Лок Николь

Союз страстных сердец

Николь Лок

Союз страстных сердец

Исторический роман (Центрполиграф) — 126

Глава 1

Франция, 1297 год

— Что скажешь, моя дорогая? Перед ней стоял Иэн из Уорстоуна и активно жестикулировал, чем, вероятно, желал дать понять, что верный ответ существует и она, Марджери из Лиона, должна знать его лучше всего в жизни.

Понимая, что ее ответа очень ждут, она вытянула шею и окинула взглядом поля и сады, которые раскинулись впереди, крыши деревенских домов, устроившихся вокруг стен грозного сооружения, подпирающего нежно-голубое небо.

Крепость Уорстоун выглядела… устрашающе.

Улыбнувшись сопровождавшим ее всадникам, Марджери переложила поводья из одной руки в другую, надеясь, что лошадь каким-то образом поймет, что от нее нужно.

Животное не понимало, как и все прошлые намеки за последние семь дней. Когда Марджери мысленно молила лошадь сменить направление и скакать во весь опор, дав наезднице шанс умчаться подальше. Впрочем, ее нельзя винить, она подчинялась лишь командам хозяина, а им была не Марджери. Не принадлежали ей и эти обширные земли, и неприступная крепость. Она не была женой лорда Уорстоуна, не была даже любовницей, хотя наверняка он желал, чтобы она взяла на себя эту роль и исполняла, пока ему не наскучит.

Если бы она позволила себе высказаться откровенно, то сказала бы, что один вид крепости Уорстоун повергает ее в ужас. Сердце сжимает от мысли, будто, проехав под решеткой, которая опустится за спиной, она больше не сможет покинуть это место, никогда не увидит родных. Разумеется, она понимала, что произнести такое в ответ не может. Это будет неправильно.

— Впечатляет. — Марджери остановилась на этом варианте.

— А ведь ее размеры отсюда толком и не разглядеть, — усмехнулся мужчина.

Вид закрывала спина одного из всадников перед ней, но лошадь девушки, скорее всего, не объедет его, а тронется с места лишь следом за конем мужчины. И кобыла, и наездница обречены следовать за лордом. Только, в отличие от лошади, ее будущее хорошо известно.

— Но представить можно, — добавила она.

По ее лицу скользнул взгляд бледно-серых глаз, и она готова была поклясться, что уголки губ приподнялись, прежде чем ветер скрыл это, разметав темные волосы. Реакция его порадовала? Жаль, она совсем этого не хотела.

Лорд отвернулся и заговорил с всадником. Наконец-то его внимание сосредоточено не на ней.

От взрыва смеха мужчин она едва не подпрыгнула в седле. Судя по ухмылке солдата, ее реакция была всеми замечена. А она действительно была напугана. Иэн из Уорстоуна опасен, она знала это и до того, как он ее похитил. Вывод можно сделать из нескольких фактов: его репутации, слухов и того, что неделю назад она увидела в коридоре. Он тогда приставил кинжал к горлу какой-то женщины. Марджери бросилась прочь, решив не узнавать, что станет с несчастной, но, к сожалению, удача ее покинула.

Сделав вид, что потягивается, девушка медленно вдохнула и выдохнула, восстанавливая дыхание. Это все нервы. Надо относиться к сложившейся ситуации, как ко всем прочим, в которых она оказывалась в жизни. Лорд Уорстоун, несомненно, более серьезный противник, но пока не случилось ничего такого, что нельзя исправить. Она еще жива, следовательно, продержалась дольше, чем ожидала, по крайней мере.

— Все в порядке? — спросил Иэн. — С кобылой нет проблем? — Он лучезарно улыбнулся.

Марджери ответила тем же и похлопала животное по шее.

— Она великолепна. А я с нетерпением жду возможности увидеть твое жилище.

— Неудивительно. — Мужчина снисходительно хмыкнул.

Чего он от нее хочет? Как обидно, что она оказалась в том коридоре и услышала, как он говорил с женщиной о каком-то послании, которое должно быть непременно доставлено. Иэну, несомненно, тоже это не понравилось. Она хорошо помнит ужас в глазах женщины.

Признаться, Марджери никогда не хотела, чтобы ее жизнь сложилась именно так, но винить в этом приходилось лишь саму себя и бедность. Ее братья работали в полях, старшая сестра уехала из деревни, чтобы найти работу за деньги, а она сама… Она согласилась на предложение Жосса из Травеля стать его любовницей. Но тот проиграл ее в кости Рулю — страшному развратнику. В его замке Марджери прожила несколько месяцев, тихо как мышь скрывалась ото всех, не принимала участие в пиршествах, ела в своей комнате, добывая еду, прокравшись поздно ночью в кухню. В один из таких моментов ее и поймал Иэн. Нелепая случайность, в такое время ей никто не должен был встретиться.

Но почему он сразу не перерезал ей горло, если был таким жестоким и злым, как о нем говорят? Он же загнал ее в угол и принялся разглядывать, поднеся к лицу факел; от света пламени глаза его искрились. Она не раз видела этот блеск у других мужчин и боялась — он указывал, что впереди нечто худшее, чем смерть. В нем был еще… интерес — от этого она страдала всю свою жизнь.

Марджери с детства ловила на себе любопытные взгляды людей. Сестра Биделю рассказывала, что ее младенцем часто брали на руки жители деревни, чтобы только посмотреть. Став взрослой, она поняла, что дело не в поведении или особенной душе, она была обычным ребенком, который лишь ест, спит и пачкает пеленки. Людей привлекали необычные глаза цвета лаванды, волосы цвета пшеницы и яркие, будто ягоды, губы. Природа не пожалела красок на нее при рождении.

Марджери точно знала, что не приняла бы этот дар, будь у нее выбор, ведь от такой внешности одни проблемы — злость, зависть, обиды на нее и всю семью.

— Тогда вперед? — Иэн пришпорил коня.

Ее лошадка сорвалась с места, а следом и многочисленные всадники.

От резкого движения в сторону ее качнуло. Кобыла настолько послушна, что повторяет движения сородичей, и настолько спокойна, что даже не замечает резких отклонений. Марджери и раньше видела таких, но эта превзошла их всех, она буквально спит на ходу. Как бы Марджери хотелось обладать такой невозмутимостью!

Они миновали фруктовые сады и поехали по узким улочкам поселения.

Марджери была молчалива, и волновало ее только одно: что задумал на ее счет Иэн. Чем больше она размышляла, тем менее очевидным казался ответ. Она спросила его об этом раньше, но он лишь улыбнулся. В первый день их пути она вечером разделась перед ним, но он нахмурился и отослал ее. Она тогда бродила по лагерю, надеясь сбежать, но всякий раз путь ей преграждала охрана.

Похоже, лорд Уорстоун не намерен использовать ее, как Жосс и Руль. Он не приставлял кинжал к горлу, но и не отпускал. Угрожал, но ничего плохого не делал.

Ей было страшно и отвратительно находиться в руках Жосса, как и жестокого Руля, но их поведение было понятно, они желали то, что и все мужчины. Иэн никогда не смотрел на нее так, как остальные. У него своя игра, и правила ей неизвестны.

— У тебя такой хмурый вид, — послышался его голос. — Тебе не по нраву улицы деревни?

Наблюдательный человек, от него ничто не укроется, но жизнь с Рулем, злопамятным и нервным, научила ее скрывать эмоции, что очень помогало и тогда, и сейчас. Руль ничего не мог прочитать по ее лицу. Конечно, он постоянно пил и часто спал с ней, однако уже тогда она умела переключать внимание мужчин с того, что хотела скрыть.

Марджери повернулась к лорду и удивленно округлила глаза.

— Деревня очаровательна.

Иэн прищурился.

— Не похожа на Перуж?

Перуж. Он давал ей понять, что знает, откуда она родом. Нет, она выросла не там, но ее дом близко оттуда. Ровно настолько, чтобы ответить верно на вопросы об окрестностях, если они будут заданы, но все же довольно далеко, чтобы не подставлять под удар семью. Она обязана их уберечь.

Интересно, у Иэна есть семья? Может, они сейчас в замке? Или у него нет никого, кто бы о нем беспокоился…

Тогда он не поймет, как сильно она скучает по родным. Ирония в том, что она попала в ту ситуацию, от которой родные как раз и пытались ее уберечь, от опасности быть похищенной.

Мужчиной. Именно так и случилось. Впрочем, попыток было так много, что рано или поздно все равно настал бы день, когда никто не успел бы прийти на помощь.

Ее семья небогата, потому ей приходилось принимать монеты от таких, как Жосс и Руль. Она никогда не пожалела, что осталась с Жоссом, но была уязвлена и обижена, как безрассудно бросил ее Руль. И все же ничто из случившегося не воздействовало на нее так сильно, как эта поездка с Иэном из Уорстоуна.

— Твоя деревня значительно отличается от моей. Перуж огорожен высокими стенами… они давят.

Острый взгляд скользнул по ней, задержавшись на пару мгновений, и остановился на чем-то вдали.

Бесшумно выдохнув, Марджери стала рассматривать мальчиков, гоняющихся на дороге за тремя щенками. Их безуспешно пытался догнать еще один ребенок, совсем малыш. Иэн и даже несколько стражников рядом придержали коней, чтобы дать ему проковылять.

Деревня была одной из самых процветающих из всех, что ей доводилось видеть. Домов не так много, следовательно, большая часть населения живет в замке, но земли вдоволь, поля возделаны.

Уорстоуны, несомненно, богаты, хотя по опыту она знала, что это вовсе не означает, что они трудились на благо чего-то или о ком-то заботились. Кошель Жосса, например, был туго набит, но жители окрестных деревень ходили в лохмотьях. Руль нечасто осматривал свои владения, и его люди старались не попадаться ему на глаза. Здесь же жители смотрели на лорда без страха, на ногах у детей была обувь. Население явно не спешило скрыться, чтобы не попасться на глаза лорду: презирая его, они были скупы на эмоции, но смотрели на своего правителя с уважением, отчего невольно возникал вопрос: что скрывает Иэн из Уорстоуна? Раскрывались ли темные стороны его души лишь в моменты интриг и обмена тайными посланиями? Возможно ли, чтобы эти люди видели только то, что лежит на поверхности?

— Приятно, что ты хорошего мнения о моей… — Иэн умолк, глаза стали тусклыми, будто их заволокло пеленой, казалось, он вспомнил о чем-то. — Мне не хотелось бы, моя госпожа, прослыть человеком, который… не заботится об арендаторах.

Он и раньше вел себя странно. Прерывался, не заканчивал предложения, замолкал, устремив взгляд вдаль.

Когда она поняла, что поедет с ним, подумала: было бы хорошо держаться на расстоянии, к тому же он не сделал ей ничего плохого сразу, значит, она нужна ему живой. Потом в голову пришла мысль, что можно сбежать, когда он впадает в такое вот состояние отстраненности, однако лорд приходил в себя раньше, чем она решалась сделать шаг. Впрочем, Марджери не отказалась от идеи побега, которая пугала не меньше перспективы остаться.

Этот мужчина был способен на все, например, без причины приставить нож к горлу.

Марджери не заметила, как они добрались до ворот крепости, и лошадь ее остановилась. Неужели животное научилось различать состояния наездницы и понимать намеки? Увы, уже слишком поздно. И ей пора забыть о планах, которые она вынашивала с момента, как процессия покинула замок Руля.

Иэн следил за пленницей, все время держал при себе и отлучился лишь раз, чтобы договориться с человеком, который выиграл ее в кости. Тогда она еще ничего не знала о хитрости Иэна и его привычке внезапно отключаться от действительности. Ей было известно лишь, как велика бывала его ненависть и сила, настолько, что он с легкостью мог убить.

Марджери изловчилась, украла кусок пергамента и, разорвав на две части, написала послания. Одно братьям, сообщала, что находится в опасности, второе сестре, поделилась радостью, что нашла хорошего мужчину и приятно проводит с ним время. Оставалось надеяться, что все письма дойдут и сестра останется дома, а братья отправятся ей на помощь.

Марджери пошевелила бедрами, давая команду лошади двигаться вперед. Подмышки стали влажными. Уже поздно предпринимать какие-то действия, остается надеяться лишь на послания.

Всадники двинулись вперед. Она смотрела в спину Иэна, уловила момент, когда он вновь ушел в себя, и остановилась. Но едва лорд заметил ее отсутствие, огляделся. Его глаза стали ледяными, брови сошлись у переносицы. Он пришпорил коня и вскоре был уже рядом.

— В чем дело? Разве я не был добр к тебе? — спросил он. — А ведь мог прикончить сразу.

Марджери поежилась, как и всякий раз под его взглядом.

— Дело в лошади… — с трудом выговорила она и замолчала, когда его пальцы с силой сдавили ее горло.

— Следовало все-таки тебя убить, — продолжал он, будто не слыша. — Я даже позволил тебе не находиться постоянно рядом, пока я… — Он помолчал. — Неприятные обстоятельства… так глупо.

С ее стороны было наивно просить братьев прийти на помощь? Похоже, что так. Скорее всего, они не получат письмо. Лишь бы сестра не рискнула проявить заботу и попытаться найти ее у Руля. В семье было принято поддерживать друг друга, братья и сестра всегда ей помогали. Если Марджери падала в лесу, зацепившись за корягу, Биделю постоянно оказывалась поблизости, чтобы подать руку, поднять и увести подальше от опасности. Марджери любила сестру, та всегда была рядом, сколько она себя помнила. Когда малышка лежала в люльке или сбегала из дома, едва научившись ходить. Теперь настал ее черед оберегать семью от бед. По этой причине она пошла с Жоссом и пыталась сбежать от Иэна, не дожидаясь их помощи.

И вот он смотрит на нее с прищуром, будто читает мысли.

— Мне не стоит верить тебе, ты всегда должна быть рядом, под присмотром. Твое счастье, что мои люди доложили, что ты не общалась ни с кем, кроме слуг, которые были в доме, они там и остались.

Марджери просила одного из них, молодого парня, не отправлять письма, пока они не уедут. Тех монет, что она дала ему, хватило бы на доставку и двадцати посланий, но все же она сомневалась, что он все выполнит.

Она никогда не стала бы пытаться связаться с родными, если бы знала, насколько хитер Иэн, что он оставил человека в замке Руля, которому велел следить за всеми посыльными и отправляемыми письмами. Это ставило под удар жизнь парня, с которым она договорилась.

— Теперь ты отказываешься ехать в мой дом, когда мои люди за тобой наблюдают, — прошипел Иэн, склонившись почти к самому ее уху. — Я мог бы проявить милость и дать тебе некоторую свободу, но, раз ты не ценишь мое расположение, считай, ты его лишилась! Будешь находиться со мной постоянно, в моих комнатах, ты больше не увидишь ни одного лица, кроме моего. Никогда не выйдешь на улицу. Да, пожалуй, так, мне это нравится. Не самое большое наказание за твое неуважение, согласна?

Марджери поймала на себе пристальные взгляды всадников, предвкушающих интересное зрелище и ожидающих, каким оно будет. Словно ее уже бросили в яму перед публичной поркой.

— Это не я, это лошадь, — повторила Марджери и посмотрела с мольбой. Она осмелилась повысить голос: — Она не хочет двигаться с места, не я!

Иэн перевел взгляд с нее на лошадь, потом на своих людей и усмехнулся, хлопнув себя по бедру.

Сердце ее забилось от страха, перед глазами замелькали мушки. Казалось, она лишится чувств. Угрозы и постоянное ощущение страха были ей непривычны, а смех Иэна навевал леденящий кровь ужас.

— Почему ты не сказала раньше? — спросил он и снова захохотал.

Лицо его было таким, будто он сидел за столом, пил самый крепкий эль и слушал непристойные рассказы. Сейчас не было и намека на его привычку отвлекаться и уходить в себя, было видно, что он очень сосредоточен… и очень зол.

Иэн выхватил поводья из ледяных пальцев Марджери и потянул. Жест заставил вздрогнуть, будто ее действительно собирались вести на публичную экзекуцию. Проезжая под решеткой ворот, она думала о том, что, вероятно, здесь найдет свою смерть.

Как жаль, что той ночью она ощутила нестерпимый голод и стала пробираться на кухню именно в те минуты, не раньше и не позже. Не сложись все так, ее не поймали бы. Она уже ругала себя за отправленные братьям письма, боялась, что они приедут и подставят под удар себя, но все же очень надеялась, что кто-то ее спасет.

Глава 2

О возвращении Иэна из Уорстоуна в крепость Эврар узнал еще до объявления во всеуслышание. Ему не надо было прислушиваться к крикам часовых по дороге его следования или к приказам, которые раздавал управляющий, оставленный заниматься хозяйством в отсутствие лорда. Нет, его известили не деревенские мальчишки, всегда бежавшие наперегонки, чтобы сообщить и получить угощение или безделушку — предмет гордости на несколько недель. И не старый сторож, поднимавший ворота.

Волосы на затылке зашевелились — вот так он и узнал. Время возвращения хозяина всегда было самым беспокойным, сейчас же особенно, потому что он не готов был выйти приветствовать лорда. Он находился не в замке и не рядом с ним, а в озере, где смывал с себя грязь, пот и кровь.

Купание в середине дня будет воспринято грозным Иэном как уклонение от обязанностей, и не стоит ждать, что это ускользнет от его цепкого взгляда. Ему будет безразлично, что весь день Эврар провел на турнире и здорово измотал солдат Иэна. Что он сражался, и сражался хорошо, а сейчас пытался отмыться и привести себя в порядок. Главным будет то, что Эврара не оказалось рядом в момент прибытия господина. Внешнее и видимое было важнее многого для Иэна из Уорстоуна.

Смыв остатки мыла, Эврар помотал головой, вызвав поток брызг. От озера можно было пройти в крепость через задние ворота, но путь все же не близкий, потребуется время.

Он выбрался на берег, подхватил с камня слишком маленькое для размеров его тела полотенце и принялся наспех вытираться.

Сейчас в его пользу сыграет одна привычка Иэна, единственное, что может его спасти, — лорд любил въезжать в крепость неспешно, дабы полностью насладиться вниманием к своей персоне. Оставалось надеяться, что сегодняшний приезд не станет исключением. Уорстоуны — одно из самых влиятельных семейств во Франции и Англии, и это они заслужили не делами или звонкой монетой.

Отбросив мокрое льняное полотенце на землю, он принялся натягивать брэ, а поверх — бриджи.

Нет, Уорстоуны, а точнее, четыре сына, среди которых Иэн был старшим, прославились не добрыми делами. Эврар так и не привык к лорду за десять лет службы личным охранником, он все еще продолжал удивлять его, несмотря на то что видел немало интриг и страшных ситуаций, порой ужасающих даже его, бывалого солдата. Невольно напрашивался вопрос: почему же он не оставил службу? Ведь смог бы найти себе другое место.

Натянув через голову тунику, Эврар затянул ремень и сел на камень обуваться.

Он человек не благородной крови, не обладает нужными связями — третий и младший сын в бедной семье, работающей на полях рядом с аббатством Сен-Марсьяль, где его и заметил Иэн. На их семью часто обращали внимание, потому что бывали деревья и дома ниже, чем его отец и матушка. Удивительным образом сестра получилась не такой высокой, а стройной и тонкокостной, но на остальных природа с лихвой компенсировала то, что недодала ей. К несчастью для Перонель, она была все же выше остальных людей, о чем очень горевала.

Эврар быстро пошел в сторону замка, а потом и побежал, когда увидел выстроившихся вдоль стен стражников.

Замки, мечи, турниры — такой стала его жизнь. Крепостные стены, залы и коридоры, хотя ему был нужен лишь хороший плуг и несколько волов. Крепкая крыша дома и постоянный огонь в очаге.

Иэн отсутствовал немного меньше, чем планировал, хотя с ним никогда нельзя ожидать, что все будет, как у остальных людей. За десять лет Эврар насмотрелся всякого, но в прошлом году после смерти брата Гая Иэн стал еще более жестоким, если такое возможно. Он часто не брал с собой Эврара, отправляясь в поход, и тот оставался в замке, куда постоянно доходили рассказы о добытых сокровищах, боях и предательстве. Недавно он узнал, что Иэн готовил убийство своего брата Бальтюса, а последнее время так смотрел на управляющего, что за него становилось страшно. Лорд часто говорил о своей жене и детях, о том, как они пропали, но потом якобы нашлись. И что-то о кинжале, тоже пропавшем, найденном и пропавшем вновь. Вопрос волновал его настолько, что Эврару пришлось вмешаться пару раз, чтобы защитить прислугу от побоев во время вспышек гнева хозяина.

Характер Иэна менялся с каждым днем, он становился все более подозрительным и тревожным. Каким теперь стал лорд и что послужило причиной раннего возвращения? Варианта, как всегда, два: следует ждать либо праздника, либо казни. Последнее более вероятно. Если сейчас не поспешить и не оказаться вовремя на положенном месте, весь гнев Иэна выльется на него. Подобное случалось и ранее, такой будет его жизнь до самого конца, она не принесет ни славы, ни состояния, ни власти.

Впрочем, за годы рядом с лордом Уорстоуном Эврар добился довольно высокого положения, особенно возвысился после того, как Иэн сделал его личным охранником. И скопил немало монет, гораздо больше, чем ему нужно.

Все же, в отличие от двух братьев, Итера и Гийо, Эврар предпочел бы остаться в деревне, помогал бы матери и младшей сестре. Он никогда не хотел уезжать из родного дома. И удерживала его на службе у лорда не привязанность, а понимание, что Иэн перережет матери и сестре горло, если он посмеет предать. Сомнений в том, что Уорстоун на такое способен, у него не было, как и в том, что солнце восходит и заходит на небосклоне.

Эврар служил, хотя ненавидел все, что делал. И будет служить дальше, пока наконец не сгинет в безымянной могиле.

Миновав ворота, он обежал южную башню и помчался во двор. Главные ворота уже подняты. Он опоздал.

Иэн спешился, и его окружили приближенные, некоторые одеты в цвета Уорстоуна, и слуги. Лошадей уводили конюхи. Эврар не знал всех присутствующих, но внимание его привлекли не они и даже не Иэн, хотя он сразу заметил охранника, вскинул бровь и медленно двинулся в его сторону. Эврар разглядывал человека верхом на старой лошади, который больше походил по фигуре на юношу. На плечи его был наброшен плащ Иэна, который был велик вдвое.

У лорда Уорстоуна была жена и двое сыновей, которые уехали из крепости шесть лет назад, обратно они так и не вернулись. Молва поговаривала, что жена с детьми сбежали от него туда, где он никогда не сможет их разыскать.

Человек, сидящий на лошади, был слишком субтильным для жены Иэна, к тому же вертел головой по сторонам. Кто бы это ни был, Эврару лучше думать о своих обязанностях, а не о вновь прибывших в эту крепость с толстыми стенами и массивной решеткой. К тому же с Иэном сюда приезжают лишь воины или слуги, которым предстоит биться насмерть, охранять покой лорда или подавать ему вино.

Иэн подошел ближе, махнул рукой в сторону человека на лошади и криво усмехнулся. Он решил похвастаться добычей.

Что-то в душе шевельнулось от нехорошего предчувствия, и Эврар поспешил навстречу хозяину. Ему нет дела, сколько людей рядом, он должен делать свою работу — охранять. Тот же, кто приехал на старой кобыле, скорее всего, представлял опасность или… сам был в опасности.

Иэн откинул полу плаща всадника, открыв подол платья, и обхватил сидящего на лошади человека за талию. Когда ее ноги коснулись земли, капюшон упал на спину.

Эврар переступил с ноги на ногу. Иэн привез в крепость женщину, к тому же не жену. Светлые волосы, ясные глаза и взгляд… какой-то наивный. Она точно не женщина Иэна, но чья же?

Лорд протянул руку, и она, откинув плащ, положила на нее свою. Теперь ее фигуру можно было разглядеть лучше: высокая грудь, тонкая талия и крутые бедра. Женщина поистине восхитительна, но невинна ли? Точно нет, раз она здесь.

Что-то здесь не так. Отношения у них определенно натянутые, но и выходящие за рамки формальных, судя по суровой манере Иэна и напряжению женщины.

Она повернулась к Эврару и улыбнулась, Иэн тоже, но оба не были естественными, скорее играли роли. Вероятно, хозяин задумал какую-то интригу. Может, он привез женщину насильно? И это тоже настораживало.

Эврар немного расслабился, поняв, что перед ним женщина, а не ребенок. Она, вероятно, считает, что находится под защитой, но это скоро пройдет, после некоторого времени пребывания в замке.

Иэн произнес короткую речь, представив спутницу своей любовницей. Назвал ее Марджери.

За десять лет у Иэна не было ни одной любовницы и никаких случайных связей со служанками. Определенно очередная интрига, на этот раз в его доме. Имя женщины Эврар слышал впервые, но, должно быть, она влиятельный союзник. На ней красивая одежда, возможно, она из благородного рода, но точно никогда не была замечена им рядом с Иэном раньше.

Эврар огляделся. Такое ощущение, что всем вокруг, кроме него, все известно и понятно. Внезапно стало ясно, что его насторожило. Толпа людей, казалось, была увлечена происходящим, будто диковинным представлением. Дело в женщине? Но почему? Лицо у нее красивое, черты правильные, почти идеально симметричные. Две руки, две ноги…

Вдруг кто-то вскрикнул, тыча пальцем перед собой. Ребенок захлопал в ладоши. Пешие стражники у ворот толкали друг друга локтями и во все глаза смотрели на женщину. Он не узнал ее из-за собственной невежественности, хотя должен был? Возможно.

Две маленькие девочки смотрели на женщину и хихикали. Их не могла урезонить даже стоящая рядом мать, а она беспрестанно цыкала. Им неизвестно, кто такая эта женщина, но все в восторге от ее появления здесь. Иэн потому привез ее, что знал, какое она произведет впечатление? Нельзя исключать, раз он оставался столько лет верен жене Северине. Но и эта версия, как все предыдущие, лишь догадки.

Вроде причин для тревоги нет, но отчего-то на сердце тревожно. Опять зашевелились волосы на затылке. Эврар перевел взгляд на крепостную стену, потом на расположенные рядом здания. Попытался уловить подозрительное движение в садике у часовни. Все было, как обычно. Люди по большей части разошлись, лошадей увели, остался лишь Иэн, говоривший что-то незнакомке. Взгляд ее скользил с одного приближенного на другого, остановился на мгновение на нем и двинулся дальше к ребенку, стоявшему у кобылы.

Эврар терпеливо ждал, когда она вновь посмотрит на него — на него все и всегда смотрели с любопытством. Вот взгляд женщины потеплел, когда она увидела котенка на руках мальчишки.

Эврар ждал. В воздухе появилось напряжение, исчезли многие звуки. Он отвернулся от этой… Марджери и стал смотреть на Уорстоуна. Тот вскинул голову и посмотрел на него в упор.

Охранник понял, что Иэн задал вопрос, на который необходимо дать ответ. Но он молчал. Тогда Иэн произнес, не сводя с него глаз:

— Видишь, дорогая, мой Эврар не более разговорчив, чем крепостные стены; когда меня не будет в замке, охранять тебя будет он, ты его даже не заметишь.

Охранять, пока его не будет в замке?

Вот именно здесь и кроется опасность.

Глава 3

Марджери по-прежнему улыбалась и не убрала руку, хотя сердце колотилось и она тряслась, будто в лихорадке. Немного расслабиться удалось, остановив взгляд на котенке, но слова Иэна вернули ее в реальность. С ней постоянно будет охранник.

До знакомых мест несколько дней пути, едва ли удастся добраться туда, ведь наездница она не очень умелая. Руль, скорее всего, настаивал, чтобы она осталась, но ни за что не отправится следом, чтобы вызволить.

И вот она во дворе крепости, окруженная стражниками и высокими стенами. И при этом у нее еще будет охрана — этот человек Эврар.

Иэн был прав, сказав, что он болтлив не более, чем крепостные стены. А еще такой же холодный и бесчувственный.

Правда… В его глазах мелькнул свет, она отметила, что они темно-синие, но почему-то хотели казаться карими. Или они были карими и лишь казались синими?

Марджери много раз видела карие глаза, часто это было смешение цветов, но в случае Эврара все иначе. Радужка его глаз была местами коричневая, местами синяя. Временами ей удавалось уловить легкий вихрь…

Разглядывая его, она заметила и другие любопытные вещи. Нос был слишком широк, лоб высоким и выпуклым. Все черты лица грубые, будто вылепленные наспех, без внимания, кроме, пожалуй, губ — мягких даже на вид. И еще ушей, открытых благодаря странно постриженным каштановым волосам.

Он насторожился, заметив ее пристальный взгляд, а потом отвернулся. Нет, пожалуй, это была не настороженность, а… недовольство. Ей нужно держаться, оставаться сильной.

Раз Эврар тверд как стена, значит, он отлично подходит для ее охраны, со временем будет видно, годен ли он на что-то еще. Хорошо, что рядом будет именно он. Прежде надо будет получить немного свободы передвижения, а потом она сбежит, непременно сбежит.

Сейчас она напугана так, что трясется от страха, но это когда-то закончится. Те же чувства она испытывала, когда попала к Жоссу, потом к Рулю, но все обошлось, она выжила и все выдержала. Хотя ни один из них не похож на Иэна из Уорстоуна. Они не угрожали ее семье, не приставляли нож к горлу женщины. И Марджери так больше и не видела ни ее, ни Руля, когда они днем покинули его замок. Вполне возможно, Иэн убил их обоих и убьет ее. Надо как-то провести этого солдата и сбежать.

Она натолкнулась на загадочный взгляд Иэна, и тот сразу переключился на Эврара. Великан немедленно приблизился. Она не сразу поняла, что должна следовать за мужчинами. Они миновали широкие ворота, прошли через большой внутренний двор к следующим, но уже поменьше, и далее во двор тоже меньшего размера.

Перед ней возвышался огромный замок с множеством башен. Воздух наполнили громкие голоса и звуки, но внезапно и разом стихли. Марджери оглядела людей, собравшихся у входа. Никто не вышел из толпы, не посмел заговорить, как это бывало в деревне. Наконец один человек сделал шаг вперед и что-то сказал, от его голоса по спине побежали мурашки.

Это был управляющий. Иэн обращался с ним ужасно; судя по взгляду Эврара, ему он тоже не нравился. Мужчина низко поклонился и скрылся в толпе.

Многие смотрели на нее с откровенным любопытством. Человек в окровавленном фартуке, видимо мясник, скрестил руки на груди и выглядел настроенным миролюбиво. К сожалению, ни от кого из них не приходится ждать помощи.

Марджери покорно проследовала за мужчинами в Большой зал и немного замедлила шаг, чтобы разглядеть искусную резьбу и богатые гобелены на стенах. Иэн шагал быстро, но внезапно остановился.

— Соберите всех моих людей, — приказал он и повернулся к Эврару: — Ее отведи в мои покои и запри в комнате с кроватью. У дверей поставь стражников, пока не сделаем замок.

Ее запрут в комнате?

— И мне не позволят поесть и умыться? — спросила Марджери.

Иэн улыбнулся так, как делал, зная, что на него смотрят.

— Тебе все принесут в комнату, дорогая. А теперь прошу меня извинить.

Марджери осталась стоять у лестницы недалеко от Эврара, провожая лорда взглядом. Иэн прошел быстро в арку и скрылся из вида.

Затылком она ощущала тяжелый взгляд. Что будет с ней дальше? Она попросила позволить поесть и помыться. Какой еще придумать предлог, чтобы задержаться здесь?

— Я хочу пить, — произнесла она.

Ответа не последовало.

Стоит ли повторить просьбу?

— Могу я попросить принести эля с водой? — Марджери рискнула повернуться.

Эврар не ответил, лишь кивком указал на лестницу.

Она оглядела ступени. Ничего особенного, не слишком освещенное пространство, но и не совсем темное, со стороны сложно предположить, поджидает ли ее там опасность или нет. Что же касается сопровождающего, он казался ей надежным и опасным одновременно.

Мысли путались, вероятно, причина в усталости от поездки и постоянном страхе. Может, поэтому она видит то, чего нет. Мужчина перед ней очень высокий и сильный, но ей он едва ли будет полезен.

Охранник нахмурился и вновь мотнул головой.

— Хочешь сказать, мне надо подняться по лестнице?

Щека его дернулась, и Марджери напряглась, опасаясь удара, но, к счастью, напрасно.

Похоже, в этих коридорах никого нет, ее крик никто не услышит. Выхода не было, и Марджери, собравшись с силами, стала подниматься по лестнице. Наверху она увидела широкий коридор, но не прямой, а чуть изогнутый, одна его стена была с арочными проемами, открывавшими вид на двор, другая — сплошная, с несколькими дверями.

Ее новый охранник подошел к одной из них, открыл и махнул ей рукой, предлагая зайти.

Марджери заглянула внутрь и увидела кровать и окно. Но, самое главное, прочную щеколду на двери и крепление для замка.

— Думаю, кузнец скоро придет, — произнес охранник.

— Значит, я буду жить здесь? — Она совсем не готова, но это не важно, он не станет церемониться и легко затащит ее в комнату в случае сопротивления. — Мне нужно в уборную.

Эврар насупился, и очень недобро.

— Лорд обещал, что мне принесут еду, пусть захватят еще пустое ведро.

Мужчина неотрывно смотрел ей прямо в глаза. Неужели сейчас ударит? Марджери затаила дыхание, но взгляд его стал менее острый и скользнул в сторону. Она проследила за ним, ничего не увидела и опять посмотрела на мужчину.

Он взглядом указал на коридор впереди, что, по ее мнению, было знаком следовать дальше.

— Где-то там уборная? — спросила она.

Иэн не предупредил, что его охранник в буквальном смысле подобен стене. Из него не вытянуть ни слова. Пусть машет головой сколько угодно, она никуда не пойдет. Прежде всего потому, что ей совсем не нужно в уборную. Она надеялась, что он выведет ее на улицу или отправится сам дать указание принести ведро. У нее вовсе нет желания опять ощутить себя загнанной в угол, как было в день знакомства с Иэном из Уорстоуна. Пусть его и нет рядом, но страх ее не слабеет.

Что, если сбежать сейчас? Удастся быть проворнее, чем Эврар? Пожалуй, учитывая его рост, место ее положения неудачное, стоит сделать шаг, как он легко дотянется и схватит ее за волосы. Даже если допустить, что она вывернется из его лап, сможет ли выбраться из крепости?

Марджери двинулась вперед, мужчина не отставал от нее. Они шли, не совершая больше никаких действий — не было ни жестов, ни прикосновений, даже края одежды не задевали каменную стену, — при этом почти не издавали звуков. Всадники Иэна постоянно махали руками, вскрикивали, о чем-то говорили, а когда хозяин не смотрел на них, хватались за члены. Когда им удавалось заполучить женщину, они передавали ее друг другу. Рядом с ними Марджери всегда пребывала в напряжении, кажется, даже во сне. Этот же человек был их полной противоположностью. Однако легче от этого не становилось. Его молчаливость и сдержанность настораживали. Он не смотрел на нее, как все остальные слуги во дворе, он вообще на нее не смотрел. И все же страх не проходил, тот страх, который появился в душе в ту минуту, когда она увидела в коридоре Иэна с женщиной. Она наверняка уже мертва. И еще в ушах постоянно звучал металлический скрежет опускаемой решетки крепостных ворот.

От близости этого молчаливого охранника сердце сжималось сильнее, становилось хуже с каждой минутой.

Марджери шла по коридору, изредка поглядывая на великолепную прочную стену. Шаг, еще шаг…

Эврар идет за ней или нет? Разумеется, он здесь. Может, поэтому она вся дрожит?

Марджери остановилась, осознав, что не может сдвинуться с места. Мужчина за спиной тоже остановился. Но молчал и, кажется, не шевелился.

Она с трудом сглотнула.

— Ты всегда такой тихий?

Мужчина промолчал.

Она повернулась, подняла голову, потом еще немного. Он стоял перед ней, вытянув руки вдоль тела, глаза устремлены вперед. Отчего же ей так неспокойно, отчего внутри все дрожит?

Он был высоким, крупным, но она привыкла, что все всегда выше и крупнее ее.

Однако она впервые в таком положении, впервые оказалась пленницей такого человека, как Иэн из Уорстоуна. Ах, если бы она могла взмахнуть мечом и сделать то, о чем мечтала. Эмоции захватили ее, даже стало трудно дышать и устоять на ногах, а этот охранник молчалив и спокоен, хотя видит, как она дрожит, как стучат от ужаса зубы.

— Как ты будешь охранять меня, если все время молчишь? — спросила она, не сдержавшись.

Одна бровь на его лице поползла вверх, она готова была поклясться, что дернулся уголок губ.

Неожиданно для себя она рассмеялась. Может, у нее помутился рассудок? Впрочем, вышло сдавленно и совсем невесело. Больше похоже на всхлипывание.

Теперь обе его брови приподнялись, и значительно, глаза округлились, появилась настороженность. Марджери рыдала все громче, слезы полились по щекам, пришлось смахнуть их рукой. Она заметила, что мужчина не двинулся с места, лишь, кажется, немного отклонился назад. Он не рассмеялся, даже не улыбнулся, услышав ее нелепый вопрос, просто стоял чуть поодаль и смотрел на нее. Если раньше она считала, что его сдержанность связана с недовольством, теперь поняла, что это не так, совсем не так. Для понимания необходимо было лишь приглядеться, как он двигался — осторожно, будто крадучись. Он сбит с толку.

Он не смотрел на нее как на женщину, подвергавшуюся насилию и унижениям много дней, месяцев, лет. Еще до того, как она попала в руки Жосса, потом Руля. Смотрел не похотливо, как остальные солдаты. Когда с головы ее упал капюшон, он не ухмыльнулся, не толкнул в бок соседа, он просто смотрел, как и сейчас, как на… обычного человека.

Возможно, она ошибается, или правда рассудок ее помутился, но молчание его даже немного успокаивало.

Марджери подняла глаза, положила ладонь на предплечье мужчины и произнесла:

— Не обращай внимания. Вообще я безвредная. Ну, может, не совсем, но тебе я вряд ли смогу причинить вред.

Она убрала руку и подарила ему самую очаровательную и многообещающую улыбку из всех, какие были в ее арсенале.

Этот мужчина совсем не похож на Иэна или других солдат. Возможно, немного на того человека в окровавленном фартуке, мясника, глаза которого светились радостью. Неплохо было бы начать знакомство сначала. У них должно получиться лучше.

Глаза Эврара стали огромными, словно блюдца, он прижал ладонь к тому месту, где только что была рука Марджери, и неотрывно смотрел ей в глаза. Костяшки его пальцев побелели. Причина в гневе? Или… она угадала? Может, он ранен?

— Тебе больно? — спросила она.

Он опять промолчал, но взгляд стал острее. Марджери стало не по себе. Она вцепилась в его пальцы и потянула.

— Дай мне посмотреть.

Она не знала, как поступить, что сказать. Будучи уверена, что не сможет сделать ему больно, она каким-то образом это сделала и сама испугалась.

— Нет, — резко бросил он и убрал ее руку.

При этом взгляд его оставался прикован к ней.

Кожа руки была грубой, пальцы такие толстые, словно опухшие, но прикосновение оказалось неожиданно легким, почти нежным. Однако дрожь внутри появилась не от этого, а от звука его голоса. Он вырывался откуда-то изнутри и был резким, словно удар плетью.

Марджери замерла.

— Скажи что-нибудь еще, — попросила она.

Он смотрел так пристально, будто собирался пронзить насквозь. Уголок рта дернулся вновь. Он пытается улыбнуться, но с непривычки не получается?

— Нет, — повторил он.

Что на нее нашло? Внезапно очень захотелось увидеть его улыбку. Это совсем не к месту, да и ей самой не следует шутить с таким громилой, не говоря уже о том, чтобы пытаться сделать больно. Только сейчас она заметила, что у него мокрые волосы, будто он недавно принял ванну. Она не о том думает, надо искать способ сбежать.

Будто угадав ее мысль, Эврар кивком указал на коридор, давая понять, что ей надо двигаться дальше.

Прежде чем закрыть за собой дверь уборной, Марджери спросила с любопытством:

— Ты будешь стоять здесь? А потом отведешь меня в комнату?

Он расставил ноги и сложил руки на груди.

Она вздохнула и кивнула:

— Разумеется, зачем я спрашиваю.

Глава 4

Заперев Марджери в комнате, Эврар подошел к соседней двери и открыл ее. Неудивительно, что лорд Уорстоун уже сидел за столом. Большую часть времени он проводил здесь, писал на пергаменте, как сейчас, или стоял у окна, размышляя. Сейчас он точно слышал, как охранник провожал Марджери в уборную.

— В чем дело, Эврар?

Солдат по опыту знал, что лучше промолчать, господин странным образом воспринимал сказанное. Если сказать, что тебе нравится синий цвет, Иэн поймет это как признание в лояльности к другому роду, чей фамильный цвет как раз синий.

Эврар был во многом похож на мать — самый тихий из всех детей. Теперь он особенно ценил это свое качество, именно оно не раз помогало остаться в живых.

Иэн закончил писать и передал свиток стоявшему рядом слуге. Ни хозяин, ни его охранник не произнесли ни слова, пока тот не покинул комнату. Затем Иэн откинулся на спинку стула и оглядел великана.

— Что с госпожой? — спросил Иэн.

Эврар кивнул.

— Ты разобрался со всеми дверями? Запер их?

Насколько это возможно. В этой части замка располагались покои Иэна, состоящие из анфилады помещений, соединенных между собой внутренними дверями. Некоторые двери, выходящие в коридор, заперты на замки. Лишь на одной его нет. Женщине отвели комнату рядом с теми, что занимали лорд и его охранник. По непонятной причине Эврара это беспокоило, он ощущал ее присутствие, хотя должен не обращать на это внимания, а оставаться выдержанным и спокойным.

Он кивнул Иэну в ответ.

— У тебя есть вопросы по поводу моих планов и желаний?

Нет, их не было. Скорее, они возникали в связи с собственными ощущениями. Марджери коснулась его так легко и без угрозы… И смотрела, будто он был не выше остальных людей, например сапожника лорда, который ростом вдвое ниже его. Крошечный котенок получил больше ее внимания. Это… поражало. Как и то, что она смеялась, хотя в глазах ее был страх, отчего возникало желание прижать к себе и защитить. Он тогда намеренно отстранился, чтобы увеличить расстояние между ними, но ее прикосновение вновь вернуло желание защитить ее. Ему стало жарко, стоило задуматься, есть ли на то причины.

Эта женщина опасна или привлекает опасность. Будь предположения не верны, Иэн не привез бы ее в крепость и не держал бы пленницей.

Эврар прислушался к себе. Он знал, что позволит женщине прикоснуться к себе еще раз, если она решится. Столь неразумно он никогда не поступал даже в мыслях. И все же он не настолько глуп, чтобы расспрашивать лорда о любовнице.

— Никаких, — отозвался Эврар.

— Тебе понятны твои обязанности?

— Да, милорд.

Последние годы он всегда был рядом с Иэном, охранял только его. Так должно быть и дальше, чтобы приближенные не сомневались в значимости его роли для господина. Личного охранника лорда Уорстоуна нельзя счесть фигурой легкоустранимой. Будет очень плохо, если пойдут слухи, будто Эврар впал в немилость. Помимо всего прочего, ему будет легче заниматься обучением и тренировкой солдат, если те будут уверены, что Уорстоун к нему прислушивается. Если они станут задавать лишние вопросы, он найдет способ убрать их из рядов стражи, но все же это будет неприятно…

Возможно, в глубине души Эврару не нравилось место, которое он занимает в огромном хозяйстве крепости, но ничего изменить нельзя, и он будет выполнять свои обязанности наилучшим образом до тех пор, пока лорд в нем нуждается.

Иэн сцепил руки, положив перед собой.

— Ты ничего не спросил, когда я в присутствии стражи велел отвести ее в мои покои.

— Нет. — Он мотнул головой.

Ему известно, что всегда лучше промолчать, не задавать вопросов. Подтверждением правоты стала легкая улыбка на лице Иэна.

— Мы вместе уже столько лет, но ты по-прежнему немногословен. Тебе не приходило в голову, что, будь ты болтливее, я давно отпустил бы тебя? Я хочу знать своих людей досконально, а с тобой такими темпами это никогда не случится.

На риторические вопросы Эврар тем более не собирался отвечать.

Иэн ухмыльнулся, затем нахмурился и посмотрел куда-то в сторону.

Эврар не пошевелился. Иэн всегда был человеком со странностями, но в последние годы, после исчезновения жены и детей его психическое состояние ухудшилось. Великану нравилась Северина и сын Клавис, а малыша Пепина обожали все. Но прошло немало времени, а их никто не видел.

Мысли Иэна всегда были недобрыми, а сейчас он все чаще поражал жестокостью и был почти постоянно мрачен. По его лицу невозможно понять, о чем он думает, он мог с одинаковой вероятностью приказать казнить охранника и пригласить сыграть партию в шахматы.

Через несколько мгновений лорд вновь перевел взгляд на Эврара и теперь походил на волка, хитрого и коварного.

— Она помешала мне заставить человека собрать нужные мне сведения. Попыталась передать послания, чего не стоило делать. Пришлось на нее воздействовать. К тому же она стала свидетелем важного разговора.

Значит, Марджери не любовница, она случайно вмешалась в игру Уорстоуна. Неудивительно, что она так противилась перспективе оказаться запертой в комнате. И так испуганно смотрела и нервно смеялась.

— Ты удивлен, верно? — спросил Иэн.

Не стоит отрицать, что это так. Вероятно, это очередной риторический вопрос.

— Я сам удивлен, что не убил ее сразу. Мне даже пришлось поторговаться за нее с Рулем.

Последняя фраза заинтересовала Эврара. Руль был младшим сыном дворянина, этот тип очень веселил Иэна. Великан даже не мог вспомнить его лицо, потому как оно всегда было прижато к женской груди. И Марджери была среди его женщин? Она в замке Руля приобрела привычку постоянно оглядываться?

— Он сказал, что выиграл ее, но словам нельзя верить. Глупо было с его стороны отдать такую женщину, она ведь очень красива, правда?

Эврар не умел замечать красоту, он обращал внимание на физическую форму, жесты, поступки. Став старше, он понял, что обладает одним качеством, которого нет у большинства людей, — способностью безошибочно определять характер человека. Впрочем, этот навык не способствовал обретению власти.

Интересно, обладает ли властью Марджери? Была ли некая интрига затеяна Иэном и Рулем раньше? Иэн был худшим из всех людей, которых знал Эврар, Рулю тоже нельзя доверять. Женщина казалась ему наивной, могла ли она быть такой, если какое-то время принадлежала Рулю? Стоит подумать.

— Если она и красива, это не мое дело, — произнес он. — Главное для меня — обязанности. Десять лет я тренирую и обучаю стражников, которых ты привозишь в крепость, милорд. Даже сейчас доставил новых наемников. Но просить меня сторожить какую-то женщину… В такой ситуации мне хотелось бы лучше уяснить, какова моя роль, милорд.

Иэн покачал головой.

— Мне до сих пор непонятно, каких женщин ты предпочитаешь. И почему ты не видишь красоту? Я счастливо женат, но назвать Марджери «какой-то женщиной» довольно странно. Что же до твоей роли, то она в том, чтобы не дать ей с кем-либо заговорить. Кроме тебя. В служанки дай ей Жанну. Больше она ни с кем не должна контактировать.

— Она останется в твоих покоях?

По сравнению с остальными они были огромны, ведь состояли из анфилады комнат. Часто, оставаясь в крепости, Иэн не покидал их за весь день, даже не выходил к трапезе в Большой зал. Он был осторожен, опасался интриг и козней, потому редко общался с людьми даже в собственном доме.

Иэн кивнул в ответ.

— Завтра я уезжаю. Хочу повидать детей.

Эврар спешно перевел взгляд на окно за спиной лорда. На этот раз даже не пытаясь скрыть удивление. Насколько он знал, Иэн несколько раз пытался отыскать жену, но безуспешно. Впрочем, он может и ошибаться.

— О, как ты удивился! — воскликнул Иэн и усмехнулся. — Так и должно быть. Скоро все изменится, хотя я предпочел бы, чтобы все сложилось иначе. Брат заставляет меня спешить с решением.

