Ксения Зацепина

Нежная и очень грешная, или Сколько волка ни люби

© Зацепина К., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Глава 1. Не туфли красят человека

Женщины, конечно, умнее. Вы когда-нибудь слышали о женщине, которая бы потеряла голову только оттого, что у мужчины красивые ноги?

Фаина Раневская

Если у задачи есть два решения, и результатом одного из них будет катастрофа, историей доказано: всегда выбирается именно оно.

Я сидела на диванчике и наблюдала, как Лилька крутится у зеркала.

– По-моему, эти туфли полнят мои щиколотки, – недовольно пробубнила подруга.

– По-моему, туфли, купленные за триста пятьдесят долларов, ничего полнить не могут, – ответила я, не в силах отвести взгляд от великолепной обуви цвета морской волны.

– Ну не знаю, не знаю, – опять завела она, – как-то мне не очень в них удобно.

Я хмыкнула. Это, наверное, потому, что куплены эти туфли не самой Лилей и даже не ее родителями, а новым ухажером, который выгодно отличается от всех ее предыдущих пассий. В материальном плане, конечно.

– А к чему такой парад? – спросила я, припоминая, что обычно перед приездом «мальчика-зайчика» Лиля крутится у зеркала всего около часа. Сегодня она побила свой собственный рекорд, и время ее сборов составило два часа двенадцать минут.

– Сегодня вечером будет что-то особенное, – блаженным голосом пропела подруга, – он меня попросил одеться покрасивее.

– Попросил или приказал? – съехидничала я.

Лиля развернулась ко мне и подняла вверх указательный палец.

– Ксюша, – учительским тоном сказала она, – с таким отношением ты никогда не найдешь себе состоятельного мужа.

Я вздохнула и откинулась на спинку дивана. Подобные разговоры стали входить у нас в привычку.

– Я не хочу искать состоятельного мужа, то есть я, конечно, хочу его найти, но не состоятельного, то есть хорошо б, если с деньгами, но не это главное, – начала рассуждать я, – к тому же у меня есть Миша…

– Ой, хватит, Золушка в красной шапочке. Миша твой без денег черт знает где кости динозавров откапывает. А ты тут одна. Так чего же время терять? Начала бы поиски, от тебя не убавится.

– Во-первых, Миша в Средней Азии, а не черт знает где, – я стала загибать пальцы, – во-вторых, он, между прочим, твой родственник, а в-третьих, не в деньгах, как говорится…

– Знаю, знаю, – отмахнулась подруга, – но когда денег много, как-то легче переносится, что счастье не в них. – И она резко сбросила туфли с ног. – Где там мои сабо за стольник?

За окном раздался знакомый гудок.

– Ой, зайчик приехал! – Лиля заметалась по квартире с удвоенной скоростью.

Я сложила руки на груди. И как может нравиться такой человек? Вместо того чтобы зайти к нам, сказать: «Здрасте, как ваше ничего?», этот Кирилл никогда не выходит из машины, а просто сидит в ней и гудит: вот, мол, я приехал, давай пошевеливайся.

– Ну все, ну все, – приговаривала подруга, кладя в сумочку новый мобильный телефон (естественно, самой последней модели), – рано не жди, приду, когда смогу. Если кто позвонит, я в библиотеке.

Я с сомнением посмотрела на подругу. Это кто, интересно, поверит, что Лилия добровольно отправилась в сие заведение?

Захлопнув дверь, я пошла к себе в комнату и включила телевизор. Брюс Уиллис в очередной раз пытался спасти весь мир. Наверняка у него получилось.

– Откройте, полиция, открывайте!

Я приоткрыла один глаз. Наверное, опять у Вовки из третьего подъезда угнали машину, а свидетелей ищут, как и водителя, в пятом.

– Открывайте! – не унимались за дверью.

– Ой, ну подождите же, – промямлила я, попыталась встать со своего любимого диванчика и грохнулась на пол. Всю ночь проспала в неудобном положении – обе ноги затекли.

Я кое-как доковыляла до прихожей и наконец-то распахнула дверь. Передо мной стояли два полицейских, хмуро взиравшие на мои волосы. Если бы они так не тарабанили, я бы успела причесаться.

– Вы кто? – невежливо спросил тот, что помоложе.

– Я – кто? Я тут живу!

– Имя, фамилия, документы? – гаркнул второй.

– Ксения Романовна Радужная, – вяло ответила я, – а паспорт далеко. Где-то в столе валяется.

– Лилия Витальевна Давыдова здесь проживает? – рявкнул молодой.

– Здесь, – кивнула я и зевнула.

Полицейские оттолкнули меня от двери, вошли в квартиру и стали заглядывать в комнаты.

– Ее нет, – сказала я, наблюдая за их перемещениями.

– А где она?

– Не знаю. – Я пожала плечами.

– Не знаете? – с угрозой повторил молодой и приблизился ко мне. – Или не хотите говорить?

Я отступила на пару шагов – какой-то он буйный – и с надеждой посмотрела на того, что постарше.

– Витя, отойди, – правильно понял меня второй страж закона, – мы ищем гражданку Давыдову.

– Это я поняла, – закивала я.

– Вы не могли бы нам сказать, когда Лилия Витальевна появится дома?

– Не могла бы.

– Не можете или не хотите? – опять вмешался молодой с диким блеском в глазах.

– У Лили нет железного расписания, – я развела руками, – бывает, она два дня дома сидит, телик смотрит, а иногда неделями здесь не появляется.

Менты переглянулись и вновь уставились на меня.

– А зачем вам Лиля? – Только тут я наконец осознала, что мою подругу разыскивает полиция.

– Собирайтесь, гражданочка, – язвительно произнес молодой полицейский, – с нами отправитесь.

– Куда это? – Я инстинктивно вжалась в стену. Меня совсем не прельщала перспектива куда-то ехать с этими двумя господами в униформе.

– Куда надо, – ответил второй, и они оба вышли из квартиры. – На сборы даем десять минут. Ждем вас внизу около подъезда.

– Бежать бессмысленно, – довольно добавил молодой и закрыл дверь с той стороны.

Глава 2. В гостях хорошо

Я себя чувствую, но плохо.

Фаина Раневская

Я быстренько натянула джинсы и футболку, взяла сумочку (на самом деле это вовсе не сумочка, а здоровенная сумень, где можно найти все, начиная от иголки и ниток и заканчивая наушниками для плеера).

Выйдя на улицу, я увидела моих новых знакомых в машине с синими номерами. Я без слов забралась на заднее сиденье, и автомобиль легко тронулся с места.

Минут через двадцать мне стало понятно, куда мы едем. «Только не туда», – пронеслось у меня в голове – слишком много неприятных воспоминаний было связано с этим местом. Примерно год назад случилось несчастье: были убиты моя лучшая подруга Алиса Солонова и ее мама – и мне самой пришлось взяться за расследование этого преступления. Тогда же я познакомилась с Мишей, Лилиным двоюродным братом, который приехал в Москву поступать в университет. Из-за ужасных событий, связанных с Алисой, мне приходилось появляться в этом отвратительном месте пару раз. В принципе там было не так уж плохо, меня даже укладывали на старенький диванчик, который давно уже нужно было сдать в музей древностей. Единственная причина, по которой я не хочу снова оказываться в кабинете с сырыми потолками, – это мерзкий тип Данила Александрович Курчаков. И тот факт, что в том же кабинете обитает премилый Илья Павлович Артемьев, никак меня не утешает.

Машина подъехала к ненавистному зданию Управления внутренних дел. Я тихо вздохнула.

– Выходите, гражданка, – галантно открыл дверь полицейский помоложе.

Чего это с ним? Луна спала, и он из оборотня опять превратился в человека? Лучше не будем про оборотней…

– Спасибо, – кивнула я и нехотя вылезла из машины.

– Мы к Курчакову со свидетельницей, – сказал тот, что постарше, протягивая дежурному пропуск.

Дальше начались нескончаемые коридоры. И хотя я была здесь минимум четыре раза, все равно не смогла бы самостоятельно найти нужную дверь. Наверное, в этом есть тонкий расчет: побывавший в здании враг заблудится и умрет с голоду. А новым служащим в первую очередь выдают карту и пособие «Как правильно и быстро найти туалет».

Через пару минут мы наконец-то достигли пункта назначения. Меня попросили подождать перед знакомой дверью с облупившейся краской.

– Данил Саныч, – просунулся в дверь один из моих конвоиров, – мы соседку Давыдовой привезли.

Не успела я оглянуться, как меня впихнули в кабинет и захлопнули дверь. Я осмотрелась. Со времени моего последнего визита ничего не изменилось: в одном углу стоял старый перекошенный диванчик, потолок был покрыт пятнами сырости, у окна стоял милый Илья Павлович, а в другом углу за бумагами восседал хорошо знакомый мне мерзкий тип.

Через секунду он отвлекся от дел и удостоил меня своим бесценным вниманием.

– Боже мой, – ехидно возвестил Курчаков, – кого я вижу? Ксения Романовна?

Я кисло улыбнулась.

– А я смотрю, фамилия и адрес знакомые, можно сказать, до боли!

– Надеюсь, до невыносимой боли, – ответила я, присаживаясь на почти что родной диванчик.

– Здравствуйте, – улыбнулся Артемьев.

Я кивнула в ответ.

– Ну так начинайте, – обратился ко мне Курчаков.

– Что начинать? – не поняла я.

– Рассказывать, где вы последний раз видели Давыдову Лилию Витальевну и что вы делали вчера, то есть пятнадцатого июля.

– Последний раз Лилю я видела позавчера, – не задумываясь, ответила я, – она собиралась на свидание. Ушла часов в шесть. Вот и все.

– Что «все»? – переспросил Курчаков.

– Все, больше Лиля дома не появлялась, – разъяснила я.

– Вы уверены? – поинтересовался Илья Павлович с подоконника.

– Если бы вы жили с Лилей, вы бы тоже были в этом уверены. Во-первых, вчера я всего на пару часов покидала квартиру – ходила в магазин, а во-вторых, о Лилином появлении обычно говорит многое.

– Например? – прищурил глаза Данила Александрович.

– Немытая посуда, разбросанная обувь, невыключенный свет в ванной…

– Понятно, – прервал меня мерзкий тип, – ну а про того, с кем она встречалась, вы что-нибудь знаете?

Диванчик недовольно заскрипел, когда я попыталась устроиться на нем поудобнее.

– Зовут его Кирилл, если не ошибаюсь, Ионов. Он бизнесмен, полагаю, довольно удачливый, раз Лиля им заинтересовалась. Они встречаются уже больше трех месяцев. Вместе ездили в Грецию. Что еще сказать? – Я пожала плечами. – Вроде все. А почему вы сказали «встречались» – в прошедшем времени? Они что, расстались?

Мерзкий тип протянул мне какую-то бумагу.

– Потому что муж и жена не могут встречаться по определению, – учтиво объяснил мне Курчаков.

Я привстала с диванчика и взяла документ.

Свидетельство о браке. Лилия Витальевна Давыдова и Кирилл Юрьевич Ионов заключили брак 14 июля 2004 года. Я бухнулась на диван, почувствовав, как его хилые ножки разъехались в стороны.

– Поосторожней с казенной мебелью, – ткнул в меня карандашом мерзкий тип.

– Но как же так? – промямлила я. – Лиля вышла замуж?

– Разве она этого не планировала? – удивился Курчаков.

– Она ни разу, – я помотала головой, – не говорила мне об этом.

– Может быть, для Давыдовой это было не так уж важно? – предположил Илья Павлович, теребя в руках скрепку.

– Нет! – Я замахала руками. – Для Лили ничего не может быть важнее свадьбы, она мечтала о ней днями и ночами!

– Тогда как вы можете это объяснить? – громко спросил меня Курчаков, роясь в бумагах.

– Никак, – прошептала я, – может быть, тем вечером она даже не знала, что будет выходить замуж.

– Ксения Романовна, вы не находите, что это немного… – Артемьев замялся, – …глупое предположение.

Я попыталась восстановить в памяти позавчерашний вечер:

– Лиля сказала: «Кирилл попросил меня одеться покрасивее… потому что сегодня вечером будет что-то особенное».

– «Покрасивее», значит? – усмехнулся мерзкий тип.

– Вот вам пожалуйста, – сказал Артемьев, приподняв брови.

– Чего «вот»? Поездка в Грецию – это что-то особенное, покупка плазменного телевизора – тоже, но вот свадьба – это не просто «что-то особенное», это событие века! Она бы мне сказала! Да она бы дала объявление по телевизору, если бы собиралась выйти замуж! – возразила я.

– А она не собиралась? – удивился Курчаков. – Вы говорили Давыдова и Ионов больше трех месяцев встречались.

– Ну да, – я замялась, – но у Лили столько этих Кириллов было… Честно говоря, я всегда удивлялась, как она в своих любовниках не путается.

– То есть замуж она не хотела, – резюмировал Артемьев.

– Нет, ну как же, она, конечно, рассчитывала…

– Рассчитывала? – прищурился мерзкий тип.

Я глубоко вздохнула и сложила руки на груди.

– В общем и целом, – медленно произнесла я, – я больше ничего не скажу, пока не узнаю, в чем, собственно, дело, почему меня разбудили в восемь утра в мои законные каникулы и притащили в это гостеприимное место!

Артемьев посмотрел на меня сочувственно. Курчаков отложил свои бумаги и, сцепив руки замком, положил их на стол.

– Лилия Витальевна Давыдова, гражданка Российской Федерации, студентка пятого курса Московского государственного университета, 1994 года рождения, – спокойно начал Данила Александрович, – обвиняется в убийстве Кирилла Юрьевича Ионова, 1977 года рождения.

Я открыла рот и замерла.

– По нашему предположению, убийство произошло четырнадцатого июля, около одиннадцати часов вечера. Труп Ионова был найден за городом, на берегу речки Майха.

– Где? – машинально переспросила я.

– Мало кто знает, – вмешался Артемьев, – есть под Москвой такая речушка под названием Майха. Она неглубокая, почти что ручей. Но само место очень красивое, – Илья Павлович воодушевился, – и комаров вообще нет! А самое интересное, что если взобраться на ближайший холм, то можно…

– Илья, – недовольно перебил мерзкий тип. – Труп был найден 15 июля утром. Местные ребятки пришли головастиков погонять и увидели в воде что-то странное… Опознали Ионова быстро, у убитого был при себе паспорт.

Я честно пыталась переварить услышанное.

– Машина – джип «Чероки» 2010 года выпуска – была найдена недалеко от трупа, буквально в трех метрах, – не останавливался Курчаков, – но самое интересное лежало в бардачке!

– Что? – машинально спросила я.

– Свидетельство о браке, – сообщил мерзкий тип. – Но и это еще не все.

Я молча ждала продолжения.

– Завещание Ионова было переделано.

– Переделано? – Я не совсем поняла, при чем здесь это. – И что?

– И то, – саркастически заметил гадкий тип, – в столе Кирилла Юрьевича было найдено завещание. Переписанное. Ионов позвонил своему нотариусу и попросил его переделать документ. Теперь все имущество и средства – немалые, между прочим, богатства! – после смерти бизнесмена отходили одному человеку. Раз уж вы у нас такая башковитая, так наверняка уже успели догадаться, кому именно. Только бумага эта не была подписана – ни нотариусом, ни самим Ионовым.

Я откинулась на спинку диванчика, и он опять издал пронзительный треск.

– А как он… ну как он… – я никак не могла произнести этого вслух, – как Кирилл был убит?

– Выстрелом из пистолета. В лоб, – спокойно ответил мне Илья Павлович. – Что самое примечательное: у Ионова имелось оружие. В доме хранилось, в личном кабинете бизнесмена. Как вы догадываетесь, после убийства пистолета в доме не нашли.

– Ионов возил Давыдову к себе домой? – резко спросил мерзкий тип.

– Кажется, да, – я потерла лоб, пытаясь припомнить детали, – один раз, по-моему. Недели две назад…

– Понятно, – протянул Данила Александрович.

И чего это ему понятно? Мне вот, например, ничего не понятно.

– Как вы ее нашли? – спросила я, имея в виду мою подругу.

– К счастью, мы еще не потеряли остатки здравого смысла, если вы об этом, – съязвил Курчаков, – в свидетельстве указан номер загса. Позвонили, спросили, нам сообщили адрес прописки. Явились домой, узнали, что дома не живет, а снимает квартиру. Не одна.

– Понимаете, – вежливо произнес Артемьев, – местонахождение Лилии Витальевны – чрезвычайно важный вопрос. Она ведь может быть свидетельницей убийства.

– Или соучастницей. Или убийцей, – тихо добавил мерзкий тип.

Я оторопела.

– Минуточку, – я подняла указательный палец вверх, – вы думаете, Лиля убила Кирилла? Зачем? – Я сама не заметила, как перешла на крик.

– Не орать в офисе! – опять услышала я знакомую фразу от мерзкого типа. – Конечно, думаем! Убила богатого мужа, сбежала с места убийства, нашла хорошего адвоката, получила большие деньги. Что здесь непонятного?

– Так ведь завещание не было подписано! Вы же сами сказали! Какой тогда смысл?

– Ну, это мы знаем, что Ионов не поставил свою подпись, – парировал Данила Александрович, хмуро взирая на меня, – а своей невесте он, возможно, сказал другое. Ну не успел человек расписаться! А супруга-то, любящая и прекрасная, думает, что теперь она законная наследница миллионов…

– Нам пришлось дать ориентировку на Давыдову в федеральный розыск, – вставил Илья Павлович.

– Ионов же бизнесмен! – опять закричала я, негодуя от полицейских способов раскрытия преступлений. – У него наверняка на каждом углу по врагу. А партнер? У Ионова был партнер по бизнесу? Был?

– Ну, был, – пессимистично ответил мерзкий тип.

Я подпрыгнула на месте:

– Ну, так поговорите с ним, установите контакты Ионова за последние несколько недель…

– Нет, ну посмотрите на нее! – изумленно сказал Курчаков. – «Поговорите, установите контакты» – ты из какого фильма слов таких нахваталась?

– Это же ваша работа, – я попыталась упрекнуть доблестных стражей порядка, – если вы этого не сделаете, то кто же?

– Уж конечно, не вы! – скривился мерзкий тип и указал ручкой на дверь. – До свидания, госпожа Радужная.

Я не сдвинулась с места.

– Ксения Романовна, – сказал Артемьев, – спасибо, что пришли и посильно нам помогли. Очень вас просим сообщить нам, если Давыдова вступит с вами в контакт.

– Да, – рявкнул Курчаков и повторил свой жест, – очень просим!

Я медленно поднялась с диванчика и направилась к двери, за которой меня ожидал молодой полицейский с диким блеском в глазах. Меня вывели на белый свет, и я направилась к ближайшей станции метро. Часы показывали десятый час, а я понятия не имела, что делать дальше. Войдя в вагон, я села и задумалась. Где Лиля? Почему она исчезла? Куда? Почему подруга вышла замуж и ничего мне не сказала?

Минуточку! Я заерзала на сиденье. Может быть, только одна я осталась в неведении, а Лилины родители все знают? Нужно пересаживаться на другую ветку и ехать к Валентине Георгиевне и Виталию Александровичу. Возможно, они смогут объяснить мне, что произошло. Потому что я ничегошеньки не понимаю.

Глава 3. Похороны не повод выглядеть плохо

Мысли тянутся к началу жизни – значит, жизнь подходит к концу.

Фаина Раневская

Я надавила на кнопку звонка и прислушалась. Последний раз я была в гостях у тети Вали и дяди Витали месяца четыре назад, когда у Лили был день рождения, и мы с подругой пришли на чай к ее родителям. Может быть, они живут этажом ниже? Или выше? Надо было заехать домой, взять записную книжку…

– Ксюшенька! – Железная дверь отворилась, на пороге стояла Валентина Георгиевна. Опухшая и заспанная. – Проходи, Ксенечка! А я уж думала, когда ты придешь… Извини, долго не открывала, прилегла на минутку да уснула… всю ночь ведь не спала…

Я зашла в крохотную прихожую, разулась и пошла за тетей Валей на кухню.

– Тебе какого чая, деточка? Зеленого или черного? С сахаром или без? – принялась хлопотать хозяйка.

Я подошла к ней и тихо сказала:

– Тетя Валя, ничего не надо, присядьте, я сама все сделаю.

Валентина Георгиевна тяжело вздохнула и послушно села за стол. Я быстренько налила ей кружку сладкого чая и села напротив. Бедная тетя Валя выглядела такой уставшей, что мне стало стыдно за то, что я притащилась и нарушила ее недолгий сон.

– А где же дядя Виталя? – опомнилась я, не услышав привычного «Гол!» из комнаты.

– В больнице он, в кардиологии, – горько ответила Валентина Георгиевна и по привычке утерла пересохшие слезы, – вчера вечером, часов в десять, полиция пришла. Лилю искали… Мужа ее убили… Мужа! – вскрикнула женщина и закрыла лицо руками. – Замуж вышла и исчезла, нет ее, Лилички моей… – Валентина Георгиевна заплакала, а я не знала, что сказать. Чем я могу утешить несчастную мать? – Мы с отцом все записные книжки перерыли, все адреса и телефоны подруг и друзей сообщили – нет ее нигде, на сотовый звонили – не отвечает. А ночью с Виталей инфаркт случился. – Тетя Валя всхлипнула, я достала из своего баула платок и подала ей. – Его «Скорая» увезла. Я с ним хотела поехать, но отец не позволил. Сказал, вдруг дочь позвонит. Так чтобы я дома была…

Тетя Валя высморкалась в мой платок и отпила чаю. Я неподвижно сидела на стуле.

– Вышла замуж! – покачала головой Лилина мама. – Это как же так? Мы ведь его и не видели ни разу, мужа ее! Я, пока газету не посмотрела, и не знала, как он выглядит!

– Какую газету? – встрепенулась я.

– Да вон, на подоконнике, – махнула рукой тетя Валя.

На третьей полосе была большая статья про Ионова с множеством фотографий. Я быстро пробежала текст глазами. Вырос в маленьком городке под Москвой, поехал учиться в столицу, решил заняться бизнесом, пару раз обжигался и разорялся, но потом стал удачно продавать мебель. Открыл свои магазины, перевез в город брата и родителей. Родители через несколько лет умерли от старости. Имеется дочь от первого брака. Жена скончалась при родах. У Кирилла осталось много друзей и хороших знакомых. Если вы один из них, приходите в ресторан «Паллада» 16 июля после 19 часов. Поминки в сей статье назвали «прощальным обедом».

Я хмыкнула. Про вторую жену, ныне вдову, Лилию Давыдову, не было ни слова. А про то, как Ионов умер, было написано лишь «скоропостижно скончался». Я перевела взгляд на фотографии. Все-таки Кирилл был очень красивым мужчиной. Я до этого ни разу не видела его вблизи, потому что за три месяца свиданий с Лилей Ионов поднимался к нам всего лишь два раза, и эти оба раза меня не было дома. А так я видела его только с балкона четвертого этажа, когда Лиля садилась в машину бизнесмена и уматывала в синюю даль. Лично Кириллу я представлена не была. На другой фотографии красовалась какая-то женщина, державшая Ионова за руку. Я не могла рассмотреть ее лица, потому что фотография была не очень крупная. «Кирилл Юрьевич и жена его младшего брата Маргарита Геннадьевна», – прочитала я подписи. Рядом было еще одно фото: смеющаяся девочка лет четырнадцати за рулем «Мерседеса» – «безутешная дочь Василиса Кирилловна».

Василиса? Это ж надо! Я, конечно, понимаю, имя красивое, древнерусское, но… Нужно как-то учитывать реалии современной жизни, стараться называть детей нормальными именами и избегать всяких там Олимпиад, Василис, Фекл… Родителям хоть бы что, а бедным детям потом всю жизнь мучиться.

Я помяла в руках газету и вернулась за стол. Тетя Валя измученно глядела на чашку с недопитым чаем.

– Мне пора, теть Валь, – тихо произнесла я, – вы прилягте, поспите пару часиков.

– Ксюшенька, если что-нибудь про Лилю услышишь, Христом-богом прошу…

– Первым делом сообщу вам! – заверила я маму подруги, обуваясь в прихожей. – До свидания. И не переживайте. Я уверена, у Лили все хорошо, просто вышло так…

– Дай бог, дай бог, – закивала тетя Валя и захлопнула за мной дверь.

Я медленно стала спускаться по кривым ступенькам обшарпанного подъезда. Значит, не только я ничего не знала о свадебных планах Лили. Она даже не успела представить будущего мужа собственным родителям. Конечно, у Лильки полно недостатков, но ее никак нельзя упрекнуть в нелюбви к ним. Да, подруга нечасто заходила домой, привирала, что в институте у нее полный порядок. Но выйти замуж, а потом исчезнуть и не позвонить при этом тете Вале – это уж слишком.

Что случилось с Лилей? Почему она никому ничего не сказала? Где она теперь, раз даже собственной матери позвонить не может? И при чем здесь это гадкое завещание? Надо же, Кирилл хотел завещать все свое состояние Лиле… Только вот не успел. Нет. Это просто глупость: поверить в то, что моя подруга могла убить человека из-за денег. Да, Лилия никогда не отличалась благородством и альтруизмом, но пойти на убийство… Это уже чересчур.

Я на автопилоте спустилась в метро и зашла в вагон. И хотя мы с Лилькой часто расходимся во мнениях относительно того, как нужно сейчас жить и за кого выходить замуж, но все же мы сильно привязаны друг к другу. И если уж мерзкий тип не собирается искать мою подружку, ограничившись ориентировкой в федеральный розыск, заняться этим придется мне. Только вот с чего начать?

Вагон сильно тряхнуло, и я, не удержав равновесие, упала на какого-то дядечку с газетой в руках, которому не посчастливилось встать около меня.

– Извините, – пробормотала я, отстраняясь от бедного незнакомца. Перед моими глазами мелькнула та самая статья об усопшем бизнесмене Ионове. Дядечка недовольно посмотрел на меня и перевернул страницу. Я же с довольной улыбкой стала дожидаться своей станции.

Трепещи, ресторан «Паллада»! Я иду!

Глава 4. Ищите женщину

Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи.

Фаина Раневская

Я уныло изучила свой гардероб. Чего бы такое надеть? Можно что-нибудь черное. Нет у меня ничего, кроме коротенького платьица, которое мама презентовала мне на Новый год. Надо же, до сих пор с биркой. Ни разу его не надевала, категорически не умею носить такие вещи. Всю жизнь проходила в джинсах, кроссовках и майках и, надев платье, как у девиц из «ВИА ГРЫ», буду чувствовать себя, мягко говоря, не в своей тарелке.

Ладно, чего уж думать, когда и с самого начала было ясно: темные джинсы, черная майка (правда, с надписью «LOVE» на груди) и кроссовки.

Ресторан «Паллада» я нашла сразу. Перед тем как войти, задержалась на улице, чтобы понаблюдать за прибывающими. Машины и водители были будто из голливудской светской хроники: первые – все отмытые до блеска, ценой не меньше самого крупного золотого яйца Фаберже, а вторые – в строгих костюмах и в белых перчатках. Но больше всего меня поразили женщины, которое словно королевы выходили из парковавшихся рядом с рестораном машин. На них были такие наряды, что мне и не снилось. Я со своими джинсами явно не вписывалась в этот парад мод. Сопровождающие дам мужчины тоже были не промах: в элегантных черных костюмах с темными галстуками. Как мило, эти люди так сильно скорбят, что перед прощанием с другом не забыли натянуть свои лучшие шмотки…

Я наконец решила зайти в ресторан. К моему удивлению, меня никто не остановил и не потребовал заверенного у нотариуса свидетельства о моем знакомстве с Кириллом. Внутри играла музыка, по огромному залу ходили гости, за чьим приездом я имела честь наблюдать на улице, а по периметру ресторана были расставлены столы с пышным угощением.

Я покрутила головой, выбирая, откуда будет удобнее вести наблюдение, и встала за столом со сладким. Что я хотела выяснить, смотря на снующих туда-сюда гостей, я и сама не знала. Через несколько минут я поняла, что, хотя всем очень жаль, что Ионова больше нет среди нас, большинство его «друзей» не прочь воспользоваться возможностью поговорить и о других важных вещах. До меня то и дело долетали обрывки разговоров: «вложенные туда инвестиции…», «оборот увеличился вдвое…», «проценты с кредита…» и тому подобные фразы, которые вообще-то не должны звучать на поминках.

Я решила пройтись по залу и обнаружила, что в ресторан пришли не только люди без материальных проблем, но и такие же простые смертные, как я сама. Просто эти самые смертные еще не дошли до сладкого, застряв возле столов с мясными закусками и морепродуктами.

Мне вспомнилась газетная статья. Василисы, дочери бизнесмена, я пока не наблюдала… А где же… Где же?..

– Ой! – вскрикнул кто-то за моей спиной.

Я развернулась и увидела полненькую рыжую девушку. В руках у нее была тарелка то ли с мидиями, то ли с устрицами, но смотрела девушка не на них, а на свои светлые кроссовки. То есть одна светлая кроссовка, на другую я наступила, и теперь она была мало похожа на свою пару.

– Извините, пожалуйста, – сказала я, невольно почувствовав симпатию к девушке с устрицами.

– Да ладно, черт с ним, – махнула собеседница свободной рукой, – ты пробовала вон те гребешки в чесночном соусе?

– Нет, – ответила я.

– А икру с болгарскими булочками?

– Нет. – Я опять помотала головой.

– А треску с лимонами?

– Не-а.

– Ну ты даешь! Зачем тогда приперлась? – изумилась девушка, поставила свою тарелку на край стола, взяла чистое блюдо и начала накладывать туда все, до чего могла дотянуться. – Такая возможность! Когда еще на такой пир попадешь? А вдруг из Ионовых больше никто не умрет? Так и проживешь всю жизнь, устриц не попробовав. – Продукты на блюде стали напоминать пирамиду Хеопса, но девушка все не останавливалась. – Вот это очень вкусно… и это… а вот это вообще супер! А нам вчера директриса сказала: «Девчонки, завтра поминки Кирилла Юрьевича. Приходите, вас там ждут. Никто выгонять не станет. Чем больше людей, тем покойнику приятней». И отгул дали. Магазин закрыли. Но из наших только я одна пришла. У девчонок там сразу какие-то дела нашлись. Важные. Вот и не появились. А я подумала, чего дома сидеть? Лучше прийти, хоть на людей посмотреть да всяких вкусностей попробовать… А ты, кстати, из какого магазина? – Собеседница вручила мне блюдо и вилку.

– Я вообще-то не из магазина, – осторожно сказала я, принимая от доброй девушки тарелку весом в добрых два килограмма.

– Да? А откуда? Из офиса, что ли?

– Я не работала у Ионова, я… э… с ним лично знакома была.

