Королевство ведьм. Книга 2. Месть

Глава 1

Сквозь грязь разбитых дорог под огни разгоравшегося в городе пожара, который никто даже и не пытался тушить, мятежники, не встречая сопротивления, двигались к южным воротам.

Оставляя за собой разруху и пустоту, толпа за полчаса прошлась по основной улице, шедшей вдоль реки, штурмом взяла цитадель бургомистра, расправилась со всеми оставшимися на посту служащими и, не обнаружив самой Вигберт, двинулась дальше к мосту. Впереди сражался союзник, призванный самими Бэтфортами, стражами города, не побоявшимися в одиночку восстать против несправедливости бургомистра. Командующая Эльга не единожды доказывала преданность городу, а также всем его жителям. Не чуравшаяся осуждать деяния знати, множество раз она вступалась за обычных бродячих нищенок из Собачьей или Крысиной улицы, а значит, пришло время вчерашней черни напомнить, кем некогда они были и чему их учили. Настал час платить по старым счетам.

Бывалые валькирии, осевшие на севере доживать свой век, как при параде в лучшей стали и броне, которая многим уже была мала, костяком шли впереди. Их запал и жажда крови поутихла за года. Судя по пожарам и огням, разгоравшимся во всех частях города, начатая ими бойня давно уже закончилась, а значит, настал час переговоров. Ведь, несмотря на всю злость и ненависть к знати, сейчас в рядах ополчения плечом к плечу стояли матери и дочки, а за спинами их, гордо сжимая в руках луки и копья, двигались мужчины. Деды, отцы и сыновья не побоявшиеся восстать против несправедливости вместе с сильнейшими этого мира бесстрашно двигались вперёд. И именно последних, своих мужчин, женщинам требовалось уберечь от ненужных смертей и жертв.

Полуразрушенный мост, восстановленный на скорую руку, встретил толпу массой заваленных искорёженных тел. У многих отсутствовали конечности, до костей были обожжены тела и лица.

Вот он — ужас прямого столкновения воительницы и ведьмы стихии огня. Броня павших вплавилась в обгоревшие тела, а их мечи, став подобием кандалов, растеклись по рукам и ногам мертвецов. «Проклятие жидкого металла», — увидев раз, большинство незащищённых от магических атак людей запоминало его эффект на всю жизнь. Ведь не ожогами страшно оно, а эффектом ожившего жидкого сплава, просачивающегося в плоть и растекающегося по всему телу. Высшие ведьмы при помощи одной лишь капли стали могли убить человека, а здесь, глядя на искорёженные, скорченные тела, ветераны десятков битв сразу заметили «любительницу».

— Брунхильда постаралась… — сплюнув на землю, произнесла одна из соратниц Хельги.

У сожжённых обвалившихся деревянных ворот из последних сил сражались зверолюди и остатки Тэтэнковского гарнизона, защищавшего восточные врата. Их бой больше походил на бодание, а сами женщины, уставшие и обескровленные, на толкавшихся сельских пьянчуг, перед схваткой окунувшихся в бочке с кровавым киселём.

— Бабоньки! — радостно воскликнула младшая Ваф Штольцгер, молодая воительница, не претендовавшая в знатном роду на какие-либо правящие должности, сама рвалась в свой первый бой. И вот в момент, когда появилась возможность послужить роду, лично вызвалась защищать врата. Она при поддержке нескольких ведьм рассчитывала с лёгкостью отбить стену и повысить свой авторитет в семье. Вот только появление в числе врагов Брунхильды Бэтфорт ни она, ни её подчинённые не ожидали. Как итог — треть прибывших вместе с ней воительниц пали в адских муках, так и не вступив в бой. Словно чудовище из северных сказаний, Брунхильда в одиночку сражалась сразу против трёх наёмных ведьм Штольцгеров, умудряясь при этом наносить точечные удары по их воительницам.

В конце концов, опыт и численный перевес Штольцгерских наёмниц всё же взял своё. Потеряв в воздухе одну, они сумели обуздать сырую мощь Бьянки, но та в очередной раз использовала грязный приём: спикировав с неба в ряды воительниц, Брунхильда, прикрываясь телами стражниц, принялась кромсать тех в рукопашной, нанося своими заклятиями чудовищный урон не только врагу, но и союзникам.

— Вы чьи будете? — глядя, как из-за спин, облачённых в сталь, выныривают крестьянки и разношёрстная чернь, с настороженностью спросила Ваф. Вслед за чем отдала последним уцелевшим приказ об отступлении со стен.

— Тэтэнковские мы. Ваф Штольцгер, прикажи своим людям бросить оружие, хватит на сегодня крови… — обратилась к испуганной молодой воительнице Хельга.

Ваф нервничала, постоянно оглядываясь, та подсознательно вместе с последними двумя десятками своих подопечных пятилась по направлению к знатным кварталам, откуда, по её мнению, вот-вот должны были показаться союзные войска.

— Вы же граждане Тэтэнкофа, неужели не видите, кто распахнул ворота вашего города?! Поглядите же, это ведь южные варвары, вчерашние рабы, поднялись против вас! — Всё происходящее в городе в глазах молодой Ваф казалось глупым стечением обстоятельств, случайностью. После победы на руднике, обнаглевшие рабыни возомнили, будто им всё можно, решив захватить доки и врата, рассчитывая на помощь сестёр. «Как бы не так! Если ей удастся переубедить восставших так не вовремя крестьян, она ещё сможет переломить ход этой битвы, а после, когда всё закончится, разобраться и с мятежниками».

— Ваш враг не войска Виг или лордесс, он здесь, в порту и на стенах, наша семья Шт… — гордо выпрямившись, вещала Ваф.

— Семья Штольцгеров, мы слышали, — цокнув языком, перебила ту Хельга. — А ещё мы слышали, что вы, вступив в сговор с родом Тэгеноф, решили сдать Тэтэнкоф принадлежащий по праву графине Кларимонд, нашему старому врагу из города Видэнберг. — Боевые отряды во главе старой воительницы медленным шагом приближались к группе уцелевших людей, готовившихся броситься наутёк.

Информация, попавшая в руки этих «деревенщин», являлась секретной и обсуждалась лишь на тайном вече между правящими городом семьями, чьи потомки и последователи или бежали, или лежали под стенами этих ворот мёртвыми.

— Гильдии… — Взгляд Штольцгер младшей зацепился за несколько знакомых лиц, вставших в авангарде. — «Гильдия убийц предала нас»… — наконец-то осознав, кто мог стоять за чудовищной расправой и столь тщательно спланированным планом, разочарованно вздохнула Ваф. — Не зря бургомистр давно предлагала избавиться от всех этих допотопных сборищ юродивых и бесполезных прикорытников… Предатели! — взревела она, желая в очередной раз схватиться за меч, но подоспевшая старшая воительница рода выхватила оружие у своей командующей, а следом, закрыв ладонью той рот, отдала приказ последним уцелевшим оттащить горе-командира куда-нибудь в сторонку.

— Дамы, прошу вас, вслушайтесь. — Лязг металла и оружия, а также звук маршем приближавшихся из порта войск отчётливо слышался на мёртвых улицах Тэтэнкофа. — Скоро прибудет совместная армия всех Виг и лордесс города, да и к тому же наши сёстры на вашем берегу вот-вот закончат зачистку и зайдут к вам с тыла… — Громко произнесла одна из уцелевших аристократок.

Под потрескивание пылавших синим пламенем ворот и звучный топот неизвестных сапог по колоннам мятежников прокатился негромкий хохот.

— Ваши сёстры мертвы, — прокричал кто-то из толпы, — а помощь, которую вы ждёте, уже прибыла, оглянись!

Первыми показавшимися из-за поворота также были закованные в сталь воительницы, за спинами которых шла хорошо вооружённая голозадая толпа рабов.

Не ожидавшая помощи от Ордена тишины и уж тем более рабов Эльга буквально не поверила своим глазам, когда у ворот её осаждённого особняка показалась сначала незнакомая личность в маске, а следом и целая армия, снёсшая баррикады осаждающих за считанные секунды. Как и в прошлый раз, за собой Орден оставил лишь бумагу и множество вопросов, ответы на которые Бэтфорт старшая могла узнать у своей дочери, вступившей в неравный бой у восточных ворот.

Открыв по приказу незнакомки доступ к личным складам с оружием, Эльга, взяв с собой всех имеющихся воительниц, тотчас кинулась на помощь дочери. Родовое поместье, местная знать и весь город сейчас не имели никакого значения. Ведь где-то там, вдали, её маленькая Брун ради бестолковой матери в одиночку решилась напасть на целый город. И Эльга, ещё вчера готовая пожертвовать чем угодно во имя доблести и чести, готова была продать всё и даже собственную душу ради спасения своего дитя.

— Э-эльга Бэтфорт? — не веря своим глазам, по слогам произнесла имя прибывшей Ваф Штольцгер. — Не верю… Где мать, сёстры… Где наша армия?! — Ослабевшая рука молодой воительницы со шлепком роняет родовой меч в грязь. Вслед за чем и сама она обессилено падает на колени. Видя настрой командующей, её примеру следуют и другие оставшиеся в живых стражницы. В грязь летят шлемы, щиты и мечи, а сами женщины, из последних сил стоявшие на ногах, так же опускаются на землю. Для них всех бой окончен, но только не для взволнованной Эльги.

Двинувшись вперёд, стараясь держать лицо перед всеми собравшимися у врат, старуха принямается переворачивать тела и трупы. Оглядывая всех мало-мальски похожих на дочь женщин, она никак не может обнаружить свою Брун. Застывшие с каменными лицами рабыни и стоявшие напротив них крестьянки с сочувствием смотрели на то, как в одиночку вышедшая на дорогу Бэтфорт, раскидывая настоящие горы из тел, скопившиеся у ворот, раз за разом повторяет имя дочери, рассчитывая на то, что та отзовётся.

— Брун, кто-нибудь видел мою Брунхильду? — дёргая последних уцелевших при атаке на врата рабынь, спрашивала мать, но в ответ, то ли не понимая, о ком идёт речь, то ли не желая отвечать, южанки молчали, ещё сильнее подогревая внутренний страх старой воительницы, боявшейся в конце жизни остаться одной.

— Чего раскричалась… — донёсся знакомый раздражённый и уставший голос молодой ведьмы. Сделав шаг назад и задрав голову, обеспокоенная мать с облегчением заметила свесившую вниз ноги и залитую кровью дочь. — Старая кляча, отдохнуть даже не даёшь…

Запнувшись, втянув обратно подкативший к горлу ком, Эльга, сжав зубы, злобно протянула:

— Так ты не сдохла ещё?!

— Не дождёшься… — со смехом отозвалась Бьянка, а после, спрыгнув со стены, добавила: — Рада тебя видеть, мама.

Заключив в крепких объятиях своего ребёнка, Эльга впервые показала дочери сентиментальную сторону старой воительницы. Ослабевшим хриплым голосом, едва сдерживая слёзы, Бэтфорт старшая тихо выплюнула: «Я тоже, дочь моя, я тоже…»

Затянувшуюся паузу и игру в гляделки прервала вышедшая вперёд высокая и плечистая женщина из медведеподобного племени зверолюдей.

— Хорош сопли жевать, маска велел передать вам это тело. — Швырнув в ноги Бэтфортам связанную Вигберт Тэгеноф, девушка поспешила напомнить новым правителям города об обещании дать свободу всем рабыням и рабам, помогшим имперцам отвоевать город.

— И вы свободны, даже более — каждая из вас при желании может остаться в нашем городе в качестве почётной горожанки, — в ответ отозвалась счастливая Эльга. — Наш город — один из важнейших торговых узлов севера или, вернее, был таковым до сегодняшнего момента. Если вы останетесь с и возьмёте в руки топоры, плуги и вилы, сможете спокойно выкупить прибывающих в город братьев и сестёр, а следом вместе с ними отправиться домой. — Доводы Эльги, которые в своём послании маска просил привести рабыням, являлись существенными, но недостаточными.

— А что может нам помешать взять Тэтэнкоф силой, разграбить все следующие корабли с рабами, не помогая тебе и твоему городу? — без повышенных тонов или давления спросила медведеподобная.

— Я, мои люди, а также все живущие на правом берегу. Потери в битве между нашими сторонами окажутся невосполнимыми, и, даже если вы каким-то образом одержите победу и захватите какой-нибудь корабль, уже через несколько дней ваши головы и головы ваших близких и друзей окажутся насаженными на Видэнбергские пики. Армия из нескольких тысяч воительниц при поддержке ведьм беспрепятственно добьёт последних уцелевших, — объяснила общую картину происходящего Эльга.

— Ну тогда мы бы могли захватить корабль и уплыть обратно? Запад, восток и север соединены единым морем. — рассуждая, отозвалась рабыня.

— А северные воды имеют огромную рифовую гряду, штормовое море с дежурящими в своих водах имперскими кораблями и ведьмами. Если каким-то чудом вам и удастся захватить умелого капитана, способного провести корабли, набитые рабами, обратно в свои воды, то победить боевую эскадру Империи точно не получится. Вас обнаружат с воздуха, а когда поймут, что корабль захвачен беглыми рабами, перехватят или попросту потопят. Сразу скажу, лес и окрестные земли также надолго не защитят от идущего войска. Покорив город, они при помощи всё тех же ведьм очень быстро выследят растущую группу рабов, прячущуюся в лесу, а после вернут на ваши руки кандалы и цепи… Оставайтесь, — протянув руку для рукопожатия, произнесла Эльга. — Вместе мы сможем отстроить «Наш» город. Возведём для вас уютные дома, дадим работу и возможность выкупать братьев и сестёр, не боясь преследования со стороны, а после, когда вы окрепнете и получите все нужные бумаги, мы сможем совместными силами собрать экспедицию и безопасно вернуть вас на ваши земли. Пусть не через год, не через три или пять, но мы сможем достичь этого. Вместе! — взглянув на руку сомневающейся рабыни, а после и в глаза той, уверенно проговорила Эльга.

— Вместе… — Пожала руку Эльги звероженщина.

Незнакомая с местными землями, она не знала, как и куда спрятать ту огромную ораву, стоявшую у неё за спиной. Даже в своих самых смелых мечтах вчерашняя рабыня не предполагала, как поступит с возможной свободой, за которой таились такие опасности, как холод, голод и ответственность за окружающих. Как накормить более трёх сотен ртов? Как в условиях холодов одеть, обогреть, посадить на корабль и снабдить всем необходимым для дальнего странствия? Пока она не найдёт ответы на все эти вопросы, предстоит мириться со вчерашним врагом, расположившимся под боком.

— Эльга, я верю тебе не как воину, а как любящей матери, — глядя на усмехнувшуюся и закатившую глаза Бьянку, произнесла рабыня. — Надеюсь, когда миг опасности и страх перед наступающим врагом минует, ты не забудешь о своём обещании. Ведь, как и ты, многие из нас имеют родных и близких, за жизни которых станут драться до конца.

— Не забуду. Кстати, ты отозвалась о маске, как о мужчине, видела его лицо? — вспомнив давние слова новой подруги, вызвав волнение на лице дочери, спросила Эльга.

— Нет, не видела, только голос его запомнила и всё… — покачав головой, отозвалась женщина.

— Тогда почему решила, что он мужчина? — ещё более удивлённо спросила старуха.

— Ф-ф… Люди, — фыркнула громила. — Когда он спустился к нам и принялся освобождать моих молодых и голых сестёр, я почувствовала исходившие от него феромоны. У вашего местного героя пробудилось мужское естество, когда он увидел наши оголённые тела, и, честно говоря, я бы с большой радостью помогла тому снять напряжение, если бы он только попросил. Такой утончённый, мужественный и бесстрашный. Просто сказка, а не мужчина… — томно вздохнув, сжав ладонью вставшие торчком соски, простонала медведеподобная.

— Эй, Ыйра, вы там договорились?… — окликнув медведицу и застывших в раздумьях Бэтфортов, проговорила такая же здоровенная женщина. Лысая, вся в шрамах и с прижжённой грудью, та взглядом указала на валявшуюся в грязи Вигберт. — Если да, то как с этой поступим?

Извиваясь змейкой, связанная по рукам и ногам градоночальница, пойманная в самый последний момент при бегстве, со слезами на глазах глядела на ту, которой ещё несколько часов назад желала смерти. Сколько бы она ни старалась, ни пыталась сжить со свету Бэтфортов, те всё равно выживали, становясь только сильнее, и именно сейчас эта сила и проклятый род должны были решить её судьбу.

— А никак, кожу содрать и повесить у ворот. В назидание всем тем, кто так спешит в наш город. — Стоны, всхлипы и крики донеслись от извивавшейся пленницы, готовой ради сохранения собственной жизни отправиться хоть на рудники, хоть на лесоповал. Тэгеноф хотела жить, рассчитывала на помощь, прямым ходом двигавшуюся из Видэнберга. Но, к сожалению, увидеть ту живой ей не суждено.

Глава 2

Первые солнечные лучи, пробиваясь сквозь немногочисленные тучи, осветили полуразрушенный Тэтэнкоф. На достойные похороны всех и каждого у города не было времени. Последние почести воздавались как элите, так и обычным горожанам, брошенным на сестринские погребальные костры, дымы и молитвы от которых заволокли тлевшие и не успевшие позабыть ночной пожар улицы.

С высокой крыши мэрии, расположившейся на стороне нищего города, отчётливо виднелся портовый берег, церковь, богатый город, а также стена и восточные повреждённые врата, на которых, обдуваемое ветром, качалось освежёванное, повешенное тело прошлого бургомистра — Вигберт Тэгеноф.

Революция закончилась, в экстренном порядке уцелевшая знать, поголовно состоящая из поддерживающих Бэтфортов семей, и многочисленные посланцы гильдий, улиц и районов собрались за большим столом. Сегодня каждой из присутствующих каст и общин предстояло выбрать свою представительницу, которая в свою очередь займёт место в палате местного совета. «Все мы служим графине Кларимонд, — вещала Эльга, — и до тех пор, пока я жива, все вопросы и проблемы, вставшие на пути нашего светлого будущего, мы будем решать вместе!»

Именно с этих слов началась перестройка городского управленческого совета, в ходе которой нам всем предстояло ещё многого достичь. В отличие от старшей Бэтфортов, я не собирался служить Кларимонд. Не хотел становиться чьей-то фигурой, но пока всех нас объединяло её знамя, что же, пускай…

Очередной кусочек затверделого хлеба, брошенный стайке местных голубей, облюбовавших эту крышу ещё до моего прихода, тотчас растворился во множестве конкурирующих между собой клювов.

— Как расточительно, — донёсся со спины знакомый мягкий и по-необычному приятный голос Брунхильды. — Сейчас, когда каждая крошка на счету, а ты птиц подкармливаешь.

— Ну… — отвлёкшись от своих размышлений, протянул я, подбирая нужные слова. — Когда на наших обеденных столах закончится еда, голуби с этих крыш вполне смогут её заменить. — усмехнувшись, обернулся я и добавил: — Рад, что ты выжила.

Ведьма, подлетев на своей метле, щелчком пальцев превратила ту в щепку, а следом, ткнув деревяшку между своих упругих грудей, села рядышком со мной. «Отличное место для хранения», — глядя в глубокое декольте, подумал я.

— Почему ты дал Штольцгерам сбежать, Глауд? Я думала, ты в первую очередь направишь толпу в их резиденцию, а после уже к моей матери и воротам, — немного помолчав, спросила Брун.

— Оу, ты об этом, я просто не знал, где она находится, — взглянув на девушку, как обычно соврал я, взамен на что получил страстный и полный чувств поцелуй.

— Лжец… — слегка отстранившись, фыркнула она. В голосе Брун чувствовалась обида и разочарование, приправленные чем-то другим. Сейчас в этих золотистых глазах прокручивалась картина вчерашнего. — Ещё немного, и мой дух остался бы на этой стене навечно, — всё же решившись, произнесла Бьянка. — Мана кончилась, эти две ведьмы, более опытные, истаскали меня, словно глупое дитя. Несмотря на то, что я гораздо сильнее, мне так и не удалось их победить, и если бы ты двинулся на Штольцгеров, мать нашла бы моё бездыханное тело среди тех трупных куч.

— Но не нашла же, — толкнув девушку плечом, проговорил я. — Радуйся тому, что имеешь. Победи мы вчера или проиграй — неважно. Главное, что сердце по-прежнему бьётся и гонит по венам кровь, а значит, ещё есть надежда всё исправить.

— Этому тебя научила Собачья улица? — усмехнувшись, спросила Бьянка.

— Пожалуй… — Кивнул я. «Ну не рассказывать же девушке о моих похождениях в прошлой жизни».

Немного посмеявшись, ведьма аккуратно поднялась, прижимая ладошками юбку, дабы спрятать от ветра и моих глаз всё под ней скрывавшееся.

— Пялишься? — слегка покраснев, приподняла ладошки подол короткого платья Бьянка, позволив мне разглядеть своё нижнее бельё чуть лучше.

— Чего я там не видел, — отвечая колкостью на колкость, отозвался я, получив в награду очередной смешок.

Вкратце ведьма рассказала о том, что звери знают мой пол и, вполне возможно, запомнили запах. В частности это касалось медведеподобной по имени Ыйра, чью основную ударную группу я при помощи коротко стриженной и перенаправил в сторону резиденции Бэтфортов. Взяв на себя инициативу, Бьянка объяснила звероженщине важность «тайной личности» и то, что при встрече с ней никто не должен узнать, кто именно спрятан под маской. Медведица ответила согласием. Благодарная за спасение и краткий миг свободы, она обещала сделать всё возможное для своего «спасителя».

Также Брунхильда решила по максимуму упростить для меня сбор информации, накопившейся в высших слоях городского общества и управления. Пусть её мать и сопротивлялась решению дочери, но той как новообразовавшейся героине города всё же удалось отстоять своё право на участие в городском совете. И теперь мне как её будущему суженному предстояло находиться за спиной жены, являясь её писарем и личным консультантом.

Сам совет на первый взгляд показался мне сборищем ярко выраженных фриков. Долго споря о том, кто, как и с кем должен сидеть, женщины буквально разнесли на щепки стол и стоявшие в центре комнаты стулья. Не желавшая находиться рядом с чернью знать, предпочла притянуть себе из своих поместьев кресла, поставив те с правой стороны, подальше от выхода и от «вонявших тухлятиной нищенок». Глядя на такое поведение, малоимущая каста, сквернословя и ругаясь, затянула в комнату совета длиннющую доску и быстро сотворив из неё простую лавку, заняла угол слева, не забыв при этом в очередной раз упрекнуть аристократок в расточительстве народных средств. Так город неожиданно заполучил две противоборствующие фракции, придя к самому лучшему, на мой взгляд, парламентскому правлению.

По идее мы с Бьянкой должны были занять место подле моей матери, но, будучи взрослыми людьми, понимали, что это недопустимая позиция. Всем сразу станет известно, кто на самом деле управляет ведьмой, с лёгкостью отказавшей от положения аристократки и с какого-то перепугу связавшейся с чернью. Благо это понимала не только Эльга, но и сама Хельга, лишь закатившая глаза при нашей с ней встрече в мэрии. Сейчас ту в первую очередь волновал вопрос, как недалёкий сын умудрился быстро попасть в окружённое её соратницами здание. Да ещё и сделал это так, что никто об этом старухе даже не сообщил. «Может, и вправду стоило зайти с парадного входа, а не как обычно…» — глядя в эти непонимающие и осуждающие глаза, думал я.

Расположившись в центре комнаты, не собираясь дожидаться, когда все умолкнут, Бэтфорт старшая, грубо повысив голос, заткнула всю собравшуюся толпу. На проклятия и ненависть друг к другу ни у города, ни у его жителей времени не было. По донесениям вернувшихся в Тэтэнкоф Вигенвагенов, в том числе и служащих моей старой знакомой Кэтингем, армия Видэнберга, насчитывавшая четыре тысячи пеших и тысячу конных. В добавок они заручились поддержкой местной магической академии, отказавшейся от своего нейтралитета, в пользу правящей касты Видэнберга.

Сейчас, после побоища и бегства уцелевших Виг и лордесс, в городе оставалось около двух сотен стражниц, большая часть которых находилась в крайне скверном расположении духа. Морально сломленные, они в любой момент могли переметнуться на сторону врага, поэтому из тех двух сотен Эльга могла рассчитывать только на семьдесят человек, тридцать из которых служили ей, и ещё сорок всё той же матери Кэтингем. С уцелевшей сотней старых ветеранов и записавшимися на оборону города местными боеспособными женщинами число защитниц не перевалило и за шесть сотен. Многие убиты, ещё больше раненых. С таким войском при поддержке тех же городских ведьм и культа отбить город в сражении против профессионального подготовленных воительниц, превосходящих обороняющихся числом почти что в восемь раз, практически невозможно.

По этой причине Эльга и сделала то, о чём «моя таинственная личность» через Бьянку её попросила.

— Этой ночью наш город впервые столкнулся с кровавой жатвой: раб на господина, подмастерье на мастера. Но всё это произошло вчера, а сегодня… — подходя издали к важной теме, затянула Эльга. — Именно сейчас в нашем городе копий, мечей, щитов и топоров в разы больше, чем способных удержать их в своих руках.

— Люди — не проблема! — крикнул кто-то из аристократок.

— Проблема и ещё какая, вы даже за людей нас не считаете, а мы, между прочим, не рабы! — выкриком отозвался кто-то из левого угла.

— Рабы и ещё какие… — нахально цокнув языком, заявила одна из Виг, заслужив тем самым грозный и злобный взгляд Эльги.

— Эти самые рабы, уважаемая, уже однажды спасли наш город от предательства, и сейчас вместо бегства, как поступило большее число местной знати, предпочли остаться и защищать свои дома. Проявите уважение. — Вслед за этими словами Эльги гробовая тишина повисла в огромном кабинете. Возразить собравшиеся ничем не могли.

— Город обескровлен, и в связи с этим мною принято решение обратиться за помощью к тем, чьё работоспособное число в наших окрестностях крайне велико. Уважаемая Лерва, подымитесь, — указав рукой на ту самую старую служанку, следившую за домом наших соседей коневодов Хорвардов, проговорила Эльга.

— Эта женщина, никогда не носившая метки раба, верой и правдой служила ныне почившему, знаменитому на весь город роду коневодов. И несмотря на заточение своей госпожи, она вместе с подконтрольными рабынями пыталась вызволить свою хозяйку, а после похоронила ту со всеми почестями, когда заключенных в местной тюрьме перерезали при отступлении аристократы. — Известие о гибели Хорвордов сильно удивило собравшихся. Для многих это стало шоком. — Уважаемая Лерва как потомок знатных кровей древнего рода, проживавшего на востоке, предложила освобождённым портовым рабам своё покровительство и помощь, те её поддержали и взамен на участие в мятеже и защите города попросили нас включить её в совет. Кто за — поднимите руки.

Лишь несколько представителей высших каст предпочли в открытую показать свою нелояльность городу, проголосовав против внедрения рабов в совет.

— Может ещё и зверолюдей голосовать пригласите? Нет, ну а что, их у нас в городе теперь тоже хоть три шахты прям на торговом острове открывай! — Выказывая озабоченность, поднялась одна из аристократок. — Когда это они успели стать свободными и получить право голоса? Ещё вчера большая их часть принадлежала мне и моей семье и должна бы стать частью звенящих монет именно в наших карманах, а теперь пол моего особняка разрушено. Товар нагло украден и я, по-вашему, должна терпеть этот фарс? Вы грабительница Бэтфорт!

Вслед за этими словами, отрезвляюще подействовавшими на «угнетённую» в стенах Тэтэнкофа знать, вновь начались волнения среди обеспеченных представителей. Именно они в большинстве своём понесли самые значимые убытки. Ведь в ходе мятежа пострадал не только их кошелёк, но и «честь».

Слегка задев ногой Бьянку, подал знак: пора. Поднявшись с места и взглянув на горделивую женщину, та во всеуслышание произнесла:

— И несмотря на все эти ужасы, вы всё ещё живы, владеете огромными наделами и не болтаетесь на воротах нашего города, уважаемая лордесса Тира. Ещё вчера я вместе с воительницами моей матери, а также вольными гражданами города сражалась против ваших наёмников, отстаивавших интересы продажной Тэгенов и состоявших с ней в сговоре Штольцгеров. А сегодня вынуждена занимать с вами место в одном ряду.

— Я выполняла приказ… — глядя на хмурые лица, ещё минуту назад смотревшие на неё, как на героиню, отозвалась Тира.

— Ваши наёмницы тоже, вот только они мертвы, а вы нет, — напрямую угрожая, проговорила Бьянка. — Но не беспокойтесь, все мы понимаем, какие жертвы понесла ваша часть города, оттого я предлагаю следующее: в пользу казны изымается всё, вплоть до земель, владений и уцелевшего имущества семей Штольцгеров и Тэгенов. Именно этим имуществом городской совет может расквитаться с потерпевшими Вигенами и лордессами.

— В-всё имущество? — выпучив глаза, спросила у Бьянки Тира.

— Разумеется. К примеру, так как вы потеряли рабов, мы бы могли отдать вам одну из ремесленных лавок, а также несколько локтей их земельного надела, который вы, в свою очередь, могли бы переоборудовать в… — Запнувшись, вспоминая слово, попятилась ведьма, ловя на себе множество взглядов.

— В? — всё так же глядя на неё, повторила толпа.

— В текстильные или любые другие мастерские, — на ушко шепнул я той, и Бьянка тотчас огласила мои слова. Не привлекать внимания не получилось, и ещё несколько минут назад смотревшие на меня, как на врага, нищенки с умилением и улыбками одобрительно закивали.

— Текстильные мастерские… — Пробуя на вкус непонятное слово и многозначительно кивая, Тира внутренне ликовала: о таком женщина и помыслить не могла, ведь все земли в пределах Тэтэнкофа давно уже разошлись по рукам, а тут — внеплановое расширение. Боясь показать свою необразованность вопросом о тех самых текстильных мастерских, она, улыбнувшись, кивнула Бьянке, а после обратилась к Эльге: — Что же, если такое возможно, я с радостью приму компенсацию землёй. В отличие от рабов, увеличить её количество за этой стороной стены вряд ли получится. — Шутка лордессы, сняв напряжённую обстановку среди знати, смешком прокатилась по рядам. Наделы сбежавших стали их главной темой обсуждения, в которой все видели возможность урвать кусочек посытнее. Забыв о рабах, их привилегиях и прочем, за два места в совете для Лервы и представительницы зверолюдей проголосовали единогласно «за».

Расположение для наших новых «союзников» выбрали соответствующее их новому статусу. Естественно, на правом берегу среди им подобных, то есть нищих и прочего сброда. Однако занявшую пост главной «надзирательницы» за нашими новоприбывшими Лерву это нисколько не раздосадовало. Напортив, женщина поблагодарила всех собравшихся за предоставленные, сгоревшие почти целиком две улицы.

Либо моё воображение слишком сильно разыгралось, либо эта старая пройдоха, выдававшая себя за слугу и «пай-бабушку», играла в какую-то очень странную и непонятную для меня игру. Точно такую же, как и делегаты гильдий убийц и воров, разместившиеся по разные баррикады. Их взгляды, чем-то походившие на те, которыми мы обменивались с матерью, говорили о сотрудничестве. Дамы криминального мира объединились, преследуя свои цели, не сулившие городу ничего хорошего. Также оставался нерешённым вопрос о том, кто слил в массы информацию о готовящемся наступлении со стороны соседнего города.

Располагать такими знаниями могла лишь очень влиятельная личность, входившая в круги Тэгенов, Штольцгеров и других их приближённых. Так как одна из сестёр Тэгенов, Вигберт, мертва, а вторая отреклась от власти, заняв пост директрисы академии, оставался вопрос за Штольцгерами, и без того имевшими контроль над половиной города и их свитой. Именно свиту Штольцгеров и Тэгенов я сейчас подозревал в предательстве и передаче власти. Но зачем? Для чего?

В теории…

Для того, чтобы на полном официозе, без каких либо проблем с Империей отнять мятежные земли под предлогом несостоятельности молодой Графини и её регента. Соседи вполне могли предъявили претензию за бегства рабов, разорение их шахт и прочие «злочинства». Вслед за чем армия Видэнберга, не встречая какого-либо сопротивления на землях Тэтэнкофа, спокойно захватывает полуразрушенный и ослабевший город с бунтующими внутри мятежниками, чья власть и преданность короне или местной графине ещё не подтверждена.

Кто-то из местной элиты не ушёл из города не потому, что любил его, а для того, чтобы показательно сдаться нашему врагу или, если потребуется, в случае острой нужды открыть ворота. Осталось только понять — кто?

Глава 3

Поредевшие улицы Собачьего переулка глядели на нас почерневшими печами. Пока Бьянка занималась своими «знатными» делами, пробуя на собственной шкуре новую должность, я вместе с сёстрами прогуливался по нашим новым владениям: разрушенным улицам Нищего города. Средь угольков и разрухи в поисках тех, кого, скорее всего, уже нет в живых, бродили горожанки и мужья, в огнях мятежа потерявшие своих близких. Их расспросы, а также слёзы и молитвы заглушили радостные слова и выкрики на неизвестных языках. Вчерашние южные рабыни из камней и палок возводили временные укрытия, обустраивали ночлежки, делали лежаки и славили идущую городу навстречу весну.

— Изм Гахым! — Махнула нам рукой одна из рабынь. Её яркий оранжевый мех на кистях и ступнях, а также чёрные полосы напоминали окрас тигров. Золотистые глаза, разглядывая приближающихся гостей, блистали, а хвост весело покачивался.

— Изм Гахым… — повторил я, пробуя на вкус незнакомые слова. Сидевшие вокруг нас соплеменницы незнакомки, в ответ на моё обращение лишь весело заржали. В их гоготе и том, как они показывали пальцем на свою молодую раскрасневшуюся соплеменницу, я не слышал тигриного рыка, лишь гортанной смех шайки гиен. Кажется, я сказал что-то не то.

— Говорите на имперском, юноша. Хоть эта тупая кошка и не знает его, если нужно, я переведу, — рукой указав на созданную при помощи камней и уцелевшей обугленной деревяшки скамью, произнесла более взрослая и крепкая тигрица, пригласив нас посидеть у костра.

Южанки в спешке разбирали камни и местный аналог кирпичей, из которых создавались печи этого мира. Сгоревшая древесина растаскивалась, когтями мощных лап и рук рылись ямы. «Под фундамент?» Видя моё любопытство, женщина единственным уцелевшим на левой руке когтистым пальцем в воздухе расчертила мне периметр и произнесла:

— Землянка. Камня и дерева нет, денег купить их тоже нет. Выроем землянку, будем копить и строить.

— В дождь затопит, — помня силу местных дождей и то, как они с лёгкостью заполняли подвалы, отозвался я.

— Нет выбора, — окинув взглядом пепелище и разруху, отозвалась тигрица. Отказываться не стал, пусть дел сейчас и невпроворот, лишний десяток минут у меня найдётся. Узнать культуру, обычаи, предпочтения. Требовалось разобраться, в чём южные гостьи сильны, а в чём нет.

Видя, как я собираюсь сесть на скамейку из угля, молодая тигрица, шикнув на старуху, подскочила ко мне, придержав за руку. Сигрид нервно дёрнулась, рука сестры легла на рукоять меча, заставив вздрогнуть готовых с места броситься в бой тигриц.

Сняв с бюста повязку, полосатая, демонстрируя свою плоскую, едва заметную грудь, сложила кусок ткани в две стопки, а следом заботливо постелила на деревяшку.

— Убери руку с меча, Сигрид, она всего лишь пытается казаться гостеприимной, — шикнул я на сестру, а потом поблагодарил девушку и местную, как я понял, старейшину. Стоило Сигрид слегка расслабиться, как весёлый гомон, рычание и прочие издаваемые тигрицами звуки вновь покатились по округе.

Поначалу не желавшая со мной сильно откровенничать и жаловаться, тигрица быстро изменила тон и направленность нашего разговора, узнав о моей причастности к городскому совету. Женщина не просила подношений, каких-то невообразимых богатств или привилегий.

Сейчас её тигрицы, как и все другие племена, расселившиеся по полуразрушенным улицам, нуждались в инструменте и древесине. Ни первого, ни второго на складах Тэтэнкофа не было. Узнав об этом, она попросила дозволение на охоту и вырубку. Восточный лес являлся вотчиной знати, дозволение на ведение работ в той области имели единицы, да и то как максимум там проводилась «санитарную вырубка» и охоту по разрешению. Откуда та же «Пивная бочка» доставала свои многочисленные трофеи, предстояло выяснить, а после поделиться информацией с гостьями нашего города. Пообещав сделать «хоть что-то», в ответ заслужил пару благодарных взглядов, а также предложение поужинать вместе. К счастью, на местное вонючее варево не нашлось ни времени, ни желания.

Молодая полуголая тигрица, юлой крутившаяся вокруг меня, не находя себе место, что-то бубнила, косилась, проговаривала какие-то звуки. Реакция девушки, а также её соски, становившиеся торчком, когда наши взгляды случайно пересекались, поначалу меня слегка забавляли. Но после я, вновь взглянув на лагерь «беженок», заметил: «Ни одного мужчины».

Тэтэнкоф — один из самых дальних городов севера. Практически ничего не производящий, он, как портовый город, служил чем-то наподобие распределительного центра для рабов, отправлявшихся через его доки в разные уголки холодного севера. Шахты, лесничества, поля — во всех этих сферах требовались сильные и крепкие «женские» руки. Мужчин в большей степени использовала для своей потехи знать, коей меньше всего. Оттого и не везли мужскую часть рабского населения в эти места.

«Как же сильно меняется женский взгляд на мир без мужской любви и ласки», — засобиравшись восвояси, глядя на эти в спешке забегавшие губки, отрабатывающие некое слово, подумал я.

— Ещё ув-игдаг-ться? — Когда мы уже слегка отошли от лагеря, преградив дорогу, на понятном только себе языке прошипела тигрица. Сигрид с Илвой, прыснув от смеха, похлопали павшей духом из-за неудачи девушке. «Не твой уровень, кошка», — шикнула Илва, отчего даже вечно нарезавший круги хвост незнакомки разочарованно повис.

Делая вид, что кошка мне безразлична, даже не смотря на ту, двинулся прямо. Это чувство грусти и печали, исходившее от неё, нравилось мне больше всего. Она отчётливо осознала: ничего не светит.

Оказавшись за спиной тигрицы, пальцами со всей силы ущипнул ту за упругий и вполне человеческий зад. Хвост моментально встал дыбом, а сама девчонка, подпрыгнув, резко обернулась, показав свои золотистые глазки и белоснежные клыки-зубки. Всего секунда — и злоба исчезла с её лица, а обе руки тотчас оказались на собственной заднице. Обернувшись к товаркам, расположившимся позади, она, хватая ртом воздух, указала пальцем на меня. Тот же жест повторили глядевшие нам вслед тигрицы, рассказывающие немыслимое для этого мира проморгавшим происходящее подругам. «Сегодня им будет о чём посплетничать», — вспоминая не самые отвратительные ощущения, а также броня себя за распутность, думал я.

Время. В этом мире оно двигалось слишком медленно для меня. Ещё год назад за сутки я успевал лишь показаться на работе, порыться в интернете, найти жертву или пару улик, необходимых для моей любимой следовательницы, героини, остановившей в последующем серийного убийцу, а тут…

«Стоп, время…»

— Сигрид, от Тэтэнкофа до Видэнберга ведь три дня пути, верно?

— Ну да, на марше, — отозвалась сестра. — А что?

— Как далеко от нас шахта, освобождённая рабами? — «Число уцелевших, прибывших с Брунхильдой рабов казалось уж слишком малочисленным. Количество тел у ворот также не соответствовало моим ожиданием. Не считая банального дезертирства и разбежавшихся по лесам, я ни от кого не слышал о тех самых рабах из Видэнберга. Портовых видел, о местных освобождённых слышал, но где рабы из рудника? Куда могла исчезнуть целая толпа?!

— По идее дальше Видэнберга, на востоке… — уловив, куда я клоню, отозвалась Сигрд. — Проклятье! — взревела она. — Илва, веди Глауда домой, я в мэрию, а после к Бьянке!

— Да что случилось-то? — пожёвывая прихваченный у тигриц корешок, спросила средняя сестра. Но старшей уже и след простыл.

— А то, что, скорее всего, не было никакой шахты, люди Бьянки физически не успели бы достичь рудников и вернуться к городу всем своим числом. Это заранее продуманный и спланированный ход. Фактически Тэтэнкоф из-за бездарного управления подверг земли Видэнберга нападению, коего не было вовсе, — ответил я.

Эта новость появилась так быстро и вовремя. Почему я сразу не проверил её? Чистого рода дезинформация или тщательно продуманный план, к исполнению которого местные предатели приступили чуть раньше положенного? Если второе, то скорость поступившего сообщения о готовящемся походе на наш город говорит как минимум о возможном наличии ведьм, пытавшихся посеять смуту и страх в рядах защищающихся, а также вынудить тех сдаться. Но на совете сегодня, за исключением пары сопливых лордесс, волнующихся только за свой кошелёк, ничего подобного я не увидел. Возможно ли, что они ждут или и вовсе не проникли в совет? Если первое, то чего ожидает враг? Прихода войска и возможности нас запугать? А если второе? Возможно после бойни во вражеских рядах так же произошел раскол…

Ночью требовалось прогуляться по улицам, поискать подозрительно шатающийся возле городских стен контингент. Вот только в одиночку следить за всей стеной нереально. Как вообще получилось, что маньяк думает о защите целого города? «Этот мир сводит меня с ума!»

Ночь выдалась бессонной и очень скучной. Бьянка, как я и предполагал, не скрывая своего присутствия, ждала, когда улягутся или напьются мои близкие. Вслед за чем, тактично постучав в моё окно, предложила этой ночью не бегать по поредевшим крышам, а прокатиться вместе с ней на вполне удобном, не знающем законов гравитации посохе. Отказываться от такого я, разумеется, не стал.

Рабов из рудников при атаке на врата с ведьмой и вправду не было. «Справлялись своими силами», — заявила Брун. Также, сообщив о моих догадках Эльге, городской совет в спешке отправил несколько писем своей хозяйке — графине Кларимонд. Правительницу города на бумаге слёзно умоляли посетить Тэтэнкоф, разобраться во всём и попытаться избежать ненужного кровопролития. Однако все хорошо понимали, что захватившие власть над регентом аристократки не позволят молодой графине сунуть носа в «захваченный» город.

Так мы и летали, наблюдали, искали хоть что-то среди развалин, огней и неустанно галдевших голосов, денно и нощно продолжавших трудиться над искорёженными пламенем домами.

— Ничего… Даже конфликта на межрасовой почве не было! Да как так-то?! — приземлившись на крышу одной из башен, расположившихся над стеной, недовольно проговорил я.

— Межрасовой почве? — повторив необычное словосочетание, непонимающе произнесла Бьянка, когда под нами кто-то нервно затопал и забегал.

— Забудь… — глядя на огни большого города, недовольно фыркнул я.

Показавшаяся под нами голова одной из испуганных стражниц, броня и кляня нас по чём зря, пообещала содрать шкуру с хулиганок, если те немедленно не спустятся. Тут титул Бьянки, а также её новый пост вновь сыграл немаловажную роль. Лишь пара слов, и стражницы, заткнувшись, всем своим многочисленным скопом спускаются со стены и «не мешают нашему с будущей женой общению».

Всё в этом мире способны решить титул и чин. По одному лишь щелчку пальцев в этом городе Брун могла завладеть всем, чем только желала: хоть почтением, хоть землями. Как по волшебству, Эльга могла сделать для дочери что угодно. Интересно, как бы изменилась моя новая жизнь, родись я в знатной семье?

— О чём задумался? — притулившись ко мне, а следом приобняв и положив руку на мою задницу, как-то с хитрецой, словно рассчитывая на что-то, спросила Бьянка.

— Перестань вести себя как моя сестра… — От этих слов ведьму буквально взорвало репликами негодования о бесчестии и прочих поступках, которые не следует совершать родственникам. Поддразнивая ту фразочками «Мы ведь не кровные» и «Сигрид тоже очень милая» с лёгкостью развязал молчаливой подруге язык, позволив тихоне выговориться, а также высказать всё, что накипело за сутки. Чувствующая из-за магии своё превосходство над другими, в условиях войны она могла совершить какую-то необдуманную глупость, подвергнув тем самым город, а также меня и себя ненужной опасности. «Так пусть лучше эта опасность исходит из её рта, чем из рук».

Выговорившись и наконец-то осознав, что над ней сейчас глумятся, та обиженно насупилась, в очередной раз обняв меня, но уже за талию.

— Всё равно моим будешь, — чувственно заявила ведьма, а после спросила: — Сегодня убивать не планируешь?

— Хотелось бы, да некого. Недавняя бойня сильно проредила население, а также кровью насытила вечно пылающие жаждой убийства сердца. Думаю, до прихода Видэнбергов вряд ли подвернётся случай кого-либо наказать.

— А как насчёт убийства предателей? Отличные цели, можешь заняться ими…

— Кем «ими», Бьянка? — тяжело вздохнув, отозвался я. — Они выполнили свою часть, и мы им в этом помогли. Эти крысы сейчас зароются поглубже в свои норы, и хрен ты их вытащишь до прихода вражеской армии. Нужны улики, доказательства причастности, свидетели или… — Сейчас я чувствовал себя как никогда беспомощным.

— Я думала, тебя не сильно волновало, кто станет жертвой. Ведь тех стражниц при спасении Хомы ты спокойно разделал, — холодно отозвалась ведьма.

— Это другое, — шаблонно ответил я.

— Правда? — Усмехнувшись, встала напротив меня Брунхильда, преградив своей большой шляпой и чарующей улыбкой все завораживающие виды на наш «славный» город. — Может, ты ещё о сиротах заботишься и детей любишь? — Это кокетство и разговорчивость начинали надоедать. Не желая продолжать этот разговор, отвёл взгляд в сторону. Не люблю говорить о своих слабостях. — Одуреть, гроза города переживает за тех, у кого нет будущего…

— Это у нас с тобой нет будущего, Бьянка, — задев за живое, буквально вынудила меня сказать гадость ведьма. — Прости, я не это имел в виду… — Фраза прозвучала крайне двусмысленно, но, кажется, Брунхильда поняла, что именно я под ней подразумевал. — Дети, беспризорники — именно у них есть будущее, ведь, пока они юны и амбициозны, перед ними открыты все дороги. Будущее всего мира в их умах и руках. Да и к тому же дети не должны расплачиваться за ошибки взрослых.

Кисти Бьянки скрылись под тоненькой веревочкой удерживавшей на поясе мои брюки.

— Надеюсь, наших детей ты будешь любить так же или не хуже, чем тех самых нищенок с местных улиц.

— Далеко забегаешь, Брун, — положив руки на эти сочные и упругие ягодицы, а следом задрав той юбку и наклонив, отозвался я.

*Изм Гахым — «приветствую восход». Данным обращением тигрица попыталась сделать местному парню комплимент, мол, он ей мил. Имея в виду также то, что не против увидеть того в своей кровати и нечто, что «восходит» у него по утрам чуть ниже пояса.

Глава 4

— Северянка не знает. где добыть древесины на дома? — в очередной раз переполошив весь совет своей громогласной репликой, на повышенных тонах переспросила представительница «рубак». — Да я за один завтрашний день с моими бабами, при поддержке ваших ведьм столько деревьев нахерачу, что на целый флот хватит. И можете трижды трахнуть моего мужа, если на этих проклятых подступах к северному лесу не останется ещё как минимум на три подобных. Там полно древесины, пригодной, и растёт она словно дерьмо, в которое попали пивные дрожжи! — Плечистая, одетая в широкие подтяжки женщина с чётко выраженной алкогольной зависимостью на лице с вызовом глядела на представляющую в совете главу городских ведьм. Столь громкое заявление, пусть и сделанное кем-то из крестьян, та не смогла проигнорировать, тем более в условиях острого дефицита, с коим столкнулся Тэтэнкоф.

— Ваше рвение оказать помощь городу весьма похвально. Однако на северных границах обитает демоническая бабочка, — стараясь здраво оценить свои силы, попыталась объяснить собравшимся опасность данной авантюры ведьма.

— К чёрту ваших бабочек и вместе с ними всех демонов этого мира. Госпожа Эльга, лишь отдайте приказ да расскажите нам побольше об этих тварях, и мы вместе с нашими южными сёстрами сделаем всё как надо! — перебила ведьму рубака.

«Интересно, и когда они так успели сблизиться? Не на совместной же попойке?»

Подготовка стен и внутренних городских баррикад требовала огромного количества ресурсов. Также мы столкнулись с проблемой полностью уничтоженных пожаром городских ворот, на воссоздание и ремонт которых требовалась специальная древесина. Пройдя по знатным домам и семьям, местный гарнизон так и не смог найти что-то подобное. Либо маленькие, либо узкие, либо тонкие, либо и то, и другое, и третье сразу. Знать, пусть даже и самая обеспеченная, защищала свои дома чем-то попроще, и сейчас всё, что мы могли, так это попросту наглухо заколотить восточный вход, завалив его чем только можно. Это не спасало от множества проблем, связанных с осадными орудиями и мощной осадной магией, способной пробить любой защитный барьер, проклятье и уж тем более дряхлую каменную стену. Требовалось подготовить самые уязвимые участки обороны и вновь превратить и без того пострадавшие улицы города в укреплённые районы.

Все эти проблемы, а также отсутствие в городе ресурсов и провизии вынудили меня в спешке бегать по нашей «палате управленцев», расспрашивая местных ремесленниц о тех или иных возможностях добычи необходимых ресурсов. Такое поведение обычного «писаря» и создаваемый из-за подобного гул и шум привлекли внимание самой «полезной» касты местных представителей.

— Может, этот мальчишка наконец-то перестанет плести козни за спинами лордесс и во всеуслышание задаст волнующий его вопрос? Уверен, накануне осады и тяжёлой битвы мы, собравшийся городской совет, точно найдём время и силы ответить на все волнующие вас вопросы, Глауд! — Говорившую звали лордесса Бита Расдэс. Высокая, худощавая, закованная в блестящую броню, она всем своим видом источала ауру высокомерной воительницы, представительницы знатного рода. В отличие от большинства других местных, именно её люди во время бойни в городе остались у своего особняка и, более того, сумели договориться с восставшими рабынями. Бита Расдэс являлась очень умной и хитрой женщиной, к тому же неплохо общалась с самой Эльгой, которая сейчас так же, как и Бита, с негодованием смотрела на меня.

