Дарья Александровна Калинина

Жулик моей мечты

© Калинина Д.А., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Глава 1

Лето плавно перевалило на свою вторую половину, а изнывающая от зноя округа по-прежнему не знала покоя. События начала лета, унесшие жизни нескольких жителей дачного поселка с романтическим названием Березовая Русь, не стали последними в череде приключений, выпавших на их долю в этом сезоне. Вместо того чтобы отдалиться, неприятности лишь набирали обороты, плавно приближая к поселку новую катастрофу.

В чем именно она должна заключаться, никто из жителей еще не знал. Но вот уже который день подряд все в поселке жили в состоянии повышенной возбудимости. И на то была веская причина. То утром, ни свет ни заря, то вечером, когда уже всем давно пора спать, полиция приезжала к ним в поселок, всякий раз тревожа своим появлением его честных обитателей.

Со своей стороны, участковый тоже был не в восторге, он с хмурым видом ходил по домам, разговаривал с людьми, неизменно показывая фотографию человека, которого требовалось разыскать. Человека этого никто из жителей не узнавал, и участковый с каждым днем выглядел все мрачнее.

– Вы посмотрите получше, – настойчиво предлагал он. – Может быть, на пляже или в баре видели?

– Вот вы на пляж или в бар идите, там и спрашивайте, – вяло отмахивались от него жители. – А мы по барам не ходим, нам и дома дел хватает.

– А на пляж? На озеро-то ведь вы ходите? Там его видели?

– Где там увидишь! Народу в этом году к нам прикатила целая уйма. Шум, гвалт, голова кругом. Придем на бережок, быстренько окунемся в водичку и сразу назад бежать. По сторонам не смотрим, на пьяных не любуемся!

– Значит, видели, – пытался поймать их на слове участковый, – раз говорите, что пьяный был!

– Так там других и не бывает, – отказывались от обвинений жители. – Нет, не знаем мы такого, тем более что тут он у вас на фотографии при полном параде и причесан, а на пляже все иначе. Где тут узнаешь в голом отдыхающем со сгоревшим пузом этого холеного пижончика!

Но участковый не сдавался. Эти поиски были не его личной прихотью, они были инициированы свыше, а именно следователем из Главного управления. Тот был выше по служебному положению, и бедный участковый очень хотел заслужить его одобрение. Ну, а если не получится с одобрением, то надеялся хотя бы избежать выговора за нерадивость и нерасторопность. Потому что про этого Милорадова и его связи ходили такие слухи, что лучше было его не раздражать, а то недолго и выговор схлопотать уже от собственного начальства, которому, в свою очередь, «прилетит» плюха сверху.

Сильней всего участкового раздражал тот факт, что никто не объяснял ему, что за человек изображен на фотографии. Он попытался прогнать его фото через базу данных, но быстро понял, что так у него ничего не получится. Стопроцентного или хотя бы близкого к тому сходства не находилось. Участковому даже не соизволили сказать, жив этот человек или уже умер, что тоже не могло не сердить этого достойного стража закона. Возмутительное недоверие к не совсем уж рядовому сотруднику.

На третий день участковый не выдержал. И после многочасового хождения по жаре, вернувшись в родное отделение, глотнул воды из графина и немедленно отправился к начальнику отделения.

Там он грохнул дверью и гаркнул:

– Почти двадцать лет работаю, верой и правдой служу, неужели не заслужил простого объяснения? Кто этот тип?! Зачем он понадобился этому городскому хлыщу?

Начальник как-то съежился, глядя виновато и подобострастно. Но глядел он не на участкового Никитина, а куда-то в угол.

Никитин тоже взглянул в ту сторону, и язык прилип у него к гортани. В том углу, прикрытый дверью, стоял тот самый «городской хлыщ», стоял и гаденько так улыбался!

Участковому стало совсем нехорошо.

Милорадов! Сам! Прикатил!

И еще одна мысль пронеслась в голове у расстроенного участкового.

Все! Выговора теперь не миновать!

Но, к удивлению Никитина, городской следователь вовсе не был настроен ругать его. Напротив, он предельно вежливо расспросил Никитина и ничуть не огорчился его неудачам.

– Чего-то в этом роде я и ожидал. Ловкий гад. Ничего. Будем искать дальше. Тут он, есть доказательства тому, что он прибыл к вам в Березовую Русь на прошлой неделе и с тех пор не покидал поселка.

– А кто этот человек?

– Вор, – коротко ответил Милорадов. – Некто Спицын по кличке Спичка. Получил свое прозвище за вспыльчивый и по молодости горячий нрав. Специализируется на кражах антиквариата. Скользкий товарищ, несколько раз попадал в поле зрения наших органов, но по всем делам проходил исключительно как свидетель. Всякий раз на скамье подсудимых оказывались его сообщники, а сам он выходил сухим из воды.

– И что же он украл в последний раз такое, что им на самом верху заинтересовались?

– Грабанул он коллекцию старинного оружия и украшений у одного весьма влиятельного человека. И этот человек твердо настроен коллекцию себе вернуть. И друзья этого человека, которые оказались среди моего начальства, очень хотят ему в этом деле помочь.

– Ну, ясно. Вор у вора дубинку украл, а мы ищи.

– Насчет вора я что-то сейчас не понял.

Милорадов изогнул левую бровь и так глянул на бедного Никитина, что тот совсем смешался.

И вместо того чтобы выступать за свои права, жалобно произнес:

– Что я должен делать?

– Все, что нужно, вы уже сделали. О том, что мы его ищем, Спичка теперь извещен. Вы подняли достаточно много шуму вокруг его имени, чтобы новость о его поисках дошла бы и до него. В поселке у него есть помощник, вернее, помощница. Это молодая женщина, не слишком привлекательная внешне, одинокая, скорей всего интеллигентная.

– Так к ней и нужно обратиться.

– Вы не поняли, – снисходительно улыбнулся Милорадов, – личность ее нам неизвестна.

– Но вы ее описали.

– Это лишь психологический портрет его помощницы. Именно с такими дамочками Спицын чаще всего имеет дело. С такими у него лучше всего получается наладить контакт. Тянутся они пусть и не к молодому, но такому положительному работнику музейных структур, каковым он им представляется.

– Теперь понял.

Никитин был разочарован. Значит, снова никакой конкретики, одни домыслы этого городского франта. Никитин и сам до конца не понимал, почему Милорадов до такой степени раздражает его. Возможно, потому, что Милорадов воплощал в себе все несбывшиеся мечты самого Никитина. Простому участковому очень бы хотелось вот так же легко раздавать указания и вращаться в среде начальства, но, увы, этого ему было не дано. И он тихо злился.

Надо сказать, что и Милорадов тоже был не совсем доволен. За истекшие дни местные работники ни на шаг не сдвинулись с мертвой точки. Будь на их месте Милорадов, он бы уже раскопал какую-нибудь информацию.

– Итак, Спичка знает, что мы его ищем, и это хорошо. Теперь он уверен в преданности своей помощницы и станет больше ей доверять. Да у него и выхода другого нет, покинуть свое убежище сейчас он не может. Это гораздо опасней, чем сидеть тихо. К тому же он уверен, что раз мы убедились, что в Березовой Руси его нет, то и место это для него станет самым безопасным на свете.

– А с чего вы взяли, что он вообще тут? Его тут видели?

– Такой информации я не имею.

– Тогда почему?

Милорадов извлек из кармана небольшой прозрачный пакетик, в котором лежал мужской перстень с крупным красновато-коричневым камнем, на котором была вырезана женская голова в шлеме.

– Эта камея из агата относится к четвертому веку до нашей эры. На ней изображена богиня мудрости Афина. Эта камея принадлежала какому-то знатному человеку – философу, политику или военачальнику той эпохи.

– А что это за металл?

– Камея вставлена в оправу из электрума – это сплав серебра и золота, который использовался в те времена для ювелирных работ.

– И много там серебра?

– Процент серебра доходил до пятидесяти.

– Так себе золотишко. И агат не самый дорогой камень.

– Ценность этой камеи в ее древности. А также в безупречной сохранности, камее не повредило даже нахождение в желудке у жабы, кратковременное, как я полагаю.

– В желудке… кого?

– Жабы.

– Это тоже какое-то мифологическое существо?

– Жаба самая обыкновенная, из тех, которые водятся в здешних озерах.

– А как старинный перстень попал к жабе в пасть?

– Это я тоже хотел бы понять. Но сомневаться в точности этой информации у меня нет повода. Жабу эту поймала себе на обед чета аистов, обосновавшихся на Нижней улице.

– Да, видел я их. Огромные! Я сначала даже испугался, когда увидел аиста, летящим за деревьями. Подумал, птеродактиль оживший. Крылья, лапы, клюв! Во!

И Никитин радостно показал руками, какого размера должен был быть клюв у аиста. Получалось, что никак не меньше метра.

Милорадов снисходительным кивком оценил энтузиазм полицейского и продолжил:

– Так вот, жабу поймали аисты, и произошло это где-то поблизости от поселка. Далеко эти птицы не улетают, кормятся на ближайших водоемах. Жабу они поймали, есть не стали и скинули возле своего гнезда, где она и провалялась до тех пор, пока ее не нашла… одна девочка. Побывавшая в клюве у аиста жаба была уже порядком помята, перстень вывалился наружу, девочке только и осталось, что поднять его и показать мне.

– Какое удивительное совпадение.

– И не говорите, – хмыкнул Милорадов. – Не будь этого совпадения, мы бы еще долго думали-гадали, в каком месте нам стоит искать Спичку.

– Значит, камея?..

– Она являлась частью украденной Спицыным коллекции.

– И как давно произошла эта кража?

– Чуть меньше месяца назад.

– И все это время Спицын прячется у нас в поселке?

– Во всяком случае, последние дней пять-шесть точно.

– Почему вы так думаете?

– Все потому же. Жаба с камеей в брюхе вряд ли могла долго прожить. Все-таки перстень достаточно объемный, жабе вряд ли было комфортно скакать с таким довеском. Она должна была плохо себя чувствовать, потеряла бдительность, ослабела и – закономерный итог, стала добычей аистов. День-два на мытарства несчастной жабы, один день – на мои собственные розыски и понимание, откуда у вас в поселке могла появиться эта камея, и три дня на ваши поиски Спички.

– Все понятно. И что нам делать теперь?

– Вам? Вам пока что ничего. Дальше я займусь расследованием сам. А никому из ваших людей нельзя и носа совать в поселок. У Спицына и его помощницы должно сложиться полное ощущение, что полиция потеряла интерес к поискам. Это заставит их расслабиться и потерять бдительность. А после трех дней, которые они провели в страхе, что их вычислят, облегчение будет особенно сильным.

– Возможно, мне с ребятами стоит пройтись по поселку и сообщить, что поиски прекращены?

– Никакой самодеятельности, – строго произнес Милорадов. – Как о вашем появлении Спицыну становилось известным, так и о вашем исчезновении его обязательно уведомят.

– Но кто же эта его таинственная благодетельница? Хотите, я составлю вам списки всех одиноких и интеллигентных дамочек в поселке?

– Благодарю, но это уже сделано.

– Сделано? Кем сделано?

– Не только у Спицына в поселке есть симпатизирующая ему женщина, у меня такая там тоже есть.

И, подмигнув окончательно приунывшему Никитину, следователь вышел из кабинета, предоставив полету фантазии участкового воображать длинноногую красавицу, страстно влюбленную и готовую на любые безумства ради одного одобрительного взгляда городского сыщика.

Если бы Никитину довелось знать правду, он был бы донельзя разочарован. Дело в том, что никакой длинноногой красавицы не имелось вовсе, а была лишь очень нескладная девчонка-подросток, обуреваемая целой кучей комплексов, свойственных этому возрасту. Гормональная буря еще только набирала обороты, и до того момента, когда из куколки предстояло вылупиться прелестной бабочке, было еще очень далеко.

Пока что Саша представляла из себя весьма далекое от совершенства существо. Ноги у нее от природы и впрямь были длинные, что есть, то есть, но до чего же они были тощими. А огромные ступни казались еще более крупными благодаря переливающимся всеми цветами радуги неуклюжим кроссовкам из Поднебесной. К тому же за время жаркой погоды Саша умудрилась здорово обгореть на солнце, нос и плечи у нее шелушились, а руки от кистей и до локтя были покрыты какой-то мелкой сыпью, отчаянно зудевшей и постоянно расчесываемой. Одним словом, видок у Саши был очень далеким от того, который может заставить сильней биться мужское сердце.

Но Милорадова меньше всего волновал внешний вид его маленькой помощницы. Он уже успел понять, что в качестве шпиона-разведчика этой девчонке мало равных. И теперь без зазрения совести использовал ее способности себе на пользу.

Худенькая фигурка девочки-подростка почти не привлекала к себе внимания окружающих. Ну, мало ли зачем девчонка бродит по поселку, она же еще ребенок, разве у детей могут быть серьезные дела?

Таким образом, Саша оказывалась свидетельницей многих разговоров, которые при полиции никто вести никогда в жизни бы не стал. А уж способность Саши буквально сливаться с окружающим ее пейзажем много раз сослужила ей верную службу.

– Есть какие-нибудь новости?

– Кое-что есть.

Милорадов отметил, что Саша выглядит несколько утомленной. И без того худенькое личико вытянулось еще сильней, возле глаз залегли тени.

– Ты как себя чувствуешь? – заволновался он. – Ты не заболела?

Следователь спросил и сам себе поразился. Что это с ним? Откуда в его голосе взялась эта тревога? Он попытался объяснить самому себе, что если девчонка заболеет, то не сможет и дальше помогать ему, а без нее будет гораздо труднее вычислить логово преступника. Но это была очень слабая отговорка, и Милорадов сам это отлично понимал.

Саша подняла на него глаза и сказала:

– Все в порядке. Просто немножко устала. Список оказался очень большой.

– И сколько?

– Пятьдесят два имени.

– Сколько? – ахнул Милорадов. – По моим сведениями, в поселке проживает не больше семнадцати одиноких женщин, подходящих под наши критерии.

– А у Лидии Львовны другая информация, более полная и достоверная.

– Никогда бы не подумал, что в поселке такое количество одиноких ба… женщин.

– Представьте себе.

– И что же? Ты их всех проверила?

Саша сделалась еще более несчастной.

– Всех не сумела, – призналась она.

– Ты все равно молодец! Я не надеялся, что ты проверишь хотя бы половину.

– То есть половину из семнадцати?

– Да.

Саша моментально приободрилась.

– Ха! – воскликнула она. – Я проверила тридцать пять!

Милорадов ахнул во второй раз:

– Сколько? Теперь я понимаю, почему ты выглядишь такой уставшей. Все три дня работала?

– Три дня и три ночи. Иногда спала по нескольку часов, потом снова принималась за дело. Из этих тридцати пяти у меня на примете остались сначала трое, потом две отсеялись, осталась одна. Но это еще не точно.

– Как ее имя?

– Колоскова Василиса.

– Ее нет в моем списке.

– Ничего удивительного, по документам она замужем, но Лидия Львовна в курсе личной жизни всех жителей садоводства. Она мне и сообщила, что муж у Василисы завел себе любовницу, после чего Василиса вычеркнула его из своей жизни. Но так как чувства у нее к мужу еще не остыли, то окончательно развод она оформлять не торопится. Муженек тоже не настаивает, детей у них нет, алименты ему не грозят, а в качестве женатого ему живется куда легче. Снова вешать себе хомут на шею он не торопится.

– И откуда вся эта информация?

– Так от Лидии Львовны. Муж Василисы живет в нашем же поселке. У него тут мать и ее подруги, они-то и подыскали мужику новую пассию. Ну, а Василисе ничего другого не оставалось, как тихо отойти в сторону. Женщина она интеллигентная, по образованию инженер, очень деликатная, кстати, увлекается искусством. А со своим мужем она с тех пор и двух слов не сказала. Если видит на дороге его или кого-нибудь из его семейки, сворачивает в другую сторону.

– И что же эта Василиса?

– Муж ушел от нее еще прошлым летом, за год Василиса сбросила лишних двадцать килограммов, сделала себе новую стрижку, начала ухаживать за собой. И в этом году вместо тучной тетки под пятьдесят в поселок приехала элегантная дама чуть за тридцать.

– То есть развод пошел ей на пользу.

– Более чем. А вот с приездом не все однозначно. Раньше Василиса приезжала еще в апреле и все выходные проводила на своем участке, копаясь в цветнике. А в этом году она прикатила один раз в мае, еще один раз в июне, а потом уже в начале июля приехала и засела безвылазно.

– Отпуск?

– Может, и отпуск, но только проводит она его весьма странно. На участке ее почти не видно, все время находится в доме.

– А раньше много времени уделяла садоводству?

– У нее цветами засажен каждый свободный клочок. Но видно, что цветы пришли в запустение. Газон подстрижен, но тоже кое-как. Дорожки бывают целыми днями не подметены. Одним словом, все сделано наспех и кое-как. Общее впечатление еще сносное благодаря прошлогодним усилиям, но в этом году сад перестал интересовать Василису. Я прошлась по соседям, они уверены, что Василиса пьет не просыхая. Дескать, они видели, как из выставленного возле ее ворот мусорного пакета вывалилась пустая бутылка водки. Но я думаю, что это неправда.

– Почему?

– Я поговорила с Лали – продавщицей в нашем магазине, она сказала, что Василиса ни разу не покупала у нее ничего крепче пива или аналогичных легких шипучек. А вообще предпочитает квас или минералку.

– Из города водку дамочка привозит?

– На чем? Машины у нее нет. А водочные бутылки появляются так часто и в таком количестве, словно Василиса выпивает в день не меньше двух поллитровок. Кстати, водка эта ни в одном из наших поселковых магазинов не продается. Я сходила на станцию, там мне объяснили, что такая водка слишком дорогая, клиентов на нее все равно не найдется, у нас люди для расслабления берут марки попроще и подешевле.

Милорадов с обожанием взглянул на свою помощницу. Само провидение послало ему эту девчонку. Это же надо столько всего нарыть за какие-то три дня!

– Саша… ты – чудо!

Девочка трогательно покраснела.

– Я просто стараюсь для пользы дела. А вам правда помогло то, что я сумела узнать?

– Очень!

– Все остальные из моего списка такими примечательными странностями похвастаться не могут. Девять десятых ведут обычный образ жизни, никак его не поменяли. Одна десятая одиноких женщин завели себе новых подруг или знакомых, но там все совершенно прозрачно. И лишь мужчина, который живет у Василисы в доме и безостановочно глушит дорогую водку, никому не известен.

– А там кто-то живет?! – обрадовался Милорадов.

– Ну, как бы он ни шифровался, а туалет-то у Василисы на улице. Днем этот тип не высовывается, не знаю, как он обходится. Но ночью его фигуру заприметили особо любопытные соседи. Примечательно, что когда к Василисе приходила полиция, то она дверь не открыла, хотя и была дома. Потом соседкам соврала, что спала, потому и не вышла. Но и это тоже неправда, потому что днем ее видели. И она ничуть не выглядела сонной.

– Дай мне адрес этой Василисы.

Саша открыла рот, чтобы назвать улицу и дом, но внезапно передумала:

– Вы ведь возьмете меня с собой?

– Куда это?

– Вы же собираетесь нанести визит этой Василисе?

– Может быть, – попытался уклониться от прямого ответа следователь. – Потом… когда-нибудь.

Но Саша не сводила с него своих чудесных, переливающихся от зеленого к ореховому глаз. И Милорадову казалось, что эта девочка, почти еще ребенок, практически единственная из всех, с кем ему приходилось общаться за последние годы, видит его насквозь.

Глава 2

Этим же вечером Милорадов вместе с Сашей сидели в засаде. Делать это было сущим удовольствием. Вплотную к дому Василисы Колосковой примыкало заброшенное поле, являющееся землей общего пользования. При изначальной планировке поселка эта земля предназначалась для спортивных площадок, но потом СССР развалился, и концепция жизни поменялась. За истекшие годы денег на строительство даже простенькой волейбольной площадки так и не нашли, а в футбол местные мальчишки предпочитали гонять на берегу озера.

Земля, предоставленная самой себе, не растерялась и начала быстренько возвращаться в первозданное состояние. Сначала на ней поднялись тоненькие прутики берез и венички молоденьких сосенок, которые росли и мужали. Шли годы, деревца окрепли, и вот уже никто не вспомнил, что когда-то тут должно было быть спортивное поле, зато все радовались, что в центре садоводства имеется собственный лесок, где растут богатые душистой дикой ягодой малинники и черничники, а в сезон даже водятся кое-какие грибы.

Участок Василисы как раз и граничил с этим лесом, что позволяло использовать его для наблюдения за хозяйкой. Но за те три часа, что сыщики провели бок о бок в своем укрытии, Василиса показалась из дома всего один раз. С наступлением темноты она быстро дошла до ворот, проверила, закрыт ли замок, и тут же вернулась в дом. Можно было предположить, что женщина боится ночевать одна, но в доме за освещенными окнами пару раз мелькнул мужской силуэт.

– Это он? Тот, кто вам нужен?

Милорадов колебался с ответом. В доме мог прятаться Спицын, а мог находиться совершенно посторонний человек. У Василисы могли быть свои резоны, чтобы прятать любовника от глаз соседей. Что ни говори, а она все еще была замужней женщиной, и муж ее жил совсем неподалеку. Так что у этой таинственности могло быть самое простое объяснение, не имеющее ничего общего с украденной коллекцией старинных ценностей.

– Я не уверен.

– Проверим?

– И как?

– Подожжем дом, а когда они оба выскочат, вы посмотрите, он это или не он.

И пока Милорадов приходил в себя от неожиданного предложения, Саша хихикнула:

– Шучу, конечно. Не пугайтесь вы так, гражданин следователь.

– Я и не…

– Ну да! Конечно! Даже в темноте видно, какой вы стали бледный, когда я предложила поджечь их дом. У меня есть предложение попроще. Я стащу у них какой-нибудь мусор, а вы в своей лаборатории проверите его на предмет отпечатков пальцев. Идеально было бы заполучить пустую тару из-под водки, до которой дружок Василисы большой охотник, но я не уверена, что получится ее найти. Сегодня как раз вывоз мусора, следующий будет только через неделю.

– Это не поможет. У нас нет отпечатков пальцев Спицына.

– Нет? Это как?

– По всем делам он проходил исключительно как свидетель. Не было повода, чтобы разжиться его отпечатками.

– Но во время последней кражи… он должен был оставить свои отпечатки!

– Нет, такой любезности он нам не оказал.

– И как вы вообще поняли, что украл именно он?

– На видеозаписи четко видно его лицо.

Саша нахмурилась:

– Человек идет на дело, он всерьез озаботился тем, чтобы нигде не наследить, перчатки надел и все такое прочее приготовил, чтобы вы не могли его вычислить, но при этом… засветился перед видеокамерой?

– Он не знал, что она там есть.

– Не смешите мои тапочки, – фыркнула Саша. – Невозможно предугадать все! Но даже я бы сообразила прикрыть свою физиономию. Маска на лицо – это же элементарная предосторожность любого грабителя. Даже тупицы, которые грабят бензоколонки и придорожные кафешки, всегда в масках. Только законченные отморозки отправляются на дело с открытыми лицами. Ваш Спицын – отморозок?

– Напротив, он очень осторожный тип.

– Вот видите! Нет, что-то тут нечисто.

Милорадов только вздохнул. Хитрая девчонка! Он ничего ей специально не разъяснял, но Саша сразу же углядела суть проблемы. Именно эта доверчивость, с которой Спицын развернулся в сторону пишущей камеры наблюдения, с самого начала не давала сыщику покоя. Что-то тут было не так. Но что именно, мог объяснить лишь сам Спицын. И Милорадову не оставалось ничего другого, как стремиться к их встрече всеми силами.

– Выходит, чтобы убедиться в том, что это он, вам нужно будет его увидеть? – прошептала его помощница. – Увы, без поджога, похоже, нам с вами все же не обойтись.

– Саша!

– Да не бойтесь вы! Дом жечь мы не будем. У Василисы есть старый сарайчик, который она все равно мечтает снести. Вот его и подпалим.

– Это порча чужого имущества.

– Василиса будет только рада.

– Все равно.

– А у вас есть другая идея, как нам повидать ее кавалера?

– Нет, но…

– Вот и молчите! Тем более что я уже все приготовила!

Милорадову стало не по себе еще сильней.

– Как это приготовила? Когда?

– Заранее, – безмятежно заверила его Саша. – Принесла немножко всяких горюче-смазочных материалов из папиной мастерской. Чего не хватило, то докупила в нашем хозяйственном. Там и растворитель, и всякие лаки-краски. Думаю, что пяти литров будет достаточно. Сарайчик-то совсем старенький, ему много и не понадобится. Я уже все приготовила. Пойдемте!

– Саша, я полицейский, я не могу в этом участвовать.

– Вам и не придется. Все сделаю сама. Пять литров – не такая уж тяжесть, чтобы я сама ее не доперла.

– И тебе я тоже не могу позволить вытворять такое!

– Если вы переживаете насчет безопасности процесса, то не стоит. У меня и огнетушители приготовлены. И насос у Василисы исправен, я видела, как она воду им качает. Кроме сарайчика, от которого она и сама мечтает избавиться, никто не пострадает. Стоит он в отдалении от других построек. И прежде чем пламя разгорится, мы уже успеем его потушить.

– То есть тушить тоже будем мы с тобой?

– Ну конечно. Вы и я случайно проходили мимо участка, заметили пламя, прибежали на помощь и все быстренько потушили. Думаю, что после такой услуги Василиса будет просто обязана пригласить нас в дом. Или как минимум должна будет вступить с нами в разговор. Слово за слово, глядишь, выясним, кто и по какой причине прячется у нее дома.

Милорадов не знал, что ему сказать. Умом он понимал, что это авантюра в чистом виде, да еще авантюра, плохо пахнущая лакокрасочной продукцией. Но в то же время он невольно поддался очарованию этой полубезумной идеи.

Он еще молчал, но Саша уже поняла, что дельце у нее выгорело.

– Я сейчас! – обрадовалась она. – Я быстро!

Далеко идти им и впрямь не пришлось.

Саша сказала правду, горючей жидкости у нее было заготовлено в избытке. В пластиковом ведерке побулькивал коктейль из самых разных жидкостей. И когда Милорадов снял крышку, то в нос ему ударила такая волна запахов, что у следователя тут же закружилась голова.

– Э-это что? – прошептал он.

– То самое! – радостно подтвердила Саша. – Ну что? Я пошла?

– Оставь, я все сделаю сам.

Следователь чувствовал, что если он позволит девочке впутаться в это дурно пахнущее дело, то до конца жизни не сможет себя уважать. Лучше уж он сам все провернет. Сам подожжет, сам потушит, ущерб минимальный, а для дела сплошная польза.

Так уговаривал себя Милорадов, шествуя с ведерком к тому самому сарайчику, которому предстояло заполыхать совсем скоро.

Не доходя нескольких шагов, Милорадов остановился. Ему почудилось какое-то движение там, куда он направлялся.

Кто там? Человек? Зверь? Птица?

Милорадов остановился еще и потому, что впервые ему пришла в голову мысль, как некрасиво получится, если его – следователя уголовного розыска – возьмут на месте преступления с орудием преступления в руках. А поджог чужой частной собственности никак иначе трактоваться не может.

Милорадов в полной растерянности переминался на одном месте.

– Детский сад какой-то!

Ладно бы еще застрелить преступника в момент задержания, такое случается и ни у кого улыбочек не вызывает. Но выкуривание преступника из его логова с помощью купленных в хозяйственном магазине средств… Стыд и позор, что он, взрослый мужчина, позволил девчонке втянуть себя в эту нелепую авантюру.

Между тем тень у сарайчика, успокоенная неподвижностью Милорадова, вновь шевельнулась. И теперь стало ясно, что это никакой не зверь, не птица, а человек. Причем довольно крупного телосложения и высокого роста, предположительно мужчина.

Теперь Милорадов пожалел, что руки у него заняты ведерком и достать оружие не получится. А достать его очень хотелось.

– Эй! – услышал он за своей спиной голос Саши. – Где вы тут?

Темная тень при звуке голоса девушки быстро метнулась в сторону. И Милорадов с огорчением убедился, что все его догадки оказались справедливы. Высокий и хорошо сложенный мужчина, судя по тому, как он лихо перемахнул через забор, молодой. Пусть забор был чуть выше метра, но все же преодолеть его у старика вряд ли хватило бы прыти.

Милорадов пытался преследовать подозрительного гражданина, но быстро сдался. Тот имел фору и двигался куда проворней следователя.

Вернувшись назад, Милорадов накинулся на Сашу:

– Ты зачем явилась? Разве я не сказал тебе ждать там?

– Сказали. Но вас так долго не было. И огонь не загорался. Я подумала…

– Что? Что у меня нет спичек?

– Мало ли что могло случиться. А кто тут был?

– Не знаю. Какой-то мужик.

– Это был Спицын?

– Вряд ли. Судя по описанию, Спицын худощавый и ниже среднего роста. А этот был здоровяк.

– Выходит, что за Спицыным охотится еще кто-то?

Милорадов промолчал.

– Мы даже не уверены, что тут обитает именно он. Ладно, пошли уже.

Дальнейший путь к сарайчику прошел без приключений. Выбирая местечко, где сподручней будет плеснуть и где огонь будет раньше виден из дома, но при этом нанесет минимальный ущерб, Милорадов обошел сарайчик и неожиданно замер на месте.

За сарайчиком находилась небольшая полянка, скрытая от глаз прохожих самим сараем и частично жилым домом. И сейчас на ней стояла палатка. Да-да, самая обыкновенная туристическая палатка, к тому же обитаемая, потому что изнутри она была освещена мягким электрическим светом.

Какое-то время Саша со следователем стояли молча, любуясь палаткой и пытаясь уразуметь, кому понадобилось ставить палатку в таком месте. Все-таки палатка – это не самое комфортное жилище. Если жарко, то в ней душно. Если холодно, то б-р-р! А уж если пойдет дождь, тут вообще дело осложняется еще сильней. Конечно, денек-другой в ней перекантоваться запросто можно, но зачем?

– Кому пришло в голову жить в палатке, если тут же на участке всего в двух шагах стоит прекрасный большой дом?

Этот вопрос задала Саша, но и сам Милорадов спрашивал себя о том же самом.

– Одно ясно, поджог отменяется.

– Да, палатка находится слишком близко к сарайчику. Если полыхнет, могут быть жертвы.

Это не говоря уж о том, что обитатели палатки могут унюхать запах растворителя с красками и застукать их с Сашей в самый неподходящий момент.

– Надо бы проверить, кто там живет.

– Я могу это сделать! – тут же вызвалась Саша.

Но Милорадов велел ей стоять на месте. Ему по-прежнему не давала покоя мысль о том сбежавшем верзиле. И палатка еще эта!

Но прежде чем Милорадов успел сделать хотя бы один шаг в направлении палатки, из дома вышла женщина.

– Василиса!

Это была сама хозяйка. Милорадов от любопытства даже шею вытянул, стремясь разглядеть женщину. Благодаря уличному фонарю ему это неплохо удалось. В свои тридцать с небольшим Василиса выглядела еще очень и очень привлекательно. Некоторый избыточный вес очень удачно размещался у нее именно там, где повредить женской красоте никак не мог. Грудь у Василисы была пышная, бедра полные, а вот талия тонкая, а ноги стройные. К тому же она была счастливой обладательницей роскошных волос, сейчас уложенных в высокую прическу, напоминающую корону.

Уверенными шагами она спустилась с крыльца и направилась к палатке. В руках у нее была кастрюлька, из которой исходил умопомрачительный запах жареного мяса, укропа и чеснока. Похоже, она приготовила ужин и собиралась кормить им своего гостя.

Милорадов втянул ноздрями воздух. М-м-м… Она еще и хозяйка отменная!

Дойдя до палатки, женщина остановилась.

– Георгий, – ласково и в то же время чуточку виновато позвала она. – Гоша, выходите!

Тут Милорадов растерялся. Почему Георгий? Какой еще Гоша? Милорадов точно помнил, что Спицына звали Константином. Впрочем, он мог назваться любым именем. Эта славная женщина вряд ли спрашивала у него документы.

Между тем Василиса продолжала уговаривать своего гостя:

– Хватить дуться, Георгий. Честное слово! Что ты как ребенок? Я же не хотела тебя обидеть. Вы, Ваше Величество, должны это понимать.

Из палатки не донеслось ни звука. И Василиса стала сердиться.

– Но что ты, право слово, как маленький! С утра же ничего не кушал. А я и свиную вырезку вашу любимую приготовила. Специально за ней в магазин на станции ездила. Неужели не попробуете? Вы принюхайтесь! Запах-то какой, Ваше Величество! За один запах можно мне простить все на свете.

Но Георгий был стоиком. Он не издал ни звука.

– Ну ладно! – произнесла Василиса. – Дело ваше. А я ему еще Ваше Величество! Пресмыкаюсь тут перед ним! В общем, слушай меня, друг мой! Еду я оставлю вот прямо тут у палатки, а сама ухожу спать! Если передумаешь, то покушаешь. А нет, так собаки или коты ваш ужин подъедят, Ваше Величество!

Она поставила кастрюльку на чурбачок, хмыкнула с издевкой и постояла еще с полминутки, словно ожидая ответа. Не дождалась и затем все же ушла в дом.

Милорадов тоже ждал. Он был уверен, что голодный Георгий выглянет из палатки. Это при Василисе, с которой он, судя по всему, находился в контрах, он мог хорохориться. Но сейчас ее нет, мог бы хоть взглянуть на принесенное ему угощение. Но ничего похожего не произошло.

Милорадов решил, что нужно подстегнуть этого Георгия.

– Ваф-аф! – залаял он, а потом еще и гулко бухнул: – Вуф!

Результат по-прежнему был нулевым. Проживающий в палатке голодный Георгий абсолютно равнодушно отнесся к появлению посторонней собаки, которая могла запросто слопать его еду.

– Спит он там, что ли?

Закрывающая вход в палатку молния была закрыта. Значит, в палатке кто-то был.

Изловчившись, Милорадов заглянул в крохотное окошко, затянутое противомоскитной сеткой. Через него он смог увидеть, что в палатке лежит мужчина и крепко спит. К сожалению, разглядеть лица мужчины он не сумел. Спицын или кто-то другой?

– Гражданин следователь, – услышал он шепот за своей спиной. – Игорь Александрович, что там? Спит?

Милорадов обернулся к Саше:

– Есть у тебя идеи, как заставить этого голубчика выйти из палатки?

– Разрежем полог да и посмотрим.

– Ох, Александра, у тебя прямо страсть какая-то к порче чужого имущества. Так и тянет тебя что-нибудь поджечь или иначе попортить.

– Но мы же совсем немножечко. Один крохотный разрез, который потом без труда можно будет заштопать.

И снова Милорадов понял, что придется ему пойти на поводу у своей малолетней приятельницы.

«Интересно, – мелькнула у него мысль, – она всегда такая отчаянная или это мое присутствие плохо на нее влияет?»

Нож у него имелся, он искренне надеялся, что шум их шагов и рвущейся ткани заставит Георгия проснуться. Но тот даже не пошевелился.

Впрочем, теперь был слышен его храп. Это было нечто выдающееся, со стонами, бульканьем, хрипами и таким страшным сипением, что создавалось ощущение – жить Георгию остались считаные минуты. Еще чуть-чуть, и он попросту задохнется.

Милорадов разрезал палатку и долго стоял, разглядывая лицо спящего.

Потом произнес:

– Это он.

– Он!

Саша обрадовалась. Она еле-еле удержалась, чтобы не запрыгать на одной ножке. Но вовремя спохватилась: что она – маленькая, что ли? И запрыгала на обеих.

Когда приступ восторга прошел, она задумалась:

– И что нам делать теперь?

– Тебе? Ничего. Отправляйся к себе домой.

Домой? Нет, это просто нечестно. Саша не могла поверить своим ушам.

Она пыталась настаивать, но следователь был непоколебим. Маленьким девочкам или даже девочкам-подросткам делать на задержании опасного преступника нечего. Это работа крепких серьезных мужчин, которых Милорадов вызвал к себе в качестве подкрепления.

И напрасно Саша твердила, что она никому не помешает, забьется куда-нибудь в уголочек, и никто ее даже не увидит, упрямый Милорадов на все ее возражения твердил одно и то же:

– Тебе нужно уходить. Немедленно. Прямо сейчас.

Саше пришлось сдаться:

– Хорошо.

– Спасибо за помощь!

Это было похоже на издевательство. Саша просто не понимала, как так можно. Она проделала для него всю грязную подготовительную работу. Она нашла этого Спицына. Она была готова на все ради его разоблачения. В конце концов, она потратила деньги из своих личных накоплений! Да-да, купленные бутылки со свежим растворителем были приобретены на кровные Сашкины денежки. И после всего этого она должна скромненько отойти в сторонку? В тот самый момент, когда начинается самое веселье?

– Ну нет! Не дождетесь вы этого от меня, гражданин-товарищ следователь!

Саша вышла на улицу, дошла до поворота, демонстративно помахала Милорадову, который почему-то продолжал стоять на дороге, то ли опасаясь, что Саша вернется, то ли поджидая своих помощников. Но как только Саша завернула за угол, она тут же перестала изображать из себя пай-девочку, перелезла через забор и огородами начала пробираться назад. По пути ей пришлось преодолеть всего три преграды.

Первой оказалась сетка-рабица, на которой Саша лишь слегка поцарапала руку. Вторым оказался деревянный штакетник, который в силу своего преклонного возраста весь рассохся и одарил Сашу двумя довольно крупными занозами на пятой точке. Ну, а последняя ограда была и вовсе не пойми из чего. То ли плетень, то ли живая изгородь, она доставила Саше больше всего неприятностей, потому что оказалось, что в зарослях хмеля и дикого винограда у хозяев была спрятана колючая проволока, колючка которой вонзилась Саше прямо в ладонь.

И еще хорошо, что она вовремя спохватилась и отдернула руку, так что ранка получилась не слишком глубокой. Но штурмовать именно эту последнюю преграду оказалось сложней всего. Но ничего, Саша справилась и оказалась на участке Василисы, где поняла, что легче и проще было залезть к ней со стороны леса. И ничего, что сначала пришлось бы дать приличный крюк по поселку. Она потеряла бы время, но зато обошлось бы без преодоления полосы препятствий и травм.

Но по факту оказалось, что чутье не подвело Сашу. Когда она прокралась поближе к палатке, то увидела спину Милорадова. Он стоял и с напряжением всматривался в просветы между деревьями, явно ожидая, что где-то среди березок и сосенок мелькнет знакомый девичий силуэт. Он верно просчитал характер своей помощницы, не учел лишь того, какой путь выберет она, чтобы вернуться назад к нему.

Саша успела занять удобное для наблюдения место до того, как Милорадов отвернулся от леса. Вид у него был и довольный, и разочарованный одновременно. Послушание Саши его и радовало, и разочаровывало.

– Ничего-ничего! – прошептала Саша. – Я тебе еще покажу, как меня домой отправлять в разгар веселья. Тоже мне, нашелся папочка!

При мысли о собственном отце, который уже должен был хватиться отсутствия дочери, у Саши неприятно засосало под ложечкой. Телефон она благоразумно отключила, а родителям оставила записку, что идет ночевать к подруге. Имя подруги она опять же не указала, поэтому сейчас сомневалась, стоит ли ей вообще возвращаться назад домой. Но потом решила, что об этом думать пока что рано.

– Посидим, подождем.

Вскоре к Милорадову прибыло подкрепление. Приехали двое уже знакомых Саше полицейских. Их милый упитанный участковый Никитин и его старший помощник, которым по совместительству являлся его родной племянник. Люди они были серьезные и основательные, так что Саша не сомневалась, они сумеют арестовать Спицына и сделают это в лучшем виде. Самой ей оставалось расслабиться и просто наблюдать за происходящим.

Девушка устроилась за старой яблоней, склонившейся своими ветвями до самой земли, но тем не менее густо усыпанной пока еще мелкими зелеными плодами.

Саша куснула одно яблочко, но тут же сморщилась и выплюнула. Для еды эти зеленушки были еще совсем не годные.

С ее наблюдательного пункта Саше был виден задний дворик и стоящая на нем палатка. К этой палатке с трех сторон приближались полицейские, а с четвертой…

С четвертой приближалась Василиса, в руках у которой были здоровенные садовые вилы! Полицейские Василису не замечали, ее скрывала от них крыша колодца. Зато сама Василиса прекрасно видела всех троих, но это ее не пугало, а заставляло женщину лишь крепче сжимать в руках черенок от вил.

Саша оживилась в предвкушении нового удовольствия. И невольно почувствовала уважение к Василисе, которая одна была готова выступить против трех мужчин. И все это для того, чтобы защитить своего собственного мужчину.

– Потеха будет!

И точно! Василиса решила, что нападение должно быть внезапным, это ее единственный шанс одолеть всех троих.

И внезапно с диким визгом она бросилась в атаку. Василиса была женщиной в теле. Белая ночная рубаха светилась в темноте. Длинные рыжие волосы, распущенные перед сном, разметались по плечам, а вытаращенные глаза и оскаленные зубы могли напугать любого. Так что не было ничего удивительного в том, что полицейские разбежались!

Не прекращая завывать, словно сирена паровоза, Василиса умудрилась нанести несколько ранений, преимущественно в мягкие ткани. Милорадову удалось увернуться, а вот Никитин с племянником пострадали.

Комизм ситуации заключался еще и в том, что Василиса их не узнала и не переставая голосила:

– Полиция! Полиция! Помогите!

И при этом так и норовила ткнуть вилами кого-нибудь из троих!

– Остановись, дура! Полиция уже тут!

Но Василису это ничуть не усмиряло. Не зная участкового в лицо, она была уверена, что его слова лишь ловкий маневр с целью усыпить ее бдительность.

Терпению Никитина пришел конец. Он извлек из кобуры свое табельное оружие и предупредил:

– Если не уймешься, глупая баба, стреляю!

Василиса не угомонилась, и Никитин выстрелил в воздух! У Саши, хоть она и сидела на некотором отдалении, в ушах так громко бахнуло, что она слегка оглохла. Что уж говорить про Василису, ее с непривычки буквально отбросило назад. Контузия была ей гарантирована. Но, даже деморализованная выстрелом, она не оставила своих попыток прогнать чужаков, в которых она видела опасность для своего мужчины. И лишь предъявленное ей служебное удостоверение несколько охладило ее пыл. Три красные корочки, которые окружали ее со всех сторон, сыграли роль красных флажков на волчьей охоте. Василиса не могла вырваться из их окружения.

– Что вам нужно? Кто вы такие? По какому праву врываетесь в частные владения к честной женщине!

– Возможно, вы и честная, а вот ваш гость – нет!

– Какой еще гость?

– Тот, кто спит в этой палатке!

– Там Георгий. Мой жених.

– Что же вы жениха в дом не пускаете?

– Он сам так решил.

– Такой фанат свежего воздуха?

– Мы с ним немного повздорили, он взял бутылку водки и ушел с ней в палатку.

– Ну а теперь туда же наведаемся и мы тоже.

Василиса пыталась возражать, но ей деликатным образом велели заткнуться.

– А иначе вы своими воплями весь поселок на ноги поднимете.

Услышав это, Саша встрепенулась. Происходило нечто странное, что со всей этой сумятицей ускользнуло от ее внимания.

– А что же Спицын не реагирует?

