Натали Палей

Семь кедровых орешков. Пустышка

Пролог

Лена открыла глаза, хотела встать с беспокойной мыслью, что не услышала будильник и в первый раз в жизни проспала, но не смогла — тело оказалось на удивление непослушным.

На мгновение охватила паника — «Что они сделали со мной?!», но тут же отступила, когда девушка поняла, что ноги и руки просто онемели от неудобной позы, в которой она лежала. Сколько же она так пролежала, что почти не чувствует тела? И почему заснула в такой неудобной позе?

Надо встать и включить свет. Лена постаралась медленно пошевелить пальцами рук и ног, стало очень больно, словно тысячи мелких противных иголочек впились в тело, но через некоторое время девушка уже смогла слегка пошевелиться.

Голова раскалывалась, в висках стучало, а вокруг стоял непонятный удушающий смог, неясный гул и шум, крики и ругань.

«Что случилось? Где я? В аду?» — с удивлением подумала Лена и попыталась сесть.

Она села с трудом, тяжело согнув колени и положив на них гудящую голову. Окружающую обстановку она пока не рассмотрела — не до того было. Ждала, когда вновь полностью сможет владеть ослабевшим и непослушным телом, и когда хоть немного утихнет головная боль. Только одно девушка поняла совершенно отчетливо — она не в здании, где находилась лаборатория доктора фон Дока.

«Так… доктор Крауф зашёл ко мне… мы разговаривали… о чем?.. Как же болит дурацкая голова», — Лена попыталась вспомнить, что с ней случилось, но пока плохо получалось представить череду последних событий из жизни.

Прошло еще немного времени, девушка стала понимать, что находится на улице, вокруг темно, много высоких деревьев с листвой, густых кустарников, типичных для леса или небольшой рощи. Она же сидела на остывшей земле, покрытой мягкой травой, а в ноздри забивался дым от горящего дерева.

«Они решили вывести меня погулять в лес? Ночью? И поджечь его? Новое испытание?» — мысленно и довольно лениво удивилась Лена, когда вдруг совсем рядом услышала тяжелые шаркающие шаги, приглушённые мужские голоса и интуитивно замерла, боясь пошевелиться.

— Зря снимаешь колпак, Ральф. Если кто-нибудь из Старцев узнает — накажут, — произнёс низкий глухой мужской голос.

— Курить хочу, — ответили нервно и раздраженно в ответ. — После карательных мер всегда хочу покурить, а в этом идиотском колпаке это сделать невозможно.

— Давай быстрее, Ральф, — обреченно вздохнул первый мужчина. — Пока нас не застукали. И как тебе хочется курить в этой вони? Вдохнул этот вонючий дым и уже словно покурил.

Лена постаралась почти не дышать, чтобы не выдать своё присутствие.

«Карательные меры?.. Бог мой, как я здесь оказалась?!»

Девушка стала осторожно и растерянно осматриваться вокруг.

— Не пойму, чего ты трясёшься, как крыса? — процедил насмешливо и грубовато Ральф. — Вокруг дома расставлены наши люди, они и мышь не пропустят. Так что тоже снимай этот ужасный колпак и подыши полной грудью. Не дрейфь, Лео.

Наступила тишина, потом непонятные звуки, шуршание одежды. Лена внимательно прислушивалась к разговору двух незнакомцев, не зная, чего ожидать от говоривших, интуиция же просто вопила, что показываться этим двоим нельзя!

— Уф-ф, как мне этого не хватало, — с наслаждением протянул Ральф, видимо затянувшись сигарой.

— В колпаке потеет голова, — недовольно пробурчал Лео. — Как же хорошо без него, хотя вонь вокруг стоит ужасная. В нем не так это чувствовалось.

«Какие колпаки? У военных фуражки и каски», — мелькнула растерянная мысль у девушки. Она так и сидела, не шевелясь, руки и ноги снова стали онемевать, не успев до этого полностью отойти.

Лена осторожно, почти не дыша, повернула голову и увидела, что ее от двух мужчин отгораживает огромный цветущий куст, под которым она уселась. Она не могла видеть говоривших, как и они её, но зато все прекрасно слышала.

— Это были последние из списка, — услышала Лена грубоватый голос Ральфа. — Теперь нужно залечь на дно.

— Думаешь, все настолько серьезно? — недоверчиво спросил Лео.

— Это приказ Великого мудреца, Лео, поэтому все более, чем серьезно, — хмуро усмехнулся Ральф. — Иногда ты меня, мягко говоря, удивляешь.

— Ясно. Ральф, я хочу уехать в Запретные земли, — с мелкими паузами медленно произнёс Лео.

— Рехнулся?! — похоже, что Ральф от неожиданной новости подавился дымом, которым до этого затянулся. Мужчина стал кашлять и грубо ругаться.

— Там они меня не достанут, — тихо пробормотал Лео.

— Кто? — прокряхтел Ральф, откашливаясь. — Кто тебя не достанет, идиот?!

— Мудрец и Старцы, — хмуро и осторожно, будто чего-то опасаясь, почти прошептал Лео, и Лена напрягла слух, чтобы расслышать его.

— Хочешь соскочить? — зло прошипел Ральф.

— Не могу больше… кошмары снятся, и спать не могу, — жалобно пробормотал Лео.

— Не ной! — жёстко оборвал его другой мужчина. — Мы делаем большое дело — чистим империю от пустышек! Потомки нам спасибо скажут.

— Сегодня мы расправились не только с пустышками, но и с магами, — хмуро заметил Лео.

— Так они покровительствуют этим проклятым, — будто выплюнул Ральф.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Тебя совесть не мучает? — тоскливо спросил Лео.

— Знаешь что? Ты просто трусливый пёс, не достойный быть «головой» в Невидимой империи! Я сам тебя… — угрожающе процедил Ральф.

Лена услышала шуршание одежды, недовольное сопение и движения, как будто один второго схватил за грудки и затряс.

— Ральф! Я твой брат! — возмутился Лео. Похоже, что он старался вырваться из захвата.

— Вот и веди себя так, чтоб мне не было за тебя стыдно! — презрительно процедил Ральф. — Трусливый пёс ты, а не брат! Сейчас заляжем на дно, и я вправлю тебе мозги, идиот!

— Ральф, наша няня была пустышка. Она мне часто снится…

— Она давно умерла, — жестко ответил брат.

— А если бы нет? Мы бы ее тоже…

— Заткнись! — ещё больше разозлился Ральф. — Ну какой же ты кретин! Надень колпак, в нём умнее выглядишь, и заткнись!

— Ральф…

— Ты просто слабак и трус! Больше ни слова! Прибью! — угрожающий рык Ральфа, от которого девушка испуганно вздрогнула.

Удаляющиеся шаги мужчин позволили Лене облегченно выдохнуть и снова расслабить тело. Она осторожно пошевелила пальцами ног и рук, встала на колени и заползла прямо в развесистый куст, за которым пряталась до этого, стараясь не шуметь и не ломать его ветки. Ползти было неудобно, неожиданно она поняла, что на ней та самая дневная длинная рубашка, которую она поменяла после сна для лаборатории. Но если доктор Крауф собирался отвезти ее в лес для очередного эксперимента, как уже бывало не раз, почему не дал переодеть другую одежду, более подходящую для лесных вылазок?

В нос ударил приятный сладковатый запах незнакомого растения, который опасно защекотал ноздри. Боясь чихнуть, Лена испуганно зажала нос пальцами и осторожно выглянула, машинально отметив, что такого растения никогда не видела, а такого запаха никогда ещё не ощущала. А в растениях она хорошо разбиралась — мама научила.

Незнакомый лес, неизвестные растения… Где она оказалась?

То, что девушка увидела сквозь ветки редкого леса и листья куста, в котором она спряталась, повергло её в ещё большее изумление.

Много людей в серых балахонах и колпаках (действительно — колпаки с прорезями для глаз и рта!), полностью скрывающими внешность, находились перед сожженным домом, который уже догорал.

Половина людей сидела на лошадях, половина — стояла на своих двоих. Их нечёткие очертания девушка различила в сумраке в отсветах пламени, ласково лижущем догорающий двухэтажный дом.

— Кара совершена, братья и сестры! — торжественно произнёс серый балахон на лошади. — Дальше вы знаете, что делать. Будьте осторожны. Великий мудрец с нами! Да здравствует Невидимая Ровения!

— Служу Невидимой Ровении! — раздался нестройный хор голосов, находящихся на пепелище, а говоривший развернул лошадь, на которой до этого гарцевал, и направился прочь от людей в серых колпаках.

«Ку-клус-клан? Я сошла с ума?» — поразилась Лена, разглядывая находящихся перед ней людей.

Неожиданно она услышала громкий мужской голос:

— Здесь скоро будет полиция, братья и сестры, — нужно расходиться!

Через мгновение площадка перед сожженным домом опустела. Серые балахоны разошлись в разные стороны. Лена осталась одна.

«Как я тут оказалась? Что за театр? «Чёрный орден» теперь карает в костюмах ку-клус-клана? — мучительно соображала она. — Почему они боятся полиции? Они же каратели».

Боль в висках выстрелила неожиданно, в следующее мгновение темнота поглотила разум девушки, и она завалилась навзничь прямо внутри куста.

Часть 1. Глава 1

Когда Лена пришла в себя, то обнаружила, что лежит на узком диване в незнакомом помещении с высоким светлым потолком, закутанная в тёплое и мягкое одеяло, а под голову заботливо подложена удобная подушка.

Неужели ей приснился тот кошмар?

Ей было очень уютно, тепло и комфортно, и она не успела удивиться такому изменению обстановки, когда услышала незнакомый мужской голос:

— Проснулась, девчушка?

Девушка осторожно повернула голову на звук голоса. Напротив нее за большим столом из чёрного дерева сидел незнакомый пожилой мужчина в чёрной форме и с интересом наблюдал, как она копошилась в одеяле.

Увидев его, Лена невольно испуганно вздрогнула. «Офицер СС», — сделала вывод, удивленная искренним ласковым обращением.

— Не бойся меня, девочка, — произнёс мужчина, заметив ее испуг. — Меня зовут Алекс Когнус. Я — сержант полиции.

Лена удивленно смотрела на него, ничего не понимая.

— Как ты себя чувствуешь? Целители осмотрели тебя — физических повреждений нет, кроме небольших царапин и синяков, — осторожно произнёс сержант, внимательно наблюдая за ней.

Целители? Доктора, наверное, он хотел сказать.

— Ты помнишь, как тебя зовут?

Лена слегка вздрогнула. Что они могли с ней такого сделать, что она должна забыть своё имя? Нет, она не забыла его, только пока из осторожности не скажет — всегда лучше промолчать, чем сказать и пожалеть. Ее научила этому жизнь.

Девушка медленно отрицательно покачала головой: «Нет, мол, не помню имя».

В ответ офицер тяжело вздохнул и нахмурился.

— Как ты выжила, девочка? Почему они тебя не тронули? Это ты помнишь? — осторожно спросил он, теперь со странным сочувствием смотря на неё.

Кто они?

Лена вопросительно посмотрела на того, кто назвался сержантом полиции, действительно не понимая, о чём он её спрашивает, удивляясь искреннему сочувствию во взгляде.

— Невидимки, — удивленно и подозрительно ответил офицер на её насторожённый взгляд. — Члены организации «Невидимая Ровения». Ты первая за многие годы, кому удалось выжить после их карательной акции.

«Невидимки? Ровения? Карательная акция?» — Лена ничего не поняла и просто закрыла глаза, пытаясь вспомнить, что с ней случилось, и успокоиться, потому что страх и растерянность уже стали овладевать ею.

Поняв, что голова почти не болит, она физически расслабилась, сосредоточилась, и воспоминания нахлынули на нее неудержимым потоком, словно кирпичики, складываясь в единое целое.

Лена вспомнила, как проснулась в камере, в которой жила последние несколько месяцев, как ждала доктора Крауфа, чтобы он увёл её в лабораторию, как тот пришёл и закрыл дверь камеры на ключ…

Девушка вспомнила все, что с ней произошло, и теперь боялась открыть глаза, чтобы не выдать взглядом незнакомому офицеру своего шока и изумления.

Конечно, она понимала, что не могла очутиться в другом мире, — доктор Крауф говорил бред и зачем-то попытался запутать её, воспользовавшись ее невменяемым состоянием после известия о смерти брата и мамы. А может он просто сошёл с ума от своих открытий и действительно поверил в другие миры — магические — что было вообще из ряда вон…

Но куда-то же она переместилась из камеры? Сейчас она явно находилась не в ней и даже не в здании, где располагается лаборатория доктора фон Дока.

Люди в серых балахонах, разговор двух братьев и этот кабинет с незнакомым офицером — полицейским — это же не галлюцинации, а яркое подтверждение тому, что она телепортировалась из камеры.

То, что она смогла телепортироваться в другое место, не очень её удивило — нет ничего необычного в том, что учёные, которые смогли создать зомби, смогли создать и телепорт.

«Хотя… может меня просто вынесли из камеры, когда я потеряла сознание, и никакой телепортации не было?» — пришла разумная мысль.

— Где она?! — нетерпеливое восклицание влетевшего в небольшой кабинет огромного человека в черной форме перервало размышления Лены.

Широко распахнутыми от удивления глазами девушка наблюдала, как вновь прибывший широкими уверенными шагами стремительно приближается к ней, наклоняется и внимательно всматривается в лицо.

Невольно Лена вжала голову в плечи — незнакомец показался ей ужасно большим, грозным и сердитым. Когда она встретилась взглядом с серыми внимательными глазами на властном жестком лице, то невольно отвела взгляд — показалось, что он может проникнуть в самые сокровенные мысли.

— Действительно нашли ее у дома Радеусов, сержант?! Проверили?! — отрывисто спросил мужчина другого офицера, изучая девушку цепким взглядом, крепко беря ее за подбородок двумя пальцами и, к удивлению Лены, поворачивая лицо то вправо, то влево.

— Да, капитан Роннигус. Обычная девушка, пустышка, — ответил сержант Когнус, вставший с кресла, когда влетел огромный незнакомец.

— Амулетов, блокирующих или сдерживающих магию, не было на ней?

— Нет, капитан.

— Браслета мага? Следа от его ношения? — продолжал допрашивать грозный капитан, не отрывая пронзительного взгляда от девушки, в изумлении уставившейся на него, чей подбородок он пока не отпустил.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Нет. Да она же ребёнок ещё! Какой браслет, капитан?! — искренне удивился сержант.

— Ребёнок… а если на ней личина? — резко будто выплюнул капитан, бросив яростный взгляд на сержанта.

— Ее проверили, капитан. Наши штатские маги. Она чиста, — уверенно возразил сержант.

— Кто такая? — отрывисто поинтересовался капитан уже у Лены. — У Радеусов я тебя никогда не видел. Что делала у них? Как смогла скрыться от карателей?

— Да она только что пришла в себя, — с лёгкой досадой ответил хозяин кабинета, защищая Лену. — Пока молчит. В шоке от всего. Даже имени не помнит. Сами посмотрите на нее.

— Я не тебя спрашивал, Алекс, — недовольно поморщился капитан, не отводя пристального взгляда от лица девушки.

Лена решила снова отмолчаться, тем более они сами придумали этому оправдание. Только ее все же удивило, что здесь никто понятия не имеет о том, кто она, и это ее настораживало. Услышав про амулеты, браслеты и штатных магов, решила, что это завуалированные военные термины такие, чтобы непосвященные ничего не поняли.

Форма на капитане, да и на сержанте была странная — чёрная, но с необычными рунами на рукавах и воротнике в виде странных вензелей. Лена мало разбиралась в военной форме, но офицеры Германии точно не носили такую форму.

— Алекс, отвечаешь за неё головой, — тяжело вздохнул огромный офицер, все ещё задумчиво разглядывая её, но отпустив подбородок. — Странная она какая-то. Не вздумай пока отпускать. И может она кого-нибудь видела из этих отморозков?

— Ясно, что отвечаю головой, — вздохнул сержант Алекс. — Да и как отпустить? Похоже у неё амнезия на почве шока.

— Больше никого не спасли?

— Нет, капитан Дин. Только ее нашли живой, в драной грязной ночнушке, без сознания, в кустах недалёко от дома.

— Уроды! Ненавижу! — с ненавистью процедил грозный капитан Дин, мазнув странным раздражённым взглядом по девушке, от чего та ещё больше вжала голову в плечи, и вышел из кабинета, хлопнув дверью так, что сотряслись не хилые стены.

Лена вздрогнула, осторожно скосила глаза на оставшегося в кабинете сержанта Когнуса и закуталась в одеяло до самого носа.

— Не бойся его, — виновато произнёс сержант Алекс. — Это капитан Роннигус не на тебя злится, а на то, что невидимкам снова удалось скрыться. И никаких следов… кроме пепелища. Погибший капитан Радеус был близким другом нашего капитана.

Лена подозрительно косилась на пожилого сержанта. Имена, манера говорить, форма — ни он, ни его начальник не являлись офицерами Германии. Но тогда кто они? Солдаты Франции? Польши? СССР? Почему она их понимает? Лена знала только свой родной язык. Немецкий.

Имена мужчин были похожи на английские или американские: Дин, Алекс. Точно не поляки и не русские. Куда же она попала? И как? Что сделали люди в костюмах ку-клус-клана? Кого-то сожгли? Кого? И где доктор Крауф? Как он позволил ей исчезнуть из своего поля зрения?

— Ты не вспомнила своё имя? — снова спросил офицер, прерывая раздумья девушки.

Лена отрицательно покачала головой и закрыла глаза. Решила, что пока лучше помолчит, понаблюдает и подумает, как ей себя вести и что говорить, потому что совсем ничего не понимает.

Услышала, как сержант тяжело вздохнул, пробормотав под нос что-то вроде: "Бедный ребенок", подошёл к двери и, приоткрыв ее, дал кому-то распоряжение, чтобы ей принесли поесть и приготовили место для ночлега в другом кабинете.

«Вот и хорошо. Пусть считает, что я все ещё в состоянии шока. Хотя, наверное, так оно и есть», — подумала Лена Лайберт, молоденькая девушка с Земли, не верящая в магию и другие миры, не представляющая, что буквально через несколько часов ее уверенное представление о мире и вселенной перевернётся с ног на голову, а ещё совсем не подозревающая, что у неё появится шанс на новую жизнь, без лабораторий и опытов над живыми людьми.

Глава 2

Империя Ровения. Столица.

Дворец императора Ансара Великого.

Палатин империи, иначе — начальник службы разведки и правосудия, граф Алан Монтегус, а также глава полиции империи, граф Антоний Ровенус, ждали прихода императора Ровении в зале Малого совета.

Им было назначено на семь утра, но император опаздывал. Граф Монтегус, мужчина лет шестидесяти, с благородным гордым лицом, с шапкой седых волос, с цепким взглядом карих глаз, в темно-синем строгом мундире службы разведки, нервно прохаживался по залу Малого Совета, крепко сжимая в правой руке толстую красную папку.

Граф Ровенус, намного старше палатина, уже давно пополневший и постаревший, в строгой черной форме полиции, стоял у окна, спокойно куря сигару, и с плохо скрываемой усмешкой, не менее цепким взглядом наблюдал за метаниями палатина, прекрасно понимая, почему тот так взволнован.

Именно в этом зале, а не в своём кабинете, император предпочитал принимать сановников, когда хотел подчеркнуть важность предстоящей встречи. Поэтому двое мужчин сейчас очень нервничали, хотя и являлись двумя из восьми самых главных людей в империи. Они были ровенами — высшими аристократами и членами Малого совета империи, участвующими в обсуждении государственных вопросов и претворяющими в жизнь императорские решения.

— Что ты так нервничаешь, Алан? Ты и твои люди проделали колоссальную работу за последние месяцы, — наконец не выдержал граф Ровенус. — Никто на твоем посту не мог сделать ничего подобного несколько лет — перестань уже так нервничать! У меня в глазах рябит от твоего мельтешения.

Граф Алан резко остановился и обернулся к говорившему, скривившись, как будто съел кислый лимон.

— Ты сам прекрасно всё понимаешь — реакция императора всегда непредсказуема, не знаешь, чего от него ждать, — граф в отчаянии махнул рукой и продолжил мерять шагами зал дворца императора.

— Я читал твой доклад, Алан. Поверь, вряд ли после него тебя пожизненно запрут в далекой крепости, как твоих предшественников, — ровным голосом произнес глава полиции, легко выпуская колечки дыма в открытое окно. Курение сигары его всегда успокаивало.

— Как ты можешь быть таким спокойным?! — поразился граф Монтегус.

— Я тоже нервничаю, как и ты, — сдержанно возразил граф Ровенус. — Только держу себя в руках. Да и ты давно не зелёный юнец, чтобы так переживать.

Хотя причины переживать действительно были. Причём у обоих пожилых мужчин. Император Ансар правил Ровенией уже двадцать лет и за это время прослыл сюзереном с абсолютно непредсказуемой реакцией на казалось бы обычные донесения. Бешенство и гнев охватывали его мгновенно, если он был недоволен работой или докладами подданных, и дальнейшая их судьба могла вызвать только сочувствие — с неугодными император жестоко расправлялся. Сегодня же донесения двух важных сановников были далеко не обычными, поэтому и волнение было сильным.

Когда появился император, оба пожилых аристократа вытянулись по струнке, недокуренную сигару главе полиции пришлось в срочном порядке выкинуть в окно — император ненавидел, когда курили. Двое ровенов приложили ладонь к груди с левой стороны, где находилось сердце, и в унисон произнесли:

— Слава императору!

— Доброе утро, господа, — в ответ сдержанно произнес император Ансар.

Проницательные льдистые глаза тут же засекли и выкинутую недокуренную сигару главы полиции и нервозность главы разведки, но лицо императора осталось невозмутимым. Оба уже далеко не молодых сановника невольно почувствовали себя маленькими детьми, которых молодой правитель видит насквозь.

Император пересек зал широкими быстрыми шагами и сел во главе стола для заседаний.

— Господа, прошу вас, присаживайтесь, — небрежно махнул он ладонью на места слева и справа от себя.

Император по сравнению с двумя пожилыми ровенами был совсем еще молодым мужчиной, на вид не старше тридцати лет, с аккуратно уложенными светлыми волосами, полоской светлых усов над верхней полной губой, с крупными чертами породистого лица. Серые пронзительные глаза вызывали чувство страха и опасности у всех, кто с ним сталкивался. Простые жители Ровении за его деяния для империи уже прозвали его «Великий», хотя справедливее было бы прозвать его «Жестокий».

Когда два советника заняли места, император холодно и сдержанно произнес:

— Надеюсь, вы отдаете себе отчёт, что наша совместная встреча очень важна в связи со сложившейся обстановкой на севере империи. Я настроен услышать подробный отчет о проделанной работе обоих ведомств, — холодные колючие глаза императора внимательно и изучающе смотрели то на одного советника, то на другого. — Столкновения магов и людей без магических способностей за последние годы участились, и с каждым днем становятся все кровопролитнее. Эта ситуация уже давно вышла из-под вашего контроля, господа, — последняя фраза была произнесена с выразительными недовольными нотками, услышав которые оба советника императора сразу же побледнели. — Вы никак не возьмете контроль над беспределом, который сотрясает север!

— Ваше величество, наша служба сделала все возможное и невозможное за последние месяцы, чтобы предоставить подробную информацию обо всем, — как можно спокойнее и с достоинством начал говорить палатин империи.

За время расследования он стал третьим палатином империи. Первых двух император отстранил от должности, как не состоятельных, и они доживали свой век в неизвестном месте.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Вы знаете из наших докладов, что долгое время мы никак не могли выйти на след преступников. Но за последние месяцы мы далеко продвинулись в расследовании и поняли, почему долгие годы не было никаких зацепок.

— Неужели? — император со скепсисом посмотрел на графа Алана. — Не прошло и нескольких лет, — он ядовито это подчеркнул, — и вы наконец-то готовы предоставить информацию? Если сейчас я не услышу ничего нового по этому делу, дорогой граф, пеняйте на себя, — в голосе императора явно слышалась угроза. — Я не посмотрю на ваши бывшие заслуги перед империей!

Граф Алан постарался не показать сюзерену, что он чувствует сейчас. Он испугался, хотя являлся уважаемым и одним из старейших ровенов империи. Но граф боялся не за себя. У него были жена, дети и внуки. Если он попадет в немилость к императору, то это отразится на всей семье. Жестоко отразится.

Когда несколько месяцев назад граф узнал о внезапном назначении на должность палатина империи, то хотел сразу же отправить жену, детей и внуков в соседнее государство от греха подальше и на всякий случай, помня о судьбе семьи палатина, занимавшего должность до него — их попросту всех казнили как врагов империи. Но император запретил выезд всем членам семьи своего нового палатина, предугадывая решение последнего.

— Ваше величество, беспорядки на севере, убийства и издевательства над пустышками совершают члены тайной организации, — как можно увереннее начал донесение палатин. — Это организация, включающая в себя большое число людей из самых различных классов общества, отстаивающая идею превосходства магов. Общество имеет свое «Предписание», в котором говорится о целях организации: спасти империю от разрушения, магов от вымирания и унижений, дать людям без магических способностей права и обязанности, удобные магам и способствующие их процветанию. В предписание входит клятва о не допущении равенства магов и пустышек, которую дают все члены общества.

— Наконец-то хоть какая-то информация, — хмуро произнес император, но выглядел он все равно очень недовольным, и палатин империи почувствовал, как его прошибает холодный пот.

— В организации разработана довольно сложная структура, — продолжил доклад сановник. — Само общество получило название «Невидимая империя Севера», или «Невидимая Ровения». Ее глава — «Великий Мудрец», очень хитрый и изворотливый одаренный маг, судя по всему с огромными связями в нашей империи. При нем совет из десяти «Старцев», главных помощников, которые неофициально возглавляют каждый домен севера империи, называемый в их организации «Округ». «Округ» состоит из «Провинций», которыми управляют «Великие учителя» с помощниками — «учениками». Рядовые члены — «головы». Эта сложная структура, однако, идеально работает — похоже, что кто-то очень грамотный и влиятельный руководит всем.

— То есть вы хотите уверить меня, что кто-то в империи организовал подпольную «невидимую империю»? — повысил голос император. — И считает, что может без моего разрешения вытворять, что ему вздумается?! Попирать законы?! Убивать людей — пустышек, которых я запретил убивать?!

— Да, ваше величество, именно так, — твердо ответил палатин, не отводя смелого взгляда от яростных глаз императора.

— И все эти годы вы не могли обнаружить их?! — ледяной тон императора мог заморозить кого-угодно.

Два советника почти вжали в плечи седые головы, не смея сейчас вообще что-либо сказать взбешенному императору.

— Да откуда у вас эта информация?! — зло прорычал император Ровении. — Несколько лет вы не могли найти ничего, что могло бы помочь вам в расследовании убийств людей без способностей, и тут вдруг вываливаете такую информацию! Куда раньше смотрела полиция империи?!

Яростный взор нашёл жертву, и глава полиции побледнел еще сильнее.

— Руководитель тайного общества чересчур умен и изворотлив, все члены организации всегда уходили у нас перед носом, как будто наперёд знали о любой нашей засаде, — нервно ответил он.

— То есть умнее и изворотливее, чем вы? — ехидно спросил император. — Тогда зачем мне такой глава полиции, любезный граф?

Граф посерел — он понял, что скорее всего дни его на должности главы полиции сочтены, а, возможно, и жизнь находится в опасности. Он молчал, хотя молчать было нельзя, — необходимо было оправдываться и защищаться.

— Не я не мог найти, а мои предшественники, — в свою очередь, с достоинством ответил палатин, не давая страху овладевать им, и переключая внимание императора на себя. — Я же провел очень тщательное расследование, очень долгое, которое, наконец, позволило начать распутывать этот запутанный клубок, — последние слова он особенно подчеркнул.

Какое-то время император Ансар сверлил своего палатина угрожающим взглядом, как будто размышляя, сейчас его прибить или позже.

— Продолжайте доклад, — процедил он сквозь зубы, а палатин империи незаметно облегченно выдохнул.

— Преступлениям членов организации предшествует предупреждение, посланное в форме безымянного письма, внутри которого находятся кедровые орешки, — продолжил он. — Семь штук.

— Что за бред вы несете? — перебил его император. — Какие кедровые орешки?!

— Это не бред, ваше величество, — уверенно продолжил палатин. — Получив такое предупреждение, жертва, если это маг, должна отречься от своих взглядов, если она симпатизирует пустышкам, либо в течение двух дней покинуть территорию империи. Если предупреждение получает пустышка, у него есть два дня уехать в другое государство. Если жертва игнорирует предупреждение, ее ждет неминуемая смерть. Поначалу люди не понимали серьезности получаемой угрозы и часто не обращали внимание на такие послания, — всегда их ждал один и тот же вариант развития событий — смерть. Но за много лет люди уже просветились и очень напуганы.

Император молчал, пронизывая палатина тяжелым взглядом.

— Почему демоновы орешки? Что за знак?

— Данный момент пока не выяснен, мой император, — покаянно произнес граф Алан, — но обязательно выясним. Дайте ещё немного времени.

— Ещё?! Вы издеваетесь?!

Грохот от удара императорского кулака оглушил всех, находящихся в зале Малого совета.

Глава 3

Граф Монтегус замолчал, ожидая разрешения говорить дальше. Император Ансар тяжело дышал и с трудом пытался взять себя в руки.

— Семь кедровых орешков?! — прошипел он надсадно. — Семь проклятых орешков шлют убийцы перед тем, как начать убивать?!

— Ваше величество… — глухо пробормотал глава полиции, но не успел ничего сказать — император угрожающе поднялся с кресла, резко расстегнул запонку, отшвырнув ее, и поднял узкий рукав сюртука, освобождая широкое запястье, охваченное широким золотым браслетом. Щелкнул замок и браслет со стуком упал на стол. Оба сановника вздрогнули, лицо императора исказилось, в то же мгновение он вскинул обе сильные руки, и… предметы зала Малого совета встали вспыхивать словно свечки. Огонь поглощал шкафы с документами, стулья, предметы интерьера, а император явно наслаждался устроенным зрелищем.

Языки пламени «гуляли» уже в полутора метрах от стоящих у стола сановников, вскочивших следом за императором, — тот встал и они уже не имели права сидеть в его присутствии без разрешения. Лица они «держали» — не первый раз наблюдали подобный выход гнева сюзерена.

— Мудрецы, старцы, ученики, орешки, — с ненавистью медленно цедил слова император, с удовольствием наблюдая за царившим безобразием. — Попляшете у меня… все попляшете…

Через некоторое время он успокоился, сел на своё место и как ни в чем не бывало уставился на двух мужчин.

— Садитесь. Продолжайте доклад, — сухо произнёс император Ансар и с невозмутимым лицом защелкнул на запястье браслет — браслет сильного мага, блокирующий магию, который обязаны носить все маги, чей уровень магии превышал восемь баллов по шкале Ровена.

Палатин с не менее бесстрастным выражением лица продолжил говорить дальше, даже не заглядывая в красную папку:

— Члены тайной организации появляются в серой мантии, маске и коническом головном уборе с прорезями для глаз и рта, созданные, полагаю, специально для устрашения выбранных жертв. Поэтому жертвы никогда не видят лиц палачей. Их символ — молния, изображённая на мантии. Палачи и проводят Суд Великого Мудреца над жертвами молниеносно, не зная пощады.

— Помимо этого организация имеет сложную систему конспирации, — глухо добавил глава полиции, уже полностью пришедший в себя. — Члены никогда открыто не собираются в одном месте. За огласку секретов полагается смерть. Существует сложнейшая система явок и паролей. Каждый член организации обязательно знает определенные сигналы, которые меняются каждый день. Ни один из рядовых членов — «учеников», «голов» и «великих учителей» — никогда не знают заранее ни места следующей встречи, ни настоящих имен других членов организации, ни имена жертв. Поэтому мы долго не могли выйти на их след.

— С каждым годом, с увеличением власти и численности членов организации, растет число их жертв и степень жестокости, — перехватил инициативу палатин. — Группы численностью, в зависимости от операции, от десяти до пятисот человек, действуют чрезвычайно оперативно и не оставляют свидетелей. Жертв вешают, топят, режут, калечат. Убивают только людей без магических способностей или тех, кто покровительствует им. Это и дети, и женщины, и мужчины, и старики.

— Во всех доменах принимаются различные меры, чтобы справиться с самоуправством и жестокостью, и чтобы члены общества не могли подготовиться и принять меры, но пока все безуспешно, — осторожно произнес глава полиции. — Вынужден признать, что наша служба… не в состоянии… самостоятельно… подавить «Невидимую империю». Необходимо военное решение вопроса. Нужно ввести осадное положение во всех доменах Севера. И воспользоваться магами-военными.

— Поддерживаю, — сухо поддержал друга и соратника палатин.

В помещении Малого совета наступило тяжелое, давящее на нервы молчание. Император сидел мрачнее тучи, переваривая полученную информацию. Холодным пронизывающим взглядом он уставился на обоих сановников.

— Как вы все-таки вышли на их след? — хрипло поинтересовался с видимым интересом.

— Это заслуга нашего разведчика, мой император, — признался палатин. — Когда начались убийства на Севере, и мы узнали, что убивают пустышек и тех, кто им симпатизирует, мы заслали своих людей, чтобы они изображали ярых ненавистников пустышек. Одного нашего сотрудника, который уже несколько лет изображал такого ярого ненавистника пустышек, приняли в члены «Невидимой империи», и он осторожно провел расследование. Ему пришлось поучаствовать в нескольких убийствах, чтобы из «головы» стать «великом учителем» провинции одного из доменов. Но пока он не стал им, мы не получали от него никаких известий, чтобы его не раскрыли. До этого наши разведчики попадали только на должности «голов» и «учеников», но потом все бесследно исчезали.

— И в каком же домене ваш человек стал «великим учителем» провинции? — спросил император.

— Это секретная информация, мой император, — осторожно произнес палатин. — Расследование пока не закончено.

— Секретная информация для императора? — прошипел император Ансар, снова медленно поднимаясь с кресла и испепеляя взглядом зарвавшегося советника. — Вы забываетесь, граф!

— В домене Литвин, ваше величество, — глухо произнес палатин, сдерживая недовольство.

Император некоторое время еще пристально смотрел на него, будто пытаясь влезть тому в голову.

— Я услышал вас, господа, — наконец тяжело еле слышно произнес он. — Оставьте папки, я подробно изучу информацию. Мне нужно время осмыслить услышанное и понять, какие меры нужно принять. Вы свободны.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Оба советника поднялись, опять приложили руку к сердцу и торжественно произнесли:

— Служу империи!

Император Ансар кивнул им, и двое мужчин с достоинством удалились, благо дверь была в противоположном конце от бешеного огня, поглотившего уже половину зала. Император же мрачно почти ненавидящим взглядом уставился на папки, которые остались лежать на столе. Из незаметной двери в отдаленном углу кабинета в то же время вышел высокий худой человек в черной одежде. Он приложил правую руку к сердцу, как до этого два советника, и тихо произнес:

— Слава императору!

— Ты прочитал их? — не поворачивая головы, резко спросил император.

— Да, мой император, — спокойно ответил пожилой мужчина — ровен, императорский менталист.

— Они все сказали?

— Почти, мой император.

— Почти? — император обернулся и вскинул на мужчину жёсткий взгляд. — Почти?! — гневно сузил он глаза. Желваки заиграли на лице.

Человек в черной одежде невозмутимо молчал.

— И что же они скрыли? — зло процедил император.

— Имена, мой император. Они не сказали имена магов, которые помогли разведчику, ставшему «великим учителем» в провинции домена Литвин.

— А, ну это не так существенно, — успокоился император. — И зачем мне их имена?

— Полностью согласен с вашим величеством, — склонил голову мужчина.

Император снова сел за огромный стол и открыл красную папку, внимательно изучая документы, лежащие в ней.

— Поздравляю вас, ваше величество, наконец, есть зацепки в этом деле, — спокойно произнес мужчина в черном.

— Можете быть свободны, герцог, — император не обратил внимание на поздравление. — И затушите это безобразие.

— Служу империи, — тихо ответил мужчина в черном. Он вскинул руки, на которых не было браслета, и пламя мгновенно стало утихать и вскоре совсем исчезло, оставив после себя обугленные предметы.

Маг повернулся и направился обратно к маленькой незаметной двери зала, из которой появился.

— А все же, герцог, кому мы обязаны тем, что, наконец, напали на след преступников? — уже в спину удаляющегося герцога спросил вдруг император.

— Это Анатоль Радеус, Крис Монтегус и Альфред Рокс, — спокойно ответил тот, обернувшись.

— Все же надо будет подумать, как их наградить, — задумчиво пробормотал император, продолжая изучать документы. — Отчаянные смельчаки.

— Думаю, это будет справедливо, — согласно произнес мужчина и исчез за маленькой дверью.

— Как будто мне важно, что ты думаешь, старый хрыч, — с отвращением пробормотал император. — Анатоль Радеус, Крис Монтегус и Альфред Рокс… — задумчиво повторил.

Глава 4

«Поющая» пещера. Полуостров Стаф. Север империи Ровении.

Великий мудрец Невидимой империи Севера и его десять Старцев держали совет, расположившись за круглым столом в огромной древней «Поющей» пещере. В пещере было все приспособлено для заседаний таких необычных посетителей: и огромный дубовый стол, и удобные узкие кресла с высокими мягкими спинками, и толстые ковры на каменном полу, и многочисленные магические светильники, и многое другое.

Великий мудрец был одет в черную мантию, черную маску и черный колпак с прорезями. Старцы были одеты в такие же костюмы, только серые. На груди мантий была вышита золотыми нитями молния.

— Собаки императора вышли на наш след, — говорил тем временем Великий мудрец. — Много лет нам удавалось совершать правосудие без последствий для наших братьев и сестер. Наша организация за эти годы встала на ноги и стала достаточно могущественной и успешной. Мы соблюдали Предписание, мы карали виновных в расшатывании империи. Теперь же на время необходимо затаиться, но выполнить перед этим следующее.

Он оглядел помощников, которые были разного роста, возраста, комплекции и пола. Несмотря на то, что под масками он не видел их лиц и выражений глаз, он был уверен, что они внимательно слушают все, что он им говорит, и выполнят все, что он им скажет.

— Первое — мы должны уничтожить полицейскую крысу, которая втерлась к нам в доверие, и из-за которой теперь мы вынуждены на время затаиться. Это «Великий учитель» одной из провинций округа Литвин — хитрая и изворотливая крыса. Его и его ближайшее окружение не упустить и привести ко мне. Второе — ликвидация главы полиции и главы разведки и правосудия. Незамедлительно! Они слишком неожиданно продвинулись вперед в своем расследовании. Третье — необходимо уничтожить всю информацию, связанную с нами, которая у них хранится. Вы сами знаете, кто и чем должен заняться. Далее — мы должны уничтожить пустышек и тех, кто им помогает, указанных в последних списках, — говоривший обвел всех присутствующих горящим взглядом и жестко добавил: — В последние списки добавьте следующие имена — Анатоль Радеус, Крис Монтегус и Альфред Рокс. Отправьте им кедровые орешки, но времени собраться и сбежать не давайте. Уничтожить. Они люди «Великого учителя» — предателя в округе Литвин.

— Великий мудрец, все будет исполнено, — спокойно проговорил один из Старцев.

— Служу Невидимой Ровении, — в унисон торжественно произнесли остальные, причём женские и мужские голоса слились в одно целое.

Великий мудрец поднялся и произнёс:

— Братья и сестры соединим нашу магию, подтвердим личность каждого.

Старцы поднялись, защелкали золотые браслеты, из широких рукавов взлетели вверх руки: тонкие и мощные, мужские и женские, гладкие и морщинистые. Великий мудрец тоже поднялся и вскинул руки, но увидеть его кисти было невозможно — они были в перчатках — длинных, тонких, чёрных, с маленькими дырочками на кончиках пальцев.

Магический поток полился от каждого мага, соединяясь в центре в один целый шар, который медленно завертелся- закрутился, постепенно из прозрачно- белого становясь голубым, коричневым, зелёным и в конце — ало- красным.

Став ало-красным, шар завертелся с бешеной скоростью и через несколько секунд бесшумно взорвался, испустив в разные стороны магические «лучи-стрелы», которые безболезненно впивались в тела стоящих «невидимок».

— Все живы — здоровы? — усмехнулся Великий Мудрец. — Личности подтверждены.

Север империи. Домен Литвин. Деревня Зарес.

Дом Анатоля Радеуса.

Спустя два дня.

Анатоль Радеус, капитан полиции, с гордостью поглядывал на свою семью, которая разместилась за небольшим столом. Ужин был скромным, но сытным. Сегодня у него получилось вернуться домой пораньше, и они смогли поужинать всей семьей, что случалось очень редко в последние годы. Ариану на удивление тоже никто не дернул из дома из ее многочисленных пациентов.

Милая Ариана что-то выговаривала младшему сыну — хулигану, который вел себя недостаточно культурно, по ее мнению, за столом, а старшая дочь Кирания, аккуратно пользуясь ножом и вилкой, расправлялась с говяжьим стейком.

Анатоль был счастлив. Ни одного дня он не жалел о выборе, который сделал много лет назад, выбрав Ариану, а не семью, которая была против их брака.

В дверь позвонили, и Кирания пошла посмотреть, кто пришел к ним.

Девушка вернулась, растерянная и испуганная.

— Что там, дочка? — с улыбкой спросил капитан Радеус, удивленный бледным личиком дочери.

— Конверт, — тихо проговорила Кирания. Тонкими пальцами девочка почему-то смяла конверт. — Он был не запечатан, и я посмотрела, что в нем. Это не письмо.

— И что же в нем, солнышко? — с любопытством спросила Ариана.

Кирания дрожащей рукой протянула ей конверт.

— В нем кедровые орешки, мама, — очень тихо ответила Кирания, но родители услышали ее.

Девушка увидела, как улыбки стали медленно сходить с лиц родителей, как папа побледнел и с силой сжал пальцами столешницу, а мама в растерянности и испуге закрыла рот рукой. Маленький братик удивлённо переводил взгляд с одного на другого, ничего не понимая, а Киранию затрясло от ужаса — она уже знала, что означают кедровые орешки.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Север империи Ровении. Город Дах — столица Севера.

Особняк Криса Монтегуса.

Крис Монтегус внимательно читал письмо от своего троюродного дяди, палатина империи, в котором тот благодарил за службу, просил быть осторожным и просил его найти кое-что в столице севера для тетушки, жены дяди.

В дверь кабинета постучали, и бледный дворецкий, не дожидаясь разрешения войти, зашел с подносом для писем.

— Ваше сиятельство, вам п-п- послание.

Удивленный Крис вскинул глаза:

— Морис, и с каких пор ты стал заикаться?

— П-п-посмотрите послание, ваше сиятельство, — пробормотал испуганный дворецкий, дрожащими руками протягивая поднос хозяину.

Заинтригованный Крис протянул руку за письмом, а когда взял его, то из незапечатанного конверта на колени ему высыпались кедровые орешки.

— Что за … бред?! — процедил он. — Как… Откуда … Демоны!

Мужчина внимательно смотрел на то, что лежало у него на коленях, и мучительно размышлял.

— Вызови курьера магической почты! — наконец приказал дворецкому. — Быстро! А я пока вызову полицию.

Север империи. Домен Литвин. Город Стон.

Таверна «На перепутье».

Альфред Рокс выпивал уже, наверное, пятую пол-литровую кружку эля и мрачно наблюдал за партнером в карты, который собирал со стола мелкие банкноты, в сумме составляющие приличный выигрыш.

— Не расстраивайся, Альф, в следующий раз повезет тебе, — ухмыльнулся Стив Ронгс, заметив его взгляд.

— Иди, знаешь, куда?! — хмуро процедил Альф.

— Ну, не умеешь ты играть, — нахально ухмылялся Стив. — А я профи. И предупреждал тебя.

— Слышишь ты, профи, шел бы ты отсюда, пока цел, — злобно прошипел Альф, угрожающе поднимаясь со стула. Он допил эль и хмуро уставился на Стива.

— Все ухожу, не злись, — посерьезнел сразу тот — все знали, что с Альфом лучше не драться.

— Альф, хватит кипишить! — подошла к ним Дарина, местная разносчица. — Вот возьми, какой-то мальчонка передал для тебя письмо.

Мужчина взял письмо и с удивлением понял, что снаружи оно чистое, даже без имени адресата. Открыв его, он увидел в конверте кедровые орешки. Семь штук.

Со злостью Альф сжал письмо в огромном кулаке, уже забыв про Стива и свой проигрыш, уставившись перед собой злым невидящим взглядом.

— Ну-ну, еще посмотрим, кто кого, паршивые псы, — еле слышно прошептал он.

— Что тебе принесли, Альф? — поинтересовался заинтригованный Стив, пытаясь заглянуть в конверт, но Альфред Рокс, не обращая на него внимание, уже направился к выходу из таверны.

Глава 5

Старец округа (домена) Литвин настороженно смотрел на Великого мудреца. Уже не менее десяти лет служил он Невидимой Ровении и ее идейному вдохновителю и руководителю — Великому мудрецу, но до сих пор не знал, кто на самом деле является главой их подпольной империи.

Великий мудрец каждый раз появлялся либо в черном костюме невидимки, либо под разными личинами, и полностью не доверял никому, в том числе и десяти «старцам», которые были его ближайшими советниками и доверенными лицами.

В одном Старец был полностью уверен — глава их Невидимой Ровении был очень значимым и титулованным аристократом в Ровении, и к тому же талантливым и сильным магом, иначе бы они не добились того, чего достигли на сегодняшний день.

Сам же Великий мудрец знал каждого Старца в лицо, их титулы, семьи и всю подноготную.

— То есть ты хочешь меня убедить в том, что понятия не имеешь, кто в твоем округе предатель? Я правильно тебя понял? — обманчиво спокойно переспросил Великий мудрец, сегодня появившийся в облике императорского менталиста, герцога Моннигуса, от чего сразу становилось не по себе — императорского менталиста боялась каждая собака в империи.

Великий мудрец пристально рассматривал виски через стеклянные стенки стакана, наполненного на четверть янтарным напитком, покручивая стакан туда — сюда перед собой. Он так внимательно рассматривал напиток, будто тот должен был дать ответы на мучавшие его вопросы.

— Одновременно и правильно и неправильно, Великий мудрец, — как можно спокойней ответил Старец. Он знал, что глава подпольной империи не любил неуверенных в себе и подобострастных людей, и если ты был в чем-либо уверен, то нужно быть спокойным и убедительным в разговоре с ним. — Не за одним Великим учителем в моем округе не замечено подозрительное поведение, все очень давно состоят в нашей организации, все отличаются преданностью нашему общему делу, все неоднократно доказали это, и всем я доверяю как себе, иначе бы не приблизил. Именно об этом я говорил вам.

— Но нам ясно дали понять, что среди них крыса! — ледяным тоном процедил Великий мудрец, поднимая не менее ледяной взгляд на Старца. В образе императорского менталиста подобный взгляд имел удвоенный эффект — неприятная дрожь прошла по позвоночнику Старца, хотя он был хладнокровный и жесткий человек.

— Ни один из отступников, которых вы последними указали в списке, не произнес имя предателя. Все не имели понятия о нем, несмотря на применяемые к ним меры допроса. Поэтому я делаю вывод… — Старец осекся.

— Ну? Какой же? — внимательный холодный взгляд напротив сканировал его, пробираясь в самую душу.

— Среди моих людей нет крысы. Это была провокация. Это было сказано, чтобы посеять разлад в наших рядах, и чтобы мы стали уничтожать друг друга, — твёрдо ответил Старец округа Литвин, бесстрашно смотря в глаза главы тайного общества невидимок севера.

Великий мудрец невольно задумался и отвел взгляд от своего помощника, снова обратив его на стакан с виски. Старцу домена Литвин он доверял, как себе, впрочем, как и остальным девяти «старцам», и причин не верить ему сейчас не было. Все «старцы» прошли тщательную проверку много лет назад, когда создавалась «Невидимая Ровения», и проходили ее регулярно, чтобы подтвердить свою лояльность общему делу. Поэтому он доверял им во всем, кроме своей настоящей личности, — все же осторожность превыше всего. Но провокацией ли было то неожиданное известие о крысе в их рядах? Если так, то полиция и служба разведки зашли в своем расследовании даже дальше, чем он думал. Получается, они знали, что эта информация дойдет до него — Великого мудреца, и он решит провести чистку в рядах невидимок — прикажет уничтожить всех «великих учителей» домена Литвин, поскольку ни на одном остановиться не сможет без явных подозрений и доказательств. И тогда его невидимая империя основательно пошатнется без целого слоя доверенных и преданных исполнителей в целом округе, тщательно отбираемых и проверяемых ни один год, умеющих думать и принимать решения. Да, возможно, что так и есть. А если нет? Если крыса действительно есть в их рядах?

— Значит, так, — принял решение Великий мудрец. — Мы уходим в тень на время — император уже подумывает о введении военного положения на севере империи, что нам совсем не нужно. Когда возникнет необходимость, я вас соберу. А ты за это время должен разобраться со своим ближайшим окружением — найти и уничтожить крысу, если она есть, или поручиться своей головой за каждого «великого учителя» в твоем округе.

— Спасибо за доверие, мой господин, — с видимым облегчением произнес Старец. — Я сделаю все, что от меня требуется.

— И даже больше, — сухо добавил Великий мудрец.

— Конечно. Не сомневайтесь. И даже больше, — охотно согласился Старец.

— Граф Ровенус и граф Монтегус? — холодно бросил Великий мудрец, наконец, отпивая виски.

— С ними сегодня должны покончить, мой господин. К ним нелегко подобраться ввиду их статуса и того, что они сильные маги, но сегодня они приезжают вдвоем во дворец императора, и вечером уже можно присылать соболезнования их семьям, — холодная улыбка змеи скользнула по узким губам Старца домена Литвин.

— Уверен? — приподнял бровь мнимый герцог Моннигус.

— Ими занимаются люди Старца домена Данвин. Они специалисты высшего уровня, мой господин, и уже все подготовили.

— Да, я в курсе, что они спецы, — удовлетворенно произнес Великий мудрец. — Ну что ж, отлично. Ты успокоил меня. А теперь расскажи, как дела у твоего сына?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Великий мудрец налил янтарный напиток во второй стакан, и дальше беседа потекла неспешно и по-дружески, будто два старых приятеля встретились за стаканчиком виски, чтобы поделиться семейными новостями, за тем исключением, что новости про членов семьи рассказывал только один из собеседников.

Глава 6

В полицейском участке Лену продержали сутки. Она так и не заговорила, боясь сказать лишнее. Пока полицейские решали, что с ней произошло, и какие меры в отношении нее предпринять, Лена наблюдала, собирала информацию и анализировала на удивление трезво. Хотя почему "на удивление"? Для удивления как раз не было причин. По крайней мере, для неё. А в памяти все время возникал последний день, тот самый, когда она еще отчётливо понимала, что с ней происходит.

В то утро будильник зазвенел громко, неумолимо, и она, еще секунду назад крепко спящая на узкой короткой кровати, мгновенно проснулась, широко открыв голубые глаза.

Не прошло и минуты после последнего громкого трезвона, а она уже застелила кровать, умылась и почистила зубы. Потом позавтракала безвкусной овсянкой, выпила остывший чай, уже стоявший на столе в камере, поменяла длинную просторную белую ночную рубашку на точно такую же, но дневную, причесалась и заплела длинные волосы в косу, села на прикрученный к полу металлический табурет около такого же металлического стола и стала ждать, когда за ней придут.

Ждать оставалось минут пять.

Лена села, выпрямила спину и сложила руки на коленях. Замерла. Закрыла глаза.

Так, совершенно не двигаясь, она могла просидеть ровно восемнадцать часов сорок две минуты и шестнадцать секунд. Именно это время недоверчиво выдавил из себя два дня назад доктор Крауф, в очередной раз проверяя ее выносливость. Сейчас же оставалось всего пару минут ожидания — доктор всегда был пунктуален.

Уже шесть месяцев и четырнадцать дней Лена жила в этой камере, два на три метра, в которую умудрились запихнуть все: узкую небольшую кровать, как раз под ее рост метр шестьдесят пять, небольшой стол, стул, умывальник. Три раза в день девушку выводили в туалет.

Она знала, что и этих месяцев у нее уже могло не быть, ее попросту должны были уничтожить, как и всех, кто шел против "Черного ордена" Третьего рейха Германии, если бы доктор фон Док не забрал ее, брата и маму для своих страшных исследований.

"Черный орден" СС — "орден чистокровных", элита рейха. Ещё несколько лет назад обычные граждане не слышали об этом ордене, теперь одно упоминание о нем наводило ужас на всех простых людей.

СС строился как настоящий монашеский орден. Высшую, руководящую ступень образовывали посвященные. Большую же часть ордена СС составляли монахи-воины «мертвая голова», принявшие посвящение в спецшколах — орденсбургах. Сюда попадали только арийцы чистого нордического типа после прохождения отборочных тестовых испытаний. Тайная доктрина в самой краткой формуле: «Верить, повиноваться, сражаться! Точка!»

Эсэсовцы, удостоенные приема в бурги, постигали там в числе прочего и тайное знание о том, что смерть для них — сознательный акт самоотречения ради служения «Черному ордену». Посвященные приносили обеты и вступали на «путь сверхчеловеческой судьбы», оказывались «на той стороне» бытия, где царила иерархия секты.

Посвященные готовились к явлению богочеловека, которого пришлют на Землю высшие силы после того, как изменится равновесие духовных сил в мире после уничтожения «низших рас».

Для тех, кто вступал в школу, дороги назад не было. Если эсэсовец оступался, сбегал из школы, он уничтожался вместе с семьей, женой, детьми. Таковы были неумолимые законы СС.

Старший брат Лены, Карл, сбежал из такой школы, не согласный с доктриной и испуганный тайными знаниями, полученными в спецшколе. Именно от него Лена и мама узнали всю правду о "Черном ордене" и обо всем остальном. Конечно, Карла быстро выследили, схватили, и всю их семью должны были немедленно уничтожить, как врагов Третьего рейха, когда неожиданно в их судьбу вмешался доктор Оливер Крауф, старый друг умершего отца, которого Лена не видела уже много лет. Он обратился к своему начальнику, доктору фон Доку, в лаборатории которого работал, а тот попросил за семью Лайбертов у самого Гитлера. Попросил отдать их ему для опытов, которые он проводил в своей секретной лаборатории по приказу Гитлера.

Сначала Лена не понимала, что за опыты и исследования проводятся в лаборатории доктора фон Дока. А когда поняла… уж, лучше бы она ничего не знала и не понимала. В секретной лаборатории доктора фон Дока, в которой работал и доктор Крауф, создавали совершенного бездушного солдата, неуязвимого для пуль и запрограммированного убивать не раздумывая.

Маму и брата она больше не видела, но доктор Крауф давал понять, что они пока живы, как и сама Лена.

Девушка вздрогнула и открыла глаза, потому что железная огромная дверь камеры бесшумно открылась. В здании лаборатории вообще все предметы были бесшумными и отрегулированными, чтобы ничто не мешало ученым создавать свой шедевр — совершенного убийцу. Но у Лены теперь был идеальный слух.

В открытую дверь уверенно вошел доктор Крауф, невысокий худощавый пожилой мужчина с умными серыми глазами. Лена не знала, что чувствовала к этому человеку. С одной стороны, он спас ее семью, но, с другой, — обрек на страшное существование, которое не пожелаешь никому. Она была одновременно и благодарна ему и зла на него.

— Доброе утро, Лена, — тепло улыбнулся доктор.

К удивлению девушки он все время так улыбался, когда приходил за ней и уводил в лабораторию. Она не знала, за всеми ли подопытными приходили сами доктора, которых вместе с доктором фон Доком и доктором Крауфом было всего семь человек, но за ней определенно.

— Доброе утро, доктор Крауф, — ровно ответила Лена и поднялась, полагая, что сейчас они пойдут как всегда в лабораторию, но тот остановил ее.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Присядь пока, девочка. Сегодня другой распорядок дня. Мне нужно многое рассказать тебе.

Не показывая удивления, Лена села обратно на табурет с такой же прямой спиной, как сидела до этого.

Доктор прикрыл за собой дверь и даже, к недоумению девушки, закрыл ключом изнутри, чего никогда раньше не делал. Невольно Лена почувствовала тревогу.

Вошедший встал рядом с умывальником, сверху вниз смотря на неё. Взгляд уставших серых глаз стал вдруг очень серьезным, а улыбка исчезла.

— То, что я сейчас расскажу тебе, я не имею права раскрывать, но дело в том, что я не совсем тот человек, за которого ты меня принимаешь, и теперь все изменилось.

Лена не пошевелила даже пальчиком, ничем не выдавая волнение и удивление. За несколько месяцев во власти сумасшедшего доктора фон Дока и не менее странного доктора Крауфа она научилась почти в совершенстве владеть эмоциями.

— Давай обо всём по порядку, — вздохнул доктор Крауф и потер лоб, словно пытаясь угомонить сильную головную боль. — Несколько недель назад добровольцам из "Черного ордена" ввели наш препарат и забросили в одно местечко — в Арденны на севере Франции, где они попали в окружение. Понимая, что они участвуют в эксперименте, и, чтобы избежать плена, все солдаты покончили с собой. После этого связь с ними прервалась, и некоторое время мы ничего о них не знали.

Лена почувствовала невольное волнение. Мысль о том, что учёные стали испытывать препарат не только на людях, находящихся здесь, но и на солдатах, ужаснула ее.

— Однако, через три дня после этого, нашим разведчикам удалось взять языка-англичанина, который на допросе показал, что в тылу наступающих союзных войск действует небольшая, но очень опасная группа немцев — диверсантов, у которых они заметили полное пренебрежение к жизни, отчаянную смелость, невероятную физическую силу и удивительную способность без вреда для своего здоровья рвать электрические провода.

— Зачем вы мне это рассказываете? — не сдержавшись, враждебно спросила Лена.

За последние полгода ужасный препарат из лаборатории доктора фон Дока сделал ее, робкую и пугливую, неуверенную в себе девочку шестнадцати лет очень выносливой, сильной и отчаянно смелой.

— Ты сейчас все поймешь. В тыл к противнику мы отправили специальную разведывательную группу, задачей которой было найти этих диверсантов и описать их действия. Группа свою задачу выполнила. Она обнаружила… двух зомби.

Лена невольно уронила челюсть от изумления: "Зомби?!"

— Группа представила подробное описание их действий. По словам разведчиков, они лично видели, как двое людей в нашей форме внезапно напали на лагерь американских солдат. Американцы открыли огонь из автоматов, бросили в них несколько гранат, однако это не причинило наступающим абсолютно никакого вреда. В результате примерно двадцать американцев отступили перед двумя зомби.

Доктор замолчал. Лена потеряла дар речи от ужаса. В ее расширенных испуганных глазах стоял вопрос: "Вы делаете из живых людей зомби?!"

Глава 7

Доктор Крауф присел на краешек кровати девушки, и у неё создалось впечатление, что до этого момента он еле стоял на ногах.

— Лена, ты так и не поняла, кого создавали в лаборатории? — спросил устало доктор.

— Нет, — потрясенно прошептала Лена. — Я считала, что совершенного человека.

Во взоре пожилого доктора появилось странное выражение — насмешливое, снисходительное. Потом его глаза заблестели от еле сдерживаемых переполнявших эмоций.