И это почти правда.

– Да ну? – У девушки округлились глаза, она взяла в руки свою тарелку. – А я Зоя. Из сорок восьмого. Который на проспекте Мира.

– Очень приятно, – улыбнулась я, – Ксюша.

– И как он? – загадочно спросила новая знакомая.

– Кто? – не поняла я, разгребая вилкой то, что было навалено у меня в тарелке.

– Ну Ионов же, – пояснила Зоя, – я хоть и работаю в «Комфорте» уже два года, да только лично с ним ни разу не общалась. Ну было, конечно, «здравствуйте – добрый день», так это и все! Ольга Васильевна, замдиректора, строго-настрого запретила нам с Кириллом Юрьевичем разговаривать! Занятой, говорила, он очень. Незачем, говорила, человека от умных мыслей отвлекать. А чего отвлекать-то? Уж если он с мозгами, то хоть отвлекай, хоть не отвлекай, умные мысли никуда не убегут. В голове останутся.

Я кивнула философским размышлениям Зои и поставила тарелку с деликатесами подальше от себя. Оказывается, я совсем не люблю дары моря.

– Зоя, а ты не знаешь, где тут Маргарита… – Я забыла отчество женщины и пожалела, что не захватила с собой купленную в метро газету с фотографиями.

– Геннадьевна? – подсказала девушка, уплетая что-то светло-синее. – Конечно, знаю! Я тут вообще всех знаю! Вон те, – Зоя указала вилкой на статного мужчину со стройной спутницей, – совладелец магазинов «Комфорт» Борис Иванович Прохоренко и его жена Лариса. Это, – слева невдалеке от нас разговаривали двое мужчин, – Терехов Сергей Палыч и Мишин Александр Васильевич, они банкиры, самые частые гости на приемах Ионова и Прохоренко. Наши хозяева хоть и не бедствуют, но в банке частенько ошиваются. Там, справа от ледяной скульптуры, Владлен Семеныч Патрушев, не знаю, как официально его должность называется, но что-то там с рекламой…

Я искоса взглянула на Зою. Как мне повезло – наткнуться в прямом смысле слова на сотрудницу компании Ионова. Она просто кладезь информации. Работает в сети магазинов «Комфорт» уже два года и, конечно, многое знает. Рабочий коллектив, он ведь как семья, только построже и побольше.

– А вот там, в глубине зала, видишь? – Зоя указала куда-то в темноту.

– Нет. – Я помотала головой и прищурилась.

– Ну там! Подойди поближе, здесь не видно, – девушка опять начала что-то жевать, – на стуле около огромного букета красных роз сидит женщина, такая лет тридцати пяти, но выглядит моложе меня! У нее еще шаль темно-синяя, с александритами. Интересно, сколько ж она стоит… Наверно, больше, чем все мои зарплаты за два года, вместе взятые… Это и есть Маргарита Геннадьевна. Рыдает весь вечер. Прям смотреть больно, как убивается.

– Зой, мне нужно отойти, – шепнула я и вопросительно посмотрела на собеседницу.

– Там, – коротко ответила новая знакомая, кивнув на коридор в противоположном конце зала.

Я незамедлительно пошла в указанном направлении. Говорят, уровень развития общества можно определить по отношению людей к старикам, инвалидам и туалетам. Если судить по заведению, где я сейчас нахожусь, общество России развито лучше некуда: такого гальюна я еще в жизни не видела! Мраморные полы, финские раковины, здоровенные зеркала во всю стену и милая музычка, которая не раздражает и не отвлекает от процесса, а, наоборот, настраивает на думы о вечном и прекрасном.

Я вышла из кабинки и вздрогнула. Не думала, что здесь есть кто-то еще. Перед зеркалом стояла женщина, темненькая, очень симпатичная, если не сказать красивая. Она не торопясь подкрашивала губы, а я подошла к раковине и начала мыть руки, оказавшись рядом с незнакомкой. Она казалась удивительно спокойной. Наверное, спутница состоятельного мужчины, которой абсолютно все равно, что отмечается: поминки или свадьба.

Женщина закончила с губами и перешла к прическе. Распустив длинные завитые черные локоны, незнакомка собрала их в конский хвост и, покрутившись перед зеркалом, покинула женскую комнату, изящно ступая на длинных шпильках. И почему я никак не могу научиться так же красиво ходить на каблуках? Да потому что для того, чтобы научиться на них передвигаться, не говоря уже о быстрой ходьбе, нужно хотя бы изредка их надевать. Пара туфель на высоком каблуке была использована мною лишь два раза: на свадьбе подруги и на экзамене по антропологии. И оба эти события я запомнила на всю жизнь именно потому, что это оказались не туфли, а настоящие «испанские сапоги». Женщины, которые по доброй воле ходят в такой обуви, заслуживают памятник при жизни. А дизайнеры, придумывающие подобную «одежду для ног», – виселицы. Или хотя бы пожизненного заключения.

Я высушила руки и отправилась в зал. Часы показывали начало девятого. Я бочком, чтобы не слишком обращать на себя внимание, продвинулась в глубь зала. Так, вон ваза с бесчисленным количеством кроваво-красных роз, как и говорила Зоя, а неподалеку стул. Точнее, диванчик, на котором вырисовывается чей-то силуэт. Нужно подойти чуть-чуть поближе. Здесь нет столов с едой, наверно, чтобы родственницу усопшего сильно не беспокоили. Поэтому приблизиться к софе будет немного проблематично. Я медленно, но верно стала подходить к вазе с розами. Наконец-то я подошла достаточно близко, чтобы разглядеть ту, что восседала на диванчике. На секунду я просто замерла с открытым ртом. На софе в темно-синей шали сидела ужасно грустная Маргарита, женщина, с которой я столкнулась в туалете.

Глава 5. Новоселье отменяется

Мне всегда было не понятно – люди стыдятся бедности и не стыдятся богатства.

Фаина Раневская

Я сидела на любимом диване, закутавшись в не менее любимый плед (да, я даже летом не могу без пледа), и стеклянными глазами таращилась в какой-то дурацкий сериал.

Собственно, какие у меня перспективы? Родители Лили и так уже обзвонили всех друзей и однокурсников дочери. Они, как я поняла, ничего не знают, и обходить их по второму кругу мне совсем не хочется. Только время потеряю. Может, стоит начать с семьи Ионовых? Кирилла убили, а Лиля пропала, предварительно став его законной супругой. Придется ехать к родственникам усопшего мужа подруги, попробовать выяснить, что и где делал в последние дни Кирилл. Может быть, он говорил своим домашним про свадьбу. Или про то, как его шантажирует партнер по бизнесу…

Я переключилась на музыкальный канал. Если начистоту, меня очень интересует деловой партнер Ионова. Про то, как решаются проблемы в мире бизнеса, так много говорят и пишут, что удивляться убийствам «деловых людей» не приходится. Козе ясно, что пропажа Лилии связана с убийством Кирилла. Может быть, моя подруга стала нежелательным свидетелем, поэтому ее похитили. А возможно, Лиля сама скрывается, чтобы уберечь свою жизнь от убийц мужа. Тут еще это дурацкое завещание, может, Лилю просто захотели подставить… Я могу придумать еще тысячу вариантов, почему моя соседка по квартире теперь в федеральном розыске, но факт остается фактом: чтобы отыскать ее, нужно найти убийцу Ионова.

Для этого мне в первую очередь придется поговорить с родственниками Кирилла. У бизнесмена имеются дочь и золовка (или сноха, как это правильно называется?), жена младшего брата, в общем.

Итак, придется навестить Маргариту Геннадьевну. Только вот маленькая незначительная деталька: я понятия не имею, где она проживает. В Москве или за городом, одна или вместе с новым мужем или другом. Если уж на то пошло, у меня даже нет адреса и телефона Кирилла. Да и Лиле не приходило в голову делиться со мной координатами своего ухажера. То есть мужа. Будущего.

Нехотя поднявшись с дивана, я поплелась в комнату Лили. Через полтора часа стало ясно, что меня постигла неудача. Ни записной книжки, ни хотя бы листка с номером я не нашла.

Тяжелый случай. Кому звонить? У кого интересоваться географическим положением дома Кирилла и Маргариты? Внезапно меня осенило. Я довольно улыбнулась и медленно, как старая черепаха, пошагала к себе. Завтра мне предстоит путешествие. Будем надеяться, удачное.

Почему будильники всегда звенят в самый неподходящий момент? Например, когда я отвечаю «да» Бену Аффлеку на его вопрос, выйду ли я за него замуж. Или когда прихожу в банк забирать свой выигрыш в миллион долларов. Или когда Миша приезжает из своей Средней Азии и говорит, что больше никуда не поедет, потому что нашел золотую руду и мы теперь миллиардеры. Я люблю сны, потому что только в них можно испытать то, что вряд ли бывает в реальной жизни.

Сон, как обычно, был прерван на самом интересном месте, пришлось вставать. Собралась я быстро: через сорок минут после звонка злосчастного будильника я уже спускалась в метро.

Магазин «Комфорт» представлял собой красивое трехэтажное здание. Я вошла внутрь, и ко мне сразу подошла улыбчивая девушка в бежевой юбке и белой блузке с приколотым бейджиком «Алла».

– Здравствуйте, – любезно сказала продавщица, – добро пожаловать в «Комфорт»! Для студентов и пенсионеров скидки двенадцать процентов!

– Спасибо, – кивнула я, искренне надеясь, что она причислила меня к первой, а не ко второй категории льготников.

– Что ищем? Кровати, диваны, гарнитуры, тумбочки, полки для книг?.. – завела девушка.

– Не знаю, что ищете вы, но я бы хотела найти Зою, – честно ответила я.

– Какую Зою? – смутилась собеседница.

– Ну такая рыженькая, пухленькая, с каре до плеч, – я начала вспоминать внешность моей новой знакомой, – Зоя, в общем!

– Хворостова, – разочарованно протянула Алла. Наверно, им с каждой покупки платят комиссионные, и девушка решила, что я хочу купить какую-нибудь тумбочку непременно у Зои. – На втором этаже. В отделе кроватей.

– Спасибо. – Я пошла искать лестницу.

– Простите, – обратилась я к продавщице по имени Анастасия, обойдя весь второй этаж и не обнаружив там поклонницы морепродуктов, – я ищу Зою Хворостову. Мне сказали, что она здесь, но я не могу ее найти.

– И не найдете, – ответила женщина, – она на третьем, Коршунову заменяет. В отделе спален.

– Спасибо, – опять сказала я и поплелась к лестнице.

– Зоя! – крикнула я, вступив на паркетный пол третьего этажа и увидев рыженькую девушку в бело-бежевой униформе, одиноко стоящую среди бесчисленного количества кроватей. Да, похоже, мало кто отправляется в мебельный магазин с утречка в среду.

Она обернулась, а я мысленно возликовала. Вот и Зоя, любительница моллюсков и икры.

– Привет, Ксюш, – улыбнулась вчерашняя знакомая, подходя ко мне, – чего купить хочешь? Подсказать что-нибудь?

– Нет, то есть да, в общем, у меня к тебе дело есть.

– На сто баксов? – засмеялась собеседница.

– Именно, – кивнула я, – ты случаем не знаешь, где живет Маргарита Геннадьевна? Которая родственница Ионова?

– А тебе зачем? – хитро прищурилась Зоя. Я посмотрела на нее с сомнением. Не рассказывать же всю историю про исчезнувшую Лилю. К тому же, возможно, работники «Комфорта» понятия не имеют, что Кирилл Юрьевич скончался, будучи женатым второй раз.

– Понимаешь, – я сдвинула брови и попыталась придумать что-нибудь умное, – тут такое дело… – И замолчала. Определенно, у меня с утра ровно две извилины: первая потерялась, а вторая ушла ее искать.

– Ладно, можешь не говорить, до меня дошло, – махнула рукой Зоя.

– Да? – не поверила я. Что же, интересно, до нее дошло?

– Ты по объявлению? – Зоя опустилась на одну из кроватей. Я присела рядом с продавщицей.

– Да, именно, – кивнула я.

Что еще за объявление?

– Вчера на поминках небось слышала? – предположила девушка. – А ты уверена, что хочешь?

– Очень хочу, – заверила я ее, – не могу прямо!

– На что только людей безденежье толкает, – философски протянула Зоя. – Ты смотри, поосторожней с ней. Кирилл Юрьевич как-то привозил ее к нам в магазин на полчасика. По дороге в школу. Так она нам за эти тридцать минут все нервы измотала! У Людмилы Ефимовны чуть инфаркт не случился. Зачем только порки отменили? Такая стерва! Ужас!

– Кто? – вырвалось у меня.

– Так Лиска же, – пояснила Зоя. – Подожди здесь минутку, – произнесла девушка, вскочила и убежала за дверь с табличкой «Только для сотрудников».

Я уселась поудобнее и стала ждать. Через минут пять дверь отворилась.

– Вот, – Зоя вложила мне в руку листок в клетку, – только знай: здоровье, оно ведь важней всяких денег. И нервные клетки не восстанавливаются.

Быстро развернув бумажку, я довольно улыбнулась: там были накорябаны адрес и телефон.

– Маргарита Геннадьевна живет в доме Кирилла Юрьевича, в небольшом поселке элитных домов.

– Спасибо, Зоинька! – Я быстро сложила листок и положила его в самый потаенный кармашек моей торбы.

– Да не за что, – пожала плечами девушка, – но если она тебя доконает, обвинять меня, что дала тебе адрес, не приходи!

Оказавшись на свежем воздухе (если так можно сказать о воздухе в Москве), я вновь развернула листик. Похоже, без такси на этот раз не обойтись. На метро не доеду. На автобусе если и доберусь, то, наверное, только через неделю.

Вытащив из сумки кошелек, я пересчитала деньги – почти три тысячи. Здесь то, что осталось от моей стипендии и той суммы, что оставили родители. Мама и папа сейчас, скорее всего, благополучно купаются в Японском море или еще как-нибудь развлекаются у родственников во Владивостоке. Везет же некоторым.

Примерно через полчаса мои попытки поймать такси увенчались успехом. Сказав адрес, я откинулась на спинку и задумалась. Кем мне представиться? Коммивояжером? Агентом страховой компании? Давней знакомой Кирилла, которая приехала к другу, не подозревая о его кончине?

Машина тем временем остановилась у длинного высокого забора с наглухо закрытыми воротами. За ним даже не было видно дома. При взгляде на такие сооружения мне сразу вспоминаются бразильские сериалы, герои которых живут в шикарных особняках с двадцатью тремя комнатами (это минимум), одиннадцатью санузлами и несколькими бассейнами.

– Не могли бы вы подождать? – попросила я шофера. – Я недолго.

Я решила, что так будет правильней. В конце концов, вдруг хозяйки нет дома. И мне не разрешат воспользоваться телефоном (мой сотовый отключили за неуплату). Как же тогда мне отсюда выбираться? Ловить машину? Уж лучше доехать обратно на такси, но в полном порядке, чем дрожать всю дорогу и молить бога, чтобы водитель не оказался маньяком.

– Хозяин – барин, – протянул шофер, – документик только оставьте.

– Конечно, – закивала я и, порывшись в своей сумени, достала читательский билет.

– Это че? – не понял водитель, крутя в руках зеленую корочку.

– Это самый важный документ в моей жизни, – гордо сказала я и вышла из машины.

Пару секунд я просто смотрела на длинный белый забор и голубые ворота. Потом, приметив синюю пупочку, без промедления нажала на нее. Минуты четыре ничего не происходило, и я уже решила сесть обратно в такси, как в заборе неожиданно открылось небольшое оконце. Я увидела удивленное лицо молодой девушки.

– Слушаю вас, – сказала она, переводя взгляд с меня на такси за моей спиной.

– Здравствуйте, – изысканно вежливо произнесла я, – я бы очень хотела поговорить с Маргаритой Геннадьевной. Она ведь здесь проживает?

– Здесь, – кивнула незнакомка, – а вы по какому делу? Маргарита Геннадьевна сильно занята. Она вас ждет?

– Ну… может, конечно, и ждет. – Я прикусила губу. Чего бы такого наврать, чтобы меня впустили в дом?

Собеседница, подняв брови, выжидающе смотрела на меня.

– Я по объявлению, – выпалила я, вспомнив разговор с Зоей.

– А, – девушка улыбнулась, – что ж вы сразу не сказали? Минуточку.

Оконце закрылось, девушка исчезла. Может, это такой пароль? Говоришь, что по объявлению, и тебя везде пропускают? Надо будет как-нибудь в кинотеатре попробовать…

В паре метров от меня открылась дверь, и я вновь увидела эту барышню – в светло-коричневом платье и черном фартучке.

– Проходите, пожалуйста, – пригласила она. Я зашла через образовавшуюся калитку.

– Я Жанна, – представилась девушка.

– Очень приятно, Ксюша.

– Извини, что так долго не открывала, просто у нас монитора нет для пеших. – Я обратила внимание, что ко мне уже обращаются на «ты».

– Для кого? – переспросила я, идя рядом с Жанной по дорожке мимо идеально подстриженных газонов к дому – именно такому, какие показывают в сериалах.

– Ну, кто на своих двоих, – пояснила Жанна, – для тех, кто на машине, прямо перед воротами есть экранчик, кнопочки и микрофон. Это чтобы нам на улицу не выходить, прямо из дома с гостем разговаривать. Если нужно впустить, нажимаешь на кнопку, и ворота открываются.

– Понятно, – ошалело кивнула я, разглядывая шикарный дом, к которому мы неуклонно приближались.

– Сюда обычно без авто не доберешься, поэтому на калитке экранчика и нет. Приходится самой к забору бегать, чтобы дверь открыть. Все, пришли.

Как я поняла, мы заходили не с парадного, а с черного входа. Пройдя по узенькому коридорчику, Жанна ввела меня в зал:

– Подожди здесь. Сейчас Галина Матвеевна придет.

– Какая еще Галина? – не поняла я. – Мне Маргарита Геннадьевна нужна…

– Это потом, – махнула рукой новая знакомая и тут же испарилась из моего поля зрения.

Я пожала плечами и огляделась. Господи, неужели у нас тоже можно жить, как в латиноамериканских сериалах? В большой солнечной комнате стояла великолепная (и, думается мне, очень мягкая и удобная) мебель. На журнальных столиках мостились милые скульптурки и фотографии в рамках. Здоровенный плоский телевизор, о котором я могла только мечтать, и куча каких-то приспособлений к нему были пристроены прямо на стене. А напротив экрана высилась лестница на второй этаж. Да, как говорится, всех денег не заработаешь, часть приходится украсть.

– Здравствуйте, – услышала я и мигом обернулась. Передо мной стояла женщина преклонных лет, это было видно по глазам, в которых читался немалый опыт. Но дама выглядела на сорок с небольшим, на ней был строгий серый костюм, маленькие сережки-камешки в ушах и пучок на затылке. От нее веяло такой несгибаемой силой, что я поняла: спорить с этой женщиной не стоит.

– Присаживайтесь, – вежливо, но строго предложила та.

– Спасибо, – тихо произнесла я и опустилась на кресло.

– Жанна сказала, вы прибыли по объявлению, – обстоятельно начала женщина, наблюдая за мной, как удав за кроликом, – очень приятно. Меня зовут Галина Матвеевна. Прежде чем перейти к основной части нашей беседы, мне бы хотелось спросить, слышали ли вы что-нибудь о нашей семье от своих коллег, ранее работавших здесь?

– Нет, – протянула я, боясь пошевелиться.

– Хорошо, – кивнула Галина Матвеевна, – это облегчит наш разговор…

– Э… простите бога ради, – я решила расставить точки над «i», – но мне бы очень хотелось переговорить с Маргаритой Геннадьевной. У меня к ней дело есть.

– Я понимаю, что вы желаете видеть работодателя, но все хозяйственные вопросы и проблемы, связанные с обслуживающим персоналом, сначала разбираю я.

– Нет, вы знаете, это никак не связано с хозяйственными проблемами. – Я попыталась улыбнуться, но Удавиха немигающими глазами следила за каждым моим движением. Я поежилась.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Радужная, Ксения Романовна, – быстро сказала я.

– Вы захватили рекомендации?

– Нет, не захватила, у меня их нет…

– В таком случае, – Галина Матвеевна элегантно поднялась с кресла, – я вынуждена отказать вам в предоставлении…

Тут откуда-то послышался такой пронзительный крик, что я вздрогнула.

– Не смей приказывать, ты мне не мать! – В зал ворвалась девочка, не старше семнадцати лет, с короткими ярко-красными волосами, в джинсах и коротком топике. Не глядя на нас, она начала подниматься на второй этаж. За ней в комнату вошла темноволосая женщина, в которой я незамедлительно узнала Маргариту. Она остановилась внизу лестницы, грустно взирая на девочку:

– Я тебе не мать, но все же родственница, причем самая близкая.

– Да хоть сестра родная, я уже взрослая и могу сама распоряжаться своей жизнью!

– Пока ты живешь в моем доме, даже и не думай ни о каком пирсинге!

– Это не твой дом, а папин! – крикнула девчонка. – Завтра же еду в салон!

– Елы-палы, – вырвалось у меня, и все присутствующие повернули головы в мою сторону.

– А ты кто? – закричала девчонка. – Еще одну, что ли, нашли? Сколько ж можно?

– Лиса, будь повежливей, – устало попросила Маргарита, – человек в доме.

– Ну ладно, человек, – ехидно произнесла Лиса, – ты хоть арабский знаешь?

– Нет, – я помотала головой, – я английский и испанский учу.

– Ну вот видишь, зачем она нужна? – воскликнула девчонка.

– Лиса, ты же не изучаешь арабский, – спокойно сказала Галина Матвеевна.

– А вот буду! – крикнула Лиса и бегом стала подниматься по лестнице. – С завтрашнего дня!

– О господи! – Маргарита обессиленно опустилась в кресло, когда ее племянница исчезла на втором этаже. – За что мне такое?

Я, не зная что сказать, тупо смотрела на фарфоровую балерину, которая стояла передо мной на журнальном столике.

– А вы по объявлению пришли? – поинтересовалась золовка Кирилла, массируя виски.

– Да, – опередила меня с ответом Галина Матвеевна, – но я была вынуждена отказать. У Ксении Романовны не оказалось при себе рекомендаций…

– Ой, да бросьте вы, – махнула рукой Маргарита, – какие рекомендации? Нам за полторы недели никто даже не позвонил. Я теперь и бомжа с улицы взять готова. – Женщина повернулась ко мне: – Четыреста долларов вас устраивает?

– Понимаете, я вообще-то…

– Хорошо, согласна, мало, – прервала меня хозяйка, – пятьсот.

– Дело не в этом, – улыбнулась я.

– Дело всегда в этом, – уверенно возразила хозяйка, – так и быть, пятьсот пятьдесят и машина.

– Но, видите ли…

– Ладно, ваша взяла, шестьсот! Галина Матвеевна, займитесь технической частью.

– Меня там такси ждет, – не в тему вспомнила я.

– Галина Матвеевна, расплатитесь. Ксюша, начнете прямо с завтрашнего дня. – Хозяйка поднялась с кресла и направилась к лестнице. – Езжайте со Славой домой, привезите все необходимые вещи. Рада была встрече.

Я стояла и смотрела на удаляющуюся женщину, не зная, как поступить. Меня только что взяли на работу, хотя я и не преследовала такой цели. Что делать? Позвать Маргариту и все ей объяснить? Но она такая уставшая, что вряд ли захочет со мной разговаривать. А с другой стороны, я могу остаться в доме и попытаться все узнать. Нужно только делать вид, что я выполняю свои обязанности. О которых, кстати, не имею ни малейшего понятия.

– Поздравляю, – без тени радости произнесла Галина Матвеевна, – пойдемте, я покажу вам вашу комнату, а потом провожу к Владиславу. Он отвезет вас в город за вещами. Хотя лично я считаю, что вы слишком молоды.

– Для чего? – переспросила я, следуя за Удавихой по длинным коридорам.

– Для гувернантки, – пояснила Галина Матвеевна.

Глава 6. Первый день службы

Когда у попрыгуньи болят ноги, она прыгает сидя.

Фаина Раневская

Моя комната располагалась на втором этаже, недалеко от покоев Лисы, как мне потом объяснила Галина Матвеевна. Горница моя оказалась солнечной и очень даже милой, хотя и не такой большой, как я себе представляла. Зато тут было все необходимое для жизни: удобная мягкая кровать (слава богу, с одеялом!), приличных размеров гардероб, ванна, комод с большим зеркалом, телевизор, письменный стол и даже музыкальный центр на столике возле большого окна.

– Жанна взяла это у шофера. – Галина Матвеевна передала мне мой читательский билет.

– Спасибо. – Я спрятала корочку в сумку.

– Вы студентка? – недовольно спросила женщина. – Я думала, вы уже окончили вуз и теперь работаете по специальности. А вы, оказывается, просто подрабатываете во время летних каникул.

– Ну, я бы не стала так это называть. – Я присела на кровать и посмотрела на Удавиху: – К своим обязанностям я буду относиться очень серьезно. К тому же у меня имеется кое-какой опыт общения с детьми. У меня, например, есть племянник Жора, правда, ему меньше годика…

– Лиса ходит в гимназию, – перебила Галина Матвеевна, она стояла передо мной, прямая, как палка, – каждый день, кроме воскресенья. Вы будете будить девочку, помогать ей собираться и отвозить в город. Лиса освобождается около шести вечера. Вы, естественно, будете забирать ее из учебного заведения и привозить домой. Лиса не может сама ездить в город, только под вашим присмотром. Само собой разумеется, на выставки, спектакли, в кино и другие общественные места Лиса тоже будет ходить с вами. В ваши обязанности также входит посещение с Лисой магазинов, если Маргарите Геннадьевне будет некогда, а также помощь в выполнении домашних заданий.

Я стеклянными глазами смотрела на Галину Матвеевну.

– С вами все в порядке? – осведомилась она.

– Простите, я, наверно, не расслышала… «отвозить в город»? В автобусе с ней рядом ехать, что ли?

– Нет. В машине, – отчеканила Удавиха, – у вас ведь имеются водительские права?

– Конечно, – кивнула я и стала судорожно рыться в сумке в поисках заламинированной карточки.

Даже под пытками не скажу Галине Матвеевне, что эти несчастные права я получила только с четвертого раза месяц назад. Так уж случилось, что когда мне было одиннадцать лет, родители подарили мне компьютер. С тех пор моими самыми любимыми игрушками стали симуляторы автомобильных гонок. Когда родители только начинали учить меня азам реального вождения, я, сама не знаю почему, развивала нешуточную скорость. Мама пыталась внушить, что быстрая езда – это не есть хорошо. Но у меня в голове прочно засели компьютерные машинки, которые после столкновений тут же переворачивались на колеса и без всяких потерь ехали дальше. Только когда однажды я чуть не врезалась в столб, я поняла, что лучше ездить медленно, но остаться живой.

Теперь моя проблема заключалась в обратном: пережив страх аварии, я таскалась как черепаха, со скоростью не выше 50 километров в час. Поэтому инспектор, потеряв все остатки терпения, решил засчитать мне экзамен, только бы ему больше не пришлось выслушивать крики и всевозможные «добрые слова», которыми нас награждали проезжающие мимо водители.

– Радужная, когда приобретешь машину, немедленно позвони мне, – сказал инспектор, когда мы припарковались у автошколы.

– Зачем? – спросила я.

– На метро буду ездить, – пробубнил мужик.

Я наконец-то нащупала в сумке карточку и отдала ее Галине Матвеевне.

– Каков ваш опыт вождения? – серьезно поинтересовалась дама, внимательно рассматривая права.

– Один… – Я прикусила язык. Вообще-то экзамен я сдала месяц назад. Но такой водительский стаж выглядит как-то несерьезно. – Один год, – твердо сказала я.

– Тут у вас написано: «Дата получения: 13 июня», – полувопросительно произнесла Удавиха.

– Ну это официально я умею водить месяц, а на самом-то деле уже давно катаюсь на маминой машине, – через силу улыбнулась я. Вот таких бы в следователи, чтоб преступников раскалывали. Мне от одного ее взгляда не по себе становится.

– Постельное белье и продукты можете не брать, – Галина Матвеевна вернула мне карточку, – вернетесь, выпишем доверенность на машину. Пойдемте, я провожу вас к Владиславу.

Владиславом оказался милый мужичок лет тридцати пяти. Слава одновременно являлся охранником, садовником и водителем. Как объяснила Галина Матвеевна, Маргарита Геннадьевна не любит, когда в доме много народу, поэтому обходится по минимуму: горничная Жанна, повариха Светлана, гувернантка для Лисы, водитель и охранник Владислав и завхоз Галина Матвеевна. В доме есть сигнализация, к тому же кому может прийти в голову, что дома подобного рода могут стоять без серьезной охраны, объясняла Удавиха логику Маргариты. Хозяйке совсем не хотелось утром и вечером натыкаться на пару бугаев, охраняющих дом от преступников и наркоманов. Хотя домики для охраны на территории имелись, жил один Владислав. И как он утверждал, жилось ему там совсем неплохо.

Оно и понятно, подумала я, когда мы зашли к Славе. Домик был рассчитан на двух человек, это была своеобразная трехкомнатная квартира: две спальни, небольшая гостиная, кухня, санузел. Я бы тоже не отказалась пожить в таких «скромных» условиях.

Галина Матвеевна познакомила меня со Славой, который сразу показался мне довольно милым человеком. Может, из-за того, что он часто улыбался, а может, потому что, как только мы сели в машину, новый знакомый весело меня заверил:

– Ты не переживай, Галина Матвеевна только сперва стервой и гадиной кажется. На самом деле она не такая уж и сволочь.

– Спасибо, мне стало намного легче, – пробубнила я.

– Нет, серьезно, – сказал Слава, не отрывая взгляда от дороги, – я у Ионовых уже больше двух лет работаю и вижу, что без такого завхоза развалилось бы все хозяйство на фиг.

– А как же Кирилл Юрьевич? Маргарита Геннадьевна? – не поверила я.

– А что Кирилл Юрьевич? Я его только по вечерам и видел. Редко он дома появлялся. Хотя хороший человек был, царство ему небесное. Вежливый, спокойный, умный. Работал целыми днями. А если домой приезжал и вечером куда собирался, так я его отвозил, потому что уставал хозяин днем. И постоянно по сотовому разговаривал. А сейчас же нельзя так, чтоб в одной руке телефон, а в другой руль.

– Ага, – кивнула я словоохотливому водителю.

– А Маргарита Геннадьевна как будто вечно чем-то занята. Нет у нее времени ни Лиской, ни домом заниматься. Поэтому нянек девчонке постоянно и нанимают. Вот ты уже, наверно, двадцатая за этот год.

– Двадцатая? – изумилась я.

