успели коснуться земли. И в том, что час был выбран не случайно.

Он потер зудящие от вживленных под кожу андатовых браслетов руки и сладко потянулся в ожидании ответа. Сам визит этого гостя был маленькой победой, и оба это прекрасно знали еще на историческом Собрании. Так и никак иначе. Надежда, способная разрушить и оживить идеальный план.

– А ты ждешь толпу белокурых поклонниц? – парировали с другой стороны двери. Неплохо.

– Быть может, – задумчиво протянул Газарт. – Знаешь, ты мне нравишься, Рид. Достойный противник, но иногда чересчур предсказуемый.

– Я не слишком тебя расстрою, если признаюсь, что твои симпатии безответны?

– О нет, что ты! Я прекрасно понимаю, что эта мудрость приходит лишь с возрастом, – рассмеялся некромант. – Так зачем я тебе нужен? Неужели пришел просить вернуть вашего короля со свитой, пропавших на балу? Юный Дорс Велен тебе не угодил?

– Они – залог твоей жизни, ты не согласишься.

– Спасибо, хоть ты не разочаровываешь. Представляешь, на днях приходил этот идиот, архимагистр Друин, просить за них. Он абсолютно уверен, что эти стены – гарант моего согласия.

– Я не стану тебе сочувствовать, – грубо прервал его рассказ собеседник.

– Манеры у тебя действительно ни к черту, Даниэль. А ведь ты тоже пришел просить моей помощи.

– Не просить, а предлагать.

– Врешь. Но я все равно готов тебя выслушать. Какой у меня выбор, правда? – Последняя фраза некроманта прозвучала откровенным сарказмом.

– Я подойду тебе вместо Эрин. Демон – не менее мощное оружие.

– Не менее мощное, чем стихия смерти? Сколько самоуверенности! Так тебя все же волнует судьба моей великой миссии? Ах да, у тебя же на том свете вся семья в полном составе гниет, – сочувственно изрек Газарт.

– Ковены никогда не придут к согласию и не смогут ничего сделать. – Рид проигнорировал издевательства собеседника. – Но можешь ты, если расскажешь, как.

– Просто так взять и рассказать? Что мне за это будет?

– Помнится, ты собирался спасать мир бескорыстно, – усмехнулся Даниэль.

– Это я на свободе такой добрый. А тут стены давят. Или помочь тебе? В обмен на молодую графиню… Она довольно мила, если ты понимаешь, о чем я.

– В твоем возрасте уже не стоит, – презрительно бросил Рид.

– О, ты удивишься, сколько я могу в моем возрасте! Моему телу все еще двадцать. Ладно, хорошо, нам нужна сделка. Моя очередь заслужить твое доверие, не так ли?

– Я не сторонник твоих методов.

– Конечно, методы наемных убийц куда лучше. Признай, что мы стоим друг друга, и опустим этот никчемный спор. Станем двумя блистающими рыцарями на белых конях, спасающими загнивающий мир. Я нужен тебе, и нужен на свободе. Чем мне доказать мою благонадежность как партнера? Я согласен сыграть по твоим правилам.

– Расскажи, как ты попал в кокон с запертыми душами, – мигом ответил Рид. Вопрос был явно заготовлен заранее.

– Собрался мертвых оживлять?

– Нет, меня интересуют сами перемещения, миры других стихий. Бездна, например.

– Заинтриговал! – с детским восторгом воскликнул некромант. – Хочешь себе второго вытащить? Или потерял там кого-то? – хитро прищурился Газарт. Как же неудобно говорить через стену, не видя собеседника! Но он в красках представил, как окаменело лицо Рида, спрятав все забурлившие эмоции под напускным спокойствием. На этот раз его слова достигли цели.

– Не в твоих интересах сейчас шутить.

– О этот непробиваемый суровый тон, сколько самоотверженной мужественности я слышу! Ты нравишься мне все больше! А твоя бывшая невеста разве не потомственный демонолог? Почему бы тебе не попросить помощи у нее? Кстати, а ты знаешь, что ее отца нет по обе стороны нашего мира?

– А ты действительно болтун.

– Каюсь, есть такой грешок. Посиди двести лет с мертвецами, и не так запоешь. Они, понимаешь, не очень общительные. Хотя твой брат приятное исключение. Он так тобой гордится, Даниэль, будто сам воспитал. Хочешь знать, что он еще мне рассказал интересного?

– Ты будешь говорить о переходах между мирами или я зря трачу время? – процедил сквозь зубы Рид.

– Вытащи меня отсюда, Даниэль. Вытащи, тогда и поговорим. Есть способ, и даю слово, я помогу тебе абсолютно бескорыстно.

Глава 4. Темный маг

Человеческая жизнь похожа на мгновение. Как бабочки-однодневки, люди рождаются, плодятся и умирают быстро, не успевая познать и вкусить всего, что готовы предложить им тысячи миров вокруг. Один краткий блистательный миг – ничто в масштабах Вселенной. А малая крупица знаний, которые они накапливают за свое короткое существование, слишком медленно растет в озеро мудрости, и куда ей до морей и океанов.

Другое дело – древние расы, населявшие миры еще до создания людей. Их путь намного длиннее и насыщеннее. Для них последствия очередного Слияния Миров – тяжкий груз, возложенный на плечи не только дедов, боровшихся с полчищами демонов, но и ныне живущих потомков. Страшная война, повторения которой не захочет ни одно живое существо. Кошмарный сон и худшая идея Вселенной.

– Обезьянам дали в руки путь к высшему искусству, и как они им воспользовались?! Они не способны измениться, все их действия ведут к одному итогу – полному уничтожению! – Седой худощавый эльф поднялся, тяжело опираясь на трость, и яростно оглядел огромный овальный зал из белого мрамора. Высокие арки открывали картину прекрасного зеленеющего леса за спинами собравшихся. Шесть соседних резных стульев были заняты представителями Древних Родов, официальными правителями, Глядящими Тринваира. Сегодня за их спинами стояли несколько юнцов – в честь чрезвычайного положения на собрание Высшего Совета были допущены особо приближенные и достойные представители подрастающего поколения. В качестве исключения в конце собрания им дадут слово, поэтому пламенная речь Глядящего была рассчитана именно на них.

– Всего несколько поколений, и наши дети уже не помнят собственного языка, заменив его слишком легким к изучению людским! – подхватил его сосед. – Каждый контакт разрушителен для нас!

– Братья Глядящие. – С центрального стула, больше напоминавшего трон, сквозь мраморные трещины которого пускал свои колючие ветви куст увядающих роз, поднялся Мириал. Он одним взглядом утихомирил разбушевавшееся собрание. – Безусловно, последнее Слияние не несет пользы Тринваиру. Наши жрецы уже отправились в Великое Бдение по чертогам д’аари в поисках совета, но окончательно закрыть порталы мы не в силах. Нам нужно вынести решение, оба мира замерли в ожидании.

За спиной одного из старейшин кашлянул молодой эльф и, наклонившись, зашептал на ухо своему протектору:

– Орлиэн, прошу тебя, выскажись всему Совету, – обратился к нему Мириал.

Юный эльф не стушевался и выступил вперед. От гордости, что старшие согласны его выслушать, нос Орлиэна взлетел чуть ли не до небес.

– Я лишь хотел уточнить, принимает ли во внимание Высший Совет опасность своего положения по отношению к мятежникам в сложившейся ситуации. – Он уверенно оглядел зал, задержав свой взгляд надолго лишь на единственном темноволосом эльфе, который застыл за стульями Глядящих, но так и не приблизился ни к одному из них. – Пусть здесь, близ святилища жрецов и храма солхари они малочисленны, но за пределами Первого Круга крамольные мысли захватывают все больше юных умов.

– Эти мятежники – плод соития с богомерзкой людской кровью! – мгновенно подхватил мысль седой эльф, вновь подскакивая с места. – Их грязная кровь разрушает нашу обитель. А вы в очередной раз ведете с ними переговоры, глупцы! Тысячу лет назад прошлое Слияние занесло эту заразу на наши земли, что наделает это?! Мы опять повторяем свои ошибки!

– Благодарю вас, Вил’аит, Орлиэн, Совет осведомлен. Мы запретили эльфам приближаться к оставшимся трем порталам и поставили в охрану лучших солхари. Таали, ты вчера был у жрецов, есть ли новости?

Орлиэн с завистью взглянул на темноволосого эльфа с янтарными глазами, спокойно кивающего Совету и выступающего вперед. Он замер на одной линии с Глядящими и не выказал ни единой эмоции на лице! Будто для него говорить с ними так же привычно, как с соседом.

В отличие от остальных юнцов у Таали не было протекции в Высшем Совете. Его учитель Цилиан так гордился своим учеником, что даже после его таинственной пропажи три года назад талант не остался без дела.

Разное поговаривали о темноволосом Таали. Четверть-человек, сирота, первый потомок людей, в ком проснулся дар солхари. Десяток лет назад он отличился в борьбе на границе Темных Земель и с тех пор упорно шел на вершины иерархии. Были слухи, что его похитили во время одного из сражений и он в одиночестве год провел по ту сторону вечной ночи.

А еще говорили, что вскоре ради него Совет отойдет от древнейших традиций и поставит восьмой стул, впервые приняв в Глядящие нечистокровного эльфа. И Орлиэна, светловолосого и синеглазого, как и все потомки Древних Родов, чистого от скверной крови, просто трясло при этой мысли! Но Аэрим, протектор и отец Орлиэна, лишь пожимал плечами на негодование сына – Совет нуждался в Таали.

– Д’аари говорят, что люди не врут, это не нападение. Слияние снова было запущено непреднамеренно. На этот раз виной тому был всего один человек. Он все еще жив.

– Всего один человек? – эхом прокатилось по мраморному залу, несколько юных лиц испуганно вытянулись.

– Что еще передали д’аари? – сдержанно произнес Мириал.

– Прошу простить меня, о Верховный Глядящий за землями Тринваира, больше жрецы ничего не передавали. Бдение продолжается, – ответил Таали и почтительно поклонился, занимая свое место за спинами.

– Нет, мой юный друг, останься, – по-отечески добродушно произнес Мириал, приглашая Таали назад в круг. – Сегодня мы в очередной раз проголосуем за отправку нашего посольства к людям и хотим, чтобы ты участвовал в решении.

Орлиэн чуть не задохнулся от возмущения, и лишь рука отца, вовремя перехватившая потерявшего контроль отпрыска, удержала его от непочтительных слов.

– Теперь наша задача гораздо сложнее, братья мои, – тем временем спокойно продолжал Мириал. – Прошлое Слияние, повлекшее за собой крушение всех наших миров, – это непростительная ошибка сотен давно погибших существ, которые ныне держат ответ только перед своими богами. Но Слияние, запущенное всего одним человеком, – это угроза для нас, здесь и сейчас. Даровать такую силу одному глупому человеку немыслимо! Мы не вправе решать о судьбе и жизни этого существа, д’аари учат нас смирению и доброте. – Он сделал длинную паузу, и взгляд его приобрел оттенок обреченности. – Но д’аари не смогли защитить в прошлый раз, кто осудит нас в желании узнать, что за человек грозит Тринваиру?

Ни единое возражение не прервало речь Верховного Глядящего. Безусловно, Высший Совет уже знал все новости, и на последнем собрании верное решение было найдено. У нынешнего заседания была совсем иная цель.

– Отныне наша дипломатическая миссия обретает новый смысл. Братья, проголосуем же. Кто за возобновление контакта?

Почти единогласно руки взмыли вверх.

– Да будет так! – огласил Мириал. – Солхари Таали, может ли Совет просить тебя присоединиться к группе Орлиэна?

Безмятежное спокойствие так и не покинуло лица темноволосого эльфа, когда он молча кивнул, все еще стоя в кругу Глядящих.

– Высший Совет принял решение! – возгласил Аэрим, эльфы закрыли глаза и положили левую руку на сердце, традиционным жестом посвящая свои сердца и помыслы всемогущим богам д’аари.

* * *

Эльфы не строили дома из дерева, благодаря силам солхари многие деревья сами вырастали в жилища для древней расы. До пришествия людей каменная кладка гномов, чье небольшое поселение затесалось на востоке Тринваира, не казалась лесным жителям эстетичной. Но прошлое Слияние во многом поменяло старые уклады. И пусть большинство технологий пришельцев, с добротой принятых в новом мире, мгновенно были объявлены запретными и канули в историю, первые монументальные, потрясающие изяществом и красотой мраморные колоннады и дома появились именно тогда.

Мрамор оказался единственным материалом, который эльфы оценили по достоинству, а строить люди умели. Уставшие от бесконечных войн, покинувшие родной мир, они мечтали от всей души отблагодарить чем-то прекрасным. К сожалению, именно этот человеческий дар был забыт и приписан гномам.

Таали прислонился спиной к треснувшей колонне вдали от расходящихся с собрания эльфов. Короткий взгляд Мириала, брошенный им минуту назад, означал продолжение беседы. И старейшина эльфов не заставил себя долго ждать.

– Благодарю тебя за великую честь, о Глядящий, – почтительно начал он, но Мириал прервал его жестом.

– Таали, в тебе течет кровь людей, пусть лишь чуть, но впервые она сыграет в твою пользу. Тебе проще понять чужемирцев, чем Орлиэну и остальным.

Вечнозеленый лес за их спинами тихо пел птичьими трелями, умиротворяюще шелестел кронами, в вышине которых жили сами боги. Он пах сладко и свежо даже в самую знойную погоду и сегодня был особенно прекрасен. Ему не было дела до мирских забот своих обитателей, когда у корней вековых кленов, вопреки всему, распускали белоснежные крохотные бутончики первые ландыши.

– Мириал, я не стану убивать человека, запустившего Слияние. Одно дело – нежить и монстры Темных Земель, но живое существо!

– Поэтому я доверяю именно тебе, друг мой. Доверяю свою дочь здесь, в Тринваире, и нашу миссию там, в чужих землях. Высший Совет никогда не пойдет на убийство, но молодым потомкам Древних Родов этого не понять еще сотню лет. Лишь тебя я могу выделить среди них.

– Что желает Высший Совет?

– Поговори с людьми, объясни им всю опасность таких игр, о которой они давно забыли. Человек, ответственный за это, должен предстать перед Советом и д’аари, дабы они могли заглянуть в его помыслы и душу. Но помни, в том мире нет наших богов, чем дальше ты от портала – тем слабее.

– Я дорожу доверием Совета, – Таали глубоко поклонился.

– Да не покинут тебя д’аари, мальчик мой, – Мириал сжал его плечо.

И лишь развернувшись и отойдя на достаточное расстояние от здания Совета, Таали позволил себе легкую улыбку. Все шло по плану.

* * *

Последние серые клочья зимнего великолепия давно покинули Авелор, но до наступления тепла оставались еще долгие ветреные недели. Холодная земля спала, укрытая перегнивающей листвой. И лишь в саду королевского замка Нордлина цвели розы, ярким белым пятном выделяясь на фоне мертвых ветвей. Они оплетали маленькую беседку, которую облюбовал Мартин.

Как только ноги настолько окрепли, что он смог отойти от кровати дальше пары шагов, Мартин не переставал тренироваться. Каждый день он проходил все большее расстояние, усилием воли заставляя себя переходить на бег. Даже беседка была выбрана не случайно – самое отдаленное от дворца место, где он мог перевести дух.

Но сегодня на привычном месте застыл новый гость. Полы свободного темного плаща колыхались на сильном ветру будто крылья, капюшон спадал, полностью закрывая лицо. Но догадаться, кто удостоил его визитом, не составляло труда.

– С возвращением, Даниэль, – широко улыбнулся Мартин, протягивая руку. – Больше нет смысла скрываться, ты полностью оправдан.

– Наемный убийца с живущим внутри него демоном? Не смеши, я навсегда останусь вне закона. Рад, что к тебе возвращаются силы, мой друг. – Рид крепко пожал протянутую руку, но капюшон скидывать не спешил. Он опустился на скамейку, укрывшись от посторонних взглядов за белыми цветами.

Свет упал на скрытое капюшоном лицо, и Мартин заметил, насколько оно осунулось. Он и раньше не мог назвать Даниэля образцом жизнелюбия, но теперь… Рид будто лишился той силы, что позволяла ему идти вперед и превозмогать все, что подкидывала злая судьба. Злая судьба, порядочно потрепавшая его по дороге, облачившая в черные одежды и отрезавшая путь к прежней жизни и мечте, – как бы ни было тяжело остаться на стороне добра, прежний Рид без сомнений справлялся.

Этот Рид говорил так же и так же криво улыбался, так же ровно стоял и прямо смотрел в глаза собеседника, не позволяя почувствовать свою слабость. Но рядом с ним Мартин чувствовал совсем иное. Не сила или гордость залегли в темных кругах под глазами.

– Как ты, Даниэль?

Почему-то не было сомнений, что сейчас он ответит искренне.

– Устал… Я мертвецки устал, Мартин, и это очень не вовремя.

– Еще есть время отдохнуть.

– Времени никогда нет, – неожиданно жестко отрезал Рид. – Я сам больше не позволю себе остановиться… Я эгоистично попытался умереть, в глупой надежде, что отдых будет ждать меня за гранью. Или хотя бы лишний день без всего этого дерьма, что висит и давит на душу… У меня не вышло, хотя вариант казался беспроигрышным, – он горько усмехнулся. – И пытаться снова было бы глупо. Но и удержаться здесь мне больше не за что, кроме своей злости. Все стало только хуже. Или я все-таки умер, но это странное посмертие слишком похоже на Бездну, о которой толкуют жрецы. И я не знаю, зачем я все еще здесь…

На пасмурном небе сгустились тучи, а Мартин сказал единственное, что мог.

– Потому что наша битва еще не окончена.

– Она только началась. – И в этих словах было все, о чем думал и он сам. Что сквозило в напряженных взглядах Лароса, гулким эхом отдавалось от стен полупустого королевского дворца, витало в воздухе притихшего Авелора. Но, что бы Рид ни говорил, время передохнуть пока было. Нельзя идти на битву с незажившим сердцем. – Мартин… Прости меня за Нэссу. Я обещаю, что все исправлю и верну ее живой.

– Я не виню тебя. – Эти слова дались с трудом, но были правдой. Он мог винить судьбу или дурацкую привычку Адалии недоговаривать, но это ничего не изменит. Все случилось именно так и не иначе. – Она и твоя подруга, я знаю, ты ни за что не причинил бы ей зла намеренно.

– А стоило бы винить. Ты всегда слишком добр ко мне.

– С каких пор мы поменялись местами? – грустно улыбнулся Мартин. – Но если ты вернулся с чудесным планом спасения моей девушки, я буду рад помочь.

– А сама Нэсса знает, что она твоя девушка? – даже насмешливый тон Даниэля теперь звучал по-иному.

– Надеюсь, у меня будет возможность спросить об этом лично. Чем я могу быть полезен?

– Прости, мой друг, тебе лучше не пятнать свой новый статус и титул подобными знаниями. Я в Нордлине инкогнито и ненадолго. Где мне искать Нимиру?

– Даниэль, убийство архимагистра Ковена карается высшей мерой, без суда и следствия. За тобой пошлют Отряд Воли.

– Защищаешь ее? – слегка удивленно поинтересовался Рид, но его голос почти сразу лишился всех эмоций. – Так кто же из них твоя девушка?

Брови Мартина недоверчиво сошлись на переносице.

– Не думал же ты, что я не заметил, в чьей каюте ты провел ночь на корабле, когда мы покинули Ревелати. Ты мог скрыть это от цепкого взгляда Нэссы, но мне ли не знать…

– Как чары Адалии действуют на мужчин? – вновь спокойно улыбнулся советник короля. – Даниэль, я не глуп. Это была просто одна ночь, уже давно, и она ничего не значила, хоть я и надеялся ее скрыть, не спорю. Между нами ничего нет и никогда не будет, у меня совершенно иные поводы просить тебя. Не руби сгоряча, выслушай ее.

– Слишком много слушал.

– Но ты ведь знаешь про ее отца? Она потеряла его, когда ей было десять…

– Он заключил сделку с демоном. Привязал его к себе, хотел стать как я, а оказался в Бездне с этими тварями. Да, я наслышан. Дочь недалеко от него ушла. Ведь своей проклятой связью я тоже обязан ей. Пытался убить и сам оказался в ловушке. – Рид злобно усмехнулся, и впервые за весь разговор его глаза блеснули.

– Даниэль, она страдает. И страдала всю жизнь в надежде вернуть отца.

– Из-за этого погиб Крис, а теперь страдает Нэсса. Не слишком ли дорога цена ее чувствам? Но не переживай, мой слишком добрый друг. Я не намерен убивать ее здесь. О, проклятье! – неожиданно выругался он и резко подскочил. – У тебя гости.

Мартин развернулся и поймал встревоженный взгляд Эрин. Она застыла в отдалении от беседки и не сводила глаз с темного капюшона. Поэтому он удержал за руку собравшегося уйти Рида.

– Адалия тоже во дворце, ее приставили наставницей к ней, – он взглядом указал на подругу. – Даниэль, прошу тебя, поговори с Эри. Ей тоже очень тяжело сейчас…

– От разговора со мной ей не станет легче, – холодно ответил Рид, но руку не вырвал.

– Зачем все эти сложности? Меня поражает твоя несгибаемая воля, ведь она любит тебя, я вижу это в ней каждый день. Как у тебя хватает сил постоянно ее отталкивать?

– Потому что, когда я этого не делаю, начинаются настоящие сложности.

Мартин кивком попрощался с Ридом, быстрым шагом подошел к растерянной Эрин и шепнул ей несколько слов на ухо. Графиня не ответила, и советник направился во дворец один, тихо насвистывая по пути.

* * *

– Ты вернулся, – тихо произнесла Эрин и тут же прикусила язык. Ничего глупее она сказать просто не могла!

– Нет, я еще в Весталии, – едко ответил Даниэль, его лица она по-прежнему не видела.

Напряженное молчание, словно затянувшийся гром посреди сухого пасмурного дня, взыграло на нервах, отнимая нужные слова. Что сказать человеку, ради которого она уже совершила невозможное? Пересилила саму природу, прогнала смертоносную стихию из своего тела, перевернула веками устоявшееся мироздание… Ради которого она убила собственными руками Стража. Если она никогда не сможет простить себя, стоит ли даже заикаться о его прощении?

– Перестань, – наконец выдохнула Эрин. – Не надо наказывать меня так. Мы не чужие люди, мы можем просто общаться…

– И как ты себе это представляешь? – с неожиданной злостью в голосе вскинулся Рид. Капюшон слетел с головы, обнажая полыхающие глаза. – Чудная пара из нас выйдет! Поженимся, нарожаем детишек и будем расхаживать по балам?!

– Мне восемнадцать лет, я никак это не представляю! – в тон ему выкрикнула Эрин. – Я просто хочу быть рядом с человеком, которого люблю!

– А мне почти тридцать, и, в отличие от тебя, я достаточно взрослый, чтобы думать о последствиях своих поступков! – И спустя мгновение очень тихо и язвительно добавил: – Я не взбалмошная девчонка, готовая пожертвовать тысячами жизней ради одного сомнительного наемника.

Эрин отшатнулась, будто от пощечины, на глазах закипели горячие слезы.

– Это подло, – прошептала она. – Я же не знала…

– Не знала, что нельзя убивать существо, на котором держатся законы мироздания?

Рид снова накинул капюшон и уже спокойнее спросил:

– Где твоя наставница?

– А ее ты простил? – в раздраженном тоне Эрин слишком явно сквозила вся боль. Она попыталась повысить голос, чтобы скрыть это. – Вы стоите друг друга! Оба мерзкие, лживые… Идеальная пара! Она в Южной башне. Знаешь, Рид, забирай свою Адалию и проваливайте ко всем чертям!

Он молча развернулся и направился в сторону дворца, а Эрин обессиленно рухнула на скамью и наконец-то позволила себе разрыдаться.

И лишь много позже усталое сердце кольнула игла страха – она поняла, зачем Рид мог искать бывшую невесту.

Убийство члена Ковена может стоить этому идиоту жизни, которую он и так не ценит.

Эрин подлетела как ошпаренная и бегом ринулась назад в замок.

Глава 5. Самоотверженность

Города эльфов рождались прямо в лесах, и даже мраморные башни были аккуратно слиты с окружающей природой. И так ловко, что при постройке не пало ни единого дерева. С наступлением темноты по всему обитаемому лесу загорались тысячи призванных светлячков, превращая его в сказочную обитель, а башни – в яркие столпы света.

Ночь была любимым временем Таали. Мгла напоминала о времени, проведенном по ту сторону привычного мира, в Темных Землях, где никогда не наступал рассвет. Целый год, который он пробыл там, в корне изменил жизнь юного эльфа. Таали не любил об этом рассказывать, но с умело скрываемым удовольствием слушал байки и легенды о собственных героических похождениях. И вздыхал с легкой ностальгией по былым временам.

Темные Земли – так прозвали выжженную пустыню на севере Тринваира. Незаживающая рана, оставленная прошлым Слиянием. Но в отличие от проклятого леса в Авелоре, зарастить деревьями и забыть о кошмарном сне эльфы не могли. Рана кровоточила уже тысячу лет, изрыгая все новых монстров и порождая причудливую нежить. Вся эта братия жаждала крови и земель, поэтому битва на границах никогда не заканчивалась. Лучшие воины-солхари посменно несли дозор на окраинах Темных Земель, но потери были неизбежны. А уж побывать по ту сторону в одиночку, еще до совершеннолетия, и вернуться живым – не удавалось никому до Таали.

Из приятных мыслей его вырвала рука, нагло схватившая за рукав. Он резко обернулся и почти уткнулся в непослушную рыжую шевелюру Сивина. Такие знакомства могли быть чреваты для репутации Таали при Совете, поэтому он быстро отошел в тень, куда не доставали вездесущие светлячки.

– Тхан’ар! Сивин, какие демоны принесли тебя так близко к Первому Кругу?!

– Ты едешь к людям, – обвинительно начал он. – Мы знаем.

– Будто бы уже весь Тринваир знает.

– Таали, это наш шанс! – Даже в темноте было видно, как неистово блестят глаза Сивина. – Нам нужен этот контакт, мы как никогда близки к переменам…

– Я не стану играть на вашей стороне, – холодно прервал его Таали.

Несколько мучительных мгновений Сивин открывал и закрывал рот, не в силах поверить. На округлом пухлом лице, сильнее огненных волос выдающем его человеческую кровь, сменился целый ряд эмоций. Не без удовольствия Таали наблюдал, как меркнет свет надежды в глазах собеседника, уступая место растерянности и злости.

– Большинство из нас душу бы продали демонам за такой шанс…

– Продать душу демонам за шанс сразиться с ними в бою – как иронично. Избавь меня от своих истерик, прошу. Меня ждет невеста.

Но Сивин лишь сильнее сжал его одежду.

– Чем Совет подкупил тебя? Благородной юбкой чистых кровей? Зачем тогда ты бываешь на наших встречах?

Таали тихо рассмеялся, выдирая из цепких рук измусоленный рукав.

– А разве не каждый свободный эльф имеет полное право идти туда, куда ему вздумается? – В его устах один из лозунгов мятежников прозвучал издевательством.

– Мы расскажем Высшему Совету, что ты бываешь у нас! – в сердцах выкрикнул Сивин.

– Вам не поверят, – спокойно ответил Таали.

– Даже если Око д’аари посмотрит в твою сторону?

– Удачи, – на лице расцвела безумно самоуверенная улыбка.

Разумеется, Таали блефовал. Да, если он попадется всевидящему Оку, его не обвинят в принадлежности к мятежникам. Даже в мыслях он никогда не поддерживал их наивных глупых идей. Но сколько всего другого, интересного, смогут рассказать о нем жрецы, если их языки не будут скованы клятвой! И смерть Учителя будет напрасной.

«Я предупреждал тебя», – пронесся в голове привычный голос. Таали мысленно поморщился: не любил он подобных очевидных высказываний.

– Не обременяй меня своими глупыми доводами, – бросил он напоследок и, оставив застывшего Сивина в недоумении, размеренными шагами направился в сторону высокой мраморной башни Мириала. Отбытие уже завтра, по принятым обществом негласным правилам он обязан был попрощаться с невестой.

Данара ждала его неподалеку от своего дома, в задумчивости подняв голову к ярким звездам, еле пробивавшимся сквозь густые кроны. Ее прекрасные белые волосы чистокровной эльфийки волной спадали ниже пояса, а мягкие черты лица вызывали эйфорическое головокружение у большинства мужчин.

В одном Сивин был определенно прав – перемены близки, как никогда. Рука дочери Глядящего, потомка Древнего Рода, отдана отпрыску людских кровей. И если сам Таали не сядет на кресло в Совете, то его ребенок унаследует титул. Ребенок, которого ему когда-нибудь придется зачать с Данарой.

«Неужели даже она плоха для тебя?» – ехидно прошелестело в голове.

– Доброй ночи, Таали, – вежливо произнесла невеста, делая шаг и замирая на расстоянии вытянутой руки. По старым традициям подходить ближе и прикасаться друг к другу до свадьбы они не имели права. – Я ждала тебя многим раньше.

Таали сделал небольшой шаг навстречу. Он остановился чуть ближе, чем дозволено, но все еще в рамках приличия. Данара резко вздохнула, но быстро вернула отрешенное выражение лица. Теперь она не станет злиться на опоздание.

– Прости, твой отец настоял на дополнительных тренировках.

– Чтобы ты не успел зайти ко мне, – усмехнулась она. – Как на него похоже! Продать дочь влиятельному полукровке, но при этом блюсти видимость целомудрия – не приведи д’аари дочь додумается влюбиться или того хуже!

– Полукровка, продать – какие надменные слова, Данара, – улыбнулся Таали.

– Меня растили в ненависти к людям и их отпрыскам, что ты ожидал от Древнего Рода? – холодно ответила она. – Ты высоко забрался, перед тобой лебезят даже Глядящие, но за спиной неизменно шепчут.

– Я давно привык. Но ценю твою честность. Что ж, прощай, милая невеста, – он любезно наклонил голову и застыл в ожидании.

– Постой, ты же только пришел. – В ее голосе наконец скользнула грусть. – Мы можем недолго прогуляться?

– Не подобает, – протянул Таали, поднимая азартно горящие глаза.

Но почти сразу сделал приглашающий жест – он бы никогда не заставил Данару просить. Она благодарно улыбнулась.

В такой поздний час лес почти опустел, призванный свет затухал и опускалась настоящая мгла. Великолепие последней ночи в родном мире радовало все больше.

– Расскажи мне что-нибудь, – неожиданно предложила эльфийка. – Расскажи ту правду о себе, которую не говоришь остальным. Чтобы я могла вспоминать последнюю историю, когда тебя не будет рядом.

– Опасная просьба, Данара. Наш брак – решенное дело, а я могу рассказать то, от чего твои прекрасные ушки захотят разучиться слышать.

– Почему меня все держат за дуру? – надменный тон вновь вернулся.

«Я согласен, это неизлечимо», – усмехнулся непрошеный голос внутри.

– Думаешь, я не знаю, что я всего лишь инструмент вашей политической игры? И отец, и ты просто используете меня. Как удобно, – усмехнулась Данара. – Но при этом не стоит списывать меня со счетов, я прекрасно вижу, кто передо мной.

– Ты так уверена в этом?

– Я знаю, что ты не любишь меня и не полюбишь никогда так, как другие. Как любили те, кто осыпал цветами мой порог в надежде на благосклонность и отцовское дозволение бросить лишь взгляд в мою сторону. Я не смогу преодолеть эту глухую стену, как они не преодолели мою. Но мне все равно, пока ты рядом.

А почему бы и нет? Она не сможет никому рассказать. И ей не поверят.

«Так она просто красивый инструмент игры или ты готов наделать глупостей? Ради чего такая неосмотрительность?!»

– Хорошо, прогуляемся. У меня есть что рассказать.

* * *

Адалия с трудом толкнула дверь собственной комнаты. О госте в черном плаще ей уже сообщили, и сомневаться в том, кто это, не приходилось. Магистр Нимира собрала всю волю в кулак и шагнула внутрь, тихо прикрыв за собой дверь.

Он стоял, глядя в окно. Капюшон свободно спадал на плечи, темные волосы вновь коротко пострижены. Если на секунду прикрыть глаза и представить, что последних семи лет просто не было… То можно сойти с ума и наговорить лишнего. Будто перед ней все тот же наивный мальчишка.

– Пришел исполнить обещанную казнь прямо в королевский дворец, Дани? Как ты говорил, разорвешь душу, вырвешь сердце и оставишь подыхать в канаве? – криво улыбнулась Адалия.

– В канаве с крысами, – холодно ответил Рид, окончательно развеяв старые иллюзии. Это больше не тот мальчишка, которого она берегла, утаивая правду.

– Так что же ты медлишь?

– Собирай вещи, ты идешь со мной.

– Еще чего! – фыркнула она и едко добавила: – Ты даже не можешь взглянуть мне в глаза.

Рид резко развернулся, и мир потерял краски.

– Ты так и не научилась, Адалия. Нельзя играть с огнем!

– Лучше бы научил этому свою подругу! Но ты просто позволил другим страдать. Не в первый раз.

Тени сползлись с углов, окутывая фигуру Рида, – она стала расплывчатой, руки удлинились, вытянулся рост. Казалось, если он взмахнет запястьем, вместо пальцев будут острые когти, которые прошьют насквозь плоть, как топленое масло…

Адалия не двинулась с места и отстраненно смотрела на все его преображения. Если когда-то ее и могло это напугать, те времена умерли вместе с прежней наивностью. И вместе с частью ее души.

Рид тоже не двигался, так и не сделал шаг, не поднял руку.

– Снова медлишь. И куда же ты собрался меня увести?

– Исправлять твои ошибки.

– О, как у тебя все просто! А чем, по-твоему, я занимаюсь последние полтора месяца? Вместо того чтобы искать действительно важные вещи. Мир под угрозой, а я в книжках роюсь, как бы вернуть твою наглую наемницу!

– Не прибедняйся. Мерзкая, расчетливая тварь.

– Ну спасибо, милый. Как трогательно. Слепец и лицемер. – Рид скрестил руки на груди и вскинул бровь. Вышло так противно, что Адалии захотелось ударить по этому надменному, непроницаемому лицу. Она отвернулась. – Хотя знаешь, я действительно должна извиниться. За то, как складывалась твоя жизнь последние шесть лет.

За то, что я решила вместо тебя, какую часть правды знать будет лишним… Адалия уже хотела сказать это вслух, вновь повернувшись к нему. Но Даниэль перебил.

– Опять твои глупые игры. Надоело, – огрызнулся Рид.

И уверенность в собственном решении затрещала по швам. Есть дни, когда молчать становится особенно невыносимо.

– О нет, я больше не играю, мне больше нет смысла что-то скрывать. Какую байку ты выдумал, Даниэль? Что ты рассказывал остальным, раз даже твоя милая графиня теперь смотрит на меня как на врага? Я злодейка, продавшая душу твоего брата ради власти, могущества? Ты сам-то в это веришь?

Вместо ответа Рид отвел глаза. Конечно, он их отвел. И остановиться Адалия уже не могла.

– Сколько раз я порывалась поговорить с тобой до того проклятого дня, сколько раз хотела… Но я боялась разрушить твой идеальный мир – учеба, собрания в Доме Ковена, балы, грядущая свадьба, любящая семья. – Адалия замолчала и тихо добавила: – Ты был так счастлив. Так счастлив, что не замечал ничего вокруг. Реальность, где я избегаю встреч с твоим братом, который мне был дорог не меньше, чем тебе… Где он мрачнеет с каждым днем, съедаемый любовью к ТВОЕЙ невесте! Как это разрушает нас! – Под конец Адалия уже кричала, и непонятно откуда взявшиеся слезы безостановочно катились по щекам, ее трясло. Настоящие, искренние чувства, сдерживаемые столь долго, окончательно прорвали плотину молчания.

Она села на кровать, и взгляд бездумно забродил вокруг, не в силах остановиться на чем-то, острый ком в горле душил не хуже демона.

– Когда он решил, что более не в силах бороться и почти готов зайти непоправимо далеко, даже против моей воли… Крис сообщил, что навсегда покидает Авелор. Рапорт об отставке уже лежал в его нагрудном кармане. Он пришел ко мне и сказал, что хочет сделать подарок напоследок. Проклятый план. Когда-то давно я рассказывала ему об отце. Не знаю, почему ему, а не тебе… Не хотела выглядеть слабой в твоих глазах? Была нетрезва и не в себе? Как бы то ни было, он знал про отца, про его опрометчивую сделку и ее трагический финал. Знал и то, что мне необходимо лишь имя демона, забравшего его, чтобы попытаться спасти. Недорогая сделка, несколько лет жизни, чтобы получить такой шанс, но я никогда не решалась. Договориться с демоном, смешно…

Проклятый план. В тот день Крис подошел ко мне и предложил осуществить его. Он достал все необходимые ингредиенты, где-то разузнал и про сам ритуал. Сказал, что заключит сделку, отдаст пару собственных лет ради меня. Чтобы я смогла вернуть отца. Какое благородство, подумаешь ты… И быть может, окажешься прав. Но ведь ему было плевать на собственную жизнь, вот в чем было дело!

Даниэль, я отказала ему. Я страшно испугалась, кричала, ругалась, хлопнула дверью. Ты был в Академии в тот день, всего в паре кварталов от нашего дома… И в тот момент, когда я решила позвать тебя, когда уже сделала первый шаг к парадной двери, я поняла, что за спиной слишком тихо. Крис не пытался меня остановить, ничего не говорил в ответ, не вышел следом. Я дернула ручку двери в гостиную, и она не поддалась. Я сглупила, я должна была догадаться с самого начала, что он все предусмотрел, нашел какой-то запирающий амулет.

А когда я смогла спалить проклятую дверь, было уже поздно. Крис заключал сделку, отдавая не несколько лет, а душу целиком. Без сомнений, с радостной улыбкой, потухшей, лишь когда в гостиную ворвался ты. Мы оба опоздали лишь на мгновение. Я не смогла ничего изменить, а ты – узнать правду.

Да, я шесть лет молчала, позволяя тебе винить во всем только меня. Но запятнать имя твоего брата я не смела. – Слезы высохли, и лишь редкие обрывочные всхлипы прерывали теперь плавную речь. – Да, Крис благороден, чист и светел. Он не заслужил такой семьи, как мы с тобой. Он хотел отдать душу за моего отца, он погиб, чтобы не предавать тебя. А теперь подумай, что вы оба сделали со мной…

Даниэль бессильно опустился на кровать рядом. Его взгляд растерянно блуждал по стенам.

Теней уже давно не было, и комнату заливал мягкий тусклый свет пасмурного неба. Сквозь распахнутое окно прорвалась первая грустная трель соловья. Он так долго молчал в этом ухоженном мертвом парке.

– Имя, Дани, мне нужно было лишь имя демона, который забрал моего отца, и в последнем ритуале в Весталии никто бы не пострадал. Глупость, безрассудство? Я должна была попытаться, не видела иного выхода для себя в кромешной преисподней старых ошибок и бессмысленного существования. Я бы вернула в этот мир вас обоих, тебя и отца, при большом везении, избавив от ненавистного соседа, как ты того и хотел. Но твои девчонки, готовые прыгать за тебя и в огонь и в воду, никогда не думают прежде, чем делать.

– Почему ты не рассказала три месяца назад, когда мы встретились? – тихо спросил Рид.

– А ты бы поверил? – грустно усмехнулась Адалия. – Без истории про Криса? С первой секунды нашей встречи я поняла, что придется играть ту роль, которую ты мне выделил. Сказать тебе правду с самого начала? Рассказать о своих чувствах, о том, как жила все эти шесть лет и кем стала? Я похожа на самоубийцу? Ты же чуть меня не удушил. Прекрасное начало задушевной беседы! Нет, я бы все равно не рассказала всей правды. Я виновата, и пусть бы ты всегда винил только меня…

Буря утихла, оставив болезненную пустоту внутри на месте старых, все еще кровоточащих ран. Даниэль поднялся с трудом, будто лишился последней незримой опоры.

– Мы возвращаемся в Горн, Креб поможет с порталом. Я буду ждать тебя.

* * *

Барабаны, барабаны, бум, бум, бум! Стук, нескончаемый… Будто стучит уже сама голова.

Песок, зной, бесконечность. Блуждание… Смех, звонкий, зудящий.

Белый песок, серое небо. Черное?

– Человек! Человек… – ниоткуда и везде. Хохот, мерзкий.

Нэсса брела в одиночестве по выцветшей пустыне. Полдня? Или год? Как же посчитать?

Раз, два, три, бум, бум, бум… Раз. Два?

Невозможно ударить то, что не имеет тела. Не увидеть.

– Отдай… Отдай! Отдашь? – вкрадчивый шепот со всех сторон. Такой же въедливый, как стук головы о песок. – Продай! Продашь? Отдай… Отдашь?

– Пошли к черту! – в тысячный раз завопила Нэсса в кромешную пустоту вокруг.

– Не отдашь – сами заберем.

– Продай, и мучения прекратятся!

– Проси, что захочешь… О чем мечталось… Все только для тебя.

– Отдай… Отдай! Отдашь?

– Я заберу! – раздалось над самым ухом. Нэсса испуганно взмахнула бесполезным кинжалом. Он со свистом прошил воздух.

Свист, как барабанный стук. Бум, бум, БУМ!!! Как головой об песок. Раскаленный сухой песок. Пропуская сквозь пальцы… Дрожащие пальцы, будто уже не свои. Бум, бум…

Нэсса медленно поднялась с колен. Даже если закрыть глаза, вокруг выжженная пустыня. Мертвая, бестелесная. Твердая, ожившая, горячей хваткой пережавшая горло.

Сводит с ума…

Земля, песок, зной. Сквозь пальцы собственное сердце.

– Нэсса! – неожиданно завопили вдали. – Нэсса, где ты? Я не могу тебя найти, откликнись! Мы пришли за тобой! – голос Мартина.

– Агнесс, – уже спокойней позвал Рид. – Брось эти шутки, профессионалы так не работают. Где ты?

Пытка голосами была самой ужасной. Они так похожи, что она откликалась, бежала. Под нескончаемый хохот толпы. Незримой публики.

– На хрен, – прошипела она сквозь зубы.

– Отдай… Отдай! Отдашь?

Горячий песок жжет колени. Нужно встать. Вперед.

– Ты же понимаешь, что идти бессмысленно? – новый голос раздался совсем рядом. Он так сильно отличался от слышанного прежде, что Нэсса споткнулась. Но продолжила идти – вокруг по-прежнему пустота. – Ведь все это лишь иллюзия, мираж, что развеется одним щелчком. Ты топчешься на месте.

Бум, бум, песок.

Здравые рассуждения отрезвляли.

– Где ты? – прошептала она.

– Там же, где и ты, разве не ясно? Мы в пустоте. Здесь ничего не оформлено в предметы, цвета. Красок нет, как и мира в привычном человеку понимании. Тебе не увидеть этого, но ты сама знаешь. Ты знала еще мгновение назад.

– Откуда тогда барабаны?

– А это не барабаны, – голос издал легкий смешок. – Это стук сердца испуганного человека. Твоего сердца, Агнесс Саир.

Нэсса, наконец, остановилась. За пару глубоких вздохов она постаралась унять панический ужас, плескавшийся в груди. Голос, единственный разумный голос казался таким знакомым!

– Давно я здесь?

– По человеческим меркам? Час или пару месяцев. Но здесь же нет времени, помнишь? Ведь ты сама говорила об этом только что. Агнесс, тебя нещадно подводит память.

– Как мне это прекратить? – в горле задрожали предательские слезы.

– И это ты знаешь. Как только согласишься на сделку, продашь душу, любое твое желание исполнится. Даже если ты захочешь просто умереть.

Память действительно подводила. Такой знакомый голос не мог принадлежать никому другому!

Она резко развернулась, чтобы столкнуться нос к носу с девушкой, стоявшей за спиной. Черная куртка, ярко-красная рубаха, кожаные сапоги, дерзкая ухмылка… Она будто смотрелась в зеркало.

– Уже говорю сама с собой…

– Не совсем, – ухмылка стала еще шире. – Но я давно в твоей голове. Признай, ты всегда помнила, что мы здесь лишь вдвоем.

Будто по щелчку свет погас, и первозданная мгла окружила со всех сторон.

– Вряд ли ты захочешь познакомиться с остальными.

И Нэсса все же закричала.

Глава 6. Оковы

Путешествие от портала до ближайшей человеческой столицы, Нордлина, заняло меньше одного дня. Все время переезда окна просторной кареты были плотно зашторены. Безусловно, люди не хотели раскрывать свой мир пришельцам, наглухо запахнувшим собственный. Но Таали не нужны были глаза снаружи, чтобы видеть. Пусть этот мир и не был населен д’аари, но местные маги, насколько он знал, пользовались стихиями других миров. Старый друг рассказывал, что уровень силы местных магов зависит от ширины канала, который они могут открыть в мир своей стихии. Здесь всего четыре разрешенных направления – огонь, вода, земля и воздух. Большая часть из них подвластна и эльфам, благодаря связи с д’аари. А вот сила, идущая от мертвой плоти, и схожие с ней, древнему народу неведома. Но и здесь она под запретом. Хотя пятый архимагистр каждого Ковена и владеет так называемой «стихией духа», то есть одной из запретных.

Что ж, понять принцип работы местных магов оказалось не так сложно. Как и воспользоваться им – представить, что эльфийские боги – лишь стихия, и вот он канал. Делиться своими открытиями с собратьями Таали не спешил и просто молча изучал новый мир, о котором столько слышал.

Полуразрушенный взрывами замок неподалеку от столицы подсказывал, что здесь недавно была битва. Старый друг предупреждал о такой возможности, о недавней революции и гибели королевской династии в Авелоре. И о том, что к этому времени битва уже закончится, это подтверждали ленивые перекрикивания крестьян, восстанавливающих нижние ярусы.

Дальше поля, небольшой лесок, руины некогда крупного строения. И почти нет людей вокруг. Обрывочные мысли, слишком глупые и сумбурные. Тяжелые лица магов, сопровождавших делегацию. Прочесть их было немного сложнее, но не настолько, как эльфов, которых учили закрываться от подобных чар с самого детства. Впрочем, и здесь ничего интересного. Только страх, безраздельно царящий в умах.

На надменное лицо Орлиэна было противно смотреть. Сколько пустой гордости и прочей ерунды взрастили в нем с детства. Права была Данара, Древние Рода слишком стары для этого мира. Еще двое солхари, снаряженные Советом в делегацию, были не лучше.

«Желаешь отобрать у них право на посольскую речь?» – ехидно зажурчал осточертевший голос. Таали мысленно усмехнулся, опять оставив реплику без ответа. Зачем ему такие глупости? Пусть эльфы и не сами заварили всю эту кашу, но разбираться будут только по своим правилам.

Видимо, королевский замок располагался на самой окраине Нордлина, потому что города он так и не увидел. Но почувствовал огромное скопление людей неподалеку. И с усилием унял суетливый гомон чужих мыслей.

Дворцовый парк был чуть интересней. Среди мертвых ветвей и магически оживленных цветов застыла непробиваемая матовая сфера. Она была слишком далеко, чтобы эльф смог в ней разобраться, но вспыхнувшее любопытство теперь не даст ему покоя. Сфера исходила от обычного мага! И давно люди научились такой защите? Старый друг не предупреждал об этом.

Размах людских построек поражал. Огромные каменные великаны, украшенные странной резьбой, заменяли им природу. Орлиэн позволил своему точеному высокородному лицу сморщиться – как подозревал Таали, уже не в первый раз. Сам же он сохранил вежливое удивление – кажется, именно так нужно реагировать на новый мир. Отринув враждебность к людям.

Судя по всему, их принимали в самом роскошном зале дворца. Сквозь огромные окна в пол его заливало солнце, бело-синие занавеси были подвязаны золотыми шнурками, и такими же золотыми были подвесные канделябры, в которых десятками теплых бликов переливались его лучи, пуская отсветы по хмурым лицам собравшихся.

Визит не был согласован заранее, поэтому были только авелорские маги. Четыре члена местного Ковена (а где же пятый?) и целая куча бесполезных людей. На огромном кресле во главе стола сидел совсем молодой юнец. Неужели это их король? Растерянность мальчишки втройне компенсировалась отчаянной отвагой, но никак не лидерскими качествами.

После долгих церемониальных расшаркиваний маги и эльфы уселись за стол с королем и начались еще более нудные переговоры. Больная тема поднималась уже не в первый раз – закрыть порталы невозможно, наладить полноценный контакт немыслимо. Люди шли на уступки, магов на охрану выделяли из почитаемого местными Отряда Воли, но Орлиэн не переставал кривить свое драгоценное чистокровное лицо.

Таали не вмешивался. Говорить от лица посольства на официальной встрече он не мог. Мириал позаботился об этом в угоду всем традициям. В его задачу входили только частные переговоры. Но кого он должен выбрать для своей миссии? Уж точно не юного короля.

Размышления эльфа прервала тихо скрипнувшая дверь. В зал гордо шагнула, пожалуй, самая красивая женщина из всех, кого ему приходилось видеть. Даже прекрасная Данара обиженно скуксила бы свое личико. Строгий изумрудный взор быстро пробежался по эльфийской делегации, и мощнейшая ментальная защита блокировала для Таали все ее мысли. Могла ли эта девушка (очевидно, пятый архимагистр Ковена) знать, что почти все солхари телепаты, или это обычная предусмотрительность? Если делать ставки, кто из магов мог бы оказаться серьезной угрозой, эльф несравненно выбрал бы ее. И старика (кажется, его звали Креб, тот самый архимагистр стихии духа), от которого навязчиво веяло мертвым миром, – от подобных всегда можно ждать подставы.

Складки темного платья еле слышно прошелестели за столом, а Таали все не мог отвести взор. Поэтому с запозданием заметил вторую, совсем юную блондинку, которая прошмыгнула следом за наставницей и заняла место за ее плечом. Милое, немного детское личико еще не умело должным образом скрывать эмоции, поэтому лезть глубже почти не пришлось. Страх, недавняя наивная вспышка негодования и обида – дитя, что ты забыла на этом карнавале взрослого лицемерия? Такой слабый дар, как у тебя, не позволит достичь высот в магии. Или будущее место в Ковене пообещал тебе брат-король? Не могла же ты столь умело скрыть свой дар…

Игнорировать тихие, напряженные голоса парламентеров не составляло труда. На этот раз делегация задержится на несколько дней, поэтому первая встреча не значила ничего. По крайней мере, для большинства собравшихся. А вот маг с матовой сферой, которого он почувствовал еще в парке и теперь так явно ощущал за порогом, привлекал внимание гораздо сильнее.

И Таали азартно приподнялся – не ментальная защита, а настоящий огромный купол, недоступный даже для него! О Высшие Силы, давно он не был так счастлив! Ну же, пустите его сюда!

Но дверь так и осталась глухой к его просьбам. Таинственный маг замер снаружи, чуть не заставив эльфа невежливо ринуться к нему.

«А ты еще не видишь?» – настороженно прошептал голос.

«Чего не вижу?» – удивленно ответил Таали. Он же прекрасно понимал, что голос погибшего солхари, застрявший в его голове, лишь плод воображения. Поэтому знать больше, чем он сам, не мог никак. Что за странная игра? Что такого он мог видеть, но не мог принять? Своему подсознанию Таали прощал слишком многое в этой жизни, но никак не укрытие информации.

«Так загляни в его глаза…»

– Уважаемые послы, слуги проводят вас к комнатам, – учтиво кивнул юный монарх, поднимаясь.

Орлиэн поднялся вторым, умудрившись проявить надменность даже в поклоне.

«Зря ты недооцениваешь этого мальчишку, – мимолетно подумал Таали. – Когда ему развяжут руки, черноволосая ведьма с огромным удовольствием заставит тебя почтительно относиться к своему королю. И к себе самой». Эльф не удержался и вновь скользнул взглядом по Адалии. Но на этот раз не удержал свое внимание надолго.

Кровь бурлила нахлынувшим азартом, левая рука покрылась мурашками и мелко задрожала. Эльф поспешил укрыть ее под краем бирюзового рукава, старая травма так долго не напоминала о себе, что он успел о ней забыть.

Маг стоял за дверью, укрыв лицо капюшоном, но разве скудная тряпка спрячет его от солхари, достигшего расцвета своей силы? Если достаточно заглянуть в глаза, чтобы получить ответы, его не остановит ничего. Еще шаг, и он попался!

Еще шаг. Порыв ветра сбросил капюшон, и на Таали в упор уставились два серьезных черных глаза. У эльфа перехватило дыхание. Всего одна пара глаз, но два существа изучающе разглядывали его в ответ!

Как благонадежный член общества, делегат Высшего Совета, он обязан был сказать! Ведь ни Орлиэн, глупый мальчишка, ни остальные не видели, не могли разглядеть, а он мог. На этом все переговоры будут окончены, а Тринваир погружен в гражданскую войну – мятежники не упустят такую возможность! Как же интересна порой бывает жизнь…

Больше никакая защита, никакая матовая сфера не мешала ему узнать существо, которого боялись все твари Темных Земель. Перед ним в спокойствии застыл демон. Привязанный нерушимыми путами к человеку, он тенью глядел на Таали из его глаз и улыбался. Он помнил старых врагов, ведь для него война не закончена. Как верный раб, он был готов сорваться по первому приказу хозяина. Но с одинаковым удовольствием он растерзает всех вокруг и самого мага, коли тот выпустит вожжи хоть на мгновение. Ведь демоны никогда не замолкают. Как близок этот юноша к безумию?

Демоны, страшные сказки о которых так живо помнили эльфы с самого детства. Ненависть к этой расе взращивалась с молоком матери, непримиримая, жгучая, как самый смертоносный яд.

Но у Таали не было матери. Его детство прошло в приемных семьях, всегда относившихся к подкидышу отчужденно. Никто не постарался вбить сироте в голову основополагающие заветы, и он отплатит им той же монетой – эльф промолчит, не расскажет никому о столь любопытном соседстве местного мага. Даже кроткий взор не выдаст правды. Его миром правят лишь собственные решения, и отъезд парламентеров как минимум невыгоден.

Рука в предвкушении задрожала еще сильнее, пришлось задержать дыхание дольше, чтобы успокоить ее. Сейчас Таали просто дойдет до комнаты, терпения ему не занимать.

* * *

Портал в Горн, столицу Весталии, был подготовлен заранее. Старому некроманту, вернувшему звание архимагистра, не составило труда стянуть пару артефактов Ковена. В обветшалой лавочке «Эликсиры Исира» вновь горели свечи в ожидании гостей.

Первым дверь распахнул Рид, пришедший в облике рыжего юноши. На входе чужая личина спала с лица, проявив напряженность ее хозяина. Обычное отчужденное спокойствие колыхнулось, взгляд тревожно обшарил вокруг.

– Нелегкий денек? – усмехнулся Креб.

Даниэль рассеянно кивнул в ответ и замер в углу, куда еле пробивался свет. Слишком несдержанные эмоции, разбушевавшиеся на его лице, плотно укрыла тень.

– Наши договоренности в силе.

– О, я не сомневался, мой любезный партнер! Как поживает госпожа Нимира? Не в ее привычках опаздывать на важные встречи.

– Я ее прикопал в соседнем лесу, – ровным тоном отозвался Даниэль.

На этой радужной ноте дверь вновь распахнулась, разметав пламя свечей. Уже не так уверенно и привычно, как раньше, порог переступила Адалия. Ее взгляд метнулся по скрытому тенью лицу Рида и застыл на некроманте.

– Ты сказал ему? – обратилась она к Кребу.

– Чтобы ты пропустила все веселье? Нет уж, госпожа Нимира, говори сама.

Дверь за ее спиной, так и оставшаяся открытой, подернулась, будто от ветра, и едкий скрип резанул по ушам. Рид сделал шаг навстречу тусклому свету. Он упорно не желал смотреть в глаза бывшей невесты и вновь старался быть беспристрастным, но не смог обмануть никого в маленькой комнате.

– Даниэль, – официальным тоном начала Адалия, также отводя взор. – По решению всех пяти архимагистров моя ученица не должна отходить от меня ни на шаг за пределами дворца и Дома Ковена.

В подтверждение ее слов из тени улицы твердо шагнула Эрин, с грохотом захлопнув за собой дверь. Лицо еще сохраняло следы недавних слез – видимо, ее тоже не обошла стороной очередная ссора с наставницей, – но взгляд резал отчаянным холодом и решимостью.

– Ты рехнулась?! – вскинулся Рид, наконец перестав прятаться в тени. – Мы и так нарушаем законы Ковена, а ты решила втянуть в это ее!

– Ты уже достаточно позаботился о моей репутации, – дерзко парировала Эрин вперед наставницы. Но щеки так ярко вспыхнули, что могли поджечь еще несколько свечей. – Твоими стараниями я обязана находиться под конвоем всю жизнь! И, насколько я помню, Даниэль, – уже спокойней добавила графиня, – тебе противопоказаны такие сильные эмоции. Твой сосед только и ждет нового срыва, чтобы забрать власть себе.

– А мне ее еще учить, – пробормотал Креб. На самом деле эта отдаленная перспектива не столько его заботила, сколько нравилась пришедшая с возрастом привычка ворчать.

Рид перевел рассерженный взгляд на некроманта, и тот кивнул в ответ, подтверждая решение Адалии. Пропажа из столицы архимагистра вызовет сомнения и вопросы, а совместная поездка – вполне обычное дело.

– Ты хоть осознаешь, какой это риск? – обратился он к Нимире. – Стоит ей лишь на секунду потерять контроль, и собственная сила сотрет ее. Ведь этого он и будет добиваться!

Но Эрин опять влезла с ответом первая.

– Значит, нам обоим стоит держать себя в руках. Контролю своего дара учат на первых занятиях в Академии – не это ли ты говорил мне на балу?

– Эрин, хватит! – резко оборвала ее Адалия. – Креб, спектакль затянулся.

– Ну хорошо, хорошо. – Старик поднялся и рывком содрал старый гобелен со стены. В просторной комнате за ним больше не было огромного стола – он перекочевал в официальные покои архимагистра, когда пропала необходимость прятать свои подпольные занятия. На его месте тускло мерцал прозрачный контур.

– Добро пожаловать в Весталию! – торжественно огласил он. – Точка выхода в паре миль от Горна.

Не слушая больше ничего, Адалия грациозно шагнула в портал. Последними в зияющем провале мелькнули густые черные локоны и подол мрачного платья, будто маня за собой спутников. Эрин зажмурилась и скользнула следом, пока никто не успел ее остановить. Рид задержался на несколько секунд, высказав архимагистру Ковена, одному из сильнейших некромантов мира, пару неласковых, совершенно нецензурных слов. Но в ответ старик лишь рассмеялся.

* * *

Мрачные тучи заслонили небо, погрузив мир в густой тягучий мрак. По ту сторону портала путников встретил шквальный ветер, сбивающий с ног, и огромное здание из серого, покрывшегося вековой плесенью, камня. Магическая тюрьма Весталии поражала величиной и отчетливо источала дух безысходности. Ни единого окна, ни проблеска надежды не давала она своим пленникам.

Эрин невольно поежилась, плотнее кутаясь в дорожный плащ. Ведь она тоже могла оказаться запертой здесь навеки, если бы не Даниэль. Вот кто вечно тянет ее за язык! Могла бы и поблагодарить… Зародившаяся еще во время спора с Адалией отчаянная решимость по капле покидала сознание, отдавала бразды правления испуганному разуму. Ни плана, ни единого понятия, чем она сможет помочь в случае опасности, у нее не было.

– Какой у тебя план? – будто прочитала ее мысли наставница, обращаясь к Риду.

Даже в такой темноте Эрин почти физически ощутила, как ее прожег взгляд Даниэля. Впервые за полтора года их знакомства она на равных участвовала в его замыслах – не как охраняемая им глупая девчонка, не как сосуд для чужеродной стихии, а она сама, настоящая! Пусть и против его воли, но это шанс. Ее реальный шанс показать, что она может стать лучше и сильнее.

– Импровизационный, – наконец процедил сквозь сжатые зубы Рид.

– Надеюсь, ты шутишь. – В тоне Нимиры заскользил столь знакомый надменный холодок, и Эрин на секунду представила, что все эти безумные три месяца – просто страшный сон. Сейчас она проснется в своих покоях в Академии и вновь будет с нетерпением ждать экзамена, приезда отца и Мартина, писем от брата. И безумный, катящийся в дыру мир, наконец, остановится, ухватится за столп неизменности – строгий голос наставницы, и все будет в порядке.

– Да какие тут шутки, – уже спокойнее ответил Рид. – Это Отряд Воли, Адалия. Любой план может быть просчитан, а игра страшна импровизацией.

– Ты безумец.

– Ты уже говорила это, – хмыкнул он в ответ и уверенным шагом направился в сторону тюрьмы. Бесцветный ночной мир не имел красок, но полы черного плаща отчаянней заколыхались за его спиной.

– Эрин, ставь щиты и держись за моей спиной. Постарайся не влезать в драку и спрячь лицо, тебя не должны узнать, – приказала Нимира, низко опуская капюшон.

Если бы Эрин не знала, что Адалия и есть бывшая невеста Рида, которая по рассказам представлялась ей чистейшим воплощением зла, она бы никогда не догадалась сама. Столь разные образы одного человека, столь разные взгляды… И одна Адалия, вечно опровергающая любое мнение о себе следующим же словом.

Вход в магическую тюрьму не охранялся. Ни одному человеку даже в самых смелых кошмарах не пришла бы мысль проникать сюда. Срок заключения, как правило, составлял всю жизнь, поэтому за каждым новым постояльцем вход в камеру замуровывали наглухо, оставляя лишь окошко для еды у самого пола. Никто не вел подсчетов, сколько костей нашли свой последний приют в этих стенах, столетиями разлагаясь в собственных камерах.

Рид тихо приоткрыл дверь и замер, прислушиваясь. Столько страшных баек ходило про Отряд, что со времени постройки безымянных тюрем в магическом мире не было ни одного случая побега. А значит, подвоха не ждет никто.

– Седьмой этаж, – прошептал он и указал на узкую винтовую лестницу.

Шагов охраны слышно не было, и вся троица направилась вверх. Но их идиллия была нарушена уже в следующее мгновение. Сверху донесся шорох и сбивчивый веселый свист. Кто-то пытался повторить мелодию, которую никак не мог уловить.

Адалия резко отпихнула Эрин назад, одновременно начиная что-то нашептывать. Рид, шедший первым, укрылся за ступенями и замер. Эрин оставалось лишь испуганно вжаться в стену, судорожно собирая в голове крупицы знаний о боевой магии, которую она начала проходить лишь недавно. Лезть в слаженную команду двух магистров сейчас было подобно самоубийству.

Свист неспешно приближался, в голову закрадывались нехорошие предчувствия – какой маг мог так беззаботно свистеть в этом мрачном месте? Только безумный. И как всегда, самое первое предположение оказалось самым верным.

– Даниэль, ты опоздал! – весело крикнул сверху знакомый голос. Вслед за ним в свете единственного факела на лестничном пролете возникло довольное лицо Газарта. – Адалия, какой сюрприз! А кто же прячется за твоей спиной? Неужели вы столь добры, что в придачу принесли мне на блюдечке мою дорогую малышку Эрин?

* * *

На кристально ясном небе ярким фонарем горела луна, освещая огромный королевский замок Нордлина. Ее холодный свет проникал в каждое окно, падал на уставшие лица спящих придворных и прокладывал невесомую дорожку на свежий воздух. Тишину не нарушали даже птичьи трели.

Не нарушил ее и скрип открываемого окна на первом этаже в покоях эльфийской делегации. Дети природы умели действовать бесшумно.

Еще днем, когда их везли ко дворцу, Таали приметил кратчайший путь из парка на волю. Шагнув в людской мир из портала, он сразу понял, что план дал трещину. Он должен был встретиться со старым другом в Нордлине, все должно было свершиться здесь, и потом бы они вместе вернулись в Тринваир… Но ничего не происходило, а в столице Авелора никто не ждал. Старый друг предполагал и такую возможность, поэтому просил ждать его. А ждать бездейственно Таали очень не любил. Почему бы не разведать обстановку, раз у него выдалось столько времени?

Всего две сотни шагов, и впереди целый город чужих людей и мыслей. Целый новый мир, который, несомненно, ждал именно его появления. Он преодолел это расстояние почти бегом, легко перемахнул через стену и прислушался. Осталось совсем немного. Каменный город уже виднелся вдали.

Подойдя вплотную к первым домам, Таали накинул капюшон, скрывший острые эльфийские уши, и бодро шагнул в пучину города. Укрытая тенью, невидимая окружающим, на лице расцветала безумная улыбка.

Часть II. Побег

Глава 1. Страх

Рид выступил навстречу Газарту, перегородив дорогу к девушкам.

– Как ты выбрался? – без облегчения в голосе спросил он.

– Что-то не рад ты мне, я чувствую, – продолжил издеваться некромант и совсем по-детски подпрыгнул на месте, чтобы разглядеть компанию целиком.

– Как ты выбрался? – повторил Даниэль, для надежности упираясь рукой в стену – перегораживая путь дальше.

– Ты точно хочешь поболтать здесь? Прямо скажу, место не располагает. Пусть стражи больше не осталось, но эти стены мне порядком приелись за пару месяцев.

Эрин выглянула из-за спины наставницы. Возможно, беды не избежать. Но неизведанная прежде холодная ярость накрывала с головой – прямо перед ней стоял виновник всего, что случилось с ней и ее отцом! Пусть он единственный, кто мог вернуть все назад, вновь оживить тех, кто рассыпался в прах на балу, но не умер, по словам Газарта. Пусть он единственный, кто знал, как освободить души всех мертвых этого мира, гниющие в коконе, и подарить им долгожданный покой. Пусть она всю дорогу повторяла, что будет держать себя в руках и вести как взрослая. Но эти эмоции были выше всех внутренних барьеров.

Ледяной, равнодушный, старый как мир мертвый зов песней зазвучал в голове. Той самой мелодией, которую пытался насвистывать некромант. Ярость успокаивалась, уступая место недавним воспоминаниям. Как всего одного жеста, одной мысли и порыва было достаточно, чтобы стать властелином жизней тысяч людей. И как заманчива была эта перспектива поначалу.

Когда она услышала этот манящий зов впервые, на балу, то сразу же согласилась не раздумывая…

Очнулась она уже в поле, далеко от страшной тюрьмы. За плечо ее трясла наставница и что-то кричала. Шквальный ветер нагнал грозу, первые мощные раскаты раздавались вдали, по лицу текли струи дождя.

– Эрин, контролируй, Бездна тебя дери! – наконец графиня разобрала слова. – Стены, помнишь? Мы с тобой учили – глухая стена вместо двери!

– Да, – рассеянно произнесла Эрин и моргнула. Страшное видение рассеивалось, будто и не было. Всполох молнии выцепил из темноты взволнованные лица Адалии и Даниэля. И недовольное лицо некроманта. Как ни странно, вся ярость ушла вместе с проклятым наваждением.

– Что ты натворил с ней, Рид?! – раздраженно вскрикнул Газарт, брезгливо оглядывая Эрин. Но его тон так не был похож на настоящее раздражение, будто некромант переигрывал на сцене провинциального театра. – Все труды котам под хвост! Она же снова заперла свой дар!

– Тебя забыли спросить! – мигом окрысилась Нимира.

– Спрячь зубки, самый молодой архимагистр Ковена. Если бы не я, не видать тебе этого места еще добрую сотню лет, – неожиданно холодно произнес Газарт. – Отец бы гордился своей маленькой любительницей заключать сделки с демонами.

– Как ты смеешь…

– Адалия, хватит. Эрин в порядке?

Наставница сделала пару пассов руками вокруг ученицы и кивнула.

– Пора убираться отсюда, и поскорее.

– Господа спасатели, – слегка поморщившись на последнем слове, протянул некромант. Он поднял руки и задрал мешковатое тюремное рубище. На обеих кистях под кожей буграми шли браслеты. – Вы что-то забыли. Заключенным вращивают андат прямо под кожу – неприятная процедура, должен заметить. С ним магия мне недоступна.

Адалия не смогла сдержать широкую улыбку, а Рид лишь недоуменно вздернул бровь.

– Мы ничего не забыли, – спокойно ответил он. – Ты же справился со стражником, не снимая их. Кстати, как скоро нам ждать погоню?

– О, эту занимательную историю о людской глупости я поведаю вам чуть позже. А кости чрезмерно амбициозного юноши навеки заняли свое положенное место в моей камере. Ладно, если не браслеты, то вы хоть апартаменты с огромной ванной мне сняли? Ужасно хочется отмыться! Умоляю, не говорите, что вы вообще не подготовились!

Эрин удивленно посмотрела на старших товарищей – совершенно не так ей представлялось первое крупное дело с ее участием.

* * *

Солнечный луч настойчиво пробился сквозь тонкий шелк занавески. Данара раскрыла глаза и с ненавистью задернула шторы плотнее. Тело нещадно саднило, а новое болезненное чувство, поселившееся в ней после прощального разговора с Таали, отказывалось рассеиваться к утру. Переливы птичьих трелей неприятно откликались внутри, а собственные просторные покои, мебель, сплетенная из ветвей светлого дерева лучшими солхари по ее проекту, теперь вызывала только раздражение. Все ее скромные желания на сегодня сводились к ожиданию ночи. Во тьме можно прятать не только выражение лица, но и чувства.

В конце концов она справится и с этим наваждением. Она всегда справлялась, чем этот раз хуже? Данара знала, на что шла… и кого полюбила. Совет мог сколько угодно лебезить перед этим полукровкой, восхищаться его талантами, ценить его мнимую преданность и добродетель. Но обмануть ее было задачей посложнее – наследница Древнего Рода не испытывала столь привычной для других тяги к самообману.