— В лаборатории доктора фон Дока создавали зомби… Попытка наших разведчиков вступить с ними в контакт не увенчалась успехом. Судя по всему, зомби иначе, чем до смерти, воспринимали происходящее, не понимали человеческую речь, сами не могли издать ни единого звука, а любое живое существо принималось ими за врага, которого надо было уничтожить. Лена, это означает, что Карл Хайнс фон Док создал то, что хотел: бездушную совершенную машину для убийства.

— Я тоже стану зомби? — выдавила из себя Лена, в ужасе уставившись на доктора.

— Нет, ты не станешь, — со странным удовлетворением ответил доктор Крауф, — но… так получилось, что… один из тех зомби в Арденнах был твой брат — Карл. Думаю, ты должна об этом знать.

Лена почувствовала, что ей как будто дали под дых и стало невозможно дышать. Она во все глаза уставилась на доктора, от ужаса не в силах произнести ни слова, в неверии качая головой. Несколько минут в камере стояла полная тишина.

— Карл? Мой брат? Этого не может быть… Почему он?

— Девочка моя, — доктор тяжело поднялся и подошел к девушке, хотел погладить ее по волосам в знак успокоения, но она отшатнулась от него в ужасе, неуклюже свалившись с табурета на пол и спрятав несчастное лицо в ладонях.

— Прости меня, девочка, но я мог спасти только одного из вас троих, — тихо проговорил доктор. — Твои мать и брат выбрали тебя.

— Выбрали меня? — словно сомнамбула повторила Лена, поднимая голову и потерянным взглядом блуждая по бледному лицу доктора.

— У меня очень мало времени, — немного раздраженно проговорил мужчина. — Нет времени для долгих объяснений. Все потом. Поэтому внимательно слушай и не перебивай. Твой отец был моим другом. Когда он умирал, я пообещал заботиться о вас, ты знаешь это. И все было бы хорошо, если бы Карл не сбежал из спецшколы "Черного ордена". Когда я устраивал его в неё, то не подозревал, что он так слаб духом. У меня были на него большие надежды. Ну да ладно, теперь поздно сожалеть. Он подставил вас с матерью, вполне понимая, что за этим последует. Поэтому когда встал выбор, он выбрал тебя, чувствуя перед вами свою вину, хотя я хотел, чтобы это был он.

— Выбрал для чего? — еле слышно прошептала Лена.

— Я тайно от доктора фон Дока изобрел препарат, который делает человека сильнее, выносливее и так далее, но не превращает его в зомби, — тихо проговорил доктор. — Именно его все это время я испытывал на тебе, девочка. И ты прошла все испытания. Только пару раз, как ты помнишь, ты чуть не умерла, и один раз у тебя была клиническая смерть, но после этого я доработал его, и теперь он безупречен. И ты безупречна, Лена.

Девушка молча вопросительно смотрела на доктора, слишком пораженная всем услышанным.

— Дело в том, что этот препарат — дело всей моей жизни. Ты — совершенный человек, который очень вынослив, ловок, силен, и, что самое удивительное, ты также неуловима для пуль, гранат и всех других смертоносных орудий, но не потому что ты зомби — у тебя потрясающая молниеносная реакция и чутье на опасность. Девяносто процентов из ста ставлю на то, что ты умрешь только естественной смертью, от старости. И ты никогда не станешь зомби, Лена.

— Это правда? — недоверчиво выдохнула девушка.

— Чистая правда, — твердо ответил доктор.

— И теперь ваш препарат будут давать солдатам Третьего рейха? — спросила девушка.

Доктор непонятно усмехнулся:

— В том-то и дело, что нет, девочка. Мой препарат оказался никому не нужным. Нынешней Германии нужны послушные зомби-убийцы, а не совершенные солдаты, которые будут обладать умом и смогут сопереживать ближним. Через час меня арестуют и будут судить, как предателя, потому что о моих опытах узнали и доложили, куда следует. Препарат уничтожат, с тобой неизвестно что сделают: то ли сразу захотят уничтожить, то ли будут исследовать. У нас с тобой единственный выход.

— У нас есть выход, доктор? — горько спросила пленница. — Отсюда невозможно сбежать.

— Возможно. В другой мир.

Лена смотрела на доктора, словно на сумасшедшего.

— Ты мне нужна, чтобы я смог продолжить исследования по созданию совершенного человека. Теперь ты — ключ к человеческому совершенству. К сожалению, я не смогу взять записи, их нельзя перенести в другой мир, поэтому я их уничтожил. Только человеческое тело. Ты веришь в другие миры, девочка?

— Нет, — Лена обреченно опустила голову. Какие ещё другие миры? Доктор Крауф совсем сошёл с ума.

— А зря, — усмехнулся доктор. — Они существуют. И их много. Посвященные "Чёрного ордена" поклоняются черной магии и только примерно представляют, что есть другие миры, я же белый маг и поэтому знаю то, о чём они даже не догадываются.

— Но в нашем мире нет магии, доктор, — недоверчиво пробормотала Лена.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Так думают непосвящённые, — снова усмехнулся тот. — Такие, как ты — обычные граждане. Посвященные белые и черные маги верят в обратное. Вернее, они знают, что магия существует.

— Это бред, — упрямо пробормотала Лена.

— Нет, не бред. Скоро ты в этом убедишься сама. Я уничтожил препарат, превращающий людей в бездушные автоматы для убийства, чтобы его нельзя было запустить в массовое производство, и уничтожил все записи лаборатории за много лет. Эсэсовцы теперь никогда не смогут создать зомби — убийц. А нам надо исчезнуть.

— Нам? А как же мама?

— Твоей мамы давно нет, — глухо прошептал доктор, отводя глаза. — Прости, но я не мог раньше сказать тебе. Она не выдержала испытаний.

Девушка опустила голову, а доктор стал рисовать на полу непонятные символы, но Лена особо и не всматривалась, погруженная в себя, оглушенная свалившимся горем. Мужчина протянул ей пузырек и уверенно приказал:

— Выпей до дна.

Несчастная пленница безучастно и послушно выпила — в принципе, ей стало все равно, что с ней будет.

— Лена, встань в круг. Или сядь, все равно.

В дверь громко забарабанили, и она сотряслась от ударов.

— Времени нет, девочка! — с досадой прошипел доктор, схватил безвольную девушку подмышки и перетащил в нарисованный круг, по четырем сторонам которого (север, юг, восток и запад) были разложены артефакты. — Слушай меня внимательно и ничего не бойся. Я все вычислил и во всем уверен. Мы выпили с тобой препарат и через пару минут как будто умрем.

Лена безучастно смотрела на него.

— Но это только на несколько мгновений, чтобы тела выдержали напряжение и нечеловеческое давление, возникающие при переходе в другие миры. Очнемся мы в другом мире. В магическом мире. Если вдруг мы перенесемся не вместе, я обязательно найду тебя, девочка, только ты дай знать о себе. Ты все поняла?

Лена была все также безучастна, а дверь камеры все сильнее сотрясалась от внешних ударов. Тогда доктор тоже встал в круг, замер и зашептал непонятные девушке слова. Она улавливала только "миры", "вселенная", "боги", "магия". А затем доктор совсем перешел на незнакомый язык.

Голова девушки была опущена, и она заметила, как наполнились светом диковинные старинные артефакты, в ушах зашумело, голова закружилась, и Лена поняла, что теряет сознание. Или умирает? Ведь доктор сказал, что они как будто умрут. Пусть все случится по-настоящему. Она устала жить и каждую минуту бояться.

Глава 8

Офицеры полиции деревни Зарес неизвестной Лене страны пришли к выводу, что она зачем-то вышла из дома и гуляла ночью в лесу, рядом с которым находился дом Радеусов. Поскольку ее нашли в одной ночной рубашке, они выдвинули версию, что возможно она "избранница Луны", которая, не осознавая себя, может гулять по ночам.

Именно это её и спасло — при нападении невидимок — «куклусклановцев» её не оказалось дома, а позже, когда она пришла в себя, то успела спрятаться в ветвистом густом кустарнике недалеко от дома. Убийство семьи Радеусов и сжигание дома произошло у неё на глазах, поэтому от шока она онемела и не могла прийти в себя до сих пор.

Лена поняла, что ее приняли за родственницу семьи Радеусов, которых сожгли в собственном доме те уроды в костюмах ку-клус-клана. Причём за родственницу именно Арианы Радеус, которая была обычной женщиной — пустышкой без толики магии, и на которую она якобы была еще и очень похожа. Анатоль Радеус был боевым магом и другом капитана Дина, поэтому родство с ним сразу исключили — последний знал в лицо всю родню погибшего Анатоля.

Да, эти странные офицеры говорили именно о магии, на чем Лена старалась не акцентировать внимание, чтобы не впасть в еще большую растерянность, чем она чувствовала сейчас. Она ощущала себя слепым новорождённым котенком, который ничего не понимал и абсолютно не знал, что ему делать. Но как котенок инстинктивно ищет маму, чтобы насытить свой крошечный желудок, так и Лена инстинктивно поняла, что ей пока нужно помалкивать и осматриваться.

Поскольку Лена «не смогла вспомнить» своё имя, где живет и есть ли у неё родители, не могла ничего написать, а документы сгорели в доме (так удачно решили офицеры), ее до выяснения личности и нахождения возможных родственников распределили в приют для несовершеннолетних пустышек, находящийся под патронажем сестёр милосердия.

"Приют для пустышек" — очень странное и непонятное название, но опять девушка не стала ничего спрашивать, даже жестами или мимикой, чтобы не вызывать лишнее подозрение.

Капитан Диннар Роннигус итак все время с большим подозрением смотрел на нее. Лене казалось, что его темные холодные глаза заглядывают ей в самую душу, видят насквозь и знают, что она вовсе не родственница Арианы Радеус, жены его друга, а наглая самозванка.

Огромный грозный полицейский из столицы провинции, к которой относилась деревня Зарес, вызывал у девушки необъяснимое чувство ужаса и паники, поэтому когда ей сообщили, что отправляют в приют, она почти обрадовалась — да хоть куда, только подальше от жуткого типа — Диннара Роннигуса, а там она разберется, куда и к кому попала.

Приют находился в столице провинции Сандрия домена Литвин, к которой относилась деревня Зарес. И именно туда отправили девушку в сопровождении полицейского на автомобиле какой-то загадочной марки.

Лена так и не поняла, как молоденький полицейский завел автомобиль и как управлял им, если постоянно поворачивался к ней, сидящей на заднем сиденье, и что- то рассказывал.

То, что полицейские обозвали приютом, тоже повергло Лену в ступор, когда она увидела его.

Это у них приют? У неё в городе был городской приют, она даже была в нём несколько раз с мамой, которая там подрабатывала, чтобы заработать для них с Карлом лишнюю рейхсмарку, поэтому девушка примерно представляла себе, как должен выглядеть приют. Этот же приют просто поразил её воображение.

Да куда она попала в конце концов?! Все это нелепый розыгрыш? Очередной эксперимент врачей? Но для чего и зачем? Чего хотел добиться доктор Крауф, забросив ее в это место? Какие испытать человеческие возможности? Выяснить, сможет ли она сохранить душевное равновесие, попав в ситуацию, где каждое последующее событие вызывает изумление?

Но Лена уже устала удивляться и "держать" лицо. Она — обычная испуганная девчонка, а не совершенный человек.

На территорию приюта они въехали через огромные кованые роскошные ворота с… горгульями? Лена проводила недоверчивым взглядом тех, кого видела только в книжках библиотек. Ещё ей показалось, что страшные горгульи повернули каменные головы вслед их автомобилю. Девушка резко отвернулась, а затем снова осторожно повернулась. Горгульи больше не следили за ней. У неё начинаются галлюцинации?

Автомобиль проехал по широкой ухоженной ровной дороге, вдоль которой росли одинаковые большие, ветвистые и очень красивые деревья с необыкновенными огромными резными листьями, которых Лена никогда раньше не видела и с интересом рассматривала. Листья на деревьях были сине-зеленые? Даже больше синие? Серьезно? Или у неё что-то с глазами? Она пригляделась. Такой оттенок листьев она видела только у редких домашних растений, таких как колеус синий или пуансетия голубая, но у огромных деревьев?

Она постаралась внимательней рассмотреть их, но не успела — дорога была не очень длинной и быстро привела их к огромному, светлому, красивому трехэтажному дому, построенному буквой пэ и больше похожему на дворец графини или герцогини, а не на приют для бездомных пустышек.

— Только в нашей провинции такой красивый приют для пустышек, — с удовольствием поведал парень — полицейский, совсем ещё молоденький и очень важный. — Тебе очень повезло попасть именно сюда, к сестре Мадлен. Сейчас тихо, потому что все дети и учителя на вечерних занятиях, но через часик будет шумно и весело. Тебе здесь понравится. Выходи, что ли.

Сам полицейский, которого звали Рудион, уже выбрался с водительского сиденья и открыл дверь для Лены, которая довольно нерешительно вылезла из автомобиля, откинула голову и недоверчиво ещё раз осмотрела фасад великолепного дома с узкими высоченными окнами и малюсенькими балкончиками.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Все поначалу удивляются, когда попадают в приют, — довольно улыбнулся разговорчивый Рудион, заметив реакцию девушки. — Он впечатляет.

Выдержка и безэмоциональность Лены, которым она научилась за последние несколько месяцев, когда жила в камере при лаборатории доктора фон Дока, дали сбой, и она нервно хмыкнула, почти икнула, и зажала рот рукой, чтобы не разразиться нервным смехом.

Неожиданно в одном из окон второго этажа она увидела ухмыляющегося парня лет восемнадцати, который широко улыбался, подмигивал ей и, оттопырив большой палец правой руки и приподняв его вверх, показывал, что, мол, все отлично. Лена нерешительно замерла, не зная, как реагировать, когда услышала недовольный голос Рудиона за спиной.

— Это Рональд, один из воспитанников приюта, держись от него подальше, если не хочешь неприятностей.

Лена не стала улыбаться парню в ответ и повернулась к полицейскому, вопросительно посмотрев на него: «Почему?»

— Все беды, которые у сестры Мадлен случились за последние десять лет, с тех пор как она организовала этот приют, были связаны с этим оболтусом и его дружками.

Лена обернулась и снова посмотрела на окно второго этажа, где до этого видела улыбающегося Рональда, но теперь окно было закрыто занавеской, и больше ей никто не улыбался.

Сестра Мадлен вызвала у девушки не меньшее изумление, чем здание приюта, которое внутри было ещё прекрасней, чем снаружи.

Пройдя вместе с Рудионом по великолепной центральной лестнице, а затем по коридору второго этажа, покрытому мягким шикарным ковром, в котором ноги девушки утопали по щиколотки, Лена попала в кабинет директора приюта.

Рудион передал письмо и ретировался с видимым облегчением.

Сестре Мадлен на первый взгляд было лет тридцать пять — сорок. Она была одета в строгое коричневое платье с длинными рукавами, с белоснежными манжетами и с таким же воротничком, волосы были убраны под высокий белоснежный головной убор так, что не единой волосинки не выглядывало, а строгое лицо было с идеальными будто чеканными чертами лица без единой морщинки, с высоким лбом и светлыми нахмуренными бровями. Женщина была очень красива даже в монашеской одежде, и Лена подумала, что на это прекрасное лицо можно смотреть бесконечно.

— Ну, здравствуй, потеряшка, — мягко произнесла сестра, дочитав письмо, и подняв на девушку… фиалковые глаза. Фиалковые?! — Я — сестра Мадлен, директор приюта. А ты, как я поняла из письма, не помнишь имени?

Лена кивнула, не сводя с сестры завороженного восхищенного взгляда.

— Ну, нам надо же как-нибудь тебя называть, — по-доброму улыбнулась молодая женщина, изучающе осматривая девушку. — Поэтому я буду предлагать тебе имена, а ты кивни на том, которое тебе понравится. Хорошо?

Лена согласно кивнула, удивленная таким предложением.

— Мелисса?.. Жанета?.. Мирия?.. Тания?.. Глосия?.. Еления?.. — принялась перечислять сестра. — О, Еления? — почему-то удивилась она. — Тебе нравится это имя?

Лена неуверенно кивнула.

— Хорошо. Тогда пока будешь Еления Роннигус, — снова улыбнулась сестра, и на удивленный взгляд девушки пояснила: — Потерявшим память или просто не помнящим своё имя детям я даю своё родовое имя. А я — Мадлен Роннигус.

Лена неуверенно изобразила жестами огромного офицера, которого встретила в полицейском участке, и вопросительно посмотрела на сестру Мадлен.

— А, поняла, что ты хочешь сказать, — рассмеялась та и сразу словно помолодела на десять лет, став ещё красивее. — Тот огромный грозный полицейский, который напугал тебя, мой родной младший брат — Диннар Роннигус.

Глава 9

Лена изумленно уставилась на сестру Мадлен, и та снова на удивление правильно поняла ее выразительный взгляд.

— Мы не очень похожи? Так у нас матери разные, а отец один, — мягко улыбнулась женщина. — Я рождена первой супругой, а Дин — от второй жены отца.

Лена многозначительно посмотрела на сестру Мадлен, и та вдруг снова тихо рассмеялась, а девушка улыбнулась в ответ. Даже смех у сестры был идеальный — словно хрустальный перезвон. Такой смех мог быть только у доброго человека, и Лене вдруг захотелось быть с этой женщиной не сдержанной и хмурой, а открытой и искренней.

— Какая выразительная у тебя мимика, девочка. Но ты не права — Диннар хороший человек, прекрасный брат и самый лучший полицейский, — на этих словах прекрасная сестра Мадлен грустно улыбнулась. — Раньше их было трое — самых лучших полицейских, — прекрасные фиалковые глаза стали вдруг очень печальными. — Теперь… Дин остался один, поэтому после тяжелых потерь он кажется таким суровым и жестким.

Сестра Мадлен уже отвела в сторону грустный взгляд, губы сурово сжались в тонкую линию, черты лица заострились, и она сразу будто постарела лет на десять.

— Иди, Еления, пока ты свободна. Тебя отведут в твою комнату, все покажут и расскажут — за дверью ждут, — уже безэмоционально проговорила она, обратив невидящий взгляд на лежащие на столе бумаги. — Когда устроишься и поужинаешь, мы снова с тобой встретимся и все обсудим.

Некоторое время Лена ещё смотрела на прекрасное грустное лицо, не в силах оторваться от него, интуитивно чувствуя жалость к этой взрослой красивой женщине, в жизни которой, похоже, произошла серьезная драма.

А потом друг за другом произошли сразу несколько событий, потрясших не успевшую уйти девушку до глубины души.

Лена уже приоткрыла дверь, чтобы выйти, и напоследок обернулась, чтобы ещё раз взглянуть на необыкновенную красавицу, поразившую ее воображение.

Сестра Мадлен в задумчивости протянула руку, и книга, спокойно стоявшая до этого на полке шкафа, расположенного напротив стола сестры, вспорхнула с полки и поплыла к сестре. По воздуху! Сама!

Женщина спокойно поймала летящую книгу, положила ее перед собой, раскрыла, а потом легко и тихо хлопнула в ладоши, и светильники в кабинете загорелись сразу в четырех местах — круглые шары, летающие под потолком.

— Ближе и ярче! — властно произнесла сестра Мадлен, и светильники подлетели поближе к столу и ещё сильнее осветили кабинет и потрясенное лицо Лены.

Значит, все разговоры о магии — правда?! Все, что она принимала за завуалированные термины — амулеты, блокирующие магию, браслеты магии, боевой маг — правда?! Она попала не в другую страну…

Столько всего увидела, услышала, но так и не поняла самого главного. Не захотела понимать… Подсознательно отстранялась… Но теперь надежда на то, что она каким-то волшебным образом попала в другое государство, находящееся на родной планете Земля, разбилась вдребезги. Другой мир… Чужой… Другие люди… непонятные… маги?.. пустышки?

Она обернулась к выходу и увидела прозрачного человека в жутко старомодной одежде, не стоящего на ногах, а плавающего над полом и… дружелюбно улыбающегося ей.

Призрак? Призрак?! Это стало последней каплей.

— Еления… — удивленно начала сестра Мадлен, наконец, заметив, что новенькая потеряшка еще не ушла, а обернулась к ней с расширившимися от ужаса глазами на бледном потрясённом лице, но девушка уже не услышала ее, не увидела, как скривился расстроенный призрак, увидев ее шокированное лицо.

Последнее, что Лена подумала, когда начала плавно оседать на пол, теряя сознание, было: «Доктор Крауф действительно телепортировал меня в магический мир! Я в другом мире! Мамочка! Боже мой! Но как же это возможно…».

***

Рональд Аверин с удивлением отмечал, что, даже находясь без сознания, новенькая хмурилась. И тогда, когда вышла из полицейского автомобиля, тоже очень настороженно все осматривала, подозрительно оглядывалась, как будто опасалась чего-то.

Рональд также видел ее первоначальные изумление и шок, а потом восхищение и недоверие, когда она увидела «приют пустышек». Эта реакция на приют ему была понятна — все новенькие сначала испытывают подобные эмоции — за десять лет нахождения в приюте он насмотрелся и уже привык.

Но не все новенькие ведут себя так настороженно, как эта девчонка. Она была очень напряжена, как будто ожидала какой- то подвох.

А когда увидела его? Просто окаменела, глаза расширились и с подозрением уставились на него. Любая девчонка разулыбалась бы в ответ, а эта? Еще больше нахмурилась и растерялась, потом отвернулась к этому придурку из полиции, будто спрашивая совета.

Странная. Испуганная. Подозрительная. Со Дна Севера? Они так бы себя и вели, окажись в подобном месте. Но, вроде, не похожа. Ключевое слово — «вроде». Хотя он бы запомнил ее, если бы увидел там, — с такой-то внешностью! И, демоны его возьми, какая же она хорошенькая!

Сейчас девушка лежала перед ним беззащитная и хрупкая. Нежное лицо, маленький прямой носик, волосы необычного медного цвета, пушистые светлые ресницы на белоснежной коже, пухлые розовые губы приоткрыты, тонкая рука с нежными пальчиками лежала на неспокойно вздымающейся небольшой груди. Она вообще беспокойно себя вела, и Рональд уже несколько раз накрыл ее одеялом, которое она бессознательно сбрасывала, мечась по больничной постели.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Новенькая всю ночь и уже половину нового дня находилась в больничном отсеке приюта без сознания, и он не выдержал, пришёл посмотреть на неё. Весь приют гудел, как пчелиный улей, из-за её появления. Ещё бы — уже давно не было новеньких. А тут девушка, да ещё и прехорошенькая.

Интересно, какого цвета у неё глаза? Хотя, какого бы не были, она уже нравилась ему. И очень.

Рональд наклонился и осторожно прикоснулся губами к розовым губам спящей, поцеловал, нежно и легко. Вот так. Без спроса. Он всегда делал то, что считал нужным, ни с кем не считаясь и не спрашивая разрешения. Только к двоим людям в этом мире он мог прислушаться — к Мадлен и Диннару Роннигусам. Ну, и к отцу, конечно. К троим. Но к отцу невозможно не прислушаться — чревато. А брата и сестру Роннигус он искренне уважал.

Губы Елении оказались мягкими и податливыми, и Рональд чуть задержался, потому что сердце вдруг взволнованно забилось, чем очень удивило его — он редко волновался.

Интересное имя она себе выбрала — как у матери сестры Мадлен. Ему понравилось. Еления на древнем языке означает «нежная».

Еления улыбнулась во сне и перестала хмуриться, морщинка между тонкими изящными бровями разгладилась, лицо стало спокойным и безмятежным. Она тихо вздохнула. После того, как перестала хмуриться, стала еще привлекательнее, и Рональд залюбовался ею. Поймал себя на том, что просто, как дурак, сидел и пялился на девчонку. Никогда с ним такого не было.

Парень осторожно провёл ладонью по медным волосам, разметавшимся по подушке, пропустил сквозь пальцы густые прядки, на миг замерев, не поверив тем необычным ощущениям, что почувствовал — внутри все задрожало от восторга, такими мягкими и шелковистыми были волосы девушки. Кончиками пальцев обрисовал абрис лица, почувствовав бархатистость белоснежной гладкой кожи, снова наклонился и уже смелее поцеловал в уголок мягких соблазнительных губ.

«Моя», — уверенно решил Рональд, любуясь девушкой. Уже своей девушкой. И даже загордился собой, что такая красотка ему досталась.

Еления снова вздохнула и что-то прошептала — Рональд невольно отпрянул, подумав, что она пришла в себя и застукала его. Но новенькая не пришла в себя, хотя отодвинулся он вовремя — в палату вошла сестра Мадлен.

***

Сестра Мадлен никак не ожидала увидеть Рональда Аверина, и изумление на ее лице было искренним. Конечно, Рон же должен быть на занятиях в это время, как и все воспитанники приюта, а никак не здесь, в палате у новенькой потеряшки.

За Еленией должна была присматривать наивная сестра Марисса, которая до сих пор души в нем не чаяла и верила каждому слову. Вот и сейчас он отправил доверчивую сестру Мариссу в самый дальний угол приютского сада, убедив ее, что один из приютских парней ногу подвернул, прыгая с дерева, и срочно нуждается именно в ее помощи, так как руки у неё волшебные. В саду, действительно, один из друзей Рональда — Марк — сейчас изображал больного, над которым порхала доверчивая сестра Марисса. Марк должен был ещё долго стонать и причитать, пока Рон не объявится — такой был уговор.

На лице директора приюта изумление сменилось недовольством и подозрительностью. Она-то давно знала, что Рону безоговорочно доверять нельзя, хоть он и ее любимчик, но сам себе на уме.

— Рон, что ты тут делаешь? — нахмурилась сестра Мадлен, заметив, как он резко отпрянул от Елении. — Где сестра Марисса? — она быстро оглядела палату, новенькую, и, поняв, что сестры нет, ещё больше нахмурилась и подозрительно прищурилась.

— Признавайся… во всем, — сразу жестко произнесла она, сложив руки на груди. Прекрасные фиалковые глаза требовательно воззрились на него, ожидая, видимо, ужасных признаний.

Рон мысленно закатил глаза. «Я уже поцеловал новенькую, и, по-моему, влюбился в неё», — мысленно признался он, представляя реакцию сестры Мадлен.

— Во всем? — притворно удивился парень, закидывая ногу на ногу. — Ну… Сестра Марисса вышла по срочному делу, а я сторожу сон новенькой, — безмятежно отозвался Рональд. — Мне поручили.

— Рональд, кто впустил тебя в палату? — строго поинтересовалась директор приюта, не поверив ни одному его слову. — Девочка только появилась, а ты уже тут как тут и что- то замышляешь. Она пережила тяжелое потрясение, ее память пострадала, оставь ее в покое. Это мой приказ, понятно?

Сестра Мадлен подошла ближе, внимательно осмотрела все ещё находящуюся без сознания Елению, даже приподняла одеяло, заглянув под него, слегка облегченно выдохнула, что Рональд, конечно, заметил, и снова требовательно посмотрела на парня, ожидая признаний.

— Я узнал, что новенькая, не успев даже увидеть свою роскошную комнату, заранее решила бухнуться в обморок от восторга, и валяется тут без зазрения совести уже демонову тучу времени, вот и пришёл посмотреть на слабачку, — невозмутимо заявил тот.

— Рон! — с укоризной ответила сестра Мадлен, уперев руки в бока.

— Ну, хорошо! — сдался Рон, не в силах противостоять требовательным фиалковым глазам директора. — Просто пришёл посмотреть на неё из любопытства — видел, как вчера она приехала на полицейском автомобиле с этим придурком Рудионом. Нельзя было? — парень вызывающе уставился на директора. — Уже все в приюте извелись от любопытства.

— Ты знаешь, что нельзя, — уже спокойно ответила сестра Мадлен, — без моего разрешения. В это время ты должен быть на занятиях!

— Да знаю я все, что рассказывает там этот старый пердун, — небрежно отмахнулся парень.

— Рональд! — возмущённо процедила сестра, задохнувшись от возмущения. — Что ты себе позволяешь?! Господин Тинарус…

— Ну, не могу я слушать, сестра Мадлен, когда господин Тинарус одно и то же повторяет по сто раз, — перебил ее парень с тоскливыми нотками. — Такое впечатление, что он принимает нас всех за идиотов, честное слово!

— Господин Тинарус очень стар и… — сразу встала на защиту учителя директор.

— Я и говорю, что он старый пердун, — весело ухмыльнулся Рональд, нагло сверкая глазами и перебивая сестру.

— Рон!

— Так он действительно того-этого, сестра Мадлен, — многозначительно приподнял брови парень, выразительно уставившись на нее.

— Что того- этого?! — не поняла директор.

— Своими ну о-очень древними газами загрязняет чистый воздух учебного класса, — поморщился Рональд. — Причём каждый раз.

Некоторое время молодая женщина недоуменно смотрела на своего самого трудного и любимого воспитанника, а затем, поняв, что тот имел ввиду, смутилась и все же не сдержала нервной улыбки.

— Ты невыносим! — заявила обвиняюще.

— Нет, не я невыносим, а тот воздух, которым сейчас дышат тридцать учеников, слушая уважаемого Тинаруса. Он, действительно, ну очень старый, сестра Мадлен, найдите нам нового учителя по истории, — Рон посмотрел на директора умоляющим взглядом.

— И когда ты повзрослеешь? — тяжело вздохнула сестра Мадлен, покачав головой, но уже не сердясь — невозможно сердиться на наглого Аверина, когда он та-а-ак смотрел.

— Это произойдёт через два месяца, когда мне стукнет восемнадцать, и вы наконец-то сможете избавиться от меня.

— Рон, — уже с упреком и грустью произнесла сестра, и даже плечи опустились. — Зачем ты так?

— Конечно, я так не думаю, — тут же хитро ухмыльнулся парень. — Вы же будете умолять меня остаться.

Сестра закатила глаза и улыбнулась.

— К сожалению, это невозможно, ты знаешь Правила.

— Знаю, — уже серьезно ответил парень.

— Но ты же будешь навещать нас? — со скрытой надеждой посмотрела на него директор.

— Конечно! — тут же снова ухмыльнулся Рон. — Тем более теперь моя девушка здесь живет, — важно добавил он.

— Твоя девушка? — в изумлении уставилась на него директор. — Боги! Но разве..? Марика? Глосия? Я что-то не припомню… — растерялась молодая женщина.

— Конечно, не припомните — сам только что познакомился с ней, — парень кивнул на спящую Лену. — Милаха. Решил, что пора мне серьезно влюбиться, все-таки скоро стану совершеннолетним.

Сестра Мадлен снова демонстративно закатила глаза, облегченно выдохнула, покачав головой.

— Я не шучу, сестра Мадлен, — серьезно произнёс Рон. — Влюбился с первого взгляда в эту девчонку, как только увидел.

Глава 10

Сестра Мадлен ближе подошла к Рону. Он сидел на кровати Елении, и она всего лишь ненамного возвышалась над ним. С кровати девушки, конечно, нужно его согнать, но сестра привыкла на многое закрывать глаза, если это касалось Рона. И теперь промолчала, взволнованная больше другим обстоятельством, чем этикетом.

— Ты много раз влюблялся, а Елению ты совсем не знаешь, — тепло улыбнулась она, сверху вниз смотря в зеленые глаза Рона, сейчас на удивление серьезные. Но сестра, конечно, не поверила ему — решила, что парень дурачится, как и всегда, только хорошо «держит» лицо.

— Ну, пока не знаю, — охотно согласился Рон. — Но в такую девушку можно и так влюбиться, как вы думаете? — задумчиво спросил он, обернувшись к новенькой и любуясь спящей девушкой. — Без знакомства.

— Да ну тебя, с твоими шуточками, — отмахнулась директор, усмехаясь, однако восхищенный взгляд парня, открыто обращённый на Елению, с досадой заметила и засомневалась, правильно ли она воспринимает ситуацию.

— Я не шучу, сестра Мадлен. Теперь все по-другому — смотрю на неё, и что-то ёкает в груди, представляете? И сердце так странно бьется… То рвано, то бешено, то почти останавливается, чтобы я смог услышать её дыхание, то несётся вскачь, словно породистый жеребец, что отец подарил… это же и есть любовь?

Сестра Мадлен опешила, увидев, каким серьезным оставался Рон, пока говорил, и как требовательно теперь смотрел на неё, ожидая ответа.

«Боги! Шутит или нет?» — мелькнула растерянная мысль, иногда она все же не понимала его, как сейчас. Но слова Рона, эти сравнения, и неожиданно серьезный взгляд всегда насмешливых глаз… обескураживали и пугали.

«Боги всевидящие, пусть мальчик шутит, пожалуйста!» — мысленно взмолилась сестра.

— Сколько ты уже в палате? — голос директора сел от внезапно охватившего волнения.

— Наверное, час, — нехотя признался Рон. — Может быть, больше, — два.

«Значит, часа два уже любуется на девочку и напридумывал себе непонятно что», — сделала вывод сестра Мадлен, чувствуя нарастающее беспокойство.

— Рон, ты не мог за час — два влюбиться! — многозначительно воззрилась на него сестра, стараясь не только взглядом, но и словами убедить воспитанника в этом.

— Сестра Мадлен, я могу за час не только влюбиться, но и жениться, — тут же весело рассмеялся Рон, подтрунивая над ней.

— Рон, иди уже на занятие, — натянуто рассмеялась и сестра, ласково потрепав сидящего парня по макушке, чувствуя растерянность. — Сил моих нет слушать твои выдумки.

— Ладно, теперь можно и уйти, — неожиданно согласился тот, вставая с кровати Елении и сразу почти на голову возвышаясь над своим хрупким директором. — Теперь моя избранница в надёжных руках, — насмешливо заявил. — Сестре Мариссе я сильно не доверяю — рассеянная она.

— Иди уже! — строго ответила сестра Мадлен. — Только на занятия! Я проверю! — добавила в спину выходящего парня, тщательно скрывая свою обеспокоенность.

— Это — не выдумки, сестра Мадлен! — донёсся до неё из коридора приглушённый голос довольного Аверина, к чьим удаляющимся шагам с беспокойством прислушивалась. — Как бы вам не хотелось этого! Вы мне как мать, поэтому я признался! Мы уже целовались! Два раза! Новенькая теперь моя девушка!

Директор приюта недоверчиво перевела взгляд на спящую Елению. Ну, конечно, она не могла ни с кем целоваться в таком состоянии. Все это дурацкие шуточки Рона. И не мог же он серьезно влюбиться в новенькую? Нет, конечно. Когда бы успел? За два часа? Да он и не знает ее совсем. Просто голову ей морочит, как и всегда? Молодому Аверину ничего не стоило провернуть какую-нибудь каверзу с самым серьезным и невозмутимым лицом, уж кто-кто, а она это знала — за десять лет чего только не было.

Не хватало ещё, чтобы сын герцога Аверина влюбился в потеряшку без памяти и прошлого. Более того — в пустышку. Пусть Рональд незаконный сын, пусть не наследник титула, но у властного герцога на него свои планы, в которые точно влюбленность младшего, и к тому же любимого, сына в обыкновенную пустышку не входили. Да герцог такой скандал устроит! Кошмар просто! И как этот несносный Рон всегда все узнает и успевает первым?! Кто бы объяснил? Хотя он с детства такой.

Сестра Мадлен присела на табурет рядом с кроватью Елении, поправила одеяло, внимательно рассмотрела безмятежное лицо девушки, потрогала ладонью прохладный лоб и успокоилась — новенькая выглядела намного лучше, чем ночью, жар прошёл, дыхание стало спокойней, нахмуренное испуганное лицо стало безмятежным. А она, действительно, очень хорошенькая.

Молодая женщина снова подумала о Роне и вспомнила, как почти десять лет назад герцог Рикард Аверин привёз к ней в приют своего сына-бастарда — маленького Рональда. Приюту было тогда уже три года, а Рону — почти восемь лет.

Герцог приехал неожиданно, почти ночью, взбудораженный, злой, с рыдающим сыном и попросил Мадлен немедленно принять Рона в приют. В приватной беседе удивленной женщине объяснил, что женился второй раз, а Рональд никак не хочет находить общий язык с его беременной второй женой, которую изводит, хотя сам рождён любовницей герцога, пустышкой, является незаконнорождённым, но признанным сыном.

Скандалы и конфликты в доме надоели, в магическую школу отдать его не может, поскольку Рон сам тоже пуст, без малейшей магической искринки, отдать в школу для пустышек — гордость не позволяет. Домашнее обучение стало невозможным, потому что дома он невыносим, а в отдаленных поместьях, куда его уже отправляли, изводит всех — от слуг до учителей. У герцога остался один выход — приют ровенны Мадлен Роннигус, в который не зазорно отдать и герцогского сына. В абы какой приют он его, конечно, не отдаст — все- таки любимый сын, поэтому только в самый лучший.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Почему вы думаете, что он будет слушать меня? — удивилась тогда сестра Мадлен, невольно польщенная таким доверием.

— Вы внешне очень похожи на его умершую мать, — нехотя признался герцог, стараясь остаться невозмутимым. — А он очень любил и уважал ее, как и я, — грустно добавил мужчина. — К тому же я наслышан о вашем строгом нраве и железной воле.

— Вы мне льстите, — скромно улыбнулась сестра Мадлен. — Но… Давайте попробуем, — согласилась она и подумала: «Почему нет? Правда, в моем приюте пустышки либо полностью сироты, либо потеряшки, но как отказать герцогу — другу самого императора? Да и ребёнка искренне жаль — обозлился на весь мир после смерти матери».

— Я буду оказывать хорошую спонсорскую помощь, — тут же заверил герцог Аверин. — Я знаю, что у вас всего хватает, — тут же поспешно добавил, увидев, что Мадлен хочет возразить ему, — но помощь не помешает, не так ли? У вас же много детей? И не все из них дети герцога.

И Мадлен согласилась, хоть и нехотя. Неудобно ей было брать помощь от чужих — сама была очень богата и не привыкла просить. Но в данном случае помощь ей предложили. В этом состояла существенная разница.

За десять лет Рональд Аверин много крови попортил не только ей, но и всем сёстрам приюта, и всему обслуживающему персоналу, даже призракам досталось. В то же время невозможно было остаться равнодушной к смелому, наглому, гордому, и одновременно — очень ранимому, ласковому и любящему мальчишке с большими выразительными зелёными глазищами. Вместо матери он всю свою детскую любовь направил на нее и других сестер, что Мадлен почувствовала всем своим израненным сердцем, которым и полюбила мальчика в ответ. Иногда ей казалось, что если бы не приют и, Рональд в частности, она бы очерствела и стала просто брюзжащей и вечно недовольной старой кошёлкой. Приют и ребёнок не дали этому случиться, спасли ее от отчаяния.

Сестра вздохнула — герцог Аверин всегда давал понять, что на сына у него большие планы, а один из них — женить его на аристократке с магией и получить внуков, которые, возможно тоже родятся с даром. Гневить друга императора не хотелось бы даже ей, хоть она и не бедная пустышка, а относится к древнему роду ровенов Севера. Но в сегодняшней обстановке, когда пустышек уничтожают «невидимки» Севера, помощь герцога Аверина нужна приюту, как никогда, ведь они находятся практически в эпицентре всех столкновений магов и пустышек, а герцог выделил просто баснословную денежную сумму для установления магической защиты на приют. И деньги ещё будут нужны — защиту нужно периодически проверять, возобновлять и подпитывать.

Ее огромное состояние на удивление оказалось не таким и огромным, как она считала. За тринадцать лет существования приюта оно значительно уменьшилось, и помощь других аристократов была очень кстати, а после герцога Аверина в приют привели своих незаконнорождённых детей от пустышек и другие маги, оказывая хорошую спонсорскую помощь. Поэтому Мадлен не отказывала им, ведь ей нужно было при выходе из приюта обеспечить сиротам достойное денежное содержание для нормального дальнейшего существования, пока они прочно не встанут на ноги.

Глава 11

Вечером того же дня, когда дети и сестры приюта уже поужинали и собирались каждый заняться чем-нибудь по душе, на территорию приюта словно сумасшедший ворвался капитан полиции Диннар Роннигус. Его было не узнать — волосы всклокоченные, глаза горят, лицо перекошенное от беспокойства. С ним было человек сорок полицейских, которые тут же разбрелись по зданию и по территории приюта, получая отрывистые поручения от командира:

— Кинар, ты с группой на третий этаж. Ричи, вы в левое крыло, Морис — вы в правое…

Диннар кратко отдавал указания сотрудникам магической полиции, а Мадлен, которая быстро отреагировала на шум в фойе, с возмущением уставилась на распоряжающегося в ее приюте брата.

— Диннар! Ты сошёл с ума?! — холодно и ядовито заявила она с верхних ступенек парадной лестницы. — Перепугал мне всех детей! Что случилось?!

— Мадлен, буквально час назад получил известие, что на приют будет совершено нападение «невидимок»! — хмуро бросил Дин, одновременно продолжая отдавать четкие указания последним полицейским, пока ещё задержавшихся рядом с ним. — Вы рассредоточитесь вдоль забора, окружающего территорию. Кен, через каждые десять метров должен быть человек.

— Людей столько нет, — хмуро ответил Кен.

— Сколько есть, Кен. Смотри тогда сам, через сколько метров друг от друга всех расставить. Сейчас еще старших парней пришлю к тебе.

— Принял, командир. Все сделаю.

Кен с группой офицеров вышел из фойе на улицу, а Диннар Роннигус повернулся к мрачно молчавшей сестре.

— Отправил тебе демоново сообщение, чтобы ты начала предпринимать меры! — почти прорычал мужчина. — Но, демоны тебя дери, женщина! Что за защиту ты выставила, что даже мой магический вестник до тебя не добрался?!

Фиалковые глаза Мадлен гневно сверкнули.

— Не ругайся при детях, командир Роннигус! — взбудораженные дети к этому времени уже давно высыпали на огромную широкую лестницу, в коридоры и фойе. — А защита у меня самая лучшая, какая может быть! — гордо добавила молодая женщина.

— Это хотя бы и успокаивает! Потому что именно в этот момент сотни невидимок окружают твой приют! — гневно рыкнул брат. — А я никак не смог предупредить тебя! И, мать твою, когда ты научишься носить с собой фоннор*?! Ты неисправима!

--------------------

* Фоннор — аппарат для передачи и приема звука (человеческой речи) на расстоянии.

--------------------

Мадлен вспыхнула, побледнела, снова покраснела, глаза гневно засверкали, но она сдержалась — поняла, что брат так резко и грубо разговаривает с ней, потому что очень взволнован и переживает.

— А как же ты прорвался? — глухо спросила она.

— С боем, — мрачно изрек Дин, выразительно расставив мощные руки в стороны, и только сейчас молодая женщина заметила, что вид у него и его помощников, правда, очень потрёпанный, и почувствовала, как сердце упало вниз тяжёлым камнем.

— Мадлен, активируй защиту на полную мощность. Всех малышей в подземное убежище. Всех старших детей вооружай — я не знаю, сколько будет этих… — Диннар запнулся, потому что хотел использовать очень грубое и смачное слово, но, увидев десятки огромных детских глаз, с усилием сдержался. — Этих нелюдей. Жителей города уже оповестили, чтобы закрылись в своих домах и не высовывались.

— Диннар, что произошло? — еле слышно проговорила Мадлен, чувствуя, что ноги отказывают ей. — Почему они нападают?

— Несколько часов назад в столице империи произошло серьезное покушение на палатина империи и главу полиции прямо во дворце императора. Глава полиции убит, палатин в тяжелейшем состоянии, не известно выживет или нет. Император серьезно ранен. В империи объявлено чрезвычайное военное положение. И ко мне поступила информация, что на твой приют будет совершено… Давно. Запланированное. Нападение. Все. Очень. Серьезно.

На бедную Сестру Мадлен стало страшно смотреть — она ужасно побледнела, черты лица заострились, а глаза странно запали. На миг Диннар увидел, словно лицо скелета, а не прекрасное лицо старшей любимой сестры, вздрогнул — давно он не видел ее такой, но сразу почувствовал некоторое облегчение — сестра поняла всю серьезность положения, и ее вторая сущность тоже, что сейчас как нельзя кстати, хотя она — капризная старуха — могла и не появиться, как тогда, когда… Нет, сейчас ему явно не до воспоминаний четырнадцатилетней давности.

Командир Роннигус обернулся к окружившим его перепуганным сестрам приюта и детям от мала до велика. Младшие испуганно жались к сёстрам или к старшим. Старшие же дети серьёзно смотрели на командира Роннигуса, ожидая указаний. Сколько здесь было детей? Несколько сотен? Мужчина тяжело вздохнул.

— Я специально громко рассказал вашему директору — сестре Мадлен — о сложившемся положении, чтобы вы все прочувствовали его серьезность, — обратился он ко всем собравшимся. — Малыши без капризов должны спокойно спуститься в подготовленное убежище. Старшие дети знают, что нужно делать — мы проводили учения на подобные случаи. Вспомните каждый свою роль и обязанности. Времени нет. Если вы будете меня слушаться — все будет хорошо.

Замершие ошеломлённые дети и сестры ожили. Детский улей пришёл в движение. Сестры стали соединять малышей в пары, чтобы отвести в убежище, старшие дети разделились на группы и собрались вокруг своих лидеров. Рональд, Марк, Эндрю, Марика, Глосия и другие лидеры групп стали отдавать четкие и понятные указания, которые они выучили наизусть по требованию командира Роннигуса, который лично занимался их обучением на случай возникновения подобного чрезвычайного положения.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Мне нужно переодеться, — проинформировала Динара уже собранная и уверенная в себе сестра Мадлен, Диннар согласно кивнул. — Сестра Марисса, в больничном отсеке находится новенькая, — повернулась директор к бледной женщине. — Идите к ней и уведите в убежище. Она недавно пришла в себя и ещё очень слаба. И возвращайтесь — помощь целителя, возможно, понадобится.

— Надеюсь, что нет, — пробормотал командир Роннигус.

Глава 12

После того, как пришла в себя, Лена уже почти полдня пролежала в больничной палате приюта. Кроме неё здесь никого больше не было.

Девушка прекрасно себя чувствовала, но сестра Марисса сначала упрямо не разрешала ей даже вставать, только, чтобы поесть. Добрая женщина ссылалась на распоряжение директора приюта — сестры Мадлен.

— Уж очень мы перепугались, деточка, — искренне посетовала она. — Долго ты была без сознания, металась в жару, поэтому лежи и восстанавливайся.

Лена послушано лежала и «восстанавливалась», хотя ужасно надоело. Как и молчать. Она уже с трудом сдерживалась, чтобы не закидать «медсестру» бесчисленными вопросами, и мучилась от неуверенности, «обрести», наконец, голос, или рано ещё.

От скуки девушка исследовала палату, которая также удивила ее, как до этого приют. Сестра Марисса, убедившись, что подопечная прочно стоит на ногах, наконец, сдалась и не возражала против того, чтобы та встала.

Пять остальных кроватей были застелены белоснежным бельём и накрыты строгими серыми покрывалами из… парчи. На полу лежал ковёр, не такой шикарный, как в том коридоре, перед кабинетом директора, но тоже великолепный. Стены были обиты светлыми шелковыми обоями, на потолке диковинная необычная люстра. Много цветов в горшках, стеллажи с книгами, стол с писчими принадлежностями. Как ей объяснили, все это для больных воспитанников, чтоб не скучно было. И везде идеальная чистота и порядок. Ни пылинки, ни соринки, ни паутинки. Ленина мама была фанаткой чистоты и ее приучила к этому, поэтому девушка смогла оценить по достоинству окружающую обстановку.

Размышляя о случившимся и с огромным интересом слушая болтливую «медсестру», как она про себя обозвала сестру Мариссу, которой и вопросы были не нужны, чтобы предоставить информацию, Лена стала приходить к выводу, что все складывается для неё наилучшим образом.

— Тебе повезло, деточка, — приют у нас замечательный, а директор Роннигус как мать всем деткам здесь. Будешь как сыр в масле кататься, пока будешь здесь жить, а потом сестра Мадлен с учебой для дальнейшей жизни поможет и приданое тебе выделит, чтобы ты на ноги смогла встать.

Кроме Лены в больничном отделении никого не было, «медсестре», видимо, было скучно, и она болтала без умолку.

— Когда четырнадцать лет назад сестра Мадлен стала вдовой, тогда и решила открыть этот приют. Прям в своём дворце и решила. Вся знать тогда в шоке была, брат отговаривал, предлагал в другом месте, но она упрямая очень — как решила, так и сделала. Говорила, муж погиб за свою лояльность к обычным людям, вот в память о нем она и приют откроет.

Сестра Марисса рассказывала с перерывами, выходя и заходя в палату, попутно занимаясь своими делами.

— Приют наш так и называется «Приют имени Мартина Эгиннуса», а не «приют пустышек», как его все обзывают. А Роннигус — это родовое имя самой сестры, ведь жених ее погиб за неделю до свадьбы, но она все равно считает себя вдовой, очень любили друг друга. Жених ее тоже был полицейским, как и она…

Лена не стала скрывать своего изумления.

— А чего ты удивляешься? Мартин Эгиннус, Диннар Роннигус и Анатоль Радеус — три друга были, все аристократы, все стали служить в магической полиции нашей провинции. Мартин не воспринимал серьезно Мадлен, она лет двадцать назад очень легкомысленная и капризная была. Так она отучилась на полицейского и пошла работать на их участок. Тогда и рассмотрел он нашу… Мадлен. Ох, и любовь была, всем на зависть. Решили пожениться… ну, что-то много болтаю, пойду делами займусь.

Через некоторое время сестра все же продолжила рассказ:

— Так и работали все вместе. А потом трагедия случилась, и Мадлен ушла из полиции, исчезла на полгода, никто не знал, где она, и не мог найти её. Ее брат и Анатоль Радеус перевернули всю Ровению и не нашли, а потом она неожиданно появилась. Сама. Странная, тихая, уже не та беззаботная и веселая девчонка. Организовала Орден милосердия сестёр фурий, она ж из них, из-за матери. Открыла приют…

Фурий? Лена подумала, правильно ли она поняла болтливую сестру Мариссу, или ослышалась.

—

Фурия — в древнеримской мифологии богиня мести; злая, сварливая женщина.

——

Хотя, наверное, не ослышалась. Это же магический мир с магами, пустышками, призраками и… фуриями, которые организовывают приюты для детей-сирот. Что может быть нелогичней? Но это для неё, землянки из другого мира, может казаться странным, а для местных жителей вне логики и объяснений здесь может быть только она — простой человек в магическом мире со сверхспособностями. Хотя она ещё и не узнала, какие физические возможности в этом мире у простых людей. Может она и не будет выделяться среди них?

— Ты попала в двадцать мишеней из двадцати, Лена. Учитывая, что три месяца назад ты оружие с руках даже не держала, это великолепный результат…

— Пробежала сто метров за пять секунд…

— Уложила на лопатки всех троих бойцов спецназначения, хотя ещё пять месяцев назад не умела драться…Ты чудо, Лена! Теперь давай уложи четырёх… Парни, подходите, окружайте, нападайте одновременно…

— Замёрзла? Не очень? В этой камере температура минус пять градусов, не так уж и холодно. Посиди ещё, мне нужно знать, когда наступает переохлаждение твоего организма…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Прыгай… Группируйся… Высота всего лишь семь метров… не капризничай… Молодец! Теперь давай восемь метров…

— Видишь лес? Он очень густой, много больших древних вылезающих наружу корней. Сегодня будешь бегать по нему несколько часов без остановки, залезать на деревья, спрыгивать, проверим выносливость… Таймер на руке включён — побежала… Что? Нога болит? Ты издеваешься? Устала? Ты не можешь устать… Я знаю. Вперёд. Время пошло…

— Очнемся мы в другом мире. В магическом. Если вдруг мы перенесемся не вместе, я обязательно найду тебя, девочка, только ты дай знать о себе. Ты все поняла?

Лена вспомнила последние полгода жизни, постоянные ужасающие ее опыты с телом, введение в организм непонятных лекарств и изнуряющие бесконечные эксперименты, тренировки…

Доктор Крауф сможет найти ее, если услышит о простом человеке — девушке, у которой сверхспособности. Хочет ли она, чтобы единственный такой же переселенец с ее родной планеты нашёл ее? Ответ может быть один единственный — нет. Если она будет вести себя обычно и не высовываться, он, возможно, никогда не найдёт её, а она, тоже возможно, сможет найти своё место в этом непонятном пока мире.

— Ой, из них, говорю, — рассмеялась добрая сестра Марисса. — Из нас. Я же тоже фурия уже в третьем поколении, — гордо добавила, а Лена изумленно уставилась на нее. Фурия? Вот эта добродушная болтливая «медсестра»?! — Все сёстры здесь из них, — очень довольная произведённым эффектом важно добавила сестра Марисса, невысокая, полненькая, с лучистыми карими глазами.

Неожиданный шум в доме, топот многочисленных ног озадачили сестру.

— Пойду-ка я посмотрю, что там произошло, девочка, а ты подожди здесь. Из палаты ни шагу.

Медсестра вышла, а Лена взяла книгу с полки, вспомнив, как похожая летела по воздуху в руки сестры Мадлен. Открыв книгу, девушка вдруг поняла, что понимает, что в ней написано, и почувствовала огромное облегчение — теперь она сможет все узнать о загадочном мире, в который перенеслась, не вызывая лишних подозрений.

Глава 13

Рональд, Марк, старшие девочки с серьезными лицами слушали командира Диннара Роннигуса, который в ожидании Мадлен раздавал последние указания, когда в фойе вместе с сестрой Мариссой зашла новенькая. Почему-то все любопытные взгляды сразу сошлись на ней, а командир Роннигус тоже вынужденно оборвал свою речь, нахмурившись.

Девушка была невысокая, худенькая, с серьезным бледным лицом и очень решительным взглядом. Одета в чёрную мальчишечью рубашку и чёрные брюки, которые делали ее фигурку ещё более тонкой и хрупкой.

— Сестра Марисса, Мадлен попросила отвести новенькую в убежище, — строго заметил Диннар.

— Я и хотела, командир Роннигус, а она ни в какую, — расстроенно ответила сестра, виновато смотря на него. — Говорит, раз мне уже шестнадцать, я тоже должна быть со старшими детьми, а не отсиживаться с малышней.

Командир встретил нахмуренный взгляд больших голубых глаз Лены и почувствовал снова непонятное раздражение и предубеждение по отношению к девчонке.

— Если приют теперь мой дом, я должна защищать его наравне со всеми, — твёрдо заявила вдруг мелкая, спокойно смотря ему в глаза. Без вызова, как-то скучающе. Просто констатировала факт. А он вдруг понял, что она заговорила! Может, и память вернулась?

— Твоя немота прошла? — прищурился командир.

— Как видите, — спокойно ответила девчонка, пожав худенькими плечами. — Стресс сказался.

— Я как ей рассказала про нападение, про убежище, так Еления и заговорила, — возбуждённо добавила сестра Марисса.

Еления? Какого демона ей дали это имя?! Диннар внутренне собрался, успокоился, демонстративно закатил глаза и холодно произнёс, в упор сверху вниз смотря в серьезные голубые глаза:

— Все старшие дети прошли подготовку и знают, что нужно делать в таких чрезвычайных ситуациях, ты — нет. Поэтому твоё место в убежище.

Девчонка медленно и внимательно осмотрела стоящих парней и девушек. Спокойно и дружелюбно. Диннар заметил, как затаил дыхание Рональд, когда взгляд найденыша на мгновение остановился на нем, а затем парень жадно продолжал смотреть на девчонку, пока она осматривала других.

Что? Уже? Когда успела окрутить Аверина? Шустрая какая. И совсем ему не нравилась. Вот прям совсем.

— Я физически подготовлена не хуже ребят и могу оказаться полезной. Я так поняла, что силы не равны? — она вскинула одну тонкую бровь. — Значит, каждый человек на вес золота, — сделала правильный вывод и снова совершенно спокойно уставилась на Диннара.

— В убежище, — ледяным тоном заявил командир Роннигус.

Девчонка снова приняла скучающий вид.

— Ну, пусть кто-нибудь из подготовленных попробует меня туда отвести. А если не получится, я остаюсь. Идёт?

— Идет, — охотно согласился Диннар.

В другой раз он попросту отволок бы ее сам, но сейчас перепалка с этой упрямицей и так отбирала такое нужное время.

— Рон, Марк, — глянул командир на старших парней.

Два лучших ученика приюта выступили вперёд и плавными кошачьими движениями хорошо обученных хищников направились к Лене.

Девушка внимательно следила за приближением парней. Первым ее попытался схватить Марк. Выше ее на голову. Крепкий. Сильный. Хитрый. Раз. Еле заметное движение с ее стороны — мимо. Два — вновь промазал. Карие глаза Марка в изумлении уставились на девушку. Она пожала плечами: мол, без обид.

Теперь Рональд. Хищные зеленые глаза впились в неё, изучая. Лена узнала парня, ухмыляющегося ей из окна второго этажа во время приезда. Он сделал резкий выпад — она ускользнула. Обманный манёвр и… снова просочилась сквозь пальцы. И вновь обошла захват.

Лена старалась использовать минимум своих возможностей. Просто ловкость, просто наблюдательность. Ничего сверхъестественного. Чтобы не вызвать ненужных подозрений.

Раздраженные парни окружили Лену, переглянулись, поняли друг друга с полуслова, но… чуть не обнялись друг с другом, стукнувшись лбами, вместо того, чтобы схватить ее. Девушка уже стояла в стороне, настороженно посматривала на них и искоса на командира. Разве недостаточно?

— Хватит! — резко выдохнул командир Роннигус, раздосадованной тем, что мелкая девчонка обыграла его лучших учеников. Вот стерва! — Демоны с тобой! Времени нет смотреть твой цирк! Хочешь рисковать — рискуй! — рыкнул на Лену. — Марк, забери девчонку к себе в группу.

— Командир Роннигус! — решительно выступил вперёд Рональд Аверин. — Можно новенькую в мой отряд? — и взгляд такой невозмутимый.

— Нет! — резко ответил Диннар, мысленно ругнувшись, и, увидев, что Аверин собирается спорить, жестко добавил: — Не обсуждается.

— Каждая группа должна помогать артефакту защиты, которые расставлены по всему периметру территории приюта, — тут же стал объяснять Марк Лене задачу их группы. — Помогать — это значит, охранять, подпитывать, не дать случиться сбою, иначе в магической охранной стене появится брешь, через которую смогут проникнуть «невидимки». Что конкретно будешь делать ты, объясню на месте.

Лена понятливо кивнула, с уважением посмотрев на Марка. Спокойный, выдержанный, симпатичный. Одним словом — командир. И вдруг встретила недовольный взгляд зелёных глаз Рона.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Ну что ему надо? Чем он недоволен?

Вскинула снова бровь, вопросительно уставившись на парня. Раньше она так не делала. Так делал старший брат, когда хотел показать ей, что она глупо или странно вела себя. О, Господи, и зачем сейчас вспомнила Карла. Сердце болезненно защемило. Рональд же гордо отвернулся и отошёл.

Ну и ладно. Какие мы чувствительные, надо же. Вон Марк вроде не обижается на неё.

И тут Лена призвала все своё самообладание, чтобы не закричать и не грохнуться в обморок. Невольно сделала пару шагов назад и в кого-то врезалась. Но девушка замерла и даже не обернулась.