– Ну может, девятнадцатая, – пожал плечами Слава, – Лиска же избалованная, как испанская принцесса. Елена Викторовна, супруга Кирилла Юрьевича, умерла при родах. Так отец дочке ни в чем не отказывал, чтобы хоть как-то крошку утешить. Вот и вырос монстр. Красавица и чудовище в одном флаконе. От этой девчушки все няньки посбегали. Ясный перец, кому, даже за такие деньги, нервы себе портить захочется?

– Понятно, – протянула я, надеясь на продолжение разговора.

– А Маргарита Геннадьевна после смерти Артема Юрьевича здесь жить осталась, хотя все думали, что она в город переедет. Ну знаешь, новую жизнь начать, что ли. Так нет, здесь осталась. Вместе с братом мужа. У хозяйки ведь, кроме Кирилла Юрьевича и Лиски, больше нет никого. Даже ребеночка от Артема родить не успела.

– А что случилось-то? – спросила я, наблюдая, как умело Слава ведет машину, и завидуя ему белой завистью.

– Авария с ним приключилась, с Артемом Юрьевичем. Полгода назад. Съехал с дороги и врезался в дерево. Бензобак протек, и машина взорвалась. А брат хозяина без сознания был. Об лобовуху ударился. Сгорел, можно сказать, в сознание не приходя.

– Какой ужас, – прошептала я.

– Да, – кивнул Слава, – а уж когда из морга Артемовы перстни и именные часы Кириллу Юрьевичу вынесли… Машину заметили, вызвали службы всякие. Пожар потушили, кое-что удалось найти: обрывки документов, вещи кое-какие. Хоронили в закрытом гробу… Так, а куда мы едем-то?

Я спохватилась и назвала адрес.

– Да?! Быть того не может! – воскликнул шофер.

– Почему это? – не поняла я.

– Да там же Лилия жила! Последняя девушка хозяина!

– Кто? – изумилась я. – Лилия? Ты ее знал?

– Ну не то чтобы знал. Просто пару раз Кирилла Юрьевича к ней привозил, а однажды он эту Лилю даже к себе домой приглашал. Я еще подъезд помню, первый справа.

– Какое совпадение! – Я лживо всплеснула руками. – Я тоже живу в этом самом подъезде.

Слава припарковался недалеко от моей многоэтажки.

– Так, может, ты ее даже знала? Лилю эту?

– Вряд ли, я только недавно сюда переехала, – быстро соврала я и вылезла из джипа. – Через пятнадцать минут буду.

– Во дела, – удивленно протянул Слава и достал из бардачка журнал с кроссвордами.

Я забежала в квартиру и кинулась искать мою здоровую спортивную сумку. Чтобы собрать вещи, нужно, по крайней мере, представлять, сколько времени я проведу вне дома. Хотелось бы думать, что не больше недели. Хотя как знать… Ладно, если что, снова попрошу Славу свозить меня домой.

Итак, что мы считаем необходимыми вещами? Джинсы, несколько маек и футболок, нижнее белье, расческа, кое-какая косметика, носки (вдруг похолодает!), пару дисков с любимой музыкой…

Телефон, до этого мирно молчавший на комоде в прихожей, затрезвонил так внезапно, что у меня из рук выпала сумка, уже набитая нужным и ненужным барахлом. Я поднесла трубку к уху:

– Да, слушаю.

– Ксюша! Ксюша, это ты? – услышала я родной голос, который, казалось, доносился из другой галактики.

– Миша! – закричала я в ответ, судорожно сжимая трубку.

– Ксюша? Ты где ходишь? Я тебе звоню-звоню… а тебя все нет и нет…

– Я по делам ездила… Как у тебя дела?

– Нормально дела. Хорошо даже! Четыре дня назад наткнулись на окаменелости кайнозойского периода, скоро и до юрского дойдем!

– Рада за тебя! – искренне ответила я.

– А как ты? Как Лиля? У вас все в порядке?

Я замолчала. Стоит ли Мише, копая свои окаменелости где-то в Туркменистане, знать, что его двоюродная сестра успела выйти замуж, куда-то исчезнуть и попасть в федеральный розыск? Нет, решила я, не стоит.

– Мишенька, у нас все хорошо! Очень хорошо! Лиля уехала с одноклассницей в пригород отдохнуть. Я скоро к ним присоединюсь! На сотовый не звони: и мой, и Лилин отключен.

– Ладно… не буду. К тому же мне, чтобы позвонить, до райцентра добраться нужно. А это сто восемьдесят километров от места раскопок… Ксюша, мне пора! Не могу больше разговаривать! Пока!

– До скорого, Миш! Приезжай! Я очень скучаю!

– Я тоже! Приеду к началу октября. Пока, я тебя люблю!

– Я тебя тоже, – сказала я и тут же услышала короткие гудки. Я вытерла слезинку и подобрала сумку с пола.

Милый Миша. Надо же, почти двести километров проехал, чтобы спросить, как у меня дела… Милый Миша…

Так, соберись, Ксения! Вернемся к нашим баранам. Сумка собрана, больше здесь делать нечего. Я заперла квартиру на ключ и позвонила в дверь соседки.

– Теть Маш, я уезжаю ненадолго, – извиняющимся тоном произнесла я, когда на пороге показалась Мария Сергеевна – добрая тетка с кучей внуков, – присмотрите, пожалуйста, за квартирой.

– Конечно, Ксень, – закивала тетя Маша, – а далёко едешь?

– Да нет, за город, на несколько дней. Лили, скорее всего, тоже не будет.

– Хорошо, удачно отдохнуть, – пожелала мне соседка и скрылась за дверью. Я же с сумкой наперевес спустилась во двор и села в джип.

– Ну что? Готова ехать? – спросил Слава, отвлекшись от японского кроссворда.

– Да, – твердо сказала я и крепко вцепилась в свой багаж.

По дороге Слава рассказал, что на месте поселка Скопино, где стоит дом Ионовых, раньше было село, небольшое, всего двадцать пять – тридцать дворов. Место просто чудесное: недалеко речушка и березовый лес. Но когда в Москве начали строиться новые районы, большинство жителей перебралось в город, побросав свои домишки. Одна строительная компания, обнаружив это прекрасное местечко, решила построить здесь элитные дома для нового класса изменившейся в капиталистическую сторону России. Домов в Скопине немного: чуть больше двадцати, зато все стоят друг от друга на приличном расстоянии и один жилец никоим образом не мешает другому. Семья Ионовых переехала в дом номер двенадцать всего шесть лет назад, но Маргарита Геннадьевна говорит, что не представляет, как это она раньше умудрялась жить в квартире и при этом считать себя счастливым человеком.

Около четвертого дома, по словам Славы, есть поворот к дороге, через небольшой пролесок ведущей к электричке. Так что Жанна и Света, если хотят выбраться в город, могут добраться до Москвы и самостоятельно. Но это, конечно, только в том случае, если Слава сильно занят и не имеет возможности подбросить «коллег».

Мы подъехали к воротам, и Слава, высунувшись в окно, нажал кнопку под экранчиком, удобно приспособленным на заборе прямо на уровне бокового окна машины. Экранчик включился, с него на нас смотрела Жанна.

– Ага, Слав, заезжай, – улыбнулась горничная, и ворота отворились.

Я занесла сумку в свою (вернее, отведенную мне на время) комнату, разобрала вещи и стала искать кухню. Ведь я все еще была знакома не со всеми обитателями дома Ионовых. В результате недолгих поисков я все-таки попала в просторное помещение, где находились несколько холодильников, мраморный кухонный гарнитур, телевизор в углу, барная стойка и несколько стульев около нее. На одном из них восседала Жанна и с энтузиазмом грызла яблоко. Около плиты я увидела женщину с собранными в хвостик короткими светлыми волосами, одетую в коричневое платье.

– А, Ксюха, привет! – заметила меня горничная. – Ну проходи, садись. Чего как неродная? Светка, это новая нянька для Лиски. Ксюша, познакомься, Светлана, наш повар.

– Очень приятно, – повернулась ко мне женщина и улыбнулась. Почему-то мне сразу показалось, что пища, приготовленная Светой, просто не может быть невкусной.

– Мне тоже, – кивнула я и присела рядом с Жанной. – Слава говорил, я тут уже двадцатая.

– Это он с начала учебного года считает, – пояснила горничная, – а если вести отсчет с первого января, то восьмая.

– Восьмая? – изумилась я. – Правда?

– Ну да, – махнула рукой Светлана, – Лиска просто чемпион по трепке нервов, если так можно выразиться. Такая уж она непослушная… Избалованная.

– Может быть, у ребенка просто шок от потери родителя? – предположила я, ощущая себя настоящим Макаренко.

– Какого родителя? – Светлана удивленно посмотрела на меня, помешивая что-то в кастрюле. – Отца или матери?

– Отца, – ответила я.

– Кирилл Юрьевич меньше недели назад богу душу отдал, царствие ему небесное, такой хороший был человек, – Света перекрестилась, – а Лиска всю жизнь такая. Я в этом доме уже пять лет работаю, так поначалу жалела девчонку. Думала, ну и что, что богатая, а матери-то родной нету. Думала, она такое вытворяет, чтоб внимание отца привлечь. Тот-то на работе и день и ночь. А все гораздо проще оказалось: избаловали Лиску, как королевну. И пони ей дарили, и трехэтажный домик для куклы, и самих этих кукол штук двести. Как говорится, все есть, мозгов нету, – развела руками повариха.

– А зачем ей летом в школу ходить? – спросила я, по-своему истолковав последнюю фразу. Неужели Василиса, мягко говоря, не очень умная и ей еще и летом нужно заниматься?

– Это не школа, а летняя гимназия, – пояснила Жанна, выкидывая огрызок яблока в мусорное ведро, – что-то наподобие продленки. Знаешь, мы так рады, что девчонки целый день дома нет.

– У богатых родителей главная проблема – чем ребенка занять. По улицам гонять состоятельным деткам не к лицу, а дома сутками сидеть тоже не каждый спиногрыз выдержит. – Света открыла холодильник, достала огурцы, помидоры, лук, сладкий перец и принялась резать салат. – А эта летняя гимназия множество проблем решает: отвез утром, вечером забрал. А там с ребенком и позанимаются, и на всякие мероприятия сводят, ну там выставки, театры… Да и дитю веселее. Чем дома-то торчать, уж лучше с друзьями-то поводиться.

– Лиска хоть и говорит, что эту гимназию ненавидит страшно, – мотнула русой головой Жанна, – а видно, как девчонка все воскресенье мается.

– Ты, Ксюш, с ней поосторожнее, – посоветовала Светлана, – не смотри, что она ребенок еще – всего пятнадцать лет. Уж очень злющая. Ирод малолетний.

– В споры с ней не ввязывайся, – добавила горничная, – молчи, и все. Себе дороже выйдет. И не высказывайся насчет ее одежды и прически. А то сразу же врагом номер один станешь.

– И подружек и друзей ее не обсуждай, – порекомендовала Света, – что еще? Не спрашивай, кто ей только что по мобиле звонил. И вообще, старайся общаться с ней как можно меньше, если хочешь задержаться в этом доме.

– Да, самое главное, – вспомнила Жанна, – никогда, ни при каких обстоятельствах, ни в коем разе не называй ее полным именем. Обратишься к ней «Василиса» – считай, пустила себе пулю в лоб. Только с замедленной скоростью.

Я замерла на стуле, пытаясь запомнить все советы и рекомендации.

– Спасибо, – дрожащим голосом сказала я, кляня все на свете.

– Да ладно, мы тут все свои, – улыбнулась Жанна.

– Комната Лисы где находится? – осведомилась я. – Вроде как недалеко от моей?

– Ага, третья от твоей двери, ближе к лестнице, – ответила горничная, – а что?

– Пойду знакомиться, – простодушно ответила я и слезла с высокого стула.

– Чего? – протянули мои новые подруги.

– Пойду, говорю, представлюсь, а то как-то нехорошо мы встретились.

Я выскользнула из кухни и пошла искать комнату малолетнего монстра, оставив Жанну и Свету с вытянувшимися лицами.

Постояв под дверью несколько минут, я все же решилась постучать.

– Ну кто там еще? – послышался недовольный детский голос.

Я приоткрыла дверь и зашла. Комната Лисы была раза в три больше моей. И вещей здесь было столько, что мне потребовалось несколько секунд, чтобы разглядеть девочку. Она сидела за компьютером, рядом с которым стояли здоровенные колонки. Еще в комнате была большая кровать, миллион дисков и видеокассет на столиках и на полу, огромное зеркало, встроенный шкаф-купе, полки с книгами и разбросанные женские журналы. «Как приручить мужчину» – прочитала я на обложке одного из них. Надо же, а девочка-то созрела… Стены были завешаны многочисленными плакатами с популярными группами и актерами. О, а вон и мой любимый Бен Аффлек.

– Ну, чего надо? – невежливо осведомилась Лиса.

– Привет, меня Ксюша зовут, – я пыталась сказать это как можно дружелюбнее, но голос предательски дрожал, – я твоя новая гувернантка.

– И че?

– Ну вот зашла тебя увидеть, – пожала я плечами.

– Увидела? – нахально спросила Лиса.

– Увидела, – кивнула я.

– Ну и проваливай, – отрезала Лиса и снова уставилась в монитор.

Я не захотела спорить с девочкой и вышла из комнаты. По-моему, знакомство прошло просто великолепно.

Остаток вечера я провела на кухне с Жанной и Светой. Мы смотрели телевизор и вели задушевные разговоры. Около восьми к нам зашла Галина Матвеевна. Дама попросила у меня паспорт для оформления доверенности на машину.

– Завтра к десяти отвезете Лису в гимназию, поставьте будильник на семь часов, – сообщила она. В ответ мне захотелось встать по стойке «смирно», отдать честь и ответить: «Есть!»

Спать я пошла около одиннадцати. Долго ерзала в новой кровати, но все-таки уснула. Снился мне Миша вместе с его драгоценными окаменелостями.

Глава 7. Бойцовский клуб

Талант – это неуверенность в себе и мучительное недовольство собой и своими недостатками, чего я никогда не встречала у посредственности.

Фаина Раневская

Без пяти семь раздался противный звон будильника, который я захватила из дома. Я с трудом поднялась, натянула джинсы, завязала на голове хвостик и на ощупь (глаза еще не открылись) пошла к Лисе. Та спала крепким сном, еще не подозревая о надвигающемся пробуждении.

– Лиса, – я наклонилась над ухом девочки, – вставай.

Она пробурчала что-то, перевернулась на живот и укрылась простыней с головой.

– Лиса, – сказала я чуть громче, сама еще не стряхнув остатки сна, – надо вставать. Пора. Семь часов.

– Отвали ты от меня, чего пристала? – послышалось сквозь простыню. – Не хочу!

– А надо. – Я легонько стала трясти девочку за плечо.

– Слушай, отстань! Не хочу, и все! Пошло оно все к черту! И ты иди спать!

Я убрала руку, с минуту полюбовалась на спящую девочку, послушно развернулась и направилась к своей новой кровати. В конце концов, не хочет – не надо. Это же не школа, а всего лишь продленка… Пусть спит, здоровее будет.

Я упала на кровать и через пару минут уже видела сны про кайнозойский и юрский периоды.

– Ксения Романовна, – услышала я сквозь сон знакомый голос, – проснитесь.

Я приоткрыла один глаз. Передо мной стояла Галина Матвеевна. Дама недовольно смотрела на меня.

– Доброе, – промямлила я и смачно зевнула.

– Сейчас десять часов двадцать минут, – сквозь зубы сказала женщина, не сводя с меня хищного взгляда, – почему вы не разбудили Лису и не отвезли ее в гимназию?

– Нет, разбудить я ее почти разбудила, – ответила я, присев на кровати, – вот только она ехать не хотела.

– И что?

– Ну, не буду же я ее заставлять, – я развела руками, не понимая, в чем проблема, – ребенок спать хотел, лето на дворе, каникулы. Лисе нужен здоровый сон.

– Ксения Романовна, не в вашей компетенции решать, что нужно Лисе. К счастью, я каждый день встаю в восемь утра. И сегодня я заметила, что машина в гараже, а на кухне ничего не тронуто. Поэтому я сама разбудила Лису и отправила ее со Славой.

– Спасибо, – ответила я, чувствуя жгучее желание поскорее убраться из этого дома.

– В следующий раз мне придется рассказать обо всем Маргарите Геннадьевне, которая, вероятнее всего, посчитает нужным освободить вас от занимаемой должности. И посчитает она так абсолютно правильно. За работу вы получаете деньги. И немалые. – Галина Матвеевна уставилась на меня немигающим взглядом. Я, боясь шевельнуться, попыталась заверить ее:

– Это было первый и последний раз.

– Хочется верить, – сердито кивнула завхозиха, – в пять часов заберете Лису из гимназии. Чтобы не плутать по городу, сходите к Владиславу, он вам подробно расскажет, как туда проехать. – С этими словами дама вышла из моей комнаты.

– Не экономка, а прямо Терминатор, – проворчала я, одеваясь и приводя себя в порядок.

На кухне, где я появилась через пятнадцать минут после такого «милого» пробуждения, по-прежнему дежурила Жанна, а Светлана была занята приготовлением торта.

– Салют, спящая красавица! – засмеялась горничная.

– Привет, – кивнула я новым подругам и присела за стол. Света поставила передо мной баночку с йогуртом, горячий тост, вишневое варенье и чай.

– Ну что, как тебе показательное выступление? – с хитрой улыбкой спросила Жанна.

– Не слабое, – протянула я, распечатывая йогурт.

– Она такое со всеми новичками проделывает, – пояснила Светлана, ставя коржи в духовку, – своего рода расстановка сил на полигоне.

– Вредная она, – добавила Жанна, – вот за каким фигом мы все должны вставать в такую рань? Ладно ты – Лиску разбудить, оно понятно, эта чувырла сама не встанет. А мне, например? Я рабочий день вообще должна часов в двенадцать начинать, когда хозяев дома нет. Светка тоже вон часов до десяти могла бы спокойно дрыхнуть. Ан нет! Все в восемь, как солдаты!

– Да, обидно, – подтвердила я, намазывая варенье на тост.

– «Обидно» не то слово, – махнула рукой Жанна.

Я взяла пульт и хотела включить телевизор, но тут на кухне возникла Галина Матвеевна.

– Приятного аппетита, – пожелала она мне без каких-либо эмоций, – вы, кажется, забыли дать мне свой сотовый телефон.

– Зачем? – не поняла я, так и застыв с пультом в руке.

– Как зачем? – переспросила завхоз. – На всякий случай. Вдруг Лисин телефон не сможет принять сигнал. Вы же будете рядом.

– А, – протянула я, – хорошо, минутку.

Я положила недоеденный тост, сбегала к себе, достала из сумки сотовый, вернулась на кухню и вручила его Галине Матвеевне.

– Это что? – удивилась дама, вертя в руках мой простенький телефончик.

– Вы же сами просили. – Я пожала плечами.

– Так не трубку же, а номер.

– Чего ж вы сразу-то не сказали, – сконфузилась я и назвала номер, – только он у меня отключен.

– Отключен? – Галина Матвеевна сузила глаза в щелки. – Почему?

– За неуплату, – простодушно ответила я, доедая тост.

Завхоз громко вздохнула и вышла из кухни.

– Вот, – вернувшись, она положила передо мной сто долларов, – заплатите за телефон. Это – сотовый Лисы. – Женщина вручила мне бумажку с номером. – Кстати, имейте в виду: отныне по своей трубке вы не можете разговаривать ни с родителями, ни с друзьями. Теперь это ваш рабочий телефон. Вам ясно?

– Ясно как никогда, – заверила я даму.

– Реинкарнация Гитлера, – высказалась Жанна, когда Галина Матвеевна удалилась.

Покончив с моим первым завтраком в этом милом особнячке, я направилась прямиком к доброму Славе, который встретил меня в своем домике как родную: усадил в кресло, налил свежего кваса и достал карту Москвы. Минут через двадцать мне стало понятно, где находится замечательное педагогическое заведение – летняя гимназия для детей состоятельных родителей. Называлась она «Радуга».

Когда бумажка с пометками оказалась в кармане моих джинсов, я посмотрела на часы: почти одиннадцать. До пяти у меня еще куча времени, и хотелось бы провести его с пользой для дела.

Первым (и, пожалуй, единственным на сегодняшний момент) в списке подозреваемых у меня числился Прохоренко, если мне не изменяет память, Борис Иванович. И сейчас мне необходимо узнать, какие отношения были у деловых партнеров. Могли ли у совладельцев возникнуть споры относительно развития их бизнеса? Вдруг уважаемому Борису Ивановичу не захотелось делиться с партнером заработанными деньгами? Кстати, немаловажный вопрос: кому в итоге отошла доля Кирилла в бизнесе?

– Слава, – обратилась я к шоферу, отвлекая его от просмотра новостей по телевизору, – ты не знаешь, откуда теперь Ионовы будут брать деньги? В смысле, Кирилла Юрьевича-то больше нет. А нажитые средства, они ведь не резиновые.

– Это точно, – Слава взял пульт и приглушил звук, – нас всех тоже это интересовало. Мы с Жанкой пару дней назад спросили у Галины Матвеевны, мол, может, нам теперь зарплату урежут или за жилье заставят платить. Знаешь, для экономии. А оказалось, Лиса – законная наследница состояния и доли отца в деле. Но девчонка еще несовершеннолетняя… и ее опекуном Кирилл назначил Маргариту Геннадьевну. Ясен перец, кого ж еще? Не Галину же Матвеевну, – хихикнул Слава. – Но из-за того, что хозяйка в этих магазинных делах ничего не смыслит, Борис Иванович, это второй основатель «Комфорта», пока что сам взял на себя управление фирмой. Но пообещал по всем важным вопросам советоваться с Маргаритой и половину выручки, как это было при Кирилле, передавать семье Ионовых. В общем, в каком-то смысле все будет по-старому. Материальное положение хозяев не пострадало.

Слава посчитал свой рассказ исчерпывающим и снова включил звук. Я откинулась на спинку кресла. Если полагаться на слова шофера, Прохоренко не много выиграл от смерти Кирилла. Правда, теперь Борис Иванович сам может принимать решения, ни с кем особо не советуясь. Маргарита не в счет, она ведь ничего не понимает в делах. Какую бумагу ей подсунут, ту и подпишет. Но все же картина недостаточно ясна и как-то однобока. Придется обратиться к более достоверному источнику информации, а именно – к всемирной сети. У меня в комнате компьютера, к сожалению, нет. Зато, к счастью, он есть у Лисы! Будем надеяться, пароль при подключении к Сети не требуется.

Поблагодарив Славу, я направилась в комнату своей подопечной. Никогда даже предположить не могла, что буду работать гувернанткой. Это при моей-то «любви» к детям! Мама рассказывала, что я три года не давала им с папой нормально спать – постоянно орала и плакала. И как родители не сошли с ума от такого «цветка жизни» да еще и смогли меня полюбить, до сих пор не могу понять. Со всей честностью могу сказать, что вряд ли из меня получится такой же самоотверженный родитель. Уж слишком во мне сильна лень и любовь к крепкому и здоровому сну.

Я, как и в самый первый раз, зашла в особняк через черный ход, миновала зал и стала подниматься на второй этаж.

– Ларисочка, милая моя, доброе утро, – услышала я и, повернув голову, увидела сидящую ко мне спиной Маргариту с прижатой к уху трубкой, – как дела? Как жизнь? Да я-то нормально, Лиса вот вообще неуправляемая стала. Да, наняла уже. Нет, не профессионалка, Галина Матвеевна сказала, студентка. Ой, да какая разница, главное, что мне теперь с ней меньше цацкаться придется. Какое горе, Лара, я тебя умоляю! Василиса всегда такой была, при чем тут кончина отца? Ну вот и я про то же! Ну хватит уже о грустном, Кирилла не вернешь, а жизнь продолжается. Вы с Борей не хотите к нам на ужин приехать? А то атмосфера в доме какая-то невеселая…

Конечно, невеселая. Наверное, потому, что кто-то умер.

– Ну так сегодня часиков в десять и приезжайте. Нет? Почему? У Бори дела? А… Понятно. Действительно, как я могла забыть. И все туда же, в то же место? Ага. Ну хорошо тогда, привет ему от меня передавай. Когда вернется, жду вас обоих в гости! Отказа не приму, все! Чмоки-чмоки! Пока, Ларочка!

Наконец-то вскарабкавшись по длинной, как Миссисипи, лестнице, я покачала головой. Вот как нынче обеспеченные женщины живут. Одна забота: кого бы на ужин затащить, а то совсем скучно стало. Всех, кто умер, похоронили, всем, с кем цацкались, няньку нашли. И вот теперь делать нечего. Бедная Маргарита. Мне ее искренне жаль.

Кстати, я заметила, что фотографий покойного в доме почти нет. В гостиной около большого окна стоит этажерка. И все ее полки буквально заставлены снимками другого человека – Артема, младшего брата Кирилла, как мне сказала Жанна. Единственную фотографию умершего хозяина дома найти можно будет только в одном месте. На верхней полке этой самой этажерки.

Я подошла к двери в комнату Лисы и на всякий случай постучала. Как и ожидалось, никто не ответил, и я отважилась зайти. Как и вчера, по всей комнате были разбросаны диски, журналы и всякие безделушки. Я села за компьютер и включила его. На рабочем столе теснилось бесчисленное количество ярлыков, а фоном служили обои с изображением Рианны в одежде, сильно напоминающей комплект нижнего белья.

Найдя значок Internet, я подождала и наконец-то подключилась к всемирной паутине. Открыв поисковик, я набрала «Ионов Прохоренко». Компьютер выдал 1482 ссылки. Многовато будет. Все я определенно не осилю, а вот первые двадцать прочитаю.

Я прочитала несколько статей независимых и зависимых газет, и ситуация стала более или менее понятна. Кирилл Юрьевич познакомился с Борисом Ивановичем на первом курсе торгового института. Оба явно обладали талантом предпринимателя, или, как их называли в те времена, спекулянта.

Окончив вуз, оба поодиночке пытались заниматься мелким бизнесом, но несколько раз прогорали, пока молодые люди не встретились случайно на улице. Борис и Кирилл решили заняться продажей мебели, но не российского производства, а импортного. У Бориса с Кириллом был свой секрет: родственники в европейских странах, которые стали помогать ребятам в приобретении мебели. Так и повелось: Борис отвечал за «внешние контакты», а Кирилл снимал помещения под магазины, строил новые, занимался кадрами. С самого начала Прохоренко и Ионов решили делить прибыль пополам.

Вскоре сеть магазинов «Комфорт» стала разрастаться. Само собой разумеется, что бизнесмены достаточно заработали, чтобы вернуть деньги, взятые в кредит под здоровенные проценты, и вложили полученную прибыль в новые предприятия.

За много лет магазины Прохоренко и Ионова заработали такой авторитет, что хотя мебель здесь отнюдь не эксклюзивная, недостатка в покупателях они не испытывают.

До недавнего времени обязанности совладельцев не менялись. Прохоренко занимался переговорами с производителями, поставками в Москву и другие города России. Ионов же решал производственные и «локальные» проблемы на предприятиях. Кстати, с Кириллом работал его младший брат Артем. Правда, он не занимал должность заместителя директора или вице-президента компании, как сейчас модно говорить. Артем был заведующим одного из магазинов и получал зарплату, равную жалованью других заведующих.

Братья не были коренными москвичами, они родились в маленьком городке под Москвой. Обоих воспитывала мать. Отец ушел из семьи, когда старшему было семь, а младшему всего годик. Кирилл, окончив школу, поехал в Москву «пытать счастья», где и поступил в Институт торговли. Артем, последовавший за старшим братом, имел диплом этого самого вуза. Со своей будущей женой Кирилл познакомился в том же институте. Получив дипломы, Елена Дюжева и Ионов решили пожениться. И, как мне уже было известно, жена умерла при родах, а дочка выжила. Про Лилию, как я и думала, ни слова.

В общем, Борис Иванович мог спокойно «убрать» своего партнера. Прохоренко знал о жизни Кирилла почти все. Кстати, я так до сих и не поняла, зачем Лиля и ее новоиспеченный супруг поперлись на эту дурацкую речку. Что им, в Москве воды было мало?

Я открыла официальный сайт сети мебельных магазинов «Комфорт» и переписала номер телефона администратора, а также адрес офиса Прохоренко и Ионова.

На часах начало первого. Нужно ехать в город, платить за телефон и звонить Борису Ивановичу. Пользоваться местным телефоном мне как-то не с руки. Мало ли кто может стоять у меня за спиной и подслушивать.

Перед уходом я удалила все папки и файлы, которые сохраняла для чтения. Убедившись, что ничего на рабочем столе не выдает моего визита, я уже собиралась выключать компьютер, когда заметила папку под названием «Мое». В другой ситуации я бы никогда не стала залезать в личные файлы человека, но от того, как я буду ладить с Лисой, напрямую зависит ход моего расследования. Я не могу допустить, чтобы меня уволили, – находясь в этом доме я могу спокойно расспрашивать домашних и прислугу о привычках, вкусах и делах погибшего хозяина, ссылаясь на чрезмерное любопытство.

Открыв папку, я увидела многочисленные картинки и, кликнув на самую первую из них, начала просмотр. Это оказались отсканированные фотографии какой-то женщины, скорее всего, это была Елена Викторовна, мама Лисы. И еще с полсотни снимков Кирилла Юрьевича в разные годы его жизни: были и совсем недавние – внизу фотографий стояли числа, – и старые черно-белые. Еще я увидела пару снимков самой Лисы с собакой – большой немецкой овчаркой. Видимо, ее любимец, который или умер, или пропал из дома.

Я вздохнула и выключила компьютер. Вот так-то, думала я по пути в свою комнату, Света, Жанна, Маргарита – все считают Лису бесчувственным монстром, которому бог забыл вложить душу при рождении на свет. А оказалось, что Лиса вовсе даже не бесчувственная. Она помнит и мать, и отца. Только почему-то не хочет говорить об этом и тайно рассматривает фотографии родителей.

Захватив сумку и попрощавшись с горничной и поварихой, я села за руль моего нового боевого коня, коим был джип «Лендкрузер» на короткой базе. Я даже не мечтала когда-нибудь очутиться за рулем такой крутой машины! Так, теперь главное ни в кого не втемяшиться. А то рассчитываться придется долго. Еще и с пенсии отдавать. Ну все, пронеслось у меня в голове, спаси меня господь от дураков на наших дорогах.

С такими мыслями я выехала из ворот. Вообще-то ехать по безлюдной, точнее, безмашинной трассе мне нравилось. Я даже смогла разогнаться до шестидесяти километров в час. Но когда я оказалась на главном шоссе, ведущем в Москву, со мной опять произошла мистическая метаморфоза. Я тащилась, словно онемевшая черепаха. И все обгонявшие меня водители как один упоминали маму и прочих родственников.