Эврар перевел взгляд на лорда. Разговаривать с Иэном — все равно что пытаться выбраться из болота.

— Эта женщина — начало… перемен?

— Нет, но любопытно, что ты так думаешь. Полагаешь, достаточно того, что она красива?

Эврар промолчал. Думы Иэна темнее трясины, глупо с его стороны пытаться постигнуть хоть одну из них.

— Опять молчишь… Я тобой восхищаюсь. И все же мне хотелось бы услышать, считаешь ли ты ее подходящей или нет?

Подходящей… для кого? Для него? Если она так красива, как утверждает Иэн, то не подходит.

Лорд поерзал в кресле и поднялся. Оглядел стол и смахнул на пол все, что на нем было. Чернила расплескались, но чернильница не разбилась. Нахмурившись и поцокав языком, Иэн наклонился, поднял ее и поставил обратно.

— Ненавижу пустое разглагольствование.

Эврар не шелохнулся.

— Знаешь, и опять все впустую. Тот болван, которого наняли родители, опять упустил кинжал. А им сказал, что не виноват. Но тогда откуда ему известно, как было дело? Эти рыжие из клана сразу смекнули, что есть шанс, но им тоже не известно, где он. Никому не известно. Меня должно это утешать, ведь у Рейнольдса его тоже нет, но он его ищет — где же тут утешение?

Эврару показалось, кровь застыла в жилах, на ногах удалось устоять лишь усилием воли. Он служил этой семье десять лет, десять лет слушал рассказы о поисках сокровища королей — о камне, спрятанном в полой рукоятке кинжала. Владелец сокровища королей получает власть над всей Шотландией. Он уверен, что его не существует, это сказка, как меч короля Артура иди святой Грааль.

Уорстоуны и даже король Англии верили, что это не легенда, а правда. Эврару это надоело до зубного скрежета, он уже с трудом переносил россказни Иэна о сокровище и надежно спрятанном пергаменте, имеющем к нему отношение. К чему все это? Ведь лорду давно должно быть понятно, что найти его невозможно.

От мысли, что Уорстоуны хотят заполучить сокровище ради большей власти, становилось жутко до дрожи. Эврару не по чину вообще знать о поисках, Иэн никогда не говорил об этом открыто. Страшно представить, что лорд мог бы сделать с матерью или сестрой, знай его охранник семейные тайны.

Иэн зацокал и покачал головой:

— Потерял он! А теперь все для меня может быть кончено. У меня есть возможность застать родителей врасплох и все проверить, но я сделаю так, как запланировал… — Он бросился к двери, но остановился и махнул Эврару: — Вели здесь прибрать. Пусть женщина остается в моих покоях и не выходит из комнаты. Никуда.

Эврар кивнул и произнес, кашлянув:

— И в уборную? Однажды она просила, попросит снова.

— Вот почему ты мне нравишься. Ты не такой, как все. В уборную можно, но ты всегда должен быть с ней.

— А как же прочие мои обязанности? — спросил Эврар, сглотнув.

Иэн насупился, но охранник выдержал его взгляд. Его авторитет и так пошатнулся: кто из солдат станет исполнять приказы человека, который водит женщину по нужде?

— Прибыли новые люди, их надо обучать, милорд.

— Ах да, да… И опять ты дал понять, что я в тебе не ошибся. Даже хорошо, что передвижения ее будут ограничены. Может получиться очень даже забавно… — Иэн впился в него острым взглядом. — Сейчас ты не видишь ее красоты, потом же все может измениться. Пока меня не будет, много интересного может произойти…

По глазам лорда Эврар видел, как напряженно он думает, что не сулило впоследствии ничего хорошего. Однако Иэн больше ничего не сказал и вышел.

Эврар оглядел беспорядок на полу. Он видел немало проявлений буйного и неконтролируемого темперамента хозяина. Например, порезанные подушки на скамье в саду. Мог ли гонец иметь к этому отношение? Это знак, что письмо непременно надо передать? Что бы сказала об этом Марджери?

Он перевел взгляд на толстую дверь из дерева, за которой была ее комната. Медленно подошел и ударил изо всех сил. Послышался крик и топот.

Как он и думал. Интуиция подсказывала, что женщина никакой силой не обладает, она наивна и не играет роль в интриге Иэна. Находится в постоянном страхе, потому часто оборачивается, словно боится преследования врагов. Возможно, ее привезли сюда силой… а может, и нет. Не тот у нее характер, чтобы стать частью плана Уорстоуна.

Иэн вел себя так, будто не вполне понимал, как поступить с женщиной, но все же привез в свой дом. Раз так, значит, она имеет какое-то отношение к его стремлению к власти и получению необходимых сведений. Сложно поверить, что она просто случайно наткнулась на Иэна, говорившего с гонцом. В таком случае он сразу убил бы ее.

Или она действительно очень красива, и дело в этом… Потому все приближенные обсуждают ее появление?

Эврар не мог представить, что столько беспокойства вызвала просто внешность женщины. Нет, это имеет отношение к Иэну, чьи мысли и планы всегда были сложными, значительными, глобальными, они не предполагали наличие столь простых вещей.

Да и сама Марджери. Разве наивная женщина будет подслушивать, прижав ухо к двери? Интересно, ей удалось что-то разобрать? Это предстоит узнать.

Первым желанием было ворваться в комнату и потребовать объяснений, но его ждали дела. И лучше не спешить, подождать подходящего момента. Многие годы его основной задачей было сохранение покоя своей семьи, надо действовать так же и дальше, все остальное не важно. Несмотря на его мнение о женщине, несмотря на ее стройную фигурку, большие глаза, в которых застыл страх. Все это подождет.

Иэна давно не было рядом, некоторые навыки не развивались оттого, что утратили актуальность, но одно оставалось с ним неизменно — способность видеть суть людей и ситуаций. Появление Марджери некоторым образом изменило расстановку сил в окружении лорда. Трудно сказать, как и почему и была ли она неким образом, пусть косвенно, причастна к тому, что развивалось на его глазах последние десять лет. Те десять лет, которые он жил вдали от родного дома и совсем не так, как хотел. Если Иэн держал его при себе, значит, у него есть конкретная цель. За время отсутствия Уорстоуна надо будет узнать причину появления здесь Марджери и понять, можно ли использовать ее в своих интересах. Потому как он воспользуется любой возможностью вернуться домой. Это стоит сделать хотя бы для того, чтобы спокойно купаться в реке.

Глава 5

Марджери повернулась, оглядывая комнату: кровать, окно, дверь. Затем в обратную сторону: дверь, окно, кровать. Прошло пять дней с тех пор, как Эврар жестом велел ей зайти и она переступила порог нового жилища. Здесь было все необходимое для жизни, хотя ни следа роскоши. Все пять дней Марджери только размышляла. Ее тревожили отправленные послания. Оказавшись в крепости Иэна, она поняла, что тщетными будут любые попытки братьев спасти ее. Как долго прочитанные сестрой слова будут удерживать ее от действий?

Они самые близкие люди, других родных нет, отец ушел из дома, когда она была еще младенцем, а мать, ослабленная родами и горем, так и не поправилась. Ее Марджери заменили сестры — Биделю и Мабиль, они были нежными и добрыми, братья же души не чаяли в младшей сестре и во всем ей потакали.

В детстве она часто наблюдала за упражнениями братьев в метании молота, однажды случилось несчастье — он полетел в нее и сбил с ног. Биделю и Мабиль лечили ее несколько недель, все дни нещадно ругая Иснара и Сервета, а разговоры о произошедшем не прекращались еще несколько недель после. О, как же она скучала по близким, по родной деревне, как же долго их не видела!

Уехать с Жоссом было правильным решением, но далось непросто. Она не колебалась, ведь от него зависело, выживет ли ее семья. Она должна была поступить так в память о маме и ради дорогих людей, сделавших ей так много добра. А ведь они потеряли родителей из-за того, что она родилась. Марджери действовала не раздумывая, когда дело касалось помощи семье, потому и ушла с Жоссом. И заработанные монеты очень помогли. К сожалению, она не получила обещанного от Руля, ее увез с собой Иэн, который ей не платил и платить не будет.

В последнем письме Мабиль сообщила о новой беременности. Сестре понадобится помощь, чтобы оплатить талью, купить еду и прочее необходимое, а она застряла здесь, на кровати с шелковыми подушками.

— Застряла!

Марджери вздрогнула и встряхнулась. Походила по комнате, размышляя вслух, не заканчивая предложения так же, как делал Иэн.

Он уехал на следующий же день. Его прощание вызвало эмоций больше, чем все прежние слова. И кое-что позволило понять. Перед ней был человек, упорно боровшийся со своими наклонностями, но пока проигрывавший. И все же она не испытывала к нему ни жалости, ни сочувствия. Она здесь по его воле, взаперти, а та женщина, вероятно, уже в могиле. И ее саму, судя по взгляду Иэна, вскоре ждет та же участь.

Она осмелилась спросить, что ее ждет, и он заявил, что даст ответ по возвращении. При мысли о том, каков будет этот ответ, ее охватывала дрожь.

Марджери подошла к окну, что делала нечасто, хотя второй внутренний двор был большим, давал возможность многое увидеть. В минуты, когда она позволяла себе понаблюдать за происходящим, она предпочитала сдвинуться к самому краю, вытянуть шею — тогда можно было увидеть часть площадки, где тренировались солдаты.

В некоторые дни они упражнялись с мечами, в другие соревновались в борьбе. Случалось, на земле расстилали ткань или растягивали куски кожи, на которых раскладывали разное оружие, и учитель рассказывал о каждом, демонстрировал способы применения.

Один из солдат привлекал ее внимание больше остальных. Он разговаривал с подручными так, словно они неразумные юнцы, хотя по их виду было ясно, что они жестокие, безжалостные воины. Она наблюдала за Эвраром. И не только потому, что его видно лучше остальных благодаря росту и комплекции, а по причине… его отличия во всем. Он держался особняком, после тренировки с ним никто не пытался заговорить, очевидно, что его старались избегать. Любопытно, отчего же? Оставалось только догадываться.

Марджери было интересно, как он ведет себя, как говорит с солдатами. Казалось, таким образом она сможет узнать его лучше.

Дни шли один за другим…

Внезапно раздался стук в дверь.

Потом вновь стало тихо.

Марджери немного взбодрилась и позвала Жанну. Та явилась с подносом. За ее спиной стоял охранник, держа руку на щеколде, готовый закрыть ее сразу при необходимости. Служанка была моложе Марджери и тоненькая как тростинка, брюнетка с карими глазами. Первые попытки заговорить с ней были неудачными, девушка отвечала, заикаясь, но Марджери не собиралась оставлять попытки. К тому же вызвать служанку она могла в любое время, компания ее устраивала вовсе не из-за отсутствия выбора. Возможно, при других обстоятельствах они даже могли бы стать подругами.

— Сюда поставить поднос? — спросила Жанна, указав кивком на стол.

Марджери сдержала улыбку.

— Пожалуй.

Это была ее игра. Она заказывала разные блюда и давала служанке указания, что и как расставить, чтобы дольше задержать в комнате. Поступив так первый раз, она боялась, что девушка сочтет ее сумасшедшей. Получить ответы на некоторые вопросы удалось в первую же встречу, но на второй день Жанна раскрыла ее план. Марджери попросила принести полотенце, чтобы вытереть руки, а потом предложила, что они могли бы делать что-нибудь вместе, например вышивать.

Жанна тогда рассмеялась, но включилась в игру. Она стала рассказывать ей немного о жизни замка и людях. Беседы становились все более продолжительными, даже сопровождавший служанку охранник стал к этому привыкать и перестал стучать по двери, поторапливая. Жанна, хотелось верить, уже изменила свое мнение и не считала Марджери сумасшедшей, но сопровождающий, кажется, лишь больше в этом утверждался.

— Так хорошо? — Девушка посмотрела из-под ресниц и чуть подвинула поднос. — Или так?

— Как дела у Томаса? — спросила Марджери.

Томасом звали рыжеволосого мальчугана, помогавшего на кухне. Он некстати попался под горячую руку напившемуся повару, это произошло как раз в день знакомства Марджери с Жанной. Тогда она держала ее очень долго.

— Отек носа спадает, но один глаз пока не видит.

— А повар?

— Он… с ним все будет в порядке.

Марджери не понимала, почему его не прогнали из замка.

Видимо задумавшись, она позволила эмоциям отразиться на лице или издала какой-то звук, потому что Жанна поспешно заговорила:

— Он ни в чем не виноват, Томас сам напросился… — Девушка покачала головой. — Он не разглядел, думал… а потом, когда подтащил к свету, понял… и отшвырнул его. Все образуется, ведь прошло всего несколько дней. Ему нужно время, вот и все. А вот это он приготовил для тебя.

На подносе лежали пышные булочки, выдержанный сыр и тонко нарезанные куски мяса. Именно эта еда была в детстве ее самой любимой. Теперь за возможность насладиться ей приходилось платить высокую цену, добровольно она никогда не согласилась бы. Лучше грызть сухари. Это напомнило бы о днях, проведенных в родном доме.

До повара ей нет никакого дела, а вот мальчишку жалко. Марджери не любила, когда обижают детей. Ей понятно, как обидно, когда достается просто из-за плохого настроения взрослого, хотя в детстве на нее никто не поднимал руку. А вот Томасу так не повезло.

— Почему не вмешается управляющий?

Жанна удивленно отпрянула.

— Он старается не сталкиваться с поваром, с Мишелем. И пусть так длится подольше.

Марджери не понимала, как у них тут все устроено, может, с этим Мишелем произошло что-то плохое, а Жанна скрывает, не хочет говорить? И все же надо как-то помочь…

— Не хочешь рассказать мне, почему? Обещаю, я никому не скажу. Может, я могу как-то помочь, замолвить слово или…

Ее прервал стук в дверь. Марджери уронила кусок сыра на колени, а Жанна вздрогнула и обернулась.

— Надо идти.

Сегодня охранник не был настроен дать им время поговорить.

— Почему ты должна выполнять все, что он приказывает?

— Это не его приказ.

Значит, Эврара.

Она думала о нем, надеялась, что он отличается от остальных приближенных Иэна, но одновременно понимала пустоту и бессмысленность надежд и на это, и на спасение.

— Не будешь просить меня помочь тебе сбежать? — неожиданно спросила Жанна.

Марджери рассмеялась, надеясь, что ей удалось скрыть удивление тем, что женщина, с которой они знакомы всего несколько дней, так легко читает ее мысли. Да, было бы неплохо иметь такую подругу.

— Тебя я не стану утруждать, но можешь предупредить Эврара, что ему так легко от меня не избавиться.

Глаза Жанны стали огромными от удивления.

— Не думаю, что так стоит поступать.

Почему все так его боятся?

— В чем дело? Ведь это может быть весело, хоть развлекусь немного.

— О, тебе не стоит его провоцировать. Нет! Это совсем не… — Девушка замолчала и поджала губы, словно обдумывая следующие слова. — Так ты хочешь сбежать?

Марджери растерянно заморгала. Раньше служанка никогда не задавала вопросы так прямо, особенно касаемые ее планов и того, кем она была.

Сначала Марджери решила поддержать полушутливый тон, но передумала, видя искреннюю обеспокоенность на лице Жанны.

— Очень хочу, — ответила она серьезно. — Я не должна была здесь оказаться, боюсь, моя случайная ошибка испортит жизнь родным. Но пока я не вижу ни одного способа. Рядом столько охраны и толстые стены до небес. К тому же я не умею скакать верхом.

Взгляд Жанны потеплел.

— Это не значит, что нельзя надеяться, верно?

Марджери потянулась и взяла с подноса булочку.

— Удача порой съесть кусок свежего хлеба.

Жанна с ужасом смотрела, как губы Марджери растягиваются в улыбке.

— Ты же не заставишь меня опять идти вниз? — спросила служанка, прищурившись.

— Иэн сказал, ты должна исполнять все, что я пожелаю.

Женщина не собиралась сегодня быть требовательной и привередливой лишь для того, чтобы развеять скуку. К тому же охранник уже проявлял нетерпение. Но идея отличная, к ней можно вернуться в другой раз.

— Может, сразу пожелаешь что-то еще? — неожиданно спросила Жанна.

Марджери хотела отмахнуться, сказать, что ничего не надо, но, повинуясь внутреннему чутью, промолчала. Из-за нее у Жанны могут быть проблемы с управляющим, но та смотрела на нее почти требовательно, поэтому Марджери рискнула спросить:

— Что, например?

Жанна взяла поднос и посмотрела на дверь.

— Дай-ка подумать. — Постояв пару мгновений, она кивнула своим мыслям и направилась к двери.

Та сразу открылась, мелькнула фигура сопровождавшего служанку охранника. Жанна вручила ему поднос с нетронутой едой и начала что-то объяснять. Она говорила довольно долго, не дав тому вставить и слово. Затем вышла и закрыла дверь. Марджери насторожилась, ожидая ставшего привычным лязга железа, но его не было слышно. Она подождала еще немного, но из коридора не доносилось ни звука. Жанна дала ей намного больше, чем кусок хлеба, она подарила ей шанс обрести свободу.

Глава 6

Эврар замер, не веря своим глазам. Марджери шла по коридору к лестнице. Он решил выждать, посмотреть, кто пойдет за ней следом. Никого. Не слышно и звуков шагов. В этой башне сейчас никто не живет, только пленница, которой не подобает так вольно расхаживать по коридору.

Он выругался про себя. Будь Иэн в замке, она лишилась бы головы за такой поступок. Или, по меньшей мере, руки или ноги, ее могли покалечить любым другим способом. Лорд был беспощаден с врагами и теми, кто посмел его разгневать. Ее могли даже отдать на растерзание новым наемникам, которые мечтали проявить себя, доказать преданность Уорстоунам.

Эврар не доверял этим новичкам, даже после того, как видел в деле на площадке. Мнение может измениться только после того, когда он соберет сведения о них и семьях. Только тогда можно будет говорить о верности Уорстоунам, хотя он все равно будет готов к их предательству.

Как следует поступить честному воину с женщиной, красавицей и, по словам Иэна, его любовницей? Если в крепости есть враги, которые уверены, что Марджери дорога лорду, они могут использовать ее в своих планах. А потом убить за ненадобностью. Иэн не станет ее спасать.

Стоило представить, что ее будут касаться мужчины, что они сделают с ней, как сердце будто сжалось от боли, а следом возникло незнакомое ощущение, странная нежность, вызванная не просто желанием уберечь и защитить.

Неужели так трудно следить за тем, чтобы комната ее всегда была заперта? Он лично проверял ее трижды в день с тех пор, как уехал Иэн. Пять дней подряд он открывал дверь, жестом показывал, что можно выходить, и отводил ее в уборную. Пять дней подряд он следил за ней, чтобы не подпустить никого, способного заставить ее совершить то, что приведет Уорстоуна в бешенство.

Эврар ни разу не пытался заговорить с пленницей, понимая, как это опасно и для нее, и… для него самого, учитывая, какую она вызывает реакцию мужчин.

Прежде хорошо бы узнать о ней больше. Он нашел людей, сопровождавших Иэна в поездке, но не услышал от них ничего нового. Они говорили лишь о своих впечатлениях, о том, о чем болтали все мужчины в замке, и это разжигало ярость. Обычно он ни на что так не реагировал. Тренировки в тот день давались особенно тяжело.

И вот теперь выясняется, что все предпринятые им меры напрасны. Марджери как-то удалось выбраться в коридор.

В несколько прыжков Эврар преодолел последнюю часть лестницы и остановился на последней ступени. Ответственность за эту женщину несет он, и только он. Если не справится, подвергнет опасности родных. Что за игру вела эта женщина?

— Это ты сейчас рычал? — спросила она.

Неудивительно, хотя он не заметил. Ей определенно помогла Жанна — оставила дверь незапертой. Необходимо выяснить, кто из стражников сопровождал ее сегодня, и позаботиться, чтобы его выгнали из крепости.

Он отметил, что взгляд ее метнулся к двери покоев Иэна, затем обратно. Надеется, что сможет от него сбежать?

— Ты пришел, чтобы полюбоваться мной? — усмехнулась Марджери.

Нет, все не так просто. Перед ним не Жанна, которую ничего не стоит урезонить, с этой будет сложнее. Ее поступки слишком быстро вызывали в нем раздражение и гнев.

Эврар расправил плечи.

— И для чего тебе мой ответ?

Женщина вскинула брови, уголок рта дернулся. Она собирается рассмеяться или заплакать? Он помнил ее недавнюю реакцию, больше похожую на истерику. Смех, вызванный страхом. Он понятия не имеет, как поступать в такой ситуации. Подобного опыта с женщинами у него не было. Ужас, слезы, обмороки — всему этому он не был свидетелем. Порой его слова приводили совсем не к тому результату, на который он рассчитывал, но это лишь по причине косноязычия. К тому же у него был низкий голос, оттого казалось, он всегда угрожал.

Губы Марджери задрожали, глаза заблестели от выступивших слез.

Эврар огляделся, может, он не… В следующую секунду послышался смех. Он повернулся. Она рассмеялась еще громче. На этот раз все иначе, он не чувствует, что ей страшно.

— Что смешного?

Она покачала головой:

— Твое лицо. Выражение. Жесты.

Он повел плечами, стараясь преодолеть неловкость. А еще заглушить возмущение. Он столько повидал в жизни интриг, слышал столько угроз и лжи, что привык всегда быть начеку. Ошибка во многих случаях могла стоить жизни. И сложившаяся ситуация не сулила ничего хорошего.

Странно, но Марджери совсем его не боялась, хотя была раза в четыре меньше. Сейчас ему надо вернуть ее в комнату и забыть о случившемся. Странной казалась и собственная реакция.

Эврар подошел к арочному проему и выглянул наружу.

— Здесь находиться опасно.

Для них обоих.

Марджери потерла глаза.

— Но ведь он уехал, верно? И когда должен вернуться?

Эврар не знал. На этот раз Иэн не сообщил. В прошлом такого не случалось, сейчас, похоже, что-то изменилось. Что-то происходит, и непонятно, как лучше действовать.

По некоторым признакам он сделал вывод, что братья предали лорда. Один из них, Рейнольдс, пошел против семьи еще до появления в крепости Эврара. Теперь же ходили слухи, что так поступил и младший, Бальтюс, любимец матери. Может, это ложь или какой-то хитрый ход?

— Ты мне не ответил. — Марджери подошла и встала рядом. — Мне кажется, тебе хорошо известно, как долго его не будет в замке, но тебе запретили мне говорить.

Что же он медлит? Почему не схватит эту женщину и не бросит в комнату? Ему давно пора вернуться к делам, хотя теперь все они казались менее интересными, чем разговор с красавицей Марджери.

— Твое молчание недостаточно красноречиво, я тебя не понимаю, — продолжала она. — Дай мне какой-то знак, что станет подтверждением моей правоты.

Внезапно ему стало легко и почти весело. А ведь он совсем не знает ее, к тому же Иэн велел запереть ее и не спускать глаз. Он обязан повиноваться.

Наконец Эврар перевел на нее взгляд. Впервые, много раз хотел, но был уверен, что вызовет ее недовольство. Оглядел волосы, отметив, как шевельнулась рука, сверкнули глаза цвета лаванды. Однако рядом с ней он не чувствовал аромата цветка, от нее исходил другой запах, манящий, напоминающий что-то…

В некоторые дни он, открыв дверь, оставался стоять так, что ей приходилось задеть его на выходе. Тогда он отметил для себя, что чувствует запах неизвестных цветов. Он так и пленит, влечет прижать к себе женщину, склониться к самой ее шее, где аромат должен быть отчетливее.

— Иди в уборную, я подожду здесь.

— Я уже там была. Как раз шла оттуда.

Интересно, как долго она на свободе?

— Я помню, она там, в конце коридора, — продолжала женщина. — Думал, я буду ждать тебя?

Эврар задумался и моргнул. Ей следует быть в комнате, взаперти, а не отвлекать его от службы на благо Уорстоунов, только это давало уверенность, что с родными ничего не случится.

Марджери здесь не для того, чтобы приятно проводить время. Но ведь она может представлять угрозу, что казалось почти невозможным. Он смотрел на нее, в эти глаза, видел, какие эмоции ее захлестывают, и не верил, что это возможно. Однако Иэн отдал приказ, и им обоим надо подчиниться.

— Все пять дней ты ждала.

— Знаешь, это не всегда… получается. К тому же ты можешь опоздать, что тогда мне делать?

— Лучше молчи.

— Значит, теперь ты хочешь, чтобы я повиновалась еще и молча?

Почему она раньше ждала его в комнате, а сейчас вышла? Ее сдерживал страх или инстинкт самосохранения? Или попросту закрытая дверь? Сегодня, по-видимому, Жанна, принеся еду, забыла ее запереть. Возможно, не следует менять охранников, а выделить постоянного.

— Хочешь поставить стражника у двери? — внезапно спросила Марджери.

Он едва не вскрикнул. Что за женщина на его беду?

— Только думаю об этом.

— Значит, он будет отныне водить меня в уборную? Ответственность за нее была для него тяжким грузом с первого дня. Внутри сразу появилось незнакомое давящее ощущение.

В ответ он лишь мотнул головой.

— Ты никому здесь не доверяешь? — спросила она и прислонилась бедром к подоконнику, отчего тело ее соблазнительно изогнулось.

Она вела себя вызывающе, даже… нахально. Смелая. Об этом говорили черты лица, выражение глаз, волевой подбородок. Грудь плотно обтянута тканью платья, скрывающего остальное. Оставалось лишь догадываться, каковы ее формы. Когда она шла впереди, ему удавалось разглядеть округлые ягодицы и крутые бедра. Действительно ли она красива настолько, что даже Иэн говорил о ней с восторгом? Его она определенно чем-то зацепила. Да и он сам, хотя и встречал в жизни много женщин, не всех хотел сразу же увидеть без одежды.

— Мне очень понравилась часовня и садик около нее, — заговорила Марджери.

Иэн предпочитал видеть что-то красивое, когда выходил из покоев и шел вдоль арочных проемов по коридору. Впрочем, у него было свое понимание красоты, отличное от многих людей, оно сформировалось еще в его бытность ребенком.

— Капеллан не даст тебе убежища.

Она хмыкнула разочарованно и весело одновременно.

— Почему ты все время надо мной насмехаешься?

Взгляд потух, хотя на губах еще играла улыбка.

— Тебе это кажется смешным? — продолжал Эврар. Он в жизни не сталкивался с таким поведением. — Ты совсем меня не боишься?

— А должна? — спросила она.

Его боялись все. Правда, не всегда. Не боялись, когда он был мальчишкой и работал в поле. Позже, став старше и пройдя обучение, он стал грозой для всех, кроме Иэна. Все отчего-то считали его смертельно опасным. Десять лет он служил Иэну, и репутация способствовала успеху.

Но эта женщина угрожает все изменить. Похоже, ему надо самому от нее защищаться.

Интуиция подсказывала, что Марджери ни в чем не виновата. Иэн сам втянул ее в какую-то игру. Она шла по коридору, оборачиваясь, и выглядела так, будто вокруг враги. Сейчас это случалось реже, чем в день появления, но чувствовалось, что она всегда настороже, возможно, даже неосознанно. Если это вошло в привычку, значит, прошлое ее было нелегким, ей всегда угрожала опасность. Люди простые, ни в чем не замешанные, так себя не ведут.

— Откуда ты знаешь Иэна?

— Я его совсем не знаю, — быстро ответила она и опять оглядела двор. Легкий ветер растрепал волосы, они образовали ореол над головой. — Ты его личный охранник?

— Да.

— А теперь и мой.

Он будет с ней откровенен.

— Я обязан хранить верность лорду Уорстоуну.

— Обязан… — Она посмотрела с ухмылкой, будто услышала глупость. Ее следующая фраза многое объяснила. — Значит, ты в таком же незавидном положении, что и я. В плену.

Он обязан думать о своих родных и не проявлять сочувствия к этой женщине.

— Я рядом с лордом Уорстоуном почти десять лет.

— Так долго? Значит, мне не на что надеяться?

Эврар медленно выдохнул, собираясь с мыслями. Он испытывал недопустимо много чувств из-за того, что Марджери близко, он слышит тревогу в ее голосе, хочет помочь, но понимает, что не должен этого делать, да и никогда не решится на это.

— Думаешь о побеге?

— Я понимаю, ты скажешь, что мне не стоит и пытаться. Из-за вкусной еды или потому, что Иэн непременно поймает меня и убьет?

Эврар переместился вглубь коридора подальше от проема. Вдруг кто-то пройдет по уединенному уголку двора и увидит их мирно беседующими? Этого допустить нельзя. Марджери проследила за ним и поступила также.

— Тебе должно быть известно, что он со мной сделает?

Но ведь неизвестно, какую она сыграла роль в интригах Иэна.

— Я не знаю.

Марджери посмотрела на него с прищуром:

— Можно подумать, ты сказал бы, если бы знал.

Он должен сказать «нет». Это в том числе докажет его преданность лорду, который держал его за горло шантажом. Однако он не был уверен, что поступит именно так.

— Он знает о твоей семье?

Марджери вскинула голову:

— Я сказала, что родом из Перужа.

— А это не так?

Она отвела взгляд. Не важно, что она ему сказала.

— Это останется между нами, не бойся, хотя и ничего не изменит.

— Значит, они в опасности?

Эврар решил оставить вопрос без ответа.

— Он и твоей семье угрожал? — не унималась Марджери.

Заговорить с ней было большой ошибкой, как и решить, что может помочь.

— У тебя много родных? — спросил он.

Она прищурилась и промолчала.

— Все мысли написаны у тебя на лице, — продолжал Эврар. — Иэн узнал бы, что хотел, даже если бы ты молчала на допросе. Собственно, мог бы и не допрашивать.

— Значит, ты все же бываешь разговорчивым, — ухмыльнулась Марджери. — У меня два брата и две сестры, все старше меня. Мама… нездорова, а отец… — Она замолчала и перевела дыхание.

— Что с ним?

— Больно вспоминать. Я… — Она отвернулась. — Сейчас я ничего не могу сделать.

Очевидно, что она в близких отношениях с родными, как и то, что в прошлом ее много боли. Семья довольно большая, есть кого оберегать от Иэна.

— Они живут все вместе?

Она мельком окинула его взглядом:

— Нет.

— Что ты недоговариваешь?

— Это не важно, я все равно уйду отсюда.

Она не сможет уйти, он не позволит. Он был тем человеком, руками которого Иэн совершал самые ужасные дела. Именно он пролил реки крови невинных. Но сможет лишить жизни и ее, если получит приказ?

— Помоги мне сбежать, — прошептала Марджери. — Я не хотела, чтобы все так получилось.

— Думаешь, сможешь меня провести? Меня?

У Иэна всегда были тайны. Он назвал Марджери своей любовницей, но не спал с ней. Она удостоена чести жить в его покоях, получать лучшую еду и все, что пожелает, но не может выйти даже в коридор, не говоря уже о других помещениях. И охранять ее доверено простому парню из деревни.

— Опять ты молчишь…

Он и в детстве был неразговорчив. Став мужчиной, научился выдержке и владению собой.

— Будем любоваться видом до конца дня? Или опять затолкаешь меня в комнату?

— Тебе опасно бежать.

— Так я и не пыталась сбежать, я ходила в уборную.

— Для этого надо идти не к лестнице, а в другую сторону.

Марджери смущенно заморгала. У нее был план, это не скрыть.

— Ты не умеешь лгать, — добавил он, глядя прямо ей в глаза.

— Откуда ты знаешь? С моей стороны было бы глупо пытаться сбежать.

Как и просить его помочь. Обычно люди ни о чем его не просили, даже старались не разговаривать и не приближаться.

— Неужели ты меня не боишься?

— Почему ты все время спрашиваешь об этом?

Она не отвела взгляд. И он тоже. Ему надо узнать и понять.

Марджери вновь улыбнулась.

— Ты не кажешься страшным, когда не молчишь. Или когда что-то делаешь.

Эврар открыл рот, но несколько мгновений помолчал и лишь потом спросил:

— Значит, тебе страшно, когда я молчу?

Она скривилась и пожала плечами.

Ему внезапно захотелось задержаться здесь подольше, побыть рядом с Марджери, задать больше вопросов. И совсем не для того, чтобы разгадать ее цели, а узнать лучше, как человека.

Усилием воли он подошел к двери ее комнаты и открыл. Повернувшись, заметил в ее взгляде разочарование.

— Я думала, мы договорились.

— Мы не договоримся о том, что может стать твоей роковой ошибкой. Так что пока…

Она вскинула голову:

— Пока?

Он не должен и не может ничего обещать. Уезжая, Иэн сказал, что в его отсутствие в замке будет много «интересного». Эврар не мог отделаться от мысли, что это тоже часть плана Уорстоуна.

Если в его силах его испортить, он это сделает. С самого первого дня появления в крепости он во всем подчинялся лорду, но теперь все будет иначе.

Даже разговора с Марджери хватило, чтобы понять, какое огромное воздействие на него оказывает эта женщина. Он чувствовал себя угодившим в ловушку.

К его огромному облегчению, она зашла в комнату, не взглянув на него и не сказав больше ни слова. Эврар выдохнул и запер дверь.

Глава 7

— Что ты делаешь?

Марджери замерла с ложкой в руке. Помедлив, закрыла рот и выпрямилась. Проследила, как с ложки капли падают в тарелку, и опустила ее. Ей не сразу удалось взять себя в руки, но через пару секунд она уже спокойно смотрела на стоявшего напротив Эврара.

Последний раз она видела его несколько дней назад, когда Жанна оставила дверь открытой. Больше она так не поступала. Марджери сама убедительно просила ее этого не делать и заметила, что Жанна рада.

К счастью, произошедшее осталось тайной, и Марджери удалось избежать наказания. Однако стражника, сопровождавшего в тот день служанку, все же выгнали со службы.

Марджери благоразумно решила, что не стоит задавать вопросов, убедила себя, что может спать спокойно, и вот теперь перед ней стоит Эврар еще более грозный, чем прежде.

Похоже, он явился прямо с площадки для тренировок. Видимо, кто-то донес, что она пожелала обедать в Большом зале. Она не раз наблюдала за ним, видела, как ловко он орудует мечом, как, присев, упирается пятками в землю, и ни один человек не может его сдвинуть. Он и сейчас выглядел суровым и твердым, но все же она чувствовала, что после их разговора в коридоре что-то изменилось. И дело не в том, что он разрешил ей одной ходить в уборную, хотя и это было много, а в том, как он смотрел на нее. А ведь они говорили совсем недолго.

Теперь Эврар позволял себе задерживать на ней взгляд, чего не делал, когда они встретились впервые. Она привыкла, что мужчины не сводят с нее глаз, но ведь он не похож на остальных.

Теперь он смотрел на нее так, будто она была большой загадкой, а не разглядывал, как прочие, глаза или волосы. Несколько раз, повернувшись, она замечала, что взгляд его прикован к ее бедрам. Она готова была поклясться, что в тот момент шея его становилась пунцовой. И вдруг она ощутила легкое возбуждение, которого от себя не ожидала.

Мужчин она знала отлично и старалась лишний раз не иметь с ними дел. Жосс, ее первый любовник, был намного старше, никогда не позволял себе быть жестоким или грубым. Все оказалось не так ужасно, как она ожидала, и плата была высокой. Однако Руль был другим, он любил причинять боль. Мужчины относились к ней по-разному, но у всех она видела жадный блеск в глазах. Даже в ледяном взгляде Иэна в ту ночь мелькнул интерес, никак не связанный с произошедшим.

Эврар не смотрел на нее, как все мужчины. Будь она уверена, что он ответит, непременно спросила бы, почему. Но не решилась и мучилась бессонными ночами сомнениями и догадками. Не думала даже о побеге, возвращении Иэна или родных, а мечтала об Эвраре.

Может, не просто так он, поймав ее в коридоре, не наказал, даже не отругал? Завел разговор, спрашивал о семье. Хотелось верить, что никакой тайной цели он не преследовал, может, даже хотел помочь. Личный охранник Иэна… и для нее он стал важным человеком.

Марджери больше не боялась подходить к окну, напротив, проводила, глядя в него, большую часть времени, стараясь разглядеть знакомую фигуру не только на площадке.

Сейчас он стоит в шаге от нее, кожа блестит от пота, дыхание тяжелое. Он повернулся, и шея его хрустнула, в воздухе появился запах раскаленного железа и какой-то травы, с которой он, вероятно, принимал ванну.

Не осознавая, что делает, Марджери втянула носом воздух, глубоко-глубоко, чтобы ощутить под этим запахом другой — запах его тела. И потом невольно напряглась, пытаясь сдержать нахлынувшие чувства. Она уже испытывала нечто похожее накануне, когда была в комнате Эврара. На полу валялась брошенная туника; она поднесла ее к лицу и вдохнула так же глубоко, как сейчас, прежде чем отложить в сторону.

Она вспомнила, как он разглядывал ее бедра. Представляет ли он, как они выглядят без одежды? Собственная фигура всегда казалась ей неправильной. Сестра, например, обладала округлыми формами везде, у нее же грудь была небольшой, а бедра широкими, что невозможно скрыть даже пышной юбкой. Ни один мужчина не считал это недостатком, а Эврару, похоже, даже нравилось.

О чем же он хочет с ней поговорить? Предположений никаких не было.

— Я велел принести эль и побольше лука с маслом.

— С маслом?

— Его вкус кажется мне странным.

Сможет ли она когда-то привыкнуть к такому изыску, как масло оливы? Жосс и Руль питались отменно, но роскошь яств замка Уорстоуна недосягаема. Возможно, такие столы в этой стране накрывали только самому королю, к подобной кухне лучше не привыкать. Да, она просила Жанну приносить разные блюда, но делала это скорее из стремления к общению, она искренне хотела, чтобы они стали подругами.

— Сколько блюд тебе принесла сегодня Жанна?

Марджери старалась сохранить равнодушие на лице.

— Десять.

— Сколько ты вернула обратно?

— Девять.

— У Жанны есть и другие обязанности.

Марджери в этом не сомневалась, но только вот это не согласуется с ее собственными планами.

— Как ты оказалась в Большом зале?

— Подумала, что мне лучше есть в зале, ведь отсюда ближе до кухонь, чем от моей комнаты. Жанна может выполнять и другие обязанности, пока не нужна мне здесь.

Эврар окинул взглядом полутемный зал, похожий сейчас на пещеру, и опустился на скамью рядом с ней. Стол был огромный, но разделявшее их расстояние — не больше длины ложки. Когда он тяжело положил руки на дубовую столешницу, Марджери вздрогнула и произнесла:

— Угощайся.

Он окинул взглядом плотный хлеб, отличающийся от воздушных булочек, которые Жанна принесла вначале, и взял кусок. Она подвинула к нему тарелку с блюдом из бобов. Он охотно макнул в соус хлеб и принялся жевать.

Марджери наблюдала за ним, все отчетливее понимая, что он появился здесь неспроста, что-то случилось. Надо быть осторожнее, ведь она не хочет потерять то, что дала ей эта маленькая победа, нельзя допустить, чтобы он лишил ее полученной свободы и ограничил больше прежнего. В покоях Иэна было несколько комнат, уборная находилась в конце коридора. Ничто не мешает Эврару запереть ее в комнате без дозволения выходить даже туда.

— Я ведь не пыталась выйти на улицу, — произнесла она. — Моя комната всего лишь этажом выше.

Он жевал, проглатывал кусок и макал в соус следующий.

— Если мне удастся выйти на улицу, ты сразу меня увидишь, ведь ты все время на площадке.

Он перестал жевать и пристально посмотрел на нее. Затем прищурился и шумно сглотнул. Только тогда Марджери поняла, в чем призналась — в слежке за ним. Она не просто смотрела в окно от скуки, у нее была цель, и она точно знала, когда он бывает на площадке и чем поминутно занимается.

Марджери густо покраснела, отчего стало стыдно еще больше, но она не могла справиться с эмоциями.

Эврар взял стоящую перед ней чашу и сделал глоток. Учитывая, какие подавали блюда, неудивительно, что это был эль. Удивило другое: она за ним следила. За ним, а не просто за тренировками солдат.

Марджери ничего не сказала о погоде, как и о том, что мальчишки, играя, сломали загон для свиней, и теперь те носились по двору и визжали. Это внесло хаос, пришлось остановить занятия, но люди по его приказу быстро навели порядок.

Эврар поставил пустую чашу, но не отломил следующий кусок от хлеба — горбушка так и осталась лежать на блюде недоеденной. Еще недавно он был страшно голоден, но внезапно еда перестала его интересовать. Желание не исчезло, оно лишь видоизменилось. Предмет был совсем рядом, за этим столом, однако совершенно для него недоступен. Слишком хрупкая фигура для человека, обладающего внутренней силой. Его невообразимо влекло к ней.

Все люди при первой встрече с ним замирали и смотрели во все глаза. Некоторые даже открыв рот. Многие подходили ближе, чтобы сравнить рост, и только потом представлялись.

Эврар хорошо помнил, как сверкнули глаза Марджери, когда она увидела его впервые, но потом любопытство исчезло, она смотрела так же, как, например, на Жанну, говорила, как со всеми прочими.

Кто же она такая? Как осмелилась пригласить его отобедать с ней? Вопрос возникал не в первый раз и, видимо, не в последний. Об этой женщине почти ничего не известно. Все сказанное ею вполне могло быть ложью. Может, она давно знает Иэна и появилась здесь с какой-то тайной целью? Может, она шпион Иэна, потому следит за ним? Необходимо понять, что она пытается о нем выяснить. Вероятно, ее цель — он, а вовсе не положение в кругу приближенных лорда Уорстоуна.

Марджери поерзала на месте, потянулась к булочке, взяла ее и сразу положила обратно.

Эврар проводил ее руку взглядом. Что ж, очень может быть, что его предположения не далеки от истины. Он не привык к вниманию женщин, одно лишь предположение, что она может испытывать к нему интерес, заставляло находить другие тому причины.

Теперь Марджери не проводила все время в комнате. Охранник ждал в коридоре, когда она дойдет до уборной и обратно. Возвращаясь, она всегда задерживалась у арочного проема и несколько минут наблюдала за происходящим внизу. Жанна теперь всегда оставляла дверь комнаты пленницы незапертой, чтобы та могла в любое время выйти.

Эврар понял, что Марджери заходила в его комнату, сразу заметил, что туника лежит не там, где он ее бросил. Уже и слуги позволяют себе не вполне следовать приказам Уорстоуна, отчего же он не может позволить себе некоторое отступление? Причина в том, что он никогда не поступал так раньше, боясь одним неверным шагом подвергнуть опасности родных? Стоит ли этого Марджери? Прислушавшись к себе, он понял, что ответов нет. Ясно одно: рядом с ней он испытывал какое-то новое и очень сильное чувство. И все же… он не должен рисковать.

Если слушать разум, большой беды не будет, по крайней мере, пока Иэн в отъезде. Никто из обитателей замка не посмеет задавать ему вопросы или ставить под сомнение правильность предпринимаемых действий. Так было всегда. Он и сейчас охраняет женщину, никому не под силу доказать обратное. Он подпустил ее ближе по причине лучшего исполнения долга. Ведь всякое может случиться, надо оставаться бдительным.

Да, он проводит с ней больше времени, следит, чтобы она не разговаривала с другими. Что же в этом плохого?

К тому же, если он ошибается и у нее есть и скрытые цели, и тайны, узнав ее лучше, он может выведать их, что пойдет только на пользу Иэну. Ему и самому станет легче, если удастся выяснить что-то подозрительное о ней. Конечно, действовать без приказа Уорстоуна рискованно, однако он готов. Может, это поможет утолить необъяснимый голод, никак не связанный с едой и питьем?

— О чем задумался? — спросила Марджери.

Эврар молча жевал бобы. Они давали ему силу, но этого мало. Он хочет получить эту женщину, которая сидит перед ним, получить все, а не те быстрые прикосновения — жалкие крохи, — коими она одаривала его время от времени.

— Как ты попала в мою комнату? — наконец спросил он.

На плотной корочке булочки появились вмятины от ее пальцев.

— Откуда ты знаешь, что я была в твоей комнате?

Он каким-то образом ощутил это еще до того, как увидел тунику на стуле. Ткань впитала в себя запах Марджери, словно она держала ее довольно долго.

Не хотелось винить в произошедшем Жанну, обращаться с ней, как с нашкодившим котенком. К тому же девушка всегда сразу выходила, стоило ему переступить порог комнаты Марджери. Нет, к Жанне у него нет претензий, а вот к Марджери…

— Ах, ты не знал точно, ты меня поймал, и я так легко попалась! — Она улыбнулась, подалась вперед и оперлась локтями в стол. — Этот сыр твой любимый? — спросила она.

Ее рука лежит на деревянной доске совсем рядом, одно движение — и он коснется ее.

— Какой сыр?

Почему она говорит о еде, когда по глазам видно, что думает совсем о другом? Хитрый взгляд и живой блеск… Она так выглядела, когда находилась в его комнате? Интересно, к каким еще вещам она прикасалась?

— Тот, что был здесь. — Марджери рассмеялась и ткнула пальцем в тарелку. — Какой-то новый, такой мягкий, что его можно есть ложкой или куском хлеба.

Эврар опустил голову и посмотрел на пустую тарелку. Выходит, задумавшись, он все съел.

— Вижу, ты не любитель поболтать. Молчи, если хочешь. Можешь моргнуть дважды, если скажу что-то не то.

Она вовсе не собирается вынуждать его говорить с ней. Впрочем, он готов проводить иногда время вместе. И это никому не покажется странным, всем известно: он ее охраняет. Просто охраняет…

— Мы с тобой похожи, — продолжала Марджери. — Ты тоже из небольшой деревни, так ведь? Скорее всего, твоя семья работала в поле. Вы бедны, и тебе пришлось принять непростое решение, которое и привело тебя сюда. Я права?

Он может ничего не рассказывать, но она понимает его, будто читает мысли.

Эврар пошевелился, стряхнул крошки с колен. Нет, на эту тему он совсем не желает говорить.

— Извини, — произнесла она и коснулась его руки. — Видимо, я…

Думает, ошиблась? Эврар несколько раз растерянно моргнул. Сколько времени он здесь? Успел съесть почти буханку хлеба и допустить ошибку. Надо держаться от Марджери на расстоянии, если не хочет навлечь гнев Уорстоуна на мать и сестру. И не только Уорстоуна. Впрочем, если его в чем-то заподозрят, он сможет объяснить такое свое поведение, как и причину, по которой позволил пленнице покидать комнату. Но рассказывать ей о своей семье он не станет. Как и о себе. Это лишнее.

Он встал, и скамья отодвинулась дальше от стола.

— Ты больше не будешь без нужды выходить из комнаты, а я обещаю выводить тебя на прогулку. И прекрати свои игры с Жанной. Ты рискуешь и своей, и ее жизнью.

— Но как же ты будешь выводить меня на прогулки?

— Я — не простой слуга. Если ты поела, поднимайся, я отведу тебя в комнату.

— Эврар… Поверь, я не хочу никому зла… — Она проскользила до края скамьи и встала. — Ты не ответил на мой вопрос… Ладно, я поняла…

Он не хотел говорить об этом, но неожиданно для себя произнес:

— Что ты поняла?

— Что он угрожает и твоей семье.

Глава 8

Марджери покосилась на идущего рядом мужчину. Он оставался верным данному слову и больше не занимался целый день тренировкой солдат, как и не держал ее все время запертой в комнате.

Последние несколько дней они вместе бродили по замку — долгожданные, но редкие моменты свободы.

В тот день, когда он нашел ее в Большом зале и съел все, приготовленное для нее, кажется, он принял для себя какое-то важное решение. Потом она допустила ошибку — заговорила о его семье, и он вновь замкнулся, стал твердым, как стена из бездушного камня.

Он молчал, а она безуспешно искала слова для извинений, размышляла, как вернуться к тем зыбким отношениям, которые можно счесть началом дружбы. К тому моменту, когда они подошли к двери ее заточения, она была уже в панике. Сжав ручку, несмело коснулась его плеча. Он окинул ее таким взглядом, что извинения застряли в горле. Она была готова их принести, обещать, что больше никогда не спросит о его родных.

Внезапно она почувствовала, как напряжение под ладонью спало. Она замерла и прислушалась к ощущениям: сразу стало ясно, что Эврар немного расслабился — еще один маленький шаг к тому, чтобы чувствовать и понимать его лучше.

