Натали Палей

Семь кедровых орешков. Смертница

Глава 1

С момента начала «южной операции» прошло больше года.

Все это время члены Невидимой Ровении не подозревали, что кто-то посторонний, не входящий в их тайный орден, может догадываться о раскинутой преступной паутине на Юге Ровении, а, более того, — также организовать тайный орден и предпринимать превентивные меры для предотвращения свершения ужасного замысла «невидимок».

Поэтому, уничтожив Великих учителей и их Учеников в округе Литвин, Великий мудрец и Старцы стали сравнительно спокойны относительно того, что предателей в их рядах больше нет, и никто не догадывается о грядущих переменах на южной территории империи.

«Южная операция», по их мнению, успешно претворялась в жизнь.

Два Старца, которые условно поделили Юг империи на два огромных округа, принимали в Невидимую Ровению новых членов, которые становились Великими учителями, Учениками и Головами, внедряли людей в необходимые органы, университеты, академии, школы. Создавали молодежные клубы, в которых велась пропаганда взглядов и принципов Невидимой Ровении. Многим вступившим в ряды подпольной империи вводили сыворотку, делающую их навсегда опасно больными, но в то же время обладателями необычных магических способностей и недюжинной силы, — вервольфами, перевоплощающимися по команде верхстоящих с помощью специального сигнала.

Герцог Роланд Варниус давно жил в предвкушении начала завоевания Юга. Кроме того, пора было восстанавливать позиции Невидимой Ровении и на Севере, с которого главнокомандующий военными силами генерал Данери отозвал войска. Военные маги покинули территорию, а «пустышки» и полицейские, вероятно, расслабились.

Когда много лет назад родная бабка Роланда Оксия Варниус намекнула, что поможет стать ему некоронованным императором Ровении, он не мог поверить в удачу.

Роланд всегда считал себя законным наследником трона Ровении. Он являлся единственным сыном старшего принца, Оливара Варниуса, рождённым от законного второго брака с ровеной Ивоной Кадиус, магом и дочерью высшего аристократа Ровении герцога Реджинальда Кадиуса.

Кроме того, он родился сильным магом. Таким сильным, что мать не выдержала его силы и умерла при родах. Отец, Оливар Варниус, не зная, что ему делать с ним, занятый поисками «эликсира бессмертия», отдал сына на воспитание бабке Оксии, ведь именно она первая настаивала на его втором браке с магом после смерти первой жены — «пустышки».

Герцог Кадиус, дед со стороны матери, тоже хотел забрать внука, но Оксия Варниус не отдала. Перечить члену императорской семьи герцог не посмел.

Все детство и юность Роланд завидовал двоюродному старшему брату Ансару, и втайне ненавидел его, потому что искренне считал, что тот занимает его законное место. Почему он — Роланд — должен отвечать за давнишнюю глупость отца? Почему, если отца лишили права наследовать трон империи, то эта санкция распространялась и на всех наследников, ни в чем не виновных?

С детства Оксия привила внуку ненависть и презрение к «пустышкам». Она объяснила внуку, что когда-то очень давно «пустышек» не было, в их мире жили только маги и магические существа, но потом самые сильнейшие научились ходить между мирами и привели «пустышек» в магический мир. С тех пор постепенно мир стал меняться в сторону уменьшения магии. Когда всю информацию о переходах уничтожили, все равно было уже поздно. Магов рождалось с каждым годом все меньше, а «пустышек» все больше.

Но бабка Оксия даже не догадывалась, что внук не собирался оставаться теневым императором Ровении, а Невидимая Ровения — это первый шаг к завоеванию истинного трона императора, на который он, по его мнению, имел полное право.

Он хотел править сильнейшей империей в мире, а для этого всех неодаренных «пустышек» нужно уничтожить. Кроме того, из-за них он лишился на долгие годы законного права занимать трон Ровении. А если быть точным, из-за нелепой любви отца к «пустышке», которая стала его первой женой. Если бы не она…

Думая о ней, Роланд испытывал такую сильную злость, что иногда еле сдерживался от того, чтобы не разрушить все, что попадалось под руку. Роланд ненавидел ее и всех ее отпрысков, всех старших сестер, рождённых от первого брака отца, их детей и внуков. Забавно, что многие уже умерли. Это было странно. Высшие аристократы Ровении, члены императорской семьи, умирают в возрасте шестидесяти — восьмидесяти лет… от старости.

Ему было всего лишь сорок и выглядел он замечательно, обладал отменным здоровьем и через пару лет собирался, наконец, занять принадлежащий ему по праву рождения трон Ровении и править ещё очень долго.

И первым делом разделается с отцом и так называемой многочисленной роднёй из «пустышек», трогать которых пока бабка запрещала. Как и Катрину Торес, бывшую ластану Ансара, с ее выродком. Мудрая бабка была уверена, что если тронуть эту «пустышку», то Ансар перевернёт всю империю и доберётся до них, нарушив все планы. А его отца она просто слепо любила, несмотря на то, что сама была жестоким и коварным чудовищем. Иногда своей кровожадностью она даже Роланда пугала.

И Роланд выжидал. Он никуда не торопился. Жизнь у него долгая. Чем умнее и осторожнее он будет сейчас себя вести, тем больше шансов на успех в будущем.

Сейчас он задался целью «подружиться» с главнокомандующим военными силами империи — генералом Данери. Помощь военных магов при государственном перевороте станет неоценимой. Возможно, даже придётся, наконец, жениться. Дочь главнокомандующего была красавицей и сильным магом, так что Роланд достаточно серьезно стал рассматривать ее как кандидатку в жены. Только вот бабка тоже стала рассматривать дочь Данери, как кандидатку в жены. Только не ему, а Ансару. Надо намекнуть ей, чтобы угомонилась уже и не мешала.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Род Данери был одним из самых древнейших в их империи. Ровены из этого рода всегда занимали очень высокие посты в империи, входили в Малый совет и Большой совет. И все были сильными магами. Некоторые — уникальными. Например, сам главнокомандующий и глава рода был Жнецом душ и эмпатом, как и его единственный сын — Майстрим. Младшая дочь Мира стала сильным магом-целителем.

На сегодняшний день Роланд знал лишь нескольких Жнецов душ, хотя, возможно, что существовали и ещё, но не афишировали свои возможности, как он сам и… бывшая вдовствующая императрица.

Никто в окружении императора до сих пор не знал, что он и бабка Оксия — Жнецы душ. Бывшая императрица всегда скрывала данную магическую особенность, которая и помогла ей в прошлом стать императрицей Ровении, а когда обнаружила ее у Роланда, то запретила мальчику о ней кому-либо рассказывать.

— Ты даже не представляешь себе, мой мальчик, какой у тебя появился тайный козырь, — злорадно проинформировала маленького внука Оксия. — Но лучше пусть никто не подозревает об этой твоей способности. Ты меня понял?

Маленький Роланд в ответ неуверенно кивнул.

А через несколько лет Роланд обнаружил, что является носителем ещё одного магического таланта. Однажды он так разозлился на брата Ансара, что представил, как того разрывают злобные твари Пустоши, дух Роланда вселяется в тело брата и он становится Ансаром и занимает трон Ровении, которым начинает править под чужой личиной. А через несколько минут, когда в его покои вошёл друг бабки — герцог Йоргус, последний в изумлении уставился на него.

— Принц Ансар? Как вы здесь оказались?

И тут же сощурил хитрые умные глаза и процедил:

— Принц Роланд?! Это вы?!

Старый хрыч прочитал его мысли и сразу понял, кто перед ним. А изумленный юный Роланд понял, что он обладает способностями Двойника.

Двойник и Жнец душ — сильнейший маг своего времени и мира. А Ансар?

Всего лишь сильный маг огня, который до сих пор до конца не контролирует свою силу. Неуравновешенный, взрывной, мягкотелый, покровительствующий «пустышкам». Разве Ансар Варниус достоин занимать трон великой Ровении? Конечно, нет. И многие ровены с ним согласны.

***

Первый учебный год Елении в университете полиции подходил к концу. Похоже, что она станет круглой отличницей, — учеба в университете на удивление давалась легко. Если, конечно, она сдаст последний экзамен на «отлично», который будет завтра в девять утра. Хотя, если быть точной, — уже сегодня, через пять часов и десять минут.

Проблема состояла в том, что до университета нужно как-то добраться, а уже начинало светать. Она же находилась не на окраине города, в комнате общежития в собственной кровати, а в центре города на карнизе окна чужого старинного особняка на уровне четвёртого этажа. И пока совершенно не представляла, как отсюда выбраться. Вернее — представляла, но у неё был балласт, который мешал.

— Черт! Что же делать?! — раздраженно пробормотала Еления, поёжившись от холода. Несмотря на тёплую одежду, от холодного утреннего ветра она уже замерзала. — Совершенно дурацкая ситуация! Я так на экзамен опоздаю!

— Мой, слава Богам, завтра, — раздался мрачный голос рядом. Голос того самого «балласта». — Но делать что-то нужно.

Да, вдвойне ужасным было то, что Рон Аверин стоял рядом на этом же узком карнизе, от чего было очень тесно, ноги затекли и из-за которого она и застряла здесь.

Ситуация казалась безвыходной.

— Тебе повезло, — вздохнула девушка, покосившись на парня. — Я имею ввиду экзамен.

— Согласен, — тихо усмехнулся тот. — Неужели ничего не можешь придумать? Раньше все твои мысли были «гениальными».

— Я слышу в твоих словах иронию? — колко и также тихо спросила Еления, прищурившись и слегка повернув голову, чтобы лучше рассмотреть наглое лицо Рона.

— Что ты! — притворно возмутился Рон. — Как я могу?! Иронизировать в отношении тебя?! Пусть мой язык отсохнет, если это так!

— Клоун! — раздраженно закатила глаза Еления. — Тебе в цирке или в театре работать.

— На этом карнизе мы оказались по твоей инициативе! Чем тебе не цирк?

— Не надо было за мной идти!

Рон глухо рассмеялся, но вдруг серьезно произнёс:

— Послушай. Мы — напарники. Подполковник Роннигус так определил, и не нам ему возражать. А сейчас надо выбираться отсюда — уже светает и скоро нас станет заметно с улицы.

— Какой ты наблюдательный! — язвительно фыркнула Еля. — А я-то и не догадалась!

— Хватит язвить, — хмуро проворчал Рон. — Давай думать. Внизу волкодавы. Семь злобных псин. В комнатах полно бодрствующих «невидимок», которые не собираются расходиться. Соответственно, вниз нам нельзя спуститься, в комнаты также нельзя влезть. Остаётся крыша.

— Твоя «гениальная» мысль давно пришла мне в голову, только вот незадача — я-то залезу на неё, а ты — нет, потому что ты — неподъёмный мешок, — сухо и раздраженно процедила Еля.

Глава 2

Она уже давно думала о крыше, но была уверена, что Аверин не справится. И как он оказался у неё в напарниках?! Она постоянно ощущала, что он слабее физически и менее ловок, что часто замедляло все их совместные действия. Как-то попросила Диннара заменить Рона на студента-мага, но тот странно воспротивился.

Еления заметила, как Рон зло сузил глаза. Иногда она специально говорила неприятные вещи, чтобы он взбесился и сам захотел избавиться от нее.

А Рон как раз и подумал о том, как она бесит его! Но отказаться от Ели, как от напарницы? Конечно, нет. Весь учебный год она бесила, злила и… волновала тоже. Ужасное раздражающее желание одновременно открутить ей голову и зацеловать самодовольное красивое лицо до полусмерти не отпускало практически постоянно. Он даже стал привыкать к нему.

— То есть, если бы не я, ты уже давно ушла бы крышами? — недоверчиво процедил он.

— Именно, — хмуро кивнула Еля. — Не сомневайся. Только я не бросаю напарников в беде.

Рон осторожно посмотрел вверх. Два этажа. Они — на четвёртом. Небольшие выступы есть, есть и большие, за которые можно поудобней ухватиться, карнизы тоже имеются. Сложно, но возможно. Хотя… очень сложно. Он не такой легкий и ловкий, как Еля, у них даже нет никаких приспособлений с собой: «кошки», веревки. Даже оружия нет. Хотя бы кинжал какой-нибудь завалявшийся, которым можно помогать себе при карабканье вверх. Но оружие все отобрали при входе в дом. Влипли так влипли.

Если подполковник Роннигус узнает, какие они идиоты, вставит им по первое число и может разъединить их двойку, заменив напарников. Он не должен этого допустить, они должны выбраться живыми и невредимыми. Тогда информация, которой они теперь обладают, будет иметь ошеломительный успех.

Они долго ждали, когда комнаты опустеют, и они залезут через окно обратно, но в этом дрянном доме «невидимок», похоже, никто и никогда не спал, ещё и окна на ночь закрыли из-за ветра.

В старинный особняк они проникли вместе с остальными курсантами университета полиции под плащами и масками на тайное собрание «невидимок». К разочарованию Рона и Ели, на входе в особняк все пришедшие сдавали оружие, и всех тщательно потом проверили. Он помнил удивлённое лицо парня в маске, который нашёл у него кинжал, который он не сдал, — но кто ж знал, что потом ещё раз проверят. Парень потом все время подозрительно косился на него. Еля же сидела, будто его не зная, но по сжатым в тонкую линию губам он понял, что она заметила его промах.

Однако после стандартного собрания, к их изумлению, началась вербовка недовольных. Ранее они на вербовку не попадали ни разу. При вступлении в члены ордена маги должны были снять браслеты и показать, какой магией обладают. Только после этого «новобранцы» получали жетон определенного цвета и покидали особняк.

У Рона и Ели были фальшивые браслеты магов — им нужно было незаметно исчезнуть, пока их не раскрыли. Но стало необходимо также получить загадочный жетон «невидимки», и Рону удалось украсть его у вновь принятого в ряды Невидимой Ровении курсанта.

Потом они с Елей один за другим, с разницей в тридцать секунд, незаметно поднялись по ступенькам наверх дома. Однако, за ними все же послышались неторопливые шаги, — видимо, кто-то отправился следом проверить, куда «гости» направились.

Так они добрались до четвёртого этажа и, уходя от слежки, вошли в одну из комнат и вылезли в окно на карниз, намереваясь снаружи спуститься вниз и испариться. Еля, выглянув и все осмотрев, сказала, что это возможно. Но, к счастью, вовремя заметили бегающих внизу огромных злых собак, а потом вдруг стали слушателями одного любопытного разговора, когда в комнату, из которой они только что вылезли в окно, зашли двое мужчин. Сначала они подумали, что двое вошедших шли за ними и по их души, но вдруг услышали следующее:

— Конверты готовы? — приглушённый голос.

— Да, Великий Учитель.

— Списки составлены? — нетерпеливо.

— Составлены.

— Сыворотку ввели? — с ожиданием.

— Не всем пока. Многие настороженно относятся к данному моменту. Мы работаем.

— Это необходимо. Без неё не получится «операция» в запланированном виде, — раздраженно.

— Я понимаю. Но… хотел сказать, что, как и в прошлый раз, необходим Жнец душ, который изменит сознание сопротивляющихся, а мы введем им в данный момент сыворотку.

— Жнец? Снова? Вы в своём уме?! — возмущённо.

— Я не вижу другого выхода, чтобы ускорить процесс, Великий Учитель. Тогда придётся ждать пока Головы настолько проникнутся идеями Невидимой Ровении, что добровольно согласятся на введение сыворотки.

— Хорошо. Я подумаю. Возможно, посоветуюсь. Сколько сегодня вступивших? — заинтересованно.

— Двадцать курсантов полиции. По списку.

— Отлично. Пока свободен, — задумчиво.

— Служу Невидимой Ровении.

Жаль, они не смогли разглядеть лиц. А Елении показалось, что один голос был ей знаком. Тот, второй. Который отвечал на вопросы. Ученика или Головы. Сдержанный и хриплый. Где она его слышала? Или ошиблась?

Потом они закрыли окно, а Рон и Еля поняли, что окончательно влипли.

***

— Выхода нет. Начинаем вместе. Я страхую тебя и поддерживаю, если что, — сурово произнесла Еления. Глаза стали строгими.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— И кто назначил тебя командиром? — насмешливо усмехнулся Рон.

— Я сама себя назначила, — начиная злиться, процедила девушка. — Вариантов нет. Хочешь быть командиром, оставайся и командуй, — и насмешливо хмыкнула.

Еления осторожно развернулась лицом к стене и подняла глаза, вглядываясь в выступы и карнизы. Примерно определилась, где сможет зацепиться уверенно, не боясь упасть вниз, а где выступы послужат лишь недолго, поскольку короткие и непрочные, и по ним нужно лишь легко скользнуть.

— Начинаем, — уверенно прошептала и вцепилась пальцами в выступ, подтягиваясь. — Если хочешь благополучно добраться до крыши, не выделывайся и начинай карабкаться одновременно, чтобы в случае необходимости я смогла помочь. Сам ты не справишься.

«Сам ты не справишься», — застучало молоточком в мыслях, когда Рон аккуратно развернулся на узком карнизе, осмотрелся и молча последовал за девушкой. Она, конечно, права. Ему определенно намного тяжелей и сложней карабкаться вверх, но он изо всех сил сохранял невозмутимый вид, и по его лицу Еля никогда бы не догадалась об этом. Только она все равно знала это. Как знал и он. И до сих пор не мог поверить и принять это.

«Сам ты не справишься», — звучал уверенный девичий голос в голове. Самое ужасное, что это была правда.

Рону за этот год пришлось многое пересмотреть и переосмыслить в отношении Ели. И одно Рон понял точно — пока его физические возможности не сравнятся с её, открыто выказывать чувства он не станет, потому что унизительно, когда твоя девушка более ловкая и сильная, чем ты. Да и она не сможет уважать такого парня. А уж полюбить… маловероятно. То, что от былой влюблённости Ели к нему ничего не осталось, он тоже понял.

В приюте, после нападения «невидимок», Еля особо не показывала свои необыкновенные возможности, а может и показывала, да его уже в приюте не было. А теперь день за днём наблюдая, как она тренируется, раскидывает по сторонам однокурсников, профессионально владеет оружием, Рон стал чувствовать себя ничтожеством.

Не зная отдыха, он стал бесконечно работать над собой, превратившись в груду тренированных мышц, намного повысив свои боевые возможности. На курсе, да и среди старшекурсников, он многим давал сто очков вперёд в рукопашном бою и владении оружием и знал, кого нужно благодарить за это.

Елению. Он должен стать лучше неё и лучшим среди всех — иначе вряд ли сможет завоевать ее сердце.

Глава 3

И как сделать ластаной девушку, которую теперь зовут Еления Огдэн, а не Еления Роннигус?!

Кто бы мог подумать?! Удочерена Верховной Фурией независимого клана фурий. Когда Рон узнал об этом, был в сильнейшем шоке. Но зато многое становилось понятным — и как Еления исчезла из приюта, и где находилась все это время, и почему ее невозможно было найти.

Только одно оставались абсолютно неясным — зачем ей нужно было исчезнуть? Не из-за его же предложения стать ластаной? Или из-за него?

Вокруг девушки, которую он любил, были одни секреты и недомолвки, и, похоже, что его никто просвещать не собирался. Особенно, сама Еления.

Между ними складывались странные непонятные отношения. Вроде, дружеские, но в то же время, отчуждённые.

Первые месяцы они мало виделись и общались. Еления с головой ушла в учёбу, он — тоже. Но Рон всегда и все знал о ней. Также, как и в приюте. По крайней мере, то, что было связано с ее жизнью в университете. Остальная жизнь, за стенами университета, когда ее забирала сестра Мадлен или подполковник Роннигус, оставалась для Рона тайной.

Потом, через несколько месяцев с начала учебы, Рона вызвал в поместье отец. Когда он приехал, то к изумлению обнаружил там множество студентов, как знакомых, так и нет, как магов, так и нет, с разных университетов Юга империи. Среди них была и Еления. Спокойная, сдержанная, очень серьезная.

Студентов собрали в большом бальном зале дома, навесили на тот полог тишины, и к ребятам вышел глава полиции империи (!) Тинар Корденис.

Он рассказал о нависшей над Югом угрозе, о том, какие меры предприняла полиция, о тех задачах, которые возлагались на молодежь: внимательно следить за окружающими, выискивать подозрительных личностей, постараться узнать о тайных молодежных клубах, пропагандирующих уничтожение «пустышек», по возможности вступать в них, но сразу сообщать об этом. Глава полиции предупредил, что ожидается невиданный всплеск преступной деятельности «невидимок», и просил всех соблюдать осторожность.

А потом всех разбили на пары, руководствуясь тем, кто, где и на кого учится, наличие магспособностей и их отсутствие.

Елении в пару поставили старшекурсника-мага с их университета полиции. Когда Рон заметил оценивающий довольный взгляд парня, которым он оглядывал Елю, то понял, что этого парня рядом с ней не будет. Втихомолку обратился к отцу, тот к главе полиции, тот — к подполковнику Роннигусу, который курировал их университет.

— Не отпускают чувства, Рон? — немного язвительно поинтересовался у него подполковник Роннигус, на что Рон ответил хмурым выразительным взглядом и промолчал.

— Дам тебе совет, — самодовольно проговорил Диннар. — Забей. Мало девчонок, что ли? Ты молодой, видный, богатый, найдёшь себе пассию.

Однако высокомерный и презрительный взгляд парня заставил Роннигуса подавиться своим советом. В прямом смысле. Он поперхнулся, закашлялся и долго не мог остановиться.

— Демоны тебя дери, Рональд! Можно попросить? — произнёс Диннар, когда откашлялся. — Больше не бросай на меня такие взгляды, а то я сдохну от кашля в расцвете сил и молодости.

Рон не простил того, что Роннигусы морочили ему голову в отношении Ели, когда она исчезла, и решил общаться с ними только строго в рамках общего дела по борьбе с «невидимками». По остальным вопросам бойкотировал обоих — и брата, и сестру. Тех задевало такое отношение бывшего любимого воспитанника, но ничего сделать пока они не смогли.

И сейчас тоже он ответил бывшему учителю по физической подготовке холодным отчуждённым взглядом, а Диннар только тяжело вздохнул:

— Ладно, поставлю вас в пару, хотя… — он внимательно посмотрел в холодные зелёные глаза Рона, теперь уже серьезно. — Тебе будет очень тяжело, парень, — она… сильней тебя. Намного. Мужчине тяжело выносить подобное.

Позже Рон понял, что Диннар Роннигус оказался прав.

Задумавшись о том, что предшествовало возникновению их союза, Рон чуть не сорвался.

Еля молниеносно выбросила в сторону руку и подхватила его за предплечье. У неё как раз был большой удобный выступ, за который она вцепилась мертвой хваткой другой рукой. Она помогла парню подтянуться до следующего выступа и только тогда отпустила его.

Немного растерянно он уставился в испуганные голубые глаза.

— Соберись, — глухо проговорила Еля севшим голосом. — Я не хочу соскребать тебя с камней, — мрачно добавила.

— Спасибо, — пробормотал ошеломлённый Рон.

Вот как она это сделала? Боевая техника? Конечно, нет. Здесь была необыкновенная реакция и сила, равная силе нескольких мужиков. «Пустышки» не обладали такими возможностями. Кто она на самом деле?

— Обращайся, — сдержанно проговорила девушка, криво улыбнувшись, и осторожно полезла дальше.

Она все время страховала его, ждала, когда он отдохнет, не торопила и помогала. Рон еле выносил эту опеку, но признавал ее необходимость и оправданность. Пару раз Еля снова подхватывала его соскальзывающие руки и помогала надёжней ухватиться за выступ. Они лезли вверх медленно, но постепенно заветная крыша становилась все ближе.

Когда, наконец, они залезли на неё, Рону показалось, что прошло несколько часов и с него сошла тонна пота.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Отдышался? — через несколько минут сухо поинтересовалась Еля, уже пришедшая в себя. — Теперь нужно прыгать, — она кивнула на противоположную крышу. — По крышам уйдём. В ту сторону.

В это время послышался шум где-то внизу под ними, и резко открылся люк на крыше, из которого высунулась круглая лысая голова мужчины лет сорока. Рон узнал его. Мужчина был из «невидимок», встречающих курсантов полиции. Тот огляделся и остановил на них внимательный взгляд.

— Двое. Те, которых не хватило по списку, — голова опустилась вниз, видимо, сказав это кому-то внизу. Рон с Елей многозначительно переглянулись. Да, что-то они разлежались здесь. — Эй, вы двое, спускайтесь вниз! Великий Учитель хочет с вами поговорить! — теперь мужчина ещё внимательней смотрел на них. — Зачем залезли сюда?

— Конечно, — спокойно ответил Рон и встал на ноги, игнорируя последний вопрос. — Одну минуту.

Лысая голова подозрительно следила за каждым его движением.

Когда Головы обнаружили, что не все, кто зашёл в особняк, вышли, двоих потерявшихся стали искать. Он, слава Богам, нашёл их первым. Великий Учитель будет доволен. Только зачем эти двое вылезли на крышу? Подозрительные субъекты.

Голова наблюдал, как двое парней в чёрном пошли в его сторону. К изумлению Головы, парни, не дойдя до него шага, развернулись и резво побежали по кровле, взявшись за руки, а затем вместе прыгнули в ночь, не выпуская рук.

Голова закричал, призывая братьев. Выпустил дротик, но было поздно. Демоны! Великий учитель все же будет недоволен!

Еля понимала, что Рон тяжелее и может не допрыгнуть до края крыши соседнего дома, поэтому, со всей возможной силой оттолкнувшись от края кровли, в прыжке резко дернула Аверина за руку, выталкивая вперёд себя.

Они приземлились почти одновременно, покатились, вскочили и понеслись дальше. А за спиной уже слышались крики погони.

Еля и Рон понимали, что среди «невидимок» одни маги, поэтому они достаточно быстро нагонят их и поймают. Надо что-то придумать. Только что?!

Они немного оторвались от погони и прыгали с крыши на крышу, благо улочки были узкие между домами старого города. Страх и отчаяние придавали сил и ловкости, а «невидимки» молча преследовали их по кровле и по узким петляющим улочкам просыпающегося города.

Неожиданно острым внимательным взглядом Еля выхватила пожарную лестницу одного из домов, смонтированную на его глухом торце и выходящую на кровлю. Вертикальная лестница была так установлена, что выходила на другую улицу — не ту, по которой бежали «невидимки» внизу.

— Рон, на лестницу, — резко выдохнула она. — Это шанс.

Парень понял ее с полуслова. Они бросились к лестнице, на которой спуск и подъем без хорошей физической подготовки и навыков был не прост. Но не для курсантов университета полиции.

«Невидимки», заметив их манёвр, закричали и стали стрелять дротиками, которые пролетали в миллиметрах от бегущих тел. Что было на их иглах: снотворное или отрава?

Один попал в плечо Рона, но проскользнул в толстую ткань на плече и застрял, чудом не задев кожи. Рон раздраженно вытащил его и быстрым движением запихнул в карман.

Когда они почти летели вниз по опасной лестнице, то один из «невидимок» пустил в них магическое заклинание, но промахнулся. Сильные всполохи магии прошли совсем рядом над головами. Заклинание обездвиживания?!

На улочке начали появляться первые горожане, спешащие по своим делам и провожающие двух бегущих парней удивлёнными взглядами.

Преследователи все равно практически дышали в затылок, нагоняли. Еля понимала, что она смогла бы убежать от погони, но Рона бросить не могла. Интересно, он подозревал о том, что она могла бы спастись без него?

Весь год она старалась не показывать в университете уникальных сверхспособностей, хотя судя по озадаченным и завистливым лицам сокурсников это плохо получалось. За спиной шептались, что она пользовалась тайными заговорами фурий.

Вдруг Рон резко остановился и остановил ее, заглянул в лицо.

— Так не пойдёт. Они поймают нас. Теперь делаем, как я скажу, — глухо и быстро произнёс и показал пальцем на вывеску на одном из домов: «Дом Агаты Силван». — Это бордель.

Затем сильным властным движением дёрнул изумленную Елю на себя, развернул на сто восемьдесят градусов и впечатал в стену уличного дома немного сильнее, чем рассчитывал.

— Что… — девушка огромными ошарашенными глазами уставилась на него.

Глава 4

Рон уже сдёрнул с Елении парик, превращающий её в мальчика, маску, стащил плащ. И все это за считанные секунды. Замотал вещи в клубок и затолкал за крыльцо около «дома Агаты». Потом стянул с себя маскировку и затолкал туда же.

Еления только изумлённо таращилась на него.

— Я спасаю нас, — хмуро пробормотал он, стаскивая ленту с длинной косы и ловко растрёпывая девичьи волосы, которые светлым волнистым водопадом рассыпались по плечам. — Если хочешь жить, просто слушайся.

И сразу жёстко приказал:

— Подними до колен брюки, оголи ноги.

Еля торопливо выполнила указание, уже смутно понимая, что задумал Рон. Тот стянул с неё утеплённый жакет, вытащил рубашку из брюк, подтянув рукава повыше, оголив руки, которые тут же покрылись мурашками от утреннего холода. Швырнул жакет и все вещи под крыльцо — туда же, куда до этого спрятал комок одежды. Затолкал ногой.

Потом хмуро уставился на мужские ботинки на ногах девушки. Стащил их, потом снял носочки, на миг залипнув взглядом на маленьких пальчиках с розовыми ноготками. Запихнул обувь к одежде.

— Теперь мы парочка, вышедшая из борделя, — Рон приподнял девушку и уже аккуратней прислонил к стене, там где стоял фонарь, чтобы их сразу стало видно. — Обними меня.

Еления дрожащими руками послушно обняла его за шею. Задрожала от внутреннего волнения и ощущения надвигающейся жуткой опасности. Рон приподнял её и поставил маленькие голые ступни на свои ботинки.

Послышался топот ног, а в следующее мгновение ладонь одной руки Рона проворно скользнула на затылок, фиксируя его, твёрдые губы уверенно накрыли ее губы, а второй рукой он быстро и ловко растрепал светлые волосы.

Еления испуганно к нему прижалась и замерла, почти не дыша.

Многочисленные торопливые шаги, гул голосов, у них что-то спрашивали, но ответа не добились. Рон, войдя в роль, что-то возмущённо промычал, не отрываясь от губ Ели, и махнул в сторону рукой с фальшивым браслетом мага, который блеснул перед носом спрашивающего.

Преследователи понадавали Рону множество ненужных советов, что и как дальше делать с красоткой, и побежали туда, куда махнул Рон.

Кто-то из «невидимок» остановился совсем рядом и завистливо прокомментировал:

— Уже утро, а все расстаться не могут. Девка у тебя, парень, — сказка.

Еля вздрогнула, ещё крепче вцепилась в Рона, невольно вдавливая себя в его тело, будто желая раствориться в нем и спрятаться от липких взглядов, но Рон и сам закрыл ее широкой спиной, крепко обнимая.

Их сердца бились в унисон, взволнованно и гулко. Глаза Еля зажмурила. От страха и растерянности. Ощущать себя в сильных объятиях Рона тоже было странно. Невольно некстати нахлынули воспоминания о нежных отношениях между ними в приюте.

Преследователи пробежали, шаги затихли, и Еля сделала слабую попытку освободиться, но Рон не отпустил, ещё крепче обняв хрупкую фигурку, и, оторвавшись от губ, прошептал:

— Они могут вернуться и проверить, потерпи немного.

Она подняла голову, заглянула в его глаза и застыла от того, как он смотрел на неё. Также он смотрел на неё тогда, в саду приюта, когда признавался, что любит. Таким же глубоким и нежным взглядом. Словно заворожённая Еля не могла отвести глаз. Вроде, не время и не место, а они стояли и просто смотрели. Смотрели так, как… больше уже не позволят себе. Он — потому что сначала должен стать лучшим для неё, а потом признаваться в чувствах. Она — потому что считала, что в него нельзя влюбляться, — ничем хорошим это не закончится.

Большая ладонь с мозолями от постоянных тренировок нежно и успокаивающе погладила худенькую спину. Через тонкую ткань рубашки Еля почувствовала тепло и силу мужской ладони, отчего по телу прошла волнительная дрожь.

— Не бойся, они поверили, — прошептал глухо Рон, в его глазах появилось облегчение, — успокойся, — он медленно наклонился, на мгновение замер и снова осторожно поцеловал. Застывшая Еля даже не пискнула.

Преследователи не возвращались, прошло несколько минут, конспирация уже была не нужна, но поцелуй не заканчивался.

Теплые большие ладони гладили то по спине, то зарывались в водопад шелковистых волос, ласково поглаживая шею, а твёрдые губы нежно ласкали податливые девичьи, не в силах оторваться.

Еля начала дрожать уже не от страха и волнения, а от охвативших новых ощущений. Что с ней? И почему позволила снова поцеловать себя? И почему ее так трясёт? И почему… В голове возникло сто ненужных «почему».

Сколько продлилось это сумасшествие неизвестно, но неожиданно она поняла, что ослабевшее тело поставили на ватные ноги прямо на холодные камни, покрывавшие улицу перед «Домом Агаты Силван».

— Все. Вроде пронесло, — услышала спокойный низкий голос Рона, открыла затуманенные глаза, с трудом соображая. — Вероятно, не вернутся. Надо сматываться.

Мамочки! Это что сейчас было?!

Звонкая пощечина прозвенела в утренней тишине.

— Спятила? — нахмурился Рон, сверху вниз прожигая ее гневным взглядом, прижимая ладонь к горящей щеке.

— Как ты… ты… — голос Елении дрожал, а глаза метали молнии, но она и сама удивилась своему поступку. Зачем ударила его? — Посмел… ты… меня… так… словно… — она же лужицей растеклась перед ним. Стыдно-то как. Позволила поцеловать, когда не было необходимости и… целовала в ответ? Лицо горело от стыда и возмущения.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Рон спокойно и по-деловому прислонил ее к стене, убедился, что она более-менее стоит на ногах, и наклонился к крыльцу за жакетами и другой одеждой.

Еля во все глаза недоверчиво смотрела на него, пытаясь засечь хоть какие-то эмоции, которые она так ясно ощущала ещё недавно, но Рон повернулся с совершенно невозмутимым спокойным лицом:

— Не говори глупости. Это была необходимая мера.

Мера?! Так долго?! Так нежно?! Так… незабываемо?!

Разнообразные чувства переполняли Елению, она даже о «невидимках» забыла.

Рон молча и очень ловко стал надевать на неё жакет, плащ, затем сбоку как смог заплёл волосы в косу и завязал ленту. Присел, чтобы надеть носки и ботинки.

Прохожие проходили мимо, косились на них, двусмысленно улыбались. Из дома Агаты Силван вышли двое парней, по-дружески ругаясь и с удивлением оглядывая их.

— Новенькая? — удивленно спросили у девушки, с интересом разглядывая ее, кидая завистливые взгляды на Рона, но она смерила их таким уничтожающим свирепым взглядом, что парни поспешили ретироваться, а Рон даже сказать ничего не успел.

Потом Еля хмуро и возмущённо вновь уставилась на суровый профиль напарника, пытаясь понять, чувствовал ли он все-таки тоже самое, что и она во время поцелуя, или ему было все равно. В последнее время он стал таким сдержанным, невозмутимым и отстранённым.

Она не замечала, как дрожали его пальцы, пока он одевал ее и заплетал косу, как он потом сжал их в кулаки и убрал за спину. Она следила за выражением лица, на котором сохранялось невозмутимое выражение. Почему-то захотелось ещё раз треснуть по этой спокойной физиономии. Да так, чтоб это невозмутимая маска слетела к чертовой матери!

— Больше так не делай! — голос Ели вышел до странного жалким и хриплым. И злым тоже. Только на кого она злилась? На себя, конечно. И на него — без сомнений.

Рон вскинул на неё внимательный взгляд, пристально вгляделся, и странное замешательство и растерянность на миг мелькнули в хмурых зелёных глазах. Но лишь на миг. И он снова закрылся.

— Больше не буду, — криво улыбнулся он. — Очень ты мне нужна, — и спокойно отвернулся.

Они пошли степенным шагом в другую сторону от преследователей, смешиваясь с немногочисленными прохожими, свернули на другую улочку и ещё одну, на всякий случай петляя следы, все ещё с трудом веря в то, что смогли оторваться от погони и обмануть «невидимок».

Каждый из напарников с опаской заглядывал внутрь себя, понимая, что этот неожиданный поцелуй снова что-то изменил, и так, как сложились между ними отношения в течение года, уже не будет.

Глава 5

Подполковник Диннар Роннигус, временно делегированный главой полиции империи Тинаром Корденисом на Юг Ровении в качестве его заместителя по Южному округу, тяжелым взглядом хмуро смотрел на двух молодых идиотов, любимых воспитанников его сестры.

Во что он втянул их?! Диннар только сейчас стал это понимать. Вот, все же, Мадлен бывает иногда совершенно права.

— Когда Боги раздавали глупость, вы несколько раз в очередь вставали?! — еле сдерживая бешенство поинтересовался он. «И я, видимо, тоже?!» — Кто вам поручал посещать эти общества?! Вы спятили?! Для этого у меня есть маги! Старшекурсники-маги! Мать вашу за ногу! Что за самоуправство?!

Дальше Еля жутко покраснела от многочисленного потока нецензурной брани, большинство слов которых она даже не знала.

Осторожно покосилась на Рона, но тот стоял с каменным выражением лица, и было совершенно непонятно, о чем он думал. Вот научился же! А в приюте все эмоции были написаны на лице.

— И сколько раз вы уже ходили на эти сборища?! — немного успокоившись, обманчиво ровно спросил Диннар.

— Шесть, — невозмутимо ответил Рон.

— Вы идиоты?! — и снова поток нецензурной брани.

Ну и влипли.

— Я, мать вашу! Что сказал делать?! Следить, подслушивать, выяснять и докладывать! Шпионить! Все! А вы?! Вы — неодарённые!! Вас раскрыть — в два счета! Поймать — ещё легче! Как вам удалось сбежать из особняка?! Там же гнездо змей!

— По крышам, — процедил Рон.

— По крышам?! А дротики откуда?! — Диннар бросил раздражённый взгляд на дротик на столе.

— Стреляли в нас. Посмотрите, что на иглах.

Жуткий удар кулаком по дубовому столу заставил вздрогнуть не только Елю, но даже Рона.

— Стреляли?! — и снова… захотелось закрыть уши ладошками. — Посмотрите?! Я знаю, что на иглах! Не вы первые принесли долбанный дротик! На иглах парализующее вещество! Если бы попали, парализовало бы на несколько часов.

Еления мелко вздрогнула и поёжилась, Рон нахмурился, затем в раздражении закатил глаза и упрямо произнёс:

— Не попали же.

Диннар смерил его свирепым взглядом.

— Как скрылись?! Без вранья!

Пришлось все рассказать — выдумывать расхотелось.

— Значит, так, — Диннар переводил гневный взгляд с одного лица на другое. — Вы. Отстраняетесь. От. Этого. Дела! Поняли?! Оба! За самоуправство! За то, что бестолково рисковали жизнью! И больше не напарники!

— Но… — и Рон, и Еля возмущено уставились на подполковника и попробовали возразить.

— Никаких «но»! Валите отсюда, пока я вам обоим задницы не надрал! Шпионы недоделанные! — гневно заорал Диннар.

Они хотели ещё сказать пару слов в защиту, но подполковник одним взмахом руки распахнул настежь дверь, даже не вставая из-за стола. В следующее мгновение непонятная сила выпихнула обоих уже бывших напарников из кабинета Диннара и захлопнула за ними дверь.

Еля и Рон хмуро переглянулись.

— Остынет и передумает, — пожала плечами Еления. — Наверное. Никогда не видела его в такой ярости.

— Я тоже, — согласился Рон. — Но его можно понять. Если бы нас поймали, вряд ли бы оставили в живых. Тогда отец открутил бы ему голову, а Мадлен и твоя… — он невольно запнулся, — бабушка… ещё что-нибудь.

— Да уж, влипли, — проворчала Еля. — Черт!

— Ты успела на экзамен? — поинтересовался Рон, вновь подумав, что она странно ругается, постоянно используя непонятное слово «черт».

— Да. И сдала на «отлично». Теперь я отличница, — девушка невесело хмыкнула.

— Поздравляю, — слегка улыбнулся парень. — А у меня завтра. Так что пойду готовиться. Хороших каникул.

— Спасибо.

Еля смотрела на широкую спину Рона, который уходил, не оборачиваясь. Захотелось окликнуть его, но она сдержалась.

Когда Рон с Елей вышли, или, вернее, когда он выставил их из кабинета, Диннар встал и подошёл к бару, скрытому в стене. Хозяин кабинета был щедр и показал его Дину на случай нервного срыва.

Сейчас у него был именно такой нервный срыв. Он был в дикой ярости и от поступка «детей», и от того, что узнал от них.

Им никто не поручал посещать тайные сборища «невидимок», однако же они, ослушались. Ну, конечно, самые умные, хитрые, ловкие и бесстрашные. Ещё каким он считал себя в восемнадцать-двадцать лет? Самым-самым, в общем. Такой же идеалист и идиот был.

И чуть не попались! А если бы попались…

Резким движением Диннар плеснул себе рома и выпил залпом весь стакан. Зажмурился.

Ещё и новости умудрились принести. Скоро уже всё завертится-закрутится.

Жнец душ. Надо было догадаться о чём-то подобном. И шпион этот не появляется и давно не подкидывает информацию. Как бы у него спросить?

Что у них есть на сегодняшний день, благодаря тайному доброжелателю из рядов «невидимок»?

Великий мудрец — это мужчина, аристократ, сильный маг, обладающий огромными финансовыми возможностями, входящий в ближний круг императора. Он — Двойник.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Вся эта информация от доброжелателя, время от времени подкидывающего ему записки с зашифрованной информацией.

И он — Жнец душ? Или Жнец кто-то другой?

Кому из родственников и друзей императора подходили все эти характеристики? Кто был настолько всесилен и опасен?

Диннар не настолько хорошо знал окружение императора. Надо созвать членов оппозиции Невидимой Ровении и посоветоваться. Благо в неё входили друзья Ансара Варниуса.

Следующим делом Диннар набрал по фоннору Мадлен.

— Приезжай сегодня и забирай свою маленькую фурию. Она сдала все экзамены и свободна.

— Но мы договорились на завтра, — удивлённо ответила Мадлен. — Сегодня вечеринка по случаю сдачи всех экзаменов.

— Забирай, говорю! — почти прорычал Диннар, с силой сжимая в руке фоннор. — Пока она не вляпалась куда-нибудь! Очень инициативная внучка у Бердайн!

— Что случилось? — растерялась Мадлен.

— Она решила, что может принимать собственные решения в нашем деле, и сегодня утром ее чуть не схватили «невидимки»!

На том конце связи мрачно молчали. Наконец Мадлен процедила:

— Что за задание ты дал Елении?

— Я?! — проскрипел брат, а дальше Мадлен выслушала столько всего интересного о себе и о Елении, что в конце лишь ровно ответила:

— Поняла. Выезжаю.

— Я бы на твоём месте «вылетал»! — зло хмыкнул брат. — Чтоб быстрее было!

— Очень остроумно, — раздражённо ответила Мадлен и выключила фоннор.

Глава 6

На Юге Ровении лето полностью вступило в свои права. Все вокруг расцветало, оживало, купалось в золотистых волнах тепла и света солнечных лучей, щедро одаривающих все живое.

Южане любили лето и ждали его. Наслаждались преимуществами своей территории и бесконечно благодарили Богов за прекрасные урожаи, великолепную природу и долгие солнечные дни. Скоро начнётся поток «паломников» из разных уголков империи, которые мечтали отдохнуть в самом тёплом районе страны, получить положительные эмоции и зарядиться энергией на год вперёд до следующего лета.

В академиях и университетах, школах и гимназиях начались каникулы. Школьники, гимназисты и студенты теперь также в полном праве могли наслаждаться длинными жаркими солнечными днями и короткими тёплыми ночами.

Однако однажды ранним ясным утром наслаждение от восхитительной природной идиллии закончилось, разбилось вдребезги и разлетелось на осколки страха, ожидания и растерянности жителей Юга, которые на древних узких улочках городов, на площадях деревень, на широких дорогах, соединяющих между собой населённые пункты, обнаружили листовки «невидимок».

Листовками было засыпано все. Они были раскиданы на улице, засунуты в почтовые ящики, наклеены на фонарных столбах и дверях магазинов. Растерянные горожане и деревенские жители с недоумением читали призывы «болеющих за свою державу патриотов».

В листовках говорились о том, что неодарённые жители Ровении — лишние в их империи, чужеродные, когда-то пришедшие из другого мира и теперь мешающие магическому могуществу Ровении! Поэтому они обязаны покинуть Ровению! Всех одаренных жителей призывали поспособствовать этому. Заявлялось, что если в течение нескольких дней «пустышки» не соберут вещи и не покинут Ровению, их ждёт смерть.

Подданных южных городов и деревень охватила паника, полиция теперь уже официально усилила патрули, которые итак давно негласно работали сверхурочно и в состоянии повышенной готовности.

Через два дня после выброса листовок множество семей, в которых числились «пустышки», причём не важно, кто именно из членов семьи слыл неодарённым, получили безымянные конверты с кедровыми орешками. После событий на Севере империи, введении там военного положения жители Юга знали, что означают подобные конверты.

Полиция замерла в напряженном ожидании, жители — в ужасе. Невозможно было установить засады в домах всех семей, да ещё и не все получившие конверты сообщали об этом полиции. Все знали, что жертвы будут все равно.

Вернувшись поздно ночью из полицейского отделения в номер гостиницы, уставший и злой Диннар вдруг обнаружил в апартаментах незваного гостя, расслабленно сидящего в кресле и внимательно читающего пресловутые листовки, которых у него в номере с недавнего времени хранилось великое множество.

Диннар молниеносно вскинул руку с пистолетом, но гость резко поднял голову и спокойно произнёс:

— Я — автор записок.

Подполковник замер, недоверчиво уставившись на незнакомца. Не таким он приставлял себе этого доброжелателя.

— Наконец-то. Я заждался, — сдержанно произнёс и внимательным взглядом осмотрел мужчину, который впервые за несколько лет объявился, и чья на редкость неприятная внешность сильно удивила — она не только отталкивала, но и вызывала неприязнь.

— Удивлены чем-то? — холодно поинтересовался незнакомец, улыбнувшись узкими бледными губами змеиной улыбкой, не затронувшей рыбьи выпуклые глаза, также сканирующе рассматривающие полицейского.

— Тем, что решили показаться, — не стал юлить Роннигус, отмечая худое неспортивное тело, узкие плечи, тонкую шею, худые руки с почти девичьими пальцами.

— Пора уже, — как-то странно ответил мужчина, усмехнувшись своим мыслям, холодно наблюдая за полицейским.

— Как вы обошли защиту номера? — вдруг удивился Роннигус, снова подозрительно ощупывая взглядом таинственного незнакомца.

— Легко. Я знаю нюансы вашей защиты.

Диннар нахмурился. Ему не понравилась эта информация. И совершенно не нравился гость.

— Почему я? Почему вы выбрали меня для информирования? — задал Диннар давно волновавший и не дающий покоя вопрос.

— Уверен в вашей лояльности к неодарённым. В вашей преданности делу полиции, адекватности и сообразительности, — спокойно и очень серьезно ответил гость.

— Разве мы знакомы? — все же он вызывал огромное подозрение.

— Это не обязательно. Я все о вас знаю — этого достаточно, — бесцветным тоном ответил незнакомец.

— А я о вас ничего.

— Вам и не нужно, — сухо ответил тот.

Здесь Диннар был не согласен, но спорить не стал.

— У меня накопилось очень много вопросов, — осторожно произнёс.

— Я готов ответить на все, — удивил гость ответом.

— Как мне обращаться к вам?

— Друг.

Здесь тоже можно было поспорить, но Диннар снова промолчал. Друг? У него больше нет друзей. И уж тем более другом не был и не станет этот неприятный субъект.

— Тогда последний вопрос, — Диннар напрягся. — Что было указано вами в предпоследней записке? — он сжал пистолет, готовый мгновенно вскинуть его и пристрелить мужчину.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Гость с точностью воспроизвёл текст. А потом текст последней записки и даже первой.

Роннигус почувствовал невольное облегчение — это действительно был таинственный доброжелатель из ордена «невидимок».

— Ром, виски, бренди? — предложил гостеприимно и с некоторым воодушевлением.

— Ром, — без сомнений произнёс Друг, откладывая листовки в сторону и немного тяжело вставая с кресла.

— Закуски? — Диннар надеялся на долгую содержательную беседу.

— Лучше пусть никто не знает и не подозревает о моем присутствии, — отказался новый Друг.

Следующие несколько часов мужчины провели за интереснейшей беседой.

Глава 7

Мадлен выехала за Елей сразу же после разговора с Диннаром, только прихватила с собой пару воспитанников, которые родом с Юга, и чьи родители попросили привезти их чада домой на летние каникулы.

Мадлен на своём мобиле сделала пару довольно больших крюков к поместьям родителей детей из приюта, Елению же оставляла в гостиницах по пути следования на несколько часов, чтобы не ругаться с той всю дорогу, и чтобы у детей не было повода дома посплетничать на их счет.

В последнее время Мадлен стала воспринимать Елению совсем как дочь, и ее поведение, в результате которого она могла серьезно пострадать, очень расстроило и разозлило ее. Узнав от Диннара, что произошло, она испугалась и поняла, что может потерять ее, как когда-то Мартина. Это понимание настолько выбило из колеи, что держать гнев в себе не получалось, и она постоянно цеплялась к Елении.

Мадлен итак постоянно переживала из-за неё весь последний год. И днём, и ночью думала о девочке, как она там в этом суровом университете, поела или нет, не заболела ли, не обижают ли. Знала, что надоедала Еле своими звонками и письмами, но иначе уже не могла. Еления, ничего не подозревая и незаметно для себя самой и Мадлен, пробралась в самую глубину души и сердца одинокой фурии.

Наконец, выполнив все запланированное, они отправились в земли Бердайн Огдэн. По пути в одном маленьком южном городке стали свидетелями листовочного снегопада, устроенного "невидимками".

Небольшой мобиль медленно продвигался сквозь толпы людей, собирающихся прямо на дороге, читающих листовки и взволнованно переговаривающихся.

Одни бледнели, другие злились, третьи ругались. На лицах людей мелькало множество разнообразных выражений: растерянные и испуганные, иногда — злорадные.

Еления вышла из мобиля и подобрала несколько листовок, которые Мадлен с отвращением и возмущением прочитала. Еля с пониманием заметила, как хищно заострились черты красивого лица, как сурово поджались губы. Она и сама почувствовала гнев.

— Уроды, — процедила сквозь зубы Мадлен. — Какие же уроды и сволочи! — она нервно смяла листовки в кулаке. — Надо быстрее выезжать отсюда. Надеюсь, полиция готова ко всему.

Потом Мадлен как сумасшедшая гнала магмобиль (Еля разобралась, что он именно так назывался, потому что работал исключительно благодаря магии). Всю дорогу фурия то снова читала нотации воспитаннице, то погружалась в мрачные мысли, бормоча под нос ругательства, понося «невидимок» и никчемного императора Ансара, который допускает безобразия, творимые ими.

Мадлен боялась, что на Севере тоже сейчас «оживут» «невидимки», и снова начнётся опасное противостояние между «невидимками» и теми, кто покровительствует «пустышкам».

Неожиданно задумавшаяся Мадлен поняла, что нужно снижать скорость, поскольку вдали дорога перекрыта несколькоми магмобилями.

С удивлением стала притормаживать — было похоже, что произошло столкновение между двумя магмобилями, которые перегородили дорогу остальным мобилям.

— Я пойду гляну, что произошло, — сдержанно и резко кинула Еле, все ещё злясь на последнюю. — Может, помощь нужна. Сиди и жди меня.

Еления устало посмотрела в спину Мадлен.

И чего она так злится? Ведь все же обошлось.

Сейчас ещё и от Верховной Фурии влетит. Как бы в яму с пауками не посадила, или в ту, другую, при воспоминании о которой сразу дрожь охватывает.

Еля была раздражена и обижена. То отправляют в университет полиции следить за "невидимками", то недовольны ее самоуправством. Но невозможно же каждый раз дергать Диннара, когда они с Роном замечали что-нибудь подозрительное, и спрашивать у последнего, совершать им с Роном то или иное действие, или нет. Естественно, что они предпринимали и самостоятельные меры тоже — шпионили, подслушивали, ходили на тайные собрания. Часто решения принимались спонтанно и неожиданно, под влиянием вдруг открывшихся обстоятельств или в результате какой-либо непредвиденной ситуации.

Благодаря им среди курсантов университета полиции вычислили очень многих, кто подпал под влияние "невидимок". Если бы они каждый раз спрашивали одобрение и разрешение у подполковника, то и половины бы потенциальных будущих "невидимок" не выявили.

Уже вечерело, до границы Земли Фурий оставалось всего лишь пару часов езды на мобиле, ноги затекли от одной позы, и девушка решила выйти и размяться. "Сиди жди!" — вспомнила резкий голос Мадлен. Ей Богу, ведет себя как строгая мать.

— «Сиди и жди меня», — невольно по-детски передразнила Еля Фурию, выбираясь из мобиля. — Нашла преступницу, — вздохнула девушка и с удовольствием потянулась, разминаясь.

И все же тяжело на душе — неприятно, когда тобой недовольны, или когда ты разочаровываешь тех, кто столько для тебя сделал, а ты мечтал бы, чтобы они гордились тобой, а не наоборот.

Авария случилась среди совершенно безлюдного места, если не брать в расчёт тех, кто попал в аварию. Вокруг раскинулись только бескрайние поля с пшеницей, рожью и подсолнухами.

Почему Мадлен так долго нет?

И неожиданно услышала далекий душераздирающий вопль Мадлен:

— Еля! Беги! Беги!

На миг девушка замерла, от охватившего ужаса застыла кровь и похолодели конечности. В следующее мгновение Еления бросилась к багажнику магмобиля, где лежало оружие Мадлен и ее учебные мечи.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Дрожащими руками открыла багажник, достала боевые мечи и кнут Мадлен, учебное оружие не стала брать. Но, когда подняла голову, поняла, что уже поздно.

"Невидимки" в жутких серых костюмах окружили её со всех сторон, пронизывая взглядами из щелей конусообразных головных уборов.

— Лучше убери это, — посоветовал кто-то из рядом стоящих.

— Еля, беги!! — снова издалека услышала вопль Мадлен.

— Даже не думай, — строго произнёс один из «невидимок», стоящий прямо напротив неё. Крупный, широкоплечий. Похоже, он был старшим. — Скрутите её, — хмуро приказал остальным.

В следующее мгновение в лицо одного полетел тяжелый кнут Мадлен, второй получил точный удар ногой под дых, отлетев на несколько метров, третьему сделала подсечку, и он упал спиной назад. Еления завертелась на месте словно волчок, профессионально орудуя боевыми двуручными мечами. Она действовала «на автомате», чувствуя полную растерянность и сумбур в мыслях.

Нападающие в шоке остановились, пересматриваясь.

— Нужна живой, — зло поцедил главный среди окруживших ее «невидимок», покачав головой. — Заказчик настаивал. Волосинка не должна упасть.

Затем зло процедил, обращаясь к Елении:

— Почему на тебя магия не действует?!

— Много желающих использовать против меня магию, — усмехнулась Еления и ласково погладила рукой безумно дорогой кулон против магических заклинаний, подаренный гневной Мадлен несколько часов назад.

Девушка поняла, что у неё появился шанс выбраться, и вдруг подумала: почему Мадлен не обернулась фурией?! Почему?! Что там с ней?!

«Невидимки» осторожно кружились вокруг Елении, присматриваясь. У всех в руках было холодное оружие: мечи, кинжалы.

— Она сейчас покромсает нас на кусочки, — кто-то недовольно проворчал. Из-за костюмов было непонятно, кто говорит. — Убивать нельзя, ранить нельзя, дротики использовать нельзя, магия не действует. И как её скрутить и доставить живой?

— Заткнись! — ледяным тоном процедил главный ворчуну. — Взять живой и невредимой, — недовольно добавил с нажимом, делая на нужных словах акцент. — Иначе не заплатят.

— А вторая? Не нужна?

— Про неё ничего не сказали. Амагическую пыль она вдохнула, обернуться не сможет. Без оружия долго не выдержит. Дротики уже попали в неё. Сейчас парализует и прикончим.

Еления почувствовала, что внутри все похолодело, а сердце упало камнем вниз. Даже голова закружилась от волнения, а во рту пересохло. Она должна разделаться с этими гадами и спасти Мадлен. Ею вдруг овладело дикое бешенство.

Раскручивая мечи, она сама стала наступать. Резко и скользяще присела, сделала выпад вперед, подсекая одного, нанося глубокую рану в бедро и рассекая ему ногу. Занесённый над собой меч другого нападающего заметила мгновенно, увернулась, отбила удар, нереально выгнувшись и снова распрямляясь словно струна, пронзая в плечо того, кто покушался.

— Стерва! Она ранила меня! — недоверчиво прохрипел нападающий. Он считал себя неуязвимым?

— Взять живой! За труп не заплатят! — в ярости проорал главный, напоминая цель нападения. — Что ты творишь?! — гневно сверкнул глазами на своего человека, которого Еля ранила в плечо.

— Может быть, пытаюсь остаться в живых, чтобы воспользоваться обещанным вознаграждением?! — яростно ответил тот, кто нападал на Елю, а теперь злобно уставился на главаря. — Сам-то в стороне стоишь! Не рискуешь!

— Ты её чуть не угробил!

— А что ждать, когда она меня за грань отправит?! — прорычал взбешенный серый колпак. — А ты всеми денежками воспользуешься?!

Еля кружилась, вспоминая все навыки, полученные от Верховной Фурии Бердайн, прислушиваясь к разговору «невидимок».

Зачем она им понадобилась?!

С тоской вспомнила названную бабушку. Вот бы её сейчас сюда. И остальных фурий тоже.

Она вновь столкнулась с «невидимками», напав первой, потому что они не решались, а у неё не было времени — они могли убить Мадлен.

Сталь снова звенела, кого-то задела, кого-то ранила сильнее, но пока никого не убила.

«Как там сестра Мадлен?!», — мучила мысль. И вдруг услышала:

— Та красотка готова. Парализована. Что с ней делать? — прокричал в стороне один из колпаков.

— Убейте! — нервно приказал главарь, не отрывая внимательных глаз от Ели и своих людей, бестолково кружащих вокруг неё.

— Нет!! — испуганно закричала Еля. Сердце словно бешеное подскочило к горлу, мешая дышать. — Нет! — еле слышно прохрипела. — Пожалуйста! Я же нужна живой?! Я сдамся! Сама! — голос от волнения совсем сел.

Главарь сделал спрашивающему останавливающий жест, впиваясь взглядом в тонкую фигурку. Его предупредили, что "пустышка" — великолепный боец, но чтобы настолько?! Все его люди, пытающиеся ее схватить, уже были ранены, кто серьезно, кто не очень. Но, похоже, что живой девка не собирается сдаваться. Или сама сдохнет, или всех перережет.

— Если я сдамся, оставите фурию в живых? — глухо спросила девчонка, останавливаясь, держа перед собой оружие, понимая, что другого выхода у неё нет, чтобы спасти Мадлен.

Один из «невидимок» попытался незаметно подойти к ней со спины и схватить, пока девушка умоляюще смотрела на главаря напавших, но Еля почувствовала его и не глядя сделала резкий выпад рукой назад, убив последнего смертельным ударом меча в шею.

— Заманчивое предложение, — проворчал кто-то из «невидимок», наблюдая, как тело смелого и отчаянного собрата грузно опадает наземь. Главарь понял, что говоривший совершенно прав.

— Хотелось бы получить деньги, а не сдохнуть от её мечей, — достаточно громко пробормотал еще один.

И Еления услышала резкий голос главаря «невидимок»:

— Договорились!

Но как-то подозрительно легко он согласился.

— Магическую клятву. Кровную, — потребовала девушка, впиваясь в него требовательным взглядом.

— Соглашайся на клятву! — потребовали "невидимки" главаря. — Пусть заказчик сам разбирается с фурией. Захочет — сам прикончит её. А эта ненормальная покромсает нас всех, пока скрутим её живой и невредимой.

Главный заскрежетал зубами, но клятву произнес. Выхода не было.

— Оставьте фурию! Она нужна живая! — приказал главный тому, кто поинтересовался, что делать с Мадлен.

— Понял, — кивнул подошедший и отправился к тем, кто караулил парализованную от дротиков Мадлен.

Один из "невидимок" принес Мадлен на руках. Мрачную, невероятно злую, раненую, окровавленную и уже временно парализованную. Но живую!

— Они кинули в меня амагической пылью, — зло и еле слышно прохрипела она Еле. — А потом пустили в меня дротики. Ты почему не убежала?! — она так возмущённо смотрела на Елю, что той даже неудобно стало.

— Странный вопрос, — все же пожала плечами девушка, кидая оружие перед собой.

— Ты могла, — процедила Мадлен. — Я знаю твои возможности.

— Я никогда не оставила бы вас, Мадлен, — с упрёком в глазах покачала головой Еля. — Я. Не. Могла.

— Заткнитесь! Обе! — грубо приказал главарь напавших. — Наденьте на одну амагические наручники, второй — свяжите руки. И по машинам, — приказал своим людям. — По разным. Одну — в первую машину. Вторую — в мою. Остальные мобили сжечь.

— За вторую тоже заплатят? — поинтересовался кто-то из «невидимок», пришедших с теми, кто скрутил Мадлен.

— Надеюсь, что хотя бы за первую, — мрачно ответил главный. — Со второй пусть сами разбираются.

Глава 8

«Невидимки»-маги сожгли все мобили, но если бы кто-то со стороны наблюдал за ними, то с удивлением отметил, что преступники всё же сожгли не все, непонятным образом обходя один, самый дорогой и стильный, темно-синий двухдверный суперскоростной мобиль, который стоял немного в стороне от других мобилей — метрах в трёх.

Рассадив пленниц по мобилям, «невидимки» сорвались с места, а не тронутый ими по загадочной причине стильный мобиль последовал следом с разницей в несколько секунд.

— Ты как? — поинтересовался водитель у пассажира — здровенного детины с широченными плечами и сумрачным лицом. Красные глаза из-под чёрного капюшона мрачно покосились на спрашивающего.

— Нормально, — хмуро ответил «детина». — Пока держу все под контролем. Но чуть не потерял его — еле сдержался — до конца не верил, что они не убьют Мадлен Роннигус, хоть и чувствовал всех.

— Опыта тебе не хватает, Май. Одно дело на учениях делать выводы и принимать решения, другое — в реальной ситуации, когда людям действительно угрожает опасность, — очень серьезно ответил тот, что был за рулем.

— Согласен. Но все же нас отправляли на границу с Пустошью, где существовала реальная опасность. Только она исходила от тварей, спасать людей не приходилось.

— Только манекены, — хмыкнул собеседник, а потом серьезно добавил: — Я их читал. Не собирались они убивать Фурию, пугали только девчонку, чтоб та сама сдалась.

— Снова эта девчонка, — мрачно произнёс «детина», и собеседник понял, кого он имеет ввиду. — Я не смог её почувствовать. Совсем.

— А я прочитать, — хмуро отозвался водитель. — Как и Фурию. Сильные амулеты, — сделал он правильный вывод.

— Почему «невидимки «не собирались их убивать, Мик? — посмотрел на друга Жнец душ.

— Потому что это были не «невидимки», — спокойно ответил менталист. — Наёмники, переодетые под них.

— Для чего? — ещё мрачней поинтересовался Майстрим Данери.

— Ну, мы же для этого за ними едем? Вот и узнаем. А потом придётся вытаскивать женщин из передряги.

Часом ранее.

Темно-синий мобиль последней марки и последнего года выпуска стремительно несся по загородной широкой дороге Юга Ровении. Бывшие курсанты военной академии, а ныне полноправные военные офицеры ехали в столицу Юга империи.

Майстрим Данери мрачно прокручивал в памяти последний разговор с отцом, время от времени поглядывая на задумчивое лицо друга и собрата по оружию — Мика Сурея. По выражению лица Мика было похоже, что мысли его одолевали тоже не совсем приятные. Они столько всего увидели и услышали за несколько дней, что радоваться было абсолютно нечему.

Две недели назад ровен Данери вызвал сына на серьезный разговор в здание военного командования в центре столицы империи. Видимо, чтобы сын сразу прочувствовал, что разговор предстоит серьёзный.

Обстановка в кабинете у отца была под стать характеру хозяина: сдержанная, строгая и впечатляющая.

Глава рода Данери производил всегда и на всех неизгладимое впечатление, в том числе и на близких. Стоило встретиться с внимательными проницательными глазами на суровом мужественном лице ровена Данери, как сразу же возникало дикое желание вытянуться в струну, отдать честь и признаться во всех существующих и несуществующих грехах.

Главнокомандующий Ровении сдержанно поздоровался с сыном крепким рукопожатием. Он никогда не баловал последнего объятиями, поцелуями или другими нежностями — он растил мужчину, воина, военного офицера и соответственно к нему относился. Для нежностей и глупостей у Майстрима и Миры была ровена Данери, их мать.

Сын присел напротив отца за огромный массивный стол, с аккуратно сложенными высокими стопками документов и с ожиданием посмотрел на родителя. Он понимал, что ради того, чтобы пообщаться и просто узнать, как он поживает, отец не стал бы вызывать его в центральное управление. Значит, разговор предстоял серьезный.

— Майстрим, в империи творится что-то непонятное, — сразу перешёл к делу отец — он никогда не тратил время зря. — Ты меня знаешь — я чувствую такие вещи.

— Ну и, кроме того, у тебя лучшие шпионы в империи, — невольно усмехнулся сын, хитро прищуриваясь.

— Да, ты прав, — ровен Данери улыбнулся, тоже слегка сощурив глаза. — Лучшие. И эти самые шпионы, как ты их назвал, — с небольшим укором произнёс главнокомандующий. Ну, конечно, не шпионы, а тайные агенты, разведчики. — Не так давно обнаружили, что несколько высших аристократов Ровении образовали некий тайный орден, — отец очень серьезно смотрел на сына, — в который вошли многие высшие ровены империи, в том числе глава полиции Корденис, палатин империи, герцог Аверин…

По мере перечисления других имён ровенов брови изумленного Мая поднимались все выше и выше.

— Ничего себе, — стараясь оставаться спокойным, прокомментировал он. — И что у них за цели? — невольно подался вперёд от любопытства.

Отец неожиданно нахмурился.

— Вот здесь я не в курсе, — мрачно ответил ровен Данери, и брови Мая, только что вернувшиеся на место, вновь подскочили вверх.

— Ты?! И не в курсе?! — искренне не поверил он.

— Представь себе, — кивнул отец и стал ещё мрачней. — Они тайно встречаются на территории Аверина, у которого одна из лучших защит в империи, а также много преданных роду Теней, которые верно служат ему.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— К Невидимой Ровении они относиться точно не могут, — сразу уверенно заявил Май, и отец внимательно и одобрительно посмотрел на него.

— Почему так решил? — старший Данери внимательно смотрел на младшего.

— Почти у всех ровенов, чьи имена ты назвал, есть дети-«пустышки», в том числе у герцога Аверина, — спокойно ответил Май, а отец сдержанно слегка кивнул в знак одобрения. — Рональд Аверин — любимый младшенький, которого тот обожает, — это известно всем. Остальные ровены, насколько мне известно, также принимают участие в судьбе «пустышек». Вот, допустим, Андриса Йоргуса среди них нет.

— Да, ты абсолютно прав. Поэтому по данной причине я тоже исключаю этот момент. Следовательно, напрашивается другой вывод, — и он вопросительно уставился на сына.

— Они тайно создали оппозицию «невидимкам»? — мгновенно предположил Май.

— Да.

— Но для чего?

— Вот это я и хотел бы узнать, — заявил ровен Данери. — Почему они за спиной императора Ансара Варниуса, который также хочет уничтожить Невидимую Ровению, организовали тайное общество? Причём в него вступили те, которые обладают огромной властью на территории империи и являются друзьями Ансара.

— Не доверяют императору или его окружению? — выдал предположение мрачный Май.

Отец хмуро кивнул.

— Видимо. А почему? Надо разобраться в этой ситуации. Я приносил клятву верности императору Ровении — это мой долг. В империи творится что-то нехорошее, опасное и тревожное. Полиция и разведка опутывает сетью из своих людей южные домены империи, ровены переводят в южные университеты детей, «невидимки» залегли на дно и не показываются.

— Ты боишься заговора против императорской семьи? — очень хмуро произнёс Май.

— Заговор существует, — мрачно процедил ровен Данери. — И не один. Но против императорской семьи или нет, непонятно. Мне необходимо обладать информацией.

— Ты хочешь, чтобы я занялся этим? У тебя же лучшие ищейки, — искренне удивился Май.

— А ещё у меня самый лучший сын, который превращается в достойного военного офицера и преданного империи подданного, — очень серьезно ответил ровен Данери, проникновенно смотря в такие же серьезные глаза сына. — Да, у меня лучшие ищейки, но вопросов без ответов тоже немало. Сейчас прекрасная возможность для тебя и твоей пятерки проверить свои возможности и способности. Я хочу, чтобы ты с парнями отправился на юг и попытался разобраться, что там творится. Мои ищейки будут работать не покладая рук, не сомневайся, но мне хотелось бы, чтобы ты и парни также проявили себя.

— Ты вводишь на юге военное положение? — напряжённо поинтересовался Май.

— Пока нет. Приказа императора не поступало, я тоже пока не вижу причин для этого. Но если возникнет необходимость… Не хотелось бы, чтобы она возникла.

Май задумчиво смотрел на отца. Он понял его мотивы. Отец отправлял его и парней на настоящее, а не учебное задание, которое было действительно опасно. Ровен Данери доверял ему и его друзьям.

— Спасибо, отец, за доверие.

— Оправдайте это доверие, Май, — сурово ответил тот. — Кроме вашей пятёрки офицеров есть ещё достойные выпускники, но, пользуясь служебным положением, — отец вдруг непривычно хитро прищурился, — я решил предоставить тебе и твоим парням эту возможность.

— Я всё понял, — благодарно ответил Май. — Спасибо.

Через пару дней после разговора с отцом Майстрим Данери вместе с «боевой пятеркой» без проблем получили отпуск и выехали на Юг Ровении. Поскольку задание было секретное, парни разделились, чтобы не привлекать лишнего внимания, и переоделись в гражданскую одежду.

Выехали на Юг в разное время в разные города в следующем составе: Май и Мик поехали на мобиле Мая; Колин и Анатоль — на мобиле Колина; а Дан — на собственном в гордом одиночестве, из-за чего много и по делу ворчал, но Май не изменил решения.

Пятерка уже несколько дней инкогнито и разрозненно путешествовала по южным доменам, собирала информацию, наблюдала, делилась между собой по фоннерам впечатлениями, когда Май и Мик случайно и совершенно неожиданно уткнулись в аварию, произошедшую между другими мобилями на дороге, ведущей к столице Юга, а потом заметили переодетых в «невидимок» людей.

— Это засада, — вдруг резко процедил Мик, окончательно притормаживая недалеко от «невидимок». — Я прочитал ближнего.

— На нас?! — недоверчиво спросил Май, наблюдая, как «невидимки» в серых балахонах направились к ним. Кто их смог вычислить?!

— Нет. Не на нас, — покачал головой Мик, тоже внимательно наблюдая за подходящими. — На двух женщин, которые сейчас должны проехать по этой дороге. Ровену Мадлен Роннигус и ее воспитанницу.

— Фурию с Севера? — нахмурился Май. — Директора детского приюта «пустышек»?

— Совершенно верно.

В руках у подходящих «невидимок» были подняты пистолеты. Друзья выразительно переглянулась, поняли друг друга с полуслова и, больше ни о чем не сговариваясь, резко «выпали» из боковых дверей мобиля.

Несколько пуль пролетели в опасной близости от парней, но не задели их. В следующее мгновение Май запустил сильное магическое заклинание, отбросившее напавших на несколько метров, а Мик вскинул пистолет и уже не промахнулся, попав в голову одного из нападающих.

Состоялась небольшая стычка между парнями и «невидимками», в результате которой одному, особо агрессивному «невидимке», Май свернул шею, а второму — Мик прострелил голову. После в считанные секунды Май обернулся Жнецом душ, и нападающие застыли сначала в изумлении от преображения предполагаемой «жертвы», а затем уже под действием магии Жнеца.

— Надо разобраться, кто они, зачем ждут женщин и куда собрались их отвезти, — твёрдо пояснил Май другу, который сразу же всё понял. — Ровена Роннигус — достойная женщина, мы не можем так это оставить. Действуем по привычной схеме.

В результате вскоре всем «невидимкам» подчистили память за последние пятнадцать минут времени и относительно существования их убитых подельников, а также создали иллюзию, что темно-синего мобиля и его пассажиров никогда не существовало, и они его не видят.

Три убитых тела перетащили в лес и при помощи магии сожгли тела, чтобы не оставлять улик. Затем Мик достал пули из кучки пепла и засунул их в карман стильного, но уже испачканного пиджака.

Глава 9

Мобиль, в котором находились Май Данери и Мик Сурей, в течение полутора часов неотрывно следовал за двумя мобилями фальшивых «невидимок» с пленницами. Парни хотели выяснить, куда направлялись наёмники и кто их заказчик.

Май пока оставался в образе Жнеца — только так он мог создавать и сохранять иллюзию, что третьего мобиля не существует.

— По-моему, они направляются к одному из поместий принца Оливара Варниуса, — вдруг удивлённо выдал Мик. — У моих родственников тут недалеко имение, и я немного знаю эти места.

— Ты уверен? — нахмурился Май. — А сам принц сейчас где, ты в курсе?

— Да кто ж его знает?! — искренне удивился Мик. — Он же затворник! Да и поместья у него по всей империи разбросаны!

— Но ты уверен, что это его земли?

— Абсолютно.

— Значит, можно будет обратиться к нему за помощью.

В следующее мгновение два впереди едущих мобиля свернули на второстепенную и не такую ровную дорогу, уходящую в сторону леса, а затем и полностью въехали в густой и по-летнему зелёный смешанный лес. Проехали ещё метров сто и остановились.

Друзья настороженно наблюдали, как так называемые «невидимки» вышли из мобилей и совершенно не церемонясь вытащили пленниц. Мадлен Роннигус достаточно небрежно кинули прямо на голую землю, отчего раненая женщина поморщилась и слегка застонала сквозь стиснутые зубы.

Девчонка рванулась к ней, но один из головорезов приставил к горлу лежащей ровены кинжал, и девчонка замерла, с опаской смотря на опасное холодное оружие. Бандит знал, как приструнить девушку.

— Кто она ровене Роннигус? — задумчиао протянул Мик, тоже наблюдая эту красноречивую сцену.

— Похоже, что они близки. И, наконец, я понял, как она улизнула от нас в гостинице.

— Фурия помогла, — тут же выдал Мик, тоже уже понимая очевидное и все равно удивляясь.

— Скоре всего, — хмуро согласился Май. — Хорошо мы тогда побегали вокруг гостиницы, — мрачно добавил, вспоминая. — Долго.

— Долго и безрезультатно, — осторожно добавил Мик, покосившись на командира, до сих пор с неприятным содроганием вспоминая, как разъярённый Май гонял их тогда без устали до седьмого пота, чтобы они вышли на след девчонки, а они никак не могли найти ни малейшей зацепки.

Далее друзья заметили, как стали загораться яростью огромные светлые глаза девушки, как от бессилия в тонкую гневную линию сжались губы.

Один из «невидимок» на свою голову решил полапать девчонку, но удар худенькой стройной ножки был такой чудовищной силы, что смельчак отлетел на несколько метров и ударился спиной о мощное дерево, которое почти выбило из него дух и, похоже, сломало позвоночник. Пострадавший не смог встать и только громко стонал, а его дружки стали насмехаться над его глупостью.