Чудом добравшись до города, я стала искать пункт приема платежей. Наконец-то, увидев яркую вывеску, я припарковалась (ну и что, что медленно? Главное, правильно) и пошла класть деньги на счет.

– Здравствуйте, офис-центр магазинов «Комфорт», Ирина, – услышала я приятный голос в своем ожившем телефоне.

– Здрасте, я бы очень хотела поговорить с Борисом Ивановичем, – честно сказала я, снова усаживаясь за руль «крузака».

– Минутку, – в ухо полилась раздражающая мелодия, а я приготовилась ждать не минутку, а целый час.

– Здравствуйте, приемная Бориса Ивановича Прохоренко, Арина, – против ожиданий, довольно быстро ответили мне.

– Здрасте, подскажите, пожалуйста, как бы мне с Борисом Ивановичем встретиться?

– Лично?

– Ну конечно, лично, а как еще?

– Вам назначено?

– Нет, – покрутила я головой.

– Секундочку, я посмотрю график Бориса Ивановича… Так… двадцать первое ноября вас устроит? В шестнадцать ноль-ноль.

– Нет, – твердо ответила я, – вы знаете, совсем не устроит!

– К сожалению, это лучшее, что я могу для вас сделать.

– Арина, а ваш начальник сейчас на месте? – Я решила действовать по-другому.

– Да, но сегодня он никого не собирается принимать, у него очень важный…

Я отключилась и направилась к станции метро «Серпуховская», где, если верить официальному сайту, и располагался офис-центр «Комфорт». Как уж мне так повезло, что по дороге я не попала ни в одну пробку и ни в кого не врезалась, не знаю. Но через сорок минут я была на месте и, оставив машину у небольшого магазинчика, направилась к красиво отделанному пятиэтажному зданию.

Чтобы отыскать приемную, мне потребовалось всего полчаса, и вот я уже видела перед собой ту самую Арину, с которой совсем недавно общалась по телефону.

– Добрый день, – мило улыбнулась я.

– Здравствуйте, – улыбнулась в ответ секретарша.

– Я к Борису Ивановичу, он у себя? Должен быть, потому что мы еще месяц назад договорились о встрече, – бойко соврала я.

– Месяц назад? – не поверила Арина и открыла какой-то журнал. – Мне кажется, вы что-то путаете… На сегодня у Бориса Ивановича вообще не назначено ни одной встречи.

– Да не может быть, – я лживо всплеснула руками, – я же из газеты, журналистка. Спросите у него сами. Он подтвердит!

– Хорошо, – осторожно произнесла Арина и связалась с боссом по громкой связи: – Борис Иванович, тут к вам журналистка пришла. Говорит, вы с ней еще месяц назад встречу планировали.

– Какая еще журналистка, – послышался из динамика недовольный голос, – ничего я не планировал. Гони ее в шею…

– Борис Иванович, я по поводу Кирилла! Я его знала! Мне очень нужно с вами поговорить! – что есть силы закричала я в устройство, стоящее у Арины на столе.

Динамик стих. Через пару секунд дверь кабинета открылась, на пороге появился совладелец «Комфорта». Надо же, точь-в-точь как и на фотографии: высокий, темноглазый и очень серьезный. Все эти бизнесмены, наверное, чересчур серьезные.

– Вы журналистка и знали Кирилла? – недоверчиво переспросил Прохоренко.

– В какой-то степени, – тихо ответила я и без приглашения прошла в кабинет.

Присев на кресло, я начала:

– Здравствуйте, вы меня не знаете, потому что насчет встречи я договаривалась не с вами, а с Кириллом Юрьевичем, но так как теперь с ним встретиться невозможно, мне подумалось, что…

– Удостоверение покажите, – перебил меня Прохоренко.

– Какое? – удивилась я.

– Журналистское, – пояснил собеседник.

– А я его дома забыла, – быстро придумала я, – нечаянно.

– А из какой вы газеты? – снова поинтересовался бизнесмен.

– Из… «Аргументов и фактов», – сдуру ляпнула я.

Прохоренко вытащил из кармана сотовый и набрал чей-то номер. Ожидая соединения, он поинтересовался:

– Как ваше полное имя?

– Ксения Романовна Радужная, – убито ответила я, чувствуя, что сейчас меня вытурят вон, хорошо, если полицию не вызовут.

– Витя, здорово! Да, Боря Прохоренко беспокоит. Скажи, пожалуйста, у вас там в штате есть сотрудница по имени Ксения Романовна Радужная? Ага, а не из штата? Подожду…

Я ссутулилась и подперла рукой щеку. Очень мило. Так мне и надо. Хоть бы липовое удостоверение на улице купила!

– Спасибо, Вить, очень помог. – Прохоренко убрал сотовый обратно в карман и сердито уставился на меня. – И врать умеючи надо, – упрекнул меня бизнесмен, – а теперь давайте начистоту. Что вам нужно?

Я внимательно взглянула на партнера Ионова и решила, что врать будет глупостью. Такого человека не проведешь, многолетний опыт деловых переговоров и встреч не пропьешь, и теперь, похоже, Прохоренко кожей чувствует, когда его пытаются обмануть. К тому же я была благодарна, что он не стал меня прогонять.

– Дело вот в чем, – вздохнула я и принялась рассказывать бизнесмену про двух полицейских, заявившихся ко мне утречком в среду, без вести пропавшую Лилю и мое трудоустройство в доме Ионовых.

– Неужели вы могли подумать, что я организовал убийство Кирилла? – искренне удивился Прохоренко.

– А что я еще могла подумать? – изумилась я в ответ. – Если рассуждать логически… вся компания теперь принадлежит вам одному. Хотя официально вашим партнером стала Маргарита Геннадьевна, она ничего в делах не смыслит. Так что вы сейчас здесь бог и царь.

Борис Иванович глубоко вздохнул, вышел из-за стола, на котором, кстати, стояла фотография Ионова, и присел на диван рядом со мной.

– Если рассуждать логически, все верно, но если отбросить логику в сторону…

Бизнесмен замолчал. Я не хотела сбивать ход его мыслей, поэтому тоже не говорила ни слова.

– Я знал Кирилла двадцать лет. Ровно. Это долгий срок, поверьте. Почти вся ваша жизнь. И за это время, как ни странно прозвучит, мы ссорились всего два раза. Первый – когда я был против строительства магазина в Зубовском районе. А второй – четыре года назад, когда мы с Кириллом отправились на рыбалку и не могли решить, где удобнее поставить палатку. У нас менялись девушки, хобби, политические убеждения, но одно оставалось неизменным: наша дружба. Вначале мы просто не могли себе позволить конфликтовать, ведь у нас был бизнес, который только вставал на ноги. Нужна была слаженная работа. А потом мы просто уже не могли орать друг на друга и спорить. Привычка решать все неурядицы мирным путем дала о себе знать. Мне даже в голову не приходило, что с одним из нас может что-то случиться… Что мне придется выбирать гроб для Кирилла…

Прохоренко умолк, но вскоре продолжил:

– Я и сам себя много раз спрашивал: кому выгодна смерть Кирилла? Кто будет в выигрыше, если мой лучший друг окажется на кладбище? Всю голову сломал и ничего не придумал. В полиции тоже допытывались: «есть ли враги?», «были ли недоброжелатели?» Конечно, были, они и сейчас есть, и всегда будут. Это называется свободной конкуренцией. Но убивать Кирилла все равно нерезонно. Если директор магазина внезапно умрет, вы же не перестанете покупать хлеб в этой лавке? На потребителя смерть одного из владельцев компании никак не повлияет. К тому же остаюсь еще я. Если следовать логике убийц-конкурентов, то и меня следовало бы убрать.

– Вы не боитесь? – Я искоса посмотрела на Бориса Ивановича.

– Нет, – пожал он плечами, – то есть я осознаю опасность, но не боюсь. У меня всегда охрана рядом. Да и при себе имеется пистолет. Думаете, вас бы пропустили в здание, имей вы при себе оружие?

– Кстати, об оружии, вам в полиции говорили, что у Кирилла пропал пистолет? – вспомнилось мне.

– Да, и я замечательно помню эту вещь, потому что именно я купил его другу на 23 февраля пару лет назад. Вряд ли Кирилл когда-нибудь пользовался пистолетом по назначению, скорее всего, просто хранил его в столе как сувенир.

– А вы были знакомы с Лилей? – задала я очередной вопрос, теперь уже чувствуя себя настоящей журналисткой.

– Был, – кивнул Прохоренко, – если честно, я немного удивился, когда в полиции мне сообщили, что Кирилл все-таки женился на этой девушке.

– «Все-таки»? Вы знали, что он второй раз собирается в загс? – изумилась я. Неужели хоть кто-то знал о супружеских планах Ионова?

– Насколько я помню, встречались они недолго – месяца два, кажется…

– Три, – машинально поправила я.

– Все равно, срок недолгий, согласитесь. У Кирилла и раньше были девушки, раза в два моложе его. Они встречались, потом расходились. Потом опять встречались, и опять расходились. Но с Лилей было по-другому. Я заметил, потому что уж слишком часто Кирилл стал заговаривать о «новой матери» для Лисы… Вы знаете, что Лена умерла при родах? – отвлекся бизнесмен.

– Знаю, – тихо ответила я.

– Всем хочется семейного уюта, что тут странного. Кириллу просто надоело быть одному. Хотя лично мне кажется, лучше было бы найти кого-то более зрелого. Поймите меня правильно, я ничего не имею против молоденьких девушек, но Кирилл хотел иметь полноценную семью. А у Лилии, по-моему, еще ветер в голове гуляет. И все же я видел, что девушке действительно нравится мой друг, а не его состояние. Однако жениться на столь молодой особе, да еще надеяться на ее дружбу с пятнадцатилетней дочерью, – это уже слишком. Я полагал, что Кирилл просто размышляет вслух, когда говорит о возможной свадьбе и новой семье. Я и не думал его отговаривать: какое я имею на это право? Кирилл – взрослый человек, сам знает, чего хочет. И, честно говоря, не верил я, что он и правда женится на Лилии. А он взял да и в самом деле подал заявление! – обескураженно воскликнул Борис. – Кстати, меня уже тогда беспокоила возможная реакция Лисы. Девочка скорее всего негативно отреагирует на «замену» матери, которую Лиса никогда не видела, но все равно очень любит. Поэтому я очень удивился, когда Кирилл рассказал мне, что привозил Лилию к себе домой. И, что еще удивительнее, познакомил ее с дочкой!

– И что? – не утерпела я.

– Разумеется, ничего хорошего. – Прохоренко сплел пальцы в замок. – Лиса, как обычно, нахамила девушке, что-то такое сказала… Была груба, в общем. Но это было не так страшно, потому что Кирилл представил Лилю как свою хорошую знакомую. Он даже не заикался о женитьбе. Видимо, хотел проверить реакцию дочери.

– И как? Проверил? – опять не удержалась я.

– Проверил, – тяжко вздохнул бизнесмен, – думаю, Лиса все поняла. Она вообще особенный ребенок. Лет с шести у девочки было все, что бы ей ни захотелось. Кроме родителей. Мама умерла, папа все время работал. Видел он дочку в лучшем случае раз в сутки – поздно вечером, когда приходил с работы и заглядывал в детскую, чтобы посмотреть, как она спит. Если уж на то пошло, то Кирилл и работал-то днем и ночью, чтобы Лиса ни в чем не нуждалась. Все девчонку избалованной считают, а я уверен – это просто у нее защитная реакция такая. Ни к кому не хочет привязываться, чтобы при расставании – а она уверена, что оно рано или поздно произойдет, – не было больно. Защита на уровне подсознания. Я знаю, у Лисы чуть ли не два раза в месяц гувернантки менялись. Пытался как-то сказать Кириллу, что девчонке нужно внимание отца, единственной родной души на земле, а он ответил, что дочку просто надо воспитывать. Бедная девочка. На похоронах ее видел: белее мела, вся растерянная какая-то, словно ребенок малый. – Мне показалось, что на глазах Бориса показались слезы. – Она ж мне как племянница, с рождения ее знаю. Подошла ко мне, когда гроб закопали, и не отходила до конца службы. – Бизнесмен посмотрел в окно. – Маргарита говорит, теперь Лиса вообще никого не слушает, ни с кем дела иметь не хочет. Не понимает ребенок, за что у нее бог двух родителей отнял. Сначала одного, потом другого. Так я этого тоже не понимаю.

Прохоренко замолчал, с грустью глядя в синее небо. Я не знала, что сказать, поэтому тихо поднялась с кресла и подошла к двери.

– Спасибо, Борис Иванович. Вы мне очень помогли. – Я дернула за ручку и перед тем, как выйти из кабинета, тихо пообещала: – Я буду с ней добра, обещаю.

Он устало кивнул в ответ, и я закрыла за собой дверь.

Итак, Борис Иванович Прохоренко только что с треском вылетел из моего списка подозреваемых.

Глава 8. Знакомство с благородным семейством

Лучше быть хорошим человеком, ругающимся матом, чем тихой, воспитанной тварью.

Фаина Раневская

Я села в машину, достала бумажку с пометками, как правильно и быстро доехать до гимназии «Радуга», и завела мотор.

По дороге к Лисе у меня в голове вихрем проносились мысли. Итак, оружие у Кирилла действительно было. После смерти Ионова пистолет найти не могут. Лиля один раз приезжала в гости к бизнесмену. То есть заходила в особняк и, по мнению некоторых – самых умных! – могла взять пистолет и потом использовать его по назначению. А вот здесь уже тупик. Проверить, брала ли моя соседка оружие, у меня нет никакой возможности. Следовательно, и копать в этом направлении бесполезно.

Остается неподписанное завещание. Насколько мне известно, Кирилл Юрьевич недавно позвонил своему нотариусу и попросил переписать завещание в пользу Лили. Тот выполнил просьбу Ионова, но вот было ли завещание заверено им самим? Насколько я знаю, подписать такого рода бумагу должны двое: нотариус и тот, кто завещает имущество. И как, интересно, Кирилл аргументировал свою просьбу? Все это необходимо выяснить, и как можно скорее.

С этими мыслями я подрулила к трехэтажному зданию, раскрашенному во все цвета радуги. У входа в гимназию никого не было. Может, я опоздала? Нет, на часах четыре сорок две. Я набрала номер Лисы.

– Чего? – раздался в трубке недовольный голос девочки.

– Лиса, это Ксюша, я жду тебя во дворе.

– Ладно. – И мне в ухо полетели короткие гудки.

Я откинулась на кресло и включила радио. «По данным исследований, случаи заболевания атипичной пневмонией все еще возможны, – бодро заговорило оно приятным женским голосом. – Хотя очаги и источники заболевания еще не до конца изучены, ученые смеют утверждать, что…»

Я не сдержалась и улыбнулась. Помнится, был у меня один знакомый со специфическим разрезом глаз. Звали его Сингаджи, родом он был из Калмыкии, а жил и учился в Москве. Так вот, однажды утром мой знакомый по обыкновению ехал автобусе, до отказа набитом людьми. А в этот период только и разговоров было, что об этой самой атипичной пневмонии, разносчиками которой незаслуженно считались все без исключения жители Китайской Народной Республики. И вот, значит, стоит Сингаджи себе спокойненько, держится за поручни и тут неожиданно чихает. Да так громко, что этот чих в автобусе услышали абсолютно все. И хотя народу в транспортном средстве было немного меньше, чем в небольшом селе, пол-автобуса мигом отнесло от моего знакомого на добрый метр. Атмосфера стала накаляться, на Сингаджи бросали косые подозрительные взгляды. Нервы моего знакомого не выдержали, и он истерично заорал:

– Да калмык я, калмык!

Минут через десять во двор высыпало несметное количество подростков. Они мигом разбежались кто куда, и около гимназии осталось лишь несколько человек. Я вышла из машины, чтобы Лиса меня заметила.

Наконец вышла моя подопечная, покрутила головой и уныло поплелась в мою сторону.

– Эй, мымра! – обратилась к Лисе какая-то высокая блондинка. – Даже и не думай, поняла? Роль моя! Завтра сиди дома, не фиг тебе тут ловить!

– Соня, иди-ка ты в жопу! – с чувством сказала Лиса, не оборачиваясь.

– Ой, простите, – завизжала Соня, противно смеясь, – нянька приехала уже. Домой пора! Подгузники менять!

– Пошла на фиг, – огрызнулась Лиса.

– Давай шлепай! – зло откликнулась та. – Да смотри не окочурься по дороге, как папаша твой!

Вот это уже слишком, подумала я. Очевидно, та же мысль посетила Лису. Она бросила рюкзак на землю, кинулась к наглой девчонке и вцепилась ей в волосы. Спохватившись, я понеслась разнимать дерущихся девушек.

– Никогда не смей говорить о моих родителях, поняла, сволочь? – орала Лиса, в то время как я пыталась оторвать ее руки от светлых волос Сони. Та вопила, как будто ее посадили на электрический стул, а любознательные подростки окружили нас плотным кольцом и стали выкрикивать советы, как побольнее вырвать побольше волос. Наконец-то мне удалось расцепить девчонок.

– Отцу все расскажу! Он тебя порвет, как Тузик тряпку! – выкрикнула Соня, пытаясь привести в порядок волосы и утирая предательские слезы.

– Чтоб ты сдохла! – ответила на угрозу Лиса, подняла с земли рюкзак и гордо направилась к машине.

Болельщики, поняв, что зрелище окончено, стали покидать двор.

Я неспешно выехала на главную трассу. Лиса сидела на заднем сиденье и листала какую-то книгу.

– Молодец, – тихо сказала я.

– Мне абсолютно по фигу твое мнение, – заверила меня девочка, тряхнув красными, как огонь, волосами.

– Нет, серьезно, молодец, – повторила я, – она это, конечно, зря сказала. А ты ей показала, что тебе не нравятся такие шутки.

– Да? – недоверчиво спросила Лиса.

– Ясный перец, – закивала я, – некоторые понимают только силу.

Лиса наморщила носик и снова уставилась в книжку.

– А из-за чего весь сыр-бор-то? – поинтересовалась я, не отрывая глаз от дороги.

– Из-за спектакля, – неохотно произнесла она, – а мы еще медленнее не можем? Я есть хочу, пока приедем, опухну с голоду.

– И что же будете ставить?

– Какое твое дело? Включи радио, – пробубнила девочка.

Я изловчилась и прочитала название книжки у нее у руках.

– «Ромео и Джульетта»? – удивилась я. – И ты конечно же, хочешь главную роль?

– Ну и что? – засмущалась Лиса. – Может, я хочу раскрыть в себе талант актрисы. Раскрепоститься и выступать на сцене.

– Ага, конечно, – саркастически согласилась я, – а кто у нас Ромео?

– Богдан Ветров. – Лиса тяжко вздохнула.

– Первый парень на деревне, вся рубаха в петухах, – догадалась я и включила радио. До приезда домой мы больше не обменялись ни единым словом.

Лиса, доев свой нехитрый ужин, состоявший из кукурузных хлопьев и стакана апельсинового сока, убежала из кухни, оставив Свету и меня около телевизора.

– Ну как же так можно? – покачала головой повариха. – Нормальной здоровой пищи вообще не употребляет! Одни хлопья, йогурты да салаты из капусты и морковки. Совсем отощала! Кожа да кости! Диеты эти до добра не доведут, только желудок испортят. Лечи потом всю жизнь…

Света еще немного побухтела и села рядом со мной смотреть сериал. Минут через двадцать к нам присоединилась Жанна.

– Господи! Полтора часа сегодня Лискину комнату убирала! – Горничная без сил рухнула на стул. – Это прямо талант иметь нужно – каждый вечер шмотки так разбрасывать, чтобы наутро совсем непонятно было, где их родное место!

– Подростки, – знающе протянула Света.

– И в кого только у нее такая страсть к бардаку? – Жанна налила себе стакан апельсинового сока и выпила его залпом. – Вот Кирилл Юрьевич, царство ему небесное, совсем другое дело. И в кабинете, и в спальне у него такой порядок был, будто я там сутки напролет дежурила! Только пыль вытереть, и все! Надеюсь, мой Сережка будет ценить труд, и свой и чужой!

– Какой Сережка? – не поняла я.

– Сын мой, – с улыбкой пояснила Жанна, – ему уже пять с половиной, с мамой живет в Подмосковье. Я в девятнадцать лет замуж выскочила, институт бросила – дура была. Через год сын появился, только счастья это браку не прибавило. А еще через год разошлись мы, на алименты рассчитывать не приходится, муженек сам себе-то кое-как на жизнь наскребает. Пришлось Сереженьку маме отдать да самой на заработки отправиться. Вот и служу здесь уже четвертый год.

– Понятно, – кивнула я.

– Вообще-то мне здесь нравится. Зарплата хорошая, кормят, поят, за жилье денег не берут. И раз в месяц к сыну и маме отпускают.

– Так часто? – удивилась я.

– Маргарита Геннадьевна раз в месяц всем нам выходные дает на пару дней, – сказала Света, не отрываясь от экрана, – ну, чтобы к семье съездить или просто отдохнуть ото всех. Жанка вон на электричке к Сереге. Я к дочери, а Славка к девушке своей в Москву.

– Ясно. – Я потянулась: – Ладно, пойду я баиньки…

– Какие баиньки? – изумилась Жанна. – Еще и девяти нет!

– Завтра ведь опять Лису в город везти, вставать рано придется. Если сразу не усну, так просто на кровати поваляюсь.

– Иди-иди, – закивала Светлана, – тебе высыпаться надо, у тебя работа нервная.

Я неспешно потопала к себе, но тут меня, как говорила одна моя старая подруга, «осетенило». Если я завтра собираюсь в гости к нотариусу, мне как минимум нужно знать, куда собираться. Жанна и Света вряд ли знают, с какой конторой имел дело их хозяин. Маргариту Геннадьевну я спрашивать не хочу – мало ли что она подумает. Единственное, что мне остается, – бумаги и записные книжки усопшего, которые я, возможно, найду в его кабинете.

За два дня я уже успела немного обследовать дом и во время своей исследовательской экспедиции обнаружила домашний офис Кирилла на первом этаже недалеко от лестницы.

На всякий случай постучавшись и не получив ответа, я тихо прошмыгнула внутрь и включила свет. Кабинет тоже выглядел как в кино: большой дубовый стол, пара кожаных кресел, старинный глобус около окна, много полок с книгами и роскошный ковер на полу. Картину немного портил компьютер, привнося нежелательную черту современности.

На столе ни еженедельника, ни бумаг. Тогда я взялась за ящики. Степлеры, ручки, блокноты, ластики, ножницы, карандаши и другие канцелярские прелести, но не то, что мне надо. Выдвинув второй ящик, я увидела несколько папок и маленькую записную книжку. Я схватила интересующий меня предмет. Павлов Ф. И., Державин В. А., Казаков М. Б., Ларин Е. Т. Записаны только имена собственные. Никаких пометок типа «нотариус» или «нот. контора». Со вздохом я открыла третий (и последний) ящик. Что тут у нас? Дискеты, пара ручек, снова папки с бумагами и небольшая железная коробочка. Я взяла находку и приподняла крышку. В коробочке лежали визитные карточки, их было не меньше полусотни. Я терпеливо прочитала каждую. Через пятнадцать минут передо мной лежали отобранные визитки в количестве шести штук. Всех их объединяло то, что на них значилось «юридическая» или «нотариальная контора». Я взяла ручку, чистый листок и переписала все координаты вместе с названиями фирм. Положив листок в задний карман джинсов, я осторожно сложила визитки обратно в коробочку и вышла из кабинета.

Сегодня уже немного поздновато звонить и требовать юридической консультации. Довольная своими детективными успехами, я зашагала к себе в комнату. Потерпи, Лилечка, скоро я тебя отыщу, а вместе с тобой и настоящего убийцу Кирилла. Где же ты, подружка?

Проходя мимо комнаты Лисы, я услышала какие-то странные звуки. Это была не музыка и уж, конечно, не телевизор. Такое ощущение, что в комнате кто-то громко читает вслух. Я немного поколебалась и решила заглянуть к своей подопечной.

Я приоткрыла дверь и увидела ее во всей красе: Лиса стояла ко мне спиной, на ней была надета длинная юбка – где она только ее откопала? По всей комнате были разбросаны листы с текстом, сама же хозяйка, держа в одной руке бумагу, а в другой искусственную розу, громко, с упоением, декламировала:

Одно ведь имя лишь твое мне враг,

А ты – ведь это ты, а не Монтекки.

Монтекки – что такое это значит?

Ведь это не рука, и не нога,

И не лицо твое, и любая

Часть тела. О, возьми другое имя!

Что в имени? То, что зовем мы розой,

И под другим названьем сохраняло б

Свой сладкий запах…

Я, невольно заслушавшись очаровательной речью красноволосой Джульетты, нечаянно наступила на один из листков, валявшихся на полу. Бумага предательски хрустнула, и юная «Капулетти» быстро оглянулась на меня.

– Тебе какого черта здесь надо? – сверкая глазами, закричала Лиса.

– Я просто заслушалась, – честно ответила я, входя.

– Шекспира не читала? Чего приперлась? – заорала она и шагнула в мою сторону, но запуталась в длинной бесформенной юбке и бухнулась на пол. Из ее рук выпали листки с текстом и подлетели к моим ногам. Я наклонилась и подобрала пьесу.

– Дай сюда! – грозно приказала Лиса, поднявшись на ноги.

– Держи, – мирно сказала я, – у тебя почти получается.

– Как это «почти»? – не поняла Лиса. – В каком смысле?

– В прямом. – Я пожала плечами и вышла в коридор.

Дверь за моей спиной тут же открылась.

– Подожди. – Лиса, сделав героическое усилие над собой, тихо, словно стесняясь, спросила: – А как надо?

– Ну… – я помялась пару секунд для пущей важности, – знаешь, за пять минут я тебе помочь не смогу.

– Почему за пять? – не поняла Лиса. – А за час? Входи.

Мы вернулись в комнату. Я села на кровать девочки, заложив ногу на ногу. А юное дарование встало напротив меня, снова взяв в руки текст.

– У нас завтра прослушивание, – сказала Лиса, наморщив брови, – на роль Джульетты будут пробоваться шесть девочек…

– И та блондинка? – спросила я, вспомнив эпизод с тасканием за волосы во дворе гимназии.

– Сонька Деева, да, она тоже, – угрюмо кивнула Лиса, – она – мой самый сильный конкурент. В актерскую студию четыре года ходила. – Моя подопечная тяжело вздохнула и с грустью посмотрела на листок в своей руке.

– Слушай, Лиса, а на фига оно тебе надо? – Я всплеснула руками. – Ну что у тебя, других дел нету, кроме как в идиотские юбки наряжаться?

– Мне нужна эта роль, – пробубнила девочка.

– Да зачем?

– Да потому, что Богдан… То есть Ромео в последнем акте будет целовать Джульетту! – не вытерпела Лиса и топнула ногой.

– Весомый аргумент, – согласилась я, – ладно, помогу тебе. Я, конечно, слышала всего лишь небольшой отрывок твоего замечательного монолога, но мне и его было достаточно.

– Неужели все так плохо? – посерела лицом Лиса.

– Да нет! – отмахнулась я. – Спину не кривишь, с дикцией все нормально. Просто ты не очень поняла суть этих строк.

– Я же не тупая, я этот роман три раза читала! Сейчас вот четвертый уже.

– Во-первых, пьесу, а не роман, – поправила я, – а во-вторых, сколько фильмов ты видела про эту сладкую парочку?

– Ни одного, – ответила Лиса, простодушно улыбаясь.

– Как ни одного? – не поверила я и привстала на кровати. – Совсем ни одного? Даже последнего, в котором Ди Каприо играл?

– Я Ди Каприо не люблю, – с презрением сказала девочка, кивнув на плакаты, висящие на стенах, – мне Бен Аффлек и Джонни Дэпп нравятся. Вот они – настоящие актеры, не то что этот слюнтяй, который вечно тонет в каком-то океане!

– Вечно тонет, согласна, – я развела руками, – но вот насчет его актерских способностей ты ошибаешься. Я бы хотела, чтобы ты посмотрела какой-нибудь фильм. Ну просто для лучшего понимания – как люди правильно одевались, двигались, разговаривали в то время… Но раз фильма нет, а прослушивание уже завтра, будем обходиться своими силами. Давай-ка прочти еще раз те строчки про имя.

– Ага, – кивнула Лиса и завела монолог, так же громко и как-то даже радостно.

Через минуту я не выдержала.

– Можно мне задать вопрос: ты чего такая радостная?

– Я вовсе не радостная, просто сразу себя на сцене представляю, а меня всю жизнь учили, что, когда перед людьми выступаешь, нужно улыбаться.

– Правильно учили, – подтвердила я, – только это в том случае, если ты доклад делаешь или стишок рассказываешь. Ты ведь пойми, Джульетте совсем не весело. Она только что узнала, что сын самого страшного врага ее семьи очень ей понравился. А папа сто пудов не разрешит ей с ним встречаться.

– Мрак, – с ужасом протянула Лиса.

– Вот именно, – поддакнула я, – давай еще раз.

Несмотря на просьбы Лисы, через два с половиной часа я все-таки решила удалиться, намекая, что нам обеим нужен здоровый сон. Качественные перемены были налицо: отвратительную юбку мы решили заменить на темные джинсы, а пластмассовую розу я выкинула в окно, потому что даже в те стародавние времена искусственные цветы вряд ли приносили счастье.

Глава 9. Ах, какой был мужчина

Почему все дуры такие женщины?

Фаина Раневская

– Ксюша, Ксюша, ну вставай! Вставай, ехать пора!

– Чего? – пролепетала я и протерла глаза. Передо мной нетерпеливо подпрыгивала уже одетая и причесанная Лиса. – А сколько вообще времени?

– Уже полвосьмого, – возвестила девочка, – чего валяешься? Рота, подъе-е-ем!

– Ладно, ладно, не кричи, – пробубнила я и сползла с кровати.

Через полчаса я сидела на кухне, безрадостно жуя очередной тост с джемом.

– Ну ты скоро? – влетела моя подопечная, сжимая в руках уже ставший ненавистным мне монолог умершей в четырнадцатом веке молодой итальянки. – Мы опоздаем. А мне нельзя! У меня же прослушивание!

– Оно начинается в десять часов. Сейчас только восемь, еще два часа, – сказала я и смачно зевнула.

– С твоей шумахерской ездой мы и за два часа не доберемся! – Лиса присела напротив меня. – Ладно, раз уж ты такая медленная, то вот, послушай…

Девочка спрыгнула со стула и завела с напущенной грустью:

– Одно ведь имя лишь твое…

– Ой, все! – запротестовала я. – Хватит! Поехали-поехали, только не надо этого опять!

