Грани Власти. Роман Алексея Осадчука

Глава 1

— Слава богам, вот мы и дома! — облегченно выдохнув, произнес Бертран.

Однажды я уже слышал эти слова. Как и в первый мой приезд, мы стояли сейчас на вершине холма и разглядывали раскинувшийся внизу Эрувиль.

Старая и Новая столицы, источающая отвратительные запахи нечистот река Лега, вереницы прибывающих и покидающих город людей — казалось, что с того дня здесь ничего не изменилось.

Правда, сегодня было пасмурно — зима не торопилась отдавать свои права первому весеннему месяцу. Вот-вот зарядит дождь со снегом, изрядно надоевший нам за время пути.

Я с удовольствием потянулся в седле и похлопал ладонью по шее Синички, а затем обернулся и оглядел свой небольшой отряд. Пять фургонов, загруженных под завязку трофеями и всякими полезными вещами, которые я прикупил в Предместье Мастеров Фьердграда. Доспехи, оружие, ткани, теневые артефакты, зелья и ингредиенты — я серьезно потратился, но ни на секунду об этом не жалею.

Я снова посмотрел на виднеющийся вдали город и прислушался к себе. Бертран сказал, что мы дома. А ведь он прав. За то время, что я провел в этом мире, именно этот город стал для меня домом. Вернее сказать, моя «Лисья нора» стала моим новым домом. Замок, построенный герцогом де Клермоном, как будто создавался лично для меня. Я чувствовал себя в нем защищенным, как лис в своем логове.

Вспомнив о защите, я нахмурился. В свете новой угрозы, нависшей надо мной, замок придется укреплять. И речь идет не об обычных камнях и дереве.

Моему новому врагу обычные стены не преграда. Здесь понадобится ведьмачья волшба, древняя и опасная, не прощающая ошибок тем, кто неправильно ее использует, а еще требующая специальных ингредиентов, которых, увы, у меня нет. И это значит, что мне придется идти на поклон к тем, с кем я меньше всего хотел бы контактировать.

Мои мысли подтвердила ниссе в разговоре, который у нас состоялся в тот вечер после того, как посланник моего врага испарился.

— Вот ведь мерзкое племя, — облегченно выдохнула Итта, когда темник исчез. А потом добавила: — А ты, хозяин, молодец. Я уж было подумала, что всё… Конец тебе. Но ты, характерник, смог меня удивить. Древнему ведьмачьему колдовству обучен. Такие знания абы кому не передаются. Моя бывшая хозяйка, например, таких сильных наговоров не знала. А она, скажу тебе, не из простых одаренных была.

Ниссе испытующе посмотрела на меня.

— Моя приемная мать была высшей ведьмой, — объяснил я.

— Вот оно как! — глаза ниссе широко раскрылись. — Видящий характерник, да еще и воспитанный высшей ведьмой — вот так хозяин мне достался.

Итта, широко улыбнувшись, потерла маленькие ладошки.

— Рано радуешься, — хмыкнул я. — Знания-то мне мать передала, да только вот использовать мне их редко приходилось. Разве что по мелочам. Отвод глаз там или порча. В общем, вспоминать придется многое. Я ведь до недавнего времени думал, что все, чему она меня обучала, мне вряд ли пригодится. Это я сейчас о всяких духах и прочих призраках говорю. Не верил я в них до этого дня…

— Ну, верил или не верил, а наговор вон как шустро оттарабанил, да и силу вложил умело, — улыбнулась Итта. — Видать, учили тебя на совесть.

— Это да, — хмыкнул я и непроизвольно почесал затылок. Вадома умела добиваться своего.

— Придется тебе, хозяин, всю науку твоей матушки снова вспоминать, — ниссе, сама того не подозревая, почти слово в слово повторила сказанное мне Вадомой. — Тот, кто послал темника, от тебя просто так не отстанет.

Затем она, прищурившись, взглянула на меня и спросила:

— Вижу, ты уже понял, кому дорожку перешел?

Вариантов на самом деле было немного. Самый очевидный — жрецы ледяного храма. О чем я и сообщил ниссе, а также рассказал о трофеях, добытых в поместье. Думаю, что из-за них весь сыр-бор.

— Вот и я о них сразу же подумала, — тяжело вздохнув, подтвердила ниссе. — Я ведь той ночью, когда вы напали на поместье, все видела…

А потом она добавила очень серьезным тоном:

— Уходить нам отсюда надо, хозяин. Чем дальше на юг, тем лучше. Правда, они все равно за нами придут, но я уверена, что ты успеешь подготовиться к встрече.

— Не жалеешь, что такой хозяин тебе достался? — усмехнулся я тогда. — Жизнь у меня, как видишь, веселая. Вервольфы-убийцы, маги, вот теперь и жрецы — я многим успел дорожку перейти.

— Так если б не ты, меня бы уже и не было, — ответила усмешкой ниссе. — А что до твоих врагов, так они теперь и мои тоже. Да и одним меньше, одним больше — какая разница? А что порубил ты жрецов этих — правильно. Насмотрелась я на то, что они там делали, пока ждала свою прежнюю хозяйку. Много зла они сотворили в том поместье. Это хорошо, что ты предал огню их гнездо. Правда, меня беспокоит то, что ты у них забрал. Но ты и сам, как я уже поняла, все прекрасно понимаешь…

— Даже не сомневайся, — ответил я и добавил:

— Кстати, не думал, что жрецы имеют власть над темниками.

— Видать, среди них завелся сильный душелов, — пожала плечами ниссе. — Смог подчинить темника, да еще и заставил его так далеко удалиться от Барьера.

— Значит, вот о каком повелителе он говорил… — задумчиво произнес я.

— А ты о ком сперва подумал?

— Ну об этом их божке… — хмыкнул я. — О Хладе Жутком…

Итта пренебрежительно фыркнула:

— Никакой он не бог вовсе. Хримтурс он. Один из Старших. Перед тем как его изгнали в Мир Вечного Мрака, где ему и место, много зла успел натворить. Мне моя бабка рассказывала, что в те времена северные земли почти полностью обезлюдили. Ледяные демоны или хримтурсы — они существа до крови жадные. Особенно те, которые из Старших.

— А кто его изгнал?

— Колдуны из Брэйвинской Пустоши, с которыми заключил договор тогдашний император, — ответила ниссе. — Их еще аурингами называли. Уж не знаю, чем их смог заинтересовать император людей, но уверена — цена была высокой. Только это очень давно было. Еще до того, как большую часть империи, а вместе с ней и те самые пустоши, накрыла Тень. Сейчас о тех великих событиях уже никто и не помнит. Ну, разве что такие, как я…

Помнится, в тот день, слушая рассказ ниссе, я мысленно офигевал. Это ж куда меня забросило? Боги, демоны, какие-то загадочные ауринги, способные этих демонов изгонять в иные реальности, опять же, эта Тень… Представляю, как сейчас потирает руки мой таинственный «покровитель», который и устроил мое переселение.

Одно радовало: все эти могущественные существа очень давно исчезли из этого мира. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

— А темники эти, они кто? — задал я следующий вопрос.

Обычно немногословная ниссе в тот вечер охотно делилась информацией. Видимо, то было последствием перевозбуждения после атаки темника.

— Души тех, кого убила магия Барьера, и которые по какой-то причине не отправились на перерождение, — ответила ниссе. — Такое случается, но очень редко. Они потом бродят вдоль границ Тени и охотятся на тех, кто слишком близко подошел к Барьеру. Чем ближе они к нему, тем они сильнее. Тот темник, что к нам заглянул, видать, слишком далеко отошел от Тени, вот его душелов и сцапал, а потом и к делу пристроил…

Мои размышления прервали радостные возгласы моих людей.

— Ну наконец-то! — со вздохом облегчения произнес Жак, когда в поле нашего зрения показалась стена каменного забора, который опоясывал мой замок. Затем Жак громко сглотнул и добавил: — Как же все это время мне не хватало стряпни Агнесс. Я бы сейчас целого быка сожрал!

— А я сразу двух! — не отставал от него Люкас, ехавший немного поодаль от меня.

Я, мерно покачиваясь в седле, лишь усмехнулся. Разговоры о будущем ужине, ожидавшем нас в «Лисьей норе», велись моими людьми еще за завтраком.

Дабы Марк Дюко, мой дворецкий, мог достойно встретить хозяина замка после долгого путешествия на север, еще вчера до рассвета я отправил вперед Гуннара с письмом к нему.

Пока Гуннар готовил лошадь, Жак и Люкас вполголоса уже давали ему поручения касаемо будущего меню. Не удивлюсь, если увижу за ужином несколько любимых блюд моих ближников.

Ехавший по правую руку от меня Сигурд одобрительно крякнул и улыбнулся. Аэлира, которая не отставала от нас ни на шаг, даже привстала в седле и по-звериному принюхалась. Остальные бойцы моего отряда тоже оживились. После долгого изматывающего путешествия люди предвкушали скорый отдых и обильный ужин.

В том, что к прибытию нашего небольшого каравана все уже будет готово, я даже не сомневался. Марка Дюко, моего дворецкого, можно упрекнуть во многом, но не в непрофессионализме. Этот человек знает свое дело.

— Не понял… — нахмурившись произнес Жак, когда мы въехали в распахнутые настежь ворота. — Это что там такое происходит?

И действительно, у главного входа в мой замок стояла вереница телег и повозок, на которые снующие в дом и обратно незнакомые мне люди грузили мебель, а еще тюки, коробки и картины. Судя по всему, погрузка началась сравнительно недавно.

— Закрыть ворота! — жестко приказал я и кивнул Жаку: — Действуй. Никого без нужды не калечить. Их главного — ко мне.

Жак и остальные мои бойцы, дернув поводья, рванули с места вперед. И уже через несколько минут я, сидя в кресле, которое было снято с одной из повозок и установлено на верхней площадке широкого крыльца, заложив ногу за ногу, молча разглядывал выстроившихся передо мной людей.

Пятеро из них, оказавшие сопротивление моим людям, лежали на земле, уткнувшись лицами в каменную брусчатку. Судя по их легким доспехам и оружию, что лежали сейчас поодаль аккуратной кучкой, они должны были охранять повозки, нагруженные моим добром.

Остальные были простыми слугами и сервами, которые вели себя смирно. За их спинами полукругом замерли мои бойцы.

Немного поодаль выстроились все мои слуги и лакеи, на лицах которых отражалась смесь неверия, удивления и радости. Кстати, ни Марка Дюко, ни Шарля Симона среди них не было. Равно как и Гуннара, который должен был прибыть сюда еще вчера. Любопытно, что здесь происходит?

Именно этот вопрос я и задал стоящему передо мной на коленях широкоплечему мужчине, руки которого были связаны за спиной, а под его правым глазом наливался свежий синяк.

В здоровяке я без труда признал Бруно Фолона, старшего помощника управляющего графа де Грамона. Он уже бывал у меня в замке и, помнится, в тот раз ему тоже досталось. Правда, если мне не изменяет память, тогда пострадал его левый глаз.

По местным законам я имел полное право убить всех этих людей, так как они вторглись на мою землю и, по сути, занимались обычным грабежом. Ведь как только мне отдали замок Макса, я через моего частного поверенного позаботился о том, чтобы возврат был задокументирован должным образом. В общем, по бумагам «Лисья нора» моя. Там комар носа не подточит.

Но меня останавливало только то, что все они служили моему нынешнему дядюшке. Главе рода, к которому я принадлежал.

Бруно Фолон молчал. Лишь недобро зыркал на меня из-под густых бровей.

Я взглянул на Жака. Тот правильно меня понял и носком сапога несильно пнул здоровяка в бок. Бруно охнул и поморщился.

— Ваша милость, — пробубнил он. — Так мы ж это… Люди подневольные… Что нам прикажут наши господа, то мы и делаем.

— Кто именно приказал? — спросил я.

Здоровяк после моих вопросов поджал губы и замялся. Жак, не дожидаясь моего сигнала, носком своего сапога снова поторопил его.

— Ох… — вздрогнул Бруно и быстро заговорил: — Ее сиятельство графиня де Грамон дала приказание вывезти все вино, мебель и остальные вещи в особняк ее младшего сына. С севера пришли вести, что вы будете участвовать в турнире… Ну вот её сиятельство и…

И Бруно осекся, смущенно опустив голову.

— Значит, меня здесь уже похоронили, — хмыкнул я и обвел взглядом своих бойцов. Те дружно заржали.

— Болван, — широко улыбаясь, произнес Жак и отвесил Бруно подзатыльник. — Его милость стал победителем в Великом Испытании! Благодаря его победе, его высочество принц Луи возьмет в жены дочь самого конунга Острозубого!

В голосе Жака слышались нотки гордости и уважения. А еще и радости. И не удивительно. Мои люди неплохо заработали на финальных ставках.

Фолон вздрогнул и поднял голову. В его глазах читалось неверие и недоумение.

— А мой дядя в курсе того, что здесь происходит? — спросил я, быстро меняя тему.

Бруно в ответ молча, с явной неохотой отрицательно замотал головой. На что я широко улыбнулся. Очень хорошо.

В общем, картина вырисовывается достаточно ясная. Мамаша-графиня, дабы угодить своему младшему сыночку, который, как я уже знал, был ее любимчиком, не известив своего супруга и не проверив слухи, приказала обчистить замок «наглого ублюдка». Со слов Валери именно так меня графиня де Грамон обычно и называла.

Собственно, как я полагаю, затевалось все ради винной коллекции Франсуа, о которой он за последние месяцы уже наверняка в башке своей мамаши просверлил дыру размером с кулак, а мебель и остальные вещи из замка пошли довеском. Все равно ведь «ублюдок» уже мертв.

Данное происшествие меня не особо расстраивало. Даже наоборот — я был рад, что у меня появился небольшой рычаг давления на моего дядюшку. Вот бы увидеть его физиономию в тот момент, когда он узнает о самоуправстве своей супруги и сыночка. А еще мне интересно, как к произошедшему отнесется герцогиня дю Белле. Это же скандал из ряда тех, о которых такие уважаемые семейства, как де Грамоны, стараются не распространяться. Я даже мысленно потер ладони.

Пока я размышлял, как мне поступить с Бруно Фолоном, на небольшой аллее, что вела вглубь парка, где находились подсобные помещения, появились Аэлира и двое бойцов из десятка Тома Дэвиса, которые вели под руки Марка Дюко, Шарля Симона и Гуннара.

Когда они приблизились, я увидел на их бледных лицах кровоподтеки и синяки. А еще на их рубахах были видны пятна крови. Если Марк и Шарль по причине возраста еле передвигали ноги, то Гуннар держался молодцом. Хотя я видел, что ему досталось больше всех. Полагаю, эти трое просто так смотреть на погрузку моих вещей на телеги не собирались, за что и пострадали.

Хорошо, что Кевин не остался жить в замке. Бертран как-то сообщил мне, что у моего протеже проснулся интерес к финансам и торговле. И это неудивительно — все-таки он из купеческой семьи. Вот я перед отъездом на север и пристроил парня апрентисом к моему брокеру, господину Берону, чтобы тот постигал секреты работы с ценными бумагами. Теневой дар Кевина еще не проклюнулся, поэтому я решил, что ему будет полезно получить знания не только магического характера. Так что парень, как и полагается каждому апрентису, временно переехал к своему учителю. Естественно, все расходы по его содержанию были на мне.

— Вот, нашли их привязанных на конюшне, — сообщила Аэлира, подводя ко мне наших страдальцев.

Увидев стоящего на коленях Бруно Фолона, Гуннар дернулся, но под моим взглядом остановился, правда, продолжая сверлить здоровяка ненавидящим взглядом.

Я взглянул на Бруно Фолона, который под моим тяжелым взглядом весь сжался. Помнится, в прошлую нашу встречу он вел себя наглее. И не удивительно. Раньше я был, по сути, один. Сейчас же в моем подчинении был отряд головорезов, которые легко обезоружили дружинников графа, словно те были простыми ополченцами, не знающими с какой стороны держаться за меч.

Кстати, о них… Я решил оставить Бруно на потом и обратился к Тому Дэвису, кивая на дружинников графа:

— Поставьте их на ноги.

Когда всех пятерых перевели в вертикальное положение, я оглядел их смурные физиономии. Не молодняк. Всем уже за тридцать. На фоне волкодавов Тома Дэвиса выглядят хорошо откормленными сторожевыми псами. Испуга на их лицах я не заметил — они уже поняли, что их никто убивать не собирается.

Наверняка у всех пятерых был какой-то боевой опыт, только под рукой дядюшки они слегка раздобрели и расслабились. Помнится, те дружинники, которые сопровождали Ивелин и Валери в Абвиле, выглядели посерьезней. Наверняка граф посылал с любимой дочуркой лучших своих бойцов.

Интересно, куда смотрит усатый капитан графской дружины? Они ведь явно уже давно за мечи не брались. Или эти пятеро подчиняются кому-то другому? В любом случае мне плевать.

— Итак, — произнес я ледяным тоном. — Вы пришли в мой дом с оружием. Избили моих людей. Попытались ограбить меня. Если я дам приказ прикончить вас прямо сейчас, буду в своем праве.

Выражения лиц дружинников моего дяди вытянулись и побледнели. Кажется, они только сейчас поняли, что находятся на волосок от смерти.

— Вы уйдете отсюда живыми только потому, что вы служите главе моего рода, — произнес я после недолгой паузы, а потом добавил: — Все ваши доспехи и оружие, а также доверенное вам моим дядей имущество — мои законные трофеи. Так и передайте тому, кто послал вас сюда.

Я взмахнул рукой, и бойцы Тома Дэвиса потащили графских дружинников к воротам.

— Теперь ты, — перевел я взгляд на Бруно Фолона, который испуганно вжал голову в плечи. — Ты помнишь, что я тебе сказал в нашу последнюю встречу?

Помощник главного управляющего вздрогнул, но нашел в себе силы ответить.

— Да, ваша милость… — дрожащим голосом промямлил он.

— Я всегда держу свое слово, — холодно произнес я и обратился к Жаку: — На конюшню его и всыпь ему обещанных плетей. Но не переусердствуй, он мне еще понадобится.

Я взглянул на своего дворецкого, который с огромным удовольствием наблюдал за происходящим и улыбнулся:

— Марк, полагаю для помощника старшего управляющего моего дяди у нас найдется какая-нибудь ответственная работа?

— Обязательно, ваша милость, — как всегда невозмутимо ответил мой дворецкий. — Мы как раз собирались после зимы заняться чисткой канализационной системы замка.

— Вот и славно, — хлопнул я ладонями по подлокотникам кресла и поднялся.

Кивнув в сторону Марка, Шарля и Гуннара, я обратился к Бертрану:

— Напои их зельями, а потом займись размещением Верены.

Девушка сидела сейчас в моем фургоне и с интересом наблюдала в окошко за происходящим. Я то и дело ловил на себе ее оценивающие взгляды.

Должен заметить, что за время пути я уже привык к ее повышенному вниманию к моей особе, а вернее сказать, к моей энергоструктуре. Сперва оно было излишне назойливым, но постепенно градус интереса понизился.

Я тоже наблюдал за ней, но старался на нее не давить. В общем, делал все, чтобы она расслабилась и потеряла бдительность. Скоро нам с ней предстоит серьезный разговор…

Найдя взглядом нашу повариху, я громко спросил:

— Агнесс, надеюсь ты не оставишь нас голодными?

— Что вы, ваша милость! — всплеснула руками та и тут же тычками начала подгонять своих миньонов: — Сейчас все будет!

— Размещением остальных пусть займется Люкас, — сказал я Бертрану, шагнув в сторону двери замка.

— Слушаюсь, ваша милость, — произнес Бертран и, следуя за мной, тихо спросил: — Что прикажете делать со слугами и сервами вашего дяди?

Я на мгновение задумался, а потом также тихо ответил:

— Хм… Эти люди ни в чем не виноваты, они выполняли приказ. Хотя сервов, по идее, я бы мог оставить себе как трофей, но делать этого не буду. Во-первых, я не собираюсь кормить два десятка лишних ртов, а во-вторых, еще не время вступать в прямое противостояние с моим любимым дядюшкой. Так что пусть они вернут все вещи на место и помогут с уборкой в замке, а потом можешь их отпускать. Рано или поздно они все равно станут моими…

Бертран одобрительно и понимающе кивнул. Старик уже знал, что я задумал, пришлось немного приоткрыть ему мои карты. Хотя, по правде сказать, о многом он уже и сам догадался.

Мысль о том, чтобы вернуть себе все, что умудрился растерять папаша Макса, пришла мне еще в Абвиле. Правда, сперва я от нее отмахнулся, решив, что у бастарда-изгнанника, отец которого был изменником, нет никаких шансов против могущественного дяди. Да и о каком графстве может идти речь, когда магический источник размером с горошину, а сам лежишь при смерти под прицелом кредиторов и всяких излишне настырных бретеров.

Но со временем, когда силы начали возвращаться, а проблемы решаться, мозг Плута начал впитывать в себя информацию о новом мире и быстро адаптироваться под местные реалии. Некогда отброшенная в сторону мысль оформилась в простенький план, которым я и поделился с Бертраном, вполне ожидаемо найдя в его лице верного союзника.

Я, конечно, еще только в начале своего пути, но первые шаги в этом направлении уже сделаны. Моя репутация «отважного рубаки, верного короне и своему слову» в местном высшем обществе постепенно растет. Следующий шаг — рост статуса. Именно над этим я и собирался поработать. Пора переходить на новый уровень.

Можно было бы оставить все как есть. Объем магического источника восстановлен. Он даже стал больше, чем до перемещения в этот мир. С деньгами теперь проблем нет, как и с магическими ингредиентами. Крышей над головой обзавелся, даже появилась небольшая дружина. Многие на этом бы и остановились, но не я.

Тем более, что пожелай этого тот же герцог де Бофремон, кто-нибудь из принцев или сам король, в любой момент я могу лишиться всего добытого.

Да что король! Вон, жена «заботливого дядюшки» абсолютно спокойно, даже не думая о каких-то негативных для себя последствиях, может себе позволить разграбить мой дом в мое же отсутствие. И что самое противное — именно я, как младший член рода, в этой ситуации обязан проявить такт и даже покорность. Правда, последнего от меня мои родственнички не дождутся. Потому, что мой план постепенно работает — я уже не тот простой никому неизвестный бастард. Со мной уже нужно считаться.

В общем, я намерен прожить мою последнюю жизнь таким образом, чтобы даже король, прежде чем предпринимать против меня какие-либо агрессивные действия, трижды подумал, а нужен ли ему весь этот головняк.

Переступив порог замка, я на мгновение замер и втянул полной грудью воздух. Несмотря на бардак, устроенный людьми графини де Грамон, я снова почувствовал себя защищенным. Стены моего логова, казалось, излучали спокойствие и надежность, охраняя тайны и секреты, замкнутые внутри.

— Вот мы и дома… — с улыбкой на лице произнес я, когда двери моего кабинета закрылись за мной, и я остался один.

Впрочем, не совсем один…

— Можешь выходить, — произнес я вполголоса.

Ближайшая стена пошла рябью и в шаге от меня материализовалась ниссе. Она, открыв рот, вертела головой и восхищенно разглядывала все вокруг.

— Ну, как тебе? — спросил я.

Итта потерла маленькие ладошки и, весело улыбаясь, ответила:

— Много работы, но мне здесь нравится.

Глава 2

Следующие несколько дней мой замок был больше похож на разворошенный муравейник, чем на лисью нору. Получив в свое временное распоряжение два десятка единиц дармовой рабочей силы и пользуясь весенним потеплением, Марк Дюко начал приводить мое жилище в достойный вид.

После зимы скопилось много дел. Надо было проветрить все комнаты и подсобные помещения, прочистить дымоходы, освежить побелку, заново покрыть лаком полы и мебель, привести в порядок сад, ту же канализационную систему почистить. Последним ответственным заданием под бдительным присмотром занимался Бруно Фолон.

Первые дни я иногда замечал тоскливые полные надежды взгляды, которые старший помощник графского управляющего бросал в сторону входных ворот. Видимо, он все надеялся, что вот-вот, с минуты на минуту ко мне пожалует граф де Грамон во главе своей доблестной дружины, дабы наказать нерадивого бастарда за самоуправство и наглость. И заодно вызволить своего верного слугу.

Но с каждым новым днем надежда в глазах Бруно тускнела, а к концу недели так и вовсе испарилась — никто из моей семейки за это время меня так и не побеспокоил.

И этому было свое объяснение. На следующий день после моего прибытия мне было доставлено письмо от Валери, в котором она искренне радовалась моему приезду и подробно в своей ехидной манере описала истерику, что закатила графиня де Грамон после «дерзкой и безобразной выходки подлого бастарда».

Со слов графини, меня «спасло от неминуемой кары за неслыханное злодеяние» лишь отсутствие в столице главы рода, который должен был вернуться в Эрувиль к концу месяца. Другими словами, до возвращения графа наши «боевые действия» с графиней ставились на паузу.

Хотя они же и могли стать причиной незапланированного возвращения Генриха де Грамона — его женушка написала увесистое письмецо, в котором извещала супруга о произошедшем и подробно описывала все грехи «мерзкого бастарда».

Валери знала о содержании письма, потому что графиня с гордым видом зачитала его перед всеми детьми и племянницами перед отправкой. В общем, Кэтрин де Грамон всерьез рассчитывала, что ее послание мужу станет приговором «непокорному ублюдку».

В конце письма Валери благодарила меня за доставленное удовольствие, мол, я снова, как всегда, разворошил это зловонное болото, на котором главной жабой, естественно, была Кэтрин де Грамон. Кроме того, сестра выражала беспокойство о моей судьбе, как бы за мою выходку меня снова не отправили в изгнание.

В то, что забота сестренки вполне искренняя, я охотно верил. Ведь она явно беспокоилась в первую очередь не обо мне, а о себе. В этом я даже не сомневался. Повышение моего статуса влечет за собой положительные последствия и для нее самой.

В каждом письме Валери пыталась довольно умело (как ей наверняка казалось) манипулировать моими чувствами, мотивируя на великие свершения дабы упрочить моё положение в высшем обществе.

Хех… После парочки таких писем прежний Макс безоговорочно постарался бы горы свернуть только для того, чтобы оправдать возложенные на него надежды заботливой сестрицы.

Ведь она «безустанно молится о его благополучии» и «верит в его блестящее будущее при дворе его величества». А еще она «робко надеется на то, что ее любимый брат, ее единственный защитник не забудет о своей любящей сестре». При этом ни слова о Надин и Патрисии. Словно старшие сестры для Валери более не существовали.

Я в своих письмах ненавязчиво старался подогревать в Валери это ее чувство собственной значимости. Мне это выгодно. Так я усыплял ее бдительность и показывал, что мы на одной стороне. В общем, пусть думает, что ее хитрость сработала, и доверчивый братец выполняет все ее рекомендации.

Что же касается дядюшки и его реакции на мои действия… Должен заметить, я с нетерпением ждал его ответного хода. Мое сопротивление — это испытание на прочность власти главы рода. Пусть проявит себя. Слабость это будет или сила — любой из результатов меня устроит. Мне важно понять, с кем я имею дело.

В любом случае, мои родственнички должны понять, что моё имущество и мои люди неприкосновенны. На агрессию в мою сторону и вторжения в мои владения буду отвечать жестко. Согласно местным законам, я в своем праве.

Вон, Лорд Грей, наплевав на приказ короля, вернулся в свои владения и навел там порядок железной рукой. Мало того, он, собрав сильную дружину, прошелся по земле обидчика огненным смерчем, и никто ему даже слова поперек не сказал. Графу де Блуа даже пришлось бежать в столицу под защиту короля.

И если верить слухам, что циркулировали среди дворян, его величество не только не накажет своего самого сильного страйкера за самоуправство, но еще и, скорее всего, заставит де Блуа подписать мирное соглашение с Лордом Грэем, согласно которому граф, вероятнее всего, потеряет часть своих земель в пользу страйкера. И что-то мне подсказывает, де Блуа, проглотив обиду, согласится, чтобы не потерять вообще все.

Кстати, насколько я понял, то, как развивалась эта история, никого из сильных мира сего не удивляло. Напротив, все происходило вполне себе в духе этого времени. Сильный брал верх над слабым. И, похоже, король это даже в какой-то степени поощрял.

Правда, имелось у меня интуитивное предположение, что Карл III еще припомнит Лорду Грэю его «самоволку», и когда придет время, обязательно вернет тому должок. Просто сейчас не время конфликтовать с лояльным авантом, у которого в оруженосцах несколько сильных медиусов и экспертов. Лето на носу, скоро начнутся активные боевые действия с аталийцами, да еще и это ранение, которое заставило встрепенуться не только всех герцогов, но и простой народ…

О том, что король, о ранении которого ходили слухи один неопределеннее другого, дабы успокоить страну, показался своему народу на празднике какого-то святого, я узнал еще в дороге.

Специально для этого Карл III на своих двоих, в окружении самых влиятельных своих приближенных, наверняка при поддержке лучших целителей королевства, простоял на балкончике дворца почти целый час, периодически помахивая ладошкой ликующей и провозглашающей здравицы государю толпе.

Марк Дюко позднее рассказал мне, что он тоже был в тот день там и своими глазами видел его величество. Мой дворецкий искренне восхищался мужеством и стойкостью своего короля, как, собственно, и все собравшиеся в тот день на площади люди. А было их там несколько тысяч.

Карл даже выдал пламенную и проникновенную речь о том, что подлый враг в лице аталийцев угрожает всем нам. Он призвал своих подданных к смелости и объединению в это нелегкое время.

Марк сказал, что речь государя зажгла сердца многих решимостью бороться за свою землю и своих близких. Многие плакали от переполнявших их чувств, а уж когда на площадь выкатили сотни бочек отменного эля, «явление короля народу» переросло в настоящий праздник, который затянулся на несколько дней. Слушая в тот день восторженный рассказ Марка, я в который раз убеждался в том, что наши миры очень похожи.

Но несмотря на то, что король и его советники сыграли на опережение, дав понять черни, что в королевстве все в порядке и все стабильно, мое чутье подсказывало обратное. Если верить собственным глазам и ушам, а также донесениям, которые исправно посылал мне Кот, мой «инфобот» из Сардана, над Вестонией сгущались тучи перемен.

Кот скрупулезно сообщал, что цены на продовольствие, оружие, ткани, тягловых животных и особенно рабов стремительно растут. Что касается последнего пункта — самым ценным товаром на рынке рабов являются сильные и здоровые мужчины, желательно с боевым опытом.

Кроме того, в Сардане начали появляться крупные и мелкие отряды наемников из свободных графств и баронств, которые двигались дальше в сторону Вестонии. Особенно много среди искателей приключений было выходцев с Туманных Островов.

Междоусобные войны там сейчас немного поутихли — вот эти псы войны и переправились на материк в погоне за золотом и будущей добычей, которая обязательно появится, если герцоги решат действовать. Кстати, теперь понятно, откуда в дружине Лорда Грэя появилось столько страйкеров. Тот просто бросил клич среди своих соотечественников.

Чтобы систематизировать всю информацию, которая ко мне поступала, я на стене в своем подвале установил широкий деревянный щит, сбитый из нескольких досок. Получилось что-то вроде школьной доски, на которой я соорудил из разных обрывков ткани трехцветную схему в соответствии с цветами партий принцев, в которой обозначил всех крупных политических игроков Вестонии, а также Мэйнленда.

Составляя схему, я делал небольшие зарисовки портретов некоторых ключевых фигур, прикалывая эти рисунки к доске. От портрета к портрету тянулись тонкие нити, которые указывали на связь между ними. Там же я подвешивал короткие заметки и пояснения, а еще напоминалки на будущее. Таким образом моя схема постепенно обрастала все новыми и новыми деталями.

Например, из всего выходило, что на данный момент принц Луи, не без моей помощи, находился не в таком уж и невыгодном положении. При поддержке принцессы Астрид и ее папаши у младшенького отпрыска Карла III были все шансы пободаться за корону Вестонии. Как только Острозубый наведет порядок в Нортланде, вся его армия будет в распоряжении «зеленого» принца.

Но Астрид понимает, что, если она пересечет границу Вестонии во главе иностранного войска, вестонцы будут воспринимать ее как захватчицу. Этот поход или, вернее сказать, возвращение принца Луи должен пройти под знаменами местных дворян.

Именно поэтому, пока конунг огнем и сталью принуждает север к подчинению, Астрид сделает все, чтобы вернуть в «зеленую» партию прежних союзников.

Главный минус во всей этой комбинации заключается в том, что в отличие от его невесты, принцу Луи не нужна корона Вестонии. Да и роль правителя, по правде сказать, ему не по плечу. Хотя, если на эту проблему посмотреть немного шире, получается, что именно такой король, которым можно манипулировать, как раз очень удобен Астрид и ее отцу.

Взять того же принца Филиппа, которого полностью контролирует герцог де Бофремон. Даже не знаю, что должна будет сделать Бланка де Гонди, чтобы отодвинуть брата нынешней королевы в сторону. Не думаю, что у нее и ее отца получится решить все мирным путем. Полагаю, если в стране и полыхнет, то начнется все с противостояния этих двоих герцогов.

А ведь есть еще принц Генрих, который является полной противоположностью своих братьев. Этот-то как раз и хочет примерить на себя корону своего отца. По крайней мере, лично он делает очень много для достижения своей цели.

После ранения короля, Генрих, по сути, встал во главе вестонской армии, находящейся сейчас в Бергонии и, если верить слухам, которые циркулировали сейчас в Эрувиле, у среднего сына короля, якобы, определенно имелся талант полководца.

Принц вполне успешно проявил себя в двух сражениях, которые, по правде сказать, были всего лишь небольшими стычками, но все эти победы были преподнесены обществу как героические подвиги. Когда месяц назад Генрих вернулся в Эрувиль, здесь его встречали как настоящего героя.

В общем, пока вестонские войска, вставшие на зимовку, мерзли в Сером Предгорье, в самой северной и безлюдной части Бергонии, принц-герой и его генералы блистали на столичных балах.

К слову, у аталийцев дела обстояли еще хуже. Об этом мне поведал мой брокер, господин Берон, которого я через Кевина пригласил на днях на обед.

Так вот, если Бергония была союзником Вестонии, то войска Альфонсо V Благочестивого находились на вражеской территории и несли большие потери из-за постоянных нападений бергонцев, которые сбивались в небольшие летучие отряды и грабили обозы аталийцев.

В легионах аталицев начался мор, из-за которого чуть было не начался бунт. Волнения в армии удалось подавить только благодаря участию рыцарей ордена «Багрового щита». Боюсь даже представить, что они потребовали за эту услугу.

Кроме того, дабы успокоить недовольство среди верных дворян, советники убедили короля Аталии издать ордонанс, согласно которому все векселя, выданные астладским конторам аталийскими вельможами, объявлялись недействительными. При этом астладским банкирам запрещалось требовать уплаты по векселям, а аталийским вельможам производить по этим векселям уплату.

За обедом господин Берон увлеченно сообщил мне, что прямо сейчас астладские банкиры начали массово покидать Аталию, вывозя с собой свои капиталы, а также все вклады, оставленные им на хранение их клиентами.

Большинство из этих банкиров выбрали именно Вестонию для переезда. Господа Краоны, естественно, не в восторге, из-за наплыва конкурентов им сейчас будет не до капризов принца Генриха.

Кстати, в свете сложившейся ситуации в Нортланде вестонские вельможи, владения которых находятся на севере и которые поддерживали «синего» принца, вполне возможно обратят свои взоры на северную принцессу, которая может принести мир на их земли. Если у Астрид все сложится, то винтервальдцы станут вечными союзниками Вестонии. Не удивлюсь, если узнаю, что Астрид уже отправила гонцов к этим баронам и графам.

В общем, страна находилась на пороге перемен. Ситуация с каждым днем накалялась. И всю эту кашу, как по мне, заварил именно Карл III. Зачем ему это понадобилось, я пока не понимал, но чутье мне подсказывало, что у короля был какой-то козырь в рукаве.

Я стоял напротив доски и задумчиво разглядывал схему. Все это время я неосознанно накручивал на указательный палец правой руки лиловую ленту, которая принадлежала принцессе Адель.

Потянувшись за листком бумаги и кусочком уголька, я быстро сделал набросок по памяти лица принцессы Адель. Приподняв рисунок, я, склонив голову набок, присмотрелся. Получилось, вроде, неплохо… Взяв со стола небольшую шпильку, я приколол портрет внучки короля в уголок доски и нарисовал рядом с ним знак вопроса…

Очищая тряпкой пальцы от черной пыли, я усмехнулся. Кто бы мог подумать, что я буду рисовать. Причем очень даже неплохо…

Помимо знаний иностранных языков, в наследство от Макса досталось еще кое-что. Оказалось, что предыдущий владелец этого тела в детстве много рисовал и у него это очень даже прилично получалось.

Впоследствии он забросил это дело. Со слов Бертрана, Макс посчитал, что это увлечение не достойно мужчины. Правда, мне не совсем было понятно, как это утверждение сочеталось с написанием посредственных стишков, но я уже давно отбросил попытки искать логику в поступках моего двойника.

Мое новое умение проявилось совсем недавно, на одном из привалов по пути на юг. Мне, человеку, никогда не увлекавшемуся рисованием, вдруг захотелось взять в руки уголек и на листе бумаги изобразить лицо Аэлиры.

В тот момент снежноволосая северянка зачарованно следила за языками пламени костра. Всегда собранная и жесткая, сегодня она казалась мне какой-то беззащитной и открытой.

В ее широко открытых глазах отражались веселые лепестки пламени, а густые волосы, тонко обрамлявшие ее лицо, и мечтательная улыбка создавали впечатление, что у костра сидит не грозная воительница-оборотень, а обычная женщина — хранительница очага и семьи.

Помнится, когда я закончил свой набросок и показал его Аэлире, девушка, долгое время, не отрываясь, ошарашенно смотрела на него. Когда она подняла на меня взгляд, в уголках ее глаз застыли слезинки.

Оказалось, что в моем рисунке она увидела не себя, а свою мать, которая умерла, когда Аэлира была еще ребенком, и которая, в отличие от жесткого отца и стервозной мачехи, была всегда добра и ласкова с ней. С годами лицо матери постепенно стерлось из ее воспоминаний, оставив после себя лишь тусклое видение. И вот я, совершенно неожиданно как для себя, так и для Аэлиры, воскресил ее образ.

Я помню, как под удивленными взглядами Сигурда и остальных, Аэлира поднялась со своего места и, молча подойдя ко мне, поцеловала в щеку. А затем также молча, бережно прижимая рисунок к своей груди, направилась в сторону фургонов.

Сигурд, озадаченно проводив свою жену взглядом, попытался было последовать за ней, но его мягко остановил Бертран, дав понять, что девушке сейчас лучше побыть одной, наедине со своими воспоминаниями.

Помнится, с того дня Верена, на глазах которой все и произошло, начала смотреть на меня с еще большим интересом…

От раздумий отвлек шум шагов наверху у меня в кабинете.

— Это твой старый слуга, — буркнула ниссе, которая сидела на столе и аккуратно перебирала золотые монеты, протирая их тряпочкой и сортируя по году чеканки. — Он один.

Я активировал вход в подвал, и спустя несколько секунд Бертран появился внизу.

— Экипаж готов, ваша милость, — сообщил он и покосился на рыжего енота, который, прищурив один глаз, вдумчиво осматривал сейчас крупный золотой талер. В его маленьких лапках монета казалась большой и тяжелой.

О том, что мне служит ниссе, никто из моих людей не знал. Благодаря достаточному количеству энергии, у нее прекрасно получалось прятаться у меня в фургоне, не попадаясь никому на глаза. Даже Аэлира не смогла учуять ее.

Итту и Бертрана я познакомил уже здесь, в столице. Сказать, что старик был ошеломлен, значит, ничего не сказать. И не удивительно, все-таки ниссе — это персонаж из сказок.

Теперь эти двое присматривались друг к другу. И что-то мне подсказывало, что рано или поздно они найдут общий язык.

— Хорошо, — кивнул я и двинулся в сторону лестницы. Уже поднимаясь, я услышал слегка обеспокоенный голос Итты.

— Ты давай там осторожней, хозяин. Сам знаешь, это такое племя, чуть зазевался — и ты им уже по гроб жизни должен.

Я в ответ лишь хмыкнул и шагнул наверх. Сегодня мой путь лежит на Площадь Менял, именно там на одном из столбов я видел ведьмачьи метки. Пришла пора соприкоснуться с подпольным миром истинных Эрувиля.

Глава 3

Сев в карету, я одернул колет и мельком взглянул на окна первого этажа. Заметив быстро мелькнувший маленький силуэт в оконном проеме, я улыбнулся своим мыслям.

«Лисью Нору» строили непростые ремесленники. Это место создавал артефактор, причем, судя по секретному подвалу, явно не из последних. Но только с появлением ниссе замок как будто ожил. Словно у него появилась душа.

Первые двое суток после нашего приезда Итта знакомилась со своим новым жилищем. Все эти дни она не показывалась мне на глаза. Я даже пытался звать ее, но без толку. О том, что она занята чем-то очень важным, мне давали знать необычные магические эманации, которые я ощущал на протяжении всего того времени.

Ниссе появилась рано утром третьего дня бодрая и счастливая. Не знаю, что там за волшбу она творила, но она явно пошла ей на пользу. Итта заметно изменилась. Ее волосы теперь не были похожи на старое воронье гнездо, гардероб тоже обновился: исчезли лохмотья и дырявые мокасины. На смену им пришли симпатичная льняная туника с капюшоном и высокие сапожки из мягкой кожи. Где и как она их раздобыла, я даже не пытался понять.

Цвета одежды Итты идеально гармонировали с цветовой палитрой замка. Благодаря такой маскировке, ниссе не надо было частить с магией скрыта. Она, как хамелеон, мгновенно сливалась со стенами, портьерами и мебелью. И самое главное — объем магического источника Итты значительно увеличился и, как я понимаю, до предела еще было далеко.

На мой вопрос, как прошло знакомство с замком, она довольно улыбнулась и начала вываливать на меня всю собранную информацию.

Оказалось, что в замке есть еще три тайника, о наличии которых я даже не подозревал, хотя со всем тщанием провел осмотр дома, заглянув при этом в каждый темный уголок. О чем я и поведал ниссе.

Та лишь пожала плечами и выдала что-то в духе «Надо было лучше искать». В общем, в двух из них хранились уже знакомые мне монеты, которые чеканились в так называемых забытых королевствах, а также разные мелкие ювелирные изделия. В третьем тайнике ниссе обнаружила ворох давно истлевших бумаг, которые спасти не удалось. А жаль, мне бы очень хотелось ознакомиться с записями прежних хозяев замка.

Итого, не считая главного хранилища, в «Лисьей Норе» имелось девять тайников, которые я приказал ниссе заполнить современными монетами и тщательно их замаскировать. Это будет моей заначкой на черный день.

Кстати, оказалось, что Итте не нужны никакие амулеты, чтобы попасть в тайный подвал дома, равно как и в любой другой уголок замка. Это как-то связано со специфическими умениями ниссе и нашей с ней магической связью.

Кроме того, Итта теперь знала все, что происходило в замке. В буквальном смысле слова, начиная от разговоров слуг и лакеев, заканчивая точным количеством пауков в каждом закутке.

К слову, уже на четвертый день Итта объявила войну местным грызунам, которые, с ее слов, за многие годы просто обнаглели и разжирели на хозяйских харчах.

С крысами Итта сражалась не одна. Она собрала вокруг себя маленький отряд, состоявший из двоих облезлых уличных котов: рыжего и серого, которые обитали в соседнем переулке, и которых ниссе приманила свежей печенкой, позаимствованной на кухне.

Причем, отиравшийся возле Агнесс жирный пятнистый кот, раздобревший на хозяйской сметане и твороге, был Иттой безжалостно изгнан с территории особняка. Правда, на время, дабы подумал над своим поведением. «А то, ишь, разленился и развел тут хвостатую вольницу!»

Также в этот отряд были зачислены три сторожевых волкодава, которых Шарль Симон спускал на ночь с цепи, чтобы те охраняли территорию вокруг дома. В общем, как я понял, крысам придется искать новое место обитания — Итта очень серьезно за них взялась.

Что же касается людей, обитавших в замке, ниссе дала мне полный расклад об их финансовом положении. Самым зажиточным из них оказался Жак. И не удивительно — мой глава безопасности не пропустил ни одной ставки на результаты моих поединков и сумел собрать приличную сумму.

Сказать по правде, Жак уже давно бы мог уйти на вольные хлеба. Купить приличный домик и завести семью. Даже при всех этих тратах у него бы осталась приличная сумма. Но Жак преследовал другие цели. По всему выходило, что наш с ним разговор о его будущем он воспринял всерьез.

Думаю, следующим его шагом будет вложение части его денег в ценные бумаги. Не зря же он, когда у него появлялась такая возможность, внимательно прислушивался к нашим с Захарием Бероном разговорам. Я даже знаю через кого Жак сделает свои первые в жизни инвестиции. Думаю, Кевин, которым мой брокер не может нахвалиться, с радостью поможет своему боевому наставнику.

Врать не буду, меня радовало то, что мои ближники постепенно обрастают «жирком». И они понимают, что их положение в местном обществе, а также благосостояние напрямую зависит от моих статуса и благосостояния.

Но во всей этой бочке сладкого мёда была и своя ложка дегтя.

Вчера Итта сообщила мне, что некоторые мои слуги являются шпионами. Причем насчет двоих она была полностью уверена, а другие двое были пока под подозрением.

Первым, кого вычислила ниссе, был Ромен Сивиль, старший помощник нашей поварихи Агнесс, который тайком подкармливал нашего временного «ответственного за канализационную систему». Судя по всему, этот пухлый коротышка с розовыми щеками и угодливым взглядом уже давно стучал Бруно Фолону обо всем, что происходило в замке.

Из разговоров этих двоих, подслушанных ниссе, выходило, что Бруно, помимо постоянно выдаваемого денежного поощрения, наобещал Ромену повышение — перевод на кухню графа де Грамона в качестве второго помощника тамошнего шеф-повара. Во что мне мало верилось.

Вторым шпионом, вернее шпионкой, была Дэниз, одна из горничных. Откровенно говоря, когда Итта мне сообщила о предательстве горничной, то я сперва напрягся, но когда услышал, что это не Жози, дочь Агнесс — облегченно выдохнул.

Нет, я не питал к дочери главной поварихи каких-то нежных чувств. Просто с Агнесс у нас сложились хорошие отношения, плюс она отлично готовила. А еще я знал, что она, в отличие от своих коллег из других домов, о которых я наслушался от моих приятелей дворян, не подворовывала продукты и деньги, что ей выдавались на закупки продовольствия. Факт добросовестности поварихи, кстати, подтвердила и ниссе.

Что же касается Дэниз… Со временем я стал замечать, что попал под ее пристальное внимание. Периодически я ловил на себе ее изучающие взгляды. Кроме того, после моего приезда девушка слишком часто стала попадаться мне на глаза. То в каминный зал заглянет, якобы случайно, то налетит на меня в коридоре со стопкой свежего белья. И всякий раз, краснея и смущенно извиняясь, она как бы невзначай старалась выпятить все свои прелести. И потом очень удивлялась, что я никак не реагирую на ее кривляния.

Уже тогда я сделал себе зарубку — поговорить с Марком Дюко о непрофессиональном поведении его подопечной, и чтобы тот провел с ней воспитательную беседу. Ведь это его работа, за которую я ему плачу приличное, по местным меркам, жалование.

В общем, после разговора с ниссе многое встало на свои места. Она сообщила мне, что у Дэниз есть кавалер, с которым девушка в свои свободные часы уходит гулять в город, а потом по возвращении еще подолгу воркует с ним у ворот.

Мои бойцы, охранявшие ворота днем и ночью, наблюдали за этим сквозь пальцы. Дело молодое — все всё понимают. Тем более, что кавалер Дэниз мало походил на человека способного держать в руках оружие. Судя по одежде, он служил в какой-нибудь купеческой конторе.

А вот ниссе была начеку.

В один из вечеров, после очередного такого свидания у Дэниз появился небольшой кожаный кошелек полный серебряных монет. Справедливо предположив, что такое богатство ни у горничной, ни у слуги купца просто так появиться не может, ниссе на следующий же день, дождавшись парочку, подслушала их разговор, который потом мне и пересказала слово в слово.

В общем, судя по тому, как грамотно действовал вербовщик и какие вопросы он задавал, — на моих родственничков это не было похоже. За «кавалером» Дэниз стоял кто-то более искушенный в шпионских играх.

Дабы не спугнуть эту сладкую парочку, моим людям я пока ничего не говорил. Пусть воркуют, а ниссе за ними присмотрит.

А вот когда Итта назвала имена еще двоих человек, на которых пало подозрение в шпионаже, я крепко задумался. Особенно меня расстроило второе имя.

Эти двое обратили на себя внимание ниссе также, как и Дениз. У них тоже совершенно неожиданно появились крупные суммы. Первым был Бенедикт, мой садовник, тихий и трудолюбивый старик, который, как мне всегда казалось, очень любил свою работу.

Ну а вторым был Марк Дюко. По словам ниссе именно его кошель был самым увесистым. Я понимал, что еще рано делать какие-то выводы, но, если подозрения насчет дворецкого подтвердятся, мне будет жаль терять такого профессионала…

* * *

— Ваша милость, вы уверены? — спросил меня Сигурд, когда мы остановились напротив входной двери в небольшую лавочку травницы.

Она ютилась среди таких же мелких лавочек и магазинчиков в узком чистеньком переулке, в который нас привела ведьмачья метка, замеченная мной на одном из каменных столбов на Площади Менял.

Сигурд, сопровождавший меня, тоже распознал эту метку, но виду не подал. Хотя уже на середине пути начал хмуриться, потому что Гуннар, сидевший сегодня на козлах, повинуясь моим указаниям, правил точнехонько по ведьмачьим меткам, которые были оставлены на стенах домов.

Я понимал, что заявиться в лавку к ведьме в компании бывшего ледяного рыцаря — не самая хорошая идея, но меня это мало волновало. Более того, пусть видят, кто мой телохранитель. Руку даю на отсечение, они уже почувствовали его силу и внимательно следят за нами. Я буквально кожей ощущаю их невидимые и злые взгляды.

— Абсолютно, — ответил я и кивнул.

Сигурд хмыкнул и, открыв дверь, первым нырнул внутрь лавки.

— Прошу вас, ваша милость, — услышал я его голос спустя несколько мгновений.

Пригнувшись, я шагнул внутрь и замер на пороге, внимательно оглядывая внутренности лавки. В нос тут же ударили ароматы трав и благовоний. На стеллажах вдоль стен стояли сотни разнообразных склянок и коробочек с зельями и порошками. С потолка свисали пучки трав и птичьих перьев, а также амулеты, собранные из маленьких косточек, разноцветных ниток и ленточек.

Я хмыкнул. Амулеты — пустышки. Равно как и колбочки с зельями и порошками. Разве что травы настоящие, но обычные. Зато создан подходящий антураж, на который так падок обыватель. Я даже на мгновение усомнился: а стоило ли сюда приезжать? Смогут ли они дать мне то, что я ищу?

Мои сомнения рассеялись, когда я увидел хозяйку лавки.

Меня уже ждали. За прилавком, напряженно замерев, стояла невысокая черноволосая женщина средних лет и буравила меня неприязненным взглядом темных, слегка раскосых глаз. Ее руки находились под прилавком, а на тонких скулах играли желваки.

Я быстро, но аккуратно просканировал ее энергосистему и внутренне усмехнулся. Сильная ведьма. Явно не из последних в ковене.

Но меня она просчитать не смогла. Благодаря тренировкам и медитациям, моя аура надежно скрывала мою суть. Ведьма сейчас видела во мне обычного человека. Может быть, молодого дворянина, который, вероятнее всего, наслушался всяких баек о колдовских зельях и решил лично удостовериться, так ли все на самом деле.

— Ваша милость, — с огромным трудом сдерживая злость, произнесла ведьма. — Смею предположить, вы и ваш… кхм… слуга заблудились…

Вот ведь ее корежит от Сигурда. Вон как таращится из-под бровей на его шрамы. Пока внимание ведьмы было направлено на моего телохранителя, который был спокоен словно ледяная глыба, я перешел на истинное зрение и оглядел стены, а потом перевел взгляд на стеллажи за спиной хозяйки лавки.

Хм… Ничего удивительного. Там за неприметной дверцей, пульсируя маной, обнаружились еще две энергосистемы. Правда, не такие развитые, как у черноволосой ведьмы.

— Вы ошибаетесь, милейшая, — ответил я, улыбаясь, делая вид, что не замечаю напряжения. — Я попал именно туда, куда хотел.

Мой ответ удивил ведьму, и она слегка озадаченно посмотрела на меня.

— Что же могло понадобиться благородному господину в лавке простой травницы? — спросила она, улыбнувшись в ответ. На губах улыбка, а в глазах лёд. — Лечебные зелья? Вряд ли… Наверняка вашей милости доступны услуги лучших целителей столицы. Благовония? Тоже нет… Я чувствую запах ваших дорогих духов. А, может, вы наслушались разных небылиц и решили приобрести любовное зелье? Если это так, тогда разочарую вас. Никаких любовных зелий не существует. Даже если бы оно существовало, вам оно ни к чему. Вы молоды, красивы и богаты! Любая девушка почтет за счастье связать судьбу с таким молодым человеком, как вы. Наверняка вас ждет блестящее будущее и без всяких бесполезных зелий.

Мягкий голос ведьмы лился словно патока. Меня аккуратно и ненавязчиво пытались выпроводить из лавки.

— Жаль, — очень натурально изобразив разочарование, произнес я. Краем глаза я заметил кривую ухмылку на лице Сигурда. — А ведь я так надеялся приобрести у вас именно это зелье… Просто виконтесса де… Впрочем, лучше без имен. Так вот… Она так влюбленно смотрит на виконта, а меня не замечает. Словно я — пустое место. Когда мне сказали, что здесь я могу приобрести то самое зелье… Эх… Как жаль…

— Увы, ваша милость, — не сдавалась ведьма. — Но…

— Но, если вдруг есть хоть какая-то возможность, — перебил я ее торопливо. — Моя семья богата. Я могу очень хорошо заплатить…

Я кивнул, и Сигурд положил на прилавок увесистый кошель с золотой застежкой. Разомкнув изящные крючки, я слегка развел в стороны горлышко кошеля и ошарашенному взору ведьмы открылся вид на горку золотых империалов.

Я с усмешкой наблюдал за метаморфозами на лице ведьмы. На смену злости пришла алчность и желание обладать этим сокровищем.

— Ваша милость, — слегка севшим голосом произнесла хозяйка лавки. Похоже, сейчас пойдет другой разговор. — Зелье, которое вам необходимо, находится в списке запрещенных. Согласно ордонансу его величества, нарушителей ждет смертная казнь.

Я пододвинул кошель к ведьме и вкрадчиво произнес:

— Это всего лишь задаток. Сварите мне его и получите еще один такой. А о вашем участии никто ничего не узнает. Та девушка, о которой я вам говорил… Женитьба на ней не только осчастливит меня, но и значительно усилит положения наших семей. Если зелье сработает, конечно…

— Два, — тут же произнесла ведьма.

— Что два? — переспросил я.

— Еще два таких же кошеля, и эта девица никого не будет замечать, кроме вас, — ведьма впилась в меня своими темными глазами. На губах появилась загадочная улыбка.

— Хм… — потер я подбородок и уже нормальным тоном произнес: — Вижу, с тобой можно иметь дело. Думаю, теперь можно поговорить серьезно.

Под озадаченным взглядом ведьмы я кивнул Сигурду на дверь и, дождавшись, пока тот выйдет из лавки, обернулся. Наши взгляды с ведьмой встретились. Ее тонкие брови нахмурились, на лбу появилась еле различимая складка, в глазах сверкнули опасные огоньки.

Кивнув на кошель, я спокойно произнес:

— Я хочу, чтобы ты меня выслушала и передала мою просьбу Старшей Матери вашего ковена. Независимо от результата нашего разговора, это золото уже твое.

При упоминании ковена и его главы ведьма вздрогнула, а на ее скулах выступили багровые пятна.

Тем не менее, положив руку на кошель, она пододвинула его к себе и процедила сквозь зубы:

— Говори и проваливай.

Мысленно я усмехнулся. Чтобы ведьма отказалась от дармовщинки? Нет, это не про них. Но надо немного закрепить результат.

— Если ты все-таки передашь то, что я скажу, — невозмутимо продолжил я. — Ты получишь вот это.

Я достал из внутреннего кармана небольшой бархатный мешочек и аккуратно вытряхнул его содержимое на прилавок. Это была маленькая брошь, на первый взгляд дешевая бижутерия. Не было в ней ни драгоценных камней, ни резных завитушек. Более того, на первый взгляд она была сделана из обычного железа. Какая-то непонятная загогулина, больше похожая на кусок толстой перепутанной проволоки.

Но это только на первый взгляд… На самом деле, знающий толк в таких вещах без труда распознает в этой загогулине ведьмачью защитную руну, напитанную под завязку силой.

Я приобрел несколько подобных вещиц в Предместье Мастеров на севере. Правда, все они были разряжены. Но после экспериментов с магическими зельями мне не составило труда напитать их лиловой маной.

Судя по широко раскрытым глазам, хозяйка лавки прекрасно поняла, что сейчас лежит на прилавке.

Она подняла на меня взгляд и спросила вкрадчивым голосом:

— Кто ты и что тебе нужно?

— Передай Старшей Матери, что у меня есть к ней разговор, — сказав это, я приоткрыл ей свою суть.

Сперва ведьма от неожиданности подалась назад, но потом взяла себя в руки. Громко вдохнув носом, она принюхалась и спустя несколько мгновений на ее губах появилась кривая улыбка:

— Лисье племя… Я должна была догадаться…

Затем, бросив короткий взгляд на брошь, она, хитро прищурившись, добавила:

— Я выполню твою просьбу. Приходи через три дня.

Глава 4

Тяжелые резные двери, ведущие в каминный зал, распахнулись, и на пороге появился герцог де Бофремон, как всегда, бодрый и полный сил, с белозубой улыбкой на разрумянившемся лице. Судя по ярко выраженному лошадиному духу, что ворвался в зал следом за его светлостью, герцог вернулся с конной прогулки.

— Бренди! — громко потребовал он в пустоту, при этом не сбавляя шаг и ни на секунду не сомневаясь, что его приказ будет исполнен.

Увидев меня, замершего в поклоне недалеко от камина, Клод де Бофремон воскликнул:

— А вот и наш герой! Как же, как же! Наслышан! Слухи о вашей победе, мессир, всколыхнули все великосветские салоны Эрувиля!

— Весьма польщен, — ответил я и снова поклонился.

Приглашение от герцога на так называемый второй завтрак, который в высших домах обычно состоит из бисквита и горячего напитка, я получил вечером того же дня, после возвращения из лавки «травницы».

Судя по тому, что герцог потребовал бренди, его не особо волновало, что там употребляют все остальные дворяне на второй завтрак.

Он не успел еще добраться до камина, как его нагнал проворный лакей и ловко сервировал небольшой круглый столик, на котором словно по мановению волшебного пера появилась пухлая бутылка из темно-коричневого стекла и два небольших хрустальных бокала на изящных тонких ножках. Уверенно откупорив пробку, лакей чинно разлил по бокалам темно-янтарную жидкость, подал их нам и быстро удалился.

Плюхнувшись в широкое мягкое кресло и с удовольствием вытянув ноги к камину, герцог, слегка прикрыв глаза, принюхался к содержимому бокала. Я последовал его примеру. Не скажу, что я был поклонником бренди, но не смог не оценить глубокий пряный аромат. Бутылочка такого нектара явно не из дешёвых.

Молча отсалютовав мне бокалом, герцог сделал маленький глоток и удовлетворенно выдохнул.

— Итак, мессир, — резко перешел к делу де Бофремон. — Своим безрассудным поступком вы навлекли неприятности на голову моего бедного племянника.

В тоне его голоса не было обличительных ноток, он просто констатировал факт.

— Теперь у Острозубого появился повод поучаствовать в противостоянии за престол, — как ни в чем не бывало добавил он.

Если герцог хотел смутить меня своей откровенностью, то у него ничего не получилось. Но внешне я, конечно, сделал вид, что слегка напрягся.

— Не волнуйтесь, мессир, — заметив мое состояние, успокоил меня герцог. — Я понимаю, вы выполняли свой долг. Раз уж всякие королевские страйкеры позабыли о нем.

— Если бы мне представилась возможность повторить содеянное, я бы непременно снова исполнил свой долг, — нагнав немного пафоса, произнес я.

Герцог вздохнул и покачал головой.

— Вы еще слишком молоды, а уже торопитесь умереть. Впрочем, я вас не осуждаю, помнится, в вашем возрасте мне тоже казалось, что мир лежит у моих ног. Плохо, что вы отправились на смерть, не вернув долги. Люди чести не должны так поступать.

— Ваша светлость…

— Молчите уже, — отмахнулся он. Несмотря на роль этакого добренького наставника, в его глазах был лишь холод. — Я все понимаю. Такой красавице, как принцесса Астрид, сложно отказать. Ради такой стоит и жизнью рискнуть. Если не ошибаюсь, последнее время дочь конунга вам благоволит?

Герцог насмешливо прищурился.

— Ее высочество добра ко мне, — пожал плечами я.

— Добра? — хохотнул герцог. — Вами, молодой человек, от отчаяния пожертвовали, как пешкой. Уверен, принцесса и сама удивилась, когда вы выжили. Надеюсь, она была щедра с вами. Потому что, зная моего младшего племянника и его виды на одну молодую особу, своей победой на этом турнире вы спутали ему карты. Слышал, Луи отдалил вас от себя. Глупый мальчишка, никогда не умел разбираться в людях.

Я старательно делал вид, что все сказанное герцогом является для меня откровением.

— Вижу, что мои слова заставили вас задуматься, — усмехнулся герцог. — Политика, молодой человек, не прощает дилетантов и самоуверенных глупцов. Зарубите это на носу. Постарайтесь воздержаться в будущем от необдуманных поступков. Особенно если вы намерены получить мое покровительство.

— Я запомню ваши слова, ваша светлость, — поклонился я.

Герцог благосклонно кивнул и произнес:

— Очень надеюсь, что так и будет. А теперь мне бы хотелось узнать подробности вашей миссии. Вы выполнили мое поручение?

— Да, ваша светлость, — ответил я и подробно пересказал все, что узнал об экспедиции в Свартвальд.

Правда, кое-что придержал напоследок «в рукаве», потому как видел, что мой рассказ не стал для герцога сюрпризом. Видимо, лютен уже раздобыла для него всю возможную информацию. Но я точно знал, что придержанный мной козырь обязательно обрадует герцога. Даже вездесущая лютен не смогла бы раздобыть те сведения, которые удалось раздобыть мне. Разве что, если лютен каким-то фантастическим образом смогла бы попасть в голову моей ниссе.

Дело в том, что, когда я уже по пути на юг на одном из привалов показал Итте свои «трофеи», добытые в сокровищнице Астрид, а именно — статуэтку лиса, она тут же сообщила мне, что от артефакта разило волшбой тех самых загадочных аурингов, могущественных колдунов, которые изгнали старшего ледяного демона из этого мира. Правда, ни она, ни я так и не смогли разобраться с этой статуэткой и ее назначением.

Но суть не в этом, рассказывая об артефакте, Итта упомянула о большом отливе, о котором она узнала из подслушанного разговора двоих страйкеров из отряда, что останавливался в том самом поместье, которое мы сожгли.

Я попросил ее повторить слово в слово тот разговор и неожиданно осознал, что никакой экспедиции в Тень Свартвальда не было. Вернее, она была, но отряду страйкеров, который был послан конунгом Острозубым, не пришлось пересекать Барьер.

Все те богатства, что они доставили в Фьердград, они добыли в месте отлива, случившемся на территории размером с небольшое графство, находившееся в Тени почти тридцать лет. Боюсь даже представить, сколько там добра осталось. Теневые твари, изменённые тенью полезные ископаемые и магические растения… Тот, кто наложит лапу на те земли, станет одним и самых могущественных людей на материке.

Бьерн Острозубый это понимал. Но он также понимал, что без поддержки всех северных кланов этот кусок пирога ему не переварить. Теперь теория о договорняке конунга со жрецами выглядит довольно правдоподобно. Конунгу нужен единый Нортланд.

Похоже, что на севере начинается зарождение будущего могущественного государства. Это в том случае, если Острозубому хватит сил осуществить задуманное и северяне не передерутся между собой.

Скрывать от герцога эту информацию не имело смысла. Очень скоро о большом отливе в Свартвальде станет известно всем правителям Мэйнленда.

Когда я закончил, герцог вздохнул и разочарованным тоном произнес:

— Что ж, молодой человек, вы неплохо справились с заданием, но, увы, не рассказали мне ничего нового. Все, о чем поведали, я уже знал. Но не беспокойтесь, ваша награда ждет вас.

Он уже было хотел взять колокольчик со столика, но я его остановил:

— Ваша светлость, полагаю, что помимо ранее обговоренной награды, я заслужил некий бонус.

Левая бровь герцога взлетела вверх. Под его пристальным взглядом я, вероятнее всего, должен был ощутить себя мелкой букашкой, посмевшей что-то там требовать. Я осознавал, что сейчас рисковал раньше времени нарваться на конфликт с одним из самых могущественных людей Вестонии.

Ведь, если Карл III умрет, и де Бофремону удастся посадить на трон своего старшего племянника, тогда хозяин этого дворца станет регентом и фактическим правителем королевства. Но я также прекрасно понимал, что после гибели страйкеров на фронтире у герцога сейчас серьезный кадровый голод, поэтому можно слегка и не переступая черту понаглеть. Тем более, что у меня было что ему предложить.

— Я вас решительно не понимаю, шевалье, — холодно произнес герцог. — О каком бонусе может идти речь? И главное, за что мне вас поощрять?

— Ваша хвостатая помощница проделала серьезную работу, но, я уверен, ей удалось добыть не все сведения, касающиеся экспедиции в Свартвальд. А мне, напротив, удалось. Я ведь не зря так долго втирался в доверие ее высочеству принцессе Астрид. Именно за эту информацию и мое упорство я и прошу небольшой бонус.

Герцог некоторое время смотрел на меня в упор, видимо, пытаясь взглядом просверлить мою голову насквозь, а потом ранее возникшее напряжение исчезло и он с усмешкой произнес:

— А вы самоуверенны, шевалье. Но вам повезло, как раз такие исполнители мне и нужны. Инициативные и исполнительные, но не забывающие и о своей выгоде. Такие люди мне понятны. Я знаю, что от вас ждать. Но также вы должны помнить, что играете с огнем, который не прощает ошибок. Так о каком бонусе идет речь?

— Услуга, — коротко ответил я и добавил: — Пообещайте оказать мне в будущем услугу, о которой я вас попрошу. Всего одну. Обещаю, что не попрошу ничего такого, чего бы не смог выполнить великий герцог де Бофремон. И, конечно, ничего такого, что могло бы вам навредить.

Герцог потер подбородок, прищурился и хмыкнул:

— Лютен права — точно лис. Хитрый и наглый. Ладно… Договорились. Но предупреждаю, если твои сведения не стоят даже выеденного яйца, и ты потратил мое время впустую, можешь забыть о моем добром расположении. А теперь говори. Я и так потерял с тобой много времени.

— Что вы знаете о большом отливе, который освободил территорию размером с небольшое графство, находившееся под властью Тени почти тридцать лет?

Заметив, как заострились черты лица герцога, а в его глазах вспыхнул огонь азарта, я внутренне усмехнулся. Значит, мне все-таки удалось обскакать лютен.

* * *

Домой я вернулся еще до обеда. У дверей меня ждал лакей, который принял мой плащ и треуголку, а также Бертран, в руках которого был небольшой серебряный поднос. На нем он всегда подавал мне корреспонденцию.

— Что там? — спросил я Бертрана, кивая на три аккуратно сложенных конверта.

— Письмо от вашей тетушки, ее светлости герцогини дю Белле, — начал перечислять он. — Письмо от Томаса Гилберта и послание от маркизы де Гонди.

Я на мгновение замер и удивленно взглянул на поднос.

— Однако… — задумчиво произнес я и забрал конверты.

Бланка де Гонди… Хм… На ловца и зверь бежит. Надо отдать должное информированности герцога де Бофремона. После нашего с ним разговора я, получив причитающуюся награду, хотел было уже покинуть его дворец, как меня остановил лакей и попросил вернуться.

Герцог ждал меня в том же каминном зале, но уже в компании лютен, которая лукаво меня разглядывала. Похоже, в тот момент, когда я выходил из дворца, Тикка принесла на хвосте герцогу какую-то новую информацию.

Клод де Бофремон, увидев меня, с усмешкой произнес, переходя снова на «вы»:

— Мессир, как я уже говорил, ваша победа принесла вам популярность в высших кругах Эрувиля. Вы пока этого не ощутили, но, уверяю вас, очень скоро вы получите много приглашений на приемы в высшие дома. Мне стало известно, что вас хотят видеть в доме герцога де Гонди. Настоятельно вам рекомендую посетить этот прием. Ну а потом поделиться со мной вашими наблюдениями. Вы уже доказали, что умеете собирать и анализировать полезную информацию. Естественно, без соответствующей награды вы не останетесь…

Он кивнул лютен, и та вручила мне мешочек с пятью небольшими жемчужинами.

— Надеюсь, этого достаточно? — спросил герцог.

— Вполне, — ответил я и, поклонившись, пошел на выход.

Как и ожидалось, герцог решил, что нашел себе еще одного шпиона. Пускай так и думает. Я очень хорошо запомнил многозначительный взгляд лютен, которым она меня проводила. Думается мне, что очень скоро со мной захочет познакомиться поближе ее настоящий хозяин.

Развернув послание Бланки де Гонди, я ощутил, как мне в лицо ударил приятный цветочный аромат магических духов. Судя по концентрации — не из дешевых.

Маркиза писала, что будет рада увидеть меня на приеме, который устраивает ее отец. На приеме также будет присутствовать его высочество принц Генрих.

Отложив благоухающий магическими ароматами лист бумаги, я открыл небольшой конверт с гербом герцогини дю Белле.

«Заботливая тетушка» за все время, пока я находился на севере, ни разу не написавшая своему «дорогому племяннику» ни строчки, резко вспомнила о его существовании и даже выкатывала претензию, суть которой заключалась в недостаточном проявлении уважения с моей стороны.

Ниже она сообщала, что желает видеть меня в своем доме не позднее конца этой недели. А еще она предупреждала, что мое присутствие обязательно, потому как это будет некий семейный совет, на котором будет решаться моя дальнейшая судьба.

Я усмехнулся. Поздно спохватились. Я уже не тот безвестный бастард, возвращенный из ссылки.

В последнем самом крупном конверте содержалось письмо от Томаса Гилберта и тоже приглашение на обед. Винный магнат в деликатной форме напоминал мне, что я задолжал ему один визит, и что он и его дочь Бетти будут безмерно рады видеть меня в их столичном особняке. Ну, да… Особенно Бетти.

Отложив все письма, я на мгновение задумался, а ведь если де Бофремон не ошибается, таких приглашений еще будет много. Осталось понять, как найти на все это время.

От размышлений меня отвлек стук в дверь моего кабинета.

— Войдите, — сказал я, и на пороге появился Марк Дюко.

Я сразу же заметил его бледность и взволнованность. Довольно необычное состояние для моего всегда собранного дворецкого.

— Ваша милость, — слегка дрожащим голосом произнес Марк, закрывая за собой двери.

— Я тебя слушаю, — подбодрил я его, при этом скрестив руки на груди, и присел на край стола.

Марк смущенно отводил взгляд, то бледнея, то покрываясь пятнами. Заламывая руки и переминаясь с ноги на ногу, он никак не мог выговорить ни слова.

— Смелее, Марк, — произнес я чуть мягче. — Что-то не так с замком?

Дворецкий вздрогнул и отрицательно покачал головой.

— С замком все в порядке, ваша милость, — ответил он. — Но…

Наконец, он решился и дрожащей рукой достал из-за пазухи небольшой кошель. Видимо, тот самый, о котором упоминала ниссе.

Словно подслушав мои мысли, за спиной Марка, из-за тяжелой портьеры выглянула рыжая мордочка енота и, пошевелив носом, несколько раз быстро кивнула.

— Что это, Марк? — спросил я.

От моего вопроса дворецкий вздрогнул и тут его прорвало. Дрожащим голосом он начал изливать мне душу.

В общем, пару дней назад, когда Марк Дюко был в городе, в одном из немноголюдных переулков к нему подошла какая-то девица в компании двоих мордоворотов и сперва по-хорошему предложила моему дворецкому на взаимовыгодной основе периодически сообщать ей о том, чем занимается шевалье Ренар. С кем общается и о чем. Какие люди бывают в его доме. В общем, ее интересовало вся информация обо мне и моем окружении.

Когда Марк отказался ей помогать, она начала запугивать его и сообщила, что служит в тайной канцелярии. Она пообещала в случае несговорчивости подыскать ему тепленькое местечко в Эрувильских Катакомбах.

Стоит ли упоминать, какое магическое воздействие имело на простых людей упоминание о подземельях под эрувильской ратушей? Именно там чуть было не сгнил заживо Люкас Девер. Помнится, когда Жак и Гуннар за ним спустились, даже сами тюремщики не сразу его отыскали. Страшное место.

В конечном итоге, запуганному до смерти Марку всунули кошель с серебром и отпустили. Два дня Марк отходил от шока, а потом принял решение. И вот он стоял напротив меня, полностью в моей власти. И сколько надежды было в его взгляде.

— Марк, — я подошел к нему и положил руку на его плечо. — Ты сделал правильный выбор. Запомни, своих людей я не бросаю. Пока ты мне верен, ничего не бойся. Ты под моей защитой. И те люди теперь не твоя проблема. Поверь, они очень скоро пожалеют о своем поступке.

По бледным щекам Марка текли слезы. Он попытался было упасть на колени, но я его удержал.

— Вот, — Марк дрожащей рукой протянул мне тот самый кошель.

Я улыбнулся и покачал головой.

— Это твои деньги, Марк. Считай, что это компенсация от тайной канцелярии за нанесенный тебе моральный ущерб.

Дворецкий несмело улыбнулся в ответ и спрятал кошель за пазуху.

— А что ты скажешь на то, чтобы заработать еще немного денег? — спросил я, хитро улыбнувшись. — Наверняка тайная канцелярия располагает достаточными средствами.

Марк удивленно посмотрел на меня.

— Я не совсем вас понимаю, ваша милость…

— Все просто, Марк, — ответил я. — Ты будешь делать то, о чем они тебя попросили. Правда, сведения, которыми ты будешь их снабжать, я буду немного корректировать.

Глава 5

В тот же день, после ужина я спустился в подвал, чтобы добавить на стену со схемой несколько записей. Поболтал немного с ниссе, которая рассказала мне о боевых действиях, развернутых в подвалах замка, пока я был в гостях у герцога да Бофремона.

Генеральное сражение с крысиной армией состоялось в святая святых особняка — большом погребе-леднике, где хранились все наши съестные запасы.

Для усиления своего отряда ниссе даже освободила троих волкодавов, которые абсолютно спокойно взаимодействовали с котами. Кстати, тот пятнистый кот, любимец Агнесс, осознал свои ошибки и тоже наравне со всеми участвовал в схватке с серым воинством, за что был реабилитирован и милостиво допущен к кормушке.

Итта, гордо подбоченившись и задрав подбородок, провозгласила о позорном бегстве всего крысиного выводка, а также о небольшом пире, устроенном ее верными бойцами на заднем дворе возле конюшни.

Для этого дела ниссе позаимствовала из погреба большую крынку сметаны и несколько крупных говяжьих мозговых костей. Каким образом она будет решать вопрос недостачи с Агнесс, я не знал и не хотел знать. Пусть сами разбираются. Правда, для порядка пригрозил, чтобы все было как полагается.

Бертран мне, кстати, тоже докладывал о том, что визги, рычание и шипение в недрах ледника всполошило всех слуг. От греха подальше туда все утро никто из них не спускался.

Впоследствии всех очень удивило наличие большого количества мертвых крысиных тушек, как в подвалах, так и по всей территории особняка.

После произошедшего поступление на баланс кухонных объедок сразу троих котов было воспринято Агнесс благосклонно. А еще Шарль Симон никак не мог взять в толк, каким образом смогли освободиться сразу три волкодава. Ведь он прекрасно помнил, что проверил цепь каждого пса. В общем, об этой, несомненно, эпической битве еще долго будут судачить. Одно название чего стоит — «Крысиное побоище». С претензией на легендарность, не иначе.

После общения с ниссе я поднялся наверх и уже по своему обыкновению решил прогуляться у своего пруда. Вскользь увидел Бенедикта, который вез на тележке садовый инвентарь в сторону небольшого сарайчика, расположенного в глубине сада.

Садовник, увидев меня, остановился и поклонился, а потом двинулся дальше. Как всегда, спокойно и размеренно. Мне импонировала эта его обстоятельность. Интересно, на какие рычаги надавили вербовщики в его случае. Испуганным и взволнованным, каким сегодня был Марк, Бенедект не выглядел. Но факт остается фактом — той суммы, которая у него появилась словно из ниоткуда, у простого садовника просто не могло быть.

Ниссе внимательно наблюдала за ним, но пока неизвестные кураторы не давали о себе знать. Да и Бенедикт тоже вел себя как обычно. Если факт шпионажа подтвердится, я только поаплодирую хладнокровию и выдержке старика.

Надо будет аккуратно расспросить о нем у Марка Дюко. Хотя сейчас с этим лучше повременить. Бенедикт, или кто он там на самом деле, может почуять неладное.

Как всегда, во время моих вечерних прогулок за мной в десяти шагах неотступно следовал Сигурд. Даже на нашей территории, которую патрулировали бойцы Тома Дэвиса, мой телохранитель выполнял условия договора. Сегодня, правда, чуть поодаль за нами следовала Аэлира. Так всегда бывало, когда у этой парочки появлялись вопросы и они хотели со мной их обсудить без лишних ушей.

Стоя на берегу пруда и любуясь закатом, я кивнул и негромко произнес:

— Выкладывайте уже.

В том, что меня услышат, я даже не сомневался. Спустя несколько мгновений Сигурд и Аэлира замерли у меня за спиной.

Я полуобернулся и вопросительно взглянул на моих телохранителей.

— Ваша милость, — как всегда спокойно произнес Сигурд. — Завтра мы снова отправимся в тот переулок… Поймите меня правильно. Мне, как вашему телохранителю, нужно знать, к чему готовиться. Никогда не знаешь, чем закончится разговор с ведьмами… Без нужды с ними вообще лучше не связываться.

Аэлира твердо кивнула на слова мужа. Было видно, что этим двоим очень хотелось понять зачем молодому дворянину, хоть и очень необычному, понадобилось встречаться с ведьмами, да еще и на их территории.

— Ты прав, — кивнул я. — Без нужды не стоит. Но нужда есть. Причем острая.

Эти двое до сих пор не знали, кем я являюсь на самом деле. Может быть, о чем-то догадывались, но помалкивали. Но, похоже, сегодня придется приоткрыть карты, тем более, я все равно собирался это сделать в скором времени. В том, что ни Сигурд, ни Аэлира не будут болтать лишнего, я был уверен. По крайней мере, пока. А потом… А потом это уже будет неважно. Мою принадлежность к магам будет сложно скрывать. Более того, я намерен в будущем активно пользоваться всеми привилегиями, которые дает этот статус. Но это произойдет позднее, а пока…

Сигурд обеспокоенно переглянулся с Аэлирой, а потом они оба посмотрели на меня.

— Хозяин тех вещиц, которые мы взяли в поместье, дал о себе знать, — произнес я.

— Но как это? — брови Сигурда взметнулись вверх. На лице моих телохранителей было написано недоумение. — Когда это могло произойти — мы ведь всегда рядом…

— Его посланец был не из плоти и крови, — ответил я и добавил: — Темник.

— Но как вы выжили после встречи с темным духом? — порывисто шагнула вперед Аэлира. — Я не чувствую на вас защитных амулетов…

— Мне они не нужны, — произнес я и снял тот невидимый энергетический полог, который скрывал мою суть.

Аэлира вздрогнула и сделала шаг назад. Слегка склонив голову набок, она потянула воздух носом.

— Ты — характерник, — озадаченно прошептала она. — Лис…

На губах Сигурда появилась ухмылка. В отличие от его жены, он, похоже, был не сильно удивлен.

— Это многое объясняет, — весело оскалился он. — Очень многое…

Он перевел взгляд на темнеющий сзади замок и многозначительно добавил:

— Лисья нора… Хех… А ведьмы тогда зачем?

— Моему дому и моим людям нужна защита от нежити, — ответил я. — Но у меня не хватает некоторых важных ингредиентов, которые есть только у ведьм.

— Ваша милость, вы собираетесь впустить в свой дом ведьм, чтобы они провели защитный ритуал? — со скепсисом в голосе произнес Сигурд. — Это племя похуже всякой нежити.

— Нет, я сделаю все сам.

— То есть? — а вот теперь Сигурд выглядел удивленным. — Такая волшба доступна только самым сильным из их племени.

— Моей матерью была высшая ведьма, которая и передала все свои знания мне, — спокойно ответил я и усмехнулся, заметив, как округляются глаза моих телохранителей:

— Как бы я тогда остался жив после встречи с Темником?

* * *

К лавке «травницы» моя карета подъехала в полдень. В этот раз на козлах сидел Жак, а, помимо Сигурда, меня сопровождала еще и Аэлира. Правда, я приказал обоим моим телохранителям ждать снаружи. Не буду раньше времени раздражать ведьм.

Из оружия при себе, кроме обычного меча, у меня был кинжал из клыка теневой змеи. Этого было достаточно. Я ясно давал понять хозяевам этой земли, что пришел с миром.

Переступив порог лавки, я тут же встретился взглядом с хозяйкой.

— Пришел все-таки, — то ли вопросительно, то ли утвердительно произнесла она. На ее губах застыла кривая усмешка.

Какая-то она сегодня бледная. Будто не выспалась.

— Да, — коротко ответил я и приблизился к прилавку.

— Я выполнила свою часть сделки, — произнесла ведьма и посторонилась, пропуская меня за прилавок. За ее спиной виднелась небольшая приоткрытая дверь. — Старшая Мать там.

Я молча кивнул и положил на прилавок обещанную брошь, которую ведьма быстро спрятала. При этом она опасливо покосилась на дверь.

Больше не обращая внимания на травницу, я проследовал в указанном направлении.

Дверь вела в длинный темный коридор, в конце которого виднелся выход. Внимательно сканируя стены, потолок и пол, я пересек коридор и вышел во внутренний дворик лавки.

Огляделся. Хм, а здесь довольно мило и тихо. Небольшая беседка, аккуратные клумбы, ровно подстриженные кустики. Птички поют. В общем, идиллия.

В беседке, в плетеном кресле-качалке сидела невысокая брюнетка лет тридцати, не больше. Ее черные как смоль волосы были по-простому заплетены в толстую тугую косу.

Обычное платье, короткие сапожки, простенькие украшения — верховная мать ковена, а, судя по насыщенной энергосистеме и крупному источнику, это была именно она, выглядела, как обычная горожанка. Не богатая, но и не бедная. Привлекательная, но не сногсшибательная красавица. Немного полноватая. Этакая жена зажиточного лавочника. Только со взглядом хищницы, который нет-нет, да и пробивался сквозь маску типичной представительницы мещанского сословия.

Кстати, отличная маскировка. Особенно в такие непростые времена для истинных. Пока одних разрывает на площади обезумевшая толпа, другие, более умные, продолжают заниматься своими делами и довольно успешно, как я погляжу.

Ведьма мерно покачивалась в кресле и внимательно наблюдала за мной.

— Ну, что замер, лисенок? — улыбнулась она. — Проделал такой путь и под конец оробел?

Хм… Голос приятный. С легкой хрипотцой.

— Мир тебе, старшая, — произнес я на ведьмачьем и почтительно склонил голову. — Мое имя — Максимилиан Ренар.

— О как! — искренне удивилась ведьма, тоже перейдя на ведьмачье наречие. В ее карих глазах мелькнули искорки веселья и одобрения. — Характерник, говорящий на древнем наречии, да еще и обученный нашим приветствиям. Любопытно… Только вот зря ты мне имя свое сказал. Хотя… Погоди-ка… Хм… Чую, что не твое оно. Вот как?

— Кто же истинное имя чужим людям называет? — усмехнулся я.

— Вижу, учителя у тебя были хорошие, — одобрительно кивнула Верховная Мать.

— Меня воспитала Высшая и заменила мне мать, — произнес я. После моих слов густые брови ведьмы взметнулись вверх, словно две черных птицы.

— Однако… — задумчиво произнесла она. — Лисенок полон сюрпризов. Кстати, а не ты ли тот самый шевалье, который поселился в Лисьей Норе?

— Да, — кивнул я.

Ведьма усмехнулась.

— Лисье логово не может долго пустовать, — прищурившись, произнесла она. — Даже если старый лис покидает его, рано или поздно там снова заведется рыжее племя. Хе-хе…

С моих губ уже был готов сорваться вопрос, но я сдержал себя. Не сегодня… В другой раз.

Похоже, она знала прежнего хозяина моего замка. Ведьмы живут долго и выглядят молодо. Правда, для этого им приходится периодически выпивать жизненную энергию из специально выбранной жертвы.

Вадома такими вещами не занималась, но при этом прожила довольно долгую жизнь.

— Зови меня Мадлен, — сказала она и, заметив мой взгляд, усмехнулась, обнажив белые здоровые зубы:

— Да-да, как бисквит. Именно так меня и называет мой благоверный — «Моим Бисквитиком». Хе-хе… Удивлен? Впервые видишь замужнюю ведьму?

— Врать не буду, — пожал плечами я. — Так и есть.

Интересно, что бы она сказала, если бы узнала, что я о ней подумал, когда только-только увидел. По сути, я оказался прав. Вернее, мои комплименты мадам ведьме, она прекрасно отыгрывает свою роль.

— Почти все мои дочери замужем, — произнесла она, тяжело вздохнув. — Иначе не выжить. Мы вынуждены так поступать ради безопасности ковена.

Я понимающе кивнул.

— Я так понимаю, те ведьмы, которых разорвала толпа рядом с храмом несколько месяцев назад, вели себя иначе?

— Сильвия… — напряженно произнесла Мадлен. Облик хищницы снова проявился, отодвинув в сторону жену лавочника. — Она посчитала, что стала могущественной и что ей можно все. Еще недавно она одним щелчком пальцев могла отнять жизнь, а теперь от ее ковена не осталось и следа. Ты был там в тот день?

— Да, — ответил я, но о том, что та самая Сильвия пыталась втянуть меня в самоубийственную авантюру по спасению ее внучки, решил промолчать. — Их разорвала толпа на моих глазах. Да я и сам чудом ноги унес. Как и те, кто хотели их сжечь.

— Кстати, о них… — хрипло произнесла ведьма. Ее настроение враз переменилось. Мещанка исчезла. На ее месте возникла Старшая Мать ковена.

Я почувствовал, как вокруг нас сгустился воздух. Правой рукой я сжал рукоять змеиного кинжала и перешел на истинное зрение. Энергосистема ведьмы пульсировала и переливалась. Аура заметно расширилась. Я проследил взглядом за несколькими энергетическими нитями, что тянулись сейчас во все стороны от ведьмы.

Задний дворик лавки был буквально напичкан ведьмачьими рунами. Они были повсюду. На стенах, на бордюрчиках клумб, на булыжниках дорожек. Одно слово-ключ — и заклятье высвободит все подготовленные ловушки.

— Ты зачем притащил на мою землю это отродье⁈ — прошипела она. От ее голоса по моей спине невольно пробежал холодок. — Этого цепного пса северных жрецов, поклоняющихся изгнанному демону⁈ Да еще и девку-оборотня в придачу!

— Они служат мне и больше никому, — твердо ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Скажу больше, жрецы ледяного демона — их заклятые враги, как и мои. А я на твою землю пришел с миром. Но, если не хочешь, чтобы мои телохранители прямо сейчас начали штурмовать лавочку твоей дочери, предлагаю успокоиться. Девушка-оборотень очень чувствительная. А ты вон сколько силы уже выпустила.

— Ты мне угрожаешь в моем же доме? — прищурилась ведьма, но я заметил, что ее аура начала потихоньку уменьшаться.

— Нет, — покачал головой я. — Просто говорю, что может произойти дальше. Ты ведь уже учуяла, что мой телохранитель не простой страйкер. Да и Дочь Ирбиса — не подарок. Эти двое обходятся мне в кругленькую сумму и очень добросовестно относятся к своим обязанностям. Кроме того, наша ссора обязательно привлечет к твоему дому нежелательное внимание. А шуму будет много — это я тебе гарантирую. Это не значит, что я не помню о том, что нахожусь на твоей земле. Но и ты должна понимать, что перед тобой дворянин из очень древнего рода. Герой фронтира, ставший победителем в Великом Испытании, которое объявил конунг Винтервальда. Отгадай, на чьей стороне будут королевские дознаватели? Только мне, как и тебе, лишняя шумиха не нужна. Я пришел предложить тебе взаимовыгодное сотрудничество. Зачем ссориться, когда можно дружить?

— Мягко стелешь, лис, — усмехнулась ведьма, ее аура снова находилась в состоянии покоя. — Только не забывай, что говоришь с той, которая видела смерти многих королей.

Ага, именно поэтому ты боишься лишний раз нос высунуть из своего переулка. Не такая уж ты и всемогущая, какой хочешь показаться. Старая — да, но рыцарей и жрецов боишься. Думаю, и других врагов у тебя хватает.

— Да и что мне может предложить какой-то мелкий выскочка-шевалье? Золотом ты меня не приманишь. Старыми оберегами не удивишь. Что молчишь? Ты же пришел ко мне не просто так. Тебе ведь что-то нужно. Заметь, я без тебя прекрасно справлялась. Пока ты не пришел и не перебаламутил моих дочерей, на моей земле было тихо и спокойно. Что тебе нужно, лис?

Последний вопрос ведьма задала утомленным и сварливым голосом, в котором слышалась многовековая усталость и который абсолютно не подходил тридцатилетней женщине.

— Мне нужно пепельное масло и еще некоторые ингредиенты, — ответил я.

— О как! — искренне удивилась Мадлен. — И зачем тебе понадобилось пепельное масло?

Мне было понятно ее удивление. Ведь основным ингредиентом этого маслянистого эликсира был пепел из главного очага ковена, в котором всегда горел огонь. На самом деле я не просил ничего такого запретного, но такими вещами распоряжалась только старшая мать ковена.

— Для защиты от темных духов, — ответил я.

— Лисенок решил обезопасить свое логово, — усмехнулась ведьма. — Понимаю. И что же ты можешь мне предложить?

История повторилась: я достал из-за пазухи тот же самый бархатный мешочек и высыпал себе на ладонь две маленькие фигурки расправивших крылья птиц, сделанных из темной бронзы, при виде которых глаза ведьмы полезли на лоб.

Я мысленно усмехнулся. Я попросил ниссе подобрать мне что-нибудь из коллекции де Клермона для оплаты ингредиентов, что-нибудь не очень нужное нам, но что может иметь ценность для самой главной ведьмы. Примерно такую реакцию ведьмы мне и предрекала ниссе, когда вручила мне эти артефакты. Интересно, откуда она их доставала? Я вроде бы ничего такого не видел, когда разбирал доставшиеся мне сокровища. Может, плохо смотрел или не обратил внимание.

— Что ж, лисенок, ты смог меня удивить, — произнесла ведьма, подняв на меня свои карие глаза. — Думаю, мы сможем договориться.

Глава 6

— Мне еще понадобятся некоторые травяные сборы, — произнес я и положил на столик перед ведьмой клочок бумажки.

Развернув его, Мадлен внимательно перечитала список и кивнула:

— Хм… Похоже, ты знаешь, что делаешь.

— Ну так как? — спросил я. — Сделка?

— Сделка, характерник, — задумчиво произнесла мать ковена и, взглянув на дверь за моей спиной, повысив голос, позвала:

— Ивонн! Поди сюда, доченька!

Я услышал за спиной шорох юбок и звуки легких шагов, а спустя мгновение моего носа коснулся аромат жасмина. Глубокий, сладковато-дурманящий, с восковыми и фруктовыми нотками.

Следом за звуками и ароматами в беседке появилась и та, от которой они исходили. Это была очень красивая белокурая девушка примерно возраста Макса. Невысокая, стройная. Вся такая свежая, румяная, по-весеннему бодрая, как и ее светлое, обшитое кружевами, платьице, которое плотно облегало изящную фигурку своей хозяйки. Светло-зеленая ленточка с простым серебряным медальоном оттеняла ее белую тонкую шейку и очень подходила под цвет ее больших изумрудных глаз.

Я поневоле залюбовался этим чудесным созданием. Моя реакция не осталась незамеченной. Лукавый понимающий взгляд матери ковена говорил мне, что я среагировал на ее дочь вполне предсказуемо.

— Вы звали меня, матушка? — бархатистым грудным голоском, от которого по моей спине пробежала волнующая дрожь, спросила девушка. При этом она мельком заинтересованно стрельнула в меня своими зелеными глазками.

Мадлен кивнула и обратилась ко мне:

— Это Ивонн, моя младшенькая, — подкупающе улыбаясь, произнесла мать ковена.

— Ваша милость, — изобразив безупречный книксен и обворожительную улыбку, произнесла девушка.

Я, согласно этикету, ответил галантным полупоклоном. На щеках девушки тут же появился легкий румянец.

Пока обменивались приветствиями, я быстро просканировал девушку и то легкое очарование, которое охватило меня в первые минуты после ее появления, довольно быстро рассеялось. Судя по хорошо развитой энергосистеме и внушительному объему источника, эта юная ведьма не так уж и юна, каковой кажется на первый взгляд. Ей еще далеко до матери ковена, но уверен на сто процентов, с ее силой она занимает не последние позиции в их Семье.

— Ивонн, милая, взгляни на этот список, — Мадлен протянула мою бумажку девушке. — Помимо этих ингредиентов, нашему гостю понадобится пепельное масло.

— Да, матушка, — кивнула Ивонн и, мазнув по мне оценивающим взглядом, удалилась.

После того как Ивонн исчезла в дверном проеме, мать ковена тяжело вздохнула:

— Способная девочка. Моя единственная радость. Она — будущее ковена. Кроме того, обучена манерам и дворцовому этикету, знает несколько языков… А эти кружева? Это ведь ее работа!

— Наверняка нет отбоя от претендентов на ее руку, — улыбнулся я, прекрасно понимая, к чему весь этот спектакль. — Умница, красавица, да еще и мастерица — кто не мечтает о такой жене?

— И не говори, — снова притворно вздохнула ведьма и добавила: — Вот только достойных среди них нет. Впрочем, все эти разговоры преждевременны. Мне другое интересно: откуда у тебя эти птички?

Сказав это, Мадлен покосилась на фигурки в моей ладони. Резкий переход меня не смутил, хотя, как я видел, ведьма ожидала от меня совершенно другой реакции.

— Они мои, — спокойно ответил я. — Это все, что вам надо знать.

— То есть, ко мне не заявится их прежний хозяин и не потребует вернуть его добро, да еще и с прибытком? — прищурив левый глаз, спросила Мадлен.

— Исключено, — твердо ответил я.

Мадлен еще некоторое время следила за моей мимикой, но потом хмыкнула и снова посмотрела на бронзовых птиц.

Судя по алчным искоркам, мелькнувшим во взгляде матери ковена, эти бронзовые фигурки имеют для нее еще большую ценность, чем я предполагал. Да и отношение ведьмы ко мне кардинально изменилось. Еще несколько минут назад она была готова к атаке, теперь же она сама вежливость.

Кроме того, меня, похоже, решили взять в оборот. Иначе к чему был весь этот спектакль с «умницей и красавицей» Ивонн, от взгляда которой, по правде сказать, мое сердце начинает биться чаще. Будь на моем месте Макс… Да что Макс… Перед чарами этой красивой ведьмы мало кто устоит.

Что же касается фигурок…

Мне вот интересно, в каком из сундуков ниссе их откопала? И самое главное — есть ли там еще что-то подобное? А еще я уже начал сомневаться, отдавать ли их ведьмам. Может быть, эти вещицы и мне самому пригодятся?

Ниссе мне так толком и не объяснила, что это за птички. Сказала, что древние защитные обереги, и что мать ковена обязательно им обрадуется.

Магии в них нет, это я точно знаю. Видимо, они имеют для ведьм какую-то другую ценность. Хотя с другой стороны, если ниссе, такая бережливая, отдала эти бронзовые фигурки, значит, мы ничего не теряем.

Хм… Надо было настоять на более подробном объяснении. Мне понятно нежелание Итты болтать много языком, но по возвращении нам предстоит серьезный разговор.

Я ведь не давлю и не прошу рассказывать о ее прежней жизни. Хотя ей есть, о чем мне рассказать. Понимаю, что дело не только в нежелании — там наверняка многое завязано на клятвах и обещаниях, данных Иттой ее прежней хозяйке. Да и кто сказал, что у ниссе была только одна хозяйка? В общем, некоторые акценты мне предстоит расставить.

Так вышло, что на лежащие в моей ладони фигурки мы смотрели одновременно. Ведьма это заметила и задумчиво произнесла:

— Давненько я не видала черную сороку… А тут у тебя их сразу две…

Вот жеж, словно мысли мои подслушала. Хотя, стоп! Кажется, что-то такое припоминаю…

Черная сорока высоко летала,

По всему миру сплетни, оговоры собирала,

Мне на ухо ведала…

Отрезок старого наговора из темной ведьмачьей волшбы, о котором мне когда-то упоминала Вадома, сам собой всплыл из памяти.

Я посмотрел на фигурки в своей ладони, словно впервые увидел. Вот, значит, что за птичек мне всунула ниссе. Сам ведь попросил что-нибудь нам ненужное. А ведь верно — нам такие штуки без надобности. С темной ведьмачьей волшбой я связываться не собираюсь…

Вадома рассказывала, что такие амулеты делались из руды, добытой в местах силы. Если опустить кровавый ритуал, который активировал этот артефакт, функция у него очень полезная. Дух сороки, помещенный в эту фигурку, был некой сигнализацией. Например, прикопала ведьма в укромном месте свое добро вместе с такой вот птичкой и продолжает заниматься своими делами. Теперь, если кто чужой этот схрон потревожит, дух сороки об этом сообщит хозяйке.

Стоит ли упоминать, каким образом привязывался к амулету такой дух? Кстати, Вадома рассказывала, что в древности некоторые ведьмы умели обращаться в сорок. Иногда матери ковенов использовали это в своих целях. Из таких «птиц» получались настоящие духи-помощницы. Они и дом охраняли и на разведку летали.

В общем, не нужны мне эти фигурки. К слову, я только что осознал, что не было их в коллекции герцога де Клермона. Этих птичек ниссе мне выдала из собственных запасов…

Я понимал, что Мадлен пытается выведать у меня, где я раздобыл эти предметы. Я ее понимаю — не хочет потом ответ держать перед прежними хозяевами.

— На севере по случаю прикупил, — решил «поделиться» я информацией. — В Предместье Мастеров Фьердграда. Там сейчас много всяких вещиц продается…

— С чего бы это? — навострила уши Мадлен, даже вперед подалась. Не верит. Но очень хочет поверить.

Я слегка наклонился и, подозрительно оглядевшись, негромко произнес:

— Это пока секретная информация, но так уж и быть, поделюсь… Из Тени Свартвальда вернулась большая экспедиция, которую снарядил сам конунг Острозубый. Ходят слухи, что страйкеры притащили очень много добра, которое осело в сокровищнице правителя Винтервальда. Как и полагается, о себе они тоже не забыли. Много артефактов к их рукам тоже прилипло, и они уже продали их мастерам из Предместья.

Я хмыкнул и, подбросив фигурки в ладони, произнес:

— Не поверите… Вот этих птичек я нашел в обычной сувенирной лавке. Лежали себе на дальнем прилавке, пылью покрывались. Я как их увидел, так у меня глаза размером с талер стали.

— Ну почему же не поверю, — пожевав губами, ответила ведьма и откинулась на спинку кресла. Даже незаметно облегченно выдохнула. — Люди — они такие. Дальше своего носа не видят.

— Это так, — согласился я.

— И много там подобных вещиц было? — как бы между прочим спросила Мадлен. Не удивлюсь, если узнаю, что в скором времени от ее ковена на север отправится несколько ее дочерей.

— Немало, — уклончиво ответил я.

— Я почему спрашиваю. Если есть еще какие-то интересные артефакты, так ты не стесняйся, приноси. Думаю, мне тебе тоже будет что предложить. Понимаю, что самое ценное ты своим передал, но кто знает, как там сложится.

— Своим? — насторожился я. Что это еще за «свои». — Это вы о ком?

— О братьях твоих, характерниках, — хмыкнула ведьма. — О ком же еще.

А потом ее глаза слегка расширились.

— Погоди-ка, лисенок… Так ты что же, не из клана Базиля?

— Нет, — ответил я. — Мой род — род де Грамонов.

— О-хо-хо! — весело произнесла ведьма. — Вот старый барсук удивится, когда узнает, что у него под носом новый характерник объявился. Теряет хватку старый… Хе-хе… А ты, лисенок, жди гостей.

Сказав это, ведьма довольно потерла ладонями и весело мне подмигнула.

Окрестности Эрувиля. Королевский охотничий домик Карла III.

— Ваше величество, — поклонившись, произнес Рубэн Гаррель, старший целитель короля. — Как я уже и говорил, алая магия не способна полностью уничтожить заражение. Против этой магии мы бессильны. Это выводы не только мои, но и консилиума, который был созван по вашему повелению.

Кико перевел взгляд за спину одного из самых сильнейших целителей не только Вестонии, но и всего Мэйнленда. Там стояла пятерка не менее уважаемых и знаменитых целителей. Все эти великие магистры, способные чуть ли не одним щелчком пальцев поднять со смертного одра самого безнадежного больного, стояли сейчас, потупив взоры, полностью расписавшись в своем бессилии перед возникшей проблемой.

Карл III сидел в своем кресле и молча слушал Рубэна. Сейчас он напоминал Кико ледяную статую, без единой эмоции взирающую на тех, чьим долгом было делать все, чтобы их государь прожил как можно дольше.

Кико было знакомо это состояние короля. В минуты смертельной опасности Карл не впадал в истерики, не орал на своих подданных, не спешил казнить принесших плохую весть. Он был собран, хладнокровен и уравновешен. Именно благодаря этим чертам характера, ему удавалось всегда одерживать верх над своими врагами. Кстати, верховный магистр Гаррель был прекрасно знаком с нравом своего государя, поэтому, в отличие от своих коллег, своего страха не показывал, говорил прямо и ничего не утаивая. Именно за это его и ценил король.

Кико перевел взгляд на правое плечо короля, на котором уродливой кляксой чернела рана, оставленная наконечником вражеского арбалетного болта. Снаряд, пробив наплечник, прошел вскользь, лишь оцарапав плечо государя и, если бы не черный яд на его наконечнике, об этом ранении уже давно бы забыли.

Кико прекрасно понимал, что неизвестный стрелок оказался в том месте не случайно. Он явился по душу короля Вестонии, и тот облегчил ему задачу.

Карл получил это ранение во время осады небольшой крепости, которую заняли аталийцы. Ему вдруг захотелось тряхнуть стариной и самому поучаствовать в штурме.

Сказать по правде, король этой «царапины» сперва даже не заметил. Выпил алого зелья и продолжил руководить штурмом. После взятия крепости он, как это бывало в юности, не снимая доспехов и не подпуская к себе целителей, еще пировал весь вечер со своими генералами, а уже ночью впал в беспамятство. Если бы не Рубэн Гаррель, вовремя заметивший неладное той ночью, короля бы не стало.

Правда, все, на что хватило магии главного королевского целителя, это частично замедлить распространение яда по организму короля. Со временем то, что в начале было небольшой царапиной, превратилось в крупную уродливую черную кляксу размером с кулак.

— Что вы предлагаете? — ледяным тоном спросил король.

Верховный магистр явно ждал этого вопроса, но все-таки помедлил.

— Говори, Рубэн, — чуть мягче сказал Карл. — Мне нужна правда. Я знаю, ты всегда был честен со мной.

— Ваше величество, — произнес целитель. — Пока не поздно, необходимо уничтожить очаг заражения.

— Это я понимаю, — кивнул король. — Я тебя спрашиваю, что конкретно ты…

Карл вдруг осекся. Он наконец понял, что имел в виду целитель. Тяжело вздохнув, он усилием воли подавил зарождающийся искру бешенства. Закрыв глаза, откинулся на спинку кресла и произнес, спокойным тоном:

— Правильно ли я тебя понял, мой верный Рубэн? Ты предлагаешь отрубить правую руку своему государю? На троне Вестонии сидит жалкий однорукий калека! Именно так уже завтра будут орать все аталийские нищие. Как думаешь, сколь скоро все наши союзнички и якобы друзья решаться потрогать нас за вымя⁈ А ведь есть еще любимые сыночки со своими дядюшками и дружками, которые желают примерить на себя корону Вестонии. Это не выход, Рубэн. Иди и думай. Не можешь сам, ищи тех, кто способен справиться с этой пакостью.

Верховный магистр молча выслушал своего короля и вкрадчиво спросил:

— Ваше величество предлагает мне привлечь истинных?

— Да хоть самих демонов! — раздраженно воскликнул король, отчего все присутствующие, кроме Кико, вздрогнули. — Мне нужен результат! И запомни — руку я вам не отдам! Можешь идти.

Целители поклонились и довольно шустро покинули зал. Один из них, самый молодой, немного задержался, чтобы перевязать плечо короля и потом тоже поспешил на выход.

— Старые болваны, — буркнул вслед удалившемся магистрам король. — Это же надо было такое придумать? Чего молчишь, словно в рот воды набрал? Только давай без этого всего… Говори прямо.

— Отчекрыжить тебе руку мы всегда успеем, — ухмыльнулся Кико, прекрасно понимая настроение короля и своего друга.

— Забудь, — хмыкнул в ответ Карл и добавил: — Я ведь по твоей роже вижу, что ты уже что-то нарыл. Что это за дрянь?

Карл впервые поморщился, показывая на рану.

— Есть информация, что «ледяные» возобновили жертвоприношения.

— Хочешь сказать, что это вовсе не яд из Тени, а запретная магия? — быстро уловил король.

— Да, ваше величество, — ответил шут.

— Что говорит магистр «каменных»?

— Фредерик де Моати клянется, что ничего не знает, — ответил Кико. — Но нам точно известно, что он встречался со жрецами ледяного храма несколько месяцев назад. И с багряными он дружбу тоже водит. Пора что-то решать с орденом. Иначе будет поздно.

— Не горячись, — хмыкнул Карл. — Де Моати, в отличие от своих дружков магистров, управляем и предан мне. И у него хорошо получается решать проблему зарвавшихся истинных. Мне нужен баланс в королевстве. А твоя задача заметить момент, когда он переступит черту. Сообщи ему, что я хочу его видеть завтра.

— Да, ваше величество, — склонил голову шут, отчего бубенцы на его колпаке весело звякнули.

— Ладно, — криво усмехнулся Карл. — Рассказывай. Я же вижу, что ты что-то разузнал. Вон как глаза твои бесстыжие горят.

— Люди Острозубого обнаружили земли на границе Свартвальда, которые находилась под Тенью несколько десятков лет, — скороговоркой произнес шут.

— Большой отлив? — глаза Карла алчно засверкали.

— Да, — улыбнулся Кико. — Территория размером с графство.

— И мой Луи женится на дочурке Острозубого, — усмехнулся Карл.

— Из-за этого болвана Грэя чуть было все не пошло прахом, — съязвил Кико.

— Надо было следить за де Блуа, — хмыкнул король и щелкнул шута по носу. — Глупо было бы ожидать, что Грэй будет спокойно сидеть на севере, пока его владения нагло грабит сосед. Зато теперь мы знаем, что де Блуа осмелел сразу после того, как побывал в гостях у де Гонди. Старый змей был осторожен. Этот болван де Блуа клятвенно уверял меня, что инициатива была полностью его. Но проговорился о приеме. А Грэй выразил готовность отправиться в Бергонию вместе со всеми своими оруженосцами и наемниками убивать аталийцев. И я ему милостиво это позволил.

Кико прекрасно понимал, что Карл обязательно напомнит Лорду Грэю о том, как тот покинул север, не выполнив его задание. Но произойдет это позднее. Тогда, когда королевский страйкер будет меньше всего этого ожидать. Король ничего не забывает.

— Значит тот бастард де Грамона снова отличился? — улыбнулся король. — Очень интересный юноша.

— А главное — очень живучий, — поддакнул Кико.

— Продолжай наблюдать за ним, — приказал король, поднимаясь с кресла. — И подумай, как наградить его, но без лишнего шума. Еще не время приближать к себе детей изменников.

Глава 7

По возвращении домой я начал подготовку к ритуалу. Все, что нужно для его проведения, у меня теперь было. Мадлен за каждую птицу мне выдала по одной фляге пепельного масла, а также снабдила и другими ингредиентами из моего списка.

Ее предупреждение о том, что меня в любой момент может навестить некий характерник по имени Базиль, я принял к сведению. Сказать, что меня эта новость как-то испугала или взволновала, так нет. Мне было любопытно, но не более.

Оказывается, в столице существовал маленький клан, в который входило несколько характерников. Если верить словам Мадлен, эта группа вела себя тише воды и ниже травы. В конфликтах не участвовали, в свои дела посторонних не посвящали. Да и большая часть из них почти всегда отсутствовала в столице. В общем, каждый занимался своими делами. В Эрувиле на постоянной основе по причине своего преклонного возраста проживал лишь сам Базиль да один или двое его учеников.

Кстати, среди них не было ни одного дворянина. Мадлен была убеждена, что одной из главных причин будущего визита Базиля будет именно мой статус. «Старый Барсук» — именно так она его называла — обязательно попытается подмять под себя столь перспективного юнита.

Поживем — увидим. Пусть приходит. Даже интересно, как поведет себя этот самый Базиль. Да и на местного характерника охота посмотреть.

Кроме того, я никогда не забывал о том, что как минимум один из подобных мне регулярно сотрудничает с вервольфами. Я прекрасно помню, что те защитные амулеты, которые висели на шеях убийц из Ночной Гильдии, были сделаны именно характерником, суть которого была волчья. Да и Лада об этом прямо сказала.

Так что к этому Базилю у меня тоже есть вопросы.

Мадлен я их не задавал. Да, оборотни, особенно верфольфы или ульфхеднары, не друзья ведьмам, скорее наоборот. Но это не значит, что мать ковена, услышав мои вопросы о характернике, клепающем амулеты для ассасинов-перевертышей, будет молчать о моем интересе. Напротив, она обязательно постарается погреть на этом руки.

Ритуал, которому меня обучила Вадома, я решил немного модернизировать и усилить. Например, так называемые затворные камни обычно выбирались из самых старых, что за многие столетия напитались силой земли.

Я же вместо обычных, хоть и старых камней, решил использовать те, что пролежали в Тени. Для этого дела в Предместье Мастеров я прикупил четыре крупных булыжника, внутренности которых тускло светились бурой маной.

На каждый из них я нанес по ведьмачьей руне: Солнце Юга, Луна Севера, Ветер Востока и Гром Запада. Когда все было готово, я насытил руны своей маной и кровью. Затем, уже ночью вместе с ниссе мы закопали магические камни на четырех направлениях. Захоронки делали у основания стен, опоясавших мой особняк. Там же я нанес руны с наговорами на отвод глаз.

Итта, обернувшись в енота, помогала мне рыть ямы молча, недовольно сопя и фыркая. Это она дулась на меня из-за разговора о бронзовых фигурках, который у нас с ней состоялся после моего возвращения.

Ничего, пускай подуется. Вины за собой я не чувствовал. Да и она знает, что я прав. Просто привыкла за столько-то лет жить одна. Отсюда и эта скрытность. Она у меня, как капуста — приходится снимать слой за слоем. И да… Я оказался прав — черных сорок ниссе выдала мне из собственных запасов. За что я ее, конечно, поблагодарил, но предупредил, чтобы в будущем со мной так больше не поступала.

Спрашивать, есть ли еще что-нибудь интересное в ее закромах, я пока не спешил — это ее собственность. Захочет, сама расскажет. Правда, я попытался предложить ей взять что-нибудь из моей коллекции взамен бронзовых птичек, так она обозвала меня дураком.

Закончив с рунными камнями, я вернулся к замку, где у центрального входа меня уже ждали Бертран, Жак, Сигурд, Аэлира, Гуннар и Люкас.

Последний был слегка взволнован и озадачен. Его можно понять — в особняке происходило что-то очень странное. Все слуги, включая Тома Дэвиса и его бойцов, крепко спали. Это ниссе постаралась — незаметно подмешала всем в еду и питье сонного зелья, которым я ее снабдил. Теперь наемники и обслуживающий персонал проспят до самого утра и не помешают мне провести ритуал.

А еще Люкаса явно напрягал мой внешний вид. Все это время я бродил по территории особняка с обнаженным торсом и что-то шептал себе под нос. Причем на моей груди и животе красовались какие-то необычные надписи, явно нанесенные кровью.

Он то и дело бросал вопросительные взгляды на спокойно наблюдающего за всем Жака, но требовать объяснений не решался. Ничего, скоро он все поймет.

Когда я поднялся по лестнице, на меня уставилось шесть пар глаз. Мои люди смотрели на меня по-разному. Люкас настороженно, Сигурд и Аэлира оценивающе, а вот взгляды Жака, Гуннара и Бертрана были чем-то похожи — эти трое были уверены во мне.

— Все внутрь, — не повышая голоса, приказал я и предупредил: — И чтобы ни звука.

Мой приказ был исполнен молча. Спустя несколько мгновений на площадке перед входом я остался один. Опустившись на колени перед главным порогом жилища, я макнул правую ладонь в широкую плошку с маслянистой серой жидкостью и потом провел ей по гладкой, отполированной за многие годы поверхности каменного выступа.

Слегка теплая смесь из пепельного масла и еще десятка ингредиентов, словно свечной воск, мгновенно застывала на каменной поверхности.

Когда смесь в плошке закончилась, я вытащил из-за пояса змеиный кинжал и начал наносить ведьмачьи руны на податливую поверхность. Это было похоже на то, как древние люди писали на восковых табличках.

Последняя руна нанесена, остался финальный штрих. Полоснув себя кинжалом по левой ладони, я полил своей кровью письмена, при этом ровным голосом зашептал ведьмачий наговор призыва на службу призрачного стража.

Когда последние слова были произнесены, а письмена растворились на каменной поверхности, я почувствовал за своей спиной чье-то присутствие.

Когда оборачивался, мазнул взглядом по ошарашенным лицам моих ближников, которые замерли внутри дома. Похоже, тот, кто пришел на мой зов, их здорово впечатлил.

Да что говорить, я и сам был в шоке. Только изо всех сил старался этого не показывать. Дело в том, что я до последнего не был уверен в успехе моего предприятия.

Благодаря урокам Вадомы, я прекрасно помнил теорию, но никогда по-настоящему не практиковал волшбу такой силы. Да и моя приемная мать всегда повторяла, что подобные ритуалы надо проводить лишь в случае крайней необходимости.

А призыв призрачного стража был именно из таких. Одна даже самая незначительная ошибка — и явившийся на зов страж может стать палачом.

Когда я обернулся и встретился взглядом с тем, кого призвал, в моей голове билась только одна мысль: «Я тебя не боюсь! Я здесь Хозяин!»

— Помни, сын, — говорила мне Вадома. — Страж должен чувствовать твою уверенность и силу. Если он почует страх или сомнение — ты погибнешь. Древняя волшба не прощает ошибок.

Стоя на пороге своего дома и глядя в круглые змеиные глаза призрачной твари, явившейся на мой зов, я ровным голосом произнес, протягивая к нему руку с порезом и формируя на ней энергетический сгусток:

— Это мой дом, моя земля и мои люди. Храни их от врага. А это плата за твою службу.

Висящая прямо перед моим лицом здоровенная змеиная башка повела слегка заостренным носом в сторону, и из ее пасти показался длинный раздвоенный язык.

Спустя мгновение змей уткнулся в мою ладонь и начал жадно поглощать предложенную энергию. По его гигантскому призрачному телу прошла светящаяся волна. Я облегченно выдохнул и улыбнулся. У меня получилось — страж принял плату. Думаю, Вадома сейчас гордилась бы мной.

Хм… Мог ли я предположить в тот день, когда отправился вместе с Тогом охотиться на Ужас Реки, что когда-нибудь дух этой теневой змеи будет служить мне?

Это, кстати, еще одно изменение, которое я внес в ритуал. В оригинале обычно использовались части тела одного из домашних питомцев — пса или кота. Вадома утверждала, что дух большого пса идеально подойдет для защиты жилья от нежити.