— Прошу простить моё невежество. Уважаемая Бьянка, вы позволите мне, писарю, говорить от вашего имени и раскрыть ваш план по обороне города? — От моего обращения взгляд лордессы Расдэс стал слегка снисходительней. Не ожидая чего-либо дельного от молодежи, та, лишь почтенно кивнув молодой ведьме, дала своё добро.

— Сейчас город имеет огромное множество ртов, которые нужно кормить. С изъятыми средствами Штольцгеров и Тэгеноф мы можем позволить себе скупку всех сельских запасов из малых соседних деревень и городов. Однако это решит проблему лишь до следующей весны, самой голодной поры года.

— После битвы за город… — взяла слово Расдэс, перебив меня.

— Битва за город ничего не решит, — в ответ перебил я ту. — Поговорив с кладовщицами, с ремесленниками, охотницами и нашими южными гостями, я понял: даже если город выстоит и погибнет треть всего населения, ресурсов у нас хватит максимум до весны. При условии того, что всех новоприбывших в город рабов будут кормить именно их хозяева. — К сожалению, то, что я сказал сейчас, стало горькой правдой не только для меня, но и для всех собравшихся. Резкая нехватка ресурсов и инструментов ранее являлась ничем иным, как хорошо обдуманным ходом Видэнберга, чьи торговцы ещё не так давно скупили все наши городские излишки. Зачем? После разграбления города, когда из него вынесут последнее, местным ничего не останется, кроме как влезть в огромные долги, и на коленях ползать при новоиспечённой власти, выпрашивая кусок хлеба. К тому же, касалось это не только черни, но и аристократии. Я видел, как с опаской зашушукались лордессы Вигенвагены и их писари, проверяющие записи о своих запасах.

— Это дельное замечание, уважаемая Брунхильда Бэтфорт… — ещё раз склонившись перед Бьянкой, отозвалась Расдэс.

— Это ещё не всё. Вы позволите? — Мои слова заставили зал утихнуть в немой паузе. В воцарившейся тишине я слышал, как кто-то нервно взглотнул. — Мне можно продолжить? — обратился я к своей ведьме, и та, собрав на себе все взгляды собравшихся, нахально улыбнувшись мне, кивнула. — По нашим подсчётам, в закромах семьи Бэтфортов личных ресурсов хватит на год и три месяца при условии сокращении личной стражи на пятьдесят процентов. Если семейство решит обзавестись рабами или новой рабочей силой, которой нужно платить или которую нужно кормить всё станет куда хуже. Пусть после битвы пройдёт месяц-два, прежде чем всех павших заменят новыми рабами мы столкнемся с большой бедой. К этому моменту еды останется на месяцев шесть, плюс негарантированный урожай, который наш враг может уничтожить прямо на полях. — Мои слава вновь заставили собравшихся взяться за головы. Сражаться против Видэнбергской армии в поле, отстаивая свои змели — чистого рода самоубийство. Найти помощь и заключить с соседними городами альянс тоже не получится: пока нас не признала местная графиня, мы всего лишь мятежники, способные платить за еду в два, а то и в три раза больше.

— Тогда я не вижу способа, как нам победить… Если всё и вправду так, как говорит молодой человек, то, сразив врага у стен, мы всё ровно проиграем в войне, — проговорила старуха, представляющая в городе гильдию торговцев. — Скоро в Тэтэнкоф прибудет множество кораблей с рабами. Зная проблему с едой, а также незащищённостью наших посевов вне города, не один уважающий себя ремесленник не решит вкладывать деньги в гиблое дело. Если нас осадят, мы обречены… — Поднявшийся гул и пересуды завели толпу, и, когда их споры едва не дошли до рукоприкладства, старуха Эльга, вмешавшись при помощи всё той же грубой силы, быстро навела порядки.

— Я надеюсь, Глауд, у вас с Брунхильдой уже есть идея, иначе я не понимаю, к чему было наводить панику на всех собравшихся! — злобно сверля взглядом меня и Бьянку, пытавшуюся жестами рук успокоить мать, заявила Бэтфорт старшая.

— Разумеется. — Вновь тишина повисла в «палате». — Уважаемая рубака произнесла крайне важные слова, которые никто, кроме Бьянки, так и не услышал.

— Я? — поперхнувшись, непонимающе вместе с остальными уставилась на Бьянку плечистая любительница топоров.

— Именно. Если мы не можем победить их на суше, значит, утопим в море. Совместными силами лордесс, Вигенвагенов, а также наших южных гостей мы создадим мощнейший и величайший северный флот, а после устроим блокаду Видэнбергского порта, вынудив тем самым все корабли либо разворачиваться обратно, либо причаливать к порту Тэтэнкофа. — Отчаянная идея требовала времени, средств и денег. Все собравшиеся это понимали.

— Допустим, мы победили их на море и действительно общими силами смогли организовать блокаду. Но как быть, если нас осадят на суше? Что делать, если они вслед за одной армией пошлют другую, большую числом, и решат держать нас в осаде год, два, десять? Что тогда?

— Достойный флот позволит нам завладеть всеми морскими путями, проходящими по северному морю. Это еда, шелка, оружие и люди. Уверен, южные друзья сумеют договориться со своими сёстрами и помогут увеличить число наших воительниц. — Обратившись к представительнице зверолюдей, получил утвердительный кивок в ответ. — За созданием флота мы в течении года соберём и войско, а следом, это лишь пример, спокойно сможем высадить часть наших сил в тыл осаждающим или ударить по припортовым деревням Видэнберга собрав всё представляющее для нас ценность. Всё, что нужно — это время. Да и неужели вы думаете, что графиня Кларимонд за год осады так и не удосужится посетить свой дом родной, тем более если нам удастся отразить атаку Видэнберга, показав всему северу силу наших стен и духа?

Тишина повисла на долгие полчаса. Местные лордессы озадаченно подсчитывали свои запасы, обсуждали проблему нехватки инструментов и количество рабов, способных работать. Корабли — одна из лучших инвестиций, все знали это и желали урвать спелый плод созданный совместными усилиями. Всё способное плавать и ходить по морю можно использовать в добыче рыбы, торговле и военных действиях. Слишком заманчивое предложение, от которого буквально невозможно отказаться…

— Эльга! — обратилась к старой подруге Расдэс. — Для достойных похорон требуется шесть женщин, чтобы донести погребальный саркофаг до могилы, и всего один мужчина, чтобы загнать в ту самую могилу женщину. — Глядя на меня, и стоявшую за моей спиной Бьянку, произнесла черноволосая.

— Пожалуй, — усмехнувшись, отозвалась Бэтфорт старшая. — Дочь моя, дополнишь речь своего будущего мужа? — в очередной раз очертив контуры моего положения в местном обществе, спросила Эльга.

— Есть ещё пара тонкостей, но это потом, а пока всё, — вызвав нервные усмешки на лицах собравшихся, проговорила ведьма.

Ещё днём, когда совет решил поддержать идею по вырубке северного леса, отряды местных ведьм, городского ополчения и личной стражи лордесс отправились в нищий город предлагать работу на вырубках и еду за трудодни рабов. Лордессы стремились внести как можно больший вклад в добычу древесины, из которой позже смогут создать свои собственные корабли. Пусть для этого и предстояло пережить нападение, общего расклада дел это никак не меняло. В окрестности Хищного леса отправились городские разведгруппы, для предотвращения неожиданных атак, а так же личные отряды конных и верных лишь Бэтфортам ведьм.

Вспомнив об обещании, данном Бьянкой нашей наставнице Гертруде, обматерив судьбу злодейку, проклял и тогдашнего себя, обещавшего не лезть в чёртов лес. «А ведь придётся». Для большей эффективности мне предстояло ознакомиться с врагом, грозившим выпотрошить кишки как мне, так и тем, кого я планировал отправить на добычу. Благо финансовый ресурс в виде заначки, поднятой с трупа одной из убитых мною ведьм, ещё оставался в спрятанной каменной кладке дома, в сохранности и целостности которого я лично успел убедиться после успешно завершившегося мятежа.

Теперь у меня были собственные деньги и ведьма, опираясь на которую я мог с лёгкостью объяснить наличие в своих карманах разных сумм. Также любое умное высказывание, и мой случайный успех я мог оправдать её идеями и учениями.

А ещё она была красива, страстна и безотказна… «Да уж, такой волшебной палочке даже старина Гарри позавидует»*…

Оставив все формальности Бьянке, под сонное «встретимся позже» в компании верных телохранительниц Сигрид и Илвы спокойно отправился по своим делам. В первую очередь о намечавшихся градостроительных, и лесозаготовочных работах решил оповестить красноглазую Гертруду. Одержимая своими опытами и борьбой с «демонами леса», она, узнав причины моего визита, тотчас свернула все свои опыты, собрала чемоданчик, прихватила посох и унеслась навстречу к лесу. Дамочка чуть ли не в слезах благодарила меня и отсутствующую Бьянку. Решив встретить рабочих у кромки леса, пообещала помочь с любой возникшей проблемой. Также посетил одну старую покупательницу, поделившуюся некогда с нами олениной прекрасного качества. В восточном лесу, принадлежавшем по большей части знати, добыть такую крайне сложно, да и, если подстрелишь, придётся раскошелиться, оплачивая охотничий налог. А наша старая знакомая, по своим же рассказам, не только оленя завалила, но и ещё мелкой дичи набила. Это наталкивало на мысль о северных территориях. Места там глухие, опасные, если в самой чаще зверь и не бродит, опасаясь роя чудовищ, то вот на его окраинах вполне могли очутиться кочующие стада. Или и вовсе местные, привыкшие жить с опасностью под боком.

Ветхая хибарка на окраине северной части города встретила распахнутой настежь дверью. Предположив худшее, обнажив клинок, первой в дом вошла Сигрид, слегка пощекотав всем нервишки. Уже спустя минуту та вернулась, подозвав и нас.

— Пьяная в стельку, как обычно, — вместо бухого и храпящего тела, расположившегося у печи, ответила одетая в приличные знатные одеяния женщина так же, как и мы, решившаяся подождать чудесного пробуждения нашей общей знакомой. Некоторое время она молча сверлила нас взглядом, тем самым нервируя Илву, подозревавшую бледнолицую чуть ли не во всех смертных грехах, которые злой человек мог сотворить со спящей. Сначала слушать это было даже забавно, а после, не выдержав подобного хамского отношения к себе, женщина всё же представилась по чину. Вигенвагенша желала сделать заказ, который в городе могли выполнить далеко не все, и охотница как раз являлась тем самым человеком. Незнакомке требовалась некая трава из Хищного леса, а также плоть какого-то зверька, обитавшего в северной округе. «Ведьма», — когда та стала рассказывать, для чего именно, подметила младшая сестра.

Не представившаяся по имени бледнолицая в тёмных одеяниях и капюшоне, из-под которого торчал чёрный локон волос, казалась даже мне крайне подозрительной и жуткой личностью. Зная, насколько порой опасно спорить с ведьмами, способными превращаться в птиц и прочее, я попросил сестёр не надоедать расспросами, в ответ заслужив немой благодарственный кивок.

— А для чего вам, — решившись на небольшую беседу произнесла незнакомка, рукой обведя валявшуюся на полу, — вот это тело?..

— Я думал, она может рассказать нам немного о северном лесе, — решив не вдаваться в подробности, честно ответил я.

— И что же? — слегка удивившись интересу юноши к столь опасному месту, вновь спросила бледнокожая.

— Да хоть что-то, — как обычно не выдержав тишины и собственного молчания, вставила свои пять копеек Илва. Более красочно описав нашу неосведомлённость, вкратце пересказала информацию, которую уже в ближайшие часы узнает весь город. Ничего тайного, лишь разговор о лесозаготовке и нужде города.

Немного помолчав, женщина одобрительно кивнула, сказав, что уже давно пора было выкорчевать эту заразу, а после предложила выслушать истории о том, как, собственно, и появился этот проклятый лес. Сказки сказками, но от подобного предложения я, как и любой другой любопытный человек, не смог отказаться. Издавна известно, что за каждой историей, небылицей и прочим стоит некая истина, мораль, помогающая понять суть того или иного вопроса. И отказать своему мозгу в очередной загадке я, разумеется, не мог.

— Дело было так…

Гарри* — отсылка к «мальчику, который выжил».

Рубаки* — городская гильдия лесорубов.

Глава 5

Неподалёку от старого, заброшенного могильника стояла одинокая хижина, в которой, едва сводя концы с концами, жила искалеченная мать и её дочь. Каждое утро калека на своих костылях выползала на городской тракт и на одной ноге брела в сторону города просить милостыню. Не чураясь любой грязной работы, которую той только могли предложить, нищая делала всё для добычи пропитания. Их жизнь сложно было назвать жизнью, скорее выживанием. Но бедной семье, видевшей еду раз в день, а то и два, как-то удавалось сосуществовать с окружающим их жестоким миром.

Шли дни, месяцы, годы. Женщина всё так же ходила просить милостыню, приобщая дочь к труду и подобному незамысловатому поиску пропитания. В очередной из дней, когда солнце едва успело встать из-за горизонта, на тропе, шедшей к «безымянному» городу, показался дворянский экипаж. Новый градоначальник, по прихоти жены которого и был основан этот город, возвращаясь из любимой резиденции, вновь бранным словом проклинал старое северное кладбище, тех, кто на нём похоронен, и открывавшийся из его окна вид на всю эту «серость, невзрачность и убогость».

Вынуждая погонщика гнать как можно быстрее в город, не жалея экипажа и лошадей, знатный муж столкнулся с тем, о чём его и предупреждали. Слетев с узкой дороги, колёса чуть ли ни на треть завязли в грязи, а уставшие лошади, пыхтя и пуская изо рта пену, отказывались далее тянуть своих господ.

Выйдя на обочину и поставив свой раскладной стульчик, он, разместившись в сторонке, наблюдал, как слуги пытаются извлечь его транспорт, и думал, как же избавиться от заваливаемых снегом дорог и попутно спрятать местное убожество подальше от своих прекрасных глаз. Показавшееся на дороге семейство, предложившее кучеру помощь, не сильно впечатлило аристократа, но, когда калека посоветовала подложить под колесо какую-то «деревяшку» для лучшей сцепки, того осенило.

Забор строить от своей резиденции и до города он не собирался: дорого, хлопотно и недолговечно. А вот попросту спрятать погост и дорогу за другими деревяшками или деревьями он вполне себе мог позволить. «Хочешь избавиться от поляны — преврати её в лес».

Ближе к полудню карета не без помощи нищенок освободилась из грязевого плена. Видя, что одноногая на что-то ещё способна, мужчина спросил, может ли та держать в руках лопату. Женщина ответила согласием. Тогда он спросил вновь, может ли она копать. И снова та ответила одобрительным кивком.

— Из года в год снега преграждают мне путь до резиденции и, вместо долгих ожиданий и любований прекрасными снежными барханами, я вынужден смотреть на это уродливое кладбище на проклятом холме. Калека, я дам тебе саженцы, деньги и инструменты, взамен ты и твои дети и дети твоих детей будут сажать деревья вдоль этой дороги и по всему кладбищу.

Нищая калека обрадовалась такому предложению и, естественно, согласилась. Ведь для неё это было настоящим благословением, манной небесной. Шли годы, они с дочерью упорно трудились и с каждым месяцем, как и положено, получали от местного графа свою плату. Ведь труд их сложно было не заметить. Так, копаясь в могильной и придорожной земле, семья прожила ещё несколько лет. На отложенные деньги мать сумела отправить дочь в местную школу, после учёбы в которой повзрослевший ребёнок, возвращаясь домой, и верой и правдой отрабатывал обещание, некогда данное ими двумя знатному мужу.

И жили бы те долго и счастливо, да только испортила всё детская любовь и последовавшая за ней недетская ревность и месть. Местные ученицы из благородной школы не смогли принять вчерашнюю оборванку. Аристократки не ценили заслуг девочки и её матери. «Могильница, кладбищенская землеройка», — смеялись они над продолжавшей учиться и трудиться девочкой, а когда поняли, что та совсем не обращает на оскорбления какого-либо внимания и всё так же спокойно общается с «их» мальчиками, взялись за неё со всей серьёзностью. Пытки, обрушившиеся на голову несчастной, были ужасны. Что только малолетние дьяволицы с ней ни делали, и в конце концов восемнадцатилетний ум малышки не выдержал.

На первом дереве, которое они с любящей матерью посадили у самого своего дома, девочка собственными руками надела себе на шею петлю. В глазах её пробежало угрюмое и голодное детство, а после и этот самый лес, что при помощи их ласки, любви и ухода рос, словно по волшебству. Рыдая, девочка оттолкнулась от табуретки под собой, а после, забившись в конвульсиях, повисла на ветке некогда прекрасного саженца.

Взревевший от злобы и боли дух леса, растущий на костях мертвецов и вскармливаемый любовью матери и дочери, не позволил девочке так закончить свою жизнь. Ожившие лишь на мгновение ветки, словно тысячи рук, задвигались, высвобождая и спасая из петли напуганное и заплаканное дитя. Дух-защитник не собирался расставаться со ставшими ему роднёй людьми.

После того случая малышку больше не видели на учёбе, а ещё через месяц всех семерых издевавшихся над нищенкой, включая дочь самого графа, что некогда даровал калеке право вырастить этот лес, нашли повешенными на окраине города. Их обезображенные тела болтались на неизвестно откуда взявшихся лозах ядовитого плюща, всего за ночь окутавшего весь лес. Прознав о случившемся в школе ранее, убитый горем отец велел сжечь проклятую семью и весь пропитавшийся тёмной магией лес. Да вот только стражницы, прибывшие на место, где раньше жила лесничая, так ничего и не нашли. Ни тел, ни дома, ни даже некогда так сильно бесивших графа могил старого погоста. Кости, надгробия и старая сгнившая часовня — всё исчезло, словно по волшебству, оставив после себя тёмный и очень опасный лес, что с каждым годом всё дальше и дальше разрастался во все стороны света.

* * *

Охотница очнулась ровно под конец истории. Поприветствовав незнакомку, пьянчуга всучила той нужный мешочек, вслед за чем дама в плаще, хромая на одну ногу, тотчас покинула эти скромные, пропахшие дешёвым вином и нечистотами «хоромы». «Не могла ведь она быть именно той одноногой матерью?» — не успев спросить, у какого города пустил корни лес, запоздало, глядя на колышущуюся на ветру дверь, подумал я. Предположив, что смогу узнать нужные ответы у той же Гертруды или других жителей города, принялся допрашивать не хотевшую делиться сведениями пьянчугу. Желая скрыть места своей охоты, та ходила вдоль да около, избегая прямых ответов, но всё же после, сбившись, призналась, подтвердив мои предположения.

— Хищный лес оказался не таким уж хищным, — с усмешкой заявила та, подливая себе в опустевшую кружку новую порцию пойла. — Следов человечьих, как звериных, вот только все вглубь леса идут. Пробовала я разок уже дальше зайти, благо пьяная оказалась и эффект плотоядницы развеять смогла. Вишь? — Показав руку, обмотанную тряпками, демонстративно перед лицом Сигрид махнула та. — Эффект настолько сильный был, что я, пока из лесу бежала, раз пять кончила. А что, если б в бордели не ходила и напряжение не снимала, то, может, и вовсе кусочками по лесу разлетелась бы. — Вспомнив о присутствии юноши, покосившись на меня, та извинилась, а после, пусть и не от чистого сердца, предложила выпить.

Отказавшись, поблагодарил её за рассказ. После всех этих разговоров мне немного полегчало. Сейчас это адское место, которым я видел проклятый лес, не казалось таким уж и страшным. Всего-то и надо угомонить своё либидо перед его посещением, а также разместить ножик где-то у кисти, чтобы в случае чего при помощи боли вернуться к суровой реальности, где тебя вот-вот начнут жрать.

Покончив с расспросами, перешёл к сбору своей трудовой гвардии. Целью выбрал расположившийся неподалёку от нас лагерь полосатых тигриц. Кошечки уже знали меня, а я имел честь говорить с ними. Предполагая, чего ожидать от тех, а также зная, в чём они нуждались, я мог более эффективно направлять их, не тратя времени на бесполезные расспросы и ожидание,

Благодаря заныканным деньгам и помощи матери в создании инструментов род Вольфов из обычных цеховых, плавящих металл мог стать влиятельными Вигенвагенами. Купить этот титул, разумеется, мы пока ещё не могли, а вот использовать все плюсы и минусы сложившейся в городе ситуации, тем самым извлекая прибыль, вполне. Всем известно, война — это лучший бизнес. Вот только я не бизнесмен и мне ещё предстояло понять, как в этом средневековье на ней зарабатываются деньги.

С тигрицами мы договорились быстро, прикинув, сколько имеется припрятанных золотых и как долго мы сможем кормить нужное число кошачьих. Взял с собою пятерых, включая ту самую длиннохвостую худышку, больше других рвавшуюся ко мне во служение. С виду жилистая, но худая, рёбра видны. Сомнительное приобретение, однако у неё же там в голове «любовь», так что пусть бродит себе. Может, удастся откормить и человеческий вид телу вернуть…

В «родной дом» вернулся чуть позднее матери. Не забыв о своих навыках, костеря весь белый свет и тех, кто отвлекает её от работы, старуха разжигала печь, готовила остатки руды, а также всякого рода барахло. В делах её домашних, к нашему всеобщему удивлению, помогала Бьянка. Находясь в приподнятом настроение, та весело обсуждала какую-то рутину с Хельгой при помощи жестов, жонглируя разными железяками в воздухе.

— Да, Брун, была бы ты у меня вместо этих двух ослиц породистых, может, и я б как лордесса сейчас жила припеваючи, — проверяя разогретый ведьмой до красна кусок железа, проговорила старуха.

— Думаю, долго вам этого дня ждать не придётся. Да, Глауд? — хихикая и строя максимально нахальную рожицу, спросила у меня Бьянка, глядя на Сигрид. Кажется, она делала всё, чтобы полностью уничтожить самооценку старшей сестры, да вот только та тоже не пальцам делана.

— Правда? — наигранно улыбнулась старшая сестра. — Ну, боюсь, этот день может и не наступить. Видела я тут давеча, как мой шустрый братик одну кошечку за задницу прихватил, а та как возьми и замурчи на всю улицу, аж мне стыдно стало… — подталкивая вперёд костлявую, побледневшую при виде ведьмы девчонку, проговорила Сигрид.

Сказать, что настроение Брунхильды резко изменилось, ничего не сказать.

— Вторую жену в виде рабыни не потерплю, — категорично заявила мать, пристально разглядывая сталь.

— Так она и не рабыня, — решив подыграть Сигрид, подлил масла в огонь я.

— Ну тогда можно… — Закинув слиток в печь, сплюнула на пол Хельга. — Прости, Бьянка, не годится, нужна большая температура.

Долго не думая, Брунхильда, подскочив, хватает меня за рукав и под насмешки, улыбки как сестёр, так и тигриц уводит за собой на улицу. Не забыв при этом оставить тощей злобное и очень тихое послание с обещанием превратить строптивую тигрицу в жабу. И почему-то в том, что она это может и сделает, я нисколько не сомневался.

Дыша свежим городским воздухом с присущими ему ароматами нечистот и костров, вкратце рассказал Брун всё, что только успел узнать. Воспринимая новую информацию как должное, та слушала, кивала, поддерживала и отвергала некоторые из моих идей. Сейчас, словно на занятиях, немногословная и злая, она ждала, когда я окончу свой рассказ для того, чтобы перейти к главной, волнующей ведьму теме.

— У тебя с ней что-то было?

«Сцены ревности в матриархальном мире мне только не хватало».

Попытавшись успокоить Брунхильду, рассказал и о том, как планирую использовать рабочую силу тигриц. Все объяснения о том, что наим подобных куда дешевле, чем городских и других, упирались в её следующий риторический вопрос:

— Она тебе нравится?

«О боги, лучше бы на город прямо сейчас напали, и я с мечом на голу кинулся в самое пекло боя, чем вот так вот, стоя лоб в лоб, объяснял этой ведьме свои мотивы и вкусовые предпочтения. Неужели женские умы даже законам других миров неподвластны?!»

Благо запал Бьянки быстро иссяк, и вот, оставив в доме матери одну из рабынь для помощи в изготовлении инструментов, мы, рассекая на посохе по-настоящему «свежий воздух», несёмся к тому злополучному лесу, у которого уже во всю кипела работа.

Каждый от мала до велика кинулся тянуть к себе всё, что только мог. Как заявила Бьянка, моя идея с пятидесятипроцентным налогом на добычу воспринялась на ура всеми. Так, к примеру, знать, используя свои личные резервы и добывая в больших объемах качественные деревья, подходящие для создания кораблей, могла отдавать нам кривые и подгнившие стволы годившиеся для возведения домов нищих и малоимущих граждан. Город получает налог, а знать позже берет на себя ответственность за строительство домов, компенсируя плохие материалы рабочей силой и навыками своих зодчих. С крестьянами и южанами дело обстояло проще: им вообще было плевать, какое дерево пойдёт на их дома, а какое заберёт город, главное — добыть бесплатно.

Днём и ночью у границы северного леса жгли костры, стучали топоры, тесаки, кирки. Всё, что только можно, пускалось в дело. Выкорчёвывались, подкапывались и заваливались очень высокие и, порой, крайне стойкие деревянные гиганты. Следом в дело вступали тяговые волы, лошади, ослы и те рабы, которым ещё только предстояло стать свободными. Именно последние, чьи жизни ценились ниже, чем жизнь домашнего скота, глядя на своих свободных сестёр, всё больше бунтовали, но из-за рабских меток сделать никто по факту не мог.

Три дня и три ночи пахал весь город у проклятого леса. Все — знать, крестьяне — оставили свои уютные дома, предпочитая комфортному и безопасному сну ранний подъём с возможностью утащить из леса всего да по больше. Травы, корешки и, конечно же, самый важный в средневековье ресурс — древесину.

Последовав примеру многочисленных масс, для изучения этого места мы с Бьянкой так же остановились неподалёку. Не желая стать кормом и увидеть в грязных шатрах последний сон, убедил свою карманную ведьму разместиться поближе к красноглазой наставнице Гертруде. В первый день мои опасения вызвали на лицах Геры и Брунхильды снисходительные улыбки. «Мужчины», — закатывая глаза, оправдывала мою трусость перед наставницей Бьянка. Однако после второй ночи скептицизма по поводу нашей мнимой безопасности поубавилось не только у этих двух особей женского пола. Прогуливаясь вдоль лесной чащи, я лично дважды находил свежие обглоданные человеческие кости. Дальше — хуже… Более десятка раз при свете солнца ведьмы совместно с жрицами культа Игнис отгоняли рой, оставляющий за своим перемещением могильное тёмно-зелёное свечение. Сколько рабочих погибло или пропало за третьи сутки, никто не считал, да и времени на это попросту не было. Все ждали прихода врага…

И на четвёртый день с первыми лучами солнца он наконец-то объявился.

— Армия Видэнберга в полдне пути от Тэтэнкофа, движутся медленно, не торопясь, — отчиталась посыльная перед отвечавшей за лагерь рубак Бьянкой. — Более десяти тысяч пеших, три тысячи конных, но и это ещё не всё. За их спинами высоко над землёй парит герб Академии благородных ведьм Видэнберга.

— Десять тысяч пеших? — с ужасом переспросила Бьянка.

— Верно. Похоже, за те лишние сутки они собрали весь доступный Видэнбергский гарнизон и отправили к нам. Также в голове колонны замечены стяги Штольцгеров.

— Наёмники… — предположил я.

— Верно, пусть ведьмам Пенеды и удалось спасти семейство своей хозяйки, однако всё их имущество они бы вытянуть из города не смогли. Тогда откуда у них деньги на наёмников? — возникший в голове посыльной вопрос лишь подтвердил без того единственный правдоподобный ответ.

— Они готовились к этому заранее и к моменту мятежа успели вывести большую часть ценностей. — То множество карет, увиденных мною в первые дни… Возможно, уже тогда местная главенствующая семья приступила к своему коварному плану и принялась спасать всё мало-мальски ценное. Ведь ростовщики Штольцгеры — это не одно поместье и не одна семья или банк. Трактиры, лавки, мастерские, портовые суда и целые жилые районы, подчинявшиеся воле самой богатой и властной женщине Тэтэнкофа, — вот что такое семейство Штольцгеров. О том, сколько богатств прошло сквозь мои пальцы, оставалось только догадываться. Ясно было лишь одно…

— Пришло время вновь взяться за оружие… — слыша, как тревожно трубит рог, сигнализирующий о завершении работ и возвращении в город, тихо произнесла Бьянка.

Глава 6

Число нашего врага превосходило ожидания как минимум вдвое. Впервые за несколько дней, въехав в город через северные ворота, не заметил каких-либо существенных изменений. Лишь число нёсших службу на стене воительниц слегка выросло. «Беспечность или, может, тактика, основанная на заманивании врага в ловушку?»

— Северная сторона города не самое лучшее и безопасное место для лагеря и последующего штурма, — когда я выказал свою озабоченность Бьянке, пояснила мне прибывшая встретить нас Сигрид. — Сам посуди: сзади Хищный лес, спереди враг. В случае неожиданного нападения прятаться придётся не в кустах которые могут тебя сожрать. Так зачем рисковать жизнью в северных окрестностях, из которых в любой момент может показаться нечистая сила, когда можно разместиться у восточной дороги, более безопасной и связывающей оба города.

«Значит, беспечность». Данный вопрос ещё предстояло обсудить. Войско, превосходящее наши силы чуть ли не десятикратно, спокойно позволит себе разделение и атаку с двух сторон. Да и к тому же не стоило забывать о враге прятавшемся у нас под носом.

«Имея союзников внутри осаждённого города, как бы поступил я, желая как можно скорее взять город штурмом? Для начала задолго до этого момента приказал бы своим союзникам сжечь все запасы обороняющихся, а также отравить колодцы: городу на реке нехватка воды не грозит, но множество страдающих от болезней и недугов стражниц при битве стали бы хорошим плюсом. Далее, показав своё численное превосходство, выслал бы парламентёров с заведомо выгодными для себя и неприемлемыми для обороняющихся условиями, а после отказа объявил бы во всеуслышание о завтрашней атаке, концентрируя своё внимание и внимание защитниц лишь на ближайших вратах. Ночью же разжёг огромное количество костров у врага под носом, заставил бы музыкантов играть музыку, а простую пехоту создавать видимость подготовки к завтрашнему бою. Именно тогда, когда вражеское внимание ослабнет, второй армией при помощи тяжёлой артиллерии, в данном случае ведьм и диверсантов, я вдарил бы с тыла по незащищённым вратам, о слабой стратегической значимости которых Штольцгер не знать ну никак не могла».

Разумеется, это всё лишь мои бредовые идеи, как оно на самом деле окажется, никто не знает. Именно поэтому я попросил Бьянку со всеми немногочисленными ведьмами семейства Бэтфортов этой ночью и следующей стеречь слабые врата. В отличие от сухопутных войск, крайне медленно передвигавшихся по земле, ведьмы благодаря своим посохам за несколько десятков минут могли преодолеть весь город и в случае моей ошибки быстро вернуться в нужное место. Упрашивать Брун не пришлось. Восприняв мои слова, как приказ, она тотчас отправила гонца в родовое поместье. Лишь взяв с меня слово, что я попытаюсь объясню ранее сказанное Эльге.

Вся эта ситуация с армией Видэнберга, возможной осадой и прочим сильно меня нервировала. Если те возьмут нас за горло раньше, чем мы обеспечим себя кораблями, гибель города и всего его населения оставалась вопросом времени. И именно растягиванием и затягиванием последнего нам предстояло заняться в крайнем случае. Благодаря ведьмам проводить диверсии и вылазки в тыл врага не составляло особого труда. Всего-то и нужно перелететь ночью через стену, отравить часть пищи врага, забрать другую, поднять шумок и свалить куда подальше. Лучше всего подобные операции, на мой взгляд, можно было проводить всё у тех же проклятых северных ворот. Поднимая панику и заманивая вражеские отряды преследовавшие обидчиков в северный лес, с наличием посохов легко можно вынырнуть из опасного места, а после, облетев город по безопасному кольцу, вернуться через порт. Однако для подобных авантюр требовалось знать более или менее безопасные тропы, по которым уже хоть кто-то да ходил. Ведь проще некоторое время бежать по тропинки, чем рискуя свернуть шею постоянно продираться сквозь колючий и густо растущий терновник. Жизнеспособность именно этого плана стояла под большим сомнение, и в очередной раз посетив Линду Пивную кружку, я рассчитывал услышать если не советы, то как минимум предупреждения, куда соваться стоит, а куда нет. Несмотря на годы беспробудного пьянство, глаз у женщины по прежнему острый и зоркий, к тому же, она в одиночку умудрялась выживать и охотиться там, где даже наставница Гертруда некогда потерпела фиаско. В добавок, именно она посетив однажды наш лагерь, указала на странные следы оставленные обувью с высоким каблуком, идущие в глубь леса.

Вполне возможно, что отпечатки подошв принадлежали одной из местных ведьм, дежуривших у лагеря. Однако никто из них даже в парах, не говоря о гордом одиночестве, не приближался к тёмному лесу. Возможно, мы имели дело с одинокой, бродящей по весенней чаще в каблуках психопаткой, а возможно, и нет…

Дом охотницы встретил нас зловещей тишиной и плотно закрытыми окнами и дверьми. Маленькая одноэтажная хибарка казалось пустой. Постучавшись, Сигрид предположила, что дома никого нет, и предложила зайти позже. Вот только привлёкший моё внимание запах, исходивший изнутри жилища, а также настороженный взгляд Бьянки, нацеленный на дверной замок, не позволили нам пройти мимо.

— Я чувствую след маны на двери… Магия взлома. — Лёгкий пас рукой и несколько непонятных слов без труда отпирают шаткую дверь.

В нос ударила вонь разлагающегося мертвеца. Гниль потрохов вперемешку с запахом крови, забиваясь в рецепторы, вызвала рвотный позыв. Очередной взмах и несколько слов успокоили мои внутренние инстинкты, а вот Сигрид это не помогло.

— Магия разложения, — ткнув пальцем в беззубый труп, валявшийся на полу, заявила Брун. — Древняя и очень тёмная, даже в Багре подобный способ умерщвления считается крайне жестоким. Взгляни на наклон её черепа: ещё будучи живой, она видела, как с кончиков ног и постепенно всё выше начинает стареть и гнить её тело. Видела и чувствовала запах своей сгнившей плоти, чувствовала, как ту сантиметр за сантиметром начинают поедать черви. Даже не знаю, что нужно сотворить, чтобы вызвать столь сильный гнев со стороны весьма умелой ведьмы, — пожав плечами и случайно наступив на один из таких же дешёвых пузырьков с зельями, валявшимися на полу повсюду, проговорила Бьянка.

— Я тоже… — присев и взяв колбочку в руки, отозвался я.

В прошлый раз такие я видел у кровати слепой и немощной старухи, матери травников. Тогда я предположил, что это заказ гильдии убийц. Что-то не поделили, кому-то перешли дорогу или не дали желаемого в нужном объёме. Тогда думал именно так, но сейчас…

— Глауд, есть предположение, кто мог сотворить такое с обычной охотницей? — обратилась ко мне ведьма.

— Лес… — выпрямившись и вновь взглянул на обезображенный труп, отозвался я.

Я хорошо помнил, с каким остервенением рабыни, местные и даже ведьмы рвали чуть ли не все встречавшиеся им травы в северном лесу. Из расспросов Бьянки также узнал и о месте, где собирали свои ингредиенты травница с мужем. Всех погибших объединяли лишь зелья, в множественном числе валявшиеся на земле, а также лес, в котором те добывали свои трофеи. Неужели охотница, как и травница, случайным образом открыла чей-то страшный секрет? Но кого они могли там увидеть, кого или что? Единственным звеном, имевшим возможность слегка приоткрыть завесу неизвестности, являлась старуха-алхимик, варившая зелья чуть ли не для половины города.

Подобрав все валявшиеся флакончики, велел Сигрид отправляться домой, а сам на волшебном деревянном такси в обнимку с Бьянкой отправился к следующей потенциальной жертве.

К несчастью или к счастью, женщина оказалось живой и полностью неосведомлённой в вопросе трёх убитых. «Главное в моём деле — брать подешевле, не задавая лишних вопросов», — заявила та, блистая своими позолоченными зубами. Предупредив её об опасности, в слегка разочарованном настроении мы с моей личной помощницей отправились дальше. К сожалению, до завершения военной кампании предстояло забыть о нашем «лестном госте» и взяться за более важные дела. Ведь до сего момента я и понятия не имел, как ведутся «современные» магические войны и осады. Безумных идей по использованию магии в моей голове много, а вот которые из них возможно воплотить в жизнь на практике, предстояло только выяснить, и именно этим я и планировал заняться в академической библиотеке.

К моему глубочайшему удивлению и уважению, несмотря на подбиравшегося всё ближе к городу врага, холл академии по-прежнему переполняли шумные голоса учащихся. Пусть число студентов и сократилось, причём существенно, это не помешало последним учиться, решать свои мелкие студенческие вопросы и обсуждать грядущую войну.

— Эй, мальчишка! — своим грубым и уверенным басом заглушила всю собравшуюся в холле толпу Гора. — Глауд, мать твою за ногу, какого лешего на занятия перестал ходить? — расталкивая и буквально переставляя всех преграждавших ей путь, недовольно заявила наставница.

— Ну так восстановление города, война и прочее… — почтенно поклонившись и поприветствовав старшую, отозвался я.

— Запомни, для настоящей воительницы и тем более воина и конец света не повод пропускать тренировку! — гордясь собственной репликой, деловито скрестив руки, заявила Дейда Северная Гора.

«Вот только я не воин», — пытаясь всеми доступными словами откреститься от навязываемых физических упражнений и отправиться в местный аналог библиотеки, пробормотал я.

— Слышала, академия элитных ведьм собирается нарушить нейтралитет и посетить наш город? Это правда? — желая сменить тему, обратилась наставница к Бьянке.

— Похоже на то. Их армия планирует захватить город раньше, чем прибудет региональная делегация, которая займётся проверкой сформировавшейся в Тэтэнкофе палаты представителей. Правящие севером Гюденвальты наверняка уже собираются проверить наш город на преданность короне, вопрос в том, успеют ли, ведь с ведьмами Видэнберга да ещё и при таком численном перевесе врага мы вряд ли выстоим.

— Чхала я на ведьм Видэнов и на то, чего они там хотят, — рыкнула Дэйда. — Если подтвердится наличие нейтральной силы в виде академии, это станет полноценным вызовом для меня и всего ученического совета. Дайте знать, если заметите кого-то из наставников Видэнберга, хорошо?

Немую паузу пришлось прервать мне, дабы сохранить доброе имя Бьянки, не знавшей и не видевшей вражеских известных магов не пришлось позориться.

— А как они выглядят? — как можно мягче спросил я, получив в ответ лишь томный осуждающий вздох.

— О боги, с кем я делю это прекрасное северное небо! Забудь всё, что я сказала, просто отправь за мной, когда к стенам подойдёт вражеская армия. — Стукнула меня по плечу Дейда.

— А где вас можно найти… — подала голос ведьма, потеряв ещё пару пунктов в глазах воительницы.

— Кажется, вы оба друг дружки стоите. Я же сказала, ни война, ни конец света…

— В академии, — взяв Бьянку под руку, перебил начавшую закипать от недовольства женщину. — Ясно, большое спасибо, наставница. — Ответом нам была лишь её волчья улыбка и неумелая попытка подмигнуть. «Несмотря на все мои усилия, умения и проделки, о которых та, безусловно, знала, я по-прежнему в глазах этой огромной воительницы являлся представителем самого слабого пола. Бесит».

Воспользовавшись умением Бьянки при помощи своего титула убеждать окружающих, мы спокойно прошли в пустующую аудиторию, где никто нам не мешал. В темпе пройдясь по огромной комнате, заставленной десятками стеллажей и шкафов, хранивших в себе неведомое множество тайных и не очень знаний. Собрал с два десятка пыльных, а местами и крайне хрупких книг, к которым вскоре присоединился ещё десяток свитков, содержащих в себе базовые трактаты о ведении ведьмовской войны. Проклиная себя за то, что решил переквалифицироваться из серийного убийцы в стратега, шипя, отогнал излишне любвеобильную ведьму, решившую по-своему использовать представившийся момент. Имей мы чутка больше времени, я с радостью помог бы Брун снять скопившееся напряжение и чутка расслабиться, но, к сожалению, обстоятельства складывались иначе.

Первое из писаний рассказывало о методах противостояния в чистом поле при поддержке отрядов, находившихся на стенах города. Делалось это для сохранения целостности стен при приблизительно равной или превосходящей врага ведьмовской поддержке. Так, к примеру, защитницы города, не подпуская врага и вражеские осадные орудия к стене, спокойно могли сражаться против семикратно превосходящего по численности противника. «Не подходит».

Беру следующую бумагу, на обороте которой вижу знакомую заглавную надпись: «Тактика выжженной земли». В писании на помеси двух языков описывалась история о некой древней воительнице, жившей на далёком материке. Она при помощи безжалостной тактики и сожжения одного из своих величайших городов сумела остановить продвижение шестикратно превосходившего по численности войска. Три армии общей численностью в триста тысяч на длинном марше из-за никудышного снабжения потерпели несколько поражений и, пусть в конце, всё же пленили вражеского, как оказалось, командующего. По итогу всё равно потерпели фиаско и были вынуждены отступить. «Победа в долгосрочной перспективе» нам так же не подходила. Тут от города до города три дня пути, армии не по три сотни тысяч, морозы закончились, а леса полнятся дичью. Вообще не вариант…

Далее решил попробовать с книгами, но там сталкивался в основном с настоящим бредом. Везде, где только встречалось соотношение приблизительное один к десяти, я натыкался на некие сатанинские ритуалы призывы древнего зла, демонов и прочей лебеды, грозившей отважившемуся на подобное человеку пучиной ада ну или в лучшем случае смертью. Что-что, а понятие убийства в этом мире извратили до неузнаваемости. Даже мне порой становится не по себе от происходящего, а ведь это только окраины! Что тогда в столице творится? Жуть…

За кровавыми ритуалами и призывами следовал рассказ на языке ведьм. Строя из себя обиженку, Бьянка пыталась вытащить из меня «законную плату» за свои труды. Моё предложение о её будущем ночлеге у своей матери или у нас на коврике, в гордом одиночестве крайне эффективно стимулировало её желание прочесть всё написанное не забыв при этом объяснить каждую из мелких деталей, на которую «невнимательный я» мог не обратить внимания.

Следующая книга оказалась куда полезнее всех прочих. В ней отлично и в подробностях описывалось, как противодействовать обороняющейся армии.

Например, перед штурмом ледяные ведьмы пускали вперёд своего войска ледяное облако, полностью ликвидировавшее залитые смолами поля, разбитые грязевыми проклятиями дороги, а также противоосадные рвы. Последние либо замораживались толстой коркой льда, либо при отсутствии ведьм холода ровнялись с помощью магии земли, высушивались и утрамбовывались при воздействии огня. Также там говорилось и о земляных лестницах, при использовании которых нападающей стороне стоило трижды подумать, ведь фланговые атаки вражеских ведьм спокойно могли ту разрушить, погребая всех собравшихся внизу под возведённой земляной толщей. Точно такая же осторожность требовалась и при использовании вполне обычных лестниц и осадных башен.

Всё, как и в моём мире, упиралось в изначальный обстрел города из катапульт и требушетов. Требовалось пробить ворота, незащищённый участок стены, а после, завалив врага числом, взять город штурмом, не забыв при этом внедрить боевых ведьм в первые атакующие ряды. Ведь именно им, спрятанным под толстой бронёй и прикрытием, предстояло нанести главный урон возможной, подготовленной обороняющимися преграде. Будь то ров, дополнительная стена или многочисленная, прятавшаяся внутри армия. «Чем дольше живёт ведьма, тем меньше живых врагов у её хозяйки».

Ведьмы — вот кем мне предстояло заняться во время боя. Их будут прятать, прикрывать и защищать, а они в ответ наносить серьёзный урон. Именно на их ликвидации или выведении из строя я должен сконцентрировать своё внимание. Оставалось только понять, как из боевого построения, тыкающего в тебя всем, чем только можно, выдернуть ту самую, интересующую тебя фигуру.

Глава 7

К моменту, когда в моей раскалывающейся от множества мыслей голове созрел план по противодействию вражеским ведьмам, прячущимся за пехотой и рассредоточившимся при атаке как на земле, так и в небе, наступила ночь. По докладам постоянно прибывавших прислужниц и посланниц Бэтфортов, враг уже разворачивал лагерь в непосредственной близости от города. Ставил шатры, собирал осадные орудия, во всю готовился к грядущей битве.

После нашего позднего прибытия к южной стене, мать Бьянки долго рассказывала о том, чего ждать от завтрашнего дня и всей последующей недели. Эльга настоятельно советовала сегодня всем хорошо выспаться и отдохнуть, полностью игнорируя возможность запоздалой атаки.

— Глауд, я знаю, это твоя первая осада и ты хочешь помочь, но пойми: армии после марша нужно время на отдых, подготовку снаряжения штурмовых орудий, магии, сборку лестниц и башен. Города не берутся в одночасье, так что лучше идите домой, выпейте чего, — не желая слушать, отмахнулась от моих предупреждений воительница. В ответ на что я в очередной раз кинул на неё и Бьянку недобрый взгляд.

Видя, как я пытаюсь воздействовать на ту через чуть ли не взмолившуюся дочь, старуха, усмехнувшись, выплюнула едкое: «Мужчины…» Но потом добавила:

— Ну хорошо, я передам в ваше распоряжение десяток моих воительниц и трёх из шести оставшихся ведьм рода Бэтфортов. Надеюсь, с такой силой за спиной вы наконец-то от меня отвяжетесь.

— Благодарю, мама, — в той же едкой форме выдал я, отчего старуха, подавившись молодым вином забрызгала всех своих стратегов и подчинённых, получив в ответ множество смешков и пристальных взглядов, упёршихся мне в затылок.

— Кажется, эти дети всё и без тебя решили? — спросила Эльгу одна из советниц.

— Похоже… — В очередной раз усмехнувшись, вернулась к разбору тактики старшая Бэтфорт.

Ночь в полуразрушенном бедном городе выдалась необычно спокойной и звёздной. Где-то слышались громкие разговоры на иноземном языке, где-то храп дремавших под открытым небом зверолюдей, а где-то и вовсе на нас вдоль улицы смотрели потерявшие хозяев чёрные пустые окна покосившихся домов. В огне революции Собачий переулок пострадал больше всего, оттого и выглядел куда мрачнее остальных.

К Хельге мы прибыли примерно в полночь. Один десяток воительниц, переброшенный к стене, — это хорошо, но мало. Предчувствие, которому я привык доверять, буквально вопило об опасности, исходившей с той стороны. Требовалось подготовить если не крестьян, то хотя бы рабов. Тех, на кого я ещё мог хоть как-то повлиять.

Картина, которую я застал дома, слегка удивила и порадовала. За одним большим обеденным столом сидела мать, облачённая в свою броню, наша соседка Лерва, некогда являвшаяся старшей служанкой почившего рода Хорвардов, и мои новые знакомые тигрицы, две из которых мурча сопели у печи, а две другие так же, как и все женщины, распивали последние увеселительные запасы Вольфов.

— А вот и блудный сын вернулся… — хмыкнув, обратилась ко мне Хельга. — Всё-таки не забыл, где материнское гнездо.

— Будет вам, Хельга… — вступилась за меня Бьянка. — Нам помощь нужна, северные ворота сейчас фактически беззащитны. За исключением малого гарнизона, там практически никого нет.

— Ну так, разумеется, враг на востоке, причём всем своим лагерем, а перемещение войск на север по суше — дело не сиюминутное и очень заметное. — Напряглась седовласая Лерва, с интересом взглянув на ведьму.

— При свете дня незаметное. — Меня как мужчину, рассуждавшего о «женском воинском деле», слушать не собирались. Если в делах снабжения и обеспечения мои слова от имени Бьянки и имели вес, то после разговора с Эльгой я полностью убедился: не мужское это дело — бабьей армией командовать. Оттого и приходилось поддакивать да мои же слова, вылетавшие из уст ведьмы, защищать.

— Подумай, Хельга, у врага как минимум в два раза больше нужного воительниц. Они и до этого могли нас сильно потрепать, а сейчас что мешает им атаковать в первый же день с двух сторон? — пыталась достучаться до моей матери Брунхильда.

— То, что осадные орудия не готовы и как минимум половина их войска это на скорую руку собранное ополчение, прибывшее в город после трёхдневного марша, — отстаивала свою позицию упёртая старуха. — Людям, как и ведьмам, нужен отдых…

— А что, если по какой-то случайности северные врата распахнутся и туда ворвётся тысяча-другая ополченок, не говоря уже об элитных войсках Видэнберга? — вновь попытался подвести женщин к нужной мысли я, не забыв упомянуть об известном мне и всем остальным нападении на рудник, о беглых рабах, которых никто не видел, и о прочих несостыковках, говорящих о наличии в стенах толстой и очень опасной крысы.

Воцарившаяся тишина направила женщин к правильному решению. В этот раз спорить никто не стал. Недовольно сплюнув на пол, мать подняла свой боевой молот, не забыв попутно пнуть разлёгшихся на полу тигриц.

— Продолжим нашу трапезу в другом месте, — с вызовом глянув на меня, ведьму и сестер, вставших на нашу сторону, заявила старуха. Лерва со своими немногочисленными рабынями, жившими по соседству, тоже пообещала после сборов двинуться нам на помощь. Взятая в ученицы к матери плечистая тигрица, поговорив с своими соплеменницами, также решила встать под одни с нами щиты. Ничто не объединяет незнакомцев и врагов лучше, чем несчастье, обрушившееся на всех и сразу.

Лишь за час у северных врат собралась добрая сотня хорошо вооружённых воительниц. Пусть большинство из них по-прежнему не верило в возможность нападения и просто побухивало, одно их присутствие создавало проблемы для прятавшихся в наших стенах шпионов.

Приблизительно к трём часам ночи со всем необходимым для противостояния вражеским ведьмам прибыли телеги, запряжённые тяговыми волами. Три ведьмы, собравшись у стены, внимательно слушали Бьянку, рассказывающую свой план «противодействия» врагу в воздухе и на земле, когда я, разместившись подальше от ворот, занял крышу дома, с которого отчётливо виднелись ворота и все подступы, идущие к ним.

Здесь, в месте, где три дороги сходились в одну, более широкую, легче всего заметить непрошенного гостя. «Как же он или она сейчас нервничает, ведь ещё несколько часов назад тут находилось не больше десятка стражи, а теперь целая армия».