Лиса счастливо улыбнулась и исчезла из кухни со словами: «Пойду машину заведу». Ровно в девять сорок две мы были у здания гимназии, и мне хотелось убить Шекспира (несмотря на то что он уже неживой). Всю дорогу Лиса повторяла несчастный текст, а я решила, что никогда не стану перечитывать «Ромео и Джульетту».

– Иди, – громко скомандовала я и указала на вход.

– Иду, – закивала моя подопечная, – а ты не хочешь со мной? Ну знаешь, для поддержания моего морального духа.

– А кто же тогда будет поддерживать мой? – удивилась я.

Лиса скорчила рожицу и понеслась на свои «подмостки». Я с улыбкой посмотрела вслед убегающей девочке и от всей души пожелала, чтобы ей досталась эта роль. Лиса, конечно, не Шэрон Стоун и не Николь Кидман, но, видит бог, девчонка умеет добиваться своего.

Что ж, меня тоже ждут великие дела. Я вытащила бумагу с переписанными телефонами нотариусов из кармана джинсов. Хорошо, что утром мне под руку попались именно они, иначе пришлось бы возвращаться в Скопино.

Взяв сотовый, я набрала первый номер из списка.

– Здравствуйте, вас приветствует юридическая фирма «Регал», чем мы можем вам помочь? – услышала я приятный женский голос.

– Доброе утро, – вежливо отозвалась я, – вашу компанию мне порекомендовал Ионов Кирилл Юрьевич.

– Простите?

– Кирилл Юрьевич Ионов, – медленно повторила я, – он являлся клиентом вашей фирмы и рассказал мне о вас.

– Мне очень жаль, – смутилась девушка, – но я не знаю, о ком вы говорите. Правда, я работаю в «Регале» всего полгода…

Я отключилась. Полгода – этого вполне достаточно. По моим подсчетам, Кирилл должен был обратиться к нотариусу не раньше чем месяц назад. А вообще хорошо бы своими глазами посмотреть на это новое завещание, но только кто же мне его покажет?

Еще четыре разговора прошли по той же схеме, что и первый. В пятый раз повесив трубку, я уныло посмотрела на последний номер. Ну что ж, если и здесь меня постигнет неудача, придется правдами и неправдами выпытывать название фирмы у Маргариты.

– Алло, нотариальная компания «Гелиос», Анна, чем могу помочь?

– Здравствуйте, – повторила я уже заученную фразу, – вас мне порекомендовал Ионов Кирилл Юрьевич.

– Ах да. Как ужасно, не правда ли?

– Что ужасно? – встрепенулась я.

– Его скоропостижная смерть. Девять лет господин Ионов был почетным клиентом нашей фирмы. Но больше, к сожалению, ему наши услуги не понадобятся.

У меня задрожали руки.

– Девушка… Анна… Вы не помните, когда Кирилл Юрьевич обращался к вам последний раз?

– Ну, – пару секунд на том конце провода стояла тишина, – недели две назад…

– Какой у вас адрес? – перебила я секретаршу.

Анна продиктовала мне координаты «Гелиоса», и я, сверив его с данными на визитке, завела машину. Через полтора часа, поблуждав немного по закоулкам, я все же выехала к небольшому трехэтажному зданию. Из сумки я достала только что купленное удостоверение сотрудника полиции. Хочется верить, что уж там-то у работников фирмы «Гелиос» нет ни друзей, ни знакомых, чтобы проверить, на самом ли деле я являюсь тем, кем собираюсь представляться.

Я вошла в здание и увидела вывеску: «Нотариальная компания «Гелиос» 2 этаж». Поднявшись по ступенькам, я увидела еще одну вывеску фирмы, постучалась и зашла в приемную.

– Добрый день, – поздоровалась со мной темноволосая девушка, сидевшая за большим столом, на котором царил идеальный порядок, – присаживайтесь, пожалуйста.

Я послушно опустилась в кресло.

– Меня зовут Анна, и я вас внимательно слушаю. – Девушка приветливо улыбнулась.

– Ксения Романовна Радужная, отдел номер сорок три, – официально представилась я и показала секретарше купленное полчаса назад удостоверение.

– Вы из полиции? – спросила Анна.

«Ясный перец», хотела ответить я, но вовремя опомнилась и степенно кивнула.

– Анна, вы не помните, с кем лично Кирилл Юрьевич имел дела в вашей фирме?

– Наша компания не очень крупная, – задумалась девушка, – не считая меня, всего двадцать два человека. Господин Ионов всегда обращался только к Виктору Давыдовичу, моему непосредственному начальнику. – Анна указала на дверь слева от своего стола.

– Замечательно, тогда звякните, пожалуйста, своему шефу и скажите, что к нему направляется оперуполномоченный из отдела номер сорок два.

– Сорок три, – машинально поправила меня Анна.

– Сорок три, – повторила я, – хотя, по сути, это одно и то же, раньше это был сорок второй отдел, но после недавнего переформирования я оказалась в сорок третьем. До сих пор путаю, – по-идиотски улыбнулась я.

– Мне очень жаль, но Виктора Давыдовича нет на месте, – покачала головой Анна.

– И долго его не будет?

– Ну, пару недель, – предположила девушка, с сочувствием глядя на меня.

– Не могли бы вы дать мне его домашний или сотовый телефон?

– Могла бы, но вам это не поможет.

– Это еще почему? – Я нахмурила брови.

– Виктора Давыдовича нет в стране, он уехал в Испанию.

Я тяжко вздохнула и стеклянными глазами уставилась в окно.

– Простите, может быть, я смогу вам помочь? – извиняющимся тоном предложила Анна.

Я грустно посмотрела на девушку. Сомневаюсь, что Кирилл рассказал секретарше об истинных целях переписывания завещания.

– Можете, – горько кивнула я, – если знаете, зачем Ионов переделал свой тестамент.

Анна внимательно посмотрела на меня, потом перевела взгляд на часы и довольно произнесла:

– Уже почти что полдень, а у нас с двенадцати до часу обед. Пойдемте в кафе на первом этаже.

Я последовала за секретаршей, мы спустились в кафе и расположились за столиком.

– Порцию плова, салат «Весенний» и чашку кофе, пожалуйста, – сказала Анна.

– А вы что хотите заказать? – спросила у меня официантка, но, взглянув на мое угрюмое лицо, видимо, поняла, что единственное, что мне хочется заказать, это веревку и мыло, и больше не стала ни о чем спрашивать.

– Что конкретно вас интересует? – спросила Анна, взяв в руки бумажную салфетку и принявшись складывать не то кораблик, не то самолетик.

– Когда Ионов приезжал к вам последний раз и зачем он переписал завещание? – повторила я вопрос, уже пару дней не дававший мне покоя.

– Было это, если мне не изменяет память, второго июля, – секретарша наморщила лоб, – да, точно, второго! А четвертого завещание уже было готово.

– Откуда такая точность? – не поверила я Анне.

– Во-первых, это было всего две недели назад, а во-вторых, у нас тогда был такой загруз! Клиенты как ошалели! Знаете, их или вообще не бывает, сидишь месяц без дела, скрепки по пятнадцать раз в день пересчитываешь. Или нахлынут в один день и завалят работой по горло. А всем, как обычно, срочно. Вот и носишься туда-сюда, то ксеришь, то печатаешь, то звонишь кому. В начале июля как раз такое сумасшествие случилось. Второго числа у Виктора Давыдовича до трех часов шесть человек побывало. И каждому нужно было что-то оформить, заверить. Дел невпроворот. А тут еще и Кирилл Юрьевич позвонил, около четырех. Я кому другому сказала бы, что шефа на месте нет. Но ведь это Ионов был. А Виктор Давыдович мне в первый же день сказал: «Если бы не Кирилл Юрьевич, я бы до сих мучился с оформлением лицензии и прочих документов. Так что если он позвонит или приедет, я всегда в офисе!» Ну и я отнесла шефу мобильный.

– У вас что, нормальных телефонов нет? Все время по сотовому говорить – это ж дорого и неудобно, – удивилась я.

К нам подошла официантка с подносом и поставила перед Анной ее заказ.

– Есть, конечно, – улыбнулась девушка, – просто у нас еще мобильный имеется. Для особых клиентов, на всякий случай. Вдруг я и Виктор Давыдович по телефону говорим, а клиенту ужасно срочно нужно с нами связаться. Очень удобно, всегда помогает.

– Понятно, – кивнула я и пожалела, что не заказала плов, запах которого отвлекал меня от разговора.

– Ну вот, отнесла я, значит, телефон, говорю, Ионов вам звонит по мобильному, наверное, срочно. Вскоре Виктор Давыдович вышел ко мне и попросил найти последнее завещание Ионова, которое было составлено после смерти его младшего брата. Ну, я еще тяжело вздохнула, и так на столе тридцать папок с документами высились, так еще и завещание какое-то искать. Шеф тогда на меня накричал, что, мол, нечего глаза закатывать! Раз пришла на работу, так работай. А я разве против? – всплеснула руками Анна. – Только работы много, а я одна!

– Конечно, очень несправедливо, – закивала я, чтобы поддержать разговор.

– Я когда старое завещание нашла, отнесла его шефу. Ну и поинтересовалась осторожно, зачем оно понадобилось. Виктор Давыдович сказал, что его немного переформулировать надо.

– Переформулировать? – с трудом повторила я.

– Переделать, в общем, – махнула рукой Анна, – причем очень срочно. Чтоб завтра, в крайнем случае – послезавтра, уже можно было забрать. Естественно, Виктор Давыдович все дела отложил, стал завещанием заниматься. До позднего вечера сидел, а потом еще утром третьего. На обед меня не отпустил, сказал, чтоб сидела набирала текст!

– Какое издевательство, – протянула я.

– Да уж, только с шефом разве поспоришь? – риторически вопросила Анна. – В общем, в окончательном варианте, если случится страшное, которое уже, к сожалению, случилось, – девушка едва заметно перекрестилась, – все имущество и деловые активы, недвижимость и деньги унаследует вторая супруга Ионова. Шеф сказал, что подпишет завещание, когда Кирилл Юрьевич за ним приедет.

– Скажите, Анна, а там так и написано – «вторая супруга Ионова»?

– Нет, конечно, – девушка улыбнулась, – там все как надо: фамилия, имя, отчество, год рождения. Я просто не помню, как ее зовут. По-моему, цветочное какое-то имя… Роза, что ли?

– Лилия, – подсказала я.

– Точно! Лилия! – хлопнула в ладоши секретарша. – Счастливая она, эта Лилия! Столько богатств прям будто с неба упали!

– Спасибо за рассказ, Анна. – Я начала вылезать из-за стола. – Вы очень помогли следствию.

– Да не за что, – пожала плечиками девушка, – только ваши к нам уже приходили.

Я бросила на нее удивленный взгляд.

– Ну из полиции уже приезжали и меня расспрашивали, и Виктора Давыдовича, еще до его отъезда. Сейчас, наверно, правила такие, чтобы по два раза к свидетелям ходить, да? – наивно спросила Анна.

– Именно. – Я уже собралась уходить, но вдруг сообразила, что забыла задать еще один важный вопрос. – Значит, Кирилл Юрьевич приехал за новым завещанием четвертого июля, но почему-то решил его не подписывать?

– Ага, – закивала девушка, допивая кофе, – это потому что приехал не сам Кирилл Юрьевич.

– А кто? – глухо спросила я. Меня будто ударили чем-то тяжелым по голове.

– Маргарита Геннадьевна, родственница Ионова. Заехала около трех часов дня. Виктор Давыдович предупреждал, что такое может случиться. Я отдала ей завещание, она расплатилась за услугу, хотя это было не обязательно – ведь мы не оформили дело до конца. Сказала, что Кирилл Юрьевич хочет, как бы это сказать, изучить документ повнимательнее. А потом, если его все устроит, приедет к нам для подписи.

Когда я вышла на улицу, было около часа. Лису дожидаться бессмысленно. Лучше всего отправиться домой, спокойно подумать, а потом снова съездить за девочкой. Я отправила ей сообщение: «Скинь, когда за тобой приехать» – и залезла в машину. Собравшись вернуться в Скопино, я уже положила руки на руль, но так и не сдвинулась с места. В голове крутился такой сумасшедший вихрь мыслей, что в данную минуту я не могла одновременно выполнять два дела – ехать и размышлять.

Кирилл позвонил в «Гелиос» и попросил своего давнего знакомого как можно скорее составить новое завещание. Через два дня заехала Маргарита, расплатилась и забрала его, сославшись на то, что Кириллу нужно время, чтобы понять – подписывать новую бумагу или нет.

На первый взгляд все логично и понятно. Но на второй и тем более на третий – не очень.

Я наконец оторвала руку от руля и повернула ключ в замке зажигания.

Вся загвоздка в том, что самого Ионова в «Гелиосе» никто не видел. Он не приходил и не общался с Анной лично. Значит, за Кирилла мог позвонить кто-нибудь другой… Нет, не годится. Девушка уверена, что именно сам бизнесмен звонил ей по телефону. По мобильному, прошу заметить. А у сотовых телефонов имеется такая полезная функция, как определитель номера. К тому же было бы глупо думать, что Виктор Давыдович говорил со своим старым знакомым, которого знает уже девять лет, и не распознал в звонившем абсолютно чужого человека. Значит, с «Гелиосом» действительно связывался сам Кирилл. Но почему за бумагами зашла именно Маргарита? Потому, что у Ионова не было свободного времени, к тому же, как я поняла, он еще не был уверен, что подпишет новую бумагу… Стоп, Ксения Романовна! Значит, Маргарита знала, что Кирилл женится на Лилии! И знала, что новая супруга станет наследницей его состояния!

Но если знает Маргарита, имеют ли об этом представление Лиса и остальные обитатели дома? Скорее всего да, полицейские наверняка упоминали сей любопытный факт.

Я остановилась перед воротами и нажала на кнопочку.

– Жанна, это Ксюша, – произнесла я, увидев на экране лицо горничной.

Поставив машину в гараж, я направилась на кухню, где и обнаружила своих новых подруг. Жанна, как обычно, сидела на высоком стуле и что-то жевала, не сводя глаз с экрана телевизора. Света, по обыкновению, возилась с каким-то блюдом.

– Привет, – кивнули мне «коллеги».

Я поздоровалась и присела рядом с горничной.

– Ты Галину Матвеевну не видела? – шепотом спросила у меня Жанна.

– Кажется, на улице, со Славой разговаривала, – ответила я, взяв из вазочки зеленое яблоко.

– Точно, скоро разбор полетов нам устроит, – мрачно предсказала девушка, не отрываясь от экрана.

– За что? – спросила я.

– Так уж положено, – донеслось из угла, где Света нарезала салат, – раз в неделю завхозиха приходит и портит нам настроение на весь день.

– Есть такая русская народная примета: если Галина Матвеевна ходит по дому с особо свирепым видом, скоро быть воспитательной беседе, – добавила Жанна.

Только этого еще не хватало, устало подумала я.

– Ой, Светка, – радостно воскликнула горничная, – он все-таки сделал ей предложение!

– Да ну? – не поверила повариха и подбежала к телевизору.

– Я же говорила! – победно сказала Жанна.

– Что ты говорила? – ехидно произнесла Света. – Ты говорила, что Веронику позовет замуж Антонио, а это же Марио!

– Да какая разница? – Жанна закатила глаза. – Антонио! Марио! Да хоть Хулио! Позвал ведь! Давай полтинник!

– Мы не на это спорили! – не согласилась Светлана. – Ты жульничаешь!

– Скажи просто, что тебе западло деньги отдавать!

– Да ничего мне не западло, просто по правилам играть нужно!

– Давай сюда! Это уже дело принципа!

– Не дам!

– Давай!

– Не дам!

– Прекратить! – услышали мы строгий голос и обернулись.

В дверях стояла Галина Матвеевна.

– Что здесь происходит? – хмуро вопросила она.

– Мы просто немного… поспорили, – тихо ответила Жанна, – ради смеха.

– Вам, Жанна Викторовна, не смеяться надо, а убираться получше. В гостиной на этажерке с фотографиями пыль, будто со времен основания Москвы никто не вытирал.

Горничная вмиг исчезла из кухни. Завхоз направила свой грозный взгляд на повариху.

– Светлана Терентьевна, вы прекрасно знаете, что у Маргариты Геннадьевны аллергия на карпа, зачем вы его приготовили два дня назад?

– Так это был не карп, – развела руками Света, – а лосось.

– Что бы это ни было, постарайтесь впредь внимательнее относиться к рыбным блюдам, – сквозь зубы прошипела Галина Матвеевна. – А вы, Ксения Романовна…

Я вжала голову в плечи.

– Справляетесь на удивление неплохо. Когда вы поедете за Лисой?

– Она позвонит мне, скажет, когда у нее заканчиваются занятия, – пискнула я в ответ.

Завхозица кивнула и испарилась.

– Совсем уже с ума сбрендили! – пробубнила Светлана. – Не могут лосося от карпа отличить.

Я замерла на стуле, отказываясь верить, что Галина Матвеевна, наш домашний фюрер, меня похвалила! Надо же, оказывается, я не такая уж и бестолковая.

Через минуту вернулась Жанна.

– Вот гадина! – взорвалась горничная. – Все там чисто было, ни пылинки! Просто она не может вот так, без унижений!

– Мне кажется, нам ее пожалеть нужно, – предположила я, щелкая пультом.

– В смысле? – ошеломленно протянули подруги.

– Она – пожилой, одинокий человек, – философски протянула я, – у нее ведь только одна забота – за этим домом присматривать, больше, видимо, не за кем. Это так грустно.

– Очень даже есть за кем, – заверила меня Жанна, – у завхозихи дочка есть, Настя. Она замуж вышла пару лет назад, удачно вроде. Да только теща зятя невзлюбила. Галина Матвеевна, как и все мы, раз в месяц к дочери ездит, нервы портит и ей, и мужу ее. В конце концов супруг Насте условие поставил: или я, говорит, или мать твоя. Настя, ясный перец, мужа выбрала, мудрая женщина. Да только завхозиха все равно к ним ездит, типа, проверяет, как они живут.

– А ты откуда знаешь? – Я выкинула огрызок яблока в мусорное ведро и опять уселась на удобный стул.

– А я много чего знаю, что в нашем доме творится, – хитро улыбнулась Жанна.

Я искоса взглянула на горничную. Кажется, новая знакомая может оказаться мне полезной.

– Я тут фотографии разглядывала, – я начала издалека, – и заметила, что Кирилл Юрьевич был очень симпатичным мужчиной. Наверное, от поклонниц отбоя не было?

– Наверное, не было, – тряхнула локонами Жанна, – я часто слышала, как он по сотовому с женщинами разговаривал. Только и сыпал – «дорогая», «милая», «солнышко»… Только вот ни одно из них, этих «солнышек», я не видела.

– Разве? – притворно удивилась я. – А мне Слава рассказывал, что одну Кирилл все-таки домой привозил. Причем совсем недавно…

– А, эта? – Жанна помолчала. – Тут вообще странная история…

– Да чего ж тут странного? – вставила Светлана, крутясь около холодильника. – Захотелось человеку остепениться, вот и женился на девушке.

– Женился? – Я так старательно изображала удивление, будто от этого зависела моя жизнь. – На ком?

– Да как раз на этой. Пару недель назад хозяин привез сюда свою новую подругу, вернее, это он так ее представил, – ответила Жанна, крутя в пальцах зубочистку, – в гостиной нас собрал и познакомил с ней: меня, Светку, завхозиху, Маргариту Геннадьевну. Лиску, естественно, тоже. Девушку звали Лилия. Красивое имя такое, да и сама девчонка тоже ничего, симпатичная, вежливая.

– Только Лису жалко было, – добавила повариха, – до этого момента хозяин никогда своих любовниц домой не привозил, ни разу дочка отца с его пассиями не видела. Наверное, думала, он до сих пор Елену Викторовну забыть не может. Познакомься, говорит, Лиса, с моей очень хорошей подругой Лилией. Девушка заулыбалась, хотела Лисе руку пожать, да девчонка руку отдернула и к себе убежала.

– Плакала она, – сказала Жанна, нахмурив лоб, – я потом убираться пошла, иду мимо, слышу, звук какой-то странный, тихонечко дверь приоткрыла, а там Лиса на кровати лежит, в подушку лицом уткнулась и рыдает.

– Бедная девочка, – прошептала я, представив, каким шоком для Лисы стала мысль, что отец «забыл» ее мать.

– Когда Кирилла Юрьевича не стало, – опять завела Светлана, – мы думали, с Лисой вообще истерика будет. Но ничего такого не случилось. Грустная, конечно, ходила, но и только. Будто она уже отца из своего сердца давно вычеркнула и теперь ей уже все равно, жив он или нет.

– Ну, это, пожалуй, слишком, – прищурилась я.

– Потом к нам полицейские приходили, спрашивали всякое. Они и сообщили, что, оказывается, Кирилл Юрьевич женился на этой своей «очень хорошей подруге», – Света присела рядом с нами, – мы удивились, конечно. Ну а когда рассказали о новом завещании хозяина…

– Ого, новое завещание? – опять притворилась я.

– Ага, – закивала Жанна, – будто Кирилл Юрьевич оставил все свое состояние новой жене. Круто, да?

– Да, – согласилась я, округлив глаза.

– Мы Лисе, разумеется, про бумагу эту ничего не сказали, незачем ей это знать, но вот про новую мачеху рассказать пришлось. Маргарита Геннадьевна с Лисой говорила.

– И как девочка себя повела?

– Спросила, где теперь эта Лиля. – Жанна налила себе стакан сока. – Не знаю, ответила Маргарита Геннадьевна, ее ищут. А Лиса и сказала: пускай ищут. Надеюсь, не найдут.

– Понятно, – протянула я.

– Мы хозяина из всей этой семейки больше всех любили, – не совсем в тему вспомнила горничная, – такой вежливый всегда был, сдержанный. Иногда, конечно, срывался, так он ведь вечно на нервах, можно понять. Но кричал на нас редко.

– А что, и такое бывало? – Я поудобнее устроилась на стуле.

– Конечно, – заверила меня Жанна, – вот совсем недавно, пару недель назад. Потерял хозяин свой сотовый, а меня искать заставил! Я, говорит, его на столе в кабинете оставил, а теперь мобилы там нет! Куда, говорит, ты его засунула? Так орал – ужас! У него какая-то важная сделка намечалась, позвонить срочно нужно было, а номер только в сотовом записан! Так Кирилл Юрьевич всю душу из меня вымотал! Я его мобильный целый день искала, а он в итоге на столе оказался, под папками! В восемь вечера нашли. Весь праздник мне испортил!

– Какой праздник? – не поняла я.

– День рождения Сережки, сына моего! Я сначала хотела к нему поехать, но завхозиха не отпустила. Говорит, только двадцать четвертого ездила, так еще и второго хочешь! Слишком жирно! Между прочим, день рождения только раз в году! – с обидой произнесла горничная.

– Это точно, – поддакнула я и быстро переспросила: – Какого, говоришь, числа день рождения у твоего сына?

– Второго июля, – с гордостью ответила собеседница, – он у меня Близнецы!

Глава 10. С миру по нитке

Склероз нельзя вылечить, но о нем можно забыть.

Фаина Раневская

– Второго июля, второго июля, – шептала я, обхватив голову руками. Как же Кирилл мог звонить в «Гелиос» в четыре часа дня, если все это время понятия не имел, где находится его сотовый телефон! Так, нужно успокоиться и логически поразмышлять.

Кирилл не мог звонить в «Гелиос», потому что потерял свой мобильный, который был найден только к вечеру. В конторе бизнесмен тоже не появлялся и не расплачивался за переписанное завещание. И уж конечно, не ставил своей подписи на бумаге. Следовательно, вероятно то, что Кирилл вообще не обращался ни в какую фирму. Это сделали за него. И сделали это минимум два человека. Первый из них – Маргарита Геннадьевна, которая забрала документ. Второй – господин Х, подделавший голос Кирилла. Такой расклад вполне возможен, Маргарита могла взять сотовый Ионова в любой момент. И в любой могла вернуть его на место. Только вот зачем ей это?

– Ксюша, с тобой все хорошо? Голова болит? – Голос Светланы отвлек от напряженных раздумий.

– Нет-нет, все замечательно, все просто замечательно.

Я вздрогнула от испуга – в кармане затрезвонил мой сотовый.

– Алло, Ксюша? – орала в трубку Лиса.

– Ага, еду, – сказала я и направилась было в гараж, но Лиса сказала:

– Не надо! Я приеду сама.

– Как это сама? Почему? Где ты? – Вопросы посыпались из меня, как картошка из ведра.

– Я уже на пути, мы скоро будем.

– Мы? Кто это «МЫ»? – заорала я.

– Я и Валера, – просто ответила девочка.

– Какой еще Валера? – У меня перед глазами помимо воли стали проноситься кадры из фильмов про маньяков-убийц, которые увозят молодых девушек в неизвестном направлении, а потом убивают. У меня задрожали руки.

– Алло, здравствуйте, – я услышала приятный мужской голос, – меня зовут Валерий, номер машины Х 434 АР, белая «Ауди» 2014 года. Можете не волноваться, мы скоро приедем… Когда? Лиса говорит, через пять минут. Не волнуйтесь, мы скоро будем.

С этими словами мой собеседник отсоединился.

– Ксюш, в чем дело? – обеспокоенно спросила Жанна.

Куда звонить в первую очередь? 911? Нет, это в Америке! А какой же тогда телефон у нас? 01? Это полиция? Нет, это вроде пожарные. Значит, 02? Или 03?

По всему дому раздался какой-то противный звонок. Жанна сорвалась с места и кинулась к маленькому экранчику около посудомоечной машины.

– Жанка, это я, – довольно крикнула Лиса через динамик, и горничная нажала большую синюю кнопку.

– Для тебя, мелюзга, я – Жанна Викторовна, – обиженно пробубнила девушка и вернулась за стол.

Я, пытаясь унять дрожь, бросилась в гостиную.

Дверь отворилась, и в дом зашла Лиса с улыбкой до ушей.

– А я, между прочим, получила роль! – завопила девочка и закружилась по залу.

Я ошалело смотрела на причудливый танец моей подопечной и уже хотела спросить, куда же девался Валера с белой «Ауди» 2014 года, как на пороге появился высокий молодой человек с русыми волосами и зелеными глазами. В руках он держал пару дисков.

– Здравствуйте еще раз, – кивнул мне гость, а я попыталась улыбнуться. Даю голову на отсечение, улыбка моя была похожа на даунскую.

– Драссте, – прошептала я, не отрывая взгляда от незнакомца.

– Уж извините, что заставил вас нервничать. Лиса сказала, вы не будете против, если мы приедем сами.

– Ага, – блаженно закивала я, пытаясь не утонуть в глазах Валерия.

– Ну пойдем уже! Моя комната там! – Лиса подлетела к парню, нахально взяла за руку и потянула за собой.

– Вы куда это? – Я подняла брови.

– Ко мне, компьютер чинить! У меня Винда глючит, уже больше месяца, эспишка совсем полетела, – Лиса недовольно надула губы, – ну идем же!

– Приятно было познакомиться, – улыбнулся мне Валерий и последовал за девочкой на второй этаж.

А я поплелась обратно на кухню.

– Кого это она притащила? – по-хозяйски недовольно осведомилась Жанна.

– Не знаю, – ответила я и прибавила звук телевизора.

Я усиленно пыталась думать о бедном Кирилле, моей пропавшей соседке и Маргарите, но мысли все время уходили куда-то в сторону. А точнее, в сторону Туркмении и белой «Ауди» 2014 года. Как ни грустно это осознавать, но моего Мишу я не увижу еще месяц, а возможно, даже два. История нашего знакомства и смешная, и грустная. Он сам постучал ко мне в дверь, думая, что родственница Лилия пустит его пожить какое-то время в своей квартире. Парень приехал в Москву из маленькой деревни под названием Уткино и имел благороднейшие намерения поступить в университет. Что и сделал, но до этого мне долго и нудно пришлось «обучать» гостя правилам поведения в столице и пользованию стиральной машиной, компьютером и другой современной техникой. Миша получил место в общежитии, довольно хорошем, должна сказать. И хотя он съехал из нашей с Лилей квартиры, мы все равно виделись довольно часто. Однако археологическое образование, которое получал Михаил, требовало от него, равно как и от меня, некоторых жертв. Обычно первокурсников не берут в серьезные экспедиции, но Мише каким-то манером удалось попасть в число счастливчиков, которые будут копать окаменелости в Туркмении и ходить звонить в райцентр, расположенный в ста восьмидесяти километрах от лагеря археологов.

Как это ни странно, но всю горечь разлуки я испытала именно сейчас, увидев Валерия. Уж очень новый знакомый Лисы напоминал мне Мишу: такой же высокий, русые волосы, спортивное телосложение. И какой-то нереальный пронизывающий взгляд, который словно приподнимает тебя от земли и уносит в мир иной. В хорошем смысле.

Я от избытка чувств стукнула кулаком по столу. Миша, ну за каким чертом тебе понадобилось учиться именно на археолога? Стал бы бухгалтером или рекламщиком. Тоже очень достойные профессии. Только ведь он как раз хотел мир посмотреть и везде побывать. Бухгалтеру было бы довольно проблематично ездить в отпуск три раза в год.

Тупо уставившись в телевизор и параллельно прислушиваясь к разговорам Жанны и Светы, я не заметила, как пролетело время. Часы показывали полвосьмого. Я зевнула и незаметно для подруг вытерла слезинку. Сейчас Миша даже не может мне позвонить. Номера особняка Ионовых у него нет, а на сотовый парень звонить не будет: я ведь сама ему запретила.

Я поудобнее устроилась на высоком стуле и пришла к простому выводу: моя жизнь – скопище неудач и гадостей, которые мне каждый день подкидывает судьба.

На кухне появилась Лиса с довольным и одновременно задумчивым выражением лица. Она подбежала к экранчику и нажала кнопку, чтобы открыть ворота. На маленьком телевизоре было видно, как «Ауди» выехала со двора и скрылась в переулке за домом.

Лиса взяла из холодильника яблоко, апельсин и испарилась из кухни.

– Опять ужинать не будет, – недовольно заметила Света, – а зачем тогда я котлеты жарила?

– Она не будет, я буду, – успокоила подругу Жанна.

Я отдала пульт горничной и слезла со стула. Не очень приятно читать морали, но без разъяснительной беседы, похоже, не обойтись.

– Лиса, – постучала я в дверь, – можно?

– Ага, – услышала я и зашла в комнату к девочке. Она сидела за компьютером и с энтузиазмом щелкала мышью. – Валерка молодец, – восхищенно произнесла она, – Винду мне переустановил, по-человечески сканер настроил, а то я, как лохушка, все через «Пейнт» заходила, неудобно – жуть!