Я пошел дальше и решил использовать клыки и когти теневого медведя, которого убил на испытании. Но потом мне на глаза попалась пара осколков змеиного клыка, оставшихся после изготовления меча и кинжала. Большую часть из них я отдал мастерам. Себе оставил лишь парочку небольших осколков. Вот их-то я и перетер в пыль и добавил в пепельное масло. А клыки и когти теневого медведя отложил на потом.

Спустя несколько долгих мгновений, в течение которых я чувствовал, как моя рука начала неметь, призрачный змей, насытившись, наконец, оторвался от моей ладони. Взглянув на меня в последний раз, он растворился в воздухе. В этот момент я услышал почти дружный выдох облегчения за моей спиной.

Я обернулся. Народ был явно под впечатлением. Даже всегда непробиваемый Сигурд выглядел обалдевшим.

— А вот теперь пусть приходят, — оскалился я.

Эрувиль. Один из кварталов «Старой» столицы Вестонии. Таверна «Желтый Лещ».

Сусанна Марино, младший счетовод из маленького и никому не известного отдела «Телег и повозок», сидела за дальним столиком в таверне «Желтый Лещ» и без особого аппетита ковырялась в тарелке с разваренной репой.

Иногда она прикладывалась к кружке с элем и в такие мгновения старалась особо не морщиться. Еда и пойло в этой грязной забегаловке были отвратными, равно как и хозяин этого места, а также его немногочисленные клиенты.

Но при всех его жирных минусах, это место обладало одним очень важным достоинством — сюда никогда не заглядывали городские стражники и уж тем более агенты тайной канцелярии. Именно в этой таверне Сусанна иногда назначала встречи своим информаторам.

Ковырнув ножом разварившийся корнеплод, Сусанна слегка поморщилась. Настроение девушки было отвратительным и местный «кулинарный шедевр» здесь был ни при чём.

На днях у нее состоялся очень неприятный разговор с Анри Пюре, главным счетоводом отдела «Телег и повозок». Ну, как разговор… Правильней сказать — глава отдела ледяным, пробирающим до мозга кости тоном монотонно рассказал Сусанне, что именно с ней произойдет, если она провалит данное ей две недели назад задание. Если обобщить: ничего хорошего младшего счетовода не ждало.

В тот день Сусанна, пытаясь побороть страх, в одиночку опустошила бутылку крепкого бренди. Обливаясь слезами и размазывая по лицу сопли, она вспоминала свои первые годы службы в этом отделе.

Первое время она много раз думала над тем, как бы сбежать из столицы, а потом и из Вестонии. Но каждый раз ее останавливал ее инстинкт самосохранения — она слишком хорошо знала, как «счетоводы» расправлялись с беглецами. По следу предателей отправляли отряд карателей, который всегда настигал свою добычу.

Со временем Сусанна смирилась со своим положением и, чтобы не вызывать подозрение, начала потихоньку вникать в свою работу. Старалась быть полезной, чтобы от нее не избавились, как от лишнего балласта. Увольнением в отделе «Телег и повозок» занимались все те же каратели. Счетовод мог покинуть отдел только вперед ногами.

После почти шести лет службы она была на хорошем счету у главы отдела. А еще она, стараясь экономить на всем, постепенно накопила небольшую сумму — мечты о побеге так и не выветрились из ее головы. За это время Сусанна повзрослела и стала умнее. Глупые мечты постепенно сформировались в план.

Глава начал ее выделять. У нее появилось больше свободы. Одно то, что она теперь работала без напарника, который постоянно присматривал за ней, как и она за ним, о многом говорило. Все шло к тому, что через годик или два она могла начать приводить свой план в исполнение. Задачу упрощало начало войны с Аталией. В такие времена легче затеряться и исчезнуть. Сбить со своего следа ищеек отдела.

Все надежды рухнули после того, как Сусанна получила тот злополучный список со всего лишь одним именем. А ведь от успешного выполнения того задания зависело ее повышение. Стоило ли говорить, как обрадовалась Сусанна такой возможности.

Макс Ренар… Этот одаренный каким-то образом почувствовал ее в тот день, словно она была зеленым новичком, а не опытным агентом. Сусанна недооценила этого одаренного, за что и поплатилась.

Когда она доложилась о случившемся, Анри Пюре, на удивление, не проявил неудовольствие. Более того, Сусанне показалось, что главный счетовод не был удивлен, словно все произошло так, как он и предполагал.

Согласно правилам отдела, Сусанну перевели на другой участок, где она последние месяцы выполняла не самые сложные задания. Другими словами, она упустила свой шанс и все из-за этого бастарда!

Но удача снова улыбнулась ей — Анри Пюре снова вспомнил о ней. Он вызвал Сусанну в свой кабинет и вручил ей свиток с очередным списком имен, а также пухлый кошель, доверху заполненный серебряными монетами.

Младший счетовод развернула свиток и снова увидела одно единственное имя. Макс Ренар…

Инструктаж о последних похождениях объекта на севере, Сусанна прослушала с широко раскрытыми глазами. Бастрад умудрился не только выжить в Нортланде, но еще и победить в Великом Испытании, объявленном конунгом Винтервальда.

В Эрувиль Ренар прибыл во главе небольшого отряда головорезов, а также под неусыпной охраной двоих телохранителей. Один из них, по данным главы отдела, являлся страйкером из «Клинков Сумрака» в ранге аванта.

Кабинет Анри Пюре Сусанна покинула с приказом завербовать кого-то из ближайшего круга Макса Ренара.

Впоследствии Сусанне повезло, ей удалось подкупить Марка Дюко, дворецкого из «Лисьей Норы». Сперва запугав, а потом всунув ему кошель, она объяснила трясущемуся от страха мужчине, какая именно информация ее интересует.

Но ее радость была недолгой, Марк Дюко начал снабжать ее абсолютно бесполезной информацией, а вот деньги получал исправно. И придраться вроде бы не к чему. Ежедневно Сусанна получала от дворецкого шевалье Ренара пухлые письма на пять-шесть листов, в которых подробно описывался быт замка, а также распорядок его хозяина.

После очередного такого письма у Сусанны и состоялся тот самый разговор с Анри Пюре. Ей был дан приказ встретиться лично с информатором и вправить тому мозги.

И вот сегодня вечером, давя ножом в своей тарелке разварившиеся кусочки репы, она сидела в «Желтом Леще» и с нетерпением ждала появления Марка Дюко.

Наконец, входная дверь приоткрылась, и на пороге застыла знакомая фигура, кутавшаяся в старый темный плащ. Дворецкий шевалье Ренара шагнул вперед и, вытянув шею, подслеповато оглядел темный зал. Не заметив Сусанну, которая разместилась в самом дальнем углу, он растерянно провел ладонью по лицу и, пожав плечами, покинул таверну.

Проклиная слепого кретина, Марка Дюко, а вместе с ним и хозяина таверны, экономящего на ламповом масле и свечах, Сусанна поторопилась следом за дворецким.

Выскочив наружу, она огляделась и, заметив удаляющуюся прочь фигуру, закутанную в плащ, припустила за ней. Кричать она не хотела, дабы не привлекать лишнего внимания.

Сусанна успела сделать лишь несколько шагов, когда прямо перед ней вырос темный силуэт. В следующее мгновение она буквально кожей ощутила магические эманации, исходящие от незнакомца, лицо которого было скрыто темной маской.

Она было попыталась выхватить из-за пояса кинжал, но ощутила еле уловимое движение у себя за спиной. Резкая боль в затылке — и сознание покинуло ее.

Сусанна пришла в себя резко, словно вынырнула из-под воды. Открыв глаза, она поморщилась от яркого света. Попытка пошевелиться ни к чему не привела. Она была надежно связана по рукам и ногам.

Проморгавшись, она подслеповато уставилась перед собой и, когда поняла, кого видит, ее сердце словно сдавило в тисках.

— Ну что ж, — слегка насмешливо произнес сидящий в кресле и положивший ногу на ногу Макс Ренар. — Давай знакомиться.

Глава 8

— Как твое имя? — спокойно спросил я.

Невысокая русоволосая девушка, лежавшая сейчас связанной на полу моего кабинета, перестала ворочаться и загнанно уставилась на меня своими голубыми глазами.

Покусывая пухлую нижнюю губку и слегка морща маленький носик, щедро усеянный мелкими веснушками, она молча всматривалась в мое лицо, словно ждала какой-то подсказки. Я же ее не торопил. Мне было интересно, как она будет себя вести дальше.

В следующее мгновение она преобразилась. Это было очень похоже на то, как опытная лицедейка меняет очередную личину.

— Все зовут меня Колет, — наконец, произнесла она слегка охрипшим голосом и, мило захлопав ресничками, торопливо добавила: — Колет Вазо… Господин, я не понимаю, зачем ваши люди меня похитили… Ведь достаточно было заплатить, и я бы сама к вам пришла…

Сказав это, девушка призывно улыбнулась и облизнула губы, слегка обнажив белые ровные зубки.

Хм… Неплохая попытка. Нужно ей отдать должное — быстро сориентировалась и взяла себя в руки.

— Колет, значит, — задумчиво повторил я за ней. — Красивое имя. И ты тоже красивая. Полагаю, ты абсолютно права. Похоже, мои люди неправильно поняли мой приказ.

Испещренная рунными шрамами физиономия Сигурда расплылась в кривой улыбке. Он и Аэлира находились за спиной моей пленницы, поэтому та не могла увидеть реакцию моих людей на ее спектакль.

— Так и есть, добрый господин, — быстро закивала она и с новой силой завозилась на полу, пытаясь подползти поближе к моей ноге. Она пытливо и умоляюще смотрела на меня снизу вверх.

Недурно. Настоящий талант. Отыгрывает роль трактирной шлюхи, а сама затаилась — ждет удобного момента, чтобы действовать. Уверен, принц Луи по достоинству оценил бы ее актерские данные. Кстати, неплохая мысль. Надо об этом подумать на досуге.

Интересно, что она предпримет дальше.

— Ты абсолютно права, милая Колет, — улыбнувшись, сказал я и, легонько похлопав себя правой ладонью по груди, добавил: — Шевалье Ренар — добрый человек. Кстати…

Я взглянул на моих телохранителей.

— Полагаю, уже можно развязать мою гостью и предложить ей стул.

Пока Сигурд развязывал веревки, Аэлира молча подтянула стул, на который спустя несколько мгновений без особых усилий страйкер усадил пленницу.

— Так гораздо лучше, неправда ли? — спросил я девушку, которая, слегка морщась, растирала свои запястья. При этом она исподтишка оглядывала место, в котором оказалась.

— Благодарю, ваша милость, — хрипло произнесла она.

— Вина? — спросил я.

— Нет, ваша милость, — слегка поспешила с ответом моя «гостья». — Благодарю…

— Зря, — пожал плечами я. — Между прочим, моя коллекция вин — одна из лучших в Эрувиле. Или ты думаешь, что я тебя отравлю или подсыплю какое-нибудь зелье?

Судя по ее взгляду, именно этого она и опасалась.

— Простите меня, ваша милость, — сложив ладошки на груди, вполне правдоподобно взмолилась девушка. В уголках ее глаз даже показались слезинки. — Я не хотела вас обидеть. Просто в моей памяти еще свежи воспоминания о моей бедной подруге, которая вот так же выпила вина, предложенного ей одним незнакомцем, а потом бедняжку Бернадетт нашли в одном из портовых переулков, выпотрошенную словно рыбу… Простите меня великодушно…

По щекам девушки текли слезы. Нет, ну все-таки какая актриса пропадает.

— О, милая Колет! — всплеснул я руками. — Что за ужасы ты мне рассказываешь! И куда смотрит городская стража! И неужели, ты считаешь, что я способен на такие мерзости?

Я осуждающе покачал головой, а девушка виновато потупила взор.

— Впрочем, неволить тебя не буду, — произнес я. — Не хочешь вина — не пей. Кстати, неужели не нашлось другого, более безопасного места для твоей, кхм… работы, кроме той грязной таверны?

Она пожала плечами.

— «Желтый лещ» еще более или менее… Есть места и похуже… Кроме того, хозяин той таверны не дерет втридорога.

— Понимаю, — кивнул я. — А заняться другим делом не пробовала?

— Ну почему же, — снова пожала плечами девушка и как бы невзначай огляделась, зафиксировав пути отхода. — Пробовала, конечно. Только вот денег все равно не хватает. А у меня мать болеет и еще шестеро младших братьев и сестер. Отец-то на войне погиб…

И снова шмыгнула носом, при этом оценивающе посмотрела на ближайшее к нам окно.

— Бедняжка, — покачал головой я и хлопнул ладонями по коленям, отчего девушка, вздрогнув, посмотрела на меня. — Эх… Похоже, мои люди совершили ошибку. Привели ко мне не того человека. Не поверишь, милая Колет, но ты как две капли воды похожа на ту девушку, которую я искал. Представляешь⁈

Моя «гостья» изобразила удивление и вместе с тем мгновенно напряглась. Все это время я наблюдал за ее энергосистемой, чем-то напоминающей энергосистему Люкаса, только более развитой. В отличие от боевого товарища Жака, моя пленница явно совершенствовала свой дар. Судя по всему, предками моей «гостьи» были какие-то лесные существа.

— Люди мне часто говорят, что я им кого-то напоминаю, — обезоруживающе улыбнулась она. — А еще один мой клиент просит, чтобы я ему изображала разных древних богинь.

— И как? — заинтересовался я. — Получается?

— Он еще ни разу не жаловался, — лукаво улыбнулась девушка и снова облизнула губки.

— Увы… — вздохнул я. — Но та, которую я ищу и которая так похожа на тебя, далеко не богиня…

— Кто же она?

— Она? — задумчиво переспросил я. — Знаешь, а ведь она тоже умеет изображать… Хм… только не богинь. Например, несколько дней назад она, наняв двоих мордоворотов, представилась моему дворецкому агентом тайной канцелярии, чем до смерти его напугала. Мне потом пришлось еще долго успокаивать бедолагу. Ты ведь наверняка слышала, как работают подручные Ламберта де Вержи?

Девушка поежилась и охотно кивнула. И снова бросила напряженный взгляд на окно.

— В общем, — продолжил я как ни в чем не бывало. — Мне пришлось потратить некоторое время на проверку писем, что отправлял мой дворецкий той девушке, так похожей на тебя. Представляешь, она хотела знать, что происходит у меня в замке! Зачем ей эта информация? Это ведь так скучно! Но мой дворецкий человек ответственный, все скрупулезно расписывал, ему ведь за это деньги плачены.

На щеках девушки появился легкий румянец. Она крепко вцепилась руками в подлокотники и изо всех сил старалась отыгрывать свою роль.

— Пока мой дворецкий мило переписывался с той девушкой, я сложа руки не сидел, — поднявшись с кресла, я подошел к окну и, приоткрыв створку, впустил в кабинет свежий ночной воздух. — Мне стало любопытно, что же именно понадобилось тайной канцелярии от моей скромной персоны. И что ты думаешь?

Я обернулся и, сложив руки на груди, присел на подоконник. При этом я словил тоскливый взгляд, брошенный моей «гостьей» в сторону приоткрытой створки.

— Оказалось, что та девушка вовсе не из тайной канцелярии. Мои люди проследили за ней и выяснили, что она периодически наведывается в здание одного из отделов королевской счетной палаты. У него еще такое странное название… Отдел «Телег и повозок». А еще они выяснили, что зовут ее Сусанна Марино и что живет она в небольшой комнатке на Улице Ткачей, которую снимает у одной вздорной вдовы. Как там ее… Мадам Поран, кажется…

Моя «гостья» побледнела. Я видел, что ее энергосистема налилась силой и она вот-вот начнет действовать. Мои люди это тоже почувствовали.

Я же как нарочно еще больше приоткрыл окно и продолжил говорить, двинувшись в сторону моего стола:

— А еще, пока этой Сусанны не было дома, мои люди заглянули к ней в гости. Оказалось, что эта девушка живет очень скромно. Минимум одежды, минимум вещей. Такое ощущение, что она готовится к переезду. Несколько лет готовится…

На самом деле жилище этой Сусанны исследовала ниссе. И нашла там кое-что…

В тот момент, когда я подошел к столу, произошло то, чего я и ожидал. Моя гостья сорвалась с места и бросилась в сторону открытого окна. Сигурд и Аэлира при этом не двинулись с места. Об этом мы договорились заранее. Тем более, далеко от Аэлиры беглянка не уйдет. Не тот у нее уровень, чтобы тягаться с оборотнем такой силы.

Но попытку бороться до конца я засчитал и оценил.

Когда девушка уже была в двух шагах от окна, я бросил на стол крупный кожаный кошель, который призывно звякнул.

— Забыл упомянуть, — произнес я, чуть повысив голос. — Тайник этой Сусанны мы тоже нашли.

Девушка словно на невидимую стену натолкнулась. Замерла как вкопанная.

— Должен заметить, я впечатлен. Она умудрилась скопить приличную сумму. Там и на небольшой домик хватит, еще и на несколько лет безбедной жизни останется. Особенно меня впечатлили два крупных круда, под завязку заполненные маной.

Она развернулась. Образа простушки из таверны как ни бывало.

— Браво! — похлопал я в ладоши. — Мадмуазель Марино, вы не думали сменить профессию? Я просто уверен, что вы могли бы достигнуть небывалых высот в актерском ремесле.

— Уже пробовала, — холодно ответила она. Ее голос слегка подрагивал от напряжения.

— И как? — поинтересовался я.

— Не понравилось, — пожала плечиками она и пристально посмотрела мне в глаза. — Каждый богатенький вельможа после спектакля норовит под подол залезть.

— Выходит, сейчас вам все нравится? — спросил я. — Именно поэтому живете, так сказать, на чемоданах?

— Работа такая, — пожала плечами она.

— Понимаю, — потер подбородок я. — А что за работа? И позвольте полюбопытствовать — на кого вы работаете?

— А если не позволю — убьете? — полные губки Сусанны скривились в насмешливой улыбке. — Или сперва пытать начнете? Ах да! Вы же упоминали о зельях! Вольете мне в глотку эликсир истины, и я вам сама все расскажу!

— Хм, насчет зелий — неплохая идея, — согласился я. — А вот убивать… Зачем мне это?

Сусанна склонила голову набок и слегка прищурилась.

— И что будет после того, как я вам все расскажу?

— Я вас отпущу.

— Вот так просто? — ее правая бровь взлетела вверх.

— Вот так просто, — подтвердил я и, заметив ее взгляд, направленный на кошель, добавил: — И ваши сбережения вам верну. Мне чужого не надо. Вы ведь наверняка во многом себе отказывали, чтобы скопить такую сумму.

Сусанна недоверчивым взглядом пробежалась по лицам моих телохранителей и шагнула спиной к окну.

— Плевать на деньги, — произнесла она и кивнула в сторону темнеющего сада за окном: — Я в шаге от свободы. Зачем мне вам что-то рассказывать?

— Это ваш выбор, мадмуазель Марино, — пожал плечами я. — Вы можете прямо сейчас прыгнуть в окно, и вам никто не помешает. Хотя, пожелай я того, вы вряд ли бы выбрались из моего сада. Вы, конечно, неплохо владеете своим даром, но даже так вам не скрыться от потомка великого ирбиса. Да вы и сами об этом знаете… Но повторюсь. Можете идти, вам никто не помешает.

Сусанна замерла у окна и не торопилась воспользоваться моим предложением.

— Полагаю, на этом дело не закончится? — холодно спросила она.

— Вы проницательны, — кивнул я и неторопливо опустился в свое кресло. — Я человек занятой и ценю каждую секунду своей жизни. Вы же своими выходками заставили меня отвлечься от важных дел и потратить на вас мое драгоценное время.

Я небрежно кивнул на ее кошель.

— Поверьте, жалкая горсть серебра и два мелких круда не восполнят мои потери. Но это все ерунда. Важно другое. Ваши действия я расцениваю как угрозу мне и моим близким. Думаю, нет нужды напоминать вам, что угроза мне — это угроза и всему моему роду. Уже сегодня в полдень канцлер Вестонии, Ламберт де Вержи, получит письмо от моей тетушки герцогини дю Белле, в котором будут подробно описаны похождения некой Сусанны Марино, служащей отдела «Телег и повозок», которая в свою очередь совершала все описанные действия от имени тайной канцелярии.

Лицо Сусанны побледнело.

— Но это еще не все, — спокойно продолжил я, рассматривая свои ногти на левой руке. — Вы ведь уже знаете, как закончилась моя поездка в Нортланд? Вижу, знаете. Сейчас многие влиятельные вельможи захотят увидеть меня у себя в доме. Например, на днях я отправлюсь на прием, который организовывает в своем дворце герцог де Гонди. Там, кстати, будет и принц Генрих. Уверен, гостей герцога заинтересует история о том, как за героем севера агенты тайной канцелярии установили слежку, да еще и угрожают его дворецкому.

На Сусанну было жалко смотреть.

— Стоит ли объяснять, что произойдет дальше? — спросил я. — Наверняка, его светлость Ламберт де Вержи, взбешенный вниманием столичного высшего общества, уже к концу этой недели разберет королевскую счетную палату по кирпичику. Только вот лично вам уже будет все равно. Мертвецам плевать на дела живых. В том, что глава вашего неприметного отдела оставит вас в живых, я очень сильно сомневаюсь. Так что, мадмуазель Марино, я вас не держу. Правда, с того момента, как вы покинете мой особняк уже никто не даст за вашу жизнь даже ломанного гроша.

Сусанна, тяжело выдохнув, прислонилась спиной к оконной раме. Из нее словно вынули стержень. И это уже была не игра. Ее энергосистема начала постепенно блекнуть.

— Чего вы от меня хотите? — мрачно произнесла она, обреченно глядя мне в глаза.

— Хочу предложить вам работу, — ответил я, наблюдая за тем, как меняется взгляд Сусанны.

* * *

Ко дворцу герцогини дю Белле я прискакал ровно в полдень. Мазнув взглядом по бледному лицу лакея, принявшего из моих рук поводья, я спрыгнул на землю и огляделся. За время моего отсутствия вроде бы ничего не изменилось. Хотя нет — тетушка приобрела еще несколько мраморных статуй для своего сада. Кстати, удовольствие не из дешевых. И последний штрих — нигде не было видно ни одного зеленого штандарта, которых в мой прошлый визит было здесь предостаточно. Вместо них на ветру развивались красные стяги.

— Дальше я сам, — сказал я Сигурду, который приземлился рядом и перехватил у лакея поводья Синички. — Отправляйся на кухню. Там тебя накормят.

Лакей, старательно отводя взгляд от пугающей физиономии моего телохранителя, торопливо припустил в сторону западного крыла замка. Сигурд, ведя наших лошадей под уздцы, последовал за ним.

В холле я оставил встретившим меня слугам плащ и треуголку, а потом последовал за дворецким на второй этаж.

— Шевалье Ренар! — объявил дворецкий, а затем впустил меня в малый обеденный зал, в центре которого стоял длинный стол, за которым восседала сама хозяйка дворца, герцогиня дю Белле, ее брат, граф де Грамон, а также его супруга, графиня де Грамон.

Хм… А вот и обещанный семейный совет. А рожи-то какие грозные. Особенно выделяется физиономия Кэтрин де Грамон. Умей она убивать взглядом, я бы уже давно умер. Желваки на скулах так и перекатываются. И без того тонкие губы превратились в ниточку. В глазах ненависть и предвкушение. Так обычно смотрят на приговоренных к смерти, что взбираются на эшафот.

Генрих де Грамон, как всегда, смотрит надменно. А еще я увидел в его взгляде решение. Похоже, дядюшка определился как распорядиться судьбой непокорного племянничка. Видимо, сегодня мне он мне объявит волю главы рода.

Жанна дю Белле разглядывает меня с немалым интересом. Она явно заметила перемены в моем облике. Я стал шире в плечах. Оброс мышцами. Пришлось менять весь гардероб. И это не предел. Благо доспех из змеиной кожи мне сделали на вырост.

А еще герцогиня явно наслаждается моментом. Она ждет нашего с дядей столкновения.

— Племянник, — с укором в голосе произнесла герцогиня. — А ты, я смотрю, не особо торопился навестить семью. Вижу, совсем одичал на своем севере.

Мне нравится это «на своем севере». Сами меня туда отправили, а теперь сидят и щеки надувают.

— Дорогая тетушка! — улыбнулся я, игнорируя ее наезд. — Вы, как всегда, свежи и неотразимы. И вам так идет красный цвет! Полагаю, это теперь новый цвет нашего славного рода?

Глава 9

Эрувиль. Новая столица. Дворец герцогини дю Белле

При виде Макса Жанна дю Белле едва сдержала свое изумление. За прошедшие месяцы бастард ее покойного брата очень изменился.

Макс возмужал, раздался в плечах и как будто стал выше. Это уже был далеко не тот юноша, которого она увидела впервые в доме Генриха. Правда, неизменным остался его взгляд. Такой же пристально-оценивающий. А еще — отчасти равнодушный, словно Макс уже знал все, что ему сегодня здесь скажут, и чем все эти разговоры закончатся.

Еще до возвращения Макса в столицу, до нее доходили довольно противоречивые сведения о его похождениях на севере. Будто бы он участвовал в десятках поединках, охотился на оборотней, а еще, что самое неправдоподобное, он нанял себе телохранителя-страйкера из бывших ледяных рыцарей. Этот слух тогда больше всего развеселил Жанну. Откуда у нищего бастарда такие деньги?

Каково же было ее изумление, когда все те россказни оказались правдой…

А ведь Жанна дю Белле не придавала особого значения всем этим слухам. И ее можно было понять — все они были один другого нелепее и обманчивее. Кроме того, после новости о ранении короля ей было не до того, что там происходит на далеком севере.

Над столицей начали сгущаться тучи. В воздухе ощутимо запахло кардинальными переменами. По всем влиятельным домам Вестонии прошла невидимая волна, которая заставила их встрепенуться. Словно грибы после дождя начали появляться новые союзы и коалиции. В те дни многие сменили штандарты.

Род де Грамонов не был исключением. Они с Генрихом и раньше неоднократно обсуждали возможность смены стороны. Но брат выжидал и присматривался. Решающим толчком стала весть о нападении графа де Блуа на лесные владения лорда Грэя.

Никто не верил в то, что королевский страйкер спокойно останется на севере, пока его земли нагло грабит сосед, с которым у него всегда были натянутые отношения. Более того, если бы лорд Грэй поступил иначе, его бы не поняли ни дворяне, ни даже сам король. Герцогиня дю Белле не могла представить себе иного развития событий, ведь род был для неё прежде всего.

Таким образом, отъезд лорда Грэя и его оруженосцев из Фьердграда был неизбежным. Собственно, впоследствии все так и произошло. По сути, миссия посольства была провалена. Зеленый цвет на тот момент перестал быть актуальным для рода де Грамон. Увы, но на притязаниях младшего сына Карла III на престол можно было смело поставить крест. Без поддержки конунга, на которую они так все надеялись, принцу Луи не суждено было стать правителем Вестонии.

Когда стало известно о нападении графа де Блуа, Генрих отправил письмо сыновьям с приказом срочно возвращаться в Эрувиль. В такие времена наследники рода должны быть дома, в безопасности. Жанна полностью одобряла решение брата. Тем более, что таким образом поступили все влиятельные сторонники принца Луи. Вернее, уже бывшие сторонники. С младшим сыном короля остались лишь те, кому нечего было терять.

А затем Жанна узнала, что в их числе был и Макс…

Ох, как же он своим поступком разозлил Генриха. Брат был просто в бешенстве. Это было прямым неповиновением приказу главы рода. А как была счастлива Кэтрин! Графиня наслаждалась той бурей, что бушевала в ее доме.

В каком-то смысле Жанна понимала невестку. Став женой тогда еще виконта де Грамона, она остро завидовала положению Маргариты, жены Фердинанда. И когда тот был казнен, а вместе с ним и его наследники, мечта Кэтрин осуществилась. Она стала графиней, а ее сыновья — виконтами, старший из которых в будущем унаследует графскую корону.

Появление бастарда, которого до этого изгнали в какой-то медвежий угол подальше от столицы, насторожило Кэтрин. Особенно ее нервировал тот факт, что Генрих начал принимать деятельное участие в его судьбе. Хотя ранее не планировал этого делать.

Ее куриных мозгов просто не хватало на то, чтобы осознать весь замысел ее мужа. Да и откуда там взяться-то мозгам? Де Сюлли, род из которого была Кэтрин, сложно назвать мыслителями. Собственно, тот же Франсуа явно пошел в них.

Жанна тогда тоже решила присмотреться к бастарду Фердинанда, который умудрился выжить там, где гибли опытные боевые маги. Она тоже начала оказывать знаки внимания Максу. И ее очень веселило то, как злилась ее склочная и высокомерная невестка, которая в последнее время начала все чаще задирать свой длинный нос.

Признаться, когда до них дошла весть о том, что Макс остался в Винтервальде, Жанна тоже была разочарована и раздосадована поведением племянника. А ведь изначально этот мальчишка показался ей очень перспективным. Несмотря на свой юный возраст, на фоне своих кузенов Макс выглядел опытным и повидавшим жизнь человеком. Опять же, его заслуги перед короной. Эх, а как ловко он подставил этого выскочку Фридриха фон Герварта! Давненько Жанна не ощущала себя такой живой, как в тот вечер.

Она даже уже начала продумывать план, как бы использовать Макса для укрепления позиций рода. Со временем этот головорез мог бы стать надежной опорой Габриэлю, наследнику де Грамонов…

А он взял и все испортил своей выходкой…

Вспомнив тогда разговор с Генрихом, после ее первого знакомства с бастардом, Жанна дю Белле посчитала, что ошиблась на его счет. Ей тогда уже не казалось, что Макс похож на своего расчетливого и хладнокровного дядю. Этот упрямый мальчишка — вылитый его покойный отец. Он, как и «лев» Фердинанд, необдуманно и глупо окунулся с головой в опасные воды, кишащие хищниками, которым мелкий, никому неизвестный бастард был на один зуб…

Племянники после возвращения в столицу о Максе говорили мало и неохотно. В основном, презрительно. Впрочем, как и всегда.

Жанна понимала, что эти двое многого недоговаривали, а если что-то и рассказывали, то эту информацию стоило бы делить на трое.

Из их рассказов Жанна уяснила лишь то, что они почти все время находились во дворце конунга, либо на приемах, что устраивали иностранные вельможи, прибывшие на Великое Испытание. Другими словами, со своим кузеном они практически не пересекались.

Она вспомнила, как Франсуа, гордо задрав подбородок, заявил, что пока наглый бастард занимался неизвестно чем, они с братом приобретали полезные для рода знакомства и связи.

А когда герцогиня, которая прекрасно понимала, чем на самом деле занимались ее племянники на пирах и приемах, попросила конкретизировать, какие именно связи и знакомства они приобрели, и самое главное, чем именно они полезны для рода, за своего любимого отпрыска тут же вступилась Кэтрин.

Она довольно ловко перевела тему разговора на «ленивого и никчемного ублюдка», который, пока его благородные кузены занимались укреплением позиций рода на международном уровне, предавался плотским утехам и дрался на дуэлях.

А потом, через некоторое время пришла весть о том, что Макс будет принимать участие в турнире вместо покинувшего посольство лорда Грэя. Без сомнений это означало, что последний сын ее покойного брата собственноручно подписал себе смертный приговор.

Эта новость опечалила герцогиню. Нет-нет, ей не было жалко глупого бастарда. Она жалела о времени, что было потрачено на этого неблагодарного мальчишку. А еще ее бесила мысль о том, что она допустила ошибку. И бесил Генрих, без труда распознавший ее замыслы. При каждой встрече он старался кольнуть ее посильнее, напоминая об ошибке.

По сути, Жанна, а также остальные члены семьи уже похоронили Макса…

Каково же было их изумление, когда бастард восстал из мертвых. Да еще как! Он стал победителем в Великом Испытании и вернулся в столицу во главе отряда головорезов и каравана из нескольких фургонов, набитых добром. Более того, сразу же по возвращении в Эрувиль, он больно щелкнул по носу Кэтрин, которая, не поставив в известность мужа, решила вывезти все содержимое из особняка бастарда.

После того, что учинил Макс, Кэтрин, горя праведным гневом, обрушила на своего мужа, находившегося в поездке, поток жалоб на поведение «наглого ублюдка» его брата.

Жанна, зная склочный и злопамятный характер своей невестки, каждый раз посмеивалась над Анри. Кэтрин пойдет на все ради благополучия своих детей. В особенности, ее любимчика, Франсуа, которому от Макса особенно досталось.

Что ж, Генрих сам виноват. Только слепой не увидел, что он намеренно натравливал Габриеля и Франсуа на Макса, словно породистых гончих на дворового пса. Он давал им шанс самоутвердиться. Показать зубы. Почувствовать себя выше и значимей. Только вот дворовой пес оказался опасным хищником.

И вот сегодня Макс прибыл на совет рода, где Генрих собирался объявить ему свою окончательную волю. Кэтрин, эта глупая курица, думала, что это ее заслуга, но Жанна прекрасно понимала, что решение брата продиктовано прежде всего тем сложным положением, в котором оказался род.

Генрих остро нуждался в деньгах. Фердинанд управлял наследством отца из рук вон плохо. Он влез в долги и потерял часть земель. Сейчас брат искал любой способ, чтобы поправить положение семьи.

Да что говорить, у Жанны самой сейчас были не самые лучшие времена. Герцог де Бофремон принял ее очень холодно. Он не забыл то, как она в свое время ответила ему отказом поддержать принца Филиппа.

У нее тогда были свои мотивы. Рядом с принцем Луи де Грамоны были в первых рядах, а рядом с «красным» принцем им бы пришлось довольствоваться «объедками».

Последнее время у герцогини дю Белле было много разных расходов. Дела на ее землях шли из рук вон плохо. А еще вдруг откуда ни возьмись появился этот Захарий Берон с ее векселями, по которым она должна была выплатить пять тысяч золотых империалов. В более благополучные времена пятьдесят тысяч серебряных крон не казались бы такой непосильной суммой для герцогини дю Белле. Но не сейчас… И, как назло, эти скряги Краоны отказали ей в кредите.

В довершение всех последних бед герцогиня дю Белле вчера вечером оступилась и упала на лестнице прямо на правую руку. Мэтр Лемерсье, маг-целитель, который всегда оказывал ей свои услуги, прибыть не смог, равно как и остальные его именитые коллеги. Все они находились сейчас подле короля.

Менее именитых целителей вызвать тоже не получилось. Все они резко стали очень занятыми. Герцогине дю Белле пришлось призвать к себе обычного лекаря, который и продал ей алое зелье, смазал ее кисть специальной лечебной мазью и наложил повязку.

Ночь прошла нормально, но уже на утро рука герцогини распухла, словно она засунула ее в осиное гнездо. Алое зелье полностью боль не убирало — видимо, лекарь продал ей эликсир с низкой концентрацией магической пыли. А ее личные запасы лечебных зелий, как назло, закончились. Кто же мог подумать, что мэтр Лемерсье, всегда такой учтивый и готовый прибыть в дом своей знатной клиентки по первому ее требованию, будет недоступен?

Стоило ли говорить, что Жанна дю Белле была сегодня, мягко говоря, не в духе.

Поприветствовав всех, Макс опустился на стул и закинул ногу на ногу.

На лице Генриха не дрогнула ни одна жилка, но Жанна слишком хорошо знала своего брата. С самого детства он терпел издевательства их старшего братца и кузенов — прятать эмоции было его оружием против них. Он понял, что, если перестать плакать, это как бы лишает удовольствия тех, кто над ним издевается.

Постепенно Анри развил эту способность, и это стало частью его жизни. Эмоции — это слабость. Так он всегда говорил.

И вот сейчас под бесстрастной маской Жанна прекрасно видела гнев графа де Грамона.

— Как это понимать? — вместо приветствия ледяным тоном произнес Генрих, сверля взглядом бастарда.

— Что именно вы имеете в виду, дядя? — недоуменно спросил Макс.

Жанна видела, что недоумение показное. Он прекрасно понял, о чем идет речь. А еще она понимала, что он нисколько не боится Генриха.

— Ты напал на моих людей и пленил их, — произнес граф. — Как это понимать?

Кэтрин, эта глупая курица сейчас ликовала. Это был час ее триумфа. Жанна уже в который раз пожалела, что ее брату досталась эта дура.

— На самом деле, я не сразу понял, что это ваши люди, дядя, — спокойно ответил Макс. — Первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я заехал через распахнутые ворота своего особняка, была о том, что меня грабят. А что бы вы подумали на моем месте, если бы увидели, как вооруженные до зубов люди грузят на телеги вашу мебель, картины и другое добро?

Лицо Кэтрин покрылось красными пятнами. Она с ненавистью смотрела на бастарда. Генрих молча ждал продолжения. Жанна понимала, что брат по своему обыкновению выжидает. Дает своей «жертве» высказаться.

— Я дал команду моим людям прекратить это безобразие, но при этом никого не убивать, — ответил Макс.

— Но потом же ты понял, что это мои люди? — терпеливо спросил граф.

— Да, дядя, — охотно ответил Макс.

— Тогда почему ты их не отпустил?

— Некоторых я отпустил, — возразил Макс. — Ваших дружинников. Хотя был в полном праве убить их.

Кэтрин вздрогнула и ошеломленно посмотрела на супруга. Ее взгляд как как бы говорил, мол, какие еще доказательства тебе нужны?

А Жанна затаила дыхание, предвкушая интересное зрелище. Даже боль в руке отошла на второй план.

— Убить моих дружинников? — неторопливо и не повышая голос спросил Генрих, и его правая бровь слегка приподнялась.

— Да, — ответил Макс. — Они пришли на мою землю с оружием и обнажили его против меня. По закону я был вправе убить их. Хотя, по правде сказать, распустили вы их, дядя. Вокруг идет война. Враги рода повсюду. А ваши дружинники уже забыли, с какой стороны держаться за меч.

— По закону? — ледяным тоном переспросил Генрих. — Что ты там себе возомнил? Эта земля принадлежит роду и распоряжаюсь ей я, как глава оного!

— Формально, — покачал головой Макс, — может быть. Но не юридически. По документам, заверенным в королевской канцелярии, замок «Лисья нора» — мой. Впрочем, как и всегда был моим. Кроме того, не вы ли сами отдали мне его?

— Мерзкий ублюдок! — взвизгнула Кэтрин. — Как ты смеешь перечить главе рода и поднимать руку на его людей⁈ У тебя нет никаких прав на эту землю! Твой изменник отец предал короля и свой собственный род!

Макс даже не взглянул на графиню. Словно ее не было в зале.

Жанна видела, как слегка поморщился Генрих после вспышки супруги.

— Как отдал, так и заберу, — произнес брат. — Или ты пойдешь против рода? Поверь, хорошо обученных людей, чтобы взять этот жалкий замок, у меня хватит. Только после этого твоя жизнь не будет стоить даже жалкого обола.

— Охотно верю, дядя, — произнес Макс. — Только вот как будут действовать враги нашего рода, когда узнают о нашем конфликте. Я ведь все сделал для того, чтобы произошедшее выглядело как недоразумение. Я даже взял на себя смелость проучить ваших недобросовестных слуг за злой умысел.

— Что ты имеешь в виду? — быстро спросила Жанна, опередив Генриха, явно вознамерившегося продолжить угрожать. — Я полностью согласна, что это недоразумение и что лишняя огласка нам пойдет только во вред. Люди твоего дяди прибыли в твой замок только потому, что все мы были уверены в твоей гибели. О каком злом умысле идет речь?

— Некий Бруно Фолон, руководивший погрузкой, равно как и все сопровождавшие его уже знали о том, что я жив и здоров. И что возвращаюсь домой. Дело в том, что за сутки до прибытия я послал своего слугу предупредить моего дворецкого.

— Может, твой слуга не доехал? — спросила Жанна.

— Доехал, — покачал головой Макс. — Его я нашел в конюшне избитым до полусмерти в компании моего сторожа и дворецкого, которым тоже досталось от тех горе-дружинников. Таким образом, уже зная о моем прибытии, Бруно Фолон даже не подумал сообщить об этом своему хозяину. Что это, если не злой умысел? Верить в то, что он все-таки сообщил тому, кто его послал, но продолжил грабеж, мне не хочется.

Макс по-прежнему игнорировал присутствие в зале графини, лицо которой было похоже на вареную свеклу. Жанна уже поняла, что Кэтрин, скорее всего, передали слова слуги Макса, но она приказала продолжать выносить вещи из его дома. Вот ведь тупая курица! Слепо потакая капризам своего сына, она чуть было не спровоцировала конфликт внутри рода. Жанна прекрасно понимала, чем бы он обернулся.

Судя по взгляду Генриха, он тоже уже все понял. Но Жанна прекрасно понимала, что брат никогда не пойдет против жены. Потом, уже дома он сделает ей внушение, но не сейчас. Тем более, Генрих так или иначе был намерен приструнить бастарда. Слишком он много воли взял.

— Ты должен вернуть коллекцию моего сына! — зло выкрикнула Кэтрин.

— Кстати, о коллекциях, — продолжая ее игнорировать, сказал Макс. — Дядя, передайте от меня Ивелин новый экземпляр в ее коллекцию.

Сказав это, он положил на стол черный изогнутый коготь размером с небольшой кинжал.

— Это… — произнесла Жанна слегка охрипшим голосом.

— Это коготь теневого медведя, которого я убил в финальной схватке Великого Испытания. Уверен, Ивелин будет в восторге. Этими когтями зверюга разорвала нескольких сильных страйкеров.

Жанна понимала, что сейчас делает племянник — он демонстрирует силу. Он дает понять ее брату, что многое изменилось. А потом Жанну вдруг осенило… Все это время Макс следил только за ее реакцией. Все, что он говорил и делал, прежде всего было направлено на нее.

Жанна почувствовала, как внутри нее все похолодело. Максу плевать на Генриха, на его жену и на его отпрысков. Он пришел сюда, чтобы встретиться с ней. Он видит в ней союзника.

Она мельком взглянула на брата и невестку. Нет… Не заметили. Не распознали.

— Почему ты не вернулся в Эрувиль? — задал новый вопрос Генрих, брезгливо глядя на коготь. Могло показаться, что ему уже не интересна тема пленения его слуг, но Жанна знала, что брат просто так это дело не оставит. — Тебе ведь был дан четкий приказ.

— Разве? — удивился Макс. — Видимо, ваше письмо до меня не дошло.

— Тебе должен был передать мой приказ Габриэль!

— Я не помню, чтобы мой кузен был назначен главой посольства, — пожал плечами Макс.

— Он объявил тебе волю рода! — прошипела графиня.

Откровенно говоря, Жанна впервые видела невестку в таком состоянии. Умей она плеваться ядом, Макс бы уже корчился на полу в смертельных муках.

— В качестве кого? — Макс, наконец, повернул голову в сторону Кэтрин и внимательно посмотрел ей в глаза. — Объявлять волю рода может только его глава. Письменного приказа я не получал. Без него мой отъезд его высочество принц Луи расценил бы как бегство. Если бы я бросил сына короля, которого поклялся сопровождать в этом походе, и поскакал бы следом за моими благородными кузенами в сторону юга, я бы покрыл себя и свой род величайшим бесславием.

В данную минуту Жанна дю Белле как никогда жалела о том, что этот юноша был незаконнорожденным. Именно такие, как он, стояли во главе ее древнего рода и вели его к победе.

На некоторое время в зале повисла звенящая тишина. Жанна взглянула на брата. По выражению лица Генриха она поняла, что дальнейшее продолжение этого разговора его более не интересует. Она видела, что брат уже готов сказать свое последнее слово. Вынести окончательный вердикт касаемо судьбы Макса.

Тишину разорвал тяжелый бесцветный голос Генриха де Грамона.

— Что же… Сегодня я услышал достаточно. Как глава рода, я принял решение. Ты женишься на Аурелии де Марбо. И получишь титул барона де Марсана. Так как твоя будущая супруга выше тебя по положению, после свадьбы ты перейдешь в род де Марбо, главой которого является граф де Марбо, а после его смерти станет его сын Эмиль де Марбо. Если же ты не покоришься, то будешь изгнан из нашего рода. Это мое последнее слово.

Генрих поднялся, давая понять, что совет рода окончен. Он попрощался с Жанной, пожелав ей скорого выздоровления. Затем, предложив руку своей супруге и не глядя на застывшего в поклоне племянника, величественно удалился из зала.

Макс все это время стоял молча. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Как Жанна и предполагала, племянник не выглядел удивленным или расстроенным.

Он уже был готов раскланяться, когда Жанна приподняла здоровую руку и произнесла:

— Останься. Нам есть, о чем поговорить.

Глава 10

Эрувиль. Новая столица. Дворец герцогини дю Белле (продолжение)

Жанна провела кончиками пальцев по черному когтю, который Генрих даже не подумал взять с собой. В момент прикосновения она ощутила судорожный трепет. Волнующий, первобытный. На мгновение в своих мыслях она перенеслась туда, в суровый край свирепых морозов, вечных льдов и кровожадных чудовищ. Здесь, в Эрувиле они казались ей частицей полузабытых мифов и нерассказанных легенд. Судя по когтю, тот медведь был просто исполинских размеров.

Она взглянула на стоящего в нескольких шагах от нее Макса. А ведь это он победил эту тварь. По сути, совсем еще мальчишка. Как такое возможно? Вся столица говорит о его победе. Вот и коготь лежит на ее столе как подтверждение… Но Жанна отказывалась верить своим глазам. Она чувствовала, что что-то не так, чего-то не хватает в этой истории. Какой-то очень важной детали… Но какой? Кто ты такой, Макс Ренар? Как ты смог сделать то, чего не смогли сильнейшие боевые маги?

Но спросила она о другом.

— Ты глупее и безрассуднее, чем я думала, — произнесла она. — Ты же знал, что тебя ждет на турнире. Зачем решил умереть так рано?

— Справедливости ради, стоит заметить, что об участии теневой твари в финальном бою не знал никто, — ответил Макс. — Ее появление стало сюрпризом для всех.

— Выходит, Острозубый вел свою игру, — понимающе кивнула Жанна. — Решил подстраховаться.

— Может быть, — пожал плечами Макс, и в его взгляде мелькнула тень.

Жанна слегка прищурилась. А ведь мальчишка что-то задумал. Уж не собирается ли он вернуть должок конунгу?

— Так или иначе, для нас это уже не важно, — произнесла Жанна. — Теперь наш род поддерживает принца Филиппа. У Луи нет шансов, даже после женитьбы на дочери конунга. Острозубый погряз в междоусобной войне. Его взор еще не скоро обратится в сторону Вестонии.

— Если бы вы знали принцессу Астрид, как ее знаю я, вы бы так не говорили, — улыбнулся Макс. — Кроме того, у меня есть все основания предполагать, что Бьерн Острозубый наведет порядок в Нортланде намного раньше, чем все этого ожидают.

— Ты так считаешь? — скептически произнесла Жанна. — Ты слишком молод и неопытен. Чтобы взять под свою руку север, конунгу придется потратить всю свою жизнь. У него нет полной поддержки всех северян, и самое главное — Винтервальд не обладает достаточными ресурсами для решения такой проблемы. Попросту у Острозубого нет денег.

Жанна взглянула на Макса, который сейчас загадочно улыбался.

— Погоди-ка… — нахмурилась она. — Что я упустила?

— Деньги, — ответил он. — Казна Острозубого не так пуста, как все думают. А в скором времени она вырастет в два раза и продолжит расти.

— Как? — взволнованно спросила Жанна.

— Что вы слышали о Свартвальде? — спросил Макс.

— Что это одно из самых опасных мест на континенте и что туда не суются даже самые сильные боевые маги.

— Но они все-таки сунулись, — сказал Макс. — Бьерн Острозубый снарядил экспедицию из лучших своих бойцов, а также нанял самых сильных одаренных из «Клинков Сумрака».

— Они вынесли из Тени что-то ценное? — Жанна почувствовала, как сердце в ее груди забилось чаще.

Она понимала, Макс говорил сейчас о сведениях, которые наверняка были доступны лишь королю и его ближайшим советникам. Значит, слухи об особом отношении к нему принцессы Астрид не выдумки. Будущая супруга принца Луи приблизила к себе Ренара и доверила ему секреты своего отца.

А еще Жанна вдруг поняла, что Ренар говорит об этом не просто, чтобы подчеркнуть свою значимость и полезность в глазах своей тети. Как это делали Габриэль и Франсуа, рассказывая о своих знакомствах с иноземными послами и вельможами. Он не пыжился, не раздувал щеки и не выпячивал гордо грудь. Макс явно преследовал какую-то конкретную цель. И что примечательно — он делился важной информацией только с ней. Генриху, похоже, он не намерен ничего говорить.

— Для того, чтобы откуда-то что-то вынести, необходимо сперва куда-то войти, — усмехнулся Макс. — Отряд страйкеров даже не пересек Барьер. Когда они приблизились к Свартвальду, то обнаружили, что вся местность на фронтире изменилась.

— Отлив… — догадалась Жанна.

— Отлив, — подтвердил Макс и добавил: — Но необычный. Спустя тридцать с лишним лет Тень вернулась к своим прежним границам, освободив тем самым клочок земли размером с крупное графство.

— О, Пресветлая! — выдохнула Жанна и почувствовала, как ее бросило в жар. О ноющей боли в руке она даже не вспоминала. Она начала быстро ходить по залу и скороговоркой говорить свои мысли вслух: — Это же многое меняет! Я боюсь даже представить, сколько богатств сокрыто в том «клочке» земли… Если Острозубому… Нет… Не «если», а «когда» Острозубый подчинит себе север, то… И принцесса Астрид… Принц Луи… Это же…

Она вдруг замерла и встрепенулась. А потом, резко обернувшись, взглянула на ухмыляющегося Макса уже другими глазами. На севере рождается новое сильное государство, во главе которого будет стоять будущий тесть принца Луи. А этот брак стал возможен только благодаря вот этому мальчишке… Нет, уже не мальчишке, а жесткому и целеустремленному воину. О, Пресветлая! Почему ты сделала так, что он родился бастардом!

— В глазах конунга и его дочери мы совершили ошибку, — сквозь зубы произнесла Жанна. — Наш род оставил его высочество принца Луи в тот момент, когда он особенно нуждался в нашей поддержке.

— Все не так однозначно, — произнес Макс.

Жанна заинтересовано посмотрела на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Иногда поступки людей и их действия можно трактовать по-разному. Все зависит от того, как они будут преподнесены заинтересованным лицам или обществу.

Жанна слегка приподняла голову и всмотрелась в лицо племянника. Она уже начала понимать, к чему он клонит, но ей хотелось услышать это от него.

— И как же можно трактовать наш поступок?

— Например, — хитро улыбнулся Макс и пристально посмотрел в глаза Жанне. — Конечно же, чисто гипотетически… В данной ситуации ошибку совершил Генрих де Грамон.

От его взгляда она напряглась и требовательно произнесла:

— Продолжай.

— Вы же, как верноподданная нашего государя Карла III, понимая всю сложность сложившегося положения, в тайне от главы рода де Грамон дали поручение своему младшему племяннику выполнить возложенное на нас поручение и остаться подле его высочества принца Луи. А если на то воля богов — до последней капли крови защищать его интересы. Но, как я уже сказал, это всего лишь мои фантазии.

— А если нет? — Жанна испытующее следила за эмоциями племянника. — Что, если всё так и было?

— Тогда лично вы, тетушка, обретете могущественного союзника в лице королевской семьи Винтервальда. Но это только в том случае…

— Если мой племянник подтвердит все вышесказанное, — продолжила за него Жанна и тут же добавила: — Остается главный вопрос.

— Какой же, мадам?

— Зачем мне противопоставлять себя Генриху? Зачем действовать против рода? Разве это правильно?

— Это разные вопросы, — покачал головой Макс. — Да, мой дядя — глава рода. Но он не сам род. А что касается правильности… Вы же выступили против моего отца, когда он совершил ошибку, которая могла повлечь за собой гибель всего рода.

Жанна вздрогнула и вцепилась в спинку стула.

— Так значит, все это ради мести? Ты так решил расквитаться со мной и Генрихом?

— Что вы, милая тетушка, — вполне искренне удивился Макс. На какое-то мгновение Жанна ему даже поверила. Ей было сложно в этом признаться, но она очень хотела в эту минуту поверить его словам. — Мой отец поступил безрассудно. Он совершил смертельную ошибку. Причем сделал он это по глупости. Неужели он и его соратники по заговору думали, что Карл III будет спокойно сидеть сложа руки? Мой отец недооценил своего противника, за что и поплатился. Ваше участие в его судьбе — всего лишь проявление лояльности к королю. Жаль только братьев. Они следовали за своим отцом.

— Нам обещали, что их помилуют… — почти шепотом произнесла Жанна.

Она вспомнила день казни, на которой она была обязана присутствовать. Она навсегда запомнит бледные и испуганные лица своих племянников, когда их вывели на эшафот. Красавец Анри до последнего пытался подражать своему отцу, которого боготворил. Он весь дрожал и тяжело дышал, но смотрел на собравшихся людей гордо задрав подбородок. А всегда застенчивый Филипп оглядывал собравшуюся толпу неверящим взглядом, будто всё, что он видел, происходило понарошку.

После казни мальчиков Жанна долго не могла прийти в себя. Только недавно она перестала видеть их лица во сне. Сегодня Макс вскрыл старую рану, в которой оказалось много дурно пахнущего гноя.

— Кто пообещал? — неожиданно спросил он. — И кому пообещал?

Жанна подняла голову и испытующе посмотрела на Макса.

— Генрих сказал, что… — начала было говорить она, но осеклась.

Этот мальчишка знал, куда бить. Она ведь тогда тоже начала подозревать Генриха в том, что он избавился не только от брата, но и от его наследников. Бастарда он не тронул — он не представлял опасности. Он сказал, что ничего не смог сделать. Король был непреклонен и требовал крови.

— Вижу, тетушка, наши мысли совпадают, — произнес Макс.

— Это всего лишь подозрения… — попыталась возразить Жанна, как когда-то, оставаясь наедине со своими мыслями.

— Обычно с подозрений и начинаются расследования, — пожал плечами Макс. — По крайней мере, я уже начал предпринимать кое-какие действия. И я докопаюсь до истины.

— А как же я? — спросила Жанна. — Меня ты не подозреваешь?

— По началу — да, подозревал, — спокойно произнес Макс, отчего Жанна слегка вздрогнула. — Но потом пришло понимание — вы бы никогда не пошли на убийство своих племянников или племянниц. Несмотря на славу «Каменной Леди», вы нас любите, как собственных детей.

Жанна почувствовала, как неприятно заныло сердце в ее груди. Но она быстро взяла себя в руки.

— Переча главе рода, ты дергаешь тигра за усы, — произнесла она ровным голосом.

— Скорее — креветку, — улыбнулся Макс.

— Ты знаешь? — удивилась Жанна. — Отец рассказывал тебе?

Макс неопределенно пожал плечами.

— Ты зря недооцениваешь Генриха, — холодно произнесла Жанна. — И, кстати, на том жетоне был изображен рак-богомол. Опасный, умеющий ждать свою добычу, хищник.

— Креветка или рак-богомол — это не важно, — без тени улыбки ответил Макс. — Если сварить их в кипящей воде, на вкус они будут одинаковыми. Они — всего лишь пища для других, более опасных и зубастых хищников. Если дядя продолжит сидеть в своей раковине, подстерегая мелкую рыбешку, род быстро зачахнет.

— Твой отец был «львом», но оказался на эшафоте, — хмыкнула Жанна.

— Мой отец был ослом, которого запрягли в телегу и повесили морковку перед его носом, чтобы он добровольно тащил на своем горбу настоящего льва.

Жанна, широко раскрыв глаза, пристально смотрела на Макса. Она уже в который раз ловила себя на мысли, что разговаривает, скорее, со взрослым опытным мужчиной, а не с двадцатилетним мальчишкой.

— Ты уверен, что Генрих ведет род к упадку?

— Если сейчас какой-нибудь условный граф де Блуа захочет откусить часть владений графства де Грамон, дядя не сможет ничего сделать. Не спорю, вероятно, он искушен в дворцовых интригах, но он не воин. Равно как и его сыновья. Они отправились на север, вооружившись декоративными мечами. Я до сих пор не понимаю, каким образом им удалось остаться в живых.

Жанна слушала Макса с огромным вниманием. А ведь она мало интересовалась этой стороной бытия рода. Она полагала, что Генрих знает, что делает.

— У дяди нет сильной дружины, — продолжал Макс и усмехнулся. — При нем есть несколько хороших бойцов, но остальные уже давно заплыли жиром. Если запахнет жареным, они разбегутся. А чтобы нанять воинов в гильдии, нужны немалые деньги. Дядя пригрозил мне штурмом. Вероятно, он думал, что это выглядело устрашающе. Но он даже не подозревает, что произойдет, если ему вдруг взбредет в голову осуществить свою угрозу.

— Ты слишком уверен в своем телохранителе, — решила проявить осведомленность Жанна. — Один страйкер против всех бойцов рода — не самый лучший расклад.

— Не самый лучший расклад для рода, — покачал головой Макс.

Он настолько уверенно это произнес, что Жанна неожиданно для себя осознала, что верит ему. Он не хвалился и не старался приукрасить. Наоборот, его, похоже, угнетала слабость родовой дружины.

— И все-таки… — попыталась возразить Жанна.

— Тетушка, что вам известно о рангах боевых магов? — неожиданно спросил Макс.

— Я слышала о них, — ответила Жанна. — Хочешь сказать, что твой ледяной рыцарь — сильный медиус?

Макс лукаво усмехнулся. В его глазах вспыхнули веселые искорки.

— Постой-ка… — в горле у Жанны враз пересохло. — Хочешь сказать, что твой телохранитель — авант?

— Все верно, тетушка, — улыбнулся Макс. — И он сейчас мирно трапезничает на вашей кухне.

Жанна тяжело выдохнула и медленно опустилась на стул. Она ожидала услышать все, что угодно. Но к новости о том, что у ее племянника в телохранителях страйкер одного ранга с лордом Грэем, она была не готова. Стоп…

— Но откуда у тебя столько денег? — подняла голову она.

— Это мои сбережения, — пожал плечами Макс. — Я неприхотлив в быту. Кроме того, когда дядя бросил меня на произвол судьбы, я был вынужден научиться экономить. Опять же, на фронтире удалось кое-что добыть. Да не так уж и дорого мне обходится этот страйкер. Скажу больше, я неплохо на нем заработал, выпуская его вместо себя на поединки.

— Значит, тот бой с главой клана оборотней — это…

— Нет-нет, — покачал головой Макс. — Там мне пришлось выходить в круг самому. Оказалось, что оборотни, которые атаковали нас на охоте, готовили ловушку на конунга. Об этом мне поведал перед смертью один из вервольфов, нанятый моей дражайшей тетушкой. Вот и пришлось участвовать в судебном поединке.

Пока Макс рассказывал о своей тетке, которая наняла убийц, о поединке с оборотнем, о принце Луи и принцессе Астрид, голова Жанны шла кругом. Его рассказ разительно отличался от рассказа Габриэля и Франсуа…

Когда Макс замолчал, она некоторое время сидела, молча пытаясь переварить все, что только что было сказано. Из всего выходило, что ее племяннику что-то от нее понадобилось, раз он так разоткровенничался.

— Каковы твои цели? — наконец, спросила она, внимательно следя за его выражением лица и жестами.

— Чтобы род де Грамонов был сильным, как когда-то во времена первого похода в Тень, — твердо ответил он.

— Тогда зачем противишься своему дяде? Ты же видишь, что он пытается исправить ошибки, допущенные твоим отцом.

— Вы действительно считаете, что отдать меня в чужой род — это усиление? — ответил вопросом на вопрос Макс.

— Таким образом решится спорный вопрос на границе с графством де Марбо, — пожала плечами Жанна.

Макс усмехнулся.

— Что ж, это вполне в духе Анри-креветки. Ой, простите, Анри грозного рака-богомола. По сути, в этом конкретном случае отдать одного из членов рода — это проявление слабости. Полагаю, вместо того, чтобы показать силу, Генрих и дальше будет решать таким образом все земельные споры рода? А что будет, когда племянники и дети закончатся? Он попытается выдать замуж и вас, дорогая тетушка?

— Так поступает не только Генрих, — возразила Жанна, почувствовав, как ее щеки заливает румянец. Мелкий наглец! — Так поступают все высокие семьи! Кроме того, разве ты не хочешь стать бароном?

— Без возможности продолжить свой род? — склонил голову набок Макс. — Вам не кажется, что размен неравноценен? Разве я не достоин большего?

Последние слова Макса позабавили Жанну. Что он о себе возомнил? Да, в последнее время он отличился и о его подвигах заговорили в высшем свете. Но он по-прежнему остается бастардом.

— И ты хочешь, чтобы я уговорила Генриха все отменить? — Жанна усмехнулась.

— Нет, — покачал головой Макс. — Не отменить, а повременить до той поры, пока не появится достойная меня партия, и род не будет выглядеть слабым.

— Допустим, — Жанна сощурила глаза. — И что я получу взамен за свое участие?

Она решила поиграть немного с наглым мальчишкой, а потом поставить его на место.

— Может быть, я смогу оказать вам какую-нибудь услугу? — Макс явно повелся на ее игру. — Может быть, у вас возникли какие-нибудь трудности, и я бы смог вам помочь?

— Трудности, говоришь, — хитро усмехнулась Жанна.

Мальчик возомнил себя героем. Что ж, пора макнуть его наглой физиономией в дерьмо. Он сам напросился.

— Есть у меня одна трудность, — произнесла она, мысленно потирая руки. Она уже представляла, как с этого самоуверенного героя сползает весь его напускной лоск.

— Я к вашим услугам, тетушка, — Макс заглотил наживку.

— На днях ко мне заявился некий Захарий Берон, — начала Жанна. — Так вот, он предъявил мне мои векселя, по которым подошел срок выплаты…

— О какой сумме идет речь? — спокойно спросил Макс.

Жанну его тон на мгновение смутил, но потом она произнесла, стараясь при этом не улыбаться: — Пять тысяч золотых империалов.

Жанна ожидала, что ее племянник, услышав о сумме долга, побледнеет. Затем начнет юлить и мямлить. Она уже приготовила проникновенную речь о долге перед родом, но все пошло не плану.

— Хорошо, тетушка, — спокойно произнес Макс. — Я готов, скажем, на год ссудить вам эту сумму и при этом не возьму с вас ни одного процента. Вы же, в свою очередь, пообещаете мне добиться отсрочки. Сегодня же вечером мои люди доставят вам деньги, а мой стряпчий заверит все бумаги.

Жанна на мгновение потеряла дар речи. Но потом, кое-как взяв себя в руки, хриплым голосом произнесла:

— Как такое возможно? Откуда у простого бас…кхм… у тебя столько денег?

Макс загадочно улыбнулся и приблизился к Жанне. Аккуратно взяв ее больную руку своей левой рукой, а правой накрыл опухшее запястье.

— Вы забыли, мадам, что с некоторых пор ко мне благоволит принцесса Астрид. В награду за победу на турнире я был допущен в ее личную сокровищницу.

Пока он говорил, Жанна как загипнотизированная следила за тем, как его руки, оказавшиеся такими теплыми и мягкими, разворачивают тугую повязку на ее запястье. У нее не было сил сопротивляться.

— Какой коновал вас лечил? — буркнул он. — Оторвать бы ему руки.

Рука под повязкой была синей и безобразно распухшей, но, как ни странно, пока Макс держал ее, сильной боли не было. Жанна молчала, боясь пошевелиться, и во все глаза наблюдала за ловкими движениями племянника.

— Мадам, мне послышалось, что вы хотели назвать меня простым бастардом, — спокойно произнес Макс, внимательно рассматривая ее руку.

Жанне показалось, что его взгляд изменился, словно он пытался заглянуть внутрь ее раны.

— Отчасти вы правы, милая тетушка. Увы, несмотря на то, что в моих жилах течет кровь де Грамонов, это не меняет того факта, что я сын дочери торговца. Но есть один момент… Я не совсем простой бастард.

Сказав это, Макс начал водить правой рукой над опухшим запястьем Жанны. А в следующее мгновение боль совсем ушла — она почувствовала легкую щекотку, а затем опухоль начала медленно исчезать.

Жанна только сейчас поняла, что перестала дышать. Макс поднял голову, и их взгляды встретились.

— О, Пресветлая! — дрожащим голосом прошептала она, прикоснувшись ладонью к щеке Макса. — Ты благословила нас одаренным!

Глава 11

— Ваша милость, — уважительно произнес Сигурд, опуская свой меч. — Я не понимаю, как вам это удается… Темп роста вашего уровня владения силой поразителен. То, что вы сегодня мне продемонстрировали, мало кто сможет повторить. Да что говорить! Чтобы добиться таких же результатов, мне в свое время понадобились годы интенсивных и изнурительных тренировок! Вы прыгаете со ступени на ступень, словно это для вас какая-то веселая игра… Не ошибусь, если скажу, что вы сейчас находитесь на последней ступени медиуса.

Обычно немногословный Сигурд замолчал, при этом учащенно дыша. Он весь раскраснелся. Волосы были взъерошены, а лоб и щеки блестели от пота. Глаза весело сверкали. Руки слегка подрагивали от перенапряжения.

Я был примерно в таком же состоянии. Сегодня решил проверить, на что гожусь, и выложиться по полной. Похоже, у меня получилось. Змеиный доспех стал для меня второй кожей, а мечи-клыки — продолжением рук.

— Не удивлюсь, если скоро случится переход, — добавил Сигурд.

Это он о повышении ранга.

— Каким он будет? — спросил я.

— Не знаю, как у других, — пожал плечами Сигурд, вытирая раскрасневшееся лицо холщовым полотенцем. — Со мной это произошло в бою. Это был тот момент, когда мои тело и энергосистема действовали на пределе своих возможностей.

Сигурд на мгновение замолчал. Его взгляд стал отстраненным. Видимо, мысленно перенесся в прошлое.

— В тот день моим соперником был сильный медиус. Один из моих бывших братьев. Когда-то я проигрывал ему почти все схватки. Я запомнил его улыбку, когда мы последний раз скрестили мечи. В его глазах я увидел свою смерть.

— Но ты не сдался, — понимающе произнес я.

— Не сдался… — задумчиво подтвердил Сигурд. — В какой-то момент, когда я уже думал, что вот-вот его меч пронзит мое сердце, мир вокруг изменился… Звуки и запахи исчезли… Все будто замедлилось… Кроме меня. Мой соперник двигался будто жук, попавший в мед. Как и его соратники, что загнали нас с Аэлирой в западню. И я начал действовать… Аэлира потом сказала, что я то исчезал, то появлялся. Настолько быстр я был. В тот раз все враги очень быстро закончились.

— Любопытно, — хмыкнул я.

— Но были и последствия, — серьезно произнес Сигурд. — Бой полностью опустошил мой источник. Все круды, что были на мне, тоже превратились в пыль. Я потом еще долгое время восстанавливал повреждения на теле.

— Я услышал тебя. И благодарю за предупреждение. Предупрежден, значит, вооружен.

— Хм… — Сигурд на мгновение завис. Видимо, повторил фразу про себя. — Хорошо сказано, ваша милость. Я запомню.

Я качнул головой и сказал:

— А теперь помоги мне снять доспехи. Хочу искупаться. Не желаешь освежиться?

Сказав это, я кивнул на мой пруд, на берегу которого мы обычно тренировались. После моих слов Сигурд поежился и излишне поспешно замотал головой.

Я лишь внутренне усмехнулся. Местные не одобряют купания в открытых водоемах. И это вовсе не суеверия. Еще каких-то лет сто назад реки и озера населяли всякие магические существа, для большинства из которых человек являлся добычей.

Вечерами на привалах я услышал много разных историй и легенд о всякой живности, обитавшей в этом мире. В том числе в этих рассказах много раз упоминались озерные пери, водники и прочая нечисть. Кстати, ниссе по местным меркам — тоже нечисть.

Страх воды уже давно и прочно вшит в подкорку местных. Вон, Сигурд, к примеру, боевой маг, авант… А от воды шарахается, как от огня.

По дороге назад в Вестонию, когда я иногда купался в какой-нибудь реке или водоеме, на меня приходили посмотреть все мои люди. Даже ставки ставили — придется ли им спасать меня от какой-нибудь прожорливой озерной девы.

Ниссе, к слову, мои купания сперва тоже не одобряла. Но когда я рассказал о наговорах от водной нечисти, которые мне известны, заметно успокоилась.

В моем же пруду ничего такого не водилось, поэтому я регулярно устраивал заплывы. По моему приказу у берега даже смастерили удобные мостки со ступеньками.

Избавившись от доспеха, я приказал Сигурду, чтобы тот сообщил слугам накрывать мне обед в беседке в саду, и со всего разбегу нырнул в пруд.

Некоторое время я с удовольствием плавал и нырял, давая прохладной воде остудить и освежить мое тело после тренировки. Затем, наплававшись, я, слегка разведя руки в стороны, просто лег на воду и прикрыл глаза.

Мысли сами собой вернули меня к событиям, произошедшим за последние дни. Все пока складывалось так, как я хотел. Мне отчасти было даже неспокойно на душе от того, что все шло, как по маслу.

Сусанна Марино дала согласие стать моим двойным агентом и уже несколько раз сообщила мне некоторые любопытные сведения. Правда, к более серьезной информации, навроде имени настоящего хозяина ее отдела, допуска у нее не было. Ничего, это пока только первый шаг.

Я же в свою очередь, дабы успокоить ее непосредственного начальника, некоего господина Пюре, снабжал Сусанну через Марка Дюко сведениями о себе и моих действиях. Эта информация никоим образом не могла навредить мне, но заметно реабилитировала Сусанну в глазах ее босса. В общем, все складывалось неплохо. К слову, мадмуазель Марино было дано задание выяснить, кто именно завербовал мою горничную Дэниз, а также моего садовника. Чем она сейчас активно и занималась.

С тетушкой-герцогиней вообще получилось даже лучше, чем я рассчитывал. Кстати, со слов Захария Берона, скупить ее векселя было проще, чем другие. Жанна дю Белле, при дворе прозванная за свой характер «Каменной Леди», сосредоточившись на политике, совершенно не следила за управляющим ее делами, который проморгал скупку векселей своей хозяйки.

Признаюсь, той реакции, что последовала за демонстрацией моего дара, я не ожидал. Герцогиня словно увидела меня впервые. И потом очень долго меня не отпускала. Пришлось в ее доме пообедать, а потом еще и остаться на ужин. Я знал, что рождение одаренных в высших домах Вестонии является радостным и знаковым событием, но, чтобы настолько, я даже не подозревал.

Со слов герцогини, которая с того дня вцепилась в меня словно клещ, появление в роду одаренного в разы повышало статус этой семьи в обществе. Собственно, де Грамоны стали теми, кем стали, благодаря одаренным предкам.

Особенно ее порадовал мой целительский дар. Тем более, что, как она сказала, мой дар по силе не уступал дару ее личного целителя. Тот, кстати, сейчас неотступно, как и его именитые коллеги, находился подле короля, чья рана, по слухам, почему-то долго не заживала.

То, что я парень разносторонний, тетушке пока не сообщал. Будет для нее сюрпризом в будущем.

О том, что я бастард уже и не вспоминалось. В общем, моя ценность заметно подросла. Теперь тетя сделает все, чтобы «продать» меня подороже. Насколько я понял, слушая ее восторженные кудахтанья, де Марбо уже ничего не светит. Герцогиня теперь сделает все, чтобы изменить мнение дяди. В крайнем случае — максимально отсрочить помолвку.

Кстати, о том, что Генриху де Грамону и остальным родичам пока нельзя говорить ни слова о моем даре, мне не пришлось ей объяснять. Герцогиня дю Белле об этом сама в первую очередь объявила. И строго-настрого запретила мне делиться этим секретом с кем-либо еще. Видимо, наши с ней мысли о том, что дядя Генрих в свое время сделал все, чтобы братьев Макса казнили, совпали.

В общем, с того вечера тетушка ежедневно присылала мне письма, в которых спрашивала о моем здоровье и просила ни во что не влипать.

От размышлений отвлекло ощущение постороннего взгляда. Направление определить было не сложно. Я скосил глаза вправо и заметил девичью фигурку рядом с беседкой.

Верена… Сегодня утром я предупредил ее через Аэлиру, что хочу пообедать с ней в беседке. Правда, она пришла раньше, чем было уговорено. Хм… А в руках у нее моя чистая одежда и холщовое полотенце. И лакея нигде не видно. Хочет меня смутить. Заставить краснеть. Ну-ну, не на того напала.

Я рывком ушел под воду и поплыл к противоположному берегу, на краю которого росла старая ива. Ее длинные ветви, словно волосы прекрасной девы свисали до самой воды. Тихо вынырнув за зеленым занавесом, я взглянул в сторону беседки. Верена стояла на цыпочках и, смешно вытянув шею, лихорадочно оглядывала водную гладь.

Затем, сложив мои вещи и полотенце на скамью, она приблизилась к мосткам, продолжая высматривать меня в воде. Тем временем, стараясь не шуметь, я выбрался на берег и под защитой кустов добрался до беседки. Пока быстро обтирался и одевался, с улыбкой наблюдал, как девушка мечется по берегу. Вот-вот побежит за помощью.

Одернув колет и пригладив влажные волосы, я встал на крыльце беседки, заведя руки за спину. Верену я окликнул в тот момент, когда та, придерживая полы своего платья, уже была готова бежать к замку.

— Мадмуазель! — спокойно обратился я к ней на астландском. — Рад, что вы согласились отобедать со мной. Как вы смотрите на то, чтобы прогуляться по саду, пока слуги будут накрывать на стол?

От звука моего голоса Верена вздрогнула, резко обернулась и ошарашенно уставилась на меня своими широко раскрытыми бирюзовыми глазищами. Она снова взглянула на пруд, а потом опять на меня. Эмоции сменялись на ее лице, словно восковые маски сползали одна за другой под жаром факела. Легкий испуг, удивление, неверие и, наконец, смущение напополам с облегчением. Хм… Видимо, она по-настоящему за меня испугалась.

Девушка было набрала полные легки воздуха, но в последний момент спохватилась и тихо выдохнула. Я лишь мысленно усмехнулся. Она явно хотела высказаться.

Придерживая подол своего нового платья, которое ей пошил Жан-Клод Сильвен, она поднялась по узеньким каменным ступенькам на тропинку, где ее уже ждал я.

Любознательному портному, который сейчас занимался обновлением моего гардероба и которому мной было заказано несколько нарядов для спасённой нами девушки, я сообщил, что Верена — моя родственница по материнской линии. Она переехала в столицу, дабы я принял деятельное участие в ее судьбе.

В том, что Верена представительница дворянского рода, сомнений ни у меня, ни у моих ближников не было. Тот же Бертран не единожды отмечал ее безупречные манеры. Именно он настоятельно порекомендовал мне предоставить девушке, приличествующий ее положению комфорт. Наверняка ее благородная семья ищет ее. И рано или поздно они ее найдут в доме, где к ней относились соответствующим ее происхождению образом.

С Бертраном, который был настоящим гуру в этих вопросах, я не спорил, хотя не совсем понимал, зачем мне это нужно. Но все-таки решил довериться моему опытному камердинеру — он еще ни разу не подвел меня ни действием, ни советом. Тем более, что, несмотря на пережитое за все эти месяцы, я все еще ощущал себя чужаком в этом мире. И Бертран, сам того не осознавая, был для меня лучшим гидом.

Поэтому с момента приезда в распоряжение Верены поступила Жози, дочь Агнесс, которая стала ее личной горничной. Жан-Клод Сильвен занимался ее гардеробом, а Михаэль Рупп, эрувильский ювелир, скупавший у меня драгоценные камни, доставил в мой замок несколько украшений, которые, согласно местному этикету, должны были наличествовать у каждой молодой особы из благородной семьи. И это не считая всяких галантерейных товаров, навроде перчаток, шарфов, гребешков, духов, кремов и прочей мелочовки. В общем, содержание спасенной обходилось мне в приличную сумму. Правда, при нынешнем моем состоянии, которое Захарий Берон постепенно начал приумножать, расходы на Верену были каплей в море.

Сегодня девушка была в темно-синем платье. На ее тонкой шее красовалось изящное жемчужное колье, а в ушах блестели маленькие перламутровые серьги.

Верена, изобразив безупречный книксен, кивнула, соглашаясь на прогулку.

Некоторое время мы шли молча, наслаждаясь весенним солнцем и пением птиц, которых в моем саду было в изобилии.

— Мадмуазель, полагаю, что вы уже догадываетесь, о чем я хочу с вами поговорить, — произнес я, когда мы остановились рядом с клумбой, цветы в которой были высажены в определенной последовательности, что формировалась в пестрый узор.

Верена слегка вздрогнула. Кивнула и опустила голову, ожидая продолжения.

— Притвориться немой после того, как вы избежали смерти, было не самой плохой идей.

После моих слов на щеках девушки появился румянец. Она вся напряглась.

— У вас появилось время изучить обстановку и людей, которые вас спасли, — продолжил я. — Полагаю, раз вы ни разу не пытались сбежать, вы почувствовали себя в безопасности. Я и все мои люди уверены, что вы благородного происхождения. Поэтому я постарался сделать так, чтобы вам было комфортно в моем доме. Но, как вы сами, вероятно, понимаете, так долго продолжаться не может. Ваша семья наверняка ищет вас. Если вы назовете мне свое имя, я бы мог связаться с вашим отцом…

Верена подняла голову и посмотрела мне в глаза. В ее испытующем взгляде читались одновременно сомнение и мольба.

— Мадмуазель, я понимаю вас, — мягко произнес я. — Вам бы хотелось, чтобы все оставалось так, как есть… Но, увы, я не могу так поступить ни с вами, ни с вашими родными…

О рисках для себя и моих людей я не стал упоминать.

— Кроме того, — продолжил я. — Как раньше уже не будет. Все в замке уже знают, что вы можете говорить.

Верена вскинулась, и ее щеки залил румянец.

— Вы несколько раз кричали во сне, — произнес я, переходя на местный язык. — Кстати, примите мои комплименты, ваш вестонский безупречен.

Верена громко выдохнула и обреченно опустила плечи. Сейчас она была очень похожа на подростка, которого застукали за поеданием втихаря печенья.

— Когда это произошло? — тихо спросила она.

Я отметил, что голос девушки был выразительным и мелодичным. И на вестонском она действительно говорила очень правильно, хоть и с небольшим акцентом.

— После того как мы приехали в замок, — ответил я. — Видимо, в дороге вы старались держаться и контролировать себя, но, когда попали в более защищенное место, расслабились.

— Мессир, — наши глаза встретились. Она торопливо продолжила: — Я действительно чувствую себя в безопасности в вашем доме. И я благодарна вам и вашим людям за мое спасение.

— Уверен, каждый благородный человек поступил бы на моем месте так же, — коротко поклонился я. — Но вы так и не назвали своего настоящего имени.

— Верена — это мое настоящее имя, — ответила она. — Его дала мне моя матушка. Просто меня знают под другим именем.

— Каким же? — я ощутил, как у меня засосало под ложечкой.

Куда же меня снова угораздило влезть?

— София-Верена фон Мирбах, герцогиня Вюртенбергская, — произнесла девушка, слегка вздернув подбородок. Ее голос стал неожиданно твердым, а взгляд напряженным. — Вы упоминали о моих родителях, которые наверняка беспокоятся обо мне. Увы, но я сирота. Моя мать умерла в казематах Железного Замка, когда я была еще совсем ребенком. А отец, после того как проиграл битву при Люнебурге, где погиб мой старший брат, был казнен в Вольфсбурге. Его обезглавили и четвертовали на потеху толпы по приказу узурпатора Оттона Второго.

Я тяжело выдохнул и слегка прикрыл глаза. Ох, не зря я опасался, что всё у меня складывается хорошо. Правда, проблемы настигли меня, откуда я их не ожидал. Я, конечно, предполагал, что эта девчонка преподнесёт мне сюрприз. Но такого даже я не мог представить.

Всё сходится. Получается, в ту ночь мы сняли с алтаря младшую дочь свергнутого короля Астландии, Конрада Пятого, принцессу Софию, которую все считали погибшей.

Спасая эту девушку, я, по сути, перешел дорогу нынешнему королю Астландии, с которым, к слову, у герцога де Бофремона есть общие интересы.

Он уже давно и страстно желает выдать замуж за принца Филиппа племянницу герцога Меранского, младшего брата нынешнего короля Астландии. Появление же на политической арене принцессы Софии, которая, как единственная наследница Конрада Пятого, может стать знаменем борьбы против Оттона Второго, которого даже мой Жак называет узурпатором, повлечет за собой новую гражданскую войну в Астландии. Хох… Все было проще, когда Верена оставалась немой.

Словно прочитав мои мысли, она с горькой насмешкой в голосе произнесла:

— Мессир, вижу вы уже поняли, кто именно перед вами. Вероятно, вы хотите спросить, почему я не выдумала еще что-нибудь, чтобы сохранить инкогнито. Я вам отвечу… Вы были правы — я действительно почувствовала себя в вашем доме в безопасности. Вы и ваши люди спасли меня и заботились обо мне. Я не могу отплатить вам за доброту подлостью. И я хочу, чтобы вы знали: укрывая меня в своем доме, вы ставите под угрозу свою жизнь. Теперь вам известно все! Вероятно, вы захотите передать меня вашему королю…

— Нет, — остановил я ее, видя, как на ее глазах появляются слёзы отчаяния. — Ваше высочество, вы гостья в моем доме. А это значит, что вы под моей защитой. Я не собираюсь выдавать вас. Вы покинете мой дом тогда, когда сами этого пожелаете.

Глава 12

— Ваша милость, — произнес Бертран. — У ворот стоит некий Базиль Блеру. Он просит с вами встречи.

Я отвлекся от бумаг, разложенных на столе, и напряг свою память.

— Блеру… Блеру… Что-то не припоминаю… Он сказал еще что-нибудь?

— Нет, ваша милость, — покачал головой Бертран. — Прикажете сообщить ему, что вы не принимаете?

Я на мгновение задумался. Последние дни от обилия информации голова идет кругом.

После признания принцессу Софию будто прорвало. Она говорила не переставая, делясь со мной своими переживаниями и фактами из ее жизни. Потеря родителей в юном возрасте, изгнание и кочевая жизнь в постоянном страхе, что за ней отправлена погоня, затем пленение и рабство. И как вишенка на торте — черный алтарь ледяных жрецов.

Девушка со слезами на глазах изливала мне свою душу, а я молча ее слушал, с каждой минутой осознавая, что серьезно попал. Радовало лишь только то, что принцессу Софию уже давно все похоронили. Ее помнили еще подростком. Маленькой худенькой девчушкой. Сейчас в этой двадцатилетней девушке вряд ли кто-нибудь узнает дочь казненного короля Конрада Пятого, которая, кстати, согласно законам Астландии, имела право на трон.

О ее даре мы тоже поговорили. Оказалось, что в ее роду по материнской линии были одаренные. Когда ее мать узнала, что у принцессы проявился магический дар, она рассказала ей легенду, согласно которой какая-то ее пра-пра-пра-бабка была сильной ведьмой.

А вот о том, что она видит магию других одаренных, принцесса умолчала. И я ее понимаю — такими вещами лучше ни с кем не делиться.

В конечном итоге мы решили все пока оставить как есть. Верена до поры до времени побудет моей дальней родственницей по материнской линии, в судьбе которой я решил принять участие.

Насчет Легранов я не переживал. Бертран — единственный, кого я посвятил в тайну принцессы — рассказал мне, что у деда Макса полно родичей, с которыми он много лет не поддерживает отношений. С некоторыми из них у него давняя вражда. Так что даже если Паскаль Легран и узнает, что в моем доме живет его какая-то там дальняя правнучка, все равно не вспомнит какая именно. Мало ли сколько их там может быть. В общем, Бертран меня уверил, что о существовании некой Верены Маршан, внучатой племянницы Маргариты Камюр, троюродной кузины Паскаля в семье Легран никто даже не подозревает и уж тем более не будет этого проверять.

В итоге после разговора с принцессой Софией я спустился в свой подвал и добавил к схеме новый портрет. Такими темпами придется искать более широкую доску.

Не сбавляла напора и герцогиня дю Белле. Тетушка сообщила мне, что ей удалось на время приостановить процесс приготовления к моей помолвке с Аурелией де Марбо.

Как именно она надавила на дядю и какими рычагами воспользовалась, она мне не сообщила. Дала лишь понять, что Генрих настроен решительно. Мои заслуги перед принцем Луи и принцессой Астрид его не впечатлили. И приглашение на их свадьбу, которое я ему передал, он серьезно не воспринял. На свадьбу сына своего короля он, конечно, прибудет со всем своим семейством, но менять цвет не станет. Герцог де Бофремон ему такое не простит. Хотя, кто знает, с какими козырями в рукаве заявится в Эрувиль принцесса Астрид.

А еще тетушка благодарила меня за отправленное ей золото, которое в течение недели ко мне вернулось через погашение ее долга по векселям. Любопытно, что бы она сказала, узнав, кто именно их скупил?

Кстати, Захарий Берон в этом месяце прошелся кредитным смерчем по некоторым векселедателям, взыскивая долги. Не все смогли расплатиться деньгами. Кто-то отдавал украшения, драгоценные камни, дорогую мебель или лошадей.

Любопытно получилось с одним небольшим торговым домом, хозяин и основатель которого скоропостижно скончался, а его наследник решил не идти по стопам отца и по-быстрому распродавал все доставшееся ему имущество.

Когда этого человека навестил Захарий Берон и предъявил векселя его покойного отца, сынок чуть было не лишился дара речи. Он, вероятно, думал, что деньги на развитие бизнеса его родителю падали с неба. Кстати, так вышло, что, скупив все долговые обязательства покойного купца, я стал самым главным кредитором его торгового дома.

Распродать по-быстрому имущество сын, вступивший в наследство, не успел. Захарий Берон держал руку на пульсе. Я в который раз мысленно поблагодарил покойного Часовщика, который свел меня с Бероном.

В итоге, помимо крупной суммы, мне достались два кнорра в плачевном состоянии и запущенный доходный дом в торговом квартале старой столицы.

Всем этим имуществом надлежало заняться уже сейчас. Берон советовал всё это перепродать. С его слов там придется сделать много вложений. Но я решил поступить иначе. И кнорры и доходный дом — это активы, которые при правильном подходе будут приносить доход.

Следовало заняться ремонтом кораблей и набором команд, а также привести в порядок доходный дом и поставить над ним толкового человека. Там ведь наверняка бывший персонал уже растащил все, что плохо лежит.

В общем, я постепенно обрастал имуществом. А ведь Захарий Берон только начал входить во вкус. Мне понадобится толковый управляющий, чтобы держать все мои активы под контролем. Среди моих ближников с этой ролью вряд ли кто-то справится. Поэтому, поразмыслив немного, я пришел к выводу, что знаю одного человека, которому эта задача была бы по плечу. Осталось дело за малым — сделать так, чтобы его нынешние работодатели отпустили его.

— Ваша милость? — вывел меня из задумчивости голос Бертрана.

Я не успел ответить, как из-за портьеры выбралась ниссе и демонстративно отряхнула несуществующую пыль с рукавов.

— Это характерник, — произнесла она, слегка нахмурившись. — Очень старый. Матерый Барсук. Он меня сразу почуял. Сказал, чтобы я тебе передала, мол, он с миром пришел.

Точно. Я вспомнил. Базиль… Ведьма меня предупреждала, что рано или поздно ко мне пожалует в гости местный патриарх клана характерников.

— Проси, — кивнул я Бертрану, который воспринял появление ниссе как само собой разумеющееся. Эти двое, похоже, нашли общий язык. — И подай бренди в каминный зал.

— Да, ваша милость, — произнес Бертран и удалился.

— Ты с ним поаккуратней, хозяин, — предупредила меня ниссе, когда я двинулся в сторону двери.

— Будь рядом, — ответил я. — На всякий случай.

Базиля Блеру я встречал, сидя в кресле с небольшим бокалом бренди в руке. Седой как лунь, широкоплечий, невысокий, крепкого телосложения — патриарх характерников казался моложе моего Бертрана.

При его появлении мне в нос ударил знакомый звериный запах. Не такой сильный как у енота или волка. От Базиля пахло барсучьей норой. Чувствовались нотки свежей земли, кореньев, грибов и ягод.

Переступив порог, старый характерник по-хозяйски осмотрел зал. Его черные, близко посаженные глазки-пуговки быстро ощупали каждый угол и каждую деталь обстановки.

Этот взгляд мне сразу не понравился. Так смотрит человек, который уже знает, что дом в ближайшие дни станет его. И он уже мысленно прикидывает, что из мебели он оставит, а что вынесет на барахолку, чтобы распродать.

Наконец, два черных глаза остановились на мне. Я был тут же оценен, словно какой-нибудь комод. Я мысленно усмехнулся. Оставалось теперь понять, что с этим комодом решат делать. Продадут или позволят стоять в прежнем углу.

— Ваша милость, — изобразив вежливый поклон и угодливо улыбнувшись, произнес характерник. Правда, эта улыбка больше походила на оскал. — Мое имя Базиль Блеру. Я являюсь старшиной гончарного ряда, что находится в западном квартале старой столицы. Благодарю вас за то, что любезно уделили мне время. Я хотел…

Базиль резко прервал свою речь, как только все мои слуги покинули каминный зал и мы остались одни.

Он выпрямился и расправил плечи. Его черные глазки впились в меня словно две колючки.

— Думаю, лисенок, — слегка насмешливым тоном произнес он. — Более не стоит ломать комедию. Я знаю, кто ты. Ты, вероятно, уже понял, кто я.

— Мадлен предупреждала меня, что некий старый Барсук захочет навестить меня, — кивнул я.

Характерник оскалился. Я же повел рукой в сторону второго кресла и произнес:

— Располагайся. Бренди?

— Нет, — покачал головой старик. — Некогда мне рассиживаться.

Он приблизился и посмотрел сквозь окно в сад. Старый патриарх вел себя, словно он уже хозяин этого места. Я быстро просканировал его и мысленно присвистнул. Если бы у истинных были ранги, как у страйкеров, Базиля смело можно было отнести к авантам. Если этот старик сцепится с Сигурдом, даже не знаю, на кого из них я бы поставил.

Видимо, патриарх почуял мое напряжение.

— Не нервничай ты так, — хмыкнул он. — Это всего лишь визит вежливости. О тебе уже пошла молва. Я должен был проверить. Кстати, а не объяснишь мне, как так получилось, что выросший тут мальчишка-бастард вдруг неожиданно стал характерником? Да не простым, а тем, кого обучала некая высшая ведьма. Я вот живу здесь очень долго и ни о какой высшей ведьме, обитавшей в этих краях, слыхом не слыхивал.

Старик обернулся и в упор посмотрел на меня.

— Нет, не объясню, — спокойно покачал я головой.

— Отчего же? — деланно удивился Базиль.

— А кто ты? — спросил я. — С каких это пор дворяне должны отчитываться перед старшинами каких-то гончарных рядов?

— Лисенок, — недобро прищурился старик. — Я помню времена, когда у старшин не гнушались просить помощи даже герцоги, не то что какие-то там бастарды. Особливо, когда этот город осаждал неприятель.

— И высшие ведьмы? — усмехнулся я.

Мне вдруг представилось, как Вадома якобы лебезит перед этим старым сморчком. Да от одного ее взгляда этот Базиль еще неделю икотой бы мучился и с толчка не слезал бы.

— Они тоже просили помощи и отчитывались перед такими, как ты? — я добавил в голос металла. — Ты, старик, говори, да не заговаривайся. И не зыркай на меня так. Те времена, о которых ты тут говоришь, давно прошли. Может быть, герцоги и терпели твою наглость, я не собираюсь.

— Надеешься, что твой еретик справится со мной? — склонив голову набок, поинтересовался характерник. — Или может ты сам решил меня победить?

— Ты, старый пенек, что тут удумал⁈ — рядом со мной прямо из воздуха материализовалась взбешенная ниссе. — Ты мне что пообещал?

В такой ипостаси я ее еще не видел. Частично она оставалась тем маленьким человечком, частично обернулась в енота. Ногти на ее пальцах превратились в когти, а из-под верхней губы торчали два клыка. В глазах разгоралась ярость.

— Ты сюда силой пришел мериться? — прошипела она. — Тогда давай померяемся! Мы тебя рвать все вместе будем! Поверь, живым отсюда ты уже не выйдешь. Или тебе напомнить, чей это дом? Ходишь тут, зыркаешь по сторонам, будто уже хозяином стал. Ты, характерник, на этот дом даже не облизывайся. Это место под моей защитой. А я служу, вон, ему.

Кивнув на меня, она с достоинством добавила:

— И не называй его лисенком! Он сильный молодой лис, который, если понадобится, одному наглому старому барсуку способен попортить его облезлую шкуру. Говори зачем пришел! Если только пошипеть и щеки понадувать, тогда проваливай! Дел у нас больше нет, всяких блохастых барсуков привечать.

Ого! Я мысленно восхитился. Итта прямо преобразилась. Сила, что исходила от нее, буквально обжигала. И куда это подевалась та маленькая ниссе, которую я спас на чердаке?

Характерника, вон, тоже пробрало. Он даже поежился. Старик сейчас находится на территории ниссе, которая вошла в силу. Ведь, по сути, в ее распоряжении сейчас практически бездонный источник. Запасов крудов, что лежат сейчас у меня в подвале, хватит на то, чтобы обеспечить крупный отряд страйкеров для длительного похода в Тень. А ведь это еще не предел. Все только начинается.

— Ладно, — буркнул Базиль. — Пошумели и хватит. Понял я, что в городе появился молодой сильный лис. И в логове он своем уже прочно обосновался. А пришел я, чтобы узнать, как ты дальше жить собираешься. Я и характерники моего клана живем тихо. В распри одаренных не встреваем. К себе внимание не привлекаем. Ты же, я слышал, уже успел прославиться.

— Я не член твоего клана, старик, — покачал головой я. — У меня нет никаких обязательств перед тобой и твоим кланом. И я не гончар. В моих жилах течет кровь древнего благородного рода. Я не могу сидеть на одном месте и тихо лепить горшки.

— Знаем мы, зачем пришел, — усмехнулась ниссе. — Думал, прижать к ногтю молодого и неопытного характерника, чтобы он выполнял все твои поручения. Или, скажешь, что я ошибаюсь?

Старик усмехнулся в ответ, уже без той злости, но и без доброты. Он отошел от окна и все-таки сел в кресло напротив меня. Молча перегнувшись через подлокотник, он взял бутылку с бренди, откупорил ее и принюхался. Его брови поползли вверх.

— Ты смотри, не пойло какое-нибудь, — произнес он и налил в бокал немного темно-янтарной жидкости.

Затем погрел немного бокал в руке, принюхался к его содержимому и кивнул самому себе. Я понимал, что старик не ожидал такого приема. Он наверняка рассчитывал на другой исход своего визита.

Ниссе права — прижать к ногтю молодого не получилось. Придется разговаривать с ним на равных. Поэтому сейчас он решил взять небольшую паузу. Я ему не мешал, равно как и Итта. Пусть сформулирует запрос.

Наконец, он нарушил молчание.

— В отличие от ковена тех же ведьм, члены нашей общины живут относительно каждый сам по себе, — произнес он. — Некоторые даже в других странах. Но мы — клан. И в минуты опасности мы готовы постоять друг за друга. По внутренней сути мы разные, но в этом есть определенные плюсы. Кто-то силен в целительстве, кто-то создает сильные амулеты… Есть среди нас и искусные воины. Наша община небольшая, но она многогранна. У нас принято делиться друг с другом результатами наших д а ров.

Он замолчал и многозначительно посмотрел на меня. Я хотел ответить, но меня опередила ниссе.

— Вот ведь барсук, — ворчливо произнесла она. — Ходишь вокруг да около. Вынюхиваешь, пытаешься давить. Сказал первое слово — говори уже и последнее. Или нам за тебя додумывать?

— Ты, давай, охолонь, — нахмурился он. — Я сейчас не с тобой говорю, а с твоим хозяином.

Но ниссе так просто сдаваться не собиралась.

— Так если б ты говорил что-то определенное, — уперла она руки в боки. — И рот мне не затыкай. Я тебя на несколько сотен годков постарше буду и таких, как ты, хитрованов за свою жизнь знаешь сколько повидала?

— Так ты ж мне слова-то не даешь даже сказать! — как-то даже по-стариковски вспыхнул Базиль.

Я примерно понимал, что здесь происходит, но решил не вмешиваться. Ниссе и без меня прекрасно справлялась.

— Так из тебя каждое слово клещами тянуть нужно! — не осталась в долгу Итта.

Мне показалось или им, похоже, начинала нравиться их перепалка? Не знаю, на сколько бы еще это затянулось, но я решил поторопить события.

— В клан не пойду, — коротко произнес я. И оба спорщика замолчали.

Ниссе гордо задрала подбородок, а Базиль помрачнел.

— Сам знаешь, это против моей лисьей сути.

— Знаю, — кивнул он. — Но я должен был попытаться. Прежний хозяин этого замка тоже отказался. А зря… С поддержкой клана у него были шансы прожить подольше.

Я очень старался не показывать заинтересованность, хотя меня буквально распирало от желания узнать побольше о герцоге де Клермоне. Интересно, Базиль смог бы расшифровать те письмена, что я нашел в подвале? Ниссе, увы, не смогла.

— Но это не значит, что мы не сможем обмениваться услугами, — произнес я и заметил, как оживился взгляд Базиля. — Я ведь вижу, что помимо всего того, что было мной услышано, ты пришел с какой-то конкретной целью. Что тебе нужно, Барсук?

Базиль больше не стал ходить вокруг да около.

— Мадлен сказала, что тебе понадобилось пепельное масло для создания защиты от нежити, — смотря в упор на меня, произнес он. — А еще она сказала, что ты сам собирался проводить ритуал.

— У этой ведьмы очень длинный язык, — произнес я.

— Она тебе пообещала молчать?

— Нет, но теперь я вряд ли снова обращусь к ней.

— Что ж, ты в своем праве, а она — в своем, — пожал плечами Базиль и спросил: — Так это правда? Ритуал проводил именно ты?

— Да, это правда, — кивнул я.

— Переступив порог твоего дома, я почуял древнюю ведьмачью волшбу, — произнес он. — Ты смог привязать призрачного стража. Я не ошибаюсь?

— Нет, ты не ошибаешься.

Глаза Базиля горели огнем предвкушения.

— Ты говорил об обмене услугами, — сказал он. — Думаю, мы могли бы договориться о сотрудничестве. Мне тоже нужен призрачный страж, и клан готов оказать тебе ответную услугу.

Мы переглянулись с ниссе.

— Принеси амулет.

Итта кивнула и исчезла. А я посмотрел на Базиля.

— Три, — коротко сказал я.

— Что — три? — переспросил Базиль.

— Ты окажешь мне не одну, а три ответных услуги, и у тебя будет призрачный страж.

Базиль нахмурился. Я видел в его глазах раздражение и сомнение.

— А чтобы ты не сомневался… — произнес я и быстро прошептал короткий наговор.

Воздух вокруг Базиля пошел рябью, и в следующее мгновение появилось призрачное тело гигантской теневой змеи. Она, опутав своими кольцами кресло характерника, нависла над ним своей здоровенной треугольной башкой.

Старому барсуку нужно отдать должное, он не стал паниковать или дергаться. Продолжал сидеть на кресле, держа в руке бокал с бренди. Правда, скрыть восхищения ему не удалось. Он медленно, нехотя перевел свой взгляд на меня и коротко произнес:

— Я согласен.

Я щелкнул пальцами и змей растворился в воздухе. В этот же момент появилась ниссе и, ухмыляясь, положила волчий амулет на столик.

— Тебе знакома эта вещица? — спросил я. — Этот амулет создан характерником. Это сделал кто-то из твоих?

Базиль даже не взял амулет в руки. Только посмотрел на него и кивнул.

— Это работа Ульфа. Он у нас занимается артефактами.

— Я хочу защитные амулеты для своих бойцов, — объяснил я. — Познакомь меня с ним. Это будет первой услугой. С Ульфом я расплачусь отдельно. Ну как, по рукам?

Я протянул руку.

Базиль обвел наши лица задумчивым взглядом, а потом ответил на рукопожатие.

Глава 13

Сегодня я инспектировал имущество, доставшееся мне после «рейда» Захария Берона.

Начал с речного порта, где у одного из дальних причалов были пришвартованы борт к борту уже мои корабли. Ну, что сказать… Все было не так уж и плохо, как мне описывал Берон. Да, этим двум посудинам явно требовался плановый ремонт, но было явно заметно, что люди, ходившие на них, бережно относились к имуществу покойного купца.

С одним из них я даже познакомился. Капитан Дрютон, когда-то командовавший этой маленькой флотилией, прознав о том, что у кнорров появился новый хозяин, который не собирается их перепродавать, уже несколько дней караулил в порту в надежде встретиться с новыми собственниками.

Наконец дождавшись меня, он все то время, пока я осматривал корабли, старательно нахваливал мне мое свежеприобретенное имущество.

— Ваша милость! — гордо вещал капитан Дрютон.

Невысокий, лет сорока, с рыжей бородой побитой сединой и северными чертами лица — он походил на взъерошенного гнома.

— Это вы правильно решили не продавать «Выдру» и «Черепаху». Вы не смотрите на их состояние, после ремонта вы их просто не узнаете! Они вам еще не один год прослужат. Покойный хозяин заказал их на антервильских верфях. На их постройку он денег не пожалел. Дуб заказал из самого Винтервальда.

— И куда вы на них ходили? — поинтересовался я, похлопав ладонью по мачте.

— Дык, куда хозяин приказывал, туда грузы и перевозили, — обтекаемо ответил капитан.

— А если я, предположим, захочу на фронтир кое-какие грузы отправить? — продолжил расспросы я. — Есть туда речной путь? Как думаете, захочет кто-нибудь ко мне наняться?

— А какая именно крепость вас интересует? — тут же помрачнел капитан. Судя по его взгляду, подумал он обо мне что-то явно недоброе.

— Западная, — ответил я. — А грузы мне нужно будет доставить в Тулон. Там у меня есть особняк и несколько ферм.

Морщины на лице капитана тут же разгладились. Взгляд потеплел. Интересно, о чем он сначала подумал?

— Ближайший к Тулону порт находится в Колмаре, — сообщил мне капитан, сжимая в ладони курительную трубку. — Уже оттуда, по суше дней за пять-шесть и до самой Западной крепости можно добраться. Мой хозяин туда несколько раз грузы доставлял. Так что я тот маршрут хорошо знаю.

— Любопытно, — я сел на лавку и закинул ногу на ногу. — Позвольте поинтересоваться, чем вы сейчас заняты? Вы и ваша команда уже с кем-то заключили договор найма?

Капитан Дрютон буквально расцвел на глазах.

— Нет, ваша милость! — широко улыбаясь, ответил он.

— А не хотели бы поработать на меня?

Перед тем как отправиться в порт я навел справки о бывшей команде покойного купца. Капитана Дрютона рекомендовали мне, как честного и ответственного человека, который держал в узде обе команды кнорров. Он же занимался уходом за кораблями и наймом людей в команды.

— С радостью! — воскликнул он.

— Что ж, — я кивнул и легко поднялся на ноги. — Обратитесь в контору Матье Шаброля, моего частного поверенного. Там вы подпишете договор найма. Если не ошибаюсь, прежний ваш наниматель платил две с половиной сотни талеров в год? При этом вам так и не выплатили долг за последние шесть месяцев, хотя я точно знаю, что остальным членам обеих команд вы заплатили из своего кармана. Верно?

— Да, ваша милость, — капитан весь подобрался и слегка покраснел.

— Учитывая тот факт, что вы, отвечая сразу за два судна, контролируете грузы, экипаж, безопасность плавания и множество других аспектов — несете большую ответственность, чем обычный капитан, я решил, что пять сотен талеров в год будет более справедливым вознаграждением за ваш труд.

Дрютон ошарашенно раскрыл рот.

— Это еще не все, — продолжил я, не давая ему опомниться. — В скором будущем, в зависимости от того, как пойдет дело, мы добавим в ваш контракт пункт о проценте от сделок.

— Ваша милость, благодарю вас, — охрипшим голосом произнес капитан. — Вы очень щедры…

— Мсье Дрютон, надеюсь вы меня не разочаруете, — ответил я и добавил: — Предоставьте мсье Шабролю смету расходов на ремонт кораблей, а также список ваших подчиненных и их предполагаемую заработную плату. Жду вас через неделю с подробным отчетом.

— Слушаюсь, ваша милость, — радостно улыбаясь, поклонился капитан.

* * *

Сразу же после порта я отправился на осмотр доходного дома, доставшегося мне в уплату долга по векселям.

— Ну и дыра, — пробурчал Жак, брезгливо разглядывая большое двухэтажное каменное здание, в котором не сохранилось ни одного окна и ни одной двери. Его крыша в нескольких местах прохудилась, а внутри воняло мочой, дерьмом и немытыми телами. За последний неполный год, пока сын купца вступал в наследство, это место превратилось в ночлежку местных бомжей.

Тот, кто здесь был управляющим, не относился к этому дому так, как, например, Дрютон к хозяйским кораблям. Несмотря на то, что купец умер, капитан все-таки в меру своих возможностей приглядывал за «Черепахой» и «Выдрой».

Скажу больше, как только бывший управляющий этого доходного дома узнал о смерти хозяина, он погрузил все более или менее ценное на повозки и покинул Эрувиль. Об этом нам рассказали в таверне, что располагалась на соседней улице.

Еще нам там поведали о долгах бывшего хозяина и о не самой доброй славе бывших постояльцев этого доходного дома. И подтвердили мои предположения о том, что сейчас в доме мертвого купца обитают всякие отбросы. Еще его называли «Домом на отшибе», потому что он находился в самом конце торгового квартала и часть его окон была с видом на реку.

А вообще, прогуливаясь по улицам этой части города, я заметил, что сам квартал переживал не самые свои хорошие времена. Всему виной здания подобные тому, что досталось мне. Я насчитал больше десятка домов-призраков, которые постепенно превращались в развалины.

Сперва я предположил, что здесь замешан чей-то злой гений. В моем мире таких примеров было множество, когда старые кварталы намеренно превращались в трущобы, чтобы потом можно было выкупить всю недвижимость по дешевке.

Но нет. Этот небольшой квартал медленно умирал сам по себе. Все происходило само собой. Более состоятельные купцы и торговые дома перебирались в новую столицу. Поближе, так сказать, к цивилизации. Туда, где стражники патрулировали улицы чаще, где было больше состоятельных клиентов, где таверны и доходные дома были чище, а на улицах мусор убирался чуть ли ни каждый день.

В старом торговом квартале все еще теплилась жизнь, но лет через десять или чуть больше, если ничего не произойдет, его гибель неизбежна. И тогда трущобы старой столицы прирастут еще одним кварталом.

— А что видишь ты, Люкас? — спросил я у старого боевого товарища Жака, который во все глаза сейчас осматривал первый этаж дома, где, по всей видимости, когда-то была таверна.

Только что шестеро бойцов из отряда Тома Дэвиса вышвырнули всех бомжей из дома, и мы, прикрывая носы платками и шарфами, дабы хоть как-то заглушить вонь, прошлись по зданию.

В общей сложности мы насчитали десять номеров. Четыре на первом и шесть на втором. Помимо этого, здесь имелся еще двухэтажный флигель, где когда-то располагалась контора покойного купца, а во внутреннем дворе мы обнаружили большую конюшню и широкую каменную постройку с толстыми дубовыми воротами, которые не смогли снять ни прежние работники, ни бомжи, обитавшие здесь последние месяцы. Видимо, это был склад, где приезжие купцы могли хранить свой товар.

Люкас оглядел пустой зал, заваленный каким-то дурно пахнущим хламом, и произнес:

— Эта таверна раза в два больше, чем «Медный Котелок» Лейфа Рене. Я осмотрел кухню. Она просторная и там есть сразу три очага. Один большой и два маленьких. И в зале есть еще один. Видимо, здесь когда-то жарили мясо прямо на виду у посетителей. Стены не сырые. Балки и опоры крепкие. Крышу бы починить до сезона дождей… Эх! Да, этот дом простоит еще лет сто или двести!

Здесь он прав. Такие каменные дома в моем мире стояли и дольше.

— В этом зале очень много столов поместится! — продолжал Люкас восторженно комментировать увиденное.

— Четверть зала можно отгородить и потом то пространство поделить на несколько отдельных кабинетов, чтобы купцы там могли без лишних ушей обедать и заключать свои сделки, — произнес я, заработав уважительный взгляд Люкаса.

— А в том углу сделать сцену и приглашать менестрелей и музыкантов, чтобы они развлекали посетителей, — добавил я. — И на столах должны быть белые скатерти, как в лучших домах Эрувиля. Посуда и мебель будут соответствующими. У меня ее уже скопилось полный склад. Девушки-подавальщицы в чистой одежде и белых фартуках. А на входе двое крепких вышибал, которые не будут пускать всякое отребье. Это место должно стать одним из лучших и безопаснейших в старой столице, а может быть и во всем Эрувиле. Я найму артефактора, который сделает ледник, печи и улучшит очаги. Все блюда будут готовиться из свежих продуктов. Здесь будут подавать как простые, так и очень дорогие напитки. Также здесь будут сдаваться комнаты с удобной мебелью и чистыми постелями. Будет несколько номеров, убранство которых будет не хуже, чем в моей спальне. С коврами, ванной и гардеробами вместо ночных горшков. Это уже для богатых купцов или знатных дворян. Здесь есть большая конюшня, куда я найму исполнительных людей. И здесь есть большой и сухой склад, где купцы за отдельную плату смогут хранить свои товары и которые будут охранять мои люди.

Люкас подвис с затуманенным взором. А все остальные мои спутники начали оглядываться, словно только что увидели это место.

— Какой смысл открывать такое заведение в этом квартале? — задал вполне логичный вопрос Жак. — Откуда здесь появятся богатые купцы и уж тем более дворяне? Раньше они наверняка здесь были, но все переехали в новую столицу.

— Этот квартал не зря когда-то стал торговым, — ответил я. — Отсюда до речного порта рукой подать. Вон она, река, совсем рядом. Просто это место перестало быть безопасным. И я сейчас не только об этом здании, а вообще о квартале.

— То есть надо сперва изменить квартал, а потом уже и менять этот доходный дом, — усмехнулся Жак.

— Вот именно, — серьезно ответил я, отчего физиономия Жака удивленно вытянулась.

Я повернулся и обратился к Кевину, который тоже сопровождал меня. Мой воспитанник последнее время зачастил в замок. Причина более чем очевидная. Молодой человек по уши влюбился в Верену.

Жаль беднягу. Увы, но ему ничего не светит. Хорошо, что принцесса София это тоже понимает и ведет себя с Кевином, как с другом. В его компании ей не так скучно. Они часто гуляют по саду, и парень ей рассказывает все столичные новости, а она учит его языкам.

— Я хочу, чтобы ты съездил к мэтру Шабролю и передал ему, что меня интересуют все пустующие дома в этом квартале. Пусть разузнает все, что сможет об их хозяевах.

— Слушаюсь, ваша милость, — кивнул Кевин и поторопился на выход.

Я снова взглянул на Люкаса и, слегка прищурившись, произнес:

— Флигель можешь забирать себе. Он твой. Подготовь список всего необходимого для восстановления этого здания и подробного проекта отеля-ресторана, а затем приходи ко мне, будем обсуждать. О твоей доле в этом деле договоримся. Ну так что? Возьмешься, или мне поискать кого-нибудь другого?

Люкас с горящим взором преданно уставился на меня и расплылся в широкой улыбке.

— Благодарю вас, ваша милость, — поклонился он. — Я вас не подведу!

Я кивнул и пошел на выход, слушая, как Жак и остальные начали хлопать Люкаса по плечам, поздравляя и напоминая, что тот обязан проставиться.

* * *

Следующим пунктом моего посещения была контора торгового дома «Вебер и сыновья», которая находилась в старой столице, недалеко от Площади Менял.

Мой старый знакомый Леон Вебер, вместо сына которого я отправился на Фронтир, тоже угодил под каток Захария Берона. Вернее, уже не сам Леон Вебер, а его торговый дом. Дело в том, что глава семейства Веберов больше полугода назад скончался и теперь всем бизнесом управляла его супруга. Хотя, если вспомнить, мадам Вебер уже давно держала все в своих руках.

Сейчас богатая вдова вместе с дочерью Люси и сыном Рубэном обитали в их столичной резиденции.

Когда господин Берон заявился в их контору и предъявил векселя, по которым они должны были выплатить почти тысячу золотых империалов, с ним тут же захотела встретиться сама Маргарита Вебер.

Каково же было ее удивление, когда в зал переговоров ее конторы вместо Берона вошел я. Оказалось, что она очень внимательно следила за всеми моими похождениями и очень гордилась тем, что состоит со мной в чуть ли не в дружеских отношениях.

О том, что я отправился вместо ее сыночка в одно из самых опасных мест на материке, она старалась не вспоминать. Да и я эту тему тоже не поднимал. Тем более, что мы тогда заключили выгодную друг для друга сделку.

Она тут же засыпала меня всякими подробностями из своей жизни. О смерти супруга, о будущей свадьбе ее дочери Люси, которая выходит замуж за сына какого-то купца и которой нужно подготовить приличное приданое, о Рубэне, которого она пытается натаскивать в семейном бизнесе, но, увы, робкий мальчик пока витает в облаках.

Потом она, как и ожидалось, плавно перешла к жалобам на жизнь. Основной доход «Вебер и сыновья» получают от торговли пушниной, рыбой и икрой. Но из-за войны на дорогах сейчас творится бардак и уже два каравана были атакованы разбойниками и мародерами. Короче, долговая выплата по векселям, да еще и такая огромная сумма никак не входила в планы мадам Вебер.

В итоге, мы пришли к соглашению, согласно которому я любезно даю отсрочку по выплате долга еще на один год под скромные проценты, а мадам Вебер дает добро на то, чтобы господин Дормаль, один из лучших приказчиков ее торгового дома, перешел на работу ко мне. С важной оговоркой. Если сам господин Дормаль этого пожелает. Потому как он — свободный человек.

Маргарита Вебер, озвучивая это условие, многозначительно улыбалась. Она была уверена в том, что Дормаль ни за что не согласиться сменить работодателя. Ведь он уже много лет служит ее семье.

Каково же было ее удивление, когда Дормаль дал согласие на переход под мою руку. Она так и не поняла того, что этот деятельный и энергичный человек, уже давно засиделся на одном месте, на котором нет никакого прогресса.

Ему хватило получасового разговора со мной о моих планах на ближайшие годы. Кроме того, я озвучил его годовое жалование, которое он будет у меня получать. Правда, мне показалось, что вовсе не сумма стала решающим аргументом. Энергичная натура Дормаля желала действий. По сути, я его вытащил из болота.

В общем, из конторы я выходил не только с долговой распиской, но и в компании моего нового управляющего.

Прибыв домой, я дал указание Бертрану разместить Дормаля в замке, а сам отправился в кабинет. Именно там меня нашла Аэлира, которая отсутствовала несколько дней, выполняя одно очень ответственное задание. Она следила за Базилем Блеру.

— Господин, — поклонилась она. — Старик действительно является старшиной гончарного ряда. Его логово находится там же. Это добротный каменный дом. Просто так его штурмом не взять.

— Он тебя не заметил?

— Нет, господин, — ответила серьезно она. — Он матерый барсук, но ирбис умеет выслеживать добычу и оставаться при этом незаметным.

— Хорошо, — одобрительно кивнул я. — Что узнала?

— Вы были правы, господин, — произнесла она. — Все произошло так, как вы и предсказали. Как только старик вернулся в свое логово, оттуда выскочил другой характерник. Молодой. От него ощутимо несло волком.

Я намеренно показал амулет Базилю. И он понял, с чьей именно шеи я его снял. Моя уловка сработала. Старик клюнул. Недооценил меня. Вот он, минус долголетия — опасная и умная молодежь не воспринимается всерьез. А зря…

Ниссе мне, кстати, проспорила серебряный талер. Она думала, что Базиль распознает мою хитрость. Да я и сам был уверен пятьдесят на пятьдесят.

Надо было хвататься за любую возможность. Найти затаившихся вервольфов, которые словно забыли обо мне, оказалось не так уж и просто. Не помогло ни чутье Аэлиры, ни знание города Сусанной Марино. Но я чувствовал, что их логово где-то здесь, в столице и они готовят новый удар. Я должен опередить их.

— Тот самый Ульф, — кивнул я. — Артефактор. Видимо, старший ему хвост накрутил, вот он и побежал докладывать своим клиентам.

— У этого нюх еще хуже, — усмехнулась Аэлира. — Старик хотя бы пытался запутывать следы. Перестраховывался. А этот…

Жена Сигурда презрительно повела носом.

— Итак, — я с надеждой посмотрел на Аэлиру.

— Я нашла волчье логово, — ее улыбка сейчас больше напоминала хищный оскал.

Глава 14

Ульф, сам того не подозревая, привел в тот день на своем хвосте Аэлиру в северную часть старой столицы, где на берегу реки располагался один из ремесленных кварталов. В основном в тех краях селились портные, красильщики и ткачи.

Именно там, много лет маскируясь под уважаемую общину ткачей, и обосновалась искомая мной волчья стая.

Внимательно выслушав доклад Аэлиры, я уже вечером отправился на разведку. Мои телохранители отнеслись к моей одиночной миссии с пониманием. Надо было действовать предельно осторожно. Меня, в отличие от Сигурда, вервольфы не почуют. А запах Аэлиры лишний раз светить не стоит. Хотя она уверяла, что сделала все, чтобы замести свои следы. Но я решил перестраховаться. Правда, на дело я отправился не один, а с ниссе. Но об этом моим телохранителям знать пока не стоило.

Перед выходом я облачился в змеиный доспех и вооружился «клыками». Я уже несколько раз проводил испытания, передвигаясь в режиме невидимости по ночным улицам столицы. После каждой такой вылазки я проводил некоторые модификации, значительно улучшая творение Альбрехта Лотара. Теперь эффективность моего нового доспеха «скаута» повысились процентов на тридцать.

Также трансформации подверглись каналы дублирующей энергосистемы моего бронекостюма, которая подобно большому амулету подпитывалась лиловыми крудами. А еще после нескольких вылазок я понял, что могу добавить еще три пары энергоузлов к этой системе. Правда, с этим придется подождать. Такую тонкую работу должен выполнить мастер-артефактор, которого мне еще предстояло найти.

До указанного места мы добрались без приключений. Наблюдательный пункт я себе устроил на крыше противоположного здания, а ниссе, исчезнув в ночи, отправилась разнюхать обстановку.

Ремесленный квартал погрузился в сон. По ночам здесь никто не работает. Согласно местным верованиям, Мастериус — бог ремесленников и мастеров, изобретатель и хранитель тайных знаний искусства создания вещей, которого часто изображают с молотком в руке — не одобряет ночной труд. Но мне кажется, все дело в освещении. При свечах и факелах работать опасно и дорого.

«Ткачи» обосновались в двухэтажном каменном здании с выходом к реке, окруженном высоким каменным забором. Неплохое прикрытие, кстати. Кому взбредет в голову, что небольшая община уважаемых ремесленников, помимо ткачества, по совместительству отправляет людей на перерождение.

Не прошло и часа, как ниссе вернулась, но не одна, а в компании старой облезлой дворняги. Не успел я подумать, как этот барбос умудрился взобраться на крышу, его тело пошло знакомой рябью и передо мной предстал маленький плешивый старичок с нечёсаной бородой, одетый в какие-то лохмотья. Был он, как говорится, кожа да кости.

— Знакомься, хозяин, — сказала Итта, кивая на мелкого оборванца. — Это Керван. Он из матаго. Живет на этой земле.

Я, стараясь скрыть удивление, ровным голосом произнес:

— Мир тебе, Керван. Меня можешь звать Максом.

Ох ты ж… Еще один персонаж из сказок. Вадома рассказывала мне о матаго. Это духи-хранители, обитавшие в ремесленных цехах или домах ремесленников. В отличие от ниссе или тех же лютен, не привязаны к магам. Тоже могут обращаться в животных, в основном в собак или котов.

Могут быть как благосклонными, так и зловредными, в зависимости от того, как с ними обращаются.

Если его уважать и хорошо кормить, матаго может приносить удачу и благосостояние хозяевам дома. Но если его обижают или игнорируют, он может стать причиной бед и неприятностей.

А еще Вадома говорила, что матаго может приносить богатство своему хозяину в обмен на еду или другие подношения. Однако он требователен к тому, какие подарки получает, и может наказывать за недостаточно щедрые дары.

Судя по внешнему виду, у этого Кервана с дарами не особо.

— И тебе мир, характерник, — прошамкал беззубым ртом матаго. — Затем обернулся к ниссе и сказал: — А ты не врала — сильный лис.

Итта подбоченилась и гордо задрала подбородок.

— И чего тебе здесь понадобилось? — прищурив один глаз, обратился ко мне старичок.

Ниссе незаметно мне кивнула, давая понять, что надо говорить правду без опаски.

— Здесь живут те, кто неоднократно пытался меня убить, — ответил я. — Хочу вернуть долг.

— Выходит, старая Брима перешла тебе дорогу, — провел он маленькой ладошкой с узловатыми пальцами по своей бороде. — И как ты собрался возвращать ей долг?

Хм… Значит, гильдию Ночных Волков возглавляет мать стаи.

— Я не хочу ходить и всю жизнь оглядываться. Хороший враг — мертвый враг.

— Поможешь? — спросила ниссе.

— А что я получу взамен? — прищурился матаго и с ожиданием уставился на меня.

— Встречный вопрос — а чем ты можешь помочь? — склонил я голову набок. — И вот еще один вопрос вдогонку. Почему ты это будешь делать? Я для тебя чужак. Они — свои. Они здесь хозяева.

— Не свои они мне! — вспыхнул старичок.

Его маленькие серые глазки налились гневом и ненавистью. Правда, объектом его ненависти, похоже, был не я, а вервольфы.

— И они никогда здесь не были хозяевами! — добавил Керван, сжав кулачки. — Много лет назад они убили прежнего мастера и его семью. А потом заняли его дом. Было это давно, местные уже и не помнят о том. А я все помню… Брима со своими отродьями всех вырезала. Даже деток не пожалела…

Он резко поднял голову и пристально посмотрел мне в глаза.

— Что же касается твоего первого вопроса. Я стану твоими глазами и ушами в их логове. Со мной у них нет никаких договоренностей. По первой Брима хотела со мной подружиться, но у нее ничего не получилось.

Старичок недобро усмехнулся.

— Когда поняла, что не быть нам друзьями, попыталась меня даже выжить. Но куда ей… Хе-хе… Ох и напакостил я ей тогда… Она ведь, чтобы скрыть свои истинные кровавые делишки, наняла мастеров и возобновила дело прежнего хозяина. Я, когда в силе был, много ей крови попортил. Хе-хе… Но потом она ведьму притащила сильную, и та меня здорово потрепала. Убить не смогла, но силы из меня много вытрясла…

Я сперва подумал, что это все очень напоминает ловушку, подстроенную этой Бримой. Но потом вспомнил, кто привел на встречу матаго, и подозрения сами собой улетучились. Эти существа живут по другим законам.

А еще я понял, к чему ненавязчиво подводил старый Керван. Ему нужна энергия.

Я достал из-за пазухи небольшой кожаный мешочек, где у меня хранились круды, и вытрусил из него крупный алый кристалл, при виде которого старик громко сглотнул, и в его глазах загорелась радость.

— Это аванс, — произнес я. — Покончим с волками — дам еще три таких же.

— По рукам, — обрадованно произнес старик, и мы обменялись рукопожатиями.

После чего я передал ему кристалл. Когда круд оказался в его руках, на маленьком морщинистом лице Кервана отразилась смесь счастья и удовольствия. Похоже, он уже давно находится на голодном энергетическом пайке.

Когда матаго немного пришел в себя, он произнес:

— Что я должен делать, характерник?

* * *

Началось…

Мы с Сигурдом и Аэлирой сидели на крыше одного из домов и наблюдали, как большой отряд каменных рыцарей пошел на штурм логова вервольфов.

Полусотня опытных воинов, с ног до головы закованных в доспехи, дюжина из которых — страйкеры против семерки оборотней и двух десятков обычных бойцов — расклад явно не в пользу старой Бримы.

Устроить все это оказалось не так уж и тяжело. Бывали у меня задания и посложнее. Без определенного везения не обошлось, но мои действия походили больше на действия рыбака.

Я выбрал и изучил место будущей рыбалки. Подготовил снасти и аккуратно поделился этой информацией с другими рыбаками, которые наверняка тоже были заинтересованы в этом улове.

Несколько дней Керван, как и обещал, снабжал меня информацией. Я узнал о волчьем логове и его обитателях все, что требовалось. Кстати, мне стала ясна причина, почему старая Брима медлила с нападением на меня. Там, на севере погибли двое ее старших сыновей. По сути, самых сильных воинов в ее клане. Остальные либо еще были молоды, либо отсутствовали в городе.

Когда вся информация было собрана, я слил местоположение логова отделу «Телег и повозок». А еще, когда, благодаря активному участию Сусанны Марино, я узнал, что вербовщик, который окучивал Дениз, трудится в тайной канцелярии — продублировал сведения еще и туда.

Счетоводам сообщила напрямую Сусанна. Она просто рассказала своему боссу, как якобы проследила за неким странным типом, который зачем-то ошивался вокруг особняка шевалье Ренара. Подозрительный тип привел ее в ремесленный квартал. Благодаря своему дару, Сусанна смогла определить, кто на самом деле обитает в доме ткачей.

Уже позднее, рассказывая мне, как все прошло, Сусанна сообщила, что ее босс был крайне заинтересован этой информацией. А перед Дениз пришлось разыграть небольшое представление. Моя горничная, «оставаясь незамеченной», подслушала мой разговор с Жаком. Мы вполголоса обсуждали, что по городу якобы прошел слух о местоположении какой-то кровожадной гильдии оборотней-убийц.

В итоге, когда Керван сообщил мне, что за логовом волков началась слежка, я понял, что все сработало. Правда, я так и не понял, кто именно дал наводку каменным рыцарям. Как по мне, так это было очень похоже на босса Сусанны. Эта контора мне показалась более расторопной, чем тайная канцелярия. Думаю, подручные канцлера заявились бы с большим отрядом стражников. Хотя могу и ошибаться.

Позавчера я думал, что все сорвется и придется действовать по плану «Б». Керван через ниссе сообщил мне, что Брима стала нервной и дерганой. Старая волчица явно почуяла неладное.

Она даже собрала всех своих детей и объявила им о том, что стае, скорее всего, придется покинуть город. Но они не успели… Тот, кто командовал каменными рыцарями, как будто понял, что надо поторапливаться…

Наблюдая за штурмом, который был в самом разгаре, я не забывал следить за маленькой неприметной дверцей, очертания которой едва проглядывались в истинном зрении в стене противоположного здания, которое в свою очередь образовывало с соседним строением узкий темный переулок.

Мы с Сигурдом и Аэлирой специально выбрали эту позицию. Та дверца — это выход из подземного лаза, который старая Брима когда-то вырыла специально для такого случая. О тайном ходе знала только она, да ее старший сын. А еще маленький обиженный матаго.

Секунды тянулись словно часы. Шум штурма уже начал постепенно стихать, а старой волчицы все еще не было. Вряд ли она потащит за собой всю стаю. С ней будут только самые сильные и молодые, они — будущее клана. Слабаки останутся прикрывать отход. Но на всякий случай мы приготовили по два заряженных арбалета.

Почему она медлит? Со слов Кервана, лаз не такой уж и длинный. А может, она не успела?

Когда я уже подумал, что старая волчица пала от клинков каменных рыцарей, маленькая дверца вздрогнула и начала медленно открываться.

Наконец-то…

Первым наружу выбрался широкоплечий чернобородый мужчина. Его руки трансформировались в большие когтистые лапы. Нос слегка удлинился. Он задрал его и жадно втянул воздух. Острые звериные уши постоянно шевелились, сканируя все подозрительные звуки.

Наконец, он обернулся, глухо рыкнул, а потом шагнул наружу. Следом за ним выбралась высокая широкоплечая женщина с копной черных как смоль волос. Ее лицо, кисти рук и ноги тоже частично трансформировались.

Женщина начала быстро нюхать воздух и оглядывать темный переулок. Утренние солнечные лучи еще не добрались до этого места.

За женщиной из проема вынырнул крепкий парень примерно моего возраста. И уже только за ним показалась крупная седовласая женщина. Даже сейчас она не шла впереди, прикрывалась молодыми.

Дальше медлить было нельзя. Я уже был готов разрядить оба моих арбалета, что стало бы сигналом для Сигурда и Аэлиры, но меня отвлек шум, доносящийся со стороны соседних переулков.

Хм… Похоже я недооценил командира каменных рыцарей. Видимо, обнаружив лаз, он послал своих бойцов на перехват. Еще минута — и они перекроют оба выхода из переулка, волки окажутся в западне.

Вервольфы это тоже поняли, и их тела начали меняться. Несколько мгновений — и они улизнут.

— Они не должны уйти! — негромко крикнул я своим и быстро разрядил оба арбалета в замерших на мгновение у двери вервольфов.

Практически одновременно со мной выстрелили Сигурд и Аэлира.

Наш почти дружный залп на время вывел из игры черноволосую женщину и парня. Они оба рухнули в пыль. Она с двумя болтами в груди, а он с болтом в шее.

К слову, я целился в Бриму, но она в последний момент успела среагировать и даже дернуть на себя черноволосого здоровяка, в плечо и левый бок которого и вонзились мои снаряды.

Волки, ошеломленные нашим залпом, потеряли те самые драгоценные секунды, которые им были так необходимы для побега. Оба отряда рыцарей уже были на месте, перекрывая с двух сторон выходы из переулка.

Тела матери стаи и черноволосого мужчины окончательно трансформировались. В пыли вяло завозилась вторая волчица. Или это предсмертные судороги? Хотя, скорее всего, нет. С такой бешенной живучестью вряд ли ее остановят два болта, торчащие из груди. А вот парень, похоже, отбегался. Вероятно, снаряд перебил ему шейный позвонок. Лежит не шевелится. Широко раскрытые глаза уставились в утреннее небо. Сейчас он мне показался даже моложе меня.

Жаль мне его не было. Не ошибусь, если предположу, что на совести этого юноши уже есть несколько смертей. Вероятно, даже каких-нибудь местных детишек. Аэлира рассказывала мне об инициации, которую проходят молодые вервольфы. В общем, на этих ребятах негде клейма ставить.

В следующее мгновение отряды по команде своих командиров пошли на сближение, а через секунду началась свалка. Среди бойцов резко выделялись энергоструктуры страйкеров. Я насчитал среди них пятерых. Четверо экспертов и один медиус. Плюс десяток простых бойцов. Более чем достаточно, чтобы повязать двоих оборотней.

Собственно, все так и произошло. Схватка продлилась недолго. Вервольфы немного побрыкались, но рыцари сумели их задавить. В результате из всей стаи в живых осталась лишь старая волчица.

Ее некогда светло-серая шкура сейчас была почти полностью залита кровью. На ней не было живого места. Она лежала в жиже бурого цвета и тяжело дышала. Ее левая лапа была перебита. Правое ухо оторвано. На месте одного глаза зияла кровавая дыра. На боках свисали грязные клоки шерсти.

Пока четверо рыцарей проворно и деловито ее вязали, у нее не было сил даже пошевелиться. Двое страйкеров обошли тела поверженных оборотней и отрубили им головы. Вторая волчица так и не успела регенерировать после нашего залпа.

Спустя несколько минут в конце переулка остановилась повозка со стальной клеткой. Я заметил знакомое магическое плетение на цепях. Похожим амулетом была прикована призрак из Тени, которую я когда-то освободил на Фронтире.

Старую волчицу потащили в сторону повозки с клеткой. Там ее уже ждал умелец с молотком. Похоже, жрецам она понадобилась живой. Видимо, после того как из нее как следует вытрясут всю полезную информацию, толпе устроят новое развлечение.

Старая Брима, видимо, это тоже поняла. Когда до повозки оставалось несколько шагов, волчица резко дернулась, и веревки на ее лапах лопнули.

В следующее мгновение она разметала в стороны своих носильщиков и бросилась на ближайшего страйкера, у которого в руках было короткое копье.

Боевой маг среагировал мгновенно. Он отпрыгнул назад и выставил перед собой свое оружие, а через секунду на стальное жало всем своим весом насадилась волчица. В истинном зрении я видел, что копье пронзило ее сердце и показалось с противоположной стороны.

Слушая, как рыцари громко выкрикивали поздравления своему брату по оружию, я покачал головой. Его хвалили за безупречный выпад и точный удар.

Вот только я прекрасно понимал, что не в ударе было дело. Старая Брима из последних сил ринулась в самоубийственную атаку, дабы не терпеть пытки и унижение на костре на потеху черни.

— Уходим, — тихо приказал я своим телохранителям. — Больше нам здесь делать нечего.

Глава 15

— Как вам новое место, мсье Дормаль? — обратился я к моему управляющему и обвел взглядом кабинет с двумя арочными окнами, которые выходили прямо на площадь у храма Пресветлой. — Вы хорошо устроились?

В кабинете пахло свежей побелкой, лаком и бумагой. Ремонт закончили только два дня назад, но Дормаль уже успел навести здесь порядок. Расставил мебель, которую я ему отправил, а также нанял себе помощников и прислугу.

Этот кабинет и еще несколько комнат — мое очередное приобретение, доставшееся в уплату долга по векселям. Раньше здесь была квартира, которая занимала весь второй этаж трехэтажного каменного здания. Принадлежала она когда-то вдове купца, который еще при жизни набрал займов, чтобы расплатиться с кредиторами по карточным долгам.

Квартиру я решил разделить на две части. В первой теперь была контора моего управляющего, а во второй поселился он сам, а также его супруга и дочь. Денег за проживание, в отличие от мадам Вебер, я с него не брал.

— Благодарю вас, ваша милость, — Дормаль учтиво поклонился. — Это больше, чем мы могли ожидать.

— Мне лестно это слышать, — кивнул я и произнес, меняя тему: — С минуты на минуту сюда прибудет дама, с которой у меня состоится очень важный разговор. Распорядитесь, чтобы нам принесли закуски и вино, а также проследите, чтобы нам никто не мешал. И да… Все бумаги готовы?

— Они на столе, ваша милость, — снова поклонился Дормаль.

Он хотел было прикрыть окно, сквозь которое врывался многоголосый шум толпы. Народ собрался на площади, чтобы насладиться зрелищем казни членов гильдии Ночных волков. О том, что каменные рыцари разгромили логово вервольфов и прикончили мать стаи, а также взяли в плен нескольких оборотней и их прихлебателей вот уже целую неделю судачит вся столица.

— Не надо, — остановил его я. — Пусть будет открыто.

Дормаль молча кивнул и удалился, а я, встав с кресла, приблизился к окну и стал наблюдать за происходящим на паперти. Было такое чувство, словно я снова перенесся в тот день, когда был уничтожен ковен ведьм.

Толпа, жаждущая крови, жрецы и каменные рыцари, окровавленные тела пленников, приговоренных к смерти.

Правда, кое-что изменилось. Прошлые ошибки были учтены — в оцеплении теперь было чуть ли не в пять раз больше бойцов.

Звук открывающейся двери отвлек меня от размышлений. Я обернулся.

— Она здесь, — произнес Дормаль.

— Просите, — сказал я, прикрывая окно и отсекая шум с площади.

Спустя несколько мгновений на пороге кабинета появилась Исабель Легран.

Хм… А она нисколько не изменилась. Все тот же птичий профиль, темно-серый наряд и надменный взгляд. Хотя, нет. Уже удивленный. И, похоже, моя тетушка удивлена искренне.

— Это какая-то шутка? — холодно осведомилась Исабель, глядя на меня в упор.

— Мадам, о чем вы? — слегка пожал плечами я. — Не вы ли сами напросились на встречу с векселедержателем?

— Да, но… — Исабель нахмурилась, а в следующее мгновение в ее глазах мелькнуло понимание.

Она оценивающе прищурилась и поджала нижнюю губу, сделавшись еще больше похожей на птицу.

— Выходит, это твоих рук дело? — холодно произнесла Исабель.

— Если вы о том, что я скупил ваших векселей на две тысячи империалов, тогда вы правы. Это моих рук дело.

Узкие ноздри Исабель задрожали. Ее тонкие губы были слегка поджаты. Весь ее вид выражал разочарование и презрение.

Дед Макса входит в золотую сотню, и две тысячи империалов — это не та сумма, которая способна нанести ущерб его огромному состоянию. Но даже такой отток наличных денег из оборота станет для него неприятным фактом.

Должен заметить, векселя Легранов и других крупных торговых домов обошлись мне дороже векселей дворян. Это потому, что купцы более платежеспособные ребята. В этом я уже успел убедиться.

Снабжая деньгами Захария Берона, дабы не обрушить цены на драгоценные камни в Эрувиле, Михаэлю Руппу, ювелиру, с которым я вел дела, даже пришлось выезжать из столицы и распродавать мои камни в других крупных городах Вестонии.

— Прошу вас, мадам, — опередил я тетку Макса. — Будьте моей гостьей. Сейчас принесут закуски, фрукты и вино. Уверяю вас, нам есть, о чем поговорить.

Исабель на мгновение застыла, но потом, решив что-то для себя, молча направилась к столу. Грациозно опустившись в кресло, она также молча подождала, пока помощники Дормаля накроют на стол, и когда они вышли, наконец, обратилась ко мне.

— Должна заметить, что ты не перестаешь удивлять меня, — не меняя тона, произнесла Исабель. — Еще совсем недавно ты сидел по уши в долгах в той дыре на западе, и самая крупная сумма, которую ты пытался выклянчить у меня, была две сотни крон. Теперь же ты предъявляешь мне счет в две тысячи империалов.

— Мадам, я, конечно, предполагал, что вы были не самого высокого мнения обо мне, но сейчас, право слово, мне как-то даже не по себе, — произнес я, разливая вино по бокалам. — Неужели вы настолько не верили в своего племянника?

— Я верю своему опыту, — отрезала Исабель. — Невозможно за столь короткие сроки превратиться из нищего ничтожества в преуспевающего дворянина. Отец и остальные в семье считают, что у тебя появился очень влиятельный и богатый покровитель.

— Вы сказали «отец и семья»? — спросил я, сделав маленький глоток из своего бокала. — Смею предположить, вы иного мнения?

— Каким бы влиятельным и богатым ни был покровитель он не сможет помочь одержать победу в Великом Испытании, — ответила Исабель, внимательно следя за моей мимикой. — Да и серебряным крылом, которое ты носишь на груди, кого попало не награждают. Ты изменился, Макс… Настолько, что я склонна поверить в подмену или подселившегося в тебя злого духа.

Хм… Если бы ты только знала, насколько ты близка к истине.

Понюхав содержимое своего бокала, Исабель удивленно хмыкнула. Пригубила и на мгновение прикрыла глаза.

— Превосходно! — выдала она вердикт и поставила бокал на столик. — А ты знаешь толк в вине.

— Благодарю, — кивнул я. — Мой кузен — знаток в этом деле, и он любезно поделился со мной своими запасами.

— Итак, о чем это я… — побарабанив пальцами по подлокотнику, задумчиво произнесла она. — Ах, да! О разительных изменениях, что произошли в тебе, Макс. Им есть более правдоподобное объяснение…

При этом она посмотрела на меня так, будто уже все для себя решила.

— Вы меня заинтриговали, мадам, — произнес я.

Правда, мне уже было понятно, к чему она ведет.

— Теневой дар, — коротко сказала она и впилась в меня своими холодными глазами. — Именно он способен кардинально изменить человека. Особенно, если это дар страйкера. И мне кажется…

Она хотела еще что-то добавить, но не успела. С улицы донесся громкий полный боли волчий вой, которому тут же ответил радостный многоголосый рёв толпы.

Мы синхронно повернули головы к окнам. Я поднялся с кресла и предложил даме руку. Затем мы вместе подошли к окну, у которого я стоял несколькими минутами ранее.

Я чувствовал, как дрожала рука Исабель, но она всеми силами старалась не показывать своего трепета и волнения. Ведь прямо сейчас на специально сооруженном помосте палач под счастливый рёв толпы здоровенным топором рубил на части тело полуобратившегося вервольфа.

Краем глаза я следил за выражением лица тетки Макса. Вынужден отдать ей должное — самообладания ей не занимать. А еще я теперь полностью был уверен, кто именно является сердцем торгового дома Легранов.

— Говорят, что эта гильдия просуществовала в городе больше ста лет, — отстраненно произнесла Исабель. — А еще говорят, что глава этой стаи погибла во время штурма ее логова. На месте жрецов я бы взяла ее живьем, чтобы узнать побольше о делишках этих тварей. Хотя, полагаю, что многим высокопоставленным вельможам ее смерть более выгодна. В том, что их услугами могли пользоваться герцоги, я даже не сомневаюсь.

— Так или иначе, но даже простые исполнители многое рассказали под пытками дознавателям, — произнес я.

Исабель повернула голову и заинтересованно уставилась на меня.

— У них есть список подозреваемых, — продолжил я. — И он довольно длинный.

— Я даже не сомневаюсь! — губы Исабель искривила саркастическая улыбка. — Это ведь такой удобный момент, чтобы избавиться от неугодных.

— Вы говорите опасные вещи, мадам.

— Я всего лишь повторяю то, о чем говорит весь город, — небрежно отмахнулась Исабель.

— И все-таки в том списке есть и те, кто действительно виновен, — возразил я. — Собственно, именно об этом я и хотел с вами поговорить.

Исабель вздрогнула и резко развернулась. Ее птичье лицо исказила гневная гримаса.

— Что ты сделал, ублюдок⁈ — прошипела она. — Что ты им наговорил про нас? Это ты так мстишь нам?

Я молча достал из-за пазухи гроздь черных волчьих амулетов и показал их ей. На лице Исабель поочередно промелькнуло несколько эмоций: от непонимания и удивления, до отчетливого осознания и неверия.

— Два раза Ночные волки пытались убить меня, — начал говорить я. — Первый раз они напали на меня по дороге на Фронтир. Второй — уже на севере…

— Но я не… — полушепотом произнесла она, завороженно глядя на черные когти. Весь ее гневный порыв тут же улетучился.

— Я знаю. Теперь я точно уверен. Ваш отец тоже ни при чем.

— Кто? — выдохнула Исабель.

— Аделина Бошар, — ответил я. — Именно ее имя значится в том списке.

О результатах дознания, которое проводили королевские палачи, мне сообщила Сусанна. Король очень быстро наложил свою лапу на пленников. Жрецам он такой подарок отдавать не собирался. Оборотней те получили спустя неделю, полуживых и с отрезанными языками.

Но даже так кое-какая информация о фамилиях в тех списках все-таки просочилась. О том, что Аделина Бошар тоже там есть, Сусанне поведал ее сослуживец за немаленькую сумму. Ребята из отдела «Телег и повозок» были повсюду. И то, что среди них были те, кто любил золото, значительно упрощало нам задачу.

Исабель громко выдохнула и устало прикрыла глаза. Затем она снова посмотрела на меня.

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

— Думаю, об этом вам скажут люди короля, когда придут к вам в дом. Это произойдет со дня на день. Они еще не заявились к вам только потому, что у них не хватает людей. Список действительно очень длинный. Королевские дознаватели в данный момент занимаются рыбой покрупнее. Но я уверен — дочь купца из золотой сотни стоит у них не на последних позициях.

— Безмозглая дура! — прошипела сквозь зубы Исабель и сжала кулаки. — Она погубила нас! Все, что мы так долго создавали, будет разграблено и растоптано… И где только она взяла столько денег? Я бы сразу заметила…

Исабель невидящим взглядом уставилась в окно и начала лихорадочно перебирать варианты.

— Драгоценности, — подсказал я.

Она резко повернула голову, и ее взгляд стал осмысленным.

— А ведь верно! — глаза ее расширились. — Совсем недавно она пожаловалась, что у нее украли шкатулку с драгоценностями. Отец приказал выпороть всех ее сервов, но те так и не сознались… Вот ведь тварь!

Моя рука снова нырнула во внутренний карман. Исабель, не говоря ни слова, завороженно следила за тем, как я развязываю тесемки на небольшом кошеле из темно-синего бархата. Спустя мгновение я протянул ей брошь с изумрудными камушками, которую я вынес из особняка Поля Лепети.

— Узнаете?

— Это брошь Аделины, — тихо произнесла Исабель бесцветным голосом. Похоже, она уже ничему не удивлялась. — Это подарок отца. Она обошлась ему в шесть сотен крон.

— Согласно этой расписке, некий Поль Лепети выдал ей за нее всего сотню крон, — сказал я, протягивая ей маленький свиток, который я прихватил когда-то вместе с брошью. — В документе значится другое имя, но, думаю, вам знаком этот почерк.

— Да, — Исабель было достаточно одного беглого взгляда на бумагу, чтобы распознать руку сестры. — Это писала Аделина… Но ведь драгоценностей было больше… И, полагаю, этой суммы было бы недостаточно, чтобы нанять верфольфов…

— Эти деньги предназначались не оборотням, — хмыкнул я. — Еще до того, как связаться с гильдией, ваша сестра подкупила Винсента де Ламара и Вивьен Леруа…

— Та дуэль… — вспомнила Исабель. — Я помню, как Аделина обрадовалась этим новостям! А потом спустя несколько дней она была чернее тучи. Я поняла — она получила весть о том, что ты выжил! Она еще тогда, сказавшись больной, поехала на источники… Выходит, она ездила в Абвиль…

— Да, и ее там видели в компании с Вивьен Леруа, — сказал я.

— Та актрисулька, из-за которой все и случилось…

— Аделина потребовала добить меня. Но де Ламар попросил больше денег. Вот она, видимо, и продала брошь.

— Почему ты молчал?

— А вы бы мне поверили? У меня не было прямых доказательств, хотя, на самом деле, мне они особо и не нужны. Знаю, у вас есть покровители. Вы ведете дела с герцогом де Гонди. Торгуете его зерном. Но я дворянин. Герой Фронтира, победивший в Великом Испытании. Король обязательно прислушался бы к моему прошению и приказал бы проверить мои слова. Правда бы обязательно всплыла.

Исабель вся осунулась и как будто на десяток лет стала старше.

— А еще для меня честь семьи — не пустой звук. Пусть даже эта семья не желает принимать меня…

Исабель резко подняла голову. В ее взгляде мелькнула надежда.

— У тебя есть решение?

— Да, — кивнул я. — Всё можно представить, как ложный навет. Или как ошибку следствия.

— Но тогда… — она взглянула мне в глаза с надеждой, и в ее взоре промелькнуло понимание.

— Вы правильно меня поняли, мадам, — подтвердил ее догадку я. — Мне придется дать показания о том, что на меня никто не покушался. Мне поверят. Не сомневайтесь. Тем более, что вы сами сказали — в тех списках есть много людей, не имеющих ничего общего с вервольфами.

— Каковы твои условия? — быстро перешла на деловой тон Исабель.

— Их будет три, — сказал я, садясь в кресло и беря в руки бокал с вином.

— Я внимательно тебя слушаю, — сказала она и тоже села в кресло.

— Первое, — начал загибать пальцы я. — Наследство моей матушки. Что бы вы там ни говорили — это мое право. Все деньги. Сразу я не прошу. Выплатите мне их постепенно.

Исабель нахмурилась, но кивнула.

— Второе, — продолжил я. — Аделина Бошар будет изолирована. Обитель для душевно больных при храме Пресветлой Матери или что-то в этом роде прекрасно подойдет.

Судя по взгляду Исабель, в этом пункте наши желания полностью совпадали.

— И третье… Мне нужны гарантии того, что ни вы, ни ваш отец, ни ваши братья не начнете мстить мне. Иначе мне придется применить силу и ликвидировать всех вас раз и навсегда. Поверьте, я смогу это сделать.

Сказав это, я вытащил змеиный кинжал и пропустил по его клинку сгусток силы. В следующее мгновение оружие окутала светящаяся магическая дымка.

— Да, тетушка, — усмехнулся я, наблюдая за напряженным лицом Исабель, которая, словно загипнотизированная, неотрывно следила за кинжалом в моей руке. — Вынужден признать, я восхищен вашими аналитическими способностями. Нужно ли напоминать вам, что о моих магических способностях никто не должен знать?

— В этом нет необходимости, — выдавила она пересохшим горлом. — Я все понимаю. И я гарантирую, что…

— О нет, мадам, — покачал головой я. — Слов будет недостаточно. Тем более, что вы сами знаете, каким может быть ваш отец… При всем моем к вам уважении вы не сможете полностью контролировать его вспыльчивый нрав.

— Тогда чего ты хочешь? — напряглась она.

— Ален Бошар, — коротко сказал я, видя, как широко раскрываются глаза Исабель и бледнеют ее щеки. — Я знаю, он наследник вашей империи. Он очень важен для вас. Поэтому мой кузен на неопределенное время переедет ко мне и станет моим воспитанником. Я найму для него лучших преподавателей. Более того, он научится ездить верхом и фехтовать. Его обучат танцам и придворному этикету. Кузен не будет ни в чем нуждаться. Он станет гарантией. Или, если хотите, заложником. И я сразу хочу предупредить — никаких торгов по всем трем пунктам.

— Сколько у меня есть времени? — поднявшись с кресла, холодно спросила Исабель.

— Катастрофически мало, — ответил я, тоже поднимаясь. — Это все, что я могу вам сказать.

Она кивнула и более не сказав ни слова быстрым шагом покинула кабинет.

Я же приблизился к окну и взглянул на помост, залитый кровью последнего казненного оборотня, и на беснующуюся внизу толпу. Слово, данное умирающему вервольфу в лагере бурых волков, я сдержал — стая Бримы уничтожена.

Глава 16

— Мсье Ренар, — с холодной улыбкой встретил меня Томас Гилберт. — Рад, что вы ответили на мое приглашение.

— Мсье Гилберт, — улыбнулся я в ответ. — Я рад быть здесь.

Мы обменялись рукопожатиями. Он улыбался, но я видел, что он зол на меня. Скорее всего, Бетти пересказала ему наш с ней последний разговор, в котором я упомянул о другой невесте и о недостаточно знатном происхождении Гилбертов. Уверен, дочь в красках описала нашу с ней последнюю беседу. И при этом, конечно же, умолчала о своем участии в сговоре с Вивьен Леруа и Винсентом де Ламаром против меня.

Томас Гилберт встречал прибывающих на его прием гостей на пороге своего шикарного дома, который находился в одном из элитных кварталов новой столицы. Главный поставщик вина в королевстве мог позволить себе дом даже в квартале высших аристократов, но, увы, простолюдинам там не место.

Я не глядя повел рукой в сторону, и к Гилберту с поклоном приблизился мой лакей. Он держал в руках небольшую продолговатую шкатулку, стенки которой были испещрены изящной резьбой с вкраплениями небольших драгоценных камней.

— Прошу вас принять этот дар в качестве извинений за то, что я в прошлый раз не смог ответить на ваше приглашение, — сказал я, открывая крышку шкатулки. — Уверен, только такой эксперт, как вы, способен по достоинству оценить эту вещь.

— Я благодарю вас, шевалье, но в этом не было необходи… — начал было Томас Гилберт, но резко замолчал.

Дело в том, что он, наконец, опустил взгляд и посмотрел на содержимое шкатулки. Его глаза полезли на лоб. Только усилием воли он смог взять себя в руки.

Это была бутылка с вином. Одна из тех, что были в тайном погребе де Клермона. С двухцветной энергоструктурой, явно созданной мастером своего дела. Он сумел изящно сплести алую и янтарную энергии воедино. Сделать так, чтобы они не противоречили друг другу.

Я потом навел справки о подобном вине. Оказалось, что у меня в тайном погребе, помимо других очень древних магических сортов вина, хранится дюжина бутылок с так называемой «Драконьей Кровью».

Этот сорт был создан лучшими магами по заказу императора еще до появления Тени и являлся мощным универсальным противоядием.

— Это же…

— Драконья Кровь, — подтвердил я, кивая на магическую печать на пробке с гербом давно исчезнувшего императорского дома.

Гилберт на некоторое время выпал из реальности. Он скрупулезно рассматривал бутылку. Чуть ли не облизывал ее. В этот момент на его лице играла мечтательная улыбка.

Наконец, он бережно принял шкатулку из рук моего лакея и словно младенца передал своему человеку. И потом еще некоторое время с сожалением смотрел вслед удаляющемуся слуге, уносившему его сокровище. Складывалось такое впечатление, что будь его воля, он бы сейчас рванул следом за слугой.

— Откуда такое сокровище? — спросил он меня, наконец.

— Не поверите, — улыбнулся я. — Прикупил по случаю в Предместье Мастеров Винтервальда. По-моему, продавец и сам не до конца понимал, что продает мне. Я, признаться, тоже. Меня привлекла имперская печать.

— Вам удалось купить только одну бутылку? — торопливо спросил Гилберт. — Я готов выкупить их у вас… О цене не беспокойтесь…

— Увы, но нет, — покачал головой я. — Такое вино не продается. Такие вещи дарятся друзьям и близким людям.

— Да, конечно, — уже немного теплее улыбнулся Гилберт. — Вы абсолютно правы.

* * *

— Друзья! — громко провозгласил Томас Гилберт, привлекая внимание своих гостей, которые собрались в бальном зале его столичного дома. — Позвольте представить вам героя Нортланда! Победитель в Великом Испытании! Шевалье Максимилиан Ренар! Именно благодаря его самоотверженному героизму будет заключен договор о вечной дружбе между Вестонией и Винтервальдом, который будет закреплен брачным союзом их высочеств принца Луи и принцессы Астрид!

Зал, в котором находилось по меньшей мере человек двести, встретил речь Томаса Гилберта довольно сдержанными овациями. Оркестр на балконе заиграл хоть и значительно измененную под вестонскую моду, но очень знакомую мелодию. Песенка о мече-бастарде, в которой в иносказательной форме мне предрекали смерть на арене, добралась и до столицы. Сейчас ее распевали на каждом углу города. Правда, ее текст прирос еще несколькими куплетами, в которых воспевался подвиг «обманувшего судьбу меча-бастарда».

Я медленно оглядел зал и учтиво склонил голову. После громкого объявления Томас Гилберт повел меня вглубь зала, где меня, словно диковинную зверушку, начал представлять своим коллегам-купцам, а также дворянам. За последний час я лично познакомился с дюжиной купцов из золотой сотни, несколькими астландскими банкирами и дворянами, которые сбежали из Аталии со всеми своими капиталами, а также побеседовал с некоторыми представителями торговых домов, прибывших с Востока.

Собственно, именно ради этого я посетил прием и принес такой дорогой подарок. В будущем со многими из этих воротил я намерен вести дела. Кстати, а вот Легранов сегодня здесь не было.

Несколько раз я замечал высокомерную физиономию Бетти Гилберт. Дочь хозяина дома то и дело бросала на меня ненавидящие взгляды. Кажется, с последней нашей встречи «любовь» Бетти ко мне стала только крепче.

Сама она заметно похорошела. Ее русые волосы, в которые были вплетены тонкие золотые ленты, были уложены по последней столичной моде в высокую прическу. Большие голубые глаза были аккуратно подведены тонким черным контуром, а веснушки скрыты пудрой.

Правда, все портило обилие драгоценностей. Собственно, все здесь присутствующие злоупотребляли этим. Простолюдины, взобравшиеся на вершину, — им было важно подчеркнуть свое богатство множеством висящих на них блестящих камней в золотой оправе.

Наблюдая за женами и дочерями купцов, я невольно сравнивал их с принцессой Софией. Появись она сейчас здесь в простом платье и без единого украшения, даже так это выглядело бы, как если благородную белую цаплю запустить в обычный курятник.

На меня богатейшие люди материка смотрели, скорее, как на бойцового пса, случайно выигравшего несколько схваток, нежели как на равного себе. Да и то с неким недоверием. Во взглядах всех присутствующих сквозила ирония и некое разочарование. Видимо, ожидали увидеть громилу-богатыря с косой саженью в плечах. Думаю, Сигурд лучше подошел бы на эту роль.

Спустя некоторое время хозяин дома снова попросил тишины. Он подозвал к себе Бетти и высокого широкоплечего красавца блондина, представив того уважаемой публике, как баронета Курта фон Лау, который станет мужем его дочери.

Зал грянул громкими овациями и обрученные скрепили свое намерение символическим поцелуем. Бетти Гилберт сияла от счастья. Она взглядом нашла меня в толпе и окатила презрением.

Я же в ответ усмехнулся и, кивая, похлопал в ладоши. Мол, именно об этом я и говорил в прошлый раз.

Я видел, что Бетти моя реакция здорово взбесила. Интересно, что она себе там напридумывала? Она, что же, ожидала, будто я брошусь в слезах к ее ногам и буду умолять расторгнуть помолвку? Врать не буду — эта новость для меня стала сюрпризом и, чего греха таить, я выдохнул с облегчением. На сотрудничество с ее отцом у меня были некоторые планы. Не хотелось бы расстаться с ним врагами.

То, что Томас Гилберт нашел более подходящую партию для своей дочери, меня только обрадовало. Именно эту радость Бетти и наблюдала у меня на лице.

Помолвленные, рука об руку прохаживаясь по залу, принимали поздравления. Наконец, окруженные стайкой золотой молодежи они вышли на меня.

Нетерпеливо выслушав мои поздравления, Бетти с легкой насмешкой обратилась ко мне.

— Мсье Ренар! Я просто обязана представить Героя Нортланда моему будущему мужу и его друзьям!

Затем дочь Томаса Гилберта поочередно назвала имена представителей золотой молодежи. Среди них было несколько дворян. Правда, в основном иноземцев. Озвучивая имена своих друзей, она каждый раз бросала небрежные и насмешливые взгляды в мою сторону, как бы показывая остальным, мол, «Ну, что? Что я вам говорила?»

Видимо, мои слова в прошлую нашу встречу о том, что Бетти, дочь купца, мне, как представителю древнего рода, не пара, глубоко запали ей в душу. Девушка активно пыталась дать мне понять, как она меня презирает. При этом она то и дело переглядывалась с баронетом Куртом фон Лау. Несложно было догадаться, что эти двое что-то задумали.

Кстати, этот великан был полностью в ее власти. Если Бетти еще как-то пыталась скрыть свои чувства к этому молодому человеку, то на физиономии баронета, когда он смотрел на свою даму сердца, заглавными буквами было написано слепое обожание.

А вот на меня он смотрел с нескрываемой злостью, равно как и его дружки астландцы. И неудивительно — Бетти наверняка уже проела ему весь мозг обо мне. Кстати, баронет обладал слабеньким теневым даром на уровне средненького эксперта.

В общем, дальше произошло то, на что, видимо, и рассчитывала Бетти. Баронет фон Лау перед тем, как «пойти в атаку», решил сперва найти повод.

— Я слышал, что Пирс Батлер и Минна Пламенная тоже участвовали в том турнире? — поджав губы и глядя на меня свысока, произнес баронет.

— Все верно, — ответил я. — Они храбро сражались и погибли как герои.

— Но как такое возможно? — удивился Курт фон Лау и оглядел своих спутников, как бы ища у них поддержки. — Такие прославленные страйкеры погибли, а вы выжили, да еще и убили ту теневую тварь. Говорят, это был Черный Ужас Свартвальда!

Молодые люди активно закивали. К нашей беседе начали прислушиваться и другие гости. Глаза Бетти светились счастьем и предвкушением. Насмешливые взгляды ее друзей были направлены на меня. Складывалось такое впечатление, что прямо сейчас они вот-вот выведут самозванца на чистую воду. И ореол героя будет навсегда разрушен, оставив после себя клеймо лжеца и проходимца.

— Боги были на моей стороне, — пожал плечами я.

— И как же вам удалось убить столь свирепого зверя, на которого северяне обычно охотятся большими подготовленными отрядами? — баронет насмешливо прищурился. — Покажите нам оружие, что пронзило сердце чудовища!

Я уже знал, что помимо моих поклонников в столице хватает и скептиков, не верящих в то, что мне лично удалось убить теневого медведя. Кроме того, кто-то активно распускал слухи о том, что якобы Бьерн Острозубый намеренно выпустил на арену магическую тварь, которая перебила всех сильных претендентов на руку Астрид.

Затем, когда я единственный остался в живых, страйкеры конунга просто добили тварь, дабы соблюсти формальности, которые позволяли заключить союз с Вестонией.

В общем, слухи ходили разные. И неудивительно — в тот день там такое творилось и столько людей погибло, что истину легко выдать за ложь.

— Увы, но я не могу этого сделать, — спокойно ответил я. — В момент схватки с монстром я был безоружен.

Обступившие нас слушатели начали удивленно переглядываться и перешёптываться.

— То есть, вы хотите сказать, что вы убили Черный Ужас Свартвальда голыми руками? — криво улыбаясь и оглядывая своих спутников, спросил баронет.

— А что вас так удивляет? — ответил я вопросом на вопрос. — Хорошо подготовленный боец способен без оружия противостоять нескольким вооруженным противникам.

— Вы уверены? — хитро прищурился Курт фон Лау.

— Абсолютно, — пожал плечами я.

— И вы сможете нам это продемонстрировать? — баронет думал, что активно загоняет меня в ловушку, но, сам того не подозревая, угодил в аккуратно расставленные мной сети.

Бетти, кстати, ликовала. Она тоже считала, что я уже вот-вот попался.

— С удовольствием, — ответил я. — Когда и где?

Бетти и Курт весело переглянулись.

— Что ж, шевалье, — сказал он, мягко освобождая свою руку от руки Бетти. — Вас за язык никто не тянул. Уверен, хозяин этого дома не будет против, если мы разомнемся в его саду.

— Показывайте дорогу, баронет, — улыбнулся я, краем глаза заметив напряженный взгляд Бетти. Кажется, она уже начала что-то подозревать. Уж больно я был спокоен.

Спустя несколько минут толпа гостей высыпала в большой сад, раскинувшийся за домом, и окружила широкую площадку, посыпанную белой галькой.

— Когда вы сказали «несколько вооруженных противников», о каком количестве шла речь? — спросил у меня Курт, беря в руки тренировочный меч, который ему принес слуга.

— Решайте сами, мсье, — ответил я, снимая с пояса ножны с мечом и кинжалом, а также снимая колет.

— Полагаю, троих будет достаточно, — криво усмехнулся Курт, кивая двоим своим приятелям астландцам.

— Как-то маловато, — покачал головой я, вызвав смешки из толпы. — Мы ведь должны повеселить гостей.

— Тогда еще двое, — хмыкнул баронет и насмешливо переглянулся со своими дружками, а потом обратился к гостям: — Есть желающие проучить героя Нортланда?

Из рядов протиснулись еще двое астландцев.

— Правила? — спросил я, сложив руки на груди.

— А они разве нужны? — спросил баронет, на что по толпе прошел шум. — Вы были убедительны несколько минут назад. Или Герою Нортланда все-таки нужны правила?

Видимо, люди не ожидали, что простая шалость может сегодня обернуться трагедией. По рядам гостей прошло шевеление.

— Господа, остановитесь! — попытался вмешаться Томас Гилберт.

— Справедливо, — не слушая его, я ответил баронету.

— Тогда приступим! — усмехнулся он и все пятеро моих противников, охватив меня полукругом, двинулись вперед.

Сканирование показало, что одаренным является только Курт. Остальные — обычные люди.

Я привычно пропустил по энергосистеме сгусток маны и выдохнул.

Затем сделал быстрый рывок влево и приблизился к крайнему из пятерки. Он даже не успел как следует среагировать. Два коротких тычка в темные точки на его груди и ключице, и вот он упал как подкошенный на землю. Он был еще в сознании, но не мог пошевелиться. Лежал, скрюченный судорогой. Его лицо было искривлено гримасой боли и страха.

Его соратники оказались на одной со мной линии. Не давая им опомниться, я начал действовать. Молниеносные рывки, точные удары в темные точки, хрипы и падения — все смешалось в одном диком танце войны, Танце Парящего Дракона.

Мамору Ямада наверняка понравилось бы мое безупречное исполнение. Правда, он не преминул бы упрекнуть меня за то, что я использую его искусство против слабаков.

Мои противники были медленными, слишком медленными. Особенно это было заметно после наших с Сигурдом тренировок. Даже баронет, являясь одаренным, ничего толкового не успел показать.

Бой закончился, даже не успев как следует начаться.

Астландцы лежали на земле, скрючившись словно деревянные фигуры, вырезанные из корней деревьев. В сознании был лишь Курт фон Лау. Он дико вращал глазами и пытался что-то сказать. Но у него получалось только мычать. Его рот был искривлен в нелепой гримасе. С уголков его губ тянулась вязкая слюна.

— Баронет, — произнес я, стоя над ним. — Не шевелитесь. В противном случае будет только больнее. Постарайтесь расслабиться. Контроль над вашим телом скоро к вам вернется.

Я бы мог разомкнуть активированные мной энергетические цепи на его теле, но делать этого не собирался. Пусть полежит и подумает.

Затем я слегка наклонился и негромко произнес ледяным тоном:

— Больше никогда не пытайся встать у меня на пути, жалкий недоучка. В следующий раз ты так легко не отделаешься.

По дико вытаращенным глазам Курта было видно, что он серьезно напуган.

Я поднял голову и обвел взглядом зрителей, а затем шутливо поклонился. А в следующее мгновение меня накрыли овации. В этот раз мне хлопали намного громче.

Бетти уже торопилась к своему возлюбленному. Когда мы с ней поравнялись, она на мгновение остановилась и одарила меня ненавидящим взглядом. Правда, в нем теперь я распознал и страх.

— Мадмуазель, ваш будущий супруг сражался как лев.

— Ненавижу… — прошипела она и двинулась дальше.

— Бетти! — негромко позвал я ее, и она, вздрогнув, обернулась.

Я посмотрел на нее в упор, как смотрят хищники перед броском, отчего та даже поежилась. Моего лица сейчас никто не видел. Только она.

— Я желаю тебе и твоему мужу долгой жизни. И только от вас зависит, насколько долгой она будет. Надеюсь, мы поняли друг друга.

Не дожидаясь ее ответа, я развернулся и двинулся в ту сторону, где лежали мои вещи. Думаю, на сегодня хватит с меня светской жизни.

Глава 17

— Ваша милость, письмо от вашей тетушки Исабель Легран. — Бертран с подносом для корреспонденции в руках перехватил меня, когда я выходил из кабинета.

Я взял конверт и спросил на ходу:

— Карета готова?

— Да, ваша милость.

— Хорошо, — сказал я, не сбавляя шаг. — Поторопись, у нас сегодня еще много дел.

Бертран передал поднос лакею и последовал за мной.

Вчера я получил письмо из королевского секретариата. Ровно в полдень мне надлежало явиться во дворец для беседы с Ламбером де Кортене, личным секретарем его величества.

Герцогиня дю Белле была права. Личной встречи с королем не будет. Хотя в иных обстоятельствах Карл III обязательно устроил бы пышное награждение героя Нортланда.

И причина не в его ранении. Все дело в моем происхождении, а если точнее — я сын изменника, покусившегося на власть короля. Прошло слишком мало времени с момента подавления мятежа.

Карл III на моем примере показывает всему обществу, что он пока не намерен приближать к себе никого из тех, кто был так или иначе связан с заговорщиками. Дядя-граф и тетка-герцогиня, а также им подобные — другое дело. Они вовремя заняли сторону короля и получили свою награду. А Макс был под следствием, и пусть его вина не была доказана, он все-таки отправился в изгнание.

И даже сейчас, невзирая на мои достижения, королю я представлен не буду. Но без внимания мой подвиг Карл оставить не может. Иначе в будущем такие энергичные люди, как я, не захотят лишний раз рисковать своей головой или состоянием, чтобы выделиться и обрести благоволение короля. Какой смысл ходить по лезвию ножа, если Карлу III плевать на твои потуги? Так что приглашение в секретариат — это только первый, но очень уверенный шаг обрести прощение грехов недалекого родителя.

Повод задуматься остальным опальным аристократам, что заслужить внимание его величества не так уж и просто. Но со временем — возможно. Некий стимул не сидеть на заднице ровно, а действовать.

Мол, смотрите, вон, как из кожи лезет бастард Фердинанда де Грамона! Давайте, шевелитесь, или никакого вам прощения!

Когда моя карета в сопровождении ехавших верхом Сигурда и Аэлиры выехала на дорогу, я развернул письмо Исабель Легран и углубился в чтение.

Послание тетки было коротким, но информативным. Я в очередной раз похвалил себя за решение начать вести дела именно с ней. Не прошло и двух суток, а уже все решено. Боюсь даже представить, чего ей стоило переубедить Паскаля Леграна.

Закончив чтение, я поднял голову и встретился взглядом с Бертраном, который ехал вместе со мной. Старик старался выглядеть бесстрастным, но я прекрасно знал, как он относится к моим родственникам по материнской линии. Он помнил сестер Легран еще безобидными сопливыми девчушками.

Я молча протянул ему письмо и кивнул, мол, читай.

Бертран слегка дрожащими руками взял клочок бумаги и впился в ровные строки, написанные рукой Исабель.

— Они согласны, — облегченно выдохнул он. — Вы победили.

— Мы победили, — поправил я его. — Покои для парня уже готовы?

— Да, ваша милость, — кивнул Бертран.

— Исабель пишет, что хочет выкупить у меня изумрудную брошь, — сказал я. — Отвезешь ее ей. Скажешь, что это дар от меня.

Бертран одобрительно кивнул и спросил:

— Но как вы поняли, что эта брошь принадлежала Аделине Бошар?

Я помял подбородок.

— Помнишь, я ходил в фамильный мавзолей Легранов? Там я обнаружил обрывок с молитвой, написанной рукой Аделины. Почерк мне показался знакомым. А потом я вспомнил ту расписку, которую получил Поль Лепети за брошь… В общем, и то и другое писал один человек.

Бертран грустно вздохнул. Ему наверняка тяжело осознавать, что девочка, рождение и первые шаги которой он видел, а потом нянчил ее, превратилась в одержимую.

Я слегка подался вперед и похлопал Бертрана по плечу:

— Мне жаль, старина. Надеюсь, ты понимаешь, что я не собираюсь причинять вред моему кузену? Тем более, что лично мне он показался славным юношей.

— Да, господин, — благодарно кивнул Бертран. — Ваше требование о его переезде в ваш дом — правильное решение.

— Именно поэтому, когда отвезешь им брошь, ты напомнишь, что только после того, как Ален переступит порог моего замка, я выполню свою часть уговора. Не раньше.

— Да, ваша милость, — ответил Бертран. — Все будет исполнено.

— Теперь о мадмуазель Марино… — сменил тему я. — Ей удалось подкупить кого-нибудь из дома Гилбертов?

К слову, положительно замотивированная щедрыми вознаграждениями Сусанна, мою инициативу начать вербовать шпионов в интересующих меня домах приняла на ура. На данный момент она активно ведет работу над вербовкой информаторов у Гилбертов и Легранов.

С аристократами сложнее. Особенно со старыми родами. Ведь в их домах бок о бок с ними сотни лет существуют такие же старые династии слуг. Там слишком сложный симбиоз, замешанный на слепой верности и чести. Но золото остается золотом. Оно всегда находит пути.

— Да, ей это удалось, — ответил Бертран, через которого шло наше общение с Сусанной. — Она сообщает, что после вашего визита Томас Гилберт объявил об отъезде его дочери в его поместье в Западной Астландии. Именно там они планируют провести свадьбу.

— Неожиданно, — хмыкнул я. — Не похоже на Томаса Гилберта.

— Сусанна утверждает, что на этом настояла сама Бетти. Мадмуазель Марино еще добавила, что со слов ее шпиона, который служит в доме Гилбертов, дочь Томаса Гилберта чем-то очень напугана и хочет как можно скорее покинуть Вестонию. По всей видимости, вы были более чем убедительны на том приеме.

— Похоже на то, — задумчиво произнес я, наблюдая за плывущим за окном кареты городским пейзажем. — И это к лучшему. Не будет под ногами путаться. Я планирую в будущем вести дела с ее отцом.

Итак, можно подвести некоторые промежуточные итоги по решению проблем, доставшихся мне от этого придурка Макса Ренара. Ночные волки перестали существовать. Чокнутая тетка со дня на день отправится в местную психушку при монастыре, где она может исходить ядом сколько угодно. Бетти мое предупреждение восприняла всерьез и покидает Вестонию, надеюсь, навсегда. От Вивьен Леруа ни слуху, ни духу — видимо, забилась в какую-то щель и не отсвечивает. Собственно, там ей и место.

— Герцог де Гонди? — догадался Бертран.

— Верно, — кивнул я. — Торговые империи Легранов и Гилбертов, а также еще по меньшей мере двух десятков купцов из золотой сотни плотно связаны с так называемым Акитанским Королем. Герцог Юга, по сути, кормит с рук всю Вестонию. Если он сейчас хотя бы на несколько месяцев придержит поставки зерна из своих складов, в стране начнется голод.

— Полагаете, ваш дядя граф де Грамон поставил не на того?

— Герцога де Бофремона поддерживает король Астландии, — задумчиво ответил я. — А также все дворяне востока, которые уже давно облизываются на южные земли. У них самая большая армия. Это мощная сила.

— О, Пресветлая, исцели его величество! — горестно вздохнул Бертран и осенил себя охранным знаком.

— Ты прав, — кивнул я. — Как только король умрет, Вестонию поглотит гражданская война. А мы к ней еще не готовы.

* * *

Королевский секретариат располагался в западном крыле дворца. Это было важно для обеспечения быстрого и прямого доступа к королю и другим высшим чиновникам.

Захарий Берон был прав: приемная королевского секретариата — это некое мифическое чудовище, что охраняет вход в святая святых — кабинет королевского секретаря.

В просторном зале с серыми каменными стенами и высокими потолками царило оживление: здесь собралась толпа просителей разного возраста и социального статуса. Правда, дворян среди них не было.

Кто-то пришел один, кто-то с семьей, или, как я, со слугами. Все они терпеливо ждали своей очереди, некоторые, судя по обрывкам разговоров, уже не первую неделю. Здесь царила напряженная атмосфера ожидания, на лицах читались надежда, тревога и усталость.

Секретари, обитавшие в этом унылом месте, казались такими же бездушными и неинтересующимися судьбами пришедших, как и окружающее пространство. Они механически принимали заявления, не поднимая глаз и не обращая внимания на отчаянные попытки людей рассказать о своих проблемах.

Здесь не было места состраданию или пониманию. Похоже, каждый новый день приносил лишь новые очереди, новые жалобы, новые обращения, каждое из которых казалось безнадежным и напрасным.

Ожидания в подобных приемных, как по мне, это разновидность неких психологических пыток. Они подтачивают нервы испытуемого, лишая того последних крупиц надежды.

А еще это бюрократическая машина по обогащению всяких паразитов-коррупционеров, присосавшихся к телу государства. М-да, миры разные, а живут по одинаковым законам.

В очереди стоять я не собирался. Мне было назначено явиться в полдень. По моему приказу Сигурд, словно гигантский ледокол сквозь скопление маленьких серых льдин, прошел прямиком к столу одного из клерков.

Не всем это понравилось, но одного взгляда на «приветливую» физиономию страйкера хватало, чтобы отступить и ограничиться злобными ворчанием вполголоса.

— Любезный, сообщите мсье де Кортене, что шевалье Ренар прибыл в назначенное время, — пренебрежительно произнес я, а Бертран молча положил на стол клерка полученное мной вчера письмо. — Да поживей! У меня еще много дел сегодня.

Худой плешивый клерк даже не взглянул на меня и продолжил что-то записывать. Похоже, они здесь совсем страх потеряли. Что же, придется немного разворошить это болотце.

Я взглянул на Сигурда и кивнул в сторону плешивого. Мой телохранитель все понял правильно. Обогнув стол, он навис над клерком, а потом одним движением поднял его за шиворот отчего тот, выпучив глаза, закашлялся и зашипел, словно дворовый кот.

Сигурд тряхнул его разок, и клерк мгновенно перестал шипеть, но пучить глаза продолжил.

В зале повисла гробовая тишина. Даже коллеги висящего в воздухе писаря перестали скрипеть своими перьями. Заступаться за собрата они, кстати, не спешили, как и двое стражников, следивших здесь за порядком. Судя по их взглядам, мои действия они одобряли. По сути, я вел себя так, как и должен был вести себя человек моего статуса.

— Бегом! — рыкнул на ухо клерку Сигурд и придал ему ускорение пинком. — Не заставляй его милость ждать!

Писарь, словно затравленный заяц, сорвался с места и, спотыкаясь, побежал в сторону широкой двери у противоположной стены зала.

Спустя некоторое время из той двери степенно выступил пухлый низкорослый старик, за спиной которого, сгорбившись, мялся плешивый.

— Мсье Ренар! — неожиданно зычным голосом обратился ко мне пухлый, приоткрывая створку двери. — Прошу вас!

Когда мы подошли, старик учтиво поклонился и предупредил:

— Ваша милость, ваши сопровождающие могут подождать вас здесь.

Я обернулся и кивнул своим людям, чтобы они остались.

Переступив порог, я оказался в еще одной приемной. Просторная, с высокими окнами, через которые внутрь проникал мягкий свет, с портретами королей и членов их семей на стенах, а также мраморными и бронзовыми статуями богов и древних героев по углам — полная противоположность предыдущей приемной.

На мягких дорогих диванах сидели редкие посетители. Судя по нарядам, из более привилегированного сословия.

— Прошу вас, ваша милость, — старик подвел меня к одному из кресел. — Увы, мессир де Кортене в данную минуту очень занят. Не соблаговолите ли немного подождать? Тем временем я могу вам предложить вина и фруктов.

Я опустился в мягкое удобное кресло и ответил:

— Я подожду. Вина и фруктов не надо, благодарю.

— Как вам будет угодно, ваша милость, — бесстрастно ответил старик и, учтиво поклонившись, удалился.

На некоторое время тихие разговоры между присутствующими здесь людьми стихли, но вскоре интерес ко мне спал и беседы снова возобновились.

Благодаря моему слуху, я прекрасно слышал, о чем шепчутся в самых дальних углах этого зала. Некоторые из присутствующих меня узнали и живо обсуждали мои недавние подвиги. Но были и те, кому я не был интересен.

Двое аристо вели оживленную беседу о состоянии дел в Бергонии. В столице это была на данный момент новость номер один. Согласно последним донесениям с фронта, замки, взятые принцем Генрихом, снова перешли под контроль аталийцев. Пока средний сын короля развлекался в столице, самый прославленный полководец Альфонсо Пятого, Рикардо ди Лоренцо по прозвищу Золотой Лев, несмотря на сезон дождей, сложа руки не сидел. Он начал захватывать Бергонию.

Такими темпами очень скоро легионы Золотого Льва выйдут на границу с Вестонией. Ходят слухи, что Карл III вместо своего сына отправляет на войну своего маршала, герцога де Клермона. Самого опытного из своих военачальников.

Задумавшись, я не сразу отреагировал на то, что шепотки и разговоры в зале постепенно начали затихать. Все внимание собравшихся людей было сейчас направлено вглубь зала. Я, проследив за их взглядами, повернул голову.

По центру зала быстрой походкой, по-обезьяньи раскачиваясь на коротких кривых ножках, шел горбун. Пестрая туника, сшитая из сотен маленьких разноцветных заплаток, рогатый колпак с бубенцами, крупная смешная ложка за веревочным поясом, полусапожки с завернутыми вверх острыми носами, полосатые чулки и яркий макияж — все говорило о том, что приемную королевского секретаря почтил своим присутствием сам Кико, шут короля.

Карлик, улыбаясь, вертел головой, непристойно подмигивая дамам и показывая языки их мужчинам. При этом он насвистывал какую-то веселую мелодию, в которой я сразу же распознал «Балладу о мече-бастарде».

Поравнявшись с моим креслом, шут поднял было ногу, но на мгновение замер.

— Не может быть! — визгливо воскликнул он, глядя на меня и прижав обе ладони к груди. — Шевалье Ренар собственной персоной! Герой Нортланда! Вот уж не думал, что увижу вас в таком месте!

Дернув непропорционально большой головой, отчего бубенцы на его колпаке вздрогнули и весело зазвенели, Кико изобразил поклон. Я заметил, что вокруг нас постепенно образовывалась пустота. Люди, до этого сидевшие на диванах и мирно беседовавшие, начали подниматься и удаляться вглубь зала.

Я встал и ответил поклоном на поклон. Причем это была просто дань вежливости. Я не лебезил и не боялся, как другие. И не смотрел на этого человека с отвращением. Напротив, он один из немногих в этом новом для меня мире, кого я по-настоящему уважал.

А еще я понял, что он прибыл сюда именно по мою душу.

Тетя-герцогиня много интересного рассказала мне о королевском шуте. Главный сподвижник Карла III, еще в детстве закрывший того своим телом от стрелы убийц, обладающий недюжинным интеллектом — Кико являлся одним из самых влиятельных людей при дворе. А еще самым ненавидимым как аристократами, так и народом. Очень многие в этом королевстве, а также за его пределами связывают свои беды именно с этим маленьким скрюченным человечком. Стоило напоминать, что с ним нужно держать ухо востро.

Кстати, от шута ощутимо разило ведьмачьей волшбой. Сканирование ничего не показало. Аура Кико была надежно закрыта защитными амулетами, над которыми потрудилась сильная ведьма. Хм… Вот оно что… Магические артефакты — это те самые бубенцы, которые в избытке висели на его колпаке и одежде. Любопытно, что именно скрывает горбун?

— Барон, — произнес я. — Мне лестно ваше внимание.

Мое обращение к нему, как к дворянину, похоже, удивило его. Герцогиня дю Белле рассказала мне, что одним из первых указов севшего на трон Карла III стало дарование шуту титула барона. Другими словами, у Кико было и другое имя — Арман де Люсиньян.

— Браво! Вы смоли меня удивить, шевалье.

На удлиненном лице шута с ярко выраженным двойным острым подбородком было много белил. Широкий тонкогубый рот был небрежно обведен ярко-алой помадой с одним уголком губ вниз, а другим — вверх. Этот макияж на самом деле прекрасная защита. Маска, под которой сложно рассмотреть истинные эмоции человека.

— Приму это за комплимент, мессир де Люсиньян.

— О! — маска шута скривилась. — Прошу, не называйте меня так.

— Тогда как же?

— Предлагаю перейти на более неформальное обращение, — большой рот горбуна растянулся в глупой улыбке, обнажив ряд крупных кривых зубов. — Что вы на это скажете, мсье Бастард?

Шут короля прощупывает меня. Испытывает мое терпение и выдержку. Простого бы барона за такое откровенное хамство я должен был вызвать на дуэль, но передо мной шут, карать которого имеет право только король.

— Как вам будет угодно, мсье Шут, — спокойно ответил я.

— Браво! — излишне наигранно захлопал в ладоши Кико. — Вы определенно начинаете мне нравиться. Так что же вы забыли в этом унылом месте? Все знают, что западное крыло дворца — самое скучное из всех.

— У меня сегодня назначена встреча с Ламбером де Кортене.

— Уверены? — криво подведенные углем брови шута взметнулись вверх. — Насколько я знаю, королевский секретарь в данный момент находится за городом в своей вилле. Его, простите за подробности, ублажает новая любовница! Если не верите, спросите у его помощников… Они всё знают. Ха-ха!

— Выходит, я зря здесь сижу, — сказал я, делая шаг в сторону выхода. — Благодарю вас за то, что сэкономили мне время.

— Мсье Бастард, не торопитесь! — остановил меня Кико. — Раз уж вы здесь, давайте прогуляемся по саду. Я своими ушами хочу услышать подробности ваших приключений на севере.

— Что ж, мсье Шут, — хмыкнул я. — Заманчивое предложение. Я, пожалуй, соглашусь… Но только с одним условием. Вы ответите мне на один вопрос.

— Я весь внимание! — потер ладони Кико. — Мне нравится, когда мне выставляют условия. Так о чем же вы хотели спросить?

— Зачем вам такая большая ложка?

Похоже, мне все-таки удалось его удивить. Он недоуменно посмотрел сперва на меня, затем на свой нелепый столовый прибор размером с черпак и, спустя мгновение, громко расхохотался.

Отсмеявшись, шут вытер слезы, размазав при этом белила и сажу, и ответил:

— Когда-то его величество в качестве наказания за мои проказы приказывал мне пробовать его блюда еще до того, как его пробовали его дегустаторы. Это прекратилось, когда я начал это делать вот этой вот ложкой.

Я сдержанно улыбнулся. Умно.

— Я выполнил ваше условие, мсье Бастард? — ехидно спросил Кико.

— Полностью, мсье Шут, — усмехнулся я.

— Что ж, тогда давайте поскорее покинем это скучное помещение! — воскликнул он и быстрым шагом двинулся в сторону выхода. — Вы просто обязаны мне всё рассказать!

Эрувиль. Старая Столица. Замок Фредерика де Моати, великого магистра рыцарского ордена «Серой Скалы».

Когда дверь в кабинет великого магистра открылась и в нее вошел его хозяин, Фредерик де Моати, старший рыцарь Теодор де Ла Рош опустился на одно колено и склонил голову.

— Брат Теодор, — недовольным голосом произнес магистр. — Надеюсь, повод, по которому ты оторвал меня от важных дел, действительно весомый.

Фредерик де Моати был сейчас на взводе. Мало того, что Карл III забрал у него всех пленников после штурма волчьего логова и сам решил «потрясти» провинившихся заказчиков, так еще и пропала казна и документация, хранившиеся в тайнике старой Бримы. А ведь он точно знал, что волки ничего заранее не вывозили, и мать стаи бежала налегке. Выходит, кто-то каким-то совершенно немыслимым образом сумел обчистить казну вервольфов прямо под носом у его бойцов.

— Ваше превосходительство, взгляните, — произнес старший рыцарь и, приподнявшись, положил на стол магистра пучок из нескольких арбалетных болтов.

— Что это? — возмутился Фредерик де Моати.

— Это арбалетные болты, которые мы извлекли из тел Бримы и ее детей, — ответил Теодор.

— Я все равно не понимаю, брат Теодор! — магистр начал терять терпение. — Потрудись изъясняться яснее.

— Обнаружив подземный ход, я приказал братьям оцепить квартал, — начал говорить старший рыцарь. — Когда мы окружили беглецов, они уже были ранены. Сперва я подумал, что это были наши арбалетчики, но потом, разглядев эти болты, пришел к выводу, что в штурме участвовал кто-то еще. И…

Великий магистр поднял ладонь, останавливая Теодора, и продолжил за него.

— Неизвестные стрелки, незаметно действовавшие прямо у вас под носом, выиграли вам время…

Теодор де Ла Рош промолчал. А что говорить? Магистр прав. По всему выходило, что его самого, а также его братьев-рыцарей кто-то использовал в своих личных целях. Хуже всего то, что об этом уже наверняка знает весь город.

Некоторое время великий магистр задумчиво смотрел в окно, которое выходило в сад, а потом обернулся и взглянул на старшего рыцаря. На лице Фредерика де Моати неожиданно для Теодора играла довольная улыбка:

— Значит, у нас появился след. Найдите мне этих стрелков, брат Теодор, и приведите ко мне. Вы ведь понимаете, что для ордена это дело чести?

Теодор де Ла Рош молча ударил себя в грудь кулаком и покинул кабинет великого магистра. Он перевернет весь город, но обязательно найдет этих наглецов, посмевших выставить рыцарей его ордена дураками.

Глава 18

— Похоже, не правда ли? — спросил Кико, когда мы расположились на бортике одного из фонтанов, внутри которого плавали стайки цветных рыбок.

Вокруг нас не было ни души, но при этом нам открывался прекрасный вид на королевский парк, в котором прогуливались придворные, разделившиеся на «цветные партии».

— О чем вы? — переспросил я.

— Рыбки в фонтане и люди в парке, — объяснил мне шут. — И те и другие — одинаково яркие и так же мечутся из стороны в сторону в поисках более хлебного места.

Я улыбнулся. Прищурившись, окинул взглядом фонтан, затем всмотрелся в группки придворных, как бы сравнивая.

— Кое-чего не хватает, — произнес я, кивая на рыбок.

— Любопытно, чего же? — шут, смешно болтая ногами, перегнулся через бортик и почти макнул свой длинный нос в воду.

— Рыбок зеленого цвета, — ответил я.

— Ха! — увидел я улыбающееся отражение Кико в воде. — А ведь верно! Но должен вас уверить — еще совсем недавно, когда все узнали о героическом отбытии из Винтервальда нашего доблестного Лорда Грэя, в королевском саду зелеными были разве что молодые побеги. Ваше участие и победа в Великом Испытании добавили в жизнь столицы зеленых оттенков.

— Надеюсь, его величеству это по душе? — поинтересовался я.

— О, да! — хохотнул Кико и снова сел на бортик, при этом продолжая болтать коротенькими ножками, отчего магические бубенцы на носках его шутовских полусапожек весело позвякивали. — Король обожает разнообразие! А еще он любит баланс в красках и оттенках. Вы не согласны?

— Кто я такой, чтобы судить о таких высоких материях? — неопределенно ответил я.

— И все-таки? — не дал он мне шанса съехать с этой темы. — Разве одноцветные картины лучше тех, в которых преобладает многообразие цветов? Наш мир именно такой — многогранный и разноцветный.

— Может быть, — пожал плечами я, склонившись над водой и проведя ладонью по ее поверхности. — Только это все равно не важно.

— Позвольте поинтересоваться — почему? — заглянул мне в лицо шут.

— Потому что даже у самой пестрой и яркой картины всегда будет золотая рамка, — сказал я, кивая на королевский герб, вырезанный в камне. — Строгая и прямая.

— Смело, — криво усмехнулся Кико.

Взгляд его темно-янтарных глаз впервые за эти несколько минут был прямым и холодным. Сквозь яркую несуразную маску проступил его истинный облик. Было в нем что-то ядовитое. Змеиное…

Я пожал плечами.

— Я предупреждал вас. Размышления о высоких материях — не моя сильная сторона.

— О, мсье Бастард! — всплеснул руками Кико. Змеиный облик, показавшийся на короткое мгновение, исчез. — Кто бы мог подумать, что такой бравый воин настолько скромен⁈ Как же вам удалось получить награду за ваш доблестный подвиг? При дворе ходят слухи, что принцесса Астрид открыла вам свою личную сокровищницу, а ведь она славится своей прижимистостью.

— Ее высочество была щедра ко мне, — уклончиво ответил я.

— Какая она? — спросил Кико. — Принцесса Астрид? Говорят, что она настолько умна и образованна, насколько и красива.

— Так и есть, — кивнул я. — Не ошибусь, если скажу, что дочь конунга Свартвальда — одна из самых просвещенных представительниц своего народа.

— А еще она сильнейший боевой маг, — добавил Кико. — Принцу Луи повезло. Говорят, что принцессой движет не только долг перед государством, но и искренняя привязанность к молодому принцу. Это так?

— Мне показалось, что они оба влюблены, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал искренне.

— Ха-ха! — хлопнул ладошками по своим коленкам шут. — Мсье Бастард, вы не только скромны, но еще и осторожны! Кажется, я теперь понимаю, как вам удалось победить в том турнире. Осталось понять, зачем вы сегодня пришли во дворец?

Я показал письмо.

— Меня вызвали в королевский секретариат…

Кико отмахнулся и оценивающе прищурился.

— Я о другом… Мне хочется понять, какую именно вы надеетесь получить награду от его величества? Вы ведь наверняка думаете, что, если бы не ваша победа, планам нашего короля не суждено было сбыться? Ведь так?

Я снова пожал плечами.

— Мои мысли не важны. Главное, что об этом всем думает его величество. Ему решать, награждать своего верного слугу или нет.

— Мсье Бастард, вы ведь помните, что ваш отец… — начал было шут, но я его прервал.

— Я прекрасно помню, кем был мой отец, мсье Шут, — я поднялся и с вызовом посмотрел в глаза горбуна. — И я знаю, чем обернулась для семьи его ошибка. Увы, я не могу ее исправить, но всеми силами стараюсь быть полезным его величеству.

Кико посерьезнел и тоже поднялся. Шутовской образ на миг слетел с него. Напротив меня стоял сейчас один из самых опасных и влиятельнейших людей в государстве, да и наверняка на всем материке.

— Вы правы, мсье Ренар, — произнес он ровным голосом. — Только король решает, кого осыпать своими милостями, а кого оставлять без награды. Сказать по правде, вам удалось привлечь внимание его величества. Вы героически показали себя на фронтире, а потом и на севере, но, увы, этого мало, чтобы король приблизил вас. В королевстве есть вельможи намного знатнее, богаче и влиятельнее вас, которым, как и вам, необходимо прощение грехов их отцов. А ведь у них есть земли, многовековые связи при дворе, свои собственные армии…

— Я понимаю вас, мессир де Люсиньян, — кивнул я, когда шут замолчал и с ожиданием на меня посмотрел. — Бастард изменника не может рассчитывать на расположение его величества, пока это расположение не получил какой-нибудь граф или герцог. Пройдут годы, а может десятилетия, прежде чем дойдет дело и до меня. Я все правильно понял?

— Не отчаивайтесь, мсье Бастард! — улыбнулся шут и небрежно взмахнул рукой. — Есть много способов ускорить этот процесс! Уверен, рано или поздно такой человек, как вы, добьется своего.

— А если все мои старания не возымеют результата, мсье Шут? — спросил я, слегка склонив голову набок. — Что, если из-за количества знатных вельмож, очередь до меня никогда не дойдет? Хм… Впрочем, у меня есть решение.

— Даже так? — заинтересовался Кико. Я заметил, как он слегка напрягся. — Какое же, позвольте полюбопытствовать?

— Например, снова отправиться на север и занять место подле принцессы Астрид, — ответил я, наблюдая, как улыбка исчезает с лица шута. — Тем более, что такое предложение от нее уже прозвучало. Ее высочеству плевать на то, что я — бастард изменника. Ей сейчас как никогда нужны верные люди. И как я уже говорил, принцесса Астрид была щедра ко мне. А еще я слышал, что при дворе Оттона Второго всегда рады таким людям, как я.

Я задумчиво потер подбородок. Оглядел королевский сад, намеренно не замечая напряженного взгляда Кико.

— Знаете, мсье Шут, а ведь вы подали мне прекрасную идею. Благодарю вас! Наверное, я так и поступлю. Засиделся я что-то в столице… Отправлюсь-ка я обратно в Винтервальд. Да и его величеству лишний раз докучать не буду своим присутствием. Честь имею!

Я уже было развернулся, показывая, что хочу уйти, но Кико остановил меня.

— Мсье Бастард! — холодно окликнул он меня. — Вы так и не ответили на мой вопрос!

— Какой? — обернулся я и в тон ему добавил: — Мне казалось, что на все вопросы ответы уже получены?

— Награда, — ответил он, снова устраиваясь на бортике фонтана. — На какую награду от его величества вы рассчитываете за вашу победу?

— Насколько я помню, за участие в Великом Испытании Лорду Грэю были обещаны земли и новый титул, — напрямую ответил я.

— Лорд Грэй — один из лучших страйкеров его величества, — возразил Кико и сложил руки на груди.

— Это не помешало ему ослушаться воли короля и покинуть Винтервальд, — возразил в ответ я.

— Земли и семья лорда Грэя подверглись атаке, — привел новый аргумент шут.

Я заметил в его глазах искорки злого веселья и одобрения моим словам. Похоже, сам Кико был невысокого мнения о поступке главного королевского страйкера.

— Это не отменяет того факта, что он бросил принца Луи на произвол судьбы, — пожал плечами я. — Насколько я знаю, семья лорда Грэя была в безопасности. Ну, а земли никуда бы не делись. Их можно было снова отвоевать, уже после турнира. Даже с прибытком.

— Я знаю, что принц обращался с ним без должного уважения, — контраргументировал шут.

Судя по выражению его лица, он и сам понимал, что аргумент слабый. Я бы мог сейчас озвучить, что именно сказал лорд Грэй перед отъездом из Фьердграда, а именно о неспособности короля защитить семью и собственность своего страйкера, но решил промолчать.

— Плевать, — фыркнул я. — Договоренность была с королем.

— А если бы лорд Грэй погиб? — без особого напора сделал новую попытку шут. — Он не мог так рисковать.

— Я тоже мог погибнуть, — развел я руки в стороны. — Но я все-таки здесь.

Кико задумался на мгновение, а потом с иронией осведомился:

— Лорду Грэю было обещано графство Вандом. Не жирно ли для вас будет, мсье Бастрад?

— Жирно, — вполне откровенно ответил я.

К таким объемам я действительно еще не готов. Поэтому вслух добавил:

— А вот если бы это было маленькое и незаметное баронство — тогда в самый раз.

Кико хмыкнул и потер щедро обмазанный белилами подбородок.

— И у вас даже есть на примете такое? — хитро улыбнулся он.

— Есть, — не стал возражать я. — Баронство Вальф, часть земель графства Грамон. Находится на северо-востоке Вестонии.

Улыбка шута стала еще шире.

— То есть, вы хотите, чтобы король отобрал эти земли у вашего дяди и отдал вам? — насмешливо спросил он.

— Нет, — покачал головой я. — Я навел справки — баронство Вальф после мятежа моего отца было конфисковано короной.

Кико задумчиво запустил свою пятерню под колпак и громко почесал свой затылок.

— Даже так поднимется шумиха, — покачал головой он.

Несмотря на сомнение в его голосе, моя идея, похоже, заинтересовала его. А еще весь этот разговор «по душам» ясно дал мне понять, что наверху мной все-таки заинтересовались. Поэтому я и решил озвучить то, что давно планировал.

— Не поднимется, — уверенно ответил я. — Одно дело наградить бастарда и совсем другое — удовлетворить прошение героя Нортланда по выплате по долговым обязательствам.

— Что вы имеете в виду? — заинтересовался Кико и подался вперед.

— Мой батюшка умудрился выписать много векселей под залог того самого баронства… — начал было я, но шут перебил меня.

— А вы взяли и выкупили их все! — весело всплеснул руками он. — Поразительно! Вы в очередной раз открылись для меня с новой стороны, мсье Бастард!

— Благодарю, — слегка склонил голову я.

Шут легко спрыгнул с бортика фонтана и быстро отряхнул свои чулки.

— Что ж, мсье Ренар, ваш рассказ о севере был познавательным, — произнес он. — Жаль, что нам пора прощаться. Надеюсь, мы еще как-нибудь побеседуем. И да, не теряйте время. Я вам не врал — Ламбера де Кортене действительно нет в столице!

Мы раскланялись и Кико, смешно переваливаясь на коротеньких кривых ножках, посеменил в сторону большой группы дворян, весело насвистывая всё ту же песенку о мече-бастарде.

Ну а я отправился в приемную секретариата, где меня ждали мои люди. Я даже рад, что освободился пораньше. Сегодня у меня назначена любопытная встреча. Матаго из цеха ткачей через ниссе передал мне, что хочет со мной о чем-то поговорить.

Окрестности Эрувиля. Королевский охотничий домик Карла III.

— Где ты шлялся? — недовольно произнес король, когда в его покои вошел Кико, беззаботно насвистывая себе что-то веселое под нос.

Рана Карла, несмотря на все старания лучших целителей Вестонии, так и не заживала. Единственное, чего добились маги — это кое-как блокировать воздействие черной магии на весь организм короля.

— Я только что из дворца, ваше величество, — поклонился Кико.

— Мне уже доложили, — фыркнул король и поморщился от боли. — С кем ты там говорил так долго? И самое главное, как так получилось, что этот молодой дворянин ни разу не попытался прибить тебя?

Кико знал, что имя его собеседника Карлу уже тоже известно. Просто король иногда любил всех перепроверять по несколько раз. Последствия нескольких покушений и заговоров.

— Я выполнял ваш приказ, ваше величество, — снова поклонился Кико.

— Какой из них?

— Тот, где вы соизволили наградить шевалье Ренара за его победу в Великом Испытании.

— А, тот самый, — проворчал Карл не очень убедительно. — И как он тебе?

Умён, хладнокровен, сам себе на уме, знает, чего хочет — настоящий лис. Именно так шут мог охарактеризовать королю молодого шевалье Ренара, но он решил ограничиться простой фразой.

— Довольно перспективный молодой человек, — произнес Кико.

— И как же ты его от моего имени наградил? — поинтересовался король.

— Пока никак, — ответил Кико, наблюдая за насмешливым выражением лица Карла.

— Снова взялся за свои игры? — хмыкнул король. — Дал бы ему золота, и дело с концом. Иначе обидится и сбежит куда-нибудь на север или на восток. Сколько я уже таких перспективных потерял! Сколько можно тебе повторять? Нельзя допустить повторения истории с Зои де Намюр! Идет война — каждый одаренный на счету!

— Ему не нужно золото, — ответил шут.

— Чушь! — возразил король. — Золото нужно всем! Даже королю! В особенности королю!

— И все-таки, — покачал головой шут. — Ренар хочет другого…

— Чего же он хочет? — нахмурил брови Карл.

— Лорду Грэю были обещаны земли и титул… — почти слово в слово повторил слова Ренара Кико.

— Ах вот оно что! — помрачнел король. — Исключено! Он бастард Фердинанда де Грамона! Этого предателя и изменника! Еще рано приближать к себе таких, как он. Раз не хочет награду — пусть катится на все четыре стороны!

Карл противоречил сам себе. В моменты, когда он был уставший или, как сейчас, болен, это было вполне в его духе. Правда, потом за принятые королем в гневе решения, повлекшие за собой неудачу, как правило отвечал кто-то из его свиты. Собственно, так и произошло с Зои де Намюр. За ее побег наказание понес один из подчиненных канцлера.

— А если мы поступим иначе? — спросил шут и быстро пересказал часть разговора с Ренаром. А потом выдал свою версию решения вопроса.

Внимательно выслушав Кико, король на некоторое время задумался, а потом уже более спокойным тоном коротко приказал:

— Действуй.

Окрестности Эрувиля. Обитель для душевно больных при храме Пресветлой Матери.

— Вы не можете так со мной поступить! — сквозь зубы прошипела Аделина Бошар.

Будь ее воля, она бы сейчас набросилась на Исабель и придушила бы ее голыми руками. Но, увы, она не могла этого сделать. Ее Ален, ее милый мальчик, смысл всей ее жизни находился сейчас в руках отца и сестры. И самое страшное заключалось в том, что ее сына скоро передадут в дом к этому чудовищу!

Она тысячу раз возносила молитвы всем известным богам, но они не услышали ее. Этот ублюдок Ренар каким-то образом снова умудрился избежать смерти.

Весть о разорении логова Ночных волков, а потом разговор с отцом и сестрой навсегда поставил точку в их противостоянии. Она навсегда запомнит разочарованное лицо отца. Она умерла для него…

А ведь ей даже не позволили поговорить с сыном на прощанье. Ален даже не знает, кто повинен в ее несчастье…

— Можем, — ледяным тоном ответила Исабель.

— Сестра… — Аделина было схватила за руку Исабель, но та выдернула ее и с отвращением произнесла:

— Сестра? У меня нет больше сестры. Ты, преследуя собственные цели и амбиции, поставила под удар всю семью. И прежде всего — своего сына. Выходи!

Исабель, несмотря на свое худощавое телосложение, всегда была самой сильной из сестер. Она легко вытолкнула Аделину из кареты и выбралась следом за ней.

У ворот храма Пресветлой Матери, при котором находилась обитель для душевно больных, их уже ждали. Мать-настоятельница и две крупные послушницы, которые, словно две сторожевые собаки, по команде направились к Аделине.

— Нет! — громко воскликнула Аделина Бошар и жестом остановила послушниц-громил. — Я сама.

— Как вам будет угодно, мадам, — произнесла одна из них глухим голосом и указала в сторону ворот.

Аделина, уходя, обернулась. Исабель в этот момент как раз передала пухлый кошель матери-настоятельнице, а потом, получив от той благословение, не глядя на сестру, направилась к карете.

Как она добралась до кельи, которая, по всей видимости, теперь станет ее постоянным домом, Аделина не запомнила. Не глядя по сторонам, она рухнула на жесткую кровать, застеленную грубым покрывалом, пахнущим плесенью, и глухо зарыдала. Все накопленное за последние дни рвалось наружу. Только сейчас Аделина поняла, что всё кончено…

Она пришла в себя от того, что ее кто-то нежно гладил по голове и что-то тихо приговаривал.

Аделина подняла голову и вытерла рукавом слезы.

На краю ее кровати сидела женщина примерно ее возраста в одежде послушницы и кротко улыбалась.

— Вот, выпей, милая, — продолжая улыбаться, произнесла женщина и протянула Аделине глиняную чашку с чем-то горячим. — Тебе сразу станет легче.

— К-к-то вы? — всхлипывая, спросила Аделина, беря чашку в руки.

— Я — сестра Маргарита.

Глава 19

После того как я покинул дворец, мы отправились сперва в контору к Дормалю, а потом, уже вместе с ним, в торговый квартал старой столицы, где, благодаря стараниям моего стряпчего и моего управляющего, я постепенно обрастал недвижимостью.

Те старые заброшенные здания получилось скупить быстро и по дешевке. Задача была упрощена тем, что городу принадлежала большая часть этих развалюх, которые в свою очередь отошли городу за долги бывших собственников. Щедрые взятки помощникам прево Эрувиля — и купчие на недвижимость в непопулярном квартале мой стряпчий выносил из городской управы пачками.

Когда я спросил у Матье Шаброля, моего частного поверенного, как продвигается дело и нет ли проблем с клерками из магистрата, он ответил мне, что проблем никаких нет. Более того, городские власти только рады избавиться от проблемной недвижимости, которая, как оказалось, никому кроме меня не нужна. Они даже цены поставили вполне приемлемые, чтобы ненароком не спугнуть глупого шевалье, бросающего деньги на ветер.

Похоже, всем плевать на то, что некогда один из приличных кварталов старой столицы уже совсем скоро станет частью городских трущоб. Такое отношение к делу отлично характеризовало столичного прево. Насколько я понял тот редко бывал в магистрате, отдавая предпочтение балам и приемам.

Помимо зданий, которые находились в собственности магистрата, были и те, что принадлежали местным купцам и лавочникам. Когда Матье Шаброль начал наводить справки, на него очень быстро вышли эти самые собственники.

Оказалось, что весть о необычном покупателе домов-призраков довольно быстро разлетелась по всему кварталу и контора моего частного поверенного стала объектом паломничества торговцев и лавочников, желающих избавиться не только от проблемной недвижимости, но и от вполне себе приличных зданий в том же квартале. В моем появлении торговый люд увидел возможность, которой они так долго ждали, но перестали надеяться. А именно — попытаться выручить хотя бы какие-нибудь деньги за свое дешевое, никому ненужное имущество, и переехать в более приличное место.

Таким образом, я постепенно стал собственником четверти всех построек старого торгового квартала. При этом столичную недвижимость я скупил по абвильским ценам. Некоторые склады и сараи, превратившиеся в ночлежки для крыс и бродячих собак, мне и вовсе достались даром, как бы в нагрузку к основной покупке. К слову, та таверна, в которой мы наводили справки о доходном доме, доставшемся мне по векселям, теперь тоже моя. Ее хозяин одним из первых продал мне ее вместе с мебелью, посудой, бочками пива, эля и вина, а также наполовину заполненным продуктами стареньким ледником.

Пока мой частный поверенный занимался скупкой недвижимости, мсье Дормаль и его помощники вели переговоры со строительными артелями, которые займутся ремонтом, а кое-где и сносом домов.

Он также занимался поиском артефакторов. Я планировал кое-что изменить в той части квартала, которая уже, по сути, принадлежала мне.

Кроме того, мсье Дормаль встретился с капитаном городской стражи и за отдельное ежемесячное вознаграждение договорился с ним, что его ребята начнут чаще появляться в торговом квартале, а именно в той его части, где у меня была недвижимость. И это помимо того, что пятерка парней из отряда Тома Дэвиса уже патрулировала эти улицы.

В Люкасе я не ошибся. У него словно открылось новое дыхание. Увлеченный созданием лучшего отеля-ресторана в Эрувиле он днем и ночью пропадал на этой стройке. Гуннар, кстати, тоже проникся этой идеей и с моего разрешения переехал во флигель доходного дома, чтобы помогать Люкасу.

В торговом квартале я задержался до самого вечера, откуда и поехал на встречу с матаго. В этот раз она состоялась на окраине ремесленного квартала в подвале одного из старых домов. Ниссе тоже была со мной.

— Ты все-таки пришел, характерник, — произнес Керван, когда мы спустились в подвал.

Темнота уже давно не являлась для меня проблемой, так что я прекрасно видел, что матаго не особо изменился с последней нашей встречи. Сканирование показало, что он по-прежнему на голодном энергетическом пайке. Видимо, экономит ману алых крудов, тех, что я ему отдал согласно нашему договору.

— Знаю, мы не друзья и ты не должен был приходить, — продолжил старичок, внимательно следя за моей мимикой. — Поэтому я благодарен тебе и рад нашей новой встрече.

Похоже, у матаго дела идут не очень хорошо. Откровенно говоря, я не совсем представлял, о чем пойдет речь на этой встрече. Ниссе, кстати, тоже не знала. И она не лгала. Ее этот запрос тоже удивил.

— Ты прав, матаго — мы не друзья, но и не враги, — ответил я. — Кроме того, мы были хорошими союзниками в борьбе против нашего общего врага. Поэтому я тоже рад нашей встрече и готов внимательно выслушать тебя.

— На меньшее я и не рассчитывал, — облегченно выдохнул Керван и указал на небольшой ящик. — Присядешь? Разговор может затянуться.

— Это уже мы сами решим, каким будет наш разговор, — произнесла ниссе, взбираясь на маленький бочонок и удобно устраиваясь на нем. — Так что говори, да не заговаривайся, старик. Помни, кто перед тобой. Если нам что-то не понравится — встанем и уйдем. И никто нам в этом не помешает. Ты правильно сказал — нет у нас с тобой клятв о дружбе. То, что волков прогнали вместе, так это уже в прошлом. Жизнь продолжается. У тебя своя, у нас своя.

Что я заметил, так это то, что в разговорах с этими истинными важно всегда ставить на место собеседника. Иначе они, как говорит ниссе, «взберутся тебе на шею, да еще погонять начнут». Вон, Кервана слова Итты даже не смутили. Даже бровью не повел. Будто все так и должно быть.

— А что, если клятва такая будет? — прищурился старик.

— А нам с той клятвы какой прок? — тут же ответила Итта, по-деловому сложив руки на груди. — Тебе-то понятно. Сильный характерник всегда придет на помощь. Энергией опять же поделится. А что в ответ? Ты, вон, своими ногами еле-еле передвигаешь. Вот-вот они у тебя отвалятся. Оборачиваться небось совсем сложно стало? Так зачем ты нам такой друг нужен?

Матаго лишь тяжело вздохнул и опустил плешивую голову.

— Да, с волками ты нам помог, — продолжала давить ниссе, и я ей не мешал. Она лучше знает, как общаться с себе подобными. — Но основную-то работу сделали мы. Так что не дружба это будет, а так… Просто нахлебника себе приобретем. А у нас и так, вон, сколько голодных ртов. Денег прорва уходит, чтобы прокормить их.

Итта завела свою старую песню «об огромных расходах» и «об обжорах слугах». Если ее вовремя не останавливать, в мозгу может появиться дыра размером с кулак.

— Так что у тебя стряслось, Керван? — обратился я к матаго, который под давлением ниссе совсем поник.

— Прокляла Дрима мой дом, — грустно произнес старик. — Видать, поняла, кто вам помог, успела наложить проклятие перед смертью. Опустел цех. Мастера ушли, а новые еще не скоро появятся. Люди боятся. А еще жрецы эти чуть ли не каждый день приходят. Вынюхивают все время что-то… В прежние времена я бы справился с напастью… Но сейчас… В общем, не будет мне жилья на том месте…

Я мельком взглянул на ниссе. Та сидела на своей бочке, словно нахохлившийся воробей. Мрачнее тучи. И старика больше не клевала. По ее взгляду было ясно, что она прекрасно знает, как это — остаться без силы.

— Теперь жалеешь, что помог нам? — спросил я.

— Нет! — покачал головой матаго, и его взгляд гневно вспыхнул. — Старая Брима получила по заслугам! Эту тварь давно надо было изжить вместе с ее поганым семейством. Много горя они принесли, как людям, так и истинным, а также нам — первородным.

Кстати, ниссе тоже относила себя к первородным. Даже рассказала красивую легенду о сотворении мира, в который люди пришли самыми последними.

— Тогда зачем мы здесь? — нетерпеливо спросила ниссе. — Зачем позвал нас?

— По городу среди первородных пошли слухи о тебе, характерник, — произнес матаго. — Они просят встречи с тобой.

— Кто — они? — напрягся я, потому что почувствовал напряжение ниссе.

— Старейшины первородных, — ответила за Кервана возбужденная ниссе. Она спрыгнула с бочонка и приблизилась к матаго. — Что происходит, старик? Зачем мы понадобились старейшинам? С каких пор первородные ищут встречи с простым характерником?

— Ты лукавишь, полосатая, — покачал головой матаго. — Ты сама прекрасно понимаешь, что он не простой характерник. За многие столетия я впервые вижу такого сильного истинного. И его сила постоянно растет! Взгляни на себя. Ты меняешься! Ты наверняка за всю свою жизнь ни разу не ощущала в себе такую мощь!

— Чего они хотят? — спросил я, останавливая взглядом набравшую было полную грудь воздуха ниссе.

— Старый город умирает, — тяжело вздохнул Керван. — Оборотни убивают среди бела дня в центре города, хотя раньше они не вылазили из своих лесов. Ведьмы творят запретную волшбу ни на кого не оглядываясь. Одаренные Тенью люди набирают силу и власть. Они объединяются в ордены. Их жрецы и боевые маги принесли в этот мир магию смерти. Говорят, что даже король этих земель заражен этой мерзостью. Первородных осталось мало. Нас забывают и не чтят, как в древние времена. Кто-то из наших братьев и сестер оставили этот мир навсегда, а кто-то, как я, доживают свой век, словно призраки прошлого. Питаясь объедками…

— Мне, конечно, жаль, — пожал плечами я. — Но при чем здесь я?

Я взглянул на ниссе, но та потупилась и отвела взгляд. Хм… Кажется, я ощутил исходящее от нее сожаление и… сочувствие к своим собратьям. А еще ей, кажется, было стыдно за что-то. И, кстати, матаго прав — за последние недели Итта здорово усилилась. Она словно прогрессирует вместе со мной. Чем сильнее становлюсь я, тем больше силы набирает она.

— Значит, он еще ничего о себе не знает? — обернулся Керван к ниссе. — И ты ему ничего не сказала? Я ведь вижу, что ты поняла, кто он. Это ведь не простая связь. Он способен Преображать.

— Хм… — нахмурился я. — И кто же я, по-вашему, такой?

Ниссе подняла голову и взглянула на меня.

— По всем признакам, ты — ауринг.

— Первый рожденный за многие столетия… — кивая, добавил матаго.

— Это не из тех ли аурингов, которые были способны изгонять демонов куда подальше? — склонил голову набок я.

Откровенно говоря, эта новость заставила меня здорово напрячься.

— А еще способный преображать магические артефакты и зелья, а также древние ведьмачьи заклинания, — добавила ниссе, явно намекая на дух теневого змея, которого я поставил сторожить замок.

— А еще наделять силой превородных, которые служат ему, — в тон ей произнес Керван, и его глаза загорелись.

— Вот, значит, как, — задумчиво произнес я и замолчал.

Мозг Плута по привычке в ускоренном режиме анализировал полученную информацию. Вырабатывая на основе новых данных варианты стратегий адаптаций под сложившуюся ситуацию.

Наконец, я поднялся во весь рост. Взглянул на матаго и уверенно произнес:

— Передай своим старейшинам, что я встречусь с ними.

— Благодарю, — кивнул Керван, и, когда я уже было хотел покинуть подвал, добавил: — На днях на мою землю заявилась подозрительная лютен. Очень старая и сильная. Что-то все разнюхивала. Звала меня на разговор, но я не вышел к ней.

Я обернулся и с холодным спокойствием произнес:

— Ты правильно сделал, Керван. Эта лютен — мой враг.

— Я запомню твои слова, характерник, — кивнул матаго и, обернувшись облезлой дворнягой, потрусил вглубь подвала. Туда, где виднелся другой выход.

Когда мы с ниссе забрались в карету и она тронулась с места, я произнес:

— Ауринг, значит?

Итта лишь молча пожала плечами и обернулась в рыжего енота, давая понять, что не расположена сейчас к беседам.

— Ничего, — многообещающе сказал я. — Дома поговорим.

Эрувиль. Новая столица. Особняк де Грамонов.

— Анри, брат мой, ты совершаешь огромную ошибку, — настойчиво произнесла герцогиня дю Белле. — Ты не должен отдавать мальчика в чужой род. Он может нам еще пригодиться.

— Я смотрю, ты к нему успела привязаться, сестра, — усмехнулся Генрих де Грамон. — Поверь, все, что я делаю, все это во благо семьи и рода. И что тебя так беспокоит? Ублюдок нашего братца станет целым бароном. При деньгах, землях и молодой красивой жене. Я ему делаю одолжение! Фердинанд, гори он в бездне, вряд ли бы так возился с моими сыновьями.

«Ты с его сыновьями не церемонился!» — чуть было не выкрикнула Жанна, но усилием воли сдержала себя.

— Кроме того, бастард выполнит свой долг и снимет проблему, оставленную нам в наследство братцем, — самодовольно добавил Генрих.

Жанна невольно вспомнила слова Макса. Она вдруг неожиданно поняла, что племянник был прав. Генрих умен и искушен в придворных интригах, но он не способен на решительные действия. Там, где нужно действовать, ее брат подобно раку-богомолу будет сидеть в своей норе и ждать добычу. А ведь эта добыча может никогда и не появиться.

К герцогине пришло отчетливое осознание того факта, что Генрих, равно как и его сыновья, никогда не усилят этот род.

— Бастард блестяще зарекомендовал себя на фронтире и на севере, — Жанна старалась говорить бесстрастным голосом. — Роду нужны такие воины. Он значительно усилил бы позиции семьи.

— А почему это тебя так волнует, сестра? — абсолютно спокойно спросил Генрих. — С чего ты решила, что имеешь право голоса?

— А разве нет? — брови герцогини слегка вздрогнули.

— Нет, конечно, — излишне жестко ответил Генрих. — С тех пор как ты вышла замуж, ты стала частью другого рода. Да, твой супруг умер, пусть Пресветлая позаботится о его посмертии, но его младший брат управляет родом, и если он дал тебе относительную свободу, это не значит, что ты имеешь право влиять на мои решения.

— Значит, вот как ты заговорил, братец? — зло прищурилась герцогиня. — Напомни-ка, кто именно прибежал ко мне, когда узнал об участии Фердинанда в заговоре? Хм…

Герцогиня картинно прижала кончик указательного пальца правой руки к губам, делая вид, что задумалась, и тут же резко произнесла, указывая этим пальцем на Генриха:

— Это был ты, Анри! Что ты мне тогда начал говорить? В чем убеждал? Жанна, ты же всегда была частью рода де Грамон! Ты обязана поддержать меня и помочь мне спасти наше имя от позора! Я ничего не перепутала, братец?

— Это все равно ничего не меняет, — взмахнул рукой Генрих. Жанна поняла, что брат пожалел о сказанном. И прежде всего потому, что показал свои эмоции. — Бастард станет мужем виконтессы де Марбо, и это мое окончательное решение. В ближайшие дни я объявлю об их помолвке!

«А может ты его боишься? — герцогиня сосредоточенно посмотрела в глаза брату. — Неужели ты видишь в нем угрозу тебе и твоим сыновьям? О боги! Да если бы Макс хотел избавиться от твоих сыновей, он бы уже давно свернул им шеи, как цыплятам, еще там, на севере! Да и ты бы прожил недолго!»

А вслух ответила:

— Что ж… Ты — глава рода, тебе решать. Но я по-прежнему считаю, что ты допускаешь ошибку. Бастард еще может нам пригодиться.

— Уже все готово и договорено, — холодно произнес Генрих. — Ничего уже нельзя изменить, да я и не хочу. Когда бастард женится, он уже станет проблемой Эмиля де Марбо, а не нашей.

Сказав это, Генрих многозначительно усмехнулся. Это могло быть простой шуткой, если бы не этот его взгляд, который Жанна успела заметить… Ей уже был знаком этот взгляд брата. Он смотрел точно так же, когда планировал избавиться от Фердинанда.

Жанна внутренне содрогнулась. Так вот что задумал ее братец. Решил убрать Макса чужими руками. И, похоже, что это чудовище, Эмиль-Жаба, в сговоре с Генрихом!

Если Жанна сперва и планировала рассказать Генриху об одаренности племянника, использовав эту информацию, как аргумент, то сейчас она лишний раз похвалила себя за сдержанность.

— Жаль… — произнесла она скучающим тоном.

Сейчас ни в коем случае нельзя соглашаться с братом. Иначе он обязательно почует подвох.

— А ведь этот бастард такой перспективный… — вздохнула она, якобы делая последнюю попытку. — Его бы можно было использовать там, куда рискованно посылать мальчиков…

— Это уже неважно, сестра, — буркнул Генрих. — Дело решенное.

Герцогиня дю Белле внутренне облегченно выдохнула. Брат в ее поведении ничего не заподозрил и не заметил. Теперь нужно срочно предупредить Макса…

Глава 20

На Площади Менял сегодня было особенно шумно и людно. Народ обсуждал последнюю новость. В сражении на берегу какой-то небольшой речушки аталийцами была разбита армия короля Бергонии, где погибли сразу двое его сыновей.

Все говорили о предательстве наемников, на которых так рассчитывал король. Сам он попал в плен к рыцарям ордена «Багряного щита» и был казнен их жрецами.

Таким образом, страна осталась без правителя и без принцев, что открывало возможность для остальных родичей казненного короля. Если не ошибаюсь, кажется, Карл III тоже приходился бергонскому правителю каким-то кузеном.

Не удивлюсь, если узнаю, что и среди аталийской знати найдутся свои претенденты на трон этой маленькой державы. Кстати, одного из родственников покойного короля я убил на турнире на севере.

Моя карета остановилась рядом со зданием эрувильской биржи. На ее дверях, которые были под охраной двоих хорошо вооруженных стражников, висел герб, где были изображены кошель, весы и ключ. Этот герб принадлежал семье основателей биржи, неким де Бурсари.

Двери то и дело открывались, пропуская группы людей в черных мантиях, белых нашейных платках и маленьких черных шапочках. На их груди висели бронзовые броши с гербом де Бурсари, а на шеях — маленькие весы для взвешивания монет и чернильницы с перьями. Это были эрувильские брокеры.

Где-то там, внутри этого большого здания в такой же одежде заключал сделки и Захарий Берон, а Кевин, как его лучший ученик и помощник, был все время у него на подхвате.

Но я сегодня сюда прибыл не для того, чтобы с ними увидеться. Мне здесь назначил встречу Кико, королевский шут, последний разговор с которым у меня состоялся несколько дней назад.

Откровенно говоря, я ждал этой встречи. Мне было интересно, что именно мне предложит король. В то, что мне отдадут баронство папаши Макса, верилось с трудом. Но какое-то предложение все-таки должно последовать. Если же все ограничится золотом, то я действительно зря потратил так много времени и усилий на этого короля. Придется переходить к другому плану, который мне не очень нравился.

Спустя некоторое время к моей карете подскочил невысокий худой мужчина и что-то передал Сигурду, сидевшему в седле и контролировавшему подступы ко мне.

— Ваша милость, — заглянул Сигурд в оконце кареты. — Этот человек говорит, что послание от его хозяина, с которым у вас назначена встреча.

Сигурд протянул мне маленький бумажный свиток, который я тут же развернул и прочитал.

Мсье Бастард, следуйте за моим человеком.

Я взглянул на Сигурда и произнес:

— Пусть показывает дорогу.

Спустя несколько минут моя карета остановилась возле дверей биржи, но только с противоположной стороны от Площади Менял.

Внутри нас провели к лестнице, которая вела на второй этаж, где находился небольшой балкон, который когда-то выполнял роль оркестрового. Здесь был круглый низкий столик, на котором стоял серебряный кувшин и блюдо с фруктами, а также два кресла, в одном из которых сидел Кико.

— Мсье Бастард! — открыто улыбаясь, поприветствовал он меня. — Прошу простить мне эти тайные игры, но я полагал, что вам будет интересно взглянуть на то, как бьется сердце торговой жизни Вестонии, как и, впрочем, большей части Мэйнленда.

Сказав это, он легко поднялся на ноги и поманил меня к резным дубовым перилам. Судя по спиленным ножкам его кресла, а также небольшой лесенке у перил, шут был частым посетителем этого места.

Я приблизился к краю и положил руки на поручни. Отсюда открывался отличный вид на главный зал эрувильской биржи, зал сейчас был заполнен людьми в черных мантиях и шапочках с белоснежными платками на шеях. Свысока они были похожи на стайки пингвинов, перемещавшихся с льдины на льдину.

Интересно, Захарий Берон знает о таких высокопоставленных зрителях?

— Как вам? — спросил у меня Кико, обводя рукой взволнованное черно-белое море.

— Любопытно, — сдержанно ответил я.

— Небось, гадаете, почему встреча назначена именно здесь? — усмехнулся шут.

— Буду откровенен — мысли такие были, — не стал отпираться я.

— Все просто, — пожал кривыми плечами шут. — Мне здесь нравится. Есть в этом месте что-то магическое. Ведь в этом зале решаются вопросы, которые потом влияют на жизнь королевства и не только нашего. К примеру, взгляните вон на ту группу людей, что сейчас рьяно что-то обсуждают.

Я посмотрел в указанную сторону. Две дюжины брокеров у дальней стены действительно что-то громко друг другу доказывали, при этом они размахивали какими-то плоскими палочками, словно мечами.

— Знаете, чем они заняты? — спросил Кико.

— Вероятно, пытаются договориться о цене на какой-то товар? — предположил я.

— Верно, — кивнул шут. — А именно — на овес. Теперь от их договоренности будет зависеть во сколько казне обойдется обеспечение кормом нашей кавалерии и обоза.

— А также, например, останутся ли прежними цены на лошадей или поднимут ли цены на свои услуги караванщики, — добавил я.

Шут обернулся и на его обведенных алой помадой губах появилась улыбка.

— Вот! — поднял он палец с длинным ногтем вверх. — Я знал, что вам понравится это место! Кстати, а вы знаете его историю?

— Только в общих чертах, — ответил я. — Как некие де Бурсари отдали свой дворец под биржу.

— О! — потер ладонями Кико. — Они ничего и никому не отдавали. Этот дворец по-прежнему принадлежит им. И получили они его от предка нашего короля за службу вместе с титулом. Ведь Шарль Бурсари, основатель этого рода был обычным каменщиком, отправившимся на войну и зарекомендовавшим себя храбрым и преданным короне воином. Прежний король настолько впечатлился подвигами Бурсари на поле брани, что одарил его титулом барона. А также, вместо земель, отдал ему этот старый дворец, который новоиспеченный барон отремонтировал со своими сыновьями и братьями. Как вы думаете, что было дальше?

— Полагаю, у барона де Бурсари возникли проблемы с содержанием такой громадины, — ответил я. — Налог в этой части города не маленький. И это, не считая того, что было потрачено на ремонт.

— Вы абсолютно правы, мсье Бастард, — щелкнул пальцами Кико. — Вся семья уговаривала его продать этот дворец после ремонта, чтобы вернуть потраченные на материалы деньги и заработать на разнице. С теми деньгами он мог спокойно переехать в какой-нибудь Абвиль, прикупить там земли и приобрести особняк в самом городе. И жить припеваючи.

Абвиль был упомянут не просто так. Да и этой историей шут плавно подводил меня к чему-то. Правда, пока не понятно, к чему.

— Но, как вы уже поняли, новоиспеченный барон де Бурсари не послушал членов своей семьи, — загадочно улыбнулся шут.

— Иначе на стенах этого здания висел бы другой герб, — произнес я.

— Вот-вот, — покивал шут. — Шарль де Бурсари пошел другим путем. На самом деле эта история обросла разными легендами. Одни говорили, что барону помог случай, другие — что люди сами обратились к барону. Ну а третьи, что Шарль де Бурсари сам все придумал… Я склонен верить в то, что все вышеперечисленное имело место быть, только в более стройной последовательности. Итак, моя версия такова. В ту неделю шли проливные дожди, и торговцы, собиравшиеся на Площади Менял, ютились по конторам и тавернам, заключая там свои сделки. Барон же, пока занимался ремонтом дворца, все те месяцы внимательно наблюдал за происходящим на площади. И вот ему подвернулся удобный случай. Он, как добрый человек, взял и пригласил всех торговцев в свой дворец и предложил им несколько дней поторговать в своем зале для балов.

Шут хохотнул.

— Вы только представьте эту картину, мсье Бастард! Все эти лавочники и купцы в изысканном зале для балов торгуются о ценах на сукно и коз! И все это продолжается несколько дней! А Шарль де Бурсари тем временем им еще и еду с питьем выносит! Ха-ха! Семья барона пришла к выводу, что их отец, муж и брат потерял разум. И вот уже сезон дождей давно прекратился, а торговцы так и не ушли. Напротив, их стало больше! И тогда они решили обратиться к Шарлю де Бурсари с предложением остаться.

— Комиссия от сделок, — кивнул я.

— Верно! — широко улыбнувшись, подтвердил Кико. — За последние полтора столетия семья де Бурсари превратилась в одну из самых богатых и влиятельных в Вестонии, да и, пожалуй, в определенной части Мэйнленда.

— Познавательная история, — кивнул я. — Но ведь вы позвали меня не только для того, чтобы рассказать мне ее?

— Не только, — лицо Кико стало серьезным. Снова проступили змеиные черты, как в прошлый раз. — Его величество не отдаст вам баронство.

Я вздохнул и покачал головой.

— Вы, конечно, можете попытать счастья в суде, — неопределенно взмахнул ладонью шут. — Но скажу вам сразу — это будет напрасная трата денег и времени.

— Понимаю, — ответил я. — Что ж, тогда…

— Но! — остановил меня на полуслове Кико, подняв указательный палец. — Его величество за ваши подвиги хочет одарить вас своей милостью.

Я молча смотрел на шута и ждал продолжения. Его тяжелый змеиный взгляд, казалось, гипнотизировал. Он словно примерялся к своей новой добыче. Сможет ли он заглотить меня целиком. Мой взгляд отвечал ему: «Попробуй!»

Не дождавшись моей реакции, шут слегка склонил голову набок и спросил:

— Вам известно, что стало с королем Бергонии и его сыновьями?

— Об этом говорит весь город, — пожал плечами я.

— А вы знали, что граф Этьен де Морне, которого вы убили на турнире, мог сейчас претендовать на корону Бергонии? — без паузы спросил он и, судя по его взгляду, тут же понял, что попытка смутить меня ни к чему не привела.

— Что ж, — я снова пожал плечами. — Даже если бы в момент нашего поединка на его голове была корона Бергонии, а также все королевские регалии в придачу, я бы все равно убил его. Я не собираюсь отдавать мою жизнь только потому, что какому-то королю вдруг вздумалось забрать ее.

— Я запомню ваши слова, — многозначительно произнес шут.

— Сделайте мне такое одолжение, — ледяным тоном ответил я.

— В любом случае, наш король уже сегодня в присутствии нескольких иноземных послов заявит о притязаниях на корону Бергонии. И его поддержат все партии. Таким образом, война обретает новый смысл.

— Что мешает королю Аталии сделать то же самое?

— Ничего, — ответил шут. — Тем более, что он уже это сделал.

— Ясно, — кивнул я и спросил: — Но какое отношение эта информация имеет ко мне?

Шут молча достал из-за пазухи свиток с несколькими печатями, висящими на золотых лентах, и протянул его мне.

— Ознакомьтесь, — на его неровно накрашенных губах появилась ехидная улыбка.

Я аккуратно развернул свиток и внимательно прочитал содержимое.

Во имя Праотца и Пресветлой Матери!

Мы, Карл Третий Победитель, Король Вестонии в своем непререкаемом праве, благоволением и мудростью нашего величественного трона, заявляем следующее:

В учет превосходных заслуг и верного служения нашей короне, проявленных в лице шевалье Максимилиана Ренара, и в знак нашего королевского благоволения, мы наделяем его высоким и почетным титулом Маркграфа де Валье.

Отныне и впредь он будет носить данный титул и пользоваться всеми привилегиями, правами и обязанностями, связанными с этим высоким статусом.

Приказываем всем подданным и официальным лицам уважать и признавать данный указ, а также обеспечивать его безотлагательное и непрерывное исполнение.

Далее были указаны место и дата, а также размашистая подпись короля и его печати.

— Что скажете, ваше сиятельство? — самодовольно улыбнулся Кико.

— Маркграфство вместо баронства? — удивился я. — А как же все эти герцоги и маркизы, что стоят в очереди за королевской милостью? Как они отнесутся к тому факту, что их обскакал какой-то бастард?

Я хотел еще добавить: «В чем подвох?», но вовремя прикусил язык. Хотя, судя по самом титулу, я уже примерно представлял, что меня хотят определить на границу. Только — куда именно?

— О, ваше сиятельство! — всплеснул руками шут. — Об этом можете не беспокоиться! Корона этого маркграфства подойдет не каждому.

Ясно. Мне дают то, на что никто не захочет претендовать. Да еще и, помимо прав, хотят обложить неизвестными обязанностями. В голове мелькнула мысль отказаться и начинать готовиться к спешному отъезду. Ведь такой поступок будет иметь последствия и не самые приятные. Но я подавил свое раздражение и решил дослушать до конца.

— И где же находится это маркграфство? — спросил я.

— В Бергонии, — с ехидной улыбкой ответил Кико. — В местности, прозванной Теневым Перевалом.

— Другими словами, — прищурился я. — Его величество жалует мне титул и земли еще не завоёванного государства?

— Нет, — покачал головой Кико. — Согласно старому договору, заключенному прадедом нашего короля с прадедом короля Бергонии, — это вестонское маркграфство, но у него нет границ с наши королевством.

Хм… Значит, мне хотят всучить эксклав Вестонии. Теперь понятно, почему на него никто не претендует. Особенно сейчас, когда идет война.

— Я так понимаю, есть еще что-то, что я должен знать об этом маркграфстве? — спросил я.

— По последним донесениям наших разведчиков оно занято аталийцами, — усмехнулся шут. — А именно — «багряными» рыцарями.

Он откровенно забавлялся. Продолжал испытывать меня. Провоцировал отказаться от королевского «подарка». Еще одна проверка.

— Рыцари? — спросил я. — Я думал, что они сейчас с армией Золотого Льва? Зачем им понадобилось это маркграфство?

Шут картинно хлопнул себя по лбу и произнес:

— Я же совсем забыл упомянуть об одной важной детали! Маркграфство Валье находится на границе с Тенью!

Сказав это, он пристально уставился на меня. Мне же в свою очередь стоило огромного труда запрятать все свои эмоции поглубже. Маркграфство на фронтире? Если еще несколько минут назад я готов был отказаться от «подарка», то теперь старался тщательно скрыть свою заинтересованность.

— В указе его величества упоминаются права и обязанности, — произнес я ровным голосом. — О чем конкретно идет речь?

— Вы будете обладать почти полной автономией в управлении своими землями и подчинены только королю, — по-деловому ответил шут. — Если бы вы стали бароном, вам бы пришлось принести вассальную клятву графу или герцогу, на землях которого находится баронство. В вашем случае это был бы принц Генрих. Именно ему король отдаст те земли, включая и баронство Вальф.

Хм… Король дает земли «синему» принцу. Поближе к границе Астландии. Чтобы разбавить немного «красных» землевладельцев, которые поддерживают Бофремона. Правильный ход…

— Ваша военная служба — это и есть налог, который вы обязаны платить его величеству, — продолжил шут. — При этом вам даровано исключительное право иметь свой суд, организовывать ярмарки, а также награждать своих вассалов землей. И еще многое другое. Отдельный указ вы получите позднее.

Это, конечно, все очень хорошо, но только в том случае, если будет кого судить и кому проводить ярмарки. Наверняка после жрецов те земли вымерли.

— А что насчет титулов? — уточнил я.

— Титул жалует только король, — ответил шут. — Но, если эти люди зарекомендуют и проявят себя надлежащим образом, у них будет возможность получить титул. Хотя обещать это я не в праве.

— Что ждет от меня его величество?

— Защита границ, — ответил шут. — Особенно с Тенью. По сути, помимо всего остального, вы будете выполнять функции теневого патруля. Также вы и ваши вассалы будете обязаны явиться под стяг короля по первому его зову.

— Последний вопрос, — произнес я. По сути, для себя я уже все решил. — Сроки.

— Волю его величества вам сообщат, — ответил шут. Я заметил легкое удивление на его лице, вызванное моим спокойствием. — Но я вам настоятельно рекомендую начать подготовку к походу уже сейчас. До маркграфства Валье вы будете продвигаться вместе с армией его величества. И когда с тех земель будут изгнаны все захватчики, вы останетесь там, чтобы укрепить защиту на границах.

Я молча свернул свиток и спрятал его во внутренний карман. Вот и всё… Дело сделано… Я — маркграф.

Перед уходом шут остановил меня:

— Ваше сиятельство, позвольте дать вам совет.

— Я вас слушаю.

— Постарайтесь оправдать доверие, оказанное вам его величеством, — холодно произнес Кико и уже со змеиной улыбкой добавил: — И не выбрасывайте векселя на то баронство. Кто знает, может, они вам еще пригодятся?

Глава 21

Эрувиль, Старая Столица. Особняк графини де Пьюзе.

— Как ты полагаешь, дорогой брат? Эдуард?

Графиня Франсуаза де Пьюзе, в девичестве маркиза де Клермон, обращалась сейчас к своему старшему брату, герцогу Эдуарду де Клермону, который в эту самую минуту задумчиво разглядывал содержимое своего бокала.

Он настолько увлекся этим занятием, что почти полностью пропустил мимо ушей монолог своей младшей сестрицы. Хотя, что там можно было интересного услышать?

Сестра снова и снова нахваливала своего старшенького сыночка, виконта Жана де Пьюзе, который в это самое мгновение, изобразив на своем смазливом лице угодливую улыбку, делал вид, что восхищен своим дядюшкой герцогом.

Эдуард усмехнулся своим мыслям. Сестра пытается убедить его, что ее любимый Жан, этот столичный щеголь с нежными холеными руками и тонкими изящными запястьями, хрупким телосложением и белокурыми локонами якобы сам изъявил желание отправиться на войну в качестве адъютанта маршала Вестонии. «Мальчик жаждет покрыть свое имя воинской славой!» Так, кажется, она сказала? Ну-ну…

Эдуарду стоило труда прямо сейчас не сказать какую-то колкость сестре. Франсуаза не совсем понимает, о чем просит. Война — это кровь, пот, грязь и смерть. Это не столичные приемы и балы, на которых ее сынок привык отплясывать, а потом отсыпаться до полудня у себя во дворце в своей теплой и мягкой кровати.

Там нет армии лакеев и нянек, готовых по первому щелчку пальцев нестись выполнять прихоти ее любимого Жана.

Увы, но ему, скорее всего, придется взять кого-то из своих племянников с собой. И эта необходимость еще больше раздражала Эдуарда. Уже давно они с его супругой Луизой де Клермон пришли к выводу, что пора решать вопрос с наследником. Только вот с выбором достойного были проблемы. Все те, кого предлагали Эдуарду, ему откровенно не нравились.

Взять хотя бы этого Жана, которого так нахваливает Франсуаза. Этот болван, как и его непутевый папаша, рано или поздно разорит его герцогство. Хотя Эдуард понимал план Луизы. Он состоял в следующем: найти самого покладистого претендента. Объявить его наследником. Женить на такой же покладистой девушке благородных кровей. Затем дождаться внука и уже из него воспитать себе настоящего наследника. Только вот до этого момента еще нужно дожить. А ведь Карл отправляет его на войну. Всего с тремя легионами против пяти, которые ведет Золотой Лев…

Но это еще не все. Король захотел отбить у жрецов Теневой Перевал. У Карла уже даже есть маркграф тех земель. Это тот самый шевалье Ренар, наделавший своими подвигами столько шума.

Эдуарду были понятны мотивы Карла. В том краю способен выжить именно такой отчаянный головорез, как этот Ренар. Ну а если он погибнет — невелика потеря. А Эдуарду так вообще в радость. Ведь этот Ренар — бастард Фердинанда де Грамона, этого негодяя и предателя, друзья которого убили его Готье. И пусть мальчишку Ренара оправдали, но для Эдуарда это ничего не меняло. Сообщники его отца убили его сына!

Эдуард вспомнил реакцию супруги, когда он рассказал о новом маркграфе. Бедняжка Луиза даже побледнела и чуть было не лишилась чувств. Видимо, рана на ее сердце так и не зажила. Лишнее напоминание о людях, хоть и косвенно повинных в гибели сына, вызывало у нее мучительную боль.

— Брат мой, — произнесла графиня, в ее голосе слышались нотки тревоги. — С тобой все в порядке? Ты словно мертвеца увидел…

Эдуард потер лоб, а потом бросил задумчивый взгляд на сестру. Потом на Жана… Хочет стать наследником? Этот вряд ли будет покладистым. Может, действительно взять его с собой? Эдуард тут же отмахнулся от злых мыслей. Мальчик ни в чем не виноват. Да и его мать не простит, если Эдуард привезет бездыханное тело ее любимого сыночка. А ведь он знает не понаслышке о том горе, которое переполняет сердце, когда теряешь детей…

Решение о выборе наследника им с Луизой далось нелегко. Ведь боль от потери их единственного сына, павшего от рук заговорщиков, все еще не утихла. Эдуард тяжело вздохнул. Готье, его мальчик… Истинный воин! Он геройски сражался и погиб, защищая короля. В тот день Карл плакал вместе с Эдуардом над телом Готье. Как и Эдуард плакал вместе со своим старым другом, узнав о смерти принца Бастьена.

Когда-то у Эдуарда была еще и дочь. Но Кристина давно умерла. Эдуард узнал о ее смерти, когда находился на границе. Тогда шел второй год вторжения северян, поэтому он даже не смог приехать, чтобы проститься со своей девочкой. Жена написала о какой-то неизвестной хвори, с которой не смог справиться даже маг-целитель.

— Сестра, — с тяжелым вздохом произнес Эдуард, вставая из-за стола. — Я подумаю и сообщу тебе о своем решении.

— Благодарю, — произнесла Франсуаза и добавила: — Только не затягивай с решением, брат. Если согласишься, нам еще понадобится время для подготовки Жана к походу. А это немалые деньги, которые мне еще придется собрать.

Эдуард про себя усмехнулся. Сестра в своем репертуаре. Постоянно пытается вытянуть из него золото. И он ее не винит. Покойный граф де Пьюзе, ее муженек, был еще тем болваном. Шурин умудрился потратить не только наследство, оставленное ему его батюшкой, но и немалое приданое супруги. Теперь Франсуазе приходится выкручиваться. Самое плохое — Жан пошел в своего папашу.

— Об этом можешь не беспокоиться, сестра, — целуя руку Франсуазы, произнес герцог. — Если решение по твоему сыну будет положительным, мой казначей обо всем позаботится. А теперь мне пора…

Замок «Шато де Тури». Графство де Марбо.

— Лия! — Эмиль ворвался в комнату сестры, словно ураган. — Лия!

На его уродливом лице играла самодовольная улыбка. Деревянный паркет под весом его тела жалобно похрустывал и поскрипывал.

— Да, брат мой? — Аурелия, отложив вязание, постаралась внешне изобразить крайнюю степень радости при виде «любимого» брата, но внутренне сжалась, предчувствуя беду. — Что произошло?

— Пресветлая наконец услышала твои молитвы! — воскликнул Эмиль и заключил сестру в объятия, показавшиеся Аурелии объятиями самой смерти. От брата ощутимо несло конским потом, дымом костра и кровью.

— К-какие молитвы? — пискнула виконтесса, при этом не решаясь отстраниться от брата, дабы не прогневить его. Он продолжал искренне верить в то, что она любит его всем сердцем.

Эмиль отстранил сестру и, держа ее за плечи, заглянул в ее испуганные глаза. Затем загадочно улыбнулся и воскликнул:

— Ну как же, Лия! Как ты могла о таком забыть⁈ Те самые молитвы, в которых ты просишь Пресветлую Мать послать тебе достойного супруга!

— Брат, я… — в замешательстве было начала Аурелия, но Эмиль ее перебил.

— Вот видишь! Ты, наконец, вспомнила!

Виконтесса промолчала, лихорадочно пытаясь собраться с мыслями. И при этом сделать это так, чтобы брат не заметил ее страха.

Тем временем Эмиль отпустил сестру и начал расхаживать из угла в угол, с ехидной улыбкой на своем уродливом лице рассказывая о последних новостях.

— Этот старый болван де Грамон в конце концов дал свое согласие. Кстати, я знаю о причине задержки. Представляешь, на бастарда претендовал Томас Гилберт! Этот торгаш хотел женить его на своей дочери. И Генрих всерьез задумался над этим предложением! Подумать только! У тебя была соперница, сестра! Но, похоже, твои молитвы Пресветлой были более искренними. Хотя, должен заметить, эта Бетти Гилберт — очень богатая невеста, да еще и совсем молодая. Она, в отличие от тебя, нарожала бы Гилберту наследников для его торговой империи. Он ведь сказочно богат! К слову, то бергонское, что мы пили вчера за ужином, доставлено в Вестонию его торговым домом.

От унижения и обиды к горлу Аурелии подступил громадный ком, который мешал ей не только дышать, но и здраво мыслить. Только необъяснимым усилием воли она смогла сдержать накрывающую ее истерику. Однажды, еще с отцом, когда он был здоров и энергичен, она побывала на рынке рабов. Там она видела девушку примерно ее возраста, которую продавец вывел на помост, прилюдно раздел и начал расхваливать покупателям. Он заставлял ее открыть рот и показывать зубы, петь и кружиться в танце.

Аурелии потом еще долго снилось лицо той несчастной. Ее слезы и обреченный взгляд зеленых глаз. Она попыталась тогда уговорить отца купить ту рабыню, но ничего не вышло. Отец остался глух к ее просьбам.

Сегодня Аурелия ощущала себя той девушкой, наготу которой выставили напоказ, чтобы потом отдать ее тому, кто даст больше за нее монет.

— А что говорит наш батюшка? — сделала последнюю попытку Аурелия. Брат уже давно не пускает ее к отцу, которого он поселил в дальнем западном крыле особняка. За ним ухаживает немой слуга, у которого, кажется, есть приказ от брата — не показываться ей на глаза.

— Наш батюшка счастлив за тебя, сестренка, — хохотнул Эмиль и добавил: — Он благословляет этот брак.

— А когда я могу с ним встретиться? — не стерпев, выпалила Аурелия и тут же прикусила язык.

Эмиль приблизился к ней и провел своей широкой ладонью по ее волосам. От его немигающего взгляда сердце Аурелии, казалось, замерло. Она уже давно заметила, что брат начал очень медленно, но уверенно меняться внешне. Он стал шире в плечах и подрос. Ногти на его пальцах начали постепенно менять свою форму. Они начали заостряться. Лицо Эмиля все больше начало обретать черты рептилии.

Сперва Аурелия думала, что это игра ее воображения, но, когда она поделилась своими наблюдениями с Жеральдин, та подтвердила ее опасения. Более того, она сказала, что все слуги заметили изменения, произошедшие с виконтом.

— Милая сестрица, — с шипящими нотками в голосе, вкрадчиво произнес Эмиль. — Мы с отцом пытаемся всячески оградить тебя от неприятностей и бед этого мира. Ты ведь ценишь это?

— Да, — хрипло ответила Аурелия.

— Очень хорошо, — Эмиль провел своей холодной ладонью по щеке сестры. — Ты обязательно увидишь отца, но только тогда, когда ему станет лучше и он полностью выздоровеет. Это его решение. Не мое.

Аурелия знала, что брат врал. Но вслух смогла выдавить из себя:

— Благодарю тебя, братец.

Сказав это, она, поборов отвращение и страх, прижалась к Эмилю. Правой щекой она ощутила твердые бугорки на его груди. Неужели слухи о странных наростах на его коже, которые ей пересказывала Жеральдин, это правда? Неужели проклятие ведьмы все-таки существует?

В уголках ее глаз показались слезы. Она помнила, что брат не любил, когда она плачет, и что он потом срывал свою злость на слугах и сервах. Поэтому она постаралась незаметно движением головы вытереть слезы о его колет.

— Моя глупая сестренка, — Эмиль обнял Аурелию и снова провел своей ладонью по ее голове. — Очень скоро ты выйдешь замуж за этого Ренара. Неужели тебе не хочется стать женой героя Нортланда? Прекрасная партия! Правда, ты станешь баронессой, но это цена твоего счастья. От себя я тебе обещаю, что он недолго будет докучать тебе. Я помню то, что обещал, и я привык держать свое слово.

Когда Эмиль, наконец, покинул ее комнату, Аурелия рухнула как подкошенная на кровать и, зарывшись в подушки, дала волю своим чувствам.

Спустя некоторое время к ней заглянула Жеральдин.

— Мой брат и граф де Грамон задумали что-то страшное, — шепотом произнесла Аурелия на ухо своей верной служанке. — Мы должны предупредить шевалье Ренара…

Эрувиль. Новая столица. Дворец герцога де Бофремона.

— А вот и вы, мессир! — герцог де Бофремон отсалютовал мне хрустальным бокалом полным вина, а потом, жадно припав к нему, в несколько глотков осушил его до дна.

Записку с приглашением от герцога прибыть в его дворец к полудню я получил сегодня утром. К слову, записка больше походила на приказ, но я пока не обращал на такие моменты внимание. Пусть себе думает, что хочет. Последнее слово все равно будет за мной.

Когда я прибыл в назначенное время, меня проводили на задний двор его дворца, где, судя по отчетливым запахам и многоголосому лаю, находилась псарня герцога.

Клод де Бофремон, похоже, только недавно вернулся с охоты. Весь его походный наряд был в пыли, а на рукавах и штанах были отчетливо видны капли крови.

На гладко выбритых щеках герцога проступал бодрый румянец, а в глазах еще не остыл азарт после погони.

— Ваша светлость, — поклонился я. — Рад видеть вас в здравии.

— Очень на это надеюсь, — с хитрой улыбкой ответил мне герцог. — Наверняка гадаете, зачем я вас вызвал?

Я молча поклонился, ожидая продолжения. Клод де Бофремон кивнул на бокалы, и лакей тут же наполнил их вином. Один взял герцог, а второй слуга поднес мне.

— Тост! — широко улыбаясь, произнес он, а потом поднял бокал и провозгласил: — За здоровье нового маркграфа де Валье! Ха-ха! Надеюсь, что он проживет дольше, чем его предшественники!

Залпом осушив свой бокал, герцог громко расхохотался. Я тоже опустошил свой бокал и скромно улыбнулся.

Герцог тем временем продолжил:

— Об изменении вашего статуса знают пока только несколько человек, но, думаю, уже к концу недели об этом объявят во дворце. Похоже, влипать во всякие рискованные истории у вас в крови. А еще талант заводить новые знакомства. Что от вас понадобилось этому мерзкому горбуну?

Герцог уже не смеялся. От былой веселости не осталось и следа. Своим ледяным взглядом он как будто пытался заглянуть ко мне в душу.

— По правде сказать, мне самому любопытно, — пожав плечами, спокойно произнес я. — На днях я получил письмо из королевского секретариата, но оказалось, что секретаря не было на месте.

— Но совершенно случайно там оказался этот мелкий уродец, — хмыкнул герцог.

— Совершенно верно, — невозмутимо подтвердил я.

— О чем вы говорили?

— О награде, — честно ответил я.

— Награде?

— За мою победу на севере, ваша светлость, — ответил я.

— И он сразу предложил вам титул?

— Не сразу… Через несколько дней мы снова встретились, и он вручил мне указ его величества.

— Шут на Площади Менял вручает бастарду указ о пожалованном титуле, — усмехнулся герцог, сверля меня взглядом. — Прямо сюжет для очередной песенки. Менестрели передерутся за такую идею. Еще несколько таких историй, и вы станете персонажем народного фольклора. Как вам такие перспективы?

Дает понять, что я у него под колпаком. Вполне предсказуемо. Видел я таких контролеров.

— Откровенно говоря, не особо, — ответил я.

— Так или иначе, вы становитесь популярным не только среди аристократов, но и у черни, — покачал головой герцог. — А популярность у простого народа — это очень опасная вещь. Впрочем, после вашей гибели вас довольно быстро забудут.

— Довольно неутешительный прогноз, — произнес я.

— Если бы меня кто-то спросил, какой из регионов занимает второе место по опасности после Свартвальда, я бы незамедлительно ответил — Теневой Перевал.

— Чем же опасен тот регион? — спросил я.

— Частыми приливами и отливами, нападением опасных монстров из Тени, — усмехнулся Клод де Бофремон и дал сигнал лакею налить ему еще вина. — И самое главное — Теневой Перевал славится набегами призраков.

Герцог пристально посмотрел мне в глаза.

— Ну, как вам ваш новый титул, мессир?

— От королевской награды не отказываются, — пожал плечами я.

Клод де Бофремон неопределенно покачал головой и, обернувшись, взмахнул рукой своим псарям. Двор тут же наполнился лаем, а спустя мгновение в широкий вольер, огороженный дощатым забором, занесли глухой ящик-клетку.

Дверцу открыли, и из ящика рыжей молнией выскочил очень крупный матерый лис размером с волка. Шерсть на его боках в нескольких местах висела комками. На груди было бурое пятно засохшей крови. Пока лис метался из стороны в сторону, ища лазейку, ведущую на свободу, герцог, наблюдая за происходящим, начал говорить:

— Поймали сегодня. Повадился по ночам по курятникам лазить. Сильный. Хитрый. Чуть было не ушел. Двух моих псов загрыз.

Герцог кивнул, и псари, приоткрыв ворота вольера, спустили с поводков сразу всех собак. Мгновенно началась свалка. Лис, каким бы большим и матерым он ни был, продержался недолго. Спустя несколько минут один из псарей поднес герцогу отрубленную лисью голову, которая была перепачкана в крови и грязи.

— Мсье Ренар, — Клод де Бофремон внимательно рассматривал свой трофей, который псарь продолжал держать на вытянутых руках. — Полагаю, вы помните, что мое покровительство не так уж и просто заслужить? Пока у нас с вами всегда было полное взаимопонимание. Мне бы не хотелось разочароваться в вас. Вам ясно, мсье Ренар?

— Предельно, — кивнул я.

Герцог перешел к предупреждениям и угрозам с театральными элементами. Как же вы все похожи. В обоих мирах одно и тоже. А ведь когда к вам ночью совершенно неожиданно приходит тот, кому вы угрожали, и застает вас врасплох, мало кто из вас уходит достойно.

— Это хорошо, — самодовольно кивнул герцог. — Что же касается вашего нового статуса, я подумаю, как вы сможете мне послужить, и сообщу детали в свое время. Тогда же и поговорим об оплате. Можете идти…

Я поклонился и развернулся, чтобы удалиться, но герцог меня остановил:

— Ах да, чуть не забыл: послезавтра состоится прием у де Гонди. Помните о вашем задании…

Глава 22

Эрувиль. Старая Столица. Где-то в центре ремесленного квартала.

— Ну, что там, Вайра? — нетерпеливо спросила Игния. — Что там происходит?

Молодая файрэт никогда не могла похвастаться наличием сдержанного характера. И это неудивительно: ее стихия — это огонь. Кроме того, сегодня ночью происходило поистине знаковое событие. Прямо сейчас внизу, в подвале дома, на крыше которого они с ее подругами сидели, встречались молодой ауринг и старейшины первородных.

Вайра поморщилась и отмахнулась от беспокойной файрэт, продолжая внимательно слушать звуки из вентиляционной трубы, которые были слышны только ей. Вайра была из народа эфирэль, которые могли повелевать ветром. Правда, от былого могущества этих первородных не осталось и следа. Когда-то, согласно преданиям, древние эфирэль могли формировать гигантские смерчи. Сейчас же их удел — простенькие трюки вроде того, что сейчас проворачивала Вайра.

— Наберись терпения, Игния, — мягко сказала Селина. — Пусть сосредоточится.

Файрэт недовольно взглянула на льюнари, чья кожа и волосы в свете луны тускло искрились. Широкие и добрые глаза той, которая являлась потомком Хозяев Снов и Повелителей морских Приливов, смотрели на Игнию без раздражения. Подруга знала, как успокоить ее. А вот Вайра, наоборот, умела легко разжечь огонь в сердце файрэт.

— Они собрались, — сообщила, наконец, эфирэль. — Ауринг и его ниссе тоже там.

— Говорят, она очень сильна, — не удержалась от комментария Игния.

— Наша старшая сказала, что ауринг щедро делится со своей ниссе своей силой, — тихо произнесла Селина.

Три подруги почти одновременно вздохнули. О древних аурингах, исчезнувших с появлением Тени, они слышали с самого детства. И кто бы мог подумать, что древняя сказка неожиданно оживет. Ниссе явно прошла ритуал Преображения и теперь ей доступны силы, которыми когда-то обладали ее древние предки.

— Поприветствовали друг друга, — Вайра тем временем продолжала озвучивать подслушанную информацию. — Старый Хардвик, как всегда, ворчит.

— Брауни, — фыркнула Игния и покачала головой. — Этот древний старик слаб умом.

— Старейшина Гартал и старейшина Сильфена спокойны, — сообщила Вайра.

Игния облегченно выдохнула, а за ней и Селина. В отличие от вздорного брауни, характеры матаго Гартала и дримлинга Сильфены более уравновешенные.

— Что он вообще о себе возомнил? — раздраженно буркнула себе под нос Игния. — Они ведь сами позвали ауринга на встречу. А что если он сейчас уйдет? Тогда всем планам и надеждам наших общин не сбыться. Кто вообще отправил этого старого дурака на встречу?

— Ух ты! — восхищенно встрепенулась Вайра и, оторвав ухо от трубы, посмотрела на подруг ошарашенным взглядом.

— Что там?

— Что случилось?

Файрэт и льюнари подались вперед.

— Слышали бы вы, как ниссе осадила этого старого сморчка! — взахлеб стала говорить Вайра. — И вы не поверите, он заткнулся!

— Старый Хардвик? — почти хором произнесли Игния и Селина, а потом озадаченно переглянулись.

— О, Мать-Луна! — выдохнула Селина. — Сколько же тогда силы у этой ниссе?

Игния тем временем довольно улыбнулась и потерла ладони. Между ее пальцев появились маленькие искорки.

— Наконец-то кто-то дал укорот этому старому пеньку! Слушай дальше…

Вайра припала ухом к трубе и потом через некоторое время произнесла:

— Ауринг поинтересовался о причине встречи. Старики начали объяснять. Сказали о ковенах ведьм и стаях оборотней. И что наши общины постепенно вытесняют с территорий, которые всегда принадлежали первородным. Еще говорят о жрецах. О жертвоприношениях и о том, что молодым первородным некуда идти.

Игния сжала кулаки и почувствовала жар в груди. Они правы. Первородные теряют былое влияние. Люди, получившие магию Тени, и младшие истинные набирают силу. Многие в их общине считают, что появление ауринга не случайно.

— Ауринг спросил, почему старейшины считают, что это его как-то касается, — продолжила Вайра.

— Справедливо, — тихо вздохнула Селина.

Игния сперва возмущенно посмотрела на подругу, а, спустя мгновение, вынуждена была признать ее правоту.

— Старейшина Сильфена начала разговор о торговом квартале, где ауринг выкупил много старых зданий, — сказала Вайра. — Она озвучила предложение совета старейшин.

— А что они предлагают? — подобравшись поближе, спросила Игния. Она жадно слушала каждое слово подруги, боясь пропустить что-то важное.

Вайра некоторое время молча внимала только ей слышимым звукам, а потом, оторвавшись от трубы, устало произнесла:

— Старейшины просят разрешения у ауринга переехать в торговый квартал. Таким образом они хотят решить угрозу ведьмачьих ковенов. Они пытаются убедить ауринга, что ведьмы не осмелятся вредить нам на его земле.

— А что он ответил? — тут же спросила Игния.

— Он посмеялся, — грустно ответила Вайра. — Сказал, что не видит смысла ссорится с ковенами из-за незнакомых ему первородных.

— Он торгуется, — тихо произнесла Селина, и подруги обернулись в ее сторону. — Он не видит своей выгоды.

Игния, самая вспыльчивая и беспокойная из подруг, начала ходить из стороны в сторону. А ведь действительно… А что общины могут предложить аурингу. Кроме проблем с ведьмами и другими истинными?

Файрэт, наконец, остановилась и взглянула на эфирэль, которая сейчас сидела, прислонившись спиной к трубе. Судя по бледным щекам, Вайра потратила много силы.

Поняв нетерпеливый взгляд подруги, она сказала:

— Посижу немного. Отдохну. Потом снова послушаю.

— Это уже неважно, — отмахнулась от ее слов Игния. — Все и так уже понятно. Старики никогда не станут служить аурингу. Они хотят жить по-старому, не теряя власти над общинами.

— Что ты задумала? — тут же спросила у нее Селина. Льюнари всегда была проницательна.

— Я не хочу жить по-старому, — сжав кулаки, твердо произнесла Игния. — Мне нужна сила! Я не хочу всю оставшуюся жизнь быть хранительницей очага какого-нибудь рыбака или следить за пламенем в кузнечном горне, как мой отец!

— Но… — попыталась возразить Селина, но Игния не дала ей договорить.

— Твои предки, древние льюнари, повелевали морскими приливами и отливами! — Игния в упор смотрела на вмиг стушевавшуюся подругу. — Они были великими сноходцами! Сейчас же вас призывают лишь для того, чтобы вы успокоили сон новорожденного… Да и то… Вас, как и нас, начинают забывать. Мы слабеем с каждым десятилетием. Младшие истинные, наоборот, только набирают силу. Простые смертные с ними охотно делятся своей личной энергией. А твои древние предки…

Молодая файрэт обернулась к внимательно слушающей ее Вайре.

— В сказании о двух сестрах-эфирэль говорится, что они могли уничтожать горы, призывая бешенные смерчи! А первые из моего рода давали жизнь вулканам! Куда подевалась вся эта сила?

Игния вопросительно оглядела задумчивые лица своих подруг, а потом решительно произнесла:

— Та ниссе внизу — первая преображенная за несколько столетий! И если всяких брауни, матаго и дримлингов, не желающих высовывать свои носы из подпола, устраивает их никчемная и серая жизнь — мне на это плевать! Первородные спасаются от ведьм. Подумать только! Мы, предки которых были могущественными духами и воплощениями Истинной Силы, вынуждены бежать от младших и от получивших силу Тени!

Грудь Игнии ходила ходуном. Ее глаза горели огнем, а ладони объяла прозрачная пламенная дымка.

— Мне плевать на желания старейшин, — неожиданно спокойно произнесла она. — Я все уже для себя решила.

— А как же твоя община? — спросила Селина. В ее глазах Игния впервые за все время заметила сомнение. Юную льюнари явно впечатлили слова подруги.

— Рано или поздно мне все равно придется покинуть их, — пожала плечами Игния.

Вайра ничего не ответила. Она молча поднялась и снова прислушалась к трубе. Спустя некоторое время она отстранилась и взглянула на подруг:

— Ауринг и его ниссе ушли. Они договорились. Общины переберутся в торговый квартал. Он будет помогать только в случае явной агрессии. Взамен старейшины пообещали присмотреть за строительством и порядком в квартале. Но это не главное…

— Что случилось? — подалась вперед Игния.

— Ауринг уезжает на войну, — ответила Вайра. — Король дал ему землю рядом с Тенью.

Игния улыбнулась и слегка задрала подбородок.

— Сестры — это наш шанс. Вы со мной?

Вайра и Селина переглянулись, а потом посмотрели на файрэт, глаза которой пылали решимостью.

— Да! — почти одновременно ответили они.

Эрувиль. Новая Столица. Дворец герцога де Гонди.

— Роберт Сияющий вместе с богиней Аинорой Златокудрой! — громогласно объявил мажордом следующую пару, замершую на пороге огромного бального зала, заполненного людьми в масках и карнавальных костюмах.

Бланка де Гонди еще в первом своем письме заранее предупредила меня, что бал будет костюмированным. Поэтому у меня было время подготовиться и сделать заказ у моего портного, а также ювелира.

Мой выбор пал на Эсвейна — Теневого Мастера и Владыку Загадок, местного бога хитрости, обмана и иллюзий, укравшего у Праотца кошель с Камнями Мудрости. Этот шустрый божок известен способностью менять свой облик и внешний вид, а также путать и вводить в заблуждение людей и богов.

Люди обращаются к Эсвейну Владыке Загадок в надежде понять обманные и иллюзорные стороны своей жизни, или когда хотят обмануть других. Часто нарушает равновесие среди богов своими шалостями и интригами, что делает его одним из наименее предсказуемых и надежных богов. Но несмотря на свою хитрость, Эсвейн Теневой Мастер также известен своим капризным характером и слабостью к соблазнам.

Цвета моего костюма были темно-синий с серебряными вставками, а также с добавлением светло-лиловых деталей — Жан-Клод, мой портной, сказал мне, что так подчеркивается хитрость и двойственность характера бога Эсвейна.

Костюм дополняли высокие сапоги из черной мягкой кожи, широкополая шляпа с бело-сиреневым плюмажем, а также плащ, украшенный мистическими руническими символами, обшитые серебром и драгоценными камнями.

Маску с хитроумной улыбкой и лукавыми глазами мне сделал ювелир. Помимо меча, я взял с собой и змеиный кинжал. Он может мне сегодня понадобиться.

— Меч-Бастард! — выкрикнул мажордом, и в зал вошел невысокий молодой человек в темном костюме, высоких сапогах, треуголке и с мечом-бастардом, висящим у него за спиной. На его маске красовалась кривая наглая ухмылка. Другими словами, это была точная копия того самого костюма, в котором я танцевал танец мечей на приеме у герцогини дю Белле.

Я усмехнулся и покачал головой. Это уже пятый или шестой «Меч-Бастард», которого объявил мажордом, пока я стоял в очереди. К слову, сзади я заметил среди нескольких десятков разных «богов и героев» по меньшей мере еще четверых молодых людей в таких же костюмах.

Герцог де Бофремон не преувеличивал — похоже, я действительно популярен в столице. Откровенно говоря, я пока не понимал, как к этому относиться.

Очередь двигалась быстро и вот, наконец, после объявления мажордома я оказался в огромном бальном зале. От обилия ярких красок, драгоценных камней и золота в глазах на мгновение зарябило.

Проходивший мимо меня лакей с подносом предложил мне бокал с игристым вином. Я, привычно просканировав его на подозрительные добавки, сделал маленький глоток и отошел к дальней стене.

Судя по тому, что ко мне пока никто не торопился, де Грамонов еще нет.

Дело в том, что мы с Валери заранее сообщили друг другу, кто в каких костюмах будет. Сестра из-за последних событий была вся на иголках. Она первая сообщила мне, что дядюшка решил объявить о моей помолвке с де Марбо на этом балу. Валери явно чувствовала, что я тоже что-то задумал. Пришлось тайно передать ей записку, в которой я ее успокоил и попросил ничего не предпринимать.

После первого письма сестры сообщения с предостережениями посыпались на меня как из рога изобилия. Все они были от герцогини дю Белле. По всему выходило, что Генрих де Грамон не просто решил женить меня, но и задумал что-то недоброе, касаемо моей жизни. Видимо, коварный замысел должен был исполнить Эмиль де Марбо.

К слову, герцог де Бофремон не обманул. О моем титуле в столице до сих пор никто не знал. И мой «покровитель» ничего сообщать моему дяде, похоже, не собирался. Вероятно, он просто не считал эту новость какой-то значимой или особенной.

Тетушка умоляла меня не строить из себя героя и просила на время уехать из столицы. Она обещала мне, что присмотрит за моим замком. Эти чистосердечные обещания меня особенно умиляли. Герцогиня дю Белле не может как следует присмотреть за своим собственным хозяйством. Ее управляющего уже давно надо было выгнать взашей. Кроме того, герцогиня даже не подозревает, что Лисья Нора под надежным присмотром. Не завидую я тому, кто захочет попытать счастья и запустить свои руки в хозяйство ниссе. Она такого доброжелателя с потрохами съест.

Вон как она на встрече со старейшинами первородных разговаривала. Старого брауни, надумавшего тут же меня в оборот взять, сразу авторитетом задавила.

К слову, с первородными все не так плохо получилось. Ведьмы, оборотни и жрецы, похоже, выживают их с насиженных мест. Вот они ко мне в квартал и попросились, но не так, как ниссе, а, скорее, как квартиранты, которые в случае надобности присмотрят за строительными работами, что я затеял в торговом квартале. Будут проблемы — сообщат через ниссе, а Итта уже передаст Бертрану, который останется в Эрувиле.

О том, что я тот самый ауринг, разговора не было. Полагаю, все еще впереди.

У меня ведь состоялась серьезная беседа с ниссе по этому поводу. В общем, она не спешила мне сообщать о своих догадках просто потому, что не хотела делить меня с другими первородными. Хотя, мне кажется, что там не все так просто. Но я решил пока не давить на нее. Придет время, снова поговорим. Я терпеливый. Тем более, что у меня сейчас забот и без этого хоть отбавляй. Пора перед отъездом решить вопрос с настырным дядюшкой.

К слову, неожиданностью для меня было письмо Аурелии де Марбо. Виконтесса через свою верную служанку предупреждала меня, что ее маньяк-братец решил избавиться от меня после того, как мы с ней поженимся. Аурелия, как и тетя, просила меня покинуть столицу, пока не поздно.

— Ваша милость, Эмиль де Марбо — настоящее чудовище, — сказала мне в тот день горничная виконтессы де Марбо.

— Я последнее время только и делаю, что имею дело с чудовищами, — ответил я ей. — Так что одним больше, одним меньше — не важно. Так и передай своей хозяйке. А также скажи, что я восхищен ее мужеством и благодарен ей.

Из задумчивости меня вывел женский грудной голос справа.

— Владыка Загадок, значит. А меня вы узнаете?

Я обернулся. Рядом со мной стояла невысокая черноволосая девушка в сияющем золотом наряде. Несмотря на изящную золотую маску, украшенную маленькими бабочками из драгоценных камней, я сразу узнал Бланку де Гонди.

— Конечно, моя богиня! — я глубоко поклонился. — Вы та, чья красота никогда не увядает. Та, кто понимает все грани чувств и способна пробудить любовь даже в самом холодном сердце. Рожденная из первого влюбленного взгляда между двумя звездами, богиня любви Алирель.

Маркиза медленно приблизилась ко мне и, прикрыв свое лицо изящным веером так, чтобы ее видел и слышал только я, произнесла обворожительным шепотом:

— Но как вам удалось узнать меня?

Вопрос Бланки был с подтекстом. Я тоже сделал шаг вперед и, склонившись над ее ухом, тихо произнес, при этом негромко втянув носом воздух:

— Этот аромат, моя богиня… Он уникален, и я бы никогда не спутал его с другим.

Первое время после того, как маркиза де Гонди начала оказывать мне знаки внимания, я думал, что в этом есть какой-то подвох. Но потом, со временем я пришел к выводу, что эта девушка на самом деле увлеклась мной. Прямо сейчас, после сканирования ее энергосистемы, я убедился в этом напрямую. Ее волнение, учащенное дыхание, слегка увеличенные зрачки — все это было искренним. Только вот вряд ли это чувство было тем самым, настоящим. Меня она, скорее всего, воспринимала, как диковинную зверушку. Очередную интрижку.

Наш разговор был прерван громким объявлением новых гостей. Одной из них была легендарная принцесса-волшебница из древних сказаний — Леди Серенна. Именно этот костюм выбрала себе Валери.

Значит, семейство де Грамонов уже здесь…

Глава 23

Наряды семейства де Грамон были не менее яркими и разнообразными. Дядя, похоже, несмотря на финансовые проблемы, решил раскошелиться на костюмы и маски. Правда, сестры Макса явно выглядели победнее своих кузин и кузенов.

Последние были облачены в сияющие золотом и драгоценными камнями, имитирующими круды, доспехи легендарных героев-страйкеров. Очень искусная работа. Издалека доспехи выглядели как настоящие.

Сам Генрих де Грамон, судя по ястребиной маске, нарядился Тарреном, богом мудрости и времени. Это божество обычно изображается местными в облике человека с головой ястреба, который летает высоко, чтобы наблюдать за всем происходящим на земле и в небесах, что символизирует его всевидящий взгляд и понимание вечности.

Я усмехнулся и покачал головой. Моя реакция не осталась незамеченной.

— Что вас так позабавило? — спросила Бланка де Гонди.

— Костюм моего дорогого дядюшки, — не стал скрывать я.

— Почему? — поинтересовалась она. — Мне кажется, что образ Таррена Генриху де Грамону подходит как нельзя лучше.

Согласно протоколу подобных увеселительных мероприятий, организаторы имели полный список гостей, а также, кого они будут изображать на этом балу.

Тем временем Бланка продолжала:

— Мой отец отзывался о графе, как о благоразумном и здравомыслящем человеке.

— И тем не менее, мой дядя отдал предпочтение герцогу де Бофремону, — я решил прощупать почву.

— Принцу Филлипу, — поправила меня Бланка. Я заметил, как ее глаза в прорезях маски прищурились. — Красные цвета не принадлежат герцогу де Бофремону. Это цвета моего будущего супруга.

— Вы правы, моя богиня, — склонил голову я и с легким вздохом добавил: — Вашему будущему супругу…

Обмахивания веером стали более учащенными. Затем веер на мгновение замер, и Бланка с подозрением во взгляде воззрилась на меня. Мгновение — и от былого недовольства не осталось и следа. Она, наконец, нашла объяснение моему поведению. На это, собственно, и был мой расчет.

— Мессир, не смейте ревновать! — возмущенно озвучила она свою догадку. При этом ее глаза игриво блестели. — Вы же прекрасно понимаете, что этот брак — политическая необходимость.

Я опять молча склонил голову, изображая повиновение, но в то же самое время не забыл снова грустно вздохнуть. Результат — торжествующий взгляд маркизы. Подобный взгляд возникает у наездников, которым, наконец, удалось продавить волю непокорного скакуна.

Вдоволь насладившись видом «покорного поклонника», маркиза сменила тему:

— И вы так и не сказали мне, что именно вас позабавило в костюме графа де Грамона?

— Знакома ли вам детская игра «Выбери себе зверя»? — спросил я.

— Конечно! — весело ответила Бланка и с нотками гордости в голосе сообщила: — Моей первой пластиной была «Золотая пантера».

— О, это многое объясняет! — я добавил в свой голос восхищения. В ответ Маркиза де Гонди одарила меня лукавым взглядом. — Так вот… Мой же горячо любимый дядюшка вытащил «Рака-богомола»…

— Там нет такой пластины, — тут же возразила Бланка. — Есть только креветка…

Я молча пожал плечами, давая ей время обдумать мои слова.

— Погодите… — Бланка, похоже, догадалась. — Ему выпала креветка!

— Верно, — усмехнулся я. — Анри-креветка — именно такое прозвище было у моего дяди в детстве.

Веер Бланки снова учащенно заколыхался. Маркиза негромко засмеялась.

— Моему отцу очень понравится эта история, — продолжая хихикать, сообщила она. — И да, вы правы… Если знать о его прозвище, образ Таррена смотрится нелепо.

Бланка, сложив веер, легонько хлопнула меня им по груди.

— А вот ваш костюм, напротив, пришелся вам как нельзя кстати! Теневой Мастер снова плетет свои интриги! И как прикажете мне теперь разговаривать с графом де Грамоном? Мне придется постоянно сдерживаться, чтобы не рассмеяться! Кстати…

Бланка слегка приблизилась ко мне.

— А какая пластина досталась первой вам?

Я пожал плечами и честно ответил:

— Никакая. Я никогда не играл в эту игру. В детстве мне не с кем было играть… Семьи моих родителей не приняли меня. А когда стал старше, было уже не до игр.

Макс наверняка играл в «Выбери себе зверя», но меня мало волновала пластина, которую он выбрал. Не удивлюсь, если узнаю, что это был какой-нибудь слизняк или таракан.

— О! — в глазах Бланки мелькнул интерес. — Мы обязательно должны сыграть в нее! Мне даже интересно, какой именно зверь вам выпадет. Пообещайте не тянуть пластины без меня.

— Обещаю, — ответил я.

— Наверняка вам попадется какой-нибудь опасный хищник, — высказала она предположение.

— Полагаете?

— Без сомнений! — категорично ответила Бланка и, кивнув на проходившего мимо нас высокого молодого человека в костюме «Меча-Бастарда», добавила: — Кем же еще может быть кавалер Серебряного Крыла и герой Нортланда? Только хищником!

В это мгновение к маркизе подскочили две девушки в разноцветных масках, и одна из них что-то быстро зашептала на ухо Бланке. Та, внимательно выслушав, кивнула и, изобразив учтивый книксен, произнесла:

— Я вынуждена покинуть вас, Владыка Загадок. Помните о вашем обещании…

Я поклонился в ответ и снова остался один, но ненадолго. Ко мне уже спешила «Леди Серенна».

— Брат! — приглушенно произнесла она. Валери явно была на грани срыва, но старалась не показывать свое состояние окружающим. — Прошу тебя! Не отдавай ему меня!

Я предложил ей локоть, в который она вцепилась мертвой хваткой, словно утопающая в проплывавшее мимо бревно. Мы неторопливо прошествовали вдоль стены и вышли на свежий воздух.

Это был сад с фонтанами и аккуратно подстриженными кустами. Здесь тоже царил праздник: играла музыка, прогуливались пары, циркачи жонглировали разноцветными мячиками. В чистом ночном небе сиял неполный круг луны, а вокруг горели сотни факелов.

— Сними пока маску, — приказал я Валери, когда мы оказались в тени деревьев.

Вокруг нас никого сейчас не было. Поэтому свою маску я тоже снял.

— Сделай глубокий вдох. Вот так… Теперь выдох. И так несколько раз.

Валери беспрекословно выполнила все, что я ей сказал. И, кажется, немного успокоилась.

— А теперь рассказывай. Кому я не должен тебя отдавать?

— Этому чудовищу! — пискнула Валери. В уголках ее глаз показались слезы, которые она тут же мастерски промокнула маленьким платочком. — Эмилю-Жабе! Сегодня перед выездом дядя сообщил мне, что, если ты не проявишь благоразумия и не примешь его волю, он отдаст меня этому чудовищу! Но также я чувствую, что дядя и Эмиль замышляют что-то недоброе против тебя. Тебе нельзя соглашаться на эту помолвку…

Последнюю фразу она выпалила вполне искренне, хотя мой побег, по сути, обрекал ее на пытку. Иначе брак с этим маньяком Эмилем де Марбо назвать сложно.

Сусанна многое нарыла мне про этого больного ублюдка. Там послужной список достойный своры старой Бримы.

— Ты ведь понимаешь, зачем дядя сказал тебе это, да еще и прямо перед балом? — приподняв подбородок Валери, я заглянул ей в глаза. — Он манипулирует тобой. Он хочет, чтобы ты давила на меня.

— Да, брат, — тяжело вздохнула Валери. — Я понимаю…

— А теперь вспомни, что я тебе обещал, — произнес я.

— Ты обещал защитить меня… — тихо произнесла Валери и порывисто обняла меня. Чем еще раз доказала правоту моих слов.

Увидь нас сейчас дядя Генрих, он остался бы доволен. Его манипуляция сработала.

Я аккуратно, успокаивающе провел ладонью по спине Валери. Сестра Макса показалась мне сейчас очень хрупкой. От нее, как и в первую нашу встречу, повеяло восточными пряностями. От моего прикосновения она слегка вздрогнула, а потом прижалась ко мне еще сильнее.

Наконец, она отстранилась и неожиданно сказала, оглядев меня с ног до головы:

— Ты как будто вырос. Стал шире в плечах. И это не костюм…

— Моя повариха кормит меня на убой, — улыбаясь, ответил я и добавил: — Вижу, тебе стало легче. Постарайся повеселиться. Ты ведь на маскараде. А остальное предоставь мне.

— Что ты задумал? — спросила Валери. В ее глазах мелькнула надежда.

— Скоро увидишь, — ответил я. — Кстати, де Марбо уже здесь?

— Наверное, уже да, — пожала плечами она, снова закрывая маской лицо, и добавила: — Ивелин проболталась. Эмиль будет в костюме Зептиса, а Аурелия — Лимноры.

— Символично, — хмыкнул я, тоже закрывая маской лицо. — Ужасный бог-ящер и его красавица сестра-наяда.

— Ивелин сказала, что граф де Марбо не пожалел денег на костюмы для своих детей, — зачем-то добавила Валери.

Я усмехнулся, но из-за маски она ничего не заметила. Граф де Марбо… Как же… Насколько мне известно, Эмиль запер старика отца в его покоях, как в тюрьме. Всеми финансами графства уже давно управляет виконт де Марбо.

В зал мы вернулись как раз к тому моменту, когда закончился очередной танец.

— Тётя уже здесь, — кивнула Валери на стоящую в окружении нескольких женщин герцогиню дю Белле. — Она сегодня богиня равновесия Ливиона.

О выборе тёти я уже знал. Мы, как и с Валери, заранее предупредили друг друга.

Судя по ядовитым ноткам в голосе Валери, сестра была зла на тетку.

— Что не так? — поинтересовался я.

— Это всё она, — негромко прошипела Валери. — Я слышала, как она уговаривала дядю — отдать меня Эмилю вместо тебя.

Герцогиня, словно услышав, что мы говорим о ней, повернула голову в нашу сторону. Затем поманила меня веером к себе.

— Сестра, — произнес я, перед тем как двинуться в сторону герцогини. — Помни о том, что я говорил.

— Хорошо, брат, — ответила Валери и пошла в противоположную сторону.

— Мадам, — произнес я, склоняясь перед герцогиней. — Вижу, вы уже совсем здоровы.

— Все благодаря тебе, мальчик мой, — вполголоса ответила тётя и, приблизившись, добавила: — Те зелья, что ты прислал мне, творят чудеса. Я словно помолодела на десяток лет. Ты добыл их на Севере? Если у тебя есть еще, я бы купила их все.

— О чем вы, милая тетушка, — также тихо ответил я. — Я пришлю вам столько, сколько нужно и абсолютно бесплатно.

— Ах, мальчик мой, — сокрушенно покачала головой герцогиня. — Ты настоящее сокровище.

Я мысленно усмехнулся. А ведь еще совсем недавно Макс прозябал в Абвиле, и ты о нем даже не вспоминала. Интересно, а как скоро ты предашь меня, если появится необходимость? Родного брата вы не пожалели. Как и его сыновей. Можешь обманывать себя сколько угодно, но ты не могла не догадываться, какая участь ждет твоих племянников и племянниц.

— Генрих непреклонен, — произнесла она и тут же уверенно добавила: — Но я нашла выход из сложившейся ситуации!

— Отдать Валери Эмилю де Марбо? — с насмешкой спросил я.

В глазах герцогини мелькнула тень подозрения.

— Эта девчонка подслушала наш разговор с Анри… Ведь так?

— Это не важно, — ответил я. — И это не выход. Отдать сестру Эмилю — это все равно, что отправить в ее пасть дикому зверю. Да и зачем вам внучатые племянники уроды? Если, конечно, они появятся.

— Ты веришь слухам? — пренебрежительно произнесла она.

— Не слухам, — покачал головой я. — Фактам.

— Что ты узнал? — подалась вперед герцогиня.

— Немного, но этого достаточно, чтобы навсегда забыть о виконте де Марбо, как о потенциальном женихе для ваших племянниц.

— О боги! — приглушенно произнесла герцогиня. Ее грудь вздымалась от волнения. — Значит, все, что о нем говорят, правда…

Затем она резко опомнилась и твердо произнесла:

— Когда я сказала, что у меня есть выход, я имела в виду не замужество Валери.

— Вот как? — заинтересованно произнес я.

— Я хочу усыновить тебя! — в голосе герцогини дю Белле послышались нотки торжественности. — Я пойду к королю и буду просить его о милости. Его величество обязательно даст свое разрешение.

Не даст. У короля на вашего племянника другие планы, мадам. А вслух я произнес:

— А как к этому отнесется глава рода дю Белле? Брат вашего покойного мужа? Вряд ли он будет счастлив принять в род бастарда вашего брата-изменника. Даже если свершится чудо, и король, а также нынешний герцог дю Белле дадут свое согласие, во что я совершенно не верю, у меня все равно не будет никаких прав. И кто мне даст гарантию, что герцог, принявший меня в род, не захочет поступить примерно так же, как это делает сейчас мой дядя Генрих?

Взгляд герцогини потух. Похоже, она и сама давно об этом думала.

— Тогда ты должен сейчас же покинуть этот дворец и уехать из столицы, — мрачно произнесла она. — Вернешься, когда все здесь уляжется.

— Нет, милая тетушка, — покачал головой я. — Решение этой проблемы теперь лежит на мне.

— Максимилиан… — взволнованно произнесла она и положила ладонь мне на запястье. Словно пытаясь остановить.

— Не беспокойтесь, — я накрыл ладонью ее руку. — В любом случае сегодня все разрешится.

Похоже, я сегодня только и делаю, что всех успокаиваю. Хотя, по правде сказать, если все упростить, то и сестра и тетка Макса больше беспокоятся о самих себе, нежели обо мне. Валери хочет избежать нежелательного замужества, а герцогиня не хочет терять полезного одаренного.

Раскланявшись с герцогиней, я двинулся вглубь зала. Перед тем, как начать действовать, мне предстояло поговорить с еще одним человеком.

Генриха де Грамона я нашел на одном из балконов. Он стоял в тени с бокалом вина в руке. Его маска лежала на широком поручне каменной балюстрады.

Граф стоял ко мне вполоборота. Его лицо казалось сейчас высеченным из камня. Безэмоциональное и холодное. Единственное, что выдавало его настроение, это иногда слегка дергающийся глаз в момент особенно громкого шума.

Генриху де Грамону явно не нравилось находиться здесь. Эти радостные возгласы, громкая веселая музыка, многоголосый смех. Полагаю, отец Макса был полной противоположностью своему младшему брату.

Генрих услышал мои шаги и обернулся. Мы молча раскланялись.

— С кем имею честь? — спросил он бесцветным голосом.

— Добрый вечер, дядя, — ответил я и снял маску.

Его брови слегка приподнялись.

— Ах это ты? — в его голосе была только неприязнь. — Что тебе нужно? Если снова решишь просить меня об отмене моего решения… Сразу скажу — нет. Уже все решено.

— Даже не думал, — покачал головой я. — Мне уже понятно, что это бесполезно. Вы сделали свой выбор.

— Вот именно, — Генрих понял мои слова по-своему. — Наконец-то ты взялся за ум. Скоро станешь бароном с богатой красавицей женой. О чем еще можно мечтать? Ты ведь об этом меня просил когда-то. Разве ты забыл, как перед отъездом в Абвиль молил меня на коленях устроить твое будущее? Я, по сути, выполнил твою же просьбу. И где же твоя благодарность?

— Того Макса больше нет, — по сути, я ответил правду.

— Но я-то не менялся, — снова по-своему интерпретировал мои слова Генрих. — И я продолжаю заботиться об этой семье. Твой отец чуть было не уничтожил наш род. Если бы я не…

— Предал моего отца, — закончил я за него. Отчего Генрих дернулся, как от пощечины.

— Что ты себе позволяешь⁈ — каменная маска графа треснула, сквозь нее показался облик взбешенного и злого человека. — Ты…

— Я говорю тебе правду, — холодно глядя ему в глаза, спокойно произнес я, переходя на «ты». — Ты предал свою кровь. Убил своих племянников. Сломал своих племянниц. Отправил жену родного брата в дом для умалишенных. И не говори мне сейчас, что ты всё это сделал ради короля.

Я брезгливо поморщился.

— Ты успокаиваешь себя тем, что спас свой род, но не понимаешь, что навлек на эту семью проклятие. Теперь на тебе и на твоих сыновьях висит клеймо предателей. Кто из высшей аристократии захочет иметь серьезные дела с тем, кто предал своего собственного брата? Неужели ты настолько слеп и не видишь этого? Ты так часто говоришь о верности, но тут же предаешь своих союзников, подобно крысе перебегая от одного хлебного места к другому.

Генрих, широко раскрыв глаза, силился излить на меня весь свой яд, но слова застряли в его глотке. Похоже, с ним впервые так кто-то говорил.

— Хотя, ты даже не крыса, — продолжал я говорить, вбивая слова словно гвозди в его голову. Этим вечером мне нужен взбешенный Генрих де Грамон, а не взвешивающий каждое свое слово. — Крысы, в отличие от тебя, способны сражаться за свое. Мой отец, в отличие от тебя, годами давал укорот этим де Марбо, не уступая им ни пяди своей земли. Тебя же, как всякого труса, только и хватило на то, чтобы на позорных условиях прекратить этот конфликт. Ты слаб, дядя. Как и твои изнеженные столичной жизнью сыновья. Твоя дружина — сборище разжиревших болванов, забывших с какой стороны держаться за меч. Не удивлюсь, если узнаю, что очень скоро тебя попытаются испытать на прочность. Даже лорд Грэй не избежал этой участи. Что уж говорить о тебе?

— Мерзавец! — наконец, обрел дар речи Генрих. Он шипел, словно кусок раскаленного металла, на который упала капля воды. — Я уничтожу тебя! Ты жалкий ублюдок!

Я улыбнулся и без поклона развернулся, чтобы уйти.

— Ах, да… — я остановился так, словно только что вспомнил о чем-то очень важном. — Представляете, дорогой дядюшка! Сегодня маркиза де Гонди сообщила мне некоторые детали игры «Выбери себе зверя». Оказывается, такой пластины, как «Рак-богомол», в ней нет и никогда не было! Есть только «Креветка» — олицетворение трусости и предательства. Как интересно… Я бы не хотел выбрать такую пластину с самого начала.

Оставив задыхающегося от гнева Генриха де Грамона позади, я, прикрыв лицо маской, злорадно улыбнуться. Теперь нет сомнений, что «дорогой дядюшка» сегодня все сделает так, как мне нужно.

Глава 24

Отыскать Аурелию де Марбо было нетрудно. Ее великолепный наряд, вдохновленный образом наяды Лимноры, приковывал к себе взгляды всех присутствующих. Я даже на мгновение остановился, чтобы издалека полюбоваться виконтессой.

Ее длинное платье растекалось по ее стройной фигуре, меняя оттенки от глубокого синего до ярко-бирюзового, напоминая сверкание озерных вод на солнце. Мелкие сапфиры и аквамарины, вшитые в подол, искусно имитировали волны.

Изящный веер, инкрустированный мелкими драгоценными камнями, легко вздрагивал в ее руке, создавая иллюзию мерцания воды. Серебристое ожерелье с подвеской в виде капли аквамарина украшало ее шею, а волосы, спадавшие каскадами на плечи, были наполнены мелкими жемчужинами. Маску нежно-голубого цвета покрывали тонкие сверкающие узоры.

Аурелия стояла одна. Ее брата не было поблизости. Иногда к ней подходили мужчины. Уж не знаю, что она там им отвечала, но каждый раз их разговоры быстро заканчивались. Она снова оставалась в одиночестве. Мне показалось, что она, стараясь, чтобы это выглядело непринужденно, выискивала кого-то в зале.