Чем дольше думал о скрытом внутри враге, тем больше сомневался в собственном чутье, будучи готовым признать это паранойей. Благо я не просто так валялся, а разбирался и, как все другие, готовился принять свой первый бой. Три дня, проведённые с Брунхильдой на окраинах хищного леса, не прошли даром. Моя прекрасная в обмен на небольшие прикроватные утехи помогла заново воссоздать и даже усовершенствовать перчатки с эльфийским шёлком. Добавив туда некие магические плетения и камень странной формы, она, похвалив идею, с гордостью заявила, что теперь мои руки в полной безопасности. А также объяснила при помощи всё той же магии, хранившейся в камне, когда нужно обрубать и, наоборот, присоединять прочные, словно сталь, нити. Ведь самой большой проблемой являлось именно отделения прочнейшего шёлка от механизма в тот момент, когда созданная мною ловушка могла меня же и погубить.

Разбираясь, как всё это устроено, и случайно чуть не запутавшись в собственном оружии, краем глаза заметил тень, прошмыгнувшую из подворотни в дыру стены наполовину разрушенного дома. Выждав минуту, заметил такую же, крайне быструю и скрытную, вслед за которой спокойно, ничего не опасаясь, вышла знакомая мне лысая плечистая воительница, одетая в кожаный доспех. Именно её я видел в нашем доме перед мятежом. Данная особа являлась то ли помощницей главы гильдии убийц, то ли какой-то важной шишкой, отвечавшей за вербовку. С оружием, слегка нервная, она, оглядываясь, расположилась напротив дыры. «Кажется, дамочка решила постоять на шухере, пока её более мобильные подруги изучали обстановку».

Опустевший флакон зелья усиления вернулся на пояс. Осторожно, сливаясь с тенью покрывшегося сажей города, стал вглядываться в окружавшие нас крыши и окна соседних домов. Перетекая из укрытия в укрытие, словно сгусток бестелесной материи, беззвучно спустился с крыши, перебрался на соседнюю улицу и медленно, боясь выдать себя малейшим дуновением ветра или скрипом старой прогнившей древесины, подобрался к той со спины.

Надкушенный жадной челюстью, белый кусок луны предательски выглянул из-за туч ровно в тот момент, когда я, уже подняв руки, приготовился накинуть леску на горло своей жертвы.

— Сука! — испуганно вскрикнула убийца, успев обеими руками, защищёнными кожаными перчатками, схватиться за эльфийскую паутинку.

Запрыгнув на ту и упёршись в её спину ступнями, изо всех сил потянул на себя.

— Гха-а! — сдерживая меня голыми руками, испуганно рыча, стонала женщина, не желая умирать… — Пальцы! — только и услышал я перед тем, как что-то хрустнуло, а леска, резко дёрнувшись, вонзилась громиле в шею, пройдя между позвонками, отделила голову от тела.

Потеряв точку опоры, я спиной при падении с грохотом пробиваю одну из ветхих стен, находившихся позади. Вслед за чем меня приваливает огромная двухметровая обезглавленная туша. Едва успев подняться на ноги, кувырком уклоняюсь от метко брошенного в меня ножа. Неизвестная готовится осуществить ещё один бросок, но неуместно выскочившая из окна третья перекрывает своим телом линию атаки.

Сгребаю с земли песок, случайно при этом схватив и один из отрубленных и рассыпавшихся по земле пальцев лысой. Бросаю на удачу — враг был готов. Прикрыв глаза рукой, вторая шустрая налётчица уже замахнулась для нанесения удара, но поднырнувший я, выставив невидимую в ночи леску, спокойно заблокировал женскую руку, закрытую лишь тканью. Огромный пласт мяса от кисти до локтя, словно пройдя сквозь острое и широкое лезвие кухонной тёрки, сваливается с руки. Убийца в шоке, шипя и скрипя зубами, готовится принять мою следующую атаку целой рукой. Не успел я схватиться за нож и добраться до шеи, как из-за спины раненой показалась её товарка. Схватив подругу за плечо, спасла ту от колющего удара и, замахнувшись, нанесла рубящий удар длинным палашом.

Леска звенит и растягивается, но не рвётся.

— Магия?! — отпрыгнув в сторону и вытащив из-за пазухи какой-то предмет, прикрикнула вторая. — Ты боевая ведьма?!

Разговаривать с ней я не собирался. Натянув между выставленными руками леску, в одной из кистей, лишь для концентрации вражеского внимания, я держал свой кинжал. Враг до сих пор не мог понять, в чём заключалась моя тактика ведения боя, а значит, можно было продолжать.

В этот раз, стараясь окружить меня, враги расходятся, желая добраться до спины. Понимая это, атакую раненую. Прижатая к стене женщина видит, как я замахиваюсь, и даже не пытается защититься. Она тянула время в надежде на то, что я подставлюсь, и сейчас, когда её подруга уже готова была своим длинным лезвием рассечь мою спину, неожиданно охнула.

Едва успев наклонить голову и вскинуть правую руку, в последнюю секунду успеваю перебросить нить себе за спину. Вновь металлический звон. В этот раз удар со всего плеча оказался гораздо мощнее. Руки дёрнулись, а вражеское лезвие коснулось спрятанного под плащом кожаного доспеха. Впервые кто-то из врагов сумел меня достать.

Резко подсев, крутанув руками, опутываю нитями палаш, а после резким движением вырываю из рук налётчицы, не забыв при этом обрубить нити. Прижатая в этот момент к стене женщина левой здоровой рукой попыталась зацепить меня ножом, но, к её глубочайшему сожалению, она уже потеряла слишком много крови, стала медленнее и слабее. Стукнув перчатками и активировав магический камень, быстро растянул новую нить. Пользуясь замешательством обезоруженной, опутал женщине левую руку, рывком оттолкнул от стены, а следом, оказавшись у неё за спиной, сделал петлю, зажимая прокинутое через подмышку и на шею лассо.

Выхватившая один из своих ножей, готовая к сражению последняя воительница в панике. Ведь сейчас я прикрывался её обливающейся кровью соратницей, как живым щитом. На её глазах нити затягивались, впивались всё глубже в кожу, кости. Жертва истошно кричала, но на каждый рывок от товарки я отвечал таким же рывком, натягивавшим всё больше эльфийский шёлк.

— Стой-стой, остановись, давай поговорим! — видя, как угасает жизнь в глазах подруги, обратилась ко мне последняя из уцелевших. — Ты же та самая маска, ну, защитница бедных и несчастных, охотящаяся на знать. Мы тебе не враги, отпусти нас, и после осады мы заплатим столько, сколько ты захочешь, можем даже выбить для тебя титул и земли!

— После осады? — «Ну слава богу, а то я уж подумывать стал, что, может, не тех на тот свет решил отправить».

— Верно! — улыбнувшись, ответила убийца. — У стен тринадцать тысяч воительниц, город падёт в любом случае, с нашей помощью или без. Поэтому присоединяйся. Нас до этого было трое, долю тоже поделим на троих.

— Сколько? И что нужно сделать? — Обрубив нити, приставил к горлу пленницы кинжал, а сам, делая вид, что готов к дальнейшим обсуждениям, вытащил из-за пояса колбу с зельем исцеления.

— Да в общем-то и ничего, просто… — пытаясь слукавить, видя, как в полубессознательном состоянии шатается её подруга, отозвалась женщина.

— На «ничего» трёх убийц не отправляют. Если почувствую в твоих словах ложь, вы обе здесь умрёте. И поверь на слово, смерть твоя не будет безболезненной, — кинув взгляд на обезглавленную громилу, с хрипотой в голосе рыкнул я.

— Стена, нам нужно выявить самый незащищённый кусок стены. Ворота охраняются куда лучше, чем мы предполагали, поэтому просто найдём участок севернее, устраним там стражу и всё. Боже… — глядя на подругу, шикнула та. — Ты вообще можешь ничего не делать, мы сами справимся, просто дай ей зелье исцеления и всё! — «Кажется, эти дамочки были близки».

— Какой сигнал ты подашь для наступления?

— Что? — Видя, как клинок, пустив кровь, впился в горло уже буквально повисшей у меня на руках воительницы, переспросила та.

— Какой сигнал для атаки?! — прикрикнул я, схватив рухнувшую на колени девушку за волосы и замахнувшись.

— Две одновременно пущенные стрелы в зелёном пламени, а теперь отпусти её! — Едва предательница произнесла это, как по горлу её товарки тотчас прошлось лезвие.

— Не-е-т! — Кинулась с рёвом на меня обезумившая от злобы убийца, но спикировавшая той на голову Бьянка мощным заклятием припечатала её к земле. — Сестра! — пытаясь подняться, с криками и пеной у рта шипела женщина. — Ты, мерзкое грязное чудовище, ты сгоришь в аду, вместе со всем этим городом и его жителями, мразь, будь ты про… — Мощным ударом своего ботинка, с применением магии Бьянка без колебаний размозжила голову говорливой дамочки, тем самым оборвав хрупкую человеческую жизнь.

— Долго собиралась летать над нами? — недовольно выплюнул я, глядя, как в агонии дёргаются пальцы несчастной.

— Позволила тебе насладиться моментом, — обтерев обувь о тело, отозвалась ведьма.

— А убила-то её зачем? — вновь спросил я. — Ценный свидетель как-никак.

— Она собиралась проклясть тебя. В кругу ведьм подобное недопустимо, да и к тому же мы услышали достаточно. Ты ведь не рассчитывал на то, что целью могут быть не врата, верно? — Ехидно заявила ведьма, позволив мне порыться под плащами убитых.

— Верно, — вытащив сломанный лук и пару стрел, обмазанных какой-то вонючей жидкостью, ответил я. — Осталось только узнать, когда начнётся атака на город.

Мощный взрыв на юге, а следом и ещё десяток в воздухе и на земле ознаменовали начало вражеского штурма.

— Дождалась… — хихикнула Бьянка, а после спросила: — Ты готов?

— Всегда готов, — обтерев скользкие от крови перчатки о плащ одной из убитых, коротко ответил я.

Глава 8

Затаившись в предрассветных сумерках воительницы города Видэнберг, нервно пожёвывая корешки первых весенних трав, ждали сигнала для атаки. У восточных врат вот уже больше двух часов во всю гремела битва. Ополченки и обычные городские стражницы лили свою кровь, пока элитная тысяча вместе с Видэнбергскими ведьмами и оставшимися верными Штольцгерам Перстнями просиживала свои портки в кустах.

— Сёстры, мы не можем больше ждать… — Понимая, что время уходит, поднялась тысячница, а после, не дожидаясь сигнала, взмахом знамени повела своё воинство в сторону по-прежнему запертых врат.

В небо десятком одиночных целей взмыли ведьмы. Решив лично обезопасить ворота, те, сделав петлю, резко направились к наступающим соратницам.

— Две зелёные стрелы правее врат! — стоя на парящем в воздухе посохе, отчиталась разодетая в пёстрые цвета старуха.

— Отлично, меняем направление атаки, возводите грязевую стену! — оглянувшись и заметив, как за первой тысячей двинулась и вторая, предвкушая скорую битву, отдала приказ командующая первой элитной тысячи.

Армия спешно приблизилась к стенам, одинокие башни которых тревожно молчали. Ни часовых, ни ответного огня, словно сами мертвецы приглашали их в свои объятия. Никогда ещё подобное ощущение не посещало голову Олы Лигмунт. «Но ведь ведьмы провели разведку над стеной и спокойно пролетели дальше, а значит, врага действительно нет!» — взбираясь по засохшей толстой глиняной лестнице, наспех созданной их ведьмами, успокаивала себя командующая. Сейчас она шла в авангарде, в первых рядах. Как кто-то вроде неё мог позволить себе трусость перед неизвестностью, ждавшей их за каменными зубцами стен врага?

— Только вперёд! — Видя конец лестницы, а после и ощутив твёрдые камни под своими ногами, она, с облегчением вздохнув, со стены глянула в сторону разгоравшегося на востоке пожара. Толпы воительниц с осуждением небрежности защищающих высыпали на высокие стены, двинувшись к башням в поиске лестниц для спуска, а также захвата и открытия врат.

Двери ближайшей башни оказались закрытыми, дёрнув раз-другой, Ола, выругавшись, оглянулась — за спиной воительницы уже скопилась целая сотня, позади по лестнице тоже толпой двигались её люди. «Какая беспечность: сбиваться в такие кучи при штурме по всем военным канонам запрещалось, а здесь…» — стоило тысячнице обнажить клинок, как замок неожиданно щёлкнул и двери распахнулись.

— Союзницы? — глядя в золотистые глаза открывшей двери ведьмы, спросила командующая.

— Сгори же в адском пламени! — произнесла ведьма, закончив сотворения одного из страшнейших и мощнейших огненных проклятий.

Испепеляющая волна голубого пламени, распыляя металл, плоть и кости, двинулась вдоль всей стены, неся за собой смерть и разрушение. Всего за секунду больше трёх сотен разместившихся на стене от башни и до ворот превратилось в пыль.

Заметившие происходящее с лестницы ведьмы, вскинув вверх руки, принялись читать защитное заклятие, но мощный удар, обрушившийся на них со стороны ворот, пошатнул глиняную твердь, а после и вовсе разрушил ту, обрекая всех скопившихся на падение с шестиметровой высоты.

— Засада! — видя, как из бойниц врат защёлкали вражеские арбалеты, взревела одна из видэнберог.

С каждой секундой выстрелов становилось больше, на пылавших жаром стенах замелькали чужие силуэты. Фаерболы, разряды молний и мощные воздушные заклятия рухнули на плечи растерянной армии. Паника и неразбериха не позволили тем быстро возвести укрепления и защитные порядки. Множество боевых ведьм Видэнберга не успевало сотворить и одного заклятия, как их пожирало адское пламя. Голубые языки смерти, падая со стен облизывали пятки бегущим прочь. Нападавшие морально уничтожены. Ведь где-то там же, на стенах осталась и первая тысячница, героиня города Видэнберг — Ола.

Скрипя зубами, вторая тысячница разворачивая бегущих, отдаёт приказ уцелевшим ведьмам взмыть в небо и уничтожить при помощи своих сил одиночные башни, из которых вёлся прицельный огонь по скопившимся под стеной воительницам.

Спустя секунды загремели небеса, засверкали молнии сотнями малых взрывов, оставляя после себя дымовые облака. Кровавый рассвет в лике роившихся, словно пчёл, ведьм казался ещё более ужасным и зловещим. То и дело, не находя цели, заклятия сыпались на головы неспособных укрыться от мощной магии воительниц Тэтэнкофа. В ответ на что со стены только и слышались победные крики и возгласы поддержки союзников.

— Это какое-то безумие… — вдавливаясь в товарок и прикрываясь щитом от сыплющихся сверху камней и стрел, обронила одна из сотниц Видэнберга. — У них же на востоке целая армия, откуда их здесь так много? Ещё и эти ведьмы! — Со свистом рухнувший с неба булыжник похоронил под собой сразу троих женщин, стоявших всего в метре от сотницы.

— Нужно отступать, или все здесь поляжем! — крикнула вторая, приняв на щит две стрелы, одна из которых, пробив деревянную основу, с мерзким чавканьем вонзилась в руку воительницы.

— Нельзя! — Через едва заметную щель в щите глядела в небо второй перстень Тэтэнкофа. Предав Вигберт и присягнув Пенеде, женщина в обмен на свои умения и знания рассчитывала получить титул, а взамен обрела лишь крайне жестокую и расчётливую хозяйку, обращавшуюся с ней, как с рабыней. Если сейчас она здесь не погибнет, то за неудачу её всё равно казнят как предательницу.

Тем временем в небе, словно гусиный клин, двигалась неизвестная четвёрка ведьм. Словно неуязвимые, они защищались и атаковали одновременно, снося любую преграду на своём пути. На острие, сдерживая вражеские атаки, способные разом уничтожить всю четвёрку вместе взятую, летела Бьянка. Её сырая, необузданная магия лучше всего подходила для статического шарообразного защитного поля, скрывавшего под собой всех её подопечных. Благодаря непробиваемой преграде, спокойно творя заклятия, они разбрасывали всех, кто пытался их атаковать или убежать. Разрозненные ведьмы Видэнберга должны были сплотиться и действовать вместе, однако из-за непривычности к групповым сражениям в воздухе всё, что они могли, это лишь пытаться распознать в небе своих и надеяться покончить с врагом быстрым и слабым заклятием, ведь на сотворение сильного у незащищённых попросту не было времени.

«Давить букашек толпой нечестно, но очень весело», — когда счёт их воздушных побед перевалил за второй десяток, упиваясь собственной силой и безнаказанностью, с которой они громили Видэнбергских шавок, думала Бьянка. Да и враг оказал им большую любезность, бросив собственных солдат под стенами умирать. Без осадных орудий, земляной лестницы и поддержки ведьм люди оказались беспомощны перед высокими стенами. Число убитых и раненых давно превысило тысячу. Всего полторы сотни смогли совершить невозможное: заманить врага, нанести сокрушительное поражение авангарду и сбросить его вниз со стены.

— Победа, которую уже давно не видел Север, сокрушительная и героическая! — Глядя, как не выдержав напора вслед за ведьмами пустилась в бегство и пехота, смеясь громко кричала Бьянка. — В погоню, сожжём всю пехоту, которую только сможем!

— Может, рассредоточимся? Враг бежит, и нам нечего опасаться! — окрылённая лёгкой победой, предложила одна из старших ведьм рода Бэтфорт. Именно об опасности подобного и предупреждал Бьянку Глауд.

— Нельзя, держим строй и заливаем их огнём с безопасного расстояния! — опасаясь контратаки, решила до конца следовать плану любимого молодая ведьма.

Прятавшаяся в извилистых лестницах высоких городских башен пехота Тэтэнкофа, высыпавшаяся на свежий воздух, матом и добрым словом погоняла бегущее вражеское войско, не забывая при этом посылать вдогонку редкие стрелы и камни.

Сегодня благодаря Бэтфот младшей, оплавившей своим заклятием всю северную стену от башни и до самых врат, они совершили настоящее воинское чудо. Отразили атаку двадцатикратно превосходившего по численности врага. Больше часа прошло с того момента, как три сотни превратились в пепел от одного единственного заклятия молодой ведьмы. Смрад обмасленных вражеских тел казался лучше любого дорогого парфюма и мыла, использовавшегося знатью, а крики раненых и умирающих у стен заменяли песни и музыку лучших имперских менестрелей и бардов.

— Как вам настоящая северная магия? — выйдя за ворота и принявшись добивать последних уцелевших воительниц, с хохотом рявкнула одна из ополченок.

— Поделом вам, Видэнбергские навозницы! — пробив копьём живот одной из пытавшихся уползти женщин, рыкнула другая, не забыв после своей расправы проверить карманы покойницы. Драгоценные магические камни, украшения и золотые зубы — с поверженных собиралось и вырывалось всё, что только можно.

Дождавшись возвращения Бьянки, Хельга вместе с Лервой и другими старшими женщинами, защищавшими врата, в спешке обсудила дальнейший план действий, после чего отдала приказ:

— Хорош мародёрствовать, бабоньки. Пора помочь нашим на востоке! — Окрыленная лёгкой победой, толпа взревела. Чувствуя свой неоценимый вклад в успех, каждая из местных свежих и бодрых женщин была готова рвать и метать под управлением талантливейшей командующей Брунхильды, идеи и решения которой казались крестьянкам да и даже бывалым воительницам безумными и очень эффективными.

— За госпожу Брунхильду! За непобедимую ведьму! — Звучно скандируя имя Бьянки, вслед за устремившимся на юг клином двинулась толпа. В этот раз, уже по настоящему оставив врата без какой либо существенной защиты.

* * *

Сидя на крыше одной из южных церквей, с любопытством наблюдал за разворачивающимися на стене баталиями. Изначально, отдав все необходимые приказы и указания о действиях в той или иной обстановке Бьянке, не тратя её времени понапрасну, пешком отправился сюда. После, заняв точку повыше, принялся ждать. Если в городе что-то пойдёт не так и нас прорвут на севере или востоке, я как наблюдатель об этом узнаю первым и подам свой собственный сигнал, предназначенный для моей ведьмы и её подруг.

Проиграй мы, я не собирался гибнуть вместе с этим вонючим городом. Пусть его судьба и была мне небезразлична, но она не стоила жизни моей прекрасной ведьмочки, а также жизней полюбившихся мне питомцев в виде Хельги, Илвы и, конечно же, Сигрид, чьё спасение в случае поражения являлось приоритетной целью для Брунхильды и её подопечных.

Однако этого не произошло. Кажется, у возомнивших себя непобедимыми женщин, правящих армиями, чересчур слабо развиты воображение и мыслительные способности. Ибо я не представляю, как и по какой причине, владея таким численным превосходством, можно опростоволоситься на севере и не взять под контроль восток. Хотя с последним тоже не всё так просто. Чего стоила только вылазка за врата Тэтэнковской конницы под началом наставницы, носящей прозвище Северной горы. За считанные минуты их отряд числом меньше полусотни уничтожил вражеский таран и почти добрался до катапульт, выдвинутых на передний край, да только что-то им помешало, а что именно — я отсюда и не увидел. Да и по крикам и гулу, царившему на стене, понять тоже не удалось.

Всё стало куда проще, когда в небе появился знакомый клин. Сделав круг над стеной, Бьянка отправила своих соратниц на отчёт к матери, а сама, с лёгкостью обнаружив искомое, с радостью пала в мои объятия.

— Глауд, это было великолепно! Мы стольких убили, сожгли больше трёх сотен вместе с их тысячницей. Я лично сожгла её! — В глазах ведьмы бушевало жаркое пламя восторга и радости. Я чувствовал её обжигающее дыхание, учащённое сердцебиение и дерзкий взгляд. Состояние эйфории, смешанное с чувством безнаказанности, гнало её находившееся на пределе тело вперёд. — Сейчас вместе с матерью и всеми нашими ведьмами уничтожим их, так что…

— Остановись, — прервал я радостную речь Брунхильды. — Взгляни на себя, — ткнув пальцем девушке в грудь, проговорил, вытащив из кармана кусочек разбитого зеркальца, в отражении которого на меня глядели золотые безумные глаза залитой с ног до головы кровью женщины. На теле не было и миллиметра чистой одежды, всё от головы до задницы в багряных красках, а на поясе и вовсе болтался зацепившийся за острую пряжку кусок чьей-то плоти.

С ужасом оценив свой вид, ведьма, боясь, что её отвергнут, перевела взгляд на меня, а следом сотворила заклятие очищения. Не помогло. Слишком много крови засохшей и свежей украшало её.

— Я сейчас всё исправлю… — отстранившись, попыталась очистить мою одежду ведьма. Из-за неё мы теперь оба выглядели, как два мясника со скотобойни. — Чёрт, да почему ничего не работает?! — стукнув ладошами и попытавшись вновь использовать очистку, рыкнула та, но магия вновь ослушалась свою хозяйку.

— Всё хорошо, — улыбнувшись, подтянул руками за поясок свою «Кровавую Мэри». — Выпей. — Попытался залить ведьме в рот колбу с синим, словно само небо, эликсиром, способным немного восстановить магическую энергию.

— Я в порядке, подожди… — раз за разом, шипя и терзая свой внутренний опустевший источник, старалась казаться сильной девушка, что своими отказами и попытками отстраниться всё больше выводила меня из себя. — Я сама справлюсь!

«Упрямая дура», — залив зелье себе в рот, а после, соприкоснувшись с ней губами, в наполненном злобой и нежеланием уступать поцелуе заставил ту выпить содержимое. С сильным привкусом солёной, засохшей на губах крови я в очередной раз добился своего. Взгляд обезумевшей ведьмы вновь стал человечным, дыхание нормализовалось, а тело избавилось от былой напряжённости.

Глоток за глотком из уст в уста передавались целебные свойства эликсира. Восстанавливая не только неведомую мне энергию, но и физическое состояние тела. Эффект, схожий с применением зелья исцеления, восполнил мои силы, помог взглянуть на мир с новыми красками. Казалось, теперь я, словно под микроскопом, могу рассмотреть каждую морщинку, каждый изгиб на теле моей Брунхильды. Уже спустя несколько секунд, эффект ослаб, но ощущение, словно в крови взорвалась колба с адреналином, продолжало вынуждать сердце биться чаще. Именно так через сердце, качающее кровь и создающее внутри человека ману, судя по всему, и действовало это зелье. Опасная штучка…

— Повторим? — когда наши уста разомкнулись, а после жадно принялись хватать и втягивать воздух, спросила ненасытная ведьма.

— Потом, тебе ещё город спасать… — указав рукой на звук громкого взрыва, проговорил я, продолжая также пялиться на эти пухлые губки.

— Плевать, пусть весь мир подождёт! — обхватив меня в порыве страсти и завалив на спину, рыкнула ведьма. Вновь некая звериная тяга к совокуплению в столь пугающей обстановке, когда вокруг гибли люди, завладела нами. Чувствуя смерть и её косу в непосредственной близости от нас, жадно срываю с Брунхильды пропитавшуюся насквозь кровью рубашку. Оголяя грудь, глядящую на меня двумя острыми сосками.

Приподнимаясь, зубами хватаюсь за её вишенку, но та, резко прижав меня обратно к черепице церковной крыши, сквозь зубы говорит:

— На прелюдии нет времени. — Её кисть ловко расправляется с моим ремнём, а после, нащупав готового к бою маленького Глауда, направляет его прямиком в своё лоно. Ещё один несдержанный стон извергается из её рта, а приятное ощущение жара окутывает меня снизу. Влажная и узкая пещерка ведьмы так сильно сжимает, что и нескольких минут хватает для доведения меня до последней черты.

— Больше не могу… — обхватив ту обеими руками за пояс, простонал я, спуская всё внутрь.

— Я тоже… — Сжимая ногами ещё сильнее, впилась губами в мою шею ведьма.

То, что между нами сейчас произошло, чистого рода безумие. Страсть на грани фола дала почувствовать человеческим телам экстаз, который невозможно ощутить, не оказавшись на пороге смерти. Два чудовища, безумца нашли друг друга, и теперь, когда от похоти не осталось и следа, наша жажда крови покажет миру и всем собравшимся, что такое настоящая резня!

Глава 9

Сотворённое Бьянкой женское лицо в отражении зеркальца казалось необычно продолговатым и бледным, а длинные чёрные волосы тяжёлыми, закрывающими обзор. Кинжалом обрубил те почти под корень, а после взял в руки лук.

Сейчас, когда врата пали и в город хлынули потоки вражеских воительниц и наёмников, мне предстояло взять на себя роль наводчика. Боевой клин ведьм внимательно следил за тем, куда смотрели и летели мои стрелы, нацеленные показать прятавшихся среди пехоты вражеских боевых ведьм.

Пусть я не был снайпером да и попасть в кого-то, даже находясь на крыше, мог с трудом, для обозначения особо буйных и выделяющихся вражеских единиц моих навыков вполне хватало. Точно кладя стрелы, помеченные маной Брунхильды, с восторгом наблюдал, как пролетавший над головами ведьмовской клин точечно выжигал и уничтожал врага по площадям. Некоторые ведьмы успевают поднять защиту, некоторые даже спасти своих товарок, но большая часть, словно пушечное мясо, разлетается по кускам вместе со стальной бронёй. Практически безнаказанно действует клин Бьянки, раз за разом делая заход над вратами и стеной, попутно сбрасывая и ломая вражеские лестницы тем самым концентрируя на себе весь Видэнбергский огонь. Лишь только когда в небо за четвёркой Брун поднялось больше двух десятков, смогли те отогнать вошедшую во вкус Брунхильду.

Увлекая основную атакующую магическую группу врага подальше от ворот и оставляя тем самым вражескую пехоту без прикрытия, Бьянка этими действиями развязала воительницам и ведьмам своей матери руки. Ещё несколько минут казавшиеся утерянными безвозвратно ворота вновь оказались во власти Тэтэнкофского гарнизона. Забаррикадировав дыру всем, чем только можно, а также запечатав магией, защитники вновь оттеснили врага к своим лестницам и осадным башням. Стены под ударами мощных баллист и магических осадных заклятий трещали, а люди, находившиеся на них, свирепо кричали и рубились. Не замечая ран, смертей близких подруг и приказов своих десятниц, бились, невзирая на опасность, разрушение стены и вражеское численное превосходство.

Из-за всего этого кровь в жилах стыла, деревенели пальцы, тело, становилось сложно дышать. Я боялся, чувствовал страх перед той древней яростью, вылившейся на стены и врата. Никогда не считавший себя воином или героем, будучи одиночкой, жаждал попробовать, каково это — биться с кем-то плечом к плечу. Не боясь осуждения, порицания и наказания, вместе с другими отбирать чужие жизни во благо единой цели. Моё влечение, неконтролируемая тяга подтолкнули хилое тело к воротам, заставили выпить очередное зелье, а также, отказавшись от короткого клинка, и взяться обеими руками за окровавленный меч, торчавший из груди очередной покойницы.

Пытаясь успокоить бьющееся в волнении сердце, бегло добрался до спиральной башенной лестницы, ведшей на стену, где во всю кипела битва. Вместе с отрядом неизвестных мне воительниц, с трудом минуя уносивших раненых мужчин, спустя добрые двадцать минут всё же смог оказаться наверху.

Всего в нескольких метрах от мальчишки спешно заряжавшего арбалеты рубились несколько воительниц, старые Тэтэнковские валькирии, впятером сдерживали и теснили молодых и горячих Видэнбергских ополченок, всеми силами пытавшихся отстоять и не дать скинуть вниз очередную лестницу. Ноги их, скользя по мокрым от крови камням, заплетались среди гор человеческих тел и остатков. Путаясь в кишках раненных и стонавших на земле, Видэнбергцы, не щадя жизней, собственными тушами заваливали наших воинов, после чего превосходящие числом продолжали свой путь вперёд.

Вот одна из старых воительниц Тэтэнкофа рубящим ударом выпускает потроха сразу двум одетым в тряпки бабам, взамен на что те из последних сил вешаются на неё, пытаясь под тяжестью собственных тел скинуть женщину с высокой стены. Вырвав из рук мальца заряженный арбалет, делаю точный выстрел в голову очередной из в спешке поднимавшихся по лестнице женщине, а следом, подскочив к завязшей в борьбе с трупами, спасаю бабу, обрубая незадачливым ополченкам руки. Мощный пинок отправляет одно из тел в молчаливый полёт со стены.

— Молодец, малыха, — фыркнула закованная с ног до головы женщина, а потом мощным ударом своей перчатки размозжила голову другой, цеплявшейся за ноги. Взяв за волосы обмякшую бабу, приложила к горлу той свой полуторный клинок и рывком, словно пилой, оторвала бедолаге голову и кинула её под ноги следующей поднявшейся ополченке. Более получаса незнакомка рубила, толкала и ломала вражину, пока я, прикрываясь её здоровенной тушей, подрезал, калечил и наносил удары по врагу исподтишка.

— Не могу… — Спустя полчаса смертельной пляски рухнула на колена баба, с трудом отразив два из трёх нанесённых по ней удара.

— Сможешь! — блокировав третий и встав между ней и нападавшей, гаркнул я. Подскочив к не ожидавшей такой прыти жертве, ловким движением вынул из-за пояса клинок, а следом пронзил им незащищённую голову ополченки. Лезвие с хрустом вошло в челюсть и вышло на затылке, при этом не забыв предательски застрять между костями.

Едва не падая, запутавшись в чьих-то потрохах, ногой толкаю тело на всё прибывающего и прибывающего врага. Выиграв тем самым пару секунд, достаю зелье усиления, одно из которых чуть ли не с колбой вместе запихиваю в рот валькирии. «Вставай и дерись»! Подняв ту за перчатку, вновь занырнул женщине за спину и огляделся: всюду кровь, трупы. Враг уже не только спереди, но и у площадки стрелков. Мальчишка, ещё недавно заряжавший своё оружие, с рассечённой грудью лежал поверх одной из арбалетчиц. Позади, так же спешно заваливая сантиметр за сантиметром своими телами стену, поднимались враги, обещая в ближайшее время вогнать нам клинки в спины.

— Мы отрезаны. — Схватив свою защитницу за панцирь, стал тянуть ту назад. — Нужно отступить! — вновь крикнул я, но она и не собиралась двигаться с места.

— Костьми лягу, но защищу стену во имя Тэтэнкофа, во имя великого и непобедимого рода! — взревев, в ярости ринулась вперёд мечница, расталкивая и буквально голыми руками сбрасывая врагов со стен. «Ты мне ещё живая нужна», — лишившись своего живого щита и оставшись один на один с очередной поднявшейся воительницей, мысленно выругался я. Перепрыгнув через защитные зубья, облачённая в хорошее обмундирование женщина показалась мне весьма грозной и умелой. С лёгкостью парировав несколько моих атак, та не собиралась играться и одним своим контрударом выбила из моих рук лезвие.

— Вот сука… — Не вовремя споткнувшись, плюхнулся задницей в чьи-то кишки я, глядя, как меч, грозившийся отнять мою жизнь, уже вознёсся надо мной.

Неожиданный резкий взмах старой знакомой одним движением лишил умелую фехтовальщицу обеих рук. Взревевшая женщина с ужасом взглянула на перемешавшиеся с кольчугой лоскуты кожицы и белые, заливаемые кровью кости.

— Не зевай, — ударом со спины, пробив насквозь полуторником тушку врага, рыкнула моя спасительница. — А то, как и эта, сталью подавишься. — Скинув тело на следующую поднимавшуюся по лестнице, воительница, слегка покопавшись в трупах под ногами, достала два странных копья, чем-то напоминавших вилы. — Помоги! — Кинула мне непонятную хреновину женщина, и уже через несколько секунд длинная лестница вместе со всеми по ней взбиравшимися с криками и проклятиями полетела в низ. Эта женщина, сражавшаяся бок обок со мной, так и не показала своего лица, спрятанного под забралом. Но её почерк ведения боя я запомню на долго. Умелая, рисковая и сражающаяся на пределе своих возможностей. Удар за ударом принимая на свой панцирь и нанося в ответ, она в горячке боя умудрялась гасить все ненужные эмоции и рассуждать, а также принимать решения куда быстрее меня. Впервые я столкнулся с другим, неизвестным мне стилем убийства. С одной стороны, таким же бесчестным, кровавым и варварскис, но с другой — изящным, переполненным людскими криками и жестокостью, о которой убийца вроде меня не мог и мечтать.

— Вот же, я думал, мы погибнем… — Оглянулся и увидел позади себя союзниц в виде рабынь, которые точно так же, как и мы, недавно скинули вражескую лестницу, вернув себе контроль над тылом.

— Думал? — усмехнулась воительница, помогая выбраться из-под завалов тел одной из раненных подруг. — Думают мужчины, а мы действуем и убиваем. — Тыкнув меня в плечо кулаком, незнакомка наконец-то показала своё лицо.

— Лордесса Бита Расдэс? — удивлённо, вновь оглядев неизвестный мне доспех, произнёс я. — А где ваша сияющая броня с гербом?

— Я чё на голову больная, чтобы в подобном на стене отплясывать. Да меня же как командира за секунды вычислят и сожгут, — покрутив пальцем у виска, отозвалась черноволосая, а после, вытащив перчаткой белоснежный платок, обтёрла им лицо. — Ух, сколько раз ты меня за сегодня спасла, я даже не сосчитаю, спасибо. — Бросив тряпицу в кровь, протянула мне руку лордесса. — Пусть стиль твой грязный и бесчестный, но именно он сегодня спас мою жизнь, а возможно, и весь город, погляди… — ткнув пальцем в изрытое боевыми заклятиями поле, потребовала командующая. — Бегут, как битые суки, поджав хвосты, а всё из-за чего? Из-за отсутствия веры в себя и своих боевых подруг. — Взгляд женщины с печалью лёг на врата и собравшихся под ними уцелевших Тэтэнковских воительниц.

— Победа, сёстры! — скалясь, пустив скупую слезу, рявкнула воительница, подняв свой окровавленный клинок. — Мы победили! — Редкими уставшими криками, заглушая стоны раненых и умирающих, поддержали первую последние уцелевшие остатки нашего гарнизона. Славя не успевшее возвыситься над этим миром солнце, а также всех Богов и их прислужников, ревел над убитыми народ. Многие матери сегодня лишились своих детей, многие мужья распрощались с жёнами. Никакая победа не могла насытить эти наполненные отчаянием и злобой на весь мир глаза. Как бы Расдэс сильно ни кричала, как бы ни махала знаменем и мечом, истинных испытываемых чувств скрыть от меня она не могла.

Вдруг из центра города послышался звучный и бойкий топот сотен копыт. Отряд из полусотни кавалеристок по устланной телами дороге выскочил к вратам и уже через секунду после очистки завалов двинулся с криками в поле. Легковооружённые саблями и пиками, они малочисленной группой принялись настигать и дорубать всех, кто только попадался им под руку. Прикрываемая последними живыми ведьмами Тэтэнкофа, конница всё дальше и дальше углублялась в ряды врага и спустя каких-то несколько десятков минут принялась зверствовать во вражеском лагере. Горели шатры, слышались редкие вражеские выкрики и вспыхивали магические вспышки. Переводя дух и пытаясь пережить эффект зелья усиления, с интересом наблюдал, как в новых и новых местах вражеского лагеря к небу начинают подниматься чёрные клубы дыма.

— Немыслимо… — Смеясь в открытую, наблюдал за радующим душу зрелищем.

У врага ведь было три тысячи конных… Как же получилось, что какая-то горсть сумела натворить таких дел во вражеской ставке? Куда делись воины? Неужели весь вражеский ресурс задействовали при штурме?!

— Возвращаются., — недовольно покачав головой, цокнула лордэсса. Всего полчаса, и из полусотни в сёдлах удержалась лишь половина. Рассыпавшись, быстрые всадницы с лёгкостью отрывались от преследовавших их тяжёлых кавалеристок Видэнберга. Около полутысячи тяжело бронированных конных ожидала, что Тэтэнковская пехота начнёт преследование беглецов. Прорвись такое воинство через зазевавшиеся наши ряды в город, и исход битвы вновь мог измениться. Но, к их сожалению и нашему счастью, в этом городе не только я умел убивать.

Желая испытать удачу и прорваться в Тэтэнкоф, кавалерия врага приблизилась на расстояние выстрела. Вновь защёлкали арбалеты, чьи бронебойные стрелы с лёгкостью проковыривали не только тяжёлую броню наездниц, но и их лошадей. Вот один из мощных, тяжёлых красавцев, получив болт в свою лошадиную голову, рылом вспахав землю, переворачивается, погребая под своей тушей хозяйку. Ещё несколько точных выстрелов поражают другую наездницу, которая, получив смертельные раны, заваливаясь, ногой цепляется за уздечку, а после, свалившись мёртвым грузом, тянется по земле за своим строптивым скакуном.

Всего пятьдесят метров отделяли Видэнбергцев от открытых Тэтэнкофских врат, когда те при помощи магии захлопнулись, и нападавшие, вынужденно демонстрируя стальные спины, вновь двинулись к своему лагерю.

— Упорные и тупые, прям как их хозяйка, — покачав головой, заявила Бита, а затем, повернувшись, положила обе свои тяжеленные руки мне на плечи. — Я перед тобой в неоплатном долгу, воительница, и хочу знать имя той, кому смогу с гордостью отплатить златом и почестями за неоценимую помощь. — С фантазией и именами у меня проблемы. Задумавшись, не сразу заметил приземлившуюся мне за спину Бьянку.

— Слава богу, ты цел. — Развернув меня на сто восемьдесят градусов под удивлённый и слегка осуждающий взгляд ведьма, не дав сказать и слова, впилась в мои губы.

— Брунхильда, у тебя ведь жених есть, я, конечно, не против… — Стянув с головы шлем, почесала кровоточащую рану на лбу женщина. — Но ты хоть людей постыдись…

Звонкий смех Бьянки сменился шёпотом и возникшей вокруг нас магической пыльцой, развеявшей её же чары.

— Святые угодники, Г-Гладу?! — попятившись, воскликнула на всю стену женщина, привлекая ненужное внимание. «Ну зачем ты это сделала?!» — со злобой и вызовом взглянул на ведьму, в ответ лишь растерянно ойкнувшую. — Так это получается… Всё это время, и когда я упала на колено… — Хлопая глазами и жестикулируя руками бубнела Расдэс, косясь то на меня, то на окружавших нас женщин.

— Госпожа, так это получается, вас мужчина спас? — весело хмыкнула одна из приближённых к командующей воительниц, за что получила в ответ грубое и очень резкое «заткнись».

— Боже, позор-то какой. — Словно мир ушёл из под сильных и стойких женских ног запричитала черноволосая. — Слушай, давай забудем обо всём, что здесь было, хорошо?

— И даже о вашей героической: «Я больше не могу»? Вы тогда так обречённо произнесли это, и даже последний удар приготовились принять…

— Заткнись, — опустив голову, шикнула старуха. — Я благодарна тебе за спасение и награду позже выдам, а пока, пожалуйста, никому не рассказывай о том, что спас мою жизнь. Хорошо?

«Вы ведь и мне жизнь спасли», — ответив хитрой поддразнивающей улыбкой, кивнул я. Не знаю, почему это для неё так важно, но я согласен придержать эту тайну до лучших или по ситуации требующих времён. Всё же я не рыцарь какой-нибудь, а всего-навсего обычный убийца, с крайне необычной и очень симпатичной подружкой за спиной.

Глава 10

Бродя вдоль стен вместе с Бьянкой и нашими воительницами, с осторожностью поглядывая на восток, собирал раненых и недобитых Видэнбергских воинов. Всем брошенным на поле боя раненым аристократкам, не сопротивлявшимся при взятии в плен, обещали почтенное обращение и содержание. Их телами Расдэс планировала укрыться в случае следующей атаки. Враг, потерявший в сегодняшнем налёте половину своего войска, зализывал раны, разбивал лагерь и готовился к частичной осаде. И именно этими знатными дамами мы и планировали выторговать себе необходимые для функционирования города ресурсы. Ведь просить золото в такой обстановке глупо: им не набьёшь желудки, не укрепишь стены. А вот телегами с провиантом, шкурами и травами, которые знать могла обещать за своё освобождение, вполне.

«Как хорошо быть аристократом», — глядя за тем, с какой ненавистью наши уцелевшие потрошат и обносят карманы вражеских ополченок, думал я. В отличие от знати, этим на плен рассчитывать не приходилось. Некоторые крестьянки, по той или иной причине попавшие под завалы и не сумевшие из-под них выбраться и сбежать, с криками и мольбами пытались отмахиваться от круживших над ними стервятниц, ради собственной потехи специально издевавшихся над немощными пленницами.

— Прошу, не надо! — кричала одна из Видэнбергских женщин, с двумя сломанными ногами пытаясь уползти на пузе от шедшей по её следам такой же оборванки.

— Не надо, говоришь? — вогнав раненой копьё в переломанную ногу и пригвоздив тем самым её к земле, рыкнула преследовательница, а потом, подняв с земли ещё одно такое же копьё, вскинула то над головой. — Не надо было лезть в мой дом! — Оружие со свистом, а после и хрустом вонзилось женщине в колено. — Моя мать, старшая сестра и даже бабка — сегодня они все полегли на этой грёбаной стене, в войне, начатой предателями! Все они погибли у меня на глазах, и ни одна не молила о милости, и после этого ты, грязная сука, будешь просить у меня пощады?

— Прошу, проявите милосердие, не убивайте… — пуская слёзы, болезненно простонав, взмолилась ополченка. Слова её пошатнули решимость крестьянки. Опешив, та на секунду проявила слабину, которую с ходу заметила и на корню пресекла сама Расдэс, бродившая рядом.

— Пусть захлебнётся кровью тот, кто усомнится в нашем миролюбии, ибо милосердие наше беспощадно. — Вырвав из рук подчинённой копьё, пронзила шею ополченки командующая. — Это война, и на ней гибнут люди, так что убивай, или убьют тебя. — Злобно глянув на крестьянку, вернула той копьё Бита. Командующая выглядела нервной, расстроенной и крайне подавленной, я чувствовал это в каждом её шаге, действии и приказе, отдаваемом окружающим.

— Вы их ненавидите? — поравнявшись с женщиной, спросил я.

— С чего ты взял? — хмыкнув, ответила воительница. — Там, на другой стороне, за нашего врага сражаются мои сёстры-северянки. Как я могу их ненавидеть? Ведь многие несколько лет назад стояли со мной в одной шеренге, прикрывали мою спину, защищали границы Империи, а сегодня их лица я нахожу в завалах трупов и под баррикадами. Они мои сёстры, пусть и сражаются за врага, я не могу их ненавидеть. — Губа женщины задрожала, ей тяжело было говорить эти слова и ещё тяжелее прощаться с павшими. Сейчас я отчётливее видел, как нервно дёргается её глаз, как дрожит подбородок, когда та среди мертвецов находит ещё один знакомый нагрудник с гербом.

Бита Расдэс хороший солдат, но, к сожалению, никудышный командир, поддающийся эмоциям и сентиментальный порывам. Её слабость — это старые знакомые и семья. Таким человеком манипулировать проще всего, оттого и ценность ей невелика. Интересно, как повела бы себя она, попади её родные в плен к Видэнбергцам? Этот глумливый вопрос, который я задал сам себе, заставил задуматься.

А как бы я сегодня поступил, возьми мой враг в плен Бьянку? Что случится, если это произойдёт?.. Смогу ли я пожертвовать ей в угоду своих дальнейших интриг. Скорее всего, да, ведь я не герой. Но что-то внутри закипая противиться этому логичному решению. Почему-то мне не хочется думать о том, что подобное может случиться с ней. Сомнения, невесть откуда взявшееся волнение вскружили мою голову. «Я что, боюсь кого-то потерять? — не веря в эти детские, принадлежащие второсортным героям мысли, мощной трезвящей пощёчиной прогнал чуждую мне сентиментальность и жалость. — Никогда, ни в прошлом и уж тем более ни в будущем, я не позволю взять эмоциям верх над трезвым мышлением».

— Ты чего? — Толкнула меня я в плечо Брунхильда.

— Да так… — ощутив на себе взгляд золотистых глаз, приятно щекочущих душу, улыбкой отозвался я. — Идём домой, нужно отмыться, эта липнущая от крови к телу рубашка слегка нервирует.

— Предлагаешь потереть тебе спинку? — приобняв меня и вытянув из своего декольте щепку, вмиг трансформировавшуюся в посох, спросила Бьянка.

— Именно, — коротко отозвался я.

С облегчением, найдя сестёр, поспешил заверить тех, что в порядке, и попросил сообщить об этом матери. Также сказал и о том, что эту ночь проведу в поместье Бэтфортов. Сейчас больше всего на свете мне хотелось принять тёплую ванну, не заботясь о готовке и стирке, поужинать, а после рухнуть в объятия удобной и мягкой перины. Читая меня, как открытую книгу, и не досаждая своим излишним вниманием, ведьма сразу после нашего прибытия на их территорию распорядилась подать ванну. Позволив мне отмокнуть, а потом и хорошо поужинать, холя и лелея меня, словно малое дитя, она уложила ослабевшее тело в кровать, а следом, накрыв одеялом, использовала на мне некую магию, позволившую натянутому, как струна, телу расслабиться. Не успел я сказать спасибо, как сознание, словно одурманенное лаской, провалилось в мягкий и наполненный спокойствием и теплом сон. Впервые с момента моего здесь появления я чувствовал себя так хорошо.

«Ничто не вечно под луной», — ловя первые, поддразнивающие глаза солнечные лучи, с неохотой, отгоняя лень и сон, попытался пролупить глаза. Спальня Бьянки, разглядыванию которой я вчера не придал особого значения, заиграла новыми и совсем не вычурными красками. Обычная мебель, шкаф, стол, стул, комод и, конечно же, кровать. Никакой позолоты, дорогих портретов и прочего. Из всего декора ценность представляла разве что огромная хрустальная люстра с множеством свечей, подвешенная у потолка.

В попытке поднять руки и потянуться, неожиданно для себя ощутил странную тяжесть на своей правой руке. «Это ещё что?» — скинув одеяло и раскрыв прятавшийся под тем комок, возмущённо фыркнул я.

С довольной мордочкой, обхватив меня руками и ногами, рядом сопела Хома.

— Па-па… — пуская пузыри, а вместе с ними и слюни, стекавшие по моей руке на простыни, раз за разом повторял ребёнок.

— Что, почему… — «Почему я не почувствовал её? Как она вообще забралась в мою кровать?»

— Тише, а то разбудишь, — произнёс голос ещё одного фантома, принадлежавшего Брунхильде.

Сидя на спинке кровати без какой-либо одежды, ведьма нашёптывала некое заклятие. Её тонкие пальцы, вырисовывая в воздухе светящиеся пентаграммы и неизвестные иероглифы, создавали узоры, которые, после слов превращаясь в пыльцу, рассыпались и, опускаясь, растворялись поверх моего тела.

— Ты пьёшь слишком много некачественных зелий. В структуре твоих внутренних потоков много повреждений, особенно в тех, что отвечают за физическую силу. Исправление подобного не самое лёгкое дело, и поэтому, пожалуйста, если мы по какой-то причине разойдёмся, не скупись на более качественное варево и пожалей себя, — слова её звучали крайне печально, очередные беспокойные мысли затуманили прекрасные золотистые глаза.

— Грусть тебе не к лицу. — Попытавшись щёлкнуть ту по носу свободной рукой и не дотянувшись, зацепился ладонью за её коленку. — Да и куда это ты от меня убежать собралась?

— Война только началась, Глауд, а я уже чуть дважды не погибла. Если так получится… — вновь завела старую пластинку моя «плакса».

— Завязывай, с твоей силой и моим умом мы быстро покончим с этой шайкой идиотов. Погляди в окно, уже дважды мы сотворили невозможное. А где две победы — там и третья, — не желая будить ребёнка, полушёпотом проговорил я.

— А что потом? — обречённо простонала ведьма.

— Потом? — непонимающе спросил я. — Свадьба, получение титула, Багра, захват Севера, а после и всей Империи! — Мои слова, сказанные на полном серьёзе, пробудили в печальных глазах живой блеск, а тот, в свою очередь, спровоцировал на лице ведьмы скептическую улыбку.

— Вот всегда ты в нужный момент отшучиваешься, а я ведь всерьёз спрашивала… — Спрыгнула со спинки Бьянка, потянувшись за своим домашним халатом.

Моя молчаливая пауза, а также пристальный взгляд, обрисовавший по контуру это стройное и подтянутое тело, вынудил мою подопечную немного пораскинуть мозгами и ещё раз переосмыслить сказанное мною.