– Лиса, повернись, пожалуйста, ко мне, – вежливо попросила я, присев на кровать.

– Ну что еще? – недовольно протянула девочка, уловив нравоучительную интонацию в моем голосе. – Опять лекции? Не приводи домой незнакомых, не пускай их к себе в комнату…

– Нет, я не об этом, то есть об этом тоже, но это не главное. Я попрошу тебя больше никогда не уезжать из города одной. Сюда ты вольна приглашать кого хочешь, это ведь твой дом, но вот садиться в машину к чужим людям – совсем другое дело…

– Но Валера такой милый, ты разве не заметила? – перебила меня Лиса, и я увидела в ее глазах маленькие танцующие искорки.

– Милый не милый – важно не это, а то, что человек может оказаться каким-нибудь психом, преступником или просто идиотом, который способен придушить за сто рублей. К тому же привозить тебя – это моя обязанность…

– Ах, вот в чем все дело. Твоя обязанность, – Лиса поджала губы, – так и скажи, что боишься увольнения. И не надо мне тут разглагольствовать про всяких психов из дурдома и нищих бомжей. – Девочка резко отвернулась к монитору и опять стала щелкать мышкой.

Я вздохнула.

– Лиса, мне абсолютно по барабану то, что меня могут уволить, я переживаю за тебя лично, а не за деньги, которых меня могут лишить. Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое, я ведь здесь для тебя! Только для тебя!

Моя подопечная повернула голову и посмотрела на меня.

– Правда? – спросила Лиса по-детски недоверчиво.

– Ясный перец! – улыбнулась я и заметила, что уголки ее рта немного приподнялись. – А вообще симпатичный парень, где ты его нашла? – поинтересовалась я, восстанавливая в памяти образ владельца белой «Ауди» 2014 года.

– В «Лунатике», – ответила Лиса, укусив яблоко.

– Где?

– В магазине дисков. Он прямо около гимназии, за углом находится. Самое прикольное то, что там стоят компьютеры. Можно взять интересующую тебя игру или программу и запустить ее на одном из компов. Очень удобно. Так вот я взяла несколько, но ни одну не смогла правильно проинсталлировать… Установить то есть.

– Спасибо, Лиса, я не такая дура, знаю, что значит «проинсталлировать». – Я обиженно мотнула головой, чтобы не показаться совсем отставшей от жизни.

– Ну мало ли, – пожала плечами девочка, – может, ты из очень малообеспеченной семьи и у тебя никогда не было компа… Так, о чем это я? А, да! Не могу, и все! И так пытаюсь запустить, и эдак. Не получается! А Валера за спиной стоял, диски выбирал. Увидел, что я тыркаюсь как идиотка, подошел, помог запустить. Вот. – Лиса довольно протянула мне свежие приобретения.

Я взяла диски. Симулятор машинных гонок и бродилка-стрелялка. Определенно у нас с девочкой одинаковые пристрастия в играх.

– Ну а потом мы разговорились, – продолжала моя подопечная, пока я крутила покупки в руках, – я сказала, что у меня «Виндоус» барахлит, виснет вечно. Валера предложил помочь. Я уже вытащила телефон, чтобы тебе позвонить, а парень предложил на его машине доехать. Кстати, я запомнила номер его машины и скинула его подружкам на всякий случай.

– Молодец, – похвалила я девочку.

– Он работает программистом в каком-то банке. Как-нибудь обещал в гости заехать. – Лиса мечтательно улыбнулась. – Ксюш, а у тебя есть парень?

– Есть, Миша, – грустно ответила я и положила диски на стол.

– А где он? – спросила моя подопечная.

– В Туркмении, – безрадостно произнесла я.

– Ого, так он турок! – восхищенно воскликнула Лиса. – Круто!

– Да нет, не в Турции, а в Туркменистане – бывшей советской республике. В Средней Азии.

– А, – протянула Лиса, и мне почему-то показалось, что девочка не очень хорошо разбирается в географии, – а что он там делает? Бизнес?

– Кости динозавров откапывает, – прищурилась я, чувствуя невероятную обиду на бедных вымерших животных.

– А зачем? – опять спросила Лиса, непонимающе глядя на меня.

– Работа у него такая. Он будущий археолог. Знаешь, кто это такой? – По выразительному взгляду девочки мне стало понятно, что и это придется разъяснить. – Археолог раскапывает старые вещи и привозит их в музеи. Ну, как Лара Крофт и Индиана Джонс, – предприняла я последнюю попытку. Лиса обожает кино. Нужно говорить на понятном ей языке.

– А! Врубилась! – подпрыгнула на кресле моя подопечная. – А Миша такой же красивый, как Харрисон Форд?[1]

– Нет, – застенчиво улыбнулась я, вспоминая бездонные глаза Михаила, – я бы сказала, даже лучше.

– Да, – понимающе кивнула Лиса, – вот и Богдан тоже лучше. Кстати, завтра вечером мы едем в клуб…

– Кто это «мы» и во сколько это произойдет? – перебила я Лису и подняла вверх указательный палец, как это делают строгие учительницы.

– Я, Богдан, Женька, Катюха, Ида, Серега, Юрка, – стала загибать пальцы девочка, – все, кого взяли в спектакль на главные роли. И конечно, Сонька, – мрачно добавила Лиса, – она, конечно, на Джульетту пробовалась, но Петр Георгиевич сказал, она слишком высокая. Выше Богдана. Некрасиво будет смотреться. Ее на роль кормилицы взяли! Она у меня еще получит, кормилица хренова! – Лиса злорадно потерла руки. – Решили мы, в общем, отпраздновать это дело. Завтра идем в «Валинор». Часиков в десять за мной Ида с ее парнем заедут. И не волнуйся, обратно тоже они привезут, – заверила меня Лиса, – в полной сохранности.

– Не нравится мне это, – тихо произнесла я, прищурившись.

– Не заморачивайся, все будет пучком. Кстати, мне совсем надеть нечего. Завтра поедем по магазинам. Прикупим шмоток.

– Завтра? – переспросила я, прикидывая в уме график своего расследования.

– Ага, – подтвердила Лиса, – все равно не учусь, времени полно. Часов в одиннадцать поедем. Сильно не разлеживайся.

– Как знаешь. – Я пожала плечами и поднялась с кровати.

– Да, Ксюша, – вспомнила Лиса, когда я уже перешагивала через порог, – спасибо за помощь с Джульеттой.

Я улыбнулась и закрыла дверь. Пожалуйста.

Той ночью я долго не могла уснуть, без толку ворочаясь в кровати. В моем усталом мозгу переплетались мысли о Мише, Лиле, Кирилле, Валере, Лисе… Я ужасно скучала по Михаилу, хотела наладить отношения с Лисой, разыскать свою соседку и отдать в руки правосудия убийцу Кирилла. Как говорила моя мама? Решай проблемы по мере их поступления. Хорошо, мамочка, как скажешь, думала я, наконец падая в объятия Морфея.

Утро воскресенья 20 июля выдалось неспокойное и шебутное. Началось все с того, что Лиса захотела поднять меня аж в девять часов. Но мой организм, видимо, прекрасно осознавая, что это единственный за всю неделю выходной, напрочь отказывался вставать или вообще подавать какие-либо признаки жизни. Девочка, поняв, что простое тормошение за плечо и другие части тела неэффективно, придумала гениальный способ быстро и безболезненно (для нее, конечно) поднять гувернантку на ноги. Эффективность, как обещали ее любимые фильмы, сто процентов.

Лиса сбегала на кухню, нашла там литровую кружку, наполнила ее водой и разом опрокинула на ничего не подозревающую, мирно сопящую студентку пятого курса.

Почувствовав себя на миг (длиною в вечность) жертвой «Титаника», я выскочила из постели и бешено заорала что-то нецензурное.

– Вот так-то лучше, – довольно сказала Лиса и, крутя пустую кружку в руках, добавила: – Одевайся, в обед на шоссе полно машин. Весь день в пробках простоим.

Быстренько приведя себя в порядок и позавтракав заботливо приготовленным Светланой омлетом, я в компании Лисы выехала из ворот особняка Ионовых.

– Куда едем-то? – безрадостно спросила я, предчувствуя, что день будет длинным.

– В «Мегу», – решительно ответила Лиса, восседая на заднем сиденье важно, как британская королева, – там все под одной крышей. Удобно.

– Скажи, а ты всегда была такая рыжая? – спросила я, разглядывая огненно-красную голову девочки в зеркале заднего вида. В конце концов, раз уж я полдня проведу с дочерью Кирилла, есть хорошая возможность побольше узнать и о самой Лисе, и о ее семье.

– Нет, конечно, это краска. Я специально, назло тете Рите покрасилась. Как-то я упомянула, что хочу быть шатенкой, нужно купить краску, так она давай на меня кричать: «Не смей трогать волосы, и так хороша». Ну а я, ясен пень, на следующий же день сбежала от Алевтины Семеновны и купила «Веллу». Только протупила я, – сокрушенно произнесла Лиса, уставившись в окно, – нужно было фиолетовую или зеленую достать. Теперь вот придется ждать, пока свои отрастут. Иначе выпасть могут, или краска не возьмется. Я узнавала.

– Алевтина Семеновна – это бывшая гувернантка?

– Ага, до тебя была. Вредная – жуть! Три недели пыталась от нее избавиться. Пришлось ей в туфлю белую мышь засунуть. Только тогда дошло, что пора место работы менять.

Через полчаса я поставила машину у торгового комплекса, и мы бодро направились за покупками.

– Так, сначала в бутик «Tommy Hilfiger», – скомандовала Лиса, – сюда, здесь короче. – И она быстро зашагала вперед.

Я, пытаясь не упустить ее из виду, резво побежала следом. Через пару минут я увидела большую вывеску «Tommy» и решила перевести дыхание. Когда-нибудь в Олимпийские игры включат вид спорта под названием «гонки в торговом комплексе», я уверена.

– Посмотри, как тебе? – поинтересовалась моим мнением девочка, вертя в руках футболку.

– Очень милая. А что за история с пирсингом? – осведомилась я, вспоминая свою первую встречу с Лисой и Маргаритой.

– А, ну это я просто обмолвилась, что хочу язык проколоть. Причем хочу, а не собираюсь, – уточнила Лиса. – Тетя Рита сразу шум подняла. «Не смей, иначе будет тебя стыдно людям показать!» Как будто мне не наплевать на людей, – усмехнулась моя подопечная, разглядывая вещи на полках.

Я обвела взглядом весь бутик. Вещи неплохие, качество, я уверена, хорошее. Впрочем, как и цены. Не хочу прибедняться, но я всего лишь студентка. Получаю стипендию, делаю переводы текстов, когда есть время, разумеется, помогают родители. Я из семьи со средним достатком, но все же не могу просто так приехать сюда и купить, чего мне в голову взбредет, только потому, что я собираюсь в клуб и мне нечего надеть.

– А вот теперь точно придется прокалывать. – Лиса прищурилась, разглядывая ярлык на очередной футболке. – Это что? Семь или один?

– Ты хочешь сделать пирсинг только потому, что Маргарита Геннадьевна тебе это запретила? – решила уточнить я, взяв с витрины кожаный ремень с серебряными наклепками.

– Конечно, – кивнула Лиса, будто это само собой разумелось, – если она думает, что может мной командовать, то круто ошибается. Кто она вообще такая? Принцесса Диана?

– Принцесса Диана умерла довольно давно, – тихо подсказала я.

– Тем хуже, я бы не сильно расстроилась, если бы меня пригласили на похороны тети Риты. Все, пошли в кассу. – Моя собеседница сгребла пару футболок и пояс, который я брала в руки.

– Лиса! Ты что? Так нельзя говорить! – удивилась я откровенности Лисы.

– Да ладно, я, по крайней мере, правду говорю, не притворяюсь без большой необходимости.

Мы подошли рассчитаться, и девушка за кассой начала сканировать ярлыки на одежде.

– То, что ты не скрываешь своих чувств, еще не означает, что ты спокойно можешь произносить такие вещи вслух, – пыталась я внушить девочке, которая, как видно, не получила никакого воспитания.

– Перестань. Будто ты не ругаешься на противного препода или не желаешь смерти какому-нибудь мерзкому перцу, – хмыкнула Лиса и протянула кассирше кредитку.

Я уставилась на свои коротко подстриженные ногти. Я не ханжа и готова признать, что, бывает, ругаюсь на того, кто выводит меня из себя. Далеко за примером ходить не надо: мерзкий тип Данила Александрович Курчаков уже год удерживает первое место в моем конкурсе «Кого бы я застрелила в первую очередь». Но это же просто слова! Даже если заглянуть в самые потаенные уголки моей души, там вряд ли найдется человек, чьей смерти я была бы истинно рада.

– Теперь в «Morgan», – велела Лиса, направляясь к следующему бутику.

Я поплелась за ней в весьма растрепанных чувствах. Как же так? У девочки нет никого, кроме Маргариты Геннадьевны. Она не кровная родственница, но все же это лучше, чем никого на целом свете. Да, возможно, женщина немного неуравновешенная и чересчур эмоциональная. Не имеет опыта общения с детьми. Но довести человека так, чтобы он искренне пожелал: «Чтоб ты сдохла», – это надо сильно постараться…

– О, вот это очень даже ничего, – заинтересованно произнесла Лиса, прикидывая на себя длинную черную юбку, – только нужно будет найти яркий верх… что-то розовое или красное. Ксюш, что думаешь?

– Почему ты не любишь Маргариту Геннадьевну? – не вытерпела я. – Неужели она такой плохой человек? Ты ведь ее почти всю жизнь знаешь. Могла бы привыкнуть.

Лиса тяжко вздохнула, повесила на место юбку и взглянула на меня.

– Она была ничего, когда дядя Артем был жив. Так, ходила по дому словно тень. А потом, после смерти дяди, ее словно подменили, – Лиса подошла к стенду с обувью, – стала такая властная. Меня хотела во всем контролировать. Говорила, будто это папа ей предложил внимание на меня переключить, чтоб отвлечься от смерти мужа, – рассказывала Лиса, меряя кожаный ботинок на двадцатисантиметровой платформе, – и она переключила, базару ноль! Мало мне этих нянек, что вечно ко мне цепляются, так теперь еще и эта черная вдова жить не дает… Блин, маленький. Девушка! – К нам тут же подскочила продавец-консультант с бейджиком «Алена» на груди. – У вас есть такие же, только побольше?

– Мне очень жаль, – извиняющимся тоном известила Алена, – модная модель. Последняя пара.

– Понятно, – хмуро протянула Лиса, а девушка незаметно отошла от нас. – Я к такому не привыкла, – продолжила девочка, – не смей то, не смей это. Так как папа вечно на работе, я росла, пытаясь самостоятельно принимать решения. Я – взрослый человек, мне всего пятнадцать, но я уже знаю, как завести счет в банке и еще кучу всего. Меня избаловали вещами и деньгами, но никак не вниманием. И теперь, когда мне говорят, что чего-то делать не надо, я обязательно это сделаю. Просто потому, что я сама решаю, что мне делать с собственной жизнью. Ни тетя Рита, ни Галина Матвеевна, ни Алевтина Семеновна, ни ты. Только я сама, – твердо сказала Лиса и отошла к стенду с косметикой, забрав с собой ботинки на высокой платформе.

Я осталась у полок с обувью. Иногда трудно провести линию между детской избалованностью и взрослой принципиальностью. Жанна, Света, Галина Матвеевна, Маргарита – все они считают Лису инфантильной, резкой и грубой. Но она – всего лишь отражение мира, который окружал ее с момента появления на свет. Если девочке не давали любви и ласки, то как ребенок мог вырасти добрым и ласковым? Как говорится, что посеешь, то и пожнешь.

– Ксюш, ну ты где там? – позвала меня Лиса, разглядывая блеск для губ. – Вот этот меня цвет немного смущает. Он, конечно, ничего, только немного темноват…

– Очень модный цвет, – вставила продавщица, – у нас всего десять штук осталось.

– И что? – нахально ответила Лиса. – На фига он мне такой сдался, если им каждая девка мазаться будет. Пойдем отсюда. – Моя подопечная взяла меня за руку и потащила к кассе.

– Лиса, может быть, следует экономить, – скромно предложила я, наблюдая, как кредитка дочери Кирилла перекочевала в руки кассирши.

– Не может быть, – помотала головой девочка, – это, вероятно, последний раз, когда я могу позволить себе все, что хочу. Я пару дней назад слышала, как тетя Рита по телефону со своим адвокатом разговаривала. Она ведь теперь мой опекун, – Лиса брезгливо поморщилась, – то есть должна контролировать мое материальное состояние. Она хочет ликвидировать все мои кредитки и выдавать мне карманные деньги каждую неделю. Рублей по пятьсот или меньше. Теперь вот затарюсь всем необходимым на ближайшее время, а потом что-нибудь придумаю, где деньги доставать.

– Зачем же доставать? Попросишь у тети Риты, она тебе даст, – сказала я, думая, что затея с карманными деньгами не такая уж и плохая. Пятьсот рублей, разумеется, для Лисы не деньги, а так, мелочь на проезд, зато девочка узнает цену копейке. Давно пора.

– Поживем – увидим, даст или не даст, – скептически ответила Лиса, передавая мне пакеты с покупками. – Так, теперь или в «Санта-Лючию», или в «Анжелику».

Я, стараясь удержать все сумки с обновками, хотела направиться только в одно место – в уже ставшую мне родной машину.

– Лиса, – устало произнесла я, уронив пакеты на пол в очередном бутике, – а ты никогда не задумывалась, что тетя Рита такая строгая, потому что хочет стать тебе… – Я задумалась, какой синоним можно подобрать к слову «мама».

– Мама у меня уже есть, и только одна, – хмуро ответила девочка, шерстя стенд с джинсовыми куртками, – ее не сможет заменить ни тетя Рита, ни папины девки. Никто на свете.

Я с грустью посмотрела на нее.

– Папины девки? – ненавязчиво переспросила я, выдержав паузу для приличия.

Я заметила, как Лиса постаралась незаметно для меня вытереть слезинку.

– В конце июля папа привез к нам… – Лиса явно не знала, как назвать (читай: обозвать) мою соседку. Уверена, девочка пыталась выбрать что-то среднее между «лживой гадиной» и «алчной стервой», – свою подругу, – с трудом выговорила она, – она мне хотела руку пожать! Мне! – изумленно воскликнула Лиса, как будто рукопожатие было преступлением.

– Ну, привез, познакомил, увез – ничего страшного. – Я простодушно пожала плечами.

Лиса замерла на месте, отвернувшись от меня. Ее плечи подрагивали, я и поняла, что девочка плачет. Я подскочила к Лисе и обняла ее. Какая же я сволочь, довела ребенка до слез!

– Он женился на ней, – еле слышно произнесла Лиса, – женился на этой девице. Мне потом сказали, когда папа… – Моя подопечная не могла произнести слово «умер». Я решила переменить тему беседы.

– Так, ну что тут у нас? – наигранно весело спросила я, оглядывая полки с теплыми кофтами. – Слушай, ты что, собралась в клуб свитер надевать? Пойдем поищем что-нибудь посимпатичнее.

Мы побывали еще в паре бутиков, где Лиса купила кучу ненужных ей вещей. Которые, прошу заметить, в большинстве своем пришлось тащить мне. Мы затолкали все сумки в машину, и я уже начала грезить о чашечке кофе на кухне у телевизора в компании Жанны и Светы, но все мои надежды рассыпались в один миг.

– В «Дежавю» забыли сходить! – вспомнила Лиса, когда я уже уселась за руль.

– Какой ужас! – трагически произнесла я, покорно вылезла из машины и поплелась за неугомонной девчонкой.

– Вот они! – радостно закричала девочка, как только мы переступили порог бутика.

– Кто? – устало пробормотала я.

– Джинсы! Вот они! – крикнула Лиса и подбежала к жутким штанам, сшитым из черной парусины, с ярко-синими заплатами на коленях, десятисантиметровой бахромой на больших карманах и шнуровкой на левом бедре.

– Могу я чем-нибудь помочь? – подскочила к нам продавщица, улыбаясь так, будто мы звезды Голливуда.

– Да! Можете! – возбужденно заговорила Лиса. – 29-й размер есть?

– Конечно, прошу. – Девушка торжественно вручила Лисе джинсы, и девочка скрылась в примерочной.

Я устало плюхнулась в кресло, заботливо поставленное для тех, кому шопинг перестал быть в радость, и закрыла глаза. Часы показывали полтретьего, и у меня в глазах уже рябило от разнообразия одежды и обуви. Господи, никогда не думала, что хождение за покупками может быть таким утомительным.

Открыв глаза, я увидела светло-розовую футболку, надетую на манекен. Я приподнялась с кресла и подошла к объекту моего интереса. Очень неплохая вещица. Вроде натуральный хлопок. Цвет приятный…

– Не хотите померить? – Неизвестно откуда около меня возникла та же девушка-продавец. Бейджик на ее белой блузе гласил: «Элла».

– Не, спасибо, – замялась я. Думается мне, эта вещь стоит как моя стипендия за год. С собой таких денег у меня нет. А если бы и были, то мне на них нужно еще прожить до конца лета.

– Отчего же нет? – удивилась Элла. – Просто померьте. Возьмите. – Девушка всучила мне такую же футболку, только запакованную.

– Да нет, вы знаете, – я замотала головой, – что-то не хочется…

– Ксюха, ты где лазаешь? – услышала я Лисин голос. – Иди сюда, зацени прикид!

– Извините, – натянуто улыбнулась я и, радуясь, что надевать футболку не пришлось, пошла к примерочным.

– Ну и что мне заценять? – Я встала напротив двух кабинок с задернутыми шторами.

– Открой сама, я шнуровку завязываю, – послышалось мне.

– А ты в какой?

– В правой, – ответила Лиса.

Я пожала плечами, на всякий случай еще раз определила, какой рукой я ем, и резким движением открыла правую примерочную.

Передо мной предстало незабываемое зрелище, которое наверняка будет преследовать меня до смертного одра. В правой кабинке находилась женщина лет шестидесяти, весом около ста тридцати килограммов, изо всех сил пытающаяся застегнуть короткую юбчонку, которая могла бы сойти за широкий пояс. Еще на даме красовался лифчик фиолетового цвета, рыжий парик с длинными локонами висел на крючке, а на голове, там, где, собственно, и должны были произрастать эти самые локоны, был заметен коротко стриженый ежик.

Дама была так увлечена свои занятием, что не заметила, как в бутике воцарилась гробовая тишина. Все покупатели и продавцы, находившиеся за моей спиной, с открытыми ртами уставились на женщину в кричащем лифчике и мини-юбке. Видимо, сообразив, что так тихо бывает только после ядерной войны, женщина медленно подняла голову и увидела меня.

– Ёпэрэсэтэ… – из дамы посыпались нецензурные выражения, когда она, увидев, что я держусь за шторку, сделала правильные выводы, – ты что творишь? Полиция! Администрация! Кто-нибудь – закройте же эту гребаную штору!

На кодовом слове «администрация» продавцы тут же оттаяли и кинулись успокаивать даму, которая колотилась в примерочной, словно взбесившаяся касатка в маленьком аквариуме.

– Ни фига себе, – восхищенно сказала Лиса, высунувшись из левой кабинки.

Я по-прежнему стояла как столб, таращась на небритые целлюлитные ноги дамы, обтянутые цветастыми капроновыми колготками.

– Я тут вас всех засужу! – орала та, хотя девушки-продавцы уже выдернули штору из моих рук и закрыли примерочную. – Я на вас диких собак напущу! Дуры! Идиотки!

Наконец вышла Лиса, на ней были новые джинсы, старые она держала в руках. Шторка соседней кабинки тоже открылась, и мы снова узрели любительницу белья ядовитых оттенков, на этот раз в парике и ее старой одежде – длинной черной юбке и серой кофте.

– Ах ты, титька тараканья! – заголосила тетка и кинулась на нас. Мы чудом успели увернуться, и дама влетела прямиком в щит с рекламой очередной туши, удлиняющей ресницы на три километра.

– Винтим, быстро! – скомандовала Лиса, и мы побежали к кассе. – Прямо на мне сканируйте, – велела девочка и сунула кассирше кредитку.

– А это? – к нам подскочила Элла, в руках у нее была понравившаяся мне футболка.

– И это! – Лиса схватила вещь и сама стала совать под сканер. – Скорее же!

Дама тем временем отлипла от щита и разгонялась в нашу сторону, расставив руки как крылья самолета.

– Большое спасибо, – мило улыбнулась кассирша, отдавая нам пакет со старыми джинсами Лисы и запакованной розовой футболкой.

– Ага, – бросила девочка, хватая меня руку и выбегая из бутика.

– Куда мы бежим? – спросила я, видя, что дама-самолет все еще нас преследует.

– Стой! – орала та, не отставая от нас.

– На стоянку! Достань ключ! – предложила Лиса, и мы, выбежав из здания, вывернули на парковку.

– Скорее, – торопила меня девочка, – она уже близко. Открывай, не оглядывайся!

Естественно, я немедленно оглянулась на леди в парике, которая летела на нас с дикими воплями.

– Все! – победно закричала я, захлопнув дверь нашего «крузака».

Лиса тоже с реактивной скоростью забралась внутрь, я нажала на педаль газа и одним махом вывернула на шоссе, оставив женщину с париком (или без волос – нужное подчеркнуть) на стоянке.

– Круто, – довольно улыбнулась Лиса, швыряя пакет из «Дежавю» на заднее сиденье, где уже были свалены сумки с покупками, – это было реально клево. Самый уматный шопинг в моей жизни!

– Зачем ты мне это сказала? – истерично вопросила я.

– Что сказала?

– Что ты в правой примерочной!

– Так я и была в правой! Только правой с моей стороны, а не с твоей!

Немного придя в себя, мы начали хохотать как сумасшедшие, вспоминая выдающийся полет дамы в фиолетовом лифчике с приземлением на рекламном щите.

Когда мы вернулись в Скопино, было уже около пяти. Я вылезла из машины, радуясь, что вернулась домой целой и невредимой. В «Дежавю» я больше не пойду никогда. Даже если там будут скидка 90 процентов на все товары. Хотя в этом случае… Нет, все равно не пойду!

Я открыла заднюю дверь и уныло оглядела кучу покупок, едва не вываливающихся из джипа.

– А, не трогай, Слава все принесет, – махнула рукой Лиса.

– Ой, Лисочка, – как только мы перешагнули порог, к нам подлетела Маргарита Геннадьевна, – у тебя все нормально? Ты где была? С тобой все хорошо? – затараторила она. – Иди сюда, милая, присядь.

Моя подопечная села на диван рядом с Маргаритой, отчаянно сжимавшей руку девочки.

– Ты только не волнуйся, все нормально…

– Да что случилось-то? – не вытерпела Лиса.

– Дядя Боря Прохоренко умер.

Глава 11. И где-то здесь начинается рай

Дамы, не худейте. Уж лучше к старости быть румяной пышкой, чем засушенной мартышкой!

Фаина Раневская

Я ворвалась на кухню стремительно и резво, как американцы в Ирак. Света мирно лепила пирожки, а Жанна листала глянцевый журнал.

– Девчонки, я слышала, кого-то убили, – я старалась говорить как можно спокойнее, – вроде Борю Прохоренко. А кто это такой?

Говорить девчонкам о моем почти что близком знакомстве с лучшим другом Кирилла было бы глупостью.

– Это партнер Кирилла Юрьевича, – махнула рукой горничная, не отрываясь от своего нехитрого чтива, – главный деловой партнер.

– И что с ним сталось? – Я села рядом с Жанной.

– Убили его, что еще могло с ним статься? – удивилась горничная и перевернула страницу.

– А что это вы такие спокойные? – подозрительно спросила я, поняв, что по Прохоренко никто особо не скорбит.

– В этом доме уже столько произошло… – Не договорив, Светлана поставила передо мной тарелку со свежевыпеченными, только что из духовки, пирожками. Я налила себе холодного молока.

– А где его убили?

– Главное не где, а кто убил, – заметила Жанна, – часа в два дня позвонила Лариса Константиновна, жена Прохоренко. Я как раз в это время в зале убиралась. Сказала Маргарите Геннадьевне, что Бориса Ивановича застрелили, когда он на рыбалку свою дурацкую поехал…

– Куда? – не поняла я, жуя вкуснющие пирожки с рисом и мясом.

– У Бориса Ивановича и Кирилла Юрьевича было одно на двоих любимое хобби: рыбу удить. – Светлана села напротив меня. – Примерно раз в месяц они выбирались в пригород, там у них какое-то особое местечко было. Вчера Прохоренко решил туда один съездить. Друга помянуть, наверное. Вот, съездил, – мрачно подытожила повариха. – Лариса Константиновна звонила мужу вечером, часов в двенадцать, дома какую-то вещь не могла найти. Он не ответил. Потом звонила утром и в полдень. Опять длинные гудки. Забеспокоилась, решила послать людей. А люди эти труп нашли, с дыркой во лбу.

– Какой ужас! – прошептала я. Пирожок встал у меня поперек горла.

– Это еще не самое интересное, – хитро прищурилась Жанна, и я в ту же секунду вспомнила противного Курчакова. Не хватало еще от подруг слышать любимое выражение мерзкого типа – пуля, убившая Прохоренко, выпущена из того же пистолета, из которого убили нашего хозяина. Так сказала Лариса Константиновна. А ей менты доложили.

– Либо это совпадение, – предположила Светлана, возясь со следующей порцией пирожков, – либо их убил один и тот же человек. Так в полиции сказали.

Я отставила молоко. Что-то аппетит пропал.

– Гляди, Светк, я вот такие духи хочу. – Жанна ткнула пальцем в рекламу на журнальной странице.

– Светлана Терентьевна, надеюсь, вы мясо брали не на базаре? – на кухне появилась Галина Матвеевна, как обычно, в темном костюме и с пучком на затылке.

– Нет, что вы! – чуть ли не перекрестилась повариха. – В супермаркете, мы со Славой этот магазин три часа искали, по вашему же приказу.

– Хорошо, – строго кивнула завхоз и удалилась.

– О господи, – вздохнула Света и вернулась к своему занятию.

Я задумалась. Все это очень странно. Насколько я помню, Борис Иванович говорил, что осознает всю опасность, с ним всегда телохранители, да и сам Прохоренко носит оружие.

Как же получилось, что Бориса Ивановича застрелили в месте, о котором почти никто не знает? Кирилл Юрьевич, возможно, был единственным, кто знал дорогу к таинственному водоему… Прохоренко либо не успел воспользоваться своим пистолетом, потому что не заметил убийцу, либо… и не собирался стрелять, потому что это был кто-то из своих.