Оркестр заиграл «Танец Листьев» в тот момент, когда я остановился возле виконтессы. Она смерила меня изучающим взглядом, а потом, потеряв ко мне интерес, снова начала осматривать зал.

— Не окажет ли мне прекрасная наяда любезность и не подарит ли этот танец? — с поклоном спросил я.

Аурелия слегка вздрогнула и с подозрением посмотрела на меня.

— Мне показалось, что это будет символично, — добавил я. — Ведь именно «Танец Листьев» вы подарили мне в прошлый раз.

— Мсье Ренар? — приглушенно спросила она и слегка подалась вперед.

— У вас прекрасная память, мадмуазель, — произнес я и в полупоклоне предложил ей свой локоть.

Девушка положила свою изящную ладонь мне на руку, и мы присоединились к танцующим парам. Я незаметно вдохнул носом воздух и ощутил легкий цветочный аромат, исходящий от виконтессы.

— Я получил ваше послание, — негромко произнес я. — Вы очень рисковали. Зачем? Мне показалось в прошлую нашу встречу, что вы не испытываете ко мне симпатии.

— Мое личное отношение не важно, когда речь идет об угрозе жизни даже такого человека, как вы, — ответила она так же негромко. — Кроме того, у меня была возможность убедиться в том, что вы, как и я, являетесь заложником сложившейся ситуации вокруг этой помолвки. И вы, как и я, не хотите этой свадьбы.

— Все верно, — ответил я. — Мне претит идея того, что мою свободу хотят обменять на пару деревьев. Кроме того… Хоть в это и сложно поверить, но я являюсь неисправимым романтиком. Я убежден в том, что связывать свою судьбу необходимо только с любимым человеком.

Аурелия испытующе посмотрела на меня. Она словно пыталась заглянуть мне в душу.

— Вы правы, — сказала она наконец. — В это сложно поверить. Да и в нашем мире такое возможно только в любовных романах. Люди нашего круга в первую очередь должны думать о долге перед семьей и родом. Женщин это касается в первую очередь. За нас это решают наши главы родов.

В ее голосе слышались нотки грусти и обреченности.

— А если я вам скажу, что конкретно в нашем случае это возможно изменить? — задал я вопрос.

Она вздрогнула, но с шага не сбилась. Ее высокая грудь от охватившего ее волнения начала вздыматься. В глазах виконтессы я увидел злость и презрение.

— Значит, вот так вы решили меня отблагодарить за мое участие? — холодно произнесла она. — Не знаю, что вы там себе возомнили на мой счет, но предлагать благородной девушке такое — это подлость. Это недостойно дворянина. Мсье Ренар, вы разочаровали меня еще больше…

Она было попыталась отстраниться от меня и покинуть центр зала, но я ее придержал. Мы продолжали танцевать.

— Мадмуазель, — попросил я, — мне искренне жаль, что мои слова вас так разозлили. Правда, я не совсем понимаю, из-за чего… И самое главное — о каком именно предложении идет речь?

— Разве вы только что не пытались мне намекнуть на побег? — недоверчиво спросила Аурелия, но вырываться из моих рук не спешила. — Ведь именно так все и выглядело.

В эту минуту мне захотелось хлопнуть себя по лицу. Виконтесса явно перечитала рыцарских романов. Хотя вынужден признать, что я тоже хорош. Забыл, с кем имею дело.

— Приношу вам свои искренние извинения, — произнес я. — Мне жаль, что мои слова прозвучали двусмысленно. Поверьте, я бы никогда не позволил бы себе покуситься на вашу честь.

Виконтесса снова одарила меня подозрительным взглядом.

— Тогда, что же вы имели в виду?

— Точно не побег, — ответил я с усмешкой. — Отступать — не в моем характере.

— Вы совершенно меня запутали, — озадаченно произнесла Аурелия и добавила: — В любом случае, уже все решено. Главы наших родов сказали свое слово. И мы обязаны покориться… Поэтому я не понимаю, к чему весь этот разговор.

Прозвучали последние аккорды, и мы замерли в поклоне. Я молча проводил Аурелию туда, где она стояла до танца.

Прежде чем уйти, я приблизился к виконтессе и произнес так, чтобы меня слышала только она:

— Благодарю вас за танец, мадмуазель. А также за предупреждение. Что же касается нашего разговора, о котором вы упомянули… Я хотел заранее попросить у вас прощения…

— За что? — взволнованно выдохнула виконтесса.

— За то, что мне скоро придется совершить, — ответил я. — Помните, я не привык отступать.

В глазах Аурелии я увидел тревогу и непонимание. Поклонившись, я развернулся и двинулся в противоположную сторону зала.

Следующие несколько часов танцы чередовались с ужином, отдыхом, общением, выступлениями менестрелей, в репертуаре которых помимо разных героических баллад была и песенка о «Мече-бастарде». Во время исполнения последней все молодые люди в темных костюмах с одноименными мечами за спиной удостаивались громких оваций и веселых выкриков.

Наконец, подошел тот момент, когда мажордом объявил, что гости могут снять свои маски и показать свои лица всем присутствующим.

Я пробежал взглядом по залу. Хм… Значит, не ошибся. На балу, не считая принца Генриха и его сопровождающих, были все «красные». Герцога де Бофремона, естественно, никто не позвал, как и его соратников. Но я заметил, что присутствовало много тех, кто когда-то носили зеленые цвета, но теперь примкнули к партии принца Филлипа. Его, кстати, на балу тоже не было. И не удивительно — герцог де Бофремон держит своего племянника при себе.

Я вгляделся в лица некоторых дворян. В компании большинства из бывших «зеленых» я путешествовал на север. Герцог де Гонди явно нацелился на то, чтобы переманить их на свою сторону. Дядя Генрих — один из них. Кстати, слова Бланки де Гонди о мнении ее папаши о графе де Грамоне косвенно подтверждают мои догадки. Не удивлюсь, если узнаю, что правителю Юга уже удалось задуманное.

По приказу герцога де Гонди музыканты прекратили играть, и в зале стало тише. Внимание гостей привлек мажордом. Он громко провозгласил, что сейчас будет какое-то важное объявление.

Народ, весело переговариваясь, потянулся к центру зала, где стояли: сам герцог де Гонди и его дочь, принц Генрих, а также граф де Грамон, Эмиль де Марбо, на руку которого бледная как мел опиралась Аурелия де Марбо.

В зале наступила тишина, когда герцог де Гонди взял слово. Свет люстр отражался на его драгоценностях, делая его фигуру особенно примечательной среди присутствующих.

— Дамы и господа! — начал герцог с величественной уверенностью осматривая лица собравшихся вокруг него дворян. — Этот вечер особенный не только для меня, как для хозяина этого дома, но и для всех нас. Он символизирует новую главу в истории двух великих семей! Многие из вас знают о длительном противостоянии домов Грамон и Марбо. Но те времена, к счастью, ушли в прошлое!

В зале ощущалось напряженное ожидание. Каждый гость внимательно следил за происходящим. Некоторые переглядывались между собой.

Я почувствовал не себе взгляд. Обернувшись, я увидел бледное лицо Валери. В ее взгляде читалось напряжение и страх. Казалось, она вот-вот потеряет сознание.

Я лишь подмигнул ей и ободряюще улыбнулся. Но ее это нисколько не успокоило, кажется, даже еще больше взволновало.

— Сегодня! — продолжал герцог, полуобернувшись в сторону дяди Макса, на лице которого читалась решимость и непоколебимость. — Благодаря мудрости и дальновидности графа де Грамона, и графа де Марбо мы станем свидетелями объединения этих двух великих семей! Шевалье Максимилиан Ренар и виконтесса Аурелия де Марбо будут обручены!

Многоголосый шум прокатился по залу, но герцог поднял руку, призывая к тишине.

— Но перед тем, как продолжить! — воскликнул он, с насмешкой оглядывая своих гостей. — По давнему обычаю, я должен спросить: есть ли здесь кто-нибудь, кто против этого союза?

На мгновение в зале повисла напряженная тишина, все начали переглядываться. Люди ждали, осмелится ли кто-нибудь высказаться. Я видел, как замер Генрих де Грамон. Его левый глаз слегка подергивался от напряжения. Я увидел грустное лицо герцогини дю Белле и торжествующую физиономию графини де Грамон.

Возвышавшийся над всеми Эмиль де Марбо кровожадно скалился, поглядывая на свою бледную сестру.

Хм… А вот и мой выход. Протиснувшись сквозь толпу, я вышел вперед. На мне тут же скрестились все взгляды.

— Я — против! — мой голос прозвучал, словно гром среди ясного неба. Наши взгляды с Генрихом де Грамоном встретились.

Впервые я видел графа таким растерянным. Его привычная холодность и непоколебимость слетела, выставив наружу истинный облик Генриха. Неуверенного в себе труса, привыкшего решать все свои проблемы скрытно и исподтишка. Сейчас же ситуация обернулась таким образом, что граф де Грамон должен был встретить неприятности лицом к лицу, как на поле боя.

Он замешкался с ответом, и это все заметили. Веселившиеся до этого дворяне, учтиво раскланивавшиеся друг перед другом, на самом деле являются стаей кровожадных акул, которые не прощают слабости. А Генрих на мгновение показал, что он слаб.

Графу на помощь пришел герцог де Гонди, после того, как ему на ухо что-то прошептала Бланка. Видимо, она объяснила, кто я такой.

Кстати, принц Генрих смотрел на происходящее с широкой улыбкой. Ему явно нравился этот спектакль. Как и его прихлебателям. Одним из них был мой старый знакомый — барон фон Герварт. Астландец с кривой ухмылкой на лице сверлил меня колючим взглядом.

Гаспар Краон и маркиз де Онжес тоже были здесь. А вот Андре де Шатильона я не увидел. Думается мне, что он впал в немилость.

— Как это понимать, мессир? — серьезно спросил герцог де Гонди. Но в его глазах был заметен веселый блеск. Еще бы — такое шоу! Об этом маскараде будут говорить очень долго.

— При всем уважении, ваша светлость, — поклонился я. — Но что именно вам не понятно?

По рядам пошли шепотки. Глаза молодежи горели азартом, старшее же поколение смотрело на меня осуждающе.

От Эмиля-Жабы веяло угрозой. Он был явно взбешён. Виконт де Марбо смотрел на меня, словно хищная рептилия, которая готовилась атаковать наглую мошку. А его сестра, судя по ее потухшему взгляду, похоже, уже похоронила меня.

— Вы только что объявили о том, что вы против вашей помолвки с виконтессой де Марбо, — произнес герцог де Гонди. — Нам всем хотелось бы узнать — почему? Вы окажите нам такую любезность и удовлетворите наше любопытство?

На мгновение на лице правителя Юга мелькнула ухмылка.

— Что ж, извольте, — произнес я. — Причин несколько, но я назову лишь две. Во-первых, прекрасная виконтесса де Марбо не любит меня, а я, как человек чести, не имею права поступить так с ней.

По залу снова пошли шепотки, но в этот раз они были громче. «Старшие» возмущались дерзостью «этого юнца, который осмелился пойти против приказа главы рода» да еще и «по совершенно глупому и надуманному поводу». А вот молодежь была явно на моей стороне.

Молодые дамы, обмахиваясь веерами, обжигали меня заинтересованными взглядами, а взоры юношей воодушевленно горели восхищением. Еще бы… Я посмел пойти против «системы». Наверняка большинство из них уже обручены или состоят в браке с теми, кого они не любят. Сколько разбитых сердец скрываются за этими панцирями, которым имя «долг перед родом». К слову, Бланка де Гонди не сводила с меня восхищенного взгляда. Аурелия же выглядела растерянной, словно она видела меня впервые.

Я обвел взглядом задние ряды, где стояли музыканты и слуги. Сегодня здесь присутствовало много знаменитых менестрелей. Уверен, уже этой ночью по столице разлетятся новые баллады о «Мече-Бастарде».

— А, во-вторых, в ближайшие месяцы мне будет не до женитьбы, — произнес я с поклоном. — Полагаю, ваша светлость, я удовлетворил ваше любопытство?

Герцог де Гонди явно хотел вытянуть побольше из сложившейся ситуации и максимально продлить удовольствие созерцания этого спектакля. Он уже было вознамерился продолжить наш диалог, но тут, наконец, пришел в себя граф де Грамон, лицо которого покрылось красными пятнами. Он яростно воскликнул срывающимся голосом:

— Наглец! Ты очень долго испытывал мое терпение! За неповиновение я объявляю тебя изгнанником рода! Отныне ты сам по себе!

Зрители замерли, ловя каждое слово. Над залом повисла гробовая тишина. Похоже, никто не ожидал от графа такого хода. Они ведь не знали, что я уже успел «подбросить дровишек в этот костерок».

Герцог де Гонди слегка нахмурился и посмотрел на дрожащего от переполнявшей его ярости Генриха. Даже принц, все это время наслаждавшийся представлением, удивленно воззрился на дядю Макса.

Правда, некоторые «старики» удовлетворенно закивали, а вот молодые люди смотрели на графа с явной неприязнью.

— Мессир, я вас услышал! — громко произнес я без поклона.

Вот, собственно, и все. Теперь надо мной только король. Именно эту информацию и донесет до Карла III его шут, который до конца этого бала уже будет обо всем знать.

Кико вложит в уши короля, что его новый маркграф выпал из-под влияния своего рода, глава которого теперь не будет совать свой нос в дела марки. Отныне он зависит только от милости своего правителя и предан только ему. И новый маркграф де Валье не побежит спасать свои земли или земли рода от захватчиков, как это сделал лорд Грэй, забыв при этом о приказе его величества.

Но у меня было еще одно незаконченное дело…

Эмиль-Жаба, все это время молча гипнотизировавший меня ненавидящим взглядом, сделал порывистый шаг вперед и громко объявил:

— Ты — жалкий мерзавец и подлец! Своим низким поступком ты опозорил мой род! Этот позор будет смыт твоей кровью, мерзкий слизняк!

Гнев, охвативший Эмиля, делал его черты лица еще более искаженными. С каждой секундой в его облике все меньше и меньше оставалось человеческого.

Люди шарахнулись в стороны. Началась трансформация.

Ниссе была права. Эмиль — ящеролюд. Это такой редкий вид оборотней. На самом деле, со слов Итты, эти ребята, в отличие от вервольфов, менее агрессивны. Если их не трогать, они вряд ли нападут первыми. Но в случае с Эмилем произошел сбой из-за вмешательства ведьмы.

— Виконт! — ледяным тоном произнес я. — Назовите время и место!

— Ты сдохнеш-ш-шь прямо сейчас-с-с! — голос Эмиля уже походил скорее на шипение, чем на человеческую речь.

Став еще выше и шире в плечах, ящеролюд развел в стороны длинные руки, заканчивающиеся толстыми когтистыми пальцами, а затем прыгнул вперед.

Это было быстро. Очень быстро. И не удивительно — именно так и должен двигаться сильный медиус. Эмиль явно развивал свой странный дар и достиг высокого уровня. Пожалуй, не считая Сигурда и лорда Грэя, виконт де Марбо — один из самых сильных одаренных, которых я видел.

Трансформация оборотня повергла присутствующих в шок. Похоже, здесь мало кто знал о ящеролюдах. Бальный зал наполнился многоголосым шумом. Некоторые дамы, впечатленные открывшимся зрелищем, лишались чувств, падая на руки своих кавалеров. Вокруг нас с виконтом образовался широкий круг.

Обнажив меч и следя за каждым движением своего противника, я краем уха слышал отрывистые команды, которые выкрикивал герцог де Гонди. На заднем фоне, над головами гостей замаячили десятки алебард. Дружинники герцога, прорываясь сквозь толпу, торопились в нашу сторону.

А в следующее мгновение мне уже было не до них — Эмиль пошел в атаку.

Эрувиль. Новая Столица. Дворец герцога де Гонди.

— Видимо, Карлу придется искать нового маркграфа, — буркнул себе под нос герцог де Клермон, наблюдая за разворачивающейся драмой в зале.

Этот выскочка шевалье, новоиспеченный маркграф, устроил настоящий спектакль. Эдуард даже подумал, что это очередной розыгрыш герцога де Гонди. Роберт всегда любил такие забавы, которые сам Эдуард не очень одобрял.

По правде сказать, Эдуарду никогда не нравились балы и приемы. Его стихия — поле боя. Несмотря на то, что он был маршалом Вестонии, в душе он оставался все тем же мечником, который бок о бок с нынешним королем завоевывал тому славу Победителя. Изысканному застолью в королевском дворце Эдуард предпочитал простой ужин на привале у костра, на котором жарились куски недавно добытого лося.

Кажется, Луиза, которая вцепилась мертвой хваткой в его руку, услышала его слова. Она вздрогнула и слегка подалась вперед, внимательно следя за тем, как огромный ящер-оборотень двигается в сторону этого выскочки маркграфа.

Состояние супруги можно было понять. Этот Эмиль де Марбо оказался настоящим мерзким чудовищем. Воины Роберта де Гонди, которые пытались пробраться сквозь толпу, вряд ли успеют спасти наглого мальчишку, но в том, что этому ящеролюду тоже не жить, Эдуард даже не сомневался. Герцог Юга не простит такого оскорбления.

Эдуард усмехнулся. Роберт сам виноват. Заигрался. Решил пойти навстречу этому трусу Генриху де Грамону, предавшему собственного брата. Эдуард ненавидел Фердинанда де Грамона, но он никогда не считал его трусом. А вот Генриха герцог де Клермон презирал за малодушие и слабость. Он предал родную кровь.

Этот мальчишка, который сейчас погибнет от когтей чудовища, обладает отвагой своего отца.

Наконец, ящеролюд молниеносно прыгнул вперед…

«Вот и всё», — подумал Эдуард, но в следующее мгновение его лицо начало вытягиваться от удивления. Этот Ренар не только не погиб, но еще и успел увернуться от когтей монстра, при этом еще и контратаковать. Ошеломленно наблюдая за чёткими и быстрыми выпадами, а также уклонами Ренара, Эдуард, казалось, только сейчас вспомнил, что именно этот молодой человек является кавалером ордена Серебряного Крыла, а также победителем в Великом Испытании.

Эдуард завороженно следил за каждым движением Ренара, отмечая его мастерство и холоднокровие. С каждым ударом сердца противники наращивали темп. Они двигались все быстрее и быстрее. Спустя некоторое время Эдуарду уже было сложно уследить за сражающимися. Только сейчас до него дошло, что этот Ренар — не обычный человек, а одаренный. Причем, очень сильный.

В какой-то момент герцогу де Клермону показалось, что темп Ренара упал, но потом он понял, что это ящер, бывший еще минуту назад Эмилем де Марбо, ускорился. В те короткие мгновения, когда Эдуард мог хоть как-то рассмотреть гиганта, ему казалось, что его трансформация не останавливалась.

Ренар уже несколько раз ранил Эмиля, но на месте ранений шкура ящера затягивалась и происходило это буквально на глазах.

— О, Пресветлая! — судорожно выдохнула Луиза де Клермон. — Мальчик обречен!

Эдуард лишь мельком взглянул на бледное лицо супруги и продолжил наблюдать за происходящим в центре зала.

Складывалось такое впечатление, что, пока воины Роберта де Гонди пробирались сквозь толпу, противники уже успели обменяться тысячей ударов. Эдуард краем глаза заметил высокого воина, замершего на кромке воображаемого круга. Он внимательно следил за поединком. На его лице, испещренном уродливыми шрамами, казалось, не было ни капли эмоций.

Эдуард понял, кто этот человек. Это тот самый бывший ледяной рыцарь, состоявший при Ренаре телохранителем, о котором шла молва по столице. Именно ему некоторые знакомые Эдуарда приписывали победу над теневой тварью, которую выпустил конунг Винтервальда на финальном испытании.

Злые языки утверждали, что в той свалке, которая началась на трибунах в тот день, никто даже и не заметил, как этот страйкер-авант выскочил на арену и помог своему хозяину убить теневого медведя. Сейчас Эдуард понимал, что Ренар вполне мог справиться и самостоятельно.

Правда, прямо в эту минуту герцог де Клермон вряд ли бы поставил на мальчишку. Тот явно сражался из последних сил, тогда как ящеролюд только наращивал темп. Вот-вот произойдет непоправимое и он, наконец, заденет своей когтистой лапой верткого человека.

В тот момент, когда Эдуард подумал, что Ренару пришел конец, с парнем произошло что-то необъяснимое. Его тело на короткий миг замерло, словно статуя, а потом исчезло. Ящеролюд как раз напрыгнул на него и попытался сграбастать в свои страшные объятья, но его когтистые лапы лишь полоснули воздух.

Удар сердца — и Ренар возник за спиной ящера, молниеносным ударом вонзив в бок чудовища изогнутый кинжал. Эдуард был готов поклясться, что новый клинок, которым орудовал парень, светился темно-лиловым светом.

Герцог перевел ошарашенный взгляд на высокого северянина. На его грозном лице он увидел довольную улыбку.

Тем временем Ренар то исчезал, то появлялся и каждый раз наносил удар своим светящимся клинком, оставляя на теле ящера страшные раны. Монстр некоторое время пытался сопротивляться, но картина боя уже поменялась. Пол вокруг ящеролюда был залит его кровью. Он двигался все медленнее и медленнее.

В какой-то момент Ренар возник прямо перед своим противником и вонзил свой клинок ему в середину груди, а потом резко отскочил, выдергивая свое оружие. Рана на груди ящера раскрылась, словно большой кровавый цветок. Эдуард заметил осколки белых костей.

Ноги монстра подкосились, и он, словно сломанная кукла, замертво рухнул на пол.

— Эдуард, — Луиза судорожно сжала руку мужа, — как ему это удалось?

У Эдуарда был только один ответ на этот вопрос.

— Полагаю, мы только что наблюдали рождение нового аванта.

Глава 25

Эрувиль. Новая Столица. Дворец герцога де Гонди.

Герцогиня дю Белле упрямо пробиралась сквозь толпу. Ее сердце, казалось, сейчас выскочит из груди. Она торопилась. Жанна видела, что герцог де Гонди и принц Генрих уже направлялись в центр зала. В момент триумфа ее племянника она просто обязана стоять рядом с ним!

Отовсюду слышались возгласы гостей, бурно обсуждавших произошедшее, но до ушей герцогини долетали лишь короткие слова или фразы:

— …Авант…

— Де Грамон — слепец…

— Виконт де Марбо — чудовище…

Жанна понимала, что уже сегодня вся столица будет знать о случившемся. Более того, эта новость еще долго останется самой главной и с каждым днем будет обрастать новыми подробностями. Об этом обязательно позаботятся менестрели, которых Роберт де Гонди пригласил в избытке.

Авант! Ее племянник настоящий авант! Все это время она считала, что Макс обладает целительским даром, а оказалось — он один из сильнейших боевых магов королевства! Но как такое возможно? Хотя, объяснение только одно — это дар истинного. Правда, возникал следующий вопрос о его способности использовать оружие страйкеров. Ведь она отчётливо видела, как светился клинок его изогнутого кинжала. Разве истинные способны на такое?

Мысли, словно стаи испуганных птиц, пролетали в голове герцогини.

Интересно, а Фердинанд знал о даре сына? О! Конечно же, он знал! Иначе зачем ему было признавать бастарда, да еще и дарить ему целый замок в старой столице?

Дуэли, Фронтир, Великое испытание… Казалось, что все происходящее с ее племянником — это череда невероятных случайностей, из которых Макс выходил сухим из воды. И не просто так, а еще и с прибытком. После сегодняшнего представления Жанна была просто уверена: Макс всегда действовал по тщательно продуманному плану.

О, Пресветлая! Все ее подозрения были не беспочвенными. Макс нацелился на графство де Грамон! Он понимает, что Генриха просто так не сковырнуть, поэтому начал его уничтожение издалека. Для начала выставил его слабаком и трусом. И все это увидели!

Понимает ли Анри, в какую ловушку он себя загнал? Теперь очень многие задумаются над тем, чтобы испытать его на прочность. А еще он войдет в историю, как изгнавший из рода настоящего аванта и чуть было не породнившийся с мерзким чудовищем! По вине Генриха род де Грамон ждут тяжелые времена…

Пробираясь сквозь толпу, она бросила взгляд на брата и его семейство, спешно удаляющихся прочь. Жанна покачала головой. В этом весь Анри-Креветка… Как всегда, сбегает тогда, когда нужно, наоборот, стоять до конца, встречая лицом опасность.

Она видела, как слуги уносят бедняжку Аурелию де Марбо, которая потеряла сознание от перенесенного ей потрясения. На самом деле Макс оказал ей огромную услугу. Теперь виконтесса стала полноправной хозяйкой в своем доме. Насколько Жанна помнила, старик граф де Марбо, видимо, не без помощи сыночка, уже стоит одной ногой в могиле. Папаша отправится на перерождение, а виконтесса станет графиней де Марбо. Жанна не удивится, если уже вечером вокруг Аурелии начнут виться женихи-стервятники.

Когда до Макса и его телохранителя оставалось несколько шагов, Жанна заметила, что с другой стороны к нему спешит Валери. Герцогиня нахмурилась. Почему она до сих пор здесь? Почему не уехала с Генрихом?

— Ваше сиятельство, мои поздравления, — услышала Жанна слова телохранителя его племянника. Правда, тон страйкера был довольный. — Это было рискованно.

«Почему он назвал Макса сиятельством?» — пронеслось у нее в голове.

— Сам ведь говорил — без риска никак, — ровным голосом ответил Макс. — Нужен был последний толчок. Заодно убил двух зайцев.

На что телохранитель Макса лишь хмыкнул, кивая на огромную тушу мертвого ящера.

— Макс! — воскликнула Жанна на ходу. — Мой мальчик! Это просто ужасно! Ты весь в крови! Ты не ранен?

Макс обернулся, и на его лице появилась улыбка. Она шагнул вперед и взял ее за обе руки. В это мгновение герцогиня в который раз возблагодарила Пресветлую, что та вовремя «подсказала» ей выбрать сторону племянника

— Милая тетушка! — заботливым тоном произнес он. — Со мной все в порядке. Надеюсь, вы простите меня за то, что заставил вас поволноваться.

— Брат! — с другой стороны подскочила Валери и вцепилась в руку Макса. Ее глаза были полны слез, а на губах играла счастливая и слегка ошалелая улыбка. Но герцогиня видела также и то, что племянница сильно напугана своим поступком. Не покинув дворец герцога де Гонди вместе с дядей, она навлекла на себя его гнев. Она держалась сейчас за руку брата, словно утопающая за тростинку.

— Сестра, — тепло произнес Макс. — Я же обещал, что все будет хорошо.

— Шевалье! — Жанна услышала голос герцога де Гонди и придвинулась поближе к племяннику. То же самое сделала и Валери. Шум голосов вокруг начал стихать. Гости начали подтягиваться к центру зала. — Надеюсь, вы…

Договорить он не успел, потому что Макс его перебил.

— Маркграф, — твердым голосом поправил он герцога. Жанна вздрогнула и ошарашенно посмотрела на племянника. Примерно такой же взгляд был и у Валери.

— Что? — недоуменно спросил принц Генрих.

— Маркграф Максимилиан де Валье к вашим услугам, ваше высочество, — поклонился Макс.

Мысли в голове герцогини скакали и кружились в лихорадочном вихре. Маркграф! Ну конечно! О, Пресветлая! Так вот, как отблагодарил его Карл!

Жанна нахмурилась, стараясь вспомнить, где она могла слышать об этой марке, но пока на ум ничего не приходило. Но это не важно! Теперь статус Макса выше статуса Генриха, особенно во время войны. Анри теперь войдет в историю не только, как изгнавший из своего рода аванта, но еще и маркграфа! Жанна на мгновение представила физиономию брата, когда она навестит его, чтобы напомнить о том, как предупреждала не затевать эту игру с помолвкой, и мстительно прикрыла глаза.

— Это что-то новенькое, — усмехнулся принц. — Я почему-то об этом еще не слышал…

— И, тем не менее, это правда, — твердый голос справа заставил всех обернуться. — О том, что шевалье Ренару пожалован титул маркграфа де Валье, мне сказал сам король.

Жанна узнала говорившего. Это был Эдуард де Клермон, маршал Вестонии. Его супруга Луиза де Клермон тоже была здесь. Герцогиня дю Белле не могла не обратить внимание на пронзительный взгляд первой леди опочивальни ее величества, которым она смотрела на Макса. Жанне вдруг показалось, что Луиза уже знакома с племянником, только вот он явно видел ее впервые.

Клермон — могущественный и древний род. По знатности не уступает королевскому. Все знают, что Эдуард предан Карлу, как пес.

Жанну очень удивило то, что маршал решил поддержать Макса прямо сейчас. Ведь де Клермоны, некогда дружественный их семье род, теперь ненавидят де Грамонов. Все благодаря стараниям Фердинанда… Именно его герцог де Клермон считает виновным в гибели его сына и наследника.

— А, герцог! — на лицо принца Генриха набежала тень. — Вы тоже здесь… Мадам…

— Ваше высочество, — ответила Луиза де Клермон элегантным книксеном, но без особого почтения.

Невооруженным глазом было видно, что принц не испытывает приязни к этим двоим. И те, в свою очередь, отвечали ему взаимностью. Жанна понимала, что Генрих зол на Клермона за то, что король отправляет в Бергонию вместо него своего маршала. Принц явно воспринимает этот приказ Карла, как оскорбление.

— Значит, все встало на свои места! — криво улыбнулся принц Генрих и обратился к Максу: — Вторая причина, о которой вы говорили, мессир… Ха-ха! Теперь понято, чем вы будете заняты. Вы тоже отправляетесь в Бергонию. Я только что вспомнил, где находится маркграфство де Валье. Теневой Перевал, верно?

Жанна вздрогнула и взволнованно взглянула на племянника. Выходит, Макс отправляется не просто на войну… Он едет в одно из самых опасных мест в Мэйнленде. Герцогине дю Белле стоило труда сдержать свое негодование. Вот, значит, какова благодарность короля? За все подвиги, что совершил Макс, Карл наградил его именно так?

Сердцем Жанна чувствовала, что с ее племянником поступили несправедливо, но умом она понимала: маркграфство — это новая ступень на пути к возвышению. Кроме того, Макс — авант, и он поедет на войну не один! Герцогиня мазнула взглядом по высокой фигуре телохранителя северянина.

Жанна, осознав открывающиеся в будущем перспективы, а в том, что у племянника есть какой-то план, она уже не сомневалась, на мгновение перестала дышать. Скажи ей кто еще два года назад, что вокруг какого-то неизвестного бастарда ее старшего брата завертятся такие события, Жанна ни за что не поверила бы в такие глупости.

— Все верно, ваше высочество, — подтвердил Макс.

Герцогиня мельком взглянула на Валери. Та была бледна и казалось, что она прямо сейчас рухнет без чувств на пол. Жанна придвинулась к племяннице и украдкой взяла ее за руку, которая была холоднее льдинки. Валери вздрогнула и с мольбой во взгляде посмотрела на Жанну.

«И о чем ты только думала? — подумала герцогиня. — Так и быть, спасу тебя, глупышку. Отвезу тебя к Генриху и скажу, что попросила тебя остаться со мной. Заодно порадую брата новостями».

— Что ж, кому как ни страйкерам наводить порядок на границе с Тенью, — усмехнулся принц Генрих и взглянул на барона фон Герварта. — Фридрих, ты все это время был прав. Наш новый маркграф действительно одаренный.

Жанна видела, как расцвел барон и с какой мстительностью он посмотрел на Макса. Правда, следующие слова принца стерли самодовольную ухмылку с лица астландца.

— Только вот, судя по тому, что я сегодня увидел, — принц Генрих кивнул на труп ящера, который тащили сейчас несколько слуг, — задействуй в том «Танце Мечей» мсье де Валье хотя бы четверть своей силы, ты бы сейчас здесь не стоял.

Затем принц обвел взглядом всех собравшихся и произнес:

— Что ж, мне пора! Полагаю, на сегодня все веселье закончено!

Раскланявшись с принцем, а потом с герцогами де Гонди и де Клермонами, Жанна обратилась к Максу:

— Мы должны с тобой поговорить до твоего отъезда.

— Хорошо, мадам, — ответил он.

— А ты поедешь со мной, — произнесла герцогиня и посмотрела на Валери. — Отвезу тебя домой и скажу твоему дяде, что это я тебя задержала.

Валери облегченно выдохнула, но страх из взгляда не исчез.

— В этом нет необходимости, тетушка, — произнес Макс, и они обе удивленно воззрились на него. — Думаю, Валери будет полезно сменить обстановку. Как ты смотришь на то, чтобы погостить у меня некоторое время, сестра?

Макс лукаво взглянул на виконтессу. Та словно расцвела и оглянулась на Жанну. Сколько в ее взгляде было потаенной надежды и радости.

— Погостить? — задумчиво оглядывая племянников, переспросила Жанна.

— Да, тетушка, — ответил Макс и с улыбкой взглянул на Валери. — Полагаю, виконтесса де Грамон имеет полное право погостить в замке у своего брата маркграфа де Валье. Что вы об этом думаете, мадам?

— А ведь ты прав, мой мальчик, — ухмыльнулась в ответ Жанна. — Смена обстановки пойдет ей только на пользу. Только вот…

— Что?

— Некоторое время? — насмешливо повторила его слова Жанна, уже догадываясь, что задумал племянник. — Это понятие растяжимое.

— Так и есть, — подмигнул им обеим Макс и добавил, предлагая свой локоть Валери: — Сестра будет гостить в моем доме до тех пор, пока ей самой не надоест. Так и передайте дядюшке. А еще скажите, чтобы он сильно не волновался. Моя сестра ни в чем не будет нуждаться.

Валери приглушенно пискнула и элегантно обвила своей рукой локоть брата. Жанна покачала головой и огляделась. Их разговор слышали по меньшей мере два десятка гостей. Теперь, если Генрих вздумает вернуть Валери силой, его поступок в обществе расценят, как неблаговидный и даже возмутительный. Но Жанна знала — Анри-Креветка никогда не решится на такие действия.

Эрувиль. Новая столица. Особняк де Грамонов.

Генрих де Грамон стоял возле окна в своем кабинете и читал. Вдумчиво с расстановкой, словно старался запомнить каждую буковку и каждую запятую этого проклятого текста.

Его лицо напоминало мраморную маску: бледное, статичное, но под этой маской кипела и бурлила вулканическая ненависть. Глаза, обычно холодные и ничего не выражающие, сузились, исходя искрами яростного огня.

Зубы были плотно сжаты, словно граф пытался удержать в себе бурю эмоций, которая рвалась наружу. Он всегда воздерживался от внешних проявлений гнева, но кто был близок к графу, тот понимал: Генрих на грани срыва.

В его слегка подрагивающей руке была пачка листов, на которых были записаны результаты народного творчества, которым в свою очередь был дан повод на том злосчастном балу у герцога де Гонди.

А ведь с того вечера прошло всего лишь каких-то пять дней, но вся столица как старая, так и новая продолжала бурлить словно огромный котел со зловонной жижей. Генрих понимал, что это только начало…

Графу очень хотелось швырнуть эти листки в камин. Только чего он этим добьется? Песенки об Эсвейне Мастере Теней, который утер нос трусливому Таррену богу Мудрости, а затем, спасая свою возлюбленную наяду Лимнору Прекрасную, сразил ее брата, чудовищного бога-ящера Зептиса, который держал ее в заточении, уже разлетелись по всем тавернам и доходным домам.

Нет… Генрих обязательно сохранит эти листки, чтобы всегда помнить о том, кто стал причиной позора его семьи.

— Мерзкий ублюдок… — прошипел сквозь зубы Генрих.

Похабные песенки о похождениях бога коварства и иллюзий еще можно было кое-как проглотить. Но когда Генрих прочитал мерзкие куплеты о трусливом Анри-Креветке, который предал собственного брата из-за наследства и убил родных племянников, он думал, что его сердце остановится.

Даже измена Фердинанда не нанесла такого урона чести рода Грамон, как все это народное творчество. А ведь вся эта история может повлечь за собой серьезные последствия как для рода, так и для него лично.

В тот же вечер, когда Генрих вернулся с семьей домой, подлила масла в огонь Жанна, заявившаяся к ним позднее. Оказалось, что этот ублюдок каким-то образом получил титул маркграфа. Одно радовало — Генрих надеялся, что проклятый бастард найдет свою смерть в Бергонии. А еще этот негодяй под благовидным предлогом забрал в свой дом Валери, и Генрих осознавал, что ничего с этим не может поделать. Пока не может…

Графа де Грамона впервые за всю его жизнь настолько сильно переполняло чувство обиды и стыда. А еще — ненависти и страха… Ведь уже несколько дней он не получал ни одного приглашения на прием или бал от других высоких домов. Все шарахались от него, словно от прокаженного…

В тот момент, когда в кабинет ворвалась Кэтрин в сопровождении Габриэля и Франсуа, Генрих осознал себя сидящим в кресле и бездумно таращившимся в стену. Из него словно вынули все его естество. В это мгновение ему лишь хотелось, чтобы его все просто оставили в покое.

Первым делом супруга подскочила к столику, на котором стоял поднос с вином и фруктами. Не дожидаясь лакея, Кэтрин сама налила себе из кувшина полный бокал и под ошарашенными взглядами сыновей большими торопливыми глотками осушила его содержимое.

Больше всех был в шоке Франсуа. Такое обращение с его любимым напитком он считал кощунственным.

Грабриэль же смотрел на мать с пониманием. Он явно был зол, но в тоже самое время растерян.

Кэтрин снова схватилась за дужку кувшина, но ее взгляд упал на листки, которые недавно читал Генрих. Она разъяренной кошкой рванула вперед и, схватив бумагу, начала ожесточенно ее рвать.

Генрих лишь устало потер ладонью лицо. А сыновья бросились к матери, чтобы придержать ее.

Ловко сбросив их руки с плеч, Кэтрин нависла над столом и прошипела:

— Что ты намерен сделать, супруг? У тебя ведь есть какой-то план?

— Для начала успокоиться, — игнорируя истерику супруги, спокойно произнес граф.

— А потом? — с издевкой спросила Кэтрин. Видимо, вино быстро дало ей в голову, иначе она бы никогда не позволила себе такого пренебрежения к супругу.

Ответить Генрих не успел. Франсуа порывисто шагнул вперед и громко провозгласил:

— Проклятый бастард должен умереть!

Сжимая свои маленькие холеные кулаки, он казался сейчас Генриху беспомощным мальчишкой. Особенно после того, как он увидел бастарда Фердинанда в деле. Рукоять меча Франсуа, усыпанная золотом и драгоценными камнями, на фоне его возгласа смотрелась нелепо и неуместно.

— Хочешь вызвать его на дуэль? — приподняв правую бровь, спросил Генрих, при этом в упор глядя на младшего сына.

Франсуа дернулся, как от пощёчины, и подался назад. На его щеках появился румянец. Он обиженно посмотрел на отца, а потом на мать.

— Так я и думал, — хмыкнул Генрих и, не мигая, уставился на сыновей.

— Вы разве не видели, что произошло на балу? — холодным тоном спросил он. — Этот ублюдок мастерски скрывал от нас свою сущность. И он не простой одаренный. О нет. Он — авант! Такого уровня магов в королевстве можно пересчитать по пальцам! Даже не помышляйте о том, чтобы противостоять ему открыто! Он ведь этого только и ждет. Вы ведь понимаете, что он задумал? Он решил отобрать у нас все то, что принадлежит нам по праву!

— Но, отец! — озадаченно воскликнул Франсуа. — Как вообще такое возможно? Он — бастард изменника и заговорщика! Он не может претендовать на главенство в роде! Его никто не поддержит!

— Поддержат, — зло выдохнул Генрих. — Еще как поддержат… Разве вы оглохли? О нем поют песни в каждой грязной забегаловке! О его поединке говорят сейчас в каждом высоком доме! Наши смерти будут для него подарком. Так что не делайте глупостей… А теперь оставьте меня… Я устал…

Сыновья, обескураженные словами отца, быстро покинули кабинет, оставив Кэтрин и Генриха наедине.

— Следи за каждых их шагом, — предупредил граф супругу. — Особенно за Франсуа… Его вспыльчивость может обернуться бедой.

Та, после слов мужа, видимо, немного протрезвела и кивнула.

— Что нам делать? — спросила она. — Мы опозорены. В нашем доме за все эти дни не было ни одного визита. Мариэль не выходит из своей комнаты и все время плачет. Маркиз де Колиньи написал ей, что тяжело болен и не может прийти… Хотя вчера вечером его видели на балу у графини де Савари.

— Может, это к лучшему, — буркнул граф. — Этот де Колиньи никогда мне не нравился. И он не пара нашей дочери…

— О, Анри! — прижав руки к груди, взмолилась Кэтрин.

— Хорошо… — немного мягче сказал Генрих. — Да, у меня есть план. Мы будем ждать, пока не осядет пена этого скандала. А потом, когда мы подготовимся, мы нанесем один единственный удар и уничтожим этого мерзавца!

— Но… — Кэтрин хотела было что-то возразить, но стук в дверь прервал ее на полуслове.

— Войди, — приказал Генрих.

Дверь тотчас открылась, и через порог переступил лакей. На его подносе лежала маленькая бумажная карточка посетителя.

Генрих махнул рукой, и лакей приблизился. Взяв с подноса небольшой прямоугольник, граф прочитал то, что там было написано, и задумчиво взглянул на супругу. В его глазах она распознала знакомый блеск, который всегда возникал во взгляде Генриха в моменты озарения.

— А это любопытно, — пробормотал он и добавил уже лакею: — Проси.

Спустя несколько мгновений в кабинет графа де Грамона вошел невысокий старик с ястребиным профилем. Несмотря на возраст, он двигался легко и энергично, словно опытный хищник, следящий за своей добычей.

Его взгляд был проницателен и остр, а движения резки и решительны. Плотно прилегающий к телу черный наряд подчеркивал стройность и крепость его фигуры, а тонкая серебристая прядь волос на висках добавляла ему аристократичности. Хотя дворянином он не был.

Граф де Грамон, неотрывно следя за посетителем, напрягся в ожидании того, что последует далее.

— Ваше сиятельство, — поклонился старик. — Мадам…

— Приветствую вас в своем доме, — произнес Генрих, вставая из-за стола, и, взглянув на Кэтрин, произнес: — Дорогая, позволь представить тебе купца золотой сотни Паскаля Леграна.

Пока Кэтрин непонимающе хмурилась, видимо, силясь вспомнить это имя, граф продолжил:

— Прошу, мсье Легран… Моя супруга — графиня Кэтрин де Грамон.

— Это честь для меня, — довольно небрежно произнес глава торгового дома «Легран и сыновья» и сел в предложенное кресло.

— Вина? — спросил граф.

— У меня мало времени, ваше сиятельство, — холодно произнес купец.

— Тогда к делу, — легко согласился Генрих. — Самому не терпится узнать, что от меня понадобилось купцу золотой сотни.

— Я слышал о ваших трудностях, — произнес Легран. — И я знаю, кто именно является источником этих проблем.

— Мне известно об этом и без вас, — спокойно кивнул Генрих. — Мой племянник и ваш внук. Именно этот негодяй повинен в тех бедах, что обрушились на мой род.

Кэтрин вздрогнула и вся подобралась.

На скулах Леграна заиграли желваки.

— Я никогда не считал этого ублюдка своим внуком, — зло произнес он. — И так вышло, что он принес моей семье не меньше зла, чем вашей. Именно поэтому я сейчас здесь.

— Чтобы что? — Генрих слегка подался вперед.

— Чтобы объединить наши усилия и уничтожить этого негодяя, — процедил сквозь зубы Паскаль Легран.

Где-то в окрестностях столицы…

Придя в себя, Люсиль осознала, что она лежит обнаженная на твердом и холодном столе. Ее руки и ноги были крепко привязаны, а губы скованы плотной тканью, лишая возможности кричать или произнести наговор.

Вокруг царила глухая тишина, нарушаемая только её тяжелым дыханием. Света от одной одинокой свечи, стоявшей рядом с ее ногами, не хватало, чтобы понять, где именно она находится.

Она попыталась сконцентрироваться, чтобы призвать свою силу, но что-то мешало ей. Опустив глаза, Люсиль заметила стальной амулет в форме черного паука, тельце которого было выполнено из черного круда, и который был прижат к ее груди. Этот амулет излучал темную ауру, блокируя все магические способности Люсиль. От ужаса и осознания того, во что она угодила, ведьма яростно задергалась, мыча и рыча.

Амулет словно ожил, и Люсиль почувствовала слабость во всем теле. Черный паук с удовольствием поглощал ее жизненную силу. Осознав это, Люсиль тут же перестала дергаться и затихла. В эту же секунду паук прекратил свою трапезу.

Ведьма тяжело выдохнула и зажмурилась. По ее щекам покатились горячие слезы. В следующее мгновение она сжала зубы, но уже от злости на саму себя. Как она, одна из старших дочерей ковена, умудрилась так глупо вляпаться в это дерьмо? А ведь, вспоминая все, что произошло накануне, Люсиль не могла не согласиться с тем, что западня была настолько примитивной, что даже ребенок почуял бы неладное. Уже не говоря о самой младшей и самой слабой ведьме из ее ковена…

А, может, в этом все и дело? Может, в этом и заключался весь гениальный план ее пленителей? Примитивно и топорно, но при этом эффективно.

Этот жирдяй купец показался Люсиль легкой добычей. О, а как он масляно поедал ее своими маленькими свиными глазками, когда заявился к ней в лавку! На каждом его толстом пальце было по перстню с большим драгоценным камнем. Золотая цепь на шее была такой толщины, что на нее можно было посадить здоровенного пса. А как он сорил деньгами! Люсиль не смогла отказать себе в удовольствии и погреть руки на этом болване.

Купец заказал несколько пузырьков сонного зелья и попросил доставить их в его особняк в новой столице. Что могло пойти не так? Интуиция Люсиль впервые за все ее прожитые годы дала сбой.

Последнее, что запомнила ведьма, как она тихо подошла к тяжелой дубовой двери дома купца с черного хода, держа в руке свою корзинку. Она ожидала, что после того, как все закончится, эта корзинка будет доверху заполнена деньгами и драгоценностями, которые простак-купец отдаст ей сам, но, когда она вошла, комната резко погрузилась во мрак, и в следующий миг что-то тяжелое обрушилось ей на голову.

— Очнулась? — произнес из темноты веселый грудной голосок. Судя по всему, он принадлежал молодой женщине.

— Кто ты? — прохрипела Люсиль, когда невидимая рука сорвала с ее рта повязку. — Где я?

— Это уже не важно, — хихикнула незнакомка, прячущаяся в тени.

— Ты знаешь, кто я? — с угрозой в голосе прошипела Люсиль. — Мои сестры уже ищут меня! И когда придут за тобой, ты проклянешь тот день, когда пришла в этот мир!

— Боюсь-боюсь, — издевающимся тоном ответил женский голос. — Ты такая забавная. Думаешь, что Мадлен не наплевать на тебя?

Люсиль, услышав имя Старшей Матери ее ковена, вздрогнула.

— Чего ты хочешь? — тут же сориентировавшись в ситуации, спросила ведьма. — Мы ведь можем договориться.

— Хи-хи, — грудной голосок незнакомки, казалось, слышался отовсюду. — Пф, ведьмы… Какие же вы все предсказуемые.

Люсиль судорожно сглотнула. Ее глаза неуверенно блуждали по комнате, пытаясь проникнуть сквозь темноту. Внезапно ведьма ощутила присутствие еще кого-то.

— Сестра Фрия, — от вкрадчивого и липкого мужского голоса, прозвучавшего из темноты, у Люсиль по коже пробежал холодок.

— Брат Вальдар, вы как раз вовремя.

Если Люсиль сперва и догадывалась, к кому именно в лапы она угодила, то после этого короткого диалога все сомнения отпали. Это жрецы. И судя по акценту — северяне. Значит, она у тех, кто поклоняется этому мерзкому ледяному демону.

— Она уже что-то сказала? — спросил тот, кого назвали братом Вальдаром.

— Мы только начали, — хихикнула сестра Фрия. — Но она уже попыталась договориться.

— Ведьмы… — пренебрежительно фыркнул брат Вальдар. — Ничего не меняется.

— Но я правда хочу договориться! — дернулась Люсиль. — Отпустите меня, и я все вам расскажу.

— Глупенькая, — липкий смешок мужчины, казалось, прозвучал прямо над головой ведьмы. — Ты и так нам все расскажешь.

Люсиль услышала негромкий щелчок пальцев и непроизвольно громко сглотнула пересохшим горлом. В следующее мгновение темнота вокруг нее преобразовалась в несколько черных теней. Она сперва подумала, что наконец увидит лица ее пленителей, но потом до нее дошло, кто именно возник из темноты.

Она прикусила губу и задёргалась с новой силой, словно мелкая мошка, попавшая в паутину гигантского паука. Этот брат Вальдар — не простой жрец! Это душелов! А эти пять мрачных силуэтов — его ручные темники.

— Ну что же, приступим, — вкрадчиво произнес душелов. — Спрашивайте, сестра Фрия.

Люсиль, мелко подрагивая и судорожно дыша, услышала шорох откуда-то справа, а затем над ней склонилось красивое женское лицо, обрамленное глубоким капюшоном. Люсиль поразил цвет глаз этой женщины. Сперва они были серые, словно две льдинки, но потом ее веки дернулись, и глаза стали двухцветными. Словно два лазурита, где одна часть камешка была темно-синей, а вторая — светло-лиловой.

Люсиль вдруг осознала, что эта «женщина» вовсе не человек. И не одаренная, получившая свою силу от Тени… Не истинная и не первородная… Она что-то другое. Более могущественное и опасное.

Ведьма попыталась что-то сказать, но не смогла. Ее горло что-то сдавило. Люсиль вдруг осознала, что это конец… Ей уже не вырваться живой из лап этих тварей…

— Молчи и слушай мой первый вопрос, — блеснув двухцветными глазами, прошипела Фрия. — Как так вышло, что молодой характерник, недавно посетивший твою лавку, смог призвать к себе на службу такого сильного Стража?

Эрувиль. Старая столица. Замок «Лисья Нора».

— К тебе гостья, — голос ниссе заставил меня отвлечься от изучения моей схемы, которая за последнее время пополнилась десятком новых портретов и линий, связующих их между собой.

Я стал часто спускаться в мой тайный подвал еще и потому, что мне хотелось иногда побыть наедине со своими мыслями. Слишком шумно стало у меня в замке.

Вокруг принцессы Софии как-то сам собой начал формироваться небольшой круг с общими интересами. Сперва в нем был только Кевин, который щенячьими глазами смотрел на мою «дальнюю родственницу». Затем в этот круг добавился ее «очень дальний кузен» Ален Бошар, которого недавно доставила Исабель Легран, а на днях к ним присоединилась и Валери.

Виконтесса де Грамон первое время вела себя высокомерно, но с каждым днем София-Верена медленно, но уверенно подавляла ее спесь. Причём делала она это совершенно незаметно и естественно. Уже к концу недели я заметил Валери и Софию прогуливающихся вместе по саду и о чем-то довольно дружелюбно разговаривающих. За ними следом, как два верных пажа, шагали Кевин и Ален.

Бертран, зорко наблюдавший за этим кружком, как-то сказал мне, что древняя кровь всегда проявит себя. Даже если носитель этой крови вынужден сменить свой облик.

Кстати, мой кузен ничего не знал о причине переезда его матери в обитель Пресветлой. Ему лишь сказали, что она должна некоторое время провести в молитвах, исполняя какой-то обет.

А когда ему сообщили, что он на время переедет к своему героическому кузену, Ален чуть было не захлебнулся от нахлынувших на него чувств. Именно так он описал свою реакцию Бертрану, встречавшего его в тот день в замке.

Оживления добавлял Жан-Клод Сильвен, который, по моим ощущениям, чуть ли не ночевал в моем замке. Думаю, мой портной, выполнявший мой заказ по обновлению гардероба Валери, сыграл не последнюю роль в сближении виконтессы и принцессы Софии. Равно как и мой ювелир. Ведь подбирать украшения и наряды легче и веселее в компании такой же молодой девушки.

Помимо домашних забот, много времени я уделял строительству, которое было начато в торговом квартале. Первородные, перебравшиеся туда, не подвели. Коэффициент полезного действия нанятых мсье Дормалем строительных артелей значительно вырос. Правда, с некоторыми пришлось расстаться, после того как главы этих артелей были уличены в воровстве материалов.

Сам торговый квартал заметно ожил. Помимо строительства, этому способствовал также и тот факт, что туда зачастили городские стражники. И это, не считая отряда Тома Дэвиса, который за это время подрос почти в два раза. Теперь под началом Жака было больше двадцати бойцов.

Я хотел как можно скорее настроить систему, которая работала бы автономно без моего присутствия. И у меня постепенно начинало получаться.

— Гостья? — переспросил я и взглянул на ниссе, во взгляде которой заметил веселые искорки.

— Да, — ответила она. — Она очень хочет поговорить с тобой. И я тебе советую выслушать ее.

— Даже так? — хмыкнул я. — Полагаю, ты просишь не за человека?

— Сейчас сам увидишь, — отмахнулась Итта и потопала вверх по лестнице.

Когда я поднялся в кабинет и закрыл за собой люк тайника, ниссе там не было. Она появилась спустя несколько минут, ведя за собой сквозь стену существо, которое было примерно ее роста.

Хм… Первородная. Судя по юному личику и взволнованному взгляду — это тот самый «молодняк», о котором говорили старейшины первородных.

— Это Игния, — представила первородную ниссе. — Она — файрэт.

Я кивнул, сдерживая удивление. Мне доводилось слышать о файрэт. Эти существа повелевают огнем.

Кожа Игнии имела золотистый оттенок, а глаза сверкали насыщенным алым цветом, словно горящие угли. Она с вызовом и одновременно с надеждой смотрела на меня.

Длинные ярко-рыжие волосы файрэт, заплетенные в несколько маленьких косичек, словно огненные змейки вились вокруг ее головы, создавая при этом иллюзию пламени, танцующего на ветру.

Насколько я помню легенды Вадомы, файрэт произошли от огненных духов. Пламя не просто стихия, это продолжение их души, а также оружие и защита одновременно.

— Мир тебе, Игния из рода Пламенных Духов, — произнес я на ведьмачьем наречии. — Что привело тебя в мой дом?

Мое приветствие еще больше взволновало гостью. Огоньки в ее глазах стали ярче. Она вся подобралась. Я было подумал, что сказал что-то не то, но, мазнув взглядом по довольной физиономии ниссе, понял, что я оправдал ожидания первородных.

Игния, подавшись вперед, порывисто произнесла:

— И тебе мир, ауринг. Я пришла, чтобы служить тебе!

Я почувствовал, как мои брови поползли вверх. Вот так номер. Эта файрэт, похоже, не из тех, кто ведет долгие переговоры. Я удивленно взглянул на ниссе. Та лишь, хитро улыбаясь, кивнула.

— Но зачем тебе это? — честно спросил я. — Что скажут ваши старейшины?

— Я свободная файрэт! — гордо вскинув подбородок, воскликнула Игния. — И я уже все решила. Теперь слово за тобой. Принимаешь ли ты нашу службу?

— Не понял, — нахмурился я. — Ты сказала «нашу»?

— Да, — кивнула Игния. — Селина и Вайра тоже хотят служить тебе!

— Она пришла не одна, — объяснила Итта, и ее рот расплылся в улыбке. — С ней еще льюнари и эфирэль.

— Пригласи их, — кивнул я. Об этих существах я тоже многое слышал. Первые как-то связаны с луной, а вторые — потомки духов воздуха.

Ниссе поманила рукой, и из-за портьеры вышли еще два существа примерно такого же роста, как и файрэт. Они были чем-то похожи между собой. Светловолосые и изящные.

После представления они встали по бокам от файрэт, которая, похоже, в этой троице была заводилой и генератором идей.

Я некоторое время задумчиво разглядывал моих гостий, заставив их поволноваться. М-да… А ведь их и без того крохотные источники почти пусты. Скудная энергетическая диета налицо.

Я уже было приготовился снова попытаться отговорить их от возможно необдуманного шага, но ниссе, будто угадав мои мысли, меня опередила:

— Давай уже, — нетерпеливо проговорила она. — Не тяни. Они не люди! Они живут по другим законам. И они уже все решили. Кроме того, очень скоро там, куда ты едешь, такие, как они, тебе очень пригодятся.

Я вздохнул и произнес, протягивая руку:

— Что ж, раз уж вы все решили, тогда договор.

— Договор! — почти синхронно ответили первородные и быстро прикоснулись к моей ладони.

А в следующее мгновение я ощутил, как три крупных сгустка моей энергии переместились в их источники. Первородные вздрогнули. Файрэт, широко раскрыв глаза, даже опустилась на колени от неожиданности.

Ну еще бы, я теперь авант. Моя энергосистема здорово окрепла и изменилась. Сейчас я способен оперировать более крупными сгустками маны. Я, правда, еще только начал привыкать к своим новым возможностям, поэтому стараюсь все делать аккуратно. Судя по ошарашенным лицам моих новых подопечных, я все-таки слегка переборщил. Хотя помимо смятения, в их глазах читалось и восхищение. Я видел, как вспыхнули их энергосистемы.

— А вы как думали, — самодовольно бурча, ниссе подталкивала всех троих к портьере. — Это вам не крохи маны у людишек клянчить.

Мгновение — и я остался в кабинете один. Но ненадолго. В дверь кабинета постучали.

— Войди! — разрешил я.

Дверь открылась, и на пороге появился Бертран с подносом для корреспонденции полным конвертов. Последнее время меня буквально завалили письмами с какими-то просьбами, приглашениями на приемы, а также предложениями встретиться. Я молча кивнул Бертрану, разрешая войти, а сам, обойдя стол, опустился в кресло.

— Начинай, — сказал я.

Пока Бертран монотонно с расстановкой зачитывал имена отправителей писем, я, все еще находясь под впечатлением от случившегося несколько минут назад, задумчиво смотрел в окно. Но когда Бертран назвал имя герцога де Клермона, я оживился и протянул руку.

Послание маршала Вестонии было коротким и по-военному лаконичным. Его секретарь хорошо знал свое дело. Несмотря на то, что написано все было в форме некоего предложения, дабы не оскорбить честь маркграфа, но по своей сути это послание являлось приказом. Прочитав его, я взглянул на Бертрана, напряженно следившего за моим лицом.

— Ну вот и всё, старина, — произнес я. — Через две недели снова в поход.

Конец пятой книги

Content

Грани Власти. Роман Алексея Осадчука

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25