— Ты ведь пошутил? — прикрыв свою смуглую кожу, обернувшись, спросила ведьма, получив в ответ лишь ехидную улыбку. — Глауд, насчёт твоих первых слов… — приставив пальчик к виску и подбирая нужное выражение, задумалась девушка.

— Брунхильда, я, Глауд….

— Молчи! — перебила меня ведьма и тотчас рухнула на колени. — Хоть этот один единственный момент в моей жизни, который я ждала столько, сколько себя помню, не порти…

«Ладно-ладно, — подняв единственную свободную руку, отступился я. — Раз для неё это так важно…»

— Г-Глауд, и-именем святого пламени И-Игнис, с-станешь ли ты огнём очага моего и светом, следуя за которым домой вернусь я даже в самую тёмную ночь? — заикаясь и потирая от волнения взмокшие за секунды ладошки, едва слышно пробормотала ведьма.

— Стану? — наклонившись, чтобы лучше слышать слова Брунхильды, и не зная, что сказать, вопросительно ответил я, вслед за чем получил мощный тычок макушкой в челюсть.

— Ура, свадьба! — взревела Хома, перепугав не ожидавшую такого нервную Бьяку, которая, резко отскочив, уже успела создать две пентаграммы и огненный шар прямо над своей головой.

Завтрак в семействе Бэтфортов выдался шумным и крайне эмоциональным. Проведшая бессонную ночь за обсуждением на совете дальнейших мер по противостоянию Видэнбергу Эльга, прознав о согласии ранее «не самого желанного», по её словам, жениха, аж за сердце схватилась. А потом, радостно вереща, на весь особняк приказала к ужину приготовить лучшие вина и созвать своих соседей и близких, включая моё семейство в полном составе.

«И в царстве мёртвых бывают хорошие вести!» — прижимая к своей груди меня и Бьянку, вещала старуха. На мои вопросы о том, не кощунство ли это — праздновать, когда весь город оплакивает павших — Эльга лишь отмахнулась, а после, подозвав свою помощницу, велела выкатить на торговый остров все запасы старого эля. «Всё равно собирались вылить, так пусть пьют. Кто за упокой, а кто и за ваше здоровье», — заявив это, старуха с тревожным лицом вновь плюхнулась в своё кресло и, молча работая челюстями, вновь погрузилась в размышления.

Подтолкнув к нужным вопросом Бьянку, выяснил проблему, тяготившую мою дорогую будущую тёщу. Прибывшая этим утром на портовом судне Вигенвагенша заявила о том, что враг при помощи своих ведьм перехватывает все идущие в Тэтэнкоф корабли, а после, сообщая о блокаде и осаде, перенаправляет те в свои порты. Подлый и действенный приём лишил нас возможности пополнить провиант за счёт торговли. Это стало большой проблемой, требовавшей наискорейшего решения.

Когда Эльга отправилась отдыхать, а Хому под недовольное бурчание заперли в ученическом кабинете с наставницей, мы с Бьянкой наконец-то смогли спокойно приступить к обсуждению данного вопроса. Изначально пришлось выяснить, почему вообще торговцы до этого предпочитали посещать именно наш город, а не ближайший к ним Видэнберг. Причиной тому стала плохое расположение вражеского города. В основном Видэнберг планировался как порт, в котором бы строились и спускались на воду рыбацкие лодки. Для упрощения данной процедуры город закладывался на месте, где приливы и отливы проходили как можно медленнее. Это позволяло местным преуспевать лучше других как в ремонте судов, остававшихся на мели, так и в спуске новых рыболовецких шхун, не требовавших высокой воды. Власти рыбацкого порта, имевшего крайне плохое расположение, и не подозревали о том, что смогут захватить контроль над большинством торговых путей, шедших на Север. Оттого и количество доков, пусть и строящихся в спешке один за другим, не позволяло принять всех желающих, потому Вигенвагенам приходилось ждать разгрузки неделями, что в деле торговом недопустимая роскошь. Вот большинство и предпочитало давать на лапу Тэтэнковскому бургомистру, а после в обход некоторых налогов продавать всё почти по той же цене, что и в соседнем городе.

«Прям столица взяточников».

Останавливать и перенаправлять корабли наш враг мог, только находясь непосредственно в море, так как на поиски цели без каких-либо средств связи уходило колоссальное количество магической энергии. То есть по факту в море выдвигался боевой корабль с несколькими ведьмами на борту, вслед за чем те вздымались в небо и выискивали сверху потенциальных клиентов.

— Брун, а как дела у вас с пиратством, часто шваль всякая на торговые суда нападает? — думая, как бы нагадить Видэнбергу, спросил я.

— Пиратством? — сделав ударение на «о», переспросила ведьма. — Это вид опасных рыб или морских чудовищ? Никогда о таких не слышала. Нет, ну бывает там, твари всякие цепляются к кораблям и даже топят их, но о твоих я ничего не знаю.

— Прости, я неправильно выразился… — Данный термин здесь явно не пользовался популярностью. — Нападают ли торговцы на торговцев в море, пытаясь, к примеру, отнять груз или корабль? — Мой вопрос показался Бьянке настолько глупым, что та, даже не пытаясь сдерживать смеха, и стуча кулаком по столу, заржала.

— Боги, Глауд, ну зачем торговцам такие риски? На каждом корабле есть ведьмы! Если они сцепятся между собой, то разнесут всё вокруг. Вместе с дорогущими кораблями на дно уйдут и люди, а вместе с ними и товары. Это просто глупое и неоправданно рисковое занятие. Пойми, ещё во времена войны двух Империй, когда в морях сталкивались целые армады, глупость подобного описывалась всего несколькими строчками: «У нас было девяносто кораблей и девять ведьм, у врага один корабль и девяносто ведьм. Итог: все добирались до суши вплавь». Сейчас, в наше время, защита кораблей в морских сражениях приоритетная, и побеждает тот, у кого больше магических сил и людей, ведь, даже если ты возьмёшь с собою зелья маны, человечесский предел оно расширить не сможет.

— Так как тогда мы планировали держать в блокаде Видэнберг, если у тех и ведьм больше, и прочего? — В плане, предложенном мною, чувствовался некий просчёт. Недооценив ведьмовской вклад в морские сражения, я как неопытный командир мог допустить ошибку. Но куда глядели на совете женщины, одобрившие создание целого флота?

После краткого ликбеза я узнал, что, как оказалось, возможностей противостоять ведьмам именно в море крайне много. Самым эффективным и полностью лишавшим врага способом избавления от чар являлось выманивание врага в открытое море и «возня» на истощение. Корабли отходили на дистанцию, не позволяющую ведьмам свободно перемещаться между флотом и сушей, а после, когда эскадра осаждающих, преследуемая защитниками, располагалась по ветру, в воздухе распылялись в огромных количествах частицы Ведьмовских Слёз: трав, что при поджоге выделяли некие ферменты, полностью, или частично блокировавшие движение потоков маны в человеческом теле. Воздействовать на эти испарения при помощи магии также никто не мог. Прозрачный, чем-то напоминающий туман дымок застилал морские просторы на десятки километров во все стороны, вслед за чем корабли сходились в абордажной схватке. Лишь в такие моменты в морских поединках можно было добиться такого трофея, как вражеский корабль. Вернее, так думала большая часть этого женского мира…

Закончив цитировать древние писания, Бьянка вновь взглянула на меня и добавила:

— Если мы попытаемся украсть корабли, нас догонят ведьмы, а если украдём у ничего не сделавших Тэтэнкофу торговцев, мы попросту ополчим против себя весь Север.

— А кто сказал, что мы будем красть у торговцев? Какой там герб правящая семья Видэнберга носит? — уже прикинув, как спокойно можно позаимствовать пару кораблей у наших обидчиков, спросил я.

Глава 11

3 дня спустя.

Дворец графини Матильды Видэнбергской.

Под сводом высокого стеклянного купола собралась на отчёт делегация, состоящая из военных и политических советников Видэнберга. Прибывшим лордессам предстояла нелёгкая задача: объяснить своей хозяйке череду из нескольких неудач и поражений. Неделю назад все, как одна, женщины кричали об обваливающейся земле под ногами Тэтэнкофских мятежниц, а сейчас половина личной армии крупнейшего города Севера в могилах, а другая отказывается повиноваться воле своей командующей.

К сокрушительному поражению на суше добавилось и новое, не менее ужасное происшествие в море, о котором до сих пор не знала весьма вспыльчивая и честолюбивая Матильда.

Преодолевая высоту в пятьдесят ступенек, шедших к Видэнбергскому престолу, всепожирающий взгляд графини на куски разрывал советчиц, и без того давно осознавших ошибочность своего суждения о слабости Тэтэнкофа.

— Мне ещё долго ждать? — без приветствий и долгих речей рыкнула полная правительница, разодетая в цветные и просторные западные шелка.

— Позвольте мне начать, — взяла слово Штольцгер. — Город Тэтэнкоф в осаде, лишь вопрос времени…

— Тебя я буду слушать в последнюю очередь, Пенеда! — со злобой стукнув пухлым кулаком по деревянному подлокотнику, несдержанно вскрикнула правительница, а следом, поправив чуть не слетевшие с пальцев золотые перстни, продолжила: — Не ты ли обещала открытые врата и лёгкую прогулку для моей армии? Знаешь, а ведь это всё очень сильно походило на тщательно спланированный саботаж и предательство. Как так получилось, что вместо открытых врат мои лучшие войска попали в ловушку, а вместо помощи героиню нашего города превратили в пепел?!

— Возможно, враг как-то случайно наткнулся на моих людей и… — понимая, чем для неё чреват гнев Матильды, попыталась выгородить себя Штольцгер, но вновь взорвавшаяся злобным приказом заткнуться правительница в очередной раз дала понять, что дела её плохи.

— Возможно, ты и есть тот самый враг, поэтому поживёшь пока в клетке. Надеюсь, я смогу в ближайшее время найти тебе достойное применение… — Жестом подозвала стражу Матильда. Стальные кандалы с леденящим душу звуком захлопнулись на руках Пенеды. Ещё неделю назад представлявшая себя в кресле бургомистра, ростовщица с выпученными от негодования и злобы глазами глядела на ту, кого по ошибке всё это время считала верной союзницей.

— А теперь о произошедшем в море: Хэдвиг Морс, до меня дошли дурные слухи…

Без страха, сомнения и посторонних мыслей сделала шаг из толпы молодая лордесса, чья мать не так давно отдала жизнь в попытке защитить принадлежавшие городу корабли.

— Двое суток тому назад в морской области, где дежурила наша группа ведьм, показался корабль со знаменем рода Штольцгеров. Состояние судна оценивалось как критическое. Сломанная мачта, а также дымы и повреждения, видимые невооружённым глазом, ослабили бдительность наших ведьм, ринувшихся помочь союзному кораблю. На судне наши люди обнаружили множество женщин, находившихся без сознания, и одного израненного и едва живого мужчину. Раны от меча покрывали его тело. «Мы заблудились в ночи и нарвались на Тэтэнкофский патрульный корабль», — так он сказал, когда наши ведьмы принялись лечить его и немногочисленную уцелевшую команду. Спустя час их судно и судно нашего патрульного корабля состыковались, и тут началось необъяснимое… Поначалу казавшийся полностью потушенным корабль вспыхнул с новой силой, но только теперь в воздухе средь запаха горевшего дерева и смолы чётко чувствовалась Ведьмовская слеза. Те, кому мы ещё несколько минут назад оказывали помощь, схватились за клинки, а мальчишка, от которого подобного никто не ожидал, лично за секунду отправил на тот свет двух подававших надежды молодых Видэнбергских ведьм. Впавшие в ярость, наши воительницы из последних сил попытались уничтожить подлых Тэтэнкофцев, но вынырнувшие из воды четыре ведьмы со странными длинноносыми масками вмиг погасили пламя и обезвредили последних уцелевших колдуний. Я до сих пор не могу понять, как они умудрились всё это провернуть. Заклятий, позволяющих так долго находиться под водой, не существует, а тому, что они смогли использовать магию в дыму Проклятых слёз, так вообще нет объяснения!

Обезвредив весь наш патруль, Тэтэнкофские ведьмы взмыли в воздух и принялись выискивать корабли со знамёнами Видэнберга и Штольцгеров, вслед за чем, находя нужное судно в море, захватывали то, угрожая потопить вместе со всем содержимым. Как вы понимаете, все Вигенвагены, служащие семье Видэнберг, не станут спорить с врагом, угрожающим целостности и безопасности корабля, груза и команды. Как итог: четыре ведьмы и полтора десятка воительниц взяли под контроль четыре корабля и спокойно отправились в Тэтэнкоф со всеми трофеями. Об этом нам рассказала уцелевшая ведьма, отпущенная лично тем парнем, не забывшим упомянуть о том, что не все Штольцгеры преступники и союзники Видэнберга. — Злобный взгляд лордессы Хэдвиг Морс медленно переместился на Пенеду. Вслед за ним на непонимающей, о чём говорит морячка, Штольцгер оказался и такой же осуждающий взгляд правительницы Матильды.

— Вот как, должно быть, это и были ваши союзники, уважаемая Пенеда? Те, что помогли нам «взять город»…

— Всё не так, я не понимаю, о ком идёт речь! — взмолилась старая ростовщица. — Прошу, дайте мне разобраться…

— Поздно, раньше нужно было разбираться… — коря себя за то, что доверилась банкирше, злобно шикнула графиня. Женщина всегда ценила лишь целостные семьи, считая, что лишь сильный и сплочённый род может привести себя и своих последователей к светлому будущему. А теперь, зная, что Штольцгеры на самом деле не были теми, за кого их выдавала Пенеда, у неё не оставалось выбора. — Вы бесполезны, Штольцгер… — Махнула старухе рукой графиня. — Стража, казнить, а после киньте тело у мэрии и прикажите не убирать. Пусть все министерства Видэнберга видят, что ждёт тех, кто осмелится не оправдать возложенные на них народом и мной лично ожидания.

При криках, слезах и мольбах Пенеду за волосы и одежду вытянули из зала. В её преданности сомневалась разве что графиня, но, к сожалению, оплошности, допущенные ростовщицей, слишком болезненно ударили по крупнейшему северному городу.

— Морс, как выглядел тот молодой человек? — вновь обратилась к морячке правительница.

— Неестественно, — задумавшись, отозвалась девушка. — Ведьма, отпущенная им, говорила о хорошей телесной слаженности, рельефном животе, острых и бесстрашных чертах лица, а также неестественной улыбке. Он не был магом, это точно, ведь в бою использовал лишь клинки, однако лицо его казалось крайне нереальным, изменённым что ли.

— Изменение лица без магии — это возможно? — уже представив молодой трофей в своих объятиях, ухмыльнувшись, уточнила Матильда.

— Возможно. Есть такие мужские штуки, как пудра, способная скрыть недостатки лица и тела, клейкая лента, помогающая изменить контуры лица и, конечно же, угольные карандаши, позволяющие подчеркнуть утончённость бровей и ресниц… — отчиталась девушка.

— Вы много об этом знаете… — вновь усмехнувшись, фыркнула герцогиня.

— У меня два отца вдовца и два мужа, хочешь не хочешь а знать придется, на что только порой не приходится пойти ради удовлетворения их капризов, — ответила лордесса.

— А тот, значит, не такой, вернее, не похожий на ваших мужей, я права? — вновь спросила правительница.

— Верно, — отозвалась воительница.

— Очень интересно… — Пальцы Матильды, постукивая золотыми кольцами по подлокотнику, отбили мотив незамысловатой Видэнбергской мелодии. Её город в крайне затруднительном положении. Если прибудет проверяющая к ним сейчас, они станут агрессорами для всей Империи, и вслед за наголову разбитой армией им придётся платить огромные репарации Тэтэнкофу, в верности которого с лёгкостью убедится любая из проверяющих. Одно наличие Горы в рядах сопротивления уже говорит о полной преданности, а тут… «Как же выкрутиться?» — думала Матильда. Осада долгое и заведомо проигрышное решение, штурм вообще самоубийство, требовалось подойти к вопросу с хитрецой так же, как это делали и в Тэтэнкофе. Но только как? Что может вынудить врага вывести все свои основные силы из города, до предела того ослабив. Кого можно использовать для обвинения и вынуждения к сдаче в плен?!

— Молодая графиня! — вскочив с места, вскрикнула Матильда. — Если та решит посетить город и случайно умрёт в момент вылазки её же воительниц из города, то никто даже разговаривать с убийцами своей госпожи не станет. Всего-то и нужно пригласить графиню Кларимонд, убить ту, сообщить обороняющимся о месте встречи, привести туда труп графини, а после пригласить на на то же место проверяющую, что лично застукает делегацию Тэтэнкофа вместе с трупами. И пусть попробуют потом оправдаться!

* * *

На улицы Тэтэнкофа медленно возвращалась жизнь. Вслед за прибывшими трофейными кораблями и их товарами в город стали посещать и обычные, двигавшиеся по старому маршруту суда. Враг, усвоив урок и оценив последствия, перестал бороться в море за идущие по привычным маршрутам корабли. Надолго ли? Никто не знал, но теперь, когда я вместе с ведьмами показал опасность подобных «морских игр», чреватых для Видэнберга необратимыми последствиями, их правительница слегка поуспокоилась. Возможно, теперь её сдерживали пленённые нами ведьмы и команды судов, а возможно, и что-то другое.

Чутьё чётко говорило о том, что на вот этой счастливой для нас ноте всё не закончится и сейчас крайне важной для меня задачей являлось понимание того, откуда ждать вражеского удара. Море мы сможем отстоять, и уже только это позволяет городу продержаться в блокаде столько, сколько потребуется. Так, к примеру, множество прибывших Вигенвагенов с удивлением оценили, насколько сильно изменилась налоговая политика города. Все рабы, прибывавшие в Тэтэнкоф, скупались за минуты, слегка разбогатевшими южанками, которые, собрав все трофеи с убитых золотом, а где и сталью, с ходу забирали своих сородичей. Поначалу опасавшиеся нападения рабов Вигенвагены быстро осваивались, видя, какое наказание за подобное ждёт местных, ведь главным правилом города стало: «Относись к ближнему своему так, как хочешь, чтобы относились к тебе». Без проблем, разумеется, не обошлось: около десятка повешенных женщин стало наглядным примером того, что будет с дебоширами и «свободолюбивыми» в случае неповиновения.

Хочешь свободы для себя или близкого? Купи. Человеческая жизнь в нашем городе не дороже мешка зерна, и позволять всяким своевольникам затевать мятежи и перевороты у себя под носом я не собирался. Тем более, когда для достижения взаимовыгодных деловых отношений разных народов было сделано так много.

Очередной листок бумаги с отчётами прибывших Вигенвагенов направился в сторонку, туда же, где была целая кипа разного рода «важных бумаг». Пожелав о своём желании после возвращения покопаться в делах знатного рода Бэтфортов, я не ожидал увидеть настолько здоровенную кипу бумаг. Предложения, прошения, обжалования, помилования, предупреждения, штрафы, казначейские и налоговые сборы. Знай я тогда, что вместо финансовых данных о состоянии семейного бюджета Бэтфортов на меня рухнет тонна левых проблем и информации, предпочёл бы отправиться вместе с сёстрами в таверну, где вместе с городом принялся бы праздновать очередной успех Тэтэнкофа.

Почти сутки я провёл взаперти средь пыли и старых учётных книг, прежде чем мои старания наконец-то окупились. Из записей книги учётов и расходов обнаружил в закромах скупердяйки Эльги весьма внушительную сумму. Чуть позже ещё одну, числившуюся как налог для оплаты налога. Странная система напомнила о феодальном строении Империи, в которой мы, собственно, и проживали. Через книги расходов отследил, куда и кому предназначалась львиная доля всего золота рода Бэтфортов.

Разбираясь с корявым почерком одной из писак, вновь наткнулся на имя некой графини Кларимонд Тэтэнаф, а также налоговую сводку, по которой люди Кларимонд уже более года не являлись в свою главную житницу, родной для молодой девы город. Вытянув из семейного архива Эльги родовую книгу северных аристократов, нашёл там и данные по этой загадочной графине, по факту оказавшейся заложницей сложившихся обстоятельств. Именно отстранённость «главной над всеми главными» и развязала руки ныне покойной Вигберт, что сейчас, освежёванная и утыканная стрелами, догнивала повешенной на восточных вратах.

Если бы молодая правительница не покинула город, никто, включая Видэнберг, не посмел бы вот так в наглую действовать против соседа. А так как соседа фактически захватили беглые рабы, то эта и не война вовсе, а добрососедская помощь. Такое положение дел меня не устраивало. Так же я понимал, что молодая Кларимонд всего-навсего игрушка в старых, дряхлых руках регента, поэтому требовалось вернуть её под крыло города, а также для полного контроля не только над Тэтэнкофом, но и над всеми его землями охмурить и подчинить своей воле молодую Тэтэнаф. Как бы мерзко для меня сейчас это ни звучало, именно такое злодеяние в ближайшее время предстояло сотворить.

Разумеется, спать с ней я не собирался, а вот стать для неё героем, что укажет «верный» путь, вполне мог. Её власть, деньги, влияние — всё это контролирует тот, в чьих руках знатное дитя… Как только она достигнет совершеннолетия, всё это может стать моим. Всего-то и требуется, успеть подсуетиться и не дать ей пропасть среди хитросплетений чужих интриг. Наверняка у малышки найдётся много вопросов касательно загадочной смерти своей матери. Более того, возможно, она уже стала их задавать, оттого и исчезла с политической карты региона.

За последние месяцы все росписи и приходившие к нам извещения от имени Кларимонд как под копирку написаны одной и той же твёрдой рукой. Строчки ровные, словно под линейку, буквы чёткие, знаки препинания на месте. Писал взрослый образованный человек, знавший и умевший красиво формулировать свою мысль. Оттого случайное нахождение прошлогоднего приглашение, отправленного той же Кларимонд, в моих глазах сыграло ярким контрастом. Буквы плясали от строчки к строчке, читалось всё это крайне затруднительно. Да и подпись снизу, казалась скорее случайной кляксой, нежели «автографом» родовитой аристократки.

Всё это только подтвердило опасения и догадки. В ближайшие дни следовало собрать группу, небольшую, мобильную, и с визитом завалиться в поместье Тэтэнаф. Мы должно убедиться, что молодая госпожа жива, попытаться объяснить той происходящее и, если потребуется, силком притащить её в город, взяв над молодой графиней полный контроль.

Глава 12

«У всех есть предел», — потрепав меня за щёчку, словно какого-то ребёнка, заявила Бьянка, а после пояснила. В отличие от меня, не все ведьмы нашего города обладали молодым телом и бесконечным запалом сумасшедших идей. Чего только стоило создание трубок, позволявших людям дышать под водой, и сотворение этих по-настоящему безумных масок, концентрировавших в себе такой заряд лечебных трав и средств, что даже Проклятые слёзы не смогли полностью лишить ведьм силы.

Первые противогазы этого мира даже с самыми примитивными фильтрами и магическими барьерами, созданными самими ведьмами, показали результаты превзошедшие любые ожидания. Вот только всё равно не смогли полностью защитить наших девчат. Все, включая Брун, получили сильнейшее магическое отравление, вызывавшее в момент применения магии жуткую сыпь на коже. Последствие не самое ужасное и проходит спустя сутки другие, если не пользоваться маной. Вот только есть ли они у меня, те самые сутки? Как скоро враг догадается до чего-то подобного, или, быть может, он уже давным-давно сделал всё необходимое, и наша вылазка заранее обречена на неудачу? Ответов у меня на это не было, оттого и прислушался к единственному советчику, которому доверял, — к Бьянке. Мне требовалась её сила, магическая мощь и возможность вести людей в бой. Я использовал её постоянно, без передышки. Как итог: измотанная, вечно выкладывавшаяся на все сто и один процент Брунхильда сломалась. Её здоровье не выдержало, и истощённое за дни боёв тело сильнее других пострадало от мощнейшего яда.

Позволив ей спокойно поспать и отлежаться в обществе целителей и слуг Бэтфортов, в компании стражи Эльги отправился домой. Как никак я теперь личность в городе не последняя, и без охраны оставлять меня никто не собирался. Тем более после того, что я сделал с кораблём лордессы Биты Расдэс. Как же она злобно кричала, когда ведьмы города превращали её новенькое судно в побитое временем корыто… И как же кричал я, когда мои же воительницы для убедительности по моей же просьбе резали меня, нанося множество не смертельных ран. Пусть всё это я и держал под контролем, будучи готовым в любой момент выпить зелье исцеления, но всё же стрёмно, когда тебя режут несколько часов подряд. Да и эти грёбаные Видэнбергские бабы совсем не торопились с нами сближаться!

Прибыв домой ещё до полудня, застал мать и её новых помощниц в самом разгаре рабочего процесса. Совершенно не стеснявшиеся своих полуголых тел, прикрытые лишь обвислыми майками, из-под которых при желании можно было увидеть всё, тигрицы с яростью в глазах долбили молотами по наковальне, отбивая очередной инструмент, коих в кладовой нашего дома существенно прибавилось. Серпы, кирки, вилы и огромное количество топоров, одновременно имевших возможность выполнять как свои прямые функции, так и функции молотка.

Окликнув и поприветствовав меня, отвлёкшаяся на секунду мать тотчас дала задание. Пусть та и рада была видеть «пропащего» сыночка, но коль уже явился, то требуется помочь, тем более чего-то из ряда вон выходящего от меня никто не требовал.

Отпустив стражу Эльги, двинулся к нашим старым соседкам коневодам. Тех весёлых девочек, перед которыми я оголился в свой первый день, давно уже не было в живых, как и их матери. Всех лошадей бывших коневодов изъяли в пользу города и передали на воинские нужды, а занявшей здание пожилой служанке Лерве со своими подопечными ещё только предстояло наладить собственное дело.

Застыв на пороге, сразу приметил шумную и весёлую обстановку, царившую внутри. Молодые девушки весло галдели, смеялись, кричали, рычали, кто-то и вовсе, тихонько постанывая, мяукал. «Настоящий зверинец».

Долго не прислушиваясь, постучался, на что получил громкое «открыто». Едва дверь отворилась, а моя нога переступила через порог дома, взгляд столкнулся с очередной странностью этого мира.

— Нудистское царство… — Чертыхнувшись, глазами уткнулся в пол.

Передо мной, без стеснения виляя голыми задницами и своими длинными хвостами, носились табуны громких звероподобных женщин. Одни что-то весело обсуждали у большой печи, проверяя, закипела ли вода. Другие в спешке тягали куда-то вверх по лестнице стальные вёдра, наполненные только-только снятой с другой печи горячей жидкостью.

— Оу, молодой Глауд! — окликнув и сделав ударение на моём имени, с наслаждением произнесла Лерва. — Давно в этом доме не было мужчин, может, окажете честь и присоединитесь? У кошек сегодня банный день, и скажу вам по секрету, увидев подобное, ни один, даже западный мужчина не остался равнодушным.

Шутки, глумливые лица и позы тотчас растворились в повисшей в воздухе конкурирующей атмосфере. Выпрямляясь и вытягиваясь, одна рыжая бестия походкой львицы двинулась ко мне. Длинные локоны, переброшенные через левое плечо, частично скрывали огромную упругую грудь, ниже которой красовался напряжённый пресс, а ещё ниже такой же рыжий частично выбритый лобок. Глядя, как в действие пришла одна из конкуренток, другая, «случайно» проходившая мимо меня, роняет на землю полотенце, а потом, томно вдохнув, прогибается, демонстрируя свою крайне сочную и объёмистую задницу.

— Господин Глад? — раздался ещё один знакомый голос, вслед за чем удалось разглядеть служанку, некогда помогавшую мне с уборкой. Зелёные глаза с вызовом уставились на преградившую той дорогу львицу. «Кажется, место занято», — буркнула рыжеволосая, не упустив возможности, крутанувшись, показать то, что я сейчас упустил. «А упустил я действительно очень и очень много…» Глядя, как вновь оживает частично потерявший ко мне интерес домик, с разочарованием вернулся к тому, собственно, за чем и пожаловал.

— Рад вас видеть, Катара, и вас, уважаемая Лерва. Мать просила уточнить, когда вы сможете начать поставки и сможете ли в ближайшее дни. В порту есть несколько пустых кораблей, если успеете, они скупят всё по приемлемой цене. — Что именно планировали продавать наши соседи, я не знал, и ответ седой старухи слегка удивил.

Мыло, самое настоящее, средневековое. В его приготовлении использовался животный жир и сода, которую западные и восточные зверолюди добывали из разного рода водорослей. С виду жидковатое варево казалось не самым действенным средством, однако, глядя на весьма чистеньких женщин из семейства кошачьих, то и дело шнырявших возле нашей «экскурсионной группы», в действенности сомневаться не приходилось. Также не занятая мыльно-рыльными делами часть зверолюдей занималась плетением верёвок разной толщины и прочности. Плели из всего: из шкур убитых животных, жил, неких древесных волокон и непонятно откуда взявшихся трав.

Все присутствующие полностью отдавали себя делу, стараясь заработать лишнюю копейку. «Делаем, продаём и копим на возвращения домой», — с надеждой в голосе заявила служанка Катара. Для полуголой кошки, бродившей и готовившей сегодня на всех ужин, возможность возвращения на родину стала мечтой и целью всей жизни. Взгляд этих зелёных глаз сразу же менялся, как только я спрашивал об очередной причуде её «зелёного дома». Типичные джунгли нашего мира со свойственной тем фауной и флорой вызвали на моём лице наигранное удивление, когда девушка в который раз принималась рассказывать о такой удивительной птице как павлин.

Чувствуя моё утомление, Лерва предложила кошке прикрыться, но та лишь отмахнулась. «И так жарко», — пятясь и случайно столкнувшись со мной, та показушно ойкнула, а следом, видя недовольный взгляд старшей, поспешила отправиться на второй этаж.

— Почему вы ещё здесь? — встав к плите вместо кошки, спросила старуха.

— Хочу узнать, как она выжила. На её шее рабская печать, и, насколько мне известно, если умирает хозяин, на тот свет отправляется и раб. Поясните.

Лерва являлась отличным примером скрытного и очень расчётливого человека. Тихая, умная и знающая множество тонкостей вигенвагенского быта. В столь короткие сроки с такой лёгкостью организовать сразу несколько весьма прибыльных дел, да ещё и при этом умудрившись собрать большое количество разношёрстных женщин под своим началом. Поразительное умение, характеризующее прагматичного и крайне мозговитого человека.

— Чудо, не иначе… — Развела руками женщина, пытаясь спрятать под доброй усмешкой и едва приоткрытыми глазами истинные эмоции.

— Чудо, это когда за сутки умирает целая семья, а их надел отходит в руки какой-то рабыни, когда вокруг множество благородных и более достойных жительниц Тэтэнкофа, — подойдя к той вплотную, как можно тише проговорил я. — Почему столь шикарное строение отдали вам, а не Вигенвагенам или лордессам? Пока этот вопрос меня интересует куда меньше, чем то, как вы умудрились снять чёртову метку. Но если вы хотите поиграть со мной в угадайку, я могу обратиться за помощью к тем, кто точно заставит вас и ваших женщин говорить, — устав от этих игр в добрых соседей, попытался надавить я.

— А вы, молодой человек, не так просты, как кажетесь на первый взгляд, — слегка поправив свой строгий аналог смокинга, с ноткой недовольства, беспокойства и тревоги в голосе заявила Лерва.

— Без любезностей и ближе к делу, пожалуйста… — заглянув в наполненные злобой и недоверием ко мне глаза, с максимальной мягкостью в голосе попросил я.

Чертыхаясь, женщина скинула с себя пиджак, неспешно расстегнула пуговку на рукаве белой рубаки, а после, задрав ту, показала странной формы метку. Ничего необычного — подобные этой я много раз видел на руках и телах других рабов — но всё же она изменилась, когда та, прошептав несколько слов, заставила её полыхнуть красным свечением, а следом исчезнуть. Повторив заклятие, но в обратной форме, старуха вновь вернула на руку точно такую же тёмную татуировку.

— Я и вправду потомок древнего и важного рода, проживавшего далеко на Востоке. Но главная моя ценность не в том, что я из знати, а в том, какой силой обладал мой род. «Хабэ» — разрушители оков, так звали нас на родине, и именно из-за этого сородичи нас и уничтожили. Мы были единственной живой силой восточной Империи, способной разрушать любые рабские печати. Клятвы, данные на крови и перед Богами, для нас являлись лишь пустыми словами. Долгое время пряча свои силы, я жила, как обычный человек, а после очередного набега попала в рабство. Приказывали копать — копала, рубить — рубила, требовалось пить мочу — спрашивала лишь в каком количестве… Я хотела жить, но моя сила, накапливавшаяся и срабатывавшая произвольно, всегда в этом мешала. Спустя несколько бунтов меня, едва живую и якобы свободную, нашла в лесу и приютила младшая из Хорвардов. Хорошие люди пригрели меня, дали кров, одежду, работу, и я, как потомок древнего рода, веками служившего лишь нашей царице, приняла их, как своих господ. Со временем те узнали о моей силе и даже больше, предложили лично взять на себя главенство над рабами. Старуха Хорвард с годами сдавала, а всё, за что бралась я, приносило деньги, вот и доверилась мне.

— А взамен ты её убила? — В подобное мне как-то не верилось, но я обязан был спросить.

— Убила, но не Хорвард, — коротко отозвалась женщина. — Всех причастных к резне в тюрьме и ту суку, пустившую болт в грудь ни в чём неповинной малышки. Губители славного рода являлись бойцами Эльги Бэтфорт, и всех их поодиночке нашла и убила именно я, а после принялась истреблять и их семьи. Те жилы и кожа, как думаешь, кому они принадлежат? — Взгляд готовой действовать седовласой старухи встретился с моим. Так же, как и она, я был готов в случае атаки нанести ответный удар.

— Кто ещё в курсе твоей силы и способностей? — Пальцы осторожно соприкоснулись с ножом, припрятанным в кармане свободных штанин.

— Бита Расдэс, — отозвалась она, сделав полшага назад. — Именно она навела меня на последнюю из жертв.

— Расдэс? — услышав имя старой подруги Эльги, я слегка расслабился. Моё удивление, а также сменившаяся стойка успокаивающе подействовали и на Лерву. — Вот так сюрприз… — Убивать подругу тёщиной я не собирался. Старая служанка, любящая жизнь, вполне могла соврать, но какой смысл? Убежать из города ей не удастся, информацию эту я обязательно проверю, а потом, если всё это брехня, с лёгкостью подвешу ту за любую из конечностей. — Расслабься, старуха, и дыши полной грудью, сегодня я не стану тебя убивать… — спокойно вытянув кинжал из кармана и спрятав тот за поясом, скрестил руки на груди так, чтобы перепуганная женщина могла видеть мои ладони.

— Благодарю за вашу милость, — вытянув из рукава длинную металлическую шпильку и разместив ту в своей причёске, ответила Лерва. Некоторое время мы молча глядели друг на друга. Теперь я знал о ней всё, вопрос лишь в том, как много успела обо мне узнать она? — Чего вы хотите взамен на ваше молчание? Повторюсь, я не из тех, кто будет рисковать жизнью или геройствовать в первых рядах. Всё, чего я желаю, это спокойно прожить остаток своего века, вдали от проклятых Империй, годами преследовавших последних из моего рода.

Сила, которой обладала эта женщина, просто чудовищна. Способность сделать любого человека свободным от обязательств открывала огромнейшие перспективы. С такой мощью она с лёгкостью могла устранить кого угодно и чьими угодно руками. Но вместо этого спряталась здесь. Почему?

— Чётко выраженный след, — коротко отозвалась на мой вопрос Лерва. Магия женщины оказалась настолько уникальной, что, свершай она её где-то в городе целую неделю, за освобождённой будет такой магический шлейф, что даже слепая ведьма пройти мимо и не ощутить его не сможет.

У этого умения было крайне много хороших и плохих сторон, но главным являлось именно преследование, от которого не владевшая какой-либо другой магией женщина была просто не в силах убежать. Само её существование являлось великой тайной Востока и таковой бы и осталось, не освободи она однажды в одном из своих случайных приступов Катару.

— Я спрошу у тебя ещё раз, чего ты хочешь взамен на молчание со стороны Бэтфортов. Рабов у меня нет, здесь все вольные. Земель и денег пока тоже нет, хотя с твоими покровителями не думаю, что тебя интересуют монеты.

— Как думаешь, возможно ли надеть рабский ошейник на кого-то типа графини или лордессы, причём сделать это незаметно? — предполагая, что наша Кларимонд могла стать чьей-то рабыней, спросил я.

— Незаметно? Нереально. Каждая из местных графских семей носит на шее амулет, кулон с красным сердцем. Это оберег, созданный северными стражами для защиты высшей знати, распрощавшейся с Югом и отправившейся в холодный Север. Данные обереги уникальны, и каждый, как один, находится на контроле у Гютенвальдов, истинных властителей всех земель, раскинувшихся от Ледяных пик и за пределы северных лесов. Когда кто-то из графинь или графов умирает, Гютенвальды видят это и шлют траурные письма, когда у графини рождается дитя, они знают и шлют подарки, новые сердца, но когда кто-то покушается на умы и преданность их личных вассалов, они собирают армии. Если Кларимонд и стала рабыней, то только самой Гютенвальд, и мы бы все об этом уже знали. А так как у наших врат нет армии, а у вашей Эльги нет известия о печальном конце молодой графини, смею предположить, что она всё ещё жива.

— А вы догадливая, — намекнув на то, что даже не заикался о нашей графине, фыркнул я.

— Обращайтесь, — жестом предложив мне покинуть дом, отозвалась старуха, а после добавила: — Желательно как можно реже.

Глава 13

На следующий день.

Первая партия мыла вместе с несколькими освобождёнными звероженщинами отбыла ещё до рассвета. Несмотря на все уговоры и предложения, свободолюбивые участницы восстания при первой же возможности рвались домой, сокращая и без того немногочисленное население города. Да, к нам прибывали рабы, но за них ещё предстояло заплатить, а эти… Все они, не понимали, что их свобода в нашем городе не распространялась на всю Империю. «Зверочеловек без соответствующих бумаг — раб, и иным быть не может», — так писалось во всех имперских трактатах, славивших превосходство человеческой расы.

Вигенвагены, отбывшие сегодня с первыми северными товарами, остались довольными. Изъявшая всё имущество у семей предателей Эльга неплохо пополнила казну, продав реквизированные картины, мебель и прочие богатства, цена за которые считалась значительно заниженной.

Страдавший от безделья и вседозволенности, после посещения причала вместе с Илвой и Сигрид отправился в родовое имение Бэтфортов. Лечащая целительница Брун сообщила о том, что ведьма пока ещё не просыпалась, а после, ощутив моё опасение, рассказала о духовном состоянии ведьмы, которая специально поместила себя в медитационный купол и шла на поправку с поразительной скоростью.

«Значит, волноваться не о чем». После этой новости меня немного отпустило. Ночью я места себе не находил, опасаясь повреждения моей любимой «игрушки». А если с той всё в порядке, значит, можно преступать к сбору отряда для последующей вылазки. Спасение Графини и посещение по приглашению её имения — дела крайне важные и ответственные. Наверняка девочку защищала хорошо вооружённая толпа головорезов, приставленная регентом. Следовательно, нам требовался человек, способный лишь взглядом влиять на мнение большинства.

Наставницу Дейду мы застали в час трапезы. Доедая вторую курицу, женщина с распростёртыми объятиями встретила нашу компанию и предложила отобедать с ней. В приподнятом настроении, с бочонком едрёной браги та с улыбкой на лице поспешила рассказать нам о своих недавних успехах на поле боя. Старая валькирия и не рассчитывала, что ей когда-то придётся вновь «вспомнить молодость» и вспороть пару десятков тощих задниц.

«Разумеется, я с вами», — согласилась помочь Гора. Рукавом утерев заляпавшееся жиром лицо, женщина велела одной из подопечных готовить коней и её лучшую броню. Лишь для вида показывая собственную заинтересованность, громила вопросительно косилась на меня, взглядом задавая один единственный вопрос: «А оно нам надо?» Бывшая правительница этих земель допустила полный развал своего города и региона, а малолетняя Кларимонд, и палец о палец не ударившая ради своих людей, так вообще для Дейды не представляла ценности.

— Как только Бьянка придёт в себя, за вами отправят гонца, — с интересом поглядывая на брагу с плававшими в той сухими яблоками, проговорил я, а после одобрительно ответил на предложение попробовать. — Вкусно. — Осушив залпом половину выделенной мне полулитровой деревянной кружки, почтенным полупоклоном попрощался с наставницей и отправился к следующей кандидатке: Гертруде.

Красноглазая Гера показала себя превосходной ведьму. Не имевшая большого магического запаса, она воздействовала на окружающий мир при помощи контроля множества малых магических заклинаний. Кажущиеся слабыми и безболезненными, они крайне эффективно боролись с множественными целями, к примеру, такими, как Северные плотоядницы. В одиночку способная сдержать едва ли не целый рой, она могла нам пригодиться, но, к сожалению, Гера отказалась. «Интриги графинь, борющихся за власть, мне неинтересны, да и к тому же именно род Кларимонд допустил разрастание северной заразы* и расплодившейся внутри неё нечисти. Так что мне нет до них дела». Чётко обрисовав свою позицию, предложила обратиться к кому-нибудь другому наставница.

Так мы и поступили: следующей на очереди стала и без того невзлюбившая меня Бита Расдэс. Едва завидев нас на своём пороге, та тотчас попыталась скрыться, но мой приветственный выкрик, встреченный высокой и худой спиной воительницы, остановившейся у дверного проёма, вынудил ту развернуться.

— Глауд… Какими судьбами? — скрипя зубами и про себя проклиная меня, спросила черноволосая. Будто это я виноват в болтливости её воительниц, растрезвонивших на всю округу о том, что великую и гордую Расдэс спас мальчишка.

— Помощь ваша нужна.

— Свободных кораблей у меня больше нет, — недовольно насупившись, заявила лордесса. Её недовольство легко понять: бедную женщину едва инфаркт не хватил, когда она увидела, что принялись делать ведьмы с её лучшим кораблём, щедро выделенным для морской миссии. Кто же знал, что эта посудина окажется лучшей во всём городе?! Да и мне, наверное, следовало рассказать, для чего мы заимствуем корабль. Нехорошо получилось.

Мой рассказ женщину заинтересовал. Несмотря на предвзятость к мышлению мужчин, она смогла найти в себе силы и признать, что посещение графини Тэтэнкофа решило бы множество проблем. Вопрос встал за количеством ведьм, которых семейство Расдэс могло предоставить. Часть тяжело раненых ещё не отошла от битвы за город, другая часть восстанавливала свои силы после отравление дымами, а ведь ещё кто-то должен защищать и город. Нет никаких гарантий, что во время вылазки за стенку на нас не нападут и какая-нибудь очередная рисковая группа не попытается открыть северные врата.

Пообещав предоставить из своего окружения и свиты своих знакомых всех, кого только сможет, женщина, забыв о старых обидах, предложила нам отобедать на только построенной террасе своего особняка. Как ни крути, она понимала важность моих действий и очень ценила заботу о её городе, хоть и пыталась скрыть это за постоянным ворчанием и мелким недовольством.

За милой беседой, а также в очередной раз предложенным мне «лёгким» напитком заметить не успел, как чутка захмелел. Создалось впечатление что все и каждый, включая моих сестёр хочет меня напоить. Так было и при посещении мэрии, где свободные представительницы, обсуждая какую-то мелочь, потихоньку пьянствовали, и на улице, у пней случайной таверны, не так давно распахнувшей свои двери для всех желающих «освежиться», и, конечно же, дома. Не успел я миновать дверной проём, как в мой рот мать силком вылила стакан весьма недурного пойла. «Откуда только у неё на это деньги?»

Внутри кузницы во всю шумело очередное празднество. Мать с гордостью рассказывала многочисленной толпе о моих геройских похождениях в море, на которые до этого не отваживался ни один мужчина. Со слов Хельги, я лично вспорол брюхо пятерым ведьмам и ещё семерых утопил голыми руками. Судя по рассказу, топил всех вместе и одновременно.

С самого начала я рассчитывал, что об этом узнаю как можно позднее, всё же мужчина-воин в этих местах личность приметная. Но, к моему глубочайшему сожалению, кто-то в очередной раз не удержал свой язык за зубами, тем самым создав для меня новую угрозу. Скорее всего, шпионы и прихвостни Видэнберга с лёгкостью узнают моё имя, лицо, статус. Пусть я и был на корабле под небольшой маскировкой, в данном случае она уже никак не поможет. «Поздравляю, Глауд, теперь ты звезда, мать твою…» Что вообще для скрытного убийцы может быть лучше известности и узнаваемости?! Будьте прокляты, злые языки!

Глоток за глотком, слово за слово, и вот, поддавшись низменным, стадным инстинктам, я стою в окружении толпы женщин и мужчин, до этого предпочитавших сидеть дома и ждать своих кормилиц. Многим из молодых парней стало интересно, каково это — победить в сражении кого-то, кто больше, сильнее и быстрее тебя, на что я отвечал: «Точно так же, как и пронзить кого-то похожего в постели».

— Метод тот же, только инструмент победы чутка другой… — Моя шутка сильно позабавила мужчин всех возрастов, а вот женщины слегка насупились: не привыкли те к подобному отношению к себе. Хотя в итоге всё равно быстро забыли об обидах, вернувшись к своим сплетням и военным байкам, число которых благодаря войне сильно увеличилось.

Старые, покрывшиеся морщинами бабы в оборванном и утеплённом тряпье, стоя в обнимку с молодыми звероженщинами, рассказывали об ужасах взрослой жизни и бедах, которые после себя на пожилых телах оставляет война. Ещё месяц назад являвшиеся заклятыми врагами, они объединились, дабы дать отпор новой угрозе. Заставить зверей лить кровь на войне людей никто не мог, но деньги, как обычно, меняли всё. Интересы, мечты, идеалы и тем более любовь — практически всё это можно купить за деньги, которых на Севере гораздо больше, чем на том же зверином Востоке.

Самой богатой частью материка являлась центральная часть, подконтрольная Империей, вот только добраться до столицы её являлось чем-то невозможным. Огромные просторы, множество графских поместий, крепостей и торговых городов делали самый богатый город недосягаемой целью для внешнего врага. Оттого интриги в палатах дворца оставались единственной забавой для тамошней знати.

С Тэтэнкофом я разобрался, и проблему с Видэнбергом тоже планировал уладить в ближайшее время. Интересно, хватит ли моих способностей и умений для столицы?

Шло время, первые дамы в обнимку со своими «бесстрашными» мужчинами стали покидать наш и без того переполненный домик. Кто-то по прежнему сидел за большим столом и обсуждал с Хельгой политическую ситуацию в Империи и на её границах. Кто-то из девчат помоложе жаловался на мужчин и их «недоступность» в городских условиях. Ну а кто-то продолжал провоцировать горячих южных гостей, за что вскоре и получил в зубы от наших же Тэтэнковских женщин. Всякое бывает, и всякому в этом необъятном и неисследованном мире найдётся местечко для существования, возможно, даже и для меня уже существует уголок.

Сидя у жаркой печи, не выпуская кубка из рук, я глядел, как в жерле пылающего огня разгорается, а следом тухнет очередное подброшенное полено. Все в этом мире исполняли своё предназначение. У матери — родить дитя, у правительницы — сберечь государство, и даже у этой опустевшей связки дров, чьё будущее — согреть наш дом, есть предназначение. А какое моё? Чужой в этом мире, ошибка системы, познавшая блага цивилизации, не снившиеся местным. Должен ли я попытаться сделать их жизнь лучше или, быть может, сконцентрироваться на удовлетворении своих прихотей… Но таковых у меня немного. Уже сейчас, став мужем Бьянки, я мог заполучить то, о чём другие и мечтать не могли… «Я не узнаю себя в этих мыслях».

— Чего скучаешь, красавчик? — Дёрнула меня за плечо здоровенная тигрица, работавшая у матери на подхвате. — Там за тебя целая война идёт, а ты тут, как дед старый, у печи кости коптишь.

— А что мне до них, у меня уже есть Бьянка… — Отмахнувшись, сделал ещё глоток.

— И что? — Удивлённо скривилась тигрица. — Хочешь сказать, только с ней детей делать будешь? Ты там снизу больной что ли чем-то, али как? — Без церемоний оттянув мои портки и взглянув на то, что пряталось под ними, взрослая женщина лишь хмыкнула, и заявила: — Отличный аппарат, пусть и слегка чахлый, так что вставай и иди сцепившихся разнимай.

«Ч-чахлый?» — словно гвоздем по стеклу прокатилось по подсознанию резкое слово. Когда уже наступит тот день, в который я привыкну к бесцеремонности и пошлости этих женщин…

У окна на первом этаже расположилась многочисленная компания: девушки от двадцати до тридцати в обнимку с редкими парнями, а возможно, и мужьями рассуждали о предбрачной церемонии, издавна проводившейся на северных землях. Суть данного ритуала обязывала сестру, или сестёр выбрать по одной подруге, после чего будущий муж, пройдя свадебный ритуал и проведя с женой первую брачную ночь, обязан был раз в месяц совокупляться со знакомыми родни до тех пор, пока те не забеременеют. Делалось это для того, чтобы каждая из одиноких дев могла стать матерью. Именно с таким предложением и пристала к молодой, изрядно выпившей Илве одна из девушек. Косясь на меня и твердя одно и то же по сотому кругу, жаловавшаяся на отсутствие партнёра, достаточно сочная ремесленница не замечала, как на неё со спины смотрит муж другой её подруги. Мужчина, в возрасте под сорок, стоя под ручку с женой, полностью поддерживавшей желания пухляшки, не глядел на полуголых зверолюдей, стройных или высоких воительниц. Именно этот пышный зад покорил его сердце и не только.

— Как вы считаете, мою ведьму устроило бы ваше предложение? — делая упор на статус и возможности лордессы, спросил я, тем самым вызвав неловкую паузу.

— Скорее всего, нет, — отозвалась полненькая кучеряшка, печально опустив голову и стеснительно попятившись. — Но как тогда существовать и продолжать род нам, молодым, лишённым денег, а вместе с ними любви и ласки? Мужчины не смотрят на нас, а в борделе зачать ребёнка почти невозможно: зелья здравия, используемые работниками, хоть и влияют на их члены, но семени почти не дают!

«Вот оно как бывает», — не зная таких подробностей о быте местных увеселительных заведений, подумал я.

— А что вы скажете насчёт мужчины, стоящего за вашей спиной? Уважаемая рубака, вы, кажется, с кучеряшкой в хороших отношения, предоставили бы своего мужа раз в месяцок более молодой подруге? — Мой вопрос застал парочку врасплох. Мужик, хватая ртом воздух, захлопал глазками, попеременно таращась то на жену, то на пышку, глядевшую на него, как на нечто не достижимое.