На следующий день он вновь появился у ее двери и кивком указал на лестницу, а не на дальний конец коридора, где располагалась уборная. И вот они до сих пор бродят по замку, хотя его состояние все еще тревожит. Она решила, что лучше молчать, не подталкивать его к беседе, например, на тему изменений в ее режиме. Эврар держался так близко, что иногда касался ее, вероятно, чтобы иметь возможность пресечь всякую попытку сбежать. Впрочем, у нее в любом случае не получилось бы: о какой свободе можно говорить, если у ворот и вдоль стен стоит стража. Наблюдая за площадкой для тренировок, она поняла, что все наемники хорошо обучены, едва ли ей удастся их перехитрить.

Марджери давно следила за солдатами, пытаясь перенять некоторые навыки, чтобы при необходимости защитить себя. Очень скоро она поняла, что вступать в борьбу с тем, кто сильнее, опасно и неблагоразумно.

Прогулки с Эвраром по замку давали ей возможность взглянуть на жизнь в этих стенах, кто знает, может, судьба и предоставит ей шанс сбежать.

Люди старались не попадаться великану на глаза и, как следствие, стали избегать и ее. Она была почти уверена, что Эврар не позволит ей ни с кем разговаривать, но все же странно и непривычно, находясь среди людей, быть словно им невидимой. За годы она привыкла к вниманию, к тому, что ее разглядывали и пытались заговорить. Теперь же, бросив на нее быстрый взгляд, каждый спешил отвернуться и скорее исчезнуть.

Она несколько раз изъявляла желание зайти в кухню, где надеялась хотя бы обменяться парой фраз с Жанной, но служанки там не оказывалось. Что же до повара, то его они всякий раз заставали спящим сидя на стуле. Просто удивительно, что этот увалень готовил такую отменную еду.

Может, у Мишеля неприятности? Поразмыслив, она решила не расспрашивать об этом. Да и как это сделать, если за спиной ее Эврар, а люди шарахаются, едва завидев их.

Радовало лишь то, что благодаря такой реакции она получила возможность расхаживать по замку так долго, как хотела.

Два дня они выходили только во внутренний двор, затем два дня гуляли в наружном. Потом Марджери захотелось большего. Все эти дни она ощущала на себе взгляды обитателей замка, но заметила, что и Эврар поглядывает на нее, когда думает, что она это не видит. Интересно, что тому причиной? Лицо, будто высеченное из камня, не давало ни одной подсказки. Да, этот мужчина действительно крепок, как стена. Но все же что-то его тяготило.

Если она касалась его руки, чтобы обратить на себя внимание, он чаще стряхивал ее и отворачивался. Если вставала на цыпочки, чтобы прошептать что-то на ухо, он склонял голову, но чаще просто смотрел на нее с болью во взгляде. Вероятно, причина в неверном выборе тем, хотя она старательно избегала разговоров о его родных. Но рассказала почти все о своих.

Не ошиблась ли она, стараясь вовлечь его в разговор? Понять невозможно. Но все же делала шаг за шагом, пытаясь установить все более близкий контакт. Вопросы она старалась не задавать, не желая вызвать гнев. Ведь он может и отменить прогулки, а они для нее так важны.

Выражение лица Эврара оставалось бесстрастным и сегодня утром, когда она заявила, что хочет собрать айву в саду. Он был молчалив, как всегда, хотя ей удалось почувствовать его внутреннее недовольство и одновременно скрытое стремление к чему-то, совершенно не совместимое с прочими чувствами. Собственные ощущения от его появления удивили не меньше: внезапно она поняла, что рада возможности провести с ним время. Будь ее ненависть так велика, как думалось ранее, она предпочла бы остаться в комнате.

Эврара не назвать приятной компанией, но именно такая ей нужна. Он выполнял свои обязанности охранника, с ним комфортно, хотя большинство людей нашли бы свойства его характера отталкивающими. Кроме того, он был приближенным Иэна, ему докладывали обо всем, что происходит в крепости, в том числе, что делала она.

Марджери никогда не чувствовала себя легко в обществе мужчины. Жосс баловал ее, Руль часто наказывал. Но резкий поворот судьбы, который перенес ее в мир Иэна, стал ужасным событием, от испытанного страха она до сих пор не смогла оправиться.

Только с Эвраром она обо всем забывала. Даже позволила себе посмеяться над ним из-за съеденного сыра и настоять на сборе айвы в саду.

— Время не тянулось бы так медленно, если бы мы разговаривали, ты рассказал бы мне о чем-нибудь…

— Мне надо тренировать солдат.

— Почему ты сразу не сказал, что сегодня у тебя еще дела?

Марджери не дождалась ответа и вздохнула. Ей определенно приятно находиться рядом с ним, а вот ему, похоже, нет. Он не раз повторял, что проводит с ней время потому, что должен охранять. Но почему же соглашается выполнять ее прихоти, а не держит взаперти в комнате?

— Можем еще погулять после полудня, если хочешь.

— Нет.

В некоторые дни общение давалось легче, Эврар даже казался обычным человеком. Она решалась пошутить, благо выражение лица давало немало поводов.

— Ты не хочешь меня еще раз увидеть?

— Нет.

Он произнес это хрипло, чуть помедлив. И без уверенности. Может, у него была какая-то грустная история в жизни, о которой ей неизвестно?

— Потому что ты не такой уж хороший охранник? — Она подняла голову и обернулась, стараясь предугадать ответ. — Я тебя не понимаю. Хочешь, чтобы я пожаловалась на тебя лорду Уорстоуну?

— Нет. — Он медленно покачал головой.

— Он ведь тебя предал.

Эврар молчал, как всегда, когда заходил разговор на эту тему. Они поднимались вверх по пологому холму, сады были недалеко, но до них еще предстояло идти. В это позднее утро на тропинке они были одни. Предстоящий день может стать еще одним из череды наискучнейших. Только если ее сопровождающий не совершит нечто…

— Ты часто странно на меня смотришь, — произнес Эврар.

Она переложила корзину из одной руки в другую.

— Ты ведь идешь рядом.

— Но больше так ты никуда не смотришь.

— Куда, например?

— Вокруг.

Странный разговор, приятно лишь то, что начал его молчаливый солдат.

— Я смотрю перед собой, чтобы видеть, куда иду.

Он покачал головой:

— Нет, вперед ты почти не смотришь. Чаще в одну или другую сторону. А каждые двадцать шагов оглядываешься назад. Но чаще ты смотришь на меня, как вот сейчас.

Марджери в недоумении остановилась, пораженная его четкими замечаниями. Неужели она совсем расслабилась и забыла о необходимости все время быть готовой к нападению?

— Говорить о фруктах и саде ты не хочешь, а обо мне готов?

Если бы он знал, почему она все время оглядывалась по сторонам! Она привыкла, что кругом опасность, нельзя терять бдительность. Да, рядом с Эвраром ей спокойно, но нельзя расслабляться, ведь Иэн рано или поздно вернется в Уорстоун.

— Все здесь для меня ново, вот и разглядываю.

— Но ты приехала в крепость этой дорогой?

— Я приехала этой дорогой?

Нога внезапно подвернулась, и она оперлась на руку Эврара. Мышцы сразу напряглись, пальцы непроизвольно сжались, она поспешила принять устойчивое положение и отпустить руку. С некоторой неохотой, не сразу осознав, что прикосновение — именно то, чего так желала. Ей нравилось прикасаться к нему. А их разговор — совсем нет.

— Ты решил сменить тему, чтобы не обсуждать твои навыки владения мечом? — Марджери надеялась, что он не заметит, как дрогнул ее голос.

Он смотрел на нее с прищуром. Это дало время немного прийти в себя.

— Да, — наконец произнес он.

Он явно лгал. Или это шутка? Но все же поступок добрый и благородный, и она была благодарна. Этот великан следит за ней и видит, как она постоянно напряжена, но все же обладает тактом, и позволил ей ничего не объяснять.

Марджери улыбнулась и похлопала его по руке. Она будет рада забыть.

— Сад уже близко, верно? Я думала, айва растет рядом в садах у крепости.

Эврар ухмыльнулся:

— Ты могла попросить слуг собрать ее для тебя.

— В этой крепости для всего есть слуги. Если все будут делать они, чем же тогда заняться мне?

Он зашагал так же нешироко, как и она, может, для того, чтобы дать шанс перехватить взгляд.

— Мне известно, почему лорд Уорстоун привез меня сюда, — произнесла Марджери. — Мы уже все с ним обсудили, с этим покончено.

— Покончено? Не обольщайся, все будет по-другому, когда он приедет.

— И ты расскажешь ему все, что происходило в его отсутствие?

— Если ты и дальше будешь бродить по всему замку, появится немало желающих ему доложить.

Корзины в руке Марджери перестали раскачиваться.

— Ты сказал мне, что у тебя не будет из-за меня неприятностей.

Эврар промолчал.

Ах, она должна была догадаться!

— Мы возвращаемся?

— Уже поздно. В замке много дней болтают только о тебе.

— И что может сделать Иэн?

Если она станет причиной его наказания, надо знать заранее, чтобы смягчить лорда. И надо собраться с силами, если она намерена противостоять Уорстоуну. Иэн жесток и кровожаден.

— Он сделает то же, что всегда.

Низкий голос прозвучал неожиданно нежно.

— Это же… ужасно.

— Но это правда.

— Ты говоришь так, будто он неоднократно поступал так в прошлом.

— Он поступал так с другими, для себя я не жду снисхождения. Я поклялся ему в верности, но изменил клятве.

— И что ты скажешь в свою защиту?

— Ничего.

Марджери остановилась. Может, им не стоит идти дальше? Что же до любителей подслушивать, к счастью, здесь это невозможно. Она взволнованно перевела дыхание, готовясь сказать нечто очень важное.

Эврар не зря подметил, что она все время оглядывается, так и было. Причина в том, что она жила в постоянном страхе и грозящей опасности. Она могла идти спокойно по коридору замка, а ее могли внезапно схватить чьи-то руки и затолкать в комнату. Если не оглядываться, мог сбить с ног какой-нибудь невнимательный хмельной всадник. Она оглядывалась по сторонам, потому что ее не раз похищали. Сестра рассказывала, что младенцем она однажды пропала из колыбели, ее нашли в доме соседа.

Она всегда знала, как себя защитить, а теперь этот человек говорит, что надо просто смириться и принять наказание. Нет, этот путь не для нее, так не будет, пока она еще способна дышать. Эврар готов так поступить, потому что он сильный и благородный или, напротив, чувствует себя недостойным иного исхода?

Марджери прислушалась к себе, казалось, внутри что-то изменилось.

Нет, мужчины не бывают такими, как Эврар, ей даже в голову не приходило, что такое возможно. Они всегда берут то, что хотят. Он же при всей могучей силе и твердости обладает чертами, названия которым ей пока трудно подобрать.

— Эврар, послушай меня, ты не можешь просто так смириться.

— Я солдат Уорстоуна и нарушил клятву, поступил против правил, он может…

— Нет! — Она резко махнула рукой, словно разрезая воздух.

Марджери с детства знала, что соседи могут выкрасть ее, все дело в цвете глаз, ведь считается, что такие люди связаны с мистикой. С этим ничего не поделать, остается только смириться. Волосы ее были светлыми и переливались на солнце, она уже привыкла, что дети часто пытались их коснуться.

Она давно совершила судьбоносный поступок, возможно неправильный, путь ее темный, с множеством ошибок, но это ее путь. Она не стала противиться Жоссу, когда он пришел, чтобы забрать ее. Он не похищал ее, не заполучил обманом. Она ушла с ним, чтобы не быть обузой для семьи. С той поры тяжесть легла на душу, но это не важно, она готова терпеть.

— Нет? — переспросил Эврар с таким видом, будто ожидал услышать от нее совсем другое.

— Ты должен защищаться, ты имеешь на это право, пусть твой лорд и платит тебе, пусть ты в долгу перед ним. Ничто не имеет значения, кроме того, что ты человек и достоин всего самого лучшего.

Понимал ли он, какую мысль она пытается до него донести? Сложно сказать, когда он смотрит на нее во все глаза, а лицо не выражает никаких эмоций. Она очень надеялась, что он, если не поймет, хотя бы почувствует.

— Ты не должен мириться с такой участью. Если за тебя некому вступиться, борись сам. Будь у меня возможность, я обязательно вступилась бы за тебя. Такого, как ты, нельзя бросить на съедение зверям.

Он тяжело сглотнул, не отводя от нее глаз. Что же он так смотрит? Неужели никто не говорил ему подобного раньше? Может, потому судьба и свела их вместе? Чтобы они поддержали друг друга?

— Почти пришли, верно? — Марджери похлопала его по плечу, чуть подтолкнув вперед. — Идем же.

Она сделала несколько шагов и обернулась. Эврар стоял на прежнем месте и смотрел перед собой.

— Идем же, — повторила она.

Эврар ощущал внутри непреодолимую потребность всегда соглашаться с Марджери, только поэтому часто говорил «нет». Порой он задавался вопросом: сохранил ли он такие прежние качества, как дисциплинированность и самообладание? Или его можно приручить, как собаку или лошадь? Стал ли он чем-то важным, но сложным для ее понимания? Какие ее стремления еще остаются для него тайной?

Мысли о целях этой женщины в отношении него вызывали в душе тревогу. Что тому причиной? Он ведь раза в три крупнее ее, тело покрыто шрамами, что указывает на огромный опыт в сражениях.

Возможно, Марджери была любовницей лорда, он же — верный слуга, солдат, выполнявший такие задания, на которые не должен был соглашаться ни один мужчина. Да, он делал это лишь из желания обезопасить родных, но это не должно стать оправданием. Если бы мама знала, что ему предстояло выбрать убийство или смерть матери, она умоляла бы его не губить душу и пошла бы на смерть. Он подолгу размышлял, будет ли ее смерть на его совести, если он все же не сможет ее предотвратить? Ведь он обязан повиноваться, он дал клятву. Так было много лет и не должно измениться до самого его конца. Однако Иэн поручил его заботам женщину, которая перевернула его сознание.

Она, такая крошечная и… хрупкая. Он ожидал от нее беспрекословного подчинения. Если он велел сидеть в комнате, она обязана была смириться. Если он сказал, что они не будут собирать фрукты, не стоило действовать вопреки и готовить эти корзины, которые она теперь несет в руке.

За размышлениями каждый о своем они забрались на холм, у подножия которого увидели айвовые деревья. Между ними сновали люди — болтая и смеясь, они собирали щедрый урожай.

— Как красиво, какие потрясающие краски! — воскликнула Марджери. — Мы тоже сможем весело провести время.

Людей оказалось больше, чем она заметила сверху. Их видели уже многие, прятаться не имело смысла, но все же они очень рисковали, ослушавшись приказа лорда. Эврара определенно ждет наказание. Оставалось надеяться, что на Марджери Иэн не поднимет руку. Будь у него шанс вмешаться, что бы он сделал? Как говорила Марджери? Надо защищаться? Решится ли он противостоять лорду Уорстоуну? Когда-то он сделал выбор, осознавая возможные последствия. Интересно, что сказала бы об этом Марджери?

Сейчас она с восторгом разглядывала долину, любуясь красками природы. Он же мог думать только о том, что значение многих поступков в этом мире зависит от ракурса восприятия. Обычная, на первый взгляд, прогулка с красивой женщиной для него была нарушением дисциплины и данной клятвы. Он заслужил возможность отвлечься на некоторое время от привычных обязанностей и полюбоваться пейзажем, но не мог, он не видел мир таким, как другие. Что скажет Марджери, когда поймет это?

Они шли по саду. Большинство людей не обращали на них внимания, но некоторые все же с интересом оборачивались. Хорошо, никто не посмел остановить их и поприветствовать. Они направлялись к деревьям на самом краю, где большая часть урожая была уже собрана. Марджери поняла это и хмурилась, недовольная тем, что более доступные плоды уже сложены в корзины. Оставшиеся висели на ветках высоко над землей.

Эврар отвлекся, очарованный видом ее покачивающихся бедер, и не сразу понял, что Марджери обращается к нему.

— Без твоей помощи тут не обойтись. — Задрав голову, она оглядела редкие плоды айвы.

Он предвидел, что так случится. Легко подхватив женщину за талию, он поднял ее — теперь можно любоваться ее тонкими лодыжками, а округлая попка была прямо перед глазами. Не один день он мечтал о таком моменте, ведь значительная разница в росте не позволяла любоваться фигурой Марджери в подобном ракурсе. Благо она совсем не против. К тому же сама попросила о помощи, касалась его, значит, не боялась и доверяла. Она не относилась к нему, как к чудовищу, и не считала ценной добычей, которой можно похвастаться. Неприятно признавать, но она распоряжалась им, командовала, однако это не обижало, пожалуй, даже нравилось. Он представил, что и она могла бы подчиняться ему, и это вызвало легкий трепет.

— Нет ли поблизости лестницы или табурета? — спросила Марджери.

Она уже стояла на земле и прошла чуть вперед.

Эврар отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

Марджери — удивительная женщина, сильная духом и смелая, по-видимому, еще и красива, так, по крайней мере, считают знакомые ему мужчины. Как получилось, что она стала добычей Руля? Стоило о нем вспомнить, и пальцы сами сжимались в кулаки. А Иэна? Он использовал людей в игре, начатой еще его родителями ради получения богатства и власти. Она велась в большой секретности, включала в себя тайные встречи, ночные свидания и передачу посланий. Почему же он не убил Марджери сразу, как поймал? Ведь казнил и по гораздо менее серьезным причинам. Факт, что он сохранил жизнь Марджери — пришлой, никому не известной женщине, настораживал. Как и поведение Иэна. Раньше лорд хотел, чтобы он, Эврар, всегда был рядом, теперь же все чаще давал ему задания, заставлявшие находиться вдали от себя. Может, в том числе по этой причине он приводил в крепость все больше наемников, которых приходилось обучать и тренировать? Иэн утверждал, что не может доверить их никому, кроме Эврара. Он не задавал вопросов, понимая, что истинных причин лорд не откроет.

В начале службы Эврар часто размышлял, хороший ли Иэн человек, стал ли таким, каким хотели видеть его родители? Или он воплощение зла и только притворяется добрым?

Иэн любил жену и детей, это бесспорно. Он боялся, что их убили, но потом поползли слухи, что они сбежали. Зачем увозить куда-то семью, чтобы потом объявлять во всеуслышание, что он ищет их?

Он впал в ярость, раскромсал подушки, узнав, что брат Рейнольдс действовал против него, заключил договор с их врагами, теми, кто уничтожил их старшего брата Гая — его никто не оплакивал, даже родители. Потом Иэн сам заключил дружбу с убийцами брата, более того, строил планы против собственной семьи. Уорстоуны когда-то были сплоченным родом. Теперь же все рухнуло, исчезла и сила, и верность друг другу.

Что это будет значить для него самого и Марджери? Неизвестно. Странно, что он последнее время думает о них как о едином целом. Как это странно…

— Ладно, не беспокойся, я уже нашла, — послышался голос Марджери.

Что она нашла? Ах да, лестница.

Эврар не помнил ни одного случая в жизни, когда ему повезло бы. Многие завидовали его росту и силе, но женщины его избегали, мужчины, которые не были достаточно храбрыми, чтобы сразиться, относились с презрением. Иэн, лорд Уорстоун, использовал как подручного. Эврар был для него только оружием.

Великан понимал, что не сможет отказаться от общения с этой женщиной, не сможет держаться от нее подальше, и это станет еще одним пунктом в череде нарушений приказов лорда. Он не может, но должен себя заставить. Отношения между ними — угроза не только его семье, но и Марджери. С каждым днем оставаться рядом им опаснее.

Эврар подошел, легко взял лестницу, которую безуспешно пыталась установить Марджери, и прислонил к одной из толстых веток дерева.

— Можешь поднять мою корзину, не хочу бросать фрукты, чтобы они не побились.

Деревья вовсе не казались ему высокими, ей же нужна лестница лишь потому, что она очень маленького роста. Расстояние даже от верхушки дерева до земли не такое значительное, чтобы, упав, плоды повредились. Никто из сборщиков не поднимался наверх с корзинами, но Эврар покорно взял корзину.

Марджери благодарно ему улыбнулась. Смутившись, он отвел взгляд и принялся рассматривать сквозь листву кусочки неба. Не стоит думать о той реакции, которую вызвал такой пустяк, как улыбка женщины. Один за другим в корзину ложились плоды. Их соприкасание друг с другом будто отсчитывало минуты до часа его наказания.

Раз, два, три…

В прошлом году он отрубил два пальца наемнику, который уже потерял один раньше от обморожения. Иэн приказал отрубить еще два, потому что тот был настолько глуп, что в холода опять не прятал руки.

Четыре, пять, шесть…

Чего лишится он, если Иэн узнает, как он стоял под деревом с корзиной? Пальца? Или сразу конечности? Он старался никогда не рисковать собой так необдуманно…

— Запретный плод, — произнесла Марджери.

Он не должен был смотреть, но не мог сдержаться. И был вознагражден. Солнечные лучи сделали ее кудри золотистыми, подсветили глаза, обрамленные темными ресницами, подчеркнули изогнутые в улыбке губы.

— Что?

Марджери повертела в руке айву.

— Говорят, именно айва росла на древе познания в Эдемском саду.

Эврар раньше никогда не думал, что это за фрукт. За годы он видел немало картин и гобеленов на эту библейскую тему, но ни разу не задумывался над ней. Искусство не размахивает мечом, от него не надо защищаться, потому оно не стало предметом его интересов. Нити и краски не помогут исполнить долг перед лордом, как и уберечь от него родных.

Марджери положила облюбованный плод в корзину. Он оказался значительно крупнее прочих.

— Пусть и так, — произнесла она. — Сырая, она терпкая, но в приготовленном виде сочная и сладкая. Если бы мне позволили выбрать запретный плод, я такой и выбрала бы.

Эврар никак не отреагировал, не отвел взгляд, лишь приподнял корзину, подставляя ее для очередного фрукта. Только легкая дрожь в руках выдавала, насколько велико его внутреннее напряжение. Разумеется, дело совсем не в весе корзины, он пустяшный, даже если Марджери соберет ее доверху. Его взволновали слова «запретный плод», а также «сочный» и «сладкий». Она говорила с ним, задавала вопросы, касалась его. Сама эта женщина была для него запретным плодом, и только сейчас он понял, как сильно хотел ее. Хорошо, она не начала раньше рассуждать об искушении, тогда он не выдержал бы рядом и дня… что там дня — даже секунды, мгновения.

Прорычав что-то бессвязное, Эврар поставил корзину на землю и подхватил вторую, пустую.

Лучше бы она просто сказала ему, что хочет айвы, тогда он сам собрал бы и принес ей, это заняло бы гораздо меньше времени, ведь эти чертовы деревья ненамного выше него.

— Хорошая идея, — послышалось за спиной.

Будто она действительно была его…

Но даже эти слова подействовали на него ободряюще, согревали изнутри, заполняли пустоту. Помогали, давали шанс не чувствовать себя одиноким, а такого не было с той поры, как он покинул родной дом.

Эврар задумался, насколько он может себе позволить отдалиться от Марджери, чтобы при этом контролировать происходящее и в любую минуту прийти ей на помощь. Ему будет легче не ощущать ее присутствие, ее тепло, ее внимание.

Глава 9

Эврар поднял вторую корзину, и Марджери положила еще одну айву. Она настаивала, что нужно именно класть, а не бросать сверху, тогда плод не повредится и не станет позже темнеть. Она постаралась вновь завести с ним беседу, но, лишившись терпения, замолчала.

Марджери еще долго думала, почему эти деревья посажены далеко от крепости, почему за ними не ухаживают, не обрезают, чтобы облегчить сбор урожая, как делают с теми, которые растут у самых стен. Возможно, этот сад старше или место это подходит для выращивания сочных плодов. Голова кружилась от аромата подгнивающих на земле переспелых фруктов, смешанных с солнечным светом и природными запахами.

Однако интереснее было наблюдать за огромным солдатом, который поднимал и опускал корзину, недовольно пыхтел при этом и бормотал что-то под нос. Он был абсолютно не похож на того мужчину, которого она совсем недавно увидела впервые во дворе крепости.

Этот воин был великолепен. Она украдкой любовалась линией плеч, игрой мускулов, когда он вытягивал руки вверх, а потом опускал, поворачивал и склонял голову. Он сделал так несколько раз, прежде чем спохватился, перехватив ее взгляд, и посмотрел так, что сжалось сердце. У него были удивительные и очень выразительные глаза. Бездонная тьма, будто в этот солнечный день внезапно приоткрылась дверь Аида.

Марджери вздрогнула. Позволять себе испытывать к нему чувства опасно и, по меньшей мере, неразумно. Он сам сказал, что всегда будет верен Иэну. А тот, насколько она понимала, рано или поздно ее убьет. Может, вернувшись, действительно сделает своей любовницей? Если же нет, то что ему еще нужно? При всем богатом опыте общения с мужчинами она не представляла иных вариантов. Понять планы Иэна почти невозможно, взгляд его — всегда холодный и отстраненный.

Эврар тоже необщителен и погружен в себя, однако он совсем другой, и его компания Марджери была приятна, а мысли его она если и не понимала, то словно слышала сердцем.

Корзина постепенно наполнялась. Эврару явно наскучил сбор айвы, впрочем, он изначально был против. Теперь движения его стали резкими, дергаными. Он заметил, что она наблюдает за ним, и нахмурился.

Марджери заглянула в корзину. Он положил туда несколько плодов — собрал те, до которых мог дотянуться. Но они были еще несозревшими.

— Зачем ты сорвал их? — спросила она.

Эврар насупился еще больше.

— Почему нет? Это же айва.

— Но зеленая, еще несозревшая. — Она порылась в корзине. — Вот эта — желтая, спелая. Ты даже не посмотрел, что срываешь.

— Если корзины две, я решил, что лучше собирать вдвоем, так быстрее.

Ей и в голову не пришло объяснять ему, какие фрукты надо собирать. Ведь это же очевидно, что нужны спелые.

— Ты раньше ел айву? — спросила она и, когда он пожал плечами, продолжила: — Посмотри, какую собрала я.

Он даже не потрудился повернуться.

— Она вся одинаковая, круглая.

Марджери вздохнула. Таков взгляд мужчины, которому неинтересен сбор фруктов, ему больше нравится проводить время на площадке, тренироваться. Однако он пошел с ней, не выказал пренебрежения, не счел унижением. Хотя ему были больше по душе ее желания посетить казарму наемников и пивной дом, он ни в чем ей не отказывал.

Марджери взяла два плода разной степени зрелости и поочередно поднесла к его носу.

— Чувствуешь, как отличается запах?

— Пахнут по-разному.

— Да. Хотя внешне похожи.

Эврар принялся сосредоточенно разглядывать два фрукта. Ей удалось увлечь его или он просто не хочет спорить?

— И вот еще что. — Она взяла одну его руку, потом вторую и вложила по айве в мозолистые ладони.

Кожа была грубой, видно, меч он держал чаще, чем занимался делами мирными. Возможно, ему не удастся почувствовать разницу между спелым и почти спелым фруктом. Если бы разница была очевиднее — очень спелый и совсем зеленый, тогда, пожалуй, уловил бы ее, но сейчас едва ли.

Эврар перевел взгляд с Марджери на айву, казавшуюся маленькой в его ладони. Провел большим пальцем по кожуре. Удивление исчезло с лица, выражение изменилось, но ей было трудно понять, что он теперь думает.

— Мне они кажутся одинаковыми, — произнес Эврар и сглотнул.

— Как же? — Марджери растерянно заморгала. — Этот плод зеленого цвета, этот — желтый.

— Наверное, если ты так говоришь…

Она вздохнула и покачала головой.

— Эврар, скажи, это какой цвет?

— Ты же сама сказала, желтый.

Кажется, уголок рта приподнялся.

— Хорошо, а это?

— По твоим словам, зеленый.

Ладно, с айвой все понятно. Она склонила голову и взяла прядь своих волос.

— А это какой цвет?

— Светлый, почти белый.

— А мои глаза какого цвета?

Он поднял голову и замер. Но в его взгляде не было интереса, напротив, полное равнодушие. Однако внезапно он поднял руку и сжал прядь ее волос. Глаза забегали, взгляд стал беспокойным. Она вгляделась в его лицо, давая понять, что ожидает ответа.

— Я не вижу цвета… такими, как ты.

— Не понимаю…

Он поглаживал пальцами ее волосы, чуть касаясь кожи, отчего тепло руки медленно разлилось по телу. Возможно ли, чтобы столь незначительный жест вызвал такую острую реакцию?

— Для меня они одинаковые, потому что я не различаю оттенки, не вижу цвета, как ты. Я не отличаю желтый от красного или зеленого. Братья еще в детстве смеялись надо мной из-за этого.

Она никогда не слышала о таком недуге.

— И ты не обратился к лекарю?

Глаза сверкнули, будто его забавляло такое предложение.

— Нет. И сразу скажу: мной не завладел дьявол.

Марджери вздрогнула, вспомнив, что его глаза напомнили ей об Аиде.

— Я так не думала.

— И это не милость и не кара божья.

Она невольно улыбнулась его открытости.

— Я ни о чем таком не думала, — повторила Марджери.

— Ладно.

Он смотрел обеспокоенно, с недоверием. Считал эту черту слабостью или серьезным недостатком? Люди обижали его, твердили, что он проклят? Она с радостью им отомстила бы.

— Не веришь? Почему? — На самом деле ей было интересно другое. Подхватив юбку, она приподняла ее. — А сейчас ты что видишь?

— Я не различаю некоторые цвета, — повторил Эврар. — Не знаю почему. Я могу определить разницу на ощупь или по запаху, только так. Как делала ты или братья, у меня не получается.

— Значит, ты не понял, что я имела в виду, когда спросила, почему ты нарвал таких фруктов.

Он помедлил, но кивнул.

— Почему же ты…

Он отвернулся и с шумом сглотнул.

Интонации не выдали его чувств, но она все поняла по мимике и выражению лица. Он страдал от того, что не похож на остальных людей. Марджери потянулась и коснулась его руки. Он непременно почувствует, что она хочет выразить. И она ему небезразлична. Любопытно узнать, каково это, когда тебя раздевает и ласкает мужчина, который хочет тебя и которого хочешь ты? Но эта тропа неминуемо приведет их обоих к гибели.

Иэна нет в крепости, но он вернется. Тогда между ними с Эвраром все должно будет закончиться, а ей очень этого не хотелось бы. Ей нравилось, что рядом именно этот мужчина, для которого скрыты некоторые краски природы, который не понимает, какое желтое солнце над их головой, как прекрасен первоцвет, еще припорошенный снегом. Она может показать ему многое другое, тоже пока неизвестное.

— Я знаю, что делать, — произнесла Марджери.

Она радостно улыбалась и тянула его за руку. Эврар подхватил две корзины и последовал за крошечной женщиной, увлекавшей его вглубь сада.

Даже мысли, что может быть между ними, греховны. Будь они женаты, все равно не должны вести себя так на земле Уорстоуна. И все же Эврар не стал противиться.

Должно быть, мысли отразились на лице, потому что Марджери внимательно посмотрела на него, нахмурилась и отпустила руку. Она шла впереди, то и дело оборачиваясь, как человек, привыкший жить в постоянном ожидании нападения, и у него возникло острое желание прижать ее к себе и никогда не отпускать. Но уже за то малое, что они сейчас делали, им грозило серьезное наказание.

Эврар не сдержался и взял Марджери за руку. Так они вернулись в замок и прошли на кухню.

Он помнил каждое проведенное вместе мгновение.

Тогда на душе было легко, вокруг будто становилось светлее.

Так было и сейчас.

Марджери иногда останавливалась, подхватывала какую-то вещь и клала в корзину. Иногда просила служанку что-то принести. Получив желаемое, она махала ему рукой:

— Поторопись. Скорее, скорее. Иди за мной.

Она побежала и вскоре скрылась за углом. Эврар огляделся и нахмурился. Здесь слишком много людей, каждому из них любопытно узнать, что делает любовница лорда и почему вместе с его охранником.

Все прошедшие годы он держался обособленно, заботился лишь о службе, был обеспокоен одним — стремлением оградить от опасности родных. Теперь же о себе он совсем не думал. В конце пути его не ждет ничего хорошего, но это казалось далеким. Взгляд Марджери, ее улыбка побуждали следовать за ней и ни о чем не думать. Например, о том, что скоро все закончится, со дня на день в замок вернется Иэн.

— Где же ты?! — воскликнула Марджери, когда он открыл дверь, смежную с ее комнатой. — Я же просила поспешить.

— Марджери, подожди… — Он закрыл за собой дверь, опустил щеколду. Звуки были резкими и отдавались во всем теле. — Мы не можем находиться здесь вдвоем за закрытой дверью.

— Мы ее откроем, но чуть позже. — Она потянула его за руку. — Быстрее. Он растает, и ты ничего не поймешь.

Эврар был в растерянности. Раньше он всегда оставался в коридоре и не закрывал дверь. Теперь же они вдвоем в запертой комнате, женщина сидит перед ним на кровати и торопит его.

— Я приведу Жанну.

— Нет. Ни Жанну, ни кого другого. Это только для тебя.

— Что ты задумала?

— Увидишь.

Ох, все это плохо кончится.

— Пойми, я не должен оставаться с тобой в одной комнате.

— Хочешь, чтобы кто-то еще увидел то, что я тебе покажу? — Она провела рукой по поверхности кровати.

Он окинул ее взглядом и с трудом сглотнул.

— Марджери…

— Я хочу показать, что лежит в корзине, и не смогу это сделать, если ты не сядешь рядом. Ты сам все затягиваешь.

Она подняла на него огромные глаза, взгляд стал серьезным. Непонятно, что такого особенного в их цвете, но взгляд убедительный.

Эврар сел на край кровати, и Марджери поставила между ними корзину, ставшую будто оборонительным сооружением на поле битвы. Затем взяла его руку и положила между ними ладонью вверх.

— Начнем с голубого, потому что скоро его уже не увидеть. — Она опустила руку в корзину. — Закрой глаза.

Он был с ней наедине в покоях лорда Уорстоуна, а она еще требует, чтобы он сидел с закрытыми глазами! Она провела по его глазам — показалось, будто бабочка махнула крылышком. Эврар зажмурился, но вскоре ощутил вместо приятного прикосновения толчок. Марджери ткнула пальцем в его глаз.

Он хмыкнул, но ничего не сказал.

Марджери звонко рассмеялась.

— Извини, но, пожалуйста, не открывай глаза.

Пожалуй, так и стоит поступить, непослушание опасно.

Эврар сидел и ждал, держа руку на кровати, а глаза закрытыми. Неожиданно он почувствовал себя невероятно уязвимым, такого не случалось с ним давно, а может, никогда. Марджери, наверное, разглядывает его, а он позволяет. Интересно, что она думает об увиденном?

Кончиком пальца она провела линию по всей его ладони. Тело неожиданно напряглось, ему едва удалось скрыть дрожь от возбуждения. Шорохи подсказывали, что Марджери роется в корзине. На ладонь легло что-то холодное и влажное. Он вздрогнул от неожиданности и пошевелил пальцами.

Марджери рассмеялась. Захотелось сразу отбросить кусочек льда. Нет, лучше провести по ее разгоряченной коже и наблюдать, как он превращается в капли воды…

— Он голубой, таким его вижу я.

— Что?

— Нет, не открывай глаза.

Чуть приподняв веки, Эврар снова их опустил.

— Что тебе приходит на ум, когда я говорю о голубом цвете?

— Холод. И еще… кажется, небо голубое?

— Верно, голубое. Но сегодня не холодно, потому что светит солнце. Холодное утро всегда видится мне в голубом цвете.

Эврар чуть приоткрыл глаза, затем шире.

— Что еще бывает голубым?

— Утренний снег, как и дождь, и вода в любом виде.

Он смотрел прямо на нее и видел, как выражение лица становится задумчивым.

— Лед похож на воду?

Губы ее растянулись в улыбке.

— Неудачный пример, да?

— Нет…

Она опять расхохоталась.

— Закрой глаза, я покажу тебе желтый и красный.

Он положил руку обратно и почувствовал шевеление — Марджери встала, но вскоре вернулась к кровати, хотя не села, а встала рядом. Он ощутил, как юбка коснулась его колена, а затем в руку легло что-то тяжелое. Выругавшись, он отбросил какой-то предмет из раскаленного железа.

— Извини! — Марджери коснулась его плеча и стала водить ладонью, успокаивая.

Эврар замер, но прийти в себя едва ли удастся, когда она так близко. Он шумно сглотнул.

— Тебе придется снова показать мне голубой после желтого и красного.

Она опустилась на кровать рядом.

— Будут волдыри…

Эврар открыл глаз.

— Нет, просто… покраснение.

— Ой, как ужасно.

— Разве боль не красная? — Он неожиданно для себя улыбнулся.

— Да, пожалуй. И твоя ладонь сейчас… и кровь тоже красная.

— Боль красная? Кровь красная? Солнце красное?

— Солнце желтое.

Марджери взяла кусочек льда, вложила в его ладонь и накрыла сверху пальцами.

— Неудачный я придумала пример, теперь у тебя будет болеть рука, и почувствовать следующий цвет ты не сможешь.

Свободной рукой Эврар порылся в корзине и вытащил какую-то засохшую веточку.

— Что это?

Она взяла ее.

— Это лаванда. Сушеная. Но аромат все равно ощутим. Весной можно найти ее в саду, прикоснуться, почувствовать, какая она мягкая и… Ох, все это так глупо.

— Что ты хотела этим объяснить?

— Цвет моих глаз.

Он выхватил ветку и отбросил в сторону.

— Этот запах совсем не твой, не твоих глаз.

Она заморгала и отвернулась.

— Да, она сухая… поэтому запах не совсем похож, но цвет такой.

Она ничего не поняла, да и не могла. Он ведь почти ничего не говорил, не произнес самых важных слов.

— Твои глаза — это ты. Твоя нежность, твой аромат. Я не вижу цвет, но это не значит, что не вижу тебя.

Она повернулась и посмотрела на него с интересом. Глаза широко распахнулись, взгляд стал пытливым. Внутренний голос призывал отвернуться, а лучше — отойти от нее, но он, словно околдованный, сидел, не пошевелившись.

— Я хочу, чтобы она осталась у тебя, — произнесла Марджери.

Он не получал подарки. Нет, разумеется, в детстве мама что-то ему дарила, сестра тоже собирала букетики цветов. Но, кроме родных, никто и никогда ничего ему не дарил.

— Почему? Я ведь ничего для тебя не сделал.

Она оглядела свои руки, лежащие на коленях, потом подняла глаза на Эврара.

— Ты можешь мне помочь. У нас две корзины айвы, разве ты забыл. Одной мне ее не съесть.

Глава 10

Эврар усмехнулся, увидев ее счастливую улыбку, от которой в уголках глаз появились морщинки и ямочки на щеках. Она удивительная.

Поддавшись порыву, Марджери коснулась ладонью его щеки. Он замер и с трудом сглотнул.

— Как рука? Болит? — Она смотрела прямо ему в глаза, похоже, ее волновало вовсе не состояние руки.

Не отводя от нее глаз, он разжал ладонь и вылил воду на пол.

— Все в порядке.

Она смотрела, будто ожидая чего-то. Провела кончиком пальца, обрисовывая линию подбородка. Услышав, как он сдавленно выдохнул, приоткрыла рот и облизнула губы.

Его кожа была горячей и мягкой, хотя волоски бороды жесткими. Глаза — лучистыми и добрыми.

— Ты не против? — спросила она и переместила руку на его шею.

— Против чего?

— Что я прикасаюсь к тебе. — Пальцы пробежали по мочке уха, виску и устремились ко лбу.

Эврар закрыл глаза.

— Это очень… необычно.

Она изучала его, будто мышцы его были холмами, а кожа землей.

— Что?

— То, как ты это делаешь. Ты ведь постоянно касаешься меня, то руки, то плеча…

Он замер, Марджери даже показалось, перестал дышать. Она невольно подалась вперед, послушать, бьется ли сердце. Этот ее жест не остался без внимания. Эврар распахнул глаза, брови поползли вверх. Он нервничает?

Ей самой была непонятна собственная настойчивость. Всю жизнь она думала только о семье, они были самыми близкими ей людьми, остальных же она старалась держать на расстоянии. Ради семьи она ушла с Жоссом, ради них терпела Руля, самым важным для нее всегда был не личный комфорт, а благополучие семьи.

Но сидящий рядом мужчина… с ним все иначе. Она хотела его.

Разум твердил, что между ними должно быть ограждение, равное по высоте не корзине, а крепостной стене. Она должна помнить об игре фальшивых улыбок и лживых слов, а подобных ситуаций остерегаться. Никогда не оставаться с Эвраром наедине, не мечтать о поцелуе. К сожалению, она уже убедилась, что он другой, не похож на остальных мужчин. Несмотря на разницу в росте, у них много общих черт. Ему, как и ей, тоже приходится в жизни постоянно защищаться.

Марджери водила рукой по его лицу, не в силах остановиться. Его присутствие влияло на нее удивительным образом, она ощущала себя завороженной.

Она резко подалась вперед и коснулась бы его губ, если бы он не отпрянул.

— Что ты делаешь, Марджери?

— Прости. Сама не знаю.

Его пылкий взгляд она ощущала физически.

— Много лет ко мне не прикасалась ни одна женщина.

— И уж точно не обжигала руку.

Эврар вскинул бровь и продолжил:

— А тем женщинам, которые пытались, я не доверял.

Что он хочет сказать? Что несколько лет у него не было женщины?

— Ты самая необыкновенная из всех.

Некоторое время она провела взаперти, но последние дни выходила, бродила по замку и крепости, видела здесь немало женщин.

— Что же во мне такого необыкновенного?

Он поднял руку, словно собирался коснуться, последовать примеру, но вернул ее на колено.

Марджери хорошо умела читать язык тела и многое понимала.

— Ты боишься меня.

— Любой боялся бы на моем месте.

— Из-за Иэна?

— Знаешь, я впервые целый день не вспоминал о лорде Уорстоуне. С тобой я о нем забываю. — Он потупился, будто смущенный откровенностью.

Марджери схватила его руку, ту, которая лежала на кровати. Он посмотрел так, словно произошло нечто удивительное, невероятное.

Она разглядывала его и не могла насмотреться. Он казался ей очень красивым. Возможно, потому, что у него не было ничего общего с Жоссом и Рулем. Не говоря уже об Иэне.

— Почему ты отказался от женщин?

— Это помогает стать особенным.

Люди избегали его. Старались не приближаться и не разговаривать.

— Я мешаю тебе своими вопросами?

— Я не такой, как все здесь, я человек Уорстоуна. Я выполнял его секретные поручения и нужен был ему именно для этого, я сразу все понял.

Интонации его изменились, стали странными, непонятными ей. Он вспомнил о перенесенной боли? И ее было немало.

Эврар накрыл ее руку своей.

— И ты никогда не говорила ничего о моем росте.

— А должна была?

Он растерянно моргнул.

— Мы не обсуждали рост и остальных, кто был рядом, в том числе и мой.

— Но я высокий и большой.

— По сравнению со мной, все высокие и большие. — Она пожала плечами. — И мне нравится, что тебя видно издалека.

— Женщины часто обсуждали мой рост и размеры.

— Ничего удивительного. — Она хитро прищурилась, но сменила насмешливый тон на сочувственный, увидев выражение его лица. — Они тебя боялись?

Он коротко кивнул.

Странная логика.

— Но не всем ведь стоило тебя бояться, верно?

— В крепости много женщин, в других владениях лорда — тоже. Держаться от меня подальше стараются не из-за меня, а… моей службы лорду Уорстоуну. Я всегда рядом с ним, ведь моя обязанность — охранять его.

Неудивительно, что Иэн нуждался в нем постоянно. И все же многое еще ей непонятно.

Эврар говорил одно, но его тело, жесты выражали другое.

Марджери пошевелила рукой, теперь их ладони были прижаты друг к другу. Потом согнула пальцы, надавила и почувствовала, как он вздрогнул от неожиданности.

— Тебе не нравится?… Или… не возражаешь?

— Нет…

— Нет? Не нравится или не возражаешь?

Рука ее скользнула выше, к запястью. Его глаза вспыхнули, но он промолчал.

— Другие женщины тоже пытались так делать?

Взгляд его потух.

— Ошибка с их стороны.

Эврар был приближенным одного из самых влиятельных людей в стране, не важно, насколько этот человек страшен и жесток. Еще в доме Руля она поняла, что женщины тоже хотят добиться власти. Наверняка и Эврару встречались такие.

— Ошибка, потому что ты никогда не отказался бы от службы Уорстоуну? Не пошел бы на компромисс?

— Я уже говорил о причинах.

— Но это не то, что подсказывает тебе сердце, так?

— Сердце часто подсказывает неправильно.

Марджери убрала руку и вернула ее на колени. Он проследил за ней так, будто жест его удивил. Но разве причина не очевидна?

— Извини. — Марджери огляделась, будто только сейчас осознала, что происходит, и отодвинулась на расстояние.

Она вела себя возмутительно, неуважительно, ведь знала, что Эврар не любил прикосновения, хотя и терпел.

— О чем ты?

— Я понимаю, как ты к этому относишься. Хочу сказать, что…

Он нахмурился и перебил ее:

— Я хочу понять, как и почему твоя кожа меняет цвет, но не могу.

Пытается подтолкнуть ее к признанию?

— Хочу извиниться, что так набросилась на тебя. Мне ли не знать, как тяжело сдержаться, когда больше всего на свете хочется стукнуть по голове.

— Ты решила, что мне неприятны твои прикосновения?

— Ты сам только что рассказал о женщинах, поступки которых назвал ошибкой.

Он оглядел комнату раз, потом второй и, наконец, перевел взгляд на нее.

— Ошибка в том, по какой причине они ко мне прикасались, — сказал он. — Но ты… Ты делаешь это не для того, чтобы получить выгоду или похвастаться победой. Ты не стараешься отговорить меня от выполнения долга.

Она не посмела бы. Но кто-то вполне мог решиться, он прав. Его могли использовать для достижения целей, как и любого из людей. К тому же его использовал лорд Уорстоун, его руками творил грязные дела. Почему так не могли поступать женщины?

— Если кто и должен извиняться, так это я, — продолжал Эврар.

— За что? — Марджери удивленно округлила глаза. Ведь он никогда к ней не прикасался.

— За то, что не отвечаю взаимностью. Даже когда очень хочется.

Что это значит?

— Тебе нравится, когда я к тебе прикасаюсь?

— Да. К плечу, руке… Ты даже берешь меня за руку, когда мы идем. Воин не должен позволять удерживать его руку, если только он не решил умереть. Если бы рядом оказались враги, я не смог бы быстро выхватить меч, что, возможно, стоило бы жизни нам обоим.

— Но я часто держу тебя за руку… — Натолкнувшись на его взгляд, она добавила: — Ты ведь позволяешь.

Губы его изогнулись, взгляд потеплел.

Она мысленно часто сравнивала его с могучим дубом, однако это неправильно. Он человек из плоти и крови, он теплый, может двигаться. Это точно, ведь она часто касалась его, клала голову на плечо, когда они сидели рядом, задевала бедром, проходя мимо. Она не обращала на это внимания, задумалась только сейчас и поняла, как часто это случалось.

— Задумалась о том, как часто касалась меня? — спросил Эврар.

Она прижала руку к губам, смущенная замечанием.

— Как ужасно.

— Ужасно? Я был шокирован этим, ведь с другими мужчинами ты так себя не вела.

— Ты ошибаешься. Я же любовница Иэна.

Он покачал головой:

— Это ложь. Он сам признался мне. Впрочем, он прикасался к тебе, и не раз, но ты ему никогда не смогла бы ответить взаимностью. В его присутствии ты прижимаешь руки к телу и замираешь, как олененок, напуганный треском сломанной ветки.

Очень точное описание ее состояния. Она испытывала такие чувства всякий раз, когда рядом оказывался мужчина, начиная со дня знакомства с Жоссом. Эврар все подмечает и не мог не увидеть лежащее на поверхности. Поэтому стремление прикасаться к нему казалось ей самой очень странным. Возможно, ей просто свойственна фамильярная манера общения? Что еще она невольно открыла о себе этому мужчине?