И действительно, как бы крепко ни спал мужчина, но прозвучавший над самым его ухом выстрел должен был разбудить его. А между тем Спицын не проявил никакого желания проснуться.

– Его что… нет? Или он?..

Саша не договорила. Она не сводила взволнованных глаз с Милорадова, который первым полез в палатку. Вслед за ним туда сунулись Никитин с помощником, и последней подошла Василиса, которая все еще не расставалась со своими вилами. Подошла она последней, но завыла первой. И, услышав ее горестные вопли, Саша поняла, что в веселенькой желтой палатке буквально только что и на ее глазах произошла страшная трагедия.

– У-у-убили! Убили-и-и-и! – выводила на разные лады Василиса. – У-у-уби-и-и-ли-и-и!

Но где бы она ни ставила ударение, суть драмы от этого не менялась.

Усидеть на местах в галерке в такой ситуации не было никакой возможности. И Саша начала потихоньку выбираться из своего укрытия, чтобы быть поближе к сцене. Потом так же тихонько приблизилась к самой палатке и встала неподалеку, чтобы, с одной стороны, не слишком бросаться в глаза, а с другой – чтобы оказаться в первых рядах тех счастливчиков, которым повезло быть зрителями на этой премьере.

Глава 3

Какое-то время ничего не происходило. Саша могла любоваться лишь на три мужские задницы, торчащие из-под полога палатки, да слушать, как все трое обмениваются замечаниями.

– Как это могло случиться?

– Он был жив! Валялся пьяный и громко хрипел.

– Больше не хрипит.

– И сердце не бьется.

– Что там сердце! Он уже остывать начал!

– Получается, пока мы тут с хозяйкой отношения выясняли, парень и помер?

– Смерть наступила около получаса назад.

– Да, по времени совпадает.

Услышав последнее, Василиса зарыдала еще горше. Саше даже стало ее жаль, хотя она никак не могла понять, что такого Василиса нашла в этом Спицыне, чтобы теперь так громко по нему убиваться. Спицын был неказистым мужичком лет сорока с приличным хвостиком и со всеми вытекающими отсюда прелестями – лысиной, первыми морщинами и общей помятостью всего облика. Создавалось впечатление, что до этого он побывал в чьей-то пасти, откуда вышел уже изрядно пожеванным.

Привлекательным во всем его облике были лишь руки. С тонкими и сильными пальцами, они были очень красивы. Но чтобы из-за одних пальцев полюбить жулика, афериста и вора – этого Саша понять не могла. Вот взять того же Милорадова, у того и помимо чудесных голубых глаз и сильных рук есть еще масса достоинств. Вот если бы Василиса взялась рыдать по Милорадову, то Саша бы ее хорошо поняла. А так…

Но тут Саша подумала, с чего это Василисе рыдать по Милорадову, который, во-первых, живехонек. А во-вторых, с какого это перепугу Василисе вообще примазываться к чужому следователю, пусть уж лучше по своему вору рыдает.

– Но что могло случиться? На теле ран или других повреждений не имеется.

– Возможно, его отравили. Вон, две бутылки водки валяются. Если в одной из них был метанол вместо этанола, то он вполне мог умереть, даже не понимая, что умирает.

– То есть если бы я задержал его сразу, то был шанс его спасти?

– Возможно, такой шанс у него и был, но я бы не поручился. Все зависит от количества выпитого.

– Тут две бутылки. И обе пустые.

– Сколько же всего он выпил? Литр?

– Полтора!

– Нет, литр двести. Одна бутылка ноль пять, вторая ноль семь.

Василиса, которая все это время продолжала рыдать, внезапно перестала и подала голос:

– Одна у него бутылка была! Ноль пять!

Из палатки выглянула голова Милорадова:

– Вы уверены?

– Еще бы! – подтвердила Василиса. – У него этой водки с собой два ящика было привезено. С одним ящиком он уже справился, второй наполовину пустой стоит. Но в нем еще достаточно полных бутылок для сравнения.

– И все по ноль пять?

– Все! И марка одна и та же. С рыбкой. Он мне говорил, что это очень хорошая водка, а плохую он не употребляет.

– Да, водка хорошая и дорогая. Но вот та бутылка, которая объемом ноль семь, она совсем другой марки. Тоже неплохая, но из средней ценовой категории.

– Я не знаю, откуда вторая бутылка взялась. Георгий такую не привозил.

– Вы же с ним накануне поссорились? Назовете причину?

– Повздорили по ерунде, с кем не бывает!

– А все-таки расскажите, – настаивал Милорадов.

– Не о чем там говорить. Гоша в последние дни пил очень много. Сначала-то он эти ящики с водкой привез – вроде как праздновать что-то собирался.

– Давно?

– Как сам заехал, так и водку привез.

– И давно приехал?

– Да уж скоро месяц будет, как он у меня гостит.

– Так и что там насчет водки?

– Сначала он говорил, что удачное дельце будем обмывать. И хоть дома безвылазно сидел, к водке этой совсем не прикасался. А потом с ним что-то случилось, он совсем переменился. Начал водку бутылку за бутылкой употреблять, но не с радости, а, как мне кажется, с горя.

– Значит, дельце его провалилось?

– Видно, что так.

– А что за дельце?

– Этого он мне не говорил. Я несколько раз спрашивала, но он всякий раз отшучивался. Это еще когда он в хорошем настроении был, а как беда эта с ним приключилась, так и ругался в ответ на мои вопросы. Я потом уж и не спрашивала.

– Но вы можете конкретно рассказать, как эта перемена с ним случилась?

– Могу, – кивнула Василиса. – Еще бы мне этого не помнить! Считай, с того дня все у нас с Георгием переменилось. В четверг это было, то есть ровно неделю назад. С утра Георгий был еще в хорошем настроении, веселый такой, шутил и все время повторял, что скоро ему деньги заплатят. И как он разбогатеет, так сначала мы с ним будем праздновать до упаду, а потом поедем отсюда отдыхать к морю. Мы с ним пообедали, легли отдохнуть, а поздно вечером он отправился прогуляться.

– Один? А вы?

– Как он ушел, я и не заметила. Так-то Гоша вообще из дома ни ногой. А тут вдруг ушел.

– Вас это насторожило? Захотелось узнать, куда он пошел?

– Я и не видела, что он ушел. Потом уж спохватилась.

– Может, к нему кто-то знакомый приехал?

– Говорю же, я не видела, как он уходил. Я и спохватилась-то, что его нет, потому что больно долго его не слышала. Зову: «Гоша! Гоша!» – не отзывается. Я весь дом обошла, участок обошла, тогда только поняла, что он на прогулку отправился. И как-то сразу мне не по себе сделалось. Почему ушел? Почему меня не предупредил? Ну, а как он вернулся, это я уже видела, потому что у калитки его караулила. К пожарному водоему он ходил.

– Это он вам сказал?

– Это и без слов ясно было. Ведь назад сам не свой вернулся. Уж что с ним там приключилось, я не знаю, только он весь мокрый вернулся. Одежда, лицо, руки и даже волосы в тине болотной. Такая тина только в нашем водоеме и осталась, потому что нормальных болот у нас в округе не сыщешь, а в такую жару они и вовсе все пересохли. Но в водоеме на дне водичка еще плещется, даже не водичка, а жидкая грязь с лягушками да жабами. Наверное, Гоша в одежде в этот водоем и свалился, хотя и странно это. Вернулся он трезвым. Это уж он потом пить начал. А водоем специально от детишек заборчиком огорожен, просто так в него и захочешь, так не свалишься.

– Значит, Георгий сознательно полез в водоем купаться?

– Купаться там невозможно, пересох он совсем. Воды там по колено осталось, остальное все жижа и грязь. Рыбешки в ней какие-то плещутся из последних сил, если дождя хорошего не будет, то и им каюк придет.

– Аисты к вашему водоему прилетают?

– Видела несколько раз, – ответила Василиса. – Один прилетал. Думаете, что это он Георгия в водоем скинул?

Милорадов покачал головой и снова спросил:

– Значит, после своего возвращения Георгий стал другим?

– Как подменили его! И куда делся весельчак и хороший парень? Ушел один человек, а вернулся другой. И этот другой мне совсем не понравился. Такой он мрачный и злой был! С ним просто невозможно стало под одной крышей находиться. Каждый день водку глушил, на меня огрызался, а объяснить, что его гнетет, не хотел. Мне даже его пришлось из дома выселить, потому что я его больше не могла видеть. Палатку ему эту старую поставила, его тут и поселила.

– А почему совсем не прогнали?

Василиса потупилась.

– Так-то нравился он мне. Я надеялась, что у него эта темная полоса пройдет, и он снова самим собой прежним сделается. Да и не хотел он уходить.

– Понятно. Ну, а во время своих пьяных возлияний Георгий ничего вам не объяснил? Неужели даже из пьяного вам не удалось ничего из него вытянуть?

– Немного. Я только поняла, что у него были какие-то ценные вещи, которые он собирался передать Бородинскому.

– Кому?

– Ну, этого человека он так называл. Бородинский.

– Так-так… И что дальше?

По голосу Милорадова было слышно, что он неподдельно взволнован. Интересно, почему чья-то фамилия произвела на него такое воздействие?

– Этот Бородинский и должен был заплатить Георгию деньги. Очень много денег. Но те вещи, которые Георгий должен был передать Бородинскому, они исчезли. Их украли!

– Вот оно что. Украли. А кто украл?

– Если бы Георгий это знал! Но он лишь твердил, что их нет, что их спи… сперли. И один раз посетовал, что он так хорошо и надежно их спрятал, а Рыжий до них все равно добрался.

– Еще и Рыжий? А это кто?

– Это я вам как раз могу рассказать, – оживилась Василиса. – Про Рыжего я за эти дни много всякого наслушалась. Рыжий – это очень близкий приятель моего Георгия. Они и работали одно время вместе. И жили в одной квартире. И даже женаты были на одной и той же женщине! В разное время, но на одной. Представляете, сколько общего у этих двоих? Только почему-то в последнее время пути их разошлись. Георгий объяснял, что Рыжий его кинул. Но в чем именно, я не поняла. Но в то же время сам Рыжий считал, что это не он Георгия, а, наоборот, Георгий его кинул. И полагал, что Георгий должен ему вернуть какие-то деньги. Вот у Георгия и появилась теория, что это Рыжий выследил, где Георгий прячет свои ценности, да и спи… спер их!

– И Георгий пытался как-то прояснить этот вопрос?

– Пару раз я слышала, как он звонил этому Рыжему и они ругались. Георгий ему угрожал. А Рыжий… сдается мне, что Рыжий тоже угрожал в ответ. Поцапались они знатно, но вот о чем… Свой диалог они вели на повышенных тонах и преимущественно с использованием ненормативной лексики, поэтому понять что-то конкретное мне было трудно. Ясно, что оба были недовольны друг другом. Георгий обещал, что если Рыжий не вернет то, что взял, то он с ним разберется. А Рыжий орал, что Георгий может подавиться, потому что он давно на него положил… с болтом.

– Угу, – произнес Милорадов, который что-то старательно конспектировал в своем смартфоне. – Значит, Рыжий, говорите, был женат на бывшей жене вашего Георгия? А кстати, почему вы звали своего гостя Георгием?

– Так он мне представился.

– Документы какие-нибудь у него видели?

– Нет.

– А где вы с ним вообще познакомились?

– На улице. Верней, в кафе. В уличном кафе, если быть точной. Я сидела за столиком, пила кофе с мороженым, а Георгий шел мимо, увидел меня и подсел ко мне. Потом он говорил, что увидел меня и просто не смог пройти мимо. Что я напомнила ему всех женщин Боттичелли одновременно, он просто не смог устоять против такой красоты. А я как раз шла с выставки и была под впечатлением от работ мастера. Слово за слово, мы почувствовали, что являемся родственными душами.

– В чем-чем, а этом он был мастер, – задумчиво пробормотал Милорадов.

– В чем?

– Пудрить мозги всяким там боттичеллиевским барышням.

– Вы что же? – удивилась Василиса. – Вы его знаете?

– Доводилось слышать о приключениях этого человека.

– И вы хотите сказать, что Георгий меня использовал?

– Во-первых, зовите его Константином. Это его настоящее имя. А во-вторых, да, он вас использовал. После очередного дела ему необходимо было где-то пересидеть некоторое время, дождаться, пока вся шумиха с его поисками утихнет. Каким-то образом он узнал, что у вас имеется загородный домик…

– Я сама ему сказала, – ослабевшим голосом произнесла Василиса. – Но я же и подумать не могла, что он…

– Что ваш любимый мужчина окажется мошенником? К сожалению, не вы первая, кто пал жертвой его обаяния.

– Не первая, но последняя! – воскликнула Василиса.

– Что вы сказали?

– Только то, что этот мерзавец больше никого не сможет обмануть!

– Так, может быть, это вы его и прикончили? – оживился Никитин. – Сознайтесь, гражданочка?

Василиса побледнела.

– Нет, я этого не делала.

– У вас же первое образование медицинское?

– В молодости я училась на медсестру. Родители настояли. Отец воображал, как здорово они всей семьей сумеют сэкономить на уколах, капельницах и массажах. Но пока я училась, папа умер. А мне самой медицина никогда не нравилась. Маме я сказала, что завязываю с медициной, она отреагировала нормально.

– Но полтора года вы все же отучились. Этого могло хватить, чтобы получить начальные сведения о тех или иных вредных для человеческого организма веществах. Этанол от метанола отличить сумеете?

– Конечно. Но при чем тут это? Георгия… то есть Константина, я не травила.

– А если мы проверим бутылку на предмет ваших отпечатков пальцев?

– Проверяйте!

Василиса выглядела сердитой.

– Нашли кого подозревать. Да я, можно сказать, впервые человека встретила, полюбила его… И зачем мне его травить?

– Не знаю, достал он вас изрядно. Вон, вы его даже в палатку из дома выселили.

– Так это он сегодня с утра сам в позу встал. Повздорили мы с ним, вот я ему эту палатку и швырнула.

– Еще и поссорились! Значит, и мотив, и повод у вас имелись. И алиби у вас нет. Лучше признавайтесь как есть.

– Не в чем мне признаваться. А поссорились мы по ерунде. Ему с утра позвонила какая-то женщина, начала к себе звать, вот я и приревновала.

– Это уже интересно. Что за женщина?

– Галина. То есть я думаю, что Галина, так-то он ее называл – Галчонок. Конечно, меня это разозлило. Живет у меня в доме, а какую-то постороннюю бабу называет Галчонком. Вы бы на моем месте разве не обиделись?

– Не знаю. Если бы перед этим мой кавалер целую неделю безбожно квасил, а меня бы это раздражало, то я воспользовался бы этим предлогом, чтобы выставить его вон.

– Так я и выставила! Но на первый раз с испытательным сроком и не насовсем, а в палатку.

– Хорошо. Вы нам лучше вот что скажите, эту бутылку водки вы купили в одном из магазинов поселка?

– Говорю вам, что я ее не покупала! И вообще, я в глаза ее не видела! Но зато, как мне кажется, я видела человека, который принес ее Георг… Константину.

– Такой огромного роста здоровяк? – вопрос задал Милорадов, припомнив удравшего от него подозрительного мужчину.

Но Василиса его разочаровала:

– Вовсе не такой он был. Не высокий, а, напротив, мелкий и тощий. Единственное, что в нем было примечательного, так это волосы. Густая копна рыжих кудрей. Я даже подумала, уж не тот ли это Рыжий пожаловал, с которым Ге… Костя все время по телефону ругался.

– Когда вы его видели?

– Это было около девяти часов вечера.

Хоть Василиса и сердилась на своего кавалера, но все же на душе у нее было за него тревожно. Как он там в палатке? Один? Обиженный на ту, которая была ему дороже всех на свете. Еще чуть-чуть, и Василиса побежала бы мириться. Но, выглянув в очередной раз в окно, чтобы проверить, не выглянул ли ее любимый из палатки, она увидела возле нее незнакомого мужчину с яркими рыжими волосами. В первый момент Василиса хотела закричать, потому что испугалась чужака. Но потом поняла, что Рыжий ведет себя мирно, наклонившись к пологу палатки, он о чем-то разговаривает с ее Георгием.

– Я решила, что дам им время объясниться друг с другом. Тем более что ссориться они не собирались. Рыжий забрался в палатку, и они там обсуждали, как им вернуть Бородинскому его цацки. Они раз двадцать повторили: «Так ты не брал? И я не брал! А кто же тогда взял?» Но говорили они так по-дружески, что я даже как-то успокоилась. Подумала, что один ум хорошо, а два лучше. Если даже и приключилась какая-то неприятная история с этим Бородинским и его цацками, то выпутываться из нее всяко легче вдвоем, чем в одиночку. Кстати, ребята тоже это поняли, потому что расставались они уже совсем по-дружески.

– И на прощанье Рыжий оставил своему другу еще одну бутылку водки.

– Этого я не видела. И как он уходил, тоже не видела. Но думаю, что Рыжий пробыл не больше часа, потому что около десяти я проходила мимо палатки, и там уже было совсем тихо. Я позвала Ге… Костю, но тот посоветовал мне отстать от него. Но по голосу я поняла, что, во-первых, он пьян, а во-вторых, он уже не так сильно дуется на меня. И тогда я решила, что нужно приготовить ужин повкуснее, чтобы нам с ним окончательно помириться, и отправилась на кухню. Заготовки у меня уже были сделаны, оставалось все соединить и запечь.

Саша слушала и мотала на ус. Значит, Рыжий появился около девяти и ушел около десяти часов вечера. Нужно расспросить соседей, возможно, кто-то из них видел, куда направился мужчина с таким приметным цветом шевелюры. Конечно, в девять, а тем более в десять часов вечера на улице уже темно, но все же кто-нибудь из любопытных соседей мог что-то заметить.

Кроме того, Саша решила, что, как только рассветет, она вернется на то место к сарайчику, где они спугнули неизвестного громилу. И вот еще вопрос, как выглядит этот Бородинский? Вдруг это именно он и был? Надоело ему ждать, когда Спичка с Рыжим вернут ему похищенные цацки, да сам за ними и явился.

И вот интересно, что за цацки? И кто такой этот Бородинский? Судя по всему, заказчик, для которого Спицын и обокрал чужую коллекцию. Но если так, то Бородинскому убивать Спичку невыгодно. Ведь цацек он так и не получил. Или… или Бородинский сам нашел тайник, в котором Спицын спрятал украденный хабар, тогда исполнитель заказчику стал не только не нужен, но даже прямо-таки опасен. Но тогда еще один вопрос: а где Спицын мог устроить тайник у нас в поселке?

Но на этом ее мысль прервалась, потому что она подняла голову и столкнулась взглядом с Милорадовым, который только что ее увидел и буквально окаменел от негодования. Желая услышать как можно больше, Саша утратила осторожность и подошла совсем близко к полиции. И поплатилась за это.

Милорадов тут же двинулся к ней огромными шагами.

– Я же велел тебе идти домой! – грозно сверкая глазами, воскликнул он.

Саша решила, что было бы безумием отрицать очевидное, и просто сказала:

– А я вас не послушалась.

Милорадов какое-то время молча смотрел на нее.

– Я должен был это предвидеть.

– Вы и предвидели. Только вы ждали меня со стороны леса, а я раз-раз – и через огороды подошла сзади. Совсем крохотный просчет, а так вы очень проницательный! Поздравляю!

Но Милорадова ее слова совсем не порадовали. Он явно решил, что Саша над ним издевается. Потом он отозвал кого-то из полицейских и велел тому проводить Сашу до дома. Немедленно! Прямо сейчас!

Это была явная гнусность со стороны Милорадова, но Саша не стала устраивать сцен. Для одного вечера она и так достаточно много узнала. И к тому же надо было пожалеть собственных родителей, которые наверняка с ног сбились, разыскивая по друзьям и знакомым свою блудную дочь.

Глава 4

К удивлению Саши, дома у нее была тишь, гладь да божья благодать. Родители и не думали носиться сломя голову по поселку в поисках своей дочери.

Заглянув к родителям в спальню, Саша обнаружила, что они вообще ее не искали! Спокойно спали в своей кровати, причем мама храпела даже громче отца.

На мгновение Саше стало даже обидно. Они что, совсем о ней не волнуются? А если бы с ней что-нибудь случилось сегодня ночью, они так и продолжали бы спокойно спать?

Но потом Саша подумала, что грех ей гневить судьбу. Все даже к лучшему. Если бы родители с фонарями разыскивали ее в ночи, кому от этого был бы прок?

Саша тихонько прошла на кухню, где обнаружила свою записку, валяющуюся под столом. Видимо, порыв ветра сдул ее туда еще прежде, чем родители успели ее прочесть. То есть они даже приблизительно не знали, где ночует их дочь! И их это ничуть не взволновало!

Саша решила, что утром у нее с родичами состоится серьезный разговор на тему их родительских обязанностей. А пока что она налила себе ягодного компотика, еще теплая кастрюля с которым стояла на плите, и принялась соображать.

«Итак, Василиса упоминала, что период плохого настроения и связанный с ним запой у Спицына случился после его одинокой вечерней прогулки до ближайшего пожарного водоема. А тот перстень с камеей, который я отдала Милорадову, сама-то я нашла в животе жабы. А где водятся жабы? В болотах или местах, на них похожих. То есть в водоемах. И у этих водоемов, помимо жаб, обитают еще и аисты. И саму камею вместе с жабой мне, в свою очередь, на голову сбросили из своего гнезда чета аистов. Вряд ли они хотели позаботиться о моем пропитании, скорей всего, жаба им чем-то не понравилась. Возможно, как раз содержимым своего желудка и не глянулась она им».

И Саша глотнула еще компота, который сегодня у мамы получился особенно душистым благодаря тому, что все ягоды поспели на участке практически одновременно. Так что в компот попало всевозможное ассорти: и два вида малины – красная и желтая, и три вида смородины – черная, красная и розовая, и ирга, она же каринка. А тот факт, что мама ленилась перебирать ягоды и сыпала их вместе с веточками и листиками, придавал компоту особенную терпкость и душистость.

Такой сладкий компот отлично стимулировал работу мозга, и Саша принялась размышлять дальше:

«И я просто уверена, что аист поймал жабу на том самом пожарном водоеме, где Спичка спрятал свою добычу. Спицын обокрал коллекционера, познакомился с Василисой и поселился у нее, спрятав добычу поблизости – в пожарном водоеме. Или сначала познакомился с Василисой, а потом уже решил использовать ее дачу в качестве дармового постоялого двора. Это не важно. А важно то, что перед тем, как попасть к аисту в клюв, бедная жаба полакомилась кое-чем из добычи Спицына».

И хотя Саша никак не могла представить себе причину, по которой взрослая и вполне себе солидная жаба вдруг позабыла бы про мух и комаров, а взялась бы питаться столь непривычной ей пищей, как старинное кольцо с камеей, но чего не случается на этом свете. Может быть, ее потянуло на экзотику. Или у жабы по причине преклонных лет случилась деменция, и она просто забыла, чем именно положено питаться порядочным жабам.

Или ей кто-то помог проглотить эту камею. Может быть, с целью спрятать ее получше. Уж в жабе ее точно никто не нашел бы. Но кто бы это мог сделать?

Саша честно поразмышляла над этим вопросом. Но, несмотря на то что она выдула целый стакан компота, в голову так ничего и не пришло.

– Да и какая разница! – воскликнула она с досадой. – Об этом можно подумать и потом! Находят ведь разные предметы в желудках у рыб. Чем жаба хуже? Рот у нее еще и побольше, чем у рыбы!

На этом Саша и успокоилась. Спать она пошла уже засветло, но, как ни странно, это не помешало ей уснуть глубоким и крепким сном.

Проснулась она за полдень, родителей дома не было, записки от них тоже не наблюдалось. Но зато сваренный накануне и оставленный остывать компот был перелит в бутылки и убран в холодильник. А в той же самой кастрюле теперь стоял горячий борщ, видимо, им и предлагалось питаться Саше.

Борща ей не хотелось, поэтому она ограничилась тем, что поджарила себе яичницу с беконом и кусочками ржаного хлеба. В сковородку к яйцам Саша покрошила еще целый спелый помидор из теплицы и натерла чуточку сыра. Вместе получилась прямо-таки царская трапеза, откушав которую Саша почувствовала некоторую тяжесть во всем организме. Ее потянуло немножко подремать в гамаке, но нельзя было поддаваться лени, нужно было идти и двигаться.

«Меня ждут мои свидетели. Нужно их опросить».

Но чтобы опросить, их сначала еще требовалось найти. И тут Саша была вынуждена вступить в жесткую конкуренцию с полицейскими, которым эти свидетели тоже были позарез как нужны. Впрочем, на стороне Саши были ее молодость и обаяние, а также тот факт, что она для свидетелей была своя, поселковая, в то время как полицейские являлись чужаками. Сашу свидетелям опасаться не приходилось, а вот от полицейских еще неизвестно чего ждать.

Начать девочка решила с самой Василисы, но оказалось, что ее нет дома. Более того, еще и калитка была на замке, а значит, Саше было не проникнуть к заветному сарайчику и не поискать возле него следов того здоровенного детины, который там тусовался прошлой ночью. Впрочем, эту миссию Саша с легкостью доверила полиции, все-таки не дураки там работают, глаза и руки у них на месте. Если что-то подозрительное возле сарайчика имеется, то полицейские улики найдут и изымут. А ей можно сосредоточиться на опросе свидетелей.

Очень кстати на соседнем с участком Василисы огороде возилась женщина. Она с видимым удовольствием прервала прополку, распрямила спину и ответила на приветствие Саши.

– Василису арестовали! – радостно отрапортовала она. – Сама видела, как ее под утро в полицейскую машину сажали. Допрыгалась она, одним словом!

– Разве что-то было?

– А то!

Женщине явно надоело копаться в грядках на жаре. Она поманила Сашу к себе.

– Не ты ли та девочка, которая занимается расследованиями?

– Вообще-то я.

– Вот и отлично! Тебя мне сам бог послал! Я про эту Василису столько всего знаю, что просто обязана рассказать!

– Может, вам в полицию обратиться?

– Не те это вещи, чтобы с ними сразу в полицию бежать. Да и не Васьки они напрямую касаются, а скорей ее сожителя. Уж до чего противный мужик! И опасный!

– А что за сожитель?

Подразумевалось, что проживание в доме у Василисы постороннего мужчины является тайной. Саша уже имела случай пообщаться с парочкой соседок Василисы, которые и рассказали девочке об изменившихся привычках самой Василисы и появляющихся в ее мусоре водочных бутылках. Но ни та ни другая не говорили напрямую, что видели или знают хахаля Василисы. А эта, выходит, знала куда больше. Этим обстоятельством нужно было воспользоваться.

– У Василисы ведь и муж имеется?

– С мужем-то она когда еще распрощалась! Год назад! Тоже еще тот персонаж!

– Пьет?

– Пить особенно не пьет, по бабам тоже особо не шастает, а только очень уж много о себе понимает. Ничего из себя толком не представляет, образование восемь классов, а гонору… Мама дорогая! Просто самый важный человек на планете! Но при этом работать почти не работает, а только всех учит, как им нужно жить и что нужно делать. И занудный такой. Придет и зудит, зудит часами. Как мне жить, как мне с людьми общаться, как картошку сажать. И главное, если бы он сам хоть в чем-нибудь разбирался. Так ведь нету же этого! Мужику пятый десяток, а он с маменькой своей живет.

– Но это не опасно.

– Так в том-то и дело, что маменька о своем сыночке такого же высокого мнения. Они-то думали, что Василиса у них все пороги обивать будет, в ногах валяться станет, умолять муженька, чтобы он вновь к ней вернулся. А Васька иначе поступила. Одного кавалера завела, потом другого, следом еще и третьего. Страховой агент и тот не устоял!

– Агент?

– Страховой! – с жаром подтвердила соседка. – А ведь должен иметь профессиональную подготовку. Нет, всех и от всего страховал, а свое собственное сердце от стрелы Амура уберечь не сумел. Василиса и его захороводила! Кстати, давно я его что-то у нее не видела, хороший был мужик, только женат, жалко. Так я к чему это все говорю, а к тому, что Мишка, видя такую картину, от ревности кипятком писать начал. А уж маменька его и вовсе сюда прибегала, за Василисой следить пыталась и кавалеров ее отваживать.

– А я слышала, что муженек завел себе любовницу, поэтому Василиса с ним и распрощалась.

– Было такое, – кивнула соседка. – Возомнил о себе Мишка свыше меры. А все Василиса виновата. Все в рот ему смотрела, себя сознательно затирала, вот и получила. Но Мишка тоже хорош гусь. Забыл все хорошее, что у них с женой было. Главное, забыл, что живет он на Васькиных харчах. Сам-то Мишка работать не любит, он все больше других поучить любит, как и чего делать надо. Советы давать – это он большой мастер. Василиса тоже виновата, видела же, что никчемный мужик и советы его такие же, велела бы заткнуться да помолчать, нет, зачем-то Мишке потакала. В глаза ему заглядывала и на других покрикивала, кто Мишку критиковать пытался.

– Зачем же она это делала?

– Может, любила, может, ссориться не хотела, но поддакивала, кивала и нахваливала. Только и слышно было, что мой Мишенька то, мой Мишенька это, мой Мишенька все на свете знает и всех на свете лучше и милей. Вот этот Мишенька и вообразил, что он и впрямь ого-го! И что любая баба за ним побежит, только свистни! На Ваську свысока поглядывать стал, мол, цени, глупая баба, ту честь, которую я тебе оказал, покрикивать на нее даже вздумал, а уж сколько он ее жизни учил и дурой называл, этого я и сосчитать не смогу. Вообразил в своем тупом мозгу, что он лучше всех и все ему позволено. Король! Солнце! Без него все, государству и всей планете каюк!

– Действительно, если кто тут был и дурак, то это сам Михаил.

– Ну, а сам он этого не понимал. И так как одет и обут он, стараниями все той же Василисы, всегда был чистенько, сам из себя гладкий да ухоженный, то и впрямь быстро нашлась бабенка, которая, всей истории не зная, на него и польстилась. Думала, что он чего-нибудь да и стоит. А как разобралась, что все это фикция и один пшик и мыльный пузырь, так Мишке ногой под зад дала. Он назад к Василисе, думал, она от радости до потолка прыгать станет, что сокровище к ней вернулось, да не тут-то было! За это время Васька тоже уже немножко со своими чувствами разобралась и смекнула, что без муженька ей куда проще и веселей живется. И не пустила олуха своего назад. Так он к маменьке бросился, она сначала не поверила, что такое сокровище никому, кроме нее, не нужно, а потом на Ваську же и обозлилась.

– На нее-то почему?

– А зачем она ее сыночка сначала в объятия другой женщины толкнула, потом развелась, а теперь еще и алименты ему платить не хочет.

– Алименты?

– Ну, Мишка же лучшие свои годы на Василису потратил. Ни образования, ни специальности толковой не получил, как ему теперь жить?

– Работать идти. Он же здоровый мужик. Или он больной?

– Здоровый, да ленивый очень. И не хочет он работать, он за Васькин счет привык жить. А ей он это преподносил как великую честь. Ну а если она этой чести не оценила и взбрыкнуть попыталась, то проклятия на ее голову! Регулярно то сам Мишка, то его маменька тут появляются и пытаются Василису вразумить. Надеются, что она Мишку назад примет. Вдвоем-то им на одну старухину пенсию жить не слишком сподручно, а подработки хотя бы какой-никакой Мишка себе искать не хочет.

Саша слушала и кумекала про себя, слова соседки напомнили ей о том, что в деле с Василисой есть еще два ценных свидетеля, о которых полиция даже не догадывается. Бывший муж Василисы и свекровь – это личный Сашин джекпот!

– Ну а что за любовник-то у Василисы был?

– Да если бы один! – воскликнула в ответ соседка. – Целые толпы тут топтались!

– Так уж и толпы?

– Уж ты мне поверь! Везучая эта Васька. Вроде бы ни рожи, ни кожи, и толстая к тому же.

– Так уж и толстая.

– Это она сейчас сбросила, а раньше как слон была. Но мужиков к ней все равно тянет. И за какие такие достоинства они ее любят? Не понимаю. Правда, характер невредный, терпеливая, а еще готовит очень вкусно.

«Вот ты сама и ответила на все свои вопросы. С лица не воду пить. Напрасно многие женщины делают ставку исключительно на внешнюю красоту. Тут уж как повезет, если найдешь миллионера, который наймет повариху для стряпни, няню или гувернантку для детей, горничную для уборки по дому, тогда и впрямь красота будет единственным козырем, которым может щеголять жена. Но для обычного мужика в его подруге жизни красота далеко не самое главное. Конечно, приятно похвастаться красивой женой перед друзьями, но и вкусно покушать домашненького тоже иногда хочется».

– Так что с любовниками-то?

– Трое их у Васьки! – с нескрываемой завистью произнесла соседка. – Друг друга краше. Все высокие, все широкоплечие, издалека увидишь – перепутаешь. И где она таких только находит?

– Не знаю. А что с ними не так?

– В корень смотришь! Из себя хороши, спору нет. Но один бухает, все деньги пропивает. Другой игрок. А третий… Вот третий – Антон… в рифму он, всех хлеще будет!

– То есть?

– Ты уже взрослая девка, – проникновенным голосом заявила женщина, – я тебе скажу все по правде, как есть. И пьет этот Антон, и гуляет, а самое главное, ревнив без меры. Сколько раз он грозился Василису прирезать. А ведь и повода никакого у него для ревности тогда не было.

«Тогда не было, а сейчас появился». Мысли у Саши закрутились в новом направлении. И как бы ей разыскать этого Антона?

Но прежде чем Саша успела задать хотя бы один вопрос, женщина произнесла:

– И вот в связи с этим Антоном у меня к тебе есть деликатная просьба. Помоги ты мне от него избавиться.

– Как? Как избавиться?

Саша не знала, что ей теперь и думать, а соседка принялась объяснять дальше:

– В полицию я на него заявлять не хочу, очень уж злопамятный мужик. Да и потом, что толку? Полиция его долго у себя не удержит. Рано или поздно вернется Антон и захочет мне отомстить. А мне неприятности ни к чему. Мне всего-то и нужно – убрать его с моего участка.

– Так он у вас?

– О чем и речь! Лежит и не шевелится, скотина такая!

– Мертвый?

– Зачем мертвый?! Пьяный! Трясу его, он храпит, хрипит, а в себя не приходит. Уж я его и так тормошила, и эдак дергала, не помогает. Взглянешь?

Разумеется, отказаться от такого подарка судьбы Саша не могла.

Зрелище и впрямь было захватывающим. Прямо посредине цветочной клумбы в белых колокольчиках лежало мужское туловище. Над ним жужжали пчелки и порхали бабочки. В целом все выглядело трогательно и романтично, но хозяйка клумбы так не считала:

– Все цветы мне помял! Скотина! Пробовала будить, он огрызается и убить грозится.

– А как он тут вообще оказался?

– Ума не приложу! Ночью приперся. Вечером его тут еще не было, а утром уже, пожалуйте, лежит, загорает! И главное, бутылку водки не забыл захватить.

– А где она?

– Вон валяется. Я ее трогать не стала.

Саша присмотрелась и вздрогнула. Возле левой руки Антона лежала точно такая же бутылка, емкостью ноль семь литра, которая вчера лежала рядом со Спицыным. Правда, возле Спицына бутылка была пустой, а в этой еще что-то плескалось. Похоже, Антон уснул раньше, чем допил водку.

Теперь Саше стало понятно, что таинственный Мордатый, которого видела Глафира Андреевна, и был Антон. Бывший воздыхатель Василисы угостился той же паленой водкой, от которой уже погиб Спицын.

– Надо звонить в полицию! – твердо произнесла Саша. – И врачам!

– Думаешь?

– Уверена! И не бойтесь, когда Антон очухается, он же вам еще и благодарен будет!

– Может, все-таки лучше ты позвонишь?

Саше очень не хотелось напоминать о себе Милорадову. Но если цена вопроса – человеческая жизнь, то извольте, она готова рискнуть.

Но ей повезло, на ее счастье, по телефону ответил дежурный, который пообещал выслать «Скорую» за возможной жертвой очередного отравления некачественным алкоголем.

Поздравив себя с удачным завершением своей миссии: и людям помогла, и сама в неприятности не вляпалась, – Саша двинулась прочь и почти сразу налетела на Милорадова, который выходил из дома других соседей Василисы.

Саша помертвела. Следователь ее тоже увидел, и лицо его сделалось мрачнее тучи.

– Та-а-ак! – произнес он. – И снова все те же и там же! Мне помнится, я велел тебе отправляться домой! Еще ночью!

– Я там и была, – с достоинством подтвердила Саша. Или он думает, что она так и шляется по поселку? – А теперь вышла немножко погулять.

– И по странному стечению обстоятельств вновь оказалась неподалеку от места преступления?

И Милорадов выразительно кивнул на ворота соседского дома, из которых только что вышла его протеже.

Саша деликатно молчала. Она видела, что ее любимый следователь не в духе. Но не понимала, по какой причине это произошло.

Милорадов сам ей все объяснил.

– Саша, – со вздохом произнес он, – я вынужден просить тебя отстраниться от этого дела.

Как? Почему? Саша была неприятно поражена.

– Я что-то сделала не так?

– Дело не в тебе, то есть в тебе тоже, даже в первую очередь в тебе.

– Я не понимаю.

– Когда я просил тебя помочь мне, то еще не знал, насколько серьезной окажется ситуация. Думал, Спицын обычный мошенник, он не опасен. Большой беды натворить не сможет. Но дело принимает дурной оборот. Спицын убит. Украденные им драгоценности исчезли. И неизвестно, забрал ли их убийца или кто-то другой. Потому что если драгоценности взял убийца, то это еще хорошо, он взял то, что ему нужно, и теперь успокоится. Но если украденную коллекцию стянул кто-то другой… Тогда я боюсь, что новых жертв будет не миновать. И мне очень бы не хотелось, чтобы ты оказалась в числе погибших.

Вот почему он сердится! У Саши тут же отлегло от сердца. Он просто за нее боится!

От восторга Саша чуть не запрыгала на месте. Ведь если Милорадов боится за нее, значит, она ему небезразлична! Может быть, он даже в нее влюблен! Глупо на такое рассчитывать, но хоть самую чуточку помечтать-то можно!

– Я ничего не боюсь! – воскликнула она.

– Я знаю. Я боюсь.

Он за нее боится! Сам признался! Все ясно, втюрился в нее по уши! Теперь главное – не спугнуть это его чувство.

– Ну конечно, – предельно ласково произнесла она. – Я уже ухожу.

– Пожалуйста.

Голос Милорадова прозвучал тоже почти ласково.

Но уйти Саша никуда не успела. Как назло, почти в ту же минуту из-за поворота вылетела «Скорая» с включенными мигалками и сиреной и, громко завывая, встала прямо за спиной девушки. А когда из «Скорой» выскочили врачи, которые минуту спустя все из тех же ворот вытащили на носилках очередного пострадавшего, Милорадов буквально потерял дар речи.

Он переводил растерянный взгляд с Саши на санитаров, выскочивших с телом Антона, явно пытаясь понять, имеет ли она отношение к новому случаю или нет, а потом не выдержал и пошел разбираться к врачам.

– Отравление! – сказали они ему. – Точно такая же клиническая картина, как и вчера! Но тут пострадавший выпил этой дряни поменьше, плюс масса тела у него больше, есть шанс, что вытащим мужика с того света.

Пользуясь всеобщим замешательством, Саша потихоньку улизнула от этой шумной компании. Ничего нового или интересного ей тут уже не узнать. К тому же она прекрасно понимала, что если Милорадов о ней вспомнит, то посадит под домашний арест. Он человек решительный, с него станется.

Но домой к себе девушка тоже не пошла. Она отправилась к Михаилу и его матушке, к бывшему супругу и свекрови Василисы соответственно.

Адрес этих двоих Саша получила от Лидии Львовны, у которой на каждого жителя поселка было сформировано небольшое досье. А уж адреса и фамилии всех жителей Лидия Львовна знала наизусть. На то она и была председателем их поселка, чтобы знать все и про всех.

– Ты с ними поосторожней, – предупредила она девочку. – Эти двое на Василису большой зуб имеют. Так что если хочешь, чтобы с тобой там вежливо поговорили, ругай Ваську на чем свет стоит. Не жалей грубых слов, тогда станешь Мишке и Глафире Андреевне лучшим другом.

Саша собиралась последовать совету своей опытной наставницы, тем более что подсказки Лидии Львовны всегда оказывались к месту и еще ни разу юную сыщицу не подводили.

Но она даже не могла себе представить, до какой степени Лидия Львовна оказалась права! Стоило Саше открыть рот и заикнуться про Василису, как на ее ни в чем не повинную голову обрушился целый шквал упреков и обвинений в адрес упомянутой особы.

– Неряха!

– Проститутка!

– Воровка!

– Мужененавистница!

Вот с последним утверждением Саша поспешила не согласиться.

– Какая же она мужененавистница, если у нее в доме почти месяц мужчина жил! – воскликнула она.

Михаил с его матерью на мгновение заткнулись, растерянно хлопая глазами и переглядываясь, а затем принялись крыть Василису на чем свет стоит с еще большим энтузиазмом:

– Потаскуха!

– Дешевая подстилка!

– Не ценила хорошего мужа!

– Видел я, на кого она меня променяла!

За этот возглас обиженного мужа Саша и уцепилась.

– Значит, видели ее Георгия? – обрадовалась она.

– Видел. Мутный тип.

Но Глафира Андреевна подозрительно уставилась на Сашу:

– А ты сама им с какой целью интересуешься?

– С целью выяснения личности его убийцы.

– Его что же… убили?

– Да.

– Прямо у Васьки в доме? – ахнули мамуля с сыном.

– Да.

– Тю! Дура Васька! Теперь ее дом ни продать, ни сдать, добрые соседи всем расскажут, что в доме покойник был, да еще такой нехороший.

И не успела Саша удивиться, с какой стати этим двоим заботиться о благосостоянии столь неприятной им Василисы, как мать с сыном заговорили сами, и все встало на свои места. Оказалось, что мать с сыном были уверены, что половина дома принадлежит ее мужу.

– Хозяйкой Василиса в браке с моим сыном стала. До этого-то там ее мать хозяйничала.

– В позапрошлом году моя тещенька померла, – вторил матери Михаил. – И сразу же Васька дом на себя оформила.

«И при чем тут ты?» – вот что хотелось спросить Саше.

Как ни молода она была, а все же знала, что унаследованное в браке имущество совместно нажитым не считается и разделу даже по суду не подлежит.

Но у Михаила на этот счет был свой взгляд.

– А сколько я в этот дом сил вложил! Сколько я там на участке у них земли перекопал! Сколько дров переколол! Деревья сажал! Крышу латал! Водопровод в дом провел!

Водопровод – это один-единственный шланг, идущий от колодца в бочку, стоящую на крыше дома. Вряд ли система была такой уж дорогой.

Но Михаил считал иначе:

– Если все мои трудозатраты посчитать, то половина дома точно моя!

Но Василиса считала иначе и прямым текстом послала бывшего муженька с его матушкой, куда Макар телят не гонял, что очень обидело этих двоих. Сначала они пытались образумить строптивую бабенку, а когда из этого ничего не вышло, они развязали партизанскую войну против Василисы.

Начали с того, что завербовали себе сторонников среди ее ближайших соседей. Верней, одного соседа – одинокого пенсионера, которого Глафира Андреевна очаровала своим немолодым, но все еще привлекающим мужские взгляды телом. А для верности закрепила результат соблазнения несколькими бутылками самой дешевой бормотухи, которые она своему кавалеру пообещала за услуги.

Дед поддался на уговоры, и его обязали следить за Василисой денно и особенно нощно. Глафира Андреевна и сама частенько навещала своего кавалера, и с тех пор мать с сыном были осведомлены о каждом новом любовнике, появляющемся в жизни Василисы.

Почему это их так интересовало? В очередном кавалере им виделась угроза их планам. Мать с сыном понимали, что справиться с одной Василисой у них еще есть хоть какой-то шанс, но стоит ей обзавестись крепким мужским плечом, как их пошлют уже не просто словесно. Этого им не хотелось, поэтому они на семейном совете постановили – наслаждаться полученной свободой Ваське не давать. Разгонять всех ее любовников по мере их поступления, чем мать с сыном и занялись.

Саша слушала этих двоих и поражалась человеческой глупости. Но в то же время она понимала, что для расследования эти двое могут оказаться просто неоценимыми свидетелями. Никому другому в их поселке не было такого дела до Василисы, как этим двоим.

– Значит, прошлой ночью вы тоже за домом Василисы наблюдали?

– Я порядочная женщина, сплю исключительно дома и в своей постели.

– Но любовника Василисы вы все же видели.

– И не одного! Прошлым вечером возле ее дома просто какая-то демонстрация была! Один за другим шли! И знакомые, и те, кого я первый раз в жизни видела.

– А рыжий среди них был?

– Был. Тощий, мелкий, я еще подумала, вряд ли это к Василисе, она мужчин в теле предпочитает. Но Рыжий тоже к ней в калитку зашел.

– А кто еще?

– Сразу за Рыжим еще один незнакомец появился. Никогда раньше я его у Василисы в гостях не встречала, но и ростом, и фигурой он мог бы ей приглянуться. Он буквально по пятам за Рыжим на участок завернул. Сперва Рыжий зашел, минуты через три Мордатый. А назад в обратном порядке, сперва Мордатый, а за ним уже Рыжий.

– Посмотрите на эту фотографию, – попросила Саша, подсунув Глафире Андреевне свой смартфон со снимком Антона. – Это Мордатый?

– Да, похож, – согласилась бабка. – Вроде бы он.

– А у Рыжего при себе что-нибудь было? Бутылка, например?

– И Рыжий, и Мордатый оба с пустыми руками явились. Думаю, поэтому так недолго и задержались. И еще сдается мне, что Мордатый с Рыжим вовсе не друзья и Мордатый за Рыжим следил. Когда Рыжий от Васьки вышел, он к лесу направился, и Мордатый тут же за ним поплюхал, хотя до этого просто на улице ошивался.

«А к лесу – это мимо высохшего пожарного водоема. Как раз того самого, в котором Спицын так неудачно спрятал наворованную добычу. Только никакой добычи там уже не было, но, возможно, Рыжий собирался лично это проверить. Вот только кто был тот Мордатый, который следил за ним? Еще один сообщник Спицына, помогавший ему красть коллекцию и надеявшийся на свою справедливую долю добычи?»

Но тут Глафира Андреевна заговорила вновь:

– Был еще один типчик, которого я прежде никогда не встречала. Появился он уже ближе к сумеркам. И вот у него в руках была сумка, в которой запросто могла оказаться бутылка, и даже не одна.

– А как он выглядел?

– Усатый.

– И все?

– А чего еще? Телосложения среднего, но ближе к плотному. Роста тоже выше среднего. Волосы темные, усы густые, как у казаков. На голове красная кепка, на морде большие темные очки. И если Рыжий с Мордатым спустя час уже назад от Василисы вышли, то этого Усатого я так и не дождалась. В десять вечера я домой спать отправилась, а его все еще не было. Не иначе, как у Васьки в гостях остался.

Саша сделала отметку, что нужно расспросить Василису отдельно про этого усатого ее гостя. Она его вообще видела? Или Усатый виделся только со Спицыным, которому и презентовал бутылку отравленной водки или даже не одну? Возможно, что бутылок и впрямь было несколько. Одна досталась Спицыну, вторая Антону, и неизвестно, сколько еще таких бутылок может кочевать нынче по поселку.

И Саша невольно почувствовала холодную дрожь. Все-таки прав был Милорадов, когда тревожился за ее безопасность. Неспокойно нынче у них в Березовой Руси, ох как неспокойно!

Глава 5

Василиса к этому времени уже вернулась из полицейского отделения, где ее долго держать не стали.

Она сидела на лавочке, повесив голову, и кручинилась, переживая за двух своих любовников, один из которых был уже мертв, а второй находился в тяжелом состоянии и, как говорили, тоже был при смерти.

– И за что мне такое горе? Два таких хороших мужика из рук уплыли. С кем же я останусь? Одна? Или с этим дураком Мишкой и его полоумной мамашей? Не хочу!

В свете новых обстоятельств Василиса с большим интересом выслушала вопросы Саши об усатом мужчине, который приходил к ней.

– Это кто же такой? В красной кепке и темных очках, говоришь? Нет, не было у меня никого! Одна я вчера весь вечер была.

– Правда?

– Чистейшая! Никакие любовники ко мне не приходили. Сначала-то я переживала из-за ссоры с Костей, потом ужин готовила, затем вы пришли.

– Антона вы тоже не видели?

– Вроде как видела, – с сомнением произнесла Василиса. – Темно уже было, я в окно смотрела и вроде как его физиономия на улице промелькнула. Тогда подумала, что померещилось мне. Тихо ходить, красться или прятаться – это не к Антону. Обычно о его появлении заранее можно было сказать. Говорит словно в рупор. Шумит. Песни горланит. А тут так тихо прошмыгнул, я потому и подумала, что показалось.

– Антон и впрямь грозился вас убить?

– Говорить он много чего говорит, но не все из сказанного оказывается правдой. Грозить, да, он мне грозил, только я его совсем не боялась. Антон не стал бы никого убивать. Он только с виду такой грозный, а на деле мягче его человека нет. Плохо то, что язык у него гнилой, такого наговорит, что вовек не отмоешься. Но дурного он людям не делает. Думаю, что и к Спицыну моему в палатку он сунулся, чтобы с ним по душам поговорить. Антон уже давно рвался обсудить с ним ситуацию, только я ему не разрешала. А тут он без моего разрешения решил с соперником отношения выяснить.

– Мог Антон отравленную водку Спицыну подсунуть?

– Да что ты! Антон и сам от нее пострадал.

– Но не насмерть. Мог для отвода глаз немного отравы хлебнуть. Вроде как для алиби.

– Ну, не знаю, – задумалась Василиса. – Такое коварство как-то не в характере Антошки. Он мужик простой. Что на уме, то и на языке. Морду набить – это бы он еще мог, но чтобы отраву подсовывать… Это же каким извергом надо быть! Скорей всего, водку Спицыну кто-то другой принес.

– Тот, что в красной кепке и очках?

– Наверное, он, – нерешительно подтвердила Василиса. – Вот только кто он такой, я в толк никак не возьму. Нет среди моих знакомых ни одного с кепкой.

– Кепку и снять можно.

Если Усатый шел убивать, то и красная кепка отлично укладывается в эту схему.

– Красный цвет очень приметный, – рискнула заметить Василиса.

– На этом и строился весь расчет! Красную кепку этот человек надел, чтобы она внимание к себе привлекала. Есть яркая черта, ее свидетели и запоминают, на лицо и другие вещи никто уже не смотрит.

– Я бы посмотрела. Но я никакого мужчины вчера у себя дома не принимала. И знаешь, говори мне «ты», а то я чувствую себя совсем старой.

Саша пообещала, а про себя начала соображать. Итак, паломничество мужского населения на участке Василисы прошлым вечером и ночью состояло из следующих персон. Во-первых, Рыжий и вместе с ним Мордатый, который следил за Рыжим, а возможно, что и за самим Спицыным. Во-вторых, был некий незнакомец с усами и в красной кепке. И наконец, Антон, который появился уже ближе к ночи. Но с другой стороны, Мордатый мог оказаться Антоном, который пришел сразу вслед за Рыжим.

Из всей этой четверки больше всего подозрений у сыщицы вызывал именно Усатый. У Рыжего был свой интерес, дележка добычи со Спицыным. У Антона был интерес, дележка Василисы все с тем же Спицыным. А вот что хотел Усатый от Спицына или от той же Василисы, это было совсем непонятно.

После разговора с Василисой юная сыщица быстренько пробежалась по соседям женщины. Теперь Сашу интересовал один конкретный вопрос, видел ли кто-нибудь прошлым вечером усатого мужчину в темных очках и красной кепке.

Ей пришлось пройти по всей улице, но успеха она не добилась. Никто не мог порадовать ее новой информацией.

Счастье пришло к ней, откуда не ждали.

Расстроенная возникшими препонами в ее расследовании, Саша решила, что заслуживает небольшой отдых. Да и чего-нибудь вкусненького, сладенького и одновременно холодненького не мешало бы прикупить. Рядом с магазинчиком недавно открылся небольшой павильон, в котором торговали лимонадом и сладостями. Развесное мороженое тоже имелось. И сегодня как раз был его завоз. Морозильная камера буквально ломилась от контейнеров, в которых лежали разноцветные пласты самого разного мороженого.

У Саши даже глаза разбежались от обилия выбора. Клубничное, ванильное, шоколадное – это классика. А еще простой пломбир, пломбир с черникой, пломбир с орешками, с изюмом, с ромом, с миндалем и даже фисташками. А еще целая куча экзотики с ароматом дыни, банана, колы и бабл-гама.

– Пожалуй, я сегодня заработала два или даже три шарика мороженого, – решила Саша и тут же принялась тыкать в свои любимые сорта.

Какое же это было удовольствие! Стоило продавщице открыть морозильную камеру, как из нее наружу вырывались пары морозного воздуха, так что даже просто стоять в этот момент рядом с мороженым уже само по себе было настоящим наслаждением.

На улице-то была жара, градусник подбирался к отметке в тридцать градусов, а дождей не было уже целую вечность. Да и те, что были, дождями разве что назывались. Так, покапало что-то с неба, смочило листики, и на том спасибо. Но охладиться очень хотелось. И Саша усердно показывала, из какого контейнера ей накатать очередной шарик, нарочно оттягивая тот момент, когда нужно будет покинуть поднимающееся из камеры облако холода.

Наконец ей была выдана креманка, в которой таяли три шарика: розовый – малиновый, белый – сливочный и темно-коричневый – шоколадный, еще дополнительно украшенный черными кусочками колотого шоколада.

Саша отошла к свободному столику, который стоял напротив вентилятора, и с удовольствием принялась уплетать мороженое и наслаждаться прохладным ветерком, который периодически дул ей в лицо. Но полностью насладиться моментом ей помешал высокий женский голос, который донесся из-за соседнего столика и от которого у Саши моментально заломило в ушах и свело зубы.

– А я ему и говорю, тут мы свою машину всегда ставим, она всегда тут стоит, муж просто ненадолго на станцию за моими родителями отъехал, вот-вот они все вместе назад вернутся! Вернутся, а тут вы! Где мужу тогда машину ставить?

– Ну? А он что тебе на это?

– Представляешь, ничего!

– Так уж и ничего?

– Меньше чем ничего!

Саша осторожно оглянулась и увидела, что предположение ее оказалось верным. Правильно она узнала этот визгливый голосок. Он принадлежал тете Ире, бухгалтерше из поселкового правления. Кто бы ни приходил с квитанциями к тете Ире, про всех она находила чего бы сказать гадкого. Известная скандалистка, с которой боялась связываться даже сама Лидия Львовна. А это о чем-нибудь да говорило.

– Наглый такой мужичонка! – продолжала накручивать себя женщина. – Мало того что машину свою в неположенном месте поставил, так еще и поговорить по-человечески не захотел. Я ему слово, я ему два, я ему три, а он только харю от меня воротит, словно я букашка какая-нибудь, а не человек. Потом рукой махнул, словно еще больше от меня закрылся, да и пошел себе прочь. И главное дело, ладно бы он к кому-нибудь на нашей улице приехал, я бы еще поняла, гость и все такое, так нет же! Он вообще на соседнюю улицу пошел! И почему там ему свою тарантайку было не поставить? А?

– Ты бы его так прямо и спросила об этом.

– А я и спросила. Подкараулила, когда он назад вернулся, и спросила. То есть пыталась спросить. Да только ничего кроме хамства в ответ не дождалась. Он уже в машину садился, когда я его увидела. Кричу, погодите, господин хороший, дайте нам с вами хоть одним словом перекинуться. Мужа позвала, он у меня к этому времени уже вернулся. Мама моя тоже подключилась, ты ее знаешь, она у меня хоть и в возрасте, но свои права отстаивать умеет. Этот в красной кепке и струсил, как нас всех, к нему бегущих, увидел. Удрать попытался!

Услышав про красную кепку, Саша забыла про мороженое и вся обратилась в слух. На ее счастье, возмущенная тетя Ира рассказывала свою историю достаточно громко, так что девушке было слышно каждое ее слово.

– Запрыгнул он в свою таратайку, да так быстро, что мы с мужем только спину его и увидели. Окна в машине тонированные, не разглядеть, что там в салоне. Но он мигом сориентировался, не стал нас ждать, а сразу по газам ударил, только пыль заклубилась. Конечно, мы ему вслед покричали, что далеко он не уедет. Ты же знаешь, у нас там с той стороны улицы шлагбаум поставлен, я лично добилась весной, чтобы его установили и чтобы всякие там посторонние по нашей улице бы не шлялись. А то катаются все, кому не положено.

– А как же он вообще к вам на улицу попал?

– Ну, со стороны леса шлагбаума пока нет, – с видимым сожалением сообщила тетя Ира. – Там наше правление еще на новый шлагбаум не расщедрилось. Но я этого так теперь не оставлю, с обеих сторон улицу перекрою. Тем более что вчерашний случай показал, что это необходимо сделать.

– На других улицах вовсе шлагбаумов нет, а вам сразу два подавай?

– А мне все равно, что там на других улицах делается. Мне важно, что у нас на Первой Солнечной происходит!

Саша моментально сообразила, что к чему. Первая Солнечная ведь идет параллельно улице Василисы, которая живет на Третьей Солнечной. Эти улицы так и идут одна за другой: Первая, Третья, Пятая, Седьмая и так далее. А по другой стороне от Главной улицы идут уже четные номера улиц: Вторая, Четвертая, Шестая и дальше по порядку.

Получается, что Первая, на которой живет тетя Ира, и Третья, на которой обосновалась Василиса, являются соседними улицами.

Эта мысль молнией промелькнула в голове у Саши, заставив девочку еще внимательней слушать рассказ соседки.

– Вот этот тип в наш шлагбаум как раз и уперся. Там сразу водоем пожарный, а за ним шлагбаум мы поставили. Места там много, вот этот развернулся, да и назад катит. Тут уж мы с мамой на дорогу выбежали, думали, сейчас все ему скажем, да куда там! Он и не остановился. Одна радость, что в грязь угодил, комья во все стороны от его машины так и летели.

– Грязь-то откуда взял? Сухо везде.

– Тебя только это интересует? – рассердилась тетя Ира. – Но уж отвечу, коли ты такая любопытная. Там у нас пожарный водоем, берег кто-то подкопал, вот этот гад во время разворота не удержался и одним колесом вниз и пополз. Но выправился, скотиняка эдакая, выехал на твердую дорогу, только в грязи испачкался. Но хоть это. Поделом ему! А хоть бы и всю машину там в водоеме утопил! Ведь в сантиметре от маминой ноги проехал, она даже упала. Мы потом посмотрели ее след ноги и рисунок протектора его машины – буквально несколько сантиметров! Видишь, какой гад? Чуть маму мою инвалидом не сделал! Но я уж подсуетилась, в полицию его номер и марку машины сообщила и заявление на него накатала!

– Скора ты на расправу.

– А как ты думала? Он пожилую женщину, ветерана труда, будет на землю ронять, а ему за это ничего не будет? Не на тех напал! А следователь такой хороший попался, сразу видно, что не местный. Тут сплошная грубость, а этот такой воспитанный и из себя красавчик. Из города его прислали. И правильно, что прислали, здешние ни на одну жалобу реагировать не хотят. А этот городской следователь меня внимательно выслушал, заявление мое несколько раз прочел, кучу вопросов задал. И особенно внешностью этого типа интересовался, ну, я ему и сказала, что в красной кепке, в темных очках и еще с усами. Он как услышал, даже обрадовался и меня благодарить за помощь начал. Так что, я думаю, этот типчик и его машина полиции уже хорошо знакомы, найдут и накажут!

– Дай-то бог, – произнесла подруга, и женщины заговорили о чем-то другом.

А вот Саша уже не могла есть свое мороженое, которое тихо таяло, превращаясь в разноцветную лужицу. Саше было теперь не до него. Она могла лишь думать о том, что ей довелось подслушать. Сыщица даже не сомневалась, что тетя Ира, пусть и помимо своей воли, стала очень ценной свидетельницей для всего их расследования. Практически со стопроцентной долей вероятности можно было утверждать, что вчера вечером тетя Ира сцепилась не с кем-нибудь, а именно с тем Усатым, который навещал Василису со Спицыным.

Приехал он в Березовую Русь на своей машине, но прямо к дому Василисы на ней не сунулся, припарковал машину на одной из ближайших улиц. Зачем он это сделал? Уж явно не потому, что на Третьей Солнечной у Василисы не было места для парковки. Третья улица была широкой и без всяких преград в виде шлагбаумов. И все же Усатый предпочел оставить машину пусть и не в таком удобном, но зато скрытом от глаз Василисы и Спицына месте.

Значит, этому Усатому было что скрывать и от кого скрываться. Он не хотел, чтобы Василиса или Спицын видели его или заметили его машину.

Как же подозрительно это выглядело! Саша была готова отдать какую-нибудь не слишком важную часть своего организма только за возможность узнать, кем был этот Усатый. Например, мочкой уха или фалангой мизинца запросто можно было бы пожертвовать. Но при этом Саша надеялась, что ей удастся обойтись меньшими жертвами.

«Наверняка Милорадов уже в курсе дела. Неспроста он так интересовался личностью этого типа в кепке. Как бы мне к гражданину следователю подобраться?»

И тут за ее спиной заиграла мелодия сотового. Тетя Ира поднесла трубку к уху.

– Да, да, понимаю, – торопливо произнесла она. – Уже бегу!

И, уже поднимаясь из-за стола, начала торопливо прощаться со своей подругой:

– Все, дорогая, мне пора. Чмоки-чмоки! Заходи вечером, расскажу, чем закончилось мое свидание с красавчиком следователем.

Саша так и подпрыгнула, а подруга тети Иры еще и уточнила у нее:

– Это он тебе сейчас звонил?

– Да, они уже приехали и хотят видеть то место, где все вчера произошло.

Подруга тети Иры осталась доедать мороженое, а Саше не сиделось. Торопливо засунув в рот остатки шарика своего любимого шоколадного с шоколадной же крошкой, она порысила следом за тетей Ирой. Но, свернув за ней на Первую Солнечную, Саша тут же повернула обратно, потому что Милорадов с полицией уже были там.

Нет, не может она вот так просто явиться пред светлые очи своего любимого Милорадова. Он либо пошлет Сашу своей дорогой, что будет позорно, либо и вовсе доставит ее до родного дома под конвоем, что будет уже вовсе настоящий караул.

Как можно понять, ни то ни другое в равной степени не устраивало Сашу.

– Мы пойдем другим путем. Нормальные герои всегда идут в обход!

Все примечательные фигуры в их поселке были Саше знакомы. А тетя Ира была, без всякого сомнения, величиной. И Саша отлично знала, в каком доме живет тетя Ира. И примерно представляла, как может подобраться к нему поближе, не привлекая внимания Милорадова.

Со стороны правления находился участок, заброшенный своими хозяевами. То ли их не устраивала близость к магазину со всеми вытекающими отсюда последствиями в виде пьяных разборок, криков и песен, то ли просто хозяева нашли местечко получше, но, так или иначе, дом медленно разрушался, а забор как таковой и вовсе уже давно отсутствовал. Так что ничто и никто не помешал Саше пройти через этот участок.

Сделав это, она сразу оказалась на соседнем, который хоть и не был заброшен, но оказался безлюдным.

– Повезло!

Саша потирала руки. Этот участок числился уже на Первой Солнечной улице, куда Саша и мечтала попасть.

Она подобралась вплотную к сетке, огораживающей участок только со стороны улицы, и поняла, что лучшего места для наблюдения ей было просто не сыскать. Высокий пронзительный голос тети Иры был слышен на всю округу, но и проникающий прямо в душу низкий голос Милорадова отсюда был также хорошо различим:

– Значит, вы уверены, что это след от протектора именно той машины, которая вчера чуть было не задавила вашу маму?

– Он самый! Дальше нас по улице только два дома, в них никто не живет сейчас.

– А мне показалось, что я только что видел вон на том участке какое-то движение.

И Милорадов указал в сторону участка, оккупированного Сашей. У девушки душа в пятки ушла. И одновременно она была восхищена внимательностью своего любимого следователя. Никто другой в жизни бы не приметил, что на участке колышутся ветки кустов. А он заметил! Он такой на всем белом свете один! Редкий, словно питон Каа.

– Наверное, ветер, – предположила тетя Ира. – Но вы хотели уточнить у моего мужа насчет марки и модели машины.

– Вы нам сказали, что машина была черной.

– И продиктовала вам ее регистрационный номер.

– Дело в том, что по данному номеру значится синяя «Хонда». Дело ведь было в сумерках?

– Да, уже стемнело. Мои родители приехали последней электричкой.

– В сумерках немудрено перепутать цвета, тем более что синий может вполне оказаться темно-синим, а такой цвет от черного в сумерках отличить практически невозможно.

Но вышедший на зов супруг тети Иры категорически отверг версию «Хонды».

– «Китаец» это был. А какой именно, не скажу. Эмблему могу нарисовать.

И он ушел рисовать эмблему, а Милорадов приступил к допросу тети Иры с ее матерью. В первую очередь его интересовала внешность Усатого.

Но тут женщины не сильно смогли ему помочь. Кроме красной кепки, которая буквально бросалась в глаза, темных очков и густых усов, ни одна из них не смогла припомнить ничего существенного.

Да и с усами получалась какая-то чехарда. Ира утверждала, что усы были. А вот ее мама усов припомнить не могла. Кепку помнила, очки помнила, а усы не помнила.

Зато подоспевший отец-художник на прямой вопрос об особых приметах подозреваемого сразу сказал:

– Левша он был! Когда мне по челюсти пытался заехать, то левой рукой бил. Хорошо, что я боксом занимался и спарринг-партнер у меня как раз левшой был. Так я от этих ударов навострился уклоняться еще в молодости, с тех пор мышцы помнят, как нужно двигаться.

Но тут вмешалась его теща, которая решительно заявила:

– И ничего он не левша. Просто правая рука у него больная была. Не мог он тебя ударить правой рукой, потому что она у него травмирована была. И он обмотал ее бинтом или тряпкой.

– Кровь на тряпке была?

– Нет, крови не было.

– А какого рода могла там быть травма?

– Не очень серьезная, – подумав, сказала бабка. – Потому что если бы перелом или даже вывих, то фиг бы он за руль больной рукой смог бы уцепиться. А тут он держался, хотя и кривился. Скорей всего, порезался. А тряпку намотал, чтобы кровью все вокруг не заляпать.

Это было уже кое-что. А тут еще и эмблема машины нашлась, глава семьи решил ничего не мудрить, а просто нашел в Интернете подходящую.

– Великая стена! – с гордостью перевел он название марки.

Милорадов глянул и нахмурился:

– И впрямь «китаец». Что же, получается, машина была с фальшивыми регистрационными номерами. Это вдвойне подозрительно. Но все равно я благодарю вас за проявленную вами гражданскую активность. Если вы еще понадобитесь, то я обязательно дам вам знать.

– Главное, вы этого типа посадите!

– Обязательно. Можете даже не сомневаться, найду и посажу!

Милорадов это сказал с такой убежденностью в голосе, что тетя Ира моментально успокоилась. У нее даже голос стал звучать не так визгливо и противно.

– Я вам верю.

И она засмеялась. И оказалось, что голос ее умеет еще и звенеть подобно колокольчикам. Но муж быстро заставил эти колокольчики умолкнуть, строго взглянув на супругу и призвав ее к порядку.

Когда все почтенное семейство удалилось к себе, Милорадов еще прогулялся немного по улице.

Достигнув укромного уголка, в котором устроилась Саша, он скомандовал:

– Вылезай!

Саша вздрогнула, но не сдвинулась с места.

– Я знаю, что ты там. С какой целью прячешься?

Саша не шевельнулась. Тогда Милорадов достал свой смартфон, и спустя короткое время Саша услышала трель, которую издал ее собственный электронный предатель.

– Долго будешь еще там сидеть? Выходи!

Разоблачение было таким полным, что Саша даже не знала, что и сказать. Ей было очень стыдно. Но не потому, что она пряталась, а потому, что ее так легко вычислили.

С легкостью протиснулась она сквозь прутья калитки, заметив, как одобрительно кивнул при этом Милорадов.

– Продолжаешь вести расследование самостоятельно?

Он не выглядел ни злым, ни сердитым. И Саша несколько приободрилась.

– Веду… помаленьку.

– Я же просил тебя оставаться дома.

– Я не виновата. Они сами начинают говорить, а мне приходится слушать. Не могу же я себе в уши воска залить!

– В общем-то, я так и думал, что ты не остепенишься. Пожалуй, у меня есть лишь два выхода. Либо я сажаю тебя в камеру, потому что домашний арест тебе не помогает, либо…

– Что?

– Либо беру тебя в свои постоянные помощницы. Лучше уж ты будешь вести расследование под моим чутким руководством и я в любой момент буду знать, где ты находишься и чем занимаешься, чем если ты станешь болтаться по поселку в одиночку, привлекая к себе внимание всевозможных преступников и маньяков.

У Саши даже дух перехватило от восторга.

– А что, в деле уже и маньяки появились?

– Пока что всего один.

– И кто он?

– Наш с вами не до конца отравленный Антон. В его послужном списке числятся такие геройства, как изнасилования и серийные убийства.

– Мамочки!

– О чем и речь, – кивнул Милорадов. – Так что можно сказать, что Василисе повезло. Неизвестно, с какими целями прошлой ночью Антон болтался возле ее дома. Мы нашли при нем нож, который похож на орудие убийства из прежних эпизодов преступника. Вполне возможно, он задумал вспомнить былое. В прошлом он убивал женщин как раз с типажом Василисы. Нравятся ему женщины в теле и с длинными волосами. Но убивал не всех, а исключительно тех, кто отказывал ему в любви и ласке. А Василиса, как я понимаю, после знакомства со Спицыным послала Антона в дальнее пешее.

– Получается, что тот, кто угостил Антона отравленной водкой, спас Василису?

– Получается, что так. Но не это самое интересное. Помнишь, Василиса упоминала фамилию Бородинского?

– Этому человеку Спицын должен был отдать вещи из украденной им коллекции.

– Но украденной у кого? Фамилия того коллекционера, которого обворовали, и есть Бородинский.

– Да ну?

– Это еще не все. Сейчас я покажу тебе личную страничку Бородинского, чтобы ты могла полюбоваться им во всей красе. Он у нас имеет множество увлечений, главное среди них – охота. И он любит похвастаться своими трофеями.

– Любоваться на убитых зверюшек? Нет уж, увольте!

– Ты смотри, смотри! – настаивал Милорадов с таким видом, что не послушаться его значило разочаровать.

А разочаровать любимого следователя Саше хотелось меньше всего на свете.

И она взглянула. Сначала одним глазом, потом двумя уже широко открытыми. На ее счастье, никаких кровавых трупов за спиной или под ногами у Бородинского не красовалось. На аватарке он был один, со своим ружьем, в темных очках, с усами и в красной кепке.

Глава 6

Удивлению Саши не было предела.

– Это же он! – воскликнула она, когда смогла говорить. – Это же Бородинский был тут прошлой ночью!

– Или кто-то ловко под него замаскировавшийся. Потому что, согласись, довольно странно разгуливать в обычной жизни точно в таком виде, в каком ты отправляешься на охоту. Темные очки нужны при ярком свете солнца, но к чему они вечером в сумерках? Красная кепка… Кепка вечером, когда солнце село, тоже уже не нужна. Сначала я думал, что она служит одной-единственной цели – привлекать к себе внимание и отвлекать внимание от лица хозяина. Но теперь я думаю, что подозреваемый специально замаскировался под Бородинского, взяв за образец его фото с аватарки.

– Преступник хотел направить следствие по ложному пути.

– Вероятней всего, так и есть. И все же необходимо лично переговорить с господином Бородинским.

Саша уже приготовилась топать назад домой, как вдруг из уст Милорадова прозвучало:

– Прокатишься со мной?

В первый момент Саша даже не поняла, что это он к ней обращается. Но кроме них двоих на улице в этот момент никого не было. Значит, все-таки ей.

– Конечно!

Милорадов улыбнулся, а Саша принялась ломать голову над тем, что бы это все могло значить. Еще вчера Милорадов категорически настаивал на том, чтобы она отстранилась от расследования. А сейчас приглашает вновь поучаствовать в нем. Милорадов – это был для нее человек-загадка. И бурлящая в его мозгу каша была для Саши непостижима.

В машине Милорадов позволил себе пооткровенничать:

– Эта история с украденной коллекцией мне с самого начала казалась довольно подозрительной.

– Почему?

– Дело в том, что Бородинский не какой-нибудь там любитель старинных редкостей, он серьезный и признанный коллекционер, занимается коллекционированием старинного оружия уже не один десяток лет. Кроме того, он успешный предприниматель, только за прошлый год он заработал в чистом виде более ста пятидесяти миллионов рублей. И это лишь та часть, которая указана в его официальной налоговой декларации. Вполне вероятно, что реальный доход его много выше. Но даже сто пятьдесят миллионов для одинокого и не обремененного ни детьми, ни женой, ни престарелыми родителями человека – это вполне приличная сумма. И почти всю ее Бородинский тратит на свое увлечение. За эти годы его коллекция разрослась до такого масштаба, что ей могут позавидовать крупнейшие музеи мира.

– Где же он берет образцы для своей коллекции?

– Много где. Официально – в антикварных магазинах и на аукционах. Кроме того, у него есть обширные связи среди антикваров и скупщиков краденого нашей страны. За долгие годы он также наработал целую сеть «копателей» старины, которые приносят ему свои интересные находки. Конечно, пролежавшее в земле много сотен лет оружие вряд ли может считаться музейным образцом, но ведь случаются чудеса. Иногда оружие оказывалось в земле вместе с ножнами, которые и предохраняли его от губительного воздействия времени. Иногда оружие находится в числе захоронений, тогда оно тоже в весьма приличном состоянии. Ну, и много еще существует для пополнения коллекции всяких ходов и лазеек, боюсь, что не всегда законных.

– То есть краденое он тоже не брезгует скупать?

– Ну, а как ты сама думаешь?

– Это аморально.

– Для одержимого страстью коллекционирования человека преград на пути к желанной цели просто не существует. Знавал я некоторых коллекционеров, так они были хуже наркоманов в период ломки.

– Неужели даже на убийства могли пойти?

– И на убийства тоже.

– Ради чего? Ради какой-нибудь побрякушки?

– Это для других побрякушки, а для коллекционера раритет, без которого его коллекция не является полной. И заполучить он ее жаждет любой ценой. К примеру, собирает филателист марки революционной Кубы. И все у него уже есть. И те, что посвящены визиту Фиделя Кастро в СССР, и все годовщины Кубинской революции имеются, а вот одной-единственной, которая вышла в пятьдесят седьмом году, нет. Редкая вещь, тираж оказался бракованный, борода у Фиделя оказалась на марке рыжей. Прямо не лидер революции, а какой-то пират Барбаросса – Рыжая Борода. И потому в продажу попали буквально считаные десятки этих бракованных марок, потом наверху спохватились и весь тираж изъяли и уничтожили. Разумеется, следом выпустили нормальный тираж, где Фидель был уже с черной бородой, как ему и полагается, и такая марка у нашего коллекционера в его собрании имеется, но ему-то нужно ту самую заветную, где Фидель с рыжей бородой.

– Неужели так сложно перекрасить?

– Сложно? Это невозможно! Ведь тогда коллекционер будет знать, что марка фальшивая.

– А я думаю, что дело тут в деньгах. Если марка редкая, значит, она и стоит очень дорого. Вот поэтому за ней все и гоняются.

– Это ты точно подметила. Но предположим, что у нашего коллекционера бюджет ограниченный. Денег на редкую марку у него не хватает, а желание ею обладать имеется, и огромное. Что же ему делать?

– Копить деньги.

– Так это сколько же копить! Эта марка может стоить дороже, чем он заработает за всю свою жизнь.

– Работу найти получше. Квалификацию повышать. Подработку найти.

– Экая ты! – крякнул Милорадов.

– Какая?

– Правильная очень. Квалификацию повышать, работу другую искать – это же все долго, скучно и не факт, что приведет к желаемому результату.

– Тогда забыть про эту марку, и все! Ну, если не получается, чего уж тут?

– А коллекционер не может забыть. Для него в этой марке весь смысл его никчемной жизни сосредоточен. Но пока эта марка для него недосягаема, конечно, он может только слюнки пускать, по ночам в подушку рыдать и волосы на лысине рвать. Но предположим, что он узнает, что эта самая марка имеется у одного его знакомого, тоже коллекционера, но только располагающего куда большими средствами и марку эту вожделенную купившего. Что он после этого почувствует?

– Зависть, я полагаю.

– Правильно! И зависть эта может его завести очень далеко.

– Например?

– Например, задумает он кражу. Одно дело, когда заветная марка хранится в коллекции где-то на другом конце света и у человека, к которому просто так не зайдешь в дом. И совсем другое, если та же марка окажется в коллекции твоего знакомого или даже приятеля. Тут уж хочешь или не хочешь, а мозг заработает в одном, вполне конкретном, направлении.

– Как бы эту марку украсть?

– Вот именно. И пустится наш бедный коллекционер на поиски человека, который мог бы ему в этом деле помочь. Походит, поищет и найдет человечка, который специалист в такого рода делах.

– Вора? Хорош наш коллекционер!

– Но его тоже можно понять, ему очень надо. Вот он и договаривается со своим специалистом, что тот обворует коллекцию приятеля. Все прочие вещи может взять себе, а наводчик просит всего одну-единственную марочку. Для вора это дельце тоже кажется выгодным. Сам бы он никогда не смог проникнуть в охраняемую сокровищницу, но, имея наводчика, который и назовет ему коды, и даст план дома, и объяснит или даже поможет отключить сигнализацию, дело другое. Тут можно попытаться и рискнуть, тем более что за свою услугу наводчик, и он же заказчик, просит совсем сущую ерунду.

– Как же ерунду, если этой марке цены нет!

– Но вор-то об этом еще не знает. Хотя, не спорю, такая здравая мысль может впоследствии прийти ему в голову. И может он эту марку себе забрать, а? Как ты думаешь? Может?

– Думаю, что вполне может. Но при чем тут какие-то марки? Вы же говорили, что обворованная коллекция состояла из оружия.

– Правильно. Марки – это я тебе только для примера привел. Чтобы ты поняла, как Бородинский мне всю эту ситуацию обрисовал.

Саша немного подумала:

– А фамилию своего бедного друга-коллекционера он вам назвал?

– В том-то и дело, что назвал. И по приметам друг этот маленького роста, щуплый и… рыжий.

– Рыжий!

– В точку! И нужна была Рыжему шпага, которой в свое время владел сам адмирал Федор Федорович Ушаков.

– Ого! Ничего себе! Это же музейная вещь!

– Никто и не спорит.

– Надо же… Шпага самого легендарного адмирала.

– Во-первых, шпаг у адмирала было всяко не одна и даже не две. А во-вторых, данная шпага находилась во владении адмирала совсем недолго, затем он подарил ее одному из своих офицеров, особо отличившемуся в бою за остров Корфу в Средиземном море. В память об этом событии на шпаге даже была выгравирована дарственная надпись.

– И эту шпагу украли из коллекции Бородинского?

– В том числе и ее. Но Бородинский был твердо уверен, что знает человека, который с жизнью готов расстаться, лишь бы завладеть шпагой. Василий Рыжиков, как видишь, фамилия у нашего знакомого очень ему подходящая.

– Так он тоже коллекционер!

– Мы проверили окружение этого рыжего Рыжикова и поняли, что среди его друзей видим знакомую нам физиономию. Некто Спицын, известный под кличкой Спичка, который уже был известен нам и к тому же ярко засветился в ночь ограбления в доме господина Бородинского с огромной заплечной сумкой, в которую вполне бы могли поместиться все украденные из коллекции ценности.

– Рыжий навел, Спицын украл, а что же Бородинский?

– Вот тут-то и главный вопрос. Очень меня заинтересовало упоминание в разговоре наших воришек о том, что украденные ценности нужно было передать лично господину Бородинскому. То есть именно Бородинский выступал заказчиком кражи, в которой участвовали Рыжий со Спичкой.

– Получается, что Бородинский заказал кражу у самого себя?

– И в качестве оплаты, как я считаю, обещал Рыжему ту самую шпагу. А уж что там посулил Рыжий своему приятелю Спицыну, история умалчивает.

– Но зачем Бородинскому затевать эту аферу? Получение страховой премии?

– Молодец! Соображаешь. Я тоже в первую очередь подумал именно об этом. Страховка у Бородинского, конечно, имеется. Заключена с неким российским страховым обществом, совсем небольшим, и условия страхования довольно странные. Во-первых, сама сумма выплаты не сказать чтобы была серьезной. Всего-то три миллиона рублей, при условии, что стоимость коллекции оценивается по самым скромным прикидкам в триста миллионов.

– Наверное, рассчитывал, что все сразу не упрут. Оружие – это не ювелирные украшения, его много не утащишь.

– И второе, что меня поразило в договоре, это условие, что в число страховых случаев не входит кража.

– Как не входит?

– А вот так! От пожара, наводнения, селя и прочих стихийных бедствий, включая ураган и цунами, коллекция застрахована. А вот от кражи – нет!

– Но это же глупо! Точно так же глупо, как и несоизмеримо крохотная сумма выплаты на случай того же цунами. Если уж предположить, что у нас на северо-западе каким-то чудом возникнет цунами, так оно церемониться не станет, уничтожит всю коллекцию, а не какую-то ее часть.

– Могу предположить, что существует еще одна страховка, о которой нам пока что ничего не известно.

– Об этом мы и будем говорить с Бородинским?

– Мы? Нет, к нему я пойду один.

К этому времени они уже подъехали к дому Бородинского, который находился в ближнем пригороде и даже на фоне окрестных домин впечатлял своими размерами и богатством отделки.

Но идти в гости к коллекционеру Милорадов собирался один.

– А как же я? – растерялась Саша.

– Ты подождешь меня в машине.

Сказать, что Саша удивилась, ничего не сказать.

Обиделась ли она? Да, пожалуй, что и обиделась. Стоило тащить ее в такую даль, если все равно она ничем не сможет помочь, а будет сидеть паинькой в салоне машины.

– И не вздумай выкинуть какой-нибудь штуки, – предупредил ее Милорадов, глядя на нее таким взглядом, словно не сомневался: стоит ему уйти, как Саша вновь примется расследовать самостоятельно. – У меня большое искушение приковать тебя наручниками к машине, но я надеюсь на твою сознательность. В общем, ты сиди, жди, а когда вернусь, то поделюсь с тобой своим планом, в котором тебе отводится почетная главная роль, но… но только при условии, что ты за время моего отсутствия никуда не денешься и вообще не станешь шевелиться!

Заинтригованная, девушка пообещала, что выполнит указания в точности. Но стоило Милорадову скрыться за красивыми чугунными воротами, как ее охватили сомнения. А вдруг Милорадов обманывает ее? Вдруг он ничего не собирается ей поручать, а просто наврал, чтобы хитростью удержать ее в машине?

– Конечно, приятно, что он обо мне так заботится, но все-таки я свободная личность!

И свободная личность начала открывать дверь машины.

Она подергала дверь, но ничего не случилось. Заблокировано! Он ее запер! Какое недоверие! И какая подлость!

От возмущения у Саши даже перехватило дыхание. Какое-то время она пыталась отдышаться, потом принялась соображать.

Разбить окно и выбраться наружу? Вариант не самый лучший, потому что Милорадов такое поведение явно не одобрит. И в том случае, если он сказал правду и все-таки планировал Саше поручить некое важное задание, из-за ее самовольства обязательно передумает.

Саша смирилась и не пожалела.

Милорадов вернулся в крайне раздраженном состоянии.

– Вот гад! – буркнул он, садясь в машину, после чего погрузился в мрачное раздумье, не реагируя ни на какие вопросы Саши и лишь временами строго на нее поглядывая.

Наконец он произнес:

– Ничего не поделаешь, придется использовать тайное оружие.

– Чего?

– Не чего, а кого, – уже куда миролюбивей поправил ее Милорадов. – Тебя!

– Меня? Ох, как здорово!

Саша была восхищена. Все-таки не зря она вела себя словно примерная девочка. Удостоилась доверия следователя.

– А что я должна буду делать?

– Собственно говоря, ничего необычного. Вытирать пыль, мыть полы, стелить постели… Одним словом, делать все то, чем ты обычно занимаешься дома.

Саша молчала. У ее любимого следователя были в корне неверные представления о том, как его подопечная заполняет свое свободное время.

Но все-таки Милорадов был проницательным человеком, и по выражению лица Саши он и сам все понял.

– Чего молчишь? Ну, хоть иногда ты с уборкой в доме помогаешь? Швабру от веника отличить сможешь?

– Смогу.

Саше стоило огромного труда заставить свой голос звучать уверенно.

– А окна хоть раз мыла?

– Помогала.

И снова Саше пришлось постараться, чтобы не выдать истинный уровень своей хозяйственности, но Милорадов был доволен.

– Значит, все будет в порядке.

Саша помолчала еще немного, а потом уточнила:

– У кого?

Однако Милорадов ее уже не слушал, он все для себя решил.

– В общем, завтра ты пойдешь в этот дом, – сказал он Саше. – Им нужна горничная, и срочно. Они уже договорились с одной молодой женщиной, но она завтра не сможет прийти.

– Почему?

– Не сможет, и все, – отрезал Милорадов. – Она не придет, вместо нее придешь ты. Отослать они тебя уже не успеют, послезавтра Бородинский дает у себя в доме большой прием, работы по его подготовке еще очень много, им будет нужна любая помощь.

– Значит, я должна буду работать на этого дядю?

– Если бы я мог попросить кого-нибудь другого, то я бы это сделал. Но тут, кроме тебя, мне обратиться не к кому. К тому же я уверен, что именно ты справишься с заданием лучше всех остальных.

Саша чувствовала себя необычайно польщенной. И даже мысль о том, что завтра ей придется побегать с тряпкой, ведром и шваброй, не испортила ей хорошего настроения.

– А чем, помимо уборки, я должна заняться в доме Бородинского?

– Ты оставишь в его кабинете вот этот предмет.

И Милорадов показал небольшой острый ножичек с костяной ручкой. На вид ножик был очень старый, рукоятка была буквально изъедена временем. Да и сталь клинка тоже пострадала, хотя и в меньшей степени.

– Это что?

– Это один из экспонатов коллекции Бородинского, якобы числится среди похищенного у него Спицыным.

– А откуда ножик у вас?

– Это неважно. Ты должна оставить этот предмет где-нибудь на видном месте. Желательно в кабинете хозяина, в его спальне или в любом другом месте, где этот предмет будет найден им самим, а не кем-нибудь еще, кто его снова свистнет. Вот это и будет твоим основным заданием, а вовсе не стирка-уборка.

– И все?

– Это не так-то просто сделать. Например, я сегодня не сумел. В доме повсюду камеры. Ты должна проделать этот трюк так виртуозно, чтобы на тебя никто не подумал.

– У каждой камеры есть своя слепая зона.

– Ты правильно поняла, перемещение каждого в доме отслеживается с пульта охраны. Но если ты даже обнаружишь слепую зону, находясь в которой и положишь клинок, то тебя все равно вычислят.

– Это как же?

– Если ты просто зайдешь в кабинет и оставишь там клинок, а кроме тебя туда никто больше до возвращения хозяина не придет, то тебя легко вычислят. Если кроме тебя никого в кабинете не было, а вещь появилась, значит, ее положила ты.

– Что же мне делать?

– Придумаешь что-нибудь. Я в тебя верю. А со своей стороны я тебя тоже без поддержки не оставлю. Связь будем держать с помощью какого-нибудь мессенджера. Я специально посмотрел, пользоваться смартфонами прислуге не запрещается.

Саша кивнула.

– Выполнишь задание, сразу можешь уходить. Но будет лучше, если доработаешь до вечера, так ты привлечешь к себе меньше внимания и вызовешь меньше подозрений.

– А как я пронесу ножик в дом? Если там охрана, меня не будут обыскивать при входе?

– Вообще-то это не нож – это кортик.

– Кортик? Ну, все равно. Вдруг меня обыщут?

– Не исключаю, что у охранников возникнет такое желание. Даже более того, уверен, что оно возникнет.

– И что же мне делать?

– Проносить кортик на себе через пункт охраны тебе и не придется. Ты найдешь его завтра в саду.

– Где?

– Где-то там!

И прежде чем Саша успела вымолвить хоть слово, Милорадов подошел к ограде и одним резким движением перекинул кортик через забор.

К этому времени уже стемнело, но все же Саша ахнула:

– Увидят!

Какое-то время они постояли, прислушиваясь к окружающей их тишине. Но ничего не указывало на то, что маневр Милорадова был раскрыт.

– Все-таки в охране у него обычные чоповцы, ребята старательные, но профессионалами высокого уровня я бы их не назвал. Запомнила, где я перекинул клинок? Завтра сумеешь сориентироваться и найти его?

– Да. Думаю, что да.

Милорадов доставил Сашу обратно домой.

И на прощание сказал:

– Как только кортик будет у тебя, напиши мне что-нибудь нейтральное. Например, «Привет, не спишь?». И я буду знать, что мне тоже пора действовать.

И укатил, велев ей быть готовой к пяти часам утра. Работа в доме Бородинского начиналась ровно в шесть.

Как только следователь уехал, Саша спохватилась. А родители? Что же она завтра скажет родителям? Под каким предлогом умотает из дома в такую рань?

Одна надежда на то, что родители в это время будут еще крепко спать и попросту не заметят ее исчезновения. А когда спохватятся, будет уже поздно.

Глава 7

Но все оказалось проще простого. Когда Саша зашла домой, то обнаружила своих родителей за сборами.

Оба уставились на Сашу с плохо скрываемым возмущением.

– Ты где ходишь? – воскликнула мама.

Ни «здравствуй», ни «как дела?», а, едва завидев дочь на пороге, сразу кричать.

Саша была возмущена, но решила, что должна продемонстрировать родителям правила хорошего тона.

И ответила как можно спокойней:

– Просто гуляла. По поселку. А вы куда собираетесь?

– Папу завтра вызывают на работу, – нервно произнесла мама, которая всегда дергалась, когда нужно было куда-то собираться.

– Заранее решили собраться?

– Папа не хочет добираться утром по пробкам, говорит, что поедет сейчас. Я тоже поеду с ним. Ты как? Останешься одна или поедешь с нами?

Одна – это на всю ночь! Саша чуть не подпрыгнула на месте от радости. Надо же, как удачно все складывается! Но решила, что демонстрировать свои чувства не стоит, это может все испортить.

– А вы надолго?

– Завтра к вечеру вернемся.

– Тогда я останусь тут, – с деланым безразличием произнесла она. – Чего мне туда-сюда мотаться? Да и дел у меня никаких в городе нет.

Ответ, казалось, удивил маму.

– Надо же… А я была уверена, что ты не упустишь возможности прокатиться до города.

– Ты ошиблась.

– И не побоишься одна ночевать? Может, к тете Тане пойдешь?

– Не волнуйтесь вы, – отмахнулась Саша. – Со мной все будет в порядке, я закрою дверь и спокойно посплю.

О том, что спать ей осталось считаные часы, Саша предпочла умолчать. Если Милорадов прикатит за ней в пять, значит, встать ей нужно минимум в четыре, чтобы успеть продрать глаза, умыться, почистить перышки и выглядеть хотя бы не хуже, чем обычно. Работа горничной в богатом доме – это далеко не всегда пряники в виде высокой зарплаты, а куда чаще суровые будни.

У нее даже мелькнула мысль пригласить Милорадова остаться ночевать вместе с ней, в самом деле, чего человеку нарезать такие концы, но родители все возились и возились со своими сборами, и в итоге момент был упущен.

– У меня такое впечатление, что вы уезжаете не на один день, а как минимум на неделю, – с досадой сказала Саша этим копушам.

Но родители обиделись:

– Молчи.

– Не мешай!

– Доживешь до моих лет, будешь знать, сколько человеку в преклонном возрасте всего нужно.

– Это вам, молодым, смартфон сунул в карман, и порядок.

Со сборами родители провозились не меньше часа. Звонить Милорадову теперь не было никакого смысла. За этот час он уже успел добраться до ночлега и, наверное, даже уже заснул.

Саше не оставалось ничего другого, как, проводив родителей, тоже улечься в кровать. Но сон к ней не шел. Ее не оставляла тревога. Вроде бы завтрашнее задание не представляло для нее никакой угрозы, но Саша вертелась с боку на бок, а сон все не шел к ней.

Наконец, уже понимая, что уснуть ей сегодня не удастся, она включила смартфон и попыталась выяснить подноготную господина Бородинского.

К ее радости, в Сети нашлось немало упоминаний о нем. Пресса любила Льва Яковлевича за яркую харизму, широкие жесты и неизменные скандалы, окружающие его персону. Скандалы могли быть как любовного, так и финансового характера. Женат Бородинский был четырежды, а число его только официальных любовниц превышало два десятка. О неофициальных пресса даже не упоминала и имен девушкам не присваивала, ограничивалась в таких случаях выражением «Господин Бородинский и его очередная пассия». Что касается финансов, то тут у Бородинского бывали как взлеты, так и падения. Но что интересно, чем глубже была финансовая яма, в которую погружался миллионер, тем ярче и шикарней были красотки, окружающие его персону.

Сейчас господин Бородинский был вновь помолвлен, и в скором времени ожидалась его свадьба с Софьей Соколовской – ослепительной красоты брюнеткой.

Впрочем, Саше показалось, что во внешности девушки есть что-то от хищной птицы. Но не от благородного орла или сокола, а от… ворона или вороны. И все же молодость скрашивала эту особенность ее внешности, а умелые визажисты подчеркивали то, что стоило подчеркнуть, и скрывали то, чего показывать не стоило. В итоге получилась та самая «ослепительная красота», которой восхищались писаки из светских хроник.

– Судя по внешности невесты, дела у господина Бородинского нынче идут не так чтобы гладко, – сравнивая фотографии разных лет, сделала вывод Саша. – Нынешняя невеста у него и впрямь настоящая красавица. Даже получше той, другой красотки, которая встречала его из тюрьмы.

Да, был в жизни господина Бородинского и такой эпизод. Впрочем, до тюрьмы не дошло, посидеть ему довелось лишь в следственном изоляторе. Дело его до суда не дошло, развалилось где-то на полпути еще в процессе расследования. А обвиняли господина Бородинского в скупке краденых произведений искусства. Украли их из музея якобы по заказу самого Бородинского, который пообещал ворам за их работу баснословную, по их меркам, сумму в десять миллионов. Процесс был громким, и впору было даже подумать, что репутации Бородинского конец. Но все получилось иначе. И суд, и шумиха Бородинскому были только на руку, потому что его имя после скандала оказалось у всех на слуху. Теперь о хобби эксцентричного миллионера не знал только ленивый или глухой.

Сам Бородинский, когда его спрашивали о выдвинутых против него обвинениях, лишь смеялся и утверждал, что ни о чем не жалеет, уголовное дело оказалось необычайно полезно для его коллекции. Теперь слух о том, что он щедро платит за нужные ему экспонаты, дошел до самых отдаленных уголков России, и ему шлют на оценку оружие со всех просторов необъятной России и даже из-за ее пределов.

– Ловкий типчик! Такой из любой переделки вывернется.

Вот и все, что сумела заключить Саша из этой истории.

Внешность у миллионера была комичная. Маленький, кругленький, словно колобок, и подвижный, словно ртуть, с короткими ручками и ножками и вдобавок лысый. Был он уже немолод и вряд ли когда-то мог считаться красавцем. Но это ничуть не уменьшало шарма, который этот мужчина источал вокруг себя и на который женщины слетались, словно бабочки на яркий огонь.

– Он богат, любим женщинами, что еще нужно человеку для счастья?

Но, судя по всему, было что-то такое, чего Бородинскому не хватало в этой жизни. Детей у него не было. Наследников тоже. Часто меняющиеся женщины не оставляли в его душе сколько-нибудь заметного следа. Единственной страстью, которая владела этим человеком, была страсть к коллекционированию оружия. Она и была главным делом его жизни. И Саша сосредоточилась на описании коллекции Бородинского. А она того заслуживала, ибо в разное время составляла от нескольких сотен до нескольких тысяч единиц хранения.

Фотографии многих образцов Саше также удалось увидеть в Сети. В каталоге с одной из проводимых Бородинским выставок девушка обратила внимание на витрину, под стеклом которой ей посчастливилось разглядеть тот самый кортик, который Милославский сегодня подкинул в чужой сад. И поэтому первый вопрос, который Саша задала следователю, когда тот за ней заехал, касался именно этого ножичка.

– Это не простой ножик, это кортик образца восемнадцатого века. По легенде, принадлежал самому императору.

– Самому Петру Первому?

У Саши даже дух захватило от восхищения и одновременно от возмущения. Какой Милорадов черствый тип! Как он мог так возмутительно поступить с почти что святыней! Кортик, который держал в руках император, сейчас валяется в чужом саду под кустами. На голой сырой земле! В его-то возрасте!

Но Милорадов о мыслях Саши не подозревал и невозмутимо продолжал:

– Когда Петр ввел в армии моду на ношение этого вида оружия, их вначале не слишком одобрили сами военные. Поэтому первых образцов почти не сохранилось, но этот кортик – исключение, и он один из них.

– Значит, он очень ценный?

– Заурядных экспонатов в коллекции Бородинского не имеется вовсе.

– И кортик дорого стоит?

– Как у всякой уникальной вещи, у него нет цены. А на практике высший потолок его стоимости определяется исключительно щедростью и заинтересованностью покупателя.

– А как кортик оказался у вас?

– Оказался… как-то.

– Я имею право знать, вы так не думаете?

– Саша, ты очень умная девочка, и именно поэтому тебе не нужно знать лишнего. Тебе это не пойдет на пользу.

Милорадов произнес это с такой отеческой заботливостью, что Саше захотелось дать ему кулаком по носу. Не отеческих чувств она добивалась! Но похоже, этот чурбан ни на что больше пока не был готов.

Несмотря на ранний час, дом Бородинского уже жил своей жизнью. В окнах горел свет. Слышался шум голосов и звук работающих машинных моторов. У подъезда перед воротами образовалось нечто вроде пробки из грузовиков, желающих посетить или, наоборот, покинуть владения коллекционера.

– Что это? – удивилась Саша. – Откуда столько машин?

– Я тебе говорил, что уже завтра в доме состоится большой прием по случаю приобретения Бородинским новых экспонатов для своей коллекции.

– Какой коллекции? Которую украли? И Бородинский не обломался? Я бы на его месте завязала с этим старинным оружием.

– Во-первых, похищена лишь небольшая часть коллекции. А во-вторых, я уже говорил, у меня есть насчет этой кражи свои сомнения.

– А этот кортик был среди украденных вещей?

На этот раз Милорадов снизошел до ответа и коротко буркнул:

– Был!

Саша кивнула. Теперь ей казалось, что она понимает задумку Милорадова. Следователь подозревал Бородинского в причастности к ограблению собственной коллекции старинного оружия. И, подсовывая коллекционеру кортик, который был украден у него недавно в числе прочих экспонатов, а потому должен был оказаться среди добычи Спицына, но почему-то там не оказался, следователь ожидает, что виновный как минимум запаникует, а как максимум наделает кучу ошибок и тем или иным образом выдаст себя.

И тут же Саше пришла в голову до крайности неприятная мысль. Если Бородинский причастен к краже коллекции у самого себя, то он может быть причастен и к смерти Константина Спицына, на которого пытался свалить вину за эту кражу. А это уже совсем другой коленкор. Одно дело – войти в дом мошенника, промышляющего аферами со страховками или другими финансовыми преступлениями. И совсем другое дело, если этот же человек является хладнокровным убийцей.

Саша еще раз внимательно посмотрела на Милорадова. Нет, не может быть, чтобы он решился подвергнуть ее такой опасности. Скорей всего, к смерти Спицына известный коллекционер не имеет никакого отношения. Да и зачем ему убивать того, с кем он сидит в одной лодке, гребет в одном направлении, и к тому же того, кто еще не отдал ему украденное? Ведь Спицын утверждал, что должен вернуть украденное именно Бородинскому. И собирался это сделать. Разве что украденное Спицыным оружие у него, в свою очередь, свистнул кто-то другой, и совсем не Бородинский. А Бородинский, поняв, что не получит своих экспонатов, выместил злобу на Спицыне. Но тоже как-то глупо, сперва нужно было Спицына хорошенько допросить, но на теле Спицына не было ни малейшего следа допроса с пристрастием.

И это Сашу весьма обнадеживало.

– Пора идти!

Она весело помахала Милорадову ручкой, стараясь не показывать, как сильно дрожат у нее поджилки. Но Милорадов и сам выглядел как-то невесело. Кажется, он здорово раскаивался, что отправил Сашу на это дело.

Однако в самом доме все прошло гладко. Охранников на входе было всего двое, да и те были заняты своими делами.

– Новая горничная? – безразлично спросил старший. – Звать как?

Саша назвалась.

– Вас должны были предупредить обо мне.

Один из охранников был помоложе и посимпатичней, он был готов пропустить Сашу просто так. Но вмешался второй:

– Рюкзак покажи!

Саша с готовностью распахнула недра своего рюкзака, но и этот вроде бы строгий охранник постарше ограничился тем, что лишь глянул в него краем глаза.

– Мелкая ты какая-то, – заметил молодой напарник. – Тебе лет сколько?

– Четырнадцать.

– Паспорт покажи.

Саша продемонстрировала ему документ, и охранник присвистнул:

– И впрямь четырнадцать. Совсем уже у хозяев дела плохи, малолеток на работу приглашать стали.

– Язык не распускай, – посоветовал ему товарищ. – Тут всюду камеры.

– Да знаю я! Половина из них нерабочие.

И молодой охранник дружески подмигнул Саше. Мол, плавали, знаем.

Из будки охраны Саша вышла с твердым ощущением того, что она нашла того, кто сможет ей помочь в выполнении ее задания.

Надо же, как ей повезло с самого начала наткнуться на болтуна и ротозея. Если бы знать, что тут работают такие «профи», можно было бы не закидывать кортик в сад, а пронести его прямо в рюкзаке. Потайных кармашков для этих целей в нем имелось предостаточно. И в них никто даже не удосужился заглянуть.

Впрочем, совсем уж на произвол судьбы Сашу не оставили, сопроводили устными указаниями:

– Иди прямо по дорожке, и окажешься у служебного входа в дом. Там тебя встретят.

Саша начала потихоньку двигаться в указанном направлении. Ночью прошел небольшой дождь, и вся листва в саду дышала влажностью и свежестью. Как там кортик? Не заржавеет ли он? Саша прямо вся извелась от тревоги.

К ее огромному сожалению, эта дорожка четко просматривалась на камерах наблюдения охранников. Это она уже видела на экранах их мониторов. Если сейчас она свернет в сад, то это моментально заметят. А вот в самом саду камер не было, потому что фрагментов с деревьями или цветами на экранах пульта наблюдения не было вовсе, это Саша тоже уже отметила.

Но кто знает, возможно, что камеры снабжены фотоэлементами и включаются только в тот момент, когда в поле их видимости оказывается движущийся объект?

Тогда требовалось подумать о дополнительной маскировке. А еще лучше под тем или иным предлогом отвлечь охранников от пульта наблюдения.

Пока что Саша медленно доплелась до служебного хода, где и была встречена громогласной женщиной, которая тут же загрузила ее работой. В обязанности Саши входила уборка нижнего этажа.

– Будешь вытирать грязь за всеми этими людьми. Народу уйма, на улице слякоть, пол в один момент превращается в болото.

И до самого обеда, пока не схлынул поток поставщиков, Саша была вынуждена подтирать грязные следы. Отвлечься у нее буквально не было никакой возможности. И она даже стала переживать, сможет ли выполнить наказ Милорадова, но тут ей повезло во второй раз.

Та самая женщина, которая утром приняла Сашу на работу, сейчас снова подошла к ней. Саша уже знала, что зовут ее Ирина и что она является кем-то вроде экономки. Но в то же время простой прислугой ее тоже назвать было нельзя, потому что служила Ирина своему хозяину без малого двадцать лет, а потому обладала неким особым статусом и считалась главной женщиной в доме после хозяйки. Но хозяйкой нынешняя невеста еще официально не стала, поэтому командовала всеми Ирина.

– Хватит тут шваброй шоркать, пошли со мной на кухню, – весело сказала она Саше.

И по дороге объяснила:

– Галка – тетка твоя любезная – мне звонила, просила, чтобы я тебя на свежий воздух отправила поработать. Правда, что у тебя сердце больное?

– Так… немного.

Саша знала, что Галина – это и есть та самая горничная, вместо которой Саша явилась работать в дом Бородинского. Уж неизвестно, как Милорадову удалось уломать Галину, но та сказалась больной и пообещала прислать вместо себя племянницу – Сашу. А теперь, должно быть снова по просьбе следователя, Галина звонила и ходатайствовала, чтобы Сашу перевели работать на свежий воздух, то бишь в сад! Поближе к заветным кустам с кортиком под ними.

– Сердце у меня больное, но не так, чтобы очень сильно.

– Ну, я так и подумала, что Галка преувеличивает. Поэтому без свежего воздуха побудешь, на кухне помощь к обеду требуется.

На кухне все шумело, шкворчало, шипело и брызгалось. Повара носились с безумным видом. Приготовления к завтрашнему банкету начались еще за три дня до праздника, но это не отменяло обычного распорядка дня этого дома. Требовалось также готовить завтрак, обед и ужин для хозяев и служащих в доме людей. И бедные повара буквально валились с ног.

– Хорошо, что вы пришли, – кинулась к ним одетая во все белое повариха. – Хозяйка требует свой чай с мятой, а мяты ни одного листочка во всей кухне нет.

– Как же нет? Две коробки с зеленью утром принесли. Я лично принимала. И мята там тоже была.

– Была да сплыла! Эти умники, которых к нам прислали якобы в помощь, все запасы в свое мятное мороженое забабахали. Кондитеры, блин!

– И что теперь делать?

– У нас в нашем огородике, в самом дальнем его уголке есть кустик мяты, – ответила повариха. – Мне не отойти, а вы сходите, нарвите мне с него листиков.

Саша поняла – вот он, ее шанс!

– Я нарву!

– А ты хоть знаешь, как мята выглядит? – с сомнением спросила повариха.

– Конечно! У меня в школе по биологии твердая пятерка была!

– Ну, сходи тогда, – смилостивилась тетка. – Да заодно уж и других душистых травок нарви. И кресс-салата побольше! Хозяин его очень уважает.

Счастливая Саша выскочила за дверь. Ей объяснили, что огородик располагается в самом дальнем углу участка. Запрятали его так далеко специально, чтобы всякие там огурцы-помидоры не оскорбляли бы своим плебейским видом сиятельных хозяйских глаз. Кушать свежие овощи с грядки они любили, а вот лицезреть их не желали. Поэтому огород был надежно упрятан, девушка даже засомневалась, найдет ли она нужное место.

Но Ирина ее обнадежила:

– Иди, не сомневайся. Выйдешь и прямо все время иди. Как раз в огородик и упрешься.

Саша побежала по дорожке, радуясь, что сумела вырваться из дома. Пусть и не без помощи извне, но ведь получилось же! Теперь в поисках кортика она может рыскать по саду где угодно. Спросят, а у нее всегда отмазка есть, мяту для хозяйского чая ищет!

Но такое уж было нынче Сашино везение, что тот уголок, в котором располагался огородик с пряными травами, находился как раз в той части сада, в которую Милорадов вчера и закинул кортик. Саша неплохо ориентировалась на местности и без труда определила, что кортик должен лежать где-то там… там, где находился невысокий упитанный мужчина.

Девушка замедлила шаги, а потом и вовсе начала двигаться еле-еле. Она еще подумала, что мужчина этот напоминает ей хозяина дома. А подойдя ближе, окончательно убедилась в том, что догадка ее верна. Но Бородинский по сторонам не смотрел и Сашу пока что не замечал. Это давало девушке шанс заняться тем, ради чего она сюда и пришла. Она согнулась и начала шарить руками по земле.

Да где же этот кортик? Куда он подевался? Ведь должен быть здесь!

– Что ты тут делаешь?

Саша вздрогнула. Голос прозвучал совсем близко, и вопрос явно предназначался ей. Она второпях сорвала какие-то листья, первыми попавшиеся ей под руку, и выпрямилась.

Тут же она увидела, что Бородинский стоит в двух шагах и смотрит прямо на нее. Но это было еще не все. Бородинский задумчиво разглядывал какую-то блестящую вещь, которую вертел в руках. Вид у него был хмурый, и на Сашу он смотрел без всякой симпатии.

Саша подошла совсем близко и поздоровалась:

– Добрый день!

Мужчина очнулся от своей задумчивости и попытался спрятать то, что держал в руках. Напрасно старался! Саша уже все успела разглядеть. В руках у Бородинского был кортик с потемневшей от времени костяной ручкой. Тот самый, который ей предстояло подкинуть хозяину дома и который она не смогла найти. Ничего удивительного, раз Бородинский нашел его сам и опередил в этом Сашу.

– А меня тут за мятой послали, – улыбаясь во все тридцать два своих зуба, сказала ему Саша.

– Мята растет вон там! На грядках!

– Надо же! – изумилась Саша. – А я думала, что под кустами! Вот же она!

И продемонстрировала сорванную траву.

Но Бородинский по-прежнему был не в настроении, разговор поддерживать не стал, что-то буркнул невнятное насчет современного поколения дебилов, которые не в состоянии отличить мяту от щавеля, и быстро удалился. Кортик он, ясное дело, унес с собой.

Какое-то время Саша постояла, глядя ему вслед и не зная, радоваться ей или огорчаться. Не получится у нее выполнить задание Милорадова. Не сможет она подкинуть кортик Бородинскому в кабинет или, на радость молодой жене, ему в спальню. Но все получилось гораздо лучше, Бородинский нашел кортик совершенно самостоятельно, и теперь при всем желании никто в доме не сможет приплести к этой находке саму Сашу.

Потом она быстренько набрала разных травок, искренне надеясь, что среди них будет и мята, и кресс-салат, о внешнем виде которого Саша имела самые смутные представления. И побежала к дому, где передала поварихе свой улов.

– Вот мята и… остальное.

– Мяту я вижу, – похвалила Сашу повариха. – Но зачем ты нарвала столько щавеля? Я тебя о нем не просила.

Саша похлопала ресницами:

– А я думала, что это шпинат.

– Шпинат я тебя тоже не просила приносить. Я кресс-салат просила.

– А разве это не одно и то же?

Повариха закатила глаза к потолку и возвестила, что весь мир катится в тартарары, если дети на уроках ботаники не в состоянии выучить отличие одной зеленушки от другой. Впрочем, ворчала она на Сашу вполне беззлобно, как поняла девушка, главную роль тут сыграло ее мнимое родство с Галиной, к которой у поварихи было особое отношение, а оно, в свою очередь, проистекало из близкого отношения Галки с самим хозяином дома.

– Галка девка видная, а муж у нее рохля. Ты прости, что я так про твоего дядю говорю, но слов из песни не выкинешь. Жалкий он мужик.

– Ну, есть немного, – подтвердила Саша, понятия не имевшая о том, как выглядит сама Галка, не говоря уж о ее муженьке.

– И зачем Галке понадобилось замуж за этого доходягу выходить?

– Так ведь другого никого не было.

– Ой, так уж и не было! С хозяином бы осталась. И потом… Как не было? А мне Галка рассказывала, что и военный к ней сватался, и инженер, и еще какой-то чиновник букеты таскал. Врала, выходит?

– Букеты таскать – это одно, а замуж позвать – это другое.

– Пораньше бы глаза разула, глядишь, и появился бы у нее такой шанс. Хозяин-то наш шибко неравнодушен к женскому полу. А Галку он сразу отдельно отметил. В первый же вечер к себе позвал. Ну, и без подарков опять же не отпустил. Он уж у нас такой…

– Какой?

– Добрый и щедрый.

Голос поварихи звучал мечтательно. И Саша даже, грешным делом, подумала, а не ходила ли и сама повариха в хозяйские покои за подарками, конечно, не сейчас, а раньше, когда была помоложе и посимпатичней.

Но повариха эту мысль решительно отвергла и снова вернулась к разговору о Галке:

– Ведь если бы у Галки было в голове мозгов чуть побольше, чем у пустой чашки, то она бы уже смекнула, что таким моментом нужно пользоваться. И смело на таран идти. Нет, я ничего против нашей нынешней Софьи не скажу, девка она красотная, но как постоянная пассия у хозяина надолго не задержится.

– Почему?

– Очень уж капризов у Софьи нашей батьковны много. И здоровье слабенькое. Хозяин уже давно на ногах, делами занимается, а эта все лежит-лежит, потом встанет, еле-еле по дому побродит и снова в кровать валится.

– Зато из себя красавица.

– Это ты ее со сна не видела. Но сейчас чай понесешь, небось налюбуешься на красоту-то эту!

– Как чай? – растерялась Саша. – Я?

– А что тут такого? Небось невелика птица эта нынешняя хозяйская мамзель. Уже честь, что ей хоть кто-то поднос в спальню принесет. Моя бы воля, топала бы она ножками к столу. Вот твоя тетка, когда в ее положении была, никогда не задавалась. И чего ей за этого малахольного замуж приспичило? Лучше бы хозяина дожала. Немного по-другому бы все повернулось, и не эта чахоточная в спальне бы валялась, а Галка бы тут всем вокруг заправляла.

И, небрежно пихнув в чашку пучок листьев мяты, которую она даже не ополоснула, повариха плеснула туда же кипятка, плюхнула заварки из общего чайника и вручила поднос Саше.

– Скажешь, чай из Японии, мята из Швеции. Прямым авиарейсом к их Светлейшего Величества столу прибыли!

Саша не сдержала улыбки.

– Как, один рейс и из Токио, и из Стокгольма?

Но повариха в ответ только фыркнула. Настроение у нее испортилось. Новая хозяйка поварихе явно не нравилась, это было понятно. И уважения она в ней не вызывала. Это Саша принимала, это вообще далеко не редкость, когда одни люди недолюбливают других. Но вот чем поварихе так пришлась по сердцу Галка? И что заставило саму Галку пойти на предательство интересов своего хозяина и бывшего любовника? И не та ли эта самая Галка, которая звонила Спицыну и которую он ласково называл Галчонком?

Всего этого Саша пока что не понимала. И, невзирая на то что задание ее вроде как было уже выполнено и кортик находился в руках Бородинского, девушка решила еще немного задержаться в этом доме. Чутье подсказывало ей, что тут можно узнать еще немало интересного, что может пригодиться им с Милорадовым в их новом расследовании.

Глава 8

Спальня невесты Бородинского находилась на втором этаже дома. Это было просторное и в другое время очень светлое помещение, благо огромные французские окна выходили прямо на открытую террасу, которая, в свою очередь, выходила в сад. Но когда Саша зашла в эту комнату, ее охватило гнетущее ощущение. Все окна были задернуты тяжелыми портьерами, отчего в комнате царил полумрак и было душновато.

– Софья Михайловна, – вполголоса позвала Саша, как ее научила повариха. – Ваш мятный чай.

Ей пришлось повторить эту фразу не меньше трех раз, прежде чем с огромной кровати раздался слабый голос:

– Неси сюда, паршивка.

Саша принесла, оставила на столике и отошла на несколько шагов, где и остановилась в почтительном молчании. Она была готова к тому, что ее прогонят прочь, но молодая невеста решила поступить иначе.

– Ты кто такая? – спросила она у Саши. – Новенькая? Прежде я твоей мордашки в доме не видела. Ты хоть совершеннолетняя?

– Мне четырнадцать.

Раздался сдавленный смешок.

– Раньше его это никогда не останавливало.

– Кого?

Софья не ответила. Она протянула тонкую и до странности бледную руку, взяла чашку, причем крошечная чашечка, которая больше была похожа на кофейную, сразу стала казаться громадным бокалом.

Соня пила чай и о чем-то думала, а Саша разглядывала ее. Что сказать, напрасно повариха старалась очернить невесту хозяина. Софья даже сейчас, без наведенного марафета, была красива. Правда, красота ее здорово отличалась от фотографий, Софья выглядела очень болезненной. Казалось, еще немножко гуще лягут тени под огромными глазами, чуть меньше плоти останется на тонких косточках, и Соня перестанет жить, а станет лишь тенью прежней живой женщины. Грань эта была столь близка, что Саше стало не по себе.

– Кто тебя сюда сосватал?

Софья вновь смотрела на нее своими невероятными глазюками. Зрачок был неестественно огромен и занимал почти всю радужную оболочку, вытесняя ту к самому краю. Уж не наркоманка ли невеста Бородинского?

– Я временно замещаю Галину, тетя заболела.

– Ах вот оно как.

И Софья погрузилась в задумчивое молчание. Потом лицо ее посветлело, а на губах заиграла улыбка, но от этого Софья сделалась только еще страшнее.

– Хочешь, я тебе кое-что покажу?

Если бы мнение Саши тут действительно спрашивали, то она предпочла бы отказаться. Софья внушала ей какую-то глухую неприязнь, и от ее предложений Саша бы с радостью отвертелась. Но все дело в том, что согласия Саши никто и не спрашивал. Софья буквально вцепилась в нее своими тонкими пальцами, отчего Сашу пробрала дрожь. Ей показалось, что за руку ее держит скелет, так истончилась плоть на руках у Софьи.

– Идем со мной! Такого ты в жизни не видела!

И не успела Саша ахнуть, как перед ними в стене раскрылся проем, о существовании которого девушка даже не подозревала. Внутри оказалось еще одно помещение, полностью лишенное окон. Оно освещалось с помощью огромного светильника, спущенного с потолка на тяжелой бронзовой цепи. Светильник был оригинальной формы, и, присмотревшись, Саша поняла, что весь он состоит из алебард и кривых янычарских сабель, переплетенных между собой в причудливый узор.

– Ну как? – раздался голос Софьи. – Впечатляет? Да что ты наверх таращишься, по сторонам смотри! Видела ты когда-нибудь столько разного оружия?

Саша огляделась и невольно ахнула. Всюду, куда мог дотянуться ее взгляд, на полу и стенах стояли мечи и луки, висели колчаны со стрелами, красовались могучие арбалеты. Огнестрельное оружие – украшенные перламутром и серебром мушкеты и аркебузы стояли в углах целыми стогами, лишь небрежно перехваченные тонкими ремнями, чтобы не развалились. Имелась даже небольшая пушечка и груда картечи рядом с ней.

– Это… что такое?

– Это малая оружейная комната, примыкающая к спальне мужа. А вот как ты сюда попала, это еще предстоит выяснить.

– Что значит как? – удивилась Саша. – Вы же сами меня сюда привели!

Но лицо Софьи в ответ лишь исказила злобная радость. И Саша невольно заподозрила неладное. Заподозрить-то заподозрила, да было уже поздно. Софья бросилась к стене и нажала на самую обычную красную кнопку. Тут же загудела сигнализация, а Софья разразилась таким громким торжествующим хохотом, что Саше стало по-настоящему страшно. Да она же сумасшедшая! Больная на всю голову! Сейчас кинется на нее и примется душить своими мерзкими тощими клешнями.

Софья внушала ей такой ужас, что Саша испытала нечто вроде облегчения, когда открылась еще одна дверь и в помещение ворвались охранники. И пусть они схватили Сашу и грубо заломили ей руки за спину, все равно она была им рада. Такими живыми и нормальными по сравнению с невестой хозяина дома они казались, что Саша их появлению искренне обрадовалась.

В считаные минуты ее доставили в кабинет Бородинского. Он сам уже находился там, восседал за громоздким письменным столом, который был настолько велик, что напоминал собой поле для мини-гольфа.

Это впечатление увеличивалось за счет того, что на всей поверхности стола из предметов был лишь старинный чернильный набор, игравший декоративную роль, и тот самый кортик, который подбросил вчера Милорадов.

В принципе все было почти так, как и загадывал Милорадов. Кортик оказался в кабинете Бородинского, именно его в этот момент хозяин крутил в своих маленьких ручках.

– Я тебя знаю, – сказал он Саше. – Виделись в саду. Как прошли поиски мяты? Успешно?

– Более чем. Спросите у своей невесты. Для нее старались.

Но Бородинского его невеста интересовала сейчас меньше всего.

– Ну что, девонька? – грозно спросил он у Саши. – Признавайся, кто тебя сюда подослал?

В первый момент Саша немного струхнула.

Но потом вспомнила про видеокамеры, которые красовались по всем углам дома, и несколько приободрилась:

– Вы лучше проверьте свою будущую жену! Это же она меня в вашу оружейную комнату заманила, а потом сама же тревогу подняла.

Бородинский смотрел на нее с большим сомнением. Но Саша знала, что ровно ничем не рискует. Еще утром она заметила на одном из мониторов в пункте охраны спальню Софьи. Если собственную спальню хозяин предпочитал не демонстрировать охранникам, то к спальне невесты у него столь трепетного отношения не было.

– Проверь по записям, – велел он кому-то.

Тот убежал, а Бородинский продолжал сверлить взглядом Сашу. И по мере того как шло время, взгляд его менялся. Саша затруднялась сказать, что это было, но ей казалось, что Бородинский как-то смягчается сердцем. А уж когда появился охранник, который полностью подтвердил слова Саши, тут уж хозяина дома как подменили.

– Деточка, ради всего святого, простите нас за этот глупый инцидент! – воскликнул он, отбрасывая прочь кортик и словно бы даже забывая о нем. – Разумеется, я серьезно поговорю с Софьей. Но ты должна понимать, что в ее положении она вправе нервничать.

– И что у нее за положение? Она беременна?

– Господи, разумеется, нет! Но она готовится стать женой, и что она приревновала, тоже вполне понятно. Ты девочка очень красивая, а Софья в последнее время ревнует меня даже к табуретке.

И при этом Бородинский приблизился к Саше вплотную и попытался ее приобнять.

– Но ты же не сердишься на нас с ней, правда?

– Как вам сказать…

– Я все понял! Вознаграждение за причиненный моральный ущерб за мной! Позволь вручить его тебе сегодня же вечером.

– А что будет вечером?

– Вечером мы идем в ресторан!

– Втроем?

– Почему втроем? – удивился Бородинский. – Ах, ты имеешь в виду Софью? Нет, я думаю, что ей лучше побыть одной, подумать над своим поведением. В ресторан пойдем только мы с тобой. Ты и я! Понимаешь, о чем я?

Саше казалось, что понимает. И еще ей казалось, что и Софью она тоже понимает теперь очень хорошо. Если Бородинский такой неуправляемый бабник, что не способен пропустить мимо себя ни одной девицы, то стать женой такого человека невеликое счастье. Никакие его богатства и личное обаяние не изменят того факта, что мужчина этот никогда не будет целиком и полностью принадлежать лишь одной женщине.

– Освобождаю тебя от работы до вечера, – расщедрился Бородинский. – Сейчас мой водитель отвезет тебя домой, ты там почистишь перышки, а вечером в восемь часов он за тобой заедет. Договорились?

Саша размышляла недолго. Милорадов подозревал этого человека, значит, стоило получше войти с ним в контакт. От этого будет польза для следствия, а ради их расследования Саша была готова на многое.

Она даже не стала предупреждать Бородинского, что ей всего четырнадцать. Решила, что пусть это останется для него сюрпризом.

Милорадова об изменении в их планах она тоже предупреждать не стала. Побоялась, что он не допустит этого свидания.

Впрочем, Милорадову было не до нее. Когда Саша ему позвонила, чтобы сообщить, что кортик уже у Бородинского, следователь сказался страшно занятым и не нашел для Саши и минуты своего времени.

Зато Бородинский был сплошное очарование. Похоже, он всерьез влюбился в девушку, потому что не отходил от нее ни на миг и пользовался любым предлогом, чтобы коснуться ее.

Даже за столиком в ресторане он устроился поближе к Саше.

И как только им принесли закуски, нежно взял ее руку в свои ладони и проворковал:

– Ты не обижайся на Софью.

– Напротив, я ей даже благодарна.

– Да? И почему же?

– Если бы не она, то мы с вами бы так славно не подружились.

– Только у меня к тебе одна просьба.

– Какая же?

– Говори мне «ты» и зови по имени.

Саша пообещала, в душе надеясь, что теперь ей дадут спокойно поужинать. Ее родители задержались дольше обещанного, и вечером из дома Саша вышла, не успев перекусить. Днем ей тоже было как-то не до еды, поэтому сейчас, невзирая на охватившее ее волнение, она была голодна, как стая волков.

– Можно, я поем?

– Пожалуйста.

Бородинский как-то сразу утратил к ней всякий интерес, даже отодвинулся от нее на приличное расстояние. Обиделся, что она предпочла ужин тесному флирту с ним? Тогда у него еще более серьезные проблемы, чем она себе представляла.

Но Саша с удовольствием принялась за еду, что было очень осмотрительно с ее стороны. Еще до того, как им принесли горячее, Бородинскому кто-то позвонил, и он начал срочно собираться.

– Нет, нет, ты оставайся, – рассеянно произнес он. – А у меня дела, дела.

Саша с удовольствием проследила бы за тем, куда это так заторопился Бородинский, но этот хитрый гад оставил вместо себя охранника – угрюмого детину, который не сводил с нее глаз и к тому же отличался редкой неразговорчивостью. И, несмотря на все старания Саши разговорить его, ограничился за все время всего двумя-тремя общими фразами. А слопав ужин, вызвал такси и довез на нем Сашу до ее дома и, не прощаясь, укатил прочь.

– Неприятное чувство, – пробормотала Саша, обращаясь к самой себе. – Словно меня использовали и выбросили, как… как грязную салфетку!

Сравнение с грязной салфеткой расстроило ее до такой степени, что захотелось позвонить Милорадову и пожаловаться ему на хама Бородинского, который не оценил затраченных на него усилий.

Саша так и сделала, но прежде зашла домой, сняла с себя платье и туфли, в которых была в ресторане, потом сходила в баню, приняла там горячий душ и лишь после этого позволила себе общение со следователем.

– Я уже и так к тебе еду. Надо обсудить кое-что.

– У меня тоже есть новости.

И Саша вышла его встречать. Но Милорадов оказался романтиком. Мало того что он преподнес Саше букет ромашек, которые сам же где-то и нарвал, затем он повез Сашу на берег речки, выбрав очень живописное место. Да еще с собой у него оказался ланч-бокс, в котором нашлось место для двух кусков пирога с мясом и золотистой грудки цыпленка, зажатой между двумя гренками.

– Очень удачно, а то в ресторане мне поесть толком не удалось.

– Когда это ты была в ресторане?

– Лучше спросите, с кем я там была.

И, не сумев выдержать интригу, сама же воскликнула:

– С Бородинским!

Следователь перестал жевать и посмотрел на Сашу. Взгляд у него был странный. Саша заторопилась с объяснениями. Но когда она дошла в своем рассказе до того момента, как Бородинский сначала терся возле нее, а потом очень невежливо бросил на своего охранника, в Милорадова словно нечистый дух вселился.

Он издал сдавленный звук, словно в горле у него что-то застряло, а потом буквально набросился на Сашу, сдирая с нее одежду.

И словно этого было недостаточно, он еще и неистово шипел:

– Снимай! Снимай это с себя немедленно!

– Отстаньте! – отбивалась от него Саша, не столько испуганная, сколько польщенная.

Надо же, все-таки сподобился заметить в ней женщину. Но Саша помнила, что так сразу сдаваться нельзя, и поэтому, силясь прикрыть голую грудь и натягивая остатки юбки на бедра, отбивалась, притворно возмущаясь:

– Вы спятили! Гражданин следователь, что это вы делаете?

Но Милорадов не унимался, и у Саши промелькнула мысль, что Милорадов сошел с ума от ревности, представив ее в компании другого мужчины. И теперь он хочет овладеть ею, пусть даже таким образом. Такова уж сила страсти, охватившей его, что противиться ей следователь не в силах. Милорадов настолько влюблен в нее, что просто не в состоянии владеть собой и того гляди овладеет уже ею.

Но увы, эта весьма лестная для самолюбия девушки мысль оказалась очень далека от реальности.

Милорадов внезапно перестал срывать с Саши одежду и тихо, но внятно произнес:

– Этот гад на тебя жучки прилепил, неужели не понятно?

Его слова были подобны холодному душу, который спустил Сашу с небес на землю. Теперь ей стало понятно и желание Бородинского сидеть к ней как можно ближе, и гладить ее по плечам, и хватать за талию. Где-то там он и пристроил жучок, который должен был сообщать ему все, что происходит в жизни у Саши.

– Но я же была в ресторане в другом прикиде. То платье и все вещи остались дома.

– Да?

– Конечно.

– Это меняет дело, – мигом повеселел Милорадов, но тут же стал вновь серьезным. – А мне ты звонила уже в этой одежде или еще в той?

– В этой.

– Отлично.

Милорадов повеселел снова и вернулся к прерванной трапезе. А Саша размышляла, что же заставило Бородинского лично прилепить на нее прослушивающее устройство. Мог бы поручить это кому-нибудь из своей службы безопасности. Или ему все-таки хотелось лично прикоснуться к Саше? Но похоже, прикоснувшись, ничего стоящего он не нащупал, потому и предпочел быстро слинять.

А Милорадов закончил жевать и сказал:

– Сейчас поедем обратно к тебе домой, ты принесешь мне все вещи, в которых была в ресторане, а я посмотрю, что там в них есть. Только когда понесешь, все время молчи. Поняла?

Саша кивнула. Она была от всего случившегося в некотором смятении. Когда она собиралась сегодня вечером идти в ресторан с Бородинским, то никак не ожидала, что ее шмотки потом будет кто-то досматривать.

Эх, а ведь говорила ей дорогая и любимая ее мамочка, что девушки должны быть готовы к разного рода неожиданностям, так что нижнее белье у них всегда должно быть чистым, новым и по возможности сексуальным.

– Вот я, например, – поучала дочь мама, – я всегда перед выходом из дома надеваю кружевное белье. А почему? Да мало ли какие в жизни бывают ситуации. И не обязательно, что я развратничать буду. Юбка от ветра задерется или машина меня насмерть переедет. Не хочу, чтобы чужие люди видели, что я ношу старые линялые трусы.

А Саша к маминым советам не прислушалась. И белье на свидание с Бородинским надела самое обычное, каждодневное. И не то чтобы оно было несвежим или каким-то особенно вытянутым, но все-таки показывать его Милорадову не хотелось. Слишком уж оно было простецким. Пришлось залезть к маме в шкаф, стянуть у нее нераспечатанную упаковку с кружевными трусиками и сунуть их в пакет к остальным вещам.

Впрочем, Милорадова больше интересовало платье и сумочка, которую Саша взяла в ресторан вместо своего любимого рюкзака. На трусы он кинул один-единственный, хотя и очень странный взгляд, а потом еще и на Сашу покосился, словно что-то у него в голове не состыковывалось. Впрочем, вслух он ничего не сказал, поэтому Саше и комментировать оказалось нечего.

Жучок Милорадов нашел. Это была крохотная штучка, похожая на головку от булавки, которую Саша сама нипочем бы не обнаружила. Но Милорадов показал ее Саше и прижал палец к губам, показывая, что нужно продолжать хранить молчание. Потом он сложил все вещи обратно в пакет и жестом велел унести его обратно в дом.

Лишь после того, как Саша вернулась с пустыми руками, Милорадов заговорил:

– Итак, теперь мы знаем, что Бородинский заподозрил тебя в нечистой игре. Иначе он бы тратить на тебя свое время не стал. И жучка бы тебе тоже не «подарил».

– Но почему? Я вела себя естественно.

– Бородинский ушлая крыса, а ты дважды оказалась не на своем месте, и этого было достаточно, чтобы он начал тебя прощупывать. Первый раз он увидел тебя в саду, где ты ползала по кустам в поисках кортика.

– Но он же не знал, что именно я там ищу.

– Только круглый дурак поверил бы, что ты на газоне ищешь листья мяты. А Бородинский далеко не дурак. Ему сразу же стало ясно, что ты там искала кортик, просто ему повезло, он нашел его раньше. Кортик был у Бородинского украден Рыжим и Спицыным, возможно, украден по наущению и попущению самого Бородинского. Зачем ему понадобилось красть у самого себя, мы пока не знаем. Но факт остается фактом, кортик был среди похищенных вещей, причем похищенных дважды. Сперва из коллекции Бородинского, а потом из пожарного водоема, куда их запрятал покойный Спицын. То есть, по мнению Бородинского, этот кортик мог оказаться в руках тех же людей, которые украли и остальные предметы его коллекции. То есть кортик – это след, который может вывести его на похищенные экспонаты. В такой ситуации Бородинский должен был очень внимательно приглядываться к каждому, кого мог заподозрить в причастности к появлению кортика.

– Я же не виновата, что он оказался там раньше меня!

– А второй раз тебя и вовсе застукали в его любезной оружейной комнате! Он туда и гостей через раз приглашает, а ты первый день у него в доме – и уже туда влезла.

– Тут уж я совсем не виновата! Это меня Софья туда заманила.

– Никто и не говорит, что ты виновата. Напротив, я считаю, что в данной ситуации ты проявила и находчивость, и смекалку, и хладнокровие. Но это не помогло. Бородинский тебя уже заподозрил, а заподозрив, решил проверить.

– И что теперь?

– Да ничего. Используем это обстоятельство себе на пользу. Он надеется, что ты сейчас выведешь его на тех людей, которые свистнули экспонаты из его коллекции, а мы ему в этом поможем.

– А в чем конкретно вы подозреваете Бородинского?

Но Милорадов ей на этот вопрос не ответил.

– Хорошо, – кивнула Саша. – А Рыжего? Его вы могли бы допросить, хотя бы насчет этой кражи из коллекции Бородинского.

– Нет.

– Что?

– Нет, мы не могли бы его допросить.

– Но почему? Не можете его найти?

– Не хотел тебе говорить, но раз уж ты настаиваешь… Да и было бы неправильно скрывать от тебя эту информацию. К сожалению, Рыжий для разговоров недоступен. Он тоже убит.

– Как? – поразилась Саша. – Очередное отравление некачественным алкоголем?

– На этот раз убийца действовал более решительно и дерзко. Он проломил Рыжему череп. Подошел к нему сзади и…

– А где это случилось?

– Тело было найдено в лесу неподалеку от вашего поселка. С момента смерти до момента обнаружения оно пролежало в лесу довольно долго. Дни стоят жаркие, поэтому время смерти установить точно затруднительно. Но эксперты полагают, что смерть могла наступить примерно в то же время, что и смерть Спицына.

– Где… где именно в лесу?

– Точней, за деревьями, которые выросли на пустыре, с которым граничит участок Василисы.

– Так близко!

Это был уже второй труп, о котором стало известно Саше. И новость эта сильно взволновала ее.

Милорадов заметил, как сильно побледнела девушка, и попытался успокоить ее. Но все его доводы разбивались вдребезги волнами паники, которые поднимались откуда-то из глубин сознания Саши. Ей даже на какое-то время стало трудно дышать, потом помутнение прошло, и девушка обрела возможность изъясняться внятно. Этим она и воспользовалась, начав сразу же задавать наводящие вопросы.

Глава 9

Милорадов, напуганный ее внезапной бледностью и полуобморочным состоянием, не смог проявить своей обычной выдержки и отвечал охотнее, чем даже могла того ожидать Саша.

– Значит, Рыжиков погиб. Приятель Спицына также мертв, как и сам Спицын.

И хотя один из двух погибших был отравлен некачественной водкой, а другого ударили по голове, Саше казалось, что обе эти смерти могут быть связаны между собой.

– А несчастного Рыжикова мог прикончить тот же тип в красной кепке, очках и с усами, который шлялся по поселку и был замечен возле палатки со Спицыным?

– Теоретически да, это мог быть он.

– И это второе убийство тоже связано с кражей из коллекции Бородинского?

– Почти на сто процентов уверен, что связано. Конечно, сам Бородинский вряд ли убивал Рыжего или Спицына или вообще бывал в Березовой Руси…

– Да, внешность у Бородинского весьма примечательная. Одна фигура чего стоит, этакий коротконогий шарик-смешарик. Увидишь – обязательно обратишь внимание и запомнишь. Но при этом ни один из свидетелей ни разу не упомянул, что возле дома Василисы крутился похожий тип.

– Бородинский располагает превосходной материальной базой, он мог нанять человека для устранения неугодных ему персон.

– Пронюхал, что это Рыжий со Спицыным его ограбили, и вознамерился им отомстить?

– Тут есть ряд обстоятельств, которые заставляют меня думать несколько иначе. Дело в том, что эта кража была лично профинансирована Бородинским. Со своими охранниками он связываться не хотел, и тогда через Галину – свою бывшую подружку, а нынче старшую горничную – он нашел ходы-выходы на этих двоих.

Вот кто был тем Галчонком, с которым разговаривал Спицын незадолго до своей смерти. Наверное, Галина звонила, чтобы узнать, что у них происходит и как продвигается операция.

– Теперь мы точно знаем, что Рыжиков и Спицын действовали заодно. Рыжий получил от Бородинского деньги, которые передал Спицыну. Это и была оплата кражи. А себе Рыжиков присмотрел кое-что получше денег. Ну, я тебе на примере марок уже все объяснял.

– Ничего не понимаю. Бородинский еще и заплатил Рыжему, чтобы тот пригласил Спицына для ограбления коллекции?

– Бородинскому было нужно избавиться от некоторой части своей коллекции. Избавиться не навсегда, а на время. И вот тут мы подходим к очень важному моменту. Сегодня я имел интересный разговор с одним историком, который сообщил, что уже завтра в доме у Бородинского состоится прием по случаю открытия очередной выставки, которую он из года в год проводит в своем частном музее. Выставка проводится регулярно, но в этот раз к нему должны будут пожаловать специальные гости из Академии наук, желающие лично ознакомиться с некоторыми экспонатами его коллекции.

– С какими?

– Да, да! С теми самыми! Ты все правильно поняла. С теми, которые были украдены. В числе интересов академиков шпага адмирала Ушакова, морской кортик Петра Первого и сабля самого Кутузова.

– Какие громкие имена владельцев!

– И вот совпадение, именно эти три предмета оказались в числе прочих украденных вещей. Я ознакомился со списком украденного, изучил расположение предметов в витринах музея и могу сказать, что все остальные украденные предметы были взяты из одной-единственной разбитой витрины. Причем стоящей у самого выхода. Между тем как эти три предмета находились в трех других витринах. И вот из тех трех витрин грабителями не было взято больше ровным счетом ничего! Разве не странно? Воришки вскрывают три витрины, каждая из которых находится на отдалении одна от другой, забирают из них ровно по одной вещи, а потом, уже на выходе, взламывают последнюю витрину, из которой забирают порядка двух десятков экспонатов.

– Создается впечатление, что пришли они за первыми тремя предметами, а остальные, спохватившись уже перед самым уходом, взяли просто для отвода глаз.

– Вот и я подумал о том же. И еще очень странно, что Бородинский сам нас подталкивал к поискам воров. Он предоставил запись, на которой видно лицо Спицына. Он же подсказал, что Рыжиков буквально сходил с ума от желания обладать шпагой Ушакова. Фактически Бородинский сдал нам обоих злоумышленников, открыто указав на них. И зачем он это сделал?

– Хотел вашими руками наказать сообщников, которые ему чем-то не угодили.

– Бородинский не глуп, должен был понимать: окажись Рыжиков со Спицыным у нас, они начнут давать показания, в которых неизбежно всплывет и имя самого Бородинского. И потом, зачем ему было обращаться в полицию? Он имеет собственную службу безопасности, мог бы поручить своим ребятам разобраться со Спицыным и Рыжиковым. Но нет, Бородинскому не нужен результат, ему нужна шумиха, ему нужен скандал в прессе, и он его получает.

– Да, я читала. Весь Интернет так и пестрит упоминанием об ограблении самой большой в нашей стране частной коллекции старинного оружия. А как у вас оказался этот кортик?

– Кортик…

Казалось, Милорадов замялся, не будучи уверенным, что стоит отвечать.

– Так откуда он у вас?

– Мы обнаружили этот кортик в числе прочих вещей, найденных нами при осмотре места гибели Рыжикова. Конкретно этот клинок лежал так, словно до этого находился в кармане его брюк.

– А шпаги и сабли там не было?

– Нет. И у меня есть сомнения, что этот кортик при жизни Рыжикова находился там, где мы его нашли.

– Почему?

– Дело в том, что карман слишком мелкий, да и располагался в нем кортик таким образом, что при ходьбе колющая часть обязательно травмировала бы кожу бедра. Мы проверяли, и на бедре Рыжикова нет ни малейшего следа от уколов или тем более порезов.

– Значит, кортик ему в карман сунули уже после смерти?

– Сунули, выпал, сам упал. Если сунули, то, скорей всего, сделал это тот же человек, который Рыжикова и убил.

– Убил, сунул убитому в карман ворованный кортик, но зачем?

– Если кортик был в числе прочих украденных у Бородинского экспонатов, то этот кортик должен снова указывать на причастность Рыжикова к совершенной краже.

– Но Бородинский подозревал Рыжикова еще раньше, так ведь? Да и не оставил бы Бородинский или его люди этот кортик. Вы бы видели, как Бородинский в него вцепился! Даже трясся весь, когда его в руках крутил! Нет, он ни за что не позволил бы кортику валяться в лесу вместе с трупом Рыжикова. А мало ли кто наткнется на этот труп? Может, это будут аморальные личности – мародеры, сопрут кортик у трупа, и прощай, ценная вещь!

Милорадов покачал головой:

– Одно могу сказать, что все концы указывают на нашего милейшего господина Бородинского. И боюсь, что тебе придется какое-то время еще пообщаться с ним.

Саша гордо вскинула голову и произнесла:

– Если для дела надо, то я готова!

– Завтра у него в доме прием по случаю очередного открытия выставки старинного оружия. Выставка проводится каждый год. И на ней в первую очередь демонстрируются новинки, приобретенные Бородинским для своей коллекции за истекший период. Ну, и на прочие экспонаты народу полюбоваться также разрешают. В самые первые дни выставку посещают специально приглашенные лица, гости, пресса, чиновники разных мастей. Потом двери музея открываются для всех слоев публики. Вход для публики платный, стоимость билетов от тысячи до полутора.

– Совсем недешево!

– Но отбоя от желающих все равно не бывает. Благодаря умело подогретому прессой интересу публики к этому событию культурной жизни с первого и до последнего дня к музею змеятся длинные очереди. Посетители валом валят, от открытия касс и до их закрытия к музею не протолкнуться. Ажиотаж умело подогревают средства массовой информации, красочно расписывая как прибывшие новинки, так и полюбившиеся уже экспонаты. Конечно, средства Бородинским на новые закупки тратятся огромные, полюбоваться и поглазеть есть на что. Да и страсти добавляет тот момент, что работает выставка всего две недели. Успел – молодец! Опоздал – придется подождать теперь годик, когда выставка откроется в следующий раз.

– А иначе в музей не попасть?

– Музей работает для широкой публики всего две недели в году, и случается это всегда в одно и то же время. Эту выставку широко анонсируют, рекламой забиты все каналы.

– Вряд ли всего за две недели Бородинский успевает отбить все потраченные на свое хобби средства. Да еще реклама, а она тоже денег стоит, и немалых.

– Но зато возле его имени создается столь любимая им шумиха. Вот ради чего, а вовсе не ради денег затевался этот проект. Все ради того, чтобы потешить болезненное самолюбие миллионера. Но боюсь, что Бородинский нынче слишком уж заигрался. И что-то с коллекцией у него не совсем чисто. Очень уж подозрительно совпадает по времени ограбление с известием о визите маститых историков в числе других почетных гостей.

– С коллекцией что-то не так, но зачем же людей убивать? Ну, нанял он этого Рыжикова и в помощь ему Спицына, ну, создал он им идеальные условия для совершения кражи, так ведь за это не убивают. Наоборот, он должен был отблагодарить Рыжикова и Спицына за удачно совершенную кражу.

– Рыжиков и Спицын – это свидетели. Бородинский сознательно наводит на них. А зачем? Не потому ли, что знает: они уже никому и ничего не расскажут?

– Он навел вас на Спицына много раньше, чем вы этого Спицына нашли. За это время у Бородинского и его подручных было время, чтобы расправиться со Спицыным и Рыжиковым, заставить их замолчать. Но убийцы почему-то дотянули до последнего, когда полиция уже явилась брать Спицына, а вместе с ним и Рыжикова. Возможно, Бородинский не знал, где спрятались его сообщники. С вашей помощью он напал на их след, а потом опередил вас и прикончил обоих.

– Согласен, в этом деле много странностей и нестыковок.

– И поэтому завтра я снова отправляюсь к Бородинскому!

– Если Рыжего и Спицына убили по его приказу, то Бородинский уже должен понять, что ты появилась в его доме не случайно, что ты в курсе убийств, и предпримет некоторые шаги, по которым мы и сможем его вычислить.

– А как он это поймет? Ну, что я знаю про убийства?

– Ну, Рыжикова со Спицыным убили же именно тут, в Березовой Руси, – снисходительно произнес Милорадов, и Саше стало стыдно, какой же тупицей она выставила себя перед следователем.

Но тот, казалось, не замечал ее состояния и продолжал:

– Бородинский присылал за тобой водителя, теперь он знает, где ты живешь. И если Бородинский причастен к двум убийствам, то он не может не понимать, что таких совпадений в жизни не случается. Завтра он в разговоре с тобой как-нибудь себя проявит, а мы послушаем!

Милорадов выглядел довольным и радостным, а потому и у Саши на сердце немного полегчало. Приятно видеть своего любимого следователя в хорошем настроении.

Но когда она вернулась к себе домой, то обнаружила там родителей, которые уже вернулись из города, но при этом выглядели совсем плохо. Мрачные и удрученные, они молча стояли, уставившись в одну точку.

– Что случилось?

Сначала Саша подумала, что до них дошли слухи о ее очередных сыщицких похождениях, но потом она поняла, что дело совсем не в ней. Родители разглядывали разбитое окно на первом этаже и обсуждали, что можно предпринять в связи с этим.

– Пока мы отсутствовали, в дом кто-то забрался. Видишь, окно разбито. И грязные следы на полу.

Первым, кто удостоился чести попасть под подозрение, был Бородинский. Но Саша быстро напомнила самой себе о жучке, который он прикрепил на ее платье. С Бородинского достаточно и этого, к чему рисковать и лезть в чужой дом? Что он мог надеяться найти тут, в доме, такого, чего она не выболтала бы ему сама?

– Следы мужские, размер сорок пятый, никак не меньше.

Точно не Бородинский. У того ноги маленькие и изящные.

– Наверное, это вор. Что-нибудь пропало?

– Да в том-то и дело, что нет, – сказала мама. – Даже прибавилось.

– Что?

– Букет.

И мама указала на красивый букет цветов, стоящий на кухонном столе.

Папа тоже на него покосился и с сомнением произнес:

– Ну… букет. Наверное, ты его сама собрала.

– Не собирала я!

– Собрала и забыла, – настаивал папа и, не слушая возражений, продолжил: – Вся техника на месте. Выпивка тоже, вот целых три бутылки стоит, ни одну из них не тронули.

Эти три бутылки были закуплены ко дню рождения папы в числе прочего алкоголя. Но приехавшие гости то ли из-за жары, то ли по другой причине спиртного выпили совсем мало. И три бутылки качественного алкоголя остались невостребованными.

– Водка, виски и коньяк. На любой вкус! Но вор ни на одну из этих бутылок не польстился.

Это было странно, потому что домушники, иногда промышлявшие кражами, в первую очередь интересовались спиртным. Папа даже оставлял на зиму на столе бутылку водки и какую-нибудь нехитрую закуску в виде банки тушенки. А в свое оправдание говорил, что если человеку настолько голодно и холодно, что он лезет в чужой дом, то нечего над ним издеваться и заставлять рыскать по дому в поисках добычи. Пусть видит, что тут живут неравнодушные люди, сочувствующие его горю и временному трудному положению.

Но в этот раз ни одна бутылка не пришлась домушнику по вкусу. Похоже, к ним в дом забрался убежденный трезвенник или язвенник.

– Будем вызывать полицию? – с надеждой предложила Саша и сразу поняла, что родителям ее идея не понравилась.

– Ты сама-то где весь день была?

– Гуляла.

Мама порывисто обняла Сашу.

– Какое счастье, что тебя тут не было, когда этот тип забрался к нам!

– Думаешь, он мог меня обидеть?

– Да что угодно мог! Завтра я останусь с тобой дома. У меня были еще кое-какие дела в городе, но плевать, дел много, а дочь у меня одна. Остаюсь!

Это никуда не годилось! Если мама останется, да еще примется бдительно следить за ней, то как Саше ушмыгнуть завтра к Бородинскому?

Нет, нет, этого нельзя было допустить ни в коем случае!

И Саша воскликнула:

– Мамочка, папочка, кажется, я вспомнила! Это же я окно разбила.

– Ты? – дружно поразились ее родители. – Но зачем?

– Чтобы залезть в дом.

Рты у родителей открылись так синхронно, что Саша даже залюбовалась. Какие они у нее дружные! Все делают вместе!

– Не волнуйтесь, мои дорогие, – тепло произнесла она. – Я ключ потеряла, поэтому и пришлось в окошко лезть.

– Но когда мы пришли, дверь была открыта.

– И ключ в ней торчал!

– Конечно, – кивнула Саша. – Ключ-то я потом нашла!

Какое-то время родители не сводили с нее глаз.

– А следы-то? – вспомнила мама. – Грязные следы сорок пятого размера на полу откуда взялись?

– А это… это я соседа дядю Толю просила, чтобы он меня подсадил. А вы же знаете дядю Толю, когда он трезвый, то его не допросишься, а как выпьет, так прямо герой. Он вместо того, чтобы меня подсадить, сам полез, свалился и немножко ботинками своими натоптал. Вы не сердитесь?

– За что? Ты все правильно сделала. Не куковать же тебе было на улице.

– Хотя странно, мы всегда запасной ключ под кирпичом держим. Как же ты про него забыла?

Саша хлопнула себя по лбу, изображая запоздалое раскаяние:

– Вот я дуреха! Совсем из головы вылетело! Но вы меня простите?

Родители заявили, что прощать тут нечего, напротив, они очень рады, что дочь у них оказалась такой предприимчивой и в трудной ситуации не растерялась. Плохо, что с памятью у нее какие-то провалы, но, в конце концов, она еще молодая, а сон все лечит.

И все отправились спать, потому что – Саша не могла сказать про своих родителей, а она вымоталась так, что едва держалась на ногах.

– Мама, папа… Мне завтра утром нужно будет рано встать.

– Это еще почему?

– Мы с дядей Толей на рыбалку идем.

– Зачем?

– Он меня пригласил, мне неудобно было отказаться. После всего того, что он для меня сделал, я не могла сказать ему «нет». А ему там сети подержать надо, что ли. В общем, какая-то безделица, но я ему нужна, а долг платежом красен. Вы сами меня так всегда учили. Правда?

– Конечно… учили.

Было видно, что родители в смятении.

– Ну, сходи, что ли, – произнес отец и нерешительно взглянул супругу.

Мама обняла Сашу и прошептала:

– Не утони там смотри.

– Я в пять утра встану. Вы не волнуйтесь.

И, засыпая, Саша даже прослезилась чуток.

Милые, доверчивые ее родители. Озеро! Сети! Ха-ха! Они себе даже не представляют, в какую опасную историю влезла их дочь. Переживают, как бы она не выпала из лодки дяди Толи, в то время как Саше может угрожать куда более серьезная опасность от куда более серьезного человека. Утешало лишь то, что рядом с Сашей будет находиться Милорадов, который в случае чего обязательно выступит в роли ее спасителя. А если благородный рыцарь девушку спасает, то он на ней впоследствии и женится. Это уж классика жанра, не верите – почитайте сказки, они точно врать не будут. И Саше очень хотелось верить, что Милорадов против фольклора не попрет.

На следующее утро Милорадов снова забрал Сашу ни свет ни заря.

Увы, ни малейшего намека на романтический настрой сегодня в этом холодном и подтянутом человеке Саша не заметила. Милорадов давал ей указания, как нужно себя вести, и от Саши требовалось лишь слушать и кивать в знак согласия.

– В сущности, ничего сложного. Веди себя как обычно. Уверен, что он сам тебя вызовет на разговор. Тогда уж ты не подведи, выложи ему все, в чем его подозревают. Приведи доказательства. Можешь пару-тройку лично от себя додумать. Главное, чтобы он подумал, что против него есть реальные улики. Тогда он разговорится, я таких людей знаю – и знаю, как они себя ведут в подобных случаях.

– Он испугается?

– Ну, полиции он не сильно боится. Все-таки лично он никого не убивал, в этом я уверен, а доказать его причастность к убийствам вряд ли возможно. Опытные адвокаты сумеют его отмазать, он это понимает. И чего бы ему в таком случае не распустить перед тобой перышки и не покрасоваться. Скорей всего, желая произвести впечатление этакого мачо, он выложит тебе немало интересных подробностей касательно всей этой истории с кражей. Ты его не перебивай. Он пусть говорит, а мы послушаем.

Но первая половина дня прошла у Саши в хлопотах. Разве что грязную тряпку ей сегодня поостереглись давать. Все-таки вчера она удостоилась внимания самого хозяина, и никто в доме не понимал, каков нынешний статус девушки. Как далеко у их пылкого хозяина зашло с этой соплячкой? И каковы у него планы на будущее с ней?

На всякий случай решили не рисковать, Саше нашли работу почище и попрестижней, отправили обслуживать гостей, разносить им шампанское и закуски.

Сашу нарядили в красивый костюмчик, который состоял из черной жилетки и зауженных книзу брючек. К костюму прилагались белая манишка, галстук-бабочка и крохотный черный цилиндр, который удерживался на голове с помощью различных приспособлений, включая тонюсенькие резиночки и шпильки. А вот рубашки и нижнего белья к костюму не полагалось. Надеть под жилетку было нечего, поэтому первое время Саша чувствовала себя неловко. Но потом она успокоилась, потому что заметила, что никто из гостей на нее даже и внимания-то не обращает.

Все взгляды были прикованы к витринам с экспонатами выставки. И особенно бурный интерес вызывала та витрина, на которой лежали новинки коллекции, приобретенные Бородинским в этом году и еще ни разу не представлявшиеся публике.

Но сам Бородинский стоял несколько в сторонке. От него только что отлипли журналисты, и Бородинский выглядел несколько утомленным. Но это не помешало ему уделить время трем седовласым господам, которые с важным и умным видом втолковывали ему что-то.

«Уж не те ли это академики, которым было поручено проверить подлинность экспонатов из коллекции Бородинского?»

И Саша предприняла ряд маневров, которые позволили ей очутиться в непосредственной близости от этой компании и подслушать, о чем у них идет разговор. Видимо, на открытии выставки Бородинский решил быть ближе к народу, потому что никто из охраны не шуганул девушку прочь. А сам Бородинский был слишком занят, чтобы обращать внимание на тех, кто оказался рядом с ним. Все его внимание было приковано к трем своим гостям.

– Господин Фомин очень сожалеет, что из-за случившейся кражи нам не удастся провести полноценную экспертизу вашего собрания.

– Да, да, мне он тоже звонил, но я заверил его, что и уцелевшие экспонаты представляют немалый интерес.

– Тем более что он меня заверил – по крайней мере один из украденных предметов уже найден и вскоре будет предоставлен нам для осмотра и ознакомления.

Бородинский выразил изумление и радость по этому поводу, но Саше показалось, что в глазах его заплескался страх. Но это ей могло показаться, потому что академики ничего странного в поведении Бородинского не заметили и продолжали делиться с ним своими мыслями:

– В самом деле, это просто возмутительно, что такая прекрасная коллекция до сих пор не имеет заслуживающих внимания экспертных заключений.

– Почему же не имеет? – попытался возразить Бородинский. – У меня есть заключение профессора Чернышова. Имеется также экспертиза от профессора Мамалюкова.

Но трое академиков в ответ лишь с недоумением покачали головами.

– Кто это такие? Откуда эти люди?

– Профессор Чернышов преподает на кафедре исторического факультета.

– Постойте, уж не Петра ли Евгеньевича вы имеете в виду? Да ведь ему больше девяноста лет. И он слеп, словно крот! Не говоря уж о том, что состояние его рассудка еще десять лет назад внушало сожаление всему научному сообществу.

– Да, профессор Чернышов уже немолод, – осторожно согласился Бородинский, – но зато господин Мамалюков мой ровесник.

– Такую фамилию я вообще впервые слышу. Откуда он?

– Армейская академия наук.

– Что это? Какое-то очередное детище нашего министерства?

– Постойте… – произнес другой старичок. – Мамалюков… Мамалюков… Вспомнил! Мамалюков – это фамилия нашего завхоза. И сынок у него был. Учился в каком-то институте на периферии, причем учился достаточно скверно. Насколько мне известно, все экзамены юноше покупались его любящим отцом. И даже кандидатскую отец сумел ему оплатить. Старший Мамалюков даже пытался пристроить мне своего сынка в аспиранты, расхваливая на разные лады, но мне хватило одного разговора с парнем, чтобы понять правду, а потом сообщить отцу, что дураки и неучи мне со стороны не нужны. Своих хватает!

И академики уставились на Бородинского. В их мудрых глазах читался упрек. Мол, как же вы, батенька, осла-то и не заметили?

– Мнение этих двоих никак не может быть авторитетным. Мы и вам, и господину Фомину скажем то же самое. Необходима повторная и куда более детальная экспертиза вашего собрания.

Бородинский делал вид, что смущается, и твердил, что не заслуживает такого внимания.

Но академики взялись его подбодрить:

– Ну же, голубчик, ваша коллекция достойна этого!

– Ценю вашу деликатность, но господин Фомин дал нам понять, что за финансированием дело не станет.

– Ради престижа Отечества и его славы он готов и раскошелиться!

И все трое сдержанно заулыбались, словно радуясь, что в стране еще есть патриоты, которым дорого культурное наследие предков.

Со своей стороны Бородинский никакого воодушевления не испытывал. И вообще, весь этот разговор с академиками давался Бородинскому с огромным трудом.

Саша стояла близко и могла видеть, как по шее хозяина тонкими струйками стекает пот. Кажется, Бородинский здорово волновался и даже трусил.

Но что могло послужить причиной этому? Неужели Бородинского настолько напугали слова академиков о несерьезности проведенной им ранее экспертизы и необходимости новой?

Так или иначе, но в скором времени Бородинский сослался на дела и покинул своих академиков.

Стоило ему уйти, как Саша потеряла интерес к работе. Она поставила изрядно надоевший ей поднос и поспешила следом за Бородинским. С собой она прихватила пару бокалов и бутылку игристого вина.

Глава 10

Путь до кабинета Бородинского девушка помнила наизусть еще с прошлого посещения. Сейчас в тамбуре находились трое охранников, которые с интересом взглянули на девушку.

– Хозяин велел мне зайти к нему, – небрежно произнесла Саша, продолжая быстро двигаться к цели. – Хочет снять стресс!

И подмигнула охраннику. Тот вроде бы собирался подняться, чтобы преградить ей дорогу, но передумал и остался на месте.

– Заходи! – махнул он ей рукой.

И Саше отчего-то показалось, что такие визиты молодых служанок в кабинет хозяина для охраны отнюдь не редкость.

Бородинский был в кабинете один, но на Сашу взглянул безо всякого интереса. В его потухших глазах плескался настоящий ужас.

– Я погиб, – прошептал он, не сводя глаз с девушки. – Меня убьют!

– Расправятся с вами так же, как вы убили Рыжикова и Спицына?

Бородинский не ответил. Рядом с ним стояла пузатая бутылка коньяка, явно только что вскрытая, потому что обертка и пробка валялись тут же. И Саша с удивлением сообразила, что за те несколько минут, которые Бородинский провел в одиночестве, он успел почти полностью уничтожить ее содержимое.

Вот это жажда! Или страх? Так или иначе, а в бутылке сейчас плескались жалкие остатки благородного напитка. Да и их Бородинский на глазах у Саши опрокинул себе в пасть.

– Это конец! – сообщил он, и Саша интуитивно догадалась, что он имеет в виду отнюдь не коньяк. – Ты видишь перед собой живой труп.

– Трупы не шевелятся и не болтают.

– Да, я еще жив, но я уже труп!

– Не понимаю.

– А чего тут не понимать! – обозлился на нее Бородинский. – Ты дуру мне не включай. Кто тебя подослал? Фомин?

– Нет, я с ним даже не знакома. Меня просил об услуге следователь Милорадов.

– Милорадов… Ко мне он тоже приходил. Хитрый дьявол. Ну, что же, теперь все более или менее понятно.

Бородинский слегка расслабился.

– Кортик – это тоже ваша работа? – спросил он.

Саша интуитивно почувствовала, что этот последний вопрос решит все. Станет Бородинский откровенничать с ней или пошлет лесом.

И все же она сказала правду:

– Кортик подбросил вам Милорадов.

– Очень хорошо. А где же он его взял?

– На трупе убитого вами Рыжикова.

Бородинский тут же протестующее вскинул обе руки:

– Э, нет! Лишнего на меня вешать тоже не надо!

– И смерть Спицына – тоже не ваших рук дело?

– Конечно, я не ангел, но ни того ни другого я не убивал.

– И не поручали кому-нибудь другому?

– И не поручал никому.

– Но обокрасть вашу коллекцию вы Рыжикову со Спицыным поручили?

Какое-то время Бородинский молчал, словно колеблясь и не зная, что ему сказать.

А потом вдруг воскликнул:

– Эх, была не была! Небось в тюрьме он меня не достанет!

– Кто?

– Фома Питерский. Сейчас-то он известен под именем Арсения Фомина – мецената и крупного предпринимателя, только суть его бандитская ни на грамм не изменилась. И с теми, кто попытается его кинуть, разговор у него короткий. Удавка на шею, душ из бензина и после быстрая кремация в лесу, похороны там же.

И Бородинский, который под воздействием выпитого коньяка вступил в фазу опьянения, характеризующуюся болтливостью, был готов излить миру, и конкретно Саше, всю свою душу. К Саше он внезапно почувствовал необъяснимую симпатию, которую даже не пытался скрывать.

– Оружие я начал коллекционировать уже давно, – сообщил он ей, щедро посыпая поверхность стола подозрительным белым порошочком, который принялся энергично втягивать в себя носом. – И до поры до времени тратил на создание коллекции исключительно свои собственные средства. Надо же мне было поддаться на уговоры этого Фомы! Ведь знал же я, что ничего путного из этого не выйдет, нет, все равно вляпался!

И, занюхав остаток порошка, Бородинский повел свой рассказ дальше уже без перерывов.

Если вкратце, то суть предложения Фомы заключалась в том, что Бородинский, который своими стараниями и поднятой шумихой уже имел славу известного коллекционера, начнет скупать для своего музея действительно ценные, а потому дорогостоящие предметы оружейного искусства старины. Но исключительно такие, которые касались бы славного прошлого нашей страны, то есть времен царской России, а если повезет, то и Древней Руси.

– Греция, Франция, Африка или Индия его не интересовали. Он давал деньги исключительно под бронирование и покупку оружия, которое так или иначе было связано с историей нашей страны.

Но зато на свое увлечение Фомин денег не жалел. И это были поистине огромные суммы, все то, что тратил прежде из своих личных средств Бородинский, не шло ни в какое сравнение с его нынешними покупками.

– А почему этот Фомин не пожелал вкладываться в собственную коллекцию?

– Дело в том, что у меня к тому времени уже было имя и широкая известность. Он посчитал, что моя предприимчивость в плане рекламы плюс его деньги послужат к обоюдной пользе. К тому же он считал, что я человек разумный и обманывать его не осмелюсь.

– А вы осмелились.

– Что мне было делать? Искушение было слишком велико. Фомин помешан на славе русского оружия, а я помешан на красоте русских женщин. Балерины – вот моя главная слабость. Но красивая женщина нуждается в роскошной оправе, мне нужно было откуда-то брать деньги.

Когда Бородинский первый раз обманул своего благодетеля, его обуял и долго терзал жуткий страх. Он просыпался в холодном поту от ночных кошмаров, в которых Фомин гнался за ним, догонял и жестоко расправлялся.

– Каких только пыток я не вынес от его рук! Это был настоящий кошмар.

Но время шло. Одна легконогая барышня сменяла другую, Бородинский старел, аппетиты его любовниц росли, денег на их содержание требовалось все больше, чувство опасности притупилось, и страх начал потихоньку отступать. Бородинский наладил целый бизнес, который позволял ему обманывать Фомина и гарантировал относительную безопасность.

– Сначала я поднимал в прессе шумиху по поводу какого-нибудь очередного раритета, который якобы нашелся в закромах у какого-нибудь пенсионера. Потом я находил людей, которые предоставляли экспертное заключение к этому экспонату, ну а уже затем предоставлял Фомину сделать свой выбор. Промашек не случалось, этот олух с его семью классами образования был не в состоянии отличить клинок жителя Великого Новгорода от клинка его южнославянского собрата с берега Днепра.

Впрочем, выбранные Бородинским эксперты также не слишком разбирались в оружии, что с легкой душой позволяло им кропать экспертные заключения, суть которых целиком и полностью они доверчиво записывали со слов самого Бородинского.

– Мне повезло найти нескольких охламонов, которые в погоне за званиями и регалиями совсем позабыли собственно про саму науку. В научном мире их с презрением назвали бы дилетантами, зато широкая публика с восторгом зачитывалась их званиями, плохо понимая, что грош цена всем этим дипломам и наградам.

И так все шло хорошо и дружно, все были довольны. И только за последний год Бородинский приобрел на деньги Фомина десяток «раритетов». Новая невеста оказалась мало того что молода, так еще и крайне капризна, требования ее росли день ото дня, и бедному жениху приходилось крутиться изо всех сил, чтобы удовлетворять запросы своей любимой. Но вроде бы все у него получалось, пока однажды над головой Бородинского не грянул гром.

– Понятия не имею, какой кретин внушил Фомину идею с этими академиками. Как он вообще с ними мог снюхаться? Ведь посмотреть, где он, а где академический мир! Это же совершенно разные полюса, расположенные в разных полушариях. Они просто не должны были соприкоснуться.

Но катастрофа все-таки случилась. И Фомин, воодушевленный своим новым знакомством, пожелал похвастаться приобретениями, купленными на его деньги, но хранящимися в коллекции Бородинского.

– Когда он заявил мне, что на открытии ежегодной выставки будут присутствовать эти трое почтенных старцев и присутствие их не обсуждается, я понял, что погибну, если срочно не предприму что-то радикальное.

Бородинский начал прикидывать, но ничего лучше кражи ему в голову не приходило. Была еще идея избавиться от самих академиков, но, к чести Бородинского, он ее отмел как слишком уж чудовищную. Но кража ничуть не претила его чувствам. Кража решала разом много вопросов. Нет в музее подозрительных экспонатов – нет и проблем, связанных с их экспертной оценкой. Значит, и Фомин не сможет ничего понять.

– Разумеется, если бы украсть пришлось только эти три экспоната, то Фомин меня бы обязательно раскусил. Поэтому пришлось пожертвовать некоторой частью коллекции, в которой были весьма интересные предметы.

Не без помощи своей старой любовницы Бородинский вспомнил, что среди его многочисленных знакомых имеется некто Рыжиков, страстно мечтающий заполучить кое-какие предметы коллекционирования. Через подставных лиц Бородинский навел мосты и сумел уговорить Рыжикова на кражу. Разумеется, сам Рыжиков не сумел бы ее осуществить, ему был нужен помощник, который вскоре и нашелся.

– Эти двое выкрали все то, что я им велел, плюс взяли кое-что вдогонку. Я постарался разместить все «раритеты» таким образом, чтобы они оказались в одной витрине. Купленные за последний год удалось сунуть туда без проблем. Но три из прежних закупок не удалось, они были плотно привязаны к своим витринам и к своим отделам коллекции, их мне незаметно изъять не удалось. Пришлось разрешить воришкам похозяйничать у меня в коллекции. Если бы кто знал, какую мучительную ночь я провел! Утром я кинулся в оружейную, чтобы проверить, не пропало ли что-то сверх оговоренного. Но нет, все получилось отлично. Дальше было дело за малым. Мне было необходимо проявить максимум активности, чтобы у Фомина не возникло ненужных сомнений.

– Вы же фактически сдали Рыжикова со Спицыным полиции. Вы не могли не понимать, что как только этих двоих поймают, они тут же сольют вас.

– Но я же предпринял меры, чтобы их не поймали.

– Какие? Убили их?

– Я предупредил этих двоих, что они где-то прокололись, что их видели и что им необходимо спрятаться. Дал им денег и велел сидеть тихо до тех пор, пока все не уладится. И если бы не этот злополучный перстень с камеей, который вылез из живота жабы, то фиг бы вы нашли место, где Спицын прятался.

– Перстень с камеей все-таки из вашего музея?

– Конечно. Этот экспонат хранился в моей коллекции не один год. Многие его видели, есть его фотографии в прессе и в Сети; когда ко мне пришли из полиции, я не мог отрицать, что не знаю этот перстень.

– Но ведь у вас коллекция оружия.

– И что?

– А тут перстень.

– Этот перстень тоже является оружием. Камея при легком нажатии сдвигается в сторону, внутри перстня имеется полость, в которой в прежние времена хранили яд. Очень удобно, подходишь к неугодному тебе человеку, заводишь с ним непринужденный разговор, во время которого легонько вертишь перстень на пальце. Потом – опля! Камея сдвигается, а порошок сыпется в кубок вашего врага. И все! Вы отходите, а ваш враг отправляется на тот свет. Оружие же?

– В общем, да.

Теперь Саша понимала, каким образом умерла жаба и почему умные аисты не пожелали ее съесть. Видимо, при проглатывании камея сдвинулась, и перстень в желудке у жабы начал отдавать крохи хранящегося когда-то в нем яда. А много ли маленькой жабе нужно, чтобы откинуть лапки кверху? Она издохла, аисты ее подобрали, но кушать не стали, побрезговали или поосторожничали. И жаба вместе с опасным перстнем стала добычей полиции.

Бородинского арестовали в этот же день. Он не сопротивлялся и при аресте выглядел удовлетворенным.

– Вот это правильно, – твердил он, пока его транспортировали в отдел полиции. – Все это просто замечательно!

– Значит, вы признаете свою вину?

– Я во всем сознаюсь, но вы должны гарантировать мне неприкосновенность. Я требую свидетельской защиты, потому что есть человек, который захочет мне отомстить.

Защиту ему пообещали, и он совсем успокоился.

Допрос Бородинского велся до позднего вечера. Саша уже давно была дома, когда ей позвонил Милорадов.

– Ты молодец! Все сделала наилучшим образом. Он во всем сознался.

– В чем сознался?

– Во всем!

– Что? И в убийствах тоже?

– Да, представь себе, что убийства Рыжикова и Спицына этот тип тоже взял на себя.

– А мне он…

Саша собиралась сказать, что ей вороватый коллекционер говорил совсем другое, но Милорадов перебил ее, не дав договорить.

– Но только он врет! – решительно произнес следователь. – Бородинский и понятия не имеет, каким образом погибли эти двое. Мы спросили, как же он их убивал. Так вот, по поводу Спицына он заявил, что подрался с ним и в драке ударил его по голове. А по поводу Рыжикова и вовсе сказал, что задушил его.

– Оба раза мимо!

– Либо он хитрит и пытается таким образом отвести подозрения от себя, мол, назову неправильный способ убийства, все поймут, что я на себя наговариваю, и всерьез мое признание и мою вину в этих убийствах рассматривать не станут, либо он их и впрямь не убивал. Не удивлюсь, что у него и алиби найдется, если поискать.

– Если ему так хочется сесть, и надолго, то скажет, что поручил устранение Рыжикова и Спицына кому-то другому.

Милорадов не стал спорить и вместо этого заговорил совсем о другом:

– Кстати, того усача в красной кепке и темных очках, который болтался возле дома Василисы, мы вычислили.

– И кто он?

– Не буду пока говорить. Завтра утром ты сама с ним познакомишься. Спокойной ночи.

Это был какой-то изуверский способ лишить Сашу ночного отдыха.

В итоге спала она плохо, проворочалась всю ночь и вскочила с кровати, когда солнце еще едва вставало из-за горизонта. Но оказалось, что ее родители проснулись еще раньше и сейчас занимались обсуждением какого-то серьезного вопроса. Вид у них был сосредоточенный, и Саша нутром почуяла, что дело неладно.

– Что случилось?

Родители разом повернулись в ее сторону. Потом отец посторонился, и Саша увидела, что на полу в кухне много грязи.

– Кто-то забрался к нам ночью через разбитое окно.

То самое, якобы разбитое дядей Толей, окно родители просто прикрыли фанеркой, чтобы застеклить его в свободное время. Теперь фанера валялась на полу и была густо истоптана грязными ногами, как и пол. Саша отметила, что следы точь-в-точь похожи на те, которыми им уже доводилось любоваться.

– Похоже, что дядя Толя повадился к нам с визитами, – хмуро произнес отец. – И самое главное, что все отрицает!

– Ты к нему ходил? – ужаснулась Саша.

Страшно представить, что мог наговорить ее отцу возмущенный такой возведенной на него напраслиной дядя Толя!

Но возмущенным казался ее отец:

– Представь себе, он ничего не помнит!

Саша едва сдержала облегченный вздох.

Но тут и мама вставила свои пять копеек:

– Допился наш дядя Толя до потери памяти! А я ему говорила, чтобы завязывал со спиртным. Но разве он послушает! И вот результат!

– Наверное, когда он забрался к нам в первый раз, по твоей просьбе, он углядел у нас спиртное.

– Целых три бутылки!

– А сегодня ночью на автопилоте повторил свой путь.

– Это никуда не годится!

– Теперь мы с мамой сидим и думаем, что нам делать.

– А что делать? – пожала плечами Саша. – Окно застеклим, больше не станет лазать.

– Если бы все было так просто. Но ведь он же и в дверь заходит днем, не стесняется.

Да, водилась за дядей Толей такая неприятная привычка. Он и к себе пускал всех, кто приходил, и сам к соседям заходил, словно к себе домой. В поселке днем редко кто запирал свои дома и калитки. Неудобно же. А дядя Толя этим и пользовался. Приходил, усаживался, разговоры разговаривал. Понятное дело, когда трезвый, не приходил, трезвому ему вполне хватало компании самого себя. Но трезвым дядю Толю уже никто и не помнил, когда видели в последний раз.

– Он и в наше отсутствие приходит. Сколько раз бывало, я в саду вожусь, прихожу, а он в кресле у нас в кухне дремлет. Здравствуйте пожалуйста! Откуда? Зачем? А он без тени смущения в ответ: «Привет, соседка, хотел повидаться, зашел, стал ждать, да в сон и сморило». И что делать с таким сокровищем? И не выставишь, еле ноги передвигает. И терпеть сил нет.

– Но главное, что он дом поджечь может! – заявил отец.

Саша невольно ахнула:

– Ну, папа, это уж слишком!

– Не специально, конечно, – сбавил голос отец. – Я сегодня к нему зашел, а он на кухне сидит и спички чиркает. Одну зажег, она зашипела, он ее на пол бросил. Второй чиркнул, от нее головка отлетела, он даже не посмотрел, куда она упала. Третью взял, она у него в руках сломалась, горящая часть в мусор упала. Понимаешь, к чему я клоню?

– Спички нынче совсем плохие.

– И это тоже, – махнул рукой отец. – Некачественный товар поставляют, Иосифа Виссарионовича на них нет. Рассказывал я тебе, как он спичечную промышленность в стране наладил?

– Много раз.

– А ты еще раз послушай, не повредит.

Но Саша с мамой заявили, что эту историю о том, как товарищ Сталин вызвал к себе на совещание директоров все спичечных фабрик страны, они знают слово в слово. Но папа все равно рассказал еще раз свой любимый момент, когда вождь народов на глазах у притихших директоров начал демонстративно прикуривать трубку, беря спички из коробков разных производителей. Но прикурить ему удалось то ли с третьего, то ли с пятого раза. Или даже не удалось вовсе.

– Да помним мы!

Однако отца было так легко не остановить. Он не успокоился, пока не рассказал свою излюбленную историю до конца еще раз:

– И Сталин тогда им сказал: «Ну что, товарищи, надеюсь, все вам понятно?» Они ответили, что понятно. И очень быстро дело в СССР со спичками наладилось. А все потому, что уважение к власти было, а уважение у наших чиновников и всяких там управленцев чаще всего густо замешано на страхе.

– А при чем тут дядя Толя и его спички?

– Так я и говорю, – спохватился папа, – что хорошо, что сегодня спички никудышные. А еще лучше, что отлетевшая горящая сера со спички у него в ведро с очистками полетела, а они мокрые и не горят совсем. Но если бы там в ведре бумага была? Или порох?

– Ну, ты уж скажешь!

– От этого старого хрыча чего угодно можно ожидать. Но это бы еще ладно, с газом он кое-как справился, конфорку зажег, чай вздумал согреть. И знаешь что? Попытался на огонь электрический чайник поставить.

– Совсем у него от пьянки с головой плохо! – вмешалась мама. – И я тоже не раз уже замечала, что он у моей плиты возится. Спрашиваю, чего делаешь. А тебе, говорит, помочь хотел, чайку согреть. В чужом доме! Пьяный! И еще хозяйничает! До пожара пять минут. У себя дома он может творить что хочет, там я ему не указчица. Но свой дом мы с отцом должны защитить!

– И что же вы придумали? – поинтересовалась Саша. – Вставите стекло и решетку поставите? Или дверь предлагаете все время запирать?

– А что толку? Окно вставим, он другой путь найдет. Дверь все время запертой держать не будешь, самим быстро надоест.

– Нет, окно мы, конечно, вставим, но, чтобы кардинально решить эту проблему, мы хотим застраховаться.

– Что? – переспросила Саша.

– Оформить страховку. Как раз недавно разговор был, что у нас по поселку ездит страховой агент, вот мы с ним договор и заключим.

Саша задумалась. Кто-то уже упоминал о страховом агенте, который бродит по поселку и всех подряд страхует на разные случаи жизни.

Кто же это был? Ах да! Соседка Василисы. Это она в рассказе про бывшую семью Василисы упомянула о страховом агенте, который частенько появлялся у Василисы в гостях, к вящему неудовольствию супруга и его маменьки.

Почему это обстоятельство вызывало у нее какое-то неприятное волнение, Саша понять не могла. Но все же решила, что сразу после завтрака отправится к соседке и получше узнает у нее о том, что же за отношения были у Василисы со страховым агентом.

Глава 11

Но идти ей никуда не пришлось. Милорадов появился сразу после того, как Саша допила последний глоток кофе со сливками и вышла на улицу, чтобы сполоснуть ее.

Она просияла, увидев следователя, а тот призывно помахал ей рукой из-за забора.

Забыв обо всем на свете, Саша тут же полетела к нему. Милорадов стоял и улыбался. Настроение у него было прекрасное, это Саша поняла сразу же.

– Как там Бородинский?

– Ему предъявлено обвинение сразу по нескольким статьям. Все мои коллеги уверены, что это он избавился от двух воришек, посягнувших на его коллекцию. Сам Бородинский утверждает, что когда он понял, кто его обокрал, то у него от гнева помутился рассудок и дальше он ничего не помнит. Очнулся с кровью на руках, готов сознаться в содеянном и сознается. Мои коллеги ничего странного в этом не находят, тем более что и мотив у Бородинского был. Но я потолковал с ним с глазу на глаз, и он мне признался, что готов взять на себя чужую вину, лишь бы не выплыла правда о том, как ловко он дурачил своего благодетеля господина Фомина. Тот таких шуток не понимает, живо с Бородинским расправится. И смерть эта будет нелегкой. Слухи о жестокости Фомы ходят самые жуткие, и я даже не понимаю, как Бородинский отважился дурить такого опасного человека.

– Я имела счастье познакомиться с его невестой, ради которой он эту глупость и совершил, и могу сказать, что она человек не менее опасный и страшный. Так что у Бородинского, наверное, просто не было выбора. Невеста требовала дорогих подарков, устраивала ему скандалы, делала жизнь адом. А он, будучи влюбленным кретином, потакал ей во всем и шел на риск.

– Как ты сказала? Влюбленный кретин? Да, любовь частенько делает людей недальновидными. И мужчин, и женщин. Кстати, об одной такой влюбленной дурочке я и хотел с тобой поговорить.

Саша покраснела до корней волос. Ей казалось, что еще немножко, и у нее кожа на голове вспыхнет от охватившего ее жара.

Неужели Милорадов знает о ее чувствах к нему? И хочет о них поговорить? Но что она ему скажет? И самое главное, что скажет он? Будет смеяться или?..

Саша взглянула на него в полном смятении, но Милорадов выглядел совершенно безмятежным. Любовался розами, распустившимися на участке у тети Тани. Жмурился под яркими лучами начинавшего припекать солнышка. И совсем не был похож на того, кто станет издеваться над девичьими мечтами своей помощницы.

– Или, пожалуй, нет, – произнес он задумчиво. – Зачем разговоры разговаривать, давай лучше сначала сходим в одно место. Помнишь, я обещал рассказать тебе тайну человека в красной кепке?

– Еще бы!

Все другие мысли моментально вылетели из головы у Саши.

– Усач в очках!

Подозрительный тип! Возможный убийца Рыжикова и Спицына!

– Вы его нашли?

– Представь себе. И это совсем не так трудно сделать. Этот человек и не думал ни от кого скрываться.

– Но как же! Ведь тетя Ира назвала регистрационный номер его машины, а он был совсем от другой тачки!

– Это и нас вначале сбило с толку. Мы начали воображать себе все возможные варианты, перебирали их, но ответа не находилось. А потом мне пришла в голову одна мысль. А что, если наша свидетельница просто обозналась? Я снова переговорил с ней, но она твердила, что номер запомнила правильно. Правда, в разговоре она призналась, что машина и сам номер были изрядно забрызганы грязью. Я начал проверять все черные «китайцы» нужной нам марки, и внезапно мне на глаза попался номер, в котором совпадало все, кроме одной-единственной цифры. Свидетельница утверждала, что номер был «один-шесть-три», а у этой машины номер был «один-ноль-три». Ноль просто был испачкан грязью, и она приняла его за цифру шесть!

Саша почувствовала, как у нее от волнения начинают дрожать коленки.

– И что? Вы нашли этого человека?

– Моментально! И самое интересное, что он не стал отрицать, что был в Березовой Руси, и, более того, признался, что бывает тут частенько.

– Надеюсь, вы его арестовали?

– Не вижу пока что никакой причины для этого.

– Но он же был на участке у Василисы!

– И имел на это полное право. Она сама его пригласила.

– И кто же он такой? Очередной ее муж или любовник?

– Ни тот ни другой.

– Тогда кто он?

Милорадов в ответ лишь улыбнулся, вид у него был хитрый и самодовольный одновременно.

– Пойдем, я тебя сейчас с ним сам познакомлю.

Отказаться было невозможно. Не так часто любимый мужчина приглашает вас куда-то.

И Саша пошла с Милорадовым. Она пошла бы с ним на край света, но, к счастью, так далеко идти им не пришлось. Ограничилось все соседским домом на соседней улице. Саша не была лично знакома с людьми, обитающими в этом доме. Но возле него стоял черный «китаец».

– Значит, договорились, – услышала она голос из-за ограды. – Я рассчитаю стоимость полиса на страхование всего вашего имущества и потом перезвоню вам.

И через секунду из калитки вышел усатый мужчина в темных очках. Кепка была лихо задрана вверх, но при виде посторонних мужчина тут же ее опустил. И все же несколько долгих мгновений лицо было открыто и отчего-то показалось Саше знакомым. Определенно она уже видела этого человека у них в поселке. И видела она его не один и не два раза, хотя он и не обитал тут постоянно. В этом она также была уверена, потому что хорошо знала в лицо всех, кто жил в Березовой Руси. Специально посещала с этой целью Лидию Львовну, у которой имелась картотека и досье на каждого жителя поселка с максимально точно отражающими его внешность фотографиями.

На фотографиях Лидии Львовны этого мужчины не было.

– Доброе утро! – поздоровался усатый мужчина и неожиданно снял очки. – Не желаете ли застраховать свой дом или другое имущество?

– Так это же наш страховой агент! – воскликнула Саша. – Здравствуйте, Павел Петрович!

– Здравствуйте, Сашенька.

– А вас и не узнать! Усы отрастили, темные очки носите. Еще красную кепку бы вам, вообще другой человек.

– Красная кепка у меня есть. В машине лежит. Сегодня я другую решил надеть. А усы?.. Разве вам не нравится? Моя жена утверждает, что с ними я похож на молодого Боярского.

Наверное, только очень влюбленная женщина могла бы сравнить Павла Петровича с Боярским, тем более с молодым.

– А очки – глаза от солнца берегу, – продолжал объяснять Павел Петрович. – Годы уже не те, глаза прооперировал, врачи велели пока что темные очки на улице носить.

Саша кивнула. Она была страшно разочарована. Значит, не было никакого таинственного усатого убийцы в очках и красной кепке, а был всем хорошо известный Павел Петрович, который застраховал добрую половину домов в их поселке и на достигнутом останавливаться не собирался. Был он разговорчивым, но услуги свои предлагал ненавязчиво. Умел расписать все преимущества, а компанию представлял весьма солидную и проверенную, так что отбоя от желающих оформить полис и застраховать свое имущество у него не было. Дома по большей части возводились из бруса или строились каркасные, а это вам не кирпич и не пеноблоки, хотелось бы иметь гарантию, что не останешься у разбитого корыта, если что-то случится.

– Надо же, как совпало, – произнесла Саша. – А мои родители только сегодня говорили о том, что хотят застраховать наш дом.

– Всегда с радостью и удовольствием. Очень правильное решение. Собственное спокойствие стоит своих денег. Я всегда говорил, все болезни в мире от нервов. А в нашем современном мире и так имеется достаточно поводов для тревог, чтобы волноваться еще и о сохранности своих дачных построек. Так что если я могу быть вам полезен, то пройдемте к вам домой, Сашенька.

Но Милорадов решительно преградил ему дорогу.

– Сначала ответьте на несколько вопросов.

– А с кем?..

Милорадов показал удостоверение, и Павел Петрович моментально сделался вновь вежливым и предупредительным.

– И чем я могу помочь нашему уважаемому следствию?

– У нас имеются показания очевидцев, согласно которым вы находились на месте преступления в момент совершения оного.

Павел Петрович выглядел безмерно шокированным.

– Где? Какого преступления?

– Дом вашей доброй приятельницы – Василисы.

– Ах, вот вы о чем! Так и чувствовал что-то неладное. Я всегда такие вещи чувствую. Жена говорит, что у меня интуиция очень сильно развита.

– У вас ведь был с ней роман?

– С кем? С моей женой? Ну, был когда-то. А как же без этого? Женщины без этого никак не могут.

И Павел Петрович засмеялся, всем своим видом призывая и Милорадова посмеяться вместе с ним. Но следователь просто из мужской солидарности смеяться не стал, а, напротив, нахмурился.

– Не притворяйтесь, будто бы вы не понимаете. Роман у вас был с самой Василисой.

– Послушайте, какое это имеет отношение к этому делу? – занервничал Павел Петрович. – С Василисой у нас было очень давно, она еще замужем была за своим Михаилом. Потом мы с ней расстались.

– Почему расстались?

– Жена начала что-то подозревать. Да и другие конкуренты стали меня выживать. Но нынешнего любовника Василисы я и пальцем не тронул. Я даже не знал, что он там.

– Но вы были той ночью в гостях у Василисы?

– Ну, заглянул к старой знакомой. Что же тут такого?

– Ничего, если не считать, что вы могли убить ее очередного кавалера. Слышали, наверное, про убийство?

– Ну слышал. Но это зачем же мне его убивать?

– Из ревности, к примеру.

– Вот уж глупости! Я Василису даже к мужу не ревновал. И к чему эти шекспировские страсти? Она замужем, я тоже женатый человек. Встретились, провели время вместе и разъехались каждый в свою сторону. Никаких обязательств, никакой ответственности, одно чистое удовольствие.

– Но вы были на месте преступления.

– И что? Он там тоже был.

– Кто?

– Михаил! Муж!

Это было неожиданностью, к которой ни Милорадов, ни Саша не были готовы.

– А что же он там делал?

– Вот уж чем не интересовался, так этим. И мне кажется, что Василиса тоже об этом ничего не знала. Она мне объяснила, что позвала меня, потому что ей необходимо с кем-то посоветоваться, но не с кем, потому что и с мужем, и любовником она поссорилась. Муж живет у мамы, а любовника она выселила из дома в палатку. И я в самом деле видел какого-то рыжего недомерка, который лез в палатку, стоящую у нее за домом. Удивительно, как Василиса согласилась принять у себя такого.

– Он был рыжий? Вы уверены?

– Я уверен.

– Опознать по фотографии сумеете?

Но от опознания Павел Петрович отказался, объяснив, что лица рыжего мужчины он не разглядел.

– Я ожидал скандала, потому что рыжий залез в палатку, где не так давно скрылся сам Михаил.

– Погодите, и Михаил тоже был в палатке?

– Ну да! – уверенно ответил Павел Петрович. – Но я вас уверяю, что ни шума, ни драки, ничего такого не было. Мы с Василисой сидели на веранде, пили чай, и я специально прислушивался, чтобы успеть предупредить мордобой или рукоприкладство, но ничего такого не было.

И пока Саша соображала, по какой причине Василиса утаила от следствия этот визит к ней Павла Петровича, мужчины продолжали свой диалог.

– А вы приходили к Василисе просто попить чаю? Или у вас было к ней какое-то дело?

– Вообще-то она хотела продавать свой дом и спрашивала моего мнения.

– А вы?

– Я ее отговаривал.

– Почему?

– Время сейчас ненадежное, а у Василисы не было четкого представления о том, куда бы она хотела вложить полученные от продажи дачного дома деньги. Я опасался, что так она может все потерять. Цены постоянно растут. Сегодня она продаст свой дом, скажем, за миллион. Нужно срочно что-то покупать взамен. А она даже не знает, что именно хочет. Будет искать, потратит на это время, но через несколько месяцев за этот имеющийся у нее на руках миллион ничего равноценного уже купить не сможет. Ну, и зачем ей это?

– Она с вашими доводами согласилась?

– Нет. Уперлась, и все тут.

– И как она объясняла?

– Сказала, что устала жить в постоянном соседстве со своим мужем и его матерью. Что они ее достали. Особенно свекровь. Постоянно следит за каждым ее шагом, устраивает скандалы, требует денег. В общем, Василиса хотела переехать куда-то в другое место, хоть и не скрывала, что ей жалко расставаться и с домом, и с поселком, в котором для нее многое было дорого.

Так почему же Василиса ничего не сказала про Павла Петровича? Саша продолжала терзаться этим вопросом. Ведь у Василисы спрашивали про мужчину в красной кепке, очках и с усами. Василиса знала, что этого типа разыскивает полиция. И более того, когда ее прямо спросили, кто был в тот вечер у нее дома, она снова не сочла нужным даже упомянуть о Павле Петровиче. И почему?

И Саша внимательно уставилась на страхового агента, пытаясь понять, что же с этим человеком не так. Но сам Павел Петрович ничего о снедающих Сашу подозрениях на свой счет не ведал.

И спокойно продолжал говорить:

– В итоге мы с Василисой договорились, что я подыщу для нее хороший симпатичный домик и место, в котором ей бы хотелось жить, а потом уж она найдет себе клиентов на свой дом.

– А вы еще и риелторские услуги оказываете?

– Профессионально я этим не занимаюсь, но много где бываю, знаю, кто, что и почем продает. К тому же по образованию я юрист, могу оказать помощь хорошей знакомой. Я Василисе так и сказал: «Завтра же поедем, посмотришь сама интересные варианты домов». Но по известным вам причинам Василиса никуда на следующий день со мной поехать не смогла. Когда я узнал про случившееся дома у Василисы убийство, то звонил ей с просьбой, если возможно, ничего не говорить о моем присутствии в тот вечер у нее в гостях. А она мне заявила, что ничего и не говорила. Выходит, врала?

– Не волнуйтесь, Василиса про вас ничего нам не говорила.

– Да? А кто же меня сдал?

– Соседка, с которой у вас был спор по поводу припаркованной не там машины. Она вас увидела и запомнила номера вашей машины.

– А-а-а!.. Вот уж настоящая злыдня! Не представляю, как можно быть такой склочной. Рад, что Василиса не такая.

– Но почему вы просили скрыть факт вашего визита?

– Ну, знаете, как это бывает. Одно-другое, начнут допрашивать, а у меня и без того дел выше крыши.

– Но все-таки почему вы поставили свою машину не у дома Василисы, а на соседней улице?

– Все очень просто. На той улице у меня живет клиент. Место там удобное. Я от него вышел и сразу направился к Василисе.

– Пешком?

– А пару шагов разве мне не пройтись? Тем более что задерживаться у Василисы на ночь я не собирался. Я люблю свою жену и ночую всегда дома, в собственной супружеской постели.

Сашу позабавило, что тон у Павла Петровича был гордый до невозможности. Кажется, он считал, что оказывает своей супруге огромное одолжение, являясь ночевать под родной кров. А что днем он в своих многочисленных поездках имел связи со столь же многочисленными дамами, конечно, это не в счет. Главное, что ночевать супруг возвращался в родной дом.

– А вас не удивило, что изгнанный к своей маме Михаил внезапно вновь оказался у Василисы? Пусть не у нее дома, а на участке, но все же?

– Что же тут удивительного? Они же супруги.

– Вовсе нет, – вмешалась в разговор Саша. – Они развелись!

– Да? – удивился Павел Петрович. – Я этого не знал. Вы в этом уверены?

– Мне известно о разводе из проверенного источника, – сказала Саша, умолчав, что источником была сама Василиса.

Однако Павел Петрович возразил:

– Но это довольно странно, потому что Михаил показывал мне свидетельство о браке. А его, насколько мне известно, при разводе изымают. Но ни он, ни его мать при мне об их разводе с Василисой ни словом не обмолвились.

– Значит, с Михаилом вы все же в тот вечер имели разговор?

– Нет, встретились и разговаривали мы с ним накануне. А тут бы я и не осмелился сунуться. Помилуйте, такая деликатная ситуация. Муж и нынешний любовник встречаются на нейтральной территории явно для того, чтобы обсудить их нынешние отношения.

– Погодите, так и любовник тоже был там?

– А вы чем слушаете? Я же сказал, сначала в палатку залез Михаил, потом туда же сунулся и рыжий.

– Но любовником Василисы был другой человек. И вовсе он не рыжий.

– Нет? – удивился Павел Петрович. – А кто? Василиса сказала, что в палатке кукует ее любовник. А кроме рыжего и Михаила, я никого там не видел.

– Потому что Спицын уже был внутри.

– Надо же, – хмыкнул Павел Петрович. – Каким успехом пользуется Василиса у мужчин. А я-то был уверен, что такая тихоня воды не замутит. Выходит, мог и ошибаться.

– Скажите, если вы так хорошо знали обоих супругов, Михаил мог из ревности совершить преступление?

– Михаил? Никогда.

– Но он же ревновал свою жену?

– Ревновал – это не совсем правильное слово. По большому счету Михаилу на нее наплевать. Есть такая порода людей, которым вообще наплевать на всех, кроме себя любимого. Вот Михаил как раз и относится к этой категории. Ему все равно, что творится вокруг него, лишь бы ему самому при этом было хорошо, сытно и комфортно. Он – эгоист до мозга костей. И я даже удивился, когда он вздумал проявить заботу об имуществе и здоровье Василисы.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, ее дом я ведь еще несколько лет назад застраховал. И в первый раз я сделал это по просьбе Михаила. В тот момент он проявил себя как заботливый муж и глава семьи. Признаться, я был поражен. Правда, полис оплатила сама Василиса со своей карты, но вы понимаете, для Михаила просто подумать о ком-то другом, кроме самого себя, – это уже подвиг. Так я могу идти?

– Я вас пока что не задерживаю, – ответил Милорадов. – Но на всякий случай будьте все время на связи. Вы еще можете понадобиться следствию.

Павел Петрович отправился страховать жизни и имущество жителей дальше, в том числе обещал он зайти и к родителям Сашеньки, а сыщики остались снова вдвоем.

– Итак, теперь мы имеем нескольких крепких подозреваемых. Первым номером у нас идет Антон – любовник Василисы.

– Но он и сам отравился паленой водкой.

– Человек он опытный в таких делах, мог отхлебнуть отравы для виду. Больничная койка – лучшее алиби в такой ситуации. Против него говорит его уголовное прошлое, ему уже доводилось убивать людей, мог и повторить. Вторым номером идет Михаил – муж Василисы. До сих пор мы его в качестве подозреваемого как-то не рассматривали, но теперь к этому человеку стоит присмотреться. И наконец, сам милейший Павел Петрович!

У Саши помимо воли широко открылись глаза, и Милорадов это заметил.

– А что ты так на меня смотришь? Его пространный рассказ ни на миг не снимает с него подозрений. Да, и чуть было не забыл, сама Василиса!

Вот этого Саша уже никак не могла понять.

– Что же, Василиса своего собственного любимого мужчину отравила? А потом еще и за Рыжиковым погналась, загнала его в лес и там до смерти забила дубиной?

– Во-первых, таких любимых мужчин у Василисы могло быть сколько угодно. Дама она любвеобильная, интересно бы узнать, что по этому поводу думает ее муж.

– Ничего не думает. Они сильно поссорились, Василиса не хочет его принимать назад, а он обижается и просится обратно. А что во-вторых?

– Во-вторых… Не будем забывать, что на кону стоит огромная сумма. То оружие, которое было украдено из коллекции Бородинского, оно до сих пор не найдено. Кортик и перстень с камеей – это лишь малая часть того, что было вынесено Рыжиковым и Спицыным. И там были далеко не одни только подделки. Да и подделки высокого качества, их без труда можно продать за хорошие деньги. А по меркам Василисы – за очень и очень хорошие, потому что женщина она совсем небогатая.

– Сами воры утверждали, что оружие из тайника украдено кем-то неизвестным.

– И почему бы этим кем-то не стать Василисе? Она последний месяц жила бок о бок со Спицыным, слышала все его разговоры, могла знать о планах и о тайнике. Водки было закуплено в достаточном количестве, даже не прибегая к отраве, она могла напоить Спицына до полной отключки, а потом смотаться на водоем и перетащить все ценности из тайника куда-нибудь к себе. А когда Спицын ей стал не нужен, попросту отравила его.

– Василиса получается каким-то чудовищем. А она не такая.

Но Милорадов лишь насмешливо цокнул языком. Он аргументы вроде «такая – не такая» всерьез не воспринимал. Что поделать, он и сам был мужчиной серьезным, а потому и доводы, чтобы его убедить, требовались по-настоящему железные.

Милорадов решил отправиться в гости к Михаилу и предложил Саше сопровождать его. Но Саша от приглашения отказалась. Пусть Милорадов считает себя великим сыщиком, но идея познакомиться с мужем Василисы посетила Сашу много раньше его. И то общение вряд ли можно было назвать приятным. Во всяком случае, Саше продолжать его точно не хотелось. И тут был тот редкий случай, когда даже общество Милорадова не могло скрасить обстановки.

– Нет, спасибо, – отказалась она. – Лучше уж я прогуляюсь до Василисы. Она куда приятней, чем ее муженек.

Милорадов, казалось, был удивлен, что девушка не приняла его приглашения. Но возражать или тем более настаивать он не стал.

И каждый из сыщиков пошел своей дорогой. Сашу так и подмывало оглянуться, чтобы проверить, не оглянулся ли он, но она ценой неимоверных усилий воздержалась. А если бы оглянулась, то была бы немало поражена тем, что следователь не только оглянулся, но и долго стоял, задумчиво глядя ей вслед.

Глава 12

Василиса была дома. Она лежала на диване, бледная и с обмотанной головой.

В первый момент Саша подумала, что у Василисы разыгралась мигрень или что-нибудь в этом роде, и приготовилась сбегать за таблеткой. Но потом она заметила на полотенце пятна крови и всерьез испугалась.

– Что с тобой?

– Ох, проклятый утюг! – простонала Василиса.

– Обожглась?

– Ударилась! Вернее, он меня ударил.

– Тебе на голову свалился утюг?

Вместо ответа Василиса показала на валяющийся на полу тяжеленный чугунный утюг из тех, которые наши прабабушки нагревали на огне, а потом ловко разглаживали складки на своих платьях и наводили стрелки на брюках мужа.

Помимо утюга на полу валялось еще много различных предметов. Тут была кочерга, несколько чугунков, каминные щипцы и еще узорчатая чугунная решетка, очень красивая, но даже по одному виду дико тяжелая.

– Не представляю, как это могло получиться, – стонущим голосом продолжала жаловаться Василиса. – Утюг всегда стоял на полке на кухне, а полка была надежно прикреплена к стене. Но сегодня что-то пошло не так. Стоило мне усесться, чтобы выпить кофе, как показалось, что стол стоит как-то не так. Я его подвинула, и… и тут раздался грохот. Потом меня ударило чем-то тяжелым, и когда я очнулась, то обнаружила, что лежу на полу, голова у меня в крови, а вокруг разбросаны эти предметы.

– Тебе нужен врач!

– В больницу я не поеду! – отказалась Василиса. – Да и голова у меня цела. Правда, шишка огромная.

– Но у тебя все полотенце в крови!

– Где? – испугалась Василиса.

Но, увидев красные пятна, с облегчением рассмеялась.

– Ох, нет, напугала ты меня. Но это всего лишь банка с малиновым вареньем разбилась. Она тоже там стояла и разбилась о мою голову.

– Так утюг или банка?

– Я не знаю. Наверное, и то и другое. Если тебе интересно, пойди и посмотри сама.

Саша не стала возражать. И пока Василиса, закатывая глаза, предавалась жалости к самой себе, Саша внимательно осмотрела и кухонный стол, и упавшую полку, и все место трагедии.

Наклонившись пониже, девушка обнаружила, что помимо свалившихся с полки предметов на полу имеется тонкая веревочка. Саша из любопытства проследила за ней и обнаружила, что один конец веревочки привязан к ножке стола, а второй обрывается где-то сантиметрах в двадцати от нее.

Сыщица стала исследовать дальше и обнаружила, что к полке также привязан обрывок веревочки, и, сравнив, Саша убедилась, что оба обрывка были явно взяты из одного мотка.

Видимо, при падении веревка порвалась. А обрывки так и остались каждый на том месте, где концы веревочки были привязаны.

К тому же Саша заметила, что одно из креплений на рухнувшей полке держится совсем слабо. Древесина была словно изъедена жучком, но высыпавшиеся крошки казались совсем свежими, словно древоточец поработал тут совсем недавно. Может быть, день, а может быть, и всего пару часов назад. Саморез, на котором держалось крепление полки, свободно выходил из своего отверстия. Достаточно было легкого касания, чтобы полка рухнула на голову Василисе. А если еще дернуть за привязанную к ней веревочку…

Саша вернулась к Василисе и спросила:

– А ты всегда сидишь по утрам под этой полкой?

– Когда утром пью кофе, то всегда. Это мое место. Я и сегодня собиралась попить кофейку.

Чашку и турку Саша уже заметила на полу. Кофейные пятна и яичный желток создавали на полу неповторимые узоры. Видимо, падая, Василиса опрокинула свой завтрак.

– Странное ты все-таки себе место выбрала. Весь этот ржавый металлолом у тебя над головой…

– Мне так нравится. И это не металлолом, а семейные реликвии. Они мне душу греют.

И больно бьют по голове!

Но вслух Саша этого говорить не стала, а спросила совсем другое:

– Василиса, а больше ничего странного у тебя не происходило? Никаких неприятностей травмоопасного характера не было?

Василиса подумала и сказала:

– У деревянной лестницы в саду ступенька обломилась.

– Ты еще и с лестницы упала?

– К счастью, ступенька была нижней. Так что я больше испугалась.

– Это все?

– Ветку у груши кто-то сломал. Поэтому я и лестницу-то взяла. Хотела подняться и ветку отпилить. Но где там.

– Но груша в полном порядке. Я ее видела. Все ветки на месте.

– Не все, – возразила Василиса. – Ту испорченную я все-таки отпилила.

– Как? Если лестница была сломана?

– Только нижняя ступенька. Правда, потом-то я поняла, что ступенька была не нижняя, а как раз верхняя. Это я по рассеянности случайно поставила лестницу не той стороной.

– Страшно представить, что бы могло случиться, поставь ты ее правильно.

– Да, – согласилась Василиса. – Но остальные ступеньки были в порядке, я их проверила, потом поднялась, насколько это было возможно, и спилила сломанную ветку. К счастью, высоты мне хватило, и груша теперь в порядке. Вот только странно, лестницу-то эту я только в прошлом году купила. Некачественные вещи делают теперь, просто беда. Поэтому я предметы старины и собираю. Особенно те, которые принадлежали еще моей семье.

И Василиса указала на рассыпавшиеся по полу чугунки. Саша кивнула, а про себя подумала, что Василисе здорово повезло. Получить такой железкой по черепу и остаться в живых – это надо в сорочке родиться. А еще Саша подумала, что Василиса неравнодушна к предметам старины. Сама призналась, что коллекционирует изделия из чугуна. Как знать, возможно, ее и другие металлы тоже не оставят равнодушной? Оружейная сталь, например?

Но тут Василиса так отчаянно охнула, что Саша кинулась к ней:

– Что? Тебе хуже?

– Нет, просто я вспомнила еще одну вещь! Ты спрашивала, не случалось ли у меня неприятностей, так вот было!

Лицо Василисы скривилось в страдальческой гримасе.

– Какая-то сволочь забралась в мое отсутствие в дом и перебила все мои заготовки. Представляешь размер потери? И лечо, и соленые огурцы, и томаты. Все погибло! Есть нечего! Я же в этом году с огородом решила не возиться, ничего не сажала, с прошлого года еще достаточно закруток осталось, мне и не нужно большего. А тут такой облом! И самое обидное, что из всего варенья всего одна банка уцелела – та самая, малиновая. Но и ею мне полакомиться не удалось, сегодня и она со стола слетела и вдребезги разбилась. Я ее как раз из общего погрома спасла, на стол водрузила, думала за завтраком открыть и полакомиться, да не успела.

– Когда это случилось?

– Все вчера.

– А точнее?

– Не знаю. Я вечером в магазин уходила, а когда вернулась, то обнаружила это безобразие. Дверь в кладовку открыта, а все банки с полок скинуты и содержимое по полу растеклось. До поздней ночи уборку делала, так умоталась, что легла спать, не поужинав. Думала, что с утра себя за все страдания вознагражу, а тут такое!

– Нужно позвать полицию.

– Зачем? Чем они помогут? Банки мне вернут?

– Они поймают человека, который это сделал.

Но звать полицию им не пришлось. Милорадов появился сам. Он с видимым интересом осмотрел место происшествия. Потом изъявил желание осмотреть кладовку, в которой вчера случился погром. А покончив с кладовкой, отправился на улицу. И Саша через оконное стекло видела, как он долго и внимательно рассматривал ту самую садовую лестницу, с которой вчера чуть не сверзилась Василиса.

В это время Василиса немного пришла в себя и пожелала убрать последствия утреннего происшествия. Но стоило ей подняться с дивана, как сразу же у нее закружилась голова, и стало ясно, такая работа ей пока что не по силам.

– Я могу помочь!

– Пожалуйста, – простонала Василиса. – Собери осколки разбитой банки и протри пол. А то иначе варенье засохнет, и его будет не отмыть уже никакими силами.

Саша начала с того, что осторожно перенесла все сегодняшние осколки в пакет к вчерашним. Попутно она обратила внимание на яркую крышку от этой последней уцелевшей банки. На ней были нарисованы веселенькие огурчики, причем фантазия художника разыгралась, и он изобразил овощи всех цветов радуги.

– М-м-м… не хотела бы я отведать красных огурчиков. И от фиолетовых тоже предпочла бы отказаться. Да и желтые аппетита как-то не вызывают.

И вообще, неужели нельзя было подобрать крышку с более подходящим рисунком? Например, когда Саша с мамой брались за консервирование, они предпочитали подбирать рисунки на крышках так, чтобы они хотя бы примерно соответствовали содержимому банки. Если варенье, то на крышке должны были быть изображены фрукты или ягоды. А если мариновались огурцы, тут уж малинка с клубничкой на крышке были совсем не к месту. Необходимый запас банок и крышек к ним имелся даже у самой захудалой хозяйки, а Василиса к таковым не относилась. Несмотря на случившееся с ней в этом году легкое завихрение и нежелание возиться с огородом, в хозяйстве у Василисы имелось целых три полиэтиленовых пакета, забитых исключительно крышками.

– А варенье это ты еще в прошлом году варила?

– Конечно. В этом году я поклялась самой себе, что не закатаю ни одной банки. Хватит с меня! Упахалась я за эти годы, могу один сезон и отдохнуть.

– Вот это правильно.

– Что с куста съем, то мое. Еще немного заморозила, сколько морозилка позволила. А остальное предложила соседям собрать. А что и они не взяли, то уж птичкам досталось.

И дальше они приятно поговорили о том, что женщине нужно обязательно о себе заботиться и любить себя. Ведь если сама себя не полюбишь, никто тебя не полюбит.

В порыве задушевного разговора Василиса призналась, что раньше с удовольствием поехала бы к морю, но сначала мешал непутевый муж, потом появился Спицын, а затем его убили, и вот она свободна, но на море уже совсем не тянет.

– Все хорошо в свое время. Нельзя откладывать на потом. Жизнь проходит, а несбыточные мечты так и остаются мечтами. Раньше хотела поехать хоть куда-нибудь, а теперь лень.

– Можно и дома неплохо расслабиться, – утешила ее Саша. – Принести свечи, наполнить ванну ароматной пеной, приготовить себе бокальчик с коктейлем, можно даже и алкогольным.

– Уговорила! – заявила Василиса. – Решено! Вечером разожгу камин, а сама пойду в баньку, а после нее хорошенько напьюсь чаю с малиновым листом и коньяком.

– Ну-у-у… можно и такое, – согласилась Саша. – Если тебе нравится.

К этому времени с уборкой было покончено. И Саша попрощалась, пообещав, что заглянет еще вечером к Василисе, проверит, как идет у нее процесс релаксации.

Милорадова нигде не было видно, но Сашу это ничуть не опечалило. Она осмотрела лестницу и убедилась в том, что ее подозрения верны. Ступенька сломалась не сама по себе, на древесине были четко видны следы ножовки. Кто-то старательно подпилил ступеньку, потому она и не выдержала веса Василисы.

Не зная, что ей делать с этой информацией, Саша вернулась к себе домой, где застала Павла Петровича, с увлечением вещавшего ее родителям о преимуществах нового вида страхования, а именно страхования жизни и благосостояния обоих супругов, все еще не слишком популярного у нас в стране.

– Подумайте, какая перспектива открывается вместе с открытием этого полиса. Наша компания работает по образцу, принятому во многих западных странах. Все деньги, которые вы выплачиваете по страховке, в любой момент могут быть вами обналичены. Придет трудный момент в вашей жизни, вроде бы страхового случая и нет, но деньги нужны позарез. Тогда вы обращаетесь в страховую компанию и объясняете, что сумма нужна вам на погашение задолженности или для погашения очередного кредитного платежа, и получаете эти деньги. Заболел кто-то из вас, а сумма не тронута, вы получаете очередную выплату на поправку здоровья. Деньги никуда не исчезают, они копятся на вашем счете, и в тот момент, когда они вам нужней всего, вы их, так или иначе, получаете. Кроме того, в случае наступления реального страхового случая вы получаете и выплаты сообразно тяжести постигшего вас несчастья.

– Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Наверное, у вас нет отбоя от желающих застраховаться по данной схеме?

– Очень многие пользуются услугами нашей компании. И сразу могу сказать, что если вас постигнет худшее из несчастий, потеря близкого вам человека, то выплата будет очень и очень солидной. На этот случай наша страховая компания сотрудничает с еще одной более крупной компанией, которая страхует уже наши риски. И благодаря этому выплата может достигать десятков миллионов рублей. Да, эти деньги не вернут вам близкого человека, но они могут значительно скрасить горечь от его утраты.

– Мы подумаем. Мне кажется, что это хорошая идея.

Но пока что родители ограничились стандартным договором на страхование дачной недвижимости, пообещав, что со всем прочим обратятся к Павлу Петровичу когда-нибудь в будущем.

Но когда он ушел, то родители позволили себе высказаться более откровенно:

– На словах все хорошо. Допускаю, что они и впрямь выплачивают эти деньги, но отдавать им свои деньги из года в год, чтобы они копились не в банке, а на счете этой страховой компании… А если однажды эта страховая компания исчезнет вместе со всеми нашими накоплениями? Как-то эта мысль мне не слишком нравится.

– И вообще, жить и думать, что если с кем-то из твоих близких случится несчастье, то ты на этом хорошо погреешь руки, как-то мне не по сердцу.

На этом родители и успокоились. Дом был застрахован и на случай вторжения третьих лиц, и на случай наводнения с пожаром, о большем они и не мечтали, и вся семья провела этот день с приятным чувством выполненного долга.

Этому не помешал даже визит соседки тети Наташи, которая пришла извиняться за своего сына Федьку.

– Большой охламон вырос, а ума до сих пор нету. Это надо же придумать, в чужой дом влезть!

– К кому же ваш Федор забрался?

– Да к вам! Или окно разбитое не находили? Его рук дело! Взял он у вас что-то? Или просто от глупости залез?

– Уверяю вас, вы ошибаетесь, – возразили родители соседке. – К нам Федор не лазил. Наговариваете вы на своего ребенка.

– Ребенок! – фыркнула тетя Наташа. – Как же! Ребенок! Пятнадцатый год парню. Нога больше отцовской! А уж мысли какие взрослые у парня в голове вертятся. Я даже, грешным делом, подумала, что он к вашей дочке полез. Очень уж она ему нравится.

– Нет, Федор ничем таким себя не запятнал.

– И к вам не лазил? – с сомнением спросила тетя Наташа. – А то его люди возле вашего дома видели. И вроде как звон разбитого стекла слышали.

– Ничего Федор тут не портил. Идите и извинитесь перед сыном.

Обрадованная соседка ушла, а Саша вздохнула с облегчением. Чуть не спалилась! Еще немножко, и родители бы поняли, что любимая дочь наврала им и про свои забытые ключи, и про отчаянного дядю Толю, вызвавшегося ей помочь и разбившего с этой целью окно.

Что же, по крайней мере, теперь Саше стало ясно происхождение букета цветов, найденного ими.

– Ну, Федька и впрямь дурак! – польщенно прошептала она. – Мог бы цветы мне лично вручить. Дурак какой-то!

Тем не менее настроение у нее повысилось еще больше. Соседский Федька был парень хоть куда, хотя до Милорадова ему было еще расти и расти. Но Милорадов, он где, а Федька, он все время тут, под боком. Это не могло не вселять определенные надежды на будущее. Да и родители, как заметила Саша, выглядели необычайно оживленно и то и дело перемигивались между собой.

Вечером Саша вновь отправилась с дружеским визитом к Василисе. Сыщица надеялась, что Василиса уже достаточно оправилась от полученной утром травмы и сумеет объяснить причину, по которой скрыла присутствие Павла Петровича у себя дома.

Ведь он попросил Василису молчать уже после того, как она поговорила с полицией. Но она про него и словечка не проронила.

Дома Василисы не оказалось, она сдержала свое слово и сейчас плескалась в бане, откуда раздавалось ее громкое пение. Но дверь в дом была открыта, и Саша прошла на кухню, где застала полномасштабные приготовления к обещанному вечернему чаепитию. Василиса приготовила красивые сервизные чашки, заварила листья малины и извлекла откуда-то из своих запасов бутылочку коньяка, на дне которой булькал приличный слой ягод малины.

Вскоре появилась и хозяйка. Румяная, распаренная, она была чудо как хороша. От нее веяло таким здоровым оптимизмом, какого сроду не дождешься от женщин тощих или сидящих на диете.

– Бывает рябина на коньяке, а у меня малина на коньяке, – объявила Василиса. – И смею тебя заверить, этот напиток куда вкуснее. Попробуешь? От одной рюмочки с тобой ничего не случится.

– Это тоже из прошлогодних запасов?

– А как же! – весело откликнулась Василиса, которой явно стало значительно лучше, чем утром. – И представляешь, я откопала сегодня после твоего ухода еще одну банку варенья. Правда, клубничного, и не представляю, как я его раньше просмотрела, но это и к лучшему! Нашла бы раньше, раньше бы съела. А так пригодилось для нас с тобой.

И с этими словами она водрузила банку варенья, увидев которую, Саша моментально насторожилась. Варенье в банке было клубничным, сомнений нет, клубничины были видны через прозрачное стекло. Но вот крышка… Это была все та же крышка с сумасшедшими разноцветными огурчиками.

– Василиса… А ты уверена, что это твое варенье?

– По правде сказать, совсем не уверена. Таких крышек у меня отродясь не водилось. Но какая разница?

– Не знаю.

Отчего-то Саше вдруг стало неуютно. И пробовать это варенье совсем расхотелось.

– А где ты его нашла?

– В шкафчике, рядом с коробкой с чайной заваркой.

– Но ты же чай пьешь каждый день.

– И не по одному разу! Я вообще чаевница. Кофе только по утрам пью.

– Если ты часто берешь заварку, то как же ты не заметила раньше эту банку?

Рука Василисы замерла, и с ложки на скатерть капнула тягучая капля варенья.

– Кто его знает, – произнесла она. – Странно, да?

– Очень. И плюс упавшая тебе сегодня на голову полка, у которой явно кто-то повредил крепления. И лестница, у которой подпилили ступеньку. И еще утренняя банка с малиновым вареньем…

– А с ней что не так?

– У нее была точно такая же крышечка, как и у этой.

Василиса долго смотрела на крышку, потом положила ложку обратно в банку.

– Хочешь сказать, что кто-то нарочно переколотил все мои заготовки, оставив мне лишь одну свою банку малинового варенья?

– А когда и она разбилась, а с тобой ничего плохого не произошло, этот человек принес тебе еще одну банку из своих запасов.

– И что это может значить?

– Может быть, ничего. Может быть, кто-то хотел тебя порадовать, всего-то и делов. Но возможно, что этому человеку было крайне необходимо, чтобы ты отведала именно его варенья. Я бы на твоем месте отдала эту банку завтра Милорадову, чтобы в полиции провели экспертизу ее содержимого.

– Считаешь, меня хотят убить?

– Упавшая полка, которая лишь по счастливой случайности тебя не убила, и подпиленная ступенька на лестнице говорят об этом достаточно ясно. Этот человек тебя неплохо знает. Он понял, что ты не потерпишь непорядка у себя в саду, увидишь сломанную ветку груши, захочешь ее спилить, чтобы глаза не мозолила. И ты поступила именно так, как он и рассчитывал. Тебе повезло, что лестницу ты поставила не тем концом.

– Чушь какая-то!

– И полка упала не сама по себе. Кто-то знал, что ты завтракаешь всегда на одном и том же месте, и он приготовил тебе там ловушку. Лишь по счастливой случайности ты отделалась легкой травмой, а в случае с лестницей всего лишь испугом.

– Кому могло прийти в голову убить меня?

Саша развела руками. В голову лезло только одно объяснение. Покушения на жизнь Василисы могут быть так или иначе связаны с пропавшей частью коллекции оружия господина Бородинского.

Пришла пора поговорить с Василисой о том, что она могла знать об этом деле.

И первым делом Саша задала вопрос, который изводил ее сильней всего:

– Почему ты покрывала Павла Петровича?

– Не покрывала я его!

– Но ты ни разу не упомянула о том, что он тоже был у тебя в гостях в вечер убийства Спицына.

– Не упомянула, верно, – согласилась Василиса. – А почему, даже и не знаю. Просто мне и в голову не пришло о нем говорить. Ну, он же ко мне по делу пришел, я сама его пригласила. И к тому же он никуда не отлучался, из дома не выходил, а потом я его лично до калитки проводила.

– А что у него с рукой было? Он от тебя со здоровой правой рукой уходил?

Василиса усмехнулась:

– От тебя прямо ничего не скроешь. Верно, было дело. Кипятком из чайника я на него плеснула. Случайно, конечно.

– Но все-таки я у тебя прямо спрашивала про мужчину с усами, в очках и красной кепке.

– И что?

– Ты сказала, что такого не знаешь.

– Я и не знаю.

– Но это приметы Павла Петровича! Усы! Очки! Кепка!

Василиса с недоумением покачала головой:

– Тут ты, Саша, что-то путаешь. Не было у Павла Петровича усов. Очки, быть может, но ко мне он без очков пришел. И голова у него не была покрыта. Может, кепка и была, но он ее заранее снял. Впрочем, когда я спросила, отчего он давно не появлялся у нас в поселке, он мне что-то говорил о том, что ему приходится шифроваться.

– От кого?

– Между нами, девочками, Павел Петрович у нас еще тот ходок до женского пола. Кого-то он там с кем-то не поделил или его дамы между собой не поделили. В общем, я не вдавалась, мне эти чужие шекспировские страсти не нужны. Но, видимо, кипело там нешуточно, потому что Павлу Петровичу до сих пор приходится соблюдать осторожность и маскироваться, передвигаясь днем по нашему поселку. Боится, что его могут узнать и поколотить, вот и гримируется.

Это было похоже на правду и запросто могло ею оказаться, к тому же совпадало с показаниями других свидетелей, которые тоже видели Павла Петровича безусым. И Саша решила, что вполне может оставить этот вопрос на совести самой Василисы. И будет лучше им двоим сейчас сосредоточиться на личности Бородинского и на украденном у того старинном оружии.

Потому что кто его знает, этого жулика Бородинского, что еще он там накрутил да напридумывал? Это такой аферист, что ни одному его слову полностью доверять нельзя. Возможно, украденные у него Рыжиковым и Спицыным экспонаты были как раз подлинными и очень-очень дорогими. И их исчезновение возмутило некое третье лицо, которое и принялось расправляться со всеми, кто был причастен или мог быть причастен к этой краже.

– Но я-то тут ни при чем! Я эти ножи-сабли и в глаза не видела.

– Твой кавалер домой ничего не приносил?

– Нет!

– А если он это сделал без тебя? – предположила Саша. – Бывало такое, что вы на какое-то время расставались?

– Случалось, конечно. Мы же не дети, чтобы все время за ручку друг с дружкой ходить.

– Если подумать, то где в твоем доме Спицын мог бы устроить тайник?

Василиса задумалась, потом произнесла:

– Дом-то большой. Укромных уголков в нем много.

– Может, осмотрим их все?

– На предмет спрятанной у меня в доме украденной коллекции? – оживилась Василиса. – А что? Давай! Спицын еще тот жук был, как я теперь понимаю. Мог и соврать, что коллекцию в водоеме утопил. А в запой мог уйти по любой другой причине или даже вовсе без нее. Он же мужик, а много ли мужику надо, чтобы контроль над собой потерять!

Мнение Василисы о мужской половине человечества было не слишком оптимистичным. Но стоило вспомнить те кадры, которые ее окружали, как мнение это становилось оправданным. Один Антон с его уголовным прошлым чего стоил. И Спицын с его темными делишками. Да и внешне респектабельный Павел Петрович оказался еще тем пронырой.

Обыск было решено начать со второго этажа, которым Василиса совсем не пользовалась уже много лет и даже слабо себе представляла, что там может храниться.

– Если Спицын там что-то спрятал, то я этого запросто могу и не обнаружить.

Комнаты второго этажа были тесно заставлены старой мебелью, которую сюда свозили не один десяток лет.

– Дом строил мой папа. В советское время он работал на стройбазе, и у него был доступ к стройматериалам. В те годы все стройматериалы были в страшном дефиците, но стоили дешево. И папа стремился построить дом побольше и попросторней, благо было из чего строить. Доски, брус, те же гвозди и шифер у него имелись в избытке. И не думай, что он стройматериалы крал, все по чеку покупалось. Ведь стоило все копейки, только достать могли далеко не все.

– Дом просторный. Тут можно не одну коллекцию, а весь Эрмитаж распихать. Ну, не Эрмитаж, но Русский музей совершенно точно.

– Папа строил с размахом, да еще потом с улицы к дому пристраивались разные подсобные помещения. Семья у нас была большая, поэтому строили с учетом, чтобы каждому члену семьи досталась бы своя комнатка. Сейчас этот дом для меня слишком велик, ведь из всей семьи я одна осталась.

– Что же? Ни братьев, ни сестер у тебя нет?

– Все умерли, – со вздохом отозвалась Василиса. – Братья и сестры были много старше меня, своих семей не создали, внуками родителей не порадовали. Мама всегда говорила: какое счастье, что Василисушка у нас есть, одна отрада в старости. Ведь я у родителей появилась, когда маме было уже за сорок. Редкий случай по тем временам.

– Значит, наследников у тебя нет?

– Получается, что нет. Во всяком случае, я о них ничего не знаю.

– А Михаил?

– Мы с ним разведены.

Василиса произнесла это таким спокойным и будничным тоном, что у Саши не возникло желания усомниться в правдивости ее слов.

– А почему же Михаил всем вокруг иначе говорит?

– Что именно?

– Ну, что вы все еще муж и жена.

– Не знаю. Идиот, наверное, потому что. Мы с ним и в ЗАГСе были, и заявление о разводе там вместе подали. Потом мне звонили и сообщили, что нас официально развели. Спрашивали, могу ли я свой экземпляр свидетельства о разводе забрать. Я тогда болела, не могла подъехать, Мишка вызвался поехать, и поехал, и свидетельство о разводе и мое, и свое забрал. Я все собиралась у него свой экземпляр взять, да то одно, то другое, то он не может, то я не могу, вот все и забываю. Но что нас развели – это точно!

С этими словами Василиса нырнула в недра очередного шкафа. Все шкафы, ящики и даже сундуки, были тут и такие, оказались набиты какими-то вещами, так что нечего было рассчитывать на быстрый результат. Нужно было все разобрать и рассортировать.

Саша постанывала от обилия работы, а вот Василиса была довольна:

– Заодно и от хлама избавлюсь! Давно нужно было этим заняться.

Она с воодушевлением сортировала старье, что на выброс, что отдать, что оставить себе. Последнее складывала обратно в шкафы, которые, как замечала Саша, не сильно пострадали от такой ревизии.

В итоге, потратив на осмотр в общей сложности около трех часов, они нашли один старый самодельный лук, пару ножей, по виду кухонных, и один игрушечный пистолет, который хоть и был похож на настоящий, но, увы, не стрелял и вообще был слишком современным, чтобы удостоиться чести быть экспонатом коллекции Бородинского.

Но Василиса была настроена оптимистично:

– Если оружие спрятано у меня в доме, мы его найдем! Это ведь мы с тобой только второй этаж осмотрели. А впереди еще необозримое поле для деятельности! Чердак, первый этаж, подвал, потом сараи! Только их три штуки, и там вообще напихано столько всякого разного, что мы неделю ковыряться будем.

– Неделю! – ахнула Саша.

– Не меньше, – с гордостью заверила ее Василиса. – Сегодня уж поздно, но ты приходи завтра пораньше, позавтракаем вместе и начнем. Придешь?

– Приду.

Еле передвигая ноги, Саша доплелась до дома и рухнула в кровать словно подкошенная. У нее совершенно не было сил. А при мысли, что завтра им снова придется рыться в старой чужой рухляди, хотелось заплакать от отчаяния. Василиса хоть какую-то пользу от этой работы получает, а зачем Саше это нужно? И все-таки Саша понимала: если существует самый малюсенький шанс, что в доме у Василисы хранится часть коллекции Бородинского, они должны им воспользоваться.

Глава 13

Но утро спутало все планы. Когда Саша притащила себя к Василисе, то сразу поняла: что-то с ней не так. Василиса была бледна, а глаза у нее были красными и заплаканными. Можно было подумать, что это последствия вчерашних поисков и войны с пылью. У Василисы еще вчера обострился насморк, под конец чихала так, что распугала всех пауков в доме. Но вчера она приняла лекарство, и за ночь ее аллергия должна была притормозить или вовсе остановиться. Однако этого не произошло.

– Что случилось? Ты заболела?

– Если бы!

И Василиса оглушительно чихнула.

– Не обращай внимания, – прогундосила она. – Снова пыль в нос попала. На старые дрожжи и развезло.

– Ты начала без меня?

– Пришлось, – вздохнула Василиса. – Полиция попросила помочь. Не могла же я им отказать?

– Полиция? А при чем тут полиция?

На минутку Саша подумала, что Милорадову пришла в голову та же мысль, что им с Василисой. И он с помощниками захотел обыскать ее дом. Но оказалось, что дело совсем в другом.

– Я не знаю, что им всем, медом намазано, чтобы они тут у меня один за другим помирали? – жалобно произнесла Василиса. – Сначала Спицын погиб, потом Антон пострадал, затем Рыжикова убили, после снова Антон.

– Погоди, Антон же был в больнице.

– Выписали его. Говорят, лучше ему стало, вот его, на беду, и отпустили.

– Но если ему стало настолько легче, что его даже выписали, значит, он жив?

– В том-то и дело, что нет. Убили его! А тело сегодня под утро у меня перед калиткой обнаружили!

И Василиса принялась рассказывать, как было дело. Собственно говоря, сама она знала не так уж много. Спала, проснулась от чьих-то громких голосов, выглянула на улицу и обнаружила там группу полицейских, которые столпились у тела Антона.

– Как же он погиб?

– Голову ему проломили. И эксперт сказал, что, судя по характеру ранения, мог действовать тот же человек, что и в случае с Рыжиковым.

– Но в этот раз преступление случилось прямо перед твоей калиткой?

– Счастье ко мне так и прет, верно? – горько улыбнулась Василиса.

«Как знать, – вот что хотела сказать Саша. – Еще неизвестно, с какой целью Антон пожаловал ночью в гости к Василисе. Вполне возможно, что Василисе очень повезло, что это свидание с Антоном не состоялось».

– Калитку я после твоего ухода на ключ закрыла, наверное, убийца хотел мне подарочек на участок подкинуть, но не получилось. Есть следы, что он пытался Антона через калитку перекинуть, но тоже не смог. Антон-то какой здоровенный детина был, полтора центнера весил, не меньше. Где уж такого через калитку перекинуть.

– А следы? Следы есть?

– Что-то есть. Эксперт долго там возился. Слепки делал, это я видела. И другие полицейские тоже по кустам рыскали. Наверное, что-то найдут. Но не это главное. Дело в том, что неподалеку от тела Антона нашли булаву.

– Но это же… Это же старинное русское оружие.

– Не всю целиком нашли, а только ее навершие, – поспешила продолжить Василиса. – Но следователь сказал, что такую же использовали при убийстве Рыжикова. Форма ранения от удара такой штуковиной получается очень уж характерная.

– Орудие убийства оказалось в обоих случаях одним и тем же? Сначала преступник убил Рыжикова, а сегодня ночью прикончил Антона?

– Но сегодня у него что-то пошло не так, и часть булавы после удара отлетела в сторону.

– Крепление, наверное, не выдержало, оружию-то не одна сотня лет.

– В том-то и дело. Но самое главное, что такая булава была в коллекции Бородинского, и она у него пропала в числе других экспонатов!

– То есть булава была среди украденных Спицыным вещей!

– Была! И кто ею стукнул Антона по голове, большой вопрос.

– И что думает полиция по этому поводу?

– Ох, много чего думает! – простонала Василиса. – И дернула же меня нелегкая ляпнуть им про наши с тобой вчерашние изыскания. Они прямо так оживились сразу! Отлично, говорят. Если коллекция у вас в доме найдется, значит, и Антон тоже побывал у вас в доме, и у вас же его убили. Вот дура я, скажешь?

– Ты поступила правильно. А полиции нужно во всем разобраться, чтобы сделать верные выводы.

– Но мне-то каково! Они с пяти утра у меня в доме роются. Перевернули все вверх дном. Я за ними сунулась, чтобы немножко прибрать кавардак, да там такая пылюка, меня снова на чих пробило.

И, словно в подтверждение своих слов, она вновь чихнула.

– Выходит, твой дом уже обыскали сверху донизу?

– И дом, и чердак, и подвал, и сараи, и сам участок с металлоискателем прошли! Ничего нет. Пусто!

Саша не могла сказать, разочарована она или рада. Хорошо, что полиция сделала за них всю грязную и пыльную работу. Плохо, что ничего не нашли.

– Но где-то эта коллекция есть, – произнесла девушка. – И Антон мог знать, у кого она хранится. И этот же человек его и убил!

– Так-то оно так, но где же нам этого типа искать?

– У нас в поселке! Больше негде! Если бы Антона убили в другом месте, вряд ли его поволокли бы в такую даль к тебе под калитку! Вот Рыжикова убили в лесочке неподалеку, но к твоему дому его тело никто не потащил. Значит, убийство Антона произошло совсем рядом. Преступник его подкараулил, ударил по голове, булава сломалась, и навершие ее отлетело в сторону. Преступнику было некогда его искать, или в темноте он не смог этого сделать, и он ушел. Но он еще может вернуться, вот в чем дело.

– Не пугай ты меня! – взмолилась Василиса. – И так не по себе. Тут ведь, помимо убийства Антона, еще есть новости.

– Какие?

– Помнишь, то клубничное варенье, которое с крышкой с огурчиками? Я же по твоему совету его следователю отдала. И знаешь, что он мне сказал?

– Яд?

– Включения стекла.

– Это неудивительно, банка-то была разбита.

– В том-то и дело, что я ему на экспертизу целехонькую баночку отдала. Малиновое при падении полки со стола упало и разбилось, ты его вместе с осколками выкинула. А банку с клубничным вареньем я на другой день нашла. Банка-то целехонька, но при этом в самом варенье оказалась стеклянная крошка. Как она там очутилась? Ясно, что не случайно. И я почти уверена, что и в малиновом варенье тоже было стекло. Поела бы я такого варенья, и порезало бы мне все кишки. Кровью бы истекла, а никто бы и не понял, что случилось.

– Господи, какой ужас!

– Кстати, эти крышки с огурчиками у нас в магазине продавались. Это мне тоже полиция сказала.

– То есть тебя хотел убить кто-то из наших соседей! – ахнула Саша, до которой наконец дошла жестокая правда во всей своей очевидной наготе.

– И Антона убил тоже кто-то местный! И вот какие у меня есть соображения по такому случаю.

Василиса поманила Сашу к себе поближе и принялась шептать:

– У Антона в поселке есть кореш. Они с ним не разлей вода. Если Антон что-то с коллекцией оружия замутил, то этот тип стопудняк будет знать!

– Чего же мы ждем? Идем к нему!

– К нему без бутылки соваться не нужно, разговора все равно не получится.

– Это кто же такой? – насторожилась Саша. – Уж не наш ли дядя Толя?

Приятеля Антона звали Колей, но он выглядел копией дяди Толи. Впрочем, остатки миловидности, как и прилипшая к влажному лбу белокурая челка, еще присутствовали в этом человеке. Но алкоголь, уже не один год делавший свое гнусное дело, почти уничтожил крепкого симпатичного мужчину и превратил его в жалкую деградирующую развалину.

Разговор, поведение, даже взгляд казались у Коли с дядей Толей похожими. Коля – это была чуть более свежая и молодая версия дяди Толи. Лет десять-пятнадцать, и его точно так же будут звать дядей Колей, примет он эстафету у дяди Толи, и станут теперь уже к дяде Коле таскаться алкаши со всего поселка, чтобы весело провести время, попить, попеть и погудеть.

Перед свиданием с Колей подругам пришлось дождаться открытия магазина, купить там бутылку дешевой бормотухи и только после этого отправиться вместе с бутылкой в гости к Коле.

Тот бормотуху принял и сразу же налил прямо в грязный, мутный от чужих пальцев стакан.

Сашу затошнило от одного вида этого стакана, но Коля никаких недостатков ни в нем, ни в принесенном ему пойле не видел.

– За упокой души моего другана бедного Антохи!

И, закатив глаза к закопченному потолку, он благочестиво возвестил:

– Царствие ему небесное!

И выпил до дна. Потом налил еще стакан и снова выпил. Затем еще один. Если бы царствие небесное зависело от количества выпитых за помин души Антохи стаканов, то смело можно было гарантировать почившему прямой и стремительный путь в рай.

Выпив, Колька разоткровенничался.

– Это ты, Василиска, виновата, что Антоху порешили, – сказал он. – Это все из-за тебя! Стерва ты, а не баба!

– Я-то чего?

– А того! Не любила ты Антоху, а он тебя любил.

– Ага, и бил, наверное, поэтому?

– Да, – невозмутимо и важно кивнул Коля. – Поэтому!

– Ну, а мне такая его любовь не нужна, чтобы я из-за нее вся синяя с головы до ног ходила. Пусть спасибо скажет, что я в тюрьму его не засадила!

– Тюрьмы Антоха не боялся, а боялся он черствости человеческой.

Три стакана портвейна сделали свое дело, и Коля прослезился, окончательно поверив, что лучше его покойного друга на свете человека не было.

– Тонкой души человек был друг мой Антоха! Сколько раз сидим с ним вместе, а он все о тебе! Будто бы других тем уж и нет! Так что ты знай, от великой любви к тебе он погиб!

– Да при чем тут его любовь ко мне?

– А при том, что догадывался он, тебе деньги от него нужны.

– Мне?!

Василиса даже задохнулась от возмущения, но Коля невозмутимо продолжал:

– Жадная ты баба, Василиса, меркантильная.

– И в чем же таком моя меркантильность выражалась?

– Подарки ты с Антона все время требовала!

– Это какие же подарки, позволь спросить? – рассвирепела Василиса. – Это когда я ему намекнула, что приходить ко мне и все мои запасы провианта подъедать – не дело? Что иной раз не худо мужику и в дом хоть хлеба с колбасой принести?

– Вот я и говорю, меркантильная. Он тебе бухло приносил…

– Которое сам же и выпивал! Я такую дрянь, как вы хлещете, не пью!

В таком ключе разговор длился еще некоторое время, пока Василисе не надоело отбрехиваться от нелепых наговоров и она не выпалила:

– Отвечай, что Антоха такое задумал, что ему по башке нынче ночью прилетело? К кому он пошел, как из больнички выписался?

Колька важно взглянул на Василису:

– А вот не скажу!

– Мне не скажешь, следователю скажешь! Как миленький! В полиции с тобой церемониться и портвейном поить не станут. Так примут и отрихтуют, что света белого не взвидишь!

Василиса была в такой ярости, что Колька струхнул.

– Э-э! – предостерегающе поднял он руку. – Ты потише! Чего шумишь? Разве я отказываюсь говорить? Пожалуйста, все скажу.

– Вот и говори!

– Антоха и впрямь дело надумал. Когда его в больничке следак допрашивал, Антоха ему соврал, что бутылку ту с водкой паленой в траве нашел, ну и не удержался, отпил из нее глоточек-другой. А на самом деле не так было.

– А как же?

– Уж не знаю, но не так, потому что Антоха сказал мне, что знает, кто твоего полюбовничка сивухой паленой отравил, и догадывается, кто рыжего приятеля в белые тапочки обрядил. И еще сказал, что знает, как ему с этого навар поиметь.

Василиса даже ахнула:

– То есть Антон знал, кто убийца, и собирался его шантажировать?

– Вроде того.

– А коллекция старинного оружия? Про нее Антон что-то упоминал?

– Сказал, что знает, где тот гад оружие старинное заховал. Что его он в колодец опустил.

Саша чуть не закричала от злости. Да что же это такое! Один в пруду пожарном прятал, второй в колодец сбросил. Металл ржавчины боится, вещи старинные, деликатного обращения с собой требуют. А они их из одного водоема в другой таскают!

– Оружие же там заржавеет!

– За это я вам ничего не скажу. А только Антон был твердо настроен деньги с этого типа стрясти. И еще сказал, если не получится деньги взять, так он у него оружие из тайника вынет. Мол, он узнавал, оно на многие тысячи потянет.

– На многие тысячи неприятностей! Оружие-то ворованное!

– Антоха сказал, если хозяину свистнуть, что коллекция его нашлась, так он на радостях и сам вознаграждение нехилое отслюнявит.

– Понятно, – кивнула Василиса. – Какой человек, такие у него и планы! А теперь говори, кто этот гад? Кто оружие у Спицына притырил? И кто Антона с Рыжиковым убил?

– Да если бы я знал! Уж я тогда бы за своего Антошку горло бы этому типу перегрыз.

Василиса пытливо уставилась на Кольку:

– Не знаешь?

– Не знаю!

– Врешь!

– Загробным миром для Антохи клянусь! Не знаю!

И подруги как-то ему поверили. Несмотря на свою непутевость и алкоголизм, Колька производил впечатление человека искреннего. И Антона он явно любил и сейчас скорбел о его участи. Если бы Коля что-то знал, он бы им сказал. Но он не знал.

Подругам ничего другого не оставалось, как попрощаться и уйти, оставив Колю тосковать наедине с опустевшей бутылкой.

Саше показалось, что Василиса уходит как-то неохотно, словно бы ее тянуло еще немного поговорить с Колей. Но конечно, это Саше просто показалось, кого может интересовать законченный алкоголик! Уж точно не Василису!

Отойдя на небольшое расстояние, Саша произнесла:

– Очень жаль, что нам ничего не удалось у этого кретина выяснить.

– Не называй его так, – внезапно попросила Василиса. – Коля очень хороший человек, но от него недавно ушла жена, он переживает.

– От хороших людей жены не уходят.

– Она была очень жадной до денег. Всегда и всего ей было мало. Я ее немного знала, но более неприятной особы трудно себе даже вообразить. Колька потому и пить начал, что иначе с ней существовать было просто невозможно.

– Ага! Конечно! У алкоголика всегда найдется куча оправданий для своего порока.

– Ты сейчас говоришь совсем как она.

– Кто?

– Его жена. Лично я считаю, что Кольке крупно повезло, что женушка свалила. Если бы только он понял, насколько лучше станет его жизнь без нее!

– Мне совершенно все равно, почему он пьет, а вот наш с тобой поход к нему прошел впустую!

Василиса ответила не сразу, видно, обдумывала свой ответ. И когда он прозвучал, то Саша сразу поняла: за этой фразой стоит нечто большее:

– Да, впустую, но знаем об этом только мы с тобой.

Саша тоже какое-то время помолчала, потом осторожно спросила:

– И что?

– Не понимаешь?

– Боюсь даже подумать.

Василиса молчала, и Саша рискнула предположить:

– Неужели ты хочешь, чтобы мы с тобой всюду распустили слух, что Коля назвал нам имя человека, которого Антон собирался шантажировать?

– Не нам, а мне. Тебе совершенно ни к чему лезть в это дело и рисковать.

– Я тебя одну не оставлю.

Василиса обняла ее.

– Я тебе очень благодарна за поддержку. Но это моя война. То, что случилось со мной и Спицыным, тебя совсем никак не касается. Ты и так уже сделала больше, чем должна была.

– Я одну тебя не оставлю! – повторила Саша с нажимом. – Хорошо, можем распустить слух, что личность злодея известна тебе одной, это облегчит работу полиции. Куда проще заботиться о безопасности одного человека, чем сразу двоих, да еще проживающих в разных местах. Но я все время должна находиться рядом!

И дело тут было даже не в Василисе и заботе о ней. Хотя и это тоже было важно. Но куда важней было то, что ни за что на свете Саша не согласилась бы пропустить тот момент, когда злодей будет наконец схвачен и изобличен. Девушку буквально корежило от любопытства.

Кто это может быть? Кто убийца? Саша всю голову себе сломала, и удалиться в такой ответственный момент, когда загадка будет решена, она бы просто не смогла.

Она так прямо Василисе и сказала.

– Тогда нам нужно приступить к осуществлению нашего плана, – сказала Василиса. – Сейчас я пойду в магазин, расскажу там Лали и вообще всем, что была у Кольки и знаю, кто убил моего любимого Антона. А ты иди к Лидии Львовне, проинформируй ее. Она у нас главная сплетница, уже к вечеру все кумушки будут знать обо мне и поделятся за ужином свежей сплетней со своими домашними. Так что уже этой ночью, если все пойдет по плану, я могу ждать гостя.

Девушки решили всем говорить, что Василиса прямо сегодня хотела бежать в полицию, но не смогла найти следователя, а делиться столь ценной информацией с кем попало в полиции не захотела. Но уже завтра утром она обязательно отыщет Милорадова, и тогда они вдвоем придут и арестуют убийцу.

– До утра он ждать всяко не захочет, явится убивать меня прямо тут же.

И они разошлись в разные стороны. Каждая постаралась сообщить новость как можно большему количеству людей. И, как водится, горячая сплетня быстро разлетелась по поселку.

Произошло это настолько быстро, что когда спустя всего пару часов Саша сунулась к себе домой, родители радостно сообщили ей новость про то, как Василисе удалось изобличить преступника.

И тут же наперебой стали строить версии:

– Василиса знает, кто убийца, но хранит его имя в тайне.

– Дурочка!

– Это и впрямь очень неосмотрительно с ее стороны.

– Василиса говорит, что не хочет спугнуть преступника, но он-то знает, что она про него знает, и может принять меры, чтобы этим знанием она больше ни с кем не поделилась.

– Интересно, почему ей так принципиально сообщить новость именно Милорадову? Уж не замешан ли в преступлениях кто-то из сотрудников местного отдела полиции?

– Не иначе! Если бы это было не так, то Василиса с легкостью могла бы довериться любому. Но она хочет сообщить новость только сыщику из города. Значит, кто-то среди местных полицейских и является убийцей.

– Или он даже не один, вот Василиса и боится говорить в полиции о том, что ей стало известно.

– Как жаль, что с Милорадовым ей не удалось поговорить сегодня. Мне было бы спокойней, если бы Василиса поделилась этой опасной тайной как можно скорей.

И тут Саша выпалила:

– Мама, папа, а можно, я переночую у Василисы?!

Но смотрела она при этом на одного лишь отца.

Тот колебался.

– Ты?

– Вдвоем со мной будет не так страшно.

– Если тебе так хочется…

Мама пыталась возразить, но Саша быстренько поблагодарила родителей и побежала к Василисе.

Там они стали звонить Милорадову.

Тот выслушал рассказ Саши внимательно, но от их плана в восторг совсем не пришел.

– Это сопряжено с риском для жизни, – заявил он.

– Василиса добровольно выступила в роли живца. Вам остается только подсечь рыбку, когда она клюнет на крючок.

– Мне это совсем не нравится, но… это может сработать.

– Значит, вы приедете?

– Нет.

У Саши перехватило дыхание.

– Как… нет?

– Как вы себе это представляете?

– В смысле?

– Как мы можем приехать? Уже через час всем в вашем милом поселке это станет известно. А если преступник подсуетился и уже взял дом Василисы под наблюдение, то через минуту.

– И… и что же нам делать?

– Придется вам и дальше действовать вдвоем. Как начали сами, так и заканчивайте.

От услышанного у Саши пересохло во рту.

– Вы что… хотите сказать, что мы вдвоем с Василисой должны поймать убийцу? – дрожащим голоском спросила она.

– Если он появится, конечно.

– Он появится, – мрачно произнесла Саша. – Можете даже не сомневаться, он придет. А вы утром застанете дома у Василисы два бездыханных трупа!

– Если ты говоришь о себе, то я ставлю сто против одного, что вы вдвоем скрутите негодяя.

Саша положила трубку и взглянула на Василису.

Та выглядела перепуганной.

– Не приедут?

– Нет. Говорят, сами справитесь.

– Я как-то иначе представляла себе все это, – пробормотала Василиса, которая тоже пребывала в смятении.

– И что нам делать?

– Есть два варианта: первый – мы запираем двери, баррикадируем и до утра ни с кем не общаемся.

– И чего мы этим достигнем? Все останется точно так же, как и сейчас. Личность преступника нам так и останется неизвестной. Нет, придется рискнуть.

– Тогда мы должны вооружиться.

Вот эта идея понравилась Саше куда больше, чем все прочее.

– Как жаль, что коллекцию оружия мы так и не нашли. Небольшая сабелька или даже дуэльный пистолет сейчас нам очень бы пригодились.

Они обыскали весь дом, нашли целый арсенал подручных средств, которые можно было использовать в качестве оружия. Во-первых, кухонные ножи. Все они перекочевали из кухни поближе к подругам. Во-вторых, дезодоранты и лаки для волос. В комплекте с ними шла зажигалка, которая моментально превращала облако брызг в огнедышащего дракона. И наконец, старый ухват для чугунков. А самое главное – кочерга, которая Василисе досталась по наследству от ее деревенских деда с бабкой.

Ухват был очень тяжелым, что заставило Сашу уважительно подумать о женщине, которая регулярно сажала с помощью этого ухвата в печь чугунки с варевом.

Саша сам ухват еле-еле в руках удерживала, а ведь нужно было им еще посадить в печь чугунок, в котором плескалось изрядное количество жидкости. И так раз за разом, день за днем. Наверное, у бабки были стальные мускулы.

Кочерга оказалась еще тяжелее.

– Какая огромная! – восхитилась Саша.

– Ею моя прабабка «сосватала» жениха моей бабке – своей дочери.

– Это как же?

– Ну как… Мой дед не очень-то стремился жениться. Молодость, погулять ему хотелось, да и бабку не так уж сильно он и любил. Но прабабка таких легких нравов не терпела. Зазвала жениха к себе в дом да там и поговорила с ним по-свойски. Сама в дверях встала, а кочергу в руках держала. Ну, как-то после этого разговора с будущей тещей дед у бабки официально руки просил. И потом всю жизнь очень тихо и скромно себя вел, покуда прабабка жива была. А когда та помирала, то кочергу эту дочери своей завещала. А она моей матери подарила, ну а мать уже мне.

Саша с уважением взглянула на железную кочергу, вещь оказалась с историей. Ну, если на ней благословение многих поколений семьи Василисы, то и сейчас она поможет.

– Стучат!

У Саши от страха мигом взмокли ладони.

– Надо открыть.

Они подкрались к дверям и почему-то шепотом спросили:

– Кто там?

– Саша, открой, это папа.

Саша открыла дверь. Это и вправду был папа, и он выглядел смущенным.

– Мама прислала меня за тобой, – избегая смотреть на дочь, сказал он.

Чего-то в этом роде Саша и ожидала от своей мамы. Не верилось ей, чтобы мама так легко смирилась с тем, что ее дочь подвергает свою жизнь опасности.

И у Саши был готов ответ:

– Я не пойду. Останусь с Василисой.

– Тогда и я останусь с вами.

– Папа!

– Ничего-ничего, я вам не помешаю.

И папа, не спрашивая разрешения, вошел в дом.

– Твоей матери не мешало бы подлечить нервишки, – сообщил он дочери. – Вбила себе в голову, что вам грозит опасность. Василиса, где вы меня положите спать?

– Спать?

– Ночью нормальным людям надо спать. Мне точно надо.

– М-м-м… можете лечь вон в той комнате.

– Благодарю вас, – обрадовался папа. – А то вымотался я за последние дни. Хоть высплюсь хорошенько. Мать будет довольна, вечно жалуется, что я тесню ее к краю кровати. Если буду слишком громко храпеть, не стесняйтесь, будите меня.

Василиса с Сашей пообещали, что они именно так и сделают. И отец тут же заснул.

А для сыщиц потянулись томительные часы ожидания.

Глава 14

Но долго им ждать не пришлось. Уже через какую-нибудь четверть часа после прихода отца Саши в дверь снова тихонько постучали.

– Пришел!

– Убийца!

Но это был всего лишь сегодняшний Коля, который под воздействием выпитого за целый день алкоголя внезапно решил объясниться Василисе в любви.

– А чего ты все одна и одна, – бубнил он, едва держась на ногах. – Да и я тоже один живу. Плохо одному, правда? Давай жить вместе.

Это прозвучало так трогательно, что спрятавшаяся за дверью Саша прямо умилилась.

Но Василиса была тверда и непоколебима.

– Иди проспись, – посоветовала она Коле. – Утром поговорим.

– Значит, нет? Черствая ты. Злая. Правильно мужик твой тебя охарактеризовал.

– Это какой же?

– Мишка. Или у тебя еще один муж есть?

– Нет. И Михаил мне тоже не муж.

– О как? – ухмыльнулся Коля. – И давно ли?

– Не твое дело.

– А может, и мое. Если ты в разводе, так я и официально жениться могу. Баба ты справная, и дом у тебя хороший. У меня-то сама видела какая жалкая халупа. Так мне к тебе перебраться самое оно будет.

Но планам по улучшению жилищных условий алкоголика Коли не было суждено сбыться. Василиса потеряла всякое терпение и попросту захлопнула перед его носом дверь. На крыльце немедленно раздалась брань и посыпались угрозы, впрочем, очень быстро сменившиеся слезами раскаяния. Как всякий сильно пьющий человек, Коля был подвержен перепадам настроения, оно у пьяницы менялось чаще, чем у беременной. И не успели еще высохнуть слезы, как вновь раздались уверения в любви, а за ними вопли оскорбленного самолюбия:

– Не ценишь, су-у-ука!

Несколько сильных ударов в дверь, и все затихло.

Когда девушки выглянули, они обнаружили Колю, мирно спящего на ступенях крыльца.

– И чего теперь с ним делать?

– Нельзя его тут оставлять. Он может спугнуть настоящего убийцу, который вскоре явится меня убивать.

– А вдруг это он и есть?

– Коля? – изумилась Василиса. – Да ты что! Коля давно последние мозги пропил. Ему такую сложную комбинацию с несколькими убийствами нипочем не осуществить. Не говоря уж о том, что, будь у него паленая водка, он бы сам ее выпил вперед других.

– Оттащим его в сад?

Но в Василисе внезапно проснулось сочувствие.

– Сегодня дождь был, к ночи похолодало, да и земля влажная. Замерзнет еще. У всех алкоголиков почки слабые, простудится на холодной земле.

– И что?

– Давай затащим его в дом. Пусть поспит в закутке возле кухни. Там и тепло, и коврик имеется.

Так алкоголик Коля оказался в небольшой комнатушке, когда-то служившей апартаментами псу Дику.

– Ему тут будет вполне комфортно. Смотри, как он чудно устроился на коврике моего Дикушки. У меня еще и одеялко где-то было.

Укрытый собачьим одеялом с косточками, Коля стал выглядеть очень мило.

– Миску ему еще поставь.

– Честное слово, был бы он собакой, взяла бы его себе, не раздумывая.

Устроив Колю со всеми доступными удобствами, девушки вернулись на свои места.

Им снова нужно было ждать. Но час проходил за часом, а больше никто не появлялся. Когда часы пробили два раза, девушкам стало ясно, что их план не сработал.

– Никто уже не придет. Где-то мы просчитались.

– До утра еще далеко, можем подождать.

– Не знаю, как тебя, а меня в сон клонит, – зевнула Василиса.

Саша должна была признаться, что и у нее глаза буквально слипаются. Но все-таки она еще держалась в отличие от Василисы, голова которой совсем упала на грудь.

– Ты иди, подремли чуток, – посоветовала она ей, – а я пока подежурю тут у дверей.

– Вот спасибо!

И Василиса ушла в свою комнату. А Саша осталась на страже, чутко прислушиваясь к ночной тишине. Вот где-то в саду хрустнула ветка, и Саша моментально насторожилась.

Кто-то идет к ним в гости? Но нет, тревога оказалась ложной. И снова Саша сидела одна, томительно вглядываясь в темноту.

Внезапно ей почудилось, что раздался какой-то шорох. И это было не в саду, а гораздо ближе. Но тут же Саша напомнила себе, что в доме спят три человека, из них двое мужчины, а один из мужчин очень сильно нетрезв. И тут уж если дело закончится одним лишь шорохом, то это окажется подарком небес.

Но все-таки, как ни уговаривала себя Саша, что волноваться ей нет никаких причин, что дверь под контролем, а окна закрыты, тревога не отступала, а лишь становилась все сильней.

– Пойду, – решила Саша. – Проверю, как там Василиса.

Она кинула последний взгляд на входную дверь, убедилась, что та крепко заперта и открываться не собирается, и отправилась в обход дома. Сначала заглянула к папе, но тот откровенно дрых.

А таинственный шорох между тем повторился. Саша не могла понять, откуда он доносится, но почему-то этот звук сильно ее нервировал. Он был похож на осторожные шаги. Словно кто-то передвигался очень медленно, выбирая всякий раз место, куда поставить ногу, и стараясь производить как можно меньше шума.

Саша сходила к Коле, но того вряд ли можно было счесть источником этих звуков. Коле спалось куда менее спокойно, чем папе. Тот лежал на спине, а Коля свернулся клубочком. Хотя нос у него был теплый, значит, дело было не в том, что он замерз или плохо себя чувствует.

Саша потрогала его лицо, прислушалась к дыханию, убедилась, что все в порядке, и тут снова раздался шорох!

– Да что же это такое! – рассердилась Саша.

В первую очередь она сердилась на саму себя за тот страх, который она была не в силах побороть. Он поднимался в ней откуда-то изнутри, от него противно немели руки и ноги и становилось трудно дышать. Саше страшно не хотелось выходить из каморки, отведенной Коле. С ним было так легко и безопасно, хотя его наполненное алкоголем дыхание уже изрядно проспиртовало все вокруг себя. И все же Саша не столько знала, сколько чувствовала, что сейчас ей безопасней находиться именно здесь. А там, за порогом крохотной комнатки, существует угроза. Но там же находилась и Василиса. И, сделав над собой усилие, Саша покинула безопасную гавань.

Она не заметила, что в этот момент один глаз Коли приоткрылся и внимательно посмотрел ей вслед. Но так как Саша на него уже не смотрела, а ровное дыхание мужчины за ее спиной ни на один такт не изменилось, то и Саша ничего дурного не заподозрила. Куда больше ее волновали сейчас шорохи, которые раздавались то тут, то там. Очень уж они были похожи на чьи-то осторожные шаги.

И Саша отправилась к Василисе, во-первых, чтобы посоветоваться, а во-вторых, чтобы проверить, все ли с ней в порядке.

И до чего же вовремя она пришла! Когда Саша толкнула дверь, то в первый момент она даже не поняла, что происходит. Что-то было неладно, это мозг ей подсказывал, но что именно, она догадалась не сразу.

В комнате было абсолютно темно из-за плотных штор, и сначала Саша подумала, что Василисе просто снится дурной сон. И лишь затем Саша разобрала, что на кровати Василисы находятся минимум два тела. Одно просто лежало, а второе лежало на нем и что-то делало с первым.

– Кто тут?

Подать о себе весточку – это было ошибкой Саши с самого начала. Не прошло и секунды, как в ее горло впились чьи-то жесткие холодные пальцы, и Саша поняла, что она не то что кричать, она даже дышать не может.

– Помогите! – просипела она, и на эту жалкую мольбу ушли последние остатки кислорода в ее легких.

Больше в них не осталось ни единой молекулы кислорода, и пока еще растворенный в крови живительный газ стремительно близился к нулю.

Еще несколько секунд, и Саша окончательно потеряет сознание. Она пыталась сопротивляться, но ледяные пальцы были неумолимы. Они душили, стягивая горло раскаленным ошейником. А когда перед глазами замелькали картинки из ее детского прошлого, Саша поняла: пришла ей пора прощаться с жизнью.

