Смертельные игры Пустоши. Стражница

Глава 1

Еления замерла и прислушалась.

Тихо. Слишком тихо.

Девушка стала медленно оборачиваться вокруг себя, цепким взглядом отмечая каждую деталь окружающей обстановки.

Она очень устала, и нервы давно натянулись до предела. Каждый звук отдавался дрожью по всему телу. Только разум пока ещё мыслил чётко и ясно.

Еления слегка тряхнула головой, прогоняя наваждение, — показалось, что она слышит, как тонко звенят натянутые, словно струны, нервы.

Но нет… Это звенели не они. Звук был знаком.

Звук летящего кинжала. Который стремительно приближался.

За спиной.

Интуитивно девушка отклонилась вправо. Вовремя. В миллиметре от лица пролетел кинжал. Тонкий и длинный. С чёрной костяной ручкой.

Еля резко обернулась, выкидывая вперёд руку с мечом, второй рукой тоже хватаясь за рукоять. Сталь ударилась о сталь. Привычно зазвенела.

Удар был отбит. Противник не стал наносить новый и сделал шаг назад. Опустил меч.

В который раз она отбила удар?..

Сбилась со счёта.

Девушка вдохнула в лёгкие горячий воздух и сквозь сжатые зубы нервно выдохнула. Но передышка оказалась недолгой, — снова лезвие меча угрожающе неслось на неё.

Хитрый удар. Снизу. Она еле увернулась. Пришлось вспомнить прошлое балерины и практически совершить пируэт, уворачиваясь от удара. Кончик лезвия всё же распорол ткань, оцарапав кожу на бедре.

Еления резко развернулась. Напала сама. Удар! Ещё один. И ещё! Увернулась от смертельной опасности.

«Да сколько можно?!» — мысленно возмутилась и поймала острый взгляд тёмных глаз. Сразу спохватилась и закрылась. Знала, что хозяин глаз всегда «читает» её.

Она упала на одно колено, пригнула голову, почувствовала, как лезвие срезало несколько волосинок на затылке. Сердце забилось как безумное, Еля упала на левый бок, перекатилась, не выпуская меч из рук, и выругалась сквозь зубы — подняться она не успела — в сантиметре от лица в твёрдую землю воткнулся кончик острого лезвия меча.

— Убита, — спокойно констатировали сверху.

Еля вздрогнула, замерла, некоторое время зло смотрела на сверкающее на солнце лезвие, затем осторожно скользнула взглядом по нему вверх и натолкнулась на взгляд Хранителя Конели, который, прищурив глаза, строго смотрел на неё.

— Медленно, — процедил он. — Ты двигаешься медленно.

Медленно.

Это слово она слышит уже вторую неделю. Еления никогда не думала, что кто-то посчитает её движения и реакцию в схватке такими. Она привыкла, что ей нет равных в ловкости и скорости. Но Хранители мира Арде двигались намного быстрее неё. Даже не применяя магию.

Мираль Конели протянул широкую мозолистую ладонь.

— Отдохнёшь пять минут и продолжим.

Еления позволила мужчине помочь ей подняться, хотя могла встать самостоятельно, — силы ещё не совсем покинули её.

— Не забывайте, что я не маг, — проворчала девушка, отбрасывая меч и отряхиваясь от пыли. — Я не могу двигаться так, как вы.

— Но ты и не обычный человек, — привычно парировал Хранитель, усмехнувшись. — Совершенный. А станешь ещё совершеннее. Если предпримешь усилия.

Еления присела на скамью тренировочной площадки, оперлась спиной о стену здания, в котором проходили тренировки другого характера, и прикрыла глаза.

«Усилия… Совершенный человек… Сейчас я действительно хотела бы им стать…», — подумала Еля устало и раздражённо. Разве она не старается?

Еления постаралась расслабиться — за несколько минут передышки тело должно максимально отдохнуть.

Она перестала думать о Хранителях и тренировке, и сразу в памяти цветным калейдоскопом закружились воспоминания.

Лица Майстрима, Мадлен, Бердайн, Рона. Земля Фурий. Дворец Данери…

Как же она скучала… и боялась, что больше никогда и никого не увидит.

«Так нельзя!» — Еля мысленно себя отругала, закусила губу и усилием воли отбросила ненужные эмоции и мысли.

Сейчас она не должна думать о том, что делало её слабой и уязвимой. Более того — она вообще не должна ни о чём думать. Потому что её «читали».

Потом, в одиночестве, она будет перебирать в памяти всё, что узнала о Тюрьме Пустоши и увидела за её стенами, и искать выход, как выбраться из западни. Она должна вернуться домой. К семье и Майстриму. Несмотря ни на что.

Поэтому нельзя раскисать, нельзя думать о тех, кто дорог. Нужно быть сильной. Всегда. В любое мгновение нахождения за Стеной Спасения.

Так она решила в ту ночь, когда ждала встречи с Хранителями мира Арде и не представляла, чем та для неё обернётся.

И убедилась в правильности принятого решения после разговора с Хранителями, когда с трудом поверила в причину похищения.

* * *

Мираль Конели не оборачивался к землянке, но легко «считывал» девичьи эмоции и «просматривал» чужие воспоминания.

Иномирянка даже не представляла, какими сильными менталистами являлись все Хранители мира Арде.

Когда Хранитель Конели убедился, что девушка отдохнула и освободила голову от тяжелых мыслей, он обернулся.

«Решительная девочка. С сильным духом», — в очередной раз с удовлетворением подумал Мираль.

— Лена?

— Я готова.

Текучим движением землянка поднялась и лёгкими шагами направилась к тренеру. Хранитель некоторое время внимательно наблюдал за тонкой изящной фигуркой. Внешняя расслабленность девушки не обманула его. Та явно была настороже и готова к любой неожиданности.

Через секунду кинжал с чёрной костяной ручкой полетел в девушку. Еления даже на секунду не сбилась с шага, только губы поджала. На ходу ловко уклонилась от смертельной опасности. Голубые глаза на худощавом лице зло сверкнули.

— Если когда-нибудь вы всё же убьете меня, — иномирянка усмехнулась и прищурила глаза, — что вы скажете Пустоши?

Вместо ответа Хранитель Конели бросил в девушку ещё два кинжала. Резко. Неуловимым обычному глазу движением. Мужчина не был сторонником пустых разговоров.

Один кинжал летел прямо в девичье сердце, второй — в печень. На десятую долю секунды девушка застыла, в следующее мгновение кинжалы столкнулись с мечами, уверенно выставленными иномирянкой в защитном жесте.

Лицо девушки заметно побледнело, ведь она не знала, что вокруг неё Хранитель создал защитное магическое поле, которое не позволит её убить. Максимум — легко поранить, и то в том случае, когда угроза жизни будет действительно серьёзной — смертельной.

Глава 2

Дух почувствовал, как мешок стягивают с головы. Грубая ткань потерлась о шрамы на лице, вызвав неприятный зуд.

Смертник прикрыл глаза, чтобы солнечный свет не ослепил его, — он давно не выходил из камеры, так как Пустошь сделала паузу в играх.

Надзиратели слегка толкнули в спину, задавая направление. Дух приоткрыл глаза и сощурился.

Его вели к Хранителю. Один из самых могущественных магов мира стоял у входа на тренировочную площадку для Стражей и внимательно смотрел на него.

Мираль Конели.

Обычно смертники не знали в лицо Хранителей, да и не видели их никогда. Как и многих Стражей. Но Дух когда-то был принцем Ровении, а Конели являлся Хранителем от Ровении. Ещё до Тюрьмы они несколько раз встречались, когда Ансар Варниус был императором. И потом, когда из игры в игру Пустошь оставляла его в живых, Хранитель Конели навестил его.

Только однажды.

… — Пустошь неровно дышит к тебе, Дух, — сказал Хранитель. — Нам нужна твоя помощь.

Он смотрел на Конели зло.

— Неровно? — прохрипел он в тот раз. — Я будто в мясорубке побывал… на мне живого места нет…

— Но ты жив, — пожал плечами Конели. — В который раз Она пощадила тебя?

Дух тогда просто закрыл глаза. Он никого не хотел не видеть, не слышать. Тогда он ненавидел весь мир.

— По правилам, которые приняли прежние Хранители, Стражи не входят в отряды смертников и не тренируют их, — продолжил Хранитель. — Ты мастер боевых искусств. Можешь тренировать смертников своей группы. Большинство из них не могут защитить себя, так как не знают элементарных приёмов самообороны.

— Нет. Мне это не нужно.

Так Дух ответил в первый год пребывания в Тюрьме Пустоши.

На третий год он сам попросил надзирателей передать Хранителю Конели, что согласен с его предложением. И надеялся, что тот вспомнит о том, о каком предложении он говорил.

От Конели долго не было известий, а потом в один из дней Духу предоставили возможность тренировать людей. Для этого выделяли два часа через день и оружие. Разное.

Он тренировал. Довольно долго. После того, как погибла очередная группа смертников, которой руководил, он отказался от тренировок.

Всё бесполезно. Выжить практически невозможно. Потому что иномирная тварь слишком сильна.

Его решение приняли молча и без возражений.

— Рад видеть тебя в добром здравии, Дух, — поприветствовал его Хранитель так, словно они виделись вчера, а не два года назад. — Она всё ещё к тебе неравнодушна?

— Видимо, так, — бесстрастно ответил Дух. Зачем он понадобился Хранителю Конели?

— Нужно, чтобы ты научил Стражницу искусству метания кинжалов и некоторым своим хитрым приёмам рукопашного боя, — сразу перешёл к делу Мираль Конели. — А ещё рассказал о Пустоши всё, что знаешь сам, анализ причин твоей живучести…

— Научил женщину? — уточнил Дух.

— Да.

— Почему я?

— Во-первых, ты — прекрасный учитель. Во-вторых, — Хранитель сделал паузу, — эта Стражница войдет именно в твой отряд смертников. Формально возглавит его. Ну и самая главная причина — ты самый везучий смертник из всех.

— Бред, — Дух зло сощурил глаза. — Баба в моём отряде? Стражница? Да её магия не будет действовать за чертой! На хрен она сдалась мне?! Она сожрет её первой!

— Девушка не маг. Дело совсем не в магии…

— Стражи не могут входить в наши отряды, — перебил Хранителя Дух.

— В Тюрьме на время восстановлено старое правило, по которому в отряд смертников входит Страж. Теперь Страж вместе с отрядом смертников будет отправляться на Смертельные Игры.

Некоторое время с нечитаемым выражением на лице Дух смотрел на Мираля Конели.

— Зачем вы изменили правила? — процедил он. — Слишком много развелось Стражей? Нужно проредить ряды?

— Обстоятельства так сложились, — Конели смотрел на него спокойно.

— Я отказываюсь её тренировать, — холодно ответил смертник. — И разговаривать тоже. Заставить меня вы не сможете.

Взгляд Хранителя Конели заледенел.

В то же мгновение Духу показалось, что два огромных ледяных шипа прошили грудь насквозь. От резкой боли смертник вздрогнул и в ярости уставился на мага.

Демонов ублюдок применил к нему магию!

Но Дух не успел ничего сказать.

— Дело в том, Дух, — глухим хрипловатым голосом процедил Хранитель, чуть наклонившись к нему, — что девушка здесь из-за тебя. А правила, существующие в Тюрьме Пустоши уже больше сотни лет, изменены Советом Хранителей… из-за неё. Улавливаешь связь?

В ледяном взгляде Конели мелькнуло что-то недоброе и опасное. Но этот взгляд не испугал смертника. Дух тоже мог так смотреть, но сейчас он хотел дослушать то, что говорил ему Хранитель. Потому что тот говорил что-то совершенно невероятное. Поэтому Дух сжал челюсти и заставил себя молчать.

— Мы хотим помочь девочке выжить. Потому что она, в отличие от тебя, совершенно ни в чём не виновна и не совершила ни одного преступления. Однако Пустошь потребовала её для своих игр.

— Я тут причём? — усмехнулся Дух, зло сощурив глаза, чувствуя, как внутри растёт напряжение, а сердце стучит так быстро и оглушительно, что он с трудом слышит слова Конели.

— Я уже сказал, что она здесь из-за тебя. А ещё… К сожалению, без твоих знаний девочка вряд ли сможет остаться в живых.

На миг Духу показалось, что он знает, о ком говорит Хранитель. Но это же невозможно? Конечно, нет. Он ошибается. Он не так понял Конели.

Взгляд Духа выражал только презрение и равнодушие. Он не благотворительная организация и не жрец, обязанный совершать добрые дела. Ему нет дела до какой-то девчонки. Пусть и невиновной.

Об этом он и решил заявить Хранителю и послать того к демонам, но снова не успел, — Конели слегка обернулся и уже совершенно другим голосом позвал:

— Еления! Подойди к нам!

Дух вздрогнул так сильно, словно его прошила молния. Теперь уже без помощи Конели.

Хмурое выражение на лице смертника словно подёрнулось мелкой рябью. Он не знал, что Хранителю Конели почудилось, будто многочисленные шрамы на его лице пришли в движение и зажили собственной жизнью, меняя его выражение от потерянного до жёсткого.

Дух забыл, как двигаться. И как дышать тоже.

Еления.

Из-за него.

Здесь.

Что происходит?

Девушка-Стражница, на которую он не обращал до этого внимания, и которая стреляла из лука на тренировочной площадке, положила лук и стрелы на землю и направилась к ним.

Чем ближе она подходила, тем бледнее становилось лицо Духа. И тем невероятнее ему казалось то, что сейчас происходило.

Он смотрел и не верил глазам.

Девушка из воспоминаний.

Из снов.

Девушка из прошлого.

Из того прошлого, когда он являлся главой могущественной подпольной империи «Невидимая Ровения».

Когда была жива женщина, которая заменила ему отца и мать, — вдовствующая императрица Ровении Оксия Варниус.

Когда он увидел в лаборатории отца девушку, которая по непонятным причинам проникла глубоко в его чёрную душу.

Невозможно.

Однако именно Еления Огдэн шла в его сторону лёгкой грациозной походкой. С невероятно прямой спиной, строгим выражением на лице и плотно сжатыми губами. Белокурые волосы с медным отливом были заплетены в длинную косу, перекинутую через плечо. На девушке был надет костюм Стража Тюрьмы Пустоши.

Стражница…

Она изменилась.

Повзрослела.

Черты лица стали ещё более утонченными, а глаза — более тёмного глубокого оттенка.

Иномирянка стала ещё красивее, чем он запомнил её.

Не отрывая от девушки глаз, Дух протянул Конели руки в наручниках и хрипло попросил:

— Проткните ладонь.

Мираль Конели не стал задавать вопросов. С бесстрастным лицом Хранитель вытащил длинный обоюдоострый кинжал из изящных ножен, наблюдая, как напряглась фигура Духа. Быстрым движением Конели проткнул подставленное ребро ладони смертника.

Дух ощутил резкую боль, увидел кровь, стекающую с ладони и почувствовал облегчение.

Он не сходит снова с ума.

Боль реальная.

И медноволосая девушка с тёмно-голубыми глазами — тоже не галлюцинация. Она действительно здесь — в Тюрьме Пустоши.

Живая.

Из плоти и крови.

Только…

Какого демона здесь происходит?!

Еления Огдэн остановилась в двух шагах от них, настороженно посматривая то на него, то на Хранителя Конели.

Мираль Конели что-то ей говорил, девушка односложно отвечала, косясь на окровавленную мужскую ладонь, а Дух словно оглох.

Он смотрел. Нет, не смотрел… Наверное, он просто сжирал её взглядом, — впервые за много лет привычное железобетонное самообладание его покинуло.

Он впитывал в себя каждую черту идеального лица. Боясь дышать.

Еления Огдэн.

Невозможно… Или возможно?..

Но как? Почему? Что она здесь делает?.. Стражница Тюрьмы Пустоши?..

Неожиданно Дух снова стал слышать окружающие звуки. В сознание проник низкий спокойный голос Хранителя Конели.

— Лена, этот человек — тот смертник, о котором я рассказывал, — Дух. Глава группы. Он научит тебя выживать в летасах Пустоши.

Еления. Лена.

Так иномирянку звал отец — Оливар Варниус. Дух скрипнул зубами. Отец! Тот должен что-то знать!

Почему они появились одновременно в самом закрытом и жутком месте мира Арде, из которого нет пути назад?

— Я буду благодарна.

Голос…

Дух вздрогнул. Её голос, который он не слышал вживую много лет. Нежный, сильный, грудной. Завораживающий…

Именно его он слышал, когда много раз находился на грани между жизнью и смертью. Именно этот голос звал его, убеждал, просил быть сильным.

Он ненавидел его.

Еления Огдэн… Лена… перевела на него взгляд и посмотрела в глаза. Для этого ей пришлось слегка запрокинуть светловолосую голову, потому что он был намного выше неё. Тяжелая коса упала за спину.

Сначала взгляд девушки выдавал настороженность, а затем, когда она рассмотрела многочисленные шрамы на его лице, наполнился сочувствием.

Она не узнала его.

Дух смотрел в девичьи глаза, понимая, что нужно дышать. И произнести хоть слово.

— Никакого обучения не будет, — собственный резкий голос Дух не узнал.

Некоторое время он ещё смотрел на побледневшее лицо иномирянки, заметил её разочарование и смятение. Сдержал безумное желание протянуть руку и дотронуться до нежной кожи щеки, запустить пальцы в медные волосы, притянуть девушку к себе…

Внутренне так трясло, что Дух еле владел собой. На Конели смертник не смотрел. Неожиданно понял, что эта сволочь давно прочитала его, как открытую книгу, потому что он потерял всяческий контроль над мыслями и эмоциями. Только постоянный контроль спасал его здесь от менталистов.

Стала затапливать злость. Что Хранители задумали?! Какого демона девчонка здесь делает?! Зачем?!

Дух резко развернулся и пошёл к надзирателям, стоявшим недалеко от них.

— В карцер его.

Голос Мираля Конели за спиной прозвучал кстати.

В карцер.

Это именно то место, в котором он сейчас хотел оказаться. Ему нужно подумать и понять…

Что происходит в Тюрьме Пустоши?

А ещё нужно прийти в себя. Давно он не чувствовал себя таким… злым?.. растерянным?.. живым?..

Глава 3

Еля металась по комнате, которую выделили ей в крыле Стражей Южного корпуса Тюрьмы.

Сейчас она не замечала ничего вокруг, а когда её только привели, маленькая, но сравнительно уютная комната ей неожиданно понравилась.

Особенно поразили занавески на двух узких окнах, которые скрывали решётки, — белоснежные, воздушные, с простым серебряным орнаментом, они напомнили ей о комнатке в доме на Земле Фурий.

— Никогда не трогайте занавеси, — заметив её взгляд, предупредил Страж, который проводил её до комнаты. — В орнаменте заключена защитная магия, установленная Хранителями.

Еления уговаривала себя не поддаваться панике, несмотря на то, что Дух отказался с ней разговаривать. И обучать тоже. Хотя Конели сказал, что именно от этого смертника очень многое зависит в её дальнейшей судьбе. А Еля интуитивно поняла, что практически всё.

Именно этот человек уже несколько лет подряд оставался в живых после Смертельных игр Пустоши. Именно он знал, чем можно зацепить кровожадное иномирное чудовище, как получить её расположение, хотя расположением сложно было назвать странную больную симпатию Пустоши к смертнику.

Еле очень нужны были его опыт и знания, но… увы…

Успокаивало одно — в Тюрьме Пустоши есть ещё один смертник, которого Пустошь тоже много игр подряд оставляла в живых.

Демон.

Возможно, он окажется более сговорчивым и раскроет секреты летасов и Пустоши. Хотя может отнестись к ней также, как Дух. С безразличием и презрением. Какая ему разница, выживет она или нет на Смертельных играх?

А Дух…

От этого сурового и странного мужчины исходила просто невероятная аура силы и уверенности в себе. Еще издалека она почувствовала её и буквально заставляла себя делать каждый шаг к нему. И сразу поняла — нет ничего удивительного в том, что именно он остаётся в живых из игры в игру много лет.

Внешность смертника вызывала смешанные чувства. Страх, сочувствие, неприязнь…

Неопределённого возраста, с грубым лицом, полностью покрытым уродливыми шрамами, один из которых проходил через бровь и верхнюю часть щеки правой половины лица, уменьшая один глаз, он отталкивал.

Длинные тёмные волосы с густой сединой давно никто не расчёсывал, а густая полуседая борода доходила до середины груди. Мужчина был огромен и атлетически сложен.

Когда Еления подошла к Духу, показалось, что он окаменел. Только глаза выдавали то, что это был живой человек, а не статуя, и внимательно смотрели на неё.

Глубоко посаженные, умные, холодные. А взгляд… мрачный и пронзительный, пробирающий до дрожи.

Он так смотрел…

Еле показалось, что этот взгляд проник глубоко в душу и прочитал самые заветные тайны.

Чувство оказалось неприятным. А находиться рядом со смертником стало невыносимо тяжело. Вся его сущность подавляла её. И пугала тоже.

Когда Дух отвернулся и ушёл, первым чувством, которое ощутила Еля, стало облегчение. Правда, только сначала.

А потом — сильное разочарование. Ведь на него возлагалось столько надежд! Она так ждала этой встречи!

— Мы не сможем его заставить делать то, что он не хочет, — проговорил Хранитель Конели, когда надзиратели увели Духа. Прямая широкая спина смертника быстро скрылась из поля зрения. — Нет рычагов давления — Дух давно утратил интерес к жизни, ничто и никто его не держит. Ему всё равно, что с ним могут сделать.

От этих страшных слов Елю замутило.

Ему всё равно, что с ним могут сделать…

Даже не хотелось думать, что в Тюрьме Пустоши делали со смертниками.

А потом Еля заметила, как Мираль Конели изучающе смотрел на неё. Так, что ей снова стало не по себе. Показалось, что Хранитель что-то недосказал, а ещё… словно он понял для себя что-то важное. И это важное касалось именно её.

— Сильно не расстраивайся, — голос Конели прозвучал бодро. — Возможно Демон окажется сговорчивее.

— А если нет?

— Скорее всего — да.

— О Духе вы говорили тоже самое.

— Дело в том, что Дух всегда был сам по себе. Он — одиночка. А Демон другой, был и есть, мало изменился за три года. Плюс теперь у Демона основная задача — спасти жену.

— Он здесь с женой? — поразилась Еля.

— Его жена — это вторая женщина, которую Пустошь потребовала для игр.

Еля почувствовала, как холодок пробежался по позвоночнику.

— Твой отряд и отряд Аверина объединят, чтобы вы могли действовать в паре. В паре вы хорошо работаете. В твоём отряде будет Дух, в отряде Аверина — Демон. Фактически они будут руководить вашими действиями, формально — вы сами. А ещё в отряде Демона будет находиться его жена. Таковы условия Пустоши.

— Время, предоставленное нам, на исходе? — вздохнула Еля.

— Осталось пять дней до Игр. С ровенцем ты сработалась. Хотя у вас было всего две тренировки. Вы удивительно хорошо чувствуете друг друга.

— Мы с ним давно сработались, — пробормотала Еля.

— Осталось договориться с Демоном. А Дух… надеюсь, что он изменит решение после нашего разговора.

Воспоминания о недавних событиях проносились в памяти с огромной скоростью, от отчаяния Еле хотелось биться головой о стену.

В это время в дверь постучали. Девушка вздрогнула от громкого звука. Замерла на пару секунд. А потом решительным шагом направилась к двери. Еля открыла дверь и встретилась взглядом с глазами бутылочного стекла.

Сердце радостно встрепенулось, хотя Рональд Аверин смотрел хмуро и недружелюбно.

— Я за тобой. Нас ждёт Демон. Он согласен помочь.

Они шли рядом. Рональд впереди, а Еления специально на шаг отстала от друга, чтобы незаметно наблюдать за ним.

Рон был задумчив и совсем не обращал на неё внимания. Еля поймала себя на том, что хочет знать, о чём тот сейчас думал.

Знакомый профиль заставлял девичье сердце то щемить, то беспокойно биться. Еля смотрела на Рона и понимала, что не может насмотреться. На время она забыла о своих переживаниях, о Духе, о Пустоши, о том, где находится. Потом привычно появился ком в горле, который не хотел исчезать и затруднял дыхание, и Еля с большим трудом справилась с накатившими так некстати эмоциями. Снова вспомнила, как ещё две недели назад Рон Аверин находился на волосок от смерти, а некоторое время она считала, что тот действительно умер.

Тогда она чуть не сошла с ума от горя. Охватившие в тот момент отчаяние и ужас показали, насколько Рональд Аверин ей дорог.

Рональд… такой смелый и отчаянный всегда. Он защищал других и сильно пострадал. Он не мог по-другому. И одной ногой уже ступил за Грань. Если бы не Стражи Пустоши… если бы не медальон с её изображением… если бы не Оливар Варниус…

Вспомнив тюремного целителя, Еля нахмурилась и даже невольно сжала пальцы в кулаки. Упрямо сжала губы. Сейчас она не будет о нём думать. Слишком смешанные и сложные чувства она испытывает к этому человеку. От благоговения до ненависти.

Как много этих «если» в жизни…

И всё же, неужели всё, что случилось с ней, с Роном, было предначертано свыше? Неужели богам этого мира есть дело до них, обычных жителей Ровении? Неужели они всё знают о ней, о Роне и плетут нити судьбы так, как нужно им, снова и снова сталкивая их вместе?

Еля вздохнула. Ей с трудом верилось, что она не одна в этом страшном месте и что с ней рядом не кто-нибудь, а именно Рональд, тот, кто всегда готов отдать за неё жизнь. Она даже радовалась этому. Втайне. И корила себя за это.

Потому что так нельзя. Друг чуть не умер, из-за неё Стражи Пустоши привезли его за Стену. И что теперь?

А теперь каждый день Рон будет рисковать жизнью, которую с таким трудом спасли.

Две недели до описываемых событий.

После ночи, полной самых ужасных предположений, Елению привели в небольшой каменный зал с довольно скромной обстановкой — огромный стол занимал половину помещения, не менее впечатляющий камин был расположен в правом дальнем углу зала, и несколько кресел с высокими спинками были расставлены вдоль стен с огромными гобеленами.

Еления остановилась посередине зала, — ей никто не предложил сесть, а сама она не осмелилась. Пытаясь скрыть панику и растерянность, девушка переводила взгляд с одного сурового лица на другое.

Самые сильные маги этого мира произвели на Елю огромное впечатление.

Хранители мира были мужчинами, с длинными волосами, либо полностью седыми, либо с частыми седыми прядями. Молодых людей среди них не было. Да и не могло быть. Ведь только самым мудрым и сильным магам могли поручить охранять целый мир с многомиллионным населением.

Среди присутствующих не было худых и хрупких телом мужчин. За столом сидели крепкие, с широкими плечами и мужественными лицами Хранители.

Они не стали представляться, просто сидели за полукруглым столом и внимательно смотрели на неё, неуверенно вошедшую в небольшой зал.

И странно…

Еления сразу почувствовала их расположение к себе и симпатию. Это поразило и сбило с толку — в тот день она не имела представления, зачем могла понадобиться таким могущественным магам. Даже догадок никаких не было. И ей было очень страшно.

А потом Мираль Конели, тот, кто заманил её в портал, начал говорить.

Остальные Хранители молчали и продолжали с нескрываемым интересом и уже с некоторой озадаченностью её рассматривать. Словно хотели найти ответы на многочисленные вопросы.

Еления стояла напротив них, слушала Хранителя Конели и не верила ушам.

Разве то, что говорил Хранитель, может быть правдой?

— У нас нет другого выхода, — в заключение произнес мужчина. — Я рассказал вам о Пустоши и её требовании всё, что мы знаем сами, чтобы вы понимали мотивы нашего поступка.

Молчание в каменном зале стояло долгое и оглушительное. Еления переводила потрясённый взгляд с одного мага на другого. На неё смотрели с искренним сочувствием, но твёрдо и уверенно, давая понять, что они не изменят принятого решения.

— То есть… теперь… я — тюремная узница? — медленно проговорила Еления. — И вы отдадите меня… Пустоши? — голос не дрогнул, хотя внутри всё оцепенело.

Девушка заметила, как Хранители многозначительно переглянулись, после чего самый старый и солидный из них благосклонно кивнул Миралю Конели. Последний перевёл спокойный взгляд на напряженную девушку.

— Нет, — ответил Хранитель Конели. — Вы не преступница, поэтому не узница. И просто так отдавать вас никто не собирается.

— Не узница… а кто? — от волнения во рту у Ели пересохло.

— В порядке исключения вам предоставят статус Стража Пустоши. Будет соблюдён ритуал вступления вами в должность и возобновлено старое правило Тюрьмы о вхождении стража в отряд смертников. Больше века назад оно было упразднено.

Некоторое время Еления переваривала полученную информацию.

— Это означает… — начала она и замолчала, вопросительно уставившись на Хранителя Конели. В мыслях царил полнейший сумбур, и она не могла привести их в порядок.

— Означает, что вы никогда не выйдете за Стену спасения. Но здесь будете находиться в статусе Стража и состоять в отряде Стражей Южного корпуса, пользуясь правами стража и выполняя определенные обязанности.

— Почему я никогда не смогу выйти? — прошептала Еля.

— Никто, кроме Хранителей мира Арде, не может выходить за Стену спасения. Тот, кто зашёл за Стену, остаётся за ней навсегда. Стражи, директор, надзиратели, работники. Ну и смертники, разумеется. Таковы утверждённые межземельные нормы, которым уже много сотен лет. Они были приняты для того, чтобы сохранить тайну Тюрьмы. Лишь в исключительных случаях Стражи выходят за Стену: когда нужно справиться с творениями Пустоши, вышедшими за Стену спасения и угрожающими жизни мирных жителей.

— А если я откажусь стать стражем? — срывающимся голосом произнесла Еля, пытаясь собраться с мыслями.

«Ну же! Соберись! Где твоя хвалёная способность аналитически мыслить и быстро делать выводы?!» — отругала себя Еления.

Глава 4

Наступившая тишина нервировала. Еля заметила, как Хранители с нескрываемым недоумением переглядывались.

— Мы не советовали бы вам отказываться, — нахмурился один из мужчин, который показался Еле самым старшим из всех. — Это будет большой глупостью с вашей стороны.

— Мы не можем вас заставить, — проговорил другой. — Но вы должны знать, что ваш статус в Тюрьме Пустоши должен быть чётко определён. Если вы откажетесь стать стражем, значит, станете узницей и будете подчиняться установленным для них правилам, — голос Хранителя звучал спокойно и твёрдо.

Еления переводила хмурый взгляд с одного мужского лица на другое, собираясь с мыслями, понимая, что паника, как ни странно, уже уходит, а в голове полученная информация «раскладывается по полочкам».

— Еления, если вы откажетесь, помочь вам станет сложнее. У Стража прав и свобод здесь намного больше, чем у узников, вы же понимаете, — добавил Мираль Конели.

— А вы хотите помочь? — голос Елении выдавал её сомнение.

— Мы знаем кто вы и откуда, ваши достижения, статус за Стеной. Вы заслужили наше уважение и симпатию. Поэтому, да, мы хотим вам помочь… выжить.

— Разве здесь возможно выжить? — Еля сама удивилась, насколько спокойно прозвучал её голос. А ещё она поняла, что полностью пришла в себя и начала трезво мыслить.

— Возможно, — ответил один из Хранителей. — Пустошь оставляет в живых тех, кто ей интересен.

— Мы долго пытались проанализировать то, что её цепляет, — как-то устало проговорил самый старший из Хранителей. — В итоге пришли к выводу, что это может быть всё, что угодно. Сила духа или, наоборот, желание умереть во что бы то ни стало, иногда безудержная злость… Но только не апатия и трусость.

— Чем я смогу стать ей интересна?

— Вы уже ей интересны. Она захотела вас. И настойчиво требовала. Поэтому дальнейшая ваша судьба… — старший из Хранителей многозначительно замолчал.

— Полностью в моих руках, — тихо ответила Еления, закончив недоговорённую мужчиной фразу.

— Совершенно верно.

— Мне нужно подумать.

— Над чем здесь думать? — Мираль Конели строго смотрел на неё. — Мы предлагаем помощь. Пусть это и звучит странно в свете всех обстоятельств. Мы хотим предоставить вам возможность тренироваться, а ещё пообщаться с теми, кто сможет многое рассказать о Пустоши и научить, как выживать в создаваемых ею летасах.

— Скажите, а раньше Пустошь требовала кого-либо привести к ней из-за Стены? — Елю вдруг остро заинтересовал этот момент.

— Несколько раз, — согласно кивнул Конели.

— Кто-то остался в живых?

— Нет, — честно ответил Хранитель.

— А кто-то умер собственной смертью?

Взгляды Хранителей мира, которых Еля обводила внимательным взглядом, становились нечитаемыми. Они закрывались от неё.

— Нет, — прозвучало слишком громко в наступившей тишине. Это ответил всё тот же Конели. — Твари Пустоши выпили всех.

— Вот именно поэтому мне нужно подумать, — вздохнула Еления, хотя она просто зачем-то хотела оттянуть время для ответа, который стал очевиден.

— Пока думаете, посмотрите эту запись, — произнес Мираль Конели. — Это снял один из путешественников. Он находился в небольшом городке, который расположен сравнительно недалеко от Тюрьмы и от границы.

Еления с опаской взяла в руки предложенный артефакт. Что за запись? И зачем она ей?

Ей не удалось скрыть эмоции, когда она смотрела, как огромные чёрные чудовища, ранее не виданные ею, прогуливаются по узким пустынным улочкам незнакомого городка, скаля жуткие пасти, как с лёгкостью разрушают стены домов и вытаскивают из них людей…

— Это твари Пустоши. Она создала их, — тихо прокомментировал кто-то из Хранителей. — Именно от них и им подобных мы защищаем жителей мира Арде.

Затем девушка увидела, как несколько смельчаков вышло к чудовищам с пистолетами и мечами. Мужчин снимали со спины.

Еля затаила дыхание. Она сразу поняла, что силы неравны, что мужчины погибнут.

А потом… один из мужчин, выстреливший в тварь и ловко отскочивший в сторону, привлёк её внимание. Еля напряглась и вгляделась в мужскую фигуру. Темноволосый, высокий, крепкий… И движения такие знакомые — резкие и быстрые. Мужчина слегка развернулся, чтобы удобнее было стрелять, и Еля увидела его профиль.

Девушка вздрогнула от неожиданности и подалась вперёд, ближе к артефакту, со всей силы сжимая тот побелевшими пальцами, впиваясь взглядом в фигуру Рона Аверина.

Досмотрев запись до конца, Еления застыла, боясь пошевелиться. Она не хотела верить в то, что видели глаза, — в то, что Рон погиб.

В комнате наступило молчание. Довольно долго его никто не прерывал.

— Мужчина на записи… — наконец глухо прошептала Еления, — тварь утащила его… он потерял сознание…

Еля поняла, что ей трудно говорить. Она крепко сцепила зубы, чтобы они не стучали друг о друга, и через силу процедила:

— Известно, что с ним стало?

— Всех защитников гостиницы твари выпили, — тихо проговорил Мираль Конели, а Еля отшатнулась, ослабевшие руки не удержали артефакт, который с громким звуком упал на каменный пол и покатился.

Девушка следила за ним потерянным взглядом. Отчаянье, которое начало её затапливать, оглушало. Она закрыла лицо ладонями — не хотела, чтобы кто-то видел её горе.

— Обычно от тварей Пустоши никто не спасается, но вашему напарнику повезло. Стражи Пустоши спасли его.

Словно сквозь вату и издалека Еля услышала слова Хранителя Конели.

— Стражи убили тварь, которая его тащила, и обнаружили у него на шее медальон с вашим портретом. Мальчик еле дышал, поэтому Стражи привезли его за Стену, чтобы оказать помощь.

— Значит, — голос с трудом слушался Елению, — Рон жив?

— Тварь успела изрядно потрепать вашего друга. Серьёзно покалечила его и выпила достаточно жизненной энергии. Рон Аверин до сих пор находится без сознания. Но у нас очень хороший целитель, который заверил, что вытащит его из-за грани.

Услышав последние слова, Еления убрала ладони от лица. Глаза были полны невыплаканных слёз, но девушка уже взяла себя в руки.

— Если Рон попал за Стену, это значит, что он тоже отсюда не выйдет? — её голос был еле слышен.

— Ваш друг, как и вы, останется за Стеной Спасения. Навсегда. Увы. Зато он живой. Если бы Стражи его оставили за Стеной, ему не смогли бы помочь. А так…

— Но он ни в чём не виноват!

— Как и вы.

— Это жестоко.

— Ваша реакция на эту новость… Вы должны учиться владеть собой. Вы слишком эмоциональны, — проговорил Мираль Конели.

— Идите к чёрту! — зло процедила Еля. — Все вместе!

— Интересное ругательство, — вздохнул Хранитель Конели. — То есть вам нужно время всё обдумать?

Остальные Хранители застыли каменными статуями.

* * *

Но думать там нечего было. Разве у неё был выбор? Она должна выжить. Будучи смертницей это сделать будет намного сложнее. Или даже… невозможно. А ещё был Рон, которого нужно спасти.

И Еля поставила Хранителям условие, что Рон Аверин тоже станет Стражем Пустоши. Как и она.

Хранители, на удивление, над её требованием думали недолго и согласились на него.

Потом её отвели в лазарет, где она навестила Рона, который внешне выглядел уже вполне прилично, только всё ещё находился без сознания.

Когда целитель Рона вошёл в палату, Еления чуть не упала в обморок, и ей показалось, что Оливар Варниус был шокирован встречей не менее, чем она.

Через несколько дней, на тренировочном поле для Стражей, Еления смотрела в такие знакомые темно-зелёные глаза Рона Аверина, живого и невредимого, и понимала…

Друг не узнает её.

Взгляд Рональда был всего лишь настороженным. Он смотрел так, как смотрят на незнакомого человека, от которого не знаешь, чего ждать.

— Это ты, с кем я должен сработаться? — в знакомом хриплом голосе явно проскальзывали нотки удивления.

Сердце дрогнуло, но Еления смотрела прямо и твёрдо, стараясь не поддаваться панике. Она должна быть сильной. Всегда. И сейчас тоже.

— Я, — от волнения голос всё же сел и охрип, она прокашлялась.

— Девушка значит, — вздохнул Рон. — Ну-ну… Я — Рональд Аверин. Мы с тобой вступаем в один отряд Стражей и будем напарниками.

— Да, я знаю. Меня зовут… — она запнулась, — Еления. Можно… Еля… То есть… лучше Лена.

— Будем знакомы, Лена-Еля, — знакомо усмехнулся Рон.

— Будем, — тихо ответила девушка, чувствуя, как стало тяжело на сердце.

— Ну что ж… — Рон скептически осмотрел её с ног до головы. — Приступим к тренировке? Скажу честно — особого восторга пока ты у меня не вызываешь.

Потом он ворчал. Так по-знакомому, что сердце Ели то замирало, то радостно пускалось вскачь. Она просто радовалась, что Рон жив. Пусть и забыл её. Сейчас это было не самым важным.

Когда Рон попытался поймать её и применить удушающий захват, Еления ловко увернулась, словно просочилась сквозь пальцы, и оказалась за широкой мужской спиной. Ткнула указательным пальцем в спину, там где находилось сердце.

— Убит, — произнесла и осеклась. Это слово её покоробило.

Еления нахмурилась.

— …! Как ты это сделала?! — друг смачно выругался и резко обернулся, с недоверием уставился на Елению.

Девушка пожала плечами и улыбнулась через силу. Вспомнила, как раньше дразнила Рона, и как он всегда злился. И не сдержалась. Прищурила глаза и выдала:

— Обыкновенно. Я ловкая, хотя и не вызываю у тебя особого восторга, а ты — большой мешок с костями.

— Мешок с костями? — брови Рона поползли вверх. — Да я пока разминался, — усмехнулся он и снова встал в боевую стойку. — А ты не так проста, да?

Глава 5

Герцогиня Мадлен Данери держала в руках книгу и делала вид, что внимательно читает.

На всякий случай проверила, не вверх ли ногами держит, мало ли. Нет, книгу она держала как положено, даже страницы переворачивала время от времени. И в эти моменты чувствовала взгляд бабушки. Причём каждый раз, как Мадлен переворачивала очередную страницу, так и чувствовала.

— Я не первый день родилась, — услышала герцогиня ехидный голос королевы фурий. — Даже ты не умеешь так быстро читать. Не делай вид, что ты спокойна и не переживаешь.

— Я старалась ради тебя, — Мадлен подняла на бабушку смущённый взгляд.

— Я знаю. Спасибо, дорогая, — королева отложила перо и документы и откинулась на спинку кресла. — Их нет уже второй день. Наши девочки только и успевают таскать мужчинам еду и выпивку, — проворчала она.

— Не преувеличивай. Всего лишь одна бутылка наливки на троих мужчин за два дня, — мягко возразила Мадлен. — И я уверена, что Майстрим пить не будет.

— Зато твой брат и муж очень даже…

— Не наговаривай, — усмехнулась Мадлен. — Они не любители. Но нахождение в подземелье храма второй день требует некоторой подпитки для сил.

— У меня был большой соблазн послать этого Данери подальше, чтоб он отправился побыстрее за грань из-за невыполнения договора с Варниусом, — не сдержалась Бердайн, — или обрушить на его голову крышу храма! Так храм жалко — простоял столько веков, да и твои мужики там… Так что младшему Данери повезло.

— Ты всё ещё злишься, — Мадлен констатировала очевидное, внимательно посмотрев на королеву.

— Смотреть на него не могу! Бесит! Если бы не он со своей безудержной любовью, ничего бы не случилось! — процедила Бердайн, зло скомкав огромное прочное перо в ладони.

— Ты несправедлива, — осторожно возразила Мадлен.

— Плевать! — Бердайн стукнула кулаком по столу. — Мне плевать, справедлива я или нет! Я привязалась к девчонке! А теперь чувствую себя так, словно кусок сердца выдрали! И это ощущение не проходит! Я не понимаю, почему ты так спокойна?

— Я хочу ему верить, — вздохнула Мадлен.

— Верить в тот бред, который мы услышали два дня назад?! — зло фыркнула королева. — Ты не думаешь, что рассказы Мая — это больная фантазия влюблённого мужчины?

— В первые мгновения я так и подумала, а потом сопоставила некоторые факты и всё поняла. И теперь верю, что Еля никуда не ушла. Не могла она…

— Могла — не могла… Она ушла! — перебила внучку королева, а потом её взгляд стал острый и подозрительный. — Что ты поняла?

— Бабушка, просто поверь, что Майстрим Данери говорит правду, — отвела взгляд Мадлен.

— Просто поверить? — широкие брови Бердайн выразительно поползли вверх. — Обстоятельства говорят об обратном, — Фурия зло сжала губы. — А я хоть и не первой молодости дама, но пока ещё из ума не выжила!

— Какие обстоятельства, бабушка? Письма? — Мадлен вновь внимательно посмотрела на королеву, которая теперь с мрачным видом изучала пейзаж за окном.

— Письма. Книга. И всё остальное, — отрывисто бросила Бердайн.

— Остального ничего не было, — возразила Мадлен. — Вернее, всё было подстроено. А как и почему, нужно выяснить.

— Я не понимаю, почему ты веришь ему и хочешь, чтобы я поверила, что девочка… не ушла в свой мир, — голос королевы вдруг словно надломился, она опустила голову. — Я свыклась с мыслью, что Еления ушла, я приняла это, а потом заявляетесь вы и убеждаете, что её исчезновение сфабриковано, и она осталась в нашем мире… только неизвестно где.

Мадлен поднялась и медленной неуклюжей походкой направилась к бабушке, — в последние недели беременности она неважно себя чувствовала.

Молодая женщина положила узкую ладонь на плечо королевы, слегка сжала его и тихо проговорила.

— Я не хотела говорить тебе, но если ты будешь знать то, что знаю я, то тоже поверишь.

Бердайн подняла взгляд на внучку и вопросительно выгнула бровь.

— После того, как закрепляется ментальная связь между эмпатом и его парой, маг всегда чувствует свою половину, — тихо проговорила герцогиня.

— Я знаю это, — медленно проговорила Бердайн. — Но ментальная связь до конца закрепляется в одном случае, а… — королева осеклась и сузила фиалковые глаза. — Только не говори мне, что он… что этот… Я. Убью. Его.

Мадлен не смогла выдержать гневный взгляд бабушки и отвела глаза. Успокаивающе погладила королеву по окаменевшему плечу.

— Бабушка, именно поэтому Майстрим полностью уверен и убеждает нас в том, что Еля никуда не ушла. Он чувствует её.

— Вот поганец! Не дождался брачного обряда?! — яростно просвистел шёпот королевы, сильные пальцы с силой сжали подлокотники кресла. — Этот кобель соблазнил нашу девочку?!

— Бабушка! — Мадлен с укором посмотрела на фурию, фиалковые глаза которой потемнели как грозовое небо. — Через неделю Еля и Май должны были пожениться. Это во-первых. Какой из Майстрима соблазнитель и кобель, сама подумай, — герцогиня даже усмехнулась. — Это во-вторых. И вспомни, какая Еля ходила задумчивая и счастливая в последние дни, несмотря на все те ужасы, что происходили вокруг неё.

— Значит, он рассказал тебе? — Мадлен почувствовала в голосе бабушки плохо сдерживаемую ярость.

— Нет, — покачала головой герцогиня. — Я сама догадалась. Совсем недавно. Из-за полной уверенности Майстрима в том, что Еля осталась в нашем мире.

Бердайн глубоко задумалась. Мадлен продолжала стоять рядом и время от времени гладила бабушку по плечу. Наконец королева вновь посмотрела на внучку, положила на узкую ладонь герцогини свою большую и широкую. Глаза королевы на миг словно посветлели, — в них появилась надежда, а потом снова стали наполняться гневом.

— Значит, всё подстроено и нашу девочку похитили? — прошипела Верховная Фурия.

— Эдвард и Диннар осторожно пытаются выяснить, кто в этом замешан. А сейчас, в нашей библиотеке, помимо информации о Тюрьме Пустоши, они пытаются найти сведения о местах в мире Арде, которые гасят сильную ментальную связь пары.

— Почему осторожно? — королева была недовольна.

— Бабушка, нужно действовать очень осторожно, все вокруг должны думать, что мы поверили в уход Ели. Майстрим очень просил меня с тобой об этом поговорить. Из-за твоей вспыльчивости он делегировал мне этот разговор.

Бердайн нахмурилась, хотела съязвить, но сдержалась. Она вспыльчивая? Да она самая спокойная фурия в клане. Особенно в данный момент. Хорошо, что Майстрим Данери сейчас находится далеко от неё. Для него хорошо, конечно, иначе император Ровении очень удивился бы тому, что с ним сделала бы спокойная Фурия.

— Ну! Говори! Я совершенно спокойна. Пока.

Королева выпрямилась и внушительно глянула на Мадлен. Ее усмешка была похожа на оскал.

— Мы понятия не имеем, кто приложил руку к похищению Ели. Но этот кто-то обладает огромной властью и невероятными связями. Представь: похитить невесту императора Ровении, внучку королевы фурий и обставить дело так, будто она сама ушла, не оставить ни одной зацепки…

— Кроме одной, — тихо пробормотала Бердайн. — О которой они не знали. Почему-то упустили…

— Да, бабушка, всё правильно.

— Я спокойна. Очень. Но не скажешь, почему мне хочется одного известного императора оставить… без… зацепки? — процедила Бердайн.

— Бабушка! Ну перестань! — молодая фурия невольно усмехнулась, но тут же нахмурилась. — Еления и Майстрим любят друг друга. И они давно не дети. Сами так решили.

Мадлен наклонилась и шепнула:

— Я думаю, нужно отправить наших разведчиц в Ровению, потому что трое самых могущественных мужчин Ровении… пока ничего не нашли.

— Мужчины… что с них взять?! — искренне возмутилась королева. — Думают только зацепками! Даже этот, который казался не таким, как все! Не мог подождать!

— Бабушка! Если бы он подождал, мы бы считали, что Еля ушла. А наша девочка в беде.

Лицо Бердайн потемнело от охвативших эмоций.

— Мы не расскажем мужчинам о разведчицах, я правильно поняла твою невысказанную мысль? — королева проницательно смотрела в серьёзные и грустные глаза внучки.

— Думаю, будет лучше, если у нас будет собственное расследование, — шепнула Мадлен. — Я опасаюсь, что всё же информация может выйти из узкого круга.

— То есть? Ты думаешь, в ближнем круге Майстрима есть предатели? — Бердайн скорее не спрашивала, а констатировала очевидное.

— Я не знаю. Но кто-то гадил нам под самым носом, подсовывая письма, книгу, устраивая на Елю покушения.

— То есть, мы будем знать о том, какие у них новости, а они о наших не будут знать? — задумалась королева.

— Именно, — согласно кивнула Мадлен. — Бабушка, кто ещё сможет найти Елению, если не мы? — во взгляде молодой женщины появилась твёрдость и решимость.

— Ты права. Жаль только, что нужно быть осторожными. Я бы… — Бердайн тяжело вздохнула. Очень хотелось разнести ко всем демонам соседнюю империю и её жителей.

— По-максимуму осторожной, бабуль. И, пожалуйста, вспомни о всех старых знакомствах и связях. Нам понадобится любая помощь.

Глава 6

Майстрим встал из-за стола, заваленного бумагами, измерил шагами небольшую комнатку, в которую ему приносили запрошенные книги, затем сделал небольшую разминку руками, потёр лицо ладонями, но данные действия плохо помогали. Многодневная усталость давала о себе знать. Он не спал уже третью ночь и держался только благодаря магии и магическим эликсирам.

А ещё страху.

Он боялся, что может опоздать, потому что не знал, сколько у него в запасе времени. Связь между ним и Елей была еле ощутимая, тонкая и периодически обрывалась. В такие мгновения сердце останавливалось, ужас начинал заполнять каждую клеточку тела…

Но потом он снова начинал чувствовать Елению, сначала едва-едва, с трудом, испытывая невероятное облегчение, а потом более чётче.

Страх грыз изнутри, заставляя без сна и отдыха искать как саму похищенную девушку, так и какую-либо информацию, которая поможет приоткрыть завесу над тайной её похищения.

Но пока всё было напрасно. Вот казалось, что появилась зацепка, но… снова никаких следов.

В мыслях постоянно крутилось одно и то же.

Кто и зачем?..

Куда её отправили?..

Зачем похитителям понадобилась именно она — невеста императора Ровении?..

А ещё…

Как там Еля? Обижают её или хорошо относятся? Страшно ей или она верна себе и не теряет самообладания?

Майстрим чувствовал, что пока с Елей всё хорошо. Но каждый раз он боялся засыпать. Боялся, что проснётся и почувствует другое — то, что ей плохо, или совсем не почувствует её.

Поэтому и он, и Эдвард Данери, и Диннар Роннинус практически без сна и отдыха пытались найти ответы на вопросы, переворачивая с ног на голову Ровению и все древние библиотеки Ровении, а теперь и Земли Фурий.

На Земле Фурий мужчины не спали уже вторые сутки и искали в одной из древнейших библиотек мира Арде информацию совершенно различного характера.

Как попасть за Стену Тюрьмы Пустоши, чтобы освободить Роланда Варниуса?

Как найти человека, используя ментальную связь?

В каких местах мира связь настолько сильно глушится, что невозможно отследить человека?

Бердайн Огдэн была настроена к ним негативно, и мужчины боялись, что королева фурий может в любой момент вышвырнуть их со своей Земли, хотя пока и предоставила три дня для изучения книг.

Опасения были обоснованны. Верховная Фурия несколько дней игнорировала просьбу императора Ровении о доступе в древнюю библиотеку. Пришлось Эдварду Данери для переговоров с королевой подключить жену.

И только у герцогини Мадлен Данери получилось уговорить бабушку пустить ровенцев в древний храм фурий. Мужчины подозревали, что и то, благодаря тому интересному положению, в котором находилась молодая Фурия.

После пересечения границы мужчин сразу проводили в храм, в подземелье которого находилась древняя библиотека, и сообщили, что по истечении срока они должны покинуть территорию Фурий.

Майстрим понимал чувства Бердайн Огдэн. Но сейчас, когда они должны объединить усилия для поиска Елении, его раздражало поведение королевы, которая во всем винила его и не верила в то, что Елению похитили.

— Значит, так, — Эдвард Данери поднял уставшее лицо от листа бумаги, на котором до этого чертил схемы, и посмотрел на племянника. Встретился взглядом с запавшими воспалёнными глазами Мая. — Ничего нет в этих древних книгах. Про Пустошь только то, что мы уже знаем. Про Стену Спасения ничего нового. Про аномальные места как-то всё в общем и расплывчато.

— В итоге, что мы имеем на сегодняшний день? — нахмурился Майстрим, подошёл к Эдварду, который сидел с торца стола и заглянул в начерченную схему.

— Давайте сначала, — вздохнул Диннар Роннигус. — Освежим в памяти имеющуюся информацию.

— Елю похитили три недели назад, — начал перечислять Эдвард, откинувшись на высокую спинку стула, Майстрим же не сводил пристального изучающего взгляда со схемы, начерченной дядей. — Но! Все улики указывают на то, что она ушла сама и заранее готовилась к этому. Изучала древние заклинания, скупала магические амулеты. В книжной лавке продавец описал девушку, которая купила у него старую книгу о межмировых порталах. Девушка напоминает Елению. В других лавках, в которых были приобретены магические амулеты, также описали девушку, очень похожую на Елению. Однако, при показе портрета Ели, продавцы сказали, что девушка похожа, но не точно.

Эдвард сделал выразительную паузу, что-то отметил в своей схеме.

— Письма для Мая, Мадлен и Бердайн написаны ею собственноручно, — продолжил Диннар. — Проверено. Подтверждено. То есть все обстоятельства и улики говорят о том, что Еления Огдэн, она же землянка Лена Лайберт, самостоятельно и без принуждения ушла в родной мир, а до этого тщательно к этому готовилась. По крайней мере, Еля сделала шаг в так называемый межмировой портал, который захлопнулся за ней. На то, что портал межмировой, указывают символы, идентичные символам древней книги, начерченные девушкой вокруг себя.

— Однако наш император уверен, что Еления никуда не ушла и до сих пор находится в мире Арде, — снова заговорил Эдвард. — Обосновывает это появившейся метальной связью с невестой. Всё правильно, Май? — дядя посмотрел в запавшие глаза племянника.

— Абсолютно, — согласно кивнул Май. — Связь я продолжаю чувствовать. Иногда она слабеет, иногда почти исчезает, но потом снова чувствую.

Майстрим заметил, как переглянулись муж и брат фурии. Он знал, что эти двое верят ему. И верят в то, что Елю похитили.

— Отлично, — кивнул Диннар. — Теперь следующее. В чём мы продвинулись в расследовании? Кто и зачем мог похитить девушку?

Ответил Майстрим:

— Генерал Касс Данери. Проверен. Исключено. Энийцы. В стадии проверки.

— Где находится похищенная?

— Известно одно — в этом месте глушится ментальная связь. Причём постоянно и равномерно. Значит, дело в месте, а не в отдельно взятом маге, — снова ответил Май.

— Сколько в мире Арде таких мест?

— В Ровении — пять, в целом мире двадцать шесть. Уверенности в том, что Еля находится именно в Ровении — нет, — вздохнул Эдвард Данери.

На несколько секунд воцарилось молчание, а затем Май спросил:

— Почему могла понадобиться именно иномирянка Еления Огдэн?

— Первая причина — она — иномирянка. Кому-то понадобилась в связи с этим. Вторая — император Ровении собирался жениться на ней. А кто-то не хотел, чтобы иномирянка-пустышка села на трон. Другие причины неизвестны, — задумчиво ответил Диннар и, в свою очередь, спросил: — Что или кого мы нашли на сегодняшний день, что приблизило бы нас к разгадке вопросов?

— Никого и ничего, — процедил Май. — Это означает, что те, кто похитил Елю, очень сильные и могущественные маги. Таковыми в нашем мире являются: Хранители мира Арде, Хранители порядка в империях, высшие лица империй, зарегистрированные маги редких магий, нелегальные маги.

— Таким образом, круг подозреваемых огромен, — спокойно констатировал Эдвард. — И у нас остаётся один выход — действовать методом исключения. Искать того, кому выгодно. На сегодняшний день данное действие выгодно генералу Данери и Эннии. Генерала исключили из подозреваемых. По Эннии ждём информацию от разведчиков.

— Ждём информацию и параллельно ищем способ освободить одного говнюка оттуда, откуда не вышел ещё ни один смертный, — устало проговорил Май.

— Связь с Оливаром Варниусом до сих пор не налажена, — отчитался Эдвард. — Я над этим работаю. Конечно, только тогда, когда не нахожусь в подвалах древних библиотек.

— Девочка в беде, а мы не можем ничего понять, — горько усмехнулся Диннар Роннигус. — Бедная Мадлен вся извелась.

— Вероятно мы что-то упускаем из вида, — глухо проговорил Май.

Глава 7

Дух сидел на каменном полу, прислонившись спиной к стене и согнув одну ногу в колене.

Вынырнув из болезненного сна, он приходил в себя и тяжело дышал.

Последние кадры сна заставили его тело содрогнуться и покрыться холодным липким потом.

Он стоял на краю скалы и смотрел в пропасть, в которую падала иномирянка. Её глаза — чёрные и запавшие — просили о помощи, руки — с когтями на кончиках длинных пальцев — тянулись к нему… Он же просто смотрел и ничего не делал, потому что не мог двинуться с места.

От холода и ужаса затылок болезненно и неприятно закололо, а сердце застыло ледяным куском.

Демонова девчонка! Как она очутилась в этом забытом богами месте?! Зачем появилась, чтобы вносить смятение в мысли и душу?!

Дух со всей дури стукнулся затылком о каменную стену. И ещё раз… Надо было сразу, как только увидел её там, на тренировочной площадке, скрутить тонкую хрупкую шею и отправить к праотцам! Чтоб не мучила его. Потом бы его сразу казнили или отдали бы Пустоши насовсем, и сбылась бы единственная мечта смертника — уйти за грань.

Постепенно удалось успокоиться и выкинуть раздражающие мысли из головы.

Дух с удовлетворением вспомнил, что он в карцере. Он ценил время, проведённое здесь. Пусть в карцере темно, холодно, голодно и крысы шныряют по тебе в разные стороны, но ещё здесь тихо и ни души.

Ни одной души.

Он уже давноустал от людей. Устал от того, что все, кого он знал, умирали, а он нет. Все, кроме везучего Демона. Того, как и его, смерть не забирала, а грань не принимала. Правда, в отличие от него, Демон не тяготился этим обстоятельством.

Огромным усилием воли Дух выкинул из мыслей треклятую иномирянку, больше не гадал, как она здесь оказалась и что с ней случилось. Незачем травить душу.

Стал думать о следующих играх, которые почему-то отложили, о том, что же на этот раз иномирная тварь придумает для смертников, о том, кого он поведёт в летасы. Мыслил трезво и холодно.

А потом маленькая и тоже каменная дверь, как и весь каменный мешок карцера, беззвучно открылась настежь, и поток непривычного для глаз света ослепил Духа, сидевшего напротив двери.

Хранитель Мираль Конели зашёл, наполовину заполнив собой каменный мешок, молча и внимательно уставился на смертника.

— Поражён оказываемым вниманием, — устало усмехнулся Дух, щурясь и с неприязнью рассматривая мага. — Не много ли его для одного ничтожного смертника?

— Моё внимание к тебе связано не с тобой, — сухо проговорил Хранитель.

— Как-то сложно, не находите? Здесь я и крысы Пустоши. К ним пришли? — Дух хрипло рассмеялся, почувствовал себя идиотом и осёкся.

— Хватит язвить. Я по делу, — голос Конели был строг и серьёзен.

— Про неё ничего не хочу слышать, — процедил Дух, закрыл глаза и словно окаменел.

— Сейчас я буду говорить, а ты слушать, — спокойным тоном поведал Хранитель.

Смертник приоткрыл один глаз, сощурился и угрюмо усмехнулся.

— Похоже, другого варианта у меня нет, — зло констатировал он и снова закрыл глаз.

— Нет. И времени у меня тоже нет. Поэтому заткнись и слушай.

Дух больше не реагировал на Хранителя.

— Пустошь покопалась в твоей памяти и воспоминаниях, узнала о единственной женщине, которая тебе дорога, и потребовала её для Смертельных игр. Также она залезла в голову Демона — и потребовала доставить за Стену его жену.

На лице Духа не дрогнул ни один мускул.

— Бред. Эта девчонка мне никто, — сказал, словно выплюнул.

— Дух, — Хранитель устало вздохнул. — Когда Пустошь потребовала женщин, никто из Стражей не понял, из чьих воспоминаний она достала образ Елении Огдэн — невесты императора Ровении. После доклада я провёл собственное расследование — Ровения — моя территория. Почему-то сразу о тебе я не подумал и потратил драгоценное время, хотя можно было догадаться. Я отобрал несколько ровенцев, которые могли заинтересовать тварь, и тебя в том числе, и читал вас несколько дней. Образ девушки я увидел именно в твоих воспоминаниях. Он появлялся редко, ты постоянно изгонял его, но сомнений у меня не осталось.

Мощная фигура смертника не шевелилась. Дух молчал.

— Ты виноват косвенно, но виноват, — продолжал говорить Мираль Конели. — Что делал образ этого чистого и невинного создания в твоей чёрной извращённой памяти, наполненной жестокими убийствами и мучениями людей?

Мышцы на лице смертника нервно дернулись, но глаз он не открыл, вся его фигура выражала спокойствие и равнодушие.

— Еления Огдэн — твоё единственное светлое воспоминание из прошлого, — продолжал говорить Конели. — Теперь девушка здесь. Мы похитили её за неделю до свадьбы с императором Ровении. У нас не было другого выхода. Тварь начала бесноваться и нарушать многовековой договор, выходить за Стену спасения, убивать невинных.

— Я впечатлён. Серьёзно, — Дух всё же посмотрел на Хранителя. — Только ничем не могу помочь.

— Мы в ответе за тех, кого приручили, Дух.

— Я никого не приручал, — медленно, чеканя каждое слово, спокойно процедил смертник. — Тем более Елению Огдэн. Я видел девчонку всего несколько раз в жизни.

— Видимо, тебе и этого хватило, чтобы впечатлиться? — задумчиво проговорил Хранитель, а в глазах смертника стала закипать ярость. — У каждого здесь своя звезда, Дух. Чистая и прекрасная девушка Еления из другого мира стала твоей путеводной звездой. Ты продираешься в темноте на свет, которым является для тебя она. Пусть неосознанно, но ты создал узы между вами. Узы, от которых не могут избавиться ни твоё сердце, ни твоя память, как ты не стараешься. Именно они создали их. Для тебя. А Пустошь залезла в твою душу и теперь знает твой самый сокровенный секрет.

— Секрет? Я не могу выкинуть эту девку из памяти. Она как заноза сидит там и не уходит. Поэтому… Если девчонка погибнет на играх, я наконец освобожусь от неё, — мрачно процедил смертник. — Освобожусь!

— По-моему здесь, в Тюрьме Пустоши, ты, наконец, узнал что такое совесть, Дух. И ещё многое открыл для себя. Боюсь, если девочка погибнет, совесть загрызёт тебя.

— Ошибаешься, Хранитель. Не успеет, — еле слышно с яростью прошептал Дух. — Я сдохну раньше. Как только она уйдёт за грань, я последую следом. И наконец-то покину это гостеприимное место.

Хранитель Конели хмуро смотрел на смертника. Тот опустил голову.

Дух услышал лёгкие шаги — Хранитель вышел. Дверь за ним закрылась. В карцере вновь стало темно.

— Путеводная звезда, мать её! — зло прошептал смертник в темноту. — Романтик демонов! Что за сраная жизнь?! Сдохнуть не дают.

Его жизнь — дерьмо, и он тоже мешок дерьма. Поэтому пусть путеводная звезда его дерьмовой жизни погаснет. И как можно быстрее.

Глава 8

Тренировочная площадка для Стражей — это было что-то невероятное. С помощью магии Хранители мира создали на небольшой территории уникальную полосу препятствий.

Еления с Роном сначала бежали по тёмным тоннелям, потом ползли через что-то похожее на норы в земле, вылезали и карабкались вверх по скалам, спускались в пропасть и блуждали по пещерам. Находили выход, снова бежали, прятались, стреляли из лука, метали дротики и кинжалы… сражались.

Времени до Смертельных игр оставалось всё меньше, каждый день тренировки был долгим и насыщенным — до изнеможения. Они учились работать в паре, понимать друг друга с полуслова, чувствовать друг друга.

Вернее, больше учился Рон. Еления ничего не забывала и знала, что ожидать от друга, и на что тот способен. Этим она невероятно удивляла Рона, но и вселяла в него надежду, что из них получится хорошая пара Стражей.

Фантомные чудовища, создаваемые Хранителями по описаниям Демона, вызывали бурю эмоций и заставляли быть собранными, внимательными и осторожными.

После разговора с Демоном Еля и Рон теперь знали, чего им примерно ждать на летасах, создаваемых Пустошью. Поэтому Еля не могла понять, что её беспокоило? Почему в сердце поселилась и не хотела уходить тревога, неясная и зудящая?

Причем девушка отчётливо понимала, что тревога напрямую не касается предстоящих игр… Но с чем она связана?

Когда очередь дошла до тренировочных мечей, Еля сжала рукоять одного в правой руке, а рукоять второго — в левой. Она училась сражаться двумя мечами одновременно. Как и Рон. Сложно, но возможно. И нужно — так сказал Демон, а она решила прислушаться к этому мудрому смертнику.

Удар, ещё один. Правая рука взметнулась вверх, после левая. Мечи мелькали перед глазами, сталь ударялась о сталь.

Отбить. Напасть. Увернуться.

И снова. Правая пука взлетела. Левая… До автоматизма.

Еля отклонилась назад, ушла от одного удара, затем от угрозы второго меча. Выпрямилась, словно пружина, и сама прыгнула на Рона, в движение пришли обе руки одновременно.

Землянка не уставала. Подумала, что могла пройти все те же препятствия, которые были утром, и повторить все приемы и стрельбу из лука. И тренировку на мечах тоже. Энергия, как и раньше, в Ровении, бурлила через край, и Еля была рада, что могла сейчас тренироваться с утра до вечера, а вечером спать и ни о чём не думать. Пока она считала такое положение дел некоторым спасением для своего душевного спокойствия.

Еления отбила удар, отпрыгнула, и вдруг её осенило. Она поняла, что именно уже достаточно долгое время не давало ей покоя. И чуть не выронила мечи из вмиг ослабевших рук.

Во все глаза уставилась на Рона, буквально впиваясь взглядом в сосредоточенное мужское лицо, на котором знала каждую черту и морщинку. Затем стала пристально наблюдать за его движениями и техникой боя.

Чёткие, уверенные, профессиональные движения. Молниеносные. Но не это её поразило.

Еля была ошеломлена другим. Холодный пот прошиб всё тело от волнения. Страх стал наполнять каждую клеточку тела. Еля застыла и медленно опустила мечи вниз.

— Всё. Перерыв, — сдавленно проговорила она.

Рон замер статуей с занесёнными над её головой мечами. С трудом удержался от удара.

— Ну ты… — прошипел он, зло сжав челюсти, — ненормальная баба! Я чуть на твою незащищенную голову не опустил оба меча!

Еления продолжала смотреть на него во все глаза, и Рон насмешливо фыркнул:

— Поняла, что проиграешь и решила сделать перерыв?

Еля просто молчала, не в силах сказать ещё что-либо, — страх щупальцами охватывал сердце, порождая панику.

Насмешливая усмешка потухла на мужском лице, и Рон спросил встревоженно:

— Что с тобой? Ты так сильно побледнела… краше в гроб кладут.

— Я нехорошо себя чувствую, — с трудом проговорила Еля и дальше шепнула так, что Рон еле услышал. — Мне надо к целителю. К Оливару Варниусу.

— Почему именно к нему? Этот старикан нагоняет на меня жуть, — передернул Рон плечами. — Давай лучше я отведу тебя…

— Нет. Я сама, — резко прервала парня Еля. — Помощь не нужна.

— Но я слышал, ты терпеть не можешь этого целителя…

— Возможно, — Еля тяжело вздохнула. — Но сейчас мне нужно именно к нему. А ты потренируйся один. Ведь… ты… не устал? — спросила и застыла в ожидании ответа.

— Полдня с тобой тренируемся, а у меня такое чувство, будто я готов горы свернуть, представляешь? — хмыкнул Рон с недоверчивой ухмылкой.

— Представляю, — голос Ели прозвучал тускло и безжизненно, а напарник с недоумением посмотрел на неё.

Девушка быстрым шагом покинула тренировочную площадку.

— Ещё как представляю, — пробормотала Еля под нос. — И как же мне это не нравится!

* * *

Страж, которому поручили курировать Елю, довёл девушку до двери целительской, за которой находился Оливар Варниус.

На мгновение Еления нерешительно замерла перед дверью. Сейчас произойдет вторая встреча с доктором за стенами Тюрьмы. Первая случилась несколько дней назад, когда она навещала бессознательного Рона.

В ту встречу доктор был шокирован её появлением не менее, чем она его здесь присутствием. Еления тогда быстрее доктора пришла в себя, спросила о самочувствии Рона и сбежала. В панике и полной растерянности.

Как Оливар Варниус оказался здесь?! Что это за рок такой?!

— Ну же, смелее, — шепнула девушка сама себе, почувствовала взгляд Стража, поняла, как странно выглядит со стороны, мысленно выругалась. Потом искоса зло посмотрела на ручку двери и решительно открыла дверь.

Тюремный целитель Оливар Варниус стоял к ней спиной, склонившись над дальним столом со склянками. На мужчине были рубашка и штаны изумрудного цвета — одежда целителей Тюрьмы.

Елю передернуло от отвращения при виде лаборатории, которая занимала примерно четвёртую часть комнаты. Девушка замерла, не решаясь сделать шаг и переступить порог.

— Еления, в чём дело?

Услышала она за спиной голос Стража. Тон был спокойный, но мужчина явно недоумевал.

Бывший принц Ровении медленно обернулся, и Еля увидела, как настороженно сузились знакомые умные глаза. Их взгляды встретились, и Еля почувствовала, что оцепенела.

В первую встречу она почти не смотрела на мужчину, слишком испуганная тем, что произошло. Сейчас же не могла отвести от него взгляд. Отметила, что за прошедшие три года Оливар Варниус сильно постарел, сгорбился, и черты лица словно заострились.

Некоторое время между ними царило напряжённое молчание. Потом Еля пересилила себя и сделала шаг вперёд, закрыла за собой дверь.

— Зачем вы это сделали? — тихо спросила Еления.

— Я ждал тебя раньше, — медленно ответил Оливар, с открытым интересом рассматривая девушку. Его цепкий взгляд ощупывал каждый сантиметр её лица и тела, напряженных до предела. — Был уверен, что ты быстрее сообразишь насчёт друга, — всё же его способности сильно возросли, а я знаю, что вы здесь тоже стали напарниками.

— Вы… я… — Еля словно споткнулась на слове, замолчала, собралась с силами и жёстко произнесла: — Я убью вас за это.

— Да неужели? — в голосе Оливара прозвучало искреннее удивление. — За то, что спас жизнь Рону Аверину? Если бы я не ввёл твоему мальчику эликсир бессмертия, он бы давно махал тебе ручкой оттуда, — Оливар выразительно указал пальцем вверх. — Когда его привезли за Стену, он находился в очень плохом состоянии. Можно сказать, счёт шёл на минуты.

Еля скривилась, словно ей стало больно.

— Не верю, — прошептала она.

— А когда ты мне верила? — скептически поинтересовался Оливар. — Хотя я никогда тебе не лгал.

— Не лгали? — у Ели аж дыхание от такой наглости перехватило. — Вы лгали с самой первой нашей встречи! Когда пообещали помочь моей семье, а сами отправили нас в лабораторию доктора фон Дока!

Оливар вздохнул.

— Я и помог. В той ситуации это был единственный выход. Иначе вас убили бы сразу. И ты это знаешь.

— Это было бы гуманнее, чем то, что потом вы сделали со всеми нами, — голос Ели дрогнул.

— И всё же, я никогда не врал ни тебе, ни членам твоей семьи. Твоя мать всё знала и понимала, только надеялась, наверное, на чудо. А ты сейчас преувеличиваешь, девочка. Разве не ты сейчас стоишь передо мной, живая и невредимая, взрослая и красивая? И разве не благодаря мне ты такая?

Еления промолчала, в чём-то этот негодяй был, конечно, прав. В отношении неё особенно. Но признавать это ни за что не хотелось. Особенно сейчас, когда внутри всё кипело от возмущения и злости.

— Сколько раз вы изменяли Рону кровь? — глухо поинтересовалась девушка.

— Два раза, — деловым тоном ответил доктор. — Для него это оказалось достаточно. Я ввёл мальчику эликсир самой последней разработки, который создан уже после выявленных с тобой проблем. Не волнуйся за него, — добавил зачем-то доктор и вздохнул.

— Рон стал очень сильным, — прошептала Еления. — Он не устаёт, как и я. И мы сражаемся наравне!

Взгляд Оливара вспыхнул торжеством, лицо просветлело.

— Отличный результат! Дальше будет ещё лучше! — с воодушевлением произнёс он. — Рональд — мужчина и станет сильнее тебя.

«Сильнее… — Еля на миг прикрыла глаза. — Если бы только сильнее…»

— Ваш эликсир смертельно опасен… Рон, как и я…

— Нет. Я же сказал тебе, — голос Оливара звучал спокойно и убедительно. — Я ввёл Рональду эликсир последней разработки. Угрозу смерти он не несёт. А вот какие у мальчика обнаружатся способности, надо понаблюдать. Всё же он первый, кому я ввёл эликсир усовершенствованной формулы. Не мешало бы и тебе его ввести, и …

— Нет. Никогда, — резким тоном прервала Еля Оливара Варниуса. Она даже открыто поёжилась, а на лице мелькнула гримаса отвращения.

Как же Еления ненавидела все эти исследования, эксперименты и опыты… Больше она не позволит к себе прикоснуться!

Доктор недовольно поджал губы. Хотел что-то сказать, но передумал и только покачал головой.

Глава 9

Землянка ушла, а тюремный целитель Варниус продолжал задумчиво смотреть на закрывшуюся за девушкой дверь.

Все же у Хранителей мира получилось похитить Елению Огдэн, даже несмотря на то, что молодой император Данери охранял её как самую великую драгоценность Ровении.

Что сейчас происходит в Ровении? И что делает Майстрим Данери? Ищет ли ту, кого полюбил больше жизни и ради которой дал ему кровную клятву?

Оливар надеялся, что исчезновение Елении не сильно деморализовало Майстрима Данери, тот не потерял себя и помнил о данной не так давно кровной клятве.

То, что молодой император начнёт искать девушку, не вызывало у Оливара сомнений. Вот только… найдёт ли?

Оливару же оставалось запастись терпением и ждать. Каждый день, каждую минуту ждать какую-нибудь весточку из-за Стены от Майстрима Данери. И усиленно думать самому, что можно сделать для организации побега сына.

Учёного успокаивало то, что он тайно, с помощью капельницы, уже ввёл сыну, когда тот находился без сознания, эликсир бессмертия, тот же самый, который позже ввёл Рону Аверину.

Грызло то, что сын об этом не знал и, скорее всего, придёт в ярость, если узнает, поскольку Оливар сделал это, не посоветовавшись с ним. Но Оливар намеренно провернул всё тайно, поскольку был уверен в том, что Роланд будет категорически против, так как давно потерял интерес к жизни.

Узнал ли сын о появлении Елении Огдэн в Тюрьме Пустоши? А если узнал, насколько сильно встряхнуло его это обстоятельство?

Если образ девушки тварь «достала из головы» Роланда, значит появление Елении должно перевернуть с ног на голову мироощущение сына, его отношение к жизни, настрой.

Оливара охватила надежда. А ещё он поразился, как же непредсказуема жизнь.

Кто бы мог подумать, что именно иномирянка-пустышка произведёт такое впечатление на его жёсткого и уверенного в себе сына?

Когда-то он знал Лену Лайберт игривым ласковым ребёнком, потом угловатым хмурым подростком и, наконец, хорошенькой молоденькой девушкой. Теперь же встретил молодую женщину, совершенную в своей красоте, поскольку внутренняя и внешняя красота в этой девушке были гармоничны и дополняли друг друга, делая образ землянки незабываемым.

Сейчас, посмотрев на Лену другим — мужским — взглядом, Оливар понял сына и то, почему именно землянка проникла в душу Роланда.

Учёный озадачился и задумался: сыграл ли эликсир бессмертия какую-то роль в том, какой стала Лена?

То, что тот продлил ей жизнь, и благодаря ему девушка всё ещё ходит по земле его родного мира, — без сомнений. Но повлиял ли он на неё, как на личность?

А ведь девчонка стала необыкновенной личностью. Сначала к ней привязалась директор детского приюта, потом её удочерила королева фурий, впервые за всю историю фурий приняв человека-пустышку в клан. Далее девочка помогла освободить один из городов Ровении от невидимок и даже получила за это от императора Ансара Варниуса орден. А после в неё влюбился представитель древнейшего в Ровении рода Данери, а Майстрим — точно из благородных рыцарей и наверняка женился бы на Елении, если бы девушку не похитили.

Оливар знал, что у молодого императора были серьёзные намерения в отношении Лены, вот только на какой стадии находились их отношения, когда Лену похитили? Стала ли Лена официальной невестой императора? А если стала, то, значит, землянка, которой он когда-то помог переместиться в его родной мир, могла стать императрицей Ровении?

И вдруг на учёного словно вылили ушат ледяной воды. Сердце неровно забилось от волнения.

Какой же он легкомысленный! Как же он не подумал о том, что Еления могла погибнуть. И может погибнуть. Ведь со дня на день должны состояться Смертельные игры, в которых она должна участвовать.

Если девушка погибнет, что станет с Роландом? Не сломает ли её смерть его дух окончательно? А если сломает, зачем сыну нужна будет свобода?

Если землянка здесь, в Тюрьме Пустоши, принимает ли она тот эликсир, который должна принимать регулярно, чтобы выздороветь? Не потеряет ли силы во время игр в самое неподходящее время?

Оливар почувствовал панику и стал искать артефакт связи, который действовал только в пределах маленького государства — Тюрьмы Пустоши. Он должен немедленно связаться с начальником тюрьмы — Сидом Умасом.

* * *

Начальник Тюрьмы Пустоши Сид Умас бросил раздражённый взгляд на артефакт связи, по которому целитель Варниус пытался связаться с ним. Но мужчине сейчас было не до него.

Он писал отчёт, мать его! Демонов отчёт! Который потребовали… хотя, нет, о чём он?! Вежливо попросили Хранители мира.

Но разве Хранители мира просят о чём-либо? Их просьбы равнозначны требованиям, которые нужно исполнять немедленно.

До ежегодного отчёта было ещё пару месяцев, а Сида попросили предоставить внеплановый. И он его готовил.

Не зря с появлением Хранителей у него сразу возникло плохое предчувствие. С самого начала мужчина чувствовал себя слoвно на иголках. И нервничал, какого хрена они до сих пор делают в Тюрьме Пустоши?! Зачем столько внимания уделяют маленькому государству, в котором он привык чувствовать себя полноправным хозяином?

Умас понимал, что великие Хранители мира здесь из-за невиновных женщин, доставленных из-за Стены спасения, и пытаются как-то облегчить их положение, найти выход, чтобы женщин спасти. И Сид удивлялся, как самые могущественные маги мира могут быть такими наивными?

Разве не было ранее подобных прецедентов с невиновными свободными, которых требовала доставить на игры эта иномирная тварь? Были.

Разве за все прошедшие годы кому-либо из невиновных удавалось выжить в Пустоши, особенно женщинам? Никогда и никому.

Почему же в этот раз Хранители считают, что что-то можно сделать или изменить? Зачем обучают девчонку? Зачем готовят её к летасам? Зачем это всё?!

Сид не понимал. А когда он чего-то не понимал, то сильно нервничал.

Уже быстрее бы отдали ровенку Пустоши, и пусть та подавилась бы ею. Но нет…

Приняли девчонку Огдэн в Стражницы, он лично вручил ей значок, обучают её бою на мечах, на кинжалах, борьбе с фантомными чудовищами, со всех четырех тюремных корпусов лично, с помощью ментальной магии, отобрали смертников, которые не только могут и умеют постоять за себя, но дополнительно Хранители лично проследили за тем, чтоб те являлись не отъявленными убийцами, а либо мошенниками, либо теми, кто совершил убийство в состоянии аффекта или из мести, — в общем, не совсем подонками.

Происходящее не укладывалось в голове Умаса, удивляло и бесило.

А эта история со свободным ровенцем из-за Стены, которого почти выпила тварь Пустоши?..

Мало того, что, в нарушение всех инструкций, Стражи притащили его за Стену, так ещё и этого беспамятного Хранители «попросили» принять в Стражи.

Это когда такое было, чтобы непонятно кого принимали в Стражи?! Ещё и двух пустышек?!

А ещё Хранители между делом захотели увидеть отчёт о соблюдении им и всеми тюремными работниками межземельных норм права, о нарушениях или, наоборот, соблюдении правил и инструкций за год, об освоении денежных средств, ежегодно выделяемых для содержания Тюрьмы Пустоши всеми государствами мира Арде, о принимаемых мерах по безопасности в Тюрьме Пустоши и прилегающей территории, вплоть до Стены Спасения, о произошедших за год чрезвычайных происшествиях, о смертности среди смертников и так далее и тому подобное.

Конечно, не он сам готовил документы и отчётность. Но проверял-то он. И исправлял, и дополнял…

Поэтому Сиду было не до разговоров с целителем, который к тому же его раздражал спокойствием, замкнутостью, высокомерием и тем, что Сид не мог его незаметно прочитать. Силен, гад! Сразу догадался!

Умас хоть и был менталистом, но не самым сильным, а если человек контролирует мысли, то тем более не мог справиться.

Однако Оливар Варниус был настойчив, что не очень удивило начальника тюрьмы, а лишить звука артефакт связи Сид не мог — не положено по инструкции — даже за несколько секунд в Тюрьме Пустоши могло произойти что-то ужасное и невероятное, — он всегда должен быть на связи.

И Сид не выдержал. Сжал со всей силы не в чём не повинный артефакт в сильных пальцах и рявкнул:

— Что надо?!

На несколько мгновений на той стороне наступило молчание. А потом Оливар Варниус медленно, выговаривая каждое слово, с достоинством, без всякого заискивания, произнес:

— Я знаю, как сделать, чтобы Хранители мира остались довольны вами. Ведь наверняка в ваших отчетах найдутся какие-либо недочёты. У меня же есть предложение, как уменьшить процент смертности среди смертников и как помочь Елении Огдэн выжить в летасах на Смертельных играх. Но для решения этой проблемы мне нужно ваше разрешение, как начальника тюрьмы.