— Похоже, подобным ударом она тогда и Дана отшвырнула, — удивлённо пробормотал Мик. — Не хотел бы я себе такую ластану, — вдруг очень серьезно добавил он.

Красные глаза Жнеца насмешливо сверкнули.

— Колин все равно не уступит, — хмуро процедил он. — Сильно она его зацепила. Он до сих пор ищет её.

— Ты уверен? — с сомнением поинтересовался Мик. — Я, конечно, заметил, что он изменился немного, но… её ли ищет?

— Уверен, — недовольно процедил Май, вспоминая как изменился Колин после встречи с "пустышкой", которой предложил стать ластаной, и которая вместо того, чтобы с восторгом согласиться, сбежала от него через окно гостиницы.

Сейчас же девчонка бешено сверкала глазами, внимательно оглядывая остальных "невидимок", пытаясь понять, осмелится ли ещё кто-нибудь приблизиться к ней с грязными намерениями.

Она крутилась, оборачивалась на головорезов, бросала искоса взгляды на ровену Роннигус, которая то ругалась, то стонала, поскольку все же была ранена. А ещё девчонка бросала быстрые внимательные взгляды в сторону леса, что-то выискивая.

Собралась бежать? Если бы не раненая ровена, она точно давно сбежала бы.

— У «пустышки» не может быть столько силы, сколько у неё, — хмуро заметил Май, внимательно наблюдая за девушкой. — То, что рассказали Колин с Даном о стычке с ней, и то, что наблюдали мы с тобой, когда она сражалась на двуручных мечах, или как сейчас отбросила того урода, говорит о том, что она не «пустышка».

— Демоны! А ведь ты прав! Но она из приюта ровены Роннигус, а там одни «пустышки».

— Вот это и непонятно, — задумчиво протянул Май. — «Пустышка» с необычными физическими данными? «Пустышка», которая может одолеть несколько здоровых мужчин? Ты в это веришь?

— Да, странно все это, — задумчиво согласился Мик.

Друзья договорились, что когда появится заказчик бандитов, они с помощью магии Жнеца душ завладеют их сознанием и скрутят сразу всех.

Но то, что произошло дальше, совершено дезориентировало их, поскольку этого они никак не ожидали

Неожиданно открылся портал. Портал?! Разве кто-то в современном мире владеет древними утраченными знаниями?!

Хуже всего оказалось то, что из портала вышел принц Оливар Варниус собственной персоной и… десяток Теней — огромных мускулистых охранников-магов.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Принц был заметно бледен, взволнован и, сразу же найдя взглядом молоденькую пленницу, впился в неё жадным взглядом.

Май увидел, как отшатнулась, побледнела и растерялась Еления, как от удивления вытянулось красивое лицо. Она явно не ожидала увидеть принца. А потом Май заметил, что выражение лица девушки стало странно обречённым, а большие глаза — тоскливыми.

Май и Мик действительно растерялись, не зная, что предпринять. Не могли же они, военные офицеры, дававшие клятву верности не только империи, но и императорской семье, скрутить дядю императора?! Да и хватит ли у них сил против принца и его Теней? А применить магию Жнеца против принца Варниуса Май также не решился — это тоже попахивает государственной изменой.

В это время на их изумленных глазах Тени принца в считанные секунды расправились с лживыми «невидимками», сначала обездвижив всех магическим заклинанием, а затем беспощадно всем до единого свернув шеи, включая шокированного главаря.

Затем один охранник подхватили на руки странно пассивную Елению, которая даже не вырывалась, другой взял на руки ровену Роннигус, и вся компания скрылась в портале, последним в который зашёл принц.

Портал схлопнулся, а военные офицеры в полной растерянности так и остались в своей засаде.

— Отлично мы помогли пленницам, — недовольно проворчал Мик, в ярости ударив кулаком по рулю. — Нет, ты это видел?! — он обернулся к другу, глаза гневно сверкали. — Принц с помощью бандитов похищает беззащитных женщин, а потом ещё и расправляется со свидетелями.

— Она его знает, — задумчиво ответил Май. Красные глаза неотрывно смотрели туда, где только что схлопнулся портал.

— Кто? — не понял Мик.

— Девушка. Еления. Она очень испугалась, когда увидела его, и я увидел в её глазах странную обреченность. А его лицо ты видел? В его глазах стояло безумное облегчение, как будто он давно искал её и, наконец, нашёл.

— Ты у нас эмпат, — нахмурится Мик. — Вот и чувствуешь всё, и видишь больше, чем другие. Я ничего подобного не заметил.

— Мы должны вытащить их, — серьезно произнёс Май.

— Каким образом? — хмуро поинтересовался у него друг. — Чтобы нас под военный трибунал отдали за нападение на принца Варниуса? Это государственная измена.

— Надо подумать, — задумчиво протянул Май. — В любом случае женщины нужны были принцу живые и невредимые — значит, убивать их никто не собирается. Кроме того, Оливар Варниус, как принц, имеет практически неограниченную власть в империи, но он нанимает бандитов, которые под личиной «невидимок» похищают женщин. Почему?

— Потому что ему не нужно, чтобы кто-нибудь об этом узнал.

— Вот именно.

— Значит, все его действия противоречат закону и нехорошо "попахивают", — протянул Мик.

— Я бы сказал «воняют», — хмуро процедил Май.

Глава 10

Еления открыла глаза, перед ними стояла мутная пелена. Зрение было расфокусировано, а в голове пустота. Она почувствовала, что очень слаба и не может шевелиться. Хотела поднять руку, но не смогла.

Что с ней?

— Ты просто обездвижена заклинанием, — услышала знакомый мужской голос. Она задала этот вопрос вслух? — В этом мире необязательно привязывать к кровати, существует множество магических заклинаний, помогающих справиться с буйными.

Девушка медленно повернула голову в сторону говорившего и от неожиданности вздрогнула. Но не говоривший напугал её, а то, что она увидела вокруг. В последний раз, когда она закрывала глаза, она была в уютной комнате, сейчас же находилась в лаборатории.

От увиденного мысли стали проясняться, а зрение обостряться.

Оборудованное помещение, приспособленное для специальных опытов и исследований, вызвало ужасные воспоминания и заставило внутренне содрогнуться. Оно не было похоже на белоснежные и вылизанные лаборатории доктора фон Дока. Наоборот, в нем была очень богатая обстановка и, помимо непонятных приборов и аппаратов, колб, колбочек и всяких других медицинских приборов, стоял огромный стол с кучей книг, документов, чертежей, небрежно разбросанных по нему. За столом стояло огромное мягкое кресло. Вдоль стен несколько шкафов с книгами. У стены напротив кушетка, но не маленькая, а такая, что и взрослый мужчина спокойно сможет поместиться на ней, чтобы отдохнуть пару-тройку часов. То есть по обстановке лаборатории Еля сделала вывод, что принц очень много времени проводит в ней.

Еления покосилась на капельницу, стоящую рядом с кроватью. Внешне она отличалась от земных, но была узнаваема, тем более через неё с помощью тонких трубочек медленно выкачивалась кровь из обеих рук и распределялась по маленьким колбочкам.

Обоняние тоже вернулось, и Еля почувствовала много разнообрзных запахов, которые снова напомнили ей лабораторию в Германии.

— Где сестра Мадлен? — еле слышно прошептала она, прищуриваясь и впиваясь внимательным взглядом в мужчину.

Он совсем не изменился с их последней встречи: та же невысокая худощавая фигура, те же строгие серые глаза, те же светлые волосы с легкой сединой. Сейчас на нем был элегантный костюм, а сверху на него надет защитный фартук и нарукавники.

— В надежном месте, — обернулся к ней принц Оливар. — Но не волнуйся — ей оказали необходимую первую помощь, и она жива. Если будешь послушно себя вести, с ней ничего не случится.

— Разве вам можно верить? — глухо пробормотала Еления.

— А у тебя есть варианты? — принц скептически посмотрел на неё и отвернулся к лабораторному столу у высокого окна.

Нет. Вариантов нет. И шансов спастись из лап этого чудовища, похоже, что тоже нет. Никто не знает, что они здесь, а Еля знала, на что он был способен раньше, и видела, на что стал способен сейчас.

— Почему «невидимки»? — еле слышно прошептала она. — Ведь вы с ними не можете быть связаны.

Принц Оливар снова обернулся. Он сразу понял, что пленница имела в виду.

— Я долго ждал подходящего момента и ситуации, чтобы тебя получить, — серьезно ответил «доктор Крауф», одновременно отвечая на вопрос и внимательно всматриваясь в поднятую на уровень глаз колбу с голубоватой жидкостью.

Он слегка пошевелил её, и жидкость забурлила, отчего «доктор» недовольно нахмурился и поставил колбу на стол.

— Честно говоря, я был совершенно поражён, когда тебя приняли в клан фурий. Никак не ожидал такого развития событий, и это обстоятельство все очень осложнило. Земля Фурий — хоть и маленькое, но государство, а похитить тебя — это политический конфликт. Думал, гадал, ждал. Следил за тобой и ровеной Роннигус уже давно. Вычислил все ваши маршруты, знал твое расписание в университете. И тут «невидимки» оживают, а ты — «пустышка». Все очень удачно стало складываться. Оставалось придумать, как тебя похитить так, чтобы решили, что это дело рук «невидимок», чтобы сильно не копали. Сейчас мои люди все организуют по высшему классу, и ни у кого не возникнет сомнений, кто виновен в вашей пропаже.

— А тела?

— А что тела? — удивился принц.

— Наши тела не найдут, — глухо пробормотала Еля. — Это вызовет подозрение. Нас будут искать.

— Будете считаться пропавшими без вести, — спокойно ответил принц, холодно наблюдая за Еленией. — «Невидимки» никогда не оставляют свидетелей.

— Почему вы не разрешили использовать в отношении меня парализующее вещество?

— Пришлось бы ждать несколько дней, пока его остатки окончательно выйдут из твоего организма. У меня нет столько времени — я устал ждать. Время, к сожалению, неумолимо, а из-за твоей беготни я очень много его потерял, — последние слова принц произнёс с настоящей злостью.

— Зачем вам всё это? — недоуменно прошептала Еля. — Ради науки?

— Науки? Причём здесь она? — принц презрительно скривился. — Я хочу бессмертия для своих близких, я устал хоронить дорогих людей. Знаешь ли, это очень больно, — лицо мужчины стало каменным.

Принц подошёл ближе к её кровати и внимательно вгляделся в потухшие голубые глаза на бледном лице.

— Твоя кровь нужна для проведения дальнейших экспериментов, которые я начал на Земле. Я создам «эликсир бессмертия» для таких, как ты, — для «пустышек». Полагаю, ты сама должна быть заинтересована в моем успехе.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Еления молча и устало смотрела на него. Обескровленный организм совершенно лишил её сил.

— На настоящий момент ты единственный человек с уникальной формулой крови совершенного человека, которую создал я! Тебя никто не сможет заменить, поэтому извини, но из моего поместья ты больше никогда не выйдешь. Ты нужна мне для экспериментов.

— Вы не собираетесь меня убивать? — невольно вырвалось у Елении.

— Нет, конечно, — искренне удивился принц Варниус. — Ты нужна живая и здоровая. То, как ты чувствуешь себя сейчас, — это последствие обескровленности организма, но я не собираюсь постоянно держать тебя в таком состоянии. Это на сегодняшний день мне нужно много крови, чтобы начать сразу несколько экспериментов.

Еления поёжилась от его слов, но почему-то поверила, что она действительно нужна принцу живой и здоровой.

— А сестра Мадлен? Что будет с ней? — сдавленно прошептала она.

Взгляд принца на мгновение стал странным — задумчивым и немного… растерянным? Она внимательнее вгляделась в его лицо.

— Я не смог отдать распоряжение убить её, — ровно произнёс он, признаваясь в своей слабости, а Еля почувствовала охватившее огромное облегчение. — Эта женщина восхищает и вызывает глубокое уважение. Её бескорыстная помощь неодарённым, доброе сердце, тяжёлая судьба… Поверь, людей, которые вызывают у меня это чувство, можно по пальцам одной руки пересчитать. Такое же чувство вызывал у меня твой отец. Он был на редкость хорошим и порядочным человеком.

Отец. Петер Лайберт. Да, он был именно таким. Хорошим. Как и директор приюта для «пустышек».

— Где она?

— Пока в темнице.

— …

— У неё хорошие комфортные условия. Не переживай. А если ты не будешь валять дурака, то с ней всё будет хорошо, — спокойно произнёс Оливар.

— Но её вы тоже не собираетесь отпускать? — догадалась Еля.

— Нет, конечно. Теперь ваша жизнь будет ограничена границами поместья, — сухо ответил принц.

— А когда вы закончите эксперименты? — в горле Ели застрял комок, а дыхания от охватившего волнения стало не хватать. — Что с нами будет?

— Когда закончу? — принц Оливар выглядел озадаченным. — Похоже, что это произойдет нескоро. Я много десятилетий занимаюсь исследованиями, и работы предстоит ещё очень много.

Взгляд Елении окончательно потух, она закрыла глаза.

— Ну, если ты к этому времени будешь еще жива, возможно, я отправлю тебя в твой мир. В качестве благодарности, — услышала она задумчивый ответ принца Варниуса. — И в память о твоём отце.

В её мир? Где у неё никого не осталось?

Она хотела остаться со своей новой семьей. Но теперь это стало невозможным.

Глава 11

Два дня Оливар Варниус практически не выходил из лаборатории, находящейся в южном поместье, пока однажды призрак рода не сообщил ему, что приехал Роланд Варниус собственной персоной.

Удивленный, раздражённый и недовольный тем, что его отвлекают от важнейших исследований, Оливар покинул лабораторию, чтобы принять сына, оставив Елению в лаборатории спящей беспокойным сном и что-то бормочущей под нос.

Девочка вызывала у него странное чувство — с одной стороны, он был очень зол на нее из-за того, что столько времени скрывалась, и он не мог продолжать исследования, а, с другой стороны, он прекрасно понимал её мотивы, и ему до странного стало жаль её, заброшенную им из одного жестокого мира в другой, не менее жестокий.

А что понадобилось этому эгоисту и наглецу? Зачем приехал в такую даль? Без предупреждения, без звонка. И Тени, будь они не ладны, пустили его, хотя не пустить, конечно, не могли, — гость принадлежал к императорской семье, которой и служили Тени рода Варниус.

Оказалось, сын приехал за помолвочным родовым кольцом — собрался сделать предложение ровене Мире Данери, дочери верховного главнокомандующего империи. Хороший выбор. Оливар одобрил его. Мира Данери была из очень хорошей семьи, магом и порядочной девушкой.

Роланд пояснил, что узнал о том, что отец находится в южном поместье, проезжал мимо и заехал навестить его и одновременно попросить кольцо, которое, как оказалось, находилось не здесь, а в сокровищнице родового замка, расположенного около столицы империи.

Встреча произошла сдержанная на эмоции и приязнь, они поужинали почти в полном молчании, сев друг напротив друга за огромным столом, рассчитанным человек на тридцать. Иногда перекидывались ничего не значащими фразами, новостями, а затем разошлись по своим комнатам. Вернее, Роланд отправился в покои для гостей, а Оливар вернулся в лабораторию.

Ночью Роланд прогуливался по огромному дому отца. Он был здесь всего лишь второй раз в жизни, и ему стало любопытно. Все давно спали, а ему не спалось — мешали беспокойные мысли. Он ехал на Юг проконтролировать «южную операцию», а кроме того, понадобился Жнец душ, чтобы под воздействием вводить сыворотку вервольфов Головам и Ученикам.

Орешки были розданы, два дня, которые «невидимки» давали «пустышкам» на размышление и принятие мер к выезду из Ровении, подходили к концу. Он торопился, но вспомнил о родовом кольце — только с ним он мог сделать предложение ровене Данери.

Роланд встретил Миру у общих знакомых, и девушка понравилась ему. Истинная аристократка от кончиков маленьких красивых ноготков до макушки, на которой в тот раз была элегантная прическа. Она вела себя сдержанно и с достоинством, была неглупа и с юмором. К тому же красива. Мира станет хорошей женой и отличным плюсом в развитии отношений между ним и военнокомандующим ровеном Данери.

Роланд стоял, облокотившись на подоконник высокого окна и курил сигару, когда неожиданно понял, что не спит не он один.

Он увидел, как отец вышел из дальней двери, задумчивый и хмурый, повесив на неё мощное защитное заклинание, одно из самых сложных и энергетически затратных. Но Роланд цепким взглядом отметил, что это за заклинание. Что же он хранил за этой таинственной дверью?

То, что отец там мог кого-то скрывать, а не что-то, ему в голову не пришло.

Принц медленным шагом ушёл в противоположную сторону, и Роланд решил, что сможет снять заклинание с двери, поскольку точно знал, какое наложил отец, и узнать, что за ней находится. Призраки дома выдадут его, конечно, но только если отец начнет расследование, а он постарается все сделать так, чтобы никто и ничего не заметил.

Когда Роланд зашёл в загадочную комнату, то сразу понял, что находится в одной из многочисленных таинственных лабораторий отца. Он с любопытством огляделся, увидел в шкафчиках множество колб с жидкостями различного цвета, подошел к столу, заваленному многочисленными документами.

Лаборотория была похожа на те, в которых его учёные создавали сыворотку для безумных вервольфов. В принципе, ничего интересного.

Возникло дикое желание разнести здесь все к демонам! Ведь отец создавал эликсир бессмертия для неодаренных. Но вдруг он услышал вздох. Невольно вздрогнул. Не от страха, конечно. От неожиданности. Вздохнул явно человек. Не призрак же?

Роланд резко обернулся и изумлённо замер. На небольшой кровати у противоположной стены лаборатории спала девушка.

Он медленно и осторожно подошёл к кровати.

Спящая незнакомка была очень молода и красива. Тонкие нежные черты лица, прямой нос, прозрачно-белая кожа, длинные ресницы на худых щеках, брови вразлет, белокурые волосы с рыжиной, в беспорядке разметавшиеся по подушке.

Она спала в странно прямой неудобной позе, с вытянутыми вдоль тела руками, к которым были присоединены трубочки капельницы. Только голова иногда беспокойно металась из стороны в сторону.

Роланд догадался, что на неё наложили заклинание обездвиживания.

Кто она?! И что делает в лаборатории отца?! Зачем обездвижили?! Подопытная мышь?! Ещё и буйная? Опасная? Или от греха подальше на ночь обездвижили?

Совершенно неожиданно девушка вдруг распахнула огромные глаза, Роланд вздрогнул. Мутные и темные, как грозовое весеннее небо, они смотрели прямо на него.

— Спасите, — хрипло прошептала незнакомка. — Спасите, — еле слышно повторила, вглядываясь в него.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Их взгляды встретились на мгновение, но через несколько секунд она вновь опустила ресницы и беспокойно уснула.

Сердце сделало кульбит и неровно забилось. На миг мужчина почувствовал… растерянность?

Это он-то? Он?!

От охватившего чувства стало неприятно, Роланд понял, что нужно немедленно уходить из лаборатории и забыть о «подопытной мыши». Но взгляд против воли не отрывался от девушки, а мозг никак не отдавал команду повернуться и выйти.

Похоже, что она очень ослаблена.

Отец из неё кровь выкачивает?!

Роланд с недоверием и непонятным чувством гнева рассматривал множество бутыльков с темно-красной жидкостью, аккуратно выставленных рядом в шкафчике.

Голова девушки вновь беспокойно заметалась, он же будто под действием непреодолимой силы осторожно присел на рядом стоящий стул и уставился на незнакомку.

Она замерла, повернув голову в другую от него сторону. Мужчина увидел маленькую родинку на скуле и тонкую пульсирующую жилку на тонкой шее. И ещё одну родинку, сразу под аккуратным ушком.

С недоумением и непонятным раздражением Роланд разглядывал спящую девушку. Она вывела его из привычного равновесия и холодного спокойствия. Заставила делать то, что он не хотел делать — остаться и смотреть на неё. И ждать — вдруг она снова откроет глаза.

Незнакомка резко повернула голову в его сторону, разметавшиеся пряди медных волос упали на лицо. Роланд протянул руку и замер… в нерешительности? Он спятил?

Поднятая рука зависла.

Удивительно хрупкая, прекрасная и беспомощная девушка вызвала странное и не известное ранее чувство. Нежности? Желания помочь? Защитить?

Эти чувства он испытывал впервые, и они удивили. И не понравились. Разозлили. Очень.

Осторожно, словно нехотя, опустил руку к девичьему лицу, убрал с него мешающие ей пряди и вздрогнул от того, что дотронулся до нежной кожи щеки. Невольно ещё раз провёл костяшками пальцев по щеке.

Незнакомка рвано вздохнула, а он нервно отшатнулся и недоверчиво уставился на спящую девушку, похожую на невинного ангела.

Она продолжала спать, слегка хмуря тонкие брови, а он почему-то не мог заставить себя встать и уйти.

— Роланд. Что. Ты. Тут. Делаешь? — резкий и властный голос отца за спиной вывел младшего Варниуса из задумчивости.

Роланд медленно обернулся и встретился с потемневшими от гнева глазами отца.

— Что ты с ней делаешь? — его голос прозвучал глухо.

— Экспериментирую, — жестко ответил отец. — Незаметно? Ты же знаешь, что я создаю эликсир для своих детей.

За спиной отца дверь лаборатории была раскрыта настежь, и маячили два бледных призрака. Значит, доложили. Надо же, какая преданность! А ведь он тоже Варниус.

— На ней проводишь исследования? — кивнул Роланд на спящую девушку, к его удивлению к горлу подступил ком, мешающий дышать.

— Да. На ней, — жестко ответил принц. — Будь добр, покинь лабораторию, — ледяным тоном приказал он. — Что за лицо у тебя? Ты как будто не подозревал, что я использую людей для исследований. Не на своих же детях ставить эксперименты.

Роланд молчал, но не уходил, и не вставал. Он словно загородил собой беспомощную девушку.

Принц сделал выразительный жест, приглашающий его выйти.

Роланд вновь повернулся к девушке. «Спасите», — вспомнил глухой голос и глубокие красивые глаза. На душе стало нехорошо.

Разве у него есть душа? Он думал, что она давно сгорела в огне ненависти и злости, зависти и обиды, что с детства им владели.

Невозможно хрупкая, прекрасная и беспомощная незнакомка не отпускала его. Словно невидимые нити протянула и опутала его.

— Роланд, неужели ты сочувствуешь ей? — жёстко и ехидно произнёс принц Варниус за спиной. — Очнись! Она — «Пустышка»! Человек низшего сорта! Она из тех, кого ты презираешь и не считаешь за людей! — резкий голос отца словно хлестал.

Оливар увидел, как сын вздрогнул и взял себя в руки. Обернулся и уставился на него странным угрожающим взглядом. На миг принцу показалось, что сын сможет убить его. Здесь и сейчас.

Глава 12

Роланд медленно встал.

Старикан решил развлечься?!

Серьезно?!

За его счёт?! За счёт Великого мудреца, который щелчком пальцев может уничтожить тысячи людей?

Но гнев быстро отступил — он овладел собой, осталась холодная трезвая злость — отец не знает, кто он и что от него можно ожидать, поэтому и позволяет так себя вести.

А отца понесло — нашёл, наконец, за много лет брешь в его спокойствии и равнодушии.

— «Пустышкой» больше или меньше! Ты же не переживаешь за неё? Нет? Или да? Никогда не поверю! Это что-то другое?

Роланд видел, что отец специально цеплял его, заметив, какое неожиданное впечатление произвела на него девушка, и, видимо, припоминая все пренебрежение к его детям-«пустышкам» — сёстрам и племянницам Роланда за много лет.

Не спеша мужчина направился к выходу из лаборатории, остановился рядом с отцом и сверху вниз посмотрел на него. Он был выше на голову, потому что пошёл ростом и внешностью в деда по материнской линии.

— Я сам разберусь, за кого переживать, а за кого не стоит, — процедил он ледяным тоном и окинул отца пренебрежительным взглядом. — Что её ждёт? — не смог удержаться от вопроса, хотя очень хотел. От понимания этого снова охватило раздражение.

Оливар осекся под холодным взглядом сына.

— Когда она станет не нужна, — медленно выговаривая каждое слово ответил принц, специально нагоняя жути, — Тени рода разберутся с ней. Никаких следов не останется.

Конечно, не останется. Оливар действительно решил отпустить девочку и перенести в её родной мир. Только сыну не нужно это знать. Пусть помучается.

Принц увидел, как губы сына сжались в жёсткую линию, на лице заиграли желваки, а черты лица словно заострились.

Ну надо же! Из-за Лены? Кто бы мог подумать! Так сильно зацепила?!

Оливар еле сдерживал изумление и торжество. Мелочное, но согревающее душу. В том, что душа у него есть, в отличие от сына, принц не сомневался, — все злодеяния он делал во имя любви и для своих детей.

— Отдай её мне, — неожиданно произнёс Роланд. Даже для самого себя. — Найди другую игрушку для исследований.

— Это невозможно! — больше скрывать изумление Оливар не мог и уставился на сына, не скрывая чувств.

— Я никогда ни о чем тебя не просил, — с нажимом добавил Роланд, с досадой замечая изумление отца.

— Я давно провожу на ней эксперименты, — сдержанно ответил принц, имея в виду начало экспериментов на Земле, но сын-то не знал этого. — Несколько лет… её никто не сможет заменить. Поэтому «нет». Если девочка зацепила тебя, давай я найду тебе похожую? — снова не удержался от издевки.

Роланд нахмурился, заметив это.

— Одна «Пустышка» или другая, какая разница? — продолжал принц, не в силах остановиться.

— Остановись… пока не поздно.

Оливар замолчал, восприняв угрозу серьезно. Мрачное лицо Роланда не предвещало ничего хорошего.

Последний заставил себя не оглядываться и не бросать взгляд в сторону кровати с незнакомкой, повернулся и вышел из лаборатории.

В конце концов, он может просто забрать её. Что сделает отец? И сразу услышал ответ на этот вопрос. Словно отец прочитал его мысли.

— Я знаю тебя. Ты можешь переступить через мой запрет и сделать, как решил, — резко проговорил тот за спиной.

Роланд остановился. Обернулся. Отец закрыл дверь, снова навесив на неё заклинание, а мужчина почувствовал, как оборвались тонкие ниточки, протянувшиеся к нему от девушки. Внутри стало странно пусто.

Неужели? Ему не понравилось это ощущение. Оно делало его слабым и уязвимым.

Они медленно пошли по сумрачному коридору. За ними поплыли коридорные светляки и два безмолвных призрака.

— Ты же собрался сделать предложение ровене Мире Данери? Тебе нужно для этого помолвочное родовое кольцо? И не нужны скандалы из-за «пустышки», которую ты видел один раз в жизни? — вкрадчивым голосом тихо процедил Оливар. — Подумай, стоит ли одна «пустышка» этих планов?

Роланд смотрел перед собой, но внимательно слушал старого хрыча. Он понял, на что тот намекал. Руки ужасно зудели — хотелось набить морду тому, кто только назывался отцом. И не только набить — потом просто свернуть шею.

Один раз в жизни.

Он видел подопытную мышь только пять минут своей жизни. Спящей. И решил спасти её?

Стало вдруг смешно. Да что с ним такое? Он действительно помешался на ней, едва увидев? И это за пять минут одной единственной встречи? Лучше оставить ее здесь и забыть — у него плохая наследственность — отец из-за «пустышки» столько глупостей натворил.

— А знаешь, ты, на удивление, прав. На этот раз прав. Забудь мою просьбу, — жёстко ответил Роланд, смотря прямо перед собой, потому что отец все равно бесил.

— Не спрашиваю, как ты попал в лабораторию, — сдержанно произнёс Оливар. — Прошу тебя: в следующий раз мои лаборатории и все, что в них находится, не должны тебя интересовать.

Роланд промолчал, но, подумав, все же кивнул. Если бы он сейчас не заглянул в лабораторию, всё было бы намного проще.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— И ты забудь все, что видел. Она всего лишь «пустышка», не достойная твоего внимания. Ей недолго осталось.

И снова Роланд почувствовал скрытую издевку. Бросил взгляд на отца и встретил ледяной взгляд серых глаз.

Они дошли до развилки коридоров, и принц направился к своим покоям, а Роланд — к своим.

— Мне нужно быть в столице по делам через неделю, — обернулся Оливар через плечо. — Приезжай в родовой замок за помолвочным кольцом. К сожалению, пока без меня ты не сможешь попасть в сокровищницу.

— Хорошо.

Роланд ушёл в свои покои, разделся и со злостью отшвырнул одежду. Упал на кровать и мрачно уставился в потолок. Магические светляки медленно плавали по комнате, а мужчина не узнавал себя.

«Ей недолго осталось», — молоточком стучало в висках.

Он заметил, как отец намеренно издевался над ним, понимал его мотивы, но не понимал и не узнавал себя.

Великий мудрец Невидимой Ровении пожалел «пустышку»? Как это понимать?! А принять как?!

Можно, конечно, похитить девушку, можно использовать магию Двойника или Жнеца душ, но… это будет слишком для него. Собрался спасать «пустышку»?!

Правильней всего забыть её, выбросить из головы и сделать так, как будто ничего не произошло, и больше никогда не вспоминать ни пресловутую лабораторию отца, ни беспомощную незнакомку, которую использовали для экспериментов.

Нервным движением руки Роланд погасил светляки, закрыл глаза, но перед мысленным взором встало бледное прекрасное лицо с огромными глазами цвета грозового неба. «Спасите», — прошептала девушка бескровными губами, и в душе снова все перевернулось.

С неожиданной злостью он понял, что никогда и ничего не сделает для спасения беспомощной «пустышки». Она относилась к тем, кого он ненавидел всю жизнь. Он привык ненавидеть таких, как она, и направляется на юг империи, где собирался организовать массовое уничтожение… таких, как она.

Он всего лишь забылся на время, на несколько минут. Ярких. Живых. Наполненных необычными чувствами. Ни на что не похожими.

Они не должны повториться. Никогда. Он не мог себе позволить быть слабым.

***

Утром Роланд Варниус покинул поместье отца, внешне спокойный и равнодушный.

Он оставлял «пустышку», которая неожиданно, всего на несколько минут разбередила чёрную душу.

Глава 13

Через несколько часов после отъезда Роланд Варниус к удивлению всех вернулся в поместье. Водитель подъехал к воротам, спрашивая разрешения, Тени снова пропустили без вопросов — любой Варниус мог попасть внутрь родового поместья, даже если запретит сам хозяин — принц Оливар.

Медленно и уверенно Роланд прошёл в покои, следуя за домовым призраком, скользящим впереди. Когда двери, которые Роланд почему-то слишком долго придерживал за собой, остановившись якобы в задумчивости, закрылись, мужчина с облегчением выдохнул и пристально оглядел тех, кто его сопровождал, и кого не заметили ни призраки, ни Тени рода: огромного атлетически сложённого мужчину с красными глазами, в чёрной одежде и капюшоне, и ещё троих высоких мужчин в специальных полуоблегающих костюмах защитной серо-черно-коричневой расцветки, обвешанных оружием, лица которых были закрыты эластичными масками, а сквозь щели сверкали одни глаза.

— Отлично, ты справился, — тихо сказал Жнец душ фальшивому Роланду, и тот довольно ухмыльнулся в ответ и произнёс:

— Твои иллюзии тоже с каждым разом становятся все совершенней.

— Жаль только, что по времени пока не такие долгие, — недовольно произнёс Май. — Много сил ушло на автомобиль и всех вас. А чтобы закрыться от призраков Варниусов пришлось использовать весь резерв — их сложно обмануть иллюзиями.

— Было бы слишком просто и идеально, если бы вся операция прошла под твоими иллюзиями, — хмуро отозвался один из трёх мужчин в спецодежде голосом Колина Мароу.

В следующее мгновение Май принял другой облик — Жнец душ превратился в высокого широкоплечего мужчину, одетого в такую же специально полуоблегающую форму, как остальные трое.

Двойник тоже «поплыл», и через несколько секунд в покоях Роланда стояло уже пятеро мужчин в специальных костюмах.

— С этого момента голосом не пользуемся, — тихо проинформировал Май. — Только в экстренных случаях. Используем жестовой язык. По именам не обращаемся. По прозвищам тоже, — Май посмотрел на одного из четырёх мужчин: — Выходишь первым. Твоя задача — найти их.

Пять пришельцев бесшумными тенями выскользнули из покоев Роланда, и призраками заскользили по коридорам древнего поместья Варниусов, выискивая двух невинных жертв принца империи.

Истинные хозяева поместья — призраки рода Варниусов — появились мгновенно и устремились за ними, раззевывая чёрные рты в беззвучных возмущённых криках. Иллюзия больше не скрывала боевую пятерку Мая Данери.

Неожиданно две Тени рода Варниус, появившиеся будто из-под земли, перегородили узкий коридор.

— Вы кто такие, мать вашу?! — прошипел тот, что появился первым. — Как проникли?!

Два высоких и широкоплечих пришельца из пяти молча скользнули вперёд, действуя на опережение. Две пары столкнулись в рукопашном бою, но в ход сразу пошла магия. Воины обездвиживали друг друга, отбрасывали боевыми заклинаниями на несколько метров, снимали наложенные заклинания и вновь сталкивались. Пистолеты, кинжалы, руки смешались, когда поднятые пистолеты Теней были выбиты, и силы явно стали неравны — на одну Тень напало трое пришельцев, а на другую — двое. Бой быстро закончился победой незваных гостей.

Красноречивый хруст костей, и пятеро пришельцев бесшумно двинулись дальше, не оборачиваясь, оставив за спинами две неподвижные Тени.

Оборотень впереди, остальные в нескольких шагах от него, по двое вдоль стен коридора.

Первый идущий останавливался у каждой двери, прислушивался и незаметно принюхивался, но продвигался все дальше. Наконец, у одной из дверей после развилки коридоров он замер в некоторой нерешительности, и друзья заметили, как напряглось крупное и мускулистое тело оборотня. Затем жестовым языком уверенно показал: «она здесь», следующий знак означал — «на двери защита рода».

На несколько секунд все застыли в напряжении.

Май жестовыми знаками: «быстро узнают о взломе, времени — несколько минут».

Колин приглашающим жестом — «взламывай».

Мик Сурей: «без вариантов, надо взламывать».

Колин пропустил Мая ближе к двери, последний принялся за взлом защиты.

В коридоре появились уже четыре Тени рода Варниус и с десяток новых призраков, которые беззвучно открывали рты, будто в крике, и буквально бесновались, летая сквозь стены и парней.

Май не стал отвлекаться, а парни столкнулись с Тенями рода.

Командир пятерки старался не торопиться — работа предстояла сложная и ювелирная. На секретных занятиях, на которые отбирались только командиры боевых пятёрок, учили взламывать защиты разного рода. Он всегда был лучшим.

Перестроив магическое зрение, он постепенно взламывал защиту, луч за лучом, невольно восхищаясь мастерством того, кто установил ее.

Май слышал шум за спиной, ругательства Теней и красноречивый хруст костей, а затем не менее красноречивые хрипы, но не оборачивался — твёрдо знал, что с его парнями все хорошо — они лучшие из выпуска.

Наконец, защита была взломана. Май распахнул дверь, уверенно проскользнул внутрь.

Лаборатория.

Муй почувствовал мгновенно зарождающийся гнев и некую растерянность, вспомнив, что принц — учёный-затворник, но тут же отбросил ненужные эмоции, и сразу выхватил взглядом пленницу.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Бледная, с закрытыми глазами, с тонкими руками, перевязанными бинтами, лежащими поверх одеяла, она лежала на кровати у противоположной стены.

Май почувствовал, что в лаборатории, кроме него и пленницы, больше никого нет. Он не смотрел по сторонам. Только цель — девушка. Приблизился, закутал хрупкое бессознательное тело в одеяло, поднял на руки.

Ноша оказалась почти невесомой. Было непонятно, спала Еления крепким сном или находилась без сознания. Глаз она не открыла.

Май направился к выходу из лаборатории, стараясь не поддаваться панике и ярости, не думать, что здесь происходило несколько дней.

Члены пятерки уже справились с Тенями, которые неподвижно лежали в разных местах коридора. Десятки призраков с перекошенными от ярости лицами все также бесновались, мелькая, угрожающе скалясь, проносясь сквозь тела пришлых незваных гостей.

Один из пятерки молча колдовал над двумя парнями. Похоже, что одному Анатоль залечивал сломанную руку, а второму — огнестрельное ранение.

Май остановился. Он сразу намётанным глазом вычислил, кто пострадал — по бешеному шипению узнал Колина — ему сломали руку, по равнодушному спокойствию — Мика — ему прострелили плечо. Дан нервно помахал своими руками, жестом дал понять, что его уже починили: бедро с ножевым ранением и бок с огнестрельным.

Анатоль Мароу определенно был лучшим целителем современности. Май облегченно выдохнул, парни все живы, все починены. Покосился на макушку девушки, покоящуюся у него на плече, — Еления пока не приходила в сознание.

Подошел Колин, резко наклонился и вдохнул запах девушки. Май заметил, как друг мелко вздрогнул и замер. Под маской он не увидел выражение лица, но заметил как сверкнули темные глаза. А затем Колин властно отобрал ношу у командира и бережно прижал к груди. Май не возражал — с Еленией на руках у него пропала возможность сражаться с Тенями. Колин уже получил свою порцию боя, теперь снова его очередь.

Друзья обменялись жестовыми знаками «следующая пленница». Двое скользнули вперёд, потом Колин с ношей, двое прикрывали.

Они вновь прислушивались к каждой двери, теперь разыскивая вторую жертву принца. Распахивали дверь за дверью, потому что почуять ту, как Елению, Колин Мароу уже не мог.

Ровену Мадлен Роннигус не находили.

Неожиданно перед пришельцами возник сам хозяин поместья. Принц Оливар — грозный, хмурый и безумно злой. Выхватил взглядом ношу Колина, и лицо перекосилось от бешенства.

Что делать в таком случае было обговорено заранее не раз. Принц и незваные гости вскинули руки, но последние на долю секунды все же быстрей.

Четыре незваных пришельца одновременно опутали принца нитями совместной боевой магии, которая спутывала руки, ноги, все тело мужчины словно стальными канатами, из которых практически невозможно освободиться. Но принц Оливар был очень сильным магом, и они не обольщались, что путы долго продержатся на нем.

— Кто вы такие?! Вы не понимаете, что творите! Девушку необходимо вернуть в лабораторию! Я провожу опасный для неё эксперимент! — хрипел в бешенстве принц, пытаясь выпутаться с помощью защитной магии, и, возможно, это получилось бы у него через несколько минут, но один из четырёх незваных гостей нанёс профессиональный удар по затылку, надолго лишая сознания.

Оливар неловко рухнул плашмя на каменный пол коридора, вероятно, добавочно разбив и лоб от сильного удара — ударивший не изъявил желания его поддержать.

На миг боевая пятёрка замерла. То, что сейчас произошло, называлось покушением на жизнь члена императорской семьи и каралось смертной казнью.

Но сожалеть о содеянном стало поздно, Анатоль Мароу проверил упавшего принца, приложив профессиональным жестом пальцы к шее упавшего, с облегчением показал знаком, что тот «жив», и применил к нему пару целительских сильных заклинаний, чтобы принц «не протянул ноги».

Больше не задерживаясь, пятёрка последовала дальше, вновь исследуя дверь за дверью огромного поместья, спускаясь с верхнего этажа, на котором обнаружили Елению, на нижние ярусы дома.

На пути вновь возникли Тени рода Варниус. В этот раз два мускулистых великана почти в полтора раза превышали любого из пятерки.

Парни разделились на двойки. Май в паре с Миком. Дан — с Анатолем.

Мик «читал» Теней и жестами давал понять парням их намерения. Тени не понимали, почему все их действия парни вычисляли наперёд и постоянно действовали на опережение.

В результате за спинами боевой пятерки оказались еще две Тени, неподвижной горой лежащие посередине коридора второго этажа дома.

Мадлен Роннигус нашли в темнице подземного этажа в таком же странном состоянии, что и Еления. Молодая женщина то ли крепко спала, то ли находилась без сознания. Бледная, худая, с тёмными пугающими кругами под закрытыми глазами.

На запястьях Фурии были надеты амагические наручники. Под ними парни увидели белоснежные бинты.

Принц и над Фурией проводил опыты?! Над знатной ровеной Севера, внучкой Верховной Фурии?

Парни зло переглянулись.

Анатоль Мароу молча поднял женщину на руки, и друзья двинулись обратно, наверх.

Когда последний из пятерки ступил со ступеней в коридор первого этажа, неожиданно всю компанию со всех сторон окружили Тени рода Варниус. Много Теней. С пистолетами, направленными точно в головы.

Глава 14

Члены боевой пятерки переводили хмурые взгляды с одного мужчины на другого, понимая, что они влипли по самые… В общем, стало все очень плохо, хотя две трети задания выполнены. Они проникли на территорию принца, нашли пленниц, но… теперь десять Теней взяли их в кольцо, а их всего лишь пятеро с двумя беспомощными женщинами на руках. Если бы не пленницы, по двое на каждого — не велика проблема. Ну, если не считать, что те выставили пистолеты, направленные в головы.

Неожиданно Тени расступились, между ними изумлённые парни увидели Оливара Варниуса — бледного, злого, с разбитым окровавленным лицом, чьи глаза сверкали диким бешенством.

Оливар внимательно осмотрел всю пятерку и их ноши, чуть дольше задержавшись странным пристальным взглядом на Мадлен Роннигус.

— Не трогать их! — процедил принц Теням и чётко без сомнений впился взглядом в Мая: — Оружие сдали. По очереди. Без резких движений.

Май показал жестом парням, чтобы выполнили приказ принца. Все члены боевой пятерки через пару минут остались мрачными и обезоруженными.

— Спускайтесь обратно, — ледяным тоном процедил принц, пристально глядя на Мая. — Веди парней на этаж с темницами, иначе Тени будут стрелять в головы. Можете не сомневаться.

Они и не сомневались — дула пистолетов смотрели прямо на парней. Май замер, не отдавая команды, решаясь на отчаянный поступок, который будет стоить ему в будущем всего, потому что внешний вид Жнеца душ у каждого свой собственный, и потом его легко будет опознать по описанию. Сильная ментальная защита не даст подчистить память принцу. Только не ему.

Но таким образом вычислят и парней. Возможно, все же появится шанс выпутаться? Ведь амагические наручники не надели на них. Пока.

Наконец, Май коротко кивнул, давая понять, что услышал принца, и дал соответсвующий знак парням — «спускаемся в темницы». И добавил: «Все наготове».

Принц резко приказал Теням:

— Двое, спускаетесь вперёд, следите во все глаза, — он указал, кого имел в виду из Теней. — Вы, — пристально посмотрел ещё на двоих охранников рода, — следом. Остальные — свободны.

Тени и их пленники дошли до темниц. Принц приказал распахнуть дверь дальней угловой камеры и зайти сначала двоим Теням, затем пленникам.

Последние смерили его удивлёнными взглядами. Впрочем, оставшиеся Тени тоже. Принц собрался поместить всех в одну темницу? Без амагических браслетов? Обычно таких опасных пленников разлучают… от греха подальше.

— Что застыли?! — яростно процедил принц, заметив замешательство пленников. — Заползайте! Будьте, как дома! — зло улыбнулся.

Боевая пятёрка с пленницами на руках зашла в камеру. Май подумал, что все неплохо складывается. Сравнительно, конечно. Магии их пока не лишили

— Вы — ждёте здесь, — приказал принц другим двум Теням и зашёл в угловую камеру подземного этажа, не обращая внимания на озадаченные лица оставшихся Теней.

Оливар закрыл дверь, к удивлению пленников и Теней стал профессионально накладывать на стену и дверь странную запутанную защиту, выделывая пальцами непонятные жесты, затем дополнительно поставил полог тишины и обернулся к одному из Теней:

— Дай пистолет.

Получив желаемое, Оливар повернулся к парням, как и две Тени, на лицах которых появились самодовольные жёсткие ухмылки.

Парни напряглись, четыре пары глаз мрачно уставились на Мая, но тот к их удивлению жестовым знаком показал: «Все хорошо. Стойте смирно».

Члены боевой пятерки застыли, а в следующее мгновение две ухмылки на лицах Теней сменились недоумением, а затем два грузных тела упали к ногам парней — Оливар профессиональными чёткими ударами по затылку лишил Теней сознания. Затем не менее отработанными движениями опутал упавшие тела магическими путами, и вскинул пронзительный взгляд на пленников.

— Чего уставились, птенчики? Вляпались по самое не могу?! — насмешливо поинтересовался мужчина.

— Кто вы? — напряжённо спросил Май. — По жестам я прочитал: «Я — друг. Двойник. Помогаю».

— Почему мы не поняли? — недоверчиво вскинулся Мик Сурей. — И прочитать его я не смог.

— Это язык разведчиков, — спокойно ответил Май. — Я… проходил дополнительное обучение, — нехотя признался.

— Потом признаешься во всех грехах, — скептически скривился Двойник и направился в угол камеры. — А ментальная защита у меня — одна из лучших, — спокойно заявил он.

Неожиданный спаситель в определенной последовательности нажал на несколько серых камней, которые разъехались в разные стороны, открывая темный проход.

— В путь, господа, — Двойник сверкнул жесткой улыбкой на окровавленном лице принца Оливара и сделал приглашающий жест. — Незапланированная экскурсия по подземному ходу древнего поместья Варниусов. Очень занимательная, поверьте на слово. Я её совсем недавно прошёл, направляясь сюда.

Парни переглянулись и направились к проходу, а Двойник решительно подошёл к Анатолю, держащему Мадлен Роннигус, и… нежно провёл костяшкам пальцев по щеке бессознательной Мадлен.

— Что с ней? — голос Двойника вроде и был равнодушным, но Анатоль уловил скрытое волнение.

— Заклинание сна. Снять не могу. Надо ждать, когда само пройдёт.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ясно, — Двойник очень странно смотрел на спящую женщину. Складывалось ощущение, что он буквально впитывал в себя её образ.

Мужчина снова погладил лицо спящей Мадлен уже мелко задрожавшими кончиками пальцев, а Анатоль в изумлении наблюдал за ним.

Все члены боевой пятерки уже скрылись в проходе потайного хода, а они со странным Двойником продолжали стоять. Что происходит?

Анатоль кашлянул: «Кхе, кхе».

Двойник вскинул на него хмурый взгляд, молча и решительно забрал Фурию из рук Анатоля, прижал к груди и уверенным шагом направился к проходу.

Анатоль видел, как бережно и осторожно мужчина прижимал к себе спящую женщину. Без сомнений она была очень ему дорога.

За два дня до описываемых событий.

Напряжение на Юге империи нарастало. Листовки и конверты с орешками вызывали панику среди подданых. Семь кедровых орешков заставляли людей закрываться в домах и не выходить на улицу.

Жители южных доменов застыли в страхе. Полиция — в ожидании.

Руководитель «южной операции по борьбе с Невидимой Ровенией» со стороны полиции ровен Диннар Роннигус, подполковник полиции последние дни практически не спал. Поступила информация, что «невидимки» со дня на день ожидают таинственного Жнеца душ, после приезда которого начнётся активная деятельность Невидимой Ровении.

Диннар настолько был занят, что даже не вспомнил о том, что Мадлен не сообщила, как добралась до Земли Фурий, — с утра до вечера он изучал отчёты шпионов, которые присылали отовсюду, и раздавал указания подчинённым.

Диннару необходимо было арестовать Жнеца, пока тот не успел завладеть сознанием вновь принятых в «невидимки» и убедить их принять сыворотку, превращающих тех в вервольфов.

В один из таких нервных дней к нему заявились два посетителя, не захотевшие сообщать свои имена секретарю.

Когда раздражённый Диннар решил всё же принять парней, уступая их настойчивости, то с удивлением узнал в посетителях бывших военных курсантов, когда-то проходящих практику в домене Литвин. Причём один из них был высшим аристократом Ровении Маем Данери, сыном главнокомандующего военными войсками Ровении.

То, что сообщили ему парни, повергло Диннара в шок и ступор. Мадлен похитили?! Елению тоже?! Принц империи?!

Ярости полицейского не было предела. Парни наблюдали, как летали предметы с его стола, как он судорожно сжимал в руке фоннор, пытаясь связаться с сестрой или Еленией.

Когда подполковник связался с Верховной Фурией и нейтрально поинтересовался, добрались ли женщины до неё, и оказалось, что нет, — на нем лица не стало.

На глазах друзей подполковник настолько побледнел и растерялся, что его стало жаль.

Потом у Диннара вдруг возникло подозрение, что парни — люди «невидимок» и применили личины, но вскоре он убедился, что это не так, заставив обоих удивлённых гостей сходить с ним с туалетную комнату и посмотреться в зеркало. Это было странно и, может быть, даже выглядело идиотично, но зеркало было только там.

Лица не изменились — парни не были магами-Двойниками, и, к счастью, сразу поняли, что к чему.

— Вы предполагаете, зачем принц мог похитить женщин? — спросил Май у Роннигуса.

— К сожалению, да, — к удивлению парней хмуро ответил подполковник Роннигус. — Ему нужна воспитанница Мадлен.

Выражение лица Диннара говорило о том, что больше он ничего не скажет, а голос был очень злым.

— Что вы собираетесь делать? — поинтересовался Мик Сурей.

— Что я, мать вашу, могу сделать, когда у меня тут ожидается Жнец душ «невидимок» и вспышка нападений на мирных жителей! — невольно вспылил Роннигус. — И я не могу никого впутывать в это похищение! Иначе это может сильно навредить девочке!

Май и Мик переглянулись заинтригованными взглядами.

— Мне нужно подумать, — резко заявил подполковник.

Он предложил друзьям ром или виски, но те отказались. Диннар же с мрачным выражением лица пил любимый ром, а Май, наблюдая за ним, вспомнил, как связался по фоннору с отцом и рассказал тому обо всем, а тот посоветовал не вмешиваться в дела членов императорской семьи, причём ни чему не удивился. У Мая почему-то не укладывался в голове этот совет — он никак не соотносился с честью военного офицера — мага.

Терерь Май наблюдал за подполковником Диннаром Роннигусом и понимал, почему тот растерян и ужасно расстроен.

Глава 15

На подполковнике лежала огромная ответственность — он руководил настоящим серьезным делом, от его действий и приказов зависели жизни тысяч подданных империи Ровении. В любой момент Юг мог взорваться кровавым противостоянием из-за нападений «невидимок». Как в такой опасный для жителей Юга период он мог все бросить и помчаться выручать из лап принца сестру?! Бросить на произвол судьбы жизни тысяч людей ради двух, пусть самых дорогих?!

— Что вы делаете на Юге? Разве вы не должны проходить службу в Юндрейской Долине? — вдруг неожиданно спросил друзей подполковник, вырывая Мая из размышлений.

Всем образованным подданным было известно, что после выпуска из Военной академии, военные маги проходят обязательную службу в течение пяти лет в Юндрейской Долине, которая была на границе с империей Дреей, с которой Ровения постоянно находилась в состоянии «холодной войны».

— Должны. У нас внеочередной отпуск, — спокойно и сдержанно ответил Май.

Подполковник Роннигус подозрительно сощурился:

— Внеочередной отпуск у всей боевой пятерки Мая Данери?

— У всей, — смысла лгать Май не увидел. Тем более Роннигус сейчас был главным полицейским на всем Юге и легко мог проверить этот момент — они путешествовали под своими настоящими именами.

— У меня к вам деловое предложение, — сдерживая эмоции, хмуро произнёс подполковник.

Май и Мик переглянулись и вопросительно уставились на мрачного Диннара.

— Я слышал о вашей пятерке. На выпуске вы стали лучшими. Я догадываюсь, зачем вы здесь, почему именно сейчас получили внеочередной отпуск. Генерал Данери просто не может не знать о том, что сейчас творится на Юге. Он неофициально отправил вас с определенным заданием. Я даже догадываюсь, с каким. Так вот… Я снабжаю вас костюмами, оружием, мобилями, картами и всем необходимым. Вы — вытаскиваете мою сестру и Елению из поместья принца. Вы выручаете меня, я — в благодарность предоставляю вам всю информацию по «невидимкам» и позволяю участвовать в наших секретных операциях.

Май с Миком не очень удивились данному предложению — у подполковника практически не было других вариантов, а парни лишний раз убедились, что он не зря получил повышение и не зря занимает своё место в полиции.

— Нам нужно время подумать, — сдержанно ответил Май. — Я командир пятерки, но это решение не могу принять единолично.

— Я знаю, что можешь, — к скрытому удивлению Мая спокойно возразил подполковник Роннигус, — но уважаю твоё решение, — с уважением добавил. — Я предложил опасное и для вас по многим моментам неприемлемое задание, поэтому понимаю твоё желание посоветоваться с друзьями.

— До вечера я дам ответ, — сухо произнёс Май, поднимаясь и собираясь уходить — решение нужно принимать быстро.

— Я буду ждать, — Диннар сдержанно кивнул парням, и те вышли из его кабинета, чтобы связаться с друзьями и договориться о встрече — серьезный разговор должен состояться лицом к лицу, доверять его фоннору однозначно было нельзя.

К вечеру все члены боевой пятерки Мая Данери собрались у Мая в номере гостиницы. Повезло, что Колин с Анатолем и Дан находились в нескольких часах от столицы Юга и смогли быстро приехать.

На дверь и на стены был навешан полог тишины, и парни за ужином обсудили предложение подполковника Роннигуса.

Май, Мик и Колин высказались за принятие предложения, Дан — против, а Анатоль — воздержался, заявив, что как решит командир, так он и поступит.

— Вы спятили? — тихо цедил Дан. — Незаконное проникновение на территорию члена императорской семьи кем бы то ни было завершается тюремным заключением. А что ждёт в данном случае военных магов?! Да если нас поймают, нам светит военный трибунал, позор и, скорее всего, смертная казнь!

— Дан верно говорит, — хмуро согласился Анатоль.

— Это если нас поймают, — возразил Колин. — А нас не поймают! Но для этого нам нужны вы оба! Потому что только впятером мы действительно сила!

— Колин тоже верно говорит, — задумчиво изрёк Анатоль, а Май бросил на него хмурый взгляд.

— Анатоль, ты бы определился, кто из них верно говорит, — проворчал Май.

— В том-то и дело, командир, что они оба говорят верно, — спокойно ответил целитель, медленно попивая воду из стакана. — Дан прав, и Колин тоже прав, потому что без Двойника и Целителя вам там ничего не светит, — у принца Оливара Теней рода в поместье явно пруд пруди.

— Какой будет план, если мы возьмёмся за эту авантюру? — Дан выглядел очень мрачным. С остервенением он разрезал стейк на тарелке и создавалось впечатление, что и тарелку он тоже сейчас разрежет.

— Пока не имею понятия, — честно признался Май, тщательно пережевывая свой кусочек мяса.

— И угораздило вас снова наткнуться на эту девку! — в сердцах недовольно воскликнул Дан и отшвырнул от себя столовые приборы. — С ней одни неприятности!

— Это какие же? — процедил Колин, прожигая друга недовольным взглядом. — Она не сдала нас, никому ничего не рассказала о нашей выходке. И сейчас разве виновна, что Май и Мик стали свидетелями беспредела, устроенного принцем? Она даже не знает о предложении Роннигуса.

— После встречи с ней ты сам не свой, — обвиняющее произнёс Дан, впиваясь в Колина взглядом. — Стал другим.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Это каким же? — холодно ответил оборотень. — Перестал по бабам с тобой таскаться? В этом мои перемены? И ты винишь в этом Елению?

— Елению, — передразнил Дан, а Колин нахмурился. — А кого ещё?! — процедил недовольно Дан. — Не жена, не любовница, даже не девушка твоя, а ты словно помешался!

Май, Мик и Анатоль переводили хмурые взгляды с одного друга на другого, но не вмешивались. Эти двое стали лучшими друзьями между собой, и не так давно между ними словно «собака пробежала» — давно пора им выяснить между собой отношения.

— Я не помешался, — сдержанно ответил Колин Мароу. — Только ничьи запахи меня теперь не привлекают, а для оборотня запах — это главное в девушке. И ты это знаешь, потому что ты… мой друг, — с нажимом добавил оборотень. — То, что предложил Роннигус, конечно, опасно, — серьезно продолжил он. — Но вспомни военную присягу, которую мы давали при поступлении на военную службу. По своему значению она стала нравственным и боевым законом нашей жизни, подлинным кодексом поведения военного мага.

Дан насупился ещё больше, а Май вдруг встал и тихим голосом стал произносить слова Воинской присяги, приложив ладонь правой руки к сердцу:

— Я торжественно присягаю на верность своей империи. Клянусь свято соблюдать ее законы, — все члены боевой пятерки тоже поднялись и теперь по очереди уверенно присоединялись к повторению присяги: — Строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников. Клянусь достойно выполнять воинский долг, мужественно защищать свободу и независимость Ровении, защищать от любого произвола и несправедливости народ и каждого подданного в отдельности, — последние слова друзья закончили все вместе, переглядываясь понимающими взглядами.

— Я никого не хочу заставлять, — строго произнёс Май, поочередно пристально посмотрев на каждого друга. — Хотя и могу, как ваш командир, — он сделал выразительную паузу, чтобы все парни прониклись сказанным. — Вы знаете, что посоветовал мой отец в данной ситуации. Но… То, что сотворил принц Оливар, это произвол и беспредел на высшем уровне. Он воспользовался своим положением и неприкосновенностью. Нас учили свято чтить и уважать членов императорской семьи, но в данном случае я лично не смогу остаться в стороне. Даже без предложения подполковника Роннигуса, думаю, я предпринял бы меры для спасения женщин.

— Почему Роннигус не может обратиться к полковнику Корденису? — все ещё ворчал Дан, хотя уже понимал, что парней одних не отпустит на это опасное «мероприятие».

— Я так понял, там замешана тайна, связанная с девушкой, и подполковник не хочет, чтобы о ней узнали, — выдал предположение Мик.

— И сейчас на Юге совершенно накалённая обстановка, голова подполковника занята «невидимками», и мы для него наилучший вариант, — добавил Май.

— Я и говорю, что с этой девчонкой одни неприятности, — в последний раз проворчал Дан. — Придётся ее вытащить и попросить свалить в другую империю, чтобы больше не попадалась нам на глаза.

Парни в ответ усмехнулись и облегченно выдохнули — без Двойника почти любая задуманная операция заранее обречена на провал.

— Спасибо, друг, — Колин по-дружески пихнул Дана в плечо. — Я не забуду этого.

— Да уж не забудь, — сверкнул маг глазами. — Особенно когда соберёшься вновь игнорировать мои предложения.

— Не буду я по бабам с тобой ходить, — покачал головой Колин, но уже со смешинкой в синих глазах, а Дан ответил ему наигранно свирепым взглядом. Остальные же просто ухмыльнулись, радуясь, что напряжение немного спало.

Ночью на мобилях, предоставленных Роннигусом, боевая пятёрка Мая Данери отправилась к поместью принца Оливара Варниуса и засела в засаде, наблюдая и выжидая, ломая голову над планом проникновения на территорию поместья и спасения пленниц.

Глава 16

Боевая пятёрка, таинственный Двойник и две бывшие пленницы принца Оливара уехали на двух мобилях как можно дальше от поместья принца. Оба мобиля принадлежали парням. На чем добирался Двойник, и, в целом, был ли он из людей принца или нет, и как появился, осталось загадкой.

Диннар выделил небольшой дом недалеко от столицы Юга, в который и были перенесены бессознательные Мадлен с Еленией, пока находились под заклинанием сна. Целитель Анатоль Мароу предположил, что примерно через восемь часов оно точно должно потерять своё действие.

***

Еления открыла сонные глаза и с недоумением уставилась на пузатый и смешной ночник в форме гнома напротив кровати. Окно с милыми занавесками в цветочек, которое находилось за столом, на котором горел нелепый ночник, также вызвало недоумение.

Принц Оливар снова перенес её в другое помещение? Ещё и окно в нем? Беспокоится о её комфорте? Конечно, окно с решетками — иначе он не допустил бы его в комнате.

Взгляд упал на перевязанное бинтом запястье, и Еления вдруг поняла, что капельницу отсоединили от рук и, кроме того, она может пошевелить ими! Она и сама тоже может шевелиться!

Заклинание обездвиживания снято!

Еля резко вскинула запястье на уровень глаз и почувствовала невероятное облегчение, а в следующий момент неожиданно осознала, что её обнимает чья-то рука. Тяжёлая.

С трудом сдержав испуганный крик, она, затаив дыхание, осторожно развернулась и встретилась взглядом с достаточно знакомым уже взглядом синих глаз военного мага.

Господи, как же его звали? Она не вспомнила.

Широко распахнув глаза, Еля открыла рот и так и замерла, в ступоре уставившись на парня, а потом просто закрыла его, не в силах что-то сказать, от изумления и растерянности, потеряв дар речи.

Красивое мужественное лицо с сонными синими глазами и растрёпанными темными волосами повергло в столбняк и растерянность. Они вместе спали?! Что он вообще здесь делает?!

Колин настороженно наблюдал за девушкой. То, что она пришла в себя и проснулась, было очень хорошо, — он сильно за неё переживал, но то, что она сделала это на три часа раньше, чем предположил Анатоль, было очень плохо, — он рассчитывал по-тихому смыться из комнаты, чтобы его не застукали «на месте преступления».

Оборотень с трудом уболтал парней разрешить ему поспать рядом с Еленией, клятвенно заверив, что пальцем её не тронет, не сделает ни одного неприличного движения, и уйдёт из комнаты за пару-тройку часов до её пробуждения. Его просто трясло от понимания, что он может вдохнуть её потрясающий запах и насладиться им, и парни это видели.

Но Еля проснулась раньше, а он, видимо, во сне обнял её, притянув к себе и уткнувшись носом в густые волосы, хоть и пахнувшие лекарствами и лабораторией, но сохранившие её личный невероятный запах, который для него ничто не смогло перебить.

За последние месяцы Колин впервые спокойно заснул, не мучаясь мыслью, куда же делась таинственная беглянка, и наслаждаясь ни с чем не сравнимым запахом.

Теперь маг наблюдал, как голубые глаза девушки меняли выражение с изумленного на настороженное, и в итоге — на возмущенное.

— Ты что делаешь в моей постели?! — прошептала она севшим голосом, а потом вдруг тихо добавила: — Тебя тоже поймали Тени принца?! Как ты тут оказался?!

Колин смотрел на сонное похудевшее и повзрослевшее лицо, настороженные глаза, растрепанные волосы и вдруг, сам не зная почему, произнёс:

— Да, — тихо прошептал, делая серьезную мину. — Поймали. Запихнули в эту комнату, а тут только одна кровать, на которой спала ты. Я очень хотел спать, поэтому набрался наглости и лёг рядом.

Еля окинула взглядом комнату. Она была очень маленькая со скудной обстановкой и, действительно, с одной кроватью. Даже кресла не наблюдалось. И ещё Еля с облегчением поняла, что и она, и маг лежат полностью в одежде.

— Руку убери, — достаточно спокойно попросила Еля, выразительно выгнув бровь, и Колину пришлось выпустить девушку из объятий.

— Я, наверное, во сне обнял тебя, — покаялся он.

— Да ладно, я не сержусь, — понимаю, — неуверенно улыбнулась Еля. — А ты почему здесь оказался?

— Понятия не имею, — прошептал парень и осторожно протянул руку, поправляя спутанные волосы девушки. — Ты такая лохматая, — объяснил свои действия, потому что та насторожено наблюдала за ним, но больше он ничего не позволил себе, убрав руку.

— Нас закрыли?

— Конечно. Я проверял, — соврал маг, не моргнув глазом — очень уж не хотелось нарушать их идиллию.

Еля медленно и осторожно села на кровати, спустила ноги и аккуратно встала. Ноги подгибались от слабости, но она удержалась. Внимательно осмотрела мятое и несвежее платье, поморщилась от досады, а потом все же зашаталась от слабости и не успела опомниться, как оказалась на руках у военного мага, который молнией спрыгнул с кровати и подхватил её, бережно прижав к широкой груди.

— Хорошая у тебя реакция, — похвалила она, хватаясь за него, прикрывая глаза, понимая, что голова сильно кружится.

— Я — военный маг плюс оборотень, — пожал плечами Колин. — А ты поаккуратней — похоже, этот урод много крови выкачал из тебя, — ты очень слаба. Только зачем он это делал? Что он делал с тобой в лаборатории?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Маг увидел, как девушка закрылась и замерла. Очень захотелось наклониться и поцеловать её, сжать в объятиях так, чтобы косточки хрустнули, сказать, что он больше не позволит никому обидеть её, но Колин сдержал себя и аккуратно посадил Елю на кровать. Присел рядом на корточки, и их лица оказались на одном уровне.

Маг внимательно разглядывал Елю. Она изменилась. Повзрослела. Сейчас, конечно, помятый и несвежий внешний вид оставлял желать лучшего, но он все понимал и все равно отметил, что девушка ещё и похорошела за то время, что он не видел её.

Тогда, больше двух лет назад, для него оказалось сюрпризом, что после неё запахи других девушек перестали привлекать его. Он пытался отвлечься, знакомился с другими девушками, но все было напрасно.

— Раз уж мы в одной упряжке и здесь надолго, может быть, ты расскажешь, где научилась так здорово драться и что тебя связывает с Фурией Мадлен Роннигус? — спросил оборотень.

— Какой ты любопытный, — усмехнулась Еля, прищуриваясь, неожиданно поняв, что очень рада присутствию этого наглого оборотня с невозможно синими глазами, не известно зачем схваченного принцем, — теперь ей будет не так страшно и одиноко.

Колин осторожно взял в свои большие ладони маленькие девичьи пальчики и с недоумением пробормотал:

— Вот как эти маленькие кулачки могут так великолепно драться?

Он вскинул глаза и встретил улыбающиеся глаза Елении. Чистые. Голубые. На половину лица. Удивительная красота глаз позволяла не замечать осунувшееся лицо с темными кругами, лохматые волосы и мятое платье.

— Пусть это странно звучит, — тихо проговорила она. — Но я так рада, что ты здесь! Мне так было страшно одной!

Военный маг понял, что сердце стремительно упало вниз, а потом резко вскинулось до горла, мешая дышать, и снова упало, бешено забившись. Она была такой искренней и счастливой, такой хрупкой и внешне беззащитной, что ему вдруг стало стыдно за враньё.

Голубые глаза смотрели мягко и дружелюбно, пальчики девушка не забирала, и Колин подумал, что хочет продлить это мгновение, но и врать больше не мог. К своему удивлению. Когда это совесть мучала его при обольщении девушек?

Он ещё немного полюбовался на нежное дружелюбное лицо и, вдохнув для смелости, и, прокашлявшись, признался:

— Я немного… э… сказал тебе неправду. Извини. Ты уже не в поместье принца Варниуса — я и мои друзья вытащили тебя и Мадлен Роннигус из лап принца. Сейчас мы недалеко от южной столицы в доме, который предоставил нам подполковник Роннигус. Ты уже не пленница.

Лицо Ели вытянулось от удивления, улыбка сошла с него, а из глаз исчезли дружелюбие и симпатия. Она медленно вытащила пальчики из ладоней мага и подозрительно уставилась на него.

В это мгновение дверь комнаты широко распахнулась, и на пороге появилась Мадлен Роннигус, такая же помятая и растрёпанная, как и воспитанница.

Фурия выхватила взглядом Елению и стремительно бросилась к ней, а та, наградив оборотня непонятным взглядом, полным смешанных чувств, поднялась ей навстречу. Они крепко обнялись и некоторое время не могли вымолвить ни слова, а оборотень с удивлением наблюдал за ними.

Да кто же такая эта девушка? И кем приходится фурии Роннигус? Разве за обычных воспитанниц так переживают?

— Девочка моя, — наконец прошептала Мадлен срывающимся голосом, гладя Елю по волосам, по плечам, заглядывая в лицо, — как же я переживала! Живая! Здоровая! Я хотела выцарапать глаза этому псу! А он усыпил меня! Гад! Сволочь! Я ещё отомщу ему! Не посмотрю, что он принц!

— Сестра Мадлен, я так рада, что с вами все хорошо, — искренне пробормотала Еля, тоже не отрывая от Фурии взгляда, полного облегчения. — Нас правда спасли? — все же недоверчиво добавила.

— Спасли. Военные маги. Диннар их отправил, — немного резко ответила Мадлен и хмуро уставилась на одного из спасителей, который уже выпрямился и внимательно наблюдал за ними.

Она заметила, как парень держал руки Елении в своих, и это ей не понравилось. Колин тоже заметил цепкий всевидящий взгляд женщины. Хорошо ещё, та не знала, что он ещё и спал рядом с ее воспитанницей в одной постели.

Пока, по крайней мере, не знала. Маг тяжело вздохнул.

— Молодой человек, вас также хочу поблагодарить за наше спасение, — сухо произнесла Мадлен и выразительно добавила: — А теперь, полагаю, вам пора на выход. Мы с воспитанницей выйдем через пару минут.

Колин кивнул, охотно соглашаясь, и шустро покинул комнату, пока Фурия не поняла, где и с кем он провёл последние несколько часов.

Глава 17

Еля и Мадлен кое-как привели себя в порядок и вышли к спасителям.

Мадлен до этого уже успела переговорить с парнями и связаться с братом. Теперь была очередь Елении знакомиться с ними и благодарить.

Члены боевой пятерки уже переоделись, и сейчас в небольшой зале находились пятеро военных магов, одетых в гражданскую одежду. Пятеро высоких стройных широкоплечих парней заполнили почти всю гостиную.

Для пленниц они не додумались взять сменную одежду.

— Господа ровены, позвольте представить мою воспитанницу — Елению Огдэн, приемную дочь независимого клана фурий Земли Фурий, — немного торжественно представила Мадлен Елю и смерила выразительным взглядом мага, который имел наглость хватать её девочку за руки. Пусть знает, что она из правящего рода со всеми вытекающими последствиями и больше руки не распускает.

Лица парней выразили неподдельное удивление, а Колин нахмурился — Огдэн? Из правящего клана? Фурии удочерили обычного человека?

Мароу сразу понял выразительный взгляд Фурии — никто не отдаст ему в ластаны желанную девушку. Есть только один вариант получить Елению, который для него, как наследника рода и сильного военного мага, обязанного передать свой дар по наследству, совершенно неприемлем — он не мог жениться на «пустышке», да и пока абсолютно не рассматривал данный вариант.

Лицо оборотня стало таким мрачным, что заметили все, включая Мадлен, которая интуитивно поняла причину расстройства военного мага.

Раскатал губу на её девочку? Пусть женится. Иначе никак. Еления Огдэн сможет найти себе достойную партию, чтобы выйти замуж. Она никогда не станет чьей-либо ластаной — уж Мадлен об этом позаботится.

Парни по очереди представились, Еления очень серьезно и от всего сердца всех поблагодарила, а потом дошла очередь до командира боевой пятерки магов.

— Госпожа Огдэн, ровен Майстрим Данери к вашим услугам, — слегка поклонился молодой человек.

Высокий, стройный и широкоплечий, с королевской осанкой и благородным лицом.

— Спасибо большое. За всё, — в пятый раз повторила Еля и неожиданна поняла, что не может оторвать взгляд от серых серьезных глаз военного мага, от мужественного лица с тяжёлым подбородком, на котором была ямочка, от чётко очерченных губ и носа с небольшой горбинкой, светлых волос, коротко остриженных, как у всех военных магов.

Еля с непонятным удивлением смотрела на молодого мужчину. Она смутно помнила его по ресторану: каким благородным и вежливым он был, с каким достоинством высший аристократ империи ровен Данери принёс извинения вместо наглого друга Колина Мароу, оскорбившего тогда Нами и Рона. Но тогда она не заметила, что он ещё и очень привлекателен.

Куда же она смотрела? А сейчас глаз не могла отвести.

Еления вдруг поняла, какой ужасный у неё внешний вид: немытый, лохматый, помятый, и ей захотелось провалиться сквозь землю, только чтобы выразительные глаза командира боевой пятерки магов так внимательно не рассматривали её. Усилием воли она удержалась от того, чтобы не пригладить волосы и не одернуть платье, и спину ещё больше не выпрямить, хотя, как балерина, она являлась обладательницей идеальной осанки.

Май Данери вежливо поцеловал ей пальчики и снова вскинул взгляд серых глаз.

Девушка определенно выглядела чуть лучше пугала, ещё и бледная, словно мертвец, растрёпанная и странно сконфуженная. Только обо всем этом он забыл, когда заглянул в растерянные голубые глаза, глубина которых мага затянула.

Как эмпат, Май почувствовал растерянность, смущение и искреннее восхищение Елении, и от ощущения чистоты ее чувств сам немного растерялся. А у Ели теперь не было амулетов, подаренных Верховной Фурией и Мадлен. Оба амулета снял с неё принц Варниус — временно она стала, как открытая книга.

Никто не заметил растерянности и смущения обоих молодых людей, кроме Мадлен, которая сделала вид, что ничего не произошло, и с раздражением подумала, что Еля будто медом намазана для военных магов, у которых априори не может быть серьезных намерений в отношении «пустышки», пусть она и носила теперь имя гордое имя «Огдэн».

Хотя… Мик Сурей тоже стоял со странным выражением лица и пристально смотрел на воспитанницу фурий. При этом лицо его на время стало сосредоточенным и озадаченным.

Еля отмерла и медленно отвернулась. Там, где губы командира Данери прикоснулись к пальчикам, кожа словно горела. Совершенно непривычное ощущение — у Мая Данери губы перцем, что ли, намазаны?

Девушка сжала кулачок с поцелованными пальцами и решила, что не будет их мыть, когда пойдёт купаться, чтобы сохранить ощущение тёплых сухих губ на коже.

Глупости, конечно, но… что это было сейчас? Господи, почему так хотелось обернуться и ещё раз посмотреть на командира магов и заглянуть в серьезные серые глаза?

Еления отошла в сторонку и присела на диван. С нового места украдкой бросила взгляд на Мая и неожиданно встретила осуждающий взгляд Фурии, которая встала так, чтобы закрыть спиной обзор на парней, и теперь выразительно смотрела на воспитанницу. Очень выразительно. Так выразительно, что Еления покраснела от смущения.

Мадлен медленно подошла и тихо прошептала одними губами:

— Не думай о нем и даже не смотри в его сторону. Он — самый худший вариант, который ты могла выбрать. Ещё хуже, чем Рональд Аверин.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Девушка вспыхнула, хотела возмутиться и возразить, что она вообще ни на кого не смотрела, но… поняла, что Фурия права, как никогда.

— Хватит растекаться лужицей, — строго посмотрела на неё Мадлен. В фиалковых глазах стояло… сожаление? Как будто ей самой было жаль произносить эти слова. — Соберись, девочка.

Еления собралась. Потому что, действительно, не время и не место. И парень не тот. Совершенно.

Маги сообщили, что ждут Двойника, который помог при побеге, а сейчас исчез в непонятном направлении и просил его дождаться. Обещал принести вещи женщинам и продукты для всех.

Мадлен снова связалась с братом. Диннар ожидал парней в южной столице, а Мадлен и Елению просил остаться в доме в этом маленьком городке, закрыться, никуда не выходить и переждать некоторое время, потому что на улицах южных городков и деревень стало очень опасно.

— Раз уж я застряла здесь, то пережидать не собираюсь, — заявила Мадлен присутствующим. — Если тут объявятся «невидимки», покажу им по самое не могу, чтобы вся жизнь перед глазами пробежала, — Фурия поджала красивые губы и нахмурилась. — Никакой жизни с ними нет!

Через час вернулся Двойник. Он был снова в новом образе, но произнёс обговоренный пароль, и парни впустили его.

В дом зашёл худой и невзрачный мужчина невысокого роста с такой внешностью, которая не запоминалась. В руках у него были свёртки и сумка с продуктами.