По широкой центральной лестнице огромного дома спускались… Господи Боже мой! Кто это?! Лена в буквальном смысле вытаращила глаза на…

Ведьм? Гарпий? Фурий?

Фурии. Ведь сестра Марисса так и сказала — Орден милосердия сестер фурий. Фурий! Они настоящие?!

Неожиданно Лена почувствовала, как сзади ее поддерживают, и все же растерянно оглянулась. Парень по имени Рон спокойно смотрел поверх ее головы на спускающихся чудовищ, будто бы не обращая на неё внимания, но слегка поддерживая за спину. В отличие от неё у него и других ребят были спокойные серьезные лица.

Их было десять. Десять чудовищных старух с лицами, обтянутыми пергаментной пожелтевшей кожей, запавшими чёрными ямами вместо глаз, с волосами в виде змей, с огромными когтистыми конечностями и сложенными за спиной крыльями. В когтистых лапах были огромные кнуты, мечи или луки.

Одеты фурии были в странные доспехи в мелкую чешую, которые покрывали все тело.

— Что так долго? — резкий голос командира Роннигуса. — Пора делать вылазку.

— Моя упрямица, как всегда, выделывалась, — скрипучим голосом отозвалась одна из старух, нервно постучав кнутом по раскрытой ладони.

— Никогда не видела фурий? — тихо прошептал на ухо Лене Рон, щекотнув ухо губами.

— Не знаю. Может, и видела. Но я потеряла память и не помню. А сейчас странно видеть их, — не оборачиваясь, также тихо ответила девушка. — Очень страшные, — невольно добавила, мелко вздрогнув. — Такие в кошмарах приснятся — испугаешься.

Рональд хмыкнул.

— Сестре Мадлен не понравится такое сравнение, — прошептал он.

— При чем тут она? — не поняла Лена.

— Ну-у… — насмешливо протянул Рон. — Притом, что вон та главная фурия, которая разговаривает с командиром, — это она.

Лена невольно изумленно вскрикнула, и главная фурия повернулась к ней. Чёрные глаза-ямы гневно сверкнули.

— Что ты тут делаешь? Я же ясно дала понять, чтобы тебя отвели в убежище с другими детьми, — проскрипел ее странный голос, а у девушки пропал дар речи.

— Я разрешил ей остаться, Мадлен, — сухо отрапортовал Диннар. — Она в группе Марка.

Фурия раздраженно передернула острыми плечами.

— Как знаете. Ну, идём? — вопросительно уставилась на брата. Сейчас было определённо не до новенькой.

Тот достал фоннор и вызвал сержанта.

— Доложите обстановку, — кратко приказал и включил громкую связь.

Все парни, девушки и фурии замерли в ожидании ответа.

— Командир, «невидимки» окружили объект. Примерно пять сотен. Все в костюмах. С оружием. Пять главарей. Все сильные маги. У каждого своя сотня. Они чего-то ждут. Видимо, кто-то должен дать им приказ о нападении.

— А дождутся нас, — оскалилась острыми зубами фурия Мадлен, сверкнув чёрными глазами-ямами, и кровожадно скривилась, судорожно сжав кнут.

— Птенчики, — хмыкнула другая фурия. — Сейчас мамочки покажут вам, как разорять чужие гнезда.

Остальные согласно закивали и скрипуче захихикали.

— Наше преимущество в том, что они никак не ожидают от нас нападения, — сухо выдал Диннар. Он посмотрел на огромные часы в фойе и серьезно добавил: — Нам нужно продержаться час, возможно — два, потом подоспеет подмога. Все по местам!

Диннар и десять фурий покинули дом, следом за ними лидеры со своими группами. Сестра Марисса отправилась в больничный блок подготовиться на случай ранений защитников приюта.

— Вы ждёте помощи? — с сомнением спросила Лена у Марка, вышагивая рядом с ним по тропинке, но ответил ей Рональд.

— Кто-то подстроил так, что на всю провинцию оказалось сто полицейских. Сто! Остальных направили в разные места по каким-либо причинам. Шестьдесят полицейских охраняют город, сорок здесь. Но командир Роннигус отправил магический вестник моему отцу, герцогу Аверину. Поэтому помощь скоро будет. Главное — продержаться, чтобы отец успел приехать.

— Ясно. Значит, продержимся, — нервно усмехнулась Лена, и, когда поняла, что их группа пришла в заданное место, сухо и деловито поинтересовалась: — Что я должна делать?

Марк ответил уважительным серьезным взглядом, другие ребята окружили их.

— Наши роли давно распределены, поэтому ничего менять не будем. Тебе отводится функция охранять нас. Обращаться с оружием умеешь? Стрелять?

Лена внимательно посмотрела в серьезные карие глаза лидера своей группы, заметила в них ожидание и напряжение, и поняв, что от её ответа зависит многое, уверенно кивнула. Ребята не показали удивления, в глазах появилось облегчение, Марк тоже слегка облегченно выдохнул.

— Уверена, что умею. Только покажи мне на всякий случай, как оно работает, — попросила она.

Глава 14

Император Ровении Ансар Варниус с трудом открыл глаза и сначала не понял, где находится и почему ему так плохо. Обвёл мутным взглядом стены, потолок и остановил его на расплывающемся силуэте рядом. Попытался сфокусировать взгляд, но у него не получилось.

«Что, демоны всех дери, я делаю в таком состоянии в постели?!» — озадачился мужчина, чувствуя сильное беспокойство.

— Слава богам, ваше величество, вы очнулись! — облегченно выдохнула мутная фигура голосом императорского целителя.

Лицо Ансара сразу же приняло мрачный вид.

— Что случилось? — прохрипел он, впиваясь мутным взглядом в целителя.

— Покушение, ваше величество, — произнёс тот, чьи черты лица расплывались сейчас. — К счастью, неудачное.

И император все вспомнил.

Вспомнил, как в зале Малого совета, где он принимал палатина и главу полиции прогремел взрыв, а до этого…

До этого оба высших ровена с насмешкой рассматривали свои конверты с кедровыми орешками, удивляясь наглости «невидимок».

— Что с остальными ровенами? — с трудом просипел Ансар, попытался встать, но у него не получилось.

— Ваше величество, лежите! Вам нужен покой! — нервно произнёс целитель и, когда убедился, что император прекратил попытки встать, скорбно добавил: — Граф Ровенус убит, палатин в тяжелейшем состоянии.

Ансар замер, прикрыл глаза и некоторое время лежал, совершенно не двигаясь и молча. Императорский целитель подумал даже, что он снова уснул, и уже дёрнулся к пациенту, чтобы проверить, так ли это, когда император снова хрипло спросил:

— Кто занимается расследованием?

— Капитан Корденис, заместитель графа Ровенуса. Пока вы были без сознания, герцог Дэнир Йоргус взял на себя ваши полномочия.

— Вызовите немедленно Кордениса.

— Слушаюсь, мой император. А герцога Йоргуса позвать?

— Нет, его видеть не хочу, — скривился Ансар.

В это время огромные двери императорских покоев приоткрылись, и в них осторожно просунулась женская головка.

— Ансар! Ты пришел в себя! — облегченно выдохнула заглянувшая красавица, стремительно преодолевая расстояние между дверьми и лежащим в кровати императором.

— Госпожа, его величество ещё очень слаб, — попытался остановить ее целитель, преграждая путь, но девушка ловко обогнула его, не обратив никакого внимания, и осторожно села на кровать императора, нежно захватив его лицо в ладони.

— Ансар, ты так напугал меня, — прошептала она. — Я места себе не находила, — изумрудные глаза внимательно всматривались в лицо императора. — Как ты чувствуешь себя, любимый?

В глазах императора Ансара появились нежность и обожание.

— Лучше всех, Катрина. Я очень рад видеть тебя, — просипел Ансар.

Целитель обреченно вздохнул и вышел из покоев императора отдать распоряжение, чтобы Тинар Корденис немедленно явился к своему сюзерену.

— Я сразу же приехала, как услышала о покушении. Это так ужасно! Бедный граф Ровенус! — услышал мужчина, прикрывая за собой дверь. Его серьезный взгляд неприязненно скользнул по хрупкой изящной спине девушки, сидящей рядом с императором, а потом он полностью закрыл двустворчатые двери и уже не увидел, как взгляд императора вновь помрачнел.

— «Невидимки» совсем страх потеряли. Прислали им конверты прямо во дворец.

— Какой кошмар! Они и тебя собирались убить? — нахмурила тонкие брови Катрина, в глазах появился страх.

— Не думаю, — немного задумчиво пробормотал Ансар. — Я пришёл на встречу в зал Малого совета раньше на десять минут. Никто не знал, что я появлюсь раньше назначенного времени. Полагаю, взрыв не должен был меня застать.

В прекрасных изумрудных глазах появились слезы.

— Это из-за меня, да, Ансар? Все эти покушения и убийства? — девушка спрятала несчастное лицо в ладонях, и чёрные локоны упали на изящные пальцы Катрины.

— Причём здесь ты, Катрина? — нахмурился император, протягивая слабую руку к плачущей девушке в искреннем желании ее успокоить.

— Я — пустышка, — тихо прошептала молодая женщина, — и маги империи ненавидят меня из-за того, что я твоя…

— Глупости! — раздраженно перебил ее Ансар. — Даже слушать не хочу!

— Может быть мне стоит покинуть тебя, любовь моя, и тогда убийства прекратятся? — прошептала Катрина, с отчаянием смотря на императора.

— Ты говоришь ерунду, — ещё больше нахмурился Ансар.

В это время дверь покоев императора вновь широко распахнулась, и в неё уверенно вошёл молодой мужчина.

— Стучаться не учили? — процедил император, наблюдая, как лучший друг стремительно подходит к кровати. — Здесь не проходной двор.

— Ансар, демоны тебя дери! Живой! — вошедший остановился в метре от императора, облегченно выдыхая. — Ворчишь — значит, живой! — немного насмешливо хмыкнул мужчина.

— Как видишь, — невесело пробурчал император.

— Отец сказал, что ты отделался контузией и царапинами, — проговорил пришедший. — Граф Ровенус погиб.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Да, основной удар пришёлся на старика. Жаль его.

Взгляд Ансара уже прояснился, и он заметил, как притихла Катрина после того, как зашёл Андрис Йоргус. Он знал, что эти двое давно недолюбливают друг друга, что ему совершенно не нравилось, потому что Катрина была любимой женщиной, а Андрис — лучшим другом. Но на все попытки их сблизить он натыкался на отчаянное сопротивление обоих.

— Что будешь делать? — хмуро поинтересовался Андрис, полностью игнорируя присутствие девушки. Только он мог себе позволить такое наглое поведение в отношении «игрушки императора», как Йоргус называл Катрину.

— Вводить в империи военное положение, чтобы найти всех «невидимок» и, наконец, разобраться с ними.

Глава 15

Командир Роннигус встал в начале аллеи с необычными деревьями, которые поразили Лену при приезде в приют, поднёс переговорный артефакт ко рту и произнес:

— Все группы должны приготовиться — на счёт пять открываем защитный купол, выпускаем фурий, на двадцать — закрываем. На все должно уйти не больше пятнадцати секунд. Сотрудники полиции внимательно отслеживают проникновение «невидимок». Если кто-то из «невидимок» успеет сунуться, то приказываю уничтожить — стрелять на поражение. Мы не имеем право рисковать — здесь дети. Все готовы?

Лена стояла рядом с Марком и слышала холодный спокойный голос Диннара Роннигуса. Раньше она участвовала только в экспериментах, о войне слышала только по радио, а теперь будет лично участвовать в опасной операции. Холодок страха пробежал вдоль позвоночника, нервы натянулись словно тонкие стальные канатики, и от волнения даже немного затошнило.

— Чего бледная такая? — посмотрел на неё Марк. — Страшно?

— Немного, — призналась девушка.

— А стрелять где научилась? — с любопытством поинтересовалась незнакомая девушка из их группы. Очень симпатичная, с пышными формами и карими огромными глазами.

— Не знаю, — пробурчала Лена. — Знаю, что умею, а как научилась — не помню.

Полицейские и командиры групп по очереди отчитались в свои переговорные артефакты, в том числе и Марк.

Фурии приготовились — напряженные тела, сосредоточенные страшные лица, прищуренные глаза-ямы, устремлённые вверх — туда, где заканчивается высоченный забор, который им необходимо за считанные секунды пролететь, когда спадёт защитная завеса.

Парни и девушки из группы Марка окружили его, и лидер оказался в центре. Затем каждый воткнул в землю небольшой тонкий кинжал с прозрачным камнем на рукоятке.

— Артефакты защиты, — пояснила одна из девушек, заметив недоуменный взгляд Лены.

Диннар Роннигус стал отсчитывать напряженным голосом:

— Один. Два. Три. Четыре. Пять. Открываем!

На эту команду ребята одновременно провернули рукоятки кинжалов по часовой стрелке, камень приобрёл зелёный цвет.

В то же мгновение Лена увидела, как воздух вдоль каменного забора словно подернулся дымкой, зарябил и через пару секунд вновь стал кристально-прозрачным.

Как в сказке.

Фурии тут же раскрыли огромные крылья, очень похожие на крылья летучих мышей, и резко взмыли в небо в полном молчании. Девушка заставила себя остаться спокойной при виде этого потрясающего зрелища и подумала, что «невидимок» за оградой приюта сейчас ждёт «очень приятная» неожиданность. Такая, что врагу не пожелаешь. Хотя нет… этим уж точно по заслугам достанется.

Одна из девушек группы Марка напряжённо отсчитывала:

— Пятнадцать… семнадцать… девятнадцать…

Последняя фурия стремительно и бесшумно перелетела огромный забор.

— Закры… — но командир Роннигус не успел договорить, потому что на территорию приюта с другой стороны проникли несколько «невидимок», также перелетевших через забор. Они сразу столкнулись с полицейскими, которые до этого рассредоточились по периметру территории.

Магов в серых балахонах было всего человек десять.

— Активировать защитные кабины! — раздался в переговорном устройстве ледяной до мурашек голос командира Роннигуса.

— Алек, кабина! — отрывисто бросил Марк одному из парней, и тот проворно снял с пояса цепь, ловко разложил ее вокруг всей группы, напоследок сломав одно звено цепи.

Вокруг группы появился прозрачный купол, действительно формой похожий на кабинку, и в то же мгновение с него врезались и отскочили пули из оружия одного из магов — «невидимок».

— Вовремя, — нервно констатировал Марк.

— Сволочи! — с ненавистью процедила одна из девушек.

— Закрывайте защитный купол! — услышали лидеры групп уже рычащий голос Диннара, который, выбив у противника пистолет, уже врукопашную сражался с магом, осмелившимся стрелять в детей. — Немедленно! На счёт три!

Полицейские продолжали не на жизнь, а на смерть сражаться с «невидимками», а группы принялись за закрытие защитной завесы. Сложность состояла в том, что камни нужно было провернуть одновременно.

— Раз! Два! Три! — прорычал командир Роннигус в переговорный артефакт, одновременно резко заламывая противнику руку за спину. Но в следующее мгновение артефакт вылетел из его руки — маг в колпаке сумел вывернуться и нанести удар командиру полиции.

Лена с пистолетом в руках внимательно отслеживала территорию вокруг своей группы, когда заметила ещё… несколько десятков «невидимок», успевших просочиться до поднятия завесы и стремительно к ним приближающихся.

***

Пять сотен «голов», каждая во главе со своим Великим учителем, собралось у границы приюта пустышек. Прекрасная идея возникла у одного из помощников Старца округа Литвин — напоследок, перед тем, как залечь на дно и перед введением военного положения, которое уже с утра должно вступить в свои права, уничтожить приют пустышек. Идея возникла неожиданно, и была полностью одобрена Великим мудрецом, который велел передать находчивому Великому учителю благодарность.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

«Головы» ждали сигнала нападать, когда неожиданно поняли, что защитного купола, окружающего приют, уже нет. Исчез. Все, как и должно было произойти. Как обещали. Только чуть раньше. Но вместо того, чтобы услышать приказ главарей о нападении, те «невидимки», которые находились в засаде напротив парадного въезда на территорию приюта, увидели, как через высоченный забор приюта стали перелетать… фурии.

Великий учитель одной из пяти сотен уронил челюсть в прямом смысле слова. Что здесь делают фурии, демоны их дери?! Десять?! Десять сильнейших опаснейших магических существ Ровении?! Уже много лет о них никто не слышал, и посчитали, что фурии из Ровении ушли.

Фурии — неистовые, жестокие, кровожадные, ненасытные, никогда не отдыхающие страшные существа, вечно преследующие тех, кто совершил непростительный поступок. Фурии всегда стояли на страже справедливости, как бы это странно не звучало.

И эти самые фурии в совершеннейшем молчании налетели на опешивших бойцов Невидимой Ровении.

— Мы вам покажем, как деток пугать, — скрипучим голосом вдруг забормотали ужасные старухи с черными крыльями.

Фурии пустили в ход магические кнуты, луки, мечи, когтистые лапы. «Невидимки» поняли, что они — не галлюцинации, и очнулись — в ход также пошли магические лассо, пистолеты, взрывные бомбочки и магия.

— Десятка Лайонела на территорию приюта! Живо! Пока защиту не поставили! — неожиданно очнулся от ступора Великий учитель сотни «голов», заорав, не думая о том, как он выглядит в глазах бойцов, растерянный от внезапного нападения, которое никто не ожидал.

Он с изумлением, граничащим с потрясением, наблюдал, как фурии ловко, жестоко и мгновенно расправляются с его людьми, раскидывая их в стороны, словно мусор. Эффект неожиданности сработал.

— Десятка Ри… — но теперь он не успел договорить, потому что получил по лицу сильнейший удар магического кнута одной разъярённой фурии, заставившей его оборвать приказ.

Взбешенный маг перехватил сильной рукой кнут, разрезавший его колпак на двое и поранивший лицо.

Не обращая внимания на жгучую боль, вспыхнувшую на лице, он со всей силы дёрнул кнут на себя.

— Тварь! — в бешенстве заорал, а Фурия довольно оскалилась и понеслась прямо на него, несмотря на происходящую с врагом трансформацию.

Костюм «невидимки» разорвался и опал тряпкой к ногам того, кто вместо обычного человека среднего роста со средней фигурой предстал перед Фурией огромным вервольфом.

— Мерзкая гадина! — яростно прошипела Фурия, оскалив ужасный рот с острыми длинными зубами, и, не снижая скорости, налетела на перекинувшегося оборотня, выставив перед собой когтистые лапы.

Вервольф и Фурия столкнулись словно два валуна — такой силы был удар, но огромные когти мага-вервольфа не смогли пронзить тело ужасной соперницы, как он замыслил, и неловко скользнули по тонким доспехам.

Одна кисть оборотня вывернулась в неестественном направлении, вторая сломалась. Огромные челюсти вонзились в плечо Фурии, но изумленный маг-вервольф уже понял, что доспехи оказались заговоренными, только стало поздно — в следующие мгновение один из Великих учителей Невидимой империи в образе жуткого вервольфа безвольным телом опал к ногам кровожадно оскалившейся Фурии, которая использовала по назначению когтистые лапы, и более удачно, чем противник.

Мадлен сплюнула на оборотня.

— Скотина! Демоново отродье! — прошипела с отвращением, искоса глянула на укушенное тварью плечо — темно-алая кровь, почти черная, рывками выходила из рваной раны. Она приложила к ней когтистую лапу и забормотала заклинание, останавливающее кровь.

Фурия обернулась и охватила внимательным взглядом сражающихся «невидимок» и фурий. Ее сестры ловко расправлялись с уродами, посмевшими напасть на их приют. Некоторые уже обернулись вервольфами — наиболее сильные — и бросались на фурий, неминуемо находя свою смерть — фурии были намного сильнее.

Но «невидимок» было слишком много, и долго сестры не продержатся, какими бы ловкими и сильными не были. «Невидимки» брали количеством. Было тяжело одновременно нападать, уворачиваться от острых зубов, когтистых лап, пуль, бомбочек и не сдавать позиции.

— Сестры! — зычно крикнула Главная Фурия Ордена на языке, понятном только Фуриям. — Тесним уродов подальше от приюта! Подальше от детей!

Она отвлеклась на мгновение, и огненная магическая бомба успела упасть в нескольких сантиметрах от нее. Злая Мадлен уже в последние секунды успела активировать защитный щит, отрезая от себя магический огонь, но крылья слегка подпалились, причинив жгучую боль. Некоторые из сестёр тоже пострадали.

Глаза-ямы нашли диверсанта и злобно сузились. Это оказался маг в сером костюме, даже не вервольф, и в следующее мгновение Мадлен резко взлетела, с бешеной скоростью направляясь к обидчику.

Глава 16

Лена видела, как «невидимки», словно привидения, страшные и жуткие в своих безликих серых балахонах с прорезями для глаз и рта, неумолимо приближались к их защитной «кабинке». Невольно почувствовав панику, девушка нажала на кнопку пистолета, направив на ногу одного из «невидимок», но кнопка не сработала.

— Не высовывайся из контура «кабины» — здесь они нас не достанут, — услышала рядом с собой суровый голос Марка.

Насколько позволяла зона видимости, девушка увидела, что все группы активировали «кабины» и стояли внутри. Издали она заметила напряжённое лицо Рона Аверина, который пристально и угрюмо наблюдал за столкновением полицейских с «серыми колпаками». Челюсти парня были плотно сведены, а ладони сжаты в немаленькие такие кулаки, и было явно заметно, что Рон с трудом сдерживается, чтобы не броситься на помощь к защитникам приюта.

Полицейские перехватили «невидимок», не дав им приблизиться к защитным «кабинам».

— Пока силы почти равны, — севшим голосом проговорил Марк. — Количество — плюс-минус одинаковое, с обеих сторон — маги. Их не больше, они не сильнее — ждём. Пока.

— А если силы станут не равны, что нужно делать? — не отрывая глаз от полицейского Диннара Роннигуса и двух залетных, с которыми он боролся, тихо спросила Лена.

Командир Роннигус одного врага душил непонятно чем, даже не притрагиваясь к нему руками, — не иначе, как магией, а второго удерживал в реальном удушающем захвате, выбив оружие из рук. Остальные полицейские также мешали вновь прибывшим добраться до «кабинок» с подростками, используя оружие, магию и рукопашные приемы.

— По инструкции — продолжать находиться в защитной кабине, по совести — идти на помощь, — сурово ответил Марк.

— Мы же будем действовать по совести? — напряжённо спросил один из парней.

— У каждого своя совесть, Алек, — хмуро ответил лидер группы, и в группе наступило тяжелое молчание. — Моя совесть велит мне пойти на помощь, но я не смогу никого заставить, в случае чего.

— Почему я из кабины не могу стрелять? — нарушила тишину Лена, которая уже несколько раз снова нажимала на кнопку пистолета, в желании подстрелить кого-нибудь из невидимок, хотя бы ранить, не убить, чтобы помочь полицейским, но все время безрезультатно.

— Потому что защита не позволяет проникать пулям ни оттуда, ни отсюда, — нервно ответила кареглазая девушка, напряжённо наблюдая за столкновением извне, — защитная магия блокирует внутри действие любого оружия.

И вдруг говорившая испуганно закричала — несколько пуль отскочили от прозрачной невидимой стены рядом с ней. Остальные девчонки тоже повскрикивали.

Словно в прострации Лена наблюдала, как смертоносные маленькие круглые шарики как будто попали в желе у неё перед носом и сразу же полетели обратно, к сожалению, никого не задев из «невидимок» и затерявшись в листве огромных деревьев. Она сдержалась и не вскрикнула.

В ту же секунду страшные удары сотрясли невидимые стены «кабины». Стоящие внутри ребята увидели в трёх шагах от них двух магов в серых костюмах, направивших на них святящиеся синим ладони, от которых исходили маленькие целенаправленные ураганы, с каждым разом все сильнее вбивающиеся в защитную стену «кабины».

— Разрушающая магия, — яростно процедил Алек. — Только у них ничего не получится — сестра Мадлен заказала нам лучшую в Ровении защиту, — глухо добавил он. — Нужно быть архимагом, чтобы нарушить ее.

— Мамочка! — невольно прошептала кареглазка, приникая к парню. — Спаси нас!

— Нами, держи себя в руках! — строго произнёс Марк, бросив на девушку предупреждающий взгляд.

— Я вообще-то не мамочка, Намия, — нервно усмехнулся Алек. — Но тебя в обиду не дам, — он слегка приобнял девушку, будто подтверждая свои слова, а Намия подняла на парня благодарные глаза.

У магов — «невидимок» ничего не получалось — на помощь полицейским подоспели другие сотрудники, которые до этого рассредоточились по огромному дому на разных этажах, а теперь выбегали из дому, на ходу пуская в дело оружие и магию, и силы явно стали не равны.

«Невидимок», пытающихся разрушить защитную «кабину», также сбили с ног с помощью магических заклинаний. А затем двое полицейских набросились на них.

Парни и девушки почти одновременно облегченно выдохнули, Лена опустила все равно ненужное оружие, когда раздался пронзительный, пробирающий до самого нутра звук.

Девушки испуганно вздрогнули. Услышав жуткий звук, «невидимки», которые отчаянно сопротивлялись полицейским, неожиданно стали перекидываться в вервольфов. Жуткие костюмы разрывались на мощных грудных клетках, огромных руках и ногах, и опадали уже ненужными тряпками к их лапам. На жутких мордах звериные глаза засветились торжеством.

— Вервольфы, — тяжело сглотнул Марк, сильно побледнев. — Теперь силы точно не равны. Нашим нужна помощь. Парни, кто со мной? Девчонок не спрашиваю — вы остаётесь.

Алек и остальные парни решились выйти.

— Я с вами, — тихо произнесла Лена, чьи огромные глаза стали ещё больше на восковом лице после того, как она увидела оборотней.

— Нет! — сказал, словно отрезал, Марк, с изумлением уставившись на серьезную новенькую. — С ума сошла?! Тебя разотрут в труху и не заметят.

Девушка упрямо мотнула головой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Я очень хороший боец, я смогу помочь, — продолжала настаивать она.

— То, что ты увернулась от меня и Рона, не делает тебя бойцом, — раздраженно процедил Марк. — Даже мы с парнями далеко не бойцы, но мы не можем стоять в стороне, потому что мы мужчины.

— Марк …

— Прекрати! — гневно прорычал лидер их небольшой группы. — Приказы командира группы не обсуждаются! Ты остаешься с другими девушками! — и отвернулся, сердитый и раздраженный.

— Нами, ты — главная, — бросил Марк взгляд на кареглазку, та в ответ понятливо кивнула.

Четыре парня семнадцати лет слаженно вышли из защитной «кабины», чтобы сразиться с огромными вервольфами.

Пока девушки с отчаянием смотрели вслед выходящим парням, которых знали много лет и за которых ужасно переживали, Лена аккуратно вытащила из земли шесть кинжалов с магическими камнями, отвечающими за защитный купол приюта. Она поняла, что пока это не повредит куполу, — чтобы воздействовать на защиту, рукоятки с камнями нужно провернуть в нужном направлении, когда кинжалы воткнуты в землю. Половину кинжалов засунула за пояс штанов, остальные оставила в руке. Стало не очень удобно двигаться, но особого выбора не было.

Парни не обернулись и не увидели, как невысокая хрупкая новенькая девчонка вышла вслед за ними с решительным выражением на лице, в одной руке удерживая пистолет, а в другой — три кинжала.

— Сколько пуль в пистолете? — обернулась Лена к девушкам, а те в ужасе уставились на нее.

— Самоубийца, — прошептала Намия бескровными губами. — Не ходи… — добавила несчастным голосом, но заметив решительное выражение новенькой, тихо прошептала: — Десять пуль.

— Отлично, — резюмировала Лена, не обращая внимание на просьбу перепуганной Намии, а потом внимательно посмотрела той в глаза и тихо произнесла: — Верь мне. Я знаю, что делаю, и умирать не собираюсь.

Намия кивнула в ответ, неожиданно для себя поверив странной новенькой, заразившись от нее уверенностью в правильности ее поступка.

— Удачи, — искренне пожелала девушка, а Лена ответила твердым взглядом и отвернулась.

«Жаль, что придется «засветиться», и профессор рано или поздно меня найдет», — с сожалением подумала она, но сразу же отбросила в сторону все ненужные мысли и внутренне собралась.

Теперь есть только она и враг. Враги. Много врагов. Много страшных оборотней, бесновавшихся на территории детского приюта и раскидывающих фигуры полицейских в разные стороны, которые сломанными игрушками оставались лежать на земле.

На мгновение Лена отстранилась от всех окружающих звуков, сосредоточилась и почувствовала, как кровь словно быстрее побежала по венам, уже знакомая сила наполнила ее, голова стала необыкновенно ясной, обоняние обострилось, а зрение стало будто объёмным.

Она никогда ещё не убивала. Как жаль, что нельзя этого избежать.

***

— Парни и Дженна, пора, — напряжённо скомандовал Рон Аверин своей группе, когда увидел, как Марк подаёт ему жестами давно обговорённый знак. — Марк со своими тоже выходит. Лиз, ты остаёшься.

У него в группе тоже были две девушки, как и у Марка, только Дженна была хорошо подготовленной физически, а Лиз нет, поэтому Лиз оставалась в «кабине». А, у Марка была ещё и третья девушка — Еления. Как он мог забыть? Она-то уж точно останется.

Рон, ещё трое парней и Дженна переступили границы защитной «кабины».

Рон кинул быстрый взгляд в сторону группы Марка, желая убедиться, что новенькая в безопасности, но с изумлением заметил тонкую хрупкую фигурку Елении, которая стояла снаружи кабины и была очень странной — она застыла и словно окаменела.

— Демоны! Идиотка! — взбешенно процедил парень, а внутри все похолодело от страха за девушку. Он окинул внимательным взглядом местность и понял, что Марк и парни из его группы не знают про новенькую, даже не оборачиваются на неё — спешат на помощь одному из полицейских, подняв свои пистолеты.

— Чтоб тебя демоны сожрали! — ругнулся он.

— Рон, чего замер? — напряжённо спросил его Тим из группы.

— На новенькую любуюсь, — процедил лидер, вдруг поняв, что не может вот так вот оставить эту глупую гусыню на съедение вервольфам.

— Она дура, что ли? — изумился Тим. — О чём она думает?!

— Вернее будет сказать — чем она думает? — зло ответил Рон и стал жестикулировать, чтобы привлечь внимание девчонки и показать ей, чтобы возвращалась обратно в «кабину».

Но девчонка не смотрела в их сторону, а вот один из вервольфов заметил, что они уже за границей защитной «кабины», и бросился в их сторону, за считанные секунды преодолевая расстояние между ними.

— В стороны! — резко скомандовал Рон. — Стреляю я!

Он уверенно поднял руку и выстрелил прямо в морду опасной твари, которая в прыжке уже летела на него. Попал. Точно в оскаленную пасть. И ловко отскочил в сторону, чтобы избежать ранения от расставленных когтистых лап и не оказаться под тяжелым телом оборотня. Жуть.

Тим подошёл и выстрелил в голову оборотня, который ещё подавал признаки жизни. Рон бросил на друга благодарный взгляд и резко обернулся, выискивая взглядом ненормальную девчонку, и понял, что не верит своим глазам.

— Нет, она точно ненормальная! — в шоке пробормотал парень. — И я откручу ей голову, если, конечно, она останется жива!

Новенькая стремительно приближалась к самому опасному месту битвы, где командир Роннигус и ещё четверо полицейских бились с пятью огромными вервольфами.

На ходу она вскидывала руку и стреляла по «невидимкам», которые ещё оставались в серых костюмах, и вервольфам. Их тела замирали и падали на землю.

Ничего не было бы слишком удивительного в том, что девушка такая меткая, но все ее жертвы не стояли, замерев на месте, а находились в постоянном движении, дрались, нападали, смешивались с полицейскими в одно целое.

Как, демоны ее дери, она попадала именно во врагов, не задевая своих?!

Там, где прошла Еления, не осталось ни одного живого «колпака» или вервольфа. Рон даже посчитал. Десять. Десять жертв. И потрясённо отметил, как девушка откинула в сторону пистолет, как будто он ей стал уже не нужен.

Демоны! Конечно он ей стал не нужен, — она израсходовала все пули! Все десять пуль из магического сплава с добавлением серебра. Рон помнил лекции командира Роннигуса по оружию. Такой пули достаточно одной даже для вервольфа, если попасть точно в сердце, в глаз или мозг.

Девчонка попала именно в эти места? По движущимся фигурам?

Глава 17

Командир полиции Диннар Роннигус выдыхался. Битва с вервольфами забирала много жизненной энергии и магии. Эти твари будто высасывали их из него и его людей. Да почему «будто»? Они и высасывали с помощью тёмной магии.

Одного вервольфа он одолел, но теперь на него снова нападал вервольф — огромный, сильный, под завязку наполненный демоновой тёмной магией.

Все пошло не так. План по внезапному нападению фуриями на «невидимок», который показался выходом в сложившейся опасной ситуации, оказался провальным — «невидимкам» удалось проникнуть на территорию приюта, и теперь воспитанники подвергались смертельной опасности. То, чего они с Мадлен хотели избежать любыми усилиями, произошло.

Как это произошло? Почему? Как будто «невидимки» знали, что они опустят полог защиты, и ждали этого, понимая, что у них будет всего несколько секунд проникнуть на территорию приюта. Но откуда?! Как?! Ведь всего-то несколько несчастных секунд!

Вторым ударом для Диннара стало то, что «невидимки» могли оборачиваться вервольфами. Вервольфами! Этими гребаными злобными оборотнями! Раньше подобного никогда ещё не происходило — он понятия не имел о возможности «невидимок» оборачиваться.

Каждый подданый Ровении, имеющий проклятие оборачиваться вервольфом, стоял на строгом учёте в полиции империи. Оборот таких опасных субъектов был запрещён, им выдавался каждый месяц эликсир против оборота. За последние несколько лет было зафиксировано только пару известных случаев незаконного оборота, и оба виновных сейчас сидели в тюрьме, потому что успели совершить ужасные преступления.

Если бы он, Диннар Роннигус, целый капитан полиции, командир полиции всей провинции, хотя бы подозревал о том, что «невидимки» смогут оборачиваться опасными злобными тварями, то никогда бы не выпустил фурий из приюта. Никогда и ни за что!

Но он не знал, и даже не подозревал, наивный придурок, нет, просто идиот, каких свет не видывал, а теперь…

Он успел сообщить сестре по обычному фоннору, что творится внутри, и в ответ услышал яростное шипение о том, что за стенами все обстоит ещё хуже, и защитную завесу ни в коем случае нельзя опускать, потому что за ней вервольфов ещё больше, и фурии с ними с трудом справляются. А так, может быть, выживут хотя бы малыши в убежище.

Остальные же все обречены: старшие дети, оставшиеся сестры и полицейские. Потому что с вервольфами очень сложно бороться и победить. Они слишком сильны физически и магически. А ещё они бессердечные злобные твари. Его же сотрудники лишь со средним магическим резервом, который все равно не могут использовать — вервольфы буквально «съедают» их светлую магию.

Оставшиеся сестры…

Неожиданная мысль пронзила, оглушила командира. Несколько сестёр с детьми и понятия не имеют, что сейчас творится извне, находясь в убежище, а сестра Марисса? Где она? Почему она не помогает им?! Сила Фурии сейчас бы очень пригодилась. Даже одной Фурии, не самой сильной.

— Демоны! Мать твою! Сдохни уже наконец! — в отчаянии просипел Диннар и, понимая, что последние силы на исходе, яростно засадил полицейский именной кинжал в горло оборотня. Надо в глаз, в сердце или в голову, но тот не давался, чтоб демоны сожрали его темную душу! Не давался, и все тут! Уворачивался, изматывал его и был… сильнее. Мать твою, намного сильнее! И уже собирался откусить Диннару пол-лица, пока он чудом не извернулся и не всадил кинжал ему в горло.

Вервольф, который чуть не захлопнул на измученном окровавленном лице командира Роннигуса острозубую отвратительную пасть, после удара замер, глубоко посаженные звериные глаза злобно сверкнули, закатились и он захрипел. Минутная передышка — сейчас он быстро очухается и снова нападет.

Вот сейчас бы ещё орудие, хоть какое-нибудь, и Диннар нанёс бы твари смертельный удар, но он уже использовал все пули из двух пистолетов, убил несколько «колпаков», все боеприпасы закончились. У него не было возможности добраться до другого оружия, которое было у погибших полицейских — вервольфы не пропускали его. Все это время Диннар безостановочно бормотал боевые и защитные магические заклинания, плёл магические сети, бросал атакующие заклинания, но оборотни мгновенно разрушали все магические поползновения в их сторону. Это была особенность этого вида тварей, и их хозяин оказался очень умён, используя вервольфов в своих целях.

Только кто этот безумно богатый гребаный урод, который использует вервольфов против детей?! Как все подстроил, оставалось только изумляться. Интриган! Злобное чудовище! Все рассчитал! Только для чего, мать его, ему понадобились дети приюта?! Что, истребил уже всех пустышек мира, и остались эти дети?!

Если он останется жив… если только он останется жив… то найдёт его, достанет из-под земли, чего бы это ему ни стоило.

— Боги, помогите… и будьте свидетелями клятвы! — прошептал бескровными губами командир.

Капитан Роннигус был изранен и истекал кровью, но продолжал громадным усилием воли держаться на ногах. Нужно продержаться. Обязательно. Ещё немного. Ради детей. Ведь помощь должна прийти!

Вервольф, который вцепился в предплечье командира когтистой лапой, впиваясь длинными когтями глубоко в тело и не отпуская жертву, уже начал приходить в себя. Ну что за тварь такая? Он смертельно ранил её в горло, а ей нужно всего лишь несколько демоновых секунд, чтобы восстановиться.

Удивительно сильный и умный оборотень давно сорвал с него накопитель магической силы, раздавил своей лапищей, когда кружил вокруг, выискивая брешь в магическом щите, которую и так не сложно было найти, — щит был очень ненадежным, потому что истощенный магический резерв не позволял Роннигусу создать сильный щит.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Тварь медленно подняла морду, злобные глаза сверкнули в предвкушении, а в следующее мгновение в её правый глаз, сверкающий торжеством, залетел кинжал. Ритуальный кинжал — артефакт защиты приюта, изготовленный специально по их с Мадлен заказу. Он узнает их из тысячи. И сейчас этот кинжал с прозрачным магическим камнем торчал в глазнице уже мертвого оборотня перед носом шокированного Диннара.

Вервольф стал падать навзничь и потянул за собой командира, — огромные когти все ещё глубоко впивались в руку мужчины и не отпускали его. Диннар не удержался на ослабевших ногах и упал прямо на мертвого оборотня.

— Командир Роннигус, в оборотне кинжал — артефакт защиты приюта, — прозвучал тихий голос новенькой потеряшки за спиной. — Вытащите его, пожалуйста, когда освободитесь.

У него что, галлюцинации? Слуховые?

Когда потрясённый Диннар смог освободить несчастную конечность от когтей вервольфа и обернуться, то он понял, что у него не только слуховые, но и зрительные галлюцинации. Иначе, чем объяснить то, что он увидел?

Тонкая девичья фигурка Елении метрах в трёх от него скользящими смазанными движениями уворачивалась от «серых колпаков» и огромных оборотней. Девчонка каких выкрутасов только не исполняла — и мостики, и шпагаты, и кувырки, и прыжки. Она безумно ловко и быстро уворачивалась от пуль, ускользала от магических сетей и просачивалась сквозь пальцы врагов. При этом девчонка умудрялась… метать кинжалы. Те самые артефакты! Магические камни сверкали при метании.

С изумлением Диннар заметил, как, кинув очередной кинжал, мелкая прикрыла на мгновение глаза. Ему показалось, что лицо девушки стало… странно обреченным. А затем снова поворот, прыжок, скользящее гибкое движение и она за спинами опешивших «невидимок».

Бросок — кинжал попадает в цель — ещё один вервольф упал бездыханным. И вновь Диннар заметил, что Еления прикрывала глаза. Открыла и ещё бросок — «серый колпак» отправился за оборотнем.

Нет, это не галлюцинация! Вот ответ богов! Вот их спасение! Эта малявка не подкидыш, она — дитя Богов, поэтому он не смог обнаружить ни одного её следа вокруг дома Ровенусов и в ближнем лесу. Она же просто появилась и все. Из ниоткуда. Боги прислали её, чтобы спасти их.

Ну, что за бред лезет в голову?! Крыша у него поехала, однозначно.

Но одно не поддаётся сомнению — из любого места и положения девчонка попадала точно в цель, и этим нужно воспользоваться. А как это у неё получается — десятый вопрос в нынешнем положении.

Диннар оторвал от рубашки кусок ткани и перетянул плечо, останавливая кровь, и поднялся на трясущихся ногах, — демонова тварь высосала из него всю энергию.

И тут командир заметил, что не только его спасительница вне защитной зоны кабины, но и многие старшие парни и девушки. Вот тебе неприятный сюрприз. Они что не понимают, что безумно рискуют?!

— Рон, Марк, Алек, какого демона?! Вы зачем выперлись?!

— Не время ругаться, командир Роннигус, лучше командуйте нами, — хмуро произнёс Рон Аверин, кося одним глазом за Еленией, вокруг которой стали собираться «невидимки».

Диннар открыл рот и… закрыл. Потому что понял, что Аверин прав. Сейчас любой человек понадобится, даже парень семнадцати лет.

Глава 18

Катрина вышла от Ансара и отправилась в свои покои, находящиеся рядом с императорскими. Ей просто необходимо было помыться и переодеться, ведь она сразу же примчалась во дворец, как только услышала о покушении на него, а до этого весь день работала

К сожалению, она услышала о покушении совершенно случайно — никто не счёл необходимым ее известить.

Молодая женщина находилась в университете на занятиях, когда услышала ужасные новости, которые только ленивый не пересказывал. Бросив учеников, Катрина, замирая от страха и неизвестности, бросилась во дворец. Слава богам, все обошлось с Ансаром, а ведь он мог погибнуть. Что тогда стало бы с ней? Нет, она не хотела об этом даже думать.

Катрина толкнула тяжёлую дверь и стремительно вошла. Не оглядываясь, направилась сразу в ванную, но вдруг оказалась схвачена в крепкие объятия, а рот ей закрыли жесткой ладонью.

— Тихо! Не кричи! — услышала ненавистный голос и, наоборот, забилась ещё сильнее, изо всех сил вырываясь.

— Да тихо ты, глупая женщина! Созовёшь весь двор! Я ничего не сделаю тебе!

Молодая женщина с трудом заставила себя успокоиться — каким бы подлым он не был, но здесь, во дворце, Андрис не посмеет причинить ей вред. Он же не идиот.

Поняв, что Катрина перестала вырываться, Андрис Йоргус отпустил ее. Молодая женщина тут же отскочила от него подальше, враждебно уставившись кошачьими изумрудными глазами.

— Что тебе надо?

— Ответ на один интересующий меня вопрос.

— Ты никогда не получишь на него ответ, — холодно ответила Катрина.

— Ну, почему же, — насмешливом ухмыльнулся Андрис. — Уверен, что сегодня, наконец, ты расскажешь, куда спрятала выродка.

— Зачем ты хочешь это знать? — непонимающе смотрела на него Катрина. — Ты отказался от него, от меня, ты считаешь его выродком… Зачем тебе сын?

— Не твоего ума дело, — тихо процедил мужчина. — Ты что возомнила о себе?! Ты. Пустышка. Низкое существо. Ты всего лишь императорская подстилка, не больше, а строишь из себя… — в его взгляде появились презрение и ненависть.

— Я ничего не строю из себя, — устало пробормотала Катрина. — И никогда не строила. Я стараюсь вести себя незаметно.

Мужчина стал хохотать. Приглушенно, но зло и насмешливо. Она ненавидела этот смех.

— Незаметно?! — прошипел он, когда успокоился, и сделал несколько шагов по направлению к ней. — Ты считаешь, что став любовницей императора, ты ведёшь себя незаметно? Серьезно?!

— Да, — твёрдо ответила Катрина. — А теперь оставь меня! У меня нет ни времени ни желания разговаривать с тобой!

— Даже так? — зло прищурится Андрис, а молодая женщина подумала, как она могла когда- то влюбиться в него. Почему она была так слепа?!

— Ладно. Не хочешь говорить — не говори. Про сына не говори. А про дочь от Ансара не хочешь рассказать?

— Иди к демонам! — уже начала злиться Катрин. — Убирайся!

— Когда в следующий раз будешь ее навещать, передай Мадлен Роннигус, что я до сих пор поклонник ее неземной красоты.

— Да как ты… Откуда ты… узнал? — недоверчиво выдохнула Катрина, чувствуя, как материнское сердце замирает от тревоги и беспокойства.

— О, совершенно случайно, поверь, — холодно улыбнулся Андрис. — И, кстати… наверное, вы больше не увидитесь с Олией. Да, скорее всего, — задумчиво добавил.

Произнеся эти ужасные слова, аристократ повернулся и спокойно отправился к двери, но Катрина, конечно, словно коршун, набросилась на него. Схватила за лацканы костюма и в ярости затрясла высокое мускулистое тело мужчины.

— Почему? — яростно прошипела молодая женщина.

Сверху вниз на неё смотрели ледяные водянистые глаза Андриса.

— Почему? — равнодушно переспросил он и бесстрастно выдал: — Потому что именно в данный момент сотни «невидимок» напали на приют пустышек Мадлен Роннигус. Ну, они могут напасть только с одной целью, ты же понимаешь?

Катрина зашаталась, кровь отлила от лица, и молодая женщина ещё сильнее вцепилась в стоящего негодяя.

— Нет, этого не может быть, — она потрясенно смотрела в лицо. — Ты не мог… ты же… за что?

— При чем тут я, Кати? — с деланным удивлением ответил Андрис. — Я не при чем.

— Там Энди, — беззвучно прошептала Катрина, умоляюще заглядывая в холодные глаза бывшего возлюбленного.

— Не ври, — жестко ответил Андрис. — Его там нет. Я выяснял.

— Его привезла в приют не я. Другая женщина назвалась его матерью, — прошептала Катрина с несчастным видом. — Он там под другим именем… Чтобы ты не нашёл его.

Лицо мужчины заледенело.

— Ты сдала моего сына в приют? Ты. Моего сына. В приют. Для пустышек? — последние слова он буквально выплюнул.

— Да.

— Под каким именем? — ледяным тоном спросил Андрис.

— Никас Сорус, — обреченно выдохнула Катрина.

— Глупое имя, — язвительно выдавил Андрис. — А ты — глупая гусыня, — презрительно добавил.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Спаси их, — умоляюще прошептала испуганная молодая женщина. — Пожалуйста.

— Сына я спасу, — прозвучал резкий голос. — А твою дочь… уволь.

С этими словами мужчина спокойно вышел из покоев Катрины.

Андрис вышел, а молодая женщина осталась стоять посреди роскошных покоев в ужасе и растерянности.

«А твою дочь — уволь», — гулко билось в голове.

В бессилии она пальцами зарылась в волосы: «Что же делать?»

Нужно что-то делать. И немедленно. Ее дети в опасности, а она растерялась и непозволительно долго медлит с принятием решения. Андрис может и попытается спасти Эндрю. А Олия? Ее малышка, маленькая красавица. Кто спасёт ее?

Катрина давно подозревала, что Андрис связан с «невидимками», уж очень он всегда презирал пустышек, но все же подтверждение этому нанесло ей ещё один удар. Спасёт он сына или нет? Ведь он отказался от него, от них двоих восемь лет назад, когда узнал, что Катрина забеременела от него.

Андрис был в жуткой ярости. Считал, что она специально забеременела, чтобы окончательно привязать его к себе, чтобы он содержал её. А она не специально, случайно. Но потом не смогла сделать так, как он требовал, и он вышвырнул ее из дома, который до этого купил для неё, для них.

Они выживали тяжело. Катрина в то время училась в университете, и если бы не мама, которая не сказала ни слова упрёка, они бы не выкарабкались.

Молодая женщина спохватилась. О чем она сейчас думает?! К чему ненужные воспоминания? Надо спасать детей! И у неё остался только один выход.

Катрина выбежала из покоев, не успев ни переодеться, ни привести себя в порядок. Помчалась со всех ног обратно в покои императора, бесцеремонно расталкивая вельмож, уже толпящихся перед дверьми, пришедшими выразить своё сочувствие и участие Ансару.

Подхалимы! Лжецы! Все одинаковые! Никому нельзя верить! Во дворце она доверяла только одному человеку — герцогу Йоргусу, хотя Ансар и не любил его.

Придворные аристократы шипели, ворчали, тихо возмущались, но никто не посмел ее задержать или не пропустить.

Взбудораженная молодая женщина буквально ворвалась в покои императора и почти бегом добралась до кровати Ансара, упала на колени и подняла на шокированного любимого умоляющие глаза:

— Умоляю, выслушай! Пусть все уйдут! Это вопрос жизни и смерти!

Потрясённый и заинтригованный император велел всем покинуть его покои.

И тогда она заговорила — быстро, эмоционально, понимая, что это, скорее всего, конец. Конец всему. Их любви. Ее обеспеченной жизни. Возможности содержать детей в лучшем приюте империи. Конец красивой сказке. Она давно должна была признаться, но страх удерживал от признания.

Катрина говорила и не отводила глаза от любимого человека. А ведь она любила его. Очень сильно. Больше него она любила только своих детей, Эндрю и Олию.

Она рассказывала, как училась в университете и полюбила Андриса, как он бросил ее, когда узнал о беременности, как она родила сына, и ей было тяжело, но у неё была мама, которая помогала. А потом Катрина Торис с отличием закончила столичный университет, и стала сама преподавать в нем. Талантливую ученицу с восторгом приняли на должность преподавателя. Жить стало легче. Но потом мама умерла, это стало ударом, но они с сыном справились, потому что Эндрю был самым замечательным ребёнком на свете, очень серьезным и умным.

А потом император Ансар с ознакомительной проверкой прибыл в их университет для пустышек. Они познакомились, и с ее стороны это была любовь с первого взгляда. Наверное, с его тоже. Это было словно вспышка молнии. Она помнит.

Закрутилось, завертелось. И она решила скрыть от Ансара то, что у неё уже есть внебрачный сын. Ей было стыдно. Нет, не за сына, за себя, за своё легкомысленное в прошлом поведение. За то, что ее бросили и выкинули на улицу, словно ненужную вещь.

Эндрю все понял и согласился отправиться в лучший в империи приют. Под чужим именем. Чтобы его подлый отец никогда не смог его найти, а император Ансар о нем не узнал.

Она стала фавориткой Ансара. Катрина считала честью и счастьем для себя любовь императора и ценила своё положение.

А потом она забеременела. Снова. И снова, несмотря на траву, которую специально пила по графику. Когда узнала, то было поздно что-то предпринимать, да она никогда бы и не пошла на это.

Катрина испугалась, что будет так, как с Андрисом, и Ансар тоже выкинет ее из своей жизни, словно ненужную вещь, поэтому от всех скрыла свою беременность. Это было несложно: у неё всегда был очень маленький живот, и можно было долго не скрываться, а потом она уехала надолго, они тогда ещё поссорились, потому что Кати специально спровоцировала ссору. За это время тайно родила Олию, нашла кормилицу, а потом, когда дочь подросла, сдала ее в приют Мадлен Роннигус на Севере империи.

Катрина видела, что по мере того, как она быстро говорила, практически тараторила, ведь времени не было совсем, глаза мужчины холодели, а черты лица словно заострялись. Ей казалось, что, если сейчас провести ладонью по щеке Ансара, то можно порезаться.

Она замолчала. Взволновано вдохнула полной грудью, потому что, пока говорила, почти не дышала. Они смотрели в глаза друг друга, и Катрина отчетливо видела, что император отдаляется от неё. Закрывается. Сердце защемило и застыло — он не простит. Не простит многолетнего молчания и лжи.

— То есть… у меня есть дочь? — на всякий случай переспросил Ансар странным чужим голосом. Словно другой человек разговаривал с ней.

Катрина кивнула, в глазах сверкали слезы.

— Да. Олия, — глухо ответила она. — Твоя маленькая копия.

— Сколько ей лет? — желваки заиграли на строгом лице, а взгляд стал ещё более жестким.

— Четыре года.

— И почему же именно сегодня ты решила просветить меня на ее счёт? — ледяным тоном поинтересовался Ансар.

— Потому что на приют Мадлен Роннигус должны напасть «невидимки», — бескровными губами прошептала Катрина. — Надо спасти детей.

— Откуда узнала?

— Андрис… сказал.

Некоторое время Ансар молча смотрел в глаза молодой женщине. Если бы взглядом можно было убивать, то она уже замертво упала бы к ногам императора.

— Позови герцога Йоргуса, — наконец тихим и ровным голосом проговорил император, отворачивая лицо и уже избегая смотреть на фаворитку.

Уж лучше бы он накричал на неё, ударил, отшвырнул от себя, чем это ледяное спокойствие.

Глава 19

Мадлен тяжелым взглядом осмотрела своё потрепанное «войско». Из десяти Фурий осталось семь. Три сестры погибли. Оставшиеся семь, в том числе и она, были не в лучшем состоянии. Она уже не ориентировалась, сколько прошло времени с начала битвы. Ей казалось, что уже целую вечность она колет, режет, хлещет, отбивается, нападает.

Огромные крылья подпалили ещё в нескольких местах. Тело, не защищенное заговоренными доспехами, было изранено, но Фурия не сдавалась и билась до последнего.

И совершенно неожиданно вдруг она поняла, что подоспела помощь. Та, что обещал Диннар.

Маги. Сильные. Опытные. Много. Несколько десятков.

Она узнала их. Герцог Аверин. Граф Террич. Барон Дарни и ещё много других.

Огромный вздох облегчения. Теперь все будет хорошо.

Поздно. И в то же время вовремя. Так тоже бывает.

С новыми силами Мадлен бросилась на очередного врага.

***

Диннар Роннигус изумленно и радостно подобрал с земли фоннор, который шумно вибрировал. Он нажал на кнопку и поднёс к уху аппарат, и сразу же широкая грудь мужчины высоко поднялась и опустилась в шумном вздохе облегчения. Он оторвал фоннор от уха и громко, еле сдерживаясь, проговорил в переговорное устройство, связывающее его с лидерами групп.

— Открывайте купол… Безопасно.

Напряженные и безумно уставшие парни и девушки, которые совсем недавно по приказу командира Роннигуса заняли свои места в ожидании чуда, выполнили нужные манипуляции — прокрутили рукоятки на окровавленных кинжалах — артефактах защиты приюта, опуская защитную завесу. До этого они дружно, вместе с оставшимися в живых полицейскими, собирали кинжалы на поле битвы, вытаскивая их из «невидимок» и вервольфов.

По аллее шли сильно потрепанные фурии, ставшие от этого ещё страшней, и несколько десятков мужчин, по внешнему виду которых тоже было явно заметно, что они не просто мимо проходили, а успели поучаствовать в кровавом сражении.

— Отец! — первым недоверчиво хрипло выдохнул Рональд и быстрым широким шагом направился навстречу идущим. Затем побежал, уже не стесняясь.

— Рон! Мальчик мой! — воскликнул высокий крепкий мужчина, на которого Рон был очень похож, и тоже чуть ли не бегом двинулся навстречу Рону. — Хвала богам! Живой!

Мужчины обнялись. Взрослый и еще мальчишка. Отец и сын. Оба потрепанные и окровавленные, израненные и уставшие, но безумно счастливые. Их обьятия были такими крепкими, душевными и тёплыми, что напряжённые лица вокруг стали понемного оттаивать. А потом и другие дети кинулись к родителям. Марк, Алек.

Как потом выяснилось на помощь приюту бросились многие родители, чьи дети находились на воспитании сестры Мадлен. Герцог Аверин собрал хорошую боевую группу — он знал, чьи дети, подобно Рону, воспитывались у Мадлен, и как только обо всем узнал от Диннара Роннигуса, оповестил всех об опасности, нависшей над детьми.

Таким образом, совсем этого не ожидающие, «невидимки» за стенами приюта были сначала атакованы яростными фуриями, а затем взбешёнными магами, на чьих детей они собрались напасть. У них практически не осталось шансов победить.

Гораздо труднее было тем, кто сражался внутри приюта.

Дети, маги, полицейские, фурии радостно обнимались, ещё не до конца веря, что они справились, что все позади.

Диннар и Мадлен недоверчиво осматривали друг друга — они живы и все получилось? Никто из детей сильно не пострадал, и даже приют стоит на месте целый и невредимый.

И только невысокая худенькая фигурка стояла одиноко в стороне под деревом со странными синими листьями, которые практически скрыли ее от окружающих.

Лена устало и немного удивленно смотрела на всех вокруг.

«Что за ужасный мир… Настоящие фурии, оборотни… Куда я попала?.. Уж лучше бы осталась в лаборатории доктора фон Дока. Там, по крайней мере, все понятно».

Она повернулась и на ватных ногах поплелась в дом, пока ее никто не остановил. Очень хотелось пить и поменять одежду, пропитавшуюся чужой кровью, от специфического запаха которой начинало тошнить.

Лене было плохо и больно. Да, она спасала жизни детей и полицейских. Но она убивала. Собственноручно отнимала жизни. Много жизней. Она все- таки стала убийцей. Такой, какой хотел видеть ее доктор Крауф. Хладнокровной. Совершенной. Идеальной. На ней не было ни одной раны, ни одной серьезной царапины, когда она… стольких убила. Осознание этого вызывало шок. Боль. И тошноту. Нет ничего хуже, чем отнять чью- то жизнь, пусть и заслуженно. Это серьезный грех. Когда началась мировая война, мама все время об этом говорила и переживала за отца, который ушёл на фронт.

Лена не знала, куда идти, и пошла в больничную палату. Она помнила, что в ней были графин с водой, душ и кровать. Это все, что сейчас ей было нужно — она в буквальном смысле валилась с ног от усталости. Сегодня было очень сложно, потому что вервольфы с помощью темной магии высасывали из нее жизненную энергию, которая с трудом успевала восстанавливаться. К такому развитию событий ученые Третьего рейха ее не подготовили.

Палата была пуста. Интересно, куда запропастилась сестра Марисса? Она ее не видела уже несколько часов.

Лена жадно выпила два стакана воды и зашла в душевую, с облегчением скидывая грязную одежду и вставая под душ. Картинки боя продолжали мелькать перед глазами, напрягая, раздражая, не оставляя в покое, вновь возвращая в тот кошмар, когда она метала кинжалы и не могла смотреть, как они попадают в жертву.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Она прицеливалась, кидала и закрывала глаза, уже зная, что оружие все равно достигнет цели. Она отстранялась от того, что ее окружало, и это помогало. Просто очередное учение, эксперимент доктора Крауфа, а не смертельный бой, от итога которого зависели сотни чужих жизней.

Тёплая вода стекала по длинным волосам, острым плечам, по стройной худой спине, длинным ногам, смывая чужую кровь и доставляя наслаждение.

Несмотря на шум воды, на то, что девушка погрузилась в себя, вновь и вновь переживая произошедшие события, она услышала, как в душевую кто-то вошёл, хотя этот кто-то и очень тихо вошёл, осторожно, словно крадясь.

Лена понимала, что стоит обнаженная и на неё смотрят, что ей должно быть стыдно, но повернуться и прогнать Рона Аверина было элементарно лень. И стыдно тоже не было. Сейчас ей было стыдно за другое — за убийства.