— Разрешение на что? — осторожно поинтересовался Сид Умас, а сам насторожился: о чём говорит учёный целитель?

— Вы знаете, чем в свободное от работы целителя время я занимаюсь в лаборатории. Так вот, на сегодняшний день я создал эликсир бессмертия, который во много раз может увеличить способности смертников и… — Оливар глубоко вдохнул, чтобы унять волнение, — спокойствие покинуло его.

— И, возможно, в этот раз у большинства получится выжить в летасах, а не только у Духа, — продолжил учёный. — Выжить без магии, благодаря сверхспособностям, которые у них появятся. Для этого мне необходимо ваше разрешение на применение эликсира бессмертия в отношении смертников.

Сид Умас молчал. Он уже думал о подобном варианте развития событий после того, как учёный создаст эликсир. Но он не знал, что тот уже так быстро доработал формулу и создал его. И сейчас был ошеломлён.

Невероятно.

Сид пробежался взглядом по отчёту, по разделу о смертности заключённых, которая с каждым годом возрастала в геометрической прогрессии, сравнил с данными по количеству поступающих смертников, которых с каждым годом поступало, наоборот, всё меньше и меньше, и твёрдо произнес:

— Я дам вам это разрешение. Готовьте эликсир, — Сид почти не думал.

— В каком количестве? — уточнил целитель Варниус.

— В играх, которые вскоре наступят, будут участвовать двадцать четыре человека. Объединят два отряда — Духа и Демона — по двенадцать человек. В них будут входить и два новых Стража. Двадцать четыре порции успеете подготовить?

— К какому сроку? — голос Оливара приобрёл деловые собранные нотки.

— Игры начнутся через пять дней.

— Я успею, — уверенно ответил ученый.

Времени мало, но Оливар решил, что может почти не спать. Его эликсиры этому помогут. Он должен успеть. Его сын и иномирянка должны быть окружены достойными соратниками по оружию. Тем более порций на самом деле нужно создать меньше. Еления, Рон Аверин и Роланд исключаются. Девочке надо только сыворотку дать, чтоб не потеряла силы во время игр. А мужчины уже получили свои порции.

— Это будет эксперимент века, — ошеломлённо и недоверчиво проговорил Сид Умас. — Если большинство смертников выживут…

— Несомненно выживут, — спокойно произнес Оливар и выключил артефакт связи — он получил необходимое разрешение, и у него оставалось слишком мало времени.

Глава 10

Свободные женщины из-за Стены были доставлены, Дух и Демон восстановлены физически и готовы к играм. Даже ещё один свободный молодой мужчина появился из-за Стены, которого Она запомнила, — видела его глазами своего создания.

Отчаянный и молодой.

Дерзкий и смелый.

Вкусный…

Она почти выпила его невероятные по силе эмоции, когда вмешались Стражи и забрали у неё парня. Тогда Она не думала, что они его спасли. Была уверена, что парень не жилец. Даже стало жаль — свободный был редким экземпляром, и ей понравились его сильные эмоции.

И вдруг такой сюрприз — парня спасли и даже к играм готовят.

Значит, Она сможет закончить начатое. Или даже… не закончить, а выпить его снова. И теперь Она не будет торопиться.

Она стала с нетерпением ждать игры и не знала точно, почему пошла навстречу Стражам и отложила игры на несколько дней.

Хотя нет, понимала, конечно.

Она вышла за Стену, нарушила многовековую договорённость, чем невероятно разозлила Хранителей и Стражей, и решила пойти на маленькую уступку. Чтобы притупить их бдительность.

А потом поразилась.

Она пошла на уступку.

Она!

Впервые за всё время нахождения в этом странном мире.

Конечно, Она знала, зачем Стражам понадобилось дополнительное время. И ей стало любопытно и… смешно. Испытываемые чувства были новыми для неё, и Она прислушивалась к себе — оказалось, что когда смешно, это приятно.

Стражи и Хранители обучали свободную женщину драться. Ну не идиоты? Как будто это могло помочь девчонке при прохождении летасов. Но Ей неожиданно стало интересно, на что девчонка и её напарник способны. Оказалось, очень даже на многое.

Но все они почему-то не понимали, что Она их видела, слышала и, соответственно, теперь подготовит такие летасы, к которым никто не будет готов.

Никто.

Хранитель мира считает, что свободной женщине нужно научиться драться двумя мечами одновременно? Метать кинжалы? Лазать по скалам? Ну что ж, пусть учит. И тренирует тоже.

Она признавала, что свободная девушка оказалась необычной. Та заинтриговала её тем, что Она не смогла проникнуть в её мысли. Потому что девчонка ни о чём не думала, никого не вспоминала.

Она пыталась в разное время проникнуть в мысли свободной, и всегда они были только о тренировке и о летасах.

Странно. Ну что ж…

Она помнит один мир, над которым пролетала когда-то давно и который выпила до конца. Вкус у того мира был на редкость паршивым. Пожалуй, она создаст летас по его подобию, и зрелище точно не будет скучным.

Мечи и кинжалы? Лук и стрелы?..

Пфф…

Интересно, как с их помощью смертники выживут там, где окажутся?

* * *

«Не думать. Не вспоминать. О нём. О них.

Нельзя…»

Сначала Еля придерживалась подобной тактики, когда поняла, что Хранители мира — сильные менталисты, которые читают её мысли.

Потом так вести себя посоветовал Демон — легендарный смертник Тюрьмы Пустоши.

Если Еля не будет контролировать мысли, Она будет всё о ней знать, её слабые и сильные стороны, тайные переживания и страхи. Потому что Она залезает в голову, душу и сердце, проникает под кожу.

Еля постоянно контролировала себя и заставляла выключать голову и размышлять только о том, что происходило на тренировочной площадке, в стенах Тюрьмы и о том, что рассказал о летасах Пустоши Демон.

Информации для размышлений, слава богу, хватало. С головой.

Демон…

Необыкновенный мужчина. Взрослый. Сильный. Мудрый. Добрый. А ещё бесконечно уставший.

Еления вспомнила его. Вернее, кем он раньше был. Раз Линара Корденис — его жена, значит Демон — тот самый Тинар Корденис, который когда-то занимал должность Главы полиции Ровении, слыл суровым и справедливым человеком, сильнейшим магом, а несколько лет назад был упрятан в Тюрьму Пустоши по наговору клана Варниусов.

«Невиновный смертник» — именно так о нём говорили в кулуарах дворца. Именно эти слова в отчаянии выкрикивала его жена в Верховном суде Ровении, требуя освобождения мужа. Но, увы, — тот, кто попадал за Стену спасения, навсегда пропадал для общества и семьи. И даже новая династия Данери, пришедшая на смену Варниусам, ничего не могла изменить.

Демон поразил Елю силой духа и желанием помочь. И как же он отличался от того, другого смертника, от которого за сотню шагов несло яростью и жестокостью.

— Дух отказался с вами разговаривать? — усмехнулся Демон, а в его умных проницательных глазах Еля ясно прочитала участие.

Мужественное лицо Демона было покрыто мелкими шрамами, каштановые с проседью волосы аккуратно подстрижены до плеч и перехвачены лентой. В уголках карих глаз залегли многочисленные морщинки. Бывший глава полиции был высок и крепок словно дуб.

Встреча с Демоном произошла в небольшой комнате с решётками на окнах. Когда они с Роном вошли, мужчина стоял у окна и задумчиво смотрел на улицу, к ним повернулся резко и порывисто, за секунду цепким взглядом осмотрев их с ног до головы. На запястьях мужчины Еля увидела наручники заключенного.

— Жаль. Потому что возможно Дух знает что-то о летасах, чего не знаю я, а Пустошь постоянно создаёт новые летасы. Но в его поведении нет ничего странного. Наоборот, я бы очень удивился, если бы Дух согласился. Дух — одиночка по натуре и очень замкнут. Тем более давно потерял интерес к жизни.

— А почему вы не потеряли? — затаив дыхание, спросила Еля. — Почему вы остались таким? — жест девушки был очень выразительным и всё объяснил смертнику.

— Потому что я всегда надеялся, надеюсь и буду надеяться на чудо, — просто ответил смертник-легенда и слегка улыбнулся, очень грустно, одним уголком твёрдо очерченных красивых губ. — И, как видите, я оказался прав. Появляетесь вы и всё переворачиваете с ног на голову в этом маленьком суверенном государстве смерти и ужаса.

— Я?! — Еления в изумлении уставилась на мужчину, который с открытым любопытством рассматривал её.

Рональд тоже с искренним удивлением уставился на девушку. Видимо, он до сих пор не подозревал, какая уникальная у него напарница.

— Ну не я же, — вздохнул Демон. — Вас и Линару привезли почти одновременно. Но Линару определили к смертницам, — голос мужчины невольно дрогнул, — а вас — к Стражам. То, что мою жену не посвятили в Стражи, — не вызывает у меня удивления, так как она обычная женщина, никогда не державшая в руках оружия. А вот то, что вас так быстро приняли в ряды Стражей, — взгляд мужчины стал очень красноречив, — очень удивляет. И то, что сейчас сам Великий Хранитель Конели тренирует вас и просил за вас Духа, а потом и меня, тоже поражает. Разве это не чудо по-вашему? Что происходит, кто бы мне сказал?

Еления молчала, озадаченная словами смертника. Она догадывалась, что происходящее с ней в Тюрьме Пустоши, сильно выходит за рамки того, что обычно происходит с теми, кто попал за Стену. Но услышать это от смертника-старожила оказалось вдвойне удивительным.

У друга вид был хмурый и задумчивый. Еления знала, что для Рона Хранители мира сочинили целую легенду. Якобы он сам добровольно направлялся в Тюрьму Пустоши, чтобы стать Стражем, но перед Стеной спасения, в маленьком городке, твари Пустоши напали на него, почти всего выпили, лишив памяти и… магии. Однако Стражи спасли его и привезли за Стену, чтобы он исполнил свой долг.

Насчёт неё Рон знал почти всё. Что она свободная женщина, невеста императора Данери, похищенная в Ровении и привезённая для Смертельных игр Пустоши. Не догадывался он только о том, что до появления в Тюрьме Пустоши он тоже знал её и относился по особенному. И Хранители, и Еления решили, что Рону пока не нужно об этом знать.

А потом Демон стал рассказывать.

— Времени у нас мало, много отвлекаемся. Теперь слушайте.

Еля, до этого присевшая на стул, даже вперёд подалась, а Рон замер за её спиной каменной статуей.

— Вы никогда не узнаете, что вас будет ждать за той чертой каменистой Пустоши, после которой начинается игра. Поэтому подготовиться к летасам невозможно. Она читает нас всех, всегда и всё знает. Поэтому советую постоянно контролировать мысли и не думать о том, что вам действительно дорого. Или о тех, — голос мужчины дрогнул, — кто вам дорог. Чтобы Она не узнала. Хотя подозреваю, что данные меры помогут лишь отсрочить неизбежное.

— Во скольких играх вы участвовали? — почти шёпотом поинтересовалась Еля. Она старалась не поддаваться панике.

— За три года нахождения здесь в девяти. Дух, наверное, в десяти. Может, больше, не знаю. И в моей группе смертников Она только меня оставляла в живых.

— Она оставляла? А самому возможно выжить?

— Не знаю. Когда переступаешь черту, ты сразу понимаешь, сколько будет длиться игра. Словно щёлкает в голове. Меня каждый раз находили без сознания уже за чертой, на территории, где магия. Она выкидывала меня из летаса. По-моему, у Духа происходило также. Возможно, что по истечении срока игры можно самому выйти из летаса. Возможно. Но прецедентов я не знаю, к сожалению. Может, Хранители знают о таких случаях.

Еля нахмурилась. Хранители, вернее один из них, тот, который взял шефство над ней, ни о чём подобном не рассказывали.

— Вы переступаете черту и оказываетесь в другом мире. Словно по щелчку пальцев происходит смена декораций. Она не может сама выпить из нас жизнь. Только через тех тварей, которых создаёт. Можно ли улизнуть от них, спрятаться или победить? Не знаю. Я не побеждал. И каждый раз, я думал, что умер, а потом открывал глаза в лазарете. Однажды с группой смертников я оказался на балу неизвестных существ. Вокруг были позолота, мрамор, невиданные ранее предметы интерьера. Всё сверкало и переливалось, а неизвестные существа, больше нас раза в два, с непонятными лицами без ртов и носов, с огромными выпуклыми глазами, с лысыми черепами танцевали под странную музыку, от которой всё внутри переворачивалось, от которой хотелось бежать, так сильно она действовала на нервы.

Демон прикрыл глаза, вспоминая прошлое.

— Существа танцевали и не обращали на нас внимания. А мы стояли, вооружённые до зубов, и пялились на них в полной растерянности. А потом один из нас посмотрел в окно необычной неровной формы, и мы поняли, что находимся глубоко под водой… Вокруг проплывали неизвестные нам огромные рыбы, другие невиданные подводные существа… Которые были точно не из нашего мира.

— И что вы сделали? — потрясённо спросил Рон. — Что нужно было сделать?

— Что нужно? Не знаю. А что сделали? — печально усмехнулся смертник. — Это был мой самый первый летас. Вроде бы… Тогда ещё я не был командиром группы. Тот придурок, который им являлся, настоящий отморозок, приказал убить танцующих существ, пока те не очнулись. Зачем, не объяснил. Смертники обязаны повиноваться командиру группы, они набросились на странных существ… Вернее, они пытались, но не успевали до них добегать. У тех существ вместо рук были толстые жгуты с острыми наконечниками. Они будто выстреливали ими и протыкали тело каждого, кто нападал, а потом наклонялись близко-близко и словно выпивали свою жертву, забирая жизнь до капли. Оставляя только скукоженную оболочку. Жуткое зрелище.

Елю передернуло от отвращения. Рон в изумлении слушал Демона.

— После тех первых игр я единственный остался в живых. Наверное, потому что не напал тогда на тех странных существ. Единственный из всех. Я долго ничего не помнил, словно кто-то постарался и подчистил мне память. Я не мог ничего рассказать и каждый последующий раз шёл на игру, как в первый раз. А потом что-то произошло, воспоминания постепенно стали возвращаться. Это произошло не так давно.

Еления вспоминала рассказ Демона и думала, что, возможно, через несколько дней она умрет, потому что подготовиться к летасам Пустоши невозможно.

«Ну где же ты?! Ищешь ли ты меня?!» — в отчаянии прокричало сердце. А трезвый и ясный ум прокручивал в памяти всё услышанное от Демона.

А ещё Елению грели слова Рона, которые он произнёс после встречи с Демоном.

— Я сначала злился на то, что именно меня выбрали твоим напарником и отправляют на Смертельные игры Пустоши, — признался друг. — Но теперь я рад, что так получилось. Ты очень сильная духом девушка. И смелая очень. И я хочу, чтобы ты выжила на этих проклятых играх. Я постараюсь помочь тебе. Сделаю всё возможное.

Глава 11

Смертники стояли в шеренгу — двадцать четыре человека, два отряда по двенадцать смертников в каждом, — в огромном помещении, в которое раньше доступ любому из них был закрыт.

Тренировочный зал для Стражей Южного корпуса, разделённый на четыре зоны, каждая из которых была увешана оружием для разного рода ситуаций, впечатлил всех без исключения.

Дух с некоторым интересом тоже скользнул взглядом по высоким стенам с оружием, большинство из которого ему было незнакомо.

Он, Демон, Линара Корденис, двое Стражей Южного Корпуса, принятые на почётную должность лишь несколько дней назад, и ещё девятнадцать смертников, отобранных из разных корпусов Тюрьмы, выстроились перед Главным Стражем Южного корпуса, который давал наставления перед играми.

За спиной Главного Стража стояли начальник тюрьмы — поганец Сид Умас — бледный и напряженный, хотя и старающийся выглядеть спокойным и равнодушным, и Хранитель мира Мираль Конели — хмурый и очень серьёзный.

Обычно Дух сам наставлял смертников перед играми, но не в этот раз. Сегодня всё происходящее слишком сильно отличалось от того, что обычно происходило.

— Надеюсь, что все вы должным образом впечатлились тем, что именно вас отобрали для предстоящих Смертельных игр Пустоши, — глубоким и уверенным голосом говорил Главный Страж Южного корпуса Никал Ровел. — Ранее не случалось прецедентов, чтобы смертников готовили к играм так, как вас. Но всё когда-то меняется. Вам повезло, поскольку вы первые получили эликсир бессмертия, изобретённый великим учёным нашего времени. Для чего, спросите вы? — Страж внимательным взглядом обвёл сосредоточенные лица застывших каменными изваяниями смертников. — Чтобы в несколько раз улучшить ваши физиологию, психику и другие способности. Чтобы у вас появилась возможность выжить там, где практически никто и никогда не выживал. Чтобы вы предприняли всё возможное и невозможное тоже, чтобы помочь выжить двум невинным женщинам, которых Пустошь потребовала из-за Стены для игр.

Страж замолчал, делая выразительную паузу, чтобы до смертников дошло сказанное. Дух вновь почувствовал то же самое бешенство, которое ощутил в то мгновение, когда узнал, что отец без его согласия вколол ему эликсир бессмертия.

— Почему среди всех смертников выбрали именно вас? Почему именно вам дан шанс выжить там, где обычно шансов нет?

В тренировочном зале стояла гробовая тишина.

— Потому что вы самые сообразительные, сильные и ловкие, среди вас нет ни одного бывшего счетовода или актёра, а также, как бы это странно не звучало, из-за ваших человеческих качеств. Именно они дают надежду на то, что вы выполните поставленную задачу, так как не являетесь законченными подонками в отличие от многих, кто здесь содержится.

Дух мысленно усмехнулся: в особенности он — не подонок и обладает человеческими качествами. Он видел тех, кто заходил в зал, и был уверен, что остальные смертники являлись такими же подонками, как и он. Кроме Демона, конечно. Тот попал в тюрьму по ложному обвинению.

— После игр всех, кто выживет, прочитают наши менталисты. Если вы оправдаете возложенные на вас ожидания, в вашей жизни здесь произойдут изменения, которые, уверен в этом, вас обрадуют.

Ну его точно не обрадует ничего. Дух зачем-то бросил взгляд на придурка Сида Умаса и без удивления заметил, как у того при последних словах Стража нервно дёрнулась щека. Ещё бы она не дёрнулась — улучшить условия жизни отбросов общества?! Как же, разбежался он! Хранители уедут, и всё станет как обычно.

Взгляды мужчин встретились, и Дух поразился той откровенной ненависти, которую прочитал в чёрных глазах начальника Тюрьмы. Он, конечно, тоже терпеть не мог этого зарвавшегося урода, но чтобы так ненавидеть? Слишком много чести. Захотелось показать сволочи неприличный жест, но он сдержался.

А потом Сид Умас перевёл чёрный взгляд на иномирянку. Девушка стояла через несколько человек от Духа, он не видел её, но был уверен, что Умас уставился своими гляделками именно на неё. Сразу же захотелось гляделки вырвать…

Духу не нужно было смотреть на девушку, чтобы её чувствовать. Он ощутил, как та напряглась от взгляда Умаса.

Смертник взглянул на иномирянку лишь один раз, мельком, когда та зашла в зал с напарником, — не удержался, и образ отпечатался в памяти.

Бледная, серьёзная, с огромными глазами на пол-лица, в которых застыло нечитаемые мрачное выражение, с этой демоновой косой и лёгкими колечками волос около висков и ушей… Девушка ни на кого не посмотрела, молча встала в шеренгу смертников, в начале своего отряда, которым фактически будет командовать он, и застыла истуканом.

Когда иномирянка проходила мимо, Дух задержал дыхание, чтобы не вдохнуть её особый неповторимый запах, и опустил глаза — не хотел больше смотреть, но перед взглядом мелькнула нежная девичья шея с бешено бьющейся голубоватой венкой.

Иномирянка боялась, что внешне было незаметно, и если бы он не заметил эту венку, то не узнал бы об этом.

Дух сдержал тяжёлый вздох. Мысль о том, что сегодня девушка может погибнуть, засела в голове и не давала покоя.

Но тогда он освободится от неё. Он может даже помочь Пустоши в игре против иномирянки. Ведь именно поэтому он спокойно вышел из карцера, а не устроил спектакль года на выживание смертника.

Освободится же он, наконец, от неё?

А если Пустошь, получив эмоции, не захочет выпить его до конца, снова оставит в живых, покалеченного, сломанного? Как он будет жить дальше? Будет ли иномирянка из-за Грани приходить к нему в его безумных полуснах?

Дух отчётливо понял, что больше не будет. Никогда.

От понимания последнего стала охватывать ярость. Жгучая до боли.

И вдруг краем глаза он увидел, что иномирянка стала медленно оседать на пол. Зазвенели мечи, которые с шумом ударились о каменный пол, и все присутствующие, в том числе и он, ошеломлённо уставились на распластанную на земле девушку.

— И вот эту девчонку Она потребовала для игр? — в тишине прозвучало презрительно-гневное шипение начальника тюрьмы. — Да она от страха в обморок упала! Ради неё устроили в моей Тюрьме балаган?!

— В твоей Тюрьме, Сид? — ледяной голос Хранителя Конели привёл в чувство всех, в том числе и зарвавшегося Умаса, который мгновенно стал мертвенно-бледным. — С каких это пор Тюрьма Пустоши стала твоей?

Дух же смотрел на хрупкое бездыханное тело с мертвенно-бледным лицом, на закрытые веки с длинными ресницами, на тонкую венку на шее, которая больше не билась, и совершенно отчётливо осознавал, что большего ужаса в жизни он не испытывал.

Смертник хотел броситься к распластанной на земле девушке, но ноги неожиданно не послушались, став невероятно тяжёлыми и холодными, тело стало странно неуклюжим, а горло словно железным ледяным обручем сковало. Он медленно, через силу, обернулся и встретил ледяной взгляд Хранителя Конели. Демонов ублюдок не пустил его к девушке! Взгляд смертника вспыхнул лютой злостью.

«Остынь. Нельзя, чтобы Умас узнал, из чьей головы тварь достала образ девушки», — болезненно прошелестело в голове Духа, от неожиданности и боли смертник вздрогнул.

Напарник иномирянки в растерянности бормотал:

— Лена отказалась от эликсира целителя Варниуса. Всем вкололи, а ей нет. И выпить ничего не захотела, швырнула бутылёк в стену. Тот разбился. Варниус орал, как ненормальный, что у неё заканчиваются силы, которые нужны, а она ушла, хлопнув дверью…

Дух смотрел на девушку и понимал, что у той не обыкновенный обморок.

— Девушку в лазарет! К целителю! — громко прозвучал голос Главного Стража.

Напарник иномирянки легко поднял бесчувственное хрупкое тело на руки и почти бегом направился из зала.

Дух молча, с тяжелым сердцем, следил за каждым движением парня, осознавая: он до судорог боится того, что иномирянка больше никогда не откроет глаза. И это он собирался помочь Пустоши с ней расправиться?

Слепой идиот.

Смертник сам не заметил, как стал молиться Богам, чтобы девушку спасли.

«Если иномирянка выживет, я научу её всему, что знаю сам. Клянусь. Пустошь сломает о неё зубы. Клянусь…»

* * *

Из-за обморока иномирянки выход смертников к Черте Жизни отложили на несколько часов. Но игра должна была состояться.

Под конвоем Стражей избранные для предстоящей игры смертники дошли до Черты жизни безлюдной каменистой местности. Перед объединённым отрядом из двадцати четырёх человек еле заметно зарябила воздушная стена, конца и края которой было не видно.

Стражи сняли с запястий смертников наручники, сковывающие движения, оставив только амагические у тех, кто в прошлой жизни, до Тюрьмы Пустоши, являлся магом.

— Мы на месте, — произнес один из Стражей.

— Поняли уже, — проворчал Дух.

— Это ты понял, Дух, потому что не первый раз здесь, — спокойно отозвался другой Страж. — А те, кто в первый раз, возможно, не догадались.

Стражи отошли в сторону, наблюдая за подопечными, а смертники стали настороженно переглядываться.

— Предлагаю сначала одному отряду переступить Черту, и через некоторое время другому, — предложил Демон. — Чтобы, в случае чего…

— Разумно, — сухо и коротко согласился Дух.

— Тянем жребий? — вопросительно приподнял бровь Демон.

— Нет. Я иду первым, — спокойно отозвался Дух. — Ну и мои люди тоже.

— Как скажешь, — легко согласился Демон.

Дух почувствовал, как рядом напряглась иномирянка, которая стояла за его правым плечом. Он знал, что девушке в лазарете вкололи сыворотку, которая через некоторое время привела её в чувство.

— Встаём в шеренгу, — скомандовал смертник своему отряду.

Краем глаза он увидел, как Еления Огдэн поднимает вверх подбородок и расправляет плечи. Его сердце пропустило удар, и ещё один.

Смелая.

Он не помнил, чтобы так сильно волновался за кого-либо когда-либо. Только однажды много лет назад за ту, что заменила ему мать. Когда Оксия попала в Тюрьму и лишилась магии…

Смертники выстроились в шеренгу перед Чертой Жизни.

— Делаем шаг вперёд одновременно, — скомандовал Дух, во рту пересохло от волнения.

Демонова Пустошь! Дрянь иномирная! Вновь заставляет его чувствовать себя живым… переживать… Он постарается, чтобы тварь пожалела о своём коварстве! Не знает ещё как, но очень постарается.

Синхронно, без колебаний, смертники сделали шаг за Черту Жизни. В том числе и иномирянка.

— Лена, через несколько минут я буду рядом, — голос Рона Аверина прозвучал за спинами первого отряда напряженно и зло. Парень явно огорчился, что его разлучили с напарницей.

Около десяти секунд смертники находились в белом густом тумане, перестали существовать какие-либо звуки и запахи, и стало невозможно дышать — из окружающего пространства словно выкачали весь воздух.

Задохнуться они не успели — будто выстрелила ослепительная вспышка света, из-за которой всем пришлось зажмуриться, а спустя мгновение со всех сторон незнакомые звуки и запахи обрушились на отряд из двенадцати человек, на несколько секунд всех дезориентировав.

Глава 12

Еления поймала себя на том, что боится открывать глаза. Но, подумав, что на неё сейчас кто-то смотрит из смертников и видит вот такую — испуганную и с зажмуренными глазами — стало стыдно, и она собралась с духом. Еля медленно распахнула глаза, замирая от ужаса, одновременно тонкими пальцами изо всех сил сжимая рукоятки двух мечей.

Сердце билось как ненормальное, оглушая, ладошки вспотели. Девушка осторожно оглянулась вокруг. Она оказалась совершенно одна посреди… леса? Ведь то, что её окружало со всех сторон, по-другому нельзя было назвать.

Многовековой древний лес. Со всех сторон ее окружали деревья с невероятно толстыми стволами, для которых, чтобы охватить вокруг, понадобилось бы не меньше пяти или шести человек. Стволы были настолько высоки, что ни одной верхушки девушка не увидела, как ни вглядывалась, а ещё стволы были гладкими, без сучков и удивительного ядовито-зелёного цвета.

Ветви деревьев начинались очень высоко и там, ближе к небу, были украшены огромными оранжевыми острозубчатыми листьями.

Еля острожно опустила взгляд вниз. Землю девушка не увидела, потому что та густо заросла кустарником, который высотой доходил до бёдер. В некоторых местах на кустарниках лежали упавшие с деревьев огромные оранжевые листья. Девушка с удивлением поняла, что каждый лист по размеру больше её ладони раз в десять, и внутренне её передернуло.

Еля хотела сделать маленький шаг, но не смогла пошевелиться — через заросли нельзя было пройти без ножа. Но Еления пока никуда не торопилась, кинжалы у неё были, поэтому она осталась на месте, осматривалась и прислушивалась, надеясь услышать голоса других смертников.

Пока девушку окружали чужие незнакомые звуки, которые пугали и настораживали. То непонятное шипение, то глухие хлопки, то скрежет непонятно чего. Пения птиц, уханья совы или ещё каких-то знакомых звуков слышно не было.

Маленькие промежутки между толстыми деревьями были заполнены растениями, похожими на лианы, а ещё другими растущими ползучими растениями разных ядовитых цветов, которых девушка никогда и нигде раньше не видела.

От разнообразия цветов у Ели зарябило в глазах и закружилась голова. Она зашаталась и, чтобы не упасть, опёрлась ладошкой о ствол стоящего рядом дерева. И тут же с испуганным криком отдёрнула руку, в изумлении уставившись на огромные многочисленные волдыри на ладошке. Она обожглась о ствол!

Еления замерла в ступоре, увидев, что стало происходить вокруг неё после крика. Ползучие растения стали медленно тянуться с ветки на ветку, со ствола на ствол… По направлению к ней. Тонкие лианы, словно многоцветные нитки, которые еле покрыты маленькими листочками, обвивали деревья, скользили по ним и тоже направлялись в ее сторону. Толстые лианы, похожие на канаты, передвигались с шумом и скрежетом и тоже становились всё ближе.

Неожиданно перед носом девушки свесились несколько тонких лиан. Перед глазами от многоцветия снова зарябило. Лианы повисли, часть из них на глазах ошеломлённой Ели приняли форму петель, другая часть — форму спиралек, и стали медленно раскачиваться из стороны в сторону.

Еля вспомнила то, что знала со школы о лианах. Эти растения так сильно обвивают деревья, так крепко сжимают их, затыкают все сучья, стволы, ветви своими спиралями, что душат, проникая глубоко в кору дерева, тем самым обрекая его на смерть.

Возможно перед ней были не лианы. Возможно. Но девушка медленно, не делая резких движений, достала мечи из ножен, не обращая внимания на дикую боль в руке от ожога.

Она не собиралась так просто сдаваться и отдать жизнь растительным монстрам неизвестного мира.

— Зря достала мечи, — услышала Еля шелест листьев лиан и почувствовала, как волосы от ужаса встают дыбом.

— Теперь замри, закрой глаза и успокой сердце. А главное — молчи, чтобы ни случилось, — продолжали шелестеть листья так тихо, что она еле расслышала их. А возможно, в этом странном лесу у неё просто начались галлюцинации?

Девушка во все глаза уставилась на раскачивающиеся растения, полностью сбитая с толку.

— Ты же вроде не дура, иномирянка. Я сказал, глаза закрой и сердце успокой, — раздражённый шёпот заставил Елю чуть вздрогнуть. Лианы стали раскачиваться сильнее.

Еления почувствовала невероятное облегчение — это не листья странных словно разумных лиан с ней разговаривали, это один из смертников пытался ей помочь. Она не одна в этом жутком месте.

Девушка замерла, колеблясь, стоит или нет прислушаться к приказу смертника, а его слова звучали именно как приказ. Раскачивающиеся перед лицом растения вызывали панику, и Еля призвала все своё самообладание, чтобы успокоиться.

Несколько долгих секунд, и бешеное биение сердца стало замедляться, страх никуда не ушёл, но того безотчётного ужаса она уже не испытывала.

— Поверь мне, если хочешь выжить, — снова еле слышно прошелестело совсем рядом.

И она поверила.

Закрыла глаза, с мечами в обеих руках надолго превратилась в неподвижную статую, потеряв счёт времени. Вокруг стояла тишина, которую нарушали редкие звуки, похожие на шуршание и глухие хлопки в ладоши.

Наконец девушка с облегчением услышала еле различимый шёпот:

— Они уползли. Глаза можешь открыть. Руки с мечами опускай медленно, без резких движений. Молча.

Еления выполнила всё, что ей сказали.

— Я справа. Не поворачивайся, — прошептал мужчина.

Раздался душераздирающий крик, и ещё один. Еля заставила себя остаться на месте и не кинуться на помощь несчастным. Услышала злой шёпот:

— Тупые придурки! А ты… молодец.

Девушка увидела, как ядовито-разноцветный лес снова пришёл в движение. Мимо неё медленно, а потом всё больше ускоряясь, ползли растения.

Разные. По внешнему виду, цвету и размеру. Передвигаясь, они оплетали стволы деревьев-исполинов и ползли мимо неё в ту сторону, откуда недавно слышались отчаянные крики людей. Теперь уже лианы не зависали перед ней, не замечали её.

Еля опустила взгляд, стараясь не смотреть на ползучие растения, не дрожать от страха.

Получается, они попали в хищный живой лес, в котором растения реагируют на звуки? Поэтому здесь так тихо и не поет ни одна птичка, не слышно шорохов и звуков зверей?

Яркие и прекрасные на вид растения убили всё живое в этом лесу?

Как же они выживут?

* * *

Стражи увели смертников, иномирянку и её напарника.

Мираль Конели случайно натолкнулся на взгляд девушки, когда та проходила мимо него, строгая, с прямой спиной, и словно провалился в него.

Глубокий, укоряющий, твёрдый — прощальный взгляд человека, который точно знает, что это их последняя встреча. Иномирянка приняла ситуацию, поняв, что выбора нет, решила бороться за жизнь до конца, но не надеялась выжить. Неожиданно Хранитель мира совершенно отчётливо это понял.

Понимание последнего непривычно повлияло на мужчину, прожившего не одну сотню лет, — ему стало стыдно за то, что происходило здесь и сейчас, за то, что всех этих людей, практически безоружных, отправляли на верную смерть. Они отправляли. Хранители мира.

Не только невиновных иномирянку и её напарника, но и других смертников. Тех, кого долго отбирали Стражи во главе с ним, многие из которых, как выяснилось, оказались в Тюрьме Пустоши либо по недоразумению и наговору, как смертник Демон, либо по роковой ошибке, которую они совершили в той прошлой жизни, и которую никто им не простил и слишком жестоко наказал, не дав шанса на исправление. На искупление.

Осознание происходящего засело в мыслях Хранителя и не давало покоя. И немало раздражало. Ведь Он — Мираль Конели, ровен древнейшего рода Ровении, один из Великих Хранителей мира Арде, обязан разбираться с глобальными проблемами мира, а не думать о судьбе обычных смертников. В конце концов, он лично не виновен, что они здесь оказались.

«А разве ты должен допускать подобные ситуации? Ты?! Ты же Хранитель мира…» — зашевелилась совесть.

Хранитель Конели с нечитаемым выражением на лице вышел из тренировочного зала Стражей, перед уходом бросив многообещающий и проницательный взгляд на хмурого и бледного начальника тюрьмы Сида Умаса.

«Похоже, и Тюрьма Пустоши, и в целом мир, в последние годы живут совсем по другим правилам, чем те, которые много лет назад установили Хранители мира Арде, — мрачно размышлял Хранитель мира. — И по-моему… пора их изменить».

Мираль Конели шёл по коридорам Тюрьмы твёрдым и уверенным шагом. Взгляд иномирянки, застрявший как заноза в памяти, не давал покоя и снова заставлял шевелиться совесть, которая упрямо нашептывала:

«Столько лет эта Тварь совершает беззакония, несёт угрозу миру Арде, а вы никак не найдёте выход?.. Да ищите ли вы его?! Или смирились? Нашли самый простой способ утихомирить чудовище и успокоились — построили Тюрьму, возвели Стену вокруг и кормите тварь регулярно, не одну сотню лет, смертниками… Ещё Стражей обязали делиться энергией… Разве это достойно Хранителей мира? А что вы прочитали в последних отчётах?.. Про план о доставке смертников помнишь?.. Сколько человек от каждого государства ежегодно должно поступать?.. А все ли так виновны, чтобы отдавать их Пустоши для расправы?..»

Мираль Конели тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, и остановился перед дверью целительской. Именно сюда он и шёл. Без стука зашёл в кабинет целителя Оливара Варниуса.

Бывший принц могущественной империи, а ныне обыкновенный тюремный целитель стоял к нему спиной и смотрел в окно с решётками.

Хранитель много слышал и знал об этом неоднозначном человеке. Информация была самой противоречивой. Частично она вызывала отвращение и возмущение, частично — восхищение и уважение. Когда Хранители мира узнали о преступлениях одержимого учёного, тот уже был наказан правосудием и Хранителями порядка Ровении.

Когда Мираль Конели узнал, что Оливар Варниус — новый целитель Тюрьмы Пустоши, ему не понравилась эта новость. Интуиция подсказывала, что этот человек оказался здесь неспроста, хотя небольшое расследование ни к чему не привело.

Обстоятельства, сложившиеся вокруг добровольного прошения учёного о принятии в целители Тюрьмы Пустоши, были несколько подозрительными, но не настолько, чтобы бить тревогу и предпринимать какие-то превентивные меры.

Оливар Варниус медленно обернулся. Лицом к лицу мужчины встретились впервые.

Хранитель отметил невероятную бледность целителя, уставший вид, запавшие глаза. Внимательно осмотрел худощавую сгорбленную фигуру в тёмно-зелёной форме работника Тюрьмы Пустоши, заметил на обоих запястьях широкие амагические наручники… Конели знал, что этот человек раньше был сильным и опасным магом, но сейчас явно не представлял угрозы. Неожиданно Миралю стало интересно узнать подробности о магии целителя. Решил, что позже он непременно удовлетворит любопытство.

— Кому обязан? — сухо произнес целитель, взгляд которого стал настороженным.

— Мираль Конели, — спокойно представился мужчина и добавил ещё более ровным тоном: — Один из Хранителей нашего мира. Избранный от Ровении.

Некоторое время Оливар Варниус смотрел на него с нечитаемым выражением на лице, пряча эмоции, потом произнес сухо и коротко:

— Ясно. Впечатлён. Полагаю, кто я, вы знаете, и представляться нет нужды.

— Конечно, я слышал о вас, господин Варниус. Даже больше, чем хотелось бы.

Оливар слегка наклонил голову набок, поджал губы, на мгновение в холодных умных глазах учёного мелькнула насмешка, что удивило Хранителя, а потом её вновь сменила усталость и… что-то ещё, необъяснимое и никак не соотносимое с визитом Хранителя, — Мираль отчётливо почувствовал это.

У Конели возникло впечатление, что Оливар Варниус словно раздвоился: один Оливар был здесь и сейчас с Хранителем, холодный и настороженный, а другой глубоко ушёл в себя и о чём-то переживал, не обращая особого внимания на Хранителя мира.

Миралю очень захотелось проникнуть в мысли целителя, узнать о его переживаниях и тайнах, но он сдержал себя. Бывший принц точно почувствует вмешательство, а это ему ни к чему. По крайней мере, не сейчас.

— Я тоже впечатлен, господин целитель. В частности, вашим изобретением — эликсиром бессмертия, — проговорил Хранитель. — Читал отчёт начальника тюрьмы о нём. Все смертники хорошо перенесли изменения с кровью?

— Я ввёл совсем небольшую дозу, так как особенности крови всех заключённых исследовать времени не было, — говорил Варниус неохотно, понимая, что хочет он или нет, а объяснить Хранителю всё обязан. — На начальном этапе все заключённые хорошо перенесли изменения, однако прошло слишком мало времени, чтобы делать какие-либо выводы.

— Я понимаю, — кивнул Мираль Конели. — Хотел уточнить, насколько усилит их способности та доза, которая введена?

— У Рональда Аверина усилит значительно, поскольку первоначально, спасая мальчика от смерти, я ввёл ему небольшую дозу эликсира. Через несколько дней ввёл большую дозу. Остальным смертникам только единожды была введена экспериментальная доза. Она усилит коэффициент их полезного действия на… — Оливар задумался на несколько секунд, — на тридцать процентов.

— Вы говорите о них, как о машинах, — усмехнулся Хранитель.

— Они и станут машинами, — устало отозвался целитель. — Машинами для убийств. Только разумными, с понятиями о чести и достоинстве.

И добавил с циничной усмешкой:

— Конечно, если честь и достоинство до этого присутствовали среди их моральных качеств.

Глава 13

0Император Майстрим Данери возглавлял Малый Совет Ровении, терпеливо выслушивая доклады членов Малого Совета о состоянии дел в империи.

По выражению лица молодого императора никто из присутствующих даже подумать не мог, что мыслями он очень далеко, и в данный момент его меньше всего интересует то, что посол Энии с делегацией уже вторую неделю настойчиво требует пропустить его через границу и допустить к императору Ровении для приватной беседы; что вновь начались беспорядки на Севере империи, где совсем недавно с помощью полиции удалось найти зачинщиков из приверженцев Варниусов и навести порядок; что введённые не так давно новые налоги вызывают недовольство среди ровенов. И так далее, и тому подобное.

Майстрим знал, что позже, в одиночестве, он обязательно изучит все доклады и примет необходимые решения по всем существенным вопросам, но в данный момент он не мог сосредоточиться на том, что происходило на Совете.

Мысли императора были обращены к недавнему разговору с друзьями — членами его боевой пятёрки.

Разговор состоялся несколько часов назад, в его личном кабинете, в котором он изучал докладные от Эдварда Данери и Диннара Роннигуса, посвящённые расследованию исчезновения Елении.

Из докладных следовало, что работы было проведено много, а вот толку от неё — мало. И взбешённому императору даже придраться было не к чему — оба предприняли очень много мер для поиска его невесты.

А потом его друзья ввалились в кабинет без предупреждения, что было позволено только им — личной охране императора. Ни Эдвард Данери, ни его отец больше подобной привилегией не обладали.

Императорский целитель Анатоль Мароу был мрачен, словно туча, императорский менталист Мик Сурей зол, как демон, а двойник Данвер Конери и оборотень Колин Мароу выглядели и того хуже — очень хмурыми и виноватыми, словно совершили серьёзное преступление.

— Что у вас случилось? — тут же нахмурился Майстрим, в раздражении откладывая документы, из которых следовало, что ни безопасник, ни полицейский снова ничем не смогли его обрадовать.

Сам Майстрим уже несколько раз с помощью портала тайно наведывался в ту гостиницу, из которой похитили Елю, в который раз обыскивая номер и саму гостиницу, в которой раз с упрямой отчаянностью пытаясь найти хоть что-то, что поможет отыскать Елению.

Также с помощью портала он тайно перемещался в различные места, в которых по его мнению мог за что-то зацепиться в поиске. Комната Елении во дворце Данери, комната Елении в доме Кристы на Земле Фурий (конечно, втайне от Верховной Фурии), кабинет главы полиции, где Май изучил документы по всем заданиям, в которых когда-либо участвовала Еления Огдэн. Со своим напарником.

— Исчез Рональд Аверин, — произнес Мик Сурей с очень хмурым видом, а Май внутренне поёжился, — друг мысли его прочитал, что ли? Ведь Мик — очень сильный менталист. Но, конечно, нет, — он не почувствовал никакого постороннего вмешательства в свои мысли, да Мик и не смог бы прочитать их, — у него стояла очень сильная защита от ментального вмешательства.

— Никто не знает, где находится этот парень, в том числе герцог Аверин и его старший брат Ричард. Его ластана в истерике и тоже ничего не знает, говорит, что Рональд совсем недавно приезжал попрощаться. Герцог обратился лично к Диннару Роннигусу за помощью, и сейчас Рональд Аверин объявлен в имперский розыск, назначено очень приличное вознагражление для тех, кто сможет сообщить о пропавшем хоть какую-то существенную информацию.

— Я очень сочувствую герцогу и Ричарду, Рон — хороший парень, — чеканя каждое слово, сдержанно произнёс Майстрим. — Но, насколько мне известно, Рональд Аверин добровольно уволился из Главного управления полиции Ровении и решил на время уехать из империи в связи с известными вам обстоятельствами. Поэтому мне непонятно, почему вы так сильно впечатлились его исчезновением? Парень просто уехал туда, где его никто не знает, чтобы… ну понятно, для чего, — ровным тоном проговорил он и заметил, что друзья переглянулись, обменявшись загадочными мрачными взглядами.

Май тяжело вздохнул и откинулся в кресле.

— В чём дело? Не зря же вы завалились ко мне с такими милыми личиками и вываливаете эту информацию.

— Милыми личиками, — усмехнулся Дан. — Ну ты скажешь, мой император.

Вчетвером парни встали напротив его стола, заняв почти весь небольшой кабинет, проигнорировав обычные места размещения.

На лице Дана тут же исчезла усмешка, когда он покосился на Мика Сурея, который не сводил с него строгого пронзительного взгляда.

— Май, Колин и Дан владеют существенной информацией, — медленно, роняя слова, словно тяжёлые камни, проговорил Мик, — которая, возможно, поможет тебе… и нам тоже… в поиске Елении. Только эти два идиота до сегодняшнего дня скрывали её.

В сердце императора заскреблось неприятное предчувствие. Он встретился глазами с хмурым взглядом Дана, затем с горящим острым Колина и перевёл взгляд на серьёзное лицо Мика.

— В общем так, мой император. По порядку. Начнём с Аверина. В последний раз Рональда Аверина видели в небольшом приграничном городке недалеко от границы с Энией, дальше его следы теряются, — глухо проговорил императорский менталист.

— И? Я должен лично принять участие в поиске Аверина? — в голосе Майстрима прозвучали явные нотки раздражения. — Вы знаете, чьим исчезновением я в данный момент занят.

— Май, Рональд пропал в городке Кальтон, в котором недавно произошло нападение тварей Пустоши, — очень серьёзно проговорил Анатоль. — Он находился в Кальтоне в момент нападения.

Май нахмурился.

— Сотрудники по безопасности среагировали быстро, ты знаешь, — продолжил Мик.

— Знаю, — кивнул Май, на сердце стало ещё более тяжко. Недавняя трагедия в небольшом приграничном городке потрясла и его, и его друзей. Он даже не знал, что подобное может случиться, и что на этот счёт уже много веков подряд существуют чёткие инструкции у Службы безопасности.

После того, как Стражи Тюрьмы Пустоши расправились с тварями и ушли за Стену, сотрудники Службы безопасности подчистили память всем очевидцам. Теперь местные жители искренне считали, что в городе случилось небольшое землятресение, в результате которого погибли некоторые из его жителей и разрушились несколько домов. Слава богам, жертв оказалось не так много, как могло быть, учитывая силу тварей.

Май переводил взгляд с одного напряженного лица на другое.

— Почему вы решили, что Рональд был в Кальтоне? Список погибших и раненых же составлен? — отрывисто поинтересовался Майстрим.

— Я лично видел протокол по погибшим и раненым. Аверина среди них нет. Из-за оперативных действий безопасников никто из жителей его не помнит и не знает, что с ним могло случиться, — сдержанно ответил Анатоль. — Но полицейские Роннигуса нашли в гостинице его личные вещи. В том числе и документы. Не было только оружия, что вполне объяснимо ввиду того, что произошло в городе.

— Очень жаль, что с Рональдом могло случиться несчастье. Уверен, что герцог Аверин сделает всё возможное для поиска младшего сына и без моей помощи, — Май искренне недоумевал, что хотели от него друзья.

Его отношение к Рональду всегда было неоднозначным. С одной стороны, он уважал этого сильного духом парня, с другой стороны, дико ревновал к нему Елю, в чём вынужден был сам себе признаться, хотя постоянно, на протяжении долгого времени, пытался сдерживать ревность и убеждал себя, что ранее Еля была влюблена в Аверина только в результате магии внушения.

Майстрим заметил, как Мик Сурей требовательно посмотрел на Дана, а потом на Колина. Анатоль тоже пихнул в плечо стоявшего рядом с ним хмурого недовольного Дана.

— Май, мы не хотели тебе говорить, — нехотя проговорил двойник, — но теперь не имеем права молчать, — и выразительным взглядом Дан посмотрел на Колина, который выглядел сейчас так, будто его ведут на смерть.

— Что такое? — Май вопросительно посмотрел сначала на одного друга, потом на другого и почувствовал, как сильно те занервничали и заволновались. — Или говорите, наконец, что случилось и что хотите от меня, или дружно выметайтесь! У меня нет времени ждать, когда вы решитесь сообщить мне… что именно?

— Когда на Елению начались совершаться покушения, ты приставил к ней охрану и дополнительно поручил нам охранять её днём и ночью, — начал Колин.

— Я помню.

— Мы по очереди охраняли её, — вставил Дан. — Незадолго до её отправления в Землю Фурий, я пришёл сменить Колина. Еля должна была спать в комнате, но Колин вдруг почувствовал её.

Май мрачно посмотрел на друга, тот ответил твёрдым взглядом, — он до сих пор оставался неравнодушен к его невесте и не скрывал этого. Поэтому всегда остро чувствовал Елю.

— Стояла ночь, луна зашла за тучи, ничего не было видно, но Колин твердил, что Еля покинула комнату через окно и бежит через парк, — нехотя продолжил говорить Дан.

Выражение лица оборотня стало непроницаемым, на Мая он больше не смотрел.

— Ночью? — уточнил Майстрим, холодея сердцем, понимая, что услышит сейчас неприятную новость.

— Да, и мы решили последовать за Елей. Вдвоем, — продолжил Дан. — Сначала мы решили, что у неё свидание с тобой. Но когда она направилась в совершенно другую сторону от дворца — в рабочий район, мы забеспокоилось. Она добралась до рабочего района и забралась на крышу дома, а потом побежала по крышам. Мы держались в отдалении, чтобы она нас не заметила. В результате оказалось, что у неё… — Дан на несколько секунд замолчал, встретился взглядом с Колином, который взглядом предложил ему продолжать, и закончил фразу, — свидание с Рональдом Аверином.

— Свидание? — непроницаемое выражение спало с лица Мая. Теперь он выглядел растерянным.

— Своеобразное свидание, конечно. Сначала они вместе бегали по крышам, было похоже, что они тренировались, затем он убежал один, а Еля ждала его, а потом Рон вернулся и… — голос Дана вдруг охрип от волнения, он прокашлялся.

— Они стали целоваться, Май, — деланно равнодушным тоном проговорил Колин, однако во взгляде оборотня бушевала масса эмоций, в том числе злость и гнев. — Сначала я думал, что Еля станет вырываться, но она всё позволяла этому ублюдку. Я хотел перегрызть ему глотку, а эту обманщицу за волосы притащить к тебе, но Дан помешал мне.

— Еле справился с этим недоумком, весь магический резерв исчерпал тогда, — проворчал Дан.

В апартаментах императора наступила тяжёлая тишина. Лица пятерых мужчин в комнате стали одно мрачнее другого.

— Почему вы только сейчас рассказываете об этом? — голос Мая, казалось, мог заморозить всю Ровению. — И, очень прошу тебя, Колин, выбирай выражения, когда говоришь о моей невесте.

Желваки опасно заиграли на скулах оборотня, но он сдержался и промолчал, лишь нехотя кивнул другу, что, мол, услышал его.

— Несмотря на двусмысленность ситуации, тогда мне показалось, что они… прощаются, — нехотя выдавил из себя Дан. — Поэтому я удержал Колина и убедил его ничего тебе не рассказывать до поры до времени. Я не хотел понапрасну обвинять девушку, которую ты любишь, и которую я лично сам уважаю. С того дня мы стали пристальнее следить за Авериным и за Елей. Больше они не встречались. Потом узнали, что Аверин уволился, уехал из столицы к ластане и ребёнку в дальнее поместье Аверинов. И я успокоился, был уверен, что тогда оказался прав.

— А теперь в чём ты уверен? — внешне оставаясь спокойным, внутренне закипая, холодно проговорил Майстрим.

Взгляды друзей столкнулись словно два стальных клинка. Но Дан выдержал ледяной колючий взгляд своего императора и близкого друга.

— Я поговорил с парнями, и мы решили все тебе рассказать, поскольку они исчезли вместе, Май. Почти в одно и то же время. От Ели остались только вещи в гостинице, а в письмах она со всеми попрощалась. И от Аверина остались вещи в гостинице, и он тоже попрощался со всеми родными. Еля ушла порталом, и … — Дан на мгновение запнулся под немигающим взглядом Мая, но всё же продолжил внешне очень уверенно: — Аверин тоже исчез без следа. Только он один во всём Кальтоне, заметь. Значит, возможно, тоже ушёл порталом. Больше объяснений бесследного исчезновения Аверина нет. И теперь та встреча выглядит иначе.

— Как иначе? — Май заставлял себя сдерживаться и говорить с друзьями спокойным тоном, хотя внутри поднималась слепая ярость, которую он уже с трудом контролировал. Услышать подобное от близких друзей… это было как удар под дых — неожиданно и больно.

— Мы подумали, что возможно тогда, на крышах, они не прощались. Вернее, прощались, но только на время, и договаривались о побеге, а мы неправильно истолковали их встречу, — подбирая слова, осторожно проговорил Дан, настороженно наблюдая за Маем, который стал похож на холодную бездушную статую.

— Вы все знаете Елю. Она не могла… — начал Май и осёкся, потому что во взглядах друзей он не нашёл поддержки.

Наоборот, они смотрели на него странно.

С сожалением? С сочувствием?

— Почему, Май? Ты считаешь, что девушка не может предпочесть внебрачного сына герцога Аверина императору Ровении? — холодно проговорил Колин. — Кто знает, что творится в голове у этих женщин? Возможно, как эмпат, ты и знаешь это, но Еления всегда сильно отличалась от наших ровенок. Она из другого мира, Май. Возможно, ты не можешь полностью её чувствовать, как других ровенцев, поэтому, вполне вероятно, что она притворялась в своих чувствах к тебе… И, вспомни, Еля раньше была влюблена в Аверина, она собиралась замуж за него, пока тот не нагулял ребёнка на стороне и не обзавёлся ластаной. И она постоянно избегала твоих ухаживаний, не хотела становиться ни невестой, ни императрицей.

— Еления не лгунья, — твёрдо прервал оборотня Май, медленно вставая с кресла. Он переводил внимательный взгляд с одного мужского лица на другое, но так и не увидел во взглядах привычного понимания. — Мою невесту похитили. Я уверен в этом.

— Майстрим, ты сам говорил, что никаких следов никто не может найти. Похоже, что эти двое, узнав секрет портала, вдвоём сбежали на край мира. Или, вообще, в другой мир, — осторожно, подбирая слова, проговорил Мик Сурей. — Мы не понимаем, почему ты так уверен, что Еления находится в мире Арде?

— Я знаю, что говорю, — ледяным тоном проговорил Май. — А вам не обязан докладывать все нюансы моей уверенности в этом, и о расследовании дела тоже. Я ваш командир и император, и вы обязаны верить мне.

В наступившей опасной и вязкой тишине голос Мика Сурея прозвучал слишком холодно и громко.

— Ещё ты наш друг, Май. Мы видим, как ты страдаешь, как ищешь её. Ты в зеркало видел себя в последнее время? На тебя смотреть страшно.

— По-нашему мнению, ты не хочешь поверить очевидному, потому что слеп от любви к той, кто этого не заслуживает! — зло процедил Колин. — Раскрой глаза: Еля сбежала с Авериным!

Лицо Мая застыло ледяной маской. Он не хотел и не мог рассказывать друзьям о том, что случилось между ним и Елей, не хотел, чтобы даже тень бесчестия падала на ту, которая дорога ему больше жизни и вскоре станет императрицей.

— Я услышал вашу версию исчезновения моей невесты, — голос Мая прозвучал спокойно и твёрдо. — Она не произвела на меня того впечатления, которого вы хотели. Более того, подобные подозрения относительно Елении, вашей будущей императрицы, оскорбительны. И для неё, и для меня.

Лица парней из личной охраны императора на глазах становились всё мрачнее и мрачнее.

— С сегодняшнего дня вы занимаетесь только прямыми обязанностями и отстраняетесь от участия в поиске Елении, поскольку предубеждены против неё. Надеюсь, напоминать ваши обязанности нет необходимости?

У Анатоля в глазах заплескались растерянность и сомнение, у Мика во взгляде застыли упрёк и сожаление, у Дана — недоверие и осуждение, а у Колина — явная обида и уверенность в своей правоте.

Май продолжал смотреть на друзей холодно и безэмоционально.

— А теперь я хочу остаться один. Вы свободны.

Члены боевой пятёрки императора один за другим, с тяжёлыми сердцами, вышли из кабинета своего командира и друга.

Глава 14

Рональд с тяжёлым сердцем смотрел, как за воздушной стеной, которую Стражи называли Чертой Жизни, практически одновременно исчезли смертники из отряда Духа. В том числе и хрупкая фигура его напарницы.

Со дня их знакомства прошло всего несколько дней, а ему казалось, что он давно знает иномирянку Елению Огдэн, и удивлялся тому, как быстро привязался к вредной девчонке, которая вечно дразнила его на тренировочной площадке, а сражалась на равных.

Сначала девушка вызывала у него раздражение, а ещё он был зол, что из-за неё его отправляют на Смертельные игры, — почему-то именно его решили выбрать иномирянке в напарники. Причину не назвали, а права спрашивать не было, — Стражи Тюрьмы обязаны молча повиноваться любому решению начальника тюрьмы, а особенно распоряжениям Хранителей мира.

Но узнав девушку ближе и услышав историю её похищения для Смертельных игр, Рональд принял ситуацию и понял, почему именно его отправили на Игры.

Твари Пустоши высосали у него магию, чуть не отправили за Грань, и теперь он — Пустышка. Если твари снова вырвутся за Стену, что он сможет им противопоставить? Ничего. Магии у него больше не было, хотя раньше, по словам сотрудников Тюрьмы, он был сильным магом-боевиком. Вот его и приняли в Стражи из жалости, несмотря на то, что, как Страж, он теперь бесполезен, и определили в напарники свободной девушке из-за Стены, такой же Пустышке, как и он. Сейчас он только и годен, чтобы прикрывать спину невинной жертве игр.

Но Рон никому не жаловался. Если начальник тюрьмы и Хранители так решили, кто он такой, чтобы спорить?

— Отряд, приготовиться! — распорядился Демон.

Смертники молча выстроились в шеренгу вдоль Черты Жизни, в том числе и жена Демона — Линара, красивая, взрослая и сейчас абсолютно растерянная женщина из-за Стены. Рональд знал, что задачей отряда станет оберегать эту женщину, которая совсем не знала, как пользоваться оружием, и Стражницу Огдэн, и решил, что сделает всё возможное для спасения двух невинных женщин из-за Стены.

— Вперёд, — голос Демона прозвучал спокойно и уверенно.

Рональд восхищался смелостью и силой духа Демона, хоть тот и являлся заключённым. Он был наслышан о прошлом бывшего Главного полицейского Ровении, которого тот не скрывал, и которого посадили в тюрьму из-за лживого наговора Варниусов.

Рон сделал шаг вместе со всеми и подумал, как хорошо, что он ничего не помнит из прошлой жизни.

И никого тоже.

Ему так легче. И проще тоже.

Но, скорее всего, ничто его и не держало в той прошлой мирной жизни, раз он решил от всего отречься и добровольно стать Стражем в Тюрьме Пустоши. Хотя… кто знает.

Несколько секунд смертники находились в густом чёрном тумане, а потом оказались в вязкой мутной субстанции, в которой их вмиг оглушили всевозможные звуки, и встретили резкие незнакомые запахи. А потом из субстанции словно выкачали воздух, и наступили холод и оглушительная тишина.

Рональд задержал дыхание в нетерпеливом ожидании.

Казалось, что долго ничего не происходило.

Пошевелиться Рон не мог, а когда почувствовал, что начинает задыхаться, изо всех сил сделал последний рывок, и его словно выплюнуло из вязкости, холода и тишины.

Ослепительная вспышка света ударила в глаза, заставив мужчину зажмуриться и опустить голову. А спустя мгновение, равное удару сердца, новые звуки и запахи со всех сторон обрушились на него.

Рональд открыл глаза и замер, настороженно оглядываясь вокруг. По позвоночнику пробежал неприятный холодок. Глаза чуть не полезли на лоб.

Где он оказался, демоны его возьми?! И где остальные смертники?!

Мужчину окружали странные создания, мало похожие на людей. Высокие и мощные, с очень смуглой кожей. Ведь это была кожа? Или что-то похожее на очень мелкую чешую?

И всё же же это была не кожа, а чешуя…

У созданий были невероятно широкие плечи и не менее невероятные тонкие талии. Рон отметил по две руки и две ноги с каждой стороны, больше похожие… Он даже не понял, с чем это можно сравнить… Разве что с телами змей…

А ещё были плоские уродливые лица с вдавленными носами. Или не носами… но дырки какие-то точно имелись.

С каждого такого лица на Рона уставились три узких… глаза?.. два из которых были расположены по бокам лица, ближе к тем местам, которые у обычных людей назывались висками, а один глаз — на лбу.

— У сих прани драг ту! — словно пробулькал один из незнакомцев, подняв по одной так называемой руке с каждой стороны вверх.

— Я тоже рад вас видеть, — широко улыбнулся ровенец, тоже медленно поднимая обе руки вверх.

Может, это знак приветствия такой? Оружия у него в руках не было. Холодный пот стекал по спине мужчины.

— Ну и фантазия у этой иномирной извращенки, — доброжелательно проговорил Рон, продолжая улыбаться созданиям. — Одно успокаивает, что на самом деле вас нет. Ведь нет же?

— У сих… не… ет, — булькнуло одно из созданий, самое мощное и высокое.

Рон прикинул, что его макушка находилась на уровне груди неизвестного существа.

— Я и говорю, что нет, — невольно передернул плечами новый Страж Пустоши, не опуская рук. — Потому что, если вы есть… хрен его знает, что мне делать.

* * *

Она наблюдала. И ждала.

Арданцы готовились к её играм, как давно уже не готовились. Когда-то давно они тоже так тщательно отбирали смертников и тренировали их. Когда ещё считали, что могут одолеть её.

Снова они на что-то надеялись? Видимо. Неужели не поняли, что любая подготовка бессмысленна? Хотела бы Она знать, почему? Ведь знали уже, почему она вышвыривала из летасов только тех двоих смертников — Духа и Демона — у которых странные прозвища.

В этот раз Она решила устроить им сюрприз. Ведь именно так арданцы называли то, что происходило внезапно? А то всех и ко всему подготовили, всем и всё рассказали… Она теперь боится и трясётся от страха. Ха-ха…

Правда, сюрприз окажется неприятным. И будет стоить ей некоторых усилий. Раньше Она никогда не создавала одновременно два летаса, лишь иногда с частичным наложением, когда один плавно перетекал в другой — когда Смертники из одного мира могли попасть в другой. А теперь… теперь Она решила создать сразу два. Два отряда — два летаса. Ха-ха…

Это оказалось не так-то просто сделать. Даже ей. Но в итоге у неё получилось, и теперь группа Духа находилась в одном летасе, а группа Демона — в другом. А ещё она раскидала смертников по обоим летасам.

Они думали, что самые хитрые? Но Она хитрее. И сильнее тоже. Когда они уже поймут это?

Только любимчиков она оставила рядом с их женщинами, пусть за них поволнуются. Ведь именно этого Она и ждала от них. И от игр вообще. А остальные смертники окажутся в одиночестве, хотя и недалеко от своих командиров. При желании смогут дойти до них, но… как говорится, здесь упс… тут одна оговорочка — при Её желании. А оно у Неё вряд ли появится.

И всё-таки не зря Она выделяла Духа. Как быстро сориентировался этот негодяй… Мир достался ему опасный и непредсказуемый — мир разумных растений, реагирующих на громкие звуки. Девчонка его, конечно, глупа и обычна. Она разочаровала — и руку сразу обожгла, и заорала, как истеричка, и, вообще, испугалась.

Если бы не Дух, её тварюшки бы уже высосали из неё всё вкусненькое, но тот вовремя успел — быстро сообразил и верно. Даже порадовал.

Она наблюдала, как огромная мощная фигура Духа бесшумно передвигается по разумному лесу.

А девчонка где?

На спине у него…

Этот же умник перед каждым шагом огромным обоюдоострым кинжалом безжалостно разрезал непроходимые заросли.

Шли эти двое в сторону, где не так давно прозвучали крики двух смертников. Сначала одного, затем другого. Тех, что вышли в разных местах, но оказались одинаково глупы, — обоих постигла одна и та же участь. Если Боги не наградили их умом, разве Она виновата? Нет, конечно. В результате Она с удовольствием пополнила силы… с помощью своих созданий.

Вкусно. Но всё же деликатес ждёт её впереди. Ммм, Она в нетерпеливом ожидании…

Та-ак… эти двое подошли сначала к одному телу, потом к другому. Причём, пока шли ко второму телу, смертник зачем-то тащил за собой то, что осталось от первого смертника.

Хотя… ха-ха… точнее будет по-другому — Дух подошёл, Дух шёл, а девчонка с длинной косой на нём приехала, и дальше ехала… Надо бы стряхнуть её — слишком там безопасно для неё.

Эти двое долго разглядывали то, что осталось от её жертв, морщились. Девчонка зажимала рот рукой, чтобы не закричать, и отвела от тел испуганные глаза. У Духа только желваки ходили на скулах, — сердился. Ух, как глаза сверкают! Больше ничего в его внешности не выдавало гнева. Но он был точно в ярости. Это хорошо… Больше эмоций! Больше чувств! А когда он увидит такой бледную девчонку, то что почувствует?..

Она даже задрожала от нетерпения. Тогда Она его и выпьет. Наконец-то. Надоел уже.

Девчонка осторожно переползла на грудь мужчине, сползла вниз, ещё и потерлась о него, а тот замер каменным изваянием. Мелкая запрокинула свою глупую голову и что-то прошептала, смертник отмер и тоже зашептал, тихо-тихо, а та смотрела на него во все глаза, очень пристально, а потом медленно кивнула в ответ. Дух стал показывать непонятные знаки пальцами, девчонка снова закивала. Но отвела глаза в сторону. Дух взял её за подбородок и заставил смотреть в глаза, зашептал зло, сквозь зубы. Девчонка моргнула, застыла и снова кивнула.

Ползучие гады не слышали их, но Она-то услышала весь разговор. Интере-с-сно…

Сытые лианы не обращали внимания на двух иномирцев, — те вели себя очень тихо и осторожно. И Она решила помочь своим созданиям. Ментально дала команду тонким разноцветным лианам, и те медленно поползли к девчонке, незаметно оплетая стройные ноги. Но этот умник всё заметил, неуловимыми движениями разрезал их и отшвырнул прочь. Девчонка вздрогнула, схватилась за кинжалы.

Ну-ну… Она снова отправила лианы к своим жертвам.

— Грязно играешь, стерва, — еле слышно прошептал Дух, запрокинув голову. Это он ей, Она понимала. И услышала тоже.

Грязно? Да ей плевать на это. Она снова отправила ползучих гадов. И снова. Теперь уже и девчонка ловко расправлялась с ними. И слишком быстро.

— Главное, не кричи. Молча убивай их, — шептал Дух. Но Она его услышала.

Девчонка кивнула, и они встали спина к спине, отбиваясь от лиан и других растений.

А девка-то ловкая всё же и смелая. Движения у обоих сильные, резкие… на удивление, даже у этой землянки. Режут и режут бедные растения. И не устают даже. Без эмоций, спокойно и хладнокровно.

Стало скучно. Надоели.

Она хотела развлечений, но другого рода, и отозвала своих созданий.

Ладно, пусть поживут ещё немного.

Некоторое время эти двое ещё стояли спина к спине. Оглядывались. Всматривались в темноту густого разноцветного леса, осматривали ядовито-зелёные стволы деревьев, которые их окружали.

Потом Дух прошептал:

— Залезай на меня, будем двигаться дальше.

— Вам тяжело со мной. Я и сама могу идти, по вашим шагам, — ответила девушка.

— Делай, что говорю, и не спорь! — прошипел тот. — И мне так спокойнее, и безопаснее тоже. Нам обоим.

— Но так вы один…

— Быстро. На спину. Иначе брошу тебя на хрен. А задача твоя — не спускать глаз с того, что над нами. Чтоб башка твоя крутилась на все четыре стороны. Поняла?

Девчонка поджала губы, некоторое время хмуро смотрела на непроницаемое бородатое лицо Духа, потом нехотя кивнула и ловко залезла на широкую мужскую спину, обхватив тонкими руками шею смертника, а ногами — его поясницу. Задрала голову и цепким внимательным взглядом стала оглядываться по сторонам.

Маленькая какая-то, жалкая. Дохлая.

Она вдруг подумала, не зря ли выпросила девчонку у Хранителей? Получит ли желаемые эмоции? Мелкая и несуразная… худая, костлявая… Ещё и контролировала свои эмоции и мысли постоянно.

Пока Еления Огдэн для неё сплошное разочарование.

Глава 15

Бердайн Огдэн резкими широкими шагами мерила длину рабочего кабинета. Королева не могла усидеть на месте, — её распирало от нетерпения.

Её девочки всё-таки нашли эту стерву, и сейчас приведут к ней, — она только что дала разрешение на границе, чтобы охранницы вместе с фуриями-разведчицами пропустили незнакомую подозрительную человечку, которую те привели с собой.

В дверь постучали.

— Сестра?.. — заглянула Ордайн с не менее горящим взглядом, чем у неё. — Они здесь. Куда вести пленницу?

— Куда? — королева фурий на миг замерла, размышляя, а затем её жёсткое выражение лица сменила злая гримаса. — В пыточную.

В фиалковых глазах Ордайн мелькнуло осуждение, но целительница быстро подавила его и промолчала, — с приказами королевы не спорят, даже она, особенно, когда Верховная Фурия в подобном состоянии.

Ордайн тихо закрыла дверь, а Бердайн прикрыла глаза, успокаиваясь и беря себя в руки. Она не собиралась сразу пытать эту лживую тварь, но попугать её необходимо. Пусть знает, что с ней будет, если будет молчать или врать.

Через некоторое время Верховная Фурия вышла из дома и направилась в место, которое фурии очень редко использовали по назначению. А те, кто хоть раз там побывал, либо уже не могли рассказать о том, что там с ними происходило, либо молчали под страхом смертной казни.

* * *

Мирина Тарни хмуро оглядывала место, в которое несколько минут назад сверху спустили её фурии. Женщина дрожала от холода в каменном мешке, который находился глубоко под землей, над её головой вместо потолка находилась решётка.

Сомнений в том, где она оказалась, у женщины не было. В том, что к ней применят все те штуки, которые окружали её на стенах, тоже, — она была наслышана о жестокости Верховной Фурии и женщин её клана. Но в то же время она была наслышана о разумности и справедливости самой главной фурии.

Фурии, схватившие её и сразу же нацепившие на запястья амагические наручники, не сказали ей, зачем она понадобилась их королеве, но Мирина и сама поняла, поскольку дурой никогда не была. И знала, что останется жить только в том случае, если будет честна и откровенна с королевой фурий.

А она будет. И даже хочет. Потому что последняя роль в деле Хранителей мира уж очень ей самой не понравилась. А совесть и чувство вины уже все внутренности изгрызли. Только кто она такая, чтобы перечить воле Хранителей мира Арде? Она лишь пыль под их ногами, пешка в их шахматной игре. Не могла она тогда отказаться.

Или всё же могла?

Наверху послышались твёрдые уверенные шаги, и Мирина резко подняла голову. Сквозь толстые прутья решетки на неё смотрела Верховная Фурия точно таким же взглядом, каким смотрела на неё тогда, у Главного храма столицы Ровении, когда она вещала своё «предсказание» императору и его невесте. Она хорошо запомнила тот взгляд, он даже снился ей в кошмарах.

— Мирина Тарни? — голос королевы прозвучал спокойно и холодно. Очень холодно.

— Да, ваше величество, — тихо ответила ясновидящая, встречаясь взглядом с фурией.

— Ты знаешь, почему здесь оказалась?

— Догадываюсь, ваше величество.

— Догадываешься? Очень интересно. И почему же? Какова твоя версия?

Мирина невольно сглотнула, — от спокойного и ледяного тона королевы по позвоночнику пробежались мурашки ужаса, ладони женщины вмиг вспотели, и она вытерла их об изодранную юбку.

— Вы хотите найти иномирянку, которую приняли в клан фурий, — выдавила из себя Мирина.

Некоторое время королева смотрела на неё молча, прищурив глаза.

— Ты считаешь, я смогу найти её? — голос Бердайн Огдэн был ровен.

— Я не знаю, ваше величество, — еле слышно прошептала женщина. — Это правда.

— Не знаешь? Очень плохо, Мирина Тарни. Я рассчитывала на сотрудничество с твоей стороны.

— Я расскажу всё, что знаю сама, но… — женщина опустила голову и замолчала, нервно теребя пальцами юбку.

— Но? — резко повторила королева.

— Как правило, те, кто исчезает для всех в этом мире по воле Хранителей мира Арде, больше никогда не возвращаются, — тихо проговорила Мирина и вновь подняла взгляд на королеву, полный вины и страха.

Королева мрачно смотрела на неё и молчала. Её взгляд на глазах ясновидящей темнел всё больше. Скоро фиалковые светлые глаза стали совсем чёрными и жуткими.

— Значит, мою невинную и чистую девочку похитили по воле Хранителей мира, — голос Фурии прозвучал безэмоционально, но пленница вздрогнула.

— Скорее всего, — прошептала Мирина. — Потому что меня нанял человек, который всю сознательную жизнь работал на Хранителей мира, и который время от времени привлекал меня и брата для выполнения заданий определенного рода.

— Теперь по порядку, — резко приказала фурия. — И говори громче.

Ясновидящая медленно опустилась на колени, в умоляющем жесте протянула руки к королеве.

— Ваше величество, я прошу у вас защиты. И понимания. Я всё расскажу, но и вы должны знать, что выбора у меня не было.

— Я не верю оправданиям, потому что выбор есть всегда, — теперь голос фурии звучал жёстко и остро, словно резал по натянутым нервам испуганной пленницы.

— Да, есть, — согласилась Мирина, взгляд женщины стал твёрдым, несмотря на испытываемый страх. — Если вы королева или из сильных мира сего. А если ты простой человек и обязан подчиняться?

— Подчиняться делать зло? — процедила королева. — Выбор есть всегда, — повторила она с нажимом, — а желание разрушать чужие жизни возникает тогда, когда в своей радости нет.

— Я не разрушаю чужие жизни, — начала Мирина и осеклась. Как же она не разрушает, если… разрушает. Помогает разрушать. — Я не по своей воле, ваше величество, поверьте. И я всё расскажу, только Хранители мира не оставляют в живых предателей.

— Я тоже не оставляю в живых подобных тебе.

Мирина опустила голову, плечи женщины поникли.

— Твоя помощь оплачивалась Хранителями мира?

Вопрос был задан королевой обычным тоном, Верховная Фурия прекрасно владела собой, но Мирина вдруг ясно почувствовала, что от её ответа сейчас зависит многое. Возможно, жизнь. И подняла взгляд, в котором неуверенно заплескалась надежда.

* * *

Верховная Фурия не тронула пленницу, однако оставила ту в темнице, не зная что с ней теперь делать.

Королева вернулась в кабинет подумать над тем, что услышала от Мирины.

То, что рассказала ей ясновидящая, лишь немного приоткрыло завесу над тайной исчезновения приёмной внучки, но Бердайн хотя бы убедилась в том, что Елю действительно похитили. А брат и сестра Тарни сыграли небольшую, но необходимую роль в разыгравшемся не так давно на их глазах спектакле.

Девочку похитили Хранители мира Арде. Это оказалось неожиданным и неприятным известием.

Зачем её девочка могла понадобиться самым сильным магам мира?

Если бы Хранители не хотели, чтобы Еления заняла трон Ровении, то вряд ли устраивали бы весь этот балаган и придумали бы что-то попроще. Им же нужно было, чтобы все близкие Ели поверили в её добровольный уход в свой мир.

Так для чего?!

Она разберётся с этим, узнает причину.

Подумав так, Бердайн впервые, с той самой минуты, когда поверила в уход Елении, вздохнула полной грудью. А в тот момент она даже самой себе боялась признаваться, насколько её задел поступок девочки и как стало больно, — словно жестокие тиски сдавили мощную грудную клетку воительницы и всё это время давили, не зная пощады. Королева с головой окунулась в дела своего небольшого королевства, которых накопилось немало, поскольку в последнее время фурия часто навещала подопечную пустышку в Ровении из-за нависшей над той опасностью. И молча принимала лечебные эликсиры сестры, которая волновалась за неё.

Теперь же тиски будто разжались на измученном сердце Бердайн.

Почему она, королева фурий, мудрая и неглупая, оказалась такой доверчивой? И потеряла столько драгоценного времени? Что сейчас с её девочкой?

И главный вопрос: что ей делать со всеми полученными знаниями?

Хранители мира точно знали, кого похищали.

Знали, что Еления Огдэн — приёмная дочь клана фурий, а сама королева признаёт её внучкой. Они знали, что девочка — официальная невеста императора Ровении. Но это не остановило их. Более того, они просто лучше подготовились к похищению. Значит, Еления Огдэн очень нужна Хранителям мира и возвращать её в прежнюю жизнь они не собираются. Её невинная девочка должна для всех бесследно исчезнуть.

Бердайн вспомнила, о чём ещё поведала пленница Мирина Тарни, которая призналась, что больше ни один человек во всем мире об этом не знает. Женщина увидела это на ауре девушки-иномирянки, но скрыла от людей Хранителей, потому что самой было противно от своей роли в происходящем безумии.

Надо срочно всё рассказать мальчику. Только ему одному. Потому что непонятно, кому можно верить вокруг. Даже друзья императора Ровении теперь вызывали у Бердайн маниакальное подозрение, кроме Анатоля. Если бы тот оказался предателем, Криста давно это выяснила бы. Значит, этот парень точно чист.

Криста… бедная её девочка. Исчезновение подруги и названой сестры сильно подкосили её, и сейчас бедняжка соблюдала постельный режим, который стал необходим в её интересном положении.

Так, а остальные соратники Майстрима?

Бердайн задумалась. Ей никогда особенно не нравился оборотень, который вечно сжирал её девочку взглядом. Отец даже женил его, а тот всё успокоиться не мог. Не приложил ли он, или кто другой из императорских боевых магов, свою грязную руку к исчезновению Ели?

Выражение лица королевы стало жёстким и даже жестоким. Она всё выяснит. Нашли же её разведчицы ясновидящую, значит, и другую информацию отыщут. А когда её девочка окажется в безопасном месте, она разберётся со всеми её обидчиками, явными и тайными, со всеми, кто хоть немного участвовал в похищении.

Или откажется от трона — негоже такой глупой и бесхребетной королеве занимать трон Земли фурий.

Бердайн усмехнулась. А ведь мальчишка столько книг изучил в последнее время. Что искал, интересно? Куда ведёт интуиция этого носителя зацепки? Пронюхал ли он про Хранителей мира? Нашёл ли что-то? Или запутался вконец?

Мужчины…

Разве можно им доверять?

Разве можно на них надеяться?

Разве могут они устоять перед соблазном?!

Конечно, все оступаются и ошибаются, и она не без греха. Но почему она может быть верна себе и своему слову, а мужчины — нет?

Не зря в своё время она скрыла от своего мужчины дочь, а потом и внучку. Ничего хорошего он бы не дал её девочке, кроме эгоизма, высокомерия и деспотизма, и жаль, что дочь и внучка пошли не в неё твёрдостью характера, и обе вышли замуж за мужчин. Счастья хотели. Ни одна, ни вторая так его и не нашли. Да, Мадлен вышла за Эдварда Данери, и сначала она была рада за неё, но каким же тот оказался скользким и изворотливым типом. Да и любит ли он её девочку так, как та любит его? То, что женился, ещё не доказывает любовь. Ещё бы он не захотел жениться на такой женщине, как её Мадлен. Та не только умница и красавица, но ещё и королевская внучка. Фурия, в конце концов, женщина — воительница.

Эх, вернуть бы время вспять, не отпустила бы ни дочь, ни внучку за пределы Земли Фурий. Жили бы на родной земле, бед не знали.

«И жизни тоже не знали бы, — проворчал внутренний голос. — Это их жизнь вообще-то, а не твоя. И прожить они её должны так, как сами хотели и хотят, а не как ты хочешь, под твоим крылом».

«Моя дочь умерла, а могла бы жить», — сама себе сказала Бердайн.

«Уж лучше короткая и яркая жизнь, чем долгая и тусклая», — твёрдо пробубнил внутренний голос.

«Сама как-нибудь разберусь, что и кому лучше! — зарычала королева в ярости. — Заглохни!»

«Я — это ты, королева. И вот смотрю я, сильно ты сама разобралась со своей жизнью, — ехидно ответил внутренний голос. — Хорошо хоть, что тебе некого винить в том, что жизнь твоя сложилась так, а не по-другому, а только все твои фурии разбегаются, то есть разлетаются… и дочь уехала, и внучки тоже одна за другой покидают тебя и землю предков. Может пора признать, что мир вокруг меняется и все меняются? Только ты застряла на стыке эпох, старой и новой, и никак не хочешь признать, что твой закрытый мир постепенно вымирает…»

Бердайн схватилась за голову, пугающие мысли хотелось вырвать и сжечь, но это были её мысли, её внутренний голос, это она сама с собой спорила.

— У-у… Проклятые мысли! — прошипела королева, швыряя книгу в картину на стене. — У меня должна быть ясная голова! Я должна понять, что мне сейчас делать! Как свою Пустышку найти!

Произнеся последние слова, королева, совершенно ошеломлённая, замерла, уставившись на картину.

Глава 16

Сколько времени прошло с момента их перехода за Черту жизни? Елении казалось, что уже много часов, но Дух уверенно и спокойно утверждал, что не больше двух. Причём дал понять, что здесь время течёт совсем по-другому, так как они находились в другом мире, в котором всё отличалось от мира Арде.

Сейчас они сидели на земле, прислонившись спиной друг к другу, и отдыхали. Причём каждый не забывал вертеть головой на свои сто восемьдесят градусов. Дух так приказал, хотя Еления и без его приказов старалась быть внимательной и осторожной.

Площадку для отдыха Дух расчищал минут двадцать, работая с помощью огромного кинжала, разрезая им толстые и ветвистые кустарники, не позволяя ей всё это время слезать с его спины. Еления внимательно осматривала территорию и прислушивалась к пугающей тишине вокруг.

Странный мужчина этот Дух. Непонятный. Жуткий. В то же время смелый очень. А ещё суровый. И холодный, словно айсберг.

Сначала Дух пугал её, но когда она убедилась, что смертник действительно хочет помочь и, только благодаря его советам, её сразу же не сожрали жуткие растения летаса, Еля доверилась командиру их маленького отряда.

В принципе, особого выбора у неё не было. Только в глаза его жуткие старалась не смотреть, и лицо изуродованное не видеть, потому что от одного его взгляда всё замирало внутри от страха и от странного чувства, что этот человек всё о ней знает и видит насквозь.

Особенно ей нечего было скрывать, о ней все и всё знали, но смертник был непростой, по шёпоту других заключённых и намёков Стражей, в прошлом настоящий душегуб, жестокий убийца. И Еля не понимала, как Стражи и Хранители мира могли доверить подобному человеку её жизнь?

Хранитель Конели, который вроде бы не желал ей зла, сам сказал, что очень надеется увидеть её живой и невредимой, только вот сама она не надеялась вернуться живой со Смертельных игр, ещё и с таким командиром…

Когда подошла к Черте жизни, только огромным усилием воли заставила себя мысленно не прощаться с любимыми и дорогими сердцу людьми. Чтобы тварь о них не узнала. Не причинила им вреда. Отключилась от всего и просто ждала команды перейти Черту. Как же тяжело было всё время контролировать себя, свои мысли и эмоции.

