Джесс Редман

Квинтэссенция

Моей матери,

которая научила меня взращивать Свет внутри себя.

Ее душа искрится любовью, мудростью и верой.

Farrar Straus Giroux Books for Young Readers, импринт Macmillan Children’s Publishing Group, LLC.

Опубликовано по договоренности с Pippin Properties, Inc. через Rights People, London и агентство «Ван Лир».

Мы просим наших юных читателей и их родителей помнить, что все события и персонажи вымышлены и являются плодом фантазии автора.

Издательство рекомендует не повторять описанное в реальной жизни и не использовать сюжет как руководство к действию.

QUINTESSENCE

Text copyright © 2020 by Jess Redman

Jacket illustration © 2020 by Matt Rockefeller

Jacket design © by Elizabeth H. Clark

© Анастасиюя Миронова, перевод, 2020

© ООО «Феникс», оформление, 2022

© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

Высоко-высоко в небесах бесконечно сияют Звезды.

О, как они великолепны, восхитительны и полны загадок!

Но известно ли вам, душечки, что и вы созданы из той же материи, что и Звезды?

Известно ли вам, что и вы наполнены тем же Светом, той же Квинтэссенцией?

Продолжайте читать – и вы познакомитесь с этими и многими-многими другими истинами.

Квинтэссенция: учебник по восстановлению

Звезд для начинающих

Написан истинным Парацельсом,

Небесным Чадом, Хранителем Света,

Иллюминистом всех времен

Часть 1

Флаер

Глава 1

В самом центре городка Фор-Пойнтс[1] стоял магазин под названием «Пятый угол».

Да, «Пятый угол» был магазином, но в нем ни разу никому не продали ни единой вещи. Он занимал маленькое квадратное кирпичное здание, втиснутое между кофейней и прачечной, из-за чего воздух вокруг него всегда пах смесью чего-то едко-сладкого.

На каждой из четырех стен здания располагались витрины с настолько грязными, замызганными и заляпанными стеклянными панелями, что невозможно было разглядеть выставленные на них товары. А рядом с каждой витриной находилась дверь.

И над каждой дверью висела деревянная табличка, надпись на которой когда-то блестела позолотой, но теперь потускнела и стерлась. Каждая табличка гласила:

«Пятый угол»

И ниже:

«Обслуживание только по предварительной записи»

О том, как записаться, на табличке сказано не было. О том, что продавалось в магазине и кто был его владельцем, – тоже. И этого не знал почти никто в Фор-Пойнтсе, потому что жители городка практически никогда не заходили внутрь «Пятого угла».

Зато многие бывали над ним.

Потому что из крыши «Пятого угла» поднимался вращающийся, длинный и тонкий железный шпиль цвета полуночного неба. Он возвышался над другими магазинами и всем городом, образуя на конце, словно распустившийся цветок, платформу в виде звезды.

И от каждого из четырех углов здания отходили устойчиво и твердо приваренные к крыше лестницы. На их перекладинах на уровне глаз была выгравирована надпись:

Поднимайтесь наверх, душечки.

Смотрите на свет в небесах.

Взращивайте Свет внутри себя.

А внутри «Пятого угла» находился тот, кто все это время наблюдал и ждал тех избранных, кто придет, увидит и взрастит этот Свет.

Глава 2

Если бы флаер не прилип к входной двери школы, Альма Лукас ни за что бы его не заметила, ведь она спешила.

А спешила Альма потому, что наступил конец учебного дня. Скоро должен был прозвенеть звонок, а затем коридор наполнился бы толпой школьников.

Почти каждый раз это случалось с ней именно здесь, в коридорах, заполненных толпой школьников.

И меньше всего Альме хотелось, чтобы это снова произошло.

А еще она казалась рассеянной, даже больше чем обычно. Все потому, что вчера после ужина у нее состоялась беседа с родителями. И Альма весь день прокручивала сказанное у себя в голове.

Снова и снова, снова и снова.

Беседа прошла следующим образом.

– Итак, Альма, – начал ее отец, сплетая пальцы: он так делал всегда, перед тем как сказать что-то важное. – Давай-ка проверим, как идут дела. Прошло уже три месяца с нашего переезда и больше двух с последнего случая. Как, на твой взгляд, ты акклиматизируешься в Фор-Пойнтсе?

Не отрывая взгляда от макарон, к которым она едва притронулась, Альма представила себя на просторах покрытой снегом тундры в одном купальнике. Примерно так она акклиматизировалась. Как будто на улице был минус миллион градусов, а она оделась, словно собиралась на вечеринку у бассейна.

Но Альма не хотела говорить это своему отцу, как и рассказывать ему правду. Она знала, что правда приведет лишь к новой беседе о том, чего нельзя было исправить.

– Альма? – позвал ее отец. – Ты слушаешь?

– Да, – ответила Альма. – И мне кажется, что я очень хорошо акклиматизируюсь. Погода мне нравится. Все в порядке. По крайней мере, я так думаю.

До сих пор она говорила без улыбки, но в этот момент решила улыбнуться. Ощущения были странные – как будто она надела на лицо очень тугую и тесную маску.

– Рад это слышать. Уверен, ты понимаешь, почему мы с мамой обеспокоены.

– Понимаю, – сказала Альма. – Правда понимаю. Любой забеспокоился бы на вашем месте. Но вам не стоит волноваться.

Отец Альмы поднял палец.

– Нас тревожат записки от твоих учителей.

Поднял второй.

– И то, что ты все еще не хочешь выходить из дома.

Поднял третий.

– И еще то, что ты не пытаешься ни с кем подружиться.

– Я пытаюсь, – ответила Альма. – Все время пытаюсь. Целыми днями. Я действительно постоянно стараюсь акклиматизироваться.

Прежде в этом месте беседы отец Альмы иногда перегибал палку, спрашивая, как именно она старается и что планирует в будущем делать по-другому. Поэтому сейчас в разговор включилась мать Альмы.

– Мы знаем, что так и есть, Альма-Лама, – сказала она. – Но три головы лучше, чем одна, верно? Почему бы нам вместе не подумать, что еще можно сделать?

Мать улыбнулась Альме. Альма сомневалась, что ее мама когда-либо чувствовала себя так, словно носит маску. Она была из тех, кто много улыбается, причем каждый раз совершенно искренне.

– Может, тебе подсесть к новой компании за обедом? – предложила мама. – Посмеяться над чьей-то шуткой? Заняться каким-нибудь спортом? Вступить в кружок? Это же самое простое: почему бы тебе и правда не вступить в кружок? Или даже… даже пойти погулять?

Она положила подбородок на кулак и постукивала пальцем по губам, будто все эти идеи пришли ей в голову только что.

Но все было совсем не так. Каждый раз, когда у них бывали беседы, мама говорила одно и то же.

И каждый раз Альма реагировала так же, как вчера: улыбалась и кивала. Она улыбалась и кивала, хотя чувствовала, как яркий свет, наполнявший ее изнутри, становится все более и более тусклым. А ведь именно благодаря ему она была сама собой, была Альмой.

Закончилась вчерашняя беседа тоже как обычно. Отец Альмы, наморщив лоб и снова тесно переплетя пальцы, сказал:

– Я знаю, что тебе трудно дался переезд и поступление Джеймса в колледж, но ты обязана что-то с этим сделать, приложить какие-то усилия. Теперь наш дом здесь. Попытайся что-то изменить, Альма.

Она кивнула и улыбнулась:

– Я пытаюсь. Правда пытаюсь. Правда-правда.

Позже Альма поднялась в свою новую комнату, цвет которой ей не нравился, и свернулась калачиком под новым одеялом, которое слишком сильно кололось. Она пролежала без сна несколько часов, прислушиваясь к мыслям, которые снова, и снова, и снова крутились у нее в голове, как бывало каждую ночь.

Альма не спала и чувствовала, как тьма наполняет ее изнутри, как тускнеет свет, благодаря которому она была собой.

Потому что в последний раз это случилось с ней не два с лишним месяца назад, как она уверяла родителей. Это повторилось вчера.

И это никогда не прекратится.

И она никогда не заведет новых друзей.

И она никогда не почувствует себя здесь как дома.

И с этим ничего, ничего, ничегошеньки нельзя поделать.

Так что в тот день, когда Альма увидела флаер, она спешила и была рассеянна. Альма вскочила со своего места и, как всегда, выбежала из класса сразу после звонка. Она, как обычно, бежала по коридору. Ее глаза не отрывались от финишной черты – ручки входной двери.

Затем ее рука легла на дверь, а глаза глянули чуть выше.

И Альма увидела звезды.

Глава 3

Звезды – белые, красные, желтые, голубые – подчеркивали черноту фона флаера. Бумажное небо пересекали золотые буквы:

«Вы состоите из элементов и квинтэссенции, – гласили буквы. – Узнайте больше в астрономическом кружке, который собирается каждый четверг после школы в научной лаборатории».

«Элементы и квинтэссенция», – еще раз перечитала Альма.

– Квинтэссенция, – произнесла она вслух, хоть и знала, что не должна разговаривать сама с собой.

Эта привычка не помогала ей завести друзей. Как и то, что она вплетала в свои длинные каштановые волосы сухие цветы и перья. Или оседала на пол посреди коридора и вылетала из класса прежде, чем остальные успевали встать из-за парт.

Она не знала, что такое квинтэссенция, но ей нравилось, как звучит это слово. Оно напомнило ей ту яркую субстанцию: Альма представляла, как этот свет наполняет ее изнутри. Благодаря ему она была самой собой.

Альма дотронулась до крошечных звезд, до каждой по очереди. Разумеется, они были сделаны из бумаги. Но ей казалось, что она чувствует тепло под пальцами и видит их яркий свет.

Несмотря на то что четверг был уже завтра, флаер выглядел совсем новым, нетронутым и разглаженным.

Казалось, что его только что приклеили к двери.

– Его словно приклеили для меня, – сказала Альма звездам.

И вот прямо перед ней было именно то, что предлагала ее мать.

И об этом говорил ее отец, когда просил, чтобы она акклиматизировалась.

Наконец-то Альма действительно могла что-то сделать.

Она отлепила флаер от двери, потихоньку, сантиметр за сантиметром, чтобы не порвать его, потом сложила его и сунула в школьную сумку.

Впервые за долгое время она почувствовала себя Альмой, почувствовала внутри себя яркую субстанцию вместо тьмы.

Она ощущала, что светится изнутри.

Ничего удивительного, ведь за ее спиной сияли звезды.

Глава 4

В «Пятом углу» было два источника света.

Первый – это те редкие солнечные лучи, которые непонятно как умудрялись проникнуть сквозь покрытые грязью витрины магазина. Этот свет был янтарного оттенка: он то тускнел, то горел ярче, и в нем виднелись пылинки. В его лучах магазин казался заброшенным, обветшалым и грязным – и, честно говоря, это соответствовало действительности.

В магазине было полно пыли, паутины и хлама.

Повсюду лежали груды рухляди, горы старых, выброшенных, сломанных, когда-то любимых, но теперь навсегда потерянных вещей. Стеллажи с книгами в выцветших обложках и с треснутыми корешками. Куча фарфоровых кукол в трещинах и без конечностей, а их платья – всего лишь россыпь посеревших от пыли оттенков. Ржавая тачка без колеса. Почерневший серебряный чайный сервиз. Модели самолетиков без крыльев. Воздушные змеи без хвостов. Дюжины часов: одни молчат, а другие издают мерное «тик-так», «тик-так».

Сотни и тысячи мелочей нашли приют в этом магазине, где рано или поздно оказывался весь хлам.

Среди всех этих куч и сгнивших полок, в центре комнаты, находилась спиральная железная лестница. Она поднималась к отверстию в потолке, которое выглядело так, будто его проделал не плотник, а какой-то счастливчик, обладавший ручной пилой и обрывочными знаниями о том, как должен выгля– деть круг.

И именно это отверстие служило вторым источником света. Свет был тусклым и голубым, часто мигал и трещал, а иногда гас на несколько минут.

Прямо сейчас он светил, но очень слабо, освещая похожее на круг отверстие, спиральную лестницу и мусорную свалку внизу магазина.

А вслед за светом вниз проникал высокий дрожащий голос.

– Скоро она будет здесь, – мягко шептал голос. – Скоро она будет здесь.

Глава 5

Мама ждала Альму в машине возле школы, чтобы забрать домой.

Она встречала дочь каждый день, хотя Альма сто раз просила ее не делать этого, уверяя, что спокойно может ездить домой на школьном автобусе.

Но мама ее не слушала, и за это Альма была ей благодарна.

– Альма-Лама-Динь-Дон! – сказала мама, когда дочь забралась в машину. – Как прошел день?

В первый день Альмы в средней школе Фор-Пойнтса мать задала ей тот же вопрос. Тогда девочка закрыла дверь, пристегнула ремень и, трясясь и хватая ртом воздух, зашлась рыданиями, которые сдерживала в себе последние шесть с половиной часов.

Привычная улыбка исчезла с лица матери.

– Что случилось, Альма? – спросила она. – Расскажи, что произошло.

Альма не знала, что ответить. Ничего не случилось. Ничего особенного. Никто не грубил ей. Никто не дразнил ее, не смеялся над ней и не обижал.

И все же весь день ей казалось, что она находится не в своей тарелке, и это было странное и необычное чувство. Оно бурлило у нее в животе, сжимало и стискивало ей горло. Альма испытывала его постоянно, как будто кто-то проколол ее, как пузырь, и она, как вода, вытекала из него.

В Олд-Хэвене у нее не было закадычного друга, но у нее всегда были друзья. Альму никогда не считали общительной и популярной, но это ее никогда не волновало. В Олд-Хэвене она могла просто оставаться собой. И так и было.

Здесь, в Фор-Пойнтсе, ей было не по себе.

На следующий день Альма должна была поехать домой на автобусе. Но в тот день с ней впервые случилось это. Поэтому мама стала каждый день забирать ее из школы и задавать тысячу ободряющих вопросов – вопросов, на которые Альма отвечала как можно радостнее, пусть ей и нечем было поделиться. У нее никогда не было хороших новостей, о которых она могла бы рассказать.

Но сегодня Альма могла кое-что вспомнить. Сегодня у нее был флаер, а в ее сумке лежали звезды.

И все же Альма решила пока держать это в секрете. Рассказать матери о флаере было все равно что сообщить, что она ходит в кружок. А если Альма не пойдет, если в итоге побоится, то это будет еще одним провалом, еще одним пунктом для обсуждения во время очередной беседы.

Так что вместо этого она сказала:

– О, я думаю, очень хорошо. Кажется, сегодня я неплохо акклиматизировалась. Правда. Мне хорошо. Спокойнее.

Мама улыбнулась ей так ласково, будто ничего лучше в своей жизни не слышала:

– Что ж, замечательно. Правда. Послушай, мы с папой сейчас очень заняты, так что поедем сразу в офис. Домашнюю работу можешь сделать там, оки-доки?

– Оки-доки, – ответила Альма, потому что знала, что мама все равно не оставит ее дома одну. После родительского собрания в феврале, когда выяснилось, что после зимних каникул Альма ни разу не сдала ни одной домашней работы, за их выполнением стали тщательно следить. Так что ей в любом случае придется ехать в офис.

Собственно, из-за этого офиса они и переехали в Фор-Пойнтс. Сколько Альма и ее старший брат себя помнили, их семья жила в Олд-Хэвэне, на другом конце штата. Их родители были адвокатами: пока Альма была маленькой, они отучились на юридическом факультете – сперва мама, потом папа. После окончания учебы родители работали вместе в небольшой фирме.

Затем друг отца решил уйти на пенсию.

– Мы просто обязаны ухватиться за эту возможность, – сказал отец, когда в ноябре они сообщили Альме, что покупают адвокатскую контору в Фор-Пойнтсе и навсегда уезжают из Олд-Хэвена.

– Да, Фор-Пойнтс маленький городок, но там есть на что посмотреть, – заметила мама. – Думаю, это место станет нам идеальным новым домом.

Брату Альмы, Джеймсу, было все равно. Ему исполнилось всего семнадцать, но он окончил школу на год раньше и уже учился в колледже. В Олд-Хэвене у него почти не было друзей. Так какая ему разница, куда приезжать на каникулы?

А вот Альме было не все равно. Она не хотела новый дом. Ее домом оставался Олд-Хэвен. Может, у Альмы и не было там закадычного друга, но она знала всех и всё в этом городе. А Олд-Хэвен, в свою очередь, знал ее.

Теперь, после переезда, никто в целом городе не знал ее. И она не знала ничего и никого. Даже саму себя.

Глава 6

В офисе «Адвокатская контора Лукаса» Альма обнаружила отца за письменным столом перед разложенными на нем бумагами.

– Привет, Альма, – сказал он. – Я очень хочу послушать за ужином, как прошел твой день. И, Гвен, мне нужно, чтобы кто-то еще взглянул на эти документы по делу той заброшенной фермы. Посмотришь?

Мама Альмы подошла к его столу, и они начали переговариваться своими серьезными «рабочими» голосами. Альма встала у стола рядом с окном, выходящим на улицу, и расстегнула пальто.

Родители Альмы специализировались на жилищном праве, и под стеклом на столе была огромная карта Фор-Пойнтса. Она досталась им вместе с офисом и была настолько старая, что ее уголки потемнели от времени. Альме казалось, что если вытащить карту, то она захрустит у нее в руках. Ей нравилось разглядывать карту, вместо того чтобы выполнять домашнее задание.

Водя пальцем по стеклу, Альма прижала его кончик к «Адвокатской конторе Лукаса» в деловой части Фор-Пойнтса. Затем она начала путешествовать по четырем районам, составляющим город, прокладывая дорогу к зеленым холмам Первого Угла на севере, затем к горным хребтам, пересекавшим Второй Угол на востоке. Ее пальчик направился на юг, через начало лесного заповедника и затем к фермерским угодьям, которые граничили с районом, в котором жила она, – Третьим Углом. И наконец, Альма поднялась к Четвертому Углу, где заповедник расширялся и протягивался далеко на запад карты, а зелень прерывалась лишь извилистыми, петляющими ярко-голубыми речушками.

Альма пересекла всю карту вдоль и поперек своим пальчиком, но до сих пор отказывалась посетить все эти места в реальной жизни.

– Но, быть может, сегодня, – прошептала Альма, – я их и увижу.

Потому что в этот день она не хотела делать домашнее задание или притворяться, что выполняет его. Сегодня нужно было заняться чем-то совсем другим, ведь в ее рюкзаке лежал флаер, а внутри нее светился тоненький лучик, благодаря которому она была Альмой, – и впервые за долгое время ей хотелось попробовать что-то новое.

– Думаю, – сказала она, – я пойду прогуляюсь.

Родители оторвали глаза от бумаг.

– Ненадолго, – заверила их Альма. – Поброжу по городу. Просто… сегодня такая хорошая погода.

Дела обстояли вовсе не так. Было начало марта, и на улице все еще стояла жутко холодная, ветреная, пасмурная и вообще отвратительная погода.

Родители Альмы обменялись взглядами. Как ей показалось – удивленными и неуверенными.

Это было понятно. В Олд-Хэвене им с трудом удавалось удержать ее дома: Альма переходила вброд речки, слонялась по полям и лазила по деревьям, собирая камни, перья и цветы, погрузившись в собственные мысли. Но после переезда Альма проводила время только дома, в школе и в офисе. Она месяцами не ходила ни в библиотеку, ни в кофейню, ни в церковь и даже не выходила в огромный задний двор, от которого, по мнению родителей, дочь должна была быть в восторге.

– Что ж, я думаю, мы не против, – наконец сказала мама. – Мы ждали, когда ты все-таки выйдешь осмотреть достопримечательности.

– Но не уходи далеко от офиса, – добавил папа. – И держись подальше от этой ужасной башни.

– Я не пойду туда, – пообещала Альма. – Даже не буду на нее смотреть. Я буду суперосторожна.

Она снова застегнула пальто. Родители понаблюдали за ней – они часто так себя вели, с тех пор как с ней стало случаться это, – а затем вернулись к своим бумагам, притворившись, что даже не смотрели на дочь.

И как только они это сделали, Альма вынула флаер из рюкзака и сунула его себе в карман.

Глава 7

«Пятый угол» посещали лишь очень, очень редкие жители Фор-Пойнтса. Обладатель дрожащего голоса и по совместительству хозяин самого магазина определенно был не местный. Нет, Лавочник был не из Фор-Пойнтса и не из близлежащих деревень и городов. Он был не из этого штата и даже не из этой страны.

Лавочник прибыл из очень, очень далекого места.

Много лет назад он построил «Пятый угол», как и немало других подобных мест, созданных им ранее. Прежде он проводил земные дни, перемещаясь между этими магазинами и обучая Хранителей, а также сопровождая их в поисках. Хранители были его близкими друзьями, а поиски стали делом всей его жизни.

Но закончив строительство «Пятого угла» в Фор-Пойнтсе, Лавочник решил, что дни скитаний подошли к концу. Уже тогда он начал чувствовать, что стареет и угасает. Разумеется, в Фор-Пойнтсе проходили поиски – поэтому он изначально и решил построить здесь магазин, – но их было не так много. На его век хватало.

По крайней мере, так было до недавнего времени. В последние дни Лавочник почувствовал, что стал совсем дряхлым. В последнее время единственное, на что он был способен, – это каждый вечер подниматься на вершину башни и смотреть на звезды.

Но независимо от его старения и угасания, начался новый поиск.

– Скоро она будет здесь, – вновь прошептал Лавочник, стоя за своим верстаком.

Потом повторил чуть громче:

– Скоро она будет здесь.

А затем его слова, словно песня, наполнили магазин от пола до потолка:

– Скоро она будет здесь, скоро она будет здесь, скоро она будет здесь.

Как бы Лавочник ни уставал, каждое начало нового поиска вновь зажигало в нем искру жизни. Он нашел Элементалей – первого, второго, третьего, четвертого. Он достал книги. И еще контейнеры: первые три и, наконец, последний. А сегодня утром Лавочник отпер южную дверь.

Все было готово.

– Теперь остается только ждать. Только ждать, только ждать. Теперь остается только ждать.

И слова повисли в ожидании среди пылинок, лениво плавая в янтарно-голубом свете. Казалось, что те фарфоровые куклы, у которых были целы уши, прислушивались. А часы, которые все еще могли тикать, затикали громче.

– Потому что скоро она будет здесь.

Часть 2

Квинтескоп

Глава 8

Альма гуляла по Фор-Пойнтсу. Она бродила по округе совсем одна. Холод был жуткий, а в кармане у нее лежали звезды.

И Альма чувствовала себя иначе.

Ее мысли, такие спутанные и сбивчивые в последние три месяца, казалось, начали течь ровнее. Плечи, которые будто прилипли к ушам, наконец опустились до уровня подбородка. Она не могла объяснить, что на самом деле изменилось. Но Альма чувствовала, что свет внутри нее растет, становится ярче.

Ее настолько отвлекли эти внутренние изменения, что она едва замечала происходящее вокруг. Она ничего не видела, пока перед ее носом не вырос «Пятый угол».

«Пятый угол» был первым, что увидела Альма, когда три месяца назад их семья переехала в Фор-Пойнтс. Железный шпиль возвышался в закатном небе, словно бобовый стебель, словно темная волшебная башня.

– Это просто ужасная безответственность, – сказал тогда отец Альмы. – Особенно с этим знаком. Такое чувство, что хватит лишь одного порыва ветра – и эта штука свалится.

– Не вздумай туда лазить, оки-доки, Альма-Лама-Динь-Дон! – предупредила мама, используя ее полное прозвище, чтобы подчеркнуть всю важность этих слов.

Альма кивнула, несмотря на то, что тогда, в декабре, именно это ей и хотелось сделать. «Пятый угол» просто молил о том, чтобы кто-нибудь туда залез. Она представляла, что стоит наверху и смотрит на раскинувшийся под ней Фор-Пойнтс, словно королева, окидывающая взглядом свое королевство, словно звезда, освещающая чуждый ей новый мир.

В последнее же время Альме казалось, будто все, что она любила, было лишь картинкой, которую кто-то закрасил несколькими слоями черной краски. Она уже с трудом могла вспомнить, что же было под ней.

Несмотря на это, каждый раз, когда мама везла ее в офис, Альма ловила себя на том, что пялится на «Пятый угол». Ей было интересно, что же находится внутри, что прячется за этими неряшливыми, грязными витринами. Она ловила себя на том, что ей хочется постучать в каждую дверь: в первую, вторую, третью, четвертую. А что, если кто-то откроет?

Но сегодня это было не нужно.

Потому что одна из дверей была открыта.

Ее приоткрыли лишь слегка. Так, что Альма смогла увидеть узкую черную полоску между дверной рамой и самой дверью.

При других обстоятельствах Альма, возможно, ушла бы, побоявшись пойти в новое незнакомое место. Например, если бы ветер не был таким пронизывающим и бодрящим и она не нашла флаер.

Но сегодня было все иначе. Сегодня наступил тот самый день.

И Альма распахнула дверь.

Глава 9

И тут же Альма разочаровалась – ужасно, кошмарно, душераздирающе.

«Пятый угол» всегда казался таким загадочным, ведь в нем было четыре входа и он скрывался от любопытных глаз за толстыми грязными стеклами витрин. Все это время она представляла себе, что внутри будет что-то поистине грандиозное: библиотека с книгами, корешки которых светились; оранжерея с экзотическими растениями; аптека с банками, склянками и кадками, наполненными неизвестным содержимым.

– Но это же просто мусор, – сказала Альма, обращаясь к покрытым пылью грудам, которые освещал слабый голубой огонек. – Просто куча барахла.

Нагромождения потрепанного, разлагающегося хлама, который не удалось пристроить на барахолке.

Альма испытала за последние три месяца столько разочарований, что это оказалось последней каплей. Ей стало так тяжело и так невыносимо. Повернувшись чтобы уйти, Альма почувствовала, как к глазам подкатывают слезы.

Но затем она остановилась.

Прямо перед ней на полке что-то лежало. Через пелену слез, застилающих глаза, она заметила, что эта вещь блестит, отражая свет.

Альма отодвинула треснувшего садового гнома, кусок расплавленного воска, бывшего когда-то свечой, и бирюзовый кувшин без ручки. За ними оказалась коробка.

Это был деревянный футляр, потертый и весь в царапинах. Он закрывался на медную защелку – она-то и блестела, – которая была наполовину покрыта зеленым налетом.

– Интересно, что это? – произнесла Альма, смахивая слезы с глаз.

Она опустилась на колени и вытащила футляр. С него соскользнула ржавая музыкальная подвеска[2], которая, падая, отозвалась минорным аккордом.

Коробка была около шестидесяти сантиметров в длину и тридцати в ширину, примерно как футляр для трубы. Альма открыла защелку.

Это оказалась не труба.

Предмет внутри коробки был разделен на три конусообразных цилиндра: большой, средний и маленький. Они были сделаны из дерева и обшиты медью. Как и футляр, цилиндры были потертыми и поцарапанными. Они лежали на подкладке из красного бархата.

– Телескоп, – сказала Альма.

По крайней мере, так она думала.

Альма взяла в руки самый маленький конус. На одном его конце была стеклянная линза, в которую она посмотрела, хоть и знала, что без остальных составляющих прибор не будет работать.

Но он сработал. Заглянув в линзу, Альма увидела, как весь магазин наполнился золотистым сиянием, и свет внутри нее тоже стал ярче.

Она сидела там, на полу, рассматривая через телескоп облупившийся голубой глаз куклы и почерневшую от коррозии железную ступеньку. Ей казалось, что все это не может быть просто совпадением. Разве могло быть простым совпадением, что в один и тот же день Альма нашла флаер с приглашением в астрономический кружок и телескоп?

А этот магазин выглядел заброшенным. Сюда, наверное, уже давным-давно никто не заглядывал.

Альма почувствовала, что телескоп, как и флаер, положили туда специально для нее.

– Я забираю тебя с собой, – сказала Альма окуляру, нежно положив его обратно в футляр, – домой.

Она захлопнула футляр и закрыла его на защелку.

Затем магазин озарила вспышка голубого света.

А наверху скрипнул потолок, как будто прямо над ее головой кто-то ходил. Магазин не был заброшен.

Альма вскочила на ноги, оставив футляр лежать на полу. Она метнулась в сторону выхода, готовая бежать, когда этажом выше раздался голос, высокий и настойчивый, как будто все часы в магазине забили разом:

– Стой!

Глава 10

Альма застыла на пороге магазина, все еще держась за ручку двери у нее за спиной. Последние три месяца она избегала непредсказуемых мест – переполненных школьных коридоров и всего нового, – потому что была уверена: если застать ее врасплох в непредсказуемом месте, с ней может снова случиться это. Вспышка света, звук шагов и голос – все это испугало Альму.

И все же она не почувствовала никакого страха.

Вместо этого произошло нечто иное: свет внутри нее – тот, благодаря которому она была Альмой, – засветился вместе с голубым свечением. Точно так же было с флаером и телескопом.

Это чувство заставило Альму задержаться.

Впрочем, руку с дверной ручки она все же не убрала.

Наверху кто-то оживился. Альма слышала скрип открывающихся шкафчиков и стук задвигающихся ящиков. Раздавался звук отвинчивающихся от банок крышек, шорох шагов, снующих туда-сюда, и бормотание обладателя высокого голоса. Затем голубой свет погас.

Кто-то спускался по лестнице.

Этот кто-то – тот, кому принадлежал голос, – был настолько мал, что сперва Альме подумалось, не ребенок ли это. Затем фигура миновала виток спиральной лестницы, и Альма увидела длиннющую белую бороду, закрывавшую почти все лицо и свисавшую практически до живота. Похоже, заключила Альма, это все-таки не ребенок.

На крошечном человечке были потрепанные коричневые кожаные перчатки и кремовый, напоминающий спецовку, халат, доходивший до верхней части его заскорузлых коричневых кожаных ботинок. На голове странный человечек носил нечто вроде латунной каски, а глаза закрывали не по размеру большие бронзовые ювелирные очки с лупами, развернутыми до упора. Единственным, что удавалось разглядеть на его лице, были нос и виски. И то и другое измазалось в голубой краске. Впрочем, бороду, каску, спецовку и перчатки – практически всего человечка – тоже покрывали пятна краски.

– Ты здесь! – закричал крошечный бородатый покрытый краской человечек. – О, я так рад! Извини, я не хотел напугать тебя.

Альма стояла, прижавшись спиной к двери.

– Дверь была открыта, – неуверенно проговорила она. – Поэтому я зашла.

– Да, да, я знаю, знаю! – ответил крошечный человечек. Его голос звучал ритмично, почти напевно, и звонко, как музыка ветра. – Я же ее и открыл, душечка моя! Тебе понравился магазин? Он мой, знаешь ли. Я Лавочник.

Лавочник к тому времени спустился до конца лестницы и теперь в ожидании смотрел на Альму через всю комнату. По крайней мере, ей так казалось. Как все обстояло на самом деле, представить было трудно, ведь она не видела его глаз.

– Он… необычный, – сказала Альма. – Это… вы чините эти вещи?

– Пытаюсь, – отозвался Лавочник. Он зашагал по комнате, проворно огибая груду ржавых запчастей от велосипеда и кучу трухлявых газет. – Когда был моложе, я много путешествовал и пополнял коллекцию повсюду, где бывал. – Он повертел пальцами, обтянутыми перчаткой. – Дырявая шляпа на обочине здесь, плюшевый мишка без набивки в мусорном баке там, сережка без пары, туфля без подметки – бездомные вещи, понимаешь. Потерянные вещи. Вот я и брал их с собой. А теперь, когда мои путешествия закончились, у меня появилось больше времени, чтобы подлатать их, починить, подкрасить.

– Вы… вы их продаете? – спросила Альма. Она посмотрела вниз, на футляр с телескопом, надеясь на положительный ответ.

– О звезды, конечно, нет! – вскрикнул Лавочник. – Надо бы, надо бы, но я слишком сентиментален. Они отлично вписались в интерьер, знаешь ли. – Теперь он был уже у другого конца полки, где лежал футляр с телескопом. Полка была почти с него ростом, поэтому, чтобы увидеть Альму, ему пришлось встать на цыпочки. – А могу я поинтересоваться, душечка моя, где твой дом?

Не успела Альма расстроиться из-за телескопа, как он удивил ее этим неожиданным вопросом.

– Я… Я живу здесь, – ответила она, – в Фор-Пойнтсе. Но я новенькая. В смысле не отсюда, а из Олд-Хэвена, – она помолчала, а затем продолжила: – Там был мой дом.

Лавочник кивал, и его латунная каска с тихим звяканьем то сползала на ювелирные очки, то поднималась обратно, а борода в это время сочувственно качалась в такт.

– Значит, ты понимаешь, – вздохнул он. Он просунул руку в пространство между полками и указал на футляр с телескопом. – Вижу, тебе понравился мой квинтескоп. Я сам его собрал.

И снова эти слова застали Альму врасплох, на этот раз потому, что квинтескоп очень походило на то слово из флаера – квинтэссенция.

– Квинтескоп, – повторила она, – это что-то вроде телескопа?

Лавочник стал возбужденно размахивать своими обтянутыми перчатками пальцами.

– Что-то вроде того, – сказал он. – Они похожи. Немного. Только, душечка моя, телескоп показывает то, что мы могли бы увидеть глазами, если бы наше зрение было лучше, острее. А квинтескоп… что ж, квинтескоп показывает то, чего нельзя увидеть невооруженным глазом: невидимые и истинные вещи, внутренний Свет!

По мере того как Лавочник говорил, его голос становился все выше, все мелодичнее, так что к концу фразы он казался не просто напевным, а складывался в настоящую, звучную мелодию. Он задержался на последней ноте, а затем прервал ее громким, переливистым кашлем.

– Прошу прощения! – сказал Лавочник, возвращаясь к своему нормальному голосу. – Защекотало в горле.

Слушая его, Альма снова почувствовала, что квинтескоп предназначен ей. Что-то такое она и надеялась найти здесь, в этом загадочном месте: нечто особенное, волшебное. Он должен принадлежать ей, просто должен. Собравшись с духом, сделав глубокий вдох и еще сильнее вцепившись в ручку, Альма спросила:

– Может быть, вы когда-нибудь решитесь продать его? Подарить ему… ну… новый дом?

Но Лавочник резко покачал головой, отчего его каска с громким треском ударилась сперва об один край ювелирных очков, а затем о другой.

– Нет, конечно, нет! Я ни за что его не продам, – закричал он, круша надежды Альмы. А потом добавил: – Я иногда одалживаю его некоторым особенным людям. И, думаю, ты можешь стать как раз тем человеком, которого я ждал. Позволь-ка мне взглянуть!

Лавочник, пританцовывая, обогнул полку. Он опустил увеличительные стекла на очках и вытянул шею в сторону Альмы.

Она еще сильнее прижалась к двери. У нее заколотилось сердце. Альма стала поворачивать ручку и уже готова была броситься наутек, как Лавочник слегка подпрыгнул, и из его груди вырвался высокий, звонкий смех.

– Да, разумеется! В основном огонь, как я и предполагал! – пропел он. – Всего лишь искра, это верно. Но она все время растет и становится ярче.

Из всего, что сказал Лавочник, эти слова ошеломили ее сильнее всего, ведь абсолютно так же Альма говорила о той субстанции, благодаря которой она была собой. Но как такое возможно? Альма хотела спросить, что имелось в виду, и понять, кто он вообще такой. Интересно, знал ли Лавочник, что такое квинтэссенция. Но Альма была слишком взволнована и не могла собраться с мыслями. Она смогла выдавить лишь:

– Я могу немного заплатить. Я имею в виду, за квинтескоп.

– О боже, не нужно, – сказал крошечный человечек, поднимая увеличительные стекла обратно наверх. – Деньги не требуются. Я лишь прошу тебя воспользоваться им. Сделай это сегодня ночью, душечка моя… как тебя зовут?

– Альма, – ответила она. – Альма Лукас. Обещаю, я буду хорошо за ним ухаживать. И обязательно верну его!

Лавочник наклонился и поднял футляр с квинтескопом.

– Не раньше, чем все закончится, Альма Лукас, – произнес он, вкладывая футляр ей в ладони. – В самом конце ты поднимешься наверх. А до тех пор я буду неподалеку: то тут, то там. Но большую часть поиска ты должна пройти с остальными тремя элементалями.

Альма прижала к себе футляр с квинтескопом.

– Какой поиск? – спросила она. – С какими остальными тремя?

Но Лавочник уже обошел вокруг нее и теперь открывал дверь.

– Ты поймешь, душечка моя, ты все поймешь, – заверил он ее, лучезарно улыбаясь. – Главное, помни: найди элементы. Взрасти свет. Спаси Старлинг. А теперь прощай!

– Элементы чего? Кого спасти? – спросила Альма.

Лавочник взял ее за руку и развернул к двери. Его перчатка была настолько теплой, что она почувствовала жар даже через куртку.

– Мы скоро увидимся, Альма Растущего Света!

Он легонько подтолкнул ее в спину, выпроваживая за дверь на улицу, залитую лучами закатного солнца.

– Но…

– Скоро увидимся!

И южная дверь «Пятого угла» захлопнулась прямо перед носом у Альмы.

Глава 11

Прежде чем вернуться в офис, Альма запихнула квинтескоп под заднее сиденье машины ее родителей. Она не рассказала им о флаере и о квинтескопе упоминать тоже не хотела. Оба предмета легко могли стать частью новой стратегии по ее адаптации, еще одним занятием, с которым Альма в результате не справится.

Она хотела, чтобы эти вещи принадлежали ей и только ей.

Но вечером, за ужином, папа сказал:

– Альма, мы хотим кое о чем с тобой поговорить.

Да, ей не хотелось рассказывать родителям о флаере и квинтескопе. Но еще меньше хотелось участвовать в очередной беседе.

– Мне тоже нужно вам кое-что сообщить, – произнесла она, не дав отцу закончить. – Я собираюсь вступить в кружок, как вы и велели. По астрономии.

Папины глаза расширились от удивления, и он моргнул. Мама захлопала в ладоши:

– Альма-Лама, новости – просто фантастика!

– Так и есть, – поддержал ее отец. – Только никто тебе ничего не велел, мы просто сказали, что это поможет.

– Я так и хотела сказать, – отозвалась Альма. Да, разумеется, это было лишь предложение. Родители хотели помочь, даже если иногда ей так не казалось. – Кружок поможет мне акклиматизироваться.

– Тебе ведь всегда нравилась астрология, да? – сказала мама.

– Астрономия, – поправила ее Альма. – Астрология – это гороскопы и всякое такое.

– А, ну да, – рассмеялась мама. – Лев, Водолей, Луна во Втором доме. Да, это все, конечно, весело. Но астрономия с ее наблюдением за звездами, сверхновыми и галактиками… Что ж, тебе всегда нравилась природа и прогулки на свежем воздухе. Идеальное увлечение для тебя.

– Я думаю, так и есть, – сказал отец. – Именно это тебе и нужно было. Что-то для души. Что-то свое.

Альма улыбнулась:

– Я тоже так подумала.

Отец улыбнулся в ответ и наградил Альму таким преисполненным гордости взглядом, какого она не видела у него с того дня, как в мае окончила начальную школу.

Наконец-то Альма хоть что-то сделала правильно. Сегодня не будет никакой беседы.

– Мне там даже одолжили телескоп, – сказала она, чувствуя вину из-за лжи, но желая теперь показать его родителям. – Ну, точнее, это его особенная разновидность. Называется «квинтескоп». Он очень старый и очень грязный, но рабочий.

После ужина Альма чистила квинтескоп. Родители помогали: папа принес льняное и апельсиновое масло, чтобы отполировать дерево на футляре и конусах, мама внесла свою лепту в виде смеси из соли и лимонного сока и жесткой губки, чтобы оттереть зеленый налет с медных пряжек и обшивки.

Когда Альма забралась вечером в постель, она положила футляр рядом с подушкой. Всего лишь флаера и квинтескопа оказалось достаточно, чтобы свет внутри нее засветился сильнее и ярче.

Она уже давно не чувствовала себя так хорошо. Наконец-то Альма была собой.

Глава 12

Альма не могла уснуть.

Это не было для нее в новинку. Она плохо спала с тех пор, как переехала в Фор-Пойнтс.

Сперва Альма винила в бессоннице новый дом, который, в общем-то, был очень старым и скрипучим. Потом она стала винить свою новую кровать, которую купили родители вместе со столом и книжной полкой, пытаясь вызвать у нее энтузиазм по поводу переезда. Больше по размерам, чем прежняя, изготовленная из белого дерева, эта кровать вправду была очень красивой. Но старая была лучше.

И даже несмотря на то, что ее коллекция камней из Олд-Хэвена лежала на полке нового книжного шкафа, набор перьев из Олд-Хэвена Альма приколола к доске над новым столом, сухие цветы из Олд-Хэвена, как обычно, рассовала по книгам, это все же была не ее старая комната и не ее дом. И Альма была уверена, что именно это не дает ей уснуть ночью.

Не помогало, разумеется, и то, что ночи напролет в голове Альмы крутились мысли: она как будто пыталась прочесть на скорость одновременно тысячи книг со страшилками.

«Ты живешь в Фор-Пойнтсе, – говорил ее внутренний голос, – а не в Олд-Хэвене».

«У тебя нет друзей, – продолжал он. – Твои родители в тебе разочарованы. А Джеймс уехал».

«Это снова случится, – заключил он. – Это никогда не прекратится. И ты не сможешь ничего с этим поделать или что-нибудь изменить».

Обычно Альма просто лежала и прислушивалась к этим мыслям, дрейфуя на границе бодрствования, то проваливаясь в сон, то выпадая из него. И все это время она без конца слушала и слушала.

Но сегодня Альма была не в настроении для этого.

– Тихо, – сказала она своим мыслям и выбралась из постели.

Она пообещала Лавочнику воспользоваться квинтескопом и собиралась выполнить обещание. Прямо сейчас.

Когда они только въехали в дом, родители велели Альме ни в коем случае не вылезать на плоскую крышу, куда выходило окно ее спальни, хотя тогда именно этого ей хотелось больше всего.

Но за последние три месяца она едва ли хоть раз открыла окно.

Однако теперь Альма это сделала. Она подняла раму как можно медленнее и плавнее. Рама скрипуче взвизгнула где-то на середине, но когда Альма остановилась и прислушалась, все было тихо.

Она вытолкнула квинтескоп на крышу. Затем вылезла сама, быстро и не раздумывая, чтобы не успеть остановить саму себя.

Там, на крыше, ветер застал ее врасплох и также взбодрил, как это случилось раньше, когда Альма в одиночку пошла в «Пятый угол». Она открыла футляр и приступила к сборке квинтескопа.

Сперва шел штатив с тремя блестящими ножками, которые никак не хотели вставать прямо. Затем раскладывающиеся большие конусы квинтескопа и окуляр, который как-то крепился, только Альма не знала как. Она повертела ручки, повернула пазы, потянула, прижала.

Ничего не получалось.

И Альма почувствовала, что тот крошечный лучик, благодаря которому она была собой, снова погас.

У нее не получалось.

Несмотря на холодный воздух, Альму бросило в жар, ее лицо вспыхнуло. И снова вернулись эти мысли. С чего она взяла, что квинтескоп предназначался ей? Из них двоих умным был Джеймс, а не она. Альма все равно не сможет пойти в кружок астрономии, где будет куча незнакомцев. Она наверняка опять испугается. И что потом? Неужели Альма правда думала, что все изменится, раз она нашла флаер?

У нее не получалось собрать квинтескоп. Альма не могла сделать даже такую мелочь. Она ни на что не способна.

Теперь ветер уже не бодрил, и Альме казалось, что он пронизывает ее насквозь. У него были ледяные пальцы, которые проникли в рукава и за воротник ее ночной рубашки, они крепко держали девочку, сдавливая, сжимая в маленький комочек, в то время как мир все рос и рос, выл и завывал, проходя сквозь тьму, окружавшую ее на крыше.

Но над головой у Альмы сияли звезды.

И внутри, на ее прикроватной тумбочке, на флаере, тоже сияли звезды.

«Вы состоите из элементов и квинтэссенции».

Все, что сегодня произошло…

– Это что-то да значит, – подытожила Альма.

Она снова села на корточки, подобрала с крыши окуляр и посмотрела через него наверх, на небо. Оттуда ей светил золотистый свет – далекий, но в то же время близкий, чужой, но в то же время знакомый.

Затем Альма перевернула окуляр и направила его на себя. Если бы звезды смотрели сейчас вниз, они бы увидели ее и поняли, какая она большая и сильная.

– И какой яркий у меня свет, – произнесла она, думая о том, что сказал Лавочник, когда посмотрел на нее через свои ювелирные очки, – и он становится все ярче. Я все еще Альма.

Она снова начала собирать квинтескоп.

Это заняло некоторое время. Альме пришлось повозиться, крутя и поворачивая его в разные стороны. Штатив обрушивался сам по себе еще по меньшей мере дюжину раз.

Но квинтескоп наконец-то был собран.

Она смогла, у нее получилось.

Пришло время увидеть звезды.

Глава 13

Если бы кто-то решил прогуляться по Фор-Пойнтсу в столь поздний час, он бы обязательно увидел высоко над землей всплески и брызги тусклого голубого света. Он бы увидел свечение на вершине башни «Пятого угла».

Там находился Лавочник, и у него был собственный квинтескоп, практически идентичный тому, который он одолжил Альме сегодня днем.

Прижимаясь одним светящимся голубым глазом к стеклу, он направил квинтескоп в небо. Через линзу можно было заметить, как Звезды, невидимые невооруженным глазом, светят ясно и становятся невероятно огромными благодаря необыкновенной силе квинтескопа. Можно было увидеть и Квинтэссенцию: блестящие сферы из расплавленного золота внутри каждой Звезды.

Сперва Лавочник нашел красного супергиганта. Его было легко обнаружить, ведь он, как и предполагало название, оказался огромным и алым. Гигант светил ярче, чем сто тысяч солнц, и золотистый Свет, наполнявший его, можно было увидеть только с помощью квинтескопа.

– Ну что за вид, что за вид! – охнул Лавочник. – Какая великолепная квинтэссенция!

Ему было прекрасно известно, что столь огромные Звезды живут не так долго – всего несколько миллионов лет или даже меньше. Эту Звезду окружали ее братья и сестры, но они были еще очень молоды, несмотря на то что они начали формироваться примерно в одно время с ней. В основном это были красные карлики, меньше размером и холоднее, и они могли прожить десять триллионов лет или даже больше – практически целую вечность.

На одну из них, молодую медного цвета Звезду, Лавочник и обратил свое внимание.

– Вот ты где, – пропел он. – Ох, боюсь, тяжело тебе придется, юная Старлинг! Всегда непросто, когда падает кто-то столь молодой. Но Элементали уже здесь. Они помогут тебе. А ты поможешь им!

Старлинг продолжала сверкать, а Лавочник снова обратил окуляр к красному супергиганту. Он светил ярче, чем когда-либо.

Ведь Звезды всегда сияют ярче всего перед самым концом. И два часа назад ядро супергиганта взорвалось.

– Три, – прошептал Лавочник.

Раз это уже произошло, оставалось только ждать.

– Два.

Большая красная звезда сильно задрожала, а затем…

– Один.

… она взорвалась.

Небеса внезапно залил ослепительный свет, когда Элементы, пыль и Квинтэссенция брызнули наружу, закручиваясь завитками интенсивного излучения.

– Великолепно! – вскрикнул Лавочник. – Великолепно!

Он знал, что конец этой Звезды предвещал новое начало. Из появившейся туманности[3] родятся новые Звезды. Теперь во Вселенной появились Элементы, которые невозможно создать никаким иным способом.

А Квинтэссенция звезды продолжит свое существование и тоже получит новую жизнь – вероятно, даже на той самой крошечной планете, которую он теперь называл домом.

Лавочник бросил последний долгий взгляд на то место, где произошел взрыв. Затем он направил квинтескоп ниже: туда, куда не простирался свет и где не было звездной пыли, в ту область Вселенной, которая еще оставалась темной и нетронутой.

Он опускал прибор все ниже и ниже, пока не нашел то, что искал: юную Звезду медного цвета, которая все падала, падала и падала.

– А вот и Старлинг.

Глава 14

У Альмы дыхание перехватило от вида звезд.

С квинтескопом она видела намного больше, чем без него. Тысячи, миллионы звезд прятались там, где, казалось, было темно и пусто.

А еще они были не просто серебристо-белыми. Через квинтескоп Альма могла разглядеть их мельчайшие детали. Звезды сияли льдисто-голубым цветом, ярко-желтым и огненно-красным, а в центре каждой находилась светящаяся золотая сфера. Небо напоминало шкатулку с драгоценностями или фейерверк, который простирался без конца и края. Он никогда не заканчивался и длился вечно.

Несмотря на то что квинтескоп был старым, казалось, он отзывался на каждое ее едва заметное движение, указывая ей путь во Вселенной. Альма немного полюбовалась на Луну, исследуя ее кратеры и ямки, а затем стала путешествовать от звезды к звезде.

Она остановилась на небольшой точке медного цвета с золотым центром. Ее окружали другие звезды, и, если не считать сильного свечения, она ничем особенным не выделялась. Альма смотрела на нее и представляла, что с каждым мерцанием она отправляет какое-то послание.

– Что ты хочешь сказать, звездочка? – поинтересовалась она. – Ты видишь меня?

Затем через долю секунды – даже меньше – звезда пропала, поглощенная стремительно расширяющейся вспышкой яркого света.

Альма отпрянула от неожиданности, и квинтескоп завертелся вокруг своей оси. Она бросилась к нему и так сильно прижалась глазом к окуляру, что почувствовала, как на ее коже отпечатался кружочек от него. Пальцы неуклюже и слишком быстро завертели ручку фокусировки, размазывая свет по темному небу, когда Альма пыталась заглянуть слишком далеко. Она притормозила и развернулась вместе с квинтескопом.

В том месте, где раньше была звезда, теперь появился океан света: огромный, хаотичный и полный пыли, прямо как лучи, проникающие в «Пятый угол». Альма знала, что это безумное, ужасное, но прекрасное явление, свидетельницей которого она стала, как-то называется, но у нее не получалось припомнить, как именно.

Затем Альма увидела ту звезду, которую приметила раньше. Она была медного цвета с золотым центром и стремительно неслась вниз, оставляя позади свет и пыль.

Звезда падала.

И пока Альма наблюдала, следя за траекторией света, она заметила, что теперь это уже была не просто звезда. В золотой сфере было что-то еще – нечто яркое, горящее, что заставило ее охнуть от удивления.

Потому что звезда походила на человека.

На золотого человека, падающего с неба.

Звезда спускалась все ниже, ниже и ниже, пока не стала достаточно большой и не приблизилась настолько, что Альма отпрянула от квинтескопа. Прямо перед собой она увидела огненное облако и светящийся шар, а внутри него оказалась фигура. Она была уже не золотой, а огненно-медной и, несомненно, человеческой.

И не просто человеческой.

Это был ребенок – вероятно, девочка.

– Девочка в звезде, – шепнула сама себе Альма. – Ста… Старлинг!

Альма не могла припомнить точные слова, но она была уверена, что Лавочник упоминал это имя в конце. Тогда он сказал много такого, чего Альма не поняла. Старлинг – если это действительно была звезда – опустилась уже ниже облаков и приближалась к Земле. Альма могла различить длинные волосы, развевающиеся над головой девочки, и темные пятна там, где должны находиться глаза и рот. Ее тонкие ручки и ножки раскинулись в стороны от маленького компактного тельца.

Казалось, что мир вокруг замер. Альме почудилось, что абсолютно все вокруг перестало двигаться, кроме этого падающего, блестящего, светящегося существа.

Затем Старлинг достигла верхушек деревьев, росших позади нового дома Альмы, и она услышала треск листьев и веток.

А потом – тишина.

Альма осталась стоять на коленях на крыше темной безмолвной ночью.

Она глотнула воздух, осознав, что все это время не дышала. У нее тряслись руки и все тело.

– Что делать? – спросила Альма, и ее голос тоже задрожал.

Первое, что пришло ей в голову – это слова: «Спаси Старлинг». И сейчас Альма вспомнила, что именно это сказал ей Лавочник. Она должна спуститься с крыши, пересечь двор, на который ни разу не ступала ее нога, и дойти до опушки леса, откуда доносился звук и где было видно свечение. Ей нужно пойти и помочь Старлинг.

Но эту мысль было слишком тяжело принять. От нее у Альмы заколотилось сердце, а горло в ужасе сжалось. Соседи, как и ее родители, могли увидеть свет и услышать шум. Что, если они выйдут проверить? Она не должна находиться на крыше посреди ночи. Ей не стоило открывать ту дверь в «Пятый угол», не говоря уже о том, чтобы ждать и слушать сумбурные, непонятные речи Лавочника о квинтэссенции, Старлинг и элементах.

Что делать?

– Ничего, – ответила она себе. – С этим ничего не поделаешь.

Альма больше не стала смотреть в квинтескоп. Дрожащими пальцами она разобрала его, побросала все на мягкую красную обивку и накрепко защелкнула футляр.

Затем Альма пробралась обратно через окно, закрыла его как можно тише и залезла в постель. Сна не было ни в одном глазу, и она лежала там, стараясь не думать о золотом ребенке, упавшем с неба.

А еще лучше было вообще ни о чем не думать.

Часть 3

Кружок астрономии

Глава 15

Когда следующим утром Альма очнулась от полусна, события прошлой ночи казались сумбурными и непонятными. И она решила прибегнуть к самому разумному и безобидному объяснению. Возможно, все, что произошло, ей просто приснилось.

– Это был сон, – говорила Альма себе, пока чистила зубы.

– Это был сон, – повторяла она, расчесывая волосы.

– Это был сон, – заключила Альма, спускаясь с лестницы.

Но несмотря на это, она, не удержавшись, проверила деревья позади дома. Ну, по крайней мере, попыталась. Альма не успела уйти далеко, прежде чем папа окликнул ее, увидев через заднюю дверь.

– Альма, ты там? – он стоял на ступеньках, прикрыв рукой глаза от лучей утреннего солнца. – Мы уже должны выдвигаться!

Альма нехотя отвернулась от залитых солнцем деревьев и густых кустарников. Ее отец ненавидел опаздывать.

В доме в этот момент мама наливала кофе себе и отцу.

– Альма-Лама! Сегодня важный день, – произнесла она, улыбаясь широкой воодушевляющей улыбкой. – Кружок астрологии!

– Астрономии, – поправила Альма, занимая свое место за столом.

– Ох, я все время торможу в этом вопросе, да?! – усмехнулась мама.

Альма попыталась улыбнуться в ответ, но ей помешала это сделать неожиданная мысль. Вчера ее захлестывали эмоции. Благодаря флаеру, квинтескопу и тому, как Лавочник назвал ее Альмой Растущего Света, она почувствовала себя храбрее, больше, ярче.

Сегодня же был день собрания, и она видела сон о падающей Старлинг, которую должна была спасти. И Альма боялась. Теперь она жалела, что рассказала родителям правду. Лучше было бы вообще ничего им не говорить.

– Съешь что-нибудь, – сказал папа, пододвигая к ней тарелку с тостом. – Помнишь, что говорил доктор о регулярном приеме пищи? Сегодня тебе просто необходима энергия. Для тебя это очень большой и важный шаг в правильном направлении.

– Это так, – согласилась мама. – Мы очень гордимся тобой.

Папа кивнул. Дважды.

– О, хорошо, – сказала Альма. – Спасибо. Спасибо вам.

Родители продолжали смотреть на нее, и она съела кусо– чек тоста.

Разумеется, теперь ей придется пойти на собрание.

– Надеюсь, гроза тебя не разбудила, – сказал папа. – Сон тоже очень важен.

– Я слышала только один удар грома, – заметила мама, – но такой громкий, что даже проснулась! – она улыбнулась и отхлебнула кофе.

– Похоже, начались мартовские грозы, – произнес папа и тоже отхлебнул кофе.

Альма слушала их, зажав тост в руке. Она не дыша ждала, что родители добавят что-то еще, но они молчали. Мама и папа видели вспышку и слышали звук удара, но они думали, что это были гром и молния.

– Я все слышала, – почти прошептала Альма, – но мне показалось, что это произошло во сне.

И она откусила тост.

Глава 16

Квинтескоп не влез в шкафчик Альмы, так что ей пришлось носить его с собой весь день.

Каждый раз, когда она на него смотрела, ее желудок превращался в спутанный, узловатый клубок, горло будто сдавливали невидимые руки, а разум начинал лихорадочно перелистывать последнюю книгу со страшилками.

Альма была уверена, что станет посмешищем в кружке. Она ничего не знает об астрономии – просто любит смотреть на звезды. У нее с трудом получилось собрать квинтескоп. То, чего она боялась больше всего, случится у всех на глазах. Над ней будут смеяться.

Как будто этого было мало, ее грызла мысль о Старлинг, которая вчера свалилась с неба и совершила аварийную посадку позади ее дома.

– Это был сон, – пробормотала она, – всего лишь сон.

К концу дня Альма с завязанным узлом желудком, сдавленным горлом и роем мыслей в голове окончательно расклеилась. Она подумала, что лучше ей просто пойти домой.

Но Альма отказалась от этой мысли.

У нее были флаер и квинтескоп. А внутри нее – пусть совсем слабый – все же горел огонек, благодаря которому она была собой.

Альма поняла, что все же пойдет в астрономический кружок.

Когда закончился последний урок, она, вместо того чтобы сразу же убежать из школы, встала возле двери в кабинет истории. Альма постояла там, наблюдая, как коридоры все наполняются, наполняются и наполняются толпами учеников, а затем пустеют.

Потом она взяла в руки квинтескоп.

– Элементы и квинтэссенция, – сказала она себе, идя по пустому коридору в сторону лаборатории.

Это была большая светлая комната с блестящими металлическими поверхностями, стеклянными трубками, спрятанными за стеклянными дверьми, и аккуратными стопками белых фартуков и защитных очков. Миссис Бриса преподавала здесь естественные науки, поэтому Альма прекрасно знала, где находится это помещение.

Дойдя до лаборатории, она заглянула в открытую дверь.

На высоких стульях сидели мальчик с копной кудрявых черных волос, полностью одетый в серое, и девочка с двумя длинными косами и в платье с бабочками. На столе перед ними лежал открытый новехонький черный футляр для телескопа, в котором находилась блестящая белая оптическая труба. Она была современной и в отличном состоянии.

Мальчик пялился на свои колени и говорил громким монотонным голосом. Девочка одной рукой крутила косу, а другой барабанила по столу, ритмично согласовывая оба движения: круть-стук, круть-стук, круть-стук.

Альма стояла и смотрела. «Они выглядят вполне дружелюбными. Они выглядят нормальными, – подумала она, – бояться нечего».

Но ноги отказывались сдвинуться с места.

«Ты уже пришла, – говорила она себе, – можно сесть возле двери и уйти при первой необходимости. А сейчас пора войти внутрь».

Но ноги все еще отказывались сдвинуться с места.

– Элементы и квинтэссенция, – тихо сказала себе Альма.

Но ее услышали.

Члены астрономического кружка повернулись и уставились на нее.

Глава 17

Первым ее побуждением было бежать.

Она бы так и сделала, если бы мальчик не закрыл книгу, которая, как теперь заметила Альма, лежала у него на коленях, и не произнес:

– Приветствую. Я Хьюго. Входи, новенькая.

Хьюго носил серую рубашку, серые брюки со стрелками и самые странные очки, которые Альма когда-либо видела. Оправа была выполнена из блестящего серебра, а вместо двух линз имелась одна длинная, и она закрывала оба глаза как щиток. В них, по мнению Альмы, он походил на робота. Да и говорил так же. Она задумалась, не специально ли Хьюго так делает.

Впрочем, кем бы он ни был, теперь, когда с ней заговорили, Альма поняла, что уже не сможет уйти. Она сделала глубо– кий вдох.

– Привет… э-э… Хьюго, – сказала она. – Я здесь, чтобы… в смысле это… это же кружок?

Хьюго закачал головой, потряхивая тонкими растрепанными кудрями при каждом движении, но девочка вскочила со стула и закричала:

– Да! Да!

Впрочем, ничего больше сделать она не успела.

Ее стопа застряла в перекладине стула, и девочка полетела носом вперед, размахивая руками, словно ветряная мельница, так быстро, что движения стали смазанными. Альма предупреждающе закричала, когда стул упал, ударяясь о пол, но девочка удержалась на месте. Она крутанулась вправо, затем влево. Платье с бабочками развернулось веером вокруг нее, и Альме показалось, что их крылья затрепетали, когда девочка, пошатываясь, пересекла комнату и наконец неуверенно остановилась напротив нее.

– Я Ширин! – сказала она запыхавшись. – Слава богу, ты появилась раньше, чем я умерла со скуки с Хьюго. Ты инициатор кружка?

Альма уставилась на нее:

– Я кто?

– Инициатор кружка, – повторила Ширин. – Типа, президент, основатель, верховный лидер.

– Я? Нет, – Альма с силой покачала головой. – Я всего лишь нашла вчера флаер.

– Флаер! Флаер! Вот видишь, Хьюго? – Ширин снова развернулась к мальчику. Косы дернулись следом за ней, чуть не шмякнув Альму по лицу. – Видишь? Я же говорила тебе, что флаер был! – она резко повернулась обратно. – Мой оказался в шкафчике, внутри учебника по естественным наукам. На той самой странице, по которой задали домашнюю работу на вечер. Ну разве не странно? Это же удивительно, правда?

– Да, – согласилась Альма. Она подумала о флаере, который нашла сама: он казался новым и безукоризненным. – Мой не… его не было в учебнике или других вещах. Я нашла флаер не так, как ты. Но мне показалось… показалось, что он предназначен специально для меня. Как-то так.

Ширин кивала каждому ее слову.

– Да! Да! Как будто кто-то выбрал меня в члены кружка. Кстати! Мне нравится твое перо.

Альма дотронулась до пера голубой сойки, заложенного за ухо. Она делала так с самого детства: добавляла к образам кусочки своих коллекций. После переезда для Альмы это стало особенно важно: у нее словно появилась возможность носить Олд-Хэвен повсюду с собой, пусть она и не раз слышала, как ребята смеются у нее за спиной, обсуждая ее стиль.

Но Ширин вовсе не насмехалась. Альма почувствовала, как комок в горле рассасывается, а узел в желудке развязывается. Она так переживала, что не сможет вписаться, и вдруг кто-то делает ей комплимент и говорит, что Альма находится на своем месте.

Хьюго, однако, все еще мотал головой.

– Приношу свои извинения, но мне ничего не известно ни о каком кружке и ни о каких флаерах.

– Так я тебе и поверила, – возразила Ширин. – Тогда что ты здесь делаешь?

– Я всегда прихожу сюда, – ответил Хьюго.

– Всегда? – Ширин попятилась назад и забралась обратно на стул, усаживаясь рядом с мальчиком. – Что-то я сомневаюсь. Ты вообще здесь учишься? Я ни разу не видела тебя ни на одном уроке.

– Ну, я в продвинутом классе, – ответил Хьюго.

– Я тоже, – парировала Ширин.

– Я в очень продвинутом классе.

– Не знала, что у нас такой есть, – заметила она.

– Официально, – сказал Хьюго, поправляя на носу свои очки-щиток, – его нет.

В этот момент у Альмы снова засосало под ложечкой. Чувство, что она на своем месте, испарилось. Ширин умная. Хьюго еще умнее. А она, Альма, терпела фиаско на каждом уроке.

Ей не стоило приходить.

Но у нее был квинтескоп, и она уже и так слишком дале– ко зашла, а теперь, после того как Ширин сказала о флаерах и о чувстве, что она избранная… теперь…

Альма не хотела уходить.

– Может, тот, кто подбросил нам флаеры, просто знал, что ты будешь здесь, Хьюго, – предположила она слегка дрожащим голосом. – Может, он решил, что тебе это понравится, и подумал, что ты тоже должен вступить. Что думаешь? Ведь это возможно, правда?

Хьюго склонил голову на один бок, затем на другой, рассматривая такую возможность.

– Я говорил с миссис Брисой о том, чтобы прочесть контингенту учащихся серию лекций по астрофизике – это мой новый научный интерес, – он жестом указал на блестящий телескоп, лежащий на столе в открытом футляре. – Но она, кажется, посчитала, что это не очень хорошо воспримут. Возможно, этот «кружок» – альтернатива с ее стороны; я мог бы прочесть свои лекции здесь.

– Лекции? – Ширин отвела подбородок назад и поморщилась. – Ох, даже не знаю, стоит ли.

– Я не против, – сказала Альма. – Мне просто дали этот квинте… в смысле, телескоп, и я увидела флаер. И мне… мне нравятся звезды, но я пока мало знаю об астрологии.

Она тут же поняла, какую ошибку совершила.

– Астрология, – из-за очков-щитка трудно было прочесть выражение лица Хьюго, но его голос звучал пренебрежительно, – астрология – это абсурдная псевдонаука, которая утверждает, что можно предсказывать будущее, основываясь на движении планет и звезд. Приношу свои извинения, но я не заинтересован в кружке астрологии.

– Я хотела сказать астрономии, – быстро поправилась Альма, – кружок астрономии! Поэтому я здесь. Так говорится на флаере, – она не могла придумать, что еще добавить, как исправить свою ошибку. – Я наблюдала за звездами и даже… ну, возможно, вчера ночью увидела, как одна звезда взорвалась, а еще одна упала.

Слова сорвались с ее губ, прежде чем Альма успела их обдумать. Но как только она это произнесла, то поняла вот что: ее родители приняли Старлинг за молнию, а сама Альма пыталась убедить себя, что она ей просто приснилась. Но на самом деле она не верила ни одному из этих объяснений.

Старлинг была настоящей, хотела того Альма или нет.

Потом она заметила, что и Хьюго, и Ширин снова на нее уставились.

Ширин держала в каждой руке по косичке и широко раскрыла рот. Хьюго, казалось, замер, в упор глядя на нее через щиток. Все молчали.

Затем Ширин закричала:

– О боже! Что?

А Хьюго помотал головой и пробормотал:

– Да чтоб я…

Глава 18

Это была не совсем та реакция, которую ожидала Альма.

Конечно, взрыв и падение звезды – это потрясающе, но самым невероятным был ребенок внутри звезды. Она даже не успела упомянуть об этом, а Хьюго и Ширин уже, казалось, были шокированы.

Хьюго наклонился вперед, опершись серыми локтями о серые колени.

– Когда ты говоришь «взорвалась», то имеешь в виду сверхновую? – спросил он. – То есть гибель массивной звезды, в результате которой разрушается ее сердцевина и происходит выброс веществ из внешних слоев?

Вот то слово, которое Альма никак не могла припомнить прошлой ночью.

– Сверхновая, – повторила она. – Да, это именно то, что я видела! Я наблюдала за ней через мой квинте… через телескоп.

– В каком часу ты это видела?

– Около полуночи, – ответила Альма, обрадованная тем, что сумела заинтересовать Хьюго. – А что? Ты… ты что-то видел?

Хьюго откинулся на спинку стула и поправил очки-щиток.

– Как я и сказал, астрофизика – мое новое хобби. Так случилось, что вчера ночью я тоже вел наблюдения за звездами. У меня не очень мощный телескоп, но я заметил некоторую… необычную космическую активность, включая возможное появление метеора и…

– Окей, все это уже слишком странно! – перебила его Ширин. Она отталкивалась от стола и крутилась на стуле вокруг своей оси. – Моя сестра вчера жутко громко болтала по телефону до поздней ночи. И даже после того, как она повесила трубку, я не смогла уснуть, поэтому просто лежала и смотрела в окно. Я не заметила никакого взрыва, но я увидела огненную штуку, падающую с неба! Сперва я решила, что это сумасшедшая молния, но, возможно, это пролетел метеор, как сказал Хьюго?

– А метеор… метеор – это звезда? – спросила Альма. Внутри нее зажглась искра надежды.

– Метеороиды – это кусочки космического мусора: обломки комет или астероидов, или даже других планет, – ответил Хьюго. – Когда они входят в атмосферу Земли, большинство метеороидов тут же сгорает, создавая огненное свечение, которое мы зовем метеором или, говоря ненаучным языком, падающей звездой. Занимательный факт: ежегодно на Землю падает приблизительно тонн космической пыли. Таким образом, появление так называемой падающей звезды нельзя назвать необычным явлением.

Альма покачала головой, чувствуя, как на нее нахлынула волна разочарования, погасившая внутренний свет. Она видела вовсе не это. Но не смогла правильно все объяснить.

– Это… это была звезда, настоящая звезда, – заикаясь проговорила Альма. – Она светилась, излучала что-то вроде красно-золотого света, и сперва она не двигалась. А затем… а затем возникла эта волна света и звезда как будто слетела с неба. Я наблюдала за ней, пока она падала, а потом звезда приземлилась где-то за моим домом!

Ни Ширин, ни Хьюго не ответили сразу, и с каждой секундой, отмерявшей время, Альма чувствовала, как ее смущение растет. Они видели что-то, но у них имелось разумное объяснение этому происшествию, и в нем не было места для золотого звездного ребенка. Она изучала взглядом пол, раздумывая, не уйти ли ей, пока ее не сочли еще более сумасшедшей.

Затем Ширин проговорила:

– Знаешь, я видела метеоритные дожди, и они великолепны – разве нет? – но то, что произошло прошлой ночью, было чем-то другим.

Хьюго перемещал очки то вверх, то вниз по переносице.

– Существует такое понятие, – сказал он, – как убегающая звезда. Это иногда происходит во время столкновения звездных систем, или если звезда подходит слишком близко к черной дыре, или после описанного тобой взрыва сверхновой. Звезду фактически выбрасывает в космос на невероятно огромной скорости.

Альма вскинула голову, глядя на него широко раскрытыми глазами.

– Должно быть, именно это мы и увидели! – вскричала она. – Это была убегающая звезда!

– А вдруг и правда? – закричала Ширин в ответ. – Это было бы великолепно!

– Однако, – продолжил Хьюго, качая головой, – самая быстрая убегающая звезда – US – движется со скоростью примерно миллиона километров в час. Она невероятно далеко от нас, но даже если бы Солнце – ближайшая к Земле звезда – двигалось так быстро, ему пришлось бы лететь почти тридцать пять часов, чтобы добраться до Земли. Ты говоришь, что наблюдала за падением несколько минут, но при таких обстоятельствах это невозможно. И, разумеется, если бы звезда действительно упала на Землю, она бы испепелила нас. Приношу свои извинения, но того, что ты описываешь, не могло быть.

Альма слушала объяснения Хьюго, но перед глазами у нее был взрыв сверхновой и падение Старлинг на Землю. Она была уверена, что видела именно это. Может быть, это и невозможно, но похоже, что Ширин и правда ей верит, а Хьюго, по крайней мере, предлагает гипотезы.

– Ну, я все равно хочу узнать побольше, – сказала Ширин. Она побарабанила по столу, а затем указала на футляр с квинтескопом.

– Ты увидела падающую звезду с помощью этого, Альма? Можно нам посмотреть?

– Да, у меня… – Альма подняла футляр, – у меня есть…

– Эй, чудилы! – раздался голос позади Альмы, со стороны входа в класс.

У Альмы остановилось сердце и перехватило дыхание.

Ручка квинтескопа выскользнула из ладони.

Звук падения был слишком громким: очевидно, у бархатной подкладки не очень получилось смягчить его. Конусы ударились друг о друга, и раздался такой звук, будто кто-то провел металлом по стеклу. Ширин вскрикнула, а Хьюго вздрогнул.

– Телескоп, – прошептала Альма. – У меня есть телескоп.

– У тебя был телескоп, – произнес голос позади нее.

Глава 19

Альма уронила квинтескоп не потому, что ее застали врасплох.

Нет, все дело было в голосе.

Он был ей знаком.

Альма помнила этот голос со второго своего дня в школе.

С того дня, когда это случилось впервые.

В тот день Альма, как и все остальные, вышла из кабинета истории и вместе с толпой школьников направилась в коридор. Это был нескончаемо длинный день. Она не спеша доставала книги, в то время как вокруг нее хлопали дверцы шкафчиков, звенели голоса и эхом разносился смех. Альма устала сильнее, чем когда-либо, а еще она чувствовала напряжение и казалась себе такой хрупкой и маленькой, что боялась разбиться вдребезги, если кто-то к ней прикоснется или заговорит с ней.

Все случилось, когда Альма отвернулась от шкафчика. Кто-то толкнул ее и закричал:

– Осторожно, чудила!

А после этого она словно и правда разбилась вдребезги.

Или, по крайней мере, ей так показалось.

И вот он – обладатель голоса – здесь.

Ей снова захотелось убежать.

Мальчик был довольно высоким: Хьюго, который теперь стоял на ногах, был ниже него, а уж о Ширин, которая тоже успела вскочить со стула, и говорить нечего. У него были русые волосы, он хмурился, и его взгляд был таким же недружелюбным, как и голос.

– Давайте покончим с этим, – предложил он.

Ширин держала в каждой руке по косе и тянула их в разные стороны.

– С чем покончим?

Она поморщилась, прижав косы к глазам.

– Уф. Только не говори, пожалуйста, что ты тоже получил флаер.

– О чем ты? – спросил мальчик. – Я пришел на репетиторство.

Ширин протяжно вздохнула.

– Ох, слава богу, – сказала она, выпуская косы из рук и опускаясь обратно на стул.

А вот Хьюго и не думал расслабляться. Он неуклюже замер на месте, продолжая смотреть на новенького.

– Это не репетиторство, Дастин, – произнес Хьюго бесцветным голосом, отчего стал еще больше походить на робота, чем раньше.

– Стоило догадаться, что и ты будешь здесь, – Дастин протолкнулся мимо Хьюго и плюхнулся на один из стульев. – Хуже и быть не могло.

– Это не репетиторство, – повторил Хьюго. – Это астрономический кружок.

– Я получил письмо! – закричал Дастин, теряя терпение. – В нем было написано, что я должен прийти сюда сегодня после школы на репетиторство, если хочу сдать экзамен по естественным наукам. Иначе что еще мне здесь делать?

Альма боялась, что мальчик может сказать ей что-то еще, но он не смотрел на нее и, казалось, изо всех сил старался избежать ее взгляда. Она наклонилась и дрожащими руками схватила ручку футляра от квинтескопа. Вцепившись в нее так крепко, как только могла, Альма снова начала медленно отступать к двери.

– Слушай, я абсолютно уверена, что ты не туда попал, – сказала Ширин.

– Я туда попал, – настаивал Дастин. Он выудил листок бумаги из кармана и швырнул его на стол. – Видишь?

Ширин не стала смотреть на листок и вместо этого повернулась спиной к Дастину.

– Можно нам посмотреть телескоп, Альма?

Хьюго быстро взглянул на Дастина, а затем, следуя примеру Ширин, тоже повернулся к нему спиной вполоборота.

– Да, – произнес Хьюго. – Он кажется довольно-таки антикварным. Возможно, эта падающая звезда была обычным оптическим искажением.

Альма перестала отступать к двери, но и доставать квинтескоп не хотела. Она не могла этого сделать, пока здесь был Дастин. Ей было больно при мысли о том, что придется вынимать прибор прямо перед ним – сломанный, потертый, неправильный. Это все равно что раскрыть перед ним все свои недостатки.

К тому же у нее очень быстро заколотилось сердце, дыхание стало частым и поверхностным, а внутри, казалось, все перевернулось. Альма поняла, что до нового приступа оставались считаные секунды.

Ей нужно уйти. Прямо сейчас.

– Вообще-то, мне нужно идти, – только и сумела выдавить она. – Я просто хотела…

– Раздолбать свой допотопный телескоп на тысячи осколков, – закончил за нее Дастин высоким дрожащим голосом, подражая, как поняла Альма, ей самой. Он, все еще не глядя на нее, фыркнул от смеха.

Альма сильно разволновалась. Когда она повернулась, собираясь уйти – то есть убежать, – футляр квинтескопа впечатался в стену.

Дастин снова засмеялся.

Этот смех звенел в ушах Альмы, пока она бежала по коридору. Он заглушал ее дыхание и биение сердца. Кроме этого смеха Альма уже ничего не слышала.

И вдруг кто-то окликнул ее:

– Эй! Эй! Альма!

Она повернулась и увидела, что Ширин несется по коридору вслед за ней. Позади медленно и размеренно шел Хьюго с развевающимися волосами.

– Прости, пожалуйста! – Ширин притормозила напротив Альмы. – Уф. Серьезно, что не так с этим парнем?

– За что ты извиняешься? – Альма сжала квинтескоп обеими руками и попыталась улыбнуться. – Я в порядке и не расстроена. Мне просто нужно домой. Все хорошо.

Ширин внимательно оглядела ее, попеременно дергая себя то за одну косу, то за другую.

– Так я тебе и поверила, – Ширин явно не убедили слова Альмы.

– Приношу свои извинения, – сказал Хьюго. – Я знаю Дастина уже давно, и он часто ведет себя социально неприемлемым образом.

Ширин закатила глаза.

– И это еще мягко сказано. Но послушай: он просто ошибся классом. Он не состоит в кружке.

– Именно, – согласился Хьюго. – Не состоит.

Пока она их слушала, Альме казалось, что она сдерживает мощную приливную волну. Все внутри нее превратилось в хаос, причем настолько всеобъемлющий, что она с трудом понимала, что они говорят.

– Член кружка? У нас все равно будет кружок? Даже после… даже после всего произошедшего?

Ширин широко раскрыла глаза.

– Да! Да! Конечно! – закричала она. – А почему нет? Мне нужно… мне нужно, чтобы что-то было. В смысле хочется чем-то заняться. И мы получили флаеры, не так ли?

– Я не получал, – сказал Хьюго.

– Хорошо, хорошо, мы поняли, Хьюго, – продолжила Ширин. – Тебе «ничего не известно ни о каких флаерах». Но ты сам сказал, что все время проводишь в лаборатории. Очевидно, миссис Бриса хочет, чтобы ты вступил в клуб. И мы видели эту штуку – убегающую звезду, метеорит или что там было! Каковы шансы, что все это совпадение?

– Такая вероятность крайне мала, – признал Хьюго. – И миссис Бриса часто говорит, что я нуждаюсь в социальном взаимодействии. Первой темой серий моих лекций будет звездный нуклео…

– Мы можем наблюдать за звездами на крыше «Пятого угла»! – закричала Ширин, перебивая Хьюго. – Вряд ли у нас получится зайти в магазин, но наверху, на платформе, постоянно бывают люди. К тому же я абсолютно уверена, что у меня в комнате где-то валяется телескоп. Может, мы увидим еще что-то крутое! – Она улыбнулась Альме. – Что скажешь? Хочешь вступить в астрономический кружок?

За сегодняшний день случилось слишком много всего. Все время Альма была на грани, но, балансируя на краю пропасти, умудрялась избегать самого худшего. Это чудо, что она все еще не развалилась на кусочки, но больше так продолжаться не может. У нее ничего не получится. Ей придется отказаться.

Но Альма этого не сделала.

– Да, – сказала она. – Да, я хочу вступить в кружок.

И огонек внутри нее разгорелся чуть сильнее.

Часть 4

Старлинг

Глава 20

Той ночью Альма, как обычно, не могла уснуть.

Но в этот раз причины были другими. Она не прислушивалась к своим мыслям и не перебирала свои страхи.

Сегодня в голове у нее звучал не монолог.

Это был диалог.

Хотя и не очень хороший.

«Ты говорила глупости, – сказал внутренний голос. – И дальше ничего не изменится, потому что ты ничего не знаешь об астрономии».

«Может быть, – ответила Альма. – А может, и нет».

«Это чуть не произошло у всех на глазах, – продолжил голос. – И если ты пойдешь на следующее собрание, то это точно случится».

«Может быть, – вновь ответила Альма. – А может, и нет».

«Даже если ты и правда видела Старлинг, – заключил голос, – ты ничего не сможешь с этим поделать».

«Может быть, – в третий раз ответила Альма. – Возможно, так и есть. Но может, что-нибудь и получится».

Ведь что бы там ни говорил ее разум, вчера в Альме произошли изменения. Накануне она поняла, что в ней обитала пустота, мрак и отсутствовал внутренний свет, благодаря которому Альма была собой. Но сейчас этого не было.

Вчера в ней зажглась искра. А сегодня… сегодня этот огонек разгорелся сильнее.

Она слишком долго пролежала под одеялом, все споря и споря с самой собой, а потом наконец произнесла:

– Я же тебе вчера сказала. Веди себя тихо.

И Альма выбралась из постели.

Она не знала, что ей делать, и боялась того, что могла обнаружить там, позади дома.

Но все же Альма сунула окуляр от квинтескопа в один карман своей ночной рубашки, а фонарик – в другой. Она открыла окно и шагнула на крышу.

Ей обязательно нужно было что-то предпринять.

Глава 21

Ночь снова выдалась холодной и ветреной, и Альма опять забыла накинуть пальто. Ночная рубашка взметнулась вокруг нее, когда она спускалась с крыши. Альма уцепилась пальцами за водосток, а затем разжала их. Ее удивило и обрадовало то, что она приземлилась на ноги.

Альма держала окуляр в одной руке, а фонарик – в другой. Освещая землю и сухую траву, она пробиралась через огромный двор, на который ни разу не ступала, направляясь под сень леса, располагавшегося позади него. Свет фонарика был тусклым и слабым, и крошечный отблеск, вместо того чтобы придать ей храбрости, лишь еще больше показывал, каким темным и загадочным был мир вокруг.

– Мне не стоило этого делать, – сказала себе Альма. Она шла вперед, ей было холодно, и повсюду ее окружала темень. Где-то рядом раздавались ужасающие раскаты грома, и Альма понимала, что совершила ошибку. – Мне лучше вернуться.

Но она этого не сделала.

А затем где-то впереди раздался шелест и тихий звук, напоминающий музыку ветра.

– Кто там? – прошептала Альма. Она посветила фонариком вперед, высвечивая маленький круглый пятачок в дальнем конце двора.

На самом деле она не слишком ожидала услышать что-то в ответ.

Но этот странный звук повторился. Он был высоким и словно пульсировал. Альма поежилась.

– Кто там? – снова спросила она.

А затем кружочек света от фонарика Альмы утонул в красно-золотом потоке.

Глава 22

Свет был слишком ярким.

Альма закрыла глаза и прикрылась руками. Но даже так красный свет проникал сквозь ее опущенные веки, и она чувствовала пылающий, обжигающий жар, бьющий по щекам.

Альма поспешно попятилась, не отнимая рук от лица. У нее под ногами хрустели сухие листья, но звук она не могла расслышать из-за пульсации, протяжной и громкой, как колокольный звон.

Только лишь когда она почувствовала, что ее никто не испепелит, Альма остановилась и медленно, с опаской глянула сквозь пальцы, не опуская рук.

Первой ее мыслью было: хорошо, что окна родительской спальни не выходят во двор и их от соседей скрывают густые деревья. Потому что казалось, что на дворе – да и во всем мире – было светло как днем. Везде разлилось медное сияние.

Источник света находился не более чем в пятнадцати метрах от нее. Там, на дне широкой, неглубокой, зияющей в земле ямы находилось то, за падением чего с неба наблюдала вчера Альма.

Это была Старлинг.

Альма с трудом могла смотреть на нее: настолько ослепительно та сияла. Ей приходилось то и дело быстренько бросать короткий взгляд, а затем снова прикрывать глаза. Старлинг была маленькой и тощей, с круглой и слишком большой для такого тельца головой. Звезда лежала, отвернувшись от Альмы, а ее тело, казалось, находилось в постоянном движении: руки то сжимались, то разжимались, голова тряслась, а волны света расходились во все стороны. Длинные спутанные волосы ручьями разбегались от головы, взметаясь в воздух, будто бы их колыхал порыв ветра, и светились красно-золотым. Кожа лучилась ярко-медным цветом.

Надеясь разглядеть ее получше, Альма вынула окуляр из кармана. Взглянув через линзу, она смогла увидеть то же золотое свечение, которое было у каждой звезды на небе. Именно его Альма и обнаружила у Старлинг, когда та упала прошлой ночью.

Наполненная светом и такая неземная, Старлинг была самым прекрасным существом, которое Альма когда-либо видела.

Альме вовсе не было страшно.

Вместо этого ее охватило то же ощущение, которое было у нее тогда, когда она нашла флаер и квинтескоп. То же Альма чувствовала и в «Пятом углу», только сейчас впечатление было намного сильнее. Свет Старлинг тек к ней, а тот огонек, благодаря которому она была собой – каким бы ничтожным и слабым он ни был, – двигался в обратном направлении, соединяя их друг с другом.

А еще Альма почувствовала печаль и боль Старлинг. Звезда казалась такой чужой в этом мире и такой маленькой и потерянной здесь, на краю леса. Она была одна и находилась так далеко от дома.

Альма прекрасно знала это чувство.

Она понимала, что, несмотря ни на что, должна спасти Старлинг, как и сказал ей Лавочник.

– Привет, – прошептала она.

Маленькая яркая фигурка резко развернулась. Ее огромные черные глаза не мигая смотрели на Альму.

– Привет, – повторила Альма.

Огромные черные глаза еще больше расширились. Пульсирующий звук стал выше и раздавался чаще. Жар усилился. Альма сделала шаг назад.

А затем Старлинг побежала.

И Альма устремилась за ней.

Позади двора начинался заповедник. Здесь шла не очень широкая (около полутора километров) лесная полоса. Но это были густые и девственные лесные дебри, состоящие из деревьев и кустарников. Именно в это обиталище дикой природы и бросилась Старлинг, двигаясь стремительно, изящно, огибая стволы деревьев и словно едва касаясь ногами земли.

Альма же, напротив, спотыкалась и прокладывала себе путь через сплетенные корни, которых она не замечала, и кусты, которые, казалось, выпрыгивали на нее из темноты. Впрочем, она не останавливалась, пока не упала разок-другой.

Свет все больше отдалялся.

– Стой! – закричала Альма. – Подожди!

Но Старлинг не останавливалась. Продираясь вперед на заплетающихся ногах, Альма осознала, что все испортила. Ей нельзя было бросаться в погоню. Звезда, должно быть, испугалась, и Альма это прекрасно знала. Но теперь было поздно сдаваться. Альма продолжила бежать через лес, который запа́х дымом и затлел от жара Старлинг.

– Подожди! – вновь крикнула она. – Я хочу тебе помочь!

Но Старлинг была слишком быстрой. Вскоре Альма различала лишь слабое свечение: оно то появлялось, то снова исчезало из поля зрения где-то далеко впереди, среди деревьев, как бенгальский огонь, сверкающий в воздухе. И вскоре Старлинг растворилась в пустоте.

Затем Альма вышла из леса.

По ту сторону заповедника располагалась заброшенная ферма. Альма знала это, потому что ее родители работали с бывшим владельцем. Перед ее взором расстилались поля, черные в свете полной луны, они были темнее туч, прорезающих небо. Вдалеке, охраняя опустевшее королевство, возвышалась одинокая силосная башня[4].

Альма в отчаянии прижала окуляр к глазу. Поле пересекал светящийся след, будто Старлинг оставила после себя часть того золотого света, который был внутри нее и будто бы просочился наружу.

Но в центре поля след внезапно прекращался, обрывался.

Не было никаких признаков звезды.

Она пропала.

Альма так и осталась стоять в одиночестве, окруженная лишь тьмой, тишиной и запахом пепла. Она была одна и вновь спрашивала себя, что же ей делать.

Глава 23

– Альма! – раздался снизу голос ее отца. – Альма! Ты собралась в школу?

Альма, вздрогнув, проснулась. Глаза были словно наполнены песком, а во рту пересохло. Сбрасывая с себя одеяло, она увидела, что ночная рубашка изорвана, а к испачканной грязью ткани прилипли колючки. На ноги все еще была надета обувь. Альма запустила пальцы в волосы и вынула два листочка и веточку. От нее пахло дымом.

Отец был уже на лестнице.

– Альма! Спускайся сейчас же! Мы опоздаем.

Если отец войдет и увидит, что Альма вся в листьях и пахнет костром, что он скажет? Что подумает?

Ну, ничего хорошего, это точно. Если отец обнаружит ее в таком виде, будет множество бесед.

Альма вскочила с постели и накрыла одеялом простыни, испачканные засохшей грязью. Потом она схватила вчерашнюю школьную форму и вылетела из комнаты, бросившись в ванную, находящуюся на другом конце коридора. Когда отец поднялся на площадку, она щелкнула замком и включила душ.

– Альма? – позвал отец через дверь. – Ты почти готова?

– О! Да! – ответила Альма. – Почти.

По ту сторону двери воцарилось молчание. Затем послышалось:

– Альма, это душ шумит? Ты не успеешь его принять.

– Не волнуйся! – закричала Альма. – Я буду через минуту!

Снова наступило молчание, а затем отец издал долгий раздраженный вздох:

– Ладно, Альма. Ладно. Ты сильно опоздаешь, но, думаю, это решать тебе.

Альма зашла в душ прямо в сорочке и тапочках. По телу потекла мутная густая вода, и с нее хлынул целый водопад грязи.

Закончив мыться, Альма повесила свою уже чуть более чистую сорочку на лейку душа и закрыла все шторкой. Она постаралась одеться как можно быстрее и, сбежав вниз по лестнице, пронеслась мимо родителей и выбежала в заднюю дверь. Альма слышала отчаянный зов отца ей вдогонку, но продолжала бежать, продираясь через кусты и не обращая внимания на то, как голые ветви царапают ее в отместку.

Альма не останавливалась, пока не достигла дальнего конца двора – границы заповедника.

Там она обнаружила яму в земле. Яму, в которой вчера лежала Старлинг.

Яма была шире, чем ее спальня – в два или три раза, – и глубиной казалась почти с нее саму. Трава там не росла, а земля была гладкой и нетронутой.

«Кратер», – заключила Альма.

– Альма! – заорал ее отец через входную дверь. – Альма! Нам правда пора выходить! Прямо сейчас!

Альма осторожно шагнула в кратер. Земля здесь, в отличие от почвы вокруг, была насыщенного красного цвета и не такая утрамбованная. Она крошилась под ногами. В центре Альма увидела черные пятна, выжженные чем-то очень горячим. Некоторые стволы на другой стороне кратера тоже были в подпалинах.

После вчерашнего она уверилась, что Старлинг существует.

Теперь у нее были доказательства.

Глава 24

У Альмы были доказательства, но она на самом деле не знала, как поступить.

«Что делать? Что делать?» Она весь день прокручивала этот вопрос у себя в голове, как заезженную пластинку.

Самое очевидное решение – вернуться в «Пятый угол» и поговорить с Лавочником. В конце концов, именно он дал ей квинтескоп и велел спасти Старлинг. Но почему? Откуда ему вообще известно о ней? Что за золотое свечение показывает квинтескоп? И как именно Альма должна спасать упавшую звезду?

После обеда она снова пойдет в магазин и задаст все эти вопросы Лавочнику.

Дальше, решила Альма, надо будет проверить, не вернулась ли Старлинг к кратеру. Альма надеялась, что она придет. Разве можно спасти звезду, если неизвестно, где она находится? Но что будет, если Старлинг так и не появится? Как Альме ее найти? И как звезде удалось исчезнуть так внезапно, так бесследно?

В обед Альма увидела Ширин за столом с кучкой девчонок. Они громко разговаривали и хихикали, и все они выглядели такими счастливыми, спокойными и беспечными.

Ширин сидела в конце стола. Одной рукой она быстро накручивала косу, а в другой держала кусок пиццы. Ширин улыбалась остальным девчонкам и смеялась вместе с ними. Казалось, она идеально вписывалась в их компанию. Альма задалась вопросом, почему Ширин пришла в астрономический кружок одна, если у нее целая куча подруг.

Альма хотела поговорить с Ширин. Ширин что-то видела и не думала, что это был метеор. Возможно, Альма смогла бы рассказать ей о Старлинг, и они после этого начали бы действовать вместе. Может, у них получилось бы подружиться.

Но чем дольше Альма смотрела на Ширин, тем больше убеждалась в том, что никогда и ни за что не расскажет ей о Старлинг. Она слишком популярна, красива и идеальна. А правда кажется слишком странной.

Конечно, информацию можно поискать и в других местах. Была, например, библиотека, вот только Альма ни разу туда не ходила. Она побывала в «Пятом углу» и в лесу, но сомневалась, что готова была пойти в библиотеку – такое непредсказуемое и новое для нее место.

Альма подумывала позвонить Джеймсу. Раньше он всегда помогал ей с домашней работой. Но они не общались с зимних каникул, и Альма ни разу не звонила ему. Или можно спросить что-то у миссис Брисы, учительницы естественных наук. Она всегда радуется, когда ученики задают ей вопросы, и, кажется, знает все на свете. Но что именно можно спросить у Джеймса или миссис Брисы?

Нет уж, придется начать с «Пятого угла». Нужные ответы есть только у Лавочника. Больше никто не сможет помочь.

Глава 25

В голове царил полный сумбур, и Альма была так занята своими мыслями, что и не заметила того, кто оказался рядом с ней. Альма даже не остановилась бы, не скажи этот человек:

– Привет, Альма.

Возле школьной доски объявлений, висевшей в коридоре, стоял Хьюго. Он был одет в новый абсолютно серый костюм, а на нос водрузил неизменные очки, благодаря которым походил на робота. В одной руке Хьюго держал стопку бумажных листов, а в другой – скотч.

– О, привет, – ответила Альма. – Здравствуй, Хьюго. Чем занимаешься?

Вместо ответа он взял листок бумаги и прикрепил его к стене.

Это был флаер.

Совершенно обычный флаер, не преминула заметить Альма. Белый лист бумаги, на котором неразборчиво черным маркером было написано: «В следующий вторник, после уроков, в лаборатории состоится лекция в астрономическом кружке». И никаких звезд, никаких блестящих золотом слов.

– Миссис Брисе ничего не известно о флаерах, которые получили вы с Ширин, – произнес Хьюго, – но она была очень рада услышать о кружке. – Он указал на стену рукой, в которой был зажат скотч. – Вместо того чтобы полностью заменить собрания, миссис Бриса предложила мне читать лекции в дополнение к ним. Ты будешь присутствовать? Если тебе действительно хочется изучать астрономию, я бы рекомендовал их послушать.

Альма понятия не имела, что ответить. Она хотела пойти, но не знала, кто еще там будет.

– На лекции не будет репетиторства, – сообщил Хьюго, будто прочитав ее мысли.

– О, – сказала Альма. – Что ж, тогда да. Я с удовольствием приду. Повтори, о чем будет лекция?

– Мы будем обсуждать звездный нуклеосинтез, – ответил Хьюго. – Сугубо вводный материал.

– Звучит очень… круто, – отозвалась Альма, хотя понятия не имела, что такое звездный нуклеосинтез, и сомневалась, что такую тему вообще можно считать вводным материалом. – Это о… о звездах, верно? То есть об астрономии?

– Разумеется, – сказал Хьюго. – Тебе известно, что наша планета, как и всё на ней, включая человеческих существ, состоит из элементов. И эти элементы возникают в звездах благодаря звездному нуклеосинтезу. Так что на самом деле все связано с астрономией.

– Элементы, – повторила Альма. Лавочник тоже о них упоминал. «Найди элементы» – разве не так он говорил? Она не знала ничего об этом.

Но Хьюго было известно больше, и Альма вдруг поняла, что если кто-то кроме Лавочника и мог ей помочь, то это он. Конечно, Хьюго уже сказал, что звезды не падают с небес, но теперь у нее есть доказательства. Она видела кратер, опаленные деревья и Старлинг вблизи.

Что, если ей удастся убедить его помочь? Стоит попробовать.

– Можно… можно кое о чем тебя попросить? – спросила Альма.

– Почему бы и нет? – ответил Хьюго. Он отогнул кусочек скотча и скрутил его кружочком.

– Мне… мне нужна твоя помощь, – произнесла Альма.

– Тебе нужна моя помощь, – повторил он, прикрепляя скотч к флаеру.

– Да, – сказала она. Альма выпрямилась, сделала вдох и затем проговорила: – Можешь прийти ко мне сегодня ночью?

– Прийти к тебе сегодня ночью.

Вместо того чтобы подойти к стене вместе с флаером, Хьюго остался стоять на месте, держа его в руках.

– Да. Но очень поздно вечером. Типа… где-то в полночь?

– В полночь.

– Да.

Хоть он и просто повторял ее слова, но явно напрягся, а его голос стал совсем как у робота. Альма попыталась заглянуть ему в глаза, но из-за света, отражающегося от его щитка, это было сделать невозможно.

– Ты придешь?

– Я совсем сбит с толку, – ответил Хьюго.

Альма почувствовала, как ее решительность испаряется. Он будет над ней смеяться.

– Это насчет… насчет звезды, – сказала она. – Той, которая упала ко мне во двор.

– Приношу свои извинения, но позволь напомнить тебе нашу вчерашнюю беседу…

– Там есть кратер, – произнесла Альма. – Там, где она упала. Деревья почернели и все такое. Их обжег огонь.

Хьюго поправил на носу очки:

– Возможно, я слишком категоричен, но это абсурд.

– Это правда! Я видела, как падает звезда. Там был… яркий свет и…

Она уже рассказывала ему все это. Нужно что-то другое – что-то, что вызовет у него желание помочь ей.

– Звезда, – уточнила она, – внутри нее что-то было.

Хьюго словно воды в рот набрал. Он молчал так долго, что Альма задалась вопросом, не пытается ли он таким способом отделаться от нее.

– Что именно? – наконец спросил он.

– Просто… что-то, – ответила Альма. Она не могла сказать ему правду. По крайней мере, нельзя было рассказывать о звезде здесь, в школьном коридоре, залитом неоновым светом, ведь там, за дверьми классов, словно пчелы в улье, сновали ученики, готовые роем вылететь из них в любой момент с острым жалом наготове. – Надеюсь, сегодня ночью мы снова сможем это увидеть, – добавила Альма. Этих слов было недостаточно, чтобы убедить Хьюго, и она понимала, что упустила свой шанс.

Но затем Хьюго спросил:

– Ты сказала что-то о квинтэссенции в тот день, перед тем как вошла в лабораторию?

Альма вспыхнула, вспомнив о том, как она разговаривала сама с собой, а ее увидели.

– Просто я довольно часто слышу это слово в последнее время, – пояснила она. – Даже не могу точно сказать, что оно означает.

– Я тоже, – сказал Хьюго. Он залез в карман рубашки, вынул оттуда ручку и крошечный блокнот на пружине, а потом протянул их ей. – Напиши, пожалуйста, свой адрес на первой чистой странице, – попросил он.

Альма понятия не имела, почему Хьюго передумал, но взяла ручку и блокнот и аккуратными синими буквами записала внутри адрес.

– Это на границе с заповедником, – уточнила она. – Рядом с Третьим Углом. Ты знаешь, где это?

– Я знаю заповедник, – ответил Хьюго. Он взял ручку и положил ее обратно в карман. – Нам, однако, стоит обсудить…

Прозвенел звонок, и у Альмы заколотилось сердце. Она почувствовала, что ей стало очень трудно дышать, и быстрым сдавленным голосом проговорила:

– В полночь, позади дома, в самом конце двора, на границе с лесом. Я буду ждать там.

И Альма побежала к выходу из школы.

Она надеялась, что Хьюго придет.

Глава 26

Каждую пятницу мама Альмы задавала ей один и тот же вопрос: «Есть какие-нибудь интересные планы на выходные, Альма-Лама?»

И, разумеется, каждую пятницу Альма отвечала: «Совершенно никаких».

Но сегодня, когда она забралась в машину и пристегнула ремень, у нее был заготовлен другой ответ.

– Не то чтобы есть, – сказала она, – но во вторник днем у нас будет еще одно собрание в астрономическом кружке. Лекция на тему звездной… нуклео… физики? Или типа того.

– Вау! – воскликнула мама. – Непростая тема! Ты… – она искоса глянула на Альму, – ты пойдешь?

Альма кивнула:

– Да, думаю, мне нравится астрономия. Очень нравится.

Мама расплылась в улыбке:

– Это замечательно. Правда замечательно, Альма-Лама-Динь-Дон.

Альма улыбнулась в ответ. Вот только после этого мама свернула налево, а не направо: вместо офиса они направлялись домой.

– Куда мы едем? – спросила Альма.

– Домой! – ответила мама. – Мы с папой решили сегодня поработать дома для разнообразия.

В любой другой день Альма обрадовалась бы, что ей не нужно сидеть в скучном офисе и выполнять под присмотром домашнюю работу. Но сегодня весь день она планировала, что посетит «Пятый угол», поэтому хуже этого ничего быть не могло.

Альма попыталась найти веский повод пойти в город, но ей ничего не пришло в голову. Оставалось только вывернуть шею и смотреть через заднее стекло, как башня «Пятого угла» становится все меньше и меньше, а они удаляются от нее все дальше и дальше.

Тем же вечером после ужина Альма достала квинтескоп. Вчера она почувствовала облегчение, обнаружив, что он не разбился после падения в астрономическом кружке, пусть даже там и тут появилось несколько новых потертостей. Сейчас Альма чистила конусы и стеклышки, несмотря на то, что им не нужна была повторная чистка. Она собрала составляющие воедино, а затем снова их разобрала. Собрала, разобрала. И так снова и снова, пока не научилась делать это без труда.

Занимаясь этим, Альма думала о красно-золотом свете, окутавшем ее, и о ярком свечении, оставшемся от Старлинг. Она думала о том, где сейчас может быть звезда и вернется ли она сегодня. Альма больше всего надеялась на это.

Родители уже отправлялись в спальню, когда она наконец аккуратно положила цилиндры обратно в подбитый бархатом футляр.

– Пора спать, Альма-Лама, – сказала мама.

– Сон очень важен, – добавил отец. – Помнишь, что сказал доктор?

– Помню, – ответила Альма. Она опустила крышку футляра квинтескопа и щелкнула застежкой. – Я готова.

Глава 27

А в «Пятом углу» Лавочник склонился над рабочим столом. Он отодвинул в сторону колесики и шестеренки часов, с которыми возился, и разложил перед собой бумаги, связанные с поиском: таблицы, буклеты, карты, которые в развернутом виде заняли бы всю комнату; календари, летоисчисление в которых начиналось задолго до того, как эта планета, созданная из капельки звездной пыли, вообще появилась на свет.

Большую часть этих бумаг Лавочник составил сам за свою долгую-предолгую жизнь. Но некоторые из записей были сделаны теми, кто упал раньше него, а совсем крошечную часть и вовсе написали Элементали – то есть люди.

Лавочник точно знал следующее: ему было известно, что Старлинг упала, у третьего Элементаля есть квинтескоп, а книгу и контейнеры забрали остальные трое.

Но чего Лавочник не знал, так это того, нашел ли третий Элементаль Старлинг и встретились ли эти четверо друг с другом. Начали ли они работать над тем, чтобы взрастить Свет.

Лавочник надеялся, что все так и произошло, но если бы это действительно случилось, то третий Элементаль, по его расчетам, вернулся бы сюда сегодня днем за новой информацией, за ответами.

Но никто не пришел.

Что, если он неверно понял Элементалей? Ох, подобрать идеальную четверку было непросто! Каждый должен сыграть свою роль, и все они тесно взаимосвязаны. Больше всего Лавочник переживал из-за третьего Элементаля. Что, если он в ней ошибся? Она молода, и очевидно, что ее Свет померк из-за недавних событий.

Но это не должно иметь большого значения. Еще никто не начинал поиск, преисполненным Квинтэссенции.

– Она должна оказаться избранной, – прошептал он. – Она должна идеально подойти Старлинг.

Но еще больше его смущало то, что он увидел вчера, когда, собрав квинтескоп, просканировал улицы Фор-Пойнтса в поисках Старлинг. Он обнаружил следы Квинтэссенции: золотые дорожки петляли и пересекали холмы, речки и леса. И эти следы были повсюду.

Но самой Старлинг нигде не было видно.

Разумеется, упавшие Звезды ведут себя непредсказуемо. Некоторые тут же оказываются в населенных районах, пугают Элементалей и даже иногда сжигают целые города. Другие забираются на большую высоту и прыгают снова и снова, изматывая себя отчаянными попытками вернуться домой.

А некоторые прячутся.

И Лавочник был уверен, что Старлинг именно прячется.

Обычно с помощью квинтескопа ему удавалось отыскать тех, кто скрывался. Свет Квинтэссенции можно было различить среди большинства Элементов, но, увы, квинтескопы неидеальны. Металлы, например, часто оказывались непроницаемыми. Даже в его собственном магазине в дверях, лестницах и шпиле над ним было железо, так что, несмотря на то что внутри магазин наполнили Квинтэссенцией, никто снаружи не смог бы увидеть Свет из-за железа, хоть бы и с помощью квинтескопа. И Лавочник помнил о Старлинг, которая однажды почти две недели пряталась в стальном туннеле для сточных вод. Еще чуть-чуть – и было бы уже слишком поздно.

К счастью, самого страшного не случилось. В итоге он нашел Старлинг, и его Элементали отправили Старлинг домой.

Эту Звезду Лавочник тоже найдет.

На поиски он выйдет пешком сегодня ночью.

Но времени у него осталось немного.

Голубой свет мигал, то включаясь, то выключаясь, то включаясь, то выключаясь… Лавочник изучал бумаги.

Глава 28

– Звездочка? Звездочка? Ты там?

Альма бродила по лесу позади дома. Она так устала прошлой ночью, что клевала носом в ожидании подходящего времени. Когда она, дернувшись, проснулась, то обнаружила, что комната залита лунным светом, а часы показывают.

Теперь она продиралась сквозь кусты, ощущая удары футляра квинтескопа о ногу, и звала звезду так громко, как только осмеливалась. Но не было ни пульсации, ни света – ничего.

Старлинг исчезла.

Разочарованная Альма добралась до границы двора, где были кусты и деревья без листьев, чтобы дождаться там Хьюго. Кратер никуда не делся, и она забралась внутрь и села, скрестив ноги и обеими руками сжимая футляр с квинтескопом. Ей казалось, что сидела она там очень долго. Альма ждала до тех пор, пока не убедила себя в том, что Хьюго не придет. Он наверняка считает ее глупой или сумасшедшей, а может, и то и другое.

Затем она услышала шепот:

– Альма?

Она подпрыгнула и выкарабкалась из кратера, потом пробралась сквозь кусты и обнаружила там Хьюго: его очки блестели в свете почти полной луны, тонкие волосы растрепал ветер, а на руки были надеты желтые перчатки.

– Ты пришел, – сказала Альма. – А я уж было решила, что ты передумал.

– Не был уверен, что все получится, – ответил Хьюго, – но маме неожиданно пришлось взять ночное дежурство, а отчим всегда ложится спать очень рано. Мои младшие брат и сестра – тоже. К тому же твой дом находится не очень далеко от моего. Я живу во Втором Углу. – Он поправил очки-щиток на носу. – Также сыграли роль… другие факторы.

– Мне нужно кое-что тебе показать, – произнесла Альма. – Ты глазам своим не поверишь.

Сидя в кратере, она обдумывала, как лучше всего рассказать Хьюго о Старлинг, раз уж показать ему звезду не получалось. Альма не могла просто взять и сказать это: Хьюго, скорее всего, пойдет на попятную, подняв вверх обтянутые перчатками руки.

Она решила, что кратер произведет на него впечатление. И оказалась права. Когда Хьюго увидел гладкую яму с красной землей, его прищуренные глаза за очками-щитком расширились и он пробормотал:

– Ба. Теперь я действительно понимаю, почему ты посчитала это кратером от падения метеорита.

– Разве не так? – спросила Альма. – То есть ты думаешь по-другому? По-моему, очень похоже.

Хьюго присел на корточки. Он опустил голову так низко, что практически перевернулся вверх тормашками, и повернул ее сначала в одну сторону, а затем в другую.

– Я не могу быть уверен, – сказал Хьюго несколько минут спустя. – Он крайне мал. Самый маленький кратер, о котором мне известно, в диаметре достигает метр. Здесь же не наберется и девяти.

Хьюго зачерпнул немного земли с края ямы и поднес к глазам, закрытым щитком, а затем высыпал ее обратно.

– Впрочем, кажется, здесь действительно был пожар. Возможно, если бы здесь оказалось… может быть, ты видела что-то еще? Например, большой осколок камня?

– Здесь была Старлинг, – выпалила Альма, совершенно забыв о плане.

Она быстро глянула на Хьюго, но он не смотрел на нее, и было ясно, что стоило ограничиться кратером.

Альма уже начала говорить и сомневалась, что теперь сможет остановиться. Она волновалась о Старлинг целый день и все время пыталась решить, что же ей делать. У нее так и не получилось пойти в «Пятый угол», а Старлинг до сих пор не было на месте.

Альме нужна была помощь. Возможно, Хьюго сможет что-то сделать.

Она должна рассказать ему правду.

– Я ведь говорила тебе, что с небес прямо в мой двор упала звезда, – сказала Альма. – Но это была не просто звезда или шар с газом. Я видела человека. Думаю, девочку. Во… возможно, Старлинг. Именно здесь она приземлилась две ночи назад, а затем прошлой ночью… прошлой ночью я ее увидела, и она убежала от меня в лес, а потом исчезла. Я надеялась, что звезда вернется сюда сегодня. Думаю… думаю, ей нужна моя помощь. И я посчитала, что если кто-то и знает, что делать, то это ты, потому что тебе известно все о звездах, нуклеарных штуках и элементах. Знаю, ты, должно быть, думаешь, что я сошла с ума, но это правда случилось, и мне действительно очень-очень нужно выяснить, что делать дальше.

Альма выпалила все это очень быстро. За весь монолог она набрала в грудь воздух лишь дважды. Но когда Альма закончила, Хьюго все еще изучал взглядом кратер – а не ее, – причем очень сосредоточенно.

Альма ждала, но он молчал.

– Хьюго? – наконец позвала она.

– Ты предоставила мне очень много информации, – ответил он, – и я думаю, с нашей стороны было бы разумно спрятаться где-нибудь от ветра ненадолго. Кажется, приближается гроза.

– Так ты не уйдешь? – с облегчением спросила Альма.

– Пока нет, – ответил Хьюго.

– Ты не считаешь меня сумасшедшей?

– Нет, – сказал он, – сумасшедшей не считаю. – Хьюго залез в карман своей куртки. – У меня есть вот это.

Он вынул книгу и открыл ее где-то ближе к середине на странице с иллюстрацией.

На рисунке была изображена Старлинг.

Глава 29

Они сели на крыльцо дома Альмы, укрывшись от ветра. Она затаила дыхание и почувствовала себя необычно, но в этот раз ощущение не было неприятным.

– Я нашел эту книгу возле «Пятого угла», – сказал Хьюго.

– Возле него? – переспросила Альма.

Он кивнул.

– Ее прислонили к одной из дверей. Я подумал… – Хьюго стянул сначала одну желтую перчатку, затем другую. – В обычных обстоятельствах я бы ни за что не совершил преступление. Но мне было… мне было любопытно. Я собираюсь ее вернуть.

Альма была знакома с Хьюго всего ничего, но все было понятно и так: он очень переживал из-за того, что взял книгу. Это было похоже на ситуацию с квинтескопом. Ей казалось, что прибор принадлежал ей. Возможно, Хьюго чувствовал то же самое по отношению к книге.

– Я тоже взяла телескоп в магазине, – сказала она. – Правда, Лавочник назвал его квинтескопом.

– Там есть Лавочник? – спросил Хьюго. – Я не знал, что в «Пятом угле» кто-то живет.

– Я тоже, – ответила Альма. – Но одна из дверей была открыта, и он оказался внутри. Лавочник очень, очень странный. Он велел мне спасти Старлинг, и я думаю, что это, должно быть, та звездная девочка, которую я видела. Может быть… может быть, поэтому он дал мне квинтескоп? Чтобы я увидела, как она падает, и помогла ей.

– Я все еще настроен очень скептически, – сказал Хьюго, заталкивая перчатки в карманы, – но книга подтверждает твои слова.

Он положил книгу на ступеньки между ними. На самом деле это была не совсем книга – скорее, буклет в растрескавшейся красно-коричневой кожаной, но все же мягкой обложке. Было понятно, что он очень старый. Спереди обложку пересекал заголовок, начертанный золотым: «Квинтэссенция: учебник по восстановлению Звезд для начинающих».

Альма охнула, прочитав слова.

– Восстановление звезд! Так она о…

– Она о том, как отправить звезду обратно в космос, – пояснил Хьюго, – написано самым ненаучным языком, какой я только видел.

Альма открыла книгу. Ее страницы – коричневые, выцветшие, измятые – напоминали карту в родительском офисе, а слова были написаны от руки таким витиеватым почерком, что их иногда трудно было различить. Первая страница гласила:

Высоко-высоко в небесах бесконечно сияют Звезды.

О, как они великолепны, восхитительны и полны загадок!

Но известно ли вам, душечки, что и вы созданы из той же материи, что и Звезды?

Известно ли вам, что и вы наполнены тем же Светом, той же Квинтэссенцией?

Продолжайте читать, и вы познакомитесь с этими и многими-многими другими истинами.

– В точности как на флаере, – охнула Альма. – «Вы состоите из элементов и квинтэссенции».

Хьюго перевернул страницу, но не ответил.

На ней была изображена четырехконечная звезда. В каждом ее конце нарисовали один из символов: слева был перевернутый треугольник; наверху перевернутый треугольник пересекала горизонтальная линия; внизу треугольник стоял острым концом вверх; а треугольник справа оказался таким же, как и внизу, но с горизонтальной линией. В центре звезды нарисовали круг с выходящими из него линиями, напоминающими лучи. Альма прочла:

Всем известно, что существует четыре Элемента:

Вода, Воздух, Земля и Огонь.

Но вот что я вам скажу: существует Пятый Элемент, невидимый невооруженным глазом.

Это Великий Свет Звезд.

Он есть внутри каждого Элементаля; это лучик, который

нужно взрастить в себе, и его можно создать, если соединить все четыре Элемента в их истинном воплощении.

Пятый Элемент носит название Квинтэссенции.

Эти слова проникли в самую сущность Альмы, туда, где последние два дня лучилось и брызжело то, благодаря чему она была собой. И понятие квинтэссенции больше, чем что-либо другое, походило на ее свет.

На следующей иллюстрации была изображена четырехконечная звезда, падающая с неба. На земле ее ждали четыре человеческие фигурки. В центре каждой из них был кружочек с одним из символов с предыдущей картинки, которые, как догадалась Альма, должно быть, подразумевали четыре элемента. Она прочла:

Какой бы удивительной и великолепной ни была наша Вселенная, она не идеальна.

И время от времени Звезды падают из своей небесной обители.

Такое падение способно истощить Квинтэссенцию Звезды.

Но не отчаивайтесь! Упавшую Звезду притянет к тому месту, где можно собрать Элементы.

В ослабленном состоянии звезде нужна поддержка Элементалей…

Квинтэссенция, создаваемая при соединении Элементов, может восстановить Звезду на положенном ей месте во Вселенной.

– Так элементали – это мы? – спросила Альма, изучая человеческие фигурки. – Люди, я имею в виду? И упавшим звездам нужна… нужна наша помощь?

– Насколько я понимаю, да, – ответил Хьюго.

Альма перевернула страницу, сгорая от желания узнать больше, и обнаружила изображение Старлинг. На рисунке виднелось крошечное тельце с большой головой и огромными глазами, напоминающими черные дыры. Тонкие ручки и ножки фигурки были раскинуты в стороны, а еще ее окружали линии, расходящиеся в разные стороны. В центре туловища находился кружок с расходящимися лучиками. Под картинкой было написано:

Для Старлинг падение чревато катастрофической потерей Квинтэссенции.

Поэтому, когда Старлинг прибывает на Землю, необходимо предпринять неотложные меры.

Упавшая Старлинг – это Старлинг на грани смерти.

Альма почувствовала, что ее сердце упало в пятки.

– На грани смерти, – прошептала она. – Но что же нам делать?

Хьюго снова потянулся к книге и пролистал страницы. Альма смотрела, как мимо нее проскакивает информация о воде, воздухе, земле и огне. А затем, на самой последней странице, рядом с изображением мерцающей звезды, которая теперь сияла, возвышаясь над четырьмя человеческими фигурками, Альма увидела следующие слова:

Теперь вам известна эта тайна, мои душечки.

Теперь вы знаете, как мы связаны друг с другом,

как мы нужны друг другу.

Будь ты Элементалем Воды, Воздуха, Земли или Огня,

пора отправляться на поиск.

Найди Элементы.

Взрасти Свет.

Спаси Звезды.

Глава 30

Альме показалось, что разрозненные кусочки пазла, которые вот уже два дня крутились у нее в голове, внезапно сложились в общую картину.

– Лавочник говорил то же самое! – закричала она, тыча книгой в закрытое щитком лицо Хьюго. – «Найди элементы. Взрасти свет. Спаси звезду»… Ну, он на самом деле назвал ее Старлинг. Думаю, так говорят о молодой звезде. Он сказал мне, что делать, и вот здесь написано то же самое. Мы должны отыскать элементы!

Хьюго покачал головой:

– Приношу свои извинения, но ничто из написанного здесь не имеет смысла. Это абсурд.

Альма в шоке уставилась на него:

– В смысле? Почему это абсурд? Книга очень старая. Даже древняя.

– Наука имеет свойство накапливать знания, – ответил Хьюго. – Это значит, что чем старее информация, тем она по большей части менее верна.

– А что насчет элементов, описанных в ней: земля, воздух, вода, огонь? Разве не об этом твоя лекция? Не о том, как элементы возникают в звездах?

– Тебе крайне необходимо, – ответил Хьюго, – присутствовать во вторник. Я просто обескуражен пробелами в нашей системе образования. – Он постучал по обложке книги. – Здесь говорится об алхимии – псевдонауке времен Средневековья. Земля, воздух, вода, огонь – это не те элементы, о которых говорю я. И квинтэссенция к ним тоже не относится.

– Квинтэссенция – это пятый элемент, – сказала Альма, возвращаясь к странице с символами элементов. – Видишь? Звезды наполняет так называемый великий свет – это искра, которая находится в нас, и мы можем создать ее, соединив четыре других элемента.

Хьюго поправил на носу очки-щиток. Затем спустил их вниз и снова поправил. Альме показалось, что он сбит с толку, а внутри его раздирают противоречия.

Она, наоборот, успокоилась. Потому что теперь ей стало ясно, что можно и нужно сделать.

И им надо приступить к делу как можно быстрее.

– Быть может, это и абсурд, – произнесла она, – но я так не думаю. А ты… ты так много знаешь, Хьюго. Мне бы правда пригодилась твоя помощь в поисках элементов.

Хьюго поднял камень с земли.

– Эврика! – воскликнул он, протягивая камень Альме. – Землю нашли. Четверть пути пройдена.

Альма не стала брать камень.

– Не думаю, что нам нужно именно это, – сказала она. – Этот элемент должен быть… более значительным.

– Более значительным, – повторил Хьюго.

– Истинным, – добавила Альма. – Самым настоящим, какой только можно найти. Так в книге сказано.

– Это не имеет никакого здравого научного смысла, – ответил Хьюго. – Настоящая земля? У меня нет ни одной гипотезы относительно того, из чего она может состоять и как ее отыскать.

Альма снова вернулась к изображению Старлинг и тщательно его изучила: линии, исходящие от маленькой фигурки, кружок в центре.

– Мы оба что-то видели, Хьюго, – произнесла она. – А еще у тебя есть эта книга, а у меня – квинтескоп. Слишком много совпадений. Я думаю… думаю, мы и есть элементали, которые должны спасти эту Старлинг.

Хьюго молчал. Он не говорил ничего очень-очень долго. К этому моменту Альма уже поняла, что нужно просто дать ему время: Хьюго должен подумать, переварить информацию и понять, что он хочет сказать. Поэтому она просто ждала.

– Ты правда так думаешь? – наконец спросил Хьюго. – Ты и в самом деле считаешь, что звезда, отвергая законы физики, упала с неба? И превратилась в ребенка? И теперь ей нужна псевдонаучная помощь, чтобы вернуться в открытый космос?

– Да, – ответила Альма. – Именно так я и думаю.

Хьюго снова замолчал. Затем продолжил:

– Я согласен с тем, что с этим инцидентом связано очень много совпадений, и это крайне необычно. Я не говорю, что все здесь правда! Но учитывая, что научное знание предполагает наличие открытого всему новому духа исследования, полагаю, я могу изучить гипотезу, изложенную в данной книге.

Альма не смогла сдержать улыбку. Пусть Хьюго и не полностью убедился в правдивости ее слов, но он все же поверил ей и согласился помочь. О большем она и не просила.

Они найдут элементы и создадут квинтэссенцию, этот великий свет. А потом спасут Старлинг.

– Ты об этом не пожалеешь, Хьюго, – сказала она. – Никто из нас не пожалеет. Я чувствую.

Глава 31

Прежде чем Хьюго ушел домой, они договорились встретиться на следующий день у «Пятого угла».

– Лавочник знает, что делать, – заверила Альма Хьюго.

– Возможно, – сказал он, – но я также проведу свое исследование. – По его голосу было понятно, что он рад такой перспективе.

Так как это была суббота, Альма могла поспать подольше и не стала упускать такую возможность. Когда она спустилась в гостиную, было уже почти одиннадцать. Родители уже были там и занимались «легкой работой», которую всегда брали домой на выходные.

– Я подумываю сходить в город, – сказала им Альма.

На днях она объявила, что пойдет прогуляться, и родители тогда изумились и обеспокоились. Теперь же они опять удивились, но им явно понравилась эта идея.

– А ты внезапно стала очень общительной! – сказала мама.

– Да, это точно, – согласился папа. – Что собираешься делать в городе?

– Мне нужно кое с кем встретиться в… библиотеке, – ответила Альма. – С партнером по проекту. Это работа в астрономическом кружке.

– Альма-Лама-Динь-Дон! – мама вскочила с того места, где сидела. Кофе расплескивался через края чашки, которую она держала, но, похоже, мама ничего не заметила. – Это просто фантастика! Я права?

– Думаю, будет весело, – ответила Альма с легкой улыбкой. – Я имею в виду в плане учебы.

Она чувствовала себя виноватой из-за того, что лжет, но может, в итоге это окажется правдой. Возможно, после «Пятого угла» они и правда пойдут в библиотеку. Или по крайней мере Хьюго пойдет. Альма может подождать снаружи.

Она отправилась в город после обеда. С тех пор как они переехали в Фор-Пойнтс, Альма ни разу не садилась на свой велосипед, хотя в Олд-Хэвене она с него не слезала. Сегодня Альма что было сил жала на педали. Ветер – все еще холодный и сильный – гулял в ее волосах, и хотя вдалеке раздавались раскаты грома, солнечный свет бил в глаза и согревал. Она поднялась на холм, и перед ней раскинулся центр города, где возвышался «Пятый угол». Он напоминал ей волшебную палочку или стрелу, направленную в небо.

Впервые за все время Альме не терпелось узнать, что же уготовил ей Фор-Пойнтс.

Глава 32

Хьюго ждал у южной двери «Пятого угла». Он приветственно поднял руку в желтой перчатке, и Альма остановилась.

– Приветствую, Альма, – сказал он.

– Привет, Хьюго, – ответила она, пристегнула велик к столбу и подошла к двери, возле которой он стоял. – Лавочник скажет, что нам делать дальше, – произнесла Альма. – Он знает, как достать элементы.

Затем она постучала в южную дверь.

Никто не ответил, так что Альма постучала еще раз. И еще раз. И еще.

Через пять минут ее кулаки покраснели и стали саднить, а все четыре двери так и остались запертыми на ключ.

– Его нет на месте, – заметил Хьюго.

Прижимая нос к витрине магазина, Альма почувствовала, что вот-вот заплачет. Она прикрылась щитком из рук, чтобы не отсвечивало, но тем не менее ничего не смогла разглядеть внутри. Не было даже голубого света. Альма вспомнила слова Лавочника: он ведь сказал, что будет то там, то тут. Возможно, сегодня он был где-то «там».

– Придем в другой раз, – сказала она, в последний раз постучав в каждую дверь. – Будем приходить, пока не застанем его на месте.

– То есть, здесь нам больше делать нечего? – спросил Хьюго. – Если это так, думаю, наша следующая остановка – универмаг. Мне понадобятся некоторые материалы.

Это не входило в их планы.

– Материалы? – спросила Альма. – Какие, например?

– У меня было мало времени, чтобы исследовать вопрос, – признался Хьюго, – но, думаю, я смогу найти некоторые потенциально необходимые предметы в универмаге. Давай приступать.

Альма шла за Хьюго по улице, ведущей на восток. Ее живот скрутило узлом, а дышать стало тяжело уже на подходе к универмагу, который представлял собой огромное красное, похожее на склад здание. На входе была большая, тяжелая, широкая дверь, открытая настежь. Хорошо, что она не заперта, подумала Альма: если ей станет плохо, то она сможет быстро выйти на улицу. Через дверь она увидела, что магазин хорошо освещен; в нем были высокие потолки и широкие проходы между рядами. И внутри оказалось не очень много людей.

Возможно, у нее получится. Может быть, Альма сможет войти в магазин. Внутри нее все еще светился тот огонек, тот крошечный лучик, благодаря которому она была собой. И Альма пришла сюда не просто так. Она хотела помочь Старлинг.

Но на входе в магазин Альма остановилась.

– Я подожду тебя здесь, – предложила она Хьюго, который выбирал корзину для покупок. – Буду следить за «Пятым углом», если вдруг Лавочник вернется.

Хьюго взглянул на нее, слегка нахмурившись, а затем пожал плечами:

– Как хочешь. Одному мне будет проще. Но я думал, ты хочешь найти элементы.

– Хочу, – голос Альмы был высоким и сдавленным. – Хочу, но…

Ее прервал радостный крик: «Папочка, это Хьюго!»

В центре магазина находилась касса. За ней стоял мужчина с темными волосами, подстриженными под ежик, и очень смуглой кожей, а с каждой его руки свисало по ребенку. Дети были маленькие, им было около трех лет, и они оба истерично смеялись. Мужчина попытался освободить руку, чтобы помахать, но в итоге ограничился тем, что пожал плечами и улыбнулся, так как орущие дети отказались его отпустить.

– Это мой приемный отец Маркус, – сказал Хьюго. Его голос стал еще больше похож на робота, чем обычно. Он поднял все еще обтянутую перчаткой руку в приветственном жесте, но махать ею не стал. – Он владелец этого магазина. А это мои брат и сестра. Они близнецы, и их зовут Лекси и Исаак. Когда у мамы на выходные выпадает ночное дежурство, они приходят сюда, чтобы дать ей выспаться. – Хьюго вздохнул. – Обычно я тоже остаюсь дома. Там так тихо и спокойно.

– Мне жаль, что на этот раз у тебя ничего не получилось, – произнесла Альма. – Я много времени провожу дома или в офисе родителей. А вот на улицу… выхожу редко.

Хьюго поднял выбранную корзину.

– Я скоро вернусь, – сказал он.

От двери Альма наблюдала, как он методично продвигается вдоль стеллажей магазина. Хьюго шел по проходам, тщательно изучая каждую полку. Когда он наконец вернулся, Альму удивило, что в корзине было всего две вещи: таблетки для очистки воды и набор для полировки камня.

– Проблема с таблетками заключается в том, что они обогащают воду йодом или хлором, но она не будет полностью чистой, – пояснил Хьюго, держа упаковку в руках. – Полагаю, благодаря набору для полировки камни станут симпатичнее. Но не… не…

– Их уже нельзя будет назвать землей, – закончила за него Альма. – Во всяком случае, истинной.

– Как я уже говорил, мне неизвестно, что на самом деле значит «истинная земля», – отозвался он, – но вряд ли она должна быть гладкой и блестящей.

Альма пыталась найти способ спасти положение. Нужно было придумать какую-то идею – абсолютно любую, – которая поможет Хьюго.

– А если использовать ветряную мельницу? Возможно, она поможет нам найти ветер.

Хьюго моргнул, его глаза за очками-щитком прищурились, и в них можно было увидеть теплый карий оттенок.

– Это возможно, – сказал он. – Но обычно ветряные мельницы используют, чтобы превратить воздух в энергию. Сам ветер – это лишь средство достижения цели. Занимательный факт: мельницы придумал Герон Александрийский, изобретатель и математик, который жил в первом веке нашей эры. Он использовал энергию ветра, чтобы привести в действие орга́н. Также этот ученый изобрел паровой двигатель. И торговые автоматы.

– Правда? – Альме было неуютно находиться рядом с магазином, и она чувствовала разочарование: они ведь до сих пор так и не знают, как найти элементы. Несмотря на это, Альма засмеялась.

Хьюго, казалось, удивился, и Альма в какой-то момент забеспокоилась: он, вероятно, не собирался ее развлекать. Затем Хьюго улыбнулся ей в ответ.

– Правда, – ответил он.

– Хорошо, значит, не будем искать никакие мельницы. А как насчет воронки? Типа большого конуса, который бы захватывал воздух и направлял его… в бутылку или что-то вроде?

Хьюго поправил очки:

– Я понимаю, о чем ты говоришь. В некоторых ветрогенераторах используются воронки. Но как только воздух закупорить, он будет отрезан от того, что приводит его в движение, – от сил, создающих ветер. Останется обычный воздух в бутылке. И как быть с огнем? Я понятия не имею, как его добывать. Может, взять кремень? Или использовать громоотвод? – Хьюго удрученно покачал головой. – Нет. Все это не подходит.

В итоге Хьюго сам отговорил себя от покупок. Ожидая, пока он вернет корзину на место, Альма почувствовала сильную слабость и досаду. Лавочника в «Пятом углу» не оказалось, а теперь они и из универмага ушли ни с чем.

Но потом Хьюго сказал:

– Мы должны хорошенько подумать. И мне придется более серьезно изучить вопрос.

После этого ей стало немного лучше.

Они не сдаются.

Это еще только начало.

Глава 33

Альма и Хьюго отвязывали велосипеды, которые оставили у «Пятого угла», когда услышали множество приближавшихся к ним голосов.

И где-то среди этого шума Альма различила голос, который показался ей знакомым.

Она обернулась и увидела компанию девочек, шагающих вдоль улицы. Они были одеты в яркие вещи, сверкали белыми зубами, когда улыбались или смеялись, а от их блестящих, отполированных аксессуаров отражался солнечный свет. И вместе с ними, прямо в центре группы, шла Ширин: она идеально вписывалась в эту компанию.

Альма быстро отвела взгляд и снова уставилась на велосипедный замок. Ширин понравилась ей в тот самый миг, когда они впервые встретились, но Альма не хотела, чтобы та знала об их с Хьюго планах. Это было странно. И даже эксцентрично. Альма и так уже разговаривала сама с собой, носила перья в волосах и выбегала из класса каждый божий день. Ей точно не хотелось добавлять еще одну странность в свое и без того необычное поведение.

Мальчику в очках-щитке, читающему лекции по астрофизике и имеющему в лексиконе слова типа «ба», тоже не стоило бы вести себя еще более странно. Но Хьюго, похоже, понятия об этом не имел.

– Приветствую, Ширин, – сказал он.

– О! Привет, Хьюго! Привет, Альма!

Все до единой девочки захихикали.

Альма подняла глаза. Ширин улыбалась, но как-то вымученно, словно хотела избежать общения с Альмой и Хьюго. По крайней мере, возникало такое впечатление.

– Привет, – промямлила Альма.

– Чем это вы двое занимаетесь? – спросила Ширин.

– Нич… – начала Альма, но Хьюго опередил ее с ответом:

– Мы подбираем материалы, которые помогут нам воссоздать четыре алхимических элемента в их истинной форме. Нужно проверить одну гипотезу, основанную на псевдонаучной книге, которую я нашел.

Когда девочки из компании Ширин снова захихикали, Альме почудилось, что кто-то задул последнюю свечку, горящую в ней.

– И что это значит? – спросила одна из них.

– Ага, – поддакнула другая. – Псевдо-чего?

Вымученная улыбка окончательно сползла с лица Ширин, и теперь она смотрела на них очень удивленно, широко раскрыв глаза.

– Вы собираете элементы? – спросила она. – Такие, как воздух, вода, земля? Эти, да?

– Да, – подтвердил Хьюго. – Классические элементы – не химические.

Остальные девочки уже уплыли дальше и, разделившись на группки по две-три, шли по улице в направлении кофейни «Сладкая парочка». Альма не преминула заметить, что ни одна из них не стала ждать Ширин, которая, дергая себя за косы, медленно шла к ним с Хьюго.

– Так вы… э-э… знаете, как добыть истинные элементы? – спросила она почти шепотом. – Или как их хранить? Как вы собираетесь закупорить воздух в банке? Вы просили кого-нибудь о помощи… например миссис Брису или мистера Ньютона из школьной библиотеки? А может, вы узнавали что-то у своих родителей или кого-нибудь еще? Какой у вас план?

Альма понятия не имела, почему Ширин так это интересует, но она была против того, чтобы Хьюго ответил ей на вопросы. Было плохо уже то, что Ширин знала об элементах, и Альме не хотелось, чтобы ей рассказали еще и о Старлинг.

– Мы пока не уверены, что нужно делать, – быстро ответила Альма. – Идеи пока в разработке.

– Процесс создания элементов в их истинной форме несколько сбивает с толку, – объяснил Хьюго. – И как ты справедливо заметила, их хранение представляет собой еще одну потенциальную проблему.

Ширин многозначительно закивала.

– Да, да! Это большая проблема. Вам, возможно, понадобится какое-то особое специализированное оборудование, – она на секунду замолчала и осмотрелась вокруг. Казалось, Ширин только сейчас заметила, что подруг больше нет рядом. – О, – произнесла она, затем выпрямилась, отпустила косы и заговорила обычным голосом: – Ну, у меня есть для вас несколько идей. И некоторые вещи, которые вам могут понадобиться.

– Нам не… – начала Альма.

– Мы встречаемся в полночь, – перебил ее Хьюго. – Под покровом ночи. Это совершенно секретно.

Ширин усмехнулась:

– Меня устраивает! Где?

– На заднем дворе у Альмы, – ответил Хьюго.

– Я живу в районе Четвертого Угла, – сказала Ширин. – А ты где? Сейчас я запишу на руке.

Она бросила крошечную, расшитую блестками сумочку, которую носила с собой, на землю и закопалась в нее на минуту, а затем вытащила ручку с цветочком на конце. Альма пробурчала свой адрес, и Ширин записала его поперек ладошки чернилами цвета фуксии.

– Встретимся там ночью, – предложила она, подхватывая сумку. – Поверьте, вам понадобится то, что у меня есть.

– Ладно, – отозвалась Альма. – Разумеется. До вечера. А что у тебя есть, кстати?

Но Ширин уже ушла на поиски компании веселых, радостных и красивых девчонок, которые бросили ее одну.

Часть 5

Вода

Глава 34

Когда в полночь Альма вышла во двор с квинтескопом в руках, Хьюго и Ширин уже были на месте. Ширин сидела посреди кратера, скрестив ноги; рядом с ней лежал блестящий школьный рюкзак, а на коленях она держала открытую книгу «Квинтэссенция: учебник по восстановлению Звезд для начинающих». Хьюго лежал рядом. Он снял варежки и держал в руках крошечные обугленные камешки, поднеся их к своим закрытым очками-щитком глазам и изучая один за другим.

– Это невероятно! – обратилась Ширин к Альме, подняв книгу в воздух. – Ты читала ее? В ней говорится о потрясаюших вещах.

– Я прочла кое-что, – сказала Альма. Она залезла в кратер, где было не так ветрено, и села рядом с ними.

– А эта штука, – продолжила Ширин. Она развела руками, как бы охватывая ими всю яму. – Я так понимаю, именно сюда упал метеор или что это было?

Прежде чем Альма успела ответить, Хьюго сообщил:

– Альма считает, что это была звезда, – он взял книгу из рук Ширин, пролистал страницы и нашел иллюстрацию Старлинг с большими глазами. – Такая же, как здесь. Она думает, что мы – элементали и должны собрать истинную воду, воздух, землю и огонь, чтобы создать квинтэссенцию и отправить звезду обратно домой.

Прежде чем снова взглянуть на Альму, Ширин долго изучала рисунок. Когда же она взглянула на Альму из-под удивленно поднятых бровей, та почувствовала, как у нее сжимается горло.

– Так сказано в книге, – быстро проговорила она. – И я думаю, что видела Старлинг. То есть… я ее правда видела. – Она с трудом сглотнула в ожидании, что Ширин рассмеется и уйдет.

Но вместо этого та закричала:

– О боже! Теперь мне все ясно!

– Ш-ш-ш! – шикнула на нее Альма, оборачиваясь в сторону дома. – В смысле?

– Да, что тебе ясно? – спросил Хьюго.

– Сейчас покажу, – сказала Ширин уже чуть тише.

Она расстегнула рюкзак и вынула оттуда три небольших контейнера.

Все они были выполнены из какого-то прозрачного материала, похожего на стекло. Первый оказался высоким и остроугольным, как вытянутая пирамида, голубоватого оттенка и с инкрустированным перевернутым треугольником из белого металла, который переливался всеми цветами радуги, в зависимости от того, как преломлялся лунный свет. Второй – невысокий и квадратный, коричневатого цвета, с таким же перевернутым треугольником, но из ржавого металла: его пересекала горизонтальная линия. Последний контейнер был более матовым, чем остальные, цвета грозового облака с серебристой инкрустацией в виде треугольника: поперек него тоже шла горизонтальная линия. Внутри этого контейнера – изогнутого и заостренного кверху – находилась крошечная белая ветряная мельница.

– Ба! – пробормотал Хьюго. – Из чего они сделаны?

Он взял первый предмет и посмотрел на него в свете луны. Ее лучи светили сквозь контейнер, оставляя голубые всполохи на лице Хьюго. – Я никогда не видел такого материала. Он похож на стекло, но и на металл. Может, это какой-то акрил? Нет, слишком легкий для него.

– Это же символы из книги! – воскликнула Альма.

Она взяла третий контейнер – тот, внутри которого была ветряная мельница. Лопасти при движении прокрутились.

– Я нарисовала их и показала маме, – сказала Ширин, – потому что ей известно многое… я имею в виду, она знает массу всяких вещей из мира науки. Так я и узнала, что это символы элементов.

– Думаете, они нужны для того, чтобы хранить в них элементы? – спросила Альма.

– Возможно, – ответил Хьюго. Теперь он в качестве эксперимента постукивал по бокам второго контейнера. – Но кто их сделал? Где ты их раздобыла, Ширин?

– Я… нашла их…

– Где? – с нажимом спросил Хьюго. – Я бы хотел связаться с производителем.

Ширин на секунду замолчала, а затем выпалила:

– «Пятый угол»! Они были снаружи магазина. Просто лежали рядом с одной из дверей, когда я шла домой в прошлую субботу. Сначала их там не было: я знаю это, потому что всегда заглядываю в витрины. А потом эти контейнеры просто появились. Мне показалось… знаю, это звучит странно, но мне показалось, что они предназначены именно мне. Я собиралась вернуть их, но потом нашла флаер в учебнике по естественным наукам, а у вас двоих оказалось вот это.

Она потрясла книгой.

– А еще у Альмы есть телескоп, – сказал Хьюго.

– Квинтескоп, – поправила она и протянула футляр Ширин. – Он тоже из «Пятого угла». Я так и не успела показать вам его в астрономическом кружке. Хотите посмотреть?

Ширин взяла деревянный футляр из рук Альмы и открыла его.

– Ого, он просто великолепен, – произнесла она, дотрагиваясь до конусов. – Хотела бы я увидеть Старлинг, как ты! Хотя готова поклясться, что ей было очень грустно. Вы можете себе представить? Вот ты висишь там, вместе со своими звездными друзьями, вся такая светящаяся, и вдруг – бам! Падаешь с неба!

Услышав это, Альма пожалела, что не включила Ширин в команду с самого начала. Она слишком переживала из-за того, что та о ней подумает, но теперь ей представлялось, что Ширин, у которой к тому же оказались контейнеры, было суждено присоединиться к ним.

– Прошлой ночью звезда тоже была здесь, – сказала Альма. – Она лежала в кратере, но я… я ее напугала. Случайно. Теперь неизвестно, где она.

Ширин решительно захлопнула футляр и вскочила на ноги.

– Тогда найдем ее и элементы, – сказала она. – После того, как я это прочитала, мне кажется, я знаю, с чего начать!

Хьюго до сих пор просто слушал, не проронив ни звука. Хотелось бы Альме уметь так легко убеждать его.

– Куда именно ты предлагаешь пойти? – спросил он.

– Да, куда? – подхватила Альма.

Ширин забрала у Хьюго остроугольный контейнер и подняла его к небу, залитому светом звезд. Цветная инкрустация засияла, блестя и переливаясь.

– К истинной воде! – воскликнула она.

Глава 35

Прежде чем уйти, Альма прочитала страничку, посвященную воде. Рядом с изображением перевернутого треугольника – символа воды – было написано следующее:

Вода, Вода, источник жизни.

Вода пузырится, течет и освежает.

Если зайдешь поглубже, узнаешь ее истинную природу.

И разве Элементали Воды не обладают теми же качествами?

Пусть временами они тщеславны и непостоянны,

разве они не склонны к авантюрам и не активны, не напористы и не энергичны?

Разве они не утоляют жажду измученных и не вдохновляют тех, кто подавлен?

Прочтя эти строчки, Альма подумала: вполне естественно, что именно Ширин ведет их к первому элементу. Помимо того, что она была решительной и явно не лезла за словом в карман, Ширин также оказалась напористой и энергичной. И вот они посреди ночи едут за ней в сторону Четвертого Угла.

Альма еще никогда не выходила на улицу так поздно, не крутила педали вдоль дорог, с которых исчезли все люди и машины. Вместо этого ее окружали только звуки ветра. Это внушало тревогу, но, с другой стороны, бодрило и наполняло энергией, будто Ширин поделилась с ней своей тягой к приключениям.

– Я живу вон там, – сказала она.

По мнению Альмы, Ширин произнесла это слишком громко, особенно если учитывать поздний час и тот факт, что родители не разрешали им ехать в эту экспедицию. Девочка указывала на славный викторианский дом с террасой вокруг него и круглой башней – именно такой, о которой всегда мечтала Альма.

– Но нам нужно чуть дальше на запад. Мы с сестрой раньше часто туда ходили, пока она не перешла в старшие классы и не стала слишком крутой для этого. Уф.

– Я здесь никогда не была, – ответила Альма. – Но, если честно, я особо и не гуляла по Фор-Пойнтсу.

В конце одной из улиц ряд домов обрывался. Впереди были только деревья. Это был заповедник – тот же самый, что и позади дома Альмы в Третьем Углу. Вот только здесь, на западе, тонкая лесная полоса расширялась и становилась настоящим лесом. Альма понятия не имела, насколько далеко простирается заповедник: на карте родителей он доходил до самого края измятой коричневой бумаги.

– Нам придется оставить велики здесь, – Ширин слезла со своего велосипеда и положила его на землю.

– Мы пойдем в лес? – спросил Хьюго, останавливаясь в нерешительности. – Думаете, это разумно в такой час?

– Там есть тропинка! – нетерпеливо сказала Ширин. – Я же говорила, что раньше постоянно приходила сюда.

Хьюго нахмурился, глядя на нее. Он не стал слезать с велика.

Альма задрожала от предвкушения при мысли о том, что ей предстоит бродить по лесу после полуночи, но страха она не испытывала. После переезда в Фор-Пойнтс Альма все время сидела в четырех стенах, боясь того, что может произойти, если она осмелится выйти. Но до переезда, еще в Олд-Хэвене, именно на улице она чувствовала себя по-настоящему самой собой. Ей было интересно увидеть леса Фор-Пойнтса.

– Пошли, Хьюго, – сказала она, спрыгивая с велика и вытаскивая из корзины квинтескоп, полностью собранный, но без штатива с ножками. – Мы должны найти элементы, помнишь? К тому же заодно можем поискать и Старлинг. Возможно, звезда прячется в этих лесах.

Хьюго глубоко вздохнул, но тоже слез с велика.

– Это просто абсурд, – пробормотал он.

Вначале дорожка была широкой, и идти по ней было просто, поэтому все трое шагали рядом. Но чем дальше вглубь они заходили, тем более узкой и заросшей она становилась. Вскоре ребята уже шли друг за другом гуськом.

Время от времени Альма останавливалась, чтобы посмотреть в квинтескоп и проверить, нет ли следов света на деревьях. Впрочем, делать это на ходу было непросто, особенно учитывая, что Ширин то и дело спотыкалась о корни и распластывалась по земле прямо перед ней.

– Уф, я такая неуклюжая, – произнесла она, отряхиваясь после своего третьего падения. – Это из-за того, что я слишком быстро двигаюсь. Моя сестра все время прикалывается надо мной из-за этого. Точнее, все прикалываются. Но я ничего не могу с этим поделать. Ну да ладно, это так волнительно! Мы помогаем звезде! Как только я прочла про воду, в моей голове возникло это место. Вы поймете почему.

Они уходили все глубже и глубже в лес. Ширин постоянно говорила, но Альма слушала ее лишь вполуха. А на тот голос, что звучал у нее в голове последние три месяца, она и вовсе не обращала внимания.

Вместо этого Альма прислушивалась к звукам леса: шорох сухих листьев, которые все еще держались на деревьях; ветер, шуршащий в ветвях; настороженное уханье совы; отдаленные раскаты грома. И еще один звук, который становился все громче с каждым шагом. Он походил то на журчание, то на шорох, то на какую-то ритмичную колыбельную. Дорожка вела их мимо речной березы, ее отслаивающаяся белая кора в лунном свете напоминала повязки мумии.

А по другую сторону дерева была она – та, что пела колыбельную.

– Это Бухта Четвертого Угла! – воскликнула Ширин, вскинув руки вверх. – Она великолепна, правда?

Так и было. Возле берега реки деревья редели, пропуская свет луны и звезд. Яркие отсветы танцевали в текучем потоке воды, как светлячки, феи или блестящие сгустки звездной пыли. Альма внезапно почувствовала непреодолимое желание войти в воду, ощутить ее пальцами ног. Любимым местом Альмы в Олд-Хэвене был ручей, протекавший мимо их заднего двора. Летом она собирала там камни для своей коллекции, а зимой, когда он покрывался блестящим льдом, Альма каталась по нему.

Она понимала, почему Ширин привела их сюда.

Это была вода. Истинная вода. В этом Альма была уверена.

– Я наберу воду в банку, – сказала Ширин.

Она вынула контейнер из рюкзака, опустилась на колени у ручья, откупорила сосуд и опустила его под воду. А затем вынула обратно.

– Пусто, – обескураженно проговорила она.

Ширин подняла контейнер, и Альма увидела, что внутри ничего не было. Ни капельки.

– Позволь помочь, – сказал Хьюго, осторожно пробираясь по камням ближе к Ширин. – Быть может, говорить так социально неприемлемо, но ты не производишь впечатление педантичного человека или одаренного механика.

Ширин сморщила носик, но передала емкость Хьюго.

Подержав контейнер под водой пару секунд, Хьюго вытащил его, но тот все еще был пуст.

– Должно быть, что-то блокирует отверстие, – предположил Хьюго, заглядывая в маленькую дырочку сверху.

– Да что вы говорите, мистер Одаренный Механик, – съязвила Ширин.

Пока Хьюго и Ширин снова и снова пытались набрать воды, Альма исследовала ручей. Она думала о том, что было сказано в книге, и о том, что вода, казалось, нарочно течет поверх контейнера, словно отказываясь заполнять его.

– Может быть, – сказала Альма после очередной неудачной попытки, – эта вода недостаточно истинная или недостаточно чистая. А может, дело в чем-то другом?

– Здесь очень чистая вода! – возразила Ширин. – Бухта питается от родника.

– Что это значит? – спросила Альма.

– Это значит, что бухта не является частью другого водоема, такого, как озеро или река, – сказал Хьюго, снова опуская емкость под воду. – Она начинается в аквифере, под землей.

– О! – Альме вдруг все стало ясно, – тогда пойдемте туда.

– Куда? – спросила Ширин.

– К роднику, к началу бухты. Помните, что сказано в книге? «Если зайдешь поглубже, узнаешь ее истинную природу».

– Ты хочешь еще глубже зайти в лес? – неуверенно спросил Хьюго. Он снова вынул контейнер из воды. Пусто.

– Мы должны, – ответила Альма. – Не так ли? Ради Старлинг!

– Да! Да! – Ширин вскочила с камня у ручья, на котором сидела, и потеряла равновесие. Она начала неуклюже падать прямо в объятия многорукой безлистой плакучей ивы, и так бы и случилось, если бы Альма не поймала ее за руку и не помогла восстановить равновесие.

– Ради Старлинг, – запыхавшимся голосом согласилась Ширин. Она улыбнулась Альме, и Альма почувствовала, что улыбается в ответ.

Глава 36

Они шли вдоль ручья. Ширин шагала впереди, так шумно пробираясь через кустарник и топая по камням, что Альма заволновалась, не живет ли кто-то поблизости. Ширин не была создана для тайных экспедиций.

Вскоре все устали. Хьюго плелся позади, и даже Ширин почти перестала болтать. Чем дальше они заходили в лес, тем сильнее волновалась Альма. Сколько еще им идти? Время было позднее – или, скорее, раннее. Скоро им придется поворачивать назад. Что, если до родника еще километры и километры пути? Или, что хуже, вдруг они найдут источник ручья, но и там вода откажется наливаться в контейнер?

Она пыталась сосредоточиться на прохладном воздухе, заполняющем ее легкие; смотрела на луну, которая подглядывала за ними сквозь ветви деревьев; прислушивалась к низкому бормотанию грома вдалеке. Альма всегда любила этот звук. Но с каждым шагом деревья становились все реже и реже, а мысли в голове звучали все громче и громче.

Затем Альма ненадолго остановилась, чтобы взглянуть в квинтескоп, и впервые за всю ночь увидела золотые следы.

– Старлинг была здесь! – воскликнула она.

Без квинтескопа ничего не было видно, кроме, как теперь заметила Альма, нескольких подпалин на стволах деревьев. Но когда Ширин и Хьюго по очереди посмотрели через окуляр, Ширин заохала и заахала, а Хьюго пробормотал «ба».

– Когда я случайно вспугнула Старлинг, – сказала им Альма, – звезда оставила следы этого вещества в лесу позади моего дома.

– Почему их можно видеть только в квинтескоп? – задалась вопросом Ширин.

– Если позволите, я выдвину крайне ненаучную гипотезу, – произнес Хьюго. – Думаю, эта субстанция является квинтэссенцией, невидимой, как утверждает книга, невооруженным глазом. Квинтескоп позволяет ее заметить.

Альма поразилась тому, как легко Хьюго удалось все понять, и ей стало стыдно, что она сама не додумалась до этого.

– Должно быть, ты прав, – произнесла она. – Лавочник – он говорил, что квинтескоп показывает «истинные вещи». Может быть, он сможет показать и истинную воду?

– Возможно, – согласился Хьюго.

– Здесь повсюду квинтэссенция! – Ширин чуть было не снесла Хьюго голову квинтескопом, когда поворачивала его. – Может, она что-то искала?

Альма их тоже видела – беспорядочные следы, заворачивающиеся кругами, – но она толковала их иначе. Беспорядочная, словно выбранная наугад траектория напомнила ей кое о чем другом.

Иногда, когда Альма чувствовала, что ей вот-вот станет нехорошо, она убегала: из классов, из столовой, от своего школьного шкафчика. И она бежала, пока не находила место, где могла почувствовать себя в безопасности и уединиться: чаще всего это оказывалась кабинка в туалете или пустая классная комната. Альма подумала, что, возможно, звезда тоже убегала, ослепленная страхом, в отчаянных попытках найти безопасное место.

Ее мысли прервал пронзительный крик Ширин, которая сунула квинтескоп в руки Хьюго и на всей скорости понеслась по направлению к ручью.

– У нас получилось! – закричала она. – Мы дошли!

Альма и Хьюго заторопились присоединиться к ней и секунду спустя поняли, что она имеет в виду.

Поток перед ними расширялся. Это был уже не тонкий ручеек, а целый пруд. Вода в нем полностью поглощала лунный свет и отражала его, словно прожектор. Ручей брал начало в этом пруду, и Альма видела, как поток пузырится.

Не было никаких сомнений в том, что это был его исток.

– Я пойду наберу воду, – сказала Ширин, вытаскивая контейнер.

Прежде чем она успела погрузить его в воду, Хьюго схватил ее за руку.

– Прекратить действия! – громко закричал он. Альма ни разу не слышала, чтобы Хьюго так повышал голос. – У меня нет научного объяснения тому, что здесь происходит, но, если мы намерены продолжить исследования, я бы хотел начать с указания на то, что это место, по всей видимости, является термальным источником. Видите пар? Термальные источники нагреваются от земной коры.

– Но это же прекрасно, – сказала Альма. – Если он берет начало глубоко под землей, значит, вода в нем точно истинная!

– Прекрасно, – согласился Хьюго, – если исключить тот факт, что вода в источнике может оказаться очень горячей. Возможно, она даже будет кипеть. Это представляет собой серьезное препятствие для нашего поиска.

Альма недолго изучала воду, а затем скинула туфлю.

– Кажется, у меня есть идея.

– Если ты решила опустить ногу в воду, я бы не советовал этого делать! – воскликнул Хьюго.

– Хьюго! – сказала Ширин. – Боже мой. Да успокойся же.

– Не переживай, – уверила его Альма. – Я не буду опускать ногу в воду.

Она стянула носок, затем надела его на конец самой длинной палки, которую только смогла найти. Наклонившись над водой как можно дальше, Альма окунула в нее носок, затем притянула его обратно к себе и аккуратно потыкала пальцем.

– Он теплый, – произнесла она, – но не горячий.

– Я бы посоветовал провести дополнительные проверки, – предложил Хьюго, но Ширин уже скидывала с себя пальто, обувь и носки. Она нырнула в воду.

– Все в порядке, Хьюго! Видишь? – Ширин подняла одну ногу над водой. – Я не сварилась вкрутую. И даже в мешочек. Давайте, вы двое. Здесь классно! И смотрите!

Она подняла над водой небольшой продолговатый контейнер, который был наполнен водой и заткнут пробкой.

– Похоже, отверстие не было заблокировано, – сказала она. – Используй квинтескоп, Хьюго. Может, ты сможешь увидеть, действительно ли это истинная вода!

Хьюго нехотя прижал окуляр квинтескопа к своим очкам и направил его в сторону контейнера с водой. Он долго молча смотрел в него, а затем передал квинтескоп Альме.

– Эврика, – пробормотал он, тряся головой и отказываясь верить в то, что увидел.

Когда Альма взглянула в квинтескоп, ей показалось, что кто-то нажал выключатель. Вода, пузырившаяся у берега, излучала переливающиеся и сияющие потоки света.

А вот в контейнере она была похожа на жидкую радугу, сверкающую и искрящуюся в свете звезд. Даже Ширин, державшая его, казалось, светилась.

И Альма почувствовала, что сама она тоже светится изнутри.

– Мы нашли первый элемент, – сказала она, – воду.

Глава 37

Какое-то время они по очереди смотрели через квинтескоп на перламутрово-белую воду в контейнере. Потом ребята зашли в речку и стали рассматривать такую же воду, текущую из источника.

Но уже через десять минут, вместо того чтобы наблюдать и ходить вброд, они начали плавать. Все трое были в воде, прямо в одежде.

Альма не знала, в чем причина: было ли это влияние Ширин или желание совершить что-то безрассудное, продиктованное тем, что она посреди ночи была не дома. Впрочем, быть может, все происходило из-за этого места и его волшебства, наполняющего источник бухты. Но, плавая в воде, ощущая, как ее окутывает поднимающийся от источника пар, и глядя на горящие в небесах звезды, Альма почувствовала, что она на своем месте.

– Какая прекрасная ночь, – сказала Ширин. Она плавала в лучах лунного света и была похожа на русалку или на звезду, упавшую с неба. По крайней мере, Альме так казалось. И пусть она сама не была похожа на них внешне, но внутри чувствовала себя именно так. – Я так рада, что нашла эти контейнеры и спросила у мамы про символы. Она ученый вообще-то. Работает в лаборатории Третьего Угла. Представляете?

– Твоя мама? – спросил Хьюго. Он посмотрел на Ширин через запотевший от пара щиток. – Правда? Не думал, что на твоем семейном древе имеются ученые.

– Ну, вообще-то, имеются, – ответила Ширин, плескаясь в Хьюго водой. – Причем не один. Моя мама работает с бактериями и всяким таким, но она знает кучу всего об астрономии. Она всегда хотела, чтобы я ее изучала, но мне это было не особенно интересно. Фарах она никогда с этим не дергала, а вот я перепробовала кучу всяких хобби: чечетку, балет, фортепиано, трубу, баскетбол, керамику, стрельбу из лука, фехтование, оперу, рисование акварелью…

– А почему заинтересовалась этим сейчас? – спросил Хьюго, не давая Ширин продолжить перечислять бесконечный список ее увлечений.

– Да, почему? – спросила Альма. Ей было интересно узнать об этом с того самого дня, как они познакомились. Зачем Ширин – такой популярной и общительной – вступать в кружок, в который такие, как она, не ходят?

Ширин замолчала, что было ей несвойственно. Затем тихонько сказала:

– Наверное, хотела чего-то нового. Мне нужно было место, где я смогу просто быть… ну… собой.

– Но ты же только что рассказывала обо всех этих хобби, – проговорила сбитая с толку Альма. – И у тебя миллион друзей.

– Это так, – Ширин болтала руками в воде, и от каждого ее движения по глади расходились залитые лунным светом круги, – но мне всегда быстро надоедают мои увлечения. А друзья… я их люблю, но…

– Находишь скучными и бестолковыми? – закончил за нее Хьюго.

Ширин покачала головой из стороны в сторону:

– Не совсем так. Среди них много умных, веселых, замечательных людей. Но они… они тратят слишком много времени, обсуждая красивых и популярных парней, а я не хочу все время думать только об этом. И еще мне не нравится чувствовать себя так, будто кто-то все время меня оценивает. Может, некоторые из них думают так же, как я. Не знаю. Трудно сказать. – Ширин какое-то время молчала. – Моя сестра говорит, что в старших классах с этим попроще и там не нужно так париться из-за того, чтобы вписаться в компанию, быть всегда идеальной и все такое. Хотя сестра думает, что она такая и есть. Уф.

Альма считала, что это, возможно, правда. У Джеймса было не так много друзей в старших классах, но там он казался не таким подавленным, как в средней школе. Джеймс больше улыбался, чаще разговаривал с ней и помогал ей с домашней работой. А когда он приехал домой из колледжа на зимние каникулы, это был словно совершенно другой человек. Но все же…

– До старших классов еще далеко. – Альма вытянула руки над головой, позволяя потоку воды заполнить образовавшееся пространство.

– Средняя продолжительность жизни американских женщин – года, – пояснил Хьюго. – Если предположить, что ты столько проживешь, Альма, оставшиеся годы средней школы составят всего два процента твоей жизни.

Ширин засмеялась и снова брызнула водой в Хьюго.

– Спасибо за пояснения, – сказала она. – Именно поэтому я и вступила в астрономический кружок.

– Почему? – спросила Альма, не вполне понимая, о чем говорит Ширин.

– Потому что я не хочу провести даже два процента своей жизни, пытаясь быть той, кем я не являюсь, – ответила она. – Я нашла флаер и эти контейнеры, а потом мы все увидели Старлинг, и я почувствовала, как будто… как будто это приключение предназначено именно для меня. Вернее, для всех нас.

Альма вспомнила, что пришло ей в голову, когда она прочла раздел о воде. И хотя Альма и боялась показаться глупой, она все же сказала:

– Знаешь, когда ты набирала воду, то тоже как будто светилась. Словно… словно это твой элемент, а ты и есть элементаль воды, как сказано в книге.

– Хочешь сказать, что я… как там было? Тщеславна и непостоянна?

– Нет! – воскликнула Альма. – Нет, не в этом смысле. Но ты… благодаря тебе все становится интереснее. И с тобой весело. Ты привела нас сюда, к воде. И я абсолютно уверена, что это можно считать приключением.

– Ну да, согласна, – ухмыляясь, подтвердила Ширин. – Что думаешь, Хьюго?

Он всматривался в небо, а светящийся лунный диск отражался в его очках-щитке. Хьюго тихонько перебирал ногами в воде, удерживая тело на плаву.

– Последние несколько дней, – сказал он, – совершенно выбили меня из колеи. Но не стану отрицать, это самое большое приключение в моей жизни.

Глава 38

Путь домой оказался явно менее приятным. Даже завернувшись в сухие пальто, натянув на волосы, с которых стекала вода, вязаные шапки и надев на мокрые ноги носки и обувь, они чувствовали, как кожу кусает и обжигает морозный ночной воздух. Выбравшись из леса, ребята сели на велики и ехали в полном молчании, дрожа от холода.

Альма не знала, о чем думают Ширин и Хьюго, но она сосредоточилась на золотых следах, оставленных по всему лесу, и на переливающемся свете, который освещал воду. Альма размышляла над тем, что она и ее новые друзья находятся на пути к созданию квинтэссенции.

– Мы уже близко, Старлинг, – прошептала она ветру. – Уже близко.

Ширин отделилась от них первой, направившись к своему дому в Четвертом Углу. Она громко попрощалась с ними, и ее улыбка засияла в лунном свете.

Хьюго проехал с Альмой почти весь путь: они ехали бок о бок, крутя педали. Добравшись до ее улицы, Хьюго помахал обтянутой перчаткой рукой и продолжил путь по направлению ко Второму Углу.

Последние несколько минут Альма была в одиночестве.

Но даже несмотря на это, мысли в ее голове оставались чудесными и яркими.

Приехав домой, она закрыла окно, через которое проникла внутрь, и переоделась в ночную рубашку. Она повесила мокрую одежду в шкаф и закрыла его дверцу. Было уже очень поздно, но Альма в последний раз прижалась глазом к квинтескопу.

Она смотрела через окуляр на контейнер с водой, который ей отдала на хранение Ширин, наблюдая за тем, как кружатся и переливаются яркие оттенки.

Затем она отложила квинтескоп, поставила контейнер на прикроватную тумбочку и забралась в кровать.

Через пару секунд Альма уснула.

Она спала крепко, и в этом сне, наполненном светом, ее словно качало на волнах.

Глава 39

Когда солнце встало, Лавочник лежал на спине, распластавшись на крыше башни. На его платформе часто болтались туристы и астрономы-любители, но, когда поблизости никого не было, он предпочитал проводить время именно там. Он просто отдыхал, смотрел на Звезды высоко в небе и впитывал в себя те крохи Квинтэссенции, которые спускались вместе с их светом. Он надеялся, что Старлинг хотя бы время от времени выходит из укрытия, чтобы сделать то же самое. Звездная Квинтэссенция когда-то помогала ему самому выжить, пока он не научился взращивать свою собственную.

Лежа там, он обдумывал радостные и печальные события, произошедшие этой ночью.

Среди радостных, разумеется, было то, что трое Элементалей нашли истинную Воду. Через свой квинтескоп он увидел, как Элементаль Воды закупорил ее. Истинная Вода сияла очень ярко в контейнере, и сам Элементаль тоже светился благодаря истинной Воде. Как и остальные двое, каждый по-своему.

Разумеется, ведь Свет порождает Свет.

Во время предыдущих поисков Лавочнику всегда приходилось искать тут и там, чтобы подобрать подходящих Элементалей, по одному для каждого Элемента. Он был шокирован, когда обнаружил всех четверых прямо здесь, в этом самом городе, хотя он не был уверен насчет третьего, и, разумеется, первый все еще не присоединился к поиску.

И все же все могло пойти не так, было столько шансов провалиться. «Не прост путь, ведущий от Земли к звездам», – как когда-то говорил старый друг Лавочника, Сенека. Не прост путь к созданию квинтэссенции.

И все же первый Элемент был найден, а это повод для радости.

– Вода, Вода, Вода, – пропел Лавочник румяному предрассветному небу и постепенно тускнеющим звездам. – Истинная, истинная Вода.

Печальные события произошли уже после этого невероятного открытия, когда Лавочник спустился с башни и ранним утром, еще до рассвета, отправился на поиски Старлинг. Он исследовал холмы и пещеры на севере, горные ряды на востоке, поля на юге и бухты и леса на западе. Повсюду были следы квинтэссенции: они липли к опавшим листьям, размазывались по поверхности камней – но сама звезда снова спряталась.

– Старлинг! – кричал он повсюду, где бродил. – Старлинг!

Лавочник изо всех сил старался сделать голос похожим на голоса звезд из того места, откуда она родом, но с земными легкими в плотной земной атмосфере это было практически невозможно.

Но он попробует снова. Элементали продолжат собирать Элементы, а Лавочник будет искать Старлинг. Завтра ночью, и послезавтра, и послепослезавтра.

Он не перестанет пытаться, пока это в его силах.

Часть 6

Воздух

Глава 40

Обычно Альма обедала в одиночестве. Так вышло не сразу.

В первый день в школе она долго давала себе напутствия. «Пора начать акклиматизироваться», – сказала Альма сама себе, затем выбрала тихий столик подальше, за которым сидели ребята: они не казались очень уж идеальными и не были похожи на тех, кто считает, что Вселенная вертится вокруг них. С ними она могла бы подружиться.

Но никто из них с ней не заговорил.

Правда, как позже подчеркнул ее отец, Альма тоже ни с кем из них не разговаривала.

Но все равно это ее задело.

На следующий день Альма села за тот же столик, и это привело к тем же результатам.

К третьему дню, после того как с ней впервые случилось это, Альма начала бояться того, что может произойти, если она присоединится к большой компании. Так что Альма нашла место у свободного конца стола в дальнем углу столовой. Она сидела там в одиночестве: никто ее не замечал, никто с ней не разговаривал – и так было последние три месяца.

Но в понедельник Хьюго с шумом поставил свой контейнер с едой рядом с ней и сел.

– Я перебирал варианты и пытался понять, где нам искать элемент воздуха, – сообщил он без предисловий. – И не нашел ничего подходящего, кроме воронки, которую ты предлагала. Так как внутри контейнера, который предоставила Ширин, есть мельница, – он пожал плечами, резко подняв и снова опустив их, – я полагаю, нам предстоит проверить еще одну гипотезу.

Поскольку Альма тоже размышляла о Старлинг и элементах, она быстро оправилась от удивления. Вытащив пакетик с крендельками, она спросила:

– А из чего вообще состоит воздух?

Хьюго покачал головой, тряся кудрями туда-сюда.

– Именно это я и пытался тебе объяснить, – сказал он. – Ветер создается благодаря перемещению атмосферных газов: воздух движется за счет разницы между давлением и вращением Земли.

– Но что делает воздух истинным? – задалась вопросом Альма.

– Отсутствие загрязнений, может быть? – Хьюго достал сэндвич с индейкой и пакетик морковных палочек. – Или хотя бы меньший процент загрязненности. Моя лучшая гипотеза состоит в том, что воздух на вершине горы может являться самым истинным или самым чистым. Если говорить в общих чертах, то на большой высоте скорость воздуха увеличивается, так что чем выше поднимаешься, тем ветренее становится. Загрязнения, разумеется, имеются, но, вероятно, их меньше, чем рядом с городами и трассами. И у нас, знаешь ли, есть горы, к востоку от Четвертого Угла, хотя они и относительно невысокие. Возможно, мы могли бы встретиться завтра после лекции, чтобы провести дальнейшие исследования.

– Отлично, – произнесла Альма, закидывая в рот кренделек, чтобы отметить их успешный мозговой штурм.

Она улыбалась своим мыслям, когда почувствовала на себе чей-то взгляд. Кто-то смотрел на нее.

На другом конце столовой сидела Ширин. Она была за своим обычным столиком, куда Альма ни за что на свете не осмелилась бы сесть, даже через много миллиардов световых лет. Увидев, что Альма смотрит на нее, Ширин ухмыльнулась и быстро незаметно помахала ей.

Альма помахала в ответ. А затем увидела, что Ширин снова повернулась к своим подругам, смеясь над тем, что сказала другая девочка, и теперь уже им даря свою широкую улыбку.

Живя в Олд-Хэвене, Альма думала, что знает все и всех. Но здесь, в Фор-Пойнтсе, были термальные источники, затерянные в густых лесах, популярные девочки вступали в астрономический кружок, а тот внутренний свет, благодаря которому она была собой, горел все ярче день ото дня. Теперь, лучше узнавая Фор-Пойнтс, Альма задалась вопросом: так ли уж сильно она скучает по Олд-Хэвену.

«Если зайдешь поглубже, узнаешь истинную природу». Удивительно, сколько всего ей еще предстояло узнать обо всем и обо всех.

Глава 41

После обеда Альму забрала мама, и они – наконец-то! – поехали в офис.

– Как прошел день, Альма-Лама? – как обычно спросила мама.

– Неплохо, – ответила Альма. – Во всяком случае, не слишком. За обедом сидела вместе со своим другом из астрономического кружка. Не забудь, что завтра у нас лекция, а после этого мы будем работать над проектом для кружка. Может, ты разрешишь мне вернуться домой после ужина?

Альма с самого переезда столько не разговаривала во время поездки домой, и она еще ни разу так много не общалась с людьми за один день.

Казалось, мама на секунду остолбенела. Она украдкой поглядывала на Альму, бросая на нее быстрые настороженные взгляды.

– Астрономический кружок, значит, да? – наконец проговорила она. – Этот кружок на самом деле… ну, ты сильно изменилась за последнюю неделю.

– Я все та же, – ответила Альма. – Просто приятно заняться чем-то веселым.

Но она действительно изменилась, и ее не удивляло, что мама это заметила. Альма чувствовала себя так, как будто спала очень-очень долго. Ей казалось, что она разминает затекшие мышцы и стряхивает с себя сонную дымку.

А еще она не могла усидеть на месте. Альме не хотелось делать домашнюю работу, сидя в офисе. Не было никакого желания молча сидеть и писать сочинение по английскому, пока родители печатают, подчеркивают и время от времени переговариваются друг с другом, сидя за своими письменными столами. Ей столько всего нужно сделать и понять. Стоило снова поговорить с Лавочником.

– Думаю, я пойду прогуляться, – сказала Альма. Она даже не успела сесть и снять рюкзак.

Отец, нахмурившись, посмотрел на нее поверх бумаг.

– Альма, я считаю, это здорово… правда здорово… что ты внезапно стала проявлять столько активности, – заметил он. – Но как быть с домашней работой? Важно, чтобы ты снова не отстала по учебе.

– Мне не так уж много задали, – объяснила Альма. – И я целыми днями сижу в классе, мне нужно больше движения.

– Ну хорошо. Как насчет быстрой прогулки? – предложила мама Альмы. А затем нахмурилась: – Ой, вот только дождь пошел! Ну и погодка!

Альма повернулась к двери и увидела, что это правда. Шел легкий моросящий дождик, который легко мог превратиться в снег, но этого так и не случилось. С юга раздался раскат грома.

– Давай я сделаю тебе горячий шоколад. Будешь пить, пока делаешь домашнюю работу, – предложила мама. – По-моему, у нас была где-то пара пакетиков. Еще кофе, Питер?

Альма со вздохом опустилась на свой привычный стул за привычным столом. Только сев, она поняла, как устала. Альма не могла сказать точно, сколько часов сна успела урвать ночью, но определенно недостаточно, чтобы отдохнуть. Она была уверена, что не сможет сосредоточиться на домашней работе.

Так что вместо этого Альма снова путешествовала пальчиком по старой карте.

Она опять стартовала с деловой части города, но в этот раз от «Пятого угла», а не от «Адвокатской конторы Лукаса». Альма обратила внимание, что «Пятый угол» находится в самом центре карты. Четыре района и территории, их окружавшие, выходили из центра, напоминая цветочные лепестки: Первый Угол с его зелеными холмами на севере; скалистая местность Второго Угла на востоке; Третий Угол, граничащий с фермерскими угодьями, на юге; а затем Четвертый Угол с пересекающими леса ручьями на западе.

Сделав крюк, палец Альмы вернулся к окраинам Второго Угла и заскользил дальше на восток, где начинались горы. Она исследовала их хребты и задавалась вопросом, действительно ли истинный воздух уже находится там и ждет, когда они найдут его.

Глава 42

Той ночью Альма выскользнула через окно. Она пробовала использовать квинтескоп во дворе чуть раньше, но при свете солнца он работал не очень хорошо. Ей удалось уловить лишь легкий блеск на деревьях и на дне кратера.

Теперь же Альма стояла на крыше и надеялась, что ночь покажет то, что она искала: Старлинг и следующий элемент.

Сначала Альма решила поискать звезду. Она была права: солнечный свет действительно блокировал квинтэссенцию. Теперь золотистые фрагменты вновь светились, и сверху было еще явственнее видно, как далеко зашла Старлинг в своем путешествии. Следы света были повсюду, куда ни глянь.

Больше всего золота было на заднем дворе и вдоль лесной тропинки, по которой убежала звезда, когда Альма ее преследовала. Она видела поле с силосной башней, но след обрывался прямо посреди него.

– Где же ты, Старлинг? – задавалась вопросом Альма.

Теперь она посмотрела на восток. Без квинтескопа горы вдалеке сливались с ночным небом. Но прибор показывал так много звезд, что было явственно видно, где начиналась темная горная гряда. С помощью квинтескопа Альма отыскала вершину первой горы и двинулась вдоль хребта.

Она увидела его на вершине самой высокой горы.

Это было слабое серебристое свечение, и его нельзя было назвать статичным. Напротив, это оказалась извивающаяся закручивающаяся блестящая субстанция, причем не в тени горы, а над ней. В небе.

– Воздух, – решила Альма. – Должно быть, это воздух.

Пробравшись обратно в комнату, она почувствовала укол совести при мысли о том, что бы сказали родители, если бы увидели ее сейчас. Альма уже трижды сбегала из дома посреди ночи и планировала сделать это снова. Она врала им.

Но Альма делала это уже несколько месяцев с тех пор, как у нее начались недомогания. Ее родители были очень взволнованы и разочарованы. У них появилось невероятно много предложений. Альма постоянно пыталась следовать их советам, но чувствовала себя так, будто еще глубже погружается в яму, из которой хочет выбраться. У нее было ощущение, что с этим ничего нельзя поделать. Поэтому Альма врала снова и снова.

Теперь же она делала то, на что решилась сама. И это работало. Ей помогали поиск элементов и попытки спасти Старлинг. Она завела друзей и стала ближе знакомиться с Фор-Пойнтсом.

Альма чувствовала, что то, благодаря чему она была собой, растет и растет. Возможно, это и была ее квинтэссенция.

Теперь пути назад не осталось. Если Альма расскажет все родителям, они не позволят ей продолжать, потому что во всем этом – Старлинг, квинтескоп, элементы – не было никакой логики. Родители дали ей тысячу советов, но ни один из них не включал в себя предложение отправить звезду обратно в космос.

И все же Альма испытывала чувство вины.

Она расскажет родителям правду, наконец решила девочка. Она все им расскажет, когда спасет Старлинг.

Глава 43

На следующий день Ширин обедала со своими подругами, а Хьюго вообще не пришел. Альме не терпелось рассказать им о свете, который она увидела на горе, так что это ее огорчило. И пусть Хьюго обедал с ней всего раз, сейчас, сидя наедине с собой, она чувствовала себя как никогда одиноко. По крайней мере, подумала Альма, занимая свое старое место вдали от чужих глаз, она увидится с ними на лекции.

После обеда Альма сделала то же, что и в день первого собрания в кружке. Она подождала у двери класса, пока все не выйдут, и постояла еще десять минут, давая ученикам возможность покинуть школу. Затем Альма, идя по опустевшим коридорам, направилась в научную лабораторию, в которой к этому времени тоже не должно было быть никого, кроме тех двоих, которых она хотела увидеть.

В лаборатории Ширин отрешенно крутилась на одном из стульев на шарнирах, стоявших у высокого стола. Хьюго поправлял одну из множества стопок листов, каждый из которых был испещрен цветными таблицами и пометками, сделанными маркером. Альма подумала, что именно так он потратил обеденный перерыв. Там была и миссис Бриса, одетая в одно из своих платьев земляного цвета; вокруг шеи она повязала такой же шарф, но несколько другого оттенка, а еще надела серьги с серыми камушками, которые, казалось, были сделаны вручную.

– Здравствуй, Альма, – тепло поприветствовала ее учительница. – Я была так рада услышать, что ты основала кружок.

Альму удивило, что миссис Бриса узнала ее, не говоря уже о том, что ей вообще было известно о ней хоть что-то.

– Я его не основывала, – нервно ответила она.

Миссис Бриса улыбнулась так, будто Альма поскромничала.

– Значит, это была командная работа? Что ж, мне это нравится. Наука полна красоты, загадок и веселья, но, кажется, люди часто упускают это из виду.

– Ну, – сказала Альма, – звезды трудно не увидеть.

– Легко, если не смотреть на небо, – парировала миссис Бриса.

– Приношу свои извинения, – произнес Хьюго, сидящий во главе стола, – но уже четыре часа, а значит, пора начинать лекцию.

Присев рядом с Ширин, Альма отметила, что сейчас голос Хьюго почти не напоминает робота.

– Каждый из вас может взять по стопке листов. Для вашего удобства в них проделано три отверстия. Будущие лекции будут построены на этом материале.

Ширин с широко раскрытыми глазами обернулась.

– Альма, – прошептала она, – боже мой, во что мы ввязались?

Альма улыбнулась в ответ и подвинула к себе стопку листов, так как Хьюго уже открыл слайд с периодической таблицей химических элементов на проекторе, висевшем под потолком.

– Я несколько изменил материал лекции в свете недавних открытий, – начал Хьюго. – Когда мы говорим об элементах в рамках науки, то обычно имеем в виду те, что представлены в периодической таблице. Все на Земле и во Вселенной состоит из них. Также мы включаем в это понятие так называемые классические элементы, которые будут рассмотрены сегодня.

Он перелистнул слайд. На нем был изображен огромный и синий океан, простирающийся под таким же небом.

– Первый классический элемент – это вода, которая, разумеется, состоит из водорода и кислорода, – сказал Хьюго. – В океане также имеются натрий и хлор – то есть соли – и дополнительные ионы.

– А что насчет воды из Родника Четвертого Угла? – отозвалась Ширин. – Из чего состоит она?

Проигнорировав Ширин, Хьюго перешел к следующему слайду, на котором было изображено поле с ветряными мельницами.

– Атмосфера Земли – то есть воздух – состоит преимущественно из азота и кислорода. В ней также присутствуют углекислый газ, водяные пары и другие элементы, такие как аргон и неон.

Альма не стала выкрикивать, как Ширин, но подумала о свете, который увидела прошлой ночью на горе. Какой воздух они могли бы найти там?

На следующем слайде Хьюго были слои Земли в поперечном сечении.

– Более девяноста восьми процентов земной коры состоит из восьми элементов, – продолжил он. – Кислород, кремний, алюминий, железо, кальций, натрий, калий и магний. Дополнительные элементы включают в себя титан, водород, медь, серебро, висмут…

– Я реально должен слушать этого чудилу?

Альма почувствовала, как напряглось все ее существо. Снова этот голос. Она оглянулась через плечо, и, разумеется, это был он.

Дастин.

Глава 44

Миссис Бриса поднялась в тот самый момент, когда Дастин заговорил, и указала на соседний стул.

– Дастин, если ты пришел на лекцию, присаживайся, пожалуйста, – сказала она голосом, который каким-то образом был одновременно и строгим, и добрым.

– Ни на что я не пришел, – пробормотал он, но все же шлепнулся на стул, хоть и не на тот, что стоял рядом с учительницей. Дастин, слава богу, выбрал другой стол, усевшись подальше от присутствующих.

В передней же части комнаты Хьюго неловко встал перед проектором, заслонив собой большую часть изображения. Он поправил очки на переносице, затем снова их опустил и опять поправил. Можно было увидеть, как его собственная тень повторяет за ним все движения.

– Продолжай, Хьюго, – ободряюще произнесла миссис Бриса.

– Да, Хьюго, – поинтересовалась Ширин. – Как быть с огнем? Из чего он состоит?

Хьюго постоял еще несколько секунд, а затем отошел от проектора. Он неуклюже пролистал слайды, и на экране появился объятый пламенем лес, раскинувшийся под охваченным молниями небом.

– Огонь – это химическая реакция, – ответил Хьюго. Теперь в его голосе не было эмоций, и он опять походил на робота. Альма могла сказать наверняка, что Хьюго больше не получает удовольствия от происходящего. – Для этого необходим кислород, горючее и высокие температуры.

– Но из чего состоит… ну… пламя? – настаивала Ширин. – И можно ли назвать молнии огнем?

– Как правило, пламя состоит из углекислого газа, кислорода и азота, а также из водяных паров. Молнии не являются огнем, но у них есть некоторые общие характеристики, а также они, разумеется, могут вызвать появление огня. – Хьюго еще сильнее вдавил очки в переносицу. – Итак… итак, это и есть четыре классических элемента – вода, воздух, земля и огонь – и химические элементы, из которых они состоят.

Дастин на другом конце комнаты громко зевнул, и Хьюго напрягся еще сильнее. Альма поняла, что пытается сделать Ширин. Она показывает Хьюго, что ей интересен его рассказ и она хочет, чтобы он продолжал. Альма тоже решила поддержать Хьюго.

– Так откуда берутся эти элементы? – спросила она, повернувшись так, чтобы не видеть Дастина. – Где их… источник?

Хьюго еще раз поправил очки, на этот раз уверенным жестом.

– Отличный вопрос, Альма, – сказал он. – И вот ответ…

Он представил новый слайд, от которого у нее перехватило дыхание от восторга. На нем были изображены Млечный Путь и галактика, которая была его домом – черная, фиолетовая, серебристая, с завитками, облачностями и яркими вспышками света. Она была просто прекрасна.

– Здесь та же материя, что и в звездах, – прошептала Альма про себя.

– Звезды, – продолжил объяснять Хьюго, снова расслабляясь и начиная говорить лекторским тоном, – состоят преимущественно из двух элементов – водорода и гелия. Они, разумеется, самые легковесные. И тем не менее нам известно, что все химические элементы – да и не только они, а всё на свете – берут начало в звездах. Вопрос в том, как это происходит?

Хьюго выдержал драматическую паузу, и Альма подалась вперед вместе со стулом.

– Ответ кроется, – сказал он вновь ожившим голосом, – в ядерном синтезе. Или, если говорить точнее, в звездном нуклеосинтезе.

– Ску-у-у-ука, – пробурчал Дастин со своего места.

– Дастин, – осадила его миссис Бриса.

Ширин зыркнула на него:

– И совсем не скучно.

– Ни капельки, – согласилась Альма чуть тише. – Продолжай, Хьюго.

– Э-э, ладно, – произнес Хьюго, на этот раз, как показалось Альме, почти не теряя уверенности. – Внутри звезды, по сути, постоянно случаются ядерные взрывы. Чем сильнее нагревается звезда, тем больше элементов создается – и они все тяжелее и тяжелее. Даже те частицы, из которых состоит человеческое тело – кислород, углекислый газ, водород, азот, кальций и фосфор, – появляются внутри звезд. Но все эти элементы по большей части и остаются в самой звезде.

– Тогда как они распространяются по Вселенной? – спросила Альма. – Как они попадают… попадают в нас?

С легкой улыбкой на лице Хьюго включил следующий слайд, на котором было изображено то, что Альма уже видела. На нем была яркая горящая вспышка, запечатленная в момент взрыва. Свет ослеплял, и на него нельзя было смотреть даже на картинке. Словно цветок, он расходился лучами во все стороны, выходя из центра, а окружали его завитки цвета и жара, озаряющие черный вакуум открытого космоса.

– Сверхновые, – сказал Хьюго полным благоговения голосом. – Когда звезда сжимается, а затем взрывается, создается так много энергии, что хватает на создание практически всех элементов.

– Сверхновые, – повторила Альма, вспоминая силу этого безумного и ужасного взрыва, а также всю ту пыль и свет, распространяющиеся по Вселенной. – Именно так элементы добираются от звезд до нас?

Хьюго кивнул.

– Сверхновые – одна из мощнейших сил во Вселенной, – сказал он. – Они разрушают, – он закрыл ладонью луч прожектора, затемняя изображение, – а затем… – Хьюго убрал руку, и свет вернулся, – созидают.

Глава 45

После окончания презентации миссис Бриса захлопала в ладоши. Альма последовала ее примеру, как и Ширин, которая даже засвистела.

Дастин не хлопал.

– Это все? – требовательно спросил он. – Я могу идти?

Миссис Бриса бросила аплодировать и повернулась к нему, подняв брови:

– Кто тебе сказал, что ты вообще обязан присутствовать, Дастин?

– Вы, – заворчал Дастин. – Вы велели мне прийти на репетиторство.

– Я такого не говорила, – сказала миссис Бриса, качая головой. – Тебе не нужны дополнительные занятия. Просто выполняй домашнюю работу и приходи на уроки.

– Вы прислали мне то письмо, – настаивал Дастин.

На этот раз Ширин вскочила со стула. Она споткнулась и упала бы, если бы Хьюго не поймал ее за руку.

– Даже если миссис Бриса и велела тебе прийти на репетиторство на прошлой неделе, – сказала она, – сейчас у нас здесь лекция. И ты знаешь об этом. Тебе незачем здесь находиться!

– Если только ты сам этого не хочешь, – тактично поправила ее миссис Бриса. – Мистер Эванс – твой прошлогодний учитель – сказал мне, что ты любишь науку и что вы с Хьюго были прекрасным дуэтом.

Альма увидела, как глаза Ширин выпучились от удивления, а челюсть в шоке отвисла. Именно так чувствовала себя и она. Дастин и Хьюго – дуэт?

Прежде чем она смогла обдумать эту новость, Дастин начал орать.

– Я не хочу здесь находиться! – закричал он на миссис Брису. – Мне казалось, что обязательно нужно посещать занятия! Зачем мне приходить сюда специально? Как будто я за всю жизнь не наслушался этого выпендрежника!

– Дастин, – начала говорить миссис Бриса, – давай успокоимся.

– Ты такой грубиян! Уф! – Ширин сделала шаг в сторону Дастина. – Никто не заставлял тебя сюда приходить. Просто у тебя нет друзей. Или, может быть, тебе нравится портить людям настроение. Возможно, ты просто злюка!

Повисла долгая тишина, и она была похожа на грозовую тучу, которую вот-вот расчертят молнии и пламя.

Но ничего не произошло. Дастин просто схватил свой рюкзак.

– Ну и ладно, – промямлил он. – Сама ты злюка.

И выбежал из класса.

Миссис Бриса проводила его взглядом. Учительница не казалась настолько расстроенной, как, думалось Альме, должен выглядеть человек, на которого накричали.

– Хьюго, ты подготовил великолепную презентацию, – сказала она, поворачиваясь лицом к классу. – Хочу напомнить вам троим, что никого нельзя исключать из школьного кружка. Однако, если кто-то вас задирает или доставляет вам беспокойство, мы можем принять надлежащие меры, чтобы избавиться от них. – Она подняла бровь и взглянула на Ширин. – Решить это должным образом, не криком, верно?

Ширин кивнула, но виноватой она не выглядела.

Альма больше не хотела говорить о Дастине, как и оставаться в научной лаборатории. А вдруг он вернется?

– Мне нужно кое-что вам показать, – обратилась она к ребятам, переводя взгляд с Хьюго на Ширин и обратно. – Может быть, мы уже пойдем?

– Да, – сказал Хьюго, собирая оставшиеся записи. – Спасибо, что пришли, миссис Бриса. Но вы нас извините, мы рассматриваем некоторые гипотезы, связанные с элементами, которые требуют нашего пристального внимания.

Глава 46

Когда Альма поведала Хьюго и Ширин о свечении на вершине горы, Ширин завизжала от восторга, что было неудивительно. Странным было то, что Хьюго улыбнулся и сказал:

– Ба. Я так и думал!

– Это значит, что теперь ты веришь? – спросила Альма. Они сидели на скамейке возле школы, и на коленях Хьюго лежала открытая «Квинтэссенция».

Он пожал плечами в ответ, его кудри затряслись в разные стороны.

– Я еще не пришел ни к какому выводу, – произнес он. – Это был бы крайне ненаучный подход. Но я с нетерпением жду возможности продолжить проверку гипотезы, изложенной в книге.

– Ну, это уже что-то. Раньше ты ведь считал все происходящее «абсурдом», – сказала Ширин. – Тебя убедила светящаяся вода? Да? Да?

Она двигала бровями и так широко улыбалась, что Альма рассмеялась.

– Предлагаю перестать болтать, – сказал Хьюго, игнорируя их обеих и листая буклет, – и изучить раздел о воздухе.

Поправив очки-щиток, он вслух зачитал:

Теперь обратимся к высокому, бескрайнему небу.

Кто способен покорить ветер? Кто может остановить эту бесконечную гонку?

Земля вращается, давление меняется, но движение воздуха никогда не останавливается.

А Элементали Воздуха, какими бы несгибаемыми и излишне целеустремленными они ни казались,

разве сами не участвуют в своей собственной гонке – за мудростью?

Не мечутся ли они туда-сюда, вопрошая: «Кто?» и «Что?»

Не вдохновляют ли Элементали нас брать с них пример?

– Занимательный факт! – воскликнула Ширин, когда Хьюго закончил. – Это описание очень уж похоже на тебя!

Альма подумала о том же. Хьюго побуждал их следовать плану, и именно он задавал вопросы на каждом шагу. Если элементом Ширин была вода, то у Хьюго – однозначно воздух. Альма старалась не завидовать друзьям, которые, похоже, нашли то, что нужно. Их всего четыре, убеждала она себя, и ее элемент будет следующим.

– Приму это как комплимент, – парировал Хьюго, – хотя не думаю, что существует такое понятие, как «излишне целеустремленный».

– Там также говорится о «высоком, бескрайнем небе», – подчеркнула Альма. – Я видела свечение на вершине самой высокой горы. Но как мы туда заберемся? И получится ли у нас потом собрать воздух в контейнер? Мне все еще не приходит в голову ничего, кроме воронки.

– Воронки? – спросила Ширин.

Альма рассказывала о том, что при ее помощи можно направить воздух в бутылку с мельницей, а Ширин все это время внимательно ее слушала.

– Ты такая креативная, Альма! – заметила она, когда подруга закончила. – Тебе в голову всегда приходят самые лучшие идеи, как тогда с источником. Да и весь этот поиск вообще-то тоже происходит благодаря тебе.

Альма не знала, что и сказать. Она не считала, что ей хоть что-то удается лучше других. Это Хьюго было известно все на свете, и нескончаемый поток информации извергался из него и наполнял его, как воздух – легкие. И именно Ширин делала все за них, мгновенно перемещаясь с места на место, переполненная бурлящим потоком жизни, смеха и веселья. Разве Альма что-то знала или делала?

И все же ей было приятно это услышать. От этих слов у нее внутри потеплело, а крошечный огонек разгорелся еще ярче.

– Это определенно лучшая идея, которой мы располагаем, – сказал Хьюго. – У меня дома есть материалы, необходимые для подобной авантюры, но, возможно, нам понадобится посетить библиотеку, чтобы раздобыть дальнейшие инструкции. Я хочу изучить ветряные воронки и турбины, а также возможности остальных элементов и, разумеется, алхимию. Учитывая псевдонаучную природу этой темы, мои знания о ней довольно поверхностны.

Альма почувствовала, что желудок завязывается в узел.

– Ты хочешь, чтобы мы пошли в библиотеку? – спроси– ла она.

– Я считаю это самым эффективным способом сбора информации, – сказал Хьюго. – К тому же моей маме сегодня утром пришло автоматическое сообщение от библиотекаря о просрочке нескольких книг, но у меня их нет. Я бы хотел разрешить эту проблему, иначе в дальнейшем у меня не будет возможности получать материалы.

– Пошли! – воскликнула Ширин, вскакивая на ноги и снова натягивая свой расшитый блестками рюкзак. – Можем потом забежать в «Пятый угол» и проверить, не вернулся ли наконец загадочный Лавочник Альмы.

Разумеется, никто из них ни капельки не боялся. Кому может быть страшно пойти в библиотеку?

Только Альме.

Но раз уж она решила закупорить воздух, придется столкнуться лицом к лицу с этим страхом.

Глава 47

Библиотека находилась в деловом центре Фор-Пойнтса, всего на один квартал восточнее универмага. Средняя школа располагалась на западе деловой части города. Пока они шли, Альма наблюдала, как растет и растет темная башня «Пятого угла». И мрачных мыслей внутри нее тоже становилось все больше и больше.

Альма была уже готова сказать Хьюго и Ширин, что передумала. Альме хотелось объяснить им, что это ошибка и она на самом деле не хочет туда идти. У нее вообще пропало желание идти куда бы то ни было.

Но вместо этого Альма задумалась о Старлинг.

– Хьюго, – спросила она, изо всех сил стараясь не выдать дрожи в голосе. – Как далеко от нас находится ближайшая звезда?

– Ты имеешь в виду Солнце? – спросил Хьюго.

– А, точно, – проговорила Альма. Солнце все еще озаряло их своим светом. Можно было с уверенностью сказать, что оно не упало с небес прямо в ее задний двор. – Нет, другая звезда. Следующая.

– Следующая самая близкая к нам звезда, – сказал Хьюго, – это Проксима Центавра. Она находится примерно в сорока триллионах километров от Земли.

Сорок триллионов километров. Такое огромное расстояние даже не умещалось в ее сознании. Старлинг пролетела как минимум сорок триллионов километров в космосе. Звезда падала, падала и падала. Каково это – улететь настолько далеко? Альма не знала. Но она знала, что Старлинг, должно быть, боится и чувствует себя одиноко. Никто не мог быть дальше от своего дома, чем Старлинг.

А еще в книге говорилось, что во время падения Старлинг потеряла квинтэссенцию. Судя по тому, что Альма увидела в квинтескоп, каждый день ее пропадало все больше и больше. Звезда была на грани смерти, в то время как Альма чувствовала, что ее собственный внутренний свет горит как никогда ярко.

Теперь она ходила в незнакомые места, и до сих пор все было в порядке. Альма была с друзьями, начала поиск и точно сможет пойти в библиотеку. Ей обязательно нужно это сделать. От нее зависела жизнь Старлинг.

Неуверенно покачиваясь, Альма прошла через дверь библиотеки следом за своими друзьями.

За стойкой регистрации был библиотекарь. Точнее, Альма пришла к такому выводу, потому что там сидела женщина. Хотя не очень-то походила на библиотекаря.

На ней было платье с высоким горлом и рукавами, доходящими до кончиков пальцев, обтянутых белыми перчатками. Платье, казалось, состояло из дюжины шарфов, сшитых вместе в хаотичный узор. У нее были огромные круглые солнечные очки, скрывавшие бóльшую часть лица, а волосы женщина скрутила в жгутики всех цветов радуги: алые, золотые, бирюзовые, розовые. На бейдже было написано ее имя – Сьюзи.

Не успели они подойти к столу, как Сьюзи вскочила на ноги.

– Добро пожаловать! – воскликнула она неприлично громко для библиотеки. – Чем я могу помочь вам сегодня, душечки мои?

Альма так напряглась, словно по ее телу, как по натянутой колючей проволоке, пустили ток.

– Нам нужны… нам нужны книги, – ляпнула она библиотекарю в радужном наряде.

Сьюзи лучезарно улыбнулась ей, демонстрируя ослепительно-белые зубы.

– Вы пришли в нужное место, не так ли? Какие книги вам нужны?

Альма вопросительно взглянула на Хьюго, но он был ошеломлен внешним видом библиотекаря. Альма его не винила. Похоже, Сьюзи не очень-то удается акклиматизироваться в Фор-Пойнтсе. Видеть ее здесь было так же странно, как и тропического попугая в сером бетонном городе.

– Нам нужны книги по сборке ветряных воронок, – сказала Ширин. У нее самой были платье в разноцветную полоску и расшитый блестками рюкзак. Произнесла она эти слова громко и четко и, похоже, вообще не заметила, что библиотекарь выглядит странно. – И о ветряных турбинах, если у вас есть что-то на эту тему.

Библиотекарь многозначительно закивала, и жгутики из волос закачались в такт.

– Ветряные воронки и турбины! – практически пропела она. – Великолепно, великолепно! Что еще?

– Геология, – заговорил наконец Хьюго, хоть и несколько неуверенно, – а также горное дело, алхимия и самовозгорание в природе.

– И еще расписание местных автобусов, пожалуйста, – добавила Ширин.

– Довольно разнообразный список, – сказала Сьюзи с улыбкой. – Это все для школьного проекта, мои душечки?

– Да, – ответила Альма. – Вроде того. Это для… для кружка.

– В который ходите только вы трое? – спросила Сьюзи. – Больше никого нет?

Прежде чем они смогли ответить, она покачала головой и засмеялась. По комнате разлетелся звук, похожий на звон колокольчика.

– Забудьте, забудьте! Расписание вывешено на автобусной остановке возле библиотеки. Посмотрим, что можно сделать со всем остальным!

Библиотекарь вышла из-за стола. Альма отметила, что она была очень низкого роста. Когда Сьюзи вела их к стеллажам, ее ступни утонули под платьем, и казалось, что она парит над полом.

Хьюго и Ширин поспешили отправиться за ней. Альма глубоко вздохнула и тоже пошла следом.

Они вместе просматривали секции, отбирая книгу за книгой, пока перед каждым из них не выросло по небольшой башенке. Альма пыталась сосредоточиться на деле и слушала Сьюзи, которая без умолку трещала то об одной, то о другой книге, об инженерии и направлении ветра, о системах пещер и о молнии, о Парацельсе, алхимике и астрологе времен Раннего Возрождения[5], который писал об элементах… и о звонке по поводу просрочки Хьюго, что, как призналась Сьюзи, по всей видимости, было ошибкой с ее стороны.

Альма пыталась сосредоточиться на словах Сьюзи и не обращать внимания на собственные мысли.

Ведь ее мозг снова, снова и снова твердил, что ей надо бежать.

– Я думаю, – сказала Сьюзи, кладя последнюю книгу на стопку в руках Хьюго, которая и так уже возвышалась над его головой, – этого вам хватит для начала. – Она радостно кивнула Хьюго, а затем Ширин. Затем она взглянула на Альму, и улыбка слетела с ее лица. – О звезды! Ты вся дрожишь. Что случилось, душечка?

– Ничего, – ответила Альма. – Все хорошо. Я в полном порядке и вовсе не дрожу.

Но это было не совсем так. Альма видела беспокойство на лице библиотекаря и книги в ее руках, которые, без сомнения, приведут их к воздуху и, возможно, к другим элементам; она чувствовала свет, который рос внутри нее, и знала, что рядом с ней были новые друзья. И несмотря на все это, желудок Альмы начал завязываться узлом. Ее дыхание участилось, а границы мира начали расплываться.

Библиотекарь внезапно будто сжалась и стала совсем маленькой. Здесь повсюду были люди: они стояли с той стороны полок, сидели возле компьютеров и окружали ее со всех сторон. Альма поняла, что сейчас разлетится на множество осколков, и все это увидят. Крошечный внутренний огонек не просто задрожит – он погаснет, а ее саму окутает тьма. Ей не стоило сюда приходить.

Это случилось снова.

Альма уронила книги и выбежала из библиотеки.

Она промчалась всю дорогу до самого дома.

Глава 48

Вот что иногда происходило с Альмой. Ей казалось, что кто-то давит ей на грудь, и от этого ее дыхание сбивается. Желудок завязывало узлом, скручивало, и он становился твердым и тяжелым, как камень. Дрожали руки и все тело.

Но хуже всего дело обстояло с мыслями. Создавалось ощущение, будто тысячи книг со страшилками падали с вымышленных полок в ее голове и открывались все одновременно. И каждое написанное в них слово как будто нападало на нее.

Когда такое случилось впервые, Альма была в школе и растерянно осела на пол. Она не знала, что с ней происходит. Альма понимала лишь, что это что-то ужасное, и очень испугалась. Ей хотелось, чтобы все поскорее закончилось.

Врач, к которой девочке предложили на всякий случай сходить родители, объяснила в медицинских терминах, что происходило с ее телом.

– Проще говоря, – сказала она, – твой мозг почуял опасность. И в результате произошел выброс адреналина. Это топливо, которое использует тело, чтобы драться или бежать. Но на самом деле никакой опасности не было. Вот и получается, что у тебя осталось много топлива и страха, которые тебе некуда девать.

– Но почему? – спросила Альма. – Почему мой мозг думает, что я в опасности?

– Тревогу испытывают все, и кажется, что большинство подобных приступов случается без видимой причины, – ответила врач. – Однако существуют внешние факторы, повышающие риск их возникновения. Стресс, гормональные изменения, а еще генетика. У некоторых людей очень чувствительная нервная система. Их мозг мгновенно реагирует даже на потенциальную опасность.

Врач велела Альме высыпаться, хорошо питаться и не пропускать приемы пищи. Ей посоветовали гулять и вести обычную жизнь.

– Если ты начнешь избегать ситуаций и мест из-за боязни снова испытать страх, – сказала она, – это будет совсем неправильно. Твой мозг решит, что опасно все, от чего ты уклоняешься. Тебе ведь не хочется давать ему еще больше поводов для страха?

Альма выслушала врача. Она слушала ее снова и снова во время повторных визитов, на которых врала и говорила, что приступы прекратились. Тогда Альма толком и не понимала, почему лжет, но, когда родители слышали, что ей становится лучше, у них на лицах появлялось очень сильное облегчение. Соврав однажды, она уже не смогла остановиться. Правда казалась ей невыносимой, и было такое впечатление, словно Альма, рассказывая обо всем, признавалась в очередной неудаче.

Тогда-то она и начала делать все то, против чего была врач. Альма начала выбегать из классов и отказывалась ходить куда-то еще, кроме дома и родительского офиса. Мест, где она чувствовала себя в безопасности, становилось все меньше и меньше. И огонек внутри нее тоже потихоньку угасал.

Когда Альма добралась до дома, там еще никого не было.

Она взяла квинтескоп и пошла во двор. Но устанавливать его она не стала. Вместо этого Альма уселась в кратере, обняла руками колени и прижалась к ним щекой. Она искала глазами свет в лесу. Нужно было увидеть хоть какой-то знак, что Старлинг была там.

Альма думала, что они каким-то образом связаны и флаер и квинтескоп предназначались именно ей. Она считала, что способна на что-то.

И Альма предполагала – нет, она была уверена в этом, – что приступы прекратились. Какой смысл заводить друзей, пускаться в загадочные волшебные поиски, взращивать свет внутри и узнавать себя, если эта ужасающая пустота, темная, огромная и всепоглощающая, могла накрыть ее в любой момент? Зачем тогда это все?

«Ты потеряешь друзей, – сказал ее внутренний голос, – если они узнают, какая ты странная».

«Твои приступы никогда не прекратятся, – продолжил он. – Каким бы ярким ни был свет внутри тебя».

«Ты никогда не сможешь спасти Старлинг, – услышала Альма у себя в голове. – Как бы сильно ни старалась».

«И ты ничего не сможешь с этим поделать».

Солнечный свет угасал, и вокруг расползались тени, но лес оставался пустым и темным.

И внутри Альма чувствовала себя точно так же.

Глава 49

В затхлом, пыльном, наполненном янтарно-голубым светом «Пятом углу» теперь тикали новые часы. Фургон был выкрашен в веселый вишнево-красный цвет. Полы подметены и вымыты до блеска. Лавочник слишком сильно запустил свой дом и теперь хотел это исправить. Пока не настал конец.

Теперь, изнуренный работой, он сидел в кресле, на котором не было подушек, зато повсюду из-под обивки торчали пружины. Рассеянно Лавочник пришивал новую руку тряпичной кукле, которая многое в своей жизни повидала, и попутно обдумывал увиденное в библиотеке сегодня днем.

– Взрастить Свет, знаешь ли, – сообщил он кукле по секрету, – это не так-то просто.

После того как третий Элементаль убежал от стеллажей с книгами, остальные двое отправились в «Пятый угол». Через библиотечное окно Лавочник видел, как они стучат, стучат и стучат. Разумеется, его не оказалось дома, и открыть было некому.

Впрочем, так и должно быть. Он мог свериться с бумагами, найти Элементалей, привести сотни винтиков в движение, а затем убедить их участвовать, используя перевоплощения, производя на них нужное впечатление и вовремя применяя мудрость. Но эти четверо должны найти Элементы вместе. Это был единственно верный способ вырастить Элементы в них самих.

Он пропел тряпичной кукле с наполовину пришитой рукой:

– Но подумать только, как это всегда бывает тяжело!

Ведь в этих поисках приходится сталкиваться со столькими рисками, терпеть столько поражений и столько душевных мук, испытывать сомнения и отвечать на брошенные вызовы. А эти Элементали, как и сами Старлинги, еще так молоды.

И все же в каждом из них был великолепный потенциал, и он видел, как они сближаются. Им удавалось постичь самих себя, светя все ярче и ярче день ото дня, – и этому не было видно конца и края!

Снабдив тряпичную куклу новыми конечностями, Лавочник посадил ее обратно к друзьям. Затем он зарылся в кучу старых лохмотьев в поисках изорванного голубого комбинезона. И, вновь усевшись в потертое кресло, вернулся к шитью.

По крайней мере, теперь Лавочник убедился, что подобрал четверку верно. Несмотря на то что в тот день третий Элементаль задрожал и спасся бегством, он был уверен, что не ошибся в ней. Она – та самая. Лавочник помнил, что она сказала ему здесь, в этом самом магазине, о своем доме. И он понимал ее – о да, еще как понимал.

Лавочнику не меньше, чем Старлинг и третьему Элементалю, Альме Лукас, было известно, что значит скучать по дому.

В конце концов, он и сам был упавшей звездой.

Глава 50

Тем вечером Альма легла спать рано, но проснулась с тяжелой головой. Давно она не чувствовала себя такой уставшей. Все уроки Альма просидела как лунатик, заторможенная, вялая, с трудом осознавая, что происходит вокруг нее.

За обедом она села напротив Хьюго, который смотрел на нее из-за своих очков-щитка и несколько раз, кажется, порывался что-то сказать, но так и не произнес ни слова.

Затем кто-то с грохотом уселся рядом и обнял ее. Альме пришлось ухватиться за стол, чтобы сохранить равновесие.

– Альма! – воскликнула Ширин. – О боже мой! Куда ты вчера подевалась? Я собиралась навестить тебя, но не знала, понравится ли тебе это, а твоего номера у меня не было. Поэтому мне прямо сейчас нужно его записать. Ты до смерти нас напугала! Нам показалось, что ты… ну, словно ты…

– Была сама не своя, – закончил за нее Хьюго. – Ты потеряла голову.

– Я в порядке, – сказала Альма, хотя это было совсем не так. Впрочем, ей стало лучше, когда она узнала, что друзья о ней беспокоятся. Ширин обняла ее за плечи. – Со мной правда все хорошо. Я просто почувствовала себя неважно. Но сейчас мне уже лучше.

Ширин скептично ее осмотрела. Хьюго откусил кусок от сэндвича с индейкой и тоже посмотрел на нее.

– Так я тебе и поверила, – ответила подруга, которую слова Альмы не убедили. – Ну ладно, слушай, мы с Хьюго решили пойти к нему домой после обеда, чтобы собрать воронку. Ты придешь?

Альма помнила обо всех тех мыслях, что внушал ей вчера ее внутренний голос. У нее не получится спасти Старлинг. Она потерпит неудачу в этом деле, как и во всем, за что бралась после переезда.

Но если Альма прекратит попытки, то Ширин вернется к своей идеальной компании, а Хьюго – к работе над собственными гениальными проектами. Она снова останется одна. Альма не просто потерпит неудачу – она сдастся. Она бросит Старлинг.

Она не могла так поступить.

– Я приду, – сказала Альма. – Но отправляться на ту гору придется ночью. Когда я использую квинтескоп днем, квинтэссенцию видно не очень хорошо. Не думаю, что мы сможем разглядеть истинный воздух, пока не стемнеет.

Ширин закрыла глаза косами.

– Я боялась, что ты это скажешь, – проговорила она. – Будет очень, очень сложно забраться так далеко посреди ночи.

– И все же мы можем это сделать, – произнес Хьюго. – Мой отчим однажды заставил меня пойти с ним в поход на ту гору: ее называют Пиком Второго Угла. Думаю, у нас будет достаточно времени, чтобы дойти туда и вернуться до восхода солнца. На самом деле я даже уверен в этом.

После этого Ширин села за свой стол. Пока обеденный перерыв не закончился, Альма позвонила маме из приемной и получила разрешение снова прийти домой поздно, хотя дали ей его, как ни странно, неохотно.

После обеда они встретились у дверей научной лаборатории. Альма, как обычно, опоздала на десять минут, но Хьюго и Ширин не обратили на это внимания или просто решили ничего не говорить ей. Они отправились домой к Хьюго, который жил в дальнем конце Второго Угла, где далеко на востоке над горизонтом маячили горные пики.

Дом Хьюго, как и Альмы, выглядел старым, но было очевидно, что здесь живет кто-то более хозяйственный, чем родители Альмы. Подъездная дорожка без выбоин, дом свежевыкрашен в веселый желтый цвет, а во дворе нет сухих листьев и скопившегося за зиму мусора. К тому же это место не было таким изолированным, как дом Альмы. Если бы звезда упала во двор Хьюго, соседи бы точно об этом узнали.

– Маркус вечно просит меня помочь ему здесь, – сказал Хьюго. – Он крайне заинтересован в обслуживании материальных благ: дома, машин, различных электронных устройств.

– Я думала, тебе нравятся электронные устройства, – произнесла Альма. Она живо представила, как Хьюго что-то разбирает: тостеры и телевизоры, камеры и радио.

Но Хьюго нахмурился.

– Мой интерес строго научный, – сказал он.

Альма вспомнила, как напрягся Хьюго, здороваясь со своим отчимом в универмаге, но не поняла почему. Улыбающийся Маркус с двумя маленькими детьми, висящими у него на руках, производил впечатление очень приятного человека.

– Ты что, не любишь своего отчима? – спросила Ширин, зря в корень. – Потому что он хочет лазить по горам и работать с тобой во дворе?

– Я не говорил, что не люблю его, – ответил Хьюго бесцветным голосом. – Он хороший. Однако у меня уже есть отец. Он живет в паре часов езды отсюда, но я довольно часто с ним вижусь, и он во многом превосходит Маркуса, который мне не нужен.

Он быстро и напряженно зашагал к дому.

Мама Хьюго была на кухне. Когда Альма увидела ее, то подумала, что узнала бы ее, даже если бы встретила в другом месте, а не здесь, в собственном доме. Она оказалась высокой и худой, как и сын. Кожа была того же глубокого золотистого оттенка, а глаза – такие же, как и у Хьюго, – она слегка щурила. Их скрывали квадратные очки в черепаховой оправе, в которые вставили две линзы, а не одну.

Когда Хьюго представил маму, она улыбнулась той широченной восторженной улыбкой, которая, как подумалось Альме, появилась бы на лице ее собственной матери, приди она домой из школы с двумя друзьями.

– Какой сюрприз! – воскликнула она. – Замечательно! Чем вы трое планируете заняться сегодня?

– Мы будем собирать ветряную воронку, – сказал Хьюго.

Миссис Джонсон с любовью и гордостью посмотрела на сына.

– Правда? Что ж, Маркус с близнецами вышел, но ты попроси его помочь, когда он вернется. Тебе же известно, как хорошо ему удается собирать всякие штуки.

– Мне не нужна помощь Маркуса, – твердо заявил Хьюго. – Я и сам в состоянии отлично сконструировать ветряную воронку.

– Мы в состоянии, – поправила его Ширин.

– Я так и сказал, – ответил он.

Миссис Джонсон утомленно вздохнула:

– Как хочешь, Хьюго. Я делаю чили, оно будет готово через пару часов. Я подумала, что это удачный выбор, особенно если учесть, какая сегодня ужасная погода. Весной и не пахнет. И постоянно кажется, что сейчас будет гроза!

– Приношу свои извинения, – ответил Хьюго, – но у нас нет времени на еду.

– О боже, – произнесла Ширин. – Я бы не отказалась от чили, если можно.

– Я тоже, – поддержала Альма. – Чили – это здорово.

– Мы проследим, чтобы вы сделали перерыв, – подмигнула им миссис Джонсон. – Отправляйтесь в гараж за материалами. Кстати, Хьюго, позволь Альме и Ширин помочь тебе. Ты меня слышишь?

Глава 51

Через пару часов стало совершенно ясно, зачем миссис Джонсон сделала сыну предупреждение.

Книги открывал Хьюго.

Эскизы рисовал тоже он.

И именно Хьюго, сидя на земле, пытался втиснуть воронку, которую смастерил из пластиковой трубы, в желтый материал, который он тоже самостоятельно отмерил и отрезал.

– Ты дашь нам хоть что-нибудь сделать? – жаловалась Ширин. – Зачем мы вообще сюда пришли? Уф. Скукотища.

Хьюго настороженно глянул на нее из-за своих очков-щитка. Ширин уже успела уронить на землю ящик с инструментами, врезаться в зажим на краю верстака и пролить ведро краски в поисках плоскогубцев.

Так что его опасения были небезосновательны. И все же Альме пришлось согласиться. Просто так смотреть на Хьюго оказалось невыносимо скучно.

– Я могу придержать материал, чтобы он не съезжал, – предложила она.

– Я предпочел бы сделать это сам, – сказал Хьюго. – Ни у одной из вас нет моего опыта в инженерии.

– Ой, да что ты? – съязвила Ширин. – Я и не знала, что ты прошел профессиональную подготовку. Мне-то казалось, что мы учимся в средних классах школы.

Хьюго проигнорировал этот выпад.

– Из чего ты его сделал? – спросила Альма, надеясь разрядить напряженную обстановку.

– Из старого гамака, – ответил Хьюго. – Это рипстоп[6] из нейлона: из такого же материала делают парашюты и палатки. Он не пропускает воду и воздух, что важнее всего для наших целей. У него нулевая пористость.

– Это у тебя нулевая пористость, – пробормотала Ширин.

Ужин прошел бы в такой же напряженной обстановке, если бы не близнецы, Исаак и Лекси.

– Твоя мама сказала, что вы делаете что-то вроде ветряной мельницы? – спросил Маркус Хьюго, раскладывая чили по тарелкам.

– Ветряную воронку, – пробормотал тот, стараясь не встречаться с отчимом глазами.

– Что такое ветряная воронка? – воскликнул Исаак.

– Я бы мог на нее взглянуть, – добавил Маркус, – если нужна лишняя пара глаз.

– У тебя есть лишние глаза, папочка? – спросила Лекси. – Где они?

– На попе? – закричал Исаак, отчего Лекси и Ширин прыснули от смеха. Миссис Джонсон строго посмотрела на всех троих.

– Мне не нужна помощь, – сказал Хьюго.

– Он даже нам не дает помочь, – пожаловалась Ширин, осторожно забирая тарелку чили.

Теперь миссис Джонсон строго посмотрела на сына:

– Хьюго! Что я тебе сказала?

– «Никто не хочет дружить со всезнайкой!» – воскликнула Лекси.

Альма была уверена, что эту фразу уже произносили здесь.

Миссис Джонсон, казалось, смутилась: то ли из-за своего поведения, то ли из-за Хьюго. А может, дело было и в том и в другом.

– Нет, я просила позволить друзьям помочь, – сказала она. – Потому что никто не может знать все. Мы нужны друг другу.

– Мы нужны друг другу, – повторила за ней Альма.

Так было сказано в книге, и в этот момент ей показалось, что эти слова относились не только к Хьюго, но и к ней. Может, поэтому она была здесь, хоть и считала, что подведет Старлинг? Альма пришла сюда, потому что была нужна Хьюго и Ширин, разве нет? Что бы ни случилось, она была нужна Старлинг.

Миссис Джонсон кивнула. Похоже, она не удивилась, что ее слова повторили.

– Именно так, Альма, – сказала она. – Мы нужны друг другу.

Глава 52

Перед тем как девочки ушли, они втроем договорились встретиться ночью, в, на автобусной остановке у дома Хьюго.

Позавчера, после того как Альма убежала, Хьюго и Ширин изучили расписание автобусов. Остановки на Пике Второго Угла не было, но она была у подножия горы.

– Однако ее нет в официальном расписании, – сказал Хьюго Альме.

– В каком смысле? – спросила она.

– Остановку написали ручкой в самом низу, – объяснила Ширин. – И остальные автобусы ходят максимум до восьми тридцати.

Зачем, задавалась вопросом Альма, в таком маленьком городке, как Фор-Пойнтс, так поздно ходит автобус? И почему его нет в обычном расписании?

– Предлагаю встретиться и дождаться автобуса, – сказал Хьюго. – Если он не придет, отменим миссию. Если придет, у меня появится возможность провести исследование.

– Если Хьюго в деле, то я тоже, – ответила Ширин. – Все пройдет замечательно – если только нас не засекут!

– Я тоже в деле, – согласилась Альма.

Той ночью, когда она подъехала к автобусной остановке с квинтескопом в корзине велосипеда, Ширин тоже как раз приближалась, а Хьюго уже их ждал. В обтянутых перчатками руках он держал ветряную воронку, которую разобрал для пущего удобства.

– Выглядишь ты все еще не очень, – нахмурившись, сказала Ширин, наблюдая за тем, как Альма слезает с велика. – В тот день ты словно светилась изнутри. У тебя все хорошо?

Альма оглядела себя. Она отчасти ожидала увидеть мерцающий, наполовину потухший огонек где-то в районе желудка. Разумеется, ничего, кроме куртки, там не было.

– Я в порядке, – ответила она. – Правда.

– Так я тебе и поверила, – сказала Ширин, бросив на нее еще один острый, испытующий взгляд. – Знаешь что? Я все еще переживаю. Скажи нам правду. Что с тобой происходит?

Альма открыла было рот, но из него не вылетело ни звука.

А после ей даже не пришлось ничего говорить, потому что с конца улицы раздался скрипящий, стонущий, грохочущий звук. Как будто что-то осыпалось с железной крыши или кто-то включил блендер. Как будто это был…

Автобус. С конца улицы приближался их автобус.

Глава 53

Обычно городские автобусы Фор-Пойнтса выглядели так: белые, с четырьмя поперечными полосами сбоку – красного, синего, зеленого и желтого цвета. Фор-Пойнтс – небольшой городок, поэтому и автобусов было немного, но все они оставались в относительно неплохом состоянии.

Этот же транспорт… Что ж, нельзя было сказать, что его вообще поддерживают в надлежащем состоянии.

Для начала, он не был белым. И по его виду, и по звукам, которые он издавал, становилось понятно, что ему пора на свалку. Казалось, что автобус только что оттуда вывезли. Это была смесь криво слепленных разномастных кусков металла: ржаво-красная крыша, тускло-серебристый кузов, оконные рамы из почерневшей латуни и дверь, блестевшая позолотой из-под толстенного слоя пыли.

Водитель, который наклонился к ним, после того как дверь, скрипнув, с трудом открылась, был таким же странным, как и сам автобус.

Это была женщина с серебристыми волосами, которые она неприлично высоко уложила. Даже в тусклом свете было видно, что на ее лице толстенный слой макияжа. Она носила неоново-голубой комбинезон в пятнах и заплатках, огромные темные очки и латунный бейдж, где было написано «Цельси».

– Вас только трое? – воскликнула водитель. – А где же еще один?

Альма тайком глянула на Хьюго и Ширин и увидела, что они в таком же шоке, как и она сама.

– Больше никого нет, – осторожно проговорила Ширин. – Здесь только мы.

– Хорошо, хорошо, душечки мои! – ответила Цельси. – В таком случае куда вы направляетесь?

Альма, Хьюго и Ширин еще раз обменялись взглядами.

– Нам нужна остановка у подножия горы, – медленно и четко сказал Хьюго. – Ваш автобус движется по этому маршруту, верно?

– Конечно-конечно, это мой маршрут, дорогуша, – водитель автобуса издала смешок. – Но что там делать так поздно, а? Смотреть особо не на что.

– Мы наблюдаем за звездами, – сказала Ширин, указывая на квинтескоп.

– И ходим в астрономический кружок, – добавила Альма.

– А что это у вас там, дорогуши? – спросила Цельси, указывая на шест, который Хьюго перекинул через плечо, и на воронку в другой его руке.

– Это ветроуказатель[7], – ответил Хьюго. Альме и Ширин он уже рассказывал об этой конструкции из тканевой трубки на шесте, используемой для определения скорости и направления ветра. – Мы также метеорологи-любители.

– А, ясно! Ясно! – водитель снова засмеялась, на этот раз довольно, и закивала. Сделала она это с таким рвением, что волосы сползли набок: гигантское серебристое гнездо теперь болталось где-то над ухом.

– О звезды! – хрипло проговорила она, лихорадочно пытаясь поправить прическу. – Я сегодня в полном беспорядке! Но не будем терять времени! Забирайтесь на борт, душечки. Забирайтесь на борт!

Никто не двинулся с места.

– Это… это автобус из Фор-Пойнтса, да? – спросила Альма. – То есть… вы работаете на городское управление?

– Я вожу автобус, – ответила водитель, снова кивая, но в этот раз уже осторожнее. – И езжу в сторону гор.

Это было не совсем то, о чем спрашивала Альма, но Цельси больше ничего не сказала – просто уставилась на них в ожидании. Даже сквозь очки ее глаза, спрятанные под длинными черными ресницами и неоново-зелеными тенями, словно лучились пронизывающим светом.

Альма ждала, что Ширин, как искательница приключений, возьмет все на себя, но Ширин болталась сзади, как будто сомневаясь, стоит ли садиться в автобус. Вперед же выступил Хьюго.

– Гипотезы сами себя не проверят, – сказал он. – Вперед, к Пику Второго Угла.

И первым вошел в автобус.

Глава 54

Автобус с грохотом и скрипом покатился по безлюдным улицам. Как только они выехали из района Второго Угла, уличные фонари исчезли, а внутри автобуса ламп не было. Лишь полумесяц и звезды, мелькавшие в окнах, освещали их путь.

Альма заняла место позади водителя, положив квинтескоп рядом. Ширин села напротив, а Хьюго – сзади, положив шест от ветряного раструба поперек прохода. Все казались напряженными и взволнованными.

Альма установила квинтескоп и всматривалась через него во тьму за окном. Вот бы у нее получилось увидеть Старлинг или хотя бы ее свет где-нибудь вдали. Может, хоть это заглушило бы мысли, которые снова стали появляться после того, как она в последний раз сильно испугалась. Возможно, Альме опять удалось бы почувствовать свою связь со Старлинг и она перестала бы ощущать себя полной неудачницей.

Так и не достигнув успеха, через несколько минут Альма вздохнула и положила квинтескоп на колени. Затем она заметила, что Цельси смотрит на нее в зеркало заднего вида.

– Разве это не чудесно! – произнесла водитель. – Думаешь, вы найдете то, что ищете, наверху, на горе, душечка?

Альма встретилась с пронизывающим взглядом в зеркале, а затем снова уставилась на медный футляр квинтескопа.

– Возможно, – ответила она. – Не знаю. Я надеюсь на это, но не могу сказать наверняка.

– Ничего нельзя сказать наверняка, не так ли? – воскликнула Цельси, резко выворачивая руль. – Но единственно верный способ найти то, что ищешь, – это не прекращать поиски, ведь так, моя дорогая?

Водитель отвлеклась от дороги, чтобы подмигнуть Альме, – и в этот момент с этого самого глаза отвалились ресницы.

Девочка уставилась на нее.

– О звезды! – захихикала Цельси. – Разваливаюсь я. Продолжай искать, дорогуша. Не давай старушке Цельси отвлекать себя.

Альма замешкалась, а затем снова взяла в руки квинтескоп. Она наблюдала за тем, как местность за окном становится все более и более скалистой. Автобус поднимался выше и выше, а водитель напевала какую-то мелодию без слов, как вдруг…

– Приехали, дорогуши! – воскликнула Цельси, когда дверь автобуса со скрипом распахнулась. – Пик Второго Угла, восточное чудо Фор-Пойнтса.

Альма, Ширин и Хьюго друг за другом вышли на воздух.

– Ладно, ладно, душечки мои! – сказала водитель, опершись на дверной рычаг. Волосы постепенно съезжали ей на лоб. Ресниц у нее совсем не осталось, как и бровей. – Позже увидимся здесь.

– Здесь? – спросила Альма. – Разве это не последний автобус?

– Всегда есть еще один, – ответила водитель. – Было бы желание, душечки, было бы желание.

– Но в расписании этого не было, – сказала Ширин. – Когда вы вернетесь?

– Скоро увидимся! – воскликнула водитель.

– Но когда именно… – начал Хьюго.

– Увидимся!

Двери захлопнулись, и автобус заскрипел прочь.

Глава 55

Когда тебя вот так бросают, это обескураживает. Несколько минут Альма, Ширин и Хюго просто стояли и пялились на дорогу, будто ожидая, что автобус и впрямь вот-вот вернется.

– Ну, по крайней мере, сюда нас довезли, – наконец сказала Альма.

– А может, и обратно доставят, – добавила Ширин.

– Вероятность того, что этот автобус вернется… – начал Хьюго.

– Знаю, знаю, – оборвала его Ширин на полуслове. – Но мы же все равно собирались возвращаться домой пешком.

– Однако это займет очень много времени, – сказал Хьюго. – Больше, чем я предполагал. Нам нужно торопиться.

Там, где они высадились, не было автобусной остановки. Не оказалось также никаких знаков и съездов. Только пустая дорога, уходящая в обе стороны, и гора, круто забирающая вверх. С другой стороны дороги начинался обрыв. Заглянув через край, Альма увидела огни Фор-Пойнтса, мерцающие там и тут, и очертания «Пятого угла» – черный силуэт на ночном небе.

– Это точно не остановка у подножия горы, – сказала она. – Мы очень высоко. Но куда нам теперь идти?

– Может, еще выше? – предложила Ширин с ухмылкой.

Они шли по краю дороги, освещая фонариками кусты в поисках тропинки, о которой Хьюго смутно помнил с тех пор, как ходил в поход с Маркусом. Наконец Альма нашла ее – это была заросшая дорожка, которая круто уходила вверх.

– Эврика! – воскликнул Хьюго и, взяв в руку шест и воронку, решительно поспешил вперед.

Следом шла Ширин, а Альма держалась за ними. Идти все время приходилось в гору. Плоских пятачков, на которых можно передохнуть, не было, а камни кое-где были скользкими ото мха и глины. Первое время Ширин поскальзывалась каждые несколько минут, и Альме приходилось оставаться начеку, чтобы подхватывать подругу. Но примерно через час ходьбы Ширин, похоже, приноровилась.

Карабкаясь наверх и теперь уже меньше боясь, что ее случайно столкнут с горы, Альма делала большие глотки бодрящего воздуха, смотрела в спины друзьям, поднимающимся все выше и выше, и прокручивала в голове слова, которые с хихиканьем обронила Цельси: «Продолжай искать, продолжай искать».

Альма достигла вершины, вышла из сени леса и встала рядом с Ширин и Хьюго: под ними раскинулся Фор-Пойнтс, который был похож на усыпанный звездами баннер и на поле, усеянное светящимися цветами. Альма почувствовала, что внутри нее зажегся крохотный огонек. Пусть ей неизвестно, что будет дальше. Но, может, она все же на своем месте.

Глава 56

Вечером Хьюго так и не дал Альме и Ширин помочь ему. Он неподвижно закрепил воронку зажимом на верстаке, чтобы покрыть ее рипстопом изнутри и снаружи. Затем Хьюго накрыл ее воронкой поменьше, которую соорудил раньше, а потом присоединил к ней какую-то трубку, входящую в непрозрачный контейнер с маленькой мельницей внутри.

Девочкам уже не так сильно нравилась роль, которую они играют в проекте. Ширин все громче и громче высказывалась по этому поводу, а Альма вела себя все тише и тише.

Теперь же, на вершине горы, Хьюго намеревался собрать аппарат.

В одиночку.

– Ключевая вода проявила необычные свойства, – сказал он, освобождая трубку от обертки и оставляя после себя кучу хлама. – Мне очень интересно, что покажет мой сегодняшний эксперимент.

– Наш эксперимент, – поправила его Ширин.

– Похоже, что автор книги – истинный Парацельс, как он себя называет, – действительно обнаружил алхимическую систему, – продолжил Хьюго. – Это что-то вроде метафизического уровня. Результаты, которые я получу сегодня, могли бы дополнить эту работу.

Пока Ширин снова не рявкнула на Хьюго, Альма взяла шест, к которому крепилась воронка.

– Вот, – сказала она. – Я тебе помогу.

Он вырвал шест у нее из рук:

– Я бы предпочел сделать это сам.

Альма отдернула руку и схватилась за нее, как будто Хьюго ее ударил, а не ранил чувства. Альма знала, что она, как и большинство людей, не была такой умной, как Хьюго, и понимала, что сейчас он сосредоточился, всеми силами стараясь найти то, что искал.

Но она получила квинтескоп, а Ширин нашла контейнеры. Это был их общий поиск.

– Хьюго, я думаю, тебе стоит… – начала Альма.

– Позволь нам помочь тебе! – перебила ее Ширин. Она уперла руки в боки и уставилась на Хьюго. Ветер взметнул ее косы, и они стали похожими на две змеи, которые все время извивались и жалили. – Ты и так уже собрал эту штуку в одиночку. Помнишь, что сказала твоя мама?

– Мы нужны друг другу, – тихо проговорила Альма.

Хьюго продолжал ковыряться, собирая аппарат и избегая ее взгляда.

– У меня все под контролем, – произнес он.

– Да что ты? – огрызнулась Ширин. – Ладно! Посмотрим, как ты умудришься держать шест, контейнер и трубки и при этом закрыть крышку в одиночку!

Она в бешенстве уселась на ближайший камень. Альма последовала ее примеру. Они наблюдали за тем, как Хьюго заканчивает собирать устройство. Затем он взял контейнер для сбора воздуха под мышку, крышку – в зубы и обеими руками поднял вверх шест с ветряным раструбом.

На вершине горы дул сильный холодный ветер. Когда Хьюго поднял шест в воздух, желтый нейлон начал развеваться в разные стороны. Мальчик медленно и решительно поворачивал шест, пока раструб не расправился и поток воздуха не пошел по трубке.

Внутри контейнера начала крутиться мельница.

– Сработало, Хьюго! – крикнула ему Альма. Даже Ширин в предвкушении подалась вперед. – Закрывай крышку!

Хьюго пытался это сделать. Он извивался всем телом в попытках сдвинуть трубки локтем, но вместо этого из-за его возни соскользнул шест, а ветряной раструб осел.

– Все еще не нуждаешься в помощи? – воскликнула Ширин.

Хьюго не ответил. Он слегка согнул колени и зажал ими шест для пущей устойчивости. По-прежнему держа контейнер под мышкой, Хьюго стал медленно поворачивать шест, пытаясь снова поймать ветер.

Затем налетел порыв ветра, с воем прорезая звездное небо. Вжух! – и ветряной раструб внезапно расправился. Мельница завертелась. А Хьюго как был, с вещами в руках, с согнутыми коленями и локтями, свалился на спину с криком, от которого у него изо рта вылетела крышка.

– Помогите! – закричал он, когда контейнер с резким стуком упал на землю.

Глава 57

Альма и Ширин рванули с места в ту же секунду. У них в ушах зловеще и пронзительно свистел ветер.

Ширин подхватила с земли контейнер.

– Не знаю как, но он не разбился! – закричала она, поднимая его вверх.

Альма увидела крышку, в которой отражался серебристый свет звезд.

– Крышка у меня! – сообщила она.

Они поспешили к Хьюго, который боролся с шестом, пытаясь установить его ровно. Ширин сунула трубку обратно в контейнер. Альма стояла рядом с крышкой в руке.

Затем налетел еще один порыв ветра – самый сильный и шумный за все время. Пробирающий до костей холод словно оживил вершину горы, и душераздирающий крик заставил всех троих отшатнуться назад.

Внутри контейнера снова завертелась мельница.

– Кто-нибудь, проверьте ее! – крикнул Хьюго через плечо.

Альма схватила с земли квинтескоп. Она направила его на контейнер с воздухом и…

Увидела свет. Внутри будто поселилась тысяча крошечных светлячков, светящихся и танцующих в унисон. Свет рос и рос, искры превращались в закручивающееся пламя, и переливчатое серебро горело очень-очень ярко – так, что аж дух захватывало.

– Это он! – воскликнула Альма, зажимая квинтескоп под мышкой. – Истинный воздух!

Двумя стремительными движениями она вынула трубку из контейнера и закрыла отверстие крышкой.

Мельница внутри продолжала вертеться.

– Почему она все еще работает? – спросил Хьюго, бросив шест и подбежав к ней. – Он тоже светится, как вода?

Альма протянула ему квинтескоп.

– Эврика! – воскликнул Хьюго, глядя в линзу. – Мы это сделали!

– Вместе, – добавила Ширин.

Хьюго поднес контейнер с воздухом к глазам и долго смотрел, ничего не говоря. Небесный свет отражался в его очках, отчего казалось, что вместо глаз у него две мерцающие звезды.

– Приношу свои извинения, – сказал он, наконец отрываясь от контейнера. – Дело в том, что я привык все делать сам. У меня… У меня мало опыта по части дружбы.

– У меня тоже, – произнесла Альма. На секунду ей показалось, что сейчас самое время раскрыть им правду о себе: она скрывала ее месяцами, боясь, что не сможет спасти Старлинг, и именно поэтому вчера убежала из библиотеки.

Но в этот момент Ширин сказала:

– Тебе повезло, Хьюго, что мы готовы проявить милосердие и даровать тебе прощение.

Так что вместо признания Альма улыбнулась и отвесила изящный поклон, заставив Ширин рассмеяться заразительным, звонким смехом. И они последовали ее примеру.

Так ребята и стояли под звездами, поймав ветер в контейнер, и смеялись вместе. И пусть Альма пока не рассказала правду, но теперь она была уверена, что находится на своем месте. Неважно, провалит ли Альма миссию и закончатся ли ее страхи, она не бросит попытки.

И тут Альма увидела ее.

Глава 58

Чуть дальше, вниз по горе, на тропинке, по которой они поднимались, был свет. Медное сияние то появлялось, то исчезало и быстро двигалось к дороге.

– Старлинг! – вскрикнула Альма. – Мы должны идти за ней!

Она сунула контейнер с воздухом в карман куртки, схватила квинтескоп и сорвалась с места. Альма мчалась на всех парах, осознавая, что другого шанса, может, уже и не будет. Спуск был крутой, и она несколько раз споткнулась, натыкаясь на деревья и хватаясь руками за кусты и ветки, чтобы обрести равновесие. Благодаря этому Альма умудрилась остаться на ногах.

Она слышала, как позади нее врезаются во все подряд Хьюго и особенно Ширин. Однако Альма не стала останавливаться, чтобы проверить, как они. Она продолжала двигаться вперед, уверенная, что если сумеет добраться до дороги, где деревья редели, то снова найдет Старлинг.

Но Альма увидела свет еще до того, как прибежала туда, однако он был не перед ней, а над ней.

– О боже, – вскрикнула Ширин где-то сзади. – Это она!

– Чтоб меня! – воскликнул Хьюго. – Она настоящая.

Далеко впереди над верхушками деревьев парила Старлинг, ее огненные волосы струились позади нее, а руки были направлены вверх, как стрела. Альме казалось, что раньше звезда светилась ярче, но все равно она была не менее прекрасна. И Старлинг летела, направляясь обратно на небо!

Но Альму охватил ужас, когда она увидела, что звезда теряет скорость. Она начала размахивать руками и ногами, тело закрутилось вокруг своей оси, и на долю секунды Альма снова увидела ее лицо. В огромных черных глазах был тот же страх, который Альма увидела, когда испугала звезду у кратера.

А затем Старлинг упала.

Девочка вскрикнула и рванулась вперед. Старлинг покалечится – она была уверена в этом. Альма чуть ли не кубарем скатилась по тропинке и выбежала на дорогу. Прижавшись глазом к линзе квинтескопа, она обнаружила золотой след, который вел вниз к подножию горы и обрывался в…

Крошечная медная точка двинулась далеко на юго-запад, в район Третьего Угла. Туда, где жила Альма.

Альма стояла на обочине, хватая ртом воздух. Теперь Старлинг уже не догнать. Она в очередной раз не сумела помочь звезде.

И все же, после того как Альма ее увидела, свет внутри нее вспыхнул ярче. К тому же Старлинг направлялась к ее дому. Быть может, звезда прячется где-то рядом, и Альма сумеет ее найти, если снова завтра ночью выйдет на поиски. Быть может…

Ее мысли прервали подбежавшие к ней Хьюго и Ширин и наполнившее воздух клацанье, бряцанье, гудение и визжание автобуса с помойки.

Глава 59

– Забирайтесь на борт, красавчики мои! – издала смешок водитель автобуса, открывая дверь. Послышался скрип ржавого металла. – Заходите, дорогуши!

Всю дорогу до дома Альма держала контейнер с воздухом в руках, наблюдая за тем, как крутятся лопасти внутри. Она хотела обсудить с Ширин и Хьюго то, что они увидели, но каждый раз, когда поднимала взгляд, то видела, что Цельси наблюдает за ней в зеркало заднего вида. Альма задалась вопросом, следит ли вообще водитель за дорогой.

Однако по пути домой Цельси не разговаривала. Кажется, она была чем-то довольна и напевала себе под нос высокую, режущую ухо мелодию, но при этом выглядела изможденной. К тому времени как они добрались до автобусной остановки у дома Хьюго, Цельси окончательно сползла на сиденье.

– До свидания, дорогуши мои, – со вздохом проговорила водитель. – Не бросайте поиски, и старушка Цельси тоже не будет сдаваться.

Небо медленно и неторопливо меняло цвет с черного на серый. Хьюго взял ветряной раструб и, придавленный его весом, неуклюже направился к дому. Ширин и Альма вскочили на свои велосипеды и укатили прочь на всех парах.

Добравшись до дома, Альма вскарабкалась на плоскую крышу. Она поняла, что забыла закрыть окно, и когда влезла в комнату, то обнаружила, что там почти так же холодно, как и снаружи. Альма быстро и тихо закрыла окно.

А затем услышала шаги на лестнице.

Она как можно тише сняла с себя туфли и пальто и сунула их под кровать. Дверь начала открываться, и Альма не успела накрыться одеялом.

Так что, когда вошла ее мама, она просто сидела полностью одетая, с виноватыми глазами, пойманная с поличным.

– Альма, – произнесла мама, – мне кажется, я слышала какой-то шум здесь, наверху. Почему ты не спишь?

– О, ты же знаешь, я не очень хорошо сплю, – проговорила девочка после затянувшейся паузы.

Мама внимательно смотрела на нее. Улыбки на лице не было.

– Почему ты в одежде?

На лестнице послышались еще шаги, а затем вошел сонный и озадаченный отец.

– Что происходит? – спросил он. – Альма, почему ты не спишь?

Она не ответила.

– Знаешь, на прошлой неделе я обнаружила в душе одежду, – медленно проговорила мама. – Она была влажная. А вчера я нашла у тебя в шкафу вещи: они оказались в грязных пятнах и колючках.

Альма все еще молчала. В тот день она постирала простыни, но уже дважды забыла про одежду.

– А еще, – продолжил папа уже тревожнее, – как-то раз утром у тебя в спальне было открыто окно.

Мама изучала ее обеспокоенным взглядом.

– Знаешь, мы не против, чтобы ты изучала мир вокруг, Альма: тебе всегда нравилось бродить по окрестностям. Хорошо, что ты… занята разными делами. Но тебе известно, что ночью нельзя уходить из дома, верно? Уверена, мне не стоит об этом напоминать.

– Мы заметили, что в последнее время ты ведешь себя… странно, – добавил папа Альмы.

– Не так, как обычно, – сказала мама.

– Мы волнуемся, – сообщил отец.

Альма уже подумывала рассказать правду друзьям, а теперь задумалась и о том, чтобы объяснить все родителям. Однако она отвергла эту идею практически сразу же после того, как это пришло ей в голову. Они не поймут и не дадут ей заниматься тем единственным, что по-настоящему помогало.

Родители помешают ей спасти Старлинг.

А она не могла бросить дело на полпути.

Им нельзя ничего рассказывать.

– Волноваться не о чем, – солгала Альма. – Совершенно не о чем.

Глава 60

Когда Лавочник упал на Землю, он был молодой Звездой.

Голубой супергигант светил в пятьдесят тысяч раз ярче Солнца и должен был в один прекрасный день сжаться. Затем раздался бы сильнейший взрыв. Это была его судьба, и он на нее не жаловался. Разве можно было представить себе более славный конец?

Но потом он настиг кого-то другого, а сам гигант упал.

Убегающие Звезды не всегда оказываются на Земле – в нашей бесконечной Вселенной мало что повторяется постоянно, – но часто. Лавочник первым начал изучать этот вопрос и предположил, что все как-то связано с земными Элементами, притягивающими к себе Звезды. Не было смысла отрицать, что он находился в особенном месте – месте, где можно воссоздать Квинтэссенцию.

Впрочем, Лавочник не всегда так думал.

Ах, как слаб он был в первые дни после падения, как потерян и напуган! А потом все изменилось: Лавочник обрел тело, почти как у Элементалей, и ему предстояло провести, вероятно, очень короткую жизнь, полную неопределенности.

В ту первую ночь он лежал на вершине скалистой горы, прервавшей его падение, и отчаянно рыдал, глядя на Звезды, которые сияли над ним и казались далекими и холодными незнакомцами. И все же их свет, каким бы недосягаемым он ни был, вернул его к жизни.

Это сияние, наполненное Квинтэссенцией, поддерживало в ги– ганте существование и жизнь, пока он не научился ходить и говорить, скрывать свою истинную природу и жить среди Элементалей. Свет помогал ему, пока Лавочник раскрывал секреты пятого Элемента, заводил дружбу с другими звездами и выполнял дело всей своей жизни – спасал тех, кто тоже упал.

Он обнаружил, что можно вырастить Квинтэссенцию даже здесь, в этом новом доме. И с каждой спасенной Звездой, с каждым обученным Хранителем, с каждой полюбившейся ему выброшенной вещью росла его собственная Квинтэссенция.

Но Звезды угасают по-разному. Дело было не в том, что у Лавочника заканчивалась Квинтэссенция. Нет, просто он наконец начал стареть. Топливо, поддерживающее его жизнь, было на исходе.

Лавочник сидел на крыше «Пятого угла», между своим старым и новым домом, свесив ноги с платформы. Он устало утер слезы заплатанным голубым рукавом. На нем остались зеленые, черные и коричневые пятна.

Сегодня Лавочник тоже видел Старлинг. Она сияла не так ярко, как он надеялся, но, по крайней мере, израсходовала не всю свою Квинтэссенцию. Если бы только у Лавочника получилось ее найти, он научил бы Старлинг накапливать свет звезд и помог бы ей взрастить Квинтэссенцию, как это делал сам, пока она ждет, чтобы Элементали закончили свой поиск и отправили ее домой.

Но Старлинг не хотела, чтобы ее нашли. Она не знала, что помощь близко.

Когда солнце встало, Лавочник тоже поднялся. Он открыл люк и спустился по лестнице, которая шла от центра платформы, обратно в магазин.

У него еще полно дел. И начнет он с телефонного звонка.

– Доброе утро, – сказал Лавочник в трубку. – Я звоню из средней школы Фор-Пойнтса.

Часть 7

Земля

Глава 61

Днем во время обеда Ширин в нерешительности стояла в проходе между столами. Альма заметила, что ее поднос наклонился набок, а кусочек пиццы свисал с края. Она хотела окликнуть Ширин и предупредить ее, но в этот момент подруга выровняла поднос и направилась вперед по проходу.

Прямо к столику Альмы и Хьюго.

– Окей, после того, что случилось сегодня ночью, – сказала она, садясь за стол, – все иначе. То есть я, конечно, считала, что Старлинг существует, но теперь у меня получилось увидеть ее. Вы меня понимаете?

– Ты будешь сидеть здесь? – спросил Хьюго.

– А что я сейчас, по-твоему, делаю? – парировала Ширин. Одной рукой она тянула себя за косы, а другой взяла кусок пиццы. – Все равно никто не обратит внимания. К тому же нам есть что обсудить.

– Это точно, – улыбнулась ей Альма. – Я рада, что ты с нами. Хорошо, что вы оба видели Старлинг.

– Поверить не могу, что она существует, – Хьюго недоуменно покачал головой.

– А я могу, – сказала Ширин. – Альма ведь не стала бы врать нам. – У Альмы начали краснеть щеки, и она почувствовала облегчение, когда Ширин продолжила: – Итак, мы знаем, что Старлинг находится в смертельной опасности, и нам нужны земля и огонь. Какой у нас план?

– Его нет, – ответил Хьюго. – Сегодня утром я обсудил оставшиеся элементы с миссис Брисой – без подробностей, разумеется. Чисто гипотетически она предположила использовать громоотвод, чтобы добыть огонь, и собрать вулканические горные породы. Но я все еще считаю крайне маловероятным, что даже с помощью этих практически неосуществимых методов нам удастся получить истинный огонь и землю.

– Ты считал крайне маловероятным и то, что мы найдем воду и ветер, – напомнила ему Альма. Прошлой ночью ей так и не удалось добраться до Старлинг и ее чуть было не застукали родители. А еще она чувствовала себя ужасно из-за того, что лгала им и своим друзьям. Однако после того как Альма увидела летящую Старлинг и добыла воздух, она вновь почувствовала, что светится изнутри. Причем это сияние стало ярче, потому что сейчас с ними сидела Ширин и они составляли план. План, который приведет их к следующему элементу – и она была уверена, что на этот раз он будет ее.

Хьюго неодобрительно посмотрел на свой сэндвич с индейкой, а затем пожал плечами:

– Да, это так. Какие… какие тогда у вас предложения?

– Хм, может, пойти за землей в шахту? – предложила Ширин, откусывая кусок пиццы. – Здесь есть какие-нибудь поблизости?

Хьюго покачал головой:

– Не думаю.

– Или в пещеру, – добавила Альма. – Как насчет пещер?

– Что это вы, чудилы, тут несете?

Что еще могло разрушить счастье Альмы? По какой причине вдруг исчезла вся магия и пропал свет?

Разумеется, это был Дастин.

Он стоял за ними и смотрел вниз. Одной рукой мальчик сжимал бумажный пакет с обедом, а другой – ручку рюкзака.

– О боже, – вздохнула Ширин. – Уходи. Сейчас же.

Дастин ее проигнорировал.

– Я вас слышал. Вы ищете пещеры, – сказал он, и Альма c тревогой обнаружила, что Дастин смотрит прямо на нее.

Она не ответила. Ей хотелось нырнуть под стол, а потом зарыться в землю и копать нору в линолеуме, бетонном фундаменте и слоях земли, известняка, почвы и расплавленного металла, пока не удастся добраться до ядра. Может, там Альма сумеет найти искомый элемент. Далеко-далеко отсюда.

Не дождавшись ответа, Дастин с отвращением фыркнул.

– Она же сказала именно так, да? – потребовал он ответа, теперь уже обращаясь к Хьюго. – Ну, вы думали насчет Дип-Даунс?

– Что такое Дип-Даунс? – спросила Ширин, однако потом покачала головой. – Забудь. Даже знать не хочу. Нам не нужны пещеры. Пока-пока.

– И даже если бы были нужны, тебя никто не спрашивал, – проговорил Хьюго медленным и механическим, но громким и решительным голосом.

У Дастина снова покраснели щеки, как тогда на лекции.

– Думаешь, мне это нужно? Думаешь, я хочу зависать с вами, фриками? Вот и нет!

Альма понятия не имела, что будет дальше. В голове у нее пронеслась сцена того, как Дастин бьет кого-то из них: Хьюго, ее или Ширин. А может, всех троих по очереди, как в той старой игре на автоматах, где нужно дубасить кротов большим молотком[8].

Вместо этого он просто ушел.

Все глазели на них. Друзья Ширин, которые сидели за другим столиком, повернулись в их сторону. Кое-кто даже встал, чтобы было лучше видно, и замер с открытым ртом.

А затем все начали шептаться.

Ширин подвинула к себе поднос с пиццей.

– Не слишком ли он чувствительный для такого задиры? – сказала она, сосредоточенно разглядывая кусок пиццы, который взяла.

– По крайней мере, он дал нам подсказку, – прошептала Альма. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять колотящееся сердце. – Дип-Даунс. Оттуда и начнем.

Глава 62

Когда Дастин в бешенстве умчался, Хьюго как воды в рот набрал. Он просидел молча практически до конца перемены. Лишь доев последнюю морковную палочку и кусочек сэндвича с индейкой, он произнес:

– Я знаю, где находится Дип-Даунс.

– Что? – воскликнула Ширин. Она резко откинулась назад и чуть не свалилась с лавки, так что Альме пришлось схватить ее за руку. – Знаешь?

– Где, Хьюго? – спросила Альма, усадив подругу ровно.

– Недалеко от дома Дастина, – ответил Хьюго. – Он хотел пойти туда, когда мы были совсем маленькими, в первом классе, наверное. Но я… я испугался. Пещерные системы очень опасны.

На Альму накатила волна воодушевления.

– Можем пойти сегодня ночью! – воскликнула она.

Но Ширин и Хьюго, похоже, не разделяли ее энтузиазма.

– Я не уверен, что смогу, – сказал Хьюго.

– Ага, я тоже, – поддакнула Ширин. – В какой-то момент родители все узнают. К тому же пещеры действительно опасны. Давайте встретимся завтра после школы у меня и составим план?

Альма не хотела составлять план и ждать. Но она понимала, что ребята правы. Пещеры действительно опасны, а ее родители уже обратили внимание на эти вылазки и вряд ли до конца поверили в историю о том, что Альма в последнее время слоняется по двору. Во всяком случае, так она, заикаясь, поведала им утром. Поэтому Альма согласилась.

Однако она не могла думать ни о чем другом. Они уже добыли воду и ветер. Теперь нужно было отыскать землю, огонь и Старлинг. «Вода, воздух, земля, огонь, Старлинг, – повторила про себя девочка, – вода, воздух, земля, огонь, Старлинг».

– Итак, Альма, – начал ее отец после ужина.

«Вода, воздух, земля, огонь, Старлинг», – думала Альма. Она не отрывала взгляд от недоеденного тако[9]. Этот тон был ей знаком, и Альма знала, что сейчас будет. Ее ожидала очередная беседа.

Но затем отец сказал то, чего раньше никогда не говорил.

– Мы с мамой все обсудили, – произнес он, – и решили, что неплохо бы тебе сходить к… – он остановился и прочистил горло, – к специалисту.

Альма перестала перечислять элементы и смотреть на тако. Вместо этого она взглянула сначала на отца, а затем на мать.

– В смысле к врачу, у которого я была в прошлый раз?

Отец покачал головой:

– Нет, не к медицинскому специалисту. К психологу. К тому, кто сможет тебя выслушать и дать… совет, полагаю.

– Но вы же даете мне советы, – сказала Альма, – и все время подсказываете, что делать.

– Наверное, ты права, – произнес отец. Его голос был мягче, нежнее, чем обычно. – Но ведь наши советы не особо помогают, не так ли? Наверное… ты уже лучше справляешься. Но все же мы теперь сильнее волнуемся за тебя, хоть и по другим причинам. Мы уже некоторое время подумывали о том, чтобы принять подобные меры, а сегодня нам еще и позвонили из школы. Там тоже считают, что тебе пойдут на пользу эти… встречи.

– Нам просто показалось, Альма, – заговорила мама, и ее голос прозвучал серьезнее, чем раньше, менее игриво, – что все… – она покрутила запястьем, вытянув пальцы, и покачала головой из стороны в сторону, подбирая нужные слова, – все вышло из-под контроля.

– Это не так, – возразила Альма. – Ничего не вышло из-под вашего контроля. Я же начала ходить в астрономический кружок! У меня ведь получается уже лучше! Я акклиматизируюсь!

– Это так, – ответил отец, – в определенном смысле. Но в других вопросах… – он осекся.

– Это не наказание, Альма-Лама-Динь-Дон, – уточни– ла мама.

– Я не пойду, – сообщила Альма.

– Боюсь, – снова мягко проговорил отец, – что это обязательно. Тебя уже записали на понедельник.

– Это не наказание, – все так же серьезно повторила мама.

Альма хотела сказать им, что они ошибаются и она уже занята кое-чем важным.

Но не сказала.

Правда скрывалась за слишком толстым слоем лжи. И Альма не знала, как распутать этот клубок.

Даже если бы она знала, как со всем разобраться, и рассказала все родителями, они бы все равно ничего не поняли – в этом Альма была уверена. Похоже, они вообще ее больше не понимают.

Поэтому она промолчала.

Глава 63

Тем вечером зазвонил телефон. Альма была в своей комнате и разглядывала коллекцию камней через квинтескоп. Делала она это уже не в первый раз. Альма не теряла надежды на то, что какой-нибудь из ее собственных камней окажется достаточно «земным», но ни один из них не был похож ни на воду из Родника Четвертого Угла, ни на воздух с Пика Второго Угла.

И ни один из них не светился.

Она надеялась, что сможет найти то, что ищет, в Дип– Даунсе.

Отец постучал в дверь, а затем просунул голову внутрь.

– Джеймс звонит, хочет с тобой поговорить, – сказал он.

– Со мной? – спросила Альма. Джеймс время от времени звонил родителям и разговаривал с ними, но она не общалась с братом аж с зимних каникул.

– Да, с тобой, – подтвердил отец, протягивая ей телефон. Затем он закрыл дверь, и Альма осталась одна.

– Алло, – произнесла она в трубку.

– Эй, Альма, – заговорил Джеймс. – Как поживаешь?

Услышав голос брата, она непонятно почему ударилась в слезы. До его отъезда они не были слишком дружны. Джеймс был намного старше нее, больше чем на пять лет, и они казались слишком разными. Его считали умным и сосредоточенным, а Альма постоянно витала в облаках и легко отвлекалась.

Но, когда Джеймс был ей нужен, он всегда оказывался рядом с ней. Он знал ее, а она – его. И когда Альма потеряла брата, как и все остальное, то начала по нему скучать.

– Нормально, – ответила она, и ее голос сорвался.

– Альма, – на этот раз грустно позвал Джеймс, – не плачь. Мама сказала, что ты, вообще-то, очень хорошо справляешься. Вроде ты вступила в кружок.

– По астрономии, – ответила Альма.

– Ботаник, – отозвался брат.

Она засмеялась.

– Похоже на то. Кто бы мог подумать?

– Но послушай, – Джеймс посерьезнел, – мама говорит, что волнуется за тебя. И папа тоже. По их словам, ты странно себя ведешь.

– Я всегда была странной, – парировала Альма.

– Ну да, это действительно так, – согласился он.

– Столько всего случилось. Мы так давно не виделись.

Повисла пауза.

– Мы были вместе целый месяц на зимних каникулах, помнишь? – наконец произнес Джеймс, снова серьезно, но уже чуть мягче. – Ты никуда не хотела со мной ходить. Постоянно сидела дома. Тебе… тебе приходилось непросто.

Теперь Альма вспомнила. Декабрь – особенно те две недели, когда она не училась, – был напряженным. Альма отсиживалась в своей комнате, придумывая отговорки, чтобы не выходить из дома.

– Кажется, что с тех пор прошла целая вечность, – ответила она Джеймсу. – Теперь все иначе. Лучше, я думаю.

– Судя по голосу, ты хорошо держишься, – предположил он. – Ты как будто… стала счастливее и больше похожа на саму себя.

– У меня тоже такое впечатление, – сказала Альма, радуясь тому, что он понял это, даже не видя ее. – Когда ты приедешь домой на весенние каникулы? Мне нужно кое-что тебе показать – квинтескоп. Он похож на телескоп.

– Не слышал ни о чем подобном, – отозвался Джеймс. – Я приеду в следующие выходные: может, мы даже сможем установить его на верхушке той башни. Как она там называется?

– «Пятый угол», – с улыбкой ответила Альма. – Мне бы очень этого хотелось.

После того как закончился разговор и родители легли спать, Альма снова выскользнула на крышу. День был полон взлетов и падений, и она устала. Но Альма понимала, что если она действительно изменилась, стала счастливее и начала больше походить на саму себя, как сказал Джеймс, то это случилось только благодаря поиску.

На юге монотонно гремел гром, и этот звук успокаивал ее, пока Альма смотрела на золотые сферы, горящие в звездах над ней. Она нашла место, где была сверхновая, и увидела, что облако из осколков стало больше, чем раньше, и сияло все так же ярко. Затем Альма направила квинтескоп обратно на Землю и начала рассматривать следы квинтэссенции, пронизывающие чащу леса вокруг ее дома, ведущие обратно к полям и старой силосной башне.

– Я найду тебя, Старлинг, – произнесла Альма в темноту. – Я спасу тебя.

Глава 64

Вечером за ужином Альма была слишком увлечена своими раздумьями и забыла спросить у родителей разрешения пойти домой к Ширин. А потом они сказали о школьном психологе, и она задумалась еще и об этом.

Так что Альма вспомнила о плане только утром в пятницу, собираясь выйти из дома и отправиться в школу.

– Это те же ребята, с которыми я ходила в библиотеку, – объяснила она, стараясь, чтобы голос был спокойным и жизнерадостным. – Они из астрономического кружка. Их зовут Хьюго и Ширин.

– Ты проводишь много времени с этими двумя, – сказа– ла мама. – А мы еще не познакомились с ними и даже не видели их.

– Мы на многое закрывали глаза, – добавил отец, – потому что хотели, чтобы ты завела друзей.

– Они очень умные, – сказала Альма, потому что знала, что папе это понравится, – и воспитанные, – добавила она. А это уже должно было понравиться маме. – И нам все еще нужно много сделать для проекта.

– Может, они придут к нам домой? – предложила мама.

Альма прекрасно знала, что будет, если Ширин и Хьюго придут к ней в гости. Родители станут постоянно крутиться возле них, а когда друзья уйдут, начнут говорить о том, что она могла бы быть повежливее и побольше разговаривать. Они будут прислушиваться к их беседе, а потом закидают ее вопросами. «Что вы там говорили об элементах? – спросят родители. – И где находятся эти пещеры?»

– Все материалы находятся у Ширин, – сказала Альма. – Можно мы сегодня пойдем к ней, а у нас соберемся в следующие выходные? Что думаете?

Родители, подняв брови, посмотрели друг на друга взглядами, говорившими: «Ну, как считаешь?»

– Оки-доки, Альма-Лама, – кивнула мама.

– В следующие выходные, – подтвердил папа. – Или даже раньше.

Глава 65

После обеда Альма мчалась по школьному коридору. Чтобы не опоздать на встречу с Ширин и Хьюго, она подождала всего пять минут вместо десяти. Рядом ошивались несколько ребят, но, несмотря на это, на душе у нее было на удивление спокойно.

Когда Альма присоединилась к друзьям на улице, заговорила Ширин – как обычно, слишком громко.

– Нам нужно составить план. Может, пойдем на этих выходных?

– В воскресенье ночью было бы идеально, – сказал Хьюго. – Мама как раз будет в ночной смене. У нее более чуткий сон, чем у Маркуса, так что я предпочел бы не высовываться, когда она дома.

– Можем пойти в вос… – начала Альма, и тут у нее засвербело в затылке, как будто кто-то смотрел на нее. Она повернулась…

В нескольких метрах от них отстегивал свой велик Дастин.

Он уехал, не сказав ни слова.

– Уф, – произнесла Ширин, морща носик. – Этот парень. Не люблю его.

Средняя школа Фор-Пойнтса находилась почти в центре города. Они отправились домой к Ширин, в Четвертый Угол. Ребята шли на запад, навстречу заходящему солнцу.

– А вообще, что у вас с Дастином за проблемы? – требовательно проговорила Ширин, пока они шли вдоль усаженной деревьями улицы, которую Альма до этого видела лишь при свете луны.

– В смысле? – спросил Хьюго изменившимся бесцветным голосом, как делал всегда, когда чувствовал себя не в своей тарелке.

– Миссис Бриса сказала, что вы были типа лучшими друзьями, – уточнила Ширин.

– Дуэтом, – поправила ее Альма. – Она сказала, вам обоим нравилась наука.

Хьюго поправил очки на переносице, затем опустил их обратно и снова поправил. Потом опять опустил. Альма ни разу не видела, чтобы ему было так неловко. Даже когда Ширин спросила про Маркуса, Хьюго вел себя не так.

– Мы дружили, – объяснил он. – Наши мамы вместе работают: они медсестры в Больнице Первого Угла. Но Дастин… не знаю, он начал странно себя вести еще летом. Орал на меня каждый раз, когда мы виделись и… и он сломал мой микроскоп. А когда начался учебный год, Дастин просто… не стал больше сидеть со мной в столовой и перестал со мной разговаривать.

– Интересно почему? – задалась вопросом Альма.

– Не то чтобы на это есть причина, но, может… – Ширин быстро глянула на Хьюго, а затем отвела взгляд, – может, он стесняется дружить с тобой. Сам знаешь, в средней школе все иначе. Иногда тебе приходится… притворяться, чтобы нравиться людям.

– Возможно, – сухо ответил Хьюго. – Как я уже говорил ранее, я не эксперт в области дружбы.

Альма покачала головой:

– Уверена, что есть другая причина.

Хьюго пожал плечами и пошел вперед, уставившись в землю через очки. Ширин дергала себя за косы и избегала взгляда подруги. Они оба выглядели жалко.

У Альмы никогда не было лучшего друга, но она могла представить, каково это, когда кто-то близкий внезапно начинает ненавидеть тебя больше всех. Думала она и о чувствах Ширин. На Роднике Четвертого Угла она сказала, что не хочет волноваться о популярности и лучше ей остаться собой. Но Альма посчитала, что Ширин, должно быть, тяжело, особенно теперь, когда она общается с ней и с Хьюго, а другие ее друзья болтают у нее за спиной.

– Ну, ради меня вам не нужно меняться, – сказала она Хьюго и Ширин, самым близким друзьям, которые у нее когда-либо были. – Вы оба нравитесь мне такими, какие вы есть.

Хьюго, не поднимая глаз, слегка улыбнулся. Ширин закатила глаза и произнесла: «О боже». Но когда они втроем поднимались по лестнице к входной двери, она взяла Альму под руку.

Глава 66

Комната Ширин, как и можно было ожидать, встретила их взрывом красок и узоров. Повсюду валялась одежда и книги. Альме здесь понравилось. Обстановка в комнате была отражением самой хозяйки – такая же сумбурная, веселая и полная энергии.

Побросав вещи в одну кучу, Ширин расчистила место на лоскутном ковре, покрывавшем бóльшую часть пола. Девочки уселись рядом. Хьюго присоединился к ним чуть позже, оглядев комнату с нескрываемым потрясением.

– Это нужно объявить аварийной зоной, – сказал он.

– Мои родители тоже так говорят, – ухмыляясь, ответила Ширин. – А теперь прочитай нам, пожалуйста, раздел в «Квинтэссенции» о Земле.

Хьюго вынул книгу и с опаской присел на край ковра. Монотонным голосом он зачитал:

Теперь перейдем к Земле. Земля – субстанция под ногами,

такая знакомая и прочная, на первый взгляд.

Но проникая дальше, глубже и глубже, мы слой за слоем познаем другую Землю. Местами она сверкает своими драгоценностями, местами становится твердой и неподатливой.

И разве Элементали Земли не разделяют эти качества?

Они вспыльчивы и скрытны, и в то же время

смелы и решительны.

Они кажутся неприступными,

пока не узнаешь их поближе.

Если заслужить их верность,

они вас уже никогда не предадут.

Хьюго закончил читать раздел, но все еще не отрывал глаз от страницы.

– Может, прозвучит абсурдно, – сказал он. – Но это описание похоже… может… совсем немного похоже на Дастина.

– Уф, и что здесь общего? – спросила Ширин, закрывая глаза косичками. – Он ужасен!

Альма не считала, что описание подходит Дастину, и не хотела этого. Она все больше и больше думала о том, что Ширин привела их к воде, а Хьюго взял на себя задачу добыть воздух. Это были их элементы.

Теперь настал ее черед.

Альма хотела найти свой элемент.

Впрочем, она не собиралась говорить этого вслух: а вдруг земля окажется не ее элементом. Поэтому, перебирая пайетки с отражающей поверхностью на одном из лоскутов ковра, она произнесла:

– Может быть. По крайней мере, он тоже «вспыльчивый и скрытный».

Хьюго пожал плечами и поправил очки на носу.

– Ладно, пускай Дастин будет похож на землю, – согласилась Ширин. – На большой, грубый, тупой булыжник. Гораздо важнее то, что, по-моему, нам следует идти в Дип-Даунс! Что вы думаете?

– Здесь говорится о том, что надо спуститься под землю, – произнесла Альма, радуясь, что они сменили тему.

– Подземный источник – самый логичный вывод, – согласился Хьюго, говоря громко и быстро, словно тоже радуясь возможности поговорить о чем-то другом. – На самом деле он также самый простой. Я бы даже позволил себе заявить, что этот вариант… элементарный. – Он сделал паузу и перевел взгляд с Альмы на Ширин. – Поняли?

– О боже, Хьюго, – разразилась смехом Ширин.

Ее смех всегда веселил Альму. И вскоре, как и прошлой ночью, даже Хьюго к ним присоединился. Каждый раз, когда они прекращали смеяться, Ширин, задыхаясь, выдавливала: «Элементарный!», и они снова начинали хохотать.

– Знаете, что нам нужно сделать? – сказала она, вскакивая на ноги. – Давайте займемся наблюдением за звездами! Мы же состоим в астрономическом кружке, правда?

Чувствуя, как лицо болит от смеха, Альма проговорила:

– Отличная идея, Ширин. Если не брать в расчет то, что сейчас день.

И все трое снова залились смехом. Альма удивлялась тому, как здорово опять искренне улыбаться и смеяться. Казалось, что из нее, пузырясь, вырывался солнечный свет.

– Занимательный факт: днем на небе тоже кое-что можно увидеть, – сказал им Хьюго. – Немногое, но некоторые детали мы можем рассмотреть. Я мог бы вам кое-что показать… – он на секунду прервался, а затем продолжил: – если вы, конечно, хотите.

– Пойду найду свой телескоп! – воскликнула Ширин. – Уф, уверена, что он у моей сестры!

Она выбежала из комнаты. Хьюго, пожав плечами, посмотрел на Альму, и они проследовали за подругой.

Глава 67

– Фарах! Фарах! – Ширин нараспашку открыла дверь соседней комнаты.

Хьюго остался стоять в другом конце коридора, стараясь держаться как можно дальше от комнаты Фарах, а Альма украдкой заглядывала через плечо Ширин. Ей было интересно посмотреть на ее старшую сестру, которая считала, что в последних классах лучше, чем в средних, и которая – уф! – была слишком крутой, чтобы общаться с Ширин.

Фарах казалась старшей версией Ширин, но с макияжем и распущенными, струящимися волнами, волосами. Растянувшись на постели и держа перед собой раскрытый учебник, она выглядела необычайно утонченной и красивой. Фарах не походила на человека, которому сложно вписаться в общество. Альма отпрянула от двери, внезапно почувствовав себя так же неловко, как и Хьюго.

– Где мой телескоп, Фарах? – потребовала ответа Ширин.

– Проваливай, Шир! – закричала ее сестра, бросая подушку.

Ширин загородилась дверью.

– Он там? Дай я зайду посмотреть!

– Вот еще! – сказала Фарах. – В прошлый раз ты разбила мне лампу и свалила полки со стен, помнишь?

– Они упали только потому, что я падала! – запротестовала Ширин.

– Вот именно, – ответила ее сестра, – ты вечно падаешь. – Ширин открыла рот, чтобы крикнуть что-то в ответ, но Фарах не дала ей это сделать. – Его здесь нет, Шир! Честно. Может, посмотришь на башне?

Ширин сморщила носик и утопала прочь, держась за косы. Альма еще раз заглянула в комнату и увидела, как Фарах улыбается, снимая колпачок с синего маркера. Альма подумала, что когда-нибудь сестры снова сблизятся. Она вспомнила о своем разговоре с Джеймсом и тоже улыбнулась, а затем поспешила присоединиться к подруге.

Ширин привела их к винтовой лестнице, ведущей в башню. На самом верху находилась такая крошечная комнатка, что Альма могла вытянутыми руками дотронуться до противоположных стен. Изогнутые окна занимали почти всю их поверхность. В комнате было душно и тесно. А еще, по мнению Альмы, это было самое чудесное место, которое она когда-либо видела.

– Я всегда хотела, чтобы у меня была башня, – произнесла она. – Ее построили для наблюдения за звездами?

– Скорее всего, нет, – ответила Ширин. – Но маме она понравилась именно поэтому. Башня напомнила ей о ее маме, моей бабушке, которая на самом деле изучала астрономию в Иране. Она там родилась и считалась типа суперумной. Персы раньше были без ума от астрономии. Да и сейчас то же самое, если честно.

– Занимательный факт, – заметил Хьюго, – одни из самых ранних работ по астрономии написаны на древнеперсидском.

Телескопа Ширин нигде не было, зато уже взошла луна, и Хьюго пришлось объяснить, в чем дело: Альма понятия не имела о том, что луна не поднимается на закате и не садится на рассвете. Он смог показать им Венеру в свете заходящего солнца и сказал, что ее называют Вечерней и Утренней Звездой, несмотря на то что на самом деле это планета.

– Звезда Бетельгейзе, возможно, станет следующей сверхновой, которую можно будет наблюдать невооруженным глазом, – сообщил им Хьюго. – Взрыв увидят даже при свете дня.

– Скоро это произойдет? – спросила Альма, прижимаясь носом к оконному стеклу. – У нас получится посмотреть?

– Может быть, сегодня ночью, – ответил Хьюго. Альма и Ширин охнули, но затем он продолжил: – А может быть, только через миллион лет.

– Спасибо за ценную информацию, Хьюго, – сказала Ширин, закатывая глаза.

– Почему тогда, – задалась вопросом Альма, – мы не видим сверхновую, за которой наблюдала я? Это она сбила Старлинг и превратила ее в убегающую звезду.

– Если позволите, я выскажу совершенно антинаучную гипотезу, – сказал Хьюго. – Когда мы смотрим на звезды, то видим прошлое. Космос невероятно огромен, а свет может двигаться только… ну… со скоростью света. Даже солнечные лучи достигают нас лишь через восемь минут двадцать секунд. Так что к тому времени, как мы увидим вспышку очень отдаленной сверхновой, само событие будет уже далеко в прошлом, – он остановился и поправил очки, – однако квинтескоп, судя по всему, показывает нам то, что происходит прямо сейчас.

– Через квинтескоп мы видим события в реальном времени, – медленно проговорила Альма, пытаясь переварить информацию. – Расстояние не имеет значения. Но как это происходит?

– А как Старлинг так быстро упала на Землю? Как вообще может существовать Старлинг? Почему некоторые элементы на Земле светятся, как лампочки? Я не знаю, – Хьюго резко пожал плечами, – но именно поэтому я так люблю астрономию. Потому что есть столько всего неизвестного нам. К тому же все начинается со звезд.

Ширин медленно поворачивалась вокруг своей оси, окидывая взглядом небесную панораму.

– Это, конечно, замечательно, но если все начинается со звезд, – сказала она, – значит, нельзя говорить об отличиях. Нет ничего необычного, волшебного, загадочного и похожего.

– Логично, – согласился Хьюго, – ты права, Ширин. Если все необычно, то нет ничего необычного.

Альма думала о том, что увидела через квинтескоп в ту первую ночь. Она вспоминала переливающиеся выбросы света и звездную пыль, расползающуюся по Вселенной, которая казалась такой сложной, огромной и непостижимой. Альма была частью увиденного и благодаря этому чувствовала себя одновременно незначительной и уникальной. Она ощущала свою связь со всем миром, но при этом была оторвана от него и, как ни странно, казалась совсем другой.

– Или, – сказала Альма, – все настоящее и по-своему необычно.

Она состояла из элементов и смотрела на сияющую в небесах Венеру, которая была точно такой же. Альма была связана со звездами, с землей, водой, воздухом и огнем. Она была связана со своими друзьями, со своей семьей, со всем, что ее окружало в Олд-Хэвене, ее старом доме, и здесь, в Фор-Пойнтсе. И сейчас она наконец-то начала чувствовать себя на своем месте.

Альма ощущала связь со всем, что ее окружало, и в то же время она оставалась самой собой: внутри нее горел огонек, и следовало еще столько всего сделать, что было под силу только ей.

Это было волшебно – волшебно и по-настоящему загадочно.

Глава 68

В воскресенье ночью, когда Альма пошла за велосипедом в гараж, то обнаружила, что он пристегнут к великам родителей. Ей понадобилось время, но в итоге она нашла ключи, оказавшиеся под цветочным горшком на улице возле гаража.

Альма летела на всех парах, чтобы компенсировать потраченные минуты. Друзья ждали ее в центре города, через дорогу от «Пятого угла».

– Мы уже постучали, – сказала Ширин, когда Альма подъехала. – Никто не отозвался, естественно.

Втроем они поехали на север, и теперь Альме уже не казалось это странным. У нее было впечатление, что они занимаются этим уже много лет: убегают из дома посреди ночи, встречаются на темных улицах и катят навстречу волшебству и приключениям. Теперь такие путешествия стали частью ее жизни. Если не считать того, что сегодня все были на удивление молчаливы.

Альма не знала, о чем думают Хьюго и Ширин, но понимала, что чем ближе они к пещерам, тем сильнее боится она сама. Страх расцвел внутри, зловеще распустив ядовитые лепестки и напоминая олеандр, который она однажды в неведении принесла домой и засушила бы между страничками книг, если бы Джеймс не остановил ее и не объяснил, что это такое. Страх все разрастался и разрастался, выпуская новый лепесток с каждым поворотом педалей.

Наконец молчание прервала Ширин.

– Послушайте, вы двое, – заговорила она, когда ребята проезжали мимо больницы Первого Угла. – Я не хотела говорить раньше, но, думаю, я не буду сегодня участвовать.

– То есть? – с удивлением спросила Альма.

– Я не смогу спуститься в Дип-Даунс, – ответила Ширин. – У меня… у меня клаустрофобия.

– Что?

– Это значит, – объяснил Хьюго, – что она испытывает сильный страх и тревогу в замкнутых пространствах.

– Мне известно, что такое клаустрофобия, – сказала Альма. – Просто не знала, что Ширин ею страдает.

– У меня ничего не получится, – голос Ширин был сдавленным; одной рукой она сжимала велосипедный руль, а другой так сильно тянула себя за косу, что Альма поморщилась. – Я, конечно, не слетаю с катушек, но близка к этому. Тогда, в том автобусе, мне было так страшно. Мне не нравится летать на самолетах, ездить в лифтах и даже накрываться одеялом с головой! Я не смогу спуститься в пещеры. Простите, у меня правда ничего не выйдет.

Альма никогда бы не подумала, что Ширин может чего-то бояться. В первую ночь она повела их в лес, а потом топала в гору, чтобы добыть воздух. Ширин всегда относилась с таким воодушевлением к каждому предстоящему путешествию, к каждому элементу и вообще ко всему.

Альме стало интересно, посчитала бы Ширин, что ее подруга «слетает с катушек», когда у нее бывают приступы страха.

– Мне еще вчера хотелось об этом поговорить, Альма, – произнес Хьюго, – но потом мы… ну… начали веселиться, поэтому я промолчал. Мне тоже кажется, что нам не стоит так поступать. Реки и горы, конечно, представляют потенциальную опасность, но лазить по системам пещер – полное безрассудство. Возможно, там обитают дикие звери. Под землей бывают водные массы, резкие обрывы и обвалы. Мы можем потеряться и понятия не имеем, с чем столкнемся.

Альма все это знала, разумеется. Поэтому-то ей и было страшно.

– А что нам еще остается? – спросила она. – Нам обязательно нужно добыть землю.

–Думаю, теперь, когда мы осознали свою ошибку, – ответил Хьюго, – лучше отменить миссию и вернуться сюда днем.

– Днем у нас не получится увидеть истинную землю! – запротестовала Альма. – Солнечный свет слишком яркий.

– Но, Альма, – сказала Ширин, – он не попадает в пещеру.

Об этом она не подумала. Разумеется, они правы во всем. Это безрассудство и сумасшествие.

– Я просто переживаю, – грустно произнесла Альма. – Переживаю за Стар…

А затем она внезапно умолкла.

Потому что где-то в лесу блеснула яркая вспышка.

Глава 69

Альма внезапно затормозила.

Хьюго и Ширин, не заметив, что она остановилась, покатили дальше.

– Что делать? – прошептала Альма себе под нос.

А затем…

Свет появился снова, но теперь глубже, в лесной чаще.

Он был медного оттенка и оказался совсем не таким, каким Альма увидела его впервые. То сияние затмевало все вокруг: оно заставляло ее зажмуриться и обжигало лучами, которые не сдержать и от которых не скрыться.

Этот свет вспыхивал, мерцал, разбрызгивался. Он горел еле-еле и, как показалось Альме, почти погас.

Отблеск удалялся все дальше и дальше, а затем исчез.

– Альма! – к ней приближалась Ширин. Хьюго не отставал. – Ты едешь назад? Мы отправляемся по домам?

– Думаю, я видела Старлинг, – тихо проговорила Альма.

– Что? Где? – воскликнула Ширин.

– Не беги, – предупредил ее Хьюго. – Давайте попробуем приблизиться к ней потихоньку.

Они спрыгнули с великов и направились в лес, на цыпочках обходя грязь и мусор, оставшийся после зимы. Хьюго взял квинтескоп и вел их по золотому следу. Альма едва осмеливалась дышать, заходя все глубже и глубже.

Хьюго остановился.

– След обрывается здесь, – тихо проговорил он. – А вдруг она снова взмыла в воздух? Я не уверен. Возможно, когда мы вернемся завтра, чтобы осмотреть пещеры, то сможем обыскать и эту часть леса.

Альма почувствовала, как внутри горит ее собственный свет и как день ото дня растет ее собственная квинтэссенция. Она становилась храбрее, мудрее, счастливее и заводила друзей. Альма никогда бы не подумала, что так сильно изменится.

И все это благодаря Старлинг. А где-то там, далеко в лесу, звезда угасала. Что будет, задавалась вопросом Альма, если свет исчезнет совсем?

Разве можно позволить, чтобы Старлинг погасла, а сама она продолжила сиять? Нельзя было опускать руки.

– Нет, – сказала Альма. – Я не пойду домой. Нужно спуститься в пещеры. Сегодня.

Глава 70

Альме не удалось до конца убедить Ширин и Хьюго, хотя после ее уговоров ребята все же согласились поехать к пещерам, но не заходить в них. После разведки можно было решать, что делать дальше.

Они продолжали ехать, а дома редели и стояли все дальше друг от друга. Участки земли, которые они занимали, заросли; на них были деревья, пруды и очень много места: домовладельцы вряд ли сами знали, что вообще происходит у них на заднем дворе.

– Это дом Дастина, – тихо проговорил Хьюго, когда они проезжали мимо небольшого кирпичного здания, стоявшего в отдалении от дороги и окруженного колючими соснами и оголенными дубами. На одном из дубов был старенький домик, который заинтересовал Альму. Вот только она не могла себе представить, что Дастин играет в нем.

– Уф! – воскликнула Ширин. – Даже не упоминай его имя.

Наконец ребята подъехали к развилке, которую помнил Хьюго, и свернули на утрамбованную земляную тропинку. Вокруг них выросли деревья, заслоняющие сияние звезд. Альма переживала, что в безлунной тьме они пропустят пещеры, но волноваться было не о чем.

Тропинка обрывалась прямо у зияющей черной дыры входа в пещеру. Скала над входом в полутьме смахивала на фиолетово-черный синяк. Никаких табличек не было, но на каменной стене кто-то нацарапал: «Дип-Даунс».

– Похоже, это оно, – голос Альмы дрожал от страха. – Я пошла.

– Тебе нельзя идти одной, – сказала Ширин, но осталась на своем велике в добрых двенадцати метрах от входа.

– Никто внутрь не пойдет, – произнес Хьюго. Он стоял не так далеко, как Ширин, но и близко не подходил. – Мы собирались просто осмотреться, помните?

– Я не буду заходить далеко, – ответила Альма. – Пройду всего несколько метров – и все. Просто хочу посмотреть, что в пещере. Потом решим, что делать.

Пока Хьюго не начал протестовать – и пока она сама не потеряла самообладание, – Альма схватила фонарик и квинтескоп и кинулась внутрь.

Пахло в пещере так себе. Стоял тяжелый смрад – смешанный запах влаги, грязи и гниения. Вонь будто говорила о том, что людям лучше держаться от этого места подальше.

Здесь, под землей, было темно. Тьма была настоящей, почти осязаемой. Если бы им понадобился такой элемент, нашли бы они его именно в Дип-Даунсе.

Альма все время оглядывалась на выход из пещеры – окошко, в котором виднелось чернильное небо, сияние звезд и силуэты деревьев.

Хоть Альма и сказала, что зайдет внутрь всего на пару метров, у нее были другие планы. Она собиралась идти, пока не найдет истинную землю. Ширин получила воду – и она сама сияла изнутри, когда закупорила ее. Хьюго… ну, сомнений нет, что его элемент – это ветер. По его словам, Дастин похож на землю, но он не был частью их компании, пусть раньше и дружил с Хьюго.

Альма знала, что земля – ее элемент. Во всяком случае так должно быть. Сейчас ее очередь.

И кроме того, она не могла справиться с ощущением, что больше остальных отвечает за Старлинг. Именно Альма видела падение звезды. Именно она знала, каково это – заблудиться, чувствовать себя одиноко и бояться, что твой свет погаснет окончательно и навсегда.

Альма просто обязана была пойти, даже если остальные испугались.

Она постаралась сосредоточиться на том, что было впереди, и не смотреть на окружавшие ее стены. Альма каждый раз боялась, что если она повернется, то увидит то, чего видеть не хотела. Ей казалось, что кто-то бледный, скользкий, слепой и бессердечный притаился в темноте и ползет внизу, глубоко под землей. Воздух был такой тяжелый и застоявшийся, что уже через несколько минут Альма начала задыхаться.

Она пробиралась все дальше и дальше, вниз по темному подземному коридору, где в земле и камне время от времени поблескивали прожилки чего-то драгоценного: ей теперь было известно, что это тяжелые элементы. Альма задавалась вопросом, какие звезды дали им жизнь.

Воздух становился все тяжелее, гуще и влажнее, и дышала она все чаще, стараясь получить как можно больше кислорода. Альма была уже очень глубоко под землей, которая наваливалась на нее сверху, крушила ее и придавливала.

Затем дышать стало практически невозможно, и девочку пронзил страх, какого она ни разу не испытывала. Альма испугалась за свою жизнь.

Она развернулась и побежала.

Ее шаги гулко раздавались в каменном туннеле, а мысли превратились в клубок страха. Альма бежала, пока не вырвалась из пещеры и не оказалась под сиянием звезд, где упала на колени, хватая ртом, снова и снова вдыхая обжигающе холодный неугомонный воздух.

– Альма! – Ширин опустилась рядом и обняла ее. – Альма, ты в порядке?

– Я не могу! – закричала она срывающимся голосом. – Я думала, что смогу. Я думала: вдруг это мой элемент, ведь у тебя оказалась вода, а у Хьюго – воздух. Но у меня ничего не получается. Совсем ничего.

– Ты не обязана была этого делать, Альма, – сказала Ширин, поглаживая ее за плечи.

– Да, мы можем вернуться завтра, – предложил Хьюго. – Проведем более тщательные поиски.

– Но Старлинг… – Альма остановилась, затем глубоко вздохнула и продолжила: – У нее осталось мало времени. Она должна отправиться домой, и мне обязательно нужно что-то предпринять. Того, что я делаю, – недостаточно.

Мысли из книг со страшилками, появившиеся после инцидента в библиотеке, снова вернулись. Старлинг упала не в тот двор. Квинтескоп попал не в те руки. У нее не было своего элемента.

«Ничего нельзя поделать, – говорил ее внутренний голос. – Совсем ничего».

А затем Альму снова захлестнул нарастающий вихрь эмоций. Она чувствовала, как они поднимаются в ней, не дают вздохнуть, давят на нее. Она ощущала себя хрупкой и такой слабой, что ее можно было сломать.

И тут, словно сквозь туман, Альма услышала этот голос:

– Что это вы, чудилы, здесь делаете?

И она рассыпалась на кусочки.

Глава 71

Она бежала. Ничего не видя перед собой, Альма бежала к пещерам.

Она не слышала ничего, кроме тяжелого прерывистого звука собственного дыхания и чувствовала лишь бешеный стук собственного сердца. Казалось, все ее чувства обострились и притупились одновременно. Альму охватило странное ощущение, словно она больше не была ни собой, ни кем-то вообще, а просто предметом в туннеле в самом центре Земли.

Туннель все расширялся и расширялся, а затем она обнаружила, что находится внутри пещеры.

Она была такой огромной, что свет фонарика не мог охватить ее полностью: сталактиты тянули свои костяные пальцы вниз, а сталагмиты, криво изгибаясь, устремлялись вверх. Огромные груды сложенных камней почти доставали до потолка. Тишину пещеры нарушал лишь звук капающей воды.

Альма продолжала бежать. Но она устала. Она так утомилась от всего этого бега – из классов, из библиотек, от друзей. Но больше всего она устала убегать от собственных мыслей и от себя самой.

Альма хотела прекратить бежать, но не могла. Она просто не знала, как остановиться.

Так и не успев что-то придумать и понять, Альма упала.

Глава 72

Альма лежала на дне ямы в пещере. Ее глаза были закрыты. Она вцепилась руками в квинтескоп и не могла вздохнуть.

Внезапно кто-то оказался рядом с ней.

– Ты в порядке? – спросил голос, который она не узнала. – Просто дыши. Дыши вместе со мной. Готова? Вдох… один, два, три, четыре. Задержи дыхание. Теперь медленно выдыхай… один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь. Готова вдохнуть?

Сперва Альме почудилось, что она не дышит, а затем – что кто-то делает это за нее, лежа на холодном полу, вдыхая и выдыхая.

И Альма медленно-медленно начала осознавать, что этот кто-то и есть она сама. Она снова почувствовала, что приходит в себя.

Биение сердца становилось все размереннее и размереннее. Руки перестали дрожать. Поток страшных мыслей, которые быстро проносились у нее в голове и никак не хотели складываться в слова, вдруг утих.

Альма дышала вместе с этим голосом. Вдыхала и выдыхала.

И, кажется, вечность спустя ей полегчало. Нельзя сказать, что Альма чувствовала себя совсем хорошо, но все же она смогла открыть глаза.

Рядом с ней на земле сидел Дастин.

Глава 73

Альма удивилась бы куда меньше, если бы рядом с ней оказалась сама Старлинг.

На самом деле она надеялась, что так все и было. Лежа в пещере, Альма представляла себе, что это не она нашла звезду, а та нашла ее. Девочка представляла себе, что Старлинг помогала ей собраться и крепко обнимала ее, что их квинтэссенции переплелись между собой, и та ущербная, неправильная пустота, которая часто появлялась у нее внутри, внезапно исчезла навсегда-навсегда.

Но это был Дастин. Последний человек в мире – в целой Вселенной, – которого она хотела бы сейчас видеть.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она садясь. – Ты за нами следил?

Дастин зло на нее посмотрел:

– Может, ты не заметила, но мы застряли в яме в пещере. Может, обсудим это позже?

Только теперь Альма огляделась. Квинтескоп лежал на земле, как и ее фонарик, высвечивающий в камне маленький кружочек. У Дастина в руках тоже оказался фонарик, и в его свете она сумела разглядеть яму, в которую упала. Дастин, похоже, спрыгнул сюда специально, чтобы ей помочь.

И они застряли там.

Альма кивнула:

– Ладно, обсудим все позже. Как будем выбираться отсюда?

Они стояли рядом, обдумывая ситуацию, в которой оказались. Дастин был высоким, но, даже подпрыгнув, с трудом мог дотянуться до края ямы. Стены были настолько гладкими, что не за что было зацепиться руками и ногами. Они оба попытались вскарабкаться наверх, но безуспешно.

– Я бы мог поднять тебя, – нерешительно проговорил Дастин. – Но ты ни за что не сможешь вытащить меня отсюда.

Альма взглянула на него. Он был намного крупнее нее, выше и тяжелее, но, если она будет тянуть, а он отталкиваться от камней, у нее, возможно, получится ему помочь.

– Я смогу, – сказала она.

Дастин оглядел ее, и у него на лице появилось сомнение.

– Думаю, можно попробовать. Что будешь делать, если я окажусь слишком тяжелым?

Что-то в его голосе заставило Альму повнимательнее к нему приглядеться. Его глаза сузились, руки были скрещены на груди, но она вдруг отчетливо поняла, что Дастин боится.

– Ты думаешь, я брошу тебя здесь? – спросила Альма удивленно.

Дастин помрачнел. Казалось, он собирался все отрицать и готов был накричать на нее. Но затем его каменное лицо дрогнуло, и глаза расширились от страха.

– Да, – ответил он, – я так думаю. А зачем тебе поступать иначе?

С самого переезда в Фор-Пойнтс Альма действительно видела от Дастина лишь грубость в свой адрес. Он плохо относился и к ее друзьям. И все же Альме даже в голову не пришло бы оставить его в яме, даже если бы он не спустился туда, чтобы помочь ей. К тому же он говорил с ней так по-доброму, так нежно, что она даже не узнала его голос.

– Я тебя не брошу, – сказала Альма. – Мы оба выберемся отсюда.

Дастин долго, испытывающе изучал ее в свете фонарика. Затем он кивнул и присел на корточки, соорудив из рук площадку. Минуту спустя Альма перелезла через край ямы. Когда она глянула вниз, Дастин, снова насупившись, смотрел на нее снизу вверх.

– Ты ведь бросишь меня здесь, да?

Она покачала головой:

– Я же сказала, что нет.

Он передал ей фонарики и квинтескоп. Затем Альма перегнулась как можно дальше через край ямы, но так, чтобы самой не свалиться туда опять. Потом она вытянула руки.

Дастин потянулся наверх и сжал их.

Последовало несколько попыток. Когда Альма чуть было не нырнула вперед головой обратно в яму, было особенно страшно, но у них наконец все получилось. Они покрылись потом и пылью и тяжело дышали из-за густого воздуха в Дип-Даунсе. Ребята лежали на земле, плечом к плечу, и пытались вдохнуть.

Альма встала первой.

Ей хотелось тут же убраться из пещеры, но сначала нужно было найти землю.

Она снова протянула Дастину руку.

– Давай выбираться отсюда, – сказала Альма. – Поищу на ходу.

В этот раз он даже не взглянул на нее и, слегка улыбнувшись, взял ее за руку.

– Что поищешь? – спросил он, когда Альма помогла ему встать.

Прежде чем ответить, она прижалась глазом к квинтескопу… и увидела его прямо там, где лежал Дастин.

Это был камень размером с кулак, и от него шло темно-рыжее свечение, как у железной руды. Лучи света пробивали поверхность камня, создавая пятнистый узор на потолке пещеры.

И Дастин тоже сиял.

– Дастин! – воскликнула Альма. – Ты нашел ее!

– О чем ты говоришь? – спросил он, проследив за ее взглядом. – Это? – Он поднял камень. Без квинтескопа казалось, что перед ними лежал совершенно обычный пыльный и грязный булыжник, в котором не было ничего особенного.

До Альмы дошло, что он ничегошеньки не знает ни об элементах, ни о Старлинг. Ему неизвестно, зачем они пришли сюда посреди ночи. На секунду в ней снова вспыхнул страх, и она подумала, что он посмеется над ней и назовет чудилой. Тогда Альма передала ему квинтескоп.

Хьюго оказался прав. Это был элемент Дастина – не ее. Он сам все увидит.

– Посмотри на него через этот прибор, – сказала она.

– Ого, – выдохнул Дастин мгновение спустя. – Из-за чего он так сияет?

– Я тебе все расскажу, – ответила Альма, – когда мы снова окажемся под открытым небом.

И они вместе поспешили выбраться из грота, спустились по туннелям и выбрались на свежий воздух, где Ширин бросилась обнимать Альму.

– О боже! Ты в порядке? – воскликнула подруга. – Что случилось? Я уже хотела бежать за помощью!

– Я в порядке. Дастин мне помог. И смотрите… – Альма забрала у него камень и подняла его вверх.

Он выглядел как обычный камень, но Хьюго и Ширин все поняли: им даже не понадобилось смотреть в квинтескоп.

Это была истинная земля.

Глава 74

Дастин сидел в домике на дереве, когда услышал, что ребята едут по дорожке.

– Мама иногда разрешает мне там ночевать, – объяснил он. – Я знал, что вы сегодня собирались в Дип-Даунс – услышал, как вы это обсуждали, – но я не думал, что вы и впрямь окажетесь такими идиотами и пойдете туда посреди ночи.

Они сидели поодаль от входа в пещеру. Хьюго, Альма и Ширин рассказали Дастину о книге и контейнерах. Никто не упоминал о Старлинг, но Дастин сам спросил:

– А что насчет той штуки, которая упала с неба пару недель назад? Это как-то связано со всем этим?

– Откуда ты знаешь? – ахнула Альма.

– Той ночью я был в домике на дереве и… и видел ее… А потом услышал, как вы трое обсуждаете это в астрономическом кружке. Поэтому мне было… ну… знаете, интересно торчать с вами.

– Интересно следить за нами, – поправила его Ширин. – Как сегодня.

Дастин сердито посмотрел на нее.

– Ага, – пробормотал он, – чтобы вы не померли. Вам же ничего не известно об этих пещерах. Хорошо еще, что я смог помочь Альме, когда она перепугалась и упала в яму… хотя это отчасти и моя вина.

Альма вздрогнула. Он так легко говорил о ее страхе, как будто это было какой-то мелочью. Словно в секрете, который она так тщательно скрывала, не было ничего особенного.

– Перепугалась? – Ширин, широко раскрыв глаза, повернулась к Альме. – Постой! У тебя тоже клаустрофобия?

– Нет, – Альма покачала головой, не желая отвечать. – Я… я не знаю, что со мной происходит. Я просто испытываю тревогу. Очень сильную тревогу. Особенно в незнакомых ситуациях, или когда вокруг много людей, или…

– Или когда я рядом, – закончил за нее Дастин. – Верно?

Альма хотела было ответить отрицательно, но затем вспомнила о том, как это случилось с ней впервые. Она словно все еще чувствовала, как ее плечо резко дернулось вперед, когда Дастин влетел в нее, а сама Альма оттолкнулась ладонями от шкафчиков, чтобы удержаться на ногах. Она будто снова слышала, как он кричит: «Осторожно, чудила!», а затем: «Эй! Посмотрите! Посмотрите на эту девчонку!» Потом Альма осела на пол… Этот момент она и вовсе старалась не вспоминать.

– Ты… ты был там, – тихо сказала она. – В тот день, когда это впервые случилось. Ты толкнул меня. И… и накричал на меня. Из-за тебя все на меня смотрели. Ты надо мной потешался.

Дастин в ужасе уставился на нее.

– Все было совсем не так! – воскликнул он. – Я не потешался над тобой, а пытался позвать на помощь! – Альма не ответила, и он продолжил: – У моей мамы такое бывает, понимаешь? Раньше это случалось редко, но после того как папа… после того как он бросил нас прошлым летом, это стало происходить чаще. Поэтому я знаю, что это и как ей с этим помочь. Но тогда… Мы с тобой ведь не были знакомы, понимаешь? Я подумал, что будет лучше, если тебе поможет кто-то другой.

Альма пыталась вписать эту новую информацию в тот образ Дастина, который сложился у нее три месяца назад. Было непросто увидеть то происшествие по-новому и осознать, что он пытался ей помочь, а не обидеть. Хотя не так уж это было и сложно, учитывая, что сегодня Дастин снова ее выручил.

– Ага, и все же ты грубишь нам, – упрямо сказала Ширин. – Постоянно, знаешь ли. И вы же с Хьюго были лучшими друзьями! Почему ты так ужасно ведешь себя с ним? Думаешь, ты стал слишком крутым для него или что?

Лицо Дастина выражало замешательство.

– Что? Нет! – сказал он. – Все совсем не так. Зачем мне из-за этого париться? Я просто хотел… просто хотел побыть один.

– Ладно, но грубить-то зачем? – настаивала Ширин.

– Я уже рассказал вам! – закричал Дастин. – Отец ушел, а маме стало хуже. Вот из-за этого всего!

Альма медленно покачала головой:

– Кажется, тебе пришлось очень непросто. Не сомневаюсь, что ты очень расстроен. Но тебе ведь понятно, что так ничего не исправить, верно?

Дастин молчал. Он посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Ширин. Через какое-то время он взглянул наверх, на звезды, и вниз, на землю. А затем промямлил:

– Я знаю.

Хьюго все это время сидел безмолвно, как робот, которого отключили от питания. Теперь же он очень медленно поправил очки и сказал:

– Я не знал, что отец от вас ушел.

Внезапно взгляд Дастина вновь посуровел.

– Конечно, ты же ни разу не спрашивал, чудила!

Хьюго напрягся и застыл, а Дастин снова разозлился. Альме показалось, что оба мальчика всего на миг выбрались из своих укрытий, а затем ретировались внутрь.

Когда Хьюго снова заговорил, он обращался только к Альме, а его голос стал бесцветным и безэмоциональным:

– Я обратил внимание, что, прямо перед тем как все случилось, ты начала дышать очень часто. Соотношение кислорода и углекислого газа у тебя в крови не способствовало благоприятному исходу.

– А еще ты закрыла глаза, – добавила Ширин, – сильно напряглась и задрожала.

– Возможно, тебе будет полезно узнать, что страх не требует лечения, – продолжил Хьюго. – Человеческое тело не может выделять адреналин постоянно.

– А значит, мои проблемы когда-нибудь закончатся, – подхватила Альма. – Ты это хочешь сказать?

– Я читал, что пик страха длится не более десяти минут, – согласился Хьюго.

Ширин, по крайней мере, эта новость обрадовала:

– Десять минут – это не так уж долго! Зато в это время можно делать все что угодно.

Альма засмеялась, хоть ничего веселого в этой ситуации и не было. Если говорить на языке Хьюго, ее можно было назвать абсурдной.

– Это ты так думаешь, – сказала она. – Хотела бы я… хотелось бы мне не бояться так сильно и просто быть счастливой.

В лесу повисла тишина, пока все четверо стояли у входа в Дип-Даунс. Альма продолжала неотрывно смотреть на каменно-серую, покрытую коричневой хвоей землю под ногами. Как так получилось, что здесь, в земле и камне, хранится столько бесценных, великолепных вещей?

– Никто не бывает счастлив все время, – наконец произнесла Ширин.

Альма краем глаза глянула на подругу. После ее мамы Ширин казалась самым счастливым человеком из всех, кого она знала.

– Даже ты? – спросила она.

Ширин покачала головой, держась руками за косички:

– Даже я.

– Я уж точно не из таких, – пробормотал Дастин.

– И я, – прошептал Хьюго.

Что бы это значило? Альма пока не могла сказать с уверенностью, но друзья узнали правду о ней и все еще были рядом. Никто не принял ее за сумасшедшую или ущербную, не решил, что ей суждено остаться неудачницей. И одно она знала точно.

– Прямо сейчас я счастлива, – сказала она. – Это чего-то да стоит.

Глава 75

Они проторчали у пещер дольше, чем рассчитывали, и Альме показалось, что дорога обратно заняла больше времени, чем туда. Когда она подъезжала к дому, солнце уже вставало, а к тому времени, как ей удалось забраться через окно в свою спальню, поднялось окончательно.

И там, на ее кровати, бок о бок сидели родители.

– Альма! – мама вскочила на ноги. Глаза ее были широко раскрыты, в них читались непонимание и страх. В руке мама сжимала телефонную трубку. – Что происходит? Где ты была? Почему ты вся в грязи?

– Я не в грязи, – сказала Альма и спрятала руки, измазанные в земле, за спиной. Как будто это могло помочь! Она и так испачкана с ног до головы.

– Так вот чем ты занимаешься? – отец подошел к окну и с силой захлопнул его. – Сбегаешь через окно посреди ночи?

– Я была во дворе, – ответила Альма.

– И каталась там по земле? – спросил отец.

– Да. Нет. Не знаю.

Альма знала, что однажды это должно было случиться. Она сбегала из дома уже пять раз кряду и три из них отсутствовала часами. Альма моталась по всему Фор-Пойнтсу: искала исток реки, забиралась на вершину горы, спускалась под землю – и очень удивлялась, что ее до сих пор не поймали.

А еще она удивлялась тому, что на этот раз не испытывала чувства вины и не нервничала. И особенно удивительным для Альмы было понять, что она злится.

Она чувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Мышцы напряглись. Лицо искривилось, но это была не улыбка, а жесткая гримаса человека, который ни о чем не жалеет. Альма уже несколько месяцев не могла жить нормальной жизнью, а родители были не в состоянии ей помочь. Они просто говорили ей, как поступить, указывали на то, что она делала не так, и просили больше стараться. Из-за них все становилось только хуже.

Благодаря родителям и начались все эти проблемы.

– Я уже собирался звонить в полицию, чтобы ты знала! Это абсолютно неприемлемо! – возмутился отец.

– И мы очень испугались, – добавила мама. – Знаешь, нам стало страшно, когда мы пришли сюда и обнаружили, что ты пропала!

– Я просто рано проснулась и пошла в заповедник позади дома, – ложь легко и дерзко сорвалась с языка Альмы. – Я хотела погулять. Вы же знаете, что мне это нравится. Вот и все.

Родители испытующе смотрели на нее: во взгляде матери открыто читалась тревога, отец же скрывал свои переживания под напускной злостью.

– Сегодня у тебя прием у психолога, – наконец произнес отец. – Мы позвоним ему и сообщим об этом инциденте. Нам нужен… нам нужен план. Мы должны знать, что с этим делать.

Затем, прежде чем Альма сумела его остановить, отец поднял с пола футляр с квинтескопом.

– Это я забираю, – сказал он, направляясь к двери. – Не знаю, чем ты там, по-твоему, занималась, но теперь все кончено.

Глава 76

«Пятый угол» преобразился. Стертые таблички отполировали, и теперь слова на них сверкали золотом и выглядели безукоризненно. Лестницы, перекладина за перекладиной, были вымыты начисто, и надписи на них ярко блестели. Впервые за очень-очень долгое время прохожие смогли увидеть, что находится внутри «Пятого угла». Все четыре витрины квадратного здания сверкали, прозрачные и чистые, вымытые изнутри и снаружи.

Что бы увидел любопытный житель Фор-Пойнтса, если бы заглянул внутрь?

Он не увидел бы ни пыли, ни грязи, ни мусора, ни хлама.

Нет-нет. Он увидел бы деревянные полы, отражающие солнечный свет и едва мерцающий голубоватый лучик. Он увидел бы и множество полок, на которых выставили некогда выброшенные никчемные вещицы, с любовью превращенные в нечто стоящее.

В «Пятом углу» были книги с новыми обложками, воздушные змеи с появившимися недавно хвостами и чайные сервизы, которыми гордилась бы сама королева.

Прохожий увидел бы дом – дом для тех, кто потерялся и лишился своего – построенный тем, кто когда-то сам заплутал и не смог вернуться; это обиталище создала для себя Звезда, когда Вселенная отняла ее собственное.

Он даже мог бы заметить самого Лавочника. Сейчас он находился внутри, у своего верстака.

Тик-так, тики-так – отбивает время такт, – отмеряло секунды множество вновь заработавших часов.

Скрип-скряб, скрипи-скряб – потянулась строчек рябь, – ходило по бумаге перо Лавочника.

Целый день он писал письма своим друзьям Хранителям. Все они были упавшими Звездами – теми, кто решил остаться здесь, на Земле, вместо того чтобы возвращаться домой. Они, как и сам Лавочник, обрели новый дом и новую цель – спасать тех, кто упал. Он встретился с каждым из них, прежде чем начался этот поиск, но все же хотел в последний раз сказать им, как много друзья значат для него.

Затем часы забили, зазвонили и закуковали. Лавочник отложил перо. Он надел свой щедро заплатанный цилиндр и натянул перчатки.

Пора было отправляться на встречу.

Глава 77

Спать было уже некогда. Однако, несмотря на бессонную ночь, Альма не чувствовала усталости. Она была слишком зла, чтобы отдыхать.

Быстрыми порывистыми движениями Альма собиралась в школу. Она резко выдвигала ящики комода и хлопала дверцами шкафа, потом быстро оделась и потопала вниз. Мысли, словно грозовая туча, сгущались у нее в голове, пока родители в полном молчании везли ее в школу.

В обед Альме было слишком стыдно рассказывать Хьюго и Ширин о том, что ее поймали и что ей назначен прием у психолога. Пока они говорили о пещере, камне и дальнейших планах, она пялилась на свой жареный сыр и все еще злилась. День тянулся медленно, и постепенно дало о себе знать другое чувство.

Страх.

Альма боялась идти к психологу. Как знать, что он поведает ей о ней самой. А вдруг психолог расскажет ей то, чего она сама не хотела бы знать, или заявит, что все то, о чем она думает в худшие моменты жизни, на самом деле правда? Что ей тогда делать?

Психолог подробно объяснил ее родителям, как попасть в его кабинет, хотя тот находился прямо в школе. Альма обрадовалась этим указаниям, когда спустилась по коридору, о существовании которого и не подозревала до этого дня. Она прошла мимо классной комнаты, заваленной стульями и сломанными партами, неисправного туалета и черного хода в спортзал, прежде чем нашла то, что искала.

Дверь оказалась меньше, чем обычно. Вокруг ручки застыли пятна, а внизу – подтеки, как будто туда плеснули грязной воды. Не было похоже, что эта дверь ведет в кабинет психолога, – скорее уж, в чулан.

Если бы не надпись.

На приклеенном к двери черном листе бумаги золотыми буквами значилось: «ДОКТОР ПЭРРИ, ИЛЛЮМИНИСТ[10]». Надпись завершала одинокая голубая звездочка.

Не такую табличку Альма ожидала увидеть на двери в кабинет школьного психолога.

Ей не хотелось стучать. Все, чего ей хотелось, – это убежать.

Поэтому она просто стояла у входа, так ничего и не делая.

А потом дверь неожиданно распахнулась, и за ней показался доктор Пэрри, иллюминист.

Он был очень низкого роста, хотя заплатанный коричневый цилиндр добавлял ему по меньшей мере пару сантиметров. Психолог носил очки с толстенными стеклами в латунной оправе, но, несмотря на линзы, его глаза были необычайно большими и голубыми. Одет он был в твидовый фрак, клетчатый жилет и белую рубашку с пожелтевшим гофрированным воротником. На руках были разные перчатки: одна – из белого хлопка, другая – вязаная и розового цвета. На ногах – фиолетовые ковбойские сапоги. Из-под них выглядывали носки с неоново-желтыми смайликами.

Маленький рост и странный выбор одежды – не все, что было необычного во внешности доктора Пэрри. Похоже, что он еще и пользовался косметикой. Нет, подводки для глаз и помады не было, только несколько слоев тонального крема на лице и шее, как будто он использовал свою кожу вместо холста.

Психолог кого-то напоминал Альме – даже сразу несколько человек, – но прежде чем она успела произнести хоть слово, иллюминист высоко и пронзительно рассмеялся.

– Альма! – воскликнул он, и его голос разнесся по пустым коридорам. – Входи, входи, не будем терять ни минуты!

Он проводил девочку внутрь, в помещение, которое и впрямь оказалось чуланом. Полки были уставлены флаконами с распылителями и рулонами бумажных полотенец. Со стен свисали метлы и совки. Причина грязных подтеков на двери – желтое ведро для мытья полов – стояла в углу в небольшой лужице.

Посередине втиснулись два металлических стула. Альма села на один из них, доктор Пэрри – на другой. Над ними висела голая лампочка.

– Итак, – сказал он, глядя на нее из-за очков своими голубыми глазами, сиявшими так ярко и пронзительно, что Альме пришлось отвести взгляд. – Ты здесь.

– Я должна была прийти, – произнесла она, разглядывая бутылки с чистящим средством «Супер-пупер», – так ведь?

– Да! – согласился доктор. – Точно, именно так. И я этому очень рад.

Альма перевела взгляд с полок на психолога. Он и правда выглядел счастливым. Он хлопал в ладоши руками в перчатках и лыбился, как ребенок, которому подарили коробку чупа-чупсов и котят.

– Почему вы счастливы?

– Потому что я познакомился с тобой! – ответил доктор Пэрри. – У меня появился шанс поговорить и узнать Альму Лукас получше.

– Мне кажется, – ответила она, – вы будете разочарованы.

Альма снова принялась разглядывать чистящие средства, но краем глаза она видела, что иллюминист изучающе смотрит на нее. Затем психолог медленно и тяжело вздохнул.

– Год выдался непростым, не так ли? – спросил он, и теперь его голос был очень тихим, как песня в приглушенном радиоприемнике.

Причины не говорить с доктором Пэрри оставались все теми же, и Альма не могла от них отмахнуться. Она злилась и боялась. Но где-то глубоко внутри, среди запутанных клубков из боли и тьмы, вспыхнул крошечный огонек.

Альма нерешительно кивнула.

– Я понимаю, что значит покинуть свой дом, – продолжил доктор Пэрри. – Мне тоже пришлось так поступить, как, думаю, и всем остальным. В этом мире действительно может быть очень холодно и одиноко.

Альма снова кивнула. Она почувствовала, как глаза наполняются слезами. Это было глупо, и она не должна была плакать, но огонек внутри нее вновь вспыхнул, на этот раз ярче.

– Может, расскажешь мне, душечка, – начал иллюминист, – что привело тебя сюда?

Внутренний свет еще ни разу не подводил Альму. Куда бы он ни вел ее, происходило только хорошее. Она не хотела следовать за ним, но, возможно, ей стоило изменить свое решение.

И словно в ответ на эти мысли ее внутренний свет засиял с новой силой.

Альма глубоко вдохнула. Пусть она сильно злилась и боялась, но все же собиралась исполнить то, что могла сделать только она.

Альма собиралась рассказать правду.

Глава 78

– Иногда мне становится очень-очень страшно, – произнесла Альма. – Я сказала родителям, что такое больше не происходит, но на самом деле это не так.

– А, ясненько-ясненько, – заметил доктор Пэрри. – Ты знаешь, почему так сказала родителям?

Альма покачала головой, а затем кивнула:

– Потому что я не знаю, как все исправить. Родители хотят, чтобы я стала лучше. Это не значит, что меня накажут или что-то вроде этого. Нет, не в этом дело. Но если бы они знали, что мои страхи все еще не прекратились, то были бы огорчены.

Доктор Пэрри кивал в такт ее словам, затем остановился и нахмурился. Он начал копаться в карманах фрака и залез в карманы жилета. Затем психолог поднял обтянутый перчаткой палец вверх, сунул руку в ботинок и вынул оттуда маленькую, завернутую в фольгу конфетку.

– Ириски, – сказал он. – С ними лучше думается. Будешь?

– Нет, спасибо, – ответила Альма. Конфетки из ботинок не вызывали аппетита.

Доктор Пэрри развернул ириску, закинул ее в рот и задумчиво пососал.

– Люди, – произнес он, – такие чудесные существа. И такие сложные. Особенно те, кто заботится о нас. – Конфетка выпячивала то одну разрисованную щеку, то другую, перекатываясь туда-сюда. – Тебе известно, что я разговаривал с твоими родителями? Да, именно так. Они очень хотят тебе помочь. Хочешь знать еще кое-что? Они понятия не имеют, что делать.

Альма об этом догадывалась. Обычно родители всегда знали, как именно нужно поступить в том или ином случае. И они очень-очень сильно старались помочь ей, но ничего не получалось.

Так что, может быть, – это было вполне возможно – они действительно не знали, что делать.

– Альма, а помимо этих проблем со страхом, – спросил доктор Пэрри, – как ты чувствуешь себя в последнее время?

Иногда Альме казалось, что страх заполняет большую часть ее жизни, и это все, о чем она может думать. Но хорошенько все обдумав, она поняла, что в ее жизни было гораздо больше чувств.

– В последнее время, – начала Альма, – мне становится лучше. Здесь, в Фор-Пойнтсе, я стала чувствовать себя почти… почти как дома – начала ходить в кружок, завела друзей, и мы пытаемся… пытаемся кое-кому помочь. Иногда все просто замечательно, и изнутри я словно сияю. Но порой… порой мне кажется, что весь этот замечательный свет гаснет. И внутри меня остается только тьма, если вы понимаете, о чем я.

– Ах вот оно что, – сказал доктор Пэрри. – Но нельзя же все время чувствовать себя замечательно? – он наклонился вперед. – Иначе зачем был бы нужен свет без тьмы?

Альма покачала головой.

– Некоторые люди счастливы, – объяснила она. – И спокойны. Они словно излучают умиротворение. Но ко мне это не относится. С самого переезда я порой чувствую себя не на месте. Мне кажется, что мной что-то не так.

Из глаз Альмы полились слезы, когда она произнесла эти слова и раскрыла свой самый большой страх. Из сердца словно вытащили занозу, которая долго в нем сидела.

– Ох, Альма, – голос доктора Пэрри был мелодичным и нежным. Запах ирисок – сладких и золотистых, как солнечный свет, – наполнял воздух. – Никто не может быть счастлив все время, точно так же, как и испытывать покой. Абсолютно никто на это не способен. И то, чем тебе приходится заниматься… мне кажется, дорогуша, ты проделываешь огромную работу и выясняешь, как же в итоге тебе стать самой собой.

– Вовсе нет, – возразила Альма, вытирая глаза ладонями. – У меня появились новые друзья, и они такие замечательные во всем: веселые, умные и смелые. – Она остановилась и судорожно глубоко вздохнула. – Но я… иногда мне кажется, что я пустышка и ни на что не гожусь.

Доктор Пэрри на секунду замолчал. Альма, до этого наблюдавшая за лужицей из слез, которая образовалась в ямке между большим и указательным пальцами, подняла на него глаза и обнаружила, что он испытующе смотрит на нее через фантик от ириски.

– Со всем этим, – сказал он, – приходится сталкиваться каждому, независимо от того, есть у него сильные страхи или нет. – Психолог опустил обертку. – Могу с уверенностью сказать, что ты не пустышка, даже если тебе самой так кажется. Квинтэссенцию, видишь ли, не так-то просто погасить.

При этих словах Альма резко ахнула и выпрямилась на стуле.

– Откуда вы знаете про квинтэссенцию? – спросила она.

Доктор поднял брови и пошевелил ими, а затем хлопнул в ладоши.

– О, мне известно о ней, потому что я, помимо всего прочего, иллюминист, дорогуша, – ответил он. – Знать все это – моя работа. Тебе известно, что тот свет, который наполняет тебя изнутри, – это и есть квинтэссенция?

– Я так и думала, – прошептала Альма, вспомнив книгу и человеческие фигурки со сферами в центре. – Я думала, что благодаря этому становлюсь сама собой и другие называют меня Альмой.

– Мини-Альмой? – доктор Пэрри откинулся на стуле с оскорбленным выражением на разрисованном лице. – Дорогуша, что же общего между «мини» и квинтэссенцией?

– Называют меня Альмой, – подчеркнула Альма. – Так я говорю о… о своей квинтэссенции, видимо.

Психолог снова хлопнул в ладоши и звонко рассмеялся.

– Идеальное описание! – воскликнул он. – Просто идеальное! Как ее только не называли за последние годы: самая суть, сердце, искра, свет, душа! Что касается меня, я всегда предпочитал говорить «квинтэссенция». – Доктор Пэрри схватился за свой цилиндр и наклонился к Альме. – Квинтэссенция – это то, благодаря чему ты становишься сама собой. Именно так. Тебе предстоит ее узнать, взрастить и поделиться с другими. При всем при этом – и это самое сложное и чудесное – именно она связывает тебя со всем истинным. С землей и океанами, с воздухом и огнем, с друзьями и семьей, с незнакомцами и врагами, с каждой звездой и с многим-многим другим! В этой-то связи… о, в ней-то и заключена магия и слава, дорогуша!

Иллюминист был в полном восторге. Он встал ногами на складной стул, махал в воздухе обтянутыми перчатками руками и что-то напевал, размахивая в такт. Но Альму не напугало такое воодушевление. Ее тоже захватили его слова.

– Когда у меня бывает сильный страх, – сказала она, глядя на него снизу вверх, – кажется, будто кто-то выключает свет.

Доктор Пэрри жестикулировал всем телом: нет, нет, нет.

– Нельзя уметь все сразу, Альма! – воскликнул он. – Каждый Элементаль сталкивается с проблемами, преодолевает препятствия, боль, болезни и плохое настроение. И все же они способны взрастить свет, несмотря на трудности и благодаря им.

– Но, – не сдавалась Альма, – как насчет элементов? У меня есть свой?

– В тебе есть все они, Альма, – ответил доктор Пэрри. – И так у всех. Но один из них… один из них больше похож на тебя, чем все остальные. Думай, думай, думай… Благодаря чему ты чувствуешь себя живой и одновременно самой собой?

Первым, что пришло Альме в голову, был бодрящий ветер, который подталкивал ее в тот день, когда она нашла флаер.

– Я люблю выходить на улицу, – сказала она, – гулять, фантазировать, быть наедине с собой. Но и проводить время с друзьями мне тоже нравится. И… та, кому мы помогаем… Благодаря ей я тоже чувствую себя самой собой. Все это как-то связано с моим элементом?

– Да, напрямую, – ответил иллюминист. – Тебе нельзя сдаваться! То, что ты делаешь, укажет путь к твоему элементу. Продолжай искать! – он соскочил со стула и оказался прямо перед ней. – И говори правду, Альма. – Он прижал руку, обтянутую перчаткой, к подбородку. – Это тоже важно.

«Дом, правда, квинтэссенция и элементы» – все эти слова словно разжигали внутри Альмы огонь. Она, однако, спустилась с небес на землю, увидев перчатку доктора Пэрри, когда он убрал ее от лица. Она вся была в пятнах.

– Вы используете много косметики, – вырвалось у нее. – И вы напоминаете мне… у вас есть сестры? Или братья?

Доктор Пэрри, иллюминист, ухмыльнулся ей. Его зубы были настолько белыми, что создавалось впечатление, будто они сверкают, а глаза оказались невероятно голубыми и словно сияли. Даже кожа, каким бы толстым слоем краски ее ни покрыли, излучала сияние, словно тыква на Хэллоуин[11].

– О да, – сказал он. – И много. Но все они очень-очень далеко.

Психолог протянул руку Альме.

– Увы, наше время вышло.

Она нехотя пожала его руку. Ей еще столько всего хотелось спросить: доктор Пэрри, возможно, много чего мог бы рассказать. Но он уже провожал ее к двери, и она даже через его перчатки и свой свитер чувствовала на руке тепло его пальцев.

– Счастливо, Альма Растущего Света! – воскликнул он, распахивая дверь. – Продолжай поиски, и мы вот-вот увидимся! Это случится наверху, в самом конце!

– Почему вы так меня назвали? – спросила она, пятясь из кабинета спиной вперед. – И на каком верху? Вы знакомы с Лавочником?

– Наверху, в самом конце! – воскликнул доктор Пэрри.

Он захлопнул дверь прямо перед ее носом.

– Альма Растущего Света, – прошептала она себе под нос.

И по другую сторону двери доктор Пэрри произнес то же самое:

– Альма Растущего Света.

Часть 8

Огонь

Глава 79

Со вторника Дастин начал сидеть с ними за обедом, без каких-либо комментариев плюхнувшись на лавку рядом с Альмой. До нее вдруг дошло, что раньше она ни разу не видела его в столовой. Ей стало интересно, где же Дастин обедал до этого: наверное, в каком-то уединенном месте.

– Что будем делать с огнем? – спросил он в пятницу. Тот же вопрос они слышали от него во вторник, среду и четверг. – Давайте действовать!

Ширин, оторвавшись от пиццы, смерила Дастина взглядом. Хьюго разложил морковные палочки на бумажном пакете из-под еды.

Пусть Дастин и спас Альму в пещере, это не значило, что его примут с распростертыми объятиями и все ему простят. Мальчики все еще не поговорили о своей размолвке прошлым летом, и обеды проходили в напряжении, учитывая, что Ширин не раз огрызалась со словами: «Уф! Да что ты вообще здесь делаешь?» Что касается Хьюго, он снова начал вести себя сдержанно, как робот. Альма обнаружила, что больше ни капельки не боится Дастина, и это было хорошо, учитывая, что большую часть времени общаться с ним приходилось именно ей.

– Без квинтескопа мы не сможем ничего сделать, – сказала она.

– Я же говорил: просто стащи его у своего отца, – заворчал Дастин.

– Я помню, – ответила Альма, чувствуя себя несчастной, – но родители пристально следят за мной. Они и правда очень волнуются.

После встречи с доктором Пэрри Альма была готова продолжить поиски, но родители наблюдали за ней более бдительно, чем когда-либо. Папа прикрутил болты к подоконнику, и теперь Альма могла приоткрыть окно не больше, чем на пятнадцать сантиметров. Ей не разрешали уходить из офиса после школы. Иногда по ночам она слышала, как родители открывают дверь ее спальни и заглядывают внутрь, проверяя, на месте ли она.

Так что прошло уже несколько дней, а они нисколько не продвинулись ни в поисках Старлинг, ни в поисках истинного огня.

– Если бы у нас был контейнер для хранения, – сказал Хьюго, – мы бы могли понять, какой огонь нам нужно добыть: тот, что получается от горения древесины, какой‑то химический или… или вулканический, – он разочарованно покачал головой. – Мне все приходит на ум идея миссис Брисы о том, что можно использовать громоотвод для разжигания искры. Но молнии невероятно мощные и опасные. Нельзя рассматривать это как реальную возможность.

– Давайте еще раз прочтем раздел об огне, – предложила Альма, пытаясь придумать хоть что-то, что могло бы ей помочь.

Хьюго достал книгу и передал ее Альме. Она открыла страницу с изображением треугольника и прочла:

И наконец, обратимся к Огню.

Из всех Элементов Огонь – самый таинственный, и добыть его сложнее всего.

Огонь разрушает и испепеляет.

И в то же время дает дорогу новой жизни. Огонь очищает и делает совершеннее.

В Элементалях Огня горит их собственное пламя – пламя страсти и сострадания.

Это пламя жжет и разрушает.

Но когда они объединяются, их идеи способны создавать миры!

Искра, горящая в них, способна изменить Вселенную!

– Знаете что? Мне кажется, это описание похоже на тебя, Альма, – сказала Ширин, когда подруга закончила читать. – Ты не особо распространяешься об этом, но ты и правда очень эмоциональная. Поэтому мы изначально и ввязались в поиск. Потому что ты очень глубоко сочувствовала Старлинг, верно?

Альма покачала головой. Она перечитывала описание огня снова и снова, пытаясь найти в нем себя. Это был последний элемент, ее единственный шанс, и Альма узнавала себя в тех строках, где говорится о разрушении и сгорании, – разве не это она переживала сотни раз?

Но создание миров? Способность изменить Вселенную? Это вовсе на нее не похоже.

– Согласен, – сказал Хьюго, к ее пущему удивлению, – этот поиск мог бы не раз прекратиться, если бы не упорство Альмы и не ее вера в Старлинг. Разумеется, некоторые вещи я, несмотря ни на что, не смог бы принять. Нашу книгу, как вам известно, написал некто, называющий себя истинным Парацельсом, и я прочел несколько книг о другом Парацельсе, которые нам дали в библиотеке. Занимательный факт: тот человек считал элементалями огня волшебных саламандр[12]!

Альма и Ширин рассмеялись, но Дастин фыркнул:

– Больше смахивает на незанимательный факт.

Ширин резко развернулась, чтобы огрызнуться, и косами сбила весь поднос с едой себе на колени. Пицца разлетелась во все стороны. Хьюго и Альма настолько к этому привыкли, что, ни слова не говоря, подскочили, чтобы ей помочь.

Дастин же прыснул от смеха.

– Серьезно? Да что с тобой не так? – спросил он.

Ширин посмотрела на него таким взглядом, словно собиралась испепелить его. Альма даже представила, как Дастин превращается в дымящуюся горстку пепла.

Может, причина была в том, что Дастин тормозил их беседу, а может, в том, что огонь и впрямь был самым сложным элементом, но, когда прозвенел звонок, возвещающий об окончании перемены, у них все еще не было идей.

– Почему бы нам не встретиться сегодня ночью? – требовательно заявил Дастин, когда они собирались. – Зачем обязательно нужен какой-то идеальный план? У меня есть кое-что, что мы можем использовать. Попробуем несколько вариантов и посмотрим, что сработает.

Хьюго, казалось, хотел возразить, но Ширин сделала это за него. Хотя, как предполагала Альма, подруга поступила так лишь потому, что это предложил Дастин.

– Нет, – сказала Ширин, – мы не готовы. Мы посвятили поискам уже достаточно времени, и другие элементы находились в совершенно особенных местах. Нам не просто повезло получить их.

Дастин закатил глаза и повернулся к Альме:

– Ну же, Альма. Помнишь, ты говорила, что Старлинг находится на грани смерти? Разве тебе не хочется найти последний элемент? Мы должны покончить с этим!

Когда о поиске элементов говорил Хьюго, он словно собирался разгадать загадку. Ширин говорила об этом, как о захватывающем приключении. Для Дастина поиск элементов больше походил на миссию, которую нужно было закончить.

Альма любила разгадывать загадки и ввязываться в приключения. Но Дастин настойчиво требовал ответов, и она поняла, что согласна с ним. Старлинг упала уже больше двух недель назад, и если судить по тому, что было возле пещер, у звезды оставалось мало времени. Даже если огонь окажется не элементом Альмы, а ее саму застукают, она обязана попытаться.

– Думаю, Дастин прав, – сказала она Ширин и Хьюго. – Старлинг находится здесь уже слишком долго. Нам надо каким-то образом добыть огонь. Сегодня.

Глава 80

Дом Дастина, находящийся неподалеку от леса, был бы идеальным местом для разведения костра. Но к сожалению, той ночью у его мамы была смена в больнице, а это значило, что он остается с тремя младшими братьями и тетей, которая страдала бессонницей.

– Она считает, что нам не хватает твердой руки, – жаловался Дастин. – И, типа, всю ночь патрулирует коридоры. У нас не получится торчать во дворе. Даже выбраться из дома будет сложно.

Вторым вариантом рассмотрели дом Хьюго, так как у него во дворе для разведения огня стояло кострище и его мама тоже дежурила этой ночью.

– Но нам нельзя издавать ни звука, – сказал им Хьюго. – Ни единого. Если отчим проснется, я попаду в переплет.

Дастин фыркнул:

– Плевать. Маркус классный. Не понимаю, почему он тебе не нравится.

– Он мне нравится, – ответил Хьюго бесцветным, напряженным голосом. – Однако тебя это не касается.

Около полуночи Альма надела пальто, обулась прямо в комнате и положила в карман фонарик. Затем на цыпочках спустилась по лестнице, затаив дыхание и двигаясь словно в замедленной съемке. Оказавшись у задней двери, она медленно повернула ручку, а потом открыла и закрыла дверь так бережно, будто она была из хрусталя.

Выйдя на улицу, Альма побежала к гаражу, где снова выудила ключ от велосипедного замка из-под цветочного горшка. Она отстегнула велик и сломя голову покатила в сторону Второго Угла. Мчась по улицам, Альма думала, что почти наверняка ее поймают с поличным: слишком уж пристально за ней следили родители. Это был последний шанс.

Когда Альма подъехала, Хьюго и Ширин уже были во дворе и смотрели на крошечный огонек, разведенный в кострище.

– Видишь что-нибудь? – шепнула ей Ширин, когда Альма подошла. – В смысле в пламени. Не знаю, как без квинтескопа мы сможем понять, истинный это огонь или нет.

– Приношу свои извинения, но я не знаю, долго ли мы сможем жечь костер, – сказал Хьюго. – Если Маркус нас найдет, будут большие проблемы.

Альма изучила танцующие медно-золотые язычки пламени. Ширин была права: каждый из них казался идеальным и особенным, они горели и светили так ярко. И Хьюго было о чем переживать. Они ведь разожгли огонь во дворе посреди ночи.

– И это вы называете костром? – зычный голос Дастина разлетелся по всему двору.

– О боже! Давай потише, – шикнула на него Ширин. Когда Дастин подошел, Хьюго перебрался на другую сторону костра.

– Ладно, – ответил Дастин. – Но он же совсем маленький. Ты так не считаешь, Альма? Разве мы найдем здесь истинный огонь?

– Да, он маленький, – признала Альма. – Но нельзя, чтобы нас заметили.

– Да, нельзя, – подтвердил Хьюго, опускаясь на колени, чтобы подбросить хвороста в костер.

Дастин фыркнул.

– И что, мы даже не попытаемся? Смотри, что я принес, Альма, – он протянул небольшой пластиковый контейнер. – Добавь это, и посмотрим, что получится. Костер разгорится сильно всего на минуту, а потом… потом я использую кое-что, что у меня есть.

Альма взяла в руки контейнер.

– Что это? – спросила она, сощурившись, чтобы рассмотреть в мерцающем свете название на упаковке.

– Это жидкость для розжига и еще кое-какие штуки, которые я туда добавил, – объяснил Дастин. – Папа все время так делал, когда мы пускали фейерверки, устраивали барбекю и все такое.

– Не думаю, что это разумно, – сказал Хьюго, резко поднявшись на ноги. – Смешивать катализаторы очень рискованно. Существует вероятность…

– Почему ты не можешь хоть раз меня послушать? – сказал Дастин, закипая от гнева. – Вечно ты считаешь, что я неправ. Я же не тупой, Хьюго!

Хьюго отступил на шаг назад.

– Я не говорил, что ты тупой.

– Не нужно делать ничего опасного, Дастин, – сказала Ширин, указывая на него косичками. – И вообще, ты здесь не главный.

– Можно подумать, ты – сама осторожность, – фыркнул в ответ он. – Странно, что ты до сих пор не сломала шею, завязывая шнурки. И я не объявлял себя главным! Но я тоже участвую в поиске, хотите вы оба этого или нет.

Альма взвесила контейнер в руках. Она не особо разбиралась в разжигании костров, но знала, что иногда для этого используют специальную жидкость. Вряд ли это так уж опасно. А еще Альма задавалась вопросом, стали бы Ширин и Хьюго так протестовать, если бы эту идею предложила она, а не Дастин.

– Ну же, Альма! – воскликнул он. – Зачем ждать целую вечность? Ты разве не хочешь покончить с этим? – Дастин сделал шаг к ней, и в его зеленых глазах полыхнуло пламя. – У нас получится, Альма. Ты же не хочешь, чтобы Старлинг погибла, верно?

Конечно, она этого не хотела. От всей души Альма отчаянно желала, чтобы Старлинг отправилась домой. Альма не стала бы так делать, будь у нее выбор, и она не считала, что поступает правильно. А если Дастин прав? Возможно, это приведет их к чистейшему, истинному огню, огромному, пылающему и прекрасному. И они наконец добудут последний элемент.

Быть может, огонь действительно окажется ее элементом.

Альма сжала в руке контейнер, и из него вырвался поток жидкости золотистого цвета.

Коснувшись пламени, жидкость превратилась в огонь.

Огненный жгут.

Полыхнув, пламя задело Альму.

Глава 81

Они были в больнице.

Огонь моментально охватил рукава куртки Альмы. Вместо того чтобы затушить его, она застыла. А вот Дастин не растерялся и сбил огонь перчатками, но, несмотря на его быструю реакцию, несколько секунд спустя Альма почувствовала резкую боль в руках.

Она не заплакала – лишь замерла, задрожала и уставилась на ожоги на руках.

Ширин потащила ее к дому. Хьюго побежал вперед и позвал Маркуса, и тот, сонный и растерянный, сбежал вниз по лестнице. Он взглянул на руки Альмы, тут же схватил ее в охапку и понес к кухонной раковине. Маркус долго держал ее руки под холодной водой, тихо и спокойно говоря:

– Это поможет. Тебе станет легче.

Ширин поежилась и тихонько всхлипнула. Хьюго топтался позади, то и дело поправляя очки на переносице.

Когда Маркус выключил воду, боль немного ослабла, но лишь чуть-чуть. Маркус взял Альму за локоть и отвел ее в машину. Дастин ждал снаружи, на его побелевшем лице читалась паника.

– Хьюго, побудь с близнецами, – попросил Маркус пасынка. – И позвони маме. Скажи, что мы едем в больницу.

Он помог Альме сесть на переднее сиденье, а Ширин забралась на заднее. Дастин тоже хотел ехать с ними, но Хьюго опередил его и захлопнул дверь машины у него перед носом.

– Вали домой, ты… ты, чудила! – закричал он.

Через окно отъезжающей машины Альма увидела, что Дастин как бы в знак капитуляции поднял руки, а затем побежал по улице. Хьюго смотрел ему вслед, но потом машина повернула за угол, и они оба пропали из виду.

По дороге в больницу Альма из-за боли и страха начала паниковать. У нее скрутило живот, дышать стало трудно, и она задрожала и заплакала. А когда они добрались до больницы, Альма была не в себе и не могла собраться. Все было настолько серьезно, что у нее не получилось самостоятельно выйти из машины и Маркусу пришлось сбегать в больницу, чтобы позвать медсестру и взять кресло-коляску.

В больнице Ширин отвели в сторону, а Альму отвезли в пустую прохладную процедурную, где медсестра с проседью в светлых волосах, собранных в конский хвост, помогла ей сесть на кушетку. Она дала девочке лекарства и воду, а затем промыла и забинтовала ожоги на руках, говоря с ней мягким, успокаивающим голосом.

Затем вошла миссис Джонсон. Она не сердилась, но вид у нее был очень строгий, и она ждала от Альмы ответов. Альма задавалась вопросом, что ей сказали Ширин и Маркус.

Но прежде чем миссис Джонсон успела произнести хоть слово, дверь снова распахнулась и в кабинет вбежали запыхавшиеся и очень напуганные родители Альмы.

Глава 82

На следующее утро Альму, спавшую на красном клетчатом диване в гостиной, разбудил звук открывающейся входной двери. Она провела ночь здесь, потому что родители не позволили ей остаться одной в своей комнате. Руки ее, некрепко забинтованные чистой белой повязкой, покоились на животе. Альма пила обезболивающее, но все равно чувствовала, как ноют раны.

– Эй, Альма, – произнес чей-то голос. – Я слышал, ты разжигаешь костры по всему городу?

В дверном проеме показался Джеймс. Она поняла, что брат старается говорить непринужденно, но все же его голос звучал неестественно жизнерадостно, а лоб прорезали такие же, как у папы, морщинки.

Альма села. Она старалась улыбаться, но не знала, чего ждать от его внезапного появления.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она.

– Сегодня начались весенние каникулы, – напомнил ей Джеймс. – Хотя я приехал чуть раньше, чем собирался. Мама с папой позвонили мне посреди ночи. Они считают, что нам нужно поговорить. Всем четверым. Вместе.

И тут Альма все поняла. Это было именно то, чего она ожидала и боялась. Вчера родители не стали задавать ей много вопросов, потому что медсестра с седыми прядями в волосах отвела их в сторону и объяснила, что Альма испугалась и обожглась. К тому времени как они добрались до дома, настало уже раннее утро, и все были слишком измотаны, чтобы говорить.

Но теперь момент настал. Альма была уверена, что это будет беседа бесед.

После этой непростой ночи родители тоже еще спали и только сейчас вышли в гостиную. Альма с мамой сели рядом на диване, а папа и Джеймс – напротив них в одинаковые кресла с узором в виде листьев.

– Нам нужно обсудить несколько вопросов, – начал папа. Пальцы его были переплетены, а брови нахмурены. – Альма, мы требуем, чтобы ты сказала нам правду.

– Правду, – повторила Альма. Доктор Пэрри тоже сказал, что она должна говорить правду.

Но как? Она очень долго врала родителям и так много от них скрывала. С чего вообще начать?

– Вчера ты сильно испугалась, – ласково произнесла мама. – Такое с тобой впервые с декабря?

Папа, сидящий напротив Альмы, расплел пальцы и подался вперед. Складка между бровями стала еще глубже. Джеймс тоже наклонился, а мама обняла дочь за плечи.

Каждый раз, когда подобное происходило раньше, во время очередной беседы, Альма думала, что подводит их. Ей казалось, что ее неудачи рассматривают под микроскопом, и ей хотелось спрятаться от их взглядов. Но сегодня Альма вдруг осознала, что доктор Пэрри был прав. Родители и правда пытаются ей помочь.

И они не знают, как это сделать.

Поэтому им нужно рассказать правду.

Альма могла и должна была это сделать.

– Я все еще время от времени сильно пугаюсь, – сказала она. – И не только вчера. В последние три недели это происходит реже, но до этого случалось часто. Иногда каждый день. Порой даже не по одному разу.

– Ох, Альма, – вздохнула мама. Она придвинулась ближе к дочери, прижимая ее к себе.

Отец был потрясен.

– Но почему ты нам не говорила? – спросил он. – Все это время… мы совсем не знали, что происходит.

Альма покачала головой.

– Я не могла… не хотела вам говорить, потому что не знала, как все исправить, и не хотела вас разочаровывать. И еще я… я злилась, хотя сперва и не осознавала этого. Вы заставили меня переехать сюда, в Фор-Пойнтс, хотя мне не хотелось уезжать.

– Ты по-настоящему любила Олд-Хэвен, да? – спросила мама. Она потянулась и дотронулась до желтого сухого цветка, вплетенного в волосы Альмы. Раньше он рос у крыльца их старого дома.

– Да, – ответила она срывающимся голосом, глядя на перевязанные ладони.

– К тому же в средней школе приходится нелегко, – сказал Джеймс. – Мне тоже было тяжело.

Папа ответил не сразу.

– Мы купили адвокатскую контору, – сказал он, – потому что у нас большие долги за учебу на юридическом. Это показалось нам отличным шансом улучшить условия жизни. Я знал, что тебе не захочется уезжать из Олд-Хэвена, но решил, что ты сумеешь акклиматизироваться. А когда этого не произошло… ну, я просто подумал, что ты… что ты не прилагаешь усилий.

Он сделал паузу. Альма все еще смотрела вниз, чувствуя, как растет тяжесть под сердцем, а глаза наполняются слезами. Она подумала, не зря ли рассказала им всю правду. Может, стоило сохранить все в секрете. Вдруг папа сейчас велит ей лучше пытаться, делать хоть что-то.

Но он ничего не сказал.

А когда Альма подняла глаза, то увидела, что отец смотрит прямо на нее и плачет.

– Но на самом деле ты ведь прилагала усилия, да? – мягко произнес он.

У Альмы из глаз тоже брызнули слезы.

– Да, – ответила она. – Я старалась, но ничего из того, что вы велели мне делать, не помогало. Мои страхи… они не прекращались. У меня не получается от них избавиться и не выходит ничего исправить. Но я пыталась, и тогда, и сейчас.

Папа подошел и сел рядом с ней. Он обнял Альму за плечи, и она почувствовала, как ей на волосы упала слезинка.

– Я знаю, что мы не прислушивались к тебе. Я не прислушивался. Теперь давайте все вместе подумаем, как все изменить, и решим, что нужно именно тебе, Альма.

– Нам жаль, если ты решила, что не можешь говорить с нами об этом, – сказала мама, – и думала, что… – она сделала паузу, а когда продолжила, то захлебнулась слезами, – разочаровала нас. Это вовсе не так. Нам не нужно, чтобы ты была идеальной. Мы хотим, чтобы ты была самой собой. А мы будем рядом с тобой, даже если у нас самих это не всегда хорошо получается. Мы любим тебя, Альма.

Именно это девочка хотела услышать все три месяца: что она не виновата в своих страхах, а родители в ней не разочарованы и любят ее. Услышав эти слова сейчас и рассказав правду, которую приходилось так тщательно скрывать, она почувствовала себя так же, как и тогда, когда Лавочник и доктор Пэрри назвали ее Альмой Растущего Света.

Ей показалось, что родители наконец увидели ее внутренний свет, тот, что делает ее Альмой.

Джеймс придвинулся прямо с креслом к ним троим, сидящим на диване.

– А я не так уж далеко, – произнес он, сталкиваясь коленками с Альмой, – и могу иногда приезжать домой. Знаешь, я ведь по тебе скучаю.

– Правда? – спросила она.

– Ну конечно, правда, – ответил он.

Альма улыбнулась брату. Она и представить себе не могла, что беседа закончится так: ее родные рядом и они понимают ее. Она и подумать не могла, что способна сотворить правда. Папа снова переплел пальцы рук, но он уже не хмурился, когда отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.

– А теперь, может, расскажешь нам, – предложил он ласково, но определенно очень строго, – почему ты тайком сбегаешь из дома?

Глава 83

Альма разговаривала с родителями и Джеймсом весь день. Она рассказала им о своих новых друзьях, о докторе Пэрри, о книге и элементах. Альма даже отвела их во двор после заката и показала им сферы из квинтэссенции внутри звезд через квинтескоп, который папа достал из тайника.

– Никогда не видел ничего подобного, – признался Джеймс, глядя в окуляр.

– Так это и был твой проект по астрономии, Альма-Лама-Динь-Дон? – спросила мама.

– Да, – кивнула Альма.

Умолчала она только о Старлинг. Ей было больно даже думать о ней. У нее не получилось спасти звезду. Она пыталась добыть огонь, а вместо этого подожгла себя.

Ноющее чувство поражения немного притупилось, когда Альма сидела на диване, свернувшись калачиком, рядом с родителями и Джеймсом. Благодаря их любви ее внутренний свет моментально вспыхнул. Но ближе к вечеру ей показалось, что руки снова объяты пламенем. Когда тени стали заполнять гостиную, Альма прилегла на диван, думая о том, что у нее так и не получилось взрастить свет. У нее не получилось создать квинтэссенцию, а ее собственная квинтэссенция, та, что делала ее Альмой, еще никогда не была такой тусклой.

Затем в дверь постучали.

Папа вошел в гостиную, а следом за ним появились Ширин и Хьюго.

– Альма! – воскликнула Ширин.

Она бросилась к ней через всю комнату, но когда увидела, что у подруги перевязаны руки, то притормозила и начала падать на спину. К счастью, кресло смягчило ее падение.

– Можете пообщаться здесь пять минут, – сказал папа. – Я установлю таймер.

Мама Альмы, вставшая со своего места возле дочери, поглядела на него, подняв брови.

– Хорошо, не буду ничего устанавливать и приду потом за вами, – согласился папа.

– Оки-доки, Альма-Лама-Динь-Дон? – спросила мама Альмы.

– Оки-доки, – согласилась Альма, удивленная уже тем, что ей вообще разрешили поговорить с Ширин и Хьюго хотя бы минутку.

Родители вышли из комнаты, а друзья сели по обе стороны от нее. Ширин при этом двигалась до смешного медленно.

– Мои родители буквально с катушек слетели, – начала она. – Я под домашним арестом до конца своих дней. Меня даже Фарах отчитала!

– Тогда что ты здесь делаешь? – спросила Альма. – Ты же не… не сбежала из дома?

– Боже, нет! – воскликнула Ширин. – Я пока не совсем страх потеряла. Меня ждут снаружи. Родители привезли нас сюда, потому что я сказала, что хочу извиниться. Они, типа, поощряют признание собственных ошибок и всякое такое. – Ширин закатила глаза, а затем ухмыльнулась. – Плюс их вроде как впечатлил мой рассказ о сверхновой, элементах, квинтэссенции и обо всем, что я узнала. И Фарах хочет наблюдать за звездами с нами! По их словам, они еще ни разу не видели, чтобы я хоть на чем-то была так… ну… сосредоточена.

– Я приехал, потому что мне позвонила Ширин, – произнес Хьюго. – По телефону. Не думаю, что мама бы меня отпустила, но мне еще никто никогда не звонил по телефону, – он слегка пожал плечами. – А еще… ну… дела с Маркусом… все стало немного лучше, чем было.

Альма улыбнулась друзьям. Похоже, не только с ней сегодня провели беседу. Затем она нахмурилась, вспомнив о четвертом члене команды, который отсутствовал.

– Кто-нибудь из вас говорил с Дастином? – спросила она.

Хьюго закачал головой, и его кудри затряслись в такт.

– Ты знаешь, что я наорал на него? – спросил он. – Раньше я так никогда не делал.

– Я тоже очень разозлилась на него, – призналась Ширин. – Но он не хотел навредить Альме.

– Знаю, – ответил Хьюго, сдвигая очки на переносице. – Думаю, это не единственная причина, по которой я накричал на него. Я злюсь уже давно, – он пожал плечами, – хоть и знаю, что тоже не всегда был ему хорошим другом.

– Ага, вам двоим точно нужно поговорить, – согласилась Ширин. – И нам с Дастином, наверное, тоже. Но его способ мне все равно не кажется правильным. Огонь – элемент Альмы, а не его.

Сидеть вот так с друзьями было все равно что с родными. Но теперь на Альму нахлынули воспоминания о прошлой ночи.

– Я тоже так думала, – она уставилась на свои забинтованные руки: положенная крест-накрест белая повязка напоминала бесконечный лабиринт, выцветшее птичье гнездо. – Но я ошиблась и все испортила. У меня нет элемента.

После ее слов повисла тишина. Когда Альма наконец подняла глаза, то обнаружила, что Хьюго, прищурившись, смотрит на нее через очки-щиток, а Ширин, сморщив носик, тянет себя за косы в разные стороны.

– Ты должна перестать так о себе говорить, – произнес Хьюго. – Потому что это все неправда.

– Да, неправда! – воскликнула Ширин. – Я знаю, что огонь – твой элемент. Ты поверила в Старлинг и убедила в ее существовании нас. Именно благодаря тебе мы все время шли вперед!

Альма всплеснула руками:

– Но тогда почему я не сумела добыть огонь? Это был наш последний шанс, а теперь мы ничего не можем поделать!

– Может быть, да, а может, и нет. Я не готова сдаться, – заметила Ширин.

– Я тоже, – сказал Хьюго. – Думаю, и ты, Альма. Ты не бросишь Старлинг сейчас. Только не ты.

Альма все еще сидела, вытянув руки, и пыталась подобрать слова, когда из соседней комнаты появился отец.

– Время вышло, – подытожил он.

Глава 84

После того как друзья ушли, Альма отправилась спать. Родители разрешили ей сегодня ночевать в комнате.

– Но мы будем тебя проверять, Альма, – сказал папа. – Тебе придется заново заслужить наше доверие.

В спальне она выключила свет и раздвинула шторы. Свет звезд проникал в комнату, отражаясь от контейнеров с элементами, стоящих у нее на полке. Без квинтескопа земля походила на пыльный камень. Вода была грязной и неподвижной. А контейнер с воздухом казался абсолютно пустым: лишь крылья ветряной мельницы внутри едва покачивались.

Друзья не хотели, чтобы она бросала попытки, но Альма сомневалась, что у нее что-то получится.

– Прости меня, Старлинг, – прошептала она, стоя перед закрытым окном. – Я не знаю, что еще сделать.

Затем раздался стук – уже второй за сегодняшний вечер, – и в окне возникло нахмуренное лицо Дастина.

Не дожидаясь, пока он постучит снова, Альма со всех ног бросилась к окну, стараясь делать все бесшумно, чтобы родители или Джеймс не услышали. Окно все еще было заблокировано болтами, которые прикрутили мама с папой, но она открыла его на доступные ей пятнадцать сантиметров.

– Эй, ты что, разговаривала сама с собой? – спросил Дастин, глядя на нее в щелку.

– Тс-с-с, – прошептала Альма. – Да.

– Ты частенько так делаешь, – заметил он.

– Знаю, – ответила Альма. – Откуда ты здесь взялся?

Она вдруг заметила, что выглядит Дастин ужасно. Под глазами появились темные круги, он кусал губу, а руки постоянно то сжимались в кулаки, то разжимались, и так снова и снова.

– Я залез сюда. Я просто… Я хотел перед тобой извиниться. Прости за все: я давил на тебя в тот день и орал. И этот… этот костер… – Дастин покачал головой, глядя вниз. – Мне так стыдно из-за того, что случилось. Мама сказала, ты сильно обожглась.

– Мама?

– Да, моя мама. Она была твоей медсестрой.

Альма подумала о той женщине с седоватыми светлыми волосами, собранными в конский хвост, которая с таким знанием дела ухаживала за ней прошлой ночью и так нежно с ней разговаривала. Неужели это мама Дастина?

– Мне показалось, у нее тоже бывают проблемы со страхами, – сказала Альма.

Дастин пожал плечами:

– Да, но это же не происходит целыми сутками. Она обычный человек с обычной работой. В общем, прости меня. Не знаю, почему я… почему я грубо себя веду. Так было всегда.

– Всегда? Вряд ли люди рождаются грубиянами, – произнесла Альма, отгоняя от себя мысли о том, что сказал Дастин о своей маме. Все это можно было обдумать позже.

– Не знаю, я не думал об этом, – ответил он, цепляясь за карниз. – Просто я никогда… ну… знаешь, вот Ширин все время улыбается. А Хьюго… ну, он всегда во всем прав и, кажется, знает все на свете.

– Я тоже не такая, как они, – сказала Альма. – Я не могу все время быть счастливой. И я не всегда бываю права.

– Но у тебя есть другие классные качества, – возразил Дастин. – Ты подаешь блестящие идеи, и… у тебя сильная вера. Это не всем дано.

Об этом же ей говорили Ширин и Хьюго. Альма не знала, что и думать, поэтому промолвила:

– Ну, а ты спас меня в Дип-Даунсе.

– Только потому, я сам был виноват, – пробормотал Дастин. – А потом и ты меня спасла.

– Это было смело с твоей стороны, – возразила Альма. – Ты очень храбрый и… – она попыталась найти еще хоть одно положительное качество в Дастине, – решительный. Ты пытался нам помочь.

– Но вы не хотели этого. Мне пришлось следить за вами.

Этого Альма не могла отрицать.

– Да, – согласилась она. – И тебе известно почему. Но, думаю, теперь мы стали лучше понимать друг друга. Я рада, что ты присоединился к поиску. Нам нужен кто-то храбрый и решительный.

Дастин молчал целую минуту.

– Лучше бы я был все время счастлив, – произнес он. – Или знал все на свете.

– Никто не может быть счастлив все время, – сказала Альма, слегка улыбаясь – ведь она сейчас повторяла то, что ей самой говорили не раз. – И уж точно никто не может знать все на свете. Невозможно все уметь. Для этого и нужны друзья. Но и ты должен быть им хорошим другом.

Дастин, похоже, задумался об этом. Затем он опустил голову и начал рыться в вещах, которые принес с собой на крышу. Через некоторое время Дастин снова посмотрел на нее и вытянул руку.

В ней была банка бронзового цвета с медным треугольником на округлой стороне и таким же шипом, торчащим из верхушки. Шип соединялся с пучком медных проводов, находящихся на дне банки.

Контейнер для хранения огня.

– Я нашел его некоторое время назад, – объяснил Дастин, – в «Пятом углу». Мне казалось, что нужно поджечь верхушку, как свечу, после чего огонь опустится к этим проводкам. Когда мы были у Хьюго, я подумал… я подумал, что, если ты разожжешь огонь, у меня получится поймать пламя в контейнер. Мне хотелось сделать это самому, чтобы… ну, знаешь, стать частью астрономического кружка, наверное. Но, думаю, я должен отдать это тебе.

– Почему ты так думаешь? – спросила Альма.

Дастин поставил контейнер на подоконник.

– Я торчу здесь уже долго, – ответил он, – и пришел, потому что мне показалось… мне показалось, что я увидел свет за окном.

Альма охнула.

– Он был красно-золотым? – спросила она, едва осмеливаясь надеяться.

– Нет, – покачал головой Дастин. – Он был голубым. Ну, в общем, я пошел за ним, и он привел меня сюда, к твоему дому. Сперва мне хотелось сразу извиниться, но потом стало тревожно. Поэтому я зашел за дом и увидел кратер, о котором вы мне рассказывали. Там был твой квинтескоп: ты в курсе, где забыла его? Вот. – Он поднял прибор с крыши и просунул его в щель. – В общем, я посмотрел в него и как будто снова увидел тот свет, только в этот раз он действительно был каким-то красновато-золотым. Но свечение исходило из твоего дома. Это была не звезда, а ты, Альма. Я увидел тебя в окне. И ты вся светилась.

Глава 85

Лавочник не знал, выдержит ли он.

Сегодня он уже один раз выходил: отвел первого Элементаля к дому третьего. Вернувшись в «Пятый угол», он повалился на нижнюю ступеньку винтовой лестницы в окружении кукол, часов, книг, ваз, одеял и воздушных змеев. В итоге Лавочник сумел отмыть и отполировать до блеска каждую вещицу и навел порядок в своем доме.

Теперь единственной неисправной вещью в этом месте был он сам. Только его нельзя было починить с помощью краски, иголки и терпения.

Но ему еще столько всего нужно было сделать. Все должно случиться в эту ночь. Сегодня ночью или никогда.

Нужно как-то добыть Огонь, найти Старлинг и создать Квинтэссенцию.

Уже давно Лавочник, разумеется, знал, что все кончено. Это последняя Звезда, которой он сможет помочь.

И все же с таким концом – провал последнего начатого поиска, напуганная Старлинг, сгорающая в одиночестве, – он смириться не мог.

И, разумеется, Лавочник не позволит этому случиться.

Все эти разговоры о Квинтэссенции, о растущем Свете. Это ведь было и о нем тоже.

– Разве меня самого не наполняет изнутри Квинтэссенция? – пробормотал он, обращаясь к тикающим часам, куклам с отполированными глазами, воздушным змеям с хвостами из ленточек, к склеенным вазам и заплатанным одеялам, к воздуху, такому едко-сладкому, и к пылинкам, которые, возможно, прибыли сюда от какой-нибудь далекой Звезды, которую Лавочник когда-то знал.

Он с трудом поднялся на ноги. Его кожа напоминала синяк, она была в крапинках и цвета индиго. Лавочник чувствовал себя вымотанным и уставшим. Видимое сияние, исходящее от него, было очень тусклым, и он сомневался, что его хватит даже на наперсток.

Но он был не готов сдаться. Нет, он предпримет последнюю попытку. Он попытается ради Старлинг. Он попытается ради Элементалей. Ради них всех.

Глава 86

В комнате Альмы была чудесная кровать белого дерева, в которой она практически не спала. А еще там стоял чудесный письменный стол из белого дерева, над которым висели коллекция перьев из Олд-Хэвена и чудесная полка из такого же материала с книгами, между страниц которых лежали цветы из старого дома. В комнате также находилась коллекция камней из Олд-Хэвена и стояло три контейнера: с ключевой водой, ветряной мельницей и грязным камнем.

Когда Дастин ушел, Альма села на свою чудесную кровать из белого дерева. Глядя на эти три контейнера, она держала в руках четвертый и слушала страшилки, которые рассказывал ее внутренний голос.

«Теперь, когда твои родители узнали правду, – говорил он, – они больше никогда не будут тебе доверять».

«Теперь, когда поиск закончен, – слышала Альма, – у тебя больше не будет друзей».

«И хуже всего то, – заключил ее внутренний голос, – что ты неудачница. У тебя не получилось добыть огонь и спасти Старлинг. Твоей квинтэссенции больше нет, больше нет, больше нет. И с этим ничего нельзя поделать».

Альма все сидела и слушала его.

А потом подняла квинтескоп к глазам.

Ключевая вода заблестела, камень засиял, а мерцающий воздух задул все сильнее и сильнее, заставляя мельницу крутиться как можно быстрее.

Несколько месяцев Альме казалось, что она неудачница и разочаровывает родителей. Все это время она сама себя не узнавала – это была чужая неизвестная девочка, которая чувствовала себя потерянной и ощущала пустоту внутри. У нее постоянно создавалось впечатление, что она находится очень далеко от дома.

Но потом кое-что произошло. Альма получила флаер, вступила в кружок и попросила Хьюго о помощи. Она поделилась с Ширин своими секретами, встретилась лицом к лицу с врагом, который стал ее другом, и почувствовала свою связь со Старлинг, которая была так на нее похожа: она тоже оказалась напугана, одинока и пряталась ото всех.

Альма снова и снова рисковала. Она выходила из своей комфортной, безопасной пещеры во внешний мир.

И благодаря этому свет, наполнявший ее изнутри, разгорался все ярче и ярче.

Родители все еще любят ее и хотят ей помочь. Ширин и Хьюго верят в нее. А Дастин… он сказал, что Альма светится изнутри.

Но сама Альма этого не чувствовала. Ей казалось, что в ней не было никакого сияния.

Но это еще не значит, что все на самом деле так.

Она была так уверена в своем провале, но откуда ей знать наверняка? Что, если у нее все еще есть шанс добыть огонь? Быть может, Старлинг до сих пор где-то там? И ее пока можно спасти?

«Нельзя, – сказал ее внутренний голос, – ни тебя, ни ее. Ничего уже не изменить».

– В последний раз говорю, – произнесла Альма вслух, – помолчи.

Она повернула квинтескоп к окну.

Квинтэссенции, которая зигзагами и спиралями пронизывала весь лес, уже не было.

Одна-единственная золотая дорожка, которую сумела разглядеть Альма, вела от кратера к лесу. И обрывалась она все там же – посреди заброшенной фермы с силосной башней.

Альма сосредоточилась на той точке, где пропал след. Раз свечение яркое, значит, Старлинг, должно быть, недавно была здесь. Получается, она снова и снова сюда возвращалась. Но зачем? Куда она направлялась?

Альма просканировала квинтескопом поле в поисках какого-то знака, проблеска света…

А затем она увидела его. То, чего раньше здесь не было. На вершине силосной башни, рядом с отверстием, виднелось легкое свечение – свежая струйка квинтэссенции.

Альма вспомнила, как Старлинг исчезла в ту ночь, когда она гналась за ней: она словно растворилась в воздухе. А другой ночью, на горе, звезда взмыла высоко-высоко в небо.

От мыслей ее отвлек раскат грома. Звук раздавался поблизости, недалеко от полей, за которыми она наблюдала.

И внезапно Альма поняла, что делать.

Она выбралась из постели и сложила в рюкзак все четыре контейнера – с огнем, водой, землей и воздухом.

Она надела пальто и взяла фонарик и квинтескоп.

Альма собиралась добыть свой элемент, последний недостающий из четырех.

И она собиралась спасти Старлинг.

Глава 87

Пока все спали, Альма выскользнула из комнаты и неслышно пробралась к лестнице с ботинками в руке. Она задержала дыхание, проходя мимо комнаты Джеймса, но из-за двери не доносилось ни звука. Внизу дверь родительской спальни была открыта, и Альма прокралась мимо нее, стараясь прятаться в тени гостиной.

Самым большим препятствием, однако, оказался ее собственный страх и чувство вины. Всего несколько часов назад она рассказала родителям всю правду, но вот уже опять вернулась к обману.

Альма оставила наспех нацарапанную записку на красном клетчатом диване:

«Мне нужно кое-кому помочь. Я все объясню, когда вернусь домой. Не беспокойтесь».

Выбравшись наружу, она направилась на задний двор и прошла мимо кратера к первому опаленному дереву. Здесь начинался след, который Старлинг оставила в первую ночь. И если Альма правильно все поняла, с тех пор звезда возвращалась сюда много раз.

Старлинг шла за ней в горы и в Дип-Даунс. Она была неподалеку от ее дома и снова возвращалась на ее задний двор.

Возможно, все это время звезда была уверена, что Альма поможет ей вернуться домой, хотя сама она в этом сомневалась.

Альма переходила от одной подпалины на коре к другой, ориентируясь на свет фонарика и все еще ощутимый запах горелой древесины. Снова заморосил дождик, который едва не стал снегом. Он проникал сквозь все еще голые ветви, крошечными крупинками оседал на ее куртке, превращаясь во влажные кружочки. Этой ночью луны на небе не было, но Альма смогла увидеть планету Венеру, называемую также Утренней или Вечерней звездой. Она смотрела на настоящие звезды, хотя и понимала, что даже не знает, как все они называются: ей был знаком только Бетельгейзе – красный супергигант, которому суждено взорваться в ближайший миллион лет.

Затем Альма вышла из-за деревьев, и перед ней раскинулись поля, которые с трудом удавалось разглядеть в свете незнакомых звезд.

Но даже при таком скудном освещении Альма увидела, что эти места обуглены. Хорошо, что здесь уже много лет никто ничего не выращивает, иначе посевы превратились бы в пепел. Воздух загустел от запаха старого отсыревшего хвороста. Альма спрашивала себя, не сделала ли это Старлинг. Возможно, нужно было собрать именно этот огонь. Вот только не слишком ли Альма опоздала? Она направила луч фонарика через все поле и остановилась на силосной башне, возвышавшейся над заброшенной фермой.

– Там, – сказала Альма сама себе.

Именно в этом месте пряталась Старлинг.

Она поняла это, когда смотрела в квинтескоп через окно своей спальни. У нее перед глазами стояла картина произошедшего: в ту ночь, когда Старлинг убегала от Альмы, она взмыла в воздух и нырнула в отверстие в силосной башне. Должно быть, она раз за разом сюда и возвращалась.

Альма надеялась найти ее там.

Обугленный хворост хрустел у нее под ногами, а ветер бросал пепел ей в лицо, пока она шагала через все поле. Силосная башня была ржавого цвета, а верхушка – черная как сажа. Подойдя ближе, Альма увидела, что сбоку к зданию приварена лестница.

Конечно, вся башня была ржавой, но лестница выглядела так, будто коррозия разрушила ее полностью. Впрочем, когда Альма наступила на нижнюю перекладину, та не скрипнула и не развалилась. Видимо, она была достаточно крепкой. Девочка полезла наверх, неуклюже цепляясь за лестницу больными забинтованными руками.

Отверстие было практически на самом верху. Когда Альма забралась достаточно высоко, она наклонилась в сторону дыры, сжав фонарик в руке и задержав дыхание. С надеждой в сердце Альма заглянула внутрь.

В башне было пусто.

Глава 88

Альма почувствовала, что ее сердце забилось быстрее. Стало труднее дышать. Она как можно лучше осветила фонариком каждый уголок металлической башни.

Пусто.

Альма была уверена, что найдет Старлинг здесь. Ее руки болели оттого, что она сжимала перекладину лестницы и фонарик. К ней снова вернулись страхи.

Затем небо пронзила молния, словно полоска света озарила темную комнату из-за приоткрытой двери, и раздался раскат грома, на этот раз ближе.

Альма сунула фонарик в карман и потянулась к следующей перекладине.

Старлинг здесь не было, но она шла к башне не только за этим.

Альма практически добралась до самого верха, когда наконец началась гроза, собиравшаяся уже несколько недель.

Ветер задул в выжженных полях. Блеснула молния, осветившая ферму и лес позади нее. Секунду спустя прогремел гром, и силосная башня забренчала: ее металлические стены завибрировали от этого звука.

Альма преодолела последние перекладины.

Крыша башни была округлой с плоским пятачком в центре. Запах дыма усилился, и Альме стало ясно, что молния била сюда и раньше. Купол оказался испещрен вмятинами, почерневшими пятнами и крошечными дырочками: в этих местах огонь пожирал металлическую поверхность.

Альма вскарабкалась по покатой крыше к центру. Там она опустилась на колени и открыла сумку. Вдруг снова сверкнула молния, за которой сразу же последовал удар грома. Неуклюже копаясь из-за того, что руки были забинтованы, Альма вынула контейнер для хранения огня с торчащим из него медным прутом.

Еще в комнате, наблюдая за приближением грозы, она поняла, что это не свеча, а громоотвод.

Хьюго озвучивал идею превращения энергии молнии в истинный огонь много раз: в универмаге, когда они подбирали материалы; во время лекции, когда показывал фотографию объятого пламенем леса под расчерченным молниями небом; и когда рассказывал о решении, предложенном миссис Брисой. Это казалось невозможным, потому что молния обладает огромной мощью, но теперь, когда у Альмы был контейнер для хранения огня, она поняла, как все случится.

Молния зажжет искру огня, в точности как флаер, квинтескоп и Старлинг зажгли искру в ней самой несколько недель назад.

И вот Альма встала на крыше силосной башни, посреди выжженных полей, воющего ветра, проливного дождя и сияющих звезд.

– Я – Альма Растущего Света! – закричала она, обращаясь к воздуху, земле, воде, звездам и всему вокруг. – И я пришла, чтобы добыть огонь!

Она подняла контейнер в воздух. Металлический прут был направлен вверх, к небесам, к миллиардам и триллионам звезд, названия которых она пока не знала, к тем, в которых был тот же свет, что и внутри нее.

Альма почувствовала, что свет наполняет ее, проникает в тело через глаза и сливается с той искрой, благодаря которой она может быть собой. Так Альма сама словно стала звездой.

Она почувствовала, что сияет так же ярко, как Старлинг в самую первую ночь.

Затем грянул гром и вспыхнула молния. Небеса раскололись на две части, разделенные неровной линией.

И эта линия вела прямо к медному пруту на контейнере для хранения огня, который Альма держала высоко над головой.

Внезапно весь мир озарило светом, и он утонул в огне. А Альма взмыла в воздух. Она слышала, как ветер свистит в отверстиях башни, выжженных молнией, и чувствовала, как дождь хлещет ей в лицо. А земля… земля стремительно неслась ей навстречу.

Альма падала с башни. Она все летела и летела вниз…

И вдруг кто-то поймал ее.

Кто-то теплый и сильный.

Кто-то, звенящий, словно тысяча колокольчиков.

Кто-то, кто нежно-нежно понес ее вниз, к земле. А затем мир погрузился во тьму.

Глава 89

Альма очнулась. Она навзничь лежала на земле.

Перед глазами у нее плавали черные круги. Во рту было сухо, все тело затекло.

В контейнере, который Альма сжимала в руке, горел огонь. На конце каждого медного фитилька плясал красно-золотой язычок пламени.

А рядом с ней была Старлинг.

Альма тут же поняла, что звезде недолго осталось. Она уже совсем не сияла, кожа стала тусклой и бесцветной, как поблекший металл. Глаза Старлинг были закрыты, волосы безжизненны и спутаны. Она издавала ноющий низкий звук, напоминавший траурный звон.

– Ты меня слышишь? – прошептала Альма.

Старлинг зашевелилась и распахнула свои огромные черные глаза. У Альмы перехватило дыхание, когда звезда на мгновение задержала на ней свой взгляд. По крайней мере, ее внутренний свет еще не погас. Альма могла его видеть, хотя он был очень тусклым и слабым.

Старлинг снова закрыла глаза.

– Держись. Я помогу тебе добраться до дома. – произнесла Альма.

Она убрала контейнер с огнем и квинтескоп в рюкзак и натянула лямки на плечи. Альма положила фонарик в карман. Наклонившись к Старлинг, она взяла ее на руки (бинты на них посерели от грязи) и стала укачивать, как младенца.

Внутренний свет Альмы разгорался все сильнее, и она двинулась в путь.

На юге дымилась и тлела силосная башня. На востоке, словно зоркий каменный гигант, возвышался Пик Второго Угла. На западе росли деревья, чьи корни питались от источника Бухты Четвертого Угла. И как знать, как далеко простирался Дип-Даунс? Возможно, его туннели пролегали даже здесь, прямо под ее ногами.

Но Альма не шла ни в одно из этих мест. Она направлялась в самый центр города.

Лавочник велел ей в конце подняться наверх.

И она была уверена, что это и есть конец.

Альма направлялась в «Пятый угол».

Часть 9

Квинтэссенция

Глава 90

Буквы, выгравированные на перекладинах лестницы, приваренной к южной стене «Пятого угла», потеряли свой черный цвет из-за многолетней грязи и окисления. Теперь они блестели золотом, и в свете звезд можно было прочесть:

Поднимайтесь наверх, душечки.

Смотрите на свет в небесах.

Взращивайте Свет внутри себя.

Альма стояла у подножия лестницы после долгой прогулки по охваченным грозой пустым ночным улочкам. Она хотела подняться наверх. Она хотела увидеть свет и взрастить его. Но у нее за спиной был рюкзак с элементами, а на своих больных обожженных руках она держала Старлинг. Альму ударило молнией, она упала с силосной башни и толком не спала уже почти три недели.

Вот бы ее друзья были рядом, чтобы помочь.

Альма перехватила Старлинг так, чтобы та сидела прямо, прижавшись лбом к ее плечу.

– Держись за меня, – прошептала она, и крошечные ручки Старлинг, обвив шею Альмы, ухватились за нее.

Альма делала все, что было в ее силах. Уже второй раз за одну ночь она взбиралась вверх по лестнице.

Каждый шаг давался ей с трудом. Каждая перекладина впивалась в руки. Хотелось все бросить и поплакать. И все же Альма карабкалась дальше, все выше и выше, пока не залезла на самый верх.

В центре платформы была небольшая металлическая дверь с ручкой. Альма осторожно опустила Старлинг рядом с ней. Вокруг них, устремляясь ввысь, завывал ветер; тучи быстро плыли по небу, то появляясь, то исчезая, а внутри них сверкали молнии. Альма была уверена, что Лавочник будет ждать их здесь, но его не было. Что делать дальше, она не знала.

Звезда издала короткий стон.

– Не волнуйся, Старлинг, – произнесла Альма, стягивая рюкзак. – Я разберусь, что делать.

Она вынула контейнеры с элементами и квинтескоп. В книге было сказано, что нужно соединить элементы в их истинной форме, чтобы создать квинтэссенцию, но там не говорилось, как именно это сделать. Это нужно было решать самой.

– Смешаю их, – сказала Альма Старлинг после долгого колебания. – Должно сработать.

Сначала она открыла контейнер с огнем. Пламя внутри горело ровно и ярко. Туда Альма добавила землю. Два элемента соединились и засияли еще ярче и сильнее, искрясь и сверкая.

– Работает, – прошептала Альма. – Почти готово.

Но что делать дальше? Вода может затушить огонь. Может, следующим идет воздух?

Альма открыла контейнер с воздухом… И он, свистя, взметнулся ввысь.

Альма вскочила на ноги и прижала квинтескоп к глазу, надеясь, что сумеет вернуть воздух в контейнер. Она увидела переливающийся танцующий серебристый огонек с горной вершины, но он улетал в небеса, словно пушинки одуванчика. Ветер взял курс на запад, возвращаясь туда, где ему было самое место, – на Пик Второго Угла.

Альма упала на колени. В отчаянии она схватила контейнер с водой, открыла его и вылила воду в контейнер с огнем.

Пламя погасло. Из контейнера поднялся черный дымок, отдающий резким запахом горелого металла. Альма в ужасе смотрела на то, что натворила. Часть элементов была потеряна, часть – испорчена.

А рядом с ней тихо, не двигаясь и не сияя, лежала звезда.

– Старлинг, – прошептала Альма. Она тихонько дотронулась до маленькой руки медного цвета. Она была очень-очень холодной.

– Старлинг! – закричала Альма, теребя звезду за плечо. – Старлинг, держись. Ты не можешь перестать гореть!

Звезда не открывала глаза.

После всего случившегося Альма все же потерпела неудачу. Это был провал. Ей стало трудно дышать. Сердце забилось все чаще и чаще. В голове начали открываться книжки со страшилками.

Но затем Альма сделала глубокий вдох, затем еще один и еще…

– Квинтэссенция и элементы, – прошептала она себе под нос.

Затем Альма изо всех сил заколотила в люк на крыше.

– Лавочник! – закричала она. – Лавочник, мы здесь! Конец настал, мы здесь, и нам нужна помощь!

Глава 91

В недрах «Пятого угла» раздался шум. Кто-то медленно-медленно двигался и взбирался по ступенькам – топ, топ, топ, – шагая тяжелыми натруженными ступнями.

Люк открылся.

И оттуда выбралось существо с пятнистой фиолетово-голубой кожей. Оно выглядело худеньким, с длинными ручками и ножками, на его слишком крупной голове почти не было волос. В руках у него Альма заметила квинтескоп, а в его огромных темно-синих глазах сияла едва различимая искра света.

Девочка поняла, что это звезда – состарившаяся, больная и обессилевшая.

И эта уставшая, истощенная звезда показалась ей знакомой.

– Я ведь вас знаю? – прошептала Альма, выдавливая из себя слова, несмотря на ком, стоящий в горле, и стучащее в грудной клетке сердце.

Лавочник улыбнулся ей, опускаясь рядом со Старлинг.

– В каком-то смысле да, – произнес он. – Точнее, во многих смыслах, Альма Растущего Света.

– Доктор Пэрри, – выдохнула она, внезапно узнавая его, – вы доктор Пэрри! – Альма повернула голову, – а еще вы… вы похожи на Сьюзи из библиотеки. И… и на водителя автобуса… Цельси! – она охнула, прижав руки к щекам. – Пэрри. Цельси. Парацельс! Вы Парацельс!

– Истинный Парацельс, – поправил ее Лавочник.

– Это вы написали тот буклет! И вы Лавочник! Но как? – спросила Альма, слишком ошеломленная своим неожиданным открытием, чтобы разобраться, что к чему.

Он хотел проявить деликатность, медленно и терпеливо все объяснить. Он хотел поведать свою историю. Это был бы, как вынужден был признать Лавочник, захватывающий рассказ, полный перевоплощений, расследований и, самое главное, сияния звезд.

Но взглянув на Старлинг, лежащую рядом с ним, и дотронувшись до ее слишком холодных щек, он понял, что на это нет времени.

– О, кем я только не был, – ответил Лавочник, чей некогда мелодичный голос теперь больше походил на скрежет. – Если правильно выбрать прикрытие, даже ярчайшая звезда сможет неузнанной жить среди вас, элементалей. Я работал врачом, алхимиком, проповедником, иллюминистом, танцором – правда, недолго: трудно скрыть звездное сияние под леотардом[13]. Делом всей моей жизни, однако, было помогать упавшим вознестись на небо. Я находил элементалей, таких, как вы, которые могут отправить потерянные звезды домой. Я занимался этим веками, я научил многих по всему миру делать то же самое. Сегодня мне очень хотелось бы отправить эту юную Старлинг домой, но без тебя ничего не получится. Ты поможешь мне, Альма Растущего Света?

Она слушала все это, изумленно раскрыв глаза. Лавочник наблюдал за ней, надеясь, что в ней действительно горит истинный огонь и он не ошибался все это время.

Когда она закивала, Лавочник с облегчением прикрыл глаза. Но когда он снова их открыл, Альма уже качала головой.

– У меня не получится, – по ее щекам покатились слезы. – Я добыла элементы, как было сказано в книге. Но теперь… теперь взгляните. Из-за меня все испорчено.

Лавочник посмотрел туда, куда Альма указывала пальцем, и только сейчас увидел контейнер с грязной водой и обугленным камнем.

– О, ясненько-ясненько, – сказал он. – Да, эти истинные элементы определенно испорчены. Но к счастью для нас, существуют другие истинные элементы, еще лучше этих, и они в отличном состоянии.

– Где? – спросила Альма у звезды, которая из-за пелены слез, застилающих глаза, казалась ей голубой кляксой на фоне черного неба.

– Скажи, – произнес Лавочник, – ты нашла эти элементы в одиночку?

Альма покачала головой:

– Нет. Мне помогали. Моя подруга Ширин привела нас к воде. Хьюго добыл воздух. А Дастин нашел землю.

– А ты? – поторопил ее Лавочник. – Какой элемент оказался твоим, душечка?

– Огонь, – ответила Альма. – Я добыла огонь.

Лавочник хлопнул в ладоши.

– Я так и знал, – сказал он. – Вижу, ты взяла с собой квинтескоп. Великолепно! Давай найдем оставшихся трех элементалей, согласна?

Лавочник с трудом поднялся на ноги, сжимая в руках прибор. Альма проследовала за ним в западный конец платформы, где он установил квинтескоп на перилах и прижался глазом к линзе.

– Первый! – воскликнул Лавочник, все больше оживляясь с каждой секундой. – Хочешь посмотреть?

Альма направила устройство туда, куда он указывал. Несколько мгновений было видно лишь темные ряды домов и деревьев, но затем…

Она заметила Ширин, бегущую по направлению к «Пятому углу».

За ней струилось радужное сияние, развевающееся, словно плащ или знамя. А внутри горела сияющая золотая сфера.

Лавочник пересек платформу и перешел на восточную сторону. Взглянув в квинтескоп, он пропел:

– Второй!

Альма поспешила туда, подняла прибор и увидела… Хьюго. Он походил на полоску серебристого света, движущуюся по направлению к центру города, и внутри него горела такая же золотая сфера.

– Третий!

Теперь Лавочник был у северного угла. Когда Альма подбежала к нему и посмотрела вниз, то увидела его… Дастина. Он несся по направлению к магазину, излучая рыжее свечение, а внутри него разливалось сияющее золото.

Лавочник исполнил короткий танец, размахивая квинтескопом над головой.

– Остальные элементали уже близко! И они лучатся квинтэссенцией. У нас может получиться! Теперь твоя очередь.

Он поднял квинтескоп и направил его прямо на Альму. Это напомнило ей о том, как Лавочник изучающе смотрел на нее в тот первый день в «Пятом углу». «Всего лишь искра, – сказал он тогда, – но она растет!» Альма затаила дыхание, гадая, что же Лавочник увидит теперь.

– Славно! – воскликнул тот. – Чудно! Какое великолепное сияние! Альма Растущего Света, да ты просто лучишься квинтэссенцией! Квинтэссенцией и щедрой порцией истинного огня. Ты это чувствуешь?

Альма опустилась на колени рядом со Старлинг. Она погладила маленькую фигурку по спутанным тусклым волосам и вспомнила обо всех приключениях, что пережила сегодня ночью и за последние три недели. Сейчас они наконец-то – наконец-то! – отправят звезду домой.

От этой мысли Альма засияла изнутри ярче, чем когда-либо.

– Чувствую, – ответила она.

– Это хорошо, – произнес Лавочник. – Потому что момент настал.

Глава 92

Кто-то взбирался по лестнице. И это был не один человек, а несколько. Трое элементалей карабкались наверх: один – с северной стороны, другой – с восточной, третий – с западной. Они поднимались на крышу «Пятого угла», где их ждали Старлинг, звезда и последний элементаль.

– О боже, Альма! Ты там? – голос Ширин перекрывал рокот грома и завывание ветра.

– Мы уже близко! Держись, – это был Дастин.

Хьюго тоже откликнулся.

– Уже почти добрались! – кричал он.

Наверху, на платформе, Лавочник согнулся пополам, положив руки на колени, его пятнистая кожа приобрела оттенок полуночного неба.

– Ты должна знать, Альма Растущего Света, – выдохнул он, – что я скоро погасну. Думаю, это случится сегодня ночью.

Альма, все еще сидя рядом со Старлинг, испуганно посмотрела наверх.

– Погаснете? Но вы же звезда. Может, мы… может, мы и вас вернем на небо, домой?

– О, душечка моя, – прошептал Лавочник, – я и так дома. Теперь это мой дом. Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду. – Он на миг прикрыл глаза, судорожно вздохнул, а затем продолжил: – Я первым научился создавать квинтэссенцию и отправлять звезд обратно на небеса. После раскрытия этой великой тайны мне уже нельзя было уйти. Я был нужен звездам и этому миру. Поэтому пришлось построить здесь новую жизнь. И это было славно. Я жалею только о том, что мой конец не будет похож на гибель сверхновой. Мне всегда казалось, что было бы чудесно отправиться в бесконечность и даже далее! – Лавочник выпрямился и будто бы внезапно засиял чуть ярче. – Стать частью того, что я так сильно люблю, и двигаться к новым горизонтам! – его голос разносился с башни по всему Фор-Пойнтсу. Затем он пожал плечами и снова потускнел. – Но я смирился с этим.

Однако Альма не могла так просто все принять. Теперь, когда ради спасения Старлинг она преодолела столько испытаний, Альма не хотела, чтобы звезды гасли. Она собиралась сказать что-то еще, но шаги, стучавшие по перекладинам лестницы, уже послышались на платформе.

Дастин забрался наверх первым и ворвался на платформу, словно готовясь вступить в бой. Следом за ним появилась Ширин, спотыкаясь о перекладины; на ее лице читались трепет и беспокойство. И, наконец, до крыши добрался Хьюго, испуганно, но решительно вцепившись в перила обеими руками.

И вот все трое ее друзей появились на краю платформы и присоединились к Старлинг, Лавочнику и Альме.

– А! – воскликнул Лавочник, разводя в стороны крошечные тоненькие ручки. – Наконец-то и вы здесь! Ну что, начнем?

Глава 93

Свыкнуться с тем, как выглядел Лавочник, было непросто, поэтому некоторое время все молчали.

Наконец Хьюго спросил:

– Что здесь, вообще, происходит?

– Я увидела свет за окном, – запинаясь, проговорила Ширин. – Синий огонек. Я подумала… подумала, что это, должно быть, Старлинг, и пошла за светом.

– Я тоже! – воскликнул Дастин.

– И я, – сказал Хьюго.

Лавочник хлопнул в ладоши и подпрыгнул.

– О, это был я! – воскликнул он. – Видите ли, мне нужно было привести вас сюда. Ведь время пришло, пришло времечко. Пора отправить Старлинг домой.

Глаза Ширин расширились, когда она наконец отвела взгляд от хозяина магазина.

– Старлинг! – закричала она. – Альма, ты ее нашла.

– Да, нашла, – отозвалась Альма, сидя на полу платформы. Она не хотела оставлять звезду в одиночестве. – Ну, точнее, это она меня нашла.

– Мне необходимо больше информации, – проговорил Хьюго напряженным голосом робота. – Где элементы? Каков протокол? Как нам создать квинтэссенцию?

– Не волнуйся, Хьюго Растущего Света, – сказал Лавочник. – Квинтэссенция уже создана. Она внутри вас! Разве не великолепно? Я узнал этот секрет много-много лет назад. Вот для чего вам нужно было найти воду, воздух, землю и огонь. Выискивая эти элементы, каждый из которых связан с одним из вас, вы взращивали элементы внутри себя. А когда они росли, становясь истинными, и крепчали, ваша собственная квинтэссенция начинала сиять все ярче.

Старлинг совсем похолодела, потускнела и поблекла.

– Что нам делать, Лавочник? – спросила Альма.

Он, в свою очередь, лучезарно улыбнулся им.

– А это, – пропел он, – моя любимая часть! Душечки мои, каждого из вас изнутри наполняет чудесное сияние, но в одиночку ни один из вас не смог бы отправить звезду домой. В конце концов, вы всего лишь элементали. Вот почему нужны все четверо: элементаль воды, – он указал на Ширин, стоящую в западном конце платформы, – воздуха, – Хьюго в восточном конце, – земли, – Дастин на севере, – и огня, – Лавочник не стал указывать на Альму, а протянул ей руку. – Встань в южном конце платформы, Альма Растущего Света.

Девочка в последний раз прижала руку к сердцу звезды, затем подняла квинтескоп и заняла свое место. Она была там вместе с друзьями, каждый из которых стоял в одном из концов платформы. Старлинг и Лавочник находились в центре.

– Нам нужно что-то сделать? – крикнул Дастин. – Произнести какое-то заклинание, или… или взяться за руки, или что-то вроде того?

– Вы уже делаете все, что нужно, – сказал Лавочник. Он качался из-за ветра, будто вот-вот упадет, но этого не произошло. Лавочник держался изо всех сил. – Чтобы спасти Старлинг, вы все вместе создали квинтэссенцию, и теперь звезда отправится туда, где ей место.

Как только он договорил, Старлинг, лежащая в центре платформы, засияла.

Глава 94

Старлинг сияла все ярче и ярче, и вскоре очертания ее силуэта уже невозможно было разглядеть. Альме пришлось закрыть глаза и откинуться на перила, окружавшие платформу, чтобы быть подальше от жара. Весь Фор-Пойнтс озаряло медное сияние. Завывание ветра, рокот грома, скрип платформы, стук сердца Альмы и ее дыхание потонули в усилившемся звоне колоколов: они звонили и звонили, и это был уже не траурный звон, а громкая торжественная песнь.

Засияла не только Старлинг, но и Лавочник.

– Великолепно! – воскликнул он, вытягивая руки вверх. – Со мной такого еще не было. Но звезды всегда сияют ярче всего перед самым концом!

Песня все не умолкала, сияние становилось все интенсивнее, и Лавочник безумно и довольно смеялся.

Затем Старлинг поднялась на ноги.

Ее волосы развевались на ветру, источником которого была она сама. Звезда вытянула тонкие ручки, повернулась из стороны в сторону, подняла взгляд к небу, а затем обернулась к южному концу платформы.

Старлинг улыбнулась глазами, горящими, словно два уголька, и протянула руки к Альме.

И Альма поняла, что звезда пела для нее.

– Прощай, – прошептала Альма, протягивая к ней руки. – Прощай, Старлинг.

Затем сияние стало еще сильнее, а колокольный звон застыл на высокой ноте, грозящей вот-вот оборваться, и…

Старлинг и Лавочник – две звезды – поднялись в воздух.

– До скорого, – разнесся по всему городу его голос. – Мы вот-вот увидимся, душечки мои! Вот-вот увидимся!

Два огонька прорезали черноту ночного неба: один был маленьким и медным, а другой – ярко-голубым. Они поднимались все выше и выше, стремясь к звездам, которые, казалось, ждали их, и возвращаясь в то место во Вселенной, которое они когда-то звали домом.

Но сияющая голубая звезда – Лавочник – не успела улететь слишком далеко: она обрела вечную свободу.

На какой-то миг Альме почудилось, что он вот-вот упадет. Она вскрикнула и прижалась глазом к квинтескопу.

Но Лавочник изменился. Вместо человеческой фигуры перед ними предстал круглый огненный шар. Он стал совсем крошечным и не очень-то походил на звезду, но и земным существом уж точно не был.

А внутри его до краев переполняла квинтэссенция.

Затем небеса озарила голубая с золотым вспышка яркого света – ведь последнее желание Лавочника сбылось.

– Это просто великолепно, – прошептала Альма, наблюдая за тем, как сверхновая расширяется и сияет все ярче, а золотое свечение озаряет космос и землю, освещая дом за домом и проникая еще бог весть в какие потаенные уголки.

А далеко-далеко в вышине сияла и мерцала медная звездочка, становясь все меньше и меньше, удаляясь все дальше и дальше и приближаясь к своему дому.

– О боже, – Ширин бежала через всю платформу с развевающимися на ветру косами и широко раскрытыми глазами. Она бросилась в объятия Альмы, и та ее поймала. – Это чудесно!

– Чтоб меня! – воскликнул Хьюго, медленно двигаясь в сторону южного конца. – Невероятно.

Дастин тоже подошел к ним, но не проронил ни слова.

Они пустили квинтескоп по кругу и смотрели на сверхновую Лавочника, а также наблюдали за Старлинг, пока она не застыла на месте. Высоко в небесах, там, где раньше было темное пятно, засияла звезда. Она мерцала красно-золотым светом, будто бы отправляя вниз, на Землю, какое-то послание.

– Посмотрите, как ярко она сверкает! – воскликнула Ширин, указывая на звезду обеими косичками и улыбаясь своей самой широкой улыбкой.

И Альма знала, что сама она тоже сияет изнутри.

Она состояла из элементов: огня, воды, воздуха и земли.

И изнутри ее наполняла квинтэссенция.

Она наполняла их всех.

Часть 10

«Пятый угол»

Глава 95

Альма была готова оставаться на крыше «Пятого угла» всю ночь. Она была готова стоять там целую вечность, смотреть, как Старлинг сияет им с небес, и греться в лучах квинтэссенции, наполняющей воздух.

Однако в домах, стоящих вокруг металлической башни, стал зажигаться свет. Очевидно, взрыва сверхновой – пусть и очень-очень маленькой – прямо над головами жителей оказалось достаточно, чтобы разбудить весь городок Фор-Пойнтс.

Четверо друзей поспешили вниз по лестницам, а когда они спустились, времени встретиться внизу и все обсудить уже не было. Альма понеслась в сторону Третьего Угла. В руках у нее был квинтескоп, а в рюкзаке – контейнеры с испорченными элементами.

Альма летела по улицам так быстро, как могла, и вдруг увидела, что в ее сторону едет машина.

Авто резко затормозило. Двери распахнулись. К ней побежали родители и Джеймс.

А Альма побежала к ним.

Глава 96

Разумеется, Альму наказали. Посадили под домашний арест. Возможно, до конца жизни.

На следующий день, впервые за долгое время, она спала крепким глубоким сном. Когда Альма наконец проснулась, то поговорила с родными и дала, может, и невероятные, но все же правдивые ответы на все их вопросы. Они, разумеется, не поверили ей – по крайней мере, не всему, что она рассказала, – но Альма понимала, что больше не может лгать.

В понедельник она не пошла в школу. Родители слишком беспокоились и не хотели выпускать ее из поля зрения. Альма не винила их, но вечером, за ужином, решила, что пришло время для очередной беседы.

– Старого школьного психолога… больше нет, – сказала она, – но, думаю, мне хотелось бы посещать специалиста. Мне кажется, это может помочь.

Уже на следующий день девочка встретилась со своим новым терапевтом, которую звали Верой. Она не угощала Альму ирисками, вытаскивая их из сапог, и они не говорили о квинтэссенции и элементах. Но доктор выслушала ее и снова объяснила, что с ней происходит, когда она сильно пугается. Вера поговорила с родителями Альмы и с ней самой о том, что она уже сделала, когда пыталась все изменить, и как ей поступить дальше.

По мнению Альмы, это был второй лучший сеанс терапии в ее жизни.

Глава 97

Почти три недели спустя в дверь Лукасов позвонили.

Альма все еще была наказана. С той ночи, что она провела на крыше «Пятого угла», у нее два раза возникал сильный страх, но Веру это не обеспокоило, и Альма тоже не переживала.

– Твои страхи вполне поддаются лечению, – сказала ей доктор, – но ничего не изменится за одну ночь.

– Они когда-нибудь исчезнут насовсем? – спросила Альма. – Уверены, это точно?

– Никогда ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным, – ответила Вера. – Все, что ты можешь, – это говорить правду, просить о помощи, оказывать ее в ответ и заниматься теми делами, благодаря которым ты чувствуешь себя самой собой.

Именно это Альма и делала. Она каждый день обедала с друзьями, почти всегда выполняла домашнюю работу и не выбегала из кабинета раньше остальных.

Несмотря на наказание, Альма гуляла по Фор-Пойнтсу чаще, чем когда-либо, – по крайней мере, днем. Однажды в субботу они с мамой пошли в поход на Пик Второго Угла, где лежали на вершине горы и смотрели, как мимо плывут облака. По понедельникам Альма с папой пили кофе и горячий шоколад в «Сладкой парочке» и вели разговоры, не включавшие в себя список того, что она делала неправильно. Альма гуляла на заднем дворе, собирая и засушивая дикие цветы, которые начали цвести в начале апреля, когда в городе после долгого ожидания наконец установилась теплая погода.

А сейчас она открыла дверь.

– О боже! – закричала Ширин, бросаясь в ее объятия. – Мы не виделись целую вечность!

– Мы виделись сегодня за обедом, – засмеялась Альма.

– Да, но раньше мы встречались каждую ночь, – сказала Ширин, не выпуская подругу из объятий. – Тех тридцати минут, пока я запихиваю в рот пиццу, мне совсем не хватает.

Затем она разжала объятия, потому что сестра слегка дернула ее за косичку.

– Ну что, ты собираешься официально представить меня своей знаменитой Альме или нет, Шир? – спросила Фарах. – А потом вы покажете мне этот свой квинтескоп, о котором ты говоришь не умолкая.

Ширин пришла со всей своей семьей. Следом за ними подошли Хьюго, его мама, Маркус и близнецы, а чуть позже появился Дастин с мамой и тремя младшими братьями. Это была та самая встреча, которую Альма когда-то попыталась отложить, а теперь с нетерпением ждала всю неделю.

Они устроили барбекю на заднем дворе, возле кратера, который уже покрылся новым слоем зеленой травы. Оглядевшись вокруг, Альма почувствовала, что внутри нее горит яркое пламя. Хьюго, Фарах и Джеймс, который, кажется, чувствовал себя несколько неловко, были увлечены беседой о науке, и она была не в состоянии расшифровать, о чем они говорят. Маркус, мама Альмы, мама Ширин и сама Ширин раскатисто смеялись над чем-то – да над всем подряд! – сидя за столиком с закусками. Папа Альмы, нахмурив брови, занимался уборкой и рассказывал о жилищном праве Дастину, который с серьезным выражением лица внимательно слушал его и кивал. Папа Ширин, мама Хьюго и мама Дастина тихонько переговаривались, следя за тем, как малыши лазят по деревьям, собирают цветы и бегают в кратере.

Альма переходила от компании к компании, больше слушала и чувствовала себя уютно, как дома, пока не село солнце.

– Темнеет, – сказала ее мама, подходя и обнимая дочь за плечи. – Готова выдвигаться?

– Готова, – ответила Альма. – Вперед, к «Пятому углу».

Глава 98

Папа не хотел отпускать Альму в «Пятый угол», однако по настоянию Веры согласился на определенных условиях.

– Мы можем подняться вдвоем на две минутки, – сначала предложил он. – Я засеку время.

На следующий день отец пошел на уступки:

– Можем подняться ровно на десять минут. Пока будем наверху, понаблюдаем за чем-нибудь.

И наконец, лишь вчера папа разрешил ей подняться на башню с друзьями без сопровождения, пока родные ждут в «Сладкой парочке».

– Мы присоединимся через полчаса, – сказал он.

– Идеально, – ответила Альма, улыбаясь совершенно искренне, – отличная идея.

Когда Альма, Хьюго, Ширин и Дастин добрались до «Пятого угла», то толкнули каждую из дверей, но все они были заперты. Они заглянули в окна – уже не такие чистые после почти трех недель запущенности, но и совсем не такие мрачные, как раньше, – и увидели изменения, которые Лавочник сделал на первом этаже.

Куклы сидели в ряд. Воздушные змеи и модельки самолетов свисали с потолка. Маятники часов раскачивались вперед – назад, вперед – назад. Казалось, весь магазин все ждал, что же будет дальше.

– Как думаете, что теперь произойдет? – спросила Ширин тихо и мрачно. – Ну, кому достанется магазин?

– Ага, сомневаюсь, что у звезды были дети, – согласился Дастин.

Альма вспомнила, что Лавочник сообщил ей на башне.

– Есть и другие, – сказала она им. – Среди нас живут упавшие звезды. Может, одна из них приедет сюда.

– Ого, а вдруг и правда?! – воскликнула Ширин, разводя косы широко в стороны.

– Хотел бы я познакомиться с еще одной звездой, – сказал Хьюго. – У меня масса вопросов.

Альма кивнула:

– У меня тоже, хотя я уже получила намного больше ответов, чем вообще рассчитывала.

Они забрались по лестнице наверх. На платформе Хьюго, Ширин и Дастин установили телескопы, а Альма – квинтескоп, который теперь собирала с легкостью и без колебаний.

Дастин показал им расплывчатую ленту Млечного Пути, а Хьюго нашел галактики в созвездии Льва и туманность Совы в Большой Медведице. Ширин указала на созвездия, о которых узнала от мамы, и рассказала им о некоторых арабских названиях. Альма обратила их внимание на сферы квинтэссенции и понаблюдала за мерцанием Старлинг – это она делала почти каждую ночь.

А затем небо пересекла полоска света.

в году до нашей эры: там говорится, что «звезды падали с небес, как капли дождя». – Это апрельские Лири́ды, – сказал Хьюго, – метеоритный дождь. Они появляются каждый год примерно в одно и то же время. Занимательный факт: их впервые описали в «Цзо-чжуань»[14]

Казалось, прошло всего несколько минут, а их родные уже выходили из кофейни. Со своего места на крыше Альма направила на них квинтескоп.

Внутри каждого из них горел огонек: у одних он пылал ярким пламенем, у других это была крошечная искра, которой еще предстояло вырасти. Альма видела свет в каждом из этих людей, рядом с которыми чувствовала себя как дома: они шли по улицам, которые стали ее домом, по направлению к ней, а она находилась в мире с самой собой.

Все до единого поднялись по лестницам, хотя папа Альмы несколько раз и выразил опасения по поводу конструкции и прочности платформы. Они стояли там вместе и смотрели на ночное небо с крыши «Пятого угла», словно с вершины мира.

А внизу, под ними, сверкали и блестели слова, отполированные Лавочником. Они ждали, манили и звали:

Поднимайтесь наверх, душечки.

Смотрите на свет в небесах.

Взращивайте Свет внутри себя.

Примечания

1

Фор-Пойнтс (от англ. four-point) – четырехугольный. – Здесь и далее прим. пер.

2

Конструкция из подвешенных трубочек или других предметов (музыка ветра), которые, сталкиваясь друг с другом на ветру, издают мелодичный звук.

3

Туманность – участок межзвездной среды, состоящий из пыли, газа и плазмы.

4

Сооружение для хранения непереработанного зерна.

5

Эпоха Возрождения – эпоха в истории культуры Европы, пришедшая на смену Средневековью, ставящая во главу человека и его достижения и возрождающая античную культуру. Длилась примерно с XIV по XVI век.

6

Рипстоп (от англ. rip – разрыв, разрез; stop – останавливать, прекращать) – тип плетения ткани, при котором в структуру ткани добавляется армированная нить.

7

Ветроуказатели применяют в авиации (на аэродромах) и на производствах, где есть риск утечки газа.

8

Речь идет о популярной игре Whack-A-Mole (с англ. «Ударь крота»). В отверстиях игровой площадки появляются фигурки кротов. Игроку выдается надувной молоток, его задача – набрать очки, вовремя ударяя появившуюся игрушку.

9

Тако – популярное блюдо мексиканской кухни, кукурузная или пшеничная лепешка с начинкой из мяса, колбасок, овощей, бобов и соуса.

10

Illuminista (итал.) – просветитель.

11

Хэллоуин – праздник в англоязычных странах, отмечается октября, в канун Дня Всех Святых. Самый известный атрибут праздника – фонарик из полой тыквы с вырезанной на ней гримасой (фонарик Джека).

12

Саламандры в мифологии – небольшие ящерки, способные жить в огне. Существует также реальный вид ящериц, представителей которого называют огненными саламандрами. Возможно, они стали прототипом для мифических существ.

13

Леотард – спортивный купальник.

14

Цзо-чжуань – памятник исторической прозы Древнего Китая.

Content

Джесс Редман
Квинтэссенция

Часть 1 Флаер

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть 2 Квинтескоп

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Часть 3 Кружок астрономии

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Часть 4 Старлинг

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Часть 5 Вода

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Часть 6 Воздух

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Часть 7 Земля

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Часть 8 Огонь

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Часть 9 Квинтэссенция

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Часть 10 «Пятый угол»

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Примечания