— Ты мой охранник, ты всегда со мной.

— Со мной ты не скованна, как с Иэном, идешь спокойно рядом.

Как часто их руки соприкасались? Ткань юбки вскользь задевала его колени, когда она проходила в дверь. Сколько раз он специально останавливался на лестнице, чтобы она налетела на него? Это случалось каждый день.

— Ты действительно не против, чтобы я к тебе прикасалась? Узнавала тебя?

— Ты хочешь понять.

— Правильно я поступаю или нет?

— Понять, что чувствуешь… С самого первого дня это было правильно.

Она ощутила всплеск восторга в душе, появилась невероятная легкость, которой она не испытывала ранее, может, это и есть… счастье? Получается, все это время Эврар специально находил места, где они точно прикоснулись бы друг к другу, провоцировал ее. Но для чего? Это вопрос лучше себе не задавать.

Постоянно испытываемое сильное желание вызывает внутреннее напряжение. Больше всего хотелось сейчас забраться к нему на колени и поцеловать со всей накопившейся страстью.

— Ты… ухаживаешь за мной?

— Что?

Ей не стоило произносить эти слова, надо было подобрать другие.

— Ты пытаешься ухаживать за мной?

В глазах его появилось желание и ужас одновременно. Вне всяких сомнений, несмотря на внутренние ограничения, этот мужчина испытывает к ней влечение.

— Думаю, сейчас ты должен сесть поближе.

Он окинул взглядом разделявшее их расстояние, будто только осознал, что оно существует, и потер ладонями бедра, собираясь с духом.

Что-то внутри Марджери тянулось к нему, а ведь всю жизнь она избегала людей, особенно мужчин. Но с Эвраром все иначе.

Решившись, она забралась к нему на колени и положила руки на плечи. Он затаил дыхание, ладони легли ей на спину. Все же он немного отстранился, брови от удивления поползли вверх. Он был поражен, но нельзя отрицать, что им обоим было приятно.

— Так правильно? — спросила шепотом Марджери.

— Да, — ответил он, не отрывая от нее глаз.

Глава 11

Это совсем не было правильно. Подобного не могло и не должно было случиться. Не в этой комнате, не с этой женщиной. Такой прекрасной и нежной. Очевидно, что она к нему неравнодушна.

Совсем недавно он признался, что не различает цвета, однако сейчас глаза ее были так близко, от них исходил удивительный свет, подобное он видел только ночью на небе.

Эврар сжал губы, хотя единственным желанием было поцеловать ее. Он вспомнил, как она клала предметы на его ладонь, удерживая кончиками пальцев. Как прерывистое дыхание щекотало лицо. Потом слышалось тихое восклицание, вырвавшееся на вдохе, когда случалась заминка или что-то не получалось.

В тишине комнаты все мысли и чувства его были сосредоточены на Марджери. Кроме нее, ничего не существовало. Она сидела у него на коленях, но вес ее был столь мал, что почти неощутим. Озорные глаза становились темнее с каждым мгновением. По изгибу губ он понял, что ей радостно было его удивить. Это казалось странным.

— Теперь ты должен дотронуться до меня, — прошептала Марджери и пошевелила бедрами, касаясь того, что было скрыто под бриджами.

Перед глазами возникли картины, как он гладит и ласкает ее тело, целует маленькую грудь, впившись пальцами в пышные ягодицы. Будет ли у него шанс убедиться, что ее талию можно с легкостью обхватить ладонями?

Она посмотрела на него так, будто понимала, что с ним происходит, и склонила голову.

Он не погладил ее по спине, не попытался поцеловать. Однако она чувствовала, как напряжен его член, — он хотел ее.

Она медленно подалась вперед и прижалась к нему всем телом.

— Марджери… — произнес он на выдохе.

Она пошевелила бедрами.

Руки его скользнули вниз по спине, исходивший от нее жар передавался через ладони телу.

— Подожди! — произнес Эврар и замер.

— Надо снять…

— Я думал о том же.

Она усмехнулась.

— Я могу не сдержаться и порвать твою одежду.

Он смотрел, как ее пальцы, едва касаясь, развязывают шнур туники. Ощущения были такими, будто она касалась оголенных нервов. Эврар сжал ее руку и убрал в сторону, затем рывком потянул вниз ее лиф — тонкая ткань треснула.

— Так лучше? — хитро прищурившись, спросила Марджери.

Он не мог говорить, во рту пересохло, грудь сдавило. Он подался вперед и уперся членом в тело. Ее глаза округлились.

— Вижу… так лучше…

— А тебе?

Он с трудом сдержал порыв желания сорвать с нее платье, накрыть ее своим телом, погрузиться в ее лоно и забыть обо всем на свете. Познать ее, завладеть душой, сердцем и плотью. Бросить вызов людям и небу. Потому что только рядом с ней он чувствовал себя живым и нужным.

Пальцы пробежали обратно вверх по спине, по рельефному позвоночнику и остановились на плечах. Он прижал ее к себе, чувствуя всплеск желания, и, не сдержавшись, провел пальцами по шее.

Она тихо застонала и положила голову ему на плечо.

— Не знаю, почему это так приятно… Прошу, не останавливайся.

Эврар провел по спине, опускаясь ниже. Наконец осмелился прикоснуться к ягодицам, от которых не мог оторвать глаз в каждую их встречу. Он припал губами к ее шее и закрыл глаза. От нее исходил аромат того цветка, который был белым, как ему сказали, он рос рядом с кустами розмарина, где сушили одежду. Тот же сладкий запах. Не удержавшись, он провел кончиком языка по коже, потом коснулся губами, надеясь ощутить сладость.

Каждый издаваемый ею звук, похожий на мурлыканье, становился одобрением.

Руки его не останавливалась ни на мгновение, продолжали исследовать, познавать ее тело, каждый изгиб. Вскоре дыхание обоих стало прерывистым, сердце билось сильнее, его удары невозможно было сдержать.

— Эврар… — услышал он ее блаженный стон.

Кончики ее пальцев сильнее надавили на мускулы его рук, бедрами она подалась вперед и прижалась к его члену. Он обхватил ее за плечи, запрокинул голову и поднял глаза к потолку. Так он сидел, пока не смог унять дрожь возбуждения. Затем с диким рычанием стянул с нее платье и впился в набухший сосок. Он оказался похож на бутон розы, как он и полагал с самого первого дня.

Она никогда не насытится, с каждой минутой ей хотелось большего. Происходившее между ними нельзя назвать случайной интрижкой, это было важнее и значимее всех прежних отношений в жизни. Каждое прикосновение горячих рук и губ утверждало ее в мысли. Он целовал сначала одну ее грудь, затем другую, ласкал языком, отчего кружилась голова. Она стонала от наслаждения, осознав, что впервые испытывает его по-настоящему с мужчиной. Но этого мало, она желает большего.

— Что ты со мной делаешь? — прошептала она.

— Пробую на вкус…

Он покрывал поцелуями ее тело, свел груди вместе, чтобы ласкать их одновременно. Она смеялась и задыхалась от чувств. Ей никогда в жизни не было так хорошо. Она желала подарить ему такое же удовольствие, уже приподнялась, но… язык его скользил по животу ниже… так уверенно, будто помечая — она принадлежит ему.

Заметив, что он еще полностью одет, Марджери потянула его за тунику.

— Пожалуйста…

Эврар замер, глядя ей прямо в глаза. Он колебался, не знал, как поступить, по лицу было видно, как непросто ему принять решение.

Не ответив, он опять склонился к ее груди. Темная прядь волос упала на плечо, оттуда ей на живот.

— Ты хочешь, чтобы я остановился?

— Я хочу, чтобы ты снял это.

Он опять замер, не отводя глаз, словно пытался понять что-то для себя важное.

Марджери не понимала, что он хочет от нее услышать, но надеялась: по глазам он поймет все ее чувства.

Но он опять не выполнил ее просьбу. Она провела рукой по его голове и прошептала:

— Пожалуйста.

Что-то пробормотав, Эврар перевернулся на спину.

Раньше она не представляла, что доставлять удовольствие можно без платы, но сейчас впервые захотела именно этого. Для него. Ее упрямого великана. Он стянул тунику, бросил к ее платью, и она несколько мгновений не могла отвести взгляд от рельефных плеч и рук. Она знала двух мужчин, помнила до сих пор рыхлое тело Жосса, который был на двадцать лет ее старше, и жилистую фигуру Руля, на которого старалась не смотреть, если это было возможно. Но с Эвраром все иначе, она выбрала его сама. Под тканью его одежды скрывалась мощь и сила. Не зря она часто сравнивала его с крепостью. Однако камень стен холоден, а Эврар жаркий и живой.

Она перевела взгляд на торс, потом на живот и далее на ноги. Каждая мышца этого прекрасного тела была развита и хорошо тренирована. А еще от нее не укрылось, что он очень хотел ее. От охватившего желания стало жарко. Даже слои одежды не мешали обоим испытывать удовольствие. Однако ей хотелось получить все без ограничений.

Марджери оглядела огромную фигуру, отметив, сколько места он занимает на кровати, насколько он шире, а ноги длиннее. Раскрыв ладони, усмехнулась, ведь для того, чтобы обхватить его предплечье, понадобится четыре, а не две таких руки, как ее. Ощутив, что на нее смотрят, она подняла голову и поймала его веселый взгляд, полный тепла и нежности.

— Я сравниваю тебя с другими, и этим я похожа на остальных женщин, так?

— И я поступаю так же.

Он улыбнулся, и все ее тревоги развеялись.

— Я считала тебя воином.

— А разве есть во мне нечто, дающее повод усомниться?

Она видела его на площадке. Как и других мужчин. Там у всех в руках были мечи, многие уходили, зажимая раны на теле. На землю капала кровь. Однако среди таких никогда не было Эврара.

Она сжала его руку, ощутила, как он напрягся, и ослабила хватку. Он накрыл ее ладонь своей. Опустив голову, оглядела его мощные ноги, торс, потом сместилась в сторону и посмотрела на спину.

— Что ты делаешь? — спросил он с недоумением.

— У тебя на теле совсем нет шрамов.

Она провела пальцами по его спине — кожа была мягкой и гладкой. Она попыталась освободить руку, сжимавшую запястье. Но он не позволил, кажется, даже без особых усилий. Она потянула вновь, но вынуждена была сдаться.

— Чему ты улыбаешься?

— Забавно, как ты поднимаешь и опускаешь мои руки, как изучаешь и разглядываешь меня.

— Ты ведь не возражаешь.

— Нет. — Он опять широко улыбнулся. — Ты меня не боишься?

— Ты не раз об этом спрашивал. — Она отметила, что глаза его затуманились. — Будто ждешь, что это случится.

Взгляд говорил о многом, иного ответа не требовалось.

Она боялась, что это — внезапное увлечение, связь на один раз.

Марджери провела рукой по его животу.

— У меня холодные руки, да?

— Нет.

Она погладила его по руке, покрытой волосами, коснулась каждого пальца. Потянулась к плечу и поцеловала. Затем опустилась ниже, отметив каждый выпирающий бугорок мышц. У нее тоже появилось желание отведать его тело на вкус. Кончиком языка она провела по темному соску. Эврар дернулся, и она засмеялась, а потом еще громче, когда он пробормотал что-то и отстранился. Марджери не останавливалась, потянулась к бриджам, пальцы скользнули за пояс. Она чувствовала, как Эврар замер, словно затаился в ожидании того, что произойдет.

— И это тоже снимай, — распорядилась она.

— Марджери… — В голосе она уловила предостережение.

— Ты сам говорил, что не видишь цвета, как я. Так позволь тебе показать.

Он открыл рот ответить, но она спешно накрыла его ладонью. Она не желает ничего слышать.

— Ты разрешил к тебе прикасаться, так держи слово. Теперь твои штаны мне мешают.

— Ты такая маленькая, а я… нет. Мы не подходим друг другу.

Он понял, что она его не боится, и решил напугать? Это слова не ее Эврара, а мужчины, у которого был неприятный опыт в прошлом.

— Я не боюсь, Эврар. Этого ты никогда не дождешься.

Он зажмурился и медленно выдохнул. Когда он открыл глаза, взгляд стал острым и напряженным.

— Нам лучше сейчас остановиться.

Его слова лишь распаляли желание. С ним она испытывала то, что не было ни с одним мужчиной раньше, потому нетерпеливо потянула за пояс.

— Подними руки, — неожиданно будто приказал Эврар.

— Что?

— Прошу тебя поднять руки.

Она легла и подчинилась — и утонула в мягком матрасе. Хотя ненавидела, когда ей говорили, что делать. Но с ним она готова терпеть многое. Перехватив взгляд, она пошевелила пальцами и с удовлетворением отметила, как темнеют от вожделения его глаза.

— Не двигайся. — Эврар оттолкнулся и встал с кровати. Глаза сверкнули.

Она готова навсегда остаться в этом положении, если он будет так на нее смотреть. Готова провести жизнь до последнего дня, глядя на этого мужчину, рассматривающего ее с таким жаром. Он с видимой неохотой оторвался от ее лица, оглядел грудь, живот, ноги. Расстегнул бриджи, потом начал разматывать брэ, но остановился. С каждым движением возрастало ее желание.

— Сдвинь ноги, — скомандовал он.

Марджери вновь подчинилась, согнув ноги, свела колени и положила на одну сторону. Каждый его приказ становился для нее неожиданностью, но нельзя сказать, что неприятной.

— Почему ты такая? — Он посмотрел, как она сжимает и разжимает пальцы ног. — Ты хоть представляешь, как ты прекрасна? Я в жизни не видел женщины красивее.

Как бы хотелось верить, что в этом мужчине она не разочаруется! Ей часто говорили о красоте, но ни с кем она не чувствовала себя счастливой.

— Ты не должна быть рядом с таким, как я, с тем… кто делал то, что я. Ты слишком добра ко мне. Совсем не брезгуешь прикоснуться. Делилась со мной едой.

Она не желает все это слышать. Эврар настоящий мужчина, почти идеальный. Разве он не понимает, что она тоже видит и оценивает не только его внешность, но и человеческие качества?

— Мне казалось, я лишь доставляю тебе беспокойство.

Он нахмурился.

— Беспокойство, да. Постоянно. Даже поздней ночью, когда нас разделяет лишь стена. — Он отвернулся. — Особенно ночью.

Значит, он думал о ней, даже когда не видел? Почему же тогда не желает заняться с ней любовью?

— Прошу тебя, Эврар…

Она не сводила глаз с топорщащейся ткани на брэ, которой не скрыть внушительный размер его мужского достоинства.

— Я не хочу причинить тебе боль.

Он заботливый и внимательный. Тот мужчина, к которому она старалась прикоснуться при любой возможности. В чью руку вложила кусочек льда. Сейчас он выглядел так, словно больно могло быть ему самому. На его шее вздулись вены, кожа покраснела, дыхание стало прерывистым…

— Ты не причинишь мне боль, — сказала она.

Он никогда не сможет так поступить. Раньше в каждом его жесте была нежность. Ее гораздо больше нервировало его бездействие.

— Эврар, зачем ты меня мучаешь?

Она опять посмотрела на полоску ткани на бедрах — единственную преграду, которая, похоже, все же его сдерживала. Почему он так поступает? Ведь она чувствует, что их влечет друг к другу.

Марджери приподнялась и ухватилась за край брэ.

— Марджери…

— Эврар! — Она ответила резко, совсем не считая нужным скрыть нетерпение, и потянула.

Потом сильнее, видя, что он поджал губы, но промолчал. Раньше он таким не был. Раньше он всегда отлично владел собой, предупреждал и сдерживал реакции тела. Что же теперь? Неужели он нервничает?

Она подняла голову, чтобы увидеть его глаза. Спокойный взгляд, кажется, в нем даже мелькнула покорность.

— Все еще думаешь, что я встану и убегу?

— Думаю, тебе так и стоит поступить.

Таковы его… пропорции, вот и все. Большой рост предполагал, что конечности тоже будут большими, кости толстыми. Это нормально для человека такого размера. Правда, таких мужчин она никогда не встречала, таких больше нет.

Сорвав брэ, Марджери оглядела внушительных видов член с головкой насыщенного сливового цвета. Эврар поморщился, словно она причинила ему боль. Может, так и было?

Она легла, согнула ноги в коленях и развела в стороны.

Глаза его стали темнеть, пока синевы в них не осталось совсем. Она изнемогала от желания, сейчас ей был нужен только Эврар, но он не пошевелился и не сдвинулся с места.

Что ж, если он решил просто стоять… Марджери поднялась, подползла к краю кровати и положила руки ему на ягодицы, на то место, куда никогда не попадали солнечные лучи.

Он посмотрел на нее с ужасом и пробормотал:

— Мы не подходим друг другу.

Он ошибается. Они подойдут самым наилучшим образом. Разве он не понимает, что она знает и понимает его лучше всех на свете, и только это имеет значение? Ничто, чему суждено произойти, уже не изменит ее к нему отношение. Он добр к ней, у него большое сердце, только это важно.

Марджери взяла его за руку и стала пятиться, увлекая за собой на кровать. Другая рука все еще лежала там же, где прежде. Она хочет его, будет с ним здесь и сейчас. Торс его был так близко, что слышался стук сердца.

— Ложись, — произнес Эврар.

— Почему?

— Так я смогу себя контролировать. И мне… — Он замолчал и отвернулся.

Она все поняла. Ему нравилось смотреть на нее.

Он долго целовал и ласкал ее, будто хотел свести с ума. Но на этот раз все было немного иначе, не так, как в самом начале. Из ее груди вырывались стоны, пальцы впивались в его плечи. Она обвила ногами его торс, но они скользили по мокрой коже. Подавшись вперед, она впилась в его губы и поцеловала так страстно, как только могла. И он не возражал.

Эврар приподнялся на руках и навис над ней. Его губы раскраснелись и припухли от поцелуев, волосы стали влажными и растрепались.

Она выгнулась, подавшись вперед бедрами, давая понять, чего хочет. Он вошел в нее, придерживая член рукой, и остановился. Она ждала, предвкушая… Потом он снова подался вперед и склонился к ее лицу. Она ощущала горячее дыхание, тело вздрагивало от толчков, лоно горело, и жар этот разрастался внутри.

— Прошу тебя, не сдерживайся, — прошептала она. — Пожалуйста, Эврар.

— Нет, это будет слишком.

Возможно, но она этого хотела. Все тело вибрировало, пот струился по лицу. Разум отключился, она отдалась инстинктам.

— Не пытайся быть нежным, — услышала она свой голос.

Она старалась прижать его к себе ногами, но силы их были неравны.

Ей известно, какими бывают мужчины. Первый раз, сразу после похищения, ее лишили девственности, но не обращались жестоко. Однако позже случалось разное, ей было с чем сравнивать. В этот раз, она знала точно, все будет не так, как прежде, все будет по-другому.

Эврар рассмеялся неожиданно весело, вероятно увидев что-то забавное в ситуации, и посмотрел удивленно.

— Марджери, ты вновь прикасаешься ко мне и подталкиваешь к тому, от чего я хочу воздержаться.

— Я хочу тебя.

— Знаю. И чувствую. — Эврар закрыл глаза. Ее спина покрылась мурашками. — Я чувствую тебя.

Это… ее мужчина. Все внутри сжималось от желания ощутить его целиком. Особенно сейчас, после сказанного…

Она прижала ладонь к его щеке и поцеловала нежно, едва касаясь губ. А потом обхватила за плечи и потянула на себя.

Он оставался неподвижен. Как стена. Казалось, весь мир замер, время остановилось. А потом внутри стало нарастать желание, подавить которое было уже невозможно. Оба понимали, что происходит нечто большее, чем просто физическое соединение. Они сливались в единое целое и физически, и духовно. Легкая дрожь пальцев передалась всему телу.

— Эврар?… — В каждом звуке слышалась мольба, признание и вопрос.

Желваки напряглись, и он медленно кивнул. Колебания и контроль остались в прошлом. Были лишь слова, произнесенные тихо, будто молитва. Он говорил что-то нежное, приятное, а она внимала, готовая слушать вечно. Он прижал ее к себе, и она подалась вперед.

— Эврар, я хочу…

Тело стало легким от наслаждения и переполняющей сердце радости. Его движения одно за другим возносили ее все выше, приближали к тому жаркому удовольствию, которого она желала, и к пространству, где она могла оставаться свободной и забыть о запертой комнате, толстых дверях и неприятной ситуации, в которую попала. Там были только они вдвоем.

Эврар лежал рядом с крошечной женщиной, не уступавшей по силе и выносливости ему самому. Тело его стало вялым, дыхание восстанавливалось с трудом. Однако душа затрепетала от счастья, когда она повернулась так, чтобы прижаться к его боку, закинула на него ногу и провела рукой по влажному животу. Он поцеловал ее в лоб и вновь ощутил чудесный аромат цветка с белыми лепестками, названия которого никак не мог вспомнить. Впрочем, это не важно, его аромат навсегда связан с Марджери, хотя она намного красивее.

— Эврар, у тебя на ногах… — начала она и запнулась.

Он думал, она раньше уже заметила эти шрамы, и был рад, что удержалась от вопросов. Лучше ей было сразу увидеть и понять, что снаружи он так же уродлив, как и внутри. Изящные пальчики пробежали по одному шраму, затем по другому. Они все были короткими, значительно не выпирали. Их оставили клинки мечей. На туловище не было следов, только на ногах. Каждый стал для него вроде метки года и месяца.

— Лорд Уорстоун целился в ноги.

— В ноги? Он что?… — Глаза ее стали огромными от удивления.

Она внимательно оглядела его тело, чтобы убедиться в отсутствии шрамов в других местах. Эврара вообще не должны были ранить, он отличный воин, почему же не защищался?

— Выходит, ты просто стоял? — спросила Марджери.

Вопрос ее остался без ответа, но она не так глупа, чтобы не понять. Он просто не хотел вспоминать произошедшее. Воину сложно стоять неподвижно на месте, чтобы дать лорду выпустить пар.

Марджери положила руку на самый выпирающий и длинный шрам. Эврар чувствовал, понимал, что в ней растет ненависть к Уорстоуну, а не жалость к нему, и был благодарен за это…

— Что это? — Марджери вздрогнула, услышав металлический скрежет.

Эврар вскочил с кровати и прислушался. Звук раздался вновь, от него кровь застыла в жилах. С таким звуком открывались ворота, поднималась и опускалась решетка. Значит, в крепость кто-то въехал.

— Одевайся.

Марджери села.

— Что это?

— Иэн вернулся.

Она поползла к краю кровати, глаза стали огромными от ужаса.

Через несколько мгновений послышались резкие звуки из Большого зала.

Он уже так близко?

Марджери натянула сорочку. Эврар успел намотать брэ и надеть бриджи.

— Времени мало, надо спешить, — произнес он, оглядывая комнату.

Матрас сбился в сторону — такое мог сотворить только человек значительно крупнее Марджери. Он схватил его и несколько раз встряхнул, чтобы распределить равномерно шерсть внутри.

Надо спешить!

— Ложись под одеяло. Если не сможешь притвориться спящей, сделай вид, что только проснулась.

Схватив вещи, он бросился к двери в свою комнату. Волосы на затылке встали дыбом, когда изнутри послышался звук открываемой двери. Кто-то входит или уже выходит?

Надо спешить!

Выйти из покоев незамеченным он не сможет, наверняка у двери уже стоят стражники.

Сердце замерло, когда он вбежал в свою комнату и понял, что… там пусто. Несколько мгновений потребовалось, чтобы оглядеться — все на своих места. Только вот запах. Он был готов поклясться, что совсем недавно здесь был чужой человек.

Как мог быстро Эврар переоделся, завязал волосы и вышел в коридор.

— Вот ты где. — Перед ним, прислонившись к стене между дверями, ведущими в его покои и комнату охранника, стоял Иэн из Уорстоуна. Будто ждал его.

При этом не сводил глаз с двери следующей. Он уже был там и видел Марджери?

— Неподходящее время для сна, — произнес Иэн.

— Я не спал, милорд. — Эврар указал внутрь комнаты, на тщательно убранную кровать. — Заходил сменить одежду.

— Ах вот как. — Иэн помедлил и кивнул. — Тогда сразу собери и остальные вещи, чтобы отправиться в путь незамедлительно.

— В путь? Но вы только вернулись, милорд. Куда мы едем?

— Не мы, а только ты.

Иэн вытащил из-под туники свиток и протянул Эврару. Тот сразу понял, что это. Послание, которое необходимо передать с верным человеком. Он будет ждать в условленном месте три дня, если никто не появится, еще два. Всего пять дней. В случае, если встреча не состоится, гонец должен вернуться в крепость окольными путями, стараясь никому не попадаться на глаза.

Обычно Иэн давал подобные поручения другим своим людям, ему роль гонца отведена впервые. Его обязанность — охранять лорда и обучать других защищать крепость.

— Я поставлю в известность людей и отправлюсь в дорогу завтра.

— Не завтра. Немедленно, — отчеканил Иэн. — Иди к себе и собирайся. Я запрещаю тебе с кем-либо говорить. Возьми у слуг продовольствие, которое осталось у меня после похода.

Эврар с трудом сдержал порыв ответить. Физически. Он легко мог убить Иэна, но не был уверен, что на него не набросятся стражники, и до ворот слишком далеко, чтобы рискнуть и бежать. Его схватят по дороге.

Иэн не сводил с него глаз. Губы растянулись в ухмылке.

— Решил, что я тобой недоволен? Потому, что ты не подчинился приказу держать эту женщину взаперти? Знай, я отлично осведомлен обо всем, что происходит в моем замке, и о том, что это не первый случай твоего неповиновения.

Кровь, кажется, стала ледяной и застыла в жилах. Как он мог так рисковать своей семьей? И Марджери.

— Милорд, я…

— Ступай, друг мой, — перебил его Уорстоун, — я так хочу… Ты единственный, кто может выполнить это задание. Если послание… будет доставлено, игра продолжится. Если же нет, все станет развиваться иначе, мне известно как. У меня есть дела, которые надо выполнить без тебя.

Иэн намеренно его удаляет от себя. С какой целью? В чем его выгода? Скорее всего, дело в той легенде и потерянном кинжале. О войне знатных родов и королевств. Спросить он не может, ему не положено.

Эврар перевел дыхание. Он поддался страху, это лишне. Пожелай Иэн убить его семью, это давно было бы сделано.

Все же Иэн строил планы, в которые не желал посвящать личного охранника. И решил отправить его подальше от крепости. Во время его отсутствия лорд может навредить Марджери. Неужели его действия навели на нее подозрения? Сейчас хорошо бы с ней поговорить и обнять. Убедить сохранять спокойствие и держаться. Поцеловать в губы. Возможно, в последний раз.

Что бы Иэн ни уготовил, он постарается вернуться. Не обращая внимания, как забилось сердце, он решился задать вопрос:

— Что я должен сделать, милорд?

— Как всегда. — Иэн улыбнулся почти ласково. Оттолкнулся от стены и прошел к входу в свои покои. Сжав ручку двери, он повернулся и добавил: — Служи мне, как прежде. Как ты умеешь.

Глава 12

Новый день в замкнутом пространстве покоев Иэна. Марджери казалось, она близка к помешательству, но отделаться от тревожных мыслей не получалось.

К счастью, личные покои Иэна были просторными — если рассматривать стандартами ее деревни, здесь могли бы жить четыре семьи. Открывая внутренние двери, можно ходить из комнаты в комнату, что она и делала. Каждая оформлена по-своему, у каждой свое предназначение.

В отсутствие лорда Марджери больше всего времени проводила за столом или сидела на сундуке у окна, наблюдая за происходящим. Она могла следить за людьми на площадке, рассматривать деревню за крепостной стеной и любоваться садами и лесом вдали. При этом страх не покидал ее ни на минуту. Причина была в… Нет, она не станет даже мысленно произносить его имя.

Обыскав вещи Иэна, она не нашла ничего интересного или подозрительного.

Он был в замке уже больше двух недель, но видела она его редко, хотя в своих покоях он проводил времени немногим меньше, чем она. Разница лишь в том, что он мог выйти, когда пожелает, она же была в заточении. За ней следила стоящая у дверей стража. Разрешалось выйти лишь в уборную, но по дороге она даже не осмеливалась приблизиться к аркам и выглянуть наружу, чтобы посмотреть на садик у часовни.

Жанна приходила ежедневно, но приветствовала и ее, и Иэна тихо и с той робостью, которую Марджери замечала в первые дни знакомства. Хуже всего, что теперь ей не приносили ее любимые блюда. Она гадала, не случилось ли чего с поваром, но спросить не решалась.

И еще ей было жутковато от ощущения, что Иэн всегда рядом…

Он проводил время в других помещениях, чаще всего сидел за письменным столом, говорил с людьми, которые приходили и уходили. Но в воздухе всегда витало напряжение и угроза. Тишина была совсем не затишьем.

Марджери страдала, даже плакала и никак не могла справиться с тревогой.

При встрече Иэн скользил по ней взглядом, продолжая бормотать что-то себе под нос, — явный признак, что он не желает ее замечать. Все написанное за столом он прятал, впрочем, с каждым днем таился все меньше. К сожалению, не настолько, чтобы оставить послание на столе. У Марджери была возможность прокрасться в комнату Уорстоуна только в его отсутствие, чтобы в очередной раз убедиться, что все чисто убрано и она ничего не найдет.

Марджери не представляла, что ее ждет в будущем, получит ли она когда-нибудь свободу. Всякий раз, слыша ее вопрос, Иэн лишь ухмылялся, похоже, ему нравилось видеть ее страдания.

Он схватил ее, потому что она стала невольным свидетелем встречи лорда с гонцом, решил, что она следила за ним. Все из-за одного-единственного письма, хотя сейчас она имела возможность понять и увидеть гораздо больше. Произошло немало событий, которые давали Иэну шанс обвинить ее в предательстве.

Марджери страдала еще и от того, что постоянно думала о родных, тревожилась, все ли хорошо, дошло ли ее письмо до сестры Биделю. Она очень надеялась, что та поступит так, как она просила.

Интересно, как поживают Мабиль и ребенок? В последнем письме она рассказывала, что хворает. Стало ей лучше или хуже? Смогла ли она заплатить налог? Родным приходится нелегко, ведь последнее время Марджери не отправляла им монеты. Она ошибочно полагала, что Иэн вскоре забудет о ней, ослабит внимание, что даст ей возможность сбежать. Необходимо обязательно выбраться отсюда!

Хорошо, что сейчас Иэна нет в покоях, и она может спокойно гулять по комнатам. Хотя спокойствия это не приносит.

После возвращения лорда она ни разу не видела Эврара. Пыталась забыть его, но не вышло. Несколько дней после их последней встречи она еще чувствовала его прикосновения и боль в том месте, где тела их соединились. К ее удивлению, на коже остались синяки от его страстных поцелуев. Боль и следы помогают не забывать о перемене в жизни, о появлении в ней Эврара. Если она действительно ему небезразлична, он обязательно вернется, непременно захочет помочь.

Дни шли, и уверенность исчезала вместе с отметинами на бедрах. С ней остались лишь мечты и воспоминания о минутах, проведенных в залитом солнцем саду среди айвовых деревьев, о том, как он зажмурился, когда она вложила в его руку кусочек льда. Ощущение давления его тела и нежность. Возникшая впервые безграничная уверенность в том, чего она хочет. Смелость желаний.

Она и сейчас хочет его, помнит, как он был нежен и внимателен.

Возможно ли, что он влюблен? Он ни словом не обмолвился, не намекнул, но она чувствовала это в каждом прикосновении, в каждом взгляде. В том, как он крепко прижимал ее к себе, а потом, смутившись, отпускал. Он не хотел причинить ей боль, оттого любовь еще ценнее. Такой она не испытывала ранее, хотя за время жизни с мужчинами всякое случалось. Теперь, когда Эврара нет рядом, придется рассчитывать только на себя.

Он так не похож на всех мужчин, которых она встречала раньше! Не только выглядел иначе, но и прикасался к ней, будто стремился больше не получить, а отдать. Куда же он пропал? Она так по нему скучает!

Она никогда не забудет леденящий душу ужас, когда стало ясно, что Иэн вернулся. Эврар тогда выбежал из комнаты, оставив ее лежащей в постели под одеялом. Она молила Бога, чтобы сердце перестало биться так сильно. Если лорд войдет, это ее выдаст.

Из коридора донеслись приглушенные звуки — мужчины коротко о чем-то поговорили, затем лязгнула щеколда, будто кто-то намеревался открыть дверь, но передумал. Потом все стихло. Дверь не открылась. Ни один стражник не вошел к ней с кинжалом, чтобы перерезать горло или бросить в темницу.

Через несколько часов появилась Жанна. Она убрала постель, чтобы придать ей обычный для дневного времени вид. Попутно бросая на Марджери такие взгляды, что та почти уверилась, что Иэн догадался о произошедшем между ней и Эвраром. Марджери каждую минуту ждала, что дверь распахнется и войдет Иэн, но он появился только следующим утром.

И вел себя так, будто ничего не случилось. Словно он не отсутствовал в замке несколько недель, а Эврар никуда не исчезал.

После того, что между ними было, ей и в голову не приходило задать Иэну вопрос о нем. Чувство страха стало сильнее после того, как лорд объявил, что опять поменял ей охранника.

Марджери мерила шагами комнату, стараясь заставить себя двигаться медленнее. Надо смаковать каждую минуту, ведь она может стать последней. Что стоит сейчас ее жизнь? Что в ней было приятного за прошедшие годы? Забудут ли ее родные или отправятся к Жоссу требовать ответа? Или к Рулю? И жив ли он?

О боже, ведь Мабиль могла отправить ей письмо в дом Руля, рассказать о своем здоровье и матушке. Кто его вскроет? Если Руль жив, передаст ли он его Уорстоуну или прочтет сам?

Вдруг Биделю решит отправиться в его замок и выяснит, что Марджери там нет? Почему эта мысль не пришла в голову раньше? Биделю часто ездит в разные места по делам, она бывала у Жосса, однажды и у Руля. Все тогда прошло ужасно, но дело сейчас не в этом… Главное, чтобы сестра не узнала об Уорстоуне и не явилась сюда. Похоже, пора вернуться к мыслям о побеге, пока родные не стали ее разыскивать.

Снаружи послышались шаги, рядом хлопнула дверь. Слуги пришли на уборку? Или у кого-то свидание в коридоре или кладовой?

Шаги приближались. Стукнула щеколда, и Марджери перевела взгляд на дверь, ведущую в комнату Эврара. В следующую секунду она распахнулась, и в проеме появилась знакомая фигура. Марджери была ошеломлена, даже не сразу поняла, кто перед ней.

— Эврар!

Она и забыла, какой он огромный. Все прошедшие недели она думала о тех минутах, которые они провели вместе, вспоминала слова, что он шептал ей в моменты нежности. И пришла к выводу, что он забыл ее, ведь за все время ни разу не появился, не дал о себе знать. Не попытался передать через Жанну записку или сообщение на словах. Поскольку Иэн в замке, прежней свободы передвижения у нее уже не будет, но это не так страшно, как неведение.

Эврар стоял напротив и смотрел на нее во все глаза. Она же была не в силах произнести ни слова, впрочем, сказать хотела совсем немного.

Марджери была почти на том же самом месте, где стояла в момент их расставания несколько недель назад. Все это время — днем и ночью — он видел ее образ везде, куда ни взглянет. В кронах деревьев, в бесконечно длинных коридорах. Он до сих пор ощущал вкус ее губ, слышал крики наслаждения. Он прокручивал произошедшее каждую ночь снова и снова, ворочался, не находя покой, пока матрас под ним не сбивался в одну сторону. Это повторялось, где бы ему ни доводилось останавливаться на постой.

Теперь она стояла перед ним реальная. Не было уже импульсивности, как во время последней встречи. Туго затянутая шнуровка на платье, лежащие на плечах локоны, строгий взгляд. Казалось, совсем недавно они лежали на этой кровати в объятиях друг друга, сгорая от страсти, познавая и наслаждаясь. Он вспомнил приятную истому, и почудилось, будто и сейчас силы покинули его.

На лице Марджери появилось удивление. Рада ли она его появлению?

— Ты выглядишь усталой, — произнес Эврар.

— Я… — начала она, но замолчала.

— У глаз темные круги.

Она вскинула брови.

— А ты весь покрыт грязью.

Великан не сменил дорожную одежду. Все три часа, которые находился в крепости Уорстоун, он был одержим единственной мыслью — увидеть Марджери. Позволь он себе потратить время на ванну и прочее, мог бы упустить момент, когда Иэн закончит дела в кабинете и выйдет, этого он себе не простил бы. Пытка длилась уже слишком долго. Потому Эврар наспех вымыл лицо и руки, велев конюху полить из ведра, приготовленного для коня, бросился наверх и стал ждать удобного момента. Он слышал, как опустилась тяжелая защелка, а потом прошел через внутреннюю дверь, ведущую в покои Иэна. Если бы лорд находился там, объяснить свое появление было бы трудно. К счастью, этого не произошло. В комнате он нашел только Марджери.

— Как долго его не будет? — едва слышно спросил Эврар.

— Не знаю. — Она покачала головой. — Он сказал что-то о необходимости проверить стражу и грузчиков.

Значит, Иэна не будет достаточно долго, чтобы успеть… Марджери так близко, что сдерживать желание невозможно. Однако она не его женщина, она принадлежит мужчине, которому он поклялся в преданности, которого обязан защищать ценой собственной жизни. Ради верности Богу и семье.

— Зачем ты пришел? — спросила Марджери.

Странный вопрос. Он мечтал об этом моменте много дней. Стоило подняться решетке крепости, как он рванул вперед, вдохновленный близостью цели.

Она скрестила руки на груди, поза говорила, что она готова уйти. Не желает его видеть? А он так спешил, гнал коня, выбирая дороги, где его почти точно могли схватить, но по воле Бога все же не попал в засаду и вернулся даже раньше, чем его ожидали.

Стоящая перед ним Марджери, кажется, стала еще прекраснее. Ему нужна она, только она.

Пожалуй, стоило по дороге окунуться в ледяные воды озера — охладить пыл — и только после этого приходить сюда, чтобы не пожирать ее, как сейчас, глазами, будто голодный зверь.

Он поступил ужасно, уехав, не сказав ни слова. Минуту назад он обнимал ее, потом внезапно сбежал и не появлялся несколько недель. Неудивительно, что Марджери обижена. По ее лицу невозможно понять, испытывает ли она к нему прежние чувства.

— Эврар, почему ты молчишь? — В голосе слышалась обида и недоумение.

Она сердита или встревожена? Ему казалось, она должна испытывать совсем иное. Нечто схожее с тем водоворотом чувств, которые бушуют в его душе и теле. Он ощущал, как пульсирует, разгоняясь, кровь, как стучит сердце. Лучше бы сейчас отправиться на площадку и сразиться с самым умелым противником, а не стоять перед этой миниатюрной женщиной.

— Тогда скажу я. У меня всего один вопрос к тебе: почему? Почему ты ушел? Почему бросил меня?

Слишком много «почему». Он не привык к вопросам. Никогда не спрашивал, почему надо скакать во весь опор в темноте ночи или пережидать, рискуя замерзнуть, потому что костер развести нельзя. Прятаться, накрывшись плащом, среди деревьев, хотя отлично понимал, что ни плащ, ни темнота — ничто не защитит его, если кто-то захочет убить.

На этот раз посыльного он не дождался, как и не нашел письма, которое должен был забрать. Гонцов могли, например, убить, или они не приехали по другой причине. Уже позже Эврар пришел к выводу, что никакой встречи и не должно было состояться, Иэн просто отправил его подальше от Уорстоуна. И он стал действовать не задумываясь, потому что привык исполнять приказы, вопрос «Почему?» совершенно лишний.

Он покачал головой, стараясь отделаться от неприятных мыслей.

Губы Марджери разомкнулись, только сейчас он обратил внимание, как тяжело она дышит. Взгляд ее скользнул по широким плечам, торсу, задержался там, где пальцы его нервно сплетались. У него было лишь одно желание — сорвать с нее одежду.

— Ты что-то узнала? Догадалась?

— Откуда мне что-то узнать? Ты не хочешь мне объяснить?

Марджери сделала шаг к нему, и тело сразу отреагировало.

— Я хочу одного. Вот этого.

Он обнял ее и прижал к стене, словно боялся, что она может вырваться, хотя в глубине души хотел, чтобы она сопротивлялась, но она даже не пыталась. Ему лучше выпустить бы пар раньше, в поединке.

Глаза заволокло, будто туманом. Она освободила руки, подняла и погрузила пальцы в его волосы. Эврар ослабил хватку и принялся поглаживать ее бедра. Она смотрела на него так, словно хотела убедиться, что он никуда не уйдет. Словно понимала, что он уже не сможет жить без нее. Никогда.

— Эврар… — прошептала она.

Эти несколько звуков выразили и удивление, и желание, и радость.

— Иэн отправил меня с поручением. Велел ехать незамедлительно. Я до сих пор не понимаю причину. Но не могу сказать тебе, куда и зачем. — Он тяжело перевел дыхание. — Хочешь, чтобы я ушел?

Брови ее приподнялись, рот приоткрылся. Она смотрела на него так, будто ждала ответа или хотела сама задать вопрос.

— Марджери, ты хочешь, чтобы я остановился?

В глазах вспыхнул свет.

— Ты же еще не начинал, — прошептала она.

Он сжал сильнее ее бедра и поцеловал. Вкус ее пьянил, сводил с ума. Торсом он чувствовал ее грудь. Она запрокинула голову, подставляя шею для поцелуев.

— Я скучал по тебе, — произнес он. — Мечтал обнять.

Каждое слово он подтверждал ласками, а она отвечала, впивалась пальцами в его плечи. Затаив дыхание, он оторвался от ее губ и принялся покрывать поцелуями лицо.

— Я хотел тебя каждую ночь. Скажи, что ты тоже. Скажи мне…

Он никогда не сможет ею насытиться. Он не просто желал обладать, это было потребностью, такой же, как дышать.

Марджери положила голову ему на плечо, когда он вошел в нее, и тихо застонала.

Он наслаждался тем, как скользили бедра, как дыхание ее сбивалось. Одежда казалась огромной преградой к наслаждению, и он ругал себя, что не снял ее сразу.

Он прижимал Марджери к стене и удерживал коленом, она казалась очень легкой, почти невесомой, но значила для него очень много… Стала для него всем. Он поймал себя на том, что готов впиться в ее шею зубами.

— Почему ты остановился?

Лишь на мгновение. Его заставили пришедшие в голову мысли, в том числе о том, что в комнату в любой момент может войти Иэн или кто-то из стражников.

Она провела ладонью по его щеке, посмотрела с тревогой и нежностью. Он сам никогда не был с ней таким, даже в постели вел себя как животное.

— Я сделал тебе больно?

Теперь она провела по его щеке большим пальцем.

— Недостаточно.

Он оглядел след на ее шее и выругался.

— Ты заметил?

Она смотрела на него во все глаза.

— След. Это опасно.

— Но так приятно. Сделай это еще раз. А потом мы поговорим о том, почему ты уехал и бросил меня.

Чуть припухшие губы… Он сделал ей больно? Везде? Но почему она молчит? Будто она…

— Я и раньше оставлял следы?

Рука ее невольно потянулась к шее.

— Мне удавалось их скрывать. Он ничего не заметил. Не думай о плохом, мне было приятно. И потом я касалась их с удовольствием, они напоминали о тебе. Это, наверное, глупо, но…

— Мы больше не должны здесь встречаться. Уорстоун в замке.

Потоки крови походили то на лед, то на пламя. Тело стало твердым, будто было отлито из стали. Мысли в голове шелестели, как осенняя листва. Он должен уйти, в этой комнате находиться нельзя. Но он не мог даже отпустить ее, не мог не прикасаться. Ему будет плохо без нее, физически плохо.

Словами не выразить чувства, но надо было найти момент и объясниться раньше.

— Я рискую не только собой. Это не важно. Но… у меня есть семья.

— Что? — Марджери задрожала.

Он удерживал ее, пока не понял, что она серьезно пытается вырваться. Тогда он стал опускаться на пол, увлекая ее за собой.

— У тебя есть семья?

Что в этом удивительного. У каждого человека есть семья.

О, боже, какой он дурак. Ему никогда не приходило в голову, что понять фразу можно по-разному.

— Нет, нет, не в том смысле. У меня есть мама и сестра, они живы, Иэну известно, где их найти.

— Ты так сказал…

Он провел рукой по синякам на ее шее.

— Тебе точно не больно?

Она накрыла его руку своей и попыталась прижаться щекой.

— Как твоя семья связана с Иэном?

— Он проезжал через нашу деревню и увидел меня. Братьев тогда… В тот день в поле работали только мама, я и сестра. Сначала он дал нам монет, а потом… ты права, стал им угрожать.

— С ними сейчас все в порядке?

— Да, будет хорошо и дальше, пока я делаю все, что велит Иэн.

На ее лице мелькнуло сомнение, взгляд медленно скользнул влево и застыл.

— Где ты был? — спросила она. — Что он заставил тебя сделать?

Он ожидал совсем не этого вопроса.

— Я правда не могу тебе сказать. Если ослушаюсь, от последствий не смогу спастись.

— Ты должен. Или… может…

— В чем дело, Марджери?

Она тяжело сглотнула.

— Может, то, что он заставляет делать тебя, хочет получить от меня?

Нет, это невозможно. Если Иэн отправит ее с заданием, если только решит втянуть в свои омерзительные игры, он найдет способ для мамы и сестры дать им сбежать. Надо лишь продумать, как их предупредить.

Какой же он болван! Ведь Иэн уже втянул Марджери, когда привез сюда.

— Я не знаю, что он от меня хочет, почему я здесь. — Она поджала губы. — Я предлагала ему себя. Еще в самом начале, когда он забрал меня у Руля. Но он отослал меня.

Его стала душить мысль, что пальцы Уорстоуна могут коснуться ее локонов. Он должен держать себя в руках. Из тех, кто участвовал в планах Иэна, голову сохранили лишь умеющие сохранять хладнокровие.

— Для всех ты его любовница, хотя он никогда не был с тобой. Думаю, все это часть игры, пока нам неизвестной. Но я точно знаю, что Иэн ведет сейчас активную переписку с родителями.

— Значит, та женщина… в замке Руля… должна была передать послание?

Она в игре, это ясно. Даже если Эврар говорит правду, она только сейчас поняла, что таковая ведется. Игра, призом в которой будет сокровище, дающее безграничную власть.

— Тебе лучше ничего об этом не знать, так безопаснее, прежде всего для тебя.

— Полагаешь, Иэн должен был убить меня?

Эврар кивнул.

— Я чувствую, что-то происходит. Сегодня Иэн решил устроить ужин в Большом зале, и настроение у него непривычно хорошее. Это пугает. А теперь скажи: ты тоже пытаешься защитить родных?

Марджери неопределенно махнула рукой.

— Ты поэтому такая нервная?

Мысли путались в его голове. Отчасти из-за поведения Иэна, но в большей степени это было связано с Марджери. Он пришел, чтобы обнять и поцеловать ее, увлечь в постель, отдать всего себя. Происходящее заставляло разрываться между долгом перед семьей и клятвой Уорстоуну, но ни то ни другое не казалось таким важным перед той клятвой, которую он собирался дать. Однако каждое обещание должно сдержать.

И все же сейчас для него важнее Марджери. Он нужен ей, и она… хочет его. Он уже дал обет самому себе оберегать ее и готов дать еще столько, сколько потребует ситуация. Отныне даже его душа принадлежит Марджери. А раз так, раз он обязан думать о ее благе, надо скорее проститься и уйти. Их связь принесет вред, прежде всего ей.

— Мы не должны быть вместе, — произнес Эврар.

— Он больше не хочет, чтобы меня охранял ты?

— Я все равно буду это делать.

Пусть издалека, но он будет за ней приглядывать.

— Какой ты получил от него приказ? Ты опять уезжаешь?

— Нет, я остаюсь в крепости. Пойми, я не просто один из стражников, охранников Иэна или наемников. Мне платят не только за это. Но да, Иэн меня купил.

— Купил?