— Как рука? — услышала землянка еле слышный шёпот мужчины. — Мазь помогла?

— Да. Спасибо.

— Хватит «спасибо-пожалуйста». Кратко отвечай. Или знаками, — шепнул Дух. Властно и категорично.

Еля промолчала. Он прав, конечно. Сложила пальцы, как научил Дух, и сунула ему под нос — «поняла». Горячее дыхание смертника опалило пальцы, которые она тут же отдёрнула. Ничего себе, у него дыхание… словно раскалённая лава внутри.

Девушка посмотрела на другую руку — раненую. Волдыри уже прошли, и рана тоже выглядела намного лучше. Всё благодаря мази целителя Оливара Варниуса, которой тот снабдил всех смертников, участвующих в Смертельных играх. А ещё благодаря покою, который ей обеспечил Дух, не разрешая спускаться со спины и помогать ему кинжалом.

Доктор Оливар, этот странный учёный, всё же вколол ей лечебную сыворотку. Она тоже хороша… что нашло на неё тогда? Непонятное упрямство и отчаяние. Просто решила вдруг, что живой с игр всё равно не вернётся, и не захотела напоследок воспользоваться помощью Варниуса, — настолько этот противоречивый человек вызывал у неё отторжение. А его инъекции — отвращение.

Еля вздохнула и сразу же почувствовала, как напряглась спина командира. Покрутила головой, цепким взглядом всматриваясь в густую разноцветную крону деревьев-исполинов. Но вокруг всё было спокойно. Это от её вздохов Дух так напрягся?

— Когда перешагнула Черту, поняла, сколько будет длиться летас? — словно прошелестел ветерок за спиной. — Щёлкнуло в голове?

Еля показала знаком — «два».

«Да», — увидела перед носом конструкцию из мужских пальцев. Вздохнула тяжело. Они должны продержаться два дня.

Два долгих жутких дня.

А прошло лишь несколько часов. Но если время здесь течёт по-другому, то и два дня могут длиться бесконечно…

«Покажи» — новый знак. Еля сразу поняла, что должна показать, и нехотя протянула руку с обожженной ладонью, слегка развернувшись, чтобы смертнику удобнее было рассматривать.

Некоторое время Дух не шевелился и, похоже, что не дышал почти. Но руку разглядывал, Еля чувствовала это. Потом оттолкнул её кисть, слегка дотронувшись, мол, «убирай, посмотрел».

Еля убрала и получила новый приказ.

— Нужно поесть, — прошелестел уже знакомый голос, а его хозяин показал незнакомую конструкцию из пальцев. Еля поняла: в следующий раз он покажет этот знак, чтобы не издавать лишних звуков.

Девушка достала вяленое мясо и хлеб из рюкзачка, и нехотя стала есть, осторожно пережёвывая пищу, чтобы не издавать лишних звуков. Есть не хотелось, но кто знал, будет ли у них и дальше время на перекус?

* * *

Дух был собран и напряжен. Смертник знал, что подобное временное затишье бывает только перед чем-то совершенно жутким, — давно изучил иномирную Тварь. И ждал, что с минуты на минуту произойдёт что-то, чего никто из них не ожидает.

Летас его не очень напугал. Бывало и похуже. Он сразу сообразил, какой придерживаться тактики. Испугался за иномирянку, но девушка тоже быстро взяла себя в руки и слушалась его беспрекословно. Только во взгляде мелькали иногда то неприязнь, то насторожённость. Но оно и понятно. Если девчонка знала, кто он, то должна его опасаться.

Чувствуя худенькую фигурку на спине, он чувствовал себя увереннее, а ещё понял, что боится того, что не увидит вовремя опасность, и девушка пострадает, как пострадала с рукой.

Сейчас девушка сидела, оперевшись спиной о его спину, и бесшумно ела, почти не шевелилась. Дух чувствовал, что она не расслаблялась, была настороже, и удивлялся её стойкости и храбрости.

Такая маленькая, хрупкая, молоденькая, и такая серьёзная и ответственная, решительная и смелая.

Дух мысленно усмехнулся, сам над собой. И всё-таки иномирянка оказывает на него странное влияние. С ней он чувствует себя другим. И по-другому тоже. С ней мозги расплавляются, что чревато.

— Дух, посмотрите, что это? — услышал мужчина шёпот девушки за спиной.

Осторожно развернул тело, обернулся.

— … — процедил сквозь зубы — не сдержался.

В нескольких метрах от них медленно ползла лиана таких огромных размеров, что оставалось только молиться, чтобы она проползла мимо них. Словно огромное толстое неповоротливое дерево с множеством тонких подвижных ветвей с мелкими колючками, та ползла в направлении, известном ей одной.

«Ещё», — вдруг показала ему знак девушка.

И он увидел ещё одну лиану. Чтобы это ни было, но растение было ещё толще и опаснее, отвратительнее, с колючими ветками, колючки на котором были с его большой палец.

Девушка вжалась в него худенькой спиной, он глянул на белокурую растрепанную макушку, увидел нежный профиль, крепко сжатые губы. Она боялась.

И вдруг в лесу раздался скрежет. Словно металл скребся о металл. Духа невольно передернуло, иномирянку тоже. Толстые лианы замерли, словно прислушиваясь. Скрежет раздался сильнее, действуя на нервы, вызывая неконтролируемую злость.

Стал слышаться со всех сторон.

А потом толстые стволы замерших лиан словно взорвались, колючие ветви одной и колючки другой полетели в разные стороны.

Дух повалил девушку и накрыл её собой. Колючки впивались в тело, словно острые маленькие ножи, разрывая прочную ткань одежды и кожу. Колючие ветви хлестали по спине, словно безжалостные плети. Но он, сцепив зубы, молчал, не издавая ни звука, только дыхание стало более тяжелым, и пот выступил на напряжённом лице.

Скрежет постепенно прекратился, колючки перестали выстреливать. Дух продолжал лежать на девушке, накрывая её собой словно щитом. Живым, израненным и окровавленным щитом.

— Лежи смирно, — глухо прошептал ей в макушку.

В наступившей тишине упрямая иномирянка всё же выбралась из-под него, встала на колени и стала рассматривать его распластанное тело. А он понял, что колючки были с галлюциногенным ядом, потому что у него начинались галлюцинации, которым он с трудом сопротивлялся.

— Послушай, я с трудом себя контролирую. Галлюцинации… начинаются. Я могу закричать… или громко заговорить… бредить… убей меня тогда… поняла?.. Нельзя мне бредить. Весь лес соберётся здесь… и растерзает тебя, — он лежал на земле, среди колючек, некоторые до сих пор торчали в теле, и шептал прерывисто, боясь, что не успеет. Пелена уже застилала глаза.

— Я поняла. Не разговаривайте, — сдержанно проговорила Еления.

— Убей, — настойчиво бормотал Дух.

— Хорошо. Молчите.

Глава 17

То, что дальше стало происходить с Духом, Еле не привиделось бы и в самом кошмарном сне. Хотя сначала девушка надеялась, что у неё получится контролировать ситуацию.

Еля сразу решила заткнуть мужчине рот кляпом, чтобы Дух не смог разговаривать и кричать. Убивать его она точно не собиралась. Но и растения он не должен успеть созвать к их временному убежищу.

Чётким уверенным движением девушка оторвала от своей рубашки часть рукава, смяла его и засунула смертнику в рот.

Вовремя.

Крупное израненное и окровавленное тело мужчины начало слегка потряхивать, а через некоторое время трясти так, словно началось землетрясение. При этом Дух стонал и мычал. Пока достаточно приглушенно, благодаря кляпу.

Еля с трудом удерживала смертника на месте, внимательно наблюдая за припадком, радуясь, что поторопилась с кляпом. Подумала, что нужно бы связать его. Пока она справлялась с ним, но кто знает, что будет дальше? В рюкзаке у командира отряда точно должна найтись длинная и крепкая верёвка, но Еля не успела дотянуться до него.

Тело Духа резко выгнулось дугой, и она всем телом навалилась на него сверху, чтобы удержать. Руки скрутило от напряжения, шея ныла, — она изо всех сил уткнулась лбом в мощную мужскую грудь, услышала бешеное сердцебиение. Через несколько минут неестественно выгнутое тело медленно, словно нехотя, опустилось на землю и будто одеревенело.

Дух замер. Глаза мужчины оставались закрытыми.

Еля осторожно и слегка приподняла крупное тело и увидела, что от ударов о землю огромные колючки ещё сильнее проникли в мужское тело, от жалости у неё защемило сердце.

Пока мужчина замер, девушка решила не терять времени, по возможности вытащить застрявшие колючки и обработать раны.

Дух снова начал стонать и метаться, но уже не так сильно. Еля одной рукой удерживала мужчину на земле, а второй вытаскивала колючки. Осторожно, с трудом, по одной, смазывая раны мазью, которую достала из рюкзака, — той самой, которой до этого лечила ладонь.

При этом девушка оборачивалась вокруг себя на все триста шестьдесят градусов, боялась, что на шум, издаваемый Духом, приползут растения жуткого леса. Но пока те на их пару совсем не реагировали, лишь иногда замирали и словно прислушивались, но потом ползли мимо, в одном и том же направлении.

Еля старалась не думать, куда ползли лианы, кто ещё мог пострадать из тех людей, которых она не успела узнать, но которых отправили на верную смерть. Из-за неё.

Девушка протянула руку, чтобы достать очередную колючку и смазать заживляющей мазью рану, но неожиданно смертник раскрыл глаза и оттолкнул её руку. А потом и саму девушку. Еления чуть не распласталась на земле, с трудом удержавшись на корточках.

Дух медленно встал, пошатываясь. Бледный, всклокоченный, с безумным взглядом. Еля сделала шаг к нему, ещё один, и настороженно замерла. От мужчины несло агрессивностью и угрозой. Смертник выдернул кляп и отшвырнул его. Нашёл мутным взглядом Елению, лицо исказила гримаса брезгливости. А затем он медленно достал из ножен мечи.

— Сука! — прорычал Дух. — Ненавижу!

Потрясённая иномирянка отскочила назад и встала в оборонительную стойку. Понимала, что мужчина бредит, но особого выбора теперь не было, — либо сражаться до последнего вздоха, либо позволить ему убить её.

В мгновение ока Елины мечи оказались у неё в руках.

— Иномирная тварь. Убью, — сквозь зубы процедил смертник и напал.

* * *

Растения сменили направление и поползли на крики Духа, и Еля подумала, что сейчас наступают последние минуты её жизни.

Перед мысленным взором девушки почему-то возник образ учёного Варниуса и последняя их встреча, после того, как она пришла в себя в лазарете Тюрьмы Пустоши.

«… — Девочка, что же ты делаешь с собой? Зачем хочешь умереть? Неужели не понимаешь, что должна бороться до последнего? И вопреки всему?

Еля тогда мрачно и враждебно смотрела на Оливара, а он тихо проговорил:

— Ты должна понимать, что каждый из нас несет в себе некое зерно, и никто не знает, во что оно вырастет. А мы инстинктивно помогаем ему прорасти. Внутри тебя было заложено одно зерно, но я изменил его на новое — зерно совершенного человека — зерно силы, ума, ловкости. Ты так и не поняла своей выгоды и того, как тебе повезло. Если бы внутри тебя оказалось семечко подсолнуха, ты научилась бы делать подсолнечное масло, но внутри тебя было посажено зерно совершенного человека… Вот только ты не хочешь это принять… Прими, наконец. Только ты можешь помочь ему прорасти окончательно. И тогда никто не сможет тебя победить и, тем более, убить. Потому что это станет практически невозможно… А ты сможешь жить долго и, возможно, счастливо, если сама этого захочешь…

И знай, как только ты осознаешь предел собственных возможностей, поможешь прорасти зерну, ты сможешь попробовать обойти этот предел. Откроешь для себя новый путь, о существовании которого ты пока не подозреваешь…»

… Бой с Духом шёл сложно. Мужчина был силён и опасен. А ещё в ярости. И явно видел в ней всё вселенское зло.

Осознать предел собственных возможностей…

Где этот предел? Как его осознать?

Еля крутилась вокруг собственной невидимой оси с невероятной скоростью, успевая отражать удары Духа и безжалостно кромсать нападающие на них растения. Причём она старалась разрубить и те, что тянулись к смертнику.

Она сможет. Справится. Потому что она — совершенный человек.

— Очнись! Приди в себя! — время от времени цедила девушка сквозь зубы, отбивая новый удар Духа, уклоняясь от следующего, разрубая толстую лиану, которая уже сковала обе ноги смертника, а потом другие, которые оплетали её.

— Дрянь! Манипулируешь мной, — в ответ с ненавистью цедил Дух, не обращая внимания на нападающие на него растения, полностью сконцентрировавшись на девушке.

Опасные твари продолжали оплетать ноги, тело, сковывали движения. Еля вынужденно откинула один меч и достала кинжал. Им удобнее было разрезать лианы на теле. Снова и снова разрубала она живые оковы, а потом уклонялась от нападений смертника. Уже с одним мечом против двух его.

* * *

Она наблюдала за ними. И поражалась ловкости, силе и скорости девчонки. Надо же… Какова…

Неутомимая и бесстрашная.

А потом произошло что-то непонятное.

Хищные лианы окружили смертников, готовясь к одновременному нападению. Иномирянка, отбив несколько ударов смертника подряд, вдруг увидела, как толстая лиана обвила шею Духа и стала душить мужчину. На миг девушка замерла — поняла, что разрубить растение на шее мужчины довольно сложная задача — можно задеть сонную артерию.

Пустошь хотела почувствовать её эмоции страха, безысходности, отчаяния, но девчонка вдруг стала совершенно спокойна и сосредоточена.

А потом Она увидела, как внешность девушки стала меняться. Плечи будто расширились, фигура вытянулась, скулы обозначились чётче и заострились, глаза потемнели и запали, выражение лица стало хищным и жёстким.

В следующее мгновение девчонка выгнулась назад, уходя от смертоносного удара Духа, выпрямилась, подпрыгнула высоко вверх, и плашмя безжалостно ударила мечом по голове смертника. Мужчина упал, как подкошенный, огромной безвольной кучей. Девчонка наклонилась и кинжалом ловко разрезала лиану на его шее. В это же время растения напали на иномирянку со всех сторон, оплетая тонкую фигуру, ноги и руки.

Девушка двигалась бесшумно и молча, молниеносно, без устали разрубая на куски кровожадные растения. Одновременно расчищая себе площадку для боя, разрубая колючие кустарники и отшвыривая растения в сторону.

Что она вытворяла… как сражалась за свою жизнь… и за его тоже…

Откуда у неё столько выносливости? Девчонка давно уже должна была сдаться.

Но нет, она вновь откинула кинжал и ловко подхватила второй меч. И снова два меча замелькали так, что сливались в одно безумное нечто.

Она посылала всё новые и новые лианы, огромные, опасные, смертоносные… Те нападали, не останавливаясь. А девчонка всё отбивалась.

Сколько прошло времени?

Даже Она удивилась, как много, а девушка продолжала сражаться. За себя и за того, кто хотел её убить, без устали орудуя мечами.

Дух заворочался, приходя в себя, пытаясь подняться. И Она вдруг решила, что хватит с этих двоих. Она получила странное незнакомее ранее удовольствие от того, как эти двое боролись за свою жизнь и за жизнь друг друга.

Мотивы Духа были ей понятны. Он дорожил девчонкой. А мотивы непонятной иномирянки?

Она считывала её эмоции неприязни и отвращения к Духу. Так зачем она спасала его?

Она хотела понять её. Ей стало интересно.

И Она остановила свои создания.

«Убирайтесь. Оставьте их».

Да и сыта была уже. Кроме этих двоих, живых смертников в этом летасе не осталось.

* * *

Дух открыл глаза. Голова гудела и кружилась. Над ним склонилось одновременно знакомое и незнакомое женское лицо, с напряжённым обеспокоенным взглядом.

— Узнаёте меня? — прошептала девушка.

— Узнаю… вроде…

Девчонка упала рядом с ним на землю. И стала тихо смеяться, затыкая себе рот рукой.

А он всё ещё смотрел вверх и не мог поверить, что это измученное, уставшее и такое взрослое лицо, — её лицо.

Дух приподнялся, сел, потряс тяжёлой головой, оглянулся. Вокруг них лежали горы растерзанных на куски растений разного цвета, мощности и длины. Кучи растянулись на несколько метров вокруг с каждой стороны.

И тут смертник вспомнил, как его стали одолевать галлюцинации, как он пытался с этим бороться, как увидел Пустошь и хотел её уничтожить. Дрался с ней так, как никогда раньше не сражался, а больше … он ничего не помнил.

— Мы вдвоём справились с ними? — поинтересовался он.

Девушка странно всхлипнула и отрицательно мотнула растрепанной головой.

— Значит, ты сама? — уставился он на Елению.

Она кивнула. Закрыла глаза.

— А я?

Иномирянка скривилась.

— Ясно. Я хотя бы не мешал?

Глаза девушки распахнулись, и он прочитал в них ответ. Поморщился от досады и чувства вины.

— Прости.

— Всё нормально, — прошептала она. — Вы не виноваты.

— Ты спасла мне жизнь.

— А до этого вы — мне. Если бы не вы… спасибо. Мы квиты.

Глава 18

Бердайн Огдэн хмуро и пристально смотрела на жениха приёмной пустышки. Она вызвала императора Ровении на встречу на свою территорию, так как опасалась лишних ушей в Ровении. Сказала, что Майстрим Данери может взять с собой только Анатоля Мароу и никого больше.

Молодой император не стал возражать и в самый короткий срок явился. Один. Даже без целителя.

Теперь он сидел напротив Бердайн в её кабинете, буквально съедая королеву взглядом.

— Я кое-что узнала, — сразу перешла к делу фурия. — И решила, что хочу поделиться этой информацией с вами.

— Что именно? — Майстрим подобрался и замер.

Королева же не скрыла удивление:

— Вы вообще спите, Майстрим? Выглядите ужасно.

— Очень мало. Как-то не спится в последнее время, — сухо ответил маг, поморщившись.

— Оно и видно.

— Для чего вы меня вызвали, ваше величество? — устало произнес ровенец. Он не стал рассказывать королеве, что два дня совсем не спал, потому что не находил себе места, — ментальная связь с Елей пропала.

— Сейчас всё расскажу. А после, обещайте только, выпьете настойку Ордайн, она поможет восстановить силу и энергию. И поспите немного в комнате Ели. А с собой возьмёте тоже настойку. Анатоль чем там вообще занимается при дворе? Не видит, в кого превращается его император? Целитель он или кто?

— Ваше величество, ближе к делу, — в голосе императора явно читалось раздражение и нетерпение.

— Обещайте! — властно проговорила Бердайн.

— Обещаю, — вздохнул Май, уступая.

— Ну если ближе, то слушайте, — поджала губы Фурия. — У меня две новости. Первая — мои разведчицы нашли ясновидящую ровенку Мирину Тарни, ту самую женщину, которая предсказывала вам и Елении будущее у Главного храма во время совершения обряда между Кристой и Анатолем. Эта женщина рассказала мне много интересного.

— Она тогда сбежала. Я помню, — нахмурился Май. — Но усиленно мы её не искали. А вы, значит, решили что стоит её найти?

— Решили. Потому что увидели связь между событиями.

— И что же она рассказала?

— В тот день она выполняла поручение одного человека, который выполняет задания Хранителей мира Арде. Она должна была на площади перед храмом рассказать те лживые видения, которые якобы её посетили, а затем надолго исчезнуть из Ровении. Что она и сделала.

Майстрим с мрачным выражением на лице слушал королеву, не перебивая.

— Вторая новость. Она ещё хуже. Возможно вы и сами уже поняли. После первой, — голос королевы зазвучал резко и отрывисто. — Хранители мира выказывают интерес к каким-либо событиям в нашем мире в одном единственном случае… — и тут Бердайн выразительно замолчала.

— Если кто-то или что-то несёт угрозу всему миру Арде, — ровным тоном произнес Май.

— Вот именно, — кивнула фурия.

В кабинете королевы воцарилось молчание. А потом Бердайн развернулась к картине на стене.

— Майстрим, посмотрите на эту картину.

Ровенец перевёл взгляд с напряжённого лица королевы фурий на картину.

— Что вы видите? — спросила фурия.

— Один из ваших предков сражается с демонами. Полагаю, победа будет за ней?

— Вы угадали. Но интересное здесь другое. Верховная Фурия Огния Огдэн расправляется с демонами. Несколько веков назад демоны пришли из другого мира, напали на нас и хотели поработить. Они несли угрозу всем империям мира Арде, поскольку хотели захватить весь мир. Тогда все правители мира объединились, в том числе и моя прапрабабка.

— Я не понимаю, к чему вы ведёте…

— К тому, что тогда великая королева Огния Огдэн оставила трон преемнице и стала одной из Хранителей мира. Потому что была самым сильным магом в Земле Фурий. И одним из самых сильных во всем мире Арде. Это случилось впервые за историю Хранителей, среди которых всегда были только мужчины. Огния Огдэн погибла со всеми Хранителями, но демоны были изгнаны.

Майстрим поднялся и подошел к картине. Некоторое время рассматривал её, а затем посмотрел в горящие глаза королевы.

— Вы хотите сказать, что Елению похитили Хранители мира, потому что она или что-то связанное с ней несёт угрозу … миру Арде?

Верховная Фурия кивнула, соглашаясь.

— Это бред, — процедил Майстрим.

— Ой ли? — презрительно скривилась королева. — Это единственная разумная версия похищения моей девочки на сегодняшний день. Или вы нашли ещё что-то, что объясняет её исчезновение?

— Нет. Не нашёл. Ничего. И это убивает меня. Я в тупике, — жёстко ответил ровенец.

— Почему же вы не верите тому, что я сказала? — язвительно спросила Бердайн.

— Я не то чтобы не верю… — Май отвернулся от картины и прошёлся по кабинету. — Мне сложно в это поверить. Еления и Хранители Мира? Какая от неё могла идти угроза?

— От неё — вряд ли, — уверенно ответила Бердайн. — Вы и я — главы наших государств. Если бы возникла новая угроза существованию мира Арде, извне или внутренняя, нас бы уже известили. Но Хранители мира молчат. Значит…

И снова королева очень выразительно посмотрела на настороженного Майстрима.

— Угроза существует уже давно, — медленно ответил ровенец. — Хранители мира Арде не справляются с ней. Поэтому им понадобилась Еления. Но… для чего? Нелогично.

— Возможно. Но она им была так сильно нужна, что перед её похищением сами Хранители мира организовали целый спектакль. И если бы не одно обстоятельство, — зубы королевы невольно скрипнули от раздражения, — мы бы так и поверили, что Еля ушла в свой мир, потому что устала от вечной угрозы её жизни.

Май смотрел задумчиво и хмуро. Недоверчиво. При упоминании об обстоятельстве отвёл глаза от колючего взгляда королевы.

— А теперь, Майстрим, думайте, где в нашем мире может быть что-то, от чего исходит глобальная реальная угроза всем живущим? — глаза королевы заблестели от возбуждения.

— Я знаю только одно такое место. Это Тюрьма Пустоши. Но… — и тут Май осёкся и побледнел ещё больше, хотя королева считала, что хуже, чем сейчас, ровенец уже не мог выглядеть.

— Стена Спасения вокруг Тюрьмы… — потрясённо проговорил император. — За ней спрятали иномирную разумную сущность несколько веков назад… Боги милостивые! Стена Спасения, созданная с помощью магии Хранителей, может так сильно глушить ментальную связь, что пару нельзя отследить!

Бердайн кивнула. Глаза королевы злобно сощурились, губы сжались в тонкую бескровную линию.

— Я тоже подумала об этом месте. Но решила услышать, что вы скажете. И вы меня не разочаровали. Хранители мира упрятали девочку в Тюрьму Пустоши. Для чего и зачем, узнаем со временем. Сейчас главное — достать её оттуда. И в одном я уверена, — они сильно пожалеют об этом.

— А если всё же Еления не за Стеной? — вновь усомнился Майстрим.

— Если там её нет, будем искать дальше, — голос Бердайн прозвучал глухо. — В любом случае, нам нужно вытащить из этой клоаки одного убийцу, не так ли?

— Нам? — Май не скрыл удивления.

— Нам, ваше величество. С этого дня мы действуем с вами вместе. Вы согласны?

— Спасибо, ваше величество. Помощь мне точно не помешает. В последнее время с помощниками у меня туго.

— Вот и договорились, — оскалилась Бердайн. — Не будем терять времени.

Глава 19

Генерал Данери переводил мрачный проницательный взгляд с одного мужского лица на другое.

Самые близкие друзья его сына стояли перед ним, выстроившись в шеренгу, вытянувшись в струну, с непроницаемыми лицами.

— Кто-нибудь объяснит мне, что у вас, демоны вас дери, происходит? — сурово поинтересовался генерал.

— Что конкретно вас беспокоит, генерал? — проговорил Мик Сурей.

— Конкретно? Меня? — сквозь зубы процедил отец Майстрима. — Меня беспокоит то, что мой сын исчез в неизвестном направлении и не взял с собой ни одного из вас!

Лица парней из боевой пятёрки императора не дрогнули, но помрачнели.

— Майстрим — император. Ему решать, нужна ему охрана или нет, брать кого-либо с собой или нет, — отозвался Дан. — Мы выполняем его волю.

Генерал прошёл мимо парней в одну сторону, затем в другую. Остановился, медленно развернулся.

— Ему решать — я согласен, — согласно кивнул генерал, а потом резко произнес: — Так почему тогда он решил, что ни один из вас больше не достоин его доверия?

Друзья молчали, не отводя немигающих взглядов от генерала. Тот буравил их взглядом, тишина в кабинете становилась тяжёлой.

— Что между вами произошло? — голос Данери теперь звучал устало. — Вокруг императора сужается круг лиц, которым он доверяет. Он исключил меня из этого круга, вас, ограничил доверие к Эдварду. Вы понимаете, к чему это ведёт? Эннийцы не дремлют, заговорщики тоже. Мая охраняют только Тени рода Данери, а этого недостаточно!

— Всё дело в иномирянке, — вдруг прошептал Колин Мароу, выступая вперёд. Анатоль хотел удержать брата за плечо, но оборотень скинул руку целителя. — Она запудрила всем мозги. В том числе и Майстриму. Все это время она крутила за его спиной роман с Аверином, чему мы с Даном стали свидетелями и недавно обо всём рассказали Маю. Но вместо того, чтобы поверить нам, Майстрим перестал с нами делиться и доверять. Он исключил нас из ближнего круга. То, что мы члены его боевой пятёрки, теперь одно название.

— Значит, несмотря на то, что Еления Огдэн ушла в свой мир, Майстрим не успокоился? — генерал словно окаменел, взгляд стал хищным.

Четыре боевика застыли. Внешне они не показали, что растеряны, и на самом деле не хотели откровенничать с генералом, зная о сложных отношениях между ним и их другом.

— Он ищет её, — всё же передернул плечами Колин Мароу. — И не верит, что Еления ушла в свой мир.

— Ищет? Не верит?.. До сих пор? Ну и как поиски? — генерал казался расслабленным и спокойным, хотя на самом деле внутренне подобрался и с нетерпением ждал ответ.

Он знал, что Майстрим чувствовал иномирянку, так как между этими двоими теперь образовалась самая крепкая ментальная связь, которая вообще может существовать между двумя людьми. Каждый день его разведчики докладывали об обстановке во дворце и, в частности, о новостях в поиске пропавшей девушки. Как раз разведчики и сообщили, что поиски прекращены. А ещё то, что сын его стал плохо выглядеть и явно чем-то очень расстроен. Генерал решил, что, вероятно, ментальная связь с иномирянкой прервалась, так как девушка погибла.

И вот… теперь друзья сына говорят о другом. А раз Май всё ещё ищет девушку, значит Еления Огдэн до сих пор жива?

Генерал Данери почувствовал острое разочарование и бессилие.

Столько усилий, испорченные отношения с сыном… С Эдвардом. И всё зря?

Для чего же Хранители мира похитили девушку?

— Пока никаких следов, — нехотя ответил Дан.

— Кроме одного обстоятельства, — вставил вдруг Колин Мароу.

Генерал вопросительно посмотрел на оборотня, который оказался самым взбудораженным, раздражённым и болтливым из боевиков. Последние же помрачнели ещё больше.

— Недавно пропал Рональд Аверин. А до исчезновения Ели мы с Даном видели их вдвоём. Ситуация была компрометирующей Елению и совершенно очевидной для любого. После Аверин попрощался с родными, ластаной, дочерью и исчез точно так же, как иномирянка, из номера своей гостиницы, оставив все вещи.

Генерал Данери скрыл разочарование. Про младшего сына герцога он слышал. И меньше всего склонен думать, что тот сейчас находился рядом с пустышкой.

Но это он знал, что девушку заказали Хранители мира, а боевики сына даже не подозревали об этом. Поэтому генерал с самым расстроенным выражением на лице произнес:

— Тогда всё понятно. Эти двое сговорились и ушли вместе. Только такой благородный человек, как Майстрим, может не видеть очевидного и до конца верить в благородство других.

Генерал принялся ходить по кабинету, словно не находя себе места от беспокойства за Мая.

— Вот и мы об этом говорим Маю, — проворчал Дан. — Но он уверен в невиновности невесты и в том, что она похищена и находится в мире Арде.

— Бедный сын. Вы должны помочь мне. Вернее, своему императору.

Во взглядах парней появилась насторожённость.

— Я объясню, что нужно делать, — с нажимом проговорил генерал.

* * *

Она появилась во втором летасе, прислушиваясь к внутренним ощущениям, — остался ли кто в живых из смертников второй группы, успела ли к самому интересному?

Сначала было пусто…ни эмоций, ни энергии…

Она даже напрягалась. Неужели не успела?.. Она?..

И тут почувствовала эмоции ярости и гнева. Вкусные… явные…

Хозяина эмоций нашла быстро.

Тот вкусный мальчик, пришедший из-за Стены, был распят на скале, его конечности были прикованы чем-то, что очень напоминало стальные наручники, и всё же имело другую природу. Но ведь и мальчик оказался не в своём мире.

Выглядел он ужасно. Избитый, израненный и, похоже, не ел и не пил вторые сутки.

А ещё изображал мишень для тупейших созданий вселенной. Она помнила тот странный мир и его не менее непонятных жителей — мир Абдера и абдеритов.

Она не смогла находиться там долго. Теперь Она понимала, что абдериты почему-то умели издавать звуки, но не умели мыслить…

Тогда, давным-давно… Она без сожаления выпила Абдеру и жизненную энергию абдеритов, не дав возможности последним и дальше продолжить никчёмную жизнь. Правда, особого удовольствия тогда не получила. Их эмоции были слабые… невкусные… Не то, что эмоции жителей мира Арде, а особенно ровенцев. Вот где были яркие и вкусные эмоции и потрясающая по силе жизненная энергия.

Ладно, раз смертник-страж ещё жив, значит, и в ближайшее время не умрет.

Она решила найти других смертников: выжил ли кто-нибудь ещё? Ведь абдериты обычно не долго размышляли — нечем было — что делать с новыми непохожими на них созданиями, они знали… Участь у всех была одна. И как Она забыла об этом?

Хотя, не забыла… Увлеклась битвой пустышки-стражницы и разумных растений, тем, как та странная девчонка спасала жизнь Духу. И свою хрупкую жизнь тоже.

Она никого не нашла. Они расправились со всеми? Уже?

А Демон где? И его женщина?

Где тела?

Она искала.

Неужели слишком поздно?..

Всё-таки два летаса — плохая затея… Неудачная.

Было действительно поздно, и всё же…

Прикованные тела мужчины и женщины полукругом обступили абдериты. Оба умирали: и Демон, и его жена. И уже никаких эмоций Она не почувствовала, — жизнь еле-еле теплилась в измученных телах, распятых рядом друг с другом.

Хотела их вместе отправить в летас? Получи. Эта женщина — не та иномирянка, она не смогла постоять за себя, а её мужчина не справился…

Она почувствовала злость.

Уничтожить Её игрушки так бестолково?! Без её присутствия!

Зарычала от ярости, раскидав идиотов по летасу, окружив Демона с женщиной защитным куполом.

Они — Её! Она и только Она решит, когда им уйти за Грань!

А мальчишка… всё ещё полон ярости и злости. Силён. Очень. Хотя на теле живого места нет и еле дышит.

Он будет вкусный. И Демон тоже с женщиной… Но не сейчас.

Почувствовала разочарование? На удивление — нет.

Абдериты булькали что-то друг другу, перемигиваясь узкими глазами. Их плоские уродливые лица с вдавленными носами и теперь уже непривычные для неё уродливые фигуры со странными конечностями вызвали дикое раздражение.

Зачем Она выбрала этот летас для Игр? Почему оказалась так глупа??

Она забрала свои ещё живые игрушки и выкинула их тела из летаса, уничтожив иллюзорную Абдеру.

Зря Она о ней вспомнила.

Глава 20

Стражи, уже второй день патрулируюшие местность вдоль Черты Жизни, с недоверием разглядывали пять тел, которых ещё недавно не было.

Сам момент появления тел они не застали, но теперь пять смертников сломанными бессознательными куклами лежали в нескольких метрах друг от друга.

Если тела оказались здесь, за Чертой, значит несчастных можно ещё спасти. Мёртвых Пустошь никогда не отдавала.

— Ты тоже это видишь? — с недоверием поинтересовался один из патрульных.

— Этих, ты хотел сказать, — усмехнулся второй. — Оба новичка. Дух. Демон. И та женщина… жена Демона.

— Ты видел когда-нибудь что-либо подобное?

— Нет. И, полагаю, никто не видел. Иногда лишь один смертник выживал после летаса и, на моей памяти, это всегда были Дух или Демон.

— Сдает наша старушка, что ли? Жалостливая стала?

— Это вряд ли. Видимо, что-то пошло не так.

— Ладно. Хватит разговаривать, а то выжившие за Грань уйдут.

* * *

Оливар Варниус был сосредоточен и полон энергии.

Его сын выжил в Пустоши, выживет и сейчас.

Оливар недавно стал целителем и работником Тюрьмы Пустоши, но по реакции других сотрудников Тюрьмы понял, что случилось невероятное событие.

Пятеро выживших после Смертельных игр Пустоши!

Дух и иномирянка были истощены. Девушка была физически цела, лишь несколько неопасных ран на теле, организм же сына был отравлен галлюциногенным препаратом, а всё тело было в огромных занозах странного происхождения. Похоже, они и были причиной отравления и ранее принадлежали чудовищно большим растениям.

Остальные трое смертников находились на волоске от смерти. Оливар знал, что вытащит всех, благо знаний хватало, и возможностей тоже. Только бы не мешали. А то разбегались по лазарету.

То Хранитель Мираль Конели заявился и требовал, чтобы он сделал всё возможное и невозможное тоже для раненых, а особенно для свободных женщин. То Главный Страж Южного корпуса пришёл убедиться, что, и правда, выжило аж пятеро из отправленных на верную смерть смертников. А то и сам начальник тюрьмы Сид Умас заявился, и вид у него был мрачный и задумчивый. Причём этот странный человек не задал ни одного вопроса. Просто обошёл каждого смертника, рассмотрел внимательно каждый сантиметр истерзанных тех, особенно долго разглядывал иномирянку, и ушёл, так ничего и не сказав.

Оливар пригласил в качестве помощников целителей из других корпусов, потому что каждая секунда была на счету. Те оказались толковыми и расторопными. Делали всё, что он говорил, без возражений и сомнений. И скоро жизни раненым уже ничего не угрожало. Процесс восстановления обещал быть долгим, но это уже никого не пугало. Главное, что всех спасли.

Женщин поместили в одной палате, троих мужчин — в другой. Оливар не знал, когда пациенты очнутся, ему лично хотелось бы, чтобы это произошло как можно позже. Чтобы у них была возможность провести как можно больше времени в лазарете. И ещё он понял одну важную вещь — он появился в Тюрьме Пустоши вовремя. Только благодаря эликсиру бессмертия эти пятеро выжили во время Смертельных игр и выдержали все испытания.

* * *

Майстрим вернулся во дворец ночью.

Открыл портал в лесу, где был спрятан магмобиль, сел за руль и, как ни в чём не бывало, появился во дворце, перед растерянными охранниками и придворными, без дела слоняющимися по дворцу.

Тени рода тут же взяли его под охрану, глава которой смотрел на императора с упрёком. Но Маю было плевать на взгляды Теней, придворных и друзей тоже, которых обнаружил возле своих покоев, уставших и недовольных.

— Не сейчас. Я для всех занят, — опередил он их вопросы, прошёл мимо покоев и скрылся в кабинете.

Майстрим остался равнодушен к нахмуренным лицам парней. Ему действительно было не до них.

Император велел принести лёгкий ужин. Он выспался в комнате Елении по совету Бердайн, выпил лечебный эликсир Ордайн Огдэн, после которого почувствовал себя намного бодрее. Верховная фурия заявила ему, что он давно взрослый человек и должен понимать, что в полубессознательном состоянии мало полезен в поисках Ели. Май пообещал королеве фурий питаться нормально и высыпаться.

Обещал-то обещал, но как это сделать, если все мысли заняты тем, где находится его невеста и как её вызволить оттуда.

В голове все ещё не укладывалась версия королевы о Тюрьме Пустоши.

Май сел в кресло, задумался о том, почему не чувствует больше ментальную связь. Мрачные мысли упрямо отгонял от себя.

И был вознаграждён — он вдруг отчётливо почувствовал, что Елении плохо. Что она цела физически, но очень истощена и находится без сознания. Связь возникла еле ощутимая, хрупкая, но она появилась!

Вот только… Елении было сейчас плохо, а Май понимал, что ничего сделать не может и словно озверел. Слепая ярость завладела разумом мага. Он вскочил, перевернул стол, швырнул кресло в стену…

Тени рода и члены боевой пятёрки императора услышали характерный шум в кабинете императора. Звуки ломаемой мебели, безостановочные удары в стену, разбитое стекло и странное рычание…

Император бесновался?

Разве подобное возможно?

— Ваше величество! — Глава Теней рода настойчиво постучал в закрытую дверь кабинета.

Друзья Мая тоже подошли к кабинету, переглядываясь с беспокойством.

— Я. Никого. Не хочу. Видеть. — прозвучал из-за двери ледяной голос императора. — Я занят. Все уйдите.

А потом шум продолжился.

Тени рода и члены боевой пятёрки мрачными изваяниями застыли у двери в кабинет, не понимая, что произошло с их императором, догадываясь, что случилось что-то ужасное.

* * *

Когда ярость стала сходить на нет, Май растерянно оглянулся, чтобы понять, куда делось кресло, на которое он хотел упасть. Кресло он нашёл быстро, — валялось в углу кабинета. Вернее, то, что от него осталось, — обломки.

Май хмуро обвёл взглядом окружающую его разруху. Обломки второго кресла валялись в другом углу. Поняв, что падать не на что, император Ровении просто уселся на пол, прислонившись спиной к стене.

Майстрим с мрачным удивлением рассматривал последствия своей ярости. Это ж надо, как его накрыло, — кабинет был полностью разрушен. Просто невероятно… Даже карниз содрал со стены и переломал на несколько частей.

Картины изуродовал…

Столько дней держался… Не позволял себе срываться. Даже выспался, находясь на Земле Фурий. По настойчивой просьбе Верховной Фурии, конечно, но всё же. И вроде некоторая определённость появилась в поиске Ели. Тоненькая ниточка ментальной связи обрадовала.

Сначала обрадовала, а потом эта ниточка и выбила его из равновесия. Как только представил свою нежную красивую девочку среди смертников Тюрьмы Пустоши без сознания, истощённую, несчастную, так и накрыло.

И хорошо, что накрыло, зато теперь голова снова трезвая, а то почти решил уже идти в одиночку против Тюрьмы Пустоши.

Тени рода снова постучали в дверь кабинета. Теперь более настойчиво. Услышал за дверью решительное требование Мика открыть дверь. Голос Дана… Видимо парни испугались наступившей тишины.

Майстрим громко и смачно послал всех. Подальше… Надоели уже… Сейчас ему необходимы одиночество и тишина, — он должен подумать и принять решение. Относительно плана по освобождению Ели, предложенного королевой Бердайн.

План королевы был прост до невозможности. Майстрим собирает Теней рода и отряд боевиков, Верховная — всех своих девочек. Они перелетают через Стену Спасения, Фурии переносят мужчин, — не может же стена быть бесконечной? — находят Елению с помощью особой связи между ней и Маем, забирают её и перелетают обратно. План был простой, наглый, не лишённый смысла.

Вот только на вопрос Мая, почему Фурия уверена, что Стену можно перелететь, та ответила, что помнит сказки матери из детства о подобном. А как известно, в каждой сказке есть только доля сказки. Значит, можно, и она выяснит, как это сделать.

Основывать план по такому серьёзному мероприятию на сказке?! На детских воспоминаниях?! Маю, как военному разведчику, это не казалось удачной идеей. И разумной тоже. Он даже хотел поинтересоваться о том, сколько веков назад Бердайн Огдэн была ребёнком? Но язык не повернулся.

Они договорились, что к Стене Спасения Верховная Фурия полетит со своими разведчицами сразу же после отъезда Мая в Ровению. Они проверят, возможно ли перелететь Стену вот так запросто и преодолеть магию Хранителей мира. Если нет, то что этому мешает, и чем подобное наглое вторжение на закрытую территорию им грозит.

Май был уверен, что в этот раз у фурий ничего не получится. Но всё равно с нетерпением ждал от них известий.

Боги…

Взгляд императора зацепился за раздавленный артефакт связи. Видимо, каблуком ботинка буквально размазал тот по полу.

Ну его и накрыло… Демоны!

Майстрим устало прикрыл глаза и с замирающим сердцем попробовал почувствовать Елению… Его любимой женщине всё ещё было плохо. Но плохо стабильно. Ничего не изменилось.

Скорее всего, Еления находилась без сознания.

«Держись, моя хорошая. Я найду тебя. Ты только верь… Пожалуйста… Только не сломайся…» — беззвучно шептали губы молодого императора великой империи.

Глава 21

Дверь в кабинет императора, из которого уже достаточно долго не доносилось ни малейшего звука, открылась неожиданно и бесшумно.

Все мужчины, которые несколько часов уже находились в приёмной и ждали появления Майстрима, с трудом смогли скрыть удивление при его появлении.

Невероятно бледный, всклокоченный, с горящим взглядом покрасневших глаз, с царапинами на перекошенном лице, в порванной одежде… Вид у императора был ещё тот… очень впечатляющий и запоминающийся. За широкой спиной мужчины «радовала» глаз полная разруха в кабинете.

Глава Теней рода быстро оглянулся и внимательно осмотрел немаленькое помещение, чтобы убедиться, что кроме Теней и членов боевой пятёрки императора, больше никто не стал свидетелем шокирующего представления. Затем глава взглядом отдал приказ Теням рода рассредоточиться по приемной и никого не впускать.

— Необходимо собрать Совет Хранителей порядка в Ровении, — тихо проговорил император. — Сообщите об этом герцогу Эдварду Данери. И моему отцу. Вопрос на повестке дня — безопасность Ровении. Подготовьте всё для собрания. Оно должно состояться как можно скорее.

— Майстрим… — начал Мик Сурей, но император прервал его властно взлетевшей вверх рукой и жёстко проговорил:

— Мик, все вопросы, замечания, упрёки и наставления… потом. Назначаю тебя ответственным за выполнение данного поручения.

Растерянный маг, не привыкший к такому другу, только кивнул в ответ.

— Вы тоже обязаны присутствовать на собрании, — без эмоций сообщил Май друзьям, встретившись взглядом с каждым.

Дверь в кабинет снова закрылась. Также бесшумно. Мужчины хмуро переглянулись, они мало что понимали в происходящем, но обсудить ничего не успели, — через минуту дверь кабинета императора снова открылась. Май вышел в том же непрезентабельном виде и с бесстрастным лицом прошёл мимо опешивших друзей и Теней рода.

— Я к себе. Спать. Меня не беспокоить. Высплюсь, выйду сам.

Император скрылся в апартаментах. Закрыл дверь на замок. Поставил на дверь дополнительную защиту от вторжения. Принял душ, переоделся в тёмный тренировочный эластичный костюм с полным набором оружия и… открыл портал. Уже второй раз за сутки.

Представив перед мысленным взором подножие горы на Земле Фурий, то место, где когда-то он ловил падающую Елю, Май проговорил магическую формулу, проделал необходимые пассы рукой и переместился.

У подножия горы ярко представил вершину этой самой горы. Оказавшись на ней, Май увидел вдалеке Стену Спасения, окружающую Тюрьму Пустоши, и позволил себе прислушаться к внутренним ощущениям. До этого мгновения он себя сдерживал, чтобы не отвлекаться и как можно быстрее оказаться у Стены Спасения.

Через несколько биений сердца маг понял, что связь с Елей стала более сильной и прочной и не прерывалась. А ещё возникло непреодолимое ощущение оказаться рядом со Стеной Спасения.

Маю не хотелось верить, что Еления находится за этой страшной преградой, но не верить собственным ощущениям он не мог. Знал, что вернее их ничего не может быть.

Через мгновение высокая тёмная крепкая фигура императора оказалась перед Стеной Спасения, граничащей с Землей Фурий. Маг мгновенно выставил магический щит, прикрывая себя, в который тут же полетели кинжалы, дротики с ядом, а затем с невероятной силой обрушились сразу несколько хлыстов. Май еле устоял на ногах.

— Полно, ваше величество, — усмехнулся император. — Это всего лишь я, ваш будущий зять.

— Выше величество, вам жить надоело? — яростно прошипела Бердайн Огдэн, зависшая в воздухе в метре от Мая в полной боевой ипостаси, нервно отдергивая хлыст с его щита, опуская вторую руку с занесённым мечом. — Какого демона вы приперлись сюда так неожиданно?! Откуда … — Бердайн осеклась и медленно проговорила: — Вы же уехали в Ровению…

Фурии, вместе с королевой напавшие на внезапно появившегося мага, тоже убрали хлысты, опустили мечи и отлетели в сторону на несколько метров.

— Я уже был там и решил, что тоже должен посмотреть на эту Стену.

— Но мы договорились… — начала возмущаться королева и снова осеклась. Черные ямы, заменяющие ей глаза, вдруг сузились, лицо перекосилось. — То есть как это «уже был там»? — прошипела фурия.

— Все объяснения потом, ваше величество, — быстро прервал Май возмущение королевы, награждая её пристальным выразительным взглядом. — Давайте ближе к делу.

— Куда ещё ближе, — недовольно проворчала Бердайн, понимая взгляд мужчины, махнув рукой на Стену. — Протяните руку и можете потрогать это дело. По-моему, Стена бесконечная в любом направлении, и в стороны, и вверх, и, подозреваю, что и вниз тоже. Мы летали в разные стороны и пока успеха не добились. Только чуть не убились. Защита никого не пропускает. Естественно.

— Это очень плохо, — медленно проговорил Майстрим, — потому что…

— Ну? — нетерпеливо рыкнула Бердайн.

— … здесь я очень остро чувствую Елю.

Бердайн ошарашенно уставилась на жениха своей любимой пустышки. Фурии вокруг возбужденно зашептались, потом загалдели.

— Тихо, девочки! — рыкнула королева на своих воительниц. — Насколько остро? — оскалилась она, вновь повернувшись к Маю.

— Так, как будто, если протяну руку, то смогу дотронуться до неё, — Майстрим сглотнул, во рту от волнения пересохло, — и смогу… обнять.

— Демоны Пустоши! Девочка здесь! Здесь! — зазвенел в тишине ночи радостный голос Верховной Фурии.

— Это ощущение появилось только здесь и сейчас. До этого, во дворце, связь была еле уловимой. Как раньше. И постоянно обрывалась.

— Мы оказались правы! — теперь голос Бердайн дрогнул, и вдруг она резко взмыла вверх, оставив Майстрима в окружении фурий.

— Это надолго? — поинтересовался император Ровении у фурии, которая ближе всех к нему стояла. Взглядом Май провожал взлетевшую крупную фигуру королевы.

— Нет. Её величество умеет быстро приходить в себя, — бесстрастно ответила фурия, отведя глаза.

Майстрим медленно подошёл к Стене, осторожно положил ладонь на каменную кладку, которой было уже несколько веков. Камни неожиданно оказались горячими, а под рукой Май всей своей магической натурой ощутил очень сильную магию. Невероятную. Незнакомую.

— Я здесь, родная моя, — маг уткнулся лбом в горячую стену. — Ты слышишь меня? Я рядом. Я скоро вытащу тебя оттуда… Я так соскучился, Ель.

— Частое перемещение порталами приводит к безумию, — прошелестел совсем рядом язвительный голос королевы. — Вы знали об этом, ваше величество?

Май медленно обернулся и встретился взглядом с пока ещё чёрными глазами королевы фурий, уже сменившую боевую ипостась на обычную.

Бердайн Огдэн, и правда, очень быстро пришла в себя.

— Безумие может начинаться с разговора со стенами, — насмешливо усмехнулась фурия, а затем сама подошла к Стене и положила на неё две сильные ладони. Некоторое время королева прислушивалась к внутренним ощущениям, а затем пробормотала:

— Мы вытащим тебя, моя пустышка необыкновенная. Держись, малышка.

Майстрим усмехнулся.

Император Ровении и Королева фурий обменялись понимающими взглядами.

— Ваше величество, зачем вы придумали историю про сказку матери? — хмуро спросил Май. Запрокинув голову, он всматривался вверх, пытаясь прикинуть, насколько высока стена.

— Я должна была хоть что-то придумать, чтобы вы с более-менее спокойной душой отправились домой, — легко ответила Бердайн. — А сказка такая, действительно, у нас есть, только не думаю, что она основана на реальных событиях. Сегодня мы в этом и сами убедились. В следующий раз, когда Ордайн будет рассказывать детям сказки, я скажу ей, что всё в них неправда.

Май криво улыбнулся, посмотрел на фурию. Королева ему подмигнула. Затем её лицо вновь стало серьёзным.

— Мы прилетели на разведку. И естественно я попробовала перелететь через Стену. Надо было проверить и эту нелепую идею. Высотой она оказалась в несколько миль. Может быть больше, не знаю, — до конца я не долетела. В первый раз меня отбросило от неё на полмили. Еле пришла в себя.

И тут Май заметил, что у королевы был довольно потрёпанный и подранный вид. Остальные фурии выглядели целыми и невредимыми.

— Второй раз тоже.

Май в удивлении уставился на фурию.

— А в третий раз…

— Был и третий раз? — не поверил Май.

— Был. Но ты же не подумал, что я выжила из ума?

Май промолчал, потому что именно так он и подумал. Бердайн приподняла брови будто в удивлении. Фурии, стоявшие неподалёку и всё слышавшие, приглушенно захмыкали. Королева шикнула на них.

— В третий раз, наконец, появились Стражи Пустоши. Хотя я подумала, что они появятся после первого раза. Стражи окружили нас и потребовали объяснений.

— И что вы им сказали? — Май с недоверием смотрел на королеву. Совершенно бесстрашная и отчаянная натура. И дело у неё не расходится со словами. Решила спасти свою Пустышку и сразу приступила к самым решительным действиям.

— Правду, — пожала плечами Бердайн. — Ну почти правду, — поправилась она. — Я представилась и сказала, что одна из наших фурий бесследно исчезла недалеко от их Стены, что её нет уже несколько дней, и мы ищем её. Спросила, не могла ли она перелететь через Стену и попасть на территорию тюрьмы.

Май не верил своим ушам. Ну королева!

— В общем, Стражи сказали, что не могла, поскольку это невозможно. Но возможно, что она находится рядом со Стеной бездыханным трупом, так как если бы я не обладала огромным магическим королевским резервом, то Стена уже высосала бы у меня всю магию. Что всегда происходит при тесном взаимодействии с магией Хранителей, заключённой в Стену Спасения. И если фурия пропала где-то здесь и находится у Стены несколько дней, то вряд ли ещё жива. Ты вот чувствуешь, как слабеешь?

— Да, чувствую, — задумчиво ответил Май. — Немного.

— Вот, ещё один золотой в копилку знаний о Тюрьме Пустоши.

Майстрим подумал, что пока все эти «золотые» не помогли найти способ спасти Елю.

— Что-то ещё узнали?

— Ну ты наглый, — возмущённо фыркнула Королева. — Этого всего, — она взмахнула обеими руками в разные стороны, — тебе мало?

— Не мало, но недостаточно. Вы же и сами всё понимаете.

— Конечно, недостаточно, потому что до сих пор совсем непонятно, как попасть в эту клоаку, — усмехнулась королева. — Будем думать. Пока не придумаем.

Глава 22

Еления с трудом открыла глаза. Вокруг было темно и тихо. Некоторое время девушка лежала, пытаясь понять, где находится, но смутные очертания вокруг не помогали ей в этом.

Еля прикрыла глаза, прислушалась к себе. У неё ничего не болело, но она поняла, что от слабости не может пошевелить ни рукой, ни ногой.

И вдруг она вспомнила, что видела родителей и брата…

Ее близкие вновь приходили к ней и снова отец брал её на руки и нёс куда-то. Долго-долго. Туда, где был свет и откуда веяло теплом. А мама и Карл шли рядом, по бокам и отбивались от теней, которые хотели забрать её, протягивая к ней когтистые лапы.

— Не получите её, — яростно шипел Карл, мечом кромсая тварей. — Обломитесь!

— Нет! Прочь! — отгоняла кровожадных теней от их группы мама.

Она чуть не умерла? Была совсем в шаге от смерти?

Отец вынес её к свету, и больше она уже ничего не помнила. Только ласковый мамин шёпот:

— Девочка наша маленькая, сколько же достаётся тебе… Когда уже это закончится? Ничего не бойся, маленькая, мы рядом. Всегда.

Они всегда рядом. Она знала это. Чувствовала. И о них она могла думать, вспоминать, потому что их Она не достанет, не уничтожит…

И тут Еля вспомнила, как сражалась за свою жизнь с хищными разумными растениями, как Дух хотел её убить, как она преодолела свой физический предел…

Она всё вспомнила. И оцепенела. Холодный липкий страх стал проникать в душу.

Где она? Где тот страшный смертник, который вначале вызывал у неё оторопь, а потом спас? Который затем захотел убить… А летас?.. истёк срок?..

Еля заставила себя осторожно оглянуться, перестроила зрение на ночное и выдохнула облегченно, — она находилась в лазарете тюрьмы. Никогда бы не подумала, что подобное обстоятельство сможет её обрадовать.

Прикрыв глаза, Еля расслабилась и вдруг ей показалось, что совсем рядом с ней стоит Майстрим. Ощущение было таким острым, таким реальным, что девушка вновь испугалась. А потом восхищение затопило её. Майстрим здесь?! Нашёл?!

Еля распахнула глаза, покрутила головой, но никого не увидела, кроме лежащей недалеко от неё спящей женщины. Девушкой завладели страх и понимание.

Май ищет её.

Ищет и не находит.

Он где-то здесь, ходит в коридорах Тюрьмы Пустоши. Иначе она так остро не чувствовала бы его.

— Майстрим! — она вложила в шёпот всю надежду, которую испытывала, всю свою любовь и веру. — Я здесь! Господи, я здесь! Я в лазарете! Май!

Сил пошевелиться не было. Только шептать. Только звать. И только надеяться. На чудо. И на него — на любимого мужчину, который её искал, — она знала это, верила в это. Она ждала.

— Майстрим! Я в лазарете Южного корпуса!

А потом ощущение присутствия Мая стало исчезать. Также внезапно, как появилось. Еления испугалась. Май уходил? Он не нашёл её и уходит?

Их связь притуплялась… истончалась…

Еля застыла, окаменела.

Нет.

Не может быть.

Как же так?

Она закрыла глаза и всем сердцем потянулась к любимому.

Почувствуй меня! Найди меня! Май! Я жду тебя!

* * *

Император Майстрим заходил в открытый портал, когда сердце вдруг болезненно сжалось и застыло в груди камнем. Он судорожно вздохнул и замер. Его с силой потянуло обратно, к Стене Спасения Тюрьмы, туда, откуда он несколько минут назад ушёл вместе с фуриями. Он дождался, когда последняя фигура из отряда Фурий превратится в точку в небе, чтобы открыть портал сразу во дворец, в свою спальню.

Найди меня! Май! Я жду тебя!

Майстрим кинулся обратно к Стене. Бежал как безумный, забыл, что можно открыть портал. Ему казалось, что Еля там, каким-то чудесным образом выбралась за Стену и ждёт его.

Он метался под бесконечной Стеной, искал… и не находил её. Он пока не понял, что Елению он не увидит, что она не здесь.

А потом внезапно осознал. Еления там, за Стеной. Зовёт его. Ждёт. А то, что он чувствует, — это только ментальная связь.

Такая острая. Такая сильная.

Она. Его. Чувствовала. Тоже. И Звала.

Она. Ждала.

А он…

Он был бессилен.

Он. Был. Бессилен.

Слепая ярость снова затопила сознание императора Ровении.

Свирепая.

Безудержная.

Нет. Он не бессильное ничтожество. И он не сможет уйти.

Не. Сможет. Оставить. Её. Здесь.

Маг обернулся во вторую ипостась и с бешено горящими красными глазами взлетел вверх.

* * *

Еления почувствовала, как связь с Маем снова крепнет. Становится прочной, яркой. Сильной. Словно канат с кошкой впился в грудь и потянул её, выдёргивая с больничной койки.

Он. Услышал.

Он. Возвращался.

* * *

Жнец душ не умел летать так, как фурии. Его магии хватало лишь на то чтобы взлететь повыше и как можно быстрее переместиться вдоль демоновой Стены в поисках входа.

Стену спасения ему точно не преодолеть, а вот ворота… Скорее всего, тоже нет, но бездействовать он не мог.

Майстрим увидел южные ворота Тюрьмы Пустоши неожиданно. Остановился резко, будто напоролся на препятствие. Именно через эти ворота смертники из Ровении попадали внутрь огромного государства смерти.

Жнец душ медленно спустился на землю и твёрдо встал на ноги. Магия внутри бушевала, зов пары выворачивал душу, бешенство и злость толкали вперёд, внушали разнести к демонам препятствие на пути к любимой и спасти ту, которая ждала его.

Жнец прокрутил в руке косу, которая давно стала словно продолжением сильной тренированной руки мага во второй ипостаси, перехватил косовище покрепче и широким уверенным шагом направился к воротам.

Он помнил слова Верховной Фурии о том, как её трижды отбрасывало от Стены, а также то, что сказали ей Стражи Пустоши.

По крайней мере, три попытки до полного выгорания у него есть.

Длинное металлическое лезвие косы, слегка загнутое внутрь, со свистом разрезало ночной воздух и с огромной силой врезалось в ворота, повреждая искусные магические плетения Хранителей мира Арде, нарушая ночную тишину противным скрежетом.

Майстрим ещё успел увидеть, как разрезанные плетения мгновенно восстановились, когда удар страшной силы отбросил его сильное тело, словно пёрышко, на сотни метров от Стены Спасения.

Маг успел сгруппироваться, но удар о землю оглушил его на некоторое время и обездвижил тоже. Распластанное тело на проклятой богами пустынной Земле лежало одиноко и беззащитно. Магический резерв мага истощился сразу на треть. Но у императора Ровении тоже был королевский резерв, как выразились Стражи Пустоши, и он собирался использовать его, если понадобится, до последней капли.

Прошло несколько долгих минут, в течение которых маг приходил в себя. Затем Май поднялся, поудобнее перехватил косовище и медленно пошёл обратно к Стене Спасения, уже не пользуясь магией, чтобы не расходовать зря драгоценный резерв.

Заточенное лезвие косы с ещё большей силой обрушилось на южные ворота Тюрьмы Пустоши, в этот раз оставив неглубокие борозды на магическом сплаве. Вновь магические плетения были нагло и безжалостно разрезаны.

Отлетая от Стены, Май снова сгруппировался и не отрывал глаз от ворот, даже издалека замечая, как исчезали вмятины, как снова восстанавливалась магическая защита.

Ярость стала понемногу стихать, разум трезветь, Жнец стал приходить в себя. Маг совершенно ясно осознал, что защиту Хранителей ему не преодолеть. Но у него и цель была другая.

Май знал, что третье покушение на защиту ему вряд ли позволят совершить, что сейчас появятся те, кто охраняет секреты Тюрьмы Пустоши, и попытаются схватить его, а, возможно, и убить, и вдруг отчётливо понял, как нужно действовать дальше.

Осознание последнего наполнило его неожиданным спокойствием и уверенностью, хотя магический резерв уменьшился ещё больше и теперь был катастрофиссеки мал. Нужно расходовать его очень осторожно, — без магии он не спасёт Елю и не выполнит то, что задумал.

Жнец душ вернулся к месту преступления, когда ворота, словно хищная пасть чудовища, бесшумно раскрылись, — пластины разъехались вверх и вниз, выпуская своих стражей. Резкими смазанными движениями просочились они на территорию за Стеной Спасения.

Жнец остановился, не доходя несколько десятков шагов до Стены, и замер. Красные зрачки мага воспалённо горели в ночи, выдавая гнев хозяина.

Стражи окружали нарушителя привычного ночного спокойствия точными выверенными движениями, которые военный разведчик сразу отметил. Жнец сосчитал тёмные, еле различимые в ночи, фигуры тех, кого обязан был одолеть и подчинить своей воле.

Их было восемь. Сильные боевики, с полным магическим резервом. Высокие, крепкие, тренированные, опытные бойцы.

Маг хотел перестроить магическое зрение на ночное, но передумал, — нельзя расходовать магию, а он, в конце концов, эмпат и сможет так их чувствовать.

— Похоже, сегодня день посетителей, — тихо проговорил один из Стражей.

— Не кажется вам, что эти совпадения слишком подозрительны? — произнес другой боец.

— Кажется, — усмехнулся третий.

— Ты самоубийца, парень? — спросил четвёртый.

— Скорее, умалишенный, — хмыкнул пятый.

— Тебя в детстве роняли часто? — поинтересовался первый.

Трое других стражей мрачно молчали и изучали фигуру мага.

Жнец сосредоточился, чувствуя, что перед ним очень сильные маги, которые пытались его отвлечь. Овладеть сознанием всех Стражей будет непросто, в этот раз ему понадобится больше времени, чем обычно, а сохранить над ними власть будет стоить ему оставшегося резерва.

Но особого выбора у него не было, он должен выполнить то, что задумал.

А сначала он не должен дать им себя скрутить или ранить, — один из Стражей в руке держал амагические наручники с такими толстыми браслетами, что ощутить их на себе не возникло ни малейшего желания.

Глава 23

— Лучше отшвырни подальше свою косу и сдавайся, — произнёс боевик за правым плечом Мая. Голос его звучал спокойно и ровно — так, как говорят уверенные в себе люди. — Мы тебя отведём к начальнику тюрьмы, пусть с тобой разбирается.

Май в ответ промолчал и лишь поудобнее перехватил косовище.

Возможно стоило согласиться на это предложение… Возможно. Если бы Стражи так и сделали, как сказали. Но Майстрим знал, что бойцы не отведут его к начальнику тюрьмы. Даже если он раскроет свою личность.

Как только Стражи узнают, что он — император Ровении, то проводят подальше от Стены Спасения и всё. Согласно внутренним инструкциям. На секретную, не зависимую от юрисдикции других государств, территорию он не попадёт.

А если не узнают, то… участь его может быть очень печальна.

За последнее время Майстрим изучил много документов, связанных с Тюрьмой Пустоши, а благодаря статусу императора, у него имелся доступ и к некоторым секретным материалам. Поэтому он знал, что у Стражей Пустоши имелись полномочия уничтожать без суда и следствия тех, кто пытался нарушить магическую защиту межземельной Тюрьмы. Бердайн Огдэн спас только статус королевы фурий, — даже для Стражей она оказалась неприкосновенна. Как и он… тоже неприкосновенен. Только боевики этого пока не знали.

Наступал самый трудный момент. Май не хотел убивать тех, кто от имени Ровении служил в южном корпусе Тюрьмы, исполняя долг, но он не мог и проиграть бой.

Молодой император осторожно прощупал Стражей и с разочарованием понял, что у всех мужчин стоит хорошая защита от ментального вмешательства, а значит овладеть их сознанием одновременно невозможно, придётся по отдельности и только при зрительном контакте. И сделать он это сможет только потому, что является Жнецом душ редкой исключительной силы, да и проникать в мысли бойцов ему не нужно.

Он должен постараться. Очень. И для этого ему действительно придётся обойтись без косы, которая наносила смертельные удары.

На глазах хмурых и настороженных Стражей маг, продолжая хранить молчание, сменил косу на два меча. Такое же оружие было и у всех Стражей.

Смена оружия стала своеобразным сигналом для Стражей Пустоши, — бойцы со всех сторон одновременно напали на нарушителя.

Стражи знали своё дело.

Неясные тени.

Быстрые и опасные.

Сильные и жестокие.

Выполняющие долг. От этого уверенные в своей правде и действиях.

Но Май ждал этого и был готов. Он отступал и уворачивался, осторожно используя магический резерв, стараясь разделить нападающих и выйти из смертельно опасного кольца, в которое его старались заключить.

Вскоре Май осознал, что восемь сильных и крепких магов-боевиков — это слишком для него с таким мизерным магическим резервом. Мелькнула мысль о боевой пятёрке, о том, как слаженно они сейчас разделались бы с противниками, даже несмотря на численное превосходство последних. Мелькнула и пропала, — он не должен отвлекаться.

Он справится. Сам. Должен. У него просто не было выбора.

Мужчины сражались на открытом пространстве, над головой — безлунное звёздное небо, вокруг — пустынная каменистая земля, — Стражи не могли загнать Мая в угол, которого не было, и удивлялись, как маг-нарушитель невероятным образом постоянно ускользал из их кольца, оказываясь вне его.

Май крутился на все триста шестьдесят градусов, мечи летали смазанными тенями, отбивая удары. Когда-то он слыл лучшим бойцом среди военных курсантов. После выпуска он продолжал тренироваться практически каждый день, совершенствуя свои навыки. И сейчас получал некоторое внутренне удовлетворение от этого, так как чувствовал, что восьми боевикам справиться с ним будет непросто, хотя и понимал, что пока Стражи Тюрьмы Пустоши изучали тактику его боя, не переходя к решительным действиям.

— И всё же, может ты расскажешь, кто ты и что забыл здесь? — услышал Май напряженный голос за спиной и почувствовал, как Страж на долю секунду застыл и задержал дыхание, чтобы сделать выпад и пронзить открытую удару спину.

Хорошо, что он заговорил, — Жнец сделал обманный манёвр перед одним, пригнулся, выпрямился, словно пружина, и атакующим выпадом ранил любопытного Стража в бедро, тут же другого бойца ранил в плечо, ловко уклоняясь от удара снизу. В ночи раздалось злое мужское шипение.

Его всё же слегка задели. По косой ранили бок. И не слегка тоже. В бедро правой ноги. Меч Стража вошёл глубоко. Взгляд Жнеца встретился с глазами одного из соперников — наконец-то! До этого Стражи словно специально не встречались с ним глазами. Секунды хватило, чтобы Жнец душ смог овладеть сознанием сначала одного, потом другого Стража. Несколько секунд Май колебался, какую команду произнести: заставить бойцов сражаться против своих же или отправить к Стене и ждать его?

«Сложите оружие. Отойдите к Стене. Ждите меня», — всё же скомандовал он.

Двое раненых Стражей под изумлёнными взглядами остальных бойцов отшвырнули от себя оружие и пошли обратно, к Стене Спасения.

— Вы оба рехнулись? — прорычал их командир. — Продолжать бой! — зло скомандовал он. Но Стражи продолжали послушно идти туда, куда мысленно приказал им Жнец душ.

Майстрим, воспользовавшись замешательством нападающих, резко присел, и Стражи, окружающие его с разных сторон, еле спасли ноги от точных ударов военного мага. Ещё не поднявшись Жнец заметил сверкнувший в темноте меч, и ещё один, еле увернулся и исполнил свой неповторимый удар Данери, от которого нет спасения. И снова выскользнул из смертельного кольца…

Один из Стражей захрипел и упал. В то же мгновение командир яростно атаковал Мая, с рычанием, искусно орудуя сразу двумя мечами.

— Ты убил моего бойца. Ты труп, придурок, можешь молиться Богам, — сквозь зубы процедил Страж. — Не знаю, что у тебя за магия, но скоро наручники окажутся на тебе.

Их лица неожиданно оказались напротив друг друга.

«Ты на моей стороне. Помогаешь. Не убивай», — отдал распоряжение Жнец, с невероятным трудом овладевая сознанием командира отряда Стражей, — тот неожиданно попытался воспротивиться его воле.

— Ах, ты… — возмущённо и зло зашипел командир.

На глазах поражённых Стражей их командир замер, опустил оба меча, а затем встал спина к спине с тем, против кого ещё недавно сражался.

Май облегченно выдохнул: четверо из восьми Стражей уже полностью в его власти: двое раненых ждали у Стены, один смертельно раненый лежал здесь на земле, и командир Стражей на его стороне.

Оставалось ещё четверо. Которые сейчас мрачно и многозначительно переглядывались.

Каждый из пары Май-командир Стражей принял на себя по два соперника.

Теперь началась уже другая битва, и Майстрим за сравнительно короткое время смог установить зрительный контакт с обоими бойцами, завладевая их сознанием. Командир Стражей тоже одолел соперников, одному выкрутив руку с мечом, и выбив из другой меч, второго Стража точным ударом в висок рукояткой меча лишив сознания на несколько минут.

Май по очереди овладел сознанием каждого из Стражей, переживая, что магический резерв таял на глазах.

Дождался, пока придёт в себя последний боец, подчинил его себе и устало приказал всем восьмерым:

«Возвращаемся на территорию Тюрьмы Пустоши. Охраняете меня от любых нападений».

… Ещё недавно из южных ворот Тюрьмы Пустоши выходило восемь Стражей, а теперь входило девять человек…

Пасть чудовища медленно закрылась, снова скрывая секреты в безлунной тихой звёздной ночи от тех, кому не было хода за Стену Спасения.

Глава 24

Еля не знала, откуда у неё взялись силы. Ещё несколько секунд назад она не могла пошевелиться, а теперь буквально летела по узкому коридору Тюрьмы, соединяющему лазарет с другими помещениями.

Девушка чувствовала Майстрима. Его ярость и злость, его решимость.

Она поняла — Май вернулся за ней. Осознание этого окрыляло, наполняло энергией, придавало сил двигаться дальше. Страх она отгоняла прочь.

И Еля бежала к нему, простоволосая, босиком, в длинной просторной белой рубахе, в которую переодели в лазарете. Похожая на привидение.

Предел сил.

Она стала понимать что это такое. Она вновь его преодолела. Смогла. Кровь бежала по венам раскалённой лавой, согревая, с каждым шагом всё больше придавая сил и уверенности.

Охранник у решётки, отделяющей коридор лазарета от других помещений Южного корпуса, удивлённо уставился на неё. Мужчина сидел с той стороны решётки и заполнял документы.

— Стражница Огдэн, вы почему в таком виде? — нахмурился он, медленно вставая и подходя ближе к заветной двери.

— Мне уже хорошо, но одежды не было переодеться. Не принесли ещё, — голос Елении всё же слегка задрожал от волнения.

— Мне нужна выписка, подписанная вашим целителем и заверенная Главным Стражем Южного корпуса, — хмуро произнес мужчина, с подозрением рассматривая девушку.

— С собой у меня её нет, — стараясь взять себя в руки, спокойно ответила Еля.

— Я вижу.

— Я оставила её в палате.

— Принесите. Без неё я не смогу вас пропустить.

— Я потом обязательно отдам. Пожалуйста, — Еля умоляюще посмотрела на сурового мужчину, но он не впечатлился.

— Не положено, — сухо произнёс охранник, уже с подозрением рассматривая её.

Еля вдруг остро почувствовала боль в груди, в животе… во всем теле. Словно её подняли высоко-высоко и со всей силы швырнули на землю, — и поняла, что это не её боль, это боль Майстрима, а она чувствует её — острую, разрывающую и невыносимую.

Девушка согнулась пополам, с трудом сдерживая стон.

«Боже, Май, что с тобой случилось?» — с ужасом подумала она.

— Я зову Стражей, — строго произнес охранник, доставая артефакт связи.

«… как только ты осознаешь предел собственных возможностей, поможешь прорасти зерну, ты сможешь попробовать обойти этот предел…»

Еля резко выпрямилась, не обращая внимания на боль, подскочила к решётке, схватила не ожидавшего от неё такой прыти мужчину за форменную рубашку и резко дёрнула его, с силой впечатывая лицом в железные прутья.

— Не нужно никого звать, я просто хочу выйти отсюда, — тихо шепнула она и надавила на мужском горле на нужную точку, чтобы мужчина мгновенно потерял сознание. Девушка осторожно уложила крупное сильное тело на каменный пол. К её счастью, ключи оказались в карманах брюк охранника.

Еля понимала, что в этот раз сработал эффект неожиданности. А что она будет делать дальше? Все тюремные охранники — маги, а Стражи — очень сильные маги. К тому же и без магии их сложно было одолеть. Она видела их на тренировках. Это машины, а не люди.

«… Ты — совершенная машина для убийств…» — говорил ей Оливар Варниус.

Еления почувствовала, как боль отпускает, притупляется, — Май справился с ней, пришёл в себя. Девушка ощутила облегчение и вновь окрыляющую надежду на спасение.

Она снова бежала, чётко осознавая, что, скорее всего, за её передвижениями уже давно следят, — знала, что вся Тюрьма снабжена редкими и дорогими артефактами, с помощью которых охранники следят за происходящим во всех точках Тюрьмы Пустоши.

Далеко ли она убежит?..

И вдруг поняла, что это не так важно.

Так хотелось просто увидеть его. Обнять. Посмотреть в глаза. Хотя бы на миг. И сказать, что любит, что не бросала, что схемы для межмирового портала — лживые. Но, может, Майстрим и сам всё понял? Ведь он нашёл её.

Нашёл.

Нашёл…

Это слово стало болезненно пульсировать в висках, отдаваясь мелкой дрожью во всём теле.

А потом она увидела их. И словно споткнулась. Остановилась.

Вререди зарешеченная дверь уже была открыта, четверо высоких и крепких мужчин в тёмной форме тюремных охранников, вооруженные магпистолетами, явно ждали её.

Маги. Сильные. Расслабленные. Считающие, что она не соперник. Еления прочитала это по их спокойным жёстким лицам.

Но дороги назад не было — за спиной — только лазарет и тюремные стены.

А к нему…

К нему дорога только вперёд.

Паника охватила только на мгновение. И отпустила. Она встряхнулась, словно сбрасывая с себя неуверенность и страх, и застыла будто каменное изваяние.

Двое мужчин слаженно сделали шаг вперёд, не отводя от неё внимательных настороженных глаз, но руки с оружием пока не подняли.

Еления на мгновение прикрыла глаза, заглянула внутрь себя.

И вдруг осознала предел собственных возможностей.

Здесь и сейчас.

Этого предела нет.

ОНА МОЖЕТ ВСЁ!

* * *

Охранники ждали беглянку.

Начальник Южного корпуса Тюрьмы по артефакту связи сообщил, что после летаса одна из Стражниц помутилась рассудком и сейчас сбежала из лазарета. Девушку нужно остановить. Убивать нельзя. Серьёзный вред здоровью тоже нельзя причинить.

И вот, они смотрели, как она бежит по коридору. Такая маленькая, хрупкая, бледная, а ещё простоволосая и босиком. И совершенно безоружная.

Остановилась и, похоже, увидев их, растерялась.

Мужчины переглянулись. Справиться с ней будет легко, даже магия не потребуется. Тем более, как им сообщили, Стражница Огдэн не маг. Возник вопрос, почему в Стражи приняли не мага, но он остался не озвученным, — это не их дело.

Двое мужчин сделали шаг вперёд, а дальше схема была отработана. На такие случаи всегда было несколько вариантов. Сейчас они решили воспользоваться самой простой схемой — первой.

Однако всё пошло не так, как они предположили.

Девушка вдруг побежала им навстречу. До них оставалось шагов тридцать. Они не понимали, что она собралась предпринять. Точно — Стражница Огдэн сошла с ума.

И вот она разогналась ещё больше, прыгнула на стену, оттолкнулась от неё босыми ногами и отлетела словно пружина. Полетела на них, закручиваясь, словно спираль, выставляя вперёд руки. Нежное болезненное лицо на глазах преображалось в острое и жёсткое, тело вытягивалось, а плечи расширялись… Маленькие кисти с тонкими пальцами стали похожи на когтистые лапы.

Надо применить магию. Надо было… Но всё произошедшее заняло какие-то секунды.

Женская фигурка в просторной рубахе побежала дальше.

С невероятной скоростью.

Оставляя за спиной четыре мужских бессознательных тела.

Глава 25

Верховную Фурию с трудом можно было разглядеть из-за кипы книг и манускриптов в древнем храме на Земле Фурий. От бессилия и неутихающей тревоги она решила снова попытаться найти хоть что-то о Тюрьме Пустоши, что поможет вытащить Елению.

— Ваше величество, герцогиня Данери очень настаивает на разговоре, — с осторожностью заглянула к ней одна из молоденьких фурий-разведчиц.

Бердайн в раздражении закатила глаза, — с этой беременностью Мадлен совсем капризная стала. Ведь объявила всем фуриям, что её ни для кого нет. Она есть только для императора Ровении — Майстрима Данери. Вот он что-то запаздывал со связью, по которой она собиралась предложить ему, чтобы с помощью портала он заявился сразу сюда, в древний храм, — вдвоём думается лучше. А Мадлен, наверное, весь мозг вынесла её девочкам, раз те решились её отвлечь.

— Что случилось? — королева не стала скрывать холод в голосе. Герцогиня тоже должна знать своё место.

— Майстрим пропал, бабушка, — трагично объявила внучка.

— Как это пропал? — недоверчиво усмехнулась королева, а сердце защемило от плохого предчувствия. Неужели он остался у Стены и попал в неприятности? Но ведь уходил вместе с ними, договорились связаться через несколько часов.

— Тени рода говорят, что император ушёл к себе в спальню, находился в ужасном состоянии, потребовал не беспокоить и собрать Совет Хранителей порядка Ровении, Мику Сурею поручил передать это Эдварду, чтобы он организовал. Но после этого прошли уже сутки, а он не выходил из покоев. Все стали волноваться, император никому не отвечал, парни из его пятёрки выломали дверь, а его там нет. Он исчез, бабушка. И непонятно как. Все окна и двери закрыты. Возможно, потайным ходом, но Эдвард и генерал знают о ходе, следов Мая там нет… И до сих пор найти его никто не смог. А его артефакт связи… сломался, мы нашли его. Во дворце хаос, все в растерянности. А я… решила связаться с тобой. Вдруг… ты… что-то знаешь или сможешь подсказать… — от волнения герцогиня стала запинаться.

— Вот же влюблённый идиот! — зло процедила королева.

Она-то знала, как и куда исчез император Ровении из покоев. Последнее открытие её сильно впечатлило. Оказывается Майстрим Данери умел ходить порталами. И где, спрашивается этот молокосос откопал старые утраченные знания? При встрече она собиралась допросить его подробненько.

— Словно дитё малое ведёт себя! — проворчала Бердайн и грозно позвала: — Девочки! Кто там дежурит?!

Одна из фурий со встревоженным лицом заглянула в комнатку. Бердайн смерила её хмурым взглядом — совсем молодая фурия.

— Возьмёшь с собой ещё троих, постарше всех, поопытнее. Запомнила? Так и скажешь, что велела королева. Слетайте к Стене, туда, где мы были недавно, посмотрите, есть ли там что-то подозрительное. И никуда не лезьте! Приказываю только посмотреть!

— Что конкретно искать нужно, моя королева? — с готовностью откликнулась понятливая девчонка.

— Конкретно? Тело одного идиота, которого вы недавно там видели. Желательно, найти живого.

— Тело императора Ровении? — не скрыла удивления фурия.

— Да! — рявкнула Бердайн. — Ты ещё здесь?

— Уже нет, ваше величество, — побледнела девушка и исчезла, но потом снова заглянула: — А если… он будет… неживой? Что тогда делать?

— Приказываю найти живым, — процедила Верховная Фурия и так грозно посмотрела на фурию, что та побледнела и чуть не скукожилась. — Поняла меня? Другие варианты не рассматриваются.

— Поняла, моя королева, — пробормотала девушка и исчезла.

Королева вспомнила, что не отключила артефакт, с опаской поднесла его ближе.

— Мадлен… — осторожно позвала внучку.

— Бабушка, что происходит? — услышала королева растерянный голос молодой женщины. — К какой стене ты отправила фурий? И что за… тело? Майстрима?

— Тебя это не должно волновать, дорогая, — вздохнула Верховная, ругая себя последними словами. — Как твое самочувствие?

— Бабушка! Это же не то, про что я думаю?! — прошептала герцогиня голосом, полным неприкрытого ужаса, но Бердайн расслышала и поморщилась.

— Нет, конечно, — спокойно ответила она. — Совсем не то.

— О, Боги! Стена… — простонала герцогиня. — Стена, окружающая это ужасное место?! Поэтому мы не можем её найти?!

— Мадлен, — Бердайн поняла, что теперь лучше всё рассказать, — мы там пролетали недавно с девочками… случайно. И встретили Майстрима… Он тоже там прогуливался. Вот только мы вернулись домой, а он, похоже, что нет. Видимо, задержался… на… хм… прогулке.

С той стороны артефакта повисло тяжёлое молчание.

— Вы там прогуливались? — потрясённо прошептала Мадлен Данери. — Рядом с Тюрьмой Пустоши? — последовала долгая пауза, потом тяжёлый вздох. — Вы нашли Елю, да? Нашли? — заплакала молодая женщина, не содержавшись. — Она там, за этой проклятой Стеной?

Бердайн почувствовала острое беспокойство за беременную внучку.

— Мадлен, Еления в Тюрьме Пустоши, — как можно мягче и спокойнее проговорила королева, — мы были у Стены, и Майстрим почувствовал её, очень остро, — сомнений больше нет. Мы вытащим её, обещаю, — сурово продолжила королева. — И я запрещаю тебе плакать. Прекрати это немедленно! — строго потребовала она.

— Бабушка, ты их спасёшь? — глухо прошептала Мадлен, усилием воли заставляя себя не плакать.

— Обещаю. Всех спасу. Куда мне деваться? — проворчала Бердайн. — Успокаивайся уже. И где там твой Эдвард? — недовольно поинтересовалась она. — Хотелось бы поговорить с ним.

— Он с Хранителями порядка, — растерянно пробормотала герцогиня. — Ведь Майстрим приказал их созвать. Сказал, что вопрос касается безопасности Ровении. А сам исчез.

— Исчез… Эх, молодёжь, — с недовольством проворчала королева и добавила с раздражением: — Нетерпеливая! Безголовая! Очень надеюсь на то, что живая и невредимая.