Девушка «услышала» и узнала его запах, ведь в последних схватках он постоянно был рядом, как и командир Роннигус. Они помогали, охраняли ее, будто два ангела-хранителя. Несколько раз Рон действительно помог и отразил удары, предназначенные ей, в результате чего его серьезно ранили в правую руку. Возможно, она и справилась бы тогда сама, а, возможно, и нет, ведь вервольфы высасывали и из нее жизненную энергию. В результате она слабела, что сказывалось и на молниеносней реакции, и на нечеловеческой ловкости.

Может Рон пришёл за медицинской помощью, ведь он был серьезно ранен? Хотя сейчас пришли бы все парни, девушки и полицейские — всем крупно досталось. Значит, нет. Вспомнив его пристальные внимательные взгляды, Лена неожиданно поняла, что он искал ее, поэтому сейчас здесь. Но осознание этого не напрягло ее, а почему-то, наоборот, успокоило.

Постепенно Лена забыла, что не одна, расслабилась и, наконец, беззвучно заплакала от облегчения, что все закончилось, и больше никого не нужно убивать. У нее было чувство, словно вскрылся болезненный гнойный нарыв.

Слезы текли из закрытых глаз и смешивались с водой. Лена обняла себя уставшими слабыми руками, пытаясь сдержать внезапную крупную дрожь, которая стала сотрясать ее — нервы давали о себе знать.

Рон, который, забыв о приличиях, заворожённо смотрел на тонкую хрупкую девичью фигурку, стоящую под водой, заметил, как она вдруг затряслась, и как стали вздрагивать худенькие плечи.

Еления плачет? Самая сильная и смелая в мире девочка плачет?

Сердце сделало кульбит и подскочило где-то к основанию горла, затрудняя дыхание, которое совсем перехватило от внезапного волнения.

Рон сделал шаг вперёд и вдруг замер в растерянности — он не мог вот так подойти к Елении. Осмотрелся, схватил огромное полотенце, видимо, приготовленное ею, и уже более решительно направился к вздрагивающей девушке.

Выключил воду, уже смывшую чужую кровь, осторожно закутал худенькую фигурку в полотенце и легко поднял на руки, бережно прижимая к груди. Боль в раненой руке выстрелила, и рана словно задергалась, но Рон никакого внимания на это не обратил. Сейчас он думал о другом. Как такое воздушное создание, которое весит не больше перышка, смогло победить несколько огромных сильнейших вервольфов и десятки «невидимок» — взрослых сильных мужчин?!

Еления не сопротивлялась его объятиям и была совершенно безвольной, положив уставшую голову Рону на грудь.

— Ты чего, Еля? — тихо спросил Рон, с опаской заглядывая в бледное осунувшееся лицо. — Все закончилось. Не плачь.

— Хочу домой, — подняла на него огромные заплаканные глаза Еления. — К маме и Карлу. Хочу. Вернуться. Домой.

Девушка не возмутилась, что Рон вошел и смотрел на неё, взял на руки, а теперь прижимал к себе, словно драгоценность, и он еле заметно облегченно выдохнул.

— Кто такой Карл? — осторожно поинтересовался, а сердце замерло в ожидании ответа.

— Мой старший брат, — голубые глаза несчастно смотрели на него.

— А где живут твои мама и брат? — с искренним интересом поинтересовался Рон, медленно выходя из душевой и направляясь к кровати, на которой до этого спала Еления, когда находилась без сознания.

— Уже. Нигде. Не живут, — медленно и на удивление четко ответила Еления, отворачивая лицо, и вновь всхлипывая. — Их… убили.

— Кто? — словно громом пораженный Рон остановился у кровати, все ещё держа девушку на руках. — За что?

— Злые нехорошие люди, — по-детски тихо ответила Еления и положила голову ему на плечо, закрывая уставшие глаза. — Ни за что… Будешь мне братом, Рон? Названным? — тихо пробормотала заплетающимся языком. — Мы как побратимы с тобой теперь… у папы так было на фронте.

— Нет уж, извини, — немного обиженно ответил Рон, чувствуя волнение. «Брат?! Не хватало ещё!». — Что такое «на фронте»?

— На войне, — уже совсем еле слышно прошептала Еля, практически «вырубаясь». — Почему не хочешь?

— Потому что я хочу стать твоим парнем, — твёрдо ответил Аверин, с нежностью смотря на уже полудремлющую девушку у него на руках.

— Моим… кем?.. а зачем? — тихо прошелестели бледные губы Елении, которая с трудом попыталась открыть глаза, но у неё уже ничего не получилось.

— Затем, — тяжело вздохнул Рон, понимая, что серьезного разговора сейчас не получится. — Потому что влюбился в тебя… на свою голову.

Но Еления уже крепко уснула у него на руках, не услышав признания, и парень это понял. Ничего, у него будет ещё много времени для признаний. Теперь впереди вся жизнь, которую без Елении Рон уже не представлял.

Он нежно поцеловал спящую девушку в лоб и осторожно положил воздушное тело на кровать, заботливо накрыв одеялом. Подумал, что надо позвать кого-нибудь, чтобы сняли с нее мокрое полотенце и переодели в пижаму. Сам не осмелился.

С удивлением и недоверием рассматривал Рон спокойное нежное заплаканное личико спящей Елении. Если бы сам не видел, на что она способна и что вытворяла ещё полчаса назад, никогда бы не поверил.

Как? Откуда? Кто она такая?

Одновременно слабая и сильная, хрупкая и ловкая, ранимая и жестокая. Смелая. Отважная. Умная. Очень красивая.

Перед мысленным взором неожиданно возникло прекрасное стройное тело в душе, и Рон почувствовал, что сердце снова сделало замысловатый кульбит — «слишком красивая».

За пару дней новенькая перевернула его жизнь с ног на голову, завладела полностью сердцем и мыслями, а теперь спит, даже не подозревая о его чувствах, о том, что он мечтает о ней, восхищается и безумно влюбился. Впервые в жизни.

Рон понимал, что с ее появлением связана тайна, в которую его, скорее всего, никто из взрослых не собирается посвящать, но он постарается сам разобраться во всем — у него очень серьезные намерения в отношении Елении. Никто и ничто его не остановит.

О какой войне она говорила? Их империя давно ни с кем не воевала. Она чужеземка? Скорее всего.

— Побратим… тоже мне придумала, — проворчал парень под нос и вышел из палаты, с намерением позвать кого-то из девчонок, чтобы сняли с девушки мокрое полотенце и одели в нормальную одежду для сна.

Глава 20

Катрина собирала вещи, выгнав всех служанок, не желая никого видеть, — Ансар ясно дал понять, что она обязана покинуть дворец в ближайшие часы.

Герцог Аверин по фоннору сообщил герцогу Йоргусу, что дети уже в безопасности и никто не пострадал, особенно из младших, отсидевшихся в убежище. Тиски страха, последние несколько часов с чудовищной силой сжимавшие сердце, разжались. Как бы она не выглядела в глазах Ансара и окружающих, а своих детей Катрина очень любила. По-своему, как могла и умела, старалась дать им самое лучшее.

Страх за Эндрю и Олию не дал сразу в полной мере осознать все, что с ней случилось за последние несколько часов. Теперь же осознание того, что Ансар бросил ее, накрыло полностью.

Катрина понимала, что Ансар прав в своём желании больше не иметь с ней ничего общего, и она все заслужила, но от этого легче не стало. Хотя нет, немного все же стало — упал камень с души — во лжи очень тяжело жить, особенно, если каждый день понимаешь, что конкретно этот мужчина вообще ее не заслужил.

Да, она завралась и запуталась, но когда поняла, что совершила огромную ошибку, скрыв от Ансара Эндрю, а потом и Олию, стало уже поздно — страх потерять любимого человека не давал ей сделать шаг навстречу правде, и клубок из лжи, недомолвок и страха разоблачения с каждым годом увеличивался, все больше опутывая её.

— Сама бы себя не обманывала! — молодая женщина в сердцах швырнула в шкатулку жемчужное ожерелье, подаренное Ансаром на день рождение. — Ты боялась не просто потерять любимого мужчину, ты не хотела лишаться обеспеченной сытой жизни ластаны самого императора, — Катрина впилась презрительным изучающим взглядом в собственное отражение в зеркале трюмо. — Ты все заслужила, — твёрдо сказала прекрасной брюнетке с изумительными кошачьими изумрудными глазами. — Ансар сказал, что ты лживая тварь, и, знаешь, я полностью с ним согласна.

Катрина смотрела на своё отражение, в который раз удивляясь совершенной красоте, которой её наградили Боги их мира, и понимала, что от этой красоты все ее несчастья. Потому что с такой внешностью для пустышки одна дорога, как бы ты ее не избегала, — стать любовницей аристократа, его официальной ластаной — любимой женщиной, что в их империи среди не одаренного магией населения считалось удачей и привилегией.

Она всегда знала, что с ней так и будет, и с момента осознавания себя прекрасной девушкой морально была готова к этому. Но в то же время ей хотелось независимости и уверенности в том, что жизнь не будет полностью зависеть только от прихоти мужчины, пусть и самого родовитого аристократа, который в любой момент может бросить свою ластану и оставить без всякой помощи, как случилось с ее матерью. А ещё ей хотелось, чтобы мужчина, выбравший ее, не только восхищался ее внешностью, но и ей самой.

Катрина и сама порой удивлялась таким мыслям, но они привели ее к тому, что она пошла учиться в университет «для получения имперского обширного общего образования», пока без узкой специализации, и, как оказалось, не зря — учеба далась ей легко, полностью захватила, а затем она и сама стала преподавать, найдя в этом себя и обретя уверенность в завтрашнем дне и определенную независимость, о которой мечтала.

Так и не привыкнув к придворной жизни, дворцовым интригам и лести придворных аристократов, которые в лицо говорили одно, а за спиной обливали ее презрением и ненавистью, она, «покрутившись» при дворе пару месяцев, поняла, что эта жизнь не для неё, а вот одеваться в красивые дорогие платья, носить эксклюзивные драгоценности, жить в роскошном доме в центре столицы на зависть всем знакомым, посещать столичные театры и выставки на пару с императором ей нравилось. А ещё она получала огромное моральное удовлетворение от кислой физиономии Андриса Йоргуса каждый раз, как они сталкивались.

Детей она устроила в лучший приют империи, навещала их раз в месяц, что только не придумывая для Ансара в качестве оправдания своего отсутствия. К ее удивлению и радости, он всегда верил ей и ни в чем не подозревал. Ансар очень полюбил ее. А она любила его. Искренне. И не только потому, что он был императором. И любимый мужчина это знал и чувствовал, поэтому, наверное, и доверял.

Молодая женщина продолжила собирать вещи, а перед глазами стояли последние минуты с Ансаром и его холодное замкнутое лицо. Глаза, всегда смотревшие на неё с теплотой и обожанием, теперь были ледяными и колючими.

Ансар велел позвать герцога Йоргуса, и от его тона сердце сразу похолодело. Она поднялась на ватных ногах и, спотыкаясь, поковыляла к дверям.

— Герцог Йоргус, император просит вас зайти.

Вельможи проводили удивлёнными и любопытными взглядами худую спину второго по значимости аристократа империи.

— Герцог, на приют госпожи Роннигус должно быть совершено нападение «невидимок». Нужно предотвратить его, — отрывисто и нервно произнёс Ансар.

— Я уже в курсе, ваше величество. К сожалению, предотвратить его не удалось, и оно состоялось, — ответил герцог, и на изумленный взгляд императора добавил: — О нападении узнали случайно, буквально за час до него. В приют отправился Диннар Роннигус, командир полиции провинции и брат госпожи Мадлен. Он просил о помощи у герцога Аверина, поскольку ждать её было неоткуда, так как все полицейские из его и соседних провинций на целую неделю отправились на учения и соревнования на Юг империи. Поэтому на защиту приюта отправились герцог Аверин, граф Террич, барон Дарни со своими людьми.

— То есть помощь отправлена?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Самые сильные маги империи, ваше величество.

Со вздохом облегчения Ансар откинулся на подушки и тут же наградил герцога колючим внимательным взглядом.

— Как Андрис мог узнать о нападении? — холодно спросил он у герцога Йоргуса, а сердце Катрины замерло в ожидании ответа.

— Он был вместе со мной, когда герцог Аверин получил послание командира Роннигуса и обратился ко мне за содействием, — невозмутимо ответил герцог, и было непонятно, удивлён он вопросом императора или нет.

— Ты уверен, что… Андрис не имеет никакого отношения к Невидимой Ровении? — как можно спокойней спросил Ансар — подозревать лучшего друга в подобном было ужасно.

— Уверен. Я знаю своего сына, — твёрдо ответил герцог. — И вы знаете, что я не в восторге от него и его морального облика, но быть причастным к «невидимкам»… нет, не может этого быть.

Глава 21

— А если ты ошибаешься? — голос императора сел от скрытого волнения.

— Уверен, что нет, — твёрдо ответил герцог Йоргус.

Некоторое время Ансар молчал, не сводя со своего менталиста пристального изучающего взгляда.

— Ты знал, что у меня есть дочь? — на лицо императора было лучше не смотреть, но герцог не отводил от него спокойных глаз. За много лет каких только «лиц» императора он не видел.

— Знал.

— Почему ничего не сказал?

— Это не мое дело, ваше величество. Я ваш советник по внешнеполитическим вопросам, а не по сердечным.

Лицо Ансара скривилось, но он продолжил допрос.

— А то, что у моей… — император здесь запнулся, — женщины есть ребёнок от другого мужчины, ты тоже знал?

Герцог кивнул с невозмутимым лицом.

— И то, что… мальчик… твой внук? — язвительно процедил Ансар.

В серых глазах королевского менталитета теперь появилось искреннее недоумение.

— Мой внук? Никас Сорус — не мой внук, ваше величество.

— Никас Сорус — он же… — император вопросительно посмотрел на застывшую бледную Катрину.

— Эндрю Йоргус, — тихо ответила она, не в силах смотреть в глаза герцога, который всегда прекрасно относился к ней, в отличие от других придворных и собственного сына, защищал ее от них, учил, как надо вести себя при дворе, подсказывал, что можно, а что нельзя говорить императору. — Хотя имя «Йоргус» он не получил, ваша светлость. Сын записан на мое имя.

Ансар неожиданно стал хохотать. Приглушенно. Хрипло. Зло. Насмешливо. С торжеством. Его всезнающий менталитет неожиданно пропустил собственного внука, а пустышка-простушка обвела вокруг пальца двух самых родовитых аристократов империи, один из которых к тому же лучший менталист империи. Где это видано?! Как это вообще могло произойти?!

— Ты что, никогда не залезал в голову моей фаворитке?! — взбешённо прорычал Ансар, когда успокоился. Он резко приподнялся на кровати, от чего ушибленную спину тут же скрутило от боли, но злой император не обратил на это внимание. — Не смог узнать о собственном внуке?! Не смог распознать лживую тварь, втершуюся в доверие ко мне и к тебе?! И это тот, который считается самым сильным менталистом империи?!

— Я знал о ребёнке госпожи Катрины от другого мужчины, но имени его отца госпожа никогда не упоминала, даже мысленно, — ровным безэмоциональным тоном ответил герцог. — А «читал» я только на первых порах, когда же убедился в искренности чувств к вашему величеству, лично дал артефакт, мешающий проникновению в мысли.

— «Убедился в искренности чувств…», — на мгновение будто задумался император, а потом, с трудом сдерживая прорывающееся бешенство, холодно проговорил: — Ты совсем не разбираешься в людях. Я разочаровываюсь в тебе все больше и больше.

— Это правда? — будто нехотя герцог перевёл ничего не выражающий взгляд, скрывающий его истинные чувства, на молодую женщину. — Ваш первенец — сын Андриса?

Катрина кивнула.

— Значит, мой сын обманул меня много лет назад — он сказал, что его женщина избавилась от ребёнка, и поэтому он бросил ее.

— Все было наоборот, — тихо прошептала Катрина. — Когда Андрис узнал о ребёнке, то просто выкинул меня на улицу.

На удивление больше герцог ничего не спросил, только некоторое время ещё пристально смотрел на Катрину, будто пытаясь что-то понять для себя.

Что именно? Как он в ней ошибся?

— Оставьте меня оба, — вдруг резко велел Ансар, вновь откидываясь на подушки и прикрывая глаза. — Катрина, уверен, что не удивлю тебя просьбой покинуть дворец в ближайшие пару часов. Думаю, навсегда.

— Ансар, Олия… — слова шли тяжело — она ожидала этого, но все равно стало больно.

— Поговорим о ней позже, — холодно процедил Ансар, прерывая её, даже не открыв глаз. — Сейчас я не готов обсуждать дочь, — и закрылся, слегка отвернувшись.

Когда Катрина с герцогом вышли, герцог Йоргус с сожалением и очень тихо, так, чтобы не услышали другие придворные, произнёс:

— Госпожа Катрина, вы совершили самую большую ошибку в жизни — Ансар ненавидит ложь и вряд ли сможет когда-либо простить вас. Однажды я солгал ему, с тех пор он вычеркнул меня из своего ближнего круга доверенных лиц. Прошло уже много лет, а он не простил, и, похоже, что это навсегда.

В глазах уже бывшей любовницы императора Ровении стояли тоска и отчаяние. Она хотела как-то оправдаться, но герцог прервал ее.

— Обо всём другом поговорим позже, — прохладно добавил мужчина, — я найду вас, и вы все расскажете мне о внуке.

Герцог отвернулся и ушёл, а Катрина, тяжело переставляя ватные ноги, направилась к своим покоям, чтобы собраться и покинуть навсегда роскошный дворец императора Ансара, который не стал ей домом, но в котором несколько лет она была любима и счастлива.

***

Молодая женщина уже собрала все вещи, дорогие для сердца, и просто то, что было ценным само по себе. Несмотря на произошедшее, ей и в голову не пришло уйти и благородно оставить драгоценности, платья, которые дарил Ансар.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Катрина услышала, что за дверьми творится невообразимый шум, и с удивлением выглянула, понимая, что он происходит рядом с покоями Ансара.

— Герцог, его величество закрылся уже как час… — нервный голос императорского целителя.

— Никому не открывает и на всех орет… — взволнованный голос секретаря императора.

— Огонь! Посмотрите! — испуганно вскрикнул кто-то из придворных. — Из покоев императора!

Молодая женщина неуверенно вышла и медленно пошла в сторону выкриков. С недоверием уставилась на огненные змейки, которые словно тонкие оборванные ленты, извиваясь, пробирались из-под огромных дверей покоев Ансара, и ласково лизали роскошный ковёр, который начинал загораться. Придворные испуганно отходили от них, обмениваясь многозначительными взглядами — у императора Ровении очередной приступ бешенства и в такой момент лучше не попадаться ему на глаза.

— Император поджег покои, — холодный спокойный голос герцога Йоргуса.

В следующее мгновение мужчина резко поднял правую руку, направляя ту на двери, из-под которых поползли огненные змейки, и те широко распахнулись. Кроме него пока никто не осмелился сделать подобное, хотя сильные маги и кроме герцога здесь присутствовали.

— Дым!.. Огонь!.. Император в опасности! — испуганные взволнованные крики окружали потрясённую Катрину со всех сторон.

Внутри покоев императора Ансара быстро распространялся огонь.

По мебели, ковру, занавесям, ласково опутывая их, извивались красные и золотые ленты огня. Треск дерева, шелковый шелест белья, говорящий хруст горящей бумаги наполняли покои жуткими звуками.

Посредине всего этого хаоса стоял Ансар, в расстёгнутой белоснежной рубашке, брюках и босиком, и безумными глазами смотрел на разыгравшийся пожар. Не оборачиваясь на шум, глухо произнёс:

— Пока все не сгорит… меры не предпринимать… прошлое должно сгореть… ничто… не должно напоминать…

Катрина вздрогнула, с ужасом уставившись на мужчину — у Ансара случались иногда подобные приступы ярости, когда он сжигал то, что попадалось под руку, но за многие годы, прожитые вместе, лично она в первый раз наблюдала его, и ужасно и больно было осознавать, что причиной стала она.

Пожар в комнате императора усиливался, а он не двигался с места, с болезненным наслаждением наблюдая за действом огня.

— Ансар, ты можешь пострадать, — мягкий голос герцога Йоргуса. — Могу я создать защитный кокон вокруг тебя?

К удивлению всех император повернулся и пошёл к выходу.

— Ты прав… Иногда ты бываешь прав. У меня ещё одно важное дело.

Босыми ногами, пошатываясь от слабости, он прошлепал из своих покоев, затем по ковру коридора, который герцог уже затушил, к покоям Катрины, не обращая внимание на любопытные и испуганные лица уже немногочисленных придворных, на бледное потрясённое лицо бывшей ластаны, и остановился у распахнутых настежь дверей.

— Все собрала, — глухо пробормотал, обведя комнату темным нехорошим взглядом, а затем медленно повернул голову, точно найдя взглядом тонкую застывшую фигурку той, которая была целым миром для него ещё несколько часов назад.

— Прошлое должно сгореть… и для тебя тоже… Кати.

Не отрывая от бледной красавицы жесткого взгляда, Ансар поднял руки и… поджег ее покои. Все, что Катрина с трепетом и кровоточащим по разным причинам сердцем собирала, чтобы увезти в столичный дом, и складывала в чемоданы, теперь тоже горело. Огонь рьяно принялся за дело, порученное хозяином, сжигая все, что могло напомнить им обоим когда- нибудь в будущем прошлое.

Глава 22

«Поющая» пещера. Полуостров Стаф. Север империи Ровении.

Великий мудрец Невидимой империи Севера и его десять Старцев держали совет, расположившись за круглым дубовым столом в огромной древней «Поющей» пещере. Только это место встречи лидеров подпольной империи «невидимок» оставалось неизменным уже много лет. Остальные же места встреч лидеров без Великого мудреца или со своими Великими учителями постоянно изменялись из-за конспирации и осторожности.

— Мы здесь собрались из-за ужасной трагедии, случившейся с нашими братьями. Пять Великих учителей и почти пять сотен Учеников и Голов погибли два дня назад у стен приюта для пустышек, неоправданное покровительство которым оказывает ровена древнего рода Севера и сильный маг — Мадлен Роннигус. Это оказалось непоправимой утратой для округа Литвин и для Невидимой Ровении в целом. Утрата, которая произошла в результате предательства! — глухой низкий голос Великого мудреца вибрировал от с трудом сдерживаемой ярости. — Предателя до сих пор не нашли. Что может пояснить нам по этому поводу Старец округа Литвин?

Жесткий проницательный взгляд сквозь узкие прорези для глаз конусообразного чёрного колпака впился в Старца, сильные длинные пальцы в черных тонких перчатках нервно забарабанили по столу.

На некоторое время в «Поющей» пещере наступила гнетущая тишина, нарушаемая только приглушённым постукиванием пальцев главы Невидимой Ровении.

— Великий мудрец, я все же допускаю, что гибель братьев произошла в результате случайности, а не предательства, — как можно спокойней произнёс Старец округа Литвин, сидевший через два Старца слева от главы. Пока он так и не смог найти в своём округе крысу и очень надеялся, что все произошедшее — случайность.

— Случайность? — раздраженно и зло переспросил Великий мудрец, поддавшись вперёд. — Вы действительно считаете, что когда командир полиции целой провинции вашего округа Диннар Роннигус примерно с сорока полицейскими в последний момент успел проскочить в приют сестры, пока вы не успели взять тот в кольцо, это случайность? Или, может быть, случайность это то, что на помощь приюту, который находится от столицы в нескольких часах езды, неожиданно примчались самые сильные маги империи, вооруженные до зубов?!

В пещере снова наступило молчание. И не менее тяжелое, чем до этого. Каждый из присутствующих Старцев понимал, что операция по захвату приюта пустышек провалилась далеко не из-за случайности. В их ряды определённо каким-то немыслимым образом затесался предатель, и он не последний человек в иерархии Невидимой Ровении, иначе бы не смог вовремя предупредить о нападении братьев командира полиции Роннигуса. А самое страшное и опасное то, что этот таинственный предатель в Невидимой Ровении уже много лет, иначе не смог бы стать, скорее всего, Великим учителем среди братьев Невидимой Ровении. Ученики или Головы до последней минуты не знали, какой приказ им отдадут.

— Ещё кто-то из вас считает, что все произошедшее случайность? — Великий мудрец обвёл жестким проницательным взглядом всех присутствующих, но больше никто так не считал.

— Все последние так называемые «случайности» привели к тому, что на всей территории Севера империи теперь введено военное положение, — холодно произнёс приглушённый женский голос из-под жуткого серого конусообразного головного убора через два Старца справа от Великого мудреца. — В каждой провинции каждого округа теперь установлены военно-пропускные пункты, введены комендантские часы, все жители Севера обязаны иметь при себе документы, удостоверяющие личность. Кроме того, у военных магов в наличии амулеты, определяющие заражённую кровь вервольфов. Мы вынуждены временно бездействовать, потому что действовать теперь очень опасно. Пустышки снова потеряют страх перед нами, и все наши усилия и достижения, которых мы добивались в течение многих лет, канут в лету. Поэтому все эти «случайности» требуют тщательнейшего расследования, вплоть до того, что всех Великих учителей округа Литвин и их приближённых учеников, оставшихся в живых, нужно… заменить на других, которые не будут вызывать подозрений. Больше мы не можем так рисковать.

— Всех? — недоверчиво переспросил Старец округа Литвин, даже привстав со своего кресла. — Вы в своём уме?! — зло процедил сквозь зубы.

«Заменить» в данном случае было фактически тождественно словосочетанию «казнить и найти новых».

— Я-то в своём, — жёстко и даже немного вызывающе ответил женский голос. — А вы уже не оправдываете того доверия, которое вам оказали Великий мудрец и Невидимая Ровения! Я полагаю, вас также необходимо… заменить, — зловеще добавила жестокая обладательница серого костюма братства.

— Что?! — изумленно переспросил мужской голос. — Да как вы смеете?! — тихим клокочущим рычанием возмутился Старец округа Литвин, медленно вставая со своего места.

— Прекратите! — ледяной и негромкий голос с властными интонациями заставил спорящих замолчать, а возмутившегося Старца замереть. — Не хватало ещё нам собачиться между собой! Вы — ровены древних родов, так и ведите себя соответственно! Согласно нашим правилам каждый Старец имеет право вносить предложение на обсуждение круглого стола, принимаемое или отклоняемое большинством голосов. Мой голос решающий в случае равенства.

Великий мудрец сделал выразительную паузу, бросив пристальный колючий взгляд на Старца округа Литвин, и тот в знак согласия нехотя кивнул и сел на место, с недоверием почувствовав надвигающуюся опасность.

— В сложившейся ситуации предложение Старца округа Торин жестокое, но дельное, и полностью оправданное. Если Старец округа Литвин не может самостоятельно навести порядок на своей территории, значит, нам необходимо вмешаться и провести тщательную чистку среди братьев его округа. Прошу поднятием руки каждого Старца выразить своё мнение по этому поводу. Кто за принятие жестких мер в отношении Великих учителей и их ближайших Учеников?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Шесть из десяти Старцев практически слаженно подняли руки вверх, Старец округа Литвин воздержался.

— Я также «за», — поднял руку в чёрной перчатке Великий мудрец. — Решение принято большинством.

— Теперь прошу выразить мнение насчёт Старца округа Литвин. Вы также должны участвовать, — жестко обратился глава Невидимой Ровении к Старцу, чья судьба сейчас решалась. — Подлежит ли он замене? — вскинул внимательный взгляд на сидящих за столом магов.

Старец почувствовал, как холодный пот покрыл достаточно крупное тело, а сердце стало биться так громко, что оглушало, и он почти ничего не слышал.

На этот раз через довольно долгое и томительное молчание пять из десяти Старцев медленно подняли руки «за». Пять голосов братьев и сестёр против него.

Взгляд Старца округа Литвин медленно и недоверчиво провожал каждую поднятую руку, и в итоге с ожиданием обратился на Великого мудреца. Два взгляда скрестились, и Старец понял, что он совсем не уверен в том, какой выбор сейчас сделает их глава — его вина в гибели около пятисот братьев была огромной, и сейчас, наконец, он это отчетливо понял. Никогда еще он так не был близок к смерти.

— Мой голос решающий в данной ситуации, — ровно и холодно констатировал Великий мудрец и замолчал, размышляя. Молчал он, слава богам, недолго.

— Я воздержусь от поднятия руки, — с некоторым сожалением произнёс Великий мудрец, а Старец, чья судьба сейчас решалась, не сдержал тихого вздоха облегчения. — Сегодня воздержусь, — резко добавил глава Невидимой Ровении. — Даю вам последний шанс оправдать возложенное доверие из-за ваших прежних заслуг перед Невидимой Ровенией.

— Служу Невидимой Ровении! — в унисон торжественно произнесли женские и мужские голоса, в том числе и глухой голос многострадального Старца. И как всегда голоса слились в один общий гул. Великий мудрец кивнул в ответ.

— Значит чисткой среди своих братьев и сестер займется Старец округа Литвин лично, — резюмировал глава, а Старец согласно кивнул в ответ. Теперь он готов был лично казнить каждого Великого учителя и Ученика в своем округе независимо от того, есть в отношении того или иного брата подозрения или нет.

Если бы кто-нибудь из присутствующих Старцев или сам Великий мудрец узнали, что «крыса» и предатель сейчас находится среди них, а не среди тех, кого они собрались «заменить», то вряд ли бы они поверили в это. Сразу точно нет, ведь каждый Старец потом, кровью и преданностью общему делу заслужил свой статус и доверие Великого мудреца.

Старец же одного из округов Невидимой Ровении со скрытым торжеством наблюдал за всем происходящим сейчас в «Поющей» пещере. Наконец-то многолетние усилия стали приносить результаты. Небольшие по сравнению с тем злом, которое «невидимки» причинили его империи и жителям, но дело, которому он посвятил годы жизни, пожертвовав очень многим, сдвинулось с места — пауки начали жрать друг друга.

Сегодня он был в числе поднявших руки в обоих случаях, и был разочарован, что Старец округа Литвин избежал на этот раз смертельной участи.

Великий мудрец поднялся, все Старцы поднялись вслед за ним.

— Братья и сестры соединим нашу магию, чтобы подтвердить личность каждого, — произнёс он уже привычную фразу.

Старцы поднялись, защелкали золотые браслеты, из широких рукавов, как всегда, взлетели вверх руки: тонкие и мощные, мужские и женские, гладкие и морщинистые. Великий мудрец также поднялся и вскинул мощные руки в длинных, тонких, чёрных перчатках с маленькими дырочками на кончиках пальцев.

«Предатель» пристально смотрел на таинственного главу империи «невидимок», запоминая каждый жест, каждое движение, и с ненавистью думал, что до сих пор не имеет понятия о том, кто скрывается под чёрным костюмом Великого мудреца. Тот виртуозно каждое собрание изменял не только жесты, движения, но и голос. Не говоря уже о разных личинах при личных встречах.

Да даже Старцев он ещё не выследил и не выяснил их личности, кроме одного, которого во многом из-за его действий сейчас хотели «заменить».

Магический поток полился от каждого мага, соединяясь в центре в один целый шар, который медленно завертелся-закрутился, меняя цвета. Став ало-красным, шар привычно завертелся с бешеной скоростью и через несколько секунд бесшумно взорвался, испустив в разные стороны магические «лучи-стрелы», которые безболезненно впивались в тела стоящих «невидимок».

Эта процедура и на самом деле была безболезненной, но ужасно неприятной, — ненадолго начинало подташнивать.

— Все живы — здоровы? — Великий мудрец задал свой извечный вопрос и обвёл внимательным цепким взглядом присутствующих. — Личности подтверждены.

Глава 23

Диннар и Мадлен Роннигус с одинаковым изумлением рассматривали сидящую напротив них Елению, которой и Диннар, и все, находящиеся в приюте во время нападения «невидимок», были обязаны своим спасением. И в очередной раз Роннигусы просто не верили своим глазам. Ну как это воздушное создание смогло сделать то, что сделало с «невидимками»?!

Сегодня девушка была одета в форму для воспитанниц приюта — в синее платье длиной до середины икры с белоснежными манжетами и темно-синие балетки. Огромные голубые глаза от синего цвета казались ярче и нежнее, светлые волосы с рыжиной были заплетены в аккуратную косу, и хрупкая худенькая Еления стала выглядеть ещё младше — лет на четырнадцать.

Общие фразы вежливости были произнесены, и командир Роннигус, наконец, задал давно мучавший его вопрос, ведь не могла же Еления действительно быть дочерью Богов и появиться из ниоткуда?

— Еления, ты вспомнила, как появилась рядом с домом Радеусов? Обещаю, что за твою неоценимую помощь детскому приюту, чтобы ты не ответила, мы с Мадлен во всем поможем тебе.

Девушка некоторое время молча их разглядывала, переводя внимательный взгляд с брата на сестру и обратно, а потом, решившись, с некоторым волнением произнесла:

— Командир Роннигус, вы сначала совершенно не понравились мне, в отличие от сестры Мадлен. Ваш внешний вид, резкий голос, отношение ко мне… Вы вызвали антипатию. Потом меня напугала сестра Мадлен в образе Фурии… А потом… — девушка стала очень серьезной, — я просто устала удивляться и бояться, потому что все в вашем мире для меня удивительно и пока непонятно.

Брат и сестра Роннигусы переглянулись с недоверием — они правильно услышали: «… в вашем мире…»?!

Диннар открыл и медленно закрыл рот, не зная, что сказать, а Мадлен ещё пристальней впилась взглядом фиалковых глаз в худенькое серьезное личико Елении и ободряюще ей кивнула.

— Я и не забывала, кто я и откуда, — тихо продолжила девушка, — только боялась признаться, потому что понятия не имела, что со мной сделают, узнав правду. Я сбежала от одной опасности и сразу попала в другую. Поэтому делала вид, что ничего не помню. Теперь же, думаю, правильным будет все вам рассказать, и тогда вы, может быть, действительно поможете мне. Вы сами предложили помощь, — с нажимом добавила Еления, почти требовательно уставившись на Роннигусов.

И брат и сестра синхронно кивнули, давая согласие на помощь, и с одинаковым нетерпением впились такими разными глазами в личико замолчавшей девушки.

— Меня зовут Лена Лайберт, мне шестнадцать лет, — девушка выпрямилась на стуле ещё сильнее и сжала пальчики в кулачки. — Я пришла из другого мира через магический портал, спасаясь от смерти. На сегодняшний день я… сирота, — тонкий напряженный голос дрогнул, голубые глаза потемнели от охвативших переживаний. — Отец погиб год назад на фронте… на войне. Маму с братом убили ученые, ставившие эксперименты на людях, а мне удалось сбежать.

Челюсть у командира Роннигуса в прямом смысле слова упала, а Мадлен очень подозрительно прищурилась и внимательно, сантиметр за сантиметром, осмотрела девушку с ног до головы. Лица обоих были недоверчивые.

Большие голубые глаза все также очень внимательно и серьезно смотрели на брата с сестрой. Совершенно открыто и со скрытой надеждой.

— Дин, я совсем не чувствую в ней магии. Она — обычный человек? — тихо спросила Мадлен брата.

— Обычный? — почти поперхнулся командир Роннигус. — Она вообще не человек! Машина для убийств! — процедил он тихо, но Лена услышала.

— Ну что ты говоришь! — искренне возмутилась Мадлен, с расстройством заметив, как сразу побледнело и болезненно скривилось лицо Лены — Елении, а взгляд из открытого стал враждебным.

— Лена… или можно я буду называть тебя Еления? — мягко обратилась к девушке директор приюта. — Так привычней и не режет слух… На Диннара не обращай внимания — мужчины… что с них взять? Грубы, прямолинейны. Не обижайся на него. Ты можешь рассказать о себе все-все с самого начала? С того момента, как ты помнишь себя и что с тобой в итоге случилось? Потому что то, что ты рассказываешь о себе, у нас упоминается только в детских сказках, — молодая женщина сконфуженно улыбнулась.

— А что упоминается в ваших сказках? — с невольным интересом тихо поинтересовалась девушка, стараясь не смотреть на командира полиции, который сильно задел ее. Ведь она же просто защищала всех! Не могла иначе! Она… не убийца. А он… просто неотесанный мужлан, а не аристократ другого магического мира. Стоит такой грозный, нахмуренный, большой и сильный и… обижает… маленьких.

— В наших сказках, которым уже много тысяч лет, рассказывается, что раньше, давным — давно жители нашего мира могли ходить по разным мирам и появляться в любом мире, только нужно было быть сильным магом. В других мирах жили обычные люди и нас почитали за высших существ… К нам обращались, если не могли справиться с серьезным преступником, или, например, с войнами, голодом, нас почитали, как богов, и тогда мы приходили, помогали или наказывали. Но это все сказки… их много… Лично мне, да и Дину, не известны случаи переходов наших жителей в другой мир или, наоборот, переход к нам кого- либо. Поэтому ты должна все рассказать, чтобы мы смогли поверить тебе. И помочь. Понимаешь?

— Я понимаю, — глухо проговорила Лена — Еления. — Я расскажу.

— Насколько подробно мне рассказывать? В общих чертах?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Нет. Как можно подробней, — серьезно ответил командир Роннигус. — Чтобы мы смогли поверить тебе.

Еления помолчала, собираясь с мыслями, вспоминая прошлую жизнь. Сердце тут же защемило от тоски по дому и семье, перед глазами всплыли родные лица. Отец — Петер Лайберт — голубоглазый блондин с рыжинкой в волосах с тяжёлой челюстью и ямочкой на подбородке, с внимательным взглядом и руками в мозолях. Мама — светловолосая шатенка с зелёными глазами, со строгим взглядом и ласковыми руками. Карл — копия отца, но моложе и с задорной улыбкой. Ее семья. Они всегда останутся в ее сердце и памяти.

— Я родилась на планете Земля в небольшом городке Германии семнадцатого декабря одна тысяча девятьсот двадцать девятого года, перед Новым годом, — тихим дрожащим голосом начала рассказ Еления. — На нашей планете очень много разных стран, религий, рас и национальностей, несколько миллиардов жителей и совсем нет магии. По крайней мере, так считается, — тяжело вздохнула девушка, ведь она тоже так думала до недавнего времени. — Есть гадалки, ясновидящие и все.

— Несколько миллиардов людей и ни одного мага? — поразился Диннар.

Еления кивнула.

— Мой отец был обычным рабочим на заводе, а мама работала медсестрой в больнице. Они рано поженились, у них родился мой старший брат Карл. Карл был всегда хорошим братом, только иногда вредничал, но чаще оберегал меня и заботился.

— То есть ты из простой семьи? — уточнил Диннар Роннигус, прищуриваясь и приподнимая зачем- то темную бровь.

— Да. Из самой обычной, — невольно язвительно добавила Лена. — Рабоче — крестьянская семья. Я родилась без золотой ложки во рту.

Лена сама себе удивилась — своей смелости и язвительности. Это все эксперименты с кровью, не иначе. Раньше она была очень робкой, а теперь, когда командир полиции Роннигус своими вопросами и утончениями ее почему- то жутко раздражал, она не могла оставаться равнодушной.

— С золотой ложкой во рту — это что означает? — нахмурился полицейский.

— Это значит на всём готовом: с титулом, деньгами, замками, машинами и так далее. Как вы, например.

Мадлен хмыкнула, а Диннар поджал губы.

— Рассказывай, да не забывайся, девочка. Я хоть и обещал помочь тебе, но наглости не допущу в свой адрес, — строго произнёс он.

— Я отчетливо помню себя лет с трех, как мама привела меня в балетную школу. Я — маленькая в шортиках и маечке и все смеются, потому что я не могу сесть на шпагат. Помню отца, который успокаивает меня и говорит, что все дураки и не понимают, что я первый день в школе и, конечно, не могу сразу на него сесть. Это мои первые воспоминания обо мне, поэтому говорю об этом.

— Что такое балетная школа? — спросила с интересом Мадлен.

— Это школа, где учат танцевать так, чтобы ты с помощью танца мог показать целое танцевальное представление, — с тёплой улыбкой ответила девушка, вспоминая. — Наша преподавательница фрау Гретхен говорила, что балет — это союз двух Вселенных — мира музыки и царства танца.

— То есть ты актриса театра, — с некоторым недоумением спросил Диннар.

— Нет, — покачала головой Еления. — Я училась в балетной школе больше для себя, а стать хотела врачом, а не актрисой.

— А зачем ходила?

— Чтобы красиво танцевать, иметь хорошую осанку, быть красивой, стройной и гибкой. Среди девочек моего городка было популярно и престижно ходить в балетную школу, — глухо пробурчала девушка, не смотря на Диннара.

«Чурбан», — с раздражением подумала.

— Сколько себя помню нашей страной правил Адольф Гитлер, которому народ верил, а каждое слово воспринимал, как откровение. Он, кстати, тоже не из аристократов, из обычной семьи, но мы боготворили его. Были страны, где во главе стоял император, король или даже королева.

— Очень странно, — заметил подозрительно Диннар. — Лидер — не маг, ещё и из простой семьи. Непонятный мир.

Девушка пожала плечами — ей было все понятно.

— Помню, что отец не любил почему- то Гитлера, и они с мамой постоянно ссорились на этой почве. Я тогда не вдавалась в причины его антипатии — маленькая была. Гитлер хотел завоевать весь мир, и подростком, помню, что моя Германия постоянно завоёвывала другие страны, находилась в состоянии войны. Но на нас это поначалу практически не сказывалось: Германия одерживала победу за победой, а мы продолжали жить обыкновенной жизнью, пока отец не ушёл на фронт… Тогда Германия стала воевать с СССР, очень сильным противником. Сначала произошла страшная Сталинградская битва, а потом бомбардировщики противника уже ровняли с землей наши города, а сотни и тысячи немецких солдат гибли и попадали в плен, и одно поражение следовало за другим. Тогда мы и на себе ощутили, что такое война, а вскоре погиб отец, и наша жизнь уже не стала прежней. Потом брата забрали в спецшколу.

Еления замолчала. Ей стало тяжело и горько от воспоминаний — картинки тяжелой безрадостной жизни снова возникали перед глазами. Брат и сестра не торопили, видимо, поняв ее состояние.

— Режим нашего лидера стал ужасной, жестокой и бесчеловечной диктатурой, а, возможно, таким и всегда был, но мы не сразу поняли это, в отличие от нашего отца. Тот день, который раз и навсегда изменил нашу с мамой жизнь, и мы прозрели, сначала выглядел точно так же, как и предыдущий, и ничто не предвещало грядущего кошмара. Я сходила в школу, потом на балет, мама была весь день на работе… А потом вечером в дверь квартиры забарабанили, перепугав нас… Это был Карл, мой брат, который сбежал из спецшколы. Он не выдержал, сломался и сбежал. Он ужасно выглядел, его трясло и знобило, и он рассказывал о последних месяцах жизни… Мы были в ужасе, к своему стыду не сразу поверив ему, когда он стал рассказывать, что в спецшколах среди нашей молодежи пропагандировали расоненавистнические идеи нацизма, готовили ребят… для совершения массовых злодеяний с людьми другой расы и других национальностей.

Девушку передернуло.

— Против нашего режима — Третьего рейха — нельзя было идти. Мы знали это, но никогда не думали, что наказать могут и нас. После появления Карла на следующий же день нас всех арестовали, чтобы предать смертной казни. Но вмешался старый друг отца, который работал в немецкой лаборатории по созданию совершенного человека. Доктор Крауф попросил за нас, и нас отдали ему в лабораторию для экспериментов. В лаборатории создавали солдат — зомби, которые смогли бы переломить ход войны. Таким сделали моего брата.

Еления снова замолчала, не выдержав тяжести воспоминаний.

— Мама не выдержала экспериментов над ней и умерла, — глухо продолжила она. — В тайне от всех доктор Крауф проводил надо мной немного другие исследования. Он не хотел делать из меня бездумного и безвольного зомби. Он мечтал создать совершенного солдата, умеющего не только убивать, но и мыслить, сопереживать. Чтобы избежать преследования и смерти, мы с ним переместились в ваш мир. Я не знаю, как он это сделал. Он пришёл в камеру, в которой я жила последние полгода жизни, сказал, что является белым магом, начертил руны и произнес магические заклинания. Когда я открыла глаза, то оказалась около того дома, в котором «невидимки» убили всю семью, и где меня нашли полицейские.

Еления замолчала, а Роннигусы пытались справиться с шоком и изумлением. Рассказанная история выглядела очень правдоподобно.

— Значит, ты переместилась не одна? — изумилась Мадлен. — А где тогда этот доктор Крауф?

— Я не знаю. Рядом его не было, когда я очнулась. Но он обещал найти меня.

— Каким образом? — тут же встрял Диннар.

— Сказал, чтобы я каким-то образом дала о себе знать. А каким не сказал.

— Ясно, — задумался мужчина. — Я думаю, что мы должны дать Николасу прочитать ее. Только тогда мы сможем поверить во все это окончательно, — повернулся к сестре Диннар. — С Никаса возьмём кровную клятву о том, что будет молчать.

Мадлен мягко посмотрела на Елению.

— Ты разрешишь прочитать себя нашему менталисту? Мы должны убедиться в том, что ты рассказала о себе правду. Я верю тебе, но все равно в то, что ты рассказала, верится с трудом.

— Я понимаю. А если я откажусь? — из любопытства поинтересовалась Еления.

— Никто не будет тебя неволить, — нахмурился командир, наградив ее сердитым взглядом, — но если ты больше ничего не скрываешь, то тебе нечего бояться.

— Ну что ж, я не против, раз без этого нельзя, — согласилась Еления, наградив последнего таким же сердитым взглядом.

Конец первой части.

Часть вторая. Глава 24

Полгода спустя.

— Елька! — в комнату приюта, в которой Еления проживала ещё с тремя девушками, ворвалась запыхавшаяся Намия. — Рон приехал!

Еления, до этого сосредоточенно писавшая в тетради задание по истории, вздрогнула и провела неаккуратную жирную черту по странице.

— Черт! Ну, Нами! — возмущенно уставилась девушка на вбежавшую подругу. — Ты напугала меня!

— Ты что, глухая, Ель?! — Нами в ожидании выразительно уставилась на неё, уперев руки в бока. — РОН АВЕРИН ПРИЕХАЛ! Только что! На своём красивом авто! Сейчас вся детвора залезла на него, а я — к тебе!

— О! Черт! — Еления подскочила, словно ужаленная, и, оставив все тетрадки и книжки на столе, вслед за подругой вылетела из комнаты.

— Наверх! На мансарду! — скомандовала Нами, хватая подругу за руку, и они с Еленией стали очень проворно, перепрыгивая через ступеньки, словно две дикие козочки, подниматься по боковой лестнице. — Лидия и Мира обещали отвлечь его.

— Ещё ни разу не получилось, — хмыкнула Еления.

— У него нюх на тебя, — хихикнула Нами, оглянувшись на подругу. — Вот что он нашёл в тебе, Ель, скажи? Что? — с притворным возмущением посетовала. — Кожа да кости, ни сисек, ни попы, а я? — она с наигранным восхищением оглядела себя. — С какой стороны не посмотри — красота, глаз не отвести! Так нет же — подавайте ему Ельку — тощую воблу!

Еления зафыркала от смеха, невольно с любопытством оглядывая ладные пышные формы Нами, которые мелькали у неё перед носом. Нами тоже «хрюкнула», оглянувшись и встретившись с оценивающим взглядом подруги, а потом они просто взорвались от смеха, который очень мешал подниматься по ступенькам.

Еления знала, что Рон действительно давно нравился Намии, но подруга все равно шутила, потому что оценивала ситуацию трезво — она не нравилась Аверину и причина этому не Еля, потому что они знают с Роном друг друга уже очень давно, а Еля появилась только полгода назад. Однако дразнить Рона Аверина с помощью Елении доставляло Намии огромное удовольствие.

Девушки резво поднялись на мансардный этаж, пытаясь сдержать смех, который мешал им быстро передвигаться, и побежали к дальней угловой комнате, войдя в которую, тут же бросились к заветному шкафу.

— Уж сегодня точно тебя не найдёт, — довольно хихикнула Намия и, открыв дверь неприметного шкафа, отодвинула разный хлам, а Еления увидела, что внутри оказалась ещё одна дверь.

— Это та самая? — с любопытством прошептала Еления. — Ух, и попадёт нам, если сестры узнают.

— Да, та самая, — важно ответила Намия. — Никто не узнает. Ключ, — довольная девушка помахала перед носом подруги ключом. — Только вчера сделала. Как чувствовала, что этот демон объявится.

— Давай быстрее, — поторопила ее Еления, подтолкнув.

Высунув кончик языка между зубов, Нами аккуратно вставила ключ в замочную скважину и медленно повернула. Зажмурилась. Ключ послушался и совершено бесшумно провернулся.

— Вчера смазала замок, — облегченно выдохнув, шепотом пробормотала довольная Намия и осторожно толкнула дверь.

— А что там? — также шёпотом спросила Еления, прищурившись и вглядываясь в темноту, показавшуюся в дверном проёме.

— Откуда ж я знаю, — передернула плечами Намия. — Вот сейчас и выясним, — таинственно произнесла и первая шагнула в темноту. — Вместе.

— Со мной, — послышался за спинами тонкий твёрдый голосок.

Невольно вскрикнув, обе девушки испуганно обернулись. Перед ними стоял Никас Сорус и довольно ухмылялся.

— Если не возьмёте меня, я Рону покажу, куда вы спрятались, — спокойно заявил маленький шантажист.

— Ель, вот где твоя реакция и слух, спрашивается? — проворчала Нами, возвращаясь. — А ты, хитрый жучара, перестал бы за нами следить — надоел уже! — с претензией уставилась Нами на мальчика.

— Не-а, не перестану, — хитро улыбнулся мальчуган, довольно сверкая зелёными глазищами, которые были словно два изумруда. — С вами интереснее, чем с малышней.

Нами увидела, что подруга и мальчик уже взялись за руки и с мольбой смотрят на неё.

— Спелись, — притворно тяжело вздохнула девушка. — Ладно, пошли уже, хитрый жук.

Намия повернулась и снова вошла в таинственную темноту.

— Спасибо, самая пышногрудая и пышнопопая нимфа, — услышала девушка насмешливый и ехидный голос Никаса за спиной и еле сдержала смех — вот прохвост все же — все услышал.

— Поговори ещё мне, — с притворной угрозой проворчала девушка. — Уши-то надеру и не посмотрю, что ты герцогский внук.

Хихикая, Еления с Никасом шагнули следом за Нами. Вместе. Уже полгода эта троица почти всегда была неразлучна, а ворчала Нами только для вида. Имидж у неё был такой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 25

— Ну? — Рон вопросительно смотрел на малышню, только что прибежавшую из комнаты Елении. — Позвали? Где Еля?

— Рон, в комнате ее нет, хотя на столе разложены тетрадки и книжки, будто только что занималась, — отчитались запыхавшиеся парни. — Сложилось впечатление, что она только что вышла. Но мы нигде ее не нашли, хотя все облазили.

— Ясно, — Рон постарался остаться спокойным, хотя раздражение уже стало охватывать его. — Свободны.

Опять спряталась. Упрямая девчонка! Ничего не меняется! Плохо, что в женское крыло ему путь заказан. Официально, конечно. Неофициально придётся снова его посетить и поискать упрямую ослицу.

Значит, он вновь найдёт ее.

Вспомнил, как в прошлый раз нашёл Елю на крыше приюта, как она убегала от него, хохоча и дразня его, и он, как дурак, ловил ее. Безуспешно, пока насмешница не споткнулась на мокрой после дождя крыше и не покатилась по ней. Он поймал ее в последний момент, упав плашмя на черепицу и схватив дурную девчонку за руку. Подтянул ее к себе, а потом подмял под себя. Обнял и прижал к себе, уткнувшись лицом той в шею и тяжело дыша, потому что действительно испугался.

— Все хорошо, — пробормотала Еля сконфуженно. — Ты… успел. Спасибо, — она неуверенно погладила его по спине.

Он тогда приподнялся и заглянул в её бледное лицо. Голубые глаза смущенно смотрели, без насмешки и ехидства, и Рон, словно заворожённый, наклонился и припал к давно желанным губам. Еля замерла на мгновение, Рону показалось даже, что она подалась навстречу, и он крепче обнял ее, прижимая к себе податливое хрупкое тело, не веря до конца в своё счастье, и правильно, потому что в следующее мгновение девушка уже стала вырываться, и он тут же отпустил ее.

— Рональд! — услышал за спиной радостный голос Лидии, прервавший его сладкие воспоминания. — Снова к нам?! Ты такой молодец — не забываешь нас!

Рон обернулся и насмешливо улыбнулся двум подругам Елении, Лидии и Мире. Он уже знал, для чего они явились — отвлекать его, пока Еления прячется.

— Привет! — белые зубы сверкнули в улыбке. — Ничего у вас не получится! — хитро прищурился он.

Приятно было наблюдать, как из уверенных улыбки девушек стали смущенными.

***

— Иди сюда, — прошептала Нами, пододвигаясь в тесной нише потайного хода. — Я правильно всех привела, — довольно добавила. — Слышу голоса Рона и Марка и чувствую, что сейчас будет о-очень интересненько. Смотри, вон твой воздыхатель. Ник, ты там пока подожди.

Но мальчишка только возмущённо зафыркал и нагло стал протискиваться между двух подруг, тоже залезая в небольшую нишу.

Для девушек и Ника оказалось большим сюрпризом обнаружить за потайной дверью не ещё одну тайную комнату, где они собирались отсидеться, а целый потайной петляющий длинный коридор. А когда они поняли, что он ведёт к большинству комнат приюта и можно подслушивать за многими, ничего не подозревающими жителями приюта, их изумлению и восторгу не было предела.

В данный момент в потайное отверстие Еления увидела Рона, сидящего на подоконнике, и Марка, стоящего рядом, облокотившегося плечом на стену. Парни находились в комнате Марка, которому до совершеннолетия оставался месяц, и поэтому он жил ещё в приюте, в отличие от Рона, который уже покинул его и приезжал на каждые выходные.

— Не нашёл? — сочувственно поинтересовался Марк у друга.

— Спряталась, — насмешливо ответил Рон, а Еления, услышав его голос, почувствовала, как сердце встрепенулось и забилось быстрее.

Надо же… Соскучилась, что ли, по этому самоуверенному наглецу? Черт! Черт! Черт! Она не должна скучать по Аверину — это опасно и чревато.

— Что будешь делать? — с интересом спросил Марк.

— Останусь на ночёвку, — немного раздраженно произнёс Рон. — Сестра Мадлен разрешит, а Еля обязана будет появиться на ужин, иначе сестры забьют тревогу и начнут искать ее.

Еления жадно рассматривала неправильные черты лица Рона, широкий рот, крупноватый нос и замечательные глаза цвета зеленого бутылочного стекла, сейчас нахмуренные и расстроенные.

Последовало молчание, потом Марк тихо произнёс:

— Давно хотел сказать, Рон: оставил бы ты Ельку в покое. Ну чего ты к ней привязался?

— Спятил? — яростно прошипел Аверин, резко обернувшись к другу.

— Пока ты не спятил, — невозмутимо объяснил Марк. — Приезжаешь сюда каждые выходные, преследуешь ее, контролируешь, проходу не даёшь. Она прячется постоянно, избегает тебя. Не надоело? Все уже смеются.

— Много ты понимаешь, — буркнул Рон, прищурившись.

— К сожалению, много, — серьезно ответил Марк и отлепился от стены, встав прямо перед другом. — Ты любишь ее, она тебя нет. Будущего у вас тоже нет. Ты не сможешь жениться на Еле — отец тебе никогда не позволит. Так зачем ты преследуешь ее? Чего хочешь добиться?

Девушки в засаде переглянулись. Лица обеих были взбудораженные и потрясённые. Ник же не выглядел удивленным.

— Он тебя любит? — одними губами прошелестела Намия, пихнув подругу плечом.

— Он не говорил никогда, — также тихо прошептала Еления, а сердце рвано забилось и стало оглушать, мешая слушать разговор двух лучших друзей.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Все бабы одинаковые, — закатил глаза мальчишка. — На кой демон вам говорить итак понятные вещи?! — недовольно пробурчал он. — Весь приют знает, что Рон любит Елю, а для них это новость.

Девушки возмущённо зашикали на него.

— А зачем бы ещё он приезжал каждые выходные, если бы Елю не любил? — серьезно прошептал Ник. — Скучает, вот и приезжает. Влюбился. Я думал, что вы знаете, только специально изводите Рона, чтоб он ещё больше влюбился в Елю. Недоступная девушка всегда интереснее, чем доступная.

Еления с изумлением уставилась на маленького друга, не веря своим ушам, а Намия вообще потеряла дар речи от умозаключений Ника.

— Я хочу, чтобы здесь все знали, что Елька моя и не раскатывали губу, — услышали девушки твёрдый голос Рона, и Еля вновь приникла к отверстию. — И хочу, чтоб Еля тоже понимала, что мои намерения серьезные, а когда ей станет восемнадцать, станет моей официальной ластаной.

Еля в изумлении отпрянула от стенки, стукнув локтем Ника по голове. Тот поморщился, но сдержался и не вскрикнул, только с возмущением уставился на покрасневшую от услышанного подругу.

— Я смотрю, ты все решил, — угрюмо констатировал Марк. — Только девушку забыл спросить.

— У меня ещё есть время, — вздохнул Рон. — Раньше храбрый был. Теперь косноязычным становлюсь в ее присутствии. Веду себя словно идиот.

— А что любишь ее с первого дня признался?

— Марк, отвали!

— Не сказал? Серьезно? Ты придурок, что ли? Ты же направо и налево всем кричал, что влюбился, а самой девушке забыл сказать? Да девчонкам же надо услышать, что их любят. Вот она и шарахается от тебя, как от демона, — недовольно проворчал парень. — Не знает, чего ждать от тебя.

— Да мелкая она. Боялся напугать, — проворчал Рон. — Намекал, а она смеялась.

— Она, значит, мелкая, а ты взрослый? — Марк насмешливо хмыкнул. — Да ты ведёшь себя как подросток в период созревания.

— Придурок!

— Придурок из нас двоих ты, потому что до сих пор не признался в своих чувствах девушке, которую любишь.

Дверь в комнату, где разговаривали парни, открылась и послышался голос сестры Веллы.

— Рон, Марк, сестра Мадлен хочет видеть вас. Немедленно.

Парни вышли из комнаты, а девушки все ещё продолжали сидеть у потайного отверстия, поражённые всем услышанным.

— Рон Аверин действительно любит тебя, Ель, — прошептала Намия. — Это же надо! — протянула с восторгом. — Теперь ежу понятно, что он тебя в покое не оставит. Такие, как он, всегда добиваются своего. Прячься — не прячься, один результат будет. Получит тебя, как пить дать.

— Не получит, Нами, — хмуро отозвалась Еления, отодвигаясь от стены с подслушивающей дырой и вставая. — Он не сможет жениться на мне, а ластаной я не стану. Никогда.

— Очень глупое решение, — Нами встала напротив подруги, уперев руки в бока. — Рональд Аверин — официально признанный сын герцога Аверина, друга императора. Вникаешь?

Еления хмуро посмотрела на неё.

— Не вникаешь, — скривилась недовольно Нами. — Любая пустышка мечтает о том, чтобы ее полюбил высший аристократ и устроил ее в жизни. Ты же как сыр в масле будешь кататься. Рон все сделает для тебя. Это счастливый билет, Ель!

Но Намия не знала, что видела Еления перед мысленным взором.

Она маленькая, Карл постарше. Оба приникли к щели, которая образовалась между слегка прикрытой дверью и стеной. Мама плакала на кухне, а тетя Грета успокаивала ее.

— Ильза, не ты первая, не ты последняя, чего убиваться так, не понимаю, — дело житейское, — говорила тетя Грета.

— Люблю я его, — всхлипывала мама. — А он…

— Ну, так и люби, он — мужчина, ещё и видный, бабы сами вешаются на него. Он не виноват.

Мама ещё горше всхлипнула.

— Не могу так… не могу… — плакала она. — Уже сил никаких нет терпеть…

— А без него можешь? — хмуро и серьезно спросила тетя Грета.

— И без него не могу, — горько призналась мама.

— Ильза, вот и терпи, — философски резюмировала лучшая подруга мамы, нежно обнимая ее за плечи.

— Убью его! — неожиданно зло прошипел Карл, а маленькая Лена, ничего не понявшая из разговора подруг, удивленно вскинула взгляд на брата.

— Кого, Карл?

— Отца. Кого ещё?! Из-за него мать плачет. Ненавижу! Изменяет он ей, Лена, понимаешь?!

Гораздо позже, когда она уже повзрослела на несколько лет, Лена поняла причину слез матери тогда на кухне и гнев брата. А потом отец погиб на фронте, и мама словно уснула. Жила, работала, ела, спала, ухаживала за ними, но больше никогда не плакала и уже никогда не смеялась. Вечная тоска поселилась в больших красивых глазах, и даже любимые дети не могли ее разогнать.

— Намия, я другой жизни для себя хочу, — твёрдо посмотрела в непонимающие глаза подруги Лена. — Я же понимаю, чего хочет Рон. Теперь уже понимаю. Но такой судьбы для себя не хочу. А другую… не станет он предлагать.

— Да какой такой? — поразилась Намия. — Чего ты не хочешь?

— Делить любимого человека с другой, — серьезно ответила девушка. — Я не смогу так.

— Да все так живут, Ель, — пробормотала расстроенная Намия.

— И что в этом хорошего, Нами? — вдруг подал голос Ник, о котором девушки на время забыли. Мальчик встал рядом с Елей и взял ее за руку, ободряюще пожав. — Если бы Рон жениться хотел — другое дело. А так? Моя мама была ластаной моего отца, высшего аристократа Андриса Йоргуса, который бросил ее, потом самого императора, который тоже бросил ее. Теперь несчастнее моей мамы нет женщины во всей Ровении. Ластаны, как вещи: захотел — взял, захотел — выкинул. Ты хочешь Еле такую судьбу?

Намия упрямо смотрела на этих двоих твердолобых.

— Все так живут. Просто твоей маме сначала повезло, а потом нет. И что? — возмущённо спросила она, и вдруг неожиданно поняла, в чем призналась недавно Елька, с изумлением впиваясь в ту сканирующим взглядом: — Так ты тоже… — растерянно пробормотала она, ещё не до конца веря в то, что правильно поняла подругу. — Любишь его?

Еления задумчиво посмотрела в изумленные карие глаза и не ответила. Любит ли она Рона?

Тяжёлые мысли одолели девушку, и она подумала, а ведь и правда влюбилась в этого невыносимого и приставучего Рона Аверина. Поэтому и бьется сердце, как сумасшедшее, поэтому и екает в груди, когда видит его, поэтому и хочет в ответ взять его сильную широкую ладонь, а не отталкивать и убегать. А она не понимала себя.

Но будущего у них нет. Потому что он сын герцога Аверина, а она — пустышка.

Этот нахал с первых же дней в приюте взял ее под опеку и всем заявил, что она его девушка. Такое поведение возмутило ее, и она его опеку принимала в штыки, чем очень бесила парня. В результате они постоянно ругались и ссорились на потеху всему приюту.

Она насмешничала, убегала, пряталась, а втайне рисовала некрасивое скуластое лицо Аверина с удлиненным носом, широким ртом и невероятными глазами. Пририсовывала ему усы, рожки, большие уши и показывала язык. Вот тебе, прилипала!

И хранила все рисунки. Втайне от Нами и других девушек, с которыми жила в одной комнате. Иногда любовалась на своё творчество и довольно посмеивалась, ведь Рональд Аверин, сын герцога Аверина, был на них таким смешным.

Выходит, не заметила, как влюбилась сама?

Глава 26

Командир полиции Диннар Роннигус внимательно читал отчёты подчиненных и чувствовал нарастающее беспокойство. Ни одного случая появления «невидимок» в их провинции за последние месяцы, ни одного нападения на пустышек, ни одного задержанного, имеющего возможность обращаться в вервольфа, ни одного письма с кедровыми орешками. Ничего, что дало бы зацепиться и выйти на след подпольных преступников.

Тех «невидимок», кого удалось взять живыми после нападения на приют, разговорить не удалось. Они просто ничего не знали, слепо следуя приказам верхстоящих, когда совершали нападения. Большинство оказались из соседних провинций и даже не знали, что нападают на приют с детьми.

Когда пешки-нелюди узнали, что нападали на детей, они просто пожимали плечами — ну, дети, и что? Они же пустышки — значит, им нечего делать в магическом мире.

Полное безоговорочное слепое подчинение и вера в свою правоту. Что могло быть ужасней? Как Великий мудрец этого добился среди огромной армии «невидимок»?

Диннар был в ярости, в бешенстве, еле сдержался, чтобы не открутить тогда всем этим «головам» и «ученикам» их головы собственноручно. Но, нет, нельзя — они должны были предстать перед судом.

Подобная ситуация с «невидимками» происходила не только в его провинции, но и во всех провинциях округа Литвин. И в других округах Севера была аналогичная ситуация.

Такое положение дел пугало командира полиции. Затишье перед бурей? Или «невидимки» залегли на дно из-за введённого военного положения на Севере империи? Все же испугались? Чего ждать?

Отсутсвие информации раздражало и нервировало. Диннар внутренним чутьем понимал, что, несмотря на все отчеты вместе взятые, ситуация с «невидимками» очень серьезная.

В дверь кабинета громко постучали, прервав тяжёлые размышления командира Роннигуса.

— Войдите, — сдержанно разрешил Диннар.

Вошёл его личный секретарь с конвертом на подносе.

— Командир, вам послание.

— От кого?

— Мальчонка передал.

— Ребёнок? — удивлённо вскинул бровь Диннар и протянул руку. — И где он? Как попал в отделение? Приведите- ка его ко мне.

— Шустрый оказался. Словно из-под земли появился. Уже и след простыл, — сконфуженно признался секретарь, пряча от неловкости глаза.

— Это вы мне про полицейское отделение сейчас говорите? — нахмурился недовольно Диннар. — Кто на пропускном пункте сейчас?

— Дорнис, командир.

— В карцер его на трое суток, — жестко произнёс Диннар. — Замените его на Трениса.

— Есть, командир, — секретарь от стыда не знал куда глаза деть.

Секретарь вышел, а Диннар осторожно вскрыл белый конверт без адресата, достал письмо и удивлённо уставился на написанную абракадабру.

В послании было всего несколько предложений, но мужчина был в недоумении, как их прочитать. Покрутил письмо в пальцах и почему- то неожиданно вспомнил, как дурачился в молодости с друзьями, когда они шифровали послания, и пригляделся к абракадабре повнимательне. Заинтригованный встал и медленно пошел в туалетную комнату при кабинете, в которой было зеркало.

Приставив письмо к зеркалу, Диннар прочитал:

«Животные впали в спячку. Бурундуки делают запасы орехов в корнях и валежниках. Кедровки улетают на юг приучать птенцов к орешкам. Не все орешки будут съедены, часть должна прорасти».

Командир полиции задумчиво смотрел на послание, отражающееся в зеркале. Значит, неожиданный помощник и сейчас о чем-то предупреждал. О чём-то очень серьезном и опасном, иначе не отправил бы послание, не стал бы так сильно рисковать.

Несколько месяцев назад подобное письмо предотвратило страшную трагедию, которая могла случиться с приютом Мадлен. Только в тот день Диннар нашёл письмо у себя в кабинете дома, в который зашёл, услышав шум разбитого стекла.

Посредине кабинета лежала разбитая ваза, а на столе белел конверт.

«Там, где кукушки оставляют птенцов, сегодня появятся коршуны, чтобы сыграть свою роль орудия отбора» — прочитал он в письме.

Тогда послание не было зашифровано «абракадаброй» — видимо, доброжелатель лично доставил его, без посредников, которые могли заглянуть в конверт.

В тот поздний вечер Диннар мгновенно понял о чем речь и пришел в ужас, понимая, что от его промедления зависят многие детские жизни и жизнь любимой старшей сестры.

Было спасено много жизней, и, если бы не предательство Мариссы, то и помощь Елении не понадобилась бы, и все спаслись бы только благодаря посланию неизвестного доброжелателя. Выходит, о Мариссе он не знал, иначе предупредил бы.

— Значит, затишье перед бурей, — задумчиво пробормотал командир Роннигус.

***

У Диннара и Мадлен состоялся серьёзный разговор относительно безопасности приюта. Они изучали документы, связанные с новой системой магической безопасности для приюта, предложенную лучшими мастерами империи по установлению защиты. О прежней защите, к сожалению, «невидимкам» стало все известно, и теперь ее необходимо усилить и поменять.

— Все, давай передохнём, — устало произнёс Диннар, вставая из-за стола. — Голова кругом от этих схем, магических потоков и лучей.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Мужчина подошёл к окну полюбоваться на раннюю зиму, которая на Севере Ровении приходила раньше, чем в других районах империи, и с удивлением увидел следующую картину.

Примерно тридцать детей от мала до велика, начиная с четырехлетней Олии и пятилетнего Рамира и заканчивая семнадцатилетними Марком, Лидией, Мирой, Намией, одетыми в тёплые вещи и шапки, стояли во дворе приюта в нелепых позах, не шевелясь, а между ними ходила худенькая невысокая девушка без головного убора, в волосах которой играло солнышко, и хитро посматривала на детей. Из всех детей двигалась она одна, и в девушке Диннар признал Елению.

Еления остановилась около одного из детей и легко дотронулась пальчиками до плеча парня лет четырнадцати. Тот неожиданно для Диннара стал прыгать на месте, высоко поднимая колени, и громко орать. Заинтригованный командир полиции приоткрыл окно, чтобы услышать громкое:

— Грррах! Грррах!

Потом Еления громко выкрикнула:

— Ринальд, это горный грахинус!

Парень остановился, счастливо улыбаясь.

— Верно, Ель! Опять угадала! — счастливо проорал Ринальд и радостно закружился вокруг себя.

Девушка дотронулась до маленькой девчушки, и та принялась плавно махать руками и бегать на цыпочках, гордо вытягивая голову.

— Это благородная церна, Лари, — улыбнулась Еления, и Лари радостно рассмеялась, кивая.

— Это во что играют дети? — с любопытством поинтересовался Диннар у сестры, которая тоже подошла к окну и с улыбкой наблюдала за подопечными.

— «Море волнуется», — ответила Мадлен. — Еления придумала. Она, вообще, столько знает интересных игр! И постоянно играет с детьми, — с удовольствием произнесла молодая женщина.

— Да ты в восторге от неё, — повернулся мужчина к сестре и с удивлением посмотрел на ее улыбающееся лицо.

Мадлен ответила задумчивым взглядом.

— Иногда я думаю, что моей дочери или сыну могло бы быть примерно столько же лет, как Елении, или Намии, или Марку, если бы…

Послышался весёлый детский смех за окном, и Мадлен осеклась. Уже невидящим взглядом смотрела она на детей, играющих в снежки и кричащих от восторга, и видела перед собой красивое и мужественное лицо своего жениха — сержанта полиции Мартина Эгиннуса. Серые родные глаза с нежностью смотрели на нее, а губы насмешливо улыбались. Мартин всегда подтрунивал над ней, а из-за того, что она могла перевоплощаться в Фурию, называл Мадлен «своей ужасной старушкой».

— Как ты думаешь? — услышала Мадлен вопросительный голос Диннара.

— Что?

— Ты не слушала меня? — удивился брат. — Насчёт Елении. С ее способностями я хотел бы, чтобы после выпуска из приюта она поступила в Университет Севера имени Вагнера Вариуса.

Мадлен в совершенном изумлении уставилась на серьезного Диннара.

— Ты сошёл с ума? Объелся мухоморов?!

— Почему? — нахмурился тот.

— Да потому что эта нежная хрупкая девочка не создана для того, чтобы гоняться и ловить преступников! — медленно и гневно процедила Мадлен.

— Как это не создана? — не согласился брат. — Ты же знаешь, на что она способна. А сейчас на уроках физподготовки, которые провожу я, она любого парня за пояс заткнет. Плюс она умная, шустрая, внимательная…

— Не продолжай! — гневно прервала брата Мадлен, фиалковые глаза с недоверием смотрели на него. — Ты не замечаешь главного, Диннар! Еления сама по себе ранимая и добрая девочка, внутренне у неё все протестует против насилия и убийств, она ненавидит свои способности. Она всегда хотела стать целителем. Целителем! Чтобы помогать людям, а не убивать их!

Молодая женщина замолчала, полная возмущения. Она вновь посмотрела во двор и увидела, как дети стали играть в снежки. Намия и Никас преследовали хохочущую Елению, закидывая ту снежными шариками. Вот один из шариков попал девушке прямо в рот, и она остановилась, возмущённо зафыркав. Мадлен улыбнулась — они все были такие милые и счастливые.

— Я недавно разговаривала с Еленией, — уже спокойно произнесла она, не оборачиваясь к брату и наблюдая за воспитанницей, которая теперь гонялась и за Намией, и за Никасом. — Я вообще часто с ней разговариваю в последнее время — она мне очень нравится — хорошая светлая девочка, которой очень не повезло в жизни. После окончания учебы в приюте она хочет поступить на целителя в Академию целительства имени Мариссы Туильской, и я обещала ей помочь.

— Абсолютно дурацкая идея, — мрачно ответил Диннар. — С ее способностями…

— Она хочет лечить людей, а не стать полицейским! — резко повернулась к брату Мадлен. — И она — моя подопечная, а не твоя! И без моего согласия ты не сможешь запихнуть Елению в свой ужасный университет!

— Но ты же поступила в него в своё время! Сама! И не считала его ужасным, — упрямился Диннар. — Ты тоже была и нежная, и ранимая, и все такое.

— Я всегда считала его ужасным, — тихо ответила Мадлен. — Но я хотела, чтобы Мартин меня заметил. У меня не было другого выхода. Мне пришлось измениться ради него.

Диннар ничего не ответил на это, вдруг поняв, к чему привёл их спор из-за Елении — старые сердечные раны Мадлен открылись и закровоточили, прекрасные глаза сестры стали вдруг потерянными и несчастными.

Он неловко обнял страдающую сестру, нежно прижал к себе, и Мадлен уткнулась лбом в его твёрдую грудь. Диннар тихо спросил:

— Прошло столько лет, а тебе все также больно его вспоминать?

— Все также, — очень тихо ответила Мадлен.

Глава 27

Пятнадцать лет назад.

Мадлен и Мартин находились в двухнедельном отпуске перед свадьбой. Они выпросили его у начальства, чтобы доделать последние приготовления, — первая красавица Севера ровена Мадлен Роннигус мечтала, чтобы об их свадьбе говорили все в империи от мала до велика.

Мартин снисходительно относился к этому желанию невесты. Хочет, чтобы все говорили и завидовали? Конечно, почему нет? Его немного удивляло данное желание Мадлен, ведь он понял, что его невеста не легкомысленная и пустая красотка, как он раньше считал, а прекрасная, добрая, умная девушка, но разве она не имеет право покапризничать? Ещё и насчёт своей свадьбы? Он был безумно влюблён, богат и счастлив, поэтому готов был исполнить любой каприз красавицы— невесты.

Хочет тысячу гостей? Пожалуйста. Хочет лучшее магическое шоу? Без проблем. Торт, высотой три метра? А талия? Наплевать? Ну, тогда снова пожалуйста!

Кортеж из самых дорогих машин…

Лучшие танцоры и певицы…

Настоящие цветы зимой…

И так далее и тому подобное.

Подготовка отнимала много времени и нервов, хотя свадьбой и занимались люди, организовывающие подобные мероприятия.

В один из вечеров они пришли уставшие на городскую квартиру Мартина, не в силах добраться куда-то дальше, когда Диннар позвонил Мадлен.

— В городе объявлено чрезвычайное положение! Ни шагу из дома!

— Что случилось? — встревожилась девушка.

— «Невидимки» выходят из подполья. Подробности потом расскажу, — сухо произнёс Дин и бросил трубку.

Мартин забеспокоится и сам позвонил другу. Выслушав того, ровен Эннигус стал мрачнее тучи.

— В разных концах города убили несколько семей, в которых есть пустышки. Выяснилось, что все семьи два дня назад получали конверты с кедровыми орешками. Снова эти демоновы орешки! Скоро меня тошнить начнёт от одного их вида!

Мартин беспокойно заходил из угла в угол.

Высокий, широкоплечий, светловолосый красавец. Мадлен залюбовалась любимым мужчиной.

— Ты будешь ужинать? — с нежной улыбкой спросила она.

Но любимый вскинул на неё раздражённый взгляд серых глаз.

— Ты вообще услышала о чем я говорю?! — странно посмотрел на нее, будто увидев впервые. — Я говорю тебе о смерти невинных людей, а ты думаешь о еде!

— Мартин! Я не о еде думаю! Я думаю о том, что ты голодный! — обиделась девушка.

В тот вечер они повздорили.

А через день «невидимки» совершили запланированное нападение на полицейское отделение на западе столицы провинции. Как потом узнали, в отделение за день до этого был подкинут конверт с кедровыми орешками, но полицейские были уверены, что это блеф.

Мадлен и Мартин зашли к коллегам проведать их перед свадьбой, перекинуться шутками и увидеться с Анатолем Радеусом, который заведовал западным полицейским магическим отделением.

Друзья сидели в кабинете Анатоля. Мужчины пили виски со льдом, а Мадлен кофе, когда стали происходить страшные вещи.

Сначала здание полиции вдруг затряслось и задрожало, люстра кабинета зашаталась, книги попадали с полок шкафа, а потом из ниоткуда со всех щелей появился серый плотный как будто «дым».

— Разрушена защита отделения, — странно заторможенно и недоверчиво констатировал Анатоль, во все глаза разглядывая поднимающийся «дым». — Как… Серая амагическая пыль… — не успел договорить, потому что в кабинет забросили бомбочку. — Ложись!

На инстинктах, вдолблённых им ещё в университете, трое друзей бросились на пол, и тут же прогремел взрыв, оглушивший всех троих.

— Мартин, уводи Мадлен! — процедил Анатоль, поднимая от пола голову. Из его правого уха потекла тонкая струйка крови.

— Спятил?! — прошипел тот, потряхивая головой из стороны в сторону, пытаясь сделать так, чтоб голова снова стала ясной. У Мартина струйка крови потекла из носа. — Мы не оставим тебя в опасности!

Повернувшись к Мадлен, мужчина с кривой улыбкой попросил:

— Дорогая, тебе нужно обернуться фурией. Так будет безопасней для тебя, и так от тебя будет больше пользы.

Несмотря на некую грубоватость слов любимого мужчины, Мадлен поняла, что он был, конечно, прав. Она ненавидела обращаться в его присутствии, но сейчас было не до капризов.

Она сосредоточилась… и не смогла обернуться.

— Она уже надышалась амагической пыли, — разочарованно произнёс Анатоль. — Демоны! У неё не получится

У Мадлен не получалось, как она не старалась, магия не отзывалась. А потом началось настоящее светопреставление. Вооруженные до зубов «невидимки» в своих ужасных серых балахонах напали, и Мадлен пришлось спина к спине с Мартином сражаться с ними. Как рыцари полиции, они всегда носили с собой пистолеты с магическими пулями и обычные короткие мечи. Но пистолетами не смогли воспользоваться, приходилось отбиваться врукопашную.

Их действия были слаженными, они много тренировались вместе. Мечи летали как заведённые, сталкивались, отлетали. Они кружились, меняя противников, передавая их друг другу, чем путали последних, успевших столкнуться с техникой одного, а потом приходилось приноравливаться технике другой. К Анатолю тоже подоспел друг и коллега, Крис Монтегус, и они также спина к спине отбивались от десятков «невидимок».

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Не чувствуешь магию, Мадлен? — тяжело дыша периодически спрашивал Мартин.

— Нет, Март! — в отчаянии отвечала девушка, чувствуя, что ужасно устала. — Я пробую пробиться к ней, но нет!

— Любимая, пытайся… — тяжело дыша, успокаивал ее жених, отбивая очередной удар, — не переживай, мы справимся… ты знаешь, пыль действует недолго.

И она пыталась снова и снова… пробиться к Фурии, позвать ее, но… магия молчала.

А потом их непонятно как разъединили и окружили со всех сторон по одному.

— Мадлен! Держись! — яростно кричал Мартин. — Я сейчас пробьюсь к тебе!

И она держалась. И сражалась. Отчаянно. Яростно. Мечи летали, сталь звенела. Она крутилась, словно тот магический вихрь, который с нетерпением ждала и который не отзывался.

Магическая пыль ненадолго лишала магии, минут на двадцать. Вот! Наконец! Мадлен почувствовала, что магия вернулась. Мгновение. Чёрный родной вихрь закрутился вокруг неё и бесшумно взорвался, наполняя знакомой силой, являя перед изумленными невидимками страшную разъярённую Фурию, с выражением полного торжества на оскаленном лице.

Полная радости и предвкушения Мадлен обернулась к любимому, но взгляд никак не мог найти его фигуру, зацепиться за него.

— Март!

Почувствовав как плечо пронзила адская боль, Фурия поняла, что непозволительно отвлеклась и растерялась, и, злобно оскалившись, ловко развернулась к обидчику. Разодрав неудачника сильными когтистыми лапами, она стала шустро передвигаться туда, где в последний раз видела Мартина.

— Март! Где ты?! — хриплый крик перекрыл звон клинков. — Март!

— Отправился к демонам, злобная тварь! — услышала язвительный выкрик сбоку и резко обернулась. — И ты сейчас отправишься за ним!

К демонам?! Март?!

Фурия набросилась на носителя длинного языка. За несколько минут она расправилась со всеми, кто нападал на них с Мартом и Анатоля с Крисом. В ход шли когтистые лапы, острые зубы, смертоносные мечи и непомерная сила и ярость разгневанной Фурии.

К сожалению, к ней магические способности вернулись мгновенно, в отличие от мужчин.

Она увидела сначала его руку. Такую знакомую. Родную. Которая все ещё сжимала короткий боевой служебный меч. А потом уже его. Заваленного телами «невидимок». Бледного. Бездыханного.

Живой? Или… нет?

Фурия хотела броситься к нему, но услышала уставший умоляющий голос Анатоля:

— Мадлен, пожалуйста, помоги парням… я посмотрю, что с Мартом.

И она остановилась. Она — полицейский магической полиции — должна помочь остальным и расправиться с «невидимками». Кивнула Анатолю, куда подальше засунув свою женскую сущность:

— Я надеюсь на тебя.

И бросилась на помощь своим друзьям и коллегам.

Поняв, что бой проигран, «невидимки» стали отступать, закидывая полицейских небольшими магическими бомбочками, разрывные удары которых, однако, были ужасны.

Когда все закончилось, она увидела Анатоля, сидевшего на полу, прислонившегося спиной к развороченной стене. Рядом с ним лежал Март, головой у него на коленях.

С непомерным облегчением Мадлен бросилась к ним, упала на колени, протягивая дрожащие окровавленные когтистые лапы к любимому мужчине, и услышала:

— Душа Мартина отправилась к Богам, Мадлен. Мне очень жаль.

Глава 28

Еления отряхнулась от снега и задумчиво отвернулась от окна кабинета директора приюта. Теперь, если она хотела, зрение из обычного становилось очень острым. Поэтому она заметила, что брат и сестра Роннигусы, переговариваясь, наблюдали именно за ней, и испытала небольшое беспокойство.

Когда полгода назад менталист полиции провинции Айсен Мирон подтвердил Роннигусам, что Лена сказала правду, Диннар с Мадлен сразу решили оставить ее в приюте и пообещали, что после совершеннолетия помогут устроиться в жизни, как и всем воспитанницам и воспитанникам, у которых нет родителей.

Она, естественно, должна пока молчать о том, что пришла из другого мира, и по легенде так и осталась потерявшей память дальней родственницей погибших Радеусов. А там дальше видно будет, раскрывать эту информацию или нет. Её необычайные способности всем пока объяснили редкой древней техникой боя, записи о которой давно и таинственно отовсюду исчезли, и, пока к Елении не вернётся память, никто и ничего о ней не сможет узнать.

Приют для несовершеннолетних оказался самым сказочным местом, в котором когда — либо бывала Лена. Ее поселили в огромную роскошную комнату с огромными в пол окнами, со всеми удобствами, собственной ванной комнатой, светлыми занавесями, шелковыми обоями и роскошным пушистым ковром.

В комнате проживали ещё три воспитанницы: Намия, Лидия и Мирайя.

В первый день, заметив ее изумление, все три девушки весело и добродушно хихикали.

— Сетра Мадлен очень — очень богата, а когда решила в своём доме сделать приют, ничего менять не захотела, и теперь все мы, кто проживает в приюте, пользуемся всеми благами роскошного особняка, — довольно объяснила кареглазка Намия.

— Но как дом поддерживают в чистоте? — изумилась Лена. — Кроме сестёр я здесь увидела только повариху и конюха.

— Как это как? — поразились девочки. — А призраки здесь для чего? Это домовые призраки Роннигусов, они все делают и следят за порядком, как во всех богатых домах.

Девушка тогда промолчала, с трудом сглотнув и стараясь не показать страха. Призраки? Мамочка! Она уже и забыла о них после вервольфов. Как она теперь будет жить рядом с призраками? Да она даже заснуть не сможет. И почему ей так не везёт? Только восхитилась комнатой, как словно ушат холодной воды информация о потусторонних существах.

Однако в приюте все окружили Лену заботой и вниманием: сестры, дети и… как ни странно — призраки, которых вскоре она перестала бояться. Лена поняла, что всё- таки вытащила счастливый билетик, и попасть в этот приют после перехода в другой мир, стало для неё настоящим спасением.

Что она видела за свою недолгую жизнь?

Школу в Германии со строгими учителями, школу балета с жесткой дисциплиной, режим Третьего рейха, когда люди стали шарахаться от собственной тени, лабораторию доктора фон Дока, где над ней проводили опыты.

Мама и отец любили ее, но мало показывали чувства — как- то не принято было в их семье показывать любовь и приязнь. С братом были дружны, но все же он был мальчик и старше, и сильно близки они не были. Потом отец ушёл воевать, Карл отправился в спецшколу, а она осталась с мамой, которая после смерти отца стала ещё более сдержанной в выражении любви по отношению к ней.

Сестры же, которые воспитывали детей, с огромным вниманием и теплотой относились ко всем без различия. А сестра Мадлен оказалась на удивление доброй женщиной, которая в то же время железной рукой держала всех детей и сестёр, обязанных исправно следить за воспитанием и образованием приютских детей.

Еления довольно быстро привыкла к новому имени, к новой жизни, с удовольствием научилась писать, а читать и так сразу начала. Сёстры пришли к мнению, что она и раньше умела писать, только забыла после шока, а директор приюта при этом разговоре таинственно улыбалась.

Единственный, кто портил нервы и мешал спокойно жить, это наглый Рон Аверин, считающий себя хозяином почему — то не только своей жизни, но и ее.

Драться с ним Еления не хотела, хотя и могла бы, но ей претила сама даже виртуальная возможность драки с кем-то. Поэтому приходилось просто прятаться и бегать от настойчивых ухаживаний парня, и ругаться каждый раз, когда он заявлял, что она его девушка. Когда же Рон уехал из приюта, стало легче, но он взял за привычку приезжать на выходные, на которых ее жизнь снова превращалась в прятки- догонялки, а все жители приюта с интересом ждали, найдёт ее Рон на этот раз или все- таки нет, потому что находил он ее всегда.

В один из таких выходных она познакомилась с Никасом Сорусом.

Они оба прятались от преследователей на соседних деревьях. Еления уже облегченно выдохнула, когда Рон прошёл мимо ее дерева в саду и углубился дальше, когда заметила, что напротив на дереве в листве сверкают два хитрых довольных глаза.

— Ты кто такой и что там делаешь? — тихо прошептала девушка.

— Не твоего ума дела, — нагло ухмыльнулся мальчишка лет восьми. Очень красивая мордашка с темными волосами и зелёными изумрудными глазами вызывающе уставилась на неё. — Здорово по деревьям лазаешь, — одобрительно заметил.

Еления ничего не успела ответить, когда они услышали приближающиеся шаги. Сквозь густую листву деревьев она тогда разглядела сестру Мадлен и незнакомого красивого статного молодого мужчину.

— У него ужасный характер, — ворчал незнакомец. — Весь в мать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Господин Йоргус, давайте не будем сейчас обсуждать госпожу Торес, — спокойно произнесла директор приюта. — Вы хотели посмотреть на Никаса…

— Эндрю, — недовольно перебил сестру Мадлен мужчина.

— У нас мальчик известен как Никас Сорус, — спокойно ответила сестра. — То, что он ваш сын и зовут его Эндрю Йоргус я впервые услышала сегодня от вас.

Мужчина недовольно поморщился.

— Вы хотите забрать сына? — спросила его сестра.

— Что?! — уставился незнакомец на сестру Мадлен в изумлении. — Нет, конечно! Хотел… познакомиться.

— Убирайся в свой идиотский дворец! — закричал мальчик на соседнем дереве, замахав руками. — И сам ты идиот! Я не хочу с тобой общаться! — а потом он не удержался и упал с дерева, вывихнув ногу.

Шуму было — кошмар! Елении тоже пришлось спуститься со своего убежища, потому что ее также обнаружили. И Рон сразу появился, с возмущением прожигая ее взглядом.

Еления решила навестить Никаса в больничной палате, которой, после исчезновения сестры Мариссы, заведовала сестра Неллия.

— Я пришла проведать тебя, — сказала она мальчику. — Меня Еления зовут.

Тот в ответ насупленно посмотрел на неё и промолчал.

— Ты играть любишь? — спросила с улыбкой девушка.

— Играть? Нет, не люблю, — сухо ответил мальчик.

— Все дети любят играть, — притворно удивилась она.

— Чего ты приперлась? Не видишь, что мне нельзя вставать?! Как я должен по- твоему играть?! — враждебно заявил Ник.

— Так можно играть и не вставая с кровати, — хитро прищурилась Еления.

— Это как? — взгляд мальчика стал подозрительным и скептическим.

— Ну, допустим, давай играть в города, — предложила Еления, усаживаясь рядышком на стул. — Я называю тебе город, а ты называешь следующий, но чтобы его название начиналось с последней буквы, содержащийся в названии моего города.

— Ты меня запутала, — недовольно скривился мальчик. — Я не знаю такую игру.

Еления объяснила ещё раз и добавила:

— Только я не помню названий наших городов и буду выдумывать, хорошо?

— Да мне все равно.

— Мюнхен, — с улыбкой начала игру Еления.

— Нарх, — скривился Ник.

— Хельсинки.

— Иркусх.

— Хьюстон.

— Нирих.

— Ханчжоу. У тебя все города на «х» заканчиваются? Мне так сложно.

— На севере нашей империи большинство городов заканчиваются на «х», только ты забыла это своей дурной головой, — тут же враждебно ответил Ник.

— А вот грубить не нужно, а то я уйду и не вернусь, — сказала девушка.

— Ой, напугала! И вали давай. Очень надо с тобой дурью маяться.

— Ну ты и грубиян, — окончательно возмутилась Еления.

— А ты… ты… настоящая уродина!

На следующий день Еления снова не выдержала и заглянула к Никасу. Тот лежал и просто смотрел в потолок, при виде же девушки потухшие большие глаза ожили.

— Ты пришла играть? — пытаясь скрыть радость, спросил ребёнок.

— Ну, если ты не будешь грубить, то возможно, — нейтрально ответила Еления, заходя в палату и настороженно наблюдая за Ником.

— Я постараюсь, — сдержанно пообещал тот.

— Постараешься не грубить? — на всякий случай уточнила Еления.

— Ну да. А что ещё? — насупился мальчик.

— Давай в названия цветов играть? — предложила Еления.

— Также как в города?

— Угу.

— Только теперь я начинаю, поняла? — высокомерно заявил Ник.

— Не «поняла», а «можно я начну», — спокойно поправила его Еления.

— Иди к демонам! Как хочу, так и говорю! — грубо ответил Ник, возмущённо сверкая на неё зелёными глазами.

— Иди ты сам к своим демонам, грубиян! — возмутилась девушка, вставая со стула, на который уже успела присесть.

— Иди отсюда! Ты уже мне надоела! И больше не приходи!

Вот так странно и начиналась тогда их дружба.

Сестра Мадлен, заметив ее интерес к Никасу, осторожно заметила, что он сложный ребёнок.

— Он напоминает мне маленького Рона Аверина. Тому тоже не хватало любви и внимания, и он был, как колючий ёжик, а потом оттаял. Хотя о чем я говорю? Почти все детки такими были. Только Ник никак не оттает.

Еления вздохнула:

— Он такой ужасный грубиян.

— Да, я знаю… И мне иногда ещё грубит… А те игры, что ты предлагаешь Никасу, они простые, незатейливые и в то же время интересные. Это игры твоей Земли?

— Да.

— А ещё можешь вспомнить? Подвижные какие- нибудь? Для других детей.

— Конечно. Я знаю много игр, — улыбнулась Еления.

А потом Ника захотела забрать мама, но он заупрямился и отказался уезжать. Когда она сказала, что у неё больше нет денег оплачивать его нахождение в приюте, он написал письмо отцу, Андрису Йоргусу, тому, что приходил знакомиться, и договорился с ним, что за знакомство и общение с сыном тот оплатит ему пребывание в приюте. Тот согласился и мальчик остался. Еления слышала, как он говорил на прощание роскошной черноволосой красавице.

— Мам, зачем я тебе сейчас? Устраивай свою жизнь, а мне здесь очень хорошо и все нравится, и я не хочу уезжать.

— Как это зачем? Я люблю тебя и скучаю, — ответила со слезами на глазах красавица, обнимая мальчика.

— Мам, ты все равно много работаешь в своём университете, и в школу отдашь меня в обычную, а здесь лучшие учителя провинции преподают. Если ты меня заберёшь, то мы все равно будем мало видеться, а образование у меня будет ужасное.

— Ник, я сама займусь твоим образованием.

— Нет, мам, что я не знаю? Тебе будет некогда и все такое. Оставь меня здесь и просто почаще приезжай.

— Я не хочу заставлять тебя. Подумай ещё, хорошо? А в следующий раз скажешь мне о своём решении.

— Хорошо, мам.

Но своего решения Ник не изменил и остался в приюте.

Глава 29

С тех пор, как девушки подслушали разговор Рона и Марка, Нами не узнавала притихшую подругу, но решила не мешать той разбираться в себе.

С того дня, как Еления сказала ей во время нападения «невидимок»: «Верь мне», она теперь всегда ей верила и знала, что Еля со всем разберётся, потому что она вот такая — смелая, умная, добрая, сильная и самая лучшая подруга. Она появилась полгода назад, а Нами казалось, что она знает ее всю жизнь, даже дольше Лидии и Миры.

И если Еления влюбилась в Рона Аверина, то нет ничего удивительного, потому что как в него не влюбиться? Она и сама давно была неравнодушна к самоуверенному, умному и веселому юноше. К тому же он был по своему очень привлекателен. Не писаный красавец, как Марк, например. Скорее даже его можно назвать некрасивым, но из-за его обаяния и уверенности в себе никто не обращал внимание на его внешность. Тем более умные зеленые глаза были потрясающими, особенно в его знаменитом прищуре, от которого млели многие девчонки приюта, в том числе и Нами.

Нами не ревновала Рона к Еле, хотя и завидовала немного, но не видела в этом ничего плохого — что она не живой человек, что ли?

Она видела, что Еления совсем извелась за эту неделю, и уже сама с нетерпением ждала приезда Рона — может быть тогда Еля оживится?

***

Еления совершенно измучилась мыслями о Роне. Получается, он действительно любил ее и хотел, чтобы она всегда была с ним. Для этого мира те отношения, которые он планировал между ними, были в порядке вещей, нормой, и любая бы была счастлива. Вот, например, Нами. Любая, да, но не она. Возможно, потому что она из другого мира и воспитана на других ценностях.

Мысли об Аверине настолько поглотили ее, что в последнюю неделю она не могла больше ни о чем и ни о ком думать. И вдруг неожиданно для себя пришла к выводу: раз Рон любил ее, а она — его, то ответ очевиден — пока возможно, они должны быть вместе, а потом она исчезнет из приюта, и он никогда не найдёт ее, и не сможет сделать ластаной. Сестра Мадлен обязательно ей поможет — Еления знала, что та не одобряла симпатию Аверина к ней. Наверное, тоже была не в восторге от того, какое Рон планирует для неё будущее.

Скоро у неё день рождения и до совершеннолетия и выпуска из приюта целый год. Целый год, в течение которого она сможет быть счастливой! Немного, но хоть что-то. Жизнь родителей, война, лаборатория доктора фон Дока, эксперименты доктора Оливера Крауфа дали ей один важный урок, который она только сейчас поняла. Жить нужно сегодняшним днём, каждый день стараться быть счастливым, потому что завтра, возможно, никогда не наступит.

На душе стало легко от принятого решения, а с сердца словно камень упал, и, когда к Нами и Еле прибежал запыхавшийся Ник и, еле дыша, пробурчал:

— Рон приехал! Бежим!

Еля решительно встала, надела легкое пальто, кинула похожее Нами, широко уверенно улыбнулась и твёрдо произнесла:

— Одевайся! Пойдём! — потом решительно схватила Нами за руку и потащила за собой из комнаты по коридору этажа.

Ник вприпрыжку двинулся за ними.

— Еля, нам отвлекать Рона? — спросили в спину хором удивленные Лидия и Мира.

— Нет, девочки, — обернулась к ним Еля. — Сегодня не надо.

Подруги удивлённо переглянулись, а Еля слегка смутилась.

— Куда мы идём? — поразилась Нами, понимая, что они идут не наверх прятаться в потайной коридор, а вниз — прямехонько навстречу Рону.

— На выход. К Аверину! Больше не хочу прятаться от него!

— Ты с ума сошла?!

— Да! На целый год! — широко улыбнулась Еления, сверкая счастливыми глазами, а потом тихо добавила: — Всего лишь год сумасшествия, в течение которого Рон будет только моим и ничьим больше. Понимаешь, только моим.

Намия услышала, но ничего не сказала. Ее чуткое нежное сердце невольно защемило в предчувствии чего-то страшного, непоправимого, но она поняла, что уже не сможет отговорить Елю от принятого решения. Ей остаётся находиться рядом и помочь подруге, когда ее сердце станет разрываться от отчаяния и тоски, а именно так и произойдет через год, хотя… может быть, Еля все же решится и станет ластаной Рона? Что в этом ужасного, Нами так и не поняла. Конечно, так и должно случиться! Просто Еления пока до конца не понимает, какая удача ей выпала.

Заинтригованные Лидия и Мира пошли следом за ними.

Девушки и Ник вышли из дома и увидели уже привычную картину. Рон Аверин стоял рядом со своим шикарным автомобилем с герцогским гербом и давал поручения малышне по поводу поиска Елении.

Он не заметил пока вышедшую компанию, и Еления втихомолку любовалась юношей, по которому очень соскучилась. Высокой худощавой фигурой, тёмными слегка вьющимися короткими волосами, неправильными чертами серьезного лица. Мелкий легкий снег лениво падал с бледного зимнего неба и оседал белой дымкой на волосах и плечах Рона.

Рон, видимо, почувствовал ее взгляд, потому что неожиданно вскинул голову и посмотрел прямо на неё. Еления заметила, как он сразу напрягся.

— Марк. Алек, — скомандовал парень, и его друзья стали шустро подбираться к девушке с обеих сторон. Сам же Рон сделал осторожный шаг навстречу Еле.

— Привет, Ель, — тихо проговорил, не отрывая от неё жадных глаз. Он так смотрел на неё, словно не видел вечность, а не неделю.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Привет, — тихо ответила Еления, замирая под его пристальным взглядом, не в силах шевельнуться.

— Ель, не убегай, а? — умоляющий взгляд напротив теперь заставил замереть и сердце.

— Хорошо, — тихо прошептала девушка. — Не буду.

— Я очень соскучился, — Рон сделал ещё один осторожный шаг, настороженно и недоверчиво наблюдая за ней.

«Я тоже, — мысленно ответила ему Еля. — И тоже очень».

И вдруг испугалась. Своего решения. Своей смелости. Тех чувств, что переполняли и мешали нормально дышать. Нет, она не сможет. Не сможет открыться и признаться, что тоже неравнодушна к нему.

Рон увидел, как голубые глаза той, о ком мечтал последние полгода, вдруг широко испуганно раскрылись, фигурка напряглась, и он понял, что сейчас она побежит. Снова. Как всегда. От него.

Но вдруг Еля прилетела прямо ему в объятия, в которые он сразу же заключил её.

Позади Ели стояли довольные Нами и Ник, которые поняв, что подруга в итоге струсила и сейчас опять сбежит, решили помочь той и толкнули ничего не подозревающую Елю в спину в сторону Рона.

Еля вскинула глаза, их лица оказались в двух сантиметрах друг от друга. Они стояли и молчали. Рон недоверчиво вглядывался в смущённое и растерянное лицо Елении и понимал, что вырываться и убегать она пока не собирается.

— Еля, может хватит бегать от меня? — прошептал одними губами парень.

— Я тоже думаю, что пора поменять тактику, — также тихо ответила Еля. Похоже, что всё — таки она откроется Рону в чувствах — Ник и Нами постарались.

— Каким образом? — настороженно поинтересовался Рон, с наслаждением тихонько вдыхая запах волос девушки, обнимая её, словно хрупкую вазу.

— Решила замучить тебя своим вниманием, — смущённо ответила та, не отводя глаз.

С минуту Рон молчал, переваривая услышанное и все ещё не доверяя ни слуху, ни зрению, и тому, что Еления сдалась.

— Пойдём… гулять? — вскинул широкую бровь, неуверенно улыбаясь. — Не убежишь?

— Пойдём, — в ответ улыбнулась Еля, сверкая смущенными глазами, но не отводя их. — Не убегу.

Рон осторожно отстранился и предложил широкую большую ладонь, в которую Еления медленно вложила свою узкую и маленькую.

Глава 30

Наступило семнадцатое декабря, день рождения Елении. Этот день выпал к всеобщей радости девушки и ее друзей на воскресенье. С утра именинницу поздравили всем приютом в столовой, а в обед повар приюта приготовил для всех сюрприз — огромный и очень вкусный торт, которым угостили всех от мала до велика.

Вечером сестра Мадлен отпустила Елению в город вместе с Роном и друзьями: Намией, Лидией, Мирой, Марком и Алеком отметить праздник «по- взрослому». Только Никаса с ними не отпустила, сказав, что он пока маленький.

Рон заказал на шесть вечера столик в известном ресторане столицы, чтобы отметить семнадцатилетие Елении, а к десяти вечера парни и девушки должны были вернуться в приют, а Рон — домой к отцу.

В провинции, как и во всем Севере, все ещё сохранялось военное положение, но уже особой напряжённости среди жителей не было, потому что от «невидимок «уже много месяцев подряд не было ни одной диверсии, но герцог Аверин на всякий случай выделил для детей, как он все ещё называл младшего сына и его друзей, двух хорошо обученных охранников, которые сопровождали молодёжь при их вылазке. Тени, как их называл Рон, были опытными и незаметными, и друзья совсем не чувствовали рядом их присутствия.

Весь день Рон не мог оторвать глаз от Елении — сегодня она была чудо как хороша: волосы убраны в красивую причёску, состоящую из замысловато-переплетенных кос и открывающую изящную шею, в маленьких ушках красивые серёжки. На девушке было нежно- голубое платье из тончайшей шерсти — подарок сестры Мадлен на день рождения — которое очень шло ей. Впридачу большие яркие глаза на милом лице счастливо сияли, и Рон был совершенно очарован. Если бы он уже полгода не был влюблён в Елю, то сегодня определено влюбился бы.

— Рон, не смотри так на меня, — шепнула ему Еления, усаживаясь за стол. — Ты смущаешь меня.

— Я не могу не смотреть — ты очень красивая, — ответил тот влюблённо.

Еления покраснела, как маков цвет, и счастливо улыбнулась.

— Эй, влюблённые, вы здесь не одни! — насмешливо проворчал Марк, наблюдая за ними. — Имейте совесть и закажите уже ужин.

Друзья весело засмеялись, а Рон сделал заказ ожидавшему официанту. В качестве апперетива принесли свежий морс из лесных северных ягод, только что приготовленные хрустящие булочки и вкуснейшее взбитое сливочное масло со специями.

Воспитанники приюта весело болтали, смеялись, ели булочки с маслом и ждали свой праздничный ужин. Ресторан постепенно стал наполняться посетителями, музыканты наигрывали спокойную приятную мелодию, когда в зал шумно заявилась компания из пяти парней, которые были явно старше Рона, Елении и остальных на несколько лет. Они были одеты в одинаковые темные костюмы и были похожи на молодых военных, полицейских или курсантов военного университета.

Полным составом, громко переговариваясь, они уже почти прошли мимо столика, за которым сидел Рон с друзьями, даже не глянув в сторону веселящихся друзей, шумно обсуждающих последнюю выходку Никаса. Но вдруг один парень, идущий последним, остановился около столика, с наглой улыбкой уставившись на Намию.

— Ничего себе, какой прекрасный цветок вырос в условиях холодного Севера, — медленно протянул незнакомец, восхищенно оглядывая девушку. — Пойдём с нами, красавица. Что тебе делать с этими детишками? — он неприятно рассмеялся и уверенно протянул девушке руку, подмигнув при этом.

Намия вспыхнула и возмущённо уставилась на нахала. Смех за столом друзей прекратился, а Рон, Марк и Алек, как один, вскочили со своих мест.

Но друзья не успели ничего сказать или сделать, когда словно из ниоткуда появились две Тени — два огромных мускулистых тела в чёрной неприметной одежде отгородили возмущеную молодежь от остановившегося грубияна.

— Шли бы вы мимо, господин, — спокойно заявил один из Теней. — Здесь отдыхает сын герцога Аверина, и, если не хотите неприятностей, извинитесь перед девушкой и уходите.

С места Елении было заметно, как заиграли желваки на перекосившемся лице остановившегося парня. Высокий, крепкий, широкоплечий, он был всего лишь чуть ниже Теней и чуть уже в плечах, чем они. Синие глаза неприязненно впились в лицо говорившего.

— Извиниться? Мне? — процедил он, внимательно оглядывая Теней, а затем, вытянув крепкую шею, парней и девушек за столом. — Я знаком с сыном герцога и здесь не вижу его.

— Вы верно знакомы со старшим сыном его сиятельства, а здесь отдыхает младший, — спокойно заявил второй охранник.

— Младший? — презрительно скривился нахал. — Рон — пустышка, что ли? И где он?

Еления судорожно вдохнула и увидела, как побледнел Рон, сжав ладони в кулаки и сделав шаг навстречу наглецу.

— Я — ровен Рональд Аверин, — гордо процедил юноша, выходя вперёд и вставая перед Тенями. — За Рона — «пустышку» можешь и ответить, — он смело вскинул подбородок.

— Ничего личного, ровен Рональд Аверин, — нагло хмыкнул парень, медленно растягивая буквы и с интересом рассматривая Рона, а потом довольно пренебрежительно смотря на гневного юношу сверху вниз, поскольку был на голову выше него, язвительно добавил: — Так тебя называет собственный брат — ровен Ричард Аверин, мой друг, кстати, ну, и привязалось прозвище.

В это время к их столику подошли ещё двое парней из вошедшей недавно в одинаковой форме компании.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Колин, вечно ты где-то шляешься и ищешь приключений на одно место, — недовольно произнёс один из них, останавливаясь рядом с другом. — Вот что ты здесь забыл, можешь меня просветить? — поинтересовался он с видимой досадой.

Говоривший был такой же высокий, крепкий и широкоплечий, как Колин, только светловолосый и сероглазый. Второй подошедший парень был словно брат-близнец первого, только чуть ниже, худее и уже в плечах.

Первый настороженно всех осмотрел оценивающим внимательным взглядом, подольше задержавшись на напряженных фигурах двух крепких охранников Рона.

— Май, я встретил здесь младшего брата Ричарда Аверина, теперь вот знакомлюсь, — спокойно ответил Колин, оборачиваясь к другу.

— Ровен Майстрим Данери, — низко поклонился подошедшему блондину один из Теней, узнав того. — Мы — Тени герцога Аверина — охраняем младшего господина и его друзей от неприятностей.

Майстрим Данери слегка кивнул говорившему и тяжело вздохнул, хмуро покосившись на Колина.

— Судя по вашим напряженным лицам и позам, Колин как раз оказался этой самой неприятностью, — заметил Май, пиханув друга в плечо. — Ты же не можешь без этого, да? — недовольно процедил уже тому. — Ещё и к детям привязался.

— Да я увидел девушку, прекрасную, как утренняя заря, и в восхищении замер, не веря своим глазам, — дурашливо ответил Колин, хлопая «невинными» глазами. — И она явно не ребёнок. Может я влюбился? С первого взгляда? А парни сразу отношения выяснять захотели.

— Вы сделали неприличное предложение моей подруге, — холодно заметил Рон. — И оскорбили меня. Поэтому… — он сделал шаг навстречу парню.

— Неприличное? — возмутился Колин, прерывая его.

— Колин? — вопросительно и недовольно посмотрел на друга ровен Данери.

— Да я просто позвал девушку с собой и все! — уже стал злиться тот.

— И обозвали господина Рональда Роном — пустышкой, — с упрёком проговорил один из Теней.

Май выразительно закатил глаза и властно задвинул бухтящего друга за свою широкую спину.

— Как командир боевой пятерки, я, ровен Майстрим Данери, приношу извинения за доставленные неудобства и неприличные предложения, поступившие от члена моей группы и моего друга — Колина Мароу, — полным достоинства голосом произнёс ровен Данери, слегка поклонившись одновременно всем.

Рон недоверчиво уставился на говорившего аристократа.

— Май, я не ребёнок, чтобы ты извинялся за меня, — возмущённо пробурчал Колин за его спиной, пытаясь отпихнуть Мая, но тот не поддался, а второй из подошедших спокойно схватил Колина за предплечье рукой, и, похоже, что после этого последнего будто пригвоздили к месту, и больше он не смог шевелиться.

— Я — командир нашей пятёрки и отвечаю за все ваши поступки и проступки, как во время учебы, практики, так и во время увольнительной, — холодно и с досадой достаточно громко ответил другу Май, а затем обратился к Рону: — Ровен Аверин, вам лично также приношу извинения.

— Ровен Данери, я принимаю извинения, — сдержанно ответил Рон, удивляясь поступку Мая и радуясь, что можно избежать драки и не испортить день рождения Елении. — Рад знакомству… именно с вами, — с достоинством уточнил Рон, также слегка поклонившись.

— Надо же, — язвительно процедил Колин.

— Взаимно, ровен, — слегка улыбнулся Рону Май. — Я знаком с вашим братом, вы очень похожи с ним.

— Только один брат — маг и военный, а второй — нет, — насмешливо проворчал Колин за его спиной.

Рон стиснул челюсти, снова желая наброситься на грубияна.

— Колин! — предупреждающе с угрозой протянул Май. — Угомонись!

— Молчу — молчу, — сквозь зубы недовольно процедил тот.

— Наш друг — Данвер Конери, — представил третьего друга Май Данери. Тот только вежливо кивнул Рону, промолчав и окинув его хмурым взглядом.

Рон сдержанно кивнул в ответ.

— Всем приятного отдыха, господа, — снова кивнул Май притихшим друзьям, повернулся и, довольно грубо толкая Колина Мароу в спину, чтобы тот тоже пошевеливался, быстро направился к своему столику.

Данвер Конери спокойно пошёл за ними, так и не проронив ни слова. Еления заметила, как он внимательно разглядывал всех, пока его командир отдувался за непутевого друга.

Чуткий слух девушки уловил голос Мая и расслышал, как тот выговаривал Колину и обещал в следующий раз вырвать его длинный вонючий язык и, наконец уже, скормить его диким тварям Пустоши, а Колин возмущался, что Дан применил к нему на несколько минут заклинание обездвиживания, чем он очень возмущён.

— Тебе надо было ещё и рот заклеить, — насмешливо ответил Май. — Дан, будь добр, в следующий раз… — но больше Еления уже ничего не услышала, поскольку парни совсем далеко отошли, и не смогла удовлетворить любопытство.

Когда ровен Данери с друзьями ушёл, за праздничным столом на некоторое время воцарилась мрачная тишина, которую очень кстати заполнили звуки накрываемого стола — официанты принесли заказанные блюда.

— Кто они такие? — Еления первая решилась нарушить тишину.

— Майстрим Данери — старший сын ровена Данери — главнокомандующего военными силами империи, — сдержанно ответил Рон. — А Колин Мароу — наследник клана Мароу — одного из трёх кланов, занимающихся добычей для нашей империи золота, драгоценных камней и тому подобное. О них слышали все, вот только увидел я их в первый раз в жизни. Насколько мне известно, они учатся в столичной военной магической академии на военных магов. О Данвере Конери ничего не могу сказать.

— А почему ровен Данери извинился за Мароу, а ты принял извинения? — с любопытством поинтересовалась уже Намия.

— Потому что в военных академиях принято с третьего курса объединяться в боевые пятёрки, — ответил за Рона Марк, и Еления явно расслышала в его голосе одновременно завистливые и восхищенные интонации. — Лидер пятерки отвечает головой за всех, а военные маги — элита нашей страны, и не принять извинения от Данери все равно, что оскорбить его.

— Наверное, они здесь на практике, — предположил Алек, косясь любопытным взглядом на группу курсантов, расположившихся через несколько столиков от них. — На Севере объявлено военное положение, вот их и прислали попрактиковаться.

— Видимо, так, — согласился Рон, уже успокоившись. — Мой брат тоже учится в этой академии.

Дальше вечер пошёл сначала натянуто, а потом друзья забыли о досадном недоразумении и уже снова в открытую смеялись, разговаривали и шутили. Потом подошло время танцев, музыканты заиграли громче, приглашая всех желающих на танцпол, и молодые люди, разбившись на пары, пошли танцевать.

Танцы были Елении незнакомы, но она, прошедшая балетную школу, очень быстро схватывала, как правильно делать то или иное движение, и потом стало трудно поверить, что ещё пару минут назад она не знала, как танцевать.

Глава 31

Движения Елении были невероятно легки, изящны и точны, и все окружающие, пришедшие поужинать в столичный ресторан, с удивлением и удовольствием залюбовались танцующей парой, а особенно прекрасной девушкой.

Боевая пятерка военных курсантов тоже обратила на них внимание.

Парни недоверчиво переглядывались между собой, а Еления танцевала, наслаждаясь каждым движением, каждым поворотом головы, каждым взлетом изящной руки, не подозревая, что стала объектом пристального внимания всех посетителей ресторана.

До того, как вышла танцевать, девушка даже не подозревала, как соскучилась по танцам, а ведь она не танцевала уже целый год: полгода из них она провела в лаборатории доктора фон Дока, а полгода — в приюте госпожи Роннигус.

Еще недавно танцы занимали огромное место в её жизни, связанной с ежедневными занятиями в школе классического балета, которые раньше она, мягко сказать, не очень любила. Но сейчас Еления могла только мечтать о возвращении в огромный светлый зал балетной школы и выполнении всех этих сложных движений — Экарте, Аттитюд, Глиссад, Жете, Ассамбле или Кабриоль — от упоминания которых раньше ее частенько потряхивало.

Еления танцевала и видела перед собой только темно- зеленые глаза Рональда, полные обожания и восхищения.

— Вы тоже видите это чудесное создание? — недоверчиво пробормотал Колин Мароу, провожая каждое движение Елении восхищённым взглядом. — Вот тебе и провинция. Вот тебе и «пустышка». Где она научилась так танцевать?

— Колин, ты очень изменчив в своих симпатиях, — ехидно заметил Дан — третий парень из присутствующих при конфликте парней. — Ещё полчаса назад ты восхищался совершенно другой девушкой.

— Нет, почему же, — возразил Мароу, быстро находя взглядом Намию. — Та кареглазка мне тоже очень понравилась. Ого, да она на меня сейчас посмотрела, парни! Вы видели это?! Потом не обвиняйте меня!

Намия действительно в тот момент бросила один осторожный взгляд в сторону военных магов.

Узнав, кому она понравилась, девушка вдруг представила, что красивый, нахальный и ехидный Колин Мароу, наследник огромного состояния клана Мароу, будущий военный маг, действительно влюбится в неё и сделает ластаной. Скоро ей восемнадцать и уже пора подумывать, как устраиваться в жизни после выпуска из приюта, а такой вариант — предел мечтаний для любой «пустышки».

Намия снова искоса бросила взгляд на Колина и тут же вспыхнула, поскольку он, заметив это, игриво подмигнул ей.

— Нами, перестань кокетничать с ним, — возмущено процедил Марк, с которым она танцевала. — Тебе мало того, что уже случилось?!

— Марк, я не кокетничала, — неуклюже оправдалась хулиганка, пряча глаза, — просто посмотрела.

— Нами! — угрожающе прошипел юноша. — Ещё раз замечу, что ты снова «посмотрела», и поедем домой!

— Нет-нет, — сразу испугалась та. — Я буду смотреть только на тебя, Марк! Вот так! — и она показала как, широко раскрыв прекрасные карие глаза и совершенно невинно посмотрев на друга.

Марк насмешливо скривился и угрожающе сдвинул брови.

— И только попробуй нарушить обещание!

Май Данери с некоторым удивлением наблюдал за танцующей парой Рона Аверина со спутницей — никогда ещё он не видел, чтобы девушка была настолько изящной и легкой, воздушной и пластичной в танце, а он перебывал на многих балах, танцевальных вечерах и молодёжных тусовках элиты.

Незнакомка была совсем молоденькой, от силы шестнадцать — семнадцать лет, и танцевала так, словно ее ноги совсем не касались пола. Она буквально порхала по залу ресторана, словно прекрасная бабочка, неизвестно откуда появившаяся здесь посреди зимы.

Май заметил, что парень и девушка, за которыми он наблюдал, были явно влюблены друг в друга — весь танец они не отрывали друг от друга глаз.

— У Рона-пустышки прекрасный вкус, — вдруг одобрительно заметил Дан — тот, кто был почти двойником командира. — Отбить что ли у него девчонку и потанцевать? Надо проверить, она настоящая или кажется.

— Настоящая, — хмуро процедил Май, поняв, что почему-то испытывает аналогичное желание. — А вы — два идиота, — повернулся он к парням. — Ты и Колин. Боги навели на меня помутнение рассудка, когда я выбрал вас на первом курсе в свою боевую пятерку.