— Да я и не против, вот только староват он, и вряд ли у этого пня встанет на Тэю. Понимаете, он любит подтянутых, в хорошей физической форме, а тут… — Заметив, как мужчина с улыбкой глядит на точно так же улыбающуюся и краснеющую девушку, женщина слегка удивлённо посмотрела на штаны мужа, а следом ладонью хлопнула тому по паху.

— Ай, больно! — шикнул дядька, в ответ на что его жена лишь заржала.

— Твёрдый, сука, как кремень… — сжав пару раз кулак, фыркнула женщина. — А я то думала, с чего это ты решил приютить кого-то и обучить нашему ремеслу. Слава богу…

— Слава богу? — Повторил я. Мне показалось, или женщина даже и не собиралась ревновать.

— Ну конечно, ему ж за сорок, а там такой кол, что хоть землю паши! — От слов жены раскрасневшийся муж лишь улыбнулся и ещё раз по-доброму поглядел на свою молодую избранницу. — Я уж думала, зелье придётся покупать, а тут такое. Пусть трахаются, может, и мне чего перепадёт… — Махнув рукой на мужа, приобняла пышку ремесленница. — Глядишь, боги смилуются и вдвоём за раз детишек заделаем…

— Я двоих сразу не смогу! — наигранно взвыл мужичок.

— Сможешь, куда денешься… — прихватив того за ягодицу и притянув к себе другой рукой, рыкнула уверенная в себе и своём избраннике жена.

«Что за люди…» — примерив на себе роль купидона, отвлёкся и не заметил, как ко мне со спины подкралась другая, ещё более любвеобильная проблема, чей шершавый язычок, заскользивший по моей шее, заставил от неожиданности ойкнуть.

Северная зараза* — имеется в виду Плотоядный лес.

Глава 14

Брызги холодной, если и вовсе не ледяной воды ознаменовали начало моего нового дня. Подорвавшись и заняв в постели положение полусидящее, первым делом ощутил сухость в горле, следом чей-то пристальный недовольный взгляд, а за ним и касание неизвестных рук в месте, где тем не положено было находиться.

— Бьянка, у нас с ней ничего не было… — вспоминая, как вчерашняя худощавая тигрица, не знавшая языка, решила посоревноваться со мной в стойкости и проиграла, поспешно проговорил я.

— Знаешь, Глауд, не будь в её руках твои яйца, я, может быть, и поверила… — аккуратно отодвинув в сторону кисти тигрицы, произнесла ведьма. — А пока поднимайся, собирайся и готовься к вылазке. Сегодня мы выдвигаемся за графиней, и это тело тоже с собой прихватим… — брезгливо фыркнула ведьма, откинув в сторону руки тигрицы.

— Бьянка, в этот поход я созывал только ведьм и мастеровитых воительниц, она может погибнуть… — прямым текстом говоря, что недавнишняя рабыня станет обузой, заявил я, попутно пытаясь отыскать свои штаны.

— А ты думаешь, я буду против такого исхода? — хмыкнув, фыркнула Брунхильда, а следом, вскинув плащ, который никогда не носила, поспешила покинуть мою комнату. Похоже, доказать той, что между нами и вправду ничего не было, станет задачкой со звёздочкой.

Мои потуги как можно быстрее привести себя в порядок и вытолкать из дома тигрицу потерпели полное фиаско. Не понимая нашей речи, сонная кошка то пыталась приласкаться, то точила когти об постель, то рычала что-то на своём зверином языке. В общем, она делала всё, чтобы только не покидать мою комнату. В результате чего нас повторно и застала Брунхильда.

— Не убежала, значит, это хорошо… — швырнув кошке броню, меч и щит, на имперском языке проговорила та, а следом выдала несколько предложений на селезийском. Помрачнев, тигрица на секунду задумалась, а потом, гордо вскочив, стукнула себя кулаком в плоскую грудь и ответила ведьме на том же наречии. — Так тому и быть, — отозвалась на заявление зверодевушки ведьма.

За дверьми нашего дома уже собралась делегация из добрых пяти десятков женщин. Треть из них ведьмы, оставшиеся воительницы. Для каждой из нашей группы предусмотрено две сменных лошади и провожатая. Сумки с зельями, дополнительные колчаны для стрел, еда на несколько дней. Отдельная роль возлагалась на двух ничем не загруженных ведьм, которым, в свою очередь, и предстоит вести в Тэтэнкоф нашу «госпожу». В числе свободных и ничем не обременённых как раз и разместилась моя Бьянка. Обиженка, кажется, не собиралась везти меня на своей метле и предоставила мою полупьяную тушку другой коллеге по ведьмовскому цеху.

Первый отрезок пути нам предстояло проделать верхом. Вырваться из-под прицела наблюдательниц Видэнберга, использовать силу наших лошадей и удалиться на максимальное расстояние от города, а после воспользоваться ведьмовскими посохами, по диагонали пересечь раскинувшийся северный лес. На словах всё просто, вот только как сделать это, когда в условиях манёвренного боя у каждой из женщин на посохе балласт в лице одной из воительниц? Отказаться от валькирий, мастерски сражавшихся в ближнем бою, наши воздушные силы также не могли. Ведь если придётся драться в замке, им в тканевых одеяниях уворачиваться от стрел, пилумов и копий будет очень и очень не просто.

Ведьма в строгих, облегающих брюках и коричневом плаще, полностью прикрывавшем девушку до пояса, вопросительно нарезала круги вокруг меня, словно оценивая своего будущего спутника. Взгляд хищницы двигался медленно с моей обуви на мешковатые штаны, следом пояс. Не забыв проверить взятое мною с собой снаряжение, она, облапав меня, проверила, есть ли хоть что-то лишнее под курткой и рубашкой.

— Кожаная броня? — расстегнув кожанку, спросила та, и я кивнул. — Выбрось, со мной тебе она не нужна, только веса лишнего добавляет. За переохлаждение тоже не переживай — согрею как-нибудь… — Улыбнувшись своей «голливудской» улыбкой, подмигнула мне ведьма.

— Не сомневаюсь, — сделав всё так, как сказала «старшая», ответил я, а следом, по требованию внезапно появившейся в наших рядах Ледяной Геры, со всеми встал в единую шеренгу.

Наставница, словно выросшая из-под земли, облачившись в личные, ничем не связанные с академией одеяния, казалась прекрасной как никогда. Серый шелк, отражая солнечные лучи, блистал и переливался золотистым оттенком. Облегающую грудь водолазку украшало множество дорогих камней, на поясе также виднелось несколько весьма объёмистых сосудов, отсутствовавших у других ведьм. Поверх таких же штанов в обтяжку зачем-то была надета серо-серебристая короткая юбка, под подолом которой я чисто случайно заметил спрятанный клинок и несколько потайных карманов. «Внушительная и серьёзная как никогда».

Рассказав о важности нашей миссии и опасности предстоящего путешествия, Гертруда проинструктировала нас о том, что следует делать в случае, если отряду предстоит приземлиться в чаще северного леса. «В первую очередь — не отходите от ведьм, — твердила наставница, обращаясь к воительницам, — не ослабляйте бдительность, не выпускайте из поля зрения своих подруг и ни в коем случае не разделяйтесь. Справлять нужду в паре, пищу принимать только вместе со всем отрядом и не думать о ночёвке или сне». Закончив инструктаж, передала слово Дейде красноглазая наставница.

Воительница в облегчённой до максимума броне и без своего фирменного нагрудника говорила о важности защиты наших ведьм и самой графини. Не забыв упомянуть о дешевизне наших жизней и наградах, которые ждут в случае успеха, та пожелала всем удачи и стойкости.

Полчаса разговоров, и мы наконец-то готовы. Врата отворились, кони, взорвав подсохшую за тёплые дни корку грязи, со всех копыт рванули вперёд. Сквозь малый блокпост, полностью игнорируя немногочисленных Видэнбергских наёмниц, подобно ветру в поле, они пронеслись сквозь их опешившие от наглости порядки. Несколько самых бесстрашных выскочив на дорогу с копьями наперевес попытались остановить конницу, но летевшая первой на своём боевом коне Гора без каких-либо трудностей отправила женщин к предкам.

— С таким же успехом мы могли уничтожить их, выдвинувшись за город и пройдясь по их лагерю, — обратился я к усадившей меня рядом с собой ведьме.

— Никогда не знаешь, что ждёт тебя впереди, — взмахом руки сотворив воздушный барьер и прикрыв нас от летевших в спину стрел, отозвалась та. — У них больше ведьм, и как только те очухаются, начнётся настоящая жара… — пришпорив коня, небрежно кинула мне женщина. Несколько неспокойных минут блужданий среди шатров вражеских обозов, и вот мы уже на подступах к заброшенному северному тракту, ведшему вглубь северного леса. По максимуму измотав лошадей и отдалившись от города на расстояние примерно в двадцать километров, сменили жеребцов, проделали путь ещё в пять километров и разделились. Группа сопровождения состоявшая из воительниц и пары ведьм, пожелав нам удачи и забрав лошадей, развернулась в обратном направлении, а мы, поудобнее разместившись на магических жезлах, взмыли в небо.

Прошло всего несколько минут, прежде чем за нашими спинами загремели хлопки и взрывы. Отряд, возвращавшийся в город, вступил в бой с нашими преследователями, а также отвлёк на себя внимание врага, двигавшегося за нами. Несмотря на небольшую высоту и крайне плохую видимость, в дали отчётливо просматривались редкие огненные вспышки.

Больше часа ведьмы то набирали высоту, то вновь ныряли под самые кроны, постоянно подчищая за собой магический след и оставляя скрытые плетения воздушных сигналок и ловушек, то и дело изредка срабатывавших и взрывавшихся за нашими спинами. Спустя час и один опустевший флакон из-под зелья маны, сверху на наш клиновидный строй, явно скопированный и используемый, как и ранее при обороне города, пикируя из облаков, врывается сразу несколько Видэнбергских ведьм. В своих пёстрых шёлковых нарядах те начали атаку с мощнейших своих заклинаний.

Огненный луч, ударив по тонкому барьеру, окружавшему наше построение, лишь на мгновение задержался, а следом, с громким хлопком пробив в «стеклянном» куполе брешь, обрушился на летевшую впереди нас пару. Всего секунда, и бедняги, обратившись в пепел, растворились в воздухе. Их прах пылевым облаком, забиваясь в нос и глаза, полетел в нашу сторону.

— Держись крепче! — крикнула моя ведьма, рывком направляя свой посох в сторону. Не ожидавший такого, скользнув на деревяшке, я срываюсь вниз. Ветер, а вместе с ним и пейзаж быстро приближающего леса с взорвавшимся в крови потоком адреналина буквально замедляют течение времени вокруг меня. Кончиками пальцев едва успеваю ухватиться за магический посох, но влетевшая в нас сверху цветная Видэнбергская ведьма сбивает с насиженного места мою спутницу и вместе с той летит к земле. Словно разъярённые осы, Видэнбергские ведьмы огромным числом хлынули из пушистых облаков.

Забравшись на застывший в воздухе посох, растерянно крутанул головой. Творившееся вокруг напоминало какой-то футуристический пейзаж, в котором всего за несколько секунд смешались все существующие в мире краски. Враг хорошо запомнил тактику, используемую Бьянкой при защите города. Зная, что мы так же будем двигаться мощной единой группой, они разработали свою.

Создав видимость того, что двигаются точно по нашему следу, собирая все ловушки, они отвлекли нас, а следом, использовав одно из облаков, подобрались поближе и мощным, таким же плотным порядком впились в наш клин, вслед за чем перешли на среднюю дистанцию и перемешались с Тэтэнкофскими ведьмами. Наш строй разрушен, ведьмы несут с собой дополнительный груз и не могут нормально маневрировать, подставляясь под множественные атаки. Если ничего не предпринять, все мы погибнем!

— Бьянка, собери людей! — балансируя на посохе средь множества мелькавших силуэтов, крикнул я. — Как в городе, малой группой! — только и успел добавить, как одна из цветных, вытащив зачем-то клинок, на высокой скорости попыталась тем в воздухе поразить мою незащищённую голову.

Лезвие, рассекая потоки ветра и мои без того короткие волосы, обдавая жаром, проскользило по черепу. «Всё-таки достала», — крутанувшись, словно на шесте, и ощутив побежавшую за шиворот струйку горячей крови, подумал я. Почувствовав собственную безнаказанность и мою слабость, ведьма, сделав небольшой вираж, пошла на новый круг. Эта сука вообще не скрывала своей жажды крови.

Аккуратно перекинув ноги, встал на посох. Балансируя руками, словно на канате, чутка присел, вытащил из-за пазухи кинжал и приготовился к прыжку. Мгновения нашего с ней сближения показались мне вечностью. Под бешеный стук сердца судорожно наблюдал, как разодетая, подобно клоуну, женщина метр за метром приближается ко мне. «Ну, давай!» Когда между нами осталось меньше двух метров, прыгнул навстречу той, но готовая к такому повороту событий ведьма с истерическим криком и хохотом резко ушла в сторону, позволяя мне вновь отправится в открытый полёт.

Чья-то крепкая рука рывком подкинула меня вверх. Миг — и уже другие руки, словно поймавшие мяч, перекрутив меня в воздухе, кинули себе за спину. «Бьянка!» — обхватив ту, спрятал кинжал в рукав.

Как же опрометчиво я поступил, позволил себя одурачить, и едва не погиб. Чудо, что я жив, и вряд ли оно случится ещё раз. Требовалось действовать как можно осторожнее. Вновь оглядевшись, заметил, как постепенно перестраивались и кучковались наши ведьмы. В этот раз Брунхильда разместилась в хвосте. В начале атаки, как и положено сильнейшей и опытнейшей, летела наставница Гера. Без труда восстановив защитный купол и усилив тот до своего максимума, клин Тэтэнковских ведьм, разбрасывая всех мешавшихся, перешёл в атакующий режим. Редкие Видэнбергские женщины, попадавшиеся на нашем пути, за секунды превращались в фарш: настолько плотно крыли магией наши ведьмы.

Роясь и безуспешно атакуя, вскоре враг понял, что не может пробить защиту, и вновь попытался сгруппироваться, но наше принявшееся преследовать их построение с лёгкостью разгоняло многочисленную толпу, не забывая при этом прорежать вражеские силы.

Более получаса мы кружили в смертельном танце среди расцветающих в облаках огненных цветков. Молнии то и дело возникали из ниоткуда, а потом, выбивая миллиарды искр, разбивались о защитное поле, вслед за чем точно такие же летели врагу в ответ. Потеряв огромное количество своих, а также по максимуму истощив имеющиеся магические источники, Видэнбергские ведьмы со скрипом были вынуждены признать своё поражение. Откидываясь редкими заклинаниями, так и не сумев сгруппироваться, с большими усилиями те, создав в небе плотное облако, растворились там же, откуда, собственно, и появились.

— Ну хотя бы на Тэтэнкоф теперь не нападут, — направляя посох в противоположную сторону и глядя вслед последней из цветных, обронила Бьянка. И в этом я с ней полностью согласен. Столько ведьм я ещё ни разу не видел одновременно, и число их сильно поредело. Огромное множество цветных, показавшихся мне крайне опытными, сильными ведьмами, сегодня погибло, прикрывая своих молодых и менее мастеровитых учениц.

Летели мы, к слову, также недолго. Несмотря на зелья, многие получили очень тяжёлые ранения. Число живых воительниц и вовсе пугало. Едва ли из уцелевших наберётся треть от всего нашего изначального числа. Но, несмотря на существенные потери, крайне удивился увидеть среди живых ту самую черноволосую ведьмочку с лучезарной улыбкой. Оставшаяся в одних штанах и белой рубашке, заметив мой удивлённый взгляд, она приветливо помахала окровавленной рукой. Везучая засранка, в принципе как и бледная тигрица, умудрившаяся так же выбраться из этой передряги живой.

Местом временной стоянки выбрали опушку с редкими лиственными деревьями, под пышными кронами которых легко могла спрятаться маленькая армия. Вокруг идеально просматриваемые лестные проплешины из потенциальных укрытий, откуда мог вынырнуть враг: редкие кусты в ста метрах от нас, да трухлявые пни, полукругом разместившиеся вокруг временно расположившегося лагеря.

Выставив посты и разместив на земле всех раненых, наставницы Дейда и Гера, отдалившись от основной группы, принялись что-то между собой очень эмоционально обсуждать. Глядя со стороны на их недовольные лица, мог предположить, что у женщин появились разногласия, и судя по тому, каким резким жестом подозвала нас Гора, без моего с Бьянкой участия их проблему не решить.

Глава 15

«Нас предали», — не скрывая разочарования в голосе, с ходу ответила на вопрос Бьянки наставница Гертруда.

Число поднятых в воздух Видэнбергских ведьм превзошло все подсчёты и предположения, сделанные Герой. С её слов, враг знал, где мы будем прорываться и каким числом, поэтому и разместил целую ведьмовскую армию прямо в осадном лагере. Их боевой порядок, слаженные действия и конечно же направление движения магического облака, неподдающегося после создания смене курса, полностью подтверждали жизнеспособность этой теории, которую, к слову, и пыталась опровергнуть Гора.

«Если они знали, то не выпустили бы нас из города и уж тем более за пределы лагеря». Со слов Дейды, враг, находясь столь близко к нашим позициям, отреагировал слишком поздно. Об этом говорила дистанция, на которую нам удалось отдалиться от Тэтэнкофа, и малочисленные ряды пехоты, сторожившие северные врата. «Проще истощить нас сначала в поле, а следом прихлопнуть в воздухе. А враг прокололся и там, и там!» — стояла на своём Гора, говоря о случайности, хотя и сама не понимала, откуда над проклятым лесом взялись последние резервы Матильды Видэнбергской.

Ругань двух наставниц и попытки Брунхильды вставить свои мысли и предположения ни к чему хорошему не привели. Вопрос: «Какого чёрта вся эта летающая шваль не участвовала в первом налёте на город?» — так и остался вопросом, за которым разместился другой немаловажный: «Как быть дальше?»

Не успел наш отряд преодолеть и четверти пути, а число боеспособных сильно сократилось. С Бьянкой и наставницей Герой, живых ведьм осталось всего семь. Воительниц и того меньше — пятеро, плюс я, итого тринадцать человек. Для суеверного число не очень, но, как по мне, самое то. Чем меньше отряд, тем легче ему перемещаться и прятаться. Такой ход мышления поддержала и Гора, но когда речь красноглазой зашла о возвращении в Тэтэнкоф все немного приуныли. Неужели всё зря?

— Мы обязаны вернуться в город с герцогиней! — Когда паническое настроение ведьмы стало заражать и ум моей Бьянки, вмешался я. — В случайности я не особо верю, но что, если наш враг каким-то образом решил действовать так же, как и мы? Подумайте, резиденция Кларимонд находится на стыке границ двух провинций. Если двигаться с Тэтэнкофа, для нас она на северо-востоке. Но если вылетать с Видэнберга, направление движения станет юго-восточным. Вполне возможно, выдвинувшийся раньше нас враг, направлявшийся в поместье Тэтэнаф, чисто случайно заметил в воздухе вспышки, а следом, соединившись с нашими преследователями нанёс удар. — Гора кивнула и, наградив меня дружественным шлепком по плечу, предложила продолжить наш путь.

Женщине явно нравилась моя решительность в доведении даже самого малоуспешного дела до конца. Бьянка так же спорить не стала, куда шёл я, туда и она, а вот Гера в очередной раз задумалась. Я видел, с какой опаской женщина поглядывает на тьму, затаившуюся в лесу. Чувствовал, с каким животным страхом она открывала спину древнему злу, бродившему вокруг этих мест. Поразительность Геры заключался в том, что женщина не боялась умереть в схватке, но лес… отчего-то именно он пугал ту больше всего на свете. Лес или тот, кто прятался в нём. «Чего ты ещё не раскрыла нам, Гертруда?»

— Хорошо, в словах Глауда есть смысл. Если враг действительно двигался в поместье, значит, герцогиня всё ещё на свободе, ну или мы по крайней мере можем на это надеяться… — отозвалась красноглазая, а следом, откланявшись, сама нарушила своё требование не разделяться и отправилась расставлять сигнальные плетения и ловушки по всему периметру, окружая нас своей сигнальной и защитной магией.

— Как давно вы знаете Гертруду? — обратился к Горе, что так же, как и я, пристально глядела вслед красноглазой даме.

— Пф… С самого своего рождения, — ответила она.

— Дружили с детства? — вновь спросил я у Горы.

— Ну, моя мать или бабка, может, с ней и дружили… — фыркнула наставница. — Глауд, сдаётся мне, она не та, за кого себя выдаёт, поэтому будь осторожен, а я пока пойду, прогуляюсь вместе с нашей «серебряной» принцессой. Не нравится мне, как она на лес поглядывает.

Мне-то как раз-таки опасливые взгляды ведьмы были понятными. Меньше всего хотелось иметь дело с тем, о чьём происхождении ничего не знаешь. С чем-то потусторонним. Да и к тому же как мне с моими зубочистками противостоять рою этой треклятой моли? А если там кто-то посущественнее бродит? К примеру, оборотни там какие, или другие нереальные существа из моей вполне реальной реальности. Чем того же оборотня или вампира затыкивать? Где тут осина какая растёт…

— Выглядишь ужасно, неужели перспектива ночёвки в Хищном лесу испугала самого Глауда? — не забыв утреннего происшествия, колко подметила Брунхильда.

Напрямую заявив о не лучшем моменте для иронии и ревности, отправился помогать раненым. Сейчас для меня как никогда важной задачей являлось втереться в доверие нашей «маленькой» команде. Требовалось показать себя с лучшей стороны: заботливым, обходительным, в общем, тем, кем привыкли видеть женщины этого мира обычных мужчин. Быть может, именно эта их сентиментальность и доброе отношение в будущем спасут мне жизнь.

Одна из женщин в лёгких одеяниях, окружённая двумя другими ведьмами, сжимая в зубах деревяшку, кричала и змеёй извивалась под целительскими заклятиями, пытавшимися вытянуть из отрубленной конечности какую-то магическую тварь.

«Я помогу», — подсев на ноги женщины и прижав ту к земле, принялся наблюдать, как из кровоточащего локтя, словно притягиваемые магнитом, вываливаются черви металлического цвета.

— Цветы Багры… — когда товарки перестали истязать подругу мучительной магией исцеления, сплюнув на землю кляп, устало произнесла раненая. — Будь они прокляты и та, кто их придумала. — Едва успела произнести она, когда в её рот опять поместили деревяшку и принялись выковыривать из раны следующих на очереди мелких паразитов.

О цветах Багры я узнал во время одной из наших с Брун постельных игр. За безудержным весельем и феерической кульминацией на ту в очередной раз накатила тоска, и девушка поделилась со мной парой тройкой способов, коими она точно не хотела бы умирать, и данный цветок занимал в списке ведьмы не последнюю строчку. Ужас данного проклятия заключался в том, что отразить его щитом как металлическим, так и магическим крайне непросто. Для этого требовалась либо очень прочная сталь, либо такая же по прочности преграда из маны, создать которую мгновенно сложно и в командном бою практически невозможно. Так, к примеру, в ведьму со спины или фланка летело с виду не особо сильное воздушное заклятие, по форме и цвету чем-то напоминавшее Ртутную гадюку. Вот только вместо безобидной ядовитой змеи на подлёте к цели заклятие трансформировалось в шар, что при соприкосновении с препятствием взрывался, проламывая металл, в который следом проникали иглы, оживавшие при прямом контакте с кровью и принимавшиеся поедать, расти и размножаться в теле человека. Самые сильные из ведьм Багры умудрялись контролировать данных червей. Направляя тех по нервным окончаниям тела человека, ведьмы таким образом пытали своих пленников, заставляя испытывать невероятные мучения. Зачастую пытка цветком не длилась больше нескольких часов. Но бывало и такое, что люди жили с червями неделями. Ведьмы просто отдавали приказ червям впасть в спячку, а после, исцелив крохотные раны жертвы, позволяли ей вновь насладиться всеми пережитыми ощущениями…

Под крик бедняги из воспоминаний вновь вернулся к суровой реальности. Взбрыкнувшись, словно лошадь, волшебница сбросила меня с себя, и коленом заехала одной из своих подруг пряма в челюсть.

— Держи, держи её! — вскрикнула другая, и я, тотчас пристроившись немного по-другому, руками прихватил её ноги, а следом, дабы не дать той упереться ступнями в землю, поднял и зажал подмышками. Похабная поза, в которой оказался я, и вёрткая ведьма кого-то из наблюдавших даже позабавила. «Как вообще можно смеяться в такой момент?» — потея и пытаясь не дать женщине вырваться, думал я.

Последний из червей по заявлению целительницы вывалился из оторванной руки. На этом я предполагал, что мы закончили, но, как оказалось, для наших целительниц всё только начиналось. Из рта раненой вновь исчезла деревяшка, а в горло ей тотчас залили аж два флакона болотного цвета. Свет ярко-зелёного целебного свечения, срывавшийся с кистей ведьм, сменился более тёмным и вязким. Формируя при помощи маны едва заметную кристаллическую пыльцу, парившую в целебном свете. Ведьмы постепенно стали наращивать в воздухе число отдельно сияющих частиц, и после, достигнув по видимому нужной концентрации элементов, плавно стали двигать темно-зеленое облако всё ближе и ближе к окровавленной культе.

Рана, где ещё несколько секунд назад виднелся кусок кости и кровавый след, начала светлеть, затягиваться новыми мышечными волокнами и связками. Кость женщины, впитывая в себя отдельные магические крупицы, возникавшие из свечения, подобно конструктору собиралась и вытягивалась, а следом вдоль белой костяшки извиваясь начинало нарастать мясо. Зелье и магия в прямом смысле этого слова помогли женщине отрастить новую конечность… Сколько часов я наблюдал за этим диковинным зрелищем, понятия не имею, но то, как действовала в теле человека магия, поражало. По какому принципу из ничего возникала плоть? Неужели зелья способны пробудить генетическую память в теле человека, а также активировать весь регенеративный потенциал человеческих тел, или, быть может, это ведьмы, пользуясь своими знаниями, прогоняя в воспоминаниях каждое мышечное волокно, как на 3D принтере, создают качественный имплант, неотличимый от настоящей руки? «Как такое вообще возможно?!» — вопросительно кричал маленький биолог, прятавшийся внутри меня. Дикари этого мира, только что сотворили то, чего так и не смогли добиться все мои гениальные современники!

Ещё через полчаса глазам раненой ведьмы стал возвращаться живой блеск. Сердцебиение, отслеживаемое мною по артериям женских ног, нормализировалось, от учащённого и прерывистого дыхания не осталось и следа, точно так же, как не осталось и упоминаний о том, что девушка потеряла руку. Всё находилось там, где и имело право быть.

— Фрида, ты что, обоссалась? — наконец-то закончив, с усмешкой в голосе спросила полностью вымотавшаяся ведьма. Исцеление подруги той далось не просто, и не дождавшись от грубиянки какой-либо благодарности целительница резким словом решила засранку пристыдить.

— Обкончалась… — закатив глаза и заюлозив задницей по моим штанам, отозвалась девушка. — Знала бы ты, как он меня там прижимает… — Намёк извращенки, чудом не загремевшей на тот свет, мне стал ясен. Тотчас выпустив её ноги из рук, и поспешил подняться. Кажется, дамочка, бившаяся в агонии, и вправду не сдержалась и от боли справила нужду прямо под себя и на меня.

— Эй, малец… — видя моё возникшее отвращение к собственной одежде, окликнула другая ведьма. — Пусть твоя помощь была и не обязательной, но всё равно спасибо. Мы этого не забудем… — щёлкнув пальцами и создав у меня на поясе водную сферу, ведьма быстро избавила ткань от пятен и дурных запахов, а следом, цокнув языков, добавила: — Фрида, да у его на тебя даже не встал…

Пропустив несколько шуточек, принялся вместе с остальными подготавливать местность для нашей дальнейшей стоянки и последующей ночёвки. Изначально план предусматривал в себе три этапа. Первый — провыв окружения и последующая ночёвка в лесу. По идее сегодня мы должны были преодолеть расстояние как минимум в два раза больше, но из-за огромного количество потраченных сил на противостояние Видэнбергцам вынужденно приземлились раньше. Из-за чего нам предстояло провести в проклятом лесу не одну ночь, а целых две. После мы попадали на территорию, подконтрольную личной гвардии Тэтэнаф. Близлежащие к особняку земли хорошо охранялись, а сама резиденция и вовсе представляла из себя крепость, которую нам, к слову, и предстояло взять на третью ночь после вылета. Теперь же планы нарушены, и вместо двух запланированных ночей в пути до цели нам предстояло провести три. Две из которых в одном из самых опасных мест Севера. «Блестяще».

Солнце, спокойно миновав зенит, двинулось вниз, наползая на редкие облака. Небо постепенно стало окрашиваться багровыми цветами. Стараясь не показывать своей скорби по погибшим, женщины занимались каждая своим делом. Усталые ведьмы, подстелив под себя тёплые плащи, раскинув ноги, разлеглись на лужайке. Кто-то из них медитировал, восстанавливая силы, кто-то попросту отдался в руки сладко манившего всех уцелевших сна. Бьянка, по-прежнему дувшаяся на меня, так же строила из себя спящую, думая, что я не вижу, как та из-под плаща приглядывает за мной и кошкой, имя которой я или забыл, или попросту так и не спросил.

Молчаливая и покладистая, та сначала помогла мне собрать по округе хвороста, притянуть его в лагерь, а после, разложив под чутким руководством наставниц, развести магическое пламя. Для неё, не знавшей главных законов магии, всё происходящее было в диковинку, как и для меня. Непонятным являлся прожорливый чёрный огонь, гревший, но не дававший дыма. Таким же неестественным показался мне и чугунок, созданный Гертрудой при помощи магии. Поместив в странной формы сосуд часть наших запасов, перемешивая, принялся кашеварить. Запаха от еды вообще не исходило, приходилось всё пробовать на вкус. То сырая, то солёная едва со странным привкусом металла сбивала с толку. Как я ни старался понять готовность своего «кулинарного шедевра», всё, на мой взгляд, выходило из рук вон плохо, и даже мой личный дегустатор в лице всё той же кошачьей только и делал, что мурчал да пальцы облизывал.

Сейчас, когда она под присмотром Горы вилась вокруг чана, словно дикое животное, я вообще не мог назвать её человеком. Огромные глаза, проступившие когти и шерсть. Ночь в этом месте влияла на неё сильнее, чем на кого-либо из местных, и глупая мысль об оборотнях, посетившая меня днём, не казалась такой уж и глупой. Встав на четыре конечности, южанка частями отрастила по своему телу плотную шерсть, прикрывшую той ноги до самого хвоста, а руки до плеч. «Вкусно», — в очередной раз заявила та на нашем языке, когда маленькая косточка с хрустом растворилась в острой звериной пасти.

Закончив приготовления, хотел позвать к столу отдыхавших, но Дэйда жестом показала «не стоит». Гера так же поддержала Гору, предоставляя женщинам возможность поесть после пробуждения. Взмахом рук наставница создала под нами плотное и очень мягкое полотно, сплетавшееся из разного рода трав. Следующим её подарком стала необходимая кухонная утварь в виде глубоких деревянных тарелок и таких же деревянных ложек. «Как ни крути, а магия — крайне полезная штука», — глядя, как без какого-либо половника по тарелкам разлетаются приблизительно равные по размеру порции, подумал я.

— Приятного нам аппетита… — Едва успел наклонился для снятия первой пробы готового продукта, как всё моё спокойствие, а вместе с ним и уверенность в собственной защищённости тотчас растворились под звук чьих-то тяжёлых ног. Кто-то только что спокойно преодолел барьер наставницы, и точно так же спокойно и размеренно двинулся к нашему чёрному костру…

— Придержи тигрицу… — видя, как встала дыбом шерсть на спине переполошившейся зверолюдки, шикнула Гера, жестом требуя всех оставаться на местах.

Глава 16

Тяжкая поступь, вызывавшая лёгкие подрагивания земли, говорила о постепенном приближении неведомого гостя. Звуки шагов, сопровождавшиеся потрескиванием хвороста, чётко слышались в десятке метров от нас. Нечто уже должно было попасть в поле зрения, но по-прежнему со стороны шума виднелась лишь тьма да совсем далёкие верхушки деревьев, освещаемых редкими звёздами.

— Приветствую хозяйку полей и лугов, присядь с нами, угостись едой да вином из стран дальних. — Слова Гертруды, направленные куда-то в глубь темноты, всеми нами встретились крайне тревожно. При помощи магии ведьма переместила весь чан на окраину магического ковра, а следом, сняв с пояса одну из своих габаритных фляг, склонив голову, словно преподнося дары, положила ту туда же.

«Что за человек-невидимка?» — глядя, как на глазах пустеет кастрюля и исчезает выливающаяся из фляги жидкость, подумал я. Видя спокойную Гертруду, понимал, что причин для беспокойства нет, и также очень надеялся, что они не появятся, ведь сражение с невидимым врагом для меня не самая приятная работёнка.

Дуновение холодного ветра, растрепав волосы, прошлось над моей головой. Взглянув на предполагаемое место нахождения нашего «гостя», а после на Геру, заметил на лице последней нервную и явно натянутую улыбку. Женщина, способная видеть потустороннее, с трудом прятала волнение, и это почему-то начинало меня пугать. Создавалось впечатление, что сейчас прямо передо мной обсуждалось именно моё будущее, и от чего-то счастливым и безоблачным оно совершенно не казалось.

— Наставница Гертруда? — ощутив, как по телу побежал бодрящий холодок, обратился я к той, получив в ответ лишь ещё более злобное и требовательное «сиди смирно!»

Щекоча и обхаживая каждый сантиметр плоти, неведомая энергия полностью окружила моё тело. Прохладное дуновения ветра сменилось необычайным теплом и чувством спокойствия, умиротворения и гармонии. Я словно провалился в мягчайшую шерсть, вместе с сонливостью погрузился в состояние полудрёмы, из которого вывалился так же внезапно, как и попал. Лёжа на ножках тигрицы, чья шерсть, щекоча нос заставила прочихаться, поднялся. Ловя на себе немногочисленные взгляды всех собравшихся, спросил о произошедшем ранее. Оказалось прошло уже больше двух часов, а нас почтила своим вниманием одна из местных дриад, защищавших эти земли. Сначала она желала просто попугать забредших в её угодья людишек. Но запах вкусной человеческой еды, а также нахождение в наших рядах старой «видящей» ведьмы изменили её настрой. Хранительница леса по достоинству оценила вино, но ещё больше ей понравилась еда и тот, кто её приготовил, то есть я. Заявив, что крайне редко сталкивается в лесу со столь спокойными мужчинами, та, пожелав слиться духовно, выбрала моё тело для, чёрт… По факту меня использовали точно так же, как пользуются мужчинами в любом другом борделе этого мира. Только средства достижения «кульминации» в этот раз использовались не телесные, а духовные. Какого-либо рода вред я не ощущал да и чувствовал себя превосходно. К тому же гостья перед тем, как удалиться, не забыла и о вознаграждении для человеческого мужа.

Все эти благодарности и прочее, разумеется, хорошо, но почему никто из собравшихся не попыталась воспротивиться воле одной из хозяек лесов? «Да потому что не хотели гибнуть за моё духовное целомудрие», — с усмешкой заявила Гора, а следом поспешила пояснить, какие могли возникнуть проблемы в случае отказа столь «желанной» за любым костром гостье. Дриады редко благословляли людей, и каждый их дар являлся величайшей ценностью, и тот янтарь, размером с большую золотую монету, что незнакомка оставила мне в благодарность, был тому самым наглядным доказательством. Ведь заключённое в его оранжевых недрах семя хранило в себе колоссальную мощь, имевшую возможность помочь любой ведьме в изучении магических искусств. «Ценный подарок да и к тому же это женская солидарность в том, что в "нашем" мире запрещалось мужику спать с другими бабами, это как минимум скотство! — как можно громче произнесла Гора, а после вновь добавила: — Долго ещё сонной принцессой притворяться будешь, Брунхильда?!»

За словами воительницы по лагерю прокатился робкий смешок. Все притворявшиеся спящими женщины, давя лыбы, постепенно стали подниматься. Каждая из них ощутила приход скрытой в ночи угрозы. Все, включая воительниц, готовились в случае необходимости дать бой, и теперь все, как одна, проходя мимо моей ведьмы, упрекали ту в жадности и единоличности, садились у чёрного пламени, желая подкрепиться. Брун знала, что я без проблем в случае опасности или необходимости пересплю с кем угодно. Для меня и моей морали это не представляло особой проблемы, и сейчас она фактически позволила воспользоваться мною не представлявшей из себя угрозы дриаде, оставившей к тому же столь ценный и желанный Бьянкой трофей.

— На твоём месте, Глауд, я бы рассталась с этой алчной ведьмой, — заявила черноволосая девушка с белоснежной улыбкой.

— Поддерживаю, ни одна женщина не имеет единоличного права на мужчину, ну разве что императрица, самую малость… — печально оглядев полностью опустевшую кастрюлю, поддержала подругу Фрида.

Стоявшая за моей спиной Бьянка много раз давала понять, насколько она важная шишка в городе. Всегда, когда подворачивалась возможность, та при помощи своих неумелых женских штучек пыталась взять надо мной контроль. Наивная… Сейчас, когда даже столь уважаемая воительница как Гора указала на крайне гнусное поведение младшей в отношении товарок, ведьме оставалось лишь повесить голову и опустив взгляд, стоять, не смея смотреть женщинам в глаза. Она, зная меня лучше других, чувствовала вину. Глупая-глупая ведьма…

Вложив в руку той янтарный камень, которым я даже и понятия не имел, как пользоваться, под осуждающий свист и выкрики «зря», взглянул в эти золотистые глаза.

— Я поступила подло и недостойна камня, а ещё…

— А ещё ты можешь перестать строить из себя обиженку и наконец-то начать вести себя, как настоящая женщина, — косясь на ту же Дейду, подписавшуюся под каждым моим словом, вновь пристыдил не особо умевшую общаться с людьми ведьму. Именно Бьянка вела себя максимально схоже с дамами моего мира. Обидчивая, единоличница, любящая внимание и ласку. Возможно, именно эта её слабость, а также готовность примчаться ко мне на помощь в любой момент и подкупала.

Раскричавшиеся в досаде и негодовании женщины с осквернением доброго имени властительницы леса осудили жадность и аппетит дриады, оставившей их без ужина. Желая от греха подальше прервать их словесный понос, поспешил поскорее покончить с нашим «душевным» примирением и вновь отправиться к магическому чану. Настал момент в очередной раз примерить на себе роль местного шеф-повара.

Поздний ужин завершился скоротечным отдыхом. Благодаря всё той же дриаде тело чувствовало себя отдохнувшим, более гибким и послушным. Впервые за долгое время я вспомнил того старого Глауда, чьё отражения некогда видел в зеркале. Худой юноша, с явными симптомами анорексии. Никакого намёка на мышцы или осанку. Сутулый, зашуганный, призираемый и нелюдимый, он, несмотря на всеобщее порицание, хотел стать героем и на зло всем смотревшим в его сторону с пренебрежением и отвращением стал. Победив трусость, в свой последний миг совершил то, на что у большинства никогда не хватило бы духу, собственной грудью защитил дорогого человека.

Я всегда презирал хвалёных героев, вещавших на телевизионных экранах о тех или иных подвигах. Все они — один большой шаблон. Их цели, интересы и методы достижения копировались и, как старая рукописная методичка, передавались из рук в руки, из века в век. С помощью капитализма и демократии власть доставалась самым состоятельным магнатам и политикам, а социализм, шагавший в ногу с милитаризмом, концентрировал всю власть в руках военных, что, дорываясь до постов, зачастую не брезговали избавлением от конкурентов и установлением целых культов личности себе и своим предшественникам. Все эти структуры являлись по-своему эффективными в моём мире и все имели недостатки. Все, кроме одной: самой жестокой, способной навязать жителям всё от религии, которой те должны поклоняться, до врагов, с которыми обязаны бороться. Монархия, мой идеал политического строя.

За сильным монархом — сильная нация. А где сила там и правда. Издревле люди моего мира, захватывая власть, принимались переписывать истории: злодеи становились героями, а герои злодеями, захватчики освободителями, а последние обратными. Кто сильнее — тот и прав. Древнее правило, создавшее и разрушившее множество Империй.

И сейчас, скинув с себя куртку и рубаху, глядя в магическое зеркало, созданное Бьянкой, я официально мог заявить: первый шаг к становлению Монархом в этом мире уже сделан.

В отражении я видел молодого черноволосого парня. Некогда торчавшие из-за худобы рёбра растворились в связках наружных мышц живота. Проступили первые линии, чётко обрисовывающие рельеф пресса и грудой клетки. Мышцы рук и ног также стали гораздо прочнее.

Махатма Ганди как-то сказал: «Хочешь изменить мир — начни с себя». Думаю, главный пацифист мира и не предполагал, что какой-нибудь серийный убийца, решивший создать своё авторитарное государство, возьмёт его слова за основу своих не очень хороших деяний. Хотя ему то что, здесь, в моём мире, он никогда и не существовал.

Залюбовавшись собой, отвлёкся лишь после того, как Бьянка, недовольно цокнув языком, разбила зеркало, а после, кинув мне одежду, шикнула «прикройся». Обернувшись, заметил за своей спиной поднявшуюся на ноги дюжину, которая, таращась на меня, облизывалась и многозначительно кивала, не забывая раз за разом повторять одни и те же комплименты, нацеленные «расшевелить» моё альтер эго и поднять в глазах будущей жены собственную значимость. Женщины пытались доказать, что я заслуживаю чуточку больше, чем одну лишь Бьянку. Что же, напрасно, самооценка моя и так самая высокая из присутствующих, а из женщин мне пока и строптивой ведьмы выше крыши хватало.

— Останься мы с ним один на один, с радостью заломала бы мальчишку и поиграла на его флейте… — Игнорируя пафосную реплику Фриды и голодные взгляды женщин, прошёлся вдоль строя за другими своими вещами. «Она заломала бы меня? Похоже, в нашей компании не только у меня с самооценкой проблемы», — не видя какой-либо угрозы в средней во всём пораметрам Фриде, усмехнулся я.

Время шло, все уже давно проснулись и с полными силами рвались вперёд. Вот только одна лишь наставница Гера по известной только ей причине требовала со стороны женщин терпения и спокойствия. «Пока солнце полностью не встанет над лесом, мы никуда не двинемся», — твердила она, делая магическими чернилами некие пометки в своём блокноте. Разумеется, мой интерес взял своё и я не смог не попытаться разузнать о планах красноглазой старушки, прятавшейся под молодым и очень симпатичным личиком. Угрём крутясь и донимая ту, так и не получил ответа, но, заглядывая через спину, сумел разглядеть в блокноте несколько интересных деталей. Ведьма лично распланировала для нас весь сегодняшний день, отображённый в четырёх плоскостях. Каждая из прямых имела пять свойственных лишь себе делений. Возможно, там указывались привалы и отдых, благодаря которому мы могли попасть к особняку графини точно к назначенному времени, а возможно, и что-то другое. В любом случае силой требовать у женщины ответа я не мог. Красноглазая в прошлом бою лично поразила четырёх или пятерых ведьм Виденберга. Сомневаться в её верности — настроить против себя всех доверявших ей женщин, а значит, мне оставалось лишь ждать и наблюдать.

— Глауд, как насчёт небольшого спарринга? Тушка-то у тебя ну прям божественно сочная, а как там внутри дела обстоят, мы не знаем. Позволь наставнице проверить… — примотав верёвкой ножны к мечу, уже зная мой ответ, предложила Гора.

— Почту за честь… — Поступив со своим мечом точно так же, вызвав усмешку на лице уцелевших воительниц. Если наставница сделала это для моей безопасности, то мой же подобный жест расценивался, как глумление и неуважение к силе мастера меча, хотя особого значения этому никто и не предал. Мой взгляд медленно перекочевал на Бьянку.

— Хочешь попросить помощи у своей подруги? Я не против сражения с ведьмой и её эскортом, но, к сожалению, твоей суженной непозволительно сейчас тратить силы на такие глупости, — констатировала Гора. — Или ты, вспомнив своё прошлое поражение, слегка струхнул биться со мной один на один?

Взгляд вновь перекочевал на наставницу. Наконец-то моя ведьма поняла, чего я добиваюсь, тяжело вздохнув, пряча лицо под шляпой и подняв лапки кверху, подыграв произнесла:

— Ты её слыша, давай сам…

В моём арсенале насчитывалась пара кинжалов да облегчённый полуторник, предложенный тигрицей, единственной из женщин, кто, сжав кулаки, болел за меня и верил в мою победу. Бедняга даже не предполагала, каким чудовищем в человеческой шкуре являлась Дэйда по прозвищу Северная гора.

Не став дожидаться особого приглашения, в быстром рывке и рубящем горизонтальном ударе попытался поразить наставницу в грудную пластину, но та играючи подбросила в воздухе свой клинок, а следом, подхватив того под гардой, рукояткой отразила мой удар. Словно о камень вдарил, дрожью в руках завибрировало лезвие, вынуждая отступить.

— Чувствуется прибавка в силе, и это без эликсиров. Определённо, в нынешней физической форме ты смог бы отдубасить какую-нибудь крестьянскую дочку, лет этак двенадцати отроду, может чуть старше… — играя на публику и в своей привычной манере выводя ученика из себя, затянула Дэйда. Глумление являлось её любимой тактикой, вынуждавшей противника показать всю скрытую силу, после использования которой тот выдыхался и допускал ошибки. Пусть я и понимал это, но пропасть между нашими способностями была слишком огромной. Женщина не стеснялась использовать внутреннюю силу, высвобождать которой я абсолютно не умел. Более быстрая, умелая и превосходящая меня в массе на добрые сорок, а то и все пятьдесят килограмм, эта двухметровая крепость казалась непреступной. Не скучавшая публика, забыв, где мы находимся, весело подбадривала меня, советуя, куда и как наносить следующий удар.

С интересом впервые наблюдавшие за моим поединком женщины, в восторга, вскрикивали, когда лезвие в опасной близости проходило от лица наставницы, и разочарованно вздыхали, когда та в очередной раз после моментального перемещения оказывалась позади и голой рукой толкала меня в спину. Не забывая при этом приговаривать: «Ты мёртв». Раз за разом одно и тоже. Вот я атакую, и она блокирует, после чего я замахиваюсь, а та в ответ исчезает и появляется у меня за спиной. Я знал, раз за разом наставница поступает одинаково не просто так. Она хочет, чтобы я выработал свою стратегию, не атакующую, а оборонительную. Вновь атакую стандартной парой рубящих ударов, вновь та сначала блокирует, а следом, слегка прижавшись к земле, хочет исчезнуть. Подметив эту особенность, вместо размашистого удара хватаю ту одной рукой за кожаную куртку. Перемешавшаяся с моей маной энергия воительницы вышла из равновесия и не позволила той совершить «малый рывок». Отмахнувшись от меня, словно от мухи, та вновь слегка приседает, намереваясь завершить начатое и занырнуть мне за спину, но в этот раз ей мешает слетевшее с ножен лезвие моего меча, нацеленное колким ударом поразить незащищённую шею Горы. Изначально я не собирался давать наставнице такое преимущество и лишь придерживал пальцами веревку не позволявшую лезвию оголиться перед врагом. Острота клинка дарованная мне фора которой я разумеется воспользуюсь, ведь если у Горы, помимо меча в рукавах, масса припрятанных запасных козырей, то у меня таких всего пара.

С улыбкой и одобрением на лице та вынужденно блокирует атаку и даже делает шаг назад. Пусть это и ввело в заблуждение развопившихся от восторга женщин, я по битве наставницы и Бьянки помнил, Гора из любого положения может совершить рывок. Вот вновь её ноги, слегка дрогнув, изгибаются, а я в ответ, выпуская из рук неудобный полуторник, даю сигнал своей ведьме и разворачиваюсь. Пора. Казавшееся безобидным туманное заклятие на мгновение скрывает меня из виду. Иллюзорный трюк не переместил меня, не спрятал и не даровал невидимость. Всё, чего он добился, так это ослепил переместившуюся мне за спину Дейду, показав той вместо парня пейзаж находившейся позади меня. Всего секунда, и я с протянутыми вперёд руками и короткими клинками, схваченный здоровенными лапами Горы болтаюсь в воздухе. Её огромные руки, поднявшие меня в воздухе, оказались куда длиннее моих. Даже при наличии кинжалов я не мог дотянуться до шеи воительницы.

— Это нечестно, ты слишком большая… — разочарованно вздохнул я, в очередной раз рассекая кинжалом воздух. Пальцы Горы надавив на нервные окончания не позволяли мне даже разжать кисти, для того что бы метнуть в воительницу хотя-бы один из моих кинжалов. Да, безусловно, я мог попытаться атаковать руки Горы, подсечь сухожилия и прочее, но и она могла не хватать меня голыми лапами, а насадить на свой висевший на поясе меч. Элементарно, как на шампур бы насадила.

— Хорошая командная работа, — не став осуждать нашу маленькую шалость, произнесла Дэйда и поставила меня на землю.

К моменту, когда мы закончили, солнце достигло нужного положения, и Гера наконец-то отдала долгожданный приказ.

— Выдвигаемся!

Глава 17

Держась крон деревьев, ведьмы без лишней спешки двигались по заданному маршруту. Пролетая над ручьями, опушками и лесными проплешинами, скучающий я занимался двумя вещами: первое — это подразнивание взявшей меня к себе Бьянки, и второе — срисовка местности, запоминать приходилось всё, странный рельеф с такой же странной и неоднородной растительностью, цвет травы, почвы. Под ногами, внизу менялось всё и даже сама тишина царившая снизу изменялась, ведь чем больше мы углублялись в лес тем темнее и мрачнее казался окружающий нас мир и его гробовое молчание.

Если мне память не изменяла, сначала в лесу прорастали молодые лиственные деревья. Постепенно они разрастались вширь и ввысь, заполоняя своими семенами всю округу, благодаря чему и появлялась та же берёзовая роща, на смену которой с годами и возрастом приходили первые хвойные, в последующем полностью вытеснявшие практически любое другое дерево. Почти та же картина наблюдалась и здесь: лиственный лес остался позади, и морозостойкие хвойные своими высокими кронами вынудили ведьм взлететь ещё выше. Всё, как полагается, и только одно отличие не давало мне покоя.