* * *

Вернувшиеся разведчицы отчитались, что тело императора Майстрима Данери, ни живое, ни мертвое, они у Стены спасения не нашли, и ничего подозрительного тоже не нашли.

— Почти, — добавила одна из фурий.

— Что значит «почти»? — процедила Верховная Фурия, у которой при докладе разведчиц от беспокойства за молодого императора сердце ходуном ходило.

— Ваше величество, вспомнив, как вас откидывало от Стены и на какое расстояние, мы проверили местность на целую милю от Стены, — отчиталась старшая из фурий. — Сначала. Потом ещё на несколько миль.

— И?

— Примерно в полумиле от Стены, по траектории прямо от южных ворот мы нашли это.

Одна из фурий протянула королеве кусок чёрной плотной ткани.

— Лоскут по цвету и качеству очень похож на одежду императора Данери, в которой он был в последний раз, — отчиталась фурия.

— Больше ничего не нашли? — мрачно поинтересовалась Бердайн, разглядывая окровавленный тёмный лоскут.

— Больше ничего, — с виноватым выражением на лице произнесла старшая из фурий.

— Следы после сражения? — нахмурилась королева.

Фурии переглянулись между собой.

— Мы подумали об этом, ваше величество, и очень внимательно всё осмотрели. Никаких следов нет.

— Молодцы.

Бердайн внимательно рассмотрела небольшой кусочек ткани, явно вырванный из одежды. Наверное, мальчика откинуло от этой демоновой Стены и после падения протянуло ещё по земле, шкарябая о грубые и острые камни, вот что-то и порвалось: то ли штаны, то ли рубашка. Хотя не должно было. Наверняка у императора Ровении подобные костюмы из ткани, подверженной магической выделке. Это же как его отшвырнуло?!

Бердайн с силой сжала в кулаке лоскут. Глупый отчаянный мальчик пошёл один против мощнейшего монстра их мира? Что же там произошло?

Королева осмотрела четырёх разведчиц.

— Соберите всех, кто способен держать в руках оружие, девочки. Похоже, императору дружественной державы нужна наша помощь. И нашей пропавшей малышке тоже, — властно произнесла королева.

— Слушаемся, ваше величество! — с готовностью ответили фурии.

— И поторопитесь! — жёстко проговорила Верховная Фурия. — Вылетаем в столицу Ровении. Летим так, как будто от этого зависит наша собственная жизнь. Надо встряхнуть сонное царство ровенцев!

Глава 26

Когда Бердайн зашла в зал советов императорского дворца в Ровении, королеву фурий трясло от ярости. Она смерила ледяным взглядом присутствующих высших ровенов империи — весь цвет Ровении, представители самых знатных домов встали и поклонились гордой женщине.

Бердайн поняла, что не видит только зятя — герцога Эдварда Данери, и обратила взор на самого главного и знатного среди присутствующих ровенцев — генерала Данери, отца Майстрима.

— Ваше высочество, как вы объясните то, что меня и моих подданных чуть не убили на границе между нашими Землями? — вместо приветствия сквозь зубы гневно процедила королева.

Она стояла посреди небольшого зала, широко расставив ноги, высокомерно задрав подбородок, и ровенцы тоже не садились на свои места, в том числе и генерал Данери.

На лице всемогущего ровена была надета привычная бесстрастная маска, только уголок губ нервно дёрнулся после вопроса Верховной Фурии.

— Ваше величество, вам необходимо было предупредить о вашем вторжении… то есть дружеском визите, — в холодном голосе мужчины еле уловимо мелькнула язвительность. — Несколько часов назад в империи ввели чрезвычайное военное положение. Вы же собрались с целым вооруженным до зубов войском перелететь через нашу общую границу.

— Разве между нашими Землями не дружественные отношения? Не ваш ли младший брат женат на одной из фурий, моей внучке? — гневно сверкнула глазами Верховная Фурия.

— Ваше величество, император Ровении, мой сын, бесследно исчез. До исчезновения он велел созвать Совет Хранителей порядка по вопросу, связанному с безопасностью империи. Ввиду того, что никто и ничего пока не знает и не понимает, введено особое положение, которое касается всех без исключения, в том числе и особ королевских кровей соседствующих земель.

Бердайн Огдэн некоторое время молчала, не отводя взгляд от холодных серых глаз генерала. Затем Верховная Фурия сделала несколько широких уверенных шагов и подошла к генералу Данери ближе. Остановилась и холодно произнесла.

— Хорошо. Я принимаю ваши объяснения по поводу остановки и задержки моих подданных у границы. Считаю данные действия обоснованными и предусмотрительными. Поэтому данный конфликт исчерпан.

— Очень рад это слышать, — кивнул генерал, — а ещё больше рад тому, что между нами возникло взаимопонимание. Чем обязаны вашему требованию «немедленно пропустите, демоново отродье, так как у меня очень важная информация для братьев Данери»?

— Возможно, я знаю, где находится ваш император, — сухо проговорила Верховная Фурия, — но данная информация не для всех ушей, — она многозначительно посмотрела на генерала.

Тот нахмурился.

— Знаете, значит?

— Я не уверена полностью, — всё же добавила королева, во взгляде на миг мелькнуло что-то тёмное.

— И какова же доля вероятности, что ваши подозрения соответствуют действительности? — генерал Данери не скрыл раздражения, и королева сжала челюсти.

— Небольшое сомнение остаётся. Незначительное. Оно связано с тем, что, возможно, пока мы здесь мило общаемся, Майстрима уже успели убить и закопать далеко от того места, где схватили.

В помещении повисло тяжёлое молчание. Лицо военного мага побледнело и заледенело ещё больше. На миг он лишился дара речи. Через несколько секунд по залу прошёл возмущённый гул.

— И я вновь повторяю, что информация не для всех, — жёстко повторила Верховная Фурия, не отрывая потемневшего взгляда от бледного лица генерала Данери.

Генерал медленно произнес:

— Хорошо. Я вас понял. Пройдемте.

В полнейшей тишине, под множественными встревоженными мужскими взглядами, фурия и маг вышли из зала совещаний и прошли в небольшое помещение, очень похожее на кабинет военного.

— Мой кабинет, — кратко проинформировал генерал. — Эннийцы? — глухо добавил он, стараясь не поддаваться панике.

— Нет, ваше высочество. К сожалению, не они. Если бы на вашего сына напали эннийцы, я бы не летела сюда со скоростью звука, а отправилась бы сразу в Эннию, чтобы намотать кишки их императора на свой хлыст.

— Позвольте мне один вопрос, — вдруг процедил маг.

— Позволяю, — усмехнулась королева.

— Откуда такая заинтересованность в судьбе постороннего для вас человека? — недоверчиво прищурился генерал.

— Постороннего? — Бердайн сделала вид, что удивилась. — Ваш сын — жених моей внучки, генерал. Разве он посторонний мне человек?

— Был женихом, — резко ответил мужчина. — Вы говорите так, как будто с некоторых пор ничего не изменилось.

— Конечно, не изменилось. Наши дети всё также любят друг друга и всё также хотят пожениться, — спокойно ответила Фурия.

— Я знаю, как вы переживали после исчезновения Елении, ваше величество… — сдержанно проговорил генерал.

— В отличие от вас, — усмешка Бердайн напоминала злой оскал.

— Очень сочувствовал вам…

— Наглая ложь.

— Но ваша приёмная внучка…

— Не нужно постоянно выделять это слово интонацией.

— … ушла в свой мир и больше не является невестой императора Ровении! — жёстко закончил маг, еле сдерживая охватившее бешенство.

— А если бы моя внучка не ушла в свой мир и её похитили бы, чтобы разлучить с вашим сыном, генерал, какие бы действия вы предприняли? — Бердайн уже тоже не скрывала гнев.

— Они зависели бы от того… — ледяным тоном процедил маг.

— Зависели бы?! От чего-то?! — взорвалась королева. — И снова лжёте! — в доли секунды фурия оказалась очень близко к мужчине, прожигая его уже потемневшими почти до черноты глазами.

— Что вы себе позволяете?! — в ярости процедил генерал, с недоверием осознавая, что он тоже теряет свою знаменитую выдержку Данери. — Вы обманом заявились во дворец, чтобы оскорблять меня?! Мой сын пропал, в империи введено чрезвычайное положение, — мне не до личных разбирательств и претензий! Если вам нечего больше сказать, требую, чтобы вы покинули дворец! И Землю Ровении в том числе!

— Так кто у вас пропал, генерал? — чеканя каждое слово, медленно проговорила королева. — Сын или ваш император?

* * *

Она наблюдала за событиями, происходившими в месте, которое давно стало ей…

…домом?

…тюрьмой?

…ловушкой?

Люди вкладывали интересный смысл в эти разные слова. И Она понимала, почему так. Все они по-разному относились к месту, к которому Она привыкла и… от которого устала.

А ведь Она устала.

Устала от пустоши, необыкновенном месте, поразившем Её, полном живой и разнообразной энергии. Однако сравнительно быстро эта земля превратилась в бескрайнее каменистое нечто — пустое и мёртвое. Не без Её «помощи» конечно. И это нечто вскоре стало ловушкой, — однажды Хранители мира Арде изловчились и ограничили Её свободу Стеной древней магии.

Потом устала от целого государства — Тюрьмы Пустоши, которое Хранители создали специально для Неё. Она научилась преодолевать Стену с помощью своих созданий, а потом заключила договор с Хранителями… Мрак и Тьма чтоб его забрали! И их тоже!

А сейчас устала от Смертельных игр…

Кто бы подумал?

Последние игры Ей даже понравились. Сначала. А потом…

Раздражение и злость, неожиданно захватившие после летасов, уже прошли, и Она вернулась понаблюдать за теми, кого оставила в живых.

Это было интересно. Немного. Не так, как Смертельные игры, но всё же.

Она оставила в живых пятерых.

Людей.

Обыкновенных. Смертных.

Когда подобное происходило?

Никогда.

Да, Она разозлилась тогда, в летасе, что не успела порадовать себя, что почти вся вкусная энергия ушла из смертных тел без её участия. Но оставить в живых так много людей?

С Ней происходило что-то странное, и Она стала это осознавать.

Ещё и поэтому Она здесь… А не только потому, что скучно.

Здесь — это в лазарете, где находились выжившие смертники. Без сознания. Жалкие. Беспомощные. Без всяких мыслей.

Таких Она не могла читать.

Зачем Она пришла? Там новый летас и другая группа смертников. Бой со смертью уже начался. А Она здесь…

Она уже решила вернуться, но вдруг очнулась та самая девушка, которую Она увидела в воспоминаниях Духа, та иномирянка, которую заманили в ловушку из-за Неё.

Бледная, с прозрачной кожей, еле живая, с огромными запавшими глазами, девушка первая из смертников пришла в себя.

Сначала девчонка испытала чувство страха. Сильное. Яркое.

Она даже замерла, наслаждаясь вкусными эмоциями. Очень сильными.

А потом Её пронзила… остро… неожиданно… совершенно незнакомая эмоция иномирянки. И от неё стало как-то странно… Вкусно, но не так, как обычно, — по-другому. Тонко. Щемяще.

Непривычно.

Раньше ничего подобного Она не испытывала.

И вдруг Она поняла, что смертная открыта Ей, больше не пряталась, и эти странные, необычные вкусные эмоции лились из девушки словно из мощного водопада.

Эмоции были связаны не с Духом, которому нужна девчонка… Нет. А с кем же?

Она пока не разобралась. Но казалось, что этот кто-то вот совсем рядом. Тоже здесь. Она ощущала его присутствие очень остро… вместе с девчонкой. Через девчонку. И поражалась.

Невероятно…

А смертная вдруг заговорила с ним.

Молча.

Сердцем.

Разве у людей так бывает? Они же не Боги. Не сущности. Не демоны. Люди не такие, как Она…

Неужели девчонка похожа на них? А значит… на Неё?

Она замерла, наблюдая, не доверяя тому, что чувствовала. Наслаждаясь острыми и необычными эмоциями иномирянки, диалогом между душами и сердцами.

Двоих людей.

Девчонка шептала, еле шевеля губами. Но как же громко это звучало. Для Неё — громко.

Оглушало.

Вдруг смертная застыла. Будто окаменела.

Она почувствовала, как девчонка почувствовала безысходность. Отчаяние… Страх…

Поразительно. Так сильно. На грани.

Вкусно. Очень. На миг Она соблазнилась, но… заколебалась — все эти эмоции были привычными, а хотелось другого.

Сердце иномирянки вдруг закричало. Надрываясь.

«Почувствуй меня! Найди меня! Май! Я жду тебя!»

Ведь это же было сердце? Потому что губы, сжатые в тонкую бескровную линию, молчали, больше не шевелились. Как и сама девушка.

Она не думала, что когда-либо сможет почувствовать что-то подобное…

Сильное.

Необыкновенное.

Ни на что не похожее.

Такое, отчего вдруг поняла свою ущербность и ощутила бесконечное удивление… тому, какое сильное сердце у этой девчонки. Такое же сильное, как и её сила духа, как тонкое, но словно стальное тело.

А потом неведомая сила выдернула девчонку с больничной койки, и она побежала.

Побежала?!

Вот только что лежала совершенно без сил, еле шевелила губами, сердце её кричало, и вот она уже бежит…

Неведомая огромная сила лилась по венам иномирянки. Наполняла хрупкое тело. А её маленькое, размером с кулак, сердце… оно казалось огромным. И вело её вперёд.

К тому, кого звали… Май.

Иномирянка летела словно птица, потом вдруг остановилась, и Она случайно прочитала её воспоминания: «…Ты — совершенная машина для убийств…»

Она?! Смертная?!

Как могло в ней сочетаться подобное?! Она могла убивать… И могла так любить?..

Но…

Она вспомнила девушку среди разумных растений. Как иномирянка защищала свою жизнь. И его жизнь тоже. В те мгновения её эмоции звучали тоже сильно, остро. Но по-другому. Совершенно.

А чувство к тому, к кому вело сердце… было иным — невероятным.

И Она тоже захотела сильнее и глубже почувствовать так. Так, как если бы сама..?

Почувствовать не чужие эмоции.

Свои.

Страшно.

Ей.

Такой сильной.

И могущественной.

Глава 27

Она забыла про Смертельные игры и летасы, про живую и вкусную энергию смертников, про их эмоции: страх, гнев, ненависть, ужас… отчаяние и ярость…

И следовала за той, с которой ощущала совсем другое.

Даже в воздухе витало обещание невероятного. Того, чего Она ни разу не испытывала за долгое-долгое время существования.

Из тайников знаний и памяти что-то подобное вспоминалось, но слишком смутно и расплывчато. Как же давно это было? И с Ней ли?

Она шла за ней — хрупкой быстрой фигуркой в белой рубахе, одновременно такой жалкой и такой сильной, которую вело чувство, позволяющее всё преодолевать.

А ещё Она колебалась.

Снова.

Как тогда, много лун назад, когда на Смертельных играх появился сначала Демон, а затем Дух. И это раздражало. Потому что Она уже наслаждалась, а это зудящее чувство мешало.

Колебалась…

Выпить смертную в тот момент, когда та встретится с Маем, к которому так стремилась? И это станет потрясающим для Неё. Высшей точкой наслаждения. Она уже предвкушала… И надолго обеспечит Её вкуснейшими эмоциями.

Вот только…

Она единожды ощутит подобное, а потом снова бесконечное однообразие из тех… других… Она уже осознала это… не таких вкусных и ярких…

Или…

Всё же рискнуть? И чувствовать так всегда?

А если надоест? Всё приедается когда-нибудь. Ведь надоели же Смертельные игры…

Она ещё никогда не пробовала так… и никогда Ей не хотелось стать другой сущностью. Например… вот этой загадочной девушкой. Смертной.

А ведь иномирянка, и правда, смогла Её удивить. Однажды. И продолжала удивлять…

Её.

Девчонка продолжала стремительно передвигаться. Она летела, словно не касалась ногами земли. Сильные крупные мужчины — те, кто вставал у неё на пути, — оставались лежать бессознательными телами. За хрупкой девичьей спиной.

Хрупкая и сильная.

Слабая и смелая.

Решительная.

Иная…

…не из этого мира…

Из другого. Необыкновенного.

Если бы Она могла его выпить…

Неожиданно тонкая фигурка остановилась. Резко. И Она вместе с ней зависла.

Иномирянка выбежала из здания Южного корпуса Тюрьмы. А на выходе её ждали.

Предсказуемо. Но…

Она почувствовала беспокойство. Своё и девчонки.

Боевые Маги. Охранники тюрьмы.

Решительные. Злые. Вооружённые с ног до головы.

Девчонка сорвалась с места. Стремительно. Больше не колеблясь ни секунды. Снова трансформируясь.

Просто невероятно.

Но Она уже поняла, что это стало ошибкой. Роковой. В иномирянке не было магии. Она не могла воевать с магами… С таким количеством хорошо обученных подготовленных магов.

А те…

Нет. Нельзя!

Одновременно, со всех сторон напали на смертную.

Иномирянка была ловка, смела и решительна, но боевая магия заставила её испытать боль. А вскоре она почувствовала её отчаяние. И оно ей не понравилось…

Она видела, как девушка пыталась разорвать смертельное кольцо из магов, обмануть их и вырваться из ловушки.

Иная пыталась.

Она видела, как та упрямо рвалась… К нему. К своему Маю. Как ускользала от магических ударов. Гибкая, опасная, сильная. Снова и снова… Но ударов было слишком много. И все они были сокрушительной силы.

Неожиданно и резко Она осознала, что больше не чувствует того необыкновенного, что исходило из огромного щедрого сердца девчонки. Та, которая обещала невероятное событие в Её жизни, пошатнулась и стала оседать на землю. Медленно и всё ещё сопротивляясь… И всё же она упала и больше не вставала.

Слуги Тюрьмы — те, что считали это ужасное место домом, — переглянулись, обменялись жестами, затем один из них решительно выступил вперёд.

Хочет проверить девчонку? Чье сердце теперь билось еле слышно. Каждый удар словно оглушал Её… Тук… Тук… Тук… Оно останавливалось…

Маги перестарались. И Она поняла, что намеренно… Кто-то из них хотел убить смертную. Один из всех.

Она не чувствовала ничего. Душа смертной уходила туда, где больше ничего и никогда не чувствуют. И это стало огромным разочарованием для Неё.

А ведь Она могла помочь ей. Могла. Но не стала. Когда поняла, чем всё закончится.

А ведь Она сразу всё поняла.

Не помогла. Чтобы больше не колебаться, — это изматывало, раздражало.

Она решилась. В конце концов, что Она теряет? Ничего, кроме…

Хрупкая оболочка смертной девушки могла не выдержать Её мощь. Могла разрушиться. Но тогда для Неё всего лишь всё станет по-прежнему.

А девчонка?..

И Она снова заколебалась. На миг.

Бесит. Нет, не так. Бесит! А время уходит. Нельзя, чтобы душа навсегда покинула тело смертной, — тогда ничего точно не получится.

А сейчас… Может получиться.

Её древнейшая магия наполнит каждую клеточку хрупкого и сильного тела, поможет преодолеть все преграды на пути к нему. Девчонка станет непобедимой.

Вместе с ней.

И Она решилась. Надеясь, что смертное тело всё же окажется сильным и выдержит.

* * *

Странные ощущения.

Тесно. Душно.

Как в этом существуют?

Все эти люди поэтому умеют так чувствовать?

Огромные души… щедрые сердца… в такой маленькой оболочке… Тонкой и хрупкой…

Теперь Они — одно целое.

* * *

Охранник Тюрьмы Пустоши ткнул кончиком ботинка неподвижное тело девушки. Стражница Огдэн не пошевелилась, и мужчина осторожно, всё тем же кончиком ботинка, перевернул девичье тело на спину.

Бледное обескровленное лицо, закрытые глаза, безвольное израненное тело… в задранной больничной рубахе.

Без сознания? Или мертва?

— Надеюсь, мы её не убили, — проворчал один из Стражей. — Нам ясно дали понять, что девушка нужна живой.

— Она была опасна, — процедил другой Страж. — Монстр… мутант…

— По-моему она дышит, — проговорил третий.

— Проверь, — резко приказал первый. Старший среди группы. — Всем приготовиться. На всякий случай.

Мужчина, которому приказали проверить, наклонился к девушке и тут же отшатнулся.

Иномирянка неожиданно открыла глаза. Огромные. Чёрные. Дикие.

Совершенно жуткие.

И пристально уставилась на него.

Смазанным, неуловимым для глаза движением, девушка поднялась и замерла. Прищурилась, внимательно рассматривая ошарашенных застывших мужчин. Медленно обернулась вокруг себя.

— Сдавайся, останешься жива, — хрипло проговорил старший. — Против магии ты бессильна, пустышка. Ты же убедилась в этом?

— Сдавайся, — медленно повторила девушка. Голос её звучал странно — глухо, хрипло. — Останешься жива, — она наклонила голову набок и… тихо рассмеялась. Издевательски. Зловеще. И очень довольно.

А потом подняла тонкие израненные руки вверх и резко развела их в стороны. Улыбаясь.

Боевики не успели ничего предпринять, разлетелись по тюремной площадке, телами впечатываясь в стены зданий.

— Сдавайся! — повторила девчонка и снова рассмеялась.

Ненормальная. Всё же спятила. И откуда у неё магия?!

Боевики синхронно направили в девушку магию с разных сторон. Она должна была сбить Стражницу Огдэн с ног и, возможно, убить, но та одним небрежным движением руки отбила их нападение и снова раскидала по площадке. Теперь более жестоко. Многие больше не поднялись.

Смазанное движение… и фигурка в белом исчезла из поля их зрения.

Оставшиеся в живых боевики ошарашенно закрутили разбитыми головами вокруг и вдруг увидели вдалеке маленькую фигурку, — девушка направлялась в центральный корпус, откуда поступил приказ её остановить.

Глава 28

Хотя Сид Умас, начальник Тюрьмы Пустоши, очень хорошо себя контролировал, Майстрим, как сильный эмпат, ощущал энергию этого строгого холодного высокомерного мага и чувствовал, что тот еле сдерживал бешенство.

Чёрные, глубоко посаженные глаза мужчины смотрели на него пронзительно, остро и очень подозрительно, а тонкие нервные губы были сжаты в злую ломаную линию.

Май почувствовал, как ментальные щупальца Умаса попытались проникнуть в его мысли, но ментальный блок не дал хитрому магу это совершить, что того сильно удивило.

— Кто вы такой? — сквозь зубы процедил начальник Тюрьмы, когда Стражи Пустоши, послушно проводив Майстрима в кабинет Умаса, выстроились в ряд за спиной военного мага, всем своим видом показывая безразличие к происходящему. — И что вы сделали с моими людьми?

— Позвольте представиться, — с достоинством проговорил ровенец, слегка поклонившись. — Император Ровении Майстрим Данери. Ваши люди находятся под воздействием магии Жнеца душ, которое скоро пройдёт.

В кабинете повисло молчание. Тяжёлое, осязаемое. Сид Умас, не скрываясь, разглядывал изрядно потрёпанную фигуру высокого широкоплечего мужчины в тёмном тренировочном костюме, который стоял посреди его кабинета, уверенно, спокойно, и нагло заявлял, что он — император одной из самых великих держав мира Арде.

— С таким же успехом вы можете назваться одним из Хранителей мира, — ледяным тоном отреагировал Сид Умас, выражением лица показывая, насколько он поверил незнакомцу.

— Мог бы, конечно. Но зачем, если я — император Ровении, и это соответствует истине? — спокойным тоном ответил нарушитель вековых правил.

— Хотите убедить меня, что император Ровении решил в одиночку прийти к Тюрьме Пустоши с угрозой для жизни, выманил Стражей Пустоши, чтобы завладеть их сознанием и проникнуть на запрещённую территорию? — голос Умаса был полон нескрываемого сарказма.

— Именно, — согласно кивнул Майстрим Данери с невозмутимым выражением на лице. — У меня была цель проникнуть за Стену Спасения, чтобы увидеться с вами и объяснить, что произошла чудовищная ошибка, в результате которой моя невеста, Еления Огдэн, принцесса Земли Фурий, находится здесь в качестве узницы. Уверен, что только встреча лицом к лицу с вами поможет разобраться в данном недоразумении.

Майстрим почувствовал, как мгновенно напрягся человек за столом, увидел, как хищно заострились его неприятные черты лица. Чёрные глаза Умаса сузились, и Маю показалось, что мужчина сейчас изрыгнет пламя изо рта, настолько ядовитой стала мелькнувшая ухмылка.

Он знал, что начальник Тюрьмы Пустоши неприятный и жёсткий человек, знал, кем он был до данной должности, и не думал, что будет легко. Был настроен до конца настаивать на своём, даже под угрозой смерти.

Он до сих пор не мог поверить, что у него получилось попасть за неприступную Стену, что Стражи выполнили его волю, и сейчас он очень близко от Елении. Сердце постоянно пускалось вскачь, тянуло в точном направлении, и он знал, что если пойдёт туда, куда оно звало, то найдёт там Елю.

Но Май сдерживал отчаянный зов сердца, — он отчётливо понимал, что у него остались лишь капли от мощного магического резерва, и он не сможет сейчас вытащить Елению из этой смертельной ловушки. Поэтому должен попытаться разобраться в произошедшем. И потянуть время. Наверняка его хватятся, а Бердайн Огдэн хватит сообразительности догадаться, где он может находиться.

Сид Умас собрался ответить ему, но в это время на весь кабинет заверещал один из многочисленных артефактов связи, лежащих на столе начальника тюрьмы.

— Что? — раздражённо проговорил недовольный маг в артефакт. — Что?! — добавил громче, не скрывая изумления и злости, и очень странно посмотрел на Майстрима, который почувствовал состояние Умаса. — Остановить. И вернуть в лазарет, — сквозь зубы коротко приказал Умас и выключил артефакт, нахмурившись.

— Как вы можете доказать, что являетесь тем, кем назвались? — холодно спросил Сид Умас у Майстрима.

— Могу дать слово чести, — очень серьёзно проговорил ровенец, чувствуя, что его слова вызвали внутреннюю насмешку у начальника тюрьмы. — Моя магия тоже является доказательством. Если вы знаете, что император Ровении является Жнецом душ, то вот вам налицо подтверждение этого, — Май указал на стоящих за ним послушных его воле Стражей. — Документов или императорских регалий, как понимаете, у меня с собой нет.

— Понимаю, — задумчиво проговорил Умас. — Конечно, достаточно вашего слова. Потому что, в принципе, абсолютно неважно, правду вы говорите или лжёте. Межземельные правила, которым подчиняется данная территория, утверждённые Хранителями мира Арде много веков назад, для всех одинаковые. За их наглое и грубое нарушение вы арестованы, и с этой минуты являетесь заключённым Тюрьмы Пустоши. Так и быть, если вам нравится имя «Майстрим Данери» по документам будете проходить под этим именем.

На лице Майстрима не дрогнул ни один мускул. Наоборот, молодой император будто ещё больше выпрямился, а черты напряжённого уставшего лица словно закаменели.

— Господин Умас, прежде, чем решиться на проникновение за Стену, я очень хорошо изучил межземельные нормы права, утверждающие особые правила, по которым живёт Тюрьма Пустоши, — ровным спокойным голосом проговорил он. — Согласно им ни один свободный человек мира Арде без приговора суда с соответствующей резолюцией не может здесь находиться в качестве заключённого.

— Совершенно верно, — легко согласился начальник Тюрьмы. — Однако существует одно исключение, о котором вы почему-то умолчали. А может быть, вы просто о нём не знаете? Его предусмотрели для тех, кто осмелится совершить нападение на Тюрьму Пустоши, границей которой является Стена Спасения.

Майстрим мрачно разглядывал жёсткое лицо мужчины напротив. Он отчётливо понимал, что начальник Тюрьмы Пустоши первый постарается сделать так, чтобы он исчез и после него не осталось никаких следов, и решал, как лучше действовать дальше.

— Я объяснил, почему поступил именно так, — сдержанно проговорил он.

— У вас достаточно странное и неправдоподобное объяснение, не находите? — приподнял бровь Умас. — Как император Ровении, если вы всё же им являетесь, вы могли отправить официальное письмо, в котором запросили бы информацию насчёт своей невесты, а не пытаться, словно дикарь, разрушить вековые защитные плетения Стены, чтобы незаконно проникнуть на территорию Тюрьмы и увидеться со мной.

— Думаю, в ответе на письмо я прочитал бы, что узницы с таким именем в Тюрьме Пустоши нет, — безэмоционально ответил Май.

— Совершенно верно, потому что здесь нет узницы с таким именем, — сухо проговорил Сид Умас. — И никогда не было.

— Между мной и Еленией Огдэн существует крепкая ментальная связь, поэтому я точно знаю, что она находится здесь. Возможно под другим именем. Поэтому прошу вас разобраться, на каком основании в Тюрьму Пустоши заключили мою невесту, — как можно спокойнее проговорил Май. — Уверен в том, что в отношении неё произошло недоразумение, поскольку суд не выносил приговор о её вине и заключении в тюрьму.

Сид Умас с таким выразительным лицом смотрел на ровенца, словно у того, по меньшей мере, рога на голове выросли.

— Я продолжаю разговор с вами по одной единственной причине, — сейчас сила на вашей стороне, — холодно проронил Умас, выразительно глянув на Стражей за спиной Майстрима. — В другом случае вас давно уже препроводили бы в определенное помещение без окон.

Ровенцу очень захотелось схватить обнаглевшего тюремщика за горло и сжимать пальцы, пока тот не начнёт хрипеть и задыхаться, и только огромным усилием воли военный маг сдержал этот преждевременный порыв, — он пока совсем ничего не узнал о Еле.

В это время снова затрещал артефакт связи. Выслушав то, что ему сказали, Умас поморщился и сквозь зубы выругался:

— Дрянная девка! Устроила здесь балаган!

Потом, не сводя с ровенца холодного жёсткого взгляда, Умас кратко и жёстко добавил:

— Остановить.

Умас связался с кем-то ещё по другому артефакту, всё также пристально наблюдая за своим неожиданным «гостем», который внимательно прислушивался к его словам.

— У сумасшедшей, сбежавшей из лазарета, есть оружие? — чуть слышно проговорил Умас.

Май невольно напрягся, вдруг интуитивно почувствовав, что речь идёт о Елении, но тут начальник тюрьмы резко и зло уточнил у невидимого собеседника:

— Какая у Стражницы магия?!

Клещи беспокойства на сердце военного мага немного разжались, — он решил, что ошибся в своём предположении, так как слишком взвинчен, ведь речь не могла идти о Еле. Его невеста — пустышка и, конечно, не может быть Стражницей Пустоши с магией.

— Скорее всего, в Стражницу… — он запнулся, — вселился демон, — процедил начальник Тюрьмы. — Согласно инструкции номер триста одиннадцать приказываю Стражницу, нарушающую тюремный порядок и наносящую тяжёлый вред здоровью сотрудников тюрьмы, уничтожить, — безэмоционально закончил разговор Сид Умас и отключил артефакт.

— Можете связаться с моим отцом, генералом Данери, — гнул своё Май. — Или с любым ровеном из Совета Ровении. Вам подтвердят мою личность.

— Вы меня не слышите, да? — жёстко процедил начальник тюрьмы, приподнимаясь с кресла и нависая над столом. — Это всё лишнее. Вы теперь человек без имени. А мы можем занести вас в список смертников под любым именем. А завтра у вас уже не будет никакого имени, поскольку вам будет присвоен номер. Возможно, со временем у вас появится прозвище.

— Я обладаю статусом неприкосновенности, вы не имеете права…

Сид Умас мерзко улыбнулся:

— Вы обладали данным статусом на территории, находящейся до Стены Спасения. Здесь, за Стеной, ваш статус неприкосновенности не действует.

— В межземельных нормах не урегулирован статус императоров империй, по недоразумению оказавшихся за Стеной Спасения. Поэтому вы не имеете права определять меня к заключённым.

— Я здесь на всё имею право, — высокомерно заявил начальник тюрьмы.

Выдержка изменила Маю, он бросился на зарвавшегося тюремного мага, однако тот смог уклониться от удара, резко отъехав на стуле от стола.

— Не выпускать его! — приказал Май Стражам, которые встали у двери в кабинет.

Май стал обходить стол, а Умас вскочил со стула, мгновенно вставая в оборонительную стойку, выставляя перед собой два обоюдоострых кинжала. В холодных глазах эннийца мелькнуло предвкушение. Май же размышлял, стоит или нет тратить последние капли магического резерва на то, чтобы подчинить себе волю Умаса? Или просто выбить из него информацию о Еле?

Сид Умас мерзко усмехнулся, Май сделал рывок к нему и резко остановился, вдруг увидев, что у их потасовки, кроме равнодушных Стражей, есть ещё один зритель.

— Очень интересно, господин Умас, — медленно проговорил таинственный наблюдатель: высокий седовласый мужчина благородной наружности. — Уже не в первый раз слышу от вас подобное высказывание, а поведение ваше переходит все мыслимые границы. То есть я правильно понял, что вы возомнили себя здесь единственным властителем с неограниченной и абсолютной властью?

Сид Умас побледнел, выпрямился и опустил кинжалы. Природное чутьё зверя, пойманного в ловушку, сказало ему о серьёзности нависшей над ним опасности.

— Вы неправильно меня поняли, Хранитель Конели, — хмуро проговорил мужчина.

В его голосе Май с удивлением уловил панические нотки.

— В очередной раз? — загадочный незнакомец сфокусировал на начальнике Тюрьмы задумчивый взгляд. — Старею, видимо, — многие вещи и высказывания кажутся странными или двусмысленными, я неправильно их понимаю. Может быть, мне стоит уйти с должности Хранителя, что вы скажете, господин Умас?

Майстрим впился взглядом в мужчину, который в обманчиво расслабленной позе стоял у зарешёченного окна, что не могло обмануть эмпата, — от незнакомца исходила энергия невероятной силы. И если он являлся одним из Хранителей мира, то удивляться этому не стоило.

— Молодой человек дал вам слово чести, — продолжал говорить Хранитель, — но, к моему огромному сожалению, вы презираете такие понятия, как честь, совесть и долг. Полагаю, что вы, Сид, слишком долго находитесь среди тех, кто не имеет понятия о главных составляющих понятия «духовности».

— Хранитель… — хотел высказаться в свою защиту энниец, но тот, кого звали Конели, властно поднял руку, останавливая мужчину.

— Потеря этих качеств ведёт к потере человеческого достоинства, господин Умас. А должность начальника Тюрьмы Пустоши не может занимать недостойный человек. Вы согласны со мной? — голос Хранителя был спокоен и нейтрален.

— Я объясню… — сквозь зубы процедил Сид Умас.

— Император Ровении совершенно прав относительно неопределённости своего статуса здесь, на территории Тюрьмы Пустоши, — продолжил Хранитель Конели, не давая тюремщику продолжить. — Я так понимаю, его привели за Стену спасения Стражи?

— Под воздействием магии Жнеца душ, — глухо подтвердил Умас.

— Есть доказательства?

— Восемь Стражей до сих пор под её влиянием.

Хранитель внимательно осмотрел восьмерых крепких мужчин с безразличными лицами и, наконец, посмотрел на застывшего напряжённого ровенца.

— Ваше величество, долго Стражи Пустоши будут находиться в этом состоянии? — поинтересовался Мираль Конели.

— Ещё с полчаса, — спокойно ответил ровенец.

— Ясно, — теперь Хранитель смотрел в хмурые глаза мага. — Как Хранитель мира, я знаю всех императоров мира Арде в лицо и могу подтвердить вашу личность, ваше величество, — очень спокойно произнёс Мираль Конели. — Но, как вы и сами понимаете, подобного прецедента, как ваше появление здесь, за всю историю существования Тюрьмы Пустоши ещё не было. Поэтому однозначного решения по поводу того, как с вами поступить, не существует. Исходя из общих межземельных норм права нужно создать прецедент.

— Я понимаю, — осторожно произнес Май, который интуитивно чувствовал, что от этого властного и сильного мага исходила ещё большая опасность, чем от начальника тюрьмы.

— Зачем вы здесь, ваше величество?

— Чтобы найти девушку, которую здесь незаконно удерживают.

— Кто вам это сказал? — голос Хранителя выражал удивление, но Майстрим почувствовал, что оно наигранное.

— Я знаю, что она здесь. Я чувствую это. Как эмпат и Жнец душ.

— Да я и не возражаю вам, — взгляд Хранителя стал невозмутимым. — Я спрашиваю о другом: с чего вы решили, что девушку, которую вы ищете, здесь удерживают незаконно?

— То есть вы подтверждаете, что Еления находится здесь?! — напрягся Май.

— Еления Огдэн, иномирянка, приёмная внучка королевы Бердайн Огдэн находится в Тюрьме Пустоши по собственному желанию, — невозмутимо проинформировал Мая Хранитель.

— Я не понимаю…

— Ваше величество, некоторое время назад ваша бывшая невеста изъявила желание стать Стражем Пустоши.

— Это невозможно.

— Почему же?

— По многим обстоятельствам.

— Однако она обратилась с соответствующей просьбой.

— Невозможно, в том числе и потому, что Стражем Пустоши может стать только очень одарённый маг.

— Так было до недавнего времени, — кивнул Хранитель, соглашаясь. — Но когда госпожа Огдэн и господин Аверин обратились с просьбой принять их в Стражи, причём господин Аверин до этого зарекомендовал себя с самой лучшей стороны, так как помог разобраться Стражам с тварями Пустоши, вышедшими за Стену, о чём вы, наверное, слышали, мы пересмотрели правила приёма жителей Арде в Стражи. С недавних пор Стражем Пустоши может стать магически пустой житель мира Арде, если он докажет, что способен выполнять обязанности Стражей.

Некоторое время в кабинете начальника тюрьмы стояло молчание. Майстрим пытался почувствовать, лжёт или нет Хранитель, и с недоверием осознавал, что не может понять, — в рассказе Хранителя о Еле и Роне смешались ложь и правда.

— Вы хотите сказать, что Рональд Аверин тоже здесь… как Страж Пустоши? — голос Мая предательски дрогнул.

— Стражница Огдэн и Страж Аверин — напарники. Господин Умас покажите императору Данери документ, подтверждающий данное обстоятельство.

Сид Умас на деревянных ногах подошёл к длинному высокому шкафу, протянул руку. Шкаф послушно «выплюнул» необходимую папку, которую энниец протянул Маю.

Майстрим открыл папку и принялся изучать документы.

— Господин Умас, записи с тренировок Стражей предоставите? — чуть ли не скучающим голосом проговорил Хранитель.

— Конечно. Всё хранится согласно регламенту.

— Покажите их его величеству. Похоже, возникло недоразумение, которое нужно немедленно разрешить.

Майстрим посмотрел записи на артефакте памяти со смешанными эмоциями.

Еления и Рональд в тренировочной одежде на площадке во дворе Тюрьмы… Движения обоих невероятно быстрые, ловкие, отточенные, причём Рон Аверин ни в чём не уступал напарнице…

Еля и Рон в форме Стражей идут по территории Тюрьмы и переговариваются.

Свободные.

Здоровые.

Плечо к плечу.

Еля и Рон стоят в шеренге с другими Стражами, среди которых Майстрим узнал и тех восьмерых магов, которых не так давно подчинил своей воле…

Впервые за всё время после исчезновения Елении Май почувствовал, что растерян и не уверен, действительно ли Елении нужна его помощь. Внутри, как снежный ком, стало расти сомнение.

Но что тогда за зов о помощи он «услышал» сердцем, когда находился за Стеной? И сейчас тоже всё время, пока он находился в этом кабинете, он чувствовал зов сердца и души, из-за которого хотелось всё бросить и бежать… ломать и крушить… убивать и уничтожать…

Чтобы найти и спасти.

Ведь он еле сдерживался всё это время, отстранялся от ментальной связи, буквально заставляя себя трезво мыслить и оставаться в этом треклятом кабинете.

И вдруг Майстрим понял, что больше он не чувствует Елю. Словно нити, соединяющие их души и сердца, неожиданно и резко обрезали.

Папка выпала из ослабевшей руки потрясённого императора.

Глава 29

Слишком поздно Еля поняла, что попала в магическую ловушку. Боевики-маги окружили её, заключив в смертельно-опасное кольцо. Удар за ударом они обрушивали на неё боевую магию, которая ранила и сбивала с ног, каждый раз забирая часть жизненной энергии, после чего девушка с трудом поднималась вновь.

Боевики оказались безжалостны, они не давали ей времени на восстановление. Еля была уверена, что маги хотят остановить её и арестовать, но вскоре поняла, что сильно ошиблась, — её решили убить.

Почему только, ведь она никого не убила, только вывела из строя? Да и сейчас старалась никого смертельно не ранить. Или, может быть, она где-то перестаралась с новой беспредельной силой и были жертвы?

Когда в очередной раз Еля упала, она уже не смогла подняться. Она лежала неподвижно, всем своим видом показывая, что больше не сражается, надеясь, что её не станут добивать, арестуют и уведут в карцер или снова в лазарет.

Майстрима она ощущала всё также остро и сильно. Он находился совсем рядом. Будто стоит протянуть руку, и она дотронется до него. Только… это было не так, и он до сих пор не нашёл её. Блуждал по лабиринтам Тюрьмы Пустоши? Неужели он заблудился, или на него также напала группа магов-боевиков? Но, в отличие от неё, Май сам был сильным магом. Одним из самых сильных в Ровении. Это она всего лишь пустышка, которая, несмотря на полное отсутсвие магии, преодолела так много преград.

Неожиданно Еля почувствовала резкую разрывающую боль, — её снова ударили боевой магией. С близкого расстояния. Безжалостно и зло.

С бесконечным удивлением девушка осознала: это был смертельный для неё удар, нанесённый намеренно, ведь она уже не сопротивлялась и стала неопасна.

Жизнь стала стремительно покидать безвольное замерзающее тело. Перед мысленным взором цветным калейдоскопом замелькали кадры из прошлой и настоящей жизни. И одна единственная мысль не давала покоя: встреча с Майстримом была так близко, ещё недавно надежда окрыляла и толкала вперёд… на безумство.

«Хотя бы ещё раз посмотреть в твои родные глаза, Майстрим», — подумала Еления с щемящей тоской перед тем, как потеряла сознание.

Далее стало происходить что-то необъяснимое. Словно от резкого толчка девушка пришла в себя, поняв, что больше не замерзает, наоборот, стало вдруг невыносимо жарко и душно, отчего очень захотелось вздохнуть полной грудью, но она не смогла, как не пыталась, а удары бешено бьющегося сердца стали оглушать до боли в ушах.

Тело стало медленно наполняться незнакомой силой, — от первобытного инстинктивного страха девушку словно парализовало, а волосы «встали дыбом». Еля почувствовала, как будто в каждой клеточке тела болезненно закололо, затем запульсировало, сначала медленно, а потом остро и невыносимо. Захотелось закричать, но она не смогла издать ни звука.

Еления не понимала, что с ней происходит, что за неизвестная и чужая сила её наполняет. Холодная и жуткая.

«Теперь я и ты — одно целое», — еле слышно прошелестело в мыслях, и ещё больший ужас наполнил будто сошедшее с ума сердце. Особенно после того, как девушка поняла, что совершенно не может контролировать тело.

В сознание ворвался разговор боевиков…

— Она была опасна, — проговорил мужской голос словно издалека. Жёсткий и холодный. — Монстр… мутант…

— По-моему она дышит, — ответил другой. Немного взволнованный.

— Проверь, — резко приказал ещё один участник разговора. — Всем приготовиться. На всякий случай.

Еления резко открыла глаза и увидела над собой напряжённое лицо одного из магов-боевиков.

От неожиданности мужчина отшатнулся, а девушка поняла, что видит его смазано, — чужие черты лица расплывались перед глазами, всё вокруг перестало иметь цвета, — теперь её окружали чёрно-белые предметы.

Тело само поднялось и неподвижно замерло. Еля не поняла, как это произошло, потому что до сих пор не могла его контролировать. Холодный липкий страх проникал всё глубже, хотя казалось, что глубже некуда.

— Сдавайся, останешься жива, — хрипло проговорил один из боевиков. — Против магии ты бессильна, пустышка. Ты же уже убедилась в этом?

Да, Еля это поняла, и снова почувствовать, как жизнь уходит из неё, ей совсем не хотелось. Она собралась сказать, что сдаётся, хоть и понимала, что тогда не увидит Мая, — сейчас её уведут либо в лазарет, либо в карцер.

Однако, когда она открыла рот, из него вырвались совсем другие слова, произнесённые низким чужим голосом.

— Сдавайся. Останешься жива, — медленно, растягивая буквы, повторила она за боевиком, а потом наклонила голову набок и тихо рассмеялась. Странным зловещим смехом. Чужим. Неприятным. Потусторонним.

Тут же она услышала голос внутри себя:

«Не хочу вновь чувствовать это. Это не так вкусно, как то, что ты испытываешь к нему…»

«К кому?» — вступила Еля в диалог сама… с собой?

«К тому, кого ты зовёшь Маем», — ответило нечто внутри неё, а Еля решила, что, видимо, она сошла с ума или всё же умерла.

Словно со стороны она наблюдала, как, под действием чужой воли, подняла вверх тонкие руки и резко развела их в стороны.

С удивлением смотрела, как боевики не успели ничего предпринять и разлетелись по тюремной площадке, словно беспомощные котята, тяжело ударяясь о землю, о каменные стены зданий, с трудом поднимаясь.

— Сдавайся! — вслух произнесла она чужим голосом и снова зловеще рассмеялась.

Откуда у неё магия?! Причём настолько сильная, что она и во второй раз с лёгкостью справилась с несколькими опытными магами?

Или это не она справилась? С кем она разговаривала, будто сама с собой?

Подчиняясь команде неизвестного нечто внутри неё, которое полностью поработило её тело и волю, девушка побежала дальше, отстранённо замечая, что её движения стали ещё более ловкими, а скорость невероятной.

Только теперь она бежала по памяти сердца, а не по его зову, запомнив куда оно вело и звало раньше, потому что сердце отчего-то замерло тяжёлым неподвижным камнем и молчало. Больше она не чувствовала Майстрима.

Еления стремительно перемещалась по коридорам Центрального корпуса Тюрьмы Пустоши, оставляя за спиной тех, кто вставал на пути. Она не знала дороги, но шла по памяти сердца, которое помнило сильные эмоции, ещё недавно наполнявшие его.

Теперь стало неважным даже то, что её пытались остановить сильные опытные маги, которых здесь оказалось немало, — одно движение тонкой полупрозрачной руки, — ей даже не нужны были мечи, — пристальный взгляд тёмных глаз, в которых радужка и зрачок слились в одно целое, и больше маги не преграждали дорогу, замертво падая, бледнея недоверчивыми лицами, закатывая безжизненные глаза. Она не хотела, чтобы было так, но ничего не могла изменить.

Мощная чужеродная сила, так неожиданно наполнившая израненное умирающее тело, пугала девушку, вызывая растерянность и панику. Что за сущность в неё вселилась и взяла под контроль и тело, и голос, но позволяла идти за сердцем?

Как освободиться от неё?

«Я — это ты, а ты — это я», — шипело потусторонним урчащим голосом вселившееся в неё существо.

«Кто ты?» — спрашивала девушка, внутренне замирая в ожидании ответа, с изумлением отмечая, как быстро преодолевает расстояние, как сменяются знакомые и незнакомые лица Стражей, с отчаянием понимая, что уничтожает всё и вся на своём пути.

«Здесь меня зовут… Пустошь, — неожиданно прошипело существо, раскрываясь. — Для меня построили этот город смерти».

От шокирующей новости Еля пришла в ещё больший ужас, на некоторое время потеряв возможность и думать, и «разговаривать», передвигаясь под действием чужой воли.

Она попыталась успокоиться и понять, что делать дальше. Из-за охватившего отчаяния попробовала вернуть контроль над телом, обратившись внутрь себя, направив сильный мысленный приказ иномирной сущности освободить её. Она должна была попытаться, — её возможности не так давно резко увеличились, и она стала сильнее.

«Ты не сможешь освободиться от меня. Кто ты и кто я?» — снисходительно прошипела Пустошь.

«Вы сказали: «Ты — это я, а я — это ты». Разве нет?» — напряжённо спросила девушка, удивляясь собственной смелости.

«Для тебя — так. Ты же мной никогда не сможешь стать. Ты слишком ничтожна для этого, хотя и выделяешься среди смертных: ты живешь в оболочке, тесной и никчемной; ты смертная; в тебе нет магии… Ещё перечислять, почему у тебя ничего не получится?»

«Не нужно. Я поняла. Тогда, пожалуйста… Не нужно убивать магов».

«Они хотят убить тебя. Нас. Я забираю их жизни, чтобы тела стали неопасны. А ты убивала и раньше. Что теперь изменилось?» — иномирная сущность искренне не понимала.

«Я убивала, чтобы выжить. Сейчас я сильнее… Мы вдвоём намного сильнее их. Нам не нужно убивать, чтобы победить, можно обезвредить, ранить, но не отбирать жизнь».

«Ты странная. И глупая. Проще забрать», — прошипела Пустошь.

«Проще — да. Но иногда нужно делать то, что сложнее, — Еля не понимала, откуда черпала смелость так разговаривать с Пустошью, но та, вроде, позволяла. — Мои родители ценили чужую жизнь и научили этому меня».

«А ты хочешь научить меня? — усмехнулась Пустошь. — Ценить жизнь человека?»

«Я просто прошу вас не забирать жизни у людей».

Еля продолжала бежать по коридорам, ступенькам, проходила через одну зарешеченную дверь, через другую, с облегчением и недоверием отмечая, что Пустошь перестала убивать, уменьшила воздействие смертельной беспощадной магии на тех, кто встречался на их пути и пытался остановить, а таких было немало.

«Родители — это семья человека?» — вдруг спросило иномирное существо. Задумчиво?.. Голос существа звучал странно.

«Самые близкие для него люди. Всегда отдают всё, что у них есть. Жизнь тоже готовы отдать, если потребуется».

«Они отдают жизнь добровольно, чтобы вы напитались энергией?»

«Они могут отдать жизнь за нас, своих детей, если это понадобится, чтобы спасти…»

«Как ты спасала Духа в моем летасе? Готовая отдать жизнь?»

«Да».

«Ты не его родители. Зачем ты спасала его?»

«Затем, что жизнь человека — бесценна. И своя, и чужая».

«Это не так», — отозвалась Пустошь.

«Для вас — не так, — вы бессмертны. А человек приходит в мир, не имея ничего, кроме жизни, и когда уходит обратно, так же ничего не сможет с собой забрать, кроме своей жизни».

Еля остановилась перед огромной мощной дверью, отстранённо отметив, что даже не запыхалась. Словно дошла сюда спокойным размеренным шагом.

«Он там, твой Май. Я знаю», — урчаще прошипела Пустошь.

«Я больше не чувствую его. Может быть, — Еля запнулась, — я умерла…»

«Ты не умерла, хотя всё для этого сделала. Твоя энергия стала покидать тело, с помощью магии я создала защитный энергетический кокон вокруг твоей телесной оболочки, чтобы вся жизненная энергия не ушла. Я оборвала некоторые нити, которые мешали кокону замкнуться».

Еля ошеломлённо внимала потусторонней сущности. Получается, Пустошь спасла ей жизнь?! Но оборвала ментальную привязку с Майстримом?

«Получается, так. Иногда я сссама сссебе удивляюсссь», — насмешливо и едко прошипела Пустошь, прочитав её мысли.

«Спасибо», — просто поблагодарила девушка.

Пустошь ничего не ответила, — похоже, древняя сущность находилась в некотором замешательстве.

«Здесь находится самый главный человек в Тюрьме Пустоши. Он — очень сильный маг», — прошептала Еля.

«Ты тоже теперь сильный маг. Сильнее всех, — у тебя древнейшая магия. Мы готовы к встрече. Иди».

Повинуясь чужому приказу, Еля протянула руку к двери кабинета начальника тюрьмы, но та вдруг открылась сама. На пороге стоял Хранитель мира Мираль Конели собственной персоной с бесстрастным выражением на лице.

Его взгляд встретился с глазами Ели, и мужчина вздрогнул и даже слегка побледнел. Хранитель внимательно осмотрел застывшую фигуру девушки, похожей на привидение, а затем пристально посмотрел в нечеловеческие чёрные глаза с огромным зрачком.

Глава 30

С таким безобразием в Тюрьме Пустоши, которое происходило в этот день, Хранитель мира Мираль Конели никогда ещё не сталкивался. Да и не читал о подобных случаях в древних хрониках.

Где это видано, чтобы на территорию Тюрьмы Пустоши из-за Стены Спасения хитростью проник свободный человек, пусть и один из самых сильных магов мира Арде?

И разве возможно, чтобы начальник Тюрьмы возомнил себя богом там, где просто выполнял порученные Хранителями мира обязанности? В результате чего негодяй велел уничтожить девушку, ради которой Хранители мира предприняли столько усилий и потратили столько времени, сколько ещё никогда не предпринимали и не тратили ни на одного заключённого. А каково наглое единоличное решение Умаса закрыть в Тюрьме без суда и следствия одного из императоров мира Арде?

Однозначно, Сид Умас своими последними действиями и решениями подписал себе приговор. Причём смертельный. Он и раньше настораживал Хранителя своими поступками и высказываниями, а сегодня всё встало на свои места. Наконец-то сомнений в его подлости не осталось. Волей Хранителя за совершение должностных преступлений, свидетелем которых он стал, Мираль Конели сегодня изменит высокий статус Умаса на статус заключённого.

А как понять и принять тот факт, что обычный человек, без магии, девушка, пусть и со сверхспособностями, перебила половину Стражей в Тюрьме Пустоши? Конечно, её остановят. Наверное, уже остановили и перепроводили в карцер. Всё же все Стражи — сильнейшие маги.

Но факт остаётся фактом.

И к кому она так стремилась? К любовнику? К жениху?

Когда успел этот новоиспеченный император Ровении соблазнить девчонку? Ведь следили за ними… Днём и ночью…

Когда?! Да так, что никто даже не догадывался о подобном развитии событий?!

Тем самым ровенец нарушил такой великолепный и идеальный план по похищению девушки.

И что это за любовь такая, что из-за иномирянки ровенец уже перевернул полмира с помощью своих людей, Теней и полицейских, а теперь нагрянул в это проклятое место? Не смог утешиться и найти себе другую девицу?

В голове Хранителя подобное не укладывалось.

Вернее, даже не так. Не то, чтобы не укладывалось… В мыслях Хранителя царил настоящий хаос. Мираль тоже любил, когда-то давно, но смог отказаться от любви к женщине ради долга перед миром, ради перспективы стать Хранителем мира, которые давали обет безбрачия.

Понятно, что для Майстрима Данери прошло ещё слишком мало времени с момента исчезновения невесты, но всё равно: Еления Огдэн ушла, оставила письмо, в котором всё объяснила, не оставила следов того, что на самом деле осталась в мире Арде. Ни одного. Уж он точно это знал.

И что в итоге?

Майстрим Данери не прекращал поиски, Хранителям только и докладывали, что тот ищет и ищет, роет и роет, и никому не даёт покоя. Ни себе, ни окружающим, ни Хранителям мира. Теперь понятно, почему: ментальная связь придавала ровенцу уверенности в том, что его невеста не ушла в свой мир и осталась в мире Арде.

Если бы он, Мираль, знал об этом…

Если бы только знал…

Он разобрался бы с этой связью. Решил бы проблему. Но девчонка молчала. Затаилась. И ждала. И этот мальчишка тоже ничем не выдал себя. Никому не проговорился.

Конспираторы демоновы! Любовь у них… А ему теперь что делать?

А ведь он так хорошо отнёсся к иномирянке. В нарушение существующих правил позволил ей стать Стражницей, даже насчёт её друга озаботился. Ведь зацепила его чём-то девчонка. Стержнем каким-то, стойкостью. Невинностью своей. Взглядом своим непримиримым.

Подумал, что у него могла быть похожая дочь. Пожалел. А теперь…

Коварная лгунья. И как притворялась, будто смирилась! А сама ждала и готовилась, а сегодня дождалась и разнесла половину Южного корпуса Тюрьмы Пустоши.

Теперь и мальчишка Данери в Тюрьме Пустоши. И что с ним прикажете делать? Ведь Майстрим Данери не абы кто, а целый император великой державы. Молодой да дурной пока, но всё же неприкосновенный.

Сгнобить его в застенках? Отправить на летасы? Отпустить на все четыре стороны?

Если отпустить, так не успокоится, пока невесту свою не увидит. Надо чтобы ушёл и понял, что девушке он не нужен, чтобы оставил её в покое, а вместе с ней и Тюрьму Пустоши.

Все эти размышления пролетели в мыслях Хранителя за то время, пока он невидимым свидетелем присутствовал в кабинете Умаса во время диалога последнего и неожиданного пленника, а потом пока Майстрим Данери с бесстрастным выражением на лице изучал любезно предоставленные документы и артефакты памяти.

Когда император Ровении вдруг смертельно побледнел, хотя и до этого выглядел неважно, и выронил папку из руки, Мираль интуитивно почувствовал неладное.

В то же мгновение в дверь кабинета громко и уверенно постучали, и вошел один из Стражей, не дожидаясь разрешения войти. Вид у мужчины был такой, словно он увидел войско демонов, не меньше.

Страж настороженно оглядел присутствующих в кабинете мужчин, задержался взглядом на словно оцепеневших товарищах, на хмуром начальнике Тюрьмы, и обратился, как и следует, к Хранителю мира.

— Хранитель Конели, напротив Южных ворот Тюрьмы со стороны земель Ровении подошло войско. Разведчики доложили, что это воины империи Ровении и воительницы Земли Фурий.

Несмотря на неожиданную новость, Хранителю Конели удалось сохранить на лице невозмутимую маску.

— Войско или представители земель? — бесстрастно уточнил он.

Сид Умас мертвенно побледнел, бросив взгляд на пошатывающуюся фигуру императора Ровении. Майстрим Данери оперся рукой о стену и хмуро смотрел на вошедшего Стража, ловя его каждое слово.

— Там несколько сотен таких вооруженных до зубов представителей, — хмуро доложил Страж.

— Кто их возглавляет? — спокойно уточнил Мираль Конели.

— Генерал Ровении Касс Данери и Королева Фурий Бердайн Огдэн. Нашему представителю они заявили, что требуют встречи с начальником тюрьмы. Немедленно.

— Причину встречи объяснили? — Мираль оставался спокойным.

— Нет. Сказали, что скажут с глазу на глаз. Но это вопрос жизни и смерти.

Этот вопрос жизни и смерти был известен Хранителю Конели. Эти двое явно знают, что Майстрим Данери находится на территории Тюрьмы, но пока не хотели об этом громкоголосно заявлять. Рассчитывали тихо-мирно всё разрешить? Похвально. А войско у Стены Спасения тогда зачем? Для того, чтобы их вопрос рассмотрели быстро и серьёзно? Для внушения, так сказать?

— Сообщите, что к ним выйдут. Пусть ждут, — спокойно проговорил Хранитель Конели и встретился взглядом с жёстким взглядом Майстрима Данери, который уже овладел собой и выпрямился, перестав держаться за стену.

— Ваше величество, кто-нибудь знает о том, что вы отправились к Тюрьме Пустоши? — спокойно спросил Мираль Конели.

— Да, — взгляд ровенца изменился ещё до этого, словно помертвел. — Доказывать данное обстоятельство, уверен, нет необходимости. Все доказательства пришли сами.

— И даже прилетели, — процедил Мираль Конели, и в голосе Хранителя всё же проскользнуло недовольство.

— Её величество Бердайн Огдэн также знает о том, что её внучка Еления находится здесь, — тихо прошелестел голос ровенца.

— Откуда? — впился в фигуру ровенца холодный взгляд Хранителя.

— Я рассказал. Мы вместе находились у Стены Спасения. Однако потом королева Бердайн ушла, а я, — ровенец запнулся, — услышал зов и вернулся.

— Зов пары эмпата? — холодно усмехнулся Хранитель, мысленно проклиная этот самый зов, который он упустил. О котором ничего не знал.

Так опростоволоситься!

— Совершенно верно, — кивнул Майстрим, а Мираль заметил, что император Ровении побледнел ещё больше и явно чем-то сильно взволнован. Даже испуган. Причиной этого явно не могли быть подошедшие к стенам Тюрьмы войска Ровении и Земли Фурий. Тогда что случилось за эти несколько минут?

— Что вас беспокоит, ваше величество? — острым взглядом Мираль впился в фигуру молодого императора. — На вас лица нет. И на ногах вы еле держитесь.

— Я перестал чувствовать Елению, — глухо проговорил император. — Пару минут назад. Это возможно только в одном случае… Но я не хочу в это верить. И не могу.

Мираль Конели нахмурился и пристально посмотрел на Сида Умаса. Тот стоял с каменным выражением на лице, но на Хранителя смотрел преданным взглядом.

— Если вы разозлите Пустошь своим нелепым приказом об уничтожении Стражницы Огдэн, — сквозь зубы процедил Конели, — я лично откручу вам голову.

Тем временем Майстрим Данери шатающейся походкой направился к двери кабинета. Похоже, магический резерв императора почти обнулился, ещё чуть-чуть и он потеряет сознание.

Услышав слова Хранителя, ровенец остановился и медленно обернулся. Его горящий взгляд нашёл фигуру Умаса, губы скривились в жестокой усмешке.

— Говнюк, — еле слышно процедил Данери. — Значит, ты о Еле здесь говорил… Уничтожу.

Ровенец двинулся на застывшую фигуру пока ещё начальника тюрьмы. Тот переводил растерянный взгляд с лица ровенца на лицо Хранителя.

Мираль увидел, как Стражи Пустоши, всё это время находящиеся под воздействием магии Жнеца душ, стали приходить в себя: мужчины затрясли головами, словно у них звенело в ушах, перестали стоять статуями и с недоумением стали между собой переглядываться. При этом они не выглядели обессиленными или невменяемыми.

— Стражи, арестуйте этих двух людей, — властно проговорил Мираль Конели, указывая очнувшимся мужчинам взглядом на Сида Умаса и Майстрима Данери. — Приказываю волей Хранителя мира.

* * *

Генерал Касс Данери до последнего момента не верил, что Королева Фурий сказала правду. Но сейчас, находясь в ста метрах от Стены Спасения Тюрьмы Пустоши он, как сильный эмпат, остро почувствовал сына. Почувствовал, что Майстрим находился там, за этой треклятой Стеной, и что ему сейчас очень плохо.

Что они там с ним сделали?!

Касса даже затрясло от нервного напряжения и ярости. Ему пришлось призвать всё своё самообладание, чтобы взять себя в руки.

Значит, всё правда?

Девчонка Огдэн стала нужна Хранителям, чтобы заточить её в Тюрьме Пустоши? Но зачем? Касс делал различные предположения, но ни одно не показалось ему рациональным.

Военный маг смотрел на суровый профиль Бердайн Огдэн, которая не сводила пристального взгляда с Южных ворот города смерти, и поражался силе привязанности этой грозной жёсткой женщины к чужой иномирянке, к девушке-пустышке.

И что они все нашли в этой девчонке? Бердайн Огдэн и её сестра, все эти фурии, готовые ради своей королевы и её приёмной внучки положить здесь головы.

Его сын Майстрим.

Глупый влюблённый мальчишка.

Хранители порядка Ровении избрали его императором, оказали невиданное доверие, а он в одиночку отправился в Тюрьму Пустоши. Наплевал на всё и ушёл, понимая, что рискует жизнью, что может не вернуться.

Разве так может поступить взрослый разумный мужчина, воин, император с огромной ответственностью?

Стыдно.

Перед Хранителями порядка, перед воинами. Перед ровенцами.

Перед самим собой.

Неправильно он воспитал сына. Где-то ошибся. И всё же…

Великий генерал Ровении Касс Данери теперь тоже не отводил взгляда от Южных ворот, думая о Мае, как о сыне. Не как об императоре.

Королева фурий спросила его: «Так кто у вас пропал, генерал? Сын или ваш император?»

И он растерялся тогда. Озадачился. Разозлился. И ожесточился на наглую Фурию. Но вынужденно заглянув глубоко в своё очерствевшее сердце, понял, что Майстрим, в первую очередь, сын ему, а потом уже император империи.

Пусть он разочарован в нём, пусть тот совершает ошибку за ошибкой. Но Майстрим — это его кровь, его часть, его наследник и продолжатель рода Данери. Его непутевый сын. Поэтому он сделает всё, что от него зависит, чтобы освободить сына из западни, в которую тот добровольно угодил.

Глава 31

Мираль Конели неотрывно смотрел в чёрные огромные глаза иномирянки, в то же время полностью охватывая взглядом лицо и фигуру девушки, отмечая и острые черты будто чужого лица, и непривычно широкие сильные плечи, и напряженную фигуру в окровавленном и потрепанном больничном балахоне.

С изумлением Хранитель ощутил нечто странное и непривычное для себя, — с невероятной силой, которой он сначала даже не смог сопротивляться, его засасывало в тёмную удушающую воронку взгляда иномирянки, лишающего воли.

Еления Огдэн гипнотизировала его нечеловеческим взглядом, подавляла, от ауры девушки исходила реальная и невероятная по силе угроза, и Хранитель только огромным усилием воли смог отвести взгляд и тем самым освободиться из-под его влияния.

Мираль Конели всегда считал, что предкам вряд ли удалось бы выжить, если бы не «защитные программы», призванные уберечь человека при потенциальной угрозе.

Он знал, что таких программ существовало всего две: в стрессовой ситуации все разнообразие поведения человека сводилось к двум стратегиям: сражаться или убегать. И, наверное, впервые в жизни Мираль, который прожил ни одну сотню лет, почувствовав, что перед ним сущность намного сильнее него и физически, и магически, инстинктивно начал испытывать неприятное и унизительное для него чувство — страх, который взывал к инстинкту самосохранения и советовал бежать.

Однако убегать Хранителю мира не пристало, да и непривычное и омерзительное чувство Конели подавил в самом зародыше, поэтому, неплотно прикрыв за собой дверь в кабинет, где Стражи уже надели амагические наручники на Сида Умаса и Майстрима Данери, и уже полностью владея собой, Мираль Конели решил принять бой, пока самостоятельно, чтобы понять, с кем он имеет дело, насколько силен противник и выработать стратегию.

— Стражница Огдэн, вы почему в таком неподобающем виде? — с невозмутимым выражением на лице поинтересовался он, одновременно ловкими движениями рук выставляя вокруг себя магический защитный щит-кокон.

«Я хочу его выпить. Очень сильный человек и маг. Его эмоции очень вкусные», — вдруг кровожадно прошипела Пустошь.

«Нет», — тведро ответила Еля, понимая, что Пустошь не собирается отвечать на заданный вопрос.

«Мы его убьём и выпьем», — упрямо проинформировала Елю Пустошь, а через секунду девушка, под действием чужой воли, резко вскинула вверх тонкие руки и нанесла мощный боевой удар по Хранителю Конели.

Однако магический щит выдержал удар и защитил того, кто так вовремя его создал.

— Откуда у тебя магия, девочка? — сквозь зубы процедил Хранитель. — Кто завладел твоим сознанием и подавил волю? Расскажи и, возможно, я смогу помочь.

Вместо ответа Еля вновь ударила по щиту, на этот раз разрушающей магией. Удар вышел сильнее прежнего, щит Хранителя еле его выдержал и пошёл трещинами.

«Поиграем… интересссно…» — прошипело иномирное существо.

— Еления, ты можешь освободиться от подселения посторонней сущности, нужно только сконцентрироваться, — голос Конели прозвучал твёрдо и уверенно. — Ты сильная, у тебя должно получиться.

«Он ещё не понял, кто твой подссселенец», — насмешливо прошипела Пустошь.

В это мгновение дверь в кабинет резко открылась, и в дверном проёме показался один из Стражей.

— Хранитель Конели… — начал говорить мужчина и тут же осёкся, цепким взглядом охватывая всё происходящее в коридоре: Хранителя под защитой магического щита-кокона, Елению с жёстким выражением лица и поднятыми вверх руками.

— Подселенец, — нейтральным тоном проинформировал Стража Хранитель. — Не смотри ей в глаза.

Страж сделал шаг назад и напряжённым голосом произнес куда-то за спину:

— Парни, уровень опасности — высший. У нас подселенец. В глаза девушки не смотреть.

Больше ничего сказать Страж не успел, так как Еля ударила по нему разрушительной магией такой силы, что мощная фигура мужчины отлетела обратно в кабинет, как обыкновенная былинка, дверь вылетела из петель, а часть стены обрушилась.

«Вместе Хранители сильнее меня. Поодиночке — нет. Сегодня я выпью и его, и всех, кто будет стоять у нас на пути. И знаешь, что меня радует? Они не смогут предъявить мне, что я нарушила древний договор, потому что убьёшь и выпьешь их ты», — прошелестела Пустошь и задумчиво добавила: «Надо же… с твоей помощью я могу расправиться с Хранителями этого мира».

«Нет, пожалуйста», — прошептала Еля, но Пустошь с отчетливым раздражением ответила:

«Я не трогала тех, кто мешал нам до этого. Теперь молчи. Я выпью всех остальных…»

«Вы хотели других… — от отвращения Еля запнулась, — эмоций…»

«И где они? Больше ты ничего подобного не чувствуешь!»

«Вы оборвали энергетические нити».

«Оборвала, чтобы энергия жизни не ушла из твоей тесной слабой оболочки, а ты отплатила неблагодарностью!»

«Это не зависело от меня».

«А жаль. Теперь ты мне не так интересссна… И твои эмоции тоже».

Дальше, пользуясь, телом Елении, Пустошь снова ударила магией по фигуре Хранителя. На этот раз магический щит покрылся трещинами, на мгновение застыл, а потом осыпался чёрной пылью.

Мираль Конели побледнел и зашатался, оперся рукой о стену, но быстро овладел собой, выпрямился, создавая новый щит, ещё больше и мощнее.

— Ты решил поиграть со мной, Хранитель? — голос Ели прозвучал резко и зло, глаза почернели ещё больше, хотя казалось, что больше уже невозможно.

Мираль вновь заглянул в чёрные глаза иномирянки, полные неистовой ярости, в этот раз контролируя ситуацию, и, наконец, почувствовал, кто, в действительности, на него смотрит.

Она видела, как лицо Хранителя озарило понимание.

— Боги! — Мираль не верил глазам. — Ты решилась на это?! Спустя сотни лет?! — мужчина выглядел обескураженным и ошеломлённым.

Она презрительно прошипела:

— И что тебя смущает, Хранитель?

— Ты же понимаешь, что оболочка смертной женщины не для тебя? — процедил Мираль. — Девочка долго не выдержит такую силу, Ты разорвёшь её и погубишь.

Она понимала это, и девчонка, похоже, что тоже. Но разве это понимание могло теперь остановить Её?

— Почему сейчас? — как-то обречённо произнёс Конели, а взгляд Хранителя показался Ей растерянным.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты и раньше могла провернуть подобное. Почему именно сейчас? Что изменилось? — настаивал Хранитель.

Он смотрел напряжённо и цепко, пытаясь что-то понять для себя, наблюдая за эмоциями на лице иномирянки. Но Она не знала, как выражать эти самые эмоции, лишь иногда угадывая, и только чёрные глаза безумным огнём горели на бескровном равнодушном лице.

— Не поверишшшь, — прошелестел Её голос, — раньше я не догадалассссь, что можно вот так…

Новый удар, и новый щит Хранителя тоже превратился в чёрную пыль. Конели надоел Ей, — пора с ним окончательно разобраться.

В руках девчонки в мгновение ока появились мечи, сотканные из самой древней тёмной магии, такие же чёрные, как зрачки иномирянки. Резким чётким движением Она воткнула их в тело Хранителя, через них забирая у него магию и жизненную энергию, не давая тому возможности прийти в себя и восстановиться.

* * *

Еления с ужасом смотрела, как на её глазах бледнел Хранитель Конели, вскоре ставший совсем мертвенно бледным, как мужчина зашатался от слабости и оперся рукой о стену, вместо оружия, которое у него имелось, достал из кармана артефакт связи, видимо, собираясь с кем-то связаться.

Отношение к этому сильнейшему магу у девушки было неоднозначным, но смерти ему она точно не желала, и уж тем более от своей руки. Поэтому когда она ударила его мечами ещё раз, и артефакт выпал из безвольной руки Хранителя, Еля изо всех сил попыталась вновь воспротивиться той, что полностью завладела ею, и снова у неё ничего не получилось, — Пустошь полностью подавляла её волю.

Сильная рука Конели безжизненной плетью повисла вдоль сгорбленного тела, иссыхающего на глазах.

— Теперь ты стала слишком быстрой, девочка, мне не успеть за тобой, — прошептали бескровные губы Хранителя, а затем Мираль поднял здоровую руку, совершая пальцами замысловатые фигуры, после которых Елю с мечами в руках со всей силы отбросило от него и впечатало в противоположную каменную стену коридора. Она почувствовала, будто ледяные острые шипы впились в грудь, выбивая из её уставшего тела человеческий дух.

Девушка вскочила на ноги через секунду и оскалилась с издевательской усмешкой, но это была уже только Та, кого прозвали Пустошью, а в угасающем сознании Елении мелькнуло: «Сейчас Она убьет его, я ничего не могу поделать. А потом Она убьёт Майстрима. Я одна против всех. Ничего не могу…».

Отключаясь, Еления ещё успела увидеть, как Она снова приближается к Хранителю Конели и его тело, неподвижно распластанное на полу тюремного коридора; Стражей, напавших на неё по уже знакомой отработанной в Тюрьме Пустоши схеме…

Отчаяние затопило девушку, и в то же мгновение она увидела себя будто со стороны.

Вот её тонкая фигурка свирепо сражается двуручными мечами со Стражами Тюрьмы Пустоши, которым всем вместе явно тесно в коридоре. Она скалится и посмеивается, явно забавляясь происходящим.

А вот в нескольких шагах от неё знакомые фигуры родителей…

Еления с недоверием уставилась на них. Полупрозрачные фигуры мамы и отца будто парили над полом, не касаясь его ногами. Папа стоял за мамой, обнимая ту за плечи.

Такие родные. И такие далёкие.

Её ангелы-хранители.

Родители смотрели на неё мрачными горящими взглядами, и Еля почувствовала исходящую от них мощную энергию.

— Дочка, ты должна пробудить память рода, и тогда тебя наполнит внутренняя сила и жизненная энергия, которые помогут, — еле слышно прошептали мамины бескровные губы.

— Не понимаю, — в растерянности прошептала Еля, качая головой.

— Твой мужчина истратил почти всю магию и жизненную энергию. Если ты не сможешь пробудить память рода, вы погибнете, — сказал отец. — Эта тварь в два счета выпьет его до конца, когда доберётся до него. А тебя её сила вскоре разорвёт на части.

Еля перевела требовательный взгляд на маму.

— Я забыла о нашем роде, забыла, что я не одинока и стала слабой, позволила себя убить, — быстро заговорила мама. — Здесь все осудили меня. А теперь отправили к тебе, чтобы ты не повторила моей ошибки, дочка. Ты должна осознавать, что не одинока, Лена, — за тобой всегда стоят тысячи тех, кто был до тебя, а перед тобой — тысячи тех, кто будет после. В тебе живут все женщины нашего рода: я, твоя бабушка, пра, пра, пра, прабабушка… И все мужчины тоже, — мама замолчала, словно ей не хватило дыхания, а Еля не сводила с родного лица напряженного взгляда.

— И тысячи мужчин и женщин рода Петера, — продолжила мама. — Все мы всегда рядом с тобой, а наши частички в тебе. Я знаю о чём говорю. Теперь уже знаю. И ты сможешь почувствовать их и вспомнить, потому что для этого тебе нужна память подсознания, на которую Она не сможет повлиять. Когда Она всё поймёт, будет уже поздно.

— Как мне вспомнить, мама? — от волнения Еля задрожала.

— Лена, дочка, просто доверься нам. Мы поможем, — лицо мамы стало взволнованным, а взгляд отца — сосредоточенным. — Поможем почувствовать любовь тех, благодаря кому ты появилась на свет, и тех, кто появится в том числе и благодаря тебе. Верь, что это после для тебя наступит. Обязательно. Просто верь в это. Когда сила рода наполнит тебя, у тебя станет столько жизненной энергии, что на время ты станешь сильнее Неё и сможешь освободиться.

Глава 32

— Чтобы пробудить родовую память, необходимо отключить мысли и довериться подсознанию и сердцу, — твёрдым голосом проговорила Ильза Лайберт. — Самый простой способ вспомнить через образы родителей. Сейчас мы рядом, поэтому представлять наши образы не нужно, — женщина мягко улыбнулась, — просто смотри на нас и старайся вспомнить детство, как ты была счастлива и любила нас.

— Я до сих пор очень люблю вас, — со слезами на глазах прошептала Еления. — Мне не нужно вспоминать свою любовь.

— Я знаю, маленькая моя, но сейчас ты должна почувствовать эту любовь всем сердцем, — ласково ответила Ильза. — А когда почувствуешь, сказать нам то, что… захочешь сказать.

— Я и сейчас могу сказать, — сдавленно прошептала Еления. — Я очень вас люблю. Тебя, папу и Карла. Спасибо тебе с отцом за подаренную жизнь и простите меня за всё, — Еля переводила взгляд с призрачного маминого лица на лицо отца, и обратно. — Мамочка, особенно ты. Из-за меня ты погибла… — дальше Еле сложно стало говорить, горло от волнения сжал спазм, и она замолчала, судорожно вздыхая.

— Лена, по-другому не могло быть. Ни тогда, ни в другое время. Когда ты станешь матерью, то поймёшь меня, — зелёные глаза Ильзы стали тёмными и глубокими. Женщина подошла к дочери очень близко, взяла её за плечи. — Жаль, что я не смогла спасти вас обоих, — прошептала она с горечью.

— Дочь, — тихим твёрдым голосом проговорил Петер Лайберт, встав рядом с женой, поняв, что нужно брать инициативу в свои руки, — у нас мало времени. Закрой глаза и сделай то, что мы говорим. Представь огонь, он поможет вспомнить.

В этом был весь отец. Тогда и теперь. Серьёзный, уверенный, властный. И в то же время добрый и внимательный. У них действительно не было времени.

— Сложно, — через некоторое время пожаловалась Лена, которая не могла сосредоточиться и постоянно думала о том, что происходит в коридоре Тюрьмы, где Пустошь развлекалась со Стражами, двое из которых уже не подавали признаков жизни.

— Не отвлекайся, дочь. Найди в воспоминаниях огонь. Его не может не быть. Смотри на него. Не отрываясь. Он должен помочь.

Огонь…

Найти в воспоминаниях? Разве это легко?

Воспоминания беспорядочно скакали, молниеносно сменяя друг друга. Одно… другое… детство… деревня… школа… город… балетная школа… лаборатория доктора фон Дока… и снова детство…

И так по кругу.

Но через некоторое время Еления совершенно отчётливо увидела его. Нет, не огонь. Лишь слабый огонёк. В керосиновой настольной лампе на столе. Огромным усилием воли девушка зацепилась за этот фрагмент из прошлой жизни.

Деревня.

Бабушкин дом.

Маленькая кухня с белоснежной печью.

Кухонный стол с такой же белоснежной скатертью. С красивой вышивкой по краям. Стол такой маленький, что, когда они все вместе садились за него, то еле помещалось четверо человек, поэтому часто ели по отдельности.

За столом сидит мама и зашивает порванную рубашку Карла. Жёлтую, с белым воротничком. Еля очень хорошо помнила эту рубашку. И этот день тоже.

Мама ещё молодая и очень красивая, каштановые волосы уложены волосок к волоску и забраны в аккуратный узел на затылке, на маме — скромное серое платье, которое Еля тоже помнила. На нем был узор из мелких белых цветочков и белоснежный кружевной воротничок.

Маленькая Лена сидит напротив мамы за столом и смотрит, как ловко та работает. А ещё Лена обнимает тряпичную куклу… Любимую.

Марта. Так зовут куклу.

— Как ты думаешь, солнышко, откуда берутся сказки и легенды? — спрашивает маленькую Лену мама. И улыбается… Тогда ещё она умела так улыбаться. Мягко. Хитро. С солнечными зайчиками в глазах.

Маленькая белокурая девочка тоже смотрит на маму, прижимает к себе куклу, улыбается в ответ и пожимает острыми худенькими плечиками. Откуда она, ребёнок, может знать такие сложные вещи?

— Из жизни! Во многих сказках заложены сакральные знания и напутствия наших предков! — кричит откуда-то Карл, и его детский голос звенит от важности и превосходства. — Малышне пора об этом знать! — добавляет он.

— Сказки передаются из уст в уста, чтобы сохранить важную информацию, — голос мамы таинственный, а взгляд — загадочный; а сама она продолжает улыбаться. — Вот, например, о чём твоя любимая сказка «Волшебный горшочек»?

— О еде! — снова кричит Карл и смеётся.

Вместе с ним смеются мама с Леной.

— Не только, Карл, — качает головой мама.

— Одной девочке добрая колдунья подарила волшебный горшочек, который варил кашу, когда его об этом просили, — Лена по-своему понимает мамин вопрос и отвечает на него. — Каша в горшочке появлялась сама по себе, без продуктов, поэтому все вокруг радовались. И всегда были сытые.

— Ну и что скрыто в этой сказке, Лена? — по-доброму улыбается мама.

— Я не знаю… Хорошо, когда все сытые? — гадает она.

— Неправильно! А ты — глупая малявка! — кричит Карл.

— Подумай, Лена, — произносит мама. — Карл, помолчи немного! Дай сестре подумать! В сказке скрыто что-то очень важное для нас — тех, кто будет жить после её рождения.

Лена пытается понять, но не может. В детских голубых глазах застывают любопытство и вопрос.

— То, как человек может привлечь в свою жизнь любовь и сделать себя и других людей счастливыми, — мечтательно улыбается мама, а лицо девочки становится удивлённым: она бы никогда в жизни не догадалась об этом.

— Представь, что горшочек — это обычный человек, — мама отложила рубашку Карла и теперь не отвлекалась на неё.

Лена кривится: как можно представить, что горшок и человек — это одно и то же? А ещё ей хочется похихикать над мамиными словами.

— Что мы можем «варить», как горшочек? Что можем создавать? — спрашивает мама.

— Поделки… одежду, — Лене хочется, чтобы мама похвалила её за ответ.

— Смотри глубже, — смеётся мама. — Человек — создатель своих чувств, мыслей и эмоций. Понимаешь? Не только поделок и одежды.

Тогда Лена не поняла этого, а сейчас… слишком хорошо понимала.

— В сказке горшочек делал всех вокруг радостными и счастливыми, а что делает людей по-настоящему счастливыми?

Лена не знала. Она была очень счастлива, когда ей подарили Марту. Но Марта сделала счастливой её одну, остальные не стали счастливей от того, что она у неё появилась. Поэтому она не знала, что делает всех людей счастливыми.