И как обидно будет завтра папе, когда он поймет, что проспал свою дочь! Был рядом, буквально через стенку, но не успел прийти ей на помощь. Бедный, как он будет дальше жить с этой мыслью! Господи, хоть бы они с мамой из-за этого не развелись. А мама? Что будет с ней? Как она переживет это известие, что ее любимый муж не смог спасти дочь, потому что хотел спать?

Но стоило Саше подумать о родителях, как она почувствовала, что что-то случилось. И это что-то было хорошее для нее, потому что раскаленный обруч на ее шее внезапно распался и в грудь хлынул сладкий воздух!

– О-о-ох!

Саша вдохнула полной грудью и откатилась в сторону. Боже, какое это счастье – просто свободно дышать.

Немного отдышавшись и обретя возможность соображать, Саша попыталась понять, кто же ее спаситель. Отец?

Она внимательно вглядывалась в темноту, но, кроме двух извивающихся тел, ничего разглядеть не могла.

А как же Василиса?!

Саша кинулась к кровати, на которой обнаружила живую Василису. Женщина дышала, хотя и слабо. Но несколько основательных оплеух привели ее в чувство и заставили дышать активней.

– Почему так темно? – прошептала она. – Мне плохо. Включи свет!

Обругав себя последними словами за недогадливость, Саша кинулась к выключателю. И через мгновение в комнате стало светло. Глазам тут же стало больно, из них потекли слезы, но это быстро прошло. И, поморгав хорошенько, Саша смогла разглядеть, что таинственный герой и защитник вовсе не ее папа. Этот мужчина был гораздо моложе, да и что уж там, приходилось признать очевидное, что и ловчей!

– Коля! Коленька! Это ты!

Да, героически сражался с врагом именно их ночной гость – алкоголик Коля. И сейчас ему приходилось несладко. Кем бы ни был его противник, Коля держался из последних сил.

– Девчонки, я не справлюсь! – прохрипел он. – Помогите.

– Папа! – завопила во весь голос Саша. – Сюда! Скорей! Папа!

Папа проснулся, примчался и застыл в дверях. В руках у него была тяжелая ваза, которую он захватил для самообороны. Но он явно не мог быстро отойти от сна, ему нужно было время, чтобы перестроиться и уразуметь, что тут происходит. А времени-то как раз и не было. Очередного защитника требовалось подтолкнуть!

– Папа! Чего же ты ждешь? Помогай ему!

Отец неуверенно сделал несколько шагов и, размахнувшись, опустил вазу ровнехонько Коле на макушку.

– Блямс!

И ваза рассыпалась на кусочки, а Саша с Василисой дружно взвыли:

– О-о-о! Не того! Другого!

Но другой вазы у папы под рукой не оказалось. А невредимый злоумышленник проворно вскочил на ноги. Коля больше не удерживал его своей хваткой, а папа вообще толком не понимал, что происходит, поэтому злодею удалось оттолкнуть помеху со своего пути и ринуться прочь.

– Держи! – завопила Саша. – Держи!

Первой вдогонку помчалась Василиса, и так уж получилось, что именно ее отец и схватил в охапку. Держал крепко и еще улыбался при этом.

– Папа, да что с тобой! – воскликнула расстроенная вконец Саша. – Убийцу держи! Василису отпусти!

Но, видя, что до папы вся информация доходит с большим трудом и задержками, Саша оттолкнула отца в сторону и пустилась в погоню сама.

Далеко преступник не убежал. Он выскочил на кухню, явно намереваясь бежать к дверям. Но топот ног Саши, который раздавался позади него, заставил его передумать. Преступник схватил стул и швырнул его в окно. Посыпались стекла, а сам злодей запрыгнул на подоконник.

Еще секунда, и он уйдет!

Не видя вокруг себя ничего, Саша протянула руку и неожиданно ощутила нечто холодное и твердое. Палка или штырь, но тяжелый металл приятно холодил руки и просто требовал взять его. Пальцы Саши сами собой сжались, и в следующую секунду девушка метнула свое оружие. Штука оказалась весьма увесистой, и полетела она точно в цель.

– Бамс!

И почти сразу раздался громкий вопль:

– А-а-а!

Стоя в проеме окна, преступник схватился за голову. Потом он медленно, почти картинно развернулся и выпал в окно.

Саша моментально оказалась рядом и выглянула на улицу. Снаружи прямо под окном лежала фигура в темной одежде, а рядом с ним валялась железная кочерга, которая и сыграла роль метательного снаряда. Это была та самая кочерга, которая столько раз вразумляла членов семьи Василисы на благие дела, а теперь помогла и Саше.

– Ну, ты молодец! – совершенно искренне похвалила ее девушка, даже не сомневаясь, что прославленное орудие ее понимает. – Наверное, в предках у тебя были боевые алебарды или даже мечи.

Но кочерга скромно хранила таинственное молчание. Какие там еще у них в деревне мечи или тем более алебарды, вот топор или кусок рельса – это еще возможно.

В это время позади Саши раздались шаги.

– Что случилось?

Оказывается, это приковыляли папа с Колей и Василисой. Причем папа поддерживал Василису, а Василиса, в свою очередь, держала Колю, который иначе без посторонней поддержки свалился бы на пол.

– Где она? – страдальчески морщась и держась за голову, спросил он.

– Она?

– Эта чокнутая, с которой я дрался, пока ваш папенька меня по голове не приласкал.

– Ты хочешь сказать, что на Василису напала женщина?

– Баба.

– Ты уверен?

– Что же я, бабу от мужика не отличу? Хоть впотьмах, хоть при дневном свете, я бабу всегда узнаю. Так что не сомневайся, с бабой я дрался. Ох и сильная же! Да вы сами посмотрите, если мне не верите.

Все трое вышли во двор и столпились возле поверженной преступницы. Она все еще была без сознания, старая кочерга знала свое дело.

Коля первым снял с лица женщины темный чулок, и все дружно ахнули:

– Свекровушка!

– Мама Михаила!

– Глафира Андреевна!

А Коля только открыл рот, но так и не придумал, что бы ему сказать подходящее к данному случаю.

– Выходит, тебя мамуля в законе прикончить пыталась. Вот дела! И чем же ты ей так насолила, Василиса?

Все трое стояли и не знали, что им и сказать.

Первой пришла в себя Василиса:

– Надо вызывать полицию. Ничего не поделаешь.

– Неужели на родню донос писать станешь? – поразился Коля.

– Родня она мне бывшая. С Михаилом – ее сыном – я давно разведена.

– Бывших мужей, как и бывших свекровей, не бывает.

– Она никогда меня не любила, – растерянно произнесла Василиса. – Но чтобы убить?.. Зачем ей это?

Вопрос повис в воздухе.

Полиция приехала на вызов довольно быстро, пришедшую в чувство Глафиру Андреевну забрали. Вина ее была неоспорима, других доказательств не требовалось. Своей бывшей невестке и ее друзьям старуха не пожелала сказать ни одного слова, только злобно зыркала на них глазами, словно прикидывая, справится ли она с таким количеством врагов.

После того как забрали убийцу, девушки обнаружили, что Коля тоже куда-то исчез. Впрочем, вместе с ним Василиса обнаружила исчезновение бутылки джина, который был у нее припасен в мини-баре на случай вечеринки. И тайна исчезновения Коли стала более или менее понятна.

К удивлению Саши, на вызов приехали только полицейские из местного отдела полиции. Милорадова с ними не было. Да и эти полицейские долго возиться не стали, погрузили преступницу и уехали, пообещав, что Василису вызовут завтра на допрос.

При виде полиции бабка немного оттаяла и соизволила заговорить, но единственное, что она произнесла, было:

– Мой сын ничего не знает, он ни в чем не виноват.

Эту фразу она твердила на разные лады, иногда тихо, иногда громче, иногда и вовсе принимаясь кричать.

Когда они уехали, стало как-то даже пусто и удивительно тихо.

– Ну, раз так, то и мы с тобой домой пойдем, – сказал папа, делая приглашающий жест дочери.

Но Саша предпочла остаться с Василисой.

– Как ты не понимаешь, нам с ней есть о чем поговорить. Мы столько пережили вместе, пока ты там спал!

– Я все понимаю. Но тогда я пойду? Досыпать?

– Иди. Ты нам будешь только мешать.

– Тогда я побежал, – обрадовался папа. – Ты уж не обижайся, Василиса, но диван у тебя сильно продавленный. Спать на нем сплошное мучение.

– То-то ты так сильно храпел.

– Это оттого, что сначала не мог долго уснуть.

И папа убежал к своему любимому ортопедическому матрасу и к маме, которая была куда соблазнительней старых диванных подушек.

Оставшись одни, подруги сначала попили чаю, потом выпили чаю с коньяком, затем просто коньяка, а после поняли, что спать им совершенно не хочется. Было уже почти утро, светало, ложиться спать было просто глупо.

– Я все думаю, зачем старуха хотела меня убить? – произнесла Василиса. – Неужели только потому, что я развелась с ее сыном?

– А ты позвони ему и спроси.

Но эта идея Василису как-то не вдохновила. Разговаривать с Михаилом ей явно не хотелось. Вместо этого она предпочла поболтать с Сашей:

– И знаешь, что меня еще удивляет?

– Что?

– Соседи.

– А что с соседями-то не так? Их не видно и не слышно.

– Вот в том-то и дело! Вот это меня и удивляет, – сказала Василиса. – Посуди сама, мы гонялись за Глафирой, потом она упала из окна, затем мы обсуждали, кто это такая, и удивлялись, все это сопровождалось громкими звуками и даже иногда криками.

– Да и полицейские, когда приехали, отнюдь не старались соблюсти идеальную тишину.

– Вот именно! – подхватила Василиса. – Логично, если бы кто-нибудь из соседей выглянул и поинтересовался, какого у нас тут происходит. Но ведь нет же никого!

– Может, их и впрямь нет? Уехали?

– Да нет, тут они были. Вечером я их видела.

– Вечером видела, а потом ушли.

– И потом они были. И свет у них горел допоздна.

– Пойдем спросим, – предложила Саша, – чего это они так?

– Нет, неудобно… Хотя и странно.

И тут раздался стук в дверь.

Василиса подошла ближе и спросила:

– Кто там?

– Михаил, – раздался тихий и вкрадчивый голос, – моя мама у тебя?

– Нет. Уже нет.

– Впусти меня. – Голос мужчины звучал почти жалобно. – Нам с тобой нужно о многом поговорить.

Василиса сделала Саше знак рукой, приказывая девушке скрыться. Но Саша прежде, чем отправиться в укрытие в шкаф, взяла так полюбившуюся ей кочергу. Отчего-то полицейские не обратили должного внимания на нее и не захотели взять вместе со старой преступницей и эту замечательную вещь.

Но сейчас Саша была этому только рада. Кочерга привычно легла ей в руку, охладив горящую кожу и придав уверенности в собственных силах. Казалось, что через этот металл проходит энергия многих и многих поколений женщин, усмирявших своих недругов с помощью этой прекрасной кочерги.

Глава 15

Саша затаилась в шкафу, готовая в любой момент прийти на выручку Василисе.

Получилось очень удачно, пара стояла так, что через крохотную щелочку в приоткрытой двери Саше были прекрасно видны они оба. Но пока что необходимости в ее помощи не было, Михаил вел себя примерно.

– Васенька, душа моя, – сладко запел он, – ты бы только знала, как я скучаю по тебе, по нашим дням и особенно ночам.

– Кстати, о ночах… Твоя мама пыталась меня задушить сегодня ночью.

– Мама?

– Мама.

– Тебя?

– Меня.

– Но зачем бы ей это понадобилось?

– Об этом я как раз и хотела спросить у тебя. Ты не знаешь?

Но вместо ответа Михаил ударился в воспоминания. Сначала вспомнил, как впервые увидел Василису и что при этом почувствовал. Затем упомянул о дне их свадьбы, сказав, как счастлив был тогда. Потом упомянул еще несколько семейных моментов, в каждом из которых на первое место ставил себя и свои ощущения. Мыслям и чувствам самой Василисы в этих воспоминаниях особого внимания не уделялось.

Всякой женщине приятно слышать, как ее восхваляют, как ею восхищаются, как ее обожают, пусть даже обожатель всего-навсего ее собственный старый муж, в никчемности которого она уже имела несчастье убедиться много раз.

И все равно Василиса постепенно таяла. Она улыбалась, она уже шутила, еще чуть-чуть – и она заново призналась бы мужу в любви, пусть даже и давно канувшей в прошлое.

Испортил все сам Михаил. Он заговорил о том страшном для него дне, когда Василиса впервые заговорила о разводе.

Конечно, услышав слово «развод», Василиса автоматически припомнила все то, что к этому разводу ее и подтолкнуло. И моментально остыла.

– И чего ты тут разболтался? – сурово произнесла она. – Чего тебе надо? Зачем ты ко мне приперся?

– Хочу, чтобы мы жили с тобой, как прежде.

– Как прежде не будет никогда! Ты должен найти себе работу. И предупреждаю, работу постоянную и хорошо оплачиваемую!

– Я не могу работать, я болею.

– Ничем ты не болеешь, кроме непомерной лени и эгоизма. Дура я была, что столько лет тянула тебя на себе. Но с меня хватит! У тебя же там есть какие-то женщины, вот и иди к ним. Помнится, когда ты от меня уходил, то уверял, что тебя любая будет готова на руках носить. Чего-то не носят, нет?

Михаил что-то пытался бубнить о своих нежных чувствах, на сей раз уже не к Василисе конкретно, а вообще. Что он не приспособлен для жизни в этом суровом мире, а потому со стороны Василисы крайне жестоко так с ним поступать.

– Давай жить, как жили раньше, – нудил он. – Ведь хорошо жили. Я тебя обожал. Ты зарабатывала.

– А больше не хочу!

– Но ты должна! Ты мне обещала!

– Когда это?

– Когда выходила за меня замуж.

– Тащить тебя всю жизнь на своем горбу? Нет! И ты забыл, мы с тобой больше не муж и жена! И я тебе вообще ничего не должна!

– Вот тут ты ошибаешься!

Тон у Михаила неожиданно и резко поменялся. И Саша в своем шкафу невольно насторожилась. Куда подевалась его вкрадчивость и льстивые нотки? Теперь в голосе слышалась жесткость или даже жестокость.

– В чем это я ошиблась?

– Ты по-прежнему моя жена.

– Если тебе нравится так думать, то ты дурак!

– Это ты сама дура! Повелась на тот спектакль, который мы с тетей Милой разыграли для тебя в ЗАГСе.

– Что?!

– Никакого развода не было. Моя родная тетка работает в ЗАГСе гардеробщицей. Это она изображала из себя сотрудницу ЗАГСа, которой мы отдали заявления о разводе.

– Что… ЧТО?!

– Поняла, дорогая? Не было никакого развода! Никто нас не разводил. Мы с тобой до сих пор женаты!

– Этого не может быть. Мы с тобой оба написали заявления. У нас забрали свидетельство о заключении брака.

– А так никогда не делают. Наше брачное свидетельство у меня!

– Это невероятно. Ты меня обманул!

– Скажу тебе даже больше, что и впредь никакого развода между нами не будет.

– Будет! И теперь по-настоящему.

– Нет, дорогая. Вместо этого ты оставишь меня вдовцом. Очень богатым вдовцом, надо сказать.

– Ты на мое наследство примеряешься? – возмутилась Василиса. – На дачу и городскую квартиру глаз положил?

– Очень мне нужна твоя развалюха и жалкая хрущевка. Хотя и они пригодятся, тут ты права. Но главное не в этом.

– А в чем?

– Ты же помнишь страховку, которую мы заключили с твоим Павлом Петровичем? Помнишь, там есть пункт, касающийся жизни обоих супругов?

– Ничего такого там не было.

– Твои проблемы, что ты никогда внимательно не читаешь документы, которые подписываешь. Так вот, твоя смерть принесет мне десятки миллионов. На них я смогу безбедно жить. А когда эти миллионы закончатся, я всегда смогу продать эту дачу и твою квартиру. Не пропадут!

– Теперь я вспомнила про эту страховку. Но мы ее заключали, когда еще жили вместе. Больше года назад. Полис уже утратил свою силу!

– Он бы ее утратил, не будь он продлен.

– Но я ничего не продлевала.

– Я сам поставил подпись за тебя.

– Это незаконно!

– Было бы незаконно, не будь я твоим законным супругом. А так все в порядке, я уточнял. Открыть полис мы должны были вдвоем, а продлить его мог и один из супругов. Так что все в порядке. Сегодня ты умрешь, а я стану очень богатым человеком.

На какой-то момент в разговоре повисла пауза. Саша прямо дрожала в своем шкафу от гнева. Вот урод! Если бы она могла, то придушила бы этого гада своими руками. Но тут была Василиса, и Саша решила, что будет правильней и справедливей предоставить это право ей. Все-таки это Василиса законная Мишкина жена, а Саша – она кто?

Василиса тем временем тоже оправилась от первого шока и смогла заговорить:

– Поэтому твоя мать и пыталась меня убить? Все из-за денег?

– Из-за них, Василисушка, из-за них, родимая.

– Не смей меня так называть! И вообще, с чего ты решил, что ты со мной справишься? Это не ты меня, а я тебя убью. И получу… сколько я там получу за твою паршивую никчемную жизнь по полису?

Такого поворота событий ни Михаил, ни Саша не ожидали. И если у Саши еще были сомнения, то Михаил воспринял слова жены за чистую монету и очень на нее обиделся.

– Вот ты какая! – надулся он. – Столько лет вместе, а ты меня убить грозишься! И из-за чего? Из-за денег! Жалкая ты и ничтожная личность!

– Это просто великолепно! – расхохоталась в ответ Василиса. – Ты явился, чтобы меня убить. А когда я пригрозила тебе ответным ходом, то ты разобиделся.

– Я к тебе по-человечески пришел, последний шанс тебе хотел дать.

– Твоя мать тебя опередила.

– Не знал я, что мама меня опередила и сегодня ночью к тебе наведалась. Но ты не должна ее осуждать, это она ради меня старалась, чтобы меня от лишней работы избавить.

– Ладно, оставим твою маму в покое. В конце концов, я и так знала, что она меня ненавидит. Но вокруг меня есть и другие пострадавшие. Поговорим о них. Погибли трое…

– Двое из них – твои любовники!

– Тоже ваших с мамой рук дело?

Михаил молчал. Он ничего не отрицал, и уже одно это говорило о его возможной виновности.

Василиса знала своего супруга еще лучше, поэтому не сдержалась и громко ахнула:

– Это уже ни в какие рамки не лезет! Их-то за что вы с маменькой прикончили?

– Нет-нет, – запротестовал Михаил. – Не смей подозревать мою мать – эту святую женщину! С твоими любовниками разобрался я сам! Один! Она ни о чем не знала.

– Но почему ты их убил?

– А зачем они возле тебя крутились? Может, мне это неприятно было. Может, я ревновал! Любой мужчина на моем месте боролся бы за свою женщину. Если хочешь знать, я совершил эти убийства из любви к тебе!

– И отраву вместо водки Спицыну подсунул тоже ты?

– Я!

– Ты принес ее с собой, и это не было сиюминутным порывом. Значит, ты сознательно шел на убийство.

– И чего?

Михаил не видел в своих поступках ничего зазорного. И Саша даже подумала, а все ли в порядке с головой у этого типа?

Василиса такими риторическими вопросами давно уже не задавалась, она стремилась к конкретике.

– Ну ладно Спицын, – сказала она, – тут я еще могу тебя понять. Приревновал, ладно. Но Антон? С ним у меня все было давно кончено. Ему ты водку зачем подсунул?

– Антону я водку и не предлагал. Он сам стянул из палатки вторую бутылку с отравой и стал случайной жертвой.

– Но Антон после этого угощения счастливо выкарабкался. А умер он уже позже.

– Не мог же я допустить, чтобы он меня разоблачил. Он же видел, кто принес Спицыну водку. После больницы явился ко мне и начал меня этим шантажировать. Пришлось его ликвидировать. Не мог же я допустить, чтобы он встал у меня на пути, когда впереди меня ждет такое богатство!

– Погоди, но если убийцы Антона и Рыжикова действовали настолько схожим образом, что у следствия даже возникло предположение, что и там, и там орудовал один человек, то получается, что этот человек – ты? И получается, что и Рыжикова тоже убил ты?

– Я!

– Боже мой! – воскликнула шокированная Василиса. – А его-то за что? Уж Рыжиков никогда моим любовником не был!

– Страшное невезение. Мужик оказался не там и не в то время.

– Другими словами, он явился к Спицыну, когда ты его там поил паленой водкой?

– Сунулся ровнехонько в тот момент, когда Спицын первый стакан опрокинул. Он еще не был пьян и принялся объяснять Рыжему, какой я в отличие от Василисы хороший человек, потому что принес ему водку, а она, напротив, водку от него зажала.

– Ты притащил сразу две бутылки, – задумчиво произнесла Василиса. – Почти полтора литра! Но это слишком много для одного человека. Такое количество рассчитано минимум на двоих.

– Так и было.

– Ты хотел, чтобы мы со Спицыным вдвоем выпили эту водку. Выпили и умерли! И тогда тебе не пришлось бы переживать из-за страховки! Ты уже тогда хотел убить меня, и ревность тут совсем ни при чем. Твоей жертвой должна была стать я, а вовсе не Спицын с Рыжиковым и Антоном!

– Ничуть не жалею, что расправился с ними всеми. Они того заслуживали. А теперь возьмусь и за тебя. Отвечай в последний раз, согласна ты жить со мной, как и раньше?

– Как я могу жить с тобой, как раньше, зная, что ты хотел меня убить? А если тебе покажется, что я слишком плохо тебя содержу? И ты вновь решишь использовать страховой полис или еще чего-нибудь придумаешь? Раньше-то я считала тебя человеком слабым и неприспособленным к жизни, сочувствовала тебе даже. Но теперь я знаю, что ты очень даже хорошо умеешь приспосабливаться к обстоятельствам. А если нужно, то и прикончишь того, кто тебе мешает.

– Это значит – нет?

Василиса не ответила, но ее молчание было красноречивей всяких слов. И Михаил сделал шаг в ее сторону.

Саша сжала покрепче кочергу, приготовившись выпрыгнуть из шкафа, но Василиса ее опередила. Один взмах ее крепкой ноги, и Михаил отлетел в сторону.

Василиса расхохоталась:

– Давно мечтала тебя приложить! Сколько крови ты у меня выпил, негодяй!

Михаил пытался подняться, но лишь ронял предметы вокруг себя. Неуклюжий и рыхлый, он смахивал на личинку какого-то жука.

– Нравится? – ехидно поинтересовалась у него Василиса.

Михаил злобно взглянул на нее. Встать он по-прежнему не мог.

– Хотела еще тебя спросить, а что с вареньем?

– Каким вареньем?

– Оно разбилось, когда полка на мою голову рухнула.

Но Михаил насчет варенья был явно не заинтересован говорить. Все его силы уходили на то, чтобы подняться на ноги. И когда ему это удалось, он снова кинулся на Василису. Та подняла руки, защищаясь, и супруги сошлись врукопашную.

Тут уж Саша поняла, что мешкать нельзя. Она приготовилась выскочить из шкафа, но внезапно услышала стук в дверь и крики. Полиция готовилась штурмовать дом.

– Вперед! – услышала Саша голос Милорадова.

Восторг накрыл ее с головой. Он тут! Он пришел! Сейчас он спасет их. Но тут же на пути их спасителя встала преграда.

– Дверь закрыта! – услышала Саша еще чей-то голос, и теперь ее затопила волна ужаса.

Василиса закрыла дверь дома изнутри! На крепкий замок! И теперь полиция, ломая неприступную дверь, теряла драгоценные секунды, которые могли бы спасти жизнь Василисы. А в том, что жизни женщины угрожает реальная опасность, сомневаться не приходилось. В руках у Михаила откуда-то появился клинок необычной формы. Но какой бы ни была его форма, а острие было острым и сверкало оно уже поблизости от глаз Василисы. Еще немного, и острая сталь вонзится в незащищенное мягкое тело, пронзая его насквозь.

И Саша поняла, пришел ее час! Мешкать и ждать нечего. Подмога близка, но полиция может и не успеть. И ужасное, непоправимое несчастье может случиться уже через секунду.

«Не допущу!»

Саша прямо почувствовала, как ее тянет вперед. Какая-то неведомая сила вытолкнула ее из надежного убежища шкафа прямиком на противника. И вот они оказались нос к носу с Михаилом.

Увидев еще одного противника, он растерялся, но не отступил. Свободной рукой он сильно толкнул Василису, так что она врезалась в один из кухонных шкафчиков и временно выбыла из борьбы. Саша осталась один на один с преступником, дошедшим до последней степени отчаяния.

Михаил тоже слышал шум у дверей и понимал, что шансов уйти у него уже почти не остается. Но как же ему хотелось довершить начатое! Убить Василису – вот что было его единственным желанием на нынешний момент. И каждого, кто встал бы у него на пути, ждала смерть. Это Саша прочла в его маленьких, налитых кровью и заплывших жиром глазках. И надо же такому случиться, что между Михаилом и исполнением его заветного желания стояла она – Саша – с кочергой в руках.

Кочерга прабабки Василисы против старинного клинка. Саша почти не сомневалась, что этот нож из собрания музея Бородинского. Но поразмышлять на эту тему у девушки не было времени. Михаил уже кинулся в лобовую атаку.

В другой момент Саша бы растерялась. Она была современным ребенком, чье воспитание было густо замешано на толерантности, и участвовать в настоящих драках ей прежде не доводилось. Редкие стычки с одноклассниками в счет не шли, боевого опыта они ей не прибавили. Но каким-то непостижимым образом она знала, что ей сейчас нужно делать. Знала, в какой момент нужно сделать шаг в сторону, когда нужно поднять руку. Казалось, что кочерга сама направляет ее движения и делает это столь ловко, быстро и четко, что сомнений не было: победа окажется на ее стороне.

Выпад! Удар!

И Михаил неопрятной кучей медленно опустился на пол. На лбу у него вздувалась огромная дуля от полученного им сильнейшего удара кочергой.

– В яблочко! – с удовольствием констатировала Саша.

За секунду до этого дверь, уже давно трещавшая под натиском грубой силы, наконец не выдержала и сдалась. И первому же возникшему в проходе полицейскому довелось увидеть этот последний коронный удар.

Саша обернулась, когда в помещение хлынула волна полицейских, впереди которых был, конечно же, ОН! Ее любимый следователь Милорадов! В глазах его сверкал триумф и что-то еще, чему Саша названия пока что не находила.

Первым делом полицейские кинулись к Михаилу и скрутили его. Тот не сопротивлялся, ошеломленный ударом по лбу, он не мог толком даже шевелиться. Так полицейские и уволокли его, а Саша с еще двумя полицейскими принялись оказывать помощь Василисе, все же пострадавшей во время их жестокой схватки с Михаилом. На правом боку женщины обильно кровоточила рана, Михаил все же сумел пырнуть ножом свою жену.

– Немедленно к врачу, – распорядился кто-то из полицейских. – Тут может быть задета печень.

Василису унесли, и Саша с Милорадовым остались практически наедине.

– Вы все-таки пришли! – произнесла Саша, с благодарностью глядя на следователя. – А я уж думала…

– Что я брошу вас с Василисой без всякого прикрытия? Хорошенького же ты обо мне мнения.

– Но вы сказали…

– Сказал, потому что должен был держать наше появление в секрете. И не мог появиться тут прилюдно. Но это не помешало нам с товарищами с наступлением темноты занять наблюдательные посты возле дома Василисы, чтобы в ответственный момент прийти ей и тебе на выручку.

– Но Глафиру Андреевну вы прошляпили.

– Каюсь. Как-то она мимо нас прошмыгнула. Ловкая старая грымза. Наверное, воспользовалась каким-нибудь тайным ходом, их в этом доме с его закутками полно.

– И Колю вы пропустили, – продолжала вредничать Саша.

– Вот как раз Николай явился к вам по моей просьбе. Памятуя о том, что он был близким другом Антона и сам находился в опасности благодаря той сплетне, которую вы про него распустили по поселку, я попросил его прийти к вам и побыть вплоть до окончания угрозы.

– А соседи Василисы? Они знали?

– Они также были нами предупреждены. Им было сказано, что ночью на участке у Василисы будет произведено задержание опасного преступника. И для их же личной безопасности лучше будет не высовываться из своих домов и никак себя не обозначать.

– Вот почему они сидели тихо, словно мыши! Как мы ни шумели, никто из них и носа не высунул! Но вы рисковали!

– В чем?

– А вдруг преступником оказался бы кто-то из них? Коля или даже кто-то из соседей Василисы?

– Это невозможно, – твердо произнес Милорадов. – Открою тебе тайну, когда мы ехали сюда, то уже знали, кого нам предстоит арестовать.

– Вы знали, что преступник – это Михаил?

– Догадывались. Как ни старался негодяй соблюдать осторожность, но все-таки наследил.

И снова повисла пауза.

– Не знал, что ты умеешь так здорово фехтовать, – произнес неожиданно следователь. – Ты мне не говорила, что занимаешься в спортивной секции.

– Я и не занимаюсь.

– Не может быть, – не поверил ей Милорадов. – Я же видел, как великолепно ты фехтуешь. Твой последний удар я мог наблюдать лично.

– Все дело в кочер…

– Удар был великолепен! Ты фехтовала с таким мастерством, что я невольно залюбовался и даже забыл, что пришел тебя спасать.

И в его глазах в этот миг плескалось такое искреннее восхищение, что Саша решила повременить со своими откровениями насчет волшебной кочерги. Пусть хоть недолго, но она сама побудет в глазах любимого следователя настоящей героиней. Потом, конечно, она ему расскажет, что все за нее сделала старинная кочерга. А пока пусть все идет так, как идет. И у Саши, как у всякого человека, тоже есть свои маленькие слабости, которым время от времени нужно потакать.

Глава 16

Итак, злодейская семейка – мать с сыном, Глафира Андреевна и Михаил, – оказалась в руках полиции. И теперь следователям предстояло определить степень виновности каждого из них. В том, что мать с сыном не всегда согласовывали свои действия друг с другом, стало понятно уже на первых этапах следствия. Так, Глафира Андреевна не считала нужным уведомить своего сына о том, что намеревается самолично расправиться с его супругой.

– Не верила я, что у Мишеньки духу хватит избавиться от этой горгоны в юбке! Хотела помочь своему сыночку. Ведь если не я – его родная мать, то кто заступится за моего мальчика? Кто поможет ему?

И Глафира Андреевна самостоятельно предприняла ряд мер, призванных устранить ненавистную невестку.

– Подпиленная лестница, испорченные крепления полки и банки варенья с битым стеклом – это все ваших рук дело?

Глафира Андреевна в ответ лишь кивнула с достоинством. Состава преступления в своих действиях она не видела и каяться не собиралась. Впрочем, и без покаянных откровений бывшей свекрови Василисы все было ясно. На банке с толченым стеклом нашелся смазанный отпечаток пальца Глафиры. То же самое касалось и лестницы. А моток веревки, идентичной той, чьи обрывки были привязаны к полке и к ножке стола, нашелся в доме у Глафиры. Как ни осторожничала она, а проколы в деле все же допускала нешуточные.

– С мамулей все ясно. Покушение на убийство она себе заработала. А вот что с ее сыночком?

Михаилу были предъявлены уже куда как более серьезные обвинения. Несмотря на уверения Глафиры Андреевны, что ее Мишенька не способен и мухи обидеть, а вот весь мир, напротив, только и думает, как бы унизить и оскорбить ее мальчика, в деле с пропавшими ценностями из коллекции старинного оружия Михаил проявил себя как жестокий и хладнокровный убийца.

– Убиты три человека! Три человеческие души отправились к своим праотцам! И все из-за чего? Из-за груды ржавого железа!

Следователь погорячился, хотя извлеченное из колодца во дворе Михаила старинное оружие и впрямь первое время выглядело неважно. Металл быстро покрылся окислом ржавчины, кожаные детали разбухли и почти не справлялись со своими функциями.

– Благодаря многодневному пребыванию в воде кожаные ремни, удерживающие навершие булавы, ослабли настолько, что в момент нанесения Михаилом удара оно попросту сорвалось с рукоятки и отлетело в кусты. Поэтому мы и смогли найти его на месте убийства Антона.

То же самое произошло и с кортиком, который попросту выскользнул из ножен, в которых был упрятан. Кожаный клапан замка ножен размяк в воде и открылся, и кортик, выскользнув на свободу, оказался возле тела Рыжикова, выдав тем самым преступника с головой. Два этих следа напрямую указывали, что убийцей Рыжикова и Антона должен был стать человек, похитивший саму коллекцию.

Потому что один кортик или одна булава – это еще можно было бы списать на случайность. Но сразу две украденные вещи – это уж верный след.

Михаил даже не стал запираться. Деморализованный тем, что Василиса упорхнула из его рук, а вместе с ней ускользнула и сказочных размеров страховая премия, Михаил не видел нужды таиться. Потеряв многое, он не счел нужным держаться за малое. Сразу признался, что на коллекцию старинного оружия его вывел сам Спицын, который регулярно наведывался к пожарному водоему, где проведывал свой тайник. Так как Михаил, желая устранить Василису, следил за ней, то и Спицын невольно попадал в поле его зрения. И поздние прогулки любовника жены до пожарного водоема в конце концов насторожили Михаила. Он начал следить уже отдельно за Спицыным и убедился, что тот и впрямь прячет в водоеме нечто ценное.

– А дальше было все просто, – объяснял Михаил. – Спицын оборудовал свой тайник, вырыв яму на одном из берегов. Я ее нашел и раскопал тайник. Это было нетрудно сделать, земля там влажная и мягкая.

Ночью Михаил перетаскал все найденное им ворованное добро к себе на участок, где схоронил его в старом колодце, вода в котором была не питьевой и которым они по этой причине с матерью давно не пользовались. Но хотя колодец был заброшен, засыпать его Михаилу было все время лень. И вот теперь колодец ему пригодился, послужив своего рода кладовой.

– Не лучшее место для хранения старинного железа, – решилась заметить Саша, выслушав от Милорадова эту историю.

– Михаил утверждает, что когда он вынул оружие из тайника возле пожарного водоема, оно уже было все в ржавчине. Та яма, которую выкопал Спицын, была сухой лишь вначале. Потихоньку в нее просочилась вода из водоема, и оружие уже было не в лучшем виде. Михаил даже не сразу понял, что перед ним настоящий клад. Лишь порывшись в Интернете, он понял, что нашел вовсе не склад старьевщика, а настоящие музейные экспонаты. Ну, и решил их присвоить.

– Наверное, где-то в процессе этого присвоения перстень с камеей и выскользнул из его рук, став добычей голодной жабы, обитающей в том же водоеме.

– Удивительное стечение обстоятельств.

– Кстати, убить Спицына преступнику было необходимо в первую очередь не потому, что тот крутился возле Василисы. А для того, чтобы прекратить ту суету, которую поднял Спицын, обнаружив, что лишился всего наворованного.

– Ну, а Рыжий уже и впрямь попал под раздачу, оказавшись не в том месте и не в то время. То же самое касается и Антона. С какими-то своими целями Антон следил за Василисой и всем, что делается у нее на участке. Увидел, как Михаил поит водкой Спицына, увидел Рыжикова, потом, когда Рыжиков ушел и Михаил отправился за ним следом, Антон заглянул в палатку к Спицыну, которого нашел уже без сознания. Решив, что тот просто напился до свинячьего визга, Антон присвоил себе вторую бутылку с отравой и был таков.

– Далеко он не ушел, вырубило его уже на соседнем участке.

– Побывав в больнице и узнав последние новости, Антон сумел сопоставить то, что видел своими глазами, с тем, что ему довелось услышать. Поняв, кто налил в водочные бутылки отраву, он явился к Михаилу, требуя, чтобы тот заплатил ему за молчание. Но Михаилу делиться было не с руки, да и нечем. Он ведь еще только планировал разбогатеть. И он выбрал способ наиболее, на его взгляд, привлекательный.

– Попросту убил Антона!

– Да, убил. Не стану говорить, что для общества был потерян его важный член, даже более того, скажу, что Михаил оказал неоценимую услугу и полиции, и самому обществу, избавив его и от Антона, и от исходящей от этого человека опасности.

– И все-таки убийство есть убийство.

– Если бы Антон был единственной жертвой Михаила, то последний еще имел бы в суде надежду на снисхождение. Но на счету Михаила имеются еще две жертвы.

– Тоже малопочтенные персоны.

– Ну не скажи. Рыжиков, например, пошел на преступление первый раз в жизни. Да и то его Бородинский соблазнил, посулив за труды вожделенную шпагу.

– Да ведь шпага-то фальшивая!

– Именно по этой причине ей уже никогда было не вернуться в коллекцию Бородинского.

– Но зачем же Рыжему была нужна эта шпага, если она фальшивая?

– Ну, это тайна, которая известна лишь нам с тобой и самому господину Бородинскому. Рыжикова никто об этом не уведомил.

– Бородинский обманул его!

– И не в первый раз. Или ты думаешь, что человек, который отважился обмануть самого Фому Питерского, постесняется солгать какому-то там Рыжикову? Бородинский счел, что совершил очень удачную сделку. И избавился и от подозрительной вещи, и заработал вечную признательность бедного Рыжикова.

– И Бородинский не побоялся, что правда когда-нибудь выйдет наружу?

– Когда-нибудь – это когда? Шпага должна была навечно остаться в коллекции Рыжикова. И никто, никогда и ни при каких обстоятельствах не должен был ее увидеть. Таково непременное условие, по которому шпага переходила от Бородинского к Рыжикову фактически безвозмездно.

– И кому нужна вещь в коллекции, которой невозможно похвастаться?

– Ты будешь удивлена, но очень многим, – усмехнулся Милорадов. – Иначе куда исчезают украденные из музеев прославленные произведения искусства? Они оседают в частных коллекция и хранилищах, и любоваться ими, лицезреть их, наслаждаться ими может лишь сам владелец. В этом есть какое-то своеобразное удовольствие: владеть вещью и знать, что об этом во всем мире известно разве что одному-двум людям. Да и те будут вечно хранить молчание, ибо в противном случае пострадают первыми.

– Мне такого не понять.

– Мне тоже. Наверное, потому, что мы с тобой начисто лишены страсти коллекционирования.

– И очень хорошо, – с жаром произнесла Саша, искренне жалея в душе Бородинского, вынужденного из-за своей страсти отбывать огромный тюремный срок.

Ведь только в тюрьме Бородинский мог спрятаться от мести Фомы Питерского. И значит, при всей ловкости Бородинского сидеть ему в тюрьме, покуда жив его враг.

Каково же было ее удивление, когда спустя всего пару дней, открыв новостную ленту, она обнаружила в ней информацию о том, что господин Бородинский лично присутствовал на закрытии своей выставки и даже выступил там с небольшой речью.

– Нашими доблестными сотрудниками полиции была найдена и возвращена часть украденных у меня предметов искусства. Конечно, вызывает огромное сожаление, что судьба некоторых предметов моей коллекции все еще неизвестна и они продолжают находиться в чужих руках. В их числе я назову такие раритеты, как кортик Петра Первого, шпага прославленного адмирала Ушакова и сабля, принадлежащая самому Кутузову. Все они пока что не были мне возвращены. Но я уверен, что в самое ближайшее время наша полиция сумеет найти и возвратить их на законное место. Мы все должны поспособствовать этому, ведь эти вещи являются достоянием не только меня одного, но всей нашей страны, великой матушки-России!

Саша даже прослезилась от умиления, слушая речь этого жулика. И ведь надо же уметь так беззастенчиво и нагло врать!

Позвонила Милорадову и спросила, как ему это все нравится.

Следователю совершенно не нравилось.

– Такое не тонет! – прокомментировал он.

– Интересно, сколько он заплатил, чтобы эти предметы не вернулись обратно к нему в коллекцию? Уверена, что не меньше, чем сам Фома Питерский когда-то дал денег на покупку этих шедевров.

Саша была уверена, что Бородинский сумел найти в полиции продажных людей, которые за немалые деньги помогли ему избавиться от опасных раритетов. На эту мысль ее навела новость из светской хроники о несостоявшемся бракосочетании господина Бородинского.

– Ну ясно! Все деньги он заплатил, чтобы выйти сухим из воды из этой истории. А на капризы Софьи уже ничего не осталось. Да и господин Фомин далеко не дурак. Может быть, наказывать Бородинского за недостатком доказательств он и не станет, но и деньги ему давать тоже впредь поостережется.

Но если господин Фомин на страницах этой истории больше не появлялся, то Бородинский еще всплыл, и не раз. С коллекционированием старинного оружия он завязал и переключился на коллекционирование предметов, имеющих мистическое происхождение. И начать решил… Да-да, с той самой кочерги Василисиной прабабки!

Кто-то рассказал ему о замечательном участии этой кочерги в расследовании, и Бородинский загорелся желанием иметь эту вещь. Он то и дело появлялся в гостях у Василисы с настойчивой просьбой продать ему кочергу ее прабабушки.

Василиса неизменно отказывалась, но Бородинский не унимался. Дважды он подсылал к Василисе своих людей, чтобы те кочергу выкрали. Не преуспев в этом, он начал ездить к Василисе сам, всякий раз все повышая и повышая сумму, которую готов был заплатить за эту замечательную вещь.

И в конце концов Василиса сдалась.

– Все-таки ты продала?! – ахнула Саша, когда счастливая Василиса примчалась к ней с этим известием. – Как ты могла? Это же память твоих предков!

– Ты бы знала, сколько денег я содрала с этого лопуха!

– Еще неизвестно, кто тут больший лопух, – проворчала крайне недовольная ее поступком Саша. – Кочерга тебе, да и мне, жизнь спасла. А ты продала… святыню!

– Погоди, я же еще не договорила. Продать-то я ему продала, только совсем другую кочережку!

– Да ты что? – поразилась Саша. – Получается, ты его обдурила?

– Ну а что? – развеселилась Василиса. – Ему можно, а мне нельзя? Между прочим, кочергу эту Коля мне подогнал. Он железо скупает, вот она ему и попалась. Он ее немного очистил, да мне и отдал. А я уж сделала вид, что не могу больше противиться искушению, хочу немножко разбогатеть. И продала.

– И сколько же ты с Бородинского содрала?

– Можешь не сомневаться, он ушел от меня голый и босый. Но счастливый! Ты бы только видела, как он радовался! Честное слово, я даже пожалела, что у меня больше нет ничего такого, чем бы я еще могла его осчастливить. Но и так мы с Колей сможем осуществить нашу заветную мечту, поедем с ним к морю. Оказывается, он тоже всю жизнь об этом мечтал. Вот и прокатимся вдвоем. Кстати, с Мишкой я все-таки развелась. На этот раз по-настоящему.

Саша могла только поздравить Василису с ее очередным приобретением. Нельзя сказать, чтобы Коля был совсем уж плох. На фоне тех маньяков, убийц и мошенников, прежде окружавших Василису, он выглядел очень даже достойно.

В общем, история закончилась благополучно для тех, кто стоял на стороне добра. Ну, а злодеи, как водится, тоже получили по заслугам. Каждому досталось по справедливости, как он того и заслуживал. Убийца был убит. Свекровь, стремящаяся обидеть невестку, оказалась обижена ею на много лет вперед. А жулик… Что же, жулик в итоге оказался обманут сам. И винить им за это некого, кроме как самих себя.

Content

Дарья Александровна Калинина
Жулик моей мечты

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16