Что-то я совсем запуталась. Нужно съездить к этой Ларисе Константиновне. Представлюсь журналистом или опять работником полиции, да кем угодно! Главное – узнать, кто еще знал о месте, где Кирилл и Борис любили половить рыбку и побеседовать по душам.

– Жанна, а ты не в курсе, хозяин, кроме Прохоренко, брал на рыбалку кого-нибудь еще?

– Не знаю, – бросила горничная, читавшая статью «Идеальные бедра за 20 дней», – вроде нет. Ну, кроме Артема Юрьевича, конечно.

– Спасибо, очень вкусно, – поблагодарила я Светлану и направилась к Лисе. Нужно утешить девочку. Бедный ребенок. Может быть, у нее шок, и она сейчас рыдает в своей комнате, уткнувшись в подушку. Борис Иванович не был родным дочери Кирилла по крови, но ему уж точно было не все равно, что творится с Лисой. И мне кажется, она это чувствовала.

Я медленно шла через гостиную. Мой взгляд упал на этажерку с фотографиями, я остановилась, а потом приблизилась к снимкам. Сначала Артем, потом Кирилл, а затем Борис… Все трое руководили фирмой «Комфорт».

Я взяла фотографию Артема, где он сидит на кожаном кресле и довольно курит сигару. Младший Ионов погиб не от пули, а от ожогов. А возможно ли, что в него вначале выстрелили, а потом подожгли бездыханное тело?

Артема хоронили в закрытом гробу, как сказал Слава. Парня опознали по именным часам и другим личным вещам, но была ли проведена экспертиза? Хорошо бы это выяснить. Если я права (а мне хочется верить, что это так), то первым в цепочке убитых был не Кирилл, а его младший брат. Что одновременно и затрудняет, и облегчает мое расследование. Честно говоря, ниточек у меня немного. Осталась Лариса Константиновна Прохоренко.

Я поставила на место снимок Артема и поднялась к своей подопечной.

– Лиса, – постучавшись, позвала я и открыла дверь.

Девочка носилась по комнате, как смерч по побережью Калифорнии.

– А, привет, – она наконец заметила меня, – я тут одеваюсь… Ну, для клуба.

Я в недоумении присела на кровать. Неужели Жанна права и Лиса на самом деле бесчувственная и безразличная ко всему? Даже к смерти лучшего друга отца…

– Как тебе прикид? – Лиса покрутилась передо мной, как перед зеркалом. Она надела только что купленные джинсы со шнуровкой, ярко-желтый топ и кожаные башмаки на толстой платформе.

– Мило, – изумленно ответила я, не представляя, как в таком наряде вообще можно появляться на людях. Наверно, я совсем отстала от жизни.

– Мне только еще нужно немного подкраситься, – тихо сказала девочка и присела напротив зеркала. Я подошла поближе и увидела мелкие слезинки, стекающие по ее лицу. Все понятно.

– Лиса, тебе не обязательно скрывать слезы, – мягко сказала я.

– Папа говорил: если люди увидят мои слезы, они подумают, что я слабая, – дрожащим голосом произнесла она и украдкой вытерла щеку, – а я сильная. Очень сильная. Я никогда не плачу. Ни перед кем.

Я обняла девочку.

– Ерунда, если кто-то увидит, как ты плачешь, он подумает, что тебе грустно, вот и все.

– Нет, – замотала головой Лиса, – папа говорил, что стоит только раз дать слабину, и все перестанут тебя уважать. А человек без уважения – это не человек.

Вот это папа! Научил дочку премудростям жизни и бизнеса! Как же можно учить ребенка давить в себе все чувства и быть монстром, которому на все наплевать?..

– Лиса, если ты скорбишь по тому, кого больше с нами нет, – это не слабина, – попыталась я переубедить ее, – это нормальная человеческая реакция на то, что кто-то ушел от нас навсегда. И если ты не хочешь идти в клуб, это нормально. Я уверена, твои друзья тебя поймут.

– Я не хочу идти, – закивала девочка, – но мне придется. Там будет Сонька. Она запала на Богдана, сто пудов будет к нему клеиться и все такое. Я должна пойти. Просто обязана.

– Ну, раз так, – я пожала плечами, – давай сделаем тебе нормальный макияж, а то у тебя вся тушь растеклась, и блеск размазался.

Лиса взглянула на себя в зеркало и вздохнула.

– Кстати, пока ты будешь стеречь своего Богдана, можно я посижу в Интернете? Недолго, около часа. Где у тебя румяна? – Она открыла первый ящик в столе под зеркалом и подала мне яркую коробочку. – Надо почту проверить, пару писем написать.

– Конечно, – разрешила девочка, – можешь тут у меня или у папы в кабинете. Там тоже есть выход в Сеть.

Через полчаса на лице Лисы не осталось никаких следов от незапланированного плача.

– Супер! – обрадовалась девочка, опять заглянув в зеркало. – Ты че, на курсы визажистов ходила?

– Нет, – смущенно улыбнулась я, – просто меня мама кое-чему научила. Самое главное – это не количество макияжа, а его качество и сочетаемость с цветом глаз и волос.

У Лисы зазвонил сотовый.

– Конечно, жду! – закричала она в трубку. – Сейчас скажу.

Девочка направилась к двери, но вдруг остановилась, схватила лежащий на кровати сверток и подала мне:

– Вот, это тебе.

Я быстро развернула пакет – это была та самая розовая футболочка, которая мне приглянулась в бутике «Дежавю». Я про нее совсем забыла!

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

Лиса улыбнулась и побежала вниз. Я зашла к себе, положила обновку на кровать (чтоб примерить перед сном) и тоже решила спуститься. У дверей в зале стояла пара – девушка, как я поняла, это и есть Ида, и ее парень, темноволосый шатен в вельветовых штанах.

– Привет, Лис, – поздоровались гости.

– Ага, – кивнула девочка, – я готова. Поехали…

– Ой, здравствуйте, да у нас гости! – услышала я и обернулась. В зал неслышно вошла Маргарита. Хозяйка подошла к ребятам и улыбнулась.

– Наконец-то Лиса привела друзей. А то я уже начала подумывать, что у нее их совсем нет. – Хозяйка противно засмеялась, а Лиса процедила сквозь зубы:

– Мы уже уходим.

– Куда это?

– В клуб.

– В какой еще клуб? – возмутилась Маргарита Геннадьевна. – Завтра же понедельник! Рано вставать! А уроки?

– Я скоро приеду!

– Не волнуйтесь, сейчас всего лишь полдевятого, – вмешался парень, – мы привезем Лису к одиннадцати.

– Это просто безобразие! – Маргарита уткнула руки в бока и хмуро посмотрела на девочку. – Почему ты не отпросилась у меня?

– Я отпросилась у Ксюши, – резонно ответила Лиса.

Я встряла в разговор:

– Да, я решила ее отпустить, потому что, знаете…

– Хозяйка в этом доме только одна – это я! – перебила меня Маргарита. – Мне очень жаль, – обратилась она к гостям, – но Лиса останется дома.

– Но…

– Приятно было познакомиться! А ты иди в комнату, подумай над своим поведением и ложись спать.

Ида и ее парень, бросив на мою подопечную сочувствующие взгляды, направились к двери. Лиса бросилась вверх по лестнице, с трудом сдерживая слезы.

Маргарита стояла злая и одновременно довольная собой.

– Простите, Маргарита Геннадьевна, – тихо сказала я, – мне кажется, в этом не было необходимости…

– Во-первых, – опять перебила меня дама, – сегодня мы узнали о смерти Бори, это неподходящий день для веселья. А во-вторых, Лиса обязана приучаться к дисциплине. Она уже взрослая и должна понимать, что в доме есть свои правила. Я хочу вырастить ее вежливой и послушной.

– Зачем же было орать? – еще тише спросила я.

– Чтобы она меня уважала! Без уважения дисциплины не бывает. И почему вы спрашиваете? – удивилась Маргарита. – Вы же гувернантка! Должны знать такие вещи!

Женщина развернулась на каблуках и отправилась на кухню. Видать, пирожков захотелось. А я решила зайти к Лисе.

Я, конечно, гувернантка, но я не приветствую такие методы воспитания. Криком ничего путного не добьешься. Разумеется, есть случаи, когда крик не только уместен, но и необходим, но я уверена, что этот случай был не из таких. Неудивительно, что Лиса с огромным удовольствием заказала бы могилку своей опекунше.

– Лиса, можно к тебе? – Я приоткрыла дверь. Девочка лежала на кровати, с головой укрывшись одеялом.

– Ты знаешь, она просто хочет, чтобы ее мнение принимали во внимание…

Лиса не двигалась и не издавала никаких звуков. Или она на самом деле уснула, или просто не хотела никого видеть.

– Если что, я в кабинете, – вздохнула я и захлопнула дверь.

Я оторвалась от монитора и попыталась разложить по полкам все, что вычитала в Интернете. Честно говоря, нашла я немного. Страшное событие случилось полгода назад. Пришлось копаться во всех архивах, где хотя бы упоминалось имя младшего Ионова.

Артем погиб 16 января, его машина съехала с дороги. Наверное, искра попала в бензобак или что-то вроде этого, я не специалист и не очень хорошо разбираюсь в машинных «внутренностях». Ионов предположительно потерял сознание от удара головой о лобовое стекло, его «Форд» загорелся вместе с хозяином. В полицию позвонили скорее всего водители, заметившие это ужасное зрелище с дороги. На руках умершего были обнаружены именные часы, сделанный на заказ перстень – подарок Кирилла, на шее – цепочка с крестиком матери Ионовых, в общем, никакую экспертизу по зубам и ДНК, разумеется, делать не стали. К тому же Маргарите было так плохо. Она хотела поскорее похоронить мужа, как бы кошмарно это ни звучало, то есть организовать идеальные похороны, и как можно быстрее. «Не хочу, чтобы душа моего Артема мучилась, она должна скорее улететь на небеса». Похоже на речи сумасшедшей, но разве люди не теряют разум, когда умирают их близкие и любимые? Чтобы лишний раз не травмировать золовку, Кирилл занимался похоронами сам.

Это все. Еще было немного информации про самого Артема. Похоже, он был неплохим малым. Помогал брату с магазинами – был директором одного из мебельных салонов. Разница в возрасте у братьев всего шесть лет. Они редко ссорились и всегда поддерживали друг друга. Артем и Кирилл были во многом похожи: оба – упрямые, гордые, добивающиеся своего любой ценой. Только Артем, в отличие от Кирилла, очень любил красивые дорогие вещи. Самые лучшие машины, телевизоры, сотовые телефоны и другие шикарные игрушки. Кириллу же было все равно, какова марка и цена его мобильного или автомобиля. Главное, чтоб первый звонил, а второй ездил.

Про любовь к рыбалке в светских хрониках не было ни слова. Зато я прочитала о ресторане-баре «Сладкий яд», который Артем частенько посещал. Даже за день до гибели младший Ионов был в этом заведении.

Я нашла адрес «Сладкого яда» и выключила компьютер. В конце концов, с меня не убудет, если я съезжу в этот ресторан.

С чувством выполненного долга я поднялась к себе, плюхнулась на кровать и достала из пакета футболку.

Никак не могу выкинуть из головы завещание. Почему забирать его пришла Маргарита? Видимо, она не была против свадьбы Кирилла и Лилии? И за то, чтобы все состояние досталось новой жене Ионова? Вот в это верится с трудом. Кажется, Маргарита каким-то образом причастна ко всей этой истории… Вот только каким?

Я встала напротив зеркала и покрутилась в новой футболочке. Какая милая вещь! Хорошо, что я не стала ее мерить в бутике, иначе мне ужасно захотелось бы ее купить! Спасибо Лисе, теперь не стыдно и замуж выходить… Кстати, как там моя подопечная? Уже больше десяти, что она делает?

Тихо постучавшись, я заглянула в комнату Лисы. Девочка будто бы и не шевелилась – лежала в постели, накрывшись одеялом с головой. Я закрыла дверь. Нет, ну надо было так расстроить ребенка! Эта несчастная «домомучительница» точно дождется кирпича на свою голову!

Я решила пойти на кухню и провести остаток вечера с Жанной и Светланой. Но, к сожалению, эта затея не удалась. За обеденным столом восседали Маргарита Геннадьевна и Галина Матвеевна. Первая пила кефир, вторая – чай с медом. Вот уж две горгоны. Как им, должно быть, хорошо вместе.

Уже лежа в постели, я никак не могла перестать думать о Лиле. Что с ней? Где она? Пытают ли ее или просто держат в кандалах в какой-нибудь сырой темнице? Нужно будет ускорить ход моего расследования и не отвлекаться на глупости. Хотя вряд ли к ним относится возня с Лисой. У девчонки на самом деле не так много друзей и тех, кто может ее поддержать и дать совет в трудную минуту.

Я не заметила, как заснула. Кажется, мне снилось что-то очень красивое и дорогое: не то яхта за миллион долларов, не то вилла в Калифорнии…

Но мирно поспать мне так и удалось, потому что среди ночи затрезвонил мой сотовый. Он зазвонил так громко и так настойчиво, что первые несколько секунд мне хотелось выкинуть его в окошко, а потом найти днем и закопать в глубокую яму.

– Алло, – вяло сказала я, не обратив внимания на определившийся номер.

– Ксюша! – истошно заорали в трубку. – Ксюша, приезжай, забери меня!

– Кто это? – спросонья не поняла я и взглянула на часы. Час двадцать ночи!

– Я! Лиса!

– Как Лиса? – Я хотела соскочить с кровати, но левая нога затекла, и я не могла ею пошевелить. Бухнувшись на пол, я выронила телефон.

– Алло, алло! Ксюша! – слышалось на том конце провода.

– Да, я тут! – победно крикнула я, «поймав» сотовый на полу. – Лиса, ты где?

– Я в круглосуточном магазине продуктов «Ягодка»… где? – Было слышно, как девочка интересуется у кого-то точным расположением торговой точки. – Около станции метро «Академическая», Новочеремушкинская, 25.

– Жди там! Я еду! – Я отключилась и начала собираться. Я пыталась делать это как можно тише и незаметнее, но, как назло, у меня все валилось из рук. Наконец я вышла из комнаты.

Ворота я решила оставить открытыми. Когда нажимаешь на кнопочку, по всему дому проносится звоночек, возвещающий о приезде гостей. А среди ночи этот звоночек вряд ли будет уместен.

Я включила навигатор, который быстро показал искомый объект. Только там я обнаружила, что ехала на скорости 70 километров в час, что было для меня абсолютным рекордом. Воображение рисовало ужасные картины – Лису похитили, решив, что за девочку заплатят немалый выкуп. Псих вез ее в машине, но девочке удалось выбраться, и она забежала в первый попавшийся магазин. Или Лиса – лунатик, выбралась из дома во сне, пешком дошла до города и забежала в лавку позвонить мне, потому что забыла дорогу домой… Эти и другие безумные идеи крутились у меня в голове, пока я не припарковала машину у этой самой «Ягодки».

Я забежала в магазин, забыв запереть джип. Лиса, увидев свою гувернантку, кинулась в ее (мои то есть) объятия. Ее лицо было черное от туши, а волосы всклокочены и растрепаны.

– Забери меня домой, – сквозь плач услышала я.

– Ну что, все нормально? Это и есть твоя старшая сестра? – высунулась из-за прилавка женщина лет пятидесяти.

– Ага, – ответила я за девочку, которая была не в состоянии разговаривать. – Спасибо вам большое, – поблагодарила я даму, стараясь не дрожать сильнее, чем моя «младшая сестренка».

Мы сели в машину, Лиса устроилась рядом на переднем сиденье, не отпуская мою руку.

Я решила, что время для расспросов не очень подходящее, поэтому включила погромче радио и повернула ключ в замке зажигания. Пока мы ехали, Лиса то начинала, то прекращала плакать, я же немного успокоилась, осознавая тот приятный факт, что девочка теперь в безопасности, то есть со мной.

Мы заехали во двор, заперли машину и зашли на кухню закрыть ворота. Я включила небольшой светильник около холодильника и уселась на высокий стул. Лиса села напротив меня. Я молчала, чтобы дать девочке собраться с мыслями.

– Я все-таки решила поехать в «Валинор», – размазывая остатки макияжа по лицу, тихо сказала Лиса, – я разозлилась на тетю Риту, побежала к себе и забралась под одеяло. Когда ты ушла в папин кабинет, я позвонила Иде и попросила ее подъехать к дому по другой дороге. Потом незаметно выбежала из дома через черный ход и отправилась в клуб.

Девочка замолчала на пару секунд.

– Мы приехали в полдесятого и начали колбаситься, там были все, кто собирался пойти. Серега, Женя, Катька, Юрик. И Богдан с Сонькой. Она на него так смотрела, стерва белобрысая! Я вышла из танцзала, сока купить, а когда вернулась, увидела их… целующимися, – Лиса зашлась в плаче, обхватив голову руками, – она, сволочь такая, знает, что я его люблю! Все мне назло, гадина! – Девочка попыталась остановить слезы, но получилось у нее плохо. – Я расстроилась и выбежала из клуба, полетела куда глаза глядят, попала в переулок, темный такой, без фонарей… А там ко мне какой-то бугай подошел. Отдавай, говорит, сумочку. Ну, я отдала, конечно, там у меня деньги были. Телефон, слава богу, в кармане лежал. А потом этот гад еще сережки приказал снять, а их мне папа подарил. – Лиса опять попыталась успокоиться. – Я вспомнила, как нас в гимназии учили обманный маневр делать. Поворачиваешь голову в сторону и удивленно говоришь: «Кто это там?». Я так и сделала, и пока этот козел высматривал, кого я в темноте увидела, оттолкнула его и бросилась бежать на свет. Выбежала к магазину «Ягодка». Попросилась там подождать немного, пока за мной старшая сестра приедет.

Лиса посчитала свой рассказ законченным и, уронив голову на стол, начала рыдать пуще прежнего, видимо, снова и снова прокручивая в уме сцену поцелуя противной блондинки и Богдана.

Я не знала, что сказать. У меня такого опыта, слава богу, не было. Хотя нет, был. В первом классе Женя Травкин во второй четверти обещал охранять меня и носить мой портфель до самого дома. Но уже в третьей четверти он успешно про меня забыл и решил охранять Таню Белоусову, отличницу и всезнайку. Мне стало ужасно обидно, и я, потратив все выходные, накопала пару десятков червей и подбросила их в карман Таниного пальто. Орала она так, что у меня заложило уши, но месть была приятной и удивительно успокаивающей. Эту выходку с червяками благополучно свалили на одного из школьных хулиганов, что оставило мою репутацию незапятнанной. Однако уже в конце года Женька переключился на Розу из параллельного класса, и я поняла, что мстила не тому человеку. Но копать червей во второй раз мне было лень. К тому же моим новым портфеленосцем был абсолютно другой мальчик, который заставил меня забыть обиду и другие чувства к переменчивому Жене.

Я сочувствующе посмотрела на Лису и не в тему спросила:

– А про какую другую дорогу ты говорила? Тут вроде всего одна.

Девочка взяла салфетку и смачно высморкалась:

– За домом есть тропинка, она идет к станции электрички. А если от нее немного отклониться, можно будет выйти на проселочную дорогу, которая ведет к шоссе. В доме не слышно, если по ней едет машина. Я попросила Иду и Витю, чтобы они заехали туда и подождали, пока выберусь из дома… А-а-а! Они целовались! – опять заревела Лиса. – Я убью ее, убью! – закричала она, вскочила со стула, выхватила из ящика разделочный тесак и начала им размахивать с весьма воинственным видом.

– Перестань, – сказала я, – есть способ получше.

– Да? – не поверила девочка и опустила тесак. – А ей будет больно? Я хочу, чтобы ей было невыносимо больно! Чтобы у нее зубы от боли трескались и все волосы повыпадали! Ее отвратительные белобрысые волосенки…

Я со страхом посмотрела на Лису. Какое милое дитя!

– Нет, так больно Соне мы вряд ли сможем сделать, но все равно ей будет неприятно.

– Хорошо, очень хорошо. – Девочка злорадно потерла руки и опять присела за стол.

– В принципе, если рассудить, – начала я, – то виновата во всем случившемся не только Соня…

– А кто ж еще? – удивилась Лиса и снова схватилась за тесак.

– Ну, в какой-то степени Богдан тоже…

– Чего? С какого перепугу?

– Тише, Лиса, не ори – весь дом перебудишь! – шикнула я. – Потому что если бы он не хотел ее целовать, он бы отодвинул Соню в сторону и извинился, – я поразмышляла пару секунд, – ну или не стал бы извиняться. Смотря насколько он вежливый человек.

– И что из этого? – мрачно спросила Лиса, уяснив, что я права.

– То, что если ты хочешь отомстить Соне, то в первую очередь должна взяться за твоего Ромео. – Я опять задумалась и улыбнулась: – Надо же, он и вправду твой Ромео! На самом деле!

– Да, очень весело, – пессимистично согласилась Лиса, – давай уж, выкладывай!

И я начала говорить, чувствуя, как перед глазами снова возникает образ Жени Травкина из первого класса.

Глава 12. Живая вода – ключ к истине

Люди сами себе устраивают проблемы. Никто не заставляет их выбирать скучные профессии, жениться не на тех людях или покупать неудобные туфли.

Фаина Раневская

Ночное приключение отнюдь не отменило утреннее посещение гимназии. Самое страшное для Лисы заключалось в том, чтобы во время репетиции спектакля не удавить Соню Дееву в каком-нибудь темном углу и не насадить ее голову на кол на всеобщее обозрение (это вольная интерпретация слов Лисы; на самом деле все звучало гораздо страшнее).

Когда мы уже заканчивали завтракать, на кухне появилась Галина Матвеевна.

– Ксения Романовна, – завхоз встала напротив меня, и у меня сразу же напрочь отшибло аппетит, – сегодня ночью я слышала странные звуки. Будто кто-то брал машину из гаража, а затем долго говорил в зале или на кухне. Вы не слышали ничего необычного?

– Что вы, Галина Матвеевна, – натужно улыбнулась я, – я так сплю, что меня даже столкновение Земли с метеоритом не разбудит.

Я противно засмеялась, меня поддержала Лиса.

– Странно, я тоже ничего не слышала, – хихикая, сказала девочка, – а вообще нам уже пора. До свидания.

Мы быстренько выкинули упаковки из-под йогурта и смылись из кухни, в то время как завхоз не спускала с нас сурового взгляда.

– Легко отделались, – вздохнула Лиса, залезая на переднее сиденье.

Мы выехали из Скопина на дорогу, ведущую в город. Почему-то мне вспомнился второй день моего пребывания в особняке Ионовых, когда я залезла в компьютер девочки и увидела фотографии с немецкой овчаркой.

– Лиса, а у тебя когда-нибудь были домашние животные?

– Да, – погрустнела она, – у меня была Альма, овчарка, рыжая такая, красивая, умная… Папа подарил мне щенка, когда мне девять исполнилось. Через четыре года она умерла от недостатка железа в организме.

– Очень жаль, – искренне сказала я.

– Да, она была моим лучшим другом… Ко мне редко приходили друзья. А Альмочка всегда была рядом. Когда мы ее похоронили, папа предложил купить еще одного щенка, но я не могла так быстро забыть Альму и воспитывать новую собаку. А теперь, когда я заговариваю о домашнем животном, тетя Рита сразу запрещает «тащить в дом всякую тварь», кроме хомячка и рыбок.

Я поморщилась. Это в духе Маргариты Геннадьевны – запрещать все, что приносит радость.

– А зачем мне хомячок и рыбки? – удивлялась Лиса. – Чего мне с ними делать? Сидеть и смотреть? Что в этом хорошего?

– «Рыбки успокаивают и расслабляют», – процитировала я своего папу, у которого недавно появилось новое хобби: менять воду в столитровом аквариуме.

– На фига мне расслабляться? – опять не поняла девочка. – Я хочу поиграть с животным, побегать с ним за мячиком или палочкой… Как я буду бросать мяч хомячку? Еще пришибу ненароком. Когда я стану совершеннолетней, – продолжала рассуждать Лиса, – я заведу себе добермана, овчарку, лысую кошку и ворона. А может быть, еще и змею.

– Хороший выбор, – похвалила я девочку за любовь к животным.

Мы подъехали к «Радуге». Лиса тяжко вздохнула.

– Пора, – нахмурилась она.

– Не забудь позвонить и сказать, во сколько тебя забирать, – напомнила я, – желательно пораньше, чтобы я свой день распланировала.

– А чего тебе его планировать? Ты же ни фига не делаешь.

– Это тебе так кажется, а на самом деле я занимаюсь важной социальной работой.

– Это какой? – прищурилась Лиса.

– Спасаю от тебя общество, – съехидничала я, – все, иди, когда-то надо это сделать. Помни, что я говорила тебе вчера!

– Как уж тут забыть? – недовольно пробубнила девочка и, хлопнув дверью, направилась в гимназию.

Я подождала, пока Лиса скрылась в здании, и стала обыскивать себя на предмет адреса бара-ресторана «Сладкий яд». Черт, кажется, забыла сунуть бумажку в карман! Она так и осталась лежать на моем столе. Придется еще раз посмотреть в Интернете адрес этого заведения. Я стала рыться в сумке, попутно вытаскивая из нее кучу ненужных вещей.

Замечательно – подвела я итог, кладя руки на руль джипа. Сотового у меня при себе тоже нет. Придется возвращаться в Скопино. Лиса же будет звонить мне на мобилу! Ну какая же я несобранная, в самом деле! Теперь вот потрачу минимум два часа на дорогу. Нельзя, что ли, было положить все в сумку с самого вечера? Растяпа… А вообще винить себя бесполезно. Вечером, а точнее, ночью, когда я второй раз ложилась спать, голова была забита личными проблемами Лисы, а не моими собственными. Мысли о Лиле были вытеснены планом мести Соньке и Богдану.

Бедная Лиса! Наверное, каждый из нас пережил кошмарное чувство неразделенной любви. Я-то уж точно! Мои избранники никогда не отвечали мне взаимностью: ни Брэд Питт, ни Антонио Бандерас, ни даже Джордж Клуни. То, что они даже не подозревали о моем существовании, никак меня не утешало. И вот классе в девятом, ворочаясь однажды ночью в кровати и думая о своей несчастной судьбе, я все же решила переключиться на более доступных людей. Но ни к чему хорошему это не привело. Я пригляделась к окружающим меня мальчикам и поняла, что, собственно, переключаться особо не на кого. Мои подружки взахлеб рассказывали о ночных прогулках и первых поцелуях, а я не могла понять, как можно держаться за руку с каким-нибудь Петей Батарейкиным, если он ни разу даже не был номинирован на «Оскар» или «Золотой глобус». Дожив до двадцати одного года, я ни разу не теряла голову от любви, не сидела как привязанная у телефона, ожидая звонка днем и ночью, и не придумывала звучные имена с новой фамилией для своих будущих детей. Пока Михаил Громов из села Уткина не решил заявиться в гости к своей родственнице.

Моя жизнь, не отягощенная до этого никакими любовными муками, пошла под откос. Любовь – это не только облагораживающее и светлое чувство, но и ужасная головная боль. А вдруг милый уедет на три дня в деревню? Я же буду скучать! А если решит остаться там? Или внезапно встретит кого-то получше меня?

Эти вопросы терзали меня весь год, пока Миша учился в Москве. Теперь меня интересуют другие вещи: как он там, в этом своем Туркменистане? Хорошо ли питается? Высыпается? Не простудился ли? И вообще, вспоминает ли милый обо мне или грезит лишь о хорошо сохранившихся останках мертвых ящериц?

Хотя мне кажется, что моя первая любовь, случившаяся так поздно, все же лучше, чем вариант Лисы. Этот Богдан, по-моему, типичная сволочь. Он наверняка видит, как девчонка к нему относится. Вот и решил опробовать свои чары на другой. Хотя наверняка знает, что Лиса терпеть не может Дееву. Как говорится, любовь зла, и козлы этим пользуются.

А с другой стороны, может быть, я преувеличиваю? Лиса всего лишь в девятом классе, то есть теперь-то уже в десятом, экзамены она сдала в начале этого лета. То, что переживает девочка, – это жизненный опыт, который обязательно поможет ей в жизни. Она еще только учится…

На слове «учится» я улыбнулась. Родители и знакомые часто говорили мне, что студенческие годы будут самыми счастливыми и запоминающимися. Насчет первого меня жестоко обманули. Но вот то, что это время я буду помнить долго, – сто процентов! Особенно самые яркие моменты.

Был у нас один преподаватель, Аркадий Ильич Биндер. Замечательный специалист по экономике, но очень уж строгий. Не знаю, зачем нам, переводчикам, поставили эту дисциплину, но осилить мы ее так и не смогли. Лично я смогла сдать зачет только с третьего раза. И все же Биндер запомнился нам главным образом не длинными очередями на пересдачу, а выдающимися перлами, которые я едва успевала записывать на полях тетрадки. «Что-то холодно сегодня… Нет? Я сказал: холодно, значит, холодно!», «Что вы там чешете? У вас что, чесотка? Сейчас столько эпидемий, мне от вас подальше надо», «Я смотрю, девушка с хвостом наблюдает в окно. Сколько ей платит парагвайская разведка?» На лекциях мы веселились, на зачетах плакали.

Сейчас, когда я вижу, как Аркадий Ильич разгуливает по коридорам с расстегнутой ширинкой (гении, они все такие несобранные, по себе знаю), я просто не могу злиться на этого семидесятилетнего дядечку, который заставил меня два раза приезжать к нему на пересдачу. Воспоминания о его «Че зеваешь, беременная, что ли?» вызывают у меня ностальгическую улыбку. Аркадий Ильич, завидев меня, тоже усмехается и осведомляется самым невинным образом: «Ну как учеба?»

Это, разумеется, не самое светлое воспоминание о студенческой поре. Есть и другие. Как-то на лекции, случившейся после праздника, преподаватель, наверное, сильно мечтал о перемене и медленно, чуть слышно бубнил тему занятия. Студенты, устав прислушиваться к бормотанию неопохмелившегося препода, попросили его повторить то же самое еще раз. На что светило науки ответило: «Я не то что повторить, я подумать то же самое не могу».

Еще один памятный эпизод произошел на экзамене. Преподаватель выжимал из бедного студента все соки, пока у последнего не сдали нервы, и он честно не процедил сквозь зубы: «Да эти знания в меня сегодня ночью вместе с кофе вошли, вместе с кофе они и выйдут!»