— Я уже говорил тебе, у меня есть мама и сестра. И еще два брата. Да, у меня большая семья. Братья давно покинули дом. Их, как и меня, заметили, у них своя налаженная жизнь. Я, последний из сыновей, оставался дома, когда на меня положил глаз Иэн и предложил учиться и служить у него. Я тогда отказался.

— Потому что он Уорстоун?

— Потому что мне надо было помогать маме. В отличие от братьев я никогда не хотел уйти из деревни. Мне все там нравилось. Все тебя знают. Можно спокойно работать в поле…

— Как я поняла, Иэн шантажировал тебя?

— Ему известно, что мне не нравится здесь. Одними монетами меня не купить, поэтому он открыто стал угрожать моим родным и тем самым заставил меня поступить на службу.

— Угрожал убить их?

— Сначала я отказался от его предложения. Рядом с мамой больше не осталось сыновей, только я, а в хозяйстве нужны мужские руки. Уорстоун предложил деньги, потом припугнул. И вынудил увести меня с собой, потому что не оставил выбора. На кону была жизнь близких.

Эврар замолчал, давая ей возможность обдумать его признание. Она помедлила и кивнула, показывая, что все поняла. Взгляд изменился, в нем больше не было ни тепла, ни обеспокоенности, но все же это была по-прежнему его Марджери.

— Ты отправлял все монеты домой?

— Да. Моя жизнь мне не принадлежит. Будь это так, поверь, я…

Она остановила его, резко подняв руку.

— Я верю тебе и понимаю лучше, чем ты думаешь.

Она обхватила себя руками за талию, сделала несколько шагов назад и тряхнула головой, словно отвечая самой себе, заставляя прекратить столь же неприятный внутренний диалог.

— Но ты целовал меня.

— Поверь, до появления тебя я ни разу не посмел ослушаться Уорстоуна. Я хочу, чтобы ты знала это и понимала, как нам стоит поступить сейчас.

— Целовал, а потом убежал стремглав, даже не простившись.

— Я был вынужден.

— Вынужден? А теперь ты вернулся, потому что так захотел. Ты мог все мне объяснить раньше. Ты рисковал жизнью нас обоих, когда занимался здесь со мной любовью, ведь Уорстоун мог нас застать. Этим ты вынуждал меня лгать ему, рисковать собой. И все ради того, чтобы сейчас заявить, что мы не можем быть вместе?

Ему нечего было ответить. Возможно, он выразился бы не так резко, но в целом она права.

— Марджери, прошу тебя…

— Нет. Это было… Раньше ты охранял меня, хотя был чаще похож на эти ледяные стены, но теперь довольно. Я надеялась, что после того, что между нами было, все станет иначе, мечтала, что у нас все будет как-то особенно. Надеялась… — Она отстранилась еще дальше. — Я смогу защититься от тебя. А теперь уходи. Убирайся. Ты сам сказал: у нас нет будущего, тогда и вести этот разговор нет смысла.

Эврар сделал шаг вперед, взгляд упал на отметины на ее шее и заставил остановиться. В его сердце произошедшее тоже оставило след. Можно ли оберегать, причиняя боль?

— Видит Бог, я не хотел, чтобы тебе было больно.

— Боль причиняют не поцелуи, а твои слова.

Он понимал, что она обижена, и не мог предложить утешение. Он уже поступил глупо, на этот раз надо все сделать правильно. Поэтому он развернулся и вышел из комнаты.

Глава 13

— Прекрасно выглядишь, моя дорогая. — Иэн продолжил царапать пером пергамент. — Любопытно, как это ты так сама поставила себе синяк?

Марджери коснулась пальцами шеи.

— У меня такая кожа, что синяки появляются от малейшего неосторожного прикосновения. Все время забываю об этой особенности, вот и результат. Есть еще один на ноге — наверное, ударилась.

Он бросил быстрый взгляд на ее ногу и вновь принялся писать.

Догадался ли он, что она специально надавила на разные места, чтобы появились отметины, которые скрыли бы следы поцелуев Эврара? Иное решение не пришло ей в голову. Все же она не желала, чтобы правда открылась и его наказали. Впрочем, она и сама могла пострадать, ведь никогда нельзя быть уверенной, как поступит Иэн.

Уорстоун появился почти сразу после ухода Эврара. Она успела привести себя в порядок и пришла в эту комнату, где любила сидеть на сундуке у окна и разглядывать двор. Иэн прошел в спальню, переоделся, затем вернулся и сел за стол.

Совсем недавно перед ней стоял Эврар. Их поцелуй был необыкновенным, она даже поверила, что он скучал по ней, спешил увидеть. Поверила, что дорога ему, что стала для него той женщиной, ради которой он готов рисковать всем. Вместо ожидаемого продолжения он рассказал о своей семье и заявил, что у их отношений нет будущего.

Она отлично понимала его желание защитить родных, она поступала так же. Ей надо и впредь заботиться о себе самой, положиться не на кого. Принимая предложение Жосса и Руля, она думала о родных, заглушила внутренний протест. Эврару, как выяснилось, пришлось поступить так же. Он служил Иэну, человеку, которого презирал. Но оберегал не его, а своих родных.

Все же с Эвраром она позволила себе больше, чем следовало. С ним она расслабилась, подпустила слишком близко. Отвечала на его поцелуи, не таилась, ничего не скрывала. В постели с ним она не испытывала страха, только страстное желание. И… любовь. Ей казалось, Эврар испытывал нечто похожее.

Учитывая их преданность семьям и угрозы со стороны Уорстоуна, совместное будущее виделось трудным, но Марджери была готова ко всему ради Эврара. Только к нему она испытывала чувства такие же сильные, как к родным.

Эврар часто внимательно на нее смотрел, интересно, какими он видел ее глаза, волосы? Какие появлялись мысли? Стоит ли думать об этом, когда болит свежая рана на сердце? Очевидно, он не любил ее, раз не хотел рисковать всем ради совместного будущего. Марджери была даже рада, что места ударов и синяков дают о себе знать, это хорошее напоминание, с какой силой Эврар сжимал ее, словно хотел удержать, у нее есть пока оправдание для собственной надежды на искренность его чувств.

— У тебя распухла губа.

От слов Иэна она вздрогнула.

— Все в порядке? — продолжал лорд.

Когда все хорошо, человек не холодеет от страха и сердце его не сжимается.

— Когда я ударилась, взмахнула рукой и случайно задела губу.

— Какая же ты неуклюжая. — Иэн покачал головой, подул на пергамент и отложил в сторону.

— О, я всегда была неуклюжей, милорд, — закивала Марджери.

Во время такого разговора она чувствовала себя хуже с каждой минутой. Что она говорит? Как можно так себя ударить? Вероятно, Иэн ей не поверил, но что за игру он затеял? Трудно сказать, каковы его мысли, он смотрит на стол, так и не поднял на нее глаза. Со стороны могло показаться, что он всецело занят делами.

— Ты голодна? — спросил он, раскладывая перед собой чистый пергамент.

Смена темы ее порадовала.

— С нетерпением жду ужина в Большом зале.

Уорстоун поднял голову и вскинул бровь.

— Тебе не нравится жить в моих покоях?

Как она сглупила!

— Любой был бы счастлив жить в твоих покоях, милорд.

Что же сказать дальше? Что она слишком здесь задержалась, что сойдет с ума, если еще раз начнет разглядывать те же трещинки на камне? Она живет в роскоши, невозможной для заключенной. Стоит на что-то пожаловаться — и она лишится комфорта.

Иэн опередил ее, словно прочитал мысли.

— Ты умная. Жаль, не настолько, чтобы не выдать себя в том коридоре.

— Я видела тебя до того, но спряталась на кухне. И никому ничего не сказала. И не скажу.

Он постучал по перу и начал писать.

— Разве не ты говорила мне, что тебе нечего рассказывать, ты ничего не видела?

Что с ней происходит? И в этих своих ошибках она готова обвинять Эврара? Как же болит голова! Иэн пытается подловить ее. Эта игра может плохо кончиться. Впрочем, ей уже все равно. После того как Эврар лишил ее будущего, все потеряло смысл.

— Что случилось с той женщиной?

— Какой женщиной?

Зачем она спрашивает? Хочет навредить себе, дать понять, что кое-что все же знает?

— Ты был с ней в коридоре, когда я вас заметила.

— Ах, та? Она мертва.

Марджери едва устояла на ногах. Впрочем, почему она так реагирует, ведь и раньше подозревала, что Иэн не оставил ее в живых.

— После того как ты нас увидела, мне пришлось так поступить. Ее больше нельзя было использовать как гонца, ведь она могла рассказать о тебе.

Тон его был ледяным, как и взгляд. Он так спокойно говорил о том, что убил женщину… И причина в том, что она, Марджери, всего-то спустилась в кухню за едой. Только вдуматься… О нет, об этом лучше не думать.

Остается надеяться, что братья не получили ее послание с просьбой о помощи, что они не появятся в Уорстоуне. К сожалению, она слишком поздно поняла, что они ничего не смогут для нее сделать. Разве что будут просто знать, где она, что помнит о них…

— Хочешь знать, когда я отпущу тебя? — Он взял в руки два свитка, подул на каждый поочередно, свернул и положил в небольшую шкатулку, стоящую тут же на столе. — Мне очень интересно, что ты предпримешь против меня? — Иэн поднялся, оглядел пальцы и расправил тунику. — Ты ведь не будешь отрицать, что постоянно думаешь обо мне?

Он так шутит? Или ему известно, что было у них с Эвраром?

— Что ты сделаешь со мной, милорд?

— Ты опять за свое. Скажу, что пока ты ведешь себя так, как я и предполагал.

— Задаю вопросы?

Иэн усмехнулся.

— Скажи, ты совсем меня не боишься? Потому позволяешь себе так легко со мной говорить? Это забавно…

Что с ней происходит? Она даже в детстве сама себя защищала, а позже, став взрослой, еще и своих родных. Она полюбила Эврара, потому включила и его в этот список. Даже забыла о своей безопасности. Таким своим поведением можно подтолкнуть Иэна из Уорстоуна взять кинжал и перерезать ей горло.

Иэн встал и сделал несколько шагов в ее сторону, и она приготовилась к атаке, будь то физическая или словесная.

Однако он вытянул руку, чтобы она положила сверху свою. Играет в благородного лорда. Какой фарс!

— Я буду сопровождать тебя на ужин, — произнес он совершенно спокойно.

Марджери не пошевелилась.

— Ну же. У меня редко появляется возможность сделать нечто доброе без ненужных мне последствий. Этот случай именно такой.

Иэн оглядел ее руку, то, как она положила ее на него, словно он был источником утешения, а не боли.

— Ты здесь потому, что я решил понять, способен ли еще быть добрым с теми, кто мне предан. Признаюсь, я подумывал использовать тебя иначе, но у меня мало времени, а дел очень много. Большая часть закончена… да, большая часть… Но…

Иэн не мог не заметить странности в ее поведении, у него должны были возникнуть подозрения, однако он твердой походкой шагал вперед, даже дыхание было ровным и спокойным.

Марджери пришлось согласиться играть по его правилам. По коридору они прошли к лестнице, затем вниз, ступень, еще ступень… Она думала лишь о том, как не споткнуться и не упасть.

— Ты стала тихой и молчаливой…

Причина в том, что у нее слишком много вопросов, которые она не может задать, да и не желает слышать ответы человека — любителя не заканчивать предложения, не договаривать в прямом и переносном смысле. Рядом с лордом Уорстоуном она испытывала ужас, и никакими усилиями не удавалось унять дрожь пальцев.

Марджери все больше склонялась к тому, что он знает о ней и Эвраре, интересно, заговорит ли с ней об этом? Сейчас по его тону и виду можно решить, что он вполне доволен и спокоен, но это может быть лишь маской, обманом.

Большой зал был полон людей, шумный, но не более, чем в любом другом замке во время ужинов, на которых ей доводилось присутствовать. Она здесь в роли не супруги, а любовницы. То и дело она ловила взгляды мужчин, которые любой девушке не сулят ничего хорошего. В углу стояла группа мужчин, окруживших нескольких женщин. Марджери скользнула по ним взглядом и отвернулась. Все это она видела много раз. Сейчас надо думать о себе, о том, как пережить происходящее с наименьшими проблемами. Для всех собравшихся она — любовница женатого лорда. Тот факт, что они не были вместе на одном ложе, никого не интересует. Она сделала жизненно важный выбор еще тогда, когда решила уйти из дома с Жоссом из Травеля.

Чтобы отвлечься, Марджери оглядела помещение и отметила, что оно поражает роскошью. Она давно не бывала здесь: когда Эврар позволил ей гулять по крепости, предпочитала выйти во двор.

Богатство Иэна было очевидно и раньше, об этом говорило качество еды и постельного белья. Но сейчас роскошь уже намеренно выставлена напоказ. Так ужинали короли, здесь не место ей, простой крестьянке. Однако Иэн провел ее на помост и усадил рядом с собой, что всех шокировало и привело ее в ужас. Ей не место здесь, ближе даже личного охранника, стоявшего чуть поодаль. Да, Эврар был здесь, всего в паре шагов за спиной Иэна справа. Сидя, она не могла его видеть, но чувствовала взгляд. Едва ли она сможет проглотить сейчас хоть кусок, хотя была очень голодна.

— Хочу рассказать тебе любопытную историю, милорд, — произнес Эврар, склонившись к Уорстоуну.

Тот вскинул бровь, а Марджери похолодела. Она не могла повернуться и дать понять Эврару, что он совершает ошибку. С чего вдруг молчун решил заговорить? Хочет рассказать, как они вместе проводили время?

Иэн что-то шепнул стражнику, и тот спешно удалился в сторону кухонь.

— Ну же, Эврар, повесели нас.

От грохота сердца Марджери, кажется, не способна услышать никаких внешних звуков, но хорошо ощущает на себе взгляд обоих мужчин. Эврар завел рассказ о том, как свиньи сбежали из загона и прорвались на площадку, где шло состязание. Иэн громко и весело смеялся.

Марджери с трудом справилась с давлением в груди, к счастью, ей представился шанс отвлечься: к помосту приближался красивый молодой мужчина. Иэн махнул Эврару, чтобы тот отошел.

Мужчина взглянул на нее, и глаза его округлились, она была готова поклясться, что заметила… тревогу и удивление. С чего это он так разволновался?

Она украдкой взглянула на Иэна и увидела, как в его глазах появилась острота и блеск хищника. Это пугало еще больше и совершенно сбивало с толку. Прислушавшись к разговору, она узнала, что перед ней мажордом, они с лордом обсуждают нового повара. Слуга все больше мрачнел, слушая господина, склонившегося вперед, чтобы лучше слышать. Ничто не должно вызвать тревогу, но Марджери никак не могла успокоиться. Причина стала понятна, когда она перевела взгляд на проход, ведущий в кухни. По нему шла ее сестра Биделю в сопровождении двух стражников.

Что здесь делает сестра? Ведь она должна была получить сообщение и оставаться дома! Однако на помощь поспешила именно она, а не братья. Теперь они обе в ловушке.

— Не помню, чтобы видел тебя раньше. — Иэн оглядел Биделю и откинулся на спинку стула.

— Доволен ли милорд трапезой? — спросила сестра с поклоном, но исподлобья взглянула на Марджери.

Зачем она это делает? Иэн заметит и все поймет!

Марджери взяла кубок и опустила глаза, притворившись, что пьет. Это был, конечно, эль, слишком горький на ее вкус. Она отставила кубок и сделала знак слуге с графином вина.

— Еды достаточно, — кивнул Иэн. — И…

— И выпивки, полагаю, — продолжила Биделю.

Сестра терпеть не может готовить, с чего же решила притвориться кухаркой? Всерьез думает, что удастся ее спасти? Едва ли у Биделю что-то получится.

У Марджери закружилась голова. О последствиях такой затеи лучше не думать.

— Выпивки… — протянул Иэн и помолчал. — Выпивка была сносной. Вполне. И только благодаря моей доброте.

— Есть пожелания по поводу эля, милорд? — угодливо произнесла сестра и поклонилась.

Почему она спрашивает именно об эле? Марджери почувствовала, как Иэн вспыхнул от раздражения, прищурился и нервно пошевелил пальцами. Надо как-то отвлечь и его, и всех остальных, но как?

— Ты новенькая. — Иэн заговорил, склонившись вперед. Тон его не сулил ничего хорошего. — Задаешь слишком много вопросов, я это не люблю. Кто?…

Марджери взяла свой нож, уколола палец и вскрикнула. Все повернулись к ней и отвлеклись от Биделю. Палец болел, но на сердце стало легче. Впервые, как увидела сестру в зале, она смогла перевести дыхание.

— Порезалась, дорогая? — спросил Иэн.

Ах, сколько беспокойства в голосе, он даже погладил ее по руке, глаза при этом оставались холодными. Она уже хорошо знала этот взгляд. Так он смотрел на нее, когда схватил в тот день в коридоре. Сейчас лорд совсем не похож на того человека, который говорил в своей комнате о награде за преданность. Он в любую секунду мог отдать приказ наказать того, кем он недоволен, но в данный момент, скорее всего, гнев падет на нее, сестра не пострадает.

Марджери держала палец во рту и смотрела на лорда, широко раскрыв глаза.

— Позволь, я помогу тебе забыть об этой боли.

Он схватил нож, ее другую руку и резко полоснул по ладони. Она замерла, задохнувшись от боли.

Эврар подался вперед, к ней, словно забыв, что они расстались, но замер, услышав голос Уорстоуна:

— Видишь, теперь о первом порезе ты не будешь думать. Разве это не хорошо?

Иэн взял из рук слуги полотенце и намотал ей на руку.

Марджери заставила себя кивнуть и с трудом оторвалась от его глаз, взгляд которых будто пронзал насквозь.

Краем глаза она заметила, как мажордом в спешке покидает зал. Оставалось надеяться, что все скоро закончится.

Иэн повернулся к Биделю:

— Надеюсь, завтра меня накормят лучше.

Марджери попыталась отстраниться от Иэна, но он взял ее руку и прижал к своей щеке. Со стороны выглядело, будто он успокаивает ее, но на самом деле жест стал предупреждением, которое она поняла: если подобное повторится, последствия будут серьезнее.

Он все же отпустил ее, но Марджери сидела, боясь пошевелиться, ожидая нового выпада. Разговоры, казалось, велись о еде, но на самом деле нет. Она уловила, но не могла до конца понять тот скрытый смысл, который был в высказывании всех присутствовавших.

Марджери вспомнила лицо сестры, и сердце вновь сжалось. Что она задумала? Выглядела взволнованной.

Успокаивало, что рядом Эврар, всего в нескольких шагах. Она чувствовала его присутствие. Интересно, что он думал предпринять, когда бросился к ней?

Ужин тянулся невообразимо долго. Единственное, что могла сделать Марджери для собственного спокойствия, — не смотреть в его сторону.

Глава 14

Утренняя роса сделала тунику Эврара влажной. Отвратительные ощущения усугублялись, так и должно быть в аду, в который его загнали.

Он стоял во дворе крепости справа от Иэна из Уорстоуна и отдавал команды стражникам. Мысленно. Однако был далеко отсюда, рядом с Марджери, находившейся сейчас в покоях. Каждый раз, переводя взгляд на Иэна, Эврар представлял, как выхватывает нож, берет руку лорда и рассекает ее, а затем берет вторую и делает то же самое. Будь у него такая возможность, едва ли он остановился бы на сделанном.

За все недели, которые Марджери оставалась в замке, этот подонок ни разу ее не коснулся. Вчера вечером внезапно изъявил желание ужинать не у себя, а в Большом зале, явился с Марджери и вел ее так, будто представлял всем. Для чего все это? Или для кого?

Эврар с трудом сдерживал желание выть в голос. Задумавшись, переступил с ноги на ногу, и это движение привлекло внимание Иэна. Он мгновенно повернулся и вскинул бровь.

Проклятие.

Вчера лорд Уорстоун устроил странную сцену. Для кого? Для нового мажордома по имени Лув и поварихи Биделю? Их обоих нанял управляющий во время его, Эврара, отлучки. Непонятно, почему эти двое вызвали интерес Иэна. Что ж, им же хуже, всякий, кто привлекал внимание лорда, подвергался опасности.

Возможен и другой вариант: они вообще не являются его слугами либо выполняют некое особое поручение. Кто же эти люди? Что за игру они затеяли? С ними не все чисто, это точно. Он давно служил у Иэна и знал, что ситуации и люди часто не такие, какими кажутся на первый взгляд.

Итак, он следил, но был осторожен. Узнал, что ни мужчина, ни женщина вечером не вернулись в свои комнаты. Стремление уберечь от опасности Марджери заставило пойти дальше, он был даже готов переступить грань дозволенного в его положении. Осмотр территории поможет на время отвлечься от обязанностей охранника, а ведь он более десяти лет не нарушал законы службы.

Слуг не обнаружили ни в замке, ни во дворе, значит, они должны быть в одной из хозяйственных построек. Эврару помешал гонец, прибежавший с докладом, что родители лорда прибыли в Уорстоун с неожиданным визитом. И вот он здесь. Лучше провести лишнюю тренировку, чем пережить то, что его ждет.

— Ты чем-то обеспокоен с самого утра. — Иэн посмотрел на него внимательнее прежнего.

— Должно быть, твой охранник устал от тебя, сын мой, — заговорила леди Уорстоун, — и хочет почаще бывать там, где ему лучше. Например, рядом со мной.

Эврар знал, что лучше молчать, хотя дама стояла прямо перед ним и смотрела неотрывно, сложив руки перед собой.

— Будь у него желание служить в твоей гвардии, матушка, он уже выразил бы его. Или сделал так, чтобы его служба перестала меня устраивать и я отпустил бы его.

Если бы его услуги не устраивали Иэна, он скорее отрубил бы ему руку, но не отпустил бы с миром. Или вовсе казнил бы.

— Я удивлена, что его не захотел взять к себе Бальтюс.

Младший брат Иэна, явившийся вместе с родителями. Еще одна странность, ведь братья выросли врагами и не проводили время вместе. И все же случилось то, что случилось. Повод призадуматься. И начать искать способ устроить побег Марджери.

— Бальтюс не посмеет ничего у меня просить, — отрезал Иэн.

Леди Уорстоун скривилась.

— Я посмею. Он выглядит очень грозно, когда стоит и молчит, похож на каменное изваяние. Подумай, как великолепно он смотрелся бы при дворе. Ты совсем его не вывозишь; представь, эти изнеженные лорды попадали бы от зависти.

Иэн дернул щекой.

— У него есть братья — найди их.

— Они слишком далеко, чтобы это было легко сделать.

Эврар понял, что, скорее всего, она связывалась с Итером и Гийо, к тому же собирала сведения о нем, возможно, даже наведывалась в дом.

— Смотри-ка, ты заставляешь его нервничать! — Иэн рассмеялся. — Не тревожься, мой храбрый солдат, твоей семье ничто не грозит. Мама не такая близорукая, чтобы перейти черту.

Эврар никогда не был высокого мнения об Уорстоунах, но сейчас оно стало еще хуже. Из-за них он живет будто в аду.

Он отвернулся и принялся изучать двор, улавливая малейшее движение. Лорд и миледи тем временем продолжали вести разговор. Хорошо бы использовать возможность и прислушаться, но отвращение не позволяло даже думать об Уорстоунах.

У ворот отец Иэна, активно жестикулируя, что-то рассказывает стражникам и приближенным сына. Те, кто моложе, слушают, открыв рот. Скорее всего, эти байки ему тоже неплохо бы послушать. Для выживания в замке нужна прежде всего информация. Но быстрые и неожиданные события последних часов выбили его из колеи, до сих пор он никак не может обрести привычное спокойствие. Со временем все встанет на места, он будет думать о службе, но сейчас все мысли его — о Марджери.

Появление старших Уорстоунов — уже признак существующей опасности. К тому же надо разобраться с двумя подозрительными личностями: мажордомом Лувом и поварихой Биделю. Пока у него нет доказательств их недобрых намерений, но он видел, как они выходили из пивоварни как раз в тот момент, когда поднимали ворота крепости, чтобы впустить повозки прибывших. Пристройка, где всегда смрад и сырость, не подходит для свиданий, но вполне — для обсуждения замыслов или, например, для того, чтобы отравить эль. Необходимо любым способом выведать, что они затевают. И поскорее. Сделать это непросто, ведь ему положено быть здесь, рядом с Иэном и его матерью. Отец веселит приближенных, а вот Бальтюса не видно. Ни он, ни его люди не вызывают доверия. И все они — угроза Марджери.

Она рассказывала, что жизнь ее никогда не была спокойной еще до того, как ее забрал к себе Иэн. Она говорила об угрозе, но он не прислушивался, тогда это не казалось важным. Каким бы ужасным ни был прежний дом Марджери, там точно не хуже, чем в крепости Уорстоун.

Здесь люди часто улыбались, делали вид, что заботятся о других, а на самом деле играли, жизнь человека ничего не стоила. Великан может помочь Марджери и должен это сделать. Надо предупредить ее, чтобы была осторожна и не показывалась на глаза родителям Иэна. И бежала без оглядки, если заметит поблизости Лува или Биделю. Остальное — его забота. И надо скорее найти возможность действовать. А вместо этого он стоит рядом с Иэном и молчит. Если его поведение вызовет подозрение, если он выдаст себя, даже мелочью, хуже станет в том числе и Марджери.

— Я хочу еще побыть на воздухе, — сказала сыну леди Уорстоун и посмотрела на мужа, продолжавшего вести оживленный рассказ. — Пойдем в сад, там сможем посидеть, побыть вдвоем. Я очень скучала по тебе, мальчик мой.

— Я полагал, ты скучаешь только по Бальтюсу, — язвительно заметил Иэн.

— Он у тебя не один? Не расскажешь, где он и как у него дела?

— Понятия не имею. В последний раз я получал вести, когда мой… второй брат был во Франции.

— Он больше тебе не брат, но я желаю знать, где он и чем занимается. — Миледи оглядела Эврара с головы до ног и облизала губы. — Тебе есть что сказать?

Иэн молчал очень долго. Эврар задумался, можно ли каким-то образом сделать так, чтобы мать и сын захотели остаться наедине, тогда появится возможность заняться своими делами.

— Нет, — наконец произнес Иэн. — Ничего, что тебе было бы интересно. Ничего…

— Я разочарована. — Она посмотрела на Эврара: — Ты свободен.

— Мама, — угрожающе произнес Иэн.

— Прошу тебя, какая разница, от кого он получает приказы, если все равно обязан их выполнять.

Эврар не пошевелился. Собственная жизнь, покой семьи и безопасность Марджери теперь зависели только от его преданности Иэну. И только Иэну. По крайней мере, хотя бы внешне все должно выглядеть именно так.

— Хвалю, Эврар. — Иэн улыбнулся. — Еще один повод убедиться, что я не ошибся, наградив тебя. Ступай, ты свободен.

Наградив? Но он ничего не получал. Впрочем, сейчас главное, что он может идти.

— Благодарю, милорд. — Он удалился быстрым шагом, пока господа не передумали.

Необходимо скорее попасть в комнату Марджери. В крепости определенно что-то происходит, оставаться здесь, особенно рядом с Иэном, небезопасно. Ему хорошо известно, что лорд не доверяет родителям, по собственной воле он никогда не отослал бы охрану.

Эврар быстрыми шагами пересек двор. В голове крутилась одна мысль: Марджери… Марджери… Он не смог поговорить с ней ни прошлым вечером, ни сегодня утром. Тревожился, болит ли рука. Ему самому было точно больно. За нее, за то, что ничем не смог помочь. Хотя почти убедил себя, что ничего не смог бы сделать. Впрочем, должен был предугадать ход событий, ведь провел много лет рядом с Иэном, знал, на что тот способен. Великан, конечно, заметил, как тот перехватил нож, понял, что решил нанести удар, но был уверен, что выберет либо мажордома, либо повариху. За все дни плена Марджери он не сделал даже попытки ей навредить.

Теперь, с появлением новых слуг, проблем прибавится. Не для того ли они здесь, чтобы уничтожить Марджери?

Ему совсем ничего о них не известно. Они появились в замке, когда он отсутствовал. Скорее всего, были наняты управляющим, хотя, возможно, все не так, как видится. Этот человек служил семье Уорстоун, еще когда Эврара не было в крепости, подобострастно преклонялся перед Иэном, чем вызывал раздражение Эврара, и тот старался не сталкиваться с ним. Но не стоит забывать, что власть управляющего велика, но никто, ни один слуга даже низшего разряда не мог появиться в замке без одобрения лорда.

Возможно, у него появится шанс бросить вызов управляющему.

Эврар заметил, что тот отлучался вечером под предлогом принести чаши для питья — смешная причина, возмутительная, учитывая его положение. Но Иэн использовал и личного охранника как посыльного, так что всякое возможно.

Все эти новшества — плохой знак. Иэн не любил перемены, они могут таить в себе опасность. Каждый новый человек подвергался проверке лично Уорстоуном, был несколько месяцев под наблюдением его личной охраны. Могла ли необходимость привезти этих двух в замок быть следствием придуманного Иэном задания?

Ответов пока нет, придется наблюдать. Не как охранник Иэна, не из-за возможной для него опасности. Причина в Марджери и ее покое. Больше он не смалодушничает, как прошлым вечером, он защитит Марджери любой ценой. Он чувствовал себя так, словно рана была на его ладони. Он был возмущен и тем, что Иэн позволил себе коснуться ее лица, вел себя как заботливый… любовник.

Ревность выводила из себя. Появлялось желание уничтожить всех и вся, но добиться, чтобы Марджери принадлежала только ему. А она намеренно его избегала, даже стала больше времени проводить с Иэном, словно назло ему, Эврару.

Зачем он начал рассказывать ей о маме и сестре? В такой ситуации нужно говорить честно обо всем или вообще не касаться темы. Впрочем, Марджери поняла главное: он здесь только ради того, чтобы уберечь родных.

Ему почти ничего не известно о ней и причине, по которой она здесь. Он не задавал вопросы, что произошло в замке Руля, почему Иэн захватил ее в плен. Была ли это часть игры или прихоть сумасшедшего лорда? Почему вместо этого они говорили о красках, которые он не видел, но стал мечтать об этом тоже из-за нее? Эта женщина стала для него всем, а он почти ничего не знал о ней. Он умирал от ревности, стоя позади Иэна и наблюдая, как тот делает вид, что влюблен в сидящую рядом красавицу, прикасается к ней.

Как же все это отвратительно. Как трудно сдерживать бушующую в душе ярость. Хорошо, есть время перевести дух и прийти в себя, пока Иэн занят с родителями. Можно даже позволить себе забыть на время о Бальтюсе, Луве и Биделю, заняться борьбой с незнакомыми эмоциями, взять их под контроль. И скорее добраться до Марджери, потому что ей точно под силу усмирить зверя, которым он себя ощущал.

Глава 15

«Ты зайдешь наконец или не хочешь меня видеть?» — размышляла Марджери, стоя у окна и глядя во двор, по которому шел Эврар. Он почти бежал, будто его подгонял вспыхнувший в Большом зале пожар. Потом она услышала тяжелые шаги в коридоре, захлопали двери.

Зачем ему заходить в середине дня в покои, где нет Иэна? Скорее, чтобы увидеть ее.

Однако на пороге он не появился, и Марджери сникла. С нее довольно, она больше не будет ждать. Он не желает ее видеть, но она должна с ним поговорить, многое рассказать. И предупредить!

Даже видя его из окна, она поняла, что он встревожен, хотя, возможно, причина в переутомлении, ведь последние дни были насыщенными.

Она решительно отодвинула щеколду, не представляя, что увидит. Он стоял совсем рядом, будто собирался войти в ее комнату. Взгляд напряженный, руки вытянуты по швам, а грудь расширяется от тяжелого дыхания.

— Ты ранен? — выпалила она. В помещении больше никого не было, но все же… — Ты в опасности?

Эврар подошел к ней, взял под локоть, удерживая другой рукой дверь, и продолжал идти, надвигаться, заставляя ее, пятясь, вернуться в комнату.

— Что ты делаешь?

— Тебе нельзя здесь находиться.

Голос хриплый и встревоженный, тон твердый, не терпящий возражений.

— Поэтому ты здесь. — Видеть его, говорить с ним непросто. Не следовало проявлять слабость, тогда не пришлось бы сейчас испытывать боль. — Эврар, мне надо сказать тебе нечто очень важное. У меня к тебе просьба.

— Как твоя рука?

— Все хорошо, ты видишь, она перевязана.

— Как он посмел тебя ранить?! Сделать больно. Тебе!

Она раньше никогда не видела столь свирепого выражения лица, злобного блеска такой силы в глазах. Затянувшаяся пауза, казалось, все сильнее подталкивает его к безрассудному поступку взять меч и броситься в бой.

— Сначала я сама поранилась, если помнишь. Случайно. Так бывает. — Правда, она это сделала намеренно, чтобы отвлечь внимание Иэна от Биделю. Обе раны не причиняли беспокойства, это лишь царапины, одна чуть глубже, но ничего серьезного. — Они скоро заживут.

Ноздри Эврара раздувались.

— Скажи, зачем ты открыла дверь?

Что с ним происходит? Что произошло, пока они не виделись? Почему он так резок, так взволнован? Она ощущала, как поток эмоций обрушивается на нее. Совсем недавно этот же человек сказал, что они не должны быть вместе. Теперь пребывает в гневе от того, как повлияли на нее недавние события.

— Я видела тебя во дворе, слышала, как ты вошел, потому и открыла дверь между нашими комнатами.

— Но я не открывал ее со своей стороны. Ты не думала, по какой причине я этого не сделал?

Нет, она не думала. Пусть он и не желает быть с ней, не видит их вместе в будущем, она не сможет промолчать, надо рассказать ему о Биделю и попросить ей помочь, молить, если надо. Ведь она сама, будучи запертой в покоях, ничего не сможет сделать. Сейчас станет ясно, по-прежнему ли они друзья или уже враги. В крепости нечасто появлялись новые люди, а вчера приехала сестра, сегодня утром еще кто-то.

— Ты был во дворе, потому я хочу с тобой поговорить, — повторила Марджери, собираясь с мыслями.

Выражение лица Эврара наводило на мысль, что он знает, о чем будет разговор.

— Ты хочешь знать, не угрожает ли тебе опасность?

Не совсем так. Она готова ко всему. Будучи человеком свободолюбивым, приняла заточение. Да, покои Иэна велики, у нее есть доступ ко всем помещениям, но это слабое утешение. Раньше ее радовало, что комната Эврара совсем рядом, она в любой момент может открыть дверь и увидеть его. Но теперь…

— Тебе ничего не будет угрожать, я об этом позабочусь.

Он взял ее руку. Несмотря на скрытую в этом теле силу, он действовал осторожно, почти с нежностью. Его напряженное состояние передалось ей, словно покалывающая волна побежала от пальцев по всему телу. Что же с ним происходит? И как это может быть связано с ней, ведь он сам сказал, что у их отношений нет будущего. Зачем тревожиться о ней и помогать?

Но прежде всего сейчас надо думать о том, как сестре покинуть крепость, еще необходимо узнать, что за люди сюда прибыли и зачем. Смотреть на него так больно, что горло сжимается, мешая вздохнуть, но надо терпеть. Ради Биделю, ради семьи. Она потом даст волю чувствам, когда он уйдет, а она устроится на подоконнике и…

— Речь пойдет не обо мне. — Она вскинула подбородок, радуясь, что голос не выдал внутреннее состояние. — Что за люди приехали утром? Я видела тебя с ними.

Эврар оглядел ее ладонь, посмотрел исподлобья в ее глаза и вопросительно приподнял бровь.

— Иэн тебе не сказал?

— Я его не видела. Он заходил в соседнюю комнату, но быстро ушел.

С момента возвращения он пребывал в весьма переменчивом настроении. В некоторые дни вообще с ней не общался, в иные стремился чаще находиться рядом и говорил о вещах, которые совсем не были ей интересны. Например, как гордился некогда братьями, а они его предали. Каждое слово пропитано ядом. Многие фразы казались лишенными смысла, но были так наполнены злостью и прочими подобными чувствами, что пугали не меньше.

Эврар медленно отстранился, наконец выпустил ее руку и позволил прохладному воздуху заполнить увеличивающееся пространство между ними.

— Прибыли его родители, — со вздохом произнес он.

Марджери заморгала, но потом ощутила внутреннее облегчение. Раз здесь его родные, лорд, возможно, будет занят ими и забудет о Биделю.

— Это хорошо, разве нет?

Эврар склонил голову.

— До тебя не доходили слухи?

Некоторые доходили. Кое-что она узнала, расспрашивая Руля и слуг, но не так много.

— Они опасны. Как и сам Иэн. — Он поднял руки, словно хотел взять ее за плечи, но, передумав, вновь вытянул вдоль тела. — Хотя сейчас его дела идут не блестяще.

— Как это связано с родителями?

— Многие дела они ведут вместе. Ко многим действиям его подтолкнули именно они. Я был рядом с Иэном долгое время. Его разум стал извращенным, он опаснее, чем прежде. Сейчас трудно предугадать, что от него ожидать.

Она знала его совсем недавно. Слышала, как ночью он не спит, ворочается в постели, бормочет что-то о супруге. Иногда его крики были слышны во всех покоях. Возможно, он действительно тревожился о ней. Марджери решила для себя, что лучше стараться не замечать происходящее в целях собственной безопасности. Ее положение похоже на вынужденное соседство с диким зверем, который в любую минуту может убить, подчиняясь ему одному понятной логике.

— Ты мне не доверяешь? — спросил Эврар. — Меня не было в замке несколько недель, поверь, я не хотел оставлять тебя здесь с Иэном. Я…

Он ждал доверия этого разбитого сердца? Марджери всю жизнь сама заботилась о себе и своей семье, смогла бы стать успокоением и для Эврара, но он оттолкнул ее.

Однако чувства не так просто заглушить. Несмотря на недоверие к этому мужчине. Почему же она еще влюблена и не может с собой справиться? Наверное, потому, что глупа. Или это судьба, а над ней человек не властен.

— Ты рассказал Иэну историю о свиньях, чтобы подбодрить меня?

— Это так выглядело?

Молчаливый воин проявил красноречие и многое приукрасил. Он таким образом просил прощения? Разве важно, что было в прошлом, когда чувства так сильны?

— Скажи, ты мне доверяешь?

— Доверяю, Эврар. Конечно, доверяю.

Он резко выдохнул, в глазах мелькнуло сомнение, но мгновенно исчезло.

— А ты… веришь мне? — спросила Марджери.

Он неотрывно смотрел ей в глаза, но молчал. Словно вспомнив о том, что изменил привычки, лишь кивнул в ответ.

Она повернулась, указывая взглядом на кровать за спиной.

— Помнишь, мы недавно лежали здесь.

— И это было взаимным желанием.

И Марджери казалось, он был искренне ей увлечен. Она ошибалась?

— Потом ты сказал, что у нас не может быть будущего.

— И еще мы говорили об айве, запретном плоде, о красках, которые я не вижу. Мы гуляли в садике у часовни. Марджери, пойми, я должен знать правду, если ты ждешь от меня помощи. И еще я не могу отказаться от ответственности за свою семью.

Он отвел взгляд, будто испугавшись собственного искреннего признания. Вероятно, сомнения на ее счет все же существуют. Он спал с ней, видел, что она отдалась ему по собственному желанию, однако в глубине души присутствовало подозрение в корысти.

— Мне известно, что ты была любовницей Руля.

Воздействие слов было сильнее пощечины. Обиднее признания, что он не может остаться с ней навсегда. Он хочет сказать, что она недостойна его.

Оторопев, она стояла и молчала, не представляя, что следует сказать.

— Я знаю, что поступил глупо, потерял тебя.

Из-за гула в ушах она с трудом разбирала, что он говорит. Наверное, это и к лучшему. Она сделала шаг в сторону, оперлась на дверь, собираясь закрыть, но Эврар остановил ее:

— Не надо. Постой. Я понимаю, что не умею красиво говорить.

— Даже если бы ты говорил стихами, смысл не изменился бы.

Он потупил взгляд, затем вновь посмотрел на нее:

— Я не хочу ничего знать о тех мужчинах. Меня интересуешь только ты.

Ему не нужно знать и говорить об этом не стоит.

— Позволь мне спросить. — Он нахмурился. — Пожалуйста. Старшие Уорстоуны в замке, я не могу бездействовать. Скажи, что Иэну от тебя нужно? Я уверен, причина твоего пребывания здесь только в нем, но он ведет себя с тобой так, словно ты ни в чем не виновата, не совершала никакого проступка.

Она сказала, что доверяет ему, но теперь считала заявление опрометчивым. Лучше бы ему уйти. Видеть, говорить с ним невероятно больно. Она не желает обсуждать свое прошлое. Если только… Возможно, получив ответы на вопросы, он скорее оставит ее.

— Я не была знакома с Иэном. Увидела его впервые тем злополучным вечером. Когда-то давно я выбрала Жосса из-за его возраста и манер. Он весьма богат и мог содержать мою семью, что он и делал. Тем вечером я почувствовала внезапный голод. Было поздно, в замке темно, и я осторожно шла вниз, на кухню. В коридоре я увидела Иэна, он прижимал к себе женщину и держал у ее горла кинжал. Я побежала, но он меня нашел. От страха не помню, что он говорил, что я отвечала и слышал ли он меня. Он схватил меня, но оставил в живых. Сама не понимаю почему. По его словам, женщину он убил. А я все еще здесь.

Эврар слушал, мрачнея с каждой секундой.

— Если ты сломала бы его планы, он убил бы тебя не раздумывая. Видимо, это не его игра, здесь что-то другое. Дело в тебе.

Возможно ли это? Она — любовница Жосса и Руля. Не окажись она в том доме, не попала бы в такое положение, не стала бы невольной участницей чужих интриг. Она чувствовала на себе взгляд Эврара, он будто пытался проникнуть в ее душу. Она и сама недавно вела себя так же. Как странно, что она говорит о Жоссе и Руле с Эвраром, с человеком, который тоже стал ее любовником. О чем он хотел знать? О ее мужчинах или о чем-то ином? Возможно, разговор о ее прошлом не воздействовал на него так, как она подозревала.

Внезапно появилось желание объяснить ему, какой она была до того дня, когда Жосс проехал через их деревню и увидел ее. Но какой смысл в воспоминаниях? Сейчас первоочередная задача — спасти сестру, а потом бежать самой. Перед ней мужчина, ради которого она забыла о собственной защите, а он отверг ее. Как бы ни было, она не может не волноваться за него.

— Когда ты ушел в тот день… когда мы с тобой…

— Он ждал меня за этой дверью. Он знал, что я здесь. Перед уходом сказал, что увлекательно провел время. Я тогда подумал, он говорит о поездке, а теперь склоняюсь к другому. Лорд давал мне понять, что ему известно о произошедшем здесь.

А что может быть в этом для него интересного? Ничего.

— Марджери, мы должны так о многом поговорить, но времени нет. Родители Иэна здесь, это все меняет. Слухи до тебя, конечно, доходили. Не забывай: живя под одной крышей с Уорстоунами, можно попасть в очень неприятную историю. Они опасны, как хищные животные, несмотря на то что на лице чаще увидишь улыбку.

— Едва ли мне удастся избежать общения с ними, если Иэн решит…

— Он не станет представлять тебя, но они все равно узнают о твоем существовании.

— Почему ты думаешь, что он меня не представит?

— У него раньше никогда не было любовницы, впрочем, и ты ею не являешься. А появление в замке женщины вызовет слишком много вопросов.

— Но здесь так много людей, которые могут им рассказать. Да мы можем встретиться случайно в коридоре замка. Они — одна семья…

— Это верно, но все же…

Эврар отвернулся, но она успела заметить в его глазах нечто, объяснения чему не нашла. Надо будет над этим поразмыслить. Это нечто не имело отношения к Иэну и его родителям.

— У них весьма своеобразный стиль общения, — продолжал Эврар, нахмурившись. — Они считают ниже своего достоинства придавать значение вещам, которые не представляются важными для них.

Марджери ощутила, как вспыхнули щеки. Очень верно сказано. Она была любовницей лишь на словах, не имела никакой власти и по положению была ниже Эврара. Он же смотрел на нее так, словно она была самым дорогим для него человеком, мечтал спрятать далеко-далеко, чтобы никто не нашел.

— Тебе надо держаться от них подальше.

Он действительно беспокоится о ней? Судя по выражению глаз, искренне. Или она лишь выдает желаемое за действительное? Марджери была влюблена в Эврара, но все же не настолько глупа, чтобы безоговорочно ему доверять.

— Со мной все будет хорошо, пока ты в порядке.

Эврар перевел тяжелый взгляд на женщину, стоящую в дверном проеме. Ясные глаза, пухлые губы, навевающие мысли о поцелуе, пробуждающие желание зарыться лицом в кудри и вдохнуть их дурманящий аромат.

— Со мной все будет в порядке.

— Не уверена. Но мне станет легче, если ты будешь больше внимания уделять собственной безопасности.

Говорил ли ему кто-то нечто подобное? Тревожился ли он сам за кого-то так же искренне? Кроме своей семьи, конечно.

Когда Иэн отпустил его, он почти бежал в покои. Тревоги последних дней оставили след в каждой клеточке тела. Следовало потратить время, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями, подготовиться к встрече с Марджери, не забыть обо всем на свете, как только увидит ее.

И вот она распахнула дверь…

Заботливый взгляд, обеспокоенность в каждом жесте, и он теряет разум. К тому же она говорит, беспокоится о нем… От этого кружится голова и по телу разливается блаженное тепло. Желание уберечь, защитить становится еще сильнее. Он вспоминает, как прошлым вечером стоял в комнате, прижав ухо к двери, чтобы не упустить момент, когда ей может понадобиться помощь.

Его взгляд упал на перевязанную руку. К счастью, на ткани не было следов крови, должно быть, порез неглубокий, рана заживает. Но он не простит Иэну такой поступок.

Он и сейчас пришел, чтобы успокоить себя, развеять подозрения, но дверь комнаты неожиданно распахнулась. В покоях были только они вдвоем. Еще пара шагов — и она окажется в его комнате, рядом с кроватью. Останется лишь запереть дверь.

— Эврар, почему ты молчишь? — Она тряхнула головой, и он готов был поклясться, что ощутил запах, которым грезил в своей постели прошлой ночью.

Она заставляла его страдать, даже ничего не предпринимая, находясь на расстоянии. Но нельзя забывать о главной цели своего прихода. Марджери грозит опасность. Ссадина на лице зажила, как и синяки на шее. Он был очень тому рад, но мечтал вновь целовать ее, хотел постоянно иметь доступ к ее телу, это сделало бы его счастливым.

— Ты здесь — и я спокоен.

Она совсем рядом, он может наслаждаться тем, что видит ее, и поговорить о главном.

— И я тоже. — Она казалась очень спокойной.

По его ощущениям, с момента их последней встречи наедине прошла целая жизнь. А до этого еще одна, которую он провел в дороге. Тогда он мысленно расстался с ней навсегда, уверенный, что им не суждено встретиться вновь. Подобного еще раз ему не выдержать.

— Мне стоило сразу рассказать тебе об угрозах Иэна моей семье, — произнес он.

Марджери склонила голову.

— Возможно, и мне стоило поступить так же.

— Тебе? — Эврар не сразу ее понял.

Она кивнула:

— Да. Потому что здесь, в замке появился еще один человек из моей семьи.

Он отпрянул, удивленный, затем сделал несколько шагов и оглядел сначала комнату Иэна, а затем собственную. Только потом повернулся к стоящей напротив женщине.

— Давай сядем, — сказала она.

Да, ее прошлое определенно полно тайн.

Рядом с ней он забывал о времени. Как давно он здесь? Точно больше, чем следует и ему, и любому из слуг.

— Говори, — уверенно произнес он.

— Я отправляла письма с просьбой о помощи.

— Что?

— В доме Жосса я научилась читать и писать, потом убедила братьев и сестер выучиться грамоте.

— Марджери…

Она заморгала, будто собираясь с мыслями.

— Так вот, о помощи я просила братьев, им я сообщила, что попала в ужасную ситуацию. Второе же послание было сестре, но ей я написала, что у меня все отлично, чтобы она не вздумала меня искать.

Эврар тихо выругался. Потом еще раз.

— Новый мажордом один из них?

— Биделю. Она моя сестра.

— Повариха?

С улицы послышались голоса. Марджери испуганно зажала рот ладонью. Эврар предупредительно поднес палец к губам.

— Ты не понимаешь, — прошептала она. — Она приехала выручить меня из беды. Да, ты решил не продолжать наши отношения, но мне некого просить, кроме тебя…

— Марджери, у нас нет времени. — Ах, оно так им необходимо!

— Ты сможешь… ей помочь?

Не стоило об этом просить.

— Я что-нибудь придумаю. Когда Иэна не будет в комнатах, я попробую отвлечь стражников и приду к тебе.

— Кто-то из его охраны всегда здесь. Он недавно ее увеличил.

И каждый из них может ее убить.

— У твоей двери только один человек.

— Значит, второй может добраться до сестры. Ситуация очень опасная.

Как хорошо, что она наконец это осознала.

— Пока я здесь, тебе ничего не угрожает. Не скажу того же о твоей сестре, потому надо действовать быстро. Тебе знаком мажордом?

— Нет. Возможно, его знает сестра.

Возможно. Этот мужчина смотрел на Биделю так, будто готов был в любой момент броситься на ее защиту. Если это заметил он, Иэн тоже.

— Уорстоун знает, что она твоя сестра.

— Этого не может быть.

— Лорд Уорстоун всегда все знает или догадывается и в большинстве случаев оказывается прав.

— Как он мог догадаться?

— Ты сама могла ему подсказать. Ты ведь поранила палец, чтобы отвлечь его внимание на себя, верно?

— Я совершила большую ошибку?

Конечно, ничего плохого она не желала, она храбрая и любит сестру.

— Лучше так больше не делать. Пожалуйста, Марджери, береги себя. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Я скоро опять приду. Постарайся до этого времени ничего не натворить.

— Но моя сестра… Полагаю, она постарается пробраться в эти покои.

— Оставайся здесь. Ничего не предпринимай. Даже если она придет, не уходи с ней. — Эврар выглянул в окно. — Мне пора. Нельзя, чтобы меня опять здесь застали.

Он попятился, не отводя глаз. Состоится ли, как он обещал, их скорая встреча?

— Я все сделаю, как ты велел, Эврар. Но хочу, чтобы ты ответил на один мой вопрос. Почему ты стоял у двери, слушал, но не вошел?

— Ты еще не поняла, Марджери? Я ведь хотел уберечь тебя от себя.

Глава 16

Марджери мерила шагами комнату, однако спокойствия это не добавляло.

До знакомства с Жоссом она жила с родными в деревне, подчинялась правилам семьи, но позже делала по большей части то, что хотела. Она училась читать и писать, решала задачи, думала об изучении других языков. Такими были ее желания. Сейчас все свелось к стремлению получить свободу, спасти сестру и бежать с ней в другую страну.

Она вновь и вновь вспоминала слова Эврара, что он имел в виду, говоря, что защищал ее от себя самого? Все утро она думала об этом, вспоминала, как он открыл дверь и появился перед ней, как часто намеками давал понять, что ей грозит опасность. Источником ее будет не Иэн, а он сам.

Эврар сказал, что у них нет будущего, и она смирилась с его решением. Даже если им удалось бы благополучно выбраться из Уорстоуна, убедиться, что его семья в безопасности, ее прошлое все равно их настигло бы. Она не случайно ушла тогда с Жоссом, не только из желания выбраться из бедности. Она всегда знала, что была для семьи обузой с момента рождения и недостойна оставаться ее частью.

Теперь Эврар хочет, чтобы она была подальше от него ради спокойствия их обоих. Он поэтому отверг ее? Не из-за возможных проблем для семьи или оттого, что ей нет места в его сердце? Он просто считал себя недостойным ее?

Она влюбилась, хотя делать этого не следовало. Надо думать о сохранении своей жизни, однако чувствам не прикажешь.

Марджери села на сундук у окна и стала ждать. Пока на площадке не видно ни Эврара, ни наемников. Впрочем, звуков слышалось немало, это говорило о том, что в крепости кипит привычная активная жизнь.

Временами ее охватывал страх от того, что в любую минуту может появиться Иэн. Или Биделю. Судя по тому, как активно сестра начала действовать, ожидать от нее можно всякого. Вдруг она уже приходила, но ее задержала стража? Хорошо бы узнать, связана ли она с новым мажордомом. И почему Иэн был так доволен разговором о еде?

К счастью, Эврар на ее стороне. Как мило, что он встревожился из-за раны на ее руке. Безумие Иэна не стало для него неожиданностью. Неужели лорд действительно не в себе? Каковы могут быть последствия для нее? Что изменилось? Раньше он не причинял ей вреда, даже не прикасался. Этот порез — знак, но чего? Иэн хотел дать понять, что догадался о их родстве с Биделю? В это она не поверит, это невозможно.

Зловещая тишина в покоях тяготила. Марджери не находила, на что отвлечься от мыслей, к тому же ее мучил голод. Скоро ли придет Жанна, задержится ли, чтобы можно было задать ей хоть несколько вопросов?

Вздохнув, Марджери поднялась с места и вновь пошла вперед по анфиладе комнат, доступ в которые ей был разрешен милостью Иэна Уорстоуна. Одно помещение соединялось с другим, еще с одним, со следующим… В каждом из них были столы, стулья и прочее необходимое для человека в заточении. Интерьеры роскошные, теперь она знала каждую деталь, могла даже сказать, сколько камней понадобилось, чтобы выложить пол.

Развернувшись в конце пути, она пошла обратно. Вскоре внимание привлекли голоса стражников в коридоре. К сожалению, они никогда не обсуждали что-то для нее интересное. Скорее всего, были предупреждены, что нельзя говорить ни о лорде, ни о кухнях и доставках продуктов или иных событиях, которые могли бы помочь ей продумать план побега. Голосов стало больше, и один из них… о чудо, был знаком. Биделю! Сестра совсем рядом, по ту сторону двери.

Марджери подошла, приложила ухо к деревянному полотну и попятилась, когда лязгнула щеколда. В коридоре она сразу увидела стражников, затем нового мажордома и знакомую фигуру за ним.

— Что вам нужно? — спросила Марджери, оглядев мужчину, но остановила взгляд на сестре.

Та боком прошла в комнату, и, удивительно, охрана не двинулась с места.

Дверь захлопнулась, и Марджери, не сдержавшись, бросилась ей на шею.

— Биделю! Как ты здесь оказалась?

Заметив мажордома, поспешно отошла к окну и оглядела двор.

— Я принесла еду. — Биделю указала на поднос в руках мужчины. — У Жанны сегодня другая работа в кухне — она нарезает овощи.

Значит, она действительно притворяется поварихой. Марджери с тревогой посмотрела на сопровождавшего ее человека, который уже прошел вглубь комнаты, поставил поднос и теперь тоже стоял у окна.

— Кто он? — тихо произнесла Марджери, указав на мужчину кивком.

— Лув. Мажордом замка.

Он похож на мажордома не больше, чем она на любовницу, а сестра на кухарку.

Приподняв бровь, Марджери скрестила руки на груди и принялась нетерпеливо постукивать пальцем по локтю. В конце концов сестра должна рассказать ей правду.

— Он… здесь, потому что… — Биделю прошла к столу и принялась переставлять тарелки с подноса.

Все это было затеяно, скорее всего, чтобы собраться с мыслями.

Тишину нарушил Лув. Он подошел к рабочему месту Иэна, оглядел лежащие на нем предметы, а потом принялся открывать одну за другой шкатулки, затем и сундуки.

— В каком из них хранятся вещи Уорстоуна? — спросил он.

Он тот самый загадочный гонец Иэна? Ему передают написанные здесь послания?

Марджери сама не раз от скуки перебрала всё лежащее на столе, в шкатулках и сундуках, но не нашла ничего интересного.

Внимательно проследив за движениями мужчины, она пришла к выводу, что он не слуга, скорее человек благородного происхождения. В Большом зале ей показалось, он хромает, но сейчас этого нет и в помине. Что его связывает с Биделю?

Марджери перевела взгляд на сестру, но та отвернулась, словно боясь вопроса. Любопытно…

— Кроме двух моих платьев, здесь все его, — ответила Марджери и обвела рукой комнату.

— А где он хранит бумаги? Послания?

— Он их пишет здесь и сразу передает.

Лув покачал головой.

— А куда складывает полученные письма?

Хватит с нее вопросов. Почему сестра выглядит такой взволнованной? Они прибыли сюда вместе с какой-то непонятной ей пока миссией? Сестра не доверяла мужчинам, тем более красивым и наделенным властью, а этот… лучший в своем роде.

— Ты не мажордом, — произнесла Марджери и вздрогнула, когда он захлопнул крышку очередной шкатулки.

— Рассказывай.

Биделю смотрела на него так, будто всецело доверяла. В чем же причина? Она повернулась и кивнула Марджери, подбадривая. Та выдохнула и заговорила:

— Когда приходит для него письмо, стражник подает сигнал стуком. Иэн велит мне отвернуться, тогда гонец входит. Потом Иэн говорит мне, что можно повернуться, значит, гонец ушел.

— Но ты ведь все равно умудрилась кое-что увидеть, — заключил Лув.

Конечно. Она ведь в плену, надо искать способ выкупить свою жизнь. Денег у нее не будет, да Иэну они и не нужны, а вот информация может быть очень даже полезна.

— Иногда. Когда поворачивалась слишком быстро. Иэну это не нравилось.

— Где еще можно спрятать пергамент такого размера? Например, с рисунками, будто старинными? — Вопросы Лува не заканчивались.

Марджери подумала и покачала головой.

— Здесь ничего такого нет. Поверь мне, я все обыскала. Иэн никогда не оставляет здесь написанного, и мне запрещено подходить к столу в его присутствии, прочитать не удается. Я все здесь осматриваю каждый день, но не нашла ничего ценного, что могло бы помочь выбраться.

— Лорд Уорстоун разговаривает во сне?

Постоянно. Они никогда не спали в одной кровати, но она слышит, как он произносит имена жены и детей. Нежность в его голосе всегда ее озадачивала, это был совсем другой человек, не тот, которого она знала, и уж точно не тот, кто порезал ее ладонь.

— О письмах он не говорил ничего, — настороженно произнесла Марджери.

Лув расстроился.

— А о чем говорил? Ну же, не тяни.

— Какое тебе дело?

— Может, о бумагах? Или драгоценном камне? — настаивал Лув, будто не слыша ее.

Ни на один из ее вопросов он так и не ответил, почему требует откровенности от нее?

Сестра смотрела на них и не вмешивалась, что совсем ей не свойственно. Лув угрозами заставил ее молчать?

— Только о жене. И ни о чем, что может заинтересовать прислугу.

Бросив суровый взгляд на Марджери, Лув прошел к окну, повертел головой и радостно вскрикнул.

Марджери повернулась к сестре:

— Зачем ты здесь?

— Не поинтересуешься, почему он задает все эти вопросы? — вместо ответа, спросила Биделю.

— Я уже давно в заточении, хорошо усвоила, что лучше ни о чем не спрашивать.

— Я привез ее сюда. — Лув повернулся к ней. — И я помогу вам обеим.

Марджери посмотрела с сомнением. Что может сделать этот… высокомерный, излишне уверенный в себе незнакомец? Впрочем, мужчины часто бывают такими, это она усвоила по опыту. Только Эврар отличался от всех…

Марджери повернулась к нему спиной, лицом к сестре и спросила уже шепотом:

— Почему ты в крепости?

— Я получила твое письмо. Поняла, что ты в опасности.

Черт, она так боялась, что сестра догадается!

— Я ждала братьев, не тебя.

Марджери поморщилась от досады.

— Как могла тебя бросить? Ведь с самого детства приходила на помощь.

Она специально написала сестре, чтобы успокоить ее, надеялась, та не будет ничего предпринимать. Даже сообщила, как рада удаче добиться внимания лорда Уорстоуна. Ничего из затеи не вышло, сестра здесь. Они уже не дети, это не игры, где в случае неудачи можно получить синяк или царапину.

— Но тогда это были шишки. Как можно быть такой безрассудной, чтобы явиться в логово этого зверя?

За спиной Лув фыркнул, но Марджери даже не обернулась.

— Я безрассудная? Я сама предупреждала тебя, каков этот лорд Уорстоун. Твое письмо меня совсем не успокоило, напротив, дало понять, что ты ко мне не прислушалась. Только и охала, как он красив да как богат.

Марджери вскрикнула от удивления. Биделю ее предупреждала? Но она не получала никаких писем от сестры. И тем более не отвечала на них. Руль… Это был Руль. Невероятно! И самое ужасное, одно из них точно перехватил Иэн.

— Ты поэтому приехала? Я писала все это только для того, чтобы ты здесь не появлялась.

— Что? — Теперь удивилась Биделю.

Они никогда не говорили о мужчинах откровенно. Как и о том, почему Марджери уехала из дома. Она так и не призналась, что не хотела быть обузой для сестры и родных. И сейчас не может быть откровенной — не хочет, чтобы Лув все слышал. Это будет неприятно, даже болезненно. Придется рассказать лишь часть правды.

— Если я сказала бы, что пошла с ним ради выгоды, из-за его богатства, а оно велико, поверь, ты поняла бы меня?

Биделю прищурилась.

— Значит, нет никакого разбитого сердца?

— Конечно нет. — Марджери в ужасе округлила глаза.

— Почему же ты рискуешь собой?

Марджери покосилась на Лува, который теперь перешел к другому окну и с любопытством что-то разглядывал. Говорить об этом при нем не хотелось, но другого шанса, возможно, не будет.

— Мы — никто. Наша семья бедна. Ты работаешь, отдаешь последние монеты маме, почти ничего не оставляя себе. А лорд Уорстоун обещал мне…

— Ты пожертвовала собой ради меня?

Ради всей семьи, она хотела им помочь.

— Мне известно, что он не такой, как многие мужчины, — продолжала Марджери. — Мне известно, какие о нем ходят слухи. Но предложение более чем щедрое. И Мабиль написала мне…

— Мабиль! Но почему мне никто не рассказал?

Вот поэтому. Новые факты порождают новые вопросы, желание знать больше. Что успела сделать Биделю, пока она сидела взаперти в крепости? В ближайшее время им непременно надо поговорить наедине. Сейчас, при Луве откровенничать не хотелось. Она не знает его, но, скорее всего, он не похож на Эврара. Необходимо, чтобы сестра знала, что Иэн сумасшедший и очень опасный человек, ей надо думать прежде всего, как спастись самой. И еще надо извиниться, что опять доставляет проблемы родным, а она принесла их немало уже тем, что появилась на свет. Тогда отец ушел, а мама не выдержала и сломалась. Она непременно скажет все, что хотела, но позже. Жизнь научила не доверять чужим глазам и ушам.

— Откровенно говоря, я не знаю, почему она поделилась со мной, а не с тобой. Мне вообще мало что известно, я ведь здесь уже довольно давно.

Марджери посмотрела на дверь и вздохнула. Казалось, прошла вечность с того дня, как она получила письмо от Мабиль.

— Что случилось с Мабиль? — спросила Биделю.

Марджери опять покосилась на Лува.

— Она снова беременна, но дела еще хуже прежнего. Она не сможет оплатить…

— У вас осталось несколько минут, — перебил ее Лув.

Он по-прежнему смотрел в окно и казался озабоченным только тем, что происходит на улице, но наверняка подслушивал. Она поступила мудро, не начав откровенничать при нем, промолчать — всегда разумнее.

Сейчас надо думать о том, как помочь сестре сбежать из крепости. Подальше от Иэна и Лува.

Интересно, почему он, стоя у окна, иногда оборачивался на нее? Кажется определенно чем-то взволнованным, а еще разозленным и готовым действовать. Она права, что не доверяет ему, непонятно лишь, почему Биделю придерживается, что очевидно, иного мнения.

— Лув на нашей стороне, так? — прошептала Марджери, глядя на сестру. — Скажи, кто он?

— Я не знаю, — был ответ. — Он объяснил, но, кажется, солгал.

Лув кашлянул. Марджери повернулась, хотя, возможно, он не заслуживал ее внимания. Биделю подозревала, что он не тот, за кого себя выдает. По мнению Марджери, они были близки. Остается лишь молиться, чтобы эти отношения не причинили сестре боль.

— Ты добавила яд в эль? — спросил Лув.

Она ожидала услышать совсем не это.

— О чем ты?

— Она не стала бы это делать. — Биделю встала так, чтобы закрыть собой сестру, и уперлась руками в бока.

Лув посмотрел на нее с подозрением:

— Некоторые бочки с элем отравлены. Это сделала ты или кто-то, тебе знакомый?

Марджери положила руку на плечо сестры, та нехотя посторонилась. Она очень любит Биделю, ценит ее стремление помочь, но эту схватку должна выдержать сама. Пока ничего не понятно. Впрочем… В голове закружились мысли. Конечно, вчера эль показался ей прокисшим.

— Поэтому он вчера был таким странным на вкус?

Биделю резко повернулась к ней:

— Ты ведь его не пила?

Марджери тряхнула головой.

— Он был отвратительным. Я пила вино.

— А как твоя рука? — не успокаивалась сестра.

Ах, сколько раз в жизни ей приходилось тревожиться из-за ее ссадин и синяков!

Марджери улыбнулась:

— Перевязана, все хорошо. Рана неглубокая.

Биделю бросилась к ней и крепко обняла.

— Как он посмел! Мы вытащим тебя отсюда. А пока отдыхай, приходи в себя.

Марджери чувствовала, что Лув за ними наблюдает. Ей совсем не хотелось вести в его присутствии такие разговоры.

— Все совсем не так, как ты думаешь. — Большего она сказать не решилась.

— Ты мне писала, к тому же у тебя опухли губы явно от удара, бог знает, какие еще следы на теле, и при этом ты говоришь, что я ошибаюсь?

Следы есть, но оставил их Эврар. Эврар… Может, он правда беспокоится о ней. И любит. Неужели решил расстаться с ней ради ее же блага? Какой глупец. Им тоже надо объясниться.

— Да, Биделю.

Та смотрела сурово и постукивала ногой о пол.

— Так вот, я пришла сюда, чтобы спасти тебя.

— Я понимаю, хотя тебе следовало послать кого-то вместо себя.

— Если дело касается родных, я всегда готова прийти на помощь.

Они вернулись к тому, с чего начали. И все же это лучше, чем думать об Эвраре, о том, как он страстно целовал ее и что говорил.

— Но в этой ситуации мне нужен человек, владеющий мечом, способный сразиться с хорошо обученными стражниками. Ты сможешь это сделать?

— Коли так, надо было сообщить об этом в письме, — в тон ей ответила Биделю. — Я нашла бы такого. Или…

Как долго этот Лув будет терпеть и слушать разговор двух упрямых сестер?

— Я полагала, фразы «серьезная опасность» будет достаточно. Мне в руки случайно попал крошечный кусок пергамента, и я решила рискнуть, отправить послание. Иэн богат, но никогда не оставляет в кабинете принадлежности для письма.

— Я вижу бочки, — сообщил Лув. — Их откроют или на охоте, или на пирушке после.

Положение опасное. Лув никакой не мажордом, а сестра не кухарка. А она не любовница. И они во власти человека, способного убить любого ради забавы.

— Он ведь не слуга. — Марджери взглядом указала на Лува.

— Но хорошо разбирается в домашнем хозяйстве, — ответила Биделю.

В ее словах Марджери не уловила подтекста. Лув был не тем, кем хотел казаться, но он дорог сестре. Прежде чем отвернуться, она заметила, как тот посмотрел на Биделю. Было во взгляде нечто, поразившее ее. Помимо тревоги что-то еще… Уважение? Желание? Они любовники?

— Что ж, хорошо, раз ты такой умелый, — сказала Марджери, подмигнула сестре и рассмеялась, когда та покраснела.

— Собирайся, — сказал ей Лув.

— Что? — Марджери посмотрела на Биделю, опять на мужчину, а потом на дверь, за которой было подозрительно тихо. Стражники куда-то ушли? И почему ей надо собираться? — Я никуда не пойду.

Лув отошел от окна и посмотрел на нее в упор:

— Повтори, что ты сказала?

— Я никуда не пойду без Эврара.

По крайней мере, не поговорив с ним.

— При чем здесь Эврар?! — воскликнула Биделю. — Лорд Уорстоун держит тебя в плену, мы хотим тебя освободить.

— Да, это правда. — Марджери ненавидела себя за то, что вынуждена признаться, но сестра не заслужила слышать ложь. — Сначала он был мил со мной, здесь же, в крепости, очень изменился. Правда, никогда не позволял себе… За что я ему очень благодарна. Но все же я была очень напугана, потому и отправила письмо.

— Они едут обратно, — сообщил Лув. — Бальтюс жив.

Бальтюс… кажется, младший брат Иэна. Эврар говорил, что он прибыл сегодня утром с родителями. Но почему Лув сообщает об этом с таким облегчением?

— Жив? — Биделю перевела взгляд на мажордома.

— Я имел в виду, он едет верхом со всеми, — нервно произнес Лув и направился к двери.

— Стражники почти опустошили бочонок. С ними еще кто-то, но я его не узнаю. Лорд Уорстоун должен быть там же. Пора идти, на сборы нет времени.

Бальтюс вернулся вместе с Иэном. Это важно? Нет. Важно, что сестру и этого мужчину не должны застать в ее комнате.

— Я никуда не пойду.

Биделю посмотрела на Лува:

— Пожалуйста, помоги.

Марджери жалела, что не успела ничего объяснить сестре, а сейчас уже нет времени.

— Не думаю, что твоя сестра понимает, насколько все серьезно, — ответил Лув.

— Но ты понимаешь. Объясни.

— Твоя сестра хочет остаться не из-за Иэна, а из-за другого мужчины.

— Его имя Эврар, — вмешалась Марджери.

Неужели Лув понял, что для нее значит этот человек? Ресницы наполовину скрывали глаза и пылавший в них огонь. Марджери поспешила отвести взгляд. Если он все понял, то понял и причину появления синяков на ее шее.

— Где сейчас Эврар? — спросила Биделю.

— С Иэном.

— Почему он так тебе дорог?

— Это сейчас не имеет значения, — перебил их Лув. — Надо бежать.

— Нет, постойте, — остановила его Биделю. — Мне совсем ничего не понятно.

Марджери сделала шаг вглубь комнаты. Луву не понять, что значит для нее Эврар. Все к лучшему, значит, и Иэну это тоже не известно. В худшем случае он догадывается об их отношениях.

Лув обыскал сундуки Иэна, подружился с ее сестрой, которая только что открыто обвинила его во лжи. Если она, Марджери, попала в замок из-за интриг Иэна, то и с Лувом могло произойти подобное. Пока непонятно, как с ним связана сестра. Придется спросить об этом, иначе никак не узнать.

— Что у тебя за сделка с Иэном? Он хитер, как дьявол. — Лув улыбнулся, но лишь одними губами, глаза по-прежнему оставались невеселыми. — Он сказал, что могу делать с тобой, что пожелаю, если увижу за пределами комнаты. Поскольку я знаком с Биделю, а она твоя сестра и тревожится за тебя, я решил, что мы можем сюда наведаться, я ничего не теряю.

Марджери обхватила себя руками и опустила голову. Ничего пока не ясно, но можно сделать некоторые предположения. И Лув, и Иэн любители интриг, по этой причине они с сестрой здесь.

— Кто такой Эврар? — спросила Биделю.

— Личный охранник Иэна, — ответил за нее Лув.

— Он же настоящее чудовище!

— Ты его не знаешь! — Марджери взмахнула рукой, но поспешила вернуть ее на место. Неприятно слышать такие слова об Эвраре, но сестра не виновата, она просто его не знает. — Не смей говорить о нем плохо. Он очень хороший человек, и у него немало проблем в жизни из-за внешности.

Лув вернулся к окну.

— Они миновали ворота, но, похоже, собираются сами заняться лошадьми. Странно, но ничего, мы подождем. Быстро объясни наш план сестре, — обратился он к Биделю, — иначе нам не заставить ее покинуть комнату.

— Знаешь, что я скажу. Я и так не двинусь с места, пока она все не расскажет.

Марджери перевела взгляд на Лува. Будто он весьма озабочен происходящим. Сестра ему не безразлична, да и она, явно, отвечает взаимностью. Остается надеяться, чувства достаточно сильны, чтобы помочь ей бежать от Иэна. Похожи на те, что испытывает к ней Эврар.

Эврар. Она скучала по нему. Его признание в чувствах прибавило уверенности в своих.

— Я влюблена в него.

Биделю открыла от удивления рот. Потом закрыла, будто не найдя слов, но все же произнесла:

— Ты шутишь?

Странное предположение. Она ведь писала сестре, что влюблена, чтобы объяснить свой уход с Жоссом и Рулем. На этот раз надо сказать правду, и быстро, учитывая, что у них мало времени.

— На этот раз все по-настоящему, Биделю. Мы противились чувству, понимая, как отнесется к этому Иэн. Теперь мы оба в опасности. Иэна не было рядом, мы ощутили себя свободными, нас никто не контролировал…

— Иэн ничто никогда не оставляет без контроля.

По спине Марджери побежал холодок.

— Что ты хочешь сказать?

Лув покосился на Биделю и покачал головой. Когда он вновь повернулся к ней, на лице его не было прежнего высокомерия и уверенности, он смотрел так, будто собирался сообщить ей страшную новость.

— Он следит за всеми.

Марджери поежилась. Неужели Иэн знает?

— Не может быть.

Лув посмотрел с сочувствием и отвернулся.

От шока закружилась голова, казалось, она вот-вот упадет в обморок. Они ведь были близки с Эвраром всего раз, это произошло в ее спальне. Но Иэна тогда не было в покоях. Эврар был обеспокоен его внезапным возвращением раньше запланированного. Иэн видел их, но ничего не сказал, ничем не выдал, что ему известно о произошедшем между ними. Нет, она не поверит, что он знает. И скрыл от Эврара. Это невозможно, он служит у Иэна много лет. Ее ласковый, гордый великан… он стал для нее самым главным человеком на свете. Впрочем, если все так, как говорит Лув, если Иэну все известно, Эврар первый, кого ждет наказание.

— Но Эврар даже не подозревает об этом. Бог мой, я сойду с ума…

— Так же как-то раз сказала твоя сестра. — Лув посмотрел на Биделю.

— Сейчас не время для шуток, — отозвалась та. — Вместо этого лучше скажи, как нам действовать? — Биделю обняла Марджери. — Надо идти. Скажи, ссадина на губе, укол ножом на ужине — все это как-то связано с лордом Уорстоуном?

У нее тоже немало вопросов, на которые хотелось бы получить ответы, но по упрямому выражению лица сестры она поняла, что та действительно не двинется с места, пока не услышит ее объяснения.

— Не лорд Уорстоун тому причина. Эврар… его охранник… Он такой крупный… я не… Послушай, мне обязательно говорить это все при нем?

— Можешь больше ничего не объяснять, я все понял.

— Нет, пусть продолжает, — вмешалась Биделю. — Мне совсем не нравится, что мою сестру обидел какой-то охранник, пусть и приближенный лорда Уорстоуна.

От переполнявших ее эмоций сжалось горло. Совладать с ними будет непросто. Ей надо быстро объяснить сестре все, ведь Иэн может появиться в любую минуту.

— Биделю, это совсем не то, что ты подумала. Он крупный мужчина, я хотела встать, и мы случайно столкнулись. Поверь, Эврару будет хуже, чем мне, он очень переживает, видела бы ты, как он пытался меня успокоить.

— Довольно, не надо подробностей. — Сестра остановила ее жестом.

— Похоже, именно эти подробности больше всего и понравились твоей сестре, — ухмыльнулся Лув.

Марджери посмотрела на то, какими взглядами обменялись эти двое, и широко улыбнулась, но потом прижала пальцы к губе. Рана еще ее беспокоила. Конечно, смешного ничего нет, к тому же это пока не вся правда.

Биделю тяжело вздохнула и указала на ее руку.

— Уорстоун на глазах у всех порезал ей ладонь. Кто даст гарантию, что подобное не повторится, если она останется?

— Никто, — ответил Лув. — Скажи, Марджери, такое уже случалось? Ты сама знаешь, это вполне в характере Уорстоуна.

Она не сможет им объяснить коротко и быстро. Чтобы понять, им надо многое узнать.

Иэн сумасшедший, не раз угрожал ей, он разговаривал во сне, признавался в любви жене.

— Я плохо его знаю, но Эврар говорит, он повредился умом.

Биделю вскрикнула.

— Ты не должна сочувствовать ему!

— Вы слышали бы, что Уорстоун говорит во сне. — Марджери замолчала.

Она еще не сошла с ума, потому большего не расскажет.

Лув метнулся к другому окну и бросил взгляд на Биделю.

— Они уходят из конюшни. Пора. Подумать страшно, что будет, если Иэн увидит нас здесь. Надо успеть спуститься по лестнице.

— Что будем делать?

— Оставим ее пока здесь. — Лув говорил твердо и уверенно.

— Нет. — Биделю обняла сестру. — Мы уйдем все вместе, а Эврар потом нас догонит.

— Он не сможет.

Марджери внимательно посмотрела на мужчину. Когда-нибудь она узнает о нем все.

— Ты что-то недоговариваешь. — Биделю смотрела с подозрением.

— Он в долгу перед Уорстоуном.

Марджери молила Бога, чтобы сестра наконец поняла.

— Иэн знает, где живет семья Эврара.

Биделю прошла к двери, остановилась и покачала головой:

— Я пришла сюда не для того, чтобы уйти ни с чем.

— У тебя нет оружия, нет подготовки…

Марджери вздрагивала от каждого слова. Все правда, и ей надо быть сильной.

— Я ждала братьев, — заговорила она. — И как ты собираешься провести нас мимо стражи? С Эвраром и оружием у нас был бы шанс.

Биделю резко повернулась к ней и медленно выдохнула.

— Поверь, я…

— Ты здесь уже несколько месяцев, — перебил Марджери Лув. — Должна понимать: твоим братьям удалось бы справиться лишь при поддержке дьявола. В противном случае они лишь погубили бы себя.

Марджери отвернулась.

— Когда я сказала Эврару, что новая повариха и есть моя сестра, он так разволновался… — Она вздрогнула и перевела взгляд на Лува. — А лорд Уорстоун может подслушивать?

Лув покосился на Биделю и кивнул.

— Значит, теперь ему известно, кто ты.

— Постой, сестра, ты правда любишь этого Эврара?

Любит, и очень сильно. Похоже, не меньше, чем Лув любит ее саму.

— Да. Поклянись мне…

— Нет! — вскрикнула Биделю. Лув сжал ее руку. — Отпусти меня!

Он не подчинился.

— На этот раз будет по-моему. Твоей сестре ничего не грозит, пока так хочет Иэн. Если он сейчас войдет в комнату, мы покойники. Его люди подслушивают разговоры, ему давно известно, что вы сестры, потому он и затеял эту игру со мной.

— Игру? — Биделю вскинула бровь. — Опять игры? Сколько еще их будет?

— Иди. — Марджери подтолкнула сестру в спину. — Уходи же, уходи скорее. Я с тобой свяжусь. Власть Иэна не может быть вечной, однажды он совершит роковую ошибку.

Марджери подтолкнула сестру, Лув взял ее за руку и вывел из комнаты.

Двое стражников проводили их взглядом. Они непременно все доложат Иэну. Если он и не слышал их разговор с Эвраром, когда она рассказала ему о сестре, сейчас он все точно узнает.

А ей не остается ничего другого, как ходить взад-вперед по комнате и заламывать от горя руки.

Марджери посмотрела на письменный стол с пергаментом и перьями. Или все же можно что-то сделать? Может, это письмо дойдет до братьев?

Глава 17

Марджери слышала, как тихо затворилась дверь. Прошло уже несколько часов с того момента, как в ее комнату вошли Биделю и Лув с подносом еды. Она один раз выходила в уборную и обратно шла особенно медленно, стараясь разглядеть в арочные проемы двор. Удалось заметить, что там довольно многолюдно. Но ни Эврара, ни Уорстоуна, ни сестры не было. Осмелившись, Марджери, словно между делом, спросила стражников о лорде, и они — о чудо! — ответили. Сказали, что он уехал рано утром на охоту. Глаза их горели, видимо от зависти. Марджери задумалась. В это время дня пора бы ему вернуться. Вспомнилось, что говорил Лув, стоя у окна, — как раз о возвращении. Непонятно лишь, зачем приехал Бальтюс и почему его жизнь так волновала Лува. Находясь здесь, она ничего не узнает!

Когда защелка за спиной лязгнула, вновь закрыв путь из комнаты, Марджери впервые ощутила безысходность. Ей остается только прислушиваться к звукам, пытаясь уловить отголоски жизни замка с его пирами и весельем.

Измученная, напуганная, она лежала на кровати, накрывшись одеялом. Надо постараться хотя бы согреться.

Марджери не знала, сколько прошло времени, когда услышала тяжелые шаги сначала в коридоре, затем в соседней комнате. В душе шевельнулась надежда. Может, звуки ей мерещатся в полусне?

Она медленно перевернулась, увидела, как отворилась внутренняя дверь и на пороге появился Эврар. Он выглядел хмурым, губы сжаты. Несколько минут он не сводил с нее глаз, затем моргнул раз, другой. Затем пошевелился, повел плечом, будто тянул время, собираясь с мыслями.

Марджери села в кровати. Он приблизился, сделав несколько шагов очень медленно, и внезапно упал на колени, словно ноги его подкосились. Она была рада, что он здесь, все прочие мысли отброшены, значение имели только ее собственные чувства, пусть и не похожие на то, что переживал Эврар. Она бросилась ему на шею, уткнулась носом в плечо, обхватила его и прижалась изо всех сил. Казалось, сила объятий гарантирует ей безопасность.

Эврар тихо застонал и обнял ее, стараясь в порыве не сделать ей больно.

Несколько минут они не шевелились, наслаждаясь возможностью быть рядом, слышать дыхание друг друга, ощущать тепло.

Марджери убрала упавшую на лицо прядь волос.

— Зачем ты пришел? — не удержалась она от вопроса.

— Марджери, мне надо рассказать тебе о том, что случилось.

— С сестрой?

— С ней все хорошо, она у мажордома.

Между ними определенно что-то было, от этого на душе внезапно стало легче, но ненамного. Да и могло ли быть иначе под таким напряженным взглядом Эврара. Он смотрел так, будто хотел сообщить, что мир рухнул.

Она разглядывала его лицо, строя предположения, погладила щеку, потом провела рукой по волосам, по плечу. Взгляд его был ледяным, похоже, не ей одной холодно.

— Скажи, ты хорошо себя чувствуешь?

Она прижалась к его груди и ощутила, что сердце бьется слишком быстро, дыхание прерывается.

— Что случилось, Эврар?

Желваки заходили на скулах. Глаза потемнели.

— Сейчас речь не обо мне.

Она ударила его кулаком по плечу.

— Мы же говорили. Я просила беречь себя. Я хочу и готова помочь тебе, если смогу. Но мне надо знать, что происходит.

— А меня волнует прежде всего твоя безопасность!

Марджери вскинула подбородок.

— И поэтому ты сказал, что у нас не может быть будущего.

Ноздри его раздувались при каждом выдохе.

— Я сделаю все, что смогу. Что должен. Я буду защищать тебя в любой ситуации. Никогда не забывай об этом.

— И все?

Разве он не понимает, что она и так защищена четырьмя стенами. По прихоти человека, наделенного властью. Она же сама хотела быть рядом с ним, всегда, а не слушать слова, от которых становится только тяжелее.

Она оттолкнула его. На коленях он был одного с ней роста. Непросто вести себя так против собственного желания, но она должна донести до него свою мысль.

Эврар медленно поднялся.

— Я жду от тебя объяснений, иначе уйду отсюда одна.

— Уйдешь? Но эта дверь всегда заперта. — Эврар скрестил руки на груди.

— Тогда я уйду через твою комнату.

— Нет, Марджери.

Она смотрела на него и ждала, но больше он ничего не сказал. Она мотнула головой от раздражения, он в тот же момент потянулся к ней, и она ударилась о его руку.

Эврар выругался.

Прижав ладонь к носу, она остановила его резким жестом.

— Не смей меня жалеть.

— Ты тоже должна мне кое-что объяснить.

Он нежно провел пальцем по ее щеке, убрал ее руку и посмотрел в глаза. Слезы потекли по ее щекам сами собой, против ее воли, она ничего не смогла сделать. Эврар разглядывал ее лицо и молчал.

— Я облегчу тебе задачу. Скажи, ты испытываешь ко мне какие-либо чувства?

— Какие-либо? Нет.

Марджери отпрянула, пораженная. Впрочем, что она ожидала услышать? Она призналась ему, что спала с мужчинами ради получения монет, к тому же она может создать ему проблемы, которые затронут всю семью. Она не достойна его.

— Что ж, тогда…

Она не успела опомниться, как он взял ее лицо в ладони и заглянул, кажется, не в глаза, а прямо в душу.

— Я испытываю к тебе совершенно определенные и очень серьезные чувства.

— Ах вот как…

— Возможно, некоторые тебе не понравятся.

Хриплый голос и пронзительный взгляд будили желание, она мечтала получить доказательства немедленно и все сразу. Однако сейчас есть дела важнее, придется подождать.

— Скажи, что же произошло?

Эврар вздохнул и убрал руки. Заставить этого мужчину подчиниться непросто. Если она ему небезразлична, возможно, у нее получится.

— Полагаю, — продолжала Марджери, — ничего ужасного, иначе ты уже пытался бы вывести меня из замка. Прошу, не молчи, не мучай меня.

Он взял ее руки и сжал.

— Иэн мертв.

Она попятилась, вырвалась и принялась водить рукой по кровати, словно искала что-то. Желательно — оружие.

— Тогда нам надо скорее бежать. Его родители захотят меня… наказать…

— Они уехали до того, как это случилось. Иэн чем-то их разозлил, они спешно собрались и покинули крепость.

— Они вернутся! — Марджери нервно сцепила руки.

— Нет, не вернутся.

— Эврар, послушай, кто мог убить его? Это очень странно. Да и родители не могли уехать далеко…

— У тебя руки ледяные. — Он взял их в свои, чтобы согреть.

— Слышишь эти звуки?

Может, это скачут приближенные, возвращающиеся с охоты? Оттого столько шума, топот копыт, голоса и ржание лошадей?…

Марджери напряглась, ожидая услышать металлические удары мечей, но вскоре неожиданно воцарилась тишина. Это казалось даже хуже.

Эврар был необычным человеком, мир его лишен красок, он видел его скучносерым. Служил Уорстоуну, чтобы уберечь от расправы семью. За годы он приобрел много полезных навыков, сейчас для него не должно составить труда уберечь от гибели всего одну миниатюрную женщину — сильную, красивую, смелую. Он хорошо помнил, как увидел ее впервые во дворе крепости в наброшенном на плечи плаще, слишком большом для нее.

Он подвел ее! Он дал себе слово уберечь от всего плохого, а она до сих пор трясется от страха. Ему не удалось оградить ее от жестокости жизни…

А что до звуков… Знала ли она до его прихода, что Иэн мертв? Что произошло с Бальтюсом? Слышала ли о том, как кричал, задыхаясь, управляющий, выпивший яд? Могла слышать, не подозревая, что все это сделали они. Или у нее были догадки? Помнила, что он обещал всегда защищать ее? Ей не стоит знать о том, как много в мире жестокости и как черна его душа.

— Ты опять молчишь. Что ж, тогда я ухожу.

Может ли незнание быть хуже? Должен ли он рассказать ей? Пожалуй. Но не все. Достаточно сообщить лишь малую часть, удовлетворить ее любопытство и пресечь дальнейшие вопросы.

— Хорошо, я расскажу. Только не отстраняйся от меня, позволь обнять.

Марджери помедлила, но кивнула. И неожиданно рассмеялась.

— Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне. Но мне больно смотреть в твои глаза, чувствовать твое внутреннее напряжение, не понимая, что происходит.

Он усадил ее к себе на колени, и она прижалась к нему. Сейчас она казалась такой… милой и трогательной. В сердце зародилась уверенность, что он все делает правильно.

— Моя сестра была там?

— Да. — Он поправил сбившийся подол платья, чтобы закрыть ее ноги.

— Я могла бы попросить ее рассказать, но…

Эврар покачал головой, прижался щекой к ее голове и с наслаждением вдохнул аромат волос.

— Что ж, тогда говори ты.

Он помедлил еще мгновение и начал:

— Сегодня утром мы отправились на охоту вместе с родителями Иэна. Все прошло неожиданно удачно, во многих смыслах. Бальтюс, младший брат лорда, оставался в замке. Ты знаешь, их четверо: Иэн, Гай, Рейнольдс и Бальтюс. Так вот, самый младший упал с дерева, это мог увидеть любой из окна замка.

— Бальтюс…

— Ты его знаешь?

— Сегодня сюда приходили Биделю и Лув. Он все время смотрел в окно, сказал, что увидел Бальтюса с приближенными. — Она запнулась, но продолжила: — Он не говорил, что тот упал с дерева. Когда и где это случилось? — В ее голосе не было удивления, словно все происходящее вполне естественно.

— В тот момент он был один, рядом не оказалось никого из приближенных. В этот раз братья встретились холодно, лишь похлопали друг друга по плечу и не сказали ни слова. Родители казались спокойными, впрочем, Иэн тоже. Их воспитали врагами. Иэна не будут оплакивать ни братья, ни родители. Гай не проронит ни слезинки. Хотя между ними двумя давно что-то произошло, они не общались. Иэн не по своей прихоти спрятал жену и детей. Между братьями давно началось соперничество. Я вот думаю, мог ли Иэн отдать приказ убить Бальтюса?

Марджери вскрикнула от неожиданности. Предположение казалось ей ужасным.

— Но они ведь братья.

— Они Уорстоуны.

— Значит, и Бальтюс мог убить Иэна?

Он не решился поведать о своей роли, хотя понимал, что это трусость. Он не хотел, чтобы Марджери знала его больше с плохой стороны.

— По дороге в замок мы встретили управляющего, он тоже возвращался домой.

— Я видела его мельком в первые дни. Думаешь, он убийца Иэна?

— Он пытался его убить. Отравленным элем.

— О да, я его тоже пробовала.

— Я говорил тебе, что видел Биделю и Лува выходящими из пивоварни.

— Лув спрашивал меня, не я ли его отравила.

— Ты? Но ты бы никогда этого не сделала.

Марджери положила руку ему на колено.

— Скажи, почему ты подозреваешь управляющего?

— Потому что его подозревал Иэн. В зале он заставил его выпить много эля, после чего тот умер. — Он сглотнул и продолжил: — Иэн велел мне вынести труп.

Он ожидал услышать ее крик, стремление вырваться из его объятий, увидеть полные ужаса глаза, но ничего подобного не случилось. Может, она наконец все поняла?

— Я выполнял такой приказ не в первый раз, Марджери.

Она по-прежнему была тиха и задумчива. Лишь дрожь в теле стала ощутима.

Он взял ее за подбородок и заставил поднять голову. Она всегда была храброй и сильной, оттого он забывал, какая она маленькая и хрупкая. Сейчас в ее глазах он заметил нечто более значительное, чем простое волнение.

— Мне жаль, что заставил тебя испытывать все эти эмоции…

Она поняла, что он чудовище.

— Это страшно. Тело еще теплое, а человек уже не дышит. Ты ожидаешь следующего вздоха, но нет… Хорошо, что управляющий умер быстро, не было крови.

Она погладила его по щеке.

— Вот такое я чудовище, Марджери.

Поэтому он хотел защитить ее, прежде всего от себя.

— Ты ведь знаешь, что бы произошло, если бы ты не выполнил приказ? Тебя убили бы. Довольно, Эврар. — Она взяла его за руку. — Ты был обязан подчиняться. Ради сестры и мамы. Скажи, как Биделю? Ей ничего не грозит?

Он неопределенно мотнул головой.

— Я передал тело заботам капеллана, — продолжал он, — и поднялся в покои по тайной лестнице. Если бы тебе грозила опасность, я услышал бы.

— Значит, ты был совсем рядом…

Он всегда рядом. И всегда будет. Сможет защитить ее.

— Ты ждал, не понадобится ли помощь?

Он лишь кивнул в ответ. Возможно, она когда-то поймет, кем стала для него. Но сейчас больше обеспокоена положением сестры.

— Родители Иэна уже были готовы к отъезду со всеми сопровождающими. Мне неизвестно, отчего такая спешка. Может, они причастны к убийству управляющего. Биделю и Лув держались вместе. Бальтюс был там. И Иэн. Стоял рядом с Лувом по другую руку от твоей сестры.

— Так близко? — Она открыла рот и поднесла ладонь к губам.

— Я наблюдал за всеми, стоя в стороне, в тени. Был готов в любой момент метнуть нож, если понадобится.

— Спасибо.

Как просто она это сказала! Подтверждение того, как она добра, как чисты ее мысли. Он никогда не сможет ранить ее сердце, рассказав все, что знает.

— Иэн бросил кинжал в Бальтюса, но твоя сестра заметила, что он целится, бросилась вперед и оттолкнула Бальтюса.

Марджери слушала с замиранием сердца.

— Очень в духе Биделю.

— Потом Лув метнул свой кинжал в Иэна и попал в плечо. Тот повалился на землю. Стоит ли сказать ей, что Иэн упал так, что лезвие сдвинулось и пронзило сердце?

Что он скончался на глазах у всех собравшихся? Нет, пожалуй, сейчас он должен думать о ее спокойствии.

— Хорошо, что дверь закрыта, и ты не могла выйти, иначе могла оказаться поблизости.

— Я благодарна, что ты остался там ради моей сестры. Ужасно, что я вынуждена сидеть здесь взаперти.

Он обнял ее крепче, радуясь, что она не противится. Если сестра ее окажется в опасности, он готов помочь, готов сделать все, чтобы Марджери была спокойна. Если будет нужно, он выломает двери, разрушит стены, но придет на помощь.

Как это ни ужасно звучит, но здесь, в заточении, Марджери в большей безопасности, потому он не будет пока стараться вызволить ее.

Она прижалась к его груди, а он положил подбородок ей на голову. Ему неизвестно, что такое красота, он лишь сейчас начинает познавать ее. Они сидели молча, наблюдая, как тусклый свет разливается по комнате.

— Мне надо увидеть сестру, — тихо произнесла Марджери.

Он ждал этого. А еще понимал, что после Биделю захочет увезти ее подальше от него.

— Семья — самое главное в жизни, — тихо произнес Эврар.

— Но пока мы ничего не будем предпринимать. Нам надо отдохнуть.

Он повалил ее на кровать, и она опять не сопротивлялась.

— Надо очень хорошо отдохнуть.

И он был с ней согласен.

Глава 18

Следующим утром Марджери проснулась еще затемно. Эврара рядом не было. Она даже не заметила, когда он ушел. Удивительно, что она так крепко заснула. Много недель она мучилась от безделья, большую часть времени лежала и спала. Вероятно, всему виной страх и беспокойство из-за последних событий. Она вспоминала и перебирала все рассказанные Эвраром факты. Сестра начала активно действовать, а ей приходится оставаться здесь взаперти.

Это состояние вынужденного бездействия, собственной бесполезности отвратительно. Она никогда не допустила бы подобного, но ее заставила сама жизнь. Это неожиданно напомнило моменты из детства, эмоции, которые она испытывала, когда ее кто-то брал на руки. Она, например, играла в камушки или рассматривала насекомых, а ее подхватывал кто-то из взрослых и переносил в другое место. Позже ей стало казаться, что так будет всегда, если она останется в деревне. А потом она поняла, как родным непросто прокормить еще один рот. Мечты о свободе и нежелание быть обузой заставили ее принять монеты Жосса. Не только ради семьи, но и для собственного блага.

Иэн был совсем другим, он мог запросто убить ее. Но он будто чувствовал, как тяжело человек переносит ограничение передвижения и зависимость от чужого настроения. Для нее это точно хуже всего на свете.

Послышался неуверенный стук в дверь, и появилась Жанна с подносом.

— О, ты уже проснулась. — Она остановилась, едва войдя в комнату.

— Плохо спала.

— И я. Не нашла другого занятия. Решила, ты меня не выгонишь.

Марджери оглядела блюда, есть которые точно не станет. Еще только светает, и у них есть время поговорить.