— Любовь, — улыбнулась мама. — Если представить, что наше сердце и есть тот волшебный горшочек, и дать ему мысленный приказ «варить» любовь, добро, заботу, то любовь, добро и желание заботиться о других будут наполнять нас. Достаточно просто захотеть этого и постоянно об этом думать…

Воспоминание о непонятном тогда разговоре на бабушкиной кухне промелькнуло как вспышка. А потом мысль, ясная и чёткая, озарила девушку.

— Лена, отбрось все мысли. Пусть останутся только воспоминания, — мамин голос прозвучал очень грустно и… настойчиво.

«Мамочка! Поэтому ты прощала папу? Ты так его любила, что каждый день приказывала сердцу «варить» любовь, заботу и тепло?! Ведь ты любила папу, несмотря ни на что!» — крик души вырвался у Ели помимо воли.

Её наполнили тоска, боль и понимание того, почему мама не уходила от отца, несмотря на его измены. Ильза Лайберт слишком сильно любила своего Петера, её любовь была безусловная и настоящая — такая, какой обычно матери любят детей, а дети — родителей. Каждый день мама наполняла сердце этой неземной всепрощающей любовью. И прощала.

От этого открытия Елении стало как-то спокойно на душе, — слишком долго мучило нелогичное мамино поведение, слишком долго она считала, что мама была несчастлива. Получается, мама была счастлива, но по своему. Ведь у каждого своё счастье…

Когда наступили спокойствие и легкость, у Елении получилось отбросить ненужные мысли.

Нельзя думать.

Детские воспоминания сменяли друг друга, как в цветном калейдоскопе, а сердце наполняла безусловная любовь к родителям и старшему брату Карлу.

— Ты — частичка огромного бескрайнего мира, которая незримыми нитями соединяет тебя со всем сущим. Твоё сердце открыто, — окутывал девушку мягкий родной голос отца. — Ему по силам соединиться с опытом предков и открыть доступ к родовой памяти… вне границ времени и пространства.

Воспоминания пошли ярче и такие, о которых Еля даже не подозревала, что они хранятся в памяти.

Раньше она не помнила себя меньше трех лет. Самым первым детским воспоминанием было то, когда мама привела её в три года в балетную школу. Она очень худенькая, с тонкими косичками, в шортиках и маечке, а дети смеются над ней, потому что она не может сесть на шпагат.

Воспоминания полились потоком. Вот ей три года… и два, и один год, и даже меньше.

Поток накрыл Елю.

Уже через мгновение воспоминания стали совсем удивительными, — Еления стала видеть картины из жизни родителей до её рождения. Их юность, детство, встречу, счастливые дни…

Девушка осознала, что начался её диалог с предками, которые посылают ей эти необыкновенные воспоминания.

Еления увидела дом, старый и деревянный. Большой и незнакомый. В его углах мечутся тени, пугающие и тревожные, а большая семья сидит за столом. Мужчина, крупный и широкоплечий, с бородой и усами. Женщина, уставшая, но ещё молодая. И много детей… Общий котёл посередине стола. Маленький мальчик сидит с краю, белобрысый и худенький, с большими перепуганными глазами. Она узнала его сердцем. Прадедушка… Карл Лайберт. В честь него назвали Лениного старшего брата.

А потом она увидела молодую девушку, бегущую по полю, красивую и светловолосую, в длинном старинном платье с вышивкой, ласковым движением руки проводящую по золотистым спелым колосьям… И вновь сердце подсказало, кем была для неё эта девушка. Прапрабабушка Хелен.

… плачущую пожилую женщину у неподвижного мужского тела…

… играющих детей…

… кормящую мать…

«Чувствуешь их?» — шептал огромный мир. «Они — это ты, а ты — это они».

Да, она чувствовала их.

Всех и каждого.

Понимая сердцем, почему всё так, и почему ей знаком и незнакомый чужой дом, и огромная печь, и светловолосый мальчик, хотя она никогда здесь не была, и молодая девушка в поле, и пожилая женщина у мёртвого мужского тела…

Еля чувствовала, как воспоминания захватывают её, а поток любви внутри становится всё ярче и мощнее, даря счастье тем, кто под него попадал: маленькому перепуганному мальчику, пожилой женщине, играющим детям, кормящей матери…

В девушке просыпалась та самая память, когда каждая женщина знает, как это — ждать мужа с войны, хотя сама она живёт в мирное время, как это — гладить рукой спелые колосья пшеницы, хотя сама она живёт в большом промышленном городе, как это — бояться за своих детей, хотя детей она пока ещё не рожала.

Еления осознавала, что она — Лена Лайберт — это они. Она — одна из них. В ней — их частички.

Она вспоминала их боли и радости, их разочарования и надежды, любовь и обиды…

Энергия счастья, добра и тепла наполняла всё существо Ели. Сейчас эта энергия представлялась ей маленьким солнцем на месте сердца, и интуитивно она попробовала мысленно пустить «солнечные лучи» во вне, наполняя каждую клеточку тела любовью.

Мелькнула смутная мысль о том, что в любимой сказке, и правда, было скрыто сакральное важное знание… Ведь она сейчас создавала… любовь.

Мелькнула и исчезла…

Ни о чём нельзя думать.

Только сила подсознания и память сердца…

Она делала всё правильно, потому что вдруг увидела, что за мамой стоит бабушка, а за бабушкой — другие женщины… много женщин… Старых и молодых, красивых и замученных, простоволосых и с платками на головах. Она всех узнавала сердцем, потому что являлась их частью, их продолжением. Рядом с женщинами стояли мужчины, её прадеды.

Все эти женщины и мужчины тоже дарили ей свою безграничную и безусловную любовь. Она чувствовала это каждой клеточкой тела.

За отцом стояли мужчины, а рядом с ним — брат Карл. Еля узнала и деда, и даже прадеда, которого видела несколько раз маленькой, а дальше, за ними, стояли остальные представители рода. Старые и молодые, безусые юнцы и бородатые мужи. Высокие и маленькие. Худые и полные. Рядом с ними стояли женщины. Их жёны, матери, сёстры… Еля ощущала их любовь и участие. Сейчас Ей казалось, что её поддерживают сотни сильных рук.

— Теперь, когда твоё сердце открыто полностью, и ты чувствуешь нашу любовь, подумай о человеке, к которому сама испытываешь безусловную любовь, — голос мамы звучал словно издалека. — Сосредоточься на этом чувстве и не отпускай его. Прочувствуй тепло и счастье, которые вас окружают. Направь эту любовь сначала на близких и родных людей, а после — на всех остальных, включая тех, кому сложно дарить любовь. Даже на Неё.

Еления выбрала маму и посмотрела на неё. Голубые и зелёные глаза встретились, читая души и сердца друг друга.

— Теперь ты — это Любовь, Знание и Мудрость двух родов: моего и Петера. Ты — частичка мира, Вселенной, очень сильная и значимая, тебя невозможно заставить пойти на сделку с совестью, победить и сломить твой Дух. Она больше не сможет тобой манипулировать. Ты сильнее. Освободись от Неё, Еления!

Еля почувствовала то, о чём шептала мама. Она стала невероятно сильной внутри, энергия переполняла её.

И вдруг до неё донёсся еле слышимый шёпот. Мамин шёпот.

— Обернись, родная. Посмотри, кто стоит за тобой.

Еления медленно обернулась.

Невероятно. Разве так бывает?

То маленькое солнце, которое она мысленно поместила на место сердца, словно взорвалось в груди. Стало невероятно тепло, а там, где сердце, очень горячо. Всё её существо наполнили бесконечное счастье и безусловная любовь.

Глава 33

Она уже давно поняла, что девчонка после удара о стену находится то ли без сознания, то ли всё же ушла за грань. Вот только сейчас Ей некогда было разбираться с этим, — неожиданно появилось много ловких и умелых охотников до этого тщедушного тельца, а в хрупком теле девчонки почему-то Она оказалась ограничена в своих до этого безграничных возможностях.

Сначала Она всё же покончила с Хранителем Конели. Тот оказался непростым соперником, — древней магии взгляда или движения руки с ним оказалось недостаточно, но Она всё равно была намного сильнее и выпила его досуха, с большим удовольствием, оставив от некогда мощного тела могущественного мага одну полупрозрачную оболочку, — разозлилась, что из-за него больше не чувствует иномирянку.

Через некоторое время в живых оставались только двое из восьми напавших Стражей. Она уже просто играла с ними, оттягивая неизбежный момент, когда в изломанном проёме двери показались две мужские фигуры: одна — бледного шатающегося мужчины, которого девчонка в мыслях называла Майстримом, вторая — начальника тюрьмы Сида Умаса, которого Она видела не раз. На запястьях обоих были надеты наручники.

Тот, который Майстрим, медленно обвёл место сражения, задерживаясь взглядом на каждом выпитом теле. Вид у него был потрясенный и обескураженный.

Взгляд Умаса был не менее ошеломлённым.

— Еля, — процедил Майстрим, — это ты всех убила?! Зачем?!

— Я шла к тебе, Майстрим, — хрипло откликнулась Она, внутренне усмехаясь. — Они стояли у нас на пути и не хотели, чтобы мы встретились.

Появление ровенца и Сида Умаса на миг отвлекло Стражей, и Ей хватило этого мгновения, чтобы быстро разделаться с теми и выпить обоих. На глазах у появившихся мужчин. Она стояла над скрюченными телами и вытягивала из них жизненную энергию, вновь становясь сильнее.

— Еля… — голос того, кто пришёл к девчонке в Тюрьму Пустоши, вдруг осип от шока и волнения, но прозвучал гневно, — что ты делаешь?!

Она посмотрела на него тёмным пристальным взглядом и улыбнулась уголком губ, перехватила мечи поудобнее и мягкой скользящей походкой направилась к ровенцу.

Убить и выпить, — больше он Ей не нужен. И этого черноглазого Умаса — тоже.

Она приближалась не торопясь, не отрывая взгляда от двух высоких мужских фигур, таких разных, но уже с одинаковой судьбою, ловко играя мечами. Те переглянулись между собой и одновременно подняли с пола мечи тех, кому они уже никогда не понадобятся.

Она усмехнулась. Хотят с Ней сразиться? Глупцы.

Оставалось несколько шагов до мужчин, когда внутри Неё вдруг стало невероятно горячо — так, как будто все клетки этого жалкого тесного тела вдруг изнутри запылали огнём, превращая его в расплавленное железо.

И в это время на Неё напал Умас, ровенец смотрел непонятным взглядом, не совершая первый шаг. Почему-то колебался.

Умас в амагических наручниках оказался лёгкой добычей. Она быстро расправилась с ним, с наслаждением выпивая того, кто давно раздражал, и резко обернулась к бледному ровенцу.

Дальше Она не поняла, что случилось, и как это произошло… Вот Она сделала несколько шагов, занесла мечи над мальчишкой по имени Майстрим, который не двигался с места. Он просто стоял и смотрел на Неё мёртвым взглядом, с опущенным мечом в скованных руках. И вдруг перед Её мысленным взором замелькали тысячи лиц, мужских и женских, которые закручивались в безумный водоворот, с каждым новым лицом забирая у неё частичку древней магии. А потом невероятная сила буквально вытолкнула Её из тесного тела смертной девушки.

И вот Она снова везде и нигде.

Дезориентированная.

Злая.

Разочарованная.

И взбешённая.

* * *

Еления вдруг осознала, что стоит рядом с Маем с занесёнными для удара мечами, и смотрит в его глаза, холодные и чужие. В стеклянные и будто мёртвые глаза.

Фигура любимого мужчины застыла в двух шагах от неё каменным изваянием.

— Бог мой, Май! — в ужасе прошептала Еля, — Она хотела убить тебя?!

— Кто она, Еля? — глухо ответил Май, губы его дрогнули. — Разве не ты собралась убить меня, как Умаса? Что же ты остановилась? Передумала?

— Нет, что ты… — Еля растерянно посмотрела на поднятые руки и, поняв, что снова ими владеет, медленно опустила их, лезвия мечей глухо стукнулись о каменный пол тюремного коридора. — Это не я, это… Она. Пустошь. Та иномирная сущность, что заключена здесь. Она полностью поработила мою волю… Я никого не хотела убивать.

Лицо Майстрима не выражало никаких эмоций, взгляд оставался чужим и холодным.

— Я больше не чувствую тебя, Еля. Совсем. Никак. Поэтому не знаю, правду ли ты говоришь, — безэмоционально проговорил он. — И ты ли это.

Еления сделала несколько маленьких шагов назад, не веря тому, что услышала. Взгляд Мая оторвался от её лица и переместился на окружающие их тела.

— Раньше знал и без ментальной связи, — горько прошептала девушка, не отрывая потухших глаз от Майстрима, а тот словно застыл недоверчивой каменной статуей, тусклым взглядом оглядывая жертвы Пустоши.

Неожиданно в коридоре возникла фигура в темно-зелёной форме тюремного целителя. Оливар Варниус приближался к ним быстрым уверенным шагом, не обращая внимания на разруху и мертвые тела вокруг.

— Майстрим, что же вы стоите?! — в ярости шипел учёный. — Открывайте портал и уходите! Нельзя терять ни минуты, — сюда бегут Стражи из других корпусов! Во всей Тюрьме объявлена тревога и общий сбор!

— Похоже, я почти выгорел, — мрачно посмотрел Май на целителя. — Я не смогу открыть портал. Кроме того, на мне амагические наручники, — он поднял скованные руки.

— Выпейте это, — Оливар протянул тёмный пузырек. — Он поможет восстановить магический резерв.

Оливар посмотрел на Елю и строго приказал:

— Лена, ищи ключи от наручников в карманах Стражей.

— Это ваш эликсир? — настороженно прошептал Май, не торопясь брать флакончик.

— Нет. Это эликсир для восстановления магического резерва, — раздражённо пояснил Оливар, следя взглядом за фигуркой Елении, которая, закусив губу, ловко обыскивала Стражей.

Некоторое время Май ещё размышлял, и тогда целитель тихо процедил:

— Вы не доверяете мне?! Вы обещали спасти моего сына! Пока вы нужны мне живым! Берите, а я помогу девочке!

Май усмехнулся, но флакончик взял, открутил колпачок и выпил эликсир, поморщившись.

За это время Еля нашла ключи от наручников, протянула их Оливару, который освободил Мая.

— Уходите. Вместе с Еленией. Только вернитесь за моим сыном. Вы давали кровную клятву!

— Я помню, — Майстрим потёр запястья и открыл портал. Голосом, лишённым эмоций, он спросил Елю:

— Ты идёшь со мной, Стражница Еления Огдэн? Или остаёшься на… службе?

— С тобой, — тихо ответила Еля, с недоверием всматриваясь в холодное лицо того, кто ради неё совершил невероятное — проник за Стену Спасения.

Ничего, она всё объяснит Маю, он выслушает её и поверит. Обязательно. Иначе быть не может.

Майстрим вежливым жестом предложил Елении первой пройти в портал. При этом он отошёл на шаг в сторону, чтобы ей не мешать.

* * *

Оливар Варниус нахмурился. Он слышал слова Ели о Пустоши, сказанные для Майстрима. Он сразу поверил девушке, что всё так и было, потому что иначе девочка не смогла бы в одиночку расправиться с таким количеством сильнейших магов Тюрьмы Пустоши. Но ему было на руку, если император не поверит возлюбленной, — Еления Огдэн нужна ему самому. Вернее, его сыну, когда Майстрим Данери освободит того из Тюрьмы. Поэтому Еления Огдэн не должна стать императрицей Ровении.

Вслед уходящей иномирянке Оливар Варниус произнес:

— Еления, ты должна сдерживать силу сверхчеловека, я не хотел сделать из тебя убийцу, только ту, которая будет долго жить в здоровом и сильном теле.

Девушка, уже вошедшая в портал, резко обернулась.

— О чём вы?!

— Не нужно никого обманывать. Особенно близких. Иначе закончишь, как я, в одиночестве. Просто признайся, что стала чудовищем, и, возможно, тебя поймут и примут.

Оливар видел, как побледнело девичье лицо, и ещё больше заледенело лицо Майстрима Данери, когда тот зашёл вслед за иномирянкой в портал.

— Хранители считали, что Еления сможет справиться с Пустошью. Возможно, они были правы, — шепнул он в спины уходящим, уверенный, что они услышат его, довольный, что явно заронил зерно сомнения в душу императора Ровении.

Глава 34

Бердайн неотрывно смотрела на Южные ворота Тюрьмы Пустоши, мысленно заклиная те: «Ну же, открывайтесь!»

Она верила: чем больше ярости и нетерпения она вложит в свой взгляд, тем быстрее откроются ворота, и из них выйдет начальник Тюрьмы Пустоши или его представитель.

Королеве казалось, что время идёт очень медленно, иногда она искоса поглядывала на генерала Данери и по его застывшему жёсткому лицу с нахмуренным лбом понимала, что он чувствует то же самое, что и она.

Недалеко от генерала стояли и переговаривались друзья Майстрима Данери. Эти четверо из боевой пятёрки императора выглядели мрачными и напряжёнными. И она понимала, почему. Их друг, император и командир больше не видел в них опоры и поддержки и в одиночку отправился навстречу смертельной опасности. Более худшей ситуации для военных магов, давших клятву верности своему командиру, сложно было представить.

Самым спокойным из всех выглядел только герцог Эдвард Данери. Зять Бердайн с совершенно невозмутимым лицом стоял рядом с братом и пристально смотрел на… Бердайн.

Королева удивилась. Зачем этот интриган наблюдает за ней? Верховная фурия поджала губы, нахмурилась, в её взгляде появился вопрос к зятю.

А дальше Бердайн перестала думать об Эдварде Данери, так как у молодой воительницы, стоящей рядом с ней, от удивления вытянулось лицо. В отличие от Бердайн, которая сейчас рассматривала ровенцев, фурия внимательно смотрела в сторону Южных ворот.

Королева резко обернулась.

На глазах всех присутствующих в данный момент происходило настоящее чудо — между ними и Южными воротами Тюрьмы Пустоши, примерно метрах в ста от последних, появился округлый портал входа, сияющий золотистым светом и словно подернутый мелкой водяной рябью.

Сердце королевы, до этого бившееся нетерпеливо и рвано, замерло в ожидании: неужели..? Но почему так? К ним никто из представителей Тюрьмы не выйдет? Императора Ровении просто взяли и отпустили? А Елению..?

Десятки беспокойных вопросов проносились в мыслях королевы, а потом из портала вышла пара, и она поняла, что забыла, как дышать: сначала появилась невысокая девушка, а за ней мужчина, в которых с трудом можно было узнать Елению Огдэн и Майстрима Данери.

Тонкая, словно тростинка, бледная, почти прозрачная, с растрёпанной длинной белокурой косой, в окровавленном и разорванном странном балахоне до пят, который когда-то давно, наверное, был белым, с горящими тёмными больными глазами на уставшем потухшем лице, Еления словно повзрослела на несколько лет…

Еления. Её девочка. Её пустышка необыкновенная.

Похищенная.

Спасённая.

Майстрим Данери выглядел не лучше невесты. Избитый, в изодранном тренировочном костюме, на жёстком изможденном лице застыл стеклянный мёртвый взгляд. И вся фигура императора Ровении словно одеревеневшая… неживая…

Справился. Надо же. Даже без их помощи, получается?

Что же там произошло?

Еления и Майстрим вышли вместе, но Бердайн не только увидела глазами, она сердцем почувствовала, что эти двое… отдельно друг от друга. Там случилось что-то ужасное, что-то из ряда вон… то, что отдалило их друг от друга, поставило между ними невидимую стену.

Но об этом она подумает потом.

Королева фурий уже через мгновение оказалась рядом с Еленией, сжимая в крепких объятиях хрупкую фигурку приёмной внучки, которая с тяжелым вздохом уткнулась лицом в её закрытую доспехами грудь. Бердайн гладила Елению по волосам, шептала, что всё позади, краем глаза замечая, как генерал Касс Данери подошёл к сыну и тоже обнял того, не сразу, замешкавшись. Майстрим же не ответил на объятие отца, замерев истуканом.

Вокруг Бердайн и Елении стали собираться фурии, вокруг отца и сына Данери — ровенцы. Бердайн слышала, как Эдвард и члены боевой пятёрки императора задавали бесчисленные вопросы Майстриму, который очень односложно и неохотно отвечал на них.

Бердайн не поняла сначала, что произошло, она только почувствовала, как окаменела в её объятиях Еления. Оторвалась от девушки, с беспокойством заглядывая той в лицо, и тут же и сама услышала еле слышный вой неизвестного происхождения.

Королева с недоумением оглянулась, заметила, что фурии и ровенцы тоже стали оглядываться по сторонам, и вдруг услышала бесцветный шёпот Елении:

— Это твари Пустоши воют. Наверное, Она хочет натравить их на нас.

Странный, вибрирующий, действующий на психику вой продолжался. Верховная фурия разобрала, что он действительно шёл из-за Стены Спасения, медленно, но верно усиливаясь, и ей вдруг захотелось заткнуть уши, чтобы не слышать его. И бежать куда глаза глядят. Через некоторое время у неё стало болезненно выстреливать в висках, а по скривившимся лицам окружающих Верховная поняла, что реакция на вой и у фурий, и у ровенцев одинаковая.

И те, и другие недоуменно переглядывались, ругались, морщились, затыкали уши, тёрли виски. Даже она — Бердайн. Даже Майстрим и генерал Касс Данери.

Все, кроме Елении.

По внешнему виду приёмной иномирянки было незаметно, что вой тварей приносит девушке хоть какой-то дискомфорт.

— Еления, — прошептала Бердайн, — вой оказывает на тебя влияние?

— Нет, — в ответ шепнула девушка. — Бабушка, они идут за мной и Майстримом, — Еления подняла огромные глаза на королеву.

С изумлением Фурия смотрела в чёрные глаза, в которых зрачок и радужка соединились в одно целое. Неожиданно она увидела, что и в белокурых волосах девушки появились тонкие чёрные пряди, которых раньше не было. Дрожащей рукой королева погладила встревоженную девушку по голове, дотрагиваясь до чёрных прядей.

— Я понимаю их вой, — добавила Еления. — Вожак даёт команду своему отряду выйти за Стену Спасения и привести нас.

Этих слов хватило Бердайн, чтобы начать действовать.

— Генерал Данери, готовьтесь к сражению! — громко закричала королева фурий. — Это воют Твари Пустоши, и сейчас они будут здесь, — им нужны наши дети.

— О чём вы… — начал было говорить Касс Данери, и в то же мгновение Южные ворота Тюрьмы Пустоши словно вырвали из Стены Спасения.

На лету разламываясь на отдельные неровные части, превращаясь в смертоносное оружие, закручиваясь, они летели с невероятной скоростью на стоящих перед ними опешивших фурий и ровенцев.

— Военные маги, общий щит! — в ту же секунду спокойным твёрдым голосом скомандовал генерал Данери.

Военные маги Ровении, Майстрим, Эдвард и сам генерал Касс синхронно подняли перед собой руки, скручивая пальцы в необходимые заученные фигуры, создавая огромный магический щит. Бердайн Огдэн и её фурии тоже присоединились к военным магам, вливая магию фурий в щит, делая тот ещё крепче, больше и надежнее. Через считанные мгновения в выставленный щит со скрежетом и шумом врезалось то, что осталось от когда-то неприступных Южных ворот Тюрьмы Пустоши.

Ошеломлённые ровенцы и фурии отчётливо осознали, что многие из них находились на волосок от смерти. И тут же с изумлением увидели, как из образовавшегося проёма в Стене Спасения стали выскакивать никем невиданные ранее существа.

Сколько их? Десятки? Сотни?

— Это твари Пустоши, — тихо проговорила Еления. — Я видела их на артефакте памяти. Они выпивают людей.

Огромные чёрные чудовища метра два с половиной в холке, с мощными мускулистыми телами, с шипастыми головами и крепкими лапами, огромными прыжками приближались к фуриям и ровенцам.

Зорким зрением Бердайн разглядела на оскаленных мордах тварей и белые клыки в два ряда, и белые жуткие глаза с красным ободком.

Фурия недовольно проворчала:

— Не милахи точно. Что за жуткие существа… отвратительные твари.

— Они очень опасны. Высасывают жизненную энергию и магию. Стрелять нужно магпулями в голову или сразу в глаза, — твёрдым тоном проговорила Еления. — Или оружием из магического сплава нужно попасть туда же… Или отрубить им голову. Иначе они не умирают.

— Девочки, приготовиться к бою! — разнесся громкий голос королевы над стройными рядами воительниц. — У этих тварей слабые места — голова и глаза!

— Держим щит, — уверенно проговорил генерал Касс Данери. — До последнего. И готовимся к бою.

Глава 35

Услышав приказ отца, Майстрим стал искать взглядом Елению. Сердце давно было не на месте, — то, как произошла их встреча, жгло грудь виной и отравляло душу.

Невысокую фигурку в тюремном окровавленном балахоне Май увидел рядом с королевой фурий Бердайн Огдэн. Ещё недавно Верховная Фурия прижимала к себе свою Пустышку и, похоже, была счастлива, сейчас же она жестом дала команду подданным, те окружили Елению тесным кругом, а через несколько минут воительницы разошлись, и Еления предстала перед всеми в костюме для боя из удобной мягкой ткани, с доспехами и наручами, а длинный и неудобный тюремный балахон исчез.

Еля, видимо, почувствовала его взгляд и медленно обернулась. Некоторое мгновение они смотрели друг на друга, не отрывая глаз. Непривычно тёмные глаза на бледном лице смотрели на него с упрёком и тоскливым сожалением.

Май впитывал одновременно знакомые и незнакомые черты девичьего лица, жадно изучая изменения, которые произошли с любимой женщиной за время вынужденной разлуки: Еления стала другой, более взрослой, черты лица заострились и стали жёстче.

Он смотрел, а десятки мыслей не давали ему покоя. Как она смогла справиться с Хранителем Конели и Стражами в одиночку? Кем она стала в этой демоновой Тюрьме Пустоши? Монстром? Чудовищем, которое с лёгкостью убивало людей и магов? А потом… выпивало их, превращая тела в скукоженные оболочки?

Сомнения внутри разрывали сердце и терзали душу, Майстрим хотел верить, что Еления не изменилась, не стала чудовищем, и не мог. Ведь он сам всё видел. А ещё потому что совершенно не чувствовал её больше. И дело даже не в оборванной ментальной связи. Он не чувствовал её эмоции даже как эмпат. Словно… больше она не человек, а какое-то потустороннее существо.

Нет, даже не хотелось предполагать, кем она стала.

Твари Пустоши бились о магический щит, который уже трещал под их напором. Магии в щит вливалось немерено, но будто она сливалась в дырявое ведро, — тюремные чудовища вытягивали её из щита медленно, но верно.

Май заметил, что через некоторое время разумные твари стали обходить объединённое войско ровенцев и фурий с флангов. Отец стал отдавать соответсвующие ситуации новые чёткие команды боевикам.

Майстрим решил, что после обязательно поговорит с Елей, всё выяснит. Если это после наступит…

А если не наступит?

Если с Елей что-то случится?

Майстрим не понял, как оказался рядом с Еленией, а когда осознал, то уже сжимал напряжённое тело невесты в объятиях, целовал волосы и шептал, как сильно её любит, как долго искал, верил, что найдёт её, и какой он кретин.

— Еля, прости меня.

Еления обняла его, прижалась щекой к груди и зашептала:

— Май, мне не за что тебя прощать. Я понимаю… Всё понимаю… Просто… верь мне, как раньше, пожалуйста, и, прошу, береги себя.

— Родная моя, — покрывал он волосы быстрыми поцелуями, — это ты не лезь в самое пекло.

Еления подняла похудевшее лицо и внимательно посмотрела на него. Во взгляде Мая смешались сомнение, боль и нежность. И не только…

Снова во взгляде мелькнуло что-то, что настораживал Елению. Отчуждение? Подозрение? Что?!

Еля не знала, что у неё теперь чёрные глаза, которые выглядели чужими на нежном лице, но, почувствовав то впечатление, которое её внешность производила на Мая, она закрыла глаза. Девушка старалась сдержаться, однако не могла, да и глаза жгло неумолимо. По впалым щекам скатилось несколько слезинок, а потом ещё одна и ещё.

Хрустальные капли из-под длинных ресниц подняли яростную бурю в душе Мая.

— Девочка моя, не плачь, — глухо процедил он, собирая губами слёзы, не обращая внимания на окружающих, на беснующихся тварей, на недовольное ворчание королевы:

— Нашли время! Ума лишились?! Прекращайте свои нежности!

— Не сложно лишиться ума с этой демоновой жизнью!

Май жадно гладил плечи и хрупкую спину, успокаивая любимую. Запустил пальцы в растрёпанные светлые волосы с чёрными прядями, слегка оттянул головку Ели назад и нашёл желанные губы.

Сухие, потрескавшиеся, они тут же раскрылись навстречу. Он поцеловал осторожно, нежно, и из девичьих губ вырвался глубокий вздох, словно Еля сбросила тяжёлый груз. И Май не сдержался — поцеловал более жадно, выпивая сорванное дыхание, не в силах оторваться, осторожничать, сильнее стискивая в объятиях хрупкое податливое тело. Ругая себя за подозрительность и осторожность.

Молодой император безумно соскучился по невесте. Только сейчас в полной мере осознал, как сильно переживал за неё всё это время. В груди сдавило от осознания того, насколько глубоко Еля проникла под кожу и в самый центр сердца, завладела всеми мыслями, стала смыслом жизни.

— Еля, не плачь, — шептал он, мысленно ругая себя последними словами. — Прости меня, девочка моя… прости…

— Ты подозреваешь меня. Думаешь, что я стала чудовищем, — с болью быстро зашептала она. — Поверил тому психу? Я это вижу. Чувствую. Смотришь на меня странно. Холодно. С осуждением. Но это не так, Май. Не я убивала их.

— Позже ты всё расскажешь, и мы вместе во всем разберёмся, — торопливо прошептал Май, успокаивая Елю, вдруг поняв, что любимая, наверное, даже не знает, как сильно изменилась внешне.

И снова смелый поцелуй, на который она ответила не менее жадно. Они целовались пока не пришлось оторваться друг от друга из-за недостатка дыхания.

— Я люблю тебя, — прошептал Май, не отрывая взгляда от ярких тёмных глаз, утыкаясь лбом в лоб Елении. — Несмотря ни на что.

Она цеплялась за него, чтобы не упасть, огромные глаза загадочно горели чёрными алмазами на бледном лице, одновременно отталкивали и завораживали, толкали прочь и отнимали волю.

Такие чужие и родные одновременно.

Не думал Май, что подобный симбиоз возможен в чувствах.

— Нашли время миловаться. Ну сейчас же головы вам откусят, и нечем будет целоваться! — совсем рядом резко проговорила королева фурий. — Эти жуткие твари поглощают нашу магию, щит вовсю трещит, нужно готовиться к бою! Мне, что, оттаскивать вас друг от друга?!

Майстрим внял голосу разума, которым стал для него голос Бердайн Огдэн, мысленно усмехнулся, снова поражаясь острому языку королевы фурий, и с усилием оторвался от Ели.

— Будь рядом со мной, — прошептал девушке в губы, снова слегка поцеловав их. Еления согласно кивнула.

— Ещё чего! — фыркнула несносная королева. — Не выдумывайте, ваше величество. У вас есть личная боевая пятёрка, с которой вы очень слаженно работаете, вот и воюйте с ними. Еления будет сражаться среди нас. Мы не спустим с неё глаз, не переживайте.

— Ваше величество… — Майстрим встретился гневным взглядом с Верховной фурией.

— Не спорьте со мной, ваше величество, — жёстко прервала та его, крупные черты лица окаменели. — Я дело говорю. А вы о глупостях думаете: о долге, чести, о том, что непременно вам необходимо защитить свою женщину. Всё это хорошо и правильно, когда разумно. Сейчас же Елении лучше остаться среди нас, потому что вы не умеете работать в паре, а с фуриями она несколько лет училась сражаться вместе. И более того, моя пустышка умеет себя защищать.

Некоторое время военный маг пристально смотрел в фиалковые глаза грозной королевы.

«Вы не умеете работать в паре…» — эта фраза болезненно царапнула: Май знал одного ровенца, с которым Еля очень хорошо работала в паре. Червь сомнения вновь стал закрадываться в душу, сердце, отравляя, заставляя недоверять. И мучиться тоже.

Май натолкнулся на хмурый взгляд Ели, сердце тут же сжалось, захотелось схватить её, обвить вокруг себя или приклеить к телу, чтобы всё опасное время она находилась рядом. Если с ней что-то случится, разве он снова выдержит это?

Но сомнениям сейчас явно не время. И не место. И ревности тоже не время. А королева Бердайн говорила разумные вещи.

— Ваше величество, я глаз с неё не спущу, — тихо проговорила Бердайн, почувствовав колебания мага. — Вы верите мне?

— Да. Вам верю, — скрепя сердце, признал Май. — Так будет действительно лучше. Для Елении.

Еля бросилась к нему в объятия, он ещё раз сжал её крепко, сильно, поцеловал быстро в горячие зацелованные губы, и снова, и отпустил, сделав над собой усилие.

— Я буду рядом, — чуть слышно прошептал маг, вымученно улыбнулся. — Прошу, будь осторожна.

— Я буду осторожна, — пообещала Еления.

Майстрим отвернулся, осмотрелся, оценивая ситуацию, и широким твёрдым шагом направился к отцу, на лице которого застыло напряжённое выражение.

Ровенцы и фурии на флангах сражались с тварями, часть из которых обошла магический щит с двух сторон, и на обоих флангах вовсю шла битва.

Члены боевой пятёрки незаметно окружили своего императора.

Собранные. Напряжённые. Готовые к бою.

— Ждём приказа, мой командир, — Мик Сурей пристально и твёрдо посмотрел в глаза друга.

Май позволил себе почувствовать менталиста, и остальных боевиков тоже. И понял, что Мик Сурей снова безоговорочно верит в него и ему. И друзья из пятёрки тоже. Недоверия и сомнений больше не было.

— Подчиняемся приказам отца. В то же время присматриваем за Елей, далеко от неё не отходим. Она не должна пострадать и остаться без нашей защиты.

Глава 36

Она не помнила, когда так сильно злилась.

И когда Ей было так страшно.

А ведь Ей стало страшно в то Мгновение, которое Она никогда не забудет, — когда смертная девчонка вытолкнула Её из своей тесной оболочки, при этом забрав часть силы — древней магии.

Незначительную часть. Но подобное случилось с Ней впервые, — никто раньше не мог забрать у Неё часть силы и, тем более, одержать над ней вверх, — поэтому произошедшее напугало.

И это оказалось неожиданным и удивительным. Хоть и жутким.

Она сразу поняла, что ослабела. И что не может воспользоваться своей древней магией. Сначала совсем. Даже той, что осталась при ней. Словно магию запечатали те, о ком никогда не хотелось вспоминать.

Иномирянка неожиданно оказалась сильнее. Была слабой, ничтожной, даже не магом, как Стражи, как Хранители, и… вдруг…

Как такое возможно?! Смертная женщина каким-то таинственным образом заставила Её покинуть своё тело?!

А сама сбежала.

Она быстро пришла в себя. И всё же поздно для того, чтобы остановить девчонку: та ушла с помощью портала, который открыл Майстрим Данери — тот, который пришёл за ней.

Парень удивил.

Девчонка сбежала за Стену Спасения — туда, куда Она не могла за ней выйти. Только отправить свои создания, чтобы привели обратно. А вернуть девчонку нужно — Она решила, что та нужна Ей: девчонка — дитя другого мира, в ней скрыты тайные силы.

Она видела, как по тревоге сбегались к Центральному корпусу Тюрьмы стражи из других корпусов, как собирались на срочное совещание начальники тюремных корпусов. Осознавала, что времени на раздумья не осталось, действовать нужно быстро и решительно. Пока не заявились Хранители мира Арде.

Чего же Она хотела?

Вернуть девчонку?

Да. Чтобы понять, как той удалось одолеть Её. И, вообще, та стала ещё интереснее из-за тайных способностей.

Выпить молодого императора Майстрима?

Пожалуй. Чтобы иномирянка больше о нём не думала. Она сама выберет для неё пару. Если будет нужно. Того же Духа. Смертник для Нее более интересен. Пусть его и любит девчонка. Тем более Дух точно к иномирянке неравнодушен.

А этот ровенец…

Слабый. Недостойный.

Не смог поднять меч, чтобы защитить свою жалкую жизнь.

Не смог драться.

Позволял себя уничтожить. Смотрел на неё и не двигался. С мечом в руках. Пусть скованных амагическими наручниками, но… всё же…

Разве это воин?

Воины мира Арде всегда дрались не на жизнь, а на смерть.

Все, кого Она знала. Даже Сид Умас. И Мираль Конели тоже. Все, кого Она выпила.

Оливар Варниус находился в растерянности. С одной стороны, тюремный целитель понимал, что именно здесь и сейчас создавалась невероятно удачная ситуация для побега сына — Духа. Такая, которая никогда больше не повторится.

Сын находился в лазарете, не в камере и не в карцере, где в последнее время стал частым гостем; в Тюрьме Пустоши сейчас происходило такое светопреставление, что ни тюремным охранникам, ни Стражам сейчас явно не до смертника Духа и его передвижений; Южные ворота Тюрьмы вырваны с корнем, и путь на свободу открыт…

Но, с другой стороны, Оливара останавливало следующее: в Тюрьме Пустоши объявлено чрезвычайное военное положение, и при попытке бегства смертника последнего скорее всего убьют без суда и следствия. Если поймают, конечно.

Целитель понимал, что решение нужно принимать быстро, — времени на раздумья не было: час — другой, и в Тюрьме Пустоши снова всё станет работать как часы, вместо ворот придумают какую-либо магическую преграду, если уже не поставили, вместо Умаса назначат нового начальника тюрьмы, начнется расследование…

Профессор, взвесив все «за» и «против», решительным шагом направился в лабораторию, — ему необходимы эликсиры и сыворотки.

После лаборатории с полным саквояжем всего необходимого Варниус отправился в лазарет.

По тюремным коридорам Южного корпуса уже бежали вооружённые с ног до головы Стражи из других корпусов, с хмурыми и сосредоточенными лицами. Они окидывали фигуру Оливара внимательными подозрительными взглядами, потому что в лицо никто мужчину не знал, отмечали его темно-зелёную форму целителя, и всё же просили предъявить документы. Дополнительно интересовались, куда целитель направляется.

— В лазарет. К тяжело больным, пострадавшим после последних летасов Пустоши, — честно отвечал Оливар, и его отпускали.

В палату пострадавших от летасов он почти влетел. Охраны у дверей, как он и ожидал, не было.

Трое сильных мужчин — Дух, Демон и Рональд Аверин — лежали почти рядом и до сих пор находились без сознания.

У Оливара возникла замечательная идея, которую он и претворил в жизнь, больше не колеблясь ни секунды.

Он вколол сыворотку памяти Рональду Аверину, а потом добавил сыворотку силы. Экспериментов по применению последней целитель пока не проводил, сыворотка силы была из его последних гениальных изобретений.

Учёный стал ждать. Если сразу побочных эффектов не произойдёт, то потом их тоже не будет. В данном обстоятельстве Оливар был полностью уверен. И тогда он вколет сыворотку силы сыну, потому что иначе Дух ещё не скоро очнётся, — весь организм был отравлен сильнейшим ядом растений летасов.

Через несколько минут, которые показались Оливару бесконечно долгими, Рональд Аверин слегка пошевелил пальцами и открыл глаза. Мужчина сощурился, заморгал и стал осматриваться.

Варниус замер и ждал, наблюдая. Он знал, что ровенец сразу его не заметит, так как увидеть его сложно, — он отошёл в дальний угол палаты. Учёный надеялся, что ему удалось создать совершенную формулу без побочных действий.

Ровенец неуклюже и медленно поднялся, сел на больничной койке, стал оглядываться, увидел, в каком изодранном состоянии находится его мощное тело, и замер, с удивлением себя осматривая.

Оливар почти не дышал. Он ждал чуда. И очень надеялся на него. Ровенец должен встать и пойти, несмотря на внешние раны на теле. И должен быть полным энергии и силы.

Аверин спустил ноги на пол, осмотрелся, задержался взглядом на двух бессознательных мужских телах. Мужчину слегка шатало из стороны в сторону. И вдруг мощная фигура напряжённо застыла, Оливар понял, что ровенец почувствовал его присутствие.

Рональд медленно обернулся и уставился на него немигающим внимательным взглядом. Варниус почувствовал, что мужчина узнал его. Именно как Оливара Варниуса, бывшего принца империи, а не как тюремного целителя Тюрьмы Пустоши.

Некоторое время Аверин молчал: видимо, многочисленные воспоминания проносились в голове ровенца, заставляя того мрачнеть на глазах. Когда мужское лицо стало совсем тёмным и хмурым, Рональд спросил:

— Что с Елей? — его голос прозвучал хрипло и надтреснуто.

— Она уже на свободе, — спокойно ответил Оливар, подходя ближе к ровенцу. — Ей удалось сбежать.

Лицо Рональда не отразило испытываемых эмоций, однако с лица учёного он не сводил немигающего холодного взгляда.

— Еления вряд ли ушла бы без тебя, но обстоятельства так сложились, что у неё не осталось выбора, — зачем-то проговорил Оливар, интуитивно поняв, что нужно сейчас сказать окаменевшему мужчине.

Глава 37

— Еля сбежала? — Рональд Аверин смотрел на учёного ничего не выражающим взглядом, и по его застывшему лицу было сложно определить, о чём он думал в данный момент и какие эмоции испытывал.

— Да. За ней пришёл жених — император Майстрим Данери, — бесстрастно ответил Варниус; перед мысленным взором Оливара встала картина с открывшимся порталом. Землянка и её возлюбленный уходили на расстоянии друг от друга, словно чужие.

Неожиданно для себя учёный подумал, что эта картина точно понравилась бы Рону Аверину. Жаль, что он не мог транслировать свои мысли ровенцу.

Аверин молчал.

Смотрел на него немигающим взглядом и молчал.

Молчание затягивались, и Оливар стал нервничать. В конце концов, чего он ждёт? Какой-то речи от ровенца? Благодарности, что спас его от смерти, ещё и не в первый раз? Вряд ли дождётся, а бесценное время, словно песок, утекает сквозь пальцы.

И тут Аверин ровно проговорил:

— Ты снова спас меня. Зачем?

— Ты нужен мне. Поможешь сбежать одному человеку, — немного нервно ответил Варниус.

— Какому?

— Ему.

Оливар кивнул в сторону Духа, взял за ручку саквояж, из которого недавно доставал сыворотки для ровенца, и направился к сыну. Вернее, хотел направиться, когда хриплый сильный голос Аверина остановил его.

— Нет.

Оливар замер на месте и вопросительно посмотрел на мужчину.

— Нет? — с удивлением переспросил он.

Тёмные глаза смотрели на учёного остро и проницательно.

— Сначала ты приведешь в чувство его, — ровенец указал на неподвижное тело Демона.

— Я не могу терять время, — с раздражением заявил целитель. — Долго объяснять, но времени для побега с каждой секундой становится всё меньше…

— Плевать, — Аверин смотрел холодно. — Сначала приведёшь в чувство Демона и его женщину, а потом уже… этого ублюдка.

Оливар побледнел, серые глаза потемнели от гнева.

— Выбирай выражения, — процедил он.

Аверин сощурил глаза.

— То, что эта мразь родилась в законном браке, ещё не говорит о том, что он не ублюдок, — холодно сказал он. — И я как раз подобрал нужное выражение.

— Я не понимаю… — нахмурился Оливар.

— Угу, конечно, — резко перебил его Рон. — Если ты не понимаешь, то я тогда королева фурий Бердайн Огдэн, а этот кусок дерьма совсем не Роланд Варниус, твой сын и предводитель невидимок.

Оливар сжал челюсти, его глаза сузились до двух злых щелей, но Рональд Аверин продолжал говорить, и голос его звучал ровно и спокойно, и от этого его слова воспринимались учёным ещё острее.

— Слушай меня внимательно, великий спаситель человечества. Ты спас мою жизнь, и выходит, что не единожды. Но я плевал на это и не собираюсь целовать твои следы, даже «спасибо» говорить не собираюсь. Ты делал это не из человеколюбия, а я не просил тебя о помощи, сдох бы и сдох, никто особо не печалился бы. Я всегда ненавидел тебя и сейчас тоже ненавижу за то, что долгие годы ты мучил Елю, в ее мире, и в нашем, ставил над ней эксперименты, преследовал, угрожал… — голос ровенца вдруг сорвался, и Оливар невольно вздрогнул. — Я мечтал встретить тебя однажды и свернуть тебе шею.

Оливар невольно сделал шаг назад, — взгляд Рона Аверина теперь горел жгучей ненавистью, а лицо ровенца приобрело жестокое выражение.

— Теперь, получается, что я, вроде как, обязан тебе жизнью. И даже Еля обязана: здесь ты спасал и её тоже. Поэтому я просто сделаю вид, что тебя здесь нет, а ты поскорее уберешься отсюда. Только сначала окажешь помощь Демону и его жене. Она в другой палате, наверное? Жива осталась?

Оливар ничего не ответил, его затрясло от бешенства и бессилия.

— О своём сыне даже не думай. Его место здесь, в этой Тюрьме.

Аверин спрыгнул с койки и уверенным решительным шагом направился к замершему побледневшему Оливару. Это движение вывело учёного из ступора.

— Хорошо, — процедил он. — Я помогу Демону и его жене, она тоже жива. А вы поможете сбежать моему сыну.

— Нет, — спокойно отозвался Рон. — Ты сделаешь это, чтобы самому остаться в живых.

И тут Оливар рассмеялся, нервно и зло.

— Самому? Мне жизнь давно надоела. Моя цель — спасти сына. И если ты не будешь его спасать, то и я не сделаю больше ни одного шага. Можешь делать со мной всё, что хочешь.

Аверин сильным властным движением вырвал из руки учёного саквояж, который тот схватил, когда направился к сыну, поставил его на свою койку. Оливар взволнованно задышал за его правым плечом, с беспокойством наблюдая за действиями ровенца.

Тот открыл саквояж и хмуро уставился на совершенно одинаковые шприцы с жидкостями разных цветов.

— И как понять, где какое лекарство?

— Только я могу различить их, — глухо произнес учёный.

Аверин резко развернулся, уставился на Варниуса уничтожающим взглядом, но Оливар с невозмутимым лицом произнес чётко и громко:

— Майстрим Данери дал кровную клятву спасти моего сына. В обмен я спас жизнь Лены: создал сыворотку, которая её вылечит. Если ты сейчас уйдёшь без Духа, император Ровении вернётся за ним, чтобы выполнить клятву. И нет гарантии, что во второй раз он тоже сможет сбежать. Скорее всего, погибнет и, возможно, вместе с Роландом. Я понимаю, что шанс на спасение очень мал.

Аверин приподнял вверх тёмную бровь, взгляд заледенел.

— Майстрим Данери погибнет здесь или там, за Стеной, из-за невыполнения кровной клятвы. Что тогда будет с той, которая его любит? Насколько больно ей станет? — Оливар не отводил пристального взгляда от лица Рональда.

Учёный уже успокоился. Даже если ровенец не поможет его сыну, Майстрим Данери пока жив и обещал спасти Роланда. А значит, сделает это.

— Теперь, зная, как избавиться от соперника, можешь смело сбегать за Стену и строить планы на будущее с Еленией, — спокойно добавил Варниус.

— Всех судишь по себе? — голос Аверина был всё также спокоен, а взгляд холоден. — Или пытаешься унизить меня? А может быть, задеть? — он прямо смотрел в серые глаза Варниуса, чьё лицо оставалось совершенно невозмутимым.

— Я услышал тебя. Понял. Ты, как всегда, сделаешь так, как выгодно именно тебе, — несколько задумчиво протянул Аверин, — и у тебя всё получится, — и вдруг добавил: — Интересно, почему у твоего сына нет твоей удачи и смекалки? — и выразительно посмотрел на распластанное на больничной койке тело Духа.

Взгляд Варниуса стал мрачным, желваки заиграли на скулах.

— У него была удача, — процедил учёный, — пока Данери не влезли в то, что их не касалось. И тебе прекрасно об этом известно.

Рон усмехнулся.

Цинично и жёстко.

Некоторое время он молчал, Оливар тоже.

А потом Рон спросил:

— То есть по-твоему именно Данери виноваты в том, что твой больной на голову ублюдок оказался в Тюрьме Пустоши?

Оливар поморщился и скривил губы. Он не сдержался, и на мгновение в его глазах вспыхнула ненависть к ровенцу.

— Сейчас не время и не место это обсуждать, — резко ответил он. — Дорога каждая минута. Ты не сказал, поможешь моему сыну или нет? Я жду.

— Ты знаешь ответ, — сухо ответил Аверин, поджав губы, и даже выразительно закатил глаза, а Варниус сразу же приступил к делу.

Конечно, он знал ответ, ведь ради Елении Огдэн Рональд Аверин сделает всё, вплоть до того, что вырвет собственное сердце и отдаст его тому, на кого укажет девушка.

Знал, но должен был услышать этот гребаный ответ, эти слова, чтобы у ровенца не было возможности выкрутиться и сказать, что он не так его понял.

— И всё же твой ответ? — упрямо спросил учёный.

— Я помогу твоему сыну, — Аверин сказал, словно выплюнул. — Но ты и так это понял, раз принялся действовать.

«Аверин ненавидет Роланда? Презирает? — гадал Оливар. — Впрочем, неважно. Главное, что согласился помочь».

«И что в ней такого особенного, в этой землянке, что мужчины готовы жертвовать ради неё жизнью и принципами?» — мелькнула у Оливара ещё одна мысль.

О том, что ради умершей жены он тоже готов был пожертвовать жизнью и не только, мужчина не вспомнил.

Рон отошёл в сторону, хмуро наблюдая за чёткими и уверенными действиями учёного, который уже вколол сыворотку Демону и не ожидая, когда тот придёт в себя, подошёл к неподвижному телу Духа.

Целитель замер на мгновение, и было от чего, — полуобнажённое тело Духа было покрыто воспалёнными уродливыми красными шрамами, оставленными колючками растений летасов. Но Оливар недолго разглядывал сына, достал из саквояжа шприц и, продезинфицировав кожу на плече, вколол Духу сыворотку.

— Почему Духу и Демону ты вколол жидкости разных цветов? — хмуро спросил Аверин.

— Потому что их сыворотки немного различаются по составу. Так необходимо из-за разного характера полученных ими ран, не переживай.

— Я могу тебе верить? — скептически поинтересовался Рон.

— Твоё дело, — посмотрел на него учёный и добавил: — Слушай меня внимательно, — голос Варниуса звучал твёрдо. — В Тюрьме Пустоши объявлено чрезвычайное военное положение, сейчас здесь соберутся Стражи с других корпусов. Начальники корпусов обязательно временно назначат исполняющего обязанности начальника Тюрьмы. Может быть, уже назначили. Нужно действовать быстро и осторожно. И мы не должны вызвать подозрений. Именно поэтому ты поведёшь всех, потому что ты настоящий Страж, значок признает тебя, а я принесу тебе форму.

— Куда именно я всех поведу? — уточнил Рон.

— Туда, где были Южные ворота Тюрьмы.

— Были?!

— Были. Сейчас там дыра. Тварь постаралась.

* * *

Через некоторое время Дух, Демон и Линара Корденис, пока ещё бледные и шатающиеся, стояли перед Роном Авериным, на котором уже была надета форма Стража Пустоши.

Им уже сообщили, что они участвуют в побеге.

Варниус протянул Аверину артефакт связи.

— Почему ему? — хмуро поинтересовался Дух, с гримасой разминая спину, плечи. — И что за хрень ты снова вколол мне?

— Сейчас пройдёт побочное действие, потерпи немного, — ответил Оливар. — А артефакт отдал Аверину потому что, когда вас остановят и спросят, куда вы направляетесь, будет выглядеть странно и подозрительно, если артефакт связи будет находиться у заключенного смертника.

— Почему мы тоже не можем надеть форму Стражей? — напряжённо поинтересовался Дух.

— Значок стража не признает тебя, — ответил Оливар.

— Его можно сорвать, — процедил Дух.

— Сорвать?! Ты себя видел? — Оливар хмуро уставился на сына, выразительно осмотрев его с ног до головы. — Да тебя заочно знают во всех тюремных корпусах, как и Демона. Вы две легенды, которые у всех на устах, и вас сразу же узнают Стражи, а менять вам внешность времени нет.

— Целитель прав, Дух, — глухо произнес Демон. — Пора уже выдвигаться.

— Боги с нами, — на миг прикрыл глаза Оливар Варниус.

— Очень сомневаюсь в этом, — процедил Аверин и первым покинул помещение лазарета.

Рон осмотрелся и отошёл в сторону. Коридор был пуст, но он услышал вдалеке шаги, гулкие, чёткие, множественные, но времени выжидать не было. Взяв под контроль эмоции, Аверин спокойным голосом достаточно громко произнёс:

— Заключённые, выходим по очереди, лицом к стене, руки за спину. Когда выйдут все, идём друг за другом. Первым идёт номер В-1363, за ним номер Д-4456, замыкает ряд номер А-1289. Целитель Варниус, ввиду сложившейся ситуации в Тюрьме Пустоши, приказываю вам сопроводить заключённых вместе со мной до их камер. Следуете за номером А-1289 и замыкаете цепь.

В это время в коридоре лазарета появился отряд стражей в чёрной форме стражей Западного корпуса. По значкам на груди, Рон понял, что один из них занимал должность Главного стража, а другие были, как и он, обычными стражами.

— Куда собрались препроводить заключённых? — строго спросил Главный страж Западного корпуса, внимательно осматривая смертников и переводя пристальный взгляд на Аверина, на его грудь со значком.

— Страж Рональд Аверин, — спокойно представился Рональд, отдав честь Главному стражу Западного корпуса, и добавил: — Это смертники, выжившие в последних Играх Пустоши. В связи со сложившейся чрезвычайной ситуацией поступил приказ препроводить смертников из лазарета в камеры.

— Наслышан, — кивнул Главный страж в ответ. — Разумно. Действуйте.

Глава 38

— Держим щит!

Зычный голос Касса Данери, усиленный магией, разносился в разные стороны, его слышали все — и воины, и воительницы.

И щит держали, вливали в него магию, которую непрерывно и жадно тянули с той стороны потусторонние твари, и надеялись, что магии хватит на тот срок, который, по мнению генерала, нужно выстоять за щитом перед битвой.

Генерал Данери стоял в метре от щита, широко расставив крепкие ноги, наравне с другими ровенцами вливая в щит магию. Он пристально наблюдал за тварями, изучая последних: их внешний вид, разумное поведение, повадки, соблюдаемую субординацию. Генерал знал, что у тварей есть невидимый хозяин, который руководил ими на расстоянии, ментально подчиняя себе.

Хозяин. Нет, не так.

У этих магически сильных и крепких существ была Хозяйка.

Та самая, ради которой был создан этот город смерти.

Пустошь.

И сегодня он вынужден вести своих людей против безжалостных созданий потусторонней Твари. Мудрой, хитрой, кровожадной и безжалостной.

Выражение лица мужчины сменилось с внимательного и напряженного на жёсткое и решительное, широкие светлые брови нахмурились, губы упрямо поджались. Генерал никогда не сталкивался с созданиями Пустоши, но читал все отчёты тайной службы безопасности о столкновении с ними и принимаемых потом мерах.

Касс Данери понимал, что победить будет нелегко, — тварей слишком много, но он не мог показать неуверенность воинам и фуриям, и сейчас весь его вид, казалось, говорил: «ничего, и не с такими справлялись».

Раз в несколько минут генерал оборачивался и цедил только два слова: «Держим щит!». При этом голос его на протяжении всего времени звучал всегда одинаково — твёрдо и спокойно. И он знал, что это вселяло в магов и фурий уверенность — генерал Данери уверен в своих командах и действиях.

* * *

Еления стояла напряжённая и готовая к бою. И морально, и физически. Девушка чувствовала, как незнакомая ранее сила бурлит внутри, наполняя энергией и жаждой действия. Как раньше. Только…

И всё же не так.

Еления смотрела на тварей, ощущая разницу между той собой, которую ещё не подчинила себе Пустошь, и собой в настоящий момент.

Липкий страх пробирал до костей, поэтому подсознательно девушка старалась не думать об этой пугающей разнице и сосредоточиться на происходящем вокруг.

Рядом с Елей стояла королева фурий во второй ипостаси, как и остальные воительницы Земли Фурий.

— Хорош, — усмехнулась королева, искоса наблюдая за генералом Данери. — Как считаешь, почему такие смелые и выдающиеся мужчины тоже могут оказаться теми ещё засранцами?

Еля не сдержалась от невольной улыбки, чуть расслабляясь. Только Верховная Фурия могла позволить себе обозвать отца Майстрима засранцем, да ещё и в опасный период битвы, да ещё и не понижая своего громкого голоса.

— У тебя на Земле по-другому, девочка? Сильные и смелые мужчины всегда и во всём благородны? — спросила фурия, скосив взгляд на приёмную внучку.

— Нет. На Земле также, как и здесь, — ответила Еля, вздохнув. — Идеальных людей нет ни здесь, ни там.

— Почему это здесь нет? — насмешливо вскинула бровь королева и даже хохотнула. — Я этого не говорила. Я привела конкретный пример с генералом, а вот если взять его сына… — фурия выразительно замолчала. — Иногда кажется, что Майстрим Данери не из нашего мира — он слишком идеальный мужчина, у которого нет недостатков. А с возрастом этот мужчина станет ещё лучше, потому что поумнеет и наберется опыта. А ты как сама считаешь?

— Бабушка, — пробормотала Еля, заметившая любопытные взгляды воительниц, стоявших рядом с ними, — давай в следующий раз обсудим идеальность Мая и моё о нём мнение.

Бердайн хотела сказать, что не видит причин откладывать такой занимательный разговор, да и время перед битвой есть, но хмурое и напряжённое лицо пустышки заставило её передумать.

Королева мысленно вздохнула: всё-таки у пустышки поменьше опыта в сражениях, да и пережила девочка много, лучше оставить её пока в покое.

Щит трещал и истончался, воины и фурии еле сдерживались, чтобы не влить в него магию по максимуму, но они выполняли приказ генерала, осознавая, что иначе останутся без магии перед тварями Пустоши, когда придёт время боя.

— Держим щит!

Чёрные уродливые существа бились о прозрачный щит с невероятной силой и упрямством, несмотря на то, что часть тварей уже напала на ровенцев и фурий с флангов. Щит быстро истончался, и его снова наполняли магией.

— На счёт три убираем щит, — вдруг решительно объявил генерал. — Готовность к бою номер один. Магпули зря не тратим. Стреляют только те, кто уверен, что сможет попасть в глаз или мозг твари. Остальные шаг назад во второй ряд!

— Еля, — посмотрела на приёмную внучку королева. — Держись меня, девочка. Ты ещё замуж должна выйти, детей нарожать и навалять этому командующему засранцу, доказать, чего ты стоишь. Поняла меня?

— Поняла, — криво улыбнулась девушка и напряглась.

Щит исчез внезапно.

Вот он сдерживал тварей, а вот уже те с широко раскрытыми пастями стремительно летели на застывших истуканами магов. Замерших не потому что испугались, а в ожидании приказа генерала.

— Огонь! — скомандовал генерал Данери, и сотни магпуль полетели в тварей, большинство из которых замертво упали перед первым рядом тех, на кого они напали.

Еления вместе с Бердайн и другими фуриями уверенно подняла руку и, практически не целясь, выстрелила.

Эффект неожиданности сыграл на руку ровенцам и фуриям, они смогли уничтожить первый ряд существ.

Движения Елении были скупыми и резкими. Она не собиралась зря тратить силы, когда пули закончились, сменила пистолеты на кинжалы, затем кинжалы на мечи, и оружие всегда находило жертву.

Еля нападала, оборонялась, уворачивалась от смертоносных когтей и острых зубов, на секунды опережая резкие движения существ, интуитивно чувствуя то, что предпримет враг в следующую секунду.

Личная охрана Майстрима сражалась в двух шагах от неё, окружив по периметру, оставив командира, подчиняясь его приказу, несмотря на недовольство Бердайн. Тени рода Данери тоже находились рядом. И тварей хватало на всех — мечи и тех, и других мелькали без остановки.

С лёгкой завистью смотрела Еления на взлетающих в боевой ипостаси грозных фурий, сверху вниз, словно молнии, налетающих на чёрные фигуры. Стрелы из луков разрезали воздух и, издавая свист, всегда находили свою цель; мечи взлетали, описывали дугу и беспощадно опускались на тварей, отрубая головы, перерубая хребты; тонкие гибкие хлысты оборачивались вокруг крепких шей, после чего слышался характерный хруст…

По привычке воительницы сражались молча, не делая лишних движений, редко переговариваясь на своём языке.

На глазах Ели Бердайн Огдэн своим знаменитым королевским хлыстом, который на целый метр был длиннее хлыстов других фурий, с лёгкостью разрубила чёрную шипастую голову на две части. В когтистой лапе Верховной хлыст сменил меч, с помощью которого она молниеносно расправилась со следующим врагом. О магическом щите Верховная тоже не забывала, умело и вовремя закрываясь от беснующихся тварей, их длинных острых когтей и зубов.

Еля постоянно чувствовала на себе внимательный острый взгляд королевы и отвечала взглядом, что у неё тоже всё под контролем.

— Сволочи хорошо тянут из нас магию, — зло процедила Бердайн, ругнувшись. — И становятся ещё сильнее.

— Вот же суки, — зло процедил Колин Мароу, который в данный момент выстрелил в глаз существу неподалёку от Ели. — Я тоже чувствую, что магический резерв катастрофически уменьшается. Не думал, что это будет происходить с такой скоростью.

— Дело дрянь, — проворчал и Дан, встретившись хмурым взглядом с девушкой. — Так мы долго не продержимся. Ещё этот пронзительный вой. Как же бесит! И уши не заткнёшь! Чего добиваются? Дезориентации? Так маги — не пустышки, этим их не достанешь.

Еля нахмурилась. Она помнила события, записанные на артефакте памяти, когда твари одолели Рона. Да, магов они воем не достанут так, как пустышек, но, похоже, именно с его помощью из воинов утекала магия, а когда воины и фурии станут магически пусты, тогда они станут легкой добычей для тварей Пустоши.

Это открытие стало неожиданным для Ели. При одной мысли о возможном исходе сражения холодный пот покрыл всё тело, нервная дрожь пробежала по всем членам, а мысли растерянно заметались в голове.

— Заметила, что появляются более крупные существа? — задумчиво поинтересовалась Верховная, нервно потерев виски: вой и ей доставлял невероятный дискомфорт. Королеве приходилось использовать родовую магию, чтобы от него защищаться.

— Заметила, — сдавленно отозвалась Еля, всё ещё пребывая в шоке от открытия. Но ведь, наверное, и ровенцы, и фурии уже стали осознавать возможную предстоящую перспективу? Иначе и быть не могло.

— Это не новые твари, это прежние после поглощения магии увеличиваются в размерах, — просветила её Верховная. — Надо об этом сообщить генералу.

Сказала и взлетела, выискивая взглядом крепкую фигуру Касса Данери. Тот не стоял без дела, вокруг генерала лежали чёрные безжизненные тела.

— Еля! Слева! Помогай! — крик Колина Мароу заставил землянку обернуться.

Две чёрные огромные фигуры нападали на одну из раненых фурий, только что приземлившуюся на землю.

Еля поудобней ухватила рукояти обоих мечей. Как хорошо, что Бердайн Огдэн позаботилась о них для неё. Сначала она предоставила внучке один меч, но Еля удивила её, сказав, что теперь может одинаково хорошо сражаться обеими руками. И Верховная тут же нашла для неё второй меч.

Первый меч резко взлетел вверх, за ним второй. Клинки скрестились. Прыжок. Сначала одна шипастая белоглазая голова откатилась в сторону. И тут же — вторая. Еля запоздало удивилась: когда замахнулась, сомневалась, что сможет расправиться с обеими тварями сразу, — не привыкла ещё, что в ней столько силы, — но твари летели на одну из воительниц, она рискнула, прыгнула и… получилось.

— Сколько же вас?! — сквозь зубы процедила Еления.

В то же мгновение многосантиметровые когти огромной мощной лапы твари прошли в миллиметре от девичьего лица, чуть не оторвав голову. В последнее мгновение Еля успела отклониться, а Дан резким движением перерубил лапу чудовища, которое зло ощетинилось и завыло так пронзительно, что некоторые воины, не выдержав, заткнули ладонями уши, а затем, словно пустые кули, свалились на землю.

Краем глаза девушка заметила, что на неё мчится уже другая тварь, очень крупная, — напряглась, судорожно сжимая рукояти мечей. Кинжал Колина Мароу попал в белый глаз с красным ободком, предоставив девушке секундную передышку.

И снова по кругу.

Взмах меча, свист клинка, разрезающего воздух… Удар. Вой. Хруст. Кровь. Быстрый вздох сквозь стиснутые зубы…

Глава 39

Генерал Касс Данери продолжал невозмутимо и спокойно отдавать чёткие команды ровенцам и фуриям. Однако сложившаяся вокруг обстановка сильно напрягала и беспокоила его, он понимал, что над ровенцами и фуриями нависла реальная угроза уничтожения. Пустошь разошлась не на шутку, он не помнил, чтобы в отчётах читал о подобных всплесках ярости потусторонней твари. И где знаменитые Стражи?! Где их демоны носят?! Они, что, там уснули?! Или…

В это «или» совсем не хотелось верить. Если Пустошь всех уничтожила там, внутри, то им неоткуда ждать спасения.

Касс Данери не оборачивался Жнецом душ. Использовал только боевую магию. Пока. После оборота из мага твари Пустоши намного быстрее вытягивали магию.

Генерал ждал. Внутренний холод ужаса подсказывал, что ждать нечего, пора обернуться и показать безумным жестоким существам на что он способен… И умереть смертью храбрых?.. А что будет дальше?.. Что произойдёт со всеми остальными?..

Его сын Майстрим Данери командовал обороной правого фланга, а младший брат Эдвард Данери — левого. Они погибнут? Древнейший ровенский род Данери оборвётся?

Нет, этого не будет. Никогда. Он найдёт выход.

Должен.

* * *

Ряды воинов и фурий редели под усиленным напором тварей, стремительно и жадно поглощающих боевую магию.

Еления понимала, что невольно вовлекла фурий и ровенцев в смертельную ловушку, из которой живым, может быть, никто уже не выберется. Сердце болезненно сжималось в колючий комок, а вина грызла душу.

Разве она могла предположить, что Пустошь устроит подобную бойню? Да ещё и за стенами Тюрьмы?

Чтобы вернуть её.

Тонкую фигуру в броне и кольчуге окружали окровавленные тела тварей Пустоши, ровенцев и фурий, а черные крепкие фигуры существ всё появлялись и появлялись из пролома в Стене Спасения.

Мелькнула мысль вернуться в Тюрьму Пустоши, чтобы сдаться ненасытной твари и умолять прекратить творить ужас.

Мелькнула и застряла в голове как заноза.

Возможно, это стало бы выходом.

Девушка передвигалась с невероятной скоростью. Вот она рядом с Даном, помогая тому отбиться от неожиданно увеличившейся в размерах твари, а теперь вспарывает брюхо существу, решившего напасть на Анатоля, который отбивался от другого чудовища.

И снова взмах мечей, свист клинков, разрезающих воздух, удар… хруст… кровь… Крики. Стоны. Вдох и выдох сквозь стиснутые зубы…

Раненые. Мертвые…

Еля не могла ни о чём думать, кроме битвы, ловушки и выхода из неё. Однако стала замечать странные взгляды, которые вдруг украдкой стали кидать на неё ровенцы, фурии, парни из боевой пятёрки Мая и сама королева, кружившая над ней сверху, размахивая огромными невероятными крыльями.

— Что такое? — наконец процедила девушка, обернувшись к Дану, с которым в данный момент встала спина к спине. — Почему вы все так смотрите на меня? У меня рога выросли, что ли?

Дан не успел ответить. Но смутился.

— Девочка, ты почти трансформировалась в фурию, — глаза-ямы Бердайн, резко приземлившейся сверху рядом с приёмной внучкой, вспыхнули мрачным торжественным огнём. — Только крыльев не хватает. Всё же этот говнюк профессор добился своего, — кровь фурий даёт о себе знать и сильно меняет тебя во время битвы.

Еля чётким уверенным движением запустила меч в очередную тварь, осмелившуюся близко приблизиться к королеве.

Бердайн резко вскинула руку и обернула хлыст вокруг мощной шеи, послышался вой, а затем характерный хруст ломающихся костей. Королева брезгливо поморщилась, подошла и вынула меч внучки из вспоротого тела, кое-как вытерла его о короткую шерсть существа и невозмутимо вернула Еле.

— Трансформация происходит почти до конца? — по-деловому уточнила Верховная, обойдя вокруг Ели, с огромным интересом рассматривая изменённую внешность.

— Я не знаю, — сдержанно ответила девушка и добавила: — Я себя не видела. Только чувствую происходящие изменения. — Она вытянула крепкую длинную руку с удлинёнными уродливыми пальцами, а другой резко кинула второй меч в чёрную мишень. Меч застрял во лбу между краснеющих от ярости белых глаз.

Бердайн спокойно обернулась и равнодушно вытащила из шипастой головы второй меч, вытерла его от крови о шерсть твари, как до этого первый, и вернула приёмной внучке со словами:

— Спасибо, милая. Что-то я отвлеклась немного. А ты стала сражаться определенно лучше. И реакция хороша!

— Ваше величество, вы не к месту легкомысленны, — услышала Еления за спиной знакомый голос, обернулась и натолкнулась на обеспокоенный взгляд Мая.

Император решил поменялся местами с Даном, приказав последнему временно командовать правым флангом, удерживая оборону.

— Как и вы, ваше величество, — язвительно парировала королева. — Какого демона вы сюда приперлись? Хотя, конечно, этого следовало ожидать.

— Конечно, — пожал плечами Майстрим, не сводя глаз с Елении.

— Ты в порядке? — с нечитаемым выражением лица он стал рассматривать ещё более изменившуюся внешность невесты.

Еления осознала, как выглядит в глазах жениха. И, неожиданно для себя, почувствовала растерянность, так как поняла — постепенно происходящая трансформация явно не прибавила ей привлекательности.

Данное обстоятельство не должно было волновать именно сейчас, когда не только её жизнь, но и жизнь всех ровенцев и фурий, находящихся перед Стеной, находилась в опасности и столько всего происходило помимо изменяющейся внешности, но этот изучающий взгляд Майстрима… эта непроницаемая маска…

Вспомнилось недавнее отчуждение и невысказанное осуждение…

Всё это вместе вдруг как-то чересчур сильно задело, заставив сердце болезненно и тоскливо сжаться, а саму Елю напряжённо замереть.

Она молча смотрела в глаза Мая и гадала: Любимый мужчина шокирован? Обескуражен? Почему он так странно смотрит? Его родной дядя женился на тёте Мадлен, которую безумно любил, а лучший друг — на Кристе, которую любил не меньше…

Так в чём же дело?

Удар страшной силы сбил Елю с ног, выбил дыхание и оглушил. Девушка услышала свирепый рык Мая, испуганный вскрик королевы, истеричный рёв твари, а потом вскинула взгляд и увидела над головой огромную пасть с двойным рядом белоснежных зубов.

Мелькнула отчаянная мысль, что она непозволительно надолго отвлеклась. Повинуясь внутренней интуиции, практически машинально, выставила вперёд руку в останавливающем жесте и мысленно закричала: «Нет! Остановись!».

Вместо того, чтобы откусить голову, чудовище вдруг замерло, медленно закрыло пасть и издало очень знакомый звук — утробный тихий вой. Низкий и пробирающий до дрожи.

«Слушаюсь», — Еления отчётливо поняла, что провыло существо.

В то же мгновение чёрная шипастая голова отделилась от мощного тела и отлетела в сторону, а обезглавленная туша упала на Елению.

— Жива? — Бледное лицо Майстрима возникло перед глазами Ели, он очень-очень мрачно смотрел на неё. Светлые глаза потемнели до черноты. — Еля, мне никакие твари не нужны, чтобы свихнуться. У меня есть ты, — проговорил и спихнул с девичьей фигурки огромную мёртвую тушу, внимательным цепким взглядом осмотрел каждый сантиметр тела невесты и протянул руку.

— Вроде жива, — судорожно выдохнула Еля, хотя казалось, что сломаны все кости. С помощью Мая она поднялась на ослабевшие ноги и застыла не в силах пошевелиться, — их окружили оскаленные морды тварей.

Сколько их? Пять? Шесть? Больше?..

Существа не нападали. Оттеснили их от остальных воинов и фурий, на которых напали новые чудовища, и стояли, замерев в нескольких шагах, не сводя с них неподвижных белых глаз. Ещё слуги Пустоши тонко и пронзительно выли: «Наша… Хозяйка… Владычица…».

Королева отбивалась одновременно от нескольких тварей, время от времени кидая обеспокоенные взгляды на свою пустышку, друзья Мая тоже без устали работали мечами, и только вокруг Мая и Ели образовалась странная аномальная зона — несколько чёрных фигур будто застыли под влиянием магии.

Май решительно привлек к себе Елю, сжав в объятиях, быстро поцеловал в висок.

— Встань ближе ко мне, — чуть слышно шепнул на ухо невесте. — Лучше спина к спине. Мы должны видеть их со всех сторон.

Еля сделала, как сказал жених, отстранённо отметив, что тиски беспокойства на сердце чуть разжались. Май обнял и поцеловал её.

Боже, конечно же, он волнуется: он постоянно рядом, охраняет её. Почему же вообще она так разволновалась из-за его взгляда? Что за дурость?

— Чего они ждут, как ты считаешь? — голос Мая прозвучал напряжённо. — Почему не нападают?

— Не знаю, — пробормотала Еля, а сама мысленно спросила, встречаясь взглядом с одной из тварей: «Ты понимаешь меня?»

«Ты — тоже хозяйка», — охотно отозвалась та.

Еля с трудом сохранила самообладание. Она — хозяйка?! Это почему так?! Пустошь так сказала, или чудовища из-за Стены чувствуют в ней Её магию?!

«Тогда слушайте приказ. Остановитесь! И возвращайтесь за Стену!» — голос Елении прозвучал властно и уверенно.

«Мы не можем, — качнуло головой существо, оскалившись и словно усмехнувшись. — Она велела привести тебя и твоего мужчину. А ваши воины не дают сделать этого».

«Мы не вернёмся», — Еления пристально смотрела в белые глаза. Тварь должна понять, что она настроена решительно.

«Вы должны повиноваться…»

«Я тоже ваша хозяйка и приказываю прекратить сражение и вернуться за Стену».

Существо снова оскалилось и сделало шаг к Еле.

«Я не причиню вред, — прошипело оно. — Просто не сопротивляйся».

— Май, дай магпистолет, если есть, — еле слышно проговорила Еля, а чудовище чуть мотнуло шипастой головой, словно почувствовало намерение девушки. Белые глаза вспыхнули красным, ноздри затрепетали.

— Что происходит? Ты с ними ментально разговариваешь? — в ответ прошелестел голос ровенца, пистолет он постарался передать спокойным незаметным движением, оставив себе второй, который тоже вытащил из кобуры и пока держал опущенным.

— Да, — кратко ответила Еля, не сводя напряжённого взгляда с застывшей оскалившейся морды. — А я причиню вред любому, кто хочет уничтожить тех, кто мне дорог, — тихо процедила землянка, уверенно подняла руку и выстрелила в лоб уже приготовившемуся к прыжку существу. Краснеющие глаза на уродливой морде закатились, чёрная туша тяжело упала у ног девушки.

Остальные существа, окружавшие их, заскулили тонко и пронзительно.

— Боги, как это сложно выносить, — пробормотал Майстрим. — Даже мне, с моей родовой магией. Наши воины ещё хорошо держатся…

Май и Еления медленно закружились спина к спине, чувствуя тепло и поддержку друг друга. Еля выстрелила ещё раз и откинула в сторону уже ненужный магпистолет с пустым барабаном. Клинки мечей блеснули, ослепляя тварей, глухо взвывших: «Нужны живыми!»

Глава 40

Она осознавала, что слабела: магия, которой щедро поделилась со своими созданиями, восстанавливалась медленно — буквально по каплям. И было мгновение, когда овладела паника: разве подобное возможно?!

Раньше казалось невозможным. Что же теперь изменилось?

Изменилось. По Её глупости — Она признавала это. Ведь ранее Она никогда не находилась в тесной человеческой оболочке… Никогда не приходило желание проникнуть внутрь тюрьмы бессмертной души человека.

Зачем решила спасти эту тварь неблагодарную?! Будь неладна эта иномирная девчонка!

У Неё не было времени искать причины случившегося, тем более Она знала, как восполнить силы. Поэтому успокоилась. Вот только… придётся нарушить древний договор, определенные его пункты. Уверена была — в происходящем хаосе тюремщики не обратят на это внимание. А если и обратят… побоятся не подчиниться, чтобы не злить Её ещё больше. Значит — не посмеют ослушаться.

Она знала — стражи должны подчиняться данному требованию только раз в двадцать лет. Она не имела права их звать сейчас, так как совсем недавно стражи делились с ней энергией. Поэтому в свой ментальный призыв решила вложить такую силу, которой сложно противостоять кому-либо. Они придут, решив, что потом смогут предьявить претензии. Только никакого «потом» не будет. Сегодняшняя встреча станет последней.

«А ведь девчонка из другого мира тоже Страж, — неожиданно поняла Она и почувствовала удовлетворение. — Тоже произнесла древнюю клятву стража — кровную, надела на запястье браслет стража…»

Она помнила тот торжественный ритуал вступления… Бледное лицо девчонки, хмурое — её напарника, как капала кровь в чашу с браслетами… Как переглядывались Хранители мира…

Значит иномирянка получит ментальный призыв, которому не сможет противиться. Ведь не сможет же? Не выкинет ли девчонка снова какой-то сюрприз? Хотя не должна — до сегодняшнего дня Еления Огдэн не участвовала в ритуале передачи энергии. Как и её вкусный напарник, которому Она оставила жизнь в последнем летасе, которую теперь сама же и заберет. Медленно. Наслаждаясь каждой каплей жизненной энергии того мальчишки.

Она будет ждать.

И отомстит.

За разочарование, за ожидание чего-то необыкновенного — того, чего не случилось, за то, что поняла благодаря девчонке: Она могла раньше освободиться из темницы, но оказалась слепа. Непростительно слепа.

А теперь…

Да начнётся последняя Смертельная игра, которая обещает стать самой незабываемой в истории Тюрьмы Пустоши!

Жертвам Пустоши уже нельзя было помочь, однако тюремный целитель знал, что с минуты на минуту в коридоре появятся десятки стражей из всех тюремных корпусов. Поэтому Оливар Варниус создавал видимость активной помощи погибшим стражам и начальнику тюрьмы. Ни у одного из стражей не должно возникнуть подозрения, что он отлучался из главного корпуса и стал соучастником побега троих заключённых и одного стража.

За несколько минут с четырёх сторон высокие крепкие, в основном мужские, фигуры заполнили пространство коридора. Мужские голоса слышались и в отдалении, — похоже, весь центральный корпус наполнился стражами, которые уже через несколько минут по «южному» коридору направятся в Южный корпус. Оливар этого и опасался, поэтому и торопил Рона Аверина и сына с побегом. Теперь же можно выдохнуть с облегчением.

— Где стражница Огдэн?! — Громкий голос над головой целителя прозвучал властно и резанул по натянутым нервам.

Учёный лишь неопределённо пожал худыми плечами, решив, что секрет землянки пока не будет раскрывать, и поднял спокойный взгляд на обладателя неприятного голоса.

— Не знаю. Пришёл к господину Умасу доложить о произошедшем в лазарете и увидел… — он слегка дёрнул подбородком на распластанные тела, с трудом сглотнул, — их всех, — скорбно продолжил. — Попытался оказать помощь, но всё бесполезно — здесь нет ни одного выжившего.

— Все мертвы? — отрывисто и недоверчиво поинтересовался, судя по значку на груди, Главный страж Восточного корпуса. Мужчина цепким взглядом осмотрел тела.

— Все, — голос Оливара «дрогнул», целитель отвёл взгляд в сторону. На самом деле учёный был даже рад, что одной из жертв Пустоши стал сам начальник тюрьмы Сид Умас, к которому он испытывал неприязнь, а смерть Хранителя мира, по его мнению, доказывала, что иномирная тварь опаснее и коварнее, чем её воспринимали ранее, и пора всем очнуться, выйти из добровольной спячки и действовать.

— Проверь, — Главный страж бросил быстрый взгляд на одного из подчиненных. Через некоторое время сдержанным кивком мужчина подтвердил слова целителя.

Оливар знал, что в тюремных коридорах перед кабинетом Умаса артефакты памяти записывали происходящее, не передавая информацию дальше по корпусам, в отличие от тех артефактов, которые находились в корпусах и которые передавали информацию в главный — центральный — корпус. Таково было распоряжение начальника тюрьмы. Поэтому прибывшие стражи не знали подробностей того, что произошло в коридорах Главного корпуса. Оливар надеялся, что они никогда уже не узнают, так как вывел из строя все артефакты памяти. Зачем он это сделал? Ради землянки. К которой был неравнодушен его сын.

— В стражницу Огдэн вселился демон? — глухо пробормотал Главный Страж со значком Главного Стража Северного корпуса, с недоверием рассматривая мертвецов. — Демоны меня возьми! Не могла она сама расправиться с таким количеством сильных магов! — Страж уставился на тело Хранителя Конели, которое Оливар с помощью других мужчин уже аккуратно уложил рядом с другими жертвами Пустоши. Лицо Главного стража побледнело и вытянулось. Мужчина сдавленно выдавил из себя: — Хранитель Конели… она смогла… невероятно…

— Я слышал, что Еления Огдэн даже не маг, — пробормотал кто-то.

— Не маг, — Оливар проговорил спокойно и равнодушно. — Девушка попадала в лазарет всегда в ужасном состоянии, у неё хорошо развита регенерация и внутренняя сила, благодаря которым…

— Регенерация? Сила? — перебил целителя Главный Страж Восточного корпуса, рваным жестом указывая на мертвецов. — Она смогла совершить эти убийства после эликсиров! После демоновых экспериментов со смертниками! Стражница Огдэн стала мутантом!

— Или в неё вселился демон, — снова пробормотал кто-то из толпы.

Оливар мысленно закатил глаза: «Идиоты. Мутант вряд ли смог бы одолеть Хранителя, а демоны уже сотни лет не появлялись в нашем мире». Но вместо того, что жгло кончик языка, он решил ответить, что эксперименты выполнял по приказу начальника тюрьмы, что можно проверить. Однако в это время стражи замолчали и замерли с видом людей, которые к чему-то прислушиваются. Через мгновение Оливар стал наблюдателем того, как все до одного изменились в лицах.

Целитель почувствовал беспокойство.

— Вы тоже получили Её призыв? — с недоверием уточнил один из Главных стражей у других магов. Мрачные лица мужчин подсказали ответ.

— Этот призыв — наглое нарушение древнего договора! — зло процедил один из стражей. — Она может питаться нами один раз в несколько десятилетий! В остальных случаях — энергией смертников! С последнего раза не прошло и года!

— Пустошь выпустила тварей за Стену. На их пути к мирным жителям стоят только те, кто явился к Стене: ровенцы и фурии. Те Стражи, чьё сегодня дежурство… они все… лежат здесь. Мы должны помочь там — за Стеной, — мрачно смотрел на товарищей Главный страж Северного корпуса.

— Военные генерала Данери справятся с тварями, — сдержанно произнёс Главный Страж Западного корпуса.

— Мы не можем игнорировать призыв. Браслет заставляет повиноваться, — хмуро отозвался представитель Восточного корпуса. — Наша задача — быстрее вернуться. — Главный Страж нахмурился, мотнул головой будто в намерении от чего-то избавиться, сжал челюсти так сильно, что скрипнули зубы, и стал связываться с начальником своего тюремного корпуса.

Последнему резкими краткими фразами объяснил сложившуюся катастрофическую ситуацию и просил отправиться к пролому в Стене, чтобы сдерживать тех тварей, которых Пустошь возможно продолжала отправлять за Стену.

— Хранители мира должны явиться с минуты на минуту, — проинформировал страж всех присутствующих, — из-за чрезвычайного положения их уже вызвали.

— От каждого корпуса начальники и охранники отправляются к пролому в Стене, — известил Главный страж Восточного корпуса всех стражей в коридоре. — Мы же отправляемся кормить иномирную стерву.

Стражи осознавали, что кроме них, ни один работник Тюрьмы Пустоши не обладал браслетом, помогающим противостоять воздействию созданий Пустоши, и мог погибнуть в считаные минуты, лишившись магии. Но другого решения проблемы никто не видел.

Кроме тюремного целителя, скромно промолчавшего.

Оливар Варниус еле сдерживал возбуждение. Он догадался, что Пустошь ослабла в результате того, что побывала в теле смертной девушки, — подобные манипуляции не могли остаться для Неё без отката. И почему именно — у него возникло несколько предположений. Ещё Оливар отчётливо понимал, что стражи должны во что бы то ни стало противодействовать призыву Пустоши, возможно им помогли бы его эликсиры. Возможно. Он не был уверен. Ещё хорошо было бы дождаться Хранителей мира, а затем всем вместе разобраться с ослабевшей Тварью, а не подкармливать Её, но… Целитель промолчал — неожиданно понял, что должен делать, и останавливать Стражей стало ему невыгодно, да и не станут те к нему прислушиваться. В чем и постарался себя убедить.

Глава 41

В одной руке — магпистолет, в другой — меч. Внешне Майстрим Данери выглядел чуть бледнее, чем обычно, хотя внутренне был натянут словно струна и напряжен так, как никогда раньше. Он знал, что Еля — прекрасный боец, видел её в действии, но все равно эта девушка казалась ему нежным необыкновенным цветком, который нужно защищать и который не должен сражаться и убивать.

— Еля, нужно атаковать, — выдавил из себя то, что не хотел говорить.

— Мы нужны им живыми, — неожиданно проинформировала его невеста. — Но это не значит, что эти чудовища не смогут откусить нам руку, ногу или ещё как-то покалечить.

Май не успел удивиться, — существа синхронно прыгнули на них. Еля присела на одно колено и вспорола бок той твари, что оказалась к ней ближе, Майстрим выкинул вперёд руку и пронзил чёрное брюхо другой. Чудовища завизжали, от чего заложило уши. Май поочерёдно выстрелил визжащим тварям в головы.

Боевая пятёрка, пока без Дана, командующим обороной одного из флангов, и Тени рода уже подоспели на помощь, окружили тварей, нападая на них со спины.

— Так дело не пойдёт, командир! — прорычал Колин, добивая своего противника. — Ментальные щиты с трудом спасают!

— Магии остались капли, и нужно что-то делать! — сквозь зубы процедил Мик, прижимая к телу раненую руку, висящую плетью вдоль тела. Лицо менталиста было тоже покалечено — исполосовано наискосок. — Скоро станем обычными людьми, тогда с нами расправятся за несколько минут.

— Надо менять тактику! — хмуро бросил Анатоль, наполовину скрываясь за тушей твари, — левое бедро раскромсали когтями-кинжалами до костей, и маг не хотел, чтобы друзья заметили это, — остатки целительной магии оставил для них.

Май дал понять взглядом, что услышал друзей, обернулся к Елении.

— Ты переговаривалась с тварью? — он дёрнул девушку к себе, воспользовавшись секундной передышкой, понизил голос до шёпота.

На бледном худом лице с острыми изменёнными чертами чёрные без зрачков глаза выглядели жутко и непривычно. Маю казалось, что он вглядывается в чьё-то совсем чужое лицо. Снова подумал, что совсем не чувствует Елению.

— Да. Ментально, — тихо ответила Еля, напряжённо вглядываясь в застывшее лицо жениха. — Не знаю, почему я их слышу и понимаю. Возможно, потому что во мне осталась частичка магии Пустоши, ведь она находилась во мне. Та тварь сообщила, что я и ты нужны им, и хотела, чтобы мы пошли с ней.

— Почему ты их понимаешь? Что с тобой сделали в Тюрьме? Снова проводили эксперименты?

Еля молча смотрела на Мая, уязвлённая его резким тоном. Она объяснила, почему понимает чудовищ из-за Стены. Он не слышит её? Не верит?

— Кто ты есть теперь? — еле слышно спросил Майстрим, наклоняясь ближе, остро всматриваясь в её глаза. — Нужно понять. Может быть именно это в данной ситуации нам и поможет. Сейчас сила не на нашей стороне, Ель, и нужно что-то придумать.

«Кто я есть теперь?.. Еления Огдэн. Твоя невеста, Май».

Еля понимала, что хотел узнать Май. Ситуация опаснейшая, погибло много воинов и фурий, и продолжали гибнуть, твари высасывали магию, и Май надеялся на реванш, который может произойти только благодаря чуду.

Но… Май не знал, что её приказ вернуться и прекратить сражение существа отказались выполнять. А это значит — она не сможет ничего изменить. Чуда не будет.

Вскрик Мика Сурея и то, что случилось за считанные секунды, заставили Елю окаменеть.

Только не Мик… Разве она ничего не может изменить? Ради тех, кто дорог ей и Маю, должна. Так будет правильно.

Вокруг шёл бой, Тени рода продолжали охранять императора, кромсая чудовищ, Анатоль оказывал помощь Мику, Колин сражался вместе с Тенями…

Еля смотрела на светлый затылок Мая, который поддерживал Мика, и впервые радовалась тому, что он не чувствует её и не может догадаться, о чём она размышляет. Вот только радость оказалась непривычной — с привкусом горечи и тоски.

Рон со смешанными чувствами смотрел на то, что осталось от Южных ворот Стены спасения. С одной стороны, пролом в Стене спасения — это единственный путь к свободе, с другой, он понимал, что эта брешь смертельно опасна для мирного населения Арде.

На его глазах твари материализовались из воздуха и неслись к пролому в Стене, следуя только известным им указаниям, не оглядываясь, не разбредаясь по тюремной территории.

Рон отчётливо понимал — он бессилен перед ними даже вместе с Духом и Демоном, так как опыт столкновения с тварями имелся, и достаточно плачевный. Можно сказать, твари Пустоши в тот роковой день в приграничном городке играючи расправились с ним.

Через некоторое время существа перестали появляться, путь за Стену стал свободен. Не успели соучастники побега выдохнуть с облегчением, как Рон услышал ментальный призыв Пустоши явиться в древние катакомбы, расположенные глубоко под каменистой пустошью — под древним разломом. С недоверием он прислушивался к себе, с яростью и разочарованием осознавая, что не может противиться призыву.

— Боги! Неужели путь свободен?! — с недоверием процедил Демон, внимательно осматривая территорию перед брешью в Стене. — Я уже решил, что мы здесь навсегда застряли.

— Время зря не теряем. Вперёд, — кратко отозвался Дух.

— Дальше без меня, — голос Рона прозвучал спокойно, на лице — бесстрастная маска. — Кровожадная тварь призывает стражей в древние катакомбы для передачи энергии. Я не в силах противиться призыву.

Дух и Демон мрачно уставились на спутника по побегу. Рон же окаменел, — понял, что Еля тоже услышит призыв и должна явиться к разлому.

Может Стена спасения заглушит ментальный призыв Пустоши? Но надежды на это было мало — в Стене слишком огромная брешь, которая ничего не заглушит… Значит, если Еления не успела уйти далеко, она вернётся.

Сердце гулко забилось, холодный пот прошиб всё тело. Рон мысленно взмолился, чтобы Еля оказалась так далеко, как только возможно, и не вернулась.

* * *

Дух и Демон многозначительно переглянулись — дальше они пойдут без помощи сильного и решительного ровенца?

— Жаль, — сдержанно ответил Демон. — Три пары сильных рук лучше чем две.

Дух согласно кивнул. Рон пожал широкими плечами. Ему-то как жаль…

— Поверь, меня точно не радует то, что нужно вернуться, — проговорил он, а браслет стража уже тянул его на встречу, и ощущение этого абсолютного бессилия застало врасплох.

Рональд помнил, как во время клятвы браслеты лежали в чудного вида чёрной чаше, напоминающей пасть невиданного чудовища, как он вместе с Елей произносил клятвы, а стоящие рядом Стражи — магические заклинания. Потом что-то торжественно говорили Хранители, капала кровь из их разрезанных ладоней в чашу, где лежали браслеты: кровь стражей Огдэн и Аверина смешивалась, а потом вдруг чаша вспыхнула чёрным прозрачным пламенем, а он завороженно смотрел на него и почему-то совсем не волновался… А вот Еления в тот момент показалась ему слишком бледной и хмурой. Он ещё тогда удивился этому. Но это было тогда. Сейчас-то Рон понимал причину её состояния…

Демоны! Как не вовремя! Ещё немного и он смог бы выбраться, а, возможно, и увидеть Елению… А теперь уже никогда не увидит ту, что дороже жизни.

«Еля, надеюсь, ты уже очень далеко отсюда».

— Желаю вам удачи и… свободы, — устало усмехнулся Рон.

Крупная мужская фигура в форме стража Южного корпуса отделилась от небольшой группы заговорщиков-беглецов и направилась в противоположную от изуродованной Стены сторону.

* * *

— Ну что ж, а мы попытаем счастья, — Демон твёрдым взглядом посмотрел сначала в испуганные глаза жены, потом — в холодные Духа.

Второй смертник только молча кивнул, крепче сжав мечи, позаимствованные у мёртвых стражей.

Линара тоже промолчала, только крепче вцепилась в руку мужа. Женщине казалось, что ей все ещё снится бесконечный кошмарный сон, который никак не закончится.

Короткими перебежками три фигуры в форме смертников стали подбираться к пролому в Стене. К их счастью, никто так и не объявился у них на пути.

Через несколько секунд после того, как они исчезли с территории Тюрьмы, на том месте, где недавно прощались ровенец и беглецы, одним за одним стали открываться порталы, из которых торопливо выходили высокие седовласые крепкие мужчины.

Хранители мира явились в Тюрьму Пустоши.

Глава 42

Добрый день. Большое спасибо за ожидание. Приступаю к выкладке продолжения.

Выкладка будет не каждый день. О Графике пока ничего не скажу.

Приятного чтения.

* * *

Ментальный призыв Пустоши оказался неожиданным. Еления попыталась сопротивляться, ментально закрыться, оградиться, но загадочная сила, заключённая в браслете Стража, уверенно звала обратно — на другую сторону Стены Спасения, в древние катакомбы. Перед мысленным взором даже карта возникла, как туда добраться.

Еления тряхнула головой, отгоняя наваждение. Она помнила, что самостоятельно браслет стража снять невозможно, и только Хранитель мира может освободить от власти браслета. В памяти возник образ погибшего Мираля Конели, который после совершения ритуала вступления в ряды стражей Тюрьмы Пустоши, сказал: «С этого мгновения только Хранители мира могут освободить тебя от данной у чаши клятвы, а следовательно и от власти браслета. Но это теоретически, согласно тюремной инструкции. Фактически же подобных прецедентов в этих стенах никогда не происходило…»

Никогда.

В тот момент это слово не произвело особого впечатления, а сейчас…

Май заметил изменившийся взгляд невесты, застывшую и как будто сгорбившуюся фигурку.

— Еля, почему не отвечаешь? С кем-то ментально общаешься?

Еления же с каждой секундой всё больше осознавала, что сопротивляться Пустоши не получается. Она опустила взгляд, сжала зубы и неожиданно подумала: «А ведь вот он… выход. Если я не могу противиться призыву, значит должна повиноваться и вернуться. И сделать всё возможное, чтобы найти за Стеной тех, кто сможет помочь… Тех, у кого есть магические браслеты, не дающие тварям высасывать магию».

Под пристальным взглядом Мая Еления осмотрелась. Твари Пустоши продолжали появляться. Друзья Мая и Тени рода кружили вокруг своего императора и его невесты, защищая их… Уставшие и окровавленные. Фурии сражались с тем отчаянием и жестокостью, когда понимаешь, что твои часы сочтены… Генерал Данери, бледный и мрачный… Эдвард… Мадлен не вынесет, если он погибнет.

Вокруг раненые и убитые… Тело на теле…

От неожиданного чувства вины у Ели потемнело в глазах и защемило в груди так сильно, что некоторое время она не могла вдохнуть.

— Еля, да что с тобой? — Май уже тряс девушку за плечи.

«Столько жертв и смертей… Что-то случилось за Стеной, поэтому нет Стражей».

Браслет продолжал выполнять свою функцию — невидимые ледяные щупальца будто впивались в голову Ели, сжимая череп, заставляя думать лишь об одном — о возвращении…

Надо торопиться.

Еля сжала зубы так сильно, что они опасно захрустели. Зрачки вспыхнули чёрным огнём, тонкие бледные губы некрасиво скривились, открывая длинные острые зубы, делая девичье лицо отталкивающим. Она должна сделать всё, чтобы Майстрим не пошёл за ней — он не должен погибнуть. И бабушка тоже не должна.

И все остальные.

Хватит смертей.

— Ты хочешь знать, кто я теперь? — Еля вскинула подбородок, схватила Мая за кисти рук, с силой сжала их и решительно убрала со своих плеч; осознанно говорить получалось с трудом. — Думаешь, это поможет тебе или ещё кому-нибудь? Я — Еления Огдэн, приёмная дочь фурий, невеста императора Ровении и подопытная жертва сумасшедшего учёного! — сквозь зубы жёстко процедила землянка, выпрямляя спину. — А ещё, с некоторых пор, я — Страж Тюрьмы Пустоши и чудовище! Да, ты не ошибся тогда, Май, — это я убила стражей и Хранителя Конели. Я! Я пыталась сопротивляться Пустоши, но не смогла — Она сильнее меня, и теперь жажда убийства отравляет мою кровь… Поэтому, Май, похоже, отныне нам не по пути. Я возвращаюсь. Там, — она бросила взгляд в сторону Тюрьмы, — моё место.

Еля глухо выплёвывала слова, а лицо Мая с каждым произнесённым словом становилось всё более холодным. Ни удивления, ни отторжения Еля не заметила. Вообще ни одной эмоции.

Хотелось закрыть глаза и не видеть Мая, хотелось ни о чём не думать и не испытывать страха. И боли — душераздирающей и невыносимой.

— Я попыталась вернуться к тебе и королеве Бердайн, к Мадлен, но… — голос Ели не дрогнул, стал жёстче и словно заскрипел, как колеса старой телеги, а сама она будто со стороны слышала себя, — моё место не здесь. Если я останусь, то всех убью.

— Я не верю тебе, — Май смотрел остро и пристально. — Зачем..?

— Твоё дело, — усмехнулась Еля, прерывая его, продолжая играть роль.

— Ты что-то задумала, — глаза Мая зло сверкнули, он сделал резкое движение по направлению к Еле, но девушка отшатнулась.

— Осознала свою суть.

«Задумала… Спасти всех… наверное…»

— Май! За спиной! — раздался сдавленный крик Мика Сурея. — Что вы тут устроили?! С ума сошли!

Майстрим стремительно обернулся. Сильная рука с мечом уже взлетала вверх, резко опустилась на мощную шею — визг и чёрная шипастая голова покатилась к ногам Ели.

— За мной не иди. Меня не тронут, — холодно бросила девушка и скользнула в сторону. — Для них я — своя, вы — нет, — проговорила громче и отвернулась — смотреть на Мая сил не осталось.

Услышала хрип и сдавленный крик Мика Сурея, но не обернулась. Ему помогут. Без неё.

Чудовища окружили тонкую фигуру. «Хозяйка…» — зашипели с разных сторон.

За спиной Еления услышала яростное рычание Мая: «Еля! Да что ты творишь?! Вернись! Не смей!», и испуганный рык королевы: «Еления! Что ты задумала?!»

«Остановите их, — властно приказала девушка чёрным грозным охранникам. — Вред не причиняйте, иначе порежу на ленточки». Потом вдохнула — выдохнула и перестала сдерживать переполнявшую бешеную энергию, ярость и ненависть, которые поднимались из глубины души, затапливая каждую клеточку тела.

Крепла уверенность, что вот он — выход, — она подчинится призыву, но на своих условиях. Рядом с Ней станет думать о чём угодно, но только не о спасении тех, кто дорог… И выяснит, что случилось со стражами.

Создания Пустоши отрезали Елю от ровенцев и фурий, она ускорила шаг, плавными движениями обходя мёртвые туши чудовищ, ускользая от Теней, боевиков и других, кто, повинуясь приказу императора Ровении и королевы фурий, решил остановить её.

Девичьи движения, всегда лёгкие и танцующие, чёткие и уверенные, вызывающие восхищение окружающих, вдруг стали резкими и рваными. Сильными. Чужими. Новыми. К которым Еля сама привыкала в течение последних часов. Которые её пугали.

И других тоже.

И те другие вдруг затихли — больше она не слышала криков и приказов за спиной. Поверили? Пусть считают, что она стала монстром, чудовищем. Так будет лучше. Для всех.

Еления перешла на бег, сокращая дистанцию между собой и бегущими навстречу из пролома в стене новыми тварями, прыгнула на внушительных размеров тушу побеждённого кем-то ранее существа, оттолкнулась от него сильными ногами и взлетела вверх словно пружина.

Нет, она не научилась летать. И не собиралась лететь. Пока. Хотя чувствовала, что рано или поздно это случится, о чём говорило сильное жжение на месте лопаток.

Еления сгруппировалась, приняла в воздухе горизонтальное положение и на глазах изумлённых ровенцев и фурий стрелой полетела вперёд, закручиваясь, словно спираль, выставляя перед собой руки с магпистолетами, позаимствованные у убитых воинов Ровении.

В полёте она стреляла в существ, которые летели в ее сторону от Стены, отталкивались от земли мощными лапами, прыгали, пытаясь зацепить её острыми и длинными когтями-кинжалами. Она решила помочь своим хоть немного, прежде чем скроется за Стеной.

Отстранённо отметила, что те твари, которые сопровождали, сцепились с вновь прибывшими. Вот и чудесно…

Пули закончились быстро, неожиданный полёт тоже. Еления мягко приземлилась на ступни ног и очутилась в окружении воющих дерущихся существ.

Надо их оставить здесь разбираться между собой и пробраться за Стену самостоятельно.

Тонкая фигурка медленно распрямилась и на мгновение замерла. Еля подняла руки и охватила рукояти мечей, торчавшие над обоими плечами.

До пролома в Стене оставалось несколько десятков шагов.

Сначала Майстрим почувствовал недоверие, когда понял, что Еля ментально общается с чудовищами. Потом в душу проник страх. За неё — за любимую, нежную, смелую, которую не оставляли в покое, которая постоянно подвергалась опасности. Стала охватывать злость на себя за то, что не мог оградить Елю, защитить. От всего и, прежде всего, от опасных тварей.

Когда Еления стала «признаваться», Май растерялся лишь в первые доли секунды, а потом холодный пот прошиб от макушки до кончиков пальцев, а голова загудела от усилий понять, зачем Еля это делает? Зачем наговаривает на себя? Что она задумала?

Пальцы пришлось сжать в кулаки, чтобы не схватить Елю и не затрясти, одновременно выбивая признание и умоляя замолчать. Ведь всё то, что она цедила сквозь зубы, — ложь сначала и до конца. Не она убила. А если и она, то под властью Пустоши, как сперва говорила. Он помнил боль в запавших уставших глазах, помнил надтреснутый голос…

С каждым новым словом Елении Май напрягался всё сильнее, внимательно наблюдая за эмоциями Ели, за скупой жестикуляцией, и настороженно ждал того, ради чего она всё это говорила.

Потом предупреждающей вскрик Мика, который спас его, и ещё один крик, только теперь хриплый и сдавленный, и оседающее разорванное тело друга…

Май бросился к Мику, подхватил тяжёлое безвольное тело, а когда обернулся, Еля уже стремительно удалялась, тонкая спина мелькала среди лоснящихся туш тварей.

— Еля! Что ты творишь?! Не смей! — сердце бешено застучало где-то в горле, слова болезненно застревали, царапая горло, и прозвучали почти беззвучно.

Еления удалялась. Уверенно и стремительно. Май прижимал к себе окровавленное тело друга, потерянно наблюдая за Елей, когда растерянный возглас королевы Бердайн встряхнул его и вернул способность мыслить.

— Я верну её, — встретился он взглядом с чёрными глазами Бердайн, чьи крылья, к его изумлению, были разорваны в клочья. — Боевая пятёрка! — Он осторожно положил тело Мика на землю. — Трансформация! — прорычал не своим голосом, оборачиваясь Жнецом душ. — Тени!

Он не хотел так рано, хотел поберечь магию. Как и отец. Не получилось. Похоже, совсем скоро он останется совсем без магии и станет обычным человеком.

Дан оказался рядом, принимая облик… потусторонней твари Пустоши, Колин мгновенно трансформировался в волка.

— Анатоль, помогаешь Мику, потом, если сможете, оба за нами, — приказал Май целителю.

— Дан, на шею колокольчик повесь или бант завяжи, а то не отличить тебя от этих уродцев, — чуть слышно прошептал Мик Сурей, с насмешкой косясь на Дана. Тот в ответ только фыркнул.

Мик дышал тяжело, Тварь разодрала широкую грудь, чуть ли не выдрав сердце.

— Анатоль… — Мик заметил плачевное состояние своего целителя, нахмурился, но тот только шикнул на друга и тихо сказал: «Заткнись. Я здесь целитель, не ты». Мик осекся, покачал головой и прикрыл глаза, которые и так сами собой закрывались.

Дан завыл, оскалился двумя рядами острых белых зубов, встряхнулся и сделал прыжок вслед за командиром. В это мгновение сразу две твари, непонятно откуда возникшие, с разных сторон напали на сильную фигуру волка, бывшего ближе всех к своему императору.

Колин разъярённо взвыл и вступил в битву, Дан бросился на помощь другу.

Четыре мощных мускулистых тела в одной общей куче рвали друг друга смертноносными когтями и зубами. Летели клочья шерсти и мяса, слышался волчий рык и утробный вой существ…

Майстрим обернулся, замер, теряя драгоценные секунды. И кто же из этих трёх тварей Данвер, который на кой-то демон трансформировался в тварь Пустоши?!

Молодого императора разрывало на части: здесь и сейчас необходима помощь друзьям, там — Елении…

Времени размышлять не было от слова совсем. Но Еля пока не добежала до Стены, была жива и её охраняли те, кто его друзей сейчас разрывал на части.

— Я помогу им. Беги за ней, — устало проговорила королева фурий, но Жнец вскинул когтистую руку с косой и бросился к окровавленной воющей куче.

— Тени, за ней! За Елей! Задержите её!

Глава 43

За Стену спасения Дух выскользнул первым. Осмотрелся и застыл, с недоверием уставившись на жестокое кровавое побоище между тварями Пустоши, фуриями и ровенцами.

Демон замер за спиной Духа, мрачно всматриваясь в то, что происходило перед глазами. Линара судорожно и испуганно вздыхала, вцепившись в локоть мужа.

Дух обернулся и по выражению лица бывшего полицейского, по тому как грозно сдвинулись к переносице брови, понял, что Демон сейчас принимает сложное для себя решение.

— Это не наша война, — тихо и твёрдо проговорил Дух, сжав губы в тонкую линию. — Мы своё отвоевали.

Думал ли он так действительно? Дух не хотел знать. Поэтому и отбросил лишние мысли. Сейчас главное — подальше убраться от Тюрьмы смертников. Раз уж так повезло.

— Не соглашусь с тобой, — тяжело вздохнул Демон, хмурясь, сжимая ладони в кулаки, с огромным усилием расслабляясь. — Но вступить в битву сейчас не могу. У меня другая задача, — он крепко прижал к себе напряженную жену и поцеловал Линару в висок. — Да и мы с тобой сейчас не помощники: без магии, только с мечами в руках, что мы можем? Куски мяса…

— Тогда вперёд, — усмехнулся Дух, — навстречу свободе!

Он в последний раз взглянул на тех, кто сражался с тварями Пустоши, взгляд зацепился за тонкую гибкую фигурку, летящую параллельно земле. Такую знакомую и незнакомую одновременно. Смертник замер, недоверчиво в неё всматриваясь, фигурка сделала кульбит в воздухе и ловко приземлилась на ступни ног. Выпрямилась и… теперь ее сложно было не узнать, хотя девушка почти трансформировалась в фурию. Это была она — Еления Огдэн.

Сердце пропустило удар.

И ещё один.

Как всегда, когда дело касалось иномирной девчонки, пришлось вспоминать как дышать. Через мгновение сердце забилось вновь, только рвано и взволнованно. Похоже, землянка получила ментальный призыв, как и страж Аверин, и рвётся на встречу с иномирной гадиной. А это означает… его планы меняются.

— Пожалуй, дальше без меня, — сдержанно бросил недавний смертник Демону и бросился к девчонке-самоубийце. А кто она ещё? Самоубийца бесспорно.

Демон с Линарой несколько секунд смотрели вслед крепкой мужской фигуре, а затем побежали вдоль Стены в том направлении, которое с каждым шагом всё дальше отдаляло их от разыгравшейся смертельной битвы.

— Я наконец-то понял, из чьей головы наше тюремное чудовище достало образ иномирянки, — пробормотал Демон. — Кто бы сказал, не поверил. Эта девочка и … Дух?

— Ты хочешь сказать, что Пустошь взяла образ невесты императора из воспоминаний этого… человека? — с недоверием шепнула Линара, передернув плечиками.

— Похоже, что да, — обернулся на жену Демон.

— Но что могло их в прошлом связывать?

— Хотелось бы мне знать, — голос полицейского прозвучал задумчиво. — А ты так и не узнала Духа? — Демон с искренним любопытством уставился на жену.

— А должна была? — удивление Линары прозвучало тоже искренне.

— Брата императора Варниуса когда-то ты лично знала, — отозвался Демон.

— Что?! — женщина чуть не задохнулась от переполнявших эмоций. — Это… Роланд Варниус? Тот, который… — Линара в ужасе уставилась на мужа.

— Да. И тот, и который, — кивнул Демон.

— Но ты и он… Вы же… О, Боги! Ведь это из-за него ты попал в это кошмарное место! Как же так вышло?

— Общее несчастье нас объединило, — усмехнулся Демон. — Не думал, что скажу это когда-нибудь, но… — мужчина осёкся.

— Что? — Линара всё ещё выглядела потрясённой.

— Да так… ничего, — Демон передумал откровенничать. Может быть потом когда-нибудь он расскажет жене о том, что произошло с ним за прошедшие три года, и как складывались его отношения с Духом. Почему они стали практически товарищами. А может быть и нет. Время покажет. А сейчас нужно выбраться из смертельной ловушки, в которую они попали, а разговоры и откровения потом.

Демон сжал жену в объятиях, нашёл губы и поцеловал растерявшуюся женщину. Жадно, долго, тягуче… Линара замерла на миг, а затем жарко ответила на поцелуй, цепляясь за широкие крепкие плечи.

— Так давно хотел это сделать, — шепнул Демон. — С момента твоего появления здесь. Лина… милая моя…

В карих глазах Линары застыли слёзы, нежные губы задрожали.

— Я так соскучилась… смертельно.

Демон ещё раз поцеловал жену, теперь коротко и легко, заглянул в такие знакомые глаза, которые любил, которые так часто спасали его и выводили из смертельного тоннеля.

— Сейчас нет времени, но скоро…

Линара кивнула, впервые за долгое время улыбнувшись по-настоящему. Улыбка превратила уставшее осунувшееся лицо женщины снова в молодое и привлекательное…

— Скоро, — кивнула она. — А сейчас мы должны просто выжить.

* * *

Не успела Еления отдать приказ тварям Пустоши, как в следующее мгновение могучая широкоплечая фигура Духа каким-то чудом просочилась меж мощных чёрных тел и очутилась рядом.

Уж кого-кого, а этого смертника землянка точно не ожидала сейчас увидеть. Воспользовался ситуацией в Тюрьме и сбежал?!

— Ты не должна идти на призыв, — выдохнул мужчина.

— Откуда знаешь о нём? — Еля сузила глаза с подозрением.

Твари утробно завыли.

«Свой. Нельзя трогать», — резко отдала команду Еля. Чудовища застыли, не сводя с Духа белых враждебных глаз.

— Я собирался бежать с твоим напарником, Роном Авериным, — медленно проговорил смертник, не показывая, как он шокирован тем, что твари явно слушаются девушку. — Целитель Варниус нам помог. Но в последний момент Аверин не смог сопротивляться призыву Пустоши и вернулся. Ты тоже не можешь противиться?

— Как видишь, — сухо бросила Еля. — Не бегу сломя голову, но и остановиться не могу.

Дух выразительно приподнял бровь.

— Не бежишь? Я видел, как ты летела… хм… сломя голову.

— Это не так, — мотнула головой Еля. — То есть… я почти летела… Я просто быстро передвигаюсь. Впрочем, как и ты. Я видела, как ты двигаешься.

— Почему ты не попросила помощи у своих? Они могли что-то сделать, чтобы помешать твоему возвращению, — мужчина не сводил с окаменевшего девичьего лица внимательного взгляда.

Глаза Елении мрачно сверкнули.

— Там что-то происходит, — она бросила взгляд на пролом в Стене. — Стражи не выходят. Так не должно быть. Решила разобраться.

— В одиночку? — взгляд смертника наполнился откровенным скепсисом.

— Я не могу рисковать кем-то ещё, — спокойно ответила Еля.

— Только собой?

— Как видишь.

— Благородно, но глупо.

— Может быть. Мне пора… — договорить Еля не успела: быстрые точные движения смертника, острая боль в районе шеи, и девушка стала медленно оседать на землю. Еля могла увернуться, но она не ожидала от Духа подобного коварства, а интуиция тоже промолчала.

Глава 44

Дух подхватил безвольное тело, не дав девушке упасть. Несколько секунд он с интересом всматривался в безмятежное девичье лицо со следами трансформации, отмечая, что вокруг него твари приготовились к атаке. Мужчина аккуратно и не торопясь положил Елению на землю, не поднимая глаз на завывших чудовищ.

В головы первых двух тварей Дух вонзил мечи, позаимствованные у землянки. Затем смазанным движением просочился за спины разъярённых чудовищ и отрубил ещё две шипастые головы уже своими мечами. С остальными монстрами уже расправился играючи.

Вернув мечи землянки в ножны на спине бессознательной девушки, смертник стал осматриваться. Из пролома новые чудовища пока не появлялись, что очень радовало, впереди шла отчаянная битва не на жизнь, а на смерть. Плюс стремительно приближались довольно знакомые фигуры.

Он мог пойти вслед за Демоном и унести иномирянку подальше от поля битвы, но существовала вероятность, что, когда та придёт в себя, он уже не сможет с ней справиться. Тогда девчонка вновь попытается попасть за Стену, а эффекта неожиданности уже не будет. Существовал и другой вариант — вернуть девушку фуриям и жениху — сильнейшим магам Ровении и Земли Фурий, которые, возможно, смогут её удержать. Но и его тоже. Оставалось надеяться на кровную клятву, данную императором Ровении его отцу.

— Роланд, ты точно рехнулся, если рискуешь жизнью и свободой из-за бабы, — проворчал Дух и поёжился. Он назвал себя… Роландом? Точно свихнулся.

Дух поднял Елению на руки и бросился туда, где шла яростная битва с тварями, но существовал шанс спасти ту, ради которой, как выяснилось только что, он готов пожертвовать и свободой, и жизнью.

Чудовищам удавалось цеплять его когтями, зубами, распарывая кожу на руках и спине, но неожиданно Дух осознал, что монстры, созданные Пустошью, по-настоящему не нападали, потому что боялись причинить вред иномирянке. Интересно…

До приближающихся трансформированных фигур оставалось совсем ничего, когда смертник скрючился чуть ли не до земли, закрывая собой драгоценную ношу, — твари вдруг стали более агрессивными и смелыми. В то же мгновение его со всех сторон окружили — жнец душ, волк и другие прихвостни Ровенского императора, среди которых, к его недоверию, оказалась даже одна из тварей Пустоши, одна из первых напавшая на себе подобную.

* * *

Стражи Пустоши одновременно «услышали» обращение: «В этот рас-с-с я рада вам, как никогда ранее-е. У нас-с очень мало времени-и. У сожалению, не все-е пришли… Жаль… Займите ме-с-та».

Вместе с произнесённой не так давно клятвой стража Рональд Аверин получил и необходимые знания. Он знал, что должен делать, куда идти и вставать, но, поскольку впервые участвовал в подобном ритуале, последний, несмотря на все усилия не терять самообладания, вызывал панику и растерянность.

Пока Рональд бежал по лабиринтам катакомб вместе с другими Стражами, гадал, как всё произойдет, понимал: он — не маг, поэтому Пустошь целиком и сразу выпьет его, чему противиться он не сможет. Ещё Рон переживал за Елению. Сможет ли любимая сопротивляться призыву Пустоши? А ведь Еля тоже не маг… Если здесь появится, то погибнет.

Младший сын герцога Аверина уже вспомнил всё, что случилось в том злополучном приграничном городке, когда он вышел с другими мужчинами сражаться с чудовищами Пустоши. Вспомнил и то, что происходило потом после того, как очнулся в лазарете Тюрьмы Пустоши, как стал стражем… Как знакомился с Елей, её шутки и непонятные тогда взгляды и фразы. Вспомнил все тренировки с той, кого сначала посчитал обузой, все разговоры и подколки.

Летасы тоже вспомнил.

И последние мысли, обращённые к Елениии Огдэн, когда верил, что умирает.

Выходит, у Ели получилось выжить в летасе и сбежать из тюрьмы. Рон надеялся, что не встретится с ней в ближайшем будущем… а может быть, и никогда уже…

Стражи уверенно вставали на плиты, которые располагались чуть выше земляного пола одной из пещер катакомб, мужские фигуры разворачивались спинами к центру круга, исчерченного древними рунами, соединяли между собой кончики пальцев рук…

«Наконец-то» — прошелестел шипящий голос, пробирающий до костей, замораживающий сердце.

Рон напрягся. С лекций университета он помнил, что спина и позвоночник — чувствительные и самые удобные места для доступа к тонким телам человека. Личная энергия, как по спирали, обвивает позвоночной столб, поэтому прикосновения к спине всегда имеют либо остро-положительный эффект либо остро-негативный и никогда нейтральный. А эта потусторонняя Тварь, значит, именно со спины и питается энергией стражей, чтобы быстрее и полнее насытиться…

Рональду показалось будто из каждой поры тела потянули тысячи и тысячи тончайших и прочнейших нитей, позвоночный столб будто замёрз на мгновение, покрывшись коркой льда, и сразу же вспыхнул жарким огнем. Рон до крови закусил губу, чтобы не закричать, бисеринки пота выступили на лице, он подался назад, повинуясь чужой воле, но уже через мгновение стал сопротивляться инородной силе, которая тянула в центр круга.

Невероятная боль, пронизывающая и скрючивающая тело, обморочная тошнота… и темнота в глазах…

И седина, полностью покрывшая волосы…

— В первый? — стоящий рядом страж повернул в его сторону бледное лицо, взгляд был мрачен. — Чего дергаешься?

— В первый, — с трудом прошептал Рональд. «А ещё я не маг… мать вашу…».

— Первый раз — сложный, — в голосе стража мелькнуло лёгкое сочувствие. — Мой первый раз произошёл шестьдесят лет назад. До сих пор помню то омерзительное ощущение. Но со временем проходит. Привыкнешь.

«Привыкну? — Рон болезненно усмехнулся. — Будет ли время привыкнуть?»

Он сжал зубы. Голова невероятно кружилась, и он не понимал, почему до сих пор на ногах, почему есть силы сопротивляться и почему он не валяется бездыханным телом…

И как озарение!

Эксперименты Оливара Варниуса. Вот почему!

Взгляд Рона прояснился, и силы будто прибавились.

Проклятые эликсиры, которые создавал учёный и которые снова спасли ему жизнь, — вот причина того, почему он ещё жив! Ведь с некоторых пор он, в некотором роде, — сверхчеловек, как и Еля.

И поэтому, возможно, сегодня он не умрет.

Энергетические нити разных цветов, диаметров и вкусов закручивались, переплетались между собой, образуя в тонких телах магов своеобразные кривые кольца, смешивались в невероятный энергетический коктейль и фейерверком устремлялись вверх.

Вниз.

И в стороны.

Нити были всюду.

Потому что Она была везде. И жадно поглощала их, наслаждаясь.

А ещё с интересом наблюдала за разноцветными нитями, напоминающими живых существ. Иногда те замирали, в эти мгновения энергия стопорилась, что означало — необходимо преодолеть блок.

Она знала — преодоление приносит боль. Крупные сильные тела каменели, головы опускались, зубы сжимались и скрежетали, трещали, чуть ли не ломаясь, стоны проглатывались и застревали в глотках.

Энергия, полученная через боль, была вкуснее той, которую Она получала без препятствий, поэтому Ей нравилось преодолевать блоки…

Незнакомая широкая спина, сильный позвоночник… и такой знакомый свежий вкус. Яркий, насыщенный.

Толстые неподатливые нити словно нехотя закручивались в кольца…

Тот самый новичок — напарник иномирянки. Вкусный, но сложный. И сейчас он сдерживал эмоции, переживания и мысли, был забит блоками, и его энергия постоянно стопорилась.

Она с азартом потянула нити одновременно из всех семи колец, которые засияли в тонком теле новичка яркими пятнами. Полученная энергия стоила того, чтобы потрудиться для её получения. И чтобы её дождаться. Интуиция, как всегда, правильно подсказала — Она молодец, что вытянула его из летаса.

Она насыщалась и осознавала, что предательская слабость теперь может одолеть Её в любой момент. Значит, день освобождения настал. Пора выпить вкусный и щедрый мир Арде до конца, дождаться нового небесного странника и отправиться на поиски другого мира, не менее щедрого.

Здесь и сейчас Она проникнет в сознание каждого стража, навяжет свою волю, — только в этом месте, рядом с сердцем этой Земли, на короткое время стражи становились уязвимы, и браслеты не защищали их.

Давно могла это провернуть. Но ждала удобного случая. Понимала — семь Хранителей Арде справятся с Ней и могут потребовать более сложную клятву, додуматься до более серьезной ответственности.

Как потом развлекаться?

А теперь… необходимо освободиться.

Что там должно случиться в случае нарушения древнего договора?

Согласно магической клятве Она должна развеяться и исчезнуть, но… Она не имела телесной или другой оболочки, не обладала даже тонким энергетическим телом. Потому что Она — это энергия, которая не может исчезнуть по своей сути.

Она помнила, как очень-очень давно Хранители, не те, что сейчас следили за порядком в мире Арде, а другие, тоже сильные и мудрые, спорили между собой, какую кару для Неё выбрать, что Она вообще такое…

Но они так и не поняли главного, не разобрались в ее сути, потребовали клятву о развеевании…

Она дала, что Ей жаль, что ли? А потом смеялась. И существовала в своё удовольствие — жизненной энергии от смертников Тюрьмы получала столько, сколько хотела — разнообразной, редкой и часто через боль.

Несколько раз нарушала Договор, когда хотела другого вкуса. Тогда Её создания выходили за Стену…

Она ждала, что Хранители изменят договор, но те только высказывали возмущение, заделывали Стену и наказывали тем, что приостанавливали Игры.

Глупцы.

Тогда на помощь приходило полнолуние. Она не тратила энергию, а, значит, не нуждалась в ней. Так и существовали сотни лет.

Пока не появилась иномирянка. И Она её руками решилась разделаться с одним из Хранителей. Не верила, что получится, потому что не подозревала, что поодиночке Хранители так слабы.

Теперь Она уничтожит оставшихся Хранителей мира. Тоже поодиночке. Теперь она знала, что это возможно. Доказательство — смерть Конели.

Что удержит Её после этого?..

Или кто?..

Кто будет в силах?

Хранители сильны против Неё только вместе — всемером — с помощью древней магии они в силах разделить Её на семь частей… Вспоминать Ей не хотелось.

Вот только… необходимо уничтожить мир до следующего полнолуния.

Оливар Варниус услышал слова Главного стража Восточного корпуса о направлении начальников корпусов и тюремных охранников к пролому в Стене и решил последовать за последними.

Впервые в жизни учёный не имел чёткого представления о дальнейших действиях и находился в некоторой растерянности.

Попытаться сбежать из тюрьмы вслед за сыном уже, вроде, возможно, — никто до сих пор не спохватился по поводу отсутствия смертников.

Но вдруг Роланда поймают и вернут?

Если он сам сбежит, то вряд ли сможет вернуться в тюрьму в качестве целителя, а если и целителя, то явно с очень ограниченной свободой. И тогда у него больше не будет возможности помогать сыну.

Голова Оливара разрывалась от беспокойных мыслей.

— Зачем за нами увязался, целитель? — буркнул один из охранников Восточного корпуса.

— В тюрьме бардак. Пациентов нет. Может быть у Стены понадобится моя помощь, — спокойно отозвался Оливар.

— Дело говорит, — поддержал его один из мужчин. — У нас нет браслетов, твари расправятся с нами играючи. А так, может, и выживем.

У бреши в Стене оказалось безлюдно. Настороженно оглядываясь по сторонам, мужчины плечо к плечу встали на защиту пролома, чтобы больше ни одно создание Пустоши не прошло через него, но твари больше и не появлялись.

Через некоторое время начальники тюремных корпусов отправились обратно в центральный корпус — Хранители мира призвали их в зал совещаний. Охранники мрачно переглянулись, их осталось совсем мало.

Оливар устало присел у стенки подсобного строения за спинами работников Тюрьмы, размышляя, как за последние годы круто изменилась жизнь.

Не так давно он являлся принцем империи и жил так, как хотел. У него были статус, почёт и уважение, а ещё он был волен идти, куда душа пожелает. Не так давно его любимые дочери и внуки ценили и уважали его, благоговели перед ним, он имел возможность видеть их, разговаривать с ними, помогать и направлять.

Ещё три года назад он совсем не хотел иметь ничего общего с собственным сыном, которого недолюбливал и презирал, а ещё у него была жива мать, пусть не идеальная, для кого-то воплощенное зло, но которая любила его, по-своему, конечно.

Теперь же он сирота, дети и внуки от него отвернулись, а он готов пожертвовать свободой и жизнью ради ранее нелюбимого сына…

Оливар с горечью думал о том, что вся его долгая и нелёгкая жизнь оказалась сплошной ошибкой. Что там за Гранью он не сможет взглянуть в глаза любимой женщине, которая совсем перестала ему сниться…

«На Земле говорили «странная штука жизнь», и теперь я в полной мере осознал значение этого выражения, — устало размышлял Оливар. — А ещё там говорили интересную фразу: «из грязи в князи», а у меня, выходит, наоборот вышло: из князей в грязь, вонючую, зловонную, от которой никогда не отмоешься и из которой никогда не выберешься».

Учёный так углубился в воспоминания и размышления, что когда появились Стражи Пустоши, он не сразу заметил их. Лишь когда послышались изумленные вскрики и проклятия охранников, так и стоящих к нему спинами, скрежет метала и звук сражения, когда крупные сильные тела в форме стали оседать на землю, он очнулся.

И с трудом поверил тому, что предстало перед его глазами.

Стражи Пустоши и тюремные охранники вступили в ожесточённую схватку не на жизнь, а на смерть. Охранники сначала пытались обороняться и не нападать, находясь в полной растерянности из-за нападения стражей, но поняв, что подобная тактика приводит к тому, что все они погибнут, так как несколько товарищей уже пали, мужчины стали атаковать.

Оливар сразу сообразил, что силы неравны и вскоре от тех, кто закрывал его от Стражей, останется только память. Он вжался спиной в стену, стараясь в ней раствориться. Затем проделал пару ловких движений, и оказался в нише, полностью скрывшей его. В ней он и замер, стараясь даже не дышать.

Вскоре звуки битвы затихли. Стражи легко и молча расправились с более слабыми противниками.

Дождавшись, когда удаляющиеся шаги затихнут, и выждав некоторое время, Оливар выглянул из укрытия и с трудом сглотнул.

Целитель подполз к распластанным и растерзанным телам, ещё несколько мгновений назад бывшими сильными и живыми, но все, кто остался лежать перед проклятым проломом, мёртвыми стеклянными глазами уставились в сумрачное небо. Среди мужских тел Оливар узнал и двоих Стражей… Охранники Тюрьмы Пустоши до конца сражались за свою жизнь.

Больше Оливар ни секунды не колебался: явно, что от него живого сыну будет больше пользы, чем от мёртвого. Где бы то ни было.

С этой мыслью целитель и пополз к бреши в Стене, решив непременно выбраться из смертельно-опасной западни, в которой оказался.

Оливар решил, что сначала выберется за Стену, а потом разберётся с тем, что делать дальше.

Глава 45

Дух узнал боевую ипостась Майстрима Данери — врага, соперника и нового императора империи, о которой он когда-то мечтал.

Идеальный наследник генерала Касса Данери — благородный, смелый и справедливый — всегда вызывал раздражение, а ещё его тошнило от таких типов. А ведь они чуть не породнились…

На миг противно засосало под ложечкой, — когда-то и у него была похожая ипостась; когда-то и он был сильнейшим магом и тайным властителем Ровении…

Когда-то.

В прошлой жизни.

Считал ли он клан Данери виновным в том, как сложилась его жизнь? Сначала, да. Он ненавидел всех Данери, проклинал их и желал всем смерти. По прошествии нескольких лет стал иначе относиться ко всему, что произошло с ним и бабкой, в том числе и к членам семьи Данери.

— Кто ты? — жнец душ уставился на него немигающим взглядом красных глаз. Инстинктивно Дух крепче сжал иномирянку в объятиях.

Боевики и Тени императора уже окружили смертника, вступая в бой с тварями, которые со всех сторон напали на их компанию.

Дух решил, что нужно как можно меньше подвергать жизнь опасности и сразу обозначиться.

— Тот, кто помогает императору исполнить клятву на крови, данную одному человеку, — усмехнулся смертник, с удовольствием наблюдая за тем, как опасно и ярко сверкнули красные глаза жнеца, как тот впился в него острым неприязненным взглядом, а крупное мускулистое тело напряглось.

— Ты? — чуть слышно процедил Данери и замолчал, видимо, не желая озвучивать его статус и имя.

— Я, — слегка кивнул Дух.

— Ты оказался за Стеной спасения на свободе частично благодаря и моему участию. Уверен, клятва считается исполненной, — холодно прошелестел ровенец.

— Ты давал клятву не мне. Не мне и говорить об этом, — равнодушно откликнулся смертник.

Духу не хотелось отдавать девушку тому, кто протягивал огромные мускулистые руки с когтями, но, похоже, других вариантов у него не было. Смертник бросил последний взгляд на безмятежное лицо землянки, сделал шаг навстречу жнецу и бережно передал девушку.

— Что с ней? — голос жнеца опасно заскрежетал металлом.

— Прикоснулся к кое-каким точкам, сам знаешь каким, чтобы остановить её быстро и неожиданно. Иначе мог и не справиться с ней. Скоро придёт в себя. Она направлялась к Ней, повинуясь ментальному призыву.

Дух заметил, как на миг треснула невозмутимая маска на будто высеченном из камня грубом лице врага, как тот пристально осмотрел его фигуру в изодранном окроваленном костюме, как крепко сжались квадратные челюсти.

— Что там происходит?

— Объявлена тревога, Стражи и охранники собираются, ждут Хранителей мира, — пожал плечами смертник. — Больше ничего не знаю.

— Почему Стражи не появляются? — Данери смотрел колюче и остро.

— Объяснение может быть одно, — Дух вдруг осознал, что это действительно так, и сердце бухнуло куда-то вниз.

— Какое?

— Пустошь ментально вызвала Стражей в древние катакомбы, а там что-то произошло. Возможно, Она подчинила их своей воле.

* * *

Еля с трудом разлепила глаза. Некоторое время она не могла понять, где находится и что произошло. Над головой маячило сумеречное небо, летали и каркали вороны, рядом раздавались крики, стоны, скрежетание, доносились звуки битвы… а голова казалась тяжелой и чужой.

Некоторое время она смотрела вверх бездумно, а потом мысли стали грузно и неповоротливо наползать друг на друга.

«Почему…Что… Я же… К Пустоши… Дух… Чертов Дух!»

Еления резко подскочила, села, согнув колени, левая рука не слушалась и онемела, голова закружилась. Она прикрыла глаза.

— Не дёргайся. Руку оторвёшь. Или мне, или себе, — проворчал рядом довольно знакомый голос.

Девушка медленно повернулась на звук и встретилась со взглядом Мика Сурея. Бледное и жёсткое лицо мага, холодный взгляд вызвали опасение и недоумение. Еля перевела взгляд на их руки, догадываясь, что их запястья связали магические наручники.

— Почему? — спросила пересохшими губами.

— Чтобы не сбежала, — процедил менталлист. — Слишком шустрая стала. Меня выбрали в пару, потому что я ранен и не могу в полную силу сражаться с тварями, а так хоть какая-то польза.

— Куда? — Еля вскинула пристальный взгляд.

— Что куда? — не понял Мик.

— Чтобы куда я не сбежала?

— Туда, — Мик указал острым подбородком на Тюрьму. — В объятия Пустоши. Ты же к Ней торопилась.

Еления прикрыла глаза. Ловко её вырубили. А потом, значит, принесли обратно.

Зубы девушки скрипнули от злости. Не стесняясь парня, она выругалась, нервно дёрнула рукой, словно пытаясь скинуть наручник, и ещё раз. И снова.

— Эй, угомонись! И не злись, — тихо проговорил Мик, свободной рукой схватил девушку за подбородок, чтобы она посмотрела на него. — Еля, ты не должна делать это в одиночку, — произнёс уже другим тоном, усталым и упрекающим.

— Это? — Еля уставилась на мага хмурым взглядом.

— Бороться с Ней. Не знаю что именно ты задумала, но сражаться с Пустошью в одиночку дурацкая затея. И невыполнимая. Ты, конечно, сильна невероятно, ловка и так далее, но эту древнюю Тварь могут одолеть только Хранители мира.

Еля стала крутить головой в поисках Мая и Духа.

— Они за спиной, — Мик с интересом наблюдал за ней. — Решают что делать дальше и как лучше поступить.

Еля дёрнулась от болезненных ощущений в висках — ментальный призыв Пустоши повторился неожиданно резко и требовательно, через несколько мгновений он стал сильнее и настойчивее. Пульсация в висках медленно, но верно становилась невыносимой.

— Призыв повторился! — закричал Мик. — Быстрее!

«Вот ещё зачем ты в паре со мной!» — мелькнула у Ели болезненная мысль.

Она не успела обернуться, рядом уже возникли высокие фигуры Мая, Духа, Колина и Дана с Анатолем. А ещё бабушки и генерала Данери. Тени рода Данери тоже маячили вокруг.

Уставшие и хмурые лица, но одинаковое решительное выражение на всех.

— Она зовёт? — Май смотрел встревоженно.

Еля не стала отпираться — ясно, что Дух обо всём ему и остальным рассказал. Поганец! И как только выбрался?!

— Зовёт.

— Еля, ты идёшь на зов, мы — за тобой.

— Зачем вам рисковать?

— Затем, что одна ты никуда не пойдешь.

— Я узнаю, что случилось со стражами, освобожу их и приведу сюда, — упрямо возразила землянка. — С Пустошью я не собиралась бороться.

— Её призыв делает тебя пленницей, ты не сможешь ему долго сопротивляться.

— Вот именно, — Еля сузила глаза. — Меня. Делает. Пленницей. Не вас. Поэтому…

— Мы идём с тобой, чтобы найти Её, — перебил Май. — И больше это не обсуждаем. Так решили на военном совете.

— Девочка, спорить бесполезно, — скупо обронила Бердайн, прожигая приемную внучку взглядом.

— И что вы собрались делать?

— Действовать по плану. Сложному, но пока единственному.

Еля заметила, как переглянулись Майстрим и Дух, как одинаково упрямо поджались губы бабушки и генерала. А потом увидела его — Оливара Варниуса — и не сдержала изумления.

Учёный вышел из-за спин стоявших и встал перед ней бледный и сосредоточенный, уставившись знакомым холодным пронизывающим взглядом.

— Здравствуй, Лена. Тебе лучше не знать о плане, чтобы Она ничего не прочитала, — спокойно заявил Оливар.

Еля опустила взгляд, поёжилась. Откуда здесь появился Варниус, спрашивать не стала.

— Она злится, — прошептала девушка. — Она всеми насытилась, кроме меня.

— Мик, снимай наручники, — скомандовал Майстрим.

— Я с вами, — Мик с трудом поднялся, зашатался.

— Ты остаёшься, — коротко приказал Майстрим.

Менталист нахмурился и скривился, а потом с подозрением уставился на Духа и Оливара.

— Вы верите им? Они действительно решились выполнить то, что пообещали, но… — проговорил Мик.

— Но? — напрягся Май.

— Сказали не всю правду.

— Что скрыли?

— Не могу понять.

— Ничего не скрыли, — спокойно отозвался Дух. — Твоего менталиста приложили по голове, вот он и несёт невесть что.

— Я не… — зло заскрипел Мик, но Май поднял руку, останавливая друга.

— Не волнуйся. Я тебя услышал.

Друзья обменялись выразительными взглядами. «Не верь им» — говорил взгляд Мика.

«Не верю, но у меня пока нет другого выхода», — отвечал Май.

— Мы с девочками проследим за ними, — спокойно проговорила Бердайн.

Еля потёрла запястье, не обращая внимание на мужчин, — силы воли еле хватало, чтобы держаться и не лететь к Пустоши на призыв сломя голову.

— Пора, — прошептала девушка, голос дрогнул. — Больше не могу… сдерживаться. Очень тяжело.

Голоса мужчин стихли, Май тут же очутился рядом, Еления почувствовала, как талию что-то осторожно, но крепко обняло, и подняла на жениха вопросительный взгляд.

— Магическое лассо, — шепнул он.

— Чтобы…

— … я всегда мог находиться рядом.

— Магию нужно беречь, Май, — Еля с упрёком посмотрела на него.

На миг Жнец прижал любимую к себе, несмотря на десятки взглядов, прошептал:

— Это тебя нужно беречь, глупышка. Больше никогда так не делай. Мы есть друг у друга и вместе справимся со всем. Вдвоём. Понимаешь?

Еля кивнула.

— Ты обещаешь?

Красные и чёрные глаза многое сказали друг другу. Это мгновение длилось всего лишь секунды, но после него на сердце стало теплее у обоих.

— Я постараюсь, — прошептала Еления с благодарностью и уже с совершенно новым чувством устремилась к Стене спасения, осознавая, что теперь ей не так страшно, как было до этого.

Глава 46

Генерал Касс Данери надеялся только на чудо. Таковым для него стал план, неожиданно предложенный Оливаром Варниусом.

— Имеющие вторую сущность, оборачивайтесь! Остальным приказываю использовать магию в полную силу! Готовимся к наступлению! — твёрдым голосом прогремел генерал, перевоплощаясь.

Великан альбинос раскрутил над головой мощный искрящийся жёлтыми искрами молот, зло сжал квадратные челюсти и внимательно осмотрел поле боя. Когда последний солдат Ровении обернулся и последняя женщина-воин воплотилась в фурию, альбинос задержал дыхание, рвано выдохнул и ринулся вперед с рыком:

— За нашу землю! За Арде!

Нужно продержаться, пока группа смельчаков пытается осуществить невероятный план, предложенный сумасшедшим Варниусом, которого какие-то полчаса назад он впервые увидел за много лет…

— Мой генерал, мы поймали подозрительного человека, — известили его воины из патруля.

Касс оторвал взгляд от фигуры незнакомого крепкого мужчины, которого привёл Майстрим и который заверял, что он смертник и сбежал из Тюрьмы, где Пустошь, скорее всего, уже выпила Стражей или подчинила тех своей воле.

Беглец кого-то смутно напоминал, но Касс не мог понять кого. Сын, похоже, знал смертника, но Кассу представлять последнего не собирался.

При появлении Оливара Варниуса на миг показалось, что уродливый незнакомец и учёный обменялись быстрыми взглядами, но в следующее мгновение мужчины уже полностью игнорировали друг друга.

Так показалось или нет?

Или эти двое знают друг друга по Тюрьме?

Принца-ученого он узнал сразу, слишком часто в молодости пересекались их дорожки.

— Вот это сюрприз, — процедил Касс. — Какими судьбами, ваше бывшее высочество?

— Не захотел, чтобы меня высосали из собственной шкуры, — знакомо усмехнулся Оливар Варниус, выглядевший довольно потрёпанным и уставшим.

Генерал вопросительно приподнял бровь.

— Стражи отправились к Пустоши, их обязанности на себя взяли начальники корпусов и охранники. Меня вместе с отрядом отправили к бреши в Стене, чтобы сдерживать тварей, — Оливар говорил быстро и по существу. — Мы стояли у Стены и ждали появления тварей, когда появились Стражи и расправились со всеми. Кроме меня.

— Почему тебя оставили в живых?

— Я спрятался.

— Подозрительный рассказ.

— Другого нет, — усмехнулся учёный. — И в ваших интересах мне поверить. Тем более он объясняет отсутсвие Стражей.

— Я был свидетелем того, как Она вызвала Стражей в тюремные катакомбы для подпитки, — вдруг вмешался уродливый смертник. — Нужно заканчивать с этой историей, которая размазалась на многие сотни лет. — И снова он обменялся взглядами с Варниусом, но теперь не отвел глаз от учёного и повторил с нажимом: — Пора заканчивать. Думай, что можно сделать. Выход должен быть. Кто найдёт его, если не ты?

Генерал вопросительно посмотрел на сына, но тот лишь нервно дёрнул плечом и тоже уставился на Оливара Варниуса.

В наступившей напряженной тишине тот некоторое время размышлял, а затем медленно произнёс:

— У меня есть кое-какие соображения. Они давно появились, а недавно, можно сказать, подтвердились. Можно их проверить и опробовать. И я даже готов предложить собственную кандидатуру для проверки.

Предложенный план был странен, а ещё он казался невыполнимым. Касс ничего не понял из того, что говорил Оливар, объясняя свою идею. Майстрим и Бердайн, которую вызвали на совещание, похоже, тоже не совсем поняли, но уродливый незнакомец почему-то воодушевился. Эдвард тоже одобрил план, ещё и, к удивлению Касса, задал Варниусу несколько уточняющих вопросов.

После Май произнёс непонятное:

— Если всё сделаете, как пообещали и что-то получится, судьба вашего сына изменится. Он получит не только свободу, но и хорошую обеспеченную жизнь.

Разве у чокнутого Варниуса есть сын? Был один — Роланд Варниус, который давно сгинул в Тюрьме Пустоши, и теперь у бывшего всесильного принца остались лишь дочери и внучки.

— А мне поставите памятник как спасителю Арде, — серьезно проговорил Варниус.

Майстрим и Оливар пожали друг другу руки, а затем избранная немногочисленная группа из сильнейших воинов и магов ушла за Стену вслед за иномирянкой, которая до этого находилась без сознания.

Касс очень надеялся, что бедовую девицу больше никогда не увидит, Пустошь сожрёт девчонку, а Майстрим вернётся без неё…

Твари налетали со всех сторон, жнец в очередной раз поднял молот, развернулся всем корпусом для более мощного удара и замер, опешив. Тени рода расправились с несколькими тварями, которых он упустил.

Мощные фигуры в чёрном, с лысыми головами и безэмоциональными лицами стремительно и уверенно приближались с тыла — несколько отрядов по несколько десятков искусных магов и воинов в каждом.

Его люди оказались в смертельной западне: с одной стороны, чёрные смертники Энии, с другой — чёрные твари Пустоши. А потом генерал увидел белый флаг, которым размахивал один из первых всадников, и понял, что рано собрался умирать.

— Подмога! — оповестил Касс Данери воинов и фурий, чтобы те не вздумали сражаться с новоприбывшими.

Грозные молчаливые фигуры не останавливаясь налетели на тварей Пустоши, безжалостно кромсая огромные тела чудовищ на куски. Словно бездушные машины энийцы молча выполняли свою задачу — уничтожали врагов мира Арде.

Генерал присоединился к энийцам, с облегчением осознав вдруг, что твари уже долгое время не выходят из пролома в Стене, — осталось уничтожить только тех, что уже вышли?

Касс сбился со счёта, сколько раз он обрушил молот на очередную чёрную шипастую голову, когда заметил, что пролома в Стене больше нет.

На месте громадной бреши в Стене спасения снова красовались Южные ворота. Очень похожие на те, что были до этого.

Генерал обернулся, выискивая взглядом брата. Эдвард Данери вместе с подоспевшими энийцами успешно расправлялся с тварями.

Жив пока. Хорошо.

Поймав острый взгляд брата, Касс молча указал ему на Южные ворота, которые уже и воины стали замечать. Это событие вдохновило ровенцев и фурий ещё больше, чем неожиданная помощь от энийцев.

— Она ждёт у сердца земли. Знает, что я не одна, и не рада остальным, — медленно и тихо проговорила Еля, когда группа ровенцев и фурий оказалась на территории Тюрьмы.

Воины и воительницы настороженно осматривались, готовые в любой момент отразить удар. Но вокруг было спокойно и тихо.

«Как-то слишком спокойно и слишком тихо», — подумал Дух. А ещё он поймал себя на следующей мысли: «Я действительно добровольно вернулся в эти стены?»

— Пусть захлебнётся своим расстройством, мразь такая! — сквозь зубы гневно процедила Бердайн. — Как жаль, что я не могу сойтись с ней в поединке и раскромсать на тысячи кусков!

Еля бросила быстрый хмурый взгляд на Верховную, у которой ноздри раздувались от ярости. Еления ещё не успела рассказать королеве о том, что Пустошь совершила её руками в Тюрьме Пустоши, и о том, как иномирный монстр в её теле с лёгкостою справился с Хранителем мира Конели.

Еля натолкнулась на мрачный взгляд Мая, и поняла, что он тоже вспомнил сцену с Хранителем.

«Не сейчас», — сказал взгляд Майстрима, Еления чуть заметно кивнула, соглашаясь. Почувствовала, как магическое лассо на миг сжало её талию чуть крепче, чем до этого, и тут же отпустило.

— Конечно, не рада. Приближается время полнолуния… — задумчиво произнёс Оливар и замер от гневного взгляда императора Ровении, однако глаза учёного так возбуждённо заблестели, что стоящие рядом воины и воительницы уставились на него в ожидании.

Майстрим бросил ещё один предупреждающий взгляд уже на остальных, кто был в курсе плана. Нельзя проговориться Еле, а в головы всех Пустошь вряд ли залезет, сейчас Ей явно не до этого. В памяти жнеца закрутился недавний разговор с Варниусом…

— Приближается время полнолуния, Она слабеет, поэтому Ей именно сейчас понадобилась энергия Стражей, — удивил его учёный вначале. — Вокруг полнолуния сложилась богатая мифология, — слова изо рта Варниуса вылетали быстро, звучали веско, — было заметно, что тюремный целитель пытался объяснить свою теорию и очень хотел, чтобы те, кто слышал его, проникся и ему поверили, — есть множество примет. В эти дни активизируются вампиры и оборотни а разных мирах. Животные и люди становятся беспокойными, обостряются психические заболевания, нарушается сон… Я изучил историю Игр в Тюрьме, в дни полнолуния Она, наоборот, хочет спокойствия… Игры в эти дни не проводили ни разу за сотни лет. Интересно, правда?..

Май тогда действительно озадачился и не только наблюдением Оливара, но и тем, как он обратил внимание именно на данное обстоятельство, и где нашёл информацию?

Генерал Данери тоже выглядел удивлённым.

— Луна вращается вокруг Земли по эллиптической орбите. К нам Луна повернута всегда одной стороной, а землю освещает отраженный от неё солнечный свет. Когда диск максимально виден, — это фаза полнолуния…

— И что? — резко поинтересовался Касс Данери.

— А то… Как я раньше не понял?.. — Оливар выразительно закатил глаза. — Просто мне было не до неё… — сам себе объяснил учёный свою невнимательность. — Она всегда хочет конфликта, ссоры, борьбы, ей нужен энергетический бой. Выплеснув энергию на кого-то или что-то, Она получает её назад удвоенную или помноженную!

— Дальше, пока непонятно…

— Пустошь — древний солнечный энергетический вампир! — торжественно проговорил Варниус. — В полнолуние солнечные вампиры беспомощны. Поэтому Она спит, чтобы не тратить энергию. Уверен, что Она всегда спала в эти дни на протяжении многих столетий!

— Спала? — Все, кто слушал учёного, в недоумении уставились на него.

— Не думал, что Она может спать, — проговорил Дух. — Считал, что Она всегда бодрствует и в курсе всего.

— Нет. Причём спит так крепко, что… — Оливар осёкся и нахмурился. — Хранители мира не могли не знать об этой её особенности, — задумчиво проговорил он, — не могли не заметить, но из года в год и из века в век не пользовались данным знанием.

— Потому что Пустошь… — пробормотала королева Бердайн и тоже осеклась, недоверчиво уставившись на Варниуса.

— … была им удобна, — закончил за неё Дух. — Их устраивало то, что здесь происходило.

— Хранители мира не могли… — хрипло возразила Верховная Фурия, — не могли умышленно подвергать опасности весь мир Арде.

— Ну да, ну да… Вы вольны думать, как вам заблагорассудится, — махнул Оливар на королеву рукой.

— Что даёт нам ваше знание? — Май почти затаил дыхание. — Возможно ли с Ней справиться?

— Всемером — да, — голос учёного стал очень серьёзен. — Не зря выбрано такое количество Хранителей. Их же число выбрали после Её появления в Арде. До этого в мире Арде всегда было шесть Хранителей. Шесть земель — шесть Хранителей. Седьмая земля появилась гораздо позже. Поэтому мы, современные жители, никак не связывали количество Хранителей с особенностью иномирного монстра.

— Но Хранителей и сейчас осталось шесть.

— Шесть. А нужно семь сильнейших магов, знающих что делать. А сделать нужно то, что должнО, а не то, что выгодно им самим.

— То есть… Хранители не смогут справиться с Ней вшестером?

— Только всемером, — кивнул Варниус. — Уверен, моя кандидатура подойдёт для ещё одного Хранителя. Дело не в Земле, которую ты представляешь, а в силе, которая есть у мага. Думаю, никто не станет со мной спорить относительно того, кто самый сильный и опытный маг из нас всех? Мы должны убедить Хранителей снять с меня амагические наручники…

Пока Майстрим вспоминал разговор с Варниусом, их группа дошла до лаборатории учёного, о чём тот сильно настаивал.

Лаборатория быстро наполнилась ровенцами и воительницами, а Оливар доставал из шкафчиков многочисленные флакончики с эликсирами разных цветов и передавал сыну, который раздавал их, следуя указаниям отца.

— Это магам… это фуриям… тем, у кого нет магии… Лене… его величеству… её величеству… тебе… а этот мне.

Все в группе молча и без лишних вопросов и недоверия выпивали эликсиры, следуя примеру императора Ровении и его невесты.

— Вот ещё один, для тебя, — Оливар оказался вдруг перед Еленией. — Зная о ментальном воздействии Пустоши на смертников, я тут кое-что придумал за последние недели. Он поможет тебе легче переносить Её воздействие, держать ситуацию под контролем.

На миг Маю показалось, что Еления не возьмёт флакон. Черты девичьего лица заострились и стали хищными, а потом на нём словно зарябило и явственно промелькнули и отвращение, и…надежда.

Май чуть натянул лассо, и Еля оглянулась на него.

«Пожалуйста…».

Еля будто вздохнула, черты лица разгладились, и тонкая сильная рука потянулась к флакону. Девушка молча открутила крышку и выпила содержимое.

— Умница, — довольно проговорил Оливар Варниус. — Ну, теперь все готовы — каждый к выполнению своей задачи.

Глава 47

Группа разделилась на две части. Оливар Варниус, Дан, Анатоль, фурии во главе с Верховной Фурией отправились на поиск Хранителей мира.

Еления, Майстрим и Дух, несколько Теней рода — на поиск Пустоши.

Дух хотел отправиться с отцом, но Оливар, по известным только ему причинам, настоял, чтобы тот отправился с группой иномирянки.

Еления летела стрелой, но мужчины уже без труда поспевали за ней — эликсиры учёного — целителя успешно выполнили своё назначение.

Центральный корпус.

Тайный ход, который открылся несколькими каплями крови Стражницы.

Лабиринты… сырые стены… магические светляки, освещающие путь…

Бесконечные ступени и переходы. И снова лабиринты.

Вниз.

И снова вниз.

К сердцу земли Арде.

Туда, где затаилась Пустошь.

Где холодно и промозгло. Где лишаешься жизненной энергии и воли, где становишься бессловесной игрушкой иномирной твари.

Еля слышала многочисленные уверенные шаги за спиной, а ещё ощущала магическое лассо на талии, которое крепко, но бережно обвивало её.

Она не одна. Майстрим рядом. Он всегда рядом, всегда думает о ней и заботится. И сейчас он шёл шаг в шаг, дышал в затылок. И Еля знала — Май думал только о том, как оградить её от Пустоши и спасти.

И последнее обстоятельство, несмотря на волнение и переживание за остальных, вселяло уверенность, что у неё…

Нет, не у неё. У них — у неё и Мая вместе, как он сказал, и целой группы тех, кому было не всё равно, что может произойти с их миром и жителями, может всё получиться.

А ещё на сердце теплело от осознания, что когда-то она сделала правильный выбор, когда Майстрим Данери попросил её о шансе для обоих. Могла ли она принять тогда другое решение? Могла не дать этот самый шанс? Да. У неё был выбор. А ещё было очень страшно довериться Маю, зная о сильных врагах, которые не хотели их союза. И тогда…

Что случилось бы тогда?

Она не узнала бы, что такое безумная любовь Майстрима.

Не узнала бы что значит любить самой так, что дыхание перехватывает, а сердце замирает от одного вида любимого.

И сейчас она осталась бы один на один с Пустошью, а возможно, её уже и в живых давно не было бы… ведь тогда Май не искал бы её… и не нашёл бы…

Повинуясь ментальному зову, Еления заметила, что виски больше не ломит, и она может размышлять и вспоминать. Интересно, это действие эликсиров Варниуса?.. Или так происходит, потому что она приближается к месту назначения и ментальное давление ослабевает?.. Хотя, наверное, оно должно усилиться. Значит, дело в эликсирах.

Подозрительно, что им никто до сих пор не встретился по пути. Ни одна живая душа. Пустошь шептала, что её встретят…

Где все? Стражи? Твари? Хоть одно живое существо?..

Когда до Пустоши оставалось несколько переходов, Еля позволила себе подумать о Рональде Аверине.

Жив ли он?

При мысли о напарнике и друге, который ушёл со Стражами, повинуясь ментальному призыву, сердце тут же сжалось до размера игольного ушка.

Но через мгновение оно же и подсказало, что Рон жив.

Время истекало. Новолуние прошло, фаза первой четверти уже на исходе и вот-вот начнётся само полнолуние, которое продлится от силы семь дней, а потом начнётся фаза последней четверти, когда Луна начнёт будто уменьшаться, пока совсем не исчезнет.

Именно в фазу первой четверти у Пустоши и начинался период активного набора энергии, а потом Она теряла силы… Если они не успеют сейчас, то не успеют никогда — до следующего полнолуния придётся ждать целый месяц, вряд ли жители Арде останутся живы к этому времени.

Оливар Варниус не имел понятия, где искать Хранителей мира Арде. Чтобы сократить время поиска, учёный решительно направился в здание Центрального корпуса Тюрьмы Пустоши, нашел место, где крепился записывающий магический артефакт, который он приметил уже давно.

Целитель остановился, рядом напряжённо замерли мужские и женские фигуры.

— Меня зовут Оливар Варниус! — громко и чётко проговорил учёный в артефакт. — Я целитель в Тюрьме Пустоши. Сейчас. Раньше был принцем империи Ровении. Мне необходимо встретиться с Хранителями мира Арде! Разговор касается Пустоши, ситуации внутри и снаружи Тюрьмы и спасения жителей мира Арде!

Расчёт Оливара оказался верен — через несколько долгих и бесконечных минут, в течение которых ни сам Варниус, ни его спутники так и не пошевелились, замерев в напряжённых позах ожидания, стали открываться порталы, из которых в коридор Южного тюремного корпуса стали выходить Хранители мира.

Шесть крепких высоких седовласых магов с пронзительными умными глазами окружили небольшую группу Оливара Варниуса. По кругу, держа под наблюдением всех и каждого одновременно.

Фурии и боевики императора отошли в сторону, открывая худощавую сутулую фигуру учёного, рядом с которой возвышалась крепкая и мускулистая фигура Бердайн Огдэн.

— Мы внимательно слушаем вас, господин Варниус, — проговорил один из Хранителей мира.

— Ситуация в Тюрьме Пустоши вышла из-под контроля, вам пора вспомнить свои прямые обязанности, — медленно, чётко, выделяя каждое слово, проговорил учёный. В его голосе не было подобострастия или уважения. Только спокойствие и холод. А Бердайн одобрительно рядом фыркнула.

Хранители переглянулись. На мужских аристократических лицах застыло одинаковое холодное нечитаемое выражение.

— Чаша терпения Пустоши переполнена. Думаю, наконец Она решила выпить наш мир и покинуть его. Приближается полнолуние… — Оливар сделал паузу, короткую, но выразительную. — Пора с Ней разобраться.

— Разобраться, значит, — усмехнулся один из Хранителей мира. — К сожалению, мы не в силах сделать это. Иномирянка убила одного из нас — Мираля Конели. Чтобы одолеть Пустошь, необходимо семь Хранителей мира.

— Я знаю, что семь. Семь энергетических центров — семь магов. А Конели убила Пустошь, а не иномирянка. Ваш древний монстр вселился в стражницу Огдэн и её руками устроил здесь кровавое побоище.

Оливар услышал судорожный рваный вздох королевы фурий, увидел, как треснула непроницаемая маска на лице того Хранителя, которому он не отрываясь смотрел в глаза.

— Теперь Она знает, что может одолеть вас поодиночке, — припечатал Варниус. — Думаете, много у вас осталось времени?

Глава 48

Она ждала.

Терпеливо ждала Иномирянку.

Впервые за всё время существования в мире людей и магов обычный человек обвел Её вокруг пальца, остался в живых и сбежал.

А ведь девчонка-стражница даже не всесильный Хранитель мира Арде, и не семь Хранителей мира сразу, которые когда-то умудрились поймать её в ловушку. Девчонка вообще не маг, просто воин. И женщина … Та, кого здесь, на территории Тюрьмы Пустоши, всегда считали слабым созданием…

Она должна проучить иномирянку, забрать её жизненную энергию до конца и высушить такую симпатичную, но тесную оболочку.

Неблагодарная тварь! Обманула!

Как?.. Как она смогла?..

Она понимала, что это Её каприз.

Причём… Довольно глупый женский каприз… потому что пора было действовать, а не ждать девчонку у сердца земли… Но здесь всё происходило совсем по другому — так, как Она всегда получала энергию до этого непонятного мира…

Даже смешно… женский каприз… Она и… женщина?

Смеялась Она очень редко… А сейчас, пока ждала иномирянку, позволила себе посмеяться.

Над Хранителями и Стражами Тюрьмы Пустоши.

А ведь это они помогли Ей стать такой, какая Она сейчас. Вот только… почему всё же… ассоциация с ней как с … женщиной?..

Она знала, что в этом мире и в некоторых других мирах существовало различие между видами. Так было не во всех мирах, но именно в подобных Ей было интереснее всего. И вкуснее. Если мир делился на мужчин и женщин, значит эмоций она получит с избытком. Разных и многогранных.

Почему Она приписала себя к женскому роду, Она уже и не помнила…

Возможно, потому что здесь так решили они — Хранители, Стражи, смертники, охранники. Много столетий они называли Её «Тварь», «Сука», «Она», «Убийца» и всегда думали как о Ней.

Почему?.. Кто Она есть вообще для этого мира?

Они же так и не поняли. Ни один из них.

Не поняли, что Она — это энергия. Ничего сложного. Но не для арданцев.

Она «видела», как иномирянка привела с собой из-за Стены толпу воинов. Наблюдала, как группа разделилась, и одна половина отправилась в Центральный корпус Тюрьмы, другая — по тайному коридору к ней.

Она могла бы уничтожить всех сразу. И забыть о проблеме. Отправить Стражей или тварей, но не хотелось тратить на это энергию — приближалось полнолуние, а она должна успеть выполнить то, что задумала — усыпить всех и выпить. Пусть не будет энергетического боя, в этот раз Она переживёт это разочарование. Зато Она не потратит энергию и у Неё останутся силы расправиться с Хранителями этого мира. Поодиночке.

Вот где будет ещё один реванш.

Разве Энергии нужен реванш?

Она стала напоминать жителей Арде.

Она так впитала в себя этот мир, его жителей, их законы и принципы, что не может уйти без того, чтобы не посмотреть в глаза врагу и не насладиться его поражением.

Здесь у Неё шесть врагов. Шесть магов. Шесть Хранителей, в чьи глаза она должна смотреть, когда будет их уничтожать.

Потом Она выпьет чудесный вкусный мир, и это будет ещё одна победа.

Три реванша. И Она уйдёт.

Странно… Этот мир изменил Её. Не Она его, а наоборот?

Раньше важным было только одно — получить энергию и насытиться…

Обычно меняется тот, кто слабее…

Разве Она слаба?

Слаба?!

Нет.

Просто Она хочет мести. Отомстит и покажет, кто на самом деле слаб.

Мрачно, темно и промозгло.

Светляки подземных переходов лишь слегка освещали путь, и члены небольшой группы с трудом различали, куда наступать.

А ещё… Тихо. Слишком тихо.

Еля активировала ночное зрение, благо оно совсем не зависело от магии, и попросила остальных идти за ней шаг в шаг. Она уже хотела сообщить группе, что ей не нравится эта подозрительная давящая на нервы тишина, тем более, что Пустошь известила, что её встретят, когда услышала звук.

Очень знакомый. До боли в сердце. Ожививший воспоминания… Она и Хранитель Конели на тренировочной площадке…

Хотя, нет. Это был не звук. Звуки. Многочисленные. Резкие. Когда-то Мираль Конели учил её распознавать их.

Свист вращения кинжала в полёте.

Кинжалов!

Неужели никто не слышит?!

— На пол! — глухо выкрикнула землянка одновременно с Духом, их фигуры резко пригнулись и неуклюже упали на каменный грубый пол, проехав чуть вперёд, сдирая ладони. За ними упали остальные. Майстрим упал сверху на Елю, прикрывая девушку.

Вовремя. Над головами пролетел десяток кинжалов. Но ни одного предсмертного хрипа не послышалось.

Еля подняла голову, услышав уверенные гулкие шаги, Май скатился с неё и тоже глянул в сторону шума, — Стражи Пустоши выходили из многочисленных узких тоннелей подземелья. С разных сторон.

Молчаливые мощные фигуры. Умелые воины. Вооруженные.

Они окружали немногочисленную группу.

— Как я и думал, — процедил Дух. — Эта стерва руководит ими.

— Мы идём дальше, — проговорил Май, — Тени рода вступят в бой. Магией здесь фонит слабо, — они справятся. Хотя бы дадут нам время.

Еля пристально вглядывалась в каждую фигуру Стража, пытаясь высмотреть Рона Аверина. Рон тоже должен быть здесь в подземелье, ведь он ушёл со всеми на зов Пустоши.

— Еля, вперёд. Нужно бежать, — отрывисто произнёс Майстрим, слегка подталкивая девушку в спину. Дух уже столкнулся с одним из Стражей, преграждающим им дорогу вперёд. Мечи мелькали, как сумасшедшие, слышалось натужное дыхание обоих… Замах, обманный отдох, уклон вправо и удар мечом в сердце… Страж медленно осел и распластался у ног Духа.

— Даже жаль, — пробормотал Дух. — Он постоянно притаскивал меня в лазарет после Игр.

До встречи со Стражами их группа и так практически бежала, сейчас же ускорилась многократно. Втроем они бросились вперёд, на зов Пустоши, за спинами остались те, кто в молчаливой борьбе вступили в бой — Тени рода Данери и оставшиеся Стражи.

Еля знала, что больше их не увидит. Ни тех, ни других. Никогда. Как и многих других до них…

Значит, Пустошь не высосала Стражей до конца. Не превратила их в зомби… Только подчинила волю. Как тогда подчинила её. Поэтому Стражи молчат. Тогда Пустошь говорила её устами, но тогда Она вселилась в неё, а во всех Стражей одновременно, видимо, Она не могла вселиться.

И разум тоже подчинила…

… потому что никакого отклика, никакой жизни Еля не увидела в глазах Стражей.

Они не стали зомби, но стали убийцами.

Гнев и ярость стали подниматься из глубины души, но Еля не позволила, чтобы они завладели ею, — ей нужны холодная голова и трезвый ум.

А ещё она была уверена, что Рональд не остался среди тех, кто остался за спиной. И от этого хоть на немного стало легче.

Значит, будет ещё одна встреча со Стражами? И с Рональдом?..

* * *

Страж Рон Аверин преградил дорогу неожиданно. Просто вышел из очередного бокового тоннеля — молчаливый, сосредоточенный и отстраненный, вооруженный до зубов и послушный чужой воле.

С пустыми равнодушными глазами, с лицом без эмоций.

Еля узнала его сразу. Мгновенно. И растерялась. За эти доли секунды Рон уверенно направил на неё острие двух коротких мечей.