Но если студенту мало веселья на лекциях, то ему, для пущего смеха, нужно поселиться в общежитии. Как-то раз моя бабушка сказала: «Ксюша, мне так жаль, что ты не живешь в общежитии и не знаешь этого коллективного духа!» И слава богу, подумалось мне. Нынешние общаги отличаются от тех, что были сорок лет назад. Да, я не живу в подобном заведении, но имею честь часто там бывать у своих подруг. Смешного там просто завались. Везде разруха, санузел, только если повезет, будет на том же этаже, где и вы. А еще коменданту можно дать взятку и жить в комнатушке вместе со своим парнем (или девушкой). То есть на одной кровати. Тогда будет совсем весело. Не только вам, но и вашим соседям, согласившимся терпеть лишнего человека.

Как-то раз я была в гостях у Эльвиры. Мы пили чай (именно чай, все было очень пристойно и мило), беседовали о подозрительной любви Андрея Данилко переодеваться во все женское, и тут в комнату ворвался какой-то парень. Его взъерошенные волосы и мятая рубашка говорили о том, что о своей внешности данный индивид сейчас заботится в самую последнюю очередь.

– Конспекты?! – дурным голосом заорал гость. – Есть у кого-нибудь конспекты по правоведению?

Мы с Эльвирой ошарашенно помотали головами, а Владик, друг Эльвириной соседки по комнате, спокойно ответил:

– Конспектов нет.

– Да вы что? – заголосил парень. – Завтра ведь сдавать! Как? Ни конспектов, ни учебника…

На что Владик прищурился и укоризненно произнес:

– Да вы, батенька, я погляжу, паникер!

В памяти всплывало бесчисленное множество похожих случаев и приколов, но я уже подъезжала к особняку, поэтому решила сосредоточиться на более насущных проблемах, чем нелегкая студенческая доля.

Я забежала в дом и потопала к себе. Положив бумагу с адресом ресторана в карман джинсов и засунув телефон в карман сумки, я довольно вздохнула и решила перекусить. На кухне, как обычно, возилась Светлана.

– Привет, Свет, – поздоровалась я, – у нас есть яблоки или бананы?

– Конечно, – закивала повариха, – сейчас.

– Да я сама. – Я достала из холодильника большое зеленое яблоко, помыла и присела на свой любимый высокий стул. Я ведь в ресторан поеду, заведение наверняка не из дешевых, поэтому перед поездкой желательно наесться и не брызгать слюной от голода, учуяв вкусные запахи.

На кухню залетела Жанна:

– О, привет, Ксюх.

– Угу, – ответила я, жуя яблоко.

– Слышь, девки, вы не знаете, что это? – Горничная положила на стол какой-то небольшой круглый предмет.

Светлана подошла к столу, вытерла руки об фартук и нагнулась к вещице.

– Нет, – протянула повариха, – ни разу такие не видела. Может, деталь от машины или телевизора… Ты где ее взяла?

– Нашла в гостиной. Завхоз приказала пыль вытереть за книгами на полке, ну я и стала их двигать. Оттуда и вытащила.

Я взяла находку в руки и поднесла к глазам.

– Похоже на какую-то микросхему.

– А может, это бомба, – мрачно произнесла Света и перекрестилась.

– Да ты что, Светк? – усмехнулась Жанна. – Бомбы в ящиках, с большими красными цифрами. А это хиромантия какая-то!

– У Лисы надо спросить, – сказала я, вертя странную штучку в руке, – может, это ее.

– Ну, если ее, то я знаю, где этой штуковине самое место! – Жанна взяла микросхему из моей руки, подошла к мусорному ведру, демонстративно швырнула ее туда и с чувством выполненного долга гордо удалилась из кухни.

– Я тоже пойду, – сказала я, выкинув огрызок в ведро.

– И для кого я все это готовлю, если вы одни фрукты и йогурты едите? – обиженно высказалась Светлана и включила телевизор.

Искомое мною заведение обнаружилось быстро. Я вышла из машины и нашарила в сумке удостоверение оперативного работника. Думаю, сейчас я должна представиться сотрудником полиции, расследующим дело о смерти Артема. Вряд ли слезливая история о моей пропащей соседке Лилии вызовет у кого-то интерес, тут люди заботятся только о своей выгоде и чужие проблемы никому не нужны. А вот если опер станет расспрашивать о старом клиенте не по своей воле, работа у него (у опера, то есть) такая, то это совсем другое дело. Долг каждого полицейского помочь гражданину, долг каждого гражданина – помочь в этом полицейскому. По крайней мере, в идеале.

На пути в «Сладкий яд» у меня затрезвонил сотовый. Звонила Лиса.

– Ксюша, в три часа мы идем на выставку, – недовольно сообщила мне девочка.

– На какую выставку? Где?

– В выставочном зале на Новом Арбате, Мария Михайловна нас туда тащит, говорит, явка обязательна!

– Когда ты освободишься?

– Я не знаю… ну где-то… не знаю!

Я подумала пару секунд.

– Во сколько начинается твоя выставка?

– В три мы уже будем там.

– Хорошо, в три я приеду на Новый Арбат и найду тебя. Похожу там с тобой, а потом вместе поедем домой.

– Ага, – громко ответила Лиса, а потом добавила шепотом: – Все получается! Как ты и говорила!

– Да? Я за тебя рада, потом поподробнее расскажешь.

Я улыбнулась, спрятала телефон в сумку и твердым шагом устремилась в ресторан.

– Здравствуйте, – подскочил ко мне метрдотель, – столик у окна или в центре зала? Вы одна или кто-то подойдет попозже?

– Пока одна, – холодно кивнула я, – но могут прийти и другие.

Я вытащила свое липовое удостоверение и в открытом виде помахала им перед лицом ничего не понимающего распорядителя.

– Полиция? – боязливо прошептал он. – В чем дело? Кому-то не понравилось качество обслуживания?

– Я не из отдела по защите прав потребителей, а из оперативно-розыскного, – отчеканила я, припоминая похожие выражения из книг и фильмов, – можно поговорить с администратором?

– Конечно, – закивал тот и повел меня к подсобным помещениям. Я оглядывала отделанные мрамором полы, умело декорированные коридоры и пыталась представить, сколько здесь будет стоить чашка кофе. Наверное, не дешевле «Лады» 2010 года.

Метрдотель постучал в дверь кабинета и, открыв дверь, галантно пропустил меня внутрь.

– Валентин Семенович, – обратился он к уткнувшемуся в бумаги мужчине за столом, – здесь пришли. Из полиции.

– Ага, – бросил тот, не поднимая глаз.

– Валентин Семенович, – вежливо позвал метрдотель, – у нас гости.

– Ага, – опять буркнул администратор.

Тогда мой провожатый тихонечко подошел к начальнику и, немного присев, рявкнул тому в самое ухо:

– Полиция! К вам!

Менеджер подпрыгнул на стуле, впрочем, как и я, и стал затравленно озираться по сторонам. Через секунду Валентин Семенович успокоился и нервно подтянул галстук:

– Шура, ну что ж ты, совсем озверел?

– Извините, Валентин Семенович, к нам оперативник пришел, то есть пришла.

– Где? – не понял управленец.

– Вот. – Шура ткнул в меня пальцем.

Я сидела, вжавшись в стул, все еще не отойдя от оглушительного ора метрдотеля.

– Спасибо. – Валентин Семенович кивнул подчиненному, и тот испарился из кабинета. – Чем могу, так сказать, посильно? – деловито осведомился у меня администратор «Сладкого яда».

И расправив плечи и сев поудобнее, я громко возвестила:

– Я занимаюсь расследованием обстоятельств смерти Артема Юрьевича Ионова. Погиб он шестнадцатого января этого года в автокатастрофе. Но известно, что за день до этого трагического события, то есть пятнадцатого января, Ионов был у вас. Это так?

– Возможно, – неопределенно пожал плечами Валентин Семенович, – лично я не помню.

– Но может статься, что помнят ваши подчиненные, – отпарировала я, – я просто хотела проинформировать вас, что некоторое время проведу в вашем ресторане, опрашивая официантов и остальной обслуживающий персонал. – Ох я и накрутила! Ну разве полицейские, а тем более оперативники так говорят?

– Опрашивайте на здоровье, – милостиво разрешил тот, откидываясь на спинку кресла, – только я не думаю, что вы узнаете что-то новое. Артем Юрьич был завсегдатаем нашего заведения. Его помнят все официанты и бармены, но Ионов умер по своей халатности. Не справился с управлением, ехал, видать, на большой скорости и улетел в кювет. Что здесь странного?

– А откуда вы знаете, что он улетел в кювет? – хитро прищурилась я.

– Газеты читаю, – усмехнулся Валентин Семенович, – полгода назад только ленивый не писал про трагедию, случившуюся с семьей Ионовых…

В кабинет ворвался метрдотель.

– Шура, куда ты ломишься? Я же с человеком разговариваю, – пристыдил его администратор.

– Валентин Семенович, там проблемка небольшая, – задыхаясь от бега, разъяснил Шура, – м-а-а-аленькая такая проблемочка.

– Если Золотова опять чай на клиента опрокинула, убью к чертовой матери! – поклялся менеджер, неохотно вставая с кожаного кресла.

– Нет, там женщина платить отказывается.

– Как отказывается? – не понял администратор.

– Так, – развел руками Шура, – не хочет, и все. Может, полицию позвать?

– Зачем? – кровожадно улыбнулся Валентин Семенович и посмотрел на меня. – Она уже здесь.

Я перевела взгляд с администратора на метрдотеля и натужно улыбнулась:

– Знаете, я не могу, это не моя юрисдикция.

– Но вы же из полиции, – непонимающе пожал плечами Шура.

– Да, – кивнула я.

– А это самое главное, – подытожил Валентин Семенович и за руку потянул меня со стула. – Пойдемте. Не бойтесь, ничего страшного, просто покажете ей свою корочку и скажете заплатить. Никогда, что ли, раньше такого не делали?

Я отрицательно покачала головой.

– Ну и менты нынче пошли, – удивленно пробурчал администратор, – всему учить нужно.

Следуя за своими новыми знакомыми, я бешено соображала, как бы незаметно исчезнуть. Совсем не хотелось ввязываться в конфликты с посетителями и решать их проблемы. Меня интересует только то, что связано с семьей Ионовых. Сомневаюсь, что вздорная посетительница знает, где находится Лилия Витальевна. К тому же меня могут уличить в подделке документов. Не знаю, сколько за это дают лет, но точно знаю, что сколько-то дают!

За столиком, к которому меня тащили буквально силой, сидела дама лет тридцати. В ушах – бриллиантовые сережки, прическа сделана в шикарной парикмахерской, на ногах новенькие туфли прямиком из Италии, на пальцах кольца, выполненные на заказ.

– Театралка, – трагично констатировал Валентин Семенович, едва завидев даму, восседавшую в самом центре небольшого зала ресторана.

– Кто? – не поняла я.

– Женщина, которой хочется внимания, – шепотом объяснил администратор, – муж небось весь день на работе, детей и подруг нет. Вот и пытается дама сама себя развлечь. Приходит и играет перед нами спектакль. Как в театре. Ох и развелось этих театралок, как гаишников на каждом повороте.

– Простите, – обратился Шура к посетительнице, – вот администратор нашего ресторана, Валентин Семенович. Он…

– Наконец-то! – возмутилась дама. – Десять минут уже вас тут дожидаюсь!

– В чем проблема? – мирно поинтересовался тот.

– Во всем! – вскочила женщина. – В обслуживании, в заказе, в обращении с клиентами!

– Так, давайте обо всем по порядку, – предложил Валентин Семенович, – что не так с заказом?

– Я просила «Кровавую Мэри», а мне что принесли?

– Что? – влез Шура.

– Вот что! – Дама предъявила бокал с какой-то мутно-красной жидкостью.

– Насколько я знаю, томатный сок нужно в водку наливать, а не взбалтывать все до получения однородной массы, – голосила женщина на весь зал.

Я огляделась по сторонам. Время было раннее, немного позже полудня, поэтому посетителей в «Яде» почти не наблюдалось.

Семен Валентинович тем временем взял бокал в руки, осмотрел его со всех сторон, потом понюхал и вопросительно посмотрел на меня.

– Знаете, я алкоголь не люблю, – призналась я, – но думаю, здесь ваша клиентка права. Все-таки она на то и «Кровавая Мэри», а не сок вперемешку с водкой.

– Что с обслуживанием? – вяло спросил администратор.

– Этот ваш метрдотель не спросил меня при входе, нет ли у меня аллергии на какие-нибудь продукты!

Все невольно перевели взгляд на Шуру.

– Да вы что? – испугался он. – Я в жизни такого не спрашиваю! Зачем? Если у человека проблемы с определенной пищей, пусть сам об этом скажет своему официанту! Я-то тут при чем?

– Вот именно! – недовольно прищурилась дама. – Если я умру от аллергического шока, то и в морг меня тоже пусть отвозит мой официант! Так?

Валентин Семенович и обиженный Шура опять с надеждой уставились на меня.

– Вообще, – сказала я после затянувшейся минуты молчания, – в принципе это не такая уж плохая идея. А вдруг у человека и вправду какая-нибудь реакция на… скажем, клубнику. А вы ее в меню не указали. Заказ принесут, а посетитель дуба даст. Чего ж хорошего?

– Дальше, – мрачно велел администратор, уже, видимо, поняв, что защиты от меня не дождешься, – обслуживание?

– Это вообще кошмар! – Дама уперла руки в бока. – Мой официант… Кстати, где он? Где этот ханурик? – закричала женщина на все заведение. К нам вышел худощавый парень, лет двадцати пяти, с затравленным выражением лица. – Да, вот он, – закивала театралка, тыкая в него пальцем, – поставил поднос не с той стороны, забыл спросить, нужно ли мне что-нибудь еще, и самое главное, толкнул мой локоть!

– Федя, – обратился к молодому официанту Валентин Семенович, – толкаться нехорошо!

– Да не толкал я ее вовсе, – возмутился парень, – она просто дернулась, а я отскочить не успел.

– Дернулась? – разъяренно переспросила дама. – Я же не больная эпилепсией, чтобы дергаться направо и налево?

Шура с администратором снова покосились на меня. Теперь к ним присоединился еще и официант. Дама проследила за косыми взглядами персонала.

– Да что вы у нее все время спрашиваете? – взвилась театралка. – Она что, адвокат?

– Она из полиции, – со злорадной улыбкой ответил Шура. – Из полиции, – повторил он, словно это волшебное слово могло заставить даму мирно расплатиться и удалиться из ресторана.

– Она? – не поверила женщина и ткнула в меня пальцем. – Вот она? Из ментуры?

– Да, – довольно ответил Валентин Семенович, в своих мечтах, похоже, уже давно душивший надоевшую клиентку.

– Да ни в жисть не поверю, – зло усмехнулась дама.

– Почему это? – не поняла я.

– Тебе сколько лет, деточка? – ехидно поинтересовалась посетительница. – Тебе еще в песочнице играть, из песка замки лепить! Понатащили тут всяких! Что ж я такая идиотка – нормального мента от придурочной девки не отличу?

Обычно я очень милый, вежливый и скромный человек. Но эта особа явно перегнула палку! Даже я, простая студентка пятого курса, не стану терпеть такие издевательства над собственной персоной. Особенно когда у меня в кармане лежит удостоверение сотрудника полиции.

Я молча, с полным осознанием собственного превосходства, вытащила корочку и открыла ее перед носом дамы, давая той возможность прочитать каждую букву моей липовой ксивы. С лица театралки медленно слезла саркастическая улыбка.

– Значит, так, – строго отчеканила я, – гражданка… как вас звать-то?

– Алевтина Николаевна, – эхом откликнулась женщина, – Батова. Паспорт показать?

– Пока не надо. Значит, так, гражданка Батова, – повторила я, – вы сейчас за все платите и удаляетесь из заведения. Тихо и без лишних эмоций. Вам ясно?

– Да, – испуганно закивала дама, вытащила деньги из кошелька, положила их на столик, поднялась и стала пятиться к выходу.

Краем глаза я заметила, что молодой официант удаляется в сторону кухни.

– Это еще не все, – заверила я доставшую всех даму. – Федя, идите сюда!

Официант мигом выполнил просьбу и встал рядом со мной напротив театралки.

– Извиняйтесь, – хитро подняв одну бровь, сказала я.

– Что? – переспросила Алевтина Николаевна.

– Извиняйтесь.

Дама непонимающе переводила взгляд с Федора на меня. Шура и Валентин Семенович с нескрываемым удовольствием наблюдали за торжеством справедливости в этом жестоком мире.

– За хулиганство привлеку, – пообещала я, достав из сумки телефон и делая вид, что набираю номер.

Дама тяжко вздохнула.

– Простите, – прошептала она.

– Не слышно что-то, – с улыбкой до ушей встрял Валентин Семенович.

– Простите, – громко повторила женщина.

Федор кивнул, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

– До свидания, – пролепетала Алевтина Николаевна, вмиг став невероятно вежливой, и исчезла из ресторана.

Я спрятала удостоверение в карман и обратилась к администратору:

– Пойду я, наверное. Вы правы, скорее всего никто уже ничего не помнит и не сможет сообщить мне, чего я не знаю.

Валентин Семенович раскрыл для меня свои объятия.

– Спасибо вам…

– Ксения Романовна, – представилась я.

– Спасибо вам, Ксения Романовна! – торжественно повторил управленец. – Давно мы таких полицейских не видели! Второй раз уже точно сюда не сунется!

– Да, да, – закивала я, направляясь к выходу.

– Ждем вас в любое время! – крикнул мне на прощанье Валентин Семенович. – Приходите обязательно!

Я вышла из «Сладкого яда» и пошлепала к машине. Жаль, что я не курю. Именно сейчас самый подходящий момент для пары затяжек, немного скрашивающих неудачу. Какого рожна я поперлась в это кафе? Думала найти какую-то зацепку, считая себя гениальным сыщиком?

Как все это глупо! Сейчас полпервого, что ж, поеду на Новый Арбат, дождусь Лису, похожу с ней по выставкам, а потом порулю в особняк Ионовых и подумаю, что делать дальше. Если вообще стоит что-то делать, конечно.

Я достала из сумки ключ от машины.

– Стойте, стойте, подождите! – услышала я и обернулась. От ресторана ко мне несся Федя, молодой и, надо полагать, подающий надежды официант. – Не уезжайте!

Я дождалась, пока Федор подлетит ко мне и восстановит дыхание.

– Когда вы ушли, я из любопытства спросил у Валентина Семеновича, зачем вы приходили. Он сказал, будто вы интересовались последним визитом Ионова в наше заведение.

– Ага, – кивнула я, – Артем был здесь пятнадцатого января, ты работал в этот день? – У меня загорелась маленькая искра надежды.

– Не-а, – с улыбкой помотал головой Федор, и моя искра погасла, так и не успев разгореться, – но я работал шестнадцатого. Знаете, это вот только так кажется, что официант ничего сложного не делает. Мало того, что попадаются всякие психованные, как вот эта, – Федя презрительно скривился, – так нам еще нужно на кухне помогать. Ну там бокалы на стойку бара перетаскивать, мусор выносить…

Я так и стояла с ключами от джипа в руке и не совсем понимала, куда клонит этот парнишка, обладающий самой тяжелой профессией на планете.

– В тот день клиентов было мало, но меня загрузили по полной программе. Весь вечер на кухне вертелся! Полина Анатольевна, шеф-повар наша, послала меня мусор вынести. Наверное, уже пятнадцатый раз за вечер! Помойка у нас прямо за зданием, там три больших мусорных бака стоят. Фонарей мало, но один все-таки горел. Мне тогда Нинка такое ведро огромное всучила, я его еле поднял. А когда вытряхивал – оно у меня на землю, все банки из-под сайры раскатились по площадке. Я присел, чтобы их собрать, иначе бы мне голову потом отвинтили, за еще одну помойку… Ну и вот, значит. Смотрю, вроде как машина подъехала, не видно было, что за машина, просто какая-то иномарка. Ну, я думаю, видать, мужик решил, что у нас стоянка за рестораном, а тут ничего, только мусор один. А водитель взял да и выехал прямо под фонарь…

– Что за машина? – не утерпела я.

– Не знаю, – пожал плечами парень, – я в колесах-то не очень… я больше в компах шарю. У вас комп есть?

– Там что-то с машиной было, – устало напомнила я.

– А ну да, выехал, значит, водитель на свет и вышел из авто. Подошел к одному из баков. А около него, оказывается, какой-то бомж спал… У нас там их много, бомжей в смысле. Знают ведь, что все недоеденное из тарелок выкидываем, вот они и дежурят около бачков стаями. Ну вот, ага… Вышел водитель, поднял с земли этого бомжа, усадил к себе в машину на переднее сиденье и уехал.

– Это все?

– Ага, – растянулся в улыбке Федор.

– И при чем здесь я?

– Так водителем Артем Юрьевич был. Ионов.

Глава 13. Ушастый сюрприз

Люблю собак, они умные и добрые, но люди делают их злыми.

Фаина Раневская

Я тупо смотрела на улыбающегося Федора.

– Как это Ионов? Почему? Ты точно знаешь, что именно он? – оттаяла наконец я.

– Ну конечно, знаю! – немного обиделся парень. – Он такие чаевые оставлял! Хорошо, что я обслуживаю все столики в углу и в центре. Артем Юрьевич всегда в полумраке любил сидеть, подальше от всех. Бывало, что около двух тысяч за раз оставит, а счет всего рублей на пятьсот.

– И часто Ионов к вам приезжал?

– Да, частенько, пару раз в неделю.

– И всегда был один?

– Ну, иногда с теткой какой-то, – прищурился Федор.

– Это такая темненькая, любит всякие изысканные наряды, да? – спросила я, припоминая внешность Маргариты.

– Вроде да, – пожал плечами официант, – точно не помню.

– Ты об этом кому-нибудь рассказывал? Ну, о машине и бомже?

– Не-а, – опять улыбнулся Федя, – а кому было рассказывать? Никто и не интересовался особо. Полиция всего один раз приходила, а меня тогда на работе не было. Отгул брал. У брата день рождения был, и мы решили в Питер поехать, – на парня накатили счастливые воспоминания, – а там такие клубы…

– Говоришь, бомжи там стаями дежурят? – перебила я официанта, уже прикидывая, как бы поменьше испачкаться. А то со мной ведь всюду так: если на пути будет лужа, я обязательно в нее наступлю. То же самое относится к мусору, всяким сюрпризам, оставшимся от собак и кошек, и только что положенному асфальту.

– Да, – обрадовал меня Федя, – а вам зачем?

Я официально пожала ему руку.

– Спасибо вам, дорогой Федор Батькович, за помощь, оказанную следствию.

– Ага, пожалуйста! А вам спасибо за то, что заставили эту сумасшедшую извиниться! Мелочь, а приятно.

– Можете быть свободны, – разрешила я.

Федор еще раз произнес свое фирменное «ага» и побежал обратно в ресторан. Я же убрала ключи в сумку и рысью бросилась на задний двор искать бомжей. Если рассуждать логически, то всему можно найти объяснение. Мне кажется, Артем был знаком с этим бомжем. Я не говорю, что они были лучшими друзьями, но то, что они знали друг друга, – это факт. Не станет ведь такой преуспевающий человек, как Ионов-младший, сажать к себе в машину абсолютно незнакомого человека. Тем более без определенного места жительства.

Я осторожно обошла здание «Сладкого яда» и стала обшаривать глазами территорию. Странно, Федя говорил, тут всегда тусуется энное число людей не самого высокого социального статуса, но сейчас я никого не вижу. Может быть, я просто не так смотрю? Я прошла вдоль мусорных баков и огляделась. Опять ничего. Только ужасная вонь, разбитый фонарь и гора старых газет. Большая такая полуметровая куча. Я подошла к ней поближе и легонько дотронулась носком сабо до мятой бумаги. Гора стала шевелиться, газеты упали на землю. Из-под прессы на меня глядело грязное бородатое существо.

– Чего надо? – прохрипело оно.

– Можно с вами поговорить? – вежливо сказала я. В конце концов, это ведь человек. Пусть и не самый чистый на земле.

– Водки, – просипел «человек» в ответ и опять вернулся в исходное положение лежа.

Я постояла напротив «горы» пару секунд и понеслась искать какой-нибудь магазинчик. Выбежав на тротуар, я потопала куда глаза глядели. Все равно рано или поздно найду торговую точку с издавна любимым русским – да и не только русским – напитком.

Впереди замаячила вывеска «Продуктовый магазин № 37». Я вбежала в маленькое помещение и окинула взглядом полки.

– Дайте, пожалуйста, водки, – радостно попросила я у подошедшей ко мне продавщицы.

– Какой? – устало спросила женщина.

– Не знаю, я в ней не разбираюсь, – я вытащила кошелек и пересчитала наличные, – давайте подешевле.

Тетка вздохнула, скорее всего пожалев потерянное для будущего поколение, и поставила передо мной бутылку.

– Двести двадцать рублей.

– Ага, – закивала я, переняв у Феди простонародное выражение, – вот.

Продавщица дала мне сдачу, и я, прижав бутылку к сердцу, побежала обратно к моему новому свидетелю. Прибыв на место, я снова легонечко толкнула спящего в куче газет бомжа.

– Водки, – прохрипел мужик.

– Вот. – Я потрясла бутылкой.

– Водки! – не унимался бомж.

– Да вот же! – крикнула я и сунула водяру прямо в лицо спящему красавцу. Тот, узрев перед собой предмет своих мечтаний, мигом пришел в себя и потянулся за бутылкой.

– А! Нет, подожди, – я отошла на пару шагов, – сначала поговорим!

– Чего надо? – закашлялся бомж и присел на своей измятой «постели».

– Ты знаешь, кто такой Артем Ионов?

– Нет, – покрутил головой мужик, от которого несло хуже, чем от всех трех мусорных баков, вместе взятых.

– А кого увезли отсюда на иномарке шестнадцатого января этого года?

– Не знаю, – признался бомж, не сводя глаз с бесцветной жидкости.

– А ты знаешь…

Честно говоря, у меня закончились вопросы. Почему я считала, что все бомжи знают друг друга? То, что они все без определенного места жительства, еще не говорит об их дружбе до последнего куска заплесневелого хлеба.

– Сколько ты тут «живешь»? – спросила я, почесав затылок.

– Не знаю, – покрутил косматой головой мужик, – пару месяцев.

– А ты знаешь кого-нибудь, кто обитает здесь уже давно?

– Ну… – бомж задумался, – да.

– И кто это? – терпеливо допрашивала я свидетеля.

– Пашка Безухий, – наконец ответил тот, – дай водки!

– Дам, – пообещала я, – если скажешь, где найти этого Пашку.

– Тут как выйдешь, направо будут дома с аркой. Туда пройдешь, увидишь дом разрушенный. Там он живет. Ну давай сюда!

Я сжалилась и отдала бутылку бомжу. Мужик схватил водку и, гладя ее, словно родного ребенка, улегся на мятые газеты. Похоже, у любителя прессы появились планы на вечер в виде незапланированного банкета.

Я обошла здание ресторана и направилась искать дома с аркой, кои и нашла сравнительно быстро. Разрушенный домик сиротливо стоял за одной из девятиэтажек. Наверное, его хотели снести и построить что-то на освободившемся месте. Снести-то домик почти удалось, но вот уборка обломков и дальнейшее строительство почему-то застопорились. Пашка, насколько я помню, Безухий, воспользовался неожиданной удачей и поселился в этом миленьком домике.

Я зашла в маленькое одноэтажное жилище, похожее на деревенский дом, и стала искать «хозяина». Внутри царил невероятный бардак. Мало того, что везде валялся строительный мусор – щепки, куски кирпичей и досок, так сюда еще были заботливо снесены вещицы не иначе как с помоек – старинные тумбочки, облупившиеся кресла и покосившийся диванчик. На этом диванчике-то как раз и возлежал Павел, весь черный и волосатый.

– Эй, – позвала я, – проснитесь! Эй!

Второй свидетель нехотя перевернулся на другой бок и опять захрапел.

Я кстати вспомнила прием метрдотеля Шуры.

– А ну просыпайся, гад такой! – закричала я что есть мочи, поближе подойдя к смердящему мужику.

Бомж проснулся, приподнялся на локтях и мутным взглядом уставился на меня.

– Ты Паша? – на всякий случай удостоверилась я.

Мужик кивнул.

– Мне надо с тобой поговорить.

– Водки, – твердо сказал Паша и опять рухнул на диванчик.

Да что ж это такое? Специальное разрешение на беседу? На таких разбалованных свидетелей у меня никаких денег не хватит. Пересчитав наличность, я снова понеслась в продовольственный магазин № 37.

– Водки, пожалуйста, – попросила я у знакомой продавщицы. Тетка, неодобрительно покачав головой, поставила передо мной бутылку той же марки. – Спасибо, – поблагодарила я, запихивая сдачу в кошелек.

– Это ж надо так, а? – удивилась продавщица. – За двадцать минут поллитру осилили.

– Так это я не себе! – улыбнулась я. – Это я для Паши.

– Еще не легче, – хмыкнула тетка, – ты мужа-то не приучай! А то потом от горла не оттянешь!

– Нет, это я для бомжа, тут недалеко живет.

Продавщица изумленно крякнула.

– Пить нехорошо. А врать – еще хуже, – учительским тоном объяснила мне она, – бросай и то, и другое.

Я с сомнением посмотрела на женщину. С первым утверждением согласна, со вторым не очень. Иногда ложь во спасение лучше горькой правды. Если бы я так не считала, то сейчас сидела бы себе дома или уехала в гости к Мише, на эти его окаменелости любоваться, вместо того чтобы искать пропавшую Лилю.

Забежав в полуснесенный домик, я встала перед ложем Павла.

– Эй, – крикнула я как можно громче, – я водку принесла!

– Чего орешь-то? – тихо пристыдил меня хозяин и сел на диванчике. – Чай, не глухой. Давай сюда. – Бомж потянулся за бутылкой.

– Нетушки, – я покачала головой, – мне сначала спросить тебя кое о чем надо.

– Ну, тогда садись, – по-джентльменски предложил мне Паша.

– Спасибо, я постою.

– Брезгуешь? – прищурился бомж.

Я предпочла не отвечать на этот вопрос.

– Я ищу одного человека. Он такой же, как ты… ну… без жилья.

– Ага, – понятливо кивнул Паша.

– Этот человек полгода назад был здесь, у баков с отходами за «Сладким ядом».

– Угу. – Паша не сводил с меня глаз.

– Шестнадцатого января он сел в машину к одному моему знакомому. Я хочу знать, зачем. Вот и все.

– А я при чем? – резонно спросил Павел.

– Ну, так ты же тоже… – я замялась, – без места жительства. Может, вы встречались?

– С кем? – не понял бомж.

– Ну, с тем, который сел в машину! – начала злиться я.

– А… не, не знаю такого, – признался Паша.

Я внимательно смотрела на грязного мужика. Собственно, чего я могла от него ожидать? Федя сказал, что видел, будто Артем посадил к себе в машