Мистер Фермер. Кровь с молоком!

Глава 1

Седьмые сутки проклятый дождь путал нам все карты. Небеса гремели, а потоки воды день за днём подмывали деревню, разрушали стены. Из своей комнаты, наблюдая за непогодой, я больше всего переживал за высокие, выступающие за стену башни. Их, как и стены, постоянно подмывало, из-за чего мои кролли были фактически вынуждены грязью и глиной подмазываться бреши, бревнами и досками, подпирая уплывающие в деревню песчаные насыпи.

Стены находились в ужасном состоянии, на насыпь наши воины-защитники поднимались либо через ворота с башнями, либо по настилу, либо чуть ли не по колено в грязи. Напади на нас хищники «штурмовать» стены, пытаясь взобраться на возвышенность, пришлось бы как им, так и нам. Сдерживающим зубастых фактором стал увеличившийся в размерах ров, залитый водой, а так же разбитое паводками поле. Хищники продолжали держаться от нас на расстоянии, на скалистой возвышенности, переодически нервируя мою стражу редкими визитами под стены. Ублюдки за шесть дней дважды предпринимали попытку похитить скот. Первый раз они хотели сломать загон и вывести коров. Потерпев неудачу, следующей ночью они пришли с ножами и луками, желая перерезать всё стадо. Несколько коров им удалось подстрелить, но каково же было удивление клыкастых, когда наши арбалеты достали их, с казалось бы, недосягаемой дистанции. После чего горе налётчиком уносившим ноги ещё и не повезло наткнуться на отряд Кобаго, возвращавшегося с рейда.

Итогом двух ночных стычек стала одна украденная корова и ещё пять коровок убитыми. При этом двое хищников убиты под оградой, ещё одного достали парни Кобаго, в районе десятка получили ранения и трусливо бежали. Тушки убитых животных налётчики утащить не смогли, от того небольшой пир стал хорошей разрядкой для нашего общества.

Враги учились, постоянно что-то замышляли и готовили. Каждый день кто-то из моих смелых лесорубов или стражников, сопровождавших их, докладывал о хищниках, наблюдавших за нами издалека. До их лидера по прозвищу Красивый постепенно стало доходить, нахрапом нас не взять. Как ни странно, ублюдок прежде чем делать — предпочитал думать, что для местных являлось очень опасной, отличительной чертой. Его хищники днём и ночью изучали местность вокруг деревни, рыскали в ночи, пытались бить по источникам нашего провианта, по скоту. Тем самым вынуждая нас днём меньше собирать, и в тёмное время суток загонять стадо в деревню. Огромное стадо, буквально разрушало дома кролли, заваливалось в шатры Му и опрокидывало их. Но все всё понимали и стойко терпели.

Из разговоров с Пом, а так же другими хищниками, я немного разузнал о прошлом и новом главе зубастых. Прошлый вождь хищников вёл за собой большое войско, отличительной его чертой являлась храбрость, решительность и воинственный настрой. Всегда на чале, всегда на острие атаки. Красивый, в свою очередь, никогда не делал упор на свою силу, больше полагаясь на коварство и хитрость. Красивого часто называли завистливым трусом, многие пленники даже сначала не поверили тому, что кто-то вроде него смог прийти к власти, а после, с яростью в глазах, помоями поливали нового вождя, отказавшегося от них как от балласта.

В приглушённом свете зажжённых комнатных лучин за небольшим столом поставленным в моей комнате, сидел связанный по рукам и ногам хищник. Мужчина, средних лет, худощавого телосложения, с тёмно-серыми волосами, и перерастающими в бороду, густыми бакенбардами. Хоть тот и был хищником по натуре своей, но тело его выглядело обычно. За исключением состриженных когтей. Его не украшали десятки шрамов, не имел он мускулистого телосложения, да и говорил со мной не с позиции альфа-самца, а как другие, такие же напуганные пленники. Даже тембр голоса у того был почти как у кролли.

Из-за непогоды в тёмные вечера мне почти нечего было делать, потому я решил уделить больше времени допросам пленников, лично занявшись сбором информации.

Из воспоминаний кролли, когда брали в плен именно эту «особь» мужского пола, он не имел при себе трофейных черепов и прочих аксессуаров свойственных зубастым охотникам, да и отпора особого не оказал. Как только услышал; что его не убьют, поднял лапки, сдался в плен. В общем, являл он из себя простого мобилизованного крестьянина, без титулов, амбиций и дальнейших планов на жизнь. Хотя, план у него всё таки был, один — выжить.

Мы больше двух часов с ним говорили, я уже добротно подустал от его скулежа, вечных жалоб на тяжёлую жизнь и хотел того отпустить, вызвав на допрос с «пристрастиями» кого покрасивей. Но пристальный взгляд моей стражи, как и ранее ждавшей шоу, вынудил вновь продемонстрировать свой ум и «непостижимое» величие.

Ударом кулака об стол заставляю раненого волка вздрогнуть. От дуновения лучинка тухнет.

— Говори где танки!

— Я… я не знаю… — испуганно подпрыгнув на месте, поджав уши, вжал голову в плечи и зажмурил глаза пленник.

— Врешь собака! Логины, пароли, явки, кто тебя послал, на кого ты работаешь? Говори Лебовский, всё говори!

Вновь повышаю голос я, и пленник, скрестив пальцы на руках и ногах(пытаясь отвести от себя порчу) испуганно взвыл.

Разговоры по душам, игра в «Доброго и злого полицейского», стали моим любимым вечерним хобби. Я никого не бил, не совал иголки под ногти и прочее, единственным рычагом моего давления всегда было и оставалось красное словцо, что из уст «шамана» тоже звучало грозно. Помнится, в первый день «пыток», одна из пленниц даже обмочилась, когда я пообещал ей «собственноручно произвести депиляцию зоны бикини». Не знаю, что напугало её больше, слово депиляция или бикини, но пострадал от этого именно я. Последствиями её несдержанности стала едкая вонь, продержавшаяся в моей комнате аж целых двое суток.

Раз за разом, переспрашивая одно и то же у одних и тех же, я постоянно слышал какие-то новые детали, забытые мелочи дополнялись мелочами, о которых вспомнили. После чего мы вновь начинали всё с самого начала. Карта, мне очень не хватало подробной карты, чтобы понимать целостность окружавшего нас мира. По тому, день за днём и мучал я пленников, потом кролли с Му, затем опять пленников, кинжалом выцарапывая на стене своей комнаты любую маломальски важную информацию.

На улице громыхнуло, хищник трусливо дернулся. Вздрогнули и мои стражи. Дождь: мелкий, крупный, дождь как туман или как сплошная стена, дождь царапающий как когти, или мягкий, словно касание холодных маленьких пальчиков. Блять, казалось, я могу назвать целых 40 оттенков и видов сраного дождя! Если он продлится ещё неделю или дольше, я точно свихнусь.

В общем скучно мне было, потому и общался с пленниками, добавляя на потеху зрителям всё новые и новые элементы словесного допроса. Ответы на типичные вопросы «где ваша стоянка» или «где проходят маршруты охотников», мы узнали сразу после прибытия Пом. Сейчас же я просто глумился над их непониманием, развлекал себя и стражу. (Я ж говорил, что тот ещё злодей!)

— Не знаешь, говоришь… Ладно, вот сейчас как взломаю твой браузер, да в историю как загляну, да как расскажу всем твоим сородичам, что у тебя там на компе в папочках с «хоум-видео» прячется… Колись, порнуху смотришь? Небось на лолек дергаешь изврат⁈ А ну говори, лоликонщик(любитель девочек по младше) херов, кто твоя Вайфу⁉

— Не надо! Не надо ломать, прошу, я больше ничего не знаю. Вайфу нету, не брал, не трогал, клянусь вам, клянусь! — Забился в панике, привязанный к стулу волк. Хрен знает, что он там себе понапридумывал, но по виду лица явно что-то страшное.

— Шаман, не нужно ломать… — Внезапно для меня, вступился за пленника Му. Мои угрозы на непонятном тому языке припугнули и охрану. — Не знаю каким вы колдовством хотите проникнуть в… в то самое, но прошу не делать этого. Снизу дети и старики, как бы и на них ваша порча не легла.

— Ладно. — По ходу я переборщил. — Сегодня я позволю тебе сохранить честь и достоинство. Но если узнаю, что ты от меня что либо скрыл, если всплывёт что ты по Футанари(по Бабам с членом)… клянусь, я вскрою твой браузер…

— Нет, нет, нет, только не браузер! Клянусь вам, клянусь, я всё сказал! — Запищал волк, срываясь на слёзы. Двое стражей развязывают его и уводят. Из-за их спин слышу тихие, едва звучные перешептывания.

— А что такое браузер?

— Ты дурак? Это ж эта, ну та самая штука в мозгах!

— А-а-а-а, точно… Просто слово такое, умное, б-р-а-у-С-е-р… — По буквам смакуя звучание, исчезая в дверном проёме, протянул Му.

Ну и дурачьё… Сменяя парней, в комнату заходит худощавый старик Мудра. Визит его не запланирован, и на лице некая озабоченность граничащая с недовольством.

— Старейшина. — Вежливо поприветствовав деда полупоклоном, гляжу как тот отвечает зеркальным жестом, пригибаясь чуть ниже. — Что-то случилось? Проблемы с едой, жильём, или скотом?

— Нет, вовсе нет… — Расплылся в растерянной улыбке старик. — Ваша еда как всегда восхитительна, а жильё… в тесноте, да не в обиде. Дети тоже в тепле, безопасности, и за это моя и нашего племени вечная вам признательность. — За произнесённым уловил одно утерянное слово.

— Но? — Приподняв бровь, назвал это слово я.

— Но, женщины Му недовольны. Они считают ваше отношение к ним предвзятым.

Да с хуя ли? Хотел выдать на эмоциях я, произнеся вежливое:

— Прошу пояснить. — Вроде их тут не били, голодом не морили, может условия какие не подобающие? Так вроде они к нам со своими шатрами приехали, а что вода… да сойдёт вода, чего жаловаться то сразу⁈

Растерянно, я сел обратно в стул, предложив старику занять освободившееся место пленника.

— Женщины, вечно от них на ровном месте проблемы возникают. — Так же, как и я, смутился Мудра, давая понять, что и ему самому этот разговор не очень то приятен.

— Матвеем, томить не буду, дело в ваших спутницах, Хохо, Муррке, Момохо и Пом… Когда вы сношались лишь с кролли, проблем не было. Но когда вы отвергли Му и продолжили делать детей с лисой, да ещё так громко, женщины обеспокоились. Му и кролли очень полигамны и постоянно меняют партнёров для здоровья собственного и здоровья будущего потомства. Мои женщины спрашивают меня «Почему хищница достойна шаманской крови, а мы нет»? Му опасаются; что к детям их могут в дальнейшем относиться так же предвзято, как сейчас к ним самим. Лично я все целостно доверяю вам, Матвеем, уверен, вы очень хороший Человече, но, к сожалению, женщины требуют доказательства этого. Понимаю, вы занятой, у вас много дел в поселении, ещё и эти пленники…

Дед, прибывавший в расстроенных чувствах, умолк, видать, о таком просить он и вправду не привык, не хотел, но был обязан.

— Матвеем, раньше я бы со всем справлялся сам и никогда бы не потревожил других таким пустяком. Но времена идут, я старею, сдаю позиции. Просьба моя до безобразия абсурдна, и прошу я вас не как старейшина, а как простой мужчина мужчину. Словами ваших кролли умоляю вас «Выебите» вы уже кого-то из этих девок, чтоб они наконец-то перестали «ебать» голову мне… — От произнесённого Мудра я аж дар речи потерял. Дедуля, не с теми ты словами закат жизни своей встречаешь, ой не с теми!

— Мудра, а кто вас словечкам этим научил?

— Не важно… — Прокашлявшись в кулак, ответил дед. — Главное, что мы друг друга поняли. Если хотите, я поищу для вас худую и низкую му, видом своим напоминающую кролли…

— Не нужно, позволите мне самому выбрать?

Дедуля облегчённо улыбнулся, кивнул, а после, извинившись за беспокойство, покинул комнату. Эти женщины Му, они ведь не приревновали меня, так ведь? Я не бык осеменитель и не собираюсь лично удовлетворять их всех, когда у Мудра перестанет стоять. Долгих лет здоровье тебе, дедуля!

Выглянув за двери, замечаю стоявших у лестницы трёх совершенно разных женщин Му, о чём-то серьёзном беседовавших с Хохо. Полуголые, в вызывающих не скрывающих их больших, розовых сосков, нарядах. Они явно пришли не по душам говорить. Да что уж тут скрывать, ебать они меня пришли, ебать… А я как бы не готов… До пленника я провел «разъяснительную беседу» с рыжехвостой. Причём трижды, и сейчас точно не смог бы перед этими статными, фигуристыми девицами сохранить своё лицо.

— Матвеем! — Увидев меня в двери, воскликнула одна из Му. — А мы как раз к вам. — Кто б сомневался. Требуется прогуляться, если надо под дождём. Нужно нагулять «аппетит» и попытаться пробудить своего дремавшего дружка, иначе точно быть беде.

— Простите красавицы. — Накидывая куртку, отвесил стандартный комплемент, тут же заметив как румянцем покрываются их щечки. — Староста рассказал мне о ваших опасениях. Уверяю, они беспочвенны, и сегодня ночью, если внутри тела моего хватит маны, я вам это докажу.

— Всем? — Сглотнув, спросила меня рогатая малышка моего роста, с пятым размером груди.

— Только одной. — Подмигнув троице, словно под аркой, чуть пригнувшись, протиснулся под грудью самой высокой девушки Му.

За спиной моей тут же разгорелся спор, от участия в котором, судя по голосу, не смогла отказаться и Хохо. Ей то чего не хватало?

Миновав всех сидящих и спящих на лестнице, ужом обползаю многочисленных гостей моего дома. Сейчас, все, взрослые и дети, впитывали знания Момохо, что вела рассказ о целительных травах и том, как отличить их от ядовитых. Дотошная к деталям, горлопанка и любительница покричать, она быстро успокаивала нарушителей порядка, а после, умело концентрируя внимания на своём громком «я», продолжала урок. Рядом с той сидел Мудра в компании двух старух. Изредка, старик позволял себе дополнить Момохо или удивиться изложенной девушкой мысли, что лишь сильнее раздувало и без того раздутое самомнение писклявой кролли.

Не став мешать, выскользнул на улицу, лоб в лоб столкнувшись с Обба. Блять, слишком много людей на один квадратный метр, надо поскорее что-то с этим делать. За Оббо стоял одетый в костяную броню Боб. Эти двое кролли отвечали за выгул Пом и за последние несколько дней сильно с той сблизились. Заметив меня, лисица рассмеялась, а после тыкнула в Боба пальцем, отчего мужчина недовольно скрестил руки на груди и отвернулся.

— Что за шум? — Глядя на вытирающую слёзы лису, спросил я.

— Этот чудик, ох… он броню задом наперёд надел, да ещё и набедренную, приняв ту за нагрудник, хи-хи-хи, умора…

— Сама ты чудик! — Недовольно зарычал Боб, разбираясь с шнуровкой. — Кому набедренная повязка, а кому нагрудник, я не виноват, что маленьким родился. — Прошипел недовольно парень, а после всё таки броню на себе перекрутил.

Боже, сколько же идиотов вокруг… Хотя, какой вождь, такое и племя…

Не смотря на накрапывающий дождь, Пом веселилась. Вцепившись в мою руку, она предложила свою компанию на прогулке. Чем вынудила желавшую спрятаться от дождя пару кролли, взяться нас сопровождать. Паёк стражника, с прибытием му сильно увеличился, от того увеличилось число претендентов и ожесточился их отбор. Не желая терять место в дозоре, боясь уступить его му, кролли даже под дождём тренировались в стрельбе, отрабатывая точность и скорострельность. Трусливые, выносливые стрелки, ушастые хорошо бегали, неплохо стреляли и метали легкие дротики, но в ближнем бою вообще ничего из себя не представляли. Именно поэтому Кобаго, в перерывах после своих вылазок, старательно натаскивал кролли и здоровяков му, рукопашному бою.

— Матвеем, куда пойдём? — Ластясь словно кошка, фыркала на ушку Пом.

Куда? И вправду… Точно! Созидать то я умею, а вот восстанавливать поврежденное ещё пока не доводилось. Стоит попробовать.

— Накрененная северо-западная Башня. — Прихватив лисицу за попку, да так, что та от внезапности мне чуть на руки не запрыгнула, прислушался к своему дружку.

Увы, мой «разящий» клинок даже не шевельнулся…

Глава 2

Существо, не человек и не животное, показалось во мраке. Расположенные в десятке метров от ворот жаровни, своими тлевшими под колпаками углями осветили облик прибывшего неизвестного. Демонический силуэт гиганта прикрывал перешитый разноцветными лоскутами кожи длинный плащ. Десятки черепов зловеще украшали и без того гнетущую фигуру. Малые черепа, переплетённые через глазницы и ноздри, висели на поясе, в каждом черепе виднелся кинжал. Большие черепа служили демону наплечниками.

На своей продолговатой, волчьей морде незнакомец нёс оленью маску, украшавшую голову его рогатой короной. Сквозь белые, костяные глазницы маски в сторону крепости глядели красные как рубины глаза. Хвост гостя, длинный, грязный, с вплетёнными шипами на конце, приподнял плащ, оголив лезвия пары серпов у того за спиной.

Шерсть сопровождавшей меня Пом встала дыбом, на лице проступил оскал, из пальцев вылезли обрезанные когти. Обба и Боб, при виде гостя, трусливо вдавили шеи, их руки и ноги в ужасе задрожали.

Объяснять, кто к нам прибыл — не требовалось. Вот он, Волколак собственной персоны.

Чудовище в свете тлеющих углей источала особую, гасящую вокруг себя любой свет ауру. Тёмная и непроглядная дымка, подобная туману, она создавала видимость того, что мрачная фигура не шла, а плыла по разбитой тропе.

Два тридцать ростом, хотя нет, может и все два пятьдесят. Он был на голову выше Кобаго, на четверть шире в плечах Мудагара, и клинки его в длину превосходили любые из ранее виденных мною. Лишь на фоне гигантского орка этот зверь мог бы выглядеть нормальным.

— Я пришёл увидеться с отребьем, самопровозгласившим себя Правителем лесной крепости! — Прорычала тварь, звенящим голосом своим погасив шум от мелкого, накрапывающего дождя. — Вырвите своего шамана из-под женской юбке и скажите, мужчина пришёл говорить с мужчиной. Если в нём есть хоть долька чести, капля мужества, он выйдет ко мне без шаманских посохов и оберегов, без своей подлой магии и силы. А после, как подобает воину, сразится со мной один на один! — Воскликнуло существо, блеснув в ночи своими острыми клыками.

Ебанутый что-ли? Находясь вдали у покосившейся башни, я слышал слова его так же отчетливо, как слышали другие наши стражи. Эта, физически развитая, гормонами раздутая блядина, ко всему тому находящаяся в броне и при оружии, вызывала безоружного шамана на бой, при этом призвав того отказаться от своей силы? Совсем стыд потерял сучонок!

— Арбалеты товсь! — Отдал команду я, и кролли, вместе с дежурившими на стене му, ошарашено оглянулись. Да-да, парни, я тут. Все застыли. Они реально ждали, что я выйду, что буду драться с этой хуйней в рукопашной? Блять, мозгов то у них мало, понимаю, но они же есть? Он ж меня соплёй зашибёт!

— Пли. — Не раздумывая, отдал команду я, и все, слышавшие мой приказ, тот час щёлкнули механизмами.

Туманный силуэт под воздействием болтов дрогнул, поплыл, незнакомец зарычал и призрак его тут же растворился в дождевой дымке. Где-то вдали донёсся зловещий вой, засверкали, задвигались десятки ярких глаз. Кажется, меня пытались вытянуть из крепости, а после, точно так же как и я сейчас, нашпиговать стрелами.

— Иллюзия? Шаман знал… невероятно… — Проговорил кто-то из воинов.

— Да, шаман невероятен. Я то думал это Волколак настоящий, а он пик-пик обоссаный… — вторил тому му.

Послышались десятки перешептываний, пересмешек. Бля, а я ведь реально ж зассал! Эта образина, чудовище, выбравшееся из фильмов ужасов… Я сам не ожидал подобной выходки от Волколаков, решивших устроить мне «проверку на храбрость». Думал, пиздец моей репутации, а тут оказалось не всё так однозначно. Эти твари не настолько отшибленные, как их сородичи волки или лисы. Дорожат своими шкурами, суки!

Издали, с ночных теней, послышался гортанный, надменный волчий смех, поддержанный десятком мерзких, надменных гоблинских голосов. Я слышал их, с порывами ветров ощущая мерзость и вонь, исходящую с возвышенности перед нами. С красными угольками звериных глаз десяток за десятком расцветали жёлтые, мелкие, гоблинские…

— Рыкуны, они здесь… — Толкнув Боба в плечо, велю тому бежать в дом, мобилизовать воинов, вооружаться и готовиться к бою.

Глаза, жёлтые, красные, словно поле ярких тюльпанов, они расцветали по всей округе, разгоняя тьму со всех сторон. Их там были сотни, нет… тысячи. Они гоготали, лязгали сталью, двигались в обход, окружая нас.

— Поднимай наших, тащите на стену вторую баллисту, быстрее! — Воскликнул я, выхватив из рук стоявшего рядом со мной Обба арбалет.

Тварь коротконогая, голозадая, выскочила из мрака прямо у самого рва. Сжимала в своих руках шест, напоминавший палку с множественными разветвлениями, он со всей скорости влетает в воду, а за ним ещё трое, также державших странный длинный шест.

Лестница, ебаные гоблины соорудили и притянули с собой самодельные лестницы!

Вслед за первым из гоблинов показался второй, четвертый, десятый. Застопорившись на противоположной от нас стороне рва, они под давлением своего веса, толкали первых гоблинов вперёд, по дну заставляя тех добираться до другого бега.

Зеленокожие выблядки сооружали переправу!

Щёлкнув арбалетом, убиваю одного из гоблинов, но на смену ему тут же приходит второй. Зарядка слишком долгая… Подняв голову, вижу рядом с первой желтоглазой толпой, образовалась вторая с такой же длинной палкой и парой не умеющих плавать, зеленокожих водолазов.

Защёлкали арбалеты, в ответ, в нашу сторону, полетели камни и копья. Завязался стрелковый бой, а тем временем первый из «водолазов» уже перебрался с концом палки на нашу сторону. Тут же с ворот кто-то пускает болт ему в пузо, гоблин сваливается в воду, из которой на смену ему выползает ещё один. Под обстрелом стражей гоблины вяжут между собой переправы. Не считаясь с жизнями, расширяют их, а после бегом, как по земле, несут свои лестницы к стенам.

Подкрепление прибывает как к нам, так и к врагу. Гоблины, вереща, толкая друг друга в воду на переправах, захлёбываясь, перебирались до другой стороны рва, всё больше и больше увеличивая число наведённых «мостов». Одним метким выстрелом насаживаю на болт сразу двух мелких уродцев. Пища, они сваливаются в воду, после чего тут же появляются всё новые и новые, и новые. Врага под стенами становится так много, что куда не стрельни, в кого-то обязательно попадёшь.

— Они лезут на стены! — Воскликнул я, видя, как Пом поднимает арбалет вырубленного камнем кролли. Арбалет заряжен, направлен на меня. Ничто не мешает ей пристрелить меня, а после сигануть к зеленым за стену, где Пом точно воспримут как свою, как героиню.

Не успели все мысли слиться воедино, а я испугаться, как лапки с отрастающими когтями предложили мне заряженное оружие, как некогда ранее, резко потребовав: — Стреляй!

И я выстрелил. Затем ещё раз и ещё. Я стрелял, Пом заряжала и скидывала на головы зеленых камни. К стене со всех сторон, с внутренней и с внешней, приближались сотни силуэтов. Наши травоядные, где по настилам из досок, созданных мною вчера, а где и утопая в грязи по колено, торопились к брустверу. Враги преодолели водяную преграду и яростно штурмовали стену.

Частота плюющих в ночь арбалетов учащалась. Краем глаза замечаю, как на северо-западную вышку забрасываются крюки кошки. Как гоблины старательно цепляют железяки за несущие бревна, а после утягивают верёвки в ночь, по ту сторону рва. Неведомая сила из тьмы дёрнула за канаты, вышка пошатнулась.

— Слазьте! — Кричу я, но меня не слышат. Остервенев, дежурные кролли, не обращая на меня внимание, продолжают отстреливаться. Они слишком увлечены боем. Неведомая сила из тьмы вновь натягивает канат, вновь рывок и в этот раз успешный. Подмытая опора накреняется, башня, подавшись, заваливается за стену.

— Прыгайте, прыгайте оттуда! — только и успел вскинуть я, как, обрушаясь, полыхнув ярким светом, башня превращается в летящую на головы гоблинов кучу мусора.

Один из кролли успевает прыгнуть на стену. Шлёпнувшись о землю, тот скатывается вниз к поселению. Второй, вместе с башней падает в зеленокожую толпу. Мелкие хищные твари роем налетели на несчастного. Скалясь, дубинками херачат по телу, рвут парня на куски и поедают прямо у нас на глазах. Он кричит, просит о помощи, но помочь ему способны разве что боги.

Тем временем из мрака к вратам, на плечах более массивных гоблинов, подтягивается сооружение, с досчатыми щитами сверху и по бокам. Таран…

— Баллистой, баллистой по нему! — Сорвавшись с места, вместе с Пом несусь к одной единственной установке. Враг приближается слишком стремительно. Первый удар таранного типа, заострённого, усиленного железом бревна не заставил себя долго ждать.

Я был над вратами, когда те, дрогнув, затрещали. В голове моей раздаётся вибрация. Всем телом и внутренней силой, я ощущаю, как укрепление мною созданное дрожит, как плачет омытая дождями стена, как скрепят древесные врата.

Добежав до баллисты, отталкиваю в сторонку раззявившего рот стрелка, направляю заряженное, смертоносное жало на таран. Угла обстрела едва хватает. Без раздумий, тяну рычаг, установка, чуть дрогнув, задирает ствол, выпуская вперёд длинный снаряд, что насквозь проходит сквозь щиты.

— Помогай, блять! — Кричу я на застывшую Пом, после чего девушка, подскочив, так же наваливается на крутящуюся, зарядную шестерню.

Ещё один удар содрогает ворота. Они пробьются, не знаю когда, но точно пробьются, вот только, войска за тараном нет. Гоблины так заняты наведением переправ и стенами, что разбрелись по всей округе и лезут только со стороны стен, оставляя уязвлённый таран на десяток крупных гоблинов.

— Кобаго! — Словно чувствуя великана, оглядываюсь, и под вратами вижу здоровяка, собирающего вокруг себя воинов Му. — Готовься, мы отнимем у рыкунов таран! — Мужчина не понял о чём я, но знал, нужно готовиться к бою, большего от него и не требовалось.

В играх, при осаде, уничтожение тарана всегда являлось приоритетной задачей. Я множество раз проделывал подобное, используя отряды конницы или пехоты, атакуя там, где враг ждал лишь моей обороны. Рыкуны, и их союзники, не стали исключением. Сейчас гоблины находились под плотным огнём. Они испуганно жались к самой стене, либо предпочитали держаться подальше, во мраке, за рвом. Я мог видеть их и оценивать дистанцию между нами по ярко горящим в ночи жёлтым глазам, ожидавших дальнейшего развития событий вокруг поселения.

Ещё один залп баллисты проходит насквозь, насаживая кого-то из гоблинов, чьё тело выкидывается из деревянной коробки, а на смену тому, тут же бегут ещё трое гоблинов.

Сколько же их там? Нет, вылазка в такой ситуации это безумие, мы не успеем вырезать гоблинов и забрать таран до прихода их подкреплений!

Ещё один мощный удар обрушивается на ворота.

Соскочив со стены с заряженным арбалетом, подскакиваю к строящимся в стену копий Му.

— Бейте в щели, остальные цельтесь во врата! — Выстраивая кролли, командую я, а после слышу как с хрустом проламывается деревянный засов.

Жало тарана, укрепленное стальным наконечником, распахивает створки, после чего залп арбалетов кладёт на землю большую часть управлявших тем гоблинов. Где-то вдали раздаётся яростный рык. Врагов у тарана почти не осталось, столь внезапного пробития врат хищники и сами не ожидали.

Блять, если мы спиздим таран, а после, при помощи силы я восстановлю врата, у нас ещё есть шанс!

— В атаку! — Воскликнул я одним из первых, с всё так же заряженным арбалетом кинувшись на врага.

Выстрел в упор насквозь пробил череп клыкастого, раненого гоблина. Подобрав с земли какую-то палку с шипами, со всего плеча, пробиваю череп павшего на колено, другого недобитка. Двигавшие следом Му, яростном порыве превращают в безжизненную массу всех уцелевших врагов. За секунды мы зачищаем территорию от гоблинов. Адреналин бьёт по мозгам, время вокруг, словно замедлилось, лишь взглянув по сторонам, я вижу как десятки гоблинов, удивлённо глядят на нас из-под стен, не понимая, что мы сейчас делаем.

— В крепость, несите таран в крепость, быстрее, быстрее! — Отрывая деревянные щиты, из которых в дальнейшем при помощи магии хочу создать врата, кричу я.

Лавина из красных, жёлтых глаз, осознавших происходящее, двинулась на нас из тьмы. Проспали уебаны! Кролли арбалетчики залпом отсекают ближайших гоблинов. Минута, не больше, и последний сантиметр тарана пересек врата.

Разбитые створки закрываются, прилаживая к ним древесные щиты, велю как можно быстрее подтянуть ко мне жало тарана, а после, подперев тем врата, молюсь одному единственному божеству, в существования которого верю.

— Давай, богиня, помоги нам, спаси своего раба бл… — ощущаю дуновения жара, пряча глаза от яркого света зажмуриваюсь. Получилось! У меня получилось!

Врата как новые, более того, они укреплены деревянными пластинами и заперты железным засовом!

— Все на стены, на стены парни! — Глядя в глаза подоспевших Му, отдаю команду я. Всего минута, по вратам застучали десятки топоров, палок и дубин, визг и вой за ними только нарастал. Твари кричат, пищат, и шипят, но ничего сделать не могут. Они в замешательстве!

Бой разворачивается на стенах. Гоблины, их становится всё больше, пусть и победить их не сложно, но численность их проблема. К тому же, в бой вступили они…

Демонический силуэт с разбега в прыжок преодолевает ров. Затем, ступая по трупам, в несколько шагов добирается до стены, и за считанные секунды, преодолев ту, взмывает в небо.

От приземления его брызгами грязи окатывает меня и моих спутников. Едва успев поднять арбалет и прикрыться им, блокирую смертоносную атаку серпом. Вернувшемуся ко мне Бобу везёт меньше, лезвие рассекает ему руку, вонзается в костяную броню.

Не смотря на то, что пред ней почти сородич, Волколак, Пом стреляет в того. Враг концентрировавший внимание на нас с Бобом пошатнулся. Долго не думая, лиса вырывает из рук оцепеневшего Обба копьё и в выпаде пытается пронзить хищника. Но тот не так прост. Оставив в воздухе лишь тень свою, да рябь содрогнувшихся капель воды, тот перемещается на десять сантиметров в сторону от наконечника, пропуская копьё возле своего лица.

Волколак делает рывок, но серп хищника застрял в моём арбалете, другой, в костяной броне Боба. Враг, в ступоре, но, помешательство его длится долю секундны. Ударом мощной, толстой лапы, он отправляет Пом в полёт, скидывая в низ по насыпи. Повторным рывком высвобождая клинок, ещё одним быстрым ударом хищник пытается достать меня, но, ссыкло внутри меня знала что так будет, и я успел отпрыгнуть назад.

— Арбалетчики! — Вскрикнул я, и оборотень, он же волколак, тут же, припав к земле, приготовился к следующему броску, от которого я точно не успею увернуться.

Мне пиздец… едва успеваю вытащить клинок из черепа на поясе, как разинутая зубастая пасть возникает всего в полуметре от меня. Мой вытянутый вперёд нож, сродни клыку Волколака, чья шкура, в разы толще моей сраной костяной брони. Секунда, какая-то секунда, и его челюсти дорвутся до моей шее а потом…

Предугадав траекторию атаки, словно шлюха, прогибаюсь, падая в грязь. Клыки Волколака щёлкнули над моей головой, но лезвие его клинка вспороло броню, разорвала моё плечо. Пролетев надо мной, Волколак скользя в грязи, стопорится в лужах и разбитом лапами грунте насыпи. Волколак порывается с ходу стартануть на меня, завершить начатое, но лапы его пробуксовывают выигрывая для меня спасительные секунды, за которые, ебаный хищник успевает принять в себя четыре болта от кролли и пилум в спину от Му.

Скорость его падает, с глазами, почти закрывшимися от боли, тот, потеряв в скорости, настигает меня, подставляясь под самый простой, колющий удар. Клинок мой пронзает грудную клетку Волколака, после чего, тот, подняв серп, застывает. Копьё Обба пронзает его поднятую руку, не позволяя завершить удар, после чего, на помощь мне подлетают Пом и Боб.

«Ты сам выбрал свой путь…» — Чувствуя, как кинжал мой проходит шкуру, мимо рёбер, как болезненно смыкается пасть Волколака над мои ухом, я прокручиваю лезвие, а после, вытащив то, наношу очередной удар. Ещё и ещё, и ещё, и так да те, пока союзники мои, не откинули бездыханное тело гиганта в сторонку.

Лицо моё, мои руки и оружие вновь запачканы кровью. Я вновь убил… Зачем, почему… я растерян. Оглянувшись, замечаю позади себя женщин Му и кролли, с палками в руках и детьми, с такими же палками в своих маленьких ручонках, они готовились встретить врага, того, которого не смогу сдержать я.

Вот ради чего ты убиваешь Матвей, вот ради кого совершаешь грехи, нарушаешь все возможные библейские заповеди.

Лезвие кинжала обтираю об плащ Волколака, возвращаю в ножны из черепа.

— На стены, чего встали, все на стены! — Попытавшись раненой рукой выдернуть пилум из трупа, ощутил волну накатившей боли.

— Чего застыли. — Прихватив Обба за шиворот, толкнул того в сторону стены. Где уже виднелись редкие тушки взобравшихся гоблинов — Пошёл, пошёл! А ты че встал? — Взглянув, та так же, испуганного Боба, подсрачником гоню того в сторону стены.

— Матвеем! — Стянув с себя лифчик, его гладкую сторону, Пом тут же прикладывает к моей ране. Адреналин постепенно уходит, сменяясь страхом. Только повязка коснулась плеча, от острой боли, едва не откусил себе язык, зубами, до крови вспоров собственную губу. Сука, как же больно!

Пав на колени, рычу, из всех сил сдерживаюсь что бы не завизжать как тёлка, и лишь благодаря находящейся рядом Пом, с трудом сохраняю остатки собственного мужества.

— О боги, что с ним⁈ — Вскрикнул подлетевший Кобаго. Мужик, ты всё веселие проспал! Глядя на Пом и рану, тот собирается ударить девушку, оттолкнуть от меня, но я не позволю.

— Не смей, она спасла меня! — С трудом подняв здоровую руку, испытал очередную волную накатившей боли. По новому взглянув на лису, Кобаго с благодарностью кивнул ей. Затем, подойдя к трупу, мощным ударом, кролли обезглавливает тело, а после, насадив голову на кол, требует от одного из своих бойцов вывесить ту над вратами.

— Сегодня либо мы сгинем, либо свершим подвиг, что потомки наши не забудут никогда. — Взглянув на заполняющиеся зеленой плотью стены, с дрожью в руках, прорычал Кобаго.

От автора: Доп глава. Спасибо за 100 лайков!

Глава 3

Редкий гоблин мог добраться до меня целым и невредимым. Окружённый своими бойцами, я следил за происходящим на стене. Двигая немногочисленные, резервные силы, гасил вражеские прорывы и места, где зелёным и серым гоблинам удавалось отнять у нас метр-другой стены.

— Они прорвались за стену! — Закричал кто-то со стороны скотного двора.

Даже будучи раненым, с всего одной рабочей рукой, я мог быть полезен, мог дать отпор.

— Кобаго! — Окликнул я здоровяка, следившего за тем, чтобы до наших баллист никто не добрался. Здоровяк оглянулся, подняв палицу здоровой рукой, я указал в сторону прорыва. Кролли кивнул, лично отправившись решать проблему.

— Пом, ты со мной… — Желая помочь, командую я, забирая с собой ещё двух раненых, но ещё способных драться травоядных. Хохо только-только закончившую обрабатывать мои раны, данное решение приводит в бешенство. Взглянув на лису как на врага, та, словно хищник, сквозь зубы хищно прорычала:

— Береги его. — После чего тут же взялась за обработку ран следующего ушастого бойца.

Гоблины вонючие, грязные, мерзкие уроды. Взбираясь на стену, они с оттрубленными ногами гоготали и ползли, царапали, зубами кусали защитников. Толпой и со спины заваливаясь на одного единственного бойца. К гоблинам я испытывал абсолютное отвращение и ненависть. Убивать их оказалось для меня не сложнее чем давить комаров. Никакой морали, никакой жалости, примерев на себе личину «Убивца гоблинов», я без жалости дробил и пробивал их хрупкие черепа. Мы шли медленно, вылавливали скатившихся в деревню клыкастых, помогали женщинам и детям отбиться от этих гоготавших уродов.

Так же как и они, мы, будучи ранеными, прикрываясь здоровой Пом, заходили с боков, подсекали и затыкивали отдельных не привыкших к одиночеству зеленокожих индивидов.

Мерзко было ли мне, толпой убивать одного? Ужасно мерзко. Но дать возможность тварям, подобным этим, завладеть нашими… моими женщинами, казалась ещё более омерзительно.

Я их не недооценивал, к каждому относился как к потенциальному убийце, от которого можно ожидать чего угодно, потому из каждой стычки с ними выходил целым и невредимым. Лишь во сне, жутком и беспощадном кошмаре, подобные им могли меня одолеть. Никогда, ни при каких условиях, даже будучи раненым, задрот, ебучий геймер, не посмел бы себя проиграть сраным гоблинам.

Едва мы затыкаем брешь, а я по грязи почти добираюсь до бруствера, огненная вспышка, полутораметровый шар из огня врезается в бруствер, раскидывая в стороны куски разорванных кроличьих и гоблинских тел. Ударной волной меня сбивает с ног, вновь скатывает по насыпи вниз, туда же летит Кобаго. Шкура поверх охотника полыхает, кролли женщины и дети, находившиеся внизу, тут же принимаются тушить бедолагу.

— У Рыкунов шаман! — Воскликнул кто-то со стены и в дымящую, образовавшуюся брешь, вновь полезли зеленые толпы. Пиздец… Что я там по поводу слабости гоблинов говорил?

Из-за спины моей в гоблинов полетели камни. Щёлкнули редкие арбалеты, трое желтоглазых с визгом сваливаются со стены, четвёртый, поскользнувшись на крови, скатывается со стены прямо мне под ноги, где я того и принимаю, копьём проткнув мерзкую рожу.

Урон стене не особо велик, разнесло лишь один из зубьев деревянного бруствера. Да только этот выродок залпом одним прикончил сразу двоих наших, и что самое страшное, ранил Кобаго. На сколько залпов у этой блядины хватит маны? Сколько ещё наших она заберёт с собой, прежде чем устанет? Нужно избавиться от него, но как?

Вновь пытаясь взобраться на стену, оглянувшись замечаю постепенно приходящего в себя Кобаго, трусливо поджавшую уши, идущую за мной Пом. Лисица очень ценила свой пушистый хвост и не хотела, чтобы того подпалили как охотника.

Бой накалялся, слева от меня, пытаясь скинуть лестницу рогатиной, пыхтел Му, прикрывая того, отмахивался отнятой у гоблина дубиной Кролли. Справа, работая в тройке, болт за болтом посылала в ночь женщина Му. Два заряжающих мальчика кролли на одного стрелка позволяли той пускать по снаряду раз в четыре-пять секунд.

Добравшись наконец-то до верха стены, подобрал валявшийся арбалет, впихнул того в руки Пом. Данное устройство являлось единственным оружием, которым я мог достать мага за стеной.

— Будешь заряжать и искать шамана. Мы должны пристрелить эту суку раньше, чем она нас поджарит! — Оперевшись на бруствер, вглядываюсь в местами сияющую золотыми глазами тьму. Трупы гоблинов, они повсюду: в воде, перед рвом и за ним. Местами образовывались кучи утыканных болтами тел, прячась за которыми, словно играя со смертью, выглядывали гоготавшие мерзкие рожи. Они находили бойню забавной, по прежнему считая себя сильнее нас, шли в бой, штурмовали стены, толпами гибли, и на смену им приходили ещё…

Передавая мне заряженный арбалет, Пом от неожиданности пискнула. На бруствер между нами вскочил гоблин.

С испуга пяткой прописываю ублюдку в грудь, как в фильме, по спартански сбрасывая зубастого уродца со стены. Ебать… Выдохнув, перенимаю здоровой рукой арбалет, замечая с каким восторгом на лице оценила мой удар Пом.

— Не расслабляйся! — Ликуя от пафосности момента, прикрикнул на ту я, а после, заметив во тьме некое странное свечение, пульнул туда болтом.

Лиса с блестящими от эмоций глазами кивнула. Переняла разряженное оружие, быстро натянув тетиву, вложила в канавку болт и вновь передала мне готовый арбалет. Стрелять наобум есть ли смысл? Наверняка нет, шанс пристрелить уродца шмаляя в пустоту очень низок. Нужно приберечь болт на момент, когда тот начнёт кастовать огненный шар, выдав свою позицию.

Опустив взгляд на толпу доступных, живых мишеней, стиснул зубы. Ебучий шаман, он же ещё покажет себя, или я трачу время в пустую⁈

Пом, выплясывая вокруг меня, дробила черепа гоблинов. Пытаясь повторить мой случайно исполненный приём, во все стороны махала своими лапками.

Смахнув с бровей наползавшие на лицо капли дождя, накинул на голову капюшон, плечом вжался в бруствер. Когда все рубились, пачками истребляя рыкунов, я, словно охотник ждавший добычу покрупнее до мозолей на глазах, вглядывался в ночь. Где же ты, сучёнок, где ты, мразь, ну же, покажи себя…

И он показал.

Огненная спираль, раскручиваясь над длинноухой, зеленой головой, осветила бородатого, скрюченного гоблина, сжимавшего в руке посох. Шевеля губами, глядя на то, как огненная спираль приобретает форму увеличивающегося в размерах шара, тот готовился запустить в нас этой магической хуйнёй.

От движения раненым плечом в глазах моих от боли посыпались искры. Он так далеко, меня шатает, но я должен, обязан попасть! Другого шанса не будет!

Щёлкнул арбалет, наконечник болта, пронзив дождевую каплю, смещается в сторону, меняя траекторию моего выстрела… Блять.

Стрела попадает точно между глаз шамана. Запрокинув голову, гоблин выпускает из лап посох, вскидывая руки.

Огненная вспышка освещает всю округу, мощный, заставивший землю дрогнуть взрыв поглощает десятки гоблинов вокруг себя, превращая Шамана Рыкуна и всех его окружавших в пепел.

— Да-а-а-а-а! — Восторженно подняв над головой дубину, радостно кричит Пом. Реагируя на вспышку, теми же эмоциями, на воинственный рёв срываются все защитники и даже те, кто в лагере, видя как расцветает за стеной огненный, яркий цветок, поддаются общему эмоциональному порыву.

Гоблинская орда замерла. Ошарашенные происходящим за свой спиной, и тем, с каким рёвом и яростью встречают их впереди, коротконогая толпа, разбавленная редкими представителями хищных видов, начинает стопориться, растерянно метаться из стороны в сторону, а после, поддавшись панике, оборачивается в бегство.

Я жив, деревня выстояла, враг удирает. Все условия соблюдены, безоговорочная и полная победа за нами!

Подняв над головой арбалет, тряся тем, во всеуслышание крикнул:

— Победа! Мы победили!

Радость, граничащая с печалью, улыбки и слёзы от боли и от счастья. Крики раненых, умирающих и охваченных праздничным настроением выживших. Всё сплелось в единую, шумную, победную песню!

Подскочившая ко мне Пом, заключила меня в своих объятиях, поливая лицо моё и зачем-то грязную куртку с капюшоном, быстрыми, короткими поцелуйчиками. Дёргая меня, она пыталась пуститься в пляс, отчего плечо болело всё сильнее и сильнее. Видя наши обнимашки, с той же целью ко мне подлетают все соседи, все выжившие стремятся схватить меня, обнять, а потом, зачем-то ещё и поднять, бля!

— Мы сделали это, мы победили, победили самих Рыкунов! — Пищала восторженная Пом, а вместе с ней и все живые защитники рядом.

— Только со стены не сбросьте, ай блять, плечо… сука хватит, отпустите! — Кричал я им в ответ, но меня не слушали.

Около десяти минут я находился в подвешенном состоянии, на грани между поселением и кучами трупов за стеной. Слава богу мне удалось докричаться до толпы, и, вдоволь нарадовавшись, они вернули меня на землю. Впервые я был рад, что ноги мои опять стоят на этой треклятой грязи.

Толпа ликовала, сам факт победы для них являлся достижением, а то, над кем это победа, затмевала все из возможных предыдущих достижений, когда-либо свершенных кролли и Му. Волколаки, Рыкуны, племена лис и волков. Сегодня вся эта объединенная свара обломала об нас свои острые клыки. Я так же радовался нашей победе, только было у меня некое дурное предчувствие того, что не далась эта победа нам легко.

Волколаки, племя чудовищ, на стенах наших, таких обнаружили лишь двоих, самец, убитый нами(мной в том числе) и самка, которую ёбнули на восточной стене, когда та с отрядом зверолюдов пыталась зайти нам в тыл. По рассказам окруживших меня кролли, были и ещё двое похожих громил, одного, с двуручной секирой, с баллисты пристрелили у западных врат. Второго здоровяка завалил случайно выпущенный кролли болт, угодивший тому в голову.

Из всей четверки, больше всего делов натворила самка. Сука хорошенько проредили наши ряды, забрав с собой на тот свет, по меньшей мере, семерых защитников. Сегодня многие, очень многие, не встретили рассвета. В числе их оказался герой из героев, достойный воин, сын и хороший друг, как мне, так и каждому в селении кролли. Корого…

Повиснув над сыном, позабывший, что такое слёзы, раненый Кобаго, осторожным движением своей большой лапы, закрывает глаза храброму воину. Отправляя того навстречу вечной ночи. Скольких мы убили? Тысячи. Сколько потеряли мы? Сотню, а если брать в расчёт раненых и искалеченных, то целых две, а может и две с половиной.

Медленно, разгоняя окружающий нас мрак, поднималось солнце. Ночь пролетела как один очень страшный, кровавый миг.

— Матвеем, там, за стенами много… — Заставив меня съесть какие-то грибы, произнесла взявшаяся меня перевязывать Хохо. Усевшись на стульчике, находясь на улице, я глядел за тем, как тяжёлых раненых переносят в дом. Как кролли стягивают трупы, раздевают их, а после делят на кучи приговаривая «наш не наш». Их отношение к смерти, к восприятию гибели сородичей не такое, как у людей. Гибель, она воспринимается ими нормально, даже дети долго не плачут по своим родителям, понимая, что сейчас для всех есть занятие по важней. Я вот так не мог…

— Староста… — Глядя на моё лицо, жалостно протянула целительница. Не того ты жалеешь подруга, не того…

— Подождём наступления дня. Пока ещё слишком темно и опасно выходить за стену.

— А как быть с ранеными? — Спросила Пом. — Ну, теми, что чужие, и ещё не изгои.

— Гоблинов всех под нож, резать, не жалея. Вряд ли я смогу договориться с кем-то вроде них. Хищников — на ваше усмотрение. Будут сопротивляться — убивайте, главное сейчас сохранить жизни наших жителей. — Охмелевшим от грибов, глядя на то, с какой заботой, обхаживает мою рану Хохо, проговорил я. Боль отступала, десятки непонятно откуда взявшихся ярких оттенков красок ударили по глазам.

— Хорошо, рыкунов не жалко. Позволите мне говорить с ранеными? Ну, то есть, можно выйти за ворота? Я не убегу, честно при честно! — Выплюнула Пом, чем меня насмешила. Новая, непонятная боль в рёбрах отозвалась дрожью по всему телу.

— Мудагар вместе с Кобо собирались за стену, скажи чтоб тебя взяли с собой. Ты меня сегодня столько раз выручала, мне больше нет причин сомневаться в тебе. Пом, блеснув своими оранжевыми глазками, встав на носочки, вновь приготовилась прыгнуть на меня с объятиями, но выставившая руку Хохо, остановила ту.

— Иди работай, лиса!

— Хорошо, я со всем разберусь, а после, вновь вернусь к тебе, Матвеем, не смей умирать. — Стукнув себя кулачков в упругую грудь, заявила рыжая, отчего я вновь усмехнулся. Умирать то я точно не собирался.

Тела валялись повсюду. В числе убитых были не только воины. К сожалению, в числе жертв атаки оказалось много стариков и женщин, именно они, грудью своей закрыли прорыв со стороны коровников. Самое удивительное, хищники и гоблины не тронули коров. Наверняка хотели сохранить для себя, будучи уверенными, что смогут взять крепость. Ни хуя ребятки, пока я живы, хер вам, а не крепость!

Когда мимо меня пронесли труп гоблина со вспоротым животом, чувствуя зловоние, трупное, вонючее, я более не смог терпеть, облевав остатком ужина землю и собственную обувь.

— Матвеем… В голову не били? — Глядя на меня, спросила Хохо.

— Нет, от запаха плохо стало. — Ответил я. — Прикажи нашим разводить костёр внутри стен, пусть жгут трупы. Боюсь, вынести всех, да ещё и подальше, чтоб не завонять округу нам не дадут.

Рука моя потянулась за зажигалкой в карман. Я хотел передать ту(вместе с секретом) Хохо, но внезапно нащупал лишь осколки жиги. Сука, она разбилась, чирк-чирк магии больше не будет! Словно потеряв боевую подругу, тяжело вздохнул. Даже и не почувствовал, когда та взорвалась. Пальцами нащупал влагу, вытащив руку из кармана, вижу кровь и ощущаю нотки аромата газа.

— О боги, вас и там ранили? — Перепугавшись больше, чем за моё плечо, тут же принялась стягивать с меня штаны Хохо.

— Стой, подожди…

— Некогда ждать, кровотечение может убить вас раньше, чем вы поймёте!

Да нет там никакого течения, блять…

Чувствуя моё сопротивление и недовольство, Хохо замирает, а после переводит взгляд на сидевшего рядом здоровяка.

— Я забираю Шамана, Кобаго, дальше сами справитесь?

— Да. Позаботься о Матвееме, Хохо. Если бы не его магия, все бы мы могли спать вечным сном, как и мой сын… — В голосе воина чувствовался траур. В глазах читалось «лучше бы я, а не мой сын».

— Друг, мне очень жаль. — Опираясь на женщину, искренне произнёс я. Пусть при первой нашей с Корого совместной работе, мы явно не сошлись во взглядах, но его смерти я точно не хотел. Опечаленный здоровяк кивнул, ничего не сказав в ответ, двинул к вратам. Нужны ли ему мои соболезнования? Станет ли ему от них легче? Нет конечно, но пусть хотя бы знает, что смерть его сына мне не безразлична.

Хохо, поддерживая меня за рёбра, тянет домой. Где нас уже ждала вооруженная с ног до головы, высокая, грудастая, мускулистая женщина Му. Ноги её, как и длинные, некогда белые как снег волосы, были в грязи, а оружие, как и торс перепачканы гоблинской кровью.

— Чего тебе? — Протаскивая меня в проём, рыкнула на ту Хохо.

— Мудра велел мне позаботиться о старосте. — Ответила дева, более чем двух метров ростом.

— Я сама справлюсь. — Фыркнула Хохо.

— Ты не одна владеешь навыками врачевания, Хохо. К тому же, как и ты, я желаю лишь здравия и долгих лет жизни Матвеему… — Ответила Му.

Хохо окатила ту взглядом, после, тяжело вздохнув, выплюнула:

— Ладно…

От автора: Ребят, доп глава за 200 лайков!

Только-только её закончили… и, честно говоря, не ожидал такого отклика(по лайкам). Сегодня, написать ещё одну и вычитать не успеем. 1 главу буду должен на выходные!

Глава 4

Женщина Му, предложив Хохо свою помощь, получает одобрение, после, словно маленького ребеночка, одной рукой прихватив за задницу, осторожно поднимает мою тушку. Оказавшись лицом напротив её рожек, ощущаю как здоровой рукой, вместе с плечом и половиной грудной клетки, погружаюсь в её огромный вырез. По подбородок свой буквально утопаю в её здоровенных сиськах. Из-за грибов всё вокруг искажается, выглядит так, как не может выглядеть. Мозг почти отключился, я терялся в пространстве, во времени, в молочных железах му. Сомкнув глаза на первом этаже, открыл на втором, уже будучи полностью голым, перемотанным и лежащим в своей кровати.

Плечо, торс, ноги, практически по всему телу виднелись повязки. И когда это меня так…

Не успев ответить на свой собственный вопрос, вновь закрываю глаза. Звуки окружающего мира стихают, исчезают голоса Му и Хохо. Душа моя полностью погружается в некий физический и слуховой вакуум. Я не чувствую тела, температур, звуков. Лишь бесконечная пустота вокруг.

Где ты…

Голос, словно созданный из тончайшего хрусталя, звенит в пространстве. После чего я, как по команде, открываю глаза. Встретил моё пробуждение темный, деревянный потолок комнаты, уже ночь? Пальцами нащупал знакомую простыню из шкур, кровать подо мной моя… я чувствую её. Вернулось осязание, слух и зрение, только всё ровно что-то не давало мне покоя. Повернув голову, замечаю вместо окна дверь, одна, другая, третья… Каждый сантиметр пространства вокруг моей кровати закрыт дверьми, на полу и даже на потолке, заставляя древесину трещать и деформироваться, появляются всё новые двери.

— Сон, я точно сплю…

Хотел себя ущипнуть, но, едва шевельнув раненой рукой, ощутил боль. Боль во сне⁈ Сердце испуганно застучало. Грибы, всё эти блядские грибы! Как знал, не нужно их есть!

Где ты….

Голос сменился, стал более низким, зловещим, поменяв направление звучания, он показался мне движущимся по комнате. Он доносился со сторон, сверху и закончил греметь за спиной. Сглотнув, я обернулся. Резкая вспышка света болезненно ударила по глазам. Здоровой рукой прикрываю лицо, пытаюсь привыкнуть к свету, опускаю глаза, смотрю в пол. Какого чёрта так ярко⁈ Сантиметр за сантиметром поднимаю взгляд, изучаю каменный контур двери, покрытой золотыми, слепящими своим светом цепями.

Где же ты… — вновь раздался приятный уху, казавшийся обеспокоенным, женский голос.

Каменная дверь, запечатанная золотыми цепями, на фоне всех других выглядела величественно и угрожающе. Поднявшись на ноги, я сделал всего шаг к той, как тут же нежный, прохладный бриз ударил в лицо. На мгновение мне показалось, что моё место пребывания сменилось, что очутился я не в своей комнате, а где-то на пляже, посреди мирового океана.

Кто здесь, назовись? — частичка света маленьким светлячком отделилась от цепи, двинулась ко мне, требуя представиться. Но я ж не идиот какой, потусторонней нечисти, выглядящей как цепи, или то, что за ними спрятано, представляться.

— А ты кто? — Наблюдая за тем, как светлячок начинает кружить вокруг моей тушки, спросил я.

Эсфея, одна из первых детей Его. Владычица и покровительница всех морских миров.

— Не демон? — Переспросил я, как-будто, что-то могло заставить моего невидимого собеседника не врать. И вообще, кого «Его», имя что ли проглотила, а меня представиться заставить хотела? Подозрительно. Светлячок негодующе закрутился вокруг меня, а после неприятно обжог руку.

Не смей так меня называть!

Ладонью, словно назойливую муху, отбиваю ту в сторонку, за что светлячок тут же начинает недовольно ворчать, называя меня грубияном и богохульником. В принципе, это даже не оскорбление, скорее факт…

— Эсфея, что ты забыла в моей комнате? Это ведь моя комната? — Неуверенно спросил я, и светляк, успокоившись, отдалился.

Комната? Ты в измерении духов. Мне не известно с каким обликом твоя душа ассоциирует потусторонний мир. — Отвечает существо. — Повторю ещё раз, назови своё имя.

Опять требует лучик света, но я всё так же молчу. Вдруг тот потусторонний, страшный голос, который продублировался после моего пробуждения, был истинно настоящим? И демон, изменив тембр, тупо соблазняет мой разум, говоря приятным голосом статной женщины. Всем ведь известно, демоны знают о человеческих слабостях, а у меня слабость к… к милфам.

— Зачем тебе моё имя?

Хочу знать того, чьё тело и душа вместит мою божественную сущность, став для меня сосудом и позволив мне вернуть…

— Иди на хуй! — Тут же попятившись, ищу чем можно отогнать этого ебучего светляка. Ага, щас блять, буду я ей сосудом, отсосёшь тварь! — Живым не дамся!

Подожди, но ты ведь мой последователь, ты должен пони…

— Я тебе ничего не должен, тварь! Сдохни! — Отмахнувшись от той рукой, стянул с кровати одеяло и попытался одной рукой загасить ебучего светляка. Мало души, так она и тело моё хочет прикарманить. Она ж баба, вдруг, управляя моим телом, в какого-нибудь непорочного священника влюбится? Что потом, непорочное зачатие? Постоянная неестественная прочистка «дымохода?» Не-не-не!

Хочешь сказать, ты не мой последователь? Ни разу не молился, не просил меня о помощи? — Непонимающе переспросил меня зависший в воздухе светлячок.

— Да не в жизнь! — Чувствуя боль по всему своему духовному телу, ответил я, вспомнив как ещё недавно, с доской в руках у ворот молил о помощи. Как ещё до этого, благодарил богиню за предоставленный шанс измениться и вдоволь натрах…

— Блять… не, за такую мелочь жопу свою я тебе не отдам! Да и кому я её должен отдать, ты убила меня за то, что я выиграл тебя в компьютерной игре, а после перенесла в этот ебучий, недоразвитый мир. Ты хоть понимаешь, сколько говна я уже пережил? Скольких убил, скольких обрёк на смерть? Я жил, не тужил, подрачивал бывало, но кто ж без греха то? И после этого… за это ты убила меня, а теперь хочешь, чтобы я тебе ещё и тело своё отдал? Хуй тебе, а не сосуд, тварь! — В очередной раз, взмахнув одеялом, попытался достать проклятого светляка.

О нет… Астаопа… так ты её последователь, а не мой… — в голосе с светляка послышалось разочарование. — Прости меня Матвей. — С печалью проговорило существо, что оказывается знала моё имя? Как? Как это произошло, неужели я успел проболтаться? Когда я сказал как меня зовут? Гипноз, контроль разума?

Руками схватился за горло, пытаясь не дать рту произнести свою фамилию и отчество. Вдруг демону они тоже нужны!

Ты, светлая, не по справедливости сосланная в Кузню душа. Мне жаль, я виновата пред тобой и обещаю всё исправить. А пока, прошу, послушай ту, кто желает тебе только счастья. Ни при каких условиях, никогда и ни за что не открывай этих дверей…

Пролетев по всей комнате, светляк исчез, а я, моргнув, проснулся в совершенно другой реальности.

Светило солнце, ощущался трупный смрад, перемешанный с потом и благовониями. Пели птицы, доносились звонкие голоса, а рядом, в откровенных нарядах, щеголяли Хохо и всё та же громила Му.

— Кто первым родит дитя от шамана, тот и будет править всей общиной. — Вырвавшаяся фраза из уст Му заставила мои глаза округлиться.

— Верно… — Вторила той Хохо. — Но именно кролли были теми, кто первым нашёл шамана, помог, я ведь ему жизнь спасла, при чём уже дважды. Думаю, я не меньше других имею право на дитя от него…

— За спасение его мы все тебе благодарны, но не считаешь ли, что именно шаману стоит решать, кого любить первой и с кем в первую очередь заводить детей? К тому же, Хохо, ты старше любой из претенденток, да и Матвеем, думаю, тебе уже множество раз отдал свой долг. Мудагар пересказывал истории Кобаго, когда шаман собрал отряд и пошёл мстить за тебя. Ни один травоядный никогда бы такого не сделал, это значит, он любит тебя, так неужели этого недостаточно? К тому же, после были ведь ещё и две битвы, где Матвеем так же, грудью своей защищал всех, вас и нас. Разве он не искупил свой долг перед твоим родом, разве не заслужил право выбрать другую? — Рассуждала Му.

— Ты права. — Опустив голову, Хохо двигается от стола ко мне, и я, делая вид что сплю, вновь зажмуриваю глаза. Уж слишком интересную тему завели женщины.

— Хохо, прошу, не обижайся. Я не хочу, чтобы ты видела во мне соперницу. Пойми, шаманское семя слишком важно, и испробовать его, попробовав забеременеть, позволят не каждой. Сколько раз ты уже сделала это с ним? Что с циклом? — Не унималась Му.

— Пока ещё рано говорить. — Ответила той Хохо.

— Всё равно, я наблюдала за вами, подслушивала вас и могу сказать, что так же люблю его, как и ты. Этот человече, он не такой как все, не отказывается от бесплодной, не гонит взрослую. Не грубит, слова приятные говорить умеет и не скупится на них, да и по стонам, доносящимся из этой комнаты, я могу сказать, что он мечта любой женщины…

— Ага, только худоват немного. — На комплименты Му грубо ответила Хохо, и обе целительницы, чутка помолчав, звучно рассмеялись. Сучки…

— Белая. — Вздохнув, произнесла имя Му Хохо. — Скажу тебе честно, от одной ночи с ним женщина становится счастливее, чем от ночи с десятью любыми другими мужчинами. Даже сделав дело, он не исчезает. Обнимает, может поговорить, утешить… Это сложно описать, но Матвеем, он словно дитя вечно ищущие ласки, неумело шутит, а после, будто действительно видя в сношении величайшее удовольствие, вновь поднимает его, начиная любить тебя по второму, а если повезет и третьему кругу.

— Брешешь… — Не веря, выплюнула Му.

— Увы, так оно и есть. Не знаю как обстоят дела с мужчинами Му, но наши совсем не заботятся о том, чтобы женщинам было приятно. Наши подёргались, семя внутри оставили, а после уходят, оставляя в холодной постели мёрзнуть… — С обидой проговорила Хохо, в ответ получив такое же недовольное:

— У нас так же…

— Вот видишь! — Чуть повысила голос крольчиха. — А с ним такого никогда не было. Он действительно особенный.

— Хохо, а как вы, кролли, радуете своих мужчин, ну, когда у них там всё, как в поле. То есть, когда сорняки колыхаются, а ствола не видно? Покусываете за камушки, может ласкаете руками, или ещё как?

— Обычно никак. Если мужчина не хочет, то зачем заставлять? Но господин Матвеем показал мне кое-какую секретную технику, хотя, честно говоря, я уже о чём-то подобном от Выр-выр слышала… Их женщины даже меня как-то тренировали, правда на обычной деревянной палочке, но помнится, шаману понравилось…

— Правда? Очень интересно… А делать что нужно?

— Ну, там главное без зубов, чтоб не царапать кору, ой… — Осеклась Хохо. — Я имела в виду кожу. В общем, смотри… — Словно учительница, взялась продемонстрировать на живом человеке Хохо. Кровать скрипнула, ногами ощутил, как чей-то силуэт повис у меня над пахом. Тёплые руки коснулись члена, приподняли его, затем на смену им пришёл горячий язычок и всосавшие в себя ствол губки.

Блять, Хохо, может сейчас не лучшее время⁈ Там за домом продолжают люди умирать, а мы тут…

— О-о, смотри, он дернулся! — Когда Хохо высвободила из плена своего ротика член, удивлённо воскликнула Белая.

— А я тебе о чём… секретная техника Человече. Попробуешь? — Словно мороженое предлагая, уступила своё место Хохо.

— Конечно! — Само собой разумеющее, проговорила Му. — Каждый охотник Му знает, нет лучшего времени для сношения, чем время после успешной охоты. Тогда и дети рождаются самыми сильными, самыми смелыми!

Завалившись мне на ногу всем своим телом, Му кладёт своё вымя мне на пах, словно одеялом накрывая здоровенными молочными железами мои бёдра. Может тогда, при первой нашей встрече, её здоровенная грудь мне всё-таки не причудилась? Губы её обхватывают головку, слегка цепляя ту зубами, она начинает её тянуть…

— Ай Блять! — Не выдержав, болезненно рыкнул, схватив Му за голову и притянув к паху. — Ты что, оторвать мне его собиралась⁈ Опусти, отпусти говорю. Лучше идите, помогите нашим. Крольчиха аж подпрыгнула от внезапности.

— Кому? — Удивлённо переспросила Хохо.

— Раненым нашим, кому ещё? — Всунув в рот Му палец и силой разжав округлившиеся губы, высвобождаю набухший член. Вот же, реально чуть не оторвала!

— Шаман, вы спали трое суток… кому могли помощь уже оказали. — Подойдя ко мне и ладошкой надавив на грудь, поспешила вернуть меня в постель Хохо.

— Как трое суток? — Переспросил я, ещё раз поглядев в окно. На ярком небе не было и облачка, во всю светило солнце.

— Вот так… три дня. — Укладывая меня обратно, успокаивающе прошептала Хохо. — На клинке Волколака был яд. Для нас кролли не смертельный, но вот для Му и как оказалось Человече, весьма опасный. Позапрошлой ночью от царапины, оставленной самкой Волколака, умер младший брат Мудагара. Ночью прошлой вы тоже, как и он крутились, кричали, ругались, но под утро кожа ваша стала светлой и чистой. — Проговорила Хохо. — Вы сумели победить яд и выжили.

— Да, шаман, вы невероятны! Победили не только рыкунов с хищниками, но и даже яд, вы такой потрясающий мужчина! — Всё так же, лежа на мне, ручками схватившись за свои красные от перевозбуждения щёчки, пролепетала Му.

В меру загорелая, очищенная от грязи кожа Белой Му, блистала в солнечных лучах. Белые, длинные волосы, выглядели как первый снег, а зелёные, словно луг спелой травы, глаза, обвораживали. Всё это на фоне двух огромных, молочных холмов со здоровыми розовыми, торчащими вершинами. Её внешний вид буквально покорил мой мозг. Обидевшийся на острые зубы член, сам восстал, желая отомстить, приподняв ладошку сжимавшей того Му.

— Ой… — Нерешительно пикнула та, взглянув на моего дружка. — Ничего себе, прям как у Му… Я думала, как у кролли будет. Ничего, что я его в руках держу? — Строя из себя саму невинность, проговорила Белая. Вот как блять на такое отвечать? Сука… три дня, я спал и видел глюки, три ебучих дня! Не отвечая Му, просто откинулся на спину. Пытаясь вспомнить и осмыслить всё увиденное во сне. Что это было? Вещие сны, или реально глючило, не мог же я со светлячком разговаривать или мог?

Язычок Му коснулся кончика моего члена. Приподняв голову, глаза в глаза сталкиваюсь с замершей возле моего дружка Белой и ждущей одобрения, успевшей стянуть с себя нагрудную повязку Хохо.

— Я буду осторожной… — Жалостно прошептала Белая.

Бля, делайте, что хотите… Откинувшись, подняв большой палец в верх для знающей этот жест Хохо, закрываю глаза.

Жаркий язычок обхватывает ствол, после головка погружается всё глубже и глубже, до самого горла Му. К игре подключается Хохо. Скинув в след за повязкой штаны, кролли берет мою здоровую руку, облизывает пальцы, а после, требуя внимания и ласки тянет своему лоно.

Сосите, бабоньки, кайфуйте и стоните, и пусть весь мир, а вместе с ним и боги, немного подождут…

Глава 5

Белая и Хохо, прервав свои ласки, вытянулись по струнке смирно. В комнату с несвойственной старикам прыткостью заскочил Мудра. Прервав нас внезапным визитом, он даже глазом не повёл в сторону голых женщин.

— Уважаемый Му-мудра, вы просили, и я делаю… — В надежде, что в «гости» ко мне не пришла одна из его любимых жён или девушек, проговорил я, глядя на деда. Белая, чувствуя, что ругать ту никто не собирается, улыбнулась. Вновь легла на кровать, стянула с меня одеяло и пальчиками своими шаловливыми оплела ещё влажный от её губ член. Пытаясь препятствовать опьяневшей от возбуждения Му, мешающей нам с «гостем» общаться, выслушиваю в свой адрес слова благодарности. Деда вообще не смущает тот факт, что перед ним сейчас почти насильственно пытаются отсосать другому мужчине.

— Во время работ лесорубы нашли раненного, то был выживший из группы посланников Выр-выр. — Лично доложил старик, и по его недовольному лицу я понял, проблемы наши на этом не заканчиваются. — Рыкуны, они расходятся, вместе с хищниками разбредаются по лесу, атакуя всех травоядных и всеядных без разбору.

Значит осады не будет…

Буквально вырвав свой член из рук не желавшей того отпускать Му, со словами «Дела государственной важности» поднимаюсь и в спешке одеваюсь. Наши постельные эксперименты с Хохо и Белой были в самом разгаре. Уже по разу я ласково обрадовал обоих, и женщины желали отплатить мне тем же. К сожалению, обязанности старосты и понимания, что это не все плохие новости на сегодня, заставляли двигаться, делать то, чего мужик со стояком хочет меньше всего, а именно, решать чужие проблемы.

Выр-выр, всеядные, к тому же, обитают не так далеко от нас. Вниз по холму, всего пол дня пути, возле широкой реки они разместили свою временную стоянку. Выр-выр второе племя, в числе которого я собирался обрести союзника. Отличные пловцы, как и другие разумные индивиды леса(типа му и кролли), по-любому унаследовали какую-то особенность. У кролли, главные отличия от других заключаются в плодовитости, выносливости и… скорострельности. Что мужчины, что самки во время секса кончают за считанные минуты. Му получили физическую силу, габариты, а так же… молоко. Как ни странно, женщины Му и вправду доили себя. Но делалось это не для прокорма, а для сохранения здоровья. Груди их постоянно набухали, увеличивались в размерах и болели, вынуждая тех заниматься не самой приятной работой. Собственное молоко шло либо на обмен, либо молодым телятам. Му без проблем отдавали их любому нуждавшемуся, порой, если у гостя были проблемы, и он не гнушался употреблением такого молока, его отдавали на 6езвозмездной основе. Сами самки Му своим молоком кормили разве что детей, и всё их племя гнушалось употреблением данного продукта.

Внезапно мне вспомнилась первая встреча с Эрлом Кролли. В глазах тут же всплыла его дочь и то, как это мерзопакостное, старое существо сосала из её груди молоко… Уже потом, из рассказов Хохо, я узнал, что Эрл был буквально на нём помешан и частенько гонял Хохо за именно «таким» молоком. Да и на удивление многие наши кролли, также не гнушались его употреблением, меняя овощи на дары самок Му. Мерзковато чутка, но пускай… не запрещать ведь подобное на законодательном уровне? Всё же молоко это тоже еда.

С кролли и му разобрались. Теперь выдры… Выр-выр, из рассказов всё той же Хохо, обладали умением быстро плавать и долго находиться под водой. Так же некоторые из них обладали навыками подводной охоты, позволявшей тем бить очень крупную рыбу. Эти ребята виделись мне как отличные кандидаты в мореходы. Или какой-нибудь водный спецназ, способный устраивать внезапные нападения, скрытно преодолевая водные преграды. Река — для них она ореол обитания, кормилица, естественная защита и верная подруга. Для меня же она могла стать первым торговым маршрутом, а так же БЕЗОПАСНЫМ способом перемещения на дальние дистанции. Если она и вправду достаточно широка и глубока, мы можем создать корабли, а после спокойно начать торговлю со всеми желающими и нуждающимися. Дерево вокруг нас становилось всё меньше, к тому же, из-за войны с хищниками сильно сократилось количество рабочих рук и освободило немного пространства внутри деревни. Грубо говоря, места убитых могли занять новые союзники.

Хотя, как по мне, обязательное наличие выр-выр в качестве моряков не обязательно, но желаемо. Выр-выр должны стать нашими союзниками для того, чтобы в дальнейшем не возникало лишних вопросов по освоению реки. Когда у нас появятся лодки и флот, мы начнём сетями вылавливать их рыбу, занимать их территории внутри рек, что точно вызовет множество проблем. Именно поэтому мы должны попытаться сделать их частью нашей большой, «Шведской» семьи. К тому же, я был бы не против попробовать поласкать какую-нибудь симпатичную «выдрочку».

Сейчас, когда те по какой-то причине послали нам переговорщика, я видел самый лучший момент для налаживания наших с ними отношений. Ведь в позе «просящего» были именно они.

Чёрт, вот по поводу кораблей… Если бы мы сделали их немного раньше, то уже могли бы ловить рыбу, постоянно пополняя той наши запасы. Наверное мне стоило построить корабли намного раньше… Или нет? В последнее время я был слишком занят изучением местности, рельефа, молочных холмов и влажных ущелий… Да и до этого, мы готовились к стычке с врагом, к решающей нашу судьбу битве… Нет. Мы живы, крепость стоит и народ в безопасности. Значит всё сделано правильно.

Жаль только я совсем позабыл о соседях, которых в округе насчитывалось огромное множество. И от этого коробило. Внезапно я начал чувствовать вину. Внутренний голос подсказывал, не сумев разобраться с нами, враг начнёт вымещать злобу на других… Вопрос только в том, начнёт или уже начал?

Представителя Выр-выр я увидел не совсем в том образе, в котором представлял. Мужчина, ростом не отличающийся от кролли. Худощавый, руки и ноги казались мне странными, они выглядели почти как мои, только чуть короче и в разы более мускулистые. Глядя в потолок своими круглыми, чёрными глазками, посланник болезненно скалился, рукой своей пытаясь нащупать оторванный хвост.

— Муррка нашла его во время сбора дерева для вас и вашего шаманства. — Поприветствовав меня, проговорил дежуривший у раненого Кобаго.

— Выживет? — Спросил я у обрабатывавшей раны Момохо.

— Выживет конечно, куда он денется… — Приложив к укусу на торсе лист с какой-то травяной мазью, улыбнувшись своей маме, ответила девушка.

Хохо смутилась, но постаралась не показать этого наблюдавшему за нами с пола гостью.

— Человече Матвеем, это вы? — Найдя меня в толпе, спросил Выр-выр.

— Да я, что привело тебя, друг?

— Рыбий хвост тебе друг, клешня ты гнилая… — Внезапно злобно рыкнул на меня Выр-Выр. Ни хуя себе поворотик⁈ Да… не такого начала переговоров я ожидал.

— Ты говоришь со старостой, прояви уважение, или я, не смотря на твои раны, скину тебя со стены… — Не собираясь мириться с оскорблениями в мой адрес, прорычал Кобаго. Попусту тот не угрожал и действительно мог выкинуть раненого.

— Тише-тише… — Встаю между выдрой и набычившимся здоровяком. — Что случилось то, чем мы вас оскорбили или обидели?

— А то вы не знаете⁈ Вы живёте вверх по ручью. Некогда чистую воду теперь невозможно пить. Вы скидываете туда тела, свои какашки, они создают запруды, гниют, после чего, кристально чистый источник, превращается в зловонную, вонючую массу стекающую вниз. Вы совсем не думаете о наших собирателях и охотниках, что веками пили из этого ручья. — Прорычал Выр-выр.

Упс…

— Собиратели и охотники разом забыли о всех других источниках воды? Этот ручей не ваша собственность и не единственный на всю округу, и ты, помёт пик-пика, это прекрасно знаешь. — Ещё больше распалился Кобаго. — У нас от этого ручья жизнь целого поселения зависит. И объединенные племена му и кролли, для безопасности своей и выживания, будут делать так, как считают нужным!

— А о нашей безопасности вы не подумали? — Прошипел Выр-выр. — Кролли отказались от Каглахама, затем поднялись му, и, как считаете, к кому за жертвами пошли хищники? Они убили и утянули в своё логово восьмерых наших, а вы…

— А что мы? Должны были смиренно ждать смерти? Мы восстали, мы дрались за вас. Убили больше двух тысяч хищников, сами потеряли почти полторы сотни. Мы умирали, защищая всех вас! — Несдержанно прокричал Кобаго.

— А мы не просили защиты! — Крикнул в ответ Выр-выр и, глядя на здоровенную, угрожающую тому расправой махину, напуганно расплакался. — Зайя не осталось, два дня назад их пожрала серо-зелёная зараза. Затем рыкуны пришли за нами, мои родители, моё племя… мы бежали, но хищники нас настигли, после чего мы поплыли… Рыкуны загнали выр-выр на маленький островок, образовавшийся в реке после большого потопа. Их стрелы не долетают до нас, но и мы с островка выбраться никуда не можем, до другого берега слишком далеко, никто не доплывёт.

— Так ты пришёл оскорблять нас и жаловаться? Сученыш, где вы были раньше, когда убивали нас, убивали му. Какое вообще ты имеешь право оскорблять старосту, а после просить о помощи⁈ Матвеем, я считаю, что мы не должны беспокоиться о выр-выр, сами как-нибудь выгребут… — Злости в голосе Кобаго только прибавлялось. Чувствуя слабость своего оппонента, он буквально морально того уничтожал, пополам ломая гордость мелкой выдры.

— Вы, надменные выр-выр, всегда смеялись над нами, считали кролли трусами, слабаками. Вы жрали рыбу, когда наши дети умирали от голода. Вы зимовали в тёплых норах на своих островах, когда нашей кровью, долгими зимами окропляли снега. А теперь что? Погляди на себя… ты жалок и род твой…

— Кобаго, выйди. — Пытаясь прервать ссору, скомандовал я, и Мудагар с Белой тут же сделали шаг к здоровяку. Бык кладёт тому руку на плечо, но охотник рывком скидывает ту.

— Не трогай меня, Мудагар… — Оскалился ломаными зубами охотник, а после, повернувшись ко мне спиной, замер. — Староста, я считаю мы не должны помогать выр-выр. Они и их староста не заслужили нашей помощи.

Громко ляпнув за собой дверью, здоровяк исчезает вместе с двинувшими вслед за ним му.

— Это он так из-за грубости? — Спросил я у Момоха, и та покачала головой.

— Нет. Тут другое. Корого при жизни боялся огня. Поэтому Кобаго не стал сжигать тело сына и попросил вместе с цветочным настилом сплавить вниз по ручью. О том же попросили и многие другие кролли. Теперь их тела гниют вниз по ручью…

Блять…

Ситуация плохая, я бы даже сказал мерзкая. Если тела создали запруду и уже начали гнить, то скорее всего их запах уже разошёлся по округе, и, возможно, там прямо сейчас крутятся какие-нибудь падальщики или другие любители полакомиться гнилью. Выйдя вслед за охотником, замечаю того у пристройки с инструментом, с лопатой в руках, рядом так же с лопатой уже стоит Кобо и его сестра.

— Кобаго…

— Я похороню сына и вернусь. — Не оборачиваясь, не глядя на меня, ответил здоровяк.

— Кобаго, прошу, не рискуй лишний раз живыми из-за почестей к умершим… — Здоровяк недовольно зарычал. Впервые с нашего знакомства рычал он именно на меня. Сказать, что меня это пугало, ничего не сказать. Но я должен был его остановить. Даже в опущенных, напуганных взглядах его детей, я видел страх. Страх не перед возможной вылазкой, а перед большим и очень жестоким отцом, которому ты не имеешь права сказать слово «нет».

— Это приказ? — Всё так же, не оборачиваясь и не глядя мне в глаза, спросил охотник.

— Просьба. — Как можно мягче ответил я. Охотник потерял сына, в какой-то степени парень погиб из-за меня. Каждая отнятая или утраченная жизнь частично по моей вине, я чувствовал это, и эмоции мои, отчётливо ощущали другие звери.

— Извините, староста, эту просьбу я не могу исполнить. — Двинул к вратам охотник. Вслед за ним пошли и его старшие дети.

— Я соберу отряд. — Глядя вслед кролли, проговорил Мудагар, и я кивнул. Пусть лучше наши солдаты сопроводят здоровяка, может даже смогут остановить, если тот какую глупость решится учудить. А пока вернемся к нашим баранам… вернее выдрам.

Чего от меня ждал этот недобрый молодец выр-выр? Стоит попробовать с ним поговорить с глазу на глаз, или привлечь к переговорам Хохо. Кажется, целительница единственная кого хорошо знали, и уважали все наши соседи. Наверное, лучше я лезть не буду, и именно ей поручу задание по выуживанию информации из воспалённого ума говоруна. Кажется мне, злость гостя, скорее от бессилия, чем от реальной ненависти к новому старосте кролли в моём лице.

Спустя два часа. Моя комната.

В ожидании Хохо создаю очередное ведро, после помещаю в него все скрафченные болты и велю Пом отнести боеприпасы на стену. Послушно махнув хвостиком, та удаляется, едва нос в нос не столкнувшись с целительницей. Наконец-то…

— Как вы и говорили, Матвеем. Этот мальчишка не переговорщик, а простой охотник, что должен был защищать брата старосты. Посланника и его отряд порвали рыкуны, выжил только он. Зачем и для чего сюда послали именно брата старосты, он не знает.

Очень необычно.

— Если бойцы отряда не знали с каким-таким предложением шёл брат их лидера, значит предложение это было спорным, непопулярным, и большинство в племени могло его не поддержать. — Проговорил я.

— Смею предположить, шли они сюда просить у нас помощи. Их загнали на остров, пока вода высока, они в безопасности, но рано или поздно паводки сойдут, или же воду скуёт лёд. — Обрисовывала «радужную» перспективу Хохо.

— Ага, только этого недостаточно… Чего такого в том, чтобы попросить сильного о защите слабого? Этот выр-выр, он явно недолюбливал меня, хотя я им ничего не сделал. Кобаго, в свою очередь, с омерзением относился ко всему их роду, это тоже для меня странно. Раньше я такого за ним не замечал. — В башке раздался звон, от решительного мозгового штурма, подскочило давление. — Хохо, я запутался и уже ничего не понимаю. Что происходит? — Спросил я у целительницы.

Сев на кровать рядом со мной, женщина задумчиво, из кучи веточек для болтов, вытянула тонкий прутик, взглядом зацепившись за его наконечник. Затем взяла лежавший рядом кусочек железа, протянув оба ингредиента мне. Создав очередной болт, отдаю его Хохо, и та, улыбнувшись, наконец-то отвечает.

— Кобаго остынет, а вот выр-выр… причина их ненависти, зависть… Выр-выр и их глава очень завистливые. Из-за их умений и способностей, даже зимой, в ледяной воде они могли находить для своих семей пропитание. Поэтому, все, включая кролли и му, обращались к ним за помощью. В снежные, холодные зимы, когда еду особенно сложно достать, мы буквально выпрашивали у них рыбьи головы и хвосты… Кролли постоянно пресмыкались, унижались, а сейчас… всё резко изменилось. Внезапно для всех еды у нас стало в разы больше чем у кого либо. Мы перестали убегать, бояться, осели и, смеясь, плюём на хищников сверху вниз. Такого никогда не было, Матвеем, и, жертва та, которую мы принесли в качестве подношения за все эти блага… она так ничтожна мала.

— Мы потеряли почти сто пятьдесят жителей во время битвы… — Произнёс я, не понимая, о чём говорит кролли.

— Именно об этом я и говорю. Это ничто по сравнению с тем, чем жертвовали мои родители, и те кто был до них. Множество раз род кролли находился на грани исчезновения. Вы считаете, сотня — это много? Это мало, Матвеем, очень и очень мало. Во времена Седобородого погибло семь больших семей, что числом своим превосходили наше общее с му число. Ещё примерно три больших семьи разбрелись по лесам, растворились в бесконечных просторах охотничьих угодий хищников. Мы — лишь крупица былого величия, той силы, которой некогда обладали наши предки. И я думаю выр-выр завидуют тому, что именно к нам пришли вы… к нам, а не им. Появись такая сильная личность у Му или Выр-выр, они тут же встали бы на голову выше любой из существующих сил. Да не услышат уши Кровавого Кузнеца моих слов, если бы, не дай бог, вы встали бы вместе с хищниками, весь лес, горы, реки, луга и поля склонились бы перед вашей мощью. А нас бы ждало то же будущее, которое ожидает в клетках обычных пик-пик. Но нам повезло, именно нам, жалким трусливым кролли. — С печалью и дрожью в голосе произнесла Хохо.

— Да ладно тебе… Я почти ничего…

— Вы не понимаете! Не цените собственной силы и не видите её величия. И это пугает. Оглянитесь Матвеем, в великих стенах, чудесном, двухэтажном деревянном дворце, ваши глаза видят обыденность, когда все другие, включая этого выр-выр дрожат от восхищения. Мне, как кролли повидавшей на своём веку многое, даже представить страшно, что должны увидеть ваши глаза, чтобы удивиться и испытать то же чувство, что и я. Почему вы с нами, Матвеем, почему именно мы, а не кто-то другой обрел столь невообразимого союзника? Сезон… не успел выпасть снег, а мир так сильно изменился всего из-за одного существа. — Уши крольчихи припали к чёрным волосам. Впервые мы с ней говорили на эту тему, и я буквально чувствовал повисшее в воздухе напряжение.

— Матвеем, вы ведь бог, да? Только боги могут скакать по солёной воде. Только боги могут создавать так же, как создаёте вы. Только бог может доставить женщи…

— Никакой я не бог. — Прервал я Хохо, пока та не понапридумывала всякой всячины и не расплакалась. Безусловно, я бы мог назваться богом, но тогда, получается как и любой другой бог, я бы внезапно должен был бы воскрешать мёртвых, побеждать стихии, болезни и прочее. А я то не могу. Столь откровенная ложь могла бы уничтожить мой имидж в глазах всех жителей. Вот просто к примеру, умри очередной младенец, мать его заплаканная прибежала бы ко мне в слезах, прося об исцелении, а я такой, «на всё воля божья» или «он в лучших из миров?» — Как не ответь — хуйня полнейшая.

— Чем докажете, что не бог? — Подняв ушки, повернулась Хохо ко мне.

— Издеваешься? — Выплюнул я. Как вообще такое можно доказать.

— Нет конечно. Скакать по воде нельзя… это невозможно. Я всё ещё считаю вас богом.

— Скакать по воде, легко! — На ум внезапно пришла идея, не прям таки гениальная, местами рисковая, но всё же вполне жизнеспособная. — Мы пойдём по воде, я докажу всем, это не сложно. Уже совсем скоро, ты поймешь это, а после, вместе со мной и другими кролли и му, побежишь по воде сама. Мы вместе с тобой Хохо спасём племя Выр-выр!

— Чё? — Взглянув на меня как на сумасшедшего, обронила женщина.

— Не чекай и снимай штаны… — Чувствуя, что от мысли у меня аж привстал, завалив Хохо на кровать, расстёгиваю той ремень.

Глава 6

Сам умирай, но товарища выручай… Именно с такими мыслями и словами я, заперевшись в комнате на деревянной дощечке выцарапывал план своего будущего Титаника. Столь печальное и уёбищное название было выбрано не спроста. Я нихуя не понимаю в кораблестроении, почти что ноль в физике, строительстве и прочих науках. Будь я в своём мире, при всех этих недостатках я мог бы разве что свечку поставить за упокой племени выр-выр. Однако этот мир и его правила в корне отличаются от моего, и пусть мозгов построить хороший корабль у меня нет, зато есть идея!

Галлера-крепость, вооруженная баллистами и стрелками арбалетчиками, вот она, моя идея. Начинать строительство её собирался вверх по реке, после хотел устроить внезапный «наплыв», эвакуацию «гражданских», а затем, гребя и выгребая, уплыть туда, где нас уже будет ждать укреплённый, портовый лагерь. То есть, по факту, перед тем, как мы построим корабль, нам всем предстояло грандиозное строительство порта-крепости.

Безусловно, я мог просто переправить выр-выр на соседний берег, дав тем возможность сбежать от хищников и отгородив их от текущих проблем. Но тогда какая для кролли и му в этом выгода? Мы, рискуя жизнями, спасём их, причалим к берегу, где вновь столкнемся с преследующим нас врагом, а они спрячутся по ту сторону реки, помахав нам в благодарность лапками? Нет, они поплывут с нами, если надо дадут бой у форта, помогут защитить корабль, а после обретут новый дом в виде того же порта. Точка.

На фоне отсутствия у себя в поселении других домов, нормальной инфраструктуры, неимения у бойцов качественных металлических доспехов, все мои планы казались одной большой и безумной авантюрой. Но если выгорит, если нам удастся обосновать второе поселение у широкой реки — жить станет на много проще. Хищники, рыкуны, в последнее время, они понесли колоссальные потери. Позиции их лидеров шаткие, и с каждым новым поражением будут ещё менее устойчивыми. А тем временем у меня в плену с каждым днём всё больше зреет партия мягкотелых рабов, готовых со дня на день влиться в моё поселение. Пом отлично знала, о чём говорят её сородичи. Благодаря более долгому нахождению в плену и достойному к себе обращению, она склонила на свою сторону несколько женщин, обещая, что вот-вот тех также можно будет выпускать. Главной причиной появление лояльности волчиц стало нежелание становиться изгоями или «свиноматками» для «мерзких» рыкунов. Хуже дела обстояли с мужчинами пленниками. Те лишь делали вид, что со всем согласны, а ночами нашёптывали своим сородичам дурные мысли. Как только ямы высохнут, требовалось отделить нелояльных, на наш взгляд, самцов, от робких, покорных и, как сказала Пом, «падких на ненасытных мужчин» самок. В общем, рекламировала меня лиса, как могла, и постоянно доносящиеся из спальни стоны, как некогда ранее, соблазнили не только мою лисичку, но и кое-кого другого. Маловероятно, но возможно первые из хищников уже очень скоро получат возможность проявить себя, работая на благо деревни. Сейчас мне требовались все свободные руки.

Авантюра с кораблём оказалась слишком грандиозной, и относиться к ней стоило со всей максимальной серьёзностью. Первым встал вопрос передвижения и доставки ресурсов к воде. Помня опыт с тараном из досок для обшивки галеры, сконструирую возы и телеги, запряжем в них быков, если животные откажутся двигаться в упряжке, запряжём самих Му. В возы и телеги мы погрузим брус и паруса. На паруса пойдёт шкура от будущего забоя коров. Так же ещё в деревни создам руль, вёсла, баллисты, после чего, когда мы приедем и начнём собирать «конструктор», на обшивку корабля пущу доски, из которых создавались возы. Если магия криво-косо сработает, и корабль будет протекать, обработаем смолой. Подойдёт ли смола или нет, хер знает, но она единственная из клейких субстанций, что у нас в избытке. Пока одна рабочая бригада будет собирать корабль, вторая займётся строительством форта. Небольшой ров, миниатюрная насыпь и невысокие стены. Сначала я собирался создать корабль, в который меня бы погрузили в случае потери сознания. После корабля в планах была миниатюрная копия нашего частокола, а рядом с ней небольшая пристань для более удобной и быстрой загрузки и выгрузки ресурсов. Провианта мы с собой возьмем не много. В основном это будет сушёное мясо и овощи. Захватим с собой так же и сеть. На случай, если хищники отрежут нас от возможности высадиться обратно на берег, будем ловить рыбку и дрейфовать до тех пор, пока хищники не заебутся бегать за нами вдоль всего русла. Большим оставался риск утраты портового форта в момент нашей вылазки, но тут уж ничего не поделаешь. Придётся рискнуть.

Скребок за скребком, я выводил потенциально возможные способы постройки корабля. Если не сработает план «Галлера-Лега», придётся импровизировать, добывать ресурсы по месту и штамповать маленькие лодочки, парусные, с вёслами, любые. Они так же подходили для перемещения по реке, только выглядели менее внушительно, да и вместить в себя много не могли. Если не получится создать и лодки, то соберем широкий, большой плот. Из кожи, отложенной на паруса, сошьём воздушные мешки, свяжем между собой брёвна, и всё так же вёслами погребём на помощь гордым выр-выр. Самым главным для меня в каждом из планов оставалось лишь одно — не проебать свою читерскую способность по дороге к реке.

В планах по спасению присутствовало много маназатратных объектов. Форт и галера очень большие сооружения. Они требовали большого количества ресурсов, при нехватке которых моё тело начинало пожирать само себя, из жиров, белков, углеводов и жидкостей генерируя ману. Я много раз читал и в аниме видел, как герои тренировали свои источники, путём их полного опустошения, цитируя что-то типа, «познавая придел силы — познаёшь себя». Отклоняться от канона я тоже не с собирался, хоть и чувствовал лёгкий страх. Вдруг источник, как река, возьмёт и пересохнет, что тогда? Без своей силы моя дрыщавая тушка ничего не представляет. Потому, если я собираюсь использовать магическую силу в непомерных количествах, нужно начать отжираться, отжираться и тренироваться. Наращивать не только жиры, но и мышечную массу. Исходя из моей логики, чем больше во мне будет всего, тем слабее окажется отдача от использования слишком большого количества энергии разом. Так же требовалось возобновить опыты по частичному крафту. То есть, не всего объекта целиком, а лишь определённого фрагмента. Вот, к примеру, начну я части для галеры строить в деревне, не сдержу силу, да и как ебану кому-нибудь по хребту двадцатиметровой хуйнёй в виде целой галеры. И чё тогда делать? Куда эту дуру девать?

— Нужно познать силу… — Вспоминая, как шаман рыкунов ебанул по нам своим фаерболом, закрыл глаза. Представил в своей руке пламя, яркую звезду и… — Пламя!

Рука напряглась, да так, что я чувствовал, как хрустят мои пальцы. Но жара не было. Видимо недостаточно. — Гори, сияй, пылай!

Ничего не происходило.

— Матвеем, с вами всё хорошо? — Внезапный голос Муррки, донёсшийся из-за спины, слегка напугал. Дернувшись, открыл глаза, застав себя в странной позе со скрюченными пальцами. А чёрт, как же неловко…

— Да, что-то случилось?

— Мудагар велел передать, что отряд вместе с Кобаго вернулся в полном составе.

— Слава богу. Хищников видели?

— Да, поэтому я и пришла. Мудагар и Кобаго хотят обсудить это с вами лично. — Взволнованно проговорила Муррка.

Выгнав всех детей, стариков и женщин, прибиравшихся в доме, за столом переговоров собрались главы семей му и кролли, а так же их приближённые. По их задумчивым лицам, с любопытством разглядывающим странные, разложенные на столе вещи, я не мог понять, что случилось.

— Матвеем, прошу, взгляните. — Жестом приглашая меня к столу, проговорил Мудра.

Среди сгруженных в кучу кусков железа, тряпичных и медных доспехов гоблинов, лежал кусок оторванного зелёного полотна. Он был залит кровью, ещё влажной и неуспевшей полностью почернеть. На полотне, под слоем грязи и крови, виднелся вышитый узор, что, переплетаясь, выглядел как семечко, или не раскрывшийся бутон цветка. Впервые я видел нечто подобное, рукотворное, в какой-то степени даже прекрасное. Кролли не шили узоров на своей одежде, так же не задумывались о рисунках и му, о хищниках и гоблинах я вообще молчу.

— Мы нашли этот фрагмент у запруды. Ещё там были трупы рыкунов и нескольких волков. Кажется, они дрались… — Проговорил Кобаго.

— Сами с собой? Может ли быть, что после поражения их племена ополчились друг на друга? — Поинтересовался Мудра.

— Возможно изгои столкнулись с рыкунами, но только рыкуны не используют луки. Да и все волки, зеленокожие и серокожие были убиты именно стрелами. — Озвучил свои наблюдения Кобаго.

— Значит, совместный отряд хищников и рыкунов попал в засаду отряда изгоев? Такое вообще когда-нибудь случалось? — Глядя друг на друга удивлёнными глазами, интересовались травоядные друг у друга.

Заебись. У нас в планах долгий поход, а тут такое… Отряда изгоев партизанов мне блять сейчас не хватало…

— Позовите Пом и нашего друга Выр-выр. — Скомандовал я, надеясь, что хоть эти двое смогут прояснить картину происходящего.

Чуда не произошло. Выр-выр ничего не знал, так же племя его никогда не носило нарядов или вещей из столь изысканной ткани. Пом так же, лишь пожала плечами. Предположив, что вещица может являться частью трофея какого-нибудь скитающегося Волколака. Когда я спросил про бежавших гномов, и могли ли те вообще сбежать с гор, девушка ответила категоричным нет. «Гному никогда не убежать от хищника» — разбивая все мои призрачные надежды и мечты о собственном шахтёре в поселении, заявила Пом. Внезапно, вспомнив о гномам, ещё раз вгляделся в рисунок. Цвет, растение как узор. Вспомнив приметы одного фентезийного, лесного народа, радостно стукнул по столу кулаком. ЭЛЬФЫ!

— Мудра, Хохо, Кобаго… Вам когда-либо доводилось видеть существ, похожих на меня, с длинными ушами, золотыми волосами, владеющих луками и стреляющими из них в разы точнее, чем хищники?

— Нет. — В один голос заключили все главы семей. Уши, у почти что каждой твари в этом лесу были длиннее, чем у меня. Из лука стреляли здесь только лисы, редкие волки или, ещё реже, волколаки. Таких же «лысых крысиных хвостов» как я, этот лес никогда не знал. От того, все женщины, с которыми я спал, и удивлялись моей «выбритости», во всех возможных местах. Им нравилась моя гладкая кожа, а вот меня, порой, их звериный пушок раздражал. В частности ночью, когда тот щекотал мне нос…

Значит, не эльфы? — Глядя на кусок ткани, принялся разгребать мусор на столе. Кобаго сказал, всех рыкунов и хищников убили стрелами. Но где тогда хоть одна из них? Перерыв и пересмотрев всё, разочарованно падаю обратно на скамейку. Ничего нет.

— Кобаго, следы? Вы смогли найти следы хищников или тех, кто на них напал?

— Ни одного. — Ответил охотник.

Вообще ничего не понимаю. Моя растерянность передалась и главам семей. Пока эти «робин гуды» на нас не нападают, оставим всё как есть. Дальше, по мере заготовки леса для галеры, будем приглядываться, проводить разведывательные мероприятия. Подыщем подходящие деревья, выставим «секреты», понаблюдаем с высоты, а так же установим контроль за небом. Вдруг это не эльфы, а какие-нибудь гарпии, хищников с неба луками расстреляли? В таком случае отсутствие следов на земле вполне логично.

Расспросив о гарпиях и других летучих разумных видах, вновь получил категоричное «не знаем». Таких в этих местах никогда не водилось. Но даже так, никто не мог исключать возможности миграции неизвестных племён и видов. Вдруг сход лавин и увеличение уровня воды, вынудил кого-то к переезду.

— Ладно, оставим всё пока, как есть. — Поднявшись, заявил я. — Кобаго, в ближайшие несколько дней ты и твои охотники нужны мне в поселении. Нужно восстановить частокол, врата и башни. Так же, нужно позаботиться и о самой деревне. Нам требуется дерево, всё, что только есть. Оно пойдёт на новые дома, а так же на создание Речного быка(я не знал есть ли тут лошади), что поскачет по воде.

Главы семей охнули, так же, как охнул выр-выр и лисица. Переглядываясь, словно проверяя не ослышались ли, те, внемля каждому моему слову, покорно закивали головами.

— Мне нужны ресурсы: дерево, камень и шкура.

— Все Му, женщины, мужчины, дети, к вашим услугам, староста. Мы поможем срубить и перенести. — Склонил голову Мудра.

— Хорошо. Так же мне нужно, чтобы кто-то отдельный из племени следил за тем, как я питаюсь. Я должен есть постоянно, минимум пять раз на дню. Еда должна быть жирной и питательной… тогда я смогу накопить достаточно силы для сотворения «чудес». Питание очень важно. Можете считать, что благополучие всей деревни и самого вида выр-выр зависит от уровня моей сытости.

— Я всегда рядом, Матвеем, и позабочусь о тебе! — Подала голос Хохо, и я кивнул.

— Так же мне нужен умелый воин для физических тренировок. Жирок это хорошо, но важно ещё и строение тела. Думаю, чем сильнее я стану физически, тем большая магическая сила мне покорится. В перерывах с магическими практиками, я буду подвергать тело физическим нагрузкам. Для того что бы не надорваться, и не навредить себе, мне нужен персональный тренер. Му или кролли, что будет отслеживать состояние моего тела.

— Я могу… — Предложил Кобаго…

— Нет. На тебе охрана всего поселения, разведка и тренировка бойцов. — Возразил я.

— Тогда будьте рядом с теми, кого я охраняю. — Пожал плечами здоровяк.

— Ладно. — Спорить не стал, предложение его звучало вполне логично. — Чтобы подготовить спасательную миссию для выр-выр мне понадобится много времени и сил. И пока я буду копить их, на вас, как на глав семей, кладётся ответственность за порядок и боеготовность поселения. Каждый наш житель, что имеет ноги, руки и может хотя бы стоять на ногах, обязан научиться стрелять или заряжать арбалет. Каждый день перед завтраком, во время обеда или после ужина, каждый му или кролли обязан сделать как минимум десять выстрелов из арбалета по мишени, кинуть три копья и три камня в соломенное чучело.

— Матвеем, боюсь у нас не хватит… — Зашептала Хохо.

— Создам столько, сколько нужно. — Перебил ту я. — Скоро наступит день, когда мы должны будем выдвинуться на помощь выр-выр… Старики, дети и женщины, оставшиеся в нашем селении, окажутся под угрозой. И только тренировки, постоянное поддержание боеготовности, хладнокровие и готовность дать врагу бой — обеспечат нам возможность вернуться домой, а им — шанс на выживание.

Хочу, чтобы все меня поняли… До сильных морозов нам придётся разделиться, оставить наши крепкие, высокие стены, сделав шаг в неизведанность. Впервые объединённое войско кролли и му, с гордо поднятыми головами, покинет деревню, дабы в решающем бою спасти третье, нуждающееся в нашей защите и помощи племя.

Иными словами, уже очень скоро, армия травоядных выйдет на свою первую охоту!

Глава 7

Все мои громкие заявления и пафосные речи обнулились в тот же час, когда я с Кобаго и его парнями вышел познакомиться с окрестностями по ту сторону ручья. Вниз по склону шла тропа, которую я в своих фантазиях ошибочно принял за дорогу. Деревья, густо посаженные, одно на одном. Деревья поваленные, выкорчеванные с огромным, словно дом, корневищем и гнилыми стволами в два, а то и три метра в обхвате. Чтобы миновать отдельные, приходилось подсаживать друг друга или же идти в обход.

Тут и там широченные пни преграждали дорогу, на пальцах объясняя мне, что эти места никакой воз, и тем более(если мне захочется) карета, и в жизни не преодолеет. Тропа, да, была, есть и будет, но идёт она мимо оврагов крутых спусков и размытых дождями корневищ. Плюс данной территории только один, все земли по ту сторону ручья издавна принадлежали хищникам, что сейчас, мигрировав, устроили охоту на нашей земле. То есть, активность ищеек и шпионов у них под носом будет минимально. Только это не делает задачу по доставке грузов проще.

Сделав небольшой крюк по лесу, мы с Кобаго выходим на знакомую мне местность. Территория вдоль ручья, а вернее, проходящие выше того склоны. Из-за каменистости отдельных участков тут почти не росли либо же встречались, но очень редко, деревья. Трава на несколько километров вниз по склону была выщипана и вытоптана нашими кролли. Это давало огромный бонус к обзору, увеличивая шанс успешно отбиться от внезапной атаки. Так же, по этому пути в наше поселение вели свои стада Му, что означало прыгать, скакать и взбираться на крутые выступы не придётся. Данный маршрут казался мне самым подходящим местом для спуска, однако именно у него и возрастал шанс внезапного боестолкновения с рыкунами. Пойди мы здесь, фактор внезапности отсутствовал, а так же минимизировалось время на постройку укреплений и корабля. К тому же, то, что коровы сумели пройти, не означало, что так же легко сможет проехать телега.

Дорога, нам требовалась дорога, хотя бы грунтовая, иначе ни один воз с ресурсами не доберётся до устья широкой реки. Но блять, строительство дороги, переход по нему целого войска и слово «внезапность», вообще никак между собой не связанны. Да даже слепой по звукам идущих работ мог бы догадаться, что к нему кто-то приближается. К тому же, из-за резких спусков и крутости некоторых склонов, дистанция становилась гораздо большей, чем мне казалось. Когда Кобаго вывел меня на холм, с которого открывался вид на луга Му, и реку за ними — другой берег, которой едва виднелся на горизонте, меня чуть не разорвало от негодования. Возможно, этому сверх человеку, здоровяку привыкшему бегать сутками на пролёт, дистанция и казалась приблизительно в пол-дня пути, но для меня…

Это был пиздец. У реки хорошо просматривающиеся равнины, далее овраги, густой лес и холмы с резкими обрывами вокруг. Местами виделись подходящие для спуска тропы, но угол спуска был слишком острым. Если запрячь быка в воз, а после пнуть того с горы, покатится так, что хер остановишь. Поэтому, хочу я того или нет, мне всё ровно придётся делать петляющие дороги-спуски(типа тех что в Испании) для движения вдоль крутых склонов.

Блять. И опять я возвращался к мысли, что без дороги до реки не добраться. Дистанция для одного бойца или малого отряда вполне досягаемая, но только если хочешь добраться до цели выдохшимся и уставшим. Для большой группы с телегами и прочим поход в один день закончится где-то ночью, на дне оврага с перевернутыми телегами, смертями и травмами… Без защитных фортификаций на нас ночью могут устроить налёт, из-за слабого боевого духа кролли, из-за нашей неопытности в походах, по любому начнётся паника и разброд, после чего многие уже никогда не смогут вернуться обратно в деревню. Дабы этого не произошло, все чётко и ясно должны знать, куда мы идём, где отдыхаем и что делаем в дальнейшем.

Итог… переход в один световой день — невозможен. Нужна дорога, нужно укрепление. Небольшой форт, где наши люди смогут составить телеги, скот, и отдохнуть, вполне подойдёт. Для форта нужны высокие стены, чем выше, тем лучше. Благодаря высоте стен не потребуется большой гарнизон для защиты. Но на случай, если враг всё же проникнет в форт, построим в нём ещё более высокую башню. Башню укрепим дополнительными, прочными дверьми, за ними расположим склад и казармы гарнизона. Над всем этим разместим смотровую комнату. Вести к ней будет винтовая, узкая лестница, что позволит минимизировать численное преимущество любого нападающего, зажатого в узком проёме. За лестницей, как последний рубеж защиты, расположим ещё одну прочную дверь, за которой защитники, в случае беды, и будут дожидаться помощи.

Спасение выр-выр станет настоящим испытанием для моих сил и моей собственной живучести. Если во время строительства форта я допущу ошибку, позволю силе вырваться и разом построю целую крепость, отдача убьёт меня. А где моя смерть, там и смерть всех травоядных.

Сложность предстоящей задачи понимал лишь я один. Другие, все, включая раненого выр-выр, с огнём в глазах следуя за Кобаго, во всю обсуждали свою будущую победу и то, как сильно изменится мир, когда кролли, му и выр-выр станут в один уровень с хищниками.

— Кобаго, сбавь ходу… я не поспеваю. — Когда двухметровая детина с прытью гимнаста заскочила на преграду моего роста, не выдержав, взмолился я. То как кролли, му и Пом легко передвигались по лесу, с какой простотой взбирались на выступы и искали обходные пути, меня поражало. Даже раненый выр-выр, двигался не хуже профессионального гимнаста. Со стороны казалось, что они просто идут, а мне… мне реально приходилось бежать и оббегать те места, которые я не мог преодолеть как они, то есть, карабкаясь по деревьям и выступам.

— Считайте это вашей тренировкой выносливости. — Комментировал мои пробежки Кобаго.

В боку кололо, ноги и стопы горели, голова кружилась, а живот мутило. Меня за язык никто не тянул, на кой хер я вообще про эти тренировки заговорил⁈

В деревню мы вернулись с закатом. Слава богам, нам не повстречались рыкуны, чудовища Волколаки или другие хищники. Только вот людям в поселении нежеланных контактов избежать не удалось. Одного косца, заготавливавшего корм для коров, ранили в момент, когда он нёс стог в деревню. Налётчиков рыкунов было трое. Сломали парню ногу, пару рёбер и разбили голову палицей. После чего, наверное думая, что тот мёртв, потянули прочь от деревни, но охрана вовремя спохватилась, настигла и покарала рыкунов. В очередной раз, с гоблинами, нашими бойцами не было замечено хищников, и это ещё раз мне напомнило о том странном куске ткани. Если между рыкунами и хищниками и вправду началась война, для нас более благоприятного развития событий и представить сложно.

Плохие известия (касаемые раненого кролли), разбавили более радужные, сохраняющие веру в то, что в мире всё не так однобоко хреново. Охотники обнаружили несколько ребятишек Зайя, иными словами — зайчат. Пара подростков мальчуганов, вместе со своим вожаком, мужичком постарше, буквально запинали двух вышедших на них рыкунов, а после, пав в депрессию от свершённой расправы, обнявшись, тупо рыдали над их трупами. Причём так громко, что охотники Му, летевшие тем на помощь, даже не сразу поняли кто и почему плачет, приняв Зайя за обычных, попавших под налёт кролли. Я когда их увидел даже сам не поверил в то, что это не наши, уж слишком сильно те походили на кроликов.

Из истории их почти ничего нового не узнал. К сожалению, мои догадки о конфликте гоблинов и звероловов не подтвердились. Всё как и с выр-выр. Хищники пришли ночью, злобно крича, начали всех убивать и сгонять с насиженных мест. Особенности в рассказе Зайя я нашёл лишь две. Первая, женщин их не убивали, как было с выр-выр. Это говорило о цели гоблинов восстановить своё потомство, используя зайчат, как инкубаторы. Второе, направление атаки. Больше часа я мысленно цеплялся за мелочи, не дававшие мне покоя, ускользающие детали, покуда до меня в конце концов не дошло.

Рыкуны и хищники цели свои гонят по направлению к реке, то есть, от нас, от нашей деревни, опасаясь, что выжившие могут примкнуть к нам. То есть, они целенаправленно истребляют всех потенциальных кандидатов в наши союзники. Сука… какая мелочь, а с другой стороны, гениальное решение, лишившее меня множества рабочих рук!

Если бы я чуть меньше дорожил своими кролли, если бы раньше разослал предложение местным скооперироваться, дать… что дать, бой? Одно лишь это предложение распугало бы всех кандидатов. Матвей, вспомни, что было, когда ты рассказал кролли правду о Каглахаме и том, что хищники идут за ними. Паника, хаос, лишь только их прижатость к стене, а так же моё непосредственное над ними управление и доминирование Кобаго, как невъебенного альфача, позволило сохранить порядок в поселении.

Взглянув на зайчат, не смог сдержать недовольства. Скорее всего их родители мертвы… и я уже ничем им не смогу помочь мёртвым. Видя мой недовольный оскал, зайчата затряслись, а самец постарше, видя лису за мной, спиной встал между нами и детьми. Меня опять неправильно поняли.

— Накормить, помыть, обогреть… — Простая команда, знакомая каждому из моих подопечных, в очередной раз удивила пришлых. Гостей мы встречаем с хлебом с солью, и каждый, кто не таит в себе злобы, может стать для нас товарищем, союзником, а быть может даже другом. По крайней мере, так к гостям и иноземцам относился я, и политика моя, пока народ накормлен, местных вполне устраивала.

Эх, где те времена, когда главной моей заботой являлось одно единственное желание накормить себя и Муррку. Беззаботные были деньки, не то что сейчас.

Покончив с расселением новоприбывших, отправился на площадку, расчищенную под будущий дом старика Мудра. Глава семьи буквально места себе не находил, взволнованно метался, всё подгонял и подгонял своих плечистых детей, заставляя относиться с каждому принесённому бревну и камню бережно, словно несут те не бесформенную глыбу, а кусок чистейшего хрусталя. Пообещав, что к завтрашнему дню все приготовления будут завершены, Мудра с гордость продемонстрировал вырытый котлован под фундамент, а так же результат работы наших лесорубов и камнелом. Глядя на стопку брёвен и кучу камней что выше меня, робко усмехнулся. Честно говоря, уже сегодня со всем этим добром я мог построить деду дом, но сил физических почти не осталось, и я поленился. К тому же, если сделаю дом, придётся проводить внутри экскурсию, рассказывать что и как, а мои ноги уже буквально отказывались делать новые шаги. Обувь, та, что предоставили мне местные, оказалась отвратительной, убийственной и вообще не пригодной к использованию. Мои стопы за сегодняшний день, они буквально стёрлись. Мозоли полопались, кровоточили, местами всё зудело и болезненно пульсировало. Пол дня я терпел это, стараясь казаться максимально крутым. Тогда, когда мы только-только дошли до обзорного холма с видом на реку, мне казалось переход мой, настоящая волевая победа и дальше будет легче. Сука… возвращение домой оказалось ещё более экстремально тяжёлым и болезненным. Последний км, Пом, косо поглядывавшая на мои ноги и чувствовавшая запах крови, ничего не говоря другим, поддерживала меня, помогала взбираться и идти, за что я той безмерно благодарен. Сейчас же, чувствуя, как ноги мои растекаются, словно гнилая плоть, как кожа облазит, грозя превратить меня в инвалида, с запозданием решил отправиться на отдых. Антисанитария, заражение крови и прочее-прочее-прочее. В очередной раз столкнувшись с болячкой, я вновь запаниковал, вновь представил самый худший исход и вновь вынужден был обратиться к Хохо.

— Староста, у вас от своей магии совсем мозги высохли⁈ — Когда мы поднялись в мою комнату, едва увидев мои стопы, вскрикнула крольчиха. На чей голос тут же вбежали охранявшие меня Му. Так же как и целительница, лиса с интересам разглядывала мои пальцы.

— Как с такими лысыми лапами вообще можно ходить? Они наверняка мёрзнут, стираются быстро, вам стоило попросить Мудагара понести вас, а не заниматься этой ерундой с тренировками. Видно же, род Человече не приспособлен к дальним переходам… — Вслед за Хохо принялась меня чихвостить Пом. Блять, пробежка, почти на ровне с зверолюдами всё больше выходила мне боком. Сколько б те меня не ждали, сколько не сбавляли своего темпа для моего удобства, моя туша для них по прежнему представляла из себя ничто иное, как балласт, с которым не везде сможешь пройти. В принципе, я для них как прицеп был, ну или почти тот же обоз.

— Я принесу травы и горячую воду, нужно промыть и обработать раны… — Не скрывая внутреннего ужаса от взгляда на мои стёртые стопы, произнесла Хохо.

— Постойте. — Остановила ту Пом. — Волчица смешенной крови может очистить раны от грязи, и вода не потребуется. Их слюна содержит сильные исцеляющие свойства, ускоряющее заживление ран…

— Извини, Пом, я знаю, ты верна Матвеему, но, здоровье его я доверить другим хищникам не стану. — Хохо выглядела как никогда серьёзной и даже злой.

— Хохо, ладно тебе, пусть волчица… — Пискнул я, получив в ответ взгляд рассвирепевших глаз.

— Смеешь возражать мне, староста? — Рыкнула кролли перейдя на должностные звания. Блять, что-то в последнее время все на меня обижаются. Даже рычат и кричат.

— Нет, конечно нет… — Поспешил заткнуться я.

— Вот и славно. Я принесу мази, ждите здесь и без глупостей. — По матерински, жестко осадила нас с лисой Хохо. От той гнетущей ауры, исходившей от целительницы, даже настрой Пом сильно осел. Опустив уши и поджав хвост, та взглянула на меня, задав всего один вопрос:

— Кролли всегда были такими страшными?

Мда, не знаю как остальные кролли, но Хохо всегда становилась резкой, когда речь шла о чьём-либо здоровье. Она целительница, взрослая, заботливая женщина, воспитавшая множество детей. Сложно винить её за излишнюю заботу.

— Не знаю, но я всё же познакомился бы с той волчицей. Может хоть тебе у нас в деревне не так одиноко будет. — На моё искренне честное при честное желание помочь Пом обзавестись подругой, лиса, взмахнув хвостом, скрестила руки под грудью, а после, обернувшись, как-то странно на меня поглядела. Её оранжевые глаза пробежались по всему моему телу, после чего та носиком, втянув воздух, недовольно фыркнула.

— Мне кроме вас никто не нужен… — Открыв двери, Пом замялась, а после недовольно выплюнула едкое, оскорбительное. — Кобель…

Да блять…

Взъерошенные волосы до плеч. Зелёные кошачьи глаза, волчья внешность и слегка вонючая собачья натура. Молодая волчица, полукровка, та, за которой присматривала Хохо, она выжила и сейчас стояла передо мной. Пахло от неё, как от ведра с помоями или давно позабывшего о водных процедурах существа. В общем, очень и очень хреново. Серый мех клином сходился на щечках, в чуть задертом носике, виднелась искусственно прорезанная дырочка, судя по всему служившая отверстием для пирсинга. Из-под верхней губы, по бокам ротика, торчали острые, белые зубки, что были в разы длиннее зубов более взрослой Пом. Трусливые, зелёные глазки бегали из угла в угол, а острые, успевшие отрасти на пальцах коготки, словно пытаясь спрятаться, впивались в мохнатые, с внешней стороны покрытые серой шерстью ляжки. Как и другие пленные хищники, волчица была полностью голой, слегка стеснительно, сжимая ляжки и прикрывая мохнатую промежность между ними.

— Чего вам, человече? — Испугано, не смея поднять головы, первой произнесла гостья. Волчица… эта девушка вела себя так же, как и Пом недавно. Да и косые взгляды свои кидала мне не в глаза, а кое-куда ниже.

— Поможешь? — Едва я спросил это указав на стопы, как в комнату с ведром в руках заходит Хохо. По её озверевшим глазам понимаю, мне пиздец…

Глава 8

Страхи мои оказались излишними. Хохо прогнулась… в переносном смысле этого слова. Увидев ту, кого привела Пом, крольчиха немного заробела, не сумев в открытую показать своё недовольство, растерянно, местами чуть обреченно, согласилась на присутствие пленницы. От чего я в очередной раз удивился поведению целительницы. Неужели её материнские инстинкты настолько сильны, что даже смертельная опасность, исходящая от хищника, не способна их заглушить?

Едва волчица обмолвилась с Хохо первыми словами, беспрекословно выполнила её первые приказы, при этом ни разу не огрызнувшись, как Хохо буквально изменилась в лице, сменив гнев на милость, почти что расцвела. Под тщательным присмотром готовой ко всему Пом и руководящей процессом обработки ног Хохо, волчица делала всю, местами даже очень грязную, работу. Её язык, где-то щекотя, где-то болезненно царапая, обходил кровавые нарывы. Меня от подобного воротило, но сама волчица делала это обыденно, не показывая никаких других эмоций, кроме как любопытства. Ко мне и лепетавшей вокруг той Хохо.

— Потрясающе, Пом, смотри! — Указав на пятку, проговорила Хохо.

— Ничего себе, кожа… она буквально на глазах затягивается, медленно, но видно, что заживает. Матвеем, вам не больно? — С лёгким опасением, спросила Пом.

— Нет, только стопам немного жарко. — Чувство тепла почти то же, что я испытывал при крафте незначительного объёма предметов, окутало стопы.

— Я знала, что ты не такая, как все! У тебя талант, талант к магии, Зелёная! — Радостно воскликнула Хохо, отчего волчица смутилась. Также, внимательней всмотревшись в мои раны, она недовольно покачала головой, что-то показалось ей странным. Хохо тоже напряглась.

Лишь одна Пом без задних мыслей, поставив руки в бока, усмехнувшись во все тридцать два лисьих(или сколько их там), заявила:

— Ещё бы, кто её привёл… Пом привела, у Пом нюх на таланты!

— Это не моя магия… — Об колено переломав самооценку лисы, выплюнула волчица. Глаза лисы едва из орбит от удивления не по выпрыгивали, от былой радости простыл и след.

— Как не твоя? — Опустив ручки, спросила Пом.

— Так, не моя. Моя слюна ускоряет заживления, а не заживляет, тем более так быстро…

— Хочешь сказать, это сила Матвеема? — Проговорила Хохо, и волчица пожала плечами.

— Он ведь шаман, да? — спросила Зелёная и Хохо кивнула. — Шаманы рыкунов тоже быстро восстанавливаются, быстрее их только Волколаки. Если хорошо их кормить, зализывать раны и травами отпаивать, то даже оторванную кость отрастить могут. Поэтому я думаю, что причиной столь быстрого восстановления господина Старосты послужили наши общие усилия, а так же особенная шаманская кровь, содержащая внутри себя силу.

От столь логичного заключения девчонки я слегка прифигел. Она реально умная!

— Ого, ты так много знаешь о рыкунах и волколаках, здорово… даже я мало что о них слышала. Ты молодец. — Удивилась Хохо, отчего зеленоглазая вновь смутилась. Лесть в свой адрес девчонка слышать не привыкла.

Уши Пом раздосадовано припали к голове, а пушистый хвост превратился в метёлку. Дурочка тоже хотела поучаствовать в моём исцелении, но только насмешила всех. Гордыня, что поделаешь…

Благодаря манипуляциям целителей, коих в моём поселении с каждым днём становилось всё больше, я узнал о своей скрытой силе, силе регенерации. Возможно именно она стала тем столбом, опираясь на который я до сих пор жив. Не отравился стухшими овощами, не умер после ранения Волколаком, или от заражения крови.

— Волколак, блять… — Меня словно током ударило. Волколак — это ж не оборотень? Постойте, я ж блять в полнолуние в собаку не обращусь⁈ По телу побежала дрожь, руки взмокли, на лбу проступил пот, и страх мой передался девушкам. Чисто теоретически, вдруг эта регенерация не моя, а этой собачатины, которая заразила меня своим геном.

— Матвеем, вы как? — Глядя на моё побледневшее лицо, испуганно выдала Хохо, и я тут же поспешил передать той все свои опасения.

— Хе-хе-хе… ох Кузнец… кхм-кхм… Будь всё так просто, каждый хищник с радостью превратился бы в Волколака. — Пряча улыбку от других, опустив голову и стараясь смеяться с меня как можно тише, проговорила Зелёная. Подобная робость в поведении позабавили и двух других женщин.

Словно управляя собственным непутёвым дитём, желая как можно быстрее поставить меня на ноги, кролли взялась продолжать обучение Зелёной Жабы… Да-да, именно Жабы. Более идиотское имя для хищника ещё поискать нужно, да и самой девчонке оно не нравилось, я видел это в её глазах, когда к той полным именем обращалась Пом.

Не смотря на свои таланты к целительству, малышка, как и её семья, в племени были не в почёте. Её мать, такую же полукровку, держали как «знающую о травах» кошку-рабыню, на другой стоянке под боком у вождя, отец погиб. А саму девочку, недокормыша, ещё в младенчестве оторвав от материнской груди, отправили в охотничье угодье под серые холмы, чтоб когда вырастет, к будущему инкубатору до рыкунов идти меньше было. Почему её? Перспективную целительницу? Да потому что в новой стоянке, как и в старой, уже были знахари, а новые могли лишь подорвать авторитет и положение старых. С самого детства глава новой стоянки гнобил Зеленую, дал ей дурацкое имя, с которого смеялись все дети, ещё и грязнокровой окрестил. Что от прозвища, что от клейма смешенной крови, данного и признанного старейшиной, невозможно избавиться. Вот и тянула она свою лямку, всю жизнь чувствуя себя белой вороной, которую вот-вот должны продать.

Грубо говоря, этой зимой Жабку должны были отослать гоблинам для создания нового потомства, но случилось то, что случилось, а именно — война. Желая доказать главе племени свою полезность, Жаба взялась за оружие и вместе с одногодками кинулась в бой, пытаясь стать такой же, как женщина Волколак, возглавлявшая их штурмовой отряд.

Не получилось.

Болтом её наградили ещё у стен, но характерная девица, всю жизнь копившая в себе ненависть к окружающему миру, показала зубы, полезла на стену, где получила ещё несколько травм, а после, ударом увесистой палицы, низвергнута обратно. Последнее, что она помнила, это как лежит на трупе гоблина, а со стены ей на голову летит какой-то предмет, после чего она теряет сознание. Нашли Зелёную внутри горы трупов, когда кто-то из добивавших рыкунов проткнул ей ногу копьём. После очередного ранения девица жалостливо запищала, думая, что это по ошибке сделал кто-то из своих. Ведь она как и другие была убеждена — «хищники не могли проиграть травоядным».

Благодаря предвзятому отношению, травле которой она подвергалась с детства, и очень незавидной судьбе, ожидавшей её впереди, Жаба почти сразу пошла на контакт с Пом. Сама стала проявлять инициативу в разговорах, расспрашивая о нашем быту и правилах. По секрету, она даже призналась, что боялась своего возвращения в племя, то есть обмена. Тем самым, в очередной раз доказав мне, что проблем в обществе хищников ничуть не меньше, а может даже и больше, чем у нас. К тому же, нашлось и кое что общее, а именно, ненависть к одному определенному виду.

Рыкуны, ебучие гоблины, самая тёмная, жуткая и мерзкая неприятность, с которой мы только могли столкнуться. С ними не наладить контакта, не договориться и не заключить перемирия. Их число постоянно росло. Женщины гоблины, из-за своих малых размеров рожали одного, максимум двух мелких уродцев в месяц-полтора. Но не дай бог какой-то крепкой, большой и выносливой женщине попасть в их руки, на свет выйдет одновременно девять, десять, а то и одиннадцать гоблинов. И так каждый месяц-два, до тех пор пока самка не умрёт. Рыкуны были повсюду, и даже Волколаки, опасаясь их перевеса в численности, предпочитали лишний раз не устраивать резни. Гоблины контролировали территорию вокруг холмов, жили постоянными налётами, движением и поиском новых мишеней для своих издевательств. От подобного разбойного образа жизни часто обладали излишками продуктов и разного рода полезными ресурсами, с радостью меняя тех на любую из доступных у хищников женщин. Рабынь из племен травоядных они насильно оплодотворяли, два-три года мучали, выводили потомство, а после когда жертва теряла возможность рожать, убивали и съедали. Если же хищники сдавали своих женщин в «аренду», такое практиковалось, когда в племени не хватало еды, то их так же насиловали, плодя потомство, а после возвращали обратно в племя. Гоблины, эти твари, кажущиеся безмозглыми и тупыми существами, по зубам и клыкам различали тех, кого можно убивать, а кого нельзя. Что в очередной раз доказывало присутствие в их племени какой-никакой дисциплины и порядков.

Обработав ноги, не став забинтовывать и оставив подсыхать, Хохо, требовавшая от меня покоя и отдыха, исполнила последнюю просьбу. Не эротическую, а вполне себе обычную. Принесла мне в кровать, для примера, большой арбалет. Потом принесла ножик, деревяшки, обломки меди и железа, камешки и палочки, лёжа среди которых, я чувствовал себя скорее ребёночком-переростком, в окружении игрушек, нежели попаданцем прогрессором.

Иронично, но факт, практиковать частичное использование силы я так же взялся именно на игрушках… игрушках для взрослых.

Маленький и компактный, почти карманных размеров арбалет из дерева и коровьих жил стал первым моим творением в этих экспериментах. Сначала я пытался в деревянном бруске прорезать канавку, без магии создать отдельную часть, и оно, как казалось мне, почти получилась, но как только рука моя дотронулась до железа, ласковый, не такой резкий и обжигающий как раньше свет осветил погрузившуюся в полумрак комнату.

Бронзовый спусковой механизм, железный элемент натяжения(дуга похожая на лук, плечо), а так же, как никогда ранее, прочная, тяжёлая в натяжении тетива. Оружие, удобное, в меру лёгкое и даже с мушкой(прицелом), выглядело почти что современным, если не брать во внимание примитивный, однозарядный механизм. Вокруг меня, словно превратившись в надкусанные батарейки, тусклым светом замерцали располовиненные ресурсы. Моя сила, не знавшая до конца, чего хочет её глупый хозяин, по надрывала всего и по немного, в конечном итоге создав нечто среднее.

Арбалет, разглядывая его в упор, мне казалось, что о данном устройстве я знаю достаточно. Понимаю принцип действия, чётко вижу детали. Только было что-то ещё. Возможно, дьявол крылся в мелочах, а вернее, в процессе создания самих деталей. Я видел целый арбалет, но ещё не разу не держал в руках какой-либо из его отдельных компонентов. Я не знал веса, точной длины, названия подходящего ресурса и способа его обработки, возможно, причина моего поспешного созидательства крылась именно в этом.

Скорее всего сила моя брала своё начало из земных воспоминаний. Некий божественный искусственный интеллект внутри меня, будучи в ахуе от запросов своего хозяина, не видя важности в мелочах, генерировал первое, что приходило мне на ум. Вынуждая меня, как своего хозяина, учиться на собственных ошибках. Делай больше, делай постоянно, и мы научимся — твердило моё внутреннее я. Но просто так расходовать драгоценные остатки железа и меди не хотелось, в дальнейшем из них можно создать очень много чего полезного. Те же крючки для удочек или прочные иглы для вышивки, сильно облегчили бы дальнейшую жизнь племени.

Конструктор… Вот что мне нужно, и вот на чём я буду учиться! Обычный, деревянный конструктор, имеющий форму земного Лего. Маркетинговый пример этой злоебучей компании, о пластмассовые изделия которой я в детстве все пятки похуярил, сейчас в моём возрасте и положении выглядел весьма интересно. Есть красивый рисунок домика, есть человечки и есть множество деталей, из которых можно собрать всё, что угодно. Нахер строить домики, когда можно захерачить танк, баррикады и, с цветком в руке, как с автоматом, используя фантазию заставить лего-менов воевать друг с другом, под воссозданные молодым битбоксером (то есть мной) звуки выстрелов и взрывов. Далёкие, тёплые воспоминания, нахлынувшие так внезапно с таким теплом, что я чуть слезу не пустил. Частенько в детстве мы с родителями переезжали. Менялись квартиры, дома, люди нашего окружения, и лишь коробка с Лего, а так же кусок старого, дорогого сердцу пластилина, везде и всюду следовали за мной.

«Что ты можешь сделать из пластилина?» — Глядя на брусок и нож, спросил сам себя я, а после точно так же сам себе ответил: — «Всё».

Ножик, всё глубже вырезая канавку в бруске, проникает в сердцевину. Я полнейший нубас в резке по дереву, но, благодаря силе, почти не встречая сопротивления, резал деревянную твердь словно масло. Мне казалось, особых проблем создать первую деталь Лего, с двумя кружками не составит труда. Переживая воспоминания детства, я уже буквально видел, как маленькие детишки зверолюдов играют со своими первыми игрушками, моим будущим полу магическим конструктором… бля, как же я ошибался, опять, в мечтах своих поспешно забегая вперёд.

Первое, что у меня вышло… деревянный замок. Слава моей тупой богине, то была всего на всего игрушка в форме замка. Когда брус полыхнул в моей руке, а после начал увеличиваться и приобретать извилистую, расписную форму, где можно было разглядеть рельеф каждого кирпичика и каждой башенки, я едва миокарду(инфаркту) руку не пожал.

Раньше я был человеком не верующим, но тут, видя сквозь магическую дымку увеличивающееся в размерах дерево, как умел, перекрестился, а после, ощутив, что у меня даже задница вспотела, и в горле пересохло, позвал ждавших меня за пределами комнаты «служанок».

Первой зашла Хохо, оставляя хищниц за дверью. Глаза её были в меру обеспокоенными, чутка нервными, ушком своим приподнятым она внимательно следила за едва слышным диалогом за дверью. Кажется, я позвал её не совсем вовремя. В руках женщины заметил странной формы костяное украшение. Обоюдоострый клык, с отверстием по середине и продетой в него тонкой верёвочкой.

— Что это? — Позабыв, зачем звал прислугу, выплюнул я, ощутив сушащий и царапающий горло дискомфорт.

— Так… ничего. — Убрав украшение за спину, впервые, в открытую пытаясь утаить от меня что-то, проговорила кролли. Я прекрасно знал, травоядные не носят украшений из костей других существ, это значило, данное вещица принадлежала не Хохо. Кому? Да естественно этой Жабке, уговорившей влюбившуюся в неё кролли принести драгоценный для волчицы «артефакт».

— Хохо, твоё поведение кажется мне странным. — Отложив в сторону заготовки, проговорил я, отчего робкое лицо с поднятыми ушами, внезапно превратилось в озабоченное, испуганное.

— Вам кажется… — Быстро ответила та.

— Да? Тогда почему твои уши оказались за затылком? — Округлив глаза, женщина быстро сунула украшение в карман своей куртки, а после руками поспешила помочь ушам подняться.

— Вам… вам кажется шаман…

— Хохо, я понимаю, почему ты так заботишься о Зеленой Жабке. Она напоминает тебе ребёнка, твоего ребёнка. Помогая ей, ты пытаешься воздать духу ушедшего прошло почести. Но прошлое, его не вернуть, и она не твой ребёнок.

Губки Хохо недовольно поджались, в растерянных глазах эмоциями было написано «я всё прекрасно понимаю!» Попятившись, та боком повернулась ко мне, нацелившись обратно на приоткрытые двери. Её разрывали смешанные чувства. Задумавшись ненадолго, Хохо всё же решилась ответить, окатив меня жалостным, мокрым взглядом:

— Когда-то ребёнок с её цветом глаз был и у меня. Такая же ворчунья, с виду бойкая и гордая, а внутри трусишка. Маленькая-маленькая… Одним словом малышка. — По щекам Хохо покатились слёзы. — Матвеем, у меня за жизнь было больше двадцати пяти детей, из которых в живых остались только шестеро… Простите мне мою своевольность, забота о ней всего-навсего моя маленькая прихоть. Прошу, не лишайте меня её, позвольте и дальше приглядывать за Жабкой. Я воспитаю её. Воспитаю как собственную дочь.

Глаза Хохо печально блестели, шмыгая носом, та ждала моего ответа. То, с какой скоростью и наивностью она сближалась с Зеленой, пугало, и я был обязан её предупредить о возможной угрозе. Точно такой же, которой некогда подверг себя, доверившись зубастой Пом.

— Будь с ней осторожна… и принеси воды, пожалуйста… — Не сумев сказать той «нет», произнёс я.

Глава 9

Три дня спустя.

Жабку обступали и окружали со всех сторон, прижимая к стене. Хохо с душистыми травами и ведром воды обходила с правого фланга, Пом с тряпкой и таким же ведром теплой воды — с левого.

— Вероломно напали на Зеленую; когда она спала… Фашисты, отстаньте, не трогайте меня! — Вскрикнула волчица, с разбегу сиганув в сторонку между двумя девушками. Несмотря на старые раны, она, пользуясь своими небольшими габаритами, вертко проскочила промеж ног Пом, а после уверенно сиганула с лестницы второго этажа. Удачно свалившись прям на руки поднимавшемуся поглазеть на происходящее, Мудагару.

— Лови вонючку! — Вскрикнула Пом. Му напрягся, по-звериному оскалился, подумав, что эта девица учудила нечто плохое, попытался прижать ту к своей волосатой, накаченной груди, но малышка вновь умудрилась проскользнуть между здоровых лап. Победоносно кинувшись к выходу, она крикнула:

— Не вонючка я! — Мощная лапа, прихватив ту за хвост, рывком дёргает назад, усаживая грязнулю на пол. Мудагар поймал её, тут же на помощь подскочили Хохо и Пом.

— Не хочу мыться, вода воняет! — Коготками шкрябая по полу, пытаясь уползти и пугая тем самым немногочисленных детишек на первом этаже, скулила Зелёная. Но слушать её никто не собирался. Эта псина, хоть она и не метила дом по углам (кто бы ей позволил!), но воняла, прям смердела жутко. Уже третий день женщины пытались уговорить её помыться, и когда разговоры не помогли, пришлось прибегнуть к насилию. Иначе будущее этой Зеленой оказалось бы в грязи и у будки с инструментами возле моего дома.

Безжалостно, или как сказала бы Зеленая — «вероломно», прям на первом этаже, окатив волчицу водой, Пом отдаёт опустившее ведро мальчишки, требуя наполнить новой, греющейся на плите порцией.

— Это слишком, слишком вероломно! — Будучи прижатой к земле мощными лапами Му, когда шерсть той на голове руках и ляжках чистила Хохо, пищала недовольная Жабка. В момент моего личного рассказа ей о роде человече, и том совместном будущем, которое я вижу у хищников и травоядных, Зелёная открыла для себя новое слово. Слово «Вероломно», и теперь, не смотря на ситуацию, практически повсеместно его использовала. Казалось, истории о нацизме, фашизме, и о том, как плохо делить людей на достойных и недостойных жизни, прошли мимо её звериных ушей. Лишь слово «вероломно» крепко закрепилось в её зверином мозгу.

— Не забудьте прибраться за собой. — Шлёпая по лужам на полу высокими, кожаными сапогами, выхожу на улицу, где меня уже ждёт Муррка и старик Мудра. Хоть я и быстро регенерировал, но позавчера мне всё равно не позволили покинуть постель. Более того, ночью её даже никто мне не помог согреть, что после тяжёлого дня исследований силы, очень расстроило. Вчера, когда я уже вполне мог ходить и сам создал для себя хорошую, непромокаемую пару сапог, меня всё же выпустили. За что я сотворил старику дом, позволив тому молиться на меня и называть великим магом и шаманом(но только не богом). Многие из жителей, так же пришедшие поглазеть на великое «Чудо», при виде сотворения дома попадали на колени. Даже кролли, видевшие и помнившие создание врат и много чего другого в моём исполнении, не смогли сдержать своего восторга.

Одноэтажный домик с камином, большим залом совместным с кухней, а так же тремя маленькими спальными комнатами, и отдельной площадью под туалет и кладовую, что местные так же использовали как детские комнаты. После создания дома вчера меня не хило так подсушило, но впервые не сбило с ног, не вы рубило, не ебануло до потери пульса или ещё что. Лишь лёгкое головокружение, желание пить и чувство, что за секунду во мне растворилось всё съеденное, и я в весе потерял добрый килограмм, напоминало об отдаче.

Вчера я оставил старика и его семью наслаждаться новыми апартаментами, с трудом отстояв право сраньной комнаты оставаться таковой. Сегодня же пришло время улучшить жилые площади. На данный момент в поселении ощущалась острая нехватка спальных мест, и теперь, когда появился первый, не мой домик, я собирался эту проблемку чуть уменьшить. В каждой из комнатушек дома Му могло лечь от пяти до шести человек. То есть, создав двухъярусные кровати, можно было увеличить число это почти что вдвое (оставив места для прохода). Обговорив данную задумку с Мудра, получил одобрение, после чего приступил к крафту сначала в детской, затем ещё в двух других комнатах, оставив нетронутой лишь одну единственную спальню самого старика, где он, а может и его дети, смогут свободно заниматься всем, чем захотят.

Чтобы мои любимые рабочие кролли не думали о моей предвзятости к новым гостям, после крафта кроватей отправился на разметку нескольких новых участков под строительство. Домики, самые простые, одноэтажные, продолговатые, больше напоминающие своим видом общежитие, должны были укрыть кролли от дождей, а каменные печки, по одной на две комнаты, помочь обогреться в холодную пору. Вопрос с дровами, а так же, как правильно топиться, по прежнему оставался открытым, потому я, вместе с некоторыми главами семей, уже сегодня вечером собирался начать тренироваться правильной растопке, попутно напоминая рабочим об необходимости заготовки дров.

В общем, работа кипела, я креп, постоянно питаясь, становился чутка плотнее, сильнее, да и, кажется, даже немного подрос. Внутренне ощущая прилив силы, я даже хотел было попросить у Кобаго обучить меня парочки приёмчиков для ближнего боя. Но здоровяк, пересказав, как Хохо ему чуть плешь из-за меня не проела, отказался. Мол, только когда целительница добро даст, тогда и приступим. Когда я, подтрунивая над здоровяком, решил спросить, боится ли он целительницу, гордый охотник естественно ответил «нет», но о её мстительности предупредил. Рассказав, как в годы юности Хохо мстила всем своим обидчикам, подсыпая в еду разные порошки, от которых сутками либо дрищешь, либо есть не можешь. Жертвой Хохо когда-то стал и сам Кобаго, после чего был вынужден вести себя с той более сдержанно и достойно.

О детстве «Железной кролли» я знал немного, но подобное коварство было вполне в её стиле.

Итогом, после проверки всех заготовок на завтрашний день, я вновь был предоставлен самому себе. Лучшей возможности в очередной раз подкрепиться, а после попрактиковаться в крафте из конструктора и быть не могло. Мой деревянный лего уже приобрёл форму той земной игрушки, которую я помнил, только размером был разов этак семь-десять больше. Кубики, прямоугольники и параллелепипеды с кружками наверху, с каждой новой деталью делались всё быстрее. Мой разум и воображение, всё чётче рисовали конечный результат, что значительно ускоряло процесс крафта, а так же, пусть и немного, но экономило ману. Главным достижением для меня стало соединение пяти и более деталей, без дальнейшего, самопроизвольного, повторного крафта. Как и положено игрушке, конструктор оставался конструктором. Но так было вчера, а что сегодня?

Сегодня всё по-другому… Не успел я выстроить конструктор в прямоугольной форме, напоминающей будущую общагу для кролли, как пять деталек полыхнуло светом, тут же превратились в полуметровый макет будущего строения.

Сунув в зубы жаренное рёбрышко с тарелки, злобно схватился за молоток, а после с плеча вдарил по домику. Крыша его хрустнула, пробилась, но тот стоял. Со второго удара, на сквозь пробил стены, с третьего удара я полностью сломал постройку, обнаружив, что когда магия рассеялась, две из пяти деталей исчезли, одна переломилась, ещё одна в ужасном состоянии, и лишь последняя слегка поцарапалась. Как и ранее, теория подтверждалась. Созданная мною вещь имеет свой внутренний запас прочности, зависящий от количества потраченного на неё сырья. Если пять деталей — это сто процентов… то, при повреждении приблизительно семидесяти процентов постройки, может случиться развал или раскол… Это касалось как инструментов, так и строений.

Запаса из частиц Лего у меня ещё хватало. Не став тратить время на создание новых фрагментов, вновь начинаю выстраивать домик и… опять срыв. Вчера ночью, будучи уставшим и обозлённым на то, что ко мне опять никто не пришёл, магия работала хуже. Сегодня, всё совсем не так…

— Блять. Только подумаю и… — Неприятная догадка посетила мою голову. Стараясь не думать, отключив на хуй мозг, отодвинул в сторону очередной макет. Взял в руки Лего, принялся вновь составлять детали в нужной последовательности. Четвёртый фрагмент становится рядом с третьими, пятый на них сверху, связывая углы. Ничего.

— Какой прекрасный день, птички поют… — На лбу проступила капелька пота, стараясь отвлечь себя от мыслей, что получится, когда я поставлю седьмую деталь, начал нести в слух всякую хуйню. Седьмой прямоугольник так же закрепляет угол. Отлично, магия всё ещё не сработала. Концентрируя всё своё зрение лишь на будущем фундаменте, углах, я изо всех сил старался не прокручивать в своём мозгу конечное, запретное слово, пытаясь понять, почему стены строятся, а сраный фундамент нет⁈

Стоп, а что вообще такое фундамент? Идиот! Это же основа, то, на чём стоит… Это слово произносить нельзя. Обернувшись, ищу лего пластинку, ту, что тоньше остальных и длинную, с множеством кружков. Едва та соприкасается с поверхностью стола, а после упирается в одну из стен, проступает магическая дымка, рассеиваясь, под которой проектируется фундамент, затем напольное покрытие, и… стены, они по прежнему сделаны из конструктора, а значит мне впервые уда…

Слышится стук в двери… Не отвлекайся Матвей! Не реагирую, кладу восьмую деталь, стараясь сохранить концентрацию, представляю изменение формы и высоты стены, мысленно представляя окно, выходящее с видом на лес. Вновь дымка робко наползает на одну из стенок. Свет очень тусклый, это значит, ресурса предостаточно. Через мерцания, впервые вижу как изменяется, вытягивается и утончается материя, как древесное волокно, словно ожив, змеёй наползают друг на друга, приобретая нужную форму. Невероятное зрелище!

— Вас в чужой дом глава Му зовёт!

Чужой дом?

Яркий свет бьёт по глазам, всего секунда, очередной полный макет передо мной. Ёб вашу мать… хоть ты табличку «не беспокоить» вешай, да эти ж всё равно читать нихуя не умеют!

Внутри кипела злость, но сам я был рад результату проведенных опытов. Во время работы, я понял одно, пока моя больная фантазия не нарисует образ, какую-либо проекцию конечного продукта, ничего не будет. То есть, когда я вижу и представляю фон, и деталь на нём, имеющейся ресурс, автоматически стремится принять заданную разумом форму. Это требует времени, концентрации и колоссального самоконтроля, коего моя кипишная, резкая и местами активная натура не имеет. Теперь будет по проще…

На улице вечерело. Казалось, я только-только вернулся домой с обхода, максимум пол часа назад сел за конструктор, а день уже завершился. Не став томить ожидавшего меня старейшину, быстро накинул куртку, спустился на первый этаж, где недовольно рыча, с ведром и тряпкой, мыла полы Зелёная. Пока она на испытательном сроке, выход в свет ей строго на строго запрещен. Поэтому особого выбора в работе и способах заработка себе на пропитания девчушка не имела. Делай, что говорят, будет тебе рыбка жаренная, паренная, а не будешь работать, ходи голодной. Тунеядцев мы белару… кхм… в общем, не люблю я тунеядцев и лодырей. Таких, каким сам когда-то был…

Заходя в дом к Мудра, замечаю аккуратно выставленную у входа обувь, а так же на удивление чистый пол. Старик прислушался к моим словам и таки сумел объяснить своим отпрыскам важность чистоты в доме. Даже мне не удалось обучить кролли этому, чёрт, нужно будет взять у старика пару советов по управлению.

Представляя, как открываю двери, а там в ряд на коленях стоят семь… нет, лучше десять сексопильных, грудастых красавиц, ожидающих возможности отблагодарить меня за новые апартаменты, захожу в его большой зал.

«Не нужно девочки, я просто делаю свою работу»… — Представляя, как те набрасываются на меня, стягивают штаны, заворачиваю за угол, видя четырёх здоровяков му и старика. А где красавицы? Не, мужики, чёт какое-то неправильное кино у нас намечается…

— Простите, что отвлекли, староста. Я уже много раз вас благодарил, но думаю, слов недостаточно.

Ага, твоих дедуль тем более, но да ладно.

— Ничего…

Стоявший ко мне спиной здоровяк внезапно оборачивается. Морда его распухшая, глаза почти что закрытые, все на больших шишках, словно тот лицо своё в улей засунул.

Старик протягивает мне ведро, в нём соты, ну прям те самые, как из улья, и пчёлы на них дохлые. Блять, неужели этот дурак реально ради меня башку в улей засунул⁈

— Попробуйте, это очень вкусно… — Выковырнув палочкой погустевший мёд, протянул тростинку Мудра. — Вспотевшими ладошками принял подношение, лизнув густую консистенцию, мёд. Блять, это точно мёд!

— Сладко… — Когда я вообще последний раз ел что-то сладкое⁈ Этот вкус, эта густота, эта сладость. Подойдя к пострадавшему, едва не расплакавшись того обнял. Спасибо тебе мой герой… жопу за это свою я конечно не продам, но надолго запомню твою жертву!

— С-староста, вы… чего? — Растерянно поглядел на своего Мудра, заплывшими глазами здоровяк, коему моя голова была едва по накаченные сиськи.

— Друг мой, ты даже не представляешь, насколько великое дело сделал сегодня. — Произнёс я, открывая себе и своему воображению новые просторы, и по-прежнему наслаждаясь сахарным вкусом на устах.

— А я, что, правда? — Боясь сломать меня, так же обнял меня здоровяк, рукой своей похлопав по плечу. — Ладно-ладно, только отпустите, девушки смотрят…

Меня словно ошпарило, отпрыгнув от того, перевожу взгляд на новоприбывших и удовлетворённого своим подношением Мудра. Я с восторгом оценил его подарок, а он был полностью удовлетворён моей на его реакцией.

Теперь, невкусный, травяной отвар мог стать слаще, а лучина могла смениться обмазанной воском верёвочкой, то есть полноценной свечой. Му и их староста, сами того не понимая, вытолкнули нас из мрака, продвинув в новую эру. Эру «свечного просветления», «медового опьянения» или эру «первых сладостей», как назвать новый временной отрезок моего прогрессорства я не знал, но надеялся, всевышние силы помогут сделать мне правильный выбор!

— Староста… — Замялся старик. — Вы кажется говорили про великие дела?

— Именно. — Видя, как на мой голос из комнат повыползали местные жильцы, деловито добавил. — С мёдом и воском для нас и всего поселения открываются огромные, новые горизонты. Освещение и сладости сделают нашу жизнь намного ярче!

— В… вот оно как… Тогда надеюсь ваши «новые горизонты» подождут до следующей весны?

— А что, почему? — Удивился вопросу старика я.

— Дело в том, что сейчас приходит холодный сезон, и найти пчёл, а так же их ульи станет весьма и весьма затруднительно. Да и к тому же… — Старик поглядел на своего покусанного му. — Добыватьмёд дело не из простых. Не каждый храбрец отважится влезть в улей, и не каждый после этого может выжить.

Досадно…

— Но ещё пару тройку ульев мы сможем найти до зимы?

От вопроса моего пострадавший Му испуганно сглотнул, рукой взявшись за одну из распухших на лице шишек. Кажется, он уже жалел, что отважился на такой подвиг, показав мне придел возможности смельчаков му.

— Д…да… если найдём добровольцев, что могут переносить укусы… — Нерешительно прошептал старейшина му.

— Укусы не проблема! — Воскликнул я, рассчитывая создать костюм пчеловода, но Мудра явно меня не понял. Ещё раз взглянув на своего шокированного моими словами сына, старик растерянно сел за стол в центре комнаты, а после, словно горюя о своём даре, руками взялся за голову.

Глава 10

Этой ночью в доме моём было как никогда ранее тепло и спокойно. Отвечавший за подброску дров Боб, не отходя от топки, внимательно глядел за каждым поленцем, следил за каждым угольком. Причиной столь высокой самоотдачи делу, стала чужая женщина и чужие дети, коим я разрешил сегодня провести ночь вместе с их верным стражником. Подраненный Боб, с гордо выпрямленной спиной, вел себя сегодня как показательный страж его… то есть моего величества. Мужчина был влюблён, и по виду мечтательницы кролли занятой своей работой, любовь их была взаимна. Вплотную прижавшись к горячей печи, выздоровевшие детишки, не боясь холода, под защитой взрослых, мирно сопели с улыбками на лице. Их мать, и теперь уже и отчим, желая отплатить мне за их спасение, под тусклый свет печи пытались плести первые одеяния из разного рода высушенных трав. Получалось у ребят, мягко говоря, не очень, но, пусть работают…

Проходя мимо, оставил в кухне ведро с мёдом. Очередной раз убедившись в том, что охрана на постах деревни бдит, и сам Боб, несмотря на ранение, добросовестно несёт службу, поднялся к себе. Заметить не успел, как понял, что обходы и проверки состояния наших позиций стали для меня любимым делом. Ни в каком другом месте, кроме как на стене или вратах, я не мог видеть будущее развитие деревни так же чётко. Внутри поселения ещё до зимы мы понастроим домиков. Пока я осваиваю силу, облагородим внешний вид поселения. В центре деревни я собирался посадить большой дуб, символ нашего единства, мужества и стойкости. А вокруг него, вымостив единственную улицу каменной кладкой, пустить дорожки к каждому из домов. Про клумбы с цветами пока не думал, местные вряд ли поймут, но и их тоже можно будет обустроить. Цветники всяко лучше кусков земли и грязевых луж.

Будущее, почему-то, оно казалось мне светлым, безоблачным и беззаботным. Только, беря во внимание наших агрессивных соседей и их воинственный настрой, светлым оно могло разве что казаться. В ближайший год… нет, года. Что бы мы не делали, сколько побед не одерживали, эти хищные твари всегда будут наблюдать за нами из тени. Устраивая налёты на ослабивших бдительность, убивая и угоняя в рабство слабых, они… рыкуны и варварские племена хищников, выпьют столько нашей крови, сколько смогут. Чёртовы гоблины, они неотъемлемая, темная сторона этого мира, от которой мы никуда не денемся.

Закончив «думы думать», возвращаюсь к себе. Где меня уже ждали две полуголые персоны. Соскучившаяся по мне за дни работы Муррка, ждавшая за свои труды награды, и натерпевшаяся от Зеленоглазой Пом, точно так же ожидавшая от меня «похвалы». Лисица и крольчиха почти не общались между собой, а если и доходило, постоянно конфликтовали. Пом, не вдумываясь в слова, кидалась из крайности в крайность, будучи готовой, если не словом, так делом отстоять свою «правоту». Муррка же, израсходовав все словесные аргументы, умолкала и отступала, не видя смысла вступать в открытый спор с хищнищей. Крольчиха по-прежнему на подсознательном уровне боялась мою новую спутницу и всячески старалась обходить её. Даже когда собиралась навестить меня, Муррка, видя рядом рыжую, до последнего терпела, не подходила, ожидая лучшего момента.

Мда… Муррка это вам не бойкая Хохо, и не грозные, гнетущие своими габаритами Белая, Мудагар или Кобаго, что знали свою силу, чувствовали доминантность и вообще не боялись хищников, находящихся в наших стенах.

— А у меня грудь больше… — Пискнула Муррка.

— Зато я более эластичная… — Повысив голос, ответила на выпад лиса.

— У меня и попка мягче, а у тебя одни кости… — Не отступала кролли.

— Зато я не кончаю за минуту! И… и… подожди, ты меня сейчас костлявой назвала⁈ Да я тебя… — В очередной раз исчерпав аргумент, в тот момент когда я вошёл в комнату, зарычала лисица.

— Пом… неделю без любви… — Угрозы запрещены, все хищные повадки и запугивания в моём доме — табу, Пом это знала, но посмела нарушить правила. Я был обязан сделать ей замечание, хотя и не собирался в действительности отгораживать себя от её приятного тельца.

— А⁈ Нечестно, Муррка провокатор! — Прорычала Пом, и внезапно крольчиха пошла той на выручку, признавшись, что и впрямь первой оскорбила лисицу. Жеста доброй воли, вступившейся за неё кролли, рыжая не оценила, позволила себе борзеть и напирать на Муррку, это я в очередной раз и подметил. Поведение её портилось, чувствуя мою безграничную власть в поселении и свою приближённость ко мне, Пом всё чаще переступала границы дозволенного. А ведь именно на неё, как на голос хищников в моём поселении, я делал основную ставку.

Коротким «прости», выплюнутым в сторону робкой Муррки, хищница не отделалась. Она разочаровала меня, и по моему недовольному лицу сама поняла, что сегодня переборщила. Её поднятый распушившийся от взведённости и негодования хвост вновь веником лёг на пол.

— Муррка, мне очень жаль. Я поступила не хорошо и нарушила правила. Прости меня пожалуйста… — Глядя на повесившую нос лисицу, кролли тут же закивала головой. Готовая простить всех и всё, Муррка совсем не видела какого либо проступка в деяниях Пом. Но меня уже было не остановить.

Предчувствуя пикантность назревающего момента, я, добиваясь максимально возможной точки примирения, командую:

— Обнимитесь. — Ещё раз переглянувшись, девушки без лишних мыслей подходят друг к другу, их груди соприкасаются, а ручки переплетаются за спинками. Ожидая следующей команды, когда можно будет отпустить, обе глядят на меня.

— Целуйте друг друга, в… — Договорить я не успел, Муррка замялась, а вот Пом, совсем не видевшая в этом чего-либо зазорного, бойко засосала крольчиху, проникнув в её ротик своим язычком. — …в щёчку… я хотел сказать в щёчку.

Внутри меня разгорался далеко не спортивный интерес к тому, насколько далеко в своей покорности и покладистости могут зайти эти девушки.

Закончив с засосом, всё так же стоя в обнимку с кролли, Пом облизнулась. Муррка сгорала от стыда, а вот лиса наоборот. Азарт и интерес блистал в её хищных глазах. Сейчас она глядела на Муррку так же, как совсем не давно, на Хохо и Белую, что вдвоём, помогая друг другу ласками, радовали меня и себя. Примирение продолжалось.

— Матвеем, я наверное ещё недостаточно извинилась… — Смутив Муррку, произнесла рыжая. Ручкой своей она проникает под кроличью набедренную повязку, пальцами проходится по короткой, белой шёрстке у лона. Ничего себе, страсти…

— Мур-рка, мне т-а-а-а-к жаль… — Задрав «юбочку» так, чтобы я видел, Пом осторожно пальчиками раздвигает половые губки крольчихи. Всё так же глядя на меня, лиса будто приглашает меня за стол, но для этого ещё рано.

— Пом, ты же самка, мы не должны… м-м-м… — Третий пальчик лисы сразу находит точку G крольчихи. В принципе это и не сложно, возбуждённая кролли это одна большая эрогенная зона.

— Матвеем, вы не поможете нам?

Глядя на меня, сидящего на кровати в раздумьях, вновь спросила хищница. Вид их извращенных нарядов, которые те одевали только когда порывались в мою кровать, будоражил кровь. Тонкие полосочки кожи и меха, стягивавшие грудь, не могли прикрыть больших женских сосков, что сейчас упирались друг в дружку. Узнав мои предпочтения получше, Пом старательно готовилась к каждой ночи со мной. Старательно выбривала подмышки, лоно и тщательно вымывалась. Каждая подобная процедура отображалась красными пятнами на непривыкшей к бритью коже. Когда хищница хотела секса, это можно было увидеть во всём. Она вмиг менялась, превращалась в самое покорное, самое милое и доброе создание, готовое на всё, лишь бы только ей присунули. К сожалению, так было только до секса и во время его. После… золушка превращалась в неподвижную тыкву… или как там в той сказке?

С Мурркой всё обстояло немного иначе. Девчонка не распрощалась со своим комплексом неполноценности. Более того, она превратилась в какую-то сводную сваху, стараясь подложить под меня то Момохо, то Хохо, что в общем-то уже и не требовалось. Лишь изредка, когда той становилось совсем тяжело, Муррка могла подчеркнуть своё желание откровенным намёком. Вместо тёплых штанов надев подобную короткую набедренную повязку, не способную скрыть даже её вагины, Кролли шла на сближение. Всякий раз, когда мы сталкивались, она невзначай роняя что-то и прогибаясь, старалась подставить свою аппетитную попку. Пройти мимо которой очень и очень трудно, особенно, когда она застревает перед тобой в лестничном проёме.

— Помогать не буду, вы и сами прекрасно справляетесь… — Проговорил я. Пом удивилась моим словам, а вот Муррка, явно не испытывавшая радости от ласок хищницы, тут же дёрнулась ко мне.

Только и ждавшая возможности сбежать от Пом, Муррка в одно короткое, быстрое движение сбрасывает с себя набедренную повязки. Замешкавшаяся, неожидавшая от конкурентки такой прыти Пом, рыча, пытается отстегнуть свою повязку, но та за что-то зацепилась.

— А и хрен с тобой… всё ровно быстро кончишь… — Шипя, продолжала воевать со своей повязкой лиса, когда в открытую смеющаяся с той Муррка, уже трясла перед моим лицом своей обнаженной грудью. Две упругих, идеально ровных контура дрогнули под действием силы притяжения. Её соски гипнотизирующе качнулись и после всего одного, легкого и быстрого прикосновения пальцев к ним, встали торчком.

За прошедшие несколько дней я пережил много разочарований, сложных и неприятных ситуаций, но были ведь и мои личные победы, отпраздновать которые мне толком так и не удалось. Глядя на компактную Пом, спешно стягивающую с себя повязку, а так же на Муррку, уже пристраивающуюся ко мне. Моему взгляду внезапно не хватило наличия рядышком высокой, грудастой Му по прозвищу Белая, средней Хохо, а так же маленькой и худенькой Зелёной. Хотелось бы выставить их в ряд, от маленькой к самой большой, а после, ощупывая каждую, проверить какая из их сисечек самая приятная и удобная для меня. Эх… жаль только подобное извращение девушки вряд ли оценят. Да и как то стыдно мне что ли, совестно. Да и вдруг они все пятером разом заведутся. Это конечно интересная перспектива, но боюсь у меня даже на трёх опыта не хватит, не говоря о пяти разом. Так что пока лучше остановиться на двух.

Крольчиха, не изменяя своим принципам, поспешно завалила меня на кровать, не дав даже раздеться. В глазах её горела похоть, блистал азарт, озираясь на соперницу, она была довольна собой, и тем, что хоть где-та смогла обставить ту.

Ручками своими шаловливыми, она быстро приспустила с меня штаны и высвободила успевший встать торчком член. Крольчихи не нуждались в ласках, не требовали прелюдий, один факт того, что их кто-то хочет, заставлял этот вид раздеваться и на полную проявлять своё естество. Единственное, в чём кролли были сильнейшими и быстрее других, так это в движении бедрами. Если те долго воздерживались, и наконец-то наступал момент близости. Могло не пройти и минуты, как женщины, начинали трястись в экстазе, а соки их, буквально заливали всё вокруг. Будь то постельное или одежда, всё покрывалось пятнами, которые потом предстояло отмывать.

Сев верхом на меня, лишь на считанные десятки секунд позволив мне почувствовать приятное блаженство, соскучившаяся по ласкам Муррка изогнулась, застонала и почти моментально кончила.

— Эй, ты хоть раздень его! Вещи кто стирать будет⁈ — Зарычала Пом. — Опять я что ли? А ну раздевайся.

— Потом… всё сделаю… ах-ха-а-а-а… Подожди, Пом, я слишком долго этого ждала… — Первый раунд завершился моей досрочной победой. Пиздец, я даже почувствовать ничего толком не успел.

— Раздевайся, кому сказала! — Прихватив кролли за задние лапы и буквально стянув с моего члена, недовольно прорычала Пом. — Разденешься, тогда…

— Подожди… он ведь ещё стоит… — Зафыркала Муррка.

— Ты здесь не одна! — Пом облизнулась, пальцы её, скользнув по моему мокрому члену, схватились за пряжку ремня, она личиком своим буквально повисает над моим пахом.

— Жадина, мы ведь с Матвеемом только начали. — Муррка быстро поднимается, опьянев от похоти, она наваливается всем своим телом на голову Пом, отчего та ротиком своим обхватывает весь мой ствол. Головка ударяется о её горло, на глазах хищницы блеснули слёзки, замешков девушка замерла, затем, фыркнув, чувствуя, что не может вздохнуть, Пом пытается поднять, но навалившаяся на ту Муррка не позволяет лисе даже двинуться.

— Пом, я тоже так хочу… — Сиськи Муррки закрывают лицо лисы, подняв руки, та стучит мне по ляжкам, не в силах встать с колен, лиса жестами просит меня подняться, но я же дрыщ, мне ни скинуть со своих бёдер навалившуюся всем своим весом Муррку. От того, как язык хищницы мечется во рту, а сама Пом буквально засасывает меня в попытке вздохнуть, едва сдерживаюсь, чтоб не кончить.

— Муррка, слезь. — Рукой уперевшись в голову крольчихи, командую я, но та, приняв это за игру, словно баран, наваливается ещё сильнее. — Слезь говорю, Пом, она сейчас задохнётся!

Состояние опьянение крольчихи тут же исчезает. Пискнув от испуга, та подрывается, а лиса, наконец-то выпустив мой член из рта, кашляя, пуская слюни, сползает на пол.

Все мои штаны в соках и слюнях, одна женщина держится испуганно за голову, вторая чуть не кончив хуёвой смертью, мыкает на полу.

Не такого первого опыта травоядной и хищницы я ждал… ой не такого.

— Ты что, убить меня хотела? — Переводя дух, пытаясь отдышаться, шипела Пом.

— Прости, прости пожалуйста, я думала, ты так играешься… — Упав перед той на колени, пытаясь замолить словами грехи, взмолилась Муррка. Пом и вправду сначала не выглядела напуганной, даже слегка довольной произошедшим, только до того момента когда поняла, что не может вздохнуть.

— Извинениями ты тут не отделаешься. — Поднимаясь на ноги, грозно прорычала лиса: — Матвеем, я вас случайно не укусила, продолжать можете? — Вопрос показался мне странным. Вряд ли любая другая девушка после подобного фейла захотела бы продолжения. Впрочем, ладно, я, соглашаясь, кивнул в ответ.

— Хорошо, Муррка… давай-ка, ползи сюда и открывай ротик…

— А, я? Да ладно, твоя же очередь… — Понимая, что будет дальше, получив свою порцию удовольствия, пошла на попятную крольчиха.

— Я сказала, позли сюда… — Угрожающе потребовала лиса.

Муррка слушается, слегка испуганно подползает, зависает над моим членом. Глазки её просят пощады и сострадания, но… пережитое недавно оказалось слишком приятным чувством. Прости Муррка…

Понимая, что помощи ждать больше неоткуда, та, приоткрыв ротик, осторожно, сантиметр за сантиметром, начинает губками обхватывать моего дружка.

— А теперь глотай… — Навалилась на ту Пом, так же, как ранее запрыгнула на неё Хохо.

Застучав лапками, крольчиха попыталась глотнуть раз, другой… Её горлышко оказалось чуть глубже, ротик шире, язычок ловчее. Я буквально чувствовал, как та порывается, как Пом, играясь с той, позволяет Муррке на мгновение отстраниться, вздохнуть, после чего вновь заставляет всасывать в себя мой член.

— Стой, всё хватит, сейчас кончу… — Понимая, что больше не могу, командую Пом, и та ослабляет хватку. Но Муррка всё так же, всасывает меня в себя. — Говорю, отпусти её… — Чувствуя упругость глотки, кончаю в момент, когда Пом растерянно стоит и поднимает свои расслабленные руки.

— Она сама… — Произнесла лисица, после чего я перевёл свой взгляд на красное, буквально пышущие пламенем похоти лицо, блестящие мокрые глаза и улыбку. Чувствуя, как я дрожу, глотая, кролли буквально всасывала в себя моего дружка, радуясь своей первой, безоговорочной победе надо мной.

Глава 11

Несколько часов спустя.

Находясь в кровати, будучи в объятиях двух цепких красавиц, правой рукой, словно за игрушку антистресс, держался за пышную грудь Муррки, а левой поглаживал животик Пом. Обе мои руки уже потихоньку начинали неметь под тяжестью их голов, и самым разумным было бы лечь спать, но…

Глазки Пом ревниво блеснули в полумраке комнаты оранжевым светом, она поднимает мою руку со своего пупка до небольшой, но упругой груди, сжимая мою ладонь. В плече слышится нездоровый хруст и дискомфорт, но терплю как могу.

Я пытался как можно дольше наслаждаться их обществом, тем маленьким миром, воцарившимся между травоядной и хищницей в моей постели. Эти девушки казались похожими и одновременно несовместимо разными.

— Вас, оказывается, не так уж и сложно победить. — Глядя на активизировавшуюся лисицу, перестала дремать Муррка. Рукой лаская меня снизу, она пытается совершить невозможное и заставить член встать в четвёртый раз.

— Не Кролли об этом говорить, — встала на мою защиту Пом. — Мы бы могли долго-долго делать это, если бы ты каждый раз, как кончаешь, не захватывала его достоинство своим ртом, — лежа слева, прорычала недовольная Пом. Из-за первого, не самого удачного опыта оральных ласк у рыжей, кажется, на всю жизнь остался маленький такой пунктик по поводу «работы» своим ротиком.

— Добром нужно платить за добро, — ответила крольчиха.

— То есть ты наслаждаешься жизнью, а я, по-твоему, должна довольствоваться пальцами? — Пом негодовала. Внезапно для себя этой ночью она утратила свою врождённую доминантную позицию, заняв не почётное место догоняющего.

— Тебе не понравилось? — спросила у лисы Муррка. Вопрос мне казался совершенного обычным, но хищница разглядела в нём некую подоплёку и оскалилась.

— Понравилось, но пальцы — это не то. Слишком необычно и странно. С ним лучше… — Вторая, более тонкая, женская ручонка так же берётся за моего поверженного богатыря. Казалось, я натрахался на целую неделю вперёд, но, стоило лишь голове Муррки исчезнуть под одеялам, а ротику её напомнить о себе, всё внутри вновь начало приходить в движение.

Слишком мало в жизни моей, как в прошлой, так и в этой, я уделял время женщинам, слишком мало знал об удовольствии, от которого сам отказался, уйдя в добровольное затворничество.

Моё пока ещё молодое тело приходило в готовность от почти любых ласок, а кровь начинала вскипать от простых видов и слов. Невозможное становилось возможным…

— Я тоже хочу ещё раз попробовать! — Не желая уступать, занырнула под одеяло Пом.

Конкуренция… Обычно за ней следуют ненависть, зависть и разного рода неприятные ощущения. Но только не сегодня, не для меня. Я, как самый желаемый актив, как заражающее ум четверостишие или мелодия из тик-тока, кочевал «из уст в уста», завоёвывая всё больше симпатий, примиряя миры и виды. К тому моменту, когда все мы устали, в доме и кровати моей царило спокойствие. Любовь победила, и все мы наконец-то смогли погрузиться в сон.

Мир грёз встретил меня стеклянными сосудами, наполненными мёдом и деревянными большими бочками с воском. Подвал, длинный, тёмный, конца и края которого я не мог разглядеть, показался мрачным и враждебным. Лишь приятный цвет приоткрытых сосудов с гелеподобной субстанцией, блиставшей в тусклом свете настенных ламп, радовал глаз. Одна из банок была открыта, и я не смог удержаться, тыкнув в неё своим пальцем. Липкая и тягучая нить приподнялась вместе с моим ноготком. Принюхавшись, а после и попробовав на язык, не ощутил запаха и вкуса.

Сон, я видел сон, в котором, как мне казалось, строилось моё иллюзорное пространство. Уже сегодня утром я наконец-то попью сладкой травяной настойки, угощу ей девушек, а быть может, даже и детишек. Требуется вознаградить проявивших себя в работе на полях или в обучении, пусть порадуются сладенькому. Дар Мудра пришёлся к месту, и было бы грубо, неуважительно, что ли, оставить подношение лишь для себя, при этом не разделив частичку удовольствия с другими.

Понимая, что я во сне, ещё раз гляжу на заполненный мёдом подвал. Несбыточная мечта. С первыми запасами мёда нам придётся повременить, и подобные сахарные богатства нам точно не собрать. Хотя я и планировал к следующим весне-лету (если они для меня наступят) подойти к сбору мёда максимально ответственно. Мёд ведь не портится, а значит, своим наличием отлично разбавит пресные зимние-весенние рационы, поможет укрепить здоровье, а также сладостью своей улучшит настроение. Пасека, столько пасек, сколько можно!

Мне много чего не хватает в жизни, прямо здесь и сейчас. И мёд не исключение.

Первое и главное — накопить сил и опыта, построить перевалочный форт. Далее накопить в нём достаточно провианта, а также ресурса для строительства галеры или лодок. После мы организуем спасательную миссию. Затем, если выживем, начнётся интеграция Выр-выр в наше общество. Потом изгои и пленные хищники. Зима может уйти на их перевоспитание, на взращивание в их умах идей о том, что они не такие, как все, а мы такие, как они. Идея общего равенства и братства в условиях присутствия в регионе полоумных гоблинов, которых мы будем истреблять, не проканает. Потому рыкунов требуется представить как всеобщее зло, против коего в дальнейшем мы и будем бороться всеми доступными способами. Уже весной, когда нас (я очень надеюсь) станет больше, начнётся новый этап нашей жизни, а именно посевная! От её успеха, от того, как покажет себя моя магия, зависит всё… Кстати, о магии. Матвейка, блять, ты когда последний раз залитые водой огороды проверял⁈

Блять.

Слишком много дел! Сначала рыкуны, хищники, затем огороды и вот теперь сахар… Чёрт, я слишком много на себя взвалил, теперь ещё и начал думать об алкоголе. О первых экспериментах по его выведению. Как же мне хотелось выпить хотя бы глоточек, терпкого, сладкого, любого из возможных напитков. Кажется, даже курить хочется в разы меньше чем выпить.

Едва вспомнив о том чувстве, снимающем усталость, тревогу, дарящем хорошее настроение и беззаботную лёгкость в телодвижениях, я вновь ощутил нарастающее желание творить. Творить ради алкоголя… Музыка, стихи, рассказы… Когда подопьёшь, тело пускается в пляс, а мысли, зависнув в невесомости, уходят в далёкий полёт, снимая кандалы с длинного языка. Чёрт, я… я действительно зависимый.

Алкоголь — есть ничто иное, как наркотик, позволяющий серой и унылой личности познать или вспомнить свою другую, весёлую и беззаботную детскую сторону. Быть может, лучше было бы, чтоб мир этот и вовсе его не знал? Но спирт… Его появление столь же полезно, сколь и опасно. Его используют в медицине и… а где ещё?

Задумавшись, внезапно ощутил порыв холода. Пройдя сквозь меня, словно через бесплотный дух, по коридору вперёд прошагал смуглый мужчина в чёрных доспехах с длинным развевающимся при ходьбе запачканным плащом.

Поглядев вновь на свои руки, замечаю знакомый белый туман, а после то, как собирается воедино моё рассыпавшееся тело. Чё за кринжатина у меня во сне и кто этот поц, который только что «вошёл» в меня? Любопытство взяло верх, я осторожно побрёл за неизвестным.

Длинный коридор всё никак не заканчивался. За хранилищем мёда расположились погреба с винами, разного рода настойками, одну из которых прихватил с собой Чёрный рыцарь(так я его назвал). Шёл он быстро, торопился, при этом по-армейски чеканя каждый шаг. Ростом меньше любого из мужчин Му, немногим выше кролли, он не казался горой мускул, но и простым солдафоном не выглядел. Его плащ, герб, парные мечи… Рассматривая буквально каждый сантиметр его брони, пытался понять, откуда мой мозг мог спиздил подобные образы.

Внезапно мужик остановился, резко обернулся. Будь я на полголовы выше, то непременно столкнулся бы с ним лицом к лицу. Кстати о лице… Демоническая чёрная маска, с клыками, железными морщинами на лбу выглядела стрёмно, особенно с учётом пылающих в прорезях фиолетовым пламенем глаз. Глядя сквозь меня, тот щурится, что-то пытается рассмотреть. Так же, как и он, оборачиваюсь. За спиной моей вновь слышатся тяжёлые шаги… Меня в очередной раз хотят бросить.

Сон, странный и такой реалистичный, почти как кино с моим участием, продолжался.

Сорвавшись на бег, подобно ветру, несусь за удаляющейся тёмной фигурой. Подвальные ходы сменяются винтовой лестницей. В конце подъёма чёрного рыцаря меня встречают ещё трое подобных ему. С оружием в руках, все в крови. Один, пытаясь перевести дух, скинув маску, демонстрировал своё смуглое окровавленное лицо и длинное эльфийское ухо, развалившись на ступеньках. Другой, опёршись на копьё, вглядывался в замочную скважину. Третий, повиснув над развалившимся на земле побратимом, что-то кричал.

— Эй, говори со мной… во имя Бесконечной ночи заклинаю тебя, брат, говори!

Фиолетовые глаза отдыхавшего на земле мечника закрылись. Уснул? Подойдя поближе, пройдя насквозь его товарища, замечаю сбоку оторванное… нет, откушенное ухо.

— Кажется… — Шедший со стеклянным сосудом воин тоже замечает ранку на ухе, обнажает один из клинков.

— Не смей, он не мог умереть из-за какой-то царапины! Аппа вылечит его ухо и… — возразил на эмоциях рыцарь, и тот, что был на земле, шевельнулся.

— Эглер чётко произнёс: любая рана смертельна!

— Но не такая! — встав грудью между замычавшим безухим и «курьером», только и успел воскликнуть боец, как мощный, прогибающий броню удар рукоятью клинка согнул того пополам. Второй удар, уже перчаткой в лицо и менее мощный, сбил с воина маску, впечатал в двери.

— Не… не трогай… его… — Сидящий на полу воин, подняв голову, оскалился, блеснул изменившими цвет золотыми глазами, после чего тут же лишился своей головы. Удар, выверенный и быстрый, пролил на ступеньки алую кровь.

Вот это страсти…

— Он уже обратился, сам ведь видел. Приди уже в себя… — Чёрный рыцарь, спрятав в ножнах меч, за воротник брони поднял избитого, льющего слёзы дроу.

Воины отпирают засов, ключом открывают дверь, напоминая мне о предупреждении светлячка. Чёт не нравится мне это всё. Прямо мурашки по моей бесплотной шкуре. Я хоть и слегка ужаленный в голову, но чтоб во снах незнакомых людей видеть да бошки их отрубленные… Может, не сон это? Или вещий, будущий…

Оглянувшись назад, в пугающую темноту спиральной лестницы, сглотнул, попытался себя ущипнуть. Просыпаться я не собирался, оставаться наедине с обезглавленным трупом в каких-то катакомбах тоже не хотелось.

— Ну что, идём? — словно спрашивая не только у своих товарищей, но и у меня, произнёс копьеносец.

— Да, пожалуй, лучше мы пойдём… — вслух ответил один единственный я, но, естественно, никто ничего не услышал.

Тьма подвала сменяется ярким светом. День, белый, чистый, лучи безоблачного голубого неба не режут глаз, а пустынные жёлтые пейзажи песчаных домов никак не греют моё духовное тело.

Вокруг город, торговые улочки и какой-то страшный бардак. Всё перевёрнуто, порушено, загромождено камнями и повозками. Повсюду тела… трупы и оторванные конечности. Уже представляя, какой тут стоит смрад, обрадовался отсутствию нюха.

Спрятав лица за масками, рыцари жестами договариваются, а после становятся в боевую формацию, переходя на бег. Мне безмерно любопытно, что будет дальше, но угнаться за ними я не могу. Буквально запрыгнув на спину одного из рыцарей, руками и ногами оплетаюсь вокруг него. Ты уж извини, мужичок…

Не заметив прибавки в весе, воин всё так же несёт меня вслед за собой, демонстрируя всё новые и новые постапокалиптические средневековые пейзажи. Разрушенные и сожжённые дома, гнилые овощи, покусанные, словно порванные дикими зверьми люди без голов либо с проломленными черепушками. Казалось, будто меня запихнули в очередное кино про зомби. Только не современное, а средневековое: с дроу и… Божечки, а это что за нахуй?

Посередине площади с копьём, вогнанным в глаз, лежал слон. Да не обыкновенный, а с руками, пальцами, ногами и ростом, как два с половиной Кобаго. Здоровенная пузатая туша, обёрнутая кожаными тряпками, покусанная и местами выпотрошенная. На мгновение мне даже захотелось остановиться, получше изучить этого исполина, но приказ нашего командира: «Не останавливаться!» — я решил исполнить так же, как и мой дроу-таксист.

Человек-слон… Твою мать! Был бы у меня такой в поселении, я б любого рыкуна, любого волколака за пояс запихнул! Вот те на… Интересно, а мамонты у них где-нибудь на севере существуют?

Мы быстро и уверенно приближались к конечной точке маршрута. То была высокая башня с деревянным частоколом, кольями, множеством напоровшихся на них зомбарей и стражи. Разношёрстной, не такой, как эти рыцари.

На стенах и крышах домов я видел непривычно маленьких лисиц, вооружённых луками. Рядом с теми, держа в руках длинные четырёхметровые копья, стояли рогатые бараны. У самих ворот дежурил одинокий, с ног до головы закованный в сталь единоро… Носорог, я хотел сказать носорог. До крупных размеров слона ему так же далеко, как кролли до размеров волколаков. Вооружённый булавой, тот жестом поприветствовал дроу.

— Где остальные? — промычал носорог.

— Мертвы. Трупы, что при жизни владели магией, сохраняют её частичку и…

— Уже знаем, — перебил дроу здоровяк, рогом своим кивнув в сторону заделанной в баррикаде дыры. — Укусы, царапины, ранения?

— Нет, — ответил кеп.

Когда отряд впустили, их всё равно раздели, после чего какая-то скрюченная бабка, заставив воду левитировать, омыла их тела, досмотрела, а после, отделив песок и грязь, вновь вернула чистую воду в чан у себя за спиной. Удобно, блять!

Отряд переодели в новое, в этот раз никакой брони, никакого оружия и спешки. Дорогие знатные костюмы с родовыми гербами, разными украшениями и кажущимися мне магическими пентаграммами, высеченными на одеждах и аксессуарах.

— Тэо, ты впервые предстанешь перед Королевой Матерью, не смей поднимать головы и говори лишь тогда, когда спросят, — произнёс мужик с сосудом, и тот, кого ещё недавно наградили ударом кулака, кивнул.

У центрального входа в каменную башню нас встречает целая толпа. Беженцы, нищие и богатые, старики, женщины и дети. Все они выглядят ужасно измученными, слабыми и голодными.

— Еды, пожалуйста… мой ребёнок, он не ел уже трое суток… — Кинулась в ноги к новоприбывшим дроу какая-то сероглазая женщина с зубками, как у хищника.

Дроу, не обратив на неё внимания, равнодушно проходят мимо, переступая через множественные обессиленные тела. Печальное зрелище задевает меня. За столь циничное и жестокое поведение хочется кому-нибудь переебать да посильнее!

Второй этаж тоже заполнен людьми. Третий, четвёртый, пятый в решётках и… и трупах. Их собирали в кучи, вытаскивали из кандалов, после чего куда-то тащили. Следов укусов я не видел, скорее всего, преступники или какие-то казнённые пленные. Седьмой этаж был полностью закрыт, лишь крики, доносившиеся из-за его дверей, могли намекать на происходящее там. Восьмой оказался предпоследним. Такой же тёмный и мрачный, но слегка украшенный. У прочных, толстых дверей лежал узорчатый ковёр, а вход охраняла пара воинов в золотых, начищенных до блеска доспехах.

— Пусть войдут. — Басистый и одновременно звонкий голос заставляет двери полыхнуть мягким голубым светом. Магия отворяет двери, открывая виды на усеянную золотом комнату, трон и восседающую на нём б… богиню…

В троне, отлитом из чистого золота, сидела смуглая стройная женщина. Длинные чёрные волосы её, лежа поверх оголённой груди, прикрывали контуры сосков, прозрачная вуаль служила той одеянием, но не могла скрыть все магические знаки, исписывавшие её тело, а также единственный элемент одежды: чёрные тоненькие стринги, прикрывавшие её лобок.

Тёмно-фиолетовые глаза устало окатили нас своим взором. При рассмотрении того, кто и с чем к ней пришёл, на безразличном аристократичном лице появились нотки любопытства.

Это заметил и её верный слуга: плечистый высокий мужчина с длинными чёрными волосами и похожими глазами.

— Королева Мать, твои дети исполнили приказ, добыли… — дальше мужик стал рассказывать какую-то непонятную для меня чушь, восхваляя свою хозяйку и достижения прочих. Сам же я, спустившись с плеч принёсшего меня дроу, попытался поправить тому примятый плащ. Казалось, он приобрёл форму моей задницы, и мне как-то за это неудобно было. Как-то же я ведь взаимодействовал с мёдом, а значит… Нет. Ткань на нём мои пальцы проходили насквозь. Ну и хрен с ним.

С любопытством принялся разглядывать комнату, местные, украшавшие её символы и золотых рыцарей. Как ни странно, любые повествующие о чём-либо письмена, любые гравировки, несущие смысловой посыл на монетах, я мог с лёгкостью прочесть, хотя и было понятно, что они разных культур и видов. Так самой большой монетой с изображением ушастого дроу или эльфа, хер разберёшь, служил Дарий, а у зверолюдов Лерв. То есть теоретически к моему читу созидателя добавлялась возможность понимать другие разумные формы жизни. Кролли и хищники моего поселения хорошо друг друга понимали, это значило, что владели они одним языком. Но кто сказал, что в мире более нет никого другого разумного? Вон, как эта Королева…

Кстати о ней. Обернувшись, внезапно глаза в глаза столкнулся с её пристальным, гипнотизирующим меня взглядом. Пусть я и был во сне или вне своей плоти, но от этого моё желание сблизиться с ней никуда не исчезало.

Смуглая, гладковыбритая кожа блистает в тусклом свете двух свечей. Грудь грациозно, едва заметно вздымаете при вдохе, всё больше оголяя сосок, и вновь прячет его при выдохе.

— Миледи, вы же не на меня смотрите? — произнёс я, будто меня могли услышать, и оглянулся. Позади стоял красивый накаченный мачо Эглер. Пф… кому такие задроты, как я, нужны?

От возникшей внутри меня ненависти к несправедливости мира, давшего мне столь худое и невысокое тело, решил немного пошалить.

Подойдя к дроу, замечаю, как та замирает. Не, ну не может же она меня видеть? Наклонив голову в сторону, она так же глядит на своих детей. Чёрная диадема в форме тернового венка на её голове выглядит очень острой, сама дроу же напряжённой, измученной и уставшей… Так что я решаюсь ей помочь, сделав небольшой массаж плеч. Что может быть более безобидным, чем массаж от призрака?

Пальцы мои, как мне кажется, касаются гордо выпрямленной спины, шеи, затем, словно случайно соскользнув, опускаются чуть ниже, под волосы к соскам и…

Гусиная кожа проступает на плечах дроу, повернув голову, глядя мне прямо в глаза, Королева произносит:

— Кто ты такой?

Глава 12

Проснулся я не сказать чтобы в холодном поту, но с ощущением неприятным. Эта женщина… дроу, она глядела на меня так, словно яйца мои были в её руках, и она в любой момент могла их раздавить.

Рядом не было ни Пом, ни Муррки. Из-за завешенного шкурой окна доносились звуки утренней жизни нашей небольшой деревеньки. Ещё раз вспомнив тот погром и ужас, творившийся на улицах неизвестного мне пустынного города, с лёгкой дрожью по всему телу зарылся под одеяло. Сколько ещё разного рода существ бродит по этой земле? Все ли они нам враги? Сможем ли мы во время объявленной хищниками охоты найти для себя новых друзей или хотя бы договориться? Вопросов слишком много, и лёжа под одеялом их не решить… Нужно вставать.

Едва кровать заскрипела, а нога моя коснулась пола, в двери постучались. То были Зелёная и Хохо. Волчица, по наказу Пом, подслушивала за дверью, ожидая моего пробуждения и своей возможности помочь мне облачиться в положенные старосте статные одеяния.

Хохо, в свою очередь, прибыла с важной информацией о рыбе: она в поселении заканчивалась. Требовалось собрать разведотряд, провести проверку озера, а после вместе с речными охотниками выслать дополнительный отряд сопровождения. Из-за постоянных блужданий рыкунов в ночи ловушки для пик-пик стали практически бесполезны. Труды собирателей, буквально перерывших всю округу, тоже перестают окупаться. Да, у нас по-прежнему есть молоко и мясо коров, картофель и небольшие запасы рыбы, оставшиеся от прошлых походов. Но зачем злоупотреблять забоем и лишний раз до нуля истощать свои запасы, когда можно просто взять сеть, собраться и сходить? Да — опасно, да — немного стрёмно, но таковы наши современные реалии.

— Но сначала разберёмся с картофелем… — Вспомнив свои мысли во время сна, одеваюсь и разрешаю Зелёной вместе с нами двинуться к стене.

Разослав отряды разведчиков по округе, собираю детишек и тех, кто уже имел опыт в работе с моими огородами. Пока взрослые Му и Кролли тягают в поселение брёвна, собирают у рек камни, а также готовят сети для будущей рыбалки, мы начинаем свою маленькую проверку.

Для начала затопленный огород детишек. Во время налёта рыкуны сильно потоптали его, разбили ровные грядки, поломали оградку, но самый большой урон нанесли дожди. Вышедшая из берегов речушка землю добротно подмыла, и с образовавшихся от этого ручьёв вымыло большое количество картофеля. Благо хоть не весь.

Примерно из половины гектара, освоенного моими трудягами, зрительный урон получили поля, больше всего приближённые к моим огородам. Приблизительно одну седьмую от всех трудов смыло вниз по склону, сколько ещё затопило и сколько не взойдёт по весне — неизвестно.

Хуже всего пришлось именно моим некогда аккуратным, а местами даже красивым огородикам, глядя на которые кто-то из детишек плакал, откровенно жалея мои труды. Поебашено было всё… Вернее, почти всё. Затоптано, затоплено, размыто и изрыто… Причём вредили не только враги, но и пару раз наши же коровы, для которых у меня на грядке как мёдом намазано!

Я много раз смотрел на этот ужас со стены, наблюдал за тем, как местные детишки пытаются хоть что-то восстановить, подровнять у себя и у меня, но сам на под сознательном уровне пытался отсрочить свою будущую проверку. Позволяя тем малым крупицам картохи, оставшейся в земле, как можно лучше вырасти. Моя сила, дарованная самой богиней, не от этого мира и не поддаётся множеству из существующих правил. Я чувствовал, есть шанс на то, что посевы выжили, хоть и не большой.

Зелёная, глядя на хнычущих детей, до конца не понимала, что происходит. Но на лице её читалось сожаление и какая-то личная ответственность за происходящее, стыд передо мной и чужими слезами. В день последней битвы её отряд нападал на деревню с этой стороны.

Она сожалела, это хорошо, значит извлекла уроки из прошлых ошибок и может двигаться дальше. Кто старое помянет тому глаз вон. Кажется, так звучала эта поговорка… Не став напрягать волчицу, под присмотром пары стражников отпускаю ту побродить по огородам, понаблюдать за работой детишек, а сам приступаю к раскопкам своего огорода. Лопата легко входит в землю, насквозь проходя кое-что странное. Вывернув чёрный бугорок, замечаю половинку картофелины: большую светлую, размером с мой кулак… Хотя вряд ли мой кулак можно назвать большим.

— Не может быть, мы такую большую не сажали! — воскликнул кто-то из детишек.

— Шаманская магия, она и в земле тоже всё увеличивает! — догадливо воскликнул кто-то другой, и мы под надзором хищницы вместе с детишками тут же принялись копать. Урожай поспел почти весь или же специально имел часть, подходящую только под семена.

— Бедный огородик, как же тебе досталось… — Выкапывая очередной притоптанный бугорок, встречаю пробитую арбалетным болтом картошинку, а также напополам разломленный и давший новые отростки, ещё один плод. Периодически встречалась и гниль, причём конкретная… словно магия не сработала, но благо её наблюдалось немного.

Картошечка выросла и было её очень и очень много. Вместе с детишками немедленно принялся полностью опустошать огород, тут же опять засеивая его молодыми семенами. Сколько прошло времени с момента, когда первые зелёные плоды картофеля попали в землю? Месяц, полтора? Результат и скорость, с которой зрели овощи, переплюнули почти все мои ожидания. Магия… моя сила созидателя делала из меня самого настоящего, мать его, фермера! Нет, сука… я прямо настоящий король всех фермеров!

Теперь я намеревался дополнить огороды луком, чесноком, репой и всей той съедобной мелочью, (морковкой рано…) которую смогу выменять у местных. После чего всё это мы щедро посыплем коровьим и кроличьим дерьмом, хоть как-то удобрив почву и защитив её от истощения.

С выходом за поселение охраны и моей королевской персоны, активизировались женщины-пастушки Му, выводя стадо на прокорм. Пользуясь мнимой защитой, побродить по округе, цветочки пособирать да в почве порыться выбрели из поселения немногочисленные старики и старухи. Погулять за пределами нашей деревянной клетки вышел и сам Мудра. Прихватив с собой мой подарок, сделанный вместе с домом, а именно деревянную табуреточку, тот расселся на берегу речушки, внимательно следя за работой своих детей. Этому деду для полноты образа типичного среднестатистического мужика-пенсионера не хватало удочки в одной руке и бутылки пива в другой.

Работа на моей земле кипела. Радостные дети с переполненными ковшами и вёдрами один за другим бегали в деревню, пока удивлённые взрослые наблюдали за происходящим с приоткрывшимися ртами. Всего мною лично почти честно и добросовестно (не считая того, что я не чувствую усталости во время работы со своим инструментом) было обработано примерно десять-одиннадцать соток. Сколько килограмм в каждом из вёдер, я не знал, но, по личным ощущениям, для удобства округлил до одиннадцати кг в ведре (вместе с самим ведром, естественно). С каждой (моей) сотки, если вычесть вес ведра(один кг) выходило где-то тридцать девять или сорок вёдер, то есть триста девяносто или четыреста килограмм с сотки за месяц!

И это с убитого, затоптанного и удобренного кровью рыкунов клочка земли. Блять… с таким темпом роста и такими показателями плодоносности я мог накормить добрую половину Африки, если бы захотел!

— Четыре тонны… — взявшись за голову, выплюнул вслух я. Что такое тонна, Хохо не знала, но разделила со мной удивление и кивнула.

— Как поступим с вашим урожаем, Матвеем? — спросила целительница.

— Раздай пригодную к пище, непригодную пусть и дальше оставляют в земле под новый засев. Как закончим, пройдусь и закопаю всё, — ответил я, поглядев на ещё местами зелёные деревья. Даже если ударят морозы и урожайность нового месяца составит всего половину от текущего объёма, нам этого с головой хватит для прокорма, а возможно, ещё и для скота. Когда морозы совсем прижмут и естественных кормов почти не останется, проведём опыты с моим спасительным овощем. Посадим на картофельную диету несколько коров и пик-пик, затем поглядим, что с ними будет. Станут худеть и болеть, пустим на мясо, выживут — отлично. В дни и случаи, когда свежих трав не достать, будем использовать остатки овощей и фруктов.

— Подождите, как всё раздать? — переспросила Зелёная. — Кому раздать? Му и их дети даже ведь не собирают, не помогают вам… Да и я не видела, чтобы они…

Возражение волчихи насмешило стоявшую рядом Хохо.

— И что, что не собирают? Другой работой детишки заняты. — Пожал плечами я. Вообще причины её возражения не понял, если честно. Она хоть видит, сколько тут всего? Чё мне с этим всем добром делать-то, солить, что ли? Её ж блять не килограмм-другой, а тонны! К тому же даже до её звериного мозга уже должно было дойти: мы разделяем труд так, чтобы каждый был при своём. Или… до неё не дошло? По ходу придётся пояснять.

— Каждой семье в деревне, всем кролли и му, мы раздадим поровну. Зелёная, тебе пора бы уже понять, что мы, му и кролли, а теперь ещё и вы с Пом, все одна большая семья. Будущее у нас для всех одно, и горе, и радость для нас тоже одни. В семье принято заботиться друг о друге, потому все тяготы и невзгоды мы разделяем поровну, вместе защищая своё право на жизнь. У нас дела обстоят так, а у вас, у хищников, ведь не так, да?

— У них, хищников, совсем не так… — пустив слезу от столь пафосной моей речи, поправила меня Зелёная, словом отказавшись от своего прошлого происхождения. — Каждый заботится только о себе, на самок всем плевать, на детей, которых мы, матери, так бережём, тоже… Выживает сильнейший… А вы и стариков тоже кормите?

Вопрос Зелёной ещё больше насмешил Хохо, и та ответила за меня, отчего на лице Жабки появилась робкая улыбка.

— Вот потому, что каждый сам за себя, хищники и проиграют эту войну, — заключил я, двинувшись к вёдрам с картохой. Хватит ебалом щёлкать, пора браться за работу!

— Я помогу вам, господин староста! — воскликнула Зелёная. Кажется, Пом и вправду не ошиблась в своей ставке на эту волчицу. В душе её ещё полно добра. Сама молода, резка и активна, также легко поддаётся дрессировке и быстро приручается. Она точно породы волков, а не пёсиков каких?

— Нет. Это та работа, которую я должен сделать сам, — ответил я, а после велел девушкам отправляться готовить обед. Сегодня каждый должен наесться досыта, отмечая мою очередную личную победу. Пусть я и потрачу почти весь световой день на поле, зато смогу использовать остатки картофеля в погребе для обеспечения довольствия гарнизона будущего форта. Это на ещё один маленький шажок приближает меня ко дню, когда придётся спасать выр-выр.

Создавать планы на ещё не поспевший урожай не стал, хоть что-то с него мы ведь точно соберём, а значит, также укрепим своё положение. До того ещё будет рыба, молоко и, если потребуется, мясо коров. Коровки являлись нашим стратегическим запасом. Старик Мудра тоже поддерживал меня в инициативе сберечь скот. Ещё до нашей встречи мы оба думали, что наладить общение и коммуникации двух вождей станет проблемой. Только всё — слава богине — обошлось. Как по мне, он оказался максимально доброжелательным человеком, хоть и в открытую называл меня слишком холодным к девушкам. Я, блять… ебущийся по ночам по три, а то и четыре раза, слишком холодный⁈ Спрашивать о годах его любвеобильной юности не стал, даже боясь представить, что вытворял этот секс-гигант.

Главное, что я оправдал его ожидания, понял его, а он меня, всё остальное мы оба считали незначительными минусами друг друга.

Пока я с криком: «Мотивацию надо поднять!» — словно комбайн, херачил в поле, несколько раз парни Кобаго возвращались домой с трофеями, а также нашими ранеными. Две группы, одна серокожая, другая хищная, встретились нашим разведчикам. Рыкунов разделали под орех, с зубастыми всё оказалось не так однозначно. Лишь близость и тесность находящихся в зрительном контакте бойцов му и кролли помогли нам избежать жертв и при этом застрелить двух хищников, бивших из засады. Численное меньшинство не останавливало волков и лис, ещё не привыкших к мысли о том, что их зубов не боятся, а атаки постоянно ожидают. Оттого враг в своих налётах, на наши большие группы нёс потери, пытаясь выманить нас, заставить гнаться за собой, отступал, после чего, не достигнув желаемого результата, возвращался вновь, повторяя цикл заученных нами действий. Их охотничьи луки оказались оружием мною переоценённым. В фильмах я много раз видел, как всякие Робины Гуды, попадая в грудь или спину, разили по пять-семь противников за считанные секунды. Только тут всё слегка по-другому. Безусловно, точный выстрел в сердце или голову тебя убьёт, но в основном всё летело в тушку, ослабляя или попросту раня противника, лишая того возможности убегать или вести преследование. В общем, тактика хищников «рань, напугай, разгони, добей» полностью перестала работать.

Вечерело. В деревню загонялись стада, возвращались с прогулок старики, дозорные, стражники и охотники.

— Староста… всё тренируетесь? — Подтрунивая надо мной, моим трудом в поле, и моими нежными ногами, напоказ закинул на плечи кабанью тушку Кобаго. Смахнув с лица каплю пота, выпрямился, испытав очень и очень странную, местами колющую, а местами даже приятную боль в спине, усмехнулся тому в ответ. На руках моих как и раньше, никаких мозолей, ноги в порядке, лишь спина на протяжении всего дня беспокоила и напрягала. Обернувшись, с усладой для глаз вижу последние два рядка. Я машина, я зверь, я тер… трактор!

— Матвеем, скоро стемнеет, — произнесла Муррка, что последние несколько часов активно помогала детишкам носить вёдра с клубнями. Вспомнив о своих планах на засев лука и чеснока, неудовлетворённо отодвинул завершение работы на завтра. Требовалось добавить ещё несколько рядков, а также собрать овощи под засев. Если бы только день был чуточку длиннее…

— Вы сегодня прямо в ударе, давно не видела вас таким активным. Может, ночью что-то хорошее случилось или приснилось? — хихикая, толкая меня своим тазом, прикрытым сегодня тугими кожаными штанами, веселилась и кокетничала Муррка.

Я в очередной раз вспомнил взгляд этих тёмно-розовых гипнотизирующих глаз. Оглядев Муррку с ног до головы, смог с уверенностью сказать, что она ничуть не уступала красоте женского тела Королевы Матери Дроу. Разве что у тёмной талия казалась чуть более утончённой, грудь больше, чуть менее накаченным живот и ягодицы без меха, а также гладко выбритая кожа и…

Так стоп! Это не нормально…

— Да, случилось… Скажи, ты когда-нибудь видела существ с тёмной кожей и такими лысыми ушами? — вогнав у ворот лопату в землю, поинтересовался я.

На что Муррка, коротко ответила:

— Нет.

Вот ведь деревня… В какой же глуши меня угораздило оказаться, что тут вообще никто и ничего не знает?

— Матвеем! — Обернувшись, вижу спешащего ко мне Кобо. — Отец сегодня устраивает пир, очень хочет, чтобы вы присоединились!

Вот как… Хм, странно, не так давно погиб его сын, а сегодня он возвращался с трофеем в приподнятом настроении, ещё и пир.

— А по какому поводу? — спросил я.

— Сестра беременна. Она призналась Хохо, та обследовала её, кажется, тройня.

— Тройня⁈ — От подобного известия у меня аж дыхание перехватило. Не дохуя ли разом?

— Именно. Кузнец милостив, приняв в жертву Корого, наградил потомством Куому. Жаль только, что всего трое…

— Мало? — переспросил я.

— Нормально, но могло быть и больше, — подмигнув мне, проговорил Кобо, а после, стукнув меня ладонью по плечу, ещё раз искренне и с душой попросил прийти.

На лице Муррки проступила искусственная натянутая улыбка, когда в глазах блестела слёзная печаль. Дети… для местных они и впрямь как цветы жизни. Интересно, а у меня они будут? С тем активным образом жизни, который я веду, должны быть. Только почему-то пока, к счастью или к сожалению, на этом фронте всё спокойно.

— Пойдёшь со мной? — Попытавшись приобнять Муррку, замечаю, как та ускоряется и не даётся мне в руки.

— Нет. Извините, нам, испорченным, нельзя…

— Опять ты…

— Матвеем, нет! — решительно заключила она. — Плохая примета. Я лучше приготовлю горячей воды для ног и согрею для вас кровать, можно?

Даже в такой ситуации ты думаешь о других. Эх, Морковка…

— Можно. Я долго не задержусь, так что будь готова, завтра хочу пребывать в столь же хорошем расположении духа, что и сегодня, а значит, ночью тебе придётся хорошенько потрудиться!

На лице Муррки проступил румянец, деревянная улыбка превратилась в настоящую, и та, пообещав выполнить любые мои пожелания, виляя задом, как не виляла ранее, побрела к дому.

Глава 13

Любой из пиров травоядных — это, в первую очередь, доверенные люди и еда. Кобаго, будучи существом достаточно своенравным, не стал созывать на празднество дочери всю деревню, как это делал я. Лишь семья, близкие, друзья, и воины… те, с кем в последние дни он стал ближе, чем с кем-либо ещё.

— Помнишь того рыкуна, как здоровенный болт прошёл у него меж ягодиц? — Вспоминая старые истории совместных побед, разливая из ведра молоко, воскликнул Мудагар. Сегодня, будучи впервые в должности загонщика, именно он вывел на Кобаго кабана, от того, и в настрое прибывал не менее приподнятом, чем старичок охотник.

— Это было копьё, причём твоё! — Рассмеялся Кобаго, когда му, словно забыв собственную историю, состроил идиотскую, туповатую рожу.

Мужики орали, шутили, смеялись, пили (молоко естественно), а женщины тем временем, поздравляя и восхваляя будущее потомство крольчихи, выдумывали имена. Сплетничая о мужчинах, рассуждали, кого стоит ждать, мальчиков или девочек. Внезапно-очевидно, я узнаю, что беременных в деревне далеко не одна… к крольчихе пожаловала пара пузатых подружек кролли, и даже одна му.

— Ой… милая Куому, да не переживай ты из-за молока. В самом твоём имени скрыта сила рода… оно ведь заканчивается на «му»,… — Утешала плоскодонку рогатая. — К тому же, мы ведь подруги, я или мои сёстры с радостью поделимся молоком, не одним же мужикам кролли… кхм… ну вы поняли…

Вновь смех, теперь уже женский, от которого в компании мужчин всё слегка под утихло, и те принялись вслушиваться. Оказавшись чужим, как для воинов так и для женщин, я сидел на пеньке, стругал конструктор. Слушая чужие рассказы, учился концентрироваться только на том, что делаю. Задачка эта не из лёгких, но требовалось понимать идеальные условия с тишиной, спокойствием мне во время перехода никто не предоставит. Возможно, придётся строить во время боя, когда летают стрелы, кричат воины и стонут умирающие. Человеку, привыкшему к одиночеству, то есть мне, придётся привыкать к окружающему шуму. Сейчас, когда праздновали другие, вроде как не посторонние мне люди, время для обучения казалось самым подходящим, хотя я всё равно находился словно не в своей тарелке.

— Староста… — Когда я создал очередную деталь и сунул её себе в карман, окликнул меня Кобаго. — Можно вас отвлечь?

— Меня? Да пожалуйста… — Выхожу в круг воинов. Охотник выглядит максимально серьезно и грозно.

— Я, как старший своего рода, прошу вас о милости и чести дать имена моим будущим внукам… — Припав на колено, склонив голову так же, как перед Мудра склоняют головы его дети, проговорил здоровяк.

Охо-хо-хо… детей называть, это вам не щеночкам клички присваивать. Оглянувшись, ища на кого бы скинуть данную затею Кобаго, замечаю, как на слова здоровяка, к нам подтягиваются и девушки. Все внимательно слушают и ждут моего ответа. Бля, за что вы со мной так… придётся называть.

— Хорошо. — Задумавшись, ответил я, и публика взбодрилась, а женщины навострили уши. В местных семьях кролли первенцев и внуков любимых детей, часто называли именами, на ту же букву, что была и у деда или иного достойного мужчины рода. То есть, мне требовалось имя на букву К. Кобаго — это грозный, смелый и решительный воин, знающий если не всё, то многое об убийстве и тактиках нашего врага. О быту, и прочих заботах я умолчу, здесь как у всех, а ум… почти все кролли (за исключением Хохо) не сильно блистали умом.

То есть, нужно имя гордое, описавшее бы мощь деда, и вполне достойное для мудрого или умного человека(кролли). Ведь как корабль назовёшь, так он и по плывёт… Пора доставать припасённые козыри.

— Друг мой, имена моего народа длинны и сложны, но к выбору я подойду ответственно. — Кобаго нервно сглотнул, а после жестом подозвал свою дочь.

Так же как и отец, она, припав на колено, берёт мою ладонь, а после кладёт себе на плоский животик. Будущий дед и его дочка, молча чего-то ждут. Наверное, ритуала какого-то… Вот же гемор…

— Данной мне властью отца и дочери, внука твоего Кобаго, я хочу назвать Константином. В имени этом, я вижу твою силу, а так же, дополняющую её мудрость и рассудительность.

Публика охнула, да и сам я при офигел от того, как красиво завернул!

— Кон-стан-тин… Константин Мудрый! — Воскликнул Кобаго.

Стоп, чего? А не рано ли приписывать подобное звучные, вторые имена? Задался вопросом я.

— А что⁈ Лучшего имени для сына нового племени кролли и му не сыщешь⁈ Там и К-Кобаго, и Му — то есть Мудрый! Почти как наш Мудра! — Воскликнул Мудагар из толпы, и публика одобрительно загудела. На лице Кобаго проступил звериный оскал, казалось, вроде бы он злился, но, нет… то была одобрительная улыбался.

— Вот он, великий ум рода Человече, слава Матвеему, слава будущему внуку Константину! — Подняв целое ведро с молоком, воскликнул Кобаго, и, облившись, сделал несколько жадных глотков, после чего на эмоциях схватил за задницу рядом стоящую Му. — Я хочу попробовать штурмовать эту рогатую крепость, а вы пока имя для самочки подумайте… — Сжимая булки Му, уводит ту за собой в сторонку охотник, оставляя меня в окружении восторженных глаз самцов и самок.

Дела…

Мужчин мало интересовало будущее имя девочек, по большей части они на повышенных тонах обсуждали имя Константин и отмеченные мной его лучшие, как им казалось, будущие черты. Честно говоря, пересмотревший фильмов с Киану Ривз, я и сам бы с радостью назвал своего сына так, потому думал не долго. С девочкой всё обстояло сложнее…

— Мудрый и сильный сын награда для любой матери, но как быть с девицей? Матвеем, как ваш род относился к самкам рода Человече?

Вопрос от будущей мамы смутил. К сожалению или к счастью, у нас почти к каждой с самого детства относились как к принцессе, как чему-то, чего стоит добиваться и за что можно лить кровь… иными словами, как к трофею. В моём понимании данное сравнение казалось не уместным.

— Как к хранительнице очага. — Шаблонно ответил я и девицы, понимающе зашептались. — У человече, мужчина добывал еду, обеспечивал защиту и процветание рода, женщина же следила за детьми, за порядком в доме и на огороде. Иными словами, мужчина это опора и нож, а женщина — рука, которая сама выбирает, опереться ли ей на опору, тонко ли нарезать мясо на обед, или же, приняв неправильное решение, взять и порезаться об острое лезвие.

Божечки, что я несу… какая чушь, какая опора, какая острота лезвия…

— Понимаю. — Внезапно, проговорила одна из кролли.

— Да, верно, если в семье работает только один, если не помогает другому, то опора рушится, дети голодают, а остроты былой любви уже не хватает для выживания! — Вторила той другая.

Я даже об этом и не думал, не говорил, но ладно.

— Катарина… — В слух, случайно выдал я и девушки умолкли. — Ты Куому, воинственная и любвеобильная дева, тебе не хватает рассудительности и понимания. Так пусть же дитя твоё Катарина, приобретёт все недостающие тебе черты, унаследовав материнскую бойкость и любовь.

Девушки захихикали, сама будущая мамаша смутилась, но помня случай с поркой, спорить не стала и с благодарностью кивнула. Ещё раз поблагодарив, она спросила за третье дитя, после чего я, тупо забывший о тройняшках, шокировал её предоставленной возможностью самой выбрать имя для последнего из детишек. Данная несправедливость вызвала ненужный интерес и вопросы.

Чтоб от меня побыстрее отстали, сунул руку в карман, прихватил щепку, стиснул в ладони, а после, словно творю магию, представил иглу и произнёс:

— Благословляю! — Кулак полыхнул тусклым светом, толпа как обычно, с большими, выпученными глазами, восторженно протянула:

— О-о-о-о-о… — После чего я, завершил очередной выдуманный обряд и поспешил ретироваться. Ничего не имею против женской компании, но… компания беременных — это не совсем то, в чём я сейчас нуждался.

Конструктор, он по прежнему являлся для меня тренажёром для концентрации и управления силой. Самым главным его недостатком являлось число деталей, что неумолимо сокращалось при каждом срыве. Когда я срывался на четвертых, шести детальках, это не так болезненно чувствовалось. Но, дойдя до десятки и перевалив за неё, срывы ощущались весьма неприятно. Будь у меня желание, я уже целую выставку из макетов мог бы открывать. И открыл бы, только главного, самого заветного и собранного исключительно из отдельных частиц лота, по-прежнему не было в моей коллекции. Завтра, закончив с огородом, мне предстояло собрать общагу для кролли. Не из конструктора, не макет, а полноценное, жилое здание, что не многим отличалось от будущей крепости. Там тебе и фундамент, и стены, и крыша, и много чего ещё. Такой конструктор можно собирать и тренироваться на сборке его довольно долго, главное в руках себя держать.

Потеряв контроль над мыслями, как умею взмолился моей богине. Лишь на миг я подумал о церкви, и том, как было бы здорово заручиться её поддержкой, обучением созидательной магии. Как тут же брусок в руке превратился в деревянный домик с башней и куполом, то есть в церковь. Слишком много мечтаю…

Желудок недовольно заурчал, отрыгнулось тяжёлым, жилистым мясом дикого кабана, коим с гостями поделился Кобаго. Неприятное послевкусие, захотелось запить. Но из всех пришедших мне на ум напитков, я мог позволить себе разве что мёд, разбавленный с травами и горячей водой. Были у нас ещё конечно яблоки, с которых можно было бы сделать компот, только они кислые… Оп, над башкой моей, словно лампочка загорелась. Кислые яблоки и сладкий мёд. Сахарные яблоки, компот с сахаром, жареный сахар… а можно ли жарить мёд, то есть выпаривать его, получая сахар?

Жарить сегодня уже ничего не буду, а вот компотика, для себя, для местных и в качестве дара будущей мамочки, сварить попытаться стоит. Не получится, печаль тоска; получится — Матвейка гений, шеф повар и вообще классный парень, что продемонстрирует всей деревни прекрасные черты мёда и всех отваров сделанных на нём.

Решено, компот, настало твоё время!

Моё возвращение переодевшаяся Муррка встречала во вчерашнем, бросающимся в глаза, вульгарном и максимально эротичном наряде. В том же виде, внимательно следя за крольчихой и пытаясь копировать стиль одежды той, стояла Пом. Говоря о копировании, мне казалось, что она просто одолжила у Муррки её вещи, что свисали с неё и выглядели, будто лисицу в обноски бомжа облачили.

— Как я вам, мой господин? — Промурчала лиса, выйдя первой, заходит мне за спину, помогая снять куртку. Видевший это Обба, что дежурил в доме на первом этаже, отводит взгляд в сторону, Муррка, тоже, как-то странно молчит. Кажется, обо кролли знали насколько всё хуёво, но посчитали, что я тоже должен это лицезреть. Троллинг от травоядных, опять? Ужас… выбора нет, придётся честно ответить.

— Как лист гнилой капусты… — Сейчас, я видел в Пом не женщину, а беспризорницу, которую взрослые толкнули на панель торговать телом и завлекать клиентов. Большая повязка (а-ля лифчик) висела как парус скрывающий не только грудь, но и даже пупок, бедренная повязка с той сползала, от чего, лисица была буквально вынуждена поддерживать ту руками.

Пом, округлив глаза попятилась, явно собираясь обидеться, а может даже расплакаться. Блин, я тоже хорош, взял и взболтнул такое, не подумав.

— В своей одежде или без этих тряпок, ты выглядишь гораздо аппетитней! — Ещё раз удивив лису, хватаю ту за запястье, затем, поднимаю её руку, заставляю девушку повернуться на сто восемьдесят градусов, а после, со всего плеча, звучно бью по заднице. Да так, что та аж выпрыгивает из своих повязок.

— Быстро оденься во что-нибудь приличное! — Командую я, и лиса, подняв с пола рухнувшую юбку, бегом отправляется на второй этаж.

— Муррка… — Протянул я и, кролли звучно сглотнула.

— Матвеем, вы слишком долго не приходили, нам стало скучно…

— Иди переодевайся, ещё предстоит работа. — Словно вырвав конфетку из рук ребёнка, вижу, как уши той опускаются, как портится настроение и, кролли, послушно устремляется наверх за Пом.

Не хер воду мутить и других позорить!

Обба, так же получивший свою порцию «лестных» слов, под надзором моим приносит дрова, обсуждая празднество Кобаго, вместе с задумчивым, очень уставшим Бобом растапливает плиту, после чего мы дружненько приступаем, как мне казалось, к простому, обыкновенному варению компота.

Едва чан и ингредиенты разместились на столе, как тут же появилась внимательная Хохо, её дочка Момохо, целительница му Белая, и ещё десяток других, не последней важности, персонажей, решивших поглазеть на будущее варево. Все ждали, что будет как с пюре или супом, нечто необычное, аппетитно пахнущее и вкусное. Больше всего переживала Белая, выступавшая за сохранения кислых яблок в первозданном виде, уж слишком сильно они полюбились племени му.

Опыта в изготовлении компотов нет, на меня все глазеют, я нервничаю, но как мне кажется держусь стойко. Порезав фрукты, засыпаю их прямо в холодную воду, после ставлю на плиту и, помешивая, недолго жду, когда вода нагреется. После чего, чтобы как с чаем, сахар лучше растворился, начинаю добавлять мёд.

Половину деревянной ложки для чана оставленного мне богиней оказалось недостаточно. После первой пробы лицо моё скривило не хуже, чем лицо Уилла Смита в фильме «Я робот». Опыта у меня нет, и пойми тут, воды мало, или яблок навернул с три херовы горы!

Короче, решаюсь поубавить яблок. Начинаю вылавливать их лжкой прям в чане, выкладывая на тарелку для следующей порции компота, а после доливаю воду, что вводит всех наблюдавших в замешательство. Сука… вот всегда так, всё через жопу, когда кто-то таращится.

Слава богу хоть с советам не лезут, хотя они бы мне точно пригодились!

Количество долек яблок сокращено, всё так же помешивая, начинаю добавлять мёд. С каждой новой ложкой, больше и больше водичка, меняя цвет, приобретает яркий, ароматный, а местами даже сладковатый привкус, и так до тех пор, пока я, едва не словив вкусовой оргазм, достигаю вкусовой вершины, залпом выпивая целую пробную пиалку.

— Идеально…

— О-о-о-о-о-о! — Так же, как и на пиру, бурно отреагировали на мои слова зрители. Му замычали, а кролли, аплодируя, застучали лапками по полу. Все замерли, в ожидании своих порций.

— Староста, а кто по вашему должен первым попробовать? — Внезапный вопрос от Момохо застаёт меня врасплох. В первых рядах Муррка, Хохо, бревнышко Момохо, Пом, Белая и волчица Зелёная, все глядят на меня с большими, полными надежды глазами. Ведь та, кому я предложу испить первой, и станет в умах других претенденткой на пост моей фавориткой.

Ситуация критическая, девки напирают, всё плотнее прижимая меня к плите и котелку.

— Кто… — Сглотнув, делаю шаг назад, жопой упираюсь в столешницу. Встав на цыпочки, пытаюсь заглянуть за их спины, но женщины, словно отрезав меня от мира мужчин, лишь сильнее обступают меня.

— Молодеж-молодеж… — Внезапно, я слышу за спинами их спасительный голос Мудра. — Может проявите уважение к возрасту и моей старости?

Девушки, виновато опустив головы, расступаются, пропуская рогатого деда вперёд. На лице его серьёзность и брутальность, но лишь до того момента, когда женщины оказываются у него за спиной.

— Матвеем, если мне понравится сей отвар, вы же поделитесь с моим родом рецептом? — С хитрым, прищуренным взглядом, явно понимая от чего меня спас, спросил старик.

— Ещё и новым научу… — Выдохнув, всучил ему в руки полную пилку, после чего, так же как и дед, расплылся в улыбке. Пронесло…

Глава 14

Утро следующего дня.

Предварительно выгнав из комнаты Муррку, наказываю парням из клана му ни в коем образе, ни при каких обстоятельствах до появления моего не впускать кролли в комнату. После чего, перетащив стол под окно, создаю пару ведёрок, набираю в них землю, сажаю морковку и открываю оконные ставни. Проверив, чтобы плод «запретный» не было видно снаружи, помолившись за успех дела сего, ухожу работать в поле.

Вчерашний сбор урожая доказал, что я могу выращивать картофель, причём в больших количествах, а значит, то же возможно и с морковью. Только, не зная, как она размножается, я мог лишь позволить ей расти в относительной безопасности у меня на окне. Днём комната на замке, вечером я бы прятал морковку в шкафу, после чего на утро это повторялось бы вновь.

То же ждало и все другие огородные культуры, семена и плоды которых мне удалось вчера раздобыть взамен на сладкий компот. Взрослые и дети, в особенности му, оценили сладкий вкус, а также потрясающий медово-яблочный аромат. Употреблено было две кастрюли. Всё до последней капельки и семечка съедено, а чан с остатками не растворившегося мёда прямо вылизан детишками.

Честно говоря, даже в моём современном мире у такого напитка могли появиться поклонники. При условии того, что его готовил бы профессиональный повар, а не задрот-неумёха вроде меня.

Несколько вёдер с семенами и прочим ожидали меня у будки с инструментами вместе с толпой кролли, и молодыми му, желающими поучаствовать в увеличении площади огородов. Забрав вёдра, с десятью работягами мы двинулись к огородам. Мимо деревянного дома му, мимо маленьких составных секционных плетеных домиков и вырытого котлована, возле которого мои трудолюбивые поселенцы так старательно сгружали ресурсы.

— Родила! Староста, она родила! — У шатров му навстречу мне, радостно махая ручками, бежала маленькая девчонка кролли. В голове сразу всплыл образ худощавой дочери Кобаго, но такое попросту невозможно. Вспомнив девчонку, понял, о чём или ком она говорит. Пик-пик в наших клетках дали потомство. Казалось бы, незначительная мелочь для мира, но такой огромный шажок для всего нашего неразвитого общества!

День и вправду начинался на позитивной ноте. Заскочив под навес с сеном и клетками пик-пик, на будущее быстренько создал парочку свободных «комнат для расселения»(то есть клеток). После чего, похвалив бдительных ушастиков и пообещав награду за их труды, наконец-то выбрался в поле.

Ярко светило солнышко, на небе ни тучки, утренняя прохлада отступала. Если бы не частично окрасившиеся в жёлтый деревья, я мог бы даже предположить, что сейчас лето.

— За работу, мальчики и девочки! — подняв лопату, словно копьё, направляющее моё войско в бой, командую я, и мой маленький отряд землероек идёт в атаку на огороды.

Картофель досеял на своём огороде быстро. За ним следовало разбитие почвы и перекапывание её под новые грядки, где по моим подсчётам должны были быть засеяны другие культуры, названия многих из которых я даже не знал.

Глядя за тем, в каком темпе я работаю, молодые и освобождённые сегодня от сбора камней ребята му с непониманием пытались столь же быстро орудовать своими инструментами, и, естественно, у них это не получалось. Пытаясь угнаться за мной, они вчетвером, а то и впятером, пыхтя, потея, а где-то даже рыча, вонзали тупые деревянные лопаты в землю. Извините ребятки, у вас нет шансов. Посмотрев на это зрелище, я пожалел их и решил устроить для себя небольшой перерыв, позволив трудягам отдохнуть со мной. Но малышня предпочла отдыху попытку нагнать, а после и вовсе перегнать меня в объёмах проделанной работы. Дети восприняли это как соревнование, а как известно, чем ты младше, тем больнее и чувственнее любое поражение. Ну и ладненько, пусть побеждают, если им от этого будет легче.

Заметив мою расслабленность и то, как я добытой на поле боя, странной зелёной тряпочкой вытираю пот со лба, оторвавшись от работы, ко мне подошла молодая му. Чут-чуть выше меня, чёрные волосы с редкими белыми прядями, карие глаза, как и у почти всего племени, большая зрелая грудь размером не меньше, чем у Пом. На удивление у той была тонкая талия и очень соблазнительная попка, прикрытая явно уже маленькими и узкими для неё штанами.

— Водички, господин староста? — спросила му, положив руку на бурдюк что был подвязан у неё на поясе.

— Не откажусь, — ответил я, и девушка, сняв бурдюк, вытащила затычку, а после, сделав глоток, протянула мне. Глядя на это, пытаюсь понять, что к чему…

— Хотела показать, что не отравлена… — думая, что я могу подозревать её в столь ужасном деянии, робко проговорила му. Её стеснительность и робость ударили мне под дых. То, как она стреляла в мою сторону своими красивыми глазками, как краснела, когда я обменивался с ней редкими фразами благодарности, однозначно подтверждало мою теорию — я ей нравлюсь.

— А сколько тебе лет?.. Или зим… — делая очередной глоток, невзначай спросил я.

— Ч-Четырнадцаь! — гордо выпятив грудь, заявила та, и я поперхнулся. Вода, встав в горле, едва не затопила лёгкие. Кашляя, пытаюсь отстраниться от подлетевшей ко мне, прижимающей своей грудью девчушки.

— Ладно, понял. Иди… Прости, в смысле нам нужно возвращаться к работе. Спасибо за воду…

— П-пожалуйста… — Не такой моей реакции, за свою помощь, она ждала. — А можно я к вам вечером в гости приду? — От внезапности данного предложения у меня чуть сердце не остановилось. Нет, нельзя, несовершеннолетняя!

— Извини, буду занят тёмным колдовством, поэтому нельзя… — пытаясь нагнать жути, проговорил я.

— Здорово! Колдовство — это так… так необычно. Шаман, вы такой невероятный Человече. Если будет грустно и одиноко, всегда зовите меня. Я Бэлла, как и сестрёнка Белая, с радостью помогу вам во всём, в чём только смогу.

Прокашлявшись и отдышавшись, перекрестился и отправился работать. Умирать я пока не собираюсь, так что расти здоровенькой, Бэлла. И когда-нибудь, через четыре года, возможно, если ты не найдёшь себе своего принца на белом коне, то кровать моя будет доступна и для тебя. А пока…

Девчушки на соседнем огороде завязали громкий разговор с Бэллай:

— Ну что?

— Как и говорил Мудра, из-за таинств шаманских холоден, как лёд… Но рано или поздно я растоплю его! — воскликнула Бэлла, а после, заметив, что я услышал её, вместо того, чтобы смутиться, улыбнулась и помахала своей ручонкой и колышущейся от каждого движения грудью.

М-да… детской фигурой там и не пахнет.

Закончив перекапывать новые гряды, в темпе засадил всё, что только имелось в наличии. Благодаря оставшимся семенам, а также новым, мои десять с половиной соток превратились во все добрые двенадцать с половиной, а может, и тринадцать. Спасибо детишкам за помощь в этом. Сами они тоже не бездельничали и окучивали, вырывали сорняки и тут же сеяли. Как могли, как умели, в принципе почти так же, как и я сам.

Мы, чуть задержавшись на огороде, закончили примерно к полудню. Всех ждал уже готовый сытный обед. Первое — жидкий супчик с овощами, на второе пюре с молоком и немного говяжьего вяленого мяса. Отправив детей кушать к Муррке в дом, сам вынужденно задержался. Причиной тому стал неправильный подбор кадров рыбаков, что сегодня должны были отправиться на озёрную рыбалку.

В прошлый раз в ней учувствовали старики и старухи, это правда. Но лишь потому, что нам не хватало рабочих рук и опыта. Сейчас, когда у нас достаточно сильных, быстрых и ловких мужчин и женщин, я не видел смысла гнать пенсию. Вполне возможно, что мы столкнёмся с врагом. Вероятно, будет бой. Если придётся убегать, старики окажутся нашим слабым звеном, бросить которое я никогда не решусь. Именно поэтому рыбалку перенёс на завтра, решив вечером всё обсудить со старшими семей, а также будущими кандидатами на участие в данном мероприятии. Кто захочет, тот пойдёт, кто боится или не пройдёт мед осмотр, останется. Точка. Лишние жертвы мне не нужны.

Обед, а вернее картофель в нём, показался мне каким-то пресным, безвкусным. В супе я ел не нарезанные кубики картохи, а такое чувство, что напитанный водой картон. В пюре же чувствовались лишь водянистость и молоко. Все другие овощи, лук и какие-то ростки, имели хороший, чётко выраженный вкус. Это показалось мне очень странным. Попросил Муррку попробовать, и та, естественно, согласилась, а после, с радостью уплетая за обе щеки, доела мою порцию второго.

— Матвеем, какая же вкусная картошечка, в ней прямо чувствуется энергия жизни! — не разделяя моих вкусов, проговорила кролли. На её взгляд, именно другие овощи не обладали чем-то сверх необычным, а картофель, наоборот, был сочен и имел яркий вкус.

Подумав, что девушка защищает своё кулинарное творение, поговорил с детишками работавшими в поле и принимавшей в готовке участие Хохо. То же самое… Не могли же все они вступить в сговор? Да и зачем им это делать?

— Муррка, этот картофель, он свежий, то есть…

— Тот, который вы собрали вчера, — подтвердила кролли. — Как вы и велели, все овощи разделили между главами семей поровну. И если не забыли, вы тоже глава семьи, потому так же получили свою долю.

Логично. Тогда, может, вчера, пробуя горячую пищу, я загубил свои вкусовые рецепторы? Нет, вкус лука я чувствовал чётко. Значит, всё дело в выращенных при помощи магии продуктах.

— Муррка, я попрошу тебя приготовить на ужин ещё две порции пюре, одну из этой же новой картошки, а вторую из другой, старой. Той, что собрали наши жители. Справишься?

— Вам так понравилось⁈ — пискнула от восторга кролли, а после, поклонившись, словно перед королём, гордо заявила: — Ваша верная слуга всё исполнит, староста Матвеем!

На том и порешили. Зревший в моей голове ответ на возникший вкусовой вопрос пугал. Если всё и вправду так, как я думаю, то жить мне и жрать безвкусный картон всю зиму, а быть может, и весну, и лето… Блять!

При выходе из дома замечаю Боба, тот мнётся, держит что-то странное в своих руках. Вспомнив о его подружке и их совместной ночной работе, перенимаю из рук его готовую мешковатую одежду. Странный запах и непривычная для трав эластичность. Работа явно неумелая, но, несмотря на это, рубаха и штаны выглядят вполне себе сносно, особенно если взять во внимание то, в чём до битвы с рыкунами и хищниками ходили кролли.

— Хорошая работа. Из чего она? — пальцами проверяя на ощупь и прочность, спросил я.

— Кажется… трава называлась коноплёй…

— Коно-что?

— Конопля, староста, — повторил Боб. — Раньше в нашем племени некоторые умельцы плели из неё верёвки. Любимая говорила, что ещё её дедушка этим занимался, благодаря чему его очень ценили. Но, когда не стало мужчин из её рода, всё пошло наперекосяк, и они оказались никому не нужными. Сама же она слабо понимала весь процесс, но кое-что знала и умела. У нас были остатки высушенной конопли, вот то, что из неё получилось.

Невероятно.

— И много на это ушло времени? — спросил я.

— Очень. Мы недосыпали, вместе с детьми трудились несколько дней, и вот к ночи вчерашнего дня закончили. Итог в ваших руках.

Я ещё раз поглядел на вещицы. Не чета кожаной одежде, грубая, необработанная, сделанная неумело и вся в дырках, но… всё же… Чёрт…

— Хорошая работа. Не идеальная, но и не плохая. Видно, нам есть куда расти. — Боб выдохнул, но по-прежнему смотрел на меня, словно ожидая самого главного. — Чего хочешь в награду за труд своей семьи?

— Семьи? — переспросил тот.

— Ну да, вы же сошлись с той кролли и создали семью, или я не прав? — Кроль расплылся в радостной гримасе.

— Да, вы правы, мы — семья! Староста, я хотел попросить для нас еды. Если работа и правда вам нравится, то…

— Никаких проблем, иди к Муррке или Хохо, опиши им свою ситуацию, скажи, что с прошлого урожая вам ничего не дали. Пусть отдадут вам остатки рыбы, большую часть моего молодого картофеля, молока и чутка мяса для детей. Взамен попрошу, чтобы твоя женщина и дальше занималась изготовлением ткани и одежды, пусть учится сама и обучает этому ремеслу своих детей.

— Будет исполнено! — Подпрыгнул кролли, унёсшись не в дом за продуктами, а в шалаш к своей любимой… Как же её там звали-то?

У будущего общежития меня, как и ранее, ждала целая толпа. Вновь множественные взгляды, ожидая удивительного шоу, концентрировались на моей скромной персоне. Я откровенно нервничал, сжимая в кармане деревянную детальку своего лего, по периметру обошёл весь котлован, визуализируя в голове итог первой части работы. Фундамент невысокий, но возвышающийся над землёй хотя бы на тридцать сантиметров. Фундамент из чистого прочного булыжника, подсыпанного песком, на расстоянии метра от которого будут проходить сточные канавы, соединённые с канавами в центре поселения.

Момент истины настаёт.

— Заполняйте камни, — командую я, и мужчины кролли вместе с му приступают к работе. Поэтапно рисуя в воображении образы, я, словно на белом листе, визуально разделял всю конструкцию по частям. Заставляя себя видеть и представлять лишь один определённый фрагмент из камня, отмостки и идущие за ними стоки. За минут сорок мужики заканчивают работу на треть, камня ещё вагон и полная тележка, но перерасходовать столь нужный в городе ресурс слишком расточительно.

— Достаточно, — останавливаю их я. Встав спиной к остаткам камней, лбом поворачиваюсь к котловану, припадаю на оба колена и зажмуриваюсь. Ну, богиня моя, не подведи!

Пальцы прикасаются к земле, чувствую жгучую, неприятную боль, а также яркий свет, пробивающийся через веки. Чёрт… плохое предчувствие едва не сбивает меня с мысли, но, помня, что частичной трансформации нужно больше времени, стараюсь держать концентрацию.

Множественные голоса с восторгом описывают происходящее, свои мысли и предположения, но я, словно погрузившись в воду, игнорирую их, продолжая заниматься положенной мне работой. Концентрируюсь и визуализирую! Лишь когда рука Хохо легла на моё плечо и вопрос её чётко прозвенел в ушах, я открыл глаза.

— Вы в порядке?

Получилось!

Идеальная каменная форма, длинная, широкая платформа, а также нужный под веранду выступ. По бокам песчаная отмостка, а рядом… то, что я планировал сделать отдельно, чуть позже: выложенные из камня стоки. Всё же в момент крафта я потерял концентрацию, позволив себе добавить лишнего, но вышло даже лучше, чем я планировал!

Пройдясь по крепкому, словно один цельный блок, каменному полу, обращаю внимание на гору камней за моей спиной. Перед созиданием я брал их наличие в расчёт, занимал позицию строго согласно плану: компенсировать нехватку магии присутствием ресурса за моей спиной. Гора стала меньше, существенно меньше, а я почти не чувствовал голода или жажды. Лишь лёгкую тяжесть в кончиках пальцев, не успевших позабыть исходивший от фундамента жар.

— Как вы, староста? Неужели не получилось? — Вслед за Хохо выбежал мне навстречу Кобо. Тот, кто был одним из первых кролли, лично лицезревших создание каждого из построенных мною зданий. Его беспокойство передалось и Хохо, что тут же едва ли не силой впихнула мне в рот флягу с водой.

Сделав несколько глотков, успокаиваю свиту и публику громким заявлением:

— Всё идёт по плану! — Народ чуть умолкает, а я, глядя на лежащие вдали брёвна, на подсознательном уровне начинаю понимать, что ресурс слишком далеко.

— Кобо, бери всех свободных мужиков и подтяните бревно поближе. Сложите напротив камней, так же поступите с досками и стогами сена. Если не будет хватать места, обкладывайте по кругу.

Первый уровень сложности, называющийся «фундамент», пройден, а значит, мы приступаем ко второму…

Глава 15

Стена несущая, с прорезями для окон, дверей, с бревнами идеальной длины, ширины и формы. Сруб при дневном свете, прям блестел, казавшись отшлифованным и покрытым лаком. Прохождение второго уровня отозвалось высоким напряжением во всём теле. Я поспешил… совершил фатальную ошибку, забыв главный свой принцип: «сначала начать, а после при помощи магии кончить!». Горячая кровь… состояние эйфории от удачной работы с фундаментом сбили с мысли, и я пропустил тот этап, где кролли должны были сами из бревен выкладывать брус.

Какое расточительство!

Здание по длине своей, по квадратам, не уступало моему двухэтажному дому. Силы на перемещение брёвен за спиной моей ушло масса, лишь чудом удерживая концентрацию, завершил второй уровень и отошёл в сторонку. Повезло, что всё не как в первый раз, что не всё и сразу…

— Матвеем! — В этот раз Хохо выглядела ещё более обеспокоенно. Указав на мою бледность, а так же на нездоровый, золотистый блеск моих глаз, она усадила меня, вновь напоила водой, попросив отобедать и перенести продолжения созидательства на более поздние сроки.

Каркас готов. Кролли, глядя на меня, и моё состояние, не особо то и радуются. Видать, даже до их звериного ума начинает доходить, что-то явно идёт не по плану. И это действительно так. Брус, это одна из немногих работ, которые могли сделать мои кролли самостоятельно. Следующим этапом шла крыша, конёк и… кажется, стропила. Что такое конёк и с чем «едят» эти стропила — я не знал, но вот о существовании их и принадлежности к крыше слышал. Накрыть будущую общагу некому. Кровельщики, их в моём лесном мирке попросту не существует, а значит единственное, что я могу предпринять для меньших затрат в магии при строительстве, так это создание некого подобия крана для забрасывания бруса и досок на высоту вытянутой руки. Ибо ни один нормальный человек не сможет закинуть бревно так высоко.

— Староста, вам нужна помощь? — Поинтересовался Мудагар, когда я раздумывал о будущем подъемном механизме.

— Понадобится, нам предстоит поднять доски и ещё несколько брёвен, а после положить их сверху, на брус. Только, боюсь сделать это без помощи лебедки, или крана мы не сможем, слишком высоко и тяжело будет…

— Мужики, слышали? В нашу силу не верят! — Скинув с себя кожаную куртку, продемонстрировал массивную волосатую грудь и здоровые банки на руках бык.

— Нет, постой, я про высоту, вы не…

Мудагар не дослушал. Трое Му берут бревно, приподняв его над головой, проталкивают вперёд по срубу, в дом, где-то принимая и направляя, встречают Мудагар с более мелким му на своих плечах. Ебанутые…

Меньше чем за час они погрузили на место, где должна быть крыша необходимое число брёвен, почти все доски, что были, а поверх их положили тюки с соломой. Некоторые из самых глупых кролли, уже даже начали подумывать о том, что их домик готов. Даже подобное, по сравнению с их шалашами, выглядело как роскошный особняк.

— Может ещё отдохнете? — Проговорила Хохо.

— Нужно работать. — Как можно мягче произнёс я, и женщина, вздохнув, с печалью в голосе пожелала мне удачи.

Третий уровень почти что завершен, представив образ, позволяю себе открыть глаза, вглядеться в спускающийся на крышу туман и рябь, искажающую материю и пространство. Черты, те самые которые я и планировал задать общежитию, проступают в рассеивающейся магической мгле. Виднеется всё необходимое, трубы нескольких печей, соломенная крыша, отлично! Время сосредоточиться и постараться не допустить той же ошибки что и с церк… сам того от себя не ожидая, вновь вспомнил треклятую церковь. Свет въебал по глазам, в отличной, идеально выглядящей общаге появилась башня под колокол.

Отдача оттолкнула от дома, сбила с ног и усадила на задницу. Мана, её почти хватило на весь объект. Сраная колокольня, появившаяся не по плану всё испортила!

Тело начало сушить, лишая плоть жиров, пальцы мои вновь обтянуло кожей, а я, с помутнениями в голове, в очередной раз принялся глотать предоставленную воду.

Объект, построенный мною сегодня, по площади приблизительно был равен, а с башней, так и вовсе превышал размеры моей двухэтажной избы, но не это главное. Я по прежнему в сознании, могу говорить и даже сам встал на ноги. Прогресс, достигнутый мной за время освоение силы, огромен! Форт, что в размерах минимум в три раза превосходит всё мною сотворённое, реален. И постройка его, не такая уж и несбыточная мечта. Особенно, если попытаться осуществить её в два подхода. К примеру, за первый вырыть котлован и создать каменный фундамент, дабы избежать возможности подкопа под стены, а после, отступив и придя с новыми силами, ресурсами, за день ебануть из дерева форт.

К моему величайшему сожалению, для одного захода, мой внутренний накопитель слишком мал, сам я, был ебаной полторашкой, тощим и низкий. Сложно даже передать с какой радостью я бы сейчас превратился в сто пятидесяти килограммовую тушу склонную к ожирению. Ибо в моём случае вес — это сила, второй источник накопления энергии. В моём теле нет излишков веса, и собственно, дополнительной магии в нём неоткуда взяться. Со злобы кулаком стукнул по брусу. Ебаное блятство, как же я обижен на свою генетику, на свои формы и размеры, в коих уступаю даже местным женщинам.

Матвей, соберись, всё получилось, слабое тело не повод чтобы расстраиваться и сидеть без дела!

Панические настроения покидают мою голову, пусть сегодня не всё шло идеально по плану, но конечный результат всё же смог удовлетворить моё раздутое последними успехами либидо.

Строительство завершено, время создавать комфорт и улучшать местный интерьер. Не только ведь я заслуживаю права на комфортные условия проживания.

Не жалея сил, в десяти маленьких комнатках общаги создал двадцать двухъярусных кроватей и две двуспальные в последних двух. Так же, в главном зале, объединяющим длинное здание, сделал большой обеденный стол, скамейки, столы и шкафчики соединенной с залом на кухне. Фейлом во время обустройства стало то, что все комнаты я отвёл под жильё, совсем забыв о туалетах. Пришлось очищать от кроватей одно из помещений, где я, налупив перегородок, поставил большие стульчики с прорезями, под которые, додумался сунуть вёдра. Моя личная разработка, я бы даже сказал ноу-хау. Последней заготовкой созданной для облегчения жизни местных, стала пристройка сделанная из остатков досок и брёвен. В ней местные смогут хранить свои инструменты или дрова.

Под вечер моё физическое состояние колебалось и переходило от статуса желе, до статуса жидкой неоднородной массы. То есть, я как-то двигался, как то крафтил, но подсознательно уже почти что был в коме. Я до максимально допустимого уровня испытывал свои возможности и запас сил, проверяя объём работы, на который способен и после проделки коего потеряю сознания. Я был на пределе.

Но до крайности мне опуститься так и не дали. Хохо насильно отгородила меня от дальнейших работ. Отругав, вместе с такой же, обозлённой на меня Мурркой и Пом, видевшими моё состояние, они силком потянули меня домой.

Я не хотел спать, не хотел так легко сдаваться и чувствовал, что ещё способен работать. Но ослабевшее тело не могло сопротивляться сразу трём, разъяренным моим поведениям женщинам. Напоив меня свежеприготовленным супом, а так же отваром из целебных трав, Хохо уложила меня в кровать, где я предполагал проснуться только через двое, а то и все трое суток.

Едва голова коснулась подушки, а приятное спокойствие и гармония с тишиной и самим собой остудили воспалённый сегодняшним днём разум, как заботливый, нежный голосок Муррки, тут же меня разбудил. Открывать глаза не хотелось, ровно так же, как шевелиться и даже думать о том, что я опять что-то кому-то должен крафтить. Предлагая попробовать два абсолютно одинаковых блюда из картофеля, крольчихи насильно заставляют оторвать голову от подушки. Словно после бодуна, замечаю потёмки, горящую свечу, закрытые ставни и… опустивший столик у окна!

— Где… — Спросонья подорвавшись и едва не опрокинув пюрешку, промычал я.

— Что где? — Наклонив голову, растерянно переспросила Муррка. — А… вы в своём доме, сейчас почти ночь, я Муррка, ваша любимая и…

— Где горшок⁈ — Тыкнув пальцем в окно, переспросил я, и крольчихи, в очередной раз не понимая, что происходит, переглянулись.

По двери трижды тяжело ударили, то были не попытки её выбить, а вежливый стук кулака Мудагара. Услышав мой возглас, командир му поспешил с докладом.

— Староста, не переживайте, всё с «горшком» хорошо. — От слов Мудагара на душе полегчало. Запретный плод, Морковка Эдемова, по-прежнему в безопасности, а значит, будущее любвеобильных кролли всё ещё безоблачное и спокойное. Хотя… может просто запретить им трахаться с кем не попадя, глядишь, и проблем меньше станет. Хотя не, рано… будь возможность запретить подобное, кто-то до меня уже давно бы ей воспользовался. К тому же, не дай бог бунт подымут, ведь могут. Я ж на святое для них позарюсь, на право самим выбирать свою любовь и… и прочее.

Ужин из двух тарелок, в каждой из которых было по пюре и небольшому количеству мяса ожидал меня в кровати. Аутентичные порции, по содержанию и составу. Одинаковой консистенции, одинаковому виду, и… понюхав, сразу понимаю, где что.

— Здесь из нового урожая. — Тыкнул пальцем в пюрешку без запаха, — а здесь со старого. — Указал на ароматную, и Муррка радостно застучала лапкой по полу.

— Вы тоже чувствуете, насколько новый урожай превосходит старый, тот, который собрали из дикого картофеля? — Воскликнула она.

Да уж, ещё как чувствую… Опасения подтвердились. Я не ощущал вкуса овощей выращенных на моей собственной магии. Желудок набивался, я чувствовал насыщение, и ощущал как отступает голод, но вкус напрочь отсутствовал. Подтверждением этому служила другая порция пюре, которая обладала всем тем, чего не имела первая. Запах, вкус, приятное ощущение от одного лишь употребления.

— Муррка, хочешь? — Предложив той безвкусную гадость, едва не расстался с пальцами, когда из рук моих её выхватила Пом, чьи ноготки неплохо так отросли.

— А можно мне? Муррка уже ужинала! — Воскликнула хищница.

— Тебе тоже нравится вкус пюре? Это ведь овощи, а ты хищник.

— Безумно нравится! — Пристально глядя на порцию, заявила та. — Её ешь, и прям силы наполняют, голод уходит, кровь бурлит, и… не знаю, я словно молодею!

Да ты вроде и так не старуха.

— Ладно…

Муррка, обидевшись, поджимает ручки под грудью, я же принимаюсь кушать то, что осталось. Всё это очень странно. Что если потеря вкуса связана с моей энергией и энергией этого мира? К примеру, съедая нормальную, выросшую в правильных условиях еду, я, вместе с ней съедаю и энергию измерения или ману, которую за время роста впитал плод. Когда же я начинаю есть свою, то получаю по факту лишь обёртку, кожуру со своей же, взрастившей плод магией, что по какой-то причине либо отвергла ману этого мира, либо попросту не успела ей напитаться. Это могло объяснить причину, почему местные с таким наслаждением поглощают продукты с чужой, новой для них маной. Данный аспект моей фермерской силы требовал проверки. А для неё, в свою очередь, требовалось строить настоящую теплицу или что лучше, целую лабораторию. В которой, я мог бы наблюдать за ростом тех или иных культур в реальном времени.

Ладно… мои гастрономические предпочтения, это не главное, что может беспокоить всё поселение. Пока погода хорошая, отличная видимость и благоприятная температура, следует вспомнить о главных целях, а именно, спасении выр-выр и защите нашего поселения от голода, холода и врагов.

Завтра всем нам предстояла речная охота. Благодаря очистке от бурьяна, тотальному прокосу, лестной прочистке в которой весь поваленный, гнилой лес мы пустили на заготовку дров, перемещаться по тропе к ближайшему озеру стало в множество раз проще и безопасней. К тому же, наши охотники изрядно постарались с оставлением ориентиров для прохождения болот и топий, в которых, в прошлые годы с лёгкостью мог пропасть даже опытный следопыт.

Опасный, полный излишних осторожностей и телодвижений путь, что занимал некогда до полудня, обратился в каких-то жалких два часа пути, а если отряд небольшой и знает местность, и того меньше. Проблема заключалась лишь в рыкунах и рыбном ресурсе. Хищники, типа волков и лис, давно не подходили к тому озеру, зная что охотники Кобаго внимательно за ним наблюдают и с радостью подстрелят любого, кто осмелится подойти, а вот с гоблинами дела обстояли куда хуже. Эти отсаженные отморози, даже в жопу дракону бы залезли, покажись им, что это может быть полезно их роду.

Зачастую, ночью за пределами деревни никого из наших не оставалось, блуждать во мраке мог позволить себе разве что Кобаго со своим отрядом. Но последнее время он был слишком занят защитой собирателей и лесорубов, а так же, празднованиями беременности дочери. Времени, что воины его не проверяли озера, было вполне достаточно для размещения у того примитивных ловушек или засад, на которые, гоблины вполне себе способны.

А потому очередной поход к озеру мог превратиться в мясорубку, которой мы можем избежать лишь при условии тщательной подготовки. Лучшая броня, взведенные арбалеты и хорошее оружие, требовалось оснастить будущий отряд всеми передовыми видами вооружения и защиты. Но перед тем, требовалось всё ещё раз обсудить с местными, с главами семей и их детьми.

Позиции стариков шаткие, работы для них почти нет, многих моё желание отделить их от будущей речной охоты может напугать. Не все семьи в поселении с благоговением и трепетом относятся к своим старикам. Стоит заранее подготовиться, придумать для пенсии альтернативную, нужную в поселении работу. Я ведь сам когда-то сказал, «кто не работает, тот не ест», и если сейчас, как флигель на ветру, изменю своё решение, доверие ко мне может быть подорвано. Молодежь должна видеть, пенсия занята работай, а пенсия, должна понимать, какой-бы мелочной не была работа, они голодными не останутся.

Как же быть… куда их деть? Хм… ладно, пока, есть необходимость заботиться, возьму всех брошенных на собственное обеспечение и дотации. Направлю стариков на уборку внутри поселения, стирку, обучу готовить и подбрасывать в печь дрова. Готовка не сильно трудозатратное дело, ходить много не нужно, стой себе у плиты, нарезай да после посуду мой. С кочегарами те же дела, когда нужно подкинь поленцев, если погасло прочисти, вынеси залу и опять по новой. Кремней для розжига, мы у мертвых хищников и гоблинов затрофеили довольно таки много, так что проблем с розжигом быть не должно.

— Матвеем, с вами всё в порядке? — Доев и язычком своим длинным облизнув запачканный носик, поинтересовалась Пом. — Чем завтра думаете заняться, или может даже сегодня?

Улыбнувшись, лисица выгибаясь поползла по кровати в мою сторону, но, прихватившая ту за хвост Муррка, резко потянула хищницу обратно.

— Ш-ш-ш-ш-ш! — Оскалилась Пом, но кролли даже не испугалась и тряпкой, исполнявшей роль полотенца, со всего плеча огрела ту по спине.

— Не шипи на меня, старосте нужен покой, или ты совсем его не любишь! — Злобно выплюнула Муррка, и Хохо, вторя той, деловито подтвердила слова падчерицы.

— Люблю… — Ушки лисы прижались к волосам. — Не хочу покой, покой это скучно, хочу любить и быть любимой!

Повернувшись, с надеждой в своих оранжевых, мокрых глазах, поглядела на меня Пом. Усталость держала меня в ежовых рукавицах, сил даже на то, чтобы улыбнуться лисе не нашлось.

— Прости, Пом, не сегодня. — С ощущением повисшего на плечах груза ответственности за людей и поселение, вновь откинулся на подушку и закрыл глаза. Я чувствую, завтра всем нам предстоит очень тяжёлый день.

Глава 16

Костяной бронежилет, как второй скелет, из подвязанных рёбер, хребта, усиленный плотными, мною созданными верёвками, идеально садится поверх толстой, кожаной куртки. Немного поколдовав, на голову, закрывая темечко и виски, надеваю шлем из оленьего черепа. Рога спилены, где нужно протянуты верёвочные ремешки, шлем на башке держится надёжно, при резких поворотах головой даже не сползает. Через провалы в черепе открывается почти что максимально возможная человеку панорама. Слепых зон не прибавилось, беспокоил лишь вес экипировки. Двигаться в полном костяном обвесе в разы тяжелее, потому на момент выхода из деревни пришлось выбрать для себя оруженосца.

Не упуская момента блеснуть знаниями, хвастливая Пом рассказывала, что подобный шлем легко мог выдержать стрелу и, если повезёт, даже пустить наискосок скользнувшее по черепу копьё при условии, что снаряд не попадёт в глаз или не угодит в плоскость.

Моё решение скинуть на Пом колчан болтов и арбалет, хищница восприняла как честь, которой в свою очередь обидчиво позавидовала Муррка. Вздёрнув недовольно носиком, кролли отправилась помогать в сборах Хохо, а лисица, проверив, как на мне сидит «доспех», взялась за перепроверку собственного оснащения. Пом выглядела как всегда спокойной, рассудительной, и я старался не уступать той, пытался вести себя достойно званию лидера. Хотя, как и ранее, поджилки тряслись, и сам я очень даже заметно нервничал. Ощущение, подобное тому, что я испытал в день налёта гоблинов, не отпускало меня. То ли это бесновалось моё предчувствие, то ли дарованная мне божественная сила пыталась предупредить о собирающейся рядом тёмной силе… не знаю. Очень хотелось обмануть себя, загасить вопящие инстинкты простым словом «самовнушение» и просто остаться в безопасной деревне, отправив на озёрную охоту других…

Сегодняшним утром Пом чётко описала видения своего будущего, что неразрывно связано с моей Человечьей натурой. Травоядным она уже не раз доказывала свою верность, точно так же как и мне, а хищникам… вчерашним, свободным от нежностей вечером, она оповестила пленных о невероятном, том, чего никогда не удавалось в своих опытах добиться хищникам. Пик-пик — существо своевольное, трусливое и непокоренное, дал потомство вне воле, а это означало, что через несколько месяцев мясо неразумного, плодящегося в неволе, будет на столе у разумных.

Животноводство — то, чего всегда добивались любители мяса, стало возможным, и теперь для этого не требовалось охотиться на кролли, выр-выр, му или заийя… Все что нужно — это клетка, самец и самка, а так же уход за ними.

Многие хищники не поверили, но, после небольшого диалога с Зелёной и Пом, всё же допустили, что такое возможно, проявив заинтересованность в этой теме. Даже самцы, в последнее время отделенные ямой от самок, не смогли сдержать любопытства. Причина тому проста — неудачные опыты хищников в данной сфере. Многие пытались, ни у кого не получилось. Темперамент, горячая кровь, не желание прислуживать и пресмыкаться перед низшими, а так же несдержанность приводили к тому, что скот, пойманный на разведение, поедался раньше, чем мог привыкнуть к неволе.

Случайно для себя самого я открыл одну из возможных, неприятных истин. Как для кролли морковь являлась святым, искушающим на грехи овощем, так и для хищников, мясо и охота были чем-то вроде божественного соблазна, предназначения или ритуала, не преуспев в котором мужчина или женщина не могли считать себя полноценными членами хищного общества.

Иными словами, любой из рождённых и более менее имеющих сознание хищников, был обязан в своей охоте настигнуть и поразить дичь. Убивать и охотиться он должен был регулярно, иначе, со временем, терял уважение сородичей и право называться хищником.

Так Пом, в охоте с группой Резни, сумела броском копья с расстояния приблизительно в тридцать метров поразить высокородного оленя, так же она была из касты нетронутых, два этих пункта помогали ей держаться в элите звериного отряда. У зеленоглазой достижение оказалось гораздо менее эффектное, броском камня она сбила с ветки дерева филина, что так же засчиталось, но на статус её особо не повлияло. От «грязнокровки» в охоте никто ничего не требовал, да и не ждал.

Самым странным в общих историях и воспоминаниях хищниц оказалось малое количество информации о Каглахаме и других ритуалах, где хищники приносили в жертву или убивали, кого либо другого кроме кролли. Пом, как девушка постарше, пару раз видела пленных кролли на своей стоянке. Видела, как их казнили, но в разделке трупов участия не принимала, мол, не женское это дело. «Кто-то другой разделывал туши, приносил мясо, рёбрышки, лопатки, голени и другие косточки. Пока мясо есть — едим, нет — отправляемся на охоту» — поделилась неприятной для меня историей своего прошлого лиса. Зелёная, и вовсе питалась тем что поймает сама. Для обоих хищниц встреча с боевыми отрядами кролли оказалась первой и, как я надеялся, последней.

Вокруг селения, глядя во все стороны своими убийственными жалами, находились скорпионы. С вышек за каждой из сторон бдили часовые, рядом с каждым из которых находилось по двое заряжающих, что в случае необходимости могут сменить убитого или раненого товарища.

Переговоры со стариками прошли хорошо. Лучше, чем я предполагал. Посыл моих идей и предположений все поняли. Никто не хотел умирать, при этом становясь обузой и балластом, способным утянуть с собой на тот свет другого.

Потому, воинственно настроенная молодежь, собирая силы и храбрость в кулак, готовилась к походу. Для многих му это первый поход за рыбой, от того они прям прощались с жизнями своими, чем сильно нервировали и без того трусливых кролли. Для ушастых детей Кобаго данные сборы стали рутиной, неотъемлемой частью их быта, только легче от этого переносить опасность они не стали. Как и я, нервозно предчувствуя затаившуюся впереди опасность, они проверяли своё оснащение.

При каждом кролли минимум два метательных дротика, а так же кинжал. Праща, камни, топорики для ближнего боя и метания, ну и конечно же арбалеты. Вчерашние, голые, трусливые ушастые, сегодня, оснащаясь словно современный спецназ, выглядели сурово и даже в какой-то мере угрожающе.

— Сколько уже на твоём счету, братец? — Прикрывая живот костяным жилетом, поинтересовалась Куому.

— Четырнадцать. — Проверив закреплённый за спиной колчан с арбалетными болтами, ответил Кобо. — Одиннадцать рыкунов и трое хищников, а у тебя?

Куому замялась, чувствуя, что уступает брату, захотела умолчать и слиться с темы, но подскочивший к ней Кобо, пальцами пробежавшись по рёбрам сестры и пощекотав ту, заставил девушку смеяться и кричать.

— Четверо! Два рыкуна и два хищника… — Прыгая и пытаясь вырваться из цепких, щекотящих ту пальцев парня, пищала кролли.

Статистика личных побед семьи Кобаго вызывала уважение. Лично у меня, но не у Пом, слышавшей откровение двух заигрывавших между собой родственников.

Заметив, как лиса повесила хвост, подошёл к девушке, приобняв, прижал к себе.

— Не слушай…

— Всё хорошо. — Не дала договорить мне лиса. — Матвеем, их слова не сделают мне так же больно, как сделали собственные соплеменники. Они отказались от меня, признали изгоем, били и издевались, а значит и для меня они теперь чужие…

Пом лгала, не знаю как, но я чувствовал это в дрожании её голоса, в бешенном желании оказаться за пределами стены и в желании найти того, о существовании коего я ещё не знал. Возможно, среди хищников ещё остались те, кого бы девушке хотелось сберечь. Отвернув голову в сторону леса, рыжехвостая тяжело вздохнула. Легкой пстричкой по уху сбиваю с той загадочную спесь, в ответ получая недовольный, насупившийся взгляд.

— Ну! Вы чего?

— Если понадобится помощь, только попроси. — Короткий, быстрый поцелуй в губы, без лишних свидетелей и косых взглядов, ошарашил ту, едва не посадил Пом на её мягкую и в то же время упругую попку. Лиса попятившись оступилась, поддержав ту, не дал ей упасть.

Несколько секунд она глядела на меня своими расширившимися, словно окрасившееся в оранжевый цвет небо, глазами. Сглотнув, девица тяжело вздохнула, быстро пробежалась глазами по нашему окружению и только решилась в чём-то признаться, как на горизонте, руша нашу идиллию, показался Кобаго.

— Я с отрядом разведчиков выдвигаюсь первым. Следом отряд сопровождения, далее, в центре, как и договаривались, вы шаман и группа речных охотников, за ними, вместе с Бобом, отряд стрелков, замыкающий построение. Староста, готовы?

Громадина Кобаго не чувствовал атмосферы. В глазах его сияло пламя, голос, превратившийся в сталь, угрожающе предвкушая грядущую битву, хрипел. Охотник не верил в то, что у нас будет полномасштабное сражение, но вот в встрече с отдельными группами рыкунов не сомневался. Уж слишком много этих исчадий бегало по округе.

— Всегда готов! — Левую руку кладу на свой ремень, пытаясь нащупать проёбаный(переданный лисе) клинок, не чувствуя того, правой рукой нервно сжимаю ягодицу Пом. Кобаго усмехнулся, ещё раз недобро взглянув на мою помощницу лису, отправился вперёд.

Первый отряд разведчиков выдвигается, за ним, спустя несколько минут, второй отряд именуемый Авангардом. За ним не военизированные, несущие с собой сети, корзины, гарпуны, идут рыбаки и загонщики. Несмотря на то, что им по сути своей не требовалось оружие, так как именно для их защиты мы тут собственно и наряжались, каждый второй имел при себе нож, каждый четвертый арбалет и колчан болтов за плечами. Кролли моего поселения разучились чувствовать себя безопасно, если при них совсем нет оружия.

Двигаясь в группе из более чем полутора сотен готовых к бою существ, я ощущал некую странную, объединяющую нас силу. Моё влечение, интерес к грядущей охоте, казалось, он магическим образом передавался всем и каждому из наших жителей. Общая идея и вера в необходимость действий укрепляла нашу веру в успех.

Шла колонна как никогда быстро, уверенно, почти что так же быстро, как и разведчики первого отряда. По вытоптанной патрульными прямой дорожке, очищенному от поваленных деревьев лесу и перерытой и выкошенной моими собирателями округе. Спустя каких-то жалких два часа марша мы оказались у берега озера.

Удивительная тишина окружала ближайший к поселению водоём. Не пели птицы, не слышался рёв диких зверей. Даже звериного помёта на всём маршруте до озера не встретилось. Данный факт, казалось, волновал только меня. Кролли и му, восторгаясь нашим числом, вооружением и оснащением, занимались положенными им делами. Разматывали сети, готовились к «озерным гуляниям и пляске». Женщины в очередной раз проверяли остроту своих копий, мужчины оголялись, потряхивая своими причиндалами, пробовали на ощущение холодную воду.

— Что-то не так. — Нагнав Кобаго, готовившегося разоружить и отправить с сетью в воду второй отряд, остановил того я.

— Староста, мои парни ещё с рассветом прошерстили все окрестности вокруг озера, никого нет. — Ответил Кобаго.

— Никого? А как же ловушки под пик-пик, те, которые я передал вам неделей ранее? Их нашли?

Кобаго скривился, за любое имущество созданное мною и взятое у меня требовалось отвечать. Естественно в условиях, когда вокруг рыщут гоблины, ловушки на пик-пик — это расходный материал, но сейчас… Прошло всего пару часов с момента, когда последний отряд кролли прочёсывал окрестности озера. Наверняка его ушлые парни воспользовались моментом и раскидали новые ловушки.

— О кузнец… будь по вашему, я лично отправлюсь на проверку! Но если ничего не будет с вас Слёзы яблонь (так Кролли назвали компот).

— Договорились.

Долго ждать результата поисков и проверок охотника не пришлось.

Не просто так мой внутренний голос вопил о неладном. Не с проста каждый пятый бедолага как и я чувствовал опасность, ощущая бегущий по спине холодок. Предчувствие, как и ранее, не подвело!

Ещё сеть не успели растянуть, а рыбаки полностью раздеться, по лесу прокатился крик:

— Рыкуны!

Десятками знакомых мне, дублирующих крик голосов кролли, пугающим эхом зазвенел лес. Мёртвая чаща ожила.

Я и мои предположения о масштабности готовящейся засады разошлись в пропорциях. Не успело эхо стихнуть, как лес, словно разбившийся о камень улей, очнулся и загудел голосами сотен и тысяч верещащих тварей.

Справа, слева, спереди и даже сзади, всё рычало, кричало, шум, окруживший нас, казался криком доносившимся из самого чистилища. Рука потянулась к пустому поясу. Надежда на то, что мы отобьемся от рыкунов в бою, осыпалось вместе с листвой, вздрогнувшей на деревьях от волчьего воя.

Мы все умрём, если дадим бой в том виде, в котором нас настигли… Взгляд падает на ветки у моих ног и маленькие камешки рядом с ними. «Нужно спасаться… спасать их и себя!» Требует голос в голове, и я тут же, хватаясь за компоненты, создаю топор, а после в несколько быстрых движений, за считанные секунды срубаю сразу три дерева. Заскрипев верхушками, не успели они упасть, создаю ещё топор, повторно прохожусь по трём другим деревьям.

— Осторожно! — Кричу я, концертируя внимание кролли и му на трещащих, заваливающихся соснах. Но не успели древесные гиганты рухнуть на землю, как, словно по волшебству, всё застыло в наклоненном положении, а после, превратившись в плотный туман, окутало нас.

Мои веревки желета, с вплетенными в них костями, пряжка на ремне, деревянные пуговицы на куртке, они, превращаясь в бесформенное облако, растворяются. Магия моя, ища внешние источники для подпитки, буквально пожирает всё, что кажется ей съедобным. Вокруг нас туман становится плотнее, постепенно, из земли начинает расти стена. По началу мне кажется, что это маленькая крепость, но… размеры её не ширятся, а вот высота скрытого в тумане бруса становится всё больше, больше и больше… Башня!

Едва до меня до ходит, как неведомая сила обрушивается на мои плечи, прижимает к земле. Магия отталкивающе бросает в центр пустой башни разинувших рот рыбаков, ограждает нас от другого мира высокой, десятиметровой стеной с ведущими вдоль на неё деревянными лестницами. Ни врат, ни дверей, разум мой, спасая меня, создал деревянную башню, оградив рядом стоящих от тех кто сейчас искал спасения за пределами крепости!

— На стены, тащите сети на стены, быстрее! — Командую я, ощущая, как тяжело мне даётся простое желание встать на ноги.

— Где ворота⁈ Шаман, я не вижу ворот, впустите, впустите нас! — Кричит кто-то оставшийся за пределами крепости. И вторя ему, на крик срываются десятки взмолившихся голосов. Все, кто остались за стеной, в панике ищут вход, коего нет.

— Свесьте сети и кричите, зовите наших, пусть возвращаются, пусть залазят в башню по сетям! — Оказавшись на верху, командую я, и лес тут же насыщается десятками зовущих своих родичей голосов.

Мы в западне, в очевидной ловушке, враг преуспел в своём коварстве, а значит мы вновь должны готовиться вступать в бой. Оборонительные позиции созданы, о лучшем и желать страшно. То ли адреналин, то ли мои тренировки дали о себе знать. Я ещё в сознании и даже могу двигаться, а значит могу и драться!

Первыми из-за деревьев показались наши разведчики во главе с Кобаго, и по тому как быстро бежал этот воинствующий здоровяк, я мог понять, насколько у нас всё плохо.

— Быстрее, быстрее папа! — Кричала тому со стены Куому, но здоровяк, как и положено лидеру, не торопился, перебежками, прикрывая своих раненых бойцов, двигался последним, а тем временем рыкуны, всей своей гогочущей, мерзкой массой, заполоняли осенний пейзаж. Десятки… нет, сотни тварей гнались за убегающими со всех сторон.

Рыбаки и воины, один за другим, как по лестнице, по сетям принялись взбираться на стену. С неудачной разведки, бегом и не всем числом возвращались другие отряды, что так же, толкая друг друга, едва ли не по головам своих же братьев пытались взобраться на укрытие.

Защёлкали первые арбалеты.

Кобаго медленно настигали. Прикрывая двух раненых соратников, здоровяк, одним мощным броском метательного дротика насаживает сразу двух летящих на него гоблинов. Снарядов не осталось, и кролли переходит в рукопашную. Острым, серповидным клинком в два движения он располовинил одного самого быстрого гоблина, а после, подобрав с земли его оружие, как всегда точно метнул того в следующего гоблина. Звериные инстинкты, а так же не малый боевой опыт позволяют Кобаго предвидеть вражеские атаки. В рывке он отскакивает в сторону, уклоняется от вонзившегося в землю копья, брошенного кем-то из спешивших к нему хищников. Сбоку, из-за дерева, с поднятой над головой палицей, как чёрт из табакерки выскакивает притаившийся в опавшей листве гоблин. Казалось, Кобаго его не видит и вот-вот получит дубиной в весок… Ударом мощной, длинной кроличьей ноги, Кобаго ломает хрупкие гоблинские руки, сносит с плеч мерзкую зелёную голову.

Всеми силами он пытается прикрыть раненых кролли но удача не на стороне худощавого бедняги. Стрела, пущенная кем-то из хищников, попадает несчастному прямо в шею и тот падает.

Пяток стрел обрушивается на Кобаго. На костяной наруч приходится две из них, поднятой рукой здоровяк защитил лицо, после, охотник изогнулся и увернулся от двух других стел, но последняя всё же достала, угодив тому в плечо. Заметив гибель друга, здоровяк перестаёт отбиваться и срываясь на бег, подхватывая тушку второго, ковыляющего и ещё пока живого раненого.

— Быстрей к стене! Прикройте его! — Кричу я, выхватывая из рук Пом заряженный арбалет. Словно тот с рождения был частью меня, целюсь, нахожу искомую цель и тут же выпускаю болт в хищника. Смертоносный снаряд, минуя два десятка сосен, по навесной, пролетает мимо двух гоблинов и волка, вонзаясь в рыжего ушлёпка с луком. От попадания в грудь, тетива хищника снайпера срывается с пальцев, лис выпускает стрелу прямо в спину гоблина.

— Следующий! — Впихнул в руки Пом разряженное оружие, оглядываюсь.

Лес кишит гоблинами, от серо-зеленых масс рябило в глазах…

Кажется… хотя нет, не кажется, мы в дерьме!

П. С. От автора: Господа, всех с наступившим Новым годом! Счастья, здоровья, денег и всех других возможных благ!

Напомню, я по прежнему жду от вас комментариев. Каким вы видите дальнейший исход происходящего, какому персонажу вы симпатизируете, а какой наоборот вызывает у вас отторжение? Любой, даже самый короткий комментарий может существенно ускорить выход главы!

Глава 17

С высоты более десяти метров отстрел хищников и гоблинов превратился в одну смертельную забаву. Простое увеличение высоты стен сделало вражеский ответный огонь метательным оружием менее эффективным. Мелким, не прикрытым щитами и бронёй гоблинам, чтоб швырнуть своё копьё или камень приходилось подходить практически в упор. Зачастую, в спешке и перед страхом получить болт, металось оружие из-за предельной дистанции. Не точно, на отъебись, лишь бы бросить и самому остаться в живых. То был не бой, не штурм, а обыденное сокращение поголовья чужого войска. Зеленокожая мерзость стремилась к повисшей на стене сети. Мы подманили их, дали возможность увидеть путь наверх, а после, когда их орава приблизилась, подняли сети. Растерянные хищники, с топорами и даже тяжелым молотом, в непонимании кружили вокруг крепости, искали вход. Принимая на свои головы и плечи болты, копья, камни пращников, они пытались найти то, чего не было, в замешательстве круг за кругом носились вдоль стен, а после либо падали замертво, либо в панике бежали.

Небольшое непонимание наблюдалось и в наших рядах. Только, в отличии от врага, мои ребятки радовались отсутствию уязвимых врат или дверей. С задором они били врага, лишь изредка приседая и прячась за стенами от немногочисленных стрел лучников лисов. Именно их я велел отстреливать в первую очередь. Когда накал страстей вокруг стены стал утихать, сделав десяток точных выстрелов, я отдал арбалет Пом. С кружащейся головой и слабостью попал в распоряжение целительницы, что тут же принялась отпаивать меня водой и откармливать прихваченным с собой вяленым мясом.

Отъедаясь, понял самую главную для нас опасность, а именно — истощение, голод. Меньше часа длилась наша с хищниками стычка. Быстро, почти что моментально, опустел боезапас, у метателей кончились дротики и камни, у арбалетчиков к концу подходил запас болтов. Из приятного, лишь больше двух сотен гоблинских и хищных трупов по округе. Только на этот раз они не бежали куда-то непонятно куда. Они «организованно» отступили, не став прятаться, прижали нас к воде, оградили кольцом и, не скрывая своего присутствия, принялись ждать. Ждать, когда мы начнём умирать от голода.

До озера рукой подать, значит с водой проблем нет. А как быть с едой, с боезапасом? Если до гоблинов и хищников дойдёт, что мы не можем продолжать отстреливаться, они ведь подойдут ещё ближе и даже могут попытаться отрезать нас от пресного источника.

Пока до зализывающих раны ублюдков не дошло, велю Кобо с десятком храбрецов приготовиться к вылазке. Спустим их по сети, пусть соберут болты, копья, оружие, если успеют — обыщут трупы на наличие каких-либо запасов еды.

— Если возникнет опасность, бросайте всё кроме болтов. — Когда сеть уже подготовили к сбросу, говорю я, и мужчина, понимающе кивнув, свешивается за стену. Несмотря на мелкие раны, вместе с сыном отправляется и Кобаго.

Хищники, как и положено, видя спуск наших и не успев толком прийти в себя, тут же кинулись в новую атаку. Вновь им пришлось преодолевать немалое расстояние под прицельным огнём. И вновь, только рыкуны подошли на расстояние точного броска, как мои кролли сразу же вернулись на стены. Притащив с собой чуть больше двух десятков болтов, несколько копий и в спешке подобранных с земли камней, мы вновь принялись бить врага так, словно нет никакого дефицита в метательных и стрелковых снарядах.

Враг, в шоке и панике неся огромные потери, спотыкаясь о трупы сородичей, вновь обращён в бегство. Успех на грани фола… Болтов недостаточно, в момент очередного налёта мы похерили в девять, а то и в десять раз больше снарядов, чем добыли. В Кузню Кровавого Кузнеца отправив ещё с пять десятков рыкунов и двоих хищников, коим на тот свет путёвки я выписал лично. Сила, создавшая арбалет и болты, способность, дарованная мне богиней, распространялась не только на инструменты, но и на моё оружие. Пусть я и не всегда бил точно в цель, но, по сравнению с другими, стрелял в разы лучше. Иного объяснения и подтверждения столь точному, удачному и убойному полёту почти что каждого выпущенного мною болта, у меня не было, да оно и не требовалось.

Глядя на подуставших бегать и карабкаться кролли, решил дать им небольшую передышку, во время которой, принялся разглядывать подобранные ушастиками трофеи. В первую очередь камни, пилумы и копья. Камушки, небольшие, но увесистые, я забрал себе, пилумы, мною скрафченные, ценности в себе особой не несли, их отдал метателям му, а вот копья… они местного производства и являлись носителями очень ценного в наших условиях ресурса — древесины.

Вся наша древесная крепость являлась почти что полностью магической. От неё любой кролли простым ударом мог отбить щепу или даже отколупнуть прутик, но, если я попробую взять осколок и создать новый предмет, щепа растворится, а урон, причинённый крепости, останется. Потому, в первую очередь спустившись обратно в центр крепости, я стал искать любой подходящий для сотворение болтов мусор. Естественно, там ничего не было. Ни веточки, ни тростиночки или даже залежавшейся коры. В момент создания башни я использовал опыт строительства общежития. То есть, концентрировался на использовании рядом находящихся ресурсов и определенном объекте. Потому магия моя пожрала всё ей необходимое ресурсы, а спасительная башня, как и требовало моё подсознание, сотворилась высокой, без видимых входов и выходов.

Итог, ресурсов нет, разбор стены на дерево ни к чему не приведёт. Болты я могу создавать лишь из того, что в башню затянут мои подопечные. А на данный момент почти всё их оружие, за исключением стальных трофейных ножей было создано при помощи моей магии.

За советом пришлось обращаться к товарищам.

— Кобаго, чисто теоретически, мы можем по сети поднять и закинуть дерево в нашу крепость? — Зная ответ на дебильный вопрос и разглядывая незнакомое копьё, спросил я.

— Если слово «теоретически» означает, что срубленное бревно взлетит и само переместится в крепость, то тогда да… — То ли издеваясь над моими способностями, то ли ещё что, ответил здоровяк.

В принципе, какой вопрос, такой и ответ.

Попросив Кобаго переломать незнакомое копьё на три части, отделил каменный наконечник, достал нож, а после, распуская толстые древка на прутики, принялся стругать будущие болты. В пизду эти рисковые спуски и прочие манипуляции. Пока у меня есть немного мозгов, а так же моя божественная сила, лишний раз посылать ребят на столь опасное задание, при этом рискуя остаться без боезапаса, я не буду. Из позаимствованного у кролли ножа и веточки создаю небольшую железную кирку, а после осторожными ударами принимаюсь раскалывать камни пращиков.

Ветки есть, каменные осколки теперь тоже есть, ожидая, пока ребятки отдохнут, приступаю к крафту. Работа ладится, на опыте штампую болты один за другим. Конечно же, мне хотелось одним махом, положив руку на стопку веток и камней, сделать сразу пачку готовых болтов, но, к сожалению, так пока у меня не получалось. Из одного, приблизительно полутораметрового копья неизвестного происхождения, получилось три десятка болтов. Выглядели они вполне добротно, ничем не уступая, а местами даже превосходя своим качеством, прошлые мои поделки. Опыт в крафте хорошо сказывался на конечном продукте.

— Сын Лап-Лап, его убили? — Пока я занимался болтами, подняла тему наших потерь Куому.

— Мы разбежались. Рыкуны поднялись из листвы, они повторили приём Кобаго, напали на нас большим числом. Я пытался утянуть его за собой но… он запаниковал, вырвался и кинулся не в ту сторону. — Намекая на то, что один из потенциальных женихов любвеобильной Куому, уже может быть мертв, проговорил разведчик из племени му. Беременная воительница, повесив уши на плечи, печально шмыгнула носом, обронив короткое:

— Ясно.

Они, кролли, трахались друг с другом, иногда даже несколько раз на дню. Каждый каждому мог являться любовником и потенциальным отцом, от того утрата каждого ощущалась как потеря кого-то близкого. Только потери эти они воспринимали как должное. Без истерик, слёз… жестокий мир, жестокие нравы, хули…

Три из четырёх копий оказались естественного образа происхождения. В общей сумме мы получили девяносто болтов, после чего я, жадно оглядывая оружие своих солдат, пошёл в обход. За пару часов моей работы мы хорошо пополнили свой боезапас. Пять сотен новехоньких болтиков с каменными и железными наконечниками усилили боеспособность моих стрелков. Наступал момент, когда нам вновь приходилось думать о следующих проблемах, а именно, об окружении.

Осада, ебучая осада, и в самый неподходящий момент. Успей мы наловить рыбы, затариться по полной, так сказать, и в окружении сидеть могли бы неделями, если не месяцами. Сейчас же у меня почти полторы сотни ртов, и жратвы… да её нет. Кто что на обед взял, тот с тем и остался. Мы рассчитывали на быструю рыбалку, на скоротечную битву и быстрое возвращение, но точно не на осаду. Лучше всех себя в этом проявила Хохо, зная о моих бедах, она загрузила на себя лишний запас воды и снеди, но, даже если всё имеющееся разделить поровну, этого не хватит на единоразовый прокорм и трети всего отряда.

Потому у нас нет иного выбора, кроме как использовать тактику «провокация». Постоянные спуски, обыск трупов, а так же отражение набегов позволят нам истощить численный ресурс врага, заставить его раз за разом отдавать нам новые привилегии в сборе трофеев и ресурсов. Так или иначе, мои речные охотники доберутся до озера, кинут сети, вопрос лишь в том, когда? Как бы до этого времени не передохнуть от голода или не превратиться в бездушных чудовищ, что начнут жрать трупы гоблинов.

— Кобаго, собирай парней, задача та же, новые вводные… — Подкорректировав цели, рассказываю о ловле на живце и истреблении-истощении сил врага столь простым, незамысловатым способом.

— По всеядному жестоко… — Пробормотал Кобаго. Использовать своих детей как приманку здоровяку не хотелось, только и плана получше предложить он не смог.

Во второй вылазке участвовало на пяток кролли больше. В этот раз восемь бойцов с оружием, не торопясь, обступали периметр, после вниз спускалась восьмёрка безоружных. Пока одни охраняли, другие принимались собирать трофеи. Собиратели без оружия тащили на себе всё тяжёлое, а караульные только самое необходимое (болты, ножи и камни) то, что могли распихать по колчанам, карманам и сумкам.

Видя, как кролли наглеют, гоблины с хищниками ещё трижды предпринимали свои самоубийственные налёты. Каждый из которых, по идее, должен был становиться всё слабее, но, визуально, всё происходило ровным счётом наоборот. Теряя товарищей, становясь всё злее и злее, они всё более отчаянно кидались на нас в своих самоубийственных налётах. Лишь к закату первого дня, ослабев и залив своей кровью всю округу, дикари прекратили любые возможные попытки напасть, засев в глухую оборону.

Глядя на то, как последний отряд на фоне красного неба спокойно прогуливается к озеру и обратно, удовлетворенный результатом бойни, гляжу на оказывавших помощь раненым Хохо. В стенах нашей крепости семеро легкораненых, двое средней тяжести и трое убитый. Кого камнем по башке шарахнуло, кому лисья стрела в тушку или руку прилетела. Меньше всего повезло возрастному мужику кролли, что в последней вылазке схватил стрелу между звеньями костяной брони и собственных ребер. Стрела угодила прямо в сердце. Шанс совершить столь точный выстрел крайне низок, но на войне бывает всякое. На собственном примере он доказал, что любой, включая меня, может быть следующим. И никакая броня тут не поможет.

Перед последней на сегодня вылазкой отряда не смог удержаться и я сам, решив немного прогуляться за стеною. Опробовав на собственной шкуре сложность спуска и подъёма по сети, приметил несколько рядом стоящих, мешавших при стрельбе деревьев, поговорив с парнями, указал как и куда они должны упасть, а после уронил их на многочисленные гоблинские тела. За минут десять я расчистил площадку вокруг крепости, увеличил радиус поражения, а так же, при охране моих верных му, кролли и рыжей Пом, прогулялся до озера.

— Единственная съедобная и вкусная часть гоблина — это ухо, оно так хрустит! — Только лиса в нашей компании не переживала из-за голода. Нарезав гоблинских ушей, она, вызывая приступы тошноты и отторжения у травоядных, словно чипсами хрустела ими на всю округу. — Попробуете? — Заметив, как я таращусь на мешок в её руке, спросила хищница.

— Может потом… — Взяв у той маленький кубик плоти, принадлежащий некогда зеленокожаму, насадил его на большой, я бы даже сказал, здоровенный железный крючок, а после, используя в роли поплавка щепу, а грузила кусочек железа, закинул мою полу магическую удочку в озеро. Безопасного, светового времени у нас от силы ещё минут пятнадцать, это моя первая рыбалка в реале, как ловить, подсекать там или что ещё делают рыбаки, я не знал. На компьютере всё в разы проще, кнопочку нажал, персонаж удилом дёрнул, нехитрые манипуляции с мышкой и клавиатурой, и вуаля, электронный трофей у тебя в кармане. Тут всё по другому, и палка вес имеет, и леска, в смысле веревка толстая, да и крючок прям на гиганта. Я не особо верил в то что поймаю рыбу. Просто хотелось обдумать дальнейший план на завтра, и как мне показалось, рыбалка, никак не помешает данному…

— А что вы делаете? — Продолжая хрустеть гоблинскими ушами, спросила Пом.

— Жду клёва. — Пытаясь сосредоточится, ответил я.

— Клёва? О-о-о-о… а где клюёт, а как клюёт? Кто клевать будет? — С блеском в глазах осыпала меня вопросами девка.

— Т-с-с-с… помолчи, рыбу распугаешь. — Мягко попросив ту заткнуться, вновь попробовал сконцентрироваться, но…

Не успел я толком активизировать своё воображение, поднять у себя в мозгу первый из волнующих меня аспектах, как нечто, ударив по веревочной леске, согнуло толстое удило, потянув меня в воду.

— Чё за херня? Клюёт⁈ — Не понимая, что я делаю, глядя на то, как трещит деревянная ветка, выплюнула Пом. Удило надломилось, ещё мгновение и сломается…

— Хватай веревку! — Только и крикнул я, как хищница, со скоростью гепарда руками прихватывает конец отлетевшего удила, головой падая в озеро.

— Помогите ей!

Глядя на таких же удивленных кролли и му, командую я. Мужики оживляются, подскочив, вместе со мной поднимают рычащую от злобы, мокрую и грязную Пом, после чего, мы вчетвером, кто за что, словно репку из сказки, тянем на берег здоровенную рыбину.

— Какой здоровяк! — Полный радости, вытаскивая на берег усатую, длиннющую темную рыбину Кобаго.

— Матвеем, а можете ещё пару… — Договорить травоядный не успел.

— Хищники! — Донеслось со стены.

Враг никуда не делся. Заняв позицию по ту сторону озера, они внимательно следили за тем, что я делаю. Только-только на берегу показался сом, как они осознали происходящее, а после тут же раздалась команда в атаку. Сомнений не осталось, хищники хотели взять нас измором, а потому и обязаны были не допустить пополнения наших запасов провианта.

До края стены примерно метров пятнадцать, добежали в момент. Хищники, даже на расстояние выстрела из лука не успели, добрались, как я, штурмуя плетеные ячейки уже переставлял свои ноги.

— Какой вы медленный! — Глядя на то, как я неумело, медленно поднимаюсь, закинул меня себе на плечо Кобаго, а ведь он ж блять ещё и раненый! Рядом с рыбной тушей в колчане от болтов и отсечённой головой в зубах, с мокрыми волосами и радостью от преисполненной месте, в верх взбиралась Пом.

— Где болты? — Глядя той за спину, на рыбину, спросил я.

— Высыпала. — Ответила девица, выпустив из рта голову, после чего, словно я в этом виноват, недовольно взглянула на меня.

— В смысле высыпала⁈ Зачем⁈ — Где уважение к моим трудам, я что болтопечаточный станок? — А передать кому?

Пом замешкалась, кажется она об этом даже не думала.

— Рыба нужней. — Закинув колчан с тушей на стену, быстро спустилась за головою лиса.

Пиздец, два десятка болтов… С недовольством на лице, вынуждено признал в выборе правоту Пом, а после, уже будучи на стене и с арбалетом в руках, вымещая злобу на гоблинах, делаю первый точный выстрел.

Глава 18

В очередной раз настучав рыкунам по их тупым головушкам, выставил на ночь караулы в центре Озёрного форта(в дальнейшем решил называть его именно так), поставили небольшой костерок и… принялись делить те доступные нам продовольственные крохи. Кто чем мог и кто на что богат. Добытую рыбу вместе с головой и потрохами отдал кролли, так же велел Хохо не жадничать, оставить мне лишь немного кипячёной воды, а все съестное раздать между нашими тружениками.

Данная щедрость в ситуации, когда в любой момент может потребоваться мана, могла сыграть со мной злую шутку. Но в условиях окружения и недостатка провизии, я в первую очередь решил сделать упор на человечность или вернее на уважение, верность и моральную стойкость. Озера и река, так же как и еда с водой, находятся близко. Только руку протяни. С поднятием боевого духа дела обстоят гораздо сложнее. Потеряв уважение своих воинов, я мог в самый ответственный момент утратить и контроль над ними, что разом погубило бы всех нас. Вот и ставил ставку на уважение, коего, к моей персоне после сегодняшнего «чуда», и так заметно прибавилось.

За подсчётами скудных запасов провианта следовало разделение на порции и обязательная готовка. Термическая обработка перед употреблением стала неотъемлемой частью каждого нашего обеда или ужина. Чем давиться в сухомятку крохами, мы варили супы, настаивали бульоны, тем самым, если не мясом и овощами, так питательной жидкостью заполняли наши желудки(вернее кроличьи).

Несмотря на то, что форт находился очень близко к воде, велю рабочим кролли начинать рыть колодец. Пока Хохо делит ингредиенты на одинаковые порции в каждый будущий котёл и собирает у наших воду, я тем временем занимаюсь обработкой трофейного гоблинского нагрудника. Металла в нём с гулькин нос, но, ебать… я на то и Матвеем чудотворец, чтоб всё маленькое в большое превращать. Жаль только эта магия с членами и грудями женскими не работала… Так удлинил бы себе кое-что чутка, да и Пом точно бы не помешало чуть-чуть грудь увеличить.

Задумавшись об этом и засмотревшись на лису, ловлю недовольный взгляд хвостатой, что, словно читая мои мысли показала зубки. Похоже рыжую собственная фигура вполне устраивала. Обиделась на меня хищная красотка за то, что я на неё крикнул, когда мы на стену лезли. Сейчас, когда кролли готовились есть рыбу, она давилась гоблинскими ушами и даже не пискнула о том, что лишь благодаря ей многие получат законный поек. Хотя, по стоящему в стенах хрусту хрящей, сложно сказать, что лакомство из гоблина как-либо рыжую не устраивало.

Чёрт, я был не прав, придётся извиниться.

Закончив с котелком, заливаем водой, засыпаем туда подготовленную часть продуктов и оставляем вариться. Похлебка не обладала особым ароматом, выглядела мерзко и даже как-то странно. Но, средь голодной, уставшей за сегодня толпы, имеющимся брезговал разве что один лишь я. Все остальные, замерев и затаив дыхание, ожидали возможности подкрепиться.

Сразу предупредив толпу, что еды может не хватить, велел выстроиться в очередь, сначала воины, те кто сегодня ходил за стену, и кто завтра будет в числе первых вновь испытывать судьбу, выполняя роль наживки. Потом легко раненые, что уже пролили кровь за нас всех, затем только рабочие и носильщики.

— Тот, кто жизнью готов положить за ближнего своего, тот и должен есть первым. — Заключил деловито я, встретив поддержку кролли с оружием, коим ну вообще никак не могли возразить кролли рабочие. Кто сильнее, тот и прав. Таков уж закон джунглей…

Пока варево кипело, сделал десять неглубоких тарелок и ложек к ним, после, стараясь лить ровно по пол тарелки, принялся раздавать порции. Начинали готовить и обедать мы в сумерках, закончили, когда луна уже уверенно заняла свой небесный трон. Сто одиннадцать порций… ровно на столько хватило еды. Сегодня, я и главы семей в лице Хохо с Кобаго, а так же двадцать пять носильщиков, достигнув солидарности и взаимопонимания, ложились спать озабоченными проблемами и голодом.

Кобаго переживал за своих детей и в частности дочь, боялся, что все любившие её мужчину погибнут и никто кроме братьев не будет о ней заботиться. Хохо беспокоилась за детей оставшихся в поселении, а так же голодного меня. Другие кролли так же печалились, вспоминая дом и близких. Только чувство их усиливалось голодом и тяжелым трудом, проделанным, и ещё тем, который предстояло проделать.

Пару раз за ночь дозорные беспокойно выпускали во мрак болты, не стесняясь, стреляли во всё подозрительное. Не подымая особого шума, они, не видя существенной угрозы, бдили, пока многочисленное кроличье общество спокойно, словно подобное для них не впервой, дрыхло прямо на земле. Не привыкший к столь многочисленному, храпящему и пердящему обществу вокруг, с принявшей мои извинения Пом, дремал на лестничных ступеньках. Обвив мою поясницу рыжим хвостом, лисица, положив кончик того мне на ноги словно подушку, пристроила свою головку у меня на коленях. Слева, позволяя мне опереться на свою грудь, сидела приобнявшая меня Муррка, а у ботинок, на две ступеньки ниже, оперевшись на мои ноги и повисшую сверху лисицу, отдыхала Хохо.

Ночной ветер холодил не закрытое лицо, прогрызаясь через куртку, студил плечи, деревянная ступень, промерзнув, стала подмораживать задницу. Тем временем поясницу и ноги согревала приятная близость с девушками. Чувствуя себя принцем и хозяином гарема, я много раз проваливался в сон, чтобы затем проснуться от естественных звуков чьей-то жизнедеятельности.

Утро наступило быстро, что означало, поспать мне всё же удалось. От положения сидя слегка побаливала спина, ноги затекли, но в целом чувствовал я себя неплохо. Созданный мною вчера колодец хорошо помог нам в утолении минимальных потребностей. Несколько глотков горячей воды с травами вкинутыми в чан Хохо, чуть взбодрили меня и первый отряд разведки. За умываниями и прогревом подмерзших за ночь мышц, наступало время великих свершений.

План прост…

Первый и немногочисленный отряд выдвигается на разведку. Проверяет близлежащие окрестности на ловушки и караулящих нас в листве гоблинов. Под прицелом многочисленных арбалетчиков со стен мы обезопасим территорию в метров двести по кругу, после чего, вниз с отрядом рабочих спущусь и я сам.

С два десятка ближайших деревьев срубается мной. Бревна эти я оставлю плечистым му, пусть тянут их и складывают по направлению к озеру, туда, где я собирался создать первую пристройку, превратив простой форт в пробный макет рыбацкой крепости. Озеро достаточно большое и глубокое. Рыбного ресурса в нём предостаточно. До воды протянем стену, после, у самого озера, сделаем спуск с воротами, а за ним рыбацкую пристань. Грубо говоря, чтобы не рисковать понапрасну постоянными, сложными спусками и подьёмами по сети, мы достроим форт и фактически сделаем озеро его частью. Шаг за ворота, и ты уже на пристани… А там, хочешь удочку кидай, хочешь с лодки греби да сети расставляй, как ни погляди — одни плюсы.

Только рыкуны эти… всё никак не унимались. Сегодня с самого утра они принялись шугать нас, не позволяя расслабляться или спокойно работать. Группами по семь-десять особей подходили, нагоняли шуму и пугали рабочих, позволяя нашим стрелкам шмальнуть по ним, а потом сразу отходили. И так вокруг всей крепости. Хищникам и гоблинам не нравилась та свобода, с которой мы выполняем свои задумки, потому они стремились загонять рабочую бригаду.

Закинув удочку, лично я, под присмотром Пом и Муррки уже после второго поднятия по веревкам, хуй забил на эти полунападки. Честно, просто заебало лазить по этой неудобной хуёвине. Да и к тому же, моей личной охраны, а так же стрелков сверху, вполне хватило бы, чтобы защитить меня от столь незначительной угрозы. Деревьев я навалил в разы больше, чем планировал изначально, оставалось их лишь перенести. Потому, пока небольшая группа трудяг пыхтела и потела, сам спокойненько ловил рыбку. Клевало на что не закинь. Данное место, не знавшее электроудочек, других рыбаков и почти не слышавшая о браконьерах(кроме нас с сетями), было наводнено рыбой всех размеров. При мне, а я успел порыбачить меньше часа, какая-то хуйня по центру озера, выпрыгнув из воды, схватила утку, а после никто ту и не видел. Что это было, опасно ли оно для меня или нет, я не знал, потому велел Пом бдить за берегом, а не за лесом. Лисица, точно так же видевшая данное происшествие, делегировала сие полномочие проворонившей всё Муррке. Удивлённая кролли согласилась, сама же лисица, не любившая воду, сделала шаг от неё подальше. Тоже мне, защитница блять…

Ещё одна (типо) масштабная атака, была предпринята хищниками около полудня. Тогда, когда третье ведро рыбы было поднято на стену, а я только-только собирался заняться пристройкой к берегу. По тому, кто пришёл по наши души, сразу понял, враг выдохся. Хищники в очередной раз переоценили свои возможности, даже лестницы не донесли до стен, и теперь вообще никак не могли воздействовать на нас при помощи силы. Битые, со свежими запачканными повязками, в очередной раз умывшись кровью, они вызывали только жалость.

Спустившись после атаки, нахожу в куче свежих тел молодого юношу волка, что с простреленными лёгкими, пузырями пуская кровь, держит за руку мертвую лисичку. Совсем ещё дети.

— Не жилец. — Внимательно оглядев убитую лисичку, одним быстрым ударом прервала мучения волка Пом.

— Сколько ещё должно погибнуть, чтобы до вас дошло! Ублюдки херовы, вы убиваете собственных детей! Слышите? Детей то за что⁈ — До сипоты в голосе орал в звенящий лес я. — Сука… пидарасы безмозглые, сколько можно… — Мой крик, эхом прогулявшись по роще, затих. Я сорвался, вспомнив Зелёную, понимая, что она хорошая, и если б не удача, так же как и эти дети, лежала бы в земле, испытал неприятную боль в груди. Сострадание к очередным несчастным, печаль по чужим детям коих не жалели их родители. Губки Пом дрогнули, она разделяла мои чувства, но на смерть глядела совершенно иначе.

— Зачем они продолжают это делать? — Спросил я у лисицы, но она промолчала. Ответа не последовало и от хищников, лишь далёкие, вооруженные первобытным оружием силуэты могли подтвердить факт того, что меня слышали.

Выдохнув, ощутил как бешено, в приступе ярости, колотится сердце. Дай мне сейчас кто палку и зачинщика всех этих кровавых сцен, пережитых мною за двое суток, я бы забил того до смерти и плевать мне было бы кто это: старик, женщина или мужчина.

Обуздав гнев, сплюнул на землю тягучую слюну, ощутил, как болезненно подохрипло горло и решил вернуться к строительству. На лишние эмоции и заботы о враге нет времени. У меня своё племя, где-то, не так уж далеко, ждёт своя деревня, а там наши детишки, наши старики, семьи в конце концов, а значит, мы обязаны выжить и вернуться к ним.

Плевать сколько ещё идиотов погибнет в попытке отнять наши жизни. Мы всё преодолеем и вернёмся в свои дома.

Набив пузо водой, создаю пристройку до озера. Стена получилась чуть меньше, метров семь-восемь, но всё равно выглядела грозной. Дабы уберечь находящихся внутри от внезапного проникновения, сначала делаю пристань. Предпочёв остаться на берегу, отправляю в озеро приблизительно по пупок кролли. Растаскивая доски, они выкладывают их в форме подходящего для стоянки двух лодок причала, после в дело вступает моя магия. В момент сотворения ребят немного отшатнуло, но слава богине все остались живы и при пальцах. Пирс был готов, взобравшись на него, кролли, непривыкшие к подобным диковинкам, попрыгали по нему, побегали, самые отважные и морозостойкие даже искупнулись, с разбега кинувшись в воду бомбочкой. Самоубийцы…

Пока одни радовались, вторые принесли мне материалы под первые ворота. Топориком, как по пластелину, я осторожно вырезал проём, а дальше магия моя уже знала что делать. Первые ворота вели в пустую, ничем не заполненную полость, за которой следовала более высокая стена форта. Точно так же создаю в ней ещё одни, вторые ворота. Теперь для всех и каждого был доступный выход на воду, и чтобы его обезопасить, мне предстояло создать деревянные леса, по которым будут передвигаться защитники пристроенных стен. Сделать это много времени не отняло, и на выхлопе я получил реальный форт, с достаточным количеством свободного места внутри, пирсом и хорошим видом на прячущееся за горами солнце.

Вечер у озера выдался как никогда безопасным и спокойным. В этот раз тревожить меня во время рыбалки никто не спешил. Сделав удочку для Мудагара, Кобаго, Коба и даже Пом, мы вчетвером, сидя на табуреточках, потягивая сваренный Хохо ещё горячий травяной отвар, встречали закат уходящего, тяжёлого дня. Рыба словно сойдя с ума, клевала едва ли не на голый крючок… правда мелкая, но всё равно приятно. Всего за какой-то небольшой вечер, нами четырьмя вопрос с провиантом на сегодняшний ужин, а быть может даже и на завтрак был решён полностью.

— Хорошо сидим, да, батя? — Глядя на гладкое, водяное зеркало, и отражающийся в нём частично спрятавшийся за горами красный полукруг, проговорил Кобо. После чего сделал глоток крепкого, ещё горячего отвара. Надутый как индюк отец с трудом мог разделить спокойствие и умиротворение познанное сыном. Из всех нас, в тихой охоте Кобаго везло меньше всего. Мы тягали по настоящему упитанные, бойкие экземпляры, когда потомственному охотнику попадалась всякая мелочовка на один зуб. Это так сильно бесило здоровяка, что даже ехидная, вечно подшучивающая надо всеми лиса сидела молча, боясь отхватить увесистую пиздюлину. Кобаго, словно находясь на эмоциональных качелях, больше других проявлял положительные эмоции и вовлеченность во время клёва, а после, вытащив очередного малька, пыхтел едва скрывая внутреннее негодование.

— Б-а-а-а-ть…

— Заткнись Кобо, а то всю рыбу распугаешь…

Едва сдержавшись, что б не заржать, я вытягиваю очередную рыбёшку на ладошку, а после, акцентируя всё внимание на отце с сыном, случайно кидаю трофей в переполненное ведёрко. Ударившись об собратьев по несчастью, бойкая рыбка подпрыгнула, упала на пирс и лишь благородя резкости Пом не допрыгала до воды.

— Какая расточительность! — Шикнула на меня лиса, а затем попросила Хохо отнести наполнившееся ведро в форт, из которого уже поднимался дымок. По округе поплыл аромат жаренной рыбы.

— Да ладно тебе Пом… — Едва звучно прошептал я, дабы не злить здоровяка, но одноглазый охотник всё слышал и в этом моменте был не на моей стороне.

— А вот и не ладно староста, — прорычал Кобаго, — а вдруг она бы уплыла и всем своим рассказа что здесь ловушка, что тут на живца ловят? И что потом? Без рыбы сиди?

В очередной раз сдерживаюсь чтоб не заржать. Как же он серьезен, как сконцентрирован, чёрт… Кажется, что вот-вот, от напряжения, у его последний глаз из орбиты выскочит.

— Хоть и противно, но в этом я с тобой согласна, кролли, — Желая поставить меня на место, так же в пол голоса пискнула лиса. — Шаман, слушай, а может ну эти сети? Давай сделаем этих штук по больше, и будем ловить до льдов.

— Хорошая идея. — Проговорил Кобаго.

— Идея то хорошая, — ответил я, — а как быть с теми кто ждёт нас в деревни, о них вы подумали? — Тишина стала мне ответом.

В мире всё взаимосвязанно. Сейчас наш враг несёт большие потери, становится слабее, а значит, делает нашу будущую задачу по спасению выр-выр в разы проще. И пока, они убиваются о наши стены, мы должны стиснуть зубы, затянуть пояса, ждать и терпеть, веря в тех кто остался в деревни, и в то что нам ещё предоставится подходящий для контр действий момент.

Глава 19

В очередной раз прислушавшись к умным идеям и словам своей свиты, свысока наблюдал за открывающимся мне прекрасным видом на озеро, горы и лес. Портило всё смердящая гора трупов, которую мы, не став хоронить, оттянули подальше от форта.

Смерть товарища как горе и несчастье? Только не для гоблинов. Сидя на стене и занимаясь крафтом очередной удочки, я смотрел на стоящую среди деревьев златоглазую тварь, что с наслаждением рвала и жевала зеленую руку убитого сородича. Гоблин, поглядывая на стоящие перед ним деревья с вогнанными в них болтами, борзел, изучал форт, меня, а я тем временем его.

Выродки, ценой десятков жизней, выяснили прицельную дальность стрельбы нашего оружия, а так же, сделав небольшие выводы, стали подходить на дистанцию, с которой кролли старались не стрелять, дабы впустую не тратить боеприпасы.

— Заебал… — Когда мне показалось, что с меня и моей беспомощности смеются, откладываю в сторонку готовую удочку, беру арбалет и по навесной пускаю болт. Гоблин, следивший за мной, спрятался за массивным стволом и снаряд угодил прямёхонько в дерево. Я и попал, и нет… Вновь слышу раздражающий меня далёкий гогот. Сучёныш…

— Староста, всё готово… — Позвала меня с земли Муррка.

Пока мои кролли рабочие с интересом осваивали азы рыбалки, я, дабы не скучать, принялся обустраивать наш Озёрный форт. Сторожки для ночлега, одеяла из трофейных шкур, оружейные для болтов, небольшая кладовая для инструмента вещей и посуды. Также на пробу пера, первая, небольшая заготовка для будущей лодки, пока только в виде длинного, деревянного и чутка загнутого скелета. Я пока ещё не знал, как толком подступиться к созданию самой лодки, потому занимался всякого рода бытовыми мелочами.

Дождавшись, когда му затянут бревна на стену, отвлекшись от одного дела, принялся за другое. Обдумывая, как закруглить борта лодки, создаю над стеной козырёк, что прикроет головы обороняющихся от дождя и защитит от пущенных по навесной траектории стрел. Не забыл я конечно же и о санитарных минимумах. Пара вёдер под воду, столько же под нечистоты, тарелки, кружки, ложки. Местным создать подобные удобства очень сложно, а для меня, как для всемогущего(ну или почти) творца, плёвое дело. Тем более, когда враг обленился, осознал, что взять нас измором не получится, и так же принялся чего-то ждать. Возможно подхода союзников, возможно затягивания ран, а может и ещё чего.

Шёл только третий день нашего окружения, ждать от врага можно всего, ровно так же, как и от моих собственных подопечных. Парни Кобаго сытые и вполне себе довольные местными условиями, на чале со своим неугомонным лидером и смутьяном так же начали борзеть. Не по отношению ко мне, а по отношению к рыкунам. Пользуясь преимуществом арбалета, дальностью и точностью стрельбы, они, казалось бы мирные кролики, устроили набег! Да и когда? Посреди белого дня! Расхерачили дозорную группу рыкунов, выяснили, что за маленьким холмиком, западнее озера, хищники разбили лагерь для раненых, а после, ошарашив тех, пустили по шатрам с десяток болтов. Кароче, разворошили улей и под шумок съебались обратно на стену.

Примерно с трёх часов дня и до самого утра с безопасной для хищников зоны мы слышали гневную ругань, требования честного боя и клятвы отомстить. В общем, врагу выходка Кобаго не понравилось, а мужики мои, со стены приспустив штаны, угарая, показывали врагу свои голые задницы и члены. Доходчиво объясняя озлобленным хищником, что травоядные на хуе вертели все их угрозы.

Вот реально, ну совсем как-то не по взрослому. От кого, но от Кобо, затейника данной провокации, я такого не ожидал.

На четвертый день всё повторилось вновь. Только в этот раз решили прогуляться парни Кобаго не на запад, а на восток. Как и в прошлый раз, расстреляв часовых, учинили погром в лагере отдыхавших после бурной ночи гоблинов. Но что самое удивительное, они каким-то макаром умудрились спиздить у гоблинов некогда ранее украденную у кролли клетку с ещё живым пик-пиком.

Когда я узнал о клетке и очередном успехе, сам не сдержался и заржал в голосину. Мне прям хотелось кричать: «Это не меня заперли с вами, а вас заперли со мной!»

В общем жили мои ребята почти так же ахуенно, как и в деревне. Многие даже радовались тому, что работать приходится меньше, а паёк в разы сытнее. Только вот на пятые сутки меня уже от рыбы блевать тянуло. Жареная, пареная, вареная, почти что без овощей и приправ… даже ядовито горький чайный отвар Хохо на вкус стал в разы приятней треклятой рыбы. К тому же над Озёрным фортом повис токсичный смрад потрохов, сами жители поголовно провоняли болотом и рыбой.

Разбираясь с бревнами, работая над каркасом первой лодки, я мечтал о мёде, сладком компотике или политых тем же мёдом жаренных говяжьих ребрышках. Лишь мечты о вкусном, а самое главное, разнообразном рационе, позволяли хоть как-то поддерживать себя в работоспособном состоянии.

Процесс создания лодки, сборки деталей и планирования первого водного транспорта, господи, какая же это нудятина… как она меня заебала. Я весь провонял потом и рыбой, мне очень хотелось обмыться горячей водой, упасть в свою кроватку, да под одеялом из шкур присадить кому нибудь, и чтоб до поросячьего визга. Чтоб меня умоляли кончить, а я… эх…

— Ебучие гоблины… — Когда нож соскочил, и я едва не полоснул себя по руке, в распахнутые ворота пристройки в спешке стали забегать рыбаки. Привыкшие к редким в последние дни визитам хищников, они цепочкой один за другим заходят внутрь, после чего врата первые, затем вторые запираются, а кролли, сменив уды на арбалеты, взбираются на стены. Времени на подготовку обороны у меня было предостаточно, так что сейчас каждый му имел как минимум по двадцать метательных пилумов, а кролли — арбалет и тридцатку болтов, плюс ещё запас из полутысячи болтов в оружейной комнате. Ожидая подхода вражеских подкреплений, я потрудился на славу…

— Глядите — это То-то, сын Лап-лап!

— Ага… а рядом с ним, Мереед? Невозможно, они живы! — К поселению, ковыляя, все изодранные, пораненные, шли двое наших пропавших разведчиков. Тех, кого мы давно похоронили. С разбитым лицом, поддерживая за бок любовника Куому, с гордо поднятой головой шёл Мереед, один из многочисленных братьев Мудагара. Кролли выглядел в разы хуже. Простреленная нога, оборванное ухо, залитое кровью плечо. Только это не меняло факта того, что парни живы!

Следом за ними показался отряд гоблинов, каким-то образом в очередной раз пропустивших мимо себя наших парней. Момент был упущен, наши стрелки отсекли зелёных ещё на пол пути к ковыляющим раненым, после чего враг отступил, а парни вошли в безопасную зону.

Куому, воспаряв духом, с радостью на лице взглянула на отца.

— Папа, папа, это же То-то, он жив!

Кобаго радости дочери не разделил. Лицо его огрубев, стало мрачным и холодным. Подобное возвращение, иначе как словом чудо и назвать сложно, а Кобаго не верит в чудеса. Лучше других он знает как сложно выжить в лесу кишащим кровожадными хищниками. Сложнее может быть разве что организовать засаду с более, чем полутысячей участников, знавших и ожидавших нашего прихода к озеру в один определенный день.

— Староста… — Положив руку на свой арбалет, намекнул на то, как относится к вернувшимся Кобаго.

Я отрицательно кивнул. Рано ещё принимать их за врагов, нужно послушать, что расскажут, вдруг парламентарий и отпустили их из доброты душевной. Либо с вестью какой, а быть может, и вправду заплутали, отбились и чудом умудрились вернуться.

— Впустить. — Сказал я. Куому первая кинулась к воротам. Остановившись возле Кобаго, я едва звучно шепнул тому на ухо. — Присматривай за ними.

Старый охотник, глядя вслед радостной дочурке, едва скрывая внутренне недовольство, кивнул. Не знаю, как там с Мереедом, но То-то, старый охотник ещё с момента оргии невзлюбил. Известие о чудесном возвращении двоицы, оживило форт. Кролли с радостью встречали вернувшегося брата по крови. Едва ли не на руках занося раненого, изнеможенного разведчика в поселение.

— Я думал, что ты уже мертвец! — Подлетел к брату Мудагар.

— Я тоже так думал. — Заключив здоровяка в крепких объятиях, проговорил Мереед.

Кролли, восторгаясь То-то, буквально качали того на руках.

— Ой, братцы, знали бы вы, сколько я пережил… — Когда к То-то с травами и собственным наборчиком первой помощи подошла Хохо, залепетал радостный кроль. — Меня рыкуны гнали-гнали, не нагнали, лисы на след мой с волками вышли-таки, нагнали, проклятые исчадья Кузни, но я отбился! В смертельной схватке ухо потерял. Теперь прям как наш могучий охотник Кобаго!

Кролли ликовали, история становления очередного героя из их племени не могла не радовать доверчивые умы.

— Милый! — Со слезами воскликнула Куому, бросившись в объятья любовника.

— Любимая… ай… осторожно… — Когда та обхватила его, прижимая к груди, зашипел кролли.

Разворачивавшаяся внизу санта-барбара всё больше вызывала вопросов. И не только у меня одного. Напряглась даже Муррка, подметив, что после чудесного возвращения То-то словно подменили.

— Может близость к смерти пробудила в нём истинную любовь к Куому. — Вслух задавалась вопросом моя морковка. Она в это и впрямь верила, а вот я нет.

— Раз прорвался, почему не убежал в деревню, там ведь безопаснее, да и по рассказу твоему, ближе было бы именно туда вернуться. — Обрабатывая раны, поинтересовалась у «храбреца и счастливчика» Хохо. Парень показушно поморщился, руку положив на пробитое плечо, выдал заранее припасенный на данный вопрос ответ:

— Да как же я вас брошу то. Я что, трус какой-то, да и любовь моя здесь осталась. Когда с волком один на один остался, вся жизнь перед глазами пробежала, тогда то я и понял. Костями лягу, но вновь увижу свою любимую Куому!

Девка поплыла, сучёнок прям слюнями её обмазывал, давил на то, к чему самки местных кролли не привыкли. Нежность, любовь, верность… ещё вчера трахали вдвоём с другом, а сегодня моя и насмерть за неё? Не верю!

Как и положено, мы приняли То-то с Мереедом, обработали их раны, накормили. Кролли уложили на настил у костра и укрыли немногочисленными, сшитыми между собой трофейными шкурами. Мереед же, словно вновь став тенью своего брата, поспешил раствориться в компании себе подобных быков. Скромный му благодарил небеса и удачу за дарованную возможность вернуться, когда кролли гордо рассказывал о своих невообразимых подвигах. Все в То-то видели героя, а мне он всё больше казался пригретой на груди змеёй. И чем больше она будет внутри нашего лагеря, тем сильнее её яд впитается в бедное сердечко дочурки Кобаго.

Когда «возвращенцы» уснули, я со старшими семей и их детьми обсудил данный инцидент. Все, включая введенных в курс дела Кобо и Мудагара, сошлись во мнениях, выжить в той ситуации, в которой оказались ребята, без посторонней помощи практически невозможно. Оба из разных отрядов, требовалось узнать, как и почему разбрелись, отбились от своих групп. В деталях разузнать, что было дальше, как выживали, чем питались, что пили, где ходили и как сошлись. Полноценный допрос, а после очная ставка.

— За Мерееда я могу поручиться, только думаю это будет лишним. Раз староста счёл нужным проверить брата моего, так тому и быть. — Согласился с моей просьбой Мудагар.

— С То-то что-то точно не так. Он всегда был слабым и трусливым, а тут по его рассказам остался один против лиса и волка. При этом, получив стрелу в плечо, как-то умудрился убить лиса, а после ещё и одолеть волка. — Вступила в обсуждения ситуации Хохо. — Как по мне это чистая ложь, так что и проверку стоит начать именно с него.

Словно воды в рот набрав, Кобаго со всем согласился, а после, стараясь держать под зрительным надзором обоих приключенцев, поднялся на стену.

Не исключая заказа на моё личное устранения, возле меня всю ночь дежурил Кобо, затем, когда наступил рассвет, сменила его находящаяся в курсе дел Муррка, а помогала хрупкой морковке ни о чём неподозревавшая Пом.

Вновь начался обыденный, рабочий день. Я нарубил деревьев, увеличил просеку вокруг крепости, а кролли рабочие, создавая запас древесины на будущее, принялись их тягать. Вторая группа отправилась на рыбалку, наслышанный об успехах родичей на неё попросился и Мереед, контролировал того Мудагар. Израненный То-то, предпочёл выспаться и от походов воздержался. Когда же я закончил с работами снаружи, то застукал того прям у лодки. Подозрительно разглядывая ту со всех сторон, парень, заметив меня, почтенно приветствуя, поклонился.

— Что это, староста? — Тыкнув пальцем в деревянный скелет, вокруг которого я выкладывал доски, спросил он.

— Да так, ерунда… Лучше расскажи ещё раз о своём подвиге.

Кролли, воодушевленный от того, что моя возвышенная персона проявила к нему интерес, вновь начал свой рассказ. Соловьём заливаясь, в деталях и подробностях таких, коих я вчера и в помине не слышал, он вещал о себе словно о средневековом Рембо.

И бежал он уже не от отряда гоблинов, а от полусотни и бился в конце не с двумя, а с тремя хищниками. В общем, большего пиздабола и распиздяя, чем этот, днём с огнём не сыщешь. Естественно, когда я в очередной раз попросил То-то пересказать некоторые моменты, нашлось множество несостыковок. Парень сам откровенно путался в них, при этом совершенно не стеснялся менять фрагменты. Самым главным из которых являлась развязка его личного противостояния с хищниками. То-то не убивал лиса и волка, сто процентов. Но чуйка мне подсказывала, ситуация, где он один выбрел на отряд хищников, вполне могла произойти. Говорил он о той встрече со страхом в голосе, а само сражение описывал настолько неуверенно и размыто, что казалось, будто парень даже не знал, как из такой ситуации может живым выбраться кролли.

Моё любопытство он своей открытой ложью утолил сполна, а вот я ему говорить обо всём у нас происходящем не торопился. Удочки, две пары ворот, лодка, оставшись в моей компании, он проявлял излишнее любопытство ко всему, и это не могло не настораживать. В общем и целом я пришёл к такому выводу, либо он идиот, либо отличный актёр, что всеми чертами лица и даже тембром голоса подходит под эту роль.

Попросив Муррку сопроводить То-то на пристань, велел привести ко мне Мерееда и Мудагара. В предательство детей Мудра я не верил, причём от слова совсем. Только это не отменяло фактора наличия в рядах му шестёрки хищников. Когда-то сам Мудагар говорил о возможности подобного, поэтому требовалось обезопасить форт и провести допрос.

Мереед, как и ожидалось, оказался гораздо смышленей То-то. Как самый маленький и быстрый среди му, он первым вступил в бой и прикрыл отход отряда, что подтвердили очевидцы. После, когда его окружили и отрезали путь отступления, пробился через гоблинов и подался в лес. Хоть он и числился разведчиком, что часто выходил за стену деревни, здешние леса, далекие от пастбищ му, являлись для него чужими, вот и заплутал бедолага. Ну а вышел на нас лишь чудом, когда блуждая средь сосен, наткнулся на раненого, высматривающего возможность проскочить к крепости То-то. Дальше истории парней как под копирку. Сошлись, выждали момент и вышли к нам.

Неужели оба предатели, или это всё моя паранойя? С такой мыслью я засыпал, и… едва не уснул вечным сном.

Средь лунной ночи, раздирая тишину и мой мирный сон; слышу истеричный крик:

— ПОЖАР!

От автора: Отдаю долг за 300 лайков!

Следующая глава в понедельник.

Глава 20

Дикий огонь, словно живое существо, пламенными языками облизывал оконные ставни, жгучими тёмно-бардовыми отростками хватаясь за кровлю, пытался поджечь доски, продраться через стены оружейной и перекинуться на что-нибудь другое.

Вынырнув из сторожки, увидел, как кролли кожаными куртками пытаются погасить порывы огня, как му в ужасе мечутся у колодца, испуганно глядят на глав семей и ждут приказа.

— Да что мы делаем⁈ — воскликнул кто-то из толпы. — Откройте ворота, у нас озеро под боком!

В мозгу щёлкнуло. Ещё раз взглянув на пламя, вижу, как то постепенно становится меньше и приобретает естественные оттенки. Внезапный огненный порыв оказался явлением магического происхождения, внутренне я чувствовал это. Точно так же, как и понимал причину, по которой огонь тускнеет, медленно и верно стихает. Строения мои покрыты и пропитаны маной, потому менее подвергнуты процессу естественного разрушения. Когда пламя уничтожит семьдесят процентов оружейной, та превратится в нагромождённую кучу брёвен и палок. Вспоминая опыт с разрушающимися во время рубки леса топорами, мог сказать, что как рукоятки инструментов, так и брёвна окажутся целыми и невредимыми. Потому в моём магическом строении, кроме припасов и самой магии, попросту нечему гореть.

Видя, как кто-то в спешке отпирает ворота, в ужасе несусь к выходу из цитадели.

— Отошли от врат! — Двумя руками влетаю в копошившегося у засова кролли, толкаю его на землю. — Кобаго, проверь стены! — отдаю следующий приказ я.

Беда не приходит одна…

— Хищники! — отвлёкшись от пламени, воскликнул стаявший на стене кролли, после чего лицом поймал стрелу, обмяк и с высоты мёртвой тушкой ляпнулся на крышу моей сторожки.

Паника усилилась. Кобаго вместе с детьми хватается за личное оружие, взбирается на стены. Вслед за ним Мудагар со своими му.

План противника прост. Навести панику поджогом и предоставить нам самим выбор, как умереть: сгореть вместе с крепостью, либо, открыв врата, погибнуть от острых зубов и клинков хищников. С подачей сигнала для атаки всё тоже просто, столь яркое зарево и звучные крики сложно проморгать в тихой ночи.

— Несите вёдра, встаньте в цепь, передавайте по очереди и тушите! — пинками отгоняя кролли от врат к колодцу, кричу я.

Меня провели… Тупорылые, недалёкие твари из каменного века сумели меня удивить. Вместо того, чтобы затаиться, ждать наилучшего момента, они сразу кинулись творить грязь… И как ни странно, у них это с ходу получилось. Несмотря на все предосторожности, на выставленные караулы и даже надзор Кобаго, кто-то учинил поджог и чуть не открыл двери. Но кто⁈

Гнев мой пал на кролли, что с трудом пытался встать на ноги. Его одежда, комплекция и одно ухо…

— Идиота кусок, решил меня предать, ударить в спину⁈ — Не знаю, откуда в теле моём взялось столько силы, но я за шкирку в одно движение поднял на ноги кролли, что по комплекции был практически таким же, как и я сам. Рука скользнула к кинжалу на поясе, всего миг, и То-то был прижат к деревянному засову, а холодная сталь замерла у его горла.

— Что хищники пообещали тебе? Что стоит дороже жизни Куому и твоих близких? Говори, сукин сын, это твой последний шанс умереть с чистой совестью!

— Я… нет… я хотел помочь, хотел принести воды! — Ударом кулака, сжимающего рукоять ножа, пробиваю тому в челюсть. Его поймали с поличным, а он вновь так нагло лжёт прямо в лицо. Едва затянувшаяся от прошлых побоев губа кролли прыснула кровью. Затылком стукнувшись о врата, тот поплыл, тихо прошептав…

— Ку-ому….

Подонок! Едва я в порыве гнева замахнулся, дабы прикончить негодяя, как нечто громкое хлопком и ударом взорвалось у меня за спиной.

Огненным грибом, словно кто-то разом взорвал бочку с бензином, вверх, выше самой крепости, поднялся столб пламени. На земле лежал му с ведром, рядом, пытаясь сбить с того пламя, суетились кролли.

Сука… что это было?

От удивления ослабив хватку, позволяю жертве моей осесть на землю. То-то в нокауте.

— Следи за ним, — скомандовал я Пом, зная, что хищница не будет церемониться. Лиса тут же ножкой прижала То-то к земле, кивнув и позволив мне с Мурркой вернуться к проблеме пожара.

Неужели я просчитался с пламенем, с его происхождением и возможными разрушениями? Нет, такого просто не может быть, подобному огненному столбу попросту неоткуда взяться! Подскочив к пожарной команде, выхватываю у одного из кролли ведро и бегу к полыхающему окну.

— Не делайте этого! — Осознав, что я хочу, крикнули мне вслед испуганные, лежащие на земле кролли, и, когда вода находилась уже в воздухе, краем глаза я заметил, как тот жмурится, а все очевидцы руками прикрывают свои лица.

Блять, кажись, ща рванёт…

Вода из ведра, влетев в окно, отзывается белым паром и клубком тёмного, неестественно едкого и вонючего дыма. Запах гари ударил по носу, но ничего особого не произошло, обернувшись, вижу удивлённые лица кролли. Кажись, не взорвалось!

— Следующее ведро, быстрее! — отойдя от шока, кричу я, и кролли, поднимаясь на ноги, выстраиваются в очередь, начиная передавать мне ведро за ведром. Каждый новый «плюх» кратно уменьшает плотность огня, его высоту. Мой белый магический туман перемешивается с чёрным ядовитым и токсичным дымом. Водой заливаю стены, где достаю — крышу. Чувствую, как жар спадает, как вся моя обугливающаяся, но по-прежнему сохраняющая свою форму постройка постепенно остывает. Тёмного дыма становится меньше, а белого пара больше.

Понимая, что могу спасти здание, очередным ведром плюхнул в окно, а после, стиснув зубы, руку свою положил на раму. Жар почти не чувствуется, до ликвидации очага осталось всего ничего. Зная, что рядом есть дерево, а сам я полон сил и с лёгкостью восстановлю постройку, готовлюсь приступить к ремонту. Собравшись с духом, представляю прошлую свою оружейную в первозданном виде…

Перед тем, как зажмуриться, в тёмной задымлённой комнате вижу блеск двух красных, похожих на маленькие злобные глазки, угольков. Магия срабатывает, меня слепит, приходится зажмуриться. Рукам стало в разы теплее. Я отчётливо чувствую, как оружейка перестраивается, как восстанавливаются пол, стены, крыша, двери… и как нечто внезапно встаёт у моей силы на пути, отчего руки до боли начинает жечь.

Уповая на то, что причиной является не до конца затушенное пламя, увеличиваю магический нажим, кладу вторую руку, визуализирую укреплённые стены, толстые полы. Спустя секунду, словно изгоняя что-то потустороннее, из моей оружейной мне в грудь ударяется какой-то мелкий камушек. Горячий, движущийся, шипящий и…

— Я убью тебя, чёртов колдун, убью! Верни мне моё крыло!

Камень говорит⁈

Какая-то дрянь заскакивает мне под одежду, и я, не боясь ослепнуть, тут же открываю глаза. Щекоча и щипая, существо проскакивает из рукава куртки под майку, после чего щипки превращаются в укусы.

— Ай, блять, сука! Вылезая, тварь! Помоги… Муррка, вытащи её! — Существо так прытко движется у меня под одеждой, что я, будучи не в силах его остановить, вынужден пытаться раздеться. Мне и щекотно, и больно, и страшно одновременно. С рукава на грудь, затем за шиворот, после подмышки, рёбра, а потом стремительно к самому сокровенному, вниз, не дай бог ещё куда не туда полезет!

— Стой, сука! — Перетянув верёвки на штанах, ограждаю существу путь, а после, не в силах ухватить руками, хватаюсь за бока куртки, натягиваю их и прижимаю верещащее существо к своему костлявому брюху.

— Вытаскивай, вытаскивай, говорю! — кричу я на Муррку, и та в панике, не понимая, что происходит, начинает стаскивать с меня штаны. — Да не член, дура! Из-под куртки тварь вытаскивай!

Тварь грызла, причём больно. И каждый новый укус отзывался во мне паникой и страхом перед потусторонней силой. Неприятное жжение, постоянные щепки и мерзкое чувство оттого, что по мне кто-то ползает, пугали не меньше, чем внятная, злобная и быстрая человеческая речь. Из-под куртки повалил дымок.

Сука! У меня там точно демон, блять, лишь бы не ядовитый, лишь бы не ядовитый!

— Да вытащи ты его уже наконец!

В следующий миг пальцы испуганной не меньше меня кролли наконец-то побеждают шнуровку куртки, после чего я, чувствуя, что существо застряло в районе пупка, запустив руку, сам хватаю горячее тельце и со всего размаха кидаю в сторонку.

Яркое, словно небольшой красный уголёк, оно бьётся о стену отремонтированной сторожки. От удара в воздухе возникают искры, а тварь, рухнув на землю, наконец-то прекращает материться и оскорблять меня. Как и То-то, мелкий диверсант без сознания, но мне сейчас не до этих двух уродцев. На стене кипит бой, и первый удар тяжёлого молота уже пришёлся на внешние врата.

— Муррка, в котёл это! — командую я кролли, не желая вновь прикасаться к непонятному существу. Крольчиха поглядела на меня, как на умалишённого, но спорить не стала. Заскочив в оружейку, вижу горы пепла и творящийся там беспорядок. Всё оружие, мои болты и копья — всё сгорело.

Найдя кусочек подходящей стали, создаю крышку для котла, а после отдаю её Муррке с требованием, чтоб она закрыла и не выпускала из чана огненную заразу.

— Староста, хищники вот-вот проломают первые врата! Если это случится, наши воины по ту сторону форта умрут, — крикнул мне со стены Кобо.

— Скиньте им верёвки, пусть взбираются! — Несмотря на то, что мы под постоянным обстрелом и подобный подъём очень опасен, позволять открывать любые из врат я не намерен. Внутри крепости, пусть и с малым шансом, мог быть ещё один предатель, потому подобный риск недопустим.

— Баррикадируйте ворота, — отдал команду свободным кролли, а после так же полез на стену.

Этой ночью хищников по округе оказалось ничуть не меньше, а быть может, даже больше, чем в первый день. Подкрепление они получили, а вместе с тем обрели и предателя в моих стенах.

Спонтанность? Нет… В их действиях её не наблюдалось. Всё казалось одним коварным и, с какой стороны не посмотри, жестоким как к себе, так и к врагам, бесчеловечным и беспринципным планом. Самоубийственными налётами десятками и сотнями кладя своих сородичей, они изучили наше оружие, наши возможности по обнаружению, а также ослабили нашу бдительность, заставив думать, что мы в безопасности. Понимая, что одной грубой силы может не хватить, они отвлекли нас поджогом, зная слепые места и прощупав пути подхода, сегодняшней облачной ночью подошли поближе и впервые использовали то, чего до сих пор не мог себе позволить я… Щиты…

То была не простая ночная атака. Вдоль озера шли они прямо к пирсу, к вратам. Прикрываясь большими, тяжёлыми и массивными щитами, хищники, не веря в своих шпионов и то, что их встретят с распахнутыми вратами и впустят в крепость, притащили с собой тяжёлые молоты.

Убедившись, что наш единственный выход завален брёвнами так, что даже лесоруб с бензопилой только через день прорежется, вместе с арбалетчиками принял участие в обстреле рыкунов. Тёмные тучи заволокли небо, видимость почти нулевая, в носу всё забито от гари и копоти, а во рту сушит. Злой на себя и весь мир, щелчок за щелчком вместе с окружавшей меня армией защитников я отправляю болты в вереницу бегущих вдоль озера щитов. В отличие от кролли, моя сила позволяет беспрепятственно пробивать их. Каждый второй болт проходит насквозь, либо, минуя редкие деревянные препятствия, настигает законную цель. Число трупов на берегу неумолимо растёт, первые тела, подхваченные течением, о коем я даже не подозревал, начинают отплывать.

Но вот среди невысоких гоблинских тушек, подгадав момент, к стене несётся он: здоровый, словно бык, закутанный в шкуры, возможно, последний в своём роде трёхметровый волколак. В руках его покрытая шипами булава, а за спиной двуручный здоровенный топор с огромным стальным лезвием.

Ещё раз взглянув на хлипкие брёвнышки и ворота, тут же навожусь на него, делаю выстрел. Попадаю в плечо, прикрытое черепом. Затем ещё один выстрел, в этот раз в печень, но её прикрывает мясистая, толстая и накаченная рука. Последний третий болт цепляет его в ногу, и здоровяк, буквально летевший к стене, исчезает в мёртвой для стрелков зоне.

— Сука…

К слабым ударам молотов добавляется жуткий хруст и треск. Казалось, лишь от одного его удара дрогнула вся крепость. Первые ворота были самыми слабыми. Перед тем, как эвакуироваться из той части крепости по верёвкам, наши кролли обрушили лестницы и завалили врата всем имевшимся мусором, включая почти созданную мною лодку.

Готовясь преподнести хищникам очередной сюрприз, велю парням му подготовить и сложить над вторыми вратами на стене все камни и пилумы, а вместе с ними собираю там просто неимоверное количество стрелков арбалетчиков.

Хищники не пытаются штурмовать стены, их попытки сначала поставить лестницы обернулись тем, что все, кто не имел щита или убирал его, дабы поднять осадный инвентарь, тут же оказывались мёртвыми. Ослабив своё давление по периметру, они позволили мне перекинуть все незадействованные силы к вратам.

Фатальная ошибка.

Первые врата взломаны. Находясь над вторыми, я уже вижу, как руки гоблинов тянутся сквозь щели, как пытаются отодвинуть подпорки, поднять засовы, как, ехидно хихикая, скалясь и уже празднуя победу, они торжественно кричат в предвкушении кровавой бани.

Мощный удар волколака, в щепу превращая дерево, ломая протянутые в дыры гоблинские руки, разносит преграду. В образовавшуюся дыру тут же хлынула низкорослая зелёная масса, что спустя полминуты десятками трупов осталась лежать на земле. Плотность огня, а также первый неудачный опыт рыкунов заставили хищников дождаться, когда проход окажется достаточно широким для преодоления завала в полный рост и с поднятыми щитом. На это потребовалось ещё около десяти минут и двух десятков гоблинских жизней. Трупы зеленокожих уже мешали штурмующим не меньше, чем наши баррикады.

Но первая преграда преодолена, дешёвый и некачественный аналог тактики стены щитов позволяет хищникам просочиться в свободное пространство между первыми и вторыми вратами.

Не успел первый из молотов коснуться последней преграды на пути волков, как на щиты их и головы посыпался град из копий, булыжников и болтов. Шестьдесят стрелков и метателей обрушили на врагов наших небеса. Камни, падая на щиты, выворачивали руки державшим их, создавали бреши, в которые тотчас летели болты. Так же и с копьями: два-три копья в щит, и его на весу держать уже невозможно. Крыша из щитов обретает новую дыру, в которую тут же летит всё, что только может лететь.

Некоторые лисы, выглядывая из-за укрытий, делают редкие выстрелы в наш плотный строя на стене и легко попадают. У нас тоже есть потери, но они несоизмеримы с теми, что сейчас несут хищники.

Их перемалывают, ещё живых, упавших на землю раненых гоблинов, волков и лисов, буквально затаптывают своих ещё же.

Удар за ударом под непрекращающимся ливнем из стрел и копий хищники сковырнули ворота, после чего под нами раздался истошный крик.

— За вратами деревянная стена! — только и успел проверещать хищник, как, ориентируясь на слух, му тут же поспешили заебашить потенциально опасного «клиента» с молотом. Едва известие это прокатилось по рядам хищников, как толпа их сначала организованно, а после кто как может бежать из крепости.

Наша баррикада из брёвен… Хех, они приняли её за стену и мою очередную магическую хитрость. Забавно.

Всё так же находясь в статусе кво, мы остаёмся победителями. Трупы хищников и гоблинов заваливают пирс, врата и окрестности вокруг форта. Вновь всё усеяно мертвыми телами, которые я уже и не знаю куда девать.

На горизонте маячит рассвет. Число врагов, несмотря на очередную мясную попытку штурма, почти не сократилось, у меня в плену предатель, какая-то демоническая хуйня запертая в котелке, а сам я, разбитый и растерянный, взволнован лишь только одним единственным вопросом:

— А куда, собственно, делся тот здоровенный Волколак со своей треклятой булавой и топором?..

Глава 21

То-то, стоя на коленях, на глазах у всего племени и рыдающей от обиды Куому, тихо, едва слышно, повторял:

— Я не виноват, не виноват, всё не правда…

Число предоставленных мною аргументов и улик никак не сходилось с его действиями и словами. То-то держится на одном лишь упорстве, всё против него, но он не сдаётся, цепляется за жизнь, оправдывается и стойко твердит одно и тоже.

— То-то, все знают, что ты трус и слабак, ты не мог убить двух хищников! — Когда в дело вступил жаждавший правды Кобаго, пытаясь избежать кровопролития, воскликнула Хохо. Парень с округлившимися удивлёнными глазами взглянул на неё. Ужас и сожаление читались в его глазах-бусинках, он думал, ему все поверили, думал, что своим рассказом в мгновение ока смог перечеркнуть всё своё прошлое. Только ложь его бесхитростная сделала ситуацию в разы хуже, приблизив его к смерти.

Кобаго, остановив свой кулак на полузамахе, видя, как Хохо жалеет мальца, берётся за свой серп.

— Я не буду мучать тебя, То-то, и убью быстро, а самое главное, безболезненно. Расскажи нам правду. Как ты спасся, что было в том лесу?

— Почему вы мне не верите… — Продолжал сокрушаться парень.

— То-то, пожалуйста! Прошу, хоть сейчас, скажи нам правду… — Заливаясь слезами и соплями, кричала на любовника, убитая горем, Куому. В сегодняшнем бою погиб второй воин, с которым она спала, и теперь из всех потенциальных женихов остался только он.

— Но я не предатель… почему вы мне не верите, Мереед, ты же сам сказал, что…

— Хватит! — Когда разговор коснулся его брата, рявкнул Мудагар. — Мой брат вынес тебя раненого и истерзанного, а ты смеешь приплетать его к своим козням? Признайся, То-то, ты просто хотел отомстить за ту порку, за пережитое унижение.

Мереед отвернулся, слова кролли были ему противны. Бык максимально старательно пытался откреститься от То-то и того, что ему говорил перед боем. Возможно ли, что крыса и вправду не одна? Что-то здесь не ладное…

— Теперь ты пытаешься посеять между нашими племенами вражду? Довольно! Я сыт по горло твоим враньём. — Кобаго вытаскивает меч, поднимает его, и То-то, не выдержав, выдаёт.

— Это всё лесные духи, они заставили меня молчать! — Кобаго не верит и рывком стремиться отсечь завравшуюся голову, но я вовремя прихватываю того за рукав. Лесные духи? Остановив казнь, вспомнив о твари в котле, в очередной раз задумался о прошлом нашего труса, и в последний раз предоставил тому ещё одну возможность попытаться убедить меня в своей правоте.

И вот как всё было на самом деле.

В момент нападения на дозорную группу То-то, не заметив притаившегося в листве рыкуна, получил по лицу дубиной, рухнул в траву. Товарищи его с легкостью отбились, двинулись чуть вперёд, оттеснили мелкую группу рыкунов. Но гоблины и не пытались их победить, а тупо связали боем, ожидая подхода подкрепления. Когда То-то встал на ноги, на них уже бежала толпа волков в перемешку с лисами. Все рванули обратно, наш герой тоже бросился наутёк, но с головокружением много не побегаешь. Потерявшись в пространстве, То-то ушёл куда-то в сторонку ногой зацепился за корень и лицом своим влетел в какую-то глубокую нору. Когда очнулся, хищники во всю штурмовали стены и, кролли, под шумок, поступил очень здраво, решил съебнуть обратно в деревню. Конечно же, исключительно для того, чтобы сообщить селянам о приключившемся ужасе.

То-то был дерьмовым следопытом, хреновым охотником и вообще не ориентировался в родном краю. По той же причине этот идиот не сумел преодолеть двухчасового маршрута домой и заблудился. Несколько дней он плутал, пока в конечном итоге не встретил отряд хищников. Там то и появились эти самые лесные духи… История его казалась мне максимально мыльной, но лишь до того момента, как он начал описывать тех самых духов.

Высокие и худые, в плащах цвета опавшей осенней листвы и огромными луками почти что во весь их не маленький рост. Они, сверкая в пожилом лесу своими голубыми глазами, расстреляли издевавшихся над То-то хищников, оставив в живых лишь его и одного недобитка. В То-то тоже попали, в плечо, дух думал, что он мёртв, а когда подошёл вытащить наконечник стрелы, а она обломалась. Голубоглазый рассердился и с ноги врезал лежащему на земле по рёбрам.

Безликие духи в своих зеленых капюшонах и с повязками прячущими рот и нос до самых глаз, искали украденный у них хищниками предмет, именуемый «Семечком последней зори». Допрашивая волка, духи леса показали всю свою изощрённость в пыточном деле, отчего То-то решил, что даже мертвые не позавидовали бы последним минутам жизни хищника. И, когда тот помер, голубоглазые духи решили допросить и моего кролли. Но, он не был бы собой, не попытайся выжить и соврать. То-то назвался помощником Великого Шамана Лесной крепости, спешащего к своему хозяину с важным докладом. И, сквозь страх и предчувствие скорой кончины, пригрозил духам последствиями, мол, если они убьют его, Шаман(то есть я) узнает кто это сделал по тёмному колдовству, наложенному на самого То-то, а после придёт за него отомстить. «Шаман знает всё о своих слугах, а значит выследит вас и проклянёт обидчиков!» Понимая, что смерть как никогда ранее близка, выдал кролли и… и духи, как я понял, испугались. Они знали о нас, обо мне, о крепости и том, каким образом она появилась.

Окружив себя магической, прозрачной скорлупой(скорее всего барьером), они стали переговариваться на мелодичном, приятном слуху, но от того не менее пугающем, кролли языке. После чего, дева дух пропела некое заклинание, остановила То-то кровотечение, а после, уже на понятном зверином языке, сказала, что отпустит его. Только перед этим, дабы попытаться избежать будущего конфликта, дух предупредила кролли, что так же наложила на него проклятье, и если он расскажет о произошедшем с ним шаману, то кролли умрёт смертью в сто раз мучительней той, которую пережил волк.

— А волк сильно мучался! Я боялся, я не хотел мучаться, но и так же не хотел, чтобы Куому считала меня предателем… Я верен вам, Матвеем! И всё сказал, а теперь, пока проклятье не начало действовать, Кобаго руби, руби голову! Я боюсь, я не хочу страдать… — Заливаясь слезами, навзрыд исходился То-то, руками держась за свою грудь. Его не крючило, не выворачивало, никакого действующего проклятия я и в помине не видел.

— Какой бред. — Не веря словам То-то, выплюнул грубо Кобаго, но рубить не стал и поглядел на меня. Он ждал вердикта главного судьи. Видать, самое время узнать, что-там за хуйня у меня в котле заперта…

— Да что вы его слушаете! Это ведь полная чушь, какие такие духи, какое такое семечко, всё это враки… вы посмотрите на него, он же трус! — Внезапно подключился к разговору Мереед. Лицо его побагровело, а бегающие из стороны в сторону глаза искали поддержки в сострадательном обществе кролли. Данный факт, а так же его агрессия в сторону То-то не остались без внимания и вызвали скорее негодование, чем поддержку. Многие из местных итак потеряли достаточно близких, теперь даже смерть одного очередного предателя, не вызывала у них ничего, кроме жалости. Всё же, они не хищники, а простые, пусть и вооружённые, но всё же кролики.

— Тише, брат, Матвеем очень умён, возможно, умнее нас всех вместе взятых. Он найдёт виновника, а ты не мешай с допросом, иначе тебя могут неправильно понять. — Проговорил Мудагар, отчего подозреваемый номер два стал ещё более подозрительным. Его нервозность, а так же безрассудная попытка скинуть вину на единственного подходящего кандидата, говорили сами за себя. Скоротечных выводов я предпочёл не делать. Чтоб не получилось так же, как с То-то. Доверие зарабатывается годами, а потерять его можно в один момент, одним неправильным словом.

— Мереед… это же ты сказал про воду… ты говорил про врата… — Простонал с земли То-то и главы семей охнули.

— Ложь! — Прорычал бык. — Я знал, насколько это может быть опасным, и никогда бы такого не сказал. Забыл главное правило деревни? Ночью отпирать врата можно лишь по команде старосты! — Прикрываясь моим именем, выдал Мереед, и наши люди словно стадо закивали. Мереед знал это правило, а вот То-то забыл и сам нарушил его. Чёрт… пора прекращать.

— Хватит… — Пока не сбился с мысли, прервал обоих я. — Муррка, принеси мне чан.

Я, Хохо, Муррка и Пом в окружении замершей толпы, сев вчетвером вокруг чана, приготовили свои руки к моменту, когда Кобо поднимет крышку, и нам придётся хватать мелкое и, как уголь горячее, существо, что в один миг могло завершить данное спорное дело. «Семечко последней зори», возможно это какое-то демоническое существо, дух поджогов и лесных пожаров или даже может вещество обладающее сознанием. Наверняка хищники украли его с целью спалить мою деревню и попытаться точно так же использовать для отвлечения внимания. Они берегли его, но вот подвернулась другая возможность… Испытать силу и сжечь нас со всем войском прямо в крепости.

— Самое главное не причинить ему вреда, ясно? — Поглядев на девушек, спросил я. На лицах их от волнения проступил пот, пальцы Муррки задрожали. — Готовы? На счёт три, раз, два…

Едва крышка поднялась, как столб белого пара обжигающе ударил мне по лицу. Рукой смахнув туманную пелену, словно волки готовящиеся наброситься на добычи, мы, все вчетвером, с поднятыми руками застываем в изумлении, так и не рискнув опустить пальцы в бурлящую жирную массу.

На дне чана, словно в джакузи, лежит мелкое, голое, человекоподобное рыжее существо. Пузо твари, почти что такого же размера как и само тело демона. Под левой рукой рыбий глаз, под правой — оглоданный хвост. Устало и лениво, существо, ковыряясь в зубах осколком рыбной кости, поднимает свою маленькую головку, видит нас, наши руки и удивлённые взгляды, а затем так же растерянно выдаёт:

— Эт не я…

Голос её едва разборчив, тих, но вот последовавшая за словами отрыжка, почти что как у взрослого человека. Пузико существа, по мере извержения звуков быстро уменьшается до вполне пропорциональных размеров. Спустя долгие и громкие десять секунд пред нами предстаёт, миниатюрная копия человека, кажется даже женщины, с одним, едва заметным, красным крылом за спиной.

— Что не ты? — Спросил я, пытаясь понять, о чём говорит существо.

— Не я и всё. — Так же, пытаясь понять в чём её обвиняют, стреляя по нам пульсирующими красным светом глазками, ответила мне… кажется, это была фея.

— Зачем ты на меня напала? — Вновь задаю вопрос я.

— Не знаю тебя, говорю, что не я… — В отказную ушла кусака, вынуждая меня задрать рубашку и показать множественные укусы. Тем временем, в восторг пришли Муррка и все другие лицезревшие данную картину аборигены. Причиной тому стало моё понимание и умение общаться на языке духов, хотя, я вообще не слышал, чтобы хоть что-то в нашем с ней диалоге выглядело странно.

— А-а-а-а… — Удивившись укусам на моём теле, с отвисшей челюстью глядя на меня, замялась фея. Стряхнув со своего обнажённого тельца редкие чешуйки, она поднялась, извиняясь поклонилась. — Я думала, что ты, это тот злодей…

— Злодей? — Напрягшись, переспросил я.

— Да… большой такой, рогатый, он вырвал моё крыло и бросил в бурдюк с холодной водой! Я чуть не утонула, пришлось прибегнуть к силе. Сожалею о пожаре, я старалась взять под контроль пламя, но этот идиот… он ещё ведро воды влил! — Негодовала фея, — Тупая, совсем тупая коровья бошка, нет мозгов, он даже не корова, он баран, осёл… ишак покрытый семенем рыкунов. Лес мог пострадать из-за его желания меня убить!

— Мне жаль, что так вышло. — Понимая, что из-за данной малютки у нас всех могут быть большие проблемы, извинился перед ней я. — Рогатая бошка… а ты помнишь его лицо? — От моего почтения и встречных извинений феечка, словно соскучившись по разговорам, изменилась в лице и тут же залепетала. Начала она свой рассказ оттуда, откуда я даже и не знаю, в общем издалека. Рассказала о далёком улье, о том как объевшись мёда уснула в нём и как несколько хищников, выкрали её из Леса Хранителей рощи, а после передали в лапы связавшего её по рукам и ногам рогатого чудовища. Чтоб она не убежала, бык вырвал ей крыло, сказав, что отдаст только тогда, когда будет нужно. Феи очень дорожили своими крыльями, без них они теряли до половины своей магической энергии, а так же не могли полноценно расти. Потому у Семечка не было другого выбора кроме как не сопротивляться и ждать, когда рогатый вернёт ей крыло.

За спиной моей, разгоняя внимающую каждому нашему с феей слову тишину, послышались тяжелые, взбирающиеся на лестнице шаги.

— Мереед, стой, куда… подо… — Ударом мощной лапы Мереед ломает челюсть Мудагару. Здоровяк пошатнулся, но, рукой схватившись за пояс Мерееда, не упал. Ответным выпадом Мудагар пытается ударом в грудь усадить находящегося на пару ступеней выше брата, но ловкач извернулся и ударом ноги спустил Мудагара с лестницы, при этом потеряв свой пояс… На словах долго, но в действиях всего каких-то три секунды. Вот он, гнида, не выдержал!

— Держи, предатель! — Вскочив, воскликнул я и, обернувшись, тут же взглядом встретился с ублюдком. Перед тем как сигануть с форта, тот поглядел на меня, как на истинного врага, как на сущность, которая никогда не должна была приходить в этот мир, в этот лес и в его жизнь.

Мереед, сучёнок, ты не уйдёшь от меня так легко!

Здоровяк без страха спрыгнул со стены. Спеша за тем по лестнице, с разбитым носом и выбитой челюстью взобрался Мудагар. Лишь он один позволил себе выстрелить из арбалета в собрата. Два болта точно в цель: один в плечо, другой в спину. Целился и бил наш бык наверняка, не жалея, а быть может и пытаясь наказать за предательство родную кровь. Но Мереед не упал, добежал до леса и скрылся среди толстых деревьев. Живучий сукин сын…

Ничего, небеса подсказывают, возможность поквитаться за всё хорошее у нас ещё представится.

В общем, все догадки и предположения мои подтвердились. Наш самопальный, карманный огнемёт, и есть то самое «Семечко последней зори». Вернее, она была им, до того, как первый хищник влез в сад Хранителей рощи и сорвал её цветок, а после уже другой, не дав пробудиться и эволюционировать в Цветок хранителя огненной зори, выкрал из богатого на ману леса.

Слово эволюционировать фея произнесла чётко и со знанием его значения. На мой вопрос, сколько той лет, получил стыдливое: Семьсот, — и оправдание типа: «я ещё совсем маленькая». К слову, до эволюции ей оставалось ещё приблизительно лет триста, не сказать что прям долго, но блять и как бы не завтра… В общем, укравший её знал об опасности огненных фей и особой неприязни к резким перепадам температур. Это было связанно с их магическими телами и с движением внутренних запасов маны. Семечко — это ходячий маноприёмник копящий энергию для эволюции веками, внутри них есть естественные защитные процессы. Когда что-то пытается их убить, в данном случае бурдюк с холодной водой, у них, словно у гранаты, спустя несколько секунд после погружения, сносит башню. Иными словами, Мереед запихнул связанную фею в бурдюк с водой, а после, пользуясь ночным полумраком и минутной отвлечённостью Кобаго, зашвырнул в оружейную. После чего, оказавшись первым из желающих принять участие в тушении пламени, зная, что будет дальше, сам, лично, влил ещё одно ведро воды… Итог очевиден. Фея, спасая собственную жизнь, высвободила энергию, после, понимая насколько пожар опасен для окружения, попыталась взять его под свой контроль. Когда её облили вновь, она думала, что погибнет, что не сможет сдержать предсмертного высвобождения огня и сожжёт весь лес. Только вот второе, а затем и третье ведро с водой оказались каким-то не такими, забирающими её силу и полностью нейтрализующими внутренний диссонанс стихий.

Иными словами, пропитанная моей маной вода оказалась для той не страшнее, чем рыбий жир, оставшийся в котелке после ужина.

Такие дела… Отвлёкшись от разговорчивой феи, вернулся к Мудагару и обрабатывавшей его раны Хохо. Выглядел здоровяк херово, как морально, так и физически. Честно говоря, я даже не подозревал, что кто-то кроме Кобаго может отделать его настолько сильно, при этом всего двумя ударами.

— Будет больно… — Взявшись ручками за челюсть, приготовилась ту вправить Хохо, но бык её прервал, а после протянул мне сорванный пояс брата. В жесте этом и объятых жаждой мести глазах я прочёл обещание… молчаливое обещание отомстить.

Кивнув здоровяку, отвернулся, после раздался хруст и громкое мычание.

На поясе Мерееда было несколько мешочков… с сухой травой, корой, кремнем, щепой и внутри всего этого набора юного поджигателя лежало оно… спрятанное крыло феи.

Глава 22

Кто такие феи? По сути своей они дети двух миров: мира духовного и физического. Оживлённые предметы, напитавшие огромное количество духовной энергии. То бишь, феей может стать что угодно: обычный камень, подобранный кем-то из разумных и использующийся в быту сотнями лет, или же почитаемое, долго живущее растение, коему богами было даровано возможность обрести сознание. Самыми главными условиями для появления фей являлось время и привязанность. У эльфов, то есть Хранителей рощи, к Семечу(цветку из которого она появилась) была и привязанность, да такая, что хоть на войну за неё иди, и конечно же время.

Долгожители холили и лелеяли детей Последней зори, ибо она являлась единственной известной им сущностью способной обогревать их дома в холодную зиму, при этом не требуя для этого топлива, древесного или какого другого.

Семечко, несмотря на свой непритязательный, нудистский вид являлась существом очень и очень умным, возвышенным. Много знала об эльфийском охотничьем ремесле. О том как делаются самые прочные луки, из чего и каким образом ткут эльфы одежду, как строят дома на деревьях. Она даже знала из какой ткани выткана наипрекраснейшая туника Озерной принцессы (великой колдуньи подчинившей себе стихию воды). По секрету (по тому как трепалась фея, вряд ли это был секрет), Семечко рассказала, что Санд Лефсет Морел — предводитель эльфов, обладал легендарным луком, созданным из нефритового рога Короля оленей, и наипрочнейшей тетивы, сделанной из паутины Адамантового паука духоеда. Когда-то давно, когда ей было не больше сотни, Морел исполнил свой знаменитый выстрел из своего легендарного оружия, при помощи магии ветра и божественного дара Орлиного глаза он, забравшись в горы, с расстояния больше, чем в полтора километра поразил забредшего в их земли волколака. Стрела, минуя преграды, попала хищнику прямо в голову, прошла насквозь и расколола находившийся за целью валун. На фоне этого снайпера волколаки (мой величайший страх) выглядели не страшнее ручных собак, а громилы Кобаго и Мудагар так и вовсе слепыми котятами не способными на какие-либо злодеяния…

Сука, сколько же разных чудовищ, не только в зверином, но и человеческом обличье прячет в себе этот удивительный, местами напрочь отшибленный и не поддающийся логике мир.

Сразу после этой истории мне совсем поплохело, перехотелось как либо грубить фее и даже пытаться шутить по любому из возможных поводов. Не дай бог подобного врага, как этот сраный король эльфов. Переедут и не заметят. Изменение в моём поведении тут же прочувствовала и Семечко, попросив не быть как другие Хранители, и оставаться тем же загадочным и наглым Человече. К тому же, Хранителей рядом не наблюдалось. По факту, я её спас, вернул крыло; она гостья в нашем доме и пока крыло не прирастёт обратно, домой отправляться фея не собирается, обещая помогать и не быть обузой. Да и опасно ей одной, вдруг история с хищниками и похищением повторится.

— А ты знаешь где твой дом? — Вспоминая историю заблудившегося в трёх соснах То-то, спросил я у феи. В познаниях её ремесленных я не сомневался, даже пропитался уважением к Семечку, только настолько же они велики в знании местности?

— Ну конечно же… Как мне не знать места, где родилась моя младшая сестра… — Феечка усмехнулась, вспоминая времена давно ушедших лет. — До прихода других разумных эта земля тоже была частью великой рощи. Но Хранители не успевали чистить всю округу, да и клыкастые коротышки, перевалившиеся через горы века три назад, начали доставлять много проблем. В общем, когда сестра проснулась, тут такой пожарище начался, прям вай-вай-вай! А до этого… А до этого здесь, вдоль широкой лесной реки, шелестели молодые лиственные деревья, росла высокая-высокая осока, а там, далеко-далеко, вниз по склону, был огромный луг с душистыми и мягкими травами.

Вместе со своей новой спутницей, устроившейся у меня на плече, пока кролли разгребали трупы, я искал и собирал остатки своих заготовок для лодки. Всё перепачкано кровью, у нас опять есть пленные хищники, среди которых нашёлся даже один рыкун. К слову, говорить он не собирался, смеялся, зубами хватался за всё, что мог, плевался, ссал на связывавших его кролли и гоготал. В общем, вёл себя крайне мерзко, за что и был убит на месте, послужив примером того, как не нужно себя вести, другим пленникам.

Поглядев на То-то, сидящего у стены, в обнимку с прижимающейся к нему Куому, тихо проговорил:

— Ты ошибаешься, феечка, река, о которой ты говоришь, севернее, примерно в двух часах ходьбы, возле нашей деревни.

Фея рассмеялась, а после гордо заявила:

— Нет человече, это ты ошибаешься. То, что ты называешься рекой — это горный ручей, что исчезает у подножья скал. Наверное, он увеличился из-за рухнувшей с неба звезды, растопившей тысячелетние снеговые шапки. Вот тебе и кажется ручей рекою. А я тебе говорю про реку старую, настоящую, существовавшую ещё до моего появления. Вон ту, на которой твои слуги, рыбку ловят. — Потянув меня за ухо, в сторону ворот и пирса, на котором добывали для нас ужин кролли, проговорила Фея.

Спорить с той не стал, ещё находясь на стене, я заметил странное течение, что по кругу гнало трупы, а после уносило их на противоположный берег, куда-то далеко за поваленные деревья, в бурьян.

— Хочешь сказать, что это озеро и есть река?

— Так и есть. Когда-то тут начала застаиваться вода сходившая с гор. Берега размывало, топило деревья, округа, словно пустая чаша наполнялась водой и выглядела как болото. Затем, когда чаша переполнилась, вода нашла для себя новый путь — вниз по склону — и побежала, унося за собой болотную тину, грязь, остатки гнилых деревьев и прочего лестного мусора. Вот так примерно и появилось то, что ты сейчас можешь видеть. — Ответила фея.

— А куда впадает эта река?

— В Великие воды, что ведут к бескрайнему солёному морю. Говорят, что в конце его великая стена, за которой кроется мир богов и древних чудовищ. Хотя, как по мне, всё это детские сказки… — По атеистически рассуждала семисотлетняя фея. Но не её рассуждения меня сейчас волновали и заставляли сердце учащённо биться. А что если…

— Семечко, скажи, река эта с водопадами, обрывами и пологами? Какая примерно глубина, спуски крутые? — Засыпав ту вопросами, показал свою заинтересованность, и фея, козырявшая своей обнажённой фигуркой прямо у моего носа, ехидно оскалилась.

— Знания величайшая ценность человече. — Подняв пальчик, деловито заявила она, а потому предлагаю их тебе у меня выменять!

— Разумно, только многого я дать не смогу. Сейчас наши возможности ограничены…

— Хочу сытный ужин, личную кроватку из лучшего меха, а так же свечу, что осветит тьму и скрасит мой сон. — Вздёрнув носиком, потребовала фея, трепыхнув в воздухе здоровым, блестящим узорчатым крылом.

— Кроватку я тебе сделаю и накормлю лучшей едой, что у нас есть, только свечей у меня нет. Магические лучины, несколько штук, взамен одной свечи подойдут? — Предложил альтернативу я, и фея, заинтересованная моей магией, согласилась. После чего рассказала о реке, о секретном и быстром пути до наших дорогих выр-выр!

Внезапно, благодаря этому маленькому, милому и очень манерному лесному ангелочку мы приблизились к исполнению моего плана на десятки, нет… сотни шагов!

Никаких пологов, плавное движение реки, впадающей из озера в озеро, а дальше в главную реку, на островах которой и прятались выр-выр.

Много бед приключилось с нами за последнее время, мы пережили засаду, нападения, предательство, и, наконец-то, мрак осветила приятная, обнадёживающая весть.

— Иными словами, если ты, Матвеем чудотворец, и вправду умеешь ходить по воде, то, словно по ровной тропе, сможешь дойти до своих фыр-фыр (исказила название племени Фея). Только зачем тебе они? Я и так вижу тут рогатых и ушастых, на кой тебе вести в свой дом ещё рты, которые нужно кормить, защищать и обогревать в холодные зимы. Сразу предупрежу, я не останусь с тобой, и как только прибудут Хранители…

— О таком и просить не смею. Семечко, ты и так нам очень сильно помогла. — Улыбнувшись той, протянул маленький, заныканный некогда Хохо на чёрный день, последний кусочек вяленого мяса. Эта женщина… даже не смотря на мой приказ разделить все запасы, опять всё сделала по-своему и припрятала для меня данную вкусняшку. Устав от рыбы, исходящего от неё смрада, я сам собирался съесть это мясо, но богиня явна намекала, нужно делиться.

— Кстати, этот форт не наш дом. Там, севернее, большая просторная деревня, там наши дома, поля, на которых мы возделываем землю, растим овощи, а так же пасём своих коров. Там, за рвом и стенами, наш настоящий дом…

Фея удивилась.

— Странно, я такого места не помню. — Поджав нижнюю губу, зажмурившись и нахмурив бровки, пытаясь что-то вспомнить, выдала феечка.

— Оно и не удивительно… Ну что, показать тебе, как работает моя магия? — Взяв в руки нож и кусок полена, оставшегося от баррикады, спросил я. Малютка, пискнув от любопытства, сжала и подняла свои маленькие кулачки, предвкушая шоу.

В общем, пока я развлекал нашу гостью, выпендривался, делая тарелки, ложки, Семечко не сводила с меня глаз, как дитя малое радовалось каждому новому чуду, а после даже потребовала себе такой же, личный столовый набор. Столь миниатюрную работу я выполнить не мог, но это и не требовалось. Фея не просила посуды маленького размера, напротив, хотела себе такую же, большую. Она преобразовывала растительные компоненты в энергию и с лёгкостью могла утрамбовать в себя полную тарелку супа, порцию способную накормить даже взрослого му. Так же она обладала внушительной, по меркам своих размеров, силой. Поднять ложку, молоток или полную тарелку для неё не составляло большого труда. Она с любопытством крутила в своих маленьких ручках все мои поделки. Только к топору не прикасалась, брезговала.

Наблюдая за нами, Муррка и Пом постоянно крутились под рукой. Занятый мысленной планировкой будущего корабля и нашего спуска по реке, я совсем перестал обращать на них внимание. И не потому, что влюбился в эту огненную бестию, а потому что был реально занят. Требовалось учесть множество особенностей будущего маршрута. Некоторые особенности, типа речных развилок, а так же мест, где до опасного минимума река могла сузиться, или иссохнуть, требовалось записать. Ножом на стене я вырезал приблизительную карту, а так же делал пометки о том что нужно прихватить с собой. А именно верёвки как у бурлаков на волге, и брёвна, такие же, круглые.

Нервничая, то и дело пытались встрять в важный разговор, спросить, о чём мы с «духом» говорим, девки постоянно отвлекали, сбивали с мысли. В моменты, когда я всячески пытался подмазаться к нашей всезнайке, их излишнее любопытство нервировало. Мне бы своё утолить…

В общем, девчата интерес свой начали трансформировать в открытую неприязнь и ревновать. Когда обстановка начала наколяться, Муррка, как и всегда, дала заднюю, умолкла и ушла на второй план. А вот Пом сдаваться не собиралась. Недобро косясь на фею, лиса всякий раз, когда я просил ту не отвлекать, начинала прям рычать на нас с Семечком. Фея в свою очередь, чувствуя открытую неприязнь, тоже показывала свой характер. Шутки шутками, но у феи тоже были зубки, и если ей что-то не понравится, она с лёгкостью могла пустить их в ход. В момент, когда я решил отлучиться по делам естественных нужд, Пом со своими коготками всё же дорвалась до Семечко и полезла к крыльям феи, желая получше разглядеть прекрасные узоры. Семечко это естественно не понравилось. В ответ на дерзость и болезненный тычок в крыло когтем, она, прям под хвостом Пом, бабахнула своей огненной магией. Отчего лиса накинулась на фею, но, мелкая, вёрткая и прыткая, как и со мной, запрыгнув Пом под одежду, словно блоха принялась её кусать.

Пытаясь успокоить девушек, махая руками, лепетала Муррка, но её естественно никто не слушал. Короче, красная и рыжая, обладающие одинаковыми чертами характера, сразу друг друга невзлюбили. Когда я вернулся, держась одной рукой за грудь, а второй за хвост, Пом всеми известными, нелестными словами поливала победительницу схватки. Догадываясь о причине конфликта, пообещал уделить девушкам время вечером и тут же был пойман на слове. С меня буквально требовали обещание, что сегодня в сторожке будем только мы втроём.

— Пусть даже не надеется, я защищу своего защитника… Матвеем, клянусь духом Древа, я чую похоть и коварство в словах этой варварши, вам не следует оставаться с ней наедине. — Неприязнь феи перерастала в открытую ненависть. Слава богу Семечко не знала, каким именно образом я переманил на свою сторону хищницу. Хотя, наверное даже если бы и узнала, то всё равно не поверила.

— Пом, Муррка, вечером жду вас в сторожке чистыми. Хоть вода и холодная, мне тоже придётся обмыться, нужна одежда, подыщите мне…

— Даже не думай, — тут же отвлеклась от прошлого конфликта и перешла на ты Пом, — лысый как крысиный хвост, слабый как рыкун, к тому же, сам видел какое чудовище обитает на дне этого озера. Пом, заметив как на ту недобро взглянули проходившие мимо кролли и му испуганно повесила голову.

— В…вы… видели… извините, староста… — Внезапный эмоциональный всплеск, вызванный гиперопекой о моей тушке, приступом умиления отразился на моём лице. Несмотря на всё происходящее, лиса по-прежнему старательно заботилась о моём здоровье. Ах ты моя рыжехвостая цундэрэ(недотрога), нужно будет тебя за это наказанть.

— Чудовище? — Нервно сглотнув, в один голос переспросили напуганные фея и кролли. Блять, ну на кой хер ты это произнесла в слух… Заметив моё недовольство, лиса замялась, поняла, что взболтнула лишнего. В глазах Муррки замечаю надпись «Плюс одна фобия — озерные чудовища».

— Староста, хорошо было бы сделать ещё один котелок и пару вёдер. До ужина мы нагреем воду, подготовим одежду и… и поможем вам… — Лиса, облизнувшись, вновь опустила голову, пряча коварную усмешку, — …и поможем вам помыться.

Фея напряглась, спрыгнув с лодки на мой рукав, быстро взобралась мне обратно на плечо, а после тихонько прошептала: Лиса что-то замышляет.

Очередное наше с духом «секретничество», вновь злит Пом, но, та, добившись своего, старалась не показывать эмоций. Хвост и ушки, как индикатор настроения лисы, стоят торчком, она получила что хотела и могла с чистой совестью позволить нам с феей уединиться.

— Пойдём, Муррка, Слава Кузнецу, эта мелочь не Белая, она такая маленькая, что её скорее разорвёт, чем в ней поместится он… — Фея хоть и не поняла слова лисы, но грозно пообещала вместить в себя то, о чём плутовка даже и мечтать не могла.

Ну и странные же эти женщины… что у них там в голове творится, хрен разберешь.

Глава 22.1

— Это не туда суётся! — следя за происходящим сквозь щели между пальчиками, кричала мелкая комментаторша, когда Пом, обтерев меня от пота и чужой засохшей крови, принялась язычком ласкать моего дружка. Стоя на коленях, она, голодная хищница, играючи подразнивала меня, наращивая темп своим ртом и ручками, пыталась заставить меня преждевременно кончить.

Только я, желая проучить ту, естественно, сдерживался. Более того, почувствовав, что меня в очередной раз хотят поставить в позицию проигравшего, прихватив рыжую за волосы, стал притягивать её к себе всё ближе и ближе, ударяясь членом о саму глотку.

— Ты плохо себя вела! — когда та, не в силах вздохнуть, ручками застучала по моим ногам, рыкнул я, позволив хищнице освободить горло и продышаться. — Из-за твоего неуважения к Семечку могла начаться война с Хранителями рощи. Очередная война, способная всех нас погубить…

— Я… я не знала… — тяжело дыша, только и успела выдать Пом, как член, не дав той полноценно оправдаться, вновь занял зубастый рот.

Пом не сопротивлялась, жёсткость и жестокость в постели являлись скрытым фетишем лисицы, подобные действия заводили её. Прекрасно зная особенности моего «человечьего» и своего хищного тела, даже будучи наказанной, она стремилась довести меня до оргазма, заставить кончить быстрее, чем она сама. Ведь тогда у местных женщин при подготовке ко второму раунду будет куда больше времени на нежности, тёплые слова и горячие поцелуи. Коих им очень не хватало. Много раз я замечал, что, стоит лишь назвать местную девушку красивой или отвесить какой другой безобидный комплимент, её попка уже оголена и смотрит в твою сторону. А дальше… ещё не вставил, а там потоп, да и девчушку трясёт в предвкушении.

Пом сегодня как никогда спешила, напоказ совращала фею, почти что издевалась над разлёгшейся на кровати Мурркой. Стесняясь присутствия духа, полностью голая кролли разлеглась, накрылась одеялом и, недовольно постанывая, звала нас с лисой к себе.

Видя безумный взгляд задыхающихся и готовых на всё лисьих глаз, отпускаю голову Пом. Хватит для разогрева… Но лиса не спешила освобождать моего дружка. Привыкнув к ощущениям, работая горлом и причмокивая, та сама начинает жаться ко мне, мычать и издавать очень пошлые звуки. Понимая, что могу пересечь черту, сам вырываю свой член из её рта, глядя на победный блеск лисьих глаз. Пом на коленях продолжает наступать, теснить к кровати. Её острый язычок прошёлся между яиц. В какой-то миг она так засосала меня, что показалось, будто вот-вот оторвёт один из бубенцов.

— Откусит! — только и успела пискнуть фея, когда лисица усадила меня на кровать прямо между прикрытых одеялом ножек Муррки. Пом опять хочет взять доминирующую позицию, показать, что хищники здесь во всём главные.

Нет уж!

Видя заскучавшую Муррку, стягиваю с той одеяло, заставляя стеснительно краснеть перед даже не глядящим в её сторону духом. В момент, когда Пом поднялась и уже хотела завалить меня на кровать, встаю сам и, прихватив ту за руку, толкаю в сторону крольчихи, заваливая хищницу на спину.

— Эй… я… — Носом своим Пом упёрлась прямо в промежность Муррки, отчего та, вздрогнув, пискнула. В свете редких лучин я видел, как блистают вытекающие соки кролли, слышал, как та тяжело дышит и как ей хочется нежности и ласки.

— Пом нужно наказать, подержи её, Муррка. — Глаза крольчихи блеснули в полумраке, сильные ноги тут же сомкнулись на шее растерянной хищницы, буквально вдавив ту ротиком в половые губы кролли.

— М-м-м… — промычала хищница, отчего Муррка, качнув своей большой грудью, застонала.

— Молчи, Пом… просто молчи… — сжав кулачками одеяло, требовала кролли. — Ах… стой, не сунь туда свой язык, там грязно… мама… — Ноги Муррки всё так же сжимали голову лисы, сама она, откинувшись на подушки, застонала. Не желая отставать и лишь одной кролли позволять наслаждаться вечером, осторожно нащупываю интересующую меня дырочку, проверяю пальцами степень её влажности-готовности, а после вхожу. В этот раз девицы застонали вдвоём.

— Матвеем, может, кролли нужна помощь? Лиса схватила её руками за зад и странно потянула к себе, может кусает, мне кого-то позвать на помощь? — Незаметно для меня, перебралась на кровать, по ближе к слившимся воедино девушкам фея.

— Сами справ… вимся… — Пом, орудуя языком, сомкнула растопыренные ножки, отчего и без того узкое влагалище ещё сильнее сдавило мой член. Приятная влага и тепло окутали меня снизу. От моего небольшого ускорения раздался приятный слуху громкий лисий стон, что ничем не уступал покрикиваниям грудастой кролли. От моих толчков, передающихся через тело Пом, груди девушки гипнотизирующе колыхались в ночи.

Запрыгнув на голову Пом, фея, разделяя мой интерес к большой груди, рукой коснулась набухшего соска кролли, отчего та прямо запищала.

— Какие большие… у эльфов не такие… Ещё и мягкие, — ручкой сжав правый торчащий сосочек, выдала Семечко, и кролли, не сдержавшись, сама схватилась руками за голову Пом, пальцами едва не сбив фею, вдавила голову лисы в себя. Её затрясло, она кончила, чем заставила смеяться застывшую в её ногах хищницу. Но рано та радовалась.

Схватив лису за мягкий, пушистый хвост, жёстко, на пределе возможного я начал долбить её, достигая предельных глубин, и всё закончилось уже через два десятка движений.

Утопая лицом в промежности кролли, та прорычала:

— Почему мне так хорошо…

Смахнув с лица проступивший пот, позволяю обеим красоткам перевести дух и с ещё стоящим членом сам взбираюсь на кровать, ложусь, а после приглашаю сесть на моего дружка кролли. Опьянённая похотью, она с повисшей у неё на соске феей, словно той и вовсе нет, с радостью исполняет моё пожелание.

— Странно. — Спрыгнув с головы лисы, заняла позицию сбоку Семечко. Шлепки кролли становились всё быстрее, а взгляд и поведение всё пошлее. Словно члена моего ей уже мало, та предложила Пом лечь на меня, раздвинуть ножки и получить то, что не так давно испытала кролли. От ласок языком рыжая, естественно, не отказалась, и вот спустя десяток секунд я уже впивался губами в её упругие небольшие груди, а промежность той ласкала ненасытная наездница.

Чувствуя, что вот-вот кончу, едва понимаю, о чём говорит фея. Сдерживаясь, стараюсь дождаться момента, когда Муррка вновь затрясётся в предвкушении кульминации и таки подлавливаю данный момент, спуская всё ей внутрь.

— Сколько живу, впервые вижу, чтобы хищница и травоядная столь легко делили постель, а также энергию жизни… Очень интересный способ насыщения маной тела, — продолжала вещать непонятное Семечко. — Вы не против, если я расскажу о нём хранителям рощи и своей матери?

— Не против… — чувствуя, как слезшая с меня Муррка, не до конца насытившись, пускает в дело ручки и губки, отвечаю я.

От Автора: Дорогие читатели, извиняюсь, что глава такая короткая. Заболел, да так, что голову от подушки отодрать не могу… Завтра постараюсь вернуться с продолжением побольше.

С уважением, Focsker.

Глава 23

На следующее утро.

Работая с лодкой, в красках, преувеличивая так, что даже феечка, махая руками, кричала «Всё не правда!» рассказывал дежурившей рядом со мной Пом о тех ужасах, что могли с нами приключиться, если бы Семечко разозлилась на нас и решила пожаловаться Хранителям рощи. Древние существа живущие тысячелетиями, опытные охотники владеющие магией, их не заметить, если они этого не захотят, не найти, если не пожелают.

Тысячелетиями хищники, рыкуны и кролли существовали на одном континенте. Уживались почти что находясь по соседству друг с другом. Волки и лисы ничего не знали о Хранителях, а Хранители знали о них всё. Потому, в преддверии будущего знакомства, свите моей стоило объяснить, с кем мы имеем дело и чем чреваты последствия недостойного обращения с Семечком. Главы семей, были обязаны донести до своих детей правила общения с эльфами. Только так в дальнейшем мы могли избежать ненужных проблем. Завершая последние приготовления к крафту лодки, так и поступил(ввёл кролли и му в курс дела).

Кобаго, уважавший лес и его традиции, принял лестную гостью почти что как божество. Проявил уважение, почтение к возрасту, а так же, предложил в случае необходимости загладить вину дарами. Хохо так же проявила свои лучшие черты, показав свою удивительную для кролли воспитанность, рассудительность, а так же понимание ситуации. У целительницы, как и у меня, к феечке по поводу отдельных трав возникло множество вопросов, на которые через меня та пообещала ответить, когда появится время(а самое главное желание). Вообще, Семечко вела себя как-то странно. Словно дитя дорвавшееся до власти, она по-детски кривлялась, радовалась обращению на вы, и обожествляющему трепету в голосе моим подчинённых. Почему-то мне даже стало казаться, что статус её в эльфийском государстве слегка преувеличен, но проверять я это естественно не стал.

Молчаливый Мудагар так же хорошо отнёсся к новому другу у меня на плече, а вот фея встретила того презрительным взглядом и лёгкой трусостью. Мелкая блоха таила на рогатых обиду, что не удивительно, один из них пытался её убить. Стараясь сгладить углы, я рассказал фее о лугах и «детях зеленых лугов», о которых Семечко ранее вещала с восторгом и затаив дыхание. Любительница просторных полей, мёда и всего сладкого, больше всего ценила именно бескрайние просторы, а не давящие на неё своими кронами и вековыми стволами лесные чащи. Скорее всего, причиной тому её пожизненное пребывание в роще, вместе с стерегшими её Хранителями. В общем, всё разрешилось, когда я упомянул о мёде и том, как эти смелые парни его добывали. Обиды были забыты тут же, а предрассудки к целому народу сменились интересом и желанием использовать здоровяков в собственных нуждах.

— Мёд это хорошо, за мёд прощу… потом, когда поделятся. — Прошептала фея, и я передал её слова Мудагару. Здоровяк к слову не искал прощения, просто по приказу моему пришёл поприветствовать диковинное существо. Напрягать его очередной просьбой о мёде не стал, решив поделиться запасами из собственных закромов. Итак на голову бедолаги многое свалилось.

Слава богине, обошлось без эксцессов, все хорошо приняли Семечко.

Только эти две дуры, в частности Пом, возникшую проблему попыталась решить обыкновенной попыткой отстраниться от опасной Феи, что в условиях, когда Семечко всегда со мной, буквально отодвинуло её на второй план. Любительница потереться об меня или, дразня, пощекотать нос своим пушистым хвостиком, грустной, безмолвной тенью повсюду следовала за мной. Уподобившись служанке, подносила инструмент, ресурсы, издали наблюдая за нами, хлопотала у котелка, готовя обед и ждала… ждала момента, который может и не наступить.

Нравы Пом, эта её манерность и характер, не позволили просто взять и извиниться перед существом, что в сотни раз меньше, чем она сама. Рыжая, в нашем ушастом обществе привыкла чувствовать себя этакой особенной принцессой и тяжело переносила появление кого-то ещё более особенного, чем она сама. К подобному быстро не привыкнешь, так что истязаниям её сегодняшним решил не мешать. Пусть немного помучается, сделает для себя какие-никакие выводы, а завтра я как и всегда протяну ей руку помощи и попытаюсь их примирить.

— Ну что, готова увидеть истинную магию созидания? — Подловив феечку, странно глядящую в небо, спросил я.

— А? Да, всегда готова! — Без особого энтузиазма, ответила она.

— Что-то случилось?

— Скоро вновь начнутся дожди. — Печально протянула она, и я тоже взглянул в безоблачное небо. — А с ними и первые заморозки, не за горами, эх… опять искать себе дупло придётся, надоело… Ты это, Матвеем, не обращай на меня внимание, колдуй. За ухо отвернув мою голову и не позволив видеть у себя на лице печаль, потребовала она.

Потешная эта фея, видно же, что не горит особым желанием возвращаться в рощу, а сказать этого не может или пока ещё не решается. Быть может не доверяет? В прочем, не важно.

Оценив запас ресурсов, тот пиздец, который в дальнейшем должен был превратиться в лодку, прохрустел костяшками пальцев, а после, припав на колено, попытался сосредоточиться на конечном «продукте». Лодка небольшая, приблизительно такая же, как в фильме титаник. С вёслами, с досками для размещения людей, с… Едва в бошке возник парус, я тут же попытался изменить образ, но закрытые глаза уже ощущали щекочущий веки свет, а руки чувствовали тепло.

— Да что со мной… — Большая лодка, с мачтой и блятским парусом. Откуда, из чего он на хуй взялся⁈ Белый, красивенький, из него вышло бы много хорошей одежды. Может даже простыня получилась бы или ещё что. Как пользоваться парусами я не знаю, как сворачивать, разворачивать, к чему крепить и какими узлами подвязывать. Вообще не ебу, а потому… в руке моей блеснул топор с металлическим наконечником. В следующий миг мачта отделяется от корпуса, становясь обычным бревном, а белый парус искрящимся, блистающим в свете дня туманом.

— О-о-о-о-о! — По человечески захлопала в ладошки фея. — Это поразительно, восхитительно! Матвеем, вы прям как верховный жрец боженьки, помолились и вам воздалось.

— Ага, что-то вроде того. — Поднявшись, отряхнул колени от грязи, а затем подозвал рогатых.

Здоровяки помогли вытолкать лодку за ворота, спустить на воду, после чего я, как капитан, начал набирать себе в команду первых матросов, едва не забыв о самом важном, о безопасности.

Открытая лодка с не невысокими бортами чуть выше колена и четырьмя большими вёслами. По факту, удобнейшая мишень для обстрела и обтыкивания стрелами, потому наступал момент изучить и воспользоваться нашими новыми трофеями, щитами, созданными естественным путём.

По факту своему, то было две-три доски, обтянутые с внешней стороны грубой кожей, для удержания и использования в бою, использовались кожаные ремни, крепившиеся к дереву каким-то странными заклёпками. То было явно не гоблинкая и даже скорее всего не волчья работа. Гномы, сто процентов эти умельцы, по заказу своих пленителей создали сие шедевры, что должны были защитить хищников от наших болтов.

Глядя на сияющие дырами щиты разных размеров и форм, вывод о прочности данных штук напрашивался сам собой. Вещь хорошая, но против «арбаля» бесполезная.

Оставив парочку щитов в поселении (для дальнейшего изучения), полтора десятка закидываем в лодку. Так как в планы мои не входило плавать вдоль берега, подвергая себя опасности обстрела, сразу целью для нашей тренировочной вылазки назначил центр озера. Там то мы и будем учиться синхронно грести, передвигаться по самой лодке, а так же, в моменты обстрелов, укрываться щитами, отстреливаться из арбалетов по невидимым целям, а так же продолжать свой путь в заданном направлении. Данная практика и тренировки помогут моим первым морякам (или рекоходам, не знаю как их правильно назвать), научиться азам гребли, понять, чего я от них хочу. И как только это произойдёт, я вручу им эту маленькую лодку, отправлю изучать русло реки, а сам возьмусь за создание боевой галеры. Никаких парусов, длинная база, множество вёсел, нижней палубы не будет для мнаилучшей проходимости, сделаем дно максимально плоским, а судно в меру узким и длинным, невысоким, чтоб не перевернуло ветром. Прикрывая гребцов, разместим по бортам щиты, рядом бойницы для наших арбалетчиков. Так же сделаем пару разборных бортов и разместим внутри галеры шлюпку. Сделано это будет на тот случай, если глубина у островов выр-выр не позволит нам подойти на безопасную для судна дистанцию. К тому же, в случае экстренной эвакуации, шлюпка поможет спасти неумеющих плавать или, если перевернуть ту, защитит часть незадействованной команды от вражеских стрел.

— Готовы? — Собрав кролли, передаю Семечко в руки Хохо. Рядом мнётся Пом. Лиса боится воды, к тому же не умеет плавать. Всё же, её детство не проходило в садика с бассейном и личным инструктором по плаванию.

— Дамы и господа. — Глядя на усевшихся в лодке, держащихся лапами за пирс, напуганных кроли, проговорил я. — Сегодня вы, кролли, первые из своего вида пойдёте по воде!

Следующие несколько секунд Пом тратит на то, чтобы собраться с мыслями, набраться решимости, а после, так же как и кролли, усесться в лодке. Я знал, гордость не позволит ей упустить возможность стать так же, в чём-то «первой».

— В добрый путь… — Оттолкнув нас от пирса, встаю на ноги. Лодку немного покачивает, но так как волны нет, а сама она достаточно просторная, условия вполне приемлемы для удержания баланса. Поглазеть на происходящее, на то, как кролли, лиса и человече идут по воде, выбежали и свесились со стены все жители Озёрного Форта.

— Они идут, идут, идут по воде! — Когда лодку относило от берега, всё тише и тише пищала фея. Толпа гомонила, сами кролли, находясь в лодке, едва сдерживали свой личный восторг. Дав им попривыкнуть, дожидаюсь когда нас отнесёт по дальше от берега и начинаю нашу тренировку. Сначала гребля. Синхронность, в этом деле самое важное. Около часа мы крутились на воде то в одну, то в другую сторону, пока до кролли наконец-то начало доходить, как оно работает. Для сохранения темпа было принято использовать командный голос командирши Пом.

— И раз, и раз, и раз… левый борт, активнее! — Быстрее других обучаясь и чувствуя, когда нас начинает уносить, стала повторять за мной клыкастая хвостатая. По блеску её восторженных глаз, замечаю кардинальное изменение в её настроении. Хех, стоило только избавиться от общества феи…

Далее, стрельба и защита. Всего в лодке было шестнадцать человек. Что приблизительно являлось третью от всех свободных мест. Большая, тяжёлая, неповоротливая и открытая. Именно защита её становилась главной проблемой. Много свободного места пятнадцатью щитами не закроешь, потому акцентирую внимание на прикрытии гребцов. В первую очередь в защите нуждались они. Стрелки же были предоставлены сами себе, сами искали для себя цели, сами прятались и защищались. Одной из главных задач во время стрельбы, стало не перевернуть лодку. Удержание баланса на воде, во время боя или паники, тоже штука сложная и важная.

В общем, погрести, помахать щитами, а так же в холостую пострелять в собравшихся на другом берегу рыкунов успели все мои первые мореходы(рекоходы). Так же, за время наших озёрных приключений, мы нашли уходящее в сторону русло. Довольно широкое для прохождения галеры, пряталось оно за высоким камышом и кривым, растущим из песчаного холмика, лёгшим над водной гладью, деревом.

Близко подходить к руслу не стали. Там нас уже ждали рыжие сородичи Пом и их коллеги, коротышки рыкуны. Не удержавшись, пару стрел в нас лисы всё же запустили. Наведя в лодке шороха, стрелы булькнули в двадцати-тридцати метрах от нас, после чего мы как можно быстрее поспешили вернуться обратно на центр озера.

Без прикрытия высоких бортов или щитов в русло нехер и соваться.

— Матвеем, это чудо… я не верю, мы ведь и правда идём по воде, словно по мелководью. — Вглядываясь в тёмное дно, произнесла Муррка.

— Хочешь проверить глубину? — Едко подколола ту Пом, и кролли тут же категорично замотала головой. — Ну тогда греби ровнее, не отвлекайся! И раз, и раз, вместе!

Продолжала командовать процессом Пом. Видать, мореходство у той в крови.

Мы медленно приближались к пирсу. Возвращаясь домой, пару раз видел массивные спины озёрных рыбных гигантов, что как и другие обитатели этих мест, так же с интересом наблюдали за диковинным, деревянным бегемотом, появившимся на их территории. Уже у пирса нас со стены стали предупреждать о собирающихся для броска хищниках. Причалив, лодку вытаскивать не стали. Подвязав ту, быстренько взобрались на деревянный помост и, под прикрытием собратьев по несчастью, спрятались за стеной. Атаки так и не последовало.

— Невероятно, это просто, и в то же время невероятно! — Лепетала фея, слова её разделяли и другие жители форта. Хохо оживлённо обсуждала что-то с Кобаго, кажется, это касалось речной подготовки кролли. Мудагара интересовало, можно ли использовать лодку для рыбалки, Кобо же в своих рассуждениях шагнул дальше всех. Его волновало, пойдём ли мы за выр-выр на таких лодках или на чём-то другом.

Вопросов становилось слишком много, потому наступало время Вече, сбора совета, на котором я как лидер и староста поселения буду нести ответ перед народом, посвящать его в наши планы и приоткрывать завесу на общее будущее.

— А я, а мне, можно тоже на Вече? — Прыгая на плече, желая утолить своё любопытство, пищала феечка.

— Ну знаешь… — недовольно выдал я. — Это ведь касается лишь нас с му и кролли, к тому же, сама говорила, знания бесценны. Просто так я не разрешу, но вот, если ты захочешь поменяться чем-нибудь…

— Но Матвеем, у меня ничего нет. — От плоской груди до складок половых губ, ручками указав на голое тельце, протянула Семечко.

— Хм… может быть поделишься с Хохо знаниями о травах? Тогда я признаю тебя почтенным гостем нашей общины и приглашу тебя на…

— Согласна! — Не дав договорить, выдала фея. После чего, скатившись по моему рукаву в два прыжка с моей ладони на Муррку, а затем дальше оказалась в руках Хохо. — Внемли, молодая кролли, я исполню свой долг!

— Что дух хочет, Матвеем? — Отвлекшись от беседы с Кобаго, спросила целительница.

— Говорит, что готова разделить с тобой знания о целебных травах. — От слов моих в глазах Хохо бабахнуло пламя восторга. Как-то совсем по детски, радуясь так, как не радовалась спуску первой лодки на воду, она взглянула на фею, а после даже попыталась прижать ту к себе. Но мелкая тут же выскользнула из её ручонок, оказавшись на голове между двух торчком стоящих ушек. Хохо жила целебными снадобьями, это дело всей её жизни и возможность расширить собственную базу знаний, для неё сродни величайшей из возможных наград.

На стене внезапно началась какая-то движуха. Весёлое настроение ребят вмиг улетучилось, внимание к нам и лодке переместилось за стену, в спешке, спускаясь, мне докладывают о приближении неизвестного отряда. Ворота запираются, жители, бросая свои дела, вновь вооружаются.

— Матвеем, а когда… когда Вече, когда знаниями делиться будем? — Глядя на то, как Пом помогает мне облачиться в костяную броню, как Муррка в спешке скидывает с себя лёгкие одежды и так же облачается в боевые одеяния, проговорила испуганная фея.

— Скоро, Семечко, очень скоро, а пока, предлагаю тебе взглянуть на кое-что другое. — Проверив кинжал и то, не свалится ли ремень со штанами с моих худых бедер, ответил я.

— О чём ты? — Видя, как светлый мир и весёлые лица превращаются в гнетущие, пугающие и серьезные, в полтона пискнула фея.

— О войне. Забаррикадировать первые ворота, закрыть вторые, воины к бою!

Глава 24

Где на двух ногах, где припадая на четвереньки, к нам в крепость на всех порах летела троица неизвестных. По длинным ушам вижу в бегущих двух кролли, спереди кто-то безухий, а за ними…

— Наших гонят! — Подняв арбалеты и взяв на прицел хищницу, воскликнул Кобо.

— Не стрелять! — Рукой в сторону толкнул его арбалет я, и болт, щёлкнув, улетел куда-то в бок. — Идиот, это ведь зелёная! — Выхватил оружие из рук сына Кобаго.

Ребята в поселении не выдержали. Не смогли ждать дольше и отправили на разведку отряд. По прибывшим к нам сразу понял, кто подбирал кандидатов. В числе ненавистные Момохо личности, Обба, брат, отнимающий у неё внимание матери, Зелёная, хищница к коим та никогда не испытывала тёплых чувств и мужчина из племени Заййя. Сучка, его могла бы и пожалеть. У него же дети!

Вслед за посланниками бежала толпа рыкунов. Первого залпа арбалетов хватило для их разворота на сто восемьдесят градусов. Тупые твари… Представленная мною в первый день осада всё больше выглядела как простое, случайное соседство с семьями алкоголиков и дебоширов. Когда-то куда-то приходят, вроде что-то делают, но когда нужно быть на своём рабочем месте всегда где-то проёбываются.

Едва ворота открываются, перепрыгивая преграды, буквально заваливаются на баррикады кролик и заяц, а волчица, в мгновение преодолев завал, падает в объятья… нет, не мои, а Хохо. Как болван, стоя с раскинутыми в стороны руками, словно изначально так и задумывал, почесал затылок, поправил причёску. Как-то даже немного обидно, блять…

— Как ты, моя родная? — Погладив волчицу по головке, спросила целительница.

— Я переживала за тебя, Хохо. Вы пропали, и все в деревни места себе не находили. К нам два раза приходили рыкуны, ночью пробовали пробраться в деревню, но мы были готовы и хорошенько настучали по их страшным рожам.

— Какие вы молодцы. — По-матерински прижав ту к себе, искренне радуясь за ту, как за своего ребёнка, проговорила Хохо. По блестящим от слёз глазам я видел, что она очень переживала за волчицу. — А добрались как?

— С боем, мама! С боем, и если бы не Зелёная, даже не знаю, выжили бы мы или нет. — Отдышавшись, заявил Обба.

Волчица и кролли отрядом из трёх выдвинулись к реке. На середине пути их встретили прятавшиеся в листве рыкуны. Много, примерно с десяток. В честном бою они и шанса не оставили бы кролли, но наличие в их числе хищника не позволило рыкунам с ходу атаковать. Желая выяснить, кто перед ними, они замешкались, позволив Зелёной, воспользоваться моментом и обмануть их. Сейчас, когда повсюду враги и предатели, изгоя не отличить от хищника, а идущих с хищником кролли и заййя не отличить от очередной партии предателей. Зелёная, веря в то, что мы ещё живы, и я нашёл способ как защитить племя при помощи магии, выдала пару своих спутников за приспешников волков. Сказала, что с ними хищники точно смогут одолеть шамана и его войско.

Откуда ей знать, что шаман ещё не мертв? Именно этот вопрос в головах гоблинов и слепая вера моих подопечных позволили отряду выжить. Добраться до нас целыми и невредимыми. Лишь в конце с группой рыкунов ведущей обход произошли небольшие проблемки. Эти рыкуны вообще никого с длинными ушами к себе не подпускали и с ходу начали верещать и кидаться в них всем, чем только можно. (Спасибо Кобаго и его налётчикам за это)

— Некоторые уже начали думать, что вы мертвы, женщины переживают, но мистер Мудра пока ещё держит всё под своим контролем. — Вещала Зелёная.

— Как дела с едой? — Мой вопрос Зелёная даже не услышала.

— Да всем уже давно плевать на эту рыбу и её запасы. Женщины ждут домой своих мужчин. Белая, Бэлла и Момохо тоже очень ждут вашего возвращения, уважаемый Матвеем. Целительница му так же хотела отправиться с нами, но отсутствие выносливости и крупные размеры не позволили бы проскочить незамеченными.

Да уж, что-что, а Белая действительно крупная, причём во всех возможных проявлениях…

— Понятно. Как видите, Обба, Жабка, сидим мы тут не просто так. Мереед, разведчик из племени му, оказался предателем, в одной из последних вылазок он выдал наши планы хищникам и они организовали засаду на реке. Лишь чудом я успел спрятать нас всех за этими стенами.

Обба по доброму усмехнулся.

— Иначе и быть не могло. Ведь вы не спроста сами решили отправиться на эту охоту, а значит знали и чувствовали врага внутри поселения. — Одно дело, когда тебе девушки в постели говорят комплименты, а другое, когда такие вот смелые и рискующие жизнью парни. Покраснев, чутка застеснялся его боготворящего взгляда. Стараясь сохранить высокородное гордое лицо, соглашаясь с парнем, кивнул. Чего уж там, я ведь и вправду чувствовал неладное.

Итак, в поселении ждали от нас вестей, пока хищники всё не обдумали и не приняли меры, по дальнейшему противодействию нашим посланцам, требовалось как можно скорее отправить ребят обратно. Но вот незадача, бегуны устали, отдых займёт много времени, которого у нас может и не быть.

— Зелёная, останешься с нами на некоторое время? Вы наверняка устали, я хочу отправить вместо вас в деревню другую группу.

— С радость, уважаемый ша… — Взгляд зелёных глаз цепляется за фею, вернувшуюся на моё плечо. Словно пытаясь понять, не мерещится ли, проморгавшись, Зелёная, не скрывая любопытства, подходит ко мне в упор и едва носиком своим звериным не упирается в смутившуюся феечку. — Ты ещё что такое…

Поджав свои крылышки, Семечко ныряет в мои взъерошенные волосы. От появления ещё одной любопытной, не знающей о личных границах, хищницы ей не по себе.

— Староста, неужели вы приручили демона?

— Я не демон! — Пискнула рассержено фея.

— Она не демон. — вторил той я, и волчица ещё больше удивилась.

— Так, всё, не отвлекай! — Отодвинул я от себя Жабку. — Кобо, собирай своих самых быстрых кролли, четверых думаю будет достаточно. Вы отправитесь в деревню, расскажете об Озёрном форте, лодке и о том, что мы здесь задержимся. Через десять дней и каждый последующий за ними, мы будем ждать вашего возвращения. Не торопитесь, не рискуйте прорываться с боем и выжидайте момента. Так же соберите информацию о нуждах в нашем поселении, возникших проблемах и возвращайтесь с докладом. По возможности, я надеюсь, что вы приведёте нам подкрепление, пятнадцати стрелков, включая вас, будет достаточно. Кобаго, ты бери воинов му, одевай их в самую лучшую броню, прорубите парням путь через позиции хищников, после чего немедля возвращайтесь.

Сын с отцом, не смея перечить, одобряюще поклонились мне.

— Пом, ты в свою очередь, возьмёшь десяток стрелков. Вы с дистанции прикроете парней Кобаго, задача — не дать кольцу вокруг крепости сомкнуться. Проряжайте ряды самых смелых хищников, создавайте бреши, если учуешь опасность для своих стрелков, немедля отходи.

— Исполню в лучшем виде. — Показав хищную улыбку, демонстрируя свой распушившийся хвост, преклонила голову лиса. Глядя за соплеменницей, повторяя её повадки, Зелёная сталкивается со мной взглядом и так же, опустив голову, спрашивает:

— Могу ли я занять место рядом с Пом? — Кажется, кто-то хочет себя проявить.

— Если твой командир не возражает. — Делегируя отбор кандидатов лисе, отвечаю я. — Итак, задачи ясны, план действий понятен?

— Понятен, только как быть с ними? — Рукой указав на семерых связанных по рукам и ногам зубастых пленников, лежащих в грязи у костра, спросила Пом?

— Потом решим, а сейчас за работу! — Откинув в сторонку самую незначительную из имеющихся проблем, скомандовал я.

Не успели гоблины отойти от первого прорыва своих позиций, как их, едва приготовившихся к бою и подавших сигнал тревоги, трамваем переехали парни Кобаго. Враг до сих пор не мог привыкнуть к нашей наглости, не мог толком реализовать своё численное большинство. Он не знал о строительстве осадных фортификационных построек. Не знал стратегии, субординации и важности её соблюдения всеми своими многочисленными и разрозненными воинами. Хищники имели подавляющее превосходство в численности, но из-за безалаберности, из-за своего слабоумия, самоуверенности и неуместной отваги никак не могли реализовать себя на поле боя. Один простой осадный ров и пара дежурных часовых вокруг крепости с лёгкостью могли избавить зубастые орды от всевозможных проблем связанных с нашими вылазками. Да только, кто расскажет этим кретинам о рве, кто научит их этому, объяснит, что, зачем и для чего? Правильно, никто. Когда сильные всё решают только при помощи силы, слабые ищут иные пути, а кто ищет, тот всегда найдёт.

На голову разбив дежурных, кролли вырвались на предельную, видную с крепости дистанцию, очистив дорогу для посланцев, дали время стрелкам закрепиться, а после, сопровождая группу, двинулись дальше. То, как долго хищники собирали силы для боя, для того, чтобы вновь сделать кольцо вокруг крепости непроходимым и попытаться ликвидировать один маленький отряд стрелков, само собой говорило за отсутствие в их армии какой-либо коммуникации. На подсознательном уровне каждый делал что хотел, что вылилось для них в очередные потери, а для нас безболезненное возвращение всех бойцов живыми и невредимыми. Гоблины — им нельзя доверять миссии по охране, и когда до хищников это дойдёт, будет уже слишком поздно.

Немного постреляв из арбалета, выслушал доклад вернувшегося с миссии Кобаго, а так же послушал эмоциональные изречения Зелёной. Девочка умнела на глазах. Ранее, будучи частью стада, она неподготовленной шла на стены, уверовав в непобедимость своего рода и силу волколаков. Теперь же, будучи по ту сторону баррикад, сама не лестно высказывалась о поведении сородичей, при пленных называя братьев по крови «безмозглыми самоубийцами, доверившими свои жизни таким же безмозглым рыкунам».

Наличие двух хищниц в нашем лагере шокировало пленников. Не понимая, что происходит, они сквозь боль от полученных ран глядели на них, пытаясь найти помощь и спасение. Только вот, в своё время Пом и Зелёную от их весьма незавидной судьбы спасать никто не торопился. Вот и девушки выказывали своё местами наигранное безразличие к пленникам. Лучше всего в эту игру играла Пом, Зелёная же явно питала к страдающим слабость, потому могла выкинуть неприятный фортель. Ещё раз оповестив ту об опасности доверять слезливым речам «чужаков», прилюдно пристыдил любую позицию жалости к пленникам, потребовав максимального внимания каждого из присутствующих к нашему врагу внутри стен.

— Подобного случая, что был с Мереедом, не потерплю! — Грозно топнув ногой, воскликнул я, и все, включая дежуривших на стенах часовых, опасаясь моего гнева, понимающе приклонили головы.

Хищники чувствовали безнадежность своего будущего. Многие из них не верили, что смогут пережить эту ночь. Тешить их иллюзиями я тоже не стал, хватит. Сейчас не самое лучшее время и место для сострадания. Мы прекрасно знали, зачем они пришли, они в свою очередь, понимали, какое наказание за подобное варварство их может ждать.

Устав от бытовой беготни, постоянных подъёмов и спусков с крепости, беру раскладной стульчик, сажусь напротив пленников, а после велю Зелёной и Пом освободить рты пленников и поставить их на колени. Некоторые из хищников ранены, не могут сами удерживать равновесие, потому на помощь приходят парни му. Боль их врага, истязания и мучения для них не имеют никакого значения. Где прихватив за чёлку, где за шиворот, так или иначе они ставят пленных на колени.

Ещё раз, лично, каждому заглянув в глаза, рассаживаюсь поудобнее:

— Имя мне Шаман Матвеем, последний из рода Человече. Я владыка Лестной крепости, создатель Озёрного форта, объединитель великих народов кролли и му, а вы мои пленники. Безродные, слабые, избитые, раненые, замученные до полусмерти своими же врагами. Теперь, когда вы сдались нам на милость, даже ваши родные и близкие никогда не примут вас обратно. Ведь всем известно, кто сдался травоядным, не имеет право называться хищником. Отныне и до скончания веков все вы Изгои.

От слов моих на лицах двух из семи пленных проступил болезненный, отрицающий происходящее оскал. Третий, тот, что помладше, разрыдался, двое, отходя от ран, обещая в ближайшее время умереть, вообще никак не прореагировали. Две девушки в свою очередь, просто повесив головы, смирившись с дальнейшей судьбой, приготовились принять наказание.

— Сразу спрошу, есть ли среди вас истинные воины верные своему делу. Готовые прямо сейчас расстаться с жизнью, дабы в глазах своих товарищей сохранить гордый титул хищника?

— Я… убей меня, последний из Человече, ибо такому как ты, якшающемуся с отре… — Нож Пом, не дав тяжелораненому собрату лису договорить, перерезает глотку, выпуская струю горячей крови в грязь. Казнь не такая эффектная, как отрубание головы, но по своему жестокая. Видя; как доходит, дергается бедолага, скрывая отвращения, опускаю взгляд. Смерть — это всегда трагедия… Противно продолжать на том же пафосе, когда кто-то рядом мучается, умирает по твоему хотению. Но у меня нет выбора. Это они, сами хищники не оставили нам других вариантов, так что совесть моя чиста, пусть винят себя и своих богов.

— Ещё желающие?

Преисполненные моим уважением к своим народам, кролли и му, чувствуя собственную важность, а так же легкий страх, по струнке выпрямляются. Жалость, в моих глазах сегодня ей нет места. Здесь всего один молодой пленник, и я знаю, как он ответит на моё заготовленное предложение. Остальные… передо мной почти все взрослые, пожившие своё пленники, не дети, а значит и поблажек для них быть не может.

— Почему, рыжая сестра… ты же одна из нас. — Глядя в землю, проговорил первый из троицы несломленных волков.

— А⁈ — От столь внезапного обращения к своей персоне, Пом, не выдержав, рявкнула. Слово и права вмешиваться в допрос не давали, ища разрешения, она поглядела на меня, и я кивнул.

Мощный боковой удар с ноги в голову кладёт говоруна у коленей его двух испугавшихся произошедшего побратимов.

— Чёртова шавка, теперь ты называешь меня сестрой⁈ Выродки, ещё месяц назад вы толпой глумились, мочились на меня и били палками, называя изгоем, к которому никто не должен прикасаться. А сегодня ты, как и эта мёртвая мразь, вспомнили о нашем кровном родстве⁈

Следующий удар пришёлся на ребра, ещё один в живот, Пом явно целилась в область паха, но, боясь ударить стопой по коленям, не попала.

— Довольно. — Подняв руку, велю я, и разошедшуюся лисицу, повстречавшую родичей, в сторонку оттаскивает Мудагар.

Прокашлявшись в кулак, решил продолжить свою речь.

— Есть ещё желающие свести счёты с жизнью? — Тишина. — Хорошо. Я неприемлю насилие в любой из возможных мер. Конечно же, если оно не имеет под собой почвы. Итак, уважаемые пленники, ваше будущее бесперспективно и имеет всего три варианта дальнейшего развития. Вариант первый, самый мрачный, вы остаётесь хищниками, таким какими сейчас и являетесь. Вы жаждите нашей крови, мечтаете отомстить и создаёте нам проблемы, мы, в свою очередь, обращаемся с вами соответствующим образом. Мы будем относиться к вам как к врагам, как к бесправному скоту, что будет работать на нас пока не сдохнет от тяжелой работы.

После этих слов почти все хищники пожалели, что не выбрали смерть. Единственное что сдерживало их от просьбы «избавляющей от всего», так это наличие двух других вариантов.

— Вариант второй, я держу вас как военнопленных. Отношусь к вам по прежнему как к врагу и в любой удобный случай либо обменяю на нужные мне условия, либо, при острой необходимости, актом устрашения и предупреждения следующей атаки, прикажу выпустить вам кишки и повесить вдоль наших стен. Дабы ваши сородичи видели, что бывает с моими врагами.

Данный вариант не сильно отличался от первого, но уже был в разы лучше. Каждый из пленников предпочёл бы растянуть время своей жизни, пусть и будущее их всё равно оставалось туманным.

— Ну и конечно же, вариант третий. Самый желанный для меня и вас. Поглядите на Пом и Зелёную, они свободны, сыты, имеют жильё и подходящую им работу. Никто не заставит их сношаться с теми, кого они не хотят, никто не принудит их идти на самоубийственную миссию или убивать тех, кого они не хотят. Они Изгои, и я принял их, так как отец в дом свой принимает заблудшее дитя. Несмотря на прошлое, на пережитое и сделанное, наша община не отвернулась от них и так же не отвернется от вас. Только предупрежу, право считаться частью племени ещё придётся заслужить. Честным трудом, а быть может даже и кровью.

Мужчины замялись, бойцы хищников, не потеряв воинскую честь, всё ещё рассчитывали попасть домой, в свои родные племена. С женщинами всё тут же стало ясно:

— Сестра… Это правда, тебя не насиловали, не заставляли рожать? — Вопрос этот был не к Пом, а к Зелёной, всё это время старавшейся держаться обособленно. Волчица просто выполняла свою работу и не думала, что с неё тоже кто-то спросит.

— Если говорить о насилии… то… в племени волков меня имели чаще, почти постоянно, хоть я была мала и ещё не могла иметь детей. Здесь… такого пока не было. Ещё ни один мужчина не посмел ко мне прикоснуться. Здесь куда лучше чем в стае, и тем более, в разы лучше чем в шахтах рыкунов.

Итог таков.

Один мертв, трое колеблются и избирают второй вариант, двое девушек и молодой трусливый волк переходят на нашу сторону.

Глава 25

На следующий день. У выхода из крепости.

Пом и Зелёная старательно приводили в порядок молодого, напуганного волчонка. Парень, наслушавшись жутких историй, не хотел возвращаться в свой лагерь изгоем. Он боялся, что собратья не пощадят его как Пом, что не поверят в мою выдуманную милость и попросту убьют. Как ранее поступали с любым другим изгоем решившим вернуться.

— Вдруг не выйдет, вдруг не поверят, я… я не хочу умирать, не хочу, я…

Звонкая пощёчина от Пом приводит его в чувства.

— Хватит, угомонись! Запомни, ты теперь с нами, ты — часть нашего племени, а повсюду враги. Просто иди к ним, как к врагам, думая, что мы все с тобой и ждём твоего возвращения. Считай это своей проверкой на мужество и верность.

— Верно. Короткий Хвост, ты идешь с благой целью. — Вторила лисе Зелёная. — Ты помогаешь вернуть в племя трёх собратьев, трёх воинов, в замен какого-то чужака из племени му. Теперь, когда все знают, что он предатель, ценность для хищников он не представляет.

— Тогда… зачем он Шаману? — Заикаясь, глядя в глаза Зелёной, спросил Хвост.

— Всё просто, чтобы отомстить и показать другим, что бывает с теми; кто нас предал. — Ответила вместо волчицы Пом. — Видел демона на плече Шамана? Видел… это хорошо. Так вот, если удумаешь предать нас, либо шаман достанет тебя, либо это сделают его демонические подручные. Всё, пошёл, не трусь, помни, ты же мужчина!

Пинками под сраку выгоняя волка, рычала тому вслед Пом. Со стены наблюдая за удаляющимся силуэтом и тем, как навстречу ему движется целая группа, Зелёная тихонько спрашивает у лисы.

— Как думаешь, выживет?

— Понятия не имею. А что, разве это имеет значение?

— Не-а…

— И я того же мнения, пойдём отвару попьём?

Переглянувшись, хищницы, словно жизнь парня ничего не стоит, спускаются со стены, оставляя меня с феечкой дожидаться реакции врага в гордом одиночестве. Жесткость этих баб к личностям, что им не интересны прям пугала. Оставив на стене дежурить Кобаго, сам отправился в «межстенье», в моё личное, творческое пространство. Сейчас на широкой доске я расчерчивал план будущей галеры. Количество гребцов, максимальное число посадочных мест, оборонительные конструкции что защитят нас от забрасывания копьями и стрелами. Всё требовало детальной проработки и тестирования. Но перед тем как приступить к строительству, всё же оставалась необходимость убедиться в надёжности маршрута. Это значило создание уменьшенной версии галеры. Этакой лодки-черепахи, крепости с вёслами и бойницами для ведения стрельбы. В одной из стратегий про войны сегуна в Японии я видел подобные корабли, что были вооружены тяжёлыми пушками. И хоть последних я не имел, но для разведки такая вот лодка-крепость подошла бы как ничто другое.

Взглянув на шлюпку у пирса, отложил в сторонку проект галеры и принялся чертить методы и способы, как превратить обычное плавучее средство в некое подобие непотопляемого, военно-морского разведчика.

Молодой хищник вернулся в разы быстрее, чем я предполагал. Счастливый и довольный тем, что остался жить, он принёс весть о готовности хищников провести обмен.

— Трое с вашей стороны, один с нашей…

Передал он слова своих хозяев, и услышавшая это Пом недовольно переспросила:

— С нашей? Ты наверное хотел сказать с «их?» или хочешь вернуться со своими братьями по обмену? Если хочешь — иди, я с радостью пристрелю предателя в одной из ваших следующих вылазок.

— Нет. Я больше не хочу держать в руках своих оружие, никогда! — Глядя мне в глаза, выдал парень. Хороший пацифистский настрой, мне нравится.

— Вот и отлично. Как меняться будем, вряд ли Мереед добровольно сам придёт к нам. — Произнёс я, и парень подтвердил мои догадки. Трое сородичей слишком хорошее предложение за всего одного, никому не нужного и бесполезного му. Волколак лично при волчонке вырубил здоровяка, связал и передал в руки вождя по прозвищу Красивый.

Обмен было принято провести на закате.

Отряды одинакового числа вывели связанных пленных на вырубленную, вытоптанную опушку у моих стен. От нас с бойцами выступил Кобаго. От противника — тот самый здоровяк с огромной секирой за спиной. Сегодня, когда тот шёл медленно, не опасаясь словить стрелу, силуэт его гордый выглядел в разы более громадным и пугающим. Все мои воины, вышедшие за стену, двигались на встречу с дрожащими ногами, лишь один Кобаго, привыкший к виду этих тварей, был как всегда спокоен.

Сам я по понятным причинам остался в крепости. Изначально я не планировал подставлять свою тушку, да и местные главы семей не позволили бы мне так рисковать. Когда решалось, кто пойдёт говорить, Хохо тихонько шепнула мне на ухо что-то типа «Даже не думай…» вот я и пытался оправдать свою трусость данным требованием. В момент, когда волколак на повышенных спросил про Короткий хвост, Кобаго нервно положил руку на свой клинок, отчего демон в волчьем обличье лишь рассмеялся, сказав, что сегодня пришёл не за моими кролли. Весть о переметнувшемся волке ему не понравилась, но возврат трёх младших по крови побратимов всё же смог снизить накал страстей.

Когда пленники перешли в руки хищников, и те, празднуя возвращение всей своей группой, отдали му, повернувшись к нам спиной. Кобаго громко, чтобы все на стенах слышали, окликнул волколака. Тот, наградив кролли недобрым взглядом, обернулся.

В следующие несколько мгновений Кобаго ставит Мерееда на колени и сносит ему с плеч голову, а после предлагает хищникам забрать тело предателя. Вольные волки и лисы потирают ручки, предвкушая сытный ужин, но волколак останавливает их. Плюнув на обезглавленный труп, тот что-то едва слышно произносит, после чего вместе с товарищами отправляется обратно в лагерь. Никто не любит предателей.

Кобаго, также не забирая тело, возвращается домой.

— Что он сказал? — Встречая охотника, спросил я.

— Что от Мерееда смердит гнилью сильнее, чем от рыкуна. — Ответил тот. — Не беспокойтесь, староста, тело достаточно далеко от стен, рыкуны о нём позаботятся.

Явление, когда волколаки отказываются от мяса довольно редкое. Со слов Кобаго, волколак, эта бесчувственная тварь созданная для убийства, проникся моей щедростью и желанием отомстить. Красивый не хотел меняться, хотел оставить предателя при себе, только главы семей, как и сам волколак, оказались против и чихали на мнение никудышного вождя. Мнения сильно сократившегося в числе общества о пленных кардинально изменилось. Ни у кого из прибывших на переговоры, язык не повернулся назвать бойцов изгоями, их встретили как родных, мельком дав понять, что хищное общество открыто для дальнейших, подобных обменов.

Всё же мир менялся, пусть данное заявление и не остановит войны, но на чьи-то жизни вполне может кардинально повлиять. Это радовало…

День после обмена мы провели в спокойствии, без набегов, и причинения «соседям» каких-либо неудобств. Нам следует начинать запасаться деревом, его на галеру и на укрепление шлюпки уйдёт очень много, а потому пришло время отложить оружие и вновь взяться за инструменты.

Снеся два десятка брёвен, под пристальными взглядами наблюдавших издали рыкунов, расчертил будущую стройплощадку на берегу, где буду создавать галеру. Туда же приказал тянуть и складывать брёвна, а сам, тем временем, взялся за разборку щита и создание копии на его подобии. Круглые на хуй, овальные на хуй… Щит в моём представлении был таким, каким его видели и носили римляне. Прямоугольным, большим, почти полностью прикрывающим тело своего бойца. Мне ведь не нужны фехтовальщики, не нужны мастера индивидуального боя. Мне требуется войско одинаково оснащённое, хорошо защищённое от всякого рода метательного мусора и способное щитом своим прикрыть как себя, так и ближнего своего. Мне требовался именно римский щит, и, будучи очень увлеченным одной из игр, я как-то даже удосужился узнать название данной прямоугольной, красной хреновины. Имя самому известному римскому щиту — Скутум.

Такими щитами мы прикроем борта галеры, ими же обложим стены будущего корабля-черепахи, а так же в дальнейшем снабдим ими всех воинов му. Быки с пилумами, способные одним броском насквозь поразить сразу две цели, и с щитами этими станут непроходимой, мощной стеной, что с лёгкостью в любом поле подомнёт под себя любую зелёную орду.

Взглянув на Хохо и на помогающую той Зелёную, занимавшихся ранами оставшихся хищниц, подумал, что было бы неплохо собрать военизированный отряд хищников. Наличие такого на поле боя сильно било бы по морали тех, против кого они выходили сражаться. Может, увидев собрата по ту сторону, они хотя бы задумались бы о том «а за свои ли они интересы льют сегодня кровь?»

Пока об этом оставалось только мечтать. Из рассказов вернувшейся из деревни Зелёной, в поселении с хищниками дела обстояли не очень. Изолированные от мира мужчины по прежнему считали, что их собратья всё так же в доминирующем статусе и вот-вот вновь подчинят непокорных кролли. Женщины так же колебались, хотя вели себя более покорно, за глаза говоря одно, а за спиной замышляя козни. Приятного мало, но тут уж ничего не сделаешь. Лишь время расставит всё на круги своя.

Вечер, а вместе с ним и холодный ветерок с наплывшими на небо тучами, медленно подкрадывался к форту. С рыбалки с наполненными вёдрами возвращались довольные рыбаки, феечка позволила себе помочь нам и специально для Хохо разожгла костры. Я же, понимая, что световой день ушёл и дальше работать топором и ножом опасно для пальцев, решил заканчивать с лодкой и начинать подготовку к Вече. Пока вода закипала, а пленников для безопасности на ночь связывали, объясняя, что это для их же блага. Я притянул к центру форта колодку, обдумал речь, а после, забравшись на бревно, взглядом столкнулся со стоящим по правую руку от меня Кобаго. Даже стоя на пне, я всё равно проигрывал здоровяку в росте пару сантиметров, бесит…

— Иди садись со всеми… — Дабы не казаться школьником на фоне этой махины, отогнал я охотника. Благо он оказался слишком туп, чтобы смеяться с моих потугов казаться на его фоне куда более крутым и сильным.

— Итак… дорогие соплеменники, мы начинаем наше незапланированное Вече.

Начал я издалека. С момента первой встречи с Мурркой. Затем плавно перешёл до создания деревни, искоренение затхлой, присосавшейся к обществу пиявки Эрла, а после к нашему становлению сильным и независимым народом. Далее было объединение с му, решение продовольственного кризиса и успешная, оборонительная компания против хищников, в конце которой мы, собственно, и оказались здесь. Не я один, а мы вместе совершили невозможное, был проделан огромный фронт работы, отчего наше совместное будущее, грядущая весна и следующее за ним лето, виделось мне радужным и безоблачным. Как я и обещал ранее, наши дети перестали голодать, смертность от недоедания и исчезновений на охоте снизилась практически до нуля. Но появилась новая строка — Военные потери. Гибель в бою по масштабности утрат с головой перекрывала все прочие жертвы среди как военных, так и населения. Потому, дабы к весне не лишится возможности продолжать трудиться на полях и далее оборонять свои земли и дома, нам требовались всё новые и новые рабочие руки. Образовавшуюся в поселении демографическую брешь я планировал закрыть новыми поселенцами, жителями племени выр-выр. Для себя я чётко решил, Форт Озёрный станет для большинства из них новым домом, и мы к моменту прибытия новых поселенцев хорошо его обустроим. Будут построены домики(казармы), созданы туалеты, а так же, пока есть возможность, обработаны поля в округе. Естественно, форт всех не вместит. Потому лишь воинственная часть выр-вырт останется здесь защищать и обустраивать их будущий дом. Остальные, в частности нежелающие сражаться мужчины, женщины, дети и старики не способные принимать в боях участие, отправятся в деревню, где на плечи их будут загружены другие, подходящие им по статусу и возможностям работы. Таким образом, мы не поступимся с принципом «кто не работает тот не ест», а так же в очередной раз покажем травоядному миру, что помимо бесконечного бегства, жизни в вечном страхе и унижениях есть иной, более перспективный, путь.

— Как мы спасём выр-выр? — Когда я закончил, спросил кто-то из толпы.

— Поскачем по воде на деревянных лодках. — Ответил я.

— На той малютке?

— Нет, я построю в разы больше.

— Сколько ещё наших братьев погибнет, помогая другим? — Вопрос тяжёлый, особенно если учесть, что прозвучал он от одного из первых кролли разведчиков нашего поселения.

— Многие. — Честно ответил я. — Но если вас это утешит, десятки погибнут, чтобы смогли жить сотни. Не только выр-выр, но и ваши собственные дети теперь в безопасности и достатке, разве этого мало? — Кролли виновато склонил голову, мужчины редко думали о женщинах и оставленных им потомстве. Однако, никто и никогда не осмелится сказать, что жизнь десяти может быть важнее сотни. Элементарное сравнение заставляет разведчика умолкнуть.

— Староста, вы собираетесь научить выр-выр фермерству, не значит ли, что и коров му вы тоже разделите между всеми поровну? — Каверзный вопрос от одного из парней племени му.

— Отдавать коров выр-выр или нет решат главы семей, когда выр-выр будут спасены. — Перенося вопрос на неопределенное будущее, недолго жду следующего вопроса.

— Староста, когда закончится эта проклятая война?

Звучал он от Зелёной, девочка, с восторгом наблюдавшая за тем, как быстро я отвечаю на любой из вопросов, задала тот, что в душе волновал каждого из ныне живущих. Даже пленные хищники, затаив дыхание, с надеждой поглядели на меня, надеясь услышать то, о чём никогда не говорили их сородичи.

— Окончание войны сейчас может значить для всех нас, травоядных, всеядных, только одно — смерть. А я хочу, чтобы вы жили счастливо и долго. Чтоб не умирали молодыми на охоте или собирательстве, а чтоб дохли в своих кроватях от старости, сытыми, толстыми и счастливыми.

Напряжение спало, публика рассмеялась.

— Жабка, я не бог, то, о чём ты спрашиваешь, мне не известно. Я много раз говорил и буду говорить. Не я назвал хищников своими врагами, не я закрылся для переговоров, а потому не мои слова и желания закончат эту войну. Только ты, твои сородичи и сородичи Пом смогут прекратить бессмысленное кровопролитие, позволив всем нам жить долго и счастливо.

Сидя на земле, связанные руки подняла одна из пленниц. Теперь эти девушки тоже являлись частью племени, пусть и не до конца, а значит, так же могли задавать вопросы.

— Поднимите её. — Попросил я, и пленница, с внутренним страхом поблагодарила меня кивком, а после произнесла.

— Мир, который вы видите, поддержат лишь слабаки вроде нас. Хищники едят мясо, дичи в лесах всё меньше, и когда наступит мир, которого вы желаете, все начнут плодиться. Добычи не останется, и мы начнём умирать с голоду, лишаясь своих сил и…

Кролли, му, и даже Пом с Зелёной подняли голодную волчицу на смех. От чего, та, скривившись, опустив голову, постыдно умолкла.

— Вот видите, братья и сёстры мои, именно из-за подобных мыслей война ещё продолжается! — Произнёс я, а после спросил. — Волчица, скажи, разве рыба это не мясо, разве пик-пик или тушка коровы не является так же мясом?

— Их мало, они вольные животные и никому не удавалось разводить вольных в неволе, не говоря уже о рыбе, которую не заставить размножаться в твоём котле! — Зарычала обиженная на травоядных волчица, что ещё больше рассмешило нас. — Чего вы смеетесь, гиены⁈ Ладно они, но вы сёстры, разве вы не понимаете…

— Да всё мы понимаем подруга… — Похлопав волчицу по плечу, усадила ту обратно на землю Пом. — Это ты у нас от жизни отстала… за разведение рыбы я конечно ничего не знаю, но пик-пик, коров, мы и му уже точно разводить умеем.

Глаза волков округлились, переглянувшись между собой, слышу мужское, едва звучное:

— Брешешь…

Пом в очередной раз улыбнулась, а после, коготком ударив с острый, торчащий из-под губы зубик ответила:

— Клык даю, это чистая правда…

От Автора: Отдаём долг, спасибо за 400 лайков!

Глава 26

Утро после Вече началось с небольшого дождя. Разбудившая меня Семечко из-за непогоды очень грустила и просила придумать что-нибудь такое, что позволит ей вместе со мной продолжить проводить день на улице. Ничего лучше, чем нашить карман на груди и прикрыть его сверху кожаным козырьком, на ум не пришло, но и этого оказалось достаточно. Когда мы вышли на улицу и влага стала впитываться в мою одежду, фея недовольно забурчала, а после, словно делая мне одолжение, прибегла к своей магии, превратив мою куртку в один большой, греющийся от вселенской энергии радиатор. Каждая капля падавшая на мою одежду тут же превращалась в пар, да и сам я быстро начал потеть, уговаривая мою карманную печку убавить пару градусов.

Детали лодки по примеру прошлой шлюпки собрал ещё до наступления полудня. Затем приступил к созданию первых Скутумов (римских щитов). Железа для каждого из них у меня нет, потому решил создавать менее надёжную, чисто деревянную (китайскую) подделку. Так же, для устрашения, решил создать большой и тяжёлый арбалет. Не такой здоровый, как баллиста, но и не маленький, такой, чтобы стрелять на весу из него мог разве что крепко сложенный воин, типа му. Подобным «крупнокалиберным» оружием я собирался увеличить дальнобойность, чтобы наши ребята, находясь в безопасности, могли бить по хищнику, не опасаясь ответного огня. Оружие способное нагонять на врага ужас и отгонять от берега до того, как они подойдет на опасную дистанцию, сильно облегчит все дальнейшие плавания, спуски и подъемы вдоль рек.

Одного арбалета для шлюпки естественно мало, но если испытания пройдут хорошо, такими можно вооружить всю галеру, оснастив борта и бойницы специальными подставками для более комфортного прицеливание, мы разобьём врага на подступах, заставив бояться нашего оружия, сделав любые последующие плавания не опаснее простой речной прогулки. Всё же не зря даже в моём мире существовало вооружение защитного и наступательного типа. Те же снайперы и их винтовки, эффективнее всего они показывали себя именно в обороне и на подготовленных позициях. Это не запрещало использовать их при штурмах укреплений, но всё же, насколько я помню из документальных фильмов, оборона и отстрел наступающих сил врага для них самое то.

— Мистер Матвеем, все брёвна перенесли, прикажете выкорчевывать пни? — Бойко отчитался, а после полюбопытствовал мужчина племени заййя. Ещё недавно израненный, напуганный, он со своей ребятнёй прибился к нашему поселению ища спасения. А сегодня, не боясь зубастых пастей орудовал арбалетом, во всю пыхтел и трудился на благо общество. Тягал брёвна, рубил ветки и дрова, прям бодрячком мужик, красавчик!

— Нет, пойдём срубим ещё. Того, что повалено, всё равно не хватит.

Потратив ещё полчаса на рубку, замечаю первые следы износа на моём топоре из металла. Лезвие, в целом, ещё ничего, только затупилось, а вот рукоятка вот-вот разлетится. А так где ломается одно — исчезает всё. Шанс того, что уцелеет лезвие, в разы меньше шанса сохранить деревяшку. Жаба душила меня, не хотелось терять дефицитную сталь, но тут уж ничего не попишешь. Въебав топор об толстое дерево, за вспышкой слышу глухой, тяжелый шлепок об землю. Халява!

Лезвие, спизженое у рыкунов, уцелело. Приобретя свежие зазубрины, стало выглядеть куда менее симпатично, но когда я вставил в него палку и вновь создал магический инструмент, стало выглядеть как новенькое.

— Матвеем, а вы оказывается главный враг леса… — Глядя на то, как я в удар кладу деревья, прошептала из кармана недовольно фея.

— Посмотрим как ты запоёшь, когда по весне мы начнём высаживать яблоневые, грушевые и виноградные(если найдём) сада.

— Фрукты⁈ Вы собираетесь выращивать фрукты⁈ — Забыв о срубленных деревьях запищала фея. — Ну… может и не такой вы и враг. Вы же со мной поделитесь да, мы же друзья, да?

Корыстная фея, что ещё недавно обещала слинять при первой возможности, уже задумывалась о том, чтобы остаться до следующего года. Ха! Где фея, там и её высокие, стройные, горделивые голубоглазые защитницы с точёными фигурками и горячими, жаждущими своего принца сердцами. Ух… внутри аж всё закипело, или стойте, погодите, как…

Фея, не услышав ответа, надулась, вновь стала подогревать мою куртку, а вместе с ней и тушку.

— Да поделюсь я с тобой, поделюсь, ты ж как-никак почётный гость. — Хлопнув по карману и вернув высунувшуюся любопытную «варвару» обратно, представляя трепещущих перед моей силой эльфиек, похихикал я.

Пообедав первым, наблюдал как досыта, прям до отвала, словно на убой, закармливают наших «пленников». Что вчера, что сегодня, ели они с таким звериным аппетитом, словно всю ближайшую неделю их будут морить голодом, и ужин для них никогда не наступит.

— О, Кузнец… я никогда столько много не ела. — Набив требуху, не стесняясь грязи, жопой плюхнулась и разлеглась на земле волчица. Примеру её последовал молодой волк, и лишь вторая, выглядевшая более культурной, хищница, так же объевшись, под задницу свою свернула хвост, а после, присев, спиной уперлась в стену. Взглядом своим печальным, мокрая и грязная она, словно раб, не верующий в светлое будущее, вгляделась в дождливое небо. Они не голодали, но, хоть их и назвали «равными нам» по прежнему связанными, мокли под дождём. После всего сказанного и обещания принять их в наше общество, как я могу так с ними обращаться, держать в подобных, нечеловеческих условиях? Стены мои, на которых ночью и во время дежурств размещались кролли, были оборудованы навесами, крышами, а местами даже обвязаны ненужными трофейными щитами хищников. Кролли-дозорные, пусть и подмерзали, но находились в сухости, когда хищники жили как свиньи, в грязи.

Проверяя себя на прочность и концентрацию, остаток дня потратил на строительство двух внутренних казарм по обе стороны стен, а так же открытого навеса, где на дощатом полу, на затрафееных шкурах разместил хищников. Небольшие казармы с десятью двухспальными койками в каждой из них и маленькой печкой для обогрева, выглядели максимально простецки и засланы были просушенными над огнём, свежесрезанными травами. Поверх, прикрывали их немногочисленные ошмётки, имевшейся у нас в избытке, гоблинской одежды. Хорошо, когда твой народ, привыкший ко всякому, неприхотлив. Даже эти сарайные условия мои воины приняли как величайшее подношение и божественный дар. Ведь когда на улице было градусов десять или меньше, внутри температура колебалась от пятнадцати до четырнадцати, что с учётом животного меха и нерастопленной печи, казалось очень даже хорошим результатом. Тем более, когда сверху не капает, не нужно спать сидя или на земле, боясь, что тебе кто-то на ухо наступит. Возможность лечь и спокойно вытянуть ноги, оставалась неоспоримым преимуществом казарм перед другими «местами не столь отдалёнными».

Короче я, как и обещал, позаботился о будущих домиках для выр-выр, временно заселил в них кролли, а после, в очередной раз пообедав проклятой рыбой, с испорченным настроением отправился спать. И вроде день неплохой был и прожит не зря, собой и трудом своим гордился и был доволен. Но настроение всё равно находилось на уровне нуля. Едва однообразная, осточертевшая всё настроение портила. Хоть в петлю лезь, ей богу…

Так завершился второй день после отправки Кобо домой.

Утро я встретил жуя жаренную рыбу и косо поглядывая на трофейного, перемалывающего в своей клетке, траву пик-пика. Я не живодёр, люблю милых и пушистых существ, только… Взгляд мой зверьку ничего хорошего не сулил, точно так же, как и чувство, ставшей у меня поперёк горла рыбной кости. Клянусь, ещё один день на рыбной диете, и я сам себя голыми руками задушу.

— Кобаго… — Всё так же глядя на пик-пик, тяжело вздохнул, подозвал я здоровяка, собираясь спихнуть на него всю грязную работу. Заметив, куда я гляжу, охотник усмехнулся и тут же коварно произнёс:

— Будет сделано. Желаете его так же между всеми по-честному разделить?

Блять… на больное давит!

— Каждому, кто откажется от мяса пик-пик, сегодня двойной рыбный паёк, и по возвращению в деревню угощения из моих личных запасов.

Кобаго присвистнул.

— Не хило… это как вам так рыбка то не угодила. Не уж то испорченную кто подсунул?

На этот вопрос я не ответил и молча, отдав свою надкушенную рыбу Пом, словно серый кардинал одернув сшитый на скорую руку плащ, двинул обратно к своей лодке. Сегодня я не то что есть, я даже говорить о рыбе не имею ни малейшего желания.

Понимая, что сегодня моя скромная персона ещё в более худшем расположении духа, чем вчера, Семечко, дабы не слушать мой недовольный бубнёж, перекочевала в карман Хохо. Вдвоём они пообещали что-нибудь придумать и уже к полудню принесли мне тарелку с отваром странного цвета. То была какая-то полу магическая лабуда, сделанная при помощи силы феи и перемешенная с еловыми иглами и шишками. Вкус у неё, как и у всего в этом мире, оказался горький, но на удивление приятный и тонизирующий. Он помог отогреться, отвлечься от побаливающих, расцарапанных рыбными костями дёсен.

В общем, кое-как вернув себе расположение духа, краем глаза заметил, как снимает с бедного, ушастого красавчика шкурку Кобаго. Прости меня, милый пик-пик, либо ты, либо я… Жертва его и скорое приближение мясного ужина мотивировали ещё сильнее. Скрафтив очередную шлюпку, стал накидывать на неё деревянный каркас, для будущих стен и потолка, затем к нему приняся подвязывать щиты. Сила моя долго молчала, пыталась конкретно понять, что я хочу. Долго ничего не получалось, но к закату третьего дня, под далекий громовой раскат, магия созидания наконец-то сработала. По три весла с каждой стороны, щиты, как стены и крыша, а между щитами, узкие бойницы. Неприкрытой в лодке оставалась лишь карма, через которую в эту вундервафлю и будет происходить посадка.

Уже завтра первая команда, изучив особенности нашей Речной черепахи отправится на разведку реки. А я в очередной раз стану на шаг ближе к исполнению озвученных мною обязательств. Мы обязательно спасём выр-выр, а после, покорителями водных просторов, вернёмся домой.

Ужин выдался как никогда сочным, мясистым и вкусным. Я не ел этого пик-пик, а жрал! Аппетиту моему могли позавидовать даже самые голодные. Словно готовя специально под меня, Кобаго и Хохо оставили часть тушки на завтра. Когда я поинтересовался у них, мол, «неужели все отказались от мяса и оставили его мне», здоровяк усмехнулся, и когда женщина отошла, кинул взглядом в сторону Хохо.

— «Если шаман хочет есть мяса, значит он будет есть мяса, а остальные перетерпят». — Процитировал слова целительницы охотник. Вот она, настоящая женщина, всё для своего мужчины!

Едва не пустив скупую слезу, на вечер в покои свои пригласил одну лишь, только и ждавшую этого, Хохо.

С третьей, на четвертую ночь, словно предчувствуя что-то, нас дважды беспокоили блуждающие отряды разведчиков врага. Сначала они попытались подплыть к простой шлюпке, дабы попытаться её затопить. Пару рыкунов пристрелили у пирса, ещё двое хищников, нашпигованные болтами всплыли к рассвету у самой лодки. Цель на причале весьма доступная, и, если она мне для чего-то нужна, то хищникам непременно нужно это уничтожить. Вот оно, вражеское, примитивное мышление, с очень для меня мерзкими и неприятными последствиями.

В плотном утреннем тумане мы спустили на воду Черепаху. Погрузив в неё болты, оружие, вёдра на случай подтопления, дождались, когда туман начнёт рассасываться, и впервые без моего присутствия отправили команду в учебное плавание. На борту, тренируя в себе качества гребца и капитана, присутствовала Пом. Сегодня она, будучи главной в команде, учила Кобаго основам, пониманию движения на воде, а так же важности синхронного движения вёслами. Задача для них была поставлена простая: изучить истоки русла и её разветвление, о котором говорила Семечко. По возможности, испытать новый, тяжёлый арбалет, а так же защиту Черепахи.

Категорично, даже если это будет требоваться для прохождения к руслу, я запретил гребцам приближаться к берегам. «На абордаж» с земли их может и не возьмут, но какая-нибудь гнида точно додумается нырнуть в воду, подплыть поближе, а после, зацепившись за лодку, из воды начать ковырять в ней дыры. Потому любое появление в борту или днище повреждений, равносильно команде об отступлении.

Когда туман рассеялся, к берегу, поглазеть на наш новый, диковинный аппарат, выползло множество хищников. Несмотря на то, что вокруг Озёрного кипела работа, враг не торопился нападать. Пока мои лесорубы таскали лес, а му выкорчёвывали пни, превращая просеки в пригодные для строительства и посева в поля, рыкуны нарезали круги. Стучали зубами, даже кричали что-то на своём, полудемоничеком языке, который я не понимал.

Гогота слышно не было…

Враги настолько сильно умылись собственной кровь, что смех, улыбки, а быть может, даже и вера в свою непобедимость, напрочь стёрлись с их лиц.

— Матвеем, лодка исчезла из видимости! — Оповестил меня со стены Обба.

Это хорошо, значит разветвление русла достаточно широкое для безопасного прохождения Черепахи.

— Продолжай наблюдать. — Показав поднятый вверх большой палец, ответил я.

Бродя среди сложенных в стопку деревьев, я искал самое толстое, самое длинное, то, которое в дальнейшем станет хребтом нашей галеры. По размерам своим задумка моя была ни чуть не меньше, а быть может даже и больше первого моего дома.

Взгляд зацепился за древесного исполина, выделялся среди других он идеальной ровностью, шириной, а так же тридцати метровой длиной.

— Хорошее деревце… было. — Дожевав свою рыбную порцию вместе с Хохо, пожаловала ко мне Семечко. — Сто двадцать семь лет прожило. Покуда… ну да ладно. Хочу чтобы ты попросил Хохо на ужин приготовить суп из пик-пик. Крольчиха заинтересованно перевела взгляд с феи на меня. Я естественно пересказал пожелания нашей гости, а после предложил Семечку обучить Хохо своему лесному языку. Фея сначала рассмеялась, упомянув о сложности языка Хранителей рощи, но потом, немножко обмозговав мои слова и ещё разок поглядев на Хохо, деловито закивала.

— С ней то может что-то и получится… Переведи Человече, гордое Семечко последней зори с сего дня станет наставником для ушастой девы!

Едва сдерживая смех, всё, как и было сказано, передал целительнице. Растерявшись, та сначала хотела отказаться, боясь, что у неё не получится. Но не был бы я лесным властителем гарема, если бы не смог убедить Хохо в том, что «Если не ты, то никто другой». Как всегда покраснев от лести и озвучивания всех её положительных черт характера, та, с опущенной головой, прижимая к себе Семечко, согласилась. Тот час вернувшись в крепость, Хохо позволила мне наконец-то взяться за обработку и очистку от коры деревянного ствола.

Около часа я рубил, стругал, чистил, фасуя по кучкам мусор. Что-то пойдёт на растопку, что-то на создание веревок, а что-то на новые арбалетные болты. Время шло, мои разведчики всё не возвращались, и, когда опасения переросли в настоящее беспокойство, меня оповестили:

— Возвращаются!

Ожидая доклада, не находя в себе сил для концентрации, туда-сюда бродил вдоль пирса, глядел на затыканную стрелами, слегка коптящую небо Черепаху. Враг продолжал учиться и удивлять, за щитами, он впервые использовал на деревянном судне зажигательные стрелы. Что в свою очередь не могло не беспокоить. Теперь, когда они всё чаще использовали пламя, удумай я сажать пшеницу или другие легковоспламеняющиеся при созревании посевы, труд мой и моих людей может быть с лёгкостью уничтожен. В дальнейшем, при выборе культур под посевы придётся учитывать и данный факт. Суки…

Черепаха причалила, помогая привязать ту, вижу, как первым на пирс извлекают раненого стрелой в живот кролли.

— Как это произошло?

— Как и всегда… случайно. Стрела проскочила между щитов. — Вытащив парня, стал разгружать лодку Кобаго. К раненому тут же подлетела Хохо, оглядев, немедля потребовала нести того в сторожку и греть воду.

— А новый арбалет как, что с руслом? Удалось чего разглядеть? — На посыпавшиеся от меня вопросы, Кобаго замялся, затем неоднозначно пожал плечами.

— Арбалет то хорош, а вот с рекой есть проблемы.

— Какие?

— Два пути… — Зажевав губу, ответил здоровяк, и в голосе его чувствовалась внутренняя тревога.

От автора: А вот и последний должок, за 500 лайков. Спасибо за вашу активность, следующая глава завтра, в 23:30 по МСК!

Глава 27

Первый из путей, наикратчайший, по факту являлся и наиболее опасным. Узкая река — первая из проблем. Кобаго и его ребята видели платины, запруды созданные бобрами и естественным путём. Из-за поваленных, спрятанных под водой деревьев вырастал шанс налететь, пробить или сесть брюхом на какую-нибудь корягу. К тому же, если мы решимся на галере таранить плотины, то встаёт вопрос о прочности обшивки. Впервые с момента проектировки я задумался о предназначении резных фигур, что крепились на носу почти любого судна увиденного мною в кино. Ведь носили они не только декоративное значение, но и, в большинстве своём, в старину, были созданы для таранных действий. Будь то пробивание завалов, тарана вражеских судов или простого разрезания волн. (Почему-то мне вспомнилось такое слово как «волнорез»). Короче, придётся подумать о данном «аксессуаре».

Так же позднее Кобаго отметил несколько опасных холмов, нависающих в долине над рекой.

С его слов, проблема заключалась в том, что хищники, будь-то лисы, волки или гоблины, заняв высоты, попросту забросают нас камнями и копьями. Может не сразу, не в тот день, когда мы будем идти за выр-выр, но на обратном пути так точно.

— Короткий путь легко просчитать и очень удобен для засад. Мне бы не хотелось, чтоб мы шли по нему. — Когда мимо расписанного на земле маршрута Кобаго проходила Зелёная, охотник резким движением ноги стёр карту. Я давно к волчице привык. Только доверия у охотника от этого больше к ней не стало.

— А что со вторым руслом?

— Чертовски далёкий путь, староста… Из озера по реке в другое озеро. Затем по широкой реке на юг, затем на восток, и идти до тех пор, пока не увидишь поля му и острова выр-выр. И это со слов феи… — Почесав искореженную шрамами и ожогами репу, Кобаго нехотя признался.

— На юг обычно Изгои не ходят, и я так далеко не ходил. Местность мне незнакома, и без знающего разумного мы точно заплутаем среди разлившихся после паводков ручьёв.

— Хочешь сказать, нам нужен проводник?

— Верно. — Подтвердил Кобаго. — Не знаю как, но я бы попросил вас уговорить Семечко последней зори отправиться с нами.

— Она порождение огня, упадёт в реку, скорее всего, лишится сил и умрёт. — Понимая, что разговор нам с ней предстоит не из простых, в слух озвучил мысли я.

— Что ж, тогда вам придётся постараться, чтобы она не упала. — Постучав мне по плечу, заключил воин. — Завтра мы с парнями отправимся по руслу на юг, к соседнему озеру. Будем смотреть, запоминать, в общем делать всё что, можем. Но… надеюсь, вам всё же удастся её убедить. Матвеем, это не просто облегчит нам задачу, но и возможно и спасёт всем нам жизнь.

Пафосно произнеся эти слова, Кобаго, оставляя меня подумать, отправляется собирать на завтра новую команду. А я, не в силах выкинуть слова его из головы, принялся обдумывать, чем могут быть чреваты последствия вмешательства третьей стороны.

День проходил мимо. Работая над отдельными, мелкими деталями, стругая доски, пытался понять, чего ждать от Хранителей рощи, когда те узнают, во что втянул я их Феечку. Плод мира, возникший от заботы и мировой энергии. Как отнесутся эльфы к тому, что знания её я пущу во своё благо и на противодействие другим? Как сама Последняя зоря воспримет мою просьбу?

Сидя за ужином, глядя на Хохо и весело лепетавшее Семечко в её руках, почему-то чувствовал себя мерзавцем, собиравшимся использовать в своих интересах несмышлёного ребёнка.

— Мистер… Староста Матвеем, вы там что, уснули что ли или с богами своими общаетесь? — Тормоша меня за плечо, проговорила Зелёная, сунув мне в руки тарелку с жареным кроликом. Видимо, сегодня без супа. — Вы чего такой мрачный?

— Да так, слушай, а что ты скажешь о Фее, вернее, о Семечке? — Мой встречный вопрос напряг волчицу. Поглядев на балующуюся с огнём и объясняющую что-то Хохо, малютку. Волчица подумала немного и ответила:

— Она опасна. Духи огня вспыльчивы, кровожадны, коварны и жестоки. Когда хищники беззаботно спят, они могут укусить, то есть обжечь, или, если ты попытаешься его разжечь в тёмной пещере, даже удушить. Именно поэтому хищники, при подготовке перед крупной охотой, молятся на огонь и всегда наблюдают за ним, проявляя величайшее уважение…

Про ожоги понятно, а вот про удушье… наверняка несмышлёная девица имела ввиду угарный газ, вырабатывающийся при горении. Хотя, откуда ей знать о таком. Но за догадки и понимание опасности того, ей определенно «плюс балл» к образованности. Задумавшись, вгляделся в огонь… мне б огнемет какой, или коктейли Молотова, я б тогда весь лес сжёг к херам собачим, вместе с хищниками. Да только всё это дерьмо делается из огненных смесей, то бишь нефть, спирт, газы там всякие огнеопасные, а у меня ни первого, ни второго, ни тем более третьего… ебалово.

— А мы, травоядные, просим небеса о дожде… так как после него всегда в лесу много грибов и плоды ягод начинают спеть быстрее. — Вставила свои пять копеек неожиданно показавшаяся Муррка. — Дождь утоляет жажду, смывает грязь и прекращает засуху. В отличие от вспыльчивых духов огня, духи воды хорошие, они всегда нам помогают.

— Муррка, ты помнить, как всё говно из туалетных ям всплыло? Извини, но сложно назвать такое помощью, да и огороды господина шамана залило водой, и стены обмыло, и деревню подтопило…

— А ведь и вправду… — Фраза волчицы смутила крольчиху, заставила задуматься. — Выходит и вправду, духи воды тоже бывают злыми.

— Ага, бывают… — Сев рядом со мной, Зелёная, протянув замерзшие руки к костру, закивала носом. Всё тише и тише бубня что-то о своём прошлом, о семье, правилах, духах, незаметно для самой хищницы, голова её оказалась у меня на коленках. Девчонка, ревниво глядя на общавшуюся с феей Хохо, уснула. Позволив нам с Мурркой в тишине наслаждаться ярким пламенем костра, прохладой вечера, а так же редкими, выглядывающими из-за плывущих по небу туч, яркими звёздами.

— Помните, наш первый день знакомства? — Вопрос Муррки освежил приятные воспоминания. Она была первым мною встречным в этом мире живым существом, затем первым подручным, первым другом и после первой в моей жизни девушкой.

— Конечно. Тебя, Муррка, я никогда не забудут.

От слов моих та хихикнула, голову свою положив на плечо, и ушками своими длинными уперлась мне в волосы. Ладонь её заботливо прошлась по волосам дремавшей, пускавшей слюни мне на штаны Жабки. От легкого касания та, закряхтев разулыбалась, пробубнев сквозь сон что-то о вкусной, жареной рыбке, убегавшей от неё в ночи.

Других слов или вопросов от Муррки не последовало. С улыбкой на лице от одного лишь моего «никогда не забуду», она, прижимаясь ко мне, засыпала. Ещё ни разу за всё время нашего знакомства, я не видел, что бы Муррка жалась или обнимала кого-то ночью так же, как меня. Даже Хохо, по сути своей, являвшаяся ей мачехой, моей морковкой, воспринималась как старшая сестра или подруга. А я… Быть может, я единственный дорогой для неё человек. Слава богу, что чувства испытанные кролли взаимны, я ведь тоже её люблю, пусть и по своему. Чмокнув ту между ушек, слышу тихое, слегка надменное и очень радостное:

— А я ещё не сплю…

Хе-хе, вот и хорошо, Морковка, вот и хорошо…

В компании двух девчат, любуясь огнём, и сам не заметил, как провалился в сон. Сон болезненный, наполненный чьими-то мучениями, криком, мольбами о помощи и смертью. Кто-то постоянно произносил моё имя, звал на помощь, умирал, затем во сне моём воскресал и умирал вновь. Девушка, молодая, моля о милосердии, она звала меня, просила о помощи, после чего голос её сменялся предсмертным хрипом, и всё повторялось вновь.

Ночной кошмар закончился ещё перед рассветом. Когда разбудивший меня Кобаго заявил о том, что их команда готова и с первыми лучами вновь отправится исследовать русло.

Кинув короткое «действуйте», попытался осторожно приподнять голову Зелёной, но хищница тут же проснулась. Подорвавшись, растерянно закивала головой, огляделась, через заспанные слипшиеся глаза увидев меня, извинилась и, явно ещё не проснувшись, побрела куда-то по своим, женским делам. Почти так же, только менее активно, проснулась и Муррка. Чмокнув меня в щёчку, будучи с утра в приподнятом настроении, она побрела справлять нужду вслед за Зелёной.

Пересчитав взглядом команду Кобаго, отправляюсь на стену за докладом.

— Тихо мирно. — Отчитались, зевая, часовые. Никто не подходил, никого не видели, пару раз вдали, под свет луны выходили к воде хищники, так же, один из заспанных кролли говорил о каком-то странном сиянии, но подробностей рассказать не мог. Просто что-то ярко блеснуло, даже немного ослепило, и всё. Странная хуйня, но может парень задремал, и кто-то ему за это подзатыльника до искр в глазах отвесил, кто знает… В очередной раз напомнив о важности дозора и последствиях в случае нарушения правил ведения караула, отправляю ребят спать и встречаю новых, отдохнувших и бодрых часовых.

Едва солнце выглянуло из-за холмов, по водной глади, разбиваемой вёслами удаляющейся черепахи, забарабанил приближающийся к нам дождь. Холодный, мелкий и противный. Возвращаясь к работе над галерой, руками своими стал всё сильнее ощущать здешний холод. Изо рта всё чётче и чётче виднелись клубы вырывающегося пара, свидетельствующие о том, что даже после рассвета температура не поднимается выше десяти градусов. Зима. Она неуклонно приближалась, торопила, наступая на пятки. Ещё к приходу первых льдов я хочу завершить миссию по спасению выр-выр, с рыбой вернуться в деревню, а после, собрав последний урожай картофеля, уйти в зимнюю спячку.

Ведь все знают, и даже дедушка Онегин писал, что зимой крестьянину только и остаётся, что торжествовать, рубить дрова, отдыхать и… трахаться… Ну, о последнем он ничего не говорил, но о детях же в своих работах упоминал. Значит и для их создания в жизни крестьянской должно находиться время.

Скелет моего будущего, личного речного монстра был готов. Теперь, за полнейшим непониманием, что делать дальше, тупо, в прочем как и всегда, начал заготовку необходимых для крафта ресурсов. Деревья на брёвна, брёвна на верёвки и доски, доски на… да, в принципе, и ни на что другое. Я вообще не знаю, как доски крепились к галере, как выгибались и чем между собой скреплялись. Потому решил понадеяться на старый, но уже проверенный способ крафта, называющийся «помолись олень необразованный, и воздастся тебе». А что воздастся и в каком виде — уже неважно, в любом случае, можно доработать и переделать. По крайней мере, пока так всё и было, и я очень надеялся, что тенденция эта сохранится, не исчезнет в самый прекрасный, неподходящий для этого момент.

Вернувшись с небес на землю, вновь приступаю к рутинной, монотонной работе. Фэнтезийный мир, голодные до секса зверо-девочки, спасение чужой цивилизации… всё это хорошо и интересно, только простой бытовой нудятины никак не перекрывает. А в повседневном быту её добрые семьдесят, а быть может, и все восемьдесят процентов. К тому же, погода эта ещё, блядская…

Разобрав на составляющие очередное бревно, прикидываю, сколько времени может уйти Кобаго на изучение русла, и через сколько примерно я закончу с галерой. Одно, приблизительно, на другое кладётся. От трёх до четырёх дней и можно выдвигаться, только подкрепления ждать придётся, а оно нам жизненно необходимо. Ибо когда корабль будет готов, а команда вместе со мной отправится за выр-выр, кто-то ведь должен будет стеречь и оборонять Озёрный до нашего прибытия. И чем больше наших будет в форте, тем выше шанс, что всё для нас по возвращению закончится хорошо. Только была ещё одна загвоздочка…

— Староста, там хищники… — И это именно она…

— И что? — Дыша в руки и мечтая о непромокаемых перчатках, спросил у подошедшей Муррки.

— Хотят быть полезными, хотят помочь нам.

Интересно чем же?

— Ну ладно… хотят помочь — пусть помогают. Дайте им по ведру, пусть воду и дерьмо из туалета общественного вычерпывают. Если мало будет работы, то выдай иглу, верёвку и гоблинские одёжки, пусть чего путного сошьют. Плащи если умеют, или одеяла, да что угодно… — Крольчиха, поглядев на мои руки, молча кивнула, удалилась, а уже спустя пару тройку минут ко мне на всех порах двигалась Хохо с феечкой в ладонях.

Преподнося себя как жертвенную корову, феечка лениво предложила свою помощь. По недовольной мордашке и заспанному виду чувствовалось, что фея не в форме.

— Твоя поданная сообщила мне о поразившем тебя недуге, так что давай, перекладывай меня в свой карман, пока я вся не намокла! — буквально потребовала коротышка.

Слух мой резануло слово подданная, и я не смог удержаться:

— Семечко, среди разумных в лесу есть короли?

Вытянув из кармана Хохо свою обновку, тряпичный кусочек ткани, сотканной кем-то из семейства Боба, фея, обернувшись словно в одеяло, прыгая с рук кролли на меня, сама забирается в мой нагрудный карман. После, недовольно ворча, по удобней устроившись, добавив жару и собравшись вздремнуть, ответила:

— Нет, в лесу таких нет, но у нас есть Санд Лефсет Морел. Его титул куда более редок и возвышен, чем титул очередного Короля… Сейчас вообще такое время, что каждый второй может назваться Королём. Хоть даже ты, Шаман Матвеем. К примеру, те же пустынные жители, у них что ни поселение, сразу королевство, а что ни староста, сразу король, так что ты тоже королём зваться можешь, если хочешь… Ещё и тёмные эти, вспомнила тут негодяев одних… со своей мерзкой старухой королевой.

Значит монархия и её строй этому миру известны, это радует.

— Тёмные? — Спросил я, и фея, зевнув, «угукнула».

— Да… Дроу. — Прям буква в букву, как в моём мире, произнесла названия народа Семечко.

— Расскажешь о них?

— А нечего рассказывать. Это древние, как и Хранители рощи, они покорили время, и некогда, задолго до моего рождения, жили с нами в одном лесу. Тогда-то ещё прадед почтенного Санд Лефсета, за грехи и жуткие эксперименты над живыми, решил выгнать тёмных и их Королеву Мать из здешних лесов. Собрание Хранителей рощи единогласно поддержали его решение, был бой, властитель и его сын погибли в том бою, поговаривают, убила их именно правительница Тёмных Дроу. Только это не помогло ей, войну они проиграли. И она бежала, далеко-далеко, за горы, а затем, когда внук Лефсет Морел объявил на них охоту, выбил из гор, они отступили ещё дальше, в горячие, вечно красные от солнца пустоши. Там то она, как и все другие, стала не просто Матерью прародительницей, а целой королевой, очередного «ничего не значащего» королевства.

— Мать прародительница… Королева мать? — Название титула точь в точь совпадало с титулом из одного моего давнего сна. Только… что же там было? В попытках вспомнить, в мыслях видел лишь взгляд этих безумных, фиолетовых глаз и грудь, ту самую, большую, выставленную на всеобщее обозрение.

— Семечко, а как она выглядела? — Спросил я.

— Откуда ж я знаю, меня тогда и в планах не было… Всё, не мешай, дай поспать. — Пискнула фея и в следующую секунду показушно захрапела.

Глава 28

Три последние дня являли собой пример слову — однообразие. В памяти моей запечатлелись они только благодаря выросшей куче ресурсов для галеры, а так же свежим докладам Кобаго.

Ответвления рек, разливы и русло, их в разы больше, чем рассказывала Семечко. Так же некоторые слишком узкие места разливов в корне отличались от её описания. Куда бы Кобаго не шёл вниз по реке, везде сохранялась опасность обстрела, на каждом новом маршруте виднелся риск налететь на мель. Несколько веков прошло с момента, когда фея видела и путешествовала по этим выгоревшим местам вместе с Хранителями. Сетуя на то, что может она ошибается, вчера я сильно зацепил самолюбие феи, и та, назвав меня и моих слуг необразованными невежами, сама изъявила желание сопроводить нас до острова выр-выр по самому широкому, и безопасному для лодки маршруту.

По факту, Кобаго уже нашёл парочку более привлекательных, и менее опасных чем первый, спусков, только в ответ от Феи слышал «Всё не то и всё не так!» Спорить с «хозяйкой леса» не я, не он, не стали, предложив экскурсионный билет в моём кармане, без лишних пререканий принял желание феи помочь. Даже если что-то случится, и на нас нападут, маг огня в её лице может пригодится.

В общем и целом, мы почти достигли момента, когда можно отправляться в путь. Ресурсы для крафта галеры созданы. Для обороны крепости скрафчено большое количество оружия. От арбалетов (чтоб у каждого был) и до метательных копей (кидай, хоть закидайся). Так же, понимая, что число защитников сильно сократиться, в ожидании помощи прибег к вынужденным, дополнительным мерам безопасности. Ров, а за ним точёные брёвна, глядящие в сторону леса, существенно осложнят противнику возможность добраться до стены. Ни о каком таране или навесе речи и быть не могло, подобную конструкцию до крепости не донести. Жаль конечно было расчищенную от пней землю, что уже была готова хоть под строительство, хоть под засев… Только, к большому сожалению, опасные времена диктовали свои условия, и обороноспособность по прежнему оставалась задачей приоритетной.

Помня о наличии не малого числа «скрытых» диверсантов в своём лагере, так же позаботился и о хищниках. Клетка, деревянная, с потолком, как для заключённых или рабов. Один её внешний вид говорил о нашем отношении к «будущим членам общества». Меня слегка терзало сомнение по поводу необходимости их заточения на время нашего плавания, да вот Пом, как бы сородич их, совсем не парилась. Лисица быстро успокоила меня, сославшись, что в подобной штуке нет ничего необычного. Да и «пленники» тоже спокойно к ней отнеслись.

В общем, фильмов и книг я перечитал, понапридумывал ассоциаций, коих местное общество почти не знало, и как обычно на ровном месте создал для себя проблему. Загоняться по пустякам — умеем, любим, практикуем! Только Кобаго, тихо, чтоб лишние уши не слышали, отметил схожесть моих клеток с теми, в которых волколаки в гоблинском поселении свой товар (и его) когда-то давно держали, но это ладно.

Приготовления были завершены, в ожидании подхода подкрепления проходят последние из отведённых отряду Кобо дней. Лёгкая нервозность старших семей передаётся их подопечным, родичам, почти все болезненно глядели в сторону деревни, переживают за свои семьи.

Я тоже волновался, не так за отряд, как за деревню, за мой маленький, прекрасный мирок на создание коего потратил кучу времени, нервов и сил. Внутри прям всего потряхивало, пытаясь не загоняться, проверял «гостинцы», что мы повезём с собой по реке. То была рыба для наверняка голодающих выр-выр, кое-какие целебные травы, перевязочные повязки Хохо, ну и конечно же стопки связанных болтов, пилумов, копей, щитов. Из речного форта Озёрного мы будем выходить командой из семидесяти одного бойца. Сорок гребцов, один капитан, десяток разнорабочих на подхвате, двадцать стрелков и метателей. В роли капитана судна Кобаго, он больше других уделил время судоходству, а так же изучению местных рек. В разнорабочие записал Пом, на её плечи ляжет контроль за гребцами. Грести и делать это синхронно мои ребята усердно тренировались последние несколько дней, на обоих лодках. Вдоль русел на Черепахе, и по озеру с удочками на шлюпке. Они старались, они готовились, но это не повод расслабляться и пускать всё на самотёк, за гребцами нужен контроль, и его будет осуществлять беспристрастная и беспощадная к травоядным лиса.

Так же, в разнорабочие записываю и себя, дабы иметь больше возможностей концентрироваться на всяких неучтённых во время планировки мелочах. К тому же, после создания галеры и погрузки, скорее всего я едва ли смогу сохранить нормальную работоспособность. Пусть с первого дня мой самоконтроль улучшился, а магический источник стал в разы больше, риск серьезного ослабления тела из-за отдачи по прежнему сохранялся.

Дабы сохранить фактор внезапности и не позволить врагу прочитать наши планы, мне придётся в тот же миг после создания галеры собирать команду и отправляться в путь. Только так, действуя быстро, нагло и с нахрапом, мы сумеем избежать лишнего риска столкнуться на реке с завалами созданными хищниками.

Наступала тринадцатая ночь в ожидании Кобо.

Утро запомнилось первыми заморозками и редкими, спускающимися с облачного неба снежинками. Разбитая за вчерашний вечер грязь, окаменела, лужицы покрылись тонкой, хрустящей ледяной коркой. Столь внезапное падение температуры вынудило нас впервые испытать казарменные печи. Я боялся, что кролли, привыкшие спать, прижавшись друг к дружке, могут не оценить системы двухъярусных кроватей и столь холодных, соломенных матрасов. Только привыкшим жить и спать на земле, в грязи, даже в голову мысль возмущаться не пришла. Кролли и му в своих казармах на ночь назначали чпостовых отвечающтх за постоянное подбрасывание дров. Так же, дабы сохранить тепло, они, где высушенной травой, где кусками старых шкур позатыкали все возможные дыры, что позволяло сохранять в казармах пригодную, даже для моего прихотливого тельца температуру.

— Староста, сколько ещё мы будем ждать? — Вопрос торопившегося Кобаго щекотал нервы. Вправду, сколько? Я ведь сам говорил ребятам из деревни не торопиться, а сейчас…

Как чувствуя, рассуждаю с охотникам ещё о трёх дополнительных днях. А после, славя милость небес и моей богини, на закате второго дополнительного дня встречаю отряд Кобо. Причиной задержки стала атака хищников на деревню. Довольно крупная, но по масштабности не идущая ни в какое сравнение с предыдущими. Четверо наших погибло, около двух десятков было ранено. Потери врага исчислялись приблизительно полутора сотнями. Кобо, предполагая, что то была разведка боем, решил задержаться в деревне. Хищник, в очередной раз показав свою недальновидность, как пришёл так и ушёл, об этом, как ни странно, ему сообщил перебежчик… Ахуеть не встать, к нам лично и добровольно пожаловал один из зубастых. Молодой лисёнок, чья сестра находилась у нас в плену, рассказал Кобо и Мудра о внутренних проблемах стаи. О конфликте волков и лис, и том, как рыкуны, для восполнения потерь силой стали отнимать женщин у разумных. Даже гарем из трёх лучших женщин вождя Красивого сократился всего до одной…

Естественно, мальчишку приняли, обыскали, посадили в одну яму с его сестрой, пообещав сделать для него всё возможное, как только я вернусь в деревню.

Уходящий закат и наступающая ночь помогли скрыть последние приготовления. С первыми лучами холодного солнца я, опустившись на колени, помолился… Так как умел, той единственной, в чьё существование верил. Пусть она и странная, пусть и грубая, но всё равно моя личная богиня!

Яркий свет и шабуршание сползающего на воду судна, разбудили дремавший лес.

Из белой пелены магического тумана, скатываясь в воду по брёвнам, показался нос судна. На котором, козыряя своей неописуемой красотой, разместилась резная, деревянная фигура оголённой женщины. Длинные волосы её, развеваясь на ветру, прикрывали оголённую грудь и торчащие из-под туники соски. В руках своих поднятых держала женская фигура заострённый молот. Тело её изящное и сильное, словно становясь продолжением корабля, сливалось с высокими, прикрытыми скутумами бортами, торчащими из дыр длинными и широкими вёслами.

Сорок — сорок пять метров длинной, как и хотел, по двадцать вёсел с каждой стороны, никакого паруса, и максимально невысокая, приблизительно полутораметровая посадка на воде. Часть галеры сама сползла в воду, но задница, не смотря на гуляющий перед, всё ещё находилась на земле.

— Чего стоим? Загружаемся, быстро! — Поднявшись с колен, от лёгкого головокружения покачнулся. Рядом, будучи готовой подставить плечо, стояла Муррка, но сегодня в этом не было никакой нужды. Я устоял, был почти бодрячком, мог двигаться, ходить, горло чутка сушило, но это ничего. В очередной раз я убедился в том, что прогрессирую, что божественная сила моя не стоит на месте, а продолжает увеличиваться. — Кобаго, нужно столкнуть её на воду, помогай!

Навалившись вместе с Му и редкими здоровяками кролли, с большим трудом спихиваем судно на воду. Большое и тяжёлое, видом своим оно прям отдавало величием.

— Как вообще такое может на воде держаться⁈ — Прыгая с пирса на галеру и с галеры на пирс в бесконечных побегушках за припасами, кричали и спрашивали друг у друга аборигены.

— Магия, всё магия рода человече!

Через час судно загружено, укреплено, стрелки и команда на борту, гребцы привыкают к тяжёлым, длинным вёслам. Ворота за нами закрываются, на стены, поглазеть на диковинного, речного монстра и его первые «шаги», выползают все свободные от своих задач защитники Озёрного. Галера удаляется, они что-то восторженно кричат, желают удачи, машут ручками, а мы, петляя и привыкая к новому виду транспорта, совершаем учебный заплыв вдоль озера, готовясь отправиться в опасное речное русло.

— Невероятно… — Выпустив отросшие когти, вцепившись в борт, бубнела Зелёная, глядя на берег и на то, как в ужасе метались вдоль воды стаи рыкунов, лис и волков. Пальцами своими тыкая в нас, словно пытаясь проткнуть само озеро, недалёкие умы кидали в воду палки и камни, они не верили глазам своим, лапами проверяя воду, так же пытались пойти по воде. То и дело я слышал доносившееся от них слово «мираж, колдовство, магия, чудо». Ха-ха, уроды, толи ещё будет!

— Матвеем, с управлением разобрались, этот, водный… э… — Подбирал подходящее название Кобаго.

— Это судно называется галерой. Некогда, очень давно, ещё когда цивилизация моего народа только зарождалась, их использовали для передвижения по морям и вдоль берегов.

— Потрясающе… — Сглотнув, прошептал Кобаго. — Староста, мы разобрались с управлением и можем отправляться в речной поход. — На лице охотника проступил пот, я ещё никогда не видел этого здоровяка настолько взволнованным. Замерев с приклонённой головой, он ожидал команды, позволив мне в очередной раз, на пафосе, словно прогулки на галере для меня обыденная рутина, произнести:

— Действуй…

Бля, да даже у меня поджилки тряслись от волнения. Галера, эта здоровенная дура создалась настолько просто, настолько легко и чётко… я даже начал бояться того, что могу создать в дальнейшем. Только представь, Матвейка… Аэростаты и воздушные шары для разведки и обрисовки местности. Они могут помочь наладить безопасное сообщение воздушным путём от деревни и до Озёрного, а если повезёт договориться, то и ещё дальше, в земли эльфов. Так же, можно создать торговые, речные суда, торговать со всеми, кого только встретим через движение по рекам, а так же заманив к себе долгожителей, можно построить школы изучающие магию, силу фей, а после, направить полученные знания на достижение и развитие ещё большего научного прогресса. Уже сейчас, если мне удастся обуздать силу огня, стихию подконтрольную Семечку, я могу начать создавать первое стрелковое оружие. Кремень есть, сталь переплавим при помощи магии или же построив плавильни. Вопрос остаётся только за порохом, и надобностью. А нужны ли мне вообще ружья?

Сейчас на данный момент, определенно нет. Арбалет более скорострелен, прост в крафте и боеприпас его создаётся из мусора, когда на те же ружья и винтовки пойдёт дефицитный ресурс, который мы не добываем. Пушка, самая простая, хотя бы в единичном количестве, вот чего бы мне хотелось, вот чьим грохотом после залпа я раз и на всегда заткнул бы зубастые рты.

Глядя на вылезшую из кармана, с любопытством таращащуюся на происходящее феечку, пытаюсь усмирить полёт своих фантазий. Нужно жить настоящим, реальностью и тем, что она нам уготовила. Путь предстоял не близкий, по бежавшим вдоль руслу хищным головешкам понимал, враг не хочет нас отпускать и будет преследовать до тех пор, пока не убьёт или не свалится с ног от усталости. Чёртовы убийцы, всё крови им мало.

— Староста, можете отдохнуть. — Подошедшая Хохо, предложила мне занять место в шлюпке, внутри которой наблюдалось большое количество набросанных тёплых шкур. — Наверняка использование силы вас измотало. Может позавтракаете или, если желаете, мы с Семечком можем приготовить горячего отвара.

Фея отвлеклась, ещё раз оценив корабль своими маленькими глазками, подтверждая слова крольчихи, добавив:

— Мне не сложно разогреть воды. Даже платы не возьму.

— Может позже, Семечко, ты ночью сможешь провести Кобаго по руслу? — Мне бы очень не хотелось ночью становиться на якорь. Зубастые непременно этим воспользуются, нагонят и либо обстреляют, либо даже попробуют вырезать нас, покуда команда спит.

— Хорошо. — Пожала плечами малютка. — Только тебе всё равно нужно отдохнуть, я вижу насколько сильно исхудала исходящая от тебя аура.

— Боюсь проспать момент, когда мы выйдем на большую воду. Хочу увидеть большие, зелёные луга и пастбища му, о которых ты рассказывала. А так же эту вашу «большую воду» и острова выр-выр. — Оперевшись на борт, ответил я, чем вызвал бурю негодований со стороны феи.

— Ты не выдержишь. Мы идём слишком медленно и будем у выр-выр не раньше вечера следующего дня, так что иди спать! — Поддала жару внутри куртки фея.

«Ма, ну можно я ещё погуляю…» С насмешкой про себя подумал я, попытавшись проигнорировать слова феи.

— Спать, я кому сказала! — Выпрыгнув из кармана и ручками ухватившись за моё ухо, из всех доступных феечке сил, трепыхая в воздухе своими двумя выздоровевшими крылышками, недовольно пропищала Семечко.

Глава 29

Галеру медленно несло вниз по руслу. Дабы не встретить утро следующего дня вымотанными и уставшими, Кобаго отдаёт приказ половине нашей команды отдыхать, оставляя необходимый минимум гребцов для контроля движения по маршруту. Неустанно бдят за движением лишь наши старейшины и стрелки, то и дело взглядами своими провожая выбредающих к воде редких существ.

Просыпаясь от резких возгласов, несколько раз слышал перешёптывания парней из команды. Кто-то видел рогатых, ходящих на двух ногах, кто-то наблюдавших за нами с дерева затаившихся хищников. Враг отследил движение Черепахи, поставил дозорных, возможно, дальше вниз по реке предпринял какие-то встречные контрмеры для попытки её затопления. Только галера — это не черепаха, судёнышко; подобное нашему Озёрному, мы даже не заметим, протараним, расчленим и потопим. А значит и почти что все преграды, способные остановить Черепаху, так же спокойно преодолеем.

Когда феечка покинула мою куртку и отправилась помогать Кобаго, стало в разы прохладней. Улегшись под скамейкой шлюпки, с головой, калачиком, завернулся в шкуры, а после, пытаясь надышать, раз за разом засыпал, просыпался и вновь засыпал. Комнатному растению вроде меня очень, ну прям совсем не нравились температуры близкие к нулю, и потому пришлось прибегнуть к не самому популярному методу.

— Муррка, ко мне!

В следующие десять минут я засыпал в объятиях жаркой, прям пышущей теплом крольчихи, что, сняв с себя куртку, голой грудью уткнулась мне в спину, а после, укрыв нас одеялом, грела так, как даже Семечко не смогла бы меня согреть. Если б ещё её шаловливые, подмерзшие ручки не дразнили меня там, где не нужно, так вообще уснул бы мгновенно.

Под лёгкие покачивания галеры проснулся, когда смеркалось. Рядом, переняв эстафету, сопела так же частично раздетая Хохо. Дабы не разбудить, осторожно выбрался из её ручек, а после аккуратно укутал в лежащие рядом шкуры. Бегло оглядевшись, вижу всё так же частично отдыхающую команду и пейзаж, тёмный, мрачный. Русло реки по сравнению с утром этого дня существенно сузилось и сейчас в ширине своей не доходило и пятидесяти метров.

Выйдя к носу и свесившись, вижу повороты и виднеющиеся за ними, ещё более узкие берега.

Встретила моё пробуждения Зелёная в компании Муррки. Беседуя о том, что готовить на стальной жаровне, девочки с улыбкой на лице предложили отпить горячего отвара. Холодный ветер, щипая за уши и щеки, разворошил волосы, вынудил накинуть капюшон.

— Принесите несколько кружек для меня, Кобаго, Пом и Семечко. — Попросил я, двинув в хвост корабля, где, навалившись на рулевое весло, вел с феей беседу Кобаго.

— Как спалось? — Между делом, чуть поворачивая руль для входа в поворот, спросил охотник.

— Хорошо, а у вас как дела?

— На обратном пути нужно быть готовыми к отражению нападения. — Не церемонясь, ответил охотник. — Два поворота назад хищники, разместившись по обе стороны реки, что-то замышляли.

— С луков не стреляли? — Спросил я.

— Нет, и это странно. Обычно они бы не упустили такого шанса, а тут словно боялись спугнуть. — Высказался Кобаго.

— Значит будем иметь в виду и готовиться. — Потянувшись, размял плечи, переняв в свои руки подуставшую Семечко, вместе с ребятами опустошил деревянный кубок с отваром, съел кусочек жаренной рыбки и, едва не блеванув, остатки своей порции передал счастливой, как никто другой, Пом.

Что-то странное происходило со мной. Реакция на рыбу, на её восприятие, прям убивала во мне всякое желание есть, да и жить в целом. Видевшая мои истязания Муррка предложила молока… естественно не из под коровы, а прям из груди. Хорошо хоть не своей, а немногочисленных девушек му, имевшихся на корабле.

— Нет, спасибо. — Ответив улыбкой, вижу как феечка, устраиваясь в моём кармане, вновь заваливается спать. Словно заболев, она мало двигалась, много спала и ела. За время нашего знакомства я даже не удосужился узнать, что тому виной, а вот Кобаго всего за один световой день узнал. Феи лучше других чувствуют перемены во временах года и климате. Семечко, она давно уже должна была впасть в сезонную спячку, запастись жирками и дрыхнуть без задних ног в каком-нибудь дупле «Но в мире происходит слишком много нового и интересного, чтобы это проспать», цитировал слова феи здоровяк.

Такая маленькая и такая сильная. Своенравная бунтарка, идя на поводу собственных прихотей, боролась против естественного уклада вещей. Чем-то сейчас она очень походила на тех же кролли, борющихся против хищников, и на меня самого, очнувшегося в этих краях и сражающегося за право жить красиво.

Семечко, не рассчитывая на других, на тех, кто её все эти годы холил и лелеял, стремилась превратиться в сильный, независимый и уважаемый цветок. Доказав, чего на самом деле могут стоить чужие, казавшиеся бесполезными воспоминания.

Ночь непроглядной пеленой застилала мир Кровавой кузни. Опасаясь налететь на мель, не дав толком Семечку отдохнуть, Кобаго требует разбудить мою карманную принцессу, после чего, переняв ту и усадив себе на плечо(словно пират попугая), начинает рулить, громко командуя гребущим, где прибавить, где убавить.

Гомон и шум будят всех дремавших, приводят в боевую готовность стрелков и незадействованных в быту подсобных рабочих. Пользуясь преимуществом отпущенным богами, на деревянную фигуру, висящую на носу судна, взбирается Пом. В центре галеры, ожидая сигналов хищницы, располагается Зелёная.

Та, что постарше, кричит о преградах впереди, что помладше, повторяя, цитирует слова хищницы, передавая управляющему галерой Кобаго. Так, в нервозности, почти вслепую, не опираясь на прогнозы феи, мы проходим поворот за поворотам. Лишь на развилках мы вынуждено обращаемся к феечке, что без лишнего пафоса, всё так же глядя в ночь своими горящими глазами, видя ночью так же как и днём, ведёт нас по заранее известному ей маршруту.

Несколько раз ночью, я глаза в глаза встречался с разного рода тварями, чьи золотые очи пылали на возвышенностях, коих выбранный феей маршрут таки не был лишён. Несколько раз вглядываясь в мрачные воды, в леденящий душу блеск мерцавших в ней глаз, слышал звучание чьих-то завораживающих ум и сердце песен. Река, она казалась живой, населённой не хуже лесов и земель здешних мест. Когда я обратился с вопросом «а слышит ли ещё кто-то дивные песни речных обитателей», кролли поглядели на меня как на умалишенного. Реакцией своей напомнив мне, что лишь я один могу понимать языки всех светлых, не связанных с тьмой существ, населяющих здешние места. Никто, даже древняя феечка, не могла расслышать дивных, приятных голосов, рассказывающих о прекрасной, бесконечной речной глади, об одиночестве, о берегах и взывающих вглядеться в них голосах. Хозяева реки, они знали моё имя, знали, что я не причиню им вреда, и вели нас… сопровождали от начала пути и до большой воды, в надежде, что мы обретем искомое.

Я очень хотел увидеть говоривших, взывавших вглядеться в берега и воду, от того, едва не кувырнувшись за борт, был спасён испуганной феечкой и прихватившим меня за воротник Кобаго. В момент, когда охотник отпустил руль и спас меня, нечто угрожающе ударило по судну, всколыхнуло его, напугав всю команду, после чего все голоса, и исходившая от воды мелодия тут же стихли.

— Будь осторожен, Матвеем Чудотворец, не только кролли заинтересованы в твоей божественной силе. — Предупредила фея, в очередной раз напомнив, что даже ей не известны все секреты здешних мест и их обитателей.

Наш кораблик постепенно уносило всё дальше и дальше. По правую сторону поплыли равнинные поля, заросшие бурьяном просторы и луговые травы. По правую, словно напоминая о себе, возвышались холмы, а местами даже небольшие, скалистые выступы, выглядевшие как миниатюрные горы.

— Это и есть пастбища му? Мы уже приехали? — Словно осёл из шрека, поинтересовался я, и фея, устало рассмеявшись, закачала головой.

— Мы на границе… за равнинами справа начинаются территории Хранителей Рощи. Шаман и ты, Кобаго, лучше запомните, любой, кто ступит на землю священной Рощи без дозволения Хранителей, становится врагом лестного народа. Не лезьте в эти земли, если вас не пригласили или не попросили об этом, ясно? А не то…

А не то задницы ваши с дистанции больше, чем километр пробьёт какой-то эльфийский снайпер. — Что-то вроде этого хотела сказать фея. Только я и Кобаго не дали ей договорить, ответив положительным «угу». У нас своих земель, лесов, озёр и рек необработанных выше крыши. На кой ляд нам эти ушастые психи с их рощами? Пусть жуют свои желуди и с белками еб… общаются. Захотят вести с нами конструктивный диалог или какие-либо торговые взаимоотношения — хорошо, нет, мы пойдём в другую сторону, в общем найдём кого-то другого для торговли. Главное, что есть спрос, мы много в чём нуждаемся и так же много чего можем предложить, а значит, рано или поздно, найдём того, кто сделает нам самое первое и главное для травоядных предложение.

Морозик крепчал. Округа медленно и верно покрывалась наледью и мелким, рябящим от редких лунных проблесков светом. Одёжки умудрявшихся дремать под перекрикивания Пом и Зелёной кролли покрывались белым снежком. Без одеяла, в тонких одеждах, прижимаясь к сородичам или волосатым спинам му, они спокойно спали, продолжая удивлять меня своей бытовой неприхотливостью.

Многое я учёл во время проектировки галеры, многое, но не всё. Туалет и место для уединения… Сука, об этом я забыл напрочь. Потому мелкие дела, под пристальным наблюдением всей своей свиты справлял прямо с борта, а те дела, что для взрослых, берег на момент вылазки на острова выр-выр или день возвращения в Озёрный. Просто, если подумать, не так то сильно мне хотелось срать, чтобы делать это прилюдно…

На фоне восходящего, поднимающегося из-за ровного горизонта ало красного солнца, вижу на берегу медведицу. С потомством своим, застыв у кончающейся реки, она, поднявшись на две ноги, рычала в нашу сторону, грозилась в любой момент показать, на что способна рассерженная мать.

Мы наконец-то выходили на большую воду.

Глава 30

Встречные волны, вместе с ветром, ударили в нос поворачивающегося судна, пол команды гребцов, работающих в прежнем темпе, могли лишь сохранить наше положение на одном месте. Требовалось прилагать больше усилий, наращивать темп, ускоряться.

— По местам, братцы, нас ждут великие дела! — Командую я. Все: спавшие, отдыхавшие, кушавшие или наблюдавшие за покрывшимися первым снегом полями — тут же принимаются за работу.

— И раз, и два, и три! Правый борт, активнее! — Вышагивая вдоль гребцов, отвечая за сохранение намеченного курса, кричит Пом. Порыв встречного ветра срывает с моей головы капюшон и едва не сбивает с плеча Кобаго феечку. Застрекотав крыльями, она отчитывается о выполнении своего обязательства, а после исчезает в моём кармане.

Широкое, не спокойное русло, я мог сравнить разве что с разделяющим Францию и Англию проливом Ла-Манш. Соседний берег был заметен лишь благодаря зелёной стене, состоящей из высоких, вековых деревьев.

В разы ближе виднелись мне острова. Первый из них, совсем крохотный, напоминал скорее торчащий из воды холмик, а вот за ним, там то и были большие, местами даже лесистые, клочки суши. Только разумных у берегов я не наблюдал.

— Староста Матвеем, это и есть те острова, которые мы искали, как будем их проверять? — Одной рукой держась за рулевое весло, другой за единственное, сложившееся от ветра ухо, прикрикнул Кобаго.

— Встанем между островами, спрячемся от ветра и спустим шлюпку. — Так же, на повышенных, из-за ветра едва слыша свои слова, всё громче и громче отвечал я. После всего, через что мы прошли, погода и её неистовство — самое малое из всех возможных неприятностей.

Пройдя маленький островок, прячась от встречных порывов, останавливаемся всего в метрах пяти от острова. Воины му и кролли внимательно вглядываются в сушу, пытаются найти признаки существования и прибывания здесь других разумных, но не находят.

— Отец, не спускайте лодку, я сплаваю и погляжу! — Дабы не тратить время попусту, предложил дельную мысль бесстрашный Кобо. После чего, с головой бросившись в неизвестную, холодную воду, через пару минут уже был на суше. Вслед за ним сиганули и ещё пару, на всякий случай вооруженных трофейным железом, му. Пока парни исследовали первый из островов, мы для их подъёма развернули и свесили по борту сети.

Примерно за десять — пятнадцать минут парни оглядели всё и уже плыли обратно. «Ни души», отогреваясь в переданных мною шкурах, стуча зубами, ответил воин, и галера наша двинула вперёд, к следующему, третьему острову. Там-то я впервые и увидел их… темный мех, с белым налипшим на него снегом, блистал в свете редких, пробивающихся через тучки лучей. Заметив нас, всеядные в панике забегали по берегу утоптанного острова, стали вооружаться, палками, копьями, всем тем, что было у них под рукой.

Впереди, не доходя до острова метров сорок, виднелась мель и поднимающиеся из неё верхушки притопленных корчей, кустов и прочего. Не смея рисковать кораблем и командой, велю спускать первую шлюпку, так же боясь, что шестеро гребцов(по три на каждую сторону), могут не справиться с управлением и попросту не догрести к нам, велю подвязать к шлюпке веревку и держать её, в ожидании возвращения спасательной команды. На борт шлюпки погружаются самые известные личности племён, то бишь Хохо и Мудагар, с ними пару здоровяков, что помогут транспортировать(перенести) раненых, больных и возможные пожитки местных.

При виде длинных ушей и рогов жители ещё больше оживились, начали что-то радостно кричать и прыгать. Диковинное, морское чудовище оказалось дружелюбным и принесло с собой друзей. Понимая, что помощь близка, выдры начали нырять в воду, кто-то поплыл прямо к шлюпке, кто-то, просто ныряя, исчезал, а после появлялся с двумя-тремя сородичами.

Кобаго, видя моё удивление, решил поделиться со мной знаниями:

— Многие выр-выр роют для себя норы под водой. Как — не знаю, это их секретная техника строительства. Делают это они на случай, если хищники каким-то образом смогут добраться до их островов. Холодными зимами, когда берега покрывались льдом, такое случалось. И когда это происходит, они прорубают лунки и ныряют, спасаясь в самой, казавшейся безнадёжной ситуации…

— Понял. — Кивнул я, велев приготовить все, чем-только можно согреться. От шкур и до теплого отвара. Первые из выр-выр, минуя шлюпку, тут же гребли к сетям на нашем борту. Видя, как свободные от гребли и координаций действий Пом и Зелёная готовятся помогать первым взбирающимся, воскликнул:

— Отойдите от бортов!

Если хищники окажутся первыми членами команды, которых увидят выр-выр — это станет проблемой и может подорвать дальнейшие доверительные отношения! Оттолкав в сторонку непонимающих девчонок, велю другим принимать гостей. Поступил я верно. Радостно приветствуя и обнимаясь с кролли, выдры шокировано, словно не понимая, какого хуя тут происходит, глядят на замерших напротив них хищниц.

— Хищники! — Только высунув голову, пискнула мелкая, кареглазая выдрочка с круглыми, маленькими меховыми ушками. Испугавшись, она отталкивается от борта, хочет нырнуть в воду, но прихвативший её за холку здоровяк му, закидывает нудистку беглянку в лодку.

— Не пугайся, они друзья! — Первое впечатление слишком важно. Девчушка, чьё тело больше, чем му и кролли покрыто мелким, плотным мехом напугана, а значит, настало время для меня — парламентёра. Подскочив к той, на плечи девушки накидываю шкуру, пытаюсь успокоить, говоря о том, кто я и что существо в безопасности. Вроде убеждение моё действует, как вдруг, милое, хлопающее своими глазками существо, что уже почти поверило мне, переводит свой взгляд на мой карман и так не вовремя проснувшуюся в нём фею.

— Матвеем, ты можешь не дёргаться, я ведь уснуть пыта… о, привет, я Семечко, а ты наверное выр-выр? — Высунувшись, только и успела произнести фея, как выдра, закатив глаза и выплюнув грубое «ручной демон», тут же потеряла сознание. Блять…

— В смысле демон, я фея! Матвеем, что за грубияны тебя окружают, почему они все считают меня демоном, они не видят моих крыльев, я… — Разошедшаяся пискля привлекает к себе внимание. Галера, хищники, карманный демон, странный, лысый хуй в моём исполнении. Выр-выр на судне становится всё больше, точно так же как становится больше непонимания, волнения и недоверия к моей персоне.

— Староста, мне кажется вам вместе с хищниками и Семечком лучше пока затеряться где-нибудь между гребцов. — Накинув мне на голову капюшон, толкнула меня в сторону хищницы Муррка, а после, прикрывая своей плечистой, грудастой фигурой, стала размещать всех прибывших и продолжавших прибывать.

— Нам не рады, да, Матвеем? — Когда я обнял моих зубастых красавиц и стал уводить вслед за собой, спросила Зелёная.

— Да, и самое горькое в этом, что даже мне они не рады… — Выплюнул я, едва сдерживая своё внутреннее недовольство и разочарование. «Им просто нужно привыкнуть, Матвейка, просто нужно привыкнуть» — утешал себя я.

С второго, самого дальнего из населенных островов мы забрали тридцать четыре выдры, из которых большая часть являлась молодежью. Почти никаких пожитков, никакой одежды, только самое необходимое в виде рогатых копий(трезубцев для ловли рыбы) и самой рыбы, подвешенной на перекинутых через плечо веревочках. То была третья и самая молодая семья племени, имеющая фамилию Вырьяра. Они, носители молодой крови, являлись добытчиками. Второй семьёй, уже повзрослее и многочисленней являлись Вурлазья. То уже приспособленцы, строители и разведчики. Ну и главной, семьёй считались Вырварра — защитники, управленцы, самые многочисленные, гордые и… и бесполезные. На коих и имели зуб две другие семьи. Именно после свадьбы дочери Вырварра на сыне семьи Вырьяра, произошёл большой конфликт, после которого, воинственно настроенную молодежь самой малочисленной семьи отправили в дальний охотничий рейд. Дочь главы семьи, по факту уже женщина, не имела права выбирать себе в мужья кого-то столь недостойного, но получилось, как получилось…

Об этом всём во время нашего передвижения до следующих островов рассказала мне Хохо, коей молодежь угнетенной третьей семьи уже успела нажаловаться.

Кажется, вместе с племенем выр-выр, мне так же переходят и все их родовые разногласия. Мало мне было высокородного ублюдка в рядах кролли, этого сукина сына Эрла, так теперь, кажется ещё проблемы и с главой выдр назревают раньше времени. Может ну его? Ночью во время возвращения выкинуть за борт и путь потеряется где-нибудь?

— Мы решим их проблемы позже. — Всё так же, стараясь лишний раз не попадаться на глаза выдр, чилил (расслаблялся) на носу корабля, в ожидании следующей стоянки и момента, когда меня позовут для знакомства с главами семей. До берегов следующих островов добирались в разы дольше. Погода портилась, маленький, редкий снежок превратился в настоящий снегопад, осложняя видимость. Так же, пуще прежнего, разыгрались ветра. Волна увеличилась, грести стало в разы сложнее. Около трёх часов, борясь со стихией, пару раз разворачиваясь из-за закручивающихся ветров, мы шли до четвертого острова. Спрятавшись за просторами коего, почти как дед Мазай, вновь отдаю команду спасать наших новых друзей. Гребцы выдохлись, требовался отдых, перерыв перед движением к следующей точке, коих в нашем маршруте ещё как минимум две.

— Воины устали. — Озвучив и так известную мне истину, обратилась со словами опасения Пом.

— Придётся терпеть. — Ответил я. — Усадите рядом с гребцами новоприбывших выр-выр, пусть берутся за работу. Кролли и му держатся за дальние концы и направляют вёсла, а эти, сидя у борта, помогают им. Если не будет получаться, то у следующего острова привяжемся к дереву и будем отдыхать.

Слова мои Пом передала Кобаго, тот, через головы сидящих в центре галеры выр-выр, взглянул на меня и с благодарностью кивнул. Я видел, как охотник рдел за своих вымотанных бойцов, как хотел бросить руль и сам лично, упав на скамью, начать грести. Только нужен был он именно за штурвалом. Следующая партия выдр в два с лишним раза превосходила предыдущую.

— Девяносто один… — Когда му на веревке со шлюпки подняли немощную старуху, заключил я, а после прибавил к этому числу ещё тридцать четыре особи. Итого, сто двадцать пять. Оглядев галеру, замечаю, что свободного места ещё полно, но, несмотря на это, двигаться по центру палубы уже слегка проблематично. Рассадив новоприбывших по вёслам, не тратя время на знакомство с первым из глав семей, велю отчаливать и грести к следующему острову. Световой день нынче короткий, и к его завершению мы обязаны закончить с эвакуацией и, пользуясь ветром и течением, двигаться к нашему руслу.

Третий остров, ещё девяносто особей. Слава богу, кролли гребцы и прибавившиеся к ним выр-выр, смогли найти взаимопонимание в гребле, отлично справившись с положенной задачей, мы двинулись дальше. Четвертый, заключительный, остров, множество пенсионеров, стариков, так же большое количество взрослых и грудничков, почти младенцев, коих вместе с матерями приходится перевозить на шлюпке. Спасения выдр и их имущества затягивается. С этим кончается и свободное место. Когда число новоприбывших пассажиров перевалило за три сотни, с последней шлюпкой беженцев, велю привязать лодку к хвосту галеры, а после сгрузить на неё всё ненужное барахло.

— Триста девяносто девять, плюс наши семьдесят один… — В глазах рябит от многочисленной толпы. — Итого, 470 пассажиров. Галера, словно консервная банка, если её начнут обстреливать, а шанс этого попрежнему был велик, то нас ждут большие жертвы. Благо, на дно не идём, хотя из-за числа толпы, борта сильно просели, и управлять этой деревянной дурой стало в разы труднее.

— Как же мы благодарны вам и вашему речному зверю! — Считая галеру одушевленным существом, наконец-то прорывается ко мне и моим хищницам вождь племени выдр. Тушка его в сухой одежде, на плечах изысканный плащ, шея его слегка вытянута и кажется чуть длинней человечей. Так же дела обстоят с мордой и надутыми, выступающими из черепа щеками. Хлопая своими карими глазками бусинками, выдр предлагает по прибытию накормить «Речного монстра лучшей рыбой», обещая, что его дети, оказавшись в безопасности, помогут удовлетворить все его возможные потребности.

Столь неожиданное обращения и обещание, слегка подняло мне настроение. Кобаго и Хохо, пытаясь сохранить лицо, отвернувшись, так же тихо смеялись.

— Что такое, Хохо, речной гигант не любит, когда его беспокоят во время отдыха? — Хлопая глазками, поинтересовался у крольчихи мужчина, чей возраст, из-за обильного количества меха на лице, я никак не мог установить.

— Понимаешь, Вугугу, этот, как ты сказал, речной монстр — он не живой…

— Умер, спасая нас? — Охнув, испуганно схватился когтистыми лапками за челюсть выдр. Мы в очередной раз несдержанно хихикнули.

— Нет… Галера, она никогда не была живой и является творением нашего старосты, помнишь, я рассказывала тебе о Матвееме? — Проговорила Хохо, и Вугугу, взглянув на меня, сделал два коротких шажка назад, спиной уткнувшись в стоявшего позади здоровяка Мудагара. Оглядевшись, видя здоровенную хуйню (это я не про му, а про корабль), на которой вместилось всё его племя, тот переводит взгляд на меня, а после ещё раз на корабль.

— Вы… вы меня разыгрываете, да? Хохо, я ведь взрослый выр-выр, не шути со мной так пожалуйста. Я ведь просто хочу выразить своё почтение, уважение к великим духам и…

— Господь наш бессердечный, да какой же этот выр-выр тупой! — Залепетав, не сдержалась и вылезла из моего кармана Семечко, хотя я просил её сидеть тихо и мирно. — Тебе ж нормально, по-звериному сказали, ру-ко-творное. Дебил! Матвеем, нужно возвращаться, причём как можно скорее, ночью погода станет ещё хуже, нужно спрятаться в русле, за холмами и лесами пока не поздно.

Глядя на вынырнувшую из кармана малютку, выр-выр отвесил челюсть, замер, выпучив свои маленькие глазки.

— Только посмей назвать меня…

— Демон… — Глаза выдры закатились и тот, обмякнув, рухнул в объятия подхватившего того Мудагара. Семечко прям разразилась в гневных тирадах. Обвиняя Вугугу во всех смертных грехах, малютка и выкинуть того предлагала, и сородичам Пом на скормление отдать, и заставить грести невежу рядом с лодкой. Ей очень, ну прям совсем не нравилось, когда её сравнивали с порождениями темных сил, потому и бесновалась она всё сильнее и сильнее. Записывая в ряды своих личных врагов каждого видевшего её выр-выр.

Глава 31

Смеркалось. Галера, несколько раз цепляя просевшим дном затопленные участки полей, с трудом смогла вернуть нас в узкое русло ведущее до Озёрного. Несмотря на помогавшее нам возвращаться течение большой реки, Кролли-гребцы вымотаны, физически истощены и нуждаются в отдыхе, моя попытка полностью заменить их неопытными гребцами выр-выр — провалилась. Не чувствуя глубины и того командного ритма задаваемого Пом, группы гребцов выдр дважды разворачивали судно на большой воде. Постоянно, то правый, то левый борт обгонял в темпе другой, из-за этого корабль начинало крутить, что при в ходе в узкое русло реки представляло огромную опасность. В связи с этим пришлось принять рисковое решение.

Добравшись до первых деревьев, скидываем десант, подвязываемся и встаём на отдых. Мои хищницы занимают позиции на корме и носу, бдят за округой, с ними, глядя в ночь своими огненными глазками, за округой следит Семечко. Пока гребцы спят и отдыхают, мы с Кобаго, а так же лидеры семей выр-выр, обсуждаем дальнейший подъём, предупреждаем выдр о предстоящей опасности и о том, что скорее всего придётся давать бой.

— П-п-п-погодите, к-к-к-какой ещё бой? Мы…мы думали мы… мы… мы уйдём на другой берег? — Заикаясь, затараторил представитель второй по значимости семьи. Кажется, до этого момента его совсем не смущало, куда мы гребем, а сейчас, когда на горизонте замаячила опасность, он тут же решил врубить заднюю. Ссыкло чёртово…

— Не переживайте, мы много раз били хищников…

— Да какая разница сколько вы их раз били, это ведь вы, а не мы! — Выплюнул токсично выдра. Чем ещё больше меня взбесил. — Предлагаю плыть на другой берег!

Ага, щас блять…

— Я предложил вам и вашему роду защиту, наше покровительство, а так же безопасную жизнь в стенах наших лесных крепостей. Если вас это не устраивает, то покиньте наше судно. — Не выдержав, рыкнул я, и худощавая, седая выдра в лице главы второй семьи зашипел.

— Да как ты смеешь мальчишка, я гла…

Мощная пощёчина от Хохо, шокировал всех, включая меня.

— Опа… — Удивлённо глядя на смелую целительницу, и то как на ту поглядели другие выдры, несдержанно выдал я.

— Заткнись, трус. Ты даже не представляешь, с кем говоришь! Сила Матвеемова сравнима с силой богов, и ты, пока не увидишь её, никогда не поймёшь от чего отказываешься и на что обрекаешь свой народ. Мы столько прошли, столько пережили, стольких потеряли что бы вас спасти, а ты⁈

Старая выдра вытащил нож, и было дело хотел ударить Хохо, но Кобаго вовремя того скрутил.

— Пустите его, Кобаго, — внезапно, ещё больше шокируя выдр рыкнула Хохо и сама достала нож, — я лично убью этого труса, если это потребуется для процветания народов выр-выр!

— Да тише вы… — Придержал Хохо, и ногой, отбил в сторонку нож старика. — А ты, старый, лучше прислушайся к словам целительницы.

На корабле воцарила тишина. Кажется, через тумаки, до старой выдры начало доходить, он не в том положении что бы что-то требовать. Ещё раз поглядев на корабль, на озверевшую крольчиху и стальной нож в её руках, он нехотя признал своё поражение, испугался Хохо и, растворившись в многочисленных объятиях женских рук выр-выр, спешивших утешить его, умолк. Чёрт, я точно дерьма нахлебаюсь из-за этих придурков.

Несколько часов прошли в полном спокое и порядке. Кролли, отдохнув, нехотя вернулись за вёсла. Отвязавшись, ночью мы вновь продолжили подъём по руслу. Ветра стихали, резавшие лицо словно иглы снежинки превратились в мелкие, холодные пушинки. Лес и холмы спрятали нас от непогоды, но не от врага.

— Лисы, вижу их ауру, они ведут нас… — Сидя в моём кармане, глядя в мертвецки тихий, темный лес, заявила Семечко. Удивительно, но Зелёная и Пом врага не видели. Блять… значит боя не избежать.

— Кобо, раздай выр-выр щиты, размести за ними наших стрелков. Сними с вёсел треть наших гребцов, вместо них посади новых друзей, но только так, чтоб это не мешала нашему движению. Пом, прикажи зарядить большие арбалеты и держать их наготове.

— Матвеем, верёвки арбалетов ослабнут, они придут в негодность и… — Возразила лиса.

— Плевать, нужно будет — скрафчу новые, а пока делай что велят. — Потребовал я, и та, поклонившись, принялась исполнять команды. Прямоугольные скутумы хорошо защищали гребцов от прямых выстрелов, но от любого броска по навесной точно не спасут. Потому мужчины и женщины выр-выр, разобрав щиты, по навесной прикрывают гребцов. А между ними, занимая узкие бреши, становятся целящиеся в ночь арбалетчики. Все напряжены, нервы на пределе, галера медленно и верно продолжает свой ход по заданному маршруту.

Несколько часов в ожидании, ослабляют нашу бдительность. Начинает светать, впереди ещё два крутых поворота, холм и мы выходим на широкие воды, затем будет ещё несколько часов пути, опять сужение, ещё пара часов гребли и большое озеро, а от него и до Озёрного, херня остаётся.

— Что там, Семечко? — Каждую минуту, ожидая подлянки, так же как и моя карманная фея, глядя в запорошенный снегом лес, спрашиваю я.

— Их стало больше, в разы. Скоро что-то слу…

Стук… знакомый и едва слышный, донёсся откуда-то спереди. Удар, ещё удар, затем ещё и ещё, звук начал дублироваться, с каждым метром нашего приближения становясь всё чётче.

Впереди поворот, небольшой холм возвышающийся над нами скрывает происходящее впереди. А там, судя по звуку; точно работаю лесорубы, ибо за месяцы постоянных лесных работ, этот стук топоров я ни с чем не перепутаю.

Галера медленно сравнивается с холмом. Растолкав наших пассажиров, забираюсь на фигуру, желая первым увидеть, что же там приготовил нам враг как вдруг слышится крик:

— Осторожно, сверху!

Лавина из бревен, срывается с холма, катится в нашу сторону. Из ям присыпанных снегом, по обе стороны русла выскакивают волки и лисы, тянут и натягивают что-то спрятанное в реке.

— Сети, они преградили дорогу сетями! — Кричу я в момент, когда вслед за спустившейся и рухнувшей на воду лавиной бревен, с холма по правому борту от нас, с лестницами, кошками-крюками и веревками хлынула зеленокожая орда. Падая, спотыкаясь и кувыркаясь, они ломились вниз по склону, бежали к нам. Под огнём арбалетчиков, гоблины и лисы кидали на брёвна деревянные настилы, и пока одни, связывали их наводя переправы, другие, прыгая с бревна на бревно, подбирались к судну, крюками цеплялись за борта.

Натянутые, толстые сети, чьи концы подвязаны к мощным пням по берегам реки, не позволяют галере двигаться вперёд. Враг, зацепившись за нас крюками, пытается оттянуть судно на мелководье, по ближе к своим настилам… Ебаные ублюдки!

— Стреляйте, не подпускайте гоблинов к галере! — Слишком поздно, всего минута, движения судна стопорится, по натянувшейся сети я вижу взбирающихся на корабль гоблинов. Враг всё сильнее и сильнее связывает нас оковами боя.

— Староста, держите руль, а вы гребите, гребите мои воины! — Воскликнул Кобаго, а затем, выхватив свой серповидный клинок, без страха, без колебаний, выпрыгнул за борт.

— Отец! — Коба за ним, туда же и Мудагар и ещё десяток наших бойцов. По пояс в воде, они, напополам кроша рыкунов, обрубают и разрезают абордажные веревки. Кролли пробираются вперёд к сетям, а плечистые му, игнорируя получаемый урон, своими бычьими, мощными руками и ногами отталкивают нас обратно на воду. Герои, вот они, цвет звериной нации и её воинственное будущее! Не щадя себя и своего врага, они не подпускают хищников к кораблю, начинают клинками своими терзать сети и тут, на горизонте появляется он…

Трёхметровое чудовище с булавой в руках и секирой за спиной, волколак.

В Кобаго и его воинов летят камни, копья, стрелы лисов лучников. Велев Пом занять место у руля, беру арбалет, отстреливаю стрелков, стараясь постоянно поддерживать зрительный контакт с бьющимися в воде нашими.

— Левый борт! — Отвлекая, воскликнул кто-то из гребцов, когда на судно, гогоча и махая палицей забрался первый гоблин. Твари плыли, переплывали реку и взбирались по бортам. Паника охватила судно, самые трусливые из выр-выр тут же стали прыгать за борт, надеясь в воде найти спасение. Выдры, ублюдки, они побросали щиты, забыли о тех кого должны охранять! С холма на нас посыпались стрелы, камни и редкие копья. Существа подконтрольные мне гибли прямо на глазах, заваливаясь на палубу и заливая ту кровью, один за другим они умирали, а я…

— Гребите, гребите из-за всех сил! — Выпустив очередной болт и пристрелив подкравшегося к Мудагару со спины гоблина, воскликнул я.

Тем временем Кобаго всё так же находясь в воде успел на клинок принять удар булавы. Я не глядел на него всего несколько секунд, а плечо моего лучшего воина уже было разодранно. Волколак умело, играючи, в одного дрался сразу против троих: Кобаго, Кобо и Мудагара.

— Куому быстрее! — Куому? Крик Муррки заставляет меня судорожно искать беременную дочь Кобаго. Где она⁈ Едва лицом не словив стрелу, свешиваюсь с борта, и вижу, как впереди, одной рукой держась за фигуру, второй орудуя ножом, храбрая крольчиха обрезает зацепившиеся за нос веревки.

Гоблинов всё больше, хищников тоже прибавляется, но, слава богам, контроль над судном удалось восстановить, усмирить панику и скинуть редких, взобравшихся на галеру гоблинов обратно в ледяную воду. Велев Зелёной защищать уязвимый левый борт, сам с правого болт за болтом принимаюсь обстреливать волколака и тех, кто спешил ему на помочь.

Первый мой снаряд угодил тому в плечо, сравняв в ранах его с Кобаго. Вторым я пристрелил волка, идущего к нему на помощь, а после, третьим болтом поразил его в живот. Заметив меня, хищник злобно зарычал, даже что-то воскликнул, но в суматохе и всеобщем хаосе, слова его не настигли моих ушей.

Галера двинулась с мертвого места. Мы стали отдаляться от берега, проходить вперёд.

— Кобаго, отступайте, возвращайтесь на судно! — Кричал я, ожидая своих лучших воинов.

Что-то просвистело, щелчком гасящим в мозгу свет, прилетело мне прямо в шлем-череп, усадив на задницу. От удара я выронил за борт арбалет. Ремешок порвался, и костяной шлем, свалившись с моей головы продемонстрировал новообразованное отверстие во лбу. Горячая кровь потекла по подмороженному ветрами лицу. Поднявшись, оглядываюсь, ищу запасной арбалет, вижу Куому… а там, на удаляющемся берегу, её отца. Он и оставшиеся по пояс в воде воины, не могли отступить, не могли повернуться спиной к волколаку и многочисленной, бегущей на них с холмов толпе рыкунов.

— Папа! — Держась руками за фигуру, донёсся истеричный, пронизывающий душу женский крик, но воин так и не обернулся. Галера отдалилась от места боя на сорок метров. Весь лес ожил, зашевелился, зарычал и завизжал.

— Славься, славься, гордые потомки Седобородого! — прежде чем зеленокожая лавина полностью поглотила берег и всех, кто оставался на нём, гордо и яростно, воинственным рёвом своим, заткнул всех врагов Кобаго.

До последней секунды, пока я видел врага, пока руки мои могли заряжать и стрелять, я выпускал в сторону своих воинов болты, стрелял, я делал всё, что мог, и даже когда те, не долетая, стали падать в воду, я продолжал стрелять…

Друг… друзья… вы же не можете меня вот так бросить, не можете так просто взять и уйти… Ком из тысяч иголок встал в горле, руки в очередной раз зарядили арбалет, но глаза, наполненные слезами, уже не видели куда и в кого стрелять. Я хочу им помочь, больше всего в этом ебаном мире хочу спасти моих героев, но, враги, их слишком много!

Втянув сопли, рукавом смахнул слёзы, поднял арбалет, но… холм и поле боя уже скрылись за поворотом. Это нечестно, несправедливо… Кобо, Кобаго, Мудагар. Существа… люди, которым я всецело и безоговорочно доверял, они оставили меня, отдали свои жизни, за нас. За труса, и… В голове всплыли мои собственные слова о семьях, ждавших нас в деревнях. Дети, старики, старухи, беременные женщины и другие, ожидавшие нашего возвращения… Все нас ждут, и, несмотря ни на что, мы должны вернуться.

Галера в ускоренном темпе шла по реке. Будучи самой раненой в руку, Хохо и целители племен выр-выр оказывали помощь другим пострадавшим, коих насчитывалось огромное множество. Десятки, а быть может даже целая сотня, нуждалась в уходе и лечении. В бою мы потеряли так много… очень много достойных ребят. Таких потерь не знали мы с дня последней битвы за деревню. Лучшие разведчики, включая их командира, пали, спасая нас. В налёте был убит старейшина третьей семи выр-выр, второй, вместе с тройкой своих женщин, трусливо сбежал, бросив на нашем корабле стариков и детей. Примеру его последовало около пятидесяти выдр. Что сражению и защите прав, свои предпочли позорное и трусливое бегство. Плевать… на всех, кроме моих парней, моих верных друзей, мне было плевать с высокой колокольни!

Обида, печаль и тоска, которую я в жизни испытывал лишь раз, вновь напомнила о себе. Сегодня я не просто потерял друзей, я потерял часть семьи…

— Матвеем… — До крови прикусив губу, отвернувшись, жестом руки останавливаю идущую ко мне Муррку. Я не в силах сдержать слёз, не в силах скрыть своего горя и печали по ушедшим братьям. Потому, только и могу, что беззвучно рыдать, пряча вырывающиеся из моего рта звуки отчаяния и боли. Не хочу что бы Муррка видела меня таким.

Вечер того же дня.

Галера возвращается в Озёрный форт. Выдры с восторгом глядят на высокие стены, на радостных и приветствующих нас защитников. Но праздничное настроение тут же улетучивается, когда оставшиеся все, включая То-то, узнают, какой ценой нам далось спасение народа выр-выр.

Куому, убитая горем, возможно, лишь благодаря тому, что То-то всё ещё с ней и жив, не наложила на себя руки. Крольчиха подавлена, но, слава богу, её есть кому утешить. Я разделял её чувства, ту горечь и боль, сам, с красными от слёз глазами, принимаю доклад наших парней защищавших крепость.

С момента нашего отбытия, хищники в малом набеге попытались завладеть фортом, но, понеся потери и убедившись, что форт всё так же под защитой, тут же отступили, а после и вовсе всей своей оравой двинулись вдоль озера вслед за нами. Теперь я понимал, откуда такая толпа этих мразей на том треклятом берегу. Зубастым ублюдкам плевать на крепость, плевать на кролли и му, они хотели подловить и убить именно меня. Человека, что создал для них все эти «проблемы».

Выродки… они заплатят мне, ответят за всю ту боль и страдания, причиненные моему народу. Клянусь, я отомщу и мстить буду до тех пор, пока последний рыкун не исчезнет с этой земли, пока последний хищный убийца не сгинет в кровавом месиве из своих братьев и сестёр. Убью… всех, до единого.

На глазах моих вновь проступили слёзы, я на гране срыва. И более не могу смотреть на мир адекватно и непредвзято.

— Обба, останешься в форте Озёрном за главного. Ты лучше других знаешь мои правила, да и смог ведь отбить атаку рыкунов. Потому, командуй, ловите рыбу, зализывайте раны, связь будем держать через связных. Сейчас мы разделим прибывших выр-выр поровну, раненых оставим здесь, с вами, пусть поправляются, остальных, здоровых и способных передвигаться я заберу в деревню.

— Как прикажете, староста. Нам нужны будут травы, повязки…

— Список нужд передай Хохо, мы вышлем вам всё необходимое с первой связной группой. — Перебив того, произнёс я и воин, эмоционально преисполненный от дарованной ему новой должности, поклонившись, отправился сортировать и размещать выр-выр.

— Послушайте, мой народ должен находиться вместе, тогда мы си… — Услышав наш разговор, залепетал последний из старших глав семей выдр.

— Нет, ты меня послушай, старейшина. — Перебил я выдру. — Сейчас, пока вы ничего не знаете, не можете и из себя не представляете, будете делать так, как я говорю. Ясно⁈ — Мой внезапный рык, а так же, накопившаяся к выдрам и их моральному облику неприязнь, проступили на лице. Я до конца хотел оставаться добрым и хорошим человече. Но делать это, когда одни, поджав хвосты, бегут, а другие за них умирают, становилось всё сложней и сложней.

— Ясно… разрешите мне остаться с ранеными, Шаман? — Спросил меня напуганный староста выдр. Я был зол и с горяча мог много чего натворить, он понимал это и не смел противиться. Чувствуя, что перегибаю, пытаюсь взять себя в руки, соглашаюсь оставить старика, а после даже выдавливаю из себя короткое «извините».

Озёрный, в данный момент не мог вместить в себе столько новых жильцов. Оставив Обба приказ, в случае невозможности сохранить, сжечь галеру вместе с врагом, отдаю очень опасный и опрометчивый приказ отряду выдвигаться обратно в деревню. Нам стоило дождаться рассвета, так было бы лучше, но внутренний голос толкал меня вперёд. Пустив во главе отряда Пом и Зелёную, с арбалетом в руках и мечом за спиной шёл впереди, в авангарде, с другими воинами. Будучи в подавленном состоянии, я не чувствовал страха смерти, впервые за все свои годы жизни не боялся умереть от чужих когтистых лап или челюстей. Я жаждал отмщения, хотел крови и… этой ночью ей было не суждено пролиться. Хищники в погоне за галерой оставили здешние места. Всего через пару часов пути мы спокойно вернулись домой.

Коровка Белая с распростёртыми объятиями встретила меня, прижала к своей большой, молочной и горячей женской груди. Голова моя полностью утонула в этих молочных железах, рискуя задохнуться в её объятиям, прошу вскипятить мне воду, приготовить закуски и снеди для себя и наших многочисленных гостей. Видя на лбу моём запёкшуюся кровь, Белая делегирует данную работу Бэлле, а сама, берется повторно обрабатывать мои раны.

Вырдры, с открытыми ртами, глазея и охая, разглядывали каждый домик, каждый уголок и водосток в нашей деревне. Дабы помочь им прижиться, прошу Боба заняться их размещением по деревне. Не смея спорить, не успевший выздороветь после прошлого налёта кролли, хромая, обязуется исполнить всё в лучшем виде. Помочь ему в этом берутся Куому и То-то.

Испытывая величайшую неприязнь к своему врагу, к хищнику, проклиная их, вспомнил о его дарах. То был некий большой, закупоренный сосуд, подаренный мне Черным глазом. Что там было, кровь, или ещё что? Хотелось разбить и поглядеть… потому тут же отправился на кухню, где ждало меня ещё одно открытие.

— Брага… нет, вино? — Принюхавшись, сделал глоток, ощутил кислоту и… крепость. Лёгкую, едва заметную, но крепость, это алкоголь!

Нет смысла описывать, что было дальше. Я ел, пил, секс ушёл на третий план и даже наличие полностью голых, трёх женщин разных народов, не смогло возбудить меня на постельные подвиги. Нет такой меры, и не описать мне той печали, которую заставил недавно испытать меня враг.

Чувствуя, что пьянею, и, желая надраться, да так, чтоб до потери памяти, предлагаю выпить девушкам, затем феечке, после сам жадно глотаю треклятое пойло из сосуда, который ещё недавно хотел разбить, а содержимое вылить. Мои фаворитки вкуса не оценили, лишь Пом радовалась тому, что мне нравится угощения созданные её семьей. Очередной сюрприз, лиса знала об алкоголе…

Закрывая глаза, я слышал крик моих воинов, видел их спины, видел раны Кобаго и идущего на них без страха волколака. Дрожь и отвращение к самому себе пронизывали моё тело. Когда пальцы мои сжимали женскую грудь, когда член мой, облизывала прекрасная Пом, я всё ещё ощущал себя на той треклятой галере. Отдавшись низменным порывам, я пытался забыть произошедшее, но оно не отпускало меня, калёным жезлом отпечаталось на моём сердце.

Когда я только-только начал отходить, отвлекаясь пытаться расслабиться. Этот ебаный, жестокий и переполненный страданиями день, в очередной напомнил о себе. В конце своём, при свете поднявшейся луны, преподнеся ещё один неприятный, пугающий до жути сюрприз.

В комнату вбежала Бэлла, крепко прижимая к себе арбалет, молодая коровка испуганно воскликнула:

— Враг за стеной!

От алкоголя шатало, вырвавшись из объятий женщин, натянув на себя штаны и ботинки, с голым торсом выбежал на улицу, вслед за мной с одеждами по теплее женщины. Яркий свет за стеной, тот о котором говорил один из разведчиков форта Озёрного, натолкнул на мысль, что это какой-то шаман. Внутри всё сжалось, но страха не было. Смерть сильного врага, вот что сможет сделать этот вечер лучше!

Едва я забежал на ворота, как свет, будто из прожектора, ударил по глазам, а после я увидел её… Парящий над землей силуэт женщины.

Прозрачная туника не могла скрыть большой, торчащей груди. Длинные лазурные волосы, обвиваясь вокруг плеч, заканчивались там, где виднелся такой же поросший лазурными волосками лобок. Выглядела существо почти как человек, и только блеск золотых, таких же как у гоблинов глаз, выдавал в ней врага моего.

— Кто или что ты такое⁈ — Подняв и направив на ту арбалет, воскликнул я.

— Склонись же, смертный, я твой бог! — Подняв в воздух вокруг себя десятки левитирующих лезвий, громом средь зимнего неба произнесло существо.

Конец второго тома.

Content

Мистер Фермер. Кровь с молоком!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 22.1

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31