Жанна опустилась на стул и взяла булочку. Марджери разлила холодную похлебку по мискам. Улыбка не сходила с ее лица. Как радостно, что Жанне, как и ей, нужна компания.

— Не верится, что его больше нет, — начала девушка. — Не представляю, что теперь всех нас ждет.

Марджери сразу стало легче на душе. С Жанной всегда приятно общаться, сразу было заметно ее хорошее воспитание, не свойственное обычной прислуге. Иметь такую подругу — настоящий подарок судьбы.

— Разве родители лорда или, например, брат Бальтюс не займет его место?

Глаза Жанны стали круглыми.

— Тебе никто не сказал? Прости, я не подумала. Все время забываю, что ты не выходишь из комнаты.

Ей давно следовало попытаться найти сестру, но Эврар сказал, что она с Лувом, к тому же выбираться из его объятий совсем не хотелось. Она сама себя лишила свободы.

— Не извиняйся, — остановила она Жанну. — Я ведь действительно была в заточении. Но теперь свободна.

— Тебе повезло, что ты была в покоях и не стала свидетелем происходящего.

Марджери не ощущала везения. Как, впрочем, и обретенной свободы. Напротив, было ощущение, будто ее, как в детстве, подняли и скоро опустят на землю, но в другом месте. И едва ли ей захочется там находиться.

— Я разливала эль, — произнесла Жанна.

Эврар рассказал много, но, очевидно, не все. Не стоило ожидать от такого молчуна мельчайших подробностей, но ведь он мог поступить так из желания уберечь ее. Жаль, ведь она часто повторяла, как ей важно знать правду.

— По кубкам?

— Сначала вино, но оно быстро кончилось. Потом эль.

— Ты налила его управляющему. А потом он умер, — спешно проговорила Марджери, не имея желания выслушивать историю снова.

Эврар уже рассказал ей, пусть несколько неприятных минут останутся навсегда в прошлом.

Жанна вытерла губы и повертела в руках булочку, так и оставшуюся целой.

— И еще мажордому и новой поварихе.

Марджери похолодела.

— Сестра…

— Сестра?

Эврар скрыл от нее главное. Марджери встала и посмотрела на дверь.

— Жанна, извини…

Она сбежала по лестнице в Большой зал, оттуда прямиком в кухню. Сестру она узнала сразу: знакомые руки — подпирают бедра, волосы свободно лежат на спине.

— Биделю!

Та повернулась, услышав окрик, и обняла бросившуюся к ней сестру. Такие родные, теплые объятия. Она вспоминала их, мечтала втайне. Биделю была сильнее их всех, именно она до последнего ухаживала за мамой.

— Марджери? Что-то случилось?

Что могло случиться, если она все дни проводит взаперти, огороженная от всего мира? Проклятие судьбы, которое Жанна, впрочем, считала милостью.

— Ты в порядке? — Она отстранилась и оглядела ее с головы до ног. Слава богу, она живая, дышит. — Я рада, что нашла тебя!

— Что ты делаешь в кухне? — Биделю вцепилась в ее плечи и заглянула в глаза.

— Говорят, вы пекли медовый пирог. Я очень проголодалась.

Марджери нужна была не еда, а новости о происходящем в замке. Она была вдали от всех событий, а меж тем здесь гибли люди.

— Мы можем?… — начала Марджери, но запнулась, увидев подходящую к ним девушку с подносом.

— Спасибо, Тесс, — кивнула ей сестра.

— Если ты не одна, я принесу еще. — Девушка протянула поднос.

— Здесь четыре куска. — Марджери ткнула пальцем в блюдо. — Вполне достаточно.

— Попробуй, и увидим, — подмигнула Тесс.

Биделю взяла ее за руку и привела в помещение под крышей, на балках которой висели пучки засушенных трав, а почти все пространство занимал длинный стол. Марджери придвинула один табурет к другому.

— Рассказывай, что происходит, — велела, садясь, Биделю.

— Я хотела спросить тебя о том же. Управляющего отравили элем, разве не так?

Биделю несколько раз моргнула, но промолчала. Марджери терпеливо ждала. Двоякое чувство: хотелось поколотить сестру за то, что она рисковала собой, и одновременно крепко обнять.

— Жанна сказала, что сначала подавали вино, но оно кончилось, остальным наливали эль. Его пила ты, Лув и управляющий.

Биделю, помедлив, кивнула.

— Иэн велел не добавлять яд в тот, который пили мы.

— Но ты ведь не знала об этом, когда пила, верно?

Сестра снова помедлила, но все же покачала головой.

Марджери резко встала, обхватила себя руками и заходила вдоль стола.

Биделю поерзала на табурете.

— Я здесь недавно, но уже поняла, что никому не удастся спастись, если кто-то из Уорстоунов желает его смерти. Они любят такие игры.

Судя по тону сестры, ей они тоже были по вкусу. Это приводило в ярость.

— Марджери…

— Подожди. — Она жестом остановила ее.

Характер и наклонности Иэна были ей более-менее понятны, но зачем Биделю явилась сюда, зачем так рисковала? Ведь не могла быть уверена, что поможет ей, Марджери.

— Откуда ты знаешь мажордома?

— Мы познакомились в крепости. Но…

— Как давно ты здесь?

— Чуть меньше месяца. Но…

Марджери обхватила руками голову. Нет, нет и нет.

— Я люблю его.

Марджери резко повернулась.

— Мажордома? Вы же едва знакомы.

— Я и тебя очень люблю.

— И что мне с этим делать?

— Я боялась, что и тебе нальют отравленный эль.

Марджери села и оперлась о стол.

— Ты уже могла его выпить.

Силы внезапно покинули ее. Она любит сестру, ради семьи она готова на все. Она ведь смогла ради них уйти с Жоссом, приняла такую жизнь, что было непросто. С Рулем было все еще хуже, но она смирилась и с этим. Только бы не стать обузой для братьев и сестер. Облегчить жизнь матери.

— К счастью, мы обе живы.

— И ты, и я, и Лув. — В глазах Биделю появились слезы.

— Эврар рассказал мне о том, как метались кинжалы. О том, что ты оттолкнула Бальтюса, вывела из-под удара.

— Эврар? Как, интересно, ему все удается?

Известно ли ей о том, что он отнес тело в часовню и передал капеллану? И о прочем тоже?

— И не только хорошее.

— Он тебе рассказал?

Рассказал достаточно. По крайней мере, для того, чтобы она за него беспокоилась.

Но с этого дня дверь ее комнаты больше не будет заперта. Она еще не знает, как того добиться, но что-нибудь обязательно придумает. Ей удалось убедить Эврара, что она не такая хрупкая, какой кажется. Он предан ей и никогда не предаст. Ему можно доверять, верно?

В задумчивости она отломила кусок пирога.

— М-м-м…

— Вкусно, правда? — Биделю потянулась к тарелке.

— Восхитительно.

— Прости, что я высказала свое нелестное мнение об Эвраре. Тогда я ведь еще не знала о ваших отношениях… Что теперь будешь делать? — спросила она после паузы.

Можно, конечно, вернуться домой, в деревню. Этот вариант Марджери отказывалась включать в список возможных. Жосс или Руль? Или поискать другого мужчину, готового содержать всю ее семью? Нет, сейчас она к этому не готова. После встречи с Эвраром, после того, что между ними было, на такое она не пойдет. Даже ради Мабиль, отчаянно нуждавшейся в монетах. Может, остаться здесь, в замке? Едва ли это правильно. Эврар, скорее всего, останется здесь. Несмотря на кончину Иэна. Ведь Бальтюсу понадобится охранник, хорошо знающий жизнь замка.

— Не знаю, — честно призналась Марджери. — Думаю, многое зависит от твоего решения.

Биделю покачала головой:

— Вряд ли.

Марджери проглотила кусочек и потянулась к пирогу вновь.

— Ты никогда раньше не пыталась повлиять на мое решение.

— Ты поэтому написала мне? Расписывала, как хорош Иэн из Уорстоуна. Надеялась, что я поверю тебе и не отправлюсь в его замок?

Она обидела сестру, совершенно того не желая.

— Я не хотела тебя волновать. Думала, ты порадуешься за меня и успокоишься.

— Но потом я получила еще письмо.

— Случайно. Оно предназначалось Сервету и Иснару.

— Посыльный предупредил. Я сказала ему, что передам. Даже написала ответ для тебя, раз посыльный возвращался в крепость. Не удержавшись, я прочитала оба письма, и то, что предназначалось братьям, тоже.

— Значит, ты писала мне, чтобы предупредить о том, каков Иэн на самом деле?

Биделю кивнула.

Марджери так разволновалась, что отломила большой кусок пирога и положила в рот. Послание попало в руки Руля. Интересно, как он отреагировал на написанное? Смеялся? Любопытно, жив ли он?

— И ты пришла мне помочь?

— Я не могла иначе.

Марджери сжала руку сестры.

— Ты столько для меня сделала, я никогда не смогу отплатить.

— Мне это не нужно. Я хочу лишь, чтобы ты…

— Чтобы я была счастлива, я понимаю. Скажи, ты… — Марджери тряхнула головой. Надо наконец поговорить, что пугало и тревожило. — Ты смогла бы меня отпустить? Принять, что я буду жить, как сама пожелаю?

Биделю повертела в руках корочку пирога.

— Пожалуй, придется. Сейчас я должна решить, где жить мне самой.

— Ты не останешься в крепости?

— Иэн мертв. Неизвестно, как все сложится у Бальтюса…

— Так спроси его. Ты ведь спасла ему жизнь, он не сможет просто тебя выставить.

Биделю отвела взгляд.

Эврар сказал, что сестра спасла брата лорда, но умолчал о том, что было потом.

— Кинжал задел тебя? Ты ранена?

Сестра покачала головой:

— Бальтюс уже был ранен. Мы не знали, насколько сильно, пока я не толкнула его. Луву пришлось отрезать ему руку. Сейчас он без сознания и у него сильный жар.

Эврар ей не сказал. Впрочем, он вообще ничего не собирался говорить, пока она не пригрозила ему, что уйдет. Может, он в чем-то солгал? Слишком все видится неопределенно.

— Что будет, если Бальтюс умрет? Или вернутся родители?

— Не знаю.

Марджери тревожила и судьба Эврара, и своя собственная, возможно, ей не удастся так легко уйти из замка. И все же, кто такой Лув? Он слишком уверен в себе для человека, не наделенного властью. Сестра любит его, почему же он сейчас не рядом с ней? Ах, ее сестра… ее храбрая сестра…

— Значит, вы с Лувом вместе?

Биделю отвела взгляд:

— Не знаю.

Разговоры об Уорстоунах и Эвраре могут подождать, главное сейчас — чувства сестры. Биделю защищала ее с детства, в том числе от деревенских мужчин — она предлагала им себя. Марджери была тогда слишком молода, чтобы влиять на решения старших. Но до сих пор не может простить себя за доставленные родным проблемы. Это была основная причина, по которой она ушла с Жоссом. Разве можно было сделать иначе после поступка сестры?

— Ты не уверена в Луве? Не доверяешь ему?

Неужели их обоих ждет смерть из-за совершенного в прошлом?

— Хотела бы доверять, но… — Биделю слабо улыбнулась и пожала плечами. — Я была плохой сестрой, слепой, не видела, какая ты сильная. Ты смогла выжить в этой крепости, даже спасла меня в Большом зале.

Марджери не винила сестру за смену темы, заведи они разговор о доверии к Эврару, она тоже предпочла бы этому воспоминания.

— У меня был Эврар.

Биделю кивнула.

— Твой ум был отточен задолго до того, как ты сюда попала. Прошлые годы ты провела не в праздном безделье.

Ужас был ее постоянным спутником. Неужели все позади?

— Лув тебя любит.

— Нет, не думаю.

Очевидно, сестре непросто признаваться. Она была сильной, деревенская жизнь сделала ее такой. Но все равно страдала.

— Я уверена, он тебя любит, — повторила Марджери. — Я видела, как он смотрит на тебя, как настойчиво убеждал скорее уходить, он беспокоился о тебе. К тому же он привел тебя ко мне, понимая, что для тебя это важно, что наверняка было непросто. Биделю закусила губу.

— Он ничего обо мне не знает.

Эврару тоже было многое известно о прошлом Марджери, хотя не все. Но сестре не о чем волноваться, в ее жизни не было того, чего стоило стыдиться. Она всегда поступала честно, помогала и поддерживала родных.

— Может, пора ему рассказать?

— Лув на службе. Думаю, его оставят здесь при Бальтюсе, он ведь был его другом. Но что делать мне, пока не знаю. Если я останусь, ты останешься со мной?

Лув — друг Бальтюса? Бальтюса из Уорстоуна? Потому он держится так горделиво?

— Здесь? Но Лув убил Иэна, как Бальтюс его оставит? Да, я знаю, братья враждовали, но все же…

— Лув не убивал Иэна. Лув хотел его ранить, он целился в плечо, но Иэн упал так, что… лезвие пронзило сердце. Лув держал его на руках до самого конца. Обещал, что сообщит жене.

Марджери уже ничего не понимала. Эврар говорил совсем другое.

— Ты удивлена, я понимаю. Лув дружит с двумя из братьев Уорстоун — Рейнольдсом и Бальтюсом. Но не думаю, что он хотел навредить Иэну, скорее помочь, впрочем, случилось то, что случилось.

Марджери смотрела на сестру, но совсем ее не узнавала и не понимала. Разве враги не должны оставаться врагами? Если Иэн бросил нож в Бальтюса, с которым дружил Лув, зачем защищать его врага — брата Иэна? Всем, и ей в том числе, отлично известно, как жесток был Иэн. Добрым он был только во сне, когда звал жену и говорил с ней.

— Хорошо, а что насчет родителей?

— Дети враждовали и с ними.

Жизнь Марджери всегда была борьбой, отец бросил их, а мать болела. Ее воспитывали братья и сестры, но представить родных врагами она не могла. И не желала.

— И тебе не противно участвовать в этих играх?

— Я в них не участвую.

— Но ты руководишь слугами в кухнях. Готовишь… Притворяешься тем, кем не являешься. И влюблена в человека, который точно не мажордом. Что ты о нем знаешь?

— Он воин, приближенный Рейнольдса, был отправлен сюда совсем с другой целью, не служить Иэну.

Глупцы, интриганы. Все они. И она прежде всего. Позволила себе потерять голову от объятий мужчины. Не услышь она это от самой сестры, ни за что не поверила бы, что та ввязалась в подобное. Биделю была честной, готовой отстаивать доброе имя, но никогда не притворялась другим человеком, не участвовала в интригах.

— Лув дружит с братьями Уорстоун, которые враждуют со старшим из них, Иэном, и его он держал на руках, когда тот умирал?

— Все это он делал, чтобы оградить от подозрений Бальтюса!

— Но Бальтюс и сам на грани смерти, разве нет? Лув отрубил ему руку, как ты говоришь. Но не защитил от кинжала Иэна. Ты оттолкнула его. Ты причастна ко всему происходящему, не стоит отрицать. И должна нести ответственность, как и они все.

На лице Биделю появился испуг и обида. Марджери привыкла скрывать свои мысли и чувства, таким образом давала другим возможность солгать ей. Молчаливому Эврару, Жанне, забывшей, что она в заточении в покоях Иэна, и теперь своей храброй сестре. Но ощущать невидимую, разделявшую ее со всеми стену было чрезвычайно больно. Обидно, что все скрывают правду.

— Здесь все играют роли, каждый ведет свою игру! — выпалила она в сердцах. — Неужели мне одной угрожали, заставили жить в страхе в ожидании решения, на которое я никак не могла повлиять?

— Я не играю роль, — парировала Биделю. — Моя цель — спасти тебя!

— Может, я уже не желаю, чтобы меня спасали.

Биделю открыла рот от удивления.

— Но ты отправила письмо.

— Это было ошибкой!

Ужасной ошибкой. Она не хотела подвергать риску братьев, к тому же должна была хоть раз в жизни разрешить ситуацию без помощи родных. Она считала, что совершила смелый поступок уже потому, что написала послания, но это не так. Будь она по-настоящему храброй и решительной, нашла бы способ сбежать и не позволить Иэну увезти себя в Уорстоун. Придумала бы, как противостоять ему. Вместо этого она покорно подчинилась. Все время, даже перед воротами крепости, надеялась, что кто-то ей поможет, молила о лошади!

— Я совершила ошибку, придя сюда, — тихо сказала Биделю.

Теперь, узнав правду, Марджери пришла к выводу, что Эврар намеренно не рассказал обо всем произошедшем в замке. Неужели и он все же не верит, что она может быть сильной? Готовой бороться? Они все стремятся оградить ее от трудностей и плохих новостей, даже не допускают, что она могла бы помочь им, защитить. Они считают, что от нее не может быть пользы, самое ценное в ней — цвет глаз и волос.

— Не лезь в мою жизнь, Биделю. Заботься лучше о ком-то другом. Уходи. Продолжай увязать в интригах вместе со своим Лувом и его друзьями Уорстоунами.

Глава 19

Эврар заметил Марджери в садике у часовни и, в отличие от прошлого вечера, намеревался подойти. Как много изменилось с той минуты, когда он покинул ее комнату, оставив спящей! Он рассказал ей немало неприятного, но все же на душе появилась легкость. Марджери жива, с ней все хорошо, и этого достаточно. Иэн умер, чем освободил его от данной клятвы. Впервые за последние десять лет его близкие в безопасности. Лув, новый мажордом, оказался воином и приближенным Рейнольдса, он оберегал свою женщину по имени Биделю, оказавшуюся сестрой Марджери. Чета старших Уорстоунов не давала о себе знать и не нанесла удар. Бальтюс провел несколько дней в лихорадке и пришел в сознание. Если раньше у Эврара и были сомнения, что фортуна на его стороне, то сейчас они развеялись. Последние десять лет были полны страданий, но все меняется, и очень быстро. Своими мыслями он как раз намеревался поделиться с Марджери. Сообщенные ее сестрой новые факты дали повод бросить ему в лицо обвинения. Она не совсем верно понимала ситуацию, но была в ярости, не желала его слушать и велела уйти. Ничего, он будет находиться в отдалении и наблюдать. Ему не привыкать ждать.

Со службой тоже не все гладко. Смерть Иэна сделала его рядовым стражником, но Бальтюс и Лув привели своих солдат, а те не ладили с местными стражниками. К тому же и среди них были совсем новые, их привел в крепость Иэн вместе с Марджери.

Все, кто нес службу за деньги, теперь будут должны делать то же из преданности, желания получить опыт или что-то другое, отличное от стремления постоять за честь Уорстоунов. За защиту крепости после смерти Иэна будет отвечать Лув — человек, не принадлежащий к благородному роду, не наделенный властью или связями. Человек, приказам которого солдаты едва ли будут охотно подчиняться. Одно дело — служить и получать монеты, и совсем другое — играть одну из ведущих ролей в интригах благородного дома. Многие из наемников уже покинули замок из боязни, что вернутся родители лорда, что грозило бы возможностью потерять все то малое, что они имели. В последнюю неделю произошло немало стычек.

Эврар дал Марджери время на раздумья, но ситуация менялась слишком быстро, больше ждать нельзя. Кроме того, он скучал по ней. Скучал по возможности прикоснуться к ней, ее руке, щеке, шее. Скучал по звукам голоса, по строгим приказам открыть правду. Большую часть жизни он провел в тишине, но больше не находил в ней утешение.

— Я так и думал, что найду тебя здесь.

Марджери не повернулась, даже не пошевелилась. Она стояла на коленях среди цветов, аромат которых источали ее волосы. Вот только она была прекраснее их всех, ценнее земли, на которой они росли.

— У меня для тебя новости.

Марджери поменяла позу — села на траву, но попрежнему делала вид, что его нет рядом. Хорошо уже то, что не ушла.

— Бальтюс пришел в себя. Он не держит зла, что ему отрубили руку, и сказал, что выполнит обещанное брату, найдет его жену Северину и двоих сыновей.

Марджери сцепила пальцы и положила руки на колени.

— Лув и твоя сестра останутся здесь, в крепости, — продолжал Эврар. — Бальтюс готовит послание королю Англии с прошением титула для Лува. Хочет, чтобы тот имел основания защищать крепость от старших Уорстоунов в отсутствие братьев. Марджери, они все остаются. Я уверен, ты тоже сможешь обрести здесь дом.

— Думаешь, я хочу, чтобы мой дом был здесь?

В голосе не было печали или горечи, но и той мелодичной легкости, которая так его привлекала. Все дни, что она игнорировала его, он мечтал услышать звонкие переливы голоса, мечтал об ее внимании. И вот она собирается сказать ему, что хочет уйти. Тогда и у него нет причин здесь оставаться.

— Ты решила уйти?

Марджери взглянула на него через плечо. Интересно, каким она его видит? Мужчиной слишком грубым для нее, слишком далеким от совершенства? Тем, который лишь слышал о ее красоте, но не мог увидеть. По крайней мере, не так отчетливо, как другие. Он не раз жалел о том, что это ему не дано.

Эврар перехватил ее взгляд и смотрел неотрывно, пока она не отвернулась.

— Крепость Уорстоун будет процветать и без меня, — произнесла Марджери. — Не вижу причины здесь оставаться.

— Твоя сестра хочет жить здесь.

— Я не желаю ее видеть.

Он ощутил знакомое напряжение, плечо невольно дернулось. Марджери по-прежнему сидела на земле, он стоял рядом и смотрел на нее сверху вниз. Сейчас он кажется ей особенно огромным и грозным. Эврар медленно присел на корточки и опустился рядом, поджав под себя ноги. Человек его положения, обладающий его авторитетом, не должен так себя вести, но ему было все рано.

— Приятно, что со мной ты все же разговариваешь.

— Это потому, что ты сам пришел и сел напротив.

— Мне не стоило?

— Как ни странно, я рада. — Она повернулась и посмотрела ему прямо в глаза. — В последние дни я никого не хотела видеть, ни сестру, ни Жанну.

Он наблюдал за ней, потому все это видел. Как она прошла мимо сестры, будто не заметив. Та посмотрела ей вслед со смиренным выражением. Скорее всего, и на его лице отражалось нечто похожее, судя по испытываемым чувствам. Он так же покорно ждал, когда Марджери соизволит с ним заговорить.

— Мне надо было хорошо подумать, многое понять, — продолжала Марджери, — поэтому я не хотела отвлекаться на разговоры.

Он охотно в это верил.

— Надеюсь, что так. Надеюсь, что я поступил правильно, решив прийти сюда.

Взгляд ее потеплел, губы чуть изогнулись.

— Да. Ты облегчил мне задачу.

— О чем ты размышляла, Марджери?

— О своей жизни. В ней все всегда было подчинено желаниям других. Я понимаю, что, кроме себя, мне некого винить, я сама продала себя за монеты.

— Не надо так, — перебил ее Эврар.

Он не желает это слушать. Она поступила благородно, пожертвовав собой ради близких. То же сделал и он ради своей матери и сестры.

Марджери вглядывалась в его лицо, надеясь получить ответ.

— Я хочу знать правду. Мне это необходимо.

Она сомневается в его честности?

— Полагаешь, я солгал тебе?

— Нет, но ты многое скрыл.

Он был с ней откровеннее, чем с кем-либо.

— Я говорила с Жанной и сестрой. Обе рассказали мне гораздо больше, чем ты. — Она перевела дыхание. — Ты скрыл от меня произошедшее в Большом зале по некоей непонятной мне причине.

Если бы кто-то поднял на нее меч, он выхватил бы свой. Если бы в нее метнули кинжал, он закрыл бы ее своим телом. За десять лет он досконально узнал жизнь крепости и будет оберегать Марджери от всего плохого, что может с ней здесь произойти. Есть ли иной смысл жить, если не защищать эту женщину?

— Все, что я делаю, только ради твоего блага.

Он готов отдать за нее жизнь, которой дорожил теперь лишь для того, чтобы разделить с ней. Ей не стоит знать о случайных жертвах, гибели невинных и о том, как мать стравливает сыновей.

Марджери — прекрасный цветок, ее мир — оранжерея, где так немного равных ей по красоте созданий.

Эврар понял, что нашел верный ответ, когда увидел ее улыбку и свет в глазах, озаривший все вокруг.

Марджери надеялась, что слишком остро на все реагировала. Причина в том, что она опасалась за жизнь тех, кто был ей дорог. К тому же спокойствия не добавляло вынужденное затворничество. Она поняла, что не должна судить об Эвраре, как о крестьянах из деревни, считавших, что знают все лучше ее. Он не похож на них, он другой. Он просто молчун, но это не значит, что ему нельзя доверять. Пора перестать сомневаться. И мысленно возвращаться в прошлое.

Она не только с Эвраром вела себя плохо. Такого ее отношения не заслужила ни Жанна, ни сестра. Перед ними придется извиниться.

Марджери поднялась, отряхнула платье и ладони, протянула руки Эврару. Он оглядел дрогнувшие пальцы и посмотрел ей в глаза.

— Давай руку, я помогу тебе встать, — произнесла она и расхохоталась. — У тебя такое смешное лицо.

Он поднялся следом и принялся смахивать пыль с одежды.

— Тебе показалось.

Марджери подняла голову.

— Небо меняется.

Эврар пожал плечами и резко выдохнул, а потом медленно задрал голову и принялся разглядывать небо.

— Ты редко на него смотришь, верно? — спросила Марджери.

— Будь то дождь, гроза или снег, мои обязанности остаются неизменными, возможно, становятся чуть легче или сложнее. Но их надо в любом случае выполнять.

Он не видел краски неба, как она, но все равно смотрел не отрываясь.

Чем больше она узнавала его, тем отчетливее понимала, как не похож он на остальных мужчин, с которыми сводила ее судьба, в том числе и на братьев. Ни один из них никогда не сел бы рядом с ней на землю в саду. Не походил он и на тех мужчин в ее жизни, которые диктовали, что ей делать, что нет, и тщательно контролировали каждый поступок. Эврара не беспокоило, что она продала себя ради семьи, по крайней мере, он не хотел это обсуждать. Ему все равно, как она выглядит, потому что он видит мир иначе.

Может, она во многом лишь пытается себя убедить. Может, это правильно и к лучшему. Эврар пытался защитить ее, поэтому кое-что утаил. Но все же рассказал, когда счел безопасным. Разве не счастье встретить такого мужчину после нескольких недель, проведенных в страхе? Судьба определенно милостива к ней. Возможно, сомнения ее напрасны.

— Что теперь будем делать? — спросила она, переведя взгляд на Эврара.

Он опустил голову.

— Что будем делать? — повторила она.

Она не раз обошла весь замок, размышляя, взвешивая варианты, прикидывая, есть ли у нее шанс получить монеты другим способом. Но все равно мысленно возвращалась к Эврару. Он привык к замку, но ведь многое изменится после смерти Иэна, готов ли он остаться? Ей казалось, что, скорее всего, нет. Последнее время она часто видела Эврара говорящим с Лувом. Еще он много времени проводил на площадке с наемниками, что понятно, ведь это его основное занятие, он умеет делать его хорошо. Найдется ли ей место в его жизни?…

— Эврар, почему ты не хочешь уехать отсюда? Что тебя здесь держит?

— С моими желаниями это никак не связано.

Что это может быть?

— Тогда с чем?

— Здесь еще многое надо сделать.

Ах, как глупо с ее стороны задумываться о совместном будущем!

— Думаю, нам пора идти.

— Так скоро?

— Я уверена, тебе приятнее быть на площадке, тренироваться, а не сидеть в саду.

Эврар дернул плечом.

— Мне предстоит работать усерднее, чтобы доказать преданность Бальтюсу до того, как он покинет крепость.

— А когда вернется, наверняка привезет с собой новых наемников.

Эврар оглядел из отдаления двор, по которому, как всегда, сновали люди. Редко кто поворачивался в их сторону. Марджери никак не могла привыкнуть, что здесь почти никто не обращал на нее внимания, никто не оглядывался ей вслед, не шептался, обсуждая внешность. Это казалось странным.

— Если Бальтюс уедет, то, возможно, навсегда. Братья не были привязаны друг к другу и к этому месту. Это ясно, раз Иэн метнул кинжал в брата и Гай совсем не оплакивал его.

— Но ведь с ним может уйти тот, кто захочет сюда вернуться.

Брови его поползли вверх.

— Ни один из стражников или воинов этого точно не захочет.

— Даже никто из личной охраны? Ведь эта крепость — мощный оплот в регионе.

— Если Бальтюс не будет ей заниматься, со временем мощь неминуемо ослабнет. Особенно если его родители захотят вернуть ее себе. Но… — Эврар резко выдохнул.

— Что еще?

— Мне кажется, их мнения слишком различны, они тянут в разные стороны.

— Что это значит?

— О смерти Иэна и ранении Бальтюса известно всем. Лув отправил гонцов к Рейнольдсу. Ему первому грозит опасность.

— Если бы у меня был ребенок… — Ей не понять, как можно не желать защитить родных. — И они еще не приехали?

Эврар покачал головой.

— Рейнольдс много лет делал все возможное, чтобы подорвать влияние родителей. Возможно, сейчас появились плоды.

— Тогда Бальтюс должен как раз захотеть сюда вернуться, заявить свои права.

— Он не станет жить здесь. Я уже десять лет здесь и знаю, как редко он за это время появлялся в крепости. Нет, эти стены он будет готов отдать любому, кто выступит с выгодным предложением.

— Но он должен остаться, помочь Луву установить свою власть. Ты хоть и молчаливый, наверняка имеешь собственное мнение.

— Не забывай, я всегда стоял рядом с Иэном как личный охранник, я многое видел и слышал.

Странно, что она об этом забыла. Все его знания, несомненно, будут полезны Луву.

— О чем ты задумалась?

Скорее всего, Эврара попытаются удержать в крепости. Он нужен здесь. А она — нет. К тому же у нее нет желания оставаться, даже если было бы предложено. Она слишком много часов провела здесь пленницей, о том времени будет сложно забыть.

Ей надо устроить свою жизнь, и так, чтобы не пришлось вновь писать родным письма с просьбой помочь или молить лошадь спасти ее. Или строить планы на будущее с мужчиной, который о подобном не помышляет…

— Значит, никаких новых наемников, никаких иных поводов Бальтюсу вернуться сюда после поисков жены и детей Иэна? А что с Генри?

— С Генри? Мясником?

Она мало кого знала в крепости, но Генри был из тех, кто относился к ней дружелюбно с первого дня.

— Уорстоуну не нужен просто мясник. Нужны верные исполнители любого приказа.

С Иэном точно так и было. Но кто знает, как поступит Бальтюс.

Марджери не полюбила эту крепость, но хотела, чтобы она была хорошо укреплена, если здесь остается сестра… А присутствие Бальтюса тому способствовало бы.

— Я скажу Биделю, может, у нее будет шанс повлиять на Бальтюса.

— Он не потерпит, чтобы им управляли.

— Я не о давлении, а о разумной, своевременно высказанной идее. Генри будет им полезен, он верный человек и никуда не захочет уходить.

Эврар посмотрел на нее с прищуром. Она говорила убедительно и смотрела многозначительно. Через пару мгновений оба рассмеялись.

— У вас в деревне был хороший мясник?

— В моей деревне?

Почему она вдруг интересуется деревней? Хочет понять, понравилось бы ей там? Или хочет найти повод для переживаний из-за того, что никогда не сможет назвать его дом своим?

— Мы вот никогда не пользовались услугами мясника. С той редкой добычей, что у нас появлялась, легко справлялась мама. Мясо часто клали в суп, чтобы растянуть его на несколько дней.

Это еще одна общая черта — они оба родились в деревенских семьях. Она ненавидела деревню, глаза же Эврара сияли при воспоминании о родных местах. Неужели в его деревне люди добрые и порядочные?

— А как живет сейчас твоя мама и сестра?

— В той же деревне. Я посылаю им монеты, но дела сами собой не делаются, потому они продолжают работать в поле и по хозяйству. Мои братья такого же сложения, как я, они долго учились и теперь несут службу. Мы очень давно не виделись.

Марджери поправила несколько цветов в своей корзине. По тону Эврара ей показалось, что он невыносимо соскучился по родным. Так ли это? Может, это лишь ее мечты о счастливой жизни большой семьей?…

Его палец коснулся ее подбородка, и она подняла голову.

— Марджери, ты задаешь странные вопросы.

Они казались и ей слишком прямыми, но вполне логичными. Как бы хорошо увидеть его родную деревню, близких…

— Я не хочу оставаться в крепости.

— Не хочешь быть рядом с сестрой?

Ей надо извиниться перед Биделю. Это не первая их ссора, разумеется, но самая серьезная. И вина на ней.

— Может, дело вовсе не в сестре?

— Не только, это правда. Но теперь здесь ее дом.

— И он уже не может стать твоим. — Эврар нахмурился.

Каждый человек хочет иметь свой дом. Будь ее семья богата или, напротив, очень бедна, они могли бы жить вместе, не мешая друг другу, даже поддерживая.

— Я не вижу здесь места для себя. К тому же новый мажордом будет обеспокоен, что я всегда могу добраться до кладовой.

Губы его изогнулись в улыбке.

— В чем дело, Марджери?

— Мне здесь не место, а тебе лучше здесь, чем в деревне.

— Ты о моей деревне? — Он смотрел на нее с удивлением. — Марджери, но я никогда не хотел уезжать из дома, меня привезли сюда насильно.

Она отвела взгляд.

— Да, я помню, когда Иэн проезжал мимо.

— У меня не было выбора.

— Значит, ты хотел бы вернуться к семье? Но здесь ты всегда занят, ты здесь нужен. Я уже неделю мучаюсь вопросом, сможем ли мы уйти отсюда. В случае нападения на крепость здесь без тебя не справятся.

— Марджери… ты серьезно? Ты хочешь уйти со мной в мою деревню?

На подобное она могла лишь надеяться!

— До моего дома отсюда всего три дня пути. Но ты ведь там никогда не была, тебе может не понравиться…

Главное, она любит его, хотя еще не призналась в чувствах сначала из сомнений, затем из трусости. Или таким образом она защищала себя от разочарования, как привыкла делать всю жизнь? Но и Эврар не признался ей… Будь она в его сердце, он непременно сказал бы, верно?

Мысли отозвались болью. Заслужила ли она такого мужчину? Может, семейное счастье не для нее?

Она посмотрела на Эврара. Он молчал, на лице прежнее восторженное выражение с тенью озабоченности.

— Мне надо поговорить с Жанной. Сообщить ей о наших планах…

— Так поговори.

— Можно мне пойти к ней или попросить зайти?

— Если полагаешь, что это не опасно…

Как все стало просто. Она не хочет здесь оставаться, поэтому они с Эвраром переедут в другое место. Неужели так и будет?

— Что будет с поваром и Томасом? — спросила она.

Она видела повара Мишеля на территории крепости, несколько раз в кухне и в саду. Он значительно изменился, сгорбился, стал похож на старика, хотя был еще молод. Она могла бы спросить Жанну, но не хотела быть навязчивой.

— Тебя интересует и мясник, и повар?

— Когда я приехала сюда, он был не в лучшей форме.

Взгляд Эврара потеплел.

— У него умер сын. Томас почти одного с ним возраста, поэтому он так привязался к парню.

Не стоило ей расспрашивать, но все же хорошо, что она решилась, — это повод подольше поговорить с Эвраром.

— Ты скучаешь по семье?

— Очень.

— Ты не говорил о желании уехать в деревню, думая, что я хочу остаться здесь?

— Последнее время ты будто не замечала меня, мне было сложно найти способ рассказать тебе все.

Марджери внимательно посмотрела ему в глаза:

— Почему ты решил, что я захочу остаться?

— Здесь твоя сестра.

Ведь ему известно, что семья важна и для нее. Кажется, она больше не сомневается в его чувствах.

— Я хочу уехать. Очень хочу.

У Эврара было такое выражение лица, словно он не мог поверить своему счастью. Она взяла его за руку, повесила на другую корзину с ромашками, которые хотела засушить. Может, она возьмет их с собой в свой новый дом.

Глава 20

Марджери тряслась в седле, с трудом сохраняя равновесие. Тучи, собиравшиеся на небе все утро, наконец пролили дождь. Она промокла, казалось, до самых костей, однако они не остановились переждать непогоду, миновали один холм за другим — Эврар был полон решимости скорее добраться до места.

Укрыться она совсем не против, но на горизонте не видно никакого жилья. Совсем рядом — несколько деревьев, растущих группой. Струи дождя омывают листву и ветки. Залюбовавшись картиной, Марджери подъехала ближе и не сразу поняла, что сверху на нее больше не льет вода. Она подняла голову и скинула капюшон.

— Что это за место? — Она восхищенно огляделась.

Эврар спрыгнул на землю и помог ей спешиться. Лошадь замотала головой, и на них полетели брызги. Эврар усмехнулся и отвел Марджери в сторону.

— Это тутовые деревья, — пояснил он. — Когда-то их выращивали специально, заботились, обрезали. Теперь под их кронами можно укрыться от дождя. В отличие от айвовых.

— Ты специально привел меня сюда?

Он кивнул, потянулся и сорвал несколько ягод. Она взяла одну, остальные великан ссыпал себе в рот.

— Очень вкусно.

— Скоро холмистая местность закончится, мы выйдем к долине, а потом к реке.

Он подошел к лошади, груженной припасами, и погладил по шее.

— Холмы меня пугают не так, как дождь.

— Все заканчивается, и дождь тоже.

— Ты хорошо знаешь эти места?

— Неподалеку есть аббатство. — Эврар открыл седельную сумку. — Часть земель перешла монахам, путникам теперь тоже легче.

— Аббатство? Вот как? — Марджери едва могла говорить, настолько от зябкости стучали зубы.

— Скоро ты увидишь. Оно, конечно, не так богато, как Уорстоун, и немного меньше. И моя деревня совсем рядом.

Она до сих пор не могла поверить, что они едут туда вместе. Биделю совсем не удивило ее решение, она приняла его спокойно, хотя расставание было непростым, несмотря на то что они часть жизни провели вдали друг от друга. Было сказано много теплых, полных любви слов.

Жанна плакала, провожая Марджери. Она надеялась, что девушка, ставшая ей доброй подругой, будет счастлива в крепости, ведь здесь жила ее семья.

От воспоминаний Марджери готова была расплакаться. Надо переключить внимание на что-то приятное. Хорошо, день выдался теплым. Марджери подошла к дереву и приподнялась на цыпочки, чтобы повесить на ветку плащ. Эврар встал за ее спиной и легко перекинул его на ту, что повыше.

Может, погода виной тому, что сегодня черты его заострились, а глаза стали почти коричневыми, а не темно-синими? От него пахло мокрой шерстью и кожей, но она ощущала и аромат его тела. В моменты, когда он близко, мощь его ощущалась особенно отчетливо. Он казался крупнее коня, возвышался над холмами, был сильнее любого воина, но она не боялась его.

Эврар был рад, что Марджери пожелала отправиться в его деревню, но так и не открылся ей, не сказал о своих чувствах, о том, что любит и готов ли жениться. Она не раз попадала в неприятные ситуации по вине других людей, но сейчас, кажется, сама загнала себя в угол. Возможно, ему нужно время, поэтому он такой тихий и сосредоточенный. Она, вероятно, излишне нервничает, всему виной напряженные последние дни в крепости Уорстоун.

Марджери посмотрела с нежностью, кашлянула и произнесла:

— Расскажи мне о своей семье.

Эврар заморгал и отступил. Он ожидал иного, например поцелуя. Сейчас это желаннее, чем говорить о семье.

— Отец скончался внезапно прямо в поле, — нехотя начал он. — Маму зовут Бланш, мы с ней очень похожи. Еще у меня есть два брата, оба старше меня, и младшая сестра — Перонель, она еще маленькая, потому ростом с тебя.

Счастливая семья. Он мечтал, что их с Марджери будет такой же, в их доме будет тепло и весело.

Раньше у него не возникало подобных мыслей, он никогда не думал связать свою жизнь с одной женщиной. Но потом, когда она помогла ему почувствовать цвета, когда с такой нежностью касалась его, все изменилось, он понял, что ничего не хочет так сильно, как быть с ней.

Все дни, пока Марджери игнорировала его, он наблюдал за ней издалека и мечтал о поцелуе. Потом решился на встречу в саду. Тогда он был удивлен ее признанием о желании отправиться с ним в его деревню. Она не сказала, что любит его, а он не решился признаться и просить стать его женой. Он мечтал сделать этот важный шаг, надеялся, что случай представится сам собой, но так и не дождался подходящего момента.

— Мы жили счастливо, — произнес Эврар, отвернулся и потрепал гриву коня.

— А как… — начала Марджери и осеклась.

Великан повернулся и посмотрел на нее через плечо:

— Как я познакомился с Иэном?

Он был в поле. Запряг волов и пахал. Потом услышал крики, увидел выходящих на дорогу жителей и детей, бегущих приветствовать процессию лорда Уорстоуна. Появление его не вызвало никаких эмоций, поэтому он продолжил работать, но вскоре заметил, что там, где он прошел плугом, земля затоптана, а за ним наблюдают несколько всадников.

— Уорстоун заметил меня с дороги, нашел мой дом и сделал семье предложение, которое нельзя было не принять.

— Проще говоря, он их запугал.

Эврар помялся и кивнул. С того дня прошло более десяти лет. Он старательно трудился, стал оруженосцем, потом занял положение рыцаря, но титула ему никогда не получить. Иэн часто злорадно шутил на эту тему, хотя охотно признавал, что подготовка у него лучше многих.

Несколько лет назад он отправился с Иэном ко двору. Тогда он был поражен, почему у Уорстоуна нет сторонников среди знатных родов. Уже много позже он понял причину: ведь заставить знатных людей встать на свою сторону не получится лишь угрозами, как легко выходило с простолюдинами. И купить их не так просто, как бедняков, подобных ему.

— Где сейчас твои братья? — Голос Марджери вывел его из задумчивости. — Почему они не помогли тебе?

— Итер и Гийо уже ушли из дома, иначе они точно предложили бы свои услуги вместо меня.

— Вы похожи?

— Братья такие же высокие и сильные, как я. Итер всегда был непоседой, любил игры, в которых побеждал.

— А Гийо?

— Он спокойнее, наблюдательный, изучает все вокруг. Для меня горы — просто горы, а для него они разные.

— Вы дружили?

— Я много-много лет не получал от них вестей, не говоря о встречах. Я ведь не научился тому, что ты, Марджери. Я не умею ни читать, ни писать.

— Я тоже не должна была, но… так получилось. Хочешь, я научу и тебя? Возможно, твои братья уже обучились грамоте.

— С удовольствием. — Означает ли это желание остаться с ним надолго?

Марджери улыбнулась в ответ и опять оглядела небо с редеющими серыми тучками. Хорошо, что им удалось укрыться под густыми кронами. Согреться окончательно не вышло, но прохлада была вполне терпима. К счастью, сквозь листву до них долетали лишь редкие капли, возможно, и одежда успеет подсохнуть.

— Хочешь еще ягод? — спросил Эврар.

— А хлеб остался?

Он усмехнулся и кивнул. Марджери направилась к лошадям, порывшись в седельной сумке, достала хлеб и вяленое мясо. Отломив кусок себе, она протянула оставшееся Эврару.

— Кажется, дождь заканчивается.

— Подождем, когда он пройдет. Лошадям едва ли нравится тащить поклажу в такую погоду.

— Сколько еще мы проведем в дороге?

— Может, день, но если дождь задержит нас, то чуть дольше. Как увидишь много домов, значит, это моя деревня. Надо будет пройти ее всю, наш дом на другой стороне.

Похоже, это поселение больше того, где выросла она. Может, все к лучшему: если людей много, возможностей занять себя больше, есть за кем следить и сплетничать. К тому же жители, должно быть, богаче, у них больше возможности заплатить талью королю и оставить что-то себе. Хочется верить, что в деревне Эврара нет такой нищеты, как в ее родной. Марджери надеялась, что ей все понравится, ведь такой хороший человек не мог вырасти среди плохих людей.

— Деревня всего в нескольких днях пути от крепости Уорстоун. Кому же принадлежит земля?

— Частично аббатству.

— А частично? Неужели Уорстоунам?

О нет! Сможет ли она когда-нибудь забыть эту фамилию?

— Не тревожься. Раньше — да, землями владели Уорстоуны. Но потом монахи оставили Иэну крепость с прилегающими наделами, а остальное забрали себе. Еще и поэтому родители Иэна редко наведывались в замок.

— Знаешь, мне не хотелось бы столкнуться на дороге со старшими Уорстоунами.

— Едва ли они где-то поблизости. К тому же этим путем они не поедут.

Никогда, покидая родной дом, Марджери не думала о некоторых вещах, которые сейчас виделись значимыми. Тогда ей хотелось лишь, чтобы родные были спокойны и сыты, да и она сама тоже.

— Я полагаю, они направятся ко двору Филиппа или Эдуарда, чтобы восстановить потерянное. Конечно, после того, как узнают, что Бальтюс решил передать крепость Уорстоун Луву, безродному воину. Они непременно должны появиться при дворе, где смогут оспорить решение и повернуть все в свою пользу. Скорее всего, они поедут в Англию.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что лорд Уорстоун — англичанин. У него есть и другие интересы в королевстве.

— Это как-то связано с тем, что Лув искал в сундуках Иэна?

Эврар напрягся.

— Тебе немало известно, Марджери.

— О, на самом деле почти ничего. Биделю рассказала очень мало, а больше некому.

Сестра призналась, что не хочет навредить Луву, потому промолчит, и Марджери не стала настаивать. Биделю и Лув любят друг друга, ради счастья сестры она готова на многое.

— Ты уверен, что не понадобишься Луву?

— Я говорил с ним. Если мы обоснуемся в деревне, мне придется время от времени бывать в крепости. Есть письма, которые они не могут доверить простым гонцам.

— Видимо, как тот свиток, который Иэн держал в руках, когда…

— И все, что с ним связано.

— Что — все, Эврар? — Она смотрела требовательно и ждала.

— Я был его приближенным, — наконец заговорил он, — но и мне многое неизвестно.

Как бы она хотела услышать хотя бы то, что он знает, но дала себе слово, что больше не будет пытать его множеством вопросов. У нее тоже есть тайны прошлого, которые она хотела бы забыть и уж точно никого в них не посвящать. Воистину, им обоим стоит проявить терпение.

— Я могу просить тебя передать письмо сестре, когда поедешь в Уорстоун?

Он кивнул.

— Ваши отношения наладились, верно?

— Мы обе упрямы и своенравны, но она — моя сестра. — Марджери задумалась и вздохнула. — Странно, что теперь в крепости не будет никого из Уорстоунов. Ты не скучаешь по Иэну?

Эврар поморщился.

— Было время, когда я надеялся, что он станет порядочным человеком. Тогда он женился на Северине, у него родился сын, потом еще один. Но после было столько интриг и предательств, что сохранить доброе отношение невозможно. Говорят, самым жестоким из братьев Уорстоун был Гай. Бальтюса всегда защищала мать, как своего любимца. Мне кажется, Иэн сам позволил жене и сыновьям уехать, чтобы уберечь их.

— Она могла и сбежать от него. Рядом с ним страшно находиться.

— Рядом с ним даже мужчины испытывали ужас.

— Знаешь, я слышала, как Иэн говорил во сне. С женой. Признавался ей в любви, мечтал вновь увидеть…

Эврар наклонился и заглянул ей в глаза, надеясь найти ответы на вопросы, которые волновали его самого. В жизни бывает всякое. Люди любят и предают одновременно. Травят слуг, бросают кинжалы в братьев. Марджери когда-то считала Жосса уверенным в себе и властным, Руля — жестоким, но после того, как познакомилась с Иэном, многое переоценила. Она не станет требовать ответов от Эврара, и не только из страха узнать правду. Она наслаждалась покоем и свободой, возможностью быть рядом с любимым и поговорить без лишних глаз и ушей стражников или любителей сплетен.

Волосы мужчины почти высохли, пряди обрамляли лицо. Прическа странная, но ему идет. Он похож на мифического великана. Надо попросить его в следующий раз позволить ей отрезать ему волосы. Боже, о чем она думает?! Почему они говорят не о них, а об Иэне и его сбежавшей жене? Она давно мечтала о том, что он прикоснется к ней и поцелует. А сейчас хотела этого больше всего на свете.