— Да почему? — поразился Колин, который, услышав это восклицание от лидера группы и лучшего друга, от удивления перестал следить за красавицей — кареглазкой и повернулся к Маю.

Остальные парни тоже в недоумении уставились на него, а Май подался вперёд и приглушённо произнёс:

— Сейчас на Севере введено военное положение. Из-за чего оно случилось? Из-за притеснения и убийств «пустышек». Любое оскорбление «пустышки» сейчас выглядит подозрительно и может повлечь строгое наказание. А если случится драка между курсантами военной магической академии и «пустышками»? Да ещё и на этом самом Севере? Да ещё и практически с детьми? Вы забыли, кто мы и что здесь делаем?

Май обвёл серьезным взглядом вмиг помрачневших друзей, и те нахмурились, поняв, что именно командир хотел донести до них.

— Демоны! Ты как всегда прав и видишь дальше всех! — хмуро признал Колин. — А я — тупой баран.

— И я, — самокритично заметил Дан.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ну, поэтому нашим командиром и является Май, а не один из вас, — язвительно заметил четвёртый друг, каштановолосый Мик Сурей.

— Потому что бараны не могут быть командирами, — хмыкнул пятый, Анатоль Мароу, двоюродный брат Колина. — Они и военными-то не могут быть, но вас просмотрели при поступлении.

Слержанное гоготание раздалось за столом боевой пятёрки.

— Заткнись, умник! — нахмурился Колин.

— А то вместо Рона-пустышки начистим тебе физию, — угрожающе добавил Дан.

— Хватит! — серьезно проговорил Май. — Наша репутация должна быть безупречной, — с нажимом добавил он и поднял бокал с минеральной водой, отсалютовав друзьям. — Поэтому мы просто любуемся красотой, а руками не трогаем.

Строгим уставом военной академии спиртные напитки во время учебы, практики, увольнительной были категорически запрещены. За нарушение этого пункта нарушителей в первый раз помещали в карцер на пять дней, во второй — исключали из академии без права восстановления.

— Вы только посмотрите, что она делает! — восхищённо протянул Дан, и Май снова бросил любопытный взгляд на пару Рона Аверина и прекрасной танцовщицы, сразу поняв, кем восхищается друг.

В центре зала стоял Рон Аверин, опустившись на одно колено и подняв руку, в которой он аккуратно держал тонкие пальчики девушки, изящно порхающей вокруг него на одних носочках.

Зрелище было настолько потрясающим и необычным, что все посетители ресторана с восторгом наблюдали за танцующими.

— Эта малышка — настоящая фея, — тихо прошептал Колин, а Май мысленно согласился с ним, тоже любуясь тонкой хрупкой фигуркой молоденькой красавицы, смущенной привлеченным вниманием.

— Скорее всего, она тоже из приюта пустышек, который под патронажем Мадлен Роннигус, — задумчиво пробормотал Колин Мароу. — И похоже, что младший Аверин быстрее старшего определился с выбором ластаны.

— Думаешь? — спросил Май.

— Ну, вон как обхаживает девушку, а жениться на ней ему точно никто не даст, — хмыкнул Колин. — Ричард говорил, что отец уже присмотрел им обоим невест. Обе аристократки и маги. Пока Ричарду удаётся избегать брака — он договорился, что пока учится, отец не пристает к нему с этим вопросом. С мелким, вроде, такая же история. Тот поступил куда-то, не знаю, куда — что там престижным у «пустышек» считается? Но здесь в провинции. Теперь понимаю почему здесь, а не в столице, а то Рич все удивлялся и говорил, что мелкий — болван. Мелкий Аверин не болван, а влюблён по уши и боится, что эту куколку кто-нибудь уведёт, пока он в столице знания получает.

— И совершенно прав, — задумчиво заметил Май. — Увидев один раз, как танцует эта девушка, ее сложно будет забыть.

— Только не влюбись командир, — насмешливо ухмыльнулся Анатоль Мароу.

— Не знаю, родилась ли уже на свет та, в которую я смогу влюбиться, — насмешливо фыркнул Май. — Красивой мордашки и пластичных движений для меня недостаточно, чтобы влюбиться.

Но, несмотря на сказанное, отводить глаз от танцующей Елении он не мог и не хотел.

Глава 32

Доктор Оливер Крауф читал письмо одного из детективов, которого нанял для поиска таинственно исчезнувшей полгода назад Лены Лайберт, и не мог поверить, что удача, наконец, улыбнулась ему.

Поняв, что они с Леной после перехода через магический портал попали в разные места империи Ровении, он не поддался отчаянию и нанял огромное количество детективов в разных частях империи, которые должны были искать молоденькую девушку без магии, чем-либо выделяющуюся среди обычных людей, и сообщать ему.

Кого только не находили детективы, и куда только он не выезжал, чтобы посмотреть на очередную, по их словам, уникальную девушку, но Лены так и не нашел. Она словно сквозь землю провалилась.

Доктор уже стал беспокоиться о том, что, возможно, Лена попала в другой мир, — иначе как объяснить отсутствие всяких следов нахождения иномирянки? Или, возможно, она попала на территорию другой империи?

Но Оливер не хотел в это верить, ведь он настроил портал именно на родной магический мир и именно на империю Ровения.

Он отбрасывал мысли о том, что Лена решила спрятаться от него. Как бы она это провернула в совершенно незнакомом жестоком магическом мире, никого не зная? Да и зачем? Он — единственный человек, которого она знала, и который ей помог избежать неминуемой смерти.

Но время шло, и с каждым прошедшим месяцем разочарование и паника охватывали доктора все больше — без девушки он не мог продолжать эксперименты и исследования, потому что для них ему необходим образец ее уникальной крови. Перед переходом он написал ручкой на теле все необходимые химические формулы, но без Лены все они были бесполезными.

Отчаяние понемногу стало овладевать им — полгода жизни прошли впустую, когда каждая минута была на счету. Время просачиволось сквозь пальцы, было жестоко и неумолимо ко всем, без разбора, без жалости… особенно, если ты не маг.

Время… Всеми силами души Оливер ненавидел не только само это понятие философии и физики, но и сам необратимый процесс, протекающий всегда лишь в одном направлении — из прошлого, через настоящее в будущее. Никто не мог остановить время или повернуть его вспять. Никто и никогда. Оно всегда шло своим чередом. Бездушное. Жестокое.

Когда-то очень давно он полюбил "пустышку". Так оскорбительно называли тех, кто не обладал магическими способностями в их «прекрасном» мире. Он тоже презирал их, этих второсортных существ, пока не встретил Ниту — умную, красивую, смешливую, добрую, которую неожиданно для себя полюбил всем сердцем.

Они были счастливы почти пятьдесят лет. Оливеру было все равно, что со временем Нита стала выглядеть старше него, превращаясь в пожилую женщину, в то время, когда он оставался молодым, — он всегда видел ее такой, какой полюбил. Но когда Нита умерла, сердце оказалось не готово к этому удару.

Нита никогда не болела, просто пришло ее время.

Теперь любовь и внимание были обращены к трем дочерям, которые тоже взрослели и старели на его глазах. Оливер понимал, что скоро придёт и их время, а эту потерю вынести будет невозможно.

Он всегда тяготел к науке и стал искать выход. Он и раньше его искал, но древние рукописи и манускрипты молчали, не раскрывая тайн. Он прочитал все, что было в библиотеках их империи и в соседних империях тоже, потому что имел такую возможность.

Как принц империи Ровения. Когда-то наследный. Старший в роду. Надежда и гордость империи.

Оливар Варниус.

Потом позор рода.

Его исключили из претендентов на трон Ровении, лишив статуса наследного принца, потому что вопреки старой традиции делать "пустышек" ластанами, он женился на Ните, а жена императора могла быть только сильным магом, чтобы родить наследника — мага.

Права наследования лишили, а титул принца не забрали и других привилегий тоже. Вернее, все забрали и всего лишили, но потом вернули — мать души в нем не чаяла и костьми легла перед отцом — императором Ровении — а его права отстояла. Поэтому он смог пользоваться всеми возможностями, которые вытекали из статуса принца, для поиска необходимой информации.

Однажды случайно нашел древний манускрипт в давно заброшенной библиотеке разрушенного храма, которому было много тысяч лет. Манускрипт буквально рассыпался на глазах в его руках, пока он читал, но успел раскрыть тайну о том, что раньше не было людей без магии, пока маги не изобрели возможность перехода в другие миры и стали много путешествовать, обнаружив, что в огромной Вселенной Богов существует много миров — Галактик. В древних записях рассказывалось о множестве примеров этого.

Все было хорошо, пока магические существа их мира не открыли для себя Галактику, в которой находилось множество планет, населенных только обычными людьми, не обладающими магией. Позже Оливер узнал, что жители этой Галактики называли ее Млечный путь.

Рукопись рассыпалась, но знания остались — он все запомнил, потому что обладал прекрасной памятью.

Не подозревая, к чему это приведёт, представители их мира стали оказывать покровительство обычным людям, многому учить их, обмениваться знаниями, культурой, некоторые влюблялись в обычных человеческих женщин и мужчин, забирали их с собой в свой мир.

Только через несколько сотен лет выявилась странная закономерность — дети от такой связи на человеческих амагических планетах могли перенимать магические способности одного из родителей, а в его родном мире магические способности не наследовались, если матерью ребёнка являлась обыкновенная женщина.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Сначала никто не придал особого значения этому обстоятельству, но когда со временем магов стало рождаться все меньше и меньше, император Ровении и его Совет, императоры других империй их мира ”забили тревогу” и приняли решение уничтожить все сведения о возможности перехода в другие миры, все заклинания и всех, кто не согласен с этим. О том времени в истории их мира рассказывается очень мало — он известен, как "Темный период Всего Мира”.

Со временем все жители стали считать, что истории о переходе в другие миры, о любви между ними и иномирцами, об их детях — это сказки.

Но он, Оливер, благодаря своему упрямству и вере в то, что он обязательно поможет любимым дочерям, обнаружил доказательства и необходимые заклинания.

Сначала, в тайне от всех, он много путешествовал по другим магическим мирам в поисках необходимых знаний, потратив впустую очень много времени. Ответы на свои вопросы он не нашел. В то время ему даже в голову не приходила такая простая мысль, что нужны миры простых людей, которые скорее, чем маги, найдут ответ на вопрос, как продлить свою жизнь.

Пока он искал ответы там, где их не могло быть, умерла старшая дочь. Время забрало свою очередную жертву.

Уже после ее смерти принц далекого магического мира попал на Землю и долго не мог поверить, что на этой планете уже много тысяч лет императоры, сумасшедшие учёные и авантюристы искали ответ на такой важный для него вопрос — как продлить человеческую жизнь. Все они хотели найти формулу лекарства от старости, который Земляне называли "эликсиром молодости" или "эликсиром бессмертия".

Глава 33

Чтобы получить «эликсир молодости» средневековые алхимики использовали самые разнообразные вещества и предметы: свинец, медь, мясо гадюки, кости животных. Знаменитый врач Парацельс был уверен, что сера может продлить жизнь человека до 600 лет.

Некоторые соискатели вечной молодости уподоблялись вампирам и пили человеческую кровь. Хотя Оливер был уверен, что тем самым они хотели не омолодиться, а, скорее всего, отдавали дань природе — видимо, в предках этих людей были магические существа из другого мира — вампиры. Слава Богам, в его мире их не существовало.

Другие в поисках бессмертия шли на чудовищные преступления, чтобы в прямом смысле купаться в крови своих жертв, тем самым якобы омолаживаясь.

В поисках необходимого ответа Оливер, о чем только не узнал, и каких только талмудов не прочитал. Иногда его охватывало отчаяние, когда он понимал, что все, что он «раскопал» — бред.

Он нашёл и испробовал все известные рецепты «эликсиров молодости»: древнекитайские, древнеиндийские, древнеегипетские, рецепт великого завоевателя мира Чингисхана и графа — авантюриста Калиостро, побывал в Гималаях и Тибете.

И только в Тибете Оливер приблизился к разгадке загадочной формулы. Он проводил сложные исследования, когда заявились солдаты Третьего рейха Германии. Природная внешность и магическая способность подстраиваться под любую расу и национальность людей, мгновенно овладевая их языком, помогла выдать себя за немца, одержимого идеей найти философский камень и эликсир бессмертия. Его увезли в Германию и определили в лабораторию для продолжения исследований, пока ещё не к доктору фон Доку.

Оливер сразу понял выгоду этого действа и не стал исчезать, — учёные Германии Третьего рейха были очень близки к разгадке тайны, не дающей покоя людям уже больше пяти тысяч лет.

А потом он попал в лабораторию к одержимому созданием солдата-зомби фон Доку и с его помощью и личных наработок, наконец, создал формулу крови «совершенного» человека. Это был огромный шаг на пути открытия «эликсира молодости» — он отчетливо это понимал, и осознание этого наполняло надеждой на чудо. Оставалось совсем немного. Только для этого «немного» Оливеру необходимо было разобраться с таинственной ДНК, группами крови и так далее, о чем он раньше понятия не имел. Отсутствие необходимых знаний затрудняло дальнейшие опыты и эксперименты.

Оливер Крауф успел вывести необходимую формулу «эликсира совершенного человека», как он его назвал, только для одной группы крови — первой, которая была у Лены Лайберт, дочери одного хорошего немца, с кем он успел подружиться.

Кто мог подумать, что у крови вообще есть группы, и что их всего четыре! В его родном мире об этом понятие не имели. Как и о ДНК.

Теперь, чтобы получить формулы для других трех групп, ему нужно проделать еще много работы, и только объединив все полученные знания, он сможет разработать химическую формулу эликсира, способного приостановить старение и другие изменения, связанные с деградацией большинства систем обычного человеческого организма. И тогда… близкие ему люди перестанут быстро стареть и рано умирать, разрывая душу на куски. Он перестанет навсегда закрывать глаза родным и любимым.

Единственное, что тяготило, — это то, что Нита не одобрила бы его методы и способы найти «эликсир молодости», пусть даже и для их детей. Раньше Оливер не был монстром, он им стал. В своих исследованиях Доктор Оливер Крауф (это имя он сам себе выбрал для Германии) использовал много ничего не подозревающих людей, с которыми иногда происходили совершенно ужасные вещи, а через его лаборатории прошло столько» подопытных кроликов», что их лица смешались в его памяти и в кошмарах приходили, как одна голова со множеством разнообразных глаз, носов и ртов, раскрытых в жутких криках.

Он научился отстраняться от действительности, отчетливо понимая, что превратился в чудовище, но спокойно спать давно не мог. Помимо многоглазой головы во сне приходила Нита, постоянно упрекая его в том, что он стал настоящим чудовищем, что ей стыдно и больно за него, что она страдает.

Но Нита давно умерла, а дочери безвозвратно старели, внуки тоже взрослели и время к ним также было неумолимо, поэтому Оливар Варниус старался не думать о том, как отнеслась бы ко всем его экспериментам любимая жена, а перед сном стал пить крепкое снотворное, чтобы исключить» душевные» разговоры с Нитой.

И вот, наконец, один из детективов с Севера империи прислал письмо, в котором сообщал, что в одной из провинций округа Литвин была замечена необычная танцовщица: девушка танцевала в ресторане на одних носочках, чем привела в изумление всех посетителей, а потом о ней заговорил весь город. Девушку звали Еления, ей было семнадцать лет, она была обычным человеком и жила в детском приюте ровены Мадлен Роннигус. Еления была голубоглазой красавицей с редким цветом волос — блондинка с рыжиной.

Он не сомневался, что это была именно она — в их ограниченном и жестоком мире, в котором восхищались только магией, почитали только магию и уважали только магов, понятия не имели о балете, сложнейшем виде искусства, придуманном и созданном обычными людьми в обычном человеческом мире, в котором тесно переплетались несколько видов изумительных искусств — музыка, танец, живопись, драматическое искусство, и ещё и еще. Соответственно, о балеринах — самых прекрасных танцовщицах, которых он когда — либо видел — тоже не имели понятия. В отличие от него.

И, как символично, что письмо он получил именно сегодня — в день смерти любимой жены. Определенно, это знак, что все будет хорошо.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

В дверь кабинета постучали, прерывая его мысли, и без разрешения вошла женщина лет шестидесяти на вид. Миловидная, аккуратная и стройная, очень похожая внешне на Оливара, одетая в элегантное темное платье.

Она подошла к мужчине, выглядевшему лет на пятьдесят от силы по человеческим меркам, нежно приобняла его и поцеловала в висок.

— Отец, мы все заждались тебя, — с упреком произнесла она. — Ты ушел читать письмо и пропал. А нам пора выходить — уже темнеет, на кладбище скоро нельзя будет войти — призраки рода, охраняющие его, не пропустят. В письме были плохие новости?

Оливер нежно посмотрел на женщину, упрекающую его, и погладил ее по приобнявшим его уже немолодым рукам, с болью подумав о том, как она изменилась за то время, что он отсутствовал, — постарела ещё больше, хотя, благодаря его мазям и эликсирам, выглядела немного моложе, чем была на самом деле. Его младшая дочь Наина. Среднюю Мирайю время тоже украло у него.

Любимая жена Нита и три дочери, Рута, Мирайя и Наина — его семья. Счастливая. Когда-то…

— Нет, сердце мое, новости отличные! Она нашлась! Детектив из округа Литвин нашел ее!

Женщина в изумлении недоверчиво уставилась на него.

— Ты уверен? Ты говоришь о девушке из другого мира?

— Да! Уверен на девяносто процентов! — ответил Оливар. — Но надо ее увидеть, чтобы стать уверенным до конца!

— Я очень надеюсь, что это она, — сдержанно проговорила женщина, однако большие серые глаза загорелись надеждой.

— Она в приюте Мадлен Роннигус. Надо его навестить под каким-нибудь предлогом и увидеть эту девочку.

— Навестим, — понятливо кивнула головой Наина. — А ещё тебе необходимо навестить вдовствующую императрицу. Она прислала магического вестника с… — Наина вдруг запнулась, — с просьбой ее посетить.

— С приказом явиться перед грозные очи, — усмехнулся Оливар Варниус. — Ты это хотела сказать?

Наина слегка улыбнулась, но улыбка вышла кривой и грустной — родная бабушка, вдовствующая императрица Оксия Варниус не хотела ее знать. Наине было семьдесят лет, за которые бабушку она видела от силы раз десять. Мельком. Встречи длились не более нескольких минут.

Могущественная герцогиня империи Оксия Варниус, когда-то бывшая императрицей Ровении, до сих пор обожала своего старшего сына Оливара, но не приняла ни его жену — «пустышку», ни их детей и внуков — для неё они не существовали.

Глава 34

Мадлен Роннигус со скрытым удивлением слушала сидящую напротив женщину.

На лице директора приюта пустышек было вежливое нейтральнее выражение, а внутри росло недоумение.

— … именно поэтому я хочу найти дочери в компаньонки обычную простую девушку из вашего приюта, — закончила вступительную речь необычная посетительница — графиня Нита Браоз, двоюродная сестра самого императора Ансара Варниуса. — Вы лично тоже можете посоветовать определеную девушку. Уверяю вас, если она мне понравится, то я не обижу ее: содержание будет великолепное, крыша над головой, выход в свет. В целом, отличные перспективы.

В принципе, Мадлен была согласна с говорившей, вот только абсолютно не понимала желание последней найти компаньонку дочери — аристократке, племяннице императора Ровении, именно в ее приюте, где в основном проживали незаконнорождённые дети аристократов Ровении и дети-сироты из простых семей. Она знала, что графиня и, соответственно, ее дочь не были магами, но от этого знания ее просьба не казалась менее нелепой и странной.

— Хорошо, я услышала вас, ваше сиятельство. Сейчас все девушки на уроках, а после я приглашу всех будущих выпускниц в аудиторию, где вы сможете с ними познакомиться.

— Большое спасибо, госпожа Роннигус.

Нита Браоз и сама понимала, что ее просьба выглядела странной, но что не сделаешь ради деда, которого обожала. А тот попросил её приехать в приют ровены Мадлен Роннигус, который находился на Севере империи в двух днях пути от ее поместья, находящегося на Западе империи, и озвучить эту нелепую по всем параметрам просьбу. При этом повесил на неё магический кулон с огромным чистым камнем, и сказал ни в коем случае не снимать с шеи этот кошмар все время, которое она будет находиться в приюте.

Конечно, она не собиралась искать компаньонку для дочери здесь, да и вообще где-либо еще, потому что Мэрини она не нужна, но просьбу деда выполнила.

***

В нескольких милях от приюта пустышек Оливар Варниус с дочерью Наиной в лучшей гостинице столицы провинции с нетерпением ждал возвращения внучки.

Нита была сообразительной и хитрой женщиной, поэтому в том, что она справится, Оливар не сомневался. Больше он переживал за то, чтобы найденная девушка действительно оказалась Леной Лайберт с планеты Земля.

Когда дверь в апартаменты открылась и вошла Нита, и отец, и дочь стремительно бросились к ней.

Нита молча сняла с себя кошмарно уродливый записывающий артефакт и с довольной улыбкой осторожно передала его деду:

— Я все сделала, как ты просил, — с некоторой гордостью произнесла графиня. Не так часто дед вообще обращался к ней с какой-либо просьбой, и она рада была помочь ему.

— Ты — умница, — с трудом скрывая безумное нетерпение, произнёс Оливар, поцеловав протянутую с артефактом изящную руку и забирая последний.

Стараясь не бежать, принц степенно отошёл к окну, как и положено солидному мужчине, у которого уже правнуки, нетерпеливо сжал в руке артефакт, согревая его теплом, и перед мысленным взором стали возникать образы.

Ровена Мадлен Роннигус. Потрясающая красавица. Ещё он слышал, что вторая ипостась у неё Фурия. Совершенно необыкновенная женщина…

Другие сестры приюта…

Нита входит в учебную аудиторию, где собрались все взрослые девушки приюта. С каждой она общается на разные темы.

Симпатичные молоденькие лица мелькают перед мысленным образом Оливара. Одно, второе… восьмое… Но все не то. Той, которая так нужна, все нет.

Он уже начал нервничать, когда перед ним мелькнуло знакомое настороженное лицо Лены Лайберт.

Она была последней десятой девушкой, с которой пообщалась Нита. Артефакт не озвучивал запись, но это и не нужно было, чтобы узнать девушку.

Наина заметила, как на лице отца мелькнуло огромное облегчение.

— Она? — тихо спросила женщина.

— Да, — с каким-то тайным торжеством ответил Оливар.

— Зачем вам эта девушка, мама, дед? — не сдержала любопытства Нита, переводя взгляд с одного лица на другое. — Уж точно не для того, чтобы она стала компаньонкой Мэрини.

— Не переживай, — криво улыбнулся Оливар, встречаясь взглядом с внучкой. — Не для этого, конечно. Но завтра ты вернёшься в приют и скажешь ровене Роннигус, что предварительно остановила выбор на девушке, с которой ты беседовала последней. Та, которая голубоглазая блондинка. И пригласишь ту на Зимние праздники в поместье, чтобы она познакомилась с Мэрини.

— Я не понимаю… — растерялась Нита. — Для чего?

— Нита, ты просто должна сделать то, что тебе говорят, — мягко произнёс мужчина, подходя к внучке и целуя её в лоб. Он заглянул в большие серо-зеленые глаза, точно такие же, как были у ее бабушки, в честь которой ее назвали, и серьезно добавил: — Эта девушка погостит немного в твоём поместье, а после праздников ты вернёшь ее обратно и скажешь, что они с Мэрини не сошлись характерами. И все. Твоя миссия будет закончена.

— И все равно я не понимаю… — пробормотала молодая женщина, с упреком смотря на деда, а потом на мать.

— А тебе ничего и не надо понимать, дорогая, — снова мягко улыбнулся Оливар. — Главное, что понимаю я. А ты просто верь мне и слушайся деда.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

***

Фоннор Диннара зазвонил, и командир, взяв трубку, услышал взволнованный голос сестры.

— Диннар, сейчас наш приют посетила ровена Нита Браоз — двоюродная сестра императора Ансара. Слышал о такой?

— Конечно, — удивился Диннар. — Которая из неодарённых.

— Да, ты прав. На шее у неё висел запоминающий артефакт, и она выразила желание познакомиться со всеми взрослыми девушками приюта — сказала, что хочет выбрать компаньонку для дочери. Как ты понимаешь, я не смогла отказать сестре императора в этой простой просьбе.

— Ну, и замечательно, — спокойно прокомментировал Диннар. — С такими просьбами к тебе ещё не обращались, конечно, но все бывает когда-то в первый раз. Почему ты так разволновалась? Из-за артефакта? Мало ли зачем он у неё? Может, память плохая, и она решила всех девушек запечатлеть на него, а потом просмотреть ещё раз.

— Ты издеваешься? — прошипела Мадлен. — Я волнуюсь, потому что на шее у неё был записывающий артефакт, подделанный под украшение! — нервно ответила она. — Она не хотела, чтобы я поняла это!

— Ты уверена? — удивился командир полиции, уже тоже настораживаясь.

— Ну, конечно, я уверена, — раздраженно ответила Мадлен. — Вообще-то, я бывший полицейский, если ты не забыл.

— Может, ты все-таки перепутала, — посерьёзнел Диннар.

— Нет, не перепутала, — хмуро ответила Мадлен. — У неё был очень дорогой и редкий записывающий артефакт. И она не хотела, чтобы я догадалась о нем. Мне это не нравится. Я хочу, чтобы ты осторожно проверил ее. По ее словам, она остановилась в гостинице «Трясогузка». Это лучшая гостиница столицы.

— Да знаю я, что лучшая, — задумчиво ответил мужчина. — Хорошо. Я проверю.

***

Полицейские Диннара осторожно «проверили» постояльцев гостиницы «Трясогузка».

Когда они доложили командиру полиции, что вместе с графиней Браоз зафиксировано присутствие самого принца империи Оливара Варниуса с дочерью — баронессой Вустер, от чего владелец гостиницы был в одновременном восторге и шоке до сих пор, изумление командира провинции тоже было сложно представить.

Сам принц Оливар Варниус? Затворник и учёный?

Еще ему доложили, что все члены семьи принца очень желали заселиться инкогнито, но не учли, что на Севере введено военное положение, исключающее эту возможность для кого бы то ни было. В результате баронесса и графиня под настоящими именами заняли одни роскошные апартаменты гостиницы, а принц Оливар — другие.

Диннар Роннигус редко бывал в таком недоумении, но в данном случае он даже представить не мог, зачем дяде императора Ансара одна из девушек приюта его сестры в компаньонки его правнучке? Более того, он настолько в ней заинтересован, что лично приехал в провинцию, в которой находился приют? Или это обычное совпадение и, возможно, у него есть на Севере собственные интересы, и принц совместил приятное с полезным?

Вся аристократия Ровении знала, что принц Оливар Варниус был большим затворником и чудаком, не любил общество и очень редко где-то появлялся.

— Сам принц Оливар Варниус здесь, — сообщил командир Роннигус сестре, чем также сильно удивил ее.

— Тогда я совсем ничего не понимаю, — растерялась Мадлен.

— Я тоже, — нехотя сообщил Диннар — он не любил признаваться, что чего-то не понимает, но в данном случае это было так. — Давай подождём, и думаю, что все прояснится.

— А у нас есть выбор? — уныло спросила сестра. — Но мне не нравится это подозрительное внимание высших аристократов империи к моим девочкам.

— По крайней мере, внимание именно данной ближайшей родни императора Ансара точно не связано с Невидимой Ровенией, — уверенно заявил Диннар, желая хоть чем успокоить любимую сестру. — С этой стороны мы можем быть спокойны и не ждать подвоха или диверсии.

Вся империя знала историю необыкновенной любви наследного принца Ровении Оливара Варниуса и обыкновенной горожанки Ниты, на которой он женился и отказался от права наследовать престол. Эта история произошла очень давно, около ста тридцати лет назад, а, может быть, и больше, и когда-то вызвала у всего магического мира шок и неверие.

Теперь у императоров Ровении, благодаря законному браку принца Оливара с обычной неодарённой женщиной, в числе самых ближайших родственников числились «пустышки». Именно это обстоятельство способствовало тому, что многие аристократы со временем стали признавать незаконнорождённых детей от обычных ластан. Если уж самому принцу империи незазорно жениться на обычной женщине и иметь детей-«пустышек», то они с чистой совестью могут признавать детей, зачастую не менее любимых и желанных, чем от законных жен. Поэтому Диннар и был уверен, что появление принца никак не связано с подозрительно притихшими «невидимками».

***

Командир Роннигус слушал голос сестры по фоннору и не верил своим ушам.

— Я отказала ей, Дин, — взволнованно сообщила Мадлен. — Отказала сестре императора… Как думаешь, кого она выбрала в компаньонки своей дочери? — Мадлен сделала выразительную паузу. — Она выбрала Елению. Из всех девушек она выбрала ту, которой не хватает манер, знаний и которая по официальной версии потеряла память. Ты что-то понимаешь?!

— Успокойся, — сурово ответил мужчина, видя, что Мадлен впадает в панику. — Я тоже в недоумении, но, возможно, что Еления ее очаровала?

— Исключено, — уверенно ответила директор приюта. — Еления вела себя очень сдержанно, настороженно и замкнуто, не показала обычной открытости, которая обнаружилась не так давно. Нет. И мне это не нравится, Дин! Интуиция вопит об опасности, понимаешь?! — повысив голос, нервно проговорила Мадлен. — И сегодня на ней не было того ужасного украшения-артефакта. То есть дело явно не в плохой памяти, — молодая женщина нервно хмыкнула.

— Как графиня отреагировала на отказ? — с любопытством поинтересовался Диннар.

— Была, мягко говоря, в шоке. Я предложила ей выбрать другую девушку — Мирайю Роннигус, у которой великолепные манеры, знания, и которая стала бы идеальной компаньонкой для ее дочери, даже несмотря на то, что она незаконнорождённая и воспитывалась в приюте, но графиня даже не взглянула на неё.

И тут у командира Роннигуса возникло ужасное подозрение в отношении всей этой истории, которое было настолько странное и невозможное, что Диннара охватило жуткое нетерпение побыстрее во всем разобраться.

— Мадлен, у меня возникли кое-какие соображения, и я сейчас приеду в приют ими поделиться.

— А сейчас нельзя обсудить? — удивилась его сестра, которая очень переживала из-за сложившейся ситуации.

— Нет. Это должен быть приватный разговор, и не веди себя как ребёнок! — отрезал Дин. — Я скоро буду.

Глава 35

Оливар слушал расстроенную Ниту и не верил своим ушам.

«Моей внучке отказали?! Отказали в выборе компаньонки?? Да они счастливы должны быть от такого предложения — после него аристократы толпами будут атаковать приют, чтобы выбрать компаньонов своим детям!» — бешено бились яростные мысли.

Он смотрел на огорчённое лицо Ниты и чувствовал, как ярость поднимается из самой глубины души, чёрной злостью наполняя его — никто не имел права расстраивать его близких! А если кто осмеливался, то отвечал за свой проступок!

Мысленно мужчина уже представил перед собой беспомощное тело ровены Роннигус, которое он… уж, он найдёт ему применение, и она ещё много раз пожалеет, что отказала Ните в такой простой просьбе.

— Госпожа Роннигус очень удивилась моему выбору, сказала, что девушка потеряла память и попала в приют совсем недавно после ужасной трагедии, произошедшей с ее родственниками — семьей капитана полиции Радеуса, которых убили «невидимки». Ее нашли полгода назад у их дома в одной ночной рубашке, немую и потерявшую память, — продолжала рассказ Нита, а Оливар усилием воли подавил нарастающую ярость. Теперь его охватило изумление.

Вот в чем дело! Теперь он понял, что произошло с Леной, и почему он не мог так долго найти ее, и почувствовал, что изумление сменяет сильнейшая тревога — нужно срочно вытаскивать девочку из приюта, пока с ней ещё чего не случилось, и все его многолетние исследования не пошли к чертям собачьим!

Оливар мысленно усмехнулся: он все ещё ругается, как землянин.

И вдруг мужчина внутренне обмер — не на этот ли приют было совершено нападение вконец обнаглевших «невидимок», после чего было введено военное положение на Севере, которое сохранялось до сих пор? Это означает, что Лены Лайберт могло уже не быть в живых дважды? Дважды?!

Холодный пот выступил на лбу Оливара, тело охватил озноб от осознания того, что «сосуд с такой драгоценной кровью» могли уже несколько раз уничтожить.

Вроде, тогда каким-то чудом все обошлось: сестры обернулись Фуриями, самые сильные маги бросились на помощь и ещё что-то там было, что он не помнил сейчас. Полгода назад он не особо заинтересовался этим событием — был полностью увлечён поиском Лены и искал её на Юге, там, где выпал сам из магического портала.

Выходит, зря.

«Черт! Черт! Черт! Я не могу и не должен больше рисковать! — раздраженно подумал Оливар. — Выходит, наоборот, я должен быть ещё и благодарен ровене Мадлен за то, что Лена все ещё жива».

— Ровена Роннигус сказала, что девушка не обладает пока ни нужными манерами, ни знаниями, чтобы стать компаньонкой близкой родственницы императора. Она не хочет испытывать стыд за воспитанницу, поэтому предложила другую девушку, но я, конечно, отказалась.

«Все равно, не имела права отказать родственнице императора!» — гневно думал принц. Он считал, что такое пренебрежение связано с тем, что его родные — неодарённые.

Нита рассказывала, а на ее глазах лицо деда менялось, становясь жёстким, холодным и злым, — таким, каким она прежде никогда не видела его.

Ледяные серые глаза уже смотрели сквозь молодую женщину, не видя её, и то, что в них отражалось, невольно вызвало у Ниты животный страх. Она онемела, прервав взволнованную речь, больше не в силах выдавить ни слова.

— Ну что ж, посмотрим, сможет ли госпожа Роннигус отказать мне — дяде императора империи, — холодным, замораживающим до самого нутра голосом медленно произнёс Оливар, вставая и опрометчиво не замечая потрясённое лицо внучки.

***

Оливар Варниус не пошёл сам в приют ровены Роннигус. Во-первых, много чести для зарвавшейся аристократки, во-вторых, все же боялся, что Лена сможет увидеть и узнать его, хотя директор и сказала, что девушка потеряла память.

Пользуясь своим исключительно высоким положением, он вызвал директора приюта, ровену древнего рода Севера, к себе в гостиницу, и принял ее в одиночестве, чтобы дочь и внучка не видели, каким он может быть.

Холодно и властно Оливар заявил, что поведение ровены Роннигус его очень удивило и расстроило. С каких пор подданные не уважают членов императорской семьи и их просьбы? Просьбы, не приказы — уточнил Оливар. Его внучка всего лишь хотела пригласить понравившуюся девушку на Зимние праздники, но ей грубо отказали. Племяннице императора отказали!

Чем дольше говорил принц империи, тем холоднее и высокопарнее становился его голос, а в конце Мадлен казалось, что она слышит Ледяного демона, которым ее пугали родители в детстве.

Свою речь Оливар закончил ледяным тоном:

— За два дня до Зимних праздников за вашей воспитанницей приедут мои люди. Надеюсь, никакого недопонимания между нами больше нет?

Молодая женщина смотрела на высокомерное чудовище, сидящее перед ней, и понимала, что ответ застрял в горле огромным комом, от которого она стала задыхаться.

То, что перед ней сидело именно чудовище, а не просто принц империи Ровения, теперь не было никаких сомнений.

Перед мысленным взором встало серьезное лицо брата с возбужденным взглядом.

— Оливар Варниус и Оливер Крауф — один и тот же человек! Принц научился ходить между мирами!

Потом промелькнуло бледное испуганное лицо Елении с огромными от ужаса глазами, когда они показали ей портрет принца Оливара Варниуса в книге по истории империи.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Огромный редкий талмуд был с прекрасными чёткими большими портретами всех членов императорской семьи. Оливар был изображён на портрете молодым мужчиной, но девушка без сомнений сразу узнала его и назвала «доктор Оливер Крауф».

Глаза Елении потрясенно расширились, когда она поняла, кто мучил ее полгода в лаборатории на Земле, и кому она сейчас понадобилась.

— Он все-таки нашёл меня, — потерянно прошептала она.

Мадлен с трудом сглотнула, отгоняя от себя видение с лицом Елении, и выдавила:

— Ваше высочество, да, видимо, возникло недоразумение. Я хотела, как лучше для вашей внучки — предложила графине Браоз самую достойную из девушек, но если вы настаиваете на определенной кандидатуре, то, конечно, к Зимним праздникам мы будем ждать ваших людей.

Оливар не показал, какое испытал облегчение от этих слов, — он знал, что в силу статуса мог просто потребовать отдать ему девушку и все, но в данном конкретном случае ему совершенно не нужен был скандал — до поры до времени о Лене Лайберт никто не должен знать.

— Ну, раз мы услышали друг друга, то у меня к вам небольшая просьба: не показывайте девушке наших портретов, чтобы она не знала, кто и как выглядит в нашей семье — на праздники Нита устраивает игры с переодеванием и хочет разыграть вашу воспитанницу.

Мадлен еле сдержалась, чтобы не спросить у этого мужчины, он совсем за дуру ее держит или как? Но, конечно, промолчала, лишь кивнув, чтобы интонацией и голосом не выдать охвативших ее злости и ярости.

— В качестве материальной помощи я перечислю сто тысяч золотых на счёт вашего приюта, — услышала Мадлен самодовольный голос принца. — Уверен, что вы найдёте им достойное применение.

Он ее покупает. Он не собирается возвращать девочку и уверен, что за такие деньги она будет молчать, что она безропотно отдаст бедного испуганного ребёнка монстру для исследований.

— Это очень щедро с вашей стороны, ваше высочество, — искусственно улыбнулась молодая женщина, заставляя себя держать лицо, чувствуя, как здоровая такая, хорошая злость овладевает ею, что еще немного и она обернётся Фурией, чтобы растерзать эту «ошибку природы», которая почему-то имела статус принца империи и имела огромную власть.

То, что она не отдаст Елению этому монстру, Мадлен не сомневалась ни минуты, вот только как это провернуть, ещё не решила.

Зимние праздники наступят через семь дней. Значит, люди принца приедут за девушкой через пять дней.

У неё и Дина всего пять дней, чтобы разработать план по спасению Елении.

Глава 36

Боевая пятерка Мая Данери наконец-то покидала Север империи и возвращалась в столицу в родную военную академию.

Их внеплановая практика в связи с вынужденным введением военного положения на Севере продлилась ровно два месяца, теперь парни должны написать отчеты о ее прохождении. Причём нужно успеть их сдать декану факультета за два дня, потому что потом наступят Зимние праздники, и отчеты станут никому не нужны. А если ты не успел…

С наказаниями в элитной военной академии было очень строго, не нянчились ни с кем, даже если ты сын самого главнокомандующего империи.

Поэтому будущим военным магам — элите империи — жилось не так-то легко и сладко, как все вокруг думали, восхищаясь и поголовно завидуя им. Особенно не легко жилось командирам боевых пятёрок, которые формировались с третьего курса, — командиры отвечали головой не только за себя, но и за остальных членов группы.

Майстрим Данери с детства знал, что он станет военным магом, как и отец, которым всегда восхищался, и который был для него эталоном настоящего мужчины. Во всем он брал пример с него, стараясь быть самым лучшим в любом деле, справляться с любыми трудностями и не бояться ответственности. Соответствовать отцу было невероятно сложно, но он старался и мечтал, чтобы отец всегда гордился им.

Поэтому, когда пришло время образовывать свою "пятерку", он, не раздумывая, вызвался стать командиром собственной боевой группы, а не стал вступать в чью-то ещё, с которой вынужденно свяжется на всю оставшуюся жизнь.

Из парней, вошедших в неё, до этого он общался, а потом и дружил только с Даном, троюродным братом по отцовской линии, с которым, несмотря на это, сблизился только в академии. К остальным парням будущей «пятерки» два года внимательно и придирчиво присматривался, а когда пришло время, предложил стать членами одной команды. При отборе будущих соратников Маю очень помогли магические способности эмпата.

Майстрим Данери был потомственным эмпатом и Жнецом душ, имеющим власть над человеческим сознанием. Эти редкие магические способности достались ему от отца, а тому от деда, а деду от его деда.

Он мог изменить то, как человек видит окружающий мир и их самих. Во второй ипостаси Жнеца он представлял собой человекоподобное существо очень высокого роста и атлетического телосложения, с выдвинутой вперед челюстью, красными глазами, лысым черепом, в черном балахоне с капюшоном и с косой — боевым оружием, которым он владел в совершенстве.

Колин Мароу был потомственным оборотнем, человеком — волком, но именно тем, который превращается в зверя по своему желанию с помощью магических заклинаний в любое время дня и ночи, а не вервольфом, у которого обращение являлось опасной для окружающих болезнью, поскольку они превращались помимо воли, при этом человеческую сущность загоняя глубоко внутрь, освобождая звериное начало.

Помимо этого Колин был прекрасным бойцом, владеющим многочисленными боевыми техниками.

Данвер Конери обладал редкими магическими способностями Двойника — оборотня, способного с высокой точностью воспроизводить облик, поведение, а иногда и психику того, кого он копирует. Минусом его таланта было то, что при этом он не отбрасывал тень и не отражался в зеркале — так его можно было вычислить. Но это был минус всех Двойников.

Мик Сурей — сильный менталист, читающий мысли людей даже на расстоянии, имеющий необыкновенную память.

Анатоль Мароу — искусный потомственный боевик — целитель, обладающий тайными знаниями по исцелению организма человека.

Помимо природных магических талантов парни постоянно упражнялись в рукопашном бое, военном искусстве и магических заклинаниях. На сегодняшний день в военной академии им не уступали только две боевые пятерки старшекурсников. Среди сверстников — курсантов четвёртого курса — равных им не было.

Друзья остановились в одной из лучших гостиниц города, который они проезжали на пути в столицу, поужинали в ресторане гостиницы, и теперь выходили из него, чтобы подняться на последний этаж в свои смежные апартаменты.

Как всегда, они подсмеивались друг над другом и шутили, когда Май заметил, что Колин остановился, чем-то очень заинтересованный.

Проследив за взглядом друга, он заметил, что тот очень внимательно следил за изящной женской фигуркой, поднимающейся по лестнице. По бокам богато одетой в длинное тёплое элегантное пальто девушки поднимались два амбала, одетых не менее дорого и тепло. Из-под меховой шапочки незнакомки до пояса опускалась длинная каштановая коса.

Все незнакомцы были одеты в дорожную одежду и, видимо, только что приехали в гостиницу.

— Девушка занята, Колин, — рядом насмешливо хмыкнул Дан, который тоже заметил троицу, уже почти скрывшуюся с первого лестничного пролёта. — Ты уже даже женское пальто провожаешь взглядом, не только декольте, — язвил он, — одичал, бедняга, на Севере. Вот сейчас вернёмся и…

— Дан, это она, — вдруг уверенно и тихо произнёс Колин голосом, в котором завибрировали хриплые взволнованные интонации, и очень выразительно посмотрел в насмешливые глаза Дана.

Лицо друга сначала стало удивленным, затем недоверчивым, а после — вдруг радостным, словно он понял, о ком сказал Колин.

— Уверен? — Дан подобрался словно хищник.

Колин кивнул, прищурившись:

— На все сто. Походка, осанка, поворот головы. Даже запах ее… я же оборотень, я не ошибаюсь в таких вещах.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Парни, идите спать. Не ждите нас, — кратко бросил Дан остальным парням, с интересом прислушивающихся к странному диалогу друзей.

Затем, к полному изумлению остальных троих парней, Колин и Дан совершенно бесшумно и быстро "рванули" на широкую лестницу и через минуту исчезли там, где скрылась заинтересовавшая Колина и Дана троица вновь прибывших.

Трое оставшихся, переглянувшись друг с другом и поняв по одинаковым возмущённым взглядам, что они думают об этих зарвавшихся двоих, у которых появился общий секрет, связанный с таинственной незнакомкой, не менее бесшумно и быстро бросились следом.

Май выразительно закатил глаза и покачал головой, когда они наткнулись на парней, и он увидел, как Колин и Дан очень осторожно выглядывают из-за угла на третьем этаже.

Не оглядываясь на подоспевших друзей, Дан процедил вполголоса:

— Парни, шли бы вы… спать и не мешали нам.

— Нам тоже интересно, — возмущённо прошептал Анатоль. — Что за девчонка? Кто она? Почему вы пошли за ней?

— Заткнись, придурок! — довольно грубо прошипел Колин. — Ты сейчас выдашь нас! Тихо!

В следующее мгновение он и Дан отпрянули от стены, из-за которой подглядывали, и развернулись к друзьям.

— Запомнил, в каком она номере? — тихо поинтересовался Дан.

— В триста восьмом. Амбалы — в триста седьмом.

— Приключений на задницу ищите?! — недовольно поинтересовался Май. — Давайте без приключений доберёмся в академию.

— Командир, не начинай, — Колин состроил невинную моську. — Какие приключения? Так, ничего интересного.

— Знакомая девушка? — подозрительно продолжал допрос Май.

— Нет, — Дан уставился на Мая «честными» глазами. — Красивая просто. Понравилась.

— Это ты со спины определил? — скептически спросил Анатоль.

— Чего-то я устал, — демонстративно зевнул Колин, выразительно зыркнув на Дана, и направился по лестнице выше на этаж, где находились их апартаменты.

— Все идем на боковую, — строгим голосом известил Май. — И чтобы без фокусов!

Но он заметил, что парни постоянно пересматривались и перемигивались, в итоге Колин, который должен был спать с Маем в одной комнате на односпальных кроватях, придумал, что тот храпит, и засунул к нему возмущенно упирающегося Анатоля, а сам нагло занял одну из трёх кроватей с Даном и Миком.

Завтра собрались выехать ни свет ни заря, поэтому сегодня решили лечь пораньше.

Но никто из членов боевой пятерки не спал.

Колин и Дан ждали, когда все заснут, чтобы отправиться "на поиски приключений".

А Май, Мик и Анатоль не спали, потому что прекрасно понимали, что эти двое спелись и ждут, когда все уснут, чтобы тайно улизнуть.

Наконец, примерно в десять вечера, Колин и Дан тихонько выскользнули из апартаментов и направились на этаж ниже. Они остановились у номера триста восемь и прислушались.

— Не спит, — уверенно прошептал Колин, обладающим чутким слухом оборотня. — Ходит беспокойно… Похоже, из угла в угол.

— И что будем делать? — прошептал Дан. — Постучим и скажем: «Привет! Мы видели, как ты танцуешь, и теперь не можем выкинуть тебя из головы! Пошли лесом Рона — «пустышку» и выбери одного из нас!»

Колин скривился и хмыкнул.

— Демоны! Нет, конечно! Такую чушь мы не скажем!

— Ты заметил, что коса у неё была каштановая, а не светлая? — с сомнением вдруг озадаченно произнёс Дан. — И одета уж слишком роскошно. Может быть, это все-таки не она? Ты же лица ее не видел.

Колин пристально посмотрел в сомневающиеся глаза друга.

— В тот раз, когда «пустышки» уходили из ресторана, я рядом крутился, впитывал в себя ее образ и запах — я не могу ошибаться. А когда мы с тобой видели ее через два дня в автомобиле мелкого Аверина, я снова запомнил, как она выглядит и двигается.

— Все ещё не верится, что тебе достаточно пару раз увидеть кого-то, чтобы потом узнать из тысяч, — с невольным восхищением пробурчал Дан. — Ну, ладно, какой план?

— Перевоплощайся в одного из парней, которые были с ней, и постучим.

— А ты? — удивился Дан.

— Меня представишь как друга.

— А если она тебя узнает?

— Понятно, что узнает! Она же видела меня тогда в ресторане! — закатил глаза Колин.

— Мы же не знаем, кто эти парни ей, — все ещё сомневался Дан, нерешительно посматривая на дверь, за которой находилась девушка.

— Вот и узнаем, — пожал плечами Колин. — Похоже, что просто сопровождают. Я что-то не врубаюсь — ты боишься?! — он подозрительно уставился на друга.

— Я?! — искренне возмутился Конери. — Я не люблю чувствовать себя идиотом, а, по-моему, сейчас так и произойдёт!

— Зато увидим ее! — с нажимом тихо произнёс Колин. — И познакомимся!

Дан вздохнул, и, признавая правоту друга, прикрыл глаза, припоминая образ одного из спутников девушки. Через минуту его настоящий образ поплыл перед восхищенным взором Колина, а на месте Дана теперь стоял один из спутников девушки — высокий крепкий мужчина лет тридцати, со светлыми волосами и тёмными глазами. Одежда также точно воспроизвелась.

Колин сразу тихонько постучал в дверь. Девичий голос настороженно поинтересовался, кто там явился, и Дан голосом мужчины, в которого преобразился, уверенно и спокойно ответил:

— Это я. Возник один вопрос, требующий немедленного решения.

Дверь тут же распахнулась, и в проёме показалась невысокая хрупкая фигурка, напряжённая до невозможности, с взволнованным взглядом.

— Что случилось? — она вопросительно вскинула тревожные глаза на Дана в чужом облике, а затем недоверчиво перевела взгляд на Колина, скромно стоящего рядом с ним.

По её изумленному взгляду парни поняли, что девушка узнала Колина.

Дан же с облегчением подумал, что Колин в очередной раз оказался прав — это была она — девушка из ресторана, танцующая словно богиня, из компании мелкого Аверина. Только волосы из золотисто-рыжих стали каштановыми. Зачем она перекрасила ту красоту? Хотя так тоже была необыкновенно хороша.

Глава 37

От волнения и беспокойных мыслей Еления не могла заставить себя лечь спать и металась из угла в угол по гостиной в номере, который был не менее роскошным, чем комната, которую она ещё недавно делила с тремя девушками, успевшими стать ей подругами, и лишь немного уступал той по красоте и богатству.

План сестры и брата Роннигусов был прост, как все гениальное, и состоял в том, чтобы накануне дня приезда людей принца Оливара Варниуса, Еления должна бесследно исчезнуть из приюта. Утром ее просто не обнаружат в постели, и все — никаких следов.

Затем в сопровождении полицейских, которые официально не числились в числе сотрудников полиции провинции, являясь тайными агентами Диннара, и проживали под именами богатых горожан, она отправится в столицу империи в качестве сестры одного из них.

В столицу беглецы отправлялись на автомобиле одного из агентов без спешки, посещая кафе, магазины и торговые лавки, петляя следы.

В столице ее привезут к Катарине Торес, которая возьмёт ее в университет в качестве помощницы, не имея понятия, кто она такая на самом деле, и оформит Елению на подготовительные курсы для поступления. Поступит ли она на следующий год, когда ей исполнится восемнадцать, на тот курс, на который захочет, пока рано загадывать. Если опасность минует, то возможно. Содержание Елении Роннигусы в любом случае берут на себя.

Это был скорый план на первое время — дальнейшее развитие событий зависело от действий принца Оливара, который, по мнению Роннигусов, не захочет на всю империю объявлять облаву на Елению.

Единственная загвоздка состояла в том, как бесследно исчезнуть из приюта. Но на озадаченный взгляд брата, Мадлен ответила, что в доме есть тайный коридор с выходом за пределы приюта. Тот самый, уточнила сестра Мадлен одновременно с грустной улыбкой и хитринкой в глазах, в котором Намия, Еления и Ник шпионили за всеми в приюте.

В чем состояла хитрость плана? В том, чтобы спрятать Елению там, где будут меньше всего искать, — в столице, под носом у императорской семьи.

В чем сложность? Никто из Роннигусов или воспитанников приюта не должен был «засветиться» и вызвать подозрение. И никаких магических эманаций, которые принц, как сильный маг, мог засечь и отследить. Следы Елении должны затеряться на широкой дороге, по которой за день проезжает множество автомобилей, всадников и проходит огромное количество пеших путников, по которой сначала в одиночку она должна пройти довольно большое расстояние, и привлечь к себе некоторое внимание. После, попав в город по документам на имя Елении Роннигус должна затеряться через три квартала от военно-пропускного пункта.

Далее девушке перекрашивали волосы, наряжали в богатую роскошную одежду и меняли старые документы на новые — «липовые».

Первая часть плана была успешно выполнена, сейчас она находилась в гостинице, расположенной на расстоянии одного дня пути до столицы. В соседнем номере заселились двое сопровождающих ее мужчин, молчаливых, спокойных и сдержанных, которые за все время пути обмолвились с ней едва ли больше, чем десятком фраз.

Перед мысленным взором Елении вставали умиротворенные спящие лица Намии, Лидии и Мирайи, которым вечером, накануне той ночи, в которую она должна была исчезнуть, дали легкое снотворное — они не должны были ничего знать, чтобы случайно не проболтаться.

Сердце Елении разрывалось от горя, когда она целовала подружек в лоб, нежно заправляла непослушные кудрявые пряди Намии за ухо и тихо прощалась с каждой — вряд ли они ещё когда- нибудь увидятся. На память от каждой она взяла милую безделушку.

Больнее всего было прощаться с Ником. Мальчик сладко спал, не подозревая, что завтра, когда проснётся очень рано и тихо прокрадётся в женскую половину приюта, чтобы, как последние полгода, снова "мешаться" под ногами у старших подруг, задавать детские вопросы и учить их жизни, он не найдёт той, к которой привязался, как к старшей сестре, которой у него никогда не было.

Еления не хотела даже думать о том, что он подумает и к каким выводам придет, как и о Рональде, с которым последняя прощальная встреча вышла совсем не важной.

Рон, конечно, не догадывался, что они видятся в последний раз, и не мог нарадоваться нежному и внимательному отношению Ели.

Еления была стеснительной и скромной в выражении чувств, поэтому за все время они поцеловались лишь два раза.

Но в тот день, когда Еления понимала, что видит эти обожающие ее глаза, скорее всего, в последний раз, что нежные и сильные руки Рона больше никогда не обнимут её, на неё нашло какое-то отчаянное затмение.

Они гуляли по зимнему вечернему саду приюта, углубившись, как полюбилось недавно, в самый дальний уголок. Рон что-то рассказывал ей, но разные отчаянные мысли молоточками стучали в висках, и девушка не могла сосредоточиться, чтобы вникнуть в суть рассказа.

Когда же Рон осторожно, но уверенно привлёк ее к себе, она запрокинула голову и заглянула в темно-зеленые глаза, утонув в их глубине, а потом с внутренним отчаянием тесно приникла к нему и сама потянулась к губам.

Поцелуй был жадный, долгий, сумасшедший. Взрослый. Она задыхалась, но цеплялась пальчиками за лацканы его дорогого тёплого пальто. Он крепко обнимал ее, зарываясь лицом в душистые волосы, которые растрепались от жадных пальцев.

— Я люблю тебя, — шептал Рон, нежно целуя милое лицо. — Как же я люблю тебя, солнышко моё.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— А я тебя, — шептала она с закрытыми глазами, чтобы он не видел глаз, наполненных слезами, подставляя лицо под нежные губы, замирая от счастья и горя одновременно.

Но мелкие слезинки все равно вырвались из плена, и Рон почувствовал под губами соленую влагу.

— Почему ты плачешь? — испуганно зашептал он, отстраняя ее и с тревогой заглядывая в заплаканные глаза, которые широко раскрылись и с отчаянием смотрели на него.

Еления только покачала головой, не в силах что-то ответить — огромный ком стоял в горле, и она боялась разрыдаться.

— Еля, ты должна знать, что я больше жизни люблю тебя, — серьезно прошептал Рон, — мы всегда будем вместе, слышишь?

Она кивнула, снова промолчав, но слезы ещё быстрей стали оставлять дорожки на нежных щеках.

Рон нежно привлёк ее в объятия и очень крепко обнял.

— Солнышко моё, я не говорил тебе, — пробормотал он в макушку. — Когда ты выпустишься из приюта, я заберу тебя, слышишь? Ты станешь моей ластаной. Я уже обо всем переговорил с отцом, он не против и поддерживает меня — ты ему очень нравишься.

Еления молчала, приникнув щекой к груди Рона, засунув руки под пальто и крепко обняв его. Сердце юноши взволнованно билось, пальцы зарывались в ее волосы, нежно перебирая распущенные пряди, губы шептали признания, а ее сердце разрывалось одновременно от нежности к нему и от боли расставания.

Ластана… Он никогда не узнает, что она все равно не стала бы ею. Не стала бы делить с другой женщиной его нежность и поцелуи, время и внимание. Разве можно делить с кем-то любовь? Либо она есть… одна на двоих… либо это не любовь, а издевательство над человеком и его чувствами. Почему Рон не понимает этого?

Рано или поздно они бы расстались.

Только почему так рано?!

Она не думала, что будет так больно.

Рон взял в ладони любимое лицо и снова наклонился за поцелуем. На миг что-то странное больное отразилось в ее глазах, которые тут же поспешно закрылись, и она уже не увидела, как он замер, настороженно разглядывая нежное лицо с длинными слипшимися от слез ресницами.

— У нас все будет хорошо, Еля. Я обещаю тебе.

Хорошо? Он просто не знал, кто вышел за ней на охоту.

Глава 38

Когда около одиннадцати вечера в дверь номера в гостинице постучали, Еления сначала встревожилась, но, услышав за дверью спокойный голос Сандра, одного из сопровождающих до места назначения, немного успокоилась и, заинтригованная, открыла дверь.

Теперь же в совершенном недоумении она взирала на вечерних посетителей, уже вошедших в гостиную и молча смотрящих на неё непонятными любопытными взглядами. Захотелось даже взглянуть на себя в зеркало, чтобы убедиться, что у неё не выросли рога и не испачкано лицо. Того парня, что пришёл с Сандром, мог удивить новый цвет ее волос, хотя… вряд ли он вообще помнит, как она выглядела раньше. Еления узнала того, кто в день ее рождения грубо оскорблял Рона и насмехался над ним, и абсолютно не понимала, что он «забыл» в ее номере.

Тревожила беспокойная мысль о том, что могло случиться, и почему один из сопровождающих полицейских решился побеспокоить ее в такое позднее время, ещё и в сопровождении незнакомца.

Мужчины все ещё молчали, внимательно разглядывая ее, и беспокойство Елении росло по нарастающей, а их заинтересованные непонятные взгляды стали раздражать и настораживать, хотя командир полиции Диннар Роннигус заверил, что его люди — Сандр и Алекс — лучшие в своём деле, и она может во всем рассчитывать на них.

Согласно легенде обращаться к ним необходимо по именам, изображая близких людей (Сандр — брат, а Алекс — друг семьи), поэтому и сейчас не стала отходить от легенды.

— Сандр, что-то случилось? — Еления очень требовательно посмотрела на своего сопровождающего, высокого, крепкого и серьёзного мужчину, с коротко остриженными темными волосами и мужественным лицом, но, к своему удивлению, так и не дождалась ответа, и вынужденно спросила: — Зачем он здесь? — кивком указала на курсанта.

— Случилось, — поначалу немного растерявшийся Дан взял себя в руки. — Встретил друга — Колина Мароу — он захотел извиниться за недостойное поведение.

Брови Елении поползли вверх, она переводила удивленный взгляд с одного мужского лица на другое, заметив, что Колин бросил недовольный взгляд на Сандра, и не знала, плакать, смеяться или ругаться! Что за нелепость?!

— Извиниться? Передо мной? Сейчас? Вы с ума сошли?! — и, повернувшись к курсанту, холодно добавила: — Если есть желание извиниться, то вам нужно извиняться перед Рональдом Аверином, над которым вы зло насмехались в тот вечер, а не передо мной.