Она медленно провела рукой по бедру – там, где только недавно была рука Таали. Остались после этого вечера и приятные воспоминания. Эльфийка даже позволила себе легкую улыбку при мысли о том, что бы сказал ее отец, узнав такое. Хватило бы у него сил разорвать помолвку за столь непозволительное поведение жениха?

Но даже приятные моменты не могли заглушить жгучие капли яда, терзающие ее душу. Она никогда не жаждала света, она всегда считала чопорность Древних Родов их же проклятием, которое приносит лишь разложение и тлен в старый окостеневший мир Тринваира. Но в ее воле было выбирать свой путь. Даже отец не смог бы принудить Данару к браку, которого она не желала.

Осталась ли теперь с ней ее воля? Остался ли выбор, который она так ценила? В какой момент она стала самоотверженно предана одному из самых жестоких существ, которых знала?

Она сама выбрала тот путь, который не предполагает в дальнейшем никакого выбора, как бы странно это ни звучало. Но на этом свете есть всего один эльф, который купил ее верность навеки. Таали.

Данара вновь рухнула в кровать, против обыкновения натянув одеяло до самой макушки. И в мучительной боли, сладостном наслаждении воспоминания прошлого вечера поглотили ее целиком…

Всю дорогу от ее дома Таали молчал, и Данара почти не смотрела в его сторону. Сердце заходилось стуком пойманной в клетку дикой птицы просто оттого, что он так близко, ближе, чем когда-либо прежде. Она почти могла коснуться его рукой, мимолетно задеть – Данара сотни раз видела, как это случайно происходит у других. Видела и пары, которые в открытую держатся за руки еще до официальной церемонии, которые улыбаются друг другу и на часы уединяются под раскидистыми ветвями. Должно быть, и сам Таали не раз и не два имел такие связи, но только не с ней. Пустые свидания без брака не поощрялись в обществе, хотя никаких законов и публичных казней за этим не стояло. Но что позволено обычным эльфам, невозможно для высокородной наследницы.

За те несколько месяцев, что прошли с их официальной помолвки, о которой было объявлено на Высшем Совете, Таали ни разу не нарушил дозволенных границ. Он был предельно вежлив, предельно отстранен, навещал ее в доме отца каждую неделю, но никогда не задерживался надолго.

И только пристальный взгляд янтарных глаз оставался прежним. Именно он и зацепил Данару, когда она впервые встретила темноволосого эльфа год назад, дожидаясь отца с очередного собрания. О полукровке с даром солхари она слышала довольно много, но в тот день захотела наконец-то лично увидеть его. Темноволосый эльф в пределах Первого Круга – неслыханная дерзость, хотелось бы добавить революционная.

Она шла посмотреть на диковинного зверька, которого приручил отец. Ради развлечения, не более. Она шла посмотреть на цвет волос… Но совершенно не заметила его, когда впервые столкнулась с Таали.

Болезненно-сладкая судорога прошибла ее насквозь, мгновенно сковала тело, а на спине выступил ледяной пот. Мир вокруг померк, окутанный тьмой, и в нем не осталось никого, кроме Данары и янтарных глаз. Слой за слоем с нее содрали одежду, кожу, оставив голые кости и сердце открытыми на пронизывающем холодном ветру. Не осталось манер, чопорности, надменности и даже воли – она с трудом понимала, осталось ли что-то от нее самой. А голое сердце билось и билось все быстрее.

Разве может все это сотворить один лишь взгляд?!

Взять себя в руки тогда, да и каждый раз после, стоило гигантских усилий. Но в тот раз у Данары вышло. И что бы ни говорил ее ответный взгляд, на лице полукровки промелькнула улыбка, легкая, лишь уголком рта. И Данара сочла ее очень красивой.

Сколько раз потом она вспоминала тот день, как часто оживляла в памяти янтарные глаза, пыталась искать мимолетной встречи, и каждый раз будто испытывала себя на прочность, не отводя взгляд, не теряя лица. И Таали тоже смотрел, а порой ей казалось, что искал ее в ответ. Поэтому она не задумываясь ответила согласием на предложение отца о помолвке, чем вызвала немалое его удивление.

Верховный Глядящий за землями Тринваира никогда не был близок с дочерью. Жена рано покинула мир, и Мириала гораздо больше интересовала политика, чем то, что творится в собственном доме. Он был достаточно богат, чтобы дочь ни в чем не нуждалась, и достаточно равнодушен, чтобы ни к чему ее не принуждать. Но Данара никогда не была по-настоящему одна до встречи с Таали, ее всегда окружали няньки, подруги, а потом и ухажеры, все как на подбор чистой крови.

Поделиться своей внезапно вспыхнувшей страстью, которая крепла и росла с каждым днем, превращаясь во что-то гораздо большее, она не могла ни с кем, да и не хотела. Она отдалялась от старого окружения по доброй воле. Данара утонула в чужих глазах и больше не желала выбираться на поверхность.

Пусть она никогда не увидит в ответ тех чувств, которые сжигали ее саму, пусть он никогда не будет бегать за ней, преклоняться, как делали другие до него. Но вот он, Таали, шел рядом с ней. И будет близко гораздо дольше, чем она могла рассчитывать.

Когда они минули Первый Круг, Данара накинула капюшон на голову. Она редко выходила за его пределы, и лишние слухи были ни к чему. Жаль только, что теперь она почти не видела лица жениха, идущего рядом.

Сумерки в этой половине леса были гуще и мрачнее, чем в просторной части, где жили Древние Рода. Данара привыкла, что белый мрамор обвивают вечнозеленые ветви, на которых не увядают цветы, все тропы сотканы из деревьев, выросших в высокие арки, а ночь расцвечена мириадами живых огоньков. Первый Круг был дивно красив, и покидать его не хотелось никогда.

За ним, она знала, был и Второй Круг, только его никогда не называли так вслух, чтобы не унижать достоинства других чистокровных, живших беднее, но не менее благородных. Третьего Круга не было: когда на окраинах только начали селиться люди, их было слишком мало, чтобы составить полноценный Круг, а позже… Принимая гостей в свой мир, эльфы не знали, как быстро они плодятся.

Сейчас на окраинах уже давно не осталось «чистых» людей, кровь перемешалась, но пустить потомков чужеродной расы ближе к центру или хотя бы дать название их части города казалось кощунством.

Здесь тропы были уже, но истоптаны настолько, что под ногами не росла трава, отчего Данаре казалось, что она идет по твердому камню. Кроны были такими густыми, что сквозь них почти не пробивался свет ярких звезд, лес ничем не освещался, кроме огоньков из многочисленных окон. Зато их было гораздо больше, на каждом втором дереве над головой рос чей-то дом, а то и несколько. И тишину то здесь, то там постоянно нарушали чьи-то возгласы, шум и возня, будто и не наступила ночь. Не удивительно, что именно в этой части самого крупного лесного города Тринваира располагалось большинство мастерских и ремесленных. Видимо, они работали круглосуточно.

Данаре казалось, что они идут целую вечность, хотя прошло не больше часа. Но она уже догадывалась, куда вел ее жених. Что ж, это будут незабываемые воспоминания.

– Позволь показать тебе место, где я вырос, – наконец прервал он долгое молчание, останавливаясь у невзрачного дуба, тропинка к которому уже давно заросла. Он стоял в отдалении от остальных, будто даже среди таких же, как он, все равно выделялся. – Должно быть, ты редко бывала в этой части леса?

– Никогда, – честно ответила Данара. Таали подошел еще ближе, почти вплотную, резко скинул капюшон с ее головы, задев прическу. Локоны выбились из идеальной укладки и в беспорядке упали на плечи и лицо – в таком виде Данара никогда не позволила бы себе выйти из спальни.

– Так лучше, – прошептал Таали, глядя ей в глаза. А потом медленно убрал одну из прядей за ухо. Тело вновь парализовало, а все силы Данары ушли на то, чтобы продолжать дышать спокойно, не подавая виду, и не отвести глаза. – Когда мои родители погибли, я долго скитался по приемным семьям. Смешно, что даже полукровки не хотели принимать меня, своих голодных ртов и нечесаных голов у них хватало. И они всегда вели себя так, будто я другой. Я, такой же потомок грязной крови, как и они.

Жених усмехнулся, не отходя ни на шаг. Он пристально смотрел, изучал ее лицо, будто ждал какой-то реакции. И Данара молча смотрела в ответ, не смея отойти или поправить волосы. Мрак вокруг хорошо укрывал их от лишних глаз.

– Когда во мне открылся дар солхари, я окончательно стал чужим для всех. Ведь считалось, что эльфийской магией могут обладать только чистокровные, потомки Древнего Рода. – На последних словах его усмешка стала кривой, и Таали убрал еще одну выбившуюся прядь ей за ухо. Его рука была прохладной и жесткой, как зимний порыв ветра в горах далеко за лесами Тринваира. Но тепло, расплескавшееся внутри от прикосновения, было совсем иным. – И ни чистокровные, ни потомки людей не желали меня принимать.

– Ты мастерски переломил ситуацию. – Тон у Данары вышел на удивление ровным, будто внутри не разгорался пожар. – Теперь твой дом на территории Первого Круга, а не здесь.

– Я испытываю нежную привязанность к этому месту, которую хочу разделить со своей будущей женой. Здесь я поселился, когда во мне открылся дар, а Учитель стал моим единственным гостем. Поднимайся, Данара, я покажу тебе дом, который многие годы был моим единственным пристанищем.

И, не дожидаясь ответа, Таали первым полез вверх. Снизу крохотное жилище выглядело совсем ветхим, многие годы его не касалась целительная рука строителей-солхари. Но Данара не позволила себе мешкать и полезла следом по тонким ветвям.

Внутри была всего одна комната, но довольно чистая, хозяин явно не забросил свой старый дом. Кровать была застелена белым, хотя и мятым бельем, небольшой стол примостился у окна, а стул к нему вырастал прямо из пола. Сделано было неуклюже – возможно, Таали сам тренировался здесь. И вся мебель, как и пол, была выполнена из черного дерева. Сорт, довольно редко встречающийся в Тринваире. Деревья такого цвета, будто обугленные изнутри, в изобилии росли только на окраинах Темных Земель.

– Здесь… уютно? – неуверенно выдавила Данара. Назвать уютом такое мрачное, скромное жилище было сложно, но и обижать жениха не хотелось.

– Ты считаешь? – едко спросил он.

– Нет. Но это место чем-то дорого тебе.

– Годами моего одиночества. И первым глотком свободы. Здесь мне не нужно было строить из себя кого-то, чтобы выжить и иметь кров над головой.

Он оглядел скромное убранство, не располагавшее местами для комфортной беседы, и вдруг опустился прямо на пол. А потом внимательно посмотрел на Данару. Таали мог сотворить хоть дюжину кресел – она не раз видела его дар в деле, – но не стал.

Иногда Таали смотрел так пристально, что Данара начинала сомневаться в своей ментальной защите. Прежде ни один солхари не мог прочесть ее мыслей, но жених был особенным. Она могла сесть на кровать или стул и смотреть на него свысока своего положения во всех смыслах. Но пропасть, разделявшая их, была и так слишком огромна, а она хотела ее сокращать. Поэтому без лишних колебаний Данара опустилась следом, совсем рядом с ним, расправив складки своего воздушного платья.

На мгновение показалось, что на лице Таали мелькнула одобрительная улыбка. Или победная? Сложно было сказать в полумраке, а когда он щелкнул рукой, чтобы тусклый светлячок взвился к потолку, лицо вновь было спокойным и отрешенным.

– Ты просила правду, которую никто обо мне не знает. Историю, которую ты не сможешь забыть. То, что ведомо лишь мне и Оку д’аари, если тому приспичит глянуть в мою сторону, – он усмехнулся. – Или этой прогулки достаточно, Данара?

– Считаешь, я могу осудить тебя? Сдать Совету?

Таали мягко рассмеялся, отчего ледяной холодок вновь пробежался по спине.

– Эльфы не любит знать тайны, которые нельзя рассказать остальным.

– Значит, я не похожа на других эльфов. – Неосознанно Данара слегка задрала подбородок, как делала каждый раз, когда ее пытались с кем-то сравнить. Сама мысль об этом была невыносима.

В ответ Таали протянул руку и легко коснулся ее подбородка. Данара перестала дышать. Ни один эльф в ее жизни не позволял себе такую снисходительную вольность.

– Я знаю, дорогая невеста. Знаю, – он провел большим пальцем по щеке, будто она уже была его, и только потом отпустил.

Данара на мгновение прикрыла глаза, чтобы снова задышать. Она и правда была его, глупо отрицать очевидное.

– Я расскажу тебе историю о том, как мой Учитель попытался избавиться от бесталанного ученика, служившего ему обузой. Как он отправил мальчишку на границы Темных Земель в надежде распрощаться с ним навсегда. А я не мог противиться его воле – бесправный, безродный полукровка не нужен этому обществу. И пусть я был единственным потомком людей, в ком проснулся дар солхари, интерес Совета в ту пору быстро угас. Как я ни старался, мой дар был слишком слаб, а все усилия тщетны. Видимо, это наследство досталось мне с людской кровью – лишь страх помог мне. И на границе ждать пришлось недолго…

– Тебя отправили в дозор? – Злость, вскипевшая внутри, вылилась наружу ледяным тоном. Даже опытные солхари регулярно гибли на границе, это было настоящим убийством для слабого эльфа.

– Первые недели старшие солхари еще пытались чему-то меня научить, но попытки были тщетны. А потом кто-то в шутку предложил взять меня в дозор, и в отчаянии я согласился сам. С небольшим отрядом я переступил границу вечной ночи по доброй воле, потому что не видел иного пути, а все остальные вели меня в тупик. Ни один мир не принимал меня, а я всегда хотел гораздо большего. И когда твари напали… Я сам отстал от группы. Я сражался в одиночку, собрал все силы, которые мог найти. Но бесполезного в моих руках клинка лишился в первую минуту, а дар отказывался просыпаться. Я сражался до самого конца, пока еще стоял на ногах, и потом тоже, когда упал и не смог подняться. Я слышал, как вдали кто-то из старших солхари взывает к д’аари, а потом дико вопит от боли – звать д’аари в Темных Землях бесполезно. Поэтому я молчал, пока свет окончательно не померк в глазах. Должно быть, поэтому меня не убили сразу, я был забавной игрушкой для них.

Когда я очнулся, других эльфов рядом уже не было, а местность была мне незнакома. Мои руки были прикованы к камню, но ведь я и так не мог сопротивляться… Тогда же я узнал, что монстры умеют не только убивать, и есть вещи, которые доставляют им извращенное наслаждение. Чужая боль и страх были одними из них.

Сначала мне было страшно, Данара. Страшно так сильно, как никогда прежде в моей короткой жизни. Я не считал часы и дни, в Темных Землях никогда не наступает рассвет, и все слилось в одну бесконечную пытку. Должно быть, твари ждали, когда я начну молить о смерти, но я молчал до самого конца. – Таали ненадолго прервался. Весь рассказ он не сводил глаз с невесты и слегка склонил голову набок, когда по ее щеке пробежала одинокая слеза. Его рука дернулась было к ней, но сама Данара тут же смахнула горькую каплю.

Нет, так низко она никогда не позволит себе упасть в его глазах. Никаких слез и жалости. Видимо, эта борьба все же отразилась на ее лице, потому что Таали улыбнулся, прежде чем продолжить.

– А потом мне удалось сбежать. В голове не осталось мыслей, тело еле слушалось меня. Я не искал спасения, а просто бежал от нескончаемой боли… И твари нагнали в тот момент, когда я уже видел нашу границу.

И тогда на один краткий миг для меня взошло солнце. Только для меня, одной безумно яркой вспышкой, что потопила в себе и эту ночь, и монстров, и весь мир вокруг – очнулся мой дар, и я наконец-то обрел истинную свободу. Чувствовал, как сила наполняет изломанное тело, залечивает раны, навсегда уничтожает страх, стирает границы и открывает все дороги.

Я остановился и больше никогда не бежал. Я видел спасение, ту сторону, где я вырос и где меня никто не ждет. Видел и развернулся назад в вечную ночь. Как принято говорить у дозорных, когда кто-то погибает в сражении? «Темные Земли забрали его». Именно в тот момент они по-настоящему забрали меня.

Теперь я сам пытал, истязал, убивал. Месть приелась мне довольно быстро, да и за что было мстить, когда впору благодарить судьбу. Когда не осталось ни единой твари сильнее меня, я открыл для себя гораздо больше развлечений, чем могли придумать их скудные умы. Я разбирал их по крупицам, я пытался докопаться до сути, найти неуловимую истину о себе или о мире в куче потрохов. И твари визжали, твари боялись и звали меня королем.

Ты можешь сказать, что я стал как они. Но я отвечу, что стал собой впервые именно там. Ведь лучше всего наша сущность раскрывается, когда ее более не сдерживают никакие рамки.

Говорят, что я год провел в Темных Землях, но мне самому казалось, что минуло десятилетие, прежде чем я решил вернуться. Прежде чем мне окончательно наскучило все, что я могу постичь там. Я хочу гораздо, гораздо большего, – закончил Таали с легкой улыбкой. Она смотрелась одновременно жутко и красиво в тусклом свете крохотной комнаты.

– И что же ты хочешь? – тихо спросила Данара, не в силах отвести взгляд.

– Как и всегда, я хочу ответов. Я хочу всех истин, что может предложить этот мир. И тех истин, о которых он сам еще не знает. Я хочу зайти так далеко, как не заходил еще никто, и больше никогда не останавливаться.

Он смотрел и ждал ее реакции, но Данара молчала. Да, эту историю она никогда не забудет, но подходящие слова никак не находились. Теперь ей казалось, что она навсегда осталась с голыми костьми и ни один дорогой наряд уже не спасет ее от вьюги, сковавшей сердце. Но оно продолжало горячо биться в груди, подсказывая, что обычной судьбы Данара никогда не хотела. Подсказывая, что и она не согласилась бы на меньшее. Наконец, подсказывая слова:

– Ты считаешь, что я не знала, кто ты на самом деле? Что я могла полюбить мужчину, не видя его настоящим? Слепая любовь – это детские игры, и они не для меня.

– Порой ты очень приятно удивляешь, Данара, – на этих словах Таали поднялся, но не предложил руки своей невесте. – С этого момента ты тоже выбрала путь, где уже не повернуть назад.

Она знала. Знала это и когда попросила его о прогулке, и когда дала согласие на помолвку. Казалось, что она знала все наперед еще с того момента, когда впервые увидела янтарные глаза и не смогла оторваться.

Или она всегда шла к тому дню, когда Таали поднимется, а она так и останется смотреть снизу, не рискуя сделать лишний шаг без дозволения. И тем не менее она не позволила ни единому мускулу на лице дрогнуть или выразить эмоции.

Его улыбка стала шире и будто ласковей, когда он наклонился к ней, протянул руку, но не взял ладонь, а снова коснулся лица, затем шеи и выреза на платье.

– Раздевайся, – прошептал Таали.

И Данара молча повиновалась.

Глава 2. Падение

Ночью Эрин снова терзали кошмары. Ей снился каждый человек, которого она убила мимоходом, когда искала Газарта. Она не знала имен, но они строем маршировали в уставшем сознании. Будто из тумана они с немым укором глядели на нее. Двенадцать человек, двенадцать разрушенных семей, убитых горем матерей, брошенных жен.

Она не воин. Ей никогда бы не достало мужества хладнокровно идти в бой. Но даже после закрытия двери между ней и даром, возвращения сознания в собственное тело, ее продолжала окружать только смерть. Хрупкий огонек надежды, теплившийся в глубине души, постоянно подвергался нападкам буйствующих ветров. И причиной этого была она сама.

Даже если Газарт придумает новый план, который не предполагает обращение Эрин в ходячую стихию, и сотни невинных жертв… Она не сможет искупить того, что натворила. Мертвых из могил не вернуть.

Эрин раскрыла глаза и резко поднялась с кровати. Маленькая промозглая комната на втором этаже, которую они делили с Адалией, поутру казалась еще более мрачной. Наставница уже спустилась к завтраку, ее пустующая кровать была идеально заправлена, будто на ней никто не ночевал. Вынужденное одиночество угнетало Эрин, поэтому она тоже поспешила собраться. Хотя компания и предстоящий день приносили ей лишь очередные страхи, наедине со своей виной было во сто крат ужасней.

На первом этаже постоялого двора были накрыты несколько столов для гостей. Сквозь распахнутые окна тянуло бодрящим холодом. В углу, лежа на меховых шкурах, лениво перебирали струны двое похмельных бардов. Они вяло потягивали пиво из одной кружки на двоих и мутным взором провожали юную разносчицу. Больше посетителей не было.

За центральным столиком Эрин уже дожидались. «Мятежники – пожалуй, именно так стоит теперь называть их маленькую компанию», – подумала она.

Сменивший тюремную робу на просторные холщовые штаны, белую рубаху и слишком большую для него кожаную куртку, Газарт теперь больше походил на деревенского паренька, впервые попавшего в город, чем на пугающего некроманта, перевернувшего весь Авелор. Русая челка слегка прикрывала карие глаза, придавая образу детскую невинность. А широкая улыбка выглядела совершенно искренне на фоне мрачных одежд и лица Рида.

Лишь Адалия умудрялась источать величественное спокойствие в такой обстановке. Скромное черное платье смотрелось на ней не менее эффектно, чем любимый в прошлом алый цвет. Заинтересованный взгляд был прикован к некроманту, чем последний, несомненно, наслаждался.

Эрин набрала полную грудь воздуха и мужественно шагнула по направлению к их столику. И сразу же заслужила лучезарную улыбку Газарта – корчить рожу по поводу ее обратного преображения в человека ему надоело еще прошлой ночью.

– Эрин, присаживайся, мы только тебя и ждем! – радостно воскликнул он, будто старой подруге.

Наставница не раз предупреждала Эрин, что перед ней любитель тонкой игры, продуманный до мелочей. Но этот цирк, который устраивал некромант, совсем не походил на хорошую игру. Она видела в деле Рида, видела Адалию, на их фоне Газарт казался юным не только лицом, но всей бестолковой манерой поведения. Поэтому сознание наотрез отказывалось признавать в нем серьезного противника. Неужели именно так он заманивал магов в свои ловушки?

– Доброе утро, – вежливо произнесла Эрин, присаживаясь.

– Определенно самое доброе за последние пару месяцев, – продолжил некромант. – Я отмыл тюремный смрад, дело осталось за малым.

Он, заискивающе улыбаясь, протянул вперед руки. Под дневным светом бугры браслетов смотрелись еще хуже, кожа на них шла крупными язвами, явно отторгая внедренный материал, вокруг чернели разводы синяков. Вероятно, это доставляло немалую боль.

– Так как ты выбрался? – игнорируя просьбу, равнодушно спросил Рид. – И где тюремщик?

– От союзников никаких секретов, – сразу же отозвался Газарт. – Древнее заклинание обмена болью, уже давно забытое в этом мире за ненадобностью, – он хмыкнул. – Читает тот, кто хочет пожертвовать своей жизнью ради умирающего. Причем читает обязательно молча, на чем и попался амбициозный мальчишка: запомнить хотел, а вслух повторять боялся.

– Его можно понять, – улыбнулась Адалия.

– Но я же сказал ему чистую правду! Заклинание меняет местами двух магов, и один умирает вместо другого. Вот только парнишка не учел, что со мной может что-то случиться в наглухо замурованной камере, где нет ничего, кроме меня. А я сказал и перекусил себе язык, – отрешенно продолжил Газарт, будто речь шла о вчерашнем ужине, а не об одном из самых рискованных и болезненных его планов. – Не буду вдаваться в подробности, но магия сработает только в тот момент, когда партнер неотвратимо переступил за грань и гибели не избежать. А кровопотеря при таком способе…

– Большой риск.

– Как я и говорил, я заранее был готов ко всему. Ребята из Отряда Воли живучие, не хотел оставлять эту проблему вам.

– Зачем тогда мы здесь? Зачем ты просил вытащить тебя? – Мрачное лицо Рида могло вызвать грозовые тучи даже посреди безоблачного неба.

– Должен признать, эту часть плана мне уже не выполнить одному, – улыбка пропала, и Газарт вмиг стал серьезным. – Допустим, я готов выслушать любое встречное предложение, если оно у вас имеется. Прошло достаточно времени, чтобы подумать. Не хотите отпускать на волю силу вашей ученицы – я внимаю любым разумным вариантам.

Эрин вскинула растерянный взгляд на спутников, но они молчали.

– Так я и думал, – безжалостно отрезал некромант. – Что ж, у нас еще будет время в дороге, чтобы все обсудить. Как я понимаю, вы пришли ко мне не с одной проблемой.

– И ты так просто согласишься помочь? Будто не требуя ничего взамен?! – не выдержала Эрин. Слишком юное лицо Газарта никак не располагало к уважительному тону. И даже этот новый серьезный взгляд не осадил ее. – Спасителем прикидываешься?!

Некромант резко повернул голову. Они схлестнулись в незримом противостоянии, но в карих глазах Газарта не было ни капли усмешки или былой театральности. Он больше не казался мальчишкой, перед ней был взрослый, могущественный маг, повидавший слишком многое на своем пути.

– Не прикидываюсь. Я и есть спаситель, Эрин Дорс Велен. – Помолчал и добавил, не сводя с нее жесткого взгляда: – Вот такой хреновый спаситель вам достался, лучшего не заслужили.

– Много чести, – тихо прошептала она в ответ.

– Ты видишь Даниэля? Он пришел потому, что знает – я прав. Он хочет найти другой способ, но все понимает. Существующее положение дел несправедливо. За гранью вся его семья, а мир живых полон небезразличными ему людьми, и он готов на все, чтобы остановить грядущий конец света. Он пойдет за мной. Видишь Адалию? Ей тоже претит мысль о невинных жертвах, но она уже готова на риск. И она пойдет за мной. А что же ты, Эрин? Теперь это наш общий путь, твой и мой. Но я вижу, ты ни черта не понимаешь! В голове сплошное чувство вины, намешанное с благородным воспитанием и детскими порывами. Хочешь, я отвечу на вопрос, который терзает тебя столько времени? Ты не справляешься с этой жизнью не потому, что мир жесток, не потому, что ты хотела как лучше, но благие намерения ведут в Бездну. Нет и снова нет. Просто ты все еще живешь в своем воздушном замке, милая принцесса, и ни разу даже не попыталась принять реальность. Принять ответственность за свои поступки. Или признать, что добровольно впустила в себя стихию, потому что больше не хотела ничего решать. Разве тебе не понравилась мощь без капли ответственности за нее?

Никто не прервал Газарта. Рассерженная Эрин хватала ртом воздух и не находила что сказать. И на этот раз никто не вставал на ее защиту, не спорил с жестокими словами. Истиной, разорвавшей утро на до и после.

Если Рид с Адалией и были не согласны, они оставили свое мнение при себе. Наставница лишь позволила себе легкую грусть в глубине спокойных глаз, устремленных на ученицу.

– Все еще хочешь поспорить, кто здесь самый правый? – в тон Газарта вернулась веселая нота.

– Но браслеты все же на тебе, – наконец выдохнула Эрин.

– Это вопрос времени, причем ближайшего. Готов поспорить, ты сама вскоре захочешь их снять.

– Обойдемся без этих споров, – прервала его Адалия. – О каком путешествии ты говорил?

– Я наслышан, что вам нужно вытащить кого-то из другого мира, – он лукаво подмигнул Риду. – Из того, который наши священники привыкли считать Бездной. Пристанища демонов. Здесь я могу помочь даже в этих браслетах.

– Мы не снимем их в обмен на твою помощь. И доверять не начнем.

– Ценю твою искренность, Даниэль! Учитывая, что ты никому не доверяешь, мне чести не больше, чем остальным. Итак, – Газарт потер руки и удобнее устроился на жестком стуле. – Ткань нашего мира, полотно реальности, если так будет угодно, истончается в том месте, где когда-то был открыт портал в иное бытие. А уж если проход открывался десятки раз, то нити трещат по швам и впускают туда-сюда при малейшем дуновении. А где порталы открывались еще чаще, чем следовало?

– Замок моих предков, – догадалась Адалия.

– Умница!

Глава 3. Люди и эльфы

Храм Четырех Богов располагался в самом сердце Нордлина и поражал своим размахом. Мраморные стены могли вместить больше сотни молящихся, а острые пики четырех колоколен, казалось, подпирали сами небеса, навевая благоговейный трепет. Таких высоких зданий в Тринваире не строили даже потомки людей.

Под бодрый перезвон колоколов Таали медленно входил в храм, затерявшись в группе верующих. За пару дней в городе он научился не слушать всех сразу, постоянный гомон внутри мешал сосредоточиться. Теперь он точечно выхватывал мысли, чтобы подстраиваться под общее поведение.

В отличие от эльфов люди никогда не видели богов, в которых верили. В первый момент эта мысль поразила эльфа своей глупостью. Сущность д’аари до сих пор не изучена полностью, но их сила, их существование не подвергались сомнению! Пусть и не каждый эльф мог получить ответы напрямую, но сам Таали общался с эльфийскими божествами не раз. Как можно так заблуждаться…

И при этом быть настолько ближе к истине, чем мудрый народ, проживший не одно тысячелетие?! Он не считал д’аари богами, но не спешил развеивать заблуждения собратьев – кто поверит безродному выскочке? Маленькие, еле заметные без магии, д’аари были скорее порождением богов, чем богами, но тщательно скрывали это.

Зато людская вера в Четырех была слишком похожа на четыре первейших начала. Свет, Тьма, Время и Судьба. Они дали им другие имена, но суть уловили верно – Светоч, Хитрец, Карательница и Безликий. Два прародителя вечной борьбы, судья и неизвестность. Когда старый друг раскрывал ему суть мироздания, Таали пребывал в уверенности, что получает общедоступные знания. Но одно дело знания и совершенно другое – слепая вера.

Сейчас вера ему была ни к чему. Какую пользу можно извлечь из глупых фанатиков? С каждым новым шагом вглубь он все больше убеждался в тщетности потраченного времени. Да и самих верующих внутри было не так много, не под стать величине самого храма…

Прямо напротив входа на севере располагался огромный алтарь бога Света. Выбитого из мрамора широкоплечего мужчину со сведенными в благородной муке бровями и распахнутыми в небо руками буквально завалили белыми цветами всех мыслимых сортов. Сразу понятно, кому отдает предпочтение людское лицемерие. У подножия лежал кусок неотесанного камня, которого почти не касались цветы. Но в глазах зарябило, и эльф поспешно отвернулся, не рассмотрев его. Он не понимал, зачем сваливать в храмах кучи мертвых цветов.

По правую руку от Света замерла судья – Время. Карательница. Худая каменная девушка бережно сжимала в тончайших кистях пустые песочные часы. Мертвых голубых цветов и на ее долю выпало немало. Похожий кусок серого камня лежал и у ее ног.

Слева, на западе, возвышалась фигура в плаще. Очертания скрывались под мраморным балахоном, лишь плотно сомкнутые на поясе руки были до блеска наглажены прихожанами. Безликий. Просить милости у неизвестности считалось здесь приемлемым. Зато камня внизу не было.

И наконец, над входной аркой застыл алтарь Тьмы. Хитрец. Как символично! Всякий прихожанин стремился в храм из мрака повседневных грехов, как мотылек обречен вечно лететь на пламя. Здесь они отмаливали грехи, очищались и вновь устремлялись к обычной жизни, где оставаться святым просто невозможно. Выполненная из дерева и покрытая облупившейся черной краской фигура темного божества не пользовалась успехом среди горожан. Покидая храм, они низко кланялись, чтобы ненароком не коснуться его взглядом. Грубо вырезанная ехидная ухмылка существа и сведенные, как у покойника, руки на груди, на которых снова покоился камень, вызвали у Таали улыбку. Разве это Тьма?

Люди глупы, эльфы глупы… В этом бесспорно красивом храме он не найдет того, что ищет.

– Брат мой по вере, могу ли я помочь тебе? – внезапный тихий голос вырвал Таали из раздумий. Перед ним стоял один из младших жрецов, низенький коренастый блондин с короткой светлой бородкой, лет двадцати – двадцати пяти по людским меркам, в серой робе, опоясанной черно-белой лентой. Его пронзительные серые глаза будто пытались заглянуть за темную пелену эльфийского взгляда. Но миролюбивая улыбка и мягкие черты лица не предвещали опасности. – Я чувствую, ты истово веруешь, но сердце твое в смятении.

– Ты прав, – Таали изобразил оттенок скорби на лице. – Но как ты узнал?

– Боги наделили меня своей милостью. Я чувствую тех, кто нуждается в помощи, – парнишка скромно улыбнулся.

«Твоим богам наплевать на тебя, – подумал эльф. – Надо же, в этом мире существуют эмпаты! Пусть и слабые, но это интересно».

– Я впервые в столь величественном храме, – печально произнес Таали. – Меня впечатляет убранство и ваши службы, но я не ощущаю здесь богов, чьего ответа так долго ищу.

– Боги не в храме, брат. Они в нашем сердце. И когда оно открыто, ответ сам найдет тебя. – Жрец протянул руку вверх и положил высокому эльфу на плечо.

Теплая волна чужого воздействия иглами прошлась по телу. Навязанное спокойствие не могло пробить защиту настоящего солхари, как бессмысленные детские игры. Но дар жреца не был настолько силен, чтобы он почувствовал сопротивление.

Ох, как Таали не любил чужого эмоционального воздействия. После Темных Земель, где каждая вторая тварь пыталась защищаться именно так, направляя свой страх на противника. Рука инстинктивно дернулась вверх, чтобы вырвать сердце мальчишки из плоти и крови, это было гораздо проще, чем рвать эфирные сущности. Это было так привычно, что почти…

Но в последний момент Таали сдержал себя, и поднятая рука медленно скинула капюшон на плечи. Острые эльфийские уши он надежно укрыл волосами и наложил отвод внимания для верности, а миндалевидные глаза и в этом мире не были редкостью. Эльфы тоже успели оставить наследие перед своим уходом, их кровь проглядывала даже спустя десяток поколений.

– Брат Квентин, – все с той же смиренной улыбкой представился жрец, совершенно не подозревая, как только что чудом избежал смерти.

– Тайлер, – свое настоящее имя эльф счел слишком необычным. Лишние вопросы – лишний риск.

– Какой же ответ ты ищешь у богов, Тайлер? Быть может, я смогу тебе помочь?

С легким злорадством эльф водрузил свою руку на плечо жреца. Пусть намеренное воздействие эмоциями до сих пор давалось ему с трудом, но время в Темных Землях не прошло даром, что-то он все же умел.

– Я истово верил, брат, ты прав. Но много лет назад, – Таали сделал короткую паузу, наслаждаясь замешательством собеседника. Все-таки влиять на людей несравненно проще, чем на эльфов, – боги не удержали меня на краю, позволив жизни обратиться в бесконечную пытку. Я верю, что они где-то там слышат меня, но этого мало. Я хочу видеть тех, кто допускает зло в наш мир. Взглянуть в глаза, узнать ответ.

Бесспорно, подобных прихожан Квентин видит по нескольку раз на дню. Озлобленных, алчущих мести и ответа. И так же легко, как из них изливается злоба, он находит нужные слова. Жрецов годами учат успокаивать души потерянных людей, приводить их мир к гармонии. Напускать на себя виноватый, понимающий всю скорбь вид и говорить. Но не сейчас, мальчик, не сегодня.

Сегодня ты почувствуешь все, от чего отрекался так долго за высокими стенами белоснежного храма. Чего не желал видеть, признавать. С чем хотел бороться, никогда не сталкиваясь с врагом лицом к лицу. Побудь там, тебе полезно.

Таали понимал, что врать даже слабому эмпату сложно. Но зачем врать, когда правда, пусть лишь малая ее часть, способна сыграть на руку.

Квентин растерялся. К удовольствию эльфа, слова явно застряли на его языке, так и не вырвавшись на волю. Лживые слова искреннего человека.

– Ответы всегда приходят к нам в нужное время… – неуверенно пробормотал жрец.

– Я тоже так думаю, – наконец улыбнулся Таали и убрал руку, наслаждаясь эффектом своего воздействия. Но еще один вопрос не давал ему покоя. – Скажи, брат Квентин, а что за камни хранятся у ног статуй в этом храме?

– Ты действительно здесь впервые, – лицо жреца вновь расцвело. – Это великое чудо нашего храма! Нам даровали осколки самих скрижалей, оставленных богами тысячелетие назад! Неужели ты не чувствуешь свет и благость, которые от них исходят?

Таали задумался. Да, он мог уловить слабый отголосок силы, присутствующий здесь, но не счел его значимым.

– А где же четвертая? Я вижу только три, у Светоча, Карательницы и Хитреца.

– Пути Безликого неисповедимы. – Квентин ненадолго прикрыл глаза и перекрестился в честь Четырех. Эльф с трудом сдержал ухмылку. – Храм, где хранилась четвертая скрижаль, никогда не был найден. По легенде… Великий Храм, созданный божественной мощью и хранящий ее в себе, запрятанный в снегах и вечных льдах, откроется людям только в момент истинного конца всего. Как последняя надежда на спасение наших душ.

Истинный конец всего… Уж не о Слиянии ли идет речь? Старый друг не упоминал никаких легенд и «Великих Храмов». Тем более не говорил о божественной мощи, хранящейся в этом мире. Это может стать проблемой. Или, наоборот, ее решением. Кажется, стоит слегка изменить свои планы.

Он так давно мечтал увидеть снег, настоящую зиму, которой не ведал Тринваир. Можно немного прогуляться. А когда старый друг решит свои проблемы, все свершится само и вернуться в столицу не составит труда.

– И в какой же стране, по легендам, прячется этот храм?

– На севере Авелора, – лицо Квентина погрустнело. – Но ни одному паломнику не удалось его найти…

– Спасибо, брат Квентин, мне помог наш разговор.

Таали коротко поклонился и направился к выходу из храма. Здесь ему искать нечего, а дорога ждет. Но веселое настроение никак не соглашалось покидать эльфа. Как всегда, хотелось большего. Хотелось перевернуть сознания глупых людей, заставить их шевелить скудными мозгами и… бояться. Да, подходящее слово к хорошему настроению. В конце концов, что еще может запустить мыслительные процессы в закостенелом сознании? А управлять жизненной энергией деревьев, даже мертвых, умел любой солхари.

Чтобы не вызывать лишних подозрений, Таали сначала перешагнул порог роскошного храма, склонив голову и глаза под ликом Хитреца, как и все прихожане.

И уже за его спиной застывшие деревянные руки Хитреца приветливо распахнулись, осыпая на головы испуганных людей остатки черной краски. Отчетливый звук упавшего камня заставил Таали улыбнуться – треснул кусок скрижали темного бога.

* * *

Нордлинский королевский дворец стоял на ушах с самого утра. Когда член эльфийской делегации не вышел к завтраку и не обнаружился в своей постели, тихая паника накрыла всех обитателей. Никто не решался говорить вслух о возможном скандале и туманном призраке межмировой войны, замаячившем на обозримом горизонте.

К обеду вся городская стража Нордлина прочесывала город, улицу за улицей. Креб равнодушно разводил руками и втихую посмеивался над переполохом – официально запрещенный законом пространственный поиск, которым владели некроманты, не давал результатов.

Кому мог понадобиться несчастный эльф, а главное – кто мог выкрасть довольно сильного мага из охраняемого дворца без единого звука, так и оставалось загадкой. Ни следов борьбы, ни записок с угрозами. Лишь приоткрытое окно в покоях Таали поскрипывало на ветру, но уликой не являлось.

Единственным спокойным человеком в огромном замке оставался юный король. Он прекрасно понимал, что лишь его хладнокровие удерживает окружающих от окончательного падения в истерику. Весь день он восседал в тронном зале, выслушивая неутешительные доклады подданных и молча наблюдая за плавным шествием светила по небосклону. Казалось, будто эльфы только и ждут от него неосторожного шага, чтобы повесить всех собак и официально объявить о конфликте.

Поэтому, когда солнце склонилось к закату, он постучал в покои Орлиэна. Ни стражу, ни магов он с собой не взял.

– Войдите, – раздраженно раздалось по ту сторону двери.

Ларос последний раз выдохнул и толкнул дверь. Груз, скопившийся на его плечах за последние месяцы, грозил порвать их на части. Как вновь трещало все хрупкое равновесие Авелора.

– Добрый вечер. – Ларос сразу же прикрыл за собой дверь, демонстрируя степень приватности предстоящего разговора.

Короткий проблеск изумления лишь на долю секунды мелькнул в надменном взгляде эльфа. Сам король удостоил его такой чести, но оценить этот шаг Орлиэн не хотел. Он лишь коротко кивнул и выжидающе замер.

– Мы делаем все, что в наших силах, – спокойно начал Ларос, но эльф сразу же его прервал:

– Это весь день повторяют все ваши слуги. Ради этой радостной новости вашему величеству заходить лично не обязательно.

«Эх, знать бы, сколько таких высокомерных нелюдей скопилось по ту сторону порталов», – с грустью подумал Ларос. Бороться с армией мятежников, превышающей численностью собственное скромное войско, и то было проще. А разработать тактику против неизвестности…

– Вы забываетесь, господин посол, – все еще ровным тоном продолжил юный король. – Я хотел бы уладить нашу проблему. Будем говорить открыто – конфликт никому не сыграет на руку.

Ларос блефовал. Отец никогда не одобрял риска. Стратегия, тактика, четкость и уверенность в каждом шаге – вот чему он учил наследника. Но стоит признать, что ни стратегия, ни тактика, ни сотня магов, находящихся в зале, не смогли спасти старого полководца.

Поэтому не более получаса назад Ларос прислушался не к его урокам, а к рискованной идее советника. В конечном счете сейчас Мартин рисковал сильнее. И ошибался гораздо реже, чем прочие люди.

– Прошу меня простить, – слегка стушевался эльф, но лишь на словах. – У вас есть методы поиска, о которых умолчали подданные? Или иное решение нашей… проблемы?

Пусть и маленькая, но все же победа.

– Для начала я хотел бы восстановить всю картину в целом. Господин Орлиэн, мог ли господин Таали по доброй воле покинуть дворец? Мои люди не обнаружили никаких следов борьбы в его комнате.

Эльф не удержал презрительной гримасы, его губы уже почти выплюнули дерзкое «нет» вместе с очередной обвинительной тирадой.

Почти, но в следующий момент лицо посла озарилось страшной догадкой. Совершенно глупо и по-детски он полностью перестал контролировать эмоции. Ларос часто видел подобное раньше, большинство юных наследников знатных родов слишком привыкали командовать, считать окружающих ниже себя и игнорировать чужое мнение.

Мнение, внимательность. И постоянно сдавали себя с потрохами. Оказывается, эльфы грешили теми же пороками, о чем столь красноречиво говорила волна подозрительности и страха, бушевавшая на лице Орлиэна.

– Я понимаю, что вы не можете отправиться в родной мир с пустыми руками, чтобы решить проблему доступными там методами, – так же уверенно продолжил юный король. Он протянет руку помощи, проявит невиданную лояльность, граничащую с поражением, и отыграет свой единственно возможный ход. – Поэтому я предлагаю вам своего самого преданного человека, и в случае неприятного исхода событий… Что ж, он станет вашим заложником, что уравновесит наши позиции.

Орлиэн удивленно округлил глаза и громко набрал полную грудь воздуха. Такой наглости от людей он явно не ожидал.

Глава 4. Граница

Дождливая, промозглая весна доканывала. Она ледяными каплями стучала по напряженным нервам, давила вечно пасмурным небом, холодком забиралась под самые теплые меховые плащи. В целом портила настроение и без того не слишком радостным путникам. И лишь Газарт постоянно пребывал в прекрасном расположении духа. Он мог целый час рассуждать о прелестях самой гадостной погоды, находя изысканные ноты жизни даже в пустынных полях. Причем его совершенно не смущало полное неприятие публики, он продолжал свои восторженные проповеди в полной тишине. Не мешали ему и растущие на руках язвы, уже достававшие до локтя, которые он не забывал регулярно демонстрировать окружающим. Разжалобить подобным Рида или Адалию было невозможно, но он не оставлял попыток.

Некромант казался либо непроходимым глупцом, либо законченным оптимистом. Учитывая предыдущую историю их знакомства, Эрин не верила ни в один из вариантов. После того как он осадил ее в первое утро, она старалась не ввязываться с ним в споры. Пусть это и выглядело как позорная капитуляция, но напороться на повторную отповедь ей не хотелось. В конце концов, в словах Газарта было здравое зерно. Нужно быть совершенно непроходимой дурой, чтобы не понять этого. А если бы она вдруг таковой была, то гробовое печальное молчание спутников развеяло последние сомнения.

Проклятый мир не крутится вокруг нее одной. Он не жесток, он попросту равнодушен.

А еще ей казалось, что Рид хочет поговорить. За этот день он несколько раз подъезжал совсем близко и будто уже был готов сказать что-то. Важное или нет, Эрин не знала. В первый раз, вскоре после выезда, она сама рванула лошадь вперед. Выслушивать упреки или (быть не может, но все же) пустые утешения еще и от него она не выдержит. Остальные попытки он обрывал сам, так и не начав разговор. К вечеру она была точно уверена, что Даниэль больше не злится на нее. Но так и не понимала, откуда эта уверенность.

Ставшая столь привычной отчужденная маска наемника спала. Эрин не могла точно сказать, как давно. Но у тюрьмы ее уже не было. Кто теперь ехал с ней рядом? Тот самый Даниэль, который расспрашивал ее о семье полтора года назад? С которым было так хорошо и весело просто быть рядом. Ради которого она хотела стать лучше, но так крупно облажалась. Который с искренней болью и яростью рассказывал про бывшую невесту, будто доставал на свет самые сокровенные струны души.

Но вот она, Адалия, его бывшая невеста, спокойно едет рядом. И он больше не зол на нее – растерян, напряжен, печален, но никак не зол. Неужели ей вновь удалось его провести? Его и всех окружающих, включая саму Эрин.

– Далеко нам на север? – неожиданно заговорил Даниэль. Его спокойный тон, обращенный к Адалии, подтверждал догадки, но не давал ответов на главные вопросы.

На широкой дороге все четверо ехали почти рядом. За мрачно-серыми облаками весеннее солнце покинуло горизонт, и тягучие сумерки сгущались вокруг путников. Даже Газарт, не замолкавший весь день, уже полчаса сонно клевал носом. Но никто не спешил объявить привал.

– Я не была там с самого детства и плохо помню дорогу. Дня четыре после того, как пересечем границу Весталии и вернемся в Авелор. За первым горным хребтом.

– А мне казалось, что замки демонологов должны быть южнее. Где-то ближе к пеклу, – вновь подал голос Газарт.

– Не важно где, лишь бы подальше от охочих глаз, – отрезала Нимира.

Вот кто был по-настоящему мрачен. Такой Эрин свою наставницу еще не видела. Спокойной, злой, уверенной, целеустремленной, веселой и доброй, но эта новая печальная Адалия будто потеряла какой-то стержень внутри. Она по-прежнему шла к цели, но при этом будто утопала в апатии.

Эрин чувствовала себя так после недавних событий в Горне, но в отличие от Нимиры не могла даже подняться с кровати. Что бы ни случилось у наставницы, силой духа этого человека Эрин всегда восхищалась.

– Может, остановимся на ночь? – робко выдала она спустя еще полчаса. Они медленно брели по опушке небольшого леса, где-то рядом с границей Авелора. После целого дня молчания язык еле ворочался.

– Границу лучше пересекать утром, согласен, – Рид осадил лошадь. – Переход будет не из легких.

– Ночевать под открытым небом? Не хотелось бы… – устало произнесла Адалия, но тоже остановилась.

– Для сна есть места и похуже, – вставил Газарт и первым спешился.

Адалия не спрыгнула, а плавно спустилась на землю и сразу же зашептала незнакомую Эрин формулу. Из тонких красных нитей, больше похожих на дымку, над головами быстро сплетался округлый купол. Не прошло и минуты, как он полностью сформировался, от него спустились пологи со всех сторон до самой земли. Графиня восхищенно прикоснулась к одному из них, но рука прошла сквозь, не почувствовав препятствия. Лишь легкое теплое покалывание в пальцах.

– Это просто иллюзия, зато укроет от ветра и чужих глаз. – Нимира встряхнула руками и зашептала новое заклинание.

Тем временем Рид щелчком пальцев поджег одно из сложенных бревен в центре иллюзорного шатра и протянул Эрин свой дорожный плащ, оставшись в одной серой рубахе.

– В двух теплее.

– А ты? – Она отвела глаза, но не отказалась.

– Я не шутил, маги стихии огня никогда не мерзнут. Будто часть тебя всегда стоит перед самым большим костром в мире.

– В самой большой печке, я бы сказала, – буркнула Адалия. – Магия огня – это дар и проклятие для нас. Печет, как в преисподней.

Нимира закончила заклинание, и четыре скромных, но вполне материальных деревянных кровати плавно опустились на землю. Пробурчав что-то неразборчивое, похожее на смесь «спасибо» и «замолкните наконец», Газарт улегся и мгновенно уснул. Не раздеваясь, Адалия последовала его примеру.

Рид же, напротив, проигнорировал новоиспеченные удобства и уселся на мокрую землю прямо у костра. Пламя заплясало в зрачках, будто откликаясь на зов огня и подтверждая последние слова Адалии.

Эрин нерешительно застыла рядом, накинув второй плащ на плечи. Почему-то сон, уже несколько часов карауливший эту передышку, сбежал без оглядки, а глупое сердце заколотилось о ребра, как загнанная птица в клетке.

– Поговорим? – Даниэль перевел огненный взгляд на нее.

– И огрызаться больше не будешь?

– Нет. Я бы извинился, если бы это могло тебе помочь.

– Я соглашусь на такое щедрое предложение, пожалуй. Даже если не поможет, хотя бы удивлюсь, – улыбнулась Эрин впервые за долгое время. Спокойный, ровный тон ее собеседника слегка выбивал из колеи. Она прекрасно помнила, как резко он меняет настроение, но до сих пор не привыкла.

– Хорошо. Прости меня, Эрин.

Несмотря на всю обстановку, на спящих рядом Адалию и Газарта, на собственные невеселые мысли и четкое обещание не думать, не испытывать ничего к Риду, внутри что-то болезненно кольнуло. Вихрем прорвало барьер напускного спокойствия, в клочья разметало последний островок стабильности, чудом выживший в воспаленном разуме. Да, плохая была идея. На глазах закипели жаркие капли слез.

Даниэль рывком поднялся и обнял ее за плечи.

– Давай прогуляемся?

Эрин кивнула в ответ, не в силах произнести ни слова. Безумно хотелось обнять его и разрыдаться, но позволить себе такую роскошь графиня не могла.

В ночной тишине леса они углублялись в чащу довольно долго. Дорожные сапоги блестели от мокрой травы, но влажная прохлада, пробиравшаяся под одежду, уже не имела значения. Эрин будто не чувствовала ее, хотя тело колотила мелкая дрожь. Она шла на еле гнущихся ногах следом за мрачной спиной Рида. Ночью небо наконец-то прояснилось, и яркий свет луны освещал тропу впереди сквозь голые ветви. Лес тихо пел голосами ночных птах, шуршал талой полусгнившей листвой под ногами и баюкал заходящееся нервным стуком сердце.

Звуки оборвались резко, будто невидимые руки сдавили уши. В голове зазвенело, но мысли тут же прояснились. Она успела забыть, с кем отправилась на ночную прогулку…

– Как всегда не вовремя, – прошептал Рид и замер.

– Это духи леса?

– Да, негодуют на присутствие демона.

Он сделал еще пару шагов, медленно опустился на колени и вытянул вперед руку, закатав рукав почти до плеча. В этот раз он не стал прятаться и оставлять ее одну посреди пугающей тишины, и Эрин замерла, не в силах отвернуться.

С минуту ничего не происходило, а потом ближайшая ветка будто от порыва несуществующего ветра вздрогнула и хлестнула его по запястью. Рид не вскрикнул, но отчетливая даже в ночном полумраке кровь пролилась на палую листву.

В тот же миг лес как ни в чем не бывало вновь наполнился птичьими трелями. Духи отступили.

Даниэль медленно поднялся, укрывая рукавом свежую рану, и повернулся к Эрин. Его лицо было спокойным.

– Они никогда не могут поверить мне на слово. Всегда приходится доказывать, что демон надежно связан и не имеет надо мной власти, – объяснил он и нехотя добавил: – Что кровь все еще человеческая.

– Тебе больно…

– Пустяки.

Они молча застыли напротив друг друга. Эрин хотелось сделать шаг вперед, но разум подсказывал, что это ошибка. Каждое их сближение наносило непоправимый ущерб всему вокруг. И все же…

Она тихо выдохнула, когда шаг сделал Рид и заговорил первым.

– Я вижу, что с тобой творится. Не вступай на этот путь, Эрин. Путь вины и нескончаемого раскаяния погубит любого, не повторяй моих ошибок. Ведь ты гораздо сильнее. Ты прогнала из мира саму смерть…

– Прежде впустив ее в себя, – слова вышли громче и жестче, чем она хотела. Газарт был прав, она добровольно отдала себя дару, отказавшись от ответственности. В ту короткую секунду, когда Эрин принимала решение на балу… Она ведь даже не усомнилась!

В ночных тенях она не могла разобрать выражение лица Рида, но голос говорил обо всем.

– Нет! – Даниэль сделал еще шаг, последний, что разделял их. – Я знаю, ты никогда бы не причинила зла намеренно. Прости меня, тысячу раз прости… Адалия права, я слабый дурак. Я не должен был вновь оставлять тебя одну, и мой проклятый язык не имел права говорить о тебе так. – Даниэль поймал взгляд Эрин и взял ее за руку. В голосе засквозила обреченная решимость. – Пусть хоть весь мир сойдет в Бездну, но я готов попробовать.

– Попробовать? – прошептала Эрин, не веря в реальность происходящего.

– Я буду с тобой. Пока ты сама этого хочешь.

Гром не грянул посреди ясного неба, но сознание Эрин разлетелось на тысячу мельчайших осколков. Она затаила дыхание в ожидании затишья, но желанный покой не приходил, а буря внутри только разгоралась.

– Почему?

– Хотелось бы надеяться, что я поумнел, – улыбнулся Рид и притянул ее в свои объятия.

Эрин прижала ладони к горячей груди Даниэля и все-таки расплакалась.

* * *

Адалия проснулась первой. За пологом разгорались яркие лучи солнца, пробиваясь сквозь хрупкую иллюзию. Прошло всего несколько часов с момента, когда она легла, но сон отказывался возвращаться. На душе уныло скребли кошки.

Она тихо поднялась с кровати, жестом отправив ее в ближайший трактир, откуда позаимствовала вчера. Аккуратно поправила замятое платье, уложила длинные черные кудри, подвернула высокий ворот, и только после усталый взор упал на спутников.

Кровати Эрин и Рида стояли почти вплотную, и свисающую вниз ладошку графини сжимали пальцы Даниэля.

С минуту она молча наблюдала эту картину, не в силах отвести глаз. А потом услышала тихий шорох справа. Резко обернулась и наткнулась на спокойный, изучающий взгляд некроманта. Он тоже заметил перемену и теперь ждал реакции.

– Это не повод для шуток, – отрезала Адалия.

– И мысли не было.

Газарт тоже поднялся, расправляя одежду, и в глубине его карих глаз заиграло искреннее сожаление. Но оно пропало прежде, чем Адалия успела придумать достойный ответ.

– Меня нужно замаскировать перед границей. Я могу и сам справиться с этой задачей, – он снова протянул вперед укрытые язвами руки. Черные синяки на запястьях не проходили, выделяя ужасные бугры под ними.

– Тебе не надоело?

– Вы снимете с меня эти браслеты, в этом нет сомнений. Но с каждым днем руки болят все сильнее, – как ни в чем не бывало улыбнулся некромант. – Я понимаю, чего вы боитесь.

Адалия повернулась к Риду. Он тоже проснулся и не сводил настороженного взгляда с Газарта.

– И чего же?

– Что как только с меня упадет этот проклятый андат, я получу силу богов, как и собирался. У вас нет гарантий, что мой план не сработал, ведь малышка Дорс Велен запустила Слияние.

В гробовой тишине сладко потянулась и открыла глаза Эрин. Рид все еще сжимал ее руку, и она испуганно взглянула на Адалию. Не получив в ответ никакой реакции от наставницы, она все же смущенно отдернула ладонь.

– Так развей наши сомнения. – Рид поднялся, отряхивая рубаху. – Ты получишь свою силу?

– Зачем развеивать? – удивился некромант. – Будет сюрприз.

– Надежный союзник, каких поискать, – хмыкнул Даниэль.

– Вы в любом случае не доверяете мне, – развел руками Газарт. – Но должны принять решение. День, максимум два – и Отряд Воли узнает о побеге. Без меня вам не справиться, детишки.

Граница находилась совсем рядом, и до нее четверка добиралась в полном молчании. Адалия часто ловила на себе украдкой брошенные взгляды ученицы, но предпочитала делать вид, что не замечает их. К чему Эрин лишние терзания. На карту вместе с ней поставлено слишком многое, и островок стабильности, который может дать ей Даниэль… Думать дальше об этом не хотелось.

Став архимагистром Ковена, а потом и ввязавшись в эту авантюру, Адалия полностью лишила себя свободного времени, которое могло бы быть потрачено на лишние самобичевания – все к лучшему.

Как ни странно, но с каждым днем ее все больше волновала судьба девчонки, которую она случайно закинула на растерзание к демонам. Без магических сил и какой бы то ни было подготовки… Дар демонологов уже давно ушел из ее рода, но часть библиотеки осталась. Адалия читала достаточно, чтобы понять, почему тот мир прозвали Бездной. И если в моральную стойкость отца, опытного мага, привязавшего себя к существу того мира, она еще могла поверить, то Нэсса не выдержит там и часа. Быть может, спасать уже некого.

Холодок, очень похожий на чувство вины, подкрадывался к сердцу. И наглая наемница, которая так раздражала прежде, уже не казалась занозой в заднице.

В конце концов, Нэсса была достаточно смела, чтобы без всяких магических сил присоединиться к ним после бала. Они вместе остановили Газарта. Мартин, ее единственный друг, был влюблен в наемницу без памяти, хотя Адалия так и не поняла, почему. Ее острый язык мог довести кого угодно! Да и Рид… Он считал ее своим другом, хоть Нэсса явно и надеялась на большее когда-то. Но Даниэль не подпускал к себе людей после гибели брата, и стать его другом – уже дорогого стоило.

И в какой-то мере Нэсса отплатила ему, не подвела. Бросилась защищать, когда решила, что Риду грозит опасность. Как же глупо и нелепо все обернулось!

Адалия не хотела становиться палачом, обрекшим человека на одну из самых мучительных смертей. Или на гораздо худший вариант.

– А я болел за тебя, – тихо произнес рядом Газарт. Адалия настолько погрузилась в мысли, что не услышала, как некромант нагнал ее. Она бросила короткий взгляд на Рида и Эрин, молчавших позади. Казалось, с самого утра они едва перекинулись парой слов. Но ехали рядом, чуть отстав от остальных.

– Тебе было бы удобней, я не сомневаюсь, – процедила Адалия.

– Почему же?

– Потому что ты хочешь забрать ее, лишить личности и вновь вернуть стихию смерти в это тело. Не оставив места самой Эрин. Но ни Даниэль, ни я этого не позволим, что бы ни случилось.

– Я уже и сам передумал. Пожалуй, мы сможем обойтись без столь радикальных методов, раз мои новоиспеченные союзники против.

– Тебя останавливает наше мнение? – почти искренне усмехнулась Нимира.

– Я вынужден с ним считаться. Но дело даже не в крайней необходимости. Ваша компания, несмотря на все любовные перипетии, искренне мне симпатична. Можешь не верить, но я рад, что мы на одной стороне.

– Так что за выход ты придумал?

– Не только я. Уверен, ты сама не раз думала об этом. И даже Рид, сколько бы он ни отрицал это вслух. Девочку можно научить пользоваться своей силой, не ныряя в стихию с головой. Как ты сейчас учишь ее останавливаться, как в Академии гоняют первогодок. Пусть у нас и будут осложнения, но на этот случай есть милая улыбка Даниэля, которая вытащит Эрин откуда угодно.

– А если не вытащит, ты все равно выиграешь. Какая разница, какой из планов сработает, если важен лишь результат.

– Не представляй меня извергом.

– Да никем я тебя не представляю. У меня нет привычки строить невесть что из собственных догадок, я воспринимаю людей такими, какие они есть.

– И какой же есть я в твоих глазах? – улыбнулся некромант, но без той наигранной театральности, что сквозила во всех его жестах с самой тюрьмы. В этот момент его глаза сильнее всего дисгармонировали с обликом юного мальчишки. Время не тронуло Газарта, но взгляд всегда выдавал его.

– Я не ставлю тебе оценок, хороший ты или плохой человек. Твоя цель благородна, не спорю. Но ты не остановишься ни перед чем, чтобы ее достичь.

– Как и ты. Мы похожи, Адалия, глупо отрицать.

– Если ты хотел заручиться моей поддержкой, то выбрал явно не тот метод.

– И тебя заразила эта проклятая вина.

На этой фразе повисло молчание, и Адалия заметила, что двое отставших спутников нагнали их и вслушиваются в разговор. Лицо Рида превратилось в холодную восковую маску, но сдерживать настоящие эмоции с каждым днем у него выходило все хуже. Настолько хуже, что он порой неосознанно начинал напоминать себя прежнего, шестилетней давности, и сейчас это не шло на пользу дела.

– Со своей виной я в силах справиться, – спокойно ответила Нимира.

Магическая граница началась резко, задолго до того места, которое помнила Адалия. Было ли это совпадением, или в Весталии уже знали о побеге некроманта – осталось загадкой.

Рид отреагировал первым, поглотив из мира все краски. Следующим движением призрачная рука демона рванула к Газарту, закрывая его лицо. Спустя мгновение на месте кареглазого русоволосого некроманта красовался рыжий конопатый мальчишка. И уже после волна накрыла всех.

Невидимая сила рвала и метала, сбрасывала путников с лошадей, ураганом проходилась по одежде, ледяной хваткой проникала под кожу.

Эрин закричала, но Адалия оставила ее вопль без внимания. Реальную угрозу граница представляла только для Газарта, и помочь ученице она не могла. Себя бы защитить от вкрадчивой, колющей боли, иглами проходящей по всему телу.

Вдали виднелся холм, за которым прежде проходила черта между Весталией и Авелором. Теперь там ждало спасение. На самой вершине навстречу утреннему солнцу пробивалась первая зеленая трава в этом году.

В одной из старых книг магистров духа Адалия прочла, что в критические моменты разум воспринимает краски ярче. Когда угроза жизни неминуема, глаза напоследок раскрашивают мир под стать карнавалу.

Она мысленно зацепилась за контрастный зеленый кусок впереди и огромным усилием воли подняла себя на ноги. Каждый шаг молотом отдавался внутри. Грудная клетка с трудом поднималась, чтобы сделать следующий вздох. Шаг и вдох. Еще шаг и…

Закончилось все так же резко, как и началось. Последний шаг, и ураган исчез. От неожиданной легкости, прокатившейся по всему телу, Адалия еле удержалась на ногах.

Она стояла на самой вершине холма, казавшегося таким далеким. Рядом с ней спокойные лошади щипали свежую траву. Рыжий мальчишка, в которого Рид успел превратить Газарта, гладил серую в яблоках кобылу по загривку и тихонько насвистывал.

Сразу за ней на безмятежную вершину, будто из черной воронки, вывалились Даниэль и Эрин. Графиня не смогла устоять на ногах и прокатилась по влажной траве. Ее белоснежная рубашка моментально окрасилась в коричневые тона. Рядом Рид с трудом переводил дух.

Новое черное платье Адалии было безвозвратно испорчено. Когда подобная магия берется за дело, потерь не избежать.

Глава 5. Другой взгляд

Эрин с трудом сдержала слезы. Невыносимая боль обрушилась слишком неожиданно и так же внезапно исчезла. В черном вихре она не видела ничего, кроме руки Рида. Он крепко держал ее и вытаскивал из мучительной агонии.

Рид с Адалией предупреждали о сложностях несогласованного прохождения границы. Обычные люди могли пересечь ее только на охраняемых постах, но у магов всегда свои пути. Хотя даже они редко рисковали ими пользоваться. И все предостережения спустя она оказалась не готова. Сколько бы раз Эрин ни повторяла себе, что от прохождения границы еще никто не умирал, это просто болевой барьер, чтобы отвадить нарушителей… в самый ответственный момент все мысли вылетели из головы. Встать и идти дальше не получилось, и неизбежная волна паники поглотила ее с головой. Пока Даниэль не спас ее снова.

Теперь она лежала на сырой земле и боялась открыть глаза. Боялась снова показать свою слабость. Наследница древнего магического рода, сестра короля, надежда всего мира на спасение… Она опять не справилась с легким препятствием на пути. Опять! Как преодолеть остальные, если она настолько слаба?

– Вставай, все закончилось, – мягкое прикосновение Даниэля вырвало ее из кошмарных мыслей. Предательская слеза все же скатилась вниз, но Эрин быстро вытерла щеку тыльной стороной ладони.

Рид аккуратно поднял ее на ноги. Адалия и рыжий юноша, которым стал Газарт, выглядели не сильно лучше.

– Передохнем? – серьезно предложил некромант.

Рид молча кивнул в ответ и тяжело оперся о лошадь. Нимира медленно направилась к спуску с холма. Ее платье сильно изодралось, а поправить дело магией у нее, видимо, тоже не хватало сил.

– Даниэль, давно хотел спросить, – заговорил Газарт спустя несколько умиротворенных минут. – Как ты меняешь облик? Свой, чужой. Кажется, я уже видел эту рыжую копну на тебе.

Рид сел на землю и отстраненно уставился на собеседника.

– Люди продают души, а демоны покупают. И лица остаются демонам навсегда.

– А души? – вырвалось у Эрин.

– Не знаю.

– Жуть, – дернулся Газарт. – Незавидная судьба. Убери, пожалуйста, рыжика подальше. В лицо меня мало кто знает, а Отряду Воли такие фокусы не помешают.

В ту же секунду некромант стал собой, а Эрин поняла, что больше не сможет спокойно смотреть на эту маску.

Адалия вернулась быстро. Эрин впервые видела ее без привычных платьев, но облегающие замшевые штаны, черный жилет и куртка смотрелись на ней не менее элегантно, чем прежние бальные наряды. Графиня невольно снова позавидовала наставнице. Видимо, это умение зависело не от наличия голубых кровей в родословной. Сама она боялась подумать, во что превратилась ее одежда после этого приключения.

– Нам в ту сторону, – Адалия указала на север, где на самом горизонте мерещился зеленый кусочек хвойного леса, и первая оседлала лошадь. Пустые безжизненные приграничные равнины родной страны безрадостно махали увядшей травой.

Остальные молча последовали ее примеру. Рид проследил, пока Эрин справится с обеспокоенной кобылой, и лишь после уселся сам. Из-за этой задержки они снова отстали.

Заминка развязала язык. После долгого молчания утром Эрин наконец нашла что сказать. Вернее, слова вырвались из нее помимо воли.

– Я должна стать сильнее.

– Мы найдем другой способ, Эрин.

– Ты слышал Газарта, другого способа не существует. И если я опять ошибусь…

Она поймала печальный взгляд Даниэля. Сейчас он говорил лучше слов, бил прямо в точку, подтверждая все ее опасения.

– Я больше не позволю тебе страдать.

«Если бы все было в твоих руках», – подумала Эрин. Но в ответ просто улыбнулась.

Сердце все так же болезненно трепетало, как во время ночного признания, но к этому ощущению примешивалась пока слабая, хрупкая эйфория. Эрин не позволяла себе отдаться ей целиком, парить в сладких надеждах. Не сейчас. Ей опять нужно учиться быть сильной, бороться куда лучше, чем получалось до сих пор. Теперь ее заветная мечта была так близка.

– Что наша жизнь, как не вечная попытка стать сильнее? – неожиданно вклинился в разговор Газарт. – Стремление к совершенству делает нас людьми. Прекрасными, удивительными…

– И в то же время ничего не стоящими. Можно сколько угодно рассуждать об их красоте, когда готов без раздумий отправить каждого в пекло. – Рид бросил презрительный взгляд, в котором не осталось ни следа былой теплоты.

– Мне не понять, почему вы отказываетесь смотреть на проблему в целом. Запираетесь в свои глупые рамки морали. Тыкаетесь, как слепые котята, но при этом мните себя всеведущими, милосердными. Ну скажи, Даниэль, когда есть угроза того, что мы погибнем все разом, а наши бессмертные души будут гнить взаперти, какую вообще ценность могут иметь жизни? Короткие вспышки на пути длиною в вечность.

– Короткие вспышки… Разве вечность, о которой ты толкуешь, не состоит из этих вспышек? Разве не они самое ценное, что дано людям? А ты лишь мелешь языком и глупо шутишь. Не тебе говорить о милосердии.

– Хочешь, чтобы я рассказал о твоем милосердии? О да, ты герой с благородными порывами и светлыми идеалами! Ты ценишь жизни избранных тобою людей, кто подпадает под категорию «хорошие», или какая у тебя классификация, наемник? Берешь заказы только на форменных негодяев, спасаешь невинных. Ты готов бороться и даже обречь на страдания себя, если это поможет окружающим. Вот только к чему ведет твое благородство и сколько непростительных ошибок, причиняющих боль, ты совершаешь походя, ненамеренно? Следуя лишь светлым порывам своей души и никак не разума. Сколько человек страдало из-за тебя? Когда-то я сам был таким же наивным.

Эрин растерянно оглянулась на Даниэля. По его бесстрастному лицу ходили побелевшие от напряжения желваки, а мир вокруг опасно посерел. Но Рид сам справился с нахлынувшей яростью, не дав демону воли.

– Думаешь, я бессердечная тварь? – как ни в чем не бывало продолжил Газарт. – Что мне наплевать на людей и я хочу лишь власти? Мои чувства ничем не отличаются от твоих, просто я взвешиваю, ищу компромиссы, следую по пути минимальных убытков. Я должен делать выбор каждый свой шаг. Излишние терзания и чувство вины лишь помешают моей задаче. И сколько бы я ни шутил на этот счет, я не ищу власти ради власти, это глупо. А мои слова… Я ведь играю, просто играю порой. Без чувства юмора в пекле не выжить, – некромант простодушно улыбнулся. Казалось, накалившаяся обстановка ничуть не волновала его.

– Если ты начинаешь расценивать чужие жизни как варианты минимальных убытков, ты не подпадаешь под категорию «хорошего» человека, – сквозь стиснутые зубы выговорил Рид. – От твоих действий страдает несоизмеримо больше людей. После твоих шагов не разбитые сердца, а один лишь пепел.

– Не путай целеустремленность со злом. Просто мои цели лежат выше твоего понимания. Даниэль, там и моя семья тоже. Семья, друзья, все, кого я знал и любил. Но я не терзаю себя бессмысленными моральными угрызениями. Да, вечность состоит из коротких вспышек. Я украду лишь одну, чтобы спасти все остальные.

– Ради кого ты устраиваешь этот театр сейчас? Я не изменю своей точки зрения, сколько бы раз ты ни назвал ее глупой и недальновидной.

Некромант остановил лошадь и полностью развернулся к собеседнику. Серьезные, мудрые карие глаза впервые за долгое время метали молнии. Взъерошенная челка стояла дыбом, рот искривился в усмешке. Только сейчас Эрин заметила, что разговор все же задевал Газарта. Для него это была не пустая театральность, о которой говорил Рид. Это была сотая попытка достучаться до чужих разумов, отчаянная, искренняя. И почему-то именно сейчас – крайне важная.

– Я могу быть разным, Даниэль. Но одно всегда неизменно – я пойду до конца, не остановлюсь ни перед чем. Потому что никто не заслуживает таких страданий. Ты не был там, ты не представляешь, насколько это невыносимо. Собой я готов рискнуть не меньше, чем всеми остальными. Моя жизнь ценна чуть выше только потому, что я уверен – никто не справится лучше. Если вы сумеете доказать мне обратное, я отступлю и оставлю эту задачу вам. Высшие силы, ну почему же все такие слепцы?!

– Всего лишь слова, – спокойно парировал Рид.

– Совесть, сочувствие и сострадание делают нас людьми, – тихо произнесла Эрин. – Они отличают добро от зла.

– Я не стану спорить, ты права, – Газарт повернулся к ней, его пылающий взгляд смягчился. – Но путь добра – это вечная жертва. Кто согласится выбирать, кому жить – новорожденному ребенку или сотне взрослых? Кто может сделать такой выбор и взять ответственность на себя? Если каждая секунда промедления – это смерть? Добро – это не защищать овечек от волков, волки тоже голодны. Это не ореол святости в белоснежном храме. Добро – это тяжелейший выбор, вечный баланс на грани. Это меч в твоих руках, который залит кровью.

Повисло долгое молчание. Обвинительные аргументы Рида закончились, Адалия задумчиво рассматривала Газарта. А Эрин чувствовала, как в очередной раз что-то рушится внутри. Как безумные волны нескончаемого шторма разбивают последний маяк на пути. По привычке хотелось легких ответов, чтобы мир вновь стал простым, где добро и зло отличаются, как день и ночь.

– На том мече и моя кровь. Потому что делать невозможный выбор тяжелее, чем вы можете себе представить. Потому что мне не наплевать, но возможности красиво страдать и убиваться чувством вины у меня нет. Каждая секунда промедления – это смерть для всех, и выбирать будет не из чего. Пожалуй, мне стоило внести ясность с самого начала нашего путешествия. Вы, прекрасные и удивительные создания, люди, населяющие этот мир, определенно стоите гораздо больше, чем моя жизнь или даже душа.

Газарт первым стеганул лошадь и отправил ее в галоп.

* * *

Таали покинул Нордлин на удивление легко. Отвести глаза страже, которая, без сомнений, уже ищет пропавшего члена эльфийской делегации, не составило труда. Применять магию в мире, где большая часть населения ею не владеет, – как играть в прятки с новорожденным. Достаточно закрыть лицо ладошками, и он уже теряется.

Эльф искренне не понимал, почему в людском мире маги не правят. Они не обладают никакими привилегиями, а порой и положение занимают не лучше, чем нечистокровные его родного мира. Воистину, что творится в этих заблудших умах? Как он может ценить их жизни, если они сами плохо справляются с этой задачей?

Он знал про Договор, связавший руки всем местным магам. Договор, запрещавший применять магию в военных конфликтах, имел довольно расплывчатые границы. Как объяснял старый друг, даже пара десятков крестьян с вилами считались армией, а значит, маг не мог защититься своими силами, иначе Хранители Договоров уничтожали его мгновенно. Обе стороны добровольно заключили этот договор сотни лет назад, когда в очередной войне чуть не уничтожили друг друга. Договор спас их мир, но сделал магов навсегда обычными слугами, а любую войну – простой резней на мечах. Как же глупо продались такие могущественные существа, способные черпать силу из других миров.

Он провел рукой по шее лошади, кажется, так называли это странное создание, служившее здесь средством передвижения. Управиться с ней оказалось еще проще, чем с грифоном. Не требовалось никакой телепатической связи, животное просто привыкло молча слушаться руки наездника.

Передвигалась лошадь гораздо медленнее, но и спешить ему было некуда. Когда настанет время, старый друг сам его отыщет. А пока он волен добывать ответы любым угодным способом.

Он задумчиво брел по северному тракту, не глядя на дорогу. Навстречу редко попадались другие путники – унылая промозглая погода не располагала к путешествиям. Но Таали хотел именно этот холод. В землях Тринваира царило вечное лето, и застать настоящий снег можно было лишь в гномьих горах, куда судьба еще не заносила эльфа. Поэтому он решил воспользоваться подходящим моментом и увидеть зиму здесь, на окраинах Авелора.

– Тайлер, подожди! – неожиданно донеслось сзади.

Эльф удивленно оглянулся – его нагонял тот самый жрец из храма на худющей лошади, видимо, купленной на последние гроши. Серая роба помялась под тяжелой штопаной меховой накидкой, тоже не первой свежести. Других вещей у юноши не наблюдалось.

Таали замер, дожидаясь жреца и еле заметно морщась от ехидного смеха Учителя, эхом стучащего в голове. Будто плод его воображения, мертвый солхари, вновь знал больше него. Почему-то левая рука опять задрожала, и эльф поспешил спрятать ее под плащ.

– Тайлер, – выдохнул светловолосый жрец, наконец поравнявшись. Он тяжело переводил дух, будто бежать пришлось ему, а не лошади. Только сейчас Таали заметил, насколько неуверенно Квентин держался в седле. Казалось, что он свалится прямо сейчас вместе со своей смешной кобылой.

– Брат Квентин, – Таали поклонился и изобразил вежливую улыбку на лице. Жрец расцвел в ответной – искренней.

– Ты нашел ответы?

– Нет, но обязательно их найду. Я не привык отступать от намеченных целей.

– Можно поехать с тобой? – просто и без лишних вступлений спросил Квентин. Спала маска мудрого, обученного жреца, мягкие черты лица теперь казались чересчур наивными, и лишь пронзительные серые глаза продолжали сверлить собеседника. На этот раз Таали ничуть не кривил душой, изумленно задирая вверх точеные эльфийские брови.

Смех Учителя почти оглушал.

«Вот и у тебя ученик появился. А я уж думал, не застану этого момента!»

Тхан’ар! Таали еле удержался от того, чтобы выругаться вслух.

С другой стороны, жрец может быть полезен. Это будет интересно.

– Тебя отпустили наставники?

– Я сбежал, – Квентин потупил взор. Скорее всего, подобный поступок карался, и довольно жестко. – Но я хочу тебе помочь. Разве не в этом задача послушников богов? Помогать верующим найти истину и обрести гармонию. Ты открыл мне глаза. Я будто жил в скорлупе и не знал этот мир со всеми его невзгодами. Да, меня многому научили в храме, я умею чувствовать людей, подбирать нужные слова… Но какой от этого толк, если я не смог помочь тебе?! Если я никогда не сталкивался с трудностями? Слушал прихожан, успокаивал, но никогда не испытывал сам. Из родительского дома еще в детстве меня отправили на обучение в храмовую школу, оттуда в младшие жрецы. Я хочу узнать этот мир, ты хочешь открыть богов в своем сердце. Мне кажется, нам по пути.

– Квентин, возможно, ты неправильно меня понял. Я не ищу гармонии для своего усталого сердца. Я действительно собираюсь найти богов. Тех самых, которые создали этот мир со всеми его невзгодами и безжалостно покинули свое творение.

– Я все равно с тобой, – жрец вновь миролюбиво улыбнулся ему, как в храме, будто перед ним малое несмышленое дитя. – Если ты позволишь.

Желаешь строить из себя милосердного заступника, мальчик? Даже честно признавая, что ты слеп?

«А ты открой ему глаза…» – шелестом пронеслось в голове. И Таали был полностью солидарен с Учителем.

– Тебе нужно сменить лошадь, на этой далеко не уедешь.

Квентин печально развел руками, отчего чуть не свалился на землю.

– Я из бедной семьи. И в храме жрецам не полагается изобилие, деньги – это мирское.

– Тогда ты будешь очень удивлен, насколько в обычном мире без них сложно, – улыбнулся эльф. – Боги создали его не слишком дружелюбным.

– Но я уверен, что они не оставят своего верного слугу пропадать.

Сколько наивности сквозило в его словах! Даже среди жрецов д’аари Таали еще не встречал таких простодушных ребят. Возможно, оттого, что их отбирали среди тех, кто уже прожил первые две сотни лет своей жизни. Это простое правило навсегда преграждало дорогу в священные обители потомкам людей, чье долголетие редко превышало отметку в сто пятьдесят.

А Квентин, слегка пошатываясь в седле, продолжал ждать вердикта.

Таали первым заметил приближающуюся телегу с товаром. Рядом с ней брела еще одна лошадь. Видимо, на продажу. Как вовремя.

– Добрый человек! – обратился он к сонному мужчине на козлах. Тот поднял глаза и недовольно уставился на Таали. – Мой друг, жрец Светоча, отправляется в миссию, чтобы помочь душам всех верующих Авелора. Но вот беда, – Таали усмехнулся, – при храме не осталось ни одной хорошей кобылы. Не готовы ли вы, во славу Четырех, обменять вашу лошадь на его? Нам предстоит долгая дорога.

По лицу торговца уже начала расплываться злобная гримаса, с губ почти сорвались ругательства.

«Конечно! Во славу Четырех!» – прошептал Таали, вкладывая силу в свои слова.

– Конечно, во славу Четырех, – как кукла повторил мужчина, спустился на землю, отвязал повод лошади от телеги и протянул его жрецу. Глаза торговца остекленели, но счастливый Квентин не заметил этого.

«Зачем? – недоуменно спросил Учитель. – Ты желаешь усилить и без того безграничную веру этого мальчика?»

Всему свое время.

Квентин рассыпался в благодарностях, пересаживаясь на здоровую лошадь. Он вручил поводья от своей все такому же безучастному торговцу.

– Вот видишь, боги не оставят меня, – радостно произнес он, когда спутники вновь остались вдвоем. – Я полезный компаньон в дороге.

– И правда, – улыбнулся Таали в ответ. – Мы можем поехать вместе.

Они отправили лошадей вперед. Теперь юный жрец был гораздо устойчивей на скаку, новое седло было не в пример удобней предыдущего.

– Кстати, а куда мы едем?

Жрец совершенно не продумывал свои импульсивные поступки. Или первое серьезное решение, принятое им самостоятельно, вскружило голову.

– На север, – Таали оглянулся на затерявшиеся вдали башни Нордлина. Где-то там, за стенами дворца, недоумевает и бесится надменный Орлиэн. Какая прелесть. – Я найду Великий Храм во льдах.

– Но никто и никогда прежде… Это же легенда, – промямлил Квентин, но глаза его с надеждой загорелись.

– Кто-то должен находить легенды. Пусть это буду я, – уверенно сказал Таали.

У Квентина перехватило дыхание, лицо осветилось в благоговейном трепете, будто ему только что уже указали путь, в котором не было сомнений.

– Тайлер, это чудесно! Как я рад, что решился отправиться с тобой!

Таали огляделся. Вокруг никого не было, а давешний торговец давно скрылся за горизонтом. Теперь пора, Квентин достаточно заинтересован, чтобы не развернуться назад. Люди, эльфы – все они одинаковы, и Таали не сомневался, что видит их насквозь.

– Теперь мы спутники надолго, и я должен быть честен с тобой, – грустно начал он. – Квентин, я маг.

Жрец пораженно повернулся к нему и вновь чуть не упал. Но Таали ехал рядом и сумел поймать его за руку.

– Разве маги верят в Четырех?! Я думал, вы все… – Видимо, он хотел сказать «атеисты», но так и не рискнул произносить это слово вслух.

– Магам чаще других людей свойственно заблуждаться, не спорю, – мягко улыбнулся Таали. – Но не мне. Ты эмпат, поэтому моя сила не действует на тебя. В отличие от того мужчины, на чьей лошади ты сейчас едешь. Не боги помогли тебе, а я. К сожалению, – он печально заломил тонкие брови, – честным ваш обмен назвать нельзя. Мне жаль.

– Но… Ведь так нельзя! Ты ограбил его!

– Я помог тебе. У меня тоже нет денег на лошадь, и отправиться вместе мы бы не смогли. Но я не хочу, чтобы между нами были недомолвки. Мир так устроен, кто-то должен страдать за других. Разумеется, тебе решать, будет это безымянный угрюмый торговец или ты. Квентин, ты еще можешь развернуться, догнать его и отдать кобылу. Но тогда тебе придется вернуться в храм…

– Это жестоко. Ты должен был предупредить меня с самого начала.

– Я предупредил тебя до того, как стало слишком поздно. И выбор оставил тебе. Я лишь хотел помочь. Прости меня.

Эльф говорил совсем тихо, но не отводил глаз от жреца. Дурной поступок, ответственность за который он только что водрузил на его плечи, камнем свалился на чистую душу. Что ж, ты хотел узнать этот мир – он перед тобой.

– Я не стану тебя винить. Искать спасения для всех – моя задача, а не твоя.

– Мы едем вместе?

Растерянность, отчаяние столь явно читались на его лице, что Таали еле удержался от улыбки. Это будет веселее, чем он предполагал. Веселее и проще, если контролировать чувства, которые мог уловить эмпат. Он хотел помочь и добыть новому другу лошадь – это все, что должен чувствовать Квентин в его душе.

– Да, – наконец твердо произнес жрец. – Я смогу искупить этот грех в нашем путешествии. Эта миссия важна не только для меня.

Как всегда, достойное оправдание не заставило себя ждать. Но когда-нибудь та черта, за которой легких ответов не существует, будет пройдена и перед ними откроется бесконечный океан, где уже не будет спасительных берегов.

– Я рад, что ты со мной, брат Квентин, – мягко улыбнулся Таали.

Двое всадников – высокий, худой темноволосый эльф и низкий светловолосый жрец – в молчании удалялись все дальше от столицы.

Глава 6. Последний приют

К вечеру четверка всадников въехала в деревню. Низенькие покосившиеся деревянные домики стояли слишком редко и выглядели слишком бедно, поэтому надежда на приличный трактир растаяла на глазах. Они приближались к горной гряде, а люди старались не селиться близко к черте вечной зимы. Выжить в таких условиях для простых крестьян без магов было невозможно, но и последние обходили север стороной.

После утренней речи Газарта никто не решался начать новый разговор. Эрин больше не ловила на себе теплых взглядов Рида, да и собственного желания растопить лед у нее не возникало.

– Возможно, это последнее поселение на нашем пути. И я бы предпочла ночевать в тепле и комфорте, пока есть такая возможность, – сказала Адалия не оборачиваясь.

Рид молча повернул лошадь к ближайшему дому, в окошке которого уютно горели свечи.

Дверь открыла полная женщина преклонных лет. Несмотря на изможденный вид, она приветливо улыбнулась. Эрин не слышала ее разговора с Ридом, но уже спустя пару минут крестьянка дружелюбно распахнула двери. Даниэль подхватил поводья лошадей и увел в сторону сарая. Адалия первая шагнула внутрь, вежливо благодаря хозяйку, Эрин проскользнула за ней. А непривычно серьезный Газарт замер на пороге, задумчиво разглядывая темнеющее ясное небо.

– Я отправлю Манишу спать на печку, вот располагайтесь в этой комнате, – указала хозяйка на маленький закуток, отгороженный тонкой шторой от большой кухни, занимавшей все оставшееся место в доме.

– Благодарю вас, Лина, – улыбнулась Адалия, оглядывая четыре кровати, застеленные толстыми пуховыми одеялами. – Вы вдвоем здесь живете?

– Да, уж давно. Только я да внучка остались и целый двор птиц.

Эрин только сейчас заметила худенькую девчушку, едва достававшую ей до пояса, которая испуганно пряталась за огромной белоснежной печкой. Две жидкие русые косички растрепались и торчали в разные стороны, а шустрые голубые глазки с интересом вглядывались в пришельцев.

– Здравствуй, Маниша, – улыбнулась Адалия, поворачиваясь к ребенку. Эрин показалось, что в ее голосе скользнула грусть.

Девчушка шепнула что-то в ответ и окончательно пропала за печкой. А Адалия присела за деревянный стол у окна и разговорилась с хозяйкой. Эрин так и застыла столбом за ее плечом, иногда улыбаясь.

Они оказались в поселении лесорубов с грустным названием «Последний приют». Дальше были только горы, пики которых едва проглядывались вдали, и снега. Пару лет назад лесной пожар унес значительную часть заработка местных жителей, а с ним и всю семью Лины и Маниши. Хозяйка мечтала накопить добра и отправить внучку подальше из этой глуши, только с каждым годом откладывала это жестокое решение. Силы покидали ее, сердце слабело, и держать целый двор птиц в одиночку уже не получалось. Но улыбчивая Лина не сдавалась и обещала уж к следующему году точно собрать Манишу к дальней родне в столицу.

Про гостей тактично не расспрашивала, видимо, решив, что лезть в дела магов простым смертным не стоит.

Под конец разговора в дом вошел Газарт. Он по-прежнему был убийственно серьезен. После равнодушного приветствия взгляд некроманта надолго остановился на Эрин. Будто он ждал от нее чего-то, искал в чертах лица, в глубине голубых глаз. Но так и не нашел, поэтому молча отправился в закуток за шторой.

Рид зашел в дом, когда все уже разлеглись по лежанкам. Эрин еле разобрала тихие шаги среди мерного сопения хозяйки дома. Когда он шагнул за штору, она притворилась спящей, сама не понимая почему. Он ненадолго замер и все же лег на соседнюю кровать.

Сон не заставил себя ждать, но не принес желаемого отдыха. Эрин снова снился новогодний бал. На ее глазах в муках корчились и рассыпались в прах люди, а она бежала к отцу. Ловила его за руку, рыдала и вновь ощущала себя болезненно беспомощной. Его кожа иссыхала, глаза тускнели, а губы продолжали шептать что-то неразборчивое.

Но во сне спасительная холодная ясность не приходила к ней. Дар не желал открываться, запертый за ее собственными ментальными замками. Поэтому все продолжали умирать, и вот уже ее руки покрывал лишь тонкий слой пепла. Но теперь она точно знала, против кого должна обратить свой гнев.

Проклятый некромант застыл посреди зала. Спокойные мудрые глаза сверлили графиню, а рука Газарта протянулась ей навстречу.

Новые крики отвлекли Эрин. Неужели в зале еще остались выжившие? Она испуганно огляделась и поняла, что сама задыхается. Будто пепел мертвых тел поднялся с пола и теперь горел вместе с самим воздухом.

– Эрин! Эрин, проснись!

Она распахнула глаза и закашлялась. Дым действительно забивал легкие, только горел дом, в котором они спали.

Сквозь плотную стену черной пелены она смогла разглядеть лишь напряженное лицо Рида, поднимавшего ее за руку.

– Нужно… сделать брешь… – Адалия стояла совсем рядом с ней и тяжело дышала. – Не прорваться.

В бесцветном пламени, окружившем магов, как в путах рвалась черная тень.

– Не выходит, – крикнул Рид.

– Помереть в огне… Позорище.

Пламя кругом подбиралось все ближе, кожу нещадно жарило. От дыма закружилась голова, колени подкосились, и Эрин чуть не упала назад.

С утробным рыком Рид снова подхватил ее за руку. Потом графиня почувствовала, как пола плаща укрыла ее с головой, принося маленький глоток спасительной прохлады. Через мгновение под этим же плащом оказалась Адалия. Даниэль грубо схватил обеих за плечи и направился вперед.

– Сам спрячься! – прохрипела Нимира.

– Я должен видеть.

Десяток шагов в темноте, подошвы опалило пламенем, штанина загорелась, Эрин закричала от боли. На долю секунды ей показалось, что она вспыхнула целиком и эта мучительная агония растянется на вечность. А потом все кончилось.

Рид скинул горящий плащ, и Эрин судорожно вдохнула холодный ночной воздух. Рядом с трудом переводила дух Адалия. Дом горел так ярко, что ночь казалась ясным днем. Но цвета не возвращались, и мрачные, злые тени бродили по лицу Рида, на котором новой кожей затягивались уродливые ожоги.

– Газарт…

Даниэль резко развернулся и успел сделать шаг в направлении беспощадного пекла.

В то же мгновение из пламени выпрыгнул некромант. На руках его безвольно лежала девчушка, вся черная от копоти.

– Жива, – прошептал он, глотая морозный воздух полной грудью. – Но для Лины уже слишком поздно.

Рид замер на месте, и пожар медленно обрел краски. Ярко-желтые языки дожирали маленький дом и утихали.

Бешеный стук сердца отказывался униматься, картина происходящего смешалась с последним сном, мысли спутались. Рядом с ней Газарт положил на землю Манишу, которая все еще не пришла в сознание и пока не знала, что осталась круглой сиротой. Адалия присела и аккуратно осмотрела ребенка – кожа была целой. Рид молча сжимал и разжимал кулаки, в бессильной ярости не сводя глаз с пожара.

– Отряд Воли? Заклятье Вечного Пламени? – уточнила Нимира.

– Да, – сквозь стиснутые зубы прошептал Даниэль. – Он далеко, но взял след.

Адалия отстегнула от пояса кошель и отсчитала добрую половину монет, хранящихся там.

– Я пристрою девочку, и в путь.

– Он все равно нас нагонит, – раздраженно заметил Газарт. Только сейчас Эрин обратила внимание, что он тоже зол.

– В замке моих предков справиться с ним будет проще.

– А еще проще, если вы снимете эти проклятые браслеты! – взорвался некромант. – Я бы успел спасти обеих!

– Теперь будешь строить из себя героя?! – Рид развернулся к Газарту, и его глаза заполнились чернотой до краев.

– А ты не срывай на мне гнев за свои ошибки! Я сколько раз предупреждал, что Отряд Воли нас найдет! Пока ты спасаешь мир от меня, гибнут люди.

– Прибью, – прошептал Даниэль и схватил некроманта за горло.

– А ну заткнулись, оба! – рявкнула Адалия и хлестнула рукой. Из нее посыпались искры, обжигая магов, заставляя отойти друг от друга. – Мертвых не вернуть. Даниэль, возьми лошадей. Газарт… просто молчи, ладно? Я видела, ты умеешь.

Эрин опустилась на землю и дала волю чувствам. Она как никогда ощущала себя слабой, беспомощной и ненужной в этом путешествии. Перед глазами так и стояла улыбка добросердечной Лины.

«Не в этом, так в следующем году скоплю монет и отправлю Манишу в столицу!»

Часть III. Север

Глава 1. Светоч

В маленьком храме Четырех Богов пахло костром и дешевыми благовониями. Сразу за калиткой крестьяне, не участвовавшие в сегодняшней службе, разводили пламя, чтобы зажарить только что заколотого теленка. Весеннее солнце проглядывало сквозь узкие окошки под крышей, разукрашивая лица десятка прихожан желтыми тенями. Старый жрец читал проповедь у подножья статуи Светоча, благоговейно закрыв глаза.

Таали, застывший во мраке в углу, не сводил со старика своего янтарного взгляда. Пожалуй, только он и Квентин внимательно слушали проповедь.

– Ибо сказано в священных скрижалях: «В час отчаяния, в час вечной ночи, когда поникнет в сердцах последняя надежда, спустятся Четверо на землю и освободят наши души от гнета демонов, терзающих нас!» И в час, когда каждый из вас чувствует боль, бессилие, помните: боги не оставят вас в беде в одиночестве. Братья и сестры, спасибо за службу.

Он низко поклонился, и крестьяне поклонились в ответ. Таали тоже слегка наклонил голову, чтобы не выделяться из толпы. Старый жрец с каждой минутой вызывал в нем все больший интерес. Он был свято уверен, что даже в его храм в маленькой деревне в двух днях пути от столицы заходят боги. Незримо внемлют молитвам, духом стоят за его спиной и помогают утешать страждущих. Быть может, он прав?

В храме была лишь статуя Светоча, грубо выбитая из камня. Деревянный храм не отличался богатым убранством, но не роскошь привлекает богов. В этом Таали и Квентин были солидарны.

Когда за последним прихожанином закрылась дверь, с улицы ароматно пахнуло жареным мясом, и Квентин первым шагнул к жрецу.

– День добрый, отец мой, – низко поклонился он перед вышестоящим в иерархии. – Прекрасная служба, благодарю вас.

– И вам доброго дня, дети мои, – кротко улыбнулся старик, складывая перед собой руки в молитвенном жесте. – Вижу, вы с дороги. Что привело вас в нашу обитель?

Таали замер за спиной нового друга, спрятав левую руку под полу серого плаща. Она снова нещадно дрожала в предвкушении.

– Отец, мой друг ищет ответа богов. Мы пришли из главного Храма в Нордлине, не найдя там утешения. Боги больше не отвечают на его молитвы. И к сожалению, – он печально склонил голову, – я не в силах помочь ему. Каюсь, я сам падаю во мрак все больше с каждым днем нашего пути. Я вижу нищету и болезнь повсюду за стенами столицы и не понимаю, почему боги глухи ко стольким людям! Прошу вас, отец мой… Мы ищем хоть малую толику, хоть незримый знак, символ, чтобы успокоить наши смятенные души.

Старик ласково улыбнулся обоим и развернулся к статуе Светоча.

– Многих падших духом я встречал на своем пути. Но не часто они были столь сильны, что рискнули отправиться за ответами. Чаще люди просто перестают верить, и боги отворачиваются от них в ответ. А те, кто решался, всегда получали то, за чем шли, – он ознаменовал себя крестом в честь Четверых и продолжил: – Этот лик Светоча храм получил в дар от умирающего кузнеца. Его последнее творение, из-за которого он не спал ночами перед уходом к богам. Всю жизнь он был неверующим и испугался лишь перед лицом смерти. И теперь каждую еженедельную проповедь выходит солнце и спускается на лик Светоча, как сейчас.

Таали внимательней всмотрелся в лицо статуи. Действительно, на глаза падал солнечный луч, создавая впечатление, будто они светятся изнутри. Как занятно.

– Я чувствую, что путь ваш долог и ждет вас еще немало горьких разочарований. Но вера пусть согревает благородные сердца, и тогда сама судьба даст вам ответы.

– Благодарю за мудрость, отец мой, – в поклоне Квентин чуть не задел лбом пол. – Мы направляемся на поиски Великого Храма в снегах.

– Тогда я благословляю ваш путь, мои самоотверженные дети! Пусть Светоч осветит дорогу и вы отыщете то, что ищете во спасение нас всех! Сегодня его лик сияет для вас, благоволя выбранному пути.

– Но верно ли мы выбрали направление, отец?

Седой старый жрец повернулся к своему богу и долго крестился, глядя на лицо статуи. А потом радостная улыбка осветила и его лицо. Неужели боги ему отвечали? Как занятно…

– Да, дети мои, нет сомнений. Посмотрите, как играют лучи на лике Светлейшего! Он возрадовался за нас.

А Таали в очередной раз поразился людской глупости. Слепая вера затмевает разум, и вот уже смерть на крыльце, а глаза так и не прозрели. Солнце – это просто светило на небесах, и ему нет дела до человеческого пути. А нужное направление он чувствовал и сам. Хотелось верить, что безошибочно.

Лицо статуи даже чем-то походило на лицо жреца. Видимо, кузнец напоследок хотел угодить священнослужителю, а не богам. Добродушный старик с кроткой приветливой улыбкой мог вызывать симпатию. Мог рассказывать кучу поучительных историй и знать скрижали наизусть. И мог бы еще жить в своих грезах год или два, если повезет. Жизнь в нем совсем иссякла, и лишь серые глаза по-прежнему светились. Но если боги действительно отвечали ему… Таали должен проверить.

Деревянный храм был под стать своему хозяину – такой же ветхий и блуждающий во мраке каждую ночь, рискуя не проснуться после очередной бури. Например, той, что уже собиралась на горизонте.

Квентин сердечно распрощался со стариком и потянул Таали за рукав к выходу. Они покинули храм и остановились неподалеку от группы крестьян, жарящих теленка. Стоял невыносимо вкусный аромат, Таали даже пожалел, что это животное не водится в его родном мире. Чистокровные эльфы никогда не ели мяса, считающегося «низкой едой», но потомки людей были свободнее в своих предпочтениях. Таали любил мясо и никогда не упускал редкого шанса вкусить его.

– Я много слышал про храм в этой деревне. Ее и назвали в честь его, Богоугодная. Говорили, что здесь творились настоящие чудеса, больные исцелялись, – начал Квентин, совершенно не обращая внимания на парящие в воздухе ароматы. – Но теперь я не уверен, что именно боги послали свой знак сейчас…

– Друг мой, красивые сказки нужны людям, чтобы они сильнее верили.

– Ты прав, опять прав, Тайлер. Я так много заблуждался. Чего стоит пепелище чумного поселения по дороге, которое выжгли, так и не выпустив живых людей. Мне еще долго будут сниться детские кости на заборе… В храмовых школах такого не рассказывают.

– Понимаешь ведь, почему?

Квентин неуверенно помотал головой, и они медленно двинулись в направлении дома, который сегодня служил им ночлегом. В путешествии со светлым жрецом были свои плюсы – переночевать их пускали приветливо в любой дом и не брали за это ни гроша.

– Вы должны нести утешение тем, кто пережил подобное. Вы должны свято и непоколебимо верить в свои слова. В свои сказки, которые не всегда похожи на реальный мир. Так зачем вам знать этот мир? Вас забирают в детстве и растят в теплицах, как редкие цветы. Вы должны нести свет туда, где правит лишь тьма. Поэтому мне так сложно было решиться взять тебя с собой. Надеюсь, ты не сильно жалеешь об этом.

– Что ты, я безмерно благодарен тебе, Тайлер.

Прелестный запах отдалялся, и Таали не удержался от искушения тихо украсть немного. Он обернул ароматный кусок телятины в платок и сунул в карман в ожидании подходящего момента.

– Тут нам искать больше нечего, – он еле сдержал довольство в голосе. – Завтра на рассвете уезжаем дальше на север.

Квентин кивнул, потонув в своих мыслях. Именно тех, что ожидал от него Таали.

* * *

В сиреневых сумерках маленький храм, стоявший на окраине деревни, выглядел совсем одиноко. Прямо за ним простирались крестьянские угодья до самого горизонта, абсолютно пустые в этот час. В окнах под крышей плясал слабый отсвет свечей, жрец еще не покинул свой пост.

Таали тихо толкнул дверь и незаметно скользнул внутрь. Жрец стоял перед статуей своего бога и о чем-то тихо молился. Эльф не стал его прерывать, аккуратно подошел и замер в трех шагах. Несколько минут прошли в благоговейной тишине, пока старик не закончил привычный речитатив и не обернулся. Он даже не вздрогнул, а просто удивленно взглянул на Таали.

– Сын мой, я уже дал вам все ответы, которые было суждено получить в этом месте. Ваш путь лежит дальше… – Он растерянно прервался, не в силах отвести взгляда от глаз Таали.

– Говоришь, твои боги слышат тебя, старик? Так призови их. Только они в силах помочь тебе сейчас, – с грустью в голосе произнес Таали.

Коротким движением руки он намертво сомкнул деревянные двери, срастил ставни толстыми ветками, на которых тут же распустилась зеленая листва.

– Кто вы? – в глазах жреца мелькнул страх, он сделал несколько шагов назад.

– Тот, кто найдет ответы или станет твоим последним кошмаром.

Таали протянул руку навстречу старику и резко развел пальцы.

– Прошу, остановитесь… Убить жреца – страшный грех. Вы никогда не сможете отмолить свою душу!

– Не бойся за мою душу, грехи – лишь шелуха для слабых. Начинай молиться.

Старик упал на колени. За его спиной безучастно распахивала руки статуя Светоча, выкованная умиравшим кузнецом. Но ночью ее глаза не могли светиться.

– Боги всегда с нами, – прошептал он. – Но они незримы.

– Боги бросили тебя здесь, со мной. Но если они так милосердны, как считают люди, – они спасут тебя. Если они способны услышать.

Первая ветвь вырвалась из утоптанного деревянного пола. Она с небывалой скоростью устремилась вверх, пронзая насквозь запястье жреца. Старик взвыл от боли, его отчаянный крик эхом отразился от стен.

– Молись! – закричал Таали. – Зови своих богов!

Другая ветвь разорвала второе запястье, поднимая его жертву над землей. Разворачивая лицом к его богам, проливая кровь их служителя на чистый храмовый пол. Вырывая все новые и новые крики из груди.

Но боги остались глухи к мольбам жреца.

Ночью гроза разметала старый храм в клочья.

* * *

Рассвет Эрин застала у подножья заснеженных гор. Уже на подъездах у нее перехватило дыхание. Так близко этих величественных гигантов она не видела никогда. Громады возвышались до самых небес, а верхушки тонули в серых ненастных облаках. Здесь все заботы казались мелочными и глупыми, а человеческие жизни – той самой короткой вспышкой, о которой говорил Газарт.

Только сейчас Эрин ему не верила. Перед глазами стояло его лицо в тот момент, когда некромант выпрыгнул из бушующего пламени с маленькой девочкой на руках. И человек, хладнокровно обративший в пепел полный зал людей в королевском дворце, не мог быть им. Никак не мог, но память подсказывала обратное.

Ветер безумно свистел за тонкой гранью незримого купола, которым Рид окружил четырех всадников. Графиня собрала волю в кулак и нагнала некроманта.

– Газарт, – робко начала она. – А ты правда можешь вернуть тех, кто погиб на балу?

Он развернулся к Эрин, и на миг серьезное лицо озарила искренняя, добродушная улыбка.

– Разумеется. Я всегда держу свое слово, они не погибли. Их тела хранятся в королевской усыпальнице под дворцом, и достаточно одного ритуала, чтобы вновь вдохнуть в них жизнь.

– Но они рассыпались в пепел…

– А, это, – усмехнулся некромант. – Пустой театр, не забивай голову мелочами.

– Мелочами? – выдохнула Эрин. Да как он смеет?! Как она могла надеяться…

– С твоим отцом все в порядке, – улыбка спала с лица, обнажив прежний пронзительный взгляд, вечно прятавшийся под напускной шелухой. – Все живы, просто немного вздремнули. Я устроил это представление, чтобы разбудить твой дар. Чтобы заменить магов на своих союзников – прикрыть города и деревни от губительных последствий Слияния. Я спасал жизни, а не обрывал их. В конце концов, я помог Авелору разгромить мятежников и подавить бунт малой кровью, разве нет?

– Ты слишком много на себя берешь, – Рид ворвался в разговор.

– Ты думаешь, как можно двести лет смотреть на страдания небезразличных мне людей и остаться в своем уме? Сохранить чувство юмора? Я оптимист. Только вера в то, что я смогу все изменить, помогла мне выжить и вернуться.

– Ты безумец, Газарт.

– А ты лицемерный моралист, Даниэль.

Адалия, ехавшая первой, бросила грозный взгляд через плечо, но на этот раз не стала вмешиваться. Поднималась снежная буря, и тропа пропадала из виду. Нимира периодически пускала вперед узкую дорожку огня, но растаявшую землю мгновенно заметало снова.

– Хорошо, союзнички, – с горчинкой в голосе произнес Газарт. – Хотите день откровений?

– Ты что-то еще нам забыл рассказать? – иронично хмыкнул Рид.

– Не моих откровений, а ваших. Будет больно, но полезно. Возможно, наладится доверие, когда вы остынете. Рид?

– Уже привыкаю к твоим фокусам.

– Пожалуй, я единственный некромант в этом мире. В исконном понимании этого звания. И ты знаешь об этом, знаешь, что я могу, и молчишь все это время. Но меня не нужно просить, я сам предлагаю.

Даниэль резко остановил лошадь. Следом замерла Адалия.

Эрин растерянно взглянула на обоих. Некромант в исконном понимании?

– Без магии я лишь канал между нашими мирами, но могу призвать бесплотный дух на несколько минут. Ты готов узнать всю правду?

Рид бросил долгий взгляд на бывшую невесту, но она стойко выдержала его, и на лице не дрогнул ни единый мускул. И Даниэль кивнул.

Четверо всадников спешились и замерли, вслушиваясь в дикий вой ветра вокруг. Несколько минут ничего не происходило.

А потом в нескольких шагах от Рида забрезжила серая дымка. Она медленно разрасталась, обретала человеческие контуры, темнела. Пока не оформилась в красивого молодого мужчину, чуть похожего на Даниэля, но ниже ростом, со светло-каштановыми волосами и короткой бородкой. Он был одет в когда-то дорогой костюм, какие носили при дворе. Но одежда давно истрепалась, порвалась и висела клочьями на исхудавшем теле.

Мужчина с трудом распахнул глаза и увидел Даниэля. Потом его взгляд метнулся к Адалии, и на лице отразилось такое безумное отчаяние, что у Эрин невольно сжалось сердце. Она поняла, кто стоит перед ними.

– Адалия, – прошептал призрак. – Прошу тебя, прости меня. Прости, если сможешь…

Не говоря ни слова, Адалия вскочила на лошадь и отправила ее в галоп, покидая защитный купол. В мгновение метель скрыла ее силуэт. Газарт рванул за ней следом, и лишь Эрин осталась непрошеным свидетелем встречи братьев.

Даниэль прикрыл глаза ладонью, но Эрин успела заметить, как болезненно исказилось его лицо перед этим.

– Крис, почему? – прошептал он.

– Братишка, Дани… Я готовился к этой встрече с того дня, как Газарт смог отыскать дорогу в мир живых, но так и не нашел подходящих слов… Я всю жизнь старался тебя защитить, но в итоге нанес самый тяжелый удар. Я не вправе просить тебя простить меня.

– Не говори так.

– Дани… – младший Рид поднял глаза и с тоской взглянул на брата. Эрин показалось, что его рука дернулась, будто он хотел протянуть ее навстречу бесплотному ветру, которым стал Крис. – Да, это я вызвал демона, я мечтал отдать ему душу, я искал легкий способ уйти. Потому что быть с вами, жить рядом стало невыносимой мукой. Я был готов на что угодно, лишь бы эта боль ушла. Я не думал о последствиях, Даниэль.

Крис говорил жестко и смотрел прямо на брата, и боль словно судорогой сковала его лицо. Эрин смотрела на него едва дыша, не в силах оторвать взгляда. И что-то такое знакомое, ледяное и неприятное отзывалось внутри на его слова.

– Когда ты заключил сделку в обмен на мою, впустил его в свое тело, она весь день не отходила ни на шаг. Это она спасла Нордлин от демона, желавшего вырваться наружу, собирать чужие души. Адалия почти исправила мою ошибку… Дани, к исходу дня она смогла сковать твою магию, но рухнула без сил, и в бой вступил я, ведь я всегда дрался лучше. И в тот миг, когда я увидел, что чернота в твоих глазах уступает… Я сам выкинул меч. Мог увернуться от удара, но не стал.

И оглушающая тишина сдавила уши.

Даниэль обессиленно опустил руки. Его кисти сжимались и разжимались, будто пытаясь обрести опору, которая тут же таяла в ладонях… Крис шагнул ближе и протянул бесплотную руку в тщетной попытке коснуться плеча брата.

– И не было ни минуты, когда бы я не думал о вас. Не скучал, не терзал себя за всю ту ложь, за свои поступки и слова. Мне никогда не отмолить этих грехов… Я видел многих людей, которых ты отправил на тот свет, я чувствовал, кем ты стал из-за меня, и это хуже любой Бездны. Ты не убивал меня, я сам выбрал этот путь.

– Брат, – слова явно давались Даниэлю с трудом. – Я не виню тебя ни в чем. И я сделаю все, чтобы ты обрел покой. Газарт не врет, кокон существует?

– Да, – Крис выдохнул, по его лицу скользнула тень облегчения, которая тут же исказилась болью. – За гранью пекло, гниение, отчаяние. Там… невыносимо. Но мы боимся гораздо более худшей судьбы для нас, для вас всех.

– Какой? Крис, что происходит?

Призрак уже начал таять.

– Что-то грядет, Дани. Совсем скоро, вам нужно действовать. И… спасибо тебе, брат, ты слишком добр ко мне. Прошу, береги себя… И береги ее. После всего, через что ей пришлось пройти, она не заслужила быть несчастной. Я готов был пойти на что угодно за шанс прожить одну жизнь с ней, но она всегда любила только тебя. И лишь мысль о ней и том, что она наконец сможет быть счастлива, спасает меня там…

Он грустно улыбнулся и растаял.

Рид еще долго стоял там, отрешенно глядя в точку, где только что был его брат.

Глава 2. Карательница

Квентин долго стоял на коленях у руин деревянного храма и молился. Ночная буря хорошенько потрепала всю деревню, но дома уцелели. Все, кроме одинокой обители богов, стоящей на окраине. В купол ударила молния, и здание сгорело до самого основания вместе со жрецом.

Почти все жители Богоугодной стояли за его спиной. Кто-то крестился, кто-то плакал, кто-то вслушивался в тихие слова младшего жреца.

Таали застыл в стороне от этого дикого, на его взгляд, действа. В Тринваире мертвых оплакивали д’аари, и скорбеть прилюдно считалось проявлением высшего неуважения к усопшему. Но что возьмешь с этих варваров.

Скудные вещи были собраны, сумки набиты хлебом, который подали крестьяне, а лошади оседланы. Когда Квентин закончил, ему еще долго пришлось отбиваться от настойчивой просьбы местных жителей остаться с ними и возглавить постройку нового храма. И лишь когда солнце минуло зенит, двое путников вновь вышли на дорогу.

Жрец довольно долго молчал, и Таали слышал, как про себя он совершенно неподобающе обращается к своим богам. Он не допускал и мысли, что они могли наслать эту проклятую грозу, но не понимал, почему не защитили свой храм и его служителя. Эльф с трудом прятал улыбку. Да, к этой стороне богов мальчик не привык. Что во многом упрощало предстоящую задачу.

– Но почему? – вырвалось у Квентина вслух.

– Богов всего четверо, за всеми грозами не уследишь, – грустно пожал плечами Таали.

– Боги всеведущи, – упрямо заявил жрец.

А в следующий момент Таали почувствовал, что сегодня ему небывало везет. Прямо за следующим поворотом.

Почувствовал это и Квентин. Его лицо болезненно перекосилось, улавливая мощнейшие эмоции, и он рванул лошадь вперед. Эльф еле успел его остановить, заставив кобылу плясать на месте.

– Тайлер, там кому-то очень плохо! Девочке, совсем маленькой. Она просит помощи Светоча.

– А если ты подойдешь к ней, плохо станет тебе, – прошептал Таали и спешился. Квентин удивленно поднял брови. – Там чума. Видимо, кто-то успел бежать из пылающей деревни.

Юный жрец испуганно подпрыгнул в седле и снова чуть не свалился.

– Она разнесет болезнь… – прошептал он.

– Разнесет, – согласился Таали. – Если чума не убьет ее раньше.

Квентин неловко спрыгнул на землю, бросил повод эльфу и все же направился в сторону больного ребенка. Слабый голосок доносился из оврага совсем рядом с дорогой. Таали привязал лошадей и неслышной тенью двинулся следом.

Внизу у дерева сидела маленькая девочка, не больше пяти лет. Она тихо плакала. Напротив нее лежала бездыханная женщина.

– Мама, мамочка, пожалуйста, проснись! – шептала она и прижималась к родной руке. – Пожалуйста, мамочка… Светлый Светоч… услышь меня. Дай мамочке еще немного сил… мы же почти пришли. Совсем чуточку! …и папа вылечит ее… Мы почти пришли. Мамочка, ну просыпайся, пожалуйста!

Но глаза ребенка уже очертили черные круги, символизируя о начавшейся болезни. Болезни, от которой не существовало лекарства даже у магов.

Квентин обернулся к другу, по его щекам медленно катились слезы. Слабый запах гниющей плоти уже витал в воздухе.

– Я должен ей помочь, – прошептал он. – Я не могу оставить ее умирать в одиночестве.

– Мамочка, пожалуйста! – громче закричала девочка. – Светоч, умоляю! – и уже тише, сквозь всхлипывания добавила: – Я буду… каждый день мыть посуду… и полы! Я буду… всегда-всегда помогать маме… Еще чуточку!

– Боги не спасли храм от бури, не спасли это невинное дитя. Ты считаешь, они смилостивятся только над тобой? – рассерженно зашептал Таали. – Очнись, Квентин, они глухи и слепы! И твоя мучительная смерть ничего не исправит.

Эльф чувствовал, как боль девочки, смешанная с собственной, разрывает жреца на части. И он просто не способен услышать разумные доводы. Но решение должно быть принято здесь и сейчас.

– Карательница уже идет по ее стопам. Ребенку не выжить. Вопрос лишь в том, кто пойдет на тот свет за ней. Ты? Соседняя деревня? Весь Авелор? Одно сожженное поселение – спасение для всех.

– Нет… – Квентин опустился на колени. – О Светлейший, прошу, услышь твоего скромного слугу. Милостивая Карательница, прошу, сжалься над невинной душой…

– Светлый Светоч, я навсегда буду твоей верной слугой, только прошу тебя… – вторила ему девочка, обнимая тело мертвой матери.

– Квентин, – Таали потряс друга за плечо. – Очнись, мы и есть то милосердие, которое ей послано. Обещаю, если ты попросишь меня об этом, я не смогу отказать. Она не почувствует боли.

Квентин замолк и повернулся к спутнику, из его глаз уже градом лились слезы.

– Тайлер, ты правда сможешь?

– У меня нет выбора. Смерть от чумы мучительна. Разве ты сам не хочешь избавить ее от страданий?

– Не будет боли?

Слова девочки потонули в потоке рыданий, стали совершенно неразборчивы. Она уткнулась в мертвое тело и задрожала.

– Обещаю.

Жрец закрыл глаза и кивнул. Смотреть на эту картину он больше не мог.

Хрустнули шейные позвонки, и рыдания мгновенно умолкли. Тишина сдавила уши.

– Когда я был ребенком, не старше ее, болезнь унесла родителей, – тихо произнес Таали. – С тех пор боги глухи к моим молитвам.

«Или они послали тебе меня, – проснулся давно молчавший голос Учителя. – У каждого своя судьба. И тебе, мое лучшее творение и жесточайший провал, суждено было стать таким».

* * *

Когда Рид и Эрин догнали остальных, метель уже закончилась. Но тяжелые свинцовые тучи сгущались над головой, предвещая тяжелую ночь. Широкая пологая тропа уходила за горизонт, а с обеих сторон наступали горы. Белоснежный коридор впереди кружил голову и уводил по ту сторону привычного мира.

Адалия рванула поводья. Из забытых видений или детских снов ей помнился дом, затерявшийся в горах. Дом, служивший приютом усталым путникам, ночлег на долгом переходе в родовой замок. И теперь она искала его, чтобы окончательно развеять мираж или найти кров в ненастную ночь. Будто там, впереди, за незримым поворотом, покажется занесенная снегом деревянная кровля.

Рид нагнал ее не сразу. Уже после того, как Газарт остался далеко позади. Она не сомневалась, но ужасно надеялась избежать этого разговора. А надежда обычно глупа.

В оглушающей тишине гор ему было достаточно просто поравняться с ней и говорить тихо, чтобы никто не услышал эту слабость.

– Адалия, – серьезно начал Даниэль. Честное слово, будто на казнь пришел. – Ты искала моего доверия, но уже давно вернула его.

– Чудесно, – спокойно ответила она, глядя в даль.

Повисла долгая пауза, прерываемая лишь редкими завываниями ветра. Рид молча ехал рядом. Он явно ждал большего, но Адалии было нечего ему сказать. Кроме разве что…

– Мне все равно, Даниэль, – собственный усталый голос неприятно резанул слух.

– Все равно… – тихо повторил он, будто пытаясь найти другой смысл в таких простых словах. Будто, если повторить их вслух, они потеряют значение… – И давно?

– К чему этот разговор? Ты решил сказать, что простил меня? Рассчитываешь, что я тут же брошусь тебе на шею, словно последних шести лет и не было? – Рид молчал. Когда Адалия решилась взглянуть на бывшего жениха, он тоже смотрел в сторону сгущающихся сумерек на горизонте. Но в заснеженных горах никогда не бывает по-настоящему темно. – У нас общие цели, поэтому я здесь. А когда все закончится, я надеюсь больше никогда тебя не видеть.

– Как пожелаешь, – ледяным тоном отрезал Рид и пропустил ее вперед.

Час спустя Адалия чуть не пропустила нужный поворот, утонув в своих мыслях с головой.

Домик из детских снов оказался не просто реальным, но и немаленьким, размером с крупную двухэтажную таверну. Только теперь Адалия окончательно вспомнила и те дни, когда они ехали с отцом в родовой замок в горах, и всю дальнейшую дорогу. В этом месте они провели вдвоем целых две ночи из-за сильнейшей вьюги.

Мрачные черные провалы окон не придавали пустому дому уюта, но Нимира чувствовала, что прислуга по-прежнему жила здесь. Они отвыкли от людей за эти годы, но ее кровь, законной владелицы замка, узнать должны.

Она первой зашла в оглушающую тьму и резким щелчком зажгла все свечи в доме. Недовольное копошение по углам усилилось.

– Я – Адалия из рода Нимирандел, – она запнулась, стараясь вспомнить, что еще говорил отец, входя сюда. – Хозяйка земель и ваша госпожа. Вы принимаете мою власть?

Она протянула руку вперед, по пальцу стекла тонкая струйка крови и сразу пропала. Укола Адалия даже не почувствовала. Но все посторонние звуки мгновенно пропали, и воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра за дверью.

Посреди огромного пустого зала первого этажа возник стол и четыре приветственно отодвинутых стула. В углу так же тихо материализовалась лестница на второй этаж.

– Теперь можете заходить, – обернулась она к спутникам, замершим на пороге.

– Адалия, а кто это? – Газарт удивленно поднял бровь и решительно шагнул внутрь.

– Слуги. А что ты ожидал от рода демонологов? – она улыбнулась лишь уголком рта.

– Спрашивать лучше не стоит? Они невидимки?

– Ты увидишь их, если потушишь свет во всем доме. Но если хочешь спокойно спать ночью, не советую этого делать.

– Интересно. А ты уверена, что нам стоит снова ночевать в деревянном доме?

– Врасплох нас здесь точно не застанут.

Рид зашел внутрь последним и неприязненно поморщился, закрывая дверь. Окна в доме были маленькими, под самым потолком, увешанные плотными шторами. Они, несомненно, запахивались с наступлением рассвета. И даже теплые языки пламени, тенями плясавшие по стенам, не внушали доверия.

– Ты никогда не рассказывала обо всем этом.

Адалия молча пожала плечами, присаживаясь за стол.

На нем сразу же возник котел с дымящимся ароматным супом и четыре тарелки с приборами. Адалия не раздумывая приступила к еде.

– А ты их видишь, да? – напряженно прошептала Эрин на ухо Даниэлю.

– Разумеется.

Ужин прошел в молчании. Путники слишком проголодались, чтобы долго раздумывать о сущности поваров. Тарелки пустели и вновь наполнялись отменными блюдами. Кормили тут не хуже, чем на королевском приеме.

– Готовы продолжать день откровений? – улыбнулся Газарт, вальяжно развалившись в новеньком кресле у пылающего камина. Местная прислуга мгновенно предугадывала желания гостей.

Рид сверкнул глазами, но на этот раз промолчал. Адалия задумчиво прокрутила бокал в руках, но тоже не ответила.

– Что с вами, друзья? У союзников никаких секретов! – некромант оглядел напряженно замершую компанию. – Адалия, твоя очередь. Расскажи, как умерла твоя мать.

– Упала с лестницы, когда мне было три, – тут же ответила Нимира. – Но здесь нет никаких тайн. Она не была магом, простая случайность.

– А я знаю другую историю. – Адалия залпом допила свой бокал, и он сразу наполнился вновь. – Отыскать ее было нелегко. Если Крис хотел этого разговора, то госпожа Нимира скрывалась очень долго. Но, как вы могли заметить, я упорный человек. Амаллита любила твоего отца, поэтому добровольно никогда бы не поведала обстоятельства своей смерти даже тебе. Видимо, это ваша семейная черта – скрывать всю эту грязь в надежде облегчить чужие страдания. – Дальше Газарт заговорил отрешенно, будто рассказывал детям старую страшилку перед сном, стараясь не сильно их напугать, но все же донести мораль до неокрепших умов. – А магистр Николас Нимира не любил никого, что бы ни подсказывали тебе детские воспоминания. Или ты зовешь любовью то, что он использовал тебя? Какой отец отведет ребенка в эти места? Познакомит со слугами, обучит ритуалу их повиновения? Откроет тайники родового замка лишь для того, чтобы подстраховаться? Покажет призыв демона, чтобы ты смогла найти следы в случае его провала? Адалия, мне жаль, но он был расчетливый стратег, а вы – лишь его орудия. Мечта объединиться с демоном грызла его с самого детства. Жаль, Амаллита не знала этого, когда влюбилась в фальшивую улыбку и лживые речи о всеобщем благе, вечной жизни для людей. Именно так он заманил в сети девушку, в жилах которой текла чистая кровь, не замутненная сделками предков с демонами. Самый лакомый кусок для продажи, он тщательно ее выбирал. А ребенок, родившийся от такого союза…

В день, когда она умерла, он впервые пытался призвать демона, чтобы осуществить свой давний план. Он отвез ее в свой родовой замок, но Амаллита слишком поздно осознала, во что ввязалась. Что Николас хотел не только тайных знаний, которые хранил его род. Он хотел собственного демона в обмен на ее душу.

Стараниями отца ты не помнишь этого. Чтобы остановить любимого, «сошедшего с ума», не дать сделке осуществиться и защитить ваши души, твоя мать вместе с тобой сбросилась из окна башни того замка, куда мы направляемся. Тогда же впервые проснулись твои способности к магии, поэтому ты выжила. А она не смогла.

Был ли он не в себе еще задолго до того, как провел свой последний ритуал? Разумеется. Жаждал ли власти, господства и больше ничего? Ответ ты знаешь, просто люди любят заблуждаться. Безумен ли он сейчас, после всех мучений и пыток демонов, дорвавшихся до человеческой души в Бездне?

– Замолчи, – Адалия резко поднялась, уронив бокал. Он с треском разбился, осколки разлетелись по полу и мгновенно исчезли.

С каменным лицом Нимира почти бегом поднялась по лестнице и пропала в темноте второго этажа.

– Зачем ты это сделал? – угрюмо спросил Рид.

– Странный способ сказать спасибо. Или ты хочешь, чтобы она дальше носилась со своей безумной идеей вернуть отца? Дети не должны расплачиваться за грехи родителей. И я освободил ее.

Даниэль молча поднялся и отправился вслед за бывшей невестой.

– Рид, у тебя язык отсохнет, если поблагодаришь? – беззлобно крикнул Газарт ему в спину. – Эрин, ты тоже считаешь, что я должен был молчать?

Графиня отрицательно помотала головой, еле сдерживая слезы.

* * *

В час, когда крошится мрамор. Когда вековые скалы рушатся от дуновения ветра, падают в пропасть, уничтожая все на своем пути…

Он тихо прошел по ее следам. Шагнул в комнату, прикрыл за собой дверь и замер. Она застыла, сидя на кровати, спиной к нему. Будто неподвижность могла удержать осколки мира вместе и склеить то, что склеить уже невозможно. Будто так он не увидит слез, скрывших пеленой изумрудные глаза.

– Прости меня, – тихо начал он. – Прости за то, что был так слеп. Прости за то, что я ничего не знал, хотя должен был. Прости за глупость, за безмерное восхищение братом, которое заставило тебя молчать и страдать, сейчас и тогда. И все шесть лет. Прости за то, что я ушел, когда был так нужен. Зарылся в собственное горе, злобу, месть. Прости за то, что потерял тебя. Прости за то, какой ты стала. По моей вине.

Он не сводил с ее спины темных глаз, в которых мелькал слабый зеленоватый тон. Тот цвет, что был до того, как демон навсегда окрасил их в черный.

– Брось, Даниэль, пустое, – спокойно ответила она, не оборачиваясь. – Твои извинения уже лет пять как не нужны. Я в порядке, просто дай мне побыть одной.

Игнорируя просьбу, он подошел еще ближе. Опустился на кровать рядом, положил руку на плечо. Она не повернулась, но больше не прогоняла.

– Прости меня, Ани, – прошептал он, и она вздрогнула от имени, которое не слышала столько лет. – Если я не убил в тебе и это… Больше не нужно врать и притворяться, чтобы получить мою помощь. Ты всегда можешь рассчитывать на меня.

Ее губы уже открылись, чтобы бросить резкое «уйди»… Но она не смогла. Мимолетным затмением рука на плече показалась такой родной. Будто она снимала часть боли, делила ее на двоих. И ноша становилась легче.

– Я не смог стать хорошим мужем, тогда попробую быть другом. Может, эта роль удастся мне лучше?

Она не отвечала. Все слова застряли на языке тяжелым комом. Затмение рассеивалось, но та боль, что оно унесло с собой, не возвращалась…

Глава 3. Хитрец

«После всего, через что ей пришлось пройти, она не заслужила быть несчастной», – последние слова Криса не выходили у Эрин из головы. И она стократно корила себя за это. Убеждала, что разговор не предназначался для ее ушей, что думать ей нужно совершенно о другом. И еще десяток разумных аргументов никак не успокаивали смятенную душу. Особенно когда Рид молча рванул за Адалией.

Мир рушился по крупицам, мир заставлял ее взрослеть. Ничего уже не останется как раньше…

– Детка, расслабься, убивать и крошить еще рановато, – насмешливый тон Газарта вырвал ее из раздумий.

Эрин испуганно взглянула сначала на него, а потом на свои руки. В них медленно возвращался розоватый тон, сменяя пепельно-белый, высохший, чужой. Локон, упавший на плечо, целиком поседел. Она в ужасе перебрала волосы, но они были прежнего золотистого цвета.

На этот раз каменная стена, выстроенная в сознании с помощью наставницы, не рухнула. Но будто несколько крохотных кирпичиков свалилось в бездонную пропасть. И сквозь них просочился вековой холод.

– Не спорю, это было эффектно, но ты должна себя контролировать, – уже спокойней произнес некромант. – Даже в мои планы не входит выпускать монстра из табакерки так рано.

– Ты не заботился об этом, когда убил моего отца и выпустил меня на поле битвы.

– Нужно было остановить эту войну. Кошмары? – печально уточнил Газарт. – Я помню, у меня тоже когда-то были. Малышка, это проходит, поверь мне. Кто-то должен выбирать. Кто-то должен умирать за других. Так устроена жизнь, крошка Дорс Велен.

– Ты стараешься казаться лучше, рассказываешь про добро и всеобщее благо… Но чем ты отличаешься от обычного тирана, без разбору убивающего людей?

– С тобой я больше не пытаюсь кем-то казаться. Мне искренне жаль, что обойтись без жертв не вышло. Мне жаль и больно, не меньше, чем тебе.

– Больно? – недоверчиво переспросила Эрин. Ему… больно? Это шутка?

– Если я умею жить со своими чувствами, продолжать идти и не падать в пучину самоистязаний, плюнув на свои цели, это не значит, что чувств у меня нет. Я больше не вижу кошмаров по ночам, потому что живу в кошмаре наяву уже две сотни лет.

– Ты жестокий, ты не считаешься с чужим мнением. Даниэль прав, под твоими ногами пепел.

– За моей спиной тысячи жизней, сотни тысяч сломленных душ, бьющихся в отчаянии, которые могут надеяться только на меня. И я боюсь представить, что еще могут подкинуть нам судьба или боги, если я на секунду замру. Я считаюсь с чужим мнением, сейчас я слушаю тебя, слушаю Рида и Адалию. Но времени остается все меньше, ты сама это чувствуешь. И есть путь, который необходимо пройти. Путь для нас двоих.

Он покрутил все еще полный бокал в руках. Ветер за порогом почти утих, и лишь мерный треск поленьев в камине нарушал тишину. Эрин не хотела отвечать. Она боялась всего, что теперь мог выдать некромант. Боялась потому, что не хотела признавать – она понимала его. В глубине души она чувствовала, что перед ней не злодей, которым она пыталась его видеть. Но эти мысли нельзя пускать глубже, слишком быстро они могли дать корни.

Поэтому графиня поднялась и отправилась наверх не прощаясь. Общение с этим человеком опасно. Пусть он и удержал ее от очередного падения в пропасть…

– Эрин, – сказал он вслед. Она замерла, но не обернулась. – Внутри я кричу каждую секунду. Но это не мешает мне продолжать.

На втором этаже было около десятка комнат, поэтому она выбрала наугад первую же открытую дверь. Внутри оказалась огромная кровать, в маленьком камине приветливо полыхал огонь. Скинув меховой плащ, Эрин забралась под толстое одеяло прямо в штанах и рубашке, но сон не шел к ней.

Она слышала, как следом поднялся Газарт и занял соседнюю комнату. Как Рид в одиночестве спустился вниз. Как тихо копошились невидимые слуги, подкладывая дрова в камин, чтобы свет не гас. Как через час ветер поднялся с новой силой, а Даниэля все не было…

Он пришел посреди ночи. Тихо открыл дверь ее комнаты, скинул на пол дорожный плащ и забрался рядом под одеяло. Его рука приятной, успокаивающей тяжестью опустилась сверху. И только тогда Эрин уловила сильнейший запах спиртного, исходивший от него. Уснул он мгновенно.

* * *

Он ждал их в паре сотен шагов от входа. Как тень, замершая на белоснежном холме. Рядом с ним лежали трупы четырех обезглавленных лошадей. Но проникнуть в дом, зачарованный демонологами древности, он не мог. Абсолютно спокойное выражение лица не выражало ни единой эмоции. Он догнал свою цель и не сомневался в победе.

– Нам не справиться, – напряженно сказала Адалия, первой выглянув за порог. – На нем сильнейшая защита. Я не встречала такого прежде.

Следом за ней выглянул Рид. Черная тень скрутила мага из Отряда Воли. Мир посерел, но мгла быстро рассеялась. А преследователь так и остался стоять в одиночестве на холме. Даниэль болезненно поморщился.

– Будем сидеть здесь до скончания века? – раздраженно произнес он.

– Вы все опять усложняете. – Газарт закатил глаза и вытянул руки вперед. Язвы на запястьях гноились.

На его слова никто не обратил внимания.

– У меня в запасе осталась пара амулетов, – задумчиво сказала Адалия. – Если объединим усилия, появится небольшой шанс. В конце концов, на этих землях, с моей поддержкой, демон должен быть сильнее.

– Ну вы же не идиоты! – взорвался Газарт. – Неужели вам проще погибнуть, чем освободить меня?!

– Я готова попробовать, – тихо произнесла графиня.

– Эрин, не нужно. – Рид взял ее за руку и перевел взгляд на Адалию. Она отрицательно покачала головой.

– Нет, я должна попробовать, – упрямо повторила Эрин. – Я смогу удержать дар под контролем. А вы меня подстрахуете.

– Слишком рано, – наставница не успела договорить.

Земля ушла у Эрин из-под ног. В следующее мгновение она уже стояла в нескольких шагах от молодого светловолосого мага с пустым, отрешенным лицом.

Первый с тихим стоном свалился Рид. Он скорчился на земле от мучительной боли. И Эрин видела, что все его силы уходили лишь на то, чтобы не заорать.

Сразу за ним упала Адалия. Из изумрудных глаз потоком брызнули слезы, но кричать она уже не могла.

Рядом с ней Газарт застыл, как восковая кукла.

Она осталась одна. А бесстрастный взгляд мага из Отряда Воли переместился на нее.

Но перед глазами Эрин стояла лишь улыбчивая Лина, добродушная хозяйка, приютившая их на ночь и расплатившаяся за это жизнью. Страх отступил, гнев прошел, и холодная ярость накрыла ее целиком. В голове снова заиграла знакомая мелодия, расчищая сознание и прогоняя лишние мысли. Но теперь она знала, что делать. Заветная дверь дара снова была открыта.

Графиня протянула руку вперед. От противника ее отделяло не больше десяти шагов, но расстояние не было помехой.

Он тоже вытянул руку, произнес заклятье, потом второе. Изо рта не вырвалось ни звука. На лице промелькнуло недоумение.

Короткое движение рукой. Силы почти не потребовалось, она и так била через край. Что это для нее – всего лишь капля в море.

Тюремщик рассыпался в серый прах на белоснежном покрове холма. В эту секунду он перестал существовать. Как же это просто…

Так вот как она убивала…

Будто со стороны, Эрин видела, как поднялись и рванули к ней друзья. Адалия обеими руками схватила ее голову, изумрудные глаза просверлили насквозь. Рид мертвой хваткой сцепил руки.

Они что-то говорили, Эрин слышала их, но слова сейчас казались пустым звуком. И горы, величественные горы обступали со всех сторон. Притягивали взгляд, захватывали дух, уносили сознание прочь. Вековые столпы, подпиравшие сами небеса. На их вершинах сгущались новые тучи. Это последнее, что запомнила графиня.

* * *

Слепое орудие его…

Данара покинула отцовский дом под покровом ночи. Она с ног до головы закуталась в тряпье, украденное у служанки-полукровки, завязала длинные белоснежные волосы в тугой узел и скрыла его под капюшоном. И боялась, она безусловно боялась, чуть ли не впервые в жизни. Если ее поймают, конец доброму имени отца, собственному будущему… и Таали. Даже если она сможет выгородить жениха, свадьба не состоится. Он не запятнает свое имя такой связью.

Все это объяснил ей сам Таали, когда Данара согласилась выполнить его просьбу. Все это она знала и сама, но пути назад у высокородной эльфийки не было уже давно.

Тенью проскользнув ту часть лесного города, в которой слабо светился в сумерках белоснежный мрамор домов Древних Родов, она облегченно выдохнула. Дальше царила столь любимая женихом мгла. Даже ночное светило спряталось за низкими грузными облаками, благоволя ее намерениям. Она не тешила себя глупыми надеждами на то, что ее любовь проложит дорогу сквозь любые препятствия. Данара привыкла справляться со всем сама. И нести ответственность за собственный выбор.

Ее дар солхари был слишком слаб, поэтому жених подарил ей кулон в форме лепестка черной розы, содержавший немного магии. Перейдя границу поселения эльфов, она с усилием сжала его в руке, тем самым укрывая себя от взора вездесущих д’аари. Теперь даже богам неведом ее путь и судьба, неведом и неподвластен. Застывший лепесток снова опустился на грудь, источая легкое тепло.

Данара шла не по тропам. Пробиваясь сквозь переплетения вековых деревьев, она считала шаги. Десять тысяч навстречу ушедшему солнцу. Три тысячи направо. Оставить след кровью на белой ветке черного дерева как знак того, что она добровольно входит в чужой лагерь. И как свидетельство против нее, если ее решат сдать Совету.

Еще две сотни шагов и мучительное ожидание в лесной полутьме. Пока впереди не вспыхнул свет, выхватывая невысокий силуэт.

Он приблизился к ней еще на пару шагов. Знакомая всклоченная рыжая копна, полная фигура – она не раз видела этого эльфа в городе. Кто бы мог подумать, что он…

– Данара?! – его лицо исказила смесь испуга и презрения. Пока она пробиралась по лесу, капюшон оторвался и затерялся в пути.

– Меня прислал к вам Таали, – она с трудом сдержала негодование в голосе. Сейчас оно будет излишним. В этом месте она более не наследница Древнего Рода. Она никто и равна со всеми.

– Что за странная шутка? – рыжеволосый эльф сделал еще два шага. Расстояние становилось неприлично, опасно близким.

– Он не мог открыто говорить с вами в городе. Но я пришла сама, а не отправила служанку. Уже это стоит того, чтобы выслушать предложение моего жениха.

Лицо эльфа медленно расплылось в довольной, пошлой усмешке.

– Пожалуй, ты права, наследница Древнего Рода. Я – Сивин, – он повернулся и приветственно протянул руку себе за спину. Несколько десятков эльфов возникли у огромного костра посреди леса. – А это мои братья и сестры. Добро пожаловать в лагерь мятежников!