Марджери прошла к лошадям, две из них даже не повернули голову, а третья смотрела неотрывно, будто ждала нападения. Потом, продолжая размышлять, Марджери перешла к деревьям. После смерти Иэна ей отчего-то было не по себе. Сможет ли она вновь стать той веселой женщиной, собиравшей айву в корзину? Вероятно, для этого ей слишком много известно о происходящем в замке. Марджери вновь и вновь мысленно задавалась вопросом, что же искал Лув в комнате Иэна. Скорее всего, это связано с сокровищем королей. Эврар наверняка не раз становился свидетелем разговоров о камне, но был слишком осторожен и умен, чтобы не прислушиваться. Это знание несет смерть. Иэн точно убил бы его, если бы понял, что охранник знает слишком много. Может, со временем удастся выяснить больше. Похоже, сестра в курсе поисков, как и Лув. Впрочем, для собственной безопасности лучше держаться подальше от дел Уорстоунов.

— Дождь прекратился, можем ехать, — послышался за спиной голос Эврара.

Она и не заметила, как он подошел.

— Ты мог бы собрать для меня прежде еще немного ягод? — попросила она, повернувшись.

Порывшись в сумке, Марджери вытащила кусок ткани и протянула ему.

— Что это?

— Шарф на голову.

— Зачем он мне?

— Надо же куда-то собирать ягоды.

— Он же такой красивый, а будет весь в пятнах.

— У меня вся одежда слишком красивая для деревни, я все равно не смогу ее носить. Руль… — Она запнулась. — Не важно, не класть же их прямо в сумки.

Эврар повертел в руках шарф.

— Сколько мне собрать?

— Все, что найдешь.

Собирать ягоды было несложно, он хорошо знал, какие из них дозреют и будут вкусными. Немного волновало присутствие Марджери, как, впрочем, и всегда, когда она стояла близко. Она держала свернутую мешком ткань и следила, чтобы он не промахнулся. Тучи развеялись, вышло солнце, и теперь лучи играли в ее волосах, заставляли смешно жмуриться. Краски на подсвеченном лице стали насыщеннее, ярче. Алые губы, лежащие веером ресницы, красивая линия скул.

Эврар окинул взглядом изящные пальцы и поднял голову, сосредоточиваясь на деле. Процесс напоминал о детстве, о времени легком и приятном.

— Ягод больше нет? — спросила снизу Марджери.

Надо собрать больше, потому что она съела не меньше его.

— Почему ты остановился?

— Остановился? — Эврар рассеянно посмотрел вниз.

— Перестал собирать ягоды. — Она смущенно улыбнулась. — Они очень вкусные, но не такие ароматные, как айва.

Эврар склонился ниже, с трудом сдерживаясь, чтобы не обнять ее за талию и коснуться губ, влажных от сока ягод.

— Какого они цвета, Марджери?

Лавандовые глаза вспыхнули, будто желая помочь ему понять. Она прищурилась и тихо рассмеялась.

— Попробуй догадаться.

Глаза потемнели, подсказывая, какие она испытывает чувства.

Он сжал ее запястье, сдвинул вверх рукав платья и поднес руку ко рту. Ягоды лежали в ее ладони, словно в колыбели. Он подхватил одну, коснувшись кончиком языка кожи.

Шарф, в котором еще оставалась часть собранного, упал на землю, но это уже их не беспокоило. Он покрывал поцелуями ее ладонь и руку, поднимаясь выше к плечу.

— Твоя кожа слаще ягод, — прошептал Эврар. Он сжал обеими руками ее плечи, привлек к себе и поцеловал в губы, чувствуя, как она задрожала всем телом. — Твое тепло волнует и согревает, — произнес он, с трудом отрываясь от нее.

Она смотрела на него, чуть приоткрыв рот.

— Скажи, Марджери, в каком цвете ты видишь меня?

Ее глаза широко распахнулись и стали казаться бездонными.

— В тебе есть все цвета.

Он застонал, впился в ее губы и сразу ощутил сладкий вкус ягод.

— Ты покажешь мне эти краски, Марджери?

Вопрос ли это? Она видела ответ в его взгляде, мелькнувшая хитринка подсказывала, что это игра, которую ей будет приятно поддержать. Началась она еще несколько недель назад, в саду у крепости, где росла пахучая айва.

Кончиком пальца она провела по его нижней губе, мягкой словно шелк.

— Сначала ты покажи мне, — прошептала она.

Одним движением он стянул с ее плеч платье и обнажил грудь. Еще одно движение — и платье отброшено в сторону.

Марджери посмотрела на него с кокетливой улыбкой:

— А туфли? Ты забыл про туфли.

— Думаю, с ними ты справишься сама, — произнес он и принялся стягивать с себя тунику. Затем скинул бриджи и брэ, не сводя при этом с нее глаз. Снимая обувь, потерял равновесие и повалился на землю.

— Твоя спина! — воскликнула Марджери и бросилась к нему.

Он привлек ее к себе. Ощущение ее тела намного важнее, на сырую землю он даже не обратил внимания.

— Все в порядке, и… на этот раз я буду сдерживать себя, — произнес он и провел пальцем по ее шее, где некогда оставил следы.

— Сдерживать? О нет, не надо. Я хочу тебя.

— Я с тобой.

— Нет, я хочу… — Она взяла его руку и прижала к себе изо всех сил.

— О, Марджери…

— Прошу тебя, Эврар, не сдерживайся. Я хочу, чтобы все было, как раньше.

Взяв ее голову в ладони, он крепко поцеловал. Потом рука переместилась на грудь, ногой он потерся о ее бедро.

— Так хорошо?

Она откинула голову, и волосы разметались по траве. Жаль, что он не видит краски такими, какие они есть, наверняка сейчас картина очень красивая.

— Я знаю, какой цвет вижу сейчас, — прошептал он. — Красный.

Марджери пробормотала что-то, не отрываясь от его губ, и зарылась пальцами в волосы. Она еще не изучила его тело, это ей только предстоит. Ей стало жарко от поцелуев.

Эврар замер, разглядывая ее груди. Она всегда считала, что они слишком маленькие, но, судя по взгляду, он был в восхищении. Он принялся ласкать их с такой страстью, что Марджери выгнула спину и застонала. Плечи царапала шероховатая земля.

— Страсть красного цвета, верно?

Он обхватил ее сосок губами. Горячее дыхание усиливало возбуждение.

— Эврар…

Он покрывал поцелуями ее живот и опускался ниже. Она положила руки ему на голову и перебирала волосы, пока не ощутила, как лоно стало влажным. Нога на его бедре казалась крошечной. Он легко обхватил пальцами лодыжку и произнес:

— Теперь я покажу тебе остальные цвета.

— Ты? — Она шумно сглотнула.

— Почему бы нет? Мне особенно нравится слышать твои крики и стоны. — Он погрузил палец внутрь ее тела, и она застонала.

Наклонившись, он принялся поочередно ласкать ее груди.

— Они становятся более насыщенными, верно? Красный становится бордовым. Сухое — влажным.

— Эврар, прошу, довольно.

Он не остановился, каждое его движение возбуждало все больше. Пальцем он нашел ее клитор и надавил.

— Какого цвета ты, Марджери? — Голос его стал низким, звуки походили на рычание зверя.

— Во мне есть все цвета.

Эврар убрал палец, и ее глаза резко расширились. Приподнявшись, сжала его плечи и привлекла к себе. Он больше не сдерживал силу, но и этого ей было мало. Ногти впились в его плечи, дыхание сбилось. Она уткнулась в его грудь, стараясь слиться с ритмом. Их тела стали единым целым. Чуть отстранившись, Эврар впился в нее взглядом. Она зажмурилась и откинула голову. Больше она не желала ни о чем думать.

Глава 21

Дальше они ехали на разных лошадях до самой деревни. Это немного огорчало Марджери, ей хотелось постоянно быть рядом с Эвраром, ощущать его тепло, иметь возможность в любое мгновение прикоснуться. Неплохо для поддержки иметь за спиной мощный торс, тогда ей было бы легче выдержать любопытные взгляды. А ее разглядывали, и с большим интересом.

Марджери улыбнулась и помахала одному ребенку, бежавшему рядом с ее лошадью, затем повернулась к другому, изо всех сил пытаясь придать лицу благостное выражение.

Эврар выглядел вполне довольным, глаза его вспыхивали, когда раздавался очередной возглас приветствия. Таким, пожалуй, она никогда не видела его в крепости Уорстоун. Приподнятое настроение помогло немного успокоиться. В конце концов, главное, что она свободна.

Марджери невольно все время сравнивала то, что видела, с местами, в которых провела детство. Здесь многое по-другому. Несколько деревень располагались по соседству и были, казалось, связаны друг с другом. Аббатство вызвало настоящий восторг. Все это очень отличалось от вязкой грязи дорог и неряшливых домиков, которые она помнила из детства. Впрочем, было и кое-что общее — любопытные взгляды, куда ни поверни голову.

За последние недели, проведенные в крепости Уорстоун, удалось забыть о навязчивом внимании людей, о том, как часто они шепчутся за спиной.

Марджери приветливо улыбнулась одному, кивнула другой — матери с ребенком на руках. Она старалась не смотреть на мужчин, лишь на женщин и детей. Может, со временем люди примут ее, станут относиться с искренним расположением… Она надеялась, что с Эвраром жизнь ее станет совсем другой.

Улицы становились все более оживленными. Эврар спешился и взял лошадей за поводья. Многие жители при встрече похлопывали его по спине, заводили разговор. К ее удивлению, он не отмалчивался, отвечал охотно, было видно, что он совсем расслабился. Мальчишки подбегали и с восторгом запрокидывали голову, тыкали пальцами, указывая на его рост. Вокруг не было ни одного столь же высокого человека.

Эврар был единственным… Ее Эврар…

Как многое изменилось со смертью Иэна, особенно за три дня их пути. Никогда раньше она столько не целовалась. И еще она увидела Эврара с другой стороны. Ей нравилось в нем все, смущало лишь собственное место в его жизни. Она радовалась, что он смог вернуться домой. Для жителей его деревни она пока чужая, но хочется верить, что они перенесут и на нее хорошее к нему отношение.

Возможно, сейчас из-за одежды она кажется им прекрасной дамой рядом со своим слугой. Но он не слуга, а любимый мужчина. Любовник… Вероятно, окружающие будут относиться к ним с осуждением по этой причине. Почему они не обсудили это раньше? Она не заводила разговор о женитьбе, потому что не была уверена в его чувствах, он ведь так ей и не открылся. Он мог расценить ее настойчивость как навязчивость, а этого она совсем не хотела. Сейчас же, однако, жалела о непредусмотрительности, теперь чувствовала бы себя увереннее, понимала, кем является для него.

Манеры Эврара удивительным образом изменились, он был не таким напыщенным, как ранее в крепости. Люди охотно с ним заговаривали, стараясь не смотреть на нее.

В горле встал ком. Неужели все повторяется? Она им не нравится? Впрочем… как бы она сама отреагировала, приведи кто-то из ее братьев в дом разодетую женщину, явно не работавшую ни дня, по крайней мере в последнее время?

Марджери ругала себя, что не потрудилась найти платье поскромнее. Что о ней подумают родные Эврара? Сложно представить, в каком они живут доме, но он уже определенно близко. Из-за угла показались две женщины.

Одна старше, другая молодая, заметно моложе Эврара. Обе высокие, ширококостные, волосы такие же, как у Эврара.

Он повернулся, развел руки в стороны, и молодая женщина побежала к нему.

Сердце Марджери кольнуло. Что это? Тоска по родным? Или трепет от значимости происходящего?

Дальше все происходило очень быстро. Эврар вывел мать и сестру в центр площади, к которой они подъехали, следом потянул лошадь с Марджери. Там он громко, чтобы слышали все жители, объявил, что вернулся домой, что с ним его Марджери, которую он привез из крепости Уорстоун.

Она с трудом перевела дыхание, чувствуя, как спины касается большая ладонь. Взгляд был красноречивее слов.

Сестра Эврара, Перонель, оглядела ее с любопытством, а мать, Бланш, улыбнулась:

— Какая маленькая.

Эврар уже не помнил, когда в жизни испытывал такую легкость, пожалуй, лишь однажды, очень давно, когда приезжал домой. У Иэна было предубеждение, потому он редко позволял ему навещать родных. И всегда отправлял с ним солдата-наемника, которому велел следить за каждым шагом, а потом докладывать. Эврар был благодарен и за эту возможность хоть ненадолго вернуться домой, но сейчас был счастлив еще и потому, что свободен, рядом нет ни лорда, ни соглядатаев.

В крепости он добился определенного положения, но оно же давило тяжкой ношей. Он очень тосковал по дому, по той жизни, к которой привык, от которой его насильно оторвали. Каждый раз, уходя из деревни в крепость, он мучился, вспоминая о сделке с Уорстоуном. Но надо служить, чтобы родные могли жить вот так, спокойно.

Слава богу, настал день освобождения, рядом любимая женщина, он без ума от нее и хочет провести вместе все последующие годы. Он поступил благородно, представив ее жителям, указал, каково ее положение, а не просто привел в дом окольными путями. Приятно замечать, с каким интересом ее разглядывают. Хорошо, что он сдержался и не оставил отметины на ее шее, когда они занимались любовью.

На пару мгновений он позволил себе погрузиться в те мгновения, вспомнить, как она умоляла его не сдерживаться, она любила его таким, какой он был. Он и мечтать не мог, что сможет привести Марджери в родной дом, происходящее казалось сном.

Он так много улыбался, что с непривычки стала болеть челюсть. Но сдержаться не мог, да и не хотел.

Мама и сестра разглядывали Марджери, а та спешилась и стояла потупив взгляд. Этот момент он запомнит навсегда, ведь счастливее в жизни не было.

— Марджери голодна, да и я тоже, — произнес он, когда пауза затянулась.

— Ты всегда голоден, — усмехнулась Перонель. — А она, наверное, вообще не ест.

Девушка повернулась к Марджери, готовая к обсуждению вкусов и предпочтений, однако та не подняла головы.

— Сначала еда, потом отдых, — объявил Эврар.

— Надо было тебе отправить вперед себя весть, мы подготовились бы, — сказала Перонель и огляделась. — А где твои стражники?

— Их нет. Только Марджери и я.

— Я могу вам чем-то помочь? — спросила Марджери.

— Сама справлюсь, — махнула рукой сестра и повернулась к Эврару: — Она всегда такая нетерпеливая?

Нахмурившись, мать схватила дочь за руку и потянула к себе. Эврар повернулся к Марджери.

— Не обижайся на сестру, — сказал он. — Ей нравилось, что я приезжал со стражниками, они дарили ей подарки. — Он наклонился и прошептал на ухо: — Потом все объясню.

Марджери вытерла вспотевшие ладони о юбку, у нее совсем нет желания слушать объяснения Эврара ни сейчас, ни позже. Все мысли сейчас о другом. Внезапно в сердце прокрались сомнения: не совершила ли она ошибку, согласившись пойти с Эвраром? Его мать не сводит с нее глаз, считает, что она недостаточно хороша для сына?

— Надо взять вещи? — спросила она.

— Их принесут, — был ответ.

Кто? Она думала, что он тоже вырос в бедности, как и она, но эта деревня богатая, у людей хорошие дома, добротная одежда и счастливые лица.

— У вас есть слуги?

Эврар лишь усмехнулся.

Какой деревенский житель захочет работать на соседа? Когда ее отец бросил семью, мама заболела, никто не помог им с землей, хозяйством или выплатами налога. Один сосед разрешил взять его волов, что уже было милостью. Братья тогда очень страдали. И Мабиль. Она рано вышла замуж, но облегчения это не дало. Вскоре она родила детей, хотя сама была еще очень юна. Марджери носила одежду и обувь, оставшуюся от старших, пока на вещах дыр не становилось больше, чем ткани.

— Пойдем, я покажу тебе наш дом. — Голос Эврара вывел ее из задумчивости. — Он не очень большой, всего несколько комнат, но отдельных. — Когда родилась Перонель, они с братьями потребовали отгородить каждому свое пространство. — Ты замерзла? — Он взял ее за руку и почувствовал, как ледяны пальцы.

Да, холод будто сковывает ее изнутри.

— Марджери?

— Все хорошо.

— Тебе надо отдохнуть. — Он потянул ее за собой.

На улице почти никого не осталось, жители вернулись к своим делам.

Дом Эврара она увидела сразу. Нетрудно догадаться, что крыша его была выше остальных. И все же ему пришлось чуть наклонить голову, чтобы пройти в дверь.

Перед ними была просторная квадратная комната с дубовым столом и скамьями. Из нее — еще несколько дверей.

— Здесь много помещений… — протянула Марджери, посмотрев вопросительно.

— Отсюда можно пройти в другие комнаты.

Ничего общего с ее деревней. В их доме была одна комната, где жили все вместе. Если у Биделю или Мабиль подгорала еда, всю ночь они мучились от разъедающего глаза дыма. Марджери стало не по себе, по спине стекла вниз струйка пота, кожу на пояснице защипало. Детство Эврара не похоже на ее, он не замерзал от холода из-за того, что нечем укрыться. У него был большой теплый дом, дружная семья и всегда готовые помочь соседи.

Он взял ее за руку и распахнул одну дверь. Открывшаяся комната была огромной, с тремя кроватями, в изножье разложена одежда ее любимых лавандового и розмаринового оттенков. Марджери сразу отметила, что мебель гораздо лучше, чем все, что ей доводилось видеть в детстве. Кровати сколочены аккуратно, перекладины толстые, конструкция прочная. В комнате не дует из щелей, да и шума снаружи не слышно. Как это все отличалось от ожиданий!

— Раньше это была моя комната, здесь была ванна. — Эврар нахмурился. — Давай я покажу тебе другие. — Он прошел к следующей двери: — Это комната мамы.

Ванна? Этого она и вообразить не могла.

В следующую секунду распахнулась входная дверь, и вошли Бланш и Перонель. Марджери вздрогнула от неожиданности.

— Мясо с картофелем еще не готово, придется подождать, — сказала сестра Эврара и посмотрела на Марджери.

Конечно, она готова ждать. Неужели эта девушка думает, что гостья выкажет недовольство или чего хуже? Считает, что она такая избалованная?

— Очень хорошо, — произнесла Марджери. — Будет время поговорить.

— У меня нет на это времени, — отрезала Перонель. — Азамет зарезал несколько кур, их надо ощипывать и потрошить. А мама занята стиркой.

Марджери расправила плечи. Она справится, все не может быть так плохо, как она думает. Просто она растерялась оттого, что давно не была в деревне.

— Если ты мне покажешь, куда идти, я смогу помочь.

Перонель фыркнула:

— В этом платье?

Марджери отпрянула, будто от удара.

— Будет лучше начать работу по хозяйству, — вмешался Эврар.

— Да, сегодня вы отдыхайте, — подала голос Бланш.

Марджери совсем не желала отдыхать. Еще один день безделья на шаг приблизит ее к уверенности в собственной бесполезности.

— А почему открыта дверь моей комнаты? — спросила Перонель.

Эврар посмотрел на сестру и скрестил руки на груди.

— Это моя комната. И кстати, где моя ванна?

Девушка пожала плечами:

— Она занимала слишком много места. К тому же ты уехал.

— И как мне теперь мыться?

— Как и все. На улице.

Эврар перевел взгляд на мать.

— Перонель… — укоризненно произнесла та.

На лице девушки отразилось замешательство, но она быстро пришла в себя.

— Он что, лучше остальных? Почему должен мыться отдельно? И почему я должна освобождать ему комнату?

Марджери покосилась на Эврара. Из-за чего весь этот спор? Ванну можно установить новую, сейчас гораздо важнее определить ее место в доме. От переживаний даже закружилась голова.

— Сейчас в этом нет необходимости, — обратилась она к Эврару. — Я помогу Перонель, а позже мы решим, где я буду спать.

— Я уже все решил. Мы сейчас перенесем вещи Перонель, потому что скоро принесут из конюшни наши, надо будет их разложить.

Бланш посмотрела на сына так, словно не понимала, кто перед ней. Что здесь происходит?

— Я не позволю переносить мои вещи! — воскликнула Перонель.

— Нам надо отдохнуть, — грозно произнес Эврар.

— Нет! — сказала Марджери громче, чем хотела бы. Она действительно была не в себе. Казалось, в любую минуту лишится чувств. — Я могу прекрасно отдохнуть здесь, у огня. Или проследить за тем, как готовится еда.

Перонель оглядела руки Марджери и подошла к матери.

— Едой мы займемся сами, раз уж вы не очень голодны и готовы ждать.

Женщины поспешно вышли. Эврар проводил их взглядом и протяжно выдохнул.

— Перонель выросла с тех пор, как я видел ее в последний раз.

За три дня пути Марджери услышала от него немало историй о прежней жизни, даже начала фантазировать, представлять, как все здесь сложится. Реальность оказалась больше похожей на дурной сон.

— Давай перенесем ее вещи в какую-нибудь другую комнату, пока они не заняты.

— Думаю, не стоит этого делать.

Марджери была самой младшей и хорошо помнила, как сестры спорили из-за вещей, хотя никогда не ругались, потому что любили друг друга. Она совсем не желала становиться причиной конфликтов в доме.

— Я буду спать только здесь, — твердо произнес Эврар.

Она перевела дыхание и немного расслабилась. Эврар хочет, чтобы им было удобно в его доме, может, такая его острая реакция связана с усталостью? Надо отложить все разговоры на завтра, будет новый день, все будет лучше, чем сегодня.

Она наблюдала, как он собирает вещи, и в голову пришла мысль, что, предъявляя претензии на комнату, Эврар говорил только о себе, о том, где будет спать он.

Глава 22

Эврар оглядел поле.

— Мне кажется или камней стало больше?

Друг его детства Азамет, которого он помнил столько, сколько себя, посмотрел на небо, перекатившись с пятки на мысок.

— Ты очистил от них свою землю и все побросал сюда.

— До твоего следующего приезда я должен был успеть все убрать. Никто не думал, что ты вернешься насовсем, да еще так скоро.

Последний раз он был в деревне два года назад. Кое-что осталось прежним, но были и перемены, которые нельзя не заметить. Самые значительные — с Перонель, по объяснениям мамы, в ее жизни начался период, сложный для женщины, но в подробности он вникать не собирался. Он помнил ее всем недовольным ребенком, теперь, когда она почти женщина, характер грозил окончательно испортиться.

Эврар ожидал, что за прошедшие несколько дней Марджери сможет наладить с ней отношения. Да и сама она изменилась. Он отметил это еще в дороге, когда они пережидали дождь и собирали ягоды. Его прежняя Марджери просто велела бы ему нарвать побольше, не спрашивая, хочет ли он сам того или нет. Тогда же она спросила, даже ему предлагала собранные ягоды. А он был больше всего рад возможности обнять ее, потому не обратил внимания на столь сильные перемены. Оглядываясь назад, вспомнил, что в деревне она стала очень тихой, почти все время молчала. В те редкие минуты, когда поднимала голову, глаза ее были широко распахнуты, в них читался испуг. Такой он ее не видел никогда.

Тогда он не придал этому значения, связал с усталостью, но шли дни, а Марджери не стала прежней. Может, ей здесь не нравится? Ему-то казалось, все прекрасно, он уже готов был сделать ей предложение стать его женой, но теперь склонялся к мысли, что прежде им надо поговорить.

Вечером она легла рядом, прижавшись к нему, и опять не произнесла ни слова. Он не обнял ее, даже не пошевелился.

Мама, благослови ее Бог, позволила ему занять его комнату. Она тоже была молчаливой и мрачной, он даже стал сомневаться, что она рада его возвращению. Эврар признался ей, что больше не вернется в крепость Уорстоун, и она тогда заплакала и похлопала его по плечу. Такая реакция настолько поразила, что он едва сдержался, чтобы не обнять ее.

Подняв очередной камень, великан бросил его к остальным. Он уже признался Марджери в своих чувствах и не хотел затягивать со свадьбой. Но как завести разговор? Он совсем не уверен, что человека с его прошлым легко принять, тем более полюбить. Строительство их собственного дома займет время, а принадлежащая ему земля, хоть и плодородна, усыпана камнями. К тому же он не желает ждать, он хочет, чтобы Марджери стала его сейчас навсегда.

В юности он часто представлял, как создаст семью, будет работать бок о бок с женой, возделывая это поле. Но здесь не место Марджери, она хрупкая, ее крошечные руки не созданы для такой работы. Он избавит ее от этой необходимости, тем самым выразит уважение, которое к ней питает.

— Увидимся вечером, — махнул рукой Азамет.

Эврар стрельнул в его сторону глазами.

— Например, за кружкой доброго эля, — уже не так уверенно добавил тот.

Азамет ростом и силой мало отличался от Марджери, потому с детства следовал по пятам за Эвраром, чтобы тот его защищал. Но теперь они не дети.

— Нет, друг, — сказал Эврар, — это поле мы очистим от камней вместе. Можешь позвать помощников, если не хочешь провозиться до завтрашнего заката.

Новый день ничем не отличался от предыдущего. Марджери вновь предлагала помощь, которая вновь была отвергнута, как и все попытки заговорить или проявить участие. Впрочем, ответы были даны не словесно — обе женщины по большей части молчали, но их взгляды были весьма красноречивы. Мать Эврара иногда смотрела вполне дружелюбно, но не более, и будто не слышала вопроса Марджери, не поддерживала ее стремление к общению. Из этого было ясно, что она не одобряет выбор сына.

Марджери часто в жизни страдала из-за отношения людей, но не ожидала, что это случится в доме Эврара. Как опрометчиво она поступила, убедив поехать в его деревню вместе! Наслушавшись рассказов о детстве, сочла, что знает его семью, как своих родных. Теперь же у нее такое чувство, будто оказалась не на своем месте — там, где ей не следует быть.

Она не считала себя человеком добродетельным, но, видя, с каким вниманием относятся к Эврару жители, как заботятся друг о друге члены его семьи, пришла к выводу, что он гораздо лучше ее. И заслуживает больше, чем такая, как она.

Марджери попыталась поговорить с ним, застав в саду, но он отмахнулся. Дело в его неразговорчивости или он не хочет обижать ее объяснениями? Похоже, она серьезно ошибалась, неверно оценила происходящее между ними. Эврар избегает разговора, потому что разочаровался в ней. Конечно, что хорошего может быть в шлюхе? И еще выходки Перонель!

Марджери привыкла к косым взглядам людей. Даже была благодарна, что они не считают ее лучше остальных из-за необычной внешности. Но сейчас, как и всегда, не хватало рядом близкого человека, с которым можно поговорить обо всем. Она послушала бы рассказ Эврара о том, какие подарки привозил его сестре стражник из крепости, и можно было поискать что-то подходящее ей. Марджери преподнесла Перонель несколько лент и шарф, но та повернулась к ней спиной, спросив, что это и для чего нужно? Она права, вещи совсем бесполезные. Как жаль, что она раньше не подумала о том, чтобы обзавестись более практичной и простой одеждой. Как можно быть такой легкомысленной?

В деревне она не найдет ни одну женщину, готовую с ней поменяться, здесь такая одежда никому не нужна. Может, удастся найти кого-то в поселениях ближе к аббатству?

— Скажи, есть ли поблизости рынок, где можно найти шерстяные или льняные ткани? — спросила она Перонель.

Та переступила порог комнаты и оглядела Марджери с головы до ног.

— Тебе нужна еще одежда?

— Я думала, там можно найти что-то более… — Она смутилась.

— Подходящее для деревни?

— Я сама родилась в деревне. Моя семья до сих пор живет там.

— Но ты-то нет, значит, тебе там не нравилось.

Спорами она не добьется ничего хорошего.

— Пожалуйста, Перонель, скажи, где можно купить ткань?

— Хочешь завалить всю комнату новыми платьями, прежде чем уйти? Ну уж нет, от меня помощи не жди.

Сердце подпрыгнуло и упало. Что значит уйти? Этого хочет Эврар или только Перонель? Довольно гадать и мучить себя вопросами, надо с ним поговорить.

— Ты знаешь, где сейчас Эврар?

Перонель пожала плечами.

Марджери повернулась к Бланш, сидевшей на стуле в углу. Она штопала одежду, рядом стояла полная корзина белья, последние несколько дней она занималась в основном этим. Женщина молчала, ни с кем не разговаривала, лишь перебрасывалась отдельными фразами с людьми, приносившими вещи в починку. Марджери надеялась, что мать Эврара проявит милость и ответит на ее вопрос. К тому же она отлично шьет и не может не знать, где достать ткани. Однако Бланш даже не взглянула в ее сторону.

Эврар уходил на рассвете и возвращался затемно. Ей он рассказывал, как работает в поле, и всякий раз выглядел таким довольным, что она не решилась портить вечер жалобами на мать и сестру. Но и продолжаться так дальше не может, это нечестно по отношению и к ней, и к его семье.

Почему он отстранился от происходящего? Он никогда ей не лгал, лишь многое недоговаривал. Рассказав забавные истории из детства, не захотел серьезно поговорить о семье, о том, кто они, как живут, что могут не принять такую, как она. И не примут никогда, если на ситуацию не повлияет сам Эврар.

— Где он? — тихо, но настойчиво повторила Марджери.

Бланш подняла голову, оглядела платье Марджери и нахмурилась.

— В поле.

Конечно. Даже годы, проведенные вдали от деревни, не помогли забыть о том, к чему лежала душа. Так жили все, она это помнила. Но с ней все иначе, она не работала, потому что была слишком мала, а позже, когда подросла, ее увидел Жосс и забрал с собой.

— Ты, вижу, в поле не собираешься, — подала голос Перонель.

— Я думала помочь вам с мамой.

— В этих-то туфлях?

Но они единственные, других нет.

— Видимо, придется искать еще и башмачника…

— Башмачника? Ты хочешь и платье новое, и туфли? Тебе всегда чего-то надо!

Марджери заморгала, стараясь сдержать слезы, потом с надеждой посмотрела на Бланш. Кажется, ее взгляд потеплел, женщина даже коротко кивнула, успокаивая. Перед глазами все поплыло от слез, и Марджери больше ничего не смогла разглядеть. Она стала обузой для семьи Эврара, они даже не допускают мысли, что она может принести пользу.

Она ушла из крепости, потому что не нашла для себя места в том мире. И вот все повторяется. В замке все было проще, она могла попросить Эврара защитить ее от Иэна, но нельзя же просить защитить от родных. И от жителей деревни, которые очень его любят. Только ее вина в том, что она такая, никому не нужная и бесполезная.

Вытерев ладонью слезы, Марджери перевела дыхание, собираясь с силами, и произнесла твердым голосом:

— Покажите мне, как пройти к полям.

Перонель ткнула пальцем в дальнюю стену. О большем Марджери просить не осмелилась.

Глава 23

Марджери нашла Эврара довольно быстро. Дорога не была путаной и извилистой. Вскоре она вышла в открытое поле за деревней. И он был не единственным, кто там работал. Люди собирали камни, перебрасываясь фразами.

Эврар стоял к ней спиной, распрягал волов и складывал сбрую в повозку. День был теплым, потому из одежды на нем были только бриджи и ботинки. Обнаженная спина блестела от пота, подчеркивая пятна грязи. Так же были одеты большинство мужчин, но он, конечно, выделялся на их фоне благодаря росту и мощи.

Марджери невольно залюбовалась, с какой легкостью и удовольствием он обращается с животными. Она наблюдала за ним много часов в крепости и видела разницу, сейчас он стал другим. Только теперь он занят тем, что по-настоящему доставляет радость.

Вокруг нет стен, но есть люди, которые хорошо к нему относятся, считают своим, ему не надо бороться, можно действовать не против кого-то, а совместно. Здесь свободно, легко, присутствует дух товарищества. И не надо держать в руках оружие — это точно не его.

Марджери только сейчас полностью осознала, как велик был причиненный Иэном вред. Просто чудо, что сердце Эврара не очерствело, он не озлобился из-за пережитого. Шрамы, отвратительные поручения лорда, интриги… Несмотря на все это, он остался добрым человеком.

Печалит лишь то, что ей нет места здесь, рядом с ним. Еще в крепости у нее появилась мысль, что ее прошлое может помешать им быть вместе. Теперь же она окончательно уверилась, что ему будет лучше без нее, к тому же он больше не зависит от Уорстоуна. Она не заслужила ничего этого: чистого синего неба, дружеского участия жителей, мужчины, от одного взгляда на которого сердце бьется чаще. Не заслужила такой милости от судьбы. Эта жизнь не для нее.

Нога застряла в земле, Марджери с трудом вытянула ее и сделала шаг, потом другой.

С нее хватит!

— Я заставляла Биделю ложиться с соседями, чтобы у нас были теплые одеяла на зиму! — выкрикнула она. — Не сама она, а я ее заставляла! И не Мабиль. У нас появилась возможность заплатить налог, и еще оставались монеты, чтобы купить шерсть для одеял.

Эврар перестал сматывать веревку, плечи его опустились. Марджери сделала еще несколько шагов, споткнулась и потеряла туфлю.

— И не надо говорить, что я не виновата, что мне было всего восемь лет. Я и до этого совершала ужасные вещи. Первое — это сам факт моего рождения. Из-за меня заболела мама, я стала обузой для братьев и сестер, а им и без того было непросто прокормить столько ртов.

Слева послышался шепот, но Эврар остался стоять, не повернувшись к ней, даже не пошевелившись. Все верно, другого отношения она не заслужила.

— Знаешь, однажды меня украли соседи, вся семья несколько дней не работала, искала меня. У мамы болела грудь, и все из-за меня. Какая мать будет кормить и беречь ребенка, который только портит жизнь? К тому же мама серьезно болела, а потом потеряла рассудок, и все из-за меня. Братья и сестры лишились отца тоже из-за меня. Потому что он не выдержал и ушел.

Она не могла забыть об этом, хотя каждое воспоминание терзало душу.

Некоторые мужчины бросали рядом с ней камень и уходили с поля. Краем глаза она заметила, что отцы уводят своих сыновей. Эврар стоял неподвижно.

Марджери сделала шаг. Подол платья стал тяжелее — он попадал в лужи, ткань намокла. Если бы она хорошо подумала, прежде чем прийти сюда, то смогла бы избежать неприятной ситуации и презрительных взглядов местных жителей. Но дело сделано. Она выскажет ему все и уйдет.

Марджери широко шагнула, и с ноги слетела вторая туфля.

— Но всех жертв, которые принесла ради меня Биделю, не было достаточно. Ей пришлось искать работу в другой деревне, потом в третьей. Она не могла оставаться долго на одном месте. А мы ждали, когда она пришлет монеты, чтобы нанять волов…

Марджери подошла достаточно близко, чтобы разглядеть лицо Эврара. Оно ничего не выражало, не давало возможности понять, что он думает о сказанном.

— Я думала, ты был беден, как и я. Думала, ты согласился служить у Иэна, чтобы семья могла выжить. — Она перевела дыхание. — Как было со мной. Я продала себя, чтобы помочь родным. Но… это место очень хорошее, такое же, как ты сам. Зачем ты привел меня сюда?

Он стоял и смотрел на нее с полным безразличием. Похоже, это всегда его тревожило — ее прошлое. Он был готов защищать ее от бед в будущем, но справиться с прошлым не под силу никому, даже такому великану. Но зачем все же он привел ее в родной дом? Неужели хотел, чтобы они провели всю жизнь вместе?

— Что еще?

Услышав его голос, Марджери вздрогнула от неожиданности.

— Что? — растерянно произнесла она и переступила с ноги на ногу.

Эврар бросил моток веревки в повозку.

— Рассказывай и все остальное тоже.

Она моргнула и с трудом сглотнула.

— Биделю ушла, но нам не стало легче. Братья работали в поле целыми днями, я подросла и могла помогать им. Однажды я собирала урожай, когда мимо проезжал незнакомый лорд. Я была уставшая, по сторонам не смотрела. Жосс из Травеля сначала увидел меня со спины. Из-под головного убора у меня выбились пряди волос, они и привлекли внимание. Он подъехал и остановился прямо передо мной. Я боялась поднять голову, но он задал вопрос, и я посмотрела на него. Думала, отвечу ему — и все кончится. Но он спрыгнул на землю и спросил, где найти моих родных.

Эврар никогда не слышал о Жоссе из Травеля, хотя, похоже, тот богат и может купить не только Марджери.

— Ты ушла с ним.

— Он пытался поговорить с мамой, но та бормотала что-то бессвязное, и он отправился к братьям, Иснару и Сервету. Он дал им целый кошель монет. И…

— Братья тебя продали.

— Я сама согласилась. Жены у него не было, дети выросли. Он был намного старше меня и относился хорошо, с ним мне было лучше, чем дома. Но потом он проиграл меня в кости Рулю. Тогда я не расстроилась, ведь не испытывала к Жоссу чувств. Но я не знала Руля.

— Я его знаю, — кивнул Эврар. Теперь он мог признаться. — Иэн часто бывал у него, и я вместе с ним.

— Никогда тебя не видела. Впрочем, я старалась не выходить из комнаты, когда у него были гости. В ту ночь я тоже весь день просидела в комнате, но вышла поздно вечером, решив, что уже безопасно. Тебе известно, почему он не убил меня?

Эврар боролся с двумя одинаково сильными желаниями: обнять Марджери и убежать, чтобы никогда больше ее не видеть. Но в глубине души он продолжал восхищаться ее храбростью и силой.

— Он ведь должен был убить меня. Я значила для него не больше, чем та женщина в коридоре, а ее он убил. Я появилась очень не вовремя. Он держал кинжал у горла женщины и что-то говорил, но я не разобрала ни слова. Не могла тогда отвести глаз от лезвия.

— Ты сказала Иэну, что ничего не слышала? — спросил Эврар и, когда она кивнула, добавил: — Он поверил?

— Не думаю, что поверил. Просто заинтересовался мной из-за внешности, как все мужчины. Сначала я решила, что он тоже захочет лечь со мной, но этого не случилось ни в замке Руля, ни позже, в Уорстоуне. Эврар, я должна была умереть и не приезжать сюда, в твой родной дом, не расстраивать своим появлением твою мать и сестру. — Она замолчала, решив не говорить, что дело не в его родных, а в них двоих.

Если он хочет создать с ней семью, должен сказать.

— Я рад, что ты пришла.

Марджери покачала головой:

— Я была любовницей лордов. Я делала и… видела немало отвратительного, страшного. И я даже не попыталась помочь той женщине в коридоре. Я не заслужила быть рядом с таким мужчиной, как ты.

Он повел плечами и нахмурился:

— И я могу сказать о себе то же самое.

Марджери попыталась развернуться, но подол платья будто прилип к земле. Она потянула на себя юбку, чтобы освободиться.

— Что ты делаешь?

От резкого движения грязь разлетелась в стороны, попала ей на лицо.

— Мне лучше всего уйти, Эврар. — Освободив один край, она принялась тянуть за другой.

— Ты так давно меня знаешь и считаешь, я тебе подхожу?

Марджери замерла, но не подняла головы.

— Я же говорил тебе, что лично вынес из замка тело управляющего, при этом совсем не горевал, что его убили.

Он залюбовался упавшей на ее лицо прядью волос, нежной кожей щеки. Скорее бы настало время, когда они останутся наедине, и он прикоснется к ней губами.

— Я уже рассказывал, что в самом начале службы у Иэна убил по его приказу человека, потом я долго был подавлен, никак не мог прийти в себя. Иэн был в ярости из-за моей слабости.

Марджери расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза.

— Нам надо было уходить, он заставил меня тащить тело на себе. Тебе известно, что происходит с трупом через час или два после смерти? Из него выходят продукты жизнедеятельности, и все это текло по мне, когда я нес его, потому что Иэн меня заставил.

— Довольно, — произнесла она и моргнула. — Не говори больше ничего.

— Я и так мало говорил. Думал, оберегаю тебя, но ошибался. И тебе не давал сказать то, что ты хотела. Потому ты и решила, что я чем-то лучше многих, лучше тебя. — Он перевел дыхание и оглядел поле. К счастью, жители разошлись, оставив их говорить наедине. — Я вовсе не уверен, что убивал невинных людей, Марджери, но никогда не делал ничего плохого женщинам и детям, поверь. И все же я себя не оправдываю. Перед тобой убийца, Марджери.

Она смотрела на него во все глаза. По щекам текли слезы, но она не потрудилась смахнуть их, словно не замечала.

— Ты вынудила меня признаться. Поверь, это совсем непросто. И твои слезы ранят сердце.

Она смущенно улыбнулась:

— Извини.

— Нас обоих заставили жить так, как мы не хотели, Марджери. Мы оба пострадали из-за своей внешности. Ты из-за красоты, я из-за силы мощного животного.

— Не говори так… ты тоже очень красивый…

— Да уж…

Марджери потянула за юбку, провела рукой по волосам.

— Расскажи, что это за земля?

— Земля принадлежит моей семье.

— Вы здесь работали каждый день?

Он пнул мыском ком земли.

— Ею слишком долго никто не занимался, надо приводить все в порядок.

— Почему ты не говорил мне об этом? Почему не брал с собой?

— Как я мог? Такой труд не для тебя.

— Ты думаешь, я боюсь работы? Не захочу трудиться на земле? Поверь, я хочу именно этого. Не надо больше меня оберегать. Ни от себя, ни от кого-то другого.

— Знаешь, я только сейчас понял, что был не прав, так многое от тебя скрывая.

Марджери посмотрела с прищуром:

— Есть еще какие-то тайны?

— Это связано не со мной, а с Иэном. Он искал сокровище. Он и его родители. Теперь его ищет Лув. Он надеялся обнаружить его в комнате Иэна. Детали мне неизвестны, как и то, существует ли оно, но я расскажу все, что знаю.

— Все это известно и моей сестре?

— Скорее всего.

— Хм, вероятно, это действительно серьезно.

И великан рассказал ей все, что узнал за все годы службы Уорстоуну. Марджери слушала, затаив дыхание.

— Просто… невероятно, — произнесла она, когда он закончил. — Теперь я понимаю, почему Биделю ничего мне не рассказала. В этом деле каждый сам за себя.

— Знаешь, Марджери, кажется, я знаю, почему Иэн не убил тебя. Ему нравились интриги, и он постоянно придумывал новые.

Лицо Эврара стало задумчивым. После признаний у обоих был повод для размышлений. И воспоминаний о темных моментах жизни.

Она шла сюда, ожидая быть отвергнутой, но Эврар понял ее, принял со всеми недостатками и надеялся, что она поступит так же, потому и был откровенен. Возможно, она не знала всего, но и услышанного было вполне достаточно для принятия решения.

— Не хочешь со мной поделиться своими мыслями?

— Он сохранил тебе жизнь для меня. И поэтому привел в крепость. Уезжая, сказал мне, что в его отсутствие в замке будет интересно. Он имел в виду нас с тобой. — Эврар оглядел ее и широко улыбнулся.

— Эврар…

Им уже не понять, каковы были мысли человека, который умел и любить, и ненавидеть. Он был хитер и коварен. Ведь и ей он сказал, что у него были причины не убивать ее, она все узнает, но в свое время. Мог ли Иэн заранее спланировать, что произойдет между ними? Возможно…

— Я точно знаю лишь одно — ты мой мужчина. Это правда.

И она доверяла ему, доверяла полностью.

Внезапно она ощутила на себе взгляд и нервно оглянулась. Странно, ей казалось, она почти рассталась с этой привычкой из прошлого. Ведь теперь она не чувствовала, что опасность рядом, что ей постоянно кто-то угрожает.

На краю поля Марджери заметила две фигуры — Бланш и Перонель. Они стояли плечо к плечу, почти касаясь друг друга, и молчали. Интересно, что они могли слышать из их разговора?

— И что ты ей ответишь? — спросила Перонель. — Ты ведь даже ее не любишь.

Эврар провел рукой по волосам.

— Не люблю? Да я жизнь готов отдать за Марджери. Кстати, был очень близок к этому.

— Но ты на ней не женился. Почему, раз так любишь? — Перонель была настойчива.

Марджери поморщилась. В этом девушка права. Местные жители наверняка разделяют ее взгляды.

— Не женился, потому что не хотел устраивать свадьбу в крепости, в часовне Уорстоуна. Не хотел, чтобы нас венчал капеллан… после отпевания. — Он говорил так легко, искренне, что Марджери сразу ему поверила.

— Ты хочешь на мне жениться?

Эврар смутился и покосился на Перонель.

— Мама, вы не могли бы оставить нас наедине?

— Опять? — фыркнула Перонель. — Для чего на этот раз?

— Это тебя точно не касается, — отрезал Эврар.

Перонель неожиданно широко улыбнулась:

— Что ж, добро пожаловать в семью, Марджери. Когда будешь заказывать себе новые туфли, возьми меня с собой.

Бланш улыбнулась, подхватила ее обувь с прилипшими комьями земли, взяла за руку дочь и потянула в сторону дома.

Глядя им вслед, Марджери случайно заметила, как из-за сарая высунулась голова, а из-за другого угла еще одна. Значит, никто из работавших здесь не ушел, они прятались и слушали разговор. Может, они говорили все же не так громко, чтобы можно было на расстоянии уловить каждое слово?

— Твоя мама мне улыбнулась… — задумчиво произнесла Марджери, быстро забыв об увиденном.

— Ты ей понравилась.

— Понравилась? Я?

— Да. Мы с ней похожи, она тоже человек замкнутый. Но ведь ты и меня заставила стать разговорчивым.

— А твоя сестра мне подмигнула. Но ведь раньше она вела себя…

— Как и многие дети в четырнадцать.

Марджери открыла рот, но не нашлась что сказать. Она и не предполагала, что Перонель такая юная.

Как всегда, Эврар прочел ее мысли по лицу.

— Ты думала, она старше. Все потому, что мы высокие.

— Сколько же лет тебе? — сдавленно спросила Марджери.

Эврар рассмеялся:

— Достаточно. Скажи, ты на меня не в обиде?

— За что?

— Вероятно, мне не стоило привозить тебя в деревню.

— Я очень этому рада, поверь. Моя деревня была совсем другой. Я даже представить не могла, что соседи могут помогать друг другу, быть такими внимательными.

— И любопытными.

— Они же прятались, — усмехнулась Марджери. — Давай все же поговорим о нас. Ты сказал сестре, что любишь меня.

— Я и тебе об этом говорил.

— Разве? — Она растерянно заморгала.

— Я признался, что ты много для меня значишь, я на все готов ради тебя. Разве это не признание в любви?

Он говорил об этом еще в крепости Уорстоун, а она столько дней мучилась сомнениями. Похоже, ей тоже стоит усвоить многие уроки судьбы, не одному Эврару.

— Значит, мы будем жить здесь, где прошло твое детство? Будем вместе работать в поле?

— Да, если ты хочешь. Надо только построить для нас дом.

— Перонель будет рада. Она не раз спрашивала, когда мы освободим комнату.

Бланш, скорее всего, опять промолчит. Они с сыном действительно очень похожи. Как многого она еще не знает о семье Эврара!

— Мне нравится твоя мама. Если бы женщина, одетая, как я, явилась в мой дом и завладела моим сыном, я точно не смогла бы просто молчать и улыбаться. Может, через несколько лет мы все вместе навестим Биделю в Уорстоуне?

— Чтобы она занялась воспитанием Перонель?

У Марджери были другие мысли.

— Там ведь немало холостых воинов?…

Эврар вскинул бровь.

— Или, может, ее украдут по дороге?

— Украдут?

— Как нас когда-то. И для нее все закончится так же хорошо, как для нас.

Через мгновение она была в его объятиях.

— Надеюсь, ты вынесешь меня с этого поля. — Она потерла перепачканные ладони и положила ему на грудь.

Эврар сдавленно пробормотал что-то и уткнулся ей в шею.

— Ты заплатишь за это.

Она знала много способов, только бы вот мать и сестра ушли куда-то…

— А знаешь, что меня радует больше всего? — спросила она сквозь смех. — Мне больше никогда не понадобится лестница для сбора урожая с деревьев.

Эврар тоже рассмеялся, закинул ее на плечо и побежал к краю поля.

— Куда ты меня несешь?

— Рядом есть пруд, надеюсь, там мы сможем спокойно искупаться!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Лок Николь Союз страстных сердец

Николь Лок Союз страстных сердец

Исторический роман (Центрполиграф) — 126

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23