Майстрим резко дёрнул магическое лассо, и Еля тут же оказалась за его спиной. В следующую секунду две мужские фигуры столкнулись в смертельной битве.

— Майстрим! — рвано и испуганно выдохнула Еля. — Нет! Это же Рональд!

— Ты рехнулась? — прорычал Дух, хватая девушку в охапку и встряхивая. — Сейчас это не твой напарник. Это Её прислужник. Как и все остальные Стражи. И он опасен. А его цель остановить нас, чтобы дальше ты шла одна.

— Не убивай его! Май! Нет! — из Ели выходили какие-то хриплые болезненные звуки. Она как бабочка трепыхалась в объятиях Духа.

— Да приди ты в себя, чокнутая баба! — зло зарычал Дух. — Успокойся! А то твой друг разделается с твоим мужчиной.

— Рональд не сможет победить Мая! — не менее зло в ответ процедила Еления, пытаясь вырваться из крепкой железной хватки смертника. — Май искуснее и сильнее Рона!

— Тварь подчинила твоего друга себе, девочка, и руководит им, — Дух развернул Елению к себе, схватил за подбородок и низко наклонился к перекошенному от страха лицу. — Вспомни себя… некоторое время назад. Никто не мог с тобой справиться. Ты убила всех.

Еля вздрогнула и окаменела.

— Стражи стали невероятно сильны. Император сделает то, что должен, а мы должны идти вперёд, — мягче проговорил Дух. — Пока она не потеряла терпение. Ещё немного и будет поздно. Ты станешь ей не нужна, и тогда мы никого не сможем спасти.

Глава 49

«Никого не сможем спасти…» — это фраза будто молотом ударила Елю по голове.

В сердце так болезненно кольнуло, так сдавило грудь, что Еля не могла вдохнуть. Она вдруг остро поняла, как ей дороги те двое, что сейчас столкнулись в смертельной битве. Что без Майстрима и Рона ей всё равно, даже если весь мир Арде погибнет… Она не могла потерять ни того, ни другого.

Еля трансформировалась мгновенно, вырываясь из железной хватки Духа. Фурией бросилась к сражавшимся мужчинам, но тут же, как пушинка, отлетела к стене, отброшенная уверенной рукой Мая.

— Не лезь, — отрывисто бросил он, отражая новый удар Аверина, кружась вокруг своей оси.

— Майстрим… — Еля ловко вскочила на ноги и снова бросилась к мужчинам. Перед глазами мелькнуло равнодушное лицо Рональда с глазами, в которых не было никакого выражения.

— Рехнулась?! — И снова Май оттолкнул её, на этот раз сильнее и дальше.

Еля распласталась на грубом каменном полу, содрав ещё больше ладони и стесав щеку и подбородок. Не успела она вскочить на ноги, как сверху на спину упал Дух, пригвождая её к земле.

— Хватит, — шикнул смертник.

— Не убью, Еля, — рыкнул Май. — Иди. Дух знает, что делать.

— Май, заставь его всё вспомнить, — умоляюще проговорила Еля. — Он сможет.

— Как? — прокряхтел Майстрим, с трудом отражая участившиеся удары мрачного и спокойного бывшего соперника. — Сейчас это… не твой… Рон… Это другой…человек, — проговорил тяжело с перерывами.

— Май, я знаю о чём говорю. Он должен вспомнить… всех. А потом память рода поможет ему стать сильнее. Он освободится.

— Бред, — процедил сверху Дух.

— Она вселилась в меня, и я почти умерла… — громко проговорила Еля, зло и с силой сталкивая с себя крупную фигуру смертника, поднимаясь на ноги. — А потом я увидела родителей, и они подсказали выход. Нужен огонь, Май. Любой. И он вспомнит.

— Иди, Еля, — выдохнул Май. — Я запомнил. Идите. Оба!

— Рон безумно любил маму… — выдохнула Еля в отчаянии.

Дух схватил девушку за руку и потащил за собой вперёд. Больше Еля не сопротивлялась. Майстрим не станет убивать Рона, а другу не справиться с лучшим воином Ровении.

Ведь не справиться же?

Воспоминания об умершем Конели пришли некстати.

Страх. Боль… Бессилие…

И снова отчаяние затапливает душу. Если Рон хотя бы наполовину силён так, как она, когда Пустошь в неё вселилась…

Еля обернулась, в огромных чёрных глазах застыло горе.

— Я люблю тебя, Май! — закричала она на разрыв, и голос её гулким эхом отразился в каменных коридорах катакомб. — Больше жизни! Пожалуйста… Боже… береги себя!

Сжав с силой челюсти, крепко сжимая в одной руке меч, в другой — запястье иномирянки, Дух упрямо тащил девушку за собой, и, сделав ещё несколько широких сильных шагов по подземному ходу, буквально втолкнул Елю в неожиданно открывшийся перед ними огромный каменный зал.

— Похоже, пришли, — сквозь зубы процедил смертник, дергая к себе девушку. — Давай соберись. И пошли спасать этот грёбаный мир.

В огромном каменном зале с высоким потолком, который поддерживали внушительного вида колонны, исписанные замысловатыми древнейшими рунами, было совершенно пусто.

Еля истуканом застыла на входе, с изумлением рассматривая многочисленные чёрные плиты с точно такими же рунами, как на колоннах, которыми был выложен пол зала и которые издалека напоминали пчелиные соты.

Почему именно соты?..

Атмосфера в зале, несмотря на его абсолютную пустоту, давила и действовала на нервы, хотелось съёжиться, спрятаться, замереть и не двигаться.

Или бежать…

«Ты поздно», — без эмоций прошептала Пустошь.

От неожиданности Еля вздрогнула, липкий пот страха мгновенно покрыл тело. Еления нервно заозиралась вокруг, хотя подсознательно понимала, что не сможет увидеть кровожадного монстра.

«Вс-стань в центр. С-самая центральная плита».

Еля сделала шаг, другой и снова застыла, даже не ступив на первую плиту.

«Зачем привела мужчин? Чтобы я выпила их?» — насмешливо прошипела Пустошь.

«Они не отпускали меня одну».

«И с-смертник?»

«Он?.. — Еля на миг растерялась. — Нет… Он просто… со мной»

«С-с тобой… Конечно, он с-с-с тобой… Интрес-сно получилос-сь… Он всегда хотел быть с-с-с тобой, думал о тебе, вс-споминал, мечтал, ненавидел и любил… и вот ты и он… вмес-сте».

«О чём вы?» — опешила Еля.

«Ты ещё не догадалас-сь из чьих вос-споминаний я достала твой образ, иномирянка?»

Еля с недоверием воззрилась на хмурого Духа, который мрачной огромной глыбой замер рядом с ней и с интересом рассматривал чёрные плиты с рунами.

— Что? — сразу насторожился тот. — Ты говоришь с Ней? Она здесь?

Еля кивнула.

— Говори, что беспокоит, — Дух остро уставился на девушку.

— Она сказала… я оказалась в Тюрьме… из-за вас, — медленно выговаривая слова, проговорила Еления.

— Сука болтливая! — Дух зло уставился вверх, словно знал, что Пустошь где-то там. — Не могла промолчать? Надо было всё испортить?!

«С-стало интерес-сно, как ты добился с-своего? — прошипела Пустошь уже в голове Духа. — Здес-сь ты и она, но нет ни одного, ни другого… А ты жив и рядом с иномирянкой… И как ты с-сказал? Пришёл мир с-спаса-сать?»

«Для неё сказал. Ты знаешь, что она значит для меня, — мысленно ответил Дух. — Это я добился своего?! — добавил он в ярости. — Я?! Где ты видишь это?! Сейчас ты выпьешь её, высосешь до капли! Потом уничтожишь мой мир! И чего я добился по-твоему?! Чего?! Смерти всех и вся?!

— Кто вы такой? — резко спросила Еля. — Откуда знаете меня?

Дух всем корпусом развернулся к девушке. Стремительное движение вперёд, и он схватил огромной сильной ладонью Елю за шею.

Еления настороженно замерла, не вырываясь, не отрывая чёрных глаз от бешеных глаз смертника, который наклонил к ней уродливое неузнаваемое лицо.

— Я — Роланд Варниус, иномирянка. Помнишь такого?

На мгновение на лице Елении отразилось непонимание, а потом такое искреннее изумление, что Дух не выдержал и рассмеялся — зло и раскатисто.

— Помнишь, значит. Не ожидала, девочка?

Дух медленно наклонился и впился поцелуем в онемевшие девичьи губы, всё ещё слегка сжимая нежное горло. Другой рукой сжал тонкую сильную фигурку, сграбастывая, прижимая к себе. До боли в девичьем теле, до хруста костей. Так, будто хотел вдавить в себя иномирянку. Или сломать. Но через мгновение Еля уже была свободна, Дух отошёл от неё на несколько шагов в сторону, не смотря в её глаза.

— Ненавижу…

— Не смей касаться меня! — в ярости процедила Еления, с отвращением вытирая губы.

— У самой руки по локоть в крови, — беззлобно процедил Дух.

Еля вздрогнула и отшатнулась, лицо перекосило от ненависти.

«Ненавидит он… — прошипела Пустошь Еле. — Ты — вс-сё, что ему нужно…»

Смертник резко вскинул голову и произнёс спокойно и внешне равнодушно:

— Пустошь, у меня к тебе предложение. Интересное и взаимовыгодное. Выслушай. Уверен, тебе понравится. Поэтому я и здесь… Если нет… ну на нет и суда нет. Сожрешь тогда и нас, и этот гнилой мир.

«Предложение?.. ну говори…»

Дальше Дух стал переговариваться с монстром молча, полностью контролируя мысли и эмоции.

«Предлагаю взаимовыгодный обмен. Я отдаю тебе своё тело. Во временное пользование, так сказать. С его помощью ты разделаешься с Хранителями мира…»

«Я могу ис-спользовать любое тело, с-смертник, — насмешливо и скучающе перебила его Пустошь. — Зачем мне твоё?»

«Сейчас сюда явятся Хранители мира, среди которых будет мой отец. Он стал седьмым Хранителем после смерти Конели. Они знают, что скоро полнолуние, и в этот период ты слабеешь… Если ты будешь во мне, они не смогут тебя победить».

«Почему же?»

«Отец здесь в Тюрьме Пустоши из-за меня, чтобы помочь сбежать. Он не будет использовать против меня древнюю магию, а значит и против тебя не будет».

«Ус-словия?»

«Не порабощай мою волю до конца, чтобы отец видел, что я жив, а не просто безмозглая оболочка».

«Какая тебе выгода?»

«Выгода?.. Не выпивай этот мир до дна, возьми столько, сколько нужно, чтобы уйти дальше».

Пустошь не отвечала.

«Это мой мир. Мой дом, в котором я хочу править. Я покажу тебе те империи, которые ты сможешь высосать. Все. До дна. А остальное… оставь мне», — продолжал Роланд.

Пустошь молчала долго.

«Девчонка тебе тоже нужна?» — прошипела Она.

«Ты знаешь, как никто другой, что да».

«Мне нравятся её эмоции… Я не с-согласна. Девчонку отдашь. Я её выпью».

«Эмоции?! Я дам тебе её эмоции. Она раскроется и будет беспомощна. Ты сможешь насладиться её горем. Безудержным и отчаянным. Я устрою это. Без меня ты не получишь ничего похожего. Никогда. Только не убивай её».

«Как ус-строишь?»

«Освободи её напарника от своей власти. Пусть он придёт в себя, а я убью его на её глазах».

И снова молчание Пустоши.

«И другого тоже. На её глазах», — через некоторое время прошипела Она.

«И другого… тоже»

«Ну что ж… с-смертник… когда-то я не ошиблас-сь в тебе… Если вс-сё то, что ты говоришь, правда, то вс-скоре мы с тобой с-станем одним целым».

«Я говорю правду».

«Пос-смотрим. Я не могу верить тебе на с-слово».

«Пусть жених и напарник иномирянки придут сюда, и я докажу тебе, что можешь мне верить».

«Ты можешь дать магическую клятву»

«Но ты не можешь. Ты нарушаешь клятвы. Магия нашего мира не действует на тебя в обычном своём проявлении»

«Ты умен, с-смертник. Возможно… мы…договоримся».

Глава 50

Когда Майстрим увидел два острия, направленных в шею Ели, реакция была мгновенной.

Тот, кто посмел угрожать Еле, должен быть мёртв, но этот кто-то оказался Авериным и пришлось справляться с яростью, задавить ее невероятным усилием воли и брать себя в руки, — знал, что не может убить Рона, — Еля никогда не простит ему этого: слишком дорог ей бастард Авериных.

Май был уверен и в том, что его смерть Елю тоже не обрадует, и её она тоже не простит Рональду, а поскольку тот сейчас невменяем и подчинён чужой воле, вся ответственность за то, чтобы остались в живых оба, лежит на нём.

Пришлось вспомнить все знания и умения ближнего боя на мечах, — неожиданно Аверин оказался слишком сильным и искусным противником. Пустошь подчинила волю Рона, но Она не стала его подселенцем, а, значит, тот применял только личные умения и возможности.

Удивительные умения и возможности. Май, к своему стыду, сразу после столкновения чуть не пропустил пару ударов незнакомой ему техники боя.

Мелькнула мысль, что бывший соперник значительно подматерел и возмужал. А после неё мгновенный и неконтролируемый болезненный укол ревности в сердце, в памяти вспыхнули неоднозначные события, записанные на тюремном артефакте, где Рон и Еля вместе…

Некстати. Он только что справился с собой и вот снова… гнев и ярость… и приходится брать под контроль эмоции.

И все-таки… как Аверин оказался в Тюрьме Пустоши одновременно с Елей?..

Рон сделал резкое неуловимое движение, которое Май совсем не ожидал от него и еле успел отскочить и уклониться… от рубящего удара в плечо, который Рональд, поняв, что не достиг цели, попытался тут же перевести в режущий в шею.

Да этот недоделанный придурок чуть не убил его… Чуть голову ему не отрезал…

«Что за техника такая, мать твою? Чья?!» — разозлился Май.

Он попытался подрубить выставленную вперёд ногу соперника, но тот ловко ушёл от атаки, ловко отставив ногу назад, на время уходя в глухую защиту. Майстрим решил продавить защитный блок одним клинком, а рукоятью второго ударить Рона в голову и лишить сознания. Бессознательный Аверин в их ситуации — наилучший выход.

Рон отвёл голову, словно прочитал его мысли, спасая висок, и рукоять меча Мая прошила воздух в сантиметре от уха Аверина.

Они сталкивались снова и снова. То один атаковал, то второй… Скрежетали мечи, в ход шли колени и локти. И ни один не уступал…

Еля сказала, что нужен огонь. Но ему нужны хотя бы пара минут, чтобы попытаться его сотворить.

— Рон, не хочешь передохнуть? Прошлое вспомнить? — выдохнул Майстрим, мечи столкнулись крест-накрест, глаза оказались напротив друг друга. — Какой была твоя мать?

Никакого отклика. Полное равнодушие в глазах.

— Ты любил её, Рон?

В ответ молчание. Ни злости, ни ярости на лице.

Бездушная машина для убийств.

Май сделал обманный отход, чтобы сделать сопернику подсечку, но тут же получил резкий болезненный укол в бедро.

— Да кто научил тебя этим приёмам, сволочь?! — зло прошипел Майстрим, теперь сам уходя в защиту.

Рон решительно наступал, снова пытаясь добраться до его шеи, нанося мечами безостановочные рубящие удары.

— Ну и скотина ты, Аверин. Я пытаюсь тебя щадить, а ты меня решил на ленточки искромсать? — процедил Май и решительно перешёл в атаку — закончить жизнь в тюремных катакомбах совсем не хотелось.

И вдруг…

— Что… происходит? Какого хрена? — натужно просипел Рональд, отбиваясь от яростных ударов Майстрима. — Спятил, что ли?

Май мгновенно остановился. Отступил, тяжело дыша и с облегчением опуская мечи. Недоверчиво уставился на Аверина.

Тот тоже опустил мечи, тряхнул головой, прикрыл запавшие глаза.

— Ты находился под властью Пустоши, — проинформировал его Май.

— Еля где? — Рон открыл глаза и холодно уставился на Майстрима.

— К Ней пошла, — ответил тот, а Рон словно к чему-то прислушался. — С Духом.

— Зовёт, — пробормотал он. — Нас. Знает, что ты рядом.

* * *

При фразе «Нас» Рон заметил облегчение, мелькнувшее на лице Майстрима, а потом глаза молодого императора Ровении цепко впились в его лицо.

— Чтобы не происходило сейчас там, Дух на нашей стороне. Понял?

— Почему он не ушёл? — Рон наградил императора мрачным взглядом. — Он должен был сбежать.

— Елению спас. Вырубил и вернул её. Она в одиночку отправилась сюда.

— А ты где был, мать твою, жених?!

Май почувствовал, что закипает. Надо было всё же умудриться и треснуть по башке этого придурка.

— Ты должен всегда быть рядом с ней.

— Идём. Веди, умник, — ледяным тоном проговорил Май.

Они появились одновременно. Вышли из разных тоннелей.

Майстрим и Рональд.

Хранители мира, Оливар и Верховная Фурия. Хранители тут же стали расходиться по залу, образуя круг, вместе с ними и Оливар Варниус.

Увидев Мая и Рона, Еля испытала такое невероятное облегчение, что несмотря на всю опасность ситуации, захотелось закричать от счастья. Живы! Оба!

Взгляд выхватил раненую в бедро ногу Майстрима, резаные раны на груди и животе, сердце сжалось в комок, но оба уже нашли её глазами и направились к ней. Уверенным широким шагом, ни секунды не сомневаясь, где они сейчас должны находиться, с каждой секундой стремительно сокращая расстояние.

Еления встретилась взглядом с Маем, молча сказала, как благодарна ему, что он справился, и как рада, что он будет рядом. В ответ уголок губ мужчины дрогнул в подобие улыбки, взглядом он обнял её нежно.

Дух пошёл навстречу Маю и Рону.

Зачем-то.

Стоял рядом с ней и вдруг пошёл…

Еля увидела, как в каждой руке смертник сжимает рукояти мечей. Зачем он достал мечи из ножен? Что задумал?

Всё длилось… мгновение.

Как в кошмарном сне.

Словно в замедленном кадре…

Через миг, равный удару сердца, ответ на вопрос пришёл, — мечи вонзились в тела двух мужчин, шедших Духу навстречу.

В грудь каждого из них.

В одну. И в другую…

… где бились сердца…

Майсирим и Рональд хотели отразить удары…

Но они смотрели на неё и не успели.

Наверное, этот крик принадлежал ей.

Наверное.

А может другому существу — дикому, отчаянному и смертельно раненому.

То, что стало происходить дальше, Еля уже плохо осознавала.

Она стояла над теми, кто был ей дорог больше жизни, чьи глаза были ещё открыты, но уже закрывались, становились мутными.

В груди обоих торчали мечи.

Те самые мечи Стражей, которыми она так часто восхищалась раньше.

Короткие. Обоюдоострые. С рукоятью из неожиданно лёгкого чёрного камня.

Гордость Стражей.

Их ковали из редкого вида стали, которая смертельно опасна для тёмных тварей, а для людей и магов…

Ответ был перед её глазами.

Наверное Дух поднял их во дворе Тюрьмы Пустоши.

Или уже в катакомбах.

Она не помнила.

Снова кричала. Умоляла не умирать. Упала на колени между неподвижными мощными телами, положила голову на грудь Мая, у которого хватило сил обнять её и прижать к себе, и просила не закрывать глаза. Боже, она так боялась, что он их закроет…

Май что-то шептал в ответ, уверял, что всё будет хорошо, она не должна отчаиваться, и что он любит её больше жизни.

Еля положила ладонь на грудь Рональда, там где ещё билось сердце, уже очень медленно и еле слышно… Рон накрыл её руку сверху своей, пока ещё тёплой, но сжал слабо, из последних сил.

Когда объятия Мая ослабли, а рука Рона больше не сжимала её ладонь, Еля окаменела.

Затаив дыхание, она прислушивалась к мужскому дыханию, снова и снова, обостряя слух до невозможности, но не могла его уловить.

Отчаяние затопило внезапно, словно лавина, с такой невиданной силой, что перед глазами почернело. Казалось, их заволокла сама тьма, беспросветная и беспощадная…

Сколько она ещё просидела над двумя мужскими телами, Еля не осознавала.

Вечность или мгновение?

Но вот она встала и обернулась.

Прямая и жёсткая.

Нашла его взглядом.

У неё тоже два меча. И тоже — мечи стража. Один она всадит ему прямо в горло, второй — в злое жестокое сердце. И будет проворачивать много раз, наблюдая как кровь хлыщет из него фонтаном. Будет смотреть в его глаза, пока из них не уйдёт жизнь…

Бердайн Огдэн уже сошлась в смертельной схватке с убийцей. С тем, у кого руки не по локоть… по шею в крови.

С тем, кто вскоре захлебнётся от собственной крови.

От её руки.

Вокруг Духа клубилась тьма, очень знакомая тьма, а уродливое, прервите шрамами, лицо стало ещё жёстче и уродливее, чёрные зрачки полностью слились с радужкой и белком.

Еля лишь краем затуманенного горем и яростью сознания поняла, что произошло.

Она. В нём.

Теперь они — одно целое.

Как недавно было с ней.

Удар, которым Бердайн Огдэн он отшвырнул к каменной стене, был такой страшной силы, что, королева, похоже, сломалась надвое. Подняться Верховная фурия больше не смогла.

Теперь Еля уже захрипела. Из неё выходили невнятные звуки, которые напоминали предсмертные хрипы раненого зверя.

Она не просто понеслась на Тварь, которая убила всех, кто ей дорог…

Она полетела.

Её несли крылья из той самой тьмы, которая сейчас убивала всех руками смертника.

Из той же тьмы, что клубилась вокруг Духа.

Из Её тьмы.

Они столкнулись с такой силой, что до боли потемнело в глазах, хрустнули кости, а может и сломались. Но это было неважно. Два тела упали и покатились по чёрным плитам с древними рунами, сплетенные и непримиримые.

Еля высвободилась из «объятий» Духа и отшвырнула от себя огромное мужское тело. Оба вскочили на ноги одновременно и снова сошлись в поединке.

В смертельной битве.

Еления знала, из них выживет кто-то один. Другого не дано.

Снова и снова она налетала на врага. Рубила его мечами, резала, впивалась острыми зубами в тело и безжалостно разрывала когтями.

Но Дух снова и снова ускользал, окровавленный, истерзанный, но живой. Усмехался ей в лицо нечеловеческой улыбкой.

— Хватит, иномирянка. Я не хочу тебя убивать. Доиграешься, — он произносил эти слова снова и снова, а она всё равно нападала, резала, колола и рвала ненавистное тело.

— Мы готовы, — глухо, словно издалека, прозвучал донельзя напряжённый голос Оливара Варниуса. — Будь готов.

Под сводом каменного зада раздался гул мужских голосов, произносящих заклинания на древнем арданском, руны на столбах и плитах вспыхнули ярким светом, рядом с их сплетенными намертво фигурами воздух подернулся рябью, воздушные стены разрезали невидимым острым ножом, и они расползлись в стороны, преобразуясь в тоннель, который мгновенно стал закручиваться тёмной воронкой.

Роланд Варниус криво и болезненно улыбнулся ей в лицо и прошептал:

— Смертельные Игры закончились, девочка.

Дух с невероятной силой выкрутил одну руку, лишая Елю меча, и вторую, из которой тоже выпало оружие, крепко перехватил обеими руками запястья новоявленной фурии и с силой потянул за собой — в образовавшийся тоннель.

Еля в панике оглянулась.

Шесть Хранителей мира смотрели на неё.

Мрачно и торжественно.

Тела тех, кто дорог, неподвижно лежали на каменных, сияющих древними рунами, холодных плитах.

Окровавленные и бездыханные.

Оливар Варниус быстрым широким шагом направлялся к тоннелю портала.

Учёный вошёл решительно вслед за ними, а в следующее мгновение ударил её чем-то тяжёлым в висок, и темнота поглотила мечущееся в ужасе сознание.

Глава 51

Еления с трудом разлепила веки, перед глазами всё расплывалось. Ей пришлось сосредоточиться, чтобы сфокусировать взгляд. На яркой точке.

Это помогло, и она осмотрелась вокруг, отстранённо подумав, что её окружает сплошная тьма. Не сразу поняла, что точка, на которой она сосредоточилась, — звезда в небе.

От этого небольшого усилия девушка устала, справа в виске выстрелило резко и неожиданно, причиняя острую боль.

Она снова закрыла глаза и провалилась в пропасть.

Еля летела вниз. С невероятной скоростью, понимая, что сейчас разобьётся.

Знала, что может раскрыть крылья, которые у неё теперь были — невероятные, сотканные из самой тьмы. Крылья, о которых когда-то мечтала, но…больше они ей не нужны.

Как и сама жизнь.

Жестокая и несправедливая.

— Лена! — Кто-то позвал её, настойчиво и властно. — Лена!

Но она продолжала падать.

Вниз.

Сейчас разобьётся…

И снова её позвал сильный знакомый голос:

— Лена, очнись!

Еления резко остановилась, зависая над бездонной пропастью, а через мгновение словно кто-то подкинул её вверх, и лёгкой пушинкой девушка полетела обратно.

— Лена, открой глаза!

Еля с трудом разлепила свинцовые веки, пытаясь сфокусироваться на склоненном над ней лице, что оказалось сделать намного сложнее, чем до этого со звездой.

Из-за темноты она не могла рассмотреть обладателя голоса, хотя сразу его узнала.

Голос принадлежал тому, кого она ненавидела всем сердцем и всегда боялась.

— Слава богам, очнулась! Ну и напугала ты меня!

— Я… ничего… не вижу, — прошептала Еля с запинками. — Темно. Я… ослепла? — спросила равнодушно.

— Нет. Не ослепла, — усмехнулся Оливар Варниус. — В этом мире всегда темно.

— В каком… мире? — голос подчинялся Еле с трудом.

— Мы в другом мире, Лена. В мире, где не бывает солнечного света. Никогда не бывает. В этом мире господствует только Луна. Вернее — несколько лун. Их четыре. Они постоянно сменяют друг друга, поэтому здесь вечное полнолуние. В общем, то, что надо. Хорошо, что когда-то я нашёл этот мир и запомнил его. Интуитивно понял, что он ещё мне понадобится.

Глаза Елении стали привыкать к темноте, и девушка понемногу стала различать, кому или чему принадлежат очертания над её головой.

— В первый раз ты тоже так тяжело приходила в себя после перехода? — поинтересовался учёный.

В первый? Это много лет назад?

— В тот раз… вы… не стучали… мне… по голове.

— Извини. Пришлось. Не до твоих истерик было. В Духе Пустошь обосновалась, надо было помочь сыну, а не тебя успокаивать.

После некоторого молчания Еля спросила:

— Зачем?

— Что?.. а… Зачем мы здесь? Или зачем ты здесь?..

— Мы, — шепнули сухие губы.

— Как говорится, это был единственный возможный выход с малыми потерями, — вздохнул учёный. — Наш солнечный древний вампир здесь заснёт навсегда. Пустоши больше не будет, Лена. В мире Арде так точно.

Еля закрыла глаза.

Она всё вспомнила.

С малыми потерями…

Для мира Арде — да, наверное, это были малые потери. А для неё?..

Перед мысленным взором встали лица Майстрима, Бердайн Огдэн, Рональда…

В них вся её жизнь.

— Вы… увели Её… через… портал… из нашего… мира… в теле… сына? — слабо прошептала Еления.

— Совершенно верно.

— Где… он?

— Роланд? Ушёл подальше отсюда. Воюет с этой дрянью, но Она уже начала слабеть. Ещё немного и станет не так сильна и опасна. Дух сможет освободиться от Неё. Но нужно подождать.

Еля устремила взгляд на тёмное небо.

Незнакомое.

Чернильное.

Чужое.

И холодное.

На нём тускло мерцали звёзды, самой яркой из которых была та, на которой она недавно фокусировала взгляд.

А ещё на небе было четыре луны.

— Он… всех… убил, — прошептала девушка без эмоций. — Кто… был… дорог… мне.

— Не говори ерунды, — резко возразил Варниус.

Еля перевела взгляд на мужчину. Тот вдруг образовал магический светляк, который слабо осветил их фигуры. Еления лежала на каменном полу полуразрушенного храма, у которого вместо крыши было небо. А учёный сидел рядом с ней, облокотившись спиной на подобие колонны.

— Здесь есть магия, — проинформировал Елю Оливар. — И ею можно свободно пользоваться. Только осторожно. Нельзя, чтобы нас раньше времени вычислили местные.

— Здесь… есть… люди?

— Не совсем. Что-то среднее между человеком и зверем. Лучше с ними пока не встречаться. Мы уйдём отсюда, как только Роланд справится со своей соседкой и уложит её смотреть сладкие сны. Навсегда.

— Почему… вы… сказали, что… что… — голос Ели сорвался и на время пропал. — Я… видела… их… — чуть слышно прошелестели девичьи губы. — Они… мертвы.

— Всё должно было выглядеть правдиво, поэтому пришлось по-настоящему проткнуть твоих парней. Она должна была поверить твоим эмоциям. И Духу.

Еля закрыла глаза.

Урод.

А его сын — убийца.

Сейчас силы вернутся, и они пожалеют о содеянном. Очень сильно. Это будет последнее, о чём они будут сожалеть.

— У нас есть немного времени, девочка, и я расскажу о том, что произошло на самом деле, — вздохнул Оливар. — Теперь можно. Да и надо время как-то убить. Не хочу, чтобы ты думала о Роланде хуже, чем он есть. Только давай договоримся. Ты не нападаешь, слушаешь меня до конца. Знаю, что пока ты без сил, но вскоре полностью восстановишься, а сейчас мало кто может справиться с тобой. Я видел тебя в деле. Ты, наконец, стала совершенством во всех смыслах.

На своё предложение учёный не заметил никакого оживления или согласия в глазах землянки. Только полная апатия и бесконечное равнодушие.

Лена не верила ему.

Договариваться тоже не собиралась.

Она верила своим глазам.

Ну что ж…

Варниус знал, что скоро апатия и равнодушие пройдут, поэтому нужно быстрее просветить землянку по поводу того, что произошло.

— Я не буду сейчас загружать тебя информацией о Вселенной, о Вселенском Разуме, управляющем ядре, сгустке Разумной энергии, которая творит, выращивает Вселенную, — начал говорить Оливар. — Хотя очень жаль, что мало кто из арданцев обо всем этом имеет представление, — учёный тяжело вздохнул. — Лишь горстка избранных знает. И всегда знала. Впрочем, как всегда. В нашем мире к знающим относятся Хранители Мира. И, к их величайшему изумлению, — здесь Оливар сдавленно и довольно хмыкнул, — твой покорный слуга тоже.

Еления смотрела безучастным взглядом на четыре Луны, которые различались по размеру и форме, вынужденная слушать учёного.

— Попав в Тюрьму Пустоши я захотел понять что есть такое Пустошь, ради которой тысячи людей много веков отправляют в кровавую мясорубку, с которой могут справиться только семеро сильнейших магов нашего мира. И я искал ответы, а попутно создавал эликсиры… А потом вспомнил об одном своём потрясающем открытии. Ранее, много лет назад, я проводил много исследований, которые привели меня к пониманию того, что во Вселенной первичны информация и энергия, а не материя. Именно информация и энергия являются началом всего, а материя — это следствие, это энергия, уплотнённая в несколько миллиардов раз. А чтобы получить каплю материи, нужно иметь море энергии. Но я искал эликсир бессмертия и тогда просто принял это знание к сведению. И только в Тюрьме Пустоши осознал всю важность своего давнего открытия, ведь человечество разных галактик тысячелетиями искало начало начал… А я нашёл его.

Оливар говорил теперь возбуждённо, а землянка просто закрыла глаза. Но по напряженному девичьему лицу ученый знал, что девушка прислушивается к нему.

— Материя — это энергия в определенном состоянии, зависящем от той информации, той программы, которую заложил Вселенский Разум. Энергия упаковывается в определенный вид состояния: в тонко-материальное, плотно-материальное или сверхплотно-материальное… Впрочем, не буду забивать твою голову. В какой-то момент меня озарило, что Пустошь — это разумная энергия, а в нашем случае — древний солнечный энергетический вампир. Ее подселение к тебе подсказало мне, как можно с ней справиться, ведь тогда Она полностью оказалась в тебе, вся Её энергия сосредоточилась в одном маленьком человеческом теле, поэтому ты и оказалась непобедима и смогла расправиться даже с Хранителем Конели. А теперь получается снова нужно было из океана Её энергии получить каплю материи, то есть снова вселить её в чьё-то тело, которое легко можно переместить через портал в другой мир.

Оливар замолчал, Еля тоже продолжала молчать, не открывая глаз.

— Какую… роль… вы… отвели… Майстриму?

— Роль отвлекающего элемента, — спокойно пояснил учёный. — И он справился с ролью блестяще.

— Он… умер.

— Мой сын всегда был самым искусным воином Ровении, девочка, — снисходительно проговорил бывший тюремный целитель. — Годы в Тюрьме Пустоши отточили его боевые навыки до совершенства. Дух всегда был лучшим, лучшим и остался, и он умеет бить в цель. И рядом с целью тоже.

— Я… убью… его, — Еля произнесла эти слова ровным тоном — просто констатировала факт.

— Роланд никого не убивал, — нахмурился Оливар. — Не в этот раз. И по-другому нельзя было заслужить Её доверие. Он серьезно ранил. Всё. Должен был ударить в нескольких сантиметрах от сердца. Уверен, что он до миллиметра рассчитал удар. Вернее, удары. Твой Аверин появился незапланированно, Роланду пришлось импровизировать.

Землянка резко распахнула прикрытые до этого веки, в чёрных глазах мелькнуло недоверие, сменившееся робкой надеждой.

— Вы… хотите… сказать..? — прохрипела Еления.

— Оба твоих ухажёра должны остаться в живых. Если никто не добил, — кивнул Оливар.

Еля вздрогнула.

— Кто… мог…

— Мало ли, — задумчиво проговорил Варниус. — Я давно понял, что хуже человека нет зверя в любых мирах. Может быть, Хранители мира спасли и вылечили твоих мужчин. А, может, нет. Оставили там, в древних катакомбах, помирать или добили, чтобы никто ничего и никогда не узнал. А может, твоя королева их вытащила…

— Королева… тоже…

— Что «тоже»? — вдруг неожиданно вспылил Оливар. — Я тоже всё отлично видел! Кости сломались, да. Так королева Огдэн — фурия, что ей сделается? Регенерация у неё получше, чем у многих. Всё срастётся.

— Она… жива? — с трудом сглотнула Еля.

— Наверное, — учёный в раздражении пожал плечами. — Если так сильна, как о ней говорят легенды. Удар Пустоши не каждый выдержит. Но Бердайн Огдэн должна. Если её тоже не добили.

Еления вздрогнула от этих жестоких слов.

— Королева… знала… обо… всём?

— Не обо всём. Только о том, что Дух должен победить её, когда она бросится защищать тебя. Королева знала, на что шла. Великая женщина.

Сердце Ели сжалось в маленький пульсирующий комочек.

Конечно, Бердайн Огдэн знала. Благородная и храбрейшая королева фурий всегда готова была отдать за неё жизнь. Как и Еля за неё.

— Почему… плиты… были… похожи… на соты? — спросила Еля спустя некоторое время.

— Ты заметила?! — искренне удивился Варниус. — Хотя чему я удивляюсь… Это плиты из древнего метеорита, которым покрыты и колонны. Много сотен лет назад Она велела их создать и разложить таким образом.

— Почему?

— Потому что структура Вселенной — это структура сот, — немного раздраженно пояснил учёный. — Все энергетические столбы увязаны между собой такой сотовой структурой. Она позволяет равномерно распределить энергию во Вселенной. Поэтому наш энергетический вампир эффективно использовал структуру сот, энергетические нити Стражей переплетались между собой, под воздействием древнейшего метеорита повторяя форму сот, прежде чем Она поглощала их. Поэтому только в этом месте Она питалась энергией Стражей.

И снова молчание, но Оливар знал, что землянка была совершенным человеком и намного быстрее, чем обыкновенные люди, должна прийти в себя, как душевно, так и физически. Даже после огромного горя и потрясения.

Оливар незаметно удалился, оставив девушку осмыслить всё то, что он рассказал.

Да, его план выполнен идеально.

Каждый прекрасно сыграл свою роль. Каждый, следуя его совету, постоянно держал под огромным непрекращающимся контролем мысли. Поэтому Пустошь не смогла узнать о том, чем ей грозит вселение в тело его сына. Даже Хранители мира выполнили всё то, на чем он настаивал, — поняли, что иначе вампира не удержать, слишком сильной и взрослой Тварью тот стал. И больше не собирался соблюдать древний договор, в котором кто-то легкомысленно предусмотрел, что Она обещала не трогать мир Арде, не пытаться вырваться из ловушки, пока будет сыта и полна необходимой Ей жизненной энергии.

Ей перестало хватать жизненной энергии. Вампир с трудом насыщался…

Поэтому каждый Хранитель держал под магическим контролем один из энергетических центров Пустоши, которых всего было семь. Они заблокировали их, и когда открылся портал, Тварь не смогла выбраться из ловушки. Роланд, конечно, очень рисковал тем, что Тварь могла его разорвать, но сам вызвался…

Только вот то, что Варниусы прихватят с собой в другой мир землянку, стало для всех остальных полной неожиданностью.

Ну ничего, им она нужнее. Землянка нужна его сыну. Похоже, девчонка проникла Роланду не только под кожу, но даже в кости.

А арданцы пусть строят новый мир.

Без землянки.

И без угрозы иномирного монстра.

Варниусы же свой долг родному миру отдали.

Вину искупили.

Глава 52

Оливар Варниус иногда выходил из древних развалин храма, чтобы найти что-нибудь съедобное, но Елю просил не рисковать, чтобы девушка не наткнулась на местных существ.

Еля или спала под открытым небом на каменном полу, или сидела, облокотившись спиной о потрескавшуюся от времени колонну, и смотрела на звёзды — огромные и тусклые, чужие и холодные, и на четыре луны, каждая из которых имела свой размер и форму.

Она вспоминала тех, кого любила.

Оказавшись сейчас так далеко от всех, Еля остро осознала, как дорог ей стал мир Арде и те, благодаря кому она его полюбила.

Понемногу силы возвращались к Еле, она заставляла себя верить словам Оливара Варниуса о том, что Майстрим, королева и Рональд остались живы. Она не знала, какое будущее для неё придумал сумасшедший и гениальный учёный, и пока не спрашивала об этом в ожидании полного восстановления. Просто верила всей душой и всем сердцем, что Хранители мира помогли её близким, а она сможет к ним вернуться.

Верила и вместе с учёным ждала возвращения Духа, того момента, когда Пустошь, наконец, угомонится, и Роланд с ней справится.

Но древний монстр затаился, чувствуя подвох, не желая оставлять телесную тюрьму и засыпать.

Однако с каждым днём сопротивление Пустоши ослабевало всё больше из-за вечного полнолуния нового мира.

— Полнолуние здесь немного по-другому воздействует на нашу пленницу, — вслух размышлял Оливар. — Понять бы, почему. Видимо, какая-то здесь энергия своеобразная… или она нажралась жизненной энергии в Арде, и теперь ей хватает сил сопротивляться.

Но однажды Дух появился.

Измождённый, исхудавший, неожиданно постаревший, ещё более заросший, чем раньше. Словно почерневший и высохший. Монстр не разорвал его, не выпил, но вытянул жизненных сил немерено.

— Справился? — с облегчением выдохнул учёный, одновременно с любопытством и беспокойством рассматривая сына.

— Да, — последовал краткий усталый ответ.

— Что помогло в итоге? — голос Оливара прозвучал по-деловому, всё с тем же любопытством, как будто он опрашивал студента в университете, а не человека, который только что победил древнейшего и опаснейшего энергетического вампира.

Еля мысленно закатила глаза и усмехнулась, — всё же странный тип этот старший Варниус, даже по отношению к собственному сыну.

Дух искоса бросил взгляд на Елению, но девушка в его сторону даже не посмотрела, уставившись в небо, с трудом сдерживая себя, чтобы не свернуть бывшему смертнику шею.

Как только Дух появился, перед мысленным взором Ели вспыхнула картина, когда он протыкает мечами тела Майстрима и Рона… Сейчас смертник настолько ослаб, что, наверное, она с лёгкостью справилась бы с ним, так как силы к ней уже полностью вернулись. Но пока она не нападала — решила послушать Роланда Варниуса. Быстро он всё равно не восстановится, а шею ему она свернуть всегда успеет.

— Помогла память рода, — глухо известил Роланд, заметив как на миг напряглась фигура землянки. Мужчина тяжело сел, почти упал, у соседней с Елей колонны. — Когда совсем отчаялся вытолкнуть эту Тварь из себя, которая решила заснуть во мне, вспомнил, что советовала Еля Маю Данери в борьбе за сознание Аверина. Это оставалось последней надеждой. Было непросто, но у меня получилось.

— Память рода! — с жаром восхитился Оливар. — Великолепно! Это же…

Дух устало посмотрел на восхищённого отца.

— Отец, не сейчас, — надтреснутым голосом перебил Роланд его восторги. — Что за мир, в котором мы оказались?

После объяснения отца бывший смертник усмехнулся:

— Этот мир как раз для нас с тобой. Мы полузвери — полулюди, и жили всю жизнь в темноте.

Оливар издал какой-то нечленораздельный звук, то ли соглашаясь, то ли возмущаясь. Елю же покоробило от этой фразы, которая, по её мнению, полностью соответствовала истине.

— Но он не для неё.

Услышав эти негромкие твёрдые слова, Еления, наконец, посмотрела на Духа и встретила пристальный измученный взгляд мужчины.

— Не для неё? — искренне поразился Оливар. — А зачем тогда ты её притащил?! Зачем затянул в портал?!

Дух смотрел на землянку внимательно, жадно впитывая её образ после долгой разлуки, но и Еля теперь не отводила холодного острого взгляда, ожидая пояснений.

— Притащил, — Роланд пожал усохшими плечами, — потому что вдруг испугался, что могу никогда больше её не увидеть.

Еля вздрогнула всем телом, но глаз всё же не отвела. Однако пальцы рук сжала в кулаки и напряглась всем телом, словно приготовившись к прыжку.

— Она нужна мне, — тихо пробормотал смертник.

Взгляд Ели полыхнул яростью, девушка вскочила на ноги. Сделала шаг вперёд.

Сволочь.

Дрянь.

Нужна она ему.

Сейчас свернёт ему шею, чтоб передумал.

— Не морочь мне голову тогда, — недовольно проворчал Оливар. — И ты тоже угомонись, — бросил он взгляд на взбешённую Елю. — Убьешь нас, что будешь делать здесь одна?

— Я не морочу, — спокойно проговорил смертник. — Нужна, но ты вернёшь Елению Огдэн туда, куда она пожелает. В её родной мир или в Арде.

Услышав эти слова, Еля не поверила своим ушам и замерла, уже готовая было напасть на Духа.

— Вместе вернёмся, — ответил Оливар. — Нам обещали хорошую жизнь, но зачем нам подачки? Мы вернёмся туда, где нас никто не знает в Арде, или в прошлое, куда ты захочешь…

— Нет, — твёрдо и решительно прервал отца Роланд.

— Нет? — не понял учёный.

— Мы не вернёмся в Арде.

— Тогда зачем ты согласился участвовать во всём этом? — нахмурился Оливар, ничего не понимая.

— Захотел почувствовать себя героем, — с сарказмом процедил Роланд и устало опустился на каменный пол, раскинул руки и уставился невидящим взглядом на звёзды.

Оливар выругался, резко отвернулся и ушёл из развалин широким злым шагом, бормоча под нос ругательства про героев и других идиотов.

Некоторое время в развалинах царило молчание.

— Он выполнит мою просьбу, — тихо проговорил Роланд, поворачивая голову, встречаясь взглядом с натянутой словно струна Елей. — Ты вернёшься домой. Обещаю.

— Почему ты передумал?

Роланд молчал долго. Просто смотрел на звёзды, и Еле даже показалось на мгновение, что смертник не дышит.

А потом он поднялся ловким текучим движением, которое землянка никак не ожидала от него, и вмиг оказался рядом с девушкой. Протянул осторожно руку и, убедившись, что Еля не отшатывается, а настороженно наблюдает за ним, не дотрагиваясь до девушки, медленно словно погладил её, обведя контур щеки, шеи, плеча.

— Я твой вечный должник, девочка, — тихо проговорил мужчина. — Ты вытащила меня из тьмы, когда, казалось, спасения не было. Благодаря тебе я многое переосмыслил. А ещё, знаешь ли, когда сейчас увидел всех своих родичей, великих и благородных, разных, древних и не очень… увидел мать… — голос Духа дрогнул, — я до конца осознал… кем я стал. Среди них были говнюки, были подонки, но я, — уродливое лицо болезненно скривилось, — переплюнул всех.

Роланд аккуратно, кончиками пальцев, прикоснулся к виску землянки, погладил ранку от удара отца.

— Прости меня, Еления Огдэн. И отца тоже прости. Ты сможешь это сделать, я знаю, потому что ты удивительная, а я… так и не разгадал твой секрет. И ты, определённо, заслуживаешь лучшей доли, чем я. Только осознал это я уже здесь.

Роланд резко отпрянул от Ели, медленно опустил руку, сжал пальцы в кулак. Мужское лицо приобрело решительное и строгое выражение.

— Жди здесь. Я найду отца, и он поможет тебе вернуться.

Еля проводила взглядом ссутулившуюся высохшую фигуру Духа, не зная, верить словам смертника или нет.

Оливар начертил руны, забормотал древние заклинания, и снова всё повторилось, как в каменном зале древних катакомб.

Воздух подернулся рябью, воздушные стены будто разрезали острейшим ножом и они нехотя расползлись в разные стороны, превращаясь в тоннель, который медленно стал закручиваться воронкой.

— Межмировой портал ждёт тебя, Еления Огдэн! — слегка пафосно объявил учёный и сделал приглашающий жест.

Еля сделала шаг, все еще до конца не веря, что её отпускают домой, к тем, кого она любит, и обернулась, почувствовав жадный больной взгляд.

Дух смотрел на неё, впитывал образ, шевелил беззвучно губами. Он прощался. Чуть поколебавшись, Еля кивнула ему и мягко улыбнулась, тоже прощаясь, а потом отвернулась и уже не увидела, как Роланд ушёл быстрым шагом. Только услышала тяжёлые шаги.

Воронка стала затягивать внутрь, закручивать, голова безумно закружилась, но Еления лишь крепче сжала зубы, — ничего, она справится, уже, как никак, в третий раз.

До девушки, словно издалека, донёсся мужской насмешливый голос:

— Я отправляю тебя на Землю Фурий в мир Арде, как ты и просила, и как я пообещал сыну. Я помню там только древний храм, где когда-то читал древнейшие свитки, поэтому ты выйдешь в нём. И да, небольшой сюрприз для тебя, землянка… — от смеха Варниуса, наверное, даже кровь у Елении замёрзла, а сердце на мгновение перестало биться. — Ты появишься в Арде спустя десять лет. За то, что разбила сердце моему сыну. И знаешь, я не прощаюсь. Эликсир бессмертия ещё не создан, а лучше твоей крови во всей Вселенной нет образца.

Чёрная холодная воронка поглотила Елю, а Оливар Варниус ещё долго не отводил пристального ледяного взгляда от схлопнувшегося портала.

— Ты сделал всё, что я просил? — голос сына отвлёк Оливара от мрачных мыслей.

— Даже более чем, — усмехнулся старший из Варниусов, поворачиваясь к Роланду. — Что ты решил делать дальше? Хочешь остаться в этом мире?

После некоторого раздумья Дух проговорил мертвым потухшим голосом:

— Я хочу увидеть много миров. Все, где ты был. Я должен вновь найти себя.

Глаза Оливара довольно сверкнули.

— Я рад, что ты не утратил желание жить.

* * *

В этот раз Лена быстро пришла в себя после перехода через миры. Девушка подождала, пока пройдёт головокружение, и стала выбираться из древнего хранилища Фурий.

Что сказал этот ненормальный Варниус?..

Она появится в Арде спустя десять лет?!

Десять… лет…

Он не мог так поступить с ней.

Или мог? Этот мерзкий старик всё мог!

Еля вышла из одной комнаты, забитой древними фолиантами, перешла в другую и, наверное, ещё полчаса бродила в книжных лабиринтах древнего хранилища, пока нашла лестницу наверх к огромным дверям, за которыми, она это точно знала, был выход.

Двери из храма были закрыты снаружи, и Еля стала изо всех сил в них стучать.

Через некоторое время из-за дверей послышался настороженный гневный голос:

— Кто шумит?!

— Это я, Еля, — голос девушки сел от волнения. — Я… вернулась.

С той стороны двери наступило долгое молчание, а потом неуверенно прозвучало:

— Еля?.. Действительно ты?!.. — и столько изумления в голосе.

— Позовите королеву. Или отведите меня к ней.

— Если это ты, то… сейчас. Жди.

За дверью послышались быстрые шаги и взмахи крыльями.

Еля сползла на пол и села подогнув ноги. Опустила голову на колени.

Десять лет…

Пусть это будет неправдой.

ПУСТЬ. ЭТО. БУДЕТ. НЕПРАВДОЙ.

— Открывай! — знакомый родной голос Бердайн Огдэн заставил сердце Елении вздрогнуть и забиться часто-часто.

Жива! Королева Бердайн жива!

Двери распахнулись, и свет на миг ослепил Елю. Девушка зажмурилась и услышала радостное и недоверчивое восклицание:

— Действительно ты!

А потом её сграбастали в медвежьи объятия и уже не отпускали из них до самого дома Бердайн Огдэн.

— Бабушка, боже, я же могу идти сама! — бормотала счастливая Еления. — Отпусти меня!

— Ни за что! Только через сутки, когда пойму, что ты — не галлюцинация. А то снова кто-то куда-нибудь утащит тебя, девочка, — усмехалась Верховная Фурия.

— Точно вернулась, ваше величество, — ухмылялись рядом фурии. — Мы тоже её видим.

— Может у нас коллективная галлюцинация? — ворчала Бердайн, не отпуская Елю, неся девушку на руках как маленького ребёнка.

— Как я рада, что ты жива! — прошептала Еления, обнимая королеву за шею.

— Фурии живут долго. Не дождёшься! — насмешливо фыркнула Бердайн.

— Бабушка, ведь я в последний раз тебя видела, когда…, — Еля запнулась, — когда… ты упала там… в древнем зале. После удара Пустоши.

Бердайн будто споткнулась. Остановилась. Сжала Елению ещё крепче в объятиях, до хруста костей. Потом поджала губы и пошла дальше быстрым решительным шагом.

Счастливая улыбка сошла с лица фурии.

— Не хочу вспоминать тот кошмар, — глухо проговорила она. — Ничего не хочу вспоминать.

— Много времени прошло с того дня? — осторожно спросила Еления, чувствуя, как сердце замирает в ожидании ответа Верховной.

— Десять лет, девочка. Мы уже и надежду потеряли. Недавно отдала приказ казнить провидицу, которая уверяла нас, что ты вернёшься.

Глава 53

Когда Еления и Бердайн Огдэн остались наедине, Еля сразу спросила:

— Как Майстрим, бабушка? Он жив?

Взгляд королевы стал странен. Как-то потух сразу, помрачнел. Фурия отвернулась и молча вышла из комнаты, в которой до этого усадила Елю в огромное удобное кресло. Еля проводила королеву растерянным взглядом и застыла в кресле с прямой спиной, изо всех сил сжимая тонкими пальцами подлокотники, еле сдерживаясь, чтобы не броситься следом за Фурией.

Бердайн Огдэн вернулась быстро.

— Сказала девчонкам, чтобы Ордайн позвали. Пусть осмотрит тебя. На всякий случай.

— Бабушка, со мной всё хорошо. Расскажи про Мая.

— Подожди пока. Умная какая! — вдруг вспылила Бердайн. — Будет всё по порядку! Сначала нужно тебя осмотреть и отмыть. Ты в канаве жила всё это время, что ли? Или в болоте каком?

— Практически в канаве, бабушка, — сквозь зубы процедила Еля. — В заброшенном древнем храме без крыши. В мире, где никогда не бывает солнца и четыре луны.

— Оно и видно, — буркнула королева, внимательно осматривая свою пустышку. — Осмотрим тебя на предмет истощения, ранений и увечий. Переоденем. Накормим. А потом будем разговаривать. Обо всём.

— А кто сейчас император Ровении? — осторожно поинтересовалась Еля.

— Кто-кто, — недовольно проворчала Верховная. — Ты меня слышала вообще? Я сказала, что все вопросы потом. Значит потом. И не верти мной! За десять лет я уже отвыкла, чтобы мной вертели.

— Он жив? — в голосе Ели зазвенела сталь. Она поднялась и пригрозила: — Или ты всё рассказываешь сейчас, или я ухожу и сама всё узнаю.

Бердайн Огдэн замерла, с открытым возмущением и изумлением уставившись на приёмную внучку. Глаза королевы зажглись гневными искрами, она сузила их и чётко произнесла одно слово:

— Жив.

В это время в комнату вбежала запыхавшаяся Ордайн Огдэн. Сестра королевы нашла взглядом Елю и застыла с потрясённым выражением на лице.

— Действительно вернулась! Я уж было подумала, что ты решила разыграть меня! — воскликнула целительница, переводя с Ели на сестру растерянный взгляд.

— Делать мне нечего! — проворчала королева, выразительно закатив глаза. — Вы обе родились на свет действовать мне на нервы!

Ордайн бросилась к Еле и заключила девушку в объятия.

— Мы уже и надежду потеряли, девочка! А ты взяла и удивила всех! Взяла и вернулась! А худая какая! Кости же одни! Ты голодала, что ли?

Еления обняла фурию в ответ, тихо вздохнула.

— Нет, тётушка, не голодала. Но и не пировала.

В голове Ели теснились беспокойные мысли, со скоростью света росла тревога за Мая, но усилием воли она взяла себя в руки.

— Я понимаю, что меня не было слишком долго. Но это для вас, — ровным тоном добавила Еления. — В другом мире я была лишь несколько дней. Не знаю точно сколько, но недолго.

Две сестры хмуро переглянулись.

— То есть для тебя всё произошло, как будто вчера? — прошептала Ордайн Огдэн.

— Как будто вчера, — подтвердила Еления. — И поэтому сначала вы всё мне рассказываете, а потом я разрешаю вам делать со мной всё, что вам захочется.

И снова фурии переглянулись, на этот раз встревоженными взглядами. Еле захотелось топнуть ногой и закричать на двух сестёр, что их взгляды действуют ей на нервы, а нежелание рассказывать пугает, но она снова сдержалась, полностью взяв эмоции под контроль.

— Майстрим Данери жив, — проговорила Бердайн Огдэн резко, но твёрдо. — Он и сейчас император Ровении.

На лице Елении не отразилось ничего. Она молча внимала королеве, уже поняв, что услышит сейчас многое из того, что ей не понравится. Стояла рядом с креслом, прямая и тонкая, подняв высоко голову, готовая ко всему.

— Сядь, — властно проговорила королева.

Еления послушно села.

— Он ждал тебя. Долго ждал. Весь мир исколесил. Искал. Надеялся, что тебе удалось сбежать, и ты вышла через портал. Где-нибудь. Кто-то из нас всегда его сопровождал. Поиски организовал, как тогда, когда Хранители мира увели тебя в Тюрьму Пустоши. Ещё и провидица Мирина Тарни всё время твердила, что ты вернёшься, и она видит вас вместе.

— Ждал, — медленно и тихо проговорила Еля. — Но больше не ждёт? — добавила еле слышно.

— Я не знаю, девочка. За эти годы Майстрим Данери очень изменился. Теперь это не тот Май, которого ты знала. Был один человек, стал совершенно другой. Сейчас император Ровении известен всем своей жёсткостью, властностью и категоричностью. Держит всю Ровению в железном кулаке.

— Сначала Май часто бывал здесь, — тихо проговорила Ордайн. — Приезжал с нами посоветоваться, с провидицей поговорить, но проходили годы, девочка, он мрачнел и замыкался в себе. Стал всё реже здесь появляться, а вот уже несколько лет мы не видели и не слышали его.

— Хотя на официальные мероприятия присылал приглашения, — вздохнула королева. — Да и присылает до сих пор. Только я не ходила и не хожу, чтобы душу не бередить, а он и не настаивает. Тоже, видимо, не хочет особо видеть нас, чтобы не вспоминать. Тебя и всё, что случилось тогда.

Еления не сводила пристального взгляда с королевы, молча спрашивая взглядом, что случилось тогда, после её ухода?

Королева молчала. Целительница тоже.

— Что ещё мне нужно знать? — спросила Еля тихо.

— Три года назад император Ровении женился, — сдержанно проговорила Ордайн Огдэн, получив в ответ гневный взгляд сестры. — Девочка! — воскликнула она. — Чего лица нет? Император он. Наследника все требовали. И род его, в котором он один остался. И Хранители порядка в империи. И если Хранителей он мог послать, что и делал периодически, то после очередного неудавшегося покушения на его жизнь, понял, что нужен наследник, иначе род Данери может прерваться. Вот и женился.

Женился.

Майстрим женился на другой.

Разве это возможно?

Еле показалось, что сердце застыло колючей льдинкой, а тело парализовало от шока.

— Наследник появился? — голос свой она не узнала. Сиплый и тоскливый.

— Появился, — пробормотала Ордайн, снова получив в ответ яростный взгляд старшей сестры.

— Генерал Данери, наверное, безумно рад, — прошептала Еля. — И Эдвард тоже.

— Ты плохо слушаешь, девочка, — глухо проговорила Бердайн Огдэн. — Ордайн сказала, что Майстрим остался единственным представителем рода Данери. Генерал Касс Данери погиб задолго до рождения внука. Он не пережил ту битву перед стенами Тюрьмы Пустоши.

— Погиб? — несмотря на известие о женитьбе Мая, новость о смерти его отца не меньше потрясла Елению.

— Убит подлым ударом в спину, — сквозь зубы жёстко процедила Верховная фурия, еле сдерживая злость, которая даже со временем не утихла. — Ох, не думала, что придётся вспоминать прошлое десятилетней давности, — ворчливо добавила она. — Но что поделать, — вздохнула тяжело. — Давай Ордайн осмотрит тебя, переоденешься, и я всё расскажу. А то смотреть на тебя не могу, сердце скручивается от жалости.

На этот раз Еления позволила себя осмотреть целительнице, привела себя в порядок, переоделась, даже кое-что поела и стала слушать дальше.

— Вы ушли в портал, унесли эту Тварь с собой, а Хранители мира, можно сказать, спасли жизнь и мне, и твоим парням, то есть… в общем, ты поняла, — обоим. Раны оказались смертельно опасными, мечи вонзились рядом с сердцами, но оба ещё не ушли за Грань. Если бы им не оказали помощь Хранители мира, окочурились бы быстро.

— Рон тоже жив? — Еля посмотрела в глаза Верховной.

— Тоже, — прищурилась та. — И тоже изменился очень. Ему было не менее тяжело. А теперь не перебивай меня. Хочу поскорее рассказать и снова забыть.

Еля лишь кивнула в ответ, принимая условия.

— В Тюрьме Пустоши в лазарете нас выходили. Я быстрее оправилась, парни подольше боролись за жизнь. Мужики, что с них взять?

— У Фурий замечательнпя регенерация, — вмешалась Ордайн, — особенно у тебя.

— Можно подумать, у магов хуже! — резко ответила Бердайн. — В общем я раньше пришла в себя и встала на ноги. Путь в тот зал найти сама не смогла, сколько не искала. Хранители мира заявили, что ничего я там не найду, и отказались меня туда вести. Но как парни встали с коек, узнали что случилось, так и поперлись в этот каменный зал искать что-то, что тебя поможет вернуть. Рон помнил дорогу. Ничего не нашли, естественно. Что там найдёшь, если замешан этот треклятый Варниус? Этот умник умеет заметать следы. В такой ярости я никогда не видела Мая, кидался на эти колонны, как ненормальный, только не мог он ничего сделать. И долго страдать тоже не мог.

— Почему? — прошептала Еля.

— А что, хотелось бы? — грустно усмехнулась королева.

— Бабушка! Что случилось?

— Из-за Стены пришли известия. Трагические. Ровенцы, фурии и эннийцы, объединившись, расправились со всеми тварями Пустоши. А потом эти ублюдки, эннийцы, обратили мечи против ровенцев и моих девочек. Генерала Данери и Эдварда убили первыми. Подло. В спину. Те, наверное, даже не поняли, что произошло.

И снова Еления испытала потрясение.

— Убили всех?

— Всех. Мика Сурея, менталиста императора, добили. Колина Мароу тоже. Его Майстрим оставил вместо себя. Видимо, эннийцы напали на него группой после того, как расправились с братьями Данери. И растерзали. Вокруг тела Мароу нашли много трупов этих сволочей, — врасплох его не получилось застать, как генерала и Эдварда, и оборотень дорого продал свою жизнь. Майстрим как узнал… здесь ты исчезла, там отца, дядю и друзей убили… Смотреть на него было страшно. На меня тоже, думаю, я за своих девочек кого хочешь порву, но Май… Боялась, что с ума сойдёт от всего, что на него навалилось. Но он справился. Только… был один Майстрим Данери, а стал вдруг другой. Таким собранным и жестким никогда его не видела. Хранители мира настаивали на справедливом суде, но эннийцы на него не явились. Три раза их ждали. Четвёртого не дали. Вернее, Май не дал. Своим поведением они сами подписали себе приговор. Майстрим собрал армию, возглавил её и пошёл на Эннию. Я к нему присоединилась. И не только я. Подлость и коварство Эннии возмутили многих. Побоище устроили знатное. В общем, Эннии, как государства, больше не существует.

Еля сглотнула, прикрыла глаза, сердце защемило от жалости и сострадания к Маю, перед мысленным взором встало любимое лицо с таким всегда нежным и встревоженным взглядом…

— Теперь Энния — провинция Ровении. Знаешь, кто там за местного владыку? — усмехнулась Ордайн Огдэн.

Еля открыла глаза и взглядом спросила: «Кто?», говорить сил не было.

— Мать твоя приёмная, — проворчала Бердайн. — Понесла нелёгкая… из директора приюта и герцогини стала владычицей. Сколько не отговаривала её, но она сама напросилась, а Май не отказал, понял, что лучше Мадлен сейчас никто не справится с эннийцами.

— Бедная Мадлен, — прошептала Еля.

— Бедные эннийцы, — злорадно хмыкнула Бердайн. — Устроила она им сладкую жизнь. Мои девочки помогают ей вместе с людьми Майстрима. Периодически извещают, что там происходит. Измывается внучка знатно, любо-дорого слушать.

После некоторого молчания Еля спросила:

— А с Рональдом что, бабушка?

Бердайн снова отвела взгляд в сторону, пожала плечами.

— Всё хорошо, — поджала недовольно губы.

— Бабушка…

— Рональд сейчас живет в Эннийской провинции с одной эннийской аристократкой, — осторожно поведала Ордайн. — Видела их, когда Мадлен навещала. Искры летят, что поджечь дворец могут.

— Спасла она его, — вздохнула Бердайн. — Он раненый без сознания остался после первой битвы. Майстрима твоего прикрыл собой. От пятерых сразу закрыл. Потом Рона долго искали наши воины, но не нашли. А это та стерва утащила его. Тоже была на поле боя, сражалась против нас. Спрятала и выходила его. В общем, там долгая и запутанная история. Но как итог, твой Рон сейчас с ней, она ластана его, уже и детишек наплодил.

— Как ластана? А та девушка?..

— Умерла от чего-то. А дочка пропала. Исчезла. После смерти матери.

— Ребёнок исчез? — Еля потрясённо уставилась на сестёр.

— Аверины перерыли всю Ровению, искали малышку, — хмуро поведала Ордайн. — Но девочку так и не нашли. Словно сквозь землю провалилась.

* * *

После неожиданного возвращения иномирянки Земля Фурий тщательно охраняла свою тайну. Ни одна живая душа за пределами обособленного женского мира не узнала о появлении Елении Огдэн, о которой давно во многих империях сочинили легенду…

Девушка из другого мира появилась в мире Арде, чтобы спасти его от кровожадного ненасытного монстра, который хотел его уничтожить…

Глава 54

Еления не сразу призналась королеве, что уже не является обычным человеком, той пустышкой, которой когда-то давно попала в мир Арде.

Бердайн Огдэн, конечно, ещё десять лет назад (для королевы) заметила, что с внучкой начали происходить изменения, но то, что они завершились, и теперь Еля — фурия с крыльями, королева не знала.

Девушка подозревала, как будет ошеломлена и счастлива великая фурия, когда узнает правду о ней, хотя эту самую правду Еля и сама пока всю не знала, каждый раз открывая в себе новые способности.

Когда наконец пришёл тот день, когда приёмная внучка фурий перед всем кланом трансформировалась и раскрыла за спиной крылья, сотканные из тьмы, её любимые фурии опешили и долго не могли поверить глазам.

Особенно королева Бердайн Огдэн.

Лицо Верховной Фурии надолго застыло, и только прекрасные фиалковые глаза сияли счастливым недоверчивым огнём.

Еля стояла перед кланом высокая и крепкая, с острыми резкими чертами лица, чёрные длинные волосы развивались и закручивались змеями, а крылья за спиной поражали размером и красотой.

Фурии клана молчали, поражённые увиденным.

— У этого старого пройдохи получилось, — потрясённо прошептала королева, наконец прерывая тишину. — Невероятно! Ты стала одной из нас. Немного отличаешься, конечно, но… ты — фурия, девочка! Шикарнейшая фурия! С великолепными крыльями! С когтями!

Королева крепко обняла Елю, в её глазах стояли слезы радости. Землянка тоже ощущала что-то похожее на счастье.

— Легко трансформируешься? — начался допрос.

— Да. По желанию.

— Чувствуешь какие-то болезненные ощущения?

— Только в первый раз. Больше нет.

— Каким оружием владеешь?

Здесь Еля чуть запнулась, на секунду поколебавшись, полностью открыться или нет. Она боялась, что новые способности могут насторожить или напугать остальных фурий, ведь они явно свидетельствовали о том, что Еля стала обладательницей тёмной магии.

— Ну, так, какое? — во взгляде великой королевы Бердайн Огдэн засквозило такое детское любопытство, а остальные девочки впились в Елю такими пристальными взглядами, полными восторженного ожидания, что девушка не выдержала и призналась.

— Любое. Материализуется из тьмы, зависит от моего мысленного приказа.

На мгновение от изумления фурии потеряли дар речи, а потом одновременно загалдели все, умоляя Елю показать новые способности.

Девушка не стала отказывать, оружие послушно материализовалось из воздуха, подернутого тёмной дымкой, отражая мысленные приказы Ели, — кнут, двуручные мечи, лук, копье…

С разных сторон фурии издавали восторженные возгласы:

— Невероятно!

— Мне бы так!

— Как я хотела именно такие мечи!

— А-а-а! Кнут вы видели?!

— Он с шипами!

После невероятного представления, которое для всех устроила Еля, счастливая Бердайн подмигнула приёмной внучке:

— Полетаем?

— С удовольствием.

Верховная Фурия мгновенно предстала перед кланом во второй ипостаси, взмахнула роскошными чёрными крыльями и взлетела вверх, зависая над всеми. Бердайн посмотрела сверху вниз на внучку и подмигнула чёрной ямой вместо глаза, приглашая присоединиться.

Еля взлетела вверх резко и молниеносно, заставив оставшихся внизу фурий завизжать от восторга. Её крылья оказались более прозрачными, тонкими и острыми, чем у королевы, но по размеру не уступали королевским.

Еления взглянула вниз на тех, кто стал для неё сёстрами, на тех, кто не задумываясь, всегда жертвовал ради неё жизнью…

Фурии прыгали от радости, обнимались, кричали ей поздравления и восторженно махали руками. Сердце землянки счастливо сжалось, — она нашла новую семью, где её сразу приняли такой, какой она была, где она всегда чувствовала себя любимой и нужной.

Еля рассмеялась непривычным гортанным смехом, характерном для её второй сущности, провернула в воздухе несколько кульбитов, показывая сёстрам внизу своё искусство, раскрыла широко прекрасные крылья, на мгновение зависая в небе, а потом стрелой взмыла вверх, складывая крылья за спиной, оставляя королеву Бердайн далеко позади.

С того дня каждый день Еления летала над прекрасными землями Земли Фурий, а Бердайн Огдэн показывала приёмной внучке те уголки, которые не могла показать раньше из-за недоступности тех для простого человека.

— Что ты теперь будешь делать, девочка? — однажды, через несколько дней, поинтересовалась королева. — Чем хочешь заняться?

— Жить, — пожала плечами Еля. — Что ещё мне остаётся? Чем буду заниматься, пока не решила.

Они сидели на верхушке горы, с которой можно было наблюдать за древними высокими стенам грандиозного тюремного комплекса, и Еля вспоминала то, что совсем недавно случилось с ней за ними. Бердайн же смотрела куда угодно, но не на стены Тюрьмы Пустоши, её очень удивило неожиданное желание Ели прилететь именно сюда.

Верховная Фурия рассказала девушке, что тайна Пустоши была раскрыта жителям Арде Хранителями мира, чтобы показать им, что Хранители не дремлют и всегда на страже покоя и счастья подопечных.

Тюрьма Пустоши продолжала существовать, только теперь за её стенами не было иномирного монстра, летасов и смертельных игр, а смертники умирали естественной смертью, а не от того, что твари Пустоши выпивали их жизненную энергию. И число тех, кто раньше не надеялся на мягкосердечие судей, теперь уменьшалось, потому что отправление в Тюрьму смертников стало редким наказанием, за исключительно жестокие преступления.

— Могу я рассказать Мадлен о твоём возвращении? — поинтересовалась королева.

— Да, теперь можно. Я готова её увидеть. И Кристу тоже.

— Что ты решила насчёт встречи… — взгляд королевы стал более, чем красноречив, губы сжались в жёсткую линию.

— Пусть Майстрим не знает обо мне, — Еля спокойно и твёрдо посмотрела в чёрные глаза. — Ему станет тяжело, если он узнает, а на его плечах сейчас и так столько всего.

— Я не согласна, — недовольно проворчала Бердайн. — Совершенно. Вы должны поговорить.

Еля опустила голову, сердце сжалось в болезненный пульсирующий комок.

— Майстрим смирился с моей потерей, бабушка. Его женитьба доказывает это. Поэтому не нужно ворошить прошлое. А я справлюсь. Как всегда.

— А если он захочет быть с тобой? — упиралась Бердайн. — Уверена, что он продолжает тебя любить, такая сильная любовь не могла пройти бесследно. Да, он теперь женат, но его жена всего лишь высшая ровенка, не какая-то принцесса, и стерпит ещё одну женщину рядом. Ты можешь стать ластаной, и счастливо жить рядом с тем, кого любишь.

Еля подняла взгляд, но уставилась вдаль.

— Боюсь, я так не смогу, — прошептала она с металлом в голосе. — Никогда.

Девушка повернулась и посмотрела в грустные глаза королевы твёрдым взглядом.

— Пусть прошлое останется в прошлом.

— Только для тебя это настоящее, — пробормотала Бердайн Огдэн так, чтобы внучка расслышала её слова.

Еля ничем не показала, что услышала королеву, уже вновь устремив задумчивый взгляд на бесконечные стены Тюрьмы Пустоши.

С каждым прожитым днём Еления понимала, что мудрая королева Бердайн Огдэн совершенно права. Для неё всё, что произошло за десять лет в мире Арде, являлось настоящим. Чувства к Майстриму Данери тоже никуда не делись, она всё также сильно любила невероятного ровенца, которого много лет назад Хранители порядка империи избрали новым императором Ровении.

Еля остро и отчётливо осознавала, что ей необходимо время… Много времени, чтобы смириться с женитьбой того, кого полюбила всем сердцем, и кто из года в год на протяжении многих лет доказывал ей свою безусловную любовь… А возможно и до сих пор любил её.

Еления привыкала к новой мирной жизни, вместе с фуриями училась, заступала в рейды, тренировалась, вылетала на разведку, понемногу всё больше адаптируясь к новым для неё реалиям — к тому, что теперь она полноценная фурия, и к тому, что должна научиться жить без Майстрима Данери.

Вот только Майстрим упрямо не хотел уходить из мыслей и сердца. И всё вокруг на Земле Фурий напоминало Елении о нём. Дом, в котором она жила, двор перед ним, центральная площадь их небольшого городка, дом и кабинет королевы.

Озеро, где вместе купались…

Лес, в котором он догонял её …

Горы…

Куда бы она не шла, где бы не появлялась, воспоминания, связанные с Маем, упрямо её преследовали.

Еления выбросила все вещи, которые напоминали Мая, переехала в другой дом, перестала ходить на озеро, не появлялась в больнице, где раньше иногда помогала целительнице Ордайн. Она понимала, что её действия — не выход, но не знала, как справиться с тем, что постоянно думает о Мае, слышит его голос, который зовёт её, а во сне видит его глаза, такие родные, полные тревоги и ожидания, — каждую ночь ей снилось, что Май до сих пор ждёт её.

Иногда она просыпалась от его отчаянного крика: «Еля!!!», покрывалась холодным потом и уже не могла заснуть до утра.

Со временем бессонница стала её верной подругой.

* * *

В тот день Елю снова мучила бессонница, иногда она проваливалась в беспокойный сон, ворочаясь в постели, но снова просыпалась.

В те редкие минуты, когда получалось немного поспать, ей снился один и тот же сон.

Май стоял к ней спиной, высокий, широкоплечий, невероятно родной. Она смотрела на его широкую спину и молилась, чтобы он не обернулся, чтобы она могла ещё немного полюбоваться им, вот так вот — со спины, издалека…

Но Май всё же обернулся, увидел её и улыбнулся … той счастливой мягкой улыбкой, которой иногда улыбался ей, которая освещала его лицо, смягчая твердые чеканные черты лица, и девичье сердце радостно встрепенулось.

Май уверенно протянул к ней руки, позвал, и Еля бросилась к нему, но не смогла приблизиться, натолкнувшись на невидимую стену.

Май что-то сказал, но она не услышала, его лицо стало хмуриться, он стал удаляться от неё, а вокруг него заклубилась тьма…

Тьма?!

Откуда…

Удар страшной невиданной силы откинул мощное тело от неё как пушинку… Мужская фигура стала растворяться в воздухе, таять, но взгляд Ели успел зацепиться за огромную дыру в широкой груди, в которой, словно маленький смерч, быстро-быстро кружилась тьма.

Еля вскинула испуганные глаза на Мая, а в ответ встретила уже остекленевший взгляд.

Еления проснулась от собственного душераздирающего крика. Дикая тревога холодными щупальцами впилась в сердце и не отпускала. Она соскочила с кровати и на мгновение застыла, боясь вдохнуть, прислушиваясь к себе. Но паника не отпускала, а интуиция вопила, как ненормальная, — с Маем что-то случилось, он в беде!

Не сомневаясь ни секунды, Еля выскочила из дома и помчалась к королеве, в том, в чём спала — в тонкой короткой сорочке, и босиком.

Патруль из фурий проводил полуобнажённую фигурку встревоженными удивлёнными взглядами и последовал вслед за девушкой к дому королевы.

— Бабушка! — разбудила Еля Верховную Фурию, врываясь к той в спальню. — Нужно срочно связаться с Маем по фоннору!

— Сейчас ночь, если ты не заметила, — проворчала сонная Бердайн, в недоумении уставившись на взбудораженную внучку с ненормально горящими глазами. — Тебе кошмар приснился, что ли?

— Бабушка, да, кошмар! И у меня плохое предчувствие! Всё во мне кричит, что Майстрим в опасности и может погибнуть!

Королева окончательно проснулась, повнимательнее вгляделась в бледное лицо Ели, в её безумные глаза, наполненные ужасом. Нахмурившись, Бердайн нашла фоннор и активировала его, настроив на Майстрима Данери.

Впервые за много лет.

Император Ровении не отзывался.

— Связывайся с любым, кто есть во дворце! — прошептала Еля, сжимая пальцы в кулаки, и заметалась по спальне Бердайн, словно раненый зверь.

Никто из близких к императору людей тоже не отзывался на фоннор королевы.

— Диннар! — наконец на лице Верховной отразилось облегчение. — Что-то происходит во дворце императора. Я не могу ни с кем связаться!

— Ночь вообще-то, — со вздохом проворчал глава полиции. — Твоё величество не заметило этого? Все спят, и я тоже сплю. Давай утром свяжешься со мной и поболтаем.

— Дин! Ты спишь, но ты ответил мне! — с нажимом проговорила королева. — Во дворце Майстрима не могут спать все! А если и спят, кто-то должен услышать мой вызов! А я ни с кем не могу связаться! Понимаешь? Ни с начальником охраны, ни с Анатолем, ни с Кристой, ни с Даном! Так не может быть! У тебя же есть свои люди во дворце? Попробуй связаться хоть с кем-нибудь!

— Хорошо, — вздохнул глава полиции. — Выбора, похоже, у меня нет. Да и разбудила ты меня уже.

Через некоторое время фоннор королевы вновь ожил. Мечущаяся из угла в угол Еля замерла и огромными глазами уставилась на побледневшую королеву.

— Я тоже ни с кем не могу связаться, — голос Диннара Роннигуса теперь звенел от напряжения. — Охрана императора на связь не выходит. Такое впечатление, что кто-то глушит фонноры… впрочем… Мне это очень не нравится, я со своими людьми выезжаю во дворец.

— Мы тоже вылетаем, — сообщила встревоженная Бердайн.

— Думаю, не помешает, — согласился генерал Роннигус. — Лети очень быстро, твоё величество, и возьми своих девочек — мало ли что нам предстоит.

— С Мадлен свяжись, — резко бросила Бердайн. — Пусть тоже вылетает из своей дыры. Ей ближе всего лететь.

Глава 55

Еления летела на запредельной скорости, королева Бердайн и её воительницы, к их изумлению, остались далеко позади. Но Еля не могла лететь с ними, она знала, что может передвигаться намного быстрее, а ещё чувствовала, что нужно торопиться, — всё это время сердце билось, как ненормальное, а ощущение надвигающейся беды въелось намертво в каждую клетку.

Границу между землями она пролетела со скоростью звука, наверное, стражи на границе даже не поняли, что произошло. А вот фуриям с королевой пришлось объясняться, что у них за срочный внеплановый визит с таким огромным количеством фурий.

Дворец императора Ровении Еля нашла быстро. Объятый магическим тёмным пламенем, которое окружало его сплошной высокой стеной, уходящей далеко в небо, он издалека сиял как тёмный алмаз.

Магическую стену преодолеть никто не мог, — перед преградой по всему периметру дворцового комплекса столпились военные маги и полицейские.

Что-то в душе Ели, чуждое ей самой, радостно встрепенулось и замерло в предвкушении…

Тёмная магия.

Сильная.

Редкая.

Запрещённая в Ровении.

Страшно ли ей стало?

Еля не думала об этом.

Просто влетела на полной скорости в мерцающую стену, прошив в той дыру, опаляя крылья, зная, что не может терять ни секунды, интуитивно веря, что сможет сделать это, ведь в ней часть Её — древнейшего тёмного создания.

Когда прорвалась сквозь стену, на фурию с разных сторон обрушились резкие звуки — крики, стоны, звуки сражения…

Боль от обожжённых крыльев Еления даже не заметила.

Поняла — нападение на дворец. Покушение на императора и его семью.

К нему привело сердце, которое тянуло в одном единственном направлении. И Еля летела, полностью отдавшись невероятному чувству, которое руководило ею.

Мая нашла в тронном зале. Жнец душ и его Тени окружили молодую бледную простоволосую женщину, державшую на руках испуганного маленького темноволосого мальчика, и отбивались от нескольких десятков лысоголовых.

«Эннийцы! — мелькнула злая мысль. — Да сколько можно?!..»

Разъярённая фурия с острыми необычными крыльями налетела на эннийцев внезапно, сверху, застав тех врасплох. В одной когтистой крепкой руке появился хлыст, тот самый с острыми шипами, который мгновенно обвивался вокруг крепких шей лысоголовых, безжалостно отделяя головы от туловищ. Иногда хлыст сменялся кинжалами, которые всегда попадали в цель.

Фурия налетала остервенело, не давая жертвам шанса увернуться, казалось, она находилась сразу в нескольких местах…

Защитники императрицы и маленького наследника воспряли духом. Коса жнеца и хлыст фурии снова и снова находили новых жертв. Тени сплошной стеной окружили императрицу и мальчика, не подпуская к ним убийц, жертвуя собой, плотно смыкая круг.

Откуда взялся тот маг?..

Его точно не было в зале, когда появилась фурия.

Или он находился под действием артефакта по отвлечению внимания?

Всё длилось доли секунды.

Вот маг поднимает руки, его зрачки сливаются с радужкой, а затем и с белком глаза и светятся мрачным тёмный огнём, тонкие губы уверенно шепчут древние заклинания, а с крючковатых худых пальцев срывается что-то невероятное.

Смертельно-опасное.

Тёмное.

Древнее.

Магический вихрь из тёмной магии сметает всё на своём пути и несётся на Теней, окружающих женщину и ребёнка.

Жнец его замечает, бледнеет, делает резкое быстрое движение и успевает заслонить собой императрицу и наследника от смертельного удара.

Еления тоже видит тёмный вихрь и понимает — вот то, что вызывало чувство надвигающейся беды, вот то, что должно убить Майстрима Данери — того, кого любила всем сердцем.

Смазанное движение и… тёмный магический вихрь ударяется о грудь неожиданной спасительницы, которая будто врастает крепкими длинными ногами в пол тронного зала, закрывая собой императора и его семью.

Лицо с резкими чертами становится мертвенно бледным, пока тело фурии словно губка, выгнувшись дугой, впитывает в себя тёмную магию. Елении еле хватает сил вскинуть руку, сжимающую короткое копьё с острым зазубренным наконечником и сделать резкое движение в сторону потрясённого тёмного мага.

От молниеносного удара в сердце тот не смог увернуться.

Эннийский маг смотрит в жёсткое лицо фурии, прожигая взглядом, полным ненависти, разочарования и изумления…

Когда маг упал, Еля осмотрелась и поняла, что живых эннийцев не осталось. Чувствуя слабость и опустошение, она медленно обернулась и натолкнулась на пристальный взгляд красных глаз Жнеца душ, замершего в полуметре от неё.

— Ты снова рисковала собой, — сипло прошептал тот.

— Узнал меня? — прищурилась фурия.

— Как я мог тебя не узнать?

— Я изменилась.

— Еля… — голос Жнеца сорвался, он сделал движение навстречу фурии.

— Прощайте, ваше величество, — гортанным голосом ответила та и резко взлетела вверх, взмахнув тёмными обожжёнными крыльями. — И будьте впредь осторожны.

На миг Еля зависла над группой внизу. Императору и его семье больше ничего не угрожало. Чувство тревоги прошло, а сердце теперь застыло в груди холодным тяжёлым камнем.

Еления почувствовала на себе взгляд и взглянула на молодую женщину с тёмными длинными волосами. Та запрокинула голову и смотрела на неё яркими синими глазами. Ребёнок обнимал мать за шею и тоже смотрел на Елю — восхищённо и благодарно.

От детского взгляда сердце фурии дрогнуло, ледяная корка треснула, сразу стало легче дышать. Мальчик был красив и мил, но совершенно не похож на Мая.

— Вы спасли нас. Спасибо, — проговорила женщина приятным грудным голосом.

Ничего не ответив, больше не посмотрев на замершего истуканом Майстрима, фурия вылетела из тронного зала, внимательно осматривая территорию дворца. Трупы эннийцев и ровенцев встречались ей на протяжении всего пути.

На яростный крик Мая, который, казалось, проник в каждую комнату дворца: «Еля!!!», фурия не обратила внимание.

Прошлое должно остаться в прошлом. Пусть это сейчас и невероятно тяжело.

Еля стремительно вылетела из дворца и обнаружила, что магической стены больше не было, военные маги и полицейские рассредоточивались по территории.

Можно улетать.

Она успела.

Посмотрела в его глаза.

Увидела его семью.

Радостно и очень больно. Но Майстрим жив, его жена и ребёнок — тоже. И это сейчас самое главное.

Домой в Землю Фурий Еля не долетела, потеряв сознание в полёте над столицей Ровении.

Майстрим Данери не поверил глазам, когда та, кого он ждал вот уже десять лет, холодно и отчуждённо попрощалась с ним, как с совершенно чужим человеком, отвернулась, взлетела вверх и вылетела из тронного зала.

На миг от шока императора словно парализовало. Он хотел броситься вслед за Еленией и не мог.

Что это сейчас было?

Тёмная магия свела с ума его любимую женщину

Или Еля ему… показалась? Слишком часто он представлял её себе, в том числе и как фурией она влетает во дворец, возвращается в его жизнь, ведь он помнил о начавшейся с ней трансформации, часто гадал, завершилась ли она, как там его нежная девочка…

Но… это же Еления спасла сейчас и его, и Эмию с ребёнком? Еления расправилась с эннийцами и убила тёмного мага, впитав в себя, как губка, тёмную магию?

Если бы не она…

Значит, она ему не почудилась?

— Не спускать глаз с императрицы и ребёнка, опасность пока не миновала, — отрывисто приказал Жнец душ Теням рода и встретился взглядом с Эмией.

— Это она? — чуть слышно прошептала молодая женщина.

— Она, — глухо ответил император.

— Вернулась?

— Да, — Майстрим наконец отмер и бросился вслед за фурией.

Но он потерял слишком много времени и, когда выбежал из дворца, в сумрачном небе увидел лишь удаляющуюся чёрную точку. Сердце подсказало, что это была…

— Еления!!! Еля!!! Еля!!!

Это был крик раненой души.

Крик одинокого сердца.

Крик того, кто никогда не терял надежды, что его любимая, единственная, его душа и сердце вернётся к нему.

Майстрим застыл, устремив потрясённый взгляд в небо.

Где его крылья?!

Как догнать её?!

Как вернуть?!

Как… прикоснуться, сжать в объятиях и больше никогда не отпускать?

Майстрима затрясло. От бессилия. От острой тоски, которая безжалостно вгрызлась в измученное ожиданием сердце.

Его девочка вернулась.

Спустя десять лет.

Стала полноценной фурией. Невероятной. Сильной. С крыльями, созданными из тёмной магии, — часть Неё так и осталась в Елении…

Почему же она улетела?..

Почему попрощалась?..

Краем глаза император уловил в небе многочисленные чёрные точки, которые стремительно приближались.

Сердце застыло. Вдруг?

Через несколько минут Бердайн Огдэн со своими воительницами спустилась на землю, фурии окружили императора, а Май переводил взгляд, полный надежды, с одного лица на другое, искал… но Елении среди них не было.

— Ты видел её, — сразу поняла королева Бердайн.

— Видел, — хмуро отозвался Май.

— Еля почувствовала, что ты в беде, — холодно проговорила Верховная Фурия. — Значит, она успела?

— Успела.

— Улетела?

— Улетела.

— Вы поговорили?

— Нет. Она попрощалась и… всё. Я не понимаю…

— А чего ты хотел? В благодарность за спасение пригласить её на ужин с семьей? — язвительно заметила королева.

— Ваше величество, я не понимаю вас, — скрипнул зубами Жнец. — Сначала вы скрываете, что Еля вернулась, теперь язвите. В чём дело?

— Еления пытается забыть тебя. Оставь её в покое.

Некоторое время Майстрим Данери смотрел на королеву совершенно непонятным взглядом, но фурии невольно сделали шаг назад. Бердайн тоже напряглась. Майстрим сделал шаг к королеве, и ещё один, пока не врос перед ней сильными мускулистыми ногами в землю.

— Что значит «забыть»?! Что вы ей сказали?! — в дикой ярости прошипел Жнец и схватил королеву за горло, в силой сдавливая его.

Шокированная Бердайн чёрными ямами уставилась на взбешенного Мая, фурии повисли на императоре, пытаясь разжать его каменные пальцы.

— Что вы ей сказали?! — снова просипел Жнец.

Бердайн захрипела, забилась в исступлении, чувствуя, что воздух уже не проходит в лёгкие, крылья за спиной раскрылись и забились. С огромным трудом с помощью своих воительниц королева освободилась от захвата Майстрима и зло уставилась в совершенно белое лицо императора, на котором яростным огнём горели красные глаза.

Фурии окружили Бердайн и Мая, не сводя настороженных испуганных глаз с императора Ровении.

— Правду, — еле слышно ответила королева, потирая изувеченное горло.

— Какую правду?! — прорычал Майстрим, снова подступая к фурии. — Правда была одна! И она не должна была её обидеть!

— Не ори на меня! — с досадой прохрипела королева. — Мал ещё! Я сказала, что ты женился три года назад, что у тебя ребёнок, наследник. Всё. Еления поняла, что ты забыл её.

— Женился, значит. И наследник у меня, — медленно выговаривая слова, ледяным тоном процедил Майстрим. — Я забыл? Так и сказали? — на миг он замолчал, а потом заорал так, что фурии вздрогнули от ужаса, а сама Бердайн чуть позорно не свалилась в обморок: — Вы рехнулись, ваше величество?! Спятили на старости лет?!

Бердайн Огдэн в ярости сощурила глаза-ямы, её начинал пугать этот странный разговор.

— Девочки, мы улетаем. Тут и без нас уже разобрались, — резко скомандовала она, но Майстрим Данери не дал ей улететь, ловко и решительно схватив королеву за одно из крыльев, с силой сжимая то в кулаке.

— Ай! — вскрикнула поражённая фурия. — Да ты взбесился, что ли? Да что нашло на тебя?!

— Я жду Елю десять лет, — жёстко процедил император Ровении. — Десять. Гребанных. Лет. Полных. Одиночества. Без. Неё. А она… прощается со мной. Прощается. Что. Нашло. На меня?!

— Ждёшь?.. — зло процедила Бердайн. — Ты не дождался её, мальчик. Ты недостоин её любви.

Некоторое время Жнец молчал, сжимая в кулаке крыло королевы, сминая его, ломая, а Бердайн мрачно смотрела на императора и ждала, когда тот, наконец, станет вменяем и отпустит её.

— Вы читали письма, которые я отправил перед женитьбой? — тихо и обманчиво спокойно проговорил император Ровении, принимая свой обычный облик.

— Нет, — сквозь зубы процедила Бердайн. — Я сожгла первое письмо. Затем сожгла второе. И третье тоже. Я не читаю письма предателей.

— Предатель, значит, — в ответ сдержанно произнёс Май. — Вы не отвечали на фоннор, не пытались связаться сами. Не ответили ни на одно из писем… И сожгли все письма, не читая?! — Май не верил своим ушам. — Еления, благодаря вам, теперь считает, что я… — голос Мая сорвался, — что я её предал, не дождался…

Взгляд королевы стал растерянным.

— Что вы наделали?! Вы… — Май не в силах был больше говорить. Он разжал пальцы и отпустил изувеченное крыло королевы, страшный взгляд холодных серых глаз заставил Верховную фурию отступить на шаг назад.

— Что было в письмах? — глухо спросила фурия, уже понимая, что три года назад совершила ужасную ошибку.

— То, что вы должны были передать Елении, если бы она первой увидела вас после возвращения, — ровным ледяным тоном ответил Май.

— Что именно?

— Теперь это не имеет значения, — жестко ответил император.

Фурия мрачно уставилась на бледного взбешённого мужчину.

— Когда она вернулась? — прошептал Майстрим.

Бердайн стало вдруг страшно отвечать на этот вопрос.

— Когда?! — яростный рык Майстрима снова заставил королеву и остальных фурий вздрогнуть всем телом.

— Два месяца назад.

Май сжал пальцы в кулаки, огромным усилием воли заставляя себя оставаться на месте, сдерживая неудержимое желание наброситься на королеву фурий и придушить её.

— Я всё объяснил в письме. Вам и Мадлен. Больше никто не знал правду в этом мире. Ни одна живая душа. Даже Анатоль и Криста. Даже Дан. Я не знал, где Еля появится и решил перестраховаться.

Майстрим перевёл взгляд на бегущего к ним Диннара Роннигуса с полицейскими.

— Дин, найди Елению Огдэн, — властным жёстким тоном приказал Май. — Она вернулась. Нужно поднять всех, кого возможно. Только что была здесь и улетела. Вот туда, — Май показал направление.

— В смысле Елению Огдэн? — опешил генерал полиции, переводя ошалелый взгляд с Мая на Верховную Фурию. — Еля вернулась?! А… что значит… улетела?!

— Диннар, Еля стала фурией. Теперь может летать, — глухо прошептала Бердайн Огдэн. — Девочки, — взглянула она на своих ошеломлённых от всего произошедшего воительниц. — Ищем Елению.

Глава 56

Герцогиня Мадлен Данери уже различала вдали знакомые очертания дворца императора Ровении, когда острый взгляд фурии вдруг зацепился за тёмную фигуру, которая со стороны дворца резко взлетела в небо и стремительно удалялась в сторону Земли Фурий.

Странно.

Явно фурия.

Почему тогда она улетает? Задание какое получила?

А потом фурия, пролетев совсем ничего, вдруг стала стремительно падать. Потеряла сознание? Ранена?

— Девочки, нужно поймать её, — Мадлен сгруппировалась и поменяла направление полёта. — Быстрее! Можем не успеть!

Фурии успели в последний момент. Ещё немного и несчастная разбилась бы о камни одной из узких улочек столицы Ровении. Или сильно покалечилась бы.

— Кто она? — спросила одна из воительниц, внимательно разглядывая лицо спасённой. — Я её точно не знаю.

— И я не знаю, — удивлённо пробормотала другая.

Фурии положили тяжёлое безвольное тело прямо на камни мостовой, а Мадлен пристально взгляделась в смутно знакомые черты лица.

Прохожие обходили группу фурий стороной, с изумлением разглядывая неожиданных гостей столицы. Фурии ни на кого не обращали внимание.

Герцогине Данери показалось, что она всё же знает незнакомку, только надо поднапрячь память, чтобы вспомнить, в чём не было ничего удивительного, ведь она — принцесса своего народа и знала практически всех своих немногочисленных подданных в лицо.

Но эта фурия одновременно была и знакома, и нет. А ещё она несколько отличалась от других — черты лица не до конца прошли трансформацию, а на голове вместо змей развивались тёмные длинные волосы.

Странно.

Хотя она столько лет не была дома. Возможно кто-то из молоденьких фурий подрос и изменился. И по каким-то причинам не до конца пока оформился.

— Вы видели её крылья? — прошептала одна из воительниц. — Боги! Из чего они?!

Мадлен тоже стала рассматривать крылья несчастной. Хотела дотронуться, но пальцы ничего не ощутили, пройдя сквозь чёрный туман, и лишь неожиданный холод резко уколол довольно толстую кожу когтистой руки фурии.

Крылья из тьмы?!

Разве подобное возможно?!

И вдруг словно вспышка… и давние воспоминания калейдоскопом закружились…

— Мадлен, эта жуткая Тварь вселилась в неё, в нашу девочку…

— Вокруг Ели всё время клубилась тьма… Она стала такой сильной…

— Еля почти прошла трансформацию! Видела бы ты её! Она стала так похожа на нас! Волосы остались чёрными, змеями она не обзавелась, а в остальном…

— Теперь у Елении чёрные глаза, до сих пор не могу привыкнуть…

— Они утащили её! Затянули в свой кошмарный портал вместе с иномирной Тварью!..

— Мирина Тарни заверяет, что Еления вернётся, она видит их вместе с Маем… но я уже не верю ей, эта женщина лжёт…

Боги!

Мадлен ошеломлённо уставилась на фурию, теперь совершенно по-другому рассматривая её, впиваясь взглядом в каждую черточку, задерживаясь на волосах, лице, глазах… крыльях…

— Не может быть! — прошептала молодая женщина. — Девочка, ты вернулась?!

— Вы знаете её, госпожа? — удивлённо спросила одна из воительниц.

— Это моя дочь. Еления, — дрогнувшим голосом ответила Мадлен и крепко прижала бессознательную фурию к груди.

Что же случилось?

Почему Еля убегала из дворца?

А ведь она именно убегала. Улетала. Прочь. Стремительно. Будто за ней гнались сотни демонов. А потом потеряла сознание. И стала падать. И если бы не она со своими приближёнными, то… случилось бы непоправимое.

— Надо выяснить, что происходит во дворце нашего императора. Ри, — обратилась Мадлен к одной из фурий. — Лети во дворец, всё узнай, но молчи, что мы встретили Елю и спасли её. Вернёшься и всё доложишь. Одно крыло здесь, другое…

— Уже там, моя герцогиня! — фурия по имени Ри взлетела вверх и скоро скрылась из поля зрения герцогини Данери и её воительниц.

Мадлен вновь посмотрела на Елю.

Вернулась. Надо же.

Выходит, Мирина Тарни говорила правду. А Мадлен уже потеряла надежду. Ждала, конечно, но в глубине души боялась, что больше никогда не увидит приёмную дочь, которую полюбила всем сердцем.

Десять лет назад для неё стало потрясением узнать, что любимый муж погиб, а Елению Варниусы, отец и сын, затянули в межмировой портал…

Интересно, когда девочка вернулась?

И почему королева фурий никому не сообщила о её возвращении? Ни ей, ни Майстриму? Ведь они так ждали её.

— Мадлен, есть новости? — император Ровении связывался с ней регулярно в течение всех десяти лет.

— Если ты имеешь в виду возвращение Ели, то нет, мой император, — грустно отвечала герцогиня.

И так каждый раз из года в год.

— Ты мне сообщишь, Мадлен?

— Не сомневайся, Майстрим.

А вот два месяца назад Майстрим словно с ума сошёл. Выдернул её с тайного совещания, велев через доверенное лицо немедленно с ним связаться.

— Что случилось, ваше величество? — Мадлен тогда передумала всё, что можно и нельзя.

— Неспокойно на душе, места себе не нахожу, — признался Май. — Везде Еления чудится. Куда не иду, её вижу, снится каждую ночь. Мне кажется, она вернулась, но мои люди её не находят, на границе с вашей землей тоже всё спокойно. Королева, как всегда, не выходит на связь… Не знаю, что думать. Думаешь, Бердайн сообщила бы мне?

— Конечно! Мне тоже никто и ничего не сообщал, Майстрим. Ты знаешь, что в Эннии Еля вряд ли появится, я отдала распоряжения везде, где можно, чтобы мне немедленно сообщили, но известий нет. От королевы тоже.

— Мадлен, королева игнорирует меня. Я не знаю в чём дело, это длится уже несколько лет. Свяжись с ней ещё раз. Узнай. И сообщи мне.

Мадлен связалась тогда с королевой, голос Бердайн Огдэн показался внучке странным, но Верховная заверила её, что Еления не вернулась, у них всё хорошо.

А голос почему странный?

Так волнуется она, когда речь заходит о Елении.

Выходит, королева от всех скрыла возвращение Ели.

Даже от неё.

Но зачем?!

— Бабушка, что же ты наделала? — горько прошептала Мадлен. — И почему от меня скрыла правду?

Верховная фурия должна была понять Майстрима Данери, который решил заключить магический брак с ровеной Эмией Онери, чтобы от него отстали и родичи, и Хранители порядка империи.

Май всё объяснил Мадлен в письме. Он и Эмия Онери заключают магический брак, который могут расторгнуть в любой момент. Эмия беременна от одного из высших женатых ровенов, и ей выгоден данный союз также, как и ему. Она сохраняет свою девичью честь и честь древнего рода Онери, у Мая появляются фиктивные жена и наследник. О том, что они подставные, пока никому знать не нужно.

Мадлен поняла и приняла тогда решение Мая, которому надоело отбиваться от Хранителей порядка и тех невест, которых для него искали, надоело из года в год говорить им одно и то же — что он ждёт возвращения Елении.

Правда, в Ровении случился знатный скандал, когда император ограничился магическим браком и отказался от благословения в Главном храме. Но император Данери заявил, что брак будет таким, как он решил, и никаким другим, его и императрицу это устраивает, а кого не устраивает, может сам отправляться в храм…

Ри к своей герцогине вернулась достаточно быстро.

— На императора и его семью эннийцами совершено покушение, — доложила фурия. — Дворец захватили с помощью тёмной магии. Уже освобождён. Главный маг эннийцев убит, эннийцы тоже либо убиты, либо захвачены людьми императора. Дворец обходят люди генерала Диннара, их там видимо-невидимо. Её величество Бердайн Огдэн тоже здесь. Королева… — фурия вдруг запнулась, замялась, но, встретив строгий взгляд своей повелительницы, продолжила: — э-э… разговаривает с его величеством Майстримом Данери… на повышенных тонах.

— В смысле? — нахмурилась Мадлен. — На очень повышенных?

— Более чем, — Ри сделала большие глаза.

— Ри, ты уверена? — засомневалась герцогиня. — С чего бы?

— Уверена, моя герцогиня, — вздохнула Ри. — Они там оба о-очень взбешённые и злые, а наш император похоже сломал крыло нашей королеве, за которое схватил, чтобы она не улетела.

У Мадлен недоверчиво вытянулось лицо.

— Девочки, у которых я спросила причину конфликта, сообщили, что он произошёл из-за Елении, которая спасла императора и его семью и улетела, — продолжила Ри доклад. — Его величество не понял этот момент. Её величество пояснила. А ещё выяснилось, что её величество сожгла все письма его величества и не имеет представления, что в них было… А нужно было их прочитать, а не сжигать. Как-то так, моя герцогиня, — закончила рассказ разведчица.

— Письма? — удивилась Мадлен, а потом чёрный взгляд фурии вспыхнул озарением. — Боги! Письма! Ну конечно же!

Герцогиня уставилась на Ри.

— Ты услышала, что бабушка… то есть Верховная Фурия сожгла письма императора Ровении?

— Да. Именно так.

— Значит, королева ничего не знала. Поэтому никогда не появлялась во дворце у Майстрима. Поэтому игнорировала его попытки с ней связаться. Вот же… кошмар просто, — сквозь зубы процедила Мадлен и ласково погладила щеку Ели с острыми чертами лица. — Ель, ну и наделала дел твоя неугомонная бабка.

Герцогиня внимательно вгляделась в бледное безмятежное лицо приёмной дочери и задумалась.

— Елении нужен хороший целитель, а я знаю только двоих сильных и достойных. Это бабушка Ордайн, но она сейчас далеко, и Анатоль Мароу, который здесь, близко. Значит, девочки, подхватываем Елю и несём обратно во дворец императора.

* * *

Неясные, отдаленные, смутно знакомые голоса проникали в сознание Елении, обволакивали его, мягко будоража чувства и эмоции, выталкивая девушку из беспамятства.

— Почему Еля так долго не приходит в себя? — тихий женский голос показался до боли знакомым и родным.

— Крис, я же сказал тебе — магический источник переполнился, и, чтобы твою подругу не разорвало на части от избыточной силы, организм уснул летаргическим сном.

— Анатоль, на несколько дней?! — женщина возмутилась тихо, но искренне.

— Дорогая, хорошо, если не на несколько месяцев, — вздохнул мужчина. — Магической силы Еления получила столько, что на тысячу магов хватило бы, а она одна её впитала.

— Почему она не трансформировалась обратно в человека? — с беспокойством спросила женщина.

— Организм экономит силы, даже капля магии сейчас важна для неё, — терпеливо ответил мужчина.

— Еля может умереть?

— За кого ты меня принимаешь, любимая? За дилетанта?

— Я волнуюсь, милый! Поэтому и спрашиваю.

— Я знаю, что волнуешься, поэтому и отвечаю тебе в сотый раз, причём совершенно спокойно, заметь, пожалуйста, мои усилия. Еления Огдэн не умрет. Но ей нужно время, чтобы прийти в себя, магия должна равномерно распределиться по организму, заполнить каждую клетку, каждый орган, каждую вену и каждый волосок. Организм Ели позволяет это сделать, но процесс запускает медленно, чтобы твоя подруга смогла выдержать такой неожиданный прилив невероятной по объёму силы. Я ответил на все твои вопросы, любимая?

— Да. Спасибо, милый, — благодарно вздохнула женщина.

А потом в сознание Елении ворвался сильный мужской голос, от которого внутри всё задрожало, затрепетало и нестерпимо захотелось вырваться из панциря парализованного тела:

— Анатоль, есть изменения?

— Внешне нет, но внутри Елении они происходят. Я наблюдаю и контролирую, не отхожу от неё ни на шаг. Всё идёт замечательно. Скоро сила распределится окончательно, и Еля придёт в себя. Осталось совсем немного. Для такого объёма магии я бы сказал, что всё происходит даже очень быстро, — ответил целитель, чей голос Еля, наконец, узнала.

Анатоль Мароу.

А женщина — её Криста?! Подруга, ставшая сестрой?!

— Еления станет тёмным магом? — голос Майстрима дрогнул.

— Бесспорно. Тёмным. И сильнейшим в мире Арде, — серьёзным торжественным тоном ответил Анатоль.

— Она… выдержит это? — глухо, запнувшись, прошептал Май.

— Если выдержала сразу, то выдержит и дальше. Я уже говорил это.

— Говорил. Но я переживаю.

Еления почувствовала, как её лицо заключили в тёплые большие ладони, а потом почувствовала поцелуй на губах, нежный и быстрый, на веках и заключительный — в уголок рта.

— Доброе утро, любимая, — прошептал Майстрим. — Я так сильно по тебе соскучился, что нет сил ждать, когда ты очнёшься.

Всем сердцем Еля потянулась к нему — своему любимому и единственному мужчине, внутри что-то зазвенело, натянулось, грозя лопнуть, но пошевелиться она так и не смогла.

— Май, отойди от неё! — голос Анатоля Мароу прозвучал строго и властно. — Еля хочет проснуться, тянется к тебе, но ещё рано. Нельзя! Ей необходимо ещё немного времени!

— Анатоль, я не могу… больше, — с мукой в голосе, прошептал Майстрим. — Сил нет никаких ждать! Я схожу с ума вдали от неё!

— Вот поэтому мы и не можем использовать твою силу Жнеца, Май, и всё происходит немного дольше, чем могло. Если бы ты мог себя контролировать…

— Я ждал её десять лет, друг! Больше не могу!

— Май, как же ты выдержал эти десять лет? — недовольно проворчал Анатоль Мароу. — Пойми одно — пока ты ей противопоказан! Ты её зовёшь, она рвётся к тебе! Так нельзя! Иди и займи себя чем-нибудь, — устало добавил целитель. — Какими-нибудь важнейшими государственными делами. Когда Еля очнётся, тебе точно будет не до них, — последовавший смешок был очень многозначительным.

* * *

Когда Еления, наконец, очнулась, рядом сидела только Мадлен.

— Ну наконец-то! Семь дней ты сводила нас с ума! — возмущённо заявила фурия, а потом расцеловала свою приёмную дочь и положила свою светловолосую головку на её грудь.

Еля ласково погладила приёмную мать по шёлковым волосам, обнаружив, что рука стала обычной — человеческой. В течение прошедших дней, когда она временами приходила в себя, она уже поняла, что с ней произошло.

— Мы во дворце Майстрима? — дрогнувшим голосом прошептала девушка.

— Да, — Мадлен подняла голову и устремила на дочь строгий взгляд. — И не смей убегать, пока не выслушаешь меня!

— Мадлен, я всё знаю, — сдержанно ответила Еля. — И не могу здесь находиться.

— Ничего ты не знаешь! — уверенно заявила герцогиня. — Как и твоя сумасшедшая королева! Вы обе наворотили дел! Еля, просто выслушай, что я расскажу тебе. Это же не сложно?

Еления лишь вздохнула. Разве в этом мире кто-то способен отказать ровене Мадлен Данери? Особенно, когда она так смотрит?

— Кстати, — фиалковые глаза герцогини загадочно сверкнули на красивом лице, — ты знаешь, что Майстрим Данери снова свободен?

Глава 57

Император Майстрим Данери проводил одно из очередных совещаний Малого совета по государственным вопросам, когда дверь вдруг распахнулась, и в зал влетел Дан.

Друг императора был не похож сам на себя. Взъерошенный, взбудораженный, с горящими глазами на бледном лице.

— Ваше величество! — взволнованно начал говорить близкий друг.

— Данвер, ты что себе позволяешь?! — гневно рыкнул Майстрим, у которого настроение уже семь дней было хуже некуда.

— Её высочество Еления Огдэн просит аудиенции! — закончил предложение Данвер и замер, вытянувшись в струнку. Только глаза на взволнованном лице ярко и радостно засияли.

В зале совещаний наступила такая тишина, что слышно было только редкое тяжёлое дыхание императора Ровении, у которого все краски вмиг сошли с окаменевшего лица.

Майстрим хотел встать и не смог, тело снова отказывалось подчиняться. Он понимал, что должен выйти.

К ней.

К Елении.

На… аудиенцию.

Которую явно должен оказать не в зале Малого совета. И не в присутствии десятка любопытных глаз придворных.

Проходила минута, другая, а император не шевелился, он просто не мог это сделать — мощное сильное тело вдруг парализовало.

Еления вошла в зал совещаний сама. Медленно, плавно ступая, прошла мимо Данвера и остановилась. В изящном светлом платье, с элегантной причёской из блестящих чёрных до жгучей синевы волос, бледная и невероятно хрупкая. На нежном прекрасном лице чёрными алмазами ярко сверкали знакомые и родные глаза.

Его сердце.

Его любимая.

Его душа.

И его императрица.

Майстрим не замечал, как придворные, один за другим, молча стали подниматься со своих кресел и выходить из зала, кланяясь его невесте. Не заметил он и того, что вскоре они с Еленией остались совершенно одни, а Данвер прикрыл за последним ровеном дверь.

Май просто смотрел на необыкновенную девушку, в которой сейчас был сосредоточен весь его мир, и видел лишь её одну, слышал только её невесомые шаги и чувствовал только её взволнованное тихое дыхание.

«Еля… Еленька…», — мысленно повторял, а вслух не мог.

Его любимая смотрела так внимательно, так пристально, а потом вдруг в огромных ярких глазах он прочитал вопрос, который тут же понял — услышал сердцем: «Как ты выдержал эти десять лет?»

И ответил, тоже взглядом, не думая, вкладывая в него всю свою тоску и надежду: «Я верил. И ждал. Чувствовал, что ты не можешь исчезнуть навсегда. Каждый день заставлял себя жить. Есть, спать, заниматься государственными делами. И думал о тебе. Всегда. Каждый миг. Который иногда казался вечностью».

В нежном взволнованном взгляде Елении отразилась вся вселенная чувств. Та, кого он смог дождаться, приблизилась к нему и взяла в узкие прохладные ладони его лицо.

— Милый мой, ты не можешь говорить? — шепнула Еля. — Не можешь шевелиться?.. Это скоро пройдёт… Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь… Я так виновата… Прости меня…

Большими пальцами узких кистей его любимая осторожно погладила кожу на его щеках, потом легко и нежно провела ладошками по напряжённым одеревеневшим плечам, наклонилась, прикрыла глаза, взволнованно вздохнула и поцеловала его мягко, осторожно, прямо в дрогнувшие губы, вновь обняв лицо ладонями, укутав своим невероятным ароматом, который он узнал бы из тысячи.

— Я люблю тебя, Майстрим Данери. Как же сильно я соскучилась, любимый, — прошептала Еля, на мгновение отрываясь от него, вновь целуя, покрывая лёгкими невесомыми поцелуями его лоб, глаза, щёки, губы, а он наслаждался нежными прикосновениями, боясь закрыть глаза.

— Еля, это, правда, ты? — наконец смог проговорить Май, а Еления вздрогнула от звука его сиплого голоса.

— Правда. Я. — Улыбнулась Еля счастливо и добавила еле слышно: — Он отпустил меня почти сразу, но настроил портал так, чтобы я вернулась только через десять лет. Отомстил. Непонятно за что. Я ничего не смогла поделать.

Дикая ярость пронзила каждую клеточку сильного мужского тела, и оно, наконец, откликнулось на гневные команды грозного хозяина прийти в себя.

Майстрим резко протянул руки, заключая Елю в железные объятия, сминая, сжимая, утыкаясь лицом в грудь, вновь вдыхая такой родной, такой знакомый запах любимой.

Ладони поплыли вверх по хрупкой спине…

Май мягко, но решительно усадил Елю к себе на колени…

Сильные пальцы жадно зарылись в шёлковые волосы, обнимая затылок…

— Еля, родная моя…

— Прости. Я усомнилась. Было больно. Я не хотела слушать сердце. Оно говорило, чтобы я мчалась к тебе. А я… Прости, — отрывисто шептала она, заглядывая в его глаза.

Май нашёл мягкие губы и жадно накрыл их своими, завладевая, проникая, выпивая дыхание. Тонкие руки не менее жадно обняли крепкую шею, а счастливый вздох стал ответом.

Он целовал её, жадно гладил спину, хрупкие плечи, нетерпеливо распускал ненужную причёску, откидывая прочь лишние заколки, вновь впивался в нежные губы, когда она, задохнувшись от долгого поцелуя, тихо и мягко смеясь, уворачивалась. Покрывал поцелуями нежную шею, надолго задерживаясь на пульсирующей тонкой венке, и вновь искал податливые губы, не в силах насытиться и утолить терзающий много лет голод.

Иногда Май отрывался и смотрел в глаза-омуты, подернутые мягкой поволокой, остро, до боли в груди осознавая, что его любимая с ним, вернулась, она не сон и не призрак, она из плоти и крови, она рядом.

Любит его.

Смеётся.

Целует.

Ласкает.

Живая.

И невредимая.

Он чувствовал каждое биение её сердца, ловил взволнованное дыхание и счастливый взгляд, понимая, что ему мало…

Всё равно мало.

А нежность и восхищение выплёскиваются из него.

А ещё его поглощает желание.

Дикое.

Необузданное.

Которое он еле сдерживал.

Которое мутило рассудок и путало ещё недавно чёткие мысли.

Боясь потерять контроль прямо в зале совещаний, Май решительно поднялся вместе с Еленией на руках и твёрдым широким шагом направился к выходу из зала. Толкнул ногой огромную дубовую дверь, которая пушинкой вылетела из петель и проёма, и вышел из зала совещаний.

Он шёл по коридору дворца, как ни в чём не бывало, с непроницаемым выражением на лице, на несколько мгновений ставшим вновь жёстким, крепко прижимая к груди свою драгоценную ношу, и лишь глаза горели необыкновенным огнём, сдавая хозяина всем, кто его встречал.

Придворные расступались, провожая императора и его иномирянку, которая прятала смущённое лицо на широкой груди жениха, совершенно разными взглядами — удивлёнными, шокированными, понимающими, а иногда — полными облегчения и радости.

В своих покоях Май осторожно положил Елению на огромную роскошную кровать, на шёлковое, искусно вышитое, покрывало, невероятным усилием воли заставил себя отстраниться и уставился на любимую тёмным пристальным взглядом.

— Еля, я не смогу дождаться нашей венчальной церемонии. Сам не смогу. Мой разум сейчас одолевает что-то гораздо более сильное. Но если ты скажешь… Я остановлюсь. Достаточно одного твоего слова.

Сказал и замер, нависая над фигуркой любимой, не отрывая от нежного лица, от ярких глаз жадного больного взгляда, полного дикой тоски и ожидания.

— Май, мне тоже сложно, — прошептала Еля, мягко улыбаясь, — но… — она чуть помолчала, — если ты скажешь, что нужно подождать, я тут же уйду, — сказала и хитро прищурилась, пряча коварную улыбку в уголках губ.

На миг Майстрим застыл. Серые глаза вспыхнули пламенем от осознания того, что сказала Еля. Зрачок, который уже начал сливаться с радужкой и темнеть, вдруг почернел.

Елении захотелось зажмуриться от дикого смущения — никогда ещё она не видела столько страсти и желания в любимых глазах, но она не успела… В следующую секунду её затянуло в самый центр жаркой и жадной стихии по имени Майстрим Данери.

***

И снова, как когда-то давно, то, что обычно в мире Арде совершалось лишь однажды, повторилось, — тонкие энергетические тела эмпата и его пары сплелись в одно целое…

…проникая друг в друга,

…растворяясь друг в друге,

…заполняя друг друга.

Только теперь светло-голубым, мерцающим, с расплывчатыми контурами, было только одно тело — более крупное и плотное.

Второе же стало прозрачно-графитовым, с чёткими контурами, и оно не сияло — вокруг него клубилась тьма, которая, казалось, нежно и заботливо его обволакивала…

…обнимала?..

…защищала?..

Энергетические нити резко выныривали из тел, выстреливая в полумраке своими цветами, страстно и яростно переплетаясь между собой, в этот раз без ненужной нежности и медлительности, о которых молодой император часто вспоминал все прошедшие годы, от которых ныло и кровоточило страдающее от одиночества и вечного ожидания сердце.

Теперь страстный и отчаянный танец нитей, скорее, напоминал схватку двух противников, а не любовников, — светло-голубые нити переплетались с графитовыми, уверенно, властно и мгновенно захватывая те в плен, оплетая их, обездвиживая, словно от этой стремительности зависело что-то очень важное…

…чья-то судьба?..

…или, возможно, жизнь?..

Когда, наконец, все нити плотно переплелись, найдя свою пару, энергетические тела слились в единое целое — в нечто тёмно-синее, мерцающее, окутанное тьмой…

… закрепляя ментальное соединение пары.

Нити сплелись в прочный узел, зависающий над двумя телами, который, казалось, уже не сможет разорвать никакая сила…

… какую бы природу она не носила.

Узел вспыхнул светло-голубым цветом, затем чёрным, а после стал мерцающим тёмно-синим.

Пока уставшие противники… или любовники?.. спали, тёмной-синий цвет узла стал обесцвечиваться, через некоторое время став совсем прозрачным…

… в ожидании принесения клятв двух влюблённых в Главном храме империи.

* * *

После жаркой долгой ночи Еления проснулась первой. Открыла глаза, мгновенно вспомнив, что с ней произошло, машинально отметив, что с каждым днём ей всё меньше требуется времени для восстановления жизненных сил и энергии.

Еля сначала почувствовала, а затем уже и обнаружила на себе тяжелую руку Майстрима, обнимающую её. Она аккуратно перевернулась со спины на бок, стараясь не потревожить крепкий сон Мая, и стала изучать спящего рядом мужчину.

Чем больше она на него смотрела, тем отчетливее понимала, что не может насмотреться. Казалось, сердце увеличивается в размере, раздувается, и скоро грудная клетка разорвётся, — так тесно ему там стало от переполнявших её чувств.

Такой милый.

Такой родной.

Самый красивый.

Верный.

Сильный.

Самый нежный.

И страстный…

Маги в мире Арде долго не старели и не взрослели внешне, но за десять прошедших лет изменения с Маем были явные и заметные.

Её мужчина внешне стал суровее, мужественнее и, определённо, стал выглядеть старше, а всегда стройная мускулистая фигура стала мощнее и ещё более совершенней — рельефней.

Еля ласкала взглядом высокий лоб, прямые брови, тонкий породистый нос, чёткие губы, волевой подбородок, кончиками пальцев нежно гладила мужское плечо с бугристыми мышцами, со счастливым смущением вспоминая, как совсем недавно хозяин бугристых стальных мышц жадно сминал её губы, не отрываясь, заставляя почти задыхаться, будто хотел восполнить то, что не получил за прошедшие впустую годы;

…как подминал под себя, властно и требовательно овладевая ею, утоляя дикий голод;

…как она остро, чувственно и недоверчиво ощущала всё происходящее, краем сознания понимая, что внутренне её Майстрим тоже изменился — стал слишком уверенным в себе, решительным, жёстким и требовательным.

В эту ночь Еления совсем не ощутила характерной для него прежде мягкости и сдержанности. В эту ночь они были ей не нужны, она не нуждалась в них, но… новый незнакомый Май поразил её в самое сердце.

Еля внимательно вглядывалась в того, к кому вернулась из другого мира, в того, кого выбрало сердце, вдруг подумав, что ей придётся узнавать Майстрима с самого начала. Это она не изменилась, а он за прошедшие десять лет стал совершенно другим, — жизнь совсем не баловала молодого императора Ровении, безжалостно шлифуя те качества его натуры, которые помогли ему выстоять и не сломаться.

Хотя… она тоже изменилась. Кто знает, что она из себя сейчас представляет, став ещё и тёмным магом?..

Время покажет…

Еления с трудом приподнялась на локте, ей безумно захотелось поцеловать спящего мужчину. Она наклонилась и нежно поцеловала сначала в один уголок мужского рта, затем в другой. И оказалась в плену сильных рук Мая, который уткнулся ей носом в шею, крепко к себе прижимая.

— Моя… Родная… Еленька… — сонно прошептал император, не просыпаясь, теперь оплетая Елению ещё и ногами, почти полностью подминая под своё тяжёлое мускулистое тело мягкую податливую женскую фигуру.

Еля на миг замерла, давая любимому заснуть крепче, а затем постаралась устроиться поудобнее в тесных объятиях, сразу ставших жаркими, — желания выбраться из них совсем не было.

Она осторожно обняла пленившие её руки сверху своими руками, переплетая сильные мужские пальцы со своими тонкими, прикрыла глаза, расслабляясь, чуть активируя магию, чтобы выдержать железные объятия, в которых даже дышать стало трудно…

— Ваше величество, с такими жадными и властными замашками утром рядом с вами можно обнаружить бездыханную тушку пары, — довольно усмехнулась Еля, зажмуриваясь, утыкаясь носом в светлую макушку Мая, вдыхая неповторимый волшебный запах родного человека.

— Моя, — во сне, хмурясь, пробормотал Майстрим.

В ответ прозвучал чуть слышный счастливый женский смех, на что император слегка улыбнулся кончиком недавно поцелованного рта, обозначив мягкую ямочку на щеке.

Глава 58

Еления Огдэн и Майстрим Данери сыграли скромную свадьбу.

Так, как хотели в прошлом.

Так, как позволила совесть, ведь для Елении все события, произошедшие у Стены спасения Тюрьмы Пустоши, произошли совсем недавно.

Небольшая свадьба по обычаям фурий была проведена в Земле фурий, без плясок и веселья, но в традиционном для фурий наряде. Шлейф за Еленией несли три молоденькие фурии, безумно довольные, что выбор приёмной внучки королевы пал на них.

Затем, в тот же день, молодые новобрачные принесли брачные клятвы в Главном храме Ровении, появившись в столице Ровении, во дворце Данери, с друзьями и близкими, с помощью портала.

В этот особенный день, несмотря на скромность церемонии, образ Елении Огдэн для предстоящего важного события в Главном храме империи был продуман до мельчайших деталей. Когда землянка увидела себя в огромном зеркале гостиной дворца Данери, то некоторое время не могла поверить, что видит себя, потеряв дар речи.

Молодая женщина в зеркале была одновременно прекрасна, скромна и роскошна. От её утонченного и одухотворённого образа захватывало дух у всех окружающих.

Невероятной красоты свадебное платье тёмно-синего цвета, созданное искусными швеями фурий из шёлка, тафты и тончайших кружев, украшенными многочисленными прозрачными мелкими бриллиантами, создающими вокруг фигурки невесты эффект драгоценной сияющей дымки, поражало воображение.

Возможно, лёгкий эффект дымки присутствовал вовсе не от тысячи бриллиантов, а от тьмы, ставшей частью прекрасной невесты и пока вечно клубящейся вокруг её фигуры?..

Возможно. Но, если кого и беспокоил этот неоднозначный момент, то никто и никогда вслух так им и не поинтересовался. А кто знал ответ, тот молчал, не тревожа спокойствие молодой счастливой невесты и её близких…

Лёгкая многослойная свадебная вуаль была создана из тончайшей шёлковой сетки, её украшали невесомые волшебные кружева, которые пустили лишь по краю, чтобы не скрывать прекрасное лицо невесты, когда один слой фаты ей накинули на лицо.

Черноволосую голову невесты с гладко убранными на затылок волосами, закрученными в тугой узел, венчала редкой красоты диадема с огромными прозрачными графитовыми бриллиантами, которая закрепляла фату.

В этот день император Ровении предстал перед невестой в чёрной военной форме главнокомандующего всеми войсками Ровении, кем стал после смерти отца. Форму украшали широкие золотые эполеты, подчёркивающие высокий статус главнокомандующего — императора.

Светловолосую голову обручем обнимала малая императорская корона, украшенная редкими драгоценными камнями.

Образ императора завершали широкая шёлковая лента с выбитыми на ней древними защитными рунами, наискосок пересекающая грудь, и бриллиантовый орден, — императорские регалии, которые подчеркивали верховную власть правителя Майстрима Данери, придавая жениху ещё больше величественности и достоинства.

Император Ровении, последний из рода Данери, у алтаря в Главном храме, после необходимых клятв наконец, надел на безымянный изящный пальчик невесты кольцо — артефакт пары Данери, которое теперь будет всегда хранить свою хозяйку.

Редкий артефакт был создан много лет назад сильнейшими магами — артефакторами Ровении специально для рода Данери. Если что-то случалось с одним из пары, то второй тут же узнавал об этом и мог на расстоянии, с помощью древнейшей магии, делиться с парой здоровьем и даже жизнью.

Император Данери очень надеялся, что в отличие от своих «собратьев» третья пара артефактов рода выполнит своё предназначение. Первая же и вторая пара сгорели в магическом огне из-за невозможности исполнить миссию.

Мадлен Данери не смогла спасти мужа Эдварда Данери, так как оказалась беременна в момент его убийства эннийцами и не смогла поделиться с умирающим мужем жизненной энергией и здоровьем, которыми щедро уже делилась с ребёнком. А у жены Касса Данери в момент осознания трагедии с парой от ужаса остановилось слабое сердце…

С помощью портала император и императрица исчезли сразу после торжественной церемонии, на которой присутствовали лишь самые близкие, и переместились в покои императора Ровении.

* * *

На следующий день после бракосочетания в Главном храме империи, жители Ровении узнали о свадьбе императора и о том, что теперь у них есть императрица — та самая иномирянка, благодаря которой удалось спасти мир Арде от иномирного энергетического монстра-вампира.

О роли отца и сына Варниусов в спасении мира Арде Хранители мира ещё десять лет назад умышленно умолчали, решив, что эти двое высших аристократов Ровении своим поступком лишь искупили огромную вину перед родной империей, которой сильно задолжали, и не заслужили стать героями на века вечные в истории мира Арде.

В императорском дворце устроили небольшой приём для узкого круга лиц, на который попасть хотели многие аристократы, но не у всех получилось.

Герцог Аверин с сыновьями был на приём приглашён. Как и Тинар Корденис с семьёй. И ещё некоторые другие аристократы, не раз доказавшие ранее свою преданность молодому императору или его жене.

Более роскошный и многочисленный приём подданных планировался через некоторое время.

* * *

Когда Рональд Аверин вошёл в тронный зал, твёрдо ступая за отцом и старшим братом Ричардом, от волнения сердце Елении чуть не выпрыгнуло из груди, предательски подобралось к горлу и застряло там комом, мешая нормально дышать.

Майстрим искоса глянул на взволнованную жену и положил сверху её холодной подрагивающей кисти, лежащей на подлокотнике трона, свою тёплую ладонь, успокаивая, делясь со своей впечатлительной парой уверенностью и спокойствием.

Еления благодарна посмотрела на мужа, нежно улыбнулась ему, устремляя на Рональда уже спокойный уверенный взгляд королевы.

Осознавая, как она переживала за него всё это время…Что этот незнакомец, широким твердым шагом пересекающий сейчас огромную территорию тронного зала, очень дорог ей и занял прочное место в сердце…

Аверины шли неспешной гордой походкой, очень похожие друг на друга — сильные, крепкие, гордые аристократы. Как и все остальные, собранные сегодня в тронном императорском зале, они явились преклонить головы перед императором и императрицей, осознавая, что являются опорой трона.

Еления смотрела в спокойные глаза цвета бутылочного стекла, которые не отрывались от неё с того момента, как их хозяин появился в зале, уже полностью владея собой, вспоминая то, что недавно рассказала ей герцогиня Мадлен Данери.

— За прошедшие годы Рональд изменился так же сильно, как и Майстрим. Не знаю даже, вспоминал ли он тебя хоть раз за эти десять лет, потому что ни разу ничего не спросил у меня о тебе. Его очень расстроило исчезновение маленькой Дарии, которую он ищет до сих пор с помощью связей и денег Авериных. Знаю, что он винит себя в её исчезновении, потому что его не было рядом в трудный для малышки момент. Что ещё ты должна знать? Он взял в ластаны эннийку, которая родила ему двоих сыновей. Любит ли он её, не знаю. Но страсть там определённо есть, так как оба горят, когда смотрят друг на друга, искры летят во все стороны. Рональд стал моей правой рукой. Не знаю, что бы я без него делала. Мы вместе наводили порядок в империи, которая раньше называлась Энния и, знаешь, он давал очень толковые и нужные советы. А не так давно он стал моим главнокомандующим, на которого я слепо могу положиться. Даже без магии он даст фору любому магу и на поле боя, и на тренировочной площадке… Не знаю, счастлив ли он, доволен своей жизнью и положением?.. Рональд стал сдержанным, закрытым и немногословным. С отцом по-прежнему близок, а вот с братом почему-то давно уже холоден. Что произошло между ними, непонятно, но, подозреваю, какое-то предательство со стороны Ричарда. Со мной Рон, как раньше, когда был мальчишкой давно уже не делится своими проблемами…

Когда Рональд приблизился к трону вслед за отцом и братом, склонил темноволосую голову, приложил руку к сердцу, опустился на одно колено, пробормотав: «Мой император. Моя… императрица», Еления поднялась с трона, спустилась вниз на одну ступеньку, подчёркивая своё личное расположение к данной семье.

— Господа Аверины, очень рада видеть вас сегодня в императорском дворце. Ровен Рональд Аверин, — спокойным голосом обратилась Еля к другу. — Мы с его величеством благодарны вам за всё, что вы сделали для каждого из нас. И заявляем о нашем желании исполнить любую вашу просьбу.

Буквально на миг широкая спина Рона Аверина окаменела, а потом её хозяин медленно поднял голову. Мужской взгляд внимательно изучал новый образ Елении, начиная от кончиков изящных туфель императрицы, выглядывающих из-под пышной юбки роскошного светлого платья, и заканчивая её необыкновенно выразительными тёмными глазами, которые смотрели на него благодарно и с участием.

— Любую, ваше… величество? — глухо уточнил он.

— Абсолютно, — последовал твёрдый ответ Елении.

Рон смотрел на свою императрицу долго, на лице с твёрдыми резкими чертами лица застыла непроницаемая маска.

А Еля думала, как сильно изменился этот пылкий юноша, который когда-то признавался ей в любви. Прошедшие годы совершенно лишили его мальчишеской угловатости и беспечности. Сейчас перед ней находился взрослый серьёзный мужчина — грозный воин, правая рука наместницы императора.

— Ваше величество, помогите найти мою дочь — Дарию Аверин, — низким незнакомым голосом проговорил Рон. — Уже десять лет я не могу найти её.

— Я услышала вас, ровен Аверин. Мы обязательно найдём Дарию.

Рональд снова склонил голову, а потом вслед за отцом и старшим братом произнёс слова клятвы:

— Я обещаю и клянусь всемогущими Богами и своей жизнью в том, что буду верно и нелицемерно служить и во всём повиноваться, не щадя живота своего до последней капли крови, в чём Боги душевно и телесно помогут, её императорскому величеству Елении Данери. Так же, как её супругу, императору Майстриму Данери, которому клятву верности принесли ранее.

— Я принимаю вашу клятву, господа Аверины. Спасибо, — мягко и с достоинством ответила императрица.

Глава 59

Девочки, мои хорошие, преданные много лет этому циклу, написала главу от имени Рона в дополнение к предыдущей главе. Тяжело она мне далась, переписывала много раз, изменяла, дополняла. Мне всё не нравилось. Хотела показать его таким, чтоб повзрослевший и изменившийся Рон все же не изменил тому Рону, который трогал ваши сердца все четыре книги)). Не знаю, получилось ли. Жду ваших комментариев. Возможно, вы что-то подскажите или раскритикуете… В общем, жду комментариев. И пишу дальше.

* * *

Ровен Рональд Аверин поднялся, встретился взглядом с чёрными глазами той, кому только что принёс клятву верности. Сердце предательски дрогнуло, забилось в бешеном ненормальном ритме, — он уже и забыл как сильно изменилась Еля, в памяти уже много лет хранился образ нежной светловолосой и светлоглазой девушки из кулона, который он открывал в последнее время всё чаще и чаще.

С невероятным трудом Рональд оторвал взгляд от необычайно прекрасного лица Елении с чёткими, ставшими немного резкими чертами лица, перевёл его на императора, чей внимательный и проницательный взгляд уже давно почувствовал, — Майстрим Данери терпеливо ждал, когда он справится с собой.

Император благожелательно и чуть заметно кивнул, Рональд кивнул в ответ. За прошедшие годы они научились понимать друг друга, доверять тоже, не раз прикрывали друг другу спины, как-то он даже спас жизнь своему императору.

Мелькнула предательская мысль, а что если бы он тогда, на поле боя, когда сражались с эннийцами, не закрыл собой Майстрима Данери?.. Но Рон тут же выдернул её с корнем, как недостойную, коварную, унижающую его достоинство, и безжалостно выкинул.

Однако, видимо, что-то мелькнуло в его взгляде или тень какая прошла по лицу, так как Рон каждой клеткой мощного крепкого тела и каждой порой на коже ощутил — Майстрим Данери догадался о мелькнувшей лишь на мгновение мысли, — в интуиции и проницательности императора-эмпата он давно убедился.

Аверин почувствовал это по вдруг застывшему холодному жёсткому взгляду серых глаз, который проник в самый центр сердца, заморозив его на мгновение и тут же оставив в покое, — взгляд императора стал прежним — доброжелательным. Но Рональд давно узнал цену такого взгляда, — под внешним спокойствием и вот такой вот доброжелательностью Майстрима Данери, которыми он всегда отличался, давно скрывались железные нервы, крутой нрав и бескомпромиссность в принятии решений.

Рональд отошёл от трона, встал рядом с отцом и братом. Взгляд тут же нашёл Елению, которая принимала клятвы у остальных ровенов империи, и до конца церемонии намертво прилип к фигуре императрицы.

Только сейчас Рональд вдруг заметил, что вокруг Елении, словно лёгкая графитовая дымка, отсвечивающая от сотни бриллиантов, клубится тьма… А ведь она ему не казалась, неожиданно понял он, — тьма была настоящей, и все придворные, судя по выражениям их слегка растерянных лиц, её тоже видели.

Невольно Рон поёжился, передернул широкими плечами, — неожиданный и неприятный холодок пробежался по позвоночнику… Как же сильно изменилась та, которую он когда-то полюбил и решил, что его женой станет только она — «пустышка необыкновенная», волей судьбы ставшая одним из сильнейших магов империи.

Конечно, за прошедшие годы не менее изменился и он сам, благодаря эликсирам Оливара Варниуса став одним из сильнейших и ловких воинов империи. Кроме того, он научился-таки жить без той части сердца, которую навсегда отдал девушке из другого мира…

Когда он понял, что сможет прожить без Елении?

В первый раз ещё до событий в Тюрьме Пустоши, когда смирился с её выбором.

А после страшных и кровавых событий десятилетней давности, наверное, тогда, когда исчезла Дария, и он мог думать лишь о дочери и о том, как её найти.

И тогда, когда его жизнь находилась на волоске между жизнью и смертью, и его охватила страсть к нежданной спасительнице из Эннии — к Мирии, которая почему-то вместо того, чтобы его добить, решила спасти.

В те тяжёлые дни он совсем перестал думать о Елении, своём разбитом сердце, её исчезновении и о том, кто был в этом виновен.

Лишь когда Мирия решила открыть кулон, который он никогда не снимал, чтобы узнать, кто ему так дорог и всегда находился рядом с сердцем, он словно очнулся от непозволительно долгого затмения и остро осознал, что Еля так и не вернулась, и что с ней случилось, никто не знает.

Что он почувствовал тогда?

Прежде всего, боль. Неожиданно резкую, острую, пронизывающую. Отрезвляющую. Которая со временем притупилась, но больше никогда не отпускала. И огромную вину. Как он смог забыть о Елении, о том, что сейчас ей возможно плохо, страшно и одиноко?

Ещё охватило сожаление — о том огромном чувстве, напоминавшем беспощадный пожар, в котором он горел и сгорал долгие годы, и которого больше не чувствовал. А потом принятие очевидного — со временем пожар в груди превратился в скромный огонь, — тот, который зажигают раз и навсегда в храмах мира Арде, который невозможно потушить ни водой, ни дуновением воздуха и который ничего не сжигает вокруг, а лишь вселяет в сердца веру и надежду на чудо.

Ещё он почувствовал непривычную для себя беспомощность, ведь он ничем не мог помочь той, которая сейчас в этом очень нуждалась, которую обещал защищать.

Будучи правой рукой герцогини Мадлен Данери, Рональд понимал, что если Еления Огдэн вернётся, он одним из первых об этом узнает.

Иногда он подслушивал разговоры наместницы императора с Верховной Фурией и императором Ровении, поэтому знал, что проходил месяц, другой, год, пять лет, и ещё долгие годы с момента исчезновения Елении, а она не возвращалась.

Временами, когда становилось совсем невыносимо, Рон открывал кулон и любовался двумя милыми лицами — маленькой девочки и девушки, которые когда-то давно искусно изобразил художник… В этот момент его нельзя было трогать или отвлекать…

И вот, спустя долгих десять лет, Еля вернулась.

Из другого мира.

К его удивлению, Мадлен Данери узнала о возвращении приёмной дочери лишь спустя два месяца после появления той на Земле Фурий. Как и Майстрим Данери. Который умудрился ввести в заблуждение весь мир Арде своей фиктивной женитьбой. И Рональда в том числе.

Что он почувствовал в тот момент, когда отец сообщил ему последние новости из столицы и заявил о том, что нужно явиться для присяги Елении Данери, ставшей фурией, тёмным магом и императрицей Ровении?

Наверное, сперва — огромную растерянность и недоверие; затем — беспокойство и волнение, ведь Еля стала тёмным магом, скорее всего, сильнейшим в мире Арде, о чём не знал разве что ленивый.

Как и о том, что тёмная магия является запрещённой в Ровении.

Но, как оказалось, не для императрицы Ровении, для которой немедленно был составлен и подписан необходимый указ императора, одобренный не только Хранителями порядка Ровении, но и Хранителями мира Арде.

Рон часто задавался вопросом: почему именно с этой девушкой постоянно случаются совершенно невероятные вещи?

Она стала приёмной дочерью фурии — прекрасной и невероятной Мадлен Огдэн, а потом и всего клана фурий, а ведь раньше фурии никогда не принимали в клан людей…

Именно она потребовалась самому сильному и кровожадному монстру их мира, живущему в Тюрьме Пустоши…

Из-за опытов сумасшедшего и гениального Оливара Варниуса Еля и сама стала фурией; спасла императора и его семью; стала тёмным магом… и императрицей Ровении…

Ответ пришёл сразу — Еления Роннигус… Огдэн… Данери… невероятная девушка, особенная. И поэтому судьба у неё совершенно необыкновенная.

Сейчас, когда он смотрел на молодую прекрасную женщину, принимающую от самых могущественных и знатнейших ровенцев клятвы верности, Рональд совершенно отчётливо осознал, что у него никогда не было шансов пройти мимо Елении и не влюбиться.

Она одна такая.

И он всегда будет любить её, пусть уже и не так, как в юности.

В памяти возник образ молодой женщины, который стал тоже дорог. Когда он собрался в столицу, его ластана Мирия вышла вместе с сыновьями проводить его.

Мылыши тут же забрались на него, Рон подхватил младшего Илана на одну руку, а старшего Мирала — на другую. Младший рос копией Мирии, а старший с каждым годом все больше становится похож на него.

— Ты едешь к ней? — спросила его ластана.

Тонкая, высокая, гордая, с заплетёнными по-эннийски каштановыми косами до пояса, аристократка Мирия Орис смотрела пристально и с укором.

— К её величеству. Если ты об этом, — сдержанно ответил он. — Я должен принести клятву верности. Вместе с представителями своего рода.

— Ты всё ещё любишь её? — голос молодой женщины не дрогнул, прозвучал резко и враждебно.

Рональд тогда со скрытым удивлением всмотрелся в лицо ластаны, в невероятные шоколадные глаза с золотистыми крапинками, полные неожиданной для него тоски и ревности. Мелькнула мысль, откуда Мирия узнала о его чувстве? Они никогда не говорили об этом и о том, кого он хранит у сердца рядом с Дарией.

— Мирия, я должен ехать. Я не буду задерживаться. Вернусь быстро, — он поцеловал сыновей, опустил мальчуганов на землю, взъерошил им красиво уложенные тёмные волосы, а потом посмотрел на застывшую рядом молодую женщину.

— Ты не ответил на вопрос, — глухо проговорила Мирия.

— Потому что тебя это не касается, Мири. Тебя должно волновать моё чувство к тебе и к нашим детям, а не моё отношение к императрице Ровении, — сдержанно ответил Рональд.

— Это она в твоём кулоне, — отрывисто прошептала ластана, отворачиваясь, уводя за руки сыновей. — Она стоит между нами.

Рон смотрел, как Мири уходит, в груди стало тесно, на душе паршиво. Хотел вернуть её, но не стал. Мири была не права. Он точно знал, — Еля не стояла между ними. Ни тогда, ни сейчас. Совсем нет.

Он любил Мири, сильно, страстно, готов был отдать за неё жизнь, но любил по-другому.

Так, как он любил Елю, вряд ли сможет ещё кого-то когда-нибудь полюбить.

Такое чувство бывает лишь однажды.

Глава 60

Майстрим Данери внимательно наблюдал за церемонией принесения аристократами Ровении клятвы верности его жене. Он «читал» каждого ровенца, подходящего к Елении, определяя искренность говорящего.

Двоих из всех присутствующих пока для себя отметил. Теперь ими займётся разведка — от неприятных и нежданных сюрпризов как-то подустал за много лет.

Когда к Елении подошёл Тинар Корденис с женой и уже взрослыми детьми, Май подумал, как и много лет назад, когда получил письмо о помощи от бывшего смертника, скрывающегося от власти, что правильно сделал, настояв на амнистии у Хранителей мира для бывшего Главы полиции Ровении.

Сейчас Корденис занимал высокий пост в полицейском управлении на севере империи и приносил родной земле и её жителям много пользы, так как справедливый и честный полицейский преданно служил своему императору и империи.

Супружеская пара Корденисов выглядела очень представительно, помолодевшей и совершенно счастливой. Как и их симпатичные дети.

А потом в тронном зале появилась последняя за сегодняшний приём ровенка, которая должна была принести клятву верности своей императрице, — та, которая заставила взгляды всех присутствующих мгновенно на ней скреститься.

Придворные затаили дыхание, пока его первая жена, в девичестве Эмия Онери, а сейчас ставшая ещё одной герцогиней Данери, шла через весь зал к императрице, мягко ступая, крепко держа за руку маленького мальчика — его приёмного сына, принца Касса Данери.

Прекрасная темноволосая гордая ровенка из древнего могущественного рода, сильный маг, чей сын несколько лет назад был им тайно усыновлен, шла с прямой спиной, высоко подняв голову, смотря прямо в глаза Елении.

В настоящее время многие придворные уже узнали некоторые подробности того магического брака, который был совершен несколько лет назад, но сейчас это стало уже неважным.

Важным стало другое — то, что после расторжения их брака многие придворные позволили себе злословить об Эмии и Кассе и зубоскалить. Пришлось быстро дал понять, что слишком болтливым и наглым при дворе не место, что никому не позволено и никогда не будет позволено унижать герцогиню Эмию Данери и его приёмного сына Касса Данери.

Те же, кто всё же осмелился оскорбить или унизить хоть чем-либо его первую жену или маленького Касса Данери, были осуждены и надолго отправлены в городскую тюрьму.

Эмия Данери присела в глубоком реверансе, маленький темноволосый мальчик встал на одно колено, а потом мать и сын в унисон произнесли слова клятвы верности его любимой женщине.

Как только Еления приняла клятву и поблагодарила за её принесение, Касс поднялся с колена, бросился к императрице и обнял её.

Побледневшая Эмия дёрнулась вслед за сыном, но Еления неожиданно властным жестом, ранее для неё совершенно нехарактерным, остановила молодую женщину и в ответ обняла шустрого мальчугана.

Майстрим внешне спокойно и строго, но на самом деле с тайным удовольствием наблюдал за неожиданным представлением — ему очень нравилась непосредственность и искренность Касса — те качества, которые отец не разрешал проявлять ему в детстве, заставляя всегда сдерживать их.

— Я знаю вас! — радостно сообщил маленький Касс императрице. — Вы та самая фурия! С самыми красивыми крыльями! Из тьмы! Это вы спасли меня, маму и моего приёмного отца!

— Да, так вышло, малыш, — ответила Еля, сверху вниз смотря на мальчика и улыбаясь.

— Мама говорит, что Ровении вас отправили Боги! — громким шёпотом сказал ребёнок. — Мы с ней всегда молимся за вас! А ещё мама говорит, что у вас доброе и большое сердце!

Майстрим почувствовал, как от волнения пересохло во рту, он бросил благодарный взгляд Эмии, в благородстве и искренности которой давно убедился, а потом увидел, как две молодые женщины встретились взглядами. Невольно Майстрим замер, хотя и давно ждал этого мгновения.

Еления тоже на миг застыла, а затем медленно, но решительно спустилась со ступеней постамента вместе с Кассом, которого взяла за руку. Под сотней взглядов придворных его невероятная жена обняла Эмию за плечи, что-то шепнув молодой женщине на ушко.

Но Майстрим, конечно, услышал: «Я от души благодарю вас, что помогли Майстриму. Я навсегда ваша должница».

Эмия кивнула, но отстранилась и присела в глубоком реверансе, выражая своё почтение.

Майстрим вновь вспомнил грустную историю молодой женщины из древнего рода Онери, в котором никто не пожелал защитить её от позора, который неминуемо ей грозил. Хотя Эмия была совершенно не виновна в произошедшем с ней, — её опоили и подложили в постель к женатому мужчине, в которого она была тайно влюблена. А вскоре Эмия стала ждать ребёнка.

Его разведчики, искавшие подходящую пару для магического брака, узнали историю Эмии и рассказали ему. Как и выяснили личности тех, кто был виновен в позоре молодой женщины. Эмия согласилась на временный магический брак, но поставила свои условия — усыновление Касса, пожизненная защита её и сына, полное обеспечение. Май же мысленно тогда добавил — наказать виновных, что позже и выполнил.

За несколько лет, в течение которых он и Эмия были супругами, они смогли стать друзьями.

Малыш Касс высвободил руку из руки Елении, медленно и с достоинством, как он сам научил его, подошёл к нему, поклонился и неожиданно громко произнёс:

— Ваше величество, поздравляю вас! С тем, что ваша Еля вернулась! Мама сказала, что теперь вы наконец-то станете счастливым! Ведь вы, как никто другой, достойны счастья!

— Касс! — с укором воскликнула Эмия, немного зардевшись. — Вот же болтун! — усмехнулась она.

— Касс, подойди ко мне, — мягко проговорил Майстрим, уголки губ которого подрагивали в весёлой улыбке.

Мальчик подошёл, император посадил мальчика к себе на колени, и Касс прошептал, и снова громко.

— Отец, когда будем снова сражаться на мечах?

— Сегодня, к сожалению, у меня нет возможности, сам видишь, — серьезно ответил Май. — А вот завтра, с утра, обязательно. Жду тебя в нашем зале.

— О! Я так рад! — восторженно прошептал малыш, а потом добавил: — Она, ваша Еля, очень красивая. И добрая. Но мама всё же красивее. И добрее. Наверное.

В тронном зале послышались приглушённые смешки придворных, но не насмешливые, а весёлые, которые сложно было сдержать. Еления тоже улыбнулась, только Эмия Данери, похоже, почувствовала себя несколько сконфуженно из-за болтливости сына.

— Мамы все такие, — ответил Майстрим. — Самые красивые и добрые. И не наверное. Это так и есть.

— О, тогда вы со мной согласны?! — радостно прошептал мальчик.

— Ещё бы. Конечно. Ведь моя мама тоже самая добрая и красивая, — ответил Май. — Была когда-то, — добавил грустно.

— Я запутался, — несчастно признался Касс. — Почему была?

— Я помогу тебе распутаться, — строго проговорила Эмия. — Возвращайся ко мне. Я всё объясню.

— А почему «была»? — снова спросил ребёнок, которого Майстрим уже спустил с колен, но который замер рядом с приёмным отцом.

Майстрим задумался: сказать малышу, что его мамы больше нет, поэтому? Но тогда Касс может не так понять и решить, что его мама тоже может вскоре уйти за Грань. А пока он маленький, разве нужно ему об этом думать?

— Потому что, когда встречаешь любимую женщину, уже она становится самой красивой и доброй, — нашёлся Майстрим.

— Я понял, — кивнул малыш с серьёзным лицом, а потом добавил с озадаченным видом: — Любимая женщина — это кто такая? И где её ищут?

И снова в тронном зале послышался приглушённый смех.

— Пойдем, я расскажу тебе, — вздохнула Эмия, подошла к сыну, взяла его за руку, со смущением уводя мальчика подальше от императора.

Майстрим встретился взглядом с Еленией. Тёмные необыкновенные глаза любимой выражали восхищение им и нежность, и он почувствовал, как в груди стало очень-очень тепло.

«То есть для тебя я самая красивая и добрая?» — улыбались глаза Ели.

«Для меня ты самая невероятная, — ответил Майстрим тоже молча — взглядом, сердцем и душой, — самая красивая, добрая, нежная, смелая, понимающая, верная. Для меня ты — моя любимая».

* * *

Вечером, когда они остались одни в его кабинете, Майстрим сказал жене со всей серьёзностью:

— Я хочу, чтобы ты подумала, чем хочешь заниматься, сердце моё. Я соглашусь с любым твоим решением. Захочешь вернуться в полицию, возвращайся, захочешь заниматься благотворительностью, занимайся. Захочешь весь день ходить на голове на крыше дворца, ну что ж, так тому и быть.

Еления, сидящая у него на коленях в крепких объятиях, тихо рассмеялась, провела пальчиком по гладко выбритой щеке мужа.

Майстрим перехватил нежную руку за запястье и приник губами к тыльной стороне, нежно целуя.

— Май…

— Да? — император с трудом оторвался от бархатной кожи, посмотрел в глаза жены, в которых каждый раз тонул по новой.

— Я тоже хочу, чтобы ты стал счастливым рядом со мной, — шепнула Еления. — Чего хочешь ты?

Май широко и счастливо улыбнулся, наклонился, нежно прикусил пухлую губку жены, провёл дорожку поцелуев по линии скулы, поцеловал за ушком.

— Чего хочу я? — горячо прошептал он. — Чтобы ты стала счастливой, любимая моя. Дилемма, да?

Еля снова тихо рассмеялась, обняла Мая за шею, взъерошила идеально уложенные светлые волосы, поцеловала в висок.

— Ель, сейчас я вынесу тебя отсюда на руках на глазах у всех, — хрипло прошептал Май.

— Ну нет. Учись держать себя в руках, ваше величество! — возразила императрица, — Император ты или несдержанный мальчишка? — незаметным скользящим движением она покинула колени мужа и встала рядом, легко увернувшись от жадных рук Мая.

Ещё одно неуловимое глазу движение, и тонкая фигурка Елении появилась уже у входной двери в кабинет.

— Занимайтесь государственными делами, ваше величество. А я, пожалуй, пойду и подумаю, чему хочу посвятить свою жизнь. Когда позанимаетесь, вспомните о своей способности перемещаться с помощью портала, — сказала и со смехом исчезла за дверью.

— Еля! — возмущённо процедил Майстрим. — Раньше не могла напомнить о портале?! Когда ты рядом, мои мысли всегда путаются!

«Могла. Но, любимый, ты говорил, что у тебя накопилось много работы, — услышал император ответ, полный сожаления. — Через несколько часов буду ждать тебя на нашем месте, — далее последовал тихий соблазнительный смех, — мой трудоголик и самый лучший император во всех империях».

Эпилог

Пять лет спустя.

Столица Ровении гудела.

Сегодня её ждало невероятное событие!

Премьера спектакля, который поставила сама молодая императрица Еления Данери!

— Когда уже начнётся этот спектакль? Не люблю театры, спектакли. Не моё это, — в десятый раз уже проворчала Верховная фурия Бердайн Огдэн, недовольно окинув взглядом сидящих рядом с ней взбудораженных и взволнованных фурий.

— Бабушка, Еления обещала что-то совершенно грандиозное, — мягко улыбнулась Мадлен Данери.

— Фееричное, — мечтательно добавила Ордайн Огдэн.

— То, что мы никогда раньше не видели, — довольно усмехнулась Криста Мароу.

— Грандиозное, — передразнила Бердайн. — Грандиозной может быть битва, а не танец, — категорично заявила королева. — Фееричное! — фыркнула она. — Глупости какие! И как вы уговорили меня прийти сюда?!

— Ваше величество, вы ещё ничего не увидели, а уже недовольны, — спокойно заметил император Ровении, сидящий в соседней ложе и слышавший весь разговор фурий. — Еления вложила много сил и труда в Императорский театр балета, пропадала в нём днями и ночами. Запаситесь, пожалуйста, терпением. Осталось немного. Уверен, спектакль вам понравится, потому что ничего подобного вы никогда не видели. Я был на многих репетициях и очень впечатлён увиденным.

— Лучше бы ночами она занималась чем-нибудь другим, — сдержанно парировала королева, грозно сверкнув фиалковыми глазами, машинально проверив, как сидит на голове королевская диадема. Сегодня пришлось появиться в собственной ложе в королевском наряде, а не в воинском облачении, что дополнительно её раздражало.

Майстрим Данери промолчал, только прищурил умные серые глаза, чуть усмехнулся, и фурии, переглянулись, решили, что император Ровении напоминал им довольного кота, который сейчас вот-вот замурчит.

— И вы, ваше величество, тоже подумали бы о том, чем взрослые люди должны заниматься ночами, — продолжила цедить слова королева, желая задеть своего давнего оппонента и не замечая его довольного вида. — И даже днями, когда нет ни наследника, ни наследницы.

— Бабушка! — возмущённо закатила глаза Мадлен.

— Сестра! — с укором пробормотала Ордайн Огдэн, покосившись на Майстрима Данери, который последние годы правления отличался жёсткостью и непримиримостью характера.

Однако император Майстрим Данери в ответ на возмутительное замечание Верховной фурии лишь широко улыбнулся, слишком чем-то довольный и, похоже, счастливый.

— Я думаю об этом, ваше величество. Можете быть спокойны, — проговорил он.

Анатоль Мароу, императорский целитель, сидящий рядом с женой, сделал вид, что не замечает пристального взгляда своей любимой фурии. Однако краем глаза он заметил, как император подмигнул подруге своей жены в ответ на вопросительный взгляд Кристы, от чего молодая женщина вдруг засияла.

— Нужно не только думать, — буркнула королева, вздыхая и хмурясь, не смотря на императора, — но и что-то делать.

— Вам не угодишь, ваше величество, — усмехнулся император. — Впрочем, как всегда.

— Не сомневайтесь, ваше величество. А заниматься танцульками, когда нет детей, непозволительная роскошь, особенно для императорской четы и, в частности, для единственного представителя своего рода.

— Дамы и господа, Императорский театр их величеств рад приветствовать вас на премьере спектакля! — торжественный мужской голос прервал перепалку двух глав соседних земель. — Пять лет назад императрица Ровении Еления Данери при Императорской театральной школе основала Императорскую ровенскую школу балета! Балет — это музыкальный спектакль, в котором все герои танцуют в сопровождении оркестра! Целью создания школы было обучение молодых танцоров для формирования первой балетной труппы! Сегодня мы представляем вам постановку первого в истории не только Ровении, но и всего мира Арде, балета «Пустышка»! Постановщиком и режиссёром спектакля является её величество, композитором ровен Айзус Маверин! Вас ждёт большое количество танцев! Через музыку танца вы сможете представить себе портреты главных и эпизодических героев! Действующие лица спектакля следующие: Пустышка, её родители, брат, злой колдун, принц, фея-крестная, фея-бабушка, подруги Пустышки, верный друг, кавалеры, дамы, иноземная принцесса, тёмный вампир, тёмный маг, враги принца, церемониймейстеры, портнихи, парикмахеры, жрецы и музыканты! Действие происходит в сказочном королевстве в сказочные времена…

* * *

Императрица Ровении Еления Данери знала не понаслышке, что лучшие сюжеты для балетов — сказки. А такая, как «Золушка», рассказанная Шарлем Перро, — сущий клад.

Волшебные превращения, придворный бал, замарашка, которая подобно гадкому утенку превращается в «прекрасного лебедя», а затем и в настоящую принцессу…

И вдруг однажды Диннар Роннигус рассказал ей новость, которую принесли разведчики, о том, что простые жители Ровении рассказывают своим детям сказку о Необыкновенной пустышке, появившейся из другого мира, в которую влюбился их император, после чего в Ровении очень много всего изменилось в лучшую сторону…

Идея родилась не сразу.

Постепенно.

Школа балета была создана, молодые танцоры обучались, но нужно было представить их миру, жителям, зрителям, а идеи спектакля долго не было. И тут…

«Золушка» и «Необыкновенная пустышка» смешались в мыслях императрицы, стала рождаться новая сказка.

Еления не хотела превратить нежную сказку в феерию, в своей сказке ей хотелось видеть в героине не сказочный, полуреальный персонаж, а живое лицо с человеческими переживаниями, трагедиями, удачами и неудачами. И обязательно со счастливым финалом, который героиня заслужила.

Как балерина, свою сказку она увидела как прекрасный балет с его характерными особенностями формы, такими, как па д'аксьон, гран па и так далее. Она объяснила талантливому композитору, которого выбрала в результате сложнейшего и долгого отбора, что хотела услышать; с помощью магии и придворных менталистов передавала ему свои воспоминания о постановке спектакля-балета «Золушка» на Земле, где когда-то давно играла одну из сестёр Золушки.

Композитор уловил особенности земного балета и измененного императрицей сюжета, и смог сочинить музыку так, что в спектакле присутствовали и па-де-де, и гавот, и несколько вальсов, и павана, и буре, и мазурка, и галоп. А каждое действующее лицо в нём имело свою вариацию.

Еления надеялась, что придуманная ею «Пустышка» поразит всех без исключения зрителей, для которых своей постановкой хотела донести мысль о двух взглядах на жизнь.

В её спектакле столкнулись два мира — один принадлежал потребителям жизни, высокомерным магам, аристократам, обуреваемым тщеславием, гордостью и равнодушием к нижестоящим, второй — тем, кто для первого мира являлись лишь пустышками, но среди которых также встречались одарённые и незаурядные личности.

«Пустышка» начиналась с трагедии, с того момента, когда злой колдун уничтожил семью героини, и девушка осталась одна. Колдун захватил и её, чтобы ставить над ней свои зловещие магические эксперименты.

Добрая Фея помогла Пустышке сбежать и приютила её, потому что увидела в ней ещё не раскрывшуюся, но родственную душу. А потом фея открыла перед Пустышкой неведомые горизонты, доступные лишь смелой личности.

Спектакль состоял из трёх актов, актёры играли и танцевали превосходно, рассказывая танцем историю жизни и борьбы Пустышки… в которой, конечно, Еления во многом видела себя…

Когда в последнем акте Пустышка обрела своего Принца и увела его за собой в волшебный мир, где не было пафоса и тщеславия, лжи и двуличия, где существовали только любовь, искренность и доброта, где ко всем относились в соответсвии с их поступками и действиями, молодая императрица устремила взгляд на ложу императора.

Майстрим наблюдал за происходящим на сцене действием с непроницаемым выражением лица, но сердцем Еля почувствовала, как её любимый мужчина проникся тем, что видел.

Она не сомневалась, что и остальные дорогие сердцу личности узнают себя в героях спектакля и поймут, кто колдун, кто фея, кто друг, а кто враг. И очень надеялась, что новая изменённая ею сказка найдёт отклик в их больших честных сердцах.

* * *

Когда спектакль закончился, актёры раскланялись и ушли, занавес упал, в Императорском театре на мгновение воцарилась тишина, слышно было лишь дыхание рядом сидящего соседа.

А потом зал взорвался такими бурными и долгими аплодисментами, что Еления Данери, с замиранием сердца прислушивающаяся к тишине в зале, с облегчением выдохнула.

— Её величество! Да здравствует её величество! — восторженно заревел зал. — Да здравствует «Пустышка»!

Еления вышла на сцену вместе с актерами спектакля, сияющая и совершенно счастливая. Она видела, что как зрители встают со своих мест, а сцену со всех сторон засыпают прекрасными цветами.

Громче всех в ладоши хлопала её величество Великая фурия Бердайн Огдэн, в фиалковых глазах которой застыли слёзы недоверия и восторга.

— И кто сказал, что танец не может быть грандиозным? — прошептала королева. — Покажите мне этого идиота!

* * *

Еще шесть месяцев спустя.

— Боги! Я сойду с ума от волнения! Когда уже это случится!

Заламывая руки, Бердайн Огдэн металась по одной из гостиных огромного дворца императора Ровении, находящейся через одни покои от спальни императрицы.

— Бабушка Бердайн! С Елей бабушка Огдэн, Анатоль и даже сам Майстрим! — с упрёком произнесла ровена Криста Мароу. — Всё будет хорошо.

— Почему так долго?! — возмутилась королева, вдруг останавливаясь, намертво врастая ногами в пол.

— Ну где же долго?! — в свою очередь возмутилась и Мадлен. — Прошёл лишь час. Я рожаю по три часа.

— Ты делаешь многое долго, всё время примеряешь, прицениваешься, осторожничаешь, — проворчала Бердайн, отмахнувшись от внучки. — А Еля в меня — быстрая и решительная. Я родила твою мать за час.

Мадлен с Кристой переглянулись и весело рассмеялись, немного разрядив напряжённую обстановку в комнате. Верховная Фурия тоже в ответ улыбнулась.

Прошло ещё три часа, и женщин, наконец, пригласили в смежную комнату, в которой появился император Ровеним с маленьким свёртком синего цвета в руках.

Майстрим выглядел непривычно. В расстёгнутой рубашке, с бисеринками пота на лбу, со взлохмаченными волосами.

— И с кем вы нас сейчас познакомите, ваше величество? — глухо прошептала королева фурий, не в силах сдержать широкую улыбку.

— С Петером Данери, ваше величество, — с гордостью сообщил император Ровении.

Три фурии с любопытством заглянули в свёрток и встретились с неожиданно пронзительными тёмными глазами младенца, который через мгновение закрыл глазки и заснул сладким сном.

— Петер Данери, — задумчиво пробормотала Верховная фурия. — Тогда уж Петерим!

— Звучит! — уверенно проговорила Мадлен.

— Нет, моего сына будут звать Петер. Мы давно выбрали это имя для него.

Королева вдруг нахмурилась:

— Это что же такое? — грозно сверкнула она глазами на императора. — Ещё один мужчина будет ходить по Земле Фурий, как у себя дома?

— Если вы против его появления у вас, ваше величество, ноги его не будет на вашей земле, — лукаво усмехнулся Майстрим.

— Вот ещё! Нельзя удивиться?

— Можно, сестра, — Ордайн Огдэн вышла из спальни Елении с ещё одним свёртком в руках и тоже синего цвета. — Боюсь, эти мужчины вытопчут всю траву в наших землях.

— Боги! Майстрим, два сына?! — Мадлен в изумлении уставилась на императора. — И вы молчали?! Скрывали такую новость?!

Теперь фурии окружили целительницу, заглядывая во второй сверток.

— Ой, они совсем разные! — прошептала Криста Мароу. — Первый тёмненький и темноглазый, а этот белокурый и светлоглазый! Как вы назвали этого красавчика, Майстрим?

— Микар Данери. Или просто Мик.

— В честь Мика Сурея? — тихо спросила Мадлен.

— Да, в честь моего верного друга.

— Ордайн что с Еленией? — Верховная фурия вопросительно посмотрела на сестру. — Её можно увидеть?

— Еля устала и уснула. Ей нужно восстановиться. Малыши всё время тянули из матери магию и жизненную энергию, много забрали. В роду Данери появились два наследника, которые, уверена, станут сильнейшими магами Ровении.

— Один — тёмным, другой — светлым, — шутливо проговорила Мадлен.

* * *

Глаза Елении были закрыты, дыхание — размеренным, но молодая женщина не спала. Она чувствовала, как жизненная энергия и магия вновь заполняют каждую клеточку тела, вновь бегут по венам, распределяясь по всему организму.

Стремительно.

Уверенно.

И уже привычно.

Сыновья забрали много.

Очень много.

И Еля не жалела, щедро делилась с ними и энергией, и магией. И чувствовала, что дети будут сильными и здоровыми. Ещё она хотела, чтобы они стали счастливыми. Пыталась прочувствовать и этот момент, но, увы, будущее ей не дано было увидеть.

Звук открывшейся двери отвлёк её от мыслей, а затем она услышала шаги.

Майстрим.

Ей давно уже не нужно видеть, чтобы его чувствовать.

Муж подошёл к постели, прилёг рядом, осторожно обнял её.

— Любимая, спасибо, — прошептал Май рядом, где-то у виска, согревая кожу дыханием. — Не волнуйся. Наши мальчики станут самыми счастливыми.

Конец истории

Content

Смертельные игры Пустоши. Стражница

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Эпилог