* * *

Лишь к вечеру Таали и Квентин въехали в очередное поселение. Возможно, одно из тех, что им удалось сегодня спасти ценой смерти больного ребенка. Весь день жрец молчал, иногда по его лицу катились одинокие слезы.

От его мыслей эльф отгородился почти сразу. Лезть в такую пучину отчаяния не хотелось даже ему. Зато теперь жрец не посмеет сказать, что боги всемогущи и милостивы, – эта наглая ложь задохнется на его языке. Поэтому свою задачу Таали считал почти решенной. Еще пара ненужных штрихов уже не вызывали в нем былого азарта.

Но жрец не был бесполезен. Все же дар эмпата, проснувшийся в обычном человеке, мог вывести его молитвы далеко за ранг привычных. Если очень постараться.

Таали уже обдумывал, что на рассвете он мог бы увести Квентина подальше в леса, далеко от тракта. Под любым предлогом, туда, где не слышны крики. Молодой и полный сил жрец сможет долго противостоять боли, гораздо дольше недавнего старика. Услышат ли боги молитвы умирающего эмпата? Как долго придется его пытать?

Но сначала сытная еда и сон. Все же местная кухня имела свои преимущества, и эльф хотел насладиться ею сполна.

Из таверны, которую они как раз сейчас проезжали, пахнуло тем самым барашком. Таали слышал, что у людей принято выкупать целые комнаты в таких местах на ночь. А чем дальше они уходили на север, тем холоднее становились ночи. Так почему бы не воспользоваться этим прекрасным достижением чужой цивилизации?

– Уже смеркается. Квентин, ты не против заночевать в этой таверне? – вежливо поинтересовался он.

– Конечно, – безучастно ответил жрец и спешился. Его взгляд терялся в собственных мыслях, он не разбирал дороги.

Их окружал довольно крупный город. Большинство домов, как и сама таверна, были выполнены из неизвестного эльфу камня, а внутри было полно людей. Пришлось приложить усилия, чтобы отыскать свободный столик и пустую комнату.

Зато в этом месте узнать свежие новости не составляло труда. В заведении подавали крепкие напитки и посетители говорили вслух именно то, что думали. Это человеческое пристрастие к алкоголю так и осталось непонятым эльфам. Либо огненная вода не производила на них того же эффекта, либо после прошлого Слияния новая традиция не прижилась.

Таали заказал несколько тарелок ароматного мяса, кувшин воды и уже собирался отослать веснушчатую разносчицу, уж слишком приветливо растягивающую перед ним улыбку и хлопающую длинными ресницами, как вмешался Квентин. Все тем же отрешенным тоном жрец попросил две кружки браги на клюкве.

– Я не буду, благодарю, – сразу же отозвался эльф. При одной мысли об этом пойле его живот болезненно скручивался.

– Это мне, – тихо произнес Квентин, не отрывая взгляд от скрещенных на столе пальцев.

– Не знал, что жрецам Светоча позволен алкоголь.

– Не позволен.

Больше он ничего не объяснил, поэтому Таали отклонился на деревянную спинку, прикрыл глаза и вслушался.

К моменту, когда их стол укрыли дымящиеся тарелки, он уже успел в очередной раз разочароваться в людях. Чуть больше недели пути от столицы, а умы местных уже не занимали ни эльфы, ни новые порталы в чужой мир, ни опасности Слияний (если они вообще знали о том, что это такое). Трения магов между собой совершенно не волновали обывателей. Зато за соседним столиком битых полчаса обсуждали какую-то наемницу, которая умудрилась не только скрыться от лучших профессионалов Авелора, но и перебила добрую половину из них в одиночку. Обозлившиеся кретины наняли мага для ее поимки, который и добил чрезмерно предприимчивую девушку.

Неужели маги настолько низко ценятся в этом обществе? Простые пешки наемников? И при этом безмерно почитаются боги, которые, по существу, и не объявляются в мире?

«У людей вообще не принято ценить друг друга, – зашептал Учитель. – Поэтому и эльфы их ни во что не ставят».

Замечание было как никогда верным. И лишь старый друг поспорил бы с ним. Он ценил людей превыше всего.

Его размышления прервал громкий кашель Квентина. Он попытался махом осушить первую кружку, но скорчился уже на середине. Чтобы не привлекать лишнего внимания, Таали дотронулся до плеча товарища и мягко унял его боль магией.

– Спасибо, – сипло прошептал жрец.

– Почти не за что, – снова вежливо улыбнулся Таали.

– Нет, есть. – Квентин наконец поднял глаза, и эльф удивился, как же быстро они помутнели. – Ты благородный человек, Тайлер. Ты был прав, а я поддался эмоциям. Если бы не ты, я загубил бы себя и десяток невинных людей вокруг… Но я… – он громко всхлипнул, – я бы не смог… У меня нет такого мужества… Я бы не убил ее, – последнее он добавил еле слышно, одними губами. – Даже если бы знал, что она заразит остальных.

– Ты недооцениваешь себя, мой друг, – почти ласково произнес Таали. – Если бы ты был на тракте один, у тебя бы не возникло мысли о выборе. Пусть и ценой собственной жизни, но ты спас бы всех.

– Может, так и стоило поступить… Ты слишком веришь в меня.

– И у меня нет сомнений, что я снова прав.

Действительно, какие тут сомнения? Эта ситуация для таких, как Квентин, – отсутствие выбора.

Жрец стер последние слезы и снова приложился к чашке. На этот раз он стоически перенес отвратительный вкус, почти не поморщившись.

– Спасибо, Тайлер. Спасибо, что ты со мной. Ты настоящий друг.

«Слышал когда-нибудь такое? – громогласно рассмеялся Учитель. – Друг! Ты! Ой, не могу…»

Таали решил оставить обоих собеседников без ответа и углубился в изучение нового мясного изыска.

Квентин закончил борьбу с первой кружкой, закусил единственным маленьким кусочком баранины и снова устремил взгляд на товарища. На этот раз он уже не казался столь мутным.

– Тайлер, а почему ты все еще веришь? Я ведь знаю, куда ведет этот путь отчаяния. Я много раз видел таких людей в храме. Боги не отвечали на их молитвы, жрецы не могли усмирить души, злоба поглощала их… И вера в сердцах умирала. Ее заменяли разные чувства, от презрения к нам до ожесточения, но взгляд уже никогда не устремлялся к небесам. А ты другой! Я вижу, ты никогда не сомневался! Что бы ни происходило в твоей жизни…

«В детстве я верил, как и все эльфы, что д’аари боги, – подумал Таали, но не сказал вслух. – И тогда же познал, что они не всесильны. Они не смогли спасти моих родителей. Тогда познал, что они равнодушны. Прикрываясь расхожими фразами жрецов о том, что на все своя судьба, д’аари не влияют на наш мир. Они спокойно наблюдали, как я падал все ниже. Как я голодал, был изгнан отовсюду. Тогда же познал, что они не встают на защиту слабых. И выживают сильнейшие. А потом во мне открылся дар солхари. И я смог познать последнее, что мне было необходимо. Д’аари не боги, а лишь ступень к ним. И нет нужды говорить с ними и взывать о помощи, как остальные солхари, когда можно подчинить их своей воле».

– Ты ищешь во мне ответ? Простой выход, как остаться верным своим богам, несмотря ни на что? – Таали задрал вверх точеную эльфийскую бровь.

Квентин сделал робкий глоток из второй кружки. Его глаза обретали все больше ясности. Будто теперь алкоголь снимал дурман отчаяния, придавал ему незримых сил, в которых отказали боги.

– Здесь я должен сказать, что каждый сам ищет свой ответ. Он кроется в нашей душе, и чужие истины лишь запутают уставший разум, – улыбнулся жрец. – Но ты меня подловил. Или поиск богов и есть твой выход? Твой путь сохранить веру?

– Нет, – рассмеялся Таали. – Как можно не верить в закат или дождь? Я не верю, а точно знаю. А вот есть ли у меня шанс докричаться до них? Но я достаточно упорный, чтобы не отступать от своих целей.

– Знаешь, мне кажется, что это судьба свела меня с тобой. Что вся жизнь до дня, когда я встретил тебя в храме, – лишь туман и пустые грезы. Будто я ожил именно сейчас, ради этого путешествия. Все ради этого, понимаешь, Тайлер? Ведь это что-то должно значить! Мы обязательно отыщем Великий Храм!

– Только не говори, что это воля богов!

– В конце концов, что не ведают Светоч, Хитрец и Карательница, то во власти Безликого, и пути его неисповедимы…

– Судьба, – прошептал Таали. – Тогда мне вдвойне интересно, что же ждет нас в конце пути.

«Ты не страдал сентиментальностью», – снова зашептал Учитель.

Я просто передумал.

«Даже если ключ уже в твоих руках?»

Если это так, то он никуда не денется.

Глава 4. Безликий

Когда Эрин очнулась, небо было безоблачным. Яркое полуденное солнце пробилось сквозь сомкнутые веки, возвращая ее в мир живых. Она лежала на плаще, руки и ноги не двигались. Видимо, их сковало заклинание.

Рядом замер Газарт, не отрывая от нее изучающего взгляда. Рид и Адалия шептались в стороне.

– Жива? – улыбнулся он. – А ты молодец, графиня.

Тут же рядом оказался Рид, нежно приподнял ее. Сковывающее заклинание исчезло.

– Я что-то натворила? – испуганно прошептала Эрин, вглядываясь в напряженное лицо Даниэля. Он лишь помотал головой и аккуратно поставил ее на ноги. Все немного кружилось.

– Хорошо, ты доказала свою правоту. Я буду учить тебя контролировать дар. Но впредь, – тон Адалии рубил, как сталь, – не делай этого самовольно. Результат непредсказуем. Ты ученица, а не магистр! За подобные выходки вылетают из Академии без права на восстановление.

– Прости, – прошептала графиня. Руки все еще подрагивали.

– Ты нас очень напугала, – уже спокойней сказала Нимира.

– Как ты? – Даниэль до сих пор не сводил с нее взгляда. С каждой секундой это все сильнее пугало Эрин, и она не понимала почему.

– Все в порядке, – неуверенно ответила она.

– Не совсем. Эрин, твои волосы…

Она судорожно взяла в руку прядь. Сначала одну, потом вторую. И только после решилась оглядеть всю густую копну, бывшую еще утром пшенично-желтой.

Волосы все еще выглядели живыми, настоящими. Но их цвет поблек, будто они поседели в одночасье.

– Не велика плата за шанс остаться собой, – легкомысленно произнес некромант. – Не этого ли все хотели?

– Если цена не повысится, – мрачно ответил Рид.

После трагической смерти всех лошадей дальнейший путь пришлось прокладывать своими ногами. Адалия тонкой струей огня растапливала тропу впереди. Но сил на разговоры не оставалось. Дорога все круче уходила вверх.

Морозный воздух сжимал ноздри, дышать было тяжело. Путники часто останавливались передохнуть, в глазах Эрин мельтешили черные круги. И желания взглянуть на пройденную дорогу, насладиться величием горных вершин больше не возникало. Белое безмолвие тихо пробиралось в мысли, оставляя после себя пустоту. Лишь снег, тропа и конечная цель имели значение.

Когда ближе к сумеркам вдали показались острые пики черных башен, путники облегченно выдохнули. Последний привал устроили неподалеку от замка. Рид расстелил на снегу свой плащ, на него обессиленно опустилась Эрин. Газарт рухнул прямо на снег.

Адалия застыла напротив с непроницаемым выражением лица. Но под ее глазами залегли глубокие тени, и весь вид говорил о сильном истощении.

– Эрин, мы можем поговорить вдвоем?

Графиня мигом подскочила, бросив настороженный взгляд на Даниэля. Но он лишь кивнул в ответ и будто уже догадался, о чем пойдет речь.

– Мне нужна твоя помощь, – тихо начала Адалия. – Помощь твоего дара.

Эрин не сводила глаз с наставницы. Переломный момент, к которому все шло в эти дни. Тихий голос, усталый вид и потухшие глаза. Нет, Адалия не сдастся, но Эрин чувствовала, что сейчас ее жизнь изменится навсегда. Еще не зная, о чем попросит Нимира, она волновалась не только за себя.

– Когда мы откроем дверь в Бездну и будем искать Агнесс… Эрин, я прошу тебя. Убей моего отца. Никто не заслуживает таких мучений. – Она сказала это спокойно, голос не дрогнул. – Найти его будет не сложно для тебя, я расскажу как. Ты не обязана соглашаться…

– Я попробую, – перебила ее Эрин. – Никто не заслуживает такой участи.

– Спасибо. – Адалия коснулась ее плеча всего на секунду и отвернулась.

На этот раз шатер и кровати возникли на новой стоянке по щелчку пальцев. На своей земле Адалия была гораздо сильнее, или невидимые слуги могли помочь и вне дома.

Прикоснувшись к тканевой стенке, Газарт одобрительно присвистнул.

– Настало время рассказать, чем мы будем завтра заниматься? – улыбнулся он.

* * *

В трещины каменной кладки порывами хлестал неугомонный ветер. Его вой эхом отдавался от поросших мхом стен и холодом проникал под плащи. Старинный замок демонологов был огромен, размерами и былым убранством не сильно уступая королевскому дворцу. Когда-то его населяли десятки людей, и кто знает, сколько нелюдей, натасканных магами из разных планов бытия. Но за последние триста лет вся роскошь осыпалась, и лишь тленный дух разложения жил в этих стенах.

Кромешную ночную темноту лишь слегка разбавлял отсвет звезд, проникавший через редкие бойницы. Полуразрушенная винтовая лестница, уходившая резко вверх, заканчивалась небольшой площадкой под самой крышей, на которой в молчании застыли маги. Их привыкшие к темноте глаза сосредоточились на белом меловом круге на полу, испещренном давно забытыми символами.

Нервно откинув вьющиеся локоны за спину, Адалия резко вскинула руки вперед и речитативом напела слова на утерянном столетия назад языке, которые поведал Газарт. Мгновенно вспыхнули десятки свечей, расставленных по всей башне. Между ними заскользили гудящие мрачные тени.

Поначалу какофония оглушала и казалась беспощадной, сводящей с ума. Но с каждой минутой голоса становились более отчетливыми, стройными, пока не слились в единую ноту, разрывавшую ночную безмятежность.

– А я думал, что эффектные приемы – моя прерогатива, – улыбнулся Газарт, смахивая со лба отросшую русую челку.

Нимира повела бровью, но ничего не ответила, сосредоточившись на ритуале. Зато Рид громко хмыкнул, и пламя свечей моментально выцвело, забрав с собой из окружения все остальные скудные краски.

Тени, беспорядочно кружившие между свечами, ускорились, сливаясь в необъятную массу. Голоса иного мира оборвались на резкой ноте, умолкнув навечно. Перед магами будто из ниоткуда разрасталась черная бездонная воронка.

– Даниэль, теперь твоя очередь, – напряженно выдохнула Адалия. По ее спокойному лицу стекла ледяная капля пота, а встревоженный взгляд упал на Эрин. Графиня коротко кивнула в ответ, переглянулась с Ридом и сжала его руку.

Вторую маг протянул к зияющему провалу и слегка коснулся его пальцами, прежде чем из них вырвались черные бесплотные когти, утонувшие уже по другую сторону реальности.

В ту же секунду в черный провал запустила руку и Эрин. Рид испуганно дернулся к ней, но сделать уже ничего не смог. Ноги графини подкосились, и Газарт еле успел поймать ее. Адалия махнула Риду рукой, чтобы он не отвлекался.

Даниэль согласно кивнул и сосредоточил все внимание на той части себя, что провалилась в иной мир.

Ярко вспыхнул алый свет, исходивший из рук Адалии. Он окутал Эрин, но графиня не приходила в себя.

Потянулись мучительные минуты ожидания. Лицо Рида темнело с каждой секундой, превращаясь в черную маску, уже не похожую на человеческую. Даже Газарт выглядел непривычно напряженным. Мир сузился до крошечного островка на вершине полуразрушенной башни.

Все закончилось в мгновение, как будто этого и не было. Черный провал исчез, оставив вместо себя бешено озирающуюся молодую девушку в кожаной куртке. Ее обычно острые черты лица, похожие на лисьи, будто сгладились, глаза глубоко запали. Безумный взгляд несколько раз пробежался по кругу, а потом она завизжала, зажимая уши руками.

Рид щелкнул пальцами, и наемница медленно опустилась на пол без чувств. Поток из рук Адалии оборвался, Эрин распахнула глаза, краски вернулись в мир.

– Удержала, – устало выдохнула Нимира.

– Получилось, – кивнула Эрин.

Даниэль аккуратно поймал на руки потерявшую сознание Адалию. Испуганно всмотрелся в лицо, не рискнув опустить ее на пол. Сжал плечи и тихо позвал по имени.

– Я чувствую, она жива, – прошептала графиня, поднимаясь на ноги. – Она удержала нас обоих, сильное истощение, но не смертельное.

– Я ожидал, что это будет несколько проще, – извинился Газарт и бессильно развел руки. – Все-таки люди хрупкие создания…

Эрин болезненно поморщилась, отгоняя новые воспоминания прочь.

– Это место… Если бы я могла увидеть безумие глазами, то именно так бы оно и выглядело. Никому бы не пожелала быть там дольше мгновения.

– Даже «сосед» заткнулся, – еще тише сказал Даниэль, с грустью глядя на спящую Нэссу. – Он тоже боится туда вернуться.

Теперь уже Рид вливал силы в Адалию. Те скромные собственные магические остатки, что не были затронуты демоном.

В неосознанном жесте, еще в полусне, Нимира прижалась сильнее к бывшему жениху. И медленно открыла глаза. А секунду спустя рванулась из объятий как от огня. Рид не стал удерживать.

– Спасибо, мне легче, – тихо произнесла она, отряхивая полы платья.

– Что там? – все же спросил Газарт.

– Поверь, даже ты не хочешь знать, а я предпочту забыть. Там живая пустота.

И уже все четверо взглянули на лежащую рядом Нэссу.

* * *

Снежная граница встретила двух путников сильнейшей вьюгой. Квентин закутался в меховую накидку почти целиком, наружу торчал только самый кончик краснеющего от холода носа. Таали привязал жреца покрепче к лошади и забрал поводья. Квентин благодарно кивнул и юркнул в свое укрытие.

Впереди было не больше суток пути, и он уже безошибочно знал направление – большое скопление живых людей посреди вечных снегов, там, где уже давно закончились обжитые поселения. Найти их было не так сложно, тем более для мага. Удивительно, что этого не сделали раньше! Как эти люди столько лет могли выживать в снегах в одиночестве?

Самому Таали обморожение не грозило. Разогнать собственную кровь, пустить тепло по коже мог любой начинающий солхари. Не контролируя собственное тело, невозможно обучиться контролю мира вокруг тебя. Ему пришлось соврать другу, что его стихия – воздух, но ложью это было лишь отчасти, повторить некоторые трюки местных воздушных магов он мог без труда. Квентин облегченно вздохнул и полностью положился на спутника. А судя по тихому посапыванию под накидкой, ему даже удалось уснуть.

Поэтому Таали, не скрываясь, наслаждался снегом. Он ловил непокорные снежинки в собственные потоки вихря, кругами плясавшие вокруг. Трогал руками, разглядывал и улыбался. Впервые так искренне, как в детстве, еще до смерти родителей. Белые капли напоминали ему что-то неуловимое, но безумно приятное. Ощущение настоящего праздника, которого у него никогда не было.

Если бы он мог выбирать, где провести вечность… Это были бы эти белые сверкающие потоки, вечно кружащиеся и танцующие вокруг него. Одновременно подвластные воле и тающие от единственного прикосновения горячей руки. А еще они напоминали белоснежную кожу Данары, которая так же таяла в его объятиях. Гордая, но поддающаяся лишь его воле.

Ни с одной эльфийкой до нее он не испытывал подобного. Они все были потомками людей, грязной крови. Не обремененные высокородными принципами о хранении себя до брака и прочей ерунде. Они отдавались легко и так же быстро забывались. Владеть Данарой ему нравилось гораздо больше, потому что он чувствовал, что под этим крылось. Какое усилие над собой сделала высокородная, чтобы не противиться ему. И как она сама в глубине души наслаждалась. Как отдала не только тело, но и душу, не прося ничего взамен.

Он ловил рукой снег, порхающий вокруг него, и думал, что расстроится, если эльфийка погибнет, не справившись с его заданием. Она первая, кто смог полюбить его настоящего, и в какой-то мере Таали ценил это.

«Так вот почему ты ей открылся», – вновь врезался в раздумья ехидный голос Учителя.

– Не обольщайся. Ты тоже мне нравился временами, и я многим тебе обязан. Однако, – Таали усмехнулся.

«Однако я все еще в твоей голове».

Вьюга стихала, обнажая белоснежные великаны гор над горизонтом. Но гораздо ближе высились сияющие шпили огромного, как целый город, храмового комплекса, здания которого простирались далеко в снега. У подножия было сложно оценить реальный масштаб этих сооружений. Стены и башни были голыми, никаких причудливых украшений и излишней помпезности, лишь тесаный белый камень.

«Внутри бы поместились десятки тысяч человек, – подумал Таали, и неприятный холодок пробежал по спине от этой мысли. – Люди не могли построить такое здесь, в снегах! Или его строили маги? Неужели он стоит почти пустой?»

Рядом высунул лицо из куртки сонный Квентин и громко ахнул.

– Мы нашли! Тайлер, мы сделали это! – радостно завопил он, перехватывая поводья.

– Да, – эльф тоже улыбнулся. Что бы ни ждало за стенами, он получит хотя бы один ответ. И если боги не откликнутся на этот раз, он разнесет храм по камню и поймет, насколько они беспомощны в этом мире.

Лошади с трудом переставляли ноги, утопая в огромных сугробах. Дорогу к храму не чистили. Есть ли вообще кто-то внутри, могли ли чувства обмануть его?

Когда Таали и Квентин приблизились, огромные деревянные двери в центральной ротонде распахнулись и навстречу им вышел лысый жрец в храмовых одеждах. Он развел руки в стороны, и на его лице разошлась широкая улыбка. Он ждал их, очень давно ждал именно их – это отчетливо читалось в мыслях.

Все вокруг было только белым – служитель, храм, снег, горы. И это уже не казалось Таали таким прекрасным. Он ненадолго потерял контроль над кожей и с тройной силой ощутил царящий здесь холод. На самом краю мира не осталось ничего, кроме него.

Но вот вышедший к ним жрец холода даже не замечал. Тонкие белые одеяния, окутавшие его тщедушное тело, не могли согревать.

Мельком Таали заметил радостную улыбку на лице Квентина. Конечно, эмпат не мог не почувствовать, что их ждали. И понять это мог только как искомый знак свыше.

Одернуть спутника Таали при всем желании уже не мог, да и повернуть назад тоже. Чем ближе они подъезжали, тем явственней он ощущал, что за стенами храма не пусто. Десятки или даже сотни людей стояли внутри почти без единой мысли. Как прочесть тех, кто не думает?! В храме шла служба, и послушники внимали ей абсолютно молча. Если бы он не чувствовал жизнь в их телах, то усомнился бы, что перед ним настоящие люди. Они и есть божественная мощь из легенд?

– Братья мои! – закричал жрец, когда Квентин и Таали приблизились и спешились с лошадей у самого входа. Кричать не было смысла, но этот человек привык говорить только так. – Как же долго мы ждали вас! Боги смилостивились над нашими молитвами!

Квентин поклонился, не спуская улыбку с лица. Он мог чувствовать лишь счастье, переполнявшее собеседника. Разве может быть угрозой счастливый человек в самом отдаленном храме Авелора? Счастливый и истинно верующий.

– Брат мой по вере! – Квентин осенил себя крестом. – Наш путь был долог, но как же вы узнали о нас?

– Боги подсказали нам! Вы обещанный знак, о вас говорилось в пророчестве!

Лицо Квентина будто засияло изнутри. Он перевел взгляд на Таали, и весь его вид орал: «Я же говорил, это судьба!» Эльф не разделял восторга, но натянул на лицо достаточно благоговейную улыбку.

– Вы – знак, ниспосланный нам! Время богов грядет! – Громкость голоса жреца превысила все мыслимые пределы, в ушах зазвенело. – Добро пожаловать в Орден Божественного Сияния!

Таали успел выловить недолгое замешательство Квентина – он никогда не слышал о таком ордене. А потом лысый жрец радостно отодвинулся с прохода, приглашая братьев по вере пройти. И тут дыхание перехватило даже у бывалого солхари. Нет, этот храм в одиночку ему не разнести…

Изнутри он выглядел еще больше, чем снаружи. Огромные арки уходили под самый купол, а все свободное место было заполнено людьми.

Солдаты? На боку каждого сверкал меч с изображением креста Четырех Богов на рукояти, поверх храмовых одеяний свисали кольчуги. Целая армия, тысяч семь, не меньше. Они заполонили все видимое пространство перед ними. Вот так сюрприз!

А вдали над алтарем переливались в белом свете все четыре скрижали. Те самые, что, по легендам, оставили боги в четырех концах мира. Верховный жрец в позолоченной накидке как раз указывал на них рукой, надрывая глотку.

– Мы смогли вырвать из лап не истинно верующих наши реликвии, собрать их воедино, и боги услышали нас. Вняли нашим мольбам и заговорили! – Его поддержал короткий вскрик всего жреческого войска. – Боги отправили нам знаки, они уничтожили неверующую династию королей, повергавшую своих подданных в порок и блуд! Боги оборвали наш беспокойный сон ради великой миссии! Боги устроили бурю, чтобы встряхнуть наши силы и отправить в бой! Мы доделаем то, что они начали! И призовем Вестника! – Толпа вновь завопила, на этот раз так долго, что звон в ушах почти оглушил.

Таали и Квентин так и замерли рядом с дверями, не решаясь сделать следующий шаг.

Орден Божественного Сияния, достаточно многочисленный, сам разрушил три храма, в которых хранились скрижали. Во имя слепой веры, Таали знал это, читал в каждом «божьем воине» во время проповеди. Догадывался ли Квентин? Его мысли пребывали в смятении, но былой радости и след простыл. И что за Вестник, о котором они говорят?

Верховный жрец продолжал разоряться у алтаря, но эльф его больше не слушал. Действительно ли этим людям были знаки богов? Как они смогли укрыть свое существование и скопить такую армию? Обученных фанатиков…

Зима спрятала их. Сугробы перекрыли пути. Снег занес белоснежный храм, и годами, десятилетиями они спали здесь, укрытые от всего мира… Может ли это сыграть ему на руку?

– Брат мой, – Таали одернул лысого жреца, встретившего их, – а в чем же состоит ваша великая миссия? Прошу простить мне мое невежество.

Но «божественному знаку» невежество прощалось. Радость жреца от встречи была слишком высока.

– Быть проводником воли богов на нашей грешной земле! – Одухотворенное выражение не сходило с его лица. – Мы должны уничтожить магическую богопротивную ересь и спасти души всех братьев по вере! Принести свет наших богов! Карательница вручила меч в наши руки, и мы приведем этот мир к Светочу!

Неееет… На руку эти безумцы точно не сыграют.

– Братья по вере! – глаза жреца фанатично блестели. Других мыслей Таали не чувствовал, ни единого потаенного шевеления. Будто и не живой человек перед ним, а только часть его. Часть чего-то большего, необъятного. – Располагайтесь в кельях, места на всех хватит. Наш последний поход скоро начнется! Боги шлют нам знаки, и мы внимаем. Внимаем и ждем последнего, когда окончательно пробудятся все наши братья, небеса разверзнутся, спустится Вестник и наша великая миссия начнется!

Квентин в нерешительности замер рядом с другом. Таали про себя похвалил его выдержку. Бешено мечущиеся в его голове панические мысли никак не отражались на лице. «Спасем души и приведем мечом к Светочу», он тоже прекрасно понял, о чем идет речь.

И Вестник, о котором говорил радостный жрец, – за безобидным названием в голове Квентина всплывали ужасающие картины. Древнее существо из легенд, старых свитков, еще хранившихся в Нордлинском храме, – огромное, мощное, разрушительное. Даже Квентин не верил в его существование и считал страшной сказкой. Но легенды гласили, Вестник станет последним, что увидит этот мир. Карой за грехи.

Бежать… По снежным барханам быстро не ускачешь, да и два темных всадника здесь как на ладони, укрытие ордена выбрано идеально. В горы?

Полный храм преданных апокалипсису глаз, которые мгновенно найдут тебя, стоит лишь шелохнуться.

– Брат мой, – теперь заговорил Квентин. На удивление, его голос не дрожал. – А когда же мы отправимся в путь?

– Когда снова вздрогнет сама земная твердь, последним знаком из пророчества! Мы принесем волю богов людям!

Бред какой-то… Старый друг не предупреждал об этом. Отвести глаза всей толпе? В Нордлине получалось, но все по мелочи.

Таали попробовал на ближайшем жреце, который все еще вдохновленно взирал на них. Но, как и ожидалось, не сработало. Для магии влияния требуется цель, на что влиять. Чистый разум, а лучше всего обремененный десятком мелких задач. Здесь же безгранично властвовала слепая вера, а его магия будто и не работала вовсе.

Пробовать дальше он не решился, слишком опасно проявлять себя среди толпы магоненавистников с начищенными мечами.

– Благодарю вас, брат..? – Квентин вопросительно посмотрел на собеседника.

– Брат Три тысячи двести тринадцатый. Мы не носим имен, наши души отданы богам.

Квентин понимающе кивнул. Внутри его передернуло.

– А как давно основан ваш Орден?

От вопроса фанатик чуть не подпрыгнул на месте. Будто он долго держал в себе радостную новость, но не мог ею поделиться.

– Почти тысячу лет, мои братья! Наш храм стоит с последнего пришествия богов, а его первый камень заложил сам Светоч! Поэтому наши стены нерушимы для врага!

«И непроницаемы для магии», – добавил про себя Таали.

– Мы счастливы разделить с вами общую радость и отчасти послужить ее причиной, – вежливо улыбнулся эльф. – Где мы могли бы расположиться в ожидании благостного часа?

– Многие братья еще спят внизу, их кельи в западном крыле свободны. Я провожу вас!

* * *

– Ну как, судьба? Пути Безликого неисповедимы? – с грустной иронией произнес Таали, когда за дверью стихли шаги. Тяжелый деревянный засов был опущен с внешней стороны – знаки знаками, а доверять пришлым путникам никто не собирался.

– Они безумны, – прошептал Квентин и будто пришел в себя. С лица мгновенно спало вежливое добродушие, мягкие черты исказил ужас. – Да, Тайлер, судьба, не иначе. Мы должны их остановить.

Тихо, но очень искренне Таали рассмеялся.

– Вдвоем?

Было бы это в его силах… Даже несчастный деревянный засов – ну уберет он его, но как скрыться от армии, на которую не действует магия? Старый друг задерживался.

– Нам нужно выбраться и сообщить! Идти сразу к королю.

– Я не удивлюсь, если нас не выпустят отсюда до самого похода. А там наденут на пики вместо знамен, мы же символ из пророчества!

– Пророчество, – вдруг задумчиво протянул Квентин. – Вот бы почитать его.

– Все еще сомневаешься, что боги приложили к этому руку?

– А ты, Тайлер? Можешь поверить, что на заре человечества боги, творившие нас, отмерили срок и создали оружие уничтожения?

Мрачные янтарные глаза эльфа впились в серые растерянные глаза жреца.

– Да.

Глава 5. Милосердие богов

Весна нагрянула в столицу Авелора буквально за один день. Ушел промозглый ветер, лес за стенами города оттаял, а в воздухе замельтешили первые пряные ароматы. После затянувшейся зимы и всех горестей, что она принесла стране, эти дуновения казались спасительными. Отогревались замерзшие души горожан, на лицах расцветали первые робкие улыбки.

Теплый ветерок пробегал по широким улицам центра, серым кладкам домов и коричневым крышам, путался в колокольне Храма на главной площади и расходился по узким улочкам окраин. Туда, где крыши пестрили разноцветьем, на веревках сушилось выстиранное белье и повсюду носились радостные дети.

Добрался теплый ветер и до королевского замка, отгороженного огромным парком от остального города. Прошелся по каменным арабескам и заглянул в покои первого советника. Мартин улыбнулся и открыл окно шире, вдыхая весенние ароматы. Его вещи уже пару дней как были собраны и теперь лежали в небольшой сумке на углу кровати. Стараниями королевских лекарей нога полностью зажила, и лишь магически выращенная рука порой давала о себе знать. Но меч держала исправно. Советник в полной готовности ждал отправки в чужой мир.

В распахнутое окно вслед за ветром залетела маленькая черная птица. Она сделала круг по комнате, приземлилась на кровать и разжала когти. На чистое белье опустился свиток, и птица тут же растворилась.

Магическая почта? Официально она была запрещена во всех пяти странах со времен последней войны с магами, и пользовались ей изредка, втихаря и лишь в крайних случаях. Но прямо под носом короля? Небывалый риск!

Мартин развернул письмо, и сердце бешено заухало в грудной клетке.

«Ты нужен Нэссе. Бывшая лавка Креба. Жду. Адалия».

* * *

Мартин распахнул неприметную дверцу на окраине Нордлина. В ноздри ударил пыльный затхлый запах. Советник уверенными шагами пересек маленькую комнату и отодвинул старый гобелен. За ним на огромном столе, исписанном незнакомыми символами, лежала Нэсса. Пылали свечи, блики беспокойно плясали по полупустым шкафам, будто на сильном ветру. Лицо наемницы было искажено мукой, дыхание сбито, глаза плотно закрыты. Рядом стояла Адалия, крепко сжимая ее руку. И почти осязаемая тьма обступала их с углов, размывала контуры.

Когда Мартин приблизился к столу, Нимира бросилась ему навстречу и коротко обняла.

– Насколько все плохо?

– Скоро безумие станет неотвратимым, – прошептала Адалия, не сводя взволнованного взгляда с друга. – В том мире время течет иначе, медленнее. Мы успели почти вовремя… Я могу заблокировать в ее памяти все воспоминания об этом, но она должна хотя бы на секунду прийти в себя.

– А она?

– Когда не спит, нескончаемо кричит. Ее сознание еще там. Мы не смогли…

– Чем я могу помочь? – прервал ее Мартин. Он подошел ближе к Нэссе и нежно сжал руку. Она была такой ледяной, словно перед ним уже лежал труп.

– Она не реагирует ни на кого из нас. Но есть шанс, что вырвется к тебе. Насколько ты ей дорог?

Мартин глубоко вздохнул и на мгновение прикрыл глаза рукой. Насколько он ей дорог? Есть ли шанс, что настолько же, как и она ему? Ведь Нэсса так ничего и не сказала тогда…

– Позови ее, – тихо произнесла Нимира.

Мартин склонился над измученной Нэссой. Боль на ее лице отозвалась внутри так сильно, что все слова забылись… Что сейчас сказать? Что может быть самым важным для нее?

Адалия опустила руки на ее виски и сосредоточилась.

Нужно что-то говорить.

– Нэсса. Нэсса, это Мартин, – рука дернулась, но она не проснулась.

Неужели это все? У него не вышло, и ледяная кожа Нэссы останется такой навсегда? Ему больше не увидеть ее нахальной улыбки, не сжать хрупкие плечи, не поймать на себе цепкий взор. Не краснеть за ее очередную неуместную выходку. Никогда не коснуться губ…

Он просто не мог сдаться! И в этот миг слова пришли сами.

– Я обещал, ты пойдешь со мной до конца. Именно ты, и никто другой. Я всегда рядом и не отдам тебя никаким проклятым сущностям. Слышишь?!

Глаза распахнулись, но безумное выражение не покинуло их. Агнесс Саир вздрогнула и закричала.

– Нет, ты только моя! – продолжил Мартин, сжав ее плечи и не дав вырваться. – Не отдаю никому! Отныне и до самого конца времен – ты больше не одна.

И вдруг стеклянный взгляд стал осмысленным и горячие слезы застлали медовые глаза. Вспыхнули символы по краям стола.

– Марти…

Адалия сильнее сжала виски. Нэсса коротко, облегченно выдохнула и снова погрузилась в глубокий сон. Но теперь кожа была теплой, а лицо расслабленным.

– Адалия? – на глаза Мартина тоже навернулись слезы. – Адалия, как она?!

– Да! – радостно вскрикнула Нимира спустя минуту. – Да, Марти!

Он обессиленно опустился на пол рядом со столом. Адалия рухнула напротив, даже не поправив платья.

– Вот и ответ на все твои терзания, – устало улыбнулась она.

– Я нравлюсь ей больше, чем Даниэль? – пошутил Мартин, украдкой вытирая глаза.

– Кто бы мог подумать, да? – нервно рассмеялась Адалия.

Советник сжал плечо подруги.

– Спасибо, – прошептал он. – Я верил, что вы справитесь.

– Это первая ошибка в моей жизни, которую удалось исправить. Ты слишком веришь в людей.

– Только в тех, в кого действительно стоит. А где остальные?

– Когда мы достали ее, время уже шло на часы. В моем родовом замке силы растут, и нам удалось открыть портал сюда, но лишь для двоих.

– Хорошо. А как Эрин?

– Справляется с каждым днем все лучше.

Адалия печально улыбнулась. От друга у нее не было тайн и причин скрываться. И конечно, Мартин уловил грусть в ее голосе.

– Они снова вместе.

Нимира кивнула:

– Так лучше для всех.

* * *

Мартин не рискнул оставить так и не пришедшую в себя Нэссу. Вместе с Адалией они ночевали за пределами городских стен. Магистр Нимира не могла попадаться на глаза Ковену без Эрин, ведь она не имела права отлучаться от ученицы. Поэтому всего на одну ночь они покинули столицу и сняли комнаты в таверне неподалеку.

Весенние сумерки опустились на Нордлин. Возможно, из-за перемен в погоде, или из-за пережитых потрясений, или из-за огромной алой луны на небосклоне, но сны сегодня были особенно яркими. Будто вторая реальность, они шествовали под замкнутыми веками и казались такими настоящими…

Нэссе снилось, что она снова бежит в пустоте. Под ногами не было земли, глаза не видели ничего, но безумно заходящееся сердце гнало ее вперед без остановки. Голоса проклятых демонов стихли, но смогла ли она выбраться? Или это новая иллюзия? Память отказывала, окутывая наемницу безмолвным ничто.

Ноги подкосились, и Нэсса начала падать. Крик беззвучно потонул в небытии. А потом ее подхватили теплые крепкие руки. Не веря себе, она раскрыла глаза и увидела встревоженное лицо и робкую улыбку.

– Марти… – прошептала она. – Ты правда рядом?

Он сильнее прижал ее к себе, Нэсса уткнулась в плечо и выдохнула. Кошмар закончился. Теперь действительно закончился.

Мартин во сне тоже сжимал Нэссу. Своевольную, непокорную, вечно бегущую от него. Когда-нибудь он сможет догнать, упорства ему не занимать.

Его главный враг – ее страх оказаться взаперти. Но неужели она считает, что он способен поступить так с любимой?

На жесткой кровати в тесной келье Таали долго не мог уснуть. Поэтому в первое мгновение даже растерялся.

Он вновь был в своем родном мире, далеко за границей Темных Земель, где не ступала нога эльфа никогда прежде. Где росло мифическое древо жизни Неффин.

Слишком яркие воспоминания захватили его.

Тревожить покой мудрейших смертельно опасно. Даже находиться рядом с ними – уже угроза равновесию мира. Д’аари взволнованно кружили на верхушке. Он чувствовал, как они перешептываются и боятся его.

Но Таали был непреклонен. Именно сейчас он делает важнейший шаг в своей жизни. Пути назад уже не будет, а впереди… Его предназначение.

Каждый эльф по наступлении совершеннолетия отправляется к жрецам д’аари, чтобы услышать всего одну фразу, определяющую судьбу. Эта тайна навсегда остается между жрецами и самим эльфом. Но смысл ее понятен не всегда.

«Твой путь лежит во тьму через чертоги богов».

Он видел ужас и мольбу на лицах жрецов, передающих ему эти слова. Но только сейчас понял, что они значили.

Таали прикоснулся к Древнейшему, ощутил волнение, веками не посещавшее древа. Именно сейчас где-то далеко вершатся тысячи судеб, и только он в силах противостоять надвигающейся гибели.

План, который они придумали со старым другом, был рисковым. Безумно опасным, но единственно верным для многих миров.

Таали прикрыл глаза и сосредоточился. Почувствовать дрожь, ощутить самый пик бури и резко оборвать ее. Он со всей силы резанул ритуальным кинжалом древо жизни Неффин. Дикий крик боли оглушил сознание, но тут же смолк. Поток живительной влаги, заменявший древу слезы, рванул в подставленную чашу.

Он успел?

Когда поток иссяк, Таали пригубил из чаши. Слезы Неффина оказались горькими на вкус. Но это ничто по сравнению с мощью, которая хлынула в него! Д’аари в ветвях замолкли и склонились перед ним, перед Сильнейшим.

Он сделал все, что мог, осталось ждать…

Далеко от Тринваира, в другом мире, разгоравшееся Слияние, готовое разнести в клочья все разумные миры, утихло. Неффин поглотил силу бури и отдал ее своими слезами.

Непрерывный цикл – искра и рождение – Слияние и смерть был разрушен. Всего один эльф, одно движение кинжалом спасло миллионы жизней и отпустило на свободу бесконечную мощь, сравнимую лишь с божественной. Мощь, которая теперь принадлежала им.

Воспоминания потухли, и Таали забылся очередным сном.

Адалии снова снилось Нордлинское кладбище на новый год, два месяца назад. Когда Эрин поглотил ее дар, графиня отправилась сюда. На могилу предка, который заработал это страшное проклятие. И Даниэль пошел следом, в надежде ее вернуть.

Снег утих, дорожка, по которой только что ушел Рид, будто слабо светилась в темноте. Наверно, это нервы. Шли мучительные минуты ожидания, но ни мага, ни графини.

А потом она почувствовала резкий всплеск силы – вся мощь демона вышла в этот мир. И тихий стон, услышать который она никак не могла…

Адалия рванула вперед. Черт с ним с Ридом и со всеми его словами. Какого демона он отправился туда один?! Ведь Эрин опасна даже для самой себя!

Она бежала без плана, без единой мысли. Только бы успеть, не допустить непоправимого. И сердце стучало в такт шагам.

Силы резко покинули Адалию, когда она увидела Рида. Даниэль лежал у расколотой могилы и судорожно вздыхал. Не нужно быть сильным магом, чтобы почувствовать – он почти переступил последнюю грань.

Над ним осязаемо бился демон, скованный путами. Он умирал вместе с магом и, в отличие от последнего, не мог с этим смириться.

– Пришла злорадствовать, сссстерва? – прошипел он, впившись сияющими тьмой глазами в Адалию.

Она рухнула на колени перед бывшим женихом, проводя рукой по лбу, отдавая ему бесполезные крупицы силы. Это не помогало.

Так сильно ее руки не дрожали даже в день, когда погиб Крис. Страх настолько обуял Адалию, что она не могла плакать, не могла думать и даже дышать почти перестала. Из помутнения ее вырвало взбешенное шипение демона.

– Либо помогай, либо проваливай!

Помочь! Ведь она может что-то сделать!

Трясущимися руками Адалия сняла с пальца кольцо.

– Сделка… – прошептала она.

– Душу за него предлагаешь?

– Жизнь. Год моей жизни. Тебе ведь хватит этой энергии, чтобы спасти его?

– Нет, – жестко отрезал демон. – Не меньше пяти.

Что ж, пусть будет пять. И Адалия начала подготовку к ритуалу. Лишь бы у нее были в запасе эти пять лет, лишь бы хватило…

Символы сами всплыли в памяти и были обрисованы в нужном порядке на свежем снегу вокруг Рида. В нем еле теплилась жизнь, поддерживаемая последними силами демона. Адалия резанула руку, кровь мгновенно впиталась в снег, руны засветились.

– Пять лет твои.

Демон расхохотался. Сбивчивое, еле заметное дыхание Рида выровнялось. Но загнавшееся в ужасе сердце не желало успокаиваться – еще долго она не сможет спать.

Снег медленно падал на потрескавшиеся, заросшие кустами надгробия. Убийственная тишина кровавой новогодней ночи звоном отдавалась в ушах. А Адалия так и сидела в снегу возле мирно сопящего Рида и не могла отвести взгляд. Не могла убедить себя, что справилась на этот раз. По щеке катилась ледяная слеза.

Страх обратился в боль, и пытка, начавшаяся шесть лет назад, зашла на новый круг спирали.

– Удовлетвори мое любопытство, – вдруг заговорил демон. – Обещаю, я не расскажу ему. Зачем ты нас сссспасла? В чем твоя выгода?

Слова вырвались помимо воли, словно она отвечала своим мыслям.

– Потому что я не желаю жить в мире, где его нет…

Мерзкий, издевательский смех разлетелся над всем кладбищем. Треснули еще несколько могил, но Даниэль так и не проснулся.

– Любишь, глупая ведьма? Это людей и губит.

– Да пошел ты…

Сон оборвался, чтобы пойти по кругу. Она снова и снова оказывалась на том кладбище у бездыханного тела Рида. Кричала и боялась, как никогда в жизни.

Во сне Эрин привычно бросилась в объятья Рида. Теперь, после их примирения, сны были лучшей частью дня. Он приходил почти в каждый ее сон, и здесь они были только вдвоем – гуляли по пустынному берегу моря, бродили по зеленеющим лесам и говорили так, будто они все еще на пути в столицу, а последних полутора лет как и не было.

Но сегодня их окружала белая пустота. Будто снежные горы прорвались и сюда, ослепив своих гостей.

– Где мы? – удивленно спросила Эрин.

– Я не знаю, – напряженно ответил Рид. – Сейчас я не могу управлять твоим сном.

– И мне бы тоже хотелось знать ответ, – за спинами возник Газарт, и Даниэль мгновенно помрачнел.

– Что ты здесь забыл?

– Уснул, наверно, – саркастически ответил некромант. – Я даже без андата не обладаю способностью шляться по чужим снам.

Огромная тень демона выросла над Даниэлем и напряженно принюхалась.

– Мы не в Авелоре, – тихо произнес он спустя минуту.

– И не во сне, – добавил Газарт. – Точнее, наши тела спят в Последнем Приюте, а мы здесь.

– Здесь – это где? – Голос Эрин слегка задрожал, она крепче сжала руку Рида.

– Везде и нигде, – раздался громкий голос сверху. Грубый и хриплый. От него хотелось бежать как можно дальше и одновременно слушать целую вечность.

– Здесь должны быть двое, – ледяной и бесстрастный женский голос вторил первому.

– Пусть будут четверо, – третий теплый и мягкий, как пушистое покрывало, в которое кутают в детстве малышей.

Прежде чем Эрин успела что-то сказать, она поймала изумленный взгляд Газарта. Изумленный, обреченный, отчаянный, готовый к борьбе и смерти в одно мгновение. Потом с коротким вскриком свалился Рид. Его вместе с демоном сковали толстые белые нити. Из них торчали шипы, которые впились в обоих, но ни капли крови не выступило наружу. Эрин попыталась дернуться, но тело будто налилось сталью и отказалось повиноваться.

Вопросов, где она, больше не возникало. Но как такое возможно?

– Вы нарушили столько заветов, – вновь хриплый первый голос. – Неверующие, – последнее слово он выплюнул с омерзением.

– Но вы были близки к осуществлению нашего плана, как никто другой, – ледяной женский.

– Как вы остановили Великое Слияние Миров? – теплый голос вызывал не больше доверия, чем остальные.

– А чьими руками вы запустили его в прошлый раз, тысячу лет назад? – злобно спросил Газарт. – Чудесный был план, как обратить к религии атеистичный мир! Создать кокон, загрести себе все погибшие души, а потом явиться людям и назваться спасителями. Недолго паства была верна вам?

– Люди, – снова презрительно плюнул грубый голос. – Зудящая заноза в пальце, верящая только в себя и больше ни во что. Проклятая магия вас испортила. Вы всегда сбиваетесь с пути истины.

– Боги живы, пока в них верят. Истово, без сомнений, – процедил некромант сквозь стиснутые зубы. – Теряете свои силы?

Громогласный хохот со всех сторон, оборвавшийся на резкой ноте.

– Райан Грант, ты приговорен к вечному забвению. Твои слова пусты и уже ничего не изменят. Молчи.

– Без веры люди – ничто, – мягкий голос. Слова лились, как медовый поток, их звучание ласкало слух. – Только вера дает цель, ведет на жизненном пути, направляет к свету. Только мы способны их спасти.

– Без веры люди – ничто, – вторил хриплый голос. – Грязь под ногами животных, не достойная великого дара Жизни. Вы настолько потонули в своих пороках, что давно попрали великую истину.

– Но мы все исправим, – женский голос смягчился, стал почти нежным. Таким утешают смертельно больное дитя. – Мы очистим земли, освободим людей от гнета собственных амбиций. Как делали это прежде. Вера рождается в огне.

– Мы освободители, – теплый голос обволакивал. – Мир вновь станет чистым.

– А где же четвертый? – еле слышно прошептал Газарт; теперь речь давалась ему с трудом, но он все еще стоял на ногах.

– Пути Безликого неисповедимы, – хором ответили трое.

– Эрин Дорс Велен, – хриплый голос тьмы звучал над самым ухом. – Ты была рождена с великим даром, и Мы предлагаем тебе присоединиться к праведной миссии. Это твой путь и предназначение.

– Не верь им, – с трудом прошептал Газарт и поймал растерянный взгляд графини. Он попытался протянуть к ней руку, но сил уже не хватило. – Они не могут повлиять на твою волю, только запугивать.

– Твои грехи мы отпускаем. Веди заблудших овец, – теплый голос света у второго уха.

Будто сквозь тонну воды Эрин сделала шаг навстречу некроманту. Страх на ее лице сменился тем же отчаянием, что и у него.

– Так это вы позволили прошлому Слиянию почти уничтожить мир, вы заточили и истязаете миллионы душ ради своего бессмертия! И хотите снова повторить этот кошмар моими руками?! Эгоистичные создания, – первая слеза бессилия скатилась по ее щеке. – Вы заботитесь только о себе!

– Жизнь прекрасна и идеальна в своем многообразии. Мир и люди, населяющие его, прекрасны. И они заслуживают лучшего, чем вы! Боги, которые никогда не отвечают на молитвы, не помогают страждущим, которым безразличны даже те, кто до сих пор верует. Боги, заботящиеся лишь о своем восхвалении и бессмертии, не достойны этих людей. Вы не способны пустить росток, просто наслаждаться самим течением жизни, каждый раз губя его огнем.

– Ты еще смеешь говорить! – ледяной женский голос подкосил ноги Газарта, склоняя его на колени. – Что заслуживают, то и получают, гадкие червяки.

– Мы всегда даем выбор вам, – теплый голос теперь говорил за всех. – А ты отказалась, Эрин Дорс Велен. И мы сами явим миру свою силу.

* * *

На рассветной службе в главном храме Авелора полно народу. Сегодня день Светоча, праздник солнца и тепла, пришествие весны. Даже бедные прихожане одеты нарядно, истратив последние сбережения на яркие платки. Ведь негоже прийти на праздник в храм, надев поношенное.

Жрец возносит хвалу всем богам по очереди, на этот раз не забыв обратить внимание даже на Хитреца. Боги и их замысел едины, и не людям их судить. Прихожане падают на колени, осеняя себя крестами в сторону каждой статуи. Впервые за эту страшную зиму в их сердцах рождается надежда.

И лишь маленькая девочка теребит новое красное платье и забывает склонить голову. Она замечает, как поднимается каменная рука Светоча, и дергает мать за рукав.

– Смотри, смотри! Там бог! – громко шепчет она, остальные негодующе шикают на ее родителей – успокойте вашего ребенка, нельзя прерывать праздничную службу.

Удивленный вскрик раздается уже с другого конца храма. Там поднимается рука Карательницы, повторяя движение Светоча. И вот уже весь храм бурлит! Боги! Боги услышали нас!

Верховный храмовый жрец падает на колени, за ним следуют все люди в храме.

Деревянные руки Хитреца, лишь недавно восстановленные после обрушения, тоже поднимаются. Три фигуры медленно взмывают вверх под благоговейный трепет толпы. Вверх под самый купол храма, и только Безликий остается недвижим.

Неужели молитвы услышаны? Неужели мир придет в Авелор?

Люди ликуют. Кто-то машет статуям своих богов, кто-то истово молится, кто-то не может сдержать радостных слез. Спасение!

– Ваши души спасены, – теплый голос из-под самого свода успокаивает, вселяет надежду в сердце. Никто больше не останется в одиночестве. – Мы возвещаем великое освобождение!

Под этот голос внутрь храма падает первая башня.

Прихожане еще не успевают понять, а благоговейные перешептывания в западной части уже переходят в вопли.

Рушится вторая башня, белоснежные стены окрашивают кровавые тона. Боль и смерть наполняют утро.

Девочка в красном платье делает последний вздох, не в силах позвать мать на помощь. Ее глаза все так же устремлены к Светочу, но уже не видят.

Выход завален, и бежать больше некуда.

А за стенами храма под дикие предсмертные вопли рушится и уходит в землю весь город.

* * *

Эрин проснулась от сильного толчка. Пустой дом, в котором они ночевали в деревне Последний Приют, ходил ходуном. Одновременно с ней проснулись Рид и Газарт. Они подхватили ее под руки и вытянули наружу как раз вовремя. Дом, и без того доживавший свои последние дни, сложился как карточный под вторым толчком.

С третьим графиня не удержалась и рухнула в сугроб. Она растерянно перевела взгляд с Даниэля на Газарта. Оба устояли на ногах, но выражения лиц пугали.

– Что происходит? Это был не просто сон?!

Толчков больше не было. Но вдруг лицо некроманта исказила болезненная гримаса и он рухнул на колени, вцепился в снег, сжал его так сильно, словно пытался удержаться за него на земле.

– Нордлина больше нет… Я чувствую. Целого города нет, никто не выжил… – в отчаянии прошептал Газарт. Его взгляд бродил по спутникам. По щеке скатилась первая слеза. – Я не смогу никого вернуть… Никого… В столице все мертвы.

Вторая слеза скатилась вниз и утонула в белоснежном покрове. Земля больше не тряслась, но графиня с трудом устояла на ногах.

– Нет! – Эрин неосознанно схватила его за плечи. – Этого просто не может быть!

Некромант лишь помотал головой. У Эрин перехватило дыхание, она судорожно дернулась, как от удара.

– Это я виновата… Если бы я согласилась…

– Тогда эти ублюдки разносили бы мир по клочкам уже твоими руками! – в бешенстве зарычал Рид, и мир потерял краски. – Ты знал?!

– Предполагал лишь в самых страшных кошмарах, – все так же тихо шептал Газарт. – Но вы и так мне не доверяли…

Огромный вихрь, рожденный демоном в руках Рида, взмыл к небесам. Окрасил белесые тучи в черные цвета. Разметал сугробы вокруг. Повеял холодом и смертью. Будто дух Нордлинской трагедии стал ближе.

Эрин молча наблюдала эту картину, не в силах больше говорить. Боги…

– Вытяни руки! – заорал Рид, поворачиваясь к Газарту.

Десятки черных лезвий, продолжений пальцев Рида, ударили по андатовым браслетам. Они разорвали посиневшую кожу, но некромант даже не поморщился. На снег упали бесполезные оковы и ярко-алая кровь.

– Я не хотел, чтобы это было так… – тихо произнес Газарт.

И его тело прошили ослепительно-белые лучи света, вознося над землей.

Часть IV. Потерянные

Глава 1. Руины

Когда Орлиэн открыл глаза, вокруг царила темнота. Чьи-то крепкие руки дергали его за плечи, другие сбивчиво ловили пульс на запястье. Собственные руки не слушались, голова налилась свинцом. Совсем рядом с оглушительным треском обрушилась часть потолка.

– Я жив, – едва слышно прошелестел голос, и эльф сам удивился его слабости.

Руки тут же отпустили.

– Где мы? – истеричный женский голос над самым ухом.

– Погребены под руинами дворца, – удивительно спокойным тоном ответил король. Кажется, этот мальчишка никогда не теряет самообладания. – Илисия, прошу вас, успокойтесь. Нам нужно придумать план.

Девушка рядом разрыдалась. Ее тихие всхлипы и причитания неприятно резали слух.

– Орлиэн, как ты? – Рафиэль рядом. Выжил, это хорошо.

– Тхан’ар, как я могу быть сейчас? – выругался Орлиэн. – Ты можешь вытащить нас отсюда? Где Палиэн?

– Я… Он… погиб.

Орлиэн так красноречиво выругался на эльфийском, что даже Илисия остановила истерику. В кромешной темноте повисла гнетущая тишина.

Первым решился заговорить молодой король.

– Господин Орлиэн, насколько глубоко дворец ушел под землю? К сожалению, господин Рафиэль отрезан от ваших источников магии и не в силах помочь.

Эльф с трудом поднял голову и сел. Он чувствовал, что огромный тронный зал наполовину завален, рядом с ним два десятка человек. И больше во дворце не выжил никто.

Обрывочные воспоминания медленно складывались в единую картину. Как посреди переговоров затряслась земля, с высокого свода над головой начали срываться камни, стены рушились… А потом дворец целиком стал уходить под землю, грозя похоронить своих обитателей. Каким-то чудом он смог почувствовать д’аари, умолял дать ему немного сил. И сквозь разбитые окна внутрь зала хлынули листья, ветки, деревья – все, что было рядом и откликалось на его зов, сплеталось в спасительный купол, ограждая эльфов и людей от падающих стен.

Но теперь они заперты. Плотный кокон не смог удержаться на поверхности и укрыл выживших слишком глубоко. Воздуха надолго не хватит, а его силы…

– Мои силы кончились, я полностью выжат, – прошелестел Орлиэн. – Над нами локтей пятьдесят земли, не меньше.

Кто-то рядом снова всхлипнул.

– Если начнем прокапываться вверх без магии, нас засыплет землей, – напряженный голос, кажется, одного из советников короля.

– Может, маги успеют до нас добраться? – кто-то из слуг.

– Как они вообще это допустили? Покушение на королевский дворец, немыслимо! Где защитные чары? – еще один женский. Не рыдающий, но уже на грани.

– Не на дворец, – тихо произнес Орлиэн. – Под землю ушел весь город.

В наступившей оглушающей тишине шепотом, но очень красноречиво и неподобающе выругался сам король.

Страшно… Умереть в чужом мире, вдали от сородичей, но рядом с ненавистными с детства людьми. Вечными захватчиками, очерняющими, портящими любой мир, которого они касаются.

Впервые Орлиэн ощущал гнетущий страх смерти так близко. Найдут ли его дух д’аари, погребенный под этой землей? Смогут ли унести в родной мир? Что будет, если он умрет здесь? Нет! Он просто не мог умереть! Не так быстро, не так скоро, он еще так молод! Он потомок Древнего Рода, он должен жить столетиями, а не погибать среди людей, едва разменяв четвертый десяток!

На глаза навернулись предательские слезы. Как же хорошо, что света нет… Как же страшно умирать вот так… Как одиноко и холодно.

– Прорубим корни и начнем копать в углу.

– Надо дождаться магов, – жалобно прошептал еще чей-то голос.

– Мы тут погибнем, – снова всхлипнула Илисия.

– А если маги тоже закопаны…

– Весь город, боги, весь город погиб!

– Молчать! – рявкнул король. – Кто продолжит паниковать, немедленно и бесповоротно вылетит со службы! Отправитесь по своим деревням ворон считать!

Как ни странно, угроза сработала – вернулась гробовая тишина. После недолгого копошения кто-то нащупал треснутый магический шар, и тусклый свет озарил печальные лица. Орлиэн быстро смахнул ладонью выступившие слезы.

Небольшой кокон плотно оброс ветвями. Кое-где проглядывали стены дворца, устоявшие благодаря его усилиям. Последние крупицы магии, которую Орлиэн чудом выжал из связи со своим миром, спасли их, чтобы теперь захоронить живьем… Слишком плотные ветви, не прорубиться.

Самое время рассказать, как он ненавидит людей! Он не жаждал отправиться в эту миссию, никого не просил. Но и увиливать от решения Совета не стал. И что теперь? Заперт, умирает вместе с этими созданиями… мерзкими людьми.

– Господин Орлиэн, – вновь подал голос король. Эльф перевел на него ненавидящий взгляд, но сдержался от резких слов. Ларос чем-то импонировал ему. Спокойствием ли? Рассудительностью? Ведь именно люди привнесли всю свою бурю эмоций, жажду любви и вражды в кровь спокойного, мирного народа эльфов. И насколько хладнокровие Лароса напоминало ему мудрость Глядящих.

Он бы ни за что не признался себе в этом раньше, но сейчас, что ж, перед кем скрываться… Юный монарх обладал тем, чего порой не хватало самому Орлиэну. И чему он так жаждал научиться у старших эльфов Совета.

– Да, ваше величество? – уже гораздо спокойнее ответил эльф. Полумрак должен был укрыть его вспышку гнева от чужих глаз.

– Наши маги черпают силы через каналы в миры других стихий. Но если их путь к источнику отрезан, я мог бы им помочь. И если бы я знал, как работает ваша магия, мы могли бы вместе…

– Наши боги, д’аари, даруют нам… – начал было второй эльф, но Орлиэн прервал его гневным взглядом.

– Как вы сможете помочь, ваше величество? Вы не маг.

– Ты хочешь торговаться здесь, под землей?! – не сдержался Рафиэль. – Когда наши жизни на волоске!

– Я должен убедиться, что нашему народу ничего не угрожает.

Орлиэн выдержал холодный тон, осаждая товарища. Он сам хотел бы верить, что настолько благороден, умен и все прочее, что говорил о нем отец при Совете. Но на самом деле страх и ненависть к людям настолько глубоко вжились в него, что он даже не задумался, останавливая откровенность Рафиэля.

Люди захватывают все, к чему прикасаются. Люди оскверняют, портят, переделывают под себя. Они заполоняют чужие земли, вливаются в чужой народ… То, что им не удается захватить с ходу, они забирают исподтишка. Лишь ненадолго побывав в его мире, они так сильно изменили Тринваир! И меняют до сих пор.

Да, он защищает свой народ.

– Я понимаю вас, – с неожиданным уважением произнес король. – Но мир между нашими народами слишком хрупок. Не станет меня – Авелор погрузится в хаос. А не станет вас – и в войнах погрязнут оба мира. Сейчас наше доверие друг другу – залог тысяч жизней.

– Мы черпаем свою силу похожим механизмом. Ваши маги общаются со стихиями, а наши солхари говорят на языке богов. Но суть одна.

И только сейчас Орлиэн понял, почему. Ведь магия в мире людей появилась именно из-за Слияния. Другого механизма и быть не могло… Но ведь д’аари говорили, что это их дар!

Такой же дар, какой может получить от любой другой стихии способный человек или эльф. И если людей не одарили их боги, то и эльфы… Лишь пользуются силой стихии, населяющей их мир, – силой живой природы.

– Спасибо, – Ларос дотронулся до его плеча, всего на секунду. Будто принимая на себя часть тяжелой ноши эльфийского посла. – При коронации кровь наследника насыщают магией. Я не могу активировать ее сам, но в экстренных ситуациях способен добавить сил магу, охраняющему меня. Древняя традиция.

– Если я смогу взять силу из вашей крови…

Орлиэн резко сел. Его слабость как рукой сняло. Тело продолжало ныть от боли, которой он больше не чувствовал.

Либо он верит в непогрешимость д’аари, их божественное происхождение, уникальность эльфийского дара и в то, что он не способен на такую магию вдали от портала… либо спасается сейчас. Теряя своих богов, которые окажутся не более чем инструментом, как стихии, которыми пользуются людские маги.

Страшное осознание стиснуло и так узкий кокон до невыносимых размеров. Воздух будто пропал. Нужно было решаться.

– Древняя традиция, – продолжил Ларос в полной тишине. – Вы станете моим защитником, но в этом я рискую сильнее, поверьте. Обязательств вам это не добавит.

Отчаяние? Риск. Предательство? Доверие.

Мысли спутались, и Орлиэн просто кивнул.

Король резанул руку ножом и совсем тихо прошептал, надеясь, что его никто не услышит. Но шепот эхом раздался в голове эльфа – «вверяю жизнь в руки достойного».

В руки достойного… При всех людских недостатках, они умеют доверять. И делать то, что необходимо. Принимать союзника, договариваться с врагом и стремиться сохранять жизни тех, кто дорог, любой ценой.

Горячие капли крови прожгли подставленную ладонь Орлиэна. А вместе с ними хлынула и сила. Такая знакомая, она переполняла тело, жалась легкой болью в мышцах, жгла кончики пальцев, ища выход. И совершенно ничем не отличалась от «дара д’аари». Предателей, назвавшихся богами.

Они были не выше эльфов, не выше людей или любой другой части многогранной природы.

Гнев схлестнулся с магией, усилил ее. И мощные стволы деревьев пошли в рост, прорубая выжившим путь наверх.

* * *

Перед рассветом огромный храм затрясся. Со сводов посыпалась каменная крошка, но стены устояли. Следом за толчками многотысячный радостный возглас со всех сторон чуть не порвал барабанные перепонки. Что-то начиналось…

Квентин подскочил еще на первом толчке. Он заметался по маленькой келье, как испуганный зайчишка в клетке. Таали сел на полу и молча наблюдал за ним. Сейчас жрец ничего не изменит.

В оглушающей тишине, наступившей после, эльф слышал собственное дыхание. Чувствовал легкое покалывание в пальцах, усиливавшееся с каждым вздохом.

Кровь застучала в ушах. В груди разгорался пожар. Все внутренности будто скрутились тугим узлом. Боль сковала тело. Он еле сдержался, чтобы не заорать.

А потом яркие белые лучи пронзили его насквозь.

Таали резко подкинуло вверх. От неожиданности он больно ударился головой о потолок.

И рухнул на каменный пол. Представление закончилось. К счастью – беззвучно.

– Что это было? – шепотом выдохнул жрец, не решаясь притронуться к другу.

Таали ощупал руки, ноги, живот. Все было вроде прежним. Но уже совсем другим.

Он достал флягу с соком древа жизни, которую носил с собой все это время, и сделал большой глоток. Приятная прохлада разлилась по телу, окончательно убирая боль, даруя долгожданную силу.

Эльф улыбнулся. Наконец-то. Все снова шло по плану.

Осталось привести старого друга в Тринваир, к Неффину, чтобы выполнить свою часть сделки.

– Орден получил свой долгожданный знак и скоро выступит на финальную битву. А мы получили шанс сбежать.

Сила чувствовалась по-другому… Нет, даже не так. Сама сила была иной. Таали четко ощущал, что больше не зависит ни от д’аари, ни от кого другого.

И при этом он чувствовал каждого человека в храме. Его нутро, его надежды, его темные мыслишки. Да, у бездумных солдат «света» были и такие. Все это формировало, питало его новую силу. Ни с чем не сравнимую мощь!

«Но ты не можешь проверить свои способности при этом мальчишке. И он больше не нужен», – прошептал Учитель.

Знаю.

– Это произошло со всеми магами? Из-за землетрясения? – продолжал допытываться Квентин.

Милый, недалекий Квентин, который теперь только мешал.

Мешал рождению нового существа на месте бывшего эльфа.

– Нет, мне кажется, – с налетом неуверенности ответил Таали. – Но теперь мы легко выберемся отсюда…

Больше не нужно говорить на языке д’аари, пользуясь их силами. Получается, он больше не солхари? Но гораздо сильнее.

Эти люди вокруг будто придавали ему сил. Как интересно…

Одной воли, одного пожелания хватит, чтобы открыть портал отсюда в любую точку человеческого мира.

Или убить это юное создание щелчком пальца.

– Тогда нам нужно срочно в столицу! – Квентин взволнованно схватил друга за руку. Его глаза были полны надежды, желания бороться и спасать, положить свою жизнь не на алтарь веры, а во имя простых людей. Да, эльф зародил в нем искру здравого недоверия к высшим силам, но убить его свет невозможно, как бы он ни старался… – Предупредить короля, Ковен! Если Вестник не миф и они смогут его призвать…

– Тише, нас могут услышать.

Жрец замолчал, но не отпустил его руку. Как ребенок, просящий помощи у родителей. Такой сильный в своем порыве и слабый в своих возможностях.

«Ты заигрался с мышкой», – на этот раз Учитель был суров, ни тени ехидства.

Таали понимал, что это лишь его собственный голос. Учителя родило безумное сознание, томящееся в клетке его разума. Как дикий запертый зверь, который рано или поздно прорвет любую сталь и вырвется наружу.

– А ты не хочешь взглянуть на пророчество?

– Что? – удивленно переспросил Квентин.

– Пророчество богов, основавших Орден. Ведь мы за этим шли сюда – за знаком свыше.

– Нам нужно спешить… Выбраться отсюда, пока еще живы…

– Ты должен это увидеть! – глаза эльфа нездорово заблестели. – Не бойся, теперь мы все успеем.

И прежде чем жрец ответил, Таали рывком поднялся и дернул его за руку. Их тела как куклы рухнули на пол, а взгляды оторвались и поплыли вперед.

Они прошли сквозь запертую дверь кельи, будто она была всего лишь дымкой. Таали тянул, а Квентин не мог сопротивляться.

Вперед по коридору, заполненному суетящимися людьми – их было гораздо больше, чем вчера, – последние братья пробуждались. Только мужчины крепкого телосложения, в кольчугах и с мечами. И с неизменной благоговейной улыбкой на лице. Будто и не было этого сна, длящегося многие сотни лет. Орден был готов к своему финальному походу, жаждал битвы во имя своих богов.

Вперед в главный зал, где не прекращалась служба, где сотни глаз были устремлены к сводам храма. Туда, где висели скрижали. Только их было пять! Выше всех находилась та, которую они не заметили вчера.