Лианы, толстые, поросшие мхом и связавшие между собой все деревья, они одним лишь видом источали некую опасность. Было в них что-то такое, от чего хотелось держаться подальше и ни в коем случае не прикасаться. Также по дороге встретилась и ещё одна крайне жуткая картина. Два довольно больших участка леса, выжженных будто напалмом, обрисовали на земле форму человеческих глаз глядевших с земли на нас, словно сам лес, провожал взором незваных гостей.

— Рой! — рукой указав на вырвавшееся из старого дерева скопление крылатых насекомых, рявкнула Гера: — Набрать высоту!

Бабочки, вихрем кружась, роились, наращивая своё количество и плотность, а когда, коллективный разум посчитал, что число особей достаточное, рой двинулся в противоположную нашему маршруту сторону. Возможно, отправились на охоту, а быть может, и нет. Где-то в стороне Тэтэнкофа, показавшись лишь на миг, полыхнула зелёная вспышка. Ни грохота взрывов, ни раскатов молнии, мерцание да и только. Однако и его оказалось достаточно для пробуждения внутри неких нехороших ощущений.

Где-то через два с половиной часа путешествия на палке с принявшими форму посоха ягодицами мы наконец-то приземлились. Подходящее для отдыха место попалось точно тогда, когда мы в нём начали нуждаться. Высокие и редкие сосны не препятствовали обзору, а твёрдая почва под ногами позволила спокойно и уверенно разбить лагерь. Больше часа воительницы, встав на стражу, провели в дозоре, прежде чем медитирующие ведьмы смогли восстановиться. К нашему всеобщему сожалению, недавнее появление плотоядниц, вынудившее набрать высоту, сильно повлияло на магический запас девушек. Чем дальше от земли, тем сложнее контролировать потоки магии, и теперь к слабости в море добавляется ещё одна — повышенный расход маны при движении на большой высоте.

С каждым днём, часом, проведённым в компании этих чудо-женщин, я всё больше понимал правила и условия использования магии. Множество мелких, казалось бы, незначительных деталей, мелькавших в моей голове, постепенно приобретало форму механизма. Некоего оружия, при помощи которого в дальнейшем я смогу противостоять тем, кого до этого считал непобедимыми. Те же ведьмы раньше в сражении один на один раскатали бы меня, как скалка тесто, а теперь…

Пара мешочков со слезами Ведьм, плюс наложенное на них огненное заклятие Бьянки — и вуаля! Сломал печать, бросил в ведьму, и самодельная граната без твоей какой-либо посторонней помощи уравнивает шансы на победу. Ну а насчёт воительниц типа Горы я пока ничего не придумал. Отравить, взорвать — возможно. Убить в поединке или прирезать во сне? Нереально. Настоящие чудовища с нечеловеческим чутьём и рефлексами. При столкновении с ними требовалось как-то замедлить их и уничтожить с помощью магии, ибо и без оружия, с одними лишь голыми руками коллеги Дейды в ближнем бою являлись настоящей угрозой для любого, включая меня. И именно после этого нашего совместного путешествия я рассчитывал хоть немного разузнать о слабостях воинов типа Горы.

Отдых завершился, и мы опять двинулись вперёд. Вновь под ногами замелькала зловещая лесная чаща, укутанная толстой паутиной лиан и странных растений-паразитов, поросших поверх могучих сосен. Вновь под нами замерцали кучки насекомых, всё так же неспешно двигавшихся по направлению нашей прошлой стоянки. Слишком подозрительно для совпадения, и, кажется, так думал не только я один. Спустя три часа полёта мы вынужденно приземлились у начинавшихся болотных топей. Обзор в округе так себе, но лучшего места неподалёку отыскать так и не удалось.

Обеспокоенная движением Плотоядниц, Гертруда вновь собрала нас для обсуждения дальнейших планов. Как и я, женщина думала о худшем: о начавшейся «миграции» насекомых. Другого объяснения у той попросту не было. Гора вновь выступила против, теперь и без моего указа её поддержала Бьянка, напрямую говоря о бессмысленности нашего возвращения в город.

— И что мы сделаем, если они и вправду решат сожрать всех горожан, умрём вместе с жителями? — когда наших личных сил для убеждения Геры стало не хватать, вмешалась в разговор подслушивавшая Фрида.

— Если хочешь, отправляйся в город, красноглазая, мы знаем, ты всю жизнь посвятила борьбе с этими тварями, и не осудим твой поступок, — вмешалась красотка Фелиция, а после, вновь показав своё достояние, белоснежные зубки, добавила: — Кто-то ведь должен предупредить горожан в случае опасности…

Гертруда вновь задумалась. Сейчас наставница находилась перед выбором: отставить нас на растерзание незнакомой местности и потустороннему врагу, о котором та знала не понаслышке, или оставить без внимания угрозу для целого города, а может быть, и всего Севера.

— Наставница, даже если вы вернётесь, ничего не изменится, — обмозговав всё происходящее, произнёс я. — Город в осаде, даже если вы примчитесь обратно и расскажете Тэтэнкофцам и Видэнбергцам об идущей угрозе, вряд ли защитники покинут крепость, а нападающие снимут осаду. Людям из нашего города некуда бежать и враг знает это не хуже нас с вами.

Блеск красивых алых глаз Гертруды стал бледнее. По подбородку тонкой струйкой потекла кровь. Смахнув ту рукавом своей серебряной водолазки, она, ничего не сказав, кивнула, а следом, разместившись на земле в позе лотоса, погрузилась в медитацию.

— Это значит, она ещё с нами? — непонимающе выдала Фрида, получив от подруги тычок в спину со словами «иди давай». Вновь ведьмы располагаются поудобнее, приступая к восстановлению, а воительницы по привычке берут тех в кольцо, стараясь обеспечить над округой полный зрительный контроль.

Предоставленный самому себе, вытащил из собственных воспоминаний странный график Геры. Поглядел на солнце, разделил по частям световой день, и всё сошлось. Женщина всего-навсего распланировала график стоянок. К чему, правда, такая скрытность, я по-прежнему не понимал. Не желая думать о старухах, живущих веками и сохраняющих при этом вполне ликвидный вид, а также о тех, кого они могли бояться, принялся перепроверять своё снаряжение. Во время полёта всякое может случиться: вражеский налёт или атака тварей каких-нибудь крылатых хороший тому пример. В подобные моменты нужно быть ко всему готовым и во всём уверенным, а не шарить в спешке по карманам, надеясь на то, что во время полёта с ремня или сумки ничего не вывалилось.

Проверив на работоспособность механизмы перчаток, оценил прочность креплений на поясе своих клинков. Всё как полагается: висит, но не болтается. Пояс закреплён, зелья, ядовитые бомбы и парные ножны тоже. Обувь сидит максимально плотно, штаны подтянуты, рубаха заправлена, а это значит — Глауд готов к труду и обороне!

Хорошая, солнечная погода, гнавшая по небу редкие и пушистые облака, к вечеру стала портиться. Третий отрезок мы миновали без каких-либо помех и странных эмоциональных выходок Геры, а вот четвёртый заставил всех нас стиснуть зубы и терпеть. Шквальный встречный ветер обрушиваясь на барьер препятствовал нашему дальнейшему движению. Матеря весь белый свет, ведьмы, ослабив и уменьшив защитное поле до максимума, всё ниже и ниже прижимались к земле. Порой я даже собственными пятками ощущал касание редких верхушек деревьев. Всего час в небе измотал ведьм до предела, и те, судорожно поглядывая на Гертруду, ждали команды о посадке. Вот только та откладывалась. Топи, раскинувшиеся во все стороны и неуказанные ни на одной из карт, стали крайне мерзким сюрпризом. Из слов летевшей рядом с нами Филиции, возможной причиной их появления стала лесная низина, крайне снежная зима и неестественно сильные дожди, прошедшие по Северу не так давно.

Прячась от ветра, клин опустился ещё ниже и, сбавив скорость, принялся маневрировать средь редких покосившихся деревьев. Усталость брала своё, в ход пошли эликсиры маны. От защитного барьера и вовсе отказались, предоставляя возможность ледяному ветру трепать и буквально разрывать тонкие и не усиленные магией одеяния. Так один из особо сильных порывов чуть не оставил Бьянку без юбки. По-видимому, забывшая укрепить стойкость одежды к внешним факторам, та едва не осталась в одних лишь трусах, благо я успел поймать сорвавшуюся ткань и передать обратно раскрасневшейся то ли от стеснения, то ли от напряжения девушке.

Первый мало-мальски пригодный островок без какой-либо растительности показался ещё через минут пятнадцать. Боясь выбиться из сил, несколько ведьм, спикировав на сушу и быстро усевшись, принялись восстанавливать свои силы. Их защитные поля, оберегавшие женщин от холода, давно развеялись. Сейчас они могли только надеяться на скорейшее восстановление своих источников. Более сильной Брунхильде это не грозило: её магия до сих пор подогревала нас двоих, и та, предоставив мне свободу действий, так же, как и остальные, расселась прямо в болотной грязи маленького островка десять на десять метров, и погрузилась в транс.

Воительницы, не зная, как поступить, встали напротив ведьм, грудью пытаясь прикрыть выпадающих из-за холода из транса подруг. «Так не пойдёт». Выдернув за шкирку из строя кошку, жестами потребовал ту измениться. Махая руками, показывал трансформирующуюся тёплую шкуру и прочие отраставшие у тигрицы атрибуты. Пусть не сразу, но до той дошло. Взглянув на небо, девушка зарычала, а следом, показав коготки, трансформировалась. Подтащив её к самой слабой, буквально повесил зверодевушку на плечи женщины, а сам точно так же обхватил уже другую ведьму. Надеясь на тепло, исходившее от тел, спустя несколько минут заметил странное сияние на коже своей подопечной. Ещё через минуту сам ощутил обдавшую мою грудь встречную тепловую волну.

— Спасибо, — всё так же не открывая глаз, поблагодарила меня женщина.

— Всегда пожалуйста, — дёрнувшись к следующей, коротко ответил я.

Далее всё по шаблону: холодные тела, жаркие объятия, накатывающая ночь и внезапный крайне не шаблонный выкрик.

— Осторожно! — невесть откуда взявшаяся из воды хлыстоподобная щупальца резким взмахом рассекла напополам воительницу вместе с её щитом и мечом, а следом две такие же, но менее громоздкие хреновины, схватив остатки женщины, потянули их под воду. Странный треск под ногами, напоминавший птичий клёкот, и дрогнувшая земля повалили в грязь всех крови Дейды.

Подняв над головою меч, женщина прибегла к силе боевого искусства, высвободив внутреннюю энергию, окрасила клинок в красный раскалённый цвет. Маленькая щупальца, словно кнут, рассекла воздух и, преодолевая звуковой барьер, рухнула на то место, где ещё мгновение назад стояла Гора.

Даже дождевые капли, успевшие пасть на плечи мечницы, застыли в воздухе, обрисовав исчезнувший силуэт, а следом и появившийся рядом. Чётко вымеренный удар рассекает плоть чудовища, и то, издавая ещё более ужасающий, исходящий прямо из-под наших ног клёкот, начинает двигаться.

Островок сантиметр за сантиметром начинает всё выше подниматься над водой, а я наконец осознаю, что весь наш отряд по факту стоит на голове какого-то болотного монстра. Десятки щупальц буквально выкатываются из-под нас, земля дрожит, тварь орёт, а вместе с ней в панике кричит и тигрица, вообще непонимающая происходящего.

— Надо валить! — Пинком вывела одну ведьму из транса Дейда, попутно отразив новые атаки и защитив спины двух менее мастеровитых воительниц. Над головами защёлкали щупальца: ведьма, которую ещё недавно я пытался отогреть, не успев очухаться, пропустила мощную оплеуху по голове, вследствие чего её мозги украсили всех плотно стоявших женщин.

— Врассыпную! — вскрикнула Гертруда, едва успев прихватить под мышку метавшуюся в истерике из стороны в сторону кошку. Мощнейший толчок и звуковой импульс, раздавшийся после ещё одной отрубленной Горой щупальцы, вновь выбил под всеми не взлетевшими землю. Почва ушла из-под наших ног, разверзнувшись, разделила остров на две части. Под нами, подсвечивая воду, словно сильнейший прожектор, открылось жёлтое огромное звериное око. Его взгляд, бегая из стороны в сторону, цеплялся за ошарашенно глазевших на того в ответ людей.

— Валим! — Только и услышал я, как схватившая меня за шкирку сильная женская рука под пристальный взгляд болотного чудовища потянула прямо в небо. Я чувствовал интерес твари к своей персоне. Видел, с каким благоговением то провожает меня взглядом, даже и не пытаясь схватить одной из десятков своих длиннющих и изгибающихся щупалец. Что это сейчас было? Почему оно так смотрело на меня? Как вообще нечто подобное может существовать в природе?! Все эти вопросы обрушились на плечи Брунхильды, такой же, как и я, растерянной и непонимающей происходящего. Отойдя от шока, принялся оглядываться и искать недостающих. При мне погибли двое, но где остальные?

Рядом с Герой, к которой вплотную прижималась кошка, летели Фелиция вместе с Горой и одинокая Фрида, что, матерясь и сыпя проклятиями, винила саму себя в гибели защищавшей ту воительницы.

И так в живых остались Гера, тигрица, Фелиция, Дейда, Фрида, Бьянка и я. Всего семь…

— Как же так получилось, что никто не ощутил эту тварь, расположившуюся под нашими ногами? — подлетев поближе к Гере, всё так же глядя с опаской вниз, спросила Гора.

— Понятия не имею… — оглянувшись и заметив по направлению к Тэтэнкофу настоящее северное сияние, ответила Гертруда.

Глава 18

День спустя.

Тёмные тучи заволокли грозовое ночное небо. Не успевшая позабыть вечерний дождь стража родового поместья Тэтэнаф, ютясь под небольшим козырьком высоких врат, переминаясь с ноги на ногу, пыталась при помощи факела и собственного дыхания отогреть промокшие насквозь, замёршие руки. Озлобленные, уставшие, кляня начальницу караула и местную правительницу, женщины обсуждали скорый приход лета и возможность сменить место несения службы. Так сильно задолбала их стервозная регентша, вот уже который месяц подряд мутившая воду в графском двору.

Появление двух незнакомок фактически из ниоткуда слегка взбодрило воительниц. Вспомнив, за что им деньги платят, те, выставив пики вперёд, командным голосом потребовали представиться, а следом, разглядев в ночи огромный медведеподобный силуэт воительницы, сигналом висевшего у врат фонаря вызвали подкрепление.

— Я представительница города Тэтэнкоф, Дейда по прозвищу Северная Гора, — скрестив руки за спиной, поклонившись, отозвалась воительница. — А это моя спутница, почтенная наставница Тэтэнкофской академии Гертруда…

— Ледяная Гера… — ахнув, перебила Гору одна из стражниц, а следом со всей возможной выправкой заново поприветствовала двух легендарных северных персон. Знаменитости во всей красе, точно такие, как их описывали пьянчуги местных трактиров. Две эти гостьи оказали на стражу неизгладимое впечатление, и даже прошлогодняя дата в приглашении не помешала тем пройти врата и получить требуемую среди ночи аудиенцию у самой регентши, очень не любившей, когда ту будят.

Предупреждённая о том, кто прибыл, не успевшая толком отойти и проснуться от вечерней попойки, сгорбленная старуха с редким и длинным седым волосом в спальном халате и с кувшином наперевес через полчаса всё же вышла поприветствовать гостей, проделавших столь долгий путь.

Кряхтя, ворча и хромая на одну ногу, существо, всем своим видом напоминавшее древнюю гаргулью, а не человека, заняло место подле пустующего трона.

— Уважаемые Дейда и Ледяная Гера, — медленным, тянущим каждое слово голосом прокряхтела та, — от имени Графини Кларимонд рада приветствовать вас…

— На любезности нет времени, достопочтенная регент. Мы прибыли сюда в столь неспокойное время для личной аудиенции. От этого буквально зависит судьба всех земель рода Тэтэнаф! — жестами и поклонами выказывая максимальное уважение, с твёрдостью в голосе заявила Гора.

— Боюсь, это невозможно, молодая герцогиня сейчас плохо себя чувствует, да и ночь на дворе, быть может, мы дождёмся утра и после всё обсудим за горячим завтраком и…

— Вы меня не слышите?! — перейдя на повышенный тон, рявкнула воительница, что одним лишь скверным расположением духа нагнала ужасу на придворную стражу. — Я требую немедленной аудиенции, и если вы не разбудите нашу госпожу, я лично сделаю это, и никто из присутствующих мне не помешает.

Слова Горы заставили старуху расслабить петельку висевшего у той на плечах халата. Кожа бледного мертвенного цвета резко побагровела, а сама женщина, пытаясь остудить резко покрасневшее лицо, замахала ладонью. Гертруда и Дейда понимали значения данных действий старухи, и уже спустя минуту в зал ожидаемо вбежало подкрепление из чуть ли не всей замковой стражи, включавшей в себя и наёмных ведьм.

— Пусть мне и не по душе ваш тон, Дейда, но из уважения к вам и вашим подвигам я приведу госпожу Кларимонд, — когда число стражниц, собравшихся в приёмной, смогло гарантировать старухе безопасность, высокомерно вскочив со стула, затянула та.

— Большего и требовать не смею, — взглянув на Гертруду и выпустив ведьму вперёд, заявила воительница.

Все прекрасно понимали, что титул графини обязывал показываться при гостях дома в лучшем виде, оттого и получасовое ожидание девочки не сильно взволновала посланцев Тэтэнкофа, что под прицелом пик, арбалетов и ведьмовских заклятий смиренно ждали появления своей госпожи. И вот настал долгожданный момент: при параде, в пёстром, не имеющем вообще никакого отношения к северу нарядном платье показалось дитя с каштановыми волосами и карими глазами.

Припавшие на колено, посланницы, склонив голову, выслушали приветственную речь молодой девы, а следом сами представились. Готовая разразиться в хвалебных одах имперскому роду Гора кидает вопросительный взгляд на стоящую чуть впереди, озлобленную и крайне недовольную Геру, в пальцах которой за спиной промелькнул чёрный камень, что спустя секунду треснув в руке ведьмы, превратился в едва заметную глазу пыльцу. «Дурной сигнал», означал, перед посланцами разодетая и прикрываемая гордым северным именем сидит самозванка в момент, когда настоящая правительница спрятана где-то в другом месте.

«Проклятый мальчишка как обычно оказался прав…» — стиснув зубы, смиренно вздохнув и расслабившись, подумала Гора.

* * *

Камень внутри моей руки вдруг неожиданно отдал болезненным жаром и пульсацией, а следом растворился, не оставив после себя и песчинки. Как обычно, всё шло через одно место, вынуждало нас в очередной раз прибегнуть к силе. И глядя с крыши особняка на то, как быстро опустели стены и в главное здание в панике побежали почти все караульные, атака на особняк показалась не страшнее защиты Тэтэнкофа, и уж тем более путешествия над Хищным лесом.

— Цвет? — затаив дыхание, спросила Фелиция.

— Чёрный, — не скрывая разочарования в голосе, отозвался я. Чёрный камень означал отсутствие на аудиенции графини, или наличие на троне двойника, которого видевшая молодую Тэтэнаф Гертруда с лёгкостью могла опознать.

Ещё до того, как Дейда и Гера показались на пороге резиденции, мы с ведьмами без каких-либо препятствий миновали устаревшие сигнальные плетения и полудохлую местную стражу. Даже вырубать никого не пришлось…

Ну да ладно, сигнал получен, а вместе с ним и полный карт-бланш* на методы спасения нашей «хозяйки». Жалеть местных воительниц я не собирался, всё в угоду скрытности, скорости и максимальной безопасности для мелкой Кларимонд. Ведь если ту успеют прирезать до нашего чудесного визита, все силы, средства, а также жертвы, на которые пошёл город, окажутся бессмысленными.

При помощи магии, без звука, дыма и запаха Фрида с лёгкостью состарила деревянную крышу, превратив ту в гнилую мякишу. Ведьма, которую я до этого момента считал полностью бесполезной, наконец-то показала себя и далее, не переставая удивлять, сотворила подобное и с каменными блоками, что при поддержки магии воздуха Бьянки, превратившись в песок, беззвучно осыпались на пол. Особняк был поистине огромен, пытайся отыскать мы в нём обычного человека, на это ушли бы часы, но благодаря всё той же магии и необычности ожерелья, которое на постоянной основе обязана носить любая графиня, всё немного упрощалось.

Первым делом я предложил заточение непослушной правительницы в каком-то далёком месте, подальше от посторонних глаз и при верной охране. Такое действие защитило бы Тэтэнаф от возможного взаимодействия с верным роду персоналом, но попутно подставляло регента в случае нежданного визита какой-нибудь важной шишки, которая точно знала, кого ищет. Другим вариантом являлось удерживание Кларимонд в темнице, но это вообще безумие, ибо не дай бог кто узнает, а о таком узнают обязательно проблем не оберешься. И третий вариант: держать графиню в состоянии анабиоза, летаргического сна, в котором та спокойно могла находиться десятилетиями, расти и прибывать в добром здравии, позволяя регенту заниматься всем, чем тому заблагорассудится. Пусть в последнем варианте и ставилось под вопрос психическое состояние Тэтэнаф, но вариант, как по мне, казался самым жизнеспособным, ведь в такой ситуации легко было списать всё на некий неизвестный недуг. К тому же, подобрав мало-мальски похожую по внешности пешку, можно спокойно периодически показывать незнающим, как выглядит растущая графиня, выдавая фальшивку за «истинно первую».

В круги поискового заклятие чётко легло моё описание. Молодая девушка, спящая в отдельных покоях и находящаяся под охраной. Запомнив описание, Бьянка, припав на колено, используя язык южных ветров, сотворяет огромный круг, который, в свою очередь, раскидывая во все стороны путы, состоящие из разного рода иероглифов и пентаграмм, принимается искать необходимого нам человека.

— Нашла… — недовольно рыкнула ведьма. — Такая тут всего одна, да и к тому же находится этажом ниже. А ещё… — Сильный взрыв где-то на нижних этажах, а следом и череда подобных ему закончили за Брунхильду начатую фразу. Нас обнаружили, и Дейда вместе с Гертрудой приступили к зачистке резиденции от предателей и врагов Тэтэнкофского графства.

Бегом под крики просыпающегося и выбегающего к лестнице персонала, следуя за Бьянкой, быстро спустился на этаж ниже, где нас уже приготовились встречать вражеские воительницы. Едва одёрнувшая Бьянку за шиворот кошка успела показаться в коридоре, щёлкнули арбалеты и два смертоносных болта устремились прямо в молодую зверодевушку. С леденящим кровь звоном первый снаряд вскользь проходит по маленькому дисковидному щиту, а второй эластичная тигрица пропускает прямо под рукой. На перезарядку у стражниц времени нет, и те с рёвом кидаются в ближний бой, но не терявшая времени даром Фелиция, выскочив вслед за звероженщиной, обдаёт кинувшихся в атаку воительниц адским пламенем. Вереща от боли и ужаса, горящие стражницы продолжают бежать в нашу сторону, рискуя насадить на свои длинные мечи окаменевшую от увиденного кошку. Еле-еле в рывке успеваю клинком перенаправить один из мечей в сторону. Второй же нож точным броском запускаю в голову несущейся на нас горящей бабе, но та и не думает останавливаться. Удар стали о сталь, болезненно ловлю укреплённой металлическими пластинами перчаткой вражеский клинок. Стажница пылает, плоть её уже давно прогорела до костей, а вместо глаз на меня смотрели чёрные провалы черепа. Всего несколько секунд продлилась наша борьба с живым мертвецом, но уверен, этот момент я запомню на всю оставшуюся жизнь.

— Не зевай! — Растолкав трупы, вылетела вслед за нами Фрида. Вооружённая длинным мечом, не особо подходившим для сражения в замкнутом пространстве.

Она и кошка являлись единственными, мало-мальски умевшими обращаться с холодным оружием воительницами. Отойдя от шока, вслед за боевой ведьмой ринулась и зверолюдка, что в паре с такой же вёрткой и невысокой Фридой с лёгкостью проложила нам путь к дверям нужной комнаты.

Восемь человек — ровно столько сейчас отдали жизнь за защиту чужих идеалов. Женщины, молодые и старые, в тяжёлой броне и коже, за что вы отдали свои жизни? Почему, решившись на предательство, так яро сражались с врагом, победить которого точно не могли…

На огромной кровати в шёлковых простынях мирно сопела девочка с очень длинными и светлыми волосами, чьи локоны редкими изгибами пролегали вдоль рук, живота, бёдер и колен. У изголовья её лежали травы, а у ног некий драгоценный камень, мерцавший бледно-синим цветом.

— Грах-та-да… — сплюнув на пол и мощным ударом меча разрубив стекляшку, рыкнула звероженщина.

— Что скажешь? — обратился я к поспешившей убрать посох за спину Бьянке.

Подскочившая к малышке ведьма, щёлкнув пальцами, сожгла все травы, а следом, сотворив воздушный кокон вокруг лица спящей, принялась вытягивать некий цветной дым, исходивший из ушей, носа и рта девочки.

— Твоя южная подруга уже и так всё сказала. Это дитя знатного рода, и сердце Гюденвальда на её груди лучшее тому доказательство, — отодвинув рукой рубашку и продемонстрировав всем собравшимся алый кулон, заявила Брунхильда.

— Хорошо, тогда не буди её, пусть лучше поспит, пока мы выбираемся из особняка. Незачем ей такое видеть… — одёрнув ведьму, предложил я, и та, послушно кивнув, вскинула дитя себе на плечо.

— В окно и уходим? — дождавшись момента, когда Бьянка примотает к себе герцогиню, спросила Фрида, но ответом ей был мой отказ. От регента нужно избавиться прямо сейчас, пока она не сбежала и со всеми своими ресурсами не присоединилась к нашему врагу. Ответственная за это Гера вместе с сигнальными камнями молчала. Судя по взрывам внизу, женщины всё ещё были живы, но нуждались в помощи.

Едва я успел в который раз обхаять этот мир, за очередной план, покатившийся к чёртовой матери, как на тыльной стороне перчатки полыхнул ещё один припрятанный камушек. «Ну слава богу», — второй чёрный означал смерть регента…

— Вот теперь можно. — Подняв с земли валявшийся шлем и со всего плеча запустив тот в огромное стеклянное окно, зацепившись за плечи Фелиции и раздавив все белые камни, покинул здание. Теперь спасение и выживание двух наставниц зависело только от них самих.

Первое время мы с девушками, разместившись в условленной точке сбора, с опаской поглядывали на непрекращающиеся взрывы. Спустя где-то час под постепенно ставший затихать рокот и крик стало ещё неспокойнее, и только ещё через полчаса, когда на горизонте показалась Дейда, тянущая на руках Гертруду, мы наконец-то смогли выдохнуть, но, как оказалось, зря. Седлав коней, в погоню за двумя женщинами из крепости выскочило сразу с десяток всадниц и две ведьмы.

Оценив свои шансы, успевшие отдохнуть Бьянка, Фелиция и Фрида с лёгкостью и благодарностью к местным стражницам отжали у тех всех лошадей, а также без какой-либо жалости отправили ведьм на бессрочный отдых. Кровавая расправа, учинённая молодыми дамами, и вовсе не привлекла внимания обессиленной Горы и ещё более уставшей Гертруды, увидеть которых в подобном состоянии в ближайшее время я точно не планировал.

— Элитная пятёрка из Багры… — оправдывая свой потрёпанный вид, заявила Дейда. — Продажные суки заманили нас в иллюзорный мир, из которого я без помощи Геры точно не выбралась бы.

— И как же вы тогда выжили? — помогая едва прибывающей в сознание Гертруде подняться на лошадь, поинтересовалась Бьянка, взявшаяся в дороге лечить наставницу.

— Как, спрашиваешь? Так же, как и с любым другим заклятием, создающимся для защиты объектов и территории. Я просто разнесла нахрен всё здание, мебель и колонны, в которых могли быть спрятаны сдерживающие нас пентаграммы, — гордо стукнув себя в грудь заявила воительница. А после, стиснув зубы, призналась: — Но без тебя, подруга, меня точно ушатали бы.

— Она смогла отыскать вас в иллюзорном мире и спасти? — прибывая в неописуемом восторге от собственных слов, воскликнула Фрида.

— Круче, я не только отыскала её, но и уничтожила последнюю печать, которую одна из Элитной пятёрки додумалась поместить нашей громиле прямо на лопатки, — с усмешкой отозвалась красноглазая, а после добавила: — Ты сильная, Дейда, сильнейшая из всех ныне живых людей, которых я когда-либо знала. Жаль, что о твоём восприятии окружающего мира я подобного сказать не могу.

— Все мы не без изъяна… — передав ведьме своё последнее целебное зелье, по-доброму усмехнувшись, отозвалась Гора.

Карт-бланш* — неограниченные полномочия, предоставленные доверенному лицу.

Глава 19

Спокойным шагом лошади везли нас вдоль тракта. Не собираясь рисковать безопасностью графини и собственными жизнями, мы приняли решения добираться до Тэтэнкофа самым обычным человеческим способом. До осадного лагеря верхом, там дойти до воды, и уже безопасно, ночью по морю вернуться домой, залетев через порт.

На словах всё как всегда легко, а на деле каждый шаг вперёд был сравним с шагом в темноту. Меня беспокоило множество аспектов, и возможность встречи с Видэнбергским отрядом ведьм, разбитым нами ранее, являлась не последней в списке. То сияние и двигавшиеся в сторону Тэтэнкофа плотоядницы волновали куда больше. Что, если города, в который мы так стремимся вернуться, уже нет? Бредовая мысль на фоне огромного жёлтого звериного глаза, управлявшего десятками щупалец, способных за мгновение убить человека, по итогу не казалась такой уж и бредовой. Об этом думал не только я, но, словно подчинившись негласному табу, никто из шедших в нашей группе не затрагивал эту тему. Слишком многих мы уже потеряли и думать о смерти в этот момент не хотели.

Так, к примеру, возившаяся со своей непослушной лошадью Фрида пыталась подвязать рваные поводья, периодически подкармливая строптивую кобылку подгнившей морковкой из своих личных съестных запасов. Ругаясь с Фелицией, та в крайне доходчивой форме пыталась объяснить подруге, что безумнее полёта над хищным лесом может быть только пешая прогулка вдоль его границ. Спорный вопрос напомнил о ситуации, из-за которой мы, собственно, и решили двигаться пешком.

В сражении против наёмных ведьм, служивших ныне почившей регентше и её кукле, занявшей трон, Гертруда получила смертельное ранение, затронувшее источник ведьмы. В грудь Геры, прямо в сердце, был загнан самый настоящий металлический гвоздь, пробивший один из важнейших человеческих органов насквозь, и, несмотря на это, она собственными силами умудрялась поддерживать в своём теле жизнь. «Рана не смертельная, мне нужны сутки на восстановление», — заявила с улыбкой наставница, оставив меня в раздумьях о том, какая из этих фраз в данной ситуации и в данном контексте звучит более безумно.

— Тише ты, тупая лошадь! — гаркнув в голос, а после вспомнив, в каком положении находится, утихла Фрида. Скакун постоянно брыкался, ржал и требовал угощений, нервируя и без того вспыльчивую кареглазку. — Если сумею затянуть тебя в Тэтэнкоф, на колбасу пущу… — под очередную волну лошадиного ржания рыкнула ведьма.

— Говорят: какая лошадь — такая и наездница, — в шутку произнесла Фелиция, получив в ответ ту же реплику только с кривляньями и исказившейся рожицей.

Пробуждения спящей принцессы стало настоящей внезапностью для Бьянки. Сходу дёрнувшаяся, паникерша, царапаясь и щипаясь в переполненном гордостью и силой сопротивлении, отказавшись слушать всех, включая подлетевшую к нам Гору. Ровно до тех пор, пока не выбилась из сил.

— Моё имя Дейда, я… — попыталась представиться наставница, но ребёнок, не желая слушать своих пленителей, набрав в лёгкие побольше воздуха, вновь завопил.

— А моё — графиня Кларимонд Тэтэнаф, и я не боюсь вас, подлых предателей, отравителей и-и… — растерянно и испуганно глядя на окружающий нас лес, стала заикаться от страха светловолосая. — И проклинаю… — Договорить ей Бьянка не дала. Мощным рывком та, словно сумку, выдернула из-за спины частично замотанную в ткань графиню, а следом, создав на пальцах ледяное лезвие, приставило то к горлу малышки.

— Закрой свою пасть, — рыкнула она, — и не смей говорить о проклятьях…

Данный поступок сильно удивил всех нас. Я хорошо помнил на примере уличных убийц, как относится Брун к словесным «проклятиям», а также понимал, почему ребёнок, глядя на здоровенную Гору, прибывая в диком ужасе, пускал слёзы и сопли. Придётся вмешаться, пока у графини сердце от страха не остановилось.

— Можешь убить меня, грязная ведьма, но ты никогда не получишь от Тэтэнаф желаемого. Тебе никогда не увидеть моих слёз! — полностью противореча самой себе, проливая крокодильи слёзы, гордо проголосила малышка.

— Ваше величество! — спрыгнув с лошади и преклонившись пред девчонкой на одно колено, проговорил я. — Вы всё не так поняли, мы не душегубы, а ваши спасители и верные подданные. — Крики затихли, а это значило, что мне удалось её хоть немного отвлечь и заинтересовать. — В верном лишь вам городе Тэтэнкоф стали подозревать, что от вашего имени правит кто-то другой. Собранная нами группа в срочнейшем порядке прибыла в резиденцию и, убедившись в подмене, с боем вырвала вас из цепких лап регента, всё это время державшего вас в магическом заточении.

— Магическом заточении? — раскрыв от удивления огромные глаза, переспросила графиня.

— Верно, всё это время вас держали в плену. Творя от доброго имени Кларимонд разного рода злочинства и подлости, мешавшие жизни и развитию вашего народа. — Встав с колен, театрально с восхищением взглянул на девчушку. — Мы, ваши верные подданные, — указав рукой на окружавших нас женщин, произнёс я. — Наши павшие товарищи и все мы рисковали жизнью ради светлого будущего, к которому вы, великая наследница рода Тэтэнаф, непременно приведёте родной для каждого северянина город Тэтэнкоф.

От столь пафосных слов Фрида даже присвистнула, получив за это увесистый подзатыльник от находившейся рядом Фелиции, точно так же, как и подруга, с трудом сдерживавшей свой смех. «Годами не видели вашего рода, и ещё б столько же», — читалось в презрительном взгляде Дейды, но, к счастью, та оказалась достаточно умной, чтобы не вмешиваться.

— Тогда, если вы слуги, почему она хотела меня… Ну вы суть поняли, да? — с наполненными страхом глазами поглядывая на всё ещё не успокоившуюся Бьянку, запинаясь спросила графиня.

— Потому что проклятие в кругах ведьм — это крайне страшное оружие, особенно когда произносится под сильными эмоциями… — подъехав к нам на своей лошади, с максимальным почтением в голосе проговорила Гертруда, а после представилась. Реакция аристократки последовала незамедлительно, громкое имя одной из самых знаменитых наставниц академии взяло своё, и та наконец-то успокоилась и позволила нам раскрыть полную картину происходящего в регионе.

По-взрослому деловито выслушав, она, полностью доверившись нам, и тотчас выдала всё случившееся с ней за последние годы. Графиня говорила много: и об отравлении матери, и о попытке регента взять её под контроль, и о дне, когда она чисто случайно увидела рыжеволосую служанку на своём троне, именно это воспоминание и стало для неё последним.

Формальное предложение укрыться в Тэтэнкофе под крылом верного щита города Эльги Бэтфорт девочка восприняла со всеми возможными благодарностями и одобрением, лишь одна маленькая деталь продолжала смущать графиню.

— Может ли молодой лорд разделить со мною одно седло, прошу прощения за мои слова, но это ведьма и её взгляд по-прежнему меня пугают. — Думаю, инцидент с ледяным лезвием у шеи Кларимонд ещё долго припоминать Бьянке будет.

— Прошу прощения, но я слишком плох в управлении лошадью, да и к тому же, госпожа, я не лорд, а простой горожанин, не пристало графине…

— Горожанин? Вот и славно, значит, проблем нет, а за лошадь не переживай, я в седле с четырёх лет и, так уж и быть, покажу своему верному подданному пару фокусов… Эй, ведьма, а ну отмотай меня обратно! — Пытаясь высвободиться из ткани, с пренебрежением обратилась к Бьянке графиня, отчего моя честолюбивая ведьма аж глаза закатила.

Дорвавшись до свободы, дитя, словно ничего и не было, резво спрыгнула с лошади и, ощутив под ногами мягкую лесную почву, еда не рухнула задницей в грязь.

— Осторожнее, ваше высочество, — подхватив ту за руку и не дав испачкать белоснежную пижаму, проговорил я. Раскрасневшись и ссылаясь на ещё не отошедший от «магической темницы» ум, она резво запрыгнула на мою лошадь. Пусть у нас и оставались свободные скакуны, от «попутчицы» меня это не освободило. «Делай, как я, и учись!» — зачем-то пришпорив коня и пустив того в опасный в лесу галоп, заявила та. Обратная дорога начинала мне «нравиться».

Каждый взрослый знает: найти общий язык и взаимопонимание с подростком в переходном возрасте ой как не просто. Сейчас она с восторгом и трепетом обсуждает войну и героические подвиги, а уже спустя секунду, зацепившись своим несформировавшимся умом за единственное мною сказанное слово, полностью оспаривает значимость и жизнеспособность чужого мнения. Отрицание всех старых порядков, правил и устоев — вот что такое подростковый период.

Время шло, мы ехали, она с улыбкой говорила, я полностью заткнувшись и мысленно оградившись от потока ненужной информации, слушал. Под шутки типа «дети тянутся к самым чистым и добрым», исходившие от Фриды, показал той средний палец, благо ведьма этого мира не знала, что значил этот жест, и лишь ответила на «фак» беззлобной улыбкой.

— А ты, Глауд? Как такой молодой, умный, а самое главное симпатичный молодой человек оказался в столь опасном месте? — «Как мило, птенчик учится делать свои первые комплементы».

— Я не мог остаться в стороне, зная, что её светлость в плену. Да и к тому же вы зря недооцениваете меня, я умелый воин и вполне могу за себя постоять.

— Ха-ха, сколько бравады, а ведь постигни вас неудача, тебя могли бы взять в плен и изнасиловать, мои стражницы часто промышляли таким, когда ловили очередного варишку, пробиравшегося в наши земли. — «Как будто в сексе с женщиной может быть что-то плохое».

— Кто бы кого ещё насиловал… — Показавшись из-за спины, проскакала вперёд подслушивавшая всё это время Брунхильда, вслед за которой, так же с презрением глядя на меня, проскакала кошка. Эта-то хоть за что на меня дулась?

— Как погляжу, у этой ведьмы и освобождённой рабыни на вас, Глауд, одинаковые виды, — деловито подметила девчонка, слегка замедлив коня и отпустив лишние уши подальше продолжила: — Моя бабушка часто говорила: «Кларимонд, ищи мужа в кругах себе подобных». И мать говорила точно так же.

— Вас что-то смущает в словах достопочтенных дам?

— Смущает, — с улыбкой фыркнула Тэтэнаф, — то, что одна взяла себе в мужья обычного крестьянина, а вторая сделала своим фаворитом раба и, вскоре освободив того, так же вышла за него замуж. Вот почему эти старые клячи требовали от меня того, чего сами так и не сделали? Почему они ушли, так и не объяснив мне, как и кого я должна любить и защищать?.. — голос графини вновь наполнился печалью.

— Любовь, ваша светлость, это не то, чему можно научить… — Положив руку на голову малышки, принялся гладить ту, словно мелкого вредного питомца, замученного, уставшего и требовавшего своей порции вечерней ласки. — Ведьма, что едва вас не убила, моя будущая жена. Она аристократка, а я чернь, но вот приспичило ей, и всё. Мать не слушает, и даже отказ мой не приняла, а спустя каких-то пару недель я уже сам готов был сделать той предложение.

— Познали силу и красоту денег, уважаемый Глауд? — с широкими удивлёнными глазами спросила графиня.

— Нет, кажется, просто наконец-то осознал, что значит по-настоящему любить…

— Сколько? — разрушив всю драматичность момента, резка спросила графиня.

— Сколько раз я отказывал Бьянке? — ища смысл в вопросе, переспросил я.

— Сколько у тебя жён? — с каким-то зловещим огоньком в глазах спросила девчушка.

— Ни одной, — честно ответил я.

— Второй буду, или первой, если ведьма пролетит. И не смейся, я девушка серьёзная, властная, вот в город вернёмся и… — Мой искренний смех перебило внезапное покушение на пост моей второй жены. Под злобные «не смейся» и «я серьёзно», слегка стеганул лошадь, дабы нагнать оторвавшуюся от нас группу. Наконец-то мне и нашему городу повезло по-настоящему, ведь сейчас со мной на одном коне сидел пусть немного и избалованный, но вполне достойный молодой правитель, влиять на решения которого, тем более при Бэтфортах, особой сложности не составит.

Отужинав, решили сегодня побольше отдохнуть. Тому способствовала Гертруда, приблизившаяся к полному исцелению, а так же всю дорогу хихикавшие за моей спиной Фрея и Фрида, что вместо восстановления своих сил бездельничали и делили снятые с убитых преследовавших нас ведьм и стражниц трофеи. Да и Дейде, так же пропустившей пару не самых приятных ударов, требовался покой и отдых. В общем, не успело солнце спрятаться за лесом, а мы уже трапезничали. Воинские угощения стали для привыкшей к роскоши Кларимонд испытанием, точно таким же, как без помощи слуг ходить в туалет и ухаживать за своими до безумия длинными волосами. Назвав свою шевелюру достоянием Севера, а предложившую ту срезать Брунхильду западной варваршей, Тэтэнаф, опасаясь всех, даже наставниц, продолжала хвостиком бродить за мной, постоянно при этом броня непонимающих истинной красоты вассалов. «Эй, нянечка», — кривляясь в своей манере, шушукала Фрида, когда мы, покончив с делами, расселись у костра, а я, решив слегка облегчить нам всем дальнейшую жизнь, принялся заплетать Кларимонд косу, прядь за прядью складывая вместе, разделяя и переплетая длинные волосы. Пальцы постепенно двигались всё ниже и ниже. Луна уже давно покорила небосвод и под завывание северного ветра сквозь тонкую пелену защитного купала глядела на нас своим зловещим оком.

За обстановкой вокруг лагеря следили наставница Гертруда и лучше других ориентирующаяся в темноте тигрица. Бесшумно наворачивая круги вокруг лагеря, зверодевушка то и дело останавливалась, напряжённо прислушивалась, а после вновь продолжала своё движение по кругу. Сперва это нервировало, но после обхода трёхсотого стало чем-то обыденным для меня и для четырнадцатилетней Кларимонд, так и не сумевшей сомкнуть своих глаз. То ли эффект ядов и магии, усыплявшей её месяцами, так действовал, то ли стрессы, пережитые за последний день, давали о себе знать — понятия не имею. Однако, в отличие от неё, я, покончив с косами и наведением порядков на голове нашей будущей правительницы, в сон провалился моментально и даже заметить не успел, как пришёл момент просыпаться.

— Глауд, Глауд… — дёргая меня за рукав, едва слышно нашёптывала девчонка. А следом, когда я заспанным глазам всё так же обнаружил на небе проклятую луну и хотел было поинтересоваться, а с херали той надо, девочка, приложив мне палец к губам, рукой указала в сторону наших переполошившихся девчат.

Глава 20

Припав к прошлогодней гнилой листве, боясь выдать себя лишним звуком, мы сквозь множественные щели, возникшие между деревьями и не успевшие обрасти лысыми кустарниками, глядели на лениво двигающуюся колонну. Устало, едва волоча ноги та брела прямо к поместью Тэтэнаф. По замученному и потрёпанному виду большинства легко определил: дамы весь день и большую часть ночи провели в пути, и всё лишь для того, чтобы уже с рассветом осадить поместье и выдвинуть свои требования.

— Спешат, суки… — прокомментировала подползшая ко мне Дейда.

— Интересно, какая будет у них реакция, когда они узнают, что опоздали? — намекая на погоню, преследование и поиск не только на земле, но и в воздухе, отозвался я. Гера ранена, когда она очухается — неизвестно, и пока это не произойдёт, наша возможность передвигаться по воздуху и наши магические силы сильно ограничены. Прямо сейчас требовалось либо рискуя нарушить маскировку, на своих двоих двигаться в глубь леса, либо попросту дождаться, когда колонна пройдёт мимо и продолжит свой путь.

— Подождём… — словно читая мои мысли, прошептала Гора.

И мы принялись ждать. Первая группа, состоявшая примерно из семидесяти-восьмидесяти воительниц, в сопровождении старших по званию и одной ведьмы углубилась вперёд. Следом из-за уходящей вниз дороги показался второй отряд. Более многочисленный, с конными, обозами и выглядящими крайне дорого каретами: они сразу выделялись за счёт большого числа ведьм, разодетых в пёстрые цветные шелка.

«Шишку какую-то сопровождают, не иначе», — проговорилакомментировала Фрида, когда над высокими придорожными деревьями в воздухе прошмыгнуло ещё несколько вражеских ведьм, дежуривших и следивших за армией в небе. Провожая каждую из Видэнберог взглядом, вкратце прикинул вражеское число. Три с половиной сотни пеших, два десятка пёстрых, разодетых ведьм и ещё по-любому несколько их сестёр прятались в рядах обычной пехоты. Серьёзное войско собрал Видэнберг, и когда только успели?

Коготь тигрицы, выставленный вперёд, направил наши взгляды на флаг. Говорящая на селизийском как можно тише, кошка обратилась к Бьянке, эмоционально пытаясь донести какую-то важную информацию.

— Что она говорит? — Кажется, все, кроме меня, знали этот поганый язык, деловито кивали и поддакивали тигрице.

— Флаги. Те две женщины, двигающиеся у позолоченной кареты, несут знамёна таких лордесс как Морс и Лигмунд. Насколько мне известно, Олу Лигмунд наша Бьянка лично сожгла при защите Тэтэнкофа. Значит, это её дочь, а с права, получается, наследница другого рода — Хэдвиг Морс, — пояснила для меня Гора. — Вот только Морсы и их люди — это морская элита, никогда не покидающая свою госпожу, а Лигмунды всегда представляли осадных мастеров и лучших воительниц Видэнберга. К тому же все их ресурсы были задействованы при осаде нашего города.

— Враг понял, что осадой не сможет взять Тэтэнкоф, и решил бросить все ресурсы на устранение нашей графини! — Наконец-то до меня дошло. Я много раз слышал о Гютенвальдах, хранителях Севера. Скорее всего они уже заинтересовались происходящим у них под носом и послали свою группу, а это значит, что для обоснования причин осады города понадобится что-то повеселее, чем беглые рабы, разграбившие шахту. К тому же городом правил род Бэтфортов, что без проблем подтвердит верность короне и текущему роду Тэтэнаф. Видэнбер упустил момент с ходу захватить город и установить там свою власть, а значит, ему требовалось превратить нас в полноценных мятежников, которых никто слушать не будет. Убить графиню, обставить всё так, словно это сделала правящая семья Тэтэнкофа, и готово! Вот только пока Кларимонд по-настоящему жива и её ожерелье по-прежнему на шее, плану этому сбыться не суждено.

— Да вы, должно быть, издеваетесь… — головой рухнув в грязь, пробубнила Фрида в ответ на послышавшиеся с дороги выкрики типа «привал».

Печали моей спутницы вполне понятны обычному смертному, но только не мне. Наконец-то представилась возможность вспомнить любимое дело. Кто-то очень и очень необычный охранялся этими двумя лордессами. Власть, богатства, сила — за расписными рисунками позолоченной кареты сидел враг. До этого недоступный и так вовремя подставившийся под удар. «Я обязан попытаться».

— Даже не думай. — Одёрнула меня за руку Бьянка. Девушка, видя моё выражение лица, с ходу поняла, что я задумал. — Там либо сама Матильда Видэнберг, либо кто-то из её прямых подданных.

— Матильда… — покачав головой и взглядом указав на открывшиеся двери кареты, рыкнула Дейда.

— Но почему? Что заставило эту толстуху покинуть насиженное место? Она никогда не учувствовала в походах? — непонимающе прошептала Фелиция.

— Ни что, а кто. Следует задавать правильные вопросы, — поправила ту Гера. — Кажется, у наших Видэнбергских соседей произошла некая беда, не оставившая им выбора.

* * *

Та же ночь, то же место. Шатёр графини Матильды Видэнберг.

Трясущимися от напряжения руками находящаяся в полном замешательстве Матильда, собрав вокруг карты всех своих сотниц, командующих и тысячниц, пыталась найти объяснения происходящему вокруг Тэтэнкофа и её Видэнберга. Тремя днями ранее, когда её последний резерв каким-то образом наткнулся на огромный по численности отряд ведьм Тэтэнкофа и проиграл, она предположила, что это случайность. Но после, той же ночью, в окраинах вражеского города произошло вообще немыслимое. Демоны хищного леса напали на армию, всего за ночь крылатые твари пожрали больше тысячи её воительниц, вынудив уцелевших побросать оружие и в панике бежать обратно в Видэнберг. Но и это ещё не всё: плотоядницы, словно управляемые вражескими ведьмами, кинулись преследовать их армию, гнать и убивать её людей далеко за пределами леса. Невообразимое ранее происшествие в кубе с письмом, пришедшим из крепости Гютенвальдов, заставили привыкшую сидеть в своём городе Матильду лично возглавить остатки войска и направиться с уцелевшими ведьмами к Поместью Кларимонд Тэтэнаф. Ещё не всё потеряно, и если тем удастся остатками верных сил убить графиню, а следом обставить всё как атаку мятежников, то у неё получится избежать суда. О захвате Тэтэнкофа уже и речи идти не могло…

— Итак, мы знаем, что к врагу прибыл большой отряд ведьм и воительниц. Также мы знаем об их необычной тактике ведения боя. Тэтэнкофский клин. — Дала название боевому порядку врага одна из Видэнбергских наставниц, успевшая повоевать с ведьмами Бэтфортов у стен вражеского города и над северным лесом. — Их слабость — плотный порядок, мощное дальнобойное заклинание, сделанное из укрытия, отлично показало себя в противодействии. Точно так же, как и тактика выдёргивания из строя. Если сейчас не стоит речь о пленении Кларимонд, предлагаю с землёй сравнять вражеское поместье. Нет смысла отправлять на штурм пехоту, ибо вражеские стратеги уже отлично зарекомендовали себя при обороне, — намекая на гибель лучшей тысячи Видэнберга, проговорила ведьма.