— Ровен Эдвард Данери, к вашим услугам, дамы, господа, — улыбнулся мужчина уверенной белозубой улыбкой, заходя в зал, а парни замерли в изумлении. Двойник прошёл к столу, на который положил покупки, и обернулся. — Моя миссия закончена. Узнал только что, — продолжил мужчина. — Приказано возвращаться. Так что… — мужчина нашёл взглядом Мая, — будем возвращаться вместе… племянничек. Приказ твоего отца.

— Дядя?! — Май в шоке смотрел на мужчину. — Но вы же пропали без вести в Юндрейской Долине двадцать лет назад!

— Пропал, — кивнул мужчина, — чтобы появиться в другом месте, — серьезно произнёс. — Работа у меня такая. Сейчас твой отец обрадовал меня — я вышел на заслуженную пенсию, с завтрашнего дня моя миссия завершена. Осталось последний штрих произвести.

— Так вас отправил в поместье Варниусов отец?!

— А кто ещё? — несколько жёстко усмехнулся мужчина. — Пришлось отложить все другие дела и отправиться с миссией вызволения, а там вы, — он несколько скептически осмотрел парней. — Хотя отец приказал тебе и парням не вмешиваться.

— Посоветовал, — хмуро поправил Май.

— Ты думаешь советы генерала Данери это не приказы? — усмехнулся Двойник. — Уверен, что ты ошибаешься, о чем при встрече отец обязательно тебе поведает.

Мадлен с Еленией с удивлением наблюдали за диалогом родственников, когда невзрачный образ Эдварда Данери вдруг «поплыл», и перед магами и женщинами появился совершенно другой человек — высокий широкоплечий светловолосый мужчина, внешне чем-то похожий на Мая Данери, но немного старше.

Еления услышала сдавленный крик Мадлен. В испуге она обернулась и увидела, как та без сознания оседала на пол. Анатоль Мароу, стоящий ближе всех к женщине, еле успел её подхватить.

— Мадлен! — бросился Эдвард Данери к бессознательной Фурии, а все присутствующие продолжали в изумлении пялиться на мужчину.

Глава 18

Пока военные маги вызволяли из плена ровену Мадлен Роннигус и Елению, на Юге империи происходили совершенно ужасные события, которые, несмотря на все усилия и подготовку полиции, не удалось предотвратить.

«Невидимки» устраивали провокации в различных уголках южной территории империи. Полиция была готова ко многому, и большинство запланированных «невидимками» акций не состоялось. Но все же Великий мудрец подпольной организации оказался еще хитрее, чем его воспринимали оба Старца, руководящие «южной операцией», полицейские руководители и… даже новый таинственный оппозиционный орден высших аристократов.

Оба Старца вроде согласованно руководили порученным «мероприятием», но ни один из них не знал, что иногда Великий мудрец давал одному распоряжения, касающиеся «южной операции», о которых совершенно не догадывался второй, и наоборот.

Великий мудрец перестраховывался. На всякий случай. Вдовствующая императрица Оксия Варниус с детства научила внука, что слепо доверять никому нельзя.

В результате городские полиции небольших южных городов, расположенных в различных уголках Юга, вынужденно арестовали (почти одновременно) неодаренных жителей мужского пола, совершенно различных по возрасту и социальному статусу, по обвинению в попытке изнасилования молоденьких одаренных незамужних девушек.

Мужчин взяли под стражу, а на следующий день главные городские газеты вышли с аршинными заголовками на первых полосах: "Неодаренный насильник напал на молоденькую и беззащитную девушку-мага".

В каждом таком городе статьи произвели ожидаемый эффект. Вооруженные толпы из магически одаренного разгневанного населения города, среди которых было немало затесавшихся членов Невидимой Ровении, собрались у зданий городских тюрем, требуя выдать «гнусного пустышку», чтобы устроить над ним расправу. У каждой тюрьмы разъярённых жителей ждал сюрприз — тюрьмы взяли под охрану полицейские, которые заявили, что не допустят беззаконной расправы.

Словесные перепалки быстро переходили в столкновения, которые заканчивались не в пользу нападавших. Потеряв по несколько человек убитыми, толпы отходили, но и среди защитников тюрьмы погибали полицейские.

Этим, разумеется, дело не закончилось. На следующий день одаренные жители города совершили нападение на родственников и друзей арестованных мужчин и на несколько полицейских участков тоже. Маги априори оказались сильнее и «пустышки» сильно пострадали, вплоть до нескольких смертельных случаев. С полицейскими участками дело обстояло лучше — они были предупреждены и вооружены.

В остальных городах происходили провокации с некоторыми отличиями.

В одном городке группа из нескольких неодарённых якобы избила трёх магов, воспользовавшись амагической пылью, которая лишила одарённых на двадцать минут магии.

В другом обнаружили и поймали давно орудующую в городе банду преступников, как оказались, состоящую из одних «пустышек».

Подобные истории происходили во многих городах и деревушках Юга Ровении. И во всех виновными выступали «пустышки». Большинство одаренных жителей не обращало внимание на то, что все эти события происходили в одно и то же время и были очень похожи между собой, что само по себе являлось подозрительным.

Непосвященные жители Юга не догадывались, что очень многие из запланированных «невидимками» провокаций удалось предотвратить, благодаря информации, полученной из двух источников — от шпионов подполковника полиции Диннара Роннигуса и от нового Друга.

***

Когда военные маги и Эдвард Данери явились перед очи совершенно измученного подполковника полиции Диннара Роннигуса, у того был настолько уставший и невыспавшийся вид, что полицейский вызывал огромное сочувствие.

Незнакомый мужчина, пришедший с парнями, сразу насторожил подполковника, и он не сводил с невзрачного незнакомца пристального подозрительного взгляда — самые лучшие шпионы всегда обладали именно вот такой абсолютно непримечательной внешностью, которую забываешь через пару секунд.

В кабинете подполковника незнакомец к огромному удивлению Роннигуса с его согласия наложил на кабинет полог тишины, а затем неожиданно перевоплотился в высокого блондина, от вида которого Мадлен Роннигус несколько часов назад упала в обморок, а Диннар сейчас подумал, что точно переработал и от усталости у него уже галлюцинации.

— Мартин?! — недоверчиво выдавил он, нервным движением расстегивая верхние пуговицы рубашки.

Военные маги молча и настороженно наблюдали за спектаклем, разыгрываемым Двойником. Он предупредил их, что подполковника надо просветить относительно его личности.

— Даже не знаю, что ответить, — серьезно произнёс мужчина и… снова перевоплотился.

Образ Мартина Эгиннуса «поплыл» и через мгновение посередине кабинета стоял невысокий худой мужчина с узкими плечами и «женскими» тонкими руками. Незнакомец был обладателем неприятной внешности с выпуклыми рыбьими глазами и узкими бледными губами. Он улыбнулся подполковнику мерзкой улыбкой, не затрагивающей равнодушные глаза.

— Вы?! — Диннар ошеломлённо смотрел на Друга. — Но куда вы пропали?! И как все это понимать?!

Парни же совсем ничего не понимали из этих перевоплощений, поскольку ни один из образов им ничего не говорил.

И снова образ «поплыл». Теперь в кабинете стоял высокий стройный широкоплечий мужчина на вид лет сорока с мужественным серьёзным лицом, светлыми волосами, цепкими умными глазами. Новая внешность поразила только Мая Данери, который теперь во все глаза уставился на мужчину.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Теперь совершенно понятно почему Двойники с детства зачислены в военные академии империи, — пробормотал Дан, с восторгом наблюдавший за перевоплощениями старшего мага-Двойника. Настолько быстро и в таком совершенстве он ещё не умел перевоплощаться. — Подобные Двойники совершенно опасны для общества, если их таланты не применить в нужном русле.

— Вы совершенно правы, молодой человек, — оглянулся на него Двойник с совершенно серьёзным лицом, а затем обратился ко всем присутствующим:

— Господа, я рад, что вы все вместе находитесь в этом кабинете, — мужчина оглядел всех по очереди. — Для последнего штриха в моей многолетней игре на так называемой шахматной доске Невидимой Ровении мне понадобится помощь каждого из вас, — он странно жестко улыбнулся. — Наконец, позвольте представиться. Ровен Эдвард Данери. Мои последние имена — ровен Мартин Эгиннус, высший аристократ Севера империи, печально погибший примерно лет восемнадцать назад, и ровен Иржин Монрогус, он же… — лицо Двойника стало жестким и угрюмым, глаза холодными и невозмутимыми, — Старец южных доменов Невидимой Ровении — один из руководителей «южной операции» «невидимок».

Глава 19

В кабинете наступила давящая, почти осязаемая тишина. Лица всех мужчин стали недоверчивыми и… мрачными.

Старец «невидимок»?! Непосредственный ближайший помощник Великого мудреца?! Один из главных злодеев Ровении?!

Если молодые военные маги не знали о существующих «титулах» в Невидимой Ровении, то словосочетание «руководитель «южной операции» поняли прекрасно.

Подполковник же Роннигус на время растерялся и потерял дар речи. Друг, который предоставлял ему информацию о «невидимках» был Старцем?! Как это возможно?! Как его не поймали и не раскрыли?

— Племянничек, ты узнаешь меня? — Эдвард Данери бросил пронзительный взгляд на Мая, давая подполковнику время прийти в себя.

— Ваша внешность совпадает с портретами в родовом замке, — осторожно ответил Май, внимательно рассматривая Двойника.

— Так, понятно, — протянул Эдвард. — Сомневаешься, значит. Тогда сходи в туалетную комнату и принеси зеркало. Расставим все точки над «и», — и, слегка вздохнув, добавил: — А то мало ли сколько у меня образов в запасе.

Зеркало показало, что образ Эдварда Данери это настоящий образ Двойника. Тогда Май с чистым сердцем подтвердил личность дяди, но для успокоения совести связался по личному фоннору с отцом.

— Ты знал, что дядя Эдвард жив? — сразу спросил он генерала Данери.

— Конечно, — спокойно ответил тот. — Встретились, наконец? Выполняйте все его приказы, как мои. Для завершения операции ему необходима ваша помощь.

— И в чем она должна состоять? — серьезно поинтересовался Май.

— В чем? — удивился генерал. — Эдвард ещё не сказал? Вы должны помочь ему умереть. Снова. Убить Иржина Монрогуса. Предателя Ровении. Старца Невидимой Ровении.

— Понял задачу, — кратко ответил Май, сразу поняв, насколько серьёзным и сложным является задание.

— Тогда не оплошайте, — сурово произнёс генерал Данери. — Во второй-то раз.

Май промолчал, нахмурился, с силой сжав фоннор. Скосил глаз на невозмутимое лицо Эдварда Данери. Дядя успел доложить? Уже? Какой нехороший дядя. А ещё родная кровь!

— Боги с вами, сын, — тихо проговорил генерал, — будьте осторожны, — и отключил фоннор.

— Убедился? — скучающим голосом поинтересовался у Мая Эдвард.

Командир пятерки кивнул в ответ. Двойник слегка улыбнулся.

— Генерал Данери приказал вам, военным магам, мне подчиняться. Правильно? — спросил он у Мая.

— Да.

Эдвард достал из кармана сюртука кольцо-печатку, надел на палец и показал руку Роннигусу, который достаточно мрачно продолжал смотреть на него изучающим взглядом.

— В курсе, что это? — снова как будто лениво поинтересовался Эдвард.

Диннар перевёл взгляд на его руку и вздрогнул. В глазах пятерых друзей тоже отразилось узнавание и понимание.

— Вижу, что «в курсе», — удовлетворенно произнёс Данери холодным ровным голосом. — Теперь все, что я скажу, попрошу, прикажу, должно беспрекословно выполняться. Проникся… Дин?

Роннигус поморщился от наглости гостя, нахмурился, но кивнул.

— Я на правах друга, — жестко усмехнулся мужчина. — Все-таки… дружили. Хоть и очень давно.

Диннар нервно дернул головой, сжал плотно губы и уставился на Данери ледяным взглядом.

— С кем я дружил: с Мартином или Эдвардом?

— Злишься, — констатировал Данери и пожал плечами: — Зря. Работа у меня такая. А дружба была с обоими. Все объяснения потом, хорошо?

Парни вытянули шеи, чтобы рассмотреть кольцо-печатку.

— Вы из ордена Хранителей порядка, — произнёс менталист Мик Сурей. — Орден, в который входят лучшие разведчики, — в голосе прозвучало настоящее благоговение.

— Из него родного, — улыбнулся Эдвард Данери. — Приказы Хранителей обязаны выполнять все военные, полицейские и обычные подданные, — и вдруг прищурился: — Хотите бесплатный совет?

— Ну? — осторожно поинтересовался Колин Мароу, остальные присутствующие ответили напряженными взглядами.

— Если хотите прожить собственную яркую живую жизнь с женой и детьми, не идите в разведчики и Хранители. Ни за какие коврижки. Чтобы вам не пообещали. Ну, а если долг, честь, высокие принципы, сопереживание, желание помочь всему человечеству сразу, — мужчина сделал выразительную паузу, — для вас не пустой звук, туда вам и дорога! Только тогда забудьте на много лет о личной жизни.

Диннар ещё больше помрачнел, поняв, что в какой-то мере это было сказано специально для него, а члены боевой пятерки переглянулись несколько растерянными взглядами.

— Теперь присядем и обсудим план моего очередного убийства! — широко улыбнулся Эдвард Данери, присаживаясь за большой стол подполковника Роннигуса.

Мужчины тоже заняли свои места, отметив, что улыбка Двойника все же была отнюдь не веселой.

— После того, что сейчас происходит и ещё произойдет на Юге, «невидимки» поймут, откуда шла утечка информации, — серьезно начал Данери. — И поскольку в Невидимой Ровении далеко не дураки, то они догадаются, что утечка шла с самого верха, то есть от одного из Старцев южных доменов. Наша задача снять с меня все подозрения, перевести стрелки на второго Старца, личность которого я выяснил, — Данери бросил взгляд на Диннара. — Необходимо подстроить так, как будто второй Старец организовал мое убийство, желая скрыть своё предательство. В результате Старца казнят, его приближённых Учителей и Учеников казнят, мои и ваши люди остаются на своих местах и дальше борются изнутри с Невидимой Ровенией, поскольку на мое место поставят одного из моих приближённый Учителей — моего человека.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Задача понятна, — хмуро проговорил Диннар, внимательно выслушавший Данери. — Как её решить тоже поделишься? — Данери заметил, что подполковник обратился к нему тоже на «ты». — На правах друга, — холодно улыбнулся подполковник, правильно поняв внимательный взгляд Двойника. — Март? Эд? Друг?

Эдвард Данери некоторое время изучал цепким пронзительным взглядом Роннигуса.

— Можно «Эд», — наконец, выдал разведчик и добавил странным тоном (сомневающимся?): — Тем более скоро породнимся. Мы с твоей сестрой собираемся пожениться, когда все закончится… и я воскресну, как Эдвард Данери.

На сдавленные смешки парней из боевой пятерки Данери предпочёл не обратить внимание.

— Когда ровена Роннигус перевоплотилась в том доме в Фурию и набросилась на вас, чтобы… по-моему… убить? — вдруг нейтральным тоном проговорил Колин Мароу, а остальные маги почему-то шумно и одновременно закашляли. — Я так и подумал, что она обрадовалась предложению, согласилась выйти замуж и таким образом выражает свою приязнь и радость.

Парни продолжали кашлять, Диннар бросил на Мароу довольный одобрительный взгляд, а Эдвард Данери недовольно процедил:

— Много ты понимаешь в женщинах. Молоко-то обсохло на губах?

— Не так уж много, — все же не удержавшись, хмыкнул Колин, соглашаясь. — Но достаточно, чтобы понять, согласна женщина на брак или планирует… убийство жениха.

— Заткнись, — сдержанно процедил Эдвард. — Никакого уважения к старшим, — проворчал он.

Мароу выразительно закатил глаза — сложно уважать мужчину, когда видел собственными глазами, как тот убегал от женщины и прятался за чужими спинами. В частности, за его, Колина, спиной.

— Узнаю сестру, — откинулся на спинку кресла довольный Роннигус. — Может быть все же на «вы»? — прищурился он.

— Уверен, что все уладится, — спокойно возразил Данери. — Сейчас Мадлен успокоится и все поймёт.

— Успокоится?! Поймёт?! — зло процедил Диннар. — Может ты лучше к ней обратишься за разработкой плана своего убийства? Уверен, что она с удовольствием поможет и много чего придумает интересного.

Данери ответил мрачным взглядом.

— Если возьмётся Мадлен, то завтра в Ровении появится не военный пенсионер Эдвард Данери, а бессловесный расчленённый с особой жестокостью труп Эдварда Данери, — очень серьезно ответил он. И вздохнул. Очень тяжело.

Парни вновь издали сдавленные смешки, потому что вспомнили, что произошло в небольшом домике маленького южного городка после того, как ровена Мадлен Роннигус пришла в себя после обморока.

А Диннар Роннигус понял, что настроение у него поднимается.

Глава 20

Когда Мадлен открыла глаза, то увидела над собой взволнованное лицо воспитанницы. Перепуганные глаза Елении и саму её испугали. Она упала в обморок?!

Рядом с кроватью сидел целитель Анатоль Мароу.

— Слава Богам! — облегченно выдохнула Еления. — Ну и напугали вы меня!

— Я упала в обморок? — недоверчиво поинтересовалась Фурия у неё и целителя.

— Да, — с сочувствием подтвердил Анатоль. — Глубокий обморок. Уже полчаса, наверное, прошло.

— Это случилось впервые в жизни, — потрясённо прошептала Мадлен. — Мне показалось, что… что… — она осеклась и покачала головой, медленно поднялась и села на кровати. Бледная, растерянная и несчастная. — Показалось, что я увидела Мартина, — все же закончила Фурия.

Они втроем находились в маленькой комнатке дома, куда Мадлен перенесли после обморока.

Молодая женщина закрыла лицо ладонями, не заметив, как выразительно переглянулись между собой Еления и Анатоль. В комнате наступило гнетущее молчание, когда дверь вдруг открылась и заглянул… Двойник, находящийся все ещё в образе Мартина Эгиннуса.

— Мадлен пришла в себя?

Очень медленно Мадлен убрала ладони и в совершенном шоке уставилась на мужчину. Запавшие глаза вдруг вспыхнули как безумные.

— Ты?! — глухо прошептала она, во все глаза смотря на него. — Мне не показалось?! Март?!

— Я. И не я тоже, — осторожно ответил Эдвард Данери в образе Мартина. — Мне нужно очень многое тебе объяснить. Ты должна выслушать меня.

— Объяснить? — тихо странным шипящим голосом прошелестела Мадлен, медленно поднимаясь с кровати. — Выслушать? Я? Тебя? Должна?

Молодая женщина очень медленно стала подходить к мужчине. Эдвард стоял в дверном проходе и пристально смотрел на бледную, словно привидение, Мадлен.

Она подошла очень близко и некоторое время внимательно смотрела ему в глаза, не отрываясь и не моргая. Затем неуверенно протянула дрожащую руку и кончиками тонких пальцев дотронулась до лица, несмело положила ладонь на небритую щеку, нежно погладила.

Данери замер, не мешая и ничего не говоря, когда вдруг из прекрасных фиалковых глаз потекли слёзы. Они текли, не останавливаясь, и было похоже, что Мадлен их даже не замечала.

— Мадлен, — тихо прошептал потрясённый Эдвард Данери. — Пожалуйста, не плачь.

Словно воришка, Мадлен несмело дотронулась до его губ, кончиками пальцев прошлась по подбородку и шее, положила ладонь на грудь мужчины, погладила. Осторожно, будто все ещё не веря, что это Мартин. Она уже не смотрела на него, потерянный взгляд блуждал по плечам, груди, рукам Данери.

А потом молодая женщина вдруг согнулась пополам, словно от нестерпимой боли.

— Мадлен! — испуганно произнёс Данери, делая к ней шаг, желая помочь, но тут она резко разогнулась, словно пружина, и на мужчину уставились уже не фиалковые, а совершенно чёрные взбешённые глаза Фурии.

В следующее мгновение все находящиеся в доме вздрогнули от ужасного завывающего крика.

Это Мадлен Роннигус завыла, словно раненое животное.

Она выла, а темные глаза западали в ямы, уродуя прекрасное лицо, и на глазах Данери, Елении и Анатоля вокруг стройного тела молодой Фурии закружился чёрный вихрь.

Через несколько секунд перед пораженным бывшим женихом предстала Фурия Мадлен Роннигус во всей красе. Страшная старуха с лицом, обтянутым пергаментной пожелтевшей кожей, с чёрными глазами-ямами и извивающимися змеями на голове. Лицо старухи было перекошено от ярости, от чего стали видны длинные острые зубы.

— Соскучился по твоей Фурии, — осторожно проговорил Эдвард, но в следующий миг уродливая когтистая лапа распорола ему грудь, а на рубашке выступили алые полосы крови от нескольких глубоких ран. Мужчина сжал губы и перехватил вторую занесённую лапу.

Еления испуганно вскрикнула и хотела броситься к Мадлен, но Анатоль Мароу схватил её в объятия, удерживая.

— Милые бранятся, только тешатся, — нервно произнес он, а девушка в изумлении посмотрела на парня, а потом перевела испуганный взгляд на Мадлен и Двойника.

Они молча боролись. Данери одной рукой схватил Фурию за когтистую лапу, с усилием отводя её от лица, а второй рукой за другую лапу, направленную снова на грудную клетку.

— Она сейчас убьёт его, — пробормотала Еля. — Она в дикой ярости.

Но, к её удивлению, Фурия оказалась не сильнее мужчины.

— Мадлен, давай поговорим, — уговаривал Данери. — Пожалуйста. Ты все поймёшь. Я выполнял свой долг перед родиной. Я не мог тебе открыться.

Но Фурия, разъярённо шипя и скалясь, изо всех сил пыталась добраться до Эдварда. После перевоплощения они с ним стали одного роста и силы. Двойнику пришлось использовать весь огромный магический резерв, чтобы противостоять Мадлен, и пока у него получалось, но только пока.

Неожиданно он ловко оттолкнул разгневанную Фурию и закрыл у неё перед носом дверь.

Выбив дверь сильной лапой, Фурия последовала за жертвой.

Еления и Анатоль Мароу бросились за ними следом.

Мадлен распорола когтями спину и плечо Данери, который, к удивлению Ели, только уворачивался от когтистых лап, не предпринимая в ответ защитных мер, кроме магического щита, который в итоге вынужден был выставить, чтобы разъярённая Фурия не убила его. Мужчина убедился, что именно эту цель она и преследовала, не собираясь выслушивать никакие объяснения.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Госпожа Мадлен, вы убьете его, — голос Мая Данери, по мнению Елении, был слишком сдержанным и не подходил эмоциональному представлению, которое они все наблюдали.

Разведчик опрокинул стол на Фурию, а потом прыгнул за спины парней.

— Вы нас пораните, — хмуро пробормотал Колин Мароу, с трудом увернувшись от когтистой лапы, исподлобья щурясь на взбешенную Мадлен.

— Не стойте у меня на пути! — прошипела Мадлен, с силой и злостью расшвыривая в стороны молодых магов.

За её спиной послышались стоны и ругань парней.

— Почему вы ничего не предпринимаете? — потрясённо спросила Еля у командира пятерки. — Она же сейчас убьёт его!

— Он приказал нам не вмешиваться ни в коем случае, — тихо ответил Май, указав подбородком на Двойника. — Запретил.

Девушка в растерянности нашла взглядом бывших возлюбленных.

— Ты понимаешь, что я не могу применить в ответ магию? Я не могу причинить тебе боль, — процедил Данери, истекающий кровью и осторожно отходящий от Фурии, еле переставляя ноги.

Его костюм висел окровавленными лохмотьями, руки — безвольными веревками, на лицо было страшно смотреть.

Мадлен снова смогла добраться до него и, разнеся разрушающей магией защиту Данери в клочья, молча нанесла ещё несколько ударов. Тот больше не сопротивлялся и даже не отходил, позволяя фурии измываться над собой.

— Ты не можешь причинить мне боль? — повторила ошеломлённая Фурия скрипучим голосом, нависая над израненным мужчиной и неожиданно останавливаясь. До неё вдруг дошли его слова.

И вдруг она расхохоталась. Зло. Яростно. С болью. Она хохотала долго, а у всех присутствующих волосы шевелились на голове от этого злобного хохота.

А потом Мадлен повторила, медленно выделяя каждое слово:

— Ты. Не. Можешь. Причинить. Мне. Боль?

Лицо старухи теперь скривилось от слёз и истеричных рыданий.

Данери уже сидел на полу, облокотившись спиной о стену и потухшим взглядом смотрел на Фурию. Его глаза были полны искреннего раскаяния.

— Прости меня… прости… Я и подумать не мог, что ты так страдала… Я думал… уверен был… ты со временем выйдешь замуж, забудешь меня… прошло столько лет… А ты… Мадлен…

— А я… Все эти годы оплакивала тебя, — зло прошипела Фурия, останавливая рыдания. — Нашу любовь, нашу свадьбу, наших возможных детей. Нашу жизнь!

Она смотрела на него. Сверху. Чёрными страшными глазами. Устало. Разочарованно. С мукой.

— Март, все эти годы у меня никого не было, — проскрипела Фурия. — Я похоронила себя. Дала обет безбрачия и создала орден сестёр милосердия. Создала приют твоего имени для детей. Я помнила о тебе каждый день, каждую минуту… Каждое мгновение, — уродливые когтистые лапы безвольно повисли вдоль крупного сильного тела, глаза-ямы перестали бешено сверкать.

Черный вихрь закружился, и на месте Фурии вновь возникла Мадлен Роннигус в человеческом облике. Ярость прошла. Она выглядела совершенно опустошённой, выжатой, словно лимон.

— Прости меня, — тихо пробормотал мужчина. — Что мне сделать, чтобы ты простила?

— Иди к демонам! — устало ответила Мадлен. — Никогда не попадайся у меня на пути. Иначе… я могу убить тебя. И ни один раз.

Мадлен ещё раз пристально вгляделась в лицо мужчины, которого когда-то любила больше жизни, будто пытаясь запомнить, впитать в себя его образ, который вдруг «поплыл» у неё на глазах, и вместо Мартина Эгиннуса к изумлению женщины появился незнакомец, чем-то неуловимо прохожий на Мартина, только старше, мощнее, с более тяжелой челюстью. Серые глаза внимательно смотрели на фурию.

— Это мой истинный облик, — угрюмо поведал мужчина. — В образе Мартина я вынужденно находился только два года.

— То есть… ты ещё и не Мартин? — Мадлен смотрела на него сверху вниз ничего не выражающим взглядом. — Думала, что меня сложно удивить ещё больше. Оказалось, нет.

— Когда мы стали встречаться, Мартин Эгиннус к тому времени уже погиб на секретном задании. Было принято решение… заменить его для…

— Значит, Мартин все-таки погиб? Мужчина, которого я любила, погиб? — глухо спросила Мадлен.

— Замуж ты собиралась за меня, — сурово ответил Эдвард.

— Я считала, что ты — это он, — холодно ответила фурия.

— Я понимаю, — покладисто согласился Данери. — Но замуж пойти предложил тебе я, а не Мартин.

— Зачем? — также глухо спросила Мадлен. — Зачем? — повторила. — Если ты был на задании, ты не мог жениться.

— Я полюбил тебя, — Данери вглядыаался в ее лицо, но не находил того, чего желал. — А в тот вечер… ты же помнишь его… эти слова вырвались… случайно… мне отчаянно захотелось провести с тобой всю жизнь, иметь настоящую семью. Я забылся… А ты согласилась.

— И ты не смог разочаровать меня и сказать, что предложение вырвалось… случайно?

Эдвард красноречиво промолчал, а потом тихо произнёс:

— Я не знал, когда меня отзовут с задания. То, что это случилось до свадьбы, для меня тоже стало неожиданностью.

Мадлен просто молча отвернулась и пошла по направлению к комнате, из которой недавно вылетела взбешённой Фурией. Она тихо прикрыла за собой дверь.

Еления отправилась за ней, а парни стали оказывать помощь Данери, у которого были очень серьезные глубокие раны.

Девушка осторожно приоткрыла дверь. Мадлен сидела на кровати к ней спиной. Еления тихо подошла и присела рядом. Осторожно обняла молодую женщину, та в ответ схватилась за ее обнимающие руки, но отвернулась. Еля не видела выражение ее лица.

— Мне так жаль, — прошептала Еления.

— Только не жалей меня. Итак тошно, — тихо попросила Мадлен, а на руки Ели упало несколько слезинок фурии.

Глава 21

Анатоль Мароу залечивал раны разведчика. Магия Мароу сначала привела в порядок лицо, затем по очереди остальные раны на теле мужчины, в зависимости от степени тяжести.

Остальные парни расселись, кто где в зале дома.

— Колин, по-моему, тебе надо прекратить любые поползновения в отношении одной особы, — неожиданно прервал тишину задумчивый голос Дана. — Ты видел на что способна разъярённая госпожа Роннигус? Ты же не будешь сражаться с ней в полную силу, как и господин Данери.

— По-твоему я подлец какой? — процедил оборотень.

— При чем тут «подлец»? — вскинулся Дан. — Я только представил, что сделала бы с тобой госпожа Мадлен, если бы утром застала в постели с Еленией, с которой ты спал.

— Котлету… с кровью, — хмуро отозвался Анатоль, осторожно обрабатывая очередную глубокую рану пострадавшего мужчины, прикрывая глаза и наполняя тело разведчика излечивающей магией.

На глазах парней края раны соединялись, затягивались и на её месте образовывался красный рубец. Но они давно не удивлялись подобному, привыкнув к дару друга, который много раз излечивал каждого из них.

— Ого! — в изумлении уставился на них Данери, и парни сначала было подумали, что его поразило целительское искусство Анатоля, но ошиблись — Двойника всю ночь не было в доме и он был не в курсе, как Колин уговаривал друзей разрешить ему остаться с бессознательной Елей в одной спальне, поэтому Данери сказал другое: — Так девушка только строит из себя… — и выразительно глянул на магов.

— Нет! — почти прорычал взбешённый оборотень, сверкая на разведчика потемневшими глазами. — Я только лежал рядом, пока она спала. Ничего не было. Она даже не знала. Свои грязные намеки держи при себе.

Маги с некоторым удивлением разглядывали друга.

— Да ты горой за неё, — изумлённо протянул Анатоль. — Не злись — он же не знал всего. Сочувствую, брат, — серьезно проговорил и покачал головой, продолжая колдовать над пациентом.

— Почему сочувствуешь? — хмуро поинтересовался Колин у двоюродного брата, подозрительно уставившись на его профиль.

Тот не ответил, сжав губы в тонкую линию, и бросил просящий взгляд на Мая, который стоял около окна, оперевшись плечом на стену и внимательно наблюдал за улицей. Но взгляд поймал и понял его правильно. Май уверенно произнёс:

— Фурии клана приняли к себе обычного человека, дали девушке своё имя. И не просто имя одного из родов клана, а имя правящего рода — Огдэн. Теперь Еления одна из них, под личным покровительством Бердайн Огдэн. Фактически, у неё статус принцессы Земли Фурий. Ты слышал, чтобы девушки столь высокого статуса становились ластанами?

Колин мрачно смотрел на друга. Он, конечно, уже и сам подумал об этом, как только услышал полное имя Елении.

— Только если девушка сама изъявит желание и добровольно решится на статус официальной любовницы, она станет ластаной, — продолжил Май. — Но Еления Огдэн сможет выйти замуж за любого аристократа империи, который не связан, как мы с вами, долгом перед родом и обязанностью «родить» наследника с даром. Например, как дочери принца Варниуса, которые все сделали хорошие партии, ни одна не стала чьей-то любовницей.

— Допустим, выйдет замуж за вдовца, у которого уже есть одаренные дети, или за второго сына в семье, который не обязан «родить» такого же одаренного наследника, — тихо добавил Анатоль.

— И я думаю, что она побыстрее постарается выскочить замуж, — в свою очередь, проговорил Мик Сурей и на удивленные взгляды парней объяснил: — Похоже, что она очень нужна принцу Оливару. Статус приёмной дочери клана фурий не остановил принца от беззакония. Уверен, что фурии захотят дать девочке дополнительную защиту сильного рода нашей империи.

— Например, защиту рода Аверинов, — вставил Дан. — Рон Аверин — «пустышка» высокого статуса. Чем не жених? Его отец, конечно, хочет его женить на одаренной, но он не старший в роду и, если очень захочет, то сможет жениться на… — он выразительно кивнул на дверь комнаты, за которой скрылись женщины.

— Парни, да вы знатные свахи, — вдруг усмехнулся Эдвард Данери, переводя любопытный взгляд с одного серьезного лица на другое. — Вы все здесь первенцы и продолжатели родов? С Маем мне все ясно, а остальные?

— Почему все? — удивился Дан. — Только Май, Колин и Мик. Мы с Анатолем — нет. Но мы и не влюблены в «пустышку».

— Я тоже не влюбился, — проворчал оборотень, вставая с кресла, на котором он недавно устроился. — Просто мне нравится ее запах, — добавил он и вышел из зала.

— Чересчур нравится, — с досадой тихо проговорил Дан.

— Запах для оборотня — это всё, — со знанием дела проговорил разведчик. — Бедный парень, — искренне посочувствовал Данери оборотню.

В комнате установилась тишина, которую через некоторое время снова прервал Эдвард Данери:

— Думаю, в ваших интересах побыстрее найти девочке достойного жениха, — лицо разведчика стало очень серьезным. — Член боевой пятерки не должен быть чем-то подавлен или расстроен, это влияет на силу всей группы. Когда девочка выйдет замуж, её запах изменится, а когда родит, станет совершенно другим. Только тогда ваш друг избавится от зависимости. Или ещё вариант — если он найдёт другую девушку с более привлекательным запахом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Я пытался, — проворчал Дан. — Только он слышать ничего не хочет о других девчонках.

— Я его понимаю, — Данери прикрыл глаза. — Когда находишь одну, самую прекрасную и замечательную, другие не нужны.

— Вам-то откуда знать? Вряд ли за прошедшие годы у вас никого не было? — ехидно поинтересовался Дан.

— Были, конечно, — тихо ответил Данери, не открывая глаз. — Во-первых, я хотел забыть Мадлен, во-вторых, у разведчика должна быть ясная и трезвая голова, которая бывает только у здорового человека. Но лучше и красивее Мадлен я не встретил.

— Теперь придётся поискать, — пробормотал Анатоль, все ещё «колдуя» над Двойником.

— Зачем? — сощурился тот, открывая глаза. — Я уже нашёл. Она свободна. И я буду её добиваться.

Парни удивлённо переглянулись.

— После того, как она покромсала вас? — глаза Дана полезли на лоб. Май бросил на дядю любопытный взгляд, а Анатоль на мгновение тоже удивлённо замер.

— Господин Данери специально позволил сделать это, чтобы ровена смогла выплеснуть своё разочарование и боль, — со знаем дела произнёс Мик.

— Ты-то откуда знаешь? — удивлённо уставился на друга Дан.

— Я столько людей «прочитал», что здесь напрашивается одна причина покладистости такого сильного мага, — спокойно ответил менталист.

— Но она может снова… — начал Анатоль.

— Я же не идиот какой, — поморщился Данери, вздохнув и со скепсисом посмотрев на целителя, — чтобы снова дать возможность убить себя. Вы за кого меня принимаете? — он цепким внимательным оглядел парней. — Мне почти сто лет и, поверьте, я знаю, что делать, чтобы завоевать понравившуюся женщину и заслужить её прощение.

— И что вы собираетесь делать? — с любопытством поинтересовался Анатоль. Остальные молодые маги тоже с интересом уставились на Данери.

— Я тоже хотела бы послушать ваш занимательный план, господин Данери, — резкий голос гневной Фурии заставил вздрогнуть от неожиданности всех мужчин в комнате, кроме самого Данери. — Желательно, с подробностями, — процедила Мадлен.

Она стояла в дверном проеме зала. Уже искупанная, переодевшаяся в чистый брючный костюм, принесённый Двойником, очень красивая и очень злая. Или скорее — взбешённая донельзя. И снова причиной стал тот же субъект.

Эдвард Данери встретился взглядом с гневными фиалковыми глазами Фурии. Лицо мужчины стало непроницаемым, а глаза спокойными.

— План я оставлю при себе, — ровно ответил он. — А для начала хотел признаться при свидетелях, что действительно понимаю, каким выгляжу в твоих глазах уродом и скотиной.

Мадлен выразительно изогнула бровь и сложила руки на груди. Парни-маги стали топтаться у выхода из комнаты, только Мадлен загородила проход, никого не пропуская, и никто из них не осмелился её потревожить и даже близко подойти.

— Куда же вы… э… свидетели? Послушаем старого дядю, — прошипела Фурия. — Пока он не издох и в состоянии строить… планы, — последнее слово она будто выплюнула.

Эдвард Данери еле сдержался от неуместной улыбки. Маленький шажок вперёд сделан — Мадлен уже не кидается на него и даже готова послушать. Безумно хотелось, чтобы она перестала злиться и позволила приблизиться к себе, но разведчик понимал, что он только в начале сложного пути по завоеванию сердца прекрасной Мадлен Роннигус.

— Внешность Мартина более симпатичная, — неожиданно язвительно процедила Мадлен, специально очень внимательно осматривая скептическим взглядом израненное и помятое тело Данери, вытянувшееся на диване, куда перенесли его парни, а затем презрительным взглядом уставилась ему в глаза. — Этот новый образ… как-то староват и потаскан.

Эдвард понял, что Фурия услышала про его возраст и теперь будет пользоваться этой информацией. Внутренне он взмолился Богам, чтобы ему хватило терпения и выдержки в завоевании Мадлен. Одно дело быть сдержанным и осторожным разведчиком, и совершенно другое — выдерживать бешенство оскорбленной женщины, к которой ты неравнодушен, и которая к тому же умна и остра на язык.

Глава 22

Великий мудрец «невидимок» осматривал предстоящее «поле деятельности».

Роланд явился в образе одного из придворных императора, ровена Тира Ронуса, легкомысленного и безумно богатого кутилы. На нем был серый балахон с вышитой молнией на груди, капюшон которого он сейчас откинул, чтобы не мешал наслаждаться вкусом красного вина. Вместо него на лице мужчины была аккуратная маска из тонкой дорогой серой кожи. Он с наслаждением смаковал дорогое редкое Ровенское из бокала, услужливо предложенное одним из Учеников, и незаметно наблюдал за Головами в ожидании Старцев южных доменов.

Роланд стоял в тени на балюстраде, которая изнутри по всему периметру здания украшала огромный особняк «невидимок», и наблюдал за многочисленными не так давно завербованными «невидимками». Они стояли внизу в огромном прямоугольном зале, многочисленные колонны которого поддерживали высокий свод, перекрывающий огромное пространство, и Роланд решил, что этот роскошный и величественный особняк ему нравится, — показывает вновь вступающим в ряды организации насколько Невидимая Ровении богата и сильна, а зал внизу удобен для проведения собраний.

Казна Невидимой Ровении, конечно, значительно опустела после начала «южной операции». Необходимо было покупать дома и особняки на Юге империи, печатать листовки, покупать газетных владельцев, полицейских, преподавателей университетов, создавать «сыворотку вервольфов»… перечислять расходы можно ещё долго, но Роланд никогда не скупился — он вкладывался в своё будущее, причём радовало, что казна пополнялась не только из его кармана, но и из карманов всех членов Невидимой Ровении, которые вносили в казну достаточно приличные по размеру ежемесячные взносы. Да и обычные спонсоры не скупились, такие, как герцог Дэнир Йоргус, например. Он хоть и не был непосредственным участником Невидимой Ровении, но Оксия требовала от него огромной материальной поддержки для организации, а герцог не мог ей отказать.

Роланд ощущал себя хозяином сотен Голов, столпившихся в огромном помещении в ожидании своих предводителей — Старцев южных доменов и его — Жнеца душ, не подозревая, что за ними незаметно наблюдает тот, кто через несколько минут полностью завладеет их сознанием, и это обстоятельство навсегда изменит саму их сущность и жизнь в целом.

Сейчас еще они являются обычными людьми-магами, хозяевами своих мыслей и действий, поступков и проступков, а вскоре станут теми, кого такие, как он, называют марионетками, пешками в своей игре, — теми, кто по приказу хозяина будет перевоплощаться в вервольфа, чтобы убивать неодаренных.

Ощущение безграничной власти всегда пьянило его. То, что за прошедшие годы практически никто в Невидимой Ровении не узнал, что Великий мудрец и Жнец душ — один и тот же человек, конечно, кроме Оксии Варниус, и независимого спонсора — герцога Йоргуса, тоже придавало ему значения в собственных глазах.

Бабка являлась одним из Старцев и, конечно, знала всю подноготную Роланда, но это было другое — она никогда не воспользуется этим знанием. Конечно, если бы Старцы южных доменов также обладали этим знанием, то сейчас он вряд ли маялся бы от ожидания и мысленно поносил их самыми отборными ругательствами.

Наконец, в коридоре, из которого он не так давно попал на балюстраду, послышался шум, а затем перед ним появились оба Старца. В серых балахонах, также с опущенными капюшонами и без масок. Во время «южной операции» этим двоим совместно приходилось решать очень много вопросов, они сблизились, и Великий мудрец в порядке исключения разрешил им раскрыться друг перед другом, для блага общего дела. Но иногда они были чересчур неосторожны. Как сейчас, например. Ведь их лица сейчас могли увидеть не только Ученики, которые незаметными тенями скользили вдоль балюстрады в ожидании приказаний важного гостя. Его приказаний. Их лица могли увидеть непосвящённые, стоящие внизу. Маски хотя бы частично скрывали их.

Оба Старца появились с бледными встревоженными лицами и заявили совершенно невозможное:

— Полиция окружила особняк. Надо сворачиваться и отменять собрание. Покинем дом через подземный ход.

— Как это возможно?! — Роланд поперхнулся вином, недоверчиво уставившись на вошедших, — он был совершенно уверен, что мероприятие пройдёт идеально. Сильные пальцы с силой сжали ножку бокала, и тот сломался.

— Также, как и то, почему полицейские в последнее время предотвращают многие запланированные провокации, — вдруг зло процедил один из Старцев, внимательно наблюдая как приехавший Жнец стряхивает мелкие осколки с пальцев.

— Все мероприятия, которые предотвратили, были запланированы твоими людьми, — тут же остро заметил второй Старец — домена Нарнх.

— Да, — ровен Иржин Монрогус вскинул холодный проницательный взгляд рыбьих глаз на говорившего, тонкие бледные губы на мгновение сжались в тонкую презрительную линию. — Только за бокалом вина я делился этой информацией и с тобой. Больше ни с кем, — замораживающим тоном добавил он и очень выразительно глянул на Жнеца.

Роланд подозрительно сощурился, переводя внимательный взгляд с одного Старца на другого. Он был уверен, что между ними совершенно другие отношения. Более дружелюбные.

— Великий мудрец сделал огромную ошибку, позволив вам сблизиться и раскрыться друг перед другом, — твёрдо и недовольно произнёс он.

— Наоборот, — спокойно возразил Старец-Иржин Монрогус. — Полицейские предотвратили все запланированные мной акции. Все, — жестко подчеркнул он. — И ни одной, предпринятой Старцем домена Нарнх. Я уверен в своих людях, как в себе. Напрашивается однозначный вывод. Меня планово подставляют. Шаг за шагом. В течение многих месяцев.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Какой вывод? — зло процедил второй Старец. — Что ты позволяешь себе?!

Роланд только переводил взгляд с одного Старца на другого.

— Ты — крыса ищеек, — ровно произнёс ровен Монрогус, не сводя глаз с оппонента.

— В отличие от твоих планов мои не срывались, — зло процедил тот. — Почти ни один.

— Думаю, с этим разберёмся позже. Сейчас надо сворачиваться, — сдержанно заявил Монрогус.

— Мы успеем совершить запланированное, — уверенно возразил Роланд. — С вами разберёмся на Совете в Поющей пещере.

— Согласен, — жестко ответил второй Старец.

— Конечно! Хочешь, чтобы сейчас с поличным всех взяли! — хрипло процедил Иржин Монрогус. — Крыса — крыса и есть, — сплюнул он.

— Вервольфы смогут дать достойный отпор полиции, — резко возразил Старец домена Нарнх. — Жнец, надо немедленно приступить к запланированному, — сурово посмотрел на раздражённого этой перепалкой Роланда. — А с тобой… — Старец остро посмотрел в рыбьи глаза Монрогуса, полные презрения, — все ясно, — в следующее мгновение говоривший Старец вскинул сильную руку и ловким неуловимым движением вонзил острый и длинный стилет четко в сердце Иржина Монрогуса, обозвавшего его крысой. — Я вычислил тебя. Это ты — крыса, которая сотрудничала с полицией, — холодно процедил убийца в бледное потрясённое лицо уже бывшего сподвижника. — А не я.

Монрогус в изумлении выпучил рыбьи глаза, блеклые губы раскрылись в беззвучном крике, изо рта потекла тонкая струйка крови и, захрипев, он повалился к ногам Жнеца. Старец домена Нарнх наклонился, профессионально приложил пальцы к шее упавшего, замерев на несколько секунд, затем вытащил окровавленный стилет из тела жертвы и выпрямился.

— Мертв, — сухо проинформировал Жнеца. — Предатель. Уверен, что это он привёл полицию.

На несколько секунд воцарилось тяжелое молчание, а потом Жнец поднял почти чёрные от ярости глаза на убийцу и ледяным тоном произнёс:

— Вы что натворили?! Кто позволил?!

— Передадите Великому мудрецу, что Монрогус оказался крысой, — спокойно отозвался Старец. — От него шла утечка информации. Сейчас у меня отпали последние сомнения. Прошу, приступайте к тому, за чем приехали, времени совсем нет.

Некоторое время Роланд ещё смотрел на бездыханное тело у ног, не в силах оторвать взгляд. Старец, который был в Невидимой Ровении чуть ли не сначала основания, неприятный и бездушный маг, который с молодости ненавидел «пустышек», и до того, как его приняли в Невидимую Ровению, отличался особо жёстким поведением с неодаренными, просто не мог быть предателем.

Роланд наклонился, желая лично удостовериться в его смерти, но тут второй Старец грубо схватил его за рукав.

— Вы в своём уме?! Вы чего тянете?! Надевайте колпак и выходите к Головам и Ученикам.

— Вы что себе позволяете?! — Роланд понимал, что закипает от нелепости и неожиданности всей ситуации, от самоуверенного и наглого поведения Старца, с которым он столкнулся впервые. — Вы ответите за самоуправство! — зло добавил.

— Отвечу. Перед Великим мудрецом, — высокомерно ответил наглец. — А вы ответите за бездействие!

В это время прозвучал усиленный магией голос:

— Вы окружены полицией…

Дальше все происходило как в дурном сне. Из всех дверей и окон огромного особняка появились полицейские. Среди Голов и Учеников, ожидающих начала собрания в зале особняка, началась паника. Роланд постарался взять себя в руки и перевоплотился в Жнеца, пытаясь овладеть сознанием всех присутствующих сразу, благо магии на это у него хватало.

Старец беспокойно смотрел на него:

— Нужно уходить, — настойчиво произнёс он, а Роланд заметил, как внимательно он рассматривал его преображенную внешность Жнеца. Странный он какой-то сегодня — разве не видел его уже? И ни один раз к тому же?

Глава 23

Жнец душ «невидимок» умело направлял магию на стоявших внизу людей. Он понимал, что затея с введением сыворотки провалилась, но хотел внушить им смелость и безудержную отвагу, чтобы хотя бы часть вырвалась из лап полиции. За себя Жнец не беспокоился — со своим даром Двойника он в любом случае выйдет сухим из воды.

Поддавшиеся панике «невидимки» вдруг с остервенением принялись давать отпор напавшим полицейским, пуская в ход оружие и магию. В зале особняка началось настоящее боевое сражение не на жизнь, а на смерть.

Жнец душ попытался завладеть и сознанием полицейских. Нужно поработить их волю, иначе многолетняя подготовка, огромные расходы для разработки сыворотки окажутся бесполезными — полицейские просто-напросто ее сейчас конфискуют!

Неожиданно Роланд понял, что у него ничего не выходит, потому что его магию нагло и с остервенением отбрасывают прочь с помощью другой подобной магии, не менее сильной.

Полицейские и «невидимки» безвольными куклами вдруг застыли в различных позах в разных уголках огромного дома, и нетерпеливо ожидавший его Старец в том числе.

Что?! Мать вашу?! Что за день?? Откуда у полиции Жнец душ?! Они не служили в полиции. Как и Двойники.

И тогда Роланд увидел того, кто мешал ему. Надо же! Он сразу узнал его, потому что изучал секретные документы ведомства по надзору за магами с исключительной магией и, конечно, заинтересовался будущим возможным родственником с сильным и уникальным даром Жнеца душ! Роланд видел рисунок с его второй ипостасью. Как и зарисовки на семерых остальных Жнецов империи. В картотеке не было только рисунков его Жнеца и Жнеца Оксии Варниус.

И не убьешь ведь засранца! Убийство Мая Данери нарушит все его планы. Траур не позволит его сестре — прекрасной Мире Данери — принять предложение руки и сердца! Демоны!

Но покалечить-то его можно. За наглое вмешательство в его планы. Это даже необходимо.

Они стояли друг напротив друга на балюстраде. Два сильных мага. Два Жнеца душ. Их разделяло только огромное пространство дома, занятое залом и расположенное под сводом.

Один — огромный мускулистый с лысым черепом, красными бешеными глазами и косой в руках, чьё лезвие поблескивало в свете светляков.

Второй — высокий, худой, бледный, с длинными белыми волосами и одними белками вместо зрачков, в белом балахоне с откинутым капюшоном, на тонких пальцах худых рук, вскидываемых в сторону соперника, даже издалека были заметны острые многосантиметровые когти.

Жнецы были равны по силе и ни у одного из них не получалось перетянуть на себя полное обладание сознанием полицейских и «невидимок», и последние застыли безвольными куклами.

— Остановись! — громовым голосом пробасил красноглазый. — Сейчас все сойдут с ума из-за наших совместных действий! Их мозг не выдержит!

— Отступись! Тогда никто не сойдёт с ума! — холодно возразил беловолосый.

— Но полностью подпадёт под твою власть! — понимающе усмехнулся красноглазый.

— Такой выход из этого замкнутого круга всех устроит! — нагло заявил Роланд.

— Уверен, ты ошибаешься! — огромный красноглазый верзила красноречиво и умело прокрутил косу в руке и уверенно направился вдоль балкона в сторону Роланда.

***

Май, Мик, Дан и Анатоль вместе с Двойником уехали в столицу Юга на встречу с подполковником Роннигусом, а оборотень Колин Мароу остался с женщинами. Когда встал вопрос, кого с ними оставить, оборотень сам вызвался. Май тогда смерил его странным внимательным взглядом, но не возразил.

Май, Колин и подлатанный целителем Эдвард Данери ненадолго исчезли из дома, а через несколько часов вернулись и принесли несколько комплектов двуручных мечей, метательные кинжалы и пистолеты с магпулями.

— На всякий случай, — серьезно произнёс Эдвард Данери, смотря на Мадлен с беспокойством. — Не самое лучшее оружие, но что смогли найти в этой дыре. Надеюсь, что и оно совсем вам не понадобится.

— Надеюсь, что наоборот, — холодно ответила Фурия, примеряя к руке меч. — И я смогу размяться и выплеснуть свое раздражение, — Мадлен ловко провернула меч в руке перед носом Эдварда.

Еления и парни настороженно следили за перепалкой.

— Ты настолько раздражена тем, что я остался жив? — лицо Данери стало каменным.

— Только не строй из себя оскорбленную невинность, — насмешливо произнесла молодая женщина, снова провернув меч перед носом Двойника.

Но тот не шелохнулся и не отошёл даже на шажок, не отрывая пристального взгляда от прекрасного лица с фиалковыми глазами, полными бушующей ярости.

— Я виноват перед тобой, — холодно произнёс Данери. — Я признал это при свидетелях. Но постоянно повторять это я не собираюсь.

Данери обошёл раздражённую Мадлен и направился к выходу.

— Я жду всех в мобиле, — сухо проинформировал он и вышел.

Еля заметила, как в глазах Фурии мелькнула тоска, но она была столь мимолётна, что девушка даже засомневалась, а правильно ли она заметила.

Весь день оставшиеся в доме маялись, не зная чем себя занять. Диннар по фоннору сообщил, чтобы из дома носа не высовывали, «невидимки» ближе к ночи планируют несколько нападений, но в каких городах Юга они произойдут именно сегодня, неизвестно. Сам подполковник Роннигус планирует, наконец, схватить в столице Юга Жнеца душ «невидимок» и изъять «сыворотку вервольфов».

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Вечером вынужденные затворники заказали ужин из местного ресторана. Поужинав, собрались расходиться по комнатам ложиться спать, когда Колин, уже достаточно долгое время стоявший у окна и настороженно наблюдавший за улицей, вдруг издал странное восклицание. Еления и Мадлен заинтригованно переглянулись.

— Неизвестные помечают дома белыми молниями, — тихо проговорил оборотень. — Рисуют на заборе дома. Значит, нападение произойдёт здесь.

Затем он ненадолго отлучился и вернулся через полчаса.

— Много домов отметили, — мрачно объявил маг.

Все трое замерли в нервном ожидании. Диннар фоннор не брал. Члены боевой пятерки тоже. Видимо, выдвинулись на свою операцию.

— Объявились, чтоб их потроха твари Пустоши сожрали! — вдруг зло процедил оборотень, стоявший у окна.

Еля и Мадлен теперь уже нервно переглянулись и подошли к Колину. Еля, забывшись, потянулась через оборотня, и услышала, как тот судорожно вздохнул, качнувшись к ней, уткнувшись носом почти в макушку.

Мадлен сурово вскинула на оборотня взгляд и подтянула девушку ближе к себе, приобняв ту за плечи, тем самым будто отгораживая от мага. Мароу ответил Фурии раздражённым взглядом.

«Невидимки» в серых балахонах в колпаках с прорезями для глаз и рта, закрывающими лица, грубо выталкивали людей из дома напротив, с нарисованной на заборе белой молнией, которой не было ещё несколько часов назад.

В соседних домах наблюдалась такая же картина. С теми, кто оказывал сопротивление, сразу жестоко расправлялись.

Преступники сгоняли людей в кучу, угрожая оружием и расправой.

— Полагаю, ждать, когда уроды перейдут к массовым убийствам, не стоит, — хмуро пробормотал Колин. — Надо вмешаться.

Он вопросительно оглянулся на Фурию.

— Полностью согласна, — кивнула Мадлен, тяжело вздохнув.

— И я хочу участвовать, — серьезно заявила Еля, а объятие Мадлен стало стальным.

— Нет! — одновременно ответили ей Фурия и оборотень. И оба нахмурились. Почти одинаково. Еления выразительно закатила глаза.

— Я уже не несовершеннолетняя пигалица, я — взрослый человек и искусный боец, поэтому принимаю единоличное решение идти с вами, — спокойно возразила она. — Вам проще согласовать действия со мной, иначе я буду действовать в одиночку.

— Я могу связать её? — Колин вопросительно уставился на Мадлен.

— Не получится, — вздохнула та. — Она освободится.

— Заклинание обездвиживания? — искал варианты наглый маг.

Еля сузила глаза и возмущённо запыхтела.

— А если «невидимки» нападут на дом, а я здесь буду совершенно беспомощная?! — со злостью произнесла она.

— Еления права, — снова вздохнула Мадлен, поджав губы.

— Обездвижим и спрячем в подвале дома? — все ещё не успокаивался Мароу и почувствовал удар в грудь маленьким кулачком.

Голубые глаза Ели потемнели от гнева и уставились на него в ярости, а оборотень на мгновение завис, пропадая в их темноте.

— Я. Иду. С вами. Оставь эти нелепые предложения при себе! — гневно прошипела Еля.

— Ты всегда такая решительная? — хмуро поинтересовался военный маг, внимательно изучая лицо девушки.

— Всегда, — недовольно ответила за неё Мадлен. — У неё была возможность избежать учебы в полиции, о которой она, мягко сказать, совсем не мечтала, но потом она решила, что должна бороться против «невидимок», и результат ты видишь. Поэтому она не останется.

Фиалковые и голубые глаза встретились, и Фурия отчётливо поняла, что спорить сейчас тоже бесполезно, — они попросту впустую потратят время.

— Руководи нами, ты военный маг и стратег, — Мадлен в ожидании взглянула на оборотня и встретила в ответ твёрдый взгляд синих глаз. — Теперь нас трое и нужен план.

— Хорошо, — с серьёзным выражением лица ответил Мароу. — Расскажите о своих возможностях.

Через некоторое время, выслушав Мадлен и Елению, оборотень уверенно произнёс:

— Стратегия следующая…

***

Все жители домов, отмеченных белой молнией, были согнаны «невидимками» на главную площадь городка и окружены со всех сторон. Преступники не делали различий между женщинами, детьми и мужчинами, стариками и молодыми.

Жители-маги городка попрятались в домах за плотно закрытыми дверьми. Те же, кто попытался вступиться за своих соседей, друзей, родственников, был жестоко избит до полусмерти или убит.

Преступники-маги установили вокруг площади защитную высокую стену и поддерживали её охранной магией. Пробиться через неё было сложно даже полиции, хотя сейчас ни одного полицейского не наблюдалось в радиусе ста метров.

Глава 24

Неторопливой соблазнительной походкой ровена Севера Мадлен Роннигус приближалась к площади, окружённой защитным полем, вдоль всего периметра которого были расставлены «невидимки»-стражи.

В молодой ярко одетой женщине с небольшим декольте и распущенными платиновыми волосами сложно было узнать строгого директора приюта для «пустышек».

«Уроды! Подготовились! Кто же вас финансирует?! Столько кристаллов защиты использовать…» — бушевали мысли в безумно красивой головке Фурии.

Уж она точно знала, сколько денег уходит на хорошую защиту, — именно от «невидимок» вокруг приюта постоянно стояло защитное поле, и на его оплату и содержание каждый год уходило больше половины годового бюджета приюта.

— Ничего себе! Какая красотка! — произнёс маг-«невидимка», поддерживающий защиту. — Ты не меня ищешь?

— Возможно, — Мадлен очаровательно улыбнулась. — Я успела? Они ещё живы?

— Кто? — не понял страж.

— «Пустышки», — презрительно отозвалась Мадлен и показала два небольших меча за спиной. — Хочу лично поучаствовать в их казни. Надоели, не представляешь как!

— Ты — маг? — подозрительно уставился на неё «серый колпак».

— О-у! Ты сомневаешься? — притворно возмутилась Фурия. — Конечно! Смотри, милый, — на глазах опешившего мужчины протянула руку в его сторону и запустила несильное боевое заклинание, слегка ударившее в стенку поля перед его грудью. Тот автоматически уклонился.

Не отрывая глаз от прорезей колпака, Мадлен стала медленно поднимать край юбки и оголять безупречно стройную ногу в чулке. Скорее увидела, чем услышала, как «серый колпак» судорожно сглотнул. Юбку подняла до верха бедра и остановилась, открыв жадному взору мужчины очень соблазнительную картину. Взгляд Мадлен стал игривым.

— Пропустишь меня? — юбка упала, скрыв ножку от жадных глаз мужчины. — А я дам номерок.

— Запрещено, — с видимым разочарованием ответил страж.

— Ой, да ладно, — Мадлен недовольно надулась и закатила глаза. — На площади есть маги, которые не из ваших. Я видела, как они шли по направлению к площади, но немного задержалась, пока искала эти мечи.

— Тех проверили, — упрямо ответил «невидимка». — На лояльность.

— А я опасна по-твоему? — Мадлен притворилась удивленной и вдруг рассмеялась. Смех полился хрустальным перезвоном, а взгляд из прорезей колпака стал более жадным.

— Пойду посговорчивее найду, — притворно вздохнула Фурия. — Всю жизнь мечтала увидеть, когда этим особям укажут на их место, и вот… опоздала. Ты разрушаешь мою мечту.

Она отвернулась с видимым разочарованием на лице и, соблазнительно покачивая бёдрами, медленно пошла вдоль контура защитного поля.

— Подожди! — глухо проговорил «невидимка». — Хорошо. Иди сюда.

Словно заворожённый, наблюдая за возвращением красавицы, «серый колпак» проделал манипуляции пальцами, и в защитной стене появился проход. Он пропустил Фурию и сразу властно обнял за талию, притянув к себе.

— Номерок дашь? — хрипло поинтересовался он. — Ты не замужем?

Мадлен тесно приникла к мужчине, почувствовав наглые руки уже ниже спины. Мысленно зло усмехнулась.

— Нет, я не замужем, — выдохнула она в лицо «невидимки». — Из-за таких как ты, которые не дают нормальным полицейским и разведчикам спокойно жить, заводить семьи и детей. Тварь, — с ненавистью добавила она.

Перед мысленным взором вдруг возникло суровое лицо Эдварда Данери с тяжелой челюстью и серьёзными серыми глазами.

— Что?! — изумлённо выдохнул страж, но сразу же почувствовал, как его руки и ноги сковало, словно стальными канатами, и больше шевелиться он не в состоянии.

— Шлюха! Ты обманула меня! — в ярости прохрипел он.

Мадлен слегка толкнула его, страж упал плашмя на землю, застонав. Фурия беспокойно оглянулась, но, похоже, что пока она не привлекла внимания. Она оторвала кусок ткани от нижней юбки платья и затолкала в рот орущему и брыкающемуся мужчине.

— Скажи «спасибо», что не прирезала, — пробормотала она, присев рядом с безвольно лежащим телом. — Настроение у меня, знаешь ли, кровожадное сегодня, но тебе повезло — с тобой разберётся полиция.

Молодая женщина подняла изящную руку вверх и, сжав кулак, выставила вверх два широко расставленных пальца — указательный и средний. Через мгновение в проход бесшумно скользнули Еля и оборотень. Еля слегка приобняла Фурию, уж очень волновалась за неё, и бесшумной тенью скользнула влево вдоль мерцающей защитной стены.

— Отличная работа, — с уважением произнёс оборотень.

Мароу четким ударом в висок лишил сознания безумно злого стража, а затем также бесшумно скрылся в другой стороне.

Мадлен с решительным выражением лица твёрдым шагом направилась к площади.

***

Вдох-выдох, замереть, бросок. Кинжал со свистом пролетел, попав точно в цель. «Серый балахон» мешком упал рядом с местом своего бдения.

Наклонившись и вжав голову в плечи, Еления побежала дальше. Сквозь прозрачную защитную стену видела, что улочки города будто вымерли, свет в окнах домов погашен. Испуганные жители города попрятались в своих домах.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Ещё один. Охранник. Убийца. Вдох-выдох, замереть, бросок.

Они с Колином поделили охранников защитной стены вокруг площади. Мароу, предварительно исследовав поле деятельности, объявил, что всего тридцать два мага, охраняющих защитную стену, и заявил, что возьмёт на себя двадцать два мага, а Елении великодушно оставил десятерых. Одного связала сестра Мадлен. У кого на одну жертву стало меньше?

Вдох-выдох, замереть, бросок. Третий.

Она снова прикрывала глаза, не в силах смотреть на жертвы и полностью отрешиться от своих действий.

Наконец десятый. Последний. Но оборотня пока не было видно. Еления осторожно двинулась вперёд. Вот он одиннадцатый. Мадлен, наверное, уже попала на площадь, время не терпело. Снова вдох-выдох… Замереть… Бросок… Одиннадцатый. Скользящее движение хрупкой фигурки вдоль защитного поля.

Она задолго услышала выстрелы, крики и звуки борьбы. Колин! Оборотень!

Низко пригнувшись, чтобы по возможности её заметили как можно позже, Еления бесшумно бросилась вперёд.

— Кто… — перед ней неожиданно выступил «серый балахон», уверенно поднимая пистолет.

Девушка тоже резко вскинула руку с пистолетом. На долю мгновения быстрей. Выстрел. Мужчина упал к её ногам.

Ещё несколько шагов и она увидела их. Маг Мароу, выставивший перед собой защитный щит, и вокруг него четверо «невидимок», которые с помощью разрушительной магии пытались до него добраться.

— Девка! — удивленно заметил один из четверых.

Доля секунды, на которую они ошибочно отвлеклись на неё, стоили им жизней. Мароу, свернув щит, молниеносно бросился на того, кто стоял ближе всех. Остальное заняло у него несколько секунд. Четыре тела лежали у ног оборотня.

— Ты вовремя, — криво улыбнулся он девушке, вытирая окровавленный кинжал о брюки и засовывая его обратно в ножны. — Не получалось их отвлечь.

— Вот, — она протянула Мароу кристаллы, которые изъяла у убитых оборотней.

— Умница, — оборотень не сдержал изумленного выражения лица. — Кто же ты такая, Еления Огдэн? — он очень внимательно вгляделся в её глаза.

Еля ответила спокойным взглядом, не обратив внимания на вопрос.

— Ты тоже все кристаллы защиты достал?

— Конечно.

Оборотень достал из карманов свои кристаллы. Всего оказалось тридцать две штуки.

— Спонсоры у этих «невидимок» очень богатые люди, — задумчиво пробормотал оборотень, и на вопросительный взгляд Ели добавил: — Наш клан добывает для империи эти кристаллы. Я знаю им цену.

Затем Колин положил кристаллы аккуратной кучкой на землю перед собой и, воспользовавшись разрушающей магией, уничтожил их. Защитная стена вокруг площади исчезла.

— Жаль, что другого способа нет, — с видимым сожалением пробормотал парень.

А затем Еля не поняла, как это произошло, но маг уверенным движением руки обвил её за талию и привлёк к себе, твёрдые губы прижались к её губам в совершенно невинном поцелуе и замерли. Мароу осторожно и нежно завладел нижней губой, вторая рука ласково погладила щеку, и он сразу отпустил её. С видимым сожалением.

— Вдруг меня сейчас убьют, — криво улыбнулся оборотень в лицо растерявшейся и возмущённой девушке с широко распахнутыми испуганными глазами. — Пусть последним будет сладкое воспоминание о тебе, а не эти уродливые трупы.

Еля промолчала. Некоторое время они ещё смотрели друг на друга. Он — серьезно, пристально и немного напряжённо. С кривой улыбкой. Она — с грустным пониманием.

Наглец, конечно, но… действительно, разве они знают, что их ждёт на площади? Останутся ли они живы? Да и поцелуй оказался совершенно невинным.

Глава 25

Еления и военный маг осторожно и бесшумно приближались к центру площади.

Темнота уже завладела южным городом, и площадь освещалась только магическими огромными светляками, созданными «невидимками». По периметру ее окружали силуэты будто притаившихся в ожидании чего-то ужасного домов без единого огонька и мрачные в темноте развесистые деревья.

На первый взгляд на площади собралось примерно около пятидесяти вооруженных до зубов «невидимок». И несколько сотен «пустышек», которых согнали в одну кучу в самом центре площади.

Бледно-серые испуганные лица людей не сильно отличались цветом от цвета балахонов их палачей. Дети плакали, матери их успокаивали, мужчины закрывали близких своими широкими спинами. Многие «пустышки» держали в руках белые конверты, которые палачи заставили взять с собой. Они являлись подтверждением их великодушия.

Главари «невидимок» — Великие Учителя ордена — как раз вещали о том, что неодарённым была предоставлена возможность уехать, конверты с кедровыми орешками — подтверждение этому, но они ею не воспользовались и теперь поплатятся за самонадеянность, потому что Ровении «пустышки» не нужны.

На противоположной стороне площади возникло странное движение, волнение, крики, ругань, и даже выстрелы. Колин удовлетворенно произнёс:

— Все по плану. Сестра Роннигус начала свою партию в игре, — он глянул на Елю. — Она профессионал, не ожидал подобного от такой красивой женщины, — он улыбнулся уголком губ. — Красивая, умная, отважная, с правильными принципами… Вы очень похожи… Как мать и дочь.

— Скажешь тоже, — проворчала Еления. — Разве меня можно сравнивать с сестрой Мадлен?!

— Со стороны виднее, ты не считаешь? — возразил оборотень, а потом его лицо стало очень серьёзным:

— Ты готова? Не страшно?

Девушка отрицательно покачала головой из стороны в сторону, хотя это было не совсем правда. Колин заметил ее бледность и плотно сжатые бескровные губы.

— Всё поняла? — с участием спросил он.

Ему очень хотелось увести Елю с этой площади, спрятать ото всех и охранять, но там, на площади, ждали помощи сотни невинных людей… Они обязаны им помочь. Потому что кроме них, некому.

Когда он выходил на разведку и исследовал город на наличие отмеченных белыми молниями домов, то дошёл до полицейского участка. Нужно было их предупредить, но… участок был полностью оцеплен «невидимками», а внутри него стояла странная пугающая тишина. Абсолютно никаких звуков. Колин незаметно слился вдоль стен домов и ничего не сказал женщинам, которые ещё надеялись, что после того, как они разрушат защитное поле, полиция придёт на помощь.

Друзья тоже не отвечали на фонноры. Единственное, что у него получилось, это дозвониться до отца. Если тот успеет что-то предпринять… Хотя он находился на другом конце империи. Он слышал, как ровена Роннигус тоже нервно разговаривала по фоннору с Верховной Фурией, но та тоже была слишком далеко, а времени не оставалось. От слова «совсем».

— Да. Снова по кругу. Ты вправо, я влево, идём к сестре Мадлен, — сдержанно ответила Еления.

— Ну что ж, действуем, — кивнул оборотень, внимательно оглянувшись. — На нашей стороне эффект неожиданности. Мне придётся… хм… принять другой облик. Ты видела когда-нибудь волка? — Мароу широко улыбнулся, а Еления ответила любопытным взглядом. — И ещё хотел сказать… ты самая потрясающая девушка из всех, кого я встречал.

Через мгновение перед Еленией предстал огромный чёрный волк с невозможно синими глазами. Мощные лапы, широкая крепкая спина, большая голова восхитили девушку.

— Ты… просто… потрясающе выглядишь! — восторженно прошептала она, смущенная и сбитая с толку его словами.

Еля протянула руку, запуская пальцы в густую шерсть, волк довольно уткнулся мордой в её бок, откровенно принюхиваясь и с наслаждением вдыхая запах, а затем вдруг слегка куснул за руку, от чего выступило пару капель крови.

— С ума сошёл? — прошипела от боли Еля, дёрнув рукой.

Она в изумлении уставилась на ладонь, когда волк огромным темно-багровым языком лизнул ранку и Еля услышала: «Не бойся. Так надо. Теперь мы можем разговаривать». А через пару секунд он с видимым сожалением подтолкнул её в сторону: «Иди, Еления Огдэн. Пора». Сам волк бесшумно исчез в темноте.

Еля внутренне собралась и начала действовать. Проверила за спиной двуручные мечи. Это конечно были не те, что подарила ей Верховная Фурия Бердайн Огдэн, и которые остались на Земле клана, и даже не те, что давала ей Мадлен для тренировки, но хоть что-то. Пара кинжалов за поясом и пистолеты. Так, пистолеты зажала в ладонях, которые мгновенно вспотели.

Черт!

Еля присела на корточки, положила пистолеты на землю и вытерла ладони о штаны.

Смешно. Ей страшно! Боец, у которой ладони потеют от страха, а спина давно мокрая от волнения и напряжения.

Интересно, когда доктор Крауф… то есть принц Варниус создавал совершенного солдата, подразумевалась, что у того от волнения и страха может выступить пот на лбу и спине, и могут вспотеть ладошки?

Ну о чём она думает?! Надо отрешиться от всего… Оборотень уже давно огромными бесшумными прыжками двинулся в другую сторону. Своим промедлением она всех подводит.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Еления вскинула обе руки с пистолетами и двинулась в центру площади, куда согнали «пустышек».

«Невидимки» опешили от внезапно появившихся новых действующих лиц. Их братья падали подкошенными от пуль неизвестной девчонки, зубов и лап оборотня и мечей Фурии.

Но они недолго оставались в растерянности, через несколько минут уже давая отпор неизвестно откуда взявшимся спасителям «пустышек». Неодарённые от неожиданности замерли.

Мадлен уже зарубила мечами несколько «невидимок», подобрала их оружие и пистолеты, кинула их под ноги «пустышкам».

— Кто владеет оружием, вперёд! Боритесь за свою жизнь! — сверкнула чёрными глазами-ямами Фурия. — Женщин и детей вглубь, окружайте их и защищайте! — и резко развернулась к нападавшим со спины врагам.

Неодарённых долго уговаривать не пришлось. Мужчины, все ещё до конца не веря в происходящее, похватали оружие, кто мечи, кто пистолеты, и напали на «невидимок».

Предводители преступников поняли, что ситуация вышла из-под контроля и приняла непредвиденный оборот. Откуда взялись эти трое? Как попали за контур защитного поля? Где стражи?

Где… поле?!

Только сейчас «невидимки» заметили, что мерцающего в темноте защитного поля вокруг площади больше нет. Как нет и тридцати двух стражей.

Фурия, оборотень и девушка-боец уничтожали «невидимок», сами оставаясь целыми и невредимыми. Фурия находилась в магической броне и виртуозно владела мечами, плюс искусно использовала боевые заклинания, кромсая врагов направо и налево. Она то взлетала и стрелой вонзалась в ряды «невидимок», то складывала свои ужасные чёрные крылья за спиной и разрывала врагов сильными когтистыми лапами, то снова кружилась с мелькающими двуручными мечами, перевоплощаясь в ослепительную красавицу.

Оборотень молниеносно передвигался и был безумно сильным и ловким, с яростью загрызая «невидимок», ловко уклоняясь от любых магических заклинаний.

Молодая девушка двигалась так, словно в ней одновременно находились несколько бойцов. За руками и ногами невозможно было уследить. И она не промахивалась. Все пули и два кинжала попали в цели. Кроме того, вокруг неё мерцало странное защитное поле, отражающее магические пули.

Сами неодарённые тоже активизировались и стали давать неожиданно яростный отпор. Среди них тоже нашлись хорошие бойцы.

Оставался один выход. Нет, скорее два. Великие Учителя отряда «невидимок» отчётливо поняли это. Можно взять в заложники детей «пустышек» и тогда защитники быстро сложат оружие. А можно… Да, лучше этот вариант. Необходимо немедленно и жестоко расправиться с теми, кто помешал осуществлению великой цели.

Над площадью прозвучал неприятный пронзительный звук, от которого сердца всех сопротивляющихся «невидимкам» тревожно и испуганно встрепенулись. У кого-то от нехорошего предчувствия. У кого-то от знания.

В следующее мгновение серые балахоны стали разрываться на мощных плечах и спинах вервольфов.

***

Словно в замедленной съемке Еления смотрела, как «невидимка», с которым она сражалась на мечах, на глазах стал увеличиваться, одежда на нём в буквальном смысле стала разрываться, и вместо довольно невысокого крепкого мужчины в сером балахоне появилось страшное беспощадное чудовище.

Ждать, когда оно набросится на неё, чтобы убить, Еления не стала. Она присела и, разогнувшись словно пружина, в прыжке отрубила мечами голову оборотня.

Интуитивно оглянулась влево и увидела, как к ней стремительно приближаются два вервольфа.

Мозг, глаза, голова. Она помнила. Промах подобен смерти. Еления сосредоточилась.

Глава 26

Отряд герцога Рикарда Аверина на пяти мобилях по четыре человека в каждом стремительно вылетел из города и по широкой дороге понёсся на всех парах к соседнему городку, в котором "невидимки" уже в данный треклятый момент проводили карательную акцию над неодаренными.

Срочное сообщение главы полиции империи Тинара Кордениса о нападении "невидимками" на город соседнего района своей неожиданностью практически «убило» герцога, который со своим отрядом курировал совершенно другой район, выделенный ему тайным орденом оппозиции Невидимой Ровении — «Защитники Ровении».

Глава полиции сообщил, что с ним связался взволнованный барон Мароу, получивший сообщение от старшего сына Колина Мароу, военного мага, в данный момент находящегося в городке, подвергшемуся нападению «невидимок».