Четыре реликвии, выполненные из грубого камня с прожилками железа, висели в воздухе без всякой опоры и слабо покачивались под дуновениями несуществующего ветерка. Под ними были стальные пластины, торчащие прямо из стены, но скрижали их не касались и парили сами по себе. Каждая в честь одного из четырех богов, с заветами, которые он нес в этот мир. Примерно один и тот же текст, скучный и банальный для Таали, и он не уделил им никакого внимания. У каждого народа все боги всегда требовали одного и того же – смирения, послушания, молитвы, восхваления. Пошло.

Но пятая была куда интереснее! Она отличалась и внешним видом – стальная, а не каменная пластина была плотно вжата в стену и, скорее всего, заложена еще при строительстве. Значит, ему не показалось, что храм сильно отличался от остальных зданий этого мира и, возможно, возведен еще до его падения. Косвенно и сами рисунки на «скрижали» подтверждали эти догадки. Неизвестным материалом в самом верху на ней был выгравирован храм Ордена, со всеми шпилями, в которые били молнии.

Уж не здесь ли началось прошлое Слияние? И такой ли случайностью оно было? Возможно, они со старым другом не первые, кому удалось получить эту мощь намеренно… Как интересно! Столько вопросов, на которые он никогда не узнает ответов, а жаль.

Ниже под изображением храма шел текст, в точности повторявший слова вчерашнего послушника. Пророчество о паломниках, указание к действию. И призыв Вестника.

Краткая инструкция, в какой момент многотысячная армия должна пробудиться и отправиться исполнять последнюю волю, за которой на души верующих опустится вечная благодать…

Возвращение в тела было таким же резким, как и выход.

Испуганный взгляд Квентина дорогого стоил! Он даже не заикнулся о новых силах спутника.

Его руки дрожали, а в глазах стояла детская обида брошенного ребенка. Непонимание. И ужас, бесконечный, бескрайний, потихоньку поглощающий все остальное.

– Теперь ты понимаешь, с чем мы имеем дело?!

Глава 2. Больше не маг

Нэсса распахнула глаза, когда кровать под ней пошла ходуном. Доски трещали, потолок опасно скрипнул, грозясь обвалиться на мирно спящих постояльцев. Что за чертово похмелье, как она здесь оказалась?!

Рядом вскочил на ноги Мартин. Он был в одежде, как и сама Нэсса. А значит, сколько бы они ни выпили, все прошло достаточно целомудренно.

Он быстро оценил обстановку, коротко улыбнулся ей и рванул за руку со всей дури, окончательно вытаскивая из кровати.

В коридоре они натолкнулись на Адалию. Компания Нэссе понравилась еще меньше. Что это она решила с ними пить? Тем временем дрожащий пол немного успокоился, и пошла дрожать уже голова наемницы. Как-то неприятно так дрожать, что же за гадость она пила! Или не пила…

Вся троица в потоке других жильцов выскочила наружу. Постоялый двор, где они провели ночь, возвышался на небольшом холме. И местность вокруг Нэсса не узнавала… Где же в Авелоре такой провал был? Огромный овраг вдали зиял черной пылящейся воронкой. Пылящейся? Это он сейчас так трясся?

Люди выскакивали на улицу, поворачивали головы и замирали с выражением неподдельного ужаса на лице.

А Нэсса приводила мысли в порядок. Нет, она не пила вчера. Она вообще не помнила вчерашний день, как и позавчерашний. И много-много других дней, на месте которых в памяти зиял такой же провал.

Зато вспомнила Мартина. На поле боя, истекающего кровью. Бледного и почти без руки.

Она метнула испуганный взгляд. Рука была на месте, да и цвет лица вполне здоровый. Но битва, некромант, Слияние… Все это точно не сон!

А потом она перевела взгляд на Адалию, и воспоминания посыпались одно за другим, как обвал в горах. Корабль, проклятый лес, Альберт. Битва, ранение, Эрин. Весталия, Собрание Ковенов, таверна. Адалия. Ритуал. И… пустота.

Что было с ней по ту сторону круга, Нэсса упорно не могла вспомнить. Только отчаяние слабой дымкой витало над дырой в памяти, да и оно быстро рассеивалось.

– Ты! – зашипела она, поворачиваясь к Нимире. – Стерва!

Мартин так резво перехватил ее поперек талии, будто ждал этого с момента пробуждения.

– Вспомнила, – равнодушно отметила Адалия, не отрывая взора от пылящейся воронки. Она пыталась сохранять спокойствие, но шок от увиденного нет-нет да и проглядывал на ее лице.

От вскрика Нэссы толпа будто очнулась. Кто-то тоже закричал, кто-то всхлипнул. Кто-то побежал. До оврага было не больше часа пешего пути. Даже удивительно, как постоялый двор смог устоять почти в целости…

Паника вокруг нарастала. Мартин за руку утянул Нэссу обратно в комнату на втором этаже, следом быстрым шагом вошла Адалия. Ее взгляд будто омертвел в одночасье, застыл и растерял свой привычный блеск. Она молчала.

– Какого хрена происходит?! – наконец возмущенно выдохнула Нэсса. – Где Рид, сколько меня не было и почему эту гадину еще никто не прибил? Она нас со свету сжить пыталась.

Адалия прикрыла глаза и потерла пальцами виски.

– Я уже успела забыть, как ты бесишь.

Нэсса чуть не задохнулась от возмущения, но Нимира не дала ей заговорить.

– Краткое содержание для слишком не вовремя прытких девиц – ты влезла в мой ритуал, тем самым нарушив его. И вместо избавления Рида от демона сама отправилась в тот мир. Молчи! – сверкнула она глазами на попытку Нэссы вставить свои пять медяшек в озвученную версию событий. – Я слишком многое сделала для того, чтобы вернуть тебя обратно, засранка! Будешь прерывать – покалечу, и он мне не успеет помешать!

Кончики ее пальцев полыхнули языками пламени. Мартин бросил укоризненный взгляд, но ничего не сказал. Возможно, впервые в жизни Нэсса благоразумно промолчала.

– Такие ритуалы не для простых смертных, ты чудом выжила. К тому же ты лишила меня единственной возможности поговорить с отцом. Да, именно поговорить, быть может, вытащить в этот мир, но не ценой жизни Даниэля, что бы тебе там ни наговорил Селерин. Этот подлый наемник с детства меня не терпел. Он задолжал моему отцу, и его возращение было не на руку. И последнее, но не менее важное. Мы из кожи вон лезли, чтобы вытащить тебя с того света, куда ты попала лишь по собственной вине. Подставив при этом меня. Так что будь добра, – ледяным тоном завершила Адалия, – имей благодарность.

Она договорила, отошла к окну, из которого открывался вид на «овраг», и вновь впала в то полутрансовое состояние. Будто эта картина потихоньку сводила ее с ума.

– Тебя не было около двух месяцев. Рид жив. Эрин пришла в себя и помогала вытащить тебя к нам. Ларос стал королем, я его советник, – тихим голосом Мартин пересказывал последние события. – Я скучал по тебе…

– Ладно, – стиснув зубы, процедила Нэсса. – Ладно. А ваши скорбные лица – это радость от встречи со мной? Что-то не густо. Эту, – она кивнула на Адалию, – еще можно понять, но ты-то чего?

– Нэсса, – аккуратно произнес он. – Мы в «Гармонии».

Она тоже повернулась к окну.

– Неееет. Из окон «Гармонии» открывается вид на Нордлин, поэтому они и дерут такие цены. Близость к столице, побери ее.

– А перед тобой и есть Нордлин…

* * *

Однажды наступает момент, который меняет все. Жизнь не станет прежней, ты уже не видишь дороги назад. Она затерялась в тумане, пропала в топком болоте, оборвалась на закате. Навсегда пролегла незримая черта, разделившая существование на до и после.

Когда незначительная история обречена стать значимой.

Эрин не плакала. Казалось, больше у нее не было слез ни для кого. Она почти смирилась со смертью отца еще месяцы назад. Когда отдала свое тело чужой стихии, она уже попрощалась с ним. И даже надежда, данная Газартом, не смогла воскресить веру в его возвращение. Со смертью графа Эрин начала взрослеть.

Ларос… Брат тоже мог погибнуть. Он и еще сотни, тысячи людей, находившихся в столице. Теперь Эрин потеряла выбор, сам шанс остаться ребенком.

Она не плакала потому, что была опустошена. Горе, боль убили в одночасье какую-то часть внутри – ту, до которой никогда не мог добраться даже ее дар. Злость, гнев, решимость начали ковать в ней желание идти. Непреодолимое желание двигаться вперед, не останавливаться, мстить и бороться, раз уж это в ее силах.

Она стояла и смотрела, как Газарт морщился от боли, как пропали белые лучи света, поглощенные его телом. Смотрела, как Рид пытался взять себя в руки. Его лицо было все еще перекошено от ярости, но краски возвращались в это хмурое утро. Где-то из-за облаков показался луч солнца и заиграл миллионами цветов на свежем снегу.

Она смотрела, но ничего не делала, чтобы помочь Газарту или успокоить Даниэля. Где-то отдаленно ей еще казалось, что она прежняя восемнадцатилетняя девчонка, ученица архимагистра, наследница графского рода, влюбленная дурочка… Нет, на самом деле все это ложь. Отныне и навсегда это ложь, и ей предстояло найти правду.

Газарт поднялся на ноги и удивленно посмотрел на свои окровавленные руки. На лице еще не засохли дорожки от слез, но новых больше не было. Потом он перевел взгляд на Даниэля.

– Почему ты так смотришь? Ты все еще не веришь мне? Считаешь, что мне нужна только власть, Рид?!

– Адалия, – с трудом выговорил Даниэль, будто ком в горле мешал ему. – Адалия могла быть в столице… Она жива?

Газарт прикрыл глаза, сосредоточился… Но ничего не ответил. Сморщил брови, сморгнул, открыл глаза. На его лице проступила растерянность.

Он сделал несколько пасов руками, прошептал заклинание. Одно, другое, третье. Ничего не происходило. Наконец на его лице впервые отразился ужас.

– Она жива?! – вскрикнул Рид, снова выходя из себя. Он схватил некроманта за плечи и тряхнул так сильно, что последний еле устоял на ногах.

– Я не знаю… Я больше никого не чувствую. Никого, ничего!

Его страх был неподдельным.

– Как это возможно?! Ты же стал сильнее? Эти лучи и прочие эффекты…

– Даниэль, – медленно ответил Газарт, будто каждое слово давалось ему с трудом. – Я больше не некромант. Я вообще больше… не маг…

Рид медлил всего мгновение. А потом вскочил на лошадь и наподдал ей каблуками по бокам со всей дури. Животное болезненно заржало, но подчинилось воле хозяина и сорвалось с места.

Не говоря ни слова, Эрин и Газарт вскочили на своих лошадей и отправились следом. Но нагнать Рида удалось не сразу.

Первым с ним поравнялся Газарт.

– Даниэль, возьми себя в руки! – прокричал он на ходу и добавил уже чуть тише, но Эрин все равно услышала: – Она тоже расстроена. Сейчас не время.

Рид оглянулся.

Будто опомнившись, он осадил коня. Газарт остался в одиночестве впереди.

– Эрин… – начал Рид и сразу запнулся.

– Даниэль, – печально, но без лишних эмоций ответила она. – До столицы не меньше недели пути. Наши близкие, оставшиеся там, мне тоже небезразличны. Как и все жители столицы. Оказавшись там через неделю, мы ничем не сможем помочь. Но если вы позволите…

– Нет! Ты не станешь пользоваться даром! Я еле вернул тебя в прошлый раз!

– Я буду аккуратна.

– Поэтому твои волосы белые? Поэтому ты теряешь сознание, когда применяешь свои силы? Кто в следующий раз очнется в твоем теле?

– Ты вечно будешь помнить лишь мои ошибки?! – Опустошенное состояние спало как дурной сон, вновь явив Эрин все ее эмоции разом. – Сколько людей мы сможем спасти, если ты начнешь мне доверять?! Мартина, Лароса, Нэссу, Адалию…

– Я доверяю тебе. Но только тебе, а не силе, что в стократ сильнее нас всех! Когда ты начнешь думать о своих поступках, вместо того чтобы безрассудно кидаться в любой попавшийся омут?! Прежде чем полагаться на свои силы, научись ими пользоваться!

– Тппрруу! – вскрикнул Газарт, на своей лошади врываясь между ними. – Я понимаю, насколько сильно вам хочется на ком-то сорваться. Виновников вокруг нет, почему бы не обвинить друг друга? Даниэль, Эрин… Заткните свои обиды подальше в задницы! Всем тяжело, это не повод вести себя как несмышленые дети!

От неожиданности запал Эрин улетучился. Орущего Газарта она еще не видела. Рид тоже замолчал и теперь злобно сверкал глазами уже на него.

– Рид. Рано или поздно она воспользуется своими силами. Ей нужно учиться, и ты же видишь, ее не остановить. Если не сделает это с нашей помощью, что она наворотит в одиночку? И тем более не стоит срывать на ней злость на себя самого за то, что ты хочешь в столицу немедленно и любыми путями. Эрин. Даниэль прав, ты ужасно контролируешь свой дар. Я верю, что ты знаешь достаточно теории, но практика дается тебе не в пример хуже. Делать это сейчас, под влиянием эмоций, плохая затея.

– Не ты ли первым хотел жертвовать мной и моей личностью ради мощи этой стихии?

– Я уже понял свои промахи и готов их признать. Я давно изменил мнение, иначе все еще был бы в наручниках, не так ли, Даниэль? Твой демон не ошибается в людях.

Рид нехотя кивнул.

– Вот они, защитники, или кем вы там себя мните? Поборниками добра и справедливости? Мир сейчас рухнет, ваша главная надежда лишилась магических сил, а вы не придумали ничего лучше, чем начать орать друг на друга?

– Ты еще проповедь прочитай, – огрызнулся Рид. – У тебя тоже нет плана, как я понимаю? Что-то в идеально продуманной схеме пошло не так, наш великий махинатор?

– Если бы я давал волю эмоциям каждый раз, когда что-то шло «не так»… – Газарт вздохнул и не продолжил. Чего бы только не было. – Значит, мы располагаем тем, что у нас есть. Эрин, я верю в твои силы. Ты сможешь применять дар и быть собой, – он поднял руку вверх, упреждая негодующий возглас Даниэля. – Просто не сейчас, на все нужно время. Не так много времени, как ты боишься.

Графиня благодарно кивнула в ответ. Ссора исчерпана, но что делать дальше?

– Мы поедем к столице. Там старый знакомый, который сможет мне помочь. Раз новых толчков нет, боги явно исчерпали свои «чудеса» на ближайшее время – не так много у них сил в почти атеистичном мире. На волю людей влиять они никогда не могли, но точно запасли для нас что-то еще, нужно спешить. Жаль, что Адалии нет… Отослали прочь последнего разумного человека.

Глава 3. Король

– Я уверен, Ларос жив, – твердо сказал Мартин. Его тон успокаивал – даже когда мир рушится, он умудрялся оставаться собой.

Адалия кивнула. Когда первый шок от произошедшего схлынул, она, наконец, смогла взять себя в руки. Благо наглая наемница успокоилась и замолчала, также пришибленная новостями.

Мог ли целый город в одночасье уйти под землю? Катаклизм, землетрясение? Нет, самым логичным и единственно верным ответом была магия. Столица, король, Ковен. Очередной захват власти? Ковены других стран решили поквитаться с Авелором?

Вопросы валились в бессчетном количестве. В конце концов, это мог быть Газарт (мощные, но забытые заклинания были в его духе), но по неведомой причине Адалия упорно не хотела в это верить. С самого первого знакомства некромант не казался ей жаждущим власти недоумком. А когда вскрылись истинные причины его поступков… она не начала ему доверять, нет. Но и здравую искру в его рассуждениях отринуть не смогла.

Да, он убил отца на ее глазах…

Но кто-то должен был это сделать. С некоторых пор Адалия запретила себе думать об этом. Цель, которая стоила ей столького… Последний родной человек в этом мире предал ее – так и никак иначе. И если разрешить себе думать, она сама провалится в Бездну, из которой нет возврата. Пока она способна трепыхаться на поверхности и не глотнуть слишком много отравленной воды, она будет это делать.

Разрушения могла сотворить Эрин, вышедшая из-под контроля в очередной раз. Оставлять ученицу, вечно рвущуюся в бой и не рассчитывающую свои силы, пожалуй, не стоило.

– Ларос, часть дворца, Ковен, Академия. Там же есть маги, они в силах справиться с этим, – продолжал рассуждать Мартин.

Они ехали к столице по абсолютно пустой дороге. Пора уже добавлять – бывшей столице. С тех пор как они спустились с холма, на котором находился постоялый двор, овраг пропал из виду. Но эта пустота на некогда оживленном тракте не предвещала ничего хорошего. По бокам зиял провалами сухих веток голый лес. Над головой уже мелькали вороны, не добавляя путникам энтузиазма.

Стоило стегануть лошадей и галопом мчаться вперед… Но никто на это не решался. Размеренный стук копыт больше походил на похоронную процессию, изредка прерываемую короткими репликами.

– Я не узнаю того мальчишку, который блевал от вида трупа, – неожиданно вставила Нэсса после долгого молчания. – Ты слишком быстро взрослеешь.

– Если бы это могло помочь делу, мне не сложно повторить тот подвиг, – на полном серьезе парировал Мартин. Адалия сама не заметила, как впервые за долгое время улыбнулась. Но вышло все равно печально.

– Правда, что ли? А давай! Хоть повеселее будет, а то как на эшафот едем.

– У тебя потрясающие шутки, – отрезала Нимира. Молча сносить выходки наглой девчонки она больше не готова.

– Хм, стерва в красном, которая сначала угробила меня, а потом спасла, как бы мне тебе ответить? Ладно, уже не в красном. Кстати, а почему? Неужели по мне скорбишь?

– Ты всегда себя так ведешь, когда нервничаешь? Мир умирает, а Агнесс Саир все шутит.

– Да, – вдруг спокойно ответила Нэсса.

Мартин, уже готовый было вмешаться, удивленно замер с открытым ртом.

– Ваши пресные лица не оставляют мне другого выбора, – улыбнулась наемница.

Лошадь Мартина споткнулась о камень, валявшийся посреди расчищенной дороги. Но он удержался в седле. Лес закончился, а их взорам предстала вся картина. И тут даже Нэсса не сдержалась, выругавшись так грязно, что желания шутить не осталось ни у кого.

На многие мили впереди простиралась пустынная земля. На том месте, где еще прошлым вечером был оживленный город, один из крупнейших в мире… За одно утро он ушел под землю и стал огромной братской могилой. И абсолютная тишина сдавила уши.

– Кто-то должен был выжить, – прошептал Мартин и сорвался вперед. Туда, где вчера красовался королевский дворец.

Девушки не задумываясь рванули следом. Копыта лошадей утопали в мягкой земле, чуть рыхлой, но будто лежащей здесь уже не первую неделю.

Просто невозможно. Страшный сон. Никто не мог обладать такой силой. Адалию не покидало ощущение, что сейчас иллюзия пропадет и город вернется на место. Она услышит шум толпы, детские крики, ругань торговок. Хоть что-то, кроме этой оглушающей тишины! Пожалуйста…

Но лошадь замедляла свой ход, уже сильнее утопая в каше под ногами. Пустынной, неживой мешанине. А сердце, напротив, ускоряло ритм, готовясь принять неизбежное.

Сколько продолжалась эта скачка по чужим останкам? Отчаянная попытка пройтись по могилам в надежде обнаружить живых. Эти минуты или часы она уже никогда не сможет забыть.

А потом Мартин вскрикнул. Он был далеко впереди, и еще не было понятно, что открылось его взору.

Она ускорилась, насколько могла. И спустя минуту сама увидела, как впереди показалось небольшое строение. Устоявшее, выжившее!! Наконец-то!

Или нет, не строение… Но то, чего не было здесь раньше. Невероятно толстые корни живого дерева вырвались из-под земли на добрых пять метров вверх. И кажется, продолжали понемногу расти.

Подобравшись чуть ближе, она смогла разглядеть людей. Не меньше десяти человек, копошившихся рядом. Протягивающих руки, достававших кого-то из недр упавшего города. И только потом она разобрала, что кричал Мартин.

– Ларос! Ваше величество!

Один из людей – теперь она могла разглядеть пшеничную копну волос – обернулся. И маленькая частица самообладания вернулась на положенное место. Адалия смогла взять себя в руки.

Король жив, еще не все потеряно. И пусть он очень юн и неопытен, но она успела понять, что он достойный человек, способный… Последний порог еще не пройден.

Надо ехать к Дому Ковена. Нет, в Академию. Раз выжил король, был шанс и у магов. Сколько членов Ковена понадобится для купола, способного закрыть весь Нордлин? Все пять? А сколько магов земли осталось в городе, сколько училось в Академии? Два десятка, если они смогли выжить. Конечно, смогли, как иначе. С помощью воздушных можно поднять хотя бы первый слой земли, спасти самых везучих. Даже несколько жизней будет победой.

Когда она подъехала к выжившим, план действий уже полностью созрел в голове. Мартин и Ларос за руки доставали рыдающую девушку, одну из фрейлин. Рядом стоял главный королевский дворецкий, оглядывающий погибший город с потерянным видом. Начальник королевской гвардии и командующий войсками в стороне обсуждали что-то с напряженными лицами; выжили – уже хорошо. Еще несколько растерянных придворных топтались неподалеку, всхлипывая, как индюшки перед бойней. Один из эльфов помогал королю, и, кажется, именно он приводил корни в движение. Второй изумленно застыл рядом с ним.

Никого из Ковена поблизости не было, а значит, их спасли эльфы. Так вот какая у них магия… Стихия живой природы. На всякий случай Адалия укрепила ментальный щит на себе, дотянулась до Мартина. Эльфы могли быть менталистами.

А вот о Нэссе, которая ехала за ней по пятам, не подумала. Что такого могла знать наемница? Ценного для иномирской цивилизации.

Видимо, эльфы были иного мнения. При приближении один из них подскочил как ошпаренный и впился шокированным взглядом в Нэссу. Тот, который колдовал. Но кидать щиты было уже поздно.

Наемница тоже заметила слишком пристальное внимание к своей персоне и с удивлением остановила лошадь, опасаясь приближаться.

Тем временем эльф безуспешно попытался взять себя в руки. Шок на его лице сменился сначала страхом, а затем и вовсе перешел в легкую виноватую улыбку нашкодившего ученика. Да только и она не продержалась долго. Лицо застыло, а глаза так и пожирали девушку. Что он нашел?

А что может быть не так с Нэссой? Что она видела, чем отличалась от всех остальных? Ответ напрашивался только один, и он Адалии очень не понравился. Бездна.

* * *

«Упустишь сейчас, и вы все пропали. Их жизни буквально зависят от твоего самообладания. Покажешь страх – и он сожрет всех», – думал молодой король. Он говорил с подданными, вытаскивал людей вверх по узкому проходу из веток. Давно расцарапал руки в кровь, но даже не заметил этого. И держался.

В какой-то момент к нему подошел герцог Варн и сжал плечо. Мужчина старой закалки, в годах, он служил командующим несколько десятков лет, сменил не одного короля и довольно презрительно относился к юному необученному мальчишке на троне.

– Теперь ты – настоящий король, – прошептал он с одобрением.

Ларос кивнул в ответ. Да, настоящий… Теперь никто не сможет подсказать, повести за собой, заменить его на троне – все мертвы. А с ними умерла и последняя надежда на возвращение старых порядков.

Он – последний монарх. Полноправный король полумертвого Авелора. Сколько еще городов канули в вечность за это утро? Спросить у послов он не рискнул.

А потом как из ниоткуда появился Мартин. Старый друг, верный слуга, его последняя опора.

– Ларос! – И юный король почувствовал землю под ногами, обрел недостающую каплю устойчивости.

Почему у Мартина все это получалось так естественно, а Ларос выгребал из потаенных уголков души последние силы? Вот у кого стоило учиться. Даже отец не смог дать ему столько, как Мартин за последние месяцы. А ведь они ровесники, оба еще не разменяли третий десяток… И как он отплатит ему? Честно ли поступать так с другом?

– Вокруг Нордлина разрушений нет. Люди бегут, но большинство пока не осознают происходящего, – начал Мартин без предисловий. Именно то, что король хотел слышать сейчас. – Самое время попытаться стабилизировать обстановку, попросить помощи авелорских магов и не допустить всеобщей паники. Уже есть какие-то версии, ваше величество?

Откуда? Кто посмел убить сердце Авелора? Конечно, версий не было. И Мартин знал, безусловно знал это. Но не мог не спросить, он поддерживал авторитет своего короля, как мог. В ответ Ларос кивнул у всех на глазах.

А рядом Орлиэн изумленно застыл, глядя в ту сторону, откуда явился советник. Ларос тоже повернулся.

К ним приближалась Адалия. Как всегда уверенная, хладнокровная, гордая. Прекрасная. Порой Ларос не знал, что ждать от архимагистра стихии огня, и ему казалось, что она сама и есть это пламя. Будто прирученное людьми большую часть времени, рассеивающее ночной мрак и согревающее сторонников. И совершенно неудержимое в моменты проявления эмоций – он лишь однажды краем глаза застал ее конфликт с Ковеном, когда они не хотели принимать его сестру в ученицы Адалии.

Сейчас он видел это снова. Пламя, бушевавшее в глазах приближающегося архимагистра. Пожар, который она разожжет на месте Нордлина своими руками, спасительный пожар для него и всего города. Теперь у кого-то появится шанс выжить.

Он перевел взгляд на посла и снова удивился. Орлиэн смотрел не на Адалию, а на девушку, ехавшую рядом с ней. Невысокую, с короткими темными волосами и острыми скулами, которые делали ее лицо похожим на лисье, одетую в мужской наряд, плотно обтянувший мальчишескую фигуру. Должно быть, это та самая Агнесс, о которой упоминал Мартин. Девушка, ради которой он выехал вчера за пределы Нордлина и спасся. Но почему эльф так пристально следит за ней?

– Ваше величество, если в Доме Ковена есть выжившие, они скоро будут здесь. Отправьте их к Академии, – еще издали начала Адалия. – Вместе с выжившими студентами мы попробуем достать тех, кто смог пережить обвал. И будем защищать руины сколько того потребуется.

– Архимагистр Нимира, благодарю вас. – Все же ему очень повезло с Ковеном.

– Нэсса, поедешь со мной, – она повернулась к спутнице.

– Нет! – неожиданно вскрикнул эльф и тут же прикусил язык.

Адалия развернулась, ее глаза полыхнули недобрым огнем. Конечно, она заметила интерес иномирского посла, поэтому и забирала девушку с собой.

Орлиэн быстро взял себя в руки, но в глубине его глаз мелькнуло отчаяние. От надменного эльфийского посла не осталось и следа, будто все напускное презрение слетело и он ожил по-настоящему.

Или впервые счел свою миссию в мире людей чем-то более важным, чем формальное выказывание недоверия другой расе?

– Ваше величество, – заговорил Орлиэн, и даже его голос был мягче, чем обычно. – Мы согласны на ваше предложение при единственном условии: эта девушка должна отправиться в Тринваир вместе с вашим послом. Я лично гарантирую, что ей не грозит опасность.

– А моего мнения сегодня никто не спросит? – неожиданно встряла сама виновница перепалки.

– Не как заложник, а как гость, – продолжил эльф, глядя только на короля. – В обмен я готов раскрыть вам любые сведения о контакте наших миров, которые вы пожелаете знать.

Неужели эта простолюдинка настолько ему нужна? Ведь спасение собственной жизни оказалось для него не таким важным.

Но сейчас миссия в Тринваир обрела особое значение. Нужно было не просто наладить контакт, а попросить помощи. И это значит, что придется идти на уступки…

– Госпожа Нимира, отправляйтесь в Академию. – Адалия кивнула, развернула лошадь и тронулась, лишь напоследок бросив короткий настороженный взгляд на Мартина, он кивнул ей в ответ. – Мартин, герцог Варн, нам нужен походный штаб.

Оба мужчины кивнули.

– Агнесс, если не ошибаюсь? – Девушка спешилась, настороженно косясь на эльфов. – Кажется, моим фрейлинам нужна помощь, не могли бы вы ее оказать?

Нэсса удивилась, но отправилась выполнять просьбу беспрекословно.

– Господин посол, – король повернулся к Орлиэну, – я думаю, нам есть что обсудить.

Ларос не мог назвать откровения эльфа своей дипломатической победой. Стечение обстоятельств толкнуло его на этот шаг – первый шаг на сближение с момента открытия порталов. И девушка, Агнесс Саир, которая по непонятной причине оказалась ему так нужна.

Острая на язык простолюдинка, которую спас и полюбил Мартин. Советник мог не говорить вслух, но Ларос видел в его глазах эту нежность и тревогу, эту отчаянную искру, он был готов рвать глотки за свою Нэссу. Мартин горел ею, в этом не было сомнений. И он никогда не относился так к Эрин. Если у Лароса и были когда-то сомнения на этот счет, они развеялись с первым упоминанием Агнесс.

И он должен был приказать другу взять ее с собой. Не просто отправить по ту сторону порталов самого Мартина, но и девушку, которая так ему дорога. Это молодой король понимал отчетливо как белый день. Отец часто говорил о долге графа, о действиях и словах, которые наследник должен неукоснительно соблюдать, как бы ни было тяжело. Долг короля был еще тяжелее.

И как бы ни был хорош план, Ларос уже десяток раз проклял его. Мартин предложил отправить его в Тринваир, мир эльфов. Как ближайшего доверенного, как ценного заложника, как посла. Это было еще в те времена, которые теперь казались мирными.

И сейчас, сидя в наспех сооруженном шатре, над руинами собственного замка, он должен лишиться последней проверенной опоры. И заставить Мартина пойти на этот шаг с ней. Довериться эльфу, сидящему перед ним, из-за единственного проявления человечности? Пусть он и хуже играет в эти взрослые интриги и лицемерие, Ларос сам еще не был умел в таких тонких искусствах.

Тяжелая ноша, но выбор был сделан. И сегодня король – значило палач.

Орлиэн тоже не был так уверен в себе, как прежде. Да, он выбрался на поверхность и обрел свои силы. Но плен, близкая смерть и вынужденное сотрудничество с людьми явно подкосили его. Голос посла был напряжен, брови часто сходились на переносице, а взгляд, наоборот, слишком редко падал на собеседника. Зато он говорил.

– До Слияния Миров у нас была магия, почти каждый эльф был одарен в большей или меньшей степени. Мы мирно сосуществовали с нашими богами, д’аари, – почему-то в этом месте эльф горько ухмыльнулся, – богами… Высшими силами, способными управлять природой, читать наши помыслы и взаимодействовать с предметами, не касаясь их. Мы тысячелетия назад выучили их язык. Произнося слова на нем, обращаясь к д’аари, мы сами становимся солхари, магами на вашем языке. А эльфы, с детства отданные в услужение д’аари, становятся жрецами, которым боги открывают предначертанные судьбы.

Тысячу лет назад жрецы первыми услышали о грядущих иных мирах. Так как боги никогда не ошибаются, мы стали готовиться к битве. Битве, которую проиграли.

Первыми явились демоны. Полчища ненасытных тварей, разрушающих все живое на своем пути, поглощающих сам свет, что дарует жизнь. Они были бесплотны и одновременно всеобъемлющи. И мы не знали средств борьбы с ними, мы погибали сотнями. Выжившие научились прятаться, но от таких существ невозможно прятаться вечно…

Когда небо свалилось на землю и открылись новые порталы, мы бежали. И первый мир, попавшийся на нашем пути, был ваш. Мы застали его полуразрушенным, но демоны еще не нашли его.

До Слияния магии у вас не было. Но ваша цивилизация была огромна, многочисленна и развита. Возможно, лучше нашей. Вы приручили воду и огонь, ветер и молнии. Ваши каменные дома подпирали сам небосвод, ваши кареты ездили без животных и магии, ваши ученые мечтали бороздить звезды. И за это поплатились мы все.

Ведь и прошлое Слияние начали именно вы, люди. Неуемные амбиции, вечное желание покорить, подчинить. – Орлиэн поднял взгляд на короля и тут же успокоился. – Хотя были и те, кто говорил, что нас всех покарали ваши боги, потому что в них перестали верить. Но д’аари подтверждали, что всему виной ваши молнии. Что есть древний механизм, который нельзя запускать…

Как бы то ни было, когда мы пришли в ваш мир, от него почти ничего не осталось. Каменные дома обрушились, люди погибли, но память еще была жива.

Две умиравшие расы смогли договориться. Наши солхари помогли тем из вас, в ком проснулась магия. Чему-то вы научились сами. Но, объединившись, мы, наконец, смогли дать отпор врагу. И демоны, нашедшие вас, отступили.

Д’аари нашли для нас третий мир, цветущий, который Слияние отметило лишь небольшой раной. И с его помощью остановили разрушения… Как? Этот секрет канул в могилы с нашими последними стариками. Они боялись мощи, способной остановить Слияние.

Когда миры закрывались, мы достойно отблагодарили вас и решили покинуть, заселив тот, третий мир. Но не смогли отказать тем усталым воинам, что попросили избавить их от тягот восстановления погибшего мира. И взяли их с собой в Тринваир.

Поэтому я говорю на вашем языке, ваше величество. Поэтому я знаю людей. Поэтому я с детства с трудом могу терпеть их рядом… Вы так быстро заполонили наш мир. Ваш век гораздо короче, но природа не обделяет вас детьми. Чистых кровей осталось так мало, а потомков людей и эльфов много. И они другие. Они несдержанные захватчики, пусть и не все.

Мы теряем связь с д’аари, а истинные, сильные солхари рождаются все реже… Мой народ… – Он прервался, поняв, что сказал гораздо больше, чем собирался. Но горечь, звучащая в словах Орлиэна, была искренней. – Когда-то давно вы помогли нам. Но плата была так высока.

– Мне жаль, что наше прошлое сотрудничество окончилось столь плачевно для вас, – тихо произнес Ларос. – Но в наших силах не повторять ошибок. Судьба вновь столкнула наши миры, и придется договариваться. Зачем вам нужна Агнесс?

Орлиэн молчал долго. Ларос почти чувствовал, как эльф тщательно подбирает слова, чтобы не сказать лишнего. А значит, Тринваир продолжал хранить свои секреты.

– Она способна исправить часть ошибок прошлого, остановить зарождающуюся войну. Я лично гарантирую ее безопасность. Остальное вам расскажут ваши послы по возвращении.

– А они вернутся?

– Даю слово солхари.

Глава 4. Сила надежды

Дорога заняла еще меньше времени, чем предполагала Эрин. Буквально пару миль они успели отъехать от Последнего Приюта, как над ним вновь сгустились грозовые тучи.

Рид настороженно остановился, вглядываясь в них. Тучи собирались слишком быстро, чернели на глазах. Будто их готовила в бой чья-то невидимая рука.

– Это похуже Отряда Воли, – прошептал он наконец.

Первая молния ударила в дерево на краю леса, окружавшего деревню.

– Это не просто буря? – спросила Эрин. Будь ее воля, она бы еще долго не заговорила с Ридом, но знала, что без вопросов он предпочтет промолчать и уберечь ее от лишней информации.

– Это еще не буря, – так же тихо, будто пришибленно, ответил Газарт. Сегодня все шло не по его плану. И пусть бывший некромант оставался внешне спокойным, его шаткое состояние чувствовалось в словах.

Что-то неуловимо поменялось в нем с этого утра. Ушел сарказм, напускное безразличие и… Что же еще? Он будто стал для Эрин ближе, понятнее. Она не винила его в смерти отца, короля и всего города. Но не могла забыть его слезы, его пронзительно отчаянный взгляд, его бесстрашие даже перед ликом богов.

– Страх отступает, когда тебе есть за что бороться, – будто прочитав ее мысли, произнес Газарт и развернул коня в сторону деревни.

Под оглушительный треск нескольких молний одновременно он рванул вперед. Вспыхнула крыша, первые крики разорвали в клочья траурную тишину утра.

– Что происходит?! – вскрикнула Эрин.

– Боги нашли нас… И устраивают показательную порку, – Рид кивнул на Последний Приют. – Куда этот дурак поехал, если он больше не маг?!

И они одновременно отправили лошадей в галоп.

Возвращаться в деревню, для которой они стали личным проклятием, было тяжело. Эрин все еще не могла забыть добросердечную Лину, а ее внучка отправилась к родне в столицу лишь вчера, порыдав на ее руках на прощание. Сколько жизней теперь покинет Приют по их вине?

Нет! Она со всей силы ударила по бокам лошади. Нет, не по их вине! И она знает, с кого спросить за каждую душу, погибшую этим утром. Отправившуюся гнить в кокон…

Буря расходилась. Небеса с плотных, стальных стали непроглядно черными. Сгустившуюся тьму рассекали уже десятки молний, бивших по деревне. Три дома вспыхнули, а жители в беспорядке носились от одного к другому, пытаясь их тушить.

Эрин подняла голову к небу. Что они смогут сделать?

Приблизившись на достаточное расстояние, Рид вытянул руку вверх. Черным вихрем из нее медленно заскользила плотная тьма, озаряемая белыми вспышками. Она уткнулась в небеса. И слишком долго ничего не происходило.

Эрин напряженно замерла, вглядываясь то в демонский вихрь, то в самого Рида. Молнии продолжали бить по деревне в нескольких сотнях шагов от них. Вспыхнул четвертый дом. С криками его покинули обитатели.

Лицо Рида корчилось от боли и напряжения. Он держал руку, сжимая ладонь в кулак, еще какое-то время. А потом обессиленно соскользнул с лошади. Испуганное животное тут же вышло из оцепенения и рвануло в противоположную от огня сторону.

С трудом поднявшись, Даниэль протянул вторую руку к горящему дому. Пламя, объявшее его, слегка вильнуло, и на ладони мага загорелась его крохотная копия.

Стиснув зубы, Рид сжал ладонь. Огонь обжег ее, но не потух. И быстро перекинулся вверх по руке, плечу. На грудь, на шею… Он не выдержал и снова рухнул, коротко простонав.

Больше Эрин не думала. Больше не пыталась вспомнить хоть одно подходящее заклинание. Больше не сомневалась в себе.

Она спрыгнула с лошади и в мгновение оказалась рядом. Внутри нее слегка приоткрылась дверь дара. Всего на секунду, тут же захлопнувшись вновь. Но этой секунды хватило, чтобы потушить пламя.

Даниэль благодарно кивнул и сжал ее ладонь, поднимаясь. Еще никогда прежде собственный дар не давался графине так легко и безболезненно. Она почти уловила то состояние, в котором могла без последствий взывать к своей силе.

– Я бессилен перед богами, – отдышавшись, выговорил Рид.

И они повернулись к деревне. В самом центре бури стоял невредимый Газарт.

Пока Рид пытался справиться с разбушевавшейся стихией, он не терял времени. Жители деревни больше не метались в панике между домами, рискуя попасть под следующий удар. Большинство Газарт собрал под низкорослыми молодыми соснами, укрытыми с трех сторон высокими собратьями. Он передавал только что пойманного испуганного ребенка его отцу и отчаянно махал Риду. Но крики терялись в порывах ветра.

Даниэль понял его без слов. Если он не мог остановить бурю, то мог хотя бы защитить от нее людей.

Рид и Эрин подбежали к группе выживших. Здесь, в низких соснах, они были бы в безопасности… Были бы, если бы гроза была обычной.

Рид вновь выпустил демона. Теперь из его тела дымкой выходил туман. Он недолго стелился по земле, чтобы резко подняться вверх над собравшимися в страхе людьми и сетью раскинуться над соснами, образуя твердый купол.

Газарт оглядел деревню и убедился, что все выжившие жители наконец-то под защитой. Он повернулся к спутникам, кивнул, легко улыбнулся им. И сделал шаг за спасительный круг.

Шаг, еще один и еще. Эрин с недоумением смотрела на отдаляющуюся фигуру.

В сотне шагов Газарт замер. Поднял глаза к небу. Рядом ударил разряд, но не задел. Он даже не шелохнулся.

– Ну же! – вскрикнул он. – Вы ищете меня, так вот я! Стою перед вами. Оставьте в покое этих людей, знайте меру. Я больше не прячусь!

Еще один разряд, совсем близко.

– Что он делает? – растерянно прошептала графиня.

Но Рид уже понял.

– Газарт, ты идиот! – закричал он, и черная рука демона мгновенно перехватила бывшего некроманта поперек талии, утащив назад под защиту.

Газарт почти не сопротивлялся. Но можно ли сопротивляться воле демона, когда ты уже не маг?

– Ты видишь другие выходы? Даниэль, пока им нужен я. И, как ни прискорбно, для вас я бесполезен. Зато могу отвлечь внимание на себя и дать шанс спасти этих людей. – Он говорил тихо, оглядываясь на испуганных жителей Последнего Приюта. И его счастье, что они не слышали. А Рид молчал.

Человек пятьдесят – мужчин, женщин, стариков, детей. Они стояли маленькой кучкой и жались друг к другу в животном страхе. Бывшие друзья или враги – сейчас было не важно.

Сердце Эрин екнуло от взгляда на них. Они не могут сражаться, и все, что им остается, – гибнуть в чужих войнах.

– Господин, – мужчина с седой бородой подошел ближе, – господин, – дрожащим, молящим голосом повторил он. И еще несколько десятков глаз воззрились с надеждой именно на Газарта, спасшего их жизни. – Наша деревня – это все, что у нас есть. Прошу вас… Вы же маги, вам подвластна погода…

«Пустая надежда убивает. Лучше сказать правду прямо сейчас», – подумала Эрин и только раскрыла рот, когда ее жестом заставил замолчать Газарт. Очередная вспышка безжалостной молнии отразилась в его глазах…

Да только молния погасла, а глаза продолжили гореть. Все ярче и отчетливее с каждым мгновением.

– Мы спасем вашу деревню, – с новой уверенностью ответил Газарт. – Теперь спасем, спасибо. – Он повернулся к Эрин: – Ты веришь мне?

А она верила? Человеку, запустившему это безумие? Человеку, пробудившему ее дар. Человеку, бросившему вызов богам.

– Да.

– Эрин, это все нити. Они идут сверху, они прочны, но не идеальны. Ничто сотворенное не идеально, и все имеет изъян. Если ты откроешь дверь своему дару, ты почувствуешь, где их слабое место. Ты сможешь перерезать их, а я удержу тебя. Направлю.

Графиня кивнула и сосредоточилась, пока Даниэль не успел ее остановить. Белые лучи из рук Газарта прошли сквозь ее грудь, но она не ощутила их. Открыла дверь, уже не чувствуя чужеродного холода. Будто ее температура упала и они на мгновение срослись, став единым целым.

И вот же нити, так легко. Перерезать не сложнее, чем оборвать чью-то жизнь…

Дверь захлопнулась, Эрин устояла на ногах. И в то же мгновение закончилась буря. Дневной свет обжег глаза, облака рассеялись, явив абсолютно ясное небо. Обугленные, но еще целые дома потухли. О недавнем буйстве напоминал лишь цвет их стен да обваленные местами крыши.

Покидая деревню, спутники долго молчали.

– Я не оголтелая истеричка, – первым не выдержал Газарт и улыбнулся лучам взошедшего солнца. Они искрами играли на снегу и будто слегка грели замерзшие сердца. – Я не хотел покончить с собой, если ты так подумал, Даниэль. И я не идиот. Но когда я говорил, что любая жизнь ценнее моей, я не врал. Если я был бесполезен как маг, то вытащить из лап разъяренных богов хоть кого-то – уже моя победа. Выбор, помнишь? Он всегда должен быть рациональным, даже если лишает тебя жизни.

– Ты благодаришь за то, что я спас тебя, или мне послышалось?

– Благодарю. И язык не отсохнет, – усмехнулся Газарт.

Неожиданно Рид тоже хмыкнул в ответ.

– Так у тебя все же есть силы и ты снова счел себя чем-то большим, чем расходный материал?

– Фу, как грубо! – притворно оскорбился бывший некромант. Настроение и силы понемногу возвращались к нему, хотя и не так, как было раньше. Эрин уже не чувствовала прежней насмешки над всем и вся вокруг. Или ее никогда не было? – Это, я бы сказал, странно. Совершенно не то, что я ожидал, проворачивая всю историю со Слиянием. Но интересно. И скорее всего, бесконтрольно.

– Как это? – встряла в разговор графиня. Раз уж она доверилась его новой силе, нужно было знать больше.

– Знаешь, – Газарт задумчиво повернулся к ней. – Когда все эти люди смотрели на меня и ждали чуда, ждали спасения… Я будто физически ощутил их. Безумное желание выжить. Всю надежду, птицей рвущую грудь каждому из них. И слепую веру в то, что именно я смогу им помочь. Надежда… – он надолго замолчал, прикрыв глаза и подставив лицо солнцу, – как свет. Хрупкая лучина, способная разжечь настоящий пожар.

И вдруг Рид громко рассмеялся. Он хохотал долго и почти горько в самом конце.

– Я понял, какую силу ты получил. Но так хотел бы ошибиться.

Газарт распахнул глаза и удивленно взглянул на него.

– Знаешь, Даниэль, я бы тоже хотел, чтобы ты ошибался.

Глава 5. Старый друг

Тьма портала расступилась, и Таали шагнул на рыхлую голую землю, бывшую еще вчера столицей человеческого государства. Воистину, жестокость их богов не знает границ, и даже ему далеко до таких высот. Зато они откликнулись, пусть и не на его зов. Явили себя миру.

Следом за ним из тьмы шагнул дрожащий Квентин. Состояние жреца и так было не лучшим, но теперь смотреть на него было страшно.

Зачем доказывать этому мальчишке, что его боги – изверги, когда они смогли сделать это во сто крат лучше?

Квентин упал на колени и разрыдался. Они стояли вдвоем посреди пустынной равнины, и Таали впервые в жизни не захотел лезть в чужие мысли. Эта волна боли и горя была лишней сейчас. Поэтому он просто положил руку ему на плечо, как и полагается другу.

А ведь тут есть еще живые люди. Под завалами, без сознания, еле дышащие. Но все еще живые, хотя и не так много. И на поверхности!

Орлиэн, Рафиэль, Палиэн… Нет, Палиэна уже нет, но остальные живы. Совсем рядом! Неужели они наконец-то догадались об истинной природе своих божеств? Смогли воспользоваться магией?

Таали огляделся. Вдали действительно шло какое-то копошение. Стоял полевой штаб. Ох, люди, живучие существа!

Тем временем всхлипы Квентина перерастали в полноценную истерику. Жрец рыдал, бессильно сжимая в кулаках мертвую землю. Пожалуй, сейчас самое время привести его в себя очередной шокирующей новостью.

– Квентин, – тихо позвал Таали, но друг не откликнулся. – Я должен еще кое в чем тебе признаться. Квентин, это важно сейчас.

Жрец все же поднял на него заплаканные, опухшие глаза.

– Я не человек.

Лишь недоуменный, неосознанный взгляд в ответ. Конечно, ему не до того. Но он обязан выслушать, иначе его горе уже никогда не закончится.

– Я эльф. Из Тринваира. Прибыл в твой мир вместе с делегацией.

– Эльф? Тр… Тринваир?

Хорошо, плакать он перестал. Таали скинул капюшон, убрал иллюзию и обнажил уши.

– Да. Во мне течет кровь людей, но родился я не в этом мире. Я был уверен в существовании богов, как и ты, потому что мы оба сотворены их руками. Но весь наш путь я ни секунды не сомневался в их подлой, безразличной и жестокой натуре.

– Тайлер…

– Нет, мое настоящее имя Таали. И я дам бой жестоким богам вашего мира.

Вот теперь понимание достигнуто. Как ни крути, шокирующие новости действуют на всех одинаково. Люди, эльфы, так ли сильно мы отличаемся? За что борются Древние Рода в безумной попытке сохранить чистоту крови? Обычный страх инаковости затмевает их рассудок.

Квентин поднялся на ноги, утер слезы и по-новому оглядел своего друга.

– Мне не важно твое происхождение. Я помогу тебе во что бы то ни стало. – Он оглядел равнину вокруг себя и вдруг сорвал знак жреца с символом креста рядом со своим воротником. – Я служил и буду служить свету. А значит, дам бой любой тьме, пусть тьмой стали сами боги. Тайлер, Таали, ты можешь всегда рассчитывать на меня!

Ох, как же интересно! На такой поворот он почти не рассчитывал. Что ж, милый Квентин, посмотрим, где пределы твоей преданности.

Вместе они направились в сторону штаба, в котором, как безошибочно чувствовал Таали, ждали его сородичи.

Орлиэн, выходивший вместе с королем из палатки, почти не удивился его возвращению. У него был разбитый и усталый вид, но в глазах вновь скользила та надменная, можно сказать, победоносная нотка. Отчего же?

А потом он увидел замершую при появлении очередного эльфа девушку. С явной примесью эльфийской крови – она читалась в слишком острых чертах лица, медовых настороженных глазах, фигуре… Но гораздо большую ценность несли ее недавние воспоминания. Закрытые для нее самой, но не для солхари – менталистов от природы. И картинка собралась в целое, а он застыл на мгновение. В голове отчетливо и противно захихикал Учитель.

Прямо на его глазах рушился весь план. Место в Совете, мятежники, Данара. Все может отправиться к чертям под хвост, если эту девушку увидят другие эльфы. Или если Орлиэн раскроет рот.

Орлиэн только что подписал себе приговор.

Таали обязан вернуться в Тринваир. Но где же подарок, обещанный старым другом?

* * *

Утро Нэссы не задалось с самого начала. То рушился мир, то стерва в красном (уже черном) на нее срывалась, причем так убедительно, что достойного ответа сразу не нашлось. А как нашлось, было уже поздно. Теперь этот проклятый эльф, жаждущий затащить ее в свой мир. И смотрел на нее, как на свое последнее спасение. Бездна их, ушастых, разберет.

А если король действительно попытается приказать ей отправляться в эльфячий мир в ссылку на неопределенный срок? Ну уж нет, хватит с нее. Как отвертеться? Не резать же новоиспеченного короля! Вроде он старый друг Мартина.

Мартин… Он единственный не огорчал этим долбаным утром. Как всегда незыблемый и уверенный, твердым шагом вперед. Глядя на него, и не верилось, что они ходят по руинам и Нордлина больше нет… У него всегда был план и еще парочка запасных вариантов.

Но и он теперь поглядывал на Нэссу с печалью. И не поймешь, то ли грустил о том, что она пережила (с него станется), то ли хотел отдать ее в лапы короля и эльфов. В последнее верить не хотелось.

А больше всего на свете Нэссе хотелось сбежать. Послать все к чертям, как десятки раз до этого. И зачем отправилась с ними смотреть на Нордлин? Помочь хотелось?

Снова нет, дудки, напомогалась на свою голову. Теперь сберечь ее хотелось сильнее, чем когда-либо. И пусть туманный мир демонов и все его перипетии благополучно покинули память, не оставив видимых повреждений на теле, рисковать дальше она не готова. И боги видят, причин оставить все как есть и свалить в закат у нее более чем достаточно!

Пока она помогала глупым курицам, которых угораздило попасть в королевские фрейлины, из темного облачка явился еще один эльф. Медом им тут намазано, что ли?! Он тоже вперился в нее немигающим взглядом, но, в отличие от прошлого эльфа, эти янтарные глаза уж точно не предвещали ничего хорошего.

Он также быстро взял себя в руки, и только тогда Нэсса заметила рядом с ним человека в одеждах светлого жреца. Жрецов она не любила, но скорее за пустословное морализаторство. В остальном они были вполне безобидные ребята. И уж точно раньше не водились с эльфами!

Вновь прибывшие уверенным шагом направились к палатке короля. Никто не попытался их остановить, а эльфы нырнули следом. Потом туда зашел Мартин и еще пара мужчин с невыразимо важным видом. И началось новое совещание.

Под этот шумок Нэсса и задумала бежать. Их лошадей уже давно забрали, но кто сейчас пойдет ловить ее в этом поле?

Из палатки послышались крики, удивленные, испуганные возгласы. Будто даже отчаянные. Но она сделала усилие над собой и отвернулась – теперь это все ее не касается.

Развернулась и нос к носу натолкнулась на Рида, который возник будто из ниоткуда прямо перед ней. Проклятье!

* * *

Эрин моргнула, шатнулась, но опять устояла. Стихия духа давалась ей все проще. Тем более теперь, когда Газарт мог ее страховать.

Картина, представшая ее взору, обескураживала. Но она была к этому готова. Почти все утро она представляла это место и даже не хотела плакать. Слезы не могли никому помочь.

Они переместились сразу к дворцу в надежде, что здесь будут выжившие, и не прогадали. А прямо перед ними удивленно застыла Нэсса. Живая и вполне здоровая, только, кажется, не сильно обрадовавшаяся встрече.

– Бездна опять тебя принесла, маг, – улыбнулась она, панибратски обнимая Даниэля.

– И я рад тебя видеть. – Он не улыбнулся в ответ, а взгляд забегал по собравшимся и вскоре замер на единственной палатке. Возможно, Эрин показалось, что его голос дрожал. – А… Мартин? Адалия?

– Бегают где-то здесь. Или ты уже успел нас похоронить?

Не дождавшись ответа, она перевела настороженный взгляд на Эрин и замерла, оценив неестественный цвет волос.

– Здравствуй, Нэсса, – графиня поспешила улыбнуться, чтобы сгладить эффект своего нового облика. – Рада наконец-то познакомиться.

– Эээ… – в ответ наемница растерялась и почему-то смутилась. Перевела взгляд на руку Эрин, которую все еще сжимал Даниэль после портала, и выдавила: – Я тоже рада, ваше высочество.

Интонация показалась Эрин скорее вопросительной, новый титул все еще резал по ушам, но она предпочла сделать вид, что не заметила. В конце концов, когда Мартин вспоминал свою возлюбленную, он упоминал про острый язык.

Стоявший рядом Газарт, снова в облике рыжеволосого мальчишки, тоже сжал ее руку. На Нэссу он не обратил никакого внимания, зато поле, образовавшееся на месте Нордлина, воспринял очень болезненно. Его лицо перекосилось, рука дернулась, а дыхание сбилось так сильно, будто он сам ловил последние капли воздуха под этими завалами. Будто получив новые способности, какими бы они ни были, он потерял силы скрывать свои эмоции.

– А ты чувствуешь? – зашептал он Эрин на ухо. – Под этими завалами еще есть живые люди!

Нет, Эрин не чувствовала. С последнего перехода она не обрубила все свои способности, как учила Адалия. Она оставила крошечную спасительную щель, из которой потягивало ледяным спокойствием. Она чувствовала тысячи смертей, тысячи жизней, оборвавшихся в это страшное утро… Но не живых. Смрад смерти перебивал все остальное.

Зато она держалась. Почти соприкоснувшись со своей родной стихией, она твердо стояла на ногах. Теперь, когда Газарт страховал ее, недоступное, недопустимое ранее казалось подвластным.

Ведь она могла бы убить этих несчастных, умирающих под завалами. Даровать им покой и избавить от последних мучений…

Нет! Откуда такие мысли?! Добить умирающих…

И в этот же миг над городом возник огромный, переливающийся в лучах солнца всеми цветами радуги прозрачный купол. Он медленно накрыл бывшую столицу вместе с погребенным дворцом.

Маги выжили? И будто услышав ее мысленный вопрос, Рид прошептал:

– Адалия нашла Ковен…

Земля, укрывшая с утра город, по крупинке стала подниматься вверх. Сначала несколько еле заметных песчинок, больше похожих на туман, потом все больше и больше. И вот уже огромные пласты взмыли под купол.

А внизу проступили обрушенные крыши.

– И Академию, студенты тоже живы, – улыбнулся Газарт.

Из королевской палатки выскочили люди, эльфы. Поднялась бешеная суета, крики, почти паника. А потом началась спасательная операция.

И лишь один эльф, спокойно оглядевшись, безошибочно выбрал Газарта своей целью и направился в их сторону. Бывший некромант не шелохнулся, но Эрин так и не поняла, был ли он рад встрече или стоило скорее выставлять щиты.

Темноволосый эльф замер напротив них и протянул Газарту руку.

– Здравствуй, старый друг, – он улыбнулся. – Ты все же приготовил обещанный подарок, – он перевел взгляд на Эрин. Оценивающий, любопытный, азартный. – Это ведь не он, а ты запустила Слияние?

– Кто это? – холодно спросила графиня, поворачиваясь к Газарту. Рид сделал шаг вперед и попытался закрыть ее собой. Но эльф лишь сильнее растянулся в ответной улыбке, будто точно знал, что судьба предрешена и Даниэль ничего не сможет с этим поделать.

– Здравствуй, старый враг, – Газарт протянул руку в ответ. – Даниэль, Эрин, познакомьтесь – Таали. Это он остановил Слияние.

Повисла гробовая тишина, прерываемая лишь редкими вскриками вдали. Эрин смотрела и никак не хотела верить, что перед ней стоит и улыбается эльф, который исправил ее ошибку. Так не бывает!

– Графиня ведь окажет мне честь сопроводить ее в Тринваир, земли эльфов? – в полунасмешке выдал Таали.

Часть V. Тринваир

Глава 1. Лучший выбор

Когда груда поднятой земли так выросла, что могла бы заслонить солнце, появилась Адалия. Несомненно, ее отправил Ковен из-за странного желания эльфийской делегации забрать ее ученицу в Тринваир. Зачем именно ее оторвали – отговорить эльфов, саму Эрин, которая и так и горела желанием, или, наоборот, сопроводить ее, – не поняла даже сама Адалия. Все были вымотаны.

Она прискакала на гнедом коне, ловко обходя препятствия. На ее волосах еще развевались языки пламени, свидетельствуя о недавнем магическом истощении и идущем сейчас экстренном восполнении запасов. А лицо отдавало мертвенной бледностью, темными на нем были лишь огромные круги под глазами.

К этому времени число спасенных перевалило за сотню, и это была настоящая победа. Силы, брошенные на ее осуществление, не жалел никто. Даже эльфийская делегация, неожиданно обретшая магию после заточения в подземной ловушке, в полном составе помогала разгребать руины.

Газарт и Рид, удостоверившись, что никто не собирается красть графиню и увозить без их ведома, рванули помогать с завалами. Даже Нэсса, которая явно только и пыталась улучить момент, чтобы смыться (Эрин уже видела этот настороженный бегающий взгляд раньше), прониклась важностью и помогала.

Эрин сидела одна в штабной палатке, четко ощущая собственную бесполезность. Иногда заходили Ларос или Мартин, бросали несколько слов и тут же убегали вновь. И только графиня (вернее, принцесса, сестра короля) оставалась без дела. Физической силы для помощи у нее не было, магия четырех стихий давалась с трудом, а пользоваться своим даром для спасения было нелегко и опасно. Только и оставалось, что разглядывать купол палатки и думать. Очень много думать.

Когда внутрь вихрем ворвалась Адалия, с трудом переводя дыхание, Эрин приняла уже не одно решение, касающееся ее будущего.

– Я видела Газарта. Вы сняли с него наручники, и он лишился магии. – В ее усталом тоне не было укора, как не было и вопроса. Нимира констатировала факт, но не ставила в известность, как к нему относится.

Эрин снова почувствовала себя нерадивой ученицей, неправильно повторившей важный урок. Но она быстро отогнала это ощущение. Она не на учебе, а реальная война всегда диктует собственные правила.

– Он раскапывает завалы руками рядом с магами. Но вопрос раскрытия его истинной личности – дело времени, и очень короткого, – продолжила Адалия и опустилась на скамью рядом, переводя дыхание.

– Думаешь, его стоит увести?

– Уверена, что он откажется.

Они надолго замолчали. Языки пламени в волосах Нимиры почти потухли, но вид так и остался болезненным. Снаружи что-то грохнуло, но она даже не шелохнулась. Эрин захотелось чем-то помочь наставнице, если не действием, то словами. Но подходящих слов не находилось.

Вместо этого сама Адалия неожиданно спросила:

– Он умер быстро? Не мучился?

Графиня кивнула.

Когда Эрин потеряла отца, она так обезумела от горя, что без сомнений отдала тело чужеродной стихии. Лишь бы не чувствовать ту боль.

И она только сейчас сравнила их. Ведь Адалия сама сделала решающий шаг, попросила, спустила стрелу, достигшую сердца ее отца. Которого она, без сомнений, любила не меньше. И молча снесла всю боль. Одна…

Сильные люди вызывают восхищение, но как же с ними тяжело.

Эрин всегда хотела быть сильной. И каждый ее порыв в прошлом, совершенный в едином желании помочь, ставил под угрозы чужие жизни, а порой и убивал. Все благие намерения неизменно повергали окружающих в Бездну.

Когда глупый ребенок пытается подражать взрослым, он часто ошибается. Но и взрослые люди не застрахованы от этого.

Ошибалась и Адалия, но всегда находила возможность подняться и идти вперед.

До недавнего времени Эрин завидовала. А теперь начала терзаться.

Кажется, она набрела на источник, нашла возможность, ресурсы, скрытый клад, где можно черпать сил, чтобы идти и бороться. Чего она лишалась, обращаясь к этому источнику? Не потеряла ли слишком много?

Поступала ли наставница так же? Получается ли у нее остаться человеком, когда она идет напролом и принимает решения? Бушует ли внутри нее то самое пламя людских страстей и страхов, от которого Эрин бежит, все больше пропуская внутрь холодную руку своего дара?

Или эти пустые терзания уже не важны? Она выбралась из потока реки и замерла на берегу. Только теперь все пути открылись, а она нашла в себе силы ясно оглядеть дорогу.

В палатку ворвался запыхавшийся Рид. Он перевел взгляд с Эрин на Адалию и запнулся. А сама Эрин наконец-то поняла, как сложно ему было все это время. Впервые прочла верно его растерянный взгляд.

Но Даниэль быстро взял себя в руки.

– Все выжившие освобождены из-под завалов, – выдохнул он. – Скоро здесь будет король и делегация эльфов. Нужно принимать решение.

– Как я понимаю, Ларос Первый уже принял его за нас, – холодно произнесла Адалия. – Маги и Ковен находятся в подчинении короля.

– У нас есть выбор, – твердо произнес Рид. – Эрин?

А графиня вспомнила слова Газарта, которые он прошептал ей на ухо, прежде чем уйти разгребать завалы.

«Ты все еще доверяешь мне? Тогда нам нужно в Тринваир».

– Мы едем, – Эрин поднялась. Даниэль удивленно взглянул на нее, но просто кивнул. И графиня покинула палатку. В алых лучах заката огромные пласты земли возвращались на свое место, укрывая погибший город и всех, кто обрел вечный покой на его улицах.

Адалия собиралась выйти следом. Но в последний момент Рид поймал ее за руку и удержал.

– Что ты творишь? – холодно отчеканила она.

– Адалия, ты плохо выглядишь…

– Спасибо, Даниэль, я догадываюсь.

Она с силой вырвала руку и распахнула вход. Палатку залили кроваво-красные лучи уходящего солнца.

– Ани… – и она застыла как вкопанная. Столько лет спустя боль все еще острой иглой пронзала сердце. И в мучительной агонии оно начинало стучать быстрее. Проклятье! – Ты должна передохнуть, там справятся и без тебя. Посиди здесь немного. Пожалуйста.

Нимира развернулась, и в ее глазах вновь вспыхнуло пламя, но голос остался спокойным.

– Шесть лет тебе было абсолютно наплевать, как я справляюсь, что думаю и чем живу. А теперь будешь из себя строить героя-защитника? Опять? Это плохо кончается, Даниэль.

– Это плохо кончается, когда ты мне не доверяешь, когда умалчиваешь о проблемах, – тихо сказал он, но больше не отводил глаз, как прежде. И Адалия старалась не думать о том, что она теперь в них читает. – Шесть лет… Это были худшие шесть лет моей жизни. Не только из-за Криса. Ты хочешь, чтобы я рассказал, что чувствовал все это время? Или как целый день не мог взять себя в руки после нашей встречи в Терниях? Мне никогда не было наплевать, Ани, и ты знаешь это.

Алое зарево заката плясало на черных одеждах, и ни одной тени больше не ложилось на его лицо. Казалось, даже мир снаружи на мгновение замер в тишине.

– Ты выбрал плохое место и время для своих излияний.

И вдруг он грустно улыбнулся.

– Прости, ты права. А вдруг хорошего уже не будет? Хотя, знаешь, именно сейчас я очень сильно не хочу умирать. Адалия… – Даниэль сделал паузу и вздохнул. – Прошу тебя, отдохни.

– Сама разберусь, – негромко процедила она и все-таки вышла, оставив Рида одного.

* * *

Нэсса присела на ближайший валун и перевела дыхание. Равнина перед ней снова была пустынна, все так же отчетливо веяла разложением… Но спасенные жизни того стоили. Кажется, впервые она была почти счастлива, что помогала. А глаза ребенка, еле дышащей щупленькой девчушки, которую она сама достала из-под груды камней, она не забудет никогда. Эту жизнь она подарила собственными руками.

Рядом с ней стоял рыжеволосый юноша, прибывший вместе с Ридом. Он вскрикнул «Ласточка!» и почему-то сжал ребенка в объятиях. На его глаза навернулись слезы. Где же она видела этого паренька раньше?

Сейчас ее руки тряслись от напряжения, но душа почти пела. Так вот как это бывает – и наемник может побыть героем…

Сзади подошел Мартин и ободряюще сжал ее плечо.

– Теперь мы сделали, что могли, – тепло произнес он. Почему-то от звука его голоса так близко захотелось плакать, но Нэсса отогнала странные мысли прочь. Это всего лишь усталость.

– Заговоры, эльфы, а теперь и боги… Мартин, когда мир стал таким сложным? Чем мы заслужили это дерьмо?

– Слишком долго были беспечны. Обуздали магов и сочли себя венцом творения, всемогущим и всесильным. А любая сила не может двигаться вперед без сопротивления и препятствий.

– Тебе точно девятнадцать? – усмехнулась наемница. – В каких это замках слуг обучают философии?

Он улыбнулся и пропустил ее укол мимо ушей.

– В этом мире бежать теперь уже некуда, Нэсса. Боги обезумели, а силы наступающего Ордена мы даже не знаем. Только вперед, в Тринваир. Нам придется просить о помощи всех, кто способен ее дать. Это не долг, это единственный шанс выжить.

– Морали мне еще почитай. Так и знала, что вы найдете способ заманить меня к проклятым эльфам. И вообще, коли начала эту игру, из нее уже не выбраться?! Марти, неужели так сложно меня отпустить?!

– Ты сомневаешься, что я смогу гарантировать твою безопасность? Я больше не хочу оставлять тебя одну.

– Я сомневаюсь всегда и во всех, – тихо ответила Нэсса, опуская глаза. – Рассчитывать можно только на себя.

Мартин опустился на корточки напротив нее, сжал дрожащие руки в своих и ласково улыбнулся. Его слишком длинная худая фигура уже не казалась такой несуразной. А вот детская искра во взгляде совсем пропала. Только короткие светло-русые волосы по-прежнему торчали во все стороны.

– Глупенькая, все будет хорошо.

Она хотела вырваться, надавать по морде этому нахалу, но он не отпустил.

– Сейчас в том мире безопасней, чем здесь. И я буду рядом.

– Где-то я уже слышала это, – съязвила Нэсса.

– И неужели я был не прав?

Она была здесь, живая и здоровая. А он действительно был рядом. С таким аргументом сложно поспорить. Но как же хотелось убежать в закат, забыв обо всех проблемах…

* * *

Орлиэн нервничал. Совет точно не одобрит его решений, но какой тут выбор. И проклятый Таали застыл рядом с таким уверенным видом, будто сам уже стал Глядящим.

А ведь, скорее всего, станет. Орлиэн не представлял, как полуэльф смог найти эту девчонку, запустившую Слияние. И тем более не представлял, как у него получилось заставить такую силу подчиняться его выбору! Да, за ней в Тринваир потянется целая вереница сопровождающих, за которых Таали ответит перед Советом. Но его наказание не будет суровым, учитывая заслугу (или наказания вообще не последует).

Но именно Орлиэну объяснять, почему делегация людей, которая через мгновение ступит на земли эльфов, так велика. Они пропускают на собственную территорию семь человек! Они, защитники, которые не должны были пустить ни одного!

Он же не мог так ошибиться! Он ведет с собой всего двоих людей – доверенного человека короля и девушку с эльфийской кровью, которая способна переломить ход противостояния с мятежниками. А этот беспечный выродок тащит за собой пятерых! В нем взыграла человеческая кровь, и он решил устроить развлекательную прогулку соотечественникам? Да пропади они все пропадом в Темных Землях! О чем он только думает?!

– Орлиэн, – тихо позвал Рафиэль. – Нам пора.

Он перевел взгляд на товарища. Действительно, пора. Но решиться на этот шаг оказалось так сложно. По ту сторону ждет родная земля, ждет Совет…

И ждут д’аари. Фальшивые божества. Даже Рафиэлю, которого он знал с самого детства, он не смог рассказать о своем открытии. Друг, конечно, удивился, когда Орлиэн смог воспользоваться своими силами в полной мере, как дома. Но не задал лишних вопросов.

А ведь этот ублюдок Таали уже давно все знал! Он с самого начала не испытывал трудностей с применением магии. Почему он молчал? Знает ли об этом Совет? Полукровка вел свою игру, в этом не было сомнений. Но на чьей стороне?

С этими безрадостными мыслями Орлиэн коснулся портала и кивнул остальным следовать за ним. Тяжелый груз на его душе уже никогда не позволит забыться.

Короткая вспышка, заставившая зажмуриться, и он ступил на землю Тринваира. Трое солхари, охранявшие портал, церемонно поклонились. А сын Глядящего лишь горько вздохнул в ответ, отошел на несколько шагов, и из портала посыпались люди.

Глава 2. Эльфы и люди

Таали шагнул в родной мир последним. Ситуация была неприятной и требовала вмешательства. Если Орлиэн отправится в Совет и расскажет о том, где недавно побывала человеческая девушка, которую он притащил с собой в Тринваир, если другие солхари откроют ее воспоминания…

Девушка Агнесс была ценна лишь одним – как единственное живое существо, побывавшее в родном мире эльфов. Единственный свидетель, что от их мира ничего не осталось, в нем не за что бороться. Достаточный аргумент, чтобы мятежники, и так не рвущиеся в бой пустословы, окончательно похоронили свои «грандиозные планы». Одно дело идти против Глядящих, когда впереди маячит свобода, драться за место под солнцем в совершенно ином мире, куда тебя зовет сама кровь, пусть и нечистая. И совершенно другое – в корне перевернуть уклад здесь. Проще договориться, как всегда пойти на уступки и в конечном счете снова проиграть.

И воспоминания этой девушки – открытая книга для всех солхари. Он наложит ментальную защиту на них, но вот Орлиэн молчать не станет. Орлиэн, который видел все и притащил ее с собой именно ради этого.

Даже так его план свершится, но… Какой в этом интерес? Если ему осталось не так много в этом мире, то он хочет раздать все долги. Выполнить все желания, чтобы ничего и никогда более не тянуло его назад. А значит, нужно действовать.

Первым, кого он увидел, шагнув из портала, был Сивин. Рыжеволосый эльф в компании своих друзей шарил по гостям своего мира насупленным взглядом, а охранников портала и вовсе не было видно. Видимо, Данара сполна выполнила его приказ – сделать все, чтобы лидер мятежников и его отряд подчинились. Но почему они ждут его здесь? Вот идиоты!

Впрочем, это может сыграть на руку.

Таали тихо щелкнул пальцами (сугубо по старой привычке, ни слова, ни жесты уже не были нужны), и на поляну опустилась непроглядная мгла, ослепившая всех, кроме мятежников. В ней же потонули и звуки.

«Забери Орлиэна и смойся отсюда», – голос Таали раздался в голове Сивина. Он смешно дернулся, будто от легкого удара по затылку, и кивнул.

Раздраженное недоумение на его лице быстро сменилось злорадной ухмылкой. Видимо, надменный эльфеныш чистых кровей насолил не только Таали. Сивин оглушил его с огромным удовольствием.

Другой темноволосый эльф погрузил обмякшее тело чистокровного на плечо, и вся компания бесшумно скрылась в деревьях.

Мгла рассеялась, и звуки вечернего леса вернулись.

– Теплый у вас приемчик, – усмехнулся Газарт.

– А где Орлиэн? – испуганно вскрикнул Рафиэль. – Он только что стоял рядом со мной!

И снова началась суета. Сегодняшний день был богат на нее, даром что уже вечер. Таали тоже изобразил на лице крайнюю озабоченность, но поймал на себе настороженный взгляд Квентина.

Тхан’ар! Он же эмпат. Но что он почувствовал? Что подумал? Брать его с собой было опасно и неблагоразумно.

«Сейчас он может угрожать тебе гораздо больше, чем тот глупый эльфенок, которого ты устранил», – между делом напомнил Учитель. Его тон вновь был суров, как всегда в подобных моментах. Будто Таали сам не мог найти сил для критики собственных решений.

Он ответил другу долгим удивленным взглядом. И на этот раз эмоции, испытываемые им, полностью соответствовали выражению лица.

Квентин смотрел по-прежнему недоверчиво, но молчал. Где же границы твоего доверия, мальчик?

«Ты поразительно умеешь раздвигать эти рамки. Ведь купился даже я», – неожиданно усмехнулся Учитель. Но Таали сам никогда не был в этом уверен, ему казалось, что Цилиан знал о приближающейся гибели, но не противился ей по своим причинам…

Так или иначе, некоторым вопросам суждено остаться без ответа. А вот почему жрец молчал, если о чем-то догадался, Таали предстояло выяснить в ближайшее время. Когда все нити наготове, а игра почти началась, ничто не должно сорвать планы.

* * *

– Они перешли все границы! Они не достойны жить в Тринваире! – яростным шепотом чеканил Аэрим. – Если с головы моего сына упадет хоть один волос…

– Мы отыщем его раньше, – Мириал, глава Совета Глядящих и будущий тесть, положил руку на его плечо. – Жрецы д’аари говорят, что он жив. Значит, они просто потребуют выкуп.

– Я сомневаюсь, – вмешался в разговор Таали. В любой другой ситуации он бы ни за что не позволил себе такую дерзость, но на экстренном совещании многие рамки приличий можно было опустить. – Орлиэн был прав, открытие порталов растормошило осиный улей. Мятежники уже набрали достаточно сторонников, чтобы нам пришлось с ними считаться, а теперь они переходят к активным действиям.

– Но зачем им мой сын? – обратился к нему Аэрим. – Он никогда не встанет на их сторону и убьет любого, кто захочет покуситься на Совет…

«А я бы не был так уверен», – про себя улыбнулся Таали. Надменный эльфеныш, приверженец чистоты крови, никогда не вызывал в нем особых эмоций. Скорее, он всегда казался недалеким трусом. И вряд ли способен пожертвовать собой за собственные идеалы. Не только пожертвовать, а даже как-то весомо заступиться, если это угрожает выверенному укладу его жизни. Сражаться за своих? Нет, Орлиэн предпочел бы наблюдать или командовать издали, лишь бы ни капли чужой крови не коснулось его чистейших одежд.

– Возможно, они хотят использовать его жизнь как приманку или начать шантажировать Совет.

– Да к демонам этих предателей! Людское отродье, пусть к людям и убираются! Выпустим их к порталам, раз они этого так жаждут!

– Вил’аит, – спокойно ответил Мириал, но Таали чувствовал, что еще немного, и он тоже закипит. – Они наши дети, мы несем за них ответственность. Мы не можем просто отослать неугодных в мир людей и забыть о них. И любое решение имеет последствия.

– Если пойти им на уступки, они не остановятся в требованиях, – завершил его мысль Таали. И Верховный Глядящий взглянул на него с ужасом и благодарностью, сам бы он не хотел озвучивать эту жестокую правду.

Совет привык к относительному спокойствию этих земель. Поэтому вопрос о взбунтовавшейся молодежи поднимался не первый раз, но решения принимать не приходилось. Отложить проблему, закрыть на нее глаза – вот главная стратегия Глядящих. И главная причина существования мятежников – они не считали кучку стариков той властью, в которой нуждался Тринваир, обновленный свежей, горячей людской кровью. С поколениями она не только не утихала, но все сильнее давала о себе знать, внося неведомые доселе страсти и эмоции в размеренную жизнь эльфийского мира.

Пагубные желания, которые терзали и губили молодежь. Равные права для потомков людей, шанс заниматься магией – д’аари обходили их своей милостью, но не остальные стихии, магия которых была под запретом и страхом казни для юных полукровок и тщательно скрывалась. Но главное – родной мир, куда влекла и манила уже эльфийская кровь, место, где они могли бы быть свободны от чужих рамок и условностей. Полукровки были полны сил и энергии, хотели сражаться и вернуть обитель своих предков, даже в бою с демонами. Наивные дураки просто не представляли, о чем они мечтают.

– Проклятая людская кровь, – сквозь зубы прошипел Вил’аит.

Таали не стал спорить. Час назад его приняли в Совет Глядящих Тринваира, и терять это место, пусть и занятое ненадолго, но добытое такими усилиями, он не собирался. Впервые кровь иного мира играла ему на руку.

«Я бы гордился тобой, если бы ты не хотел развалить мой родной мир», – с усмешкой сказал Учитель. Но с гордой усмешкой за своего ученика. Все-таки Цилиан был безумцем.

– Поисковые отряды прочесывают леса… – начал Таали, но Мириал его перебил:

– Мы бессильны, пока они не выдвинут требований. Но они не увидят нашей слабости, завтрашняя свадьба пройдет по плану.

Таали кивнул в ответ и позволил себе легкую улыбку – все же речь шла о его свадьбе.

– А наших гостей я приму после церемонии. Жрецы к тому времени возвратятся из Великого Бдения и смогут участвовать.

* * *

Нэсса аккуратно потрогала деревянный стул. Все в этом доме на дереве казалось ей ненадежным, включая стены и пол. Когда их «провожали» во временное жилище (хотя, скорее уж, конвоировали), она недоверчиво попрыгала по полу прямо на глазах эльфов. Старое дерево скрипнуло, но остроухие и бровью не повели. Молча поклонились и вышли, предоставив иномирских гостей самим себе.

Нэсса первым делом выглянула в маленькое окошко. До земли было добрых двадцать локтей. А у корней «дома» с непроницаемым видом застыли двое эльфов. Точно маги, или солхари, как звали их здесь.

Жилище, отданное гостям, не сверкало шикарным убранством, вся мебель была будто выращена и сплетена из веток того же дерева, что и сам дом. Большая гостиная с креслами и низкими стульями, куча дверей. Три узких дупла-окошка. И куча маленьких светлячков, в беспорядке парящих по помещению вместо привычных свечей и факелов.

Она бы не стала говорить, что иной мир ей понравился. Тринваир был красив – вековые дубы, деревянные дома-коконы, будто парящие в ветвях, перемежались с потрясающими размахом мраморными замками, также затерявшимися в светлом лесу. Устланные мхом дорожки, широкие и узкие. Повсюду парящие разноцветные светлячки рождали сказочную атмосферу в вечерних сумерках. Сама природа, благоволившая древнему народу, рождала это волшебство… Тринваир был красив и холоден.

Острые взгляды редких эльфов, встретившихся им на пути, резали насквозь. Неприязнь быстро переходила в презрение. Надменность. Чопорность. Все то, за что наемница ненавидела своих соплеменников, буйным цветом наполняло эту красоту. Превращая отвратительный день в поистине тошнотворный.

И положение пленника, а не посла – уж в этом Нэсса не обманывалась. Да и компания в путешествие подобралась, мягко скажем, не шикарная.

Сразу после портала с рыжеволосого юноши слетела маска, и наемница, наконец, вспомнила, где видела это лицо раньше. Личина Рида, которую он мог передавать другим.

Под ней скрывался русоволосый симпатичный юноша, не старше Мартина, с карими глазами старика. Они все еще блестели, но где-то на глубине навсегда застыл груз прожитых лет. Она помнила глаза своего деда, он всегда был бодр и весел и погиб не от старческих болезней, а от меткой стрелы. Его живые, бесстрашные глаза были такими на смертном одре…

На лице юноши играла азартная, почти беззаботная улыбка. Газарт. Тот самый некромант, чуть не уничтоживший ее мир до основания, спокойно улыбался рядом с Ридом и Эрин. Столько сил они потратили на его заточение, так какого демона он здесь делает?!

Но некромант как ни в чем не бывало перевел взгляд на нее и подмигнул. Чтоб тебя.

Лицо юной графини рядом с ним оставалось непроницаемым. Или уже принцессы? Абсолютно белые волосы, холодный взгляд серо-голубых, будто выцветших глаз, настороженно изучающий через окошко двух солхари у подножия, белые, почти бескровные руки, ощупывающие теплое дерево стен. Нэсса слышала, что девушку вернули в мир и прогнали из ее тела жестокую стихию, но сейчас очень сомневалась в этом. Так ли выглядят юные волшебницы? Наивные графини? Дурочка, в которую влюблен Рид, представлялась ей совсем другой.

А от этой графини хотелось держаться подальше. Даже стерва в черном со всеми ее угрозами не так пугала… Но потом Эрин моргнула, и сквозь внешнюю жесткость скользнула растерянность. Чуть больше человечности. Она повернулась к Риду, он ободряюще кивнул ей и что-то зашептал. С другой стороны Мартин сжал плечо подруги и подошел к Нэссе.

– Завтра у эльфов торжество, свадьба одного из членов их Совета. Нам разрешили поучаствовать в церемонии.

– Вот счастья привалило! – усмехнулась наемница. – И на прогулку в цирк сводят.

Мартин тихо рассмеялся.

– Завтра будет долгий день, надо бы отдохнуть.

Нэсса недоверчиво взглянула на него. Его забота показалась бы трогательной кому угодно, но не ей.

– Спасибо, господин советник короля, – едко бросила она. – У меня хватит сил сообразить самой, когда лечь спать.

В его добродушную улыбку добавилась толика грусти, легкого снисхождения к неразумному ребенку, что взбесило Нэссу еще сильнее. Вот кто он ей? Кем себя вообразил?

Она злилась на него, на себя, а пуще того – на заботу, которая была приятна и оттого еще больше ею отторгалась. Привязанности, вера в того, кто всегда будет рядом, – все это ни к чему, пустое. Нэсса не хотела привыкать, хватит с нее, она сама справится и со всем разберется! Но здесь ей не убежать от него. И это бесило наемницу больше всего, ведь выбора не оставалось.

Мартин поцеловал ее в макушку и, с той же улыбкой пожелав всем доброй ночи, скрылся за первой дверью.

Они остались вшестером. Адалия уже успела устало опуститься в самое удобное кресло, Газарт занял соседнее. Рид по-прежнему что-то шептал на ухо своей графине, и теперь они вдвоем изучали стражей через окно.

И лишь низенький блондин в серой робе светлого жреца нерешительно замер в углу. Его грустный взгляд будто впечатался в спину Адалии.

– Прекрати, – вдруг резко сказала она, и жрец покраснел.

– Простите, – пролепетал он. – Я просто хотел помочь…

– Маги чувствуют эмпатов, ты не знал? – все так же жестко продолжила она. – А постороннее вмешательство нам как серпом…

– Прошу, простите меня. – Казалось, более бордовым он стать уже не мог, однако ж.

Адалия опасно сверкнула глазами напоследок, будто приказывая ему молчать о чем-то. И ее лицо смягчилось.

Нэсса слышала про эмпатов, но никогда не видела их живьем, слишком большой редкостью они были. И все как на подбор светлые жрецы. Ходил слух, будто храмы чуть ли не насильно забирали таких мальчишек у родителей… А еще она слышала, что эмпаты читают чужие эмоции как раскрытую книгу. Читают и могут влиять – наемница поежилась. Только этого уникума в компании и не хватало для полного счастья!

– Кто ты? Как здесь оказался? – уже гораздо дружелюбнее спросила Нимира.

– Я… – Жрец замялся, будто сам не до конца был уверен в своем ответе. – Я Квентин. Был светлым жрецом до… – Он сжал губы так сильно, что они побелели. Но все без слов поняли, что он имел в виду. – Друг Таали.

– Друг? – удивленно произнесла Адалия. – Темноволосого посла?

Квентин кивнул, а Газарт неожиданно рассмеялся.

– Хитрец, – выдал он, закончив хохотать. – Ох какой же хитрец! Квентин, светлый жрец, у тебя странный выбор друзей.

Рид, Адалия и Эрин одновременно перевели взгляды на Газарта, но промолчали. А юный жрец будто расстроился такому недоверию.

– Он спас мне жизнь.

– И не только тебе, он остановил Слияние, спас весь наш мир, – продолжал улыбаться Газарт. – Который я чуть не погубил ради своих странных целей. Так это для вас выглядит? Вы все еще судите людей по поступкам, не глядя в корень? Я – убийца, он – спаситель?

Под конец речи Газарт уже не улыбался, а в его голосе скользнула горечь, которой не было прежде. И смотрел он в упор на Рида.

– Не начинай по новой, – фыркнул Даниэль. – На тебе нет наручников, а наш мир все еще рушится.

Нэсса молча наблюдала эту сцену, но даже ей было понятно, что этот спор идет не первый день. Рид и некромант… Почему он его выпустил? Почему на Газарте нет наручников? И почему он все еще здесь? Ведь некромант собирался богом становиться или что-то в этом роде. Как же достали эти магические разборки, не дающие простым людям нормально жить.

Она вздохнула вместе с Газартом.

– Зануда, – бросил он. Даниэль не ответил.

– Как он спас твою жизнь? – продолжила расспросы Адалия.

И Квентин рассказал про Орден фанатиков, запрятанный в снегах. Рассказал такое, что даже у Нэссы волосы встали дыбом. Так вот почему Мартин решился утащить ее к эльфам. Спрятал от очередной сокрушительной войны…

– Говоришь, ментальная магия их не берет?

– Нет, – печально ответил Квентин, но в его глазах засквозила отчаянная решимость. Неужели жрец решил, что его скромных сил хватит, чтобы противостоять такой армии? – Таали обещал помочь.

Газарт хмыкнул.

– А выпивка здесь есть? – подала голос Нэсса, ей никто не ответил.

На скромном столике возникла красивая бутылка, обвитая темными ветвями.

– Очуметь! – вырвалось у наемницы. Рядом с бутылкой возникло шесть бокалов из тончайшего хрусталя. Она перевела удивленный взгляд на Рида, но тот помотал головой. – Это не отрава?

Даниэль и Адалия одновременно подошли к столу и наполнили свои кубки.

– Каждый сам прокладывает свой путь… – начал Рид.

– В Бездну, – закончила за него Нимира и отпила из бокала.

Ну, если стерва в черном не побрезговала… Наемница быстренько наполнила бокал и отхлебнула.

Ух, такого шикарного напитка ей пробовать еще не доводилось. Даже хваленый Маришоль, столь любимый Даниэлем, казался помоями по сравнению с дивным вкусом эльфийского вина. Ради такого и торговые каналы с этими надменными гадами наладить можно.

Рид тоже оценил качество напитка (или удостоверился в отсутствии ядов) и протянул бокал графине, так и застывшей у окна. Она отрицательно покачала головой.

– Спокойной ночи, господа, – спокойно произнесла Эрин и отправилась в комнату. Рид дернулся за ней, галантно открыл дверь, но следом не шагнул. А закрыв ее, освежил бокал и почти рухнул на ближайший стул. Сегодня все устали.

Газарт тоже плеснул себе несколько капель и долго вдыхал аромат. И только Квентин так и остался стоять, равнодушный к иномирским напиткам.

– Жрецам нельзя алкоголь, – будто оправдываясь, прошелестел он.

– Так ты все еще жрец Светоча? – насмешливо и одновременно грустно спросила Нэсса. Не удержалась. – Того самого козла, что утром разнес Нордлин? Этого…

– Нэсса, – остановил ее Рид.

– А что? Как назвать его самого и всратых прислужников?!

– Мудаки, – лаконично закончил за нее Газарт. – Бездушные ублюдки.

Квентин кивнул.

– Я редко пью…

– А начинать никогда не поздно, – бодро подхватилась наемница. Она шустро наполнила новый бокал почти до краев и протянула жрецу. – Тебе понравится.

* * *

По древней традиции последнюю ночь перед свадьбой невеста проводит одна. Ни слуг, ни родителей не должно быть в доме. Прекрасная традиция, дающая девушке последний глоток свободы, ночь в одиночестве, чтобы подумать. Взвесить все за и против и быть абсолютно уверенной в своем выборе.

Бывали случаи, когда такая ночь заканчивалась разрывом помолвки. Но Таали это не грозило. Он знал, что Данара не в силах от него отказаться.

И знал, что она ждет его. Что высокородной эльфийке плевать на традиции. Ведь она не видела его с момента отбытия в чужой мир. Она выполнила все его распоряжения не колеблясь. И конечно, с замирающим сердцем ждала сейчас.

Таали не собирался ее разочаровывать. Он хотел взглянуть в ее глаза после всего, через что она прошла ради него. Он хотел вновь дотронуться до белой кожи, так похожей на чарующий его снег. Почувствовать степень ее падения, ощутить всю силу терзающих ее эмоций и безоговорочное подчинение во имя странной любви, привязавшей наследницу Древнего Рода к нему. К изгою, полукровке, самому жестокому существу, которое носил Тринваир.

Он не подавлял свои желания и игнорировал насмешливый голос Учителя в голове. Данара доказала, что достойна полного доверия. Он мог приходить, когда захочет, и быть собой. И это манило, это завораживало куда больше, чем Таали готов признать.

Двери мраморного дворца Глядящего открыты для него.

Она замерла в гостиной, прижавшись к окну. Она вслушивалась в шорох ветвей и ждала его тихих шагов.

– Здравствуй, невеста, – с легкой улыбкой произнес он.

Данара вздрогнула и подняла глаза, полные страха. Сломалась… Таали видел, что она сломалась куда сильнее, чем сама была готова. И все равно сделала то, о чем он просил.

Убитая собственными чувствами, порочной любовью… Она не выходила из его головы.

Эльфийка дернулась в его сторону, но тут же замерла. Через что еще ей нужно переступить, чтобы не отказаться от своих слов? «Ты считаешь, что я не знала, кто ты на самом деле? Что я могла полюбить мужчину, не видя его настоящим? Слепая любовь – это детские игры, и они не для меня…»

Как тебе такие игры, Данара?

– Здравствуй, – прошелестел ее голос. Тихо, но неожиданно твердо. И сейчас Таали окончательно уверился – она никогда не отступится. Она принадлежит ему без остатка. – Я скучала.

Как она смотрела в глаза мятежников? Касались ли ее? Как она стерпела эту пытку ради исполнения его желаний? Была ли она такой же твердой до самого конца? Благородной, высокой, надменной.

Ведь Сивин и его люди пришли. Безоговорочно подчинились Таали. А значит, Данара сделала многое.

И не отводила глаз сейчас. Скучал ли он по ней?

– Ты приснилась мне в том мире, – спокойно произнес Таали. И это было правдой.

Данара все же подошла. Шагнула первой, уже нарушая приличия. И страх в ее глазах отступал.

Когда она встала так близко, Таали понял причину ее испуга. Нет, это не было последствием пройденного пути. Это не было ужасом перед ним или перед его приказами. Перед тем, что он еще мог потребовать…

Благородная эльфийка боялась, что больше ему не нужна. Что она выполнила свою роль и он не придет. Ведь он не любил ее, и Данара не обманывалась по этому поводу. Его любовь заслужить невозможно. А значит, он свободен и мог уйти в любой момент, и именно это съедало ее изнутри.

Каждое выполненное желание Таали приближало тот момент, когда он оставит ее. Оба знали это, но солхари, член Совета Глядящих, все же спросил:

– Ты все еще хочешь быть моей женой? Хочешь, чтобы я остался сегодня?

Она вскинула бровь, а в глазах мелькнула прежняя Данара. Не павшая ради своей любви, а стойкая, уверенная в силах. Она будто вновь надменно говорила, что не стоит принимать ее за влюбленную дуру, не знающую, на что она идет.

Таали расплылся в холодной улыбке победителя.

– На колени, Данара.

И она опустилась в ту же секунду, не сказав и слова против.

Глава 3. Живое сердце

Веселой вечеринку по случаю прибытия в новый мир назвать никак не получалось. Но Нэссе ужасно, просто до одури хотелось сменить настроение. Слишком долгий день, кровавые останки под руинами не выходили из ее головы. А уснуть не представлялось возможным. За останками был огромный провал памяти, она почти физически ощущала его. Война, не тот выбор, не те люди. Как ее вообще затянуло в эту клоаку? В проклятый Тринваир с трижды клятыми магами?!

Нет, думать больше не хотелось. Жалеть себя было противно. И внутренний монолог пора было прекращать. А значит – менять музыку вокруг. Устроить задорную пляску, судя по усталым глазам и нервам спутников, не выйдет. Но что оставалось?

– Газарт, – рискнула она, и карие, слишком старые глаза обратились к ней с печальной улыбкой. – Мне немного память отбило на днях. А ты не должен гнить в тюрьме?

– Там скучно, – рассмеялся он в ответ. – Наши друзья сжалились и вытащили бедного меня из подвалов.

Рид сверкнул глазами, но промолчал. А Адалия вообще никак не отреагировала, ее взгляд блуждал далеко в собственных мыслях. Поэтому Газарт беспрепятственно продолжил:

– Агнесс, а ты не должна валяться в подворотне с перерезанным горлом? «Фирма» не отпускает провинившихся.

– Откуда… – изумленно протянула она и подавилась собственной фразой. Этот голос, не зря он тоже казался знакомым. Голос того козла в широкой шляпе, надменно сжимающего серебряный бокал! – Так это был ты в Терниях?! Ты втянул меня в это дерьмо!

Дальше рука действовала машинально. Рефлексы сработали гораздо раньше, чем она успела задуматься о последствиях.

Из рукава вылетел нож, который с утра вернул ей Мартин. По ровной, отточенной траектории – прямо в горло.

Но серая тень, метнувшаяся от Рида, была быстрее. Мир не успел потерять красок, а демон уже передал нож в руку Даниэля. И он не спешил возвращать оружие хозяйке.

– Не надо, – спокойно отрезал он. Удивленно вскрикнул жрец, запоздало падая на пол. Газарт даже не шелохнулся, продолжая печально улыбаться.

– Даже так?! Ты будешь его защищать?

– Если придется, – все тем же бесцветным голосом ответил Рид.

И Нэсса задохнулась от негодования. Некромант и не думал скрываться.

– Люди удивительно благодарные существа! Агнесс Саир, ведь это меня «Фирма» наняла на твои поиски. И заметь, я не сдал тебя им – путал следы, как мог. Все честно, как мы и договорились.

– Честно?! – Нэсса шумно втягивала воздух. – Нанять меня убить одного из главарей «Золотой дюжины», ни словом не обмолвившись, кто он, – это честно, по-твоему?! Ты подставил меня, буквально превратил в ходячую мишень! Уж лучше дюжина «Фирм», чем одна «Золотая».

– Я должен был помешать разгорающейся войне. Если бы наемники «Дюжины» вошли в Авелор, уже никто бы не смог их остановить. Я нашел вариант, как легко избавиться от них, и воспользовался. Мы с тобой спасли страну, Нэсса, разве не повод гордиться собой?

– А ты не пробовал заранее уточнять у людей, хотят ли они заработать себе повод для гордости?! Может, сохранить свою шкуру живой и непотрепанной и есть мой самый большой повод! Но ты решил, что самый умный и все решишь за других.

– Так ты все еще жива, не сильно потрепана, а мои планы прекрасно работают, – он беззаботно пожал плечами, улыбаясь своей шутке. – Хотя чувствует мое сердце, что я опять не дождусь благодарностей.

– Так, я поняла. Вы решили игнорировать этого психа? – наемница перевела взгляд на усмехнувшуюся Адалию. – Поэтому с ним никто не разговаривает?

– У него нет нужды в собеседнике, и так не заткнется, – произнесла Нимира, вырвав смешок даже у Даниэля.

– Архимагистр Нимира, зачем же так жестоко! – притворно оскорбился Газарт.

– Ничего личного, некромант, просто шучу.

– Не знал, что ты умеешь.

Квентин, уже успевший подняться с пола, окинул новых знакомых каким-то особенно печальным взглядом, попрощался, пожелав спокойной ночи. И лишь напоследок задержался рядом с Нэссой.

– Они не позволят мне помочь, но не ты. Разрешишь? – он протянул руку к ее плечу и замер.

Наемница успела забыть, что в их компании эмпат. Жрец-эмпат, который уже слишком много прочитал на ее сердце. С другой стороны, а что ей терять? Нэсса кивнула.

Горячая ладонь опустилась на плечо… И тяжелый груз последних месяцев стал немного легче. А зарождающееся зудящее желание следующий нож воткнуть уже в собственное горло пропало, как и не было. Она благодарно кивнула.

Поэтому, когда за Квентином закрылась дверь, она гораздо бодрее наполнила до краев опустевший бокал. Стало легче, но желание надраться никуда не пропало.

В окнах царила кромешная темнота, в этот ночной час эльфийские светлячки остались лишь в их доме. Они тускло мерцали, освещая комнату. Нэсса с новыми силами оглядела сокамерников (как по-другому можно назвать их положение?). Газарт все еще вдохновленно нюхал вино в своем бокале, но так и не прикоснулся к нему. Адалия медленно цедила первый бокал. А вот Рид с невозмутимым видом почти уговорил бутылку.

– Тебя графиня не заждалась? Ты на вино налегаешь, а она там изнывает небось, – усмехнулась наемница, краем взгляда мазнув по Адалии, – та ничем не выдала своих чувств. Не поднялась, не ушла, не дернулась, и пока Нэсса никак не могла понять, насколько тонкий лед под ней сейчас.

Рид перевел на нее взгляд, и в нем заскользило что-то новое. Такого от мага она никак не ожидала. Была уверена, что он просто не умеет! Но слегка затуманенный вином взор выдавал его смущение.

– Нэсса, – он выделил ее имя, подчеркнул насколько смог. Не Агнесс, как он называл ее всегда, именно Нэсса. – Не стоит.

– Неужели ты ей разонравился? Романтичный молчаливый наемник, покоритель сердец! Ты получил свой первый отказ?!

И Даниэль взял себя в руки. Смущение пропало, как мимолетное видение, а на губах скользнула столь привычная усмешка.

– Даже с демоном внутри я остался настолько хорош собой, что ради меня запускают Слияния Миров!

Нэсса покатилась со смеху.

– Наглость – второе счастье, – хмыкнула Адалия.

Веселье, по непонятной причине охватившее наемницу, уже не проходило. Неужели жрец перестарался? Или все вокруг хором сошли с ума. Абсурд этой картины – Рида, шутящего над демоном и Слиянием, хмыкающей Адалии и ее самой, потерявшей последнюю надежду сдержать свой дерзкий язык, – достиг своего пика.

– Что-то холодная графиня не слишком похожа на радостную деву, которая обрела долгожданное счастье. Холодная графиня – холодные ночи?

Даниэль молча осушил очередной бокал. И Нэсса все поняла.

– Ты не спишь с ней?! За все эти месяцы ни разу не притронулся? Не в твоем духе.

Насколько тонок ее лед? Что, черт побери, происходит?

– Нэсса, она же ребенок, – спокойно ответил Рид.

– Ага, и в этом возрасте ее страсти и желания должны кипеть посильнее нашего.

– Но она никогда не…

– А ты ожидаешь, что графская дочка первая придет к тебе с официальным предложением? Или ножки сама раздвинет?

– Ну ты и нахалка, – выдохнул Даниэль, а Газарт расхохотался. Присутствие некроманта Нэсса старалась игнорировать изо всех сил.

– Рид, ты недоговариваешь. Как обычно.

Впрочем, она тоже многое недоговаривала, и давно пора было это исправить. Тратить свою вновь обретенную легкость на этих магов резко расхотелось.

– Скучно с вами, – фыркнула она, допила вино и решительно толкнула дверь, за которой скрылся Мартин.

* * *

Советник короля не спал. Или у него было еще одно потрясающее умение – распахивать глаза спросонок так, чтобы в них не было и следа дремоты. Что ж, именно на это Нэсса и рассчитывала. Внутри плескалось уже достаточное количество вина, чтобы отбросить последние предрассудки. В конце концов, этот навязчивый мальчишка начинал перебарщивать.

Настало время обрубать подобные иллюзии. Они делали ее слабее.

– Давай просто переспим – и дело с концом? – с порога начала наемница, шумно захлопывая дверь. – Ты вполне симпатичный парень, Марти. Как ни странно, даже в моем вкусе, пусть и младше на несколько лет. Зачем все усложнять? Я же тебе не отказываю. За мной не нужно бегать, как за аристократкой, чтобы просто затащить в койку. Вот эти твои расшаркивания… начинают раздражать.

Он привстал на локтях и даже ухмыльнулся. Ухмыльнулся, зазнавшийся паршивец!

– Ты думаешь, у меня было мало девок? Как ты сказала, я вполне симпатичный парень, Нэсса. И недостатка в женском внимании не испытывал с двенадцати лет. Если бы это было единственное, что мне от тебя нужно, я бы получил все еще в наш первый вечер.

– А не много ли ты на себя берешь?!!

– Чего ты ждешь от меня?

– Да ничего! Чтобы ты, наконец, отвалил! Мне не нужна помощь, не нужно твое напыщенное старание и вот это все! «Именно ты пойдешь со мной до конца»! Да сейчас, побежала уже! Пошел ты, Мартин! Строишь из себя героя? Знаешь, где я таких героев видала?

– В подворотне, – спокойно ответил Мартин. Он даже не встал. Спасибо, что хоть ухмылочку с лица убрал. – Нэсса, ты боишься, я понимаю. Довериться всегда сложно, но я готов ждать. Ты стоишь всех стараний, всех усилий, чтобы отогреть сердце, отвыкшее от любви. Просто не думай обо мне хуже, чем есть на самом деле, как бы тебе этого ни хотелось. И перестань себя накручивать, все идет как нужно.

Она растерянно открыла рот. Потом снова закрыла, судорожно вдохнула, но так и не поняла, что хочет ответить.

– Нэсса… Иди спать.

И она просто вышла. А что тут еще сделаешь?

В гостиной все еще сидела молчаливая троица. На нее взглянул только Газарт, но тоже без особого выражения. Поэтому наемница молча проследовала в свободную комнату.

* * *

Рид вскрывал третью бутылку. Уже не так резво, как две предыдущие, но упорства ему было не занимать.

– Кажется, наш светлый жрец перестарался, – хмыкнул Газарт, который так и не притронулся к своему кубку. – Сам не может оценить своей силы…

– Даже тебя зацепило? – Несмотря на всю защиту, Адалия тоже чувствовала, как в воздухе витает нечто особенное. Грустное, искреннее, чему так сложно сопротивляться. И в ее руке бокалы таяли быстрее, чем хотелось бы.

– Я просто чувствую. О каком эффекте мы можем рассуждать, если я и так никогда не врал вам? – он наивно, немного по-детски развел руки. – Если ты хотела проверить действие эмпата на мне, лишенном магии, то вот оно. Ничего не меняется, Адалия. Когда нечего скрывать, то нечего бояться. Только ты…

– Молчи, – чуть громче сказала она, предугадав следующую фразу.

– Тогда пойду, – грустно улыбнулся Газарт. – Есть вещи, в которых я совершенно бессилен. Спокойной ночи.

Он удалился почти бесшумно. Тихо закрылась дверь, оставив Адалию наедине со слегка плывущим мрачным взглядом Рида. Пожалуй, ей тоже пора отправляться спать…

– Адалия, – выдохнул Даниэль. Конечно, она не сомневалась, что это произойдет. Стоило сбежать раньше.

Она поднялась и решительно отставила прочь недопитый бокал.

– Спокойной ночи, Даниэль.

Развернулась на каблуках и успела сделать первый шаг к свободной комнате.

– Пожалуйста, останься ненадолго, – еще тише произнес он.

Нет. Тысячу раз нет. Больше никогда она не поддастся. Не будет жалеть. Научится отпускать…

Адалия молча вернулась в свое кресло.

– Зачем? – сказала чуть холоднее, чем хотела бы.

Но Даниэль не смотрел на нее, не отвечал. Его глаза будто застряли на собственном бокале, вновь опустевшем.

– Адалия, что я снова делаю не так?

Нимира вздохнула. Все как в старые добрые.

– Например, спрашиваешь совета у меня, а не у своей графини.

Он грустно усмехнулся.

– Я хочу ответа, а не утешений и заверений в том, что я на самом деле хороший.

– Ты действительно неплохой человек, Даниэль. Но хорошим людям проще всего заблудиться, а найти верный выход всегда нелегко.

Рид уронил голову на сложенные руки.

– Я устал ошибаться…

– А пора было уже привыкнуть. – Адалия нашла в себе силы усмехнуться. Жрец определенно перестарался.

– И ты привыкла?

– Я не так много своих поступков считаю ошибками. Принимать себя и окружающих людей такими, какие они есть, – редкое качество. И я его в себе ценю.

– Мне тебя не хватало… – Даниель поднял голову и впервые за вечер посмотрел ей в глаза.

К демонам такие разговоры. Адалия поднялась.

– Иди спать.

Она развернулась и уже успела сделать первые шаги прочь, когда тихий голос за спиной продолжил:

– Мир в огне, а я… А я дурак. Днем за днем я болью стачивал сердце и был уверен, что оно мертво. Столько лет был в этом уверен! Но мертвое сердце не может так стучать. Адалия. Кто же знал, что оно еще живое. Кто же знал…

– Эрин.

– …что достаточно просто вновь услышать голос, и все усилия пойдут прахом.

Адалия молча ушла в свою комнату.

Глава 4. Эрин Дорс Велен

С первыми рассветными лучами Таали поднялся в дом, выделенный людям. Они сонно выползали в гостиную, но все речи оборвались, когда он толкнул дверь.

– Верховный Глядящий за землями Тринваира приглашает вас, дорогие гости, – он слегка выделил последнее слово, чтобы никто не обманулся истинным статусом людей в эльфийском царстве, – на свадьбу своей дочери.

Таали улыбнулся, слегка склонив голову. Его взгляд прошелся по собравшимся и играючи пробил все ментальные защиты магов. Теперь их мысли были для него открытой книгой. Растущая сила приятно радовала эльфа.

Маг с демоном внутри, которого звали Рид, попытался сопротивляться. Вернуть защиту, дать отпор наглому эльфу. Разумеется, безуспешно.

Прекрасная архимагистр Нимира, так запомнившаяся ему в Авелоре, не разочаровала и здесь. Она сразу почувствовала, какая сила пробила ее щиты, и не стала предпринимать глупых попыток противостоять. Зато мгновенно вычистила из головы все мысли. Хочешь что-то узнать – так постарайся, покопайся. Лицо Адалии осветилось холодной улыбкой. Эта женщина нравилась Таали все больше.

Он повесил беззвучный полог, теперь снаружи даже Мириал не сможет услышать его слов. И опустился в ближайшее кресло. Его примеру последовал только Газарт.

– Отец моей невесты не всегда играет по правилам. На завтра он назначил вам встречу с жрецами д’аари, чтобы «обсудить» наши разногласия и «решить», – он усмехнулся, – все конфликты максимально мирным путем. Не обманывайтесь. Жрецы нагрянут прямо на свадьбу, будьте готовы. А что может прийти им в голову, знают лишь д’аари.

– А на чьей стороне играешь ты? – Холодное лицо Адалии могло заморозить одним своим выражением, но эльф улыбнулся.

– В данном случае я заинтересован, чтобы с вами ничего не случилось. Чтобы ни д’аари, ни жрецы не помешали вам отправиться к вашей цели. И даже готов помочь с этим.

Парой легких пасов он создал на ладонях невесомый серебристый порошок. И, пока никто не успел опомниться, распылил его на Рида.

– У эльфов давняя вражда с демонами. Если твоего соседа заметит кто-то кроме меня, вам всем не жить. Так что аккуратней, маг, не распускай его темные ручки.

– Какую цель ты имел в виду? – сквозь сжатые зубы процедил Рид, брезгливо отряхиваясь.

– А, так мой старый друг продолжает недоговаривать.

Все взгляды метнулись к Газарту. Рид сильнее сжал кулаки.

– А мой старый враг продолжает выставлять меня в неприглядном свете, – спокойно парировал бывший некромант, будто не замечая, как ощетинились его союзники. Но повернулся он именно к Эрин, с каменным лицом замершей в углу: – Я говорил тебе, что нам жизненно важно это путешествие. Потому что нам не хватает силы, и она есть здесь, в Тринваире.

– Ты не решился сказать ей большего, прежде чем завести сюда? – Таали откровенно наслаждался происходящим. Он чувствовал, как его мощь растет с каждым сомнением окружающих. И уж он-то не сомневался, чьи силы получил.

– Она сама знает, что этот путь не будет легким. И доверяет мне.

Эрин медленно кивнула. Но злобный взгляд Рида все еще сверлил Газарта.

– Вы все знали, что не на увеселительную пьянку приехали.

– Да, вы приехали сопровождать мой трофей, – протянул Таали, тоже повернувшись к Эрин. Но тут же его улыбка спала. – Не бойся, ни жрецы, ни Совет не смогут тебе навредить. Скоро судьба сама придет в твои руки, Эрин Дорс Велен, графиня с даром смерти.

Из своей комнаты вышел сонный Квентин, зевая.

Таали вопросительно взглянул на него, и жрец с легкой улыбкой кивнул в ответ. Эльф быстро поднялся и развернулся к двери.

– Мне пора на мою свадьбу.

И мысленно спросил Газарта напоследок.

«Сможешь пройти через Темные Земли?»

«А у меня есть выбор?»

За Таали в гостиную шагнули несколько эльфов, заваленные доверху одеждой серебристых и зеленых оттенков. Ткани выглядели почти невесомыми и будто струились по воздуху.

И общая суматоха захватила гостей. До самой церемонии они больше не смогли перекинуться ни словом.

* * *

Эрин не сразу поняла, чем занимаются эти эльфы. Попеременно сменяя друг друга, они одевали, красили, укладывали волосы в витиеватые прически. Даже в королевском дворце не было столько заморочек! Этикет предписывал одеваться элегантно, но без вычурности. Высокие прически только начали входить в моду перед переворотом. А сейчас и подавно никто не тратил на гардероб слишком много времени – полувоенное положение не позволяло щеголять нарядами.

И только к концу второго часа, когда она мельком взглянула на Адалию и суетящихся вокруг нее эльфиек, она поняла – их маскируют. Целая группа людей, присутствующих на свадьбе члена Совета, – не лучшая картина. Среди эльфов тоже встречались потомки людей, результат смешения крови после прошлого Слияния. И даже на них косились, не то что на чистокровных людей.

Прямо сейчас она уже с трудом могла отличить наставницу от местных. Что-то неуловимо изменилось в ней, и это было отнюдь не нагромождение косичек, перьев и бусин в густых черных локонах. И не легкое серебристое платье с тонкой зеленой вышивкой в виде ветвей с острыми листьями. Эльфийки старались не зря. Интересно, а как выглядит она сама?

Из соседней комнаты шагнул преобразившийся Газарт. Как ни странно, легкий светлый наряд сильно состарил его. Прежде юное лицо теперь лишь оттеняло карие глаза, живущие уже третью сотню лет. Он был похож на полуэльфа в годах, слишком заигравшегося в озорного мальчишку. Но эта несуразность образа не портила его, а взгляд по-прежнему блестел.

Они осмотрели друг друга, и Газарт ободряюще подмигнул. Потом, будто оценил, что одного подмигивания мало, подошел ближе и крепко сжал ее плечо. Эрин, изо всех сил старавшаяся унять дрожь все это время, немного выдохнула. Будто этот неуловимый жест смог придать ей немного сил перед туманным будущим. Или в этом и состояла новая сила Газарта? Уже не в первый раз графиня чувствовала, как ей легчает в его присутствии.

Она благодарно улыбнулась в ответ.

– Не бойся, – шепнул он. – Мы справимся. И помни, тебе выбирать, как далеко ты готова зайти. Это твой выбор, и больше никто не вправе решать за тебя. Даже я.

Эрин кивнула, но так и не поняла, о чем он говорит. Что она должна выбирать?

Она перевела взгляд на Рида. Эльфы прямо на нем перешивали салатовый наряд, похожий на человеческий камзол. Видимо, его размера все же не нашлось. Взгляд Даниэля бродил где-то в своих мыслях, и он совершенно игнорировал происходящее. И лишь слегка покачивался – верно, сказывалось вчерашнее вино.

Эрин было его искренне жалко. У нее щемило сердце от его страданий. Кажется, впервые она задумалась не о том, что он испытывает к ней. А о том, что по-настоящему чувствует, о чем думает Даниэль Рид, когда его лицо становится привычной непроницаемой маской. Неужели она могла быть такой слепой эгоисткой? Ведь она никогда не пыталась ему по-настоящему помочь…

Сегодня даже Нэсса была непривычно тиха. Но ее эльфийские умельцы почти не касались – она действительно была на них похожа. Здесь, в Тринваире, это особенно бросалось в глаза. Значит, не только люди наследили в крови древнего народа.

И теперь лишь Мартин выделялся из всей делегации. Его нарядили в просторные серые одежды, позволив остаться человеком. Официальный посол людской расы на миссии в чужом мире. Он вежливо улыбался, и Эрин видела, как тают под его улыбкой холодные эльфийки. Ей никогда не понять, как друг детства стал таким, а главное – когда он успел. Но спокойная уверенность, которая теперь исходила от него, не была наигранной.

А потом запели тысячи птиц одновременно. Гостей вежливо направили к выходу, церемония начиналась.

Торжество проходило в огромном мраморном дворце Верховного Глядящего. И хотя Эрин не собиралась восхищаться миром, враждебным к ней, она не могла сдерживать восторженных вздохов.

Теперь все дороги были сплошь укрыты цветами. Настоящими, живыми, выращенными за одно утро. Они были повсюду – под ногами, на деревьях, в домах – абсолютно, чистейше белые. Между ними порхали крошечные птицы всех цветов радуги. Именно они выводили эти потрясающие трели, которые не повторить на лютне даже самому умелому барду. Дух сказки царил в городе и в улыбках эльфов.

В толпе других приглашенных (разумеется, под незримым конвоем местных солхари) по зелено-белым сплетениям местных троп они дошли до дома Мириала и замерли в одной из десятка высоких арок. Внутри мраморное великолепие тоже покрывали цветы, росшие прямо на камне, а в самом центре зала замер сам верховный Глядящий и Таали. Гости все прибывали, отовсюду сыпались поздравления и пожелания, но ни единый мускул не дрогнул на лицах центральных фигур. Были ли они союзниками, друзьями, врагами?

А потом появилась невеста. В платье, будто сотворенном из лепестков, она величественно спускалась с лестницы. И у Эрин снова перехватило дыхание. Увитые цветами роскошные белоснежные волосы оттеняли такую же белую кожу. Тонкий изгиб бровей, узкие очерченные скулы, алые тонкие губы и глубочайшие фиалковые глаза покорили уж точно не одно сердце. Такая холодная, отчужденная, но все же завораживающая красота встречалась ей впервые. Все виденные сегодня эльфийки и в подметки не годились…

Невеста царственно спустилась, поймав еще десяток восхищенных мужских вздохов из толпы, и с легкой улыбкой замерла напротив отца, рядом с женихом. А он в ответ не бросил и взгляда в ее сторону.

– Друзья, дети Тринваира! – Мириал тоже улыбнулся, ободряя дочь. – Сегодня особенный день, моя дочь выходит замуж за достойного эльфа.

Раздались громогласные аплодисменты. Птицы запели нотой выше.

– И я счастлив вручить ее сердце и благословить брак, будь на то воля д’аари!

На этот раз толпа замерла в тишине и ожидании.

– Великие боги, всемилостивые и всемогущие д’аари, внемлите зову вашего преданного слуги и осветите путь этой пары.

Все эльфы одновременно закрыли глаза и прижали руку к сердцу. Они будто без слов взывали к кому-то. Эрин тоже прижала руку, но глаза лишь прикрыла.

А потом в мраморную арку влетел светлячок. Немного крупнее тех, что освещали ночью дома, переливающийся красным и желтым. Он покружил вокруг Таали и его невесты и замер над их головами. За ним в огромный зал проскользнул второй, голубовато-синий. Третий, четвертый. Когда их стало несколько десятков, радостно кружащих над замершей парой, эльфы открыли глаза.

– Боги услышали! Отныне помыслы и сердца Таали и Данары принадлежат д’аари и друг другу!

У Эрин чуть не заложило уши. Радостно взвыло многоголосье птиц и эльфов. Кто-то преклонял колено, кто-то обнимался, кто-то плакал, не отрывая влюбленного взора от кружащих в центре зала д’аари. Она тоже улыбнулась, хотя и не смогла прочувствовать торжественность момента.

Когда обстановка резко изменилась, Эрин не поняла. В зал шагнули трое эльфов в серых с золотом мантиях, как очередные гости. Мириал улыбнулся им, невеста удивленно подняла брови и что-то тихо спросила. Д’аари теперь вереницей закружились над головами вошедших. Будто все шло по плану.

Таали повернулся к Эрин и подмигнул. А потом Мириал указал на нее рукой.

И Эрин лишилась зрения.

Весь мир утонул в бесконечном белом свете. Она что-то кричала, но не слышала собственного голоса. Падала вниз, но не чувствовала земли. Хваталась руками за тех, кого рядом уже не было…

Пока не ощутила тепло второй руки. Человек рядом с ней уверенно замер. Крепко сжал плечо. Так же крепко, как сегодня утром.

Перед глазами слегка прояснилось, и Эрин разобрала многоцветье парящих существ. Их было так много, что они образовали купол вокруг нее и Газарта, отсекая все лишнее.

Вот о какой подлости говорил Таали. Верховный Глядящий решил скормить людей, запустивших Слияние, своим богам. Не дожидаясь обещанной встречи.

– Оставьте нас! – вскрикнула Эрин, медленно впуская в себя частичку смертоносного дара. На нее моментально опустилось ледяное спокойствие.

Если Газарт и говорил что-то, услышать графиня не могла. А потом стройный хор сотни голосов заглушил все другие мысли.

– Мы не причиним вреда, Эрин Дорс Велен.

– Ты должна быть уверенной, Эрин Дорс Велен.

– Ты становишься на путь, с которого нет возврата, Эрин.

– Мы пришли помочь.

– Предостеречь.

– Помочь мне? – удивилась Эрин. – Не мстить за Слияние?

– Ты выбрала свою сторону.

– Ты встала на дорогу.

– Ты хочешь идти вперед?

– Ты обретешь силы…

– Я не выбирала стороны. – Эрин хотела сказать что-то другое, но с губ сорвалось именно это. – Но я могу выбрать сама, правда?

Руки Газарта она уже не чувствовала, но знала, что он рядом. Ведет схожий разговор с эльфийскими божествами. Интересно, он тоже выбирает?

– Ты не свет, Эрин. И никогда им не была. Чтобы стать светом, нужно больше силы и самоотверженности, чем ты готова вынести.

– Ты не тьма, Эрин. Ошибки не делают тебя тьмой. Оступиться – не значит упасть.

– Ты должна научиться заступать за любые грани, но оставаться посередине. Всегда знать, где твоя середина. Ты готова?

Она что-то прошептала. Вслух? Эрин не чувствовала губ, уже не слышала себя. И уже не думала о том, что может происходить вокруг. Ничего не имело значения, лишь цель, которой она грезила с самого детства. Предназначение.

Будто с того момента, когда безумная старуха ворвалась в замок ее отца, все дороги вели именно сюда. Все препятствия на пути были лишь испытаниями, проверкой ее силы духа. Подготовкой к самому главному выбору ее жизни…

Когда она вновь услышала слова, звучавшие в ее голове больше десяти лет с той роковой встречи, Эрин уже не удивилась.

– У тебя есть выбор. И ты должна сделать его сейчас, до того как все начнется.

– Ты не должна сомневаться в нем никогда. Чтобы идти этой дорогой, тебе придется отказаться от всего.

– Вознестись или пасть – только тебе решать.

И Эрин выбрала. Выбрала то, что выбирала всегда, уже не колеблясь более.

Свет вокруг померк так же резко, как появился.

Она стояла на коленях в кругу изумленных эльфов. Рядом с ней на ноги поднялся Газарт и протянул руку.

И снова тишина, пораженная тишина древнего народа оглушала не меньше, чем слова их богов.

А потом жрецы д’аари (Эрин догадалась, что в серых балахонах были именно они) молча рухнули на колени перед ними.

Мириал открыл и снова закрыл рот. Он точно этого не ожидал.

И лишь Таали продолжал улыбаться, не сводя с графини глаз.

– Какие потрясающие в Тринваире свадьбы! – восхищенно сказал Газарт, прервав гробовое молчание. – А еще позовете?

Глава 5. Твоя душа

Шум вокруг людей и д’аари длился так долго, что Таали успел заскучать. Да, эльфийские боги признали чужаков. Ох, какая неожиданность! Какое открытие! Откровение свыше! Хорошо, что Газарту и Эрин хватало ума держать язык за зубами обо всем услышанном. Даже несмотря на всю феерию, устроенную д’аари, им бы никто не поверил.

Зато теперь они почти герои. Признанные люди. Возможно, советнику Авелорского короля будет гораздо проще договориться. А завтра и сам Таали подкинет дров в этот костер.

Все забыли о свадьбе. И замечательно, значит, еще какое-то время их никто не будет искать. Он быстро нашел глазами Квентина и кивнул ему. Жрец с готовностью кивнул в ответ.

Таали приобнял невесту, которая статуей замерла рядом с ним.

– Данара, у меня для тебя подарок.

Эльфийка удивленно взглянула на него.

– Я хочу нашей свадьбы перед истинными богами, по их традициям.

– Истинными?

– Да, именно так. Даже когда я уйду, этот обряд сохранит силу.

Она судорожно сглотнула и кивнула.

– Но ты не должна ошибиться со словами. Хорошо подумай над тем, что скажешь.

Порой ему казалось, что Данара боится его. После всего, что он с ней сделал, всего, что она сделала ради него… Она чаще вздрагивала, но никогда не уходила.

– Мой старый дом все еще стоит пустой, – он улыбнулся своим воспоминаниям, а невеста снова решительно кивнула.

Порой Таали казалось, что Данара – самое преданное и стойкое существо в этом мире. Ему никогда не сломить ее. И это качество в будущей жене он тоже ценил.

Они проскользнули незаметными тенями в толпе эльфов, добрались до Квентина. Таали коснулся обоих, и они исчезли. Никто не обратил внимания, как и хотел того эльф.

В следующее мгновение они уже стояли в знакомой до боли маленькой комнате. На этот раз почти полное отсутствие мебели было как раз кстати.

– Данара, это Квентин, мой друг. – На слове «друг» она задрала бровь, но промолчала. – Он жрец истинных богов и согласился провести наш обряд.

Данара перевела взгляд на странного низенького мальчика. Светлые волосы с легкой рыжиной, но довольно густая борода для столь юного возраста – она впервые видела человека так близко. И глаза, такие добрые, будто светящиеся изнутри… Ему хотелось верить, доверять. Но как, побери д’аари, он стал другом ее жениха?

– В нашей церкви венчание проходит немного по-другому, – объяснял он. – Вы произносите клятвы, боги слышат их и принимают ваш союз на небесах.

Ты не должна ошибиться со словами… Вот что он имел в виду.

Квентин встал перед ними и раскинул руки, шепотом призывая своих богов в Тринваир. Наверно, впервые за всю историю.

С отрешенным, почти безразличным видом темноволосый полуэльф напротив нее смотрел и ждал. Чего же именно, что она должна сказать? В отчаянном усилии она взяла себя в руки. Что угодно, лишь бы не упасть в этих янтарных глазах. Холодных и далеких, как северные горы.

– Я… – благородная дочь Древнего Рода запнулась. А потом слова сами пришли. Она глубоко вздохнула и произнесла: – Я вручаю свое сердце, свою жизнь и свою душу тебе, Таали, сын Тиламира. Навеки только тебе.

И на лице жениха заиграла довольная улыбка. У нее получилось!

– Я принимаю твое сердце, твою жизнь и твою душу, Данара, дочь Мириала. Навеки они мои.

Квентин удивленно поднял брови, но продолжил:

– Я принимаю ваши клятвы и благословляю этот союз. В глазах людей, эльфов и Четырех Богов он вовеки нерушим.

Черная нить, возникшая прямо из воздуха, обвила их руки словно змея. Данара почувствовала холодную сталь, сковавшую запястье. Нить пропала, но ощущение ледяного браслета так и осталось на ее руке.

– Спасибо, мой друг, – Таали сжал плечо жреца. – Теперь оставь нас вдвоем.

Квентин кивнул, распахнул дверь и начал быстро спускаться. Но должно быть, все же услышал треск рвущегося платья, будто сотканного из чистейших лепестков.

* * *

К вечеру шумиха вокруг людей немного успокоилась. Таали оказался прав, на землях Тринваира им больше не грозила опасность. Эрин видела, как Мартин и Нэсса уже азартно что-то обсуждали с местными. В конце концов, люди, эльфы – велика ли разница между ними?

Газарт протянул ей бокал с белой искристой жидкостью, но графиня отрицательно покачала головой.

– Не отказывайся, завтра будет тяжелый день. Гораздо хуже сегодняшнего. Можно позволить себе отдохнуть перед битвой, – он ободряюще улыбнулся.

– Куда мы отправимся? – она приняла бокал и принюхалась. Пряные цветочные ароматы были весьма приятны.

– Здесь их называют Темные Земли. Незаживающая рана Тринваира, оставленная предыдущим Слиянием, – он задумчиво потянул вино, не сводя с нее глаз. – А за ними Древо Жизни. По легендам, оно дало начало этому миру, а может, и многим другим. Сок Неффина – это жизненная эссенция Тринваира, она порождает д’аари, местных божеств. И поможет нам получить преимущество в предстоящей битве. Слияние дало многое, но лучше…

– Лучше не пренебрегать никакой доступной силой, – закончила за него Эрин. Газарт кивнул. – Значит, Темные Земли.

Вокруг веселились и пили эльфы, древняя раса с кучей тайн и секретов на поверку оказалась вполне человечной. Когда прибывшие люди перестали быть угрозой, они просто отдыхали. Почему-то от этого становилось еще грустней.

Ночью сказочный лес Тринваира был расцвечен мириадами живых огоньков. Он вышел из сказок, которыми няньки балуют по вечерам детей. Вечно зеленый, цветущий, благоухающий – место, где никогда не заканчивается лето, царит праздник и улыбка больше не сходит с губ, а все истории только с хорошим концом. Со свадьбой, после которой наступает «долго и счастливо».

Потом переворачивается последняя страница книги, и никто никогда не знает, что же за ней…

Эрин вспомнила свой последний бал. Сказочный наряд, который подарил ей отец, последний танец с Ридом. И рассыпающийся в пепел зал.

Рухнувшие в одночасье детские мечты наивной графини, выросшей в теплом замке с толпой слуг. Выросшей в мирное время, не знавшей горя и войны. Все это было в другом мире, с другой Эрин.

С того дня, сколько ни ври себе, сколько ни пытайся быть прежней, она стала чужой везде. Ни один мир не примет ее, и сказки со счастливым концом не будет.

Она не винила Газарта, теперь она могла его понять. Просто когда весь мир идет против тебя, ты не выбираешь. Ты действуешь единственно возможным способом, чтобы спасти хоть кого-то.

Но она знала, кого в действительности стоит винить. Из-за кого Газарт уже не сможет вернуть жизнь ее отцу, чьи останки навеки погребены вместе с Нордлином.

– Мы потеряли так много, – грустно сказал бывший некромант, будто прочитав ее мысли.

– И сколько еще нам предстоит потерять, – почти жестко ответила Эрин. – Я больше не отступлюсь. Я пойду до конца, я остановлю их.

– Рад, что мы нашли понимание, – он улыбнулся, но так горько, что прежняя Эрин бы заплакала.

А новая Эрин отыскала глазами Рида – он привычно стоял в стороне от общего веселья. Есть ошибки, которые еще не поздно исправить. Вручив опустевший бокал Газарту, графиня двинулась в его сторону.

– Даниэль, – он дернулся, будто вышел из сна, и повернулся. Но она уже не могла разобрать, что застыло в его глазах. – Я хочу поговорить с тобой.

Рид кивнул и вежливо подставил локоть. Вместе они удалились от шума по устланной цветами улице. Под вечерним тусклым светом, шагая в унисон. Все дальше и дальше, пока не остались совсем одни на безлюдной поляне.

Эрин отпустила его руку и сделала несколько шагов в сторону. Она была даже рада. Сейчас точно рада, что может ему помочь.

Но начать разговор всегда сложно. Она перевела взгляд на руки, спокойно отметив, что кожа стала белеть. Так же, как после бала, но на этот раз медленно, постепенно. Подчиняясь ее воле.

Даниэль тоже заметил ее взгляд.

– Ты становишься…

– Тем, кем и должна быть. Тебе не изменить моей судьбы. Отталкиваешь ты или принимаешь меня – исход один. Моя кровь зовет, и теперь я делаю этот выбор осознанно.

– Идешь за Газартом? – поморщился Рид.

– Иду за тем, в кого верю. Я буду бороться до последнего и приму любой исход этой войны.

А вот и слова. Она наконец подобрала их и больше не колебалась.

– Я отпускаю тебя, Даниэль.

Рид удивленно поднял брови, но не дрогнул. Будто ждал этого момента уже очень давно, но сам не решался заговорить.

– Ты давал мне слово, что будешь со мной, покуда я того желаю. И я возвращаю твои слова – ты свободен. Я не хочу больше заставлять тебя мучиться.

Она говорила совершенно спокойно, Даниэль не отводил взгляда, не пытался ее остановить.

– Знаешь, я будто повзрослела. – Эрин неожиданно улыбнулась, это было так странно, говорить вслух то, что никогда не облекалось в слова. – После нашего первого путешествия… Ты стал моей навязчивой идеей. Ты оставил столько вопросов и молча ушел, а я была одна все время и думала только о тебе. Строила воздушные замки там, где не было даже фундамента, – она вздохнула. – Мой несносный добрый маг. Ты так старался меня оттолкнуть, что привязывал с каждым мгновением все сильнее. А много ли надо наивной шестнадцатилетней девчонке, еще не видевшей настоящей жизни? Только сейчас я могу здраво оценить все происходящее и…

– Эрин, прости меня… – прервал ее Рид.

– Ты ни в чем не виноват. Реальная жизнь не похожа на сказку, где все долго и счастливо, где никто не совершает ошибок, не бежит от страхов… И сразу знает правильный путь.

Он обнял ее, прижал к себе, будто хотел спрятать от взрослой жизни, куда так смело шагнула Эрин. Оставить ей хотя бы кусочек детства, упущенный для нее навсегда. Хотел, но оба прекрасно понимали, что он не мог предложить ничего взамен.

– И все равно прости, – он разжал объятия и снова взглянул на нее. – Я с самого начала знал, что не имею права так поступать… Я заигрался в защитника. Но ты так напоминала мне меня самого. Юного наивного мечтателя с горящими глазами. Я хотел уберечь тебя от этого мира. Или, наоборот, показать его во всей красе, чтобы ты повзрослела. Мечтатели не выживают, я убедился в этом на собственной шкуре… А меня так манил построенный тобой замок, хотелось быть ближе к нему, стать лучше. Ведь только лучшая, светлая версия меня могла быть с такой, как ты. Я бежал от самого себя столько лет… От себя, своих ошибок, безжалостной правды, которую не готов был принять. А потом появился Страж твоего проклятья, и я обрадовался. Отдать жизнь, которой я и так не дорожил, я был почти счастлив. Вот он, мой финальный побег! Больше никаких угрызений, лишь вечный покой.

– Поэтому ты был так зол, когда я остановила тебя в Весталии и убила Стража? – графиня грустно усмехнулась.

– Ведь я в кои-то веки сделал все правильно, вернул тебя в мир живых! Сделать что-то правильное и уйти красиво… – он горько усмехнулся. – Прости меня. Я дурак. Но ты всегда будешь мне дорога, какой бы путь ни выбрала.

– Ты тоже всегда будешь мне дорог, Даниэль, – она сжала его руку. – Но мы оба знаем, что это – не любовь.

Все птицы умолкли, все слова были сказаны. И неприглядная правда прошлых ошибок почти перестала давить на плечи, поджимать горло. В полутьме эльфийского леса они впервые смогли искренне признаться друг другу.

– Пообещай мне, Даниэль, – на мгновение где-то внутри отозвалась та, прежняя Эрин. Совсем юная, желавшая доказать надменному магу, что она не глупышка. – Пообещай, что ты тоже больше не будешь сбегать от трудностей.

– Даю слово.

– Будешь идти до конца и всегда выбирать то, что подсказывает твое сердце. Как бы больно ни было.

– Эрин…

– Ты ничего мне не должен. Мы сами выбрали свои дороги, и вскоре они разойдутся. И никто из нас не почувствует грусти или сожаления, если мы будем честны с собой. Даниэль… Ты ведь любишь ее.

Рид промолчал, но это уже не имело значения.

И впервые Эрин была счастлива, что смогла спасти хоть кого-то.

Глава 6. Темные земли

На следующее утро делегация людей разделилась. Конечно, даже после явления благосклонности д’аари, эльфы не позволили бы расхаживать по своему миру просто так. Но, как только Газарт упомянул Темные Земли, лицо Верховного Глядящего вытянулось от удивления. И он не стал противоречить – раз людям вздумалось погибать по собственной воле, кто он такой, чтобы запретить им?

Прежде боги отмечали своим вниманием лишь тех, кому было суждено стать их жрецами. И никогда раньше столько д’аари не слеталось к двоим. Даже на Великом Бдении их было меньше. Поэтому, отпуская чужаков в самое опасное место у границ Тринваира, Мириал громогласно заявил, что боги хранят чужаков, ибо благоволят им.

Эрин не сомневалась, что мудрый эльф прощался с безумными гостями, надеясь больше никогда их не увидеть. Ведь он даже не удосужился спросить о цели их путешествия.

И разумеется, за ними увязались Рид и Адалия. Газарт не сопротивлялся, а Эрин еще с прошлого вечера испытывала такую невыразимую легкость, что у нее и не возникло мысли останавливать друзей от необдуманных шагов. В конце концов, что могло грозить ей в этом мире? Что могло быть сравнимым по силе с ней?

А силу она чувствовала. Все пребывающую, пульсирующую. Наконец свободную. Дверь стихии открылась, уже не лишая ее сознания и собственной воли, но даруя небывалую уверенность, спокойствие. Лишившись сомнений, Эрин впервые ощущала себя на своем месте.

На верном пути. Готовой к борьбе.

Она смотрела на белые руки, белые волосы, весь свой меняющийся облик, и ее больше не тревожили все эти мелочи.

Тепло попрощавшись с Мартином, она даже не беспокоилась за успех его миссии. В дипломатических способностях друга она убеждалась не раз, и вопрос был лишь в том, чего именно сможет добиться от эльфов юный советник.

Она видела, как Газарт подошел к Мартину и сжал его руку.

– Наше появление каким-то образом играет на руку Таали. Я не знаю его планов и целей, но будьте осторожны, – прошептал он.

Даже это не смогло поколебать океан спокойствия в ее душе.

И лишь тревожный взгляд бывшего некроманта, лишенного всех сил, червячком подтачивал нутро. Но и здесь Эрин находила умиротворяющие доводы, ведь теперь она могла стать его опорой.

Путешествие до границы Тринваира заняло весь следующий день. Эльфы не знали лошадей, в этом мире их просто не было. На далекие расстояния они перемещались на потрясающей красоты существах, которых здесь звали грифонами. Огромные бело-коричневые звери с почти человеческими глазами, крыльями и львиными телами подчинялись однажды выбранному наезднику. Но охотно принимали второго седока.

Эрин устроилась на спине одного из них, крепко вцепившись в эльфа-наездника, и сразу оценила степень комфорта – не чета жестким седлам. А когда они взмыли выше мраморных башен и перед ней раскинулся цветущий, вечно зеленый Тринваир, так и вовсе растеряла все мысли от восторга. Ощущение полета, ветер, трепавший собранные в высокий хвост белоснежные волосы, и далекая земля под ногами придавали ей столько уверенности в благополучном исходе…

Будто она уже победила. Будто перед ней не простираются вдали грязным пятном выжженные земли. И будто ничего плохого уже никогда не коснется ее жизни.

«Интересно, – задумалась она, – не так ли видят боги их мир? Крошечные люди с крошечными бытовыми заботами, почти неразличимые там внизу. И безумное, прекрасное великолепие остального мира… Не так уж сложно позабыть все людские страсти и желания, когда смотришь свысока. Когда ты так далек, что уже не способен спуститься, погрузиться в мир, прочувствовать и понять».

В сумерках черта Темных Земель на горизонте молниеносно приблизилась. Конец обитаемого мира.

Грифоны спустились, высаживая Эрин со спутниками около костра дозорных. И так же молча, как и весь прошедший день, наездники вместе со своим сказочным транспортом скрылись в облаках.

Угрюмых дозорных у костра было шестеро. Они с неприязнью оглядели непрошеных гостей и лишь кивнули в ответ на приветствие. Долгое обитание у границы не прибавляло им дружелюбия. И даже беззаботные шутки Газарта не смогли добиться ничего, кроме вежливых кивков.

– Отправимся завтра, – выдохнул он, отчаявшись расшевелить эльфов.

Буквально в ста шагах от них начиналась непроглядная клубящаяся тьма, куда уже не доставал тусклый отсвет костра.

– Светлее там не станет, – холодно произнес Рид.

Отойдя от недружелюбного очага эльфов, они соорудили собственный. Адалия сделала пас рукой, и на сухих дровах вспыхнуло пламя выше их голов. Не сговариваясь, все четверо перевели взгляды в сторону Темных Земель, мгла осталась непроглядной, как слишком плотный туман.

Нимира снова сотворила невесомый полог, укрывший их от чужих взглядов. Но гнетущее чувство присутствия не пропало.

– Самое время для мрачных историй у костра, – невесело хмыкнул Даниэль, первым присаживаясь на теплое травяное покрывало.

– Нагнетать обстановку перед новым приключением? – Адалии вспомнилась наемница и проклятый лес Авелора, и она впервые пожалела, что Нэссы здесь нет. При всех своих страхах раздражающая девчонка порой умела шутить к месту.

– Я бы хотел понимать, с чем предстоит столкнуться, – отрезал Рид. – Пожалуй, стоит начать с истории о твоем знакомстве с Таали, – он повернулся к Газарту. – Время договорить все, что ты еще не успел, некромант.

– Да это и не было тайной, просто к слову не приходилось, – обезоруживающе улыбнулся он в ответ.

– За последние две недели я выслушал целый поток идиотских шуток и измышлений твоей бесценной персоны, но ни единой истории об эльфе, остановившем Слияние. Твоем старом друге.

– Другом бы я его никогда не назвал… – отстраненно прошептал Газарт.

Несколько лет назад

Отчаяние. То паршивое чувство, которое десятилетия медленно подкрадывалось, ступало аккуратно и тихо по гниющей разлагающейся земле… Оно искало подходы к сердцу нерадивого третьекурсника, слишком удачливого в своих экспериментах с гранью мертвого мира.

Надежда, прежде казавшаяся всесильной, проигрывала. Он был готов к любой битве и любой жертве, он как никто осознавал, что воин здесь только один. И он почти сдался… Боль источила оборону, страх обвил склизкими щупальцами, и последний свет почти погас.

Сотая попытка выбраться не дала результата. Он снова был здесь, в юдоли страдания, разложения и безысходности. Если он бросит попытки, уже ничто и никогда не поменяется.

Отчаяние было как никогда близко к своей цели. Оно стремилось захватить власть над сердцем, не желавшим сдаваться. Над страдающей душой, еле живой от осознания собственной беспомощности перед всеми этими людьми вокруг. Ныне гниющими и теми, кто присоединялся ежедневно.

Райан Грант прекрасно знал, что надежда в этом мире – только он. Единственный живой человек в царстве тлена, в месте, куда попадали все мертвые и уже не могли его покинуть. Противоестественном коконе, иссушивающем души хуже любой Бездны, описанной жрецами. Месте, которого не должно существовать. Ошибке Великого Слияния Миров.

Он не мог бросить, он не мог сдаться и умереть. Но всемилостивые боги, покинувшие их всех, как же ему хотелось!

Океан отчаяния. Глаза давно пересохли и не способны плакать. Последней изливалась еле живая душа. Но это не помогало! Ничего не помогало!

И все же он в тысячный раз взял себя в руки. В тысячный раз очертил символы, вложил еле накопленные крупицы магии. И снова попробовал сбежать…

А потом холодный, свежий воздух буквально разодрал ноздри. Райан распахнул глаза и чуть не закричал от восторга!

Мир! Живой мир вокруг! Он и забыл, как ощущаются запахи.

А мерзкий, пробирающий кости холодок пришел гораздо позже. Когда первая волна эйфории сменилась давно забытым чувством – любопытством.

Вот тогда отчаяние было близко к победе как никогда. Выжженная пустыня вокруг веяла не жизнью, как ему показалось вначале. А страхом. Первобытным животным ужасом.

И смертью. К нему быстро возвращались силы.

Неужели он настолько опоздал и его мир погиб? Сколько лет прошло с его исчезновения?

Но если пребывание в мире мертвых чему и научило Райана, так это брать себя в руки в любой ситуации. Действовать, стоило лишь забрезжить единому шансу.

Ведь он слышал про другие миры. Быть может, он просто ошибся адресом?

Он отряхнул истлевшую ученическую мантию третьекурсника и огляделся.

И только сейчас заметил, как вдали загорался и тух костер. Укрывшись чарами, он двинулся на свет.

При ближайшем рассмотрении костер оказался существом наподобие лесного духа. А маг в таких же потрепанных одеждах, как у Райана, с отрешенным лицом то поджигал его, то вновь тушил. При этом, удивительно, существо не пыталось убежать. Оно тихо стонало и корчилось от боли, абсолютно ничем не прикованное к месту, кроме безразличного взгляда мага.

– Интересная игра. За что ты его так?

Маг выпучил глаза и шарахнулся, как от призрака. Волосы взметнулись, открывая острое ухо. И Райан окончательно убедился, что ошибся и попал не в свой мир.

В следующий миг его тело оплели невидимые корни, сдавив грудь и лицо. Ну уж нет!

В ответ руки эльфа покрылись темными могильными пятнами и начали отниматься.

Голову Райана пронзили ледяные иглы. Волна чужого, призванного ужаса сковала сердце, каждый новый удар давался с трудом.

Земля под эльфом вспучилась, сквозь нее прорвалась огромная рука и начала быстро выкапывать себе путь наверх.

Они на мертвой земле, теперь Райан чувствовал это. А кто здесь сравнится с некромантом?!

Но выбравшееся наружу несуразное существо, похожее на плод запретной любви человека и быка, замерло, не дойдя пары шагов до эльфа. Монстр пал на колени, склонив рогатую голову.

В ту же секунду его тело разлетелось сотней могильных червей, градом осыпавшими эльфа…

Дуэль продолжалась недолго. Почти равные по силе противники выдохлись, приняв ее бессмысленность. Схватка оборвалась быстро и тихо. Оба мага поднялись на ноги и с уважением пожали протянутые друг другу руки.

– Газарт, – выдал Райан первое имя, пришедшее в голову.

– Таали.

* * *

– Он жестокое существо, которому чужды любые человеческие чувства. Таали идет к своей выгоде, не считаясь ни с кем. Просто сейчас у нас общая цель, – выдохнул Газарт. – И он спас меня и весь наш мир.

– А ты умеешь подбирать союзников, – хмыкнул Рид. – И в чем его цель? Явно не в свержении жестоких богов и мира во всем мире.

– О, Таали – это нечто особенное… Власть не ради власти, а ради достижения величия, не напоказ, а ради открытия последней грани. Всегда есть что-то за ней, и это что-то манит, поглощает его целиком. Его невозможно остановить, и лучше уж иметь такого союзника, чем врага.

– Только не говори, что ты им восхищаешься.

– Даниэль, я не безумец и не дурак. Если бы я мог, то не оставил бы ему и шанса выжить. Впрочем, как и он мне. Но выбирать не приходится. Мы несколько лет готовили этот план с новым Слиянием, прежде чем мне удалось-таки вернуться в Авелор.

Весь разговор Эрин не сводила сосредоточенного взгляда с Газарта. Ни одна его тайна больше не могла удивить, но все равно хотелось, чтобы эта оказалась последней.

– И что же там, в Темных Землях? – спокойно спросила она.

– Много всего. Это не проклятый лес Авелора, это открытая рана, которая гноит не переставая.

Сквозь полог шагнул один из эльфийских дозорных. По старой привычке от звука шагов Рид ощетинился, а его рука мгновенно продолжилась черными когтями демона. Но мир снова не терял красок, а Даниэль успел спрятать соседа до того, как угрюмый эльф перевел на него взгляд.

– Граница почувствовала ваше приближение, – ровным тоном начал он, но на долю секунды на лице мелькнуло что-то, похожее на сожаление. – Твари отступили, и это плохой знак.

Никто не ответил ему, и дозорный продолжил:

– Мы не сможем отправиться с вами вглубь. И я бы советовал отказаться от этой идеи. Вы не вернетесь. Оттуда никто не возвращался.

– Спасибо, мы учтем ваше предупреждение.

– Но вы не отступитесь. – Если бы эльф хотел выказать свое уважение бесстрашным гостям, то кивнул бы именно так.

– Насколько я слышал, одному удалось вернуться.

Дозорный развернулся и, уходя, бросил через плечо:

– Лучше бы он не возвращался.

Глава 7. Достойный Света

В тусклом свете пасмурного утра Адалия изучала стену кромешной мглы перед собой. Она не испытывала сожалений или страха, ничего не ожидала и просто шла вперед. Будто все эмоции уже погибли и осталось лишь тело, шагающее само, и цель, которой нужно достигнуть.

Этот последний путь был слишком долгий. Он выжал ее насухо, отобрал все, что еще оставалось внутри. Но она шла. И цель всегда была важнее, чем собственные чувства.

Она уже теряла все, оставалась одна. Ощущение было не новым.

– По ту сторону не наступает рассвет. – Газарт и остальные спутники стояли рядом с ней, собираясь с силами перед новым рывком. – Как только переступим грань, будьте наготове. Идти придется далеко.

Адалия зажгла небольшой ком на руке и запустила в плотный черный туман. Тьма мгновенно поглотила огонь.

– Легкая дорога кончилась еще на севере, – усмехнулся Газарт.

И они шагнули за завесу.

Потрескавшаяся сухая земля хрустнула под ногами.

Впереди, сколько доставал глаз, не было ничего.

Тусклый свет чужих звезд падал на абсолютно пустую, мертвую землю.

Адалия и Даниэль зажгли руки короткими языками пламени, и оранжевые блики разошлись гораздо дальше, чем могли в привычном мире.

– Узнаю эту могильную тишину, – хмыкнула Нимира.

– Тогда лучше бы нам не шутить, – в тон ей ответил Рид. – В тот раз все начиналось именно с этого…

Все четверо настороженно замерли, но ничего не произошло.

– Пойдемте, что ли, – пожал плечами Газарт. – Не стоять же здесь до утра.

Медленно, настороженно путники двинулись вперед. Никто из них не хотел проводить в долине вечной ночи ни единой лишней секунды, но ноги будто сами отказывались идти быстро.

А услужливая память продолжала подкидывать воспоминания прошлого путешествия по убитой Слиянием земле. Адалия судорожно дотронулась до ноги, отнявшейся в прошлый раз. Сейчас она казалась послушной.

Глаза Рида тоже не затягивались чернотой, а пламя весело полыхало красными тонами на их руках.

Они шли молча, стройным рядом. И ни единой твари не попадалось на пути.

Газарт не выдержал первым.

– В прошлый раз здесь было куда менее пустынно, – протянул он, зачем-то поправляя рукав светлого эльфийского наряда, который так и не сменил.

– Ты предпочел бы более веселую компанию? – хмыкнул Рид.

– Ненавижу тишину, – просто ответил он. – Где тишина – там нет жизни.

– А я не против избежать знакомства с местной «жизнью».

– Мне тоже не верится, что нас спокойно пропустят к Древу, – откликнулась Адалия.

И пламя на ее руках потухло.

Все резко замерли.

Бледная кожа Эрин почти светилась в полумраке.

Нимира тихо чертыхнулась и попробовала вернуть огонь. Безрезультатно.

– Ненавижу такие приключения, – прошептала она. Добавила пару заклятий помощнее, но ничего не произошло.

– Нас боятся, – неожиданно подала голос Эрин.

– Это ненадолго, – медленно произнес Рид.

– Боятся… боятся… боятся… – вкрадчивым шепотом раздалось со всех сторон.

– Побегаем? – бодро предложил Газарт.

Все четверо сорвались с места. Вперед по выжженной пустыне, в полной пустоте. Лишь топот ног раздавался эхом на мили вокруг. Бил по ушам, переплетался со стуком сердца.

Пока впереди не забрезжил луч света.

Сначала маленький, тусклый, еле заметный. Он слишком быстро рос и будто бежал навстречу.

Откликаясь на его зов, пламя на руках Рида тоже разрасталось.

– Нет, – резко вскрикнул он и замер.

Тяжело дыша, все остановились.

– Это призыв. Ложный маяк.

– Или… путь… к Древу? – Эрин тоже говорила с трудом, сбившееся дыхание уже не остановить.

Рид резко повернулся к ней, впился в глаза. А потом схватил за руку так, что графиня чуть не упала.

И только в этот момент поняла, что собиралась бежать дальше, несмотря ни на что. Готовилась к решающему рывку.

– Он так работает. Манит…

– И манит не только нас, – заметил Газарт, оглядываясь.

– Манит… манит… манит…

Со всех сторон струились тени. Перетекающие, ревущие, рычащие. Какие-то были совсем маленькие, еле заметные издали. Какие-то огромные, размером с деревья и выше. Горизонт исказился, наполнился движением.

Тишины больше не было, но звуки, сменившие ее, пробирали не хуже.

В то же мгновение маяк исчез.

– Вот твою ж мать! – крикнул Рид, уже не скрываясь.

И пламя на его руках тоже потухло.

Твари бежали. В нахлынувшем мраке они учуяли свежую, беззащитную кровь.

Сжав зубы, Адалия все еще пыталась колдовать. Усердия ей было не занимать – по пальцам начала бегать первая слабая искра. Но ее не хватало.

Эрин вытянула руку к ближайшей тени, до которой оставалось не больше пары сотен шагов. В сумерках она светилась.

Несколько мучительных секунд спустя тварь рухнула на землю и замерла. По щеке графини сбежала капля пота, она рухнула следом. Газарт еле успел поймать ее.

– Слишком тяжело, – прошептала Эрин.

После того как первый боец погиб, остальное воинство Темных Земель ненадолго замерло. Но, почувствовав слабину противника, с новой силой ринулось вперед. Еще быстрее.

Круг сужался. И вместе с ним пропадал воздух. Твари, тени, существа сжирали его. Дышать становилось все труднее.

Отовсюду за их спинами наступал мрак. Последний, окончательный, холодный. Грань, за которой не выживал никто.

Самые огромные тени кривым, изломанным подобием рук волокли мрак за собой, как покрывало.

Все четверо замерли, будто онемев.

А потом Рид медленно опустился на колени.

– Газарт, – почти прошипел он. – Я передумал. Сейчас я бы очень хотел оказаться прав.

Он тихо что-то зашептал.

Адалия бросила безуспешные попытки колдовать, вслушалась в голос Даниэля… И в первый момент решила, что он сошел с ума.

Впервые в жизни Рид молился. Он сомкнул руки перед собой, закрыл глаза и еле слышно читал молитву светлому богу. Помнил только пару строк, которые повторял по кругу.

«Да расступится извечный мрак,

И придет Светлый бог во спасение наших душ…»

Эрин тоже в растерянности смотрела на друга. От нехватки воздуха ее голова кружилась, и она еле стояла на ногах.

А потом строки сами всплыли в сознании Адалии.

«Да расступится извечный мрак,

И придет Светлый бог во спасение наших душ.

Воинство Тьмы обратит он в прах,

Мы имя твое нарекаем, оковы наши разрушь».

Адалия зашептала в унисон, и странная, почти безумная надежда забрезжила внутри. Она звала вперед, не давала упасть перед ликом сгущающегося мрака.

Нимира успела подумать, что это странная смерть – в чужом мире, с умиротворяющей молитвой на губах. Молитвой, которую она не слышала так долго…

А потом яркий свет чуть не ослепил ее.

Раскинув руки, болезненно скорчившись, Газарт взмыл над их головами. Из его тела били лучи, прожигая дыры в покрывале тумана, в тварях, завизжавших так, что из ушей побежала тонкая струйка крови. Он завис выше голов, и смотреть на него было настолько больно, будто глаза изнутри горели огнем.

Но Эрин не позволила себе зажмуриться. Она должна быть рядом, должна подставить плечо, если он упадет. Если новая сила выжжет и его дотла, как выжигала тварей вокруг, она придет на помощь.

Но Газарт держался, и тьма отступала.

Еще доля секунды, и все пропало. Не было сужающегося круга, не было света. Они снова стояли вчетвером посреди выжженной пустыни.

– Спасибо, – тяжело выдохнул Газарт, опустившись на землю. – Спасибо, что поверил, Даниэль…

Рид поднялся на ноги, не глядя ему в глаза.

– Мироздание – странная штука, – отрешенно сказал он. – И не мне решать и судить, если ты оказался достойным Света.

– Нам нужно идти, они скоро вернутся. Этот фокус может не сработать второй раз.

Снова хрустела мертвая земля под ногами. И одуряющая тишина давила на уши.

Минута, час или целый день – время не чувствовалось. Шаги и стук сердец переплелись, отбивая их марш.

Газарт споткнулся, Рид и Эрин поймали его на руки с двух сторон. Он поморщился будто от сильной боли, но продолжил идти. Целую вечность идти в пустоте, лишь изредка опираясь на друзей.

– Древо близко, – вдруг прошептал он. – Я почувствовал.

Эрин успела улыбнуться.

И они оба пропали.

* * *

– Нет! – вскрикнула Эрин, протягивая руки к месту, где только что стояли друзья. Сейчас их окружала яркая зеленая поляна, усыпанная кровавыми маками. На многие мили вокруг только трава, листва и цветы.

И огромное дерево, крона которого терялась в облаках. Сразу за ним земля обрывалась. Жидкий ручеек, бравший начало где-то вдали, бежал прямо в пропасть, но шум воды не достигал их ушей.

Эта новая тишина не была оглушающей. Скорее она напоминала тихий летний полдень, умиротворяющий и безмятежный.

– Как нам вернуться? – Эрин не любовалась долгожданной красотой, она испуганно сверлила Газарта взглядом.

А он неотрывно смотрел на Древо.

– Я не знаю, – потерянно прошептал он. – Но мы дошли. Неффин.

Эрин перевела взгляд на их конечную цель. Древо Жизни, старое, как само мироздание, умирало. По стволу струилась черная полоса, начинавшаяся с небольшого надреза у корней, разраставшаяся кверху. Она окутывала крону мертвой паутиной, насколько доставал взгляд.

– Это плохо? – Она тоже неосознанно перешла на шепот, будто громкий голос мог навредить этому исполину.

– Очень…

В этот же момент из листьев свалился светлячок ярко-зеленого цвета. Он был похож на крошечный листик, но графиня сразу узнала одного из д’аари. Светлячок коснулся травы, погас и тут же исчез.

– Эльфийские боги умирают. Вот цена за спасение нашего мира… Я не знал, я ничего не знал. – Газарт рухнул рядом с Древом и коснулся его лбом. – Мне нужно было останавливать Слияние, а не Таали. Его сила губительна для всего живого…

Тихий ветерок прошелся по маковому полю, растрепал его волосы и одежды так ласково, что у Эрин защемило сердце. Еще один мир рушился по ее вине. В тишине и гармонии все медленно погибало… Уже не было пчел, которые опыляли бы цветы, не было мельтешения бабочек вокруг, бодрого жужжания насекомых. Тишина везде и повсюду следовала по ее следам. Сколько времени пройдет, прежде чем эта напасть доберется до эльфов? Сколько им осталось?

– Газарт… – на глаза Эрин навернулись слезы, которых не могло быть.

– Иди сюда, – чуть громче позвал он.

Бывший некромант вытащил короткий нож из рукава, маленькую флягу он протянул подруге. А потом резко полоснул по стволу рядом с предыдущим шрамом. Сталь безжалостно врезалась в окаменевшее дерево. Брызнул сок, заменявший Древу живительные слезы, и мгновенно угодил в подставленную флягу.

Когда она наполнилась, Газарт протянул ее Эрин.

– Пей.

Она глотнула, не ощущая никаких изменений внутри. Оставшуюся половину он выпил сам.

– Эрин, – Газарт перевел на нее сосредоточенный взгляд, и графиню снова пробрало до дрожи. – Когда я закончу, ты окажешься в Темных Землях, рядом с Даниэлем и Адалией. Теперь ты сможешь телепортироваться без чужой помощи, даже в Тринваире. Уноси их к порталу. Не задерживайтесь в этом мире ни на мгновение.

– Он разрушится? А как же остальные?!

– С ним все будет в порядке. – Газарт улыбнулся так же беззаботно, как улыбался раньше. – Вы нужны в Авелоре. Орден движется медленно, но он опаснее самих богов.

– Хорошо, – она кивнула, отступила на шаг и только потом поняла. – Одна? Ты не пойдешь со мной?

– Боюсь, что дальше вам придется действовать самим. Я чувствую, у меня есть силы помочь, вылечить Неффин. Но это будет последним, что я сделаю.

Он ненадолго оторвал руку от Древа, чтобы снова сжать плечо Эрин.

– Я верю в вас, вы справитесь.

Она хотела закричать. Орать, как в худшие дни в замке, когда жизнь казалась безвозвратно утерянной. И ледяной холодок дара уже не мог противостоять буре эмоций.

Она хотела молотить его в грудь. Доказывать, что он не мог пройти весь этот путь, пережить так много, чтобы погибнуть в проклятом Тринваире! Только не так, только не здесь! В одном шаге от их цели. Это почти как сдаться под благовидным предлогом.

Снова оставить ее одну против всего мира. Глупую, маленькую девчонку, не способную найти правильный путь самостоятельно…

Но Эрин знала, что Газарт ни за что бы не поступил так. Именно он всегда шел до последнего, отдавая все, что имел.

Именно он ценил свою жизнь меньше, чем жизнь любого другого существа, за которое боролся.

Именно он умел делать разумный, правильный выбор в невозможных ситуациях, умел приносить жертвы, когда обстоятельства того требовали…

А значит, его выбор – верный. Взвешенный и единственный, не основанный на собственных предпочтениях, эмоциях или усталости.

И он поверил в нее. Во всех них, в их силы…

Поэтому она замерла, молча открывая и закрывая рот, ведь слов не находилось. Ведь она не могла попросить его оставить умирать целый мир из-за собственных страхов перед предстоящей миссией. И из-за страха остаться одной – сейчас все выглядело таким детским и глупым в улыбающемся взгляде карих глаз. Глаз человека, обрекающего себя на смерть.

Поэтому она осталась. Не отвернулась, когда яркий свет почти ослепил ее. Когда в нем утонули маки, трава, старое Древо и черная полоса, рассекающая его.

Эрин все еще видела силуэт Газарта, всем телом вжавшегося в Неффин. Она положила руку на его плечо так же, как он делал сам столько раз. Она окончательно распахнула дверь дара и сосредоточилась.

* * *

Адалия снова подожгла пламя на руках, и оно осветило мертвую землю. Твари не возвращались, но это было лишь делом времени. Она не знала пути назад и совершенно четко понимала: вдвоем тут не выжить.

– Зачем ты пошел сюда? – Нимира хотела, чтобы вопрос прозвучал грозно, она хотела ударить им по носу зарвавшегося мага, который снова взял на себя больше, чем мог унести. Но ее голос оказался тихим, почти жалобным.

– Я должен был помочь, – ответил Рид. Он мрачно застыл, водя взглядом по пустому горизонту.

– Что ж, ты помог, – она горько усмехнулась. В сказках помощь приходит ровно в тот момент, когда необходима. В жизни все наоборот. В жизни заблудшие путники умирают на чужих берегах, никем не услышанные. – Поиграли в богов.

– Продержаться нужно недолго. Они вернутся, и мы отправимся домой.

Но Адалия уже видела слабую черную дымку, исходящую от бывшего жениха. Она срывалась с пальцев, по которым больше не плясал огонь. Пробиралась под плащ, впитывалась в кожу. Заливала глаза чернотой.

Темные Земли – незаживающий ожог Тринваира, оставленный Слиянием тысячу лет назад, – манил именно его. Ждал своего часа.

И сосед Рида, его привычный враг, давно ставший единственным другом, ликовал. Он сбрасывал оковы одну за другой, а Даниэль все еще не замечал этого. И ничего не мог поделать. На осколках чужого мира демон был сильнее.

– Нет, ты все-таки убьешь меня, как и обещал, – горько усмехнулась она.

Даниэль вскинул на нее глаза, уже полностью поглощенные тьмой, и все понял. На его лице успел мелькнуть испуг, прежде чем губы вытянулись в подобие улыбки.

Десятки черных рук со всех сторон вцепились в него. Они вились из него и тонули в нем, вороша полы плаща, раздирая одежду, впиваясь в кожу.

И все твари Темных Земель казались детскими игрушками по сравнению с главным монстром этого места.

Адалия дернулась в его сторону в отчаянной попытке хоть что-то сделать, но знакомая ледяная хватка сдавила горло, приковала к месту. И заставила смотреть.

Тонкие ручейки беззвучно потекли в стороны, забирая мертвую силу из земли, – демону было наплевать, чем питаться. Решающая схватка с ненавистным хозяином впервые обещала стать победной.

Плотная тьма окутывала Рида, пожирая его, пряча от глаз за своим пологом. Теперь снаружи оставалось только его лицо. Безумная улыбка на губах сменялась то отчаянной решимостью, то болью, то злостью. Как сменялись карнавальные маски.

Рид боролся, беззвучно кричал и не сводил с нее полностью черных глаз.

Два хозяина в одном теле больше не могли ужиться. Ведь один из них давно смирился и перестал бороться со вторым.

Адалия в ужасе наблюдала, скованная собственной беспомощностью.

А потом они заговорили.

– Зачем пошла ты? – Голос был уже не похож на Даниэля. Он почти шипел и напоминал его соседа. – Газарт и твоя ученица справились бы сами. Зачем ты пошла?

– Потому что ты бы не справился…

– Наивная дура, – расхохотался демон. – Я говорил, что это тебя погубит! Я заберу все, что мне полагалосссссь. Его душу, а потом твою!

Он смеялся долго, победно, и противный звук возвращался со всех сторон. Демон обретал полную мощь и готовился к обеду.

Рид дернулся. Сквозь пелену показалась рука, объятая пламенем. Сначала слабым всполохом, гаснущим и неуверенным. Теплые краски посреди непроглядной вечной ночи – магия, недоступная демону.

Он не сводил взгляда с Адалии – обреченного, упорного, решительного. Такого чужого и родного одновременно. Смеха больше не было. Впервые за шесть лет Даниэль боролся.

И уже вся мгла пылала. Ярко-красный огонь прорывался сквозь пелену, не терял красок, а выжигал ее изнутри. Горел так, будто внутри полога был настоящий пожар. Его блики разносились на мили вокруг, и вдали трусливо завыли невидимые твари.

Даниэль горел целиком, и дымчатая тьма отступала. Громче всех взвыл запертый внутри него демон.

Все прекратилось в одно мгновение. Тяжело дышащий Рид упал на колени, все так же не отводя взгляда от Адалии. Уже совершенно обычного, человеческого взгляда.

– Заткнулся… – прошептал он. – Демон наконец-то заткнулся в моей голове…

Хватка на горле пропала. Не говоря ни слова, Адалия очертила широкий круг и подожгла его. После такого представления именно огонь мог отпугнуть остальных хоть на какое-то время.

Закончив заклинание, она опустилась на холодную землю рядом с ним. К чертям такие путешествия, больше никогда она не согласится ни на что подобное! Если выживет, конечно.

И Рид заговорил. Будто впервые после многолетнего молчания его прорвало, и уже не остановить – будто, когда пропали слова демона, наконец-то появились его собственные. И в отсвете пылающего костра казалось, что чернота глаз уже не такая беспросветная и где-то там мелькает пока слабый зеленоватый тон.

– Да, ты права, я бежал, потому что, несмотря на все, что ты натворила… Я тебя любил. И я не мог бороться с этим. Будто противостоишь снежной лавине, которая все равно тебя сметает. Захватывает, закапывает с головой и уносит в Бездну. Да, я признаю, я сам выдумал эту проклятую историю, что ты продала душу Криса за могущество. Сам выдумал и поверил, хотя когда-то прекрасно знал, что ты ни за что бы не поступила так с ним. И со мной. Но иначе я бы сошел с ума! Ты сотню раз права, я всегда искал легкий выход. Думал, что борюсь, но на деле лишь бежал от битвы. Потакал этому проклятому демону и бежал!

Он уже кричал, не замечая этого. И эхо слов, которые она когда-то так хотела слышать, разлеталось по бесплодной земле. Уже не находя ничьего отклика.

Рид тяжело дышал, ждал какой-то реакции, но ее не было.

– Но больше нет доспехов, разбита броня. Я не смог выжечь тебя из сердца, – уже тише произнес он. – Все эти годы я…

– В этом наша разница, – безразлично прервала его Адалия. – Я даже не пыталась.

И ей все равно стало больно. Внутри пошевелился старый нож, бередя еле зажившую рану.

– Ани…

– Пошел к черту!

– Не уйду, – упрямо прошептал он. – Больше никогда не уйду. Ани…

– Прыгаешь из одной теплой койки в другую? – презрительно фыркнула она, почему-то отчаянно боясь услышать, что он еще мог сказать.

– С момента, как ты вернулась в мою жизнь, я ни с кем не спал. Ани…

– Пошел в Бездну! Хватит с меня! Еще раз ты обратишься ко мне, хоть с чем, и я обещаю – спалю! Больше ни на что не посмотрю, не пожалею, сожгу… – И острые языки пламени поползли по рукам, отразились в глазах.

Но в наступившей оглушающей тишине он все же продолжил:

– Ани, выходи за меня.

Она подскочила, как разъяренная фурия, и вложила в руку всю силу, что только могла. Звонкая пощечина неприятно отдалась в костях, но Рид даже не дернулся.

– Ненавижу… – прошептала Адалия.

Прямо в центре огненного круга возникла Эрин. На ее плечах повис бездыханный Газарт.

– Нужно уходить, – одними губами произнесла графиня, и Рид с Адалией рванули к ней.

Глава 8. Путь Тьмы

На рассвете Таали прошел знакомой тропой, еще не залитой лучами света. Солнце прятало мятежников, заметало следы и закрывало двери к их логову, которое можно было найти лишь в сумерках, вечерних или рассветных. Древняя магия Тринваира, однажды найденная предками, досталась именно им. Как насмешка над всеми устоями консервативного общества, мятежников укрывала сама природа.

Но полукровка знал дорогу, теперь он мог прийти сюда даже днем. И все же выбрал утро. Ни к чему пугать союзников.

Невидимые за листвой дозорные на тропе птицами пропели о его приближении. Поэтому костер уже приветливо полыхал, и сам Сивин ждал его с добродушной улыбкой. Глаза рыжего эльфа победно сверкали, будто он уже выиграл войну. Что ж, для него все так и выглядело – он заполучил в союзники настоящего солхари. И не просто солхари, а одного из сильнейших. Своего человека в Совете, крысу, предателя Древних Родов.

Крыса – какое мерзкое слово, поморщился Таали, прочитав его в мыслях Сивина. Учитель в голове без слов расхохотался. Сейчас, когда план близился к кульминации, он все чаще молчал и просто смеялся. Как зритель, замерший на самом интересном моменте и не рискующий сбить представление ни единым вздохом.

Пора расставить границы. Мерзкая улыбка Сивина была слишком сильно пропитана самоуверенностью, а это раздражало еще хлеще, чем сравнение с крысой. Но Таали улыбнулся в ответ.

Посчитав это знаком вседозволенности или какого-то особого расположения в свою сторону, Сивин плюхнулся на бревно, удостоив собеседника лишь кивком вместо приветствия.

– А твоя невеста хороша в постели! – гоготнул он. – Сам научил?

Таали ждал чего-то подобного. Он с усилием убрал с лица улыбку, наслаждаясь растущим страхом в глазах мятежника…

Сивин подлетел на десяток локтей вверх и беспомощно застыл. Из кустов мигом высыпали другие эльфы, но Таали жестом руки остановил их. Мятежники послушались и молча перевели взоры на корчащегося вверху главаря. Они почувствовали, за кем сила.

Руки Сивина разошлись в стороны, пухлые пальцы растопырились под неестественными углами. Он какое-то время подавлял мучительный вопль, рвущийся наружу, пытался сохранить лицо. Смешно.

Но когда пальцы начали медленно чернеть и обращаться в пыль, он не сдержался. Полный боли крик ударил по ушам, и никто не смел помешать.

– Ты больше никогда ее не тронешь. И не заговоришь в подобном тоне, – ледяным тоном отчеканил Таали. – Это понятно?

Крики оборвались, Сивин судорожно закивал. И сразу рухнул на землю, в страхе ощупывая вернувшиеся на место части тела.

Лес вокруг кишел эльфами. Таали даже не подозревал, что мятежники впервые смогли собрать такую огромную армию. Несколько сотен могли спокойно захватить дворец Совета, если действовать неожиданно и быстро. И справиться с семью дряхлыми солхари, давно не знавшими битвы… Но они сидели в кустах и ждали чуда.

Эльфийский консерватизм, гуманизм и прочие неприятные качества, недоступные его пониманию, мешали им столько десятилетий. Мятежникам, Совету. Никто не хотел начинать эту войну по-настоящему. До этого часа.

– Не надоело чувствовать себя вторым сортом? – насмешливо начал он, обращаясь к застывшим эльфам. – Из-за того, что наши предки приняли людей слишком близко, – он хмыкнул, – близко к штанам, вы должны расплачиваться всю жизнь? Бояться каждого шага, потому что он может пролить кровь. Терпеть унижения, гонения и косые взгляды за волосы не того цвета или круглые глаза. Терпеть жизнь в мире, который никогда не был нашим! Когда собственный дом захвачен самыми мерзкими тварями, бороздящими эти миры…

Мятежники взревели. Они больше не смотрели на поднимавшегося с земли Сивина, в их голосах была вся ярость и боль. Таали знал, что говорить.

Здесь были не только потомки людей. Надежда однажды вернуться в свой мир, о котором они слышали лишь в легендах, но с самого детства, свергнуть закостенелый Совет привела в стан врага даже чистокровных.

– Проигрывать сразу все битвы махом – за нашу кровь и наш дом! И кому? Семи глупым старикам!

Безусловно, они говорили эти речи раньше. Гоняли мысли по кругу без надежды на изменения. Ходили на свои тайные собрания и орали точно так же. Ведь крик – это все, что они могли. И, Таали не сомневался, вчера перед сном Сивин заставлял их скандировать лозунги, за которыми больше ничего не стояло.

Но то Сивин. Говорливый, импульсивный, бесталанный выскочка. Что бы он ни мнил о себе.

А тут Таали. И после наглядного примера его силы слова уже не были просто словами. Призыв превращался в действие.

– Я знаю, среди вас есть одаренные, – начал он вкрадчиво, как только крики утихли. – Эльфы, в ком проснулась людская магия. Я чувствую это! Вам запрещают учиться, запрещают применять ее, заставляют отказаться от собственной сути. Вас скрывают и прячут от всех, вам угрожают… И почему? Потому что нет магии, кроме дара солхари? Только д’аари могут решать, кто достоин?

Ответом была настороженная тишина. Косые взгляды. Испуганные лица тех, кто яростно хранил свой секрет даже от «своих». Мятежные дурачки сами не знали своих сил, своих союзников и братьев по собранию. А Таали теперь знал все.

– Я знаю, каково это. Я большую часть жизни провел так же, как и вы, в гонении и отрицании. Мой собственный Учитель отправил меня умирать в Темные Земли, лишь бы скрыть дар от остальных… И я прошел весь этот путь не ради славы и теплого места в Совете.

И он снова приковал к себе все глаза, все чувства и все мысли.

– Я прошел его ради того, чтобы изменить этот мир! Я с вами, и вместе мы – сила, перед которой не устоит никто!

Именно этого и не хватало для окончательной победы. Эльфы взвыли так громко, будто отдались ему без остатка. Как сказала Данара? Сердца, жизни и души, и на меньшее он не соглашался.

– Предатель! – послышался в толпе отчаянный крик. – Я так и знал, что ты предатель!

Таали быстро нашел глазами Орлиэна. Железные цепи сковали его ноги, руки подвесились к толстому суку. Но самое главное – андатовый браслет, позаимствованный у людей, красовался на его лодыжке. Как доказательство бессилия д’аари. Существ, которые никогда не являлись богами. Об этом Орлиэн уже догадался, но точно умолчал. А жаль.

– Вам не за что бороться, наш мир давно погиб!

Раздались редкие смешки.

– Здравствуй, Орлиэн, – улыбнулся Таали, слегка наклонив голову набок. Он откровенно потешался, и гордый сын Древнего Рода покраснел совсем как ребенок, но не стушевался.

– Он врет вам! Демоны уничтожили его дотла!

– И кто же поведал тебе эту истину? Человеческий король? Или ты видел все собственными глазами? – уже многие смеялись. – На какую ложь ты еще способен, лишь бы сохранить свою никчемную тушку? Хорошо разглагольствовать, живя в мраморном дворце, на территории Первого Круга. Не зная нищеты и унижений, лишь ненависть к тем, кому не повезло родиться с «чистой» кровью.

Эльф, стоявший рядом, со всей силы ударил Орлиэна в бок, но тот лишь поморщился.

– Ублюдок, выродок! Ты ведь сам это знаешь, ты прочитал девчонку так же, как и я!

– Ты так осмелел. Считаешь, что мы не убьем тебя, потому что ты ценный заложник? Считаешь себя неприкосновенным, сын Глядящего?

– В отличие от тебя, – он понизил тон и будто выплюнул эту фразу, – я хочу остановить бессмысленную войну. И спасти кровь моего народа.

– Твоего народа?! – Таали расхохотался. – Вот этого народа, стоящего рядом с тобой сейчас? Эльфов, которых ты ненавидел и унижал всю жизнь?

– Да, – ответил Орлиэн, твердо смотря на своего врага. – Все эльфы одинаково достойны жизни и мира.

– Какие благородные слова, и столько лжи они скрывают. Скажи, готов ли ты доказать их? Стоит ли твоя жизнь меньше, чем наша кровь?

В глазах Орлиэна мелькнуло недоумение, а все мятежники восторженно замерли. Одно сравнение ценности их жизней с ценностью эльфа из Древнего Рода стоило многого.

– Ты готов отдать свою жизнь, чтобы мы поверили тебе? Отдать безвозмездно за свои идеалы?

И в гробовой, выжидающей тишине он тихо произнес:

– Да.

Но Таали не дал словам произвести должный эффект. Он удивленно захохотал, и остальные подхватывали его смех.

– Какая самоотверженность, я не ожидал. Сколько лжи позволяет твое высокое воспитание! Обещаю, мы предоставим тебе такую возможность сегодня.

* * *

Нэсса откровенно скучала, рядом тихо вздыхал Мартин. Заседание Совета длилось второй час, но так и не сошло с мертвой точки. И даже эффектное световое представление, которое устроили эльфийские боги вокруг Эрин и Газарта, не сильно укрепило людскую позицию в переговорах. Оно сыграло на руку только в одном – на переговоры их все же позвали.

Рассматривать чопорных эльфийских старейшин Нэссе надоело еще в первые десять минут, а слушать их однообразную нудятину – и того раньше. Разумом она понимала, что этот союз необходим. Наступал проклятый Орден, а потрепанная армия Авелора не была готова к затяжной войне. А уж как объяснить этим напыщенным индюкам, что Четверо Богов из другого мира – это угроза всеобщего масштаба, вообще не ясно. В их мире солнышко, цветочки, радуги и собственные боги.

Ага, боги – крошечные светлячки, которые лебезят перед силой угрюмой графини и Бездна-его-знает-какого Газарта. Нет же, всесильные д’аари все порешают. Сейчас жрецы свалят на очередное бдение и через месяцок дадут ответ. Расплывчатый и удобный эльфам, чтобы потянуть еще времени, авось люди сами разберутся или передохнут, и проблемы не останется.

Нет, Мартин был хорош. Учтив, вежлив, сладкоречив. Кто бы знал, что в нем спит такой дипломат? Или за время ее отсутствия он успел во дворце нахвататься, он же быстро учится. Пф! Но он был хорош.

В разговор Нэсса не рисковала встревать. Зачем ее вообще притащили в этот мир? Как доказательство, что эльфы когда-то гульнули в Авелоре? Так не удивительно, все гуляют. Люди, эльфы – велика ли разница?

Нет, все же велика. Люди бы искали выгоду в том месте, где сосед просит помощи. Людям никогда не жалко своих армий за чужие идеалы, если потом хорошо накормят. А вот эльфы хотели только одного – снова закрыться в своем тихом мирке…

Но что-то скользило в их словах, взглядах. Неуловимое, тревожное ожидание. Ведь кто-то похитил того высокомерного посла, сына одного из Глядящих. Отца парнишки Нэсса определила сразу же – он еле мог усидеть на месте. В Тринваире все было не так идеально, как хотел показать Совет.

И она чувствовала, как Мартин цепляется за то же ощущение, видит его, но пока не может придумать, как применить.

Они сидели в огромном мраморном дворце, самом большом, что Нэсса видела в этом мире. Пожалуй, размерами он мог поспорить с Нордлинским храмом. Высокие арки вместо стен открывали вид прекрасного леса за их спинами. Первый Круг – так звалась центральная часть эльфийской столицы, где располагались все дворцы. Белый мрамор и ярко-зеленый лес, в другое время она могла счесть картину умиротворяющей.

В центре большим кругом стояли восемь резных кресел, и лишь одно из них пустовало. А потом в арке бесшумно появился темноволосый эльф, который заходил к ним прошлым утром. Он кивнул с извинениями и занял последнее кресло.

Таали. Он так резко выделялся на фоне всех виденных прежде эльфов. Взять хотя бы темные, почти черные волосы, спускавшиеся ниже лопаток. Все остальные были поголовно блондинами. А еще чопорность, вернее, ее отсутствие в нем сразу бросалось в глаза.

И тонкий холодок бежал по спине, когда он подходил слишком близко. Так сильно и необъяснимо она не опасалась даже патрона «Фирмы».

Но Таали почти не смотрел в ее сторону. Совет мигом обратился к нему, будто надеялся, что молодой эльф сможет лучше понять и сдержать порывы человеческого посла. Он только слушал и кивал.

Нет, не то! Он прислушивался. Выжидал. От внимательного взгляда наемницы не ускользали детали. Она заметила, как мелко потряхивает левую руку эльфа, скрывающуюся под широким рукавом светлой мантии. Она знала эту дрожь, видела у коллег – после серьезной травмы их руки дрожали при сильном всплеске эмоций. И в сочетании со спокойным, почти отрешенным лицом…

Это совершенно не нравилось Нэссе, все инстинкты били тревогу. Как предупредить Мартина? Что они могут противопоставить магам? Дипломатическую неприкосновенность? Которую, к слову, обещал только пропавший эльф…

Далеко за пределами дворца раздался вскрик и тут же утих.

Рука темноволосого перестала дрожать. Началось.

Нэсса вжалась в колонну, защитив хотя бы спину.

Эльфы подхватились со своих мест.

– Первый Круг пустеет, – мертвым голосом выдал Мириал. Он тоже понимал, тоже ждал. – Я чувствую, как эльфы уходят.

– Основной отряд солхари отбыл на границу Темных Земель, твари там будто взбунтовались… – подхватил другой Глядящий.

– Мятежники! – брезгливо выплюнул третий. – Я предупреждал вас! Эти щенки забыли свое место!

– У них почти нет магов, – Таали тоже поднялся. – Если мы возведем стены, то легко выстоим до прибытия остальных солхари. Мятежники не пойдут на открытый конфликт, когда нас станет больше.

И тихо зашептал. Мириал сразу же присоединился к нему.

И в сотне шагов по кругу за дворцом земля пошла буграми. Огромные, мощные корни вековых деревьев ринулись вверх, будто все это время ждали своего часа. За считаные секунды они подняли из земли каменные валуны, переплелись с ними и выросли в стену, целиком укрывающую дворец.

Мартин шагнул к Нэссе и замер рядом, обнажив меч. В этой битве он не командир, а просто пешка. Растерянные старики тоже слабо тянули на воинов. Но они были солхари, и дар, вырастивший эту стену за дворцом, не мог быть слабым.

В затянувшейся паузе Таали заговорил первым:

– Я послал зов всем ближайшим солхари и жрецам.

И тут же на небольшую площадку перед дворцом начали опускаться грифоны. Десятки птиц ссаживали своих седоков и улетали. Вскоре эльфы заполонили весь зал. Встревоженные, но решительные.

– Братья мои, – Мириал слишком быстро взял себя в руки. И Нэсса увидела затаившегося бойца, который ждал этой стычки. Который тянул время и не отправлял солхари на поиски сына своего друга. Устраивал свадьбу, это заседание. Он не походил на испуганного старика. – Они сделали свой шаг. Я надеялся, что мятежникам не хватит духу вступить на путь, отвратный нашей природе, пойти против своих, нарушить заветы д’аари. Но человеческая кровь в их жилах оказалась сильнее! Они недостойны гордого имени нашего народа! И д’аари не откажут нам в помощи при защите земель от захватчиков.

Резко переменившийся тон Верховного Глядящего никого не удивил. В нависшей мрачной тишине все преданные взгляды принадлежали ему.

– Боги проявляли благосклонность к людям и их отпрыскам так долго. Они надеялись, что потомки людей усмирят свои страсти. Но в ответ на всю доброту они делают единственное, что умеют, – втыкают ножи в наши спины!

– Вот скотина, – прошептала Нэсса так тихо, что ее услышал только Мартин. И жрец, которого Таали притащил в Тринваир вместе с делегацией. Видимо, он успел прийти до того, как выросла стена.

– И люди, и эльфы внемлют только гласу жестоких богов. Которых сами селят в свои сердца, – тихо прошептал Квентин в ответ. В его глазах стояли слезы. – Почему…

– На войне добро и милосердие иллюзорны, а сила реальна и страшна, – ожесточенно ответил Мартин, крепче сжимая бесполезный клинок.

* * *

За стеной собирались мятежники. Несколько сотен пар ног бесшумно замерли у самого подножия. Их не было видно, но тренированные годами навыки Мартина не подводили, он слышал, ощущал подошедшую армию.

Тот, кто стоит по другую сторону преграды от тебя, обнажив меч и лук, сразу становится противником. На войне нет друзей или врагов, только цель перед тобой…

Но это не их война. Он не знал мотивов, не знал причин. А самое ужасное, не понимал, на чьей стороне они оказались. Он, Нэсса, Квентин. Они не были союзниками Совета. И возможно, прямо сейчас окажутся врагами. Первой кровью, пролившейся на передовой, людскими пешками, которых не жалко убить. Показательно, в угоду чужим целям.

Он должен был действовать. Именно сейчас от каждого шага зависел следующий вздох… Он должен был, но впервые в жизни замер в нерешительности. Даже в детстве, перед тем голодным волком, Мартин не испытывал это мерзкое чувство.

Жрецы внутри дворца упали на колени и начали молиться. Воздух накалился, горячие потоки неприятно заструились по коже. Все солхари восторженно замерли. А потом пришли их боги.

Сотни светлячков зажглись под высокими сводами, опустились вниз, закружились в хаотичном танце. Часть из них касалась рук солхари, и они тоже начинали светиться. Больше всех собралось вокруг Мириала, и ни одного у Таали.

– Боги одобрили нашу священную войну! – восторженно завопил Верховный Глядящий, будто и сам не верил своему счастью. – Наш путь верный, мы спасем Тринваир и навсегда выжжем человеческую заразу!

И десятки голосов вскрикнули, предвкушая легкую победу.

Мартин ощутил, как Нэсса сжала его ладонь. В другой ситуации он бы парил в облаках от счастья, что она наконец-то решилась довериться. Но сейчас собственное бессилие молотом ударило по вискам.

Он обещал ей жизнь, обещал вытащить из любой передряги. Он так уверенно говорил эти слова, что даже не сомневался в них сам.

Поймал ожесточенный, испуганный взгляд Нэссы и ответил уверенным, спокойным. Теперь он чувствовал себя предателем. Потому что она опять поверила.

Вспыхнул корень в глухой стене. Первая искра быстро пропала, не причинив вреда. Но за ней скользнула вторая и третья…

И вот уже целый кусок переплетенных корней полыхал и на глазах обращался в пепел. За возникшим отверстием в стене стояли угрюмые мятежники.

Один из них, дрожа всем телом от небывалых усилий, упал на колени. В наступившей тишине он корчился и пытался сбить пламя с обгоревших рук. Первый представитель древнего народа, получивший дар огненной стихии, не сумел справиться с силой. За руками занялась одежда, соплеменники безуспешно пытались ее потушить.

Совсем юный эльф с чистейше белыми волосами сгорел за считаные мгновения, и никто не смог ему помочь. Лишь карие глаза выдавали человеческую кровь, спящую и повлиявшую лишь на его таланты. Смерть друга или врага, эльфа или человека всегда выглядела одинаково отвратительно.

Первая кровь была пролита. Но эльфы медлили, казалось, удивленные этим фактом. Будто никто не ожидал, что на этой войне могут быть настоящие жертвы.

Мгновением раньше Квентин будто испарился. Мартин безуспешно поискал его в толпе. Но вместо этого натолкнулся на печальный взор одного из членов Совета. И в этом взгляде незнакомца, совершенно чужого ему эльфа, Мартин почувствовал такую же боль.

Он не мог спасти Нэссу и отчаянно бился в поисках решения. Точно так же эльф не мог спасти свой народ. И так же отчаянно бился с наступающей тьмой, прокручивал варианты в сознании и неизменно проигрывал. Мартину было некуда бежать. Эльф не мог отступить.

Немой диалог длился всего несколько мгновений, но их хватило, чтобы понять друг друга. Мартин вспомнил имя Глядящего – это был Аэрим, а за стеной, в руках мятежников, был его сын.

Так же смотрел на него собственный отец, в далеком детстве, когда граф Дорс Велен объявил свою волю, предопределил жизнь сына конюха, и Мартин принял это с радостью. Отец молчал, но мысленно прощался с сыном. Он не верил, что обычный дворовый мальчишка, который даже палки в руках не удержит, сможет выжить в жестоких играх своих господ. И боль худшей на свете потери светилась в его глазах… Как сейчас в глазах обреченного Аэрима.

И так же, как и отец Мартина, эльф знал, что не в силах помочь сыну. Но у него был долг перед своим народом.

Они сорвались с мест одновременно. Эльф скользил незримой тенью, Мартин бежал, утягивая Нэссу за собой, прикрывая собственной спиной.

Свистнули стрелы с другой стороны. Но тут же умолкли, наткнувшись на новую преграду.

Они успели.

Аэрим замер на коленях у провала и шептал, удерживая магией стрелы и повстанцев. Он создал прозрачную завесу, и на ее поддержание уходили все его силы.

Глаза Мириала так откровенно пылали злобой, что солхари вокруг него инстинктивно сделали несколько шагов назад.

– Мы не должны, – судорожно произнес Аэрим. – Кровь древнего народа неприкосновенна! Отобрать жизнь – немыслимо! Мы нарушаем заветы д’аари…

– Д’аари на нашей стороне, – жестко бросил в ответ Мириал, оглядывая замерших собратьев. В подтверждение его слов десяток разноцветных светлячков вихрем закрутился на его руках. – Наш путь – праведное дело, а трусость перед врагом убьет всех. Мы спасаем Тринваир!

Ближайший к Аэриму солхари вскинул руку, из которой рванули острые ветви, целя в голову старого эльфа. Но, не долетев всего локтя, ветвь встретила стальной клинок.

Рядом с Аэримом замер Мартин.

– Ваши боги вам не хозяева! Они не могут приказать бессмысленно проливать кровь! Только вы сами способны сделать этот выбор, так выберите верный путь.

– Человеческий выродок! Я принял тебя в своем мире, пустил за свой стол и укрыл своими стенами, – уже не таясь зашипел Мириал. – Людская кровь – это кровь предателей, ее не жалко.

– У нас ваш «чистокровный»! – раздалось из-за стены с презрением. – Не хотите прийти и забрать его, жалкие трусы?

С другой стороны, прямо напротив Аэрима, толпа мятежников вытолкнула связанного Орлиэна с заткнутым ртом. Отец и сын впились друг в друга обреченными взглядами. Преграда дрогнула, но устояла.

Нож у горла Орлиэна пустил первую каплю крови. Клинок Мартина рядом с Аэримом отбил вторую ветвь. Но старик по-прежнему сопротивлялся, держал стену, отделявшую его народ от битвы. Одновременно с кровью сына из его глаз скатилась слеза.

* * *

Таали откровенно наслаждался. Он больше не желал скрывать эмоции, которые захлестывали его с головой, поглощали, возможно, в последний раз. Такие простые и человеческие, он должен был их пережить, чтобы отправиться дальше. Еще дальше в эту огромную пропасть тьмы, что не знала границ. Всегда он хотел идти только вперед.

Первой ступенью стало обещание, которое он дал себе в очередную одинокую ночь в крошечном домишке далеко за пределами Первого Круга. Обещание не останавливаться ни перед чем.

Второй стали Темные Земли, подарившие ему истинную свободу.

А третьей станет месть. Последний пережиток человеческих или эльфийских страстей, что держали его на этой земле. Поэтому он позволял себе чувствовать, окунаться с головой в это наслаждение. Он исступленно мстил всем, кто когда-либо его унижал. Аэриму, который отказался взять его в ученики вопреки пожеланию жрецов, именно он спихнул его Цилиану. Орлиэну, который закидывал его камнями до того, как проснулся дар Таали. Он был жестоким ребенком, но довольно трусливым. Стоило Таали ответить, как эльфенок тут же нажаловался родителям. А наказание получил только Таали. Всему Совету, уничтожившему детство и большую часть жизни. Глупым мятежникам, цена за лояльность которых была достаточно высока. И главное, проклятым д’аари, которые поддерживали Тринваир таким. Они были лишь мерзкими лгунами, притворившимися богами.

Три ступени, чтобы покинуть этот мир и познать настоящую глубину, виденную раньше лишь во снах. Когда ты можешь поднять руки, а за ними последует тьма, способная смести все на своем пути, – это завораживает. Невероятная мощь, желанная мощь. Привычная мощь. На третий раз ощущения притупятся, на сотый пропадут. А ты захочешь все равно идти, искать то, что не может представить ограниченный телом разум. И тогда тело становится ненужным…

Остается лишь закончить лестницу наверх.

– Таали, – рядом с ним оказался Квентин. Он не заметил, как жрец пробрался во дворец, но успел стереть улыбку, поворачиваясь к нему. – Это нужно остановить! Ведь ты можешь прекратить кровопролитие, не допускай его!

– Квентин, – темный эльф, почти не задумываясь, повесил вокруг полог тишины, опустился в резное кресло и переплел пальцы перед собой. – Боги не просто существуют и глухи к чужим просьбам, они жестоки, они хотят уничтожить ваш мир, а потом, быть может, и наш. Ведь ты согласен, что их нужно остановить? Ты сам обещал мне помочь.

Жрец кивнул.

– А чтобы остановить богов, я должен стать сильнее. Я должен сравняться с ними по силе, иначе я проиграю эту битву. И за мной падут все миры без надежды на спасение.

– Как их война может сделать тебя сильнее?! Снова жертвы, снова жестокость… Это не путь к спасению.

– Когда твой враг слишком силен, приходится идти на жесткие меры. Я выбираю меньшее зло, Квентин. Общество Тринваира давно прогнило. Жестокость, унижение слабых, гонения потомков людей. Но кучка стариков верит в магических светлячков и держит власть в своих руках. Все они верят в д’аари, потворствующих этому безобразию. А я… Я дам им свободу. От предрассудков, от фальшивых богов и гнилых устоев. Когда я остановлю эту битву, когда я выйду на поле и воочию докажу, что сильнее проклятых д’аари, они поверят в меня. И я сравняюсь по силе с богами, смогу победить.

– Так останови их сейчас! – взмолился жрец.

– Еще рано, мой друг, – спокойно ответил эльф. – Сейчас они слышат лишь свою злость.

– Но жертвы, Таали! Сколько эльфов умрет!

– Значит, их судьба была умереть. Ради нового мира, лучшего, чем этот. Ради своих идеалов. Свободы.

– В твоих руках это остановить! Они послушают уже сейчас, они напуганы и растеряны, они боятся умирать. Я чувствую их… Прошу тебя… Ты лучше, – он осекся, – ты выше простого кровопролития.

Их взгляды схлестнулись.

«Прибей этого идиота, – зашипел Учитель. – Уже давно стоило это сделать!»

Сейчас никто не обратит внимания, если один несчастный жрец пропадет…

Он сам притащил его в Тринваир. Уж точно не для проповедей.

Таали на секунду прикрыл глаза, до боли сжал пальцами переносицу. И решительно поднялся. Кресло Глядящего, прослужившее не одно столетие, пошло трещинами за его спиной.

Больше не в силах смотреть на Квентина, он вышел из огромного зала.

Эльфы так и не смогли дойти до настоящей битвы.

Мартин еле отбивался от летящих со всех сторон ветвей. Несколько уже ранили его, но недостаточно глубоко – никто не собирался убивать посла. Плечом к плечу с ним дралась Нэсса. Двое людей против толпы солхари – тот еще цирк.

Мириал молча хмурился. Последнее, что ему осталось, – отдать приказ убить Аэрима. И Таали чувствовал, с каким удовольствием Верховный бы сказал эту фразу. Но делать подобное руками солхари на глазах мятежников – означало пошатнуть собственный авторитет на будущее. Вот если бы они сами догадались, ведь он сказал достаточно.

Мятежники тоже не теряли времени. Огненных умельцев среди них больше не было, зато, видимо, затесался земляной. Трава под стеной бугрилась.

Таали прошел мимо дерущихся прямо к ней, не удостоив никого взглядом. В хаосе эмоций он чувствовал злобу и страх каждого. Они питали, придавали сил, поднимали. Но все еще недостаточно высоко.

Он прикрыл глаза, затянул чужие чувства. А потом раскинул руки в стороны и взмыл над глупой эльфийской преградой.

– Хватит, – негромко сказал он, но его голос раздался в ушах у каждого. Эльфы изумленно замерли, подняв глаза. Никто из солхари не владел левитацией.

Стена из деревьев рухнула, растворилась легкой серой дымкой, а в лесу резко потемнело. Наступившие в полдень сумерки украли последние звуки. Теперь были только Таали и его слова.

– Эта война бессмысленна. Из мира людей прибыла девушка, которая побывала на нашей родине… – Он недолго помолчал, давая эльфам осознать эту мысль. – Демоны уничтожили все, бороться больше не за что.

И прежде чем ему успеют возразить, Таали снял ментальный щит с Нэссы. Выцепил спрятанные, самые болезненные воспоминания наемницы. Те, что она никогда не откроет, но они будут подкрадываться по ночам, мучить неясными кошмарами. Бездна, которую не способно выдержать человеческое сознание, не сойдя с ума.

Он открыл их для солхари, транслировал в голову каждого мятежника. Ненадолго, на несколько мгновений, но этого хватило, чтобы они обреченно попадали на колени, схватились за головы. Кто-то закричал, и Таали тут же вернул щит на место.

– Агнесс Саир, благодарю тебя за согласие посетить Тринваир. Твоя память останется в веках, ты остановила нашу войну.

Нэсса, не сводившая с него глаз, презрительно поморщилась. Насмешку в его словах он позволил уловить лишь ей. Но Нэсса промолчала, он чувствовал, что даже она боялась, сколь сильно ни желала бы это скрыть.

Мартин обнял ее за плечи, будто пытаясь спрятать от окружавших эльфов, но прятать было некуда. Мальчишка не знал, что будет дальше, и явно жалел, что привез свою подругу в «безопасное место».

Таали лишь улыбнулся. Ему не было больше дела до них.

– Совет всегда врал вам, – еще жестче продолжил он. – Именно сегодня я окончательно убедился в этом. Мне жаль, что нашим братьям пришлось погибнуть из-за лжи. Эту боль уже не смоешь, но сейчас в моих силах вернуть баланс, восстановить справедливость. Д’аари не…

– Замолчи! – перебил его Мириал. – Ты сам не ведаешь, что натворишь своими словами, мальчишка! Ты убьешь нас всех!

И тут Таали позволил себе расхохотаться. Верховный был таким жалким и слабым. Беспомощный старик в попытке удержать остатки уплывающей власти.

– Мириал, твое лицемерие не знает границ. Как замечательно загребать жар чужими руками! Хочешь уничтожить угрозу? Есть полукровка, мечтающий выслужиться перед Советом. Полукровка с сильным даром, желающий твою красивую дочь. Он ведь во что бы то ни стало привезет в Тринваир человека, запустившего Слияние. А там мало ли что случится в дороге… А если она доберется, есть д’аари, есть соплеменники, до одури ненавидящие людей. Можно положиться на них.

– Я растил из тебя преемника, который будет чтить законы нашего мира…

– Ты растил слугу, Мириал. Послушную марионетку в Совете, полуэльфа, доказывающего широту твоих взглядов, усмиряющего ненависть мятежников своим высоким положением вопреки грязной крови. Ты чувствовал, что твоя власть слабеет, и тогда нашел меня. Если к твоим словам станут глухи, их мог сказать я. А ты вложишь мне их в рот. Продашь за высокое положение и свою дочь. Как давно ты сам все понял? До того, как стал Глядящим? Не поэтому ли ты так высоко взлетел?

– Ты нас погубишь, – уже тише прошептал он. Вся мощь и сила разом покинули его, и Мириал как никогда напоминал обычного старика. Но Таали был неумолим.

– Д’аари не боги! Они лишь духи природы, призванные помогать и служить нам. Они подчиняются воле эльфов, как любая другая стихия.

В доказательство своих слов он вновь повернулся к Мириалу. Вокруг него все еще вихрем плясали д’аари. Чуть быстрее, испуганней.

Под взглядом полукровки они заметались. Д’аари, безусловно, обладали разумом. И пытались сбежать.

Но воля Таали была непреклонна. И они подчинились.

Взмыли вверх, описав широкий круг над мятежниками, и сложились в одно короткое слово над их головами. Имя.

ТААЛИ.

В царящих посреди ясного дня сумерках они окрасились в кроваво-красные цвета и вспыхнули ярче закатного солнца.

Никто не сказал ни слова. Но боль, сквозящая в сознании почти каждого эльфа, была ощутима, делала воздух душным и плотным. Порождала слезы и ненависть.

– Но вместо того чтобы служить поддержкой и опорой, д’аари позволили нам заблуждаться. Позволили Тринваиру быть таким несправедливым. А Верховный Глядящий мастерски играл на этом заблуждении, подчинив себе жрецов. Уничтожая всех, кто мог обладать другой магией, всех, кто мог помешать его безраздельной власти, даже из иного мира. Он решал, как и каким будет Тринваир… И мы все видим, к чему это привело.

– Я желал только блага и процветания нашим землям. Что ты натворил… – прошептал Мириал, и его лицо исказилось от боли. Он едва устоял на ногах. – Хаос поглотит нас всех…

Этот клинок не остановил никто. Кровь пролилась на мраморный пол дворца Совета, Мириал медленно и траурно опустился на землю, убитый своими союзниками. Последняя месть свершилась, и старый мир канул в небытие.

– Вы свободны и сможете сами сделать мир справедливым. Мир, в котором дети не будут умирать от голода в одиночестве только потому, что у них другой разрез глаз или проснулся необычный дар. Мир, где не будет Первого Круга и мятежников, где все равны и получат то, что заслужили. Я смогу дать вам такой мир. Мне не нужно врать, передо мной можно не скрывать подлинные мысли и мотивы. Я пойму и приму вас любыми. Не надо быть лучше ради меня. Разве не таким должен быть истинный, честный бог?

И последние солхари опустились на колени.

* * *

В общей неразберихе на Орлиэна больше не обращали внимания. Пусть скованный цепями, лишенный магии… Он мог двигаться, и этого было достаточно.

Он дополз до отца, почти бездыханного после сильного истощения магией. Но сейчас это не важно.

Его мир, его братья были готовы упасть на колени перед этим извергом! Они считали его защитником! И только Орлиэн знал, насколько все заблуждались. Он был в лагере, когда Таали инструктировал мятежников, расписывал каждый их шаг и обещал победу. Он был рядом со стеной, когда Таали призвал эльфов для защиты Совета. Ублюдок с самого начала играл на две стороны!

Этот спектакль был спланирован, выверен до мелочей. И Орлиэн знал, темному эльфу наплевать на мир и справедливость, он хотел лишь власти, и демоны его знают, где он набрался такой силы.

Мириал был прав, Таали уничтожит Тринваир… Но что он мог сделать, один против всех? Его словам не поверят. Его магия пропала. Его боги посрамлены. Он проигрывал, но яростно сопротивлялся.

Впервые страх покинул его. Своя жизнь больше не имела значения, когда на карту поставлено все. И так близко лежали ножи Нэссы.

Нэссы, которую он рискнул взять в этот мир, чтобы предотвратить войну навсегда. Без боли и смерти, остановить мятежников. Прорваться в Совет. Занять место отца и менять старые уклады. Там, в руинах королевского дворца Авелора, он понял многое.

Ножи. Таали так неосмотрительно повернулся спиной. Он не бог, он не бессмертен. А метко целиться Орлиэн умел с детства.

Пусть это будет его последний вздох, но он спасет свой народ от монстра…

Пока Орлиэн полз, Таали успел опуститься на землю. Все эльфы вокруг него все еще стояли на коленях. Цель была легкой.

Тихо свистнув, его нож отправился в полет. Точно в спину, без промаха…

Но встретил совершенно другую преграду.

Когда Таали обернулся на звук, перед ним беззвучно оседал Квентин. На лице жреца застыла счастливая улыбка. Он успел. Он спас друга.

И странное чувство сковало грудь тугим узлом. Таали уже успел забыть, что такое боль. Мука, способная разрушить каменные стены…

Завалы разбирали до самой ночи. Почему обрушился дворец Совета, никто не знал. К счастью, жертв почти не было. Аэрим, чье тело нашли под грудой мрамора, погиб немного раньше, от истощения. Единственный Глядящий, пытавшийся избежать войны… Эльфы сочли это очередным знаком, окончательным разрушением старых устоев.

Они работали вместе, рука об руку, чистокровные и мятежники. Вернее, мятежников больше не было. Остались лишь напуганные, разбитые общим горем многовековой лжи эльфы. Единый народ, которому предстояло выстроить свой мир заново.

И конечно, никто не заметил исчезновения Орлиэна. Высокомерный, презрительный выскочка Древнего Рода не вызывал симпатий даже у «своих». Его терпели за высокое положение, за неприкосновенность, которой больше не существовало.

Вокруг старого дома Таали было пустынно. Эльфы, не участвовавшие в сражении, давно вернулись в город.

Где-то среди них была Данара. Искала его глазами в толпе, ждала, надеялась на последнюю встречу… Но Таали не пришлось отгонять прочь мысли о ней, ведь они и так не задерживались в воспаленном сознании. В голове, которая должна была окончательно лишиться эмоций после сегодняшнего вознесения.

Все шло по плану, пока не вмешался он…

– Признай меня своим богом, и я облегчу твою смерть, – он старался говорить спокойно, но собственный голос впервые вышел из-под контроля.

– Это ничего не изменит. Ты все равно сделаешь со мной то, что задумал, – прежде надменный голос Орлиэна подрагивал. О, как же Таали мечтал когда-то слышать этот страх.

Когда-то, не сейчас. Теперь нужно другое.

– Ты прав, – он почти успокоился. Он предвкушал. И сколько ни убеждай себя, это зрелище еще могло доставить ему удовольствие не хуже, чем Данара. – Вы все – мерзкие твари, недостойные топтать эту землю. Хуже созданий Темных Земель. Они умеют только причинять боль и наслаждаться, зато честны в своих порывах. И молча соглашаются с тем, что побеждает сильнейший. А вы… Поганые, лживые, лицемерные мрази.

– Слышали бы тебя остальные, – Орлиэн нашел в себе силы усмехнуться. – Истинный бог.

– Тот, которого вы заслужили, – Таали вернул презрительную усмешку.

– Убей уже, хватит играть с жертвами.

– Нет, такого легкого конца ты не заслужил. Ты еще покричишь, мой орел.

Орлиэн терпел. Дольше, чем Таали от него ожидал. Он хотел уйти достойно, как наследник своего отца, но полукровка не оставил ему такого шанса.

Когда грудная клетка была распорота, ребра выломаны, а легкие лежали на полу… Он все еще вслушивался в последние хриплые вздохи врага.

Но тугой клубок боли внутри не отпускал.

Иногда смерть – слишком простой выход, слишком легкий исход для такой твари. Черные путы вышли из рук Таали и собрали изломанное тело назад, оставляя ужасные шрамы на груди.

– Живи, падаль. Живи беспомощно в мире, который стал моим, – он презрительно пнул еле дышащего Орлиэна. И с трудом нашел в себе силы усмехнуться, когда положил потемневшие горячие руки на его судорожно вздрагивающие плечи. – До конца своих долгих дней ты будешь проводником моей воли. И ты будешь мечтать о смерти, которую я не даровал сегодня.

Часть VI. Путь Света

Глава 1. За Авелор

В свой двадцатый день рождения Ларос проснулся в холодной постели бывшего замка герцога Жерцкого. Стены лишь недавно восстановили, а титул герцога принял дальний родственник – барон Пард. Он отличился во время битвы с гарнизоном из Терний и вызывал доверие. Поэтому временная резиденция располагалась у него.

Сегодня не намечалось торжественных балов в честь праздника. Юный король распахнул глаза, и весь ужас последних событий снова лишил его воздуха. После падения Нордлина он просыпался так каждое утро. В те ночи, когда получалось уснуть. И он молился, чтобы никто не застал это плачевное пробуждение.

Ларос быстро брал себя в руки и вместе с королевским одеянием в бело-синих тонах Авелора надевал уверенную маску на лицо. Самообладание. Сегодня король – воин и палач. А если повезет, завтра станет строителем.

Мифическое «завтра» не наступало уже давно.

А на столе лежало письмо, неделю назад прибывшее от Ковена Весталии. Сами маги не объявлялись, и Ларос уже не чаял застать их в мире живых.

«Весталия пала. Горн сгорел. Основные силы разбиты. Орден призвал Вестника. Да спасутся ваши души».

Король читал эти строки каждый день и сам не понимал, зачем. Они вселяли страх, первобытный ужас. Но он все равно читал, прежде чем спуститься на очередной военный совет.

Вестник… Старая сказка смутных времен – первых столетий после Слияния, разрушившего прошлую цивилизацию. Сказка, которой пугали непослушных детей слишком ярые служители церкви. О том, что боги призовут Вестника, если люди будут нарушать их заветы или потеряют веру. И он уничтожит всю ересь.

Изображение исполинской твари, в десять раз выше человека, еще сохранилось на стенах старых храмов. Она дышала священным огнем и убивала одним взглядом. И даже в мире, наполненном магией, всегда казалась выдумкой экзальтированных фанатиков. Со смутных времен минуло почти тысячелетие, множество войн и бесчисленное количество грехов. Люди почти перестали верить в самих богов, а в мифическую тварь и подавно.

Но боги оказались реальней, чем следующий рассвет. А десятитысячное войско их Ордена медленно двигалось к Авелору, выжигая все на своем пути. Казалось, что эти солдаты не ели, не спали, не нуждались в отдыхе. Были ли они вообще людьми?

Беженцы из Весталии уже несколько дней шли через границу. Все барьеры были сняты, и поток не утихал. Выжившие были напуганы. Вместе с ними бежали вестальские войска. Лишь немногие выражали готовность присоединиться к армии Авелора для новой битвы. Большая часть хотела просто спрятаться, еще не осознавая, что прятаться уже негде.

А несколько дней назад прямо посреди замкового дворца открылся самый большой портал, когда-либо виденный Ларосом. Из него полчаса выходили люди. Пехота и конница другого соседнего государства, Овсмунда, присоединялись к предстоящей битве. Жаль, что сам Ковен с королем во главе так и не появились.

С каждым днем армия Лароса росла. В замок прибывали вооруженные вилами крестьяне, отряды знати, маги, готовые взять в руки меч, чтобы защищать последний оплот людей. Они были готовы бороться против общего врага.

Люди хотели выжить любой ценой. Насколько доставал глаз с башни замка, все было усеяно походными палатками. Армия Авелора насчитывала уже больше десяти тысяч, но достаточно ли этого перед ликом Вестника?

Последними прибыли друзья. Мартин, Эрин и все, кто отправился с ними в Тринваир, живые и здоровые. Лишь тело русоволосого юноши, бездыханно повисшее на руках Рида, было незнакомо. Но Ларос не обратил на него внимания, когда вслед за друзьями в обеденный зал шагнули эльфы.

Десятка три, не меньше, беловолосых иномирцев с каменными лицами. Он не представлял, как Мартин смог совершить невероятное! Но факт был налицо – к их армии присоединились маги, не связанные Договором о невмешательстве.

Именно тогда у Лароса появилась первая надежда. Он бы пошел в бой, даже зная, что исходом станет гибель всего живого. Он никогда бы не смог стоять в стороне… Но так было гораздо легче.

Юный король уверенно толкнул дверь. Сегодня армия выдвигается навстречу Ордену. Они не позволят навязать этот бой на чужих условиях.

* * *

Газарт очнулся на огромной кровати, закрытой темным балдахином. Сквозь него не пробивались лучи солнца, зато он чувствовал себя выспавшимся на сто лет вперед. А значит, все еще был в мире живых.

Он сладко потянулся. Быть по эту сторону грани в последние годы стало лучшим удовольствием и единственным истинным желанием. Просто просыпаться по утрам среди живых людей, чувствовать теплые лучи солнца, видеть чужие улыбки.

Но он давно распрощался с надеждой на мирную жизнь для себя. Он сделал выбор столетия назад и больше никогда не отступал от него. Все вокруг превратилось в борьбу, огромную шахматную доску, где он сам по неведомой воле занял место игрока. О, с каким удовольствием он отдал бы это место кому-либо другому. Более достойному, сильному. И ведь почти получилось!

Газарт откинул балдахин и зажмурился от утренних лучей, ударивших прямо в лицо. В этих же лучах у окна замерла графиня Дорс Велен. Ее одежды вновь выцвели под стать мертвецки бледной коже. Движения стали плавными, лицо почти окаменело и ничего не выражало, а глаза потеряли цвет.

Само воплощение стихии мрачно взирало на него.

– Опять распахнула свой дар из-за меня… – грустно прошептал он.

– Я сохранила сознание, если ты об этом, – вдруг улыбнулась Эрин. Но это больше не была улыбка прежнего ребенка, и никогда не станет.

Но Газарт не сдержал ответной улыбки. Слабое весеннее солнце впервые согрело его.

– Знаешь, я действительно этому рад! Минус один, довольно тяжелый камень с моего сердца. Спасибо, Эрин. Спасибо, что ты все еще здесь… – он даже сел в постели. Потом с недоверием оглядел свои руки. – Но как я выжил? Ведь ты не умеешь оживлять.

– Я остановила процесс. А спасли тебя д’аари.

Дверь распахнулась, и в комнату уверенно шагнула Нимира.

– Газарт, тебе новые силы мозги отшибли?! – накинулась она с порога.

И в ответ на гневный взгляд Адалии его улыбка стала еще шире, а внутри растекалось непривычное теплое чувство. Он больше не один.

Впервые за всю жизнь он не был один.

Поэтому, прежде чем ответить, Газарт долго переводил восторженный взгляд с одной подруги на другую.

– Неужели ты за меня переживала, госпожа архимагистр?

– Не строй из себя кретина, – отмахнулась она. – Теперь и ты будешь все время жертвовать собой?!

– Может, я просто в вас поверил? В ваши силы продолжить мой путь.

– Наш путь. Не мни себе, что все будет так просто.

– Я даже не пытался, Адалия. Спасибо, что вытащили меня.

Через все еще открытую дверь внутрь шагнул Рид. Газарт отметил, как напряглась Нимира, как слегка дернулись губы Даниэля. Он понял, но ничего не сказал.

– Нас ждут у короля.

– Команда спасения в сборе и полной готовности! – бодро подскочил Газарт.

* * *

Большой обеденный зал был полон народу. Командующие всех мастей и рангов сочли своим долгом присутствовать на последнем совете. Если они выживут, этот день войдет в историю, и будет что рассказать внукам, сидя в мягком кресле у камина.

Центр комнаты занимал огромный стол, прямо на поверхности которого нарисовали карту Авелора. Ларос и ближайшие советники долго выбирали место, со всей дури тыкали в дерево, стол еле держался под их напором. Но решающее слово осталось за королем.

Встретить врага было решено на открытом пространстве. Реальных сил Вестника не знал никто, а полагаться в планировании тактики на мифы и сказки было недопустимо.

Потом глава отряда солхари, Триан, уже полноправно участвующий в обсуждении, коснулся стола. В считаные секунды волокна дерева срослись, и поверхность вновь обрела девственную чистоту.

И споры разгорелись по новой. Теперь перед ними вырисовывался план битвы. Войско Ордена шло вперед шеренгами, по словам выживших, ни разу не нарушив строй. Благодаря Вестнику, которого они пускали вперед себя, потерь у них почти не было.

Но если уничтожить его, то перед ними останется обычная пехота. И сколь бы тренированными храмовники ни были, у них отсутствовали щиты. Ни лучников, ни кавалерии. Почти равная численность.

И снова приняли идею, предложенную королем. Ларос уже не удивлялся, когда опытные генералы, побывавшие не в одной битве, с уважением слушали его мнение. Не только потому, что он король. Граф хорошо обучил сына.

– Осталось понять, как нам справиться с Вестником, – устало выдохнул он. В неожиданно наступившей тишине голос эхом отскочил от стен.

– Мы возьмем его на себя, – невозмутимо произнес глава солхари. – Рана, оставленная прошлым Слиянием, не заживает в Тринваире. Мы имели дело с подобными тварями.

– Мы сами не знаем, что встретим, – поджал губы герцог Варн.

– Вы не знаете, с чем встречались мы, – сухо отрезал эльф.

– Исход битвы и судьбы обоих наших миров зависят от вас, – тихо добавил Мартин, глядя в глаза Триану. Последний лишь кивнул в ответ.

– Подвожу итог, – Ларос слегка повысил голос, чтобы он долетел до каждого присутствующего командира. – Эльфийские солхари на передовой уничтожают Вестника. Первый отряд конницы выезжает ровно по центру из-за их спин. Солхари укрывают их магическим щитом. Помните, щит будет действовать недолго. Отряд должен успеть прорвать строй врага. Затем лучники атакуют с флангов. Два следующих отряда конницы вместе с развернувшимся первым нападают одновременно с двух сторон, окончательно ломая ряды. Дело заканчивает пехота.

Он оглядел замерший зал, десятки глаз, устремленных на него. Кто-то смотрел с отчаянной надеждой, кто-то с убийственной решимостью… Но равнодушных не осталось.

– Численный и магический перевес на нашей стороне. Мы будем сражаться за наши дома, наши семьи и наш мир! Победа за нами! За Авелор!

– ЗА АВЕЛОР!!! – торжественно грянуло со всех сторон.

Ларос чувствовал, они пойдут до конца. Каким бы ни был Вестник, эти люди не отступят. Они будут погибать с победным криком «Авелор» на губах, но не сделают ни шагу назад.

Когда бежать больше некуда, загнанный зверь становится втрое опаснее. А люди, сражающиеся за собственный дом, сильнейшая армия на свете. Что бы ни придумали проклятые боги, они выстоят, они переживут, они выиграют. Правда на их стороне. И мироздание просто не позволит им проиграть.

Надежда, робко поселившаяся в сердце, разрасталась до немыслимых масштабов. Он верил. Как никогда в жизни он верил в этих людей.

– За Авелор.

* * *

Путь занял три дня. Самая многочисленная армия за всю историю с основания государств остановилась на огромном поле. Жухлая трава неприятно хлюпала под ногами. С пасмурного неба моросил легкий дождь. И противный промозглый ветер забирался под кольчуги. Робко показавшаяся весна снова спряталась за тяжелыми тучами.

Нэсса с трудом уняла дрожь. В общей суматохе перед отъездом Мартин не смог ее найти, чтобы попрощаться. Поэтому он до сих пор не знал, что она отправилась вместе с войском. Затеряться в такой толпе немудрено, она прекрасно это умела.

Конечно, Нэсса не собиралась лезть на передовую или соваться к пехоте. Она не воин и прекрасно это понимала. Но оставаться в стороне больше не могла. Что-то надорвалось внутри нее после Тринваира. Она чувствовала это и никак не могла совладать с собой. Еще в тот момент, когда она встала к плечу Мартина, защищая эльфа. Она не спряталась и теперь уже не могла поступить по-другому.

Инстинкты били тревогу и приказывали бежать. Но ведь король прав, бежать больше некуда. Отступать нет смысла. И если ее судьба погибнуть, она сделает это вместе со всеми. Впервые в жизни все страхи пропали. Ноги шли вперед, на последнюю битву людей и богов. Рукава были полны ножей, если придется, она продаст свою жизнь очень дорого…

А пока… В походном госпитале всегда не хватает рук.

И лишь непрошеные слезы украдкой катились по щекам. Нэсса злилась и прятала их.

* * *

Эрин спокойно оглядывала поле, стараясь не обращать внимания на то, какие испуганные взгляды бросает на нее брат. Он не сказал ни слова по поводу ее внешнего вида. Он все понимал, но она буквально чувствовала, как сжимается его сердце. Ему хватало проблем, а Эрин не могла умерить его боль.

Она ободряюще улыбалась, Ларос лишь кивал в ответ. Должно быть, его бросало в дрожь от этой новой улыбки. Но и эту боль нельзя было унять магией. Поэтому Эрин смирилась. За все есть своя цена, и она готова ее платить.

Ледяная стужа разливалась внутри при этих мыслях. Эмоции больше не туманили разум. Впервые в жизни она могла хладнокровно оценить происходящее, сделать верный шаг и выбор. Больше никогда и ни о чем не жалеть. На этот раз все глупые людские тревоги покинули ее по собственной воле.

Ее разум, ее сознание остались при ней, когда дверь дара распахнулась, чтобы не закрыться уже никогда. И Эрин не просто впустила в себя стихию, она сделала ее частью себя, подчинила. Как легко это оказалось.

Рядом с ней замер Газарт, больше не скрываясь. И что говорить, многие втайне надеялись, что бывший некромант припас козырей в рукаве. Как делал это всегда.

Но Эрин видела его сосредоточенное, ожесточенное лицо, на котором не осталось ни капли прежней театральности. Он был слишком бледен. У него не было плана.

И вместе с тем она понимала, что он будет действовать. Он никогда не позволит себе остаться в стороне.

А когда битва будет окончена, какой бы ни был результат, они отправятся дальше. Сделают то, ради чего прошли весь этот путь. Даже без магических сил Газарт был способен на многое.

А она станет его орудием. Его войском и армией.

* * *

Мартин со всей дури подгонял лошадь. Орден уже близко, а он рвался в тыл, забыв о предстоящем сражении. Огибал погасшие ночные костры, уворачивался от идущей на построение пехоты. Ловил недоуменные взгляды.

– Этого не может быть, просто не может быть, – твердил он, задыхаясь.

И вот замаячили палатки госпиталя. Девушки в белых накидках толпились рядом в ожидании начала. На их лицах была боль, скорбь, страх… Но ни одно из них не походило на ее лицо. Должно быть, герцог Пард ошибся. Он не мог видеть Нэссу, не мог, не мог… Сердце почти успокоилось.

А потом под одной из накидок мелькнула знакомая красная рубашка, кожаная куртка. И он пропал. Он погиб еще до начала сражения.

Мартин почти кубарем слетел на землю, дернул за рукав, потерялся в тревожных медовых глазах.

– Почему, Агнесс? – только и смог произнести он. Ни крика, ни единой другой эмоции больше не осталось. За что она так с ним?

– Надоело убегать, – улыбнулась наемница. – Разве не этого ты хотел?

– Только не сейчас… Я не смогу защитить тебя.

– Если вы победите, тебе не придется. А если нет… Будем умирать вместе.

И что-то новое появилось в этом взгляде. То, чего он ждал так давно. То, что мелькнуло лишь на долю секунды, когда Нэсса очнулась после мира демонов.

Она протянула руку и робко провела по его щеке. Будто впервые в жизни училась быть нежной. И это прикосновение отозвалось новой болью.

– Ладно, Марти, – хмыкнула она. – Если мы выживем, я схожу на это долбаное свидание.

– Где-то я это уже слышал, – он вымученно улыбнулся в ответ.

– Будет хорошей традицией. Где ты сражаешься?

Он собирался промолчать. Он так не хотел видеть ответную боль в ее глазах…

– Веду вторую группу конницы.

Передовая не часто выживала.

* * *

Вместе с Ковеном Адалия замерла в отдалении от битвы, на небольшом холме. Отсюда открывался чудесный вид на все поле. И ее душу лезвием полосовало на части от невозможности помочь. Никогда прежде она так остро не ощущала себя беспомощной, никогда так не ненавидела Договор о невмешательстве магов. Никогда так сильно не хотела оказаться в центре сражения. Паля и выжигая проклятых храмовников.

Как легко бы она смогла. Без единого укола совести забирать никчемные жизни сотнями. И мстить за тысячи уже отобранных, сгоревших в Весталии и Овсмунде, задохнувшихся на руинах Нордлина.

За ее спиной замерли два десятка учеников, спасшихся из Академии. Они побаивались грозного взгляда наставницы, который сейчас, казалось, мог прожечь любого подошедшего насквозь. Они рвались в рукопашный бой, и только ее гнев удерживал их на месте. В этой войне и так будет слишком много трупов, горстке подростков незачем пополнять их ряды.

И только Рид рискнул подойти ближе. Он замер по правую руку от нее, чуть сзади.

– Мы сможем пережить это, – заговорил он. – План Лароса хорош, они выиграют битву.

– И ты собираешься выжить? – ровным тоном ответила она, хотя внутри разгоралось пламя. – Ты, который так любит жертвовать собой во имя благих целей? Я думала, ты хочешь попрощаться, Даниэль.

– Нет, Ани. Я не погибну. Пока тебе нужна моя помощь, я всегда буду выживать. Выберусь из любой передряги, что бы ни случилось. И приду к тебе. Не оставлю одну со всем этим дерьмом.

Она не ответила. На языке вертелась очередная колкость, которую уже не хотелось говорить. Но и повернуться к нему Адалия не смогла, хотя знала, что черные глаза буравят ее затылок.

Глава 2. Наш последний бой

Дождь успокоился к полудню. Над землей поднялся легкий туман, укутав дымкой горизонт.

Звук опередил армию врага. Мелодичный, слаженный гул с другой стороны поля донесся раньше, чем глаза смогли хоть что-то разглядеть в надвигающейся серой массе.

Потом был треск тлеющей прошлогодней травы. Никто не понимал, почему именно он – обычно тихий, еле различимый – сейчас почти оглушал. В нем едва различался топот сапог и звон кольчуг. Тихий мерный ритм ложился в мелодичный гул, будто был с ним единым целым. Погребальной песней.

Тогда и появился Вестник. Под ним оглушительно хрустело горящее поле. Остальные звуки были молитвой армии, шедшей за его спиной по выжженной земле. Храмовники не умолкали ни на секунду, шли не в бой, а на очередную мессу.

Расплавленные небеса, укутанные тьмой… Вестник был исполинской фигурой в черном плаще, будто сотканном из теней. А в прорехах плаща и под капюшоном бушевало пламя. Он водил горящей головой по армии Авелора, приглядывался без глаз, холодил кожу, не приближаясь.

Пальцы его длинных костлявых рук волочились по земле и оставляли на ней широкие горящие полосы. Ног видно не было, вместо них стена огня лизала полы дымчатого черного плаща.

Панический шепот пробежался по войску Авелора. Солдаты дрогнули, но не смогли отступить. Они прощались, еле сдерживали дрожь и стояли.

Ларос кричал, разъезжая на коне перед застывшей армией, но сам не слышал своих слов. Солдаты вторили ему, не помня себя от страха. Они были привычны к смерти, когда не знали, что еще более худшие монстры ждут их после нее.

Король занял свое место во главе армии. А потом Триан свистом подал знак солхари.

Будто не касаясь земли, эльфы ринулись вперед. Бесшумно, плавно, молниеносно. Они не встречали подобных тварей, но десятилетиями тренированная выдержка дозорных Темных Земель не позволила им отступить.

Несколько мгновений и сотен шагов спустя они выстроились шеренгой на пути Вестника. На таком расстоянии их слов было не разобрать.

Первая волна эльфийской магии ураганом разметала тьму плаща, обнажив пылающее уродливое нутро, словно целиком состоящее из кривых костей. Вторая обугленными корнями прошила исполинское туловище. Третья сорвала голову, и пустой капюшон осел на плечи.

А на четвертой захлебнулись сами солхари. Стена огня в мгновение выросла почти до самых небес и чуть не смела их с лица земли, но остановилась, не в силах пробить щит. Он дрогнул уже спустя минуту.

А когда пламя улеглось, за ним стояла невредимая фигура Вестника.

Новая волна магии солхари разметала плащ. Новые корни заняли место сгоревших, раздирая грудь монстра, но уже не снося головы.

Горящее нутро пыхнуло бешеным жаром.

Эльфы устояли. Но с каждой секундой надежда гасла в глазах.

Их новая попытка была слабее, и капюшон будто растянулся в улыбке.

– Мы должны помочь! Должны выдвинуться прямо сейчас, – прокричал кто-то над ухом Лароса.

Командующий первой группой конницы вышел из-за его плеча, оглядывая свой отряд.

– Стоять!!! – заорал король. – Всем ждать приказа и стоять!

– Они не смогут его убить…

– Эльфы не смогут прикрыть еще и вас. Если мы двинемся сейчас, то погибнем все, – жестко отрезал Ларос. – Превратимся в угли под его ногами.

Вестник приближался. Эльфы отступали, но продолжали бить. Новая волна, еще одна и еще, пока были силы, пока магия еще могла задеть гигантское тело… Но не причиняла вреда. Они дали слово и стояли, за свой народ и за чужой – сейчас это было не важно.

И поле полыхало под их ногами.

– Он – создание тьмы, – новый тихий голос раздался рядом с королем. Он обернулся и уткнулся в решительные карие глаза. – Ваше величество, у меня есть идея.

Газарт. Некромант, с которым он сошелся на поле боя, казалось, столетия назад, защищая Авелор. Враг, вознесший его на престол, уничтожив предыдущую династию. Пленник тюрьмы, из которой невозможно сбежать. Оправданный маг, лишенный своих сил.

– Что нужно сделать?

– Молитесь.

В первое мгновение король опешил. Армия противника неустанно молилась жестоким богам, желавшим уничтожить все живое. Молитва несла смерть.

– Ларос, – рядом возникла сестра. – Ты должен ему верить. Прошу тебя.

Ледяная рука Эрин коснулась его руки. Он все еще мог ей доверять?

– Не важно, насколько безумным тебе кажется этот поступок, сейчас все равно не осталось выбора, – уже без прежней теплоты добавила она.

И король начал тихо молиться. Он не падал на колени, как жрецы в храмах, которых он видел. Не впадал в тот транс, который видел на лицах врага. Он просто говорил заученные в детстве слова.

Он почти не верил… Но так сильно хотел поверить хоть во что-то.

Газарт кивнул и двинулся навстречу Вестнику. И он шел так уверенно, будто именно шепот Лароса придавал ему сил. Он больше не оглядывался и не сомневался.

И с каждым его шагом король неосознанно повышал голос. Все больше удивленных взглядов бросали на него. Но он говорил, а Газарт шел…

Эльфы медленно пятились. Силы были явно не равны, шансов у армии людей становилось все меньше.

«Мы имя твое нарекаем, оковы наши разрушь…»

И под ногами Газарта затухал пожар. Его руки светились, или Ларосу так казалось. Хотелось видеть то, чего не было и в помине.

Один из эльфов упал на землю и больше не поднялся. Остальные дрогнули. Волны, останавливающие монстра, почти иссякли. Газарт прошел мимо них, бросив всего несколько слов. Солхари замерли без действий, а он ступил дальше.

Все ближе и ближе к Вестнику, будто мог спокойно вынести это пожирающее пекло.

Герцог Варн, стоявший по правую руку от короля, тоже начал молиться, не сводя взгляда с Газарта. Сначала он, а потом десятки голосов вокруг. В первую секунду Ларос решил, что окончательно сошел с ума. Что бой проигран и он уже летит в Бездну навстречу своим мучителям… Но видение рассеялось, а солдаты рядом с ним молились все громче.

Газарт подошел вплотную к Вестнику, раскинув руки, которые совершенно отчетливо сияли. Их свет так ярко выделялся на фоне темного одеяния монстра, будто первая загоревшаяся на небосклоне звезда.

Но Газарт шагнул во тьму, утонул в огненном нутре монстра, и свет пропал. Мелодичный гул жестокой мессы врага утих. И теперь лишь армия Авелора тихо шептала, надеясь на спасительное чудо.

Жизнь всегда оканчивается смертью. Даже если это жизнь целого мира, конец неизбежен. И как бы ты ни бежал от него, последний бой наступит.

Сквозь мрачные тяжелые тучи прорвался первый за день лучик солнца. Он обжег глаза, и Ларос моргнул. Всего на секунду. А когда он вновь смог видеть, Вестника больше не было. На его месте одинокая фигура с раскинутыми руками пошатнулась.

Смерть – лишь очередная ступень цикла мироздания. А жизнь всегда берет свое. Даже на выжженной земле однажды пробьется зеленый росток. Смерть – мгновение, а жизнь вечна…

Газарт с трудом переставлял ноги, когда брел назад под свои знамена. Грудная клетка разрывалась от боли, будто он проглотил необъятный кусок. Но это все было уже не важно. Ему нужно просто немного передохнуть…

Теперь радостная молитва лилась речитативом со всех сторон. Надежда – это пожар, которому нужна лишь первая искра. Теперь у них появился шанс…

Все больше глаз устремлялись к нему, все больше душ верили, что он придет на помощь. И он чувствовал эту силу, она пульсировала в его теле, отдаваясь в каждой мышце. Он чувствовал себя всемогущим… И одновременно таким беспомощным. Он не сможет выиграть эту битву за них, как бы ни хотел этого.

Орден, проклятый Орден, которому он не мог причинить вреда, был гораздо хуже Вестника. Но его силы больше не способны убивать, а вся мощь Эрин скована Договором. Когда она получила свой дар повторно, она сохранила сознание, а значит, подчинялась этим законам. Она, как и любой другой маг. Эту часть партии боги оставят за собой.

С победным кличем первая конница ринулась в бой. Газарт успел дойти до Эрин, когда ноги окончательно отказались его держать, а вместе с кашлем на землю рванул поток крови. Графиня успела обнять его за плечи, укрыть от остальной армии, им незачем это видеть. Тело не выдерживало, ему осталось совсем недолго.

Сотни стрел просвистели над головой, а потом в бой ринулась вторая и третья конницы. Они не проиграют, ведь правда?

Звуки клинков, крики боли накрыли резко и с головой. Ровно в тот момент, когда Газарта перестало рвать кровью. Оперевшись на плечо Эрин, он выпрямил спину и оглянулся.

Ларос отправлял в бой пехоту, но что-то неуловимо шло не так, и Газарт не мог понять, что именно. А потом навстречу основным войскам выехал всадник. Он гнал во весь опор, но с трудом удерживался в седле. Кто-то из конного отряда возвращался с донесением.

– Ваше величество! Ваше… – хрипло закричал он издалека. – Мы не смогли разорвать строй.

Ни один мускул не дрогнул на лице короля, но Газарт заметил, как Дорс Велен побледнел. Если конница не прошла ряды насквозь, она оказалась в капкане чужих войск. Темная кровь подъехавшего всадника текла на круп запыхавшейся лошади.

– Ваше величество… они будто не люди! Магия эльфов на них не действует, щит бесполезен, стрелы не долетают, а просто тают в воздухе. Не знаю, из чего выкованы эти кольчуги, но их ничего не берет…

* * *

Адалия бессильно сжимала кулаки. Сейчас, именно сейчас она могла изменить ход битвы. Всего пара заклинаний, известных с детства, и проклятый Орден сгорит. Всего один шаг, и последняя армия людей не погибнет…

Важна ли тут собственная жизнь? Когда уже ничего важнее не осталось на свете, кроме следующего вздоха и шага для всех этих людей. Так легко бы сорвалась с губ магия, а с рук – спасительное пламя. Нескончаемый зуд в пальцах сводил мышцы. В общей немой боли Рид сжал ее плечо, и она не скинула его руку. Но сейчас они не поделят на двоих эти страдания. Легче не станет.

Чтобы спалить целое войско, ей понадобится время. А смерть придет мгновенно за тем, кто нарушит Договор о невмешательстве.

Она не сразу заметила, как сгорбленная фигура старика спустилась с их холма. Глава стихии духа не устоял.

Нимира бросилась за ним. Зачем? Она сама не знала. Что сделаешь в безвыходной ситуации? Смерть царила над полем, утопала в жутких воплях, ледяной дрожью пробиралась в самое сердце. Чужая боль была собственной, одной на всех, самой последней.

– Креб, прошу, остановись, – она хотела добавить, что иной выход найдется, но язык не повернулся солгать.

– Оставь, Адалия, – непривычно спокойным тоном, без капли ехидства произнес он. – Мой брат уже заждался меня.

– Ты не сможешь ничего сделать, погибнешь напрасно.

Но он вдруг улыбнулся в ответ.

– Этому старику еще есть чем тебя удивить.

Он развел руки, срывая с них поток силы. Он готовился заранее, чтобы уложиться в доли секунды. Всего пара мгновений, оставшихся в запасе для обреченного, решившего нарушить закон. Последний миг не прошел даром.

Поношенная мантия некроманта пустая осела на землю, дохнув наружу горсткой пепла.

И несколько сотен трупов под ногами Ордена поднялись, чтобы снова отправиться в битву. Силы противников вновь сравнялись, и строй Ордена был наконец-то разорван. И потери несли обе армии.

* * *

Смерть мага стала последней каплей. Ларос больше не мог терять столько жизней. На грани конца света это решение было неизбежным. И гори земля за нашими шагами – король рванул в сторону Ковена. Эрин остановила его, коснувшись плеча, и в следующее мгновение они вместе с Газартом оказались на холме, где стояли маги. Никто не удивился появлению короля.

– Как разорвать Договор?! – вскрикнул Ларос, бешено водя глазами по растерянным подданным.

– Ваше величество, на этом Договоре держится все равновесие нашего мира, – робко начал архимагистр земли, имени которого Газарт так и не запомнил. – Начнется хаос, войны, мы все погибнем…

– Мы уже умираем! – отрезал король.

– Выиграв битву такой ценой, мы проиграем войну…

– Ваше величество, заключить Договор повторно мы не сможем, – чуть спокойнее начала Адалия. – Но…

Ларос обернулся к полю боя и едва не взвыл в голос.

– Мы можем изменить условия, – Газарт закашлялся, сплевывая кровь. – Отдать право выбора в руки королевской династии магов.

Все взгляды вновь устремились к нему. Что думали о нем маги и Ковен, Газарт не знал. Да это было уже не важно, если он развяжет им руки. Навсегда изменит их положение. Даст шанс отстоять свой мир и жизни.

– Династии магов?

– До проклятия Дорс Велены были сильнейшими магами. Благодаря Эрин проклятия больше нет, и у вас снова будут рождаться маги. Вы можете забрать ответственность на свой род и сохранить тысячи жизней. Пока Дорс Велены живы, Договор не имеет силы. И возобновится, если ваша династия прервется.

Большой риск, но иначе нельзя. Короли станут гарантом свободы магов, а если равновесие вновь пошатнется… Монетка в воздухе.

– Я согласен.

Бывший некромант вырезал на руке древний символ по старой ране. Однажды связавшись с Хранителями Договоров, след уже никогда не заживал. Он нарушил прошлое соглашение ради Эрин и точно знал, что будет дальше.

В налетевшем вихре из ниоткуда возник Страж. Высокая худая фигура воззрилась на людей пустотой под капюшоном.

– Король людей, я принимаю твою плату. Маг, что отдаешь ты? – ровным тоном спросил Страж, эхо которого зазвучало раньше его слов.

– Свою жизнь. Завтра на закате я лишусь ее добровольно, – выпалил Газарт до того, как его успели остановить. Адалия и Рид одновременно полыхнули гневными взглядами, но уже ничего не могли отменить.

– Я принимаю. Договор заключен.

* * *

Новый порыв ураганного ветра сбил Эрин с ног. Она была на холме, одна, и перед ней пустело поле боя. Ни магов, ни армии. Небо вновь затянули тучи, погрузив мир в серый кокон. И легкой дымкой подернулся воздух.

Газарта тоже не было рядом. Совершенно одна.

Графиня поднялась на ноги и обратилась в слух. Пусть глаза не видели, но дар чувствовал чужое присутствие. Тело налилось сталью и отказалось повиноваться.

– Эрин Дорс Велен, – знакомый ледяной и бесстрастный женский голос сдавил уши. – Ты зашла слишком далеко. Мы даем последний шанс остановиться и встать на нашу сторону.

Эрин сжала зубы. Руки не двигались, ноги застыли. Чужая власть над собственной судьбой уже порядком подточила ее нервы.

Не в этот раз. Сковано было лишь тело, но не душа, не сила. Она больше не глупая маленькая девчонка и никогда ей не будет. Она готова к борьбе.

– Проваливайте в Бездну, – ей почти удалось сказать это спокойно. И собственный тон стал последней каплей, точкой невозврата.

– Глупая. Противиться нашей воле невозможно.

И слова, сказанные Риду, когда она бежала из родительского замка сто жизней назад, сами всплыли в памяти.

– Проще прикрываться громкими словами о том, что все в нашей судьбе предрешено заранее, чем найти в себе силы что-то изменить. Быть может, есть только одна река, и ее течение неизменно. – Она изменилась, так сильно изменилась с тех пор, как говорила эти слова впервые. Новые губы, новое тело произносило их теперь. Гораздо увереннее, чем тогда. Оковы спадали с рук. – Но для меня это не факт, а лишь чужое мнение. Вызов, брошенный для того, чтобы выбраться на берег и впервые оглядеться по-настоящему.

Ноги обрели подвижность, и она сделала шаг вперед.

– Невозможно – это только ваше мнение. И я готова с ним спорить.

Последней спала пелена с глаз.

Поле не было пустым. Посреди него, как каменное изваяние, замерла фигура. Она не была похожа на свои статуи в храме, на древние рисунки и на все прочие представления людей о Карательнице.

Бесцветные волосы, как у самой Эрин, черные провалы вместо глаз, белый свет вместо рта. Чешуйчатые темные доспехи, укрывавшие все остальное тело, руки сжимали длинное копье с четырьмя расходящимися лезвиями на конце – богиня собиралась сражаться. Несколько пар огромных ярко-алых крыльев за ее спиной поднимали Карательницу на десяток локтей над землей.

– Тогда ты умрешь здесь, – ее голос смягчился, стал почти нежным.

– Потому что боги испугались? – Эрин склонила голову набок, взглядом ощупывая противника. Страха больше не было и никогда не будет.

Красные крылья замельтешили, вызывая новый порыв ветра, но Эрин осталась стоять. Ее все меньше трогали чужие силы, когда свои наполняли каждую мышцу. Тело пело в ожидании битвы, для которой было рождено. Отмщение уже не имело над ней власти. Остались лишь цель, борьба и собственный путь.

Эрин не нужны были крылья, чтобы взлететь над землей и поравняться с врагом. Они замерли лицом к лицу на расстоянии полета стрелы.

– Боятся? – смех богини эхом грянул над полем. – К чему бояться бабочки-однодневки? Мерзкой зарвавшейся букашки, возомнившей себя достойной богов.

– Потому что я убью вас всех, одного за другим. Я принесу в ваши чертоги смерть и забвение, чтобы жизнь в этом мире снова победила.

Молниеносно брошенное копье разминулось с целью. Эрин среагировала так же быстро, и лишь одно из четырех лезвий задело плечо. Но крови не было, а рана тут же затянулась, осыпав на землю пепел, в который превратился осколок лезвия.

Следующее копье, возникшее из воздуха, Эрин перехватила в полете и развернула против богини. Оружие было лишь иллюзией. Хрупкое порождение материального мира не причиняло вреда той, кто уже шагнул за грань.

Она видела нити, из которых Карательница ткала копья. Нити, куклы, марионетки – теперь Эрин чувствовала, как боги влияли на мир, на чем держались их силы. Чем больше нитей рвалось, чем больше людей переставало верить, тем слабее были боги.

Так вот зачем был отправлен Орден… Самая толстая нить шла с другой стороны грани. Миллионы душ, гниющих в коконе, до сих пор молили о спасении. Спасении, которое боги никогда бы не дали, потому что это означало их гибель.

И уничтожение целого мира было лишь во имя собственного существования.

Но Эрин не нужна чужая вера. Рожденная в стихии смерти, жертва родового проклятия, упавшая не той стороной монетка, – она была самым опасным созданием на свете. Все умирает и возрождается, в каждом мгновении этого мира и тысяч других живет ее сила.

Она протянула руку и медленно, одно за другим, перерезала красные крылья. На их месте мгновенно вырастали новые, но Эрин неумолимо обрезала их, оставляя торчать кровоточащие обрубки. Пока вся спина Карательницы не превратилась в сплошное месиво.

Богиня рухнула на землю, цепляясь за бесполезное копье. Отправляя его в полет, она уже знала, что оружие обернется в пепел, снова и снова.

Эрин подошла совсем близко к замершей на земле Карательнице. Ненависть на прежде бесстрастном лице богини смешалась с обреченностью проигравшего. И будто усталость сковала ее тело. Эрин вытянула руку, в которой возник меч из сплава черного и белого металла, и пронзила последнее крыло, приковав его к земле.

– Вы всегда меня боялись. И сами создали оружие, которое вас погубит.

Голыми руками она взяла самую толстую нить, которая вела в загробный мир. По ней струилась небывалая мощь, но от нее веяло тленом, разложением, безысходностью. Питаться силой такого источника можно, только полностью лишившись человечности. Каким извергом нужно быть, чтобы из века в век равнодушно смотреть на эти страдания?

Она рывком оборвала ее. Разрушить кокон оказалось так просто…

На этот раз она почувствовала. Миллионы искр рванули в небо – не мертвые и не живые, но на мгновение ставшие подвластными ей, ожидавшие ее решения.

И Эрин освободила их.

* * *

С первых криков Нэсса бежала, бросив госпиталь за спиной. Не стоило и пытаться себе врать, что она сможет усидеть в тылу. Даже Мартин не поверил ей на прощание. Отсиживаться здесь в ожидании конца она не могла. Она должна видеть, должна быть там, где бился второй отряд конницы. И сердце не покидала шальная надежда, что она снова сможет его спасти, отыскать в горе полумертвых тел, как в прошлый раз. Будто сможет стать его воздухом.

Она бежала от него, бежала к нему – все мысли спутались и уже не имели значения. Когда она поняла самое главное, что всегда чувствовал Мартин, что она не готова его отпустить. Самые простые человеческие желания затмили и важность битвы, и мечты о победе для всех. Даже горы искореженных трупов под руинами Нордлина померкли, оставив в сознании только серьезные, всегда уверенные глаза и вечно торчащие в разные стороны волосы.

И Нэсса уже не корила себя за это малодушие, не считала его слабостью. Она, всегда думавшая только о собственной шкуре и всегда идущая вразрез с собственными мыслями, самоотверженно прыгая в новую битву за чью-то жизнь… Нашла ту единственную, что для нее стоила всего мира.

Глупые страхи о пресном быте, о вопящих детях и кастрюлях уже не имели значения. Она бы согласилась на что угодно, лишь бы он был рядом.

Рядом, с ней, живой, а не в той багровой каше, что уже маячила перед глазами. Соленый запах крови витал над полем.

Она вырвалась на границу безопасной территории и уже шагнула дальше, когда горячая рука поймала ее за запястье. Нэсса безуспешно дернулась, обернулась в гневе и натолкнулась на буквально пылающий взгляд Адалии.

– Если он еще жив, я спасу его, обещаю, – выдохнула Нимира.

– Отпусти! – завизжала Нэсса, задергавшись как безумная.

– Стой, дура! – Адалия шепнула заклинание, и ноги наемницы окаменели. – Если ты бессмысленно помрешь, он этого не переживет.

Она отвернулась и распахнула руки. Только сейчас Нэсса заметила, что рядом стоят Ковен и несколько десятков магов. И замерла.

Гул голосов, плетущих заклинания, эхом промчался над головами. Люди спешно отступали.

На раскрытых руках огненных магов быстро рос огромный дракон, целиком состоящий из пламени. Его широкие крылья распахнулись, тень накрыла армию. Подхваченный вихрем магов воздуха, он сорвался к цели.

Дракон описал круг над застывшим Орденом Божественного Сияния и, не сбавляя скорости, разбился о землю. Пожар, рожденный его крыльями, поглотил врага.

Следующими вступили маги земли. Они прижали руки к траве, закрыли глаза и заговорили одним дыханием. И почва под их ногами дрогнула, пошла рябью. Наверх вылетали комья земли, осыпая случайно попавшихся на пути бегущих людей.

А в сотне шагов от них земля треснула. Края расходились, расщелина ползла к врагу, чтобы разверзнуться под их ногами.

Маги стихии воды тоже шептали. И пусть их работа не была так эффектна на вид, сейчас Нэсса отчетливо понимала, что кровь – это тоже вода и она может кипеть.

Магия захватывала, ее мощь была смертельна и прекрасна. Уже несколько сотен лет люди не видели, на что в действительности она способна.

Но все это было уже не важно. С замирающим сердцем Нэсса ждала не победы. Она выискивала в отступающей армии Авелора знакомые торчащие волосы. Вглядывалась в лица и проклинала Адалию, сковавшую ее ноги.

* * *

Газарт боялся. Впервые за столько лет он испытывал настоящий страх. Глядя на разошедшихся магов, на почти ликующее войско… Он так боялся, что этого будет недостаточно.

Если бы у него только остались прежние силы! Столько мощи было в его руках, и он впервые жалел, что лишился ее. Слишком рано обменял на бесполезный дар, который теперь не мог помочь никому.

Он замер за спинами Ковена, глядя на взлетающего огненного дракона, на расходящуюся расщелину, и ужас пожирал его с потрохами. Страх не за собственную жизнь, а из-за проклятого бессилия. Даже если они все поверят в него, как он сможет помочь?! Его руки лишились всех фигур, партия отошла другим игрокам. И оставалось только надеяться, что не менее умелым.

Эрин… Он чувствовал, понимал, куда она пропала. Но прорваться сквозь этот барьер уже не мог. Как новорожденный котенок, он растерянно взирал на полыхающее поле и с трудом унимал дрожь в ослабших руках. Сдерживал кровавый кашель, чтобы не пасть в глазах тех, кто уже надеялся на его следующий шаг.

Рядом возник Рид. Его поглощенные тьмой глаза управляли демоном, который сражался по ту сторону огня, но плечо было здесь. Подставлено для Газарта, чтобы он не упал.

Бывший некромант перевел взгляд на друга и стал следить за его лицом в поисках ответа. Его демон единственный сражался на передовой с воинством богов.

Языки пламени взмывали к самим небесам, окрашивая пасмурный день в красный цвет. Рев закладывал уши…

Пока его не перебил нарастающий мерный ритм. Все громче и сильнее отдавались тысячи шагов. Сквозь огонь проходила невредимая армия, ступая по разлому, как по ровной земле.

Коротко вскрикнул Рид и пошатнулся. Теперь уже он опирался на Газарта и с трудом ловил воздух. Демон тоже проиграл.

Маги продолжали сыпать бесполезными заклятиями, земля под ногами дрожала, выла и захлебывалась в огне, а над Орденом сиял белоснежный щит. Магия не смогла пробить защиту самих богов…

* * *

Ларос обнажил бесполезный меч. Он отчетливо понимал, что это поражение. Боль покинула его, забрав с собой последние страхи. Он умрет с клинком в руках, как и положено наследнику графского рода, не уронит свою честь. И будет надеяться, что этого хватит по ту сторону грани, чтобы вечность продержаться в гниющем пекле, о котором говорил Газарт.

Рядом с ним другие командиры также молча доставали оружие. Пусть достойная смерть и не имела значения в загробном мире, по-другому они просто не могли.

Сестры нигде не было, и Ларос понадеялся, что хоть она смогла сбежать. Он порадовался бы каждому солдату, дезертировавшему из этого обреченного воинства, сохранившего свою жизнь хоть на несколько лишних дней перед вечным заточением… Но никто не бежал.

Маги доставали мечи, которыми не умели пользоваться. Совсем юные адепты Академии, чудом спасшиеся после обрушения столицы, вытирали с лиц слезы. И наставники уже не берегли их от последнего отчаянного шага – каждый сам вправе решать, как ему умирать.

Король поднял меч высоко над головой.

– ЗА АВЕЛОР!!! – закричал он со всей силы, и войско подхватило его клич.

Газарт почувствовал, как его тряхнули за плечи. И только тогда понял, что стоит на коленях.

– Где Эрин? – Адалия с трудом подняла его на ноги. В ее усталом взгляде еще была жива надежда.

– Договор разорван. И они не пропустят ее сюда, пока у них будет хоть малейший шанс победить… Или пока мы все не умрем.

– Ты не можешь укрыть нашу армию таким же щитом?! – рядом стоял Рид. Он уже успел отдышаться и сжимал черный как ночь клинок, готовясь к решающей битве.

– Нет, это могут только боги, только оттуда, где размыты границы магии и жизни.

– Но что-то же ты можешь?! О Бездна, Газарт! Ты не зря получил эту силу!

Острая боль пронзила все нутро. Вывернула наизнанку, прогнала душу по всем кругам той Бездны, забрала в самые глубокие пучины, чтобы уже никогда не выпускать на волю. Он понял, что может сделать…

Небытие никогда так мучительно не казалось спасением. Все тело, каждая клетка мечтала только о побеге из этого кипящего котла.

– Души… Я могу сделать неуязвимыми их души. Тех, кто добровольно отдаст их мне…

И единственный путь к спасению, к миру и гармонии навсегда закрылся. Его собственная душа пылала в агонии бессилия.

– Нет… Нет, пожалуйста! – на глаза навернулись слезы. – Я больше не готов, больше не могу. Не хочу, чтобы за меня умирали другие! Не могу, не могу…

– Ты сам говорил о выборе, – тихо произнес Даниэль. – Кто-то должен его делать.

– Это не выбор, это истребление. Чтобы победить, они должны будут погибнуть! С моим именем на губах…

– Они и так умрут, с тобой или без тебя. Мы все умрем, – вторила Адалия, и ее голос не дрогнул.

– Раньше я мог участвовать, мог принимать самый страшный удар на себя. Держать ответ за свои поступки, а теперь лишен и этого. Даниэль, – он повернулся к Риду. – Но как я могу просить их умирать за меня?

– Ты сам говорил, добро – это не сказки про чистую совесть. Это меч в твоих руках, который залит кровью. Это боль, которая будет точить всегда. И как только она притупится, знай, ты больше не добро. Потому что только ее острый нож в твоем сердце подскажет верный путь, сохранит тебя на дороге Света.

Газарт кивнул и нашел в гудящей ободряющими криками толпе короля. Он знал, как всех спасти.

С горящими глазами и молитвой воины подходили к нему и преклоняли колени. Люди, которые теперь верили в него без оглядки, не отводили взгляда. И еле теплое солнце согревало их отчаянные улыбки, решительно сведенные брови, жестко сжатые губы… Они посвящали ему свои души, отдавали самое ценное, чем обладали.

Они нашли своего бога и шли на верную смерть с его именем на устах.

На колени вставали все без разбору – обычные люди и маги, вчерашние ученики Академии и командиры армии. Газарт запнулся лишь однажды, когда перед ним склонился сам король. Ларос отчаянно сжимал меч побелевшими от напряжения пальцами, собираясь возглавить свое войско, но Газарт хотел верить, что Дорс Велен переживет и этот бой, и его самого. Королю нельзя умирать даже во имя благой цели.

Преклонил колени и Рид, серьезно глядя в упор залитыми чернотой глазами, без тени былой усмешки. Он обещал Адалии выжить, но не мог стоять в стороне в финальном сражении.

Орден подошел совсем близко, когда первый отряд людей ринулся ему навстречу. И Газарт видел, как быстро их кровь заливает ржавую траву под ногами храмовников. Смотрел, с трудом сдерживая рвущийся наружу отчаянный крик, и ждал… Ждал, не смея отвести глаз, пока воины продолжали гибнуть.

Когда бездыханные тела устлали землю под ногами сражавшихся, а число погибших уже исчислялось десятками, он не выдержал. Горячие слезы безостановочно катились по щекам. Он чувствовал последний вдох, последнее слово каждого, навеки ушедшего в этот день.

Достаточно, этого должно быть достаточно…

Руки сами взмыли вверх, это было легко, как дышать. И за руками устремились души. Они вставали из изломанных тел, невредимые, сияющие, и выстраивались в строй, а выжившие отступали.

А потом еще десятки, сотни призрачных тел возникли за их спинами, будто из ниоткуда. Сначала Газарт подумал, что сошел с ума – сегодня на поле боя не умирало столько людей! А сияющее войско все прибывало и прибывало, и он потерял ему счет.

– Отец! – вскрикнул молодой король и чуть не рванул вперед, забыв обо всем. Его за руку удержала Адалия.

А Газарт чудом различил в гуще боя Эрика Дорс Велена, человека, впервые поведавшего ему о проклятии Эрин. Весь древний род Веленских графов был здесь. Вот мелькнуло лицо старшего брата Рида, поношенная мантия Альберта, горящие глаза Ямана Сакра. Все больше и больше знакомых лиц он выхватывал из толпы – мертвые вернулись, чтобы встать на защиту живых.

И их лица больше не были усталыми, потерянными, отчаявшимися – такими, какими запомнил их Газарт, какими он видел их десятки лет подряд. Теперь ему казалось, будто они действительно ожили. И не важно, что ждало их впереди – перерождение, неизвестность или небытие, – они наконец-то были свободны! Свободны и вольны биться с врагом за самое важное, что было во всех мирах. Бороться за саму жизнь и тех, кто был им дорог.

Граф Рикон Дорс Велен поднял руку, и словно из самих солнечных лучей в ней соткался сверкающий меч. А за ним сотни и сотни таких же мечей взмыли вверх, и свет их почти ослепил.

– Кокона больше нет, и души пришли сражаться, – у правого плеча возникла Эрин. Она сжала его руку, возвращая надежду, придавая сил еле дышащему телу.

А впереди билось многотысячное неуязвимое воинство, уже не принадлежавшее материальному миру. Смертоносное, которое не могло проиграть. Потому что проигрывали люди, а не самые светлые стремления их душ.

Сияющий отряд без жалости уничтожал врага, и все поле покрывалось телами. Эту битву не забудут никогда, а свежая трава не пробьется на этих землях…

Орден Божественного Сияния умирал с тем же мелодичным гулом молитвы на губах, с каким шел в бой. С каждой минутой он становился все тише, умолкал, потому что живых губ не оставалось. А вся армия Авелора замерла, с благоговейным ужасом ожидая победы.

– Карательницы больше нет, – хладнокровно произнесла Эрин, но ее взгляд был прикован к призрачному строю. Где-то там сражался ее отец. Даже после смерти граф остался верен долгу и вел за собой войско.

Газарт кивнул и зашелся в очередном приступе кровавого кашля. Он длился так долго, будто грозил стать последним. Но он смог взять себя в руки и выпрямиться. На этот раз ноги держали крепко.

А когда все звуки вдали утихли, сияющие воины молча отсалютовали живым и растаяли в надвигающемся на поле тумане. Мертвая тишина сдавила уши, и долго никто не смел ее нарушить.

Люди победили.

– Не будем затягивать, – прошептал Газарт, взял Эрин за руку, и они исчезли.

Глава 3. Боги Авелора

Безвременье. Внепространство. Место, где размыты границы магии и жизни, небытия и смерти. Срединная точка мироздания, центр всего. Чертоги богов.

Но слепящей белой пустоты больше не было. Будто столп, на котором она держалась прежде, пошатнулся за секунду до окончательного падения. Равновесие было нарушено, и зыбкость этого места доказывала слабость его хозяев. Будто пасмурные облака последней битвы прорвались и сюда, и серый туман окутал недоступную обитель.

– Таали, – шепнул Газарт, не отпуская руку Эрин.

Она кивнула, и рядом с ними возник темный эльф. Его ожесточенный, полный злобы взгляд смотрел сквозь нее. Он десятилетия готовился к этому дню, но боль потери слишком явно точила его изнутри. Поэтому солхари был в гневе.

– Вы нарушили все заветы и приговорены к смерти! – грубый хриплый голос осколком стекла резанул по ушам. И в ответ Таали растянулся в злорадной ухмылке.

– Мерзкие твари, – теплый и мягкий голос пропитался ядом не меньше. – Пришли за властью и бессмертием, но получите лишь свою гибель. Вы не заслужили спасения.

Газарт выступил вперед, укрывая своей спиной союзников.

– Мы пришли изменить мир. Жестоким богам, глухим к чужим молитвам, в нем не место.

– Вы ослеплены собственным сиянием. Давно забыли, зачем нужны боги. И мы приговариваем вас к смерти, – Эрин встала рядом с другом.

И рывком содрала пелену с их глаз.

Перед ними стояли два исполинских воина, укутанные в плащи, скрывающие лица, – один безупречно белый, как снег на горных вершинах севера, второй кромешно черный, как беззвездная ночь. Оба сжимали клинки в руках, с которых капала чужая кровь. Тысячелетиями – только чужая.

– Зарвавшиеся букашки! – хрипло прошептал Хитрец. – Маги – бельмо на глазу мироздания.

– Вы никогда не были достойны дара жизни, – вторил ему Светоч.

Они ударили одновременно.

И в тот же миг из-за спин скользнул Таали. Сотни д’аари окутали его руки как доспех. Безоружный, он протянул их вперед, встретив оба клинка.

Крошечные светлячки мертвым градом осыпались вниз, а на их месте тут же возникли новые. Эльф устоял.

– Мы убили вашего палача, – громко объявила Эрин.

– Мы разрушили вашу последнюю опору, – продолжил Газарт. – Кокона больше нет, и все души свободны.

Его слова прозвучали как гром. Несуществующий пол под ногами пошатнулся. Светлый и Темный воины замерли, не повторив удара.

– Мы принесли смерть к вам, – закончил Таали. И д’аари с его рук рванули вперед, умирая на двух клинках. Темные путы сорвались вслед за ними, уничтожая орудие богов.

И вперед выступила Эрин. Ей не нужны были клинки, чтобы вершить свой суд. Двое спутников коснулись ее плечей, наполняя своей силой, умножая ее.

Она почувствовала свет и надежду, волной захлестнувшие душу. Эйфорией запевшие внутри. Жертвенность, самоотверженность, человечность, милосердие. И бесконечная воля к победе, к торжеству добра стала неумолимой. Правильный путь, предназначение.

Она почувствовала тьму, поглотившую ее. Саму Бездну, раскрывшую внутри свою зловонную пасть и жаждущую новых жертв, новых сил, новых свершений. Все барьеры и рамки морали были уничтожены.

Она ощутила противоборство, нескончаемую войну двух противоположностей. И смогла остаться посередине. Незримым судьей, смертью, оканчивающей любой спор, временем, возвращающим мертвое к жизни, запускающим круговорот мироздания.

И безжалостно обрезала последние нити. Два воина рухнули на колени перед ней. Капюшоны спали, обнажив иссохшиеся черепа и мертвые глаза, молящие о милосердии. Так привыкшие к собственной силе и власти… Боги давно забыли, что такое настоящая жизнь.

Она не торжествовала, она просто делала то, что должна.

Эрин забрала обе искры и отправила в небытие.

– Хорошо, это были трое, – выдохнул Таали. – А где же четвертый?

– Здесь, – раздался знакомый голос из-за спины, и все трое повернулись.

Пейзаж вокруг мгновенно переменился. Туман пропал, а их окружил зеленеющий весенний лес. Умиротворяющее птичье многоголосье лилось со всех сторон, свежие еловые ароматы царили в воздухе, и даже робкие солнечные лучи пробивались сквозь густые кроны.

Все в той же поношенной робе, что была на нем при жизни, на них смотрел Квентин и ласково улыбался.

– Этого не может быть… – оторопело прошептал эльф.

– Пути судьбы неисповедимы, тебе ли этого не знать, отверженный полукровка, в котором проснулся дар солхари.

Жрец по очереди оглядывал старых знакомых и так тепло улыбался, будто выиграл эту битву за жизнь вместе с ними.

– Я верил, что вы справитесь, друзья.

– Но… Как? Ты знал все с самого начала?!

– Нет, конечно. Каждый новый раз, рождаясь в мире, я забываю все, проживаю обычную жизнь, расту и познаю мир. И в решающий момент оказываюсь именно в том месте, где люди заслужили вмешательства судьбы. Таали, мне жаль, что моя смерть принесла тебе столько боли и что ты сам принес боль в ответ на нее… – Его улыбка на долю секунды померкла, чтобы разгореться с новой силой. – Теперь у нас будет время закончить все разговоры, пока я снова не покину вас.

– Бог сам пошел против остальных богов? – прошептал Газарт.

– Я дал им то, что они заслужили, – пожал плечами Квентин. – Ведь вы тоже могли проиграть, если бы поддались малодушию. А Таали было предначертано на роду уничтожить Тринваир и самому погибнуть в этом пламени. И боги сожгли бы Авелор, утопив в крови очередного Слияния. Но, как ты верно сказала, Эрин, всегда можно выбраться на берег, пойти против течения реки.

– Судьба не всесильна, ее дело – лишь направить, а решать каждый волен сам, – сказала графиня, и Квентин кивнул.

– Вы понимаете, что будет дальше.

– Мы должны погибнуть для того мира.

– И я буду ждать вас здесь. – Квентин опустился на деревянные качели посреди цветущего леса. – Отдохните напоследок, больше такой возможности не будет.

* * *

Огненно-красный диск солнца медленно опускался в безмятежные воды на горизонте. Сегодня он впервые подарил тепло замерзшему Авелору. Весна вступала в свои права, согревая все еще голую землю. Но первые почки уже пробивались на деревьях.

На берегу большого озера сидели семь фигур и следили за утопающим солнцем. На их усталых лицах еще не погасли последние улыбки, и бутылка прекрасного Маришоля ходила по рукам.

Таали чувствовал себя непрошеным гостем на чужом празднике и каждый раз удивлялся, когда очередной тост звучал и в его честь. Кем бы он ни был, эта победа и его заслуга. И он тоже пил, пару раз за вечер отрешенно улыбнувшись. Его мысли были уже далеко отсюда, а отдыха он не желал. Там, вместе с целью его пути, ждал друг. Даже тьма не бывает непроглядной.

– В детстве я кинула в статую Светоча прогнившим яблоком, и моя неверующая мать неделю отчитывала меня за это! Представляете, целую неделю, – хохотнула Нэсса. – Из-за такого засранца.

Она так крепко сжимала руку Мартина, будто хотела прирасти к ней навечно, переплестись кожей, сердцем, душой. И никогда не отпускать. В тот момент, когда он одним из последних выпрыгнул из пламени, она рухнула на колени от облегчения. И уже его теплые руки поднимали Нэссу на ноги. Она ничего не говорила, но Мартин понимал ее без слов. Как и всегда.

Второй рукой она перехватила бутылку и надолго приложилась к горлышку.

– Если мне тоже статую сделают, не кидайся, пожалуйста, – улыбнулся Газарт. – Я терпеть не могу даже свежие яблоки.

– Теперь она точно кинет. Проверить, могут ли статуи поморщиться, – усмехнулся Мартин. Он вставил в зубы припасенную перед боем самокрутку, которую так и не успел скурить. Адалия высекла пальцами искру, поджигая ее. И он с непередаваемым удовольствием затянулся – жить было не в пример приятнее, чем умирать. – А ты правда сходишь со мной на свидание?

Нэсса сжала его руку так сильно, что костяшки побелели. Но ее глаза хитро сверкнули.

– Кажется, у меня кончились отмазки, да?

– Я больше не принимаю твоих отказов.

– Тиран! – театрально завопила Нэсса, и засмеялась даже Адалия. – Деспот! На все пойдешь, лишь бы лишить женщин права выбора!

– Нэсса, – ласково протянул Мартин. Он так сильно любил произносить это имя, что готов был повторять его целую вечность. И так хотел разрушить страхи, которые терзали его носительницу, пусть она и шутила над ними. – Я полюбил тебя свободной и дерзкой… Уж точно не для того, чтобы запереть в четырех стенах с кастрюлями наперевес!

– Все вы так говорите, – буркнула наемница, отказываясь отдавать вино дальше.

– Хорошо, Нэсса. Я больше не главный советник короля, – она поперхнулась новым глотком. Воспользовавшись моментом, Адалия отвоевала Маришоль себе. – Контакт с эльфами налажен, там дальше справятся дипломаты и без меня, а их новый Верховный Глядящий настроен к людям гораздо доброжелательней. После заточения под землей с Ларосом Орлиэн очень проникся к нашему королю. Я слышал, что эльфы даже помогут отстроить нам новую столицу, в Велене. И его величество, оценив мой вклад, разрешил немного отдохнуть. Теперь я эмиссар по особым поручениям короны.

– И что это значит? – короткая битва за бутылку окончилась безоговорочной победой магов.

– Что угодно, госпожа Саир, – хитро ответил Мартин.

– Я слышала, – с улыбкой протянула Адалия, – что король планирует экспедицию за Великое море. Теперь маги полноправно участвуют в боях, а значит, кочевники с Тораньих Пустошей уже не перекроют нам дорогу.

– Хочешь побывать в неизведанных землях, Нэсса?

– Да иди ты! – она радостно хлопнула Мартина по плечу. – Марти, ты душка!

Адалия искренне радовалась за друга. Он как никто заслужил это счастье.

И усиленно старалась не смотреть на Даниэля, который сверлил ее взглядом весь день. После битвы они не перекинулись ни словом наедине, и она чувствовала, как он изнывает в неведении. Ну и Бездна с ним. Она сделала глоток и вернула бутылку Нэссе, а не ему.

– Кстати, место моего преемника в Ковене все еще свободно, – легкомысленно произнесла она.

– Я согласен, – тут же выпалил Рид.

– Не спеши с планами, – вмешался Газарт. Он единственный не смог выдавить из себя улыбку. Будто отдал свое чувство юмора как плату в битве. – Я найду чем тебя занять.

– О чем ты?

Веселое настроение улетучилось, как последняя маска перед смертью.

– Ты же понимаешь, Даниэль, такие люди, как мы с тобой, никогда не будут свободны…

И Рид кивнул, больше не задавая вопросов. Он всегда это знал, и глупо мыслить по-другому. А с недавних пор все глупости он отметал сразу. И больше не бежал от собственной ответственности.

– Вот каково быть Светлым богом, – печально продолжил Газарт. – Наделять силой для битвы тех, кто верит в тебя… И при этом всегда держать свои руки чистыми. Пусть другие сражаются, валяются в грязи и смерти, а ты, как флаг, придаешь им сил, штандартом застыв в чужих руках. Вечно светлый, вечно чистый. Как подло.

– Если кто и сможет с этим справиться, так это ты, Газарт. Справиться со всем и остаться собой, – тихо сказал Рид.

– Да, справляться с тем, с чем не желают другие. Достойная плата за мой дерзкий план.

Только сейчас Эрин по-настоящему поняла, насколько ему тяжело было все это время. Любой другой человек на его месте бы сдался. Любой другой уже бы бежал. Очерствел бы, стал глух и слеп к чужим страданиям. Понимая, целиком осознавая, что отдыха не будет никогда, а боль станет неизменным спутником… Газарт стоял. Газарт не сдавался.

И поэтому он, а не она был Светом.

– Но если ты окончательно похоронишь свои шуточки, я не стану тебе молиться, – неожиданно выдала Адалия.

И от удивления Газарт все же улыбнулся.

– Госпожа архимагистр, и думать не смел, что вы в восторге от моих спектаклей!

– Хоть кто-то в вашей печальной компании должен уметь улыбаться.

От неожиданного выпада Нимиры рассмеялась даже Эрин. Слышали бы ученики Академии свою строгую наставницу сейчас.

Никто не хотел, чтобы этот вечер заканчивался. Бывшие враги, новые друзья – все так давно перемешалось. Когда вместе проходишь сквозь пекло, невозможно остаться равнодушным. И у каждого щемило сердце от неминуемой разлуки. Непримиримая ненависть была давно забыта, и осталось лишь горькое сожаление, оседавшее на сердце.

Каждый из них будет помнить. Весь ужас войны, всю скорбь победы. И этот вечер на берегу безымянного озера, когда они пили вино и прощались.

С последним глотком Маришоля неумолимое солнце спряталось за горизонтом.

– Пора, – первая поднялась Эрин. Вино придавало сил, притупляло страх, такой человеческий и почти чуждый ей сейчас.

Поднялись все.

– Рид? – Газарт не спрашивал, он просил, протягивая ему тот самый нож, которым они с Эрин резали Неффин. Он начал эту историю и должен был закончить. – Нам будет проще, если это сделаешь ты…

И Даниэль согласно кивнул в ответ. Привычная безэмоциональная маска больше не клеилась к его лицу, и маг болезненно поморщился, принимая в руки ритуальное орудие.

– Таали, – Рид подошел к эльфу и замер напротив. – Удачи.

Таали кивнул в ответ. И рука с ножом вошла в его сердце.

Эльф не сопротивлялся, но не отводил янтарных глаз от Рида, пока в них не потухла жизнь. И тут же зыбкая тень поднялась и замерла над бездыханным телом.

– Даниэль, – мягко подозвала Эрин. Она не хотела больше затягивать, чтобы в последний момент ее решимость не колебалась от слишком человеческих чувств и воспоминаний, накативших вместе с закатными волнами. – Я хочу сделать тебе подарок на прощание.

И прежде чем он успел ответить, она протянула руку вперед. Та беспрепятственно вошла в грудь, на уровне сердца. И несколько мучительных мгновений спустя вынырнула назад. Сжимая в пальцах черный комок, который быстро превращался в дымку и исчезал.

– Я знаю, что ты справился и демон уже погибал. Я просто облегчила этот путь.

Даниэль судорожно вздохнул. Но ожидаемой пустоты внутри на месте его соседа не было. Как не было больше и его власти над Ридом.

– Спасибо… – прошептал он.

– Мой несносный добрый маг, – Эрин улыбнулась и провела рукой по его волосам. – Будь счастлив, ты это заслужил. И… Пожалуйста, сделай это быстро.

Клинок пронзил сердце, мгновенно прервав дыхание. Глаза Эрин потухли, и Даниэль поймал тело на руки, аккуратно уложил на землю… Никто не видел его лица в этот момент. Но когда Рид повернулся к Газарту, слез уже не было.

Вторая тень присоединилась к первой.

– Даниэль, – бывший некромант нашел в себе силы улыбнуться. – Ты будешь по мне скучать?

– И вспоминать холодными вечерами.

– Я тебя только об одном прошу, перестань пытаться помереть за кого-нибудь. Ты гораздо ценнее живой! – Газарт бросил короткий взгляд на Адалию.

Рид улыбнулся.

– Нет, я не умру за нее. Я больше никогда не оставлю Ани одну, ни в этой жизни, ни в следующих. Я всегда буду рядом – ловить, когда она будет падать, держать за руку, когда ей будет одиноко. Я так долго боролся со злом внутри себя, что, должно быть, давно потерял верный путь… Могу ли я теперь отличить добро от зла, тьму от света, милосердие от жестокости? Ответы найти сложнее, чем мне когда-то казалось. Зато я научился главному – слушать свое сердце и держаться изо всех сил за то, что дорого.

– Слушай свое мудрое сердце, Даниэль. Оно помогло мне привести нас всех сюда, – серьезно ответил Газарт. Адалия тихо замерла за их спинами и промолчала. – Теперь ты готов.

– К чему? – снова удивился Рид, а на его плечи уже опустились тяжелые горячие руки Газарта. Они тускло светились и обжигали кожу сквозь плащ.

– Я называю тебя Дланью Богов на этой земле, проводником моей воли, защитником слабых. Я дарую тебе силу, превышающую любую доступную людям магию. И отныне путь Света – это твой путь. Ты поможешь мне в этом мире, будешь непримирим ко злу, не допустишь несправедливости. И каждый раз, взывая ко мне, ты получишь помощь и поддержку.

– Газарт… – ошеломленно прошептал Рид.

– Я верю в тебя, мой друг. И, Даниэль, – он усмехнулся, как в старые добрые времена, – только об одном прошу, ты будешь официальным лицом, взывай ко мне нормально, а не «эй, Газарт!», хорошо?

– Но кто мне поверит?

– За тобой пойдут люди, я обещаю. До скорой встречи.

– Прощай и ты, друг…

И третье сердце остановилось, чтобы вознестись.

В опустившихся сумерках три горящих ладьи удалялись вниз по течению, навсегда унося в иные миры то, что обращалось в пепел. Три тела полыхали над ночной гладью, а живые на берегу не могли отвести глаз, не могли вымолвить ни слова. За их спинами плясали длинные тени. Сегодня они говорили вместо людей.

Тени, рожденные в пламени погребальных костров. Чем дальше уплывали ладьи с телами, тем выше становились тени. Они знали, что смерть – это только начало…

Новые боги взошли над Авелором.

В пустом мраморном дворце Данара утирала бесполезные слезы. Она знала, что этот миг настанет. И также знала, что не выиграет свой последний бой…

Рука крепко сжимала нож точно напротив сердца.

Таали никогда не простит ее за это. Но разве что-то еще имело значение, если его больше нет и не будет рядом?!

Данара выдохнула, усмехнулась и простила сама себя за эту слабость. В конце концов, она продержалась дольше, чем ожидали они оба.

Она надавила на нож, но неведомая сила вырвала его из рук в последний момент. Холодный ветер прошелся по ее волосам, ледяным уколом ужалил в щеку.

«Нет. Живи, Данара, – пронесся шепот в голове. – Живи, я буду рядом. С вами обоими».

Эльфийка тронула свой живот. Ее дар солхари был слишком слаб, но не почувствовать зародившуюся несколько недель назад жизнь она не могла.

Эпилог

В этот день черное и красное слилось воедино. Грозовые тучи неустанно сверкали, проливая вниз холодные капли дождя. На отвесной скале, омываемой бешеными волнами, застыли три фигуры. Их одежды нещадно трепал ветер, но голоса звучали четко.

– В этом мире и во всех последующих я клянусь никогда не покидать тебя. Я не позволю ни одной, даже самой неотвратимой силе, разлучить нас. Я изменю судьбу и реальность, лишь бы только быть вместе с тобой. Клянусь, что миру никогда не увидеть ни единой твоей слезинки. Куда бы ни направила нас нить жизни, я никогда не отпущу твою руку и разделю с тобой свет и тьму всех миров. Любимая, ты мое сердце, мое будущее, вся моя жизнь.

– В этом мире и во всех последующих я клянусь никогда не покидать тебя, – улыбнулась в ответ невеста. – И клянусь никогда не обмануть твоего доверия. Я отдам последние силы за то, чтобы наших душ не коснулось больше зло. Я буду твоей поддержкой и опорой и никогда не отпущу твоей руки.

– Даниэль Рид, берешь ли ты в жены Адалию Нимиру? – улыбнулся Квентин. Такие союзы заключались самой судьбой, и ничто уже не могло их разрушить.

– Беру.

Невеста не изменила своим вкусам, ее платье было в ярких алых тонах. Прозрачная красная фата терялась в крупных черных локонах. И лишь мелкие цветы, искусно вплетенные в прическу, были белыми.

– Адалия?

– Как мы долго шли к этому дню… Ты уже не примешь отказа, да?

Жених сверкнул глазами. Теперь, когда они вновь стали зелеными, как весенняя трава, выходило не так грозно. Он сам понял это и улыбнулся.

И на самом дне измученно-счастливой улыбки скользнул прежний Даниэль.

Content

Алекс Рауз
Твои тьма и свет. Стихия духа

Пролог

Часть I. Первый шаг

Глава 1. Другие миры

Глава 2. Жертвы

Глава 3. Запутанные связи

Глава 4. Темный маг

Глава 5. Самоотверженность

Глава 6. Оковы

Часть II. Побег

Глава 1. Страх

Глава 2. Падение

Глава 3. Люди и эльфы

Глава 4. Граница

Глава 5. Другой взгляд

Глава 6. Последний приют

Часть III. Север

Глава 1. Светоч

Глава 2. Карательница

Глава 3. Хитрец

Глава 4. Безликий

Глава 5. Милосердие богов

Часть IV. Потерянные

Глава 1. Руины

Глава 2. Больше не маг

Глава 3. Король

Глава 4. Сила надежды

Глава 5. Старый друг

Часть V. Тринваир

Глава 1. Лучший выбор

Глава 2. Эльфы и люди

Глава 3. Живое сердце

Глава 4. Эрин Дорс Велен

Глава 5. Твоя душа

Глава 6. Темные земли

Глава 7. Достойный Света

Глава 8. Путь Тьмы

Часть VI. Путь Света

Глава 1. За Авелор

Глава 2. Наш последний бой

Глава 3. Боги Авелора

Эпилог