— Поддерживаю, — произнесла лордесса Хэдвиг. — Выставим оцепление из наших воительниц по кругу, при помощи магии проверим окрестности на наличие потайных ходов под поместьем и в случае их нахождения поставим там заслон из тяжело бронированных копейщиц и ведьм.

— Как быть, если враг решит ударить нам в лоб всеми силами? — с опаской спросила Лигмунд младшая. — Они могут кинуть пехоту на отвлечение наших сухопутных сил, а сами рванут по воздуху, что будем делать тогда?

— А ничего… — добавила ведьма. — Эти хитрые твари отняли у нашего города корабли при помощи ведьмовских слёз, значит, и мы поступим так же. Когда поместье окажется в окружении, обстреляем врага пучками проклятой травы, пусть давятся, всё равно у нас преимущество и на земле, и в воздухе.

— Это не поможет! — возразила Морс. — Враг уже показал, что может сражаться в проклятом дыму. Что, если они начнут действовать так же в ответ?

— Тогда просто отведём ведьм чуть подальше от поместья, туда, где их не зацепит ядовитый дым, — разведя руками, заявила Лигмунд.

Больше нескольких часов спорили о тактике знатные дамы, находя в своём воспалённом мозгу всё новые и новые каверзы, которые могли выкинуть тэтэнкофцы, привыкшие сражаться в численном меньшинстве. От ловушек у подступов к имению и до целой армии, прятавшейся в лесу. Казалось бы, они предусмотрели всё и на каждое вражеское действие нашли способ противодействия, и лишь только тёмная магия, при помощи которой тэтэнкофские колдуньи управляли смертоносным роем, по-прежнему оставалась за пределами понимания врага. Если это произойдёт снова, остаётся только одно — бежать. Бросать оружие, припасы и пускаться в бегство, надеясь на то, что проклятые насекомые сожрут кого-то другого.

Откланявшись, весь командный состав в полном своём числе покинул графиню Матильду. Никогда ещё в истории Видэнберга графиня и её предки не были в настолько печальном положении. Жадность, желание расправиться с последней преградой на пути к единовластному управлению большей половиной портового Севера сделало своё дело. «Гордыня и честолюбие, как и говорила мать, погубили меня».

Казна Видэнберга сильно пострадала. Спонсирование революции Штольцгеров, поддержка продажного бургомистра Тэгенаф, всё это стоило немалых денег, не говоря уже об оплате услуг наёмников: как пехоты, так и ведьм. А сколько денег было потрачено на вооружение ополчения, сбор осадного снаряжения, подготовку припасов, как снеди, так и зелий, использовавшихся при осаде и исцелении раненых. И ладно бы ещё это, чёрт с неудавшимся штурмом. Враг украл несколько их кораблей, наполненных грузами, а ещё при помощи торговцев, посетивших Тэтэнкоф, полностью скомпрометировал Видэнберг как торговый город. Обманутые вигенвагены, которым говорили о блокаде Тэтэнкофа, посетив осаждённый город и ознакомившись с более подходящими условиями навряд ли вернутся к ним. А даже если и вернутся, у неё не осталось армии, на пополнение и тренировку потерянных кадров уйдут года. Половина знати требует отомстить за павших матерей и сестёр, а другая жаждет смерти самой Видэнберг, виня во всех неудачах свою правительницу. Вдобавок на горизонте замелькала перспектива столкнуться с грозными силами Гютенвальдов, что наверняка потребуют для Тэтэнкофа серьёзных репараций, на которые у Матильды не хватит средств, ей придётся возмещать ущерб путём передачи родовых наделов и имений. При этом всём хорошо, если хранители северных порядков не потребуют голову неудачливой Матильды.

Дрожащей рукой правительница подняла кувшин и, разливая его содержимое, наполнила вином золотой кубок. В мыслях до сих пор витали воспоминания о той воительнице, лишь чудом сумевшей выжить при налёте на лагерь северных плотоядниц. Она помнила её окровавленное, обглоданное лицо. Зиявший белизной череп и постоянно вываливавшийся из глазницы глаз, который женщина ловя грязной рукой то и дело возвращала обратно, нагоняли на Матильду настоящий ужас. Посыльная держалась лишь на дурмантраве, блокирующей боль, и зелье исцеления, неспособном излечить столь сильные раны.

«Зачем я только на это согласилась», — залпом осушив кубок и вновь до краёв того наполнив, графиня от карты региона медленно перекочевала к своему ложе, возвышавшемуся над землёй на добрый метр. До рассвета оставалось меньше пары часов, женщина чувствовала, как накатывает усталость, как глаза под влиянием вина постепенно закрываются. Вот уже больше года правительница не могла уснуть на трезвую. «Зависимость от вина ничем не отличается от той же зависимости от власти или золота…» Толстая задница Матильды со скрипом плюхнулась на кровать, издавшую мерзкий треск. Щелчком пальцев она погасила магические светильники.

Где-то за её шатром бродили воительницы, трепля флаги и знамёна, гулял одинокий северный ветер, шумели ветвями высокие деревья. И средь всего этого, обыденного и житейского, лишь какой-то странный шорох привлёк внимание графини. Не успевшая задремать, вернувшись в положение сидя, она в очередной раз щёлкнула пальцами, желая зажечь свет, но ничего не произошло. Щелчок, за тем ещё один и ещё. «Магический камень, наверное, разрядился», — подумала женщина, вставая из постели и желая лично разобраться с этой проблемой. Всё же она не безрукая и в магии тоже кое-что понимает.

Едва её ноги коснулись земли, как по редким волоскам пробежал холодный и очень пугающий ветерок. Буд-то кто-то, оголив зубы, приготовится напасть на неё из-под кровати. Одёрнув от страха ногу, женщина выругалась: бояться монстров прятавшихся в шкафу, или где-либо ещё в её-то возрасте… Желая прогнать прочь все нетрезвые и глупые старческие мысли, та встала на колено и с лёгкой нервозностью заглянула под кровать.

— Ну разумеется, там никого нет… — Кряхтя и смеясь с себя и старческого бреда, помогая руками поднять тяжеленную тушу, женщина держась за подголовник встала, и вновь взглянув на болтавшийся рядом фонарь, охнула.

Перед ней снова стояла та посыльная. Один глаз, всё так же свисая, болтался на нервных окончания. В подгнившей плоти ползали личинки мух, а сама женщина единственным целым белым оком с призрением глядела на графиню.

— Это ты со мной сделала! — прошептал живой мертвец, а следом, прежде чем Матильда успела вскрикнуть, нечто острое, пронзая заплывшую жиром плоть шеи, резким движением рассекло горло и остановилось лишь у позвоночника. Пальцы правительницы в ужасе забегали по шее, углубляясь в открытую рану и пытаясь найти хоть что-то, за что могли бы ухватиться. Кровь буйным потоком хлынула из пореза, несколько секунд женщина в шоке пыталась сделать хоть что-то, а после, рухнув на колено, когда её убийца вышагнул из тени и сел напротив, с ужасом увидела красивое юношеское лицо с белоснежной зловещей улыбкой и каплями её крови, стекавшими по его щекам.

— Из Тэтэнкофа с любовью, — прошептал Глауд, а следом, положив руки на голову правительницы, мощным движением свернул той шею, вслед за чем оторввшаяся голова с огромными растопыренными глазами покатилась по красному ковру. Аккуратно положив тело на кровать, парень взглянул на стоявшую сбоку Бьянку. В её взоре читалось безразличие к происходящему, и лишь оторванная голова слегка смутила девушку.

— Ты насытился? — спросила ведьма.

— Да, — ответил парень.

— Тогда уходим, заклятие не вечно, да и к тому же скоро рассвет, нужно убраться подальше, пока они не спохватились, — добавила та, вновь спрятав их под иллюзорным заклинанием.

Глава 21

Идею по убийству вражеской Графини в отряде восприняли по-разному. Гертруда и Фелиция, выступив против, получили на руки своенравную графиню и двинулись дальше вдоль тракта. В группе из трёх улыбчивой Фелиции куда легче поддерживать маскирующий барьер, да и к тому же мы условились: если что-то пойдёт не так, наш отряд двинется в противоположную от них сторону, таким образом перетягивая всё внимание врага на себя.

Только опасения оказались напрасными. Занявшая пост охраны младшая Лигмунд вместе со своими вымученными за сутки похода женщинами проморгала подобравшуюся под скрывающим проклятием Дейду. Лишь перед смертью одна из более мастеровитых стражниц успела удивлённо распахнуть глаза прежде, чем опытная Гора отправила её на тот свет. Точно такое же будущее ждало и всех остальных, дежуривших рядом, включая и саму молодую аристократку Лигмунд.

Далее всё по моему личному канону: разобрался с целью; при помощи Бьянки и её магии избавился от крови, а тело толстой графини, быстро расчленив на куски, распихал по огромным ларцам с вещами. Заняло это всего пару лишних минут, а приятные воспоминания об очередной расправе останутся со мной на долгие и долгие дни, может, даже недели. Ведь это была моя первая графиня, хотя умерла точно так же, как и любая другая безродная дворняга, да и голубых кровей внутри жирной тушки я что-то не заметил. Такая же алая, горячая, наполненная лейкоцитами, тромбоцитами и множеством несбывшихся человеческих мечтаний и надежд.

Уже спустя полтора часа мы догнали вырвавшихся вперёд соратниц. Экзекуция завершилась, и больше остальных нашему возвращению возрадовалась именно графиня. Девчонка, с опаской поглядывая нам за спины, без умолку щебетала о моём героизме и отваге. «Убить вражеского командира, пришедшего за твоей головой, — невероятно!» Словно мы уже прибыли в город, раздавая награды и титулы за заслуги перед родом Тэтэнаф вещала аристократка. Её беззаботность хорошо помогала снять стресс, ведь, в отличие от несмышлёного ребёнка, все мы знали, что последует за гибелью главнокомандующего.

Через час где-то в стороне от нас тревожно засигналили горны, а в небо рванули все, кто только мог. Моя плохая привычка в очередной раз осложнила окружающим жизнь. Практически все, включая Бьянку, так или иначе считали затею с устранением видэнбергской графини сомнительной. Считали, но не говорили, и лишь Гора одна целиком и полностью поддерживала мою идею. Казалось, в плане жестокого обращения и кары своих врагов наши взгляды совпадали. Вот только казалось ли?

Несколько раз на расстоянии пяти-семи метров над нашими головами пролетали растерянные ведьмы. Советы Гертруды о том, как прятать и заметать магические следы, без возражений реализовывались и проверялись лично наставницей. Опытная ведьма слишком хорошо знала слабости врага, заглядывая вперед на три, а то и четыре шага, она просчитывала десятки всевозможных вариантов. Казалось бы, опростоволоситься в такой ситуации сложно, на нам удалось, причём ни я, ни Гера такого не ожидали.

Позади врага в отставании на полдня шёл ещё один отряд, на который мы лишь чудом не налетели. Ощутив множественные незнакомые запахи, распространяемые по ветру, кошма, молниеносно среагировав, оповестила ведьм, позволив нам миновать растянувшийся широченной цепью отряд. Около полусотни ополченок угрозы не представляли, а вот ведьмы, приглядывавшие за ними, — вполне.

Углубившись немного в лес, привязали лошадей к корчу, а сами залегли в канаве. «Животных, не использующих ману по отдельности, от людей проще прятать», — заявила Гера, проинструктировав Фелицию о том, как и в какой последовательности произнести заклятье для маскировки. И как только всё было сделано, мы принялись ждать. Дожидаться момента, когда никуда не спешивший враг пройдёт мимо.

Лёгкий ветерок, минуя растения, гонял гнилую прошлогоднюю листву. Старые деревья синхронно колыхаясь под такт лишь только им известной музыки, печально глядели на нас своими голыми ветвями. Весенняя серость вместе с усталостью и желанием отогреться в тёплой постели нагоняли на окружающих тоску и тревогу. Порой именно ожидание в полном спокойствии и безделье утомляло и пугало сильнее всего. И, как назло, именно после таких мыслей об обыденности начинала происходить необъяснимая херня…

Звучный стук копыта и лошадиное фырканье вынудили всех нас вместе обернуться. Кобыла Фриды, дёргая головой, недовольно поглядывала на свою хозяйку.

— Заткнись! — шикнула кареглазая на ту, в ответ на что скакун лишь ещё громче заржал и дёрнулся.

— Успокой скотину, — обеспокоенно повысила тон Гертруда, переместив свой взор куда-то чуть выше лошади, над которой вспыхнул едва заметный огонёк. «Барьер наставницы разрушается», — вернув свой взгляд на занервничавших видэнберог, принявшихся вдруг вслушиваться и оглядываться, понял я.

— Эта конская колбаса меня не слушает! — Дёрнувшись, резким рывком лошадь встала на дыбы и заржала во весь голос, а после копытом лягнула попытавшуюся поймать её за оборвавшиеся поводья Фриду.

— Идиотка, почему экипировку не проверила?! — слыша вражеские крики и видя, как в нашу сторону с места сорвался десяток вражеских воительниц, рыкнула Фелиция.

— Я ведьма, а не наездница, мне почём знать какой она должна быть! — бросив кобылу и пихнув себе под зад трансформировавшийся посох, в панике крикнула кареглазая.

Выбора не оставалось. Вскочив на оставшихся лошадей, рискуя провалиться в очередной лесной овраг и переломать себе все кости, на полной скорости рванули в самую чащу проклятого леса. Позади слышались угрозы, крики и требования остановиться. Через несколько минут над головами засвистели стрелы, а позади появилась лёгкая конница Видэнберга.

Сквозь редкие деревья, ручьи и завалы, направляемые поднявшейся в воздух Фридой, пытались отдалиться как можно дальше от второй группы. Избавиться от пехоты и конницы не проблема, а вот от тех, кто двинется за ними, — это уже другой вопрос. Затяни они время да измотай нас, а после напади всем скопом то разнесут по округе потроха наши не хуже плотоядниц.

— Гера… Гертруда, а когда это вы там со своей железякой в сердце закончите? Я ни на что не намекаю, но над нами уже вот-вот появятся их ведьмы… — позволив себе неуважительное обращение к старшей и следом поправившись, поинтересовалась всё та же Фрида, двигавшаяся за красноглазой верхом на своём магическом посохе.

— Залечить мёртвое разбитое сердце и выжить, это тебе не руку на эликсирах вырастить, здесь терпение и мастерство нужно, — едко выплюнула за наставницу Фелиция, скакавшая рядом с той и прикрывавшая нас от стрел магическим полем.

— Да-да, так сколько времени? — не унимаясь, вновь спросила кареглазка.

— Столько, сколько у нас нет, — ответила наставница и после добавила: — Бросайте меня и тигрицу, а сами на посохи и в топи. Там затеряетесь!

— Разделяться бессмысленно, всё равно догонят: их слишком много. И тем более в текущем состоянии тебя попросту сдуют, как букашку, Гера, — поравнявшись с нами, заявила Гора, а следом, поглядев на меня, спросила: — План есть?

— Есть, но для этого нужно найти подходящее время и мест, — ответил я.

— Хорошо, Бьянка, забирай Глауда, и летите вперёд. Оставляйте за собой магический след и пометки для нас о местах, куда стоит ступать, а куда нет. Мы с девчатами воспользуемся графиней, как приманкой, отвлечём врага, повоюем немножко и двинемся за вами.

— Рисковать графиней — это безумие! — возразила Фелиция.

— Безумие — это без подготовки сражаться с десятком ведьм, прячущихся за спинами пеших и конных воительниц, — отозвалась Дейда, следом схватив графиню за шкирку и перекинув ту на свою лошадь, развернулась, встав прямо напротив приближавшегося врага.

«Удачи, Гора», — не оглядываясь, подумал я.

* * *

Пара всадниц в лёгких кожаных доспехах резво неслись на опытную и как всегда готовую к бою Дейду, которая, успокоив лошадь, не торопясь с неё слезла, потянулась, позволив тем самым старым, уставшим от тряски костям занять положенное место.

Тем временем расстояние между врагом и воительницей быстро сокращалось. Вырвавшись вперёд, с виду молодая наездница, сделав выстрел из лука, резво перекинула тот за спину, вытащив из ножен свой изогнутый клинок.

Едва наклонив голову, Гора пропускает стрелу, и та с хрустом вонзается в стоявшее за спиной женщины дерево. Хмыкнув, она лёгким движением руки извлекает из ножен свой любимый Дырокол. Секундное прицеливание, расчёт траектории полёта до цели, находящейся приблизительно в пятнадцати метрах, замах и бросок — точно по меж глаз лошади.

Голова скакуна подгибается, незамедлительно обмякшие передние копыта поднимают задницу лошади вверх, и та, делая кувырок, сбрасывает наездницу прямо под ноги Горы.

— Лежи… — Тяжёлый кожаный башмак двухметровой женщины, что в экипировке весила не меньше ста двадцати кило, приземлившись на грудь наездницы, выбивает из лёгких видэнбергской воительницы весь воздух. Кашляя, та корчится в листве, а Гора, собравшись с духом и силами, готовится принять на меч следующего приближающегося врага.

— Сдохни! — кричит разъярённо всадница, пытаясь своим палашом достать громилу, но та за счёт силы и нечеловеческой скорости с лёгкостью парирует удар и наносит ответный прямо в спину.

Меч Горы, разрубая броню, кожу и кости, проходится по хребту, рёбрам, выпуская из пуза женщины всю требуху, которая, вываливаясь, скатывалась по лошади и падала прямо в грязь. Кишки, печень, часть лёгкого. Выронив меч, видэнбергская воительница, пребывая в шоке, руками пытается ловить вываливающиеся органы, но уже через несколько секунд сваливается с коня.

— Должно быть, старею… — разочарованно глядя на мертвую всадницу, произнесла Гора, намеревавшаяся одним ударом располовинить своего врага.

Опустив взгляд, Гора воткнула свой запачкавшийся клинок прямо в сердце валявшейся на земле наездницы, так и не сумевшей сдвинуть с себя ногу. Оглядевшись, воительница заметила ещё троих, находившихся на дистанции в полторы сотни метров. Осудив действие вражеских десятниц, позволивших своим воительницам так разбрестись, женщина от скуки (и чтоб наверняка) ещё три раза тыкнула клинком в обмякший кусок плоти под своей ногой, а после, согнувшись, вытерла об одежу трупа свой меч.

Не забыв и о Дыроколе, торчавшем в лошади, велев графине сидеть на месте и смотреть, Гора двинулась конным навстречу. Но со свистом пролетевшая над ухом воительницы Фелиция с лёгкостью избавила женщину от лишней рутины. Огненный шар точно поразил двух двигавшихся вплотную друг к дружке женщин, заставив третью повернуть назад.

— Чувствую себя хозяйкой столичной скотобойни. Вроде режешь их и режешь, а поголовье меньше не становится… — заострив своё внимание на крайне слабой воинской подготовке врага, специально для подошедшей Гертруды прокомментировала свои ощущения Дейда.

— Ты погоди, сейчас крупнорогатый скот пожалует, — вглядываясь в небо и прислушиваясь, с полностью отсутствующим интересом к происходящему проговорила красноглазая.

Первая из видэнбергских ведьм то ли из-за юного возраста, то ли из-за неопытности, летая и маневрируя среди деревьев в поиске врага, находившегося на земле, пропустила разместившихся за толстыми ветками и прятавшихся чуть выше Фриду и Фелицию. Первая, воспользовавшись возможностью поглумиться над врагом, осторожно пристроилась к видэнберке за спину, а следом, догнав в воздухе и неожиданно запрыгнув на вражеский посох, перерезала невнимательной ведьме горло своим магическим кинжалом, не забыв вслед за этим пронзить и сердце. Две настолько чудовищные раны уж точно вылечить не получится.

Заваливаясь в сторону, видэнбергская ведьма, медленно теряя высоту, полетела к земле, а Фрида, спрыгнув обратно на свой посох, взлетела вверх и как ни в чём не бывало вернулась обратно к своей подруге. Враг разрознен, плохо обучен, и всё было слишком просто до одного момента: сквозь поднимавшуюся из земли серую дымку, меж деревьев, взрывая рыхлую лесную почву, им навстречу двигалась настоящая армия. Конные в коже и стали, пешие с луками и ведьмами прятавшимися среди пехоты. Всё это время враг при помощи малых группировок держался у них на хвосте, позволяя своему основному отряду на безопасном расстоянии объединиться, перестроиться и подготовиться к нанесению главного удара. Кто бы мог подумать, что семь человек и одна мелкая графиня могут настолько сильно напугать своего врага.

Белоснежная улыбка Фелиции померкла, а от вечно хорошего настроения Фриды не осталось и следа. Если они сейчас здесь останутся, то умрут.

— Чё делать будем, подруга? — нервно почесав под шляпой, обратилась Фрида к Фелиции.

— А что тут сделаешь… — глядя на приближающуюся армию, буркнула в ответ та.

С момента их разделения прошло меньше пятнадцати минут, вряд ли за это время можно создать достаточно укреплённые позиции. Для победы над таким врагом требовалось как минимум с десяток магических ловушек, волчьи ямы, желательно частокол и по меньшей мере десяток воительниц, способных прикрыть от шальных налётчиц и стрел своих ведьм. Фелиция знала о юном гении Глауде, о его чудовищный способности находить у врага слабые и болевые точки. Как тогда с северной стеной, когда она в одной связке с Бьянкой разогнала добрую дюжину видэнберог, или как при захвате кораблей, когда она лично не учувствовала, но видела конечный успех и результат вылазки. Уже тогда она предполагала, что парень приложил свою руку к успеху в каждом из сражений, и теперь, когда он лично отправил на тот свет считавшуюся недосягаемой Матильду, все её догадки подтвердились. Мальчишка пророк, не иначе, ведь даже в ситуации с Кларимонд он смог предсказать, где появится враг. Вот только и пророку по жизни нужна помощь и удача, и именно та самая удача, судя по количеству спешно приближавшегося врага, их и покинула.

За спиной женщин вдали ярким светом полыхнуло пламя.

— Сигнал? — непонимающе воскликнула Фрида. — Неужели они так быстро закончили с приготовлениями?

— Понятия не имею, но будем надеяться на лучшее! — С вновь вспыхнувшей надеждой на выживание и юного гения — молодого Глауда — сорвалась с дерева Фелиция. — Госпожа Дейда! — окликнула девушка воительницу.

— Видела, — холодно отозвалась та.

— Не думаю, что они уже готовы. Может, останемся и попытаемся выиграть им ещё немного времени? — скептично спросила у Горы Гера.

— Если увязнем в бою, скорее всего, больше не вырвемся, да и графиню подрезать могут. Лучше доверимся парню, сматываем удочки дамы. Двигаемся на сигнал, смотрим по сторонам, под ноги и попутно молимся Богу в надежде на то, что не попадёмся в ловушки, которые приготовил врагу этот паршивец… — Усмехнувшись, взобралась обратно на свою лошадь мечница.

— Кажется, ты его переоцениваешь, — фыркнула красноглазая.

— К большому сожалению, моя дорогая Гертруда, всё как раз-таки наоборот, — пришпорив лошадь, под непонимающий взгляд кошки, так и не сумевшей хоть с кем-то повоевать, отозвалась Гора.

Глава 22

Перемещаясь точь в точь по оставленным Бьянкой подсказкам и попутно заметая за собой следы, двигавшийся кучно отряд, вскоре вынужденно растянулся, так как того требовали тонкие стрелки, выложенные на земле, и ярко отображавшиеся на деревьях кресты.

— Что он задумал? — глядя на становившуюся всё более густой чащу и запачканные грязью стволы деревьев, спросила Гертруда у Горы.

— Не у той спрашиваешь, — случайно заметив слева от себя блеск некой странной паутины, расположившейся на уровне чуть ниже шеи кавалеристки, отозвалась громила.

Появившийся словно из-под земли, взмокший и потный Глауд в спешке принялся расставлять воительниц и вводить их в курс дела. Сыпля непонятными терминами, безумец приказал воительницам и ведьмам встать между деревьями, словно те готовятся дать бой прямо на земле, и ни в коем случае не покидать определённой области. Говорил тот быстро, понять его жестикуляцию собравшимся было сложно. Единственное, что точно запомнили: если бежать, то строго друг за дружкой и по чётко спланированному маршруту.

Напряжение повисло в воздухе. Ощущая всю нервозность окружавших его женщин, Глауд с гордо выпрямленной спиной сделал несколько шагов вперёд и, взобравшись на трухлявый ствол поваленного дерева, перевёл взгляд на замелькавшую вдали вражескую армию. Как и в прошлый раз рассыпавшись на острие атаки, двигались лёгкие кавалеристки, которые, подгоняемые летящими сверху ведьмами, сломя голову неслись вперёд.

Пара огненных ловушек, размещённых ранее Бьянкой для отвлечения внимания, среагировали на приблизившихся к ним скакунов и, полыхнув пламенем синего цвета, взорвались. Куски двух лошадей вперемешку с человеческими останками разлетелись во все стороны. Жуткое зрелище никак не повлияла на решимость двигавшихся позади, напротив, полыхнувшее над вражеским отрядом свечение, окружив видэнберог, лишь больше распалило их жажду битвы. «Как и говорила Брунхильда, враг использовал заклятие, повышавшее моральную стойкость бойцов».

Пролетев мимо первых ловушек, враг приблизился на расстояние прицельной магической атаки. В сторону парня, всё так же наблюдавшего за подступающими, полетели ледяные стрелы, огненные шары и едва заметные воздушные резцы. Глауд хорошо их видел и с лёгкостью смог уклониться от детских, на его взгляд, атак. Сейчас он выполнял роль приманки, с двумя кинжалами и во весь рост стоял он лишь для того, чтобы враг не сбился с траектории движения и шёл прямо на него. «Ко мне, пушечное мясо», — обнажив клинки, с улыбкой на устах произнёс убийца, нервозно высекая лезвием искры об опустевшие катушки своих укреплённых перчаток.

— Враг превосходит нас числом, более тяжёлым вооружением и бронёй. Он думает, что истощил наши силы, загнал нас в угол. Безоговорочно веря в победу, без разведки боем кинул в атаку основное войско. Беспечные идиотки… — глядя, как лошади с диким ржанием влетают в первые растянутые им нити и лишаются своих копыт, с восторгом бормотал Глауд.

Вот одна кавалеристка, вылетев из седла, лицом налетает на растянутую нить, а после, рухнув на землю и несколько раз крутанувшись, начинает в ужасе верещать. Кинетической энергии, полученной всадницей при полёте, не хватило для того, чтобы нить рассекла толстую кость черепа, но оказалось достаточно для того, что бы всё лицо женщины срезало, словно бритвой. И теперь та, валяясь на земле, орала, нагоняя страху на союзниц в надежде получить помощь.

Двигавшаяся параллельно первой наездница оказалась куда менее везучей. Растянутую нить она заметила лишь перед тем, как её голова, отделившись от туловища, полетела прямиком под тяжёлые копыта двигавшихся позади скакунов. Тяжеленная кавалерия, полностью закованная в сталь, довольно быстро смогла выпутаться из ловушки. Отмахиваясь от смертоносных нитей, как от простой паутины, всадницы, опасаясь новых каверз, замешкались, решив дождаться своей пехоты. Над ними замелькали ведьмы. Предположив, что враг ударит магией по остановившейся неподвижной коннице, те в спешке возвели барьер, но тэтэнковцы и не думали атаковать.

Одна из видэнбергских учениц, заметив в высоких кронах врага, ослушавшись приказа, рванула вслед за той. Переполненная эмоциями и жаждой отомстить за убитую при штурме Тэтэнкофа наставницу, неопытная ведьма влетела в заранее подготовленную ловушку, точно так же, как и видэнберская кавалерия несколько минут назад. Острые, словно лезвия, нити не сразу поразили запутавшуюся в них девчонку. Барьер, возведённый той, некоторое время окутывал её неприкрытую плоть, но уже спустя минуты эльфийский шёлк стал прорезать хрупкое защитное поле.

— Я убью тебя! — дёргаясь и лишь усугубляя своё положение, кричала ученица. Она ослушалась приказа, нарушила строй и теперь бессильно трепыхаясь в воздухе, с ужасом глядела, как рассыпается на крупицы иллюзорная копия врага, которого в кронах никогда и не было. Детская ловушка стала для ведьмы могилой. — Помогите, помогите, сёстры! — пред мигом смерти, обернувшись и взглянув на летевших к той на помощь товарок, взмолилась ученица и, когда её спасительницы были на расстоянии вытянутой руки, захрипела.

Нити, впиваясь в кожу и плоть, натянулись. Перерезая артерии, связки, сухожилия, добираясь до органов, те останавливались лишь на костях. Эти раны не исцелить — прибывая в сознании, со слезами на глазах поняла ученица. Видя, как за спину летевшей спасать её группы заныривает вражеская ведьма, та из последних сил попыталась предупредить подруг, но было слишком поздно. Комбинированное проклятие водяного хлыста связало не ожидавших удара с тыла ведьм, а следом электрический разряд, соизмеримый с ударом молнии, вмиг поджарил видэнберог, чьи защитные заклинания лопнули подобно мыльным пузырям и осколками посыпались на головы находившихся внизу воительниц.

Видя, как гибнут их подруги, видэнбергские ведьмы с трудом сдерживаются от поспешных действий. Опасаясь воздушного боя и сражений в столь плотном лесном массиве, где враг раскинул свои паучьи сети, ведьмы полностью уделяют силы и внимание обеспечению безопасности армии, двигавшейся по земле. Предположив, что ловушки для пеших войск уже на исходе, дождавшись, когда растянувшееся войско соберётся, те вновь отдали команду двигаться вперёд.

— Бьянка! — вскрикнул Глауд, давая знак ведьме на подачу главного блюда.

Эта ловушка не обладала большой разрушающей силой, но вполне могла разделить любое воинское построение. На всех измазанных грязью деревьях были припрятаны замаскированные взрывные заклинания. Размещённые под определённым углом, все они, сдетонировав одновременно, и следом, со скрипом заваливаясь, кругом легли вокруг видэнбергского войска, сделав движение конницы невозможным. Кто-то из воительниц врага пал под завалами, кто-то успел уклониться, но большая часть оказалась в огромном кольце, по направлению к центру которого продолжали падать высокие деревья, словно дольки одной большой пиццы, разделяемой огромным деревянным лезвием.

Женщины, в панике глядя вверх, разбегались, уклоняясь от последних древесных гигантов. Всего несколько минут продлилась взрывная пляска, после которой в щедро поросшем лесном массиве осталась огромная проплешина.

Матерясь и поднимаясь на ноги, видэнбергские воительницы, словно насекомые, одна за другой стали вкарабкиваться на здоровенные стволы деревьев, преградивших тем путь, но возникшие из ниоткуда тэтэкофские валькирии, оказавшиеся сверху, с рёвом врезались в отдельные, не успевшие окончательно прийти в себя новосозданные древесные ячейки.

Глауд добился того, чего хотел: разделил вражескую армию, создав тем самым Горе наиблагоприятнейшие условия, в которых благодаря его помощи ту никто не мог окружить. Карающий меч Тэтэнкофа без жалости лёг на головы видэнбергских солдат. Более двух десятков ополченок и спешившихся кавалеристок пало смертью храбрых прежде, чем ведьмы врага осознали, что к чему, и сгруппировавшись отогнали Бьянку, Фелицию и Фриду от беззащитной пехоты. Ведьмовское сражение переместилось в небо, позволив тем самым парню, тигрице и Дейде на полную насладиться битвой.

Вёрткая зверодевушка с животной гибкостью носилась по поваленным деревьям, сбрасывая всех желавших подняться и перевалиться в ячейку, где свирепствовали Гора и Глауд. Проворный мальчишка, выпив флакон зелья усиления, всё так же по скорости отставал от своей наставницы, однако в одном уже сейчас он превосходил ту на голову: в жестокости расправы над своим врагом. Профессиональный убийца, прячась за массивной спиной валькирии, резал недобитых, расправлялся с валявшимися на земле или ранеными, в то время как Гора, словно тяжеленный таран, разбрасывала шокированного происходящим врага.

— Где ведьмы? Помогите нам! — взревела одна из воительниц, пытаясь взобраться на поваленное дерево, но подобранное Глаудом копьё, метко достигнув цели, пробило грудь и пригвоздило женщину к бревну. Покончив с первой ячейкой и оставив за собой полтора десятка трупов, Дейда воспользовалась повисшим на дереве телом как ступенькой, и резво вскочив на бревно, сиганула в другую ячейку. Вслед за ней прыгнул и Глауд.

Находившийся там враг превосходил числом прошлую группу и уже успел прийти в себя. В парня, явившегося с небольшим запозданием, тотчас отправился пилум. Поздно заметив приближающийся снаряд и поняв, что не успеет уклониться, Глауд уже приготовился принять снаряд плечом, но вскинутый меч наставницы изменил траекторию полёта.

Опасность миновала, вновь на земле началась игра «кто кого скорее убьёт». Встав грудью на защиту пехоты, первой на пути наставницы появилась боевая ведьма. С лёгкостью парировав пару резвых ударов и контратаковав, она оставила в воздухе после себя несколько искр, а так же чётко выраженную отметину на кожаной броне наставницы.

— В сторону! — рукой откинув Глауда, выплюнула Гора, а следом, исчезнув в рывке, переместившись ведьме за спину, и одним мощным ударом снесла той голову. Ещё одна атака рухнула на спину Дейды, в этот раз лезвие какой-то из воительниц всё же пробило броню. Не издав и звука, здоровенная женщина с разворота одним ударом напополам рассекла свою обидчицу и кинулась дальше кромсать скучковавшегося врага, в ужасе выставившего копья и попятившегося назад в безуспешной попытке спасти свои жизни.

Едва поднявшись на ноги и видя происходящее, Глауд воспользовался зацикленностью врага на Горе и с фланга на скорости ворвался в зазевавшуюся толпу. Рухнув женщинам в ноги, подрубая связки, тот, ужом крутясь и уворачиваясь от пинков и тычков, выскочил с другой стороны. Дейде хватило тех нескольких секунд смятения в стане врага для свершения кровавой расправы сразу над тремя.

И вот, из двух десятков на ногах осталась половина. Трое теснят Глауд, семеро пытаются окружить Гору, но резко ворвавшаяся со спины тигрица, в прыжке преодолев более пяти метров, со звериным рёвом бросается на теснивших парня. Меч зверодевушки насквозь пробивает видэнбергскую мечницу, закованную в доспех, а следом застревает где-то в рёбрах, из-за чего тигрица, так и не вытащив оружие, с плеч одной воительницы перепрыгивают на другую. Третья женщина, отвлёкшись от парня, кидается на помощь подруге, но Глауд не позволяет ей нанести колющий удар копьём в сторону зверодевушки и метким броском направляет свой кинжал прямо в голову копейщицы.

Выцарапывая глаза и пытаясь зубами достигнуть шеи видэнбрской воительницы, тигрица, пропуская по себе мощные и тяжёлые удары, рычит, но цель не отпускает.

— Пусти! Пусти, сука! — выронив меч, заваливается в грязь кричит видэнберка, в след за чем наконечник подобранного Глаудам копья, вонзается той в грудь и застревает где-то между рёбрами и бронёй.

«Да сдохни ты уже!» — глядя, как по направлению к ним бегут две других видэнберки, матерясь, сделал ещё один сильный рывок парень. Копьё оставляет в теле огромную дыру. Едва Глауд успевает вытянуть его, резким выпадом приходится защищать тигрицу от прямого удара мечом в голову. Второй оппонент тоже не дремлет: женщина наносит сильнейший разрубающий удар по диагонали. Варианта прикрыть себя копьём нет.

Выставленная перчатка с хрустом принимает удар, по лезвию врага вниз скатывается несколько капель алой крови. Клинок пробил перчаточную броню Глауда, часть левой кисти предательски онемела. Теперь он не сможет полноценно орудовать двумя кинжалами. Выиграв зверодевушке несколько секунд и позволив выбраться из-под стонущего тела, Глауд переходит в глухую оборону. Опытная фехтовальщица, нанося серию быстрых ударов, с лёгкостью теснит его, оставляя на теле всё новые и новые порезы.

Ситуацию усугубляет перебирающийся сквозь брёвна враг, которого в этом треугольнике с каждой минутой всё больше и больше.

Помощь пришла откуда не ждали. Решив приберечь свои магические силы, с мечом на перевес к нам спрыгнула Гертруда. Две наставницы играючи раскидали пятёрку Дейды, а следом, перерезав успевших перебраться, кинулись нам на помощь. В очередной раз женщины доказали, что даже в битве на мечах честь и доблесть уходит на второй план, когда на кону стоит победа и выживание. Бить в спину — излюбленный приём любой воительницы этого мира, и героиня Гора, на которую равнялись все в Тэтэнкофе, тому наглядный пример.

— Нужно уходить, Фелиция погибла, зверодевка и Гора ранены, а Бьянки и Фриды надолго не хватит, — отчиталась о происходящем вокруг Гертруда.

— Где графиня? — пытаясь перевести дыхания, спросил Глауд.

— Графиня в порядке, я поместила её под скрывающее заклятие, — глядя на исказившееся в недовольстве лицо Горы, проговорила ведьма.

— Все всё равно не уйдём. Забирай мальчишку, зверочеловека и валите, я задержу их, насколько могу, — рыкнула Гора, вытащив из-за пазухи какой-то ссохшийся красный корешок.

— Подожди, — одёрнула ту Гера. — Даже в состоянии берсерка ты не сможешь выиграть достаточно времени, и нас всё равно настигнут.

— И что ты предлагаешь? Сдаться?! Нет уж, после всего, через что мы прошли… — с неким страхом глядя на растение в своей руке, тяжело дыша, пробормотала Дейда.

— Топи, летим туда…

— Совсем больная?! Мы едва оттуда выбрались! — рявкнула мечница, а следом, подбросив себе ногой копьё и перехватив его своей могучей лапой, метко метнула прямо в забравшуюся на бревно женщину.

— Я знаю этот лес лучше других, и шансов затеряться в нём и выжить, тем более если появится кто-то опасный, гораздо больше, чем в относительно безопасном предлесье, — пытаясь убедить Гору, вещала красноглазая.

— Но твой магический источник… — вновь обратилась к той громила.

— Выживу, — призвав посох и метнув в небо сигнализирующее об отступлении заклятие, добавила Гертруда, а следом, взяв Глауда и тигрицу под мышки, словно те не тяжелее стога с сеном, взлетела. Выругавшись, не желая в очередной раз бежать, Дейда в два прыжка оказалась на бревне и мощным ударом своего сапога прямо в челюсть поразила одну из взбиравшихся видэнберог, от чего у той изо рта вместе с зубами вылетела и челюсть.

— С дороги, мусор! — злобно рыкнула Гора.

Глава 23

Опасаясь последующих засад и ловушек, ведьмы Видэнберга любезно отпустили нас, предпочтя рисковому преследованию врага защиту и помощь своему уцелевшему большинству. Всего несколько минут форы позволили разорвать дистанцию, перегруппироваться, подлечить раны и начать разработку нового плана. Которого у меня не было.

Фрида ранена, Бьянка потратила слишком много маны и нуждалась в восстановлении, Гера, так же рискуя жизнью, везла с собой пассажирку, а нашими силами в три клинка одолеть ведьм врага не удастся. Да и до первой группы, прошедшей мимо ранее, скорее всего, уже докатилось громкое эхо нашей битвы. Их число может увеличиться в любой момент, а наше нет.

Играя в шашки средь старых и высоких деревьев на максимальной скорости, не поднимаясь выше сухих прошлогодних кустарников, мы постепенно всё глубже и глубже погружались в хищный лес. Чем дальше, тем сильнее менялось восприятие внешнего мира. В глазах гас утренний свет, серая дымка становясь всё плотнее закрывала небеса, укутывая окружающее нас пространство в свой серый, невзрачный и пугающий оттенок, в котором всё яркое становилось тусклым. Всё, кроме заигравших шестьюдесятью оттенками белого цвета одеяний летевшей впереди Гертруды. Словно разгоняя сгущавшуюся тьму, полностью ограничивавшую обзор, она вела нас к цели.

— Бьянка, ты это видишь? — спросил у ведьмы, а после пояснил за одежду и прочее. Она напряглась, активировала магическое зрение, но следом лишь отрицательно покачала головой. Она ничего не видела.

— Возможно, тебя зацепило одно из вражеских заклятий, отдохни, Глауд, — отозвалась Брнухильда, и меня тут же в своих объятиях ещё сильнее сжала молодая графиня. Молчавшая весь полёт, она тряслась от холода или от страха перед постепенно нагонявшим нас врагом.

Спускаясь по покатому склону, мы изменили траекторию полёта. Я помнил маршрут наизусть, а также, ориентируясь по едва заметному в дымке тусклому диску солнца, мог определить наше отклонение от изначального пути. Вслед за низиной показалась и глубокая расщелина. Поросшая старыми деревьями, сквозь множество корней и тех же странных плющей и лиан чёрная бездна под нашими ногами казалась бездонной.

— Враги! — вскрикнула Фрида, успев поднять защитный барьер и прикрыть наши спины. Несколько огненных шаров вскользь прошли по магической преграде, рухнув на толстенные корни и лозы. В голове моей нечто зашипело. Будто корчась от боли, оно пищало на ультранизких частотах, отчего из ушей, носа и даже глаз хлынула кровь.

— Ты слышишь это? — вновь обратился я к Ведьме. Но та, не обращая внимания на меня, лишь крикнула: «Держись!»

Уходя от очередной атаки, мы вслед за Гертрудой камнем рухнули вниз. Маневрируя между каменными преградами, старыми сухими камнями и скальными выступами, подобно песчинке, брошенной в колодец, неслись напрямую к земле, которой всё не наблюдалось. За спиной по-прежнему сверкали вспышки, яркие огненные шары, которые, пролетая мимо, вообще не давали света. Мрак, окружавший нас в момент свободного падения, был неестественным. Ничто не могло его разогнать.

За спиной болезненно рыкнула тигрица. Прикрывавший наш тыл барьер рухнул, и одно из заклятий поразило незащищённую звероженщину, спиной прикрывавшую свою ведьму. Ещё через несколько секунд раздался чей-то крик: кто-то из видэнберог, зацепившись о выступ, с криком слетел с посоха. «Минус одна».

Более трёх минут мы опускались к земле, прежде чем наставница принялась набирать высоту, сбавляя скорость. Враг отстал, но всё так же без разбора атакуя, продолжал преследование. Тем временем впереди показались первые лучики мягкого света, излучавшегося сталактитами и другими каменными породами. Если раньше я думал, что мы попытаемся затеряться во тьме и попросту пропустим врага, то теперь при таком свете, что с каждым метром становился всё ярче, я уже ни в чём не был уверен.

Резко остановившаяся впереди нас Гера жестом указала, чтобы мы летели в пещеру. А после, пропустив нас и двигавшихся позади Фриду и южанку, принялась творить магию, заставившую землю вздрогнуть, а корни и растения принять форму самой настоящей подвижной стены, попытавшейся завалить проход.

Пара видэнбергских ведьм, задевая шляпами свисавшие с потолка сталактиты, всё же проскочила. Заранее заготовленными заклятиями те старались прервать магию Гертруды, но вставшая на защиту подруги Дейда с лёгкостью смогла их отразить и направить в земную твердь.

Стоять в стороне во время боя мы не собирались. Тотчас развернувшись, Бьянка и Фрида кинулись на поддержку наставницам. Вновь земля дрогнула, но уже где-то по ту строну деревянной стены. Раздались душераздирающие крики, вопли, на время прервавшие магическую возню ведьм.

Там, за деревянной преградой, кто-то с особым остервенением расправлялся с видэнбергскими последовательницами. Все мы слышали их стоны, чувствовали их ужас и, судя по испуганному лицу самой Гертруды, она была к этому абсолютно непричастна.

Оставшись в меньшинстве, вражеские ведьмы, переглянувшись между собой, вскочили на посохи и беспрепятственно рванули в глубь пещеры.

— Стойте! — вскрикнула Гера, но враг и не думал слушаться.

— Какого чёрта там сейчас произошло? — кивком головы указав на затихшие крики за преградой, спросила Гора.

— Расскажу, как вернёмся в город…

— Сейчас рассказывай! — взяв Гертруду за грудки и подняв над землёй, злобно заявила Дейда. — Я верю в то, что ты хочешь нас спасти, знаю, ты жизнь посвятила истреблению нечисти, поселившейся в этом лесу, но сейчас не время для тайн, недосказанности и интриг. Там, за этой деревянной хреновиной, поднятой тобой, кто-то очень сука сильный расправился с целым ведьмовским табором, и я блять должна знать, с кем или с чем мне предстоит сражаться! — Казавшаяся до этого спокойной и сдержанной Гора впервые показала истинный страх, передавшийся всем. В недрах этой расщелины, о существовании которой знала лишь Гертруда, обитало «нечто», и мне бы также хотелось знать, кто или что может пустить нас всех на фарш, точно так же, как и целый отряд преследовавших нас ведьм, затихших по ту сторону баррикады.

— Божественный дух богорощи, единоличный властитель этих земель. Его нельзя убить, нельзя ранить или подчинить. Это молодое божество способно творить магию, призывать потусторонние силы и развиваться. Я ответила на твой вопрос? — Глаза Дейды полыхали холодным пламенем, сказанное Гертрудой вызвало куда больший шок, чем гибель вражеского ведьмовского отряда. — Будь добра, отпусти меня на землю и пойми: не отправься я с вами в этот проклятый поход, вы бы уже давно пошли на корм местным обитателям.

Ноги ледяной Геры вновь коснулись твердого грунта и та поправив форму с благодарностью кивнула.

— Тогда почему ты пошла с нами, не переубедила отряд, не рассказала ранее о чудовищах, здесь обитавших? — вмешалась в разговор Фрида, в чьих глазах отчётливее всего я видел отчаяние и безысходность обманутого.

— Потому что, только вернув себе графиню и заставив врага отступить, я могла хоть как-то настроить людей и население нашего города на борьбу с разрастающимся лесом. План, предложенный Глаудом, и та вырубка, начавшаяся после него, впервые заставила горожан сплотиться против врага, о котором смертные даже не подозревали. Ведомые жаждой наживы, а не благим делом, вы, будучи незрячими, вернулись на путь спасения собственных жизней, — с усмешкой глядя на меня, проговорила Гертруда.

— Не понимаю… — взявшись за голову, буркнула Фрида, пятой точкой рухнув на близлежащий валун, а следом, приложив руку к пробитой ноге, принялась исцеляться.

— А тут и понимать нечего, — осознав, что стал инструментом для достижения целей красноглазой, отозвался я. — Этот бессмертный дух богорощи умрёт с последним деревом этого леса?

— С последним побегом, — поправила меня наставница, а после добавила: — С последней травинкой и корешком, оставшимся в этой проклятой земле. Я потратила на противостояние ему и тем, кто подвластен духу богорощи столько лет, сколько не жил ни один из смертных. Сделала больше, чем могла бы сделать даже самая сильная ведьма. Но итогом стал следующий вывод: одна я не могу победить эту разрастающуюся заразу, но вместе…

— У вас есть план о том, как можно замедлить распространение леса? — Взгляд наставницы опустился вниз, пальцы её коснулись груди, в которой до сих пор находился металлический предмет. — Есть, Глауд, и судя по тому, что я могу видеть, либо мы сегодня его исполним, либо все здесь и умрём. Изначально я планировала укрыться в этом давнем логове, где когда-то мне доводилось жить не один десяток лет. Но, судя по всему, приспешники духа богорощи как-то прознали об этом месте и уже ждут нас впереди…

— Так значит, мы ещё живы лишь потому, что нам позволили? — всё так же глядя на Геру, спросила Гора.

— Верно, — отозвалась ведьма. — А теперь идём… — Лёгким взмахом руки исцелив рану Фриды, первой вглубь пещеры направилась Гертруда.

«Кто же ты такая, красноглазая?»

За царапающими своими острыми камнями сужениями, пещера показывала огромные святящиеся мягким голубым светом пустоты. Изрытые, словно стены муравейника, те демонстрировали тысячи направлений: вверх, вниз и в любую из возможных сторон. Словно не замечая всего этого множества проходов, Гера без колебаний вела нас по лишь ей известному маршруту. Здесь не было видно корней деревьев, следов трав и, несмотря на повышенную влажность и редкие водяные источники, бившие из земли, здесь не рос даже мох, не говоря уже о всякой живности типа слизней, букашек и прочего. Лишь пещерные проходы, пылающие мягким голубым оттенком, сталактиты да скальные породы везде и всюду.

За очередным поворотом, узким лазом и развилкой обнаружили одну из спешно покинувших нас виденбергских ведьм. В момент нашей встречи у входа в пещеру она выглядела максимум на лет сорок. Упитанная, среднего роста и с длинными каштановыми волосами, дамочка казалась в самом расцвете сил, но сейчас… то, что я наблюдал, в корне отличалось от увиденного ранее. Высохший, обтянутый кожей череп глядел на меня белыми, как сам снег, глазами. Волосы незнакомки от корней до самых кончиков постепенно седели, а пухлые руки, словно тая, становились всё тоньше и тоньше. Ведьма иссыхала буквально на глазах, и виной тому стал странной формы камень, пробивший ей живот. Толщиной не больше обычного черенка, он пульсировал и будто высасывал женщину и все её соки изнутри.

— По-мо-ги… — резко дёрнулись губы живого мертвеца, от испуга заставившие графиню буквально запрыгнуть мне на спину.

— Сталактиты опасны! — резко выдал я, сделав шаг от одной из стен пещеры, и случайно столкнулся с поступившей точно так же тигрицей.

— Для нас нет, — отозвалась Гертруда и, вытащив из-под платья нож, вонзила его в высохшее тело. — И если что, это не сталактиты…

— А что тогда? — удивившись, спросила Гора.

— Корни, а вместе с ними и магическое ядро леса, — оглядев мёртвое тело, а следом обернувшись и посмотрев нам за спину, заявила наставница. — Я даже представить не могла, насколько сильно и глубоко богороща пустила корни.

— Тогда, если оно не опасно, почему атаковало виденберог, но не тронуло нас? — не унималась Гора.

— Конфликт интересов, — не желая вдаваться в подробности, отозвалась наставница, а следом, приложив руку к мерцающему камню, на минуту замерла. Неожиданное дуновение приятного, не весть откуда взявшегося бодрящего ветерка, слегка потрепав наши одежды, вызвало улыбку на лице Гертруды. Ведьма совершенно не спешила двигаться вперёд. С одной лишь ведомой ей идеей и мыслью рассматривала знакомые места, лазы и пещеры. Казалось, красноглазая, как и в прошлый раз с дриадой, общалась с чем-то нам невидимым. Вспоминала то, о чём нам знать не стоило.