В голове же билась подозрительная мысль о том, как вообще могли быть друзьями тайный агент полиции тридцати пяти лет и военный курсант, которому от силы двадцать один-двадцать два года?

Парни с удивлением переглянулись, что не ускользнуло от внимательного вопрошающего взгляда Елении.

— Тот случай не даёт мне покоя, — Колин сделал пару шагов по направлению к Елении, заметив, что та сразу напряглась, и почувствовал ее недоверие и раздражение. — Я тогда некрасиво повёл себя…

— Ваш командир извинился за вас, — холодно прервала его девушка, снизу вверх смотря на высокого и крупного военного курсанта, который и сейчас был в форме академии, и строго добавила: — Лично меня вы никак не оскорбили — извинения ваши ни к чему.

— Извинения не хотите, а предложение выслушаете? — серьезно спросил Колин, жадно наблюдая за эмоциями на лице той, которая, сама того не подозревая, в последние дни стала наваждением для него.

— Предложение? — растерялась Еления, ничего не понимая, снова бросая вопрошающий взгляд на нахмуренного Сандра, а затем на Колина. И почему Сандр так странно смотрит на неё и не менее странно ведёт себя?!

— Что ещё за предложение ты собрался делать? — вскинулся полицейский, ещё больше хмурясь.

— Вы мне очень нравитесь, — проникновенно начал Колин, не обращая внимание на сердитого друга. — С того момента, как увидел вас в ресторане, могу думать только о вас. Я — наследник огромного состояния и будущий военный маг, у которого прекрасные перспективы в будущем, — с достоинством продолжил. — Я знаю, что вам пока нет восемнадцати, но хочу предложить познакомиться поближе, а через год официально оформить отношения.

Чем больше Колин говорил, тем шире и удивленней становились глаза Елении, и тем выше поднимались тонкие каштановые брови девушки, в полном недоумении смотревшей на парня, которого видела второй раз в жизни.

— Оформить официально — пожениться? — она смотрела на него, как на сумасшедшего.

— Пожениться? — теперь очень удивился курсант Мароу, напрягаясь. — Нам?

— Ну, вы же делаете предложение, — нервно хмыкнула Еления, бросив гневный взгляд на Сандра — почему он вообще допускает этот цирк?!

Колин важно пояснил:

— Стать официальной ластаной со всеми вытекающими последствиями.

— Ну ты и говнюк! — вдруг зло прокомментировал Сандр, подходя ближе и впиваясь возмущенным взглядом в друга, ещё и сильно встряхнул его за лацканы сюртука, затем оттолкнув. — Уводишь девчонку из-под носа! Разве это по-дружески?! Воспользовался тем, что я дурак?!

Еления переводила взгляд с Колина Мароу на агента Сандра и обратно и ничего не понимала.

Словно со стороны она видела себя — напряженную, раздраженную и злую.

Колина Мароу — не менее напряженного, в ожидании ответа не сводящего с неё глаз.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Сандра — недовольного, нахмуренного, возмущённого.

Колин не сомневался в положительном ответе Елении — он знал, что был завидным не только женихом, но и покровителем для любой девушки. Да, у Аверина был титул и положение, но не было столько денег, сколько у него и его клана, и вообще Аверин был "пустышкой". Поэтому красавица, если не дура, должна выбрать его. То, что он сделал предложение столь поспешно, для него было объяснимо и логично — оборотни очень чувствительны к запахам, а запах прекрасной «пустышки» околдовал его.

Немного некрасиво по отношению к Дану, помощью которого он воспользовался, но здесь совесть Колина не сильно мучала — они же не на поле боя. Вот в бою или драке он никогда бы не поступил подобным образом, а в борьбе за внимание заинтересовавшей обоих девушки все способы хороши.

Но та, о ком он втайне мечтал, вместо того, чтобы обрадоваться заманчивому предложению, вдруг обернулась злющей дикой кошкой, при этом зашипев, словно змея:

— Все с ума посходили со этими предложениями! У меня на лбу написано, что я ищу покровителя?! Я вижу вас второй раз в жизни, абсолютно не знаю и даже не хочу знать! Уходите из моего номера! Немедленно! Убирайтесь!

Разгневанная Еления стала напористо наступать на Колина, который даже не пошевелился. Она остановилась в полушаге от парня, еле доставая тому до плеча, гневно сверкая глазами.

— Сандр, тебя тоже прошу уйти! — бросила злой взгляд на стоящего рядом тайного агента.

Колин и не подумал отступить, завороженно уставившись в мечущие молнии глаза Елении, которые он так близко ещё не видел. Большие, небесно-голубые, с золотистыми крапинками в зрачках.

В ноздри человека — оборотня «ударил» ни с чем не сравнимый для него запах, который он узнает теперь из тысячи, — еле уловимый, свежий, непривычный, манящий. И на ум пришла совершенно нелепая ассоциация с запахом далеких звёзд, сверкающих в ночи на небе. Далеких, холодных, недоступных. Завораживающих.

Бред. Звезды не пахнут. А если и пахнут, то не так, как она, эта разгневанная кошка… или фурия.

Словно околдованный, Колин протянул к стоящей рядом возмущённой Елении руки в намерении обнять, привлечь к себе и больше не отпускать, но неожиданно понял, что лежит на полу в совершенно неудобной позе, уткнувшись лицом в ковер, рука загнута за спиной в болевом приеме, а девчонка зло цедит на ухо:

— Не смей ко мне прикасаться! — и тут же злое растерянное восклицание: — Сандр, что все это значит?! Что происходит?!

Испытав настоящий шок от профессионального броска и захвата, Колин вдруг очень разозлился и решил, что, как бы мелкая ему не нравилась, но такое с ним обращение переходит всякие границы, и постарался освободиться, но не тут-то было.

К собственному огромному удивлению курсант столичной военной академии четвертого курса понял, что смог лишь слегка пошевелиться — Еления «железной» рукой удерживала его на месте, лицом в пол. С трудом повернув голову, Колин увидел вытаращенные глаза «Сандра» и его открытый в изумлении рот.

— Чего стоишь? — процедил он. — Сделай что- нибудь!

«Сандр» бросился к ним в намерении оттащить девушку от друга, но Еления, почувствовав сильные мужские пальцы на плечах, сильно разозлилась, и в следующее мгновение «Сандр» отлетел от неё словно мячик, впечатавшись в противоположную стену, по пути с шумом опрокинув журнальный столик с чайником и вазочками с печеньем и конфетами.

«Сандр» быстро подскочил на ноги и, все ещё не веря, что это Еления его отбросила, вновь бросился к другу и разгневанной девушке, получив сильный удар ногой в живот, от которого он согнулся пополам, зашипев от боли и злости. В ярости и недоумении скосил взгляд на девчонку, которая умудрилась его избить, даже не отпустив из болевого захвата Колина.

Холодный злой голос Елении твёрдо произнёс:

— Сделаешь ещё шаг, и я сломаю ему руку.

Дан-Сандр остановился словно вкопанный, с недоверием воззрившись на хрупкую с виду фигурку.

— Какого демона?! Как ты это делаешь?! — прохрипел он.

— Магия, Дан! — нервно произнёс Колин, чувствующий себя полным идиотом. — Примени к ней магию!

Еления тут же поняла, что больше не может пошевелиться и владеть своими конечностями, и почувствовала панику — чего теперь ждать от этих двоих?!

Колин Мароу теперь с легкостью освободился из ее захвата, довольно небрежно поднял безвольную девушку на руки и направился к дивану.

Он с удобством расположился на диване и осторожно посадил напротив себя уже беспомощную «пустышку».

— Ты кто такая? — сузил злые глаза курсант Колин Мароу.

— Не твоего ума дело, — не менее зло ответила Еления.

— Как ты смогла нас уделать без магии? — все ещё зло цедил Колин. — Что за боевая техника? Где ты обучалась?

Еления отвернула лицо и молчала.

— Если ты будешь молчать… — угрожающе произнёс парень. — Я…

— Иди лесом! — девушка гневно вскинула глаза. — Я не обязана тебе ничего отвечать и объяснять! Это вы должны объяснить, кто такие и что вам нужно! — она перевела взгляд на Сандра, и тут его образ «поплыл», и перед шокированным взглядом Елении вместо Сандра появился ещё один курсант, которого она тоже узнала.

— Данвер Конери, к вашим услугам, прекрасная Еления, — сдержанно представился парень, умышленно не встречаясь взглядом с Колином, на которого сейчас был очень зол.

Глава 39

В следующее мгновение дверь в номер Елении широко распахнулась, и на пороге появился мрачный Анатоль Мароу. Взъерошенный и злой. Суровое и хмурое выражение лица друга и члена боевой пятерки заставило Колина и Дана сразу подобраться и напрячься — они почувствовали неладное.

— На выход, — сухо сквозь зубы обронил парень, мазнув неприязненным взглядом по фигурке Елении. — Минута, чтобы снять с девушки заклинание обездвиживания и выйти. Приказ командира. Время пошло.

Сказав это, Анатоль сразу вышел, а парни обменялись настороженными и унылыми взглядами — судя по лицу Анатоля они влипли по самые уши. Потом их внимательные взгляды скрестились на Елении, которая вдруг почувствовала, что снова владеет руками и ногами, и зашевелилась, исподлобья настороженно наблюдая за непрошеными вечерними гостями.

— Разговор ещё не окончен, — хмуро процедил Колин. — Ты ещё расскажешь, кто такая, демоны тебя возьми!

Еления обвела парней мрачным взглядом злых глаз, но ничего не ответила, чтобы не провоцировать, понимая, что парни каким-то волшебным образом вынуждены покинуть ее номер.

Но она зря расслабилась раньше времени, потому что уже вставший было курсант Мароу, вдруг резко наклонился к ней, почти уткнувшись своим носом в ее. Еления замерла, словно кролик перед удавом. Она понимала, что могла отшвырнуть его в другой конец комнаты, поскольку заклинание обездвиживания с неё сняли, но тогда снова начнётся драка, и парни не уйдут так быстро. Поэтому она заставила себя остаться спокойной и уставилась в глаза, возникшие перед ней — горящие и невозможно синие.

— Прекрасная танцовщица и… боевик, ты стала ещё заманчивей, — тихо проговорил Колин прямо в губы, — мне очень повезло, что я встретил тебя, — довольно добавил и вдруг впился в эти губы жадным поцелуем, одной рукой захватив голову Елении за затылок, не давая увернуться.

От неожиданности сердце девушки сделало испуганный кульбит, от растерянности она не смогла сразу применить способности — только ладошками уперлась в широкую грудь парня.

Поцелуй был смелый и напористый, но длился мгновение — когда она пришла в себя, чтобы дать отпор, уже оказалась свободна.

В бешенстве подняла глаза, сжала ладошки в кулаки, но увидела только спины двух друзей, уже выходящих из ее номера и прикрывающих дверь.

Когда парни поспешно вышли, их потрясённому взору предстала следующая картина.

Весь коридор перед номером триста восемь был заполнен людьми. В общей сложности, их было человек десять, помимо их троих друзей.

Два амбала, которые сопровождали Елению, рядом друг с другом вышагивали на одном месте в метре от номера девушки, красиво и высоко поднимая сильные ноги и смотря перед собой безучастным взглядом.

Официант из ресторана гостиницы стоял в нескольких шагах от них с подносом в руке, на котором, видимо, находился чей-то ужин, не шевелился и улыбался в пространство.

Пара мужчины и женщины танцевала медленный танец под музыку, которая была слышна только им…

Посередине широкого коридора стоял огромный атлетически сложенный Жнец душ в черном балахоне с горящими бешенством и напряжением красными глазами. Рядом с ним стоял не менее напряжённый Мик, уставший и злой, с выступающими каплями пота на лбу.

Май с друзьями появились здесь почти сразу же после Дана и Колина, но натолкнулись на двух крепких мужчин, тихо переговаривающихся у двери номер триста восемь и решающих, как им лучше поступить.

До этого парни видели этих двоих мельком, но сразу узнали — спутники таинственной девушки с каштановой косой.

Мик «прочитал» их и с удивлением шепнул Маю, что они сотрудники полиции и волнуются за девушку, которая живет в триста восьмом номере, потому что к ней зашли двое неизвестных. Полицейские хотят разделиться: один войдёт в дверь, второй сейчас собрался через триста седьмой номер попасть в номер девушки через окно.

Май настроился на Колина и с помощью своих эмпатических способностей почувствовал, как тот нервничает. Дан же был жутко чём-то разозлен. Находящаяся в номере девушка была очень удивлена и растеряна. Что там происходит?!

Поняв, что из-за полицейских медлить нельзя, и если он хочет, чтобы боевая пятерка Мая Данери вышла сухой из этой совершенно дрянной ситуации, он должен срочно обернуться.

Широкий золотой браслет мягко скользнул в карман, Май расслабился, затем сосредоточился, и вот, вместо ровена Мая Данери появился огромный человекоподобный великан в черном балахоне с горящими красными глазами.

— Анатоль, стоишь на входе в коридор и предупреждаешь обо всех новых лицах, — кратко обронил целителю Май. — Мик, со мной. Я завладеваю сознанием, ты «подчищаешь». Только прошу тебя, очень ювелирно «подчищаешь» — лишнего не трогай.

— Май, я не первокурсник, не надо мне разжёвывать очевидное, — недовольно заметил Мик.

— Не первокурсник?! — взбешённо процедил Май. — А эти два идиота первокурсники?! Они подставляют всю пятерку! Всю академию! Им надо ежедневно напоминать, кто они и как должны себя вести!

— Гормоны, — хмуро ответил Мик.

— Лучше напомню, что ты должен делать, иначе вдруг твои гормоны тоже взыграют, и ты все испортишь! — зло процедил Май.

Мик недовольно дернул головой, но на этот раз промолчал.

Жнец душ уверенно шагнул в сторону полицейских, которые уже разделились, и один возвращался обратно к номеру триста семь. Май мгновенно завладел их сознанием, мысленно заставляя тех поверить, что они на… допустим, на праздничном построении в отделе полиции и должны вышагивать на месте перед Главой полиции империи.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Май, официант, — тихо известил Анатоль. — Сейчас зайдёт.

Официант, у которого брови от удивления сначала поползли наверх под густую челку, теперь замер на месте со счастливой улыбкой на лице.

И как нарочно в коридоре стали появляться различные люди: пара муж с женой, пожилая женщина с собачкой…

Жнец душ завладевал их сознанием и заставлял представлять то, чего нет. Мик Сурей следом за командиром «чистил» память «жертв» Жнеца за последние пять минут, в течение которых они успели увидеть странных людей в коридоре.

А потом в триста восьмом послышался шум и грохот.

— Идиоты!! — разозлился Анатоль, поставив тут же полог тишины на номер. — Они спятили там?! Май?! — он вопросительно посмотрел на командира.

— Иди скажи этим придуркам, чтоб немедленно выметались!

— И сняли заклинание с девчонки! Они обездвижили ее! — удивленно добавил Мик, «прочитавший» мысли Дана.

— На кой демон?! — испугался Анатоль, сразу подумав самое плохое. Холодный пот выступил на лбу от страха.

— Ничего такого, что ты подумал. Девушка расшвыряла их по номеру, — устало ответил Мик, вытирая пот со лба, и пояснил: — Я прочитал Дана. — Командир, все, — уже обратился к Маю. — У всех подчистил память. Надо сваливать, пока ещё кто не объявился.

В это время злой Анатоль уже позвал Колина и Дана.

Когда парни вышли из номера, Жнец душ смерил их ледяным взглядом красных глаз и хмуро посмотрел на Мика.

— Девчонке тоже нужно память подчистить, — нехотя и мрачно изрёк он. — Она должна забыть все, что произошло по вине этих идиотов, — она связана с полицией.

Глава 40

Когда за широкими крепкими спинами курсантов Мароу и Конери закрылась дверь, Еления подскочила с дивана, словно ужаленная, и бросилась к ней, чтобы закрыть крепко-накрепко от непрошеных гостей. С облегчённым выдохом она прислонилась лбом к двери и прислушалась к тому, что за ней творится, навострив слух, и к своему ужасу вдруг услышала:

— Девчонке тоже нужно память подчистить. Она должна забыть все, что произошло с ней в номере, — она связана с полицией.

Девушка растерянно оглянулась в поисках выхода, и мечущийся взгляд остановился на окне. В данной ситуации высокое красивое окно роскошного номера, которым она толком не успела и воспользоваться, — единственное спасение от этих ненормальных курсантов, которым непонятно что от неё нужно.

Еления бросилась к нему, широко распахнула настежь и выглянула наружу.

Холодный свежий воздух ударил в лицо, помогая прийти в себя и трезво оценить ситуацию.

Надо прыгать. Третий этаж. Очень высоко. Метров десять — двенадцать. Страшно. Но у доктора Крауфа она прыгала с подобных высот. Значит, и сейчас сможет.

Обостренным слухом услышала, как к двери номера приближаются шаги. Уверенные и легкие. Один человек.

На улице было все в снегу. Минусовая температура. Еления подумала о пальто — новом, тёплом, красивом. Такого у неё никогда раньше не было и в нем, наверное, не так больно падать, но и совершенно неудобно лазать. Нет, не нужно.

Шаги остановились.

Надо решаться. Если и упадёт, то в снег. Он здесь глубокий и мягкий — не разобьётся.

Еления решилась: задрала платье, заткнула его за тонкий поясок и ловко залезла на подоконник, на коленях осторожно выползла на широкий карниз и стала оглядываться, за что уцепиться, чтобы начать спускаться — может получится спрыгнуть со второго этажа?

И неожиданно чуть не закричала от ужаса — прямо перед ней в воздухе возникло огромное летающее чудовище.

— А-а… — выпучила глаза перепуганная девушка.

— Только не кричи! Это же я! — услышала недовольный и насмешливый голос сестры Мадлен. — Что у вас тут происходит?! Зачем ты выползла наружу?! Ты в своём уме?!

Еления почувствовала огромное облегчение, узнав знакомую Фурию, и чуть не расплакалась.

— Госпожа Роннигус, как я рада видеть вас! Мне надо исчезнуть отсюда! — зубы все равно застучали от пережитого испуга. — Иначе мне «подчистят» память.

— Где твои сопровождающие?! — гневно прошипела Фурия. — Во что ты влипла?!

В темноте Еления не смогла разглядеть ее чёрные глаза-ямы.

— Я не знаю. Пожалуйста… — девушка умоляюще уставилась на Фурию. — Я ни в чем не виновата и вообще ничего не понимаю.

Мгновение Мадлен пристально смотрела в испуганные глаза подопечной.

— И как ты умудряешься так серьезно влипать, — покачала она головой. — Как чувствовала, что нужно проверить тебя, — сердце не на месте было.

Фурия подлетела ближе и зависла в полуметре от Елении, достаточно бесшумно хлопая огромными черными крыльями. Развела в стороны когтистые лапы и улыбнулась «очаровательной» улыбкой.

— Давай на счёт раз, два, три обнимаешь меня, и мы полетим.

Еления понятливо кивнула. Ручку двери уже вовсю дергали, но это явно ненадолго — сейчас откроют с помощью магии.

— Раз, два, три, — Фурия очень близко подлетела к девушке, и та крепко ухватила ее за шею.

Мадлен осторожно обняла когтистыми сильными лапами хрупкую фигурку и сильным движением взмыла в звездное ночное небо.

— Что случилось? — серьезно спросила Фурия, отлетев от гостиницы на приличное расстояние. — Рассказывай.

Еления все подробно рассказала, дрожа от пережитого нервного потрясения.

— Ну надо же было тебе именно на них нарваться, — раздраженно прошипела Мадлен. — Военные — самые сильные маги в империи. Даже курсанты дадут сто очков вперёд взрослым полицейским. У них отбирают только самых-самых.

— Я вообще не поняла, как они узнали, что я — это я и вычислили мой номер, — уныло ответила Еления.

— Зачем ты их вообще пустила? — недовольно поинтересовалась Мадлен.

— Один был в образе Сандра, даже с его голосом.

— Двойник! — восхищенно прошептала Фурия. — Их сейчас очень мало. Надо же! Мы в полиции всегда мечтали о Двойниках, потому что их всегда можно использовать, как хороших шпионов, но по закону они могут нести только военную службу.

— Почему?

— Потому что они на вес золота, а воинская служба в бОльшем приоритете, чем любая другая.

Они немного пролетели в молчании. Потом Мадлен задумчиво произнесла:

— Судя по твоему рассказу ты заинтересовала оборотня, — вздохнула она. — Двойник и оборотень — гремучая смесь. Ещё и менталист с ними… ух, и угораздило тебя. Наверное, оборотень тебя и узнал — им достаточно запаха человека, чтобы навсегда запомнить его и узнать из тысячи запахов. Особенно, если он… породистый, — Мадлен усмехнулась. — То есть наследственность хорошая — несколько поколений оборотней. А то, что произошло в гостинице, может вызвать скандал — в военных академиях с дисциплиной и поведением курсантов очень строго. Даже за небольшой скандал могут выгнать с большим позором без права восстановления. Поэтому они и решили «подчистить» тебе память. Они же не знают, что тебе невыгодно «светиться», и ты никому не будешь рассказывать о том, что случилось. И ты права, что решилась сбежать — залезь они тебе в голову и могли бы многое узнать, в том числе и то, что ты из другого мира, и о принце Оливаре тоже. И неизвестно, как бы они использовали эти знания.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— И что теперь делать? — расстроенно и обречённо спросила Еления.

— У нас был и другой план, на котором сначала настаивал Диннар, но он мне не нравился, — хмуро проговорила Фурия. — Теперь эти молодчики с помощью менталиста узнают через Сандра и Алекса, где тебя можно найти, поэтому университет в столице и Катарину Торес исключаем. Придётся воспользоваться вторым вариантом твоего спасения.

— Каким?

— Прилетим на место и я объясню тебе.

— А куда мы летим? — с надеждой спросила Еления.

— Есть тут не очень далеко явочная, где полицейские встречаются со стукачами. Переночуем там, а утром выдвинемся в путь.

***

Мик Сурей в недоумении обошёл все комнаты в номере, но девушки не нашёл. Неужели она вылезла в открытое окно, находящееся на третьем этаже? Нет, не может быть — это невозможно для обычного человека, тем более — для хрупкой девушки.

Он выглянул, внимательно вгляделся в темноту, но никого не увидел. Прислушался — тишина, ни одного подозрительного шума или звука.

Мик выглянул в коридор и растерянным взглядом нашёл Жнеца.

— Май, девчонки в номере нет. Похоже, что она сбежала через окно.

Командир пятерки ответил свирепым взглядом и широким стремительным шагом зашёл в номер девушки. Напрягся, пытаясь засечь ее присутствие — наверняка где-то спряталась, не могла же она действительно спрыгнуть с третьего этажа?!

Но Жнец убедился, что в комнате никого нет — он никого не почувствовал.

Это было очень плохо. Очень. Когда все закончится, он открутит тем двоим их дурные головы и скормит их тварям Пустоши, а себе найдёт других членов команды. Зачем ему безмозглые идиоты?!

Выйдя в коридор, Май раздраженно осмотрел «бесплатный цирк», который он устроил, и зло процедил:

— Все в номер. Живо. Через минуту все очухаются от транса и не смогут вспомнить, что произошло. Переодеваемся и идём искать девчонку — нельзя рисковать, ее нужно найти и «подчистить» воспоминания.

Глава 41

В Ровении наступили Зимние праздники. Народ любил эти дни отдыха и веселья, когда можно было хотя бы на пять праздничных дней забыть все заботы и тревоги.

Принц Ровении Оливар Варниус, дядя нынешнего императора, не любил их. Когда-то давно, когда была жива его жена Нита, это были любимые дни для всей семьи — все дети и внуки собирались в огромном замке старшего принца, съезжаясь со всех уголков империи, устраивая веселые балы, розыгрыши и гулянья.

Теперь, когда Ниты не стало, а Оливар много путешествовал по другим мирам, эта традиция изжила себя.

Дочери давно стали бабушками и отмечали Зимние праздники в своих поместьях с семьями, где главой рода были уже их мужья.

Дочери и внучки приглашали Оливара, но он решил наконец-то навестить мать — вдовствующую императрицу Ровении Оксию Варниус, которую с момента появления в родном мире ещё ни разу не навещал, несмотря на ей приказы в форме ультиматума.

Мать никак не могла привыкнуть к тому, что во-первых, она давно не императрица Ровении, чтобы раздавать приказы, а, во-вторых, он давно не мальчик и не молоденький принц, который должен их беспрекословно выполнять.

Оливар ехал с кортежем, как полагается принцу империи, потому что мать была ярым сторонником соблюдения всех традиций и правил, выпячивания своего статуса и привилегированного положения.

Принц смотрел на снежную картину за окном элитного автомобиля и думал о том, изменилась ли мать с того момента, как он видел ее в последний раз.

Оксия Варниус была в молодости удивительной красавицей, чем и зацепила поначалу молодого императора Ровении Ансара, в честь которого был назван нынешний император.

Но зацепить — это полдела, а женить императора на себе — целая военная стратегия, потому что таких вот прекрасных ровен из древних родов Ровении было немало на просторах огромной империи.

Оксия оказалась не только красавицей, но и умницей, и свадьба состоялась.

Император Ансар обожал жену, до конца своей жизни выполняя все капризы и прихоти, которых у неё было приличное количество, а Оксия с разницей в десять лет родила императору двух принцев — Оливара и Юлиана.

Когда-то Оливар обожал мать, как и она его. Она души в нем не чаяла, он восторгался ею, почти преклонялся, но… до того момента, как появилась Нита. Его любимая женщина. Его сердце. Его душа.

Мать не поняла его и не приняла ее. До конца жизни Ниты Оксия Варниус ни разу не встречалась с невесткой. Это обстоятельство разбило сердце Оливара, и навсегда отдалило от матери.

Более того, Оксия Варниус, будучи в то время ещё императрицей, запретила Ните и всем их детям, которые родились «пустышками», появляться при дворе императора.

Оливара запрет не касался, но без членов семьи он тоже там не появлялся.

С тех пор с матерью он виделся очень-очень редко, раз в несколько лет.

***

Оливар смотрел на мать и понимал, что она мало изменилась с последней их встречи, состоявшейся несколько лет назад. Магия определенно помогала женщинам надолго сохранять привлекательный вид.

Никто не скажет сколько на самом деле лет этой стройной, красивой, подтянутой и ухоженной женщине, выглядевшей не старше шестидесяти. На свои двести она явно не выглядела.

Высокая, каштанововолосая, без единого седого волоска, с живыми карими глазами, безупречными чертами лица, в шикарном домашнем платье, с удивительно прямой спиной вдовствующая императрица Оксия Варниус была восхитительна и бесподобна, как и всегда.

— Здравствуй, сын, — достаточно прохладно поздоровалась она с Оливаром, протягивая тому руку для поцелуя. — Не очень-то ты спешишь встретиться с матерью после длительного отсутствия, — с упреком добавила — не сдержалась.

Оливар послушно поцеловал протянутую изящную руку, с тяжелым сердцем невольно отметив, что кожа на руках его дочерей гораздо морщинистей, чем у его матери.

Мать, как и вся родня, считала, что он много путешествовал по их миру в поисках рецепта вечной молодости для обычных людей, а затем пропадал в своих лабораториях, расположенных в нескольких замках империи, проводя бесчисленные опыты.

— Здравствуй, — сдержанно ответил принц. — Ты как всегда прекрасна, мама.

— Спасибо, — нейтрально улыбнулась герцогиня, пристально рассматривая его. — Ты болен? Очень плохо выглядишь, — вдруг безапелляционно заявила она.

— Немного устал, — согласился Оливар. — И плохо сплю, — нехотя добавил под пристальным взглядом матери. Все-таки рядом с ней он иногда чувствовал себя ребёнком, хотя давно уже стал прадедом.

— Насколько ты приехал? — в лоб сразу спросила вдовствующая императрица. — Надеюсь, что на все Зимние праздники?

Оливар почувствовал раздражение — на все он не мог — его ждала лаборатория и исследования, он итак потерял много времени из-за поисков Лены-девушки с Земли, которая словно сквозь землю провалилась.

Он уже открыл рот, чтобы ответить и сообщить, что приехал на один день, когда мать вдруг совершенно неожиданно умоляюще заглянула ему в глаза.

— Оливар, ну, пожалуйста, останься на все праздники. Я очень… соскучилась.

Он нерешительно замер, не зная, что ответить, и тут она выбросила козырной туз.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Через два дня приедет Роланд.

Оливар невольно вздрогнул.

— Ты не видел его несколько лет, Оливар, — с упреком произнесла Оксия. — Так нельзя. Он ни в чем не виноват перед тобой, а ты не хочешь видеться с ним.

— Как и мои дети ни в чем не виноваты перед тобой, мама, — сдержанно ответил Оливар. — А ты до сих пор не принимаешь их, сама к ним не ездишь и с твоей легкой руки им запрещено появляться при дворе.

— Тут другое, — упрямо поджала губы Оксия.

Оливар покачал головой, печально улыбнувшись, не став спорить. За долгие годы он понял, что это бесполезно.

— И это не я не хочу видеться с Роландом, а он не приезжает ко мне, — спокойно продолжил Оливар.

— Ты мог бы… — начала герцогиня.

— Нет! Я не мог бы! — резко оборвал ее принц. — Если Роланд презирает моих детей от первого брака только потому, что они без магии, то, значит, и нам видеться не обязательно!

— Но он твой сын! — в отчаянье выкрикнула Оксия.

— Которого ты отвратительно воспитала, мама, — холодно произнёс Оливар. — Он стал таким же высокомерным, гордым и непримиримым, как и ты. И именно поэтому мы не можем с ним нормально общаться! Мы с ним чужие посторонние друг другу люди!

Глаза сына и матери скрестились. Его — упрекающие и печальные, и ее — гневные и непримиримые.

— Я устал с дороги, мама. Увидимся за ужином, — как можно спокойней произнёс Оливар и вышел из кабинета матери, где у них впервые за много лет состоялась такая неудачная первая встреча.

Глава 42

Вдовствующая императрица гневным взглядом проводила худощавую фигуру любимого старшего сына.

Она до сих пор очень любила его, несмотря на его совершенно несносный характер.

Упрямец! Ну какой же упрямец! Всю жизнь себе испортил из-за той дрянной женщины, но никогда не признаёт этого! Помешался на своих бесталанных детях, а сына, сильного и талантливого мага, игнорирует!

Оксия устало опустилась в роскошное кресло, когда дверь кабинета снова открылась, и вошёл герцог Йоргус, он же королевский менталист, он же после смерти императора давний и верный любовник вдовствующей императрицы, а теперь самый преданный друг.

— Встреча прошла не так, как ты ожидала? — осторожно поинтересовался мужчина, с опаской посматривая на разгневанную женщину — в гневе она была страшна, как никто.

— Почему же? — горько усмехнулась Оксия, и, тяжело вздохнув, раздраженно добавила: — Наоборот, как раз так, как и ожидала: Оливар не изменился.

— Он уже не изменится, Окси, как бы ты не хотела, — мягко произнёс герцог, подходя ближе. — Столько лет прошло, а он не изменил своих взглядов и принципов. Он также упрям, как и ты, — может быть…

— Как там Ансар? — резко перебила мужчину бывшая императрица, поняв, о чем он собрался заговорить, и желая предотвратить это. — Успокоился, наконец, после той ужасной истории?

— Не совсем, — уклончиво ответил менталист.

— Не понимаю. Раньше у него не было таких частых приступов ярости, — недоуменно проговорила Оксия. — Сейчас он совершенно неуравновешен.

— Раньше Ансар жил в довольстве и гармонии, у него была Катрина, а теперь он несчастный человек, — немного сухо произнёс герцог, скептически смотря на подругу.

— И все-таки очень удачно тогда Андрис все подстроил и подтолкнул её к откровенности, — жестко ответила женщина. — Иначе бы Ансар никому не поверил — эта дрянь была святой для него, никакие намеки не понимал… Чем он занят теперь?

— Устроил Зимний бал во дворце в честь праздников. Хозяйкой бала пригласил ровену Алисию Данери, как ты и хотела.

— Слава богам, что он взялся за ум! — удовлетворенно процедила Оксия. — Хороший мальчик. Что насчёт дочки от этой… гадины?

— Уговорил его оставить все, как есть, — ровно произнёс герцог, с трудом сдерживаясь от замечаний относительно грубости говорившей. — Намекнул, что ты очень и очень расстроишься, если он решит официально признать девочку.

— Легко согласился? — с искренним любопытством поинтересовалась бабушка нынешнего императора Ровении, подавшись вперёд и впиваясь в герцога пристальным взглядом.

— Нет, — нахмурился герцог Йоргус и отрицательно покачал головой, присев в кресло напротив Оксии. — В ярости спалил полдворца и… — он запнулся и, вроде как, смутился.

— И? — удивленно переспросила Оксия.

— Уничтожил весь твой цветник, — нехотя признался герцог. — Все редкие цветы, которые ты собирала десятки лет. Спалил.

Оксия побледнела, вскочила с кресла, сжав кулаки, сверху вниз в изумлении уставилась на герцога и с трудом задышала.

— И ты позволил?! Дэнир, как ты это допустил?! Как он посмел?! Засранец! Вот мерзавец!

Она заметалась по кабинету, потом вдохнула и выдохнула, и ещё раз, пока не успокоилась.

Через некоторое время уже спокойней произнесла:

— Ничего-ничего, зато девчонка останется в этом гадюшнике из «пустышек». Цветник того стоил… Наверное.

Герцог покачал головой. Его любимой женщине цветы дороже, чем люди.

И вдруг Оксия все-таки взорвалась, снова словно фурия заметавшись по кабинету:

— Нет, какова эта Катрина! Гадина! Обвела вокруг пальца магов, ровенов и самого императора! И даже меня! Меня! А ты говоришь, что я слишком непримирима к этим «пустышкам»! Они лишние в нашем мире. Лишние! И я не устану это повторять! — она почти шипела от ярости, а когда остановилась, то гневно уставилась на бывшего любовника.

— Если бы ты только говорила об этом, — обреченно и тускло пробормотал герцог, с упреком смотря на Оксию, а та снова рассердилась:

— Ты все ещё считаешь, что я не права?! — гневно процедила.

— Да, я так считаю, и всегда говорил тебе об этом, — немного устало ответил мужчина.

— Но ты поддерживаешь меня и Роланда, помогаешь нам!

Герцог Йоргус вздохнул и поморщился.

— Разве у меня есть выбор? Ты знаешь, почему я это делаю.

Некоторое время Оксия пристально всматривалась в фигуру герцога.

— Дэнир, — медленно подошла очень близко и положила изящную маленькую ладонь на его щеку. — Когда много-много лет назад ты поклялся любить меня, несмотря ни на что, я не поверила тебе. Я… оттолкнула тебя.

Взгляд герцога оставался спокойным и внимательным, но тело напряглось.

— Но теперь я знаю, какое преданное и горячее сердце у тебя в груди, — всю жизнь ты доказываешь мне свою любовь, и ближе тебя у меня никогда никого не было и не будет. Ты мне очень дорог, — ее голос дрогнул.

— Ты мне тоже дорога, — мягко произнёс герцог, с непритворной нежностью смотря на дорогое лицо.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Иногда мне кажется, что ты просто привык любить меня, — задумчиво проговорила женщина, ласково поглаживая его по чисто выбритой щеке.

— Если бы это было так, я бы не смог находиться с тобой рядом в последние годы, — угрюмо произнёс герцог, не отводя тусклых глаз, в которых промелькнула боль.

— Тебя настолько это гложет? — в искреннем удивлении подняла брови бывшая императрица Ровении.

— «Это»? — грустно переспросил мужчина. — Когда ты понимаешь, что любимая женщина может с легкостью отдать приказ об уничтожении невинных женщин и детей, то — да, меня «Это» гложет. Меня «Это» убивает.

— Какое нежное у тебя сердце, Дэнир, — Оксия постаралась произнести эти слова мягко, но получилось так, как она чувствовала, — презрительно. А потом она с болезненным любопытством уставилась на герцога, в красивых карих глазах промелькнула злость и недовольство.

— По-твоему, я — чудовище?

Герцог Дэнир Йоргус отвёл взгляд и промолчал.

— Надо же, — усмехнулась Оксия. — И ты это чудовище любишь до сих пор?

— Представь себе, да, — хмуро признался в чувствах Дэнир и резко встал, отвернувшись и отойдя к огромному светлому окну. Плечи ссутулились, спина сгорбилась.

А довольная его ответом Оксия легкой танцующей походкой отошла к маленькому столику и разлила бренди по стаканам. Подошла к мужчине, который любил ее всю жизнь, несмотря ни на что, и протянула стакан с бренди:

— За нашу любовь, Дэнир!

Герцог медленно обернулся, немного удивленно посмотрел на довольную женщину со стаканами в двух руках.

Дэнир протянул руку, взял стакан, они стукнулись и выпили.

— За нашу любовь, — твердо проговорил герцог, не сводя глаз с любимого лица.

Глава 43

«Поющая» пещера. Полуостров Стаф. Север империи Ровении.

Великий мудрец Невидимой Ровении и его десять Старцев держали совет, расположившись за круглым столом в огромной древней «Поющей» пещере.

Великий мудрец, как всегда, был одет в черную мантию, черную маску и черный колпак с прорезями, Старцы — в такие же костюмы, только серые.

Вдохновитель и участники Невидимой Ровении не собирались уже полгода, но после Зимних праздников Великий мудрец вновь всех собрал — вопросов накопилось много.

— Наши совместные действия по расширению территории Невидимой Ровении пока очень удачные, — сильным голосом вещал Великий мудрец. — Надеюсь, что довольно скоро мы сможем назвать нашу империю не только Невидимой Ровенией или Империей Севера, но Невидимой империей Севера и Юга. На Юге мы нашли много единомышленников, что очень радует, и это как бальзам на сердце после последних неудач и предательства на Севере империи.

Ненадолго наступило молчание, чтобы все прониклись словами главы ордена.

— В домене Литвин все Великие учителя и Ученики заменены на преданных братьев и сестёр, — подал голос Старец округа Литвин.

— Мы рады это слышать, — кивнул Великий мудрец, а потом повернулся к другому Старцу и с интересом произнёс:

— Хотелось бы послушать Старца домена Нарнх, который отвечает за южную операцию.

Все головы повернулись в сторону одной фигуры в серой мантии.

— Наши верные братья и сёстры на Юге проникают во все органы империи, в учебные заведения и школы. Незаметно и ненавязчиво они пытаются донести до магически одаренного населения то, что «пустышки» лишние в этом мире, чужеродные, и от них нужно постепенно избавляться. Но мы только в начале пути.

— Военные академии охватили? — заинтересованно спросил Великий мудрец.

— Стараемся внедрить братьев в военные академии тоже, — кивнул Старец округа Нарнх. — Правда, опыта взаимодействия с военными курсантами раньше не было, и здесь все гораздо сложней — несмотря на то, что курсанты считают себя элитой империи и чуть ли не богами во плоти, как никто чувствуют разницу между собой и неодарёнными, в академии их учат защищать народ, в том числе и «пустышек», которые также являются подданными империи. Программа обучения курсантов пронизана принципами, которые формируют чувства, мысли, идеи, понятия, поступки, связанные с защитой всех жителей империи вне зависимости от принадлежности к магически одаренному или нет населению. Все это очень затрудняет нашу работу.

— А что с полицейскими университетами?

— Примерно такая же ситуация.

— Какой видите выход? — жестко спросил Великий мудрец, сложив кисти рук в замок и положив на них подбородок. Пронизывающий взгляд через прорези колпака заставил докладывающего Старца подобраться и напрячься.

— Нужно на Юге организовать тайные клубы, в которые привлекать курсантов, а там уже настраивать на нашу волну, — как можно увереннее ответил Старец, отвечающий за «южную операцию». — Если затрагивать вопросы «пустышек» в академии, можно вызвать подозрение.

— Какие ещё предложения? — Великий мудрец окинул всех советников требовательным взглядом.

— Нужно побольше преданных сестёр перебросить на Юг, — произнёс уверенный женский голос. — Мужчины всегда охотнее прислушиваются к советам любимых женщин. При военных академиях есть школы целителей, нужно этим воспользоваться.

— Ещё идеи?

— Надо начать «южную операцию», а идеи придут в процессе, — произнёс один из Старцев.

— Наверное, вы правы, — задумчиво посмотрел на него Великий мудрец. — Теперь мне нужны Старцы, которые помимо Старца округа Нарнх возьмут на себя организацию по внедрению политики Невидимой Ровении на Юге, найдут Старцев, Великих учителей и Учеников, Голов. Работы много.

— Мы вынужденны сделать паузу на Севере, а я не люблю бездействовать, поэтому если Великий мудрец окажет мне доверие, я также возьму на себя Юг, — с уверенностью проговорил Старец, сидящий за круглым столом прямо напротив главы ордена.

— Доверие вам оказали много лет назад, когда приняли в члены Невидимой Ровении, — снисходительно произнёс глава ордена, внимательно вглядываясь в глаза энтузиаста. — Поэтому в этом вопросе можете не сомневаться. Я рад вашему энтузиазму, — он довольно усмехнулся. — У вас есть человек, который сможет вас заменить на вашем посту на Севере? Возможно даже сменить насовсем?

— Конечно. Один из моих Великих учителей, — твёрдо произнёс Старец. — Любого можно поставить вместо меня.

— Тогда вопрос закрыт, — удовлетворенно произнёс Великий мудрец. — Вы и Старец округа Нарнх курируете Юг империи. Вся ответственность ложится на вас двоих, — последние слова Великий мудрец произнёс жестко и с нажимом. — Спрашивать я тоже буду с вас.

— Служу Невидимой Ровении, — почти хором ни чуть не дрогнувшими голосами произнесли два Старца, которым поручили Юг империи.

— Служу Невидимой Ровении, — торжественно повторили женские и мужские голоса, которые, как всегда, слились в один гул.

Великий мудрец поднялся и произнёс привычную всем стандартную фразу:

— Братья и сестры соединим нашу магию, подтвердим личность каждого.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Старцы поднялись, защелкали золотые браслеты, из широких рукавов взлетели десять пар рук. Великий мудрец тоже вскинул руки, и магический поток полился от каждого мага, соединяясь в центре в один целый шар, который медленно завертелся- закрутился, постепенно из прозрачно- белого становясь голубым, коричневым, зелёным и в конце — ало- красным.

Когда шар бесшумно взорвался, испустив в разные стороны магические «лучи-стрелы», которые безболезненно впивались в тела стоящих «невидимок», Великий мудрец также стандартно и привычно усмехнулся:

— Все живы — здоровы? Личности подтверждены.

А Старец, который проявил инициативу и взял на себя контроль над Югом, подумал, что Великий мудрец — сторонник традиций и многолетних правил, которые никогда не меняет. Это была еще одна зацепка, чтобы определить личность главного преступника империи. У него уже было много зацепок, но пока они не помогли ему раскрыть преступника.

А ещё он подумал, что надо как-то выяснить, понял ли Диннар Роннинус его зашифрованные записки, а, если понял, то что предпринял, ведь прошло уже полгода. И предупредить его, что в ближнем окружении императора есть предатель, помогающий Невидимой Ровении, — надо с этим что-то делать, и срочно.

***

Директор приюта «пустышек» ровена Роннигус смотрела на госпожу Катрину Торес и понимала: то, что она собирается сказать, разобьёт молодой женщине сердце.

— Я вынуждена отказать вам, госпожа Торес. Олия Торес не может больше покидать стены приюта.

— То есть, как это? — молодая женщина уставилась на Мадлен в изумлении. — По какой причине?

— Распоряжение Службы безопасности императора, — сдержанно ответила Мадлен, сама ничего не понимая. Вчера она получила это загадочное Распоряжение с официальной печатью. — Я ничего не понимаю, но Олию на прогулку вам отдать не могу.

Лицо Катрины побледнело, а глаза стали ещё больше.

— Он признал ее? — потрясённо прошептала она.

— Кто? — недоуменно переспросила госпожа Роннигус.

— Император Ансар, — тихо пробормотала Катрина.

— Император — отец Олии? — шокированно уставилась на молодую женщину Мадлен — для неё эта новость стала открытием.

Та согласно кивнула, подумав, что, возможно, госпожа Роннигус не знала о её отношениях с Ансаром, никогда не появляясь в столице и при дворе.

— О, теперь стало немного понятнее странное распоряжение от Службы безопасности, а я вся измучилась догадками, не понимая, с чем оно может быть связано, — с видимым облегчением произнесла Мадлен.

— Увидеться с дочерью можно? — убито спросила гостья приюта.

— Насчет данного момента запрета не поступало, — мягко улыбнулась Мадлен, желая хоть немного разрядить напряжённую обстановку в кабинете.

— Госпожа Роннигус, у меня к вам просьба. Я давно думаю об этом, но никак не решалась. Теперь же понимаю, что другого выхода нет, — молодая женщина умоляюще посмотрела на Мадлен.

— О чём вы?

— Возьмите меня учителем в ваш приют, — серьезно произнесла Катрина. — Мне сложно без детей. Никас не хочет уезжать, Олию теперь не разрешат даже в город вывезти на карусели или погулять. Я хочу быть рядом с детьми.

Мадлен задумчиво и грустно смотрела в умоляющие глаза говорившей. Ей очень хотелось бы помочь госпоже Торес, но…

— Я ничего не имею против вас лично, госпожа Торес, вы даже нравитесь мне, — осторожно начала Мадлен, — но, поймите меня правильно, ваш моральный облик не пример для моих воспитанниц, — лицо бывшей фаворитки императора от удивления вытянулось. — Я воспитываю детей, и все учителя должны быть примером для них. Во всем. Если бы оба ребёнка были у вас от одного мужчины, то это одно дело, но у вас Никас от герцога Йоргуса-младшего, Олия — от императора. В нашем мире быть «ластаной» не зазорно, даже престижно, но только если у женщины один покровитель, а не несколько. Поймите меня правильно, здесь детский приют, пойдут сплетни, дети на вас будут коситься, их родители возмущаться, Никас будет вас защищать и драться со всеми подряд. Я уже представила себе этот апокалипсис.

— Что же мне делать? — несчастно спросила женщина.

— Если я возьму вас на работу, значит, я полностью одобряю вашу кандидатуру. Понимаете? Девочки, возможно, начнут вами восхищаться и считать, что менять покровителей — это в порядке вещей.

— Госпожа Роннигус! Вы же ничего обо мне не знаете! — искренне возмутилась Катрина.

— О чем я и пытаюсь вам сказать. Тот, кто вас близко не знает и не знает подлинную историю вашей жизни, будет иметь примерно такое же поверхностное представление о вас, которое я сейчас озвучила. Скорее всего, у вас так все произошло по каким-то определенным причинам, но вы же не будете это объяснять каждому, и я тоже не буду.

— Я поняла вас, вы очень жестоки, — Катрина поднялась с кресла, бледная, с поникшими плечами.

— Нет, вы совсем ничего не поняли. На мне большая ответственность, — расстроенно покачала головой Мадлен.

Зеленые и фиалковые глаза скрестились, и Катрина вдруг поняла, что директор приюта во всем права, и пенять она может только на саму себя.

— Простите, — тихо проговорила молодая женщина. — Конечно, вы правы, я не могу учить детей.

— Я не это имела ввиду, — с досадой воскликнула Мадлен. — Вы можете забрать Никаса и уехать туда, где никто не знает о вас, и работать учителем в школе, куда будет ходить Никас.

— А Олия? — печально спросила Катрина. — Ее я не смогу увезти.

— Может быть вы поговорите с императором? — с жалостью поинтересовалась Мадлен.

— Император не хочет со мной разговаривать, — тихо прошептала несчастная женщина и заплакала, закрыв ладошками лицо, снова присев в кресло.

Мадлен растерялась, не зная, как помочь такому откровенному горю, поднесла плачущей женщине стакан воды. Некоторое время ждала, когда всхлипывания прекратятся.

— Выпейте, госпожа Торес. Успокойтесь.

Неожиданно в кабинет директора ворвался взъерошенный и сердитый Никас.

— Мамочка! Не плачь! Ты у меня самая хорошая! — мальчик обнял мать и снизу вверх свирепо уставился на Мадлен. — Вы ничего не знаете о маме! Я никому не позволю ее обижать! Даже вам! Она у меня самая хорошая!

— Ник, ты опять подслушивал в том коридоре? — сурово спросила нахмуренная и расстроенная Мадлен. — Я уже предупреждала тебя…

— Да! — вызывающе закричал ребёнок. — Подслушивал! И все слышал! Все, что вы сказали маме! Я уеду с ней! Больше не хочу здесь находиться!

Катрина, наконец, подняла лицо и посмотрела на Ника, обняла сына, крепко прижав его к себе.

— Мой маленький защитник, — нежно прошептала она со слезами на глазах. — Не кричи на директора Роннигус — ты ещё слишком мал. Госпожа Мадлен во всем права, мой хороший, просто от этого мне ещё тяжелее.

— Но ты же не такая, мама! Я знаю! Ты у меня самая лучшая!

Катрина молча смотрела на сына, понимая, какая она все это время была дура — оставила ребенка в приюте, пусть и самом лучшем приюте империи, но все равно практически отказалась от него, от своего замечательного сына Эндрю-Никаса.

— Я буду бороться за Олию, — твёрдо произнесла она Никасу. — Я поговорю с императором и буду умолять его, пока он не сжалится надо мной. А потом мы втроём уедем далеко-далеко и начнём все сначала. Ты поедешь со мной?

— Да! Ты, я и Олия! Мы правда будем вместе? Всегда? — взгляд ребёнка был недоверчивый, но полный надежды.

— Я сделаю все, что от меня зависит, — ещё тверже пообещала Катрина, неожиданно поняв, что действительно готова на все ради детей. — И даже невозможное.

— И тогда мы уедем далеко и, может быть, найдём Елю. Она убежала, мама, и бродит где-то совершенно одна, понимаешь? — Ник с тревогой заглядывал в лицо матери. — Ее нужно найти, пока она не попала в беду.

Сестра Мадлен вдруг поняла, что у неё на глазах давно выступили слезы, и она совершенно не знает, что ей делать.

— Конечно, найдём, — пообещала Катрина, встретившись растерянным вопросительным взглядом с красными от слез глазами госпожи Роннигус.

Как они найдут эту сбежавшую девушку?

Глава 44

— Лена! Куда ты полезла?!

— Не-е-ет!! — вскрикнула Лена и сорвалась с тонкой ветки макушки высоченного, наверное, метров тридцать высотой, дерева. — Кирста-а-а!!

Девушка падала вниз с огромной скоростью и зажмурила от страха глаза, поэтому не уловила тот момент, когда Кирста подлетела и ловко подхватила ее сильными когтистыми лапами.

— Вот ты чудо в перьях, — облегченно выдохнула Кирста. — Ещё чуть-чуть и я бы не успела, — возмущённо заявила она.

Лена широко распахнула глаза и не менее возмущённо уставилась на молоденькую Фурию в ее очень даже хитрые и наглые глаза-ямы.

— Это я-то чудо в перьях?! — рассмеялась Лена ей в лицо. — Поэтому тебя мама именно так называет?! И что, значит, «не успела»?!

— Я отвлеклась на белку, — с хитрой улыбкой призналась шестнадцатилетняя Кирста, — ты бы видела, какая она была миленькая, какие ушки, какой пушистый хвостик… ну, и чуть не пропустила твой невероятно ловкий прыжок! — она насмешливо фыркнула.

— Вообще-то я падала, — возмутилась Лена.

— Вообще-то я пошутила, — также возмущённо заявила молоденькая Фурия.

Дальше на весь заповедный лес раздался дружный смех человеческой девушки и молодой Фурии.

Кирста приземлилась с Леной, и обе сразу же повалились на молодую зелёную травку, покрывавшую еще прохладную по-весеннему землю.

Кирста сложила крылья и легла прямо на них, а Лена устроилась рядышком — костюм на ней был тёплый, непромокаемый, очень удобный, хоть и порвался в нескольких местах о ветки.

Девушки рассматривали проплывающие облака в малюсеньком окошечке, оставленном высокими макушками деревьев.

— Мадлен сказала недавно, что скоро заберёт тебя, ты вернёшься в Ровению и поедешь в школу целительниц, — вдруг грустно произнесла Кирста. — Потому что тебе исполнилось восемнадцать. А я так не хочу, чтобы ты уезжала.

— Я тоже не хочу уезжать, Кирста, но я же не могу навсегда остаться в Земле Фурий.

— Почему это? — повернулась на бок Фурия и положила голову на когтистую лапу. — Ты понравилась прабабушке — значит, она разрешит тебе остаться.

Лена скептически скосилась на подругу.

— Ты считаешь это называется «понравилась»? По- моему, она меня еле терпит.

— Ну, для прабабки это и есть «понравилась», — весело хмыкнула Кирста, а Лена фыркнула в ответ.

— Ты же обычный человек — как она должна к тебе относиться? — Фурия внимательно смотрела на подругу.

— Ты опять за своё?! — возмутилась Лена, тоже поворачиваясь на бок и поудобней устраивая голову на согнутой руке.

— Я-то нормально отношусь к обычным пу… людям, — быстро поправилась Фурия, — а бабка только тебе и госпоже Торес разрешила остаться впервые за сотни лет. Это говорит о многом, — и она постаралась очень проникновенно посмотреть на Лену глазами-ямами.

В это время из-за деревьев выбежали две тепло одетые худенькие фигурки, мальчик лет девяти-десяти и девочка лет пяти и побежали к подругам.

— Ник и Олия! — обрадовалась Кирста, а Лена тоже радостно обернулась к детям. — Никогда не думала, что человеческие дети могут быть такими милыми, — восторженно добавила.

Те же, практически не снижая скорости, набросились каждый на своего любимчика: Ник полез обниматься к Лене, а малышка Олия обняла Кирсту.

— Сестра Мадлен прилетела и привела за собой дядю Диннара! — восторженно сообщил Ник — с тех пор, как чуть больше года назад сестра и брат Роннигусы помогли ему, маме и сестре сбежать от императора, они оба стали его кумирами.

— Нам сказали, что можно погулять ещё часик и возвращаться на ужин, — тихо и стеснительно проговорила малышка Олия, нежно обнимая Кирсту, которая уже села и осторожно обнимала малышку в ответ.

— А чем вы тут занимались без нас? — с любопытством спросил Никас.

— Ну, я за ловкой и шустрой белочкой наблюдала, а Лена с дерева падала, — таинственным голосом сообщила Фурия, и добавила на ушко широко раскрывшей от удивления глазки Олии: — Наверное, хотела, как белка, с ветки на ветку прыгнуть и свалилась, — и захихикала. — Она же толстая и неловкая.

— Сама ты толстая! — искренне возмутилась Лена. — Ник, нападай на эту засранку!

Веселый клубок из четырёх тел покатился по лужайке, а смех и хихиканье стояли на весь лес, потому что Кирста умудрялась ещё и всех щекотать. Когда молодежь насмеялась и наигралась, Кирста безапелляционно заявила:

— Все ложимся и следим за облаками! Рассказываем, кто и что видит!

Они легли вчетвером голова к голове в форме креста и стали наблюдать за проплывающими облаками, а Лена вспомнила, как попала в это чудесное место — загадочную и недоступную для большинства жителей Ровении Землю Фурий, и на сердце стало тепло и хорошо.

***

Больше года назад Мадлен привела Лену в свой клан Фурий на загадочную и запретную территорию, находящуюся вне юрисдикции какой-либо империи. Это было маленькое суверенное государство, возглавляемое прабабкой Мадлен — Верховной Фурией Бердайн Огдэн.

Данное решение далось Мадлен нелегко — несколько сотен лет нога обычного человека не ступала на Землю Фурий, более того, существовал запрет приводить людей. Но когда она уже отправилась вместе с Леной в школу для будущих полицейских при университете полиции, что-то щелкнуло в голове у молодой женщины, и на полпути она решительно развернулась в противоположную сторону от той дороги, которая была нужна.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

До этого Лена сидела рядом с Мадлен притихшая и поникшая, поняв же, что что-то снова меняется в ее судьбе, она оживилась и осторожно косилась на сестру Мадлен, пытаясь понять, что она задумала.

Мадлен как сумасшедшая гнала автомобиль по широкой дороге, сурово сжав губы и промолчав всю дорогу, сильно переживая.

Только однажды она процедила сама себе сквозь зубы:

— В конце концов, не убьёт же она тебя.

Они ехали целый день без остановок, а когда глубокой ночью подъехали к границе между Ровенией и маленьким государством — Землей Фурий, дорогу им перегородили две Фурии, вооруженные до зубов, неожиданно спустившиеся прямо с неба под колеса автомобиля.

— Кто такие? — заглянула одна из них в автомобиль и тут же узнала Мадлен — брови от удивления поползли вверх.

— Мадлен?! Зачем привела человечку?!

— Вас забыла спросить, — хмуро ответила молодая женщина, от волнения искусавшая все губы.

— Мы не пропустим тебя, — сурово известила одна из Фурий. — Строжайший запрет Верховной никто не смеет нарушать. Даже ты.

— Пропустите, — просительно посмотрела на них Мадлен. — С бабушкой я сама разберусь.

— Ты-то, может, и разберёшься, а мы сгнием в яме, куда она посадит нас за ослушание, — враждебно заявила одна из женщин. — Нет, Мадлен. Правила есть правила. Никто не имеет право их нарушать.

Мадлен посмотрела на Лену, которая сидела ни жива ни мертва, до глубины души поражённая всем происходящим.

— Подожди меня в автомобиле, — хмуро произнесла Фурия. — Я увижусь с Верховной и попрошу за тебя. Из автомобиля не выходи — на границе опасно — здесь совсем недалеко Пустошь.

Затем молодая женщина обернулась к стражам границы:

— Отвечаете за неё головой, — строго произнесла.

— Не бойся, присмотрим за твоей подопечной, — серьёзно проговорила одна из Фурий — та, что была, на Ленин взгляд, постарше. — Из приютских? — вдруг спросила с любопытством.

Мадлен кивнула.

— Попала в беду?

Мадлен снова согласно кивнула.

— Похоже, очень серьезно влипла, раз сюда приехали, — вторая говорившая женщина тоже с любопытством их осматривала. — Мелкая какая… что натворить успела? — удивилась она и покачала головой.

— Если Верховная примет, то узнаете, — сдержанно ответила Мадлен.

Она вышла из машины, отошла на несколько шагов, мгновенно обернулась Фурией и четким резким движением взмыла в ночное небо.

Лена завороженно следила за ней — она все ещё не привыкла к превращению директора приюта в Фурию, и каждый раз это событие завораживало ее.

Мадлен не было очень долго, в итоге Лена заснула в машине, скрючившись в неудобной позе, а проснулась от резких голосов.

— Это и есть девушка с Земли? — разочарованный голос. — Ничего особенного. Я навоображала себе… в наших летописях они описываются, как женщины дивной красоты, а это что за недоразумение?

— Бабушка, она маленькая ещё, — сдержанно отвечала Мадлен. — Вырастет и станет дивной красавицей.

— Вот тогда и придёшь — покажешь, — насмешливо усмехнулась страшная Фурия.

Лена уже полностью проснулась и с невольным страхом уставилась в открытую дверь автомобиля, видимо, на саму Верховную Фурию, прабабушку сестры Мадлен.