Граф Дарни, неофициально курировавший район, подвергшийся нападению, сам на связь не выходил, с ним также невозможно было связаться

В полной темноте дорогу освещали только магические светляки, стремительно мчавшиеся перед мобилями, в которых находидись сам герцог Аверин, его старший сын Ричард, младший — Рональд, граф Террич с Марком и Тени двух родов — Аверинов и Терричей.

За мобилями герцога не менее стремительно выехали пять мобилей полиции, тоже по четверо полицейских в каждом.

Мужчины обеих групп были вооружены, очень серьезны и сосредоточены. И ехали с одной общей целью — помочь неодаренным жителям соседнего города и спасти их от произвола, учинённого «невидимками».

Главной задачей стало не опоздать.

***

Мобили ехали по вымершим темным улицам города, который напоминал город-призрак. Ни души. Даже кошки с собаками не пробегали перед светляками, приглушённо освещавшими дорогу. Ни одно окно не открылось, ни одна ставня не скрипнула, ни один нос не высунулся из любопытства.

Мужчины в мобилях почувствовали, как в душе все переворачивается от нехорошего предчувствия. Они опоздали? В живых никого не осталось?

— Надо на площадь ехать, господин Аверин. Думаю, людей могли согнать туда, — тихо проговорил в тишине мобиля один из Теней. — Там, на Севере эти уроды именно так и делали, если расправлялись с большим количеством неодарённых. Может… мы ещё успеем.

***

Еля не отрываясь смотрела, как два огромных вервольфа несутся прямо на неё. Главное, не дрогнуть, не повернуться от страха спиной, и не сойти с места. Она приготовилась, напряглась, прищурила глаза, с силой сжимая в руках два небольших меча — свою единственную защиту, потому что пули в пистолетах давно закончились, кинжалы тоже были использованы по назначению.

Два больших и страшных в своей смертельной опасности тела, которые в прыжке оторвались от земли, вдруг словно ударились о невидимую стену, и, сделав невообразимые кульбиты, упали тяжелыми грудами в метре от ошеломлённой девушки.

Не веря своим глазам, Еления уставилась на мертвые тела вервольфов с разорванными в клочья головами.

— В твоей голове родилась очередная невероятная идея, дура ты ненормальная?! Поэтому ты замерла истуканом с двумя зубочистками?! Ты вообще адекватная?! — неожиданно за спиной прозвучал очень знакомый голос. Но сейчас он был немного другим — невероятно глухим, злым, хриплым и дрожащим.

Не доверяя своему слуху, Еления резко обернулась и не поверила глазам. Невероятные зелёные глаза Рональда Аверина сверху вниз очень-очень зло смотрели прямо на неё. Перед собой он выставил две крепкие руки с огромными пистолетами, которыми и пристрелил только что двух вервольфов. Что это за оружие?!

— Рон?! О, Господи, это ты?! Правда, ты?! — Еля скользнула к нему и дотронулась дрожащей ладошкой до груди, потом до щеки, от чего Рон мелко вздрогнул и ещё больше нахмурился. — Но как… откуда… — она в изумлении смотрела на него.

— Осторожно! — парень вдруг оттолкнул её в сторону и уверенным движением выстрелил точно в голову очередного вервольфа. — Еля, я лично пристрелю тебя, — глухо процедил он, находя её взглядом. — Вот сейчас закончится этот дурдом и лично тебя прикопаю! Ты. Что. Здесь. Делаешь?! Ты давным давно должна быть на Земле Фурий! Тебя сестра Мадлен забрала!

И тут Еления заметила, что на площади обстановка изменилась. Множество огромных мужчин в темной одежде и других мужчин в полицейской форме столкнулись с «невидимками» и вервольфами в том числе. На площади шло настоящее жестокое и беспощадное побоище не на жизнь, а на смерть.

Магические всполохи от заклинаний, выстрелы, скрежет металла — многочисленные звуки, от которых вдруг стало странно… как-то тепло на сердце.

Тепло? От всего этого? Да. Ведь она думала… думала… что сегодня умрет. Шансов выбраться не было. И все трое это понимали. И Мадлен, и Колин. Только вслух не говорили.

— Осторожно! — снова воскликнул Рон, прикрывая Елю от нападения и откидывая от неё «невидимку». — Ель! Приходи в себя уже! — раздраженно и очень серьезно произнёс Рон. — Включай голову! Лучше пусть ее посещают твои «замечательные идеи», чем ты будешь тормозить и тебя убьют!

Еля встретилась с ним глазами. Столько счастья и благодарности Рон прочитал в них, что сразу понял: она не надеялась остаться в живых. Стало вдруг тесно в груди, сердце тяжело бухнуло куда-то вниз. Рона охватила бешеная ярость, которая требовала немедленного выхода.

Он набросился на ближайших «невидимок», и со стороны окружающим казалось, что в него тоже веселились несколько бойцов, настолько молниеносно, четко и жестоко он расправлялся с преступниками.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Еля, наконец, пришла в себя, собралась, и дальше, когда Рон немного успокоился, они сражались спина к спине. Она была счастлива, потому что поняла, что помощь успела, и они справились.

С помощью герцога Аверина, его отряда и полиции, с «невидимками» справились достаточно быстро. Герцог Аверин и граф Террич были сильными магами, Ричард Аверин тоже являлся не самым последним магом в Ровении, а Тени и полицейские настроены очень решительно.

Без жертв, конечно, не обошлось. Помимо «невидимок» погибли и Тени, и полицейские, и неодарённые, потому что вервольфы были жестокими машинами для убийств, невероятно сильными, ловкими и беспощадными.

— Только не говори мне, что это Та Самая Девушка, — Ричард Аверин подошел к уставшим Рону с Елей, которые поддерживали друг друга плечами, и с видимым интересом уставился на Елю. — Та Самая, которая из Роннигус стала Огдэн, и испортила тебе, мелкий, всю стратегию?

Глава 27

Мелкий, который уже давно был не мелким, а догнал старшего брата и по росту и по ширине плеч, уставился на свою более взрослую копию мрачным взглядом.

— Рич, можешь заткнуться?! — если бы Рон умел убивать взглядом, то Ричард Аверин уже пал бы на поле боя смертью храбрых, или особо болтливых. — Вали отсюда, — достаточно миролюбиво добавил он, хотя глазами уже убил брата несколько раз.

— Что значит «вали»? — притворно возмутился тот, насмешливо сверкая зелёными глазами. — У меня уже уши пухнут от твоих рассказов о том, какая эта девочка замечательная, красивая, ловкая… продолжать? — он довольно уставился на хмурого и злого младшего брата. — А когда ты увидел её здесь? Я думал, ты окочуришься на месте и не успеешь ей помочь.

Еля устало и удивлённо слушала наследника Аверинов, которого видела впервые. Он был очень похож на Рона. Те же неправильные черты лица, тот же широкий рот и те же замечательные и очень наглые пронзительные глаза. Только фигура чуть мощнее. А так, такой же самоуверенный эгоист, как младший брат. Вон, тот просит помолчать, а старшему всё равно. И шутки дурацкие. Это когда Рон говорил, что она такая? Несколько лет назад, наверное. Не сейчас же?

— Может представишь меня будущему члену семьи? — с хитрой улыбкой попросил Ричард, а Еля заметила, что Рон еле сдерживается, чтобы не наброситься на брата.

Последний же с искренним и неприкрытым удивлением разглядывал ее наверняка уставшее, осунувшееся и несомненно чем-нибудь испачканное лицо, растрепанные волосы, худенькую фигурку в потрепанной после боя одежде.

Еля прочитала неприкрытое недоумение в глазах парня. Стало одновременно смешно и грустно. Ясно, что он не понял, как такое чудо-чудное диво-дивное могло когда-то понравиться его младшему брату. Да наплевать — сейчас такие мелочи не смогут её расстроить.

Вдруг кто-то сжал её в крепких объятьях, подкинул вверх и закружил над землей.

— Живая! Елька, ты живая! — Колин Мароу счастливо смеялся и кружил Елению в объятиях. — И Мадлен только легко ранена в бок! У нас получилось! Ты живая!

Еля слабо улыбнулась в ответ, положив ладошки на широкие плечи счастливого мага.

А ведь могло и не получиться. За этот вечер она уже успела несколько раз умереть и воскреснуть.

Лицо Мароу было с ссадинами и рваной раной на лбу, тоже испачканное в крови и пыли, но на лице горели радостные синие глаза. И почему он весь потрёпанный и одежда клочьями висит? А левая рука ранена, вон выдран кусок мяса и кровь бежит, не останавливаясь.

— Ты же ранен, — побледнела Еления. — Ты потом перевоплотился обратно?

— Пришлось, — скривился Мароу. — Волком всех не загрызешь, — мрачно пошутил он, — пришлось мечами тоже помахать.

— Тебя надо перевязать и остановить кровь, — заволновалась девушка.

— Здесь есть целители, не волнуйся за меня, — широко улыбнулся чем-то очень довольный оборотень и вдруг снова крепко сжал её в объятиях. — Я так переживал!

— Ничего бы у вас не получилось, если бы мы не приехали, — услышала Еля мрачный голос Ричарда Аверина. — Я так понимаю, вы это знали и всё равно ввязались, — догадливо произнёс он. — Завещание написал? — хмуро спросил у оборотня.

— Рич, ты не представляешь, как вы вовремя, — повернулся к нему Колин, опуская девушку на землю и осторожно приобнимая за хрупкие плечи. — Вы спасли жизни не только неодаренным, но и нам!

— Я это понял, — немного сдержанно ответил Ричард, который заметил, как закаменело лицо младшего брата, и сузились потемневшие глаза. Рон словно в памятник превратился, а Мароу продолжал обнимать за плечи невзрачную девчонку Огдэн, которая стояла и как ни в чем не бывало слушала их разговор.

Ричард с недоумением размышлял, что оба в ней нашли, но понял, почему она не вырывалась из объятий оборотня, и поздравил Мароу:

— Поздравляю с выбором, Колин, — немного прохладно произнёс он: все же за брата стало обидно — тот помешался на этой «пустышке», изводит себя тренировками и учениями, чтобы стать лучше всех, а она, оказывается, уже приняла предложение другого, — выбор пары для оборотня — это навсегда и важный в жизни шаг, — закончил Ричард.

Тут, к его удивлению, Мароу принялся делать «страшные глаза», тем самым что-то пытаясь сказать.

— Какая пара? — голос Рона стал глухим и странно ровным, а ладони сжались в кулаки так, что побелели костяшки. — Еля и этот… — пара? — спросил он у брата, хотя мог бы спросить и у тех, о ком говорил.

В полном смятении Еления посмотрела на хмурого Ричарда, потом на побледневшего Рона, и обернулась к Колину Мароу: «О чем они говорят?!». Тот выглядел странно: на спокойном невозмутимом лице нельзя было прочитать ни одной эмоции.

— Ты не видишь, потому что не маг, — уже осторожней пояснил Ричард, понимая, что «страшные глаза» Колина говорят о том, что ему нужно заткнуться, но… нужно же объяснить непутёвому брату, что девушка, в которую он влюблён, выбрала другого. — Рон, они… — он указал подбородком на Елю с Колином, не смотря на последнего, — пара. У них одинаковое магическое свечение, которое возникает после укуса оборотня. Свежее. Сегодняшнее. Ещё несколько дней будет светить вокруг, создавая магическую защиту. Все маги видят его.

— Поэтому «невидимки» не могли попасть в меня ни кинжалами, ни пулями, Колин? — Еля резко развернулась к магу, в её глазах вспыхнуло понимание. — Поэтому ты укусил меня? Не только для того, чтобы я слышала тебя? Чтобы вокруг меня было защитное поле? О! Я читала о таком в книгах, о парах оборотней! Это так волшебно! Спасибо тебе огромное! — она порывисто обняла его за шею и отпустила. — Мы обязательно разорвём все отношения. Я ни на что не буду претендовать. Я все понимаю. Ты просто спасал меня, — поспешно и взволнованно затараторила она. — Конечно, мы не пара!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Ричард с искренним удивлением смотрел на парочку, а Рональд — с видимым облегчением. Он даже почувствовал к военному магу благодарность — ведь если бы не его укус, неизвестно, осталась бы Еля жива или нет.

Сам же Мароу выглядел немного растерянным. Он хотел что-то сказать Еле, но неожиданно их окружили подошедшие герцог Аверин, граф Террич, Мадлен и полицейские, и пришедшие на помощь стали расспрашивать подробности того, что произошло в городе.

Однако Ричард шепнул Рональду:

— Если твоя возлюбенная захочет, то быстро прыгнет Мароу в постель, и это обстоятельство закрепит связь. Девчонка станет госпожой Мароу и одной из самых богатых женщин империи. О-очень выгодная партия для неё, — Ричард выразительно смотрел на брата. — Мезальянс чистой воды, но… Так что забудь о ней. Она выберет не тебя.

— Еления не такая, Рич, — уверенно ответил Рон, грубо отпихивая его плечом. — Она никогда не воспользуется чужой добротой. Этот оборотень ей не нужен.

— Ну, если она не дура, то воспользуется, — цинично усмехнулся Ричард. — Все девушки белые и пушистые, пока на горизонте не появится выгодная партия.

— Еля не дура. Она порядочная, — резко заявил Рон, снова закипая от слов брата.

— Порядочная? — брат скептически посмотрел на него. — Быть порядочными могут позволить себе богатые женщины или женщины-маги, а «пустышкам» надо устраиваться в жизни, им некогда быть порядочными.

— Я не собираюсь с тобой спорить, Рич, — недовольно ответил Рон. — Потому что ты циник и, видимо, тебя окружают такие же циники, как и ты. Но если ты будешь оскорблять Елению, я вынужден буду вступиться за её честь.

— С собственным братом? — брови этого самого брата удивлённо поползли вверх. — Из-за этой девчонки?

— И с братом тоже, — хмуро заверил его Рон.

— Даже так? — хмуро процедил Ричард.

— За её честь я буду сражаться… со всем миром, — твёрдо ответил Рон, а его уверенный взгляд очень удивил Ричарда. И взбесил.

Он открыл рот, чтобы высказать мелкому все, что он думает о его заявлении, но тут подошел Мароу.

Глава 28

— Я немного слышал ваш разговор, Рич, — холодно заявил оборотень, видимо, уже получивший помощь от целителей, потому что раны на лбу и руке были обработаны, затянулись и не кровоточили. — Держи язык за зубами и не оскорбляй эту девушку. Она чиста, невинна, добра и очень отважна. И за неё я первый набью морду любому.

— То есть ты тоже в неё влюблён? — насмешливо поднял бровь Ричард, уязвлённый и удивленный таким поведением брата и друга. И этот туда же. — И твоё сегодняшнее благородное поведение, полагаю, связано не только с беспокойством за девушку?

— Ричард, это не твоего ума дело, — жестко ответил Мароу. — Я сейчас говорю о другом. Ты не знаешь Елению и заочно предубеждён в отношении неё, потому что она «пустышка». Услышу, что ты распространяешь гадости о Ельке, прибью.

— Прибьёшь? — холодно переспросил Ричард Аверин. — А не много на себя берешь? Я тебе не блоха, чтобы меня прибить.

Колин ответил ледяным взглядом. Конечно, Ричард не блоха. Старший брат Рона не уступал оборотню в росте и ширине плеч. И являлся его другом. Не таким близким, как члены боевой пятерки, но все же другом. И слова его…

Ещё недавно военный маг и высший аристократ Ровении Колин Мароу точно также думал обо всех «пустышках». Считал, что тем только и надо, что захомутать богатого мага, чтобы с выгодой устроиться в жизни. Вот только его мнение кардинально изменилось благодаря одной необыкновенной девушке, а мнение Ричарда осталось прежним.

— Ты знаешь меня. Я не боюсь ни тебя, ни кого-либо еще, — ледяным тоном продолжил Ричард, и Колин знал, что это так и было. — Я понял ваше отношение к этой… — мужчина запнулся и поморщился, — девушке, — осторожно закончил. И что собирался сказать? — Не только из уважения к вам, но и потому, что никогда не унижался до сплетен и наговоров на кого-либо, я не собирался ничего никому говорить. Поделился с вами своими размышлениями, потому что один мне брат, второй — друг. Но, видимо, ваши мозги расплавились от любви, и вы забыли, кто я есть. И кем является она. Всего хорошего на поприще любви. Уже решили, рыцари, как девушку делить будете? Чьей ластаной она станет? Или, может, жениться кто надумал? Думаю, тому, кто предложит замуж, она и отдаст предпочтение, — презрительно закончил.

Отвернувшись, оскорбленный в лучших чувствах, Ричард Аверин отошел в сторону, к отцу и графу Терричу, демонстративно повернувшись к парням спиной.

Колин и Рон достаточно враждебно уставились друг на друга.

Делить? Никто не собирался никого делить.

Ластана? Жена? Уступать точно никто не собирался.

Еля в это время обнималась с Мадлен, с которой они одновременно рассматривали друг друга на наличие повреждений.

Убедившись, что Фурия отделалась только легким ранением в бок, которое произошло из-за слишком сильного боевого заклинания одного из «невидимок», оказавшегося сильным магом, Еления вдруг заинтересовалась лежащими на земле смятыми, а кое-где порванными и испачканными кровью белыми конвертами.

Она стала поднимать их и вытряхивать содержимое на ладошку.

Некоторые конверты были уже пустые, но во многих ещё находились кедровые орешки. Еля насобирала полную ладошку орешков и оглянулась. Каждый на площади был занят каким-нибудь делом. Целители оказывали помощь пострадавшим, полицейские уводили пойманных «невидимок», люди герцога допрашивали «пустышек». Никто не обращал на неё внимания, кроме двоих парней, которые, как раз наоборот, уставились на неё непонятными мрачными взглядами, и она направилась к ним. Что случилось опять? Успели поругаться? Из-за чего интересно?

Два парня стояли рядом, чуть ли не плечо к плечу, не замечая этого. Такие разные. Один — военный маг, второй — неодарённый. Один — наследник древнего рода, старший законный сын, второй — незаконнорожденный и младший в роду. В то же время они были очень похожи, хотя не осознавали этого. Молодые, смелые, сильные, отчаянные. Справедливые. Мужественные. Чувство чести и долга для обоих являлось не пустым звуком.

— Ты же укусил её, чтобы защитить? — тихо поинтересовался Рон у военного мага, наблюдая за приближением Елении, в очередной раз поражаясь тому, как такая хрупкая и изящная девушка могла становиться сильным и беспощадным воином.

Тот не удостоил его взгляда, тоже наблюдая за подходящей Еленией.

— Конечно, чтобы защитить, — неожиданно решил ответить оборотень. — Испугался за неё. Такая молодая, отважная, безрассудная, хотела обязательно всех спасти. Что мне оставалось делать? Надо было спасать «пустышек» и защитить Елению. На ум ничего не пришло, кроме связи оборотня с парой.

— Спасибо, — пробормотал Рон. — Я… люблю Елению. Хочу жениться на ней, — решительно добавил он. — Если бы с ней что-то случилось… я… спасибо, что помог.

— А Еля знает о твоих намерениях? — как можно спокойнее спросил Колин, хотя внутри стала закипать непонятная ярость, и возникло непреодолимое желание врезать в морду Рону Аверину, и ни один раз.

— Нет, — честно ответил Рон. — Пока.

— Тогда должен огорчить тебя, — Колин, наконец, посмотрел на Рона. Внешне спокойно и уверенно, хотя внутри уже всё бурлило и кипело, а перед глазами встала картинка, на которой Рон танцевал с Елей в ресторане, в тот день, когда он оскорбил его, и Еля восхищенно смотрела на него. — Я тоже буду добиваться её расположения, — голос вдруг дрогнул, и оборотень понял, что он приложит все усилия, чтобы Еления стала его ластаной.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Взгляды парней скрестились как шпаги и пронзили друг друга холодом и вызовом.

— Как думаете, почему «невидимки» выбрали именно кедровые орешки для предупреждения о нападении? — спросила парней подошедшая Еления, прерывая молчаливую дуэль. — И почему их всегда по семь штук в конверте? — задумчиво добавила.

— Понятия не имею, — хмуро ответил Колин и, взяв из ладошки девушки один кедровый орешек, при этом будто случайно погладив нежную кожу большим пальцем, покрутил его, а затем сломал скорлупу. Ядрышка внутри не оказалось.

— Пустой, — спокойно констатировал он и выкинул скорлупку. Взял ещё один и тоже разломал. — Опять пустой? — уже удивился оборотень.

Еля с Роном тоже взяли по орешку и с чувством непонятной тревоги разломали скорлупки. А потом ещё по одному. Ни одного цельного орешка с ядрышком не попалось.

Еления и парни обменялись заинтригованными встревоженными взглядами. Совпадение или все кедровые орешки, используемые «невидимками», пустые внутри?

После проверки они убедились, что все орешки, которые Еля вытряхнула из конвертов на ладошку, оказались пустыми.

Не сговариваясь, парни и девушка бросились носиться по площади и искать орешки в конвертах или просто на земле. Остальные присутствующие удивлённо наблюдали за ними.

— Зачем они собирают орешки? — поинтересовался герцог Аверин у Мадлен, но та лишь с недоумением пожала плечами, с нарастающим беспокойством наблюдая за Еленией, которая уже чуть ли не ползала по площади и собирала орешки.

— Все орешки — пустышки, — тихо констатировал мрачный и задумчивый Рон, а Еления резко выпрямилась, и Рон увидел, как она побледнела.

Неожиданно Елю охватило нехорошее предчувствие. Она вдруг совершенно ясно поняла, что это открытие не принесёт ей ничего хорошего, и почувствовала, как холод медленно проникает внутрь, до самого сердца.

Это открытие начало чего-то очень страшного и рокового.

Глава 29

Мадлен беспокойно ходила из угла в угол, заламывая руки. Она не стеснялась того, что все могли наблюдать за ней и за ее переживаниями. Единственное, что раздражало — запах. Запах болезни, боли, смерти, лекарств, трав и особых эманаций целительной магии. Он был неприятен и пугал ее до дрожи.

— Если он не выживет, я не знаю, что со мной будет! — не сдержавшись, пробормотала она. — Второй раз я не переживу это! — почти простонала. Очень тихо, но ее услышали.

— Он выживет, сестра Мадлен, — убежденно заявил Анатоль Мароу. — Господина Данери лечат лучшие целители Южного военного госпиталя империи. Я проходил здесь практику на четвёртом курсе и знаю, о чем говорю.

— Как же так… как же так… — не успокаивалась Фурия, продолжая мерять шагами приемный покой госпиталя, не обращая внимания на понимающие взгляды парней. Да, она беспокоится и…нет, она безумно беспокоится!

— Он спасал Мая, госпожа Роннигус, — хмуро произнёс Дан. — Тот урод чуть не убил его. Исподтишка. Если бы не господин Данери, Мая, возможно, уже бы не было.

— Боги, помогите мне! — взмолилась Мадлен и подняла горящие глаза к потолку военного госпиталя, как будто ожидая увидеть там этих самых Богов. Но на неё смотрел только белоснежный скучный потолок. — Пусть он выживет! Я все прощу ему! И я… надо сходить в храм, — вдруг нахмурилась Мадлен, и сильно о чем-то задумавшись, снова заходила туда-обратно.

Ей хотелось обнять этого непутевого разведчика, привязать к себе и никогда больше от себя не отпускать, и одновременно ей хотелось избить его до полусмерти, снова растерзать своими лапами Фурии, чтобы не смел больше так ее пугать.

Мадлен не хотела идти в госпиталь к Данери, делая вид, что ей все равно, что с ним, но военный целитель Мароу сообщил, что в этот раз Эдвард Данери может не выкарабкаться — раны, полученные от Жнеца душ «невидимок» тяжело поддавались магическому лечению. Жнец оказался темными магом, а темная магия, проникшая в организм раненого, отравляла его.

Выслушав Мароу и не помня себя от волнения, Мадлен выбежала на улицу и, обернувшись Фурией, стрелой полетела к военному госпиталю.

Они лежали рядом в палате, дядя и племянник. Оба серьезно пострадали и уже несколько часов не приходили в себя.

Когда Мадлен увидела одновременно знакомое и незнакомое лицо разведчика, то поняла, если он умрет, она просто ляжет рядом с ним и тоже умрет. От горя. От разрыва сердца и души.

Она пристально вглядывалась в спокойное лицо Эдварда и понимала, что оно лишь отдалённо напоминало лицо Мартина. А, как оказалось, именно этого мужчину она полюбила и собиралась за него замуж, а не за Мартина. И она снова и снова до боли в глазах вглядывалась в мужественные черты, которые врезались ей в сердце и заставляли его взволнованно биться. Пусть он выживет! Она забудет о гордости и все простит.

***

Члены боевой пятерки Мая Данери сидели в приемном покое госпиталя уже несколько часов и ждали новостей об изменении состояния пострадавших. Мадлен немного успокоилась и присела с ними. В палатах больных сейчас был обход. Вместе с целителями в обходе участвовал и подполковник полиции Диннар Роннигус.

Дан, предварительно поставив полог тишины от прослушки, решил, наконец, рассказать, как все произошло.

— Когда мы приехали к подполковнику Диннару, Эдвард сразу ушёл на встречу со вторым Старцем южных округов и подсыпал тому снотворное. Я тоже прошёл в дом Старца под личиной одного из учеников, которых мне до этого показал Эдвард. А там в кабинете я увидел спящего Старца и принял его облик. Эдвард объяснил, как я должен себя вести и что говорить, чтобы у «невидимок» не возникло подозрений относительно меня. Мы разыграли спектакль перед приехавшим Жнецом, а потом я будто бы убил Эдварда на его глазах. Пакет с кровью в нужном месте и подходящее оружие помогли нам. Потом полицейские окружили всех «невидимок», и тут магия Мая столкнулась с магией Жнеца. Я многое не видел, как и парни, потому что мы все подверглись магии Жнецов и будто замерли и заснули, а они в это время сражались друг с другом. Иногда мне казалось, что моя голова засунута в пресс и сейчас взорвется, но я ничего не мог поделать.

— У нас у всех было подобное чувство. Абсолютно ужасное и неприятное чувство. А потом будто что-то щёлкнуло в голове, резкая боль, будто взрывающая голову, и мы увидели их, — тихо продолжил Анатоль. — Они дрались в центре зала, раскидав «невидимок» и полицейских по сторонам. Вокруг них образовалось огромное пустое пространство. Май с косой и этот со своими когтями. Оба уже были серьезно ранены. Май раскромсал тому Жнецу бочину, и у того кровавыми клочьями висела и одежда и кожа, и, по-моему, рана была ужасная, надеюсь, что смертельная, ведь получена от жуткой косы Мая, а она наносит совершенно ужасные раны. Но и Май был весь изранен — когти Жнеца были не когти, а кинжалы, и тот Урод запускал их в него, нанося глубокие раны. Потом кинжалы возвращались к нему обратно, вставая на место ногтей. Жуткое зрелище, — мрачно закончил маг.

— Май потом ещё успел сказать, что этот Жнец не стоял нигде на учете, и не был зафиксирован ни одной службой империи. Он являлся тем, кто скрыл свой дар от империи и магического надзорного ведомства. Темный маг, к тому же нелегал, — хмуро процедил Дан, а потом через несколько секунд продолжил: — После того, как Жнецы перестали на остальных людей воздействовать магией, и все пришли в себя, началось столкновение между полицией и «невидимками». Эдвард уже перевоплотился из образа Старца и вместе с остальными полицейским скручивал «невидимок». А потом я услышал его бешеный крик. Эдвард нёсся к Жнецам, как ненормальный, потому что Жнец «невидимок» поднимался с пола, а Май стоял к нему полубоком и не видел его, кося своим оружием то отребье, которое собиралось принять сыворотку. Я не видел, что произошло до этого. Но, видимо, Май почему-то подумал, что тот мёртв, и занялся остальными «невидимками».

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Эдвард выпустил магические боевые заклинания для Жнеца, потом сразу же защитные для Мая, но тот Жнец отбил их, словно они были игрушечными, и запустил в Мая свои кинжалы. Эдвард мгновенно запустил в Мая заклинание, которое отбросило его в сторону, но два кинжала успели попасть в бок и плечо, оставшись в теле. Три пролетели мимо и вернулись к Жнецу. А те почернели и впились в тело Мая, растворившись в нем.

— Наш Двойник накинулся на Жнеца, но тот что-то сделал с ним, Эдвард замер, а тот… — Анатоль хотел продолжить, но увидев бледное, словно простынь лицо Фурии, запнулся.

— Проткнул его другими кинжалами… с другой руки, — тихо прошептала Мадлен, закончив рассказ за военного мага.

— Да. Только он их вытащил. Все. Мы его окружили, стали наступать, а он бросился в толпу дерущихся и исчез.

— Исчез? — ошеломлённо уставилась на него Фурия. — Но как это стало возможным?!

— Мы так и не поняли, — с досадой признал Анатоль, и в этот момент появился Диннар в белом халате, очень хмурый и очень уставший.

Мужчина присел рядом с Мадлен.

— Полог тишины, — устало попросил он Анатоля.

— Уже, — серьезно ответил тот.

Несколько пар глаз впились в осунувшееся и суровое лицо полицейского.

— Жить будут. Оба, — наконец выговорил Диннар. — По три целителя на каждого несколько часов боролись за их жизни. Но выздоровление будет проходить тяжело, а реабилитация станет долгой.

Мадлен почувствовала, как сердце пропустило удар, затем ещё один, и стало вдруг легче дышать. Реабилитация? Легко! Она справится с этим! Значит, Эдвард Данери будет жить?! Вот это он зря! Она ему покажет, как пугать ее! В головке Мадлен стали зарождаться разные идеи, одна лучше другой, как отомстить коварному военному за те переживания, что мучили ее последние несколько часов.

Но, похоже, что это были не все новости, потому что выражение лица Диннара оставалось очень мрачным.

— Что-то ещё случилось, Диннар?

— Со мной связалась жена Тинара Кордениса, — странным заторможенным голосом ответил Диннар и замолчал. С удивлением Мадлен вдруг поняла, что ярость переполняет его, и брат с трудом говорит.

— Жена Главы полиции? — тихо уточнила она, а Дин кивнул.

— По моей личной связи с Тинаром. Она сообщила, что её муж арестован в столице, а её и детей ссылают в срочном порядке на крайний север империи в какую-то дыру. Ещё сказала, что нескольких аристократов, входящих в орден «Защитники Ровении», также уже арестовали.

Лица парней стали потрясёнными, а Мадлен зло сощурилась.

— Я связался с генералом Данери, рассказал ему о обо всем, о его брате и сыне, — тихо проговорил Диннар и пристально посмотрел на каждого из четверых парней. — Он сказал, никому из боевой пятерки Мая не высовываться, Эдварду также пока не показываться, и, вообще, как можно скорее всем исчезнуть из госпиталя и на время затеряться на просторах империи. В столице творится что-то неладное.

Тяжелое молчание стало ответом Диннару. Он посмотрел на Мадлен.

— Генерал спросил, не могла бы ты помочь укрыть парней на Земле Фурий?

Лица парней стали ещё мрачней, а Мадлен твердо произнесла:

— Парней я заберу. И… Эдварда тоже.

Диннар согласно кивнул.

— А ты? — впилась в него обеспокоенным взглядом Мадлен.

— Я? — Диннар сурово посмотрел на сестру. — Я вернусь к своим обязанностям.

— А если тебя тоже арестуют?

— Не арестуют. За что меня арестовывать, Мадлен?

— А Кордениса за что? — зло процедила Фурия.

— Если по-хорошему, то не за что. Но наш император ненормальный псих, который не может навести порядок в собственной империи, и который может посадить в тюрьму тех, кто пытается это сделать вопреки всему и за его спиной.

— Я боюсь за тебя, — призналась Фурия, обеими руками ухватившись за кисть брата, а тот в ответ спокойно произнёс:

— Я не глава полиции или разведки, Мадлен. Со мной все будет хорошо.

глава 30

Оксия Варниус сидела рядом с кроватью, на которой ее любимый внук Роланд уже несколько часов лежал без сознания. Она с беспокойством следила за мимикой любимого лица, вытирала пот с широкого лба и периодически подносила воду в маленьком стаканчике, смачивая белые пересохшие губы живительной влагой.

За последние годы жизни, а, возможно, и за всю свою жизнь вдовствующая императрица не помнила, чтобы так сильно переживала за кого-нибудь. Она всегда любила Роланда. По-своему, как умела. Но только теперь поняла, как много он значит для неё.

Императорский целитель и его помощники сделали все возможное и невозможное, и, наконец, объявили, что принц будет жить, но реабилитация будет долгой и сложной. Раны, полученные от другого Жнеца душ, практически всегда смертельны. Оксия не знала об этом. Ее раздражало, что пришлось раскрыться целителям, но они были лучшими в империи.

Потом она успокоилась. И чего так распереживалась? Видимо, от растерянности. Она знала, как решить эту проблему. Она же Жнец душ.

Целителей не выпускали из покоев Роланда, пока они не заверили и не поклялись, что тот будет жить, а затем Оксия на пару с Дэниром подчистила им память. Теперь императору и двору можно сообщить, что на принца Роланда Варниуса было совершено покушение, организованное неизвестными. Якобы на него напали и пытались заколоть отравленными кинжалами.

Когда Роланд появился у неё во дворце сначала в образе Дэнира, а затем в ее личных покоях перевоплотился в себя, безумно уставшего, окровавленного и с трудом сохраняющего сознание, она думала, что сойдёт с ума от страха за его жизнь. Рана на боку была в ужасном состоянии. Огромная, рваная, кровоточащая и странно понемногу постоянно увеличивающаяся.

Внук в двух словах рваными обрывочными фразами успел рассказать, что произошло:

— На Юге нас предали… Один из Старцев… Все пошло наперекосяк… Была облава… Многих поймали полицейские… Меня ранил Майстрим Данери… Он тоже Жнец. С полицией я видел других высших ровенов… Это заговор…Выясни все.

После последних слов Роланд потерял сознание. Хорошо, что до этого она догадалась уложить его в постель. Правда, сил хватило довести его только до собственной спальни, но в данном случае это стало неважным.

Оксия стала действовать немедленно. Вызвала Дэнира и целителей, запретила последним покидать ее дворец, к их изумлению отобрала у них фонноры и запретила другим способом с кем-либо связываться и сообщать о принце. Под угрозой смерти. К своей спальне, в которой находился Роланд и целители, приставила для охраны нескольких Теней рода.

Затем созвала срочное собрание Старцев в Поющей пещере. Возглавила собрание и объяснила, что Великий мудрец вынужден был уехать в другую империю, передал ей полномочия, что доказала нужным кольцом с молнией на печатке, которое всегда надевал Великий мудрец во время собраний. Заявила, что в рядах Невидимой Ровении снова крыса, из-за которой «южная операция» почти провалилась, один из Старцев убит, второй на собрание не прибыл, и его нужно немедленно найти.

Далее разведка Невидимой Ровении «раскопала» тайный орден «Защитники Ровении», в который, к изумлению Оксии, вошли многие высшие аристократы империи. Хорошо, что предатели всегда были, есть и будут, и очень любят деньги. Как оказалось, именно члены этого ордена участвовали в противостоянии «невидимкам» в событиях, которые произошли только что на Юге, и из-за этих самых аристократов провалились многие карательные акции, запланированные в городах Юга.

Оксия всегда быстро принимала решения, и здесь, несмотря на рвущиеся изнутри бешенство и злость, она взяла себя в руки и себе не изменила.

Вдовствующая императрица немедленно отправилась во дворец к Ансару, который в последнее время раздражал её всё больше и больше. Она часто думала, что, если бы он не был её родным внуком, то давно бы избавилась от него.

Сегодня она снова решилась на то, что позволяла себе крайне редко, чтобы не выдать себя, да и Дэнир постоянно был против подобных действий и объяснял ей, что они и так умело манипулируют достаточно слабовольным и слабохарактерным императором, поэтому использовать магию Жнеца душ в отношении него не стоит. Но не в этот раз. В этот раз Дэнир не смог ее переспорить.

Ансар встретил ее раздражённым взглядом, и после стандартных приветствий, сразу заметил:

— Мне не до вас сейчас, Оксия. На Юге творится что-то совершенно невероятное. Я читаю отчёты своих людей, и у меня не укладывается в голове информация. Я считал, что с "невидимками" покончено, а они развернулись на Юге. Может быть вы завтра осчастливите меня беседой?

— Нет, — резко заявила женщина и уверенно устроилась в кресле кабинета императора. — Мой визит как раз связан со всеми этими событиями, — Оксия еле удержалась от неуместной ухмылки.

— Ну, тогда слушаю вас, — тяжело вздохнул император, который хорошо знал бабку. Если у неё появлялось такое решительное выражение лица, то никто и никогда не мог переубедить ее.

— Ваш брат Роланд возвращался в столицу от своего отца, принца Оливара, у которого он гостил в южном поместье. По дороге на него напали и хотели убить. Напавшие не скрывали, что они принадлежат тайному ордену «Защитники Ровении» и династию Варниусов пора сменить, потому что она прогнила и уже ни на что не способна.

— Роланд жив? — побледневший Ансар поддался вперёд и впился жадным взглядом в серьезное лицо бабки.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Жив, но чудом, — сдержанно ответила Оксия. — Сейчас он находится в моем особняке. Уже несколько часов целители борются за его жизнь. Кинжалы были отравлены.

В кабинете наступило тяжелое молчание. Оксия видела, что Ансар с трудом верит ей, и все сказанное не укладывается у него в голове.

— Напавшие заявили, что следующим они прикончат вас, Ансар, а потом меня, Оливара и так далее, — жестко добавила женщина, внимательно наблюдая за внуком.

— Что вы ещё знаете? — глухо спросил император.

— Возглавляет орден Тинар Корденис, глава полиции империи. А входят в него многие высшие ровены империи, в том числе и те, кто называет себя вашими друзьями.

Лицо Ансара стало каменным и отчужденным. Он поднялся с кресла и начал вышагивать по кабинету, нервно чеканя шаг.

— Откуда вам столько известно? — холодно и недоверчиво поинтересовался он.

— У меня свои источники, которые я не собираюсь сдавать, — высокомерно ответила Оксия.

— Мне нужны доказательства.

— У меня их нет. Арестуйте тех, кого я назову, и допросите их.

— Я не могу так. Вы сказали, это высшие ровены империи. Совет возмутится.

— Вы император и можете делать все, что захотите! Особенно, если возникла угроза вашей жизни! — яростно возразила Оксия. — Никто не посмеет возмущаться!

— Я не могу арестовать главу полиции, обяснив это тем, что о нем мне рассказали вы, — сухо возразил император и пристальным изучающим взглядом уставился на бабку.

— Раньше мог, — презрительно заявила она.

Взгляд Ансара стал недоуменным.

— Я потом все время удивлялся, как это могло произойти, и почему я подписал те документы, об аресте предыдущих глав полиции, — нахмурился он.

— Могу просветить тебя, — вдруг жестко ответила женщина. — Потому что у меня нет времени ждать, когда ты решишься отомстить за своего брата. Только потом ты снова ничего не будешь помнить. Итак каждый раз.

Она уверенно встала с кресла и снисходительно уставилась на внука.

— Я не понимаю вас, — нахмурился Ансар.

— Все же Роланд стал бы лучшим императором, — пробормотала Оксия. — Как жаль, что ты тоже мой внук.

— О чем вы? — взгляд Ансара стал ледяным, и в это мгновение перед ним вместо бабки возникло странное существо.

Маленькая, старая, сморщенная, невероятно худая и немощная старуха с беззубым ртом и длинными белыми космами, вместо зрачков только белки, длинный нос крючком. На первый взгляд показалось, что на неё дунешь и она развеется. В руках старухи была клюка. Но даже дураку стало бы понятно, что это не клюка, а опасное оружие. Слишком крутые изгибы у клюки и сама она из странного материала.

— Боги, вы Жнец душ?! — изумлению Ансара не было предела. — Но как…

— Каждый раз удивляешься, — довольно хмыкнула старуха. — Слава Богам, да! — и рассмеялась. Старчески, скрипуче и мерзко.

Через пятнадцать минут в кабинет императора вошёл герцог Йоргус. При виде Оксии он не сдержался и недовольно поджал губы.

— Знаю-знаю, — язвительно проворчала та. — Я отвратительна в этом образе, но его, к сожалению, не выбирают. Он все подписал. Подчисти за мной.

Теперь уже с непроницаемым лицом герцог Дэнир Йоргус подошел к императору Ансару, который неподвижно сидел на своём кресле и безучастным взглядом смотрел перед собой.

— Оксия, каждый раз это становится все опасней, — тихо проговорил Дэнир, подчищая последние воспоминания императора, до того мгновения, как Оксия открылась. — У Ансара все больше следов вмешательства в память, и если вдруг кто-то другой проникнет в его мысли, это станет совершенно очевидно.

— Кто проникнет, Дэнир? Ты королевский менталист, — резко возразила женщина.

— Я не знаю. Я предполагаю.

— Не надо пугать меня, Дэнир, — я это не люблю и ты это прекрасно знаешь, — жестко проговорила старуха. — Ну что, всё? — нетерпеливо поинтересовалась.

— Нет, — спокойно ответил герцог. — Оксия, я прочитал его последние мысли. Он снова хочет искать Катрину и дочь, снова отправил детективов на их поиски. Он мучается, не верит в их смерть.

— Вот неугомонный, — недовольно проговорила старуха. — Пусть живет эта потаскушка у фурий и незачем ему знать об этом. Мы же предоставили ему информацию, что Кат и мелкую убили грабители.

— Он снова зажегся надеждой, что это были не они, ведь тел так и не нашли.

— Хорошо. Я поняла, что нужно делать, чтобы он, наконец, успокоился и сделал предложение Мире Данери!

— Оксия? — Дэнир подозрительно уставился на старуху. — Что ты надумала?

— О, тебе лучше не знать, — насмешливо ответила та. — Твое нежное сердечко не выдержит этого знания.

— Оксия! Ты обещала! Обещала не трогать Кат! Она мать не только Оллии, но и моего… внука!

— Не смеши меня, Дэнир! — насмешливо хмыкнула Оксия. — Ты ни разу не видел это отребье! Он не внук тебе и тебя не должна интересовать его судьба!

— Позволь мне самому разобраться со своей семьей, — холодно ответил герцог.

— Не позволю! — жестко ответила женщина. — Если ты хоть как-то выразишь интерес к этому ничтожеству, обо мне можешь забыть.

Дэнир вдруг подумал, что он устал. Устал любить эту жестокую эгоистичную женщину, которая всю жизнь вертела им, как хотела, а теперь решила расквитаться с невинной женщиной, которая являлась матерью его внука. По словам Андриса, Эндрю был очень смышлёным и красивым ребенком, и он даже понравился Андрису. Вот только он, Дэнир, не имел право увидеть единственного внука, потому что стал рабом вдовствующей императрицы Оксии Варниус. И рабом он стал добровольно много лет назад.

Глава 31

Прошло две недели, как Мадлен с Еленией и военными магами пересекли границу Земли Фурий. Мадлен и Еления поселились, как всегда, в доме сестры Мадлен и её племянницы, парней разместили в гостевом доме, а Эдварда и Мая — в небольшом госпитале под присмотром целителей.

Новости из Ровении приходили разные. Хорошие и плохие.

Подполковник Диннар Роннигус сообщил, что он пока занимает свою должность, но Тинара Кордениса, главу полиции империи, действительно арестовали, как и нескольких высших аристократов, причем обвиняли всех в совершенно немыслимом злодеянии — заговоре и покушении на жизнь принца Роланда Варниуса, двоюродного брата императора Ансара.

Надо же было случиться такому страшному совпадению, чтобы на принца напали и пытались убить в день нападения "невидимками" на неодаренных на Юге Ровении, причем злоумышленники заявили, что они принадлежат ордену "Защитники Ровении".

Было совершенно очевидно, что это происки "невидимок", а конкретно тех, кто находился в ближайшем окружении императора, иначе откуда такое влияние на него.

Только как они узнали об ордене? И как высоко замахнулись! Покушались на двоюродного брата императора! И заявили, что император — следующая жертва!

Герцога Аверина и графа Террича пока не трогали. Видимо, полный состав участников ордена не выяснили, но те находились в сильном напряжении и постоянном ожидании ареста. Рональда герцог успел отправить в соседнюю империю, а Ричард вернулся к военной службе под крыло генерала Данери. Теперь его могли арестовать только с его разрешения.

На Юге Ровении из-за известных событий ввели военное положение, Север военные также взяли под контроль.

Генерал Данери просил парней пока не появляться в Ровении, и для всех окружающих военная пятерка Мая Данери находилась в законном отпуске на Земле Фурий, из чего секрет не делали. А о внезапном и счастливом воскрешении Эдварда Данери, младшего брата генерала Данери, также пока не распространялись.

***

Еления искупалась и переоделась после тренировки и собиралась уже выходить из комнаты, когда в ту почти ворвалась Криста. Огромные глаза ярко блестели, волосы были растрепаны, а грудь высоко вздымалась. Было похоже, что молоденькая фурия бежала.

— Вот ты долго собираешься! Я уже давно готова и жду тебя! — возмущению девушки не было предела. — Мы не успеем и все пропустим!

— Куда не успеем? — подозрительно прищурилась Еля.

— К водопадам! — Криста отвела взгляд и с интересом уставилась в окно. — Мы же хотели пойти к ним.

— Как к водопадам можно не успеть? Их закроют, что ли? — усмехнулась Еля, и тут в комнату заглянули Ник и Олия. Светловолосая головка — пониже, черноволосая — повыше.

— Долго вы?! — Ник тоже выглядел возмущенным. — Они уже ушли! Мы сейчас все пропустим!

— И вы туда же! Ник! — с упреком произнесла Еления. — Олия — ребёнок!

— Я ее по пути к маме в школу отведу, — хитро улыбнулся мальчуган.

— Ну, пошли, Еля! Что ты такая скучная! — заныла Криста, дергая Елению за рукав платья.

— Послушай, Криста! — с легким раздражением уставилась Еля на подругу, осторожно вытащив рукав платья из ее загребущих пальчиков. — Тебе бабушка что велела?

Молодая Фурия надулась.

— Ну и что?! — вскинула она подбородок. — Занятия не убегут! — заявила она. — А маги скоро уедут! А сейчас…они же там плавают… — выразительно посмотрела на Елю и умоляюще сложила перед собой руки.

Еля не менее выразительно закатила глаза.

— Ты предлагаешь вместо занятий снова подглядывать за парнями?! — и в качестве поддержки обратилась к Нику: — Ник?!

— Ты считаешь, что это неинтересно? — искренне удивилась Криста. — Интересней заниматься?!

— Я считаю, что это неприлично! — довольно резко ответила Еля. — Мне одного раза хватило!

— Нас никто не заметит, — проговорил маленький предатель. — Еля, они там столько интересных новых слов произносят! — тоже умоляюще уставился на нее. — С прошлого раза я даже некоторые слова записал, чтобы не забыть.

— Это неприличные слова, Ник! Тебе не нужно их записывать! А в прошлый раз нас заметили, хотя я даже не знала, на что вы меня толкали! — обвинительно проговорила Еля.

— Ты сама чихнула из-за того пахучего куста, — возразил Ник, — сегодня будем с другого места подсматривать, и ты не будешь чихать. Ну, пошли! Все девчонки уже там!

— Я не буду чихать, потому что я никуда не пойду, — строго заявиля Еля. — Я не собираюсь подсматривать за полуголыми мужчинами. Мне в прошлый раз хватило насмешек от… наглого оборотня.

Уж, кто-кто, а оборотень знатно развлекся за её счет, когда понял, что она подсматривала за ним. И сколько Еля не объясняла, что она не знала, куда зовут ее друзья, его это не волновало.

Колин Мароу и до этого на всех тренировочных спаррингах оказывался с ней в паре, бежал рядом в беге по лесу через препятствия, подавал руку, заботился. А после того, как застукал её за неприличным занятием подглядывания, стал цветы дарить, приглашать на прогулки. В общем, с того дня вдвойне усилил напор и стал ухаживать по полной программе, а весь клан с любопытством за ними наблюдал, даже Бердайн, которая с некоторым сожалением заметила:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Зря старается, мальчик. То, что он может предложить нашей девочке, нам недостаточно. А такой знатный красавчик.

Еления понимала её. Колин постоянно намекал на роль ластаны в его жизни, но пока открытого предложения не сделал, почву прощупывал.

А Криста! Вот несносная девчонка! Как только парни появились, глаза молоденькой Фурии были постоянно широко и восхищённо распахнуты и в основном направлены на улыбчивого Анатоля Мароу, который пока смотрел на неё, как на маленькую девочку.

Вообще военные маги, конечно, чересчур оживили маленькое государство фурий, как недовольно заметила Верховная Фурия как-то за ужином. У фурий мозги совсем набекрень стали от таких-то видных парней, а молоденькая и впечатлительная Криста живой тому пример.

А теперь Криста предлагает снова пойти подглядывать за магами. Совсем с ума сошла!

— Что вы сказали? — вдруг спохватилась Еления. — Как это "все уже там"! Вы спятили! — Еля чуть ли не шипела. — Да Верховная, если узнает, всех в яму посадит! На неделю!

— Криста, пошли, — посмотрел Ник на фурию, бросив на старую подругу взгляд, полный обиды. — С этой честной и порядочной каши не сваришь, все развлечение портит.

Также стремительно, как залетели в её комнату, троица вылетела из неё, а Еления увидела в окно, как они побежали в сторону водопадов мимо школы.

Еления вышла из дома и застыла в задумчивости, куда ей идти. В отличие от фурий ей не нужно было на занятия, у неё были законные каникулы. Надо бы попрощаться с сестрой Мадлен, та собиралась возвращаться в приют, который итак долго был без ее присмотра. Но, пока Еления размышляла, ноги сами привели ее к госпиталю, где находились раненые.

В последнее время её словно магнитом тянуло сюда, и вот сейчас опять. Еления растерянно оглянулась, и будто по мановению волшебной палочки Май Данери появился в окне палаты, которая находилась на втором этаже белоснежного госпиталя фурий.

Высокий, исхудавший, с запавшими глазами, он всё равно в последнее время заставлял сердце Елении биться чаще. Это обстоятельство она обнаружила совсем недавно, и оно выбивало её из привычной жизненной колеи — той, где сердце ей подчинялось, а не скакало время от времени, словно раненая лань.

Еления из всех сил сопротивлялась новому чувству, которое совершенно неожиданно и некстати стало зарождаться внутри. Она понимала, что эта симпатия ни к чему хорошему не приведёт и отклика не найдёт, но разве здесь можно самой себе приказать?

Она пыталась, но не получалось. Пока не получалось, хотя она старалась с корнем вырвать зарождающийся росток нежности и симпатии к Майстриму Данери, высшему аристократу и военному магу Ровении — империи, в которой было четко определенное место для таких, как она, — не одаренных магией «пустышек».

Вот и сейчас военный маг посмотрел на неё своим фирменным, как она его уже назвала, взглядом — спокойным, сдержанным, полным достоинства. Кивнул ей в знак приветствия, а Еления вежливо кивнула в ответ, быстро отведя глаза — «Сноб и аристократ до кончиков пальцев! Чтоб ты быстрей уехал в свою столицу!» — и пошла искать Мадлен, но за спиной услышала:

— Еления! Зайди, пожалуйста, ко мне! — это главная целительница позвала её из того же окна, в котором она только что видела Мая. — Мои вертихвостки час как потерялись, а пациентам надо давно делать перевязки. Поможешь мне? Мне нужно срочно убегать в другое место!

Не доверяя голосу, Еля кивнула. Сейчас она снова увидит этого сноба с идеальной внешностью и манерами, и снова будет вести себя как глупая деревяшка. Молчать и двигаться так, будто руки и ноги ей не принадлежат.

Глава 32

За истекшие две недели Еления уже пару раз помогала в госпитале делать перевязки, когда молоденькие фурии пропадали неизвестно где, и уже знала, что нужно делать. Самым сложным в данном случае было не встречаться с серыми серьёзными глазами командира боевой пятерки магов.

В прошлый раз она забыла об этом намерении и чуть не пропала. Тогда она невольно повернулась из-за ощущения, что на неё кто-то смотрит, и поймала пристальный взгляд серых глаз. Май хотел отвернуться, но почему-то передумал, и продолжил смотреть на неё странным непонятным взглядом.

Она тоже смотрела, словно загипнотизированная, пока не поняла, что ей становится жарко и душно.

В тот раз они смотрели друг на друга всего несколько секунд, а ей показалось, что целую вечность. И ещё… что маг тоже был немного растерян и тоже не мог отвести от неё взгляда. Именно не мог, а не «не хотел». Глупости, конечно.

— Еления, как хорошо, что ты мечтала стать доктором и все умеешь делать, — довольным голосом произнесла целительница — пожилая Фурия, уменьшенная копия Бердайн, только на голове волосы были заплетены не в многочисленные косички, а аккуратно убраны в пучок и ни одна лишняя волосинка не вылезала. — Ты сделай перевязку младшему господину Данери, а я старшему — я уже начала здесь.

Еления слегка вздрогнула, почувствовав растерянность, — в прошлый раз было наоборот — она делала перевязку Эдварду, который замучил вопросами, почему не приходит Мадлен, первые два дня не отходившая от него.

— Еления, почему Мадлен не приходит? — спрашивал мужчина, пытаясь поймать её смущённый взгляд.

— Я не знаю, — сдержанно отвечала Еления, стараясь не смотреть на мужчину и смазывая его ужасные раны заживляющей мазью.

А что она могла ответить?

После того, как Мадлен убедилась, что жизни Эдварда Данери ничего не угрожает, она снова вспомнила все обиды и перестала приходить к нему. Слава Богу, что он не слышал преждевременные слова Фурии о том, что она все простила ему, иначе совсем замучил бы вопросами.

— Скажи ей, что я жду. Она не отвечает на фоннор. Мне нужно многое сказать ей. Это очень важно.

— Хорошо, — пообещала Еля, — я передам, — но она заранее знала, что сестра Мадлен не придёт, потому что ещё совсем недавно та жаловалась ей:

— Анатоль Мароу передал, что Эдвард просит меня зайти.

— Вы не были у него уже несколько дней, — с упрёком произнесла Еля.

— Я не могу, — хмуро проговорила Фурия. — Когда смотрю на него, такого беспомощного, больного и бледного, хочется броситься к нему, обнять и все простить. Поэтому не хожу. Пусть помучается.

— По-моему, вы оба мучаетесь, — мудро заметила Еления, а Мадлен подняла на неё несчастные глаза.

— Да, ты совершенно права, но… — она запнулась, и фиалковые прекрасные глаза гневно засверкали: — Но я так зла на него! За то, что скрывался столько лет! За то, что ни одной весточки не подал! За то, что он не Мартин, а совершенно другой человек! — тут она чуть не задохнулась от возмущения. — За то, что собрался снова умереть и оставить меня! Можно ещё бесконечно перечислять…

— Сестра Мадлен, за последнее обстоятельство не нужно злиться на господина Данери, — мягко улыбнулась Еления. — В этом он не виноват. Поэтому это прощаем ему.

— Ты на его стороне? — подозрительно посмотрела на воспитанницу Фурия, а Еля покачала головой.

Да уж, любовь делает и людей, и фурий, в частности, совершенно невыносимыми. Мадлен и Криста тому пример. И похоже, что она скоро присоединится к их невыносимой компании.

— Нет, конечно. На вашей. Только если вы так мучаетесь…

— Я скоро вернусь в приют и перестану видеть его, и тогда станет легче, — перебила ее Фурия, беспокойно вышагивая по комнате.

И вот сейчас она снова встретила беспокойный вопрошающий взгляд Эдварда Данери. Пришлось отрицательно покачать головой, и маг понял, что Мадлен не придёт.

Еления увидела, как потух взгляд и закаменело лицо мужчины, а потом он прикрыл глаза и просто молча машинально выполнял все просьбы целительницы, которая просила то одну руку поднять, то другую, то на бок повернуться.

Еля подумала, что, если бы Мадлен увидела раны старшего Данери в открытом виде, то сразу бы снова простила его, потому что вид пяти огромных рваных чернеющих ран на исхудавшем теле Двойника вызывал ужас, огромное сочувствие и сопереживание. По крайней мере, у неё точно.

Девушка приготовила все для перевязки Мая и с невозмутимым лицом подошла к молодому человеку.

— Сначала перевяжу плечо, откройте его, пожалуйста, — ровным тоном произнесла она и положила бинты, мазь и антисептики на столик рядом с кроватью.

Движения девушки снова стали неуклюжими, руки деревянными, а сердце бешено забилось. Как же это странно и непонятно! И совершенно не поддаётся влиянию разума!

Военный маг оголил плечо, и Еля принялась за работу. Осторожно и медленно разбинтовала прежнюю перевязку, потому что руки не слушались, сняла остатки старой мази, обработала антисептиком и стала аккуратно наносить заживляющую мазь, понемногу приходя в себя и овладевая чувствами.

— Почему вы ко всем моим друзьям обращаетесь на «ты», а ко мне на «вы»? — вдруг тихо спросил Майстрим.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

От звука его тихого приятного голоса пальцы Ели дрогнули, и вместо раны она нанесла мазь на здоровую кожу. Осторожно убрала лишнее и, не глядя на парня, также тихо ответила:

— Не могу к вам обращаться иначе. Вы слишком… — она запнулась в замешательстве.

— Слишком?

— Аристократ. От макушки до кончиков пальцев. Мне сложно.

— А с другими не сложно?

— Нет.

Так и не взглянув на Мая, Еления аккуратно нанесла мазь и профессионально забинтовала плечо.

— Теперь открывайте бок, — попросила она, поворачиваясь к столику за новым бинтом и антисептиком. Руки уже хорошо слушались, а сердце понемногу успокоилось и не оглушало.

— Я чем-то обидел вас? — также тихо спросил Май.

Он повернулся на бок лицом к Елении, и она чувствовала на себе его пристальный изучающий взгляд, но все также избегала встречаться с ним взглядом.

— Нет, конечно, — сдержанно ответила Еля, осторожно снимая старые бинты. — Вы, наоборот, мой спаситель, — она мягко улыбнулась, но взгляд не подняла. — Я очень благодарна вам за все. Если бы не вы, я до сих пор находилась бы в лаборатории принца Оливара.

Май нахмурился от воспоминаний, а Еления обработала совершенно ужасающую по внешнему виду рану, от вида которой немного замутило, и стала наносить мазь на рваные красные края.

— Еления, посмотрите, на меня, — вдруг тихо и настойчиво попросил Майстрим.

Еля замерла, даже дышать на мгновение перестала, потом дальше продолжила наносить мазь на рану, и, только когда закончила, осторожно взглянула на мага.

Серые большие глаза оказались прямо напротив её лица. Никогда ещё она не видела Мая так близко. Он очень плохо выглядел, и сердце защемило от сочувствия к нему.

— Вы очень бледны, — растерянно пробормотала она.

— Я знаю… демонов Жнец! — несколько раздраженно пробормотал парень. — Но сейчас не обо мне. Прошу вас, давайте перейдём на «ты». Я хочу стать вам другом.

— Другом?

Май вдруг поднял руку и осторожно заправил под косынку выбившиеся тонкие пряди волос, слегка дотронувшись пальцами до виска Ели.

Он внимательно вглядывался в растерянные голубые глаза, а Елю словно током прошибло от его прикосновения. Она отшатнулась, уронив бинты.

Маг нахмурился и плотно сжал губы, а девушка резко нагнулась, чтобы скрыть вспыхнувшее лицо, и стала собирать упавшие бинты.

— Новые возьми вон в том ларчике на тумбочке, — услышала Еля невозмутимый голос целительницы.

Когда Еления взяла другие бинты и подошла к магу, она уже снова владела собой.

— Хорошо, Май… стрим, то есть Май, — улыбнулась она и наконец смело посмотрела тому прямо в глаза. — Переходим на «ты». Будем… дружить, — она продолжила перевязку, а маг ласково погладил её по руке кончиками пальцев и словно нехотя убрал руку.

Что это было? Зачем?

Еля хотела посмотреть на парня, но вдруг снова оробела и смутилась.

— У вас золотые руки, — пробормотал он будто бы в своё оправдание.

— Спасибо, — поблагодарила она, отметив, что он сам снова употребил «вас».

Еления закончила перевязку, все убрала за собой и, попрощавшись со всеми, вышла из палаты, боясь в ней остаться ещё хотя бы на секунду.

Только выйдя, она не ушла, а прислонилась спиной к стене рядом с дверью и прикрыла глаза, пытаясь унять волнение.

— Хорошая девочка, — услышала вдруг голос целительницы. — Милая, добрая, красивая. Жаль, что неодаренная. Была бы тебе хорошей женой, Май.

— О чем вы? Какая жена? — услышала Еля глухой удивленный голос Мая.

— Какая? Такая, — насмешливо ответила Фурия. — Самая что ни на есть настоящая, — она тихо рассмеялась. — Думаешь, не вижу, как ты смотришь на девочку? Так мне уже столько лет, что я сразу всё замечаю.

— И как же я смотрю на неё? — с интересом спросил военный маг.

Еления затаила дыхание и навострила слух.

— С сожалением! — к изумлению Ели резко ответила Фурия. — С огромным сожалением.

— Как? — удивлённо переспросил Майстрим, а Еля напряглась: что имела в виду Фурия?

— Ты слишком молод, чтобы понимать, что жизнь одна, и надо её прожить так, чтобы ни о чем не сожалеть. Никогда!

— Это невозможно, — спокойно ответил Май.

— Увы, да, — легко согласилась целительница. — Но в наших руках сделать так, чтобы сожалеть, как можно меньше, а ты уже сожалеешь о том, что у тебя могло бы быть с этой чудесной во всех отношениях девушкой, но никогда не будет из-за ваших имперских предрассудков.

— Вы ошибаетесь, — холодно ответил Май. — Я ни о чем таком не сожалею.

— Рассказывай мне сказки, — ворчливо возразила целительница. — А то я слепая… Хотя… вполне возможно, что ты и сам это не осознаёшь. Очень жаль.

Май ничего не ответил, а Еления поняла, что затаила дыхание и почти не дышит.

— Вы стали бы прекрасной парой, — грустно проговорила Фурия.

— Какие интересные у вас фантазии, — также холодно ответил маг, а Еления тихо стала отходить в полном расстройстве чувств и мыслей, и вдруг услышала уже еле различимый голос Эдварда:

— Иногда сильно сожалеешь о том, что сделал, и изменить ничего нельзя.

— Это жизнь, — грустный голос Фурии. — Жизнь всегда сложна, а изменить нельзя только смерть. Нельзя воскресить умершего. Остальное всё можно.

Еления услышала горький смех Эдварда Данери.

Глава 33

Роланд смотрел на бабку и чувствовал, как ярость овладевает им. Уже больше двух недель он находился на лечении в роскошном дворце вдовствующей императрицы, лишь изредка вставая из-за крайней необходимости. Слава Богам, императорские целители не зря получали своё жалованье и справились с тем, что он не отправился за грань раньше времени. Хотя мог.

Последнее событие надолго вывело его из равновесия. Силен будущий родственник! Если ему удастся переманить его в орден Невидимой Ровении, тому не будет равных. Вот только его участие на стороне полиции против «невидимок», конечно, умаляло уверенность Роланда в успехе дела, но, с другой стороны, как выяснила Оксия, парень был в отпуске на Юге, — возможно, решил испробовать немеренную силушку, подвернувшись этому вездесущему подполковнику Роннигусу.

А сейчас вдовствующая императрица шокировала его своей инициативностью.

— Что ты сделала? — процедил Роланд недоверчиво, внимательно изучая жёсткое выражение лица Оксии.

— Отправила Теней рода, чтобы принесли голову Мая Данери, — невозмутимо повторила та, приподняв изящную тонкую бровь и сжав красивые губы в тонкую жёсткую линию.

— Что?! Ты спятила?! — принц не верил своим ушам.

— Не надо разговаривать со мной в таком тоне! — Оксия недовольно передернула плечами. — Иногда ты переходишь всякие границы. Мы должны отомстить за тебя!

— Он не знал, кто я!

— Мне все равно!

— Если ты убьешь парня, то род Данери будет в трауре не меньше года! А, возможно, и больше!

— И что?!

— Я собираюсь просить руки Миры Данери! Вот что! — категорично заявил Роланд. — Поэтому траур мне не нужен! А с этим крысенышем я сам разберусь! Только потом! После свадьбы!

— Мира Данери не для тебя! — хмуро проговорила Оксия, подозрительно прищурившись. — Она должна стать императрицей! И ты знаешь об этом! А Ансар может и ещё годик подождать.

— Мира и станет императрицей, — холодно посмотрел на бабку Роланд, — если ты ничего не испортишь!

— Не понимаю, — впилась та подозрительным взглядом в холодное застывшее лицо внука. — Как Мира станет императрицей, если выйдет за тебя?

— А ты подумай хорошенько, — не удержался от язвительности Роланд. — Может чего и надумаешь.

Все. Наконец он сказал об этом. Потому что иначе бабка разрушит все его планы.

Оксия же некоторое время молчала, внимательно его разглядывая, размышляя, а потом со странным удовлетворением произнесла:

— Ты все-таки решился на это, — и кивнула каким-то своим мыслям. — Ну, что ж, хорошо. Возможно, пора. И думаешь, что генерал Данери поможет тебе? Он может отказать тебе в руки дочери, зная, что Ансар ухаживает за Мирой.

— Пока Ансар расшевелится, я уже сделаю предложение, и вряд ли ровена Данери сможет мне отказать, — самоуверенно заявил Роланд. — Отец уже в столице, навещал меня и привёз фамильные кольца. Как только я встану на ноги, увижусь и Мирой и все скажу ей.

— Хорошо. Если ты сам решился, я не буду мешать. Тогда я поменяю задание для Теней.

— На какое?

— Пусть принесут мне голову той девки, Кат.

— Боги, зачем?! — уставился на Оксию внук. — Зачем, если я забираю Миру у Ансара, и ты не сможешь его женить? Да и недолго ему осталось.

— Ты собираешься убить его или заточить в крепость Пустоши? — голос Оксии вдруг дрогнул, и перед глазами возник младший сын с женой и маленьким смеющимся Ансаром на руках. — Возможно… — она хотела настоять на заточении, но вдруг поразилась своей мягкотелости, ведь убийство Ансара станет наилучшим выходом для Роланда, а вину можно возложить на орден «Защитники Ровении» и всех ровенов казнить. Скоро у неё будет весь список заговорщиков. Надо просто добраться до Тинара Кордениса, который находится в крепости, и вместе с Дэниром по душам «поболтать» с полицейским. В последнее время она никак не могла найти на это время, слишком много проблем надо было решать.

— Не решил пока, — не моргнув глазом соврал Роланд.

Конечно, он решил убить императора, своего двоюродного брата, чтобы в империи не настала междоусобица, и его право на трон меньше желающих оспаривали. Похоже, Оксия поняла его невысказанные мысли и даже приняла их, хотя и промолчала.

***

— Сестра Мадлен, у господина Эдварда Данери совершенно ужасные раны, которые с трудом заживают, и ещё он очень переживает из-за вашего отсутствия, — известила Еля Фурию, когда принесла той новости из госпиталя, и осторожно поинтересовалась: — Вы навестите его перед отъездом?

— А ты как считаешь, должна я его навестить или нет? — вопросом на вопрос невольно жёстким тоном, который резанул по нервам, ответила Мадлен. — После всего, что он сделал, ты бы навещала? — она испытующе уставилась на Елению — иногда ее, как и Бердайн, поражала мудрость и разумность воспитанницы, ее трезвые и правильные взгляды на жизнь.

— Я не знаю, что ответить, — искренне ответила девушка, действительно переживая из-за этого. — Мне не хватает жизненного опыта и, наверное, женской мудрости, которая тоже приходит с годами.

— Тогда не говори мне больше о нем, — глухо произнесла Фурия. — Пойдем найдём Бердайн, я попрощаюсь и поеду.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Еления осторожно дотронулась до предплечья Мадлен, останавливая её, от чего та вздрогнула, поскольку нервы были натянуты до предела, и вопросительным взглядом посмотрела на воспитанницу, а та ещё помолчала немного, видимо, собираясь с мыслями, и нехотя проговорила.

— Сейчас в госпитале целительница Огдэн сказала одну мудрую фразу, смысл которой в том, что нужно так прожить жизнь, чтобы потом меньше сожалеть обо всем.

— Это всем понятно, — раздраженно ответила Мадлен, нетерпеливо дёрнув плечом — Только выполнить сложно.

— Я очень люблю вас, Мадлен, — тихо проговорила Еля. — Вы стали мне второй матерью.

От этого неожиданного признания жесткий взгляд Фурии сразу смягчился, она подошла к девушке, нежно обняла ту за плечи и поцеловала в лоб.

— Еления, ты мне тоже заменяешь дочь, о которой я всегда мечтала, — тихо проговорила Мадлен. — И имя ты выбрала, как у моей погибшей матери. Именно так я и назвала бы свою дочь.

Еления тоже порывисто обняла молодую женщину.

— Он лишил меня дочери, понимаешь? — с болью прошептала Фурия. — Если бы я все знала… если бы… то, возможно, моя жизнь сложилась бы иначе.

— С другой стороны, у вас теперь столько детей, сестра Мадлен, что вы самая многодетная мама Ровении, — со слезами на глазах улыбнулась Еления, а Мадлен вдруг рассмеялась. Без жёсткости и боли.

— Да уж, в Ровении сейчас столько Роннигусов, что можно организовать целый клан, — со смешинками проговорила Фурия, и Еля тоже невольно хмыкнула.

— Вы заменили мать огромному количеству детей, согрели их своим теплом и дали путевку в жизнь.

— Что дала? — удивилась Фурия, отстраняясь от Ели и заглядывая той в лицо. В фиалковых глазах заплескалось любопытство.

— Так говорят на Земле, — в замешательстве ответила Еля. — Путевка в жизнь в вашем случае означает, что вы дали воспитанникам необходимые знания, навыки, денежную сумму, которые помогут им хорошо устроиться в жизни, найти своё место в обществе.

— То есть я подарила им серебряную ложку? — хитро улыбнулась Мадлен, внимательно смотря на воспитанницу.

— Что? — теперь удивилась Еля.

— Когда ты призналась нам с Диннаром, что иномирянка, то сказала ему, что Диннар родился с золотой ложкой во рту, помнишь? — довольно произнесла Фурия. — И подробно объяснила ему, что это значит.

— Помню, — Еля тоже улыбнулась. — Он тогда очень разозлился и отчитал меня, — и с удивлением добавила: — Интересное сравнение вы придумали, но именно это я и хотела сказать. Смысл вы поняли.

— К чему ты это говоришь? — Мадлен изучающе смотрела на Елю, уже внутренне догадываясь о том, что та хотела до неё донести.

— Разве вы сожалеете о том, что открыли приют и помогли стольким детям?

— Возможно, я все равно организовала бы что-то подобное, — возразила Мадлен.

— Возможно, — кивнула Еления, — а возможно и нет. Когда человек счастлив, он меньше задумывается о бедах других.

Фурия пораженно покачала головой.

— Ты все время меня удивляешь своими рассуждениями. Тебе обязательно нужно идти в преподаватели и учить детей, чтобы из них вырастали те, кто сможет многое дать нашему гнилому обществу.

— У вас не гнилое общество, — возразила Еля. — Но гнилые индивидуумы есть бесспорно.

— То есть, ты хочешь в заслугу Данери поставить тот факт, что он инсценировал своё самоубийство, а я в память о нем создала орден сестер фурий, организовала приют и тем самым помогала детям?

— Нет, не в заслугу, конечно, — возразила Еления. — Ваше разбитое сердце нельзя рассматривать в таком ракурсе. Но подумайте, о чем вы действительно сожалеете за последние двадцать лет.

— Хорошо, — Мадлен задумалась. — Я подумаю. Но навещать Данери пока не собираюсь. Обойдётся. Передай ему мои пожелания скорейшего выздоровления.

Мадлен уехала, скрепя сердце и собираясь серьезно разобраться в себе.

Глава 34

В дивной красоты долине между трёх скал, которая находилась в маленьком государстве фурий и куда очень редко ступала нога мужчины, сейчас целых пять крепких мужских тел разлеглись на мягкой траве, с блаженством уставясь в небо.

Пять военных магов после очень интенсивной тренировки и плавания в ледяной воде огромного водопада, высотой примерно метров тридцать, сейчас нежились и грелись на солнце, надев только тренировочные штаны, поскольку давно вычислили негодниц, которые взяли за привычку подглядывать за ними.

Молоденькие фурии были в основном очень привлекательными девушками, но Бердайн Огдэн ясно дала понять каждому военному магу, что если её девочек кто-то хоть пальцем тронет без честных намерений, она лично с ним разберётся, и не посмотрит ни на статус, ни на заслуги. Поэтому маги вели себя прилично, несмотря на то, что некоторые девушки-фурии готовы были на более близкое знакомство за спиной Верховной.

Из парней только Анатоль Мароу, наконец, поддался очарованию Кристы, и их вдвоём иногда видели прогуливающимися по центральной улице столицы-маленького городка Земли Фурий, а Бердайн с одобрением наблюдала за ними — хорошая партия для внучки, которая с обожанием смотрела на целителя.

С момента отъезда Мадлен Роннигус прошла ещё неделя, и Май уже стал вместе с друзьями гулять по прекрасным местам гостеприимной Земли Фурий, кроме тренировок. С тренировками у него был перерыв. Эдвард не составлял им компанию, предпочитая общество Верховной Фурии, с которой неожиданно нашёл общий язык.

В поле зрения парней попадала навесная скала, высотой больше семидесяти — восьмидесяти метров, и они наблюдали, как им сверху махали Еления, Криста и малышня — Ник с Олией.

— Колин, что у тебя с Еленией? — будто невзначай поинтересовался Май, наблюдая за крошечной фигуркой девушки наверху.

— Ничего у него не выходит, — вместо друга хмыкнул Дан. — Он итак вокруг неё, и этак, и цветы, и комплименты, а та носом крутит.

— Она даёт понять, что ластаной не станет, — хмуро отозвался Колин, помахав Елении в ответ.

— А ты?

Колин промолчал, а Мик ответил:

— А он исхудал на почве любви, не спит, не ест, все Ельку высматривает и преследует.

Май пригляделся к другу и вдруг понял, что Мик прав, — тот действительно выглядел измученным и не выспавшимся.

— Люблю я её, — неожиданно зло проговорил Колин. — Люблю. Понимаете.

Парни многозначительно переглянулись между собой, а оборотень, заметив их переглядывания, процедил:

— Впервые в жизни влюбился, и запах уже ни при чем. Я уже не обращаю на него внимания. Везде она чудится, снится, с ума по ней схожу.

— Э-э, не понял! — вдруг пробормотал Анатоль, уставившись наверх. — Что она собирается делать?

Маги одновременно посмотрели на вершину скалы, и увидели, как Еления высунулась наполовину и осматривает выступ скалы и спуск вниз.

— Она собралась спускаться? — нахмурился оборотень, а Май тоже подобрался и побледнел, остальные маги с удивлением и недоверием переглянулись.

Еления им что-то прокричала сверху.

— Что она кричит? — удивился Дан, вслушиваясь.

— Кричит «смертельный номер» для нас, для гостей Земли Фурий, — мрачно отозвался Колин, у которого слух был лучше всех, и ловко поднялся на ноги. — Мне не нравится эта формулировка, — а потом прокричал наверх, приложив обе ладони ко рту, сделав самодельный рупор: — Не вздумай спускаться со скалы! Не то шею тебе сверну!

Они увидели, как четыре мордашки, выглядывавшие сверху, рассмеялись в ответ, а Еля прокричала, что спускаться не собирается. А затем парни увидели молодую фурию, которая стала летать над долиной, и в которой все узнали Кристу.

Через мгновение совершенно обалдевшие и поражённые парни увидели, как тонкая изящная фигурка Елении в тренировочном костюме разбежалась и… прыгнула со скалы головой вниз. И ещё девушка смеялась. Весело и радостно.

Еля сложила руки вдоль тела и стрелой летела туда, где стояли парни, от изумления раскрывшие рты. Через пару мгновений к Еле присоединилась Криста, и некоторое время они летели рядом, а потом, когда до земли оставалось совсем чуть-чуть, Фурия обхватила подругу за талию и взмыла вместе с ней вверх, оставив внизу потрясённых бледных военных магов.

— По-моему, мы перестарались, — медленно протянула Криста, с опаской смотря вниз. — Их состояние восторгом назвать сложно. Скорее — шоком.

Через несколько минут Криста перестала кружиться в небе в обнимку с Еленией и спустилась вниз.

— Как вам наш номер? — осторожно поинтересовалась Фурия, и уже без удивления поняла, что их трюк не оценили — маги стояли бледные, молчаливые и… очень мрачные.

— Э-э… смертельный номер, — неуверенно пробормотала Еля, встретившись с ледяным взглядом раненого командира. Лицо его было ещё хуже — словно вытесанное из камня, холодное и суровое. В растерянности она отвела взгляд и встретилась с яростными синими глазами оборотня.

Пришедший в себя от шока и совершенно взбешенный Колин широкими шагами подошёл к Елении и схватил её за плечи.

— Ты… ты… — слова застревали в горле оборотня, от пережитого страха он не мог произнести ни слова.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 35

Оборотень судорожно вздохнул, до боли впиваясь пальцами в плечи Елении.

— Ты… сумасшедшая, — наконец выдавил он еле слышно и вдруг яростно затряс Елю словно куклу. — Тебе жить надоело?! Мало опасностей вокруг?! Да что с тобой не так?! — он тряс её и медленно цедил: — Я чуть Богам душу не отдал, пока ты неслась своей глупой башкой вниз.

Елении показалось, что голова сейчас оторвётся и укатится куда-то, она разозлилась и попыталась оттолкнуть оборотня.

— Что ты трясешь меня, словно мешок с картошкой? Отпусти! По-моему, не имеешь права!

— Не имею права?! — тут же взбешенно почти прорычал Колин и неожиданно буквально впечатал в себя хрупкую фигурку девушки, сжимая в невероятно сильных объятиях.

Еля забилась словно птица, с изумлением подняв лицо к парню, пытаясь освободиться, но оборотень вдруг стал невероятно силён, и она никак не могла справиться с ним.

Словно сумасшедший, не разбирая, он стал целовать лицо, глаза, щеки, нос, губы Елении и бормотать в перерывах:

— Ты моя… я имею право…

— Колин, отпусти Елению! — словно издалека донёсся до оборотня строгий холодный голос Мая, но он не обратил внимания, а беспомощная девушка уже задыхалась в его железных объятиях.

Шокированные во второй раз парни поняли взгляд командира с полуслова и с хмурыми лицами стали освобождать Елю из объятий друга.

Дану, как тогда в ресторане, пришлось на время применить заклинание обездвиживаниея. Криста, раскрыв рот, наблюдала за неожиданно разыгравшимся на её глазах спектаклем.

Дан, Анатоль и Мик удерживали Колина, а Май вынужден был поддержать за локоть потрясённую Елению, которая во все глаза недоверчиво уставилась на оборотня.

— Колин, Еления до сих пор твоя пара? Ты не разорвал связь и поэтому так остро прореагировал на угрозу её жизни? — проницательно заметил Май, а его взгляд осуждающе смотрел на друга и члена боевой пятерки — так потерять контроль над собой из-за глупой выходки девчонки? Это недопустимо.

— Да не было никакой угрозы, — раздражённо проговорила Еления, нервно вырывая локоть у Мая, потому что от его прикосновения снова словно током прошибло. — Мы уже десятки раз проделывали это.

— Но мы-то не знали об этом, — сурово заметил Анатоль, кинув упрекающий взгляд на Фурию, которая уже давно заискивающе посматривала на него.

— Не разорвал, — нехотя признал оборотень, немного приходя в себя. Дан снял заклинание, и Колин смог двигаться. Друзья отпустили его. — Я не могу — все во мне сопротивляется этому, — сквозь зубы признался он и беспокойным взглядом нашёл Елению.

После ответа друга Май плотно сжал губы, а желваки заиграли на строгом лице. Слишком долго он находился в госпитале, и сразу возникла проблема там, где не должна была.

Он повернулся к Елении и поймал её настороженный взгляд. Серьезно произнес:

— Ваша связь усиливается. Для Колина. Вам надо очень серьезно поговорить. И прямо сейчас. Похоже, все идёт к тому, что… он просто украдет тебя без спроса.

Тонкие брови Елении нахмурились, взгляд не стал понимающим. Наоборот, прохладным и колючим. Она встретилась глазами с горящим взглядом оборотня и пошла в сторону, давая понять, что готова разговаривать.

Вот тебе и розыгрыш, а так весело все начиналось. Кристе надо по голове настучать за «великолепную» идею. А, может, наоборот, поблагодарить? А то дождалась бы, когда маг украдёт её и утащит в своё «волчье логово».

***

Они отошли немного в сторону, туда, где их не могли слышать Криста и маги, и оборотень тут же снова жадно привлёк Елению к себе.

— Отпусти! — с возмущением прошипела она, встречаясь глазами со его горящим взглядом.

— Еля, пожалуйста, выслушай меня, — быстро заговорил Колин, не отпуская её, — я ничего тебе не сделаю, мы только поговорим, — Еления, положив ладошки на грудь оборотня, напряжённо замерла. — Связь усиливается. Я намеренно её не разрывал, потому что… люблю тебя. Хочу быть с тобой, — на этом признании Еля опустила глаза. — Я не могу жениться на тебе, ты и сама это понимаешь. Я заложник статуса, положения и долга перед семьей и должен жениться на девушке-маге! Но, пожалуйста, подумай серьезно над тем, чтобы стать моей ластаной. Моей любимой.

Еля захотела сразу вырваться, но у неё не получилось.

— Я хочу только поговорить, — нахмурился Колин. — Не вырывайся, я не причиню тебе вред. Сейчас я держу себя в руках, а пока ты моя пара, я… сильнее тебя — это магия оборотней.

Друзья стали вновь бросать в их сторону хмурые взгляды, а Криста сжала кулачки и приняла свирепый вид.

Еля молча вздохнула и перестала вырываться, чтобы не накалять обстановку. Горячие ладони оборотня почти обжигали спину через тонкую ткань рубашки.

— Ты нежная, хрупкая, ранимая девушка, тебе нужен сильный мужчина рядом, который сможет заботиться о тебе. Если ты будешь со мной, то не будешь знать ни в чем нужды, я признаю всех наших детей, они все станут наследниками, я… — Колин не мог остановиться, давая обещания.

— Нет, — тихо ответила Еления, которая теперь внимательно смотрела в синие глаза оборотня. — Пожалуйста, отпусти меня.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Почему «нет»? — рвано выдохнул Колин. — Ты хочешь стать только женой?

— Нет, — повторила Еля и покачала головой, чем очень удивила оборотня, ожидавшего другого ответа. — Дело не в этом, — она не отводила глаз от потемневших от волнения и непонимания глаз Колина. — Я хочу стать единственной для своего любимого мужчины, а ты не сможешь мне этого дать.

Взгляд мага на мгновение стал озадаченным, будто он никогда не задумывался об этой стороне статуса ластаны.

— Если бы ты просто не мог жениться вообще ни на ком, это была бы одна ситуация, и, возможно, в этом случае я смогла бы согласиться на статус ластаны, — Еля постаралась вложить в свой взгляд мягкость. — Если бы полюбила тебя. Понимаешь?

Колин замер — он и раньше понимал, что Еля не влюблена в него, но открытое признание девушки убило его.

— Тогда я стала бы единственной женщиной в твоей жизни. Любимой женщиной, — она тихо вздохнула и отвела взгляд. — Но быть той, кем ты мне предлагаешь… Извини, это не для меня. Я не смогу делить своего мужчину с другой, даже если этот мужчина богатый наследник и военный маг.

Оборотень вдруг снова с силой сжал её в объятиях, дыхание Ели перехватило, глаза парня потемнели ещё больше, став из синих почти чёрными, а потом он резко разомкнул объятия и отпрянул от Ели, словно она стала заразной. Еля сделала два шага назад, во взгляде вновь плескалась настороженность.

Колин медленно кивнул каким-то своим мыслям. Красивое лицо стало непроницаемым.

— Я услышал тебя, — мрачно ответил он.

— Хорошо, — тихо прошептала Еля, понимая, что ему, вероятно, очень плохо сейчас. — Пойдём?

— Ты иди, а я немного прогуляюсь, — деревянным голосом ответил оборотень. — Один.

— Уверен?

— Более чем.

Девушка повернулась и медленно пошла к группе парней и Кристе. Колин пристально смотрел ей вслед, скользя больным взглядом по хрупкой стройной фигурке, хмурясь и злясь. На самого себя. На глупое сердце, которому было наплевать на жестокие правила мира, в котором он жил. И впервые в жизни он пожалел, что родился магом, аристократом и наследником известного рода. На мгновение ему захотелось стать обыкновенным неодаренным горожанином.

Маг обернулся волком и скрылся среди деревьев, а парни с беспокойством следили за тем, как он уходит все дальше и дальше.

В тот день оборотень вернулся только под утро, безумно уставший, молчаливый и погруженный в себя. Друзья не спали, потому что ждали его, и тоже только под утро разошлись по комнатам, чтобы, наконец, уснуть.

Глава 36

— Она мне отказала, — кратко известил друзей мрачный Колин Мароу, когда безумно уставший вернулся под утро из леса, а Май поразился, как на сердце сразу стало легко.

Тогда никто ни о чем не спросил расстроенную Елению, которая вместе с Кристой и прибежавшей малышней быстро ушла из долины между скал. Майстрим с друзьями немного подождали друга, а потом, поняв, что дожидаться его бесполезно, вернулись в гостевой дом.

— Неужели отказала ему? — ворчал Дан весь вечер. — Слишком много о себе думает, если так.

Май промолчал, задумавшись и невольно надеясь на то, о чем сказал Дан.

А теперь Майстрим рад, что Еления отказала Колину?

Рад. Значит, у него есть шанс?

Он помнил, какие взгляды Еля иногда кидала на него. Такие, от которых все переворачивалось внутри, от которых крылья вырастали за спиной. Видимо, он и есть причина, по которой девушка отказала другу, — она явно неравнодушна к нему, к Маю. Он и сам чувствовал это, но ничего не предпринимал — чувства друга останавливали его — Май никогда бы не перешёл дорогу Колину.

А сейчас, когда друг получил отказ, он тоже может предложить Елении статус ластаны? Есть ли у него шанс? И настолько ли эта девушка задела его сердце, чтобы предлагать подобное? Ведь Колин, если любит, так быстро не разлюбит, и тогда дружбе точно конец.

Никогда Май не был в таком смятении.

— Еля сказала, что не любит меня, — ровным голосом произнёс Колин в обед, когда все проснулись и собрались на тренировку. — Хочет стать единственной для своего мужчины, — мрачно добавил, ударив со всей силы кулаком в стену, на которой появилась вмятина.

— Единственной? Чушь собачья, — проворчал Дан, хмуро наблюдая за Колином, который ещё раз ударил в стену тем же кулаком. — Много о себе думает.

На лице оборотня появилось выражение болезненного удовлетворения.

— Не важно, женой или ластаной, но единственной, — мрачно добавил он. — А я наследник клана и должен жениться на магичке, чтобы она родила мне наследника-мага. Впрочем, как и все наследники.

— Она слишком много хочет, Колин, — жёстко произнес Дан. — Выкинь её из головы.

Колин и пытался выкинуть, судя по тому, с каким остервенением принялся тренироваться, выкладываясь на сто процентов и больше.

Май же, услышав слова друга, понял, что шансов у него нет — он тоже не сможет дать Елении Огдэн то, чего она хочет — стать единственной. Он тоже являлся наследником рода и магом и жениться на ней точно не может. Да он даже и не думал об этом, и слова Колина удивили его.

Значит, надо забыть о Елении, убить все чувства к ней в самом зародыше. Задавить их. Уничтожить. А для начала уехать подальше, потому что, видя каждый день девушку перед собой, это было очень сложно сделать.

Ни один человек теперь не смог бы догадаться, что Еления Огдэн вызывает у Майстрима Данери что-то большее, чем просто дружескую симпатию.

Ни один, кроме целительницы Огдэн, которая дала понять, что знает о его чувствах, когда проверяла, как заживают его раны.

— Хорошо держишься, — хитро подмигнула ему Фурия на очередной проверке его физического состояния. — Почти незаметно. Если не знаешь, то и не догадаешься.

— О чем вы? — с искренним недоумением поинтересовался командир военных магов.

— Погода сегодня хорошая, — нейтрально улыбнулась Фурия. — Раны твои почти зажили, ровен Майстрим, и пора тебе уезжать, пока погода хорошая, — а на удивленный взгляд мага добавила: — Пока не стало поздно… и для тебя…и для неё. Ведь ты для себя уже все решил.

Май нахмурился, исподлобья наблюдая за ловкими руками пожилой Фурии, начиная понимать, что та имела в виду.

— Когда я была молодая, ухаживал за мной один аристократ, — с милой улыбкой проговорила вдруг целительница, — замуж звал, — она аккуратно нанесла мазь и стала делать перевязку. — Только у него была к тому времени ластана и… парочка неофициальных любовниц. Как думаешь, согласилась я?

— Поскольку вы здесь, то, думаю, нет, — хмуро ответил Май.

— Правильно думаешь, — кивнула целительница. — Я сказала ему, что, если стану женой, то других женщин не потерплю рядом с ним, он же сослался на традиции Ровении и отказался выполнить мое условие, — она замолчала и задумалась.

— Он женился? — невольно Май заинтересовался историей фурии-целительницы.

— Нет, не женился. Все гулял, а потом, когда понял, что не может без меня, стало поздно — во мне перегорело всё. А он так и ждёт меня. Все ещё. Только, что уж теперь… Старая я уже.

Фурия вздохнула, закончила перевязку и глаза в глаза уставилась на мага, а Май поразился, какие серьезные и грустные у нее были глаза, и сколько было морщин-лучиков, обрамляющих эти самые глаза.

— Вы вышли замуж?

— Нет.

— А как же семья и дети?

— Семья? Пародия семьи, хотел ты сказать? Такой семьи я не захотела. А дети… — Фурия загадочно улыбнулась. — Дочка у меня есть. Умница-красавица, и внуки тоже есть.

— Откуда?

— Оттуда же, что и все дети, — рассмеялась целительница. — А у моего бывшего возлюбленного одни парни от любовниц, а про дочь он не знает. Так и думает, что у меня нет детей.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Это месть такая? — нахмурился Май, не понимая.

— Месть? — Фурия задумчиво посмотрела на него. — Наверное, совру, если скажу, что нет. Да, небольшая месть. Что нам женщинам остаётся, когда мы сталкиваемся с вашим эгоизмом и твердолобостью? Наверное, мстить. Каждая, как может.

— Но ведь многих устраивает семья, в которой есть и жена, и ластана, — упрямо произнес парень. — Сколько лет так все жили. Много поколений. Что сейчас изменилось?

— Многих? — притворно удивилась фурия. — Поверь моему опыту, далеко не многих. А среди женщин-магов тоже не так много стерв, ведь и девчушек этих жалко, неодаренные которые, — бывает, и нет у них другого пути добиться хорошей сытой жизни: молодые, красивые, хочется веселья, красивых платьев, танцев, неземной любви. А когда шелуха слетает, остаётся разбитое сердце, и мужчина, который разрывается между своими несколькими женщинами и иногда вспоминает о той или другой.

Майстрим поднялся с кушетки, на которой полулежал, пока его осматривали и делали перевязку, и сверху вниз посмотрел на целительницу. И вдруг, сам того не ожидая от себя, спросил:

— И что вы мне посоветуете? — и замер, чувствуя, что ответ Фурии сыграет определённую роль в его судьбе.

— Пока не поздно, сделать все возможное, чтобы ваши зарождающиеся чувства не расцвели, — строго ответила Фурия и тяжело вздохнула. — Потом и поздно будет, и больно тоже.

— Наши? — голос Мая невольно охрип. — Вы думаете, что Еления, — он почти прошептал заветное имя, — тоже… — и замолчал. А ведь он тоже подозревал о чувствах девушки.

— А то ты не замечаешь? — пронзительным взглядом окинула его целительница. — И ничего не чувствуешь?

Май промолчал, но вид у него был очень красноречивый.

— Еления не настолько пока влюбилась, чтобы сильно страдать, да и ты тоже. Морально ты не готов к тому, чтобы сделать ей достойное предложение, только всякие эгоистичные мысли в голове и витают. Поэтому уезжай, пока не поздно.

— Думаете, может стать поздно? — глухо пробормотал Май, также пристально смотря на Фурию.

— Думаю? — переспросила Фурия, странно улыбнувшись. Мудро. Понимающе. Грустно. — Я не думаю, я уверена в этом, потому что девочка наша, — она вдруг нежно улыбнулась, — она же "пустышка необыкновенная". Понимаешь, о чём я?

— Не совсем, — взгляд Майстрима стал озадаченным.

— Когда поймешь, уже пути назад не будет, — очень серьезно проговорила целительница и тяжело вздохнула. — Молодо — зелено, а жаль.

В тот же день Майстрим Данери связался с отцом, который одобрил его возвращение. На следующий день боевая пятерка покинула гостеприимную Землю Фурий.

Глава 37

Две сестры Огдэн обменялись понимающими взглядами, когда автомобиль с магами скрылся из поля зрения.

— Так будет лучше для обоих, — хмуро произнесла Бердайн. — Или даже для троих. Оборотень сам на себя стал не похож после того, как Еля отказала ему.

— Я выполнила твое поручение, сестра. Только сердце кровью обливается, как посмотрю на несчастное личико нашей приемной девочки, — произнесла целительница.

— Ничего. Время лечит всё. А ей надо найти достойного жениха, чтобы забыла военного мага, и чтобы дополнительная защита была от принца Варниуса.

— Ты отправила ему письмо, как хотела?

— Конечно, — мрачно ответила Бердайн Огдэн. — Только ответ не получила. Хитрит принц.

— И что ты думаешь насчёт всего этого?

— Думаю, что Елении опасно находиться на территории Ровении. И не только из-за принца. Что-то странное и тёмное затевается. Причем императорской семьей.

— Почему так решила? — поразилась целительница.

Взгляд Верховной стал жестким.

— Марисса просветила.

— Ты её разговорила?

— Ее — да. Теней Варниусов — нет. Предпочли умереть, но не выдать хозяев.

— А Марисса что сказала? — глухо поинтересовалась сестра Верховной.

Когда-то та была её ученицей. Талантливой и многообещающей. Надо же, как жизнь повернулась. Кто бы подумал, что хохотушка Марисса когда-нибудь предаст родной клан фурий?

— Сказала, что когда "невидимки" напали на приют Мадлен, выполняла поручение Невидимой Ровении, в которой состояла. А теперь — поручение одного из Старцев, который приказал ей помочь Теням рода проникнуть на нашу Землю и похитить Катрину с Олией, которых должны были убить и доставить тела в столицу.

— А с чего ты решила, что это тени Варниусов? — поразилась целительница.

— С того, — мрачно процедила Верховная. — Метки у них есть на плечах. Если в них разбираешься, то сможешь определить. Только кому из Варниусов они служат? Кто их отправил? Не верю, что император. Не мог он поручить убить Катрину и собственную дочь. Тогда кто?

— Остается не так много подозреваемых, — заметила целительница. — Вдовствующая императрица Оксия Варниус, принц Роланд и принц Оливар с семьей.

— И ещё десяток дядей, двоюродных братьев и сестер, — мрачно закончила Бердайн. — Тени рода на то и Тени рода, что служат всему роду.

***

В последние дни у Катрины Торес все валилось из рук, которые постоянно дрожали от пережитого нервного потрясения. Её и маленькую дочь хотели похитить и убить. Именно Олию, а не Ника. Но от этого совсем не легче — что стало бы с сыном в случае удачного похищения и их убийства?

Конечно, добрейшие фурии не бросили бы её мальчика на произвол судьбы, но тем можно жить на Земле Фурий только до четырнадцати лет, а потом Нику, как и любому другому мальчику, пришлось бы покинуть клан фурий и вернуться в Ровению, подданным которой он являлся.

Больше всего молодую женщину убивало то, что покушение осуществляли Тени рода Варниус. Хоть та ужасная женщина-Фурия по имени Марисса и призналась, что её отправил Старец Невидимой Ровении, но что это означает? Среди жестоких и кровожадных «невидимок» есть члены императорской семьи?

Конечно, многие высшие аристократы ненавидели и презирали «пустышек», уж она-то это знала, как никто, но входить в тайный орден убийц? В голове не укладывалось, и она не могла в это поверить.

Кто же мог настолько её ненавидеть, чтобы во что бы то ни стало решил лишить жизни? Кому она может мешать здесь, на Земле Фурий, из родственников Ансара? Она, конечно, многим не нравилась, но когда это было? Тогда, когда она являлась ластаной Ансара, а теперь кому она снова помешала? А маленькая невинная Олия?

Ансар.

Сердце пронзило острой болью, как и всегда при воспоминании об императоре. Со временем сердечная боль притупилась, но не исчезла, а предательские воспоминания говорили о том, что когда-то она действительно была очень счастлива, и её любил сам император Ровении — Ансар Варниус. Самый нежный, внимательный и заботливый мужчина на свете. Рядом с ним Кат никогда не чувствовала, что ниже его по социальному статусу и рождению. Она чувствовала себя самой любимой и счастливой.

Любил. Это ключевое слово в ее воспоминаниях.

Больно. Это ключевое слово в ее настоящей жизни.

Олия вырастала маленькой копией Ансара, и каждый день милое нежное личико напоминало Кат любимого мужчину, не давая забыть его.

Вспоминал ли Ансар о ней за прошедшие годы? Сожалел ли, что все так случилось? Хотя бы немного? Ненавидит ли до сих пор?

Верховная как-то сообщила, что затворником император не стал, пассии у него появлялись время от времени, а в последнее время на балах во дворце постоянной спутницей императора является ровена Мира Данери, дочь главнокомандующего военными силами Ровении.

Кат помнила эту девушку. Она была из тех немногих ровен, которые всегда хорошо к ней относились, были вежливы и уважительны. Ещё она была очень красивой и с прекрасными манерами.

Поговаривали, что император хочет сделать предложение Мире Данери.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Если Ансар женится на ней, то Кат будет даже немного счастлива — любимый мужчина окажется в хороших руках.

Ей же оставалось ещё несколько лет спокойной жизни на Земле Фурий, а потом Нику исполнится четырнадцать лет, и они все вместе уедут. Куда только, Кат пока не решила, потому что ехать им было некуда и не к кому. Но это не важно.

Важно то, что теперь они всегда вместе. Она и двое ее замечательных детей.

И то решение, которое она приняла много лет назад, решив выкрасть Олию из приюта и сбежать…

Ни одного дня, ни одной минуты своей жизни Катрина не жалела о нём. Пусть поздно, но она поняла, что важнее детей и их счастья ничего нет в этой жизни, и для этого нужно сделать все возможное.

И невозможное тоже.

Глава 38

Герцог Данери, генерал армии и главнокомандующий военными силами Ровении, внимательно наблюдал за всеми ровенами, находящимися в его кабинете.

Члены и создатели ордена "Защитники Ровении" изъявили желание встретиться с ним для важного разговора, связанного с преступной организацией "Невидимая Ровения", "невидимками" и тем, как с ними бороться. Новый глава полиции начал расследование в отношении их ордена и скоро выйдет на след. Тогда всех ровенов ждет арест и заточение. Смогут ли они оправдаться перед судом и императором? Неизвестно, поскольку в Ровении с недавних пор все встало с ног на голову.

Генерал слушал присутствующих, и мысли его одолевали далеко невеселые. Мужчины, находящиеся сейчас в кабинете, всей душой болели за Ровению и её народ. Он лично знал каждого высшего аристократа. Все они были настоящими мужчинами, не раз рисковали жизнями и даже жизнями сыновей, чтобы защитить интересы наиболее беззащитной части населения — "пустышек".

Ровен Алан Монтегус, палатин империи Ровения.

Герцог Рикард Аверин со старшим сыном Ричардом.

Граф Джер Террич со старшим сыном Донаром.

Ровен Диннар Роннигус, глава полиции округа Литвин на Севере Ровении, которому по словам Эдварда и принадлежит самая большая заслуга в борьбе с "невидимками" на Юге империи.

Барон Эдвард Данери, его младший брат, наконец-то счастливо воскресший и вернувшийся в лоно семьи Данери.

Боевая пятерка сына — Майстрима — в полном составе.

Граф Дарни… отсутствует, поскольку погиб во время проведения операции против "невидимок" на Юге империи.

Троих ровенов, в том числе ровена Тинара Кордениса, арестовали и посадили в крепость Пустоши по обвинению в покушении на жизнь Роланда Варниуса, хотя младший принц и заступался за ровенов, объясняя императору, что не верит в виновность этих ровенов, что все это происки "невидимок".

— Значит, вы хотите, чтобы "Хранители Ровении" и "Защитники Ровении" объединились? — задумчиво перебил говоривших генерал.

— Давно пора, — мрачно произнес ровен Монтегус. — Мы не справляемся. В рядах Хранителей невозможно предательство, в наших же рядах это произошло. Да и вы уже много лет занимаетсь разработкой "невидимок". Полагаю, что вместе мы добьемся больших результатов.

Генерал задумчиво смотрел на говорившего ровена.

— В итоге какие сведения собрали по "невидимкам"? — спросил он младшего брата.

— Великий мудрец, или иначе «главарь этой преступной банды», — это мужчина, высший аристократ, сильный маг, с огромными финансовыми возможностями и доступом в ближайший круг императора. До недавнего времени мы были уверены в том, что он только Двойник и может с бесконечностью легко менять лица. Теперь же, после "южной операции" уверены, что он к тому же, — Эдвард сделал выразительную паузу, — Жнец душ, — эти слова мужчина словно выплюнул.

— Почему уверен?

— Потому что Жнец душ смог бесследно исчезнуть из преступного вертепа, который со всех сторон окружила полиция, — серьезно ответил Эдвард. — И мы с Диннаром пришли к выводу, что он принял чей-то образ — другой возможности сбежать незамеченным у него просто не было. Жнец душ просто растворился в толпе, хотя его преследовали, и он был окружен со всех сторон. А поскольку в Невидимой Ровении кроме Великого мудреца нет Двойников, то напрашивается соответствующий вывод.

В глазах брата генерал увидел злость, вспыхнувшую при воспоминании о Жнеце. Тот хорошенько отделал и Эдварда, и Мая. Такого страха за кого-либо генерал Данери давно не испытывал. Оба мужчины чуть не отдали души Богам.

После произошедшего Эдвард отложил свой выход на пенсию, решив непременно участвовать в поимке Великого мудреца.

— Жнец душ, Двойник и Великий мудрец — один и тот же человек, — задумчиво произнес генерал, нахмурившись.

Глава "невидимок" очень серьезный, умный и хитрый маг. Очень опасный противник.

— И близкий человек императору, поскольку почти всегда в курсе того, какие тайные указы и положения император подписывает для борьбы с Невидимой Ровенией, — мрачно добавил подполковник Роннигус. После ареста Тинара Кордениса он стал сам не свой, переживая за ровена.

— Еще одно интересное обстоятельство недавно обнаружили, — вздохнул герцог Аверин. — Благодаря одной молодой и любопытной особе выяснилось то, что все кедровые орешки, которые "невидимки" высылают "пустышкам", пустые, без ядрышка. То, что они всегда в количестве семи штук, было давно известно, только почему-то никто на этом не заострял внимание. Теперь же… Семь пустых кедровых орешков. Почему семь? Уверен, что это какое-то значимое число для Невидимой Ровении и самого Великого мудреца.

— Где у нас в империи кедровые рощи на Севере, чтобы орешки в шишках были всегда пустые? — Эдвард вопросительно оглядел присутствующих.

— Понятия не имеем, — в недоумении пожали плечами ровены.

— Значит надо узнать и выяснить, на чьих землях они находятся.

— Есть еще одно обстоятельство, — хмуро произнес Диннар. — Недавно Тени рода Варниус с одним из членов Невидимой Ровении по приказу одного из Старцев проникли на Землю Фурий, чтобы выкрасть и убить… кое-кого.

— Кого? — в недоумении глянул на него генерал Данери.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Это неважно. Важно другое — помощнику исполнителей помогал член Невидимой Ровении по приказу одного из Старцев, который явно родственник императора, поскольку ему подчинялись Тени рода Варниус, — ответил Диннар.

В кабинете наступило мрачное тяжелое молчание.

Тени рода Варниус?

— Принц Роланд Варниус попросил руки моей дочери Миры, — тихо и чётко произнес генерал, сложив перед собой руки в замок и положив на них подбородок. — Она приняла его предложение. С моего одобрения. На конец августа назначена помолвка во дворце принца в столице. Все Варниусы соберутся там. Думаю, нам нужно быть готовыми и предельно внимательными. Я всем вам в обязательном порядке разошлю приглашения.

— Может быть, кто-нибудь кого-то конкретно подозревает? — через минуту поинтересовался генерал.

— Эта высокомерная стерва, вдовствующая императрица… не удивлюсь, если она среди членов Невидимой Ровении, — с неприязнью процедил граф Террич. — Она всю жизнь ненавидит "пустышек".

— И любовник у неё менталист императора, — заметил герцог Аверин.

— Но Великий мудрец — это мужчина, а Оксия Варниус — женщина, — возразил палатин империи ровен Монтегус. — А герцог Йоргус — менталист, поэтому не может быть еще и Двойником и Жнецом душ. Это невозможно. У мага может быть не больше двух магических способностей, иначе его разум не выдержит нагрузки. Вы все знаете это.

— Мы еще раз проверили всех Жнецов душ и Двойников. Среди Варниусов не один не зарегистрирован. Они не подавали данные в надзорный орган, — подал голос Майстрим.

— Оксия Варниус может быть Старцем "невидимок" и именно она могла направить Теней рода на Землю Фурий, — уверенно проговорил Эдвард. — С этой стервы станется.

— Почему вы уверены в этом? — внимательно посмотрел на него герцог Аверин. — Я тоже так считаю. Но откуда у вас такая уверенность?

Эдвард бросил вопрошающий взгляд на Диннара Роннигуса, прося взглядом раскрыть важную информацию, которая поможет продвинуться в расследовании.

— Старец из Невидимой Ровении приказал Теням рода Варниус выкрасть и убить… Катрину Торес и её маленькую дочь, — решился на откровенность Диннар.

Он надеялся, что его слова не навредят Катрине и детям. О том, кем она приходилась императору Ансару, естественно, все присутствующие ровены знали.

— Тогда эта информация кардинально все меняет, — задумчиво кивнул генерал. — При дворе всем известна ненависть вдовствующей императрицы к "пустышкам", и в том числе к конкретно Катрине Торес. Мира рассказывала об обращении Оксии Варниус с Катриной, когда та находилась при дворе. Сплошное игнорирование и унижение. И эта женщина жестока — за всю жизнь она так и не простила старшему сыну того, что он в свое время женился на "пустышке", и до сих пор не признает его детей и внуков от первой жены. Даже запретила тем появляться при дворе.

— Сколько детей у принца Оливара от первой жены? — вдруг глухо спросил Эдвард. Голос его странно зазвенел от напряжения.

— Три дочери, — ответил палатин империи, бросив на него удивлённый взгляд.

— А внуков?

В кабинете наступила давящая тишина.

— Если я не ошибаюсь, у каждой дочери еще по дочери. Получается, три внучки, — медленно произнес ровен Монтегус.

— Три дочери, три внучки. А как звали жену принца Оливара? — очень тихо спросил Эдвард.

Никто не смог вспомнить. Но это было уже и не важно.

— Что ты хочешь сказать? — нахмурился Диннар, буквально подбираясь, словно зверь, почуявший след, и напрягаясь всем своим крупным телом.

Полицейский вдруг понял, что хочет рассказать Эдвард.

— Семь "пустышек" в роде Варниус, — тихо, но уверенно проговорил Эдвард. — Вот откуда семь кедровых орешков, совершенно пустых внутри, — мрачно продолжил он. — Уверен, что необходимые нам кедровые рощи находятся на землях вдовствующей императрицы, — и вдруг грубо выругался. — Только кто же Великий мудрец? — зло процедил. — Роланд Варниус? Или другой какой брат? Или один из дядей императора? По известным причинам из подозреваемых можно исключить только принца Оливара Варниуса.

За ним не менее грубо выругались и все присутсвующие на собрании мужчины, поражённые неожиданным открытием.

Глава 39

Роскошью и огромными размерами резиденция принца Роланда Варниуса поражала воображение. Великолепный дворец на окраине столице был изыскан, величественен, а в настоящий момент его силуэт ещё таинственно и завораживающе мерцал в вечернем небе праздничной иллюминацией, что у неподготовленных созерцателей вызывало восторг и преклонение.

Выходя из мобиля и идя следом за Верховной Фурией и ровеной Мадлен Роннигус к парадному входу, к которому вели ступеньки, покрытые широкой ковровой дорожкой, Еления вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, с которой происходит то, о чем она раньше могла только мечтать.

Миры аристократов и рабочего класса Германии очень редко пересекались, но иногда все же случались чудеса, как, например, однажды, когда в больницу, в которой работала мама, приехали дамы из благотворительного общества. Все женщины были красивые, элегантные, ухоженные, с великолепными манерами и идеальной речью. Для маленькой Лены они были существами из другого мира.

Лена тогда находилась на работе у мамы и с восхищением смотрела на немецких аристократок, которые совершали обход по больнице. Она не вдавалась в подробности разговора тех женщин и медицинского персонала больницы, просто с удовольствием наблюдала за ними.

— Ты с таким восхищением на них смотришь, — с грустной улыбкой произнесла тогда мама, нежно погладив её по светлой головке.

— Они же такие красивые, мама, — маленькая Лена обратила восторженные глаза на мать. — Они как будто из другого мира.

— Лена, они и есть из другого мира и, к сожалению, когда они вернутся в свой мир, то через пять минут забудут все то, что видели в больнице, и все, что пообещали сделать. А за своим очередным чаепитием в благотворительном обществе даже не вспомнят то, что здесь были.

— Неправда! — возмутилась тогда маленькая Лена, с гневом сверкая голубыми глазками на маму — не может же быть, чтобы тёти с такими идеальными лицами и манерами были злыми и легкомысленными?!

— Ближе к Новому году именно эти дамы приезжают в больницу уже четвёртый год подряд, и пока ничего не изменилось, — с мягкой улыбкой ответила мама. — За четыре года можно было хоть что-то сделать из того, что они постоянно обещают.

Сейчас же, когда Еления стояла перед парадным входом во дворец принца Роланда Варниуса, и сердце замирало в предвкушении чего-то совершенно необыкновенного, она поняла, что напоминает себе ту маленькую девочку, которая когда-то давно восхищалась аристократками из благотворительного общества.

А сколько раз, танцуя в школе балета, она мечтала, что её полюбит прекрасный принц, и на балу во дворце она удивит его своей грациозностью и умением танцевать.

Сейчас смешно об этом вспоминать, а тогда, десять лет назад, какая девочка не мечтала выйти замуж за принца? Вот и она мечтала, в глубине души понимая, что это, конечно, невозможно. Она — дочь простого рабочего и медсестры, а принц… он — принц, одним словом.

И вот теперь, она, простая девчонка Лена Лайберт, словно Золушка из сказки, идёт на королевский бал во дворец, где принц империи, двоюродный брат самого императора, и дочь герцога объявят о помолвке. Это было чудом, несмотря на то, что мир был другим. Потому что правила и традиции оставались те же, а аристократы мало чем отличались от земных.

— О чем ты думаешь? — с любопытством тихо спросила Елению Мадлен. — Ты нахмурила брови и выглядишь немного испуганной.

— О том, что сбывается мечта маленькой девочки попасть на бал во дворец принца, — смущённо прошептала девушка. О мечте потанцевать с принцем она благоразумно промолчала. — А вы о чем думаете? У вас очень загадочное выражение лица.

— Я? — взгляд Мадлен стал вдруг очень хитрым и полным предвкушения. — А я о том, что сейчас знатно потреплю нервы одному известному тебе субъекту, — фиалковые глаза радостно сверкнули, в них появилось коварство и обещание сладкой мести Эдварду Данери.

А Еля мысленно закатила глаза. Похоже, что предстоит очень весёлый вечер для Эдварда Данери, который прислал приглашение Мадлен, предлагая составить ему пару на балу, но которому она в очень вежливой форме отказала. Зато потом столько времени потратила на внешний вид, что Еля, когда увидела её, чуть ли не в буквальном смысле уронила челюсть от удивления и восторга — более красивой женщины за свою жизнь она ещё никогда не встречала.

Прекрасные платиновые волосы были убраны в высокую элегантную прическу, неброский макияж подчёркивал идеальные черты лица и белоснежную кожу, элегантное платье с глубоким декольте, от вида которого Еления даже покраснела, подчёркивало стройность и изящество фигуры, дорогие украшения, дополнявшие образ, говорили о том, что их хозяйка богатая и самодостаточная женщина. Одним словом, ровена Мадлен Роннигус выглядела идеально, шикарно и сногсшибательно.

— А о чём я думаю, вас не интересует, болтушки? — насмешливо поинтересовалась Бердайн Огдэн.

Верховная Фурия выглядела очень величественно и элегантно в своём строгом длинном и полностью закрытом платье темно-серого цвета с серебристой отделкой. Еления впервые увидела, что на голове у Верховной вместо многочисленных косичек может появиться обыкновенная прическа из гладких волос. Кроме того, на голове Фурии в элегантной прическе была закреплена королевская тиара с неогранёнными алмазами такой красоты и величины, что Еля, когда увидела их, второй раз за вечер потеряла дар речи.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Обе молодые женщины обратили взгляды на Верховную, лицо которой приняло жёсткое и суровое выражение.

— Я представляю себе свой разговор с принцем Оливаром Варниусом, — сухо проговорила Бердайн. — Думаю, насколько жёстко дать ему понять, что произошедшее событие в его родовом поместье больше никогда не должно повториться, иначе я от него не оставлю камня на камне. Уверена, что приглашение на сегодняшний бал, это его рук дело, — он знал, что я не смогу отказать императору, и воспользовался этим. И знал, что с собой я не побоюсь привести тебя, Еля, как было указано в приглашении. Так что находись постоянно в поле моего зрения.

Еления кивнула и вздохнула. Да, Верховная долго думала, брать её с собой или нет, но колебания разрешила весть от Диннара, который сказал, что все члены организации «Защитники Ровении» и он сам в том числе тоже будут на приёме. Ну что может случиться с Елей в такой компании?

И ей разрешили поехать, а Катрина Торес постаралась над образом.

— Мы подчеркнем твою невинность и нежность, — пообещала молодая женщина.

В итоге Еления тоже никогда ещё не выглядела такой красавицей. Воздушное платье из струящегося по фигуре нежно-голубого шелка с высоким декольте и открытыми плечами подчёркивало хрупкость и нежность. Часть светлых с медным отливом волос была убрана наверх и уложена изящными крупными локонами, а часть спускалась на спину и плечи и также была закручена в локоны. Изящные бриллиантовые украшения, подаренные Верховной Фурией, оттеняли весь наряд, заканчивая образ и делая его полным.

Напоследок Кат дала Еле медальон.

— Можешь незаметно отдать Ансару? Императору. Так, чтобы он не понял, откуда у него этот медальон? Положи в карман, например. В медальоне мой портрет с Олией, такой, какая она сейчас. Он поймёт, что мы живы и думаем о нем, — голос Катрины дрогнул.

— Вы надеетесь, что император простит вас? — тихо спросила Еления.

— Нет, я на это не надеюсь. Просто я хочу, чтобы он… — она запнулась, — не переживал. У меня в последнее время неспокойно на сердце. Плохое предчувствие. Мне приснилось, что я должна передать ему медальон. Чтобы он знал. Так будет правильно.

— Госпожа Катрина, а как понять, что то чувство, которое ты испытываешь к человеку, это то самое, настоящее? — с неуверенностью спросила Еля.

Кат задумчиво посмотрела на неё, ещё больше погрустнев.

— У нас с Ансаром это было как вспышка молнии. Мы влюбились друг в друга с первого взгляда. Ну, а что это то самое чувство, можно узнать только со временем, когда понимаешь, что дышать без этого человека не можешь, а жить… — она тяжело вздохнула, — не хочешь.

— А если можешь дышать? — криво улыбнулась девушка.

— Значит, это самообман, и ты не влюблена, — наигранно весело произнесла Катрина. — Признавайся, кто это?

Еления смущённо улыбнулась.

— Кто-кто… Майстрим Данери, — вдруг донеслось ревнивое из угла комнаты, а Еля и Кат увидели, что в комнате оказывается давно находится Ник, который тихонько пристроился на кресле у окна. — Нашла в кого влюбиться, — недовольно процедил Ник и закатил глаза. — Уж лучше бы Рона выбрала, он хотя бы такой же, как мы, — обыкновенный.

— Ник! — предупреждающе посмотрела на него Еля, нахмурив брови. — Перестань!

— Что «Ник»? Мало мне мамы с её разбитым сердцем, и ты туда же! — резко заявил мальчик.

— Ник! — одновременно возмущённо воскликнули Еля и Кат

— Мама, ты влюбилась в самого императора, и ничего хорошего из этого не вышло, а Еля влюбилась в Майстрима Данери — высшего аристократа, мага и сына герцога. Что её ждёт?

— Ник, я не влюбилась, — хмуро процедила Еления.

— Расскажи кому другому, — проворчал мальчик, — а у меня глаза есть. Только выбрось его из головы, потому что он никогда не женится на тебе, Еля! Как папа не женился на маме! — последние слова Ник гневно выкрикнул и выбежал из комнаты.

Еления постаралась отбросить грустные мысли. Тем более наступила их очередь подниматься по парадной лестнице, и она должна была сосредоточиться, чтобы не зацепиться каблуком за ковровую дорожку и не упасть. Девушка невольно затаила дыхание, слегка приподняла длинное платье и сделала шаг вреред.

Глава 40

«Ты — молодая взрослая девушка, и вполне объяснимо, что тебе может понравиться такой парень, как Майстрим Данери. Только… лучше вообще не думай о нем», — Еля шла за Мадлен, а в голове все ещё звучали отголоски воспоминаний от разговора с Катриной.

«Помечтать же можно», — грустно думала Еления.

И чего к ней все с советами лезут? Разве она сама не разберётся? Или не понимает, что не пара Майстриму Данери даже несмотря на то, что стала Огдэн. Мечтать ей все равно никто не запретит.

Еления вздохнула. Она помечтает молча и никому ничего не скажет, а то советчиков уже не море, а целый океан. И она очень надеется, наконец, вскоре увидеть предмет своих мечтаний.

— Ее величество Верховная Фурия Бердайн Огдэн, владычица Земли Фурий! Ровена Мадлен Роннигус, подданная империи Ровения! Еления Огдэн — приемная дочь клана фурий, подданная империи Ровения и Земли Фурий!

Бердайн, Мадлен, а затем и Еления ступили в зал приёмов.

***

Принц Роланд Варниус скучающим взглядом наблюдал за приближающимися женщинами из клана фурий.

Конечно, Верховная Фурия впечатляла величественностью и мощью. Вот именно: очень мощная статная высокая женщина, с которой шутить не хочется.

Ее внучка, ровена Роннигус, подданная Ровении, поскольку отец — местный аристократ. Очень красивая и умная женщина и «знатная заноза» со своими «пустышками». Как она отбила нападение его людей на свой треклятый приют?! Это же надо было устроить такую оборону? Вместе с братом — полицейским мешается под ногами. Полицейские, будь они неладны! Но ничего — недолго всем им осталось радоваться жизни.

Что ещё за приемная дочь? Человек в клане фурий? Роланд впервые слышал, чтобы замкнутые фурии принимали в клан людей. И тут принцу понадобилось все самообладание, чтобы сохранить невозмутимое нейтральное выражение лица.

Молоденькая девушка, идущая с левой стороны от Верховной Фурии, была очень похожа на девушку из лаборатории отца. Но это, конечно, было обыкновенным совпадением, потому что та девушка, по словам отца, умерла через две недели после его отъезда.

Но эта девушка поразительно похожа на ту, только красивее. И она… живая.

Женщины подходили, а Роланд понимал, что не может заставить себя отвести взгляд от приёмной дочери клана фурий.

Вот они остановились. Ансар выразил своё счастье лицезреть всех фурий в Ровении и так далее и тому подобное. Бабка тоже что-то дружелюбно промурлыкала. Роланд тоже что-то говорил автоматически, но ждал… со странной надеждой ждал, когда девушка окажется перед ним и склонится в реверансе.

Вот. Подошла. Склонилась. Выпрямилась. Подняла на него глаза.

Мужчина пропал. Потому что на него смотрели необыкновенной глубины глаза. Её глаза. Глаза незнакомки из лаборатории. Роланду показалось, что ему дали удар под дых и он сходит с ума, потому что этого не может быть. Та девушка умерла.

А это Еления Огдэн. И она не могла находиться в лаборатории отца.

Принц понимал, что надо взять себя в руки, и не мог. Та девушка снилась ему, упрекала в том, что он оставил её, и она умерла. Роланд просыпался в холодном поту, потом с трудом, потрясённый, засыпал. Он не понимал себя — так переживать из-за смерти какой-то незнакомой девчонки?! Наверное, нервы совсем никакие. Или та незнакомка непонятным образом разбудила в его душе что-то странное. Непривычное. И необъяснимое.

Выразив почтение, женщины клана фурий прошли мимо представителей императорской династии. Роланд посмотрел на отца и поразился его взгляду.

Жёсткий холодный взгляд принца Оливара Варниуса был обращён на спину уже уходившей девушки. Елении Огдэн. И по взгляду отца Роланд понял, что это все-таки та самая пленница.

Она жива и сейчас находится здесь. А отец тогда солгал.

Демоны небес! Что делала в лаборатории отца приемная дочь клана фурий?! Почему он обманул его?

Роланд поразился чувствам, неожиданно захлестнувшим его. Он был невероятно рад, что незнакомка из лаборатории оказалась жива. Чувства радости и счастья были настолько чужды и непривычны для него, что принц растерялся.

Что ему делать с этим открытием? А с девушкой?

— Что с тобой? — услышал мужчина озабоченный голос вдовствующей императрицы. — Кого ты увидел, что не можешь совладать с собой? Кому ты так рад?

— Ты не поняла? — Роланд мгновенно взял себя в руки. Бабка ни о чём не должна догадаться. — Мира приехала. Объявили о приезде герцога Данери с семьей. Я счастлив.

Оксия с сомнением посмотрела на внука, не поверив ему, и с подозрением оглядела зал. Кого он увидел? Что она пропустила?

Она потратила все силы и внимание на то, чтобы выглядеть приветливой и радостной по отношению к Верховной Фурии и её приживалкам.

Эта стерва уничтожила её людей и Мариссу, а теперь с совершенно невозмутимым взглядом спрашивает о делах.

Оксия понимала, что Бердайн Огдэн могла догадаться, чьи Тени рода проникли на её территорию. Да и Марисса могла сдать.

Почему тогда молчит и не предъявляет претензии? Не хочет, чтобы Ансар узнал о Катрине? О том, что она её укрывает?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Ну так и Оксия не хочет этого. Поэтому будет мило болтать с женщиной-горой и делать вид, что между ними замечательные отношения.

Глава 41

— Вы тоже это видите?! — возмущению военного мага Колина Мароу не было предела.

Боевая пятёрка Майстрима Данери находилась в зале приемов дворца принца Роланда в полном составе в чёрных парадных мундирах, выгодно подчеркивающих их молодость, мужественность и красоту.

— Им там мёдом намазано?! — не мог успокоиться оборотень. — Что эти кобели крутятся вокруг неё? Зачем она вообще заявилась? Сидела бы на Земле Фурий! Покровителя приехала искать?

Колин прожигал Елению гневным взглядом, а друзьям казалось странным то, что она до сих пор не вспыхнула, словно факел.

— Мужа, — хмыкнул Дан. — Елении Огдэн нужен муж, Колин, а не покровитель, ты забыл?

Колин бросил на друга хмурый колючий взгляд.

— Успокойтесь, — спокойным голосом проговорил Май. — Умерьте пыл. Верховная Фурия вместе с ровеной Роннигус и приемной дочерью официально приглашены на сегодняшнее мероприятие самим императором. Верховная, как дружественный созюрен, а ровена Роннигус и Еления, как героини при борьбе с «невидимками» на Юге Ровении. Их сегодня наградят орденом мужества. Колин, твоё присутствие и участие в операции по понятным причинам не станет афишироваться.

— Пойду-ка запишусь в книжке Ели, пока не поздно, чтобы потанцевать с ней, — вдруг решительно заявил Дан. — Кого-то из вас тоже записать? — с кривой улыбкой глянул на парней.

Мик Сурей при этих словах пристально взглянул на командира, а Колин с Маем ответили Дану мрачными взглядами.

— Нет, — твёрдо ответил Май, — и тебе не советую, — с легким упрёком добавил он.

— Жаль, что Кристу не взяли с собой, — с сожалением произнёс Анатоль Мароу. — Соскучился по малявке.

— Ее не приглашали, — Май ответил другу понимающим взглядом.

— Вы не хотите потанцевать с самой красивой девушкой вечера? — хитро прищурился Дан, дразня друзей. — Еления настолько прекрасна, что глаз не оторвать.

— Самая красивая девушка сегодня — это моя сестра, — уверенно возразил Май, найдя взглядом Миру, которая действительно была очень хороша сегодня в персиковом платье, с белокурыми волосами, уложенными в сложнейшую необыкновенную прическу и, сверкающими радостью, прекрасными серыми глазами.

Его сестре определённо нравился жених, поскольку она постоянно то украдкой бросала на того взгляды, то открыто и с восхищением смотрела на него, если они танцевали вместе.

— Только твоя сестра — невеста принца Роланда, и её нельзя пригласить танцевать, — скривившись, ответил Дан. — Остается Еления. Тем более танцует она бесподобно.

— Можно я сегодня напьюсь? — хмуро посмотрел на Мая оборотень. — Иначе я не выдержу этот приём! Или давайте все дружно свалим! — Колин с надеждой обвёл озадаченных друзей взглядом. — А тебе больше не с кем потанцевать, Дан?! — возмущенно прорычал в лицо друга.

— Нет, — сухо ответил Май Колину. — Я не могу «свалить», как ты выражаешься, поскольку это помолвка моей сестры, если ты забыл. А ты давно не ребёнок и сможешь держать себя в руках.

— Май, я не смогу держать себя в руках, если увижу, что кто-то держит Елю в своих руках, — зло процедил Колин, который снова не сводил внимательного взгляда с девушки, разговаривающей сейчас с Ричардом и Рональдом Авериными.

— Ты знаешь, что младший Аверин собирается сделать Еле предложение, — вдруг резко произнёс Колин, плотно сжав челюсти.

Придирчивым взглядом он оглядел соперника. Младший брат Ричарда за последние месяцы сильно вырос и раздался в плечах, а в своём элегантном костюме выглядел очень представительно. Настоящий высший аристократ, чтоб его демоны сожрали!

После слов друга Май почувствовал, как сердце неровно забилось, и тоже глянул в сторону Елении, на которую старался до этого не смотреть. Ему хватило одного взгляда, чтобы отметить, как она хороша сегодня.

К Ричарду и Рональду Авериным присоединились еще молодые аристократы, и теперь Еления стояла, окружённая восхищенными поклонниками, и краснела, как маков цвет.

Нет, ну словно дитё малое, смущается. И самом интересным являлось то, что она не притворялась и не играла, а действительно смущалась, потому что была искренней и… настоящей.

Похоже, что Еления Огдэн произвела сегодня фурор. Это она ещё не начала танцевать. Тогда… лучше этого не видеть.

— Рональд — хорошая партия для неё, — как можно спокойней произнёс Май, мысленно откручивая Рональду Аверину шею. — Он признанный внебрачный сын герцога, неодаренный, любит её, — ещё он сломает Рональду правую руку, а потом левую, потому что именно ими обеими этот… обнял сейчас девушку за талию и закружил по залу в танце.

Май удивлялся сам себе.

Он ревнует.

Демоны небес! Дожился! Он ревнует девушку к другому парню! Даже не свою девушку.

— Я тоже понимаю это, — глухо процедил Колин, пристальным взглядом наблюдая за танцующими. — Только меня это почему-то бесит.

— Ну, раз бесит, сам женись на ней, — спокойно проговорил Май, напоследок решив, что и ноги тоже Аверину не нужны — уж больно ловко и изящно танцует.

Май тяжело вздохнул, с тоской подумав, что его тянуло к Еле словно магнитом, и, увидев её сегодня, он понял, что очень соскучился по её улыбке, по прекрасным глазам, по тихому мелодичному смеху, а ведь он её не так хорошо ещё и узнал, и разговаривал с ней совсем мало.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Неожиданно Май решил, что нужно пойти в бильярдную или игровую, где играют в карты, чтобы не видеть Елению и всех её поклонников.

— Ты считаешь, я не думал об этом? — вдруг зло выдал Колин. — Когда она отказала мне, я извёлся, спать нормально не мог. Я связь между нами обрядом прервал, но разве это помогло?! Нет! Я уже и с отцом разговаривал.

— И что он сказал тебе? — Май не скрывал своего интереса, хотя примерно представлял, что мог ответить старшему сыну и наследнику властный и грубоватый ровен Арен Мароу. Ещё наверняка и смачными выражениями свой ответ сопроводил.

— Он сказал, что я полный придурок, — мрачно ответил оборотень. — Если, мол, не могу завоевать женщину и совладать с ней, значит, я слабак. Он не понимает, почему я не могу сделать ее ластаной, а должен жениться. А то, что она отказывается и не хочет, у него не укладывается в голове. Говорит, что я, вероятно, не понял её и уточнил, знает ли девушка, чей я наследник.

— Отец против твоего брака, — в итоге резюмировал Май, невольно почувствовав удовлетворение и подумав, что от грубоватого Арена Мароу другого поведения он и не ждал. Мгновенно стало стыдно — ему очень нравится девушка, в которую по уши влюблён лучший друг, и он радуется, что тому ничего с Елей не светит.

Надо же было так вляпаться. По самые уши.

Надо срочно разобраться с этой пагубной привязанностью и выкинуть Елению Огдэн из мыслей и сердца. Вообще, он не понял, как она ловко туда пробралась и уже достаточно прочно обосновалась. Он не звал её, не хотел влюбляться, она не подходила ему от слова «совсем».

— Не то слово, — мрачно ответил Колин и вдруг рвано выдохнул, зло сузив глаза: — У меня дикое желание набить морду не только младшему Аверину, но и Ричарду, который с ней сейчас танцует.

— И Дану, — спокойно добавил Май, найдя взглядом друга-Двойника.

— Этому больше всех, — зло хмыкнул оборотень. — Смотри-ка рядышком крутится, ждёт своей очереди. Так бы дал пинка по пятой точке!

— И не он один крутится, — мрачно добавил Май. — Пойдем лучше сыграем в партию бильярда. Нервы целее будут… у тебя, — поспешно добавил он.

— А, пойдём! А то я с ума сойду от ревности! — быстро согласился Колин, резко поворачиваясь спиной к танцующим и чуть ли не бегом выходя из бального зала.

«И я сойду», — с некоторым недоумением подумал Май, последний раз бросая хмурый взгляд на танцующую пару Еления-Ричард. Мысленно он уже и Ричарда Аверина лишил всех четырёх конечностей.

«Еления Огдэн, убирайся из моих мыслей! И отдай мне сердце обратно!» — мрачно сам над собой пошутил Май.

Мик Сурей, как стоял молча рядом с друзьями, так тихо и молча пошёл следом за ними в бильярдную, бросив задумчивый взгляд на виновницу мучений его друзей. А ведь Еления Огдэн даже не подозревает, что вокруг неё разгораются такие страсти.

Глава 42

Ровен Эдвард Данери не сводил пристального взгляда с прекрасной ровены Мадлен Роннигус, которая маленькими глотками отпивала красное Ровенское и наблюдала за танцующими. Еще Мадлен делала вид, что совсем не обращает на него внимания.

Кроме того, эта невыносимая Фурия отказывалась с ним танцевать, хотя танцевала со всеми, кто был записан в книжке танцев, даже с принцем Оливаром Варниусом, к изумлению всех гостей пригласившего её на танец. А с ним не хотела, несмотря на то, что в книжке ровены Роннигус он был записан несколько раз.

Каждый раз, когда очередь подходила к нему, эта невозможная женщина ссылалась на усталость и внезапно возникшую головную боль. При этом прекрасные фиалковые глаза над ним открыто смеялись.

— Я говорил, как ты красива сегодня? — в очередной раз произнёс Эдвард, тоже беря бокал и пробуя вино.

— И ни один раз, — Мадлен в открытую бросила на него довольный взгляд. — Ещё ты сказал два раза, как я неотразима, три раза, что я шикарна, и четыре раза, м-м-м… что я ослепительна?

— Ты сейчас издеваешься? — сдержанно поинтересовался Данери, повернувшись к любимой женщине всем корпусом и пристальным взглядом впиваясь в идеальное лицо.

— Я ошиблась? Не четыре раза? Извини тогда, — нагло хмыкнула Фурия. — Пять?

— Мадлен! — Данери не верил своим глазам, но ему больше нравилась такая игривая Мадлен, чем та обиженная и холодная женщина, какой он помнил её последнее время. — Ты невыносима! — мягче добавил он.

— Ты сказал «ты невыносима» пока второй раз, — почти пропела молодая женщина, пригубляя Ровенское.

Эдвард не выдержал и рассмеялся.

Вот… Фурия такая! Самая прекрасная и самая наглая.

— Ты простила меня? — он попытался поймать женский взгляд, но тот ускользнул.

— Нет, конечно. Не надейся! — молодая женщина ослепительно улыбнулась, но смотрела уже в сторону. — Сегодня ты об этом пока спросил первый раз, — тише добавила она.

— И долго ты собираешься дуться? Может, ну их, твои обиды, поженимся и уедем в свадебное путешествие? — серьезно предложил Данери, от чего Мадлен поперхнулась вином и обернулась.

— Ты… серьезно? — с искренним удивлением уставилась она на него. — Вот так просто? Поженимся и уедем?

— Конечно, — еще серьезнее произнёс мужчина, довольный реакцией любимой.

— Я подумаю над твоим предложением, — Мадлен взяла себя в руки и сделала вид, что задумалась. — Хотя… что тут думать. Мой ответ «нет», — в глазах Фурии Эдвард заметил упрямство.

— Что мне сделать, чтобы ты простила меня?

— Ты действительно этого хочешь?

— Больше всего на свете!

— Тогда… м-м-м… пожалуй… сделай мне предложение сто раз и ни разу не повторись. На сотое предложение ты узнаешь, простила я тебя или нет.

— Сто раз? — Эдвард понял, что ему уже не до смеха и он начинает закипать. Мадлен теперь выглядела собранной и серьезной. — Сто раз по-разному? — уточнил он.

— Тебя что-то смущает? — невинным взглядом посмотрела на него Фурия, и с тайным удовольствием отметила, как сузились серые глаза мужчины, а на лице «заиграли» желваки.

— Нет. Я в восторге от твоей идеи, — сухо ответил он. — Она… замечательная.

Мадлен неожиданно весело рассмеялась, а Эдвард заворожённо уставился на неё — давно он не слышал ее хрустальный переливчатый смех. Наверное, лет восемнадцать.

Сердце болезненно сжалось — когда она смеялась, то становилась ещё красивее. В то же время Эдвард успокоился — смеётся, значит, пошутила.

— Так и быть, — успокоившись, произнесла Мадлен. — Девяносто девять. Сегодняшнее предложение зачтено.

Значит, не пошутила.

— Ты невыносима! — резко заявил Данери.

— Третий раз! — парировала Мадлен.

— Не хочешь подышать свежим воздухом на балконе?

— Почему бы и нет? — согласилась Фурия и первая отправилась по направлению к двери.

Мадлен была рада передышке. Насмехаться над Эдвардом Данери стоило ей значительных моральных усилий.

Внешне она посмеивалась, а мысленно внимательно изучала этого нового для неё мужчину. И чем больше она смотрела на него, тем больше отмечала знакомые жесты, мимику, слова, и убеждалась, что она полюбила именно этого мужчину, пусть и с другим лицом.

К удивлению молодой женщины, едва она ступила на балкон, как тут же оказалась в объятиях Данери, который крепко обнял ее за талию и властно привлёк к себе.

— Первый раз, — прошептал он в губы Мадлен, наклонившись, — после разлуки я поцелую тебя в первый раз, потому что ждать больше не могу.

Застигнутая врасплох Фурия хотела возмутиться, но не успела, а потом уже не захотела, поняв, что от счастья пол уходит из-под ног. Она предполагала, что Эдвард начнёт приставать к ней на балконе, уж больно горящими взглядами награждал, и была уверена, что сможет дать достойный отпор, но сейчас Мадлен беспомощно вцепилась в лацканы его сюртука, подалась вперёд и с тайным наслаждением позволила себя целовать, — она так соскучилась по его поцелуям.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Сейчас она разрешит себя поцеловать, а потом выскажет этому наглецу все, что думает о его нахальном поведении.

Только Эдвард Данери и целовался точно также, как она запомнила, как вспоминала бессонными ночами, как снилось ей годами, — умело, нежно, слегка покусывая губы и иногда передавая ей инициативу. От неожиданного открытия Мадлен совершенно потеряла голову и полностью растворилась в потрясающих ощущениях, которые с головой накрыли её.

Выходившие на балкон аристократы с удивлением и понимающими улыбками обходили мужчину и женщину, которые целовались посередине огромного балкона, никого не замечая вокруг.

А ещё они задавались вопросом — «снежная королева» Фурия Мадлен Роннигус наконец-то растаяла и сняла свой траур?

Что это? Любовь с первого взгляда?

Ведь Эдвард Данери объявился совсем недавно, неожиданно волшебным образом воскреснув из мертвых. А до этого момента их никогда вместе не замечали, ведь прекрасная Фурия была помолвлена с другим мужчиной, трагично погибшим.

Глава 43

Бердайн Огдэн, как и остальные главы небольших соседних с Ровенией государств, сидела за одним столом с императором Ровении и его семьей. Прошла уже половина торжественного вечера, и Верховная Фурия решила, что пора.

Пора поговорить с принцем Оливаром по душам и расставить все точки.

— Ваше высочество, — ровным голосом обратилась Бердайн к принцу. — Окажите старой знакомой честь и поговорите тет-а-тет по некоторым вопросам?

Бердайн поймала мгновенный пронзительный взгляд Оксии Варниус и мило ей улыбнулась. Неугомонная женщина — все-то ей надо и все интересно.

Принц, конечно, прилюдно не смог отказать королеве другого государства и встал из-за стола. У него был очень спокойный и расслабленный вид, хотя он не мог не догадываться, о чем пойдет речь. А вот вдовствующая императрица понятия не имела, о чем пойдет разговор, и ей стало очень интересно.

— Пойдёмте в кабинет сына, ваше величество, — вежливо произнёс Оливар. — Там нам никто не помешает.

Через пять минут Оксия также поднялась из-за стола. Дворец внука она знала, как свои пять пальцев, поэтому быстро сориентировалась, куда отправились сын с Верховной Фурией.

Старая интриганка заняла небольшой тайный кабинет рядом, из которого отлично прослушивались все разговоры из официального кабинета.

***

— Вы, вероятно, догадываетесь, о чем пойдет речь? — Бердайн не стала ходить вокруг да около.

— Без сомнений, ваше величество. Опережая ваши вопросы, скажу, что ваша внучка в тот день оказалась не в то время и не в том месте, — спокойно ответил принц. — Она не была мне нужна. Скажу более, я испытываю искреннее уважение и восхищение к ней.

Верховная поняла, что принц говорит правду, чем очень озадачилась.

— Поэтому вы держали её в темнице в амагических браслетах и не кормили?

В соседнем кабинете Оксия Варниус испытала шок. Ее мальчик способен на такое?! Что же сделала ему внучка этой дылды?!

Принц пожал плечами.

Зная, где и что находится в кабинете сына, Оливар достал из стола сигару и спросил:

— Вы не против?

— Нервы шалят?

— Есть немного,

— Курите, ваше высочество, — милостиво разрешила Бердайн. — И мне дайте, — удивила она принца.

Они расселись в кресла напротив друг друга и закурили сигары с явным наслаждением.

— Вы удивили меня, — признался Оливар.

— Вы меня тоже, — сухо ответила Бердайн, и принц понял, что она имела в виду не сигары.

Оливар невольно вздохнул.

— Ваше величество, ровена Мадлен очень сильная Фурия, поэтому я надел на неё браслеты, иначе она разнесла бы мне полпоместья. Я не морил ее голодом, это она отказывалась есть, пока я не отпущу их.

— Вы собирались их убить? — глаза Бердайн почернели на глазах у принца, и ему показалось, что он даже увидел промелькнувший злобный оскал Верховной Фурии.

— Нет, — покачал он головой. — Конечно, нет. Я очень уважаю вашу внучку, а Лена мне нужна для исследований. Вы же уже все знаете?

— Что именно? — осторожно поинтересовалась Фурия.

— Что девочка иномирянка.

За тонкой стенкой кабинета вдовствующая императрица вздрогнула от неожиданной новости и ещё больше навострила слух. Не зря она пошла подслушивать.

— Ваше высочество, признайтесь, тогда много лет назад, именно в нашем древнем разрушенном храме вы нашли то, что искали? — тихо спросила Верховная, наблюдая на Оливаром цепким взглядом. — После этого вы стали надолго пропадать. Вы нашли возможность посещать другие миры?

Оливар прикрыл глаза, а его мать замерла: «Другие миры?! Нет, этого не может быть!».

Принц решил, что ничего удивительного в том, что Фурия догадалась, не было, — Верховная была умна и проницательна.

— Но вы же ничего не выносили из храма. Я была тогда одна из тех, кто провожал вас из храма обратно. Вас осмотрели, вы были пусты, — Бердайн не сводила острый взгляд с прикрывшего глаза принца.

— Манускрипт рассыпался в моих руках, но я все запомнил, — принц открыл глаза и внимательно посмотрел на Бердайн. — У меня всегда была отличная память. Мне хватает одного раза увидеть документ, чтобы запомнить его. В том мире, откуда ваша приемная дочь, такую память называют фотографической.

— Это невероятно, — Верховная в восхищении покачала головой, но взгляд мгновенно вновь стал острым. — Зачем вам девочка? Что в ней такого, что вы не можете успокоиться и отпустить её? Зачем выкачивали кровь?

— Она ответ к долгожительству «пустышек», — просто ответил Оливар, а Бердайн заметила вдруг, какой замученный и усталый у принца вид, запавшие глаза и глубокие морщины на лбу и у рта. — Я начал проводить над ней эксперименты на Земле, в её родном мире, но не успел закончить, её должны были казнить, как и меня. Пришлось спешно уходить.

Сердце Оксии замерло в испуге: «Казнить?! Оливара?! Да она разнесёт тот мир к демонам!»

— За что казнить? — услышала она строгий голос Бердайн Огдэн.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Это долгая история, — очень уставшим голосом ответил Оливар, — но Лена ни в чем не виновна. Стечение обстоятельств.

— Звучит ужасно. Стечение обстоятельств… — с неприязнью повторила Бердайн. — Лишить человека жизни просто потому, что произошло стечение обстоятельств.

— Там, где она жила, мир был не лучше нашего, — сухо ответил принц. — Такой же жестокий и несправедливый.

Они помолчали некоторое время, наслаждаясь своими сигарами.

— Поскольку вы не закончили исследований, вам до сих пор нужна Еления? — сделала неутешительный вывод Бердайн.

— Еления. Хорошее имя. Подходит ей. Такое же мягкое, нежное и сильное, как она, — очень странным голосом произнёс принц. — Поверьте, я ничего не имею против Лены, но она — единственный ответ к моим вопросам. Единственное решение к сложнейшей задаче.

— Как продлить жизнь неодаренным? — сухо уточнила Фурия.

— Да.

— И далеко вы продвинулись в своих исследованиях? — она испытала невольное любопытство.

— Вы, возможно, не поверите, но да! Лена Лайберт — на сегодняшний день самый совершенный человек с уникальными способностями! Она стала такой в результате моих экспериментов! Но без тех исследований нельзя было обойтись! Они стали ступенькой к последующим открытиям! Ступенькой к тому, как продлить жизнь обыкновенных людей!

Принц выглядел очень воодушевленным, глаза заблестели.

— А после того, как она сбежала от меня, я снова изменил её кровь, полученную тогда в лаборатории, и теперь нужно вновь проводить эксперимент. Возможно, он окажется последним. Она очень нужна мне.

— Это безопасно для Елении?

Взгляд принца неожиданно забегал, а Верховная подобралась, сразу поняв ответ.

— Нет, — вынужден был сказать правду Оливар. — Каждый раз я надеюсь на чудо. На то, что она снова выживет, а я смогу проводить дальнейшие эксперименты.

Взгляд Бердайн Огдэн заледенел, а сильные пальцы раскрошили в пыль половину сигары, которую она держала в руке.

— Вы же понимаете, ваше высочество, что я не могу рисковать жизнью дорогого для меня ребёнка для того, чтобы вы нашли нужное лекарство для… своих девочек, — ледяной голос Фурии замораживал. — Это невозможно.

В глазах принца мелькнула боль, затем разочарование, а затем ненависть.

— Я понимаю, — ровно ответил он. — Но я не остановлюсь. Лена мне нужна. И я получу её. Рано или поздно.

— Тогда война? — Бердайн медленно поднялась. — Была уверена, что мы договоримся, — с нескрываемым разочарованием добавила королева.

— Вы ничего не предложили.

— К сожалению, не увидела ни одного варианта для нахождения консенсуса между нами. Я никогда не стану рисковать жизнью Елении.

— Она рискует своей жизнью каждый день, — возразил Оливар, а потом медленно и чётко добавил: — Ровения намного сильней Земли Фурий. В итоге вы проиграете.

— Возможно, — кивнула Верховная, соглашаясь. — Только мой народ всегда поддержит меня, если идея благородная и достойная.

— Всегда найдутся предатели, — глухо ответил Оливар.

— В нашем народе их нет, — резко ответила Фурия и, медленно развернувшись, величественно покинула кабинет.

«Неправда, — у удовлетворением подумала Оксия. — А Мариска? Предатели есть всегда. Просто ко всем нужен свой подход».

Но как же удивил ее этот диалог. Сегодня Оксия неожиданно сделала два важнейших открытия: первое — её сын может ходить между мирами, второе — благодаря девчонке Огдэн он сможет продлить жизнь «пустышек». Второе она никак не могла допустить. Надо разобраться с девчонкой. И как можно скорее.

Когда Оксия выходила из тайной комнаты, то услышала, как что-то разбилось в кабинете у внука. А потом ещё. И ещё. И ещё.

Ее любимый мальчик психует? Швыряет вещи и крушит кабинет? Расстроился из-за разговора с этой стервой?

К сожалению, в данном случае она ничем не могла помочь. Наоборот, собиралась расстроить его ещё больше, потому что девчонку Огдэн нужно убрать.

Глава 44

Роланд заметил, что Верховная Фурия вернулась в зал приемов, а отец — нет.

Выражение лица Бердайн Огдэн хранило спокойствие и невозмутимость, но в глазах застыл холод. Когда же Роланд случайно встретился с ней взглядом, то поразился мелькнувшей на лице Фурии неприязни и брезгливости.

Что за разговор был у неё с отцом? И почему он не пошёл следом, чтобы подслушать, ведь хотел? Хотя бы Теней рода отправил.

Ах, да… Не пошёл, потому что рядом кружилась в танце Еления Огдэн, и он словно выпал из времени, любуясь необыкновенным изяществом и красотой танцующей девушки. «Пустышка» поражала его, восхищала и заставляла забывать все на свете.

Он влюбился? В неодаренную? Вот так вот… необъяснимо? С этим нужно что-то делать. И как можно быстрее.

Роданд незаметно огляделся. Еления Огдэн снова кружилась по залу в объятиях младшего сына герцога Аверина, который весь вечер вертелся вокруг неё. Чувство, которое он неожиданно стал испытывать к этой совершенно незнакомой девушке, было непонятно Роланду и вызывало раздражение — он стал чувствовать себя невероятно уязвимым.

Он извинился перед Мирой, другими ровенами и пояснил, что нужно ненадолго отлучиться.

Призраки дворца сообщили, где найти отца. С бабкой Роланд разминулся из-за разницы в несколько секунд: она ушла в один конец коридора, а он появился из другого.

Отца принц нашёл в кабинете в совершенно расстроенных чувствах. Тот бросил на него такой злой колючий взгляд, что желание поговорить уменьшилось в разы, но, с другой стороны, после помолвки отец уедет, и неизвестно, когда они снова увидятся, — тот может снова исчезнуть на несколько лет.

— Отец, что случилось? Почему ты разгромил мой кабинет? — хмуро поинтересовался Роланд, с удивлением оглядываясь.

Увидев сына, Оливар усилием воли взял себя в руки и буквально упал в кресло.

— Есть выпить?

Роланд, не скрывая удивления, молча подошёл к скрытому бару, достал бутылку виски и разлил по бокалам, один из которых протянул отцу.

— Твоё здоровье! — он внимательно разглядывал бледное лицо отца.

Оливар странно хмыкнул, задумчиво посмотрел на сына и залпом выпил, а потом прикрыл глаза и замер, безумно уставший и расстроенный.

— Еления Огдэн — девушка из твоей лаборатории? Я же не ошибся? Можешь мне объяснить, что происходит?

Оливар открыл глаза, и Роланд поразился бездне отчаяния, которую он в них увидел.

— Я солгал в том, что она умерла, — ровно ответил Оливар. — В принципе, это рано или поздно все равно произойдёт, потому что когда-нибудь она не выдержит исследований и умрет, а мне придётся начинать все сначала.

— Она как-то связана с твоими исследованиями по эликсиру долголетия? — осторожно уточнил Роланд.

— Именно, — глухо ответил Оливар, а Роланду показалось, что теперь в глазах отца отразилась вся печаль мира. Однако… давно он стал таким чувствительным? — Она сбежала тогда из поместья. Мои исследования снова прерваны.

— Но как она смогла? — поразился принц, вспомнив, в каком состоянии оставил её.

— Ей помогли, — зло процедил отец.

— Кто? — Роланд недоверчиво уставился на Оливара — на территорию поместья практически невозможно проникнуть.

— Неважно, Роланд, — сухо ответил отец. — Что за неумеренное любопытство?

— Я хочу помочь тебе, — спокойно ответил тот и с твёрдостью добавил: — Хочу помочь вернуть девушку в лабораторию.

Старший принц оглядел сына цепким пронзительным взглядом.

— Зачем тебе это?

— Мотивы я оставлю при себе, — сухо проговорил Роланд.

— Ты должен сказать причину своего участия, — упрямо поджал губы Оливар.

— Скажем так… она мне неприятна, и я хочу для неё изоляции.

— Неприятна? — в голосе Оливара явно слышалось недоумение.

— Я дам кровную клятву, что сделаю все, чтобы эта девушка оказалась у тебя в лаборатории, но без твоей помощи выполнить её будет трудно.

— В чем твой интерес? — холодно процедил Оливар. — Пока я не пойму это, я не смогу принять твою помощь, — я должен доверять тебе, а за годы общения доверия между нами как-то не сложилось.

Отец, конечно, прав, и Роланд понимал его. Он и сам бы, пока не понял мотивов человека, не доверился бы ему.

— Отец, я все равно не откроюсь тебе, — сдержанно ответил Роланд. — Мы чужие друг другу, как ты правильно заметил, и у меня нет оснований становиться ближе сейчас. Сделаем так… Я дам кровную клятву в том, что не собираюсь тебя обманывать и помогу вернуть девушку.

Уверенным шагом Роланд подошёл к письменному столу, достал нож для писем и быстрым движением слегка разрезал ладонь. Взял перо, чистый лист бумаги, обмакнул перо в кровь и написал, вслух повторяя написанное:

— Я, Роланд Варниус, клянусь, что не собираюсь обманывать своего отца, Оливара Варниуса, и сделаю все от меня зависящее, чтобы девушка по имени Еления Огдэн оказалась в полной власти отца, Оливара Варниуса. Иначе пусть смерть настигнет меня. Роланд Варниус. Настоящее время.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Молодой принц протянул отцу написанную кровную клятву.

— Принимай.

Оливар медленно прочитал написанное. Затем тем же ножом слегка порезал палец, обмакнул перо и написал: «Принимаю клятву. Оливар Варниус». И поставил дату.

Он положил лист на стол, и они вдвоём направили на него пальцы правой руки. Лист засветился магическим светом и стал медленно тлеть, пока не исчез до конца.

— А теперь расскажи, как она сбежала, и кто ей помог.

Оливар поднял потемневшие от гнева глаза на сына — он до сих пор не мог спокойно вспоминать произошедшие тогда события.

— Ей помогли шесть магов, двое из которых Двойники. Один принял твой облик, под которым он проник на территорию поместья и помог проникнуть другим, а второй принял мой облик и помог завершить операцию.

— Ясно, — Роланд задумчиво смотрел на отца.

У Елении Огдэн хорошие друзья. Сильные. Смелые. Отчаянные. Проникнуть на территорию принца королевских кровей и учинить там беспредел, это сумасшествие чистой воды.

— Ты все это знаешь со слов Теней? Других доказательств нет? — поинтересовался он. Потому что, если вдруг есть…

И тут отец его удивил.

— Есть. Записывающие артефакты моей последней разработки расставлены по всему дому, только я не могу их использовать. Полиция заинтересуется, зачем я похитил девушку и Мадлен Роннигус, Бердайн Огдэн начнёт скандал. Я не очень боюсь шумихи, я боюсь другого — после этого до Лены я вряд ли доберусь вообще.

— Лены?

— Я расскажу тебе, кто она. Твоя клятва вынуждает меня верить тебе.

— И ещё вопрос. Информацию на артефактах можно корректировать?

— Добавить ничего нельзя, а стереть, пожалуй, получится. У тебя есть идеи?

— Для этого мне нужно просмотреть записи.

— Они у меня в поместье на Юге.

— Отлично. Можем выехать завтра?

— В столице я из-за помолвки. Больше меня здесь ничего не задерживает.

«Ну, что ж, Еления Огдэн, я объявляю тебе войну не на жизнь, а на смерть, — мысленно усмехнулся Роланд. — Ты делаешь меня слабым и уязвимым, чего я не могу допустить. Тем более, ты — «пустышка». Отправишься к своим сёстрам, которых я регулярно отправляю к демонам».

Роланд разлил вторую порцию виски, которую они с отцом в молчании выпили. Принц Оливар смотрел на него странным нечитаемым взглядом, как будто впервые увидел. Роланд тоже новым взглядом посмотрел на отца. Они теперь союзники? Надолго ли?

Вряд ли. Он же не может допустить, чтобы тот и дальше создавал эликсир долголетия для «пустышек». В последний раз он не разгромил лабораторию, потому что помешала девушка, находящаяся в ней. Больше он не допустит подобного.

Глава 45

Еления весь вечер выискивала взглядом Майстрима Данери, но встретилась с ним лишь один раз, когда он с друзьями подошёл поприветствовать её вместе с Верховной Фурией и Мадлен.

Военные маги в чёрных военных мундирах поразили девушку. Они были великолепны, и ей с трудом удалось сохранить спокойствие, а не пялиться на них в восхищении. Тем более, сами они были очень сдержанными в выражении эмоций.

Командир пятерки выглядел отстранённым и вежливым, Колин Мароу, который ещё недавно признавался в любви, теперь тоже лишь вежливо поздоровался с невозмутимым выражением лица и отошёл в сторону.

Аристократы… теперь они в своей стихии и могут идеально владеть лицами и эмоциями. Даже не могут, а должны. И должны, видимо, выказывать ей пренебрежение? Просто потому, что она «пустышка». Но Еления не обижалась. На что обижаться? Или на кого? На тот мир, в котором все жили и воспитывались? На их родителей, которые воспитали их такими?

Никто из пятерки, кроме Дана, не записался к ней в партнеры по танцам, и Еления одновременно почувствовала облегчение и разочарование. Но так, конечно, будет лучше для неё.

Зато Рон записался несколько раз и не мог сдержать своей радости при виде её, а его восхищенные зеленые глаза не могли оставить Елению равнодушной.

Иногда девушке казалось, что она чувствует на себе чьи-то враждебные взгляды, от которых проходил холодок по позвоночнику, но виновника неприятных ощущений она не находила, хотя подозревала, что это может быть только принц Оливар. Потому что, кто ещё мог её ненавидеть, да и за что?

***

Бал в честь помолвки подходил к концу, принц Роланд официально сделал предложение, надел помолвочное кольцо на пальчик красавицы-невесты и попросил слово.

Они стояли рядом: император Ансар, весь вечер скучавший и никого так и не пригласивший, иногда задумчиво смотревший на что-то в своей руке, а затем внимательным взглядом обводивший лица в зале; вдовствующая императрица; генерал Данери и Мира, когда Роланд громко произнёс:

— Я — сторонник древних традиций и обычаев. Кто меня хорошо изучил, знает об этом. В древней Ровении было принято, чтобы отец невесты или его старший сын в качестве выражения уважения к гостям, почтил их танцем раненого воина. Я прошу вспомнить о древней традиции и порадовать нас ее соблюдением, чтобы наша с Мирой помолвка была одобрена ровенами, давно ушедшими за грань.

В бальном зале установилась тишина.

Если сказать, что просьба принца удивила, то это ничего не сказать. Лицо генерала осталось совершенно невозмутимым и равнодушным, а вот лицо его сына слегка побледнело.

Как воспринимать эту просьбу принца: как насмешку и желание показать, кто здесь главный? Или, действительно, как приверженность древним традициям?

Май встретился взглядом с отцом, который еле заметно кивнул ему.

— Это классический одиночный мужской танец, танец — импровизация, танец — самовыражение, — услышала Еля рядом тихий голос Ричарда Аверина. — Его особенность в отсутствии каких-то обязательных шагов, есть только фигуры, причём у каждого танцора они могут быть свои. В древности это был не просто танец, он являлся гордостью военного мага. Его умели танцевать все. Танец был показательным выступлением, доказывающим, что ты настоящий мужчина. Но в наше время… какого демона? — в голосе Ричарда было одно недоумение. — Что принц хочет этим сказать? В военной академии до сих пор учат этому танцу, но уроки проходят спустя рукава, они уже не несут в себе той идеи, которая была заложена изначально.

Майстрим Данери твёрдым чеканным шагом вышел на середину зала. Высокий, стройный, с безупречной причёской и в идеально сидящем военном мундире. На его лице присутствовали спокойствие и безмятежность, никто не мог догадаться об его истинных чувствах, которые он сейчас испытывал.

— Майстрим, я рад, что ты не изменяешь древним традициям, — громко произнёс принц Роланд, а военный маг с достоинством кивнул в ответ. — Мы станем братьями не только после обряда бракосочетания с твоей сестрой, но и по духу.

— Я готов, — ровным голосом ответил командир боевой пятерки.

Роланд мысленно усмехнулся. Весь вечер он думал, как унизить брата невесты, посмевшего драться с ним и очень тяжело ранить, и вот теперь он очень удачно вспомнил о давно забытой традиции.

Еления нашла встревоженным взглядом остальных военных магов и поразилась тому, какие бледные и серьезные лица у них стали.

Они переживают?

— Давайте немного изменим традициям и возьмём вам в пару одну из прекрасных дам, — с дружелюбной улыбкой предложил Роланд.

— Но, ваше высочество, это классический мужской танец, который танцуют без женщин, — спокойно возразил Майстрим, вокруг его рта уже залегла жесткая линия. Он не был дураком и понял, что принц пытается выставить его в смешном свете.

— Замечательная идея! — вдруг вмешалась вдовствующая императрица. — Конечно, ровен Данери, вам в пару надо женщину! У нас помолвка, в конце концов! И очень символично будет, если вы сегодня станцуете в паре!

Некоторое время Май пристально смотрел на бабку с внуком. По его лицу ничего нельзя было прочитать, но Еле показалось, что он был чем-то озадачен и разозлен.

— Хорошо! — через некоторое время кивнул Май. — Надеюсь, мне позволят самому выбрать партнершу?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— О, конечно! — широко улыбнулась Оксия. — Как ты считаешь, Роланд? — все же поинтересовалась она у внука.

— Конечно, ровен Данери, выбирайте, — милостиво разрешил принц. Кого бы он не выбрал, все равно их танец будет выглядеть нелепо, — но вы же знаете, что ни одна девушка Ровении никогда не танцевала этот танец.

Май кивнул принцу, соглашаясь, затем оглянулся, внимательно осматривая присутствующих в зале приемов девушек, но особо желающих не увидел, что было вполне объяснимо — ни одна из девушек не умела танцевать «танец раненого воина», а выглядеть непрезентабельно, ещё и перед лицом императора и принцев, никто не хотел.

Когда его взгляд падал на очередное милое молодое личико, девушка скромно опускала глаза, давая понять, что ее выбирать точно не нужно, хотя любой другой танец она захотела бы с ним станцевать.

Неожиданно Май понял, кто мог выручить его. Видимо, от необычности предложения принца Роланда у него мозги совсем набекрень. Он же знал одну потрясающую танцовщицу, и при мысли о ней сердце от волнения забилось быстрее.

Удивленная Еления увидела, как Май Данери резко развернулся и направился в её сторону, а Ричард и Рональд Аверины, стоявшие рядом с ней, с не меньшим недоумением следили за приближением военного мага.

— Еления, окажите честь и составьте пару в этом сложнейшем танце, — Май остановился напротив девушки и в приглашающем жесте протянул руку ладонью вверх. — Только ты сможешь меня спасти, — прошептал одними губами, а в глазах на мгновение мелькнула мольба.

Рон дёрнулся в желании заслонить собой Елю от наглого мага, — по его мнению, тот хотел выставить её на всеобщее посмешище. Но не успел — Еления сделала шажок вперёд, быстро присела в лёгком реверансе и твёрдым голосом ответила:

— С огромным удовольствием, ровен Данери, составлю вам пару, — и уверенно вложила пальчики в протянутую мужскую ладонь.

Рон побледнел, а Ричард схватил его за плечо, мешая действовать дальше.

Май повел Елению к центру зала.

— Рон, похоже, что твоя зазноба единственная, кто действительно сможет помочь Маю, — очень серьезно произнёс Ричард. — Я видел, как Еления танцует, и, если бы не знал о твоих чувствах к ней, поверь, приударил бы сам за ней. Она прекрасно танцует и потрясающе чувствует музыку, поэтому не злись — Май в совершенно идиотской сейчас ситуации и ему надо как-то выкручиваться.

Рон плотно сжал челюсти и раздраженно скинул руку брата с плеча. Он понял, что Рич, конечно, прав, но беспокойство за Елю все равно испытывал.

И почему он полюбил девушку, которая нравится всем подряд?!

Почему она постоянно в центре внимания?!

И почему так потрясающе танцует?!

Как же его это бесит! И злит! Ему бы очень хотелось, чтобы Еления была менее привлекательна и совсем не умела танцевать. Когда они поженятся, он не будет выводить её в свет, она будет сидеть дома, в родовом поместье и воспитывать детей, которых у них будет очень много.

Глава 46

Май и Еления вышли в центр зала, а когда остановились в ожидании музыки, все присутствующие на миг замерли от восхищения, потому что более красивую и гармоничную пару было сложно представить.

Рон тоже это отметил, и на сердце от внезапно возникшей дикой ревности заскребли кошки. Но… между ними же ничего нет? Нет. А сейчас они просто станут танцевать и все. Поэтому нужно успокоиться и выбросить дурацкие мысли из головы.

— Они — шикарная пара, — с удивлением пробормотал рядом Ричард и осекся — видимо, слова случайно вырвались у него.

Но вокруг люди зашепталась и Рон услышал отголоски фраз: «пустышка», «военный маг», «Огдэн», «Данери», «союз», «невозможно», «ластана» и так далее и тому подобное. Людям только дай повод посплетничать, они придумают много чего интересного.

Рон почувствовал закипающий гнев. Ещё немного и он начнёт разбираться с особо языкастыми фантазерами. Но тут его взгляд упал на нежный профиль Ели, которая стояла к нему боком, и он заставил себя успокоиться и замер в ожидании представления.

Растерялась ли Еления, когда оказалась в центре огромного зала под взглядами сотен незнакомых людей?

Скорее, нет, чем, да.

Наоборот, она вдруг ощутила уверенность в том, что справится. В конце концов, что такое танец? Это древнейшее из искусств, отражающее восходящую к самым ранним временам потребность человека передавать другим людям свои радость или скорбь посредством движений тела.

Почти все важные события в жизни людей отмечались танцами: рождение, смерть, война, свадьба, исцеление больного, избрание вождей. Танцем выражались моления о дожде, о солнечном свете, о плодородии, о защите и прощении.

А кто лучше всего в мире, да и во всей Вселенной, или даже во всех мирах, умел выражать посредством тела эмоции и чувства?

Балерины.

Заиграла музыка, мрачная, тревожная, сложная. Еления подняла глаза и встретилась взглядом с глазами Мая, которые улыбались.

— Еля, спасибо тебе. Это очень сложный танец, мужской, но я надеюсь…

— Дай мне пару мгновений, чтобы я ухватила мелодию, ритм, акценты музыки, — еле слышно прошептала Еля, прерывая шёпот Мая, а тот с пониманием кивнул. — Наши тела должны рассказать историю? — и он снова с улыбкой кивнул в знак согласия, завороженно следя за тем, как девушка уходит в себя, слегка прикрывая прекрасные глаза и вслушиваясь в музыку, под которую ни одно поколение военных магов танцевало свой неповторимый мужской танец.

«Наши тела должны рассказать историю» — после этих слов Май понял, что кончики пальцев закололи от желания немедленно прикоснуться к хрупкой фигурке, стоящей рядом, притянуть к себе, сжать в объятиях.

Нежные губы были приоткрыты, и молодому ровену больше всего на свете захотелось поцеловать их, и он еле сдержался, вдруг поняв, что на несколько секунд совершенно забыл об окружающей действительности.

А потом зал затаил дыхание, потому что то, что стало происходить на их глазах, иначе, как волшебством, назвать было нельзя.

— Ты уходишь на войну, мы прощаемся, — шептали губы Ели, а зрители понимали в чем состоит завязка танца и что означают движения пары. — Я жду тебя с войны и переживаю.

Маг и его избранница настолько тонко чувствовали друг друга и так синхронно сочиняли рисунок танца, что зрители не верили глазам. Молодой мужчина начинал движение, которое девушка продолжала, и наоборот.

— Май, — Еления утонула в потемневших серых глазах. — Ты же эмпат? Я сниму сейчас медальон, читай меня и чувствуй, так будет проще.

Сюжет танца развивался постепенно и логично, поражая окружающих понятливостью, выразительностью, изяществом и чувственностью.

— Ты сражаешься, — шептала Еля, делая изящный поворот и отходя в сторону, а резкие и рваные движения Мая не оставляли сомнений в том, что он вступил в борьбу с неравным количеством вражеских воинов.

— Ты ранен, — Еля кружилась вокруг, показывая свою взволнованность и переживания. — Май, прекрасно… ты танцуешь великолепно… Тебя ранили… сейчас… а потом ты, раненый, возвращаешься с войны…

Рисунок танца развивался от простого к сложному, у них получалось отразить все: от экспозиции и завязки до кульминации и развязки.

Они вместе взлетали и падали, умирали и возрождались, любили и страдали, их тела сливались в одно целое, а руки являлись продолжением друг друга, и, когда в конце под затихающую мелодию Май уверенно привлёк Елению в объятия, а его лицо остановилось в каких-то сантиметрах от её лица, никто не сомневался, что сейчас он поцелует ее, и поцелуй стал бы логичным завершением необыкновенного одухотворенного танца.

Зал замер в напряженном ожидании. Стояла невероятная тишина.

Голубые глаза смотрели в серые, и оба взгляда растворялись друг в друге. Они столько сказали друг другу взглядами и столько ещё не сказали…

Желанные губы находились совсем близко, а танец сблизил их настолько, что верилось с трудом в то, что он просто отпустит сейчас Елению, повернется и уйдёт.

Но Майстрим Данери был сыном своего отца, военным магом, потомком целого поколения сдержанных и рассудительных военных магов, командиром собственной боевой пятерки, — он в совершенстве владел собой и мгновенно принимал решения. И сейчас, спрятав сердце в панцирь из непробиваемой брони, он не изменил себе.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Май медленно отстранился от прекрасной партнерши и вежливым сдержанным поклоном выразил своё искреннее восхищение и благодарность, а Еления также медленно присела в реверансе, не отрывая от него немного болезненного взгляда.

Притихший зал взорвался аплодисментами, а молодые люди вдруг поняли, что к ним подошли принц Роланд с невестой и стоят рядом.

— Ваш танец — это что-то совершенно необъяснимое и завораживающее, — с искусственной улыбкой произнёс принц.

— Май, Еления, это было потрясающе, — с искренним восхищением проговорила Мира, теперь очень внимательно разглядывая необыкновенную девушку, в которую сто процентов ее старший брат был влюблён по уши. Иначе… не смог бы он так танцевать.

Еления вскинула на неё благодарные глаза, и ее вид с блестящими глазами, раскрасневшимся лицом и взволнованно вздымающейся грудью на мгновение снова лишил Роланда дара речи.

Да что с ним такое?

Даже невеста, совершенной красоты девушка, поразительно умная, добрая и талантливая магиня не вызывала у него такого необъяснимого восхищения и щемящей нежности, возникших после того мгновения, когда в лаборатории отца пленница открыла огромные глубокие глаза и посмотрела на него безумным взглядом, прося о помощи.

Еления Огдэн вдруг посмотрела на него чистым открытым взглядом, смущенно улыбнувшись, абсолютно не подозревая, какие чувства вызывала сейчас у принца. Роланд же сейчас был очень благодарен невесте за то, что та вела разговор с танцевавшей парой, и он мог помолчать.

— Рон, на твоём месте я бы поторопился с предложением руки и сердца, потому что после этого танца у Елении поклонников прибавится в разы, — задумчиво произнёс Ричард Аверин, наблюдая за Маем, Елей и принцем с невестой в центре зала. — И голову даю на отсечение, что Майстрим Данери все же влюблён в неё, как бы не строил из себя сдержанную и холодную каменную глыбу. Я немного знаю его — твоя Еля ему определенно нравится.

— Он никогда не женится на ней, — мрачно ответил Рон.

— Не женится, — легко согласился брат. — Но если голову потеряет, то ластаной быть предложит.

— Еля не согласится, — Рон напрягся и резко повернулся к брату, впиваясь в того цепким взглядом.

— На твоём месте я не был бы так уверен, — сухо ответил Ричард. — Ты тоже вроде не собирался жениться на «пустышке», а теперь? О статусе ластаны забыл. Только и думаешь, как сделать предложение и получить её согласие.

— Это другое, — хмуро процедил Рон.

— Это не другое, — резко ответил Ричард. — Это называется «мозги набекрень от любви». А если у твоей зазнобы мозги тоже того будут, ей станет все равно в каком статусе она может быть рядом с Данери.

— Да с чего ты взял, что она вообще неравнодушна к нему?! — разозлился Рон, схватив брата за плечо и потащив его в сторону подальше от любопытных взглядов.

— С чего? — прищурился Ричард, с раздражением высвобождаясь от крепкого захвата младшего брата. — Может с того, что я не слепой?

Рон нахмурился.

— А я, выходит, слепой?

— Выходит, — пожал плечами Ричард.

Рон резко повернулся в сторону Елении, но по её спокойному виду нельзя было понять, какие на самом деле чувства она испытывает к Маю.

— Количество твоих соперников после этого танца будет расти словно снежный ком, — Ричард с сочувствием смотрел на Рона. — Но пока у тебя есть огромное преимущество.

— Какое?

— Пока ты единственный собираешься предложить известной особе руку и сердце. У остальных поклонников предложения наверняка более эгоистичные.

***

Император Ровении Ансар Варниус перед закрытием мероприятия, посвящённого помолвке его двоюродного брата и девушки, на которой он сам в своё время подумывал жениться, наградил почетных гостий ровену Мадлен Роннигус и ровену Елению Огдэн медалями героя Ровении за помощь в спасении жителей Юга империи от членов преступной группы «Невидимая Ровения».

Для присутствующих ровенов это был третий шок за вечер, связанный с необыкновенной «пустышкой» Еленией Огдэн, которая, во-первых, смогла стать приёмной дочерью закрытого и нелюдимого клана фурий; во-вторых, потрясающе станцевала с военным магом Майстримом Данери, наследником генерала Данери, так, что глаз невозможно было оторвать. И в-третьих, оказалась героем Ровении, спасшим сотни человеческих жизней.

Откуда взялась эта Еления Огдэн, такая вся необыкновенная?

Глава 47

На следующий день после помолвки Роланда Варниуса и Миры, все участники ордена «Защитники Ровении» снова собрались в кабинете у генерала Данери. Каждый присутствующий должен был отчитаться о выполненном задании, предварительно полученном перед приёмом.

— Вместе с военным целителем из вашего ведомства на приёме я обошёл всех Варниусов. Мы просканировали всех до одного на наличие или отсутствие серьезных ранений. Серьезно ранен только один член императорской семьи — принц Роланд Варниус, — первым отчитался целитель Анатоль Мароу.

Генерал позволил боевой пятерке сына участвовать в дальнейшем расследовании. С одной стороны, можно было привлечь более опытных специалистов, с другой стороны, кому можно доверять в таком щепетильном вопросе? Только самым близким.

— У остальных несущественный вред здоровью — вывих ноги, недавно сломанный и уже залеченный палец, глубокий порез руки. Это все, что мы смогли обнаружить, — закончил краткий отчёт мрачный Анатоль Мароу.

— Да, наш целитель тоже самое сказал, — сдержанно произнёс генерал. Он уже обдумывал данную информацию.

— Я хотел бы тоже кое-что добавить, — с серьёзным лицом произнёс менталист Мик Сурей. — У императора Ансара очень слабая ментальная защита.

— У всех Варниусов самая лучшая зашита в империи, — строго ответил генерал, нахмурившись. — Ты ошибся.

— Ваши менталисты проверяли его?

— Императора не проверяют, — снисходительно пояснил генерал. — Но за его ментальную защиту отвечает императорский менталист. На сегодняшний день вы все его знаете. Это герцог Дэнир Йоргус.

— Должна быть самая лучшая защита, но сейчас её нет, — спокойно, но твёрдо ответил Мик Сурей.

— Этого не может быть, — не менее твёрдо ответил генерал.

— Отец, Мик — лучший на курсе, — заступился за друга Май, вложив в свой взгляд гордость за друга и постоянного напарника. — Он не мог ошибиться. Я голову даю на отсечение, что он прав! — Май получил взгляд от друга, полный благодарности.

На Мике теперь сосредоточились суровые и настороженные взгляды всех присутствующих в кабинете мужчин. Конечно, эта информация шокировала всех, потому что откровенно попахивало государственной изменой и покушением на императора. Отсутствие ментальной защиты означало, что на императора могли ментально воздействовать.

— Я не собирался проверять императора, — продолжил Мик. — Скорее всего никому просто не приходило в голову проверить ментальную защиту императора, поскольку все уверены в её безупречности и ответственном выполнении герцогом своих обязанностей. Я же, можно сказать, из любопытства и повинуясь интуиции направил свою магию на императора и понял, что у того практически нет никакой защиты. Я смог прочитать его, — глаза генерала Данери заледенели при этих словах. — И я весь вечер осторожно и незаметно читал мысли императора Ансара, а он не заметил этого, потому что его постоянно мучают сильные головные боли. Лишние боли от моего вмешательства не удивили его.

В кабинете наступила гробовая тишина, которую все же нарушил Эдвард Данери.

— Герцог Йоргус — королевский менталист, вдовствующая императрица, в чьих владениях наверняка найдутся бесплодные кедровые рощи, только она могла придумать использование семи орешков, и… принц Роланд Варниус, он же Жнец душ, Двойник и Великий мудрец «Невидимой Ровении», — медленно и чётко выговаривая каждое слово произнёс он. — Только герцог мог без последствий для себя повредить ментальную защиту императора. А как придворный Главный менталист он не мог не заметить ее отсутствие.

— Мы все слепцы, — зло процедил герцог Аверин. — И глупцы. Под носом… творится такое… такое… безобразие! Давно можно было понять… эти внезапные неконтролируемые вспышки гнева Ансара, нелогичные решения об аресте преданнейших людей! Им просто манипулируют словно марионеткой! Самые близкие ему люди!

На недолгое время снова установилась тишина, которую нарушил Май.

— Императорские целители совершенно искренне утверждают, что раны у принца Роланда от отравленного кинжала, хотя раны от кинжала и косы Жнеца можно легко различить между собой, — тихо и серьезно проговорил он. — На приеме Дан ненадолго принял образ принца, когда тот отлучился из зала приемов, и именно о подобных ранениях с ним говорили целители. Таким образом, мы в тупике — пока единственное верное решение — осмотреть рану принца. Если края почерневшие, то значит Жнец — это он. Если нет — значит, не он.

— Я могу спровоцировать ссору и вызвать его на поединок, — лениво отозвался Эдвард. — Постараюсь ранить посерьёзнее, чтобы ему сразу оказали первую помощь, и тогда увидим.

— Замечательная идея, — хмуро возразил генерал, с недоумением уставившись на младшего брата. — Ты в своём уме? Вызвать на дуэль жениха племянницы, которая влюблена в него по уши? И кроме того, тебя не пугает, что твой виртуальный соперник не так давно чуть не отправил тебя к праотцам?

— Может тогда Мира его соблазнит и посмотрит рану? — ехидно предложил побледневший Эдвард, зло сощурившись.

— Может кому-то надоел слишком длинный язык?! — не менее зло процедил главнокомандующий Ровении, испепеляя брата яростным взглядом. — Эдвард, ты совсем с головой не дружишь?!

Некоторое время два брата Данери испепеляли друг друга взглядами, потом младший словно пришёл в себя, и во взгляде появилось раскаяние.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Прости, брат, одичал у этих нелюдей, — тут же покаялся он, намекая на «невидимок», поняв, что сболтнул лишнее. — Готов сам язык себе откусить.

— Вот и откуси лучше, — процедил генерал, с укором качая головой.

— Что тогда делать? — спросил герцог Аверин, когда обстановка между братьями разрядилась, и все смогли свободно вздохнуть.

— Думать, — сухо произнёс генерал. — Нужна хорошая идея. План.

— Нам нужен Двойник, который сможет заменить кого-либо из слуг во дворце принца? — предложил граф Террич.

— У принца Роланда практически нет слуг, как и у всех Варниусов, — раздраженно произнёс Диннар. — У него Тени рода охраняют дом и хозяина, призраки следят за домом. Из слуг только дворецкий и экономка. Роланд — сторонник древних традиций, призраки его не раздражают.

— Древних традиций?! Боги!! Ну конечно! Какой же я идиот! Великий мудрец! Он же тоже сторонник традиций! — вдруг воскликнул Эдвард, хлопнув себя по лбу, вскакивая с места. — Теперь сомнений не осталось! Против императора и империи заговор на самом высшем уровне, а руководит им его двоюродный брат! Приверженец древних традиций! Великий мудрец такой же любитель этих демоновых традиций! Как же я забыл это и не соотнес! Больше я не сомневаюсь! Все сходится! Высший аристократ, баснословно богат, близкий круг императора, огромная власть, приверженец традиций, Двойник и Жнец! Все в одном лице!

— Боги, помогите нам с таким врагом, — мрачно пробубнил граф Террич, выразительно переглядываясь с герцогом Аверином.

— Эдвард, — взгляд генерала Данери стал пронизывающим, когда он посмотрел на младшего брата. — Я соберу Хранителей — положение дел становится слишком опасно для империи и императора.

Глава 48

Пришла осень, и наступил новый учебный год. Еления и Рональд вернулись к учебе в университете полиции. Теория, практика, физзанятия, студенческие вечеринки. Никаких расследований и заданий. Введеное на Юге военное положение заставило «невидимок» вновь затаиться.

После того бала Еления ни с кем из боевой пятерки Мая Данери ни разу не встречалась, в том числе и с самим командиром.

Она старалась не думать о нем и не вспоминать произошедшее на балу, которое на недолгое время наделило её странной надеждой, что она нравится Маю Данери. Свою болезненную влюбленность Еления упрямо старалась забыть и выкинуть из сердца.

Зато Рон Аверин после бала и встречи в университете теперь постоянно крутился вокруг, не надоедая, но в то же время оказывая ей своеобразное покровительство, отшивая не в меру навязчивых поклонников, количество которых увеличилось в несколько раз.

— Ель, не надоело тебе получать недвусмысленные предложения? Знаешь, сколько морд я набил за последнюю неделю? — спустя некоторое время заявил Рон. — Мои костяшки на руках не успевают заживать, а целители не успевают их излечивать.

Еля хмуро посмотрела на сбитые костяшки парня, аккуратно взяв его руки в свои. Сегодня Рон снова дрался из-за неё, когда один особо настойчивый старшекурсник-маг никак не хотел понимать, что его ластаной она не станет, даже несмотря на то, что он маг, аристократ и наследник древнейшего рода. Мужчины-маги этого мира почти все были твердолобые и самоуверенные, верящие в свою исключительность для неодаренных девушек.

— Рон, ты стал очень хорошо драться, — Еления подняла на него задумчивые глаза. — Ведь Мэл — маг и очень ловкий и сильный боец, но ты уложил его на лопатки. Я видела, как ты умело уворачивался, как ловко уклонялся даже от магических потоков, какие приёмы использовал. Ты много занимаешься?

Лицо Рона к удивлению Елении стало нечитаемым, глаза же очень странно смотрели на неё. Она не знала, что сейчас перед его мысленным взором стоит её лицо со снисходительным выражением, когда она говорит ему: «Сам ты не справишься».

— Конечно, я постоянно работаю над собой, Ель, — спокойно ответил Рон, аккуратно погладив нежную кожу на ее руках подушечками больших пальцев. — Я — неодаренный, и чтобы об меня не вытирали ноги и не смотрели сверху вниз чванливые маги, приходится постоянно тренироваться. Ричард помогал мне летом. Он использовал против меня магические боевые заклинания, а я учился уворачиваться от них. Как видишь, результаты не заставили себя ждать.

— Ты — молодец, — девушка мягко улыбнулась и опустила глаза на руки Рона в своих руках, уже не заметив, как в глазах парня мелькнуло удовлетворение от ее слов. — Сходи снова к целителям, — вздохнула она расстроенно, выпуская его руки из своих.

Курсанты университета проходили мимо, здороваясь и с любопытством их оглядывая.

— Еля, надо что-то с этим делать. Заткнуть всех. Нам же не дают учиться нормально, — произнёс Рон, а на вопросительный взгляд подруги с серьёзным видом предложил: — Может станешь моей невестой? — при этом выглядел Рон абсолютно расслабленным и безмятежным. — Если хочешь, конечно, — легко добавил он. — Объявим о нашей помолвке, и тогда все предложения стать ластаной прекратятся сами собой. А мы сможем, наконец, заняться учёбой. Я же не смогу стоять в стороне, когда очередной самодовольный субъект предложит тебе стать его ластаной.

— Разве твой отец согласится на этот спектакль? — Еления с сомнением посмотрела на Рона, а сердце почему-то взволнованно забилось — она некстати вспомнила их поцелуй у борделя, когда они убегали от «невидимок». Поцелуй, конечно, был для маскировки и отвлечения внимания «невидимок», но она вспомнила, как потом еле держалась на ногах.

Еления испытующе вгляделась в лицо Рона — что он на самом деле чувствовал, делая подобное предложение? Просто дружеское участие

Вспомнила его восхищенные взгляды на балу, его горячие руки на талии. Она все ещё нравится ему? Или нет?

Иногда он такой странный. Холодный. Отчуждённый. Даже немного высокомерный. А иногда… очень смущал своими странными взглядами, прикосновениями, которые происходили будто случайно, но ей казалось, что не так уж и случайно.

Или она все выдумывает?

— Не знаю, — парень равнодушно пожал плечами. — Если ты согласишься, я спрошу у него.

Предложение Рона, конечно, стало бы выходом из дурацкой ситуации, в которую она попала, выручая Мая Данери. Еления уже устала отбиваться от поклонников в прямом и переносном смысле слова. Она итак была заметной фигурой в университете, благодаря своим физическим способностям, а теперь слава о прекрасной танцовщице и героине Юга бежала впереди неё. Поклонники одолевали с утра до вечера. Ежедневно она либо сама дралась, либо Рон за неё, что порядком надоело. Скоро ещё и Марк с Алеком подтянутся и выдадут то, что они знакомы. Она видела, как парни еле сдерживаются, чтобы не кинуться на помощь Рону, но тот их всегда останавливал предупреждающим взглядом.

— Это Май Данери должен был сделать мне такое предложение, а не ты, — вдруг вырвалось у Ели. — Из-за него я в такой ужасной ситуации, в отдуваться приходится тебе.

Рон внимательно посмотрел на неё. Что-то мелькнуло в зелёных глазах. Темное. Нехорошее.

Ревность?

Показалось, наверное.

Неожиданно Еления со злостью подумала, что она вообще никому не нравится: ни Рону, ни Маю, а все взгляды, прикосновения и кажущееся внимание этих парней — плод её болезненного воображения.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Напридумывала себе влюблённых в неё мужчин и тешит самолюбие.

Кому она нужна?

Для серьезных отношений точно никому. Вгляделась в лицо Рона. Спокойное, равнодушное, немного раздражённое.

Наверное, недоволен, что она так долго думает?

— А знаешь? Почему бы нет? — вдруг решилась девушка. — Спроси у отца. Я буду очень благодарна, если вы избавите меня от этого дурдома. Хотя бы на время, пока не найдёшь себе настоящую невесту. Это же будет фиктивная помолвка? — зачем-то уточнила она. — Ну да, конечно, — сама себе ответила и нервно усмехнулась: — Какая же ещё? Ведь твой отец мечтает о невесте-маге.

— Конечно, фиктивная, — равнодушным тоном ответил Рон, чуть ли не зевая внешне. — Нет, уже не мечтает. Это намерение уже в прошлом.

Внутренне Рон испытывал такое невероятное напряжение, что удивлялся, как нервы не лопались от натяжения.

— Только помолвка наложит на тебя определенные обязанности, — добавил, проясняя ситуацию. — Семейные вечера, например, и на вечеринках ты должна стать моей девушкой.

Он вдруг сделал шаг вперед и аккуратно заключил Елению в некрепкие объятия, внимательно всматриваясь в растерянные голубые глаза.

— Еля, ты от меня не должна будешь шарахаться, — тихо пробормотал Рон, чувствуя невероятное желание стиснуть девушку в объятиях изо всех сил и приклеить к себе так, чтобы уже никто и никогда не отклеил. — Я не буду злоупотреблять, но для достоверности…

Еления деланно равнодушно пожала плечами, высвобождаясь из кольца сильных рук, неожиданно испугавшись близости.

— Рон, нет, я передумала, — глаза Ели были все ещё растерянными.

Она так не сможет. На расстоянии она ничего необычного не чувствовала к Рону Аверину, почти не думала о нем, но стоило тому прикоснуться к ней и вот так близко встать, она сразу терялась и волновалась.

— Да ладно тебе. Чего ты испугалась? — парень снова внимательным взглядом изучал её растерянное лицо. — Не буду я к тебе приставать. Завтра скажу ответ отца, — скучающим тоном добавил Рон и повернулся, чтобы уйти, пока Еля точно не передумала. Хотя она, конечно, уже испугалась и передумала, но он сделал вид, что не обратил на это внимание.

— Рон! — услышал за спиной голос Елении, полный паники. — Подожди! Я…

— Все будет хорошо. Не переживай, — обернулся парень с легкой улыбкой, перебивая. — Если отец согласится, то завтра в клан фурий приедет делегация от Аверинов, — по-дружески подмигнул растерянной девушке, — и наконец-то от тебя все отстанут, — Рон отвернулся, ускоряя шаг.

«И тогда ты точно больше никуда от меня не денешься, — думал Рон, стараясь не оборачиваться на Елю. — Я не допущу этого, Еления Роннигус… Еления Огдэн… Еления Аверин. Ты станешь моей женой».

Ответ герцога Аверина, конечно, стал положительным. Еля не знала, что он дал согласие на настоящую помолвку. Младшенький сынок за последний год столько нервов отцу потрепал, столько забастовок устроил и столько убеждал в своём праве на счастье с любимой девушкой, что любящий отец в итоге сдался, махнув на него рукой, тем более Еления Огдэн ему и самому нравилась — совершенно необыкновенная девушка, и он прекрасно понимал сына, который по уши в неё влюблён.

К удивлению герцога старший сын Ричард полностью поддержал младшего брата и одобрил кандидатуру будущей невестки, заверив отца, что сам женится только на девушке-маге, и у герцога в обязательном порядке будут маленькие одаренные внуки. Вот только насчёт сроков не уточнил, потому что свою будущую жену пока не встретил.

Глава 49

Бердайн Огдэн с некоторым недоумением принимала в клане Фурий подданных Ровении, друга самого императора, герцога Аверина, его старшего сына Ричарда, родного брата герцога — графа Верина, которые прибыли с интересной миссией — просить руки названой внучки Верховной Фурии — Елении — для младшего из рода — Рональда Аверина.

Верховная, конечно, обратила внимание, что на балу, устроенном в честь помолвки принца Роланда Варниуса и Миры Данери, самый младший Аверин крутился вокруг названой внучки, но сразу жениться? Делегация её удивила.

Ради такого необычного случая Бердайн пришлось принимать гостей в официальной резиденции маленького государства, построенную для таких вот официальных приёмов, которую она посещала крайне редко, только по важным поводам.

На голове Верховной Фурии снова красовалась необыкновенная прическа из многочисленных кос, которую с еле сдерживаемым удивлением рассматривали гости, а одета она была в строгий брючный костюм.

В небольшом зале для приемов Бердайн величественно присела в кресло-трон и обратила взгляд на мужчин из делегации, которые стояли перед ней, вытянувшись в струну, словно перед военнокомандующим.

— Я правильно вас поняла, уважаемые ровены, младший представитель из рода Аверинов, Рональд Аверин, хочет женится на моей названой внучке Елении? — осторожно уточнила фурия, с интересом разглядывая выразительное лицо отца жениха — герцога Аверина, на которого Рон был очень похож в отличие от старшего сына. — Или вы предлагаете ей статус ластаны?

— Ваше величество, мы предлагаем Елении статус жены, — довольно усмехнулся мужчина, весело поблескивая зелёными глазами. — Мой сын Рональд уже давно потерял голову от вашей внучки и хочет жениться только на ней.

— А она? — Бердайн выглядела сбитой с толку, но заинтригованной. — Тоже хочет? Потому что я не в курсе её сердечных дел — Еления мне ничего не сказала.

— По словам Рона Еления дала ему предварительное согласие, — спокойно объяснил герцог. — На помолвку. Вчера.

— Вчера? А сегодня вы уже здесь? — Фурия насмешливо сверкнула мудрыми глазами: парень, видимо, совсем голову потерял от Ели. — Странно все же, что девочка мне ничего не сказала, — задумчиво произнесла Верховная Фурия. — Может быть, не успела, — замоталась с учёбой в университете. Тогда я сейчас свяжусь с ней, и, если девочка не против, то и я не против, и дам своё согласие на помолвку. Вы мне импонируете, мальчик ваш тоже, а Елении нужна дополнительная защита в этом мире, которую, полагаю, древний род Аверинов сможет ей дать.

Бердайн взяла фоннор и попыталась связаться с Еленией, но ничего не получилось. Тогда она связалась с Мадлен, но та тоже очень удивилась новости, обрадовалась, но пояснила, что тоже не в курсе неожиданных изменений в жизни Ели.

— Присаживайтесь, господа, — с вежливой улыбкой проговорила Фурия. — Решение вопроса немного затягивается.

Герцог был не абы кем, а высшим аристократом Ровении, явился с серьёзным предложением, и Бердайн решила позвонить сразу ректору университета, в котором училась Еления, — полковнику полиции Сагдану Рэнимусу.

Полковник ответил сразу, а когда Верховная Фурия извинилась за беспокойство и высказала просьбу найти Елению Огдэн, потому что для неё есть очень важная информация, неожиданно замолчал на достаточно долгое время.

— Полковник Рэнимус?

— Ваше величество, — неожиданно сиплым голосом наконец ответил полковник. — Мне очень жаль, что именно мне выпало поведать вам о случившемся, — голос мужчины был таким расстроенным и мрачным, что сердце Бердайн Огдэн в испуге замерло, а горло как будто схватили в удушающем приёме.

— Полковник Рэнимус, что случилось? — еле-еле выдавила из себя Фурия, побледнев, а герцог Аверин и другие ровены из его рода нахмурились, подавшись к ней и внимательно вслушиваясь в разговор.

— Час назад ваша внучка была арестована по обвинению в покушении на жизнь принца Оливара Варниуса… в составе организованной группы лиц, — глухо ответил ректор университета. — Ее арестовали на занятиях и сразу увезли в столицу на мобиле полиции. А у меня… я… долго не решался вам… сообщить, — закончил полковник убитым голосом. — Совершенно не знал, как сказать. Хорошо, что… вы сами со мной… связались.

Фоннор выпал из неожиданно ослабевшей руки Верховной Фурии, а внезапная бледность стала теперь пугающей. На глазах изумленных аристократов из рода Аверинов Бердайн Огдэн стала вдруг перевоплощаться в боевую трансформацию. Через мгновение перед лицами потрясённых мужчин предстала высокая крепкая разъярённая Фурия с ужасным оскалом на страшном лице и черными глазами- ямами.

— Эти уроды арестовали нашу девочку, — скрипучим голосом поведала она потрясенному герцогу. — Я немедленно вылетаю в вашу столицу к императору. Уверена, нельзя терять ни минуты. Я докажу, что они не правы.

— Я выезжаю следом, ваше величество, — герцог Аверин выглядел очень серьёзным и встревоженным. — И тоже еду прямо к императору. Уверен, Ансар разберётся.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 50

Это дурной сон. Холодная камера, в которой она провела ночь, грубое отношение, как к преступнице. Дежавю какое-то. Как будто её снова арестовали офицеры СС, а потом отправили в кошмарную лабораторию доктора фон Дока.

Строгий неприятный полицейский в чёрной форме, задающий каверзные вопросы, пытающийся выудить у неё признания относительно того, чего она не совершала. Он был так не похож на ровена Диннара Роннигуса, которого Еля уже воспринимала, как родного.

Какая-то совершенно нелепая ситуация.

Она хотела убить принца Оливара Варниуса — дядю императора? Бред.

Ей помогали пять магов-боевиков? Тоже бред.

У них есть доказательства? Ещё один бред.

Она никого никогда не хотела убить. Какие у них могут быть доказательства, если принц Оливар сам незаконно лишил ее свободы?

Какие у неё доказательства?

У неё нет доказательств.

Но полицейский снова и снова настаивал на том, чтобы Еления призналась в том, чего не совершала, и выдала несуществующих подельников.

Еления не признавалась, не сдавалась, старалась не впадать в панику и просила связаться с Верховной Фурией Земли Фурий, её приемной бабкой, объясняя, что она теперь ещё и подданная другого государства, и полицейские должны с этим считаться, но никто не шёл ей навстречу.

На следующий день полицейский вызвал её на допрос, и Еля увидела, что он обвешан разными амулетами. К её изумлению мужчина заявил, что это защита от неё, потому что она — иномирная ведьма и может ментально воздействовать на людей, в том числе магов.

Еления была потрясена его словами и раздавлена тем, что никто до сих пор не пришёл к ней на помощь.

Почему? Ведь фурии не могли бросить ее.

Почему Рон ничего не предпринимает? А подполковник Роннигус и сестра Мадлен? Где они все? С ними что-то случилось?

Еления не знала, что император Ансар неожиданно заболел и впал в беспамятство, а правление империей по решению Малого Совета ровенов временно перешло к вдовствующей императрице Оксии Варниус, как самой ближайшей родственнице и старшей в роду.

Она не знала, что Верховная Фурия во взбешённом состоянии в полной боевой трансформации после её ареста сразу заявилась во дворец императора и вынужденно сражалась с Тенями рода Варниусов, которые не пропускали её к якобы заболевшему императору.

Не знала, что невозможно злая Верховная Фурия растерзала сильными когтистыми лапами десяток-другой Теней императорского рода и всё же добралась до покоев императора, в которых застала императора Ансара без сознания, и где её встретила высокомерная Оксия Варниус, уже принявшая правление Ровенией на себя, и заявившая Верховной, что Еления Огдэн — это иномирная ведьма Лена Лайберт, заявившаяся в их магический мир, чтобы подчинить себе самых сильных магов, а затем уничтожить их.

Ещё Оксия заявила, что Бердайн Огдэн уже давно находится под властью иномирянки, как и её внучка ровена Мадлен Роннигус и её брат, иначе чем объясняется то, что они приняли иномирянку в свой род?

В связи со всем этим, вдовствующая императрица Оксия безумные действия Верховной Фурии не будет рассматривать как оскорбление императорской семьи, а самой Бердайн надо обратиться к сильным целителям и менталистам, чтобы разумом снова стать свободной от власти иномирной ведьмы.

Под конец своей пространной речи Оксия открыто объявила, что император Ансар, получивший от иномирянки медальон, теперь не приходит в себя, а молодые сильные военные маги из лучших родов, надежда и гордость Ровении, под влиянием иномирной ведьмы напали на принца Оливара и хотели его убить, и только Тени рода помешали совершиться преступлению.

А принц Роланд? Возможно и на него напали заговорщики по наущению ведьмы.

Еления не знала, что одновременно с ней были арестованы герцог Аверин, граф Террич, не вовремя появившиеся во дворце императора, арестованы ровен Роннигус, Майстрим Данери и все члены его боевой пятерки.

Генерал Данери Большим Советом империи отстранён от должности командующего военными силами империи из-за обвинения в подготовке государственного переворота. Его уличили в том, что он тайно созвал Хранителей, которые созываются только в единственном случае — при возможной смене правящей династии.

Генерала не устраивает династия Варниусов? Очень жаль. Придётся сменить генерала армии, потому что Варниусов не устраивает такой генерал.

Ровения замерла в напряженном ожидании, не понимая, что происходит. На Севере и Юге было снято военное положение и объявлено, что подданным больше нечего бояться — иномирная ведьма поймана и больше нападений на мирных жителей не будет. Люди задавались вопросом, разве не из-за «невидимок» было введено военное положение? Но получали ответ в газетах, что нет. С «невидимками» полицейские разобрались, а сейчас иномирная ведьма представляла реальную угрозу для жителей, потому что никто не знал, на что она способна. В газетах публиковали огромный портрет Лены Лайберт, чтобы все подданные Ровении знали ведьму в лицо.

«Но это же бред! Разве не эта иномирянка участвовала в спасении жителей нашего города?» — возмущенно заявляли эти самые жители и… попадали в тюремное заключение

Подданные Ровении в недоумении перешёптывались.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

«Иномирянка»? Разве это не сказки? Они же не существуют.

Но газеты говорили другое. Иномирная ведьма проникла в их магический мир, передала императору Ансару заговоренный медальон, и теперь он впал в беспамятство.

Ведьма ментально воздействовала на представителей древнего рода Роннигусов, которые отдали ей все: имя, поместья, золото, потом втерлась в доверие к королеве соседнего государства — Верховной Фурии, которая несколько веков ни одного человека не принимала в клан, а её — никому не известную девушку из другого мира — сразу приняла. Разве это не ведьмовство?!

Через три дня после ареста Елении на всю Ровению объявили, что будет открытый показательный суд, на котором независимый и самый справедливый суд Ровении докажет всем, что он стоит на страже интересов своих верных подданных и будет справедливо судить иномирянку. А перед судом на огромном стадионе столицы жителям Ровении покажут, на что способна иномирная ведьма, чтобы не у кого из подданных не возникало сомнения в её способностях ведьмы.

Глава 51

Когда дверь камеры открылась, Еления даже не повернула голову и не шелохнулась. Она до сих пор не пришла в себя после вчерашнего цирка, где она словно цирковое животное исполняла опасные для жизни номера.

Сейчас ей казалось, что она только прилегла на жёсткую кровать, а её уже будят. Принесли холодную кашу или воду, которую здесь громко называют чаем?

Вчера в окружении многочисленных полицейских, обвешанных амулетами, Елению привели на огромный стадион, полный зрителей, и один из полицейских негромко объявил ей, что, если она хочет остаться в живых, надо очень постараться. Больше ничего не объяснил, бросил на землю пару кинжалов и один магпистолет, а через минуту после того, как все полицейские оставили её, стадион накрыли огромным защитным куполом, а на её жизнь стали беспрерывно покушаться всякие твари и даже неживые объекты природы.

Неожиданно появлялись невиданные Елей раньше животные или огромные птицы, нападающие на неё с явным намерением убить, которое ясно читалось на кровожадных мордах, потом вырастали скалы, которые обрушивались ей на голову и от которых приходилось уклоняться. После испытания со скалами около десятка мужчин в чёрных одеждах и с закрытыми лицами врукопашную напали на неё, а она отбивалась, уклонялась, нападала сама и… ничего не понимала.

Что это? Зачем? Кому нужно это представление за её счёт?

Еля не слышала крики людей из-за защитного купола, но видела их лица. Настороженные, враждебные, озлобленные. А ещё в их глазах она увидела страх. Они боялись её. Боялись и ненавидели. Только почему?

Когда все испытания закончились, Еления уже еле переставляла ноги. Никто не изъявил желания ей помочь и так ничего и не объяснил.

Поэтому сейчас, когда открылась дверь камеры, она даже не открыла глаза. Зачем? Кто бы не пришёл, он пришёл явно с плохими вестями, потому что или о ней все забыли, или спасти её невозможно.

— Встань! — услышала грубый мужской голос. — К тебе пришла её величество!

Еля вздрогнула и повернула голову. В камеру действительно величественной походкой вплывала вдовствующая императрица Оксия Варниус. Медленно и нехотя Еля поднялась — все тело болело и ломило после вчерашних испытаний. Она подняла глаза и поразилась тому, сколько презрения и неприязни увидела во взгляде вдовствующей императрицы.

— Ты должна сразу понять следующее: или ты пострадаешь за всех, или пострадают все остальные, кто тебе дорог, — ледяным тоном проговорила Оксия Варниус, изучающим взглядом скользя по шатающейся худенькой фигурке девушки. — Знаешь, ты очень кстати появилась в нашем мире, — холодно улыбнулась женщина и резко продолжила: — Что от тебя нужно. Ты признаешь, что являешься ведьмой из другого мира, поэтому твои магические способности невозможно распознать в нашем — они другие. Ты признаешь, что явилась в наш мир, чтобы уничтожить самых сильных магов и подготовить все для захвата магами из твоего мира власти в этом. Ты признаешь, что овладела разумом ровены Мадлен и ровена Диннара Роннигусов, разумом Верховной Фурии Бердайн Огдэн, Майстрима Данери и членов его пятерки, а потом ты попыталась убить императора Ансара, вручив ему заговоренный тобой медальон, после чего он впал в беспамятство.

Еля смотрела на стоящую напротив неё женщину таким же пристальным изучающим взглядом.

Наконец-то стали понятны причины, почему её арестовали. Сначала она решила, что причина в том, чтобы отдать её для исследований принцу Оливару Варниусу, а оказывается не в этом.

— Не маловато жертв? Может быть, ещё кого-нибудь добавите? — не удержавшись, язвительно спросила она.

— Наглая, да? — приподняла будто бы в удивлении брови коронованная интриганка. — Наглая «пустышка». У тебя остались силы язвить? Ну что ж… А я добавлю жертв. Мне не жалко, — зловеще ухмыльнулась императрица. — Ещё ты признаешься в том, что пыталась овладеть разумом принца Оливара, моего старшего сына, но у тебя ничего не получилось, и ты решила сначала его соблазнить, чтобы втереться в доверие, а затем убить, для чего призвала в родовое поместье Варниусов боевую пятерку ровена Данери.

— Соблазнить? — Еля сжала зубы и пошатнулась. От злости и отвращения её передернуло. — Я до сих пор девушка, — процедила она еле слышно.

— Ты считаешь, кто-то будет проверять тебя? — искренне удивилась Оксия и рассмеялась, на удивление, легко и весело. — Поверь мне, нет.

— Если я откажусь? — злость поднималась из самой глубины души Ели и затапливала её.

— Если ты откажешься? Хм… — Оксия сделала вид, что задумалась.

Женщина прошлась по камере, внимательно осмотрела кровать и умывальник, мрачные стены камеры, решётку на маленьком окне. Еления не поворачивалась вслед за ней, застыв на месте.

Оксия плавно скользнула к девушке, прошептав той на ухо:

— Тогда всем тем, кто тебе так или иначе дорог, кого я назвала сейчас, и кто… а, ты же не знаешь… — она притворно расстроенно вздохнула, — арестован и тоже находится в моей власти… Да-да, все эти названные мной твои знакомые арестованы уже несколько дней… Так вот, им будет введена сыворотка, после которой все эти люди-маги-фурии станут… вервольфами! — Оксия широко и довольно улыбнулась в потрясённое лицо девушки, резко развернувшейся к ней. — Все они станут подчинёнными мне машинами для убийств, и будут служить Невидимой Ровении пока не сдохнут. Из тех, кто тебе дорог, избежать этой участи удастся только… хм… наверное, Верховной Фурии Бердайн по понятным причинам: она не арестована и королева другого государства. А Рона Аверина тоже, пожалуй, прикажу арестовать. Хороший вервольф выйдет из него. Сильный. Ловкий.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Побледневшая Еления с ненавистью уставилась на вдовствующую императрицу, ухмыляющуюся ей в лицо.

— Как вы можете… быть такой, — ошеломлённо прошептала Еля, а потом вдруг словно очнулась и процедила: — Хотя вы же из Невидимой Ровении. Один из Старцев? Для вас нет ничего святого.

Оксия широко улыбнулась.

— Догадливая.

— А император Ансар, конечно, умрет? — прошептала Еления.

— Конечно, — холодно ответила Оксия, перестав улыбаться. — И виновной в этом будет также твое иномирное колдовство.

В камере наступило долгое тяжёлое молчание. Оксия не торопила пленницу.

— Император — ваш внук, — в ужасе прошептала Еля, без сил присев на жесткую кровать — ноги больше не держали ее. Более того, они предательски дрожали. Как и руки.

— Внук, — кивнула Оксия, сверху вниз уставившись на Елю ледяным взглядом. — Поэтому до сих пор он и был жив. Ещё и правил. Только правление его ведёт Ровению в никуда. Он должен освободить трон для другого императора.

— Для вас?

— О, нет. Для самого достойного из ровенов империи, — жёстко ответила императрица. — А ты должна понимать, что подвернулась сейчас очень кстати, и, если даже не согласишься на все добровольно, то произойдёт то же самое, только под ментальным вмешательством. Я заставлю тебя сказать то, что мне нужно. Но мне выгодней твое добровольное признание, чтобы все выглядело более правдоподобно.

— Если я во всем признаюсь, мне нужны гарантии, что вы всех отпустите, — глухо прошептала Еления, не сводя пристального взгляда с лица будущей убийцы собственного внука. — Железные гарантии.

— Поверь мне, я не хочу начинать правление нового императора с убийств высших ровенов, — процедила Оксия, недовольная словами пленницы.

— Я не могу вам верить на слово, — твёрдым голосом с металлическими нотками возразила пленница. — Вы собираетесь убить родного внука. Мне нужна кровная клятва, что аресты с Роннигусов, Аверинов и всех других будут сняты, вы всех отпустите на свободу, сыворотку вводить не будете и преследовать тоже никого не будете.

— Ты слишком много просишь.

Глава 52

Еля встретилась взглядом с Оксией Варниус.

— И ещё… я хотела бы попрощаться.

— Ещё и попрощаться? С кем? — брови императрицы в изумлении поползли вверх.

— С Верховной Фурией Бердайн Огдэн, с ровеной Мадлен Роннигус, Роном Аверином…

— Ты в своём уме? — взгляд Оксии говорил о том, что она очень сомневалась в этом.

— Тогда я не согласна на ваши условия, — устало пробормотала Еления.

— Послушай меня, девочка, — Оксия подошла к Еле и встала рядом. — Ты, видимо, не совсем трезво оцениваешь ситуацию, — ледяной взгляд медленно скользил по бледному лицу. — По-твоему я — идиотка, которая направо и налево раздаёт кровные клятвы? Из нас двоих ты должна выполнять мои условия, и тогда остальные останутся жить и не станут вервольфами. Кровную клятву я не дам, но слово сдержу — я действительно не хочу, чтобы правление Рональда начиналось с казней.

— Только с одной казни, — тихо прошептала Еля.

— С одной? Твоей? — Оксия нервно хмыкнула. — К сожалению, нет. Тебя я тоже не могу казнить, иначе эта страшная старуха устроит мне светопреставление. Показательный суд устрою, а смертной казни не жди.

Еля поняла, о ком говорит императрица, и невольно испытала огромное облегчение.

Значит её не убьют? Что же с ней будет?

Холод от нехорошего предчувствия проник в самую глубину. Как же она ненавидела это чувство страха.

— Вы оставите меня в тюрьме?

— Да, и тебя ждёт совершенно замечательная и насыщенная жизнь! — взгляд посетительницы буквально прожигал Елю. Ей даже становилось больно от него — столько злобы он содержал. — Тебя отправят в Тюрьму Пустоши. Слышала о такой?

Девушка вздрогнула.

— Но туда отправляют только отъявленных преступников, — глаза Ели увеличились в два раза. — На пожизненное заключение.

— Прекрасная замена смерти, ты не считаешь? — язвительно поинтересовалась Оксия.

— Ни один заключённый не возвращался ещё из этой тюрьмы, — глаза Ели впились в красивое утонченное лицо императрицы. — Я все равно рано или поздно умру там.

— Лучше поздно, — ледяным тоном произнесла Оксия. — Больше пользы принесёшь.

Еления опустила голову и закрыла лицо руками.

— Мы договорились? — услышала спокойный вопрос.

— Что ждёт тех, кто сейчас арестован?

— Я отпущу их и отлучу от двора. Это будет максимальное наказание. Даже мальчишек оставлю в числе военных, пусть служат. Менталисты разберутся с ними, выкинут из их голов всю ненужную информацию. Но если они начнут действовать против нового императора, будет кардинальное решение проблемы.

— Я согласна. У меня нет выбора.

***

Суд над иномирной ведьмой и другими арестованными совместили. Он состоялся в столице империи в огромном Дворце правосудия через два дня после посещения вдовствующей императрицей пленницы, и стал открытым для всех желающих, которых оказалось несметное количество.

Суд состоял из пяти судей, кандидатуры которых одобрялись императором или регентом. На суде присутствовали вдовствующая императрица, оба принца, высшие ровены империи, верность империи которых не подвергалась сомнению. По периметру огромного зала выстроились Тени императорского рода, вооруженные до зубов.

В зале можно было увидеть на почетном месте Верховную Фурию Бердайн Огдэн с сестрой — целительницей и внучкой Кристой Огдэн.

Иномирную ведьму и обвиняемых в покушении на жизнь принца Оливара ввели в зал суда и рассадили по разным сторонам зала.

Внешний вид обвиняемых оставлял желать лучшего. Бледные, осунувшиеся, исхудавшие, помятые.

— Тишина в зале! Судебное заседание объявляется открытым! — строго известил всех присутствующих секретарь суда.

Председатель суда, пожилой ровен лет семидесяти, убеленный сединой, в строгом чёрном костюме, громким, поставленным, безэмоциональным голосом обратился к Елении:

— Встаньте обвиняемая и выслушайте, в чем вы обвиняетесь.

Когда Еля послушно встала, обратив на него внимательный взгляд, ровен зачитал обвинение:

— Лена Лайберт, жительница другого мира, известная в нашем мире как Еления Огдэн, вы обвиняетесь…

Дальше со всеми подробностями судья перечислял все преступления, в которых обвиняли Елю, а она старалась смотреть прямо перед собой, абстрагируясь от происходящего. Она чувствовала, что на неё были обращены сотни враждебных взглядов, и старалась не обращать на это внимание.

— Обвиняемая, нужен ли вам защитник? — строгий голос председателя, пронзительный взгляд темных глаз.

— Нет, — спокойный ответ бледной и утомленной девушки.

— Вы должны отвечать «нет, уважаемый судья», — сурово поправил Елю председатель.

— Нет, уважаемый судья, — послушно повторила она.

— Признаёте ли вы свою вину?

— Признаю… уважаемый судья.

Зал взорвался криками: возмущёнными, гневными, яростными.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Еления! Что ты творишь?! — вскочила со своего места изумлённая Бердайн, но Еления даже не обернулась к ней, не в силах встречаться взглядом с этой добрейшей женщиной. — Зачем ты призналась?!

— Ваше величество, прошу тишины! — сурово обратился председатель суда к Верховной Фурии. — Присядьте на своё место! Иначе вас выведут из зала независимо от вашего высокого статуса.

Целительница потянула сестру за рукав, и Верховная Фурия буквально упала в своё кресло, сразу же найдя взглядом вдовствующую императрицу. Та не смотрела на неё, полностью поглощенная внешностью и словами обвиняемой.

— Присаживайтесь, обвиняемая. Суд учтёт ваше добровольное признание при вынесении наказания.

— Ровен Майстрим Данери и ровены, входящие в его боевую пятерку, встаньте, — председатель нашёл взглядом сдержанных и сосредоточенных военных магов. — Вы обвиняетесь в покушении на жизнь его высочества принца Оливара Варниуса. Из записей артефактов памяти, представленных в качестве доказательств принцем, мы видим, как обвиняемая спит в постели в лаборатории его высочества принца Оливара Варниуса, поскольку даже там не оставляла его в покое. До этого она заявилась в родовое поместье принца соблазнить его и завладеть его разумом. Мы видим, что обвиняемая разгуливает по дворцу, как у себя дома, отдаёт приказания Теням рода Варниус, которые ее слушаются.

Еления и парни с изумлением рассматривали беззвучные записи, транслируемые артефактами памяти. На них девушка, очень похожая на Елю со спины, гуляла по дворцу и, действительно, что-то приказывала Теням, которые ей кланялись и уходили, а потом появлялись и что-то докладывали. Но лица девушки видно не было.

Потом все присутствующие увидели, как в поместье возвращается принц Роланд, а затем из его покоев выходят пять боевиков в чёрном. Лица закрыты, их не узнать, но из дальнейших записей совершенно понятно, какими способностями обладали боевики: один из боевиков менталист, другой — целитель, третий — двойник, четвёртый — оборотень- боевик, а пятый — командир, умеющий взламывать родовую защиту.

Зал судорожно вздохнул, когда принца Оливара ударили по голове, и он потерял сознание.

— Официальный Ответ на Запрос в воинскую часть, в которой служат ровен Майстрим Данери и его люди, содержит информацию, что во временной период, когда было совершено нападение на принца Оливара Варниуса, вся боевая пятёрка Майстрима Данери находилась в отпуске. Также из этого ответа следует, что они находились в отпуске на Земле Фурий, куда приехали с Юга империи, где в то же самое время находилась обвиняемая иномирянка. Ответ на запрос в воинскую академию, в которой училась боевая пятёрка ровена Данери, содержит информацию, что из академии за последние десять лет выпустились всего две боевые пятерки с составом: эмпат — жнец душ, менталист, целитель, двойник, оборотень-боевик, одна из которых во время покушения на жизнь принца находилась на службе, что подтверждается полковником их воинской части, а вторая находилась в отпуске, и ее действия никак и никем не отслеживались. На запросы в другие военные академии империи были получены отрицательные ответы. Боевые пятерки в подобном составе у них не выпускались и не собираются выпускаться.

Глава 53

Принц Ровении Роланд Варниус сидел рядом с отцом на почётных местах во Дворце правосудия. С другой стороны, слева от него, сидела его невеста — Мира Данери, брат которой находился в заключении, а отец в опале. На правах официального жениха Роланд заставил Миру присутствовать на суде и обещал, что ее брата оправдают, потому что в его действиях виновна иномирная ведьма, ментально завладевшая его сознанием, в чем суд, конечно, разберётся.

— Кто бы мог подумать, что эта девушка так коварна, — услышал принц рядом бормотание Миры. — Из-за неё может пострадать Май. Глупый-глупый брат — он просто влюблён в неё и поэтому пошёл на поводу.

— Самое ужасное, что мы не знаем о её способностях, — с очень серьёзным лицом проговорил Роланд.

Май Данери влюблён в эту невинную овечку? Выходит, она не такая уж и невинная, раз самые высокопоставленные ровены неравнодушны к её чарам. Может, она действительно ведьма?

Роланд покосился на отца. Тот сидел с бледным каменным лицом, не сводя горящих глаз с обвиняемой иномирянки, которая сидела с очень ровной спиной на своём месте для обвиняемой, с опущенной головой.

В это время вернулись судьи из переговорного зала, куда они уходили для того, чтобы посовещаться, расселись по местам, и председатель взял в руки лист бумаги, исписанный мелким почерком.

— Невиновность всех обвиняемых, кроме иномирной подданной Лены Лайберт, доказана. Все без исключения действовали под влиянием ментального вмешательства со стороны иномирной ведьмы Лены Лайберт, признавшей свою вину, а, значит, не могли в полной мере осознавать свои дальнейшие поступки и их последствия. В связи с изложенными фактами с обвиняемых снимается обвинение в покушении на жизнь принца Оливара Варниуса, они считаются свободными с момента вынесения данного приговора и подлежат принудительному магическому лечению под присмотром императорских менталистов для избавления зависимости от преступницы.

— Возражаю, уважаемый судья, — неожиданно встала вдовствующая императрица, на которой тут же сошлись все взгляды присутствующих. Даже Лена подняла голову и посмотрела на Оксию Варниус.

— Ваше величество? — с недоумением уставился на последнюю председатель.

— Уважаемый судья, дело в том, что ровен Майстрим Данери является Жнецом душ, а, как известно, на Жнецов душ невозможно воздействовать ментально. Вы понимаете к чему моя речь? — Оксия улыбнулась змеиной улыбкой.

Лена подалась невольно вперёд, впиваясь в лицо императрицы ненавидящим взглядом, Май побледнел, парни встали со своих мест, Мира вцепилась в рукав Роланда, который успокаивающе положил свою руку на её пальчики.

— Ваше величество… — начал Роланд.

— Ваше высочество, не вмешивайтесь, — сурово отрезала Оксия, яростно сверкнув глазами.

— Ваше величество… — встала Мира и села обратно, встретившись с ледяным высокомерным взглядом вдовствующей императрицы.

— Понимаю, ваше величество, — немного растерянно ответил председатель на вопрос Оксии и медленно повернулся к военным магам. — Ровен Майстрим Данери, командир боевой пятерки военных магов, подойдите к суду.

С нечитаемым выражением на холодном лице молодой маг встал и подошёл к судьям.

— Ровен Данери, вы согласны с тем, что на вас невозможно ментально воздействовать?

— Согласен, — спокойно ответил Май, отвечая пристальным взглядом.

— Вы должны добавить «уважаемый судья», — поправил его председатель, но Май промолчал.

— Как вы объясните суду то, что произошло в родовом поместье принца Оливара Варниуса этим летом с участием вас и вашей боевой пятерки?

— Уверен, как бы я не объяснил, суд вывернет мои слова так, как выгодно суду, — равнодушно ответил военный маг.

— Вы оскорбляете суд?! — гневно процедил председатель, бросив взгляд на императрицу, так и оставшуюся стоять рядом со своим креслом.

— Я называю вещи своими именами, — смерил его ледяным взглядом Май и тоже бросил взгляд на Оксию, поразившись ненависти, которую встретил в ответном взгляде.

— Что вы делали в поместье принца Оливара Варниуса и почему ударили его по голове? — холодно произнёс судья.

Некоторое время Май стоял и смотрел на судей, переводя внимательный взгляд с одного невозмутимого лица на другое. Его пристальный изучающий взгляд заставлял магов отводить взгляд в сторону и бледнеть.

— Я приехал в поместье принца спасать девушку, Елению Огдэн, с которой до этого мы были знакомы, и над которой ставили опасные для жизни опыты в лаборатории принца Оливара, а принца ударил осознанно, чтобы у нас было больше времени на побег.

— Осознанно покушались на жизнь принца правящего рода? — ледяным тоном уточнил председательствующий.

— Остальное вы, видимо, умышленно упустили из моей речи, — Май позволил себе немного язвительности, отчего судья побагровел от гнева.

— Я требую самого строжайшего наказания для Майстрима Данери! — гневно процедила Оксия Варниус.

— Ровен Майстрим Данери лишается титула ровена, всех званий и регалий и приговаривается к пожизненному заключению в Тюрьме Пустоши, — холодно процедил председатель.

— Приговор вынесен без обсуждения в совещательной комнате? — с притворным удивлением произнёс Май, предварительно остановив взглядом взбешённых друзей, которые выглядели очень злыми.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ваше преступление доказано, и за него может быть только одно наказание, — ровным тоном ответил председатель и нашёл взглядом Елению.

— Еления Огдэн, она же Лена Лайберт, встаньте, — когда девушка встала, то он резко произнёс: — Вы приговариваетесь к смертной казни через удушение, поскольку ваше преступление слишком серьезно и с отягчающими обстоятельствами.

Еления вскинула потрясённый взгляд на судью и вдруг услышала шипящий разъярённый голос Бердайн Огдэн, которая закричала на весь зал:

— Не. Имеете. Права. Приговаривать. К. Смертной. Казни. Подданную. Другого. Государства.

— Ваше величество, поскольку Еления Огдэн, она же иномирянка Лена Лайберт, действительно является также подданной другого государства — Земли Фурий, к ней не может быть применена смертная казнь, — спокойно согласился председатель. — Поэтому смертная казнь Лене Лайберт ввиду тяжелейших преступлений заменяется на пожизненное заключение в Тюрьме Пустоши.

— Это тоже самое, — гневно возразила Бердайн Огдэн, испепеляя его взглядом и трансформируясь в боевую ипостась.

— Ваше величество, по нашему закону, если подданый другого государства совершил тяжкое преступление против императора или империи, он подлежит именно такому наказанию, — стараясь оставаться спокойным, проговорил судья, вжимаясь спиной в кресло. — Наш закон не противоречит межземельным нормам права.

В зале установилась гробовая тишина, а Тени рода Варниус по неуловимому знаку императрицы достали оружие.

Глава 54

— Ваше величество! — громко обратилась Еления к вдовствующей императрице. — Пожалуйста! Разрешите попрощаться с её величеством Верховной Фурией!

Бердайн замерла, впиваясь взглядом в Елю.

Зал замер в ожидании, Оксия — в нерешительности. Что скажет эта девчонка Фурии? С другой стороны, Бердайн Огдэн готова напасть на Теней рода и спасти девчонку. Спасти — не спасет, силы не равны, но скандал устроит знатный.

Также интуитивно Оксия понимала, что иномирянка не будет накалять обстановку и не допустит невинных жертв, но подозрительность и осторожность заставляли сомневаться.

— Герцог Йоргус, — наконец, обратилась она к менталисту, который сразу же поднялся со своего места. — Вы и двое Теней проводите иномирянку к ее величеству Бердайн Огдэн, постойте рядом. Пусть они попрощаются.

В сопровождении указанных лиц Еления подошла к Верховной, которая уже спустилась вниз. Маленькая фигурка рядом с огромной Фурией казалась игрушечной и хрупкой.

— Ваше величество… — тихо проговорила Еления. — Пожалуйста, не надо… Вечером должны всех отпустить: сестру Мадлен, герцога Аверина… других. Если вы не сдержитесь и начнёте… меня спасать, их ждёт ужасная участь.

Бердайн быстрым и неуловимым движением прижала к себе Елю, осторожно погладила по волосам когтистой лапой.

По залу пронёсся встревоженный шёпот:

— Ведьма! Заколдовала Фурию! Ментально воздействует!

— Я так и думала, что они что-то в этом роде придумали, — тихо прошипела Бердайн. — Знай, я так это не оставлю. Я вытащу тебя.

— Спасибо, — Еля уткнулась лбом в броню на груди Фурии и задрожала от переполнивших чувств. — Сначала надо вытащить Мадлен и парней. Мая жаль… она обещала, но… Я буду ждать, — она подняла глаза и встретилась с чёрными глазами ямами. — Я верю вам. Я… буду ждать.

— Верь, девочка, я сделаю все, что возможно.

Еля нехотя отстранилась, а Верховная встретилась взглядом с глазами Дэнира Йоргуса, стоявшего рядом с непроницаемым холодным лицом.

— Никогда не думала, что Дэнир Йоргус так опустится и станет комнатной собачонкой ненормальной взбалмошной эгоистки, — с яростью прошептала Фурия. — Как ты скатился до этого, Дэнир?!

— Бердайн, Оксия не спустит глаз с девчонки, — выражение лица герцога ничего не говорило об испытываемых им эмоциях. — Забудь о ней, — невозмутимо добавил он.

— Я — не ты, Дэнир. Я не оставляю без помощи дорогих мне существ. А ты позволил ей отправить убийц к собственному внуку. Ты… стал… ничтожеством… без совести и чести.

Теперь лицо герцога стало похоже на восковую маску, а глаза почернели от ярости.

— Ты лжёшь, — еле слышно процедил он, с ненавистью прожигая взглядом Бердайн. — Оксия не могла… — тело герцога затряслось мелкой дрожью.

— Спроси у неё, Дэнир, — еле слышно проговорила Фурия. — Я казнила Мариссу и всех Теней Варниусов, которых она отправила убить Катрину с детьми.

— Герцог Йоргус! — резкий окрик императрицы заставил всех вздрогнуть. — Вы превышаете лимит общения преступницы с присутствующими!

— Да, ваше величество! — холодно отозвался Дэнир Йоргус, Еля же заметила, как губы герцога зло сжались в тонкую линию, а глаза наполнились бешенством, но он быстро взял себя в руки.

— Пойдём, — сказал он Еле спокойный голосом, а когда уже подошли к её месту, еле слышно процедил: — Каждый третий день недели старайся находиться у западной стены Пустоши. Она граничит с Землей Фурий.

Еля вскинула изумлённый взгляд на герцога, подумав, что ослышалась, но увидела его удаляющуюся спину.

Что это было? Зачем он сказал это?

Стражи Дворца правосудия подошли к Маю Данери, который стоял в амагических наручниках, и встали от него с двух сторон.

Май стоял сдержанный, собранный и внешне совершенно невозмутимый, поражающий зрителей бесчинства своим самообладанием. Об испытываемом им напряжении из-за ожидания того, когда его выведут из зала, никто не догадывался.

Когда его и парней арестовали несколько дней назад, он даже не предполагал, что все может так повернуться. Позже его никто не допрашивал, никто не приходил и больше ни в чем не обвинял. Май волновался за друзей, с которыми впервые встретился после ареста только на судебном заседании. Все это время они содержались в разных камерах, не имея возможности общаться и обсудить произошедшее.

Сейчас Май наблюдал, как из зала выводили Елению, тоже закованную в амагические наручники. Бледную, растерянную, с потухшим взглядом, вызывающую огромное сочувствие и желание защитить, которая до сих пор была в ученической строгой форме университета полиции, сейчас в мятой и несвежей.

Верховная фурия Бердайн Огдэн, ее сестра целительница и Криста смотрели девушке вслед. Лицо Верховной выражало жёсткость и решительность, а выражения лиц других фурий также не оставляли сомнений в том, о чем они думали и что чувствовали.

Май выхватил из зала встревоженное и потерянное лицо Миры. Их глаза встретились, и брат прочёл ужас и отчаяние в глазах сестры. Он ответил спокойным и уверенным взглядом, пытаясь вселить и в неё уверенность в том, что с ним будет всё хорошо. Увидел, как плечи Миры немного расслабились, а ужас сменился надеждой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

А потом Май неожиданно увидел в нижних рядах зала в простой непримечательной одежде мать. Строгое бледное лицо, прямая спина и тонкие пальцы, сжимающие изо всех сил платок. Бывшая герцогиня Данери, жена военнокомандующего не испугалась и появилась на суде. А где тогда отец? И Эдвард? Их лиц Май не увидел, хотя стал жадно рассматривать лица присутствующих. Его взгляд вернулся к матери, и она слегка кивнула, а тонкие нервные пальцы сложились в фигуру, что на языке жестов означало «Надежда». Он должен надеяться и не отчаиваться.

Две жертвы Варниусов. Еления Огдэн и он, Май Данери. Почему именно они?

Зачем родственникам императора Ансара понадобилась Еля, Май уже понял. А какую опасность представлял он? Или, действительно, хотели наказать за покушение на жизнь принца Оливара?

Что являлось правдой из того, что сказали сегодня на суде? Еления — иномирянка? Правда или ложь?

Он понял, что девушка призналась во всех грехах, в каких только можно, потому что ей угрожали. В то, что Еления действительно являлась ведьмой, Май не поверил даже на секунду. Сколько раз он чувствовал её… сколько раз читал искренние чувства… Ведьма не могла быть такой чистой, открытой и невинной. Чем же ей угрожали?

Стражи подали Маю знак, что пора выходить из зала Правосудия. Он повернулся к друзьям.

— Я запрещаю вам что-либо предпринимать для моего спасения, — ровным голосом произнёс он. — Но я не прощаюсь, — губы скривились в улыбке. — Найдите отца и Эдварда.

Колин, Дан, Мик и Анатоль хмурыми взглядами провожали фигуру своего командира с невозможно прямой спиной и гордо поднятой головой. Они не проронили ни слова, слишком поражённые несправедливым судебным заседанием, которое произошло на их глазах.

— Пособник ведьмы… Демон… Предатель… — шептали в спину Мая те, кто пришёл получить бесплатное зрелище, в котором нуждались, как в хлебе.

«Разве такое возможно?.. Разве можно осудить человека практически на смерть за то, что он не совершал?..» — молча думали те, кто пришёл не ради зрелища, а ради самих осуждённых в надежде на справедливый судебный процесс, а столкнулись с полным пренебрежением закона и моральных принципов. Они были в меньшинстве и явно понимали это, поэтому старались сохранять невозмутимые лица, чтобы не вызвать гнев власть держащих.

Глава 55

Бердайн смотрела на внучку и не верила своим глазам и ушам. Эти сволочи сделали это?! Посмели?!

— Я не понимаю, о ком ты говоришь, бабушка, — огромные фиалковые глаза Мадлен на бледном уставшем лице с искренним недоумением смотрели на Верховную Фурию. — Девушка-иномирянка? Еления? Мы приняли её в семью? Зачем? Почему я не помню её?

— Что они сделали с тобой? — с яростью прошипела Бердайн, крепко схватив молодую женщину за плечи, слегка встряхивая похудевшее тело, с тревогой вглядываясь в дорогое лицо, но Мадлен ответила растерянным взглядом.

Верховная Фурия отпустила внучку и резко обернулась к сестре:

— Ордайн, посмотри, что с ней!

Фурия-целительница медленно подошла к сестре с внучкой, Верховная сделала шаг назад, и она внимательно осмотрела недоумевающую Мадлен. Диннар с подозрением наблюдал за каждым её движением.

— А что случилось? Чем вы так расстроены? — удивлённо поинтересовался он.

Но Бердайн Огдэн не ответила ему, с напряжением провожая взглядом каждое движение сестры. Наконец, та оставила в покое заинтригованную Мадлен и подняла мрачный взгляд на Верховную.

— С ней сделали то, чего я больше всего боялась? — процедила та.

— Да.

— Осмотри Диннара, — резко приказала Верховная Фурия.

Также внимательно целительница осмотрела подполковника полиции, который уже с меньшим любопытством, чем сестра, следил за Фурией, — в его взгляде сначала отразилось понимание, а затем — злость.

— Нам подчистили память? — он пристально смотрел в хмурые глаза Верховной, пока целительница Ордайн осматривала его.

— Да, — глухо ответила та. — Хорошо, что ты быстро это понял.

— Что мы должны забыть? — севшим голосом спросил мужчина, сильно побледнев.

Мадлен подошла к Верховной и тоже заглянула той в лицо с вопросом во взгляде.

— Не что, а кого, — мрачно проговорила Бердайн Огдэн, переглянувшись с сестрой. — Вам убрали любые воспоминания, связанные с одним человеком — девушкой по имени Еления. Только зачем? Они явно понимали, что мы все можем рассказать.

— Чтобы уменьшить привязанность, — спокойно ответила целительница. — Рассказы — это не воспоминания, не память, не сердечная привязанность.

— Память можно вернуть? — Бердайн невольно затаила дыхание в ожидании ответа, но выражение лица целительницы сразу лишило надежды.

— Нет, — Ордайн с сочувствием смотрела на сестру-правительницу. — Если бы им поставили блок, его со временем получилось бы снять, а им стерли память.

— Расскажите нам все по порядку, — Диннар присел в кресло в кабинете Бердайн, — уверен, что рассказ будет долгим.

Лицо мужчины стало каменным, только в глазах горело бешенство.

— Очень долгим, — вздохнула Бердайн Огдэн, у которой сердце от тревоги за одну хрупкую нежную девчушку ещё больше сжалось в тугой комок.

Фурия тяжело присела напротив Диннара в кресло, подождала, когда сядут Мадлен с Ордайн, и начала рассказ.

***

— Я совсем не помню её, — глухо произнесла Мадлен после долгого и проникновенного рассказа Верховной Фурии.

Они с Диннаром промолчали все повествование, иногда переглядываясь, он — хмуро, она — растерянно, очень внимательно слушая Бердайн.

— Конечно, девочку надо вытаскивать, — задумчиво проговорил Диннар. — Только как вызволить её из Тюрьмы Пустоши? До сегодняшнего дня это было совершенно невозможно.

Следующие полчаса они обсуждали возможные варианты спасения Ели, но так и не пришли к какому-либо решению.

А потом Диннар вышел проветриться и прогуляться, поскольку бушевавшая в нем ярость не давала нормально думать, целительница тоже вышла проверить своих пациентов, а Мадлен сразу же спросила у Верховной, пытаясь казаться спокойной.

— Бабушка, что тебе известно об Эдварде?

— Он с генералом Данери на Востоке империи. Пытаются собрать Хранителей. Они были на судебном процессе: он под чужой личиной, генерал под гримом. Когда поняли, что вам больше ничего не угрожает, а Мая они не смогут сразу вытащить, так как его с Еленией отправили в Тюрьму под конвоем из огромного количества Теней рода Варниусов, они отбыли на Восток.

После недолгого молчания Мадлен тихо спросила:

— Бабушка, что мне делать с Эдвардом? Ещё недавно я была уверена, что никогда не прощу его, а потом он чуть не умер, и я готова была простить ему все. Затем меня забрали в тюрьму, и я снова подумала, что так и не смогла стать счастливой даже на несколько мгновений рядом с любимым мужчиной.

Бердайн внимательно слушала внучку и видела, как той тяжело.

— Я хочу простить его и не могу, потому что обида не даёт это сделать. Сейчас я понимаю, что нужно спасать Елению и Мая, и мы снова увидимся с ним, но как мне с ним себя вести? Что ты посоветуешь, бабушка?

Бердайн тяжело вздохнула — воспоминания о её прошлой жизни и любимом мужчине болью отозвались в сердце, несмотря на то, что все произошло очень давно.

— Дорогая моя девочка, я считаю, что каждый человек… каждая женщина определяет для себя свою зону допустимого… унижения, что ли… не знаю, как правильно назвать, — приглушённым напряженным голосом проговорила Верховная, — возможно, ту грань, после которой она уже не сможет простить ни при каких условиях, и эта грань для каждой своя.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Мадлен выглядела ошеломлённой. Она во все глаза уставилась на бабушку.

— То есть ты считаешь, что в подобных случаях советовать невозможно? Только я сама должна решить, как мне быть и что делать? — тихо спросила она, поражённая в самое сердце такой простой истиной.

— Советовать можно, конечно, но решение можешь принять только ты сама, — очень серьезно ответила Бердайн. — Ты должна разобраться в себе и понять, что для тебя значит Эдвард Данери, и сможешь ли ты дальше жить без него, как жила последние годы. Те, кто будут советовать тебе, никогда не смогут залезть к тебе в голову и сердце и до конца определить то, что ты чувствуешь, степень твоей любви и… размер обиды.

Мадлен немного побледнела и поджала губы.

— Я столько лет думала, что он умер, и что я любила Мартина Эгиннуса, и ещё много чего… — она вздохнула и замолчала.

— Вот именно, — согласно кивнула Бердайн. — Слишком многое изменилось в твоей жизни с воскрешением этого человека, — она пристально уставилась в растерянные глаза внучки. — В ТВОЕЙ ЖИЗНИ, понимаешь? Кто может советовать, как тебе прожить собственную жизнь?

Мадлен подошла к бабушке, присела рядом с креслом и благодарно обняла, уложив голову у неё на груди.

— Ты очень мудра и рассудительна, а мне стало легче от твоих слов, — по-моему, ты во многом права, и я постараюсь разобраться в себе и в том, что я хочу от жизни.

— Только сильно глубоко не копайся в себе, — грустно улыбнулась Бердайн. — Все ответы, как правило, лежат на поверхности, только мы их не замечаем, считая, что несчастнее нас нет никого на свете.

Мадлен покачала головой.

— Ты права. Я и правда считала себя самой обманутой и самой преданной, но, если подумать, в жизни столько всего случается, что для кого-то мои беды покажутся смешными, а для кого-то совершенно ужасными. Как, например, сейчас… то, что произошло с Еленией… по сравнению с моими терзаниями, это совершенно ужасно.

— Да, я тоже так думаю, и это иногда помогает не сойти с ума.

— Тебе тяжело? — тут же встревоженно спросила младшая Фурия, поднимая лицо на Верховную.

— Тяжело, потому что нужно спасать девочку, а как сделать это, я пока не понимаю.

Глава 56

Много веков назад после страшного террора, устроенного императором Ровении Анкаросом Жестоким против неодаренных жителей, Хранители мира, с согласия новой правящей династии, организовали Орден Хранителей порядка, осуществляющий надзор за правящей династией империи, обладающей по сути неограниченной властью.

Подобные ордены Хранители мира были вынуждены создать и в других империях.

В Орден Хранителей порядка Ровении вошли двенадцать представителей самых древнейших родов. Орден обладал полномочиями вмешиваться в происходящее беззаконие в империи только в случае крайней необходимости и при наличии неопровержимых доказательств противоправных действий правящей династии.

Таким образом, полномочия Ордена являлись узконаправленными и касались свержения зарвавшейся династии, если члены императорской семьи сами не смогли разобраться внутри клана и навести порядок в империи.

Каждый Хранитель давал кровную клятву, согласно которой обязался хранить верность империи и народу Ровении, защищать интересы империи и народа даже от самого императора. Поэтому преждевременное и неоправданное решение о смене правящей династии влекло смерть всех Хранителей.

Ни один из императоров никогда не являлся действующим Хранителем, но знал о существовании Ордена, о его власти и полномочиях, которые подтвердил император, пришедший к власти после Анкароса Жестокого, также дав кровную клятву за себя и всех будущих императоров.

Правящие императоры никогда не знали в лицо Хранителей, тем самым не имея возможности на них воздействовать. Они лишь догадывались об их личностях, поскольку древних родов было не так уж много в Ровении.

Каждый император знал, что если Хранители порядка решали, что правящая династия не достойна править, династия сменялась.

Прецеденты в истории Ровении имели место, поэтому Роланд с Оксией и предприняли все возможные меры для того, чтобы «Невидимую Ровению» нельзя было раскрыть, а преступления доказать, — они боялись кары Хранителей.

Бывшему генералу вооруженных сил империи герцогу Данери было сложно собрать Хранителей, поскольку его сослали в самое дальнее поместье на Восток империи на самую окраину со строжайшим запретом покидать его без разрешения императорской семьи.

Но генерал Данери являлся одним из самых опытных и смелых военных магов империи, к тому же младший брат Эдвард находился рядом и благодаря смене личин мог свободно передвигаться по империи вне всяких подозрений в отличие от него, поэтому собрать Хранителей им все же удалось.

Бердайн Огдэн в день судебного процесса сообщила, что с Мадлен и Диннаром все сравнительно хорошо — их отпустят из-под стражи, как и герцога Аверина, графа Террича и боевую пятерку Мая Данери.

Вот только, как потом выяснилось после сообщения Верховной, память бывшим заключённым немного подчистили будто бы для того, чтобы избавить от ментального воздействия иномирной ведьмы, а на самом деле грубо стёрли все воспоминания о Елении.

Эдвард Данери находился в ярости — когда Верховная сообщила им, что всех заключённых отпустят, поскольку Еля отдала себя в жертву на растерзание императорской семьи, он, не теряя времени, отправился с братом на Восток, а теперь сожалел, что оставил любимую женщину. Снова оставил. Позволил случиться ужасному.

Девочка из другого мира очень дорога его Мадлен, а он снова поставил интересы империи превыше интересов близких людей. Но он давал кровную клятву Хранителя и теперь не мог иначе, вот только Мадлен теперь точно никогда не простит его, и будет совершенно права.

Он должен сделать всё возможное и невозможное, чтобы спасти девочку, не допустить того, чтобы она попала в Тюрьму Пустоши.

Рассказ бывшего командующего вооруженными силами империи герцога Данери о творящемся беззаконии в империи с представленными Эдвардом Данери доказательствами, впечатлил Хранителей порядка, ужаснул и потряс.

— Мы должны принять решение, — Эдвард серьёзным взглядом оглядел одиннадцать суровых мужских лиц, в основном солидного возраста. — Я почти восемнадцать лет провёл среди членов «Невидимой Ровении». Глава «невидимок» — это Роланд Варниус, двоюродный брат императора, которому помогают вдовствующая императрица Оксия и королевский менталист герцог Йоргус. Личности Старцев пока не все установлены, как и личности обычных Учителей, Учеников и Голов, но стоит обезглавить змею, и вся организация развалится. Мы должны решить, имеют ли право Варниусы дальше править Ровенией или нет. Время терять нельзя — можно спасти несколько невинных жизней.

— В том числе жизнь моего сына, — глухо произнёс герцог Данери напряжённым голосом.

Хранители немедленно начали совещание.

***

Оксия, наконец, выдохнула спокойно. Судебный процесс закончился, девчонку казнить сразу не удалось, но Тюрьма Пустоши — это та же самая верная смерть. Через несколько дней она доберётся до места назначения, и с этой проблемой будет покончено навсегда.

На судей она воздействовала, благодаря своим способностям Жнеца душ, завладевая их сознанием во время «показательных выступлений» Ели, заставляя их видеть не совсем то, что происходило на стадионе. Помимо необыкновенных физических возможностей девушки, они видели, как она свободно владеет непонятной магией, которой по сути не должна обладать. Это очень впечатлило их и испугало, заставило поверить в действительную опасность девчонки.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Вдовствующпя императрица подошла к огромному зеркалу.

Да, она далеко не молода и уже не так красива, но как же довольна собой. Оксия разглядывала роскошное платье императорских цветов, безумно красивую диадему на голове, когда в дверь постучали, и вошёл слуга.

— Ваше величество, принц Оливар Варниус просит принять его.

— Пусть заходит.

Оливар вошёл и настороженно уставился на довольную мать.

— Добрый вечер, — сухо поздоровался мужчина.

— Почему ты никогда не назовёшь меня «мама»? — Оксия остро вскинула взгляд.

— Потому что много лет назад ты перестала ею быть, — холодно ответил Оливар.

— Я никогда не отказывалась от тебя! — искренне возмутилась Оксия, пытаясь как всегда донести до старшего сына эту простую истину.

— Ты отказалась от тех, кто мне очень дорог, а это одно и то же.

— Зачем ты пришёл? — поджала губы временная императрица.

— Ты отправила Лену в Пустошь, хотя прекрасно знала, что она нужна мне, — холодно произнёс Оливар. — Из Тюрьмы Пустоши я не смогу её забрать, ты это знаешь, потому что это невозможно.

Губы императрицы скривились в злобной усмешке.

— Девчонка должна умереть, а ты собрался с её помощью проводить эксперименты, которые помогут «пустышкам «долго жить!

— Тогда умрет Роланд, — внешне оставаясь спокойным, произнёс Оливар. — Он дал мне кровную клятву, что поможет вернуть Лену в лабораторию, и тут вмешиваешься ты и все портишь.

— Порчу?! — дыхание Оксии перехватило от ярости. — О чем думал Роланд, давая тебе подобное обещание?! — её лицо перекосилось от бешенства и страха.

— Он забыл, что ты всегда и во все вмешиваешься, — жёстко ответил Оливар. — И можешь все испортить.

Оксия побагровела.

— Замолчи! — ее взгляд с неожиданной ненавистью уставился на сына. — Что вы натворили! Я все продумала, а вы?! Надо перехватить девчонку! Боги! Потому что потом станет поздно!

— Я тоже так считаю, — стараясь оставаться спокойным, процедил принц. — Отдавай приказ своим Теням поворачивать обратно.

Зубы императрицы скрипнули от того, как крепко она сжала челюсти от испытываемой злости.

Глава 57

Герцог Дэнир Йоргус смотрел на бледно-серое лицо Ансара, резко выделявшееся среди белоснежных подушек, размышляя о прожитой жизни, обо всех тех ошибках, которые совершил во имя и ради любви к совершенно ужаснейшему созданию, которое в то же время было прекраснейшей из всех женщин, которых он знал.

Сколько помнил себя, он всегда любил Оксию, непостижимо красивую, яркую, умную, ни на кого не похожую, даже когда она вышла замуж за императора, а он женился на другой. Вот только эта красавица никогда его не любила. Дэнир не только чувствовал это, но и знал, только делал вид, обманывая самого себя, ее и всех остальных, что верит Оксии, когда она говорила, что тоже любит его.

Почему-то Оксия всегда была уверена, что он не» читает» ее. Почему она так решила, Дэнир не знал, но решил не переубеждать ее в обратном. Он не злоупотреблял чтением мыслей любимой женщины, поскольку было больно каждый раз узнавать о презрении и снисходительности, которые она к нему испытывала. Легче было делать вид, что он верит в ее любовь и восхищение.

Откуда взялось ее презрение?

Он часто задумывался, что делал не так, почему Оксия не смогла полюбить его. Ответ был неоднозначным. Или эта женщина не умела любить по-настоящему, или он слишком сильно любил ее, выполняя любое желание, что в итоге привело к презрительному снисхождению с ее стороны.

Герцог вдруг понял, что очень устал выполнять любой каприз Оксии Варниус и что больше не любит ее, как раньше. Понимание последнего обстоятельства потрясло его тем, насколько вдруг стало пусто внутри, там, где всегда было горячо и больно. Наверное, к этому все шло давно, а понимание того, что той, кому он посвятил жизнь, абсолютно наплевать на его просьбы, и она собиралась убить его внука, стало последней каплей.

— Отец, — Дэнир вздрогнул от глухого и взволнованного голоса сына, незаметно подошедшего к нему. — Какие прогнозы насчёт Ансара? Он будет жить? — Андрис с искренним беспокойством вглядывался в лицо друга. Наверное, Ансар был единственным человеком в империи, к которому Андрис испытывал искреннюю привязанность, поскольку дружил с ним с детства.

— Будет, сын, — немного подумав, твёрдо ответил герцог. — Теперь будет. Ему станет лучше.

— С чего ты взял? Откуда такая уверенность? — с недоумением в голосе поинтересовался Андрис. — Выглядит Ансар точно также, как вчера или позавчера.

— Потому что с сегодняшнего дня его больше не будут травить, — спокойно ответил герцог, твёрдо смотря в растерянные глаза Андриса.

Сын побледнел, в глазах появилось недоверие.

— Ты… вы… я не понимаю… Ансара отравили?! — он во все глаза уставился на отца.

— Мы с Оксией травили его, — лицо герцога совершенно не выражало эмоций, а на Андриса смотрели пустые потухшие глаза. Страшные в своей безэмоциональности. — Больше я не позволю ей делать это, поэтому Ансар пойдёт на поправку. Надо привезти Катрину, чтобы ухаживала за ним.

— Но Кат мертва, — уставился на отца побледневший Андрис, вспомнивший то, что уже несколько месяцев пытался забыть. — И дети… они… — голос все же изменил ему. Единственный сын… тот шустрый мальчик, который раньше писал ему письма, требуя за общение с ним оплату его пребывания в приюте Мадлен Роннигус, погиб от рук грабителей. И это известие неожиданно причинило сильную боль эгоисту и себялюбцу Андрису Йоргусу, которая до сих пор не утихла.

— Они живее всех живых, Андрис, — устало проговорил Дэнир Йоргус, отводя взгляд от лица сына. — Ты привезёшь их во дворец, а мне нужно поговорить с принцем Оливаром, — пора заканчивать с беспределом в империи — с каждым днём становится только хуже, а Оксия давно перешла последнюю черту.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 58

Полицейский магмобиль для перевозки особо опасных заключённых под конвоем из пятидесяти Теней рода Варниусов уже несколько часов как выехал из столицы Ровении. На большой скорости он направлялся к границе империи в Тюрьму Пустоши, расстояние до которой из столицы можно было преодолеть за три дня.

В кузове мобиля, внутри разделенного на своеобразные четыре решётчатые камеры, находилось четверо заключённых, в том числе Еления и Май.

Лица всех четырёх заключённых были отрешённые и безразличные. Только Еления изредка кидала взгляд на Мая, но ответный не могла поймать.

Плотно сжатые губы, строгое лицо и мрачный взгляд военного мага заставляли девушку всей душой сопереживать ему. Она чувствовала свою вину в том, что случилось с ним, ведь это из-за её спасения он оказался в совершенно ужасной ситуации. Скорее всего, он думал о том же, поэтому не смотрел на неё — не мог её видеть.

Что он чувствовал по отношению к ней? Ненависть? Негодование? Отвращение? От осознания этого Еле становилось ещё хуже, хотя, казалось, что хуже уже быть не может.

Майстрим Данери ещё вчера был высшим ровеном империи, одним из лучших среди военных магов, наследником древнейшего рода с великолепными перспективами, а кем стал сегодня? Заключённым, обвинённым в страшном преступлении, которое был вынужден совершить для её спасения, обречённым на пожизненное существование в Тюрьме Пустоши.

И все из-за неё.

Еления прикрыла глаза. Что за жизнь у неё? Для чего она родилась? С какой целью? Страдать? Быть причиной страданий других людей? Сначала погибли мама и брат, пожертвовав собой ради неё, потом чуть не пострадали Мадлен, Диннар, герцог Аверин, а теперь Май — ровен Майстрим Данери, ставший обыкновенным заключённым.

Еля подняла взгляд на серый стальной потолок полицейского мобиля. Он вызвал у неё отвращение.

«Боже, ну за что? За что? Всё? Теперь меня ждёт тюрьма на всю жизнь?»

Она перевела потерянный взгляд на стены — стражи предупредили, что весь магмобиль состоит из амагического материала, поглощающего магию — такие же серые и холодные, как потолок. Когда забиралась в мобиль, Еля заметила, что стены у кузова мобиля были очень толстые, — это отозвалось странной безнадёжностью, как будто, если бы стены были тоньше, она смогла бы сбежать.

Еля посмотрела на тонкие запястья, на которых очень толстые тяжелые амагические наручники сверкали стальным блеском. Действительно, как у настоящей опасной преступницы.

— Знаешь, почему Тюрьма Пустоши хуже смерти? — в тишине магмобиля раздался тихий хрипловатый голос Мая.

Еления вздрогнула от неожиданности — он молчал много часов — и посмотрела на парня.

Май сидел на приделанном к стене мобиля стальном табурете, облокотившись спиной на стену, с прикрытыми глазами. Его голос был странным — безжизненным, ровным, спокойным.

— Кто ж этого не знает, парень? — горько усмехнулся один из двух других заключённых — высокий здоровый мужчина с лысым черепом и чёрными глазами навыкате.

Второй брезгливо скривился и сплюнул на пол. Оба были в таких же толстых наручниках.

— Девушка не знает, — глухо ответил Май, открыв глаза и повернув лицо к Еле, даже не посмотрев на подавшего голос заключённого. — Никто не знает, что его там ждёт, — кто заходит за ворота Тюрьмы Пустоши, никогда не выходит обратно. Поэтому никто никогда не рассказывал, что там происходит.

— А если выяснится, что человек невиновен? — дрожащим голосом спросила Еля. — А он переступил порог Тюрьмы.

— Если это выяснится, когда ты уже переступил порог Тюрьмы, ничего нельзя будет сделать, — со странным безразличием отозвался Май. — Это вытекает из норм Межземельной конвенции, заключённой несколькими империями нашего мира. Тюрьма Пустоши — межземельная тюрьма, в ней содержатся самые опасные преступники мира. Она находится на территории, не принадлежащей ни одной империи, и живет по своим законам.

Теперь его глаза очень пристально смотрели на Елю, а она чувствовала его холодность и отчуждённость. Его враждебность. От осознания последнего она вздрогнула, сердце сжалось в маленький комочек, дышать стало труднее.

— Прости меня, — глаза девушки умоляли Мая об этом, а пальцами, чтобы они предательски не дрожали, она изо всей силы сжала ткань платья. — Все из-за меня…

— Разве ты виновата в том, что произошло? — Май равнодушно передернул плечами, холодный пронизывающий взгляд не отрывался от лица Елении. — Не вини себя в том, в чем ты совершенно не виновна, — это глупо. Тебя убрали по одной причине, меня — по другой. Варниусам очень кстати подвернулась та ситуация с принцем Оливаром. Не было бы её, они придумали бы что-то другое, чтобы мне отомстить. Жаль, что я поздно это понял. Слишком поздно.

Май посмотрел на Елению, которая мрачным взглядом уставилась в серую стену. Девушка очень похудела и осунулась за последние дни, выглядела болезненно и пугающе, платье мешком висело на ней, и ему было больно и тяжело смотреть на неё такую, понимать, что он бессилен что-либо изменить в её положении. Он постарался отгородиться от неё, замкнуться и уйти в себя, не подозревая, какие ужасные мысли гуляли в головке Ели из-за его отстранённого вида.

Они проехали ещё, наверное, час, а потом магмобиль так резко и неожиданно остановился, что все заключённые попадали со своих стальных табуретов. Мужчины заматерились, получив болезненные ушибы, Еля тоже выдала пару «ласковых» слов сквозь стиснутые зубы.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Снаружи послышались крики, шум и звуки сражения. Заключённые напряжённо и удивлённо переглянулись. Не только Еля с Маем, но и двое других мужчин.

— Что там происходит? — с недоумением процедил один из них. — Нас кто-то собрался освободить? — и с недоверием усмехнулся.

Май и Еля промолчали — оба боялись надеяться на спасение, хотя глубоко внутри знали, что их не оставят без помощи.

Бой за стенами мобиля продолжался достаточно долгое время. Толстые стены глушили звуки, и заключённые ничего не могли разобрать из той ругани, что слышалась снаружи.

— Странные звуки, — пробормотал один из заключённых. — Как будто бабки старые ругаются.

Сердце Елении вдруг радостно встрепенулось — бабки старые?! Не может быть! Успели?! Они успели?!

Бердайн Огдэн просила её верить, и она верила, стараясь не поддаваться панике. Получалось, правда, плохо, но она старалась.

Шум постепенно стал стихать, ещё через полчаса входная толстая дверь мобиля распахнулась, и в проёме показалась… сама Верховная Фурия в боевой ипостаси.

— Мама, роди меня обратно, — шокированно пробормотал один из заключённых, вжимаясь спиной в стальную стену мобиля и, видимо, стараясь слиться с ней в одно целое.

Королева фурий выглядела очень впечатляюще, особенно с огромным кнутом в правой руке и окровавленным мечом в левой.

— Бабушка! — с огромным облегчением выдохнула Еля, медленно поднимаясь с табурета, глаза, которые сейчас занимали пол-лица, засияли от восторга. Лично её внешний вид Фурии только восхитил и принёс неслыханное облегчение.

— Бабушка?! — в изумлении просипел второй заключённый, тоже пытаясь раствориться в стене.

— Ваше величество, вы очень вовремя, — серьезно проговорил Май, вставая и слегка кланяясь Бердайн.

— Без политесов, мой мальчик, — поморщилась Бердайн и широко улыбнулась своей ужасной острозубой улыбкой. — Я рада, что мы успели, — глаза-ямы сверкнули торжеством.

Затем решительным широким шагом она преодолела небольшое расстояние до решеток, за которыми находилась Еления. В когтистых лапах волшебным образом появилась связка ключей, которые Бердайн неуклюже стала подбирать, чтобы открывать двери камер Ели и Мая. В это время в дверном проеме показались перепачканные кровью лица Колина и Дана.

— Командир, ты как? — просипел хрипло Дан, морщась и держась одной рукой за раненое плечо.

Колин внимательно оглядел всех заключённых, на мгновение задержавшись внимательным взглядом на Еле.

— И вы здесь? — нахмурился Май. — Я же приказал вам ничего не предпринимать. Фурии — подданные другого государства. Их, если и будут судить, то в межземельном суде, где все разрешится в соответствии с законом, а с вами что будет? Суд под влиянием Варниусов? Такой же справедливый и правильный, как в отношении нас?

— Не ворчи, командир, — недовольно поморщился оборотень. — Мы не могли оставить тебя без помощи. Когда её величество предложила нам составить им компанию, мы ни минуты не раздумывали.

— А стоило бы, — недовольно процедил Май, испепеляя друга гневным взглядом.

— Когда твоего лучшего друга будут увозить в Тюрьму Пустоши, я посмотрю, как ты будешь спокойно пить кофе и читать газету о новостях Ровении, — насмешливо проговорил Колин, перехватывая ключи у Бердайн, которая уже бережно прижимала к себе худенькое хрупкое тело в платье- мешке, и открывая камеру Мая.

Друзья крепко обнялись. Дан обнял их обоих.

— А нас освободить? — просительно проговорил один из заключённых.

— Сейчас я сниму наручники и узнаю, за что вас осудили, а там посмотрим, — хмуро проговорил Май, бросая на того подозрительный взгляд. — Я — эмпат, поэтому, если соврёте, я почувствую это.

Маю и Еле сняли наручники, и они вышли из магмобиля на белый свет. Представшая перед их взором картина была кровава и мрачна.

Глава 59

Десятки окровавленных тел Теней рода Варниусов и фурий покрывали землю перед ними. Некоторые пары Тень-Фурия ещё сражались недалеко от них. Еля побледнела и вскинула взгляд на Верховную, которая ответила твёрдым серьёзным взглядом.

— Это был их выбор, Еля. Они решили отдать свои жизни за тебя, чтобы ты жила. Будь сильной и прими с достоинством и благодарностью их жертвы.

Еления мгновенно собралась и понимающе кивнула, но в огромных глазах отразилась печаль всего мира.

— Где сестра Мадлен? — тихо спросила она Верховную, внимательно оглядывая все пространство перед собой, ни минуты не сомневаясь в том, что Мадлен тоже здесь.

— С той стороны мобиля ещё идёт сражение, — глухим низким голосом ответила Верховная. — Мадлен там, — до странности осторожно добавила она.

Еля бросилась в ту сторону, но королева перехватила её, останавливая.

— Остановись, девочка, — глухо пробормотала она. — Ты должна знать… в заключении перед тем, как отпустить, приспешники Варниусов стёрли Мадлен все воспоминания о тебе.

Еления потрясённо уставилась на Бердайн. То, что Верховная увидела в её глазах, заставило сердце Фурии болезненно сжаться от огромного сочувствия.

— Она больше не помнит тебя, Еля, — тихо проговорила королева. — Я рассказывала ей о тебе, но… вам предстоит по новой узнавать друг друга. Вернее, ей предстоит.

В огромных голубых глазах Ели мелькнули слёзы, но лишь на мгновение, а потом взгляд стал жёстким и злым.

— Как же я их ненавижу! — процедила она, имея ввиду всех Варниусов, сжимая ладони в кулаки, освобождаясь из рук Верховной. — Никогда и никого я так не ненавидела.

— Варниусы зарвались и очень сильно, — мрачно проговорил Дан. Члены боевой пятерки внимательно наблюдали за Верховной и Еленией. — Отец и дядя Мая на Востоке пытаются собрать Хранителей порядка. Надеюсь, у них получится, а те примут верное решение и поменяют императорскую династию.

В это время с другой стороны полицейского мобиля раздались ужасные крики и сильный скрежет металла. Освободители и освобождённые бросились в ту сторону.

***

Мадлен подняла кнут и со всей силы опустила его на огромную фигуру Тени. Тот был уже серьезно ранен и от этого удара не удержался на ногах, распластавшись на земле. Фурия безжалостно добила его и устало вытерла когтистой лапой потное лицо, нашла глазами-ямами Рона.

Мальчик все ещё сражался с одним из Теней, поражая окружающих его магов своей силой и ловкостью. Вот он сделал резкий обманный выпад, и даже Тень не смог предотвратить его смертельный быстрый удар в горло.

Кто научил этого обычного парня так драться? В приюте он был лучшим, но дрался все же не так быстро, ловко и профессионально. Диннар гордился бы своим учеником, увидев сейчас его.

Еще когда начался бой, Мадлен отметила, как изменился Рон Аверин, не только внешне, но и внутренне. Где тот смешливый и ехидный парень, который всегда знал, что хотел и говорил все, что вздумается?

Теперь перед ней был взрослый сильный молодой мужчина с суровым выражением лица. Потрясающие зелёные глаза уже не смеялись, а с жесткостью смотрели на врагов. Бердайн сказала ей, что Рон собирается сделать предложение Елении. Она будет только рада, если девочка даст ему своё согласие.

На шатающихся ногах Рон отошёл от падающего противника, в чьём горле торчала рукоятка кинжала, и оглянулся, окинув поле боя внимательным цепким взглядом. Встретился глазами с наблюдающей за ним Мадлен, которая указала ему подбородком в сторону.

В двух шагах от них сражались Анатоль Мароу и Мик Сурей, военные маги из боевой пятерки Мая Данери, стоявшие спиной друг к другу и устало отбивающиеся от противников, которых было по двое на каждого. Рядом лежали бездыханные тела Теней, но и парни были довольно серьезно ранены. У Анатоля вдоль тела безвольно висела окровавленная правая рука, сражался с Тенями он левой. У Мика было рассечено лицо с левой стороны, скорее всего, мечом, а окровавленный бок говорил о пулевом ранении.

Парни явно нуждались в помощи, Рон и Мадлен поспешили к ним, каждый забрав по одному противнику на себя.

Сражающиеся с этой стороны мобиля понимали, что с той стороны бой практически закончился — крики и звуки боя не были слышны.

Мадлен знала, что Бердайн, наверно, уже освободила Елению, девушку, которую она знала только по рассказам Верховной, Рона, Кристы и по просмотренным записям артефактов памяти. Девушку из другого загадочного мира, необыкновенно добрую, мужественную и справедливую, которая, по словам других, стала ей дочерью, а Королеве Фурий — внучкой.

Мадлен со злостью полоснула кнутом Тень, рассекая тому мускулистое плечо и широкую крепкую грудь. Прислужник Варниусов! Да, он не выбирал свою судьбу, но всю жизнь служил злу, этой стерве Оксии, этому ублюдку Роланду и сумасшедшему Оливару! Во многом благодаря своим многочисленным Теням императорская семья много лет смогла творить беззаконие в империи, оставаясь безнаказанными.

Мадлен достался огромный и сильный противник, равнодушно оглядевший свою рану и насмешливо и жёстко усмехнувшийся ей в лицо. В следующие пять минут Мадлен почти забыла, зачем она здесь, полностью поглощенная сложным боем с Тенью, тоже сумевшим ранить её в незащищенную броней часть тела.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Сражающиеся не сразу заметили, как в нескольких метрах от них раскрылся портал, и из него высыпали ещё пару десятков Теней, а следом вышел хмурый и сосредоточенный принц империи Оливар Варниус.

Противники очнулись только в тот момент, когда поняли, что полностью окружены вновь прибывшими Тенями принца, вооруженными до зубов. В это же время Тень, столкнувшийся с Мадлен, воспользовавшись её изумлением, изо всех сил швырнул Фурию в стену полицейского магмобиля. Чтобы удержаться на ослабевших ногах, Мадлен вцепилась когтистыми лапами в металлическую стену мобиля. Когти, проехавшиеся по стали, издали жуткий скрежет. Одновременно с ним Тени, сопровождающие заключённых и пока ещё оставшиеся в живых, издали торжествующий рёв, поняв, что к ним подоспела подмога, и теперь преимущество явно на их стороне. Именно этот шум и услышали с другой стороны заключённые и их освободители.

Глава 60

То, что увидела Бердайн и все те, кто шёл за ней, на мгновение повергло всех в ступор. Если бы лицо Верховной Фурии не было столь бледно словно восковая маска, то она побледнела бы ещё больше.

Еления встретилась потрясённым взглядом с холодным взглядом принца Оливара, сразу же нашедшим её беспокойными глазами, Май — с колючим взглядом принца Роланда, вышедшим вслед за отцом из портала, который за ним схлопнулся.

— По-моему, мы слегка припозднились, — обманчиво лениво протянул Роланд. — И без нас нашлись охотники остановить кортеж с заключёнными.

Принц Оливар мрачным взглядом оглядел побоище, потом внимательно осмотрел всех присутствующих и тяжело вздохнул.

— У меня письменный приказ императрицы проворачивать обратно, — произнёс он, найдя взглядом Бердайн. — Тени должны были его исполнить.

— Очень интересно, — процедила та в ответ. — Суд Ровении выносит приговор об осуждении заключённых и направлении их в Тюрьму Пустоши, а императрица не только своих людей отправляет охранять государственных преступников, но и своей писулькой изменяет приговор?

Оливар поморщился, в холодных серых глазах появились досада и раздражение.

— Бердайн, к чему этот спектакль? Ты не ребёнок, и я — тоже. Тебе же всё ясно давно? В принципе, как и всем тем, кто помог тебе сейчас. Отдай девочку, забирай парня, и все будут довольны.

Черные глаза ямы полыхнули огнём, в них отразилось бешенство, которое в данный момент испытала королева фурий.

— Все будут довольны, если ты и твой сынок сдохнете, — прошипела она скрипучим старческим голосом. — Отродья демоницы! — она дёрнулась в сторону принца, но Еля вцепилась в ее когтистую лапу и повисла на ней.

— Пожалуйста! Нет!

— В данный момент большая вероятность, что сдохнете вы все, а мы заберем девчонку и спокойно исчезнем, — усмехнулся Роланд, впиваясь взглядом в хрупкую фигурку, повиснувшую на Верховной. — Ваше величество, — встретился он взглядом с яростным взглядом Фурии, — теперь силы явно не равны.

— Не равны, — спокойно произнёс Май, — даже учитывая то, что у вас Жнец душ, и у нас Жнец душ.

— Жнец душ? — Оливар недоверчивым взглядом уставился на хмурого Мая, потом на сына. — Ты?! — перевёл он изумлённый взгляд на Роланда — из них двоих он явно не был Жнецом душ.

— А ещё ваш сын — Великий мудрец Невидимой Ровении, которая много лет уничтожает «пустышек», — вдруг с ненавистью процедил Рон Аверин. — Но вы, вряд ли, и этого не знаете, да, ваше высочество?

Однако потрясённый взгляд принца Оливара сказал всем наблюдающим за ним, что он ничего не знал.

Поняв это, Май сделал шаг вперёд, вставая ближе к принцу. Тут же несколько Теней направили на него магические пистолеты.

— Семь кедровых орешков, ваше высочество, — громко и чётко поговорил командир боевой пятерки, а его друзья осторожно подошли и встали рядом. — Символ «невидимок», много лет несущий смерть невинным неодаренным подданным Ровении, который они получали в конвертах перед тем, как их жестоко убивали.

— Заткнись! — в бешенстве процедил Роланд.

— Семь пустых орешков без ядра по числу тех родственников, которых ваш сын ненавидел: ваша первая жена, ваши три дочери и три внучки, — не останавливался Май.

— Пристрелите этого пса! — с ненавистью приказал Роланд Теням, а парни из боевой пятерки подобрались и закрыли собой командира.

— Нет! — в свою очередь громко и твёрдо приказал принц Оливар. — Пусть говорит.

Тени застыли в нерешительности, не зная, чей выполнять приказ.

— Не слушай его, отец, — повернулся Роланд к принцу, который мрачнел и чернел лицом на глазах. — Чего только не наговорят осуждённые для своего спасения. Лучше его пристрелить. Скажем, что напал и угрожал нашей жизни.

— Или чего не наговорят трусливые псы, знающие, что расплата близка, — жестко усмехнулся Май, у которого совсем не было страха в глазах и который уже растолкал друзей в стороны, снова выходя вперёд.

На месте недавнего побоища фигуры замерли в напряжении.

— Это правда, Оливар, — Бердайн холодно смотрела на принца, даже с некоторым непонятным ей самой сочувствием. — Твой сын настолько ненавидит «пустышек», что создал преступную империю, члены которой жестоко расправлялись с такими же неодаренными людьми, как твои дети и внуки. Наверное, рано или поздно он добрался бы и до них.

— Нет, не добрался бы, — язвительно отозвался младший принц, насмешливо смотря в чёрные глаза Верховной.

Роланд понял, что скрывать то, что он возглавляет Невидимую Ровению, уже не получится, и его неожиданно раскрыли перед отцом немного раньше времени.

— Мне было интересно наблюдать, как они старели и умирали, а ты отец страдал и ничего не мог с этим поделать, несмотря на титул, деньги, власть и магию.

Принц Оливар пошатнулся словно от удара, а лицо Роланда стало невероятно жёстким с болезненно горящими глазами на лице.

— Семь пустых кедровых орешков, — словно сомнамбула повторил Оливар. — Нита, Рута, Мирайя, Наина… три внучки. Семь женщин, дороже которых для меня никогда и никого не было. Ради которых я забыл, что такое жизнь, сон… Ты… — Оливар внимательно смотрел на сына. — Ты настолько ненавидел их?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Как тебе сказать, отец? — лицо Роланда на мгновение все же скривилось от ненависти. — Больше всего на свете я ненавижу твою первую жену Ниту и твоих «пустышек».

— Я отдал тебя Оксии, подсознательно понимая, что она может вырастить из тебя чудовище…

Оливар очень долго смотрел в глаза сына, но видел в них только ледяное презрение.

— Приведите девчонку, — резко приказал Теням Роланд, а Бердайн задвинула Елю себе за спину. — Тени вас перестреляют, как котят.

— Всех не успеют, — усмехнулась Мадлен, и в этот момент началось что-то невообразимое.

***

Май, стоящий уже впереди парней, незаметными жестовыми знаками дал понять, чтобы были готовы, и, воспользовавшись тем, что принцы на секунду отвлеклись на Мадлен, сосредоточился, призвал магию, которую после снятия амагического браслета все это время собирал по каплям, и перевоплотился во вторую ипостась.

Май действовал очень быстро, чтобы противник не смог одуматься, и вот уже он овладел сознанием большинства Теней, а парни напали на близстоящих слуг принцев.

Елю кто-то толкнул на землю, прикрывая собой, а вокруг началось светопреставление.

А потом Еля почувствовала, как в её сознание кто-то нагло врывается и больше она уже ничего не понимала. Только знала, что ей нужно освободиться от лежащего на ней тела и войти в портал, который откроется через несколько минут.

Глава 61

Еления скинула с себя тяжелое тело, которое сильно этому сопротивлялось, и встретилась с встревоженным взглядом оборотня.

Кажется, его звали Колин Мароу? Сейчас она смутно узнавала его.

— Что случилось? — резко спросил оборотень, заглядывая ей в лицо. При этом парень втянул носом воздух, и его лицо приобрело ещё более озадаченное выражение.

Но Еля ему не ответила, просто поднялась на ноги и пошла сквозь ряды сражающихся противников. Фурии, боевики и Тени дрались не на жизнь, а на смерть, причём некоторые Тени боролись друг с другом. Однако Елю это не удивило и не остановило.

— Колин, держи её! Куда она направилась?! — услышала она чей-то знакомый мужской голос, но не смогла вспомнить чей.

Мая?

Оборотень кинулся к ней, но девушка с лёгкостью отбросила его от себя на несколько метров, не останавливаясь.

Кто-то кричал на неё, хватал за руки, но Еля все также с лёгкостью стряхивала с себя руки, тела, отшвыривала в стороны особо упрямых, иногда с трудом, и шла вперёд — к порталу, который маняще светился впереди.

А потом перед ней появилась… сестра Мадлен? Фурия смотрела на неё глазами-ямами очень сердитым взглядом и что-то говорила недоуменной девушке, а потом неожиданно проткнула ей плечо острым кинжалом.

Еления вскрикнула и удивлённо посмотрела на раненое плечо, которое моментально обагрилось кровью. Она почувствовала жгучую боль и в растерянности на мгновение замерла, уставившись пустым взглядом в страшное оскаленное лицо Фурии, но снова получила мысленную чёткую команду идти в открытый портал.

— Ровена Мадлен, вы думали это поможет?! — услышала Еля за спиной насмешливый мужской голос. — Боль не избавляет от влияния Жнеца душ! Отец, заходи в портал, мы за тобой! Тени, прикрывайте нас!

Еления, увидела, как пожилой мужчина с бледным смутно знакомым лицом зашёл в светящийся портал. Потом, будто получив толчок изнутри, обернулась и увидела, как странное страшное существо с белёсыми длинными волосами и белками вместо зрачков проткнуло ужасными когтями тело Фурии, смело преграждающей дорогу к порталу, и беспощадно отшвырнуло его в сторону.

Еления проводила раненое тело равнодушным взглядом и поняла, что наступила её очередь. Девушка обернулась и сделала шаг вперёд, но войти в портал обычным способом не получилось. Кто-то тяжёлый на огромной скорости накинулся на неё, стиснув в объятиях, потеряв равновесие и вместе с ней влетев в портал.

Еления упала на каменный пол, снова придавленная тяжёлым чужим телом, при этом сильно ударившись головой, и потеряла сознание.

***

Роланд в облике Жнеца душ зашёл последним в портал, а в следующее мгновение на его руках с ужасными смертоносными когтями защелкнулись… наручники. Принц с недоумением смотрел на толстые амагические наручники из специального сплава, которые мгновенно лишили его магии.

Жуткий образ Жнеца исчез, и Роланд принял свой обычный вид.

Принц поднял потрясённый взгляд, чтобы понять, кто надел на него наручники, и встретился с хмурым взглядом отца, который стоял в таких же наручниках в двух шагах от него.

На полу без сознания лежала Еления Огдэн, а рядом с ней на коленях стоял младший Аверин и пытался привести её в чувство.

Они находились в лаборатории принца Оливара, той самой, где Роланд впервые увидел Елю. Сейчас помещение было наполнено ровенами с мрачными серьёзными лицами в полицейской форме. Кроме того, в ней находился новый глава полиции Ровении и двое незнакомых пожилых ровенов. Принц перевёл взгляд на отца и увидел, как обреченный взгляд последнего направлен на одного из пожилых ровенов. Проследив за его хмурым странным взглядом, Роланд заметил, что отец смотрит на кольцо на пальце мужчины.

Кольцо Хранителя.

Сердце принца замерло и остановилось от понимания того, что всему пришёл конец.

— Ваши высочества, — выступил вперёд Глава полиции, которого назначили после Тинара Кордениса. Взгляд полицейского был торжественным и мрачным. — Вы задержаны по подозрению в покушении на жизнь императора Ровении Ансара Варниуса, а также по подозрению в массовом жестоком уничтожении неодаренных жителей империи в составе организованной группы, в следствие чего подлежите немедленному препровождению в столицу для судебного разбирательства.

— Вы не имеете права нас задерживать, — гневно процедил Роланд, нервным бесполезным движением пытаясь стряхнуть с себя наручники. — Как принцы империи мы обладаем статусом неприкосновенности.

Принц Оливар промолчал, только крепче сжав тонкие губы и немного прикрыв глаза.

— Согласно Единогласному Решению Хранителей порядка Ровении вы и ваш отец больше не являетесь принцами империи, — спокойно заявил глава полиции в побледневшее лицо принца Роланда, с явным недоверием уставившегося на говорившего. — Также Хранители приняли решение, согласно которому новой правящей династией империи Ровении становится древний род Данери, который в течение семи дней должен выбрать того, кто из рода является самым достойным, чтобы занять трон Ровении. Временно регентом назначен герцог Данери.

— Как действующие Хранители, мы подтверждаем сказанное, — твёрдым голосом произнёс один из пожилых ровенов.

***

Оксия в срочном порядке собирала Старцев в «Поющей» пещере. Роланд отправился с отцом вернуть с помощью портала девчонку-иномирянку, чтобы самому не отправиться к праотцам, а ей делегировал полномочия Великого мудреца Невидимой Ровении.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

После вынесения строжайшего приговора девчонке Огдэн и отпрыску древнего рода Данери сразу появилось много недовольных ровенов. Теперь нужно было быть начеку. Сегодня она откроется Старцам, и они увидят, кто столько лет стоял во главе их ордена, и поймут, что теперь власть тоже на их стороне, а не только правда и долг перед Ровенией.

***

«Поющая» пещера. Полуостров Стаф. Север империи Ровении.

Великий мудрец Невидимой империи Севера и его уже семь, а не десять, Старцев держали совет, расположившись за круглым столом в огромной древней «Поющей» пещере.

Старцы заседали в количестве семи человек, потому что, во-первых, не было Оксии в их числе. Она, воспользовавшись магией Жнеца душ, воздействовала на разум Старцев, заставляя их представлять ее в образе Роланда в чёрной мантии, чёрной маске и чёрном колпаке с прорезями для глаз. Таким образом Оксия решила избежать лишних и ненужных вопросов в начале важного собрания.

Еще один Старец погиб от руки предателя на Юге Ровении во время облавы полицейских, а его убийцу они приговорили к смерти на одном из собраний Старцев и уже исполнили приговор, лишив жизни одного из самых старых членов ордена, оказавшегося, по их мнению, предателем.

Старцы по традиции и в целях безопасности были одеты в такие же костюмы «невидимок», только серые.

В начале собрания обсудили насущные проблемы, стоявшие перед орденом и приняли решения, как их осуществить. Затем Оксия взяла слово и произнесла:

— Много лет нам удавалось совершать правосудие без последствий для наших братьев и сестер. За это время наша организация сильно разрослась и стала достаточно могущественной и успешной. Мы карали виновных в расшатывании Ровении, но все эти годы у нас все же не было достаточной власти, что значительно мешало нам развиваться. Когда в наши ряды затесался предатель и подставил нас, нам пришлось прятаться, чтобы нас не раскрыли, пришлось многое начинать с нуля, — Оксия внимательно оглядела своих многолетних помощников, которые были разного возраста и пола, но принадлежали к знатным родам Ровении. Как и Роланд, она знала истинный облик и имя каждого Старца.

— Сегодня в благодарность за многие годы преданной службы Невидимой Ровении, я раскрою вам личность Великого мудреца и его негласной правой руки, и вы поймёте, что действительно служили Ровении все эти годы, что правое дело всегда награждается по заслугам.

В пещере наступила невероятная тишина. Вдовствующая императрица почувствовала, какими жадными и цепкими стали взгляды присутствующих Старцев.

Глава 62

— Сейчас с вами разговаривает не сам Великий мудрец, а я, его «правая рука», которой он делегировал полномочия. Благодаря магии Жнеца душ я заставила вас думать, что я — это он

Вдовствуюшая императрица перестала оказывать влияние на разум Старцев, и они увидели перед собой Оксию в облике Жнеца — ужасной старухи.

Через несколько секунд перед ними стояла императрица с привычной для всех ровенов внешностью, в такой же серой мантии Старца, как и у них, только на голове вдовствующей императрицы находилась небольшая тиара — признак власти императора. Глаза женщины торжественно сверкали, а губы изгибались в довольной улыбке.

— Ваше величество, — послышался восторженный шёпот вокруг круглого стола.

— Все эти годы я догадывался…

— Я надеялась, что вы тоже с нами…

Во взгляде Оксии появилась некоторая снисходительность.

— Великим мудрецом ордена является мой внук, принц Роланд Варниус. Через несколько дней император Ансар, скорее всего, из-за ужаснейшей болезни отдаст душу Богам, и принц станет вашим императором, как самый достойный из рода Варниусов. Законный император Ровении и тайный император Невидимой Ровении соединятся в одном человеке, который возвеличит нашу империю!

— Это просто потрясающая новость, — в ошеломлении произнёс один из Старцев. — Какие перспективы у нашего ордена!

— Да, потрясающая, — кивнула Оксия, соглашаясь, внимательным взглядом встречаясь с каждым из Старцев. — Но на данном этапе нам нужна ваша поддержка, поскольку не все ровены империи довольны таким положением дел. Некоторые мечтают созвать Хранителей и сменить императорскую династию. Я назову вам их имена, а вы должны разобраться с представителями этих родов, понимая, что бояться вам нечего, потому что император Роланд Варниус вас защитит.

— Да здравствует император Роланд! — произнёс один из Старцев, а остальные Старцы подхватили этот клич.

— Ваше величество, все будет исполнено, — торжественно проговорил ещё один из Старцев.

— Служу Невидимой Ровении! — в унисон торжественно произнесли женские и мужские голоса, а потом с непривычки не очень стройно, но не менее торжественно, добавили: — Служу Ровении!

Оксия поднялась с кресла Великого мудреца. Она стояла с невероятно прямой спиной, гордо поднятой головой и с очень удовлетворённым видом.

— Братья и сестры, соединим нашу магию, подтвердим личность каждого.

Старцы поднялись, защелкали золотые браслеты, из широких рукавов мантий взлетели вверх руки. Оксия тоже вскинула тонкие изящные руки, чтобы совершился ритуал, который многие годы спасал их от предателей.

Глаза вдовствующей императрицы засветились торжеством — они с Роландом близки к цели, как никогда. Скоро внук станет императором, и тогда Невидимая Ровения обретёт невероятную власть. Больше никто не станет объявлять чрезвычайное положение в империи и устраивать облаву на верных сестёр и братьев ордена. Они быстро разберутся с «пустышками» и возвеличат Ровению.

Магический поток полился от каждого мага, соединяясь в центре в один целый шар, который медленно завертелся-закрутился, уже привычно, как многие годы, из прозрачно-белого становясь голубым, коричневым, зелёным и в конце — ало- красным.

Шар завертелся с бешеной скоростью и через несколько секунд бесшумно взорвался, испустив в разные стороны магические «лучи-стрелы».

— Все живы-здоровы? — усмехнулась вдовствующая императрица, не желая изменять традиции. — Личности подтверждены.

В следующий момент произошло событие, не поддающееся логическому объяснению. По крайней мере, для вдовствующей императрицы Оксии Варниус.

Как? Откуда? Почему именно сейчас, когда осталось несколько маленьких шажков до заветной мечты?!

— Замечательно! — будто из ниоткуда, а на самом деле из темноты древней пещеры, вышел генерал Данери. — Артефакт памяти зафиксировал все собрание таинственных и неуловимых Старцев, а также то, что ваши личности подтверждены. Теперь прошу всех Старцев скинуть колпаки и открыть личины, что также зафиксирует артефакт. Я не оговорился, господа, поскольку считаю, что человеческих лиц у вас нет уже много лет.

В пещере наступила гнетущая и опасная тишина. Десятки вооруженных военных магов окружили круглый стол, за которым стояли Старцы Невидимой Ровении и правая рука Великого Мудреца — сама вдовствующая императрица империи.

Взгляд Оксии полыхнул сначала изумлением, а затем — яростью и злостью, а потом она вдруг увидела мужские фигуры в чёрном, медленно выходящие из темноты пещеры, и узнала в них самых старших представителей древнейших родов Ровении.

Лицо вдовствующей императрицы стало пепельно-серым — Оксия поняла, кто появился перед ней. Хранители порядка Империи. К ее изумлению одним из них являлся мальчишка Эдвард Данери. Два Хранителя в одной семье?! На руке генерала она уже заметила кольцо Хранителя. Это невероятно! За какие заслуги?! В семье Варниусов никогда не было ни одного Хранителя.

Рядом с Данери находился полицейский высокого чина. Именно он после слов генерала Данери произнёс громким резким голосом:

— Властью, данной мне Хранителями Ровении, я арестовываю вас, ровена Оксия Варниус, и вас, господа, — полицейский оглядел всех присутствующих Старцев, так и не снявших свои колпаки, — по обвинению в массовом жестоком уничтожении невинных жителей империи, чтобы предать справедливому суду.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Ровена Варниус?! Что за бред?!

Оксия от возмущения забыла, как дышать.

***

Ансар открыл глаза и мутным взглядом обвёл императорские покои. Роскошные, огромные, холодные и пустые. Голова была очень тяжелая, а в висках стучало.

Целители.

Катрина.

Катрина?!

Снова она ему кажется.

Ансар закрыл глаза, но услышал нежный знакомый женский голос, полный облегчения:

— Слава Богам, ты пришёл в себя! Мы так волновались!

— Слава Богам, ваше… — начали целители и запнулись. — Как хорошо, что вы очнулись!

— Мама, папа очнулся? — сразу прозвучал ещё один голосок — детский, незнакомый, от которого мужское исстрадавшееся сердце вдруг бешено забилось.

Комок подступил к горлу и не хотел уходить. Ансар очень боялся открывать глаза, со страхом думая, что из-за болезни у него зрительные и слуховые галлюцинации.

— Ансар, это, действительно, мы, — тихо проговорила Катрина и осторожно положила свои тёплые пальцы на его ледяную кисть. — Я и Олия приехали, чтобы ухаживать за тобой после болезни. Нас пригласил герцог Йоргус, а привёз… Андрис.

Ансар открыл глаза и встретился с зелёными глазами Кат. Его Кат. Его любимой девочки, которую он прогнал, над чувствами которой измывался и из-за исчезновения которой немыслимо страдал.

— Папа? — маленькая копия его самого подошла к Кат и встала рядом, настороженно заглядывая ему в глаза. — Ты хорошо себя чувствуешь? Мама сказала, ты наш император и нельзя так запросто к тебе обращаться, но я решила, что ты не будешь против. Тем более… — девочка нерешительно замялась.

— Я чувствую себя лучше всех, родная, — счастливо улыбнулся Ансар, с жадностью впитывая в себя такие одновременно знакомые и незнакомые нежные детские черты. — Теперь лучше всех.

Мужчина с трудом поднял ослабевшие от долгой болезни худые руки и протянул их к двум самым дорогим для него женщинам на свете.

— Идите ко мне.

Заметив нерешительность на лице Кат и сомнение и надежду на лице Олии, он вдруг грозно нахмурился и строго приказал:

— Ваш император приказывает вам обнять его и больше никогда и никуда не уходить.

Кат нерешительно хмыкнула, Олия счастливо улыбнулась. Мать и дочь подались к нему навстречу, обнимая в ответ.

— Пап, только ты теперь не император, — тихо прошептала Олия на ухо отцу, которого так сильно обняла, что ему, наверно, дышалось с трудом. — Вчера Хранители порядка империи избрали другого императора.

Глава 63

Верховный судья оправил коричневую длинную мантию, выпрямился, прокашлялся и громким поставленным голосом начал зачитывать приговор.

Нелегко было выносить приговор тем, которое много лет считались неприкосновенными личностями и управляли империей.

Надо же, сам принц империи Роланд Варниус, вдовствующая императрица и еще семь высших ровенов империи, двое из которых женщины, как и Оксия Варниус. Одна — герцогиня, вторая — графиня.

Судья зачитывал приговор, а у самого волосы шевелились от ужаса — сколько преступлений на счету этих нелюдей, которые возомнили себя не только выше императора, но и самих богов. Они отнимали жизни, дарованные неодаренным и одаренным богами их мира. И почему боги не наказали их, допуская уничтожение мирных жителей Ровении?

Иногда Верховный судья вскидывал хмурый взгляд на лица подсудимых, но ни у одного он не заметил раскаяния на лице. Высокомерные, холодные, презрительные лица гордых аристократов.

Верховный судья дошел до наказания. Да уж, высшие ровены и маги получат то, что они заслуживают. Император одобрил решение, которое принял Верховный судья и еще четверо судей, с которыми он совещался. Он мог и не одобрить, приговор остался бы прежним. Но приятно осознавать, что с новой властью они одинаково мыслят.

— Ровена Оксия Варниус, ровен Роланд Варниус, ровен… — дальше судья перечислил имена всех подсудимых, числящихся Старцами в Невидимой Ровении, которые уже были лишены всех титулов и привилегий, — приговариваются к пожизненному заключению в межземельной Тюрьме Пустоши, в которую отбывают немедленно после окончания судебного заседания.

— Что? — яростно вскричала бывшая императрица, на мгновение застыв, словно каменное изваяние. — Лучше смерть, чем Тюрьма Пустоши! Вы слышите меня?! Лучше смерть!

Лица Роланда и других ровенов тоже побледнели. На лицах приговоренных женщин наконец-то появилось другое выражение. Теперь это были паника и ужас.

Судья с невозмутимым лицом положил приговор на стол и посмотрел на императора, который одобрительно кивнул ему.

Молодой, смелый, уже показавший себя бесстрашным воином и справедливым человеком, его величество Майстрим Данери перевёл суровый взгляд на осужденных.

Рядом с ним по правую руку сидел Главнокомандующий вооруженными силами империи генерал Данери, отец императора, а по левую руку — Главный советник по безопасности герцог Эдвард Данери, дядя императора. Кроме того, императора тесно окружали личные телохранители из боевой пятерки. Лица молодых ровенов из родовитых семей Ровении были серьёзны и сосредоточены, как никогда, внимательным взглядом они постоянно осматривали лица присутствующих в судебном зале

Несколько дней назад к изумлению не только простых жителей империи, но и всего высшего света, Хранители империи новым императором Ровении избрали самого младшего из достойного и древнего рода Данери — Майстрима Данери, тем самым сменив правящую много веков династию.

Неопытный и молодой император, не знавший жизни, недавно закончивший военную академию… Подданные империи находились в растерянности и недоумении. Но с Хранителями не спорят. Народ Ровении послушно принял выбор Хранителей.

Против данного выбора высказались только два брата Данери, тоже являющиеся Хранителями. Дискуссия состоялась шумной, эмоциональной и даже яростной. Братья возражали, понимая, какую ответственность собираются возложить на их род, что править и наводить порядок в империи придётся не только Маю, но им всем, забыв на долгие годы, что такое сон и свободное время. Но аргументы самых уважаемых Хранителей в итоге подействовали на них, нехотя Данери сдались, тоже отдав голоса за Майстрима.

Кроме того, Хранители посоветовали (только посоветовали, поскольку не имели права избирать еще кого-либо, кроме императора) назначить на самые важные должности при императоре грамотных и преданных людей — восстановить в должности генерала Данери, назначить Главой по вопросам безопасности Эдварда Данери и дали ещё несколько рекомендаций по назначениям.

— Что и следовало ожидать, — возмущенно цедил Эдвард Данери, — я только с многолетнего задания вернулся, жениться собрался, а вы хотите меня теперь в вечную кабалу отправить!

— Эдвард, — снисходительно улыбался самый старый из Хранителей, — если любит, то выйдет за тебя и будет вместе с тобой нести всю тяжесть твоих обязанностей.

— Она счастья хочет, а не обязанностей, — бурчал новый Советник императора по безопасности.

— А ты старайся, Эдвард, сделать свою избранницу счастливой, несмотря ни на что, — все также улыбался Хранитель. — Кто, если не ты, поможет Майстриму? — вдруг очень серьезно произнёс он. — Кому император может слепо доверять, кроме отца и парней из боевой пятерки?

— Никому. Пока никому, — вынужденно признавал бывший шпион.

— Вот и найди тех, кому он сможет доверять, и на кого ты сможешь со спокойной совестью его оставлять и наслаждаться семейным счастьем… с кем? С красавицей Мадлен Роннигус?

— Все вы знаете. Да, с ней. Только она согласие пока не давала. И теперь не уверен в положительном ответе.

— На свадьбу пригласишь?

— Если она согласится выйти за меня, то приглашу, — тяжко вздохнул дядя императора.

Сейчас на судебном процессе после зачитывания Верховным судьей длинного приговора, Эдвард внимательно наблюдал за осуждёнными.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Сколько лет жизни потратил он, чтобы вывести этих интриганов из подполья, а они даже ни о чем не догадывались!

Не догадывались, что все дело в фальшивом Старце, который не погиб при облаве полицейскими на Юге империи, а жив-здоров и с удовольствием наблюдает за потрясёнными лицами преступников.

Если бы он не тратил многие годы на Ученика, Великого Учителя, а сразу смог бы проникнуть в высшие ряды подпольной преступной организации, сколько жизней смог бы спасти? В том числе и жизни своих друзей-полицейских, погибших от рук преступников из Невидимой Ровении. Но чтобы стать Старцем, ему пришлось пройти долгий путь.

Расследование преступлений тайной организации только началось, аресты ранее таинственных Голов, Учеников, Великих Учителей шли полным ходом по всей империи. Но не все бывшие Старцы пошли навстречу полиции Ровении и выдавали своих подчинённых — преданных исполнителей жестоких преступлений. Поэтому многие преступники находились на свободе и вполне могли организовать покушение на императора и его приближённых. Эдвард зорко оглядывал зал на наличие подозрительных личностей, хотя Тени рода Данери, которые в качестве охранников заполнили зал суда, отлично выполняли свои обязанности.

— Смерть в данном случае для вас стала бы лучшим выходом, — услышал бывший фальшивый Старец спокойный голос молодого императора, своего племянника, — поэтому смертную казнь, которую вы заслужили, заменили на пожизненное заключение в Тюрьме Пустоши, которое станет более справедливым наказанием.

— Мальчишка! Что ты понимаешь?! Благодетель «пустышек»! В Тюрьме лишают магии, ты на всю жизнь становишься неодаренным, — злобно прошипела Оксия, испепеляя молодого императора взглядом, полным ненависти. — Лучше сразу убейте меня, отрубите голову, четвертуйте, сожгите, чем я буду выносить подобное унижение!

— Веди себя достойно, — достаточно громко процедил Роланд. — Хватит скандалов.

Бывшая императрица вскинула руки в амагических наручниках. На ее лице было написано невыносимое страдание.

— Ненавижу! Всех вас ненавижу! Отомщу! Всем! Каждому!

Оксия еще долго кричала и бесновалась, только вокруг нее появился магический полог, скрывающий звуки. Она билась о невидимые стены, а лицо ее кривилось от ненависти.

Лица других осуждённых женщин тоже выражали ненависть и страх.

Роланд Варниус с достоинством принял свою участь. Он молча, с гордо поднятой головой выслушал наказание. С некоторым сожалением наблюдал он за бедной Оксией, которая вела себя совершенно недостойно. Роланд старался ни с кем не встречаться взглядом, смотрел прямо перед собой, размышляя о том, что все многолетние усилия по возвеличиванию Ровении и весь тернистый путь к трону в итоге привели его к тому, что он сам вскоре станет неодаренным и всю жизнь проведет в Тюрьме Пустоши. Что это? Судьба? Или чьи-то интриги? Рода Данери, чтобы занять трон?

Лишь ограниченный контингент избранных знал, что ждет заключенных в Тюрьме, и он относился к нему, поскольку ранее принадлежал правящему роду. Такой тактики придерживались во всех государствах, тем самым устрашая итак легендарную репутацию данной Тюрьмы.

Первым делом специальным болезненным ритуалом его и всех остальных вновь прибывших лишат магии, которую уже никогда не вернут. А затем его ждет ежедневный бой со смертью. До конца дней. Все заключенные Тюрьмы Пустоши отправлялись на освоение загадочной земли Пустоши, которая, так получилось, находилась в окружении различных государств, граничащих с ней. Заключенные гибли, как мухи, сотнями пропадали в неизведанных горах таинственной Земли или съедались жестокими Тварями, живущими только там, поскольку без магии сложно было выстоять против злобных магических существ. На какой стадии в данный момент находилось освоение Земли Пустоши Роланд не знал, поскольку никогда не интересовался данным обстоятельством. Долгие годы он жил другими интересами.

Оставалась надежда на отца, бывшего принца Оливара Варниуса, которого за все его преступные деяния против неодаренных, которых он исследовал в своих лабораториях, уже осудили на пять лет лишения свободы и отправили в Главную государственную тюрьму. После истечения пяти лет его отправляли под домашний арест в одно из дальних поместий империи. Дополнительно пожизненно он должен будет носить браслет, сильно ограничивающий возможность владеть магией.

Зная отца, Роланд надеялся, что он что-нибудь придумает… если захочет, конечно. Преступления матери и сына потрясли его до глубины души, хотя сначала он и не показывал этого.

Заключенные покинули здание Верховного суда Империи и сразу попали в специальные полицейские мобили, ожидавшие их выхода, которые в течение трёх дней должны были доставить их в Тюрьму Пустоши. И в этот раз мобили доедут по назначению.

Глава 64

Еления уже несколько дней не отходила от Мадлен, которая находилась без сознания. Девушка безумно переживала за женщину, которая пожелала заменить ей мать и пострадала из-за неё. Жнец душ ранил ее ужасными смертоносными когтями, когда Фурия пыталась помешать ему заманивать Елю в портал.

Целительница Огдэн утверждала, что состояние раненой стабильное и не угрожающее жизни. Благодаря тому, что она выхаживала Мая Данери, она знала все тонкости особенного лечения после ранения Жнецом душ. Кроме того, Мадлен являлась Фурией, а не Жнецом, и легче, чем военный маг, перенесла ранение. Она уже не находилась при смерти, но вот в себя не приходила. Поэтому Еля все равно очень переживала, как и Верховная Фурия.

Еля решила, что сама будет ухаживать за Мадлен, и, как только пришла в себя после ментального воздействия принца Роланда, заступила на ежедневную вахту около постели больной, почти никогда не покидая ее, лишь иногда отлучаясь на сон.

Сейчас она аккуратно провела платком, смоченным в воде, по пересохшим губам раненой, но губы Мадлен не шевельнулись, как и сама молодая женщина.

— Вы не помните меня, но я очень люблю вас, сестра Мадлен, — тихо говорила девушка, аккуратно вытирая худое бледное лицо Фурии влажным платком и осторожными движениями убирая волосинки с лица.

В последнее время Еления часто разговаривала с Мадлен, рассказывая о себе, о них, обо всем на свете. Ей интуитивно казалось, что Мадлен её слышит.

— Вы обязательно выздоровеете, сестра Мадлен, и тогда мы снова будем узнавать друг друга, потому что… я не хочу терять вас ни в прямом… ни в переносном смысле… вообще никак.

— Все по-прежнему?! — в больничную палату буквально ворвалась Бердайн Огдэн, стремительным широким шагом приближаясь к Еле и Мадлен.

Девушка от неожиданности вздрогнула и только кивнула. В последнее время Верховная все время появлялась подобным образом, постоянно куда-то торопясь.

Верховная Фурия сразу впилась пронзительным цепким взглядом в лицо внучки, неподвижно лежащей на кровати. На мгновение на лице великой женщины и воительницы мелькнуло страдание, но она быстро взяла себя в руки.

— Я вызвала Эдварда, — отрывисто произнесла королева Бердайн. — Сегодня в столице Ровении в Верховном суде империи вынесли приговор Варниусам, поэтому, решила, что ему можно уже рассказать о Мадлен.

— Вы так и не сказали ему, что она ранена?! — поразилась Еля. — До сих пор?!

А она-то думала, почему Эдвард Данери настолько безразличен к состоянию Мадлен.

— Не сказала. Зачем его сейчас дёргать? — немного резко и недовольно ответила Фурия. — Состояние Мадлен стабильно-плохое, но не предсмертное. В Ровении сейчас смена власти, и он, как советник по безопасности при императоре, и просто, как очень умный и хитрый разведчик, очень нужен молодому императору. Я ждала, когда до конца разберутся с Варниусами. Он, как никто другой, знал все тонкости дела по Невидимой Ровении.

— Ровен Эдвард приедет? — Еля старалась, чтобы голос был спокойным и не дрожал, но получалось с трудом.

Упоминание Верховной о молодом императоре Ровении пошатнуло выдержку, заставило изо всех сил вцепиться тонкими пальцами в ткань юбки, беспощадно смяв её.

— Ровен Эдвард? — Бердайн внимательно осматривала Мадлен, трогала холодные руки, проверяла лоб на наличие температуры и одновременно отвечала Еле, краем глаза наблюдая за её нервными пальцами.

Услышав вопрос, Фурия хмыкнула:

— Он теперь не «ровен Эдвард», девочка, а его императорское высочество. И да, он приедет. Уже «летит». Он так орал на меня, словно я малолетний недоумок, — Фурия нахмурилась и покачала головой, выпрямляясь. — Перепугался жуть. Поэтому я заочно простила его. Но это я тебе призналась, а ему устрою весёленькую жизнь. Нашёл на кого орать. Принц выискался… на мою голову. Я научу его разговаривать с королевой фурий…

Верховная ещё что-то ворчала под нос про благородных выскочек и тому подобное, но Еля уже не слушала её.

Она думала о Майстриме Данери, молодом военном маге, который несколько дней назад стал императором Ровении, и в которого она была влюблена.

Её чувство было странным, она не понимала сама себя. Еля знала его так мало, а думала о нем так много. Она сталкивалась с ним лишь несколько раз, но во всех ситуациях молодой аристократ показал себя с наилучшей стороны и восхитил её. Она не знала никого, кто также сильно поражал бы её своими поступками.

Осознавая, что влюбилась, Еления понимала, что у них не может быть общего будущего, так как они из совершенно разных миров, поэтому всячески старалась выкинуть Мая Данери из мыслей, из сердца, из памяти. Девушке казалось, что у неё получается, и она почти не думает о нем.

Однако, когда несколько дней назад она узнала, что Хранители Ровении избрали Мая Данери новым императором, ей стало очень больно, а отчаяние затопило так, что стало невыносимо находиться в помещении с другими людьми, захотелось убежать и забиться куда-то в угол, где её никто не найдёт и даст выплакаться.

Невероятную новость привезли не менее шокированные герцог Аверин и Рон, приехавшие в Землю Фурий. Еления тогда жутко побледнела, пошатнулась, а огромные глаза на худеньком личике словно потухли.

— Еля, что с тобой? — кинулся к ней младший Аверин, который, после их спасения в поместье принца Оливара, каждый день старался связаться с ней по фоннору, расспрашивая о ней, о Мадлен, рассказывая новости из столицы, в которой он находился вместе со старшим братом и отцом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Но в тот момент Еля отшатнулась от него и побежала, куда глаза глядят, забыв, что надо возвращаться в палату к Мадлен, которой она нужна, ведь её только на несколько минут вызвала Бердайн для важного разговора.

Какого?

В тот момент меньше всего её интересовал этот разговор. Что-то прокричала ей вслед Бердайн, потом Рон, откуда ни возьмись появились целительница с Кристой, которых она обогнула и побежала дальше.

Еля выбежала из дома и понеслась к лесу. Она бежала, что есть сил, и слышала, как кто-то молча бежит за ней следом. Сцепив зубы, сжав губы, чтобы не кричать от отчаяния, она ускоряла бег, прекрасно осознавая, что кто бы её не догонял, он вскоре отстанет, потому что если она захочет, то никто её не догонит, — она… экспериментальный образец принца Оливара, очень выносливый и быстрый.

Она ускорила бег, вскоре поняв, что уже не слышит шума за спиной, но бежала ещё долго, а потом почти без сил упала на поляну, на которой как-то не так давно отдыхали военные маги, а они с Кристой напугали их, прыгая со скалы.

Почему стало так невыносимо больно, что она не смогла совладать с собой и повела себя столь дико и необъяснимо?

Ответ напрашивался сам собой и был очевиден. Осознав это, Еля была потрясена до глубины души. Все это время она подсознательно лелеяла надежду на то, что они с Маем Данери каким-то немыслимым образом смогут быть вместе. Она мечтала быть с ним, сама до конца не осознавая это.

А теперь осознала. Май Данери стал императором, чудо не произойдёт.

Слезы жгли глаза, текли по щекам, но Еля не сдерживала себя. Зачем? Ее никто не видит и никто никогда не узнаёт её тайну. Она умеет хранить секреты.

Она уставилась в безоблачное небо и закричала, завыла, выплескивая последние остатки отчаяния.

Почему она безродная неодаренная иномирянка?!

Если бы она была другой, то, возможно, смогла бы стать счастливой… Она же видела, какими глазами смотрел на неё военный маг, чувствовала, что его тоже тянет к ней.

Когда Еля выплакалась и затихла, то услышала:

— Еля, все будет хорошо. Если он полюбит тебя также сильно, как… как…

Рон замолчал.

— Как ты его, то ему станет все равно, кто ты, — тихо закончил он.

Еля зажмурилась, вцепилась пальцами в мягкую траву. Рон здесь и видел, как она рыдала. Как долго он наблюдал за ней? И почему она так распереживалась? Это ведь Рон. Он всегда и везде мог её найти.

Еля открыла заплаканные глаза и приподнялась, поворачиваясь к парню. Рон сидел рядом, в полуметре от неё, и сверху вниз настороженно смотрел.

Когда он успел стать таким мощным и огромным?

— Как ты так быстро нагнал меня? — глухо спросила Еля.

— Не быстро, — серьезно ответил Рон. — Это ты долго плакала.

Он вдруг протянул сильные руки и властно притянул девушку в объятия. Еля не сопротивлялась.

— Ты дрожишь. Я согрею тебя.

Она оказалась странно безвольной и сразу свернулась калачиком на коленях Рона, боком прижимаясь к его широкой груди. Дрожь стала понемногу проходить.

— Давно? — услышала Еля странный вопрос.

— Что давно? — тихо прошептала в ответ девушка.

— Поняла, что любишь его, — тоже тихо ответил Рон.

Еля подняла лицо и внимательно всмотрелась в спокойное лицо друга.

— Нет. Не очень, — осторожно ответила она, чувствуя себя странно неудобно.

— Ясно, — с невозмутимым лицом ответил Рон. — А он любит тебя?

— Не знаю, — Еля уже удивлённо смотрела на необыкновенно серьезного парня. — Я ему нравлюсь, но любит ли, не знаю. Он никогда… ничего не говорил, — тоскливо добавила она.

Что-то странное мелькнуло в глазах цвета бутылочного стекла.

Тоже тоска? Решимость? Отчаяние?

Еля не успела разглядеть — Рон прижал её головку к груди, обнял и пробормотал:

— Пока я жив, никому не позволю тебя обижать.

— Он не обижал, — шёпотом возразила Еля, прислушиваясь, как гулко бьется сердце…

Кого? Кто в итоге ей Рон? Друг? Бывший возлюбленный? Несостоявшийся фиктивный жених?

— Я знаю, что не обижал, — вздохнул Рон. — Но из-за него ты плачешь, а я не могу выносить твои слёзы.

Еления затихла и прикрыла глаза.

Некоторое время они молчали, каждый думая о своём. А потом Рон вдруг спросил:

— Ель, станешь моей невестой, наконец? Надо же оградить тебя от ухажеров. А потом подумаем, как сделать из тебя императрицу Ровении.

— С ума сошёл? — с недоверием пробурчала Еля, пытаясь поднять голову и снова посмотреть в глаза… сумасшедшего Рона?

— Давно уже, — непонятно ответил Рон, сильнее сжимая Елю в объятиях, придерживая рукой голову, не давая ей посмотреть на него. Он не хотел, чтобы она узнала, как ему сейчас больно. — Только мое сумасшествие, как недавно выяснилось, не лечится. Только хуже становится.

Конечно, хуже. Если бы Ричард или отец узнали о том решении, которое он сейчас принял, то, однозначно, отправили бы его в дом для умалишённых.

Рональд Аверин решил, что сделает всё возможное и невозможное для того, чтобы девушка, которую он любит, стала счастливой. Если для этого она должна выйти замуж за императора Ровении, значит, так тому и быть.

Глава 65

Земля Фурий давно уже не помнила такой многочисленной делегации на своей территории. Караван из людей принца Эдварда Данери из Ровении оказался бесконечным, а сам принц… невозможно злым.

Красивое породистое лицо аристократа из древнейшего рода было перекошено, серые глаза горели яростью, а губы так крепко сжаты, что интуитивно Фурии обходили стороной высокопоставленного гостя.

— Не остыл ещё? — Бердайн Огдэн в простой домашней одежде вышла из своего дома, холодно и величественно взглянув с каменных ступеней на спешившегося мужчину.

— Где она? — резко повернулся к ней Эдвард.

— Кто? Твоя учтивость и вежливость? — Фурия в недоумении приподняла бровь. — Даже не знаю.

— Бердайн! — проскрежетал зубами бывший шпион. — Не провоцируйте меня!

— Даже так? — Верховная Фурия презрительно скривила губы. — А то, что будет? Ваше великое высочество мне угрожает?

Свита Данери и Фурии, тоже окружившие место представления, замерли в напряженном ожидании. Эдвард тоже напрягся. Он не ожидал ласкового приема, но такое?!

— Мое великое высочество? — холодно переспросил он, наконец, что-то поняв для себя. — Вы решили, что я… — он опустил голову, а когда поднял её, то взгляд стал невозможно колючим. — Вы долгое время скрывали от меня состояние Мадлен. Я считал, что она не желает видеться со мной, игнорирует меня, а она… все это время находилась между жизнью и смертью. Я же об этом не имел понятия. Вы считаете, я не понимаю, чьим был приказ не ставить меня в известность? — последнюю фразу Эдвард почти прорычал, а все слушавшие его зрители вздрогнули от неожиданности.

— Моя внучка много раз находилась в похожих ситуациях за… последние двадцать — пятнадцать лет, — сухо процедила Бердайн. — Где ты был, Эдвард, когда был ей нужен? Очень далеко? Вот и сейчас возвращайся туда, откуда приехал и оставь Мадлен в покое.

— Оставить в покое?! — некоторое время мужчина в полнейшей прострации смотрел на королеву фурий. — Я приехал просить руки Мадлен.

— Вот и говорю: возвращайся, потому что согласия я тебе не дам, — ты не достоин даже ее ноготка, а ты хочешь целую руку.

Зрители застыли. Эдвард Данери тоже замер, не отрывая взбешённого взгляда от Верховной Фурии, унижающей его на глазах его людей и ее подданных.

Что это? Месть? За все года, которые Мадлен была несчастна по его вине? Теперь старая мымра не позволит им пожениться? Но Мадлен… любит ли его Мадлен?

Эдвард почувствовал внутреннюю панику. Если бы Мадлен любила его и хотела за него замуж, то не позволила бы состояться этому цирку.

О чем он думает?! Мадлен без сознания уже много дней и понятия ни о чем не имеет.

А если она говорила бабке о том, что не пойдёт за него замуж? Наверняка говорила, как и ему.

— Я никуда не уеду, — жестко ответил принц Данери. — Я привёз с собой лучших целителей Ровении и хочу лично услышать ответ вашей внучки. Если она откажет мне, тогда я уеду.

«Все равно вместе с ней», — мысленно добавил сам себе мужчина.

— Я не окажу вам гостеприимство, — сухо и высокомерно ответила Бердайн. — Там лес, — неопределенно махнула она рукой, — можешь там лагерь поставить, — она повернулась и скрылась в доме, облегченно выдохнув, посколько устала изображать из себя высокомерную стерву.

Все получилось так, как она и хотела. Унизила этого засранца Данери при всем честном народе, хоть немного отомстив за свою кровиночку. Раз. Дала понять, что так просто Мадлен ему не достанется. Два. Эдвард все стерпел и остался. Три. Потому что любит Мадлен!

Осознание последнего факта наполнило пожилую Фурию практически счастьем. Неужели её внученька умница-красавица, наконец, спустя многие годы, станет счастливой? Исполнится её мечта и она выйдет замуж за засранца Данери?

Бердайн мысленно усмехнулась. Если бы его императорское высочество смог прочитать её мысли и то, как она его мило называет, то, скорее всего, у него случился бы сердечный приступ.

А если бы потом узнал, что на самом деле королева фурий все же считает его очень даже достойным мужчиной, который сможет сделать её внучку счастливой, то получил бы второй.

***

Прошло уже два дня, как делегация из Ровении разместилась в лесу, недалеко от Главного дома, где проживала Верховная Фурия, и госпиталя, где находилась Мадлен.

Эдвард возвращался с водопада, в котором искупался, потому что другой возможности освежиться у него и его людей не было, когда заметил в лагере знакомую светлую головку Елении. С ней он расстался всего час назад, но сейчас худенькая, изящная, светловолосая фигурка беспокойно металась по лагерю, скорее всего, в поисках него. Сердце защемило: с какой новостью девушка ищет его?

Эдвард вышел из-за деревьев и замер на окраине лагеря, боясь сделать ещё один шаг.

— Господин Эдвард! — бросилась к нему Еления, как только увидела. — Она пришла в себя! — выдохнула она, а огромные прекрасные глаза на уставшем личике засияли от счастья.

Да, эта малышка определенно любит его Мадлен! На сердце отлегло: как же он оказывается испугался, что новости могут быть плохие.

Потом Еля еле успевала бежать за широким шагом Данери, который, не теряя времени, отдав распоряжения в лагере, сразу направился к госпиталю. Он буквально летел на крыльях, невольно мысленно сравнивая себя с влюблённым юнцом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Как Мадлен чувствует себя? — с опаской, наконец, спросил Елению, с трудом поспевающую за ним. Но замедлить шаг он не мог и не хотел.

— Очень слаба, но всех узнаёт и все помнит, — ответила Еля с видимым облегчением, и Эдвард понял, что тоже почувствовал невероятное облегчение, потому что очень боялся того, что Мадлен придёт в себя и ничего не вспомнит, — целители Ровении предупреждали его о подобном.

Последние дни понимание того, что Мадлен может забыть и его, как Елю, приводило Эдварда в ужас.

***

Когда они зашли в палату, Мадлен уже заснула. Эдвард присел рядом на табурет и попросил Елению оставить их. Он хотел остаться наедине с любимой женщиной, когда она откроет глаза и узнает его.

После ранения Мадлен выглядела ужасно, постарев сразу лет на десять. Ранее прекрасная алебастровая кожа теперь чуть ли не просвечивала и плотно обтягивала скулы, словно пожелтевшая пергаментная бумага, огромные темные круги под глазами, запавшие щеки, бескровные губы, выцветшие волосы. Такой Мадлен была сейчас.

Когда Эдвард впервые увидел её, то испытал ужас, который ранее никогда не испытывал. Он неожиданно понял, что мог, действительно, её потерять. Тогда ком застрял в горле, и несколько минут он не мог говорить, а когда протянул руку к Мадлен, чтобы дотронуться до неё, то увидел, что его пальцы дрожат. Еления, Бердайн, целительница Огдэн тоже заметили это, но в тот момент ему было плевать на то, что у его слабости есть зрители.

В тот миг принца Ровении Эдварда Данери беспокоило только то, что его любимая женщина не приходит в себя уже много дней и выглядит так, словно уже отдала Богам душу.

Сейчас он уже привык к её внешности, поскольку двое суток почти не отходил от больничной постели, составляя компанию Елении, наконец-то познакомившись со своей будущей, так называемой, падчерицей из другого мира.

От нечего делать они много разговаривали. То, что Еления из другого мира, после громкого суда над ней уже не для кого не являлось секретом, и можно было без опасения расспрашивать о нем.

Данери был удивлён интересными рассказами девушки, поняв, что все миры одинаковы в своей жестокости к более слабым и беззащитным, в том, что и там стремятся к власти, которую определенные индивиды стараются заполучить любыми путями. Он был удивлён рассказами о машинах без магии, об огромных поездах, самолётах, лекарствах.

— Я правильно понял, что ты в наш мир попала с помощью Оливара Варниуса, и он много лет провёл в твоём мире?

Получив утвердительный ответ, мужчина задумался. Знания бывшего принца империи о другом мире нужны им. Необходимо будет встретиться с Оливаром Варниусом, сильнейшим магом и ученым. Ему есть что предложить тому в обмен на информацию о другом мире.

Глава 66

Эдвард Данери долго ждал пробуждения Мадлен. Потом также долго ждал, когда её снова осмотрят целители, проведут все необходимые обследования и процедуры. Затем неожиданно заявилась Верховная Фурия, смерившая его недоброжелательным взглядом, и подробно расспросившая Мадлен о самочувствии. А после всего раненая Фурия вдруг снова заснула, не успев перекинуться с ним даже парой фраз.

Главный советник по безопасности императора Ровении запасся терпением и принялся снова ждать, и не заметил, как сам задремал, сидя на неудобном табурете. Проснулся от ощущения, что падает в пропасть. Резко открыл глаза и понял, что прекрасные фиалковые глаза Мадлен внимательно смотрят прямо на него изучающим взглядом.

Ее взгляд был странным и не очень понравился Эдварду. Она так его разглядывала, словно пыталась найти ответ на сложный вопрос, связанный с ним.

— Как чувствуешь себя? — хриплым от дремоты голосом настороженно поинтересовался Данери.

— Вроде, хорошо, — с мимолетной улыбкой тихо ответила Фурия, прикрыв глаза, и, видимо, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. — Меня предупредили, что ты приехал.

— Предупредили? — хмуро переспросил ровенец. — Как-то звучит… не очень обнадеживающе.

— Для чего? — Мадлен уже снова внимательно на него смотрела.

— Для предстоящего разговора.

— Сейчас? — искренне удивилась она, а в огромных глазах отразился испуг.

— Если ты в состоянии меня выслушать, то, пожалуйста, давай поговорим. Сейчас. Больше не откладывая, — Данери очень серьезно смотрел на неё. — Я очень испугался, когда узнал о твоём ранении. Больше не хочу терять ни минуты впустую. Если у тебя есть желание…

Мадлен нерешительно кивнула ему.

— Мадлен, я много причинил тебе горя. Причём осознанно. В силу специфики своей профессии. Я это признаю, — начал Эдвард, а в фиалковых глазах отразилось страдание. — Но двадцать лет назад я не мог поступить иначе. Возможно, ты считаешь по-другому, думаешь, что каким-то образом я мог дать знать о себе или о своём задании, но нет — не мог. Более того, я хотел, чтобы ты забыла меня и начала все сначала.

Мадлен перестала буравить его взглядом и стала смотреть в сторону, а Эдвард почувствовал, что летит в пропасть.

— Я никогда не знал, сколько продлится очередное задание. У меня и до тебя были женщины, которых я оставлял. Надолго. Навсегда. Никто не ждал меня. Все они выходили замуж за других мужчин. Когда я приступил к очередному заданию, я полюбил тебя, но когда пришло поручение немедленно внедриться в ряды членов Невидимой Ровении, поскольку представится возможность, я ни секунды не сомневался. Это было моей работой, моим долгом перед Ровенией, как военного разведчика, как одного из Хранителей.

Эдвард замолчал, с трудом сдерживая волнение. Нелегко было признаваться в том, что он не сомневался в том, оставить Мадлен или нет.

Мадлен же прикрыла глаза. По впалой щеке скатилась одинокая слезинка. Тонкие пальцы смяли одеяло и застыли.

— Пожалуйста… — голос мужчины от испытываемого волнения прервался, — не плачь. Я должен все рассказать, чтобы у тебя на мой счёт не осталось иллюзий.

Мадлен открыла глаза, полные невыплаканных слез, и молча уставилась на Эдварда.

Их взгляды встретились, и она увидела, как серьезное лицо напротив приняло очень решительное выражение. Фурия тяжело вздохнула: выслушивать откровения любимого мужчины было очень нелегко.

— Поначалу я не предполагал, что ты решишь не выходить замуж и основать приют для детей, — ты всегда была так красива и обворожительна, поклонники толпами ходили за тобой… когда узнал… уже спустя несколько лет… тогда в первый раз я понял, что сделал тебя несчастной… и понял, что я лишился настоящего бриллианта.

Эдвард заметил, как дрогнуло пожелтевшее от болезни лицо Фурии, как строго поджались бледные губы, и неожиданно почувствовал страх. Он отчётливо понял, что Мадлен может не простить его. Скорее всего, она не простит. Какая нормальная женщина простит?.. Что ждёт его тогда?

Но он решил быть честным до конца.

— Я тоже не ждала тебя, — тихо пробормотала Фурия. — Я считала, что ты умер, — последнее слово Мадлен прошептала совсем бесцветным голосом.

Данери нахмурился, ему стало вдруг тошно от самого себя, от того, сколько горя он причинил этой необыкновенной женщине, но исправить что-либо он был не в силах.

— Иногда до меня доходила о тебе информация, я знал, что у тебя все хорошо, и старался не думать о тебе, — глухим голосом продолжил он, еле сдерживаясь, чтобы не броситься к Мадлен и не сжать в объятиях. — Специально выкидывал из памяти все мысли о прошлом, связанным с тобой. Когда узнал о гибели ребят из полиции, с которыми тесно работал, стало тяжело… После этого стал более пристально следить за тобой, и влюбился во второй раз. Уже в другую Мадлен, в ту, какой ты стала. Повзрослевшую, очень серьёзную, ответственную, добрую. Когда узнал о готовящемся нападении «невидимок» на приют, понял, что должен вмешаться, даже если потом меня раскроют. Я не мог тогда помочь лично, но отправил Диннара. После этого выкинуть о тебе мысли уже не получалось. Хотя я все ещё пытался.

Эдвард замолчал. Некоторое время в палате стояла тишина. Они просто смотрели друг на друга, и в фиалковых глазах Мадлен он не видел того, чего желал. Прощения, понимания. Их не было. Лицо молодой Фурии стало строгим и хмурым.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Когда помог вытащить вас из поместья Варниуса, когда впервые за много лет так близко увидел тебя, прикоснулся к тебе… понял, что кроме тебя мне никто не нужен. Это стало для меня откровением. Я не знал, что ты так глубоко проникла в сердце… Я знаю, все то, что я рассказал тебе, это не то, что хотела бы услышать женщина от влюблённого в неё мужчины… Но за мою долгую жизнь у меня было столько личин… мне необходимо, чтобы ты знала, какой я на самом деле, знала, что я не идеальный, не романтик. Сможешь ли ты прожить со мной всю жизнь, зная, что я такой?

— Что ты имеешь в виду? — устало и строго спросила Мадлен.

— Я предлагаю тебе руку и сердце, любовь моя, — твёрдо ответил Эдвард. — Твое согласие сделает меня самым счастливым мужчиной на свете.

Взгляд Мадлен снова стал странным. Данери казалось, что она внутренне борется сама с собой.

— Если тебе нужно время подумать…

— Нет! — резко ответила Фурия, а Эдвард почувствовал подступающее отчаяние.

— Нет? Ты отказываешь мне?

— Нет, мне не нужно время, — ответила Мадлен, очень внимательно и серьезно смотря в его глаза. — Мы слишком много потеряли времени.

Она не выглядела счастливой или радостной. Скорее, наоборот. Данери понял, что не хочет знать ответ, что боится его услышать. Странно, но ему, разведчику со стажем, вдруг стало страшно.

— Знаешь, о чем я подумала, когда Жнец душ ранил меня, и я решила, что умираю? — тихо прошептала Мадлен.

Данери только покачал головой, чувствуя, что ответить нет сил.

— Я подумала: как жаль, что я умираю не в твоих объятиях, Эдвард. Я подумала: как жаль, что ты больше никогда не поцелуешь меня, а я не смогу ответить тебе что-нибудь обидное и колкое.

— Мадлен… — потрясённо прошептал Данери. — Это значит…

— Да, Эдвард. Я согласна стать твоей женой, — Фурия впервые нерешительно улыбнулась. — Потому что хочу засыпать в твоих объятиях, чувствовать твои поцелуи на своих губах и… говорить тебе разные гадости, — она тихо рассмеялась, а черты лица, наконец, смягчились. — Но только при одном условии.

— Я выполню любое твоё условие, — Данери поднялся и на непослушных ногах подошёл к кровати раненой. — Хоть сто условий…

— Я хочу магическое шоу, цирк и огромный торт, высотой три метра, — с очень серьёзным лицом ответила Фурия.

— Что? — опешил жених и с недоверием уставился на возлюбленную. — Шоу, цирк и торт? Ты снова начинаешь капризничать? — Эдвард шутливо нахмурил брови, быстро сориентировавшись.

Мадлен не сдержалась и слабо улыбнулась.

— А ещё я хочу, чтобы ты лёг рядом и обнял меня, — взгляд уже совсем потеплел. — Я очень нуждаюсь в этом.

— Надеюсь, на этом капризы твои закончатся? — притворно заворчал Данери, осторожно устраиваясь рядом с невестой, чувствуя, как счастье переполняет его.

Фурия положила головку ему на плечо и прислушалась к неровному биению сердца своего взволнованного жениха.

— И ещё…

— Ещё?!

— Я хочу, чтобы у нас было много детей.

— Насколько много, любимая? — счастливо рассмеялся Данери.

— Как можно больше, — твёрдо ответила молодая женщина тоном, не терпящим возражений, аккуратно, но уверенно переплетая свои пальчики с сильными пальцами Данери.

— Это все? — улыбался Эдвард, нежно гладя по волосам невесту.

— Пока да.

— Что значит «пока»?

— То, что я — женщина и могу ещё чего-нибудь захотеть, — счастливо вздохнула Мадлен, подумав, что ей надоело страдать, надоело корчить из себя обиженную, она просто хочет стать счастливой.

А ещё она вспомнила недавний разговор с бабушкой. Перешёл ли Эдвард допустимую грань? Для СЕБЯ она решила, что нет, что может простить его и все начать сначала. Потому что только с ним она видит своё будущее. А что подумают другие… ей это совершенно неинтересно. Это её жизнь, её выбор, её ошибки. Её решение.

Глава 67

Судебный процесс над бывшим принцем империи Оливаром Варниусом провели закрытым. Разрешили присутствовать только самым близким.

Оливар не хотел их присутствия, возражал, ему стало вдруг страшно посмотреть в глаза любимым внучкам, но Советник императора по безопасности, герцог Эдвард Данери, который курировал данный вопрос и лично отвечал по нему перед императором, был жесток по отношению к нему.

Данери настоял на том, чтобы на судебном заседании присутствовали все совершеннолетние дети, внучки и их мужья, чтобы они знали, почему их отец и дед лишился титула, всех регалий, почему его сажают в государственную тюрьму.

Оливар признавал, что это было жестоко, но очень умно и дальновидно, поскольку на тот момент только младшая дочь Наина была в курсе его деяний. Остальные родственники были искренне ошеломлены и шокированы. Внучки открыто плакали. Их мужья выглядели потрясёнными и разочарованными.

Чем они были разочарованы? Тем, что он не довёл дело всей жизни до конца и не смог подарить им долгую счастливую жизнь? Или тем, что их жены теперь в опале?

— Странный парадокс, — резюмировал Верховный судья, зачитав приговор. — Ваши сын и мать уничтожали неодаренных подданных Ровении, потому что считали, что они недостойны существовать на Земле Ровении, вы же экспериментировали в своей лаборатории над ними, чтобы продлить им жизнь.

Да, Оливар был согласен. Парадокс.

В течение большей части своей долгой и нелегкой жизни высший аристократ и сильнейший маг Ровении Оливар Варниус искал рецепт эликсира долголетия для своих родных, детей и внуков, а потом уже и правнуков, которые волей Богов были рождены неодаренными.

В это время его мать и сын, вторые по значимости ровены в империи, не менее сильные маги, тайно и жестоко уничтожали подданных Ровении только потому, что они являлись такими же неодаренными, как его дети и внуки.

Данное открытие стало жесточайшим ударом для бывшего принца Ровении. Он до сих пор с трудом верил в то, что слышал собственными ушами на судебном разбирательстве, и видел собственными глазами в документальных доказательствах, любезно предоставленных ему для ознакомления судебными работниками. Кроме того, дополнительно ему дали ознакомиться с записью артефакта памяти, запечатлевшей последнее собрание Старцев «невидимок».

Менталисты магической полиции его также тщательно проверили на причастность к клану преступников, но связи не обнаружили.

Преступники, организовавшие Невидимую Ровению, заявляли, что неодаренные подданные Ровении мешали величию империи, поэтому стало необходимо очистить империю от их присутствия. Они предоставляли «пустышкам» право выбора: уехать из Ровении или погибнуть. Большинство оставалось, поэтому у них не оставалось другого выбора.

«Очистить»… смысл этого слова в том контексте, который ему придавали преступники, был совершенно пугающий. Неудержимая злость подкатывала к самому горлу мужчины, мешая дышать. Он всю жизнь посветил тому, чтобы спасти «пустышек» от короткой жизни, хотел дать им надежду, а они…

Чем мешали неодаренные Ровении?! Почему, после стольких столетий совместного проживания с обычными людьми, именно его мать и сын решили, что только маги достойны жизни в империи, и без радикальных решений величие не будет достигнуто?!

Разве величие государства может достигаться убийствами его наиболее незащищенной части населения?

Его мать и единственный сын оказались глупцами и слепцами. Никогда Земля не станет великой, если позволит уничтожать своих беззащитных подданных!

Сильной? Возможно. Но не великой.

От понимания того, какой кровавый террор устроили его родные, Оливар чувствовал отвращение к самому себе.

Он вспоминал изречения великих людей Земли из другой Галактики, где он пробыл так долго. Ещё тогда он проникся философскими трудами и художественными произведениями многих гуманистов, которые говорили… Величие, могущество и богатство любой Земли, состоит в сохранении народа, в достойной обеспеченной жизни как можно большего числа живущих в ней подданных.

Одним из тех, кем он восхищался, был великий французский писатель — гуманист Виктор Гюго, который считал, что величие народа не измеряется его численностью, как и величие человека не измеряется его ростом: единственной мерой служит его умственное развитие и его нравственный уровень.

Великий француз хорошо сказал. Правильно. Оливар запомнил его фразу.

Тогда, на немагической Земле, он понял, что человеком его уже сложно назвать из-за огромного числа преступлений против человечества, которые он помогал совершать фашистам для достижения собственной цели.

Сейчас, вспоминая способы и методы фашистов, Оливар глубоко сомневался, что у них в результате получилось поработить мир и возвеличить Германию. Причинив столько зла человечеству, они неминуемо должны были попасть в Ад, в который верили на Земле.

Почему его близкие тоже совершенно забыли о нравственности и спутали величие империи с собственным величием и гордыней?

Он, конечно, меньше всех имеет право кого-либо критиковать, поучать, он сам так много грешил, но…

Неужели его мать настолько сильно возненавидела «пустышек» только потому, что он, Оливар, ее надежда и гордость, полюбил не ту женщину, которую выбрала она, и отказался от трона? Но разве это может являться причиной стольких преступлений?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Ответ напрашивался сам собой. Оксия Варниус не простила его и не смогла понять.

«Семь кедровых орешков» без ядра. Его мать специально выращивала на своих землях кедры с орешками-пустоцветами, что доказали в процессе судебного доследования. Она мстила неодаренным, думая именно о его жене Ните, дочерях и внучках. Ненавидя их. Презирая. Мечтая уничтожить своих внуков также, как уничтожала других невинных «пустышек».

— Я понимал, что могу помочь своим детям и действовал. Я хотел счастья тем, кого люблю, — устало ответил Оливар судье. — Я устал закрывать глаза тем, кого люблю.

— Хотели помочь своим родственникам за счёт чужих жизней? — жестко поинтересовался судья, в строгих глазах которого плескалась неприязнь, которую он не мог и не хотел скрывать.

— У вас нет доказательств, что я убил кого-то, — холодно возразил Оливар.

Желваки заиграли на худом лице — он был зол, что вопрос о недоказанных убийствах поднимался здесь, при его внучках и их мужьях.

— Да, пока нет таких доказательств, — не стал возражать судья. — Вы сумели поставить блок на часть воспоминаний. Есть только показания его императорского величества, Майстрима Данери, их императорских высочеств, Верховной Фурии Земли фурий в том, что вы проводили эксперименты в своей лаборатории над Еленией Огдэн, насильственным образом удерживая ее и ровену Мадлен Роннигус в своём поместье. Показания у Теней рода брать бесполезно, как вы и сами понимаете. Записи артефактов памяти из вашего поместья о том, что Еления Огдэн и члены боевой пятерки императора хотели вас убить, и с этой целью проникли на вашу территорию, признаны сфальсифицированными. Мы же нашли семьи, чьи родственники много лет назад устраивались к вам в услужение и… после этого больше их никто и никогда не видел.

— А причём тут я? Может, они сами сбежали куда? — спокойно возразил бывший принц, стараясь сохранить на лице невозмутимую маску.

Много лет назад у него получилось поставить блок на часть воспоминаний, поскольку кошмары мучали, не давали высыпаться и работать. Но он был искренне удивлён, что менталисты не смогли взломать его. Он оказался сильнее, чем предполагал.

— Все сбежали? — не менее спокойно ответил Верховный судья. — Все, кто приходил к вам на подработку в течение десятков лет, потом решили не вернуться в семью?

Оливар ничего не ответил. На всю память блок он не мог поставить. Поэтому, если он не пил снотворное, то лица всех других жертв каждый день приходили ему во сне.

Мужчина оглянулся, увидел лица внучек и понял, что никогда не забудет выражения их лиц, полные ужаса и отвращения.

К нему.

К тому, кто продал душу демонам, чтобы они стали счастливыми.

Глава 68

Перед отправлением в тюрьму Оливару Варниусу, с разрешения молодого императора, пообещали прощальную встречу с дочерью и внучками.

Чего он ждал? Чего хотел? Оправдаться? Или надеялся, что его поймут? Только сейчас он понял, что это невозможно, хотя они… да и никто не знал и десятой доли его преступлений.

Когда зашли его любимые девочки, Оливар молчал, не зная, что сказать, жалея, что сам попросил эту встречу, жадно впитывая в себя их образы.

Нита. Таисия. Джиллия. Три внучки. Уже такие взрослые женщины. Их мужья. Высшие ровены империи.

— «Семь кедровых орешков» — это мы, дед? Бабушка Нита, мама, тетя Рута, тетя Мирайя, я и сестры? — голосом, полным тоски, спросила Нита — та, кто больше всех походила на свою бабку, в честь которой ее назвали. Такая же красивая, весёлая и добрая, как Нита. — Как же так, дед? Мы стали символом смерти в родной империи. Как ты это допустил? Почему не предотвратил? Почему сам… — голос молодой женщины прервался от волнения. — Почему, дед?

— Я не знал… об их преступлениях я не знал… Нита, — Оливару нужно было, чтобы она и другие поверили ему. Хотя бы в этом преступлении он не виноват.

— Не знал… — Нита смотрела на него взглядом, полным боли и разочарования. — Не знал, потому что был поглощен своими исследованиями? — он невольно кивнул ей в ответ в знак согласия. — А та девушка, дед, за которой мы приезжали в приют ровены Роннигус на Север империи… зачем она тогда нужна была тебе? Для опытов?! — голос зазвенел от возмущения. — Она и есть Еления Огдэн, которую ты потом насильно удерживал в поместье в своей лаборатории?! О своих преступлениях ты знал, дед?!

Оливар молчал. Все они находились в старинном зале правосудия, уже оставленном посторонними людьми, чтобы он мог попрощаться. Только безмолвные стражи стояли на расстоянии нескольких метров от них.

От слов Ниты исходило эхо под купол высокого потолка, и от этого ее слова звучали еще напряженней и мрачней.

— Ты хотел продлить наши жизни за счёт жизней других невинных людей? — глаза Таисии, так похожие на глаза ее матери Руты, были полны слез и муки. — А Еления Огдэн… она… ее ты заранее обрёк на смерть? Сделал смертницей?

— Нита… Таисия… — мужчина смотрел на внучек глазами, полными той же невыразимой муки.

— Нита… — Наина попыталась заступиться за отца перед дочерью, но та прервала ее резким взмахом руки.

— Мама, молчи! Ты все знала и позволяла! Почему тебя тоже не арестовали?!

Наина отшатнулась, поражённая презрением, прозвучавшем в голосе дочери.

— Дед, тебе назначили ещё мягкое наказание, — сурово поджав красивые губы, строго произнесла молодая графиня Браоз. — Я бы за такое… не знаю… мягко тебя наказали…

А потом… она просто отвернулась и ушла, тяжело переставляя ноги, ни разу не обернувшись. Граф Браоз пошёл следом, так и не сказав ни слова своему тестю.

Невозможно прямая, холодная… чужая Нита. Ушла, понимая, что не увидит его долгие-долгие годы. А ведь раньше она боготворила его и восхищалась им.

Больно. Как же больно. Как будто его любимая жена отвернулась и ушла.

Таисия и Джиллия, две другие внучки, с такими же пепельно-серыми шокированными лицами тоже отвернулись, больше не проронив ни слова, и тоже ушли. Вместе со своими мужьями. Вот и попрощался. А на что он надеялся?

Осталась только Наина, муж которой, барон Вустер, попросил разрешения у Эдварда Данери не присутствовать на судебном процессе.

Наина подошла и нежно погладила его по седеющим волосам, по вмиг ссутулившимся плечам. Самая младшая дочь, выглядевшая старше, чем он, с жалостью смотрела на раздавленного отца.

Оливар порывисто схватил тонкую морщинистую руку уже далеко немолодой женщины и прижался губами к тыльной стороне ладони. На его руках были тяжёлые амагические наручники, мешавшие ему, но сейчас он мало обращал на них внимание.

Дочь обняла его. Она одна не отвернулась. Простила. Она понимала его.

Он же не смог. Все было зря. Вся жизнь.

— Девочка моя, прости меня, — разочарованный и убитый голос отца нашёл щемящий отклик в сердце младшей дочери. — Всю жизнь я искал рецепт треклятого эликсира… хотел для вас лучшей жизни… не как у всех… мечтал, чтоб вы прожили также долго, как маги… в результате… Вечная гонка за мифическим эликсиром привела к тому, что мимо меня прошла целая жизнь… не только моя, но и ваша. Теперь же те, кого я люблю больше всего, ненавидят меня.

— Отец, детям нужно переварить все то, что они узнали о тебе, — мягко ответила Наина. — Для них твои опыты и исследования стали настоящим шоком. За столько лет все привыкли к твоему «затворничеству» и действительно считали, что ты долгие годы живешь в поместье в одиночестве, потому что не хочешь никого видеть. До этого дня твои исследования воспринимали, как безобидное хобби, а оказалось, что ты проводил над людьми опыты.

— А они думали, как я должен эликсир изобрести?! — не сдержал злости Оливар.

— Отец, они ничего не думали, — также мягко ответила Наина, понимая его состояние. — Никто из твоих внучек и их мужей не стал учёным, никто не имеет представления о твоей деятельности. Они просто считали тебя безобидным нелюдимым затворником. Никто не верил в то, что у тебя получится… Кроме меня.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Наина замолчала, с сочувствием глядя на отца. Ей было невыразимо жаль этого такого родного и такого несчастного человека, который всю жизнь посвятил тому, чтобы сделать их счастливыми, а в итоге стал виновником того, что все его потомки станут изгоями в собственной империи.

И как же Наина жалела, что у него ничего не получилось. Она всю жизнь надеялась, что останется молодой. Потом, когда поняла, что начала стареть, а отец так и не нашёл рецепт эликсира, надеялась, что хотя бы дочерям и племянницам повезёт. Теперь нет даже надежды на это. Больше отец не сможет им помочь.

— Я буду ждать твоего освобождения и последующей ссылки, — грустно произнесла Наина. — Я приеду к тебе, когда ты освободишься.

И отец, и дочь мысленно подумали, что она обязательно приедет к нему, если только к тому моменту ещё будет жива. Время жестоко, а пять лет — немалый срок для пожилой неодаренной женщины.

Глава 69

Свадьбу принца империи герцога Эдварда Данери и ровены Мадлен Роннигус надолго запомнят в Ровении. Более ошеломляющего зрелища подданные Ровении не видели много лет, а такой яркой и запоминающейся пары — ещё дольше.

Невеста поражала необыкновенной красотой и сияющими фиалковыми глазами, а жених — природной статью и откровенно счастливой улыбкой.

Ещё ходили слухи, что брак по любви, а не политический, хотя невеста королевских кровей и внучка не абы кого, а самой великой королевы Бердайн Огдэн! Уж где познакомились жених и невеста, никто из подданных империи не знал, но явно не так давно, поскольку глаз друг от друга оторвать не могли.

Горожане сбегались к Главному Храму столицы, который не вмещал всех желающих, чтобы успеть поглазеть на прекрасную пару, выходящую из главных дверей храма. Вернее, выходил жених и нес на руках счастливую невесту в белом воздушном платье.

Следом за молодоженами из Главного храма вышел молодой император Майстрим Данери, позволивший себе лёгкую улыбку на всегда серьезном лице, генерал Данери с женой и дочерью и Верховная Фурия Бердайн Огдэн с сестрой и приёмной дочерью клана Еленией Огдэн. Затем появились остальные высшие ровены Ровении, приглашённые на свадьбу.

Молодой император был окружён членами боевой пятерки. Уже вся столица от мала до велика знала их в лицо, поскольку император и боевики практически всегда были неразлучны. Все пятеро были одеты в парадную чёрную форму военных магов, только на мундире императора красовались теперь внушительные золотые эполеты, подтверждающие его более высший чин по сравнению с членами боевой пятерки.

Когда «молодые» сели в свадебный экипаж, генерал с супругой и Мирой заняли следующий экипаж, за ними отправились гости из Земли Фурий, а Майстрим Данери с друзьями в окружении десятков Теней рода последовал за экипажами верхом.

Горожане восторженно приветствовали молодого императора, он им явно нравился.

Свадебный кортеж направлялся в императорский дворец, где в огромном бальном зале состоится дальнейшее празднование.

Подданные Ровении были рады, что правление новой династии, начавшееся с громких судебных процессов над «невидимками», теперь озарялось таким радостным событием, как свадьба одного из членов королевской семьи. Вот ещё бы и император сразу женился и не тянул с таким важным для империи мероприятием.

***

Герцог Эдвард Данери и его герцогиня кружились по бальному залу, но приглашённые гости вместо того, чтобы восхищаться ими, шокированно наблюдали, как молодой император танцует уже второй танец подряд с чужой невестой.

Эти двое снова чувствовали друг друга с полувзгляда, так, как никто и никогда не чувствовал, и Май просто не захотел расстаться со своей прекрасной партнершей, когда закончился первый танец. В конце концов, Май рассудил, что он император, и никто не посмеет что-либо сказать ему. Главное, остановиться на третьем танце. Иначе будет скандал на весь высший свет. Потому что, если не остановится, то он перед всеми признаётся в своей симпатии к Елении Огдэн — чужой невесте.

Если взгляд присутствующих гостей задерживался на них, то уже не отпускал их из поля зрения, с восхищением и возмущением наблюдая за восхитительной парой.

И все же представители высшего света Ровении тихонько судачили о том, что Аверины решились принять в семью подозрительную иномирянку, а теперь и Май Данери туда же. Иномирянка явно не так проста, как хочет казаться, если Жнец душ и всегда сдержанный император не может противостоять её чарам.

— Рон Аверин не так давно признался, что у вас фиктивная помолвка, — неожиданно произнёс Майстрим, до этого развлекающий Елению рассказами на отвлеченные темы. — Вы заключили ее, чтобы оградить тебя от многочисленных предложений поклонников стать ластаной.

— Да, ваше величество, — сдержанно ответила Еления, немного напрягшись. — Именно поэтому. Мужчины вашего мира не понимают, что стать чьей-нибудь ластаной может и не являться пределом мечтаний девушки.

Она с удивлением подумала, что Рон все-таки выполнил обещание и рассказал все Маю. И все же слова Мая именно сейчас стали для Ели неожиданностью. Зачем он заговорил об этом?

Они все ещё кружились по залу, второй танец подходил к завершению. Еля слегка задрожала от нервного напряжения, а Май стал ещё серьезный, чем был обычно, потому что вдруг понял, что тоже не в силах справиться с охватившим волнением.

— Можешь не называть меня величеством? — поморщился он, а Еля смущенно улыбнулась в ответ и кивнула.

Утонченная неяркая красота Ели заставляла Мая жадно впитывать в себя нежный образ, безупречная осанка вызывала восхищение, а мягкая смущённая улыбка находила прямой отклик в сердце.

Хрупкая изящная рука девушки в его руке волновала и не давала покоя. Май понимал, что совсем потерял голову.

В последние дни он мог думать только о том, что Еля свободна, что она — не чужая невеста. Он решил именно сегодня сделать предложение, потому что больше не мог просто смотреть на неё. И не хотел. Это оказалось выше его сил.

Раньше он считал, что ему будет трудно полюбить, что его избранница должна обладать всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами. Но вот… и с ним случилось это, хотя он и понимал, что Еля оказалась не такой, какой он представлял себе свою пару. Но теперь думать он мог только о ней, в объятиях хотел сжимать только её хрупкую фигурку, а целовать только её нежные губы.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 70

— Дежавю, — задумчиво произнёс Ричард Аверин, наблюдая на танцующими Маем и Елей. — Совсем как на помолвке Роланда Варниуса и Миры Данери. Снова они танцуют и не оторвать взгляд. Не находишь?

Рональд промолчал. В последний месяц он много работал над собой, чтобы не сорваться. Доводил умение владеть собой до совершенства. Это умение ему очень помогало, когда он видел Мая Данери и Елю вместе, когда замечал, какими глазами они смотрели друг на друга.

В последнее время он и Еля часто появлялись во дворце, чтобы видеться с Мадлен Роннигус, поскольку последняя лично руководила подготовкой к собственной свадьбе, которая шла полным ходом. Прекрасная Фурия практически поселилась во дворце императора, где ей выделили роскошные апартаменты.

Май и Еления ввиду данных обстоятельств стали часто сталкиваться во дворце, и с тяжёлым сердцем Рон замечал, как с каждым днём молодой император всё более пристальнее и внимательнее всматривается в девушку, всё чаще ищет с ней встреч, чтобы лишний раз полюбоваться на неё.

— Я, конечно, понимаю, что ты сделал Елению невестой, чтобы оградить от чужих приставаний, но если они сейчас станцуют третий танец подряд, тебе придётся вызвать императора на дуэль, потому что это прямое оскорбление нашего рода, а репутации девушки конец, — мрачно проинформировал брата Ричард.

Поведение Рона он не понимал и не одобрял, но уже не вмешивался. Один раз дал совет, чуть до драки не дошло — у младшенького сдали нервы.

Рон тяжело вздохнул и сжал челюсти. Он и сам всё прекрасно понимал и совсем не узнавал себя в последние дни и месяцы, как не узнавали его брат и отец, которые даже шутили, не вселился ли в него какой иномирец.

Он совершал поступки, совсем не характерные для него прежнего, но ничего не мог с собой поделать. С недавнего времени в его жизни важным стало только одно — Еления должна стать счастливой, а он должен помочь ей, потому что она, как никто другой, заслужила счастье. Если она любит другого, то должна стать счастливой с ним.

— Ты — идиот, — сказал ему Ричард на это заявление. — Нужно бороться за свою женщину, а не преподносить другому на блюдечке.

— Она любит этого другого.

— А ты любишь её. И что по-твоему важней?!

— Её счастье.

В ответ брат рассмеялся. Презрительно и уничижительно. Рон набросился на него. Хорошо, что отец присутствовал при разговоре и разнял их тогда.

***

— Еления, нам нужно поговорить, — услышала Еля серьезный голос Мая, когда закончился второй танец, и подняла на него растерянные глаза.

В ее глазах стоял вопрос. Май же пристально смотрел на неё, словно хотел проникнуть в мысли и узнать, о чем она думает.

— Прямо сейчас, — быстро добавил он, — потому что… я устал постоянно думать о тебе и заставлять себя переключаться на что-то другое.

Девушка вспыхнула, смутившись такой неожиданной прямоты от всегда сдержанного и холодного Мая.

— Давай поговорим, — она нерешительно кивнула.

— Через десять минут после моего ухода из зала выходи через западные двери, тебя будут ждать Тени и проводят ко мне.

— Хорошо, — ответила Еля зазвеневшим от волнения голосом.

Май напоследок сжал девичью ладонь в руке, в глазах вдруг полыхнуло пламя и быстро погасло — он, как всегда, смог сдержать себя.

Когда Рон после танца подошёл к ней, то заметил, что Еля сама не своя.

— Ель, что случилось? Что он сказал тебе? — настороженно спросил он.

— Май хочет поговорить со мной, — с волнением ответила та. — Но я боюсь.

— Чего ты боишься, глупенькая? — искусственно улыбнулся Рон, чувствуя, что на душе становится так тяжело, как никогда ещё не было. — Это же Майстрим Данери — эталон благородства и достоинства. Наш император. Наконец-то появится ясность в ваших запутанных отношениях.

Еля и сама понимала, что ей не стоит бояться Мая Данери, но она и не боялась его. Ее испугал предстоящий разговор.

— Ель, — позвал ее Рон, желая привлечь внимание задумавшейся девушки.

Их взгляды встретились.

В глазах друга плескалось непонятное опустошение и тоска. Таким несчастным Еля давно его не видела. Что с ним? Неужели он..? Да нет, не может быть… Он просто переживает из-за неё. Не может же он страдать из-за неё? Он столько помогал ей и все время подчёркивал, что они друзья. Юношеская влюбленность давно прошла.

— Ты должна знать, Ель… — Рон очень странно смотрел на неё, и сердце вдруг встрепенулось и бешено забилось. Еля отчего-то испугалась серьезного выражения на его лице.

«Я люблю тебя», — хотел сказать он, а сказал другое:

— Ты достойна самого лучшего, потому что ты — самая необыкновенная девушка во всех мирах. Самая добрая, смелая, благородная. Помни это. Ты должна согласиться только на предложение стать женой.

— О чём ты?! — вспыхнула Еля, поражённая его словами и напутствием. — Рон, не думаю, что наш разговор с Маем будет настолько серьезен.

— А я уверен, — как ни пытался держаться, Рон выглядел все мрачней. Его брови хмурились, а желваки гуляли на скулах. — Он решился, Ель… Сейчас Майстрим Данери предложит тебе стать либо его женой, либо ластаной. Я чувствую. Поэтому помни мои слова. Ты достойна самого лучшего!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Спасибо, Рон, — благодарно ответила Еления, нежно погладила его по крепкому плечу и отправились на встречу с императором Ровении, всё же уверенная, что её ждёт не настолько серьезный разговор. Рон — большой фантазёр.

Она чувствовала спиной прожигающий взгляд друга, ей вдруг стало казаться, что она что-то упускает из вида. Что-то очень важное и значительное. Захотелось вернуться и поговорить с Роном, понять, что с ним происходит, что так сильно испугало. Но Май уже ждал её, и ей также сильно, как вернуться, хотелось бежать к нему на встречу.

Еления пересилила себя и не обернулась. Она медленно шла легкой плывущей походкой по направлению к западным дверям, а люди оборачивались ей вслед — настолько хороша она была в шелковом голубом платье под цвет ясных сияющих глаз.

На сердце же смотрящего ей вслед фиктивного жениха Рона Аверина образовывался холодный покров из самых мрачных дум на свете. В то же время Рон искренне надеялся, что император Майстрим Данери его любимой девушке сделает предложение именно руки и сердца, а не предложит только сердце. Ведь он, Рональд Аверин, сын герцога Аверина, готов был жениться на Елении, несмотря ни на что.

Потому что любит. Больше всего на свете.

Несколько лет назад полюбил неожиданно, сразу и навсегда. Нечаянно для самого себя. И, как оказалось… намного больше самого себя.

Глава 71

Император Ровении Майстрим Данери находился в своём кабинете в напряженном ожидании. Сейчас придёт Еления Огдэн, и наконец-то он сможет по-настоящему обнять, прижать к груди и открыто посмотреть в глаза той, что занимала мысли все последние месяцы.

Он не заметил, как она проникла ему глубоко под кожу и заполнила сердце. Девушка из другого мира. Простолюдинка. Неодаренная.

Май всегда считал, что полюбит высшую аристократку, потомственную сильную магиню, ровенку, девушку, обладающую необыкновенными внешними и внутренними данными.

Оказалось, что нельзя предугадать то, что уготовили Боги своим созданиям. Он полюбил… но его избранница очень отличалась от той девушки, что он когда-то давно нарисовал в воображении.

Отец на его решение жениться на Елении Огдэн ответил:

— Не скажу, что в восторге от твоего выбора, но в свете последних внутренних политических событий, думаю, что эта девушка — неплохой вариант для императрицы. Тем более, она официально удочерена Верховной Фурией Огдэн, с натяжкой, но все же принадлежит королевскому роду. Не такой уж мезальянс. А учитывая, что она — иномирянка, наша императрица будет отличаться от любой императрицы мира.

— Я люблю её, отец, — серьезно ответил Май, анализируя для себя размышления отца.

— Ты уверен, Майстрим?

— Конечно, я уверен. Раньше я ничего подобного ни к кому не испытывал.

— Но ты женился бы на ней, если бы не дело о «невидимках»? — проницательно заметил генерал Данери, а Май вспомнил, как долго сопротивлялся сам себе и не позволял себе влюбляться в Елению, поскольку понимал, что по статусу, да и некоторым другим критериям, она не подходит ему.

Что же изменилось теперь?

Май стал императором, и в отличие от Ансара Варниуса ввиду последних изменений в империи мог позволить себе совершить мезальянс в браке. Да, его наследник не будет сильным магом, но жизнь магов и неодаренных имеет совершенно разный срок, и он понимал, что когда-то ему придётся жениться второй раз ради сильного наследника. А пока… он хотел, чтобы наваждение по имени Еления Огдэн прошло, и он смог назвать её своей.

Май услышал, как открылась дверь, и резко обернулся на звук. Сердце сделало кульбит. Определённо, эта девушка заставляет испытывать его совершенно незнакомые ранее чувства.

Еления сделала несколько маленьких шагов и остановилась, смущённая и растерянная. Очень красивая, хрупкая, странно беззащитная. Его всегда поражал этот диссонанс между внешним и внутренним содержанием девушки. Ведь он, как никто, знал, какой она может быть сильной.

Некоторое время в кабинете стояла полная тишина.

Еля смотрела на высокого стройного Майстрима Данери в безупречном парадном мундире с императорскими эполетами, с идеальной причёской и гордым породистым лицом аристократа и понимала, что смотрит на императора огромной необъятной империи, у которого огромная власть и множество обязанностей перед своей Землей.

Зачем она пришла? На что надеялась? Хочет получить титул ластаны императора? Если раньше этот красавец считал её недостойной своего внимания и всячески сдерживал чувства, то разве сейчас могло что-то измениться?

Наоборот, сейчас он ещё дальше от неё, чем звезды. Перед мысленным взором мелькнули грустные зелёные глаза Рона. Это ещё к чему?!

— Еля, я с трудом дождался твоего прихода, — Май решительно двинулся ей навстречу, поняв, что она застыла в ступоре и не может двинуться с места.

Еля вдруг испугалась и сделала несколько шагов назад, прислонившись спиной к закрытой двери. Огромными изумленными глазами она следила за решительным приближением… императора Ровении.

— Ты боишься меня? — мягко улыбнулся Май, останавливаясь в шаге от неё, изучая растерянное девичье лицо понимающим проницательным взглядом. — Разве ты меня плохо знаешь? Я чувствую тебя и меня удивляют твои чувства.

— Я не боюсь тебя. Только мне не по себе, — тихо призналась Еления, встречаясь с ним взглядом.

Идеальное красивое лицо, всегда вызывавшее благоговейный восторг, неожиданно вызвало страх и панику.

«Я с ума сошла, раз пришла сюда!» — не оставляла в покое упрямая мысль.

Май медленно поднял руку и костяшками пальцев нежно погладил её по щеке, а Еля залилась краской смущения. Ей так всегда хотелось его внимания, а сейчас казалось будто статуя ожила и ласкает её.

Очень странные ассоциации. И совершенно неуместные в данном случае.

Неожиданно она поняла, что ей очень некомфортно рядом с Маем, который очень смущал своим вниманием. Она, наверное, сумасшедшая? Ведь она мечтала об этом.

Теперь Май уже подушечками пальцев нежно и осторожно погладил по щеке.

— Еля, ты такая красивая, — тихо прошептал он. — Ты словно фарфоровая статуэтка. Хрупкая, изящная и прекрасная. Я постоянно думаю о тебе.

Молодой император очень пристально смотрел на неё сверху вниз и будто чего-то ждал, но Еля только напряжённо смотрела в ответ. Ей одновременно хотелось и броситься к нему в объятия, чтобы проверить, так ли в них хорошо, как ей мечталось, и убежать, куда глаза глядят, потому что его внимание пугало её.

Очень смешанные сумбурные чувства захватили в водоворот и не давали чётко мыслить.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Расширенными глазами она заворожённо наблюдала, как Май наклоняется к ней и тянется к губам. А потом почувствовала, как тёплые ладони нырнули ей за спину и аккуратно обнимают, привлекая ближе к их хозяину.

Поцелуй вышел тоже осторожный и будто бы ознакомительный. Еля подалась навстречу и положила ладони на широкие плечи Мая, который нежно и аккуратно ещё раз поцеловал её губы и отстранился.

Май улыбнулся:

— Еления Огдэн, ты станешь моей невестой?

Еля подсознательно ждала этот вопрос, но, когда услышала его, все равно испытала шок от его слов.

Майстрим Данери зовёт её в невесты?!

Идеальный. Высокородный. Сдержанный. Военный маг. Император. Зовёт. Ее. В невесты.

Не предлагает стать ластаной, а хочет жениться.

Разве это возможно?!

Так не бывает!

Или бывает?!

Бывает… в сказках, которые она любила с детства. Которые зачитывала до дыр.

То есть теперь она — Золушка?

— Невестой? — недоверчиво переспросила Еля, заглядывая в улыбающиеся глаза. — Но как же… — она испытующе посмотрела на него.

Она всегда считала, что их союз невозможен, и своим поведением Май осторожно, чтобы её не обидеть, давал это понять. Что же теперь изменилось?

Май понял невысказанный вопрос.

— Из-за произошедших в Ровении событий, связанных с «невидимками», на брак с «пустышкой» благосклонно посмотрят все слои населения Ровении, — с довольным видом и с мягкими интонациями в голосе ответил Май, нежно перебирая её локоны, лежащие на плечах. — Тебе, конечно, придётся бросить университет, научиться манерам и получить знания, необходимые императрице, но мы пока объявим только о помолвке, у тебя будет достаточно времени всему научиться, а когда ты станешь полностью достойна статуса императрицы, мы обвенчаемся в Главном храме Ровении.

Еля ошеломлённо взирала на Мая, пытаясь переварить сказанное.

«Полностью достойна статуса императрицы».

Она — императрица Ровении? Она?

— Я — неодаренная, Май.

— А я — одаренный, — снова улыбнулся парень. — И что? — шелковый локон в пальцах, которым он играл, волновал его. Хотелось поднести его к губам и поцеловать, а потом сжать в объятиях совершенно обескураженную Елю и целовать, пока она не поверит в серьезность его предложения. Но Май сдержался. Он же не дикарь какой.

— Я состарюсь раньше тебя, — Еля пристально смотрела в серые глаза, неожиданно четко понимая, что его предложение не обрадовало, ноги от счастья не подкосились и сердце бешенно не забилось. Скорее всего, она очень удивилась и… испугалась. Она бежала к нему, сама не понимая, что ждёт от разговора, но предложение руки и сердца застало её врасплох.

— Я не хочу сейчас об этом говорить, — улыбка сошла с его лица, и Майстрим тоже стал серьёзным.

— Но это так, Май, — строго заявила девушка.

Май медленно отстранился и отошёл на шаг, чтобы лучше видеть Елю.

— У тебя странная реакция на моё предложение, — он внимательно рассматривал девушку, как будто видел впервые в жизни.

Еления и сама понимала это. После его предложения с ней произошло что-то непонятное. Как будто включили свет, и она вдруг чётко увидела будущее, которое раньше пряталось в темноте.

Стареющая она и вечно молодой муж. Неодаренные дети и разочарование их отца. Вечные приемы, обязанности и боязнь сделать что-то не так. Скрытое презрение аристократов, о котором часто рассказывала Катрина Торес. Постоянное понимание, что ей сделали предложение, потому что так сложились обстоятельства, потому что внутренняя политика империи позволяла это на тот момент. Полгода до или полгода после — предложения не было бы, потому что не все слои населения одобрили бы этот брак, а высший аристократ и потомственный маг Май Данери не стал бы идти против общественного мнения, запер бы на замок сердце и совершил политический брак.

Все эти мысли молниеносно пронеслись в головке Ели, и она почувствовала облегчение и неожиданную благодарность к Оливару Варниусу. Именно благодаря ему она научилась быстро анализировать сложившуюся ситуацию. Жаль только, что способности проявляются только в моменты острой необходимости. Раньше она не могла все это понять и не страдать? Или это произошло раньше? Когда она узнала о том, что Майстрим Данери стал императором, и её мечта быть с ним стала ещё более неосуществимой? Просто тогда она это не поняла?

Еля видела вопрос в недоумевающих глазах Мая, настороженно наблюдающего за ней. Он ждал ответа. Восторженного согласия. Но на неё словно онемение нашло, и она не могла сказать ни слова. Потому что, как сказать Маю «нет»?

Глава 72

Почему она так летела сюда? Хотела убедиться, что нереальное возможно? Что мечты могут сбыться? Что недоступный Май Данери может любить? Похоже, что она все ещё застряла в детстве и верит в сказки. Только теперь она поняла, что у сбывшейся сказки может быть печальный итог.

Перед мысленным взором встало лицо с резкими неправильными чертами лица и темно-зелёными глазами.

«Ты достойна самого лучшего, потому что ты — самая необыкновенная девушка во всех мирах», — сказал Рон, потому что знал, что Май может сделать ей предложение. А может и не сделать.

Самое лучшее для неё — стать невестой императора Ровении? Рон Аверин очень постарался сделать все возможное и невозможное, чтобы Май Данери сделал ей предложение. Сначала сделал своей невестой, чтобы оградить от других поклонников. Затем постоянно привозил во дворец императора к Мадлен, специально подстраивая их встречи с императором, потом открылся Маю, что у них фиктивная помолвка.

Тоска и отчаянье в глазах Рона вдруг дали ей ответ на вопрос, который подсознательно давно мучал. Он любит ее! Ну конечно! А она слепая идиотка! И сделал все, чтобы она смогла быть с Маем! Рон — сумасшедший?!

Мозг сразу подкинул необходимый ответ.

Господи, да он просто ненормальный! Так любит, что готов отдать другому, лишь бы она стала счастливой?! Разве так бывает?!

Где были раньше её способности к анализу происходящего? Почему именно сейчас она все поняла?

Еля была очень зла на себя.

— Еля, что с тобой? — Май удивлённо смотрел на девушку, совершенно не обращающую на него внимание, полностью ушедшую вглубь себя. Внутри него стало зарождаться понимание, что все пошло не так, как он представлял.

— Я такая идиотка! — в сердцах произнесла та, подняв на Мая хмурое лицо. — Ведь все это время он любил меня, понимаешь?! Любил! А я не замечала этого! Я каждый день делала ему больно! Как мне теперь с этим жить?

— Кто тебя любил? — молодой император в изумлении смотрел на девушку.

— Рональд Аверин! — выдала она.

— Всем известно, что он любит тебя, — недоуменно ответил Май. — Всей Ровении. Разве ты не знала?

— Как это всем? — опешила Еля.

Май озадаченно смотрел на девушку. Очень странный у них выходил разговор. Он уже еле сдерживал нарастающий гнев.

— Может быть, хватит говорить об этом парне, и ты ответишь на мое предложение? — несколько недовольно и прохладно спросил Май. Уму непостижимо, куда ушёл их разговор!

— Май, ну какая из меня императрица?! — к его изумлению пробурчала Еления. Вот именно пробурчала, словно сварливая старушка. — Ты, действительно, настолько влюблён, что готов жениться на мне?! Но я же обыкновенная девушка из народа! Мне придётся годами работать над собой, чтобы стать достойной императрицей и соответствовать тебе!

Майстрим смотрел на Елению, не веря своим ушам.

— Ты… отказываешь… мне?

— Я не смогу так жить, Май! Это же не сказка, в которой все всегда идеально… Я не хочу постоянно думать, что мне сказать, сделать, как правильно сесть или встать. Я хочу просто жить и наслаждаться каждым днём!

— Ты давала понять, что небезразлична ко мне, — холодно произнёс Май.

— Мне казалось, что я влюблена в тебя! — Еля с искренним раскаянием смотрела на него. — Но сейчас я понимаю, что это был самообман! Я восхищалась тобой издалека, и я была уверена, что ты никогда не сможешь меня полюбить. Ты был словно принц из сказки, понимаешь? Идеальный прекрасный принц… из «Золушки», «Русалочки», «Спящей красавицы». Детская мечта…

— Я не понимаю тебя, — губы Мая превратились в тонкую линию, в глазах отразился арктический холод.

— Это сказки моего детства, — тихо ответила Еля. — Я с детства мечтала о принце… и вот ты появился, и я влюбилась. Ты такой же безупречный и идеальный, как в книжках. И я не думала… мечтала, но все же понимала, что мы никогда не сможем быть вместе.

— Потому что я такой скучный? «Идеальный» для меня синоним этого слова.

Еля не ответила. Она чувствовала себя очень глупо, а говорила, вообще, одни глупости, судя по невозмутимому лицу молодого императора.

— Ты — не скучный, — покачала она головой. — Ты просто слишком идеальный мужчина, а я далеко не идеальная женщина. И через совершенно короткое время мы разочаруемся друг в друге.

«Кроме поцелуев все в тебе идеально», — мелькнула странная мысль.

Поцелуи Мая были слишком сдержанные и осторожные.

А у Рональда?

О чем она думает?! Она, правда, такая же ненормальная, как этот Рон Аверин! Два сапога — пара! Вот опять…

— Ты не хочешь замуж за «идеального мужчину», — чеканя каждое слово, почти процедил Май. — Почему именно сейчас ты пришла ко всем своим изложенным выводам?

— Это анализ ситуации, — выдала Еля. — Прости, — с искренним сожалением тихо пробормотала она. — Твоё предложение — огромная честь для меня. Но «нет».

— Тогда я не держу тебя, — холодно ответил Май. — Можешь идти.

Обратно к бальному залу Еля почти бежала, но в глубине души она понимала, что, как бы она не торопилась, она опоздала.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Толстые стены кабинета императора скрыли звуки ломающейся мебели и разбитого стекла. Еля уже не увидела, как молодой император невидящим взглядом долго смотрел в никуда.

Ричарда Аверина она увидела сразу, а вот Рона нигде не находила.

Мимо мелькали танцующие пары, кто-то окликнул ее, но Еля стремительно направилась к Ричарду. В сердце поселилась тревога.

— Тебя можно поздравить? — брат Рона холодно и враждебно смотрел на неё, скользя изучающим взглядом по лицу, по губам.

— С чем? — не поняла Еля, высматривая Рона.

— Ну, как же… Сам император Майстрим Данери сделал тебе предложение, — ещё прохладней ответил Ричард.

— Откуда ты знаешь? — поразилась Еля, ведь она только что вышла из кабинета Мая.

— Сорока на хвосте принесла, — сухо ответил аристократ, грубо отворачиваясь от неё.

— Ричард, где Рон? — нетерпеливо поинтересовалась Еля, хватая его за рукав и не давая уйти.

— Хочешь обрадовать его, что его невеста станет императрицей Ровении? — враждебно и насмешливо поинтересовался тот. — «Рончик, представляешь, Май сделал мне предложение и я приняла его. Хи-хи, ха-ха».

Некоторое время Еления внимательно смотрела на язвительного Ричарда, понимая причину его язвительности и не обижаясь.

— Рон любит меня, да, Ричард? Поэтому ты злишься?

— О! Наконец-то ты поняла это! — резко произнёс тот. — Выдашь ему орден за верность трону? — процедил чуть ли не с ненавистью.

— Ричард, я отказала Маю.

Старший брат Рона недоверчиво взирал на неё сверху вниз. Но, похоже, что серьезное лицо девушки заставило его поверить сказанному.

— Потому что любишь Рона? — наконец спросил он.

— Нет. Потому что… не люблю Мая, — честно призналась Еля. Рон, конечно, дорог ей, им нужно о многом поговорить, но он просто друг.

— Ты меня запутала, — медленно произнёс наследник Аверинов, но враждебности поубавилось во взгляде.

— Я и сама запуталась, Ричард, — тяжело вздохнула Еля. — И где все-таки Рон? Почему он… почему он такой… глупый?

Ричард понял, что она имела в виду.

— Рон уехал, как только Анатоль Мароу признался нам, какое император сделает тебе предложение. Он не смог бы смотреть на ваши счастливые лица, хоть и все сделал для того, чтобы это великое событие произошло.

— И куда же он направился? Где я могу найти его? — Еля почувствовала отчаяние.

— Он не сказал. Но думаю, что мы не увидим его очень долго… А глупец он… потому что слишком сильно любит тебя.

.

Эпилог

Год спустя.

Еления Огдэн застыла перед дверью ректора университета полиции. Подняла руку, чтобы постучать и невольно остановилась в нерешительности.

Последние воспоминания, связанные с этим кабинетом, были не из радостных. Больше года назад полицейские забрали её из аудитории университета прямо с занятий и привели в этот кабинет, где официально оформили арест, а потом увезли в тюрьму.

— Ну? В чем проблема? — с любопытством поинтересовался молоденький студент, пригласивший и проводивший её к ректору. — Почему застыла?

— В прошлый раз отсюда меня увезли в тюрьму, — вдруг призналась ему Еления, поёжившись, а у парня от изумления вытянулось лицо. — Может быть, ты все же скажешь, кто сейчас в кабинете у ректора? Надеюсь, не полицейские, — невольно нервно хмыкнула девушка.

— Э-э-э… — растерялся паренек. — Вообще, я так понял, что тебе хотели сделать сюрприз. Но то, что ты сказала… наверное, я не совсем правильно понял.

— Сюрприз? — Еля недоверчиво его разглядывала. — Очень интересно.

— Но… видимо, какой-то неприятный, — уверенно заявил студент.

— Почему неприятный? — поразилось Еля.

— Это мой вывод… Потому что у ректора… Глава полиции Ровении, — признался паренёк.

— Ого! Какой ужас! — впечатлилась Еля, округлив глаза. — А зачем я им, ты случайно не знаешь?

Тут паренёк смущенно замялся.

— Я, конечно, знаю, но…

— То есть ты подслушал, но мне ничего не скажешь, так? — сразу поняла Еля.

— Так, — сразу же с готовностью согласился тот, делая на всякий случай шаг назад. Весь университет знал, какая может быть тяжёлая рука у этой хрупкой на вид девушки.

— Ну и ладно, — девушка махнула на него рукой, а паренёк с облегчением выдохнул.

Еля смело постучала в дверь. Чему быть, того не миновать.

— Там ещё… — хотел добавить молоденький студент об ещё одном госте, но дверь уже закрылась перед его носом.

Когда Еля вошла в кабинет ректора, то с радостным восклицанием повисла на шее Главы полиции Ровении.

— Ель, ты в своём уме? — с притворным недовольством проворчал Диннар Роннигус, неловко обнимая Елю в ответ. — Ты уже не подросток, а целая взрослая девица! Чего ты виснешь на мне! — с деланным возмущением от отлепил Елю от себя.

— Я не видела вас больше года! — Еления восторженно разглядывала Диннара. Высокий, широкоплечий, в красивом мундире он был очень хорош. Красивые глаза по-доброму и тоже радостно смотрели на неё. — Вас не было даже на свадьбе Мадлен! — с возмущением вдруг добавила Еля, вспомнив этот совершенно вопиющий факт. — Где вы были все это время?! И как вы стали Главой полиции?!

— Это секрет, Ель, — проворчал этот самый Глава полиции, хитро улыбаясь. — Ты вообще-то совершенно бесцеремонно допрашиваешь Главу полиции Ровении, — Диннар выразительно выгнул бровь. — Но по секрету тебе признаюсь, что за эти оба действа надо «поблагодарить» одного высокородного засранца.

— Кого это? — в изумлении уставилась на него девушка.

— Мужа моей сестры, — недовольно процедил Диннар, — который отправил меня на секретное задание перед самой свадьбой! А по возвращении «обрадовал» новым назначением! Наградили меня Боги родственничком! Врагу не пожелаешь!

— О-о… — только и могла сказать в ответ девушка.

— Вот тебе и «о-о», — вздохнул полицейский.

Ректор только с хитрой улыбкой наблюдал за ними. Ему бы такого родственничка. Дядя императора Ровении оказался бы кстати среди них.

— Вы же приехали непросто так? — Еля теперь смотрела на Диннара очень подозрительно.

— Попросил у ректора самую способную студентку-девушку для одного задания, а тут ты заходишь, — широко улыбнулся Диннар.

— Так Еления и есть самая способная, — с улыбкой отозвался ректор.

— Только Мадлен мне голову открутит, если я вовлеку в свою затею именно эту способную студентку, а ей волноваться сейчас нельзя, — посерьезнел мужчина.

— Интересно, зачем за способной студенткой вы приехали именно на Юг империи, — хитро улыбнулась Еля. — Больше нигде не нашли?

— Умная, да? — притворно нахмурился Диннар. — Быстро сориентировалась, — добавил с мимолетной улыбкой. — Да, я приехал именно за тобой.

— А что случилось?

— Герцога Дэнира Йоргуса помнишь?

Еля кивнула, не скрывая удивления.

— Бывший королевский менталист и дедушка Никаса.

— Правильно. Год назад он бесследно исчез. Сколько его не искали, найти не смогли. А недавно он заявился в поместье Ансара Варниуса, выкрал мальчика и скрылся. Из тех, кому я могу доверить это дело, ты лучше всех знаешь мальчика и сможешь его узнать. Некоторые предположения у нас есть, но нужен ловкий агент, который знает Никаса в лицо.

— Я поняла, — очень серьезно ответила Еления, почувствовав ужасную тревогу за своего маленького друга.

— В помощь я дам тебе людей и твоего напарника.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Какого напарника? — поразилась девушка.

У неё был один напарник, но год назад он уехал и никто до сих пор не знал, где он шляется все это время и когда вернётся. Сердце тоскливо сжалось, как и всегда, когда она вспоминала Рона Аверина.

— Меня, Ель, — услышала Еля за спиной спокойный голос и резко обернулась, не доверяя слуху.

С кресла, стоящего в углу кабинета, поднялся высокий атлетически сложенный парень с очень знакомыми зелёными глазами на очень загоревшем лице.

— Ты где был, Рон? — севшим голосом проговорила Еля, жадным взглядом впиваясь в огромную фигуру парня. — Тебя не было год… ты исчез… не присылал даже весточки, — Еля растерянно пялилась на друга.

— Я путешествовал, Ель, — спокойно ответил тот в ответ, странно сверкнув глазами. Злился? Но Рон тут же навесил на себя непроницаемую маску, которая сейчас жутко раздражала.

— Ты, значит, путешествовал, а я здесь одна отбивалась от непристойных предложений?! — притворно возмутилась девушка. — И какой ты после этого друг?!

За спиной послышалось сдержанное покашливание, показывающее, что не время и не место выяснять отношения.

— А твой жених куда смотрит? — хмуро процедил Рон, с удивлением и недоверием разглядывая её.

— Жених? — Еля недовольно поджала губы. — Вообще-то мой жених — это ты! И это была твоя идея насчёт фиктивной помолвки! А сам взял и исчез! Я теперь благодаря тебе брошенная невеста!

— Я думал… — Рон очень внимательно смотрел на неё, потемневшие вдруг глаза сощурились. — Что у тебя теперь получше защитник появился.

— Лучше тебя меня никто никогда не защитит, Рон, — серьезно ответила Еля. Ух, как хотелось и треснуть, и обнять его! Господи, да она безумно соскучилась по нему!

— Так, молодежь, потом разберетесь, кто кому жених или не жених! Фиктивный или настоящий! Защитник или нет! — прозвучал недовольный голос Диннара Роннигуса. — Что за сцены в кабинете начальства?! Господин ректор, этих двоих я забираю, оформите им практику.

— Будет исполнено, — серьезно ответил ректор.

— На выход, — строго произнёс Глава полиции Ровении, обращаясь к Рону и Елении, снова удивляясь странной просьбе сестры и ее бабки, с которыми он виделся несколько дней назад. Вот неймется этим беспокойным женщинам. Не себе, так другим найдут приключения на одно… хм.

— Найди Рона Аверина, где бы он не находился, и привлеки мальчика к поиску Никаса. А ещё привлеки Елению. Они должны быть в одной команде, как раньше. Только если с их голов упадёт хоть волосок, я не знаю, что с тобой сделаю, — повелительно произнесла Верховная Фурия Бердайн Огдэн, заявившись в кабинет Главы полиции. Ещё и Мадлен с собой притащила, несмотря на то, что сестре уже скоро рожать.

— Вы с ума сошли? — Диннар в изумлении переводил взгляд с сестры на королеву фурий. — Это очень опасное дело. Детям там не место.

Но обе женщины были очень серьезно настроены.

— Вот и устрой так, чтобы с ними ничего не случилось, — строго ответила герцогиня Мадлен Данери, его старшая сестра. — Это вопрос жизни и смерти.

— Ты даже не представляешь, как права, — серьезно произнёс Диннар. — Я уже один раз привлёк их, поседел на несколько лет вперёд.

Верховная Фурия скептически изучила его густую шевелюру без единого седого волоска.

— Ещё это вопрос счастья для нашей девочки, — сказала, словно припечатала, Бердайн Огдэн. — Если дети сами не знают, чего хотят, им надо помочь это понять. Только очень осторожно.

Диннар Роннигус шёл по коридору университета полиции Юга империи и внимательно прислушивался к диалогу за спиной.

Если он правильно все слышит и понимает разговор на довольно повышенных тонах, то эти двое навязанных ему суперагентов сейчас банально подерутся, возмущённые поведением друг друга.

На что там надеются Мадлен и Бердайн? Что Еления, наконец, оценит Рона и влюбится в него? Ох уж, эти женщины. Вроде, Фурии, а такие же недальновидные.

Если он, Диннар Роннигус, Глава полиции Ровении, хоть что-то понимает в любви, то этим двоим до взаимопонимания также далеко, как ему сейчас пешком до столицы Ровении.

Конец книги.

Послесловие @BooksFine

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Telegram каналу @BooksFine.

У нас вы найдете другие книги (или продолжение этой).

А еще есть активный чат: @books_fine_com. (Обсуждение книг, и не только)

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора наградой, или активностью.

Страница книги: Семь кедровых орешков. Смертница

Content

Натали Палей
Семь кедровых орешков. Смертница

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Эпилог

Послесловие @BooksFine