Вот очередной поворот сменился очередной огромной подземной пустошью, раскинувшейся на целые километры как вширь, так и ввысь. Впереди неожиданным для всех стало нахождение того, чего априори здесь быть не должно. В тени более мрачной пещеры, не успевшей полностью порасти светящимися корнями, стояла древняя, как этот подземный мир, избушка. Её почерневшие деревянные стены, просев под тяжестью лет, приветствовали раскрывшимися дверьми. Сверху, словно в полупоклоне, на нас глядела покосившаяся, старая, прогнившая до дыр крыша с такой же полунаклонённой, торчащей из дома трубой.

Но не только одним пещерным строением удивило нас это поистине странное и загадочное место. Рядом с домиком, создавая тень для почти что полукилометровой округи, стояло дерево. Тёмное и мрачное, своей чёрной, как сажа, листвой оно защищала землю от расположившегося над нашими головами сталактитового свечения и исходившего от него света.

На одной из массивных лап, находившихся в трёх метрах над землёй, на двух толстых верёвках болтались детские качельки. Вперёд, назад, плавно, размеренно двигалась подвязанная деревяшка, всего в полуметре от которой валялось тело второй видэнбергской ведьмы. Что приключилось с той и как она умерла, с нашего расстояния понять было сложно. Но с появлением в мрачном проёме входных дверей избушки незнакомого силуэта, интерес к трупу пропал сам собой.

Лицо высокой незнакомки скрывала маска, а тело — чёрный плащ, поверх которого до самой земли пролегали локоны длинных волос. Медленно хромая и опираясь на некую невидимую трость, спрятанную под плащом, женщина двинулась в нашу строну. В ответ на что ведьмы приготовили посохи, а воительницы свои клинки.

Каждый шаг незнакомки отражался эхом бьющейся о камень деревянной трости. С каждым метром я всё больше понимал, кто идёт нам навстречу. Та самая, из лачуги охотницы. Неизвестная фигура, о существовании которой мало кто знал ровно так же, как и о сказке, рассказанной в столь интересных подробностях.

Навстречу женщине в маске зашагала и Гера, её лицо выглядело максимально серьёзным. Держа в левой руке свой клинок, правой та до белых костяшек пальцев сжимала посох. Когда между двумя дамами осталось менее двух метров, те остановились. Рука с белоснежной кожей и длинными, такими же белыми ногтями поднялась из-под плаща и аккуратно сняла маску.

Худое, вытянутое лицо, поверх которого небрежно свисали длинные чёрные локоны глядело на Бьянку своими большими красными глазами. Ярко-алые губы на фоне мертвенно бледной кожи незнакомки дрогнули в лёгкой улыбке.

— Здравствуй, Гертруда, — звонким и очень мягким голосом поприветствовала наставницу женщина.

— Здравствуй, мама, — отозвалась Ледяная Гера.

Глава 24

Температура в подземелье резко пошла на спад. Могильный холод сквозь магический покров Бьянки пробирал до самых костей. С каждым выдохом вырывавшийся изо рта пар становился плотнее, а лёгкие обжигало всё более и более холодным воздухом.

— Бьянка, Фрида, магический барьер. Срочно, — понимая, к чему может привести резкое переохлаждение, отдала приказ Дейда, получив в ответ обеспокоенное «уже».

За приветствием дочери и матери последовала минутная молчаливая пауза, от которой никто ничего хорошего не ждал. Первой на сближение пошла хромая, посмотрев дочери за спину, та оглядела всех гостей и, остановив свой взгляд на мне, приветственно кивнула.

— Молодые люди, рада приветствовать вас в нашей с дочерью скромной обители. Может, желаете откушать или выпить? — полупоклоном спокойно предложила женщина, а следом рукой пригласила пройти к ветхой избушке.

— Мы не голодны, спасибо, — ответила за всех Гера, из-за чего её мать лишь хмыкнула и, махнув рукой, насупилась. Этот жест, проделанной кистью женщины, вмиг зажёг огонь у дерева, затем деревянные ветви, будто руки живого организма, задвигались и направились к валявшемуся у своих корней женскому телу. Всё дерево зашевелилось, и лишь отсохшая ветвь, отличавшаяся от остальных отсутствующей чёрной листвой, по-прежнему оставалась неподвижной.

— Кажется, твои друзья боятся. Напрасно, — последним словом обратившись к нам, со спокойствием и размеренностью в голосе произнесла женщина. — Подойдите, послушайте, нам с дочерью есть что вам рассказать. Так ведь, Гертруда? — в очередной раз попыталась подозвать нас хромая, но вскинутая рука наставницы категорически запретила приближаться.

— Ничего нового и уж тем более полезного ты им всё равно не скажешь… — стиснув зубы, проронила Гера, отчего глаза её матери злобно полыхнули, а ветви чёрного древа, подхватив с земли метровое тело, с грозным треском зашумели.

— Правда? А дух богорощи совершенно другого мнения. Видишь ту мёртвую ветвь? Именно из-за тебя на ней до сих пор эта проклятая верёвка. Как несмываемая метка, напоминание о былых бедах и ужасах, что нам вместе пришлось пережить. Сколько боли мы испытали, через какое число унижений прошли? И ради чего? Скажи мне, Гертруда, почему ты предала нас, отказалась от светлого будущего, которое мы с тобой могли построить не только для себя, но и для всего Севера?! — голос хромой величественно дрогнул, чёрные волосы, плащ и мантия под действием магии, которая чернее самой ночи, поднялись, развиваясь по несуществующему ветру.

— Ты больна, дух проклятого леса завладел твоим умом… — склонив голову, обречённо произнесла Гера.

— Кто из нас болен, дочь моя? Ты, вставшая на защиту тех, кто пытался довести тебя до самоубийства, или…

— Довольно лжи, проклятая старуха! — выставив вперед посох и подготовив заклятие, рявкнула наставница. — Именно смерть этих детей и послужила самой веской причиной для моего самоубийства! — Огненная плеть, разогнав окутавший нас холод и мрак, рассекла воздух вместе с чёрной женщиной, от которой в воздухе осталась лишь тёмная рябь.

— В тот день ты убила невиновных, убила мою единственную подругу и того, кого я любила! — кружась в поиске матери, кричала Гера. — Ты, поддавшаяся гневу лесного духа, уставшего терпеть местных рубак, защитила меня от кого? От согласившегося делить со мной ложе сына местной торговки?

— Они издевались над тобой, дочь моя, — вновь обретя оболочку и показавшись возле Гертруды, спокойно произнесла женщина.

— Они являлись дворянами, а мы простолюдинами, и таков был порядок их чёртового мира, в котором существовали, и существуем мы с тобой! — вновь безуспешно рассекая воздух, вскрикнула наставница.

История, рассказанная матерью Геры в момент нашей встречи в лавке охотницы, заиграла новыми красками. Ситуация оказалась до банального простой. В мире существовала одинокая мать калека, что за долгие годы жизни и присмыкания от пят до кончиков волос пропиталась ненавистью к людям. Вся её боль, унижения и страдания упирались в нехватку сил, средств и возможностей противостоять миру. И вот когда у неё появилось дитя, всё это отошло на второй план, но лишь до тех пор, пока в руках не появилось нечто новое: та самая сила, способная изменить не только её, но и сам мир вокруг. Она напомнила старухе о старых желаниях, возможностях и мечтах, вмиг ставших достижимыми. К этому моменту чадо, не терпевшее всех лишений своей матери, выросло, приняв более мягкую форму отвращения к порядкам и окружению, из-за чего между ними возник конфликт интересов, разделивший два поколения.

Мать Геры, почувствовавшая ранее неизвестную силу, узнав об унижениях и обидах дочери, решила отомстить. Но из-за плохой осведомлённости или, быть может, по другим причинам убила не только врагов своей малышки, но и тех, к кому девчонка была лояльна или даже имела симпатии. Поступок матери в кубе с подростковыми обидами на весь мир сыграл с семьёй злую шутку. Разум Геры не выдержал, и та решила покончить жизнь самоубийством, но тут вновь вмешалась третья сторона: тот самый мистический дух богорощи, который Гера вместе с матерью взрастила.

— Наставница Гертруда, прошу, остановитесь, давайте поговорим, быть может, мы сможем договориться, — сделав шаг вперёд, прикрикнул я, но пламенный хлыст, щёлкнувший у моих ног и оставивший буквально в сантиметре от пальцев обожжённый след, чётко обрисовал грань, за которую мне недозволенно переступить.

— Услышь же голос призванного и развей опасное заклятие, бестолковое дитя! — «Призванного? Это она обо мне?»

— Думаешь, я не знаю, кто его призвал? Думаешь, не догадываюсь о его предназначении в твоём замысле? — в очередной раз удивив меня, рявкнула наставница.

— Призыв мальчишки — случайность… — Слова показавшиеся позади нас старухи сильно напугали Кошку и Фриду, в панике выпустившую огненный шар туда, где секунду назад раздался ведьмовской голос. — Нашей истинной целью являлся жестокий, расчётливый и сильный владыка демонов, способный весь мир поставить на колени.

У старухи был серьёзный козырь и, видя, как обеспокоенно поглядывает на ту Гора, стратегии победы над этой постоянно исчезающей дамой у нас не имелось. Рука на автомате опустилась к поясу. Сюрпризы у меня, конечно, ещё остались, но как подойти и воспользоваться ими в такой обстановке?

— Но вместо демона в городе пробудился он: древний потомок ныне мёртвого и истреблённого Ордена вечной тишины, некогда наводившего ужас на любую из существовавших ведьм. Ты добилась своего, мать, и человек, являющийся ночным кошмаром любой ведьмы, пришёл в этот мир, но что ты собираешься с ним делать? — развеяв огненный хлыст и вернув себе прежнее спокойствие, спросила наставница.

— То же, что и собиралась сделать с тобой. Договориться, а после… Заставить подчиниться воле духа богорощи и вместе с великой силой покорить весь мир! — слова женщины, вызвав дрожь под ногами, а следом и над нашими головами, подали сигнал, за которым такие же, как и сама старуха, тёмные и бесплотные, к нам через далёкие и едва заметные щели скальных пород стали просачиваться духи, опускаясь на землю, и принимая телесную форму. — Я знаю тебя как никто другой, доченька, — с улыбкой прошептала хромая ведьма. — Знаю цель, с которой ты сюда прибыла, и так же хорошо чувствую то, что уже давно убило твоё тело. Откажись от своей задумки, тебе не победить… — как последнее предупреждение прозвучали слова бледнолицей ведьмы.

— Глауд, я знаю, что жить и подчиняться чьим-то прихотям — не твой конёк, оттого и говорю: если хочешь, чтобы твои близкие в Тэтэнкофе выжили, а Бьянку вместе со всеми присутствующими и ненужными духу людьми не пожрал хищный лес, ты обязан убить мою мать, а следом добить и меня. Наши души так связанны, что, пока стоит древо и одна из нас жива, другую никогда не настигнет смерть. Сколько ни коли, режь или жги. Рано или поздно всё равно воскреснешь. Сейчас в моём сердце стальной гвоздь, и я держусь лишь из-за подпитки магией, как только ты нанесёшь смертельную рану матери, я тотчас развею заклятие, а вместе с ним мы обе отправимся на покой, предоставив тебе возможность навсегда покончить с проклятым местом. — Уставший взгляд наставницы буквально молил о помощи.

— Не слушай её, парень, это неблагодарное дитя, затаившее на старую и любящую мать злобу, не понимает, о чём просит. Долгие годы я воспитывала её, наблюдала, как из едва способного к жизни куска плоти взрастает сильнейшая и прекраснейшая ведьма, и какова её благодарность за все мои труды? Сначала она пытается покончить с собой, а после и вовсе хочет погубить нас двоих. А ведь именно я и мои плотоядницы защитили Тэтэнкоф в ваше отсутствие. Именно я при помощи своих сил и влияния на мир смертных направила в ваши руки толстуху Матильду, подарив тебе возможность, Глауд, решить её судьбу. Если бы не я, то вас всех давно б пожрал болотный глаз, что вот уже тысячу лет ждёт прихода своего истинного владыки. Я позволила вам жить, и это ваша благодарность?! — Тело старой ведьмы, словно накачиваемое раствором, стало выше и шире, худые кисти, торчавшие из-под плаща окрепли, и без того опасно выглядевшие ногти стали ещё длиннее, приняв металлический оттенок. Деформация затронула не только её тело, но и лицо. Под демоническими глазами стала морщиться и иссыхать кожа, нос старухи, будто натягиваемый, уменьшился и задрался, демонстрируя чёрные провалы ноздрей, под которыми оголились не вмещавшиеся в растянувшуюся от уха до уха пасть жёлтые клыки. Чудовище, несколько секунд назад называвшееся человеком и хвалившееся заботой о дочери, приняло облик упыря, который, глядя на мир своими проклятыми глазами, приготовился нас всех уничтожить.

— Человек, я даю тебе последний шанс. Либо ты встанешь под моим именем, либо сдохнешь так же бесславно, как и та видэнбергская подстилка. — Длинный коготь в резком движении указал на труп, поглощаемый черным деревом.

Сражаться с чудовищем или стать таким же, как и оно? Дилемма, особенно когда на твоей стороне есть существа, считавшиеся тобою же непобедимыми. Та же Гора и наставница Гертруда имели в своём арсенале множество скрытых уловок, я уверен. Вот только достаточно ли их для победы. Да и вообще, как сражаться с тем, кто не имеет плоти? Эта уродина прямиком из фильмов ужасов могла как-то телепортироваться, принимать бесплотную форму, что сильно усложняло ведение боя, ведь если на её выпады и внезапные появления из-за своей сверхчеловеческой скорости та же Дейда могла успеть отреагировать, то я, тигрица, Бьянка и Фрида оставались крайне уязвимыми целями.

"Вопрос только к Гертруде: она ведь имеет хоть какой-то план по противодействию своей мамаше"?

— Гертруда, а ты это, не хочешь тоже стать больше, одемонеть там, стать немного пострашнее в угоду боевой мощи, к примеру, как твоя мать? — понимая опасность противостояния древней ведьме, робко спросила Фрида, на что наставница лишь злобно шикнула «заткнись».

Слова и действия матери сильно печалили красноглазую. Во взгляде дочери чувствовалось сочувствие, граничившее с покаянием и желанием помочь.

— Жажда силы затуманила твой разум, убила ту, чьей стойкостью я некогда восхищалась. Ты без умолку твердила о правлении, власти, но кто пойдет за той что подконтрольна тьме, сгущающейся над этим миром? Целые века ушли у меня на осознание и анализ происходящего вокруг северного леса, и наконец-то, я смогла узнать, почему пал наш город, а вместе с ним окружавшие нас поместья и близлежащие деревни. Всему виной отсутствовавшая церковь и её святая аура, не позволяющая на достаточное расстояние приблизиться осквернённым тёмной магией побегам, твоим крылатым насекомым. Ты стала чудовищем, боящимся пламени Игнис, жадным, злобным, властолюбивым, а тени, окружающие нас, лишь фарс, иллюзия властолюбивой ведьмы, за которой нет никого. Оглянись, ты одна, как и множество веков назад. Демонический лес использует тебя, и ни один смертный не склонит голову пред тобой, ибо тебе более не суждено созидать. Ты разрушаешь всё, к чему прикоснёшься, мама, весь Север под твоим управлением ждёт будущее разрушенного тобою города, который мы некогда называли своим домом, — вновь заняв боевую стояку, печально проговорила Гертруда.

— Наш дом позади! — Сжав зубы и стиснув кулак, большим пальцем указала на стоявшую за своей спиной избушку хромая.

— Твой, но не мой, — оборвала Гера.

Секундная пауза, возникшая между дамами, грозила перерасти в грандиозную потасовку раньше положенного.

— Прошу прощения, можно мне сказать? — Стараясь вести себя как ни в чём не бывало, словно школьник, поднял руку вверх я и сделал шаг вперёд. — Гера, без обид, но сейчас предложение по переходу на «тёмную» сторону сделали мне. Тебе не кажется невежливо не дать мне возможность хотя бы ответить? — подойдя к насторожившемуся чудовищу ещё ближе, демонстративно повернулся к той спиной.

Тяжёлое, зловонное дыхание существа, вблизи не уступавшего размерам Горы, ударило по носу, а следом обволакивая голову и всё тело устремилось в сторону дочери. Нутро вопило об опасности, абсурдности и безрассудности моих действий, но это единственное, что я мог сейчас сделать.

— Ты не понимаешь, Глауд! — на полном серьёзе, приготовив хлыст, вскрикнула наставница.

— Это вы не понимаете… — всё так же спокойно ответил я. — Сейчас перед всеми нами открылась огромная возможность. Сама посуди, Гертруда: научись мы контролировать того желтоглазого, договорись с духом богорощи и вуаля — все северные земли наши! — Развел руки в стороны я, сделав шаг на сближение с существом. — Поля, реки, озёра, вигенвагенские и аристократские резиденции, деревни, весь люд, живущий за пределами городов, окажется в нашей власти. Нам всего-то и нужно найти компромисс, а вместе с ним и людей, способных править землями смертных от имени духа леса. — Произнеся это, обернулся и, ещё раз взглянув в огромные довольные красные глаза чудовища, спросил: — Быть может, вы пощадите хотя бы моих спутников? Уверяю, мы сослужим вам добрую службу, и клянусь, живыми они принесут больше пользы, чем мёртвыми.

Чудовище задумалось, а после, положив лапу на подбородок, хмыкнуло. Полное непонимание на лицах моих спутниц стало причиной её зубастой улыбки, а после и зловещего гортанного смеха.

— Звучит неплохо, Глауд, пусть мне и не хочется рисковать, но я позволю тебе выбрать из всех присутствующих одну, ведь я наслышана о твоей помолвке с Бэтфортами и не хочу, чтобы новые поданные великого духа считали его тираном. — Лапа старухи легла на моё плечо, а вторая, снисходительно пройдясь по рядам, предложила сделать выбор. — Кого изволите защитить? — глядя на вытащивших оружие женщин и растерянно рухнувшую на колени графиню, с наслаждением и неким предвкушением спросило чудовище.

— Да я как бы уже выбрал. — Сняв с пояса мешочек, обвязанный красной лентой, и приподняв тот, столкнулся с вопросительным взглядом старухи, глядевшей на всё из-за моего плеча. — Орешки будешь?

Поднеся поближе к её лицу, как можно мягче произнёс я и потянул алую ленточку. Громкий взрыв, раздавшийся над ухом, а следом острая боль, обжёгшая руку и плечо, чётко обрисовали сторону принятую убийцей Глаудам.

Глава 25

Вспышка у самого носа старухи разогнала по небольшой площади вокруг нас ядовитое облако. Слёзы ведьмы, яд, способный нанеси любой ведьме серьезный ущерб, сделав ту едва ли способной противостоять столь сильным личностям сражающимся в ближнем бою как Гора.

Кинь я в ту бомбу во время «честного» боя, это чудовище спокойно могло увернуться, избежать действия дыма, а быть может, и вовсе магией перенаправить в нас ведьмовские слёзы. Требовалась хитрость для того, чтобы задеть столь мобильную даму. И судя по кашлю, истерическому и злобному рёву — мне это удалось. Цена тому пальцы на моей левой руке и открытая рана, оставшаяся на плече от когтей упыря.

Вынырнув из токсичного облака, дёрнулся рывком вперёд: требовалось как можно скорее спрятаться за Горой, пока тварь не пришла в себя и не решила покончить со мной. Шаг, другой, и вновь это чувство, словно время замерло, позволяя всеми доступными человеку органами чувств ощутить вынырнувшую за моей спиной старуху, от которой я никак не мог увернуться.

Скрежет стали о сталь, а следом и звуковой хлопок вернули реальности прежний ход времени.

— Молодец, Глауд! — рыкнула Гора, успевшая занять позицию позади меня и блокировать выпад острых когтей врага, в след за чем огненный хлыст Геры вынудил демона вновь разорвать дистанцию.

За комбинированными атаками наставниц вперёд рванула и Фрида. Выставив оборонительную магическую стену, ведьма защитила напарниц от нескольких пропитанных тёмной магией стрел. Мрачные сущности, до этого просто глядевшие на нас со всех сторон, пришли в движение. Копируя силуэты людей, их оружие, действия и повадки, они неслись, словно безликая армия, угрожая разорвать нас на куски.

— Она может прятаться и перемещаться внутри этих духов! — крикнула Гера, создав вокруг себя и Горы огненную спираль, что, раскручиваясь и удлиняясь превращала в пепел всё, к чему только прикасалась.

Не имеющая в своём арсенале подобного заклятия Бьянка тотчас окружила нас с тигрицей и графиней барьером в виде пирамиды, на которую обрушился целый шквал атак. Духи умерших, рыча, кряхтя и стуча зубами бились о преграду, закрывая своими телами весь обзор и полностью дезориентируя.

Прячась в тени мёртвых, чудовище, уподобившись гиене, выбрало основной целью слабую и менее мастеровитую Брунхильду, не имеющую возможности одновременно атаковать и защищаться. Звон бьющегося стекла белыми трещинами отразился на оборонительном сооружение. Удар, ещё и ещё, в одно место, и вот уже первый дух просачиваясь врывается внутрь, натыкается на мною выставленное лезвие и рассыпается.

Сознание в моей голове угасает, кровь продолжает сочиться из оторванных фаланг пальцев и, если в ближайшее время её не остановить, всё для меня закончится крайне и крайне плохо. На помощь в самый последний момент вновь приходит Гора. Барьер разрушен, и мечница из десятков духов каким-то образом находит ту единственную и настоящую, умудряясь своим мечом блокировать не отличающуюся от сотен других атаку когтями.

Вновь из-за спины воительницы показывается огненный хлыст. Понимая, что помощи могу и не дождаться, вскидываю кинжал вверх, позволяя пламени, рассекающему воздух над нашими головами, раскалить до красна короткое лезвие.

Руку сквозь кожу и металлические пластины обдаёт жаром, неподходящая для подобного защита на секунду вспыхивает, после чего огненно-красный клинок с шипением опускается на оставшиеся от пальцев обрубки. Кровотечение остановлено, и пусть лучше от этого мне не станет, перспектива гибели от потери крови отодвигается на неопределённый временной отрезок.

Огненная волна, выпущенная Герой, прокатывается по пещере на сотни метров во все стороны. Растворившиеся в пространстве души вновь слетаются и собираются за пределами досягаемости огня.

— Почему ведьмовские слёзы на неё не подействовали? — Воспользовавшись секундной передышкой, использовала малое исцеление на моём плече Бьянка.

— Ещё как подействовали, — бледнее обычного, вся в поту и с дрожащими руками заявила Гертруда. — Моя мать сильный маг, и то, что вы видите, не является и пятой частью от её полной силы.

— Тогда как ты собиралась победить, бросая пафосные речи? — непонимающе вновь вскрикнула Фрида, но наставница ничего той не ответила и лишь косо поглядела на меня. Блестяще, кажется, она полностью скинула всю ответственность по устранению чудовища на мои окровавленные плечи!

— Я вообще не понимаю, как вы среди всего этого обилия душ находите настоящую, — сравнивая практически одинаковых призраков, отозвался я. Каждый из них глядел в нашу сторону своим недовольным мёртвым взглядом. Мантии изодранные болтались на несуществующем ветру, а руки, выписывая в воздухе лишь трупам понятные символы, тянулись к живым.

— Ты ведь потомок Ордена, убить для тебя ведьму… — вновь подала голос Фрида, выводя пытавшегося сконцентрироваться меня из себя.

— Какого, к чёрту, Ордена?! Я в душе не знаю о умениях вашего Ордена, к тому же, если не забыла, то я также вдохнул ведьмовские слёзы, ни о каких способностях и речи идти не может, — вспылив и тотчас насильно успокоив свой разум и погасив злобу, мешавшую здраво мыслить, сказал я.

— О таких, как ты, не говорят как о магах и последователях ведьм, Глауд, — проговорила спокойно Гертруда. — Сила, которую ты использовал при сражении на дуэли в академии, совершенно другого рода, нежели мана, исходящая из земли и её недр. Так что, если проводить аналогию с магами этого мира, ты скорее анти-маг, и энергия, используемая твоим телом, тому лучшее доказательство. Соберись, парень, только ты можешь видеть то, чего не видят другие, и только ты и твои предки могли полностью реализовывать весь свой потенциал в дыму придуманных ими же ведьмовских слёз.

— Руки… — Дала подсказку Гора, и я тут же осознал, как воительница находит свою цель. Когти старухи крайне длинные, но так как она постоянно прячется среди трупов, выставлявших вперёд оружие и руки, ей для атаки требовался больший замах или скорость для проникающей колющей раны, а значит, именно в момент замаха можно определить, где настоящая, и защититься. Но как в такой обстановке атаковать?!

Тем временем за казавшимся нелогичным промедлением старой ведьмы последовало появление тех, кого женщина всё это время дожидалась. Порхая и оставляя за собой зелёное свечение, мотыльки сквозь множество ходов и расщелин, шедших в пещеру, роясь оседали на чёрном дереве.

История сложилась так, что мать и дочь, прародители и властители этого места и силы, унаследованной от леса, столкнувшись между собой, ввели в замешательство воплощения богорощи. Это чувство точно такое же, как и тогда на болоте, вновь прошибло до самых костей. Я ощущал энергию данного места, его волнения, желание помочь и смятение в невозможности определиться, на чьей стороне сражаться. Гера и старуха не могли друг друга убить, а твари, от которых пыталась защитить нас наставница, подавно. Что-то мешало им, сдерживало, позволяя более молодой ведьме сохранить в живых своих спутников.

Злобный рёв и метание тёмного духа из стороны в сторону вокруг всего окутавшего нас пламени подтвердили моё предположение: у врага не всё так гладко. Но секундное ликование от скорой возможной победы быстро сменилось ужасом и готовностью вновь столкнуться с демоническим отродьем.

Издав истошный вопль, превращаясь в пепел, неизвестный дух рванул к нам на полной скорости и перед самым ударом ушёл вверх, вслед за чем растворился среди масс проклятых душ. Барьер из огненных волн рассеялся, и твари вновь обрушились на второе защитное построение, созданное совместно Фридой и Бьянкой. За непроницаемым куполом готовилась огненная стена, но мощный удар, появившийся прямо из-под земли, разбив под нами скальные породы, раскидал плотный строй в разные стороны.

Неожиданный и очень сильный импульс подкинул меня на добрые три метра вверх, вслед за чем, не сумев перегруппироваться в воздухе, я с глухим тяжёлым ударом спиной падаю на голые камни, теряя на время возможность дышать. Скрючившись, вижу, как в паре метров сквозь черные тучи безуспешно бьющих и терзающих меня духов пролетает и падает Фрида, а спустя секунду вверх взмывает её шляпа, а за ней и одна из ног ведьмы. Ни криков, ни стонов, только брызги крови и шипение бесплотных призраков, пытающихся хоть как-то воздействовать на живую плоть.

Как можно быстрее встаю на ноги и сломя голову несусь сквозь души на яркие вспышки, поджимая под рукав клинок. С десяток быстрых шагов, и вот в неразберихе из тёмных тел натыкаюсь в панике на машущую из стороны в сторону мечом тигрицу, едва не умудрившуюся в приступе ярых и слепых атак вспороть мне живот. Подсев, миную удар, который девушка не успевает остановить, а следом, прихватив зверолюдку за шкирку, чувствуя некую энергию, отдёргиваю ту в сторону. Свист когтей, а следом и треск раскалывающихся под ногами каменных глыб говорит о промахе врага нанесшего удар позади меня. Вновь звоночек, нечто, отдающее холодом, нацелено на мои ноги и приближается справа. Оттолкнув тигрицу вперёд, подпрыгиваю и наотмашь бью ногой в место нахождения предполагаемого врага. Душа, находившаяся позади, растворяется, а ступня, ударившись о что-то твёрдое, пружинит, отдаваясь резкой болью в конечности.

— Видишь?! — взревела тварь. И хотел бы я ответить той «нихрена не вижу!», но последующая череда ударов чудовища не оставляет времени на лирическое отступление. Яркий огонёк, взлетевший к высокому потолку пещеры, разгоревшись ослепительным светом, разогнал тёмных сущностей обратно по своим норам, продемонстрировав залитое кровью клыкастое лицо злобно таращившейся на меня старухи. В её взгляде, как и во внешности, не осталось ничего человеческого. Забывшее людской лик чудовище рычало, демонстрируя свои острые серповидные когти и жёлтые здоровенные клыки.

— Глауд! — раздался выкрик за спиной, и образ монстра, стоявшего предо мной, тотчас дрогнул. Посчитавшая, что я отвлёкся, тварь вновь прибегла к своему фокусу с исчезновением, но я был готов. Своими обрубками сквозь боль извлёк из-за пояса второй мешок и, зная, что враг позади, в последний момент потянул ленточку и не оборачиваясь кинул ядовитую бомбу себе за спину. Лёгкая ударная волна придала телу нужный импульс. Пусть болезненный, но такой необходимый для рывка.

Коготки демона, вспоров рубаху, так и не достигли моей кожи. Вслед за чем в старуху со спины тотчас влетела Гора. Сделав кувырок и обернувшись, увидел, как меч воительницы, проворачиваясь прямо в груди, где должно было находиться сердце чудовища, выпускает той чёрную, как смола, кровь. Старуха, глядя на меня, шипит, скалится.

— Не долго тебе улыбаться осталось, сука… — Оставив в груди чудовища меч, дополнительно вонзила в затылок твари свой дырокол Дейда.

Старуха затихла, глаза её на секунду закрылись, а следом, сменив цвет с красного на чёрный, вновь распахнулись. Шея ведьмы с хрустом провернула голову на сто восемьдесят градусов. Чёрные глаза, скалящаяся пасть и лезвие пробившего череп на сквозь лезвия, глядят на растерявшуюся Гору. Четыре руки, прятавшиеся всё это время под плащом, ловко выскользнув из-под ткани, обхватывают воительницу, прижимая к себе. Расширившаяся до предела пасть острыми зубами впивается Горе в шею, разрывая гортань и артерии.

— Попалась! — восхищённая собственным превосходством, рычит старуха, отрывая кусок за куском. Смертельная рана не оставляет Дейде и шанса на выживание, но та в последний момент каким-то образом умудряется вытащить из кармана и подбросить в воздух некий корешок, а после ухватить его зубами.

Раскат обжигающего воздух дыхания вырывается из ноздрей Горы, лицо её багровеет, а место, откуда ещё секунду назад ручьём струилась во все стороны кровь, начинает создавать вокруг алые волдыри и затягиваться. Чудовище в панике вновь и вновь безуспешно вонзает свои зубы в окрепшую, словно сталь, кожу.

Полыхающее силой тело Горы, раздуваясь и разрывая одежду, сидевшую на той и так в облипку, приняло ещё более угрожающие объёмы. Расправив плечи, словно медведь, взревев, воительница в рывке вырывается из четырёх демонических лап. Шестирукая тварь вновь превращается в дымку, затем и наставница буквально исчезает, а после над нашими головами раздаётся взрыв, ещё и ещё. Шагнув далеко за пределы человеческих возможностей и превратившись в невидимое взору оружие, Дейда по всей пещере гоняет демона.

— Хорош зевать! — вскрикнула Гертруда. — Бьянка, используй на Горе исцеление и усиление, иначе она погибнет!

— Я не умею дистанционно лечить. Тем более как лечить того, кого не видишь?! — растерянно спросила Брун.

— Бестолочь, лечи тогда меня! — рыкнула Гера, а следом, сложив руки в неизвестной печати и закрыв глаза, создала свечение, которое, выцепив из дымки взрывающихся у потолка атак Горы, взяло ту на прицел. Пуще прежнего замелькали вспышки, а следом к нашим ногам, с грохотом пробивая каменную твердь, прилетело чьё-то тело, на которое потом рухнуло другое. Вновь столб дыма взорвавшись окутал пространство вокруг. Кто и кого бил в этой каше — понять нереально. Рычание и выкрики женщин стали созвучными, в этом сражении они обе лишились своей человечности в угоду выживанию и праву считаться сильнейшей.

Кто-то вдруг резко взлетел из образовавшейся воронки, а следом раскрученный, словно центрифугой, полетел в сторону Гертруды, оставляя на земле кровавый след. Изуродованное тело Горы как можно мягче попыталась принять на руки подскочившая Бьянка. Но вес той оказался настолько велик, что их обеих кубарем унесло на десяток метров назад.

Из пыли рывком на Гертруду кинулась старуха. Три её руки где по локоть, а где и по самую мантию были оторваны, другие же, демонстрируя острые когти, в замахе попыталась поразить Геру.

— Не мешай! — взревела тварь, когда на защиту Гертруды встала хрупкая графиня, вытянув вперёд свой маленький карманный ножик.

Мир вновь на мгновение замер, а после точно так же неожиданно ожил, но только сейчас я уже собственной грудью стоял напротив летевшего в мою сторону чудовища. Только что поддавшись желанию кого-то защитить, я впервые неосознанно совершил рывок и лезвием своего клинка отразил две из трёх вражеских атак. Мощный удар рухнул на здоровую руку, но внезапно показавшаяся из-за спины тигрица всё же успела прикрыть своим мечом моё незащищённое плечо.

Максимальная концентрация на враге и месте, где я должен быть. Вновь в пространстве всё замедляется, а я оказываюсь у старухи за спиной, замахиваюсь и не успеваю ударить. Мощно выброшенная клячей нога попадая в грудь отправляет меня в полёт. Монстр скопировал мою атаку и использовал против меня же, показав не только чудовищную силу, но и умение адаптироваться и перенимать навыки других.

До конца прикрывая Геру, тигрица парирует атаку, вторую также умудряется отвести в сторону, но враг сильнее и быстрее. Мощный удар вспарывает той грудь, откидывая в сторону, вслед за чем такой же сильный удар ногой, отшвыривает молодую и хрупкую Кларимонд, словно ничего не весящую плюшевую игрушку.

— Я не хотела возвращать тебя в древо, но ты вновь вынудила меня дочь… — схватив Гертруду за горло, прорычал демон.

— Вернуться к своему любимому — это милость, а не наказание… — простонала красноглазая, как вдруг за ней, взорвавшись яркой вспышкой, вновь ринулась вперёд Гора. В полёте перекрутившись, мечница сломанным основанием меча перерубает демону одну из конечностей, а следом, сжимая в своей здоровенной лапе осколок лезвия, всаживает его в правую часть груди.

— СОЖГИ НАС, ГЕРА! — кричит Гора, чьё обезображенное ранами лицо уже давно превратилось в мешанину, состоящую из мышц лица и костей черепа. Обвившись вокруг чудовища руками и ногами, та обхватывает старуху, по максимуму сковывая её движения, но Гертруда не спешит к той на помощь. — Г-Е-Е-Р-А! — Чувствуя, как её плоть и искорёженный кожаный доспех изнутри рвут на куски костлявые обрубки рук старухи, взревела воительница, но та, чьей помощи она ждала, уже не могла ответить. В последний момент черноглазая успела свернуть своей дочери шею.

Глава 26

Бездыханное тело Геры уже успело покрыться мелким слоем опавшей пыли, поднятой в рывке «последней надежды» мечницы. Получив от одного пинка сразу несколько переломов, хрипя и пуская изо рта кровь, перемешанную со слюной, помогая себе кистью, лишившейся пальцев руки, поднял клинок. Мы обязаны убить эту тварь. Заколоть, порезать, разорвать и растянуть на мелкие кусочки, хоть как-то её умертвить!

С разбега из последних сил вонзил той в спину свой клинок, и ничего. Чудовище, всё так же громко смеясь, восторженно ждало, когда силы Горы иссякнут, и тогда уже никто не сможет помешать ей совершить свою кровавую расправу.

Внезапно появившийся в дали огненный хлыст с щелчком полетел в нашу сторону. От ликующего настроения ведьмы не осталось и следа. Рассекая воздух, магическое оружие ударило ту по лицу, обхватив огненным потоком маны горло.

Вдали зашумело чёрное древо, с ветвей которого сорвались в нашу сторону первые из плотоядниц, вслед за ними поднялся и весь рой.

— Думаешь, что сможешь сжечь меня, Бэтфорт? — Вдруг возникшая прямо из-под мантии в области шеи ещё одна рука подняла вверх над головой старухи пульсирующее чёрное сердце. — Любой, кто пронзит сердце тёмной ведьмы, обречён умереть вместе с ней, — скалясь и косясь на приближающийся в нашу сторону рой, проговорила скованная в объятиях Горы старуха. — Так кто же из вас умрёт первым? Ты, молодая ведьма, или твой малолетний выблядок?!

В следующий миг над нами, зубами впившись в чёрную гнилую и переполненную скверной плоть, пролетела юная израненная тигрица.

— Ты… — не ожидая появления зверодевушки, простонала тёмная ведьма, чьё сердце, даже рухнувшее на землю, продолжала рвать мощная звериная челюсть. Зачем она это сделала? Бьянка и так бы могла сжечь демоницу, пусть и вместе со мной и Горой. Южанка, чьё имя я так и не узнал, зачем, ради чего?

Глаза, наполненные тьмой, закрылись, старое искореженное скверной тело обмякло и облокотилось на погибшую секундой ранее Дейду. Величайшая воительница и ночной кошмар далёкого и холодного Севера нашли свой конец в холодных объятиях друг друга.

Обернувшись, заметил зависший в воздухе рой, чьи плотные массы с металлическим звоном стали осыпаться на каменный пол пещеры. Забыв о героях, злодеях и порождённых ими монстрах, хромая и едва поддерживая измученное тело в сознании, доковыляв до тигрицы, рухнул у её прекрасного лица, чьи золотистые глаза, обливаясь слезами, наблюдали за каждым моим движением.

— Как тебя зовут? Скажи хоть имя… — подняв той голову и уложив к себе на колени, проговорил я, отчего на личике молодой тигрицы проступила радостная улыбка. — Как тебя зовут? — На сердце ощущалась боль, расстройство, чуждое мне ранее. Я не хотел, чтобы она умирала. Она вообще не должна была оказаться здесь!

— Пом-ни… — неуверенно, по слогам, произнесла та, прежде чем огонь жизни в прекрасных золотистых глазах угас на веке.

— Как тебя зовут?! — взревел я от печали, коря себя за то, что не задал этого вопроса, когда ещё была возможность. Тишина осталась мне ответом. Отказываясь принимать реальность, я обречённо спиной рухнул на холодные камни, уставившись полным сырости взглядом в потолок. Этот мир, его правила, поведение тех, кто населяет это проклятое место, нелогичны. Вчерашний пленник, рабыня не должна ценой жизни защищать своих пленителей. Как может мать поднять оружие против своей дочери? Почему те, кто сражается с честью, сильные, смелые, умные, весёлые, такие, как Дейда, Гертруда, Фелиция и Фрида, умирают, а я, трус, считавший себя непобедимым гением, по-прежнему остаюсь в живых?! Это неправильно, несправедливо…

Впервые обретя настоящих друзей, не раз бескорыстно спасавших меня от смерти, я вынужден с ними навеки попрощаться. Виной их смерти являются мои гордыня и слабость. Я считал себя хитрецом, а мной и моими амбициями воспользовались. Думал, что силён, но никого так и не смог защитить. Я считал, что знаю всё о человеческих чувствах, а в итоге меня спасла та, кому я в трудную минуту и руки бы не подал.

С ресниц сорвалась скупая мужская слеза, что, скатившись по щеке, рухнула на сырую каменную твердь. В глазах всё помутнело, поплыли образы, сначала послышались, а после и утихли чьи-то далёкие шаги и выкрики. Разбитый физически и морально, я потерял сознание.

* * *

Раскрыв глаза, лениво обнаружил себя за своим любимым местом для полуденного дрёма. Под рукой вместо подушки красовалась обложка нового детектива от одного весьма перспективного и молодого автора, полюбившегося мне в свете последних деяний. Спину слегка ломило, сон за рабочим столом мало кому шел на пользу. Потянувшись, не заметил, как с плеч сполз любезно накинутый моей прекрасной Анютой плед. Сама же молодая сыщица, вернувшись после очередного розыскного мероприятия, без задних ног дремала на моём стареньком диване, идеально подходившем той по росту и комплекции.

Её отец, весьма порядочный человек, считавший меня ошибочно своим лучшим другом, являясь вдовцом и таким же как я сиротой, не имевшим родственников, словно предчувствуя свою скорую кончину, множество раз просил меня позаботиться о его «такой взрослой и бестолковой дочери», мечтавшей пойти по следам своего папани.

Было это очень давно, и как на зло, на следующий день, когда я в шутку отмахнувшись согласился, его убили при исполнении. Именно это послужило причиной для изменения моего мышления и сознания. Вечно одинокий и не любивший компаний, я внезапно обрёл ребёнка, о заботе над которым не имел никакого понятия.

Шли недели, попытки успокоить её не дали результата, месяцы сменялись годами, но она, всё так же проклиная убийц отца, продолжала плакать в подушку. И тогда я впервые понял, что по-настоящему должен сделать. Результатом моего личного расследования стало выявление паразитов во внутренних органах, а после их планомерная и методичная зачистка. К моменту, когда последний из причастных к смерти отца Ани был убит, прошло больше нескольких лет. Девчонка отучилась в полицейской академии, поступила на службу, поймала своего первого грабителя, а ещё через пару лет расследовала своё первое дело.

Умная, добрая, честная, она всегда делилась со мной теми или иными мыслями и вопросами, ища совета у того, кто лишь на полтора десятка лет был старше её и просто любил копаться в хитросплетениях разных триллеров. Она спрашивала, я отвечал. Так длилось ровно до тех пор, пока я наконец-то не добрался до того проклятого чиновника, приговорившего честного полицейского к весьма страшной и болезненной смерти. Избавившись от него, я смог взобраться на кресло почившего коррупционера, ещё шире раскинув свои паучьи сети, позволявшие лечить мир от злокачественных опухолей, человеческих миазм на теле современного общества. Думал, буду жить и творить вечно, но у Всевышнего на меня нашлись другие планы.

Вот и сейчас, сидя в своём кресле и смотря на эту беззаботно дрыхнущую красотку, по факту подарившую мне смысл жизни, я глядел и гадал. Что шокирует ту сильнее: то, что её заботливый опекун серийный убийца, за которым уже больше пяти лет гоняется опытный сыщик, или то, что мне осталось жить месяц или ещё меньше, если перестану принимать свои таблетки?

— Аня… — С максимальной, свойственной мне заботой укрыл девушку пледом, подаренным мне некогда на день рождение. Растянувшаяся на лице девчушки улыбка от уха до уха оповестила о досрочном пробуждении сыщицы. Кажется, сегодня у неё случилось что-то хорошее. В глазах вновь всё поплыло, я помнил, что хотел сказать в тот день, и перед тем, как в приступе рухнул на колени, оставил для девчушки письмо. В нём подробно расписал о том, что, где и как происходило. Тогда я надеялся подарить ей остатки своих последних дней в надежде, что она сама выберет, как ей лучше со мной поступить: наконец-то разоблачить неуловимого маньяка, поднявшись вверх по карьерной лестнице, или сделать то, чего до этого не делал в этом мире ни один известный мне человек. Я до конца надеялся, что она примет меня таким какой я есть.

Это был единственной вопрос в моей жизни, на который я так и не узнал ответа…

* * *

Повторное пробуждение оказалось более скверным. Холод, голод, боль, ночь и лёгкое зеленоватое свечение поверх моей груди. Бьянка…

Сидя надо мной в кромешной темноте, ведьма медленно обхаживала меня потоками своей маны, пыталась залечить множественные раны. Рядышком, обхватив меня за пояс, в своей некогда белой, а нынче ставшей чёрной ночнушке посапывала Кларимонд.

— Наконец-то очнулся, — улыбнувшись, произнесла ведьма.

— Сколько я спал?

— Четверо суток, — отозвалась та. — У тебя были множественные переломы: рёбра, ноги, руки. Многочисленные порезы, и пальцы где-то ты свои потерял… — ответив усмешкой на мою усмешку, как можно мягче проговорила Бьянка. — Ты выжил в такой мясорубке, в которой вряд ли кто-то из Тэтэнкофа бывал, вдобавок освоил рывок и тёмную магию, даже умудрился их использовать, прям сокровище, а не мужчина.

— Тёмную магию? — непонимающе спросил я.

— В тот момент, когда она вырвала из своей груди сердце и подняла над головой. Не мой хлыст заставил её это сделать, а твой удар, снявший с неё усиление и защитный магический барьер. Почувствовав, что жизнь уходит, она предприняла последнюю попытку в надежде, что мы замешкаемся, а её крылатая армия успеет прийти на подмогу. — Взгляд Бьянки печально опустился на мой живот, и она добавила: — Но, увы, армия не успела. Мне жаль зверодевушку.

— Мне тоже.

Стыдливая пауза в нашем с Бьянкой разговоре продлилась недолго. Принявшись расспрашивать ведьму о том, что происходило, пока я спал, узнал о её с графиней небольшом приключении по некогда опасному месту, называвшемся Плотоядным лесом. Сутки Брун провела в той пещере, подготавливая тела наших соратниц, а также двух древних ведьм к погребальному костру. Следующим её делом после отдыха стало наше извлечение на поверхность. По округе по-прежнему могли летать ведьмы Видэнберга, по этой причине не рискнувшая играть в догонялки с двумя пассажирами Бьяка, смастерив из хвойных веток носилки вручную, вместе с молодой графиней принялись волочить меня по направлению к нашему городу. Много раз те натыкались на стайки крылатых хищников, что своими мёртвыми стальными телами усеяли огромные пространства леса, из-за чего, опасаясь повредить носилки об острые и торчащие из земли крылышки, девушкам приходилось огибать «шипастые» участки.

Всё это время мелкая графиня, пыхтя, кряхтя, стирая руки и ноги до мозолей, всем чем только могла помогала моей ведьме. Меняла немногочисленные повязки, стирала их в момент, когда мы проходили мимо ручьёв, а также изо всех сил тянула вместе с Бьянкой моё тело по ухабистой и не очень ровной лесной чаще. Нам сильно повезло. Возможно, неопытность Брунхильды и её слабость в одновременном контроле сразу нескольких заклинаний позволили той сохранить достаточно сил для собственного исцеления, а после и моего. Вернее, так она говорила, пытаясь казаться рассудительной, позабыв о множественных синяках и успевших зарубцеваться на коже шрамах.

Рассказ ведьмы о пережитых без меня четырёх днях затянулся до самого утра, после чего добыв нам у ручья нескольких только-только проснувшихся от спячки лягушек, она подала крайне мерзкий с виду, но очень питательный внутри завтрак. Именно уплетая его, я понял, сколько успело произойти со мной за последние дни. Защита крепости, лесозаготовочные работы, пиратство, путешествие и сражение за прекрасную принцессу, а также не будем забывать и о победе над древним злом, дремавшим в глубоких недрах земли. Увидев это всё, пережив сотни, если не тысячи, людей, окружавших меня и сражавшихся за свои жизни, впервые осознал цену такому существу как человек.

Жизнь, моя, Кларимонд или Брунхильды, стоила ровно столько, сколько потребовалось на то, чтобы вырастить, подготовить и отправить в бой врага, нанёсшего последний для нас удар. Причём сделан он исподтишка или в открытую — совершенно не важно. Здесь все и всегда хотят друг дружку убить, и это считается нормальным…

— Ну и как дальше жить? — закончив с философией и впервые поднявшись со своих импровизированных носилок, случайно вслух выдал я.

— Так же, как и раньше, Глауд. У нас в планах свадьба и Багра, нам ещё, между прочим, Север захватывать, или ты забыл цели и мечты как наши, так и уважаемой Горы? — игриво вздёрнув носик и отвернувшись, словно обиженка, фыркнула Брун, получив в ответ лёгкий шлепок по своей чумазой заднице, едва прикрываемой тем, что некогда называлось юбкой.

— Забудешь с вами… — отозвался я, приводя в чувства в очередной раз задремавшую после завтрака графиню, которой, судя по всему, в скором времени и самой понадобятся носилки.

Неделя блужданий в компании аристократок едва не свела меня с ума. Найдя общий язык их светские беседы о прекрасном, о восхваляемом и великом, что хранила в себе магическая Багра, множество раз доводили меня до истерического смеха, в ответ на что я в очередной раз получал клеймо деревенщины и не смыслящего в моде простофили. Описания того, каким они видели идеал, к которому я должен был стремиться, сводили мои мужские достоинства к нулю, ведь качества «молчаливого, послушного, скромного и на всё согласного мужчины» подходили больше для ребят, работающих в эскорте, а не для меня. К тому же их интерес к худым мужчинам пару раз буквально выветривался после того, как мы в очередной раз останавливались у какого-нибудь маленького ручья, где я спокойно, не боясь всяких тварей и видя дно, мог умыться.

«Женщины…» — делая вид, что не замечаю созданного Бьянкой скрывающего барьера, усмехнувшись, подумал я, позволяя той, и без того видевшей всего меня, продемонстрировать своего будущего мужа графине. Хоть, как по мне, Кларимонд уж слишком рано заинтересовалась противоположным полом.

Две недели прошли как один день, и наконец-то мы вернулись туда, где всё и началось. За высокой стеной города Тэтэнкофа весело коптили небо множественные печи. Где-то вдали за солнечным портом с наполненными ветром парусами под звон местной колокольни брели одинокие торговые корабли.

— Вот он, дом, милый дом… — видя, как к нам по небу сорвалась целая делегация в знакомых ведьмовских нарядах, с печальной улыбкой на лице проговорил я.

Конец.

От автора

Приветствую вас, дорогие друзья, на связи Фокер.

Вот и завершилась наша вторая книга, а это значит, пришло время немного пообщаться. Что думаете по поводу развития сюжета? Как вам главный герой? Чего, на ваш взгляд, не хватает, а чего и вовсе в избытке? (П.с. как концовка?)

Также я хотел бы обратиться к тем, кто в своё время прочитал «Дотянуться до небес» или «Ген подчинения». Друзья, мне бы хотелось узнать ваше мнение со стороны, касающееся качества написания: ошибки, тавтология, сюжетные дыры, нестыковки и прочее. Я ведь автор начинающий (вот уже год всё начинаю и начинаю), и хотелось бы получить хоть какую-то оценку своих трудов и действий. О ваших рецензиях и вовсе только мечтать и остаётся…

В общем, жду обратной связи, ибо именно от неё будет зависеть время да и вообще выход следующей книги по данному циклу.

С уважением, ваш покорный слуга, Фокер. ^-^

Content

Королевство ведьм. Книга 2. Месть

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

От автора