Более страшного чудовища девушка не видела за всю свою жизнь. Она была выше Мадлен на две головы, крупная, мускулистая, с огромными когтистыми лапами, страшной головой с длинными острыми зубами и толстыми длинными змеями, развивающимися на ее голове.

Лена просто онемела от ужаса и растерянности, когда глубокие глаза-ямы презрительно уставились на неё.

— Ничтожное существо, — презрительно процедила Верховная Фурия, пронизывая сжавшуюся в комок девушку пристальным взглядом. — Отвези ее туда, откуда привезла, — резко повернулась к Мадлен.

— Но, бабушка! — тихо возразила Мадлен. — Ты обещала…

— Я обещала посмотреть на неё, — жестко прервала внучку Верховная. — Мне стало любопытно — за свою жизнь я никогда не видела иномирянок, но она мне не понравилась — обыкновенная пустышка.

Лена невольно вздрогнула. Она уже овладела собой и с тяжелым сердцем посмотрела на несчастное лицо Мадлен.

— Убирайтесь обе! — недовольно проворчала Верховная и отвернулась, намереваясь взлететь в утреннее розово-голубое небо.

— У нас на Земле пустышками называют людей, у которых пусто в душе, — тихо произнесла Лена в спину Верховной. Голос ее был твёрд и уверен. — Пусто в голове и пустое сердце. В вашем магическом мире пустышками называют всех, у кого просто нет магии, — Верховная резко обернулась и грозно уставилась на девушку, сузив глаза-ямы, но Лена заставила себя не отводить взгляд от Фурии и смело продолжила: — Моя мама говорила, что нужно смотреть сердцем, а не глазами.

— Мама? И где же сейчас твоя мама, ничтожество? Почему она не помогает тебе? — язвительно процедила Верховная.

— Потому что она погибла, спасая меня, — ее убили.

Некоторое время Верховная Фурия странным непонятным взором осматривала худенькую фигурку Лены.

— Лена, не надо, прошу тебя, — умоляюще прошептала Мадлен, и повернулась к бабушке: — Прошу тебя, прости ее.

Но Верховная Фурия продолжала пристально смотреть на Лену.

— Что еще говорила твоя… Мама? — голос Фурии был холодным и презрительным.

— Что душа человека, как комната с дверью, — твердо ответила девушка, — у одних — красивая дверь, но в комнате пусто и тесно, у других — дверь обшарпанная, но в комнате — вся Вселенная. Нельзя смотреть только на то, что видно, нужно смотреть на то, что внутри. Для вас все «пустышки» одинаковые, хотя у многих душа богаче и чище, чем у вас. И ко мне вы относитесь с презрением, хотя совсем не знаете меня.

Мадлен мертвенно побледнела и дернулась в сторону автомобиля, но Верховная остановила ее властным движением когтистой лапы.

— У тебя тоже душа богатая и чистая? — холодно процедила Верховная, не отводя глаз от Лены.

— Нет, я говорю не о себе, — грустно ответила девушка. — Но я пришла из мира, где много лет идёт ужасная война. Война приводит к тому, что с людей слетает шелуха и обнажается душа, и ты понимаешь, что у многих за красивой оберткой… болото, а у других — наоборот, не душа, а драгоценный камень, которого ты не ожидал там найти. Вы отказываете нам в помощи, но, возможно, мы достойны вашего доверия, только вы не хотите в этом разбираться. Вам легче отказать. По привычке. А к каким последствиям приведёт ваше решение?

Верховная Фурия почему-то не улетала, а стояла и смотрела на девушку. Пристально. Внимательно.

Лена немного поежилась под ее взглядом, но глаз не отводила, хотя было жутко смотреть к глубокие глаза-ямы этого чудовища.

— Ладно, пропустите эту мудрейшую человечку, — неожиданно насмешливо произнесла Верховная Фурия и повернулась к стражницам, которые стояли практически не дыша, затем вновь посмотрела на девушку и насмешливо фыркнула той в лицо: — Добро пожаловать на Землю Фурий… пустышка необыкновенная. Посмотрим, знаешь ли ты ещё умные слова.

Глава 45

Небольшое государство фурий Лена мысленно сравнила с карликовым государством в Западной Европе Лихтенштейн, которое его напомнило не только размерами, но и тем, что половину страны занимали горы и межгорные долины.

Однажды она посетила это княжество вместе с родителями и братом. Отец Лены коллекционировал марки и, по возможности, посещал все доступные музеи. В город же Вадуц — столицу княжества, в котором всего-то проживало около пяти тысяч жителей, они приезжали в Музей почтовых марок.

Земля фурий поразила воображение девушки заснеженными горами, прорезанными многочисленными ручьями и реками, необычными широколиственными и хвойными лесами, заболоченными ландшафтами с необыкновенными растениями.

Государство делилось всего на два округа — Верхний с центром в маленьком городке, который одновременно был и столицей, и Нижний с центром в другом городке, и было расположено в долине, которая была защищена горами от холодных ветров. Невысокие каменные дома, не выше трёх этажей, с небольшими придомовыми площадками для взлёта и приземления фурий, и деревья смешались между собой, без четкого различия между городом и лесом.

Округа состояли из общин, которых было десять, и возглавлялись Владычицами общин, входящими в Совет, возглавляемый Верховной Фурией.

И, да, что еще поразило девушку — это то, что мужчин в государстве фурий не было. Как позже Лена узнала, мужчины фуриями не рождались, а мальчикам разрешали проживать на территории государства до четырнадцати лет.

Граничило государство фурий с Ровенией, Норвенией и Пустошью, за которой находились уже другие государства.

Пустошь — загадочная территория с таинственными тварями, которую пока ни одно пограничное с ней государство не смогло завоевать и подчинить.

Характер у Верховной Фурии был властный, тяжёлый, жесткий, но с другим характером она и не смогла бы уже почти сто лет руководить кланом из нескольких тысяч подопечных.

В человеческом облике Бердайн выглядела не менее колоритной личностью, чем в образе Верховной Фурии, и вызывала не меньшее уважение и благоговение.

Очень высокая для женщины, метра два с лишним, с крепкой мужской фигурой, только не такой широкоплечей, как у воинов, с длинными сильными ногами и удивительно выразительным и красивым лицом практически без морщин, но с глубокими складками на переносице и около губ. На лице притягивали внимание большие мудрые фиалковые глаза, такие же, как у Мадлен. Только у внучки взгляд был помягче и подобрее, чем у прабабки, у которой взгляд был сканирующий, глубокий, проникающий в самую глубину души.

Она была далеко не молода — как никак, уже двести пять лет стукнуло — но язык не повернулся бы назвать эту женщину старухой, несмотря на полностью седые волосы, заплетенные в многочисленные длинные толстые косички, переплетенные мелкими бусинами.

Слова человеческой «пустышки» неожиданно проникли в самую глубину давно очерствевшей души — когда-то очень-очень давно ее мать тоже пожертвовала собой, чтобы спасти маленькую Бердайн и ее сестру. Теперь же, сама себе удивляясь, она испытала… сопереживание?… к этой мелкой девчонке, обычной человечке, которая совершенно неожиданно нашла нужные слова, когда Бердайн уже хотела выкинуть ее вместе с обнаглевшей Мадлен.

Но Верховная не была бы Верховной, если бы признала это, поэтому все время нахождения Лены в клане, она ее третировала, а, по возможности, вообще старалась не замечать.

Однако, несмотря на это, девушку очень неплохо устроили в небольшом и уютном доме старшей сестры Мадлен, одной из Владычиц, в одной комнате с ее молоденькой племянницей Кирстой.

Дружба с этой маленькой и вредной Фурией завязывалась тяжело, потому что характер Кирсте явно достался от прабабки. Сначала она очень подозрительно и презрительно отнеслась к навязанной компаньонке, придумывая для неё разные каверзы, но со временем настолько привязалась к доброй и отзывчивой Лене, что без неё не могла ступить и шагу.

Через полгода после появления Лены, Мадлен привела в клан Катрину Торес с детьми. Этот поступок был вообще из ряда вон, и Верховная совсем рассвирепела.

Лена и Кирста были уверены, что в этот раз Верховная внучку точно прибьёт.

Они с Кирстой подслушивали под открытым окном небольшого дома Верховной, и слышали весь разговор прабабки и правнучки.

— Может, ты сразу весь приют перетащишь сюда?! — гневно выговаривала внучке Верховная. — Или стесняешься пока?!

— Бабушка… им некуда идти, — умоляюще бормотала Мадлен.

— Мир большой, — язвительно заметила Верховная.

— У Катрины дочка от императора Ровении. Раньше он просто ограничивал общение, а теперь и видеться запретил. Он везде найдёт ее. Катарина учитель, сможет учить наших детей, которые остаются в клане, чтобы они имели современное представление об окружающем мире. Среди наших женщин, что вернулись в клан, нет профессиональных учителей.

— Десятки лет как-то обходились без них, — жестко и упрямо произнесла Верховная.

— Бабушка, мир прогрессирует, а вы… топчетесь на месте. Те, кто всю жизнь живет в клане, многого не знает о мире, который существует за границей нашей маленькой страны, — не все любят читать книги, а домашнее обучение не даёт хорошего образования.

— Много узнают, захотят покинуть клан, как ты, когда за тобой приехал твой отец. Если бы я вовремя заметила, как много ты читала в детстве, отобрала бы половину книг.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Это будет их выбор, — мягко произнесла Мадлен.

— Ты давно сделала свой выбор, и что дал тебе мир за границей клана? — холодно процедила Бердайн. — Разбитое сердце и израненную душу?! А теперь ты вечно таскаешься сюда и притаскиваешь всех сирых и убогих, которые не могут жить нормально в собственном мире! Если все они несправедливо обижены, пусть их проблемы решит суд! Ты, помнится, как-то говорила, что суд — огромное достижение прогрессирующего мира и много дифирамбов ему пела. Меня отсталой тогда назвала, а наши традиции тоже.

— Решение императора в Ровении имеет большее значение, чем решение суда.

— Тогда зачем он нужен? Какая разница с тем порядком, который существует у нас в клане?

Мадлен промолчала, признавая правоту прабабки.

***

— Пустышка необыкновенная, Кирста, две негодные шпионки! Вылезайте из своей засады и мигом сюда! — неожиданно услышали девушки насмешливый и язвительный голос Верховной, и от удивления так дёрнулись, что стукнулись лбами.

Голубые и карие глаза растерянно уставились друг на друга.

— Спелись малявки и теперь всюду и за всеми шпионят, — видимо, пожаловалась Верховная Мадлен. — Ты почему не предупредила, что твоя пустышка такая шустрая? Я никак не могла поймать ее с поличным, — Верховная хмыкнула и высокомерно уставилась на двух взрослых девчонок, которым пришлось явиться перед грозные фиалковые очи.

Белокурая и темноволосая, худенькая и довольно крепкая, обе с обескураженными мордашками и виноватым взглядом. Бердайн ещё специально нахмурилась, чтоб девчонки совсем прониклись, что подслушивать нехорошо. Верховная покачала головой:

— В следующий раз отправлю в яму на сутки, — строго произнесла. — Придумали тоже — за мной следить. Поняли меня?

Девушки синхронно закивали, почувствовав облегчение — в яму не хотелось. Она, вроде, безобидная, но глубокая, холодная и в ней много… пауков. Бр-р-р. Пару раз они в ней сидели уже за проказы, залезали друг дружке чуть ли не на голову от брезгливости — только подальше от пауков. Для более серьезных проступков была другая яма. Вот в неё точно нельзя было попадать ни при каких обстоятельствах. Что в ней было, для тех, кто в ней не был, было до сих пор загадкой — разглашать было запрещено. Но все, кто побывал в ней, выходили шелковые и очень послушные.

— Пустышка необыкновенная, что ты скажешь по поводу просьбы Мадлен? — Лена вздрогнула от резкого голоса Верховной. — Ты же все слышала? Что, например, сказала бы… твоя мама? — голос Фурии был ехидный и даже насмешливый, но фиалковые глаза смотрели на удивление серьезно. — Порадуй старуху умными словами.

Лена поёжилась под пристальным колючим взглядом Бердайн.

«Тоже мне, нашлась старуха, — недовольно подумала Лена. — Больше на викинга похожа».

— Мама бы сказала, что чужого горя не бывает, — Лена настороженно наблюдала за реакцией Верховной. — Раньше, в детстве, я не понимала того, что она хотела донести до меня. Теперь понимаю смысл тех слов.

— То есть ты считаешь, что я — Верховная Фурия независимого государства — должна проникнуться горем какой-то неизвестной пустышки и помочь ей — Фурия пристально смотрела на девушек. — Вот не помогала десятки лет людям и жила спокойно в согласии с совестью, а теперь должна понять, что жила в заблуждении?

— Я ничего не считаю, — насупилась девушка. — Вы спросили — я ответила.

Верховная продолжала внимательно смотреть на неё.

— Сначала я решила, что в вашем мире все по-другому, чем в нашем, но теперь понимаю, что он очень похож на наш, — поджала губы Лена, бросив унылый взгляд на удивленную сестру Мадлен. Та в недоумении переводила взгляд с прабабки на Лену.

— Похож на человеческий иномирный мир? — скептически уставилась на нее Верховная. — Ты, наверное, шутишь?

— Ваш мир такой же жестокий, — немного резко ответила Лена. — Единственное отличие — наличие магии, которой у нас нет. А в остальном… Большинство живут, не думая о других, их не заботят чужие беды. Только сестра Мадлен беспокоится обо всех и хочет всем помочь. У нас тоже в мире есть такие люди, но их, как и в вашем, единицы. Моя мама тоже была такой — если она могла, то всегда всем помогала.

— А то, что я пустила тебя сюда, на нашу Землю, не считается? — хмыкнула Верховная. — Я не являюсь этой единицей?

Лена пожала плечами. Помогла одному человеку и хочет стать для неё такой, как сестра Мадлен?

— Бабушка, то, что просит тетя Мадлен, это же так просто для нас, — вдруг твердо произнесла Кирста. — Давай примем эту семью. Там же дети. Ну, что тебе стоит?

— И эта туда же, — усмехнулась Верховная. — Давайте сделаем из Земли Фурий приют для всех обездоленных пустышек, — язвительно добавила она.

Что в итоге повлияло на решение Верховной Фурии — разговор ли с Леной и Кирстой или другие какие соображения и мысли — никто не понял, но она позволила маленькой семье Торес поселиться на Земле Фурий, чем вызвала огромный ажиотаж среди своих соплеменниц.

Глава 46

Ровен Алан Монтегус (палатин империи Ровения), ровен Диннар Роннигус (командир полиции уже всего домена Литвин), ровен Рикард Аверин (высший аристократ и отец «пустышки» Рональда Аверина), ровен Джер Террич (высший аристократ и отец «пустышки» Марка Террича), ровен Эндрю Дарни (высший аристократ и отец «пустышки» Алека Дарни), ровен Тинар Корденис (новый глава полиции Ровении) и ещё несколько аристократов Ровении прибыли в родовое поместье герцога Аверина.

Ночью. Тайно. Без слуг. Без громкого оповещения о данном обстоятельстве.

Через потайной проход прошли в огромный роскошный кабинет герцога Аверина, который шёл первый в колонии высших аристократов империи.

На кабинет наложили заклятие от прослушки в несколько слоев, а после расположились за большим прямоугольным столом, на котором уже стояло виски, бокалы и закуски.

Мужчины пили виски и обсуждали дальнейшие действия их молодого тайного общества. Лица у всех были серьезные, взгляды жесткие.

Это было уже не первое собрание нового тайного общества, образованного после наглого убийства главы полиции империи графа Антония Ровенуса и жестокого и неожиданного нападения на приют ровены Мадлен Роннигус.

Общество было тайным для многих, в том числе и императора Ровении с его ближайшей роднёй — кто- то из их числа или их ближайшего круга однозначно был связан с Невидимой Ровенией, поскольку постоянно шла утечка информации, известная лишь высшим сановникам империи, императору и им.

Лично императора никто не подозревал, но в сложившихся обстоятельствах приходилось «спасать» Ровению втайне от него.

Ровены нескольких древних родов империи решили объединиться и выяснить, благодаря кому в империи творится беспредел в отношении его самой беззащитной части населения — людей без наличия магии.

В кабинете герцога Аверина собрались самые неравнодушные, но, к сожалению, пока таких аристократов было не так много, да и «заговорщики» осторожничали, поскольку боялись нарваться на тех, кто уже входит в Невидимую Ровению, и все испортить.

Этой ночью обсуждали то, что «невидимки» после длительного затишья, наконец, стали выползать из подполья, что одновременно радовало и пугало.

Благодаря таинственному доброжелателю «заговорщикам» удалось предпринять некоторые превентивные меры на Юге империи, где «невидимки» решили расширить зону своей деятельности — они разгадали зашифрованное послание.

Разведчики и шпионы полиции и службы разведки были устроены в государственные органы, школы, академии, университеты Юга.

Однако проблемой оставались сами курсанты, студенты и школьники — как в их ряды внедрить шпиона? Таких молодых специалистов ни в разведке, ни в полиции не было.

Но потом и эта проблема в некотором роде разрешилась — отцы «пустышек» и магов решили, что их сыновья должны расти настоящими мужчинами, а не нежными барышнями, за которых выполняют другие их обязанности, и перевели сыновей из столичных академий и университетов на Юг империи. Правда, для этого приходилось хитрить и выдумывать различные «обмены студентами», «обмены курсантами» и конкурсы на выявление лучших учеников, но постепенно в ряды обучающихся Юга были внедрены необходимые юноши и даже девушки. В достаточном ли количестве или нет — это уже другой вопрос.

— Не хватает шустрых и смышлёных девушек, — посетовал один из ровенов. — «Невидимки» уже организовывают тайные клубы, куда завлекают молодежь и пропагандируют неприятие «пустышек». Нужны девушки — «пустышки», желательно такие, чтобы молодые маги дружили с ними, уважали, головы теряли. Что может быть крепче юношеской дружбы?

— После активных действий «невидимок» девушки менее охотно стали поступать в полицейские университеты, — раздраженно произнёс глава полиции Тинар Корденис. — Особенно «пустышки». Они боятся привлекать к себе лишнее внимание. Те, кто уже учатся в университете полиции, прошли необходимое собеседование, подготовку и получили соответствующие указания, но их очень мало.

Диннар Роннигус задумчиво слушал ровенов и думал, что одну девушку, которая сможет помочь в их нелегком деле, он точно знает. Только вот его любимая сестра даже слышать не хочет о том, чтобы Еления поступила в университет полиции. Так привязалась к иномирной девчонке, будто она ей дочь родная. Ему тоже стала нравиться мелкая — предубеждение против неё ушло, но Диннар не понимал, зачем с ней сюсюкаться и оберегать, если мелкая со своими данными даст сто очков вперёд многим мужикам.

***

— Я удочерю Елению и, как мою приемную дочь, принц Оливар не посмеет ее тронуть, — серьезно произнёс Диннар. — Она сможет поступить… учиться, — осторожно закончил он, вовремя спохватившись.

— Очень сомневаюсь, — скептически ответила Мадлен, с удивлением посмотрев на брата. — Ты помнишь, какую разведывательную операцию он развернул на всю империю после исчезновения Лены? Хоть и тайно, но всю империю с ног на голову поставил. Как только услышит о ней, сразу объявится и придумает, как отобрать ее. За приютом до сих пор следит. Надо что-то другое придумать.

Они сидели в автомобиле на границе с Землей Фурий, ждали когда Верховная Фурия одобрит пересечение границы государства Диннаром Роннигусом. Хотя все фурии знали, что брат Мадлен получит одобрение от Бердайн, но порядок есть порядок, а дисциплина в клане была железной.

Стражницы строили глазки привлекательному командиру полиции, постоянно проходя мимо элегантного черного авто, а тот игриво подмигивал в ответ. Мадлен только снисходительно смотрела на этот цирк и насмешливо улыбалась.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Когда ты женишься уже? — с любопытством поинтересовалась.

— Поживу лет сто в своё удовольствие, а потом обязательно женюсь, — хмыкнул в ответ брат.

«Если доживу», — мысленно добавил Диннар — работа все-таки нервная и опасная.

— Может, все же отправить Елю в другую империю? Пусть там учится? — задумчиво пробормотала Мадлен. — Как ты считаешь?

И тут Диннар не сдержался.

— Она здесь нужна, Мадлен. Очень. В университете полиции.

Мадлен жестко посмотрела на брата и нахмурилась, но не успела ничего ответить — подошла молоденькая стражница, мало знакомая Мадлен, и, не сводя многообещающего взгляда с мужественного лица Дина, торжественно объявила:

— Верховная Фурия Бердайн Огдэн одобрила присутствие ровена Роннигуса на Земле Фурий. Проезжайте.

Дин на прощанье подмигнул симпатичной девушке и медленно проехал под поднятой на несколько мгновений завесой безопасности.

***

Перед Бердайн брат и сестра появились нахмуренные и недовольные друг другом.

— Ну, и что у вас опять случилось? — удивилась Верховная. — Когда успели поцапаться? Стражницы докладывали, что вы в хорошем настроении.

— Бердайн, они и об этом тебе докладывают? — недовольно пробурчала Мадлен, с облегчением плюхаясь в мягкое кресло. Дорога в автомобиле ее всегда изматывала. Другое дело лететь Фурией. Но Дин настоял на ее компании. И ведь сколько проехали, а о службе Елении в полиции только сейчас обмолвился. Интриган несчастный.

— Должна же я понимать, с очередной проблемой вы ко мне приперлись или просто навестить скучающую старушку, — насмешливо ухмыльнулась Верховная, бросая внимательный взгляд на расстроенную внучку. — Уже задаюсь мыслью, что тебя надо пропускать через раз.

Мадлен невольно вспыхнула, хоть давно и была не молоденькая девчонка.

— Бабушка, я не только с проблемами приезжаю к тебе, — возмущённо возразила она, а та лишь многозначительно так глянула, что и Дину стало неудобно. — Ну, кто виноват, что жизнь такая пошла? — сдалась Мадлен. — А ты мудрая и добрая.

— Чего поцапались? — перевела тему Бердайн, не желая показать, что похвала внучки приятна ей.

— Дин хочет засунуть Елю в полицейский университет! — сразу же возмутилась Мадлен. — А я против!

— Почему? — кратко поинтересовалась Верховная.

— Потому что девочка не хочет!

— Странно. С ее способностями и возможностями ей там самое место, — спокойно заявила Бердайн.

— С какими способностями, бабушка?! — вспылила Мадлен.

— Она ловкая, быстрая, сильная и бесстрашная. Плюс — справедливая и имеет понятие о чести. Разве это целитель, Мадлен? Истинный полицейский.

— Это все искусственное, бабушка! Я же тебе все объясняла про неё!

— Возможно, раньше и было искусственным. Сейчас же это ее неотъемлемые качества.

— Она ненавидит насилие в любом его проявлении!

— Да кто говорит о насилии! — с досадой процедил Диннар. — Мне нужна шпионка. Ловкая и шустрая. Еления — идеальна для этого.

— Нет! — рявкнула Мадлен.

— Знаешь что… — снова стал закипать Диннар, суживая глаза.

— Не ругайтесь! — в свою очередь, сурово рявкнула Верховная. — Еще и в моем присутствии! Сейчас быстро вам физии-то начищу и не посмотрю, что один — командир полиции, а вторая — директор приюта! Пойдёмте-ка, я лучше кое-что покажу про вашу подопечную.

Втроем они прошли в кабинет Бердайн. Та достала из стола записывающий артефакт и протянула нахмуренным брату с сестрой.

— Я веду наблюдения за девочкой уже долгое время. Она зацепила меня одновременно своей слабостью и силой, жесткостью и душевностью. Очень необычная пустышка, — Бердайн невольно улыбнулась. — Посмотрите по очереди и поймёте, о чем я.

Мадлен первой быстро протянула руку за артефактом, чуть ли не оттолкнув брата. Тот, рвано выдохнув, чтобы успокоиться, отошёл в сторону. Молодая женщина согрела артефакт в ладонях, передавая тепло, и перед ее мысленным взором стали проноситься записанные события из жизни Лены-Елении за последние полтора года нахождения на Земле Фурий.

Первая запись.

Она, Кирста и ещё четыре молоденькие девушки из клана бегут по лесу наперегонки. Фурии в человеческом облике.

Это явно какое-то испытание, потому что девушки в специальных костюмах и преодолевают многочисленные препятствия.

Бегут быстро, долго, без остановок. В итоге Лена побеждает, обгоняя всех.

Глава 47

Вторая запись.

Огромный крутой обрыв над пропастью. Запись явно тайная, потому что нечеткая и прыгающая.

Кирста над пропастью летает фурией, выделываясь и делая крутые виражи. Лена на неё смотрит, смеётся, что-то кричит. Криста кивает и зависает на одном месте. Маленькая фигурка Лены бежит к обрыву, разбегается изо всех сил и… прыгает с обрыва головой вперёд, сначала раскинув руки в стороны, а затем сложив вдоль тела.

Она летит вниз словно стрела, коса вытянулась вдоль натянутой словно тетива лука фигурки. В глазах на пол-лица страх и восторг.

Через несколько секунд подлетает Кирста и некоторое время они летят рядом, а затем молоденькая Фурия обнимает фигуру подруги и прижимает крепко к себе.

Фигура Кирсты в образе фурии больше и крепче, чем в человеческом облике, и через некоторое время она без труда взмывает вверх в небо вместе с Леной. Лица у обеих счастливые.

— Она просто сумасшедшая, — прошептала потрясённая Мадлен.

— Скорее — молодая и бесстрашная, — отозвалась Бердайн. — Когда я впервые засекла их, думала, разрыв сердца получу. Это я-то, — Верховная хмыкнула. — А потом поняла, что они не в первый раз подобный трюк выполняют.

— Что ты там увидела?! — заинтересовался Диннар.

— О, тебе точно это видеть не надо, — расстроилась Мадлен и насупилась, собственнически прижимая к себе артефакт.

— Ты дальше смотри, — снисходительно улыбнулась Бердайн.

Третья запись.

Учения Фурий. Их должны проходить все Фурии без исключений. Здесь они учатся владеть кнутами и холодным оружием — мечами, кинжалами и тому подобное. Мадлен и сама когда-то их проходила, а когда решила поступить на полицейского, то приезжала специально к бабушке готовиться к экзамену по физической подготовке

Молоденькие Фурии во второй ипостаси. Еления посреди них маленькая и хрупкая, вызывающая умиление и сочувствие. Но эти чувства она вызывает, пока не берет в руки учебное оружие.

Как только ей попали в руки двуручные мечи, девушка преобразилась. Жесткое выражение лица, четкие, сильные движения, смелые выпады и виртуозное владение мечами.

— Я научила, — прокомментировала Бердайн. — Очень способная малявка. И мои ученицы, смотря на неё, начинают лучше заниматься — им стыдно, что она их побеждает.

Мадлен с изумлением таращилась в артефакт и наблюдала, как Еления метко метает кинжалы, мастерски владеет кнутом и остальными видами оружия.

— Я раньше не видела, как она обращается с оружием, — тихо прошептала она «убитым» голосом. — Дин говорил, но я не думала, что она настолько хороший боец.

— Главное, чтобы оружие было учебным, — сдержанно произнесла Верховная. — Когда она видит настоящее, в глазах появляется ужас и растерянность.

— Диннар, — сестра посмотрела на брата убитым потрясённым взглядом и нехотя протянула артефакт. — Я больше не могу на это смотреть.

— Там ещё много интересных записей, — серьезно проговорила Верховная. — Ты все ещё считаешь, что Еления — будущая целительница? — сочувственно поинтересовалась.

Мадлен не ответила.

В кабинете наступило долгое молчание. Диннар «просматривал» записи, иногда прерывая тишину и издавая какое-либо восклицание, что-то вроде:

— Восторг!

Или:

— Сумасшедшая!

Или:

— Я не верю своим глазам! Во мелкая даёт!

Мадлен сидела за столом, подперев голову руками, сильно расстроенная и поникшая.

Когда Диннар «просмотрел» все записи, Верховная сказала:

— Надо спросить саму девочку и послушать, что она скажет. Если она против поступления в университет полиции, значит, Диннар, пролетаешь мимо со всеми своими идеями и желаниями. Я поддержу здесь Мадлен. Ваша империя обойдётся без одной маленькой воительницы. Если же за, то и спор между вами бессмысленный.

— Она все равно не сможет поступить — Оливар Варниус похитит ее, — глухо проговорила Мадлен.

— Я дам мелкой своё имя — Огдэн, — вдруг спокойно и твёрдо заявила Бердайн. — Еления Огдэн из независимого клана Фурий. Никто ее не тронет.

Брат и сестра Роннигус уставились на Верховную в полнейшем ошеломлении.

***

Лена задумчиво смотрела на три таких разных лица перед собой.

Командир Роннигус, сестра Мадлен и Верховная Фурия.

Маг и две Фурии ждали ее решения. Ждали. Ее собственного. Решения.

Это было приятно, необыкновенно, ошеломительно. Она чувствовала себя настоящим значительным человеком, с которым считаются и мнение которого уважают.

До этого она внимательно выслушала всех троих: аргументы Диннара, почему он хочет, чтобы она поступила в университет полиции; возражения на этот счёт сестры Мадлен и ее предложение поступить в академию целителей в другой империи; необыкновенное предложение Верховной о принятии ее в клан Фурий и предоставлении имени правящего клана.

— В сложном мире, где много жестокости, равнодушия и несправедливости, нужны обыкновенные люди для совершения необыкновенных дел, — наконец, тихо проговорила Лена. — Так говорил отец про маму, — она посмотрела с легкой улыбкой на Верховную, — когда мама возвращалась уставшая с дежурства в больнице. Теперь я и эти «умные слова» поняла.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Потом девушка внимательно посмотрела на сестру Мадлен, которая внезапно побледнела и сидела ни жива ни мертва, уже понимая, каким будет ответ ее подопечной, которую она незаметно для себя полюбила как дочь. Огромные прекрасные фиалковые глаза отражали все переживания Мадлен.

— Сестра Мадлен, если «обыкновенная пустышка» может помочь вашему миру, который очень болен, она должна сделать что-то необыкновенное. Командир Роннигус верит в меня, а я уважаю мнение этого мужчины, который своими поступками доказал, что он… «настоящий человек», как и вы. У меня на Земле так называют достойных людей.

— Я не ошиблась, когда приютила тебя, — проворчала Бердайн, пытаясь скрыть, что девчонка снова растрогала ее. — Ты знаешь ещё очень много «умных слов».

— Они сами приходят, когда необходимо понять, как поступить, — смущенно произнесла Лена, а затем, вдруг что-то для себя поняв, подняла лицо вверх: — Спасибо, папа, мама, что вы всегда со мной, — тихо пробормотала, на мгновение прикрыв глаза.

— Ну, что ж, Еления Огдэн, завтра состоится официальная процедура принятия тебя в клан Фурий, — серьезно проговорила Верховная.

— Спасибо, ваше величество, — с благодарностью произнесла Лена. — Я всегда буду помнить вашу доброту.

— К «настоящим людям» запишешь меня? — насмешливо ухмыльнулась Верховная в своей обычной манере. — Список удлинишь?

Лена со смущенной улыбкой согласно кивнула.

— И больше не называй меня «ваше величество», а то в яму посажу, — недовольно проворчала Бердайн. — Придумала тоже… «ваше величество».

— А как мне обращаться к вам? — растерялась девушка.

— Ну, теперь можешь и «бабушка», — строго заявила Верховная, — ты теперь Огдэн, — и вышла из своего кабинета, хлопнув дверью.

Лена, Мадлен и Диннар обменялись недоуменными взглядами. Это что сейчас было? Верховная Фурия Бердайн Огдэн призналась, что неравнодушна к Лене? И рада, что та станет ей внучкой?

Глава 48

Рональд Аверин, младший сын герцога Рикарда Аверина, высшего аристократа Ровении, облокотившись на поручень Смотровой площадки, полукругом нависающей над огромной площадью — строевым плацем — Главного Южного Университета Полиции Империи Ровении, вместе с сокурсниками и старшекурсниками с любопытством изучал смешные серьезные лица курсантов первого курса, которые выстраивались в стройные ряды друг за другом в ожидании торжественной церемонии, посвященной приведению их к присяге.

Первокурсники были одеты в синие брюки или юбки и белоснежные рубашки. На ногах синие туфли. Их разделили на несколько отрядов в зависимости от наличия магических способностей. Это различие было заметно по цвету галстуков: у магов они были красного цвета, у «пустышек» — синего.

Сам Рон такую присягу принес два года назад в университете провинциальной полиции Севера империи. С того момента, как пошёл учиться, Рон поменял уже третий университет. Сначала год он отучился там, где принес присягу, затем, после того, как Еля сбежала из приюта, и его больше ничего не держало в провинции, отец перевёл его в столичный университет. Теперь вот, с этого учебного года, перевёлся на третий курс в Главный Южный Университет Полиции империи.

Вместе с ним из столичного университета также перевелись Марк с Алеком, только курсом младше, и дружеские отношения они пока не афишировали в целях конспирации ради того дела, из-за которого и перевелись из столицы на Юг.

По традиции торжественное мероприятие началось с выноса Знамени ГЮУПИР, которое вынесли самые достойные курсанты старшего курса и под торжественную музыку пронесли по периметру всего плаца. На знамени синего цвета был изображен символ полиции Ровении — серебряный щит с золотым окаймлением, наложенный на скрещенные золотые мечи, и девизной серебристой лентой под ним с надписью золотыми буквами: "Служим Ровении", "Служим Закону". В щите — красный раскручивающийся свиток со словами клятвы всех курсантов, которая оставалась неизменной при поступлении в органы полиции после окончания университета.

Гостями церемонии по старому обычаю стали ветераны различных подразделений полиции империи, главы каких-либо подразделений, родители и друзья курсантов-первокурсников.

Обращаясь к первокурсникам, ректор университета полковник полиции Сагдан Рэнимус отметил, что верность присяге — это традиция, в основе которой лежит стойкость и мужество, братство и взаимовыручка, ответственность за жизни людей и судьбу империи.

Затем ветераны полиции поздравили молодое пополнение, а почетный гость — Глава полиции округа Литвин на Севере империи подполковник полиции Диннар Роннигус — напомнил, что произнесенная клятва на верность империи возлагает на плечи трудные, по почетные обязанности служению родной Земли.

Курсанты в присутсвии всех дали клятву на верность своей Земле, поклялись достойно исполнять свой долг, защищать и охранять правопорядок, уважать и соблюдать права и свободы подданных империи независимо от их принадлежности к различным слоям населения, наличия второй ипостаси и разного уровня магических способностей, а также вне зависимости от того, есть магия у подданного или нет.

В завершение мероприятия курсанты Университета прошли по плацу торжественным маршем.

Рон скучающе переводил взгляд с одного лица марширующего первокурсника на другое, попутно машинально отмечая симпатичные мордашки девушек, и ждал, когда курсанты пройдут, и начнется концертная программа для почетных гостей, родителей и друзей первокурсников, организованная курсантами старших курсов университета, и он сможет уйти по своим делам, когда неожиданно ему будто дали под дых — дыхание перехватило и стало нечем дышать.

Недоверчиво он уставился на лицо девушки во втором ряду первокурсников-«пустышек», шагающих торжественным маршем и сейчас как раз подходивших к Смотровой площадке, на которой стоял Рон.

Он судорожно вцепился в металлический поручень, грозя его раздавить, напряжённо замер и впился горящим пронзительным взглядом в лицо одной из "пустышек".

Этот изящный овал лица, высокие скулы, прямой аккуратный носик, светлые брови вразлет и большие голубые серьезные глаза он мог описать закрытыми глазами, а светлые с рыжиной волосы, забранные в высокий аккуратный хвост, даже знал, какие на ощупь — густые и шелковистые.

Фигуру не было видно за фигурами других студентов, но это определенно была она — Еления Роннигус — девушка, в которую два года назад он влюбился с первого взгляда, из-за которой надолго потерял сон и не мог забыть до сих пор.

— Рон, начинай дышать. Можно! — по-дружески пихнул его локтем в бок сокурсник и с интересом поинтересовался: — Кто тебя так поразил, что дыхание перехватывает? — парень проследил любопытным взглядом за пристальными взглядом Аверина и сразу же одобрил его выбор: — О-у! Очень даже ничего!

Рон резко повернулся к нему и, жестко смотря в улыбающиеся глаза, холодно и очень проникновенно процедил:

— Увижу рядом — голову оторву.

— Ты рехнулся? — от изумления брови сокурсника поползли вверх, а лицо стало растерянным.

— Я сказал. И передай всем остальным.

— Сбрендил, Рон? — парень все ещё недоверчиво и с опаской пялился на новенького — чего от него можно ждать с такими бешеными глазами?

— Не твоё дело, — огрызнулся Аверин и отвернулся.

Рон выхватил взволнованным беспокойным взглядом светловолосую головку Ели, — на мгновение стало вдруг страшно, что она ему только показалась. Но, нет, не показалась. Слава богам!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Первокурсники отмаршировали и снова выстроились в ряды на плацу выслушать последнее напутственное слово ректора. Еления стояла во втором ряду отряда первокурсников-«пустышек», выпрямившись и задумчиво смотря перед собой.

Сердце Рона бешено и рвано забилось, оглушая и мешая сосредоточиться.

Вот она девушка-загадка, которую не разгадал, но хотел сделать ластаной. Которую почти год искал по всей империи с помощью детективов, нанятых отцом, и так и не нашёл.

Сначала корил себя за то, что поступки и действия в отношении Ели были поспешными и неправильными, раз девушка, которую полюбил и которой хотел предложить союз, сбежала от него. Потрясённые исчезновением Ели, Ник и Нами признались, как однажды подслушали разговор Рона и Марка, и Еля отчетливо дала понять, что ничьей ластаной никогда не станет. Еля не могла поговорить с ним, объясниться? Нужно было сбегать из приюта? Рон искал ее, как одержимый, чтобы объясниться, заверить, что она всегда будет главной для него.

Часто боялся самого худшего — найти ее бездыханное тело, а в итоге в расследовании дошёл до гостиницы, в которую Еля заселилась с двумя молодыми мужчинами, горожанами из их провинциального городка, и из которой потом бесследно пропала полтора года назад. Кроме того, детективы пояснили, что искали ее не только он, но и другие заинтересованные лица, которые их также засекли.

Вот тогда Рон почувствовал одновременно гнев и растерянность. Да кто она такая и почему исчезла? Он был причиной или нет? Кем были ей те мужчины, которые затем вернулись в столицу их провинции и продолжили жить дальше ни о чем не беспокоясь?

Из ниоткуда появилась и в никуда ушла.

За прошедшее время он уже почти смирился с ее исчезновением, несмотря на то, что иногда сердце ныло и тосковало, и Еля до сих пор ему снилась.

И вдруг она объявилась: живая, целая и невредимая, повзрослевшая и невозможно красивая.

Рон почувствовал, как теперь ярость закипает в нем, и он с трудом сдержался, чтобы не перепрыгнуть через поручень и не броситься к той, что не давала спокойно спать уже полтора года.

Хотелось подскочить и, наконец, изо всех сил затрясти, как тряпичную куклу, чтоб красивая голова замоталась из стороны в сторону, и из неё вытряхнулся весь мусор, чтобы она посмотрела с раскаянием и сказала: «Прости, Рон, я вернулась и больше не убегу».

Рон напряжённо вглядывался в бледное лицо девушки. До потемнения в глазах, до головокружения, впитывая новый немного измененный повзрослевший образ, а она спокойно стояла, не чувствуя его взгляда, поглощенная вглубь себя, ничего не замечая вокруг. Чужая. Другая. И в то же время… родная.

Второй раз в жизни он растерялся настолько сильно, совершенно не зная, что делать. И снова из-за неё.

Неожиданно Еля подняла голову и посмотрела прямо в его сторону. Рон вздрогнул, мгновенно сделал пару шагов назад и затерялся за спинами сокурсников.

Нет, сейчас он не готов к встрече. Даже взглядами.

***

Еления почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, но когда подняла голову, то поняла, что на нее многие смотрят, особенно парни, и понять, чей именно взгляд вызвал практически чувство осязания, не получится.

Еле все ещё не верилось, что наконец-то она прошла все вступительные испытания и стоит здесь на строевом плацу огромного университета полиции среди остальных курсантов-счастливчиков.

Она поступила под именем Елении Огдэн, шокировав членов комиссии, которые впервые встречали обычного человека из независимого клана фурий. Являясь чужеземкой и подданной другого государства, она имела статус неприкосновенности, как член правящей семьи Земли Фурий. Это статус позволял ей носить амулет, препятствующий ментальному сканированию мыслей курсанта любым преподавателем. Теперь ментальное чтение ее мыслей было возможно только с ее собственного согласия или с согласия Верховной Фурии клана.

Ей пришлось сдавать ровенский язык, историю Ровении, нормативы по физической подготовке, медицинские анализы и обследование, психологическое тестирование.

Необходимый физический минимум, который нужно было сдавать при поступлении в университет, для девушек был снижен на двадцать пять процентов. Для Елении это был самый сложный экзамен, поскольку ей нужно было приложить все усилия, чтобы, наоборот, не показать физический максимум, превышающий мужской чуть ли не в два-три раза.

Анализ крови вызвал некоторое недоумение у целителей приёмной комиссии — он был странный и непонятный для них. И тогда Мадлен, которая ее сопровождала на все экзамены и обследования, объяснила, что, став членом семьи Фурий, девушке особым тайным ритуалом немного видоизменили кровь, чтобы она стала немного сильнее и выносливее и «не позорила» приемную семью.

Ректору пришлось связаться по фоннору с самой Верховной Фурией Бердайн Огдэн и уточнить данное обстоятельство, которое та подтвердила. Члены комиссии сразу заинтересовались ритуалом, который повышает силу и выносливость обыкновенного человека, но Верховная резко пресекла их любопытство, заявив, что это тайна клана фурий и доступна только членам клана. Спорить с Бердайн Огдэн никто не посмел.

Глава 49

Еления сменила строгую форму курсанта университета полиции на нарядное легкое платье и вышла из комнаты, направившись на выход из общежития, смешиваясь с такими же торопящимися по своим делам курсантами. Первокурсников можно было легко вычислить по выходной праздничной одежде и восторженным лицам.

Легким танцующим шагом спускалась она по широким ступеням, направляясь к пропускному пункту университета, чтобы встретиться с ожидающими ее там братом и сестрой Роннигусами, — сегодня у них намечался праздничный ужин в честь принятия ее в курсанты полиции.

И сегодня был последний день, когда можно было запросто выйти за пределы территории маленького закрытого городка университета полиции.

К ужасу сестры Мадлен Еления должна была теперь здесь жить долгие пять лет — директора приюта напугали слишком маленькие и скромные комнаты курсанток, чем она очень рассмешила Елению, ведь Мадлен и сама когда-то училась в университете полиции, и аскетизм ей знаком не только понаслышке.

Задумавшейся Елении неожиданно перегородили дорогу. Высокий широкоплечий парень в форме курсанта университета, поднимаясь навстречу ей вверх по ступеням, вместо того, чтобы пропустить девушку, встал перед ней, широко расставив длинные ноги в темно-синих элегантных туфлях. Еления машинально захотела его обойти, даже не вскинув взгляд, но он синхронно с ней сделал шаг в сторону, снова преграждая дорогу.

Удивленная и раздосадованная девушка медленно поднимала взгляд на того, кто мешал пройти, чтобы испепелить его гневным взглядом, начиная от носков начищенных до блеска дорогих кожаных туфлей и заканчивая…

Заканчивая такими знакомыми темно-зелёными глазами Рона Аверина, сейчас пристально смотревшими на нее. Рон очень изменился: повзрослел, стал выше, раздался в плечах, неправильные черты лица стали жестче, резче и мужественнее, а взгляд ещё пронзительней.

От неожиданности и удивления Еля вздрогнула и растерянным взглядом уставилась на лицо парня. От волнения внутри все задрожало.

Вспоминала ли она его все это время? Сначала очень часто, Рон даже снился ей ночами, и тогда сердце щемило от тоски, а душу выворачивало наизнанку. Потом воспоминания стали приходить все реже, а сны совсем прекратились. Со временем она почти перестала думать о нем, поглощенная своими проблемами и необыкновенной новой жизнью.

Первая любовь — такая хрупкая: если ее не подпитывать чувствами и постоянным лицезрением объекта обожания, она часто быстро проходит. Так, всего вероятней, стало и у неё.

Рада ли была его встретить так неожиданно? Скорее «нет», чем «да». Аверин всегда был взбалмошным, гордым, собственником, и наверняка не простил ей внезапного исчезновения. Хотя по лицу Рона сейчас она ничего подобного не смогла прочитать — оно было совершенно невозмутимым.

— Рон, — наконец Еля прервала затянувшееся молчание и невольно сделала шаг… назад, на ступеньку выше, из-за чего глаза у них оказались на одном уровне.

Рон отметил движение Ели, но не показал вида.

— Еля, — глухо проговорил, слегка щурясь и улыбаясь. — Надо же… А я смотрю, ты или не ты. Привет. Не ожидал.

— Привет, Рон.

Невозмутимое сдержанное лицо Аверина с легкой улыбкой поставило Елению в тупик.

— Тоже здесь учишься? — Рон сделал вид, что удивился.

— Да. Первый курс. И ты? — Елении было до странности неудобно перед ним.

— И я. Третий.

— Значит, будем часто видеться, — Еле уже хотелось сбежать — спокойный внимательный взгляд зелёных глаз почему-то тревожил.

— Да.

— У тебя все нормально, Рон? — неловко спросила, уже не встречаясь взглядом.

— Вроде, нормально, — как можно спокойней ответил парень, понимая, что до нормального состояния ему очень далеко, что ещё чуть-чуть и выдержка окончательно изменит ему — Боги! Ладони будто «чесались», так хотелось прикоснуться к ней. Он даже убрал их за спину, чтобы не поддаться соблазну. — А у тебя?

— И у меня, — быстро улыбнулась Еля. — Тогда… до встречи, — неуверенно произнесла с запинкой, делая шаг в сторону, чтобы обойти его. — Я тороплюсь.

— До встречи, — невозмутимо ответил Аверин, слегка кивнув и дружелюбно улыбнувшись, давая ей пройти.

Рон сделал тяжелый первый шаг и пошел дальше по ступенькам вверх. Он смог остаться невозмутимым, сдержанным и не схватить ее в охапку. Рон гордился собой.

Встреча произошла совершенно случайно. Он не преследовал Елю, но когда увидел её, такую воздушную и необыкновенную, спускающуюся по ступенькам общежития, не смог отойти в сторону. Словно магнитом потянуло к ней. А сейчас был ужасно расстроен — он не увидел в ее глазах того сияния, теплоты и восхищения, которые были раньше, когда она была влюблена в него или… только делала вид? Не заметил радости от встречи. Наоборот, показалось, что она растеряна и… раздосадована?

Рон еле переставлял ноги, будто налитые свинцом, и предпринимал невыносимые усилия, чтобы не обернуться. Она не должна догадаться о его чувствах — это будет слишком унизительно.

Еления с некоторым удивлением повернулась и несколько секунд смотрела вслед удаляющейся стройной фигуре Рона.

Раньше иногда она ловила себя на том, что боялась их встречи, предполагая, что она может когда-нибудь случиться, и думала, что скажет ему, как оправдается, ведь правду сказать не сможет. Выходит, зря переживала. Он и думать о ней не думает — даже не расстроился, что она не захотела долго разговаривать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Еления поняла, что почувствовала легкую досаду, как любая девушка, встретившая бывшего возлюбленного и ожидающая, что без неё он страшно муках, а оказывается, что у этого самого бывшего все лучше всех. Ну какая она дурная, раз думает о таком! Должна радоваться, что Аверин забыл ее. Почему же это ее не обрадовало и ей… неприятно? Она совершенно запуталась.

Как он тут оказался и почему?

Именно в том университете, куда поступила она. Таких случайных совпадений не бывает.

Глава 50

Этот же вопрос Еления задала Мадлен и Диннару Роннигусам в ресторане за ужином.

Они сидели за лучшим столиком, красивые и привлекающие внимание, поскольку уже стали своего рода сенсацией — членом их семьи стал обычный человек, принятый в клан фурий. Окружающие бросали на них любопытные взгляды.

— Как это «почему»? Потому же, почему и ты, — тихо ответил удивленный подполковник полиции. — У вас теперь общее дело и цель.

Еления и Мадлен обескураженно переглянулись.

— То есть, как… — растерялась Еля, почувствовав, что почва уходит из-под ног, и, если бы не сидела, то упала от слабости.

— Ну ты и кретин, Дин! — вдруг вспылила Мадлен, как всегда, не особо подбирая слова, когда злилась. — Ты не знал, что Рон был влюблён в Елю? — еле слышно процедила, чтобы не привлекать лишнее внимание окружающих.

— Э-э… — теперь лицо мужчины стало обескураженным. — Серьезно?! — изумленно уставился он на сестру. — Не знал, — перевёл любопытный взгляд на покрасневшую Елению. — Ну, и что? — снова удивленно воззрился на Мадлен. — Когда это было? Сначала любил, потом разлюбил, а сейчас уже и забыл — девушек полно вокруг.

Еля вспыхнула, невольно уязвлённая его словами, а Мадлен выразительно закатила глаза:

— Вот чурбан на мою голову! — цедила она возмущённо. — И в кого ты такой чёрствый и недалекий?! И когда влюбишься уже так, чтоб голову твою снесло напрочь, и я перестала объяснять тебе очевидные для всех вещи!

Диннар весело и от души расхохотался. Не стесняясь и на весь ресторан.

— Для всех — это для вас — для женщин? — смеялся подполковник. — Вот любите вы из мушки проблему сделать, а из сердечной проблемы — проблему массового масштаба! Если бы я знал, что у них любовь была, это не изменило бы решения о переводе парней на Юг, — он уже понизил голос. — Одно с другим никак не связано.

— Тогда перевёл бы их в другой университет, — все равно недовольно поджала губы Мадлен, гневно сверкая фиалковыми глазами. — Ох, что сейчас начнётся! — покачала головой. — Аверины поймут, что мы им голову морочили с побегом Ели и оскорбятся. А Рон… даже думать не хочу. Ну что же ты наделал, Дин?! — она с упрёком смотрела на улыбающегося брата.

Но Диннар только посмеивался, не видя никакой проблемы:

— Да Аверины уже забыли о Еле — разве на ней свет клином сошёлся? — и он выразительно глянул на их воспитанницу — ну, что, мол, в ней такого особенного, кроме того, что дерётся лучше мужиков?

Мадлен только покачала головой.

— Иногда ты такой недальновидный, Дин, что я поражаюсь, как ты руководишь своим полицейским округом! — заявила она.

Дин укоризненно покачал головой и притворно-грустно произнёс:

— Только женщина может сравнить любовь и работу, — а потом весело добавил: — И почему я так тебя люблю, Мадлен? Ведь ты такая грубиянка и вредная язва!

Мадлен вспыхнула, открыла рот, чтобы высказать все, что она думает о наглеце, и неожиданно поняла, что сейчас сказал брат.

— Я тоже очень люблю тебя, мой невозможный чурбан, — нежно улыбнулась она, покачав головкой с элегантной причёской, после таких слов уже не в силах сердиться на младшего брата.

Еления уже давно с улыбкой смотрела на Роннигусов, на то, как они обменивались то нежными, то колкими взглядами, как подтрунивали друг над другом, и решила, что в поведении и словах Диннара и кроется ответ на странное поведение при встрече Рона — он мужчина и, наверное, давно уже влюбился в другую девушку, поэтому так дружелюбно и равнодушно встретил ее, поэтому и обида давно прошла. Она немного успокоилась — значит, смогут вместе спокойно выполнять общее дело.

А ещё Еления вдруг подумала о том, какими бы стали отношения между ней и Карлом, если бы…

Только "если бы" уже никогда не будет, и Карл никогда не увидит, как она выросла и изменилась, как превратилась из вредной малявки в девушку, и никогда не подшутит над ней, как подполковник Роннигус над старшей сестрой, не скажет, что она «язва» или что он любит ее.

Еления опустила голову, чтобы скрыть невольно набежавшие непрошеные слезы.

Одно ее успокаивало — брат с его тонкой и благородной душой гордился бы ее жизненным выбором. Как и родители, которые хотели, чтобы она стала «настоящим человеком».

Тогда в кабинете Верховной Фурии, принимая очень трудное для себя решение, Лена решила, что постарается стать полезной для новой родины и новой семьи, с которой ей очень повезло. Полезной в силу своих скромных возможностей, конечно. И станет бороться против того, чтобы людей убивали только потому, что они «пустышки».

И если для этого нужно стать полицейским, ну, значит, так тому и быть. А мечты … разве можно мечтать, когда страшная беда надвигается на ни в чем не повинных мирных жителей Ровении?

Она помечтает потом, когда поможет победить зло.

Конец первой книги.

Дорогие читатели, "Пустышка" входит в цикл "Иномирянка", который состоит из четырех книг: из двух книг дилогии "Семь кедровых орешков" (закончена) и двух книг дилогии "Смертельные игры Пустоши" (публикация первой книги "Тюрьма смертников" уже началась).

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Если вам понравилась "Пустышка" и вы пока не наградили книгу звездочкой, ещё не поздно сделать это))). Заранее благодарю). Также рада буду прочесть комментарии, которые всегда важны для меня.

Вторая книга «Смертница» уже опубликована и закончена.

Аннотация:

«На империю Ровения надвигается страшная беда в лице "невидимок" — членов подпольной преступной империи "Невидимая Ровения", целью которой является "очистить" империю от людей, не обладающих магическими способностями — "пустышек".

Государство негласно раскололось на две части, одна из которых поддерживает "Невидимую Ровению", другая — борется с ней.

Еления Огдэн из независимого клана фурий, попаданка из мира, где нет магии, вместе с другими "пустышками" и магами, которые не согласны с методами и политикой "Невидимой Ровении" борется с "невидимками". А в это время несколько претендентов борются за ее сердце.

Кто останется с ней рядом, когда станет казаться, что спасти ее жизнь невозможно, а борьба со злом является напрасной?»

Третья книга "Тюрьма смертников"

Аннотация:

"Еления Огдэн, попаданка с Земли, уже несколько лет является принцессой империи. Сможет ли высокое общественное положение помочь ей, когда возникнет угроза жизни? К ее ужасу, условием ее спасения станет освобождение преступника, осуждённого за многочисленные преступления на пожизненное заключение в Тюрьму Пустоши. Цена слишком высока, но близкие Ели готовы совершить невозможное и ищут выход, вот только Еления не согласна с принятым ими решением. А в это время проклятая богами Пустошь затевает свои смертельные игры, в эпицентре которых находится Тюрьма на перекрёстке миров и тот, чьё спасение является ценой жизни землянки".

Визуализация: Еления

Предложенные читателями для визуализации главной героини фото актрис и моделей. Фото девушки, победившей при голосовании читателей, находится в моем блоге.

Номер 1. Фото актрисы Даниэль Чачран.

Номер 2. Фото модели прислали без имени.

Номер 3. Фото Клэр Дэйнс.

Номер 4. Фото девушки без имени.

Номер 5. Фото Алены Косторной.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Визуализация: Мадлен и Диннар Роннигусы

Итак, образы брата и сестры Роннигус.

Вторая ипостась Мадлен

Присланные образы нашей прекрасной фурии Мадлен Роннигус в человеческом облике.

Номер 1. Девушка без имени, но очень красивая).

Номер 2. Фото актрисы и модели необыкновенной Клаудии Шиффер.

И еще раз она). Приславшая ее фото читательница попросила их все показать).

Номер 3. Великолепная Мишель Пфайффер.

Номер 4. Прекрасная София Майлс.

Номер 5. Очаровательная Брижит Бардо.

Номер 6. Немецкая актриса неповторимая Дайана Крюгер.

Номер 7. Неотразимая Шарлиз Терон.

А теперь фото подполковника полиции — благородного, смелого, отважного и самого замечательного брата Диннара Роннигуса.

Номер 1. Актер Дэвид Ганди.

Номер 2. Актер Ричард Мэдден.

3. Ричард Армитидж

Вы узнаете, кого выбрали читатели, заглянув в блог с визуализацией.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Визуализация: Рональд Аверин

Рональд Аверин. Наглый, смелый, добрый, отчаянный, влюбленный.

Для его визуализации читатели прислали фото следующих актеров.

Номер 1.Антон Макарский.

Номер 2. Вентворт Миллер.

Номер 3. Без имени.

Номер 4. Без имени.

Если вдруг кто-то знает имена актеров (моделей), сообщите, пожалуйста).

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Визуализация: Майстрим Данери

Для визуализации Мая прислали следующие фото актеров и моделей.

1. Актер Сэм Клафлин.

2. Российский актер Максим Радугин.

3. Этого красавца прислали без имени и сама тоже не могу найти.

4. Актер Ченнинг Татум.

5. Алекс Петтифер.

6. Даниил Страхов.

7. Таинственный красавец с магическим взглядом по словам самой Талы Тоцки))).

8. Дженсен Эклз.

9. Мэл Гибсон.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Визуализация: Бердайн Огдэн

Верховная Фурия Бердайн Огдэн.

Одна замечательная читательница прислала фото прекрасной американской актрисы Мэрил Стрип и сказала, что именно она у нее ассоциируется с этой прекрасной фурией.

По-моему, отличное попадание))). А вы как думаете?

К сожалению, больше фото для роли Бердайн Огдэн нет.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Визуализация: Оксия Варниус

Оксия Варниус. Прислали следующие фото.

1. Итальянская актриса Вирна Лиза. Читательница, которая прислала ее образ, сказала, что у этой актрисы всегда злые глаза.

Она же.

Она же в возрасте.

2. И снова итальянская актриса.

Моника Беллуччи в образе Оксии Варниус.

В стадии трансформации в Жнеца душ.

После трансформации.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Визуализация: Оливар Варниус

Оливар Варниус. Прислали Фото следующих актеров.

1. Российский актер Владимир Машков.

2. Голливудский актер Кларк Гейбл.

3. Замечательный актер Джордж Клуни.

4. Британский актер Дэниел Крейг.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Визуализация: Роланд Варниус

Принц Роланд Варниус. Следующие варианты.

1. Российский актер Кирилл Сафонов с жестким холодным взглядом.

2. Американский актер Йен Сомерхолдер.

Оба мужчины с жестокими ледяными глазами.

Кто на ваш взгляд подходит больше?

Избранный читателями актёр находится в блоге по визуализации.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Визуализация: Эдвард Данери

На роль этого персонажа у меня на почте хранилась только одно фото от читательницы, и я очень надеялась, что получу еще)). И не зря.

1. Михаил Ширвиндт. Посмотрите на его хитрющие глаза))).

2. Снова Джодж Клуни.

3. Крис Хемсворт.

Избранный читателями актёр на роль Эдварда в моем блоге по визуализации.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Конец

Content

Натали Палей
Семь кедровых орешков. Пустышка

Пролог

Часть 1. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Часть вторая. Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Визуализация: Еления

Визуализация: Мадлен и Диннар Роннигусы

Визуализация: Рональд Аверин

Визуализация: Майстрим Данери

Визуализация: Бердайн Огдэн

Визуализация: Оксия Варниус

Визуализация: Оливар Варниус

Визуализация: Роланд Варниус

Визуализация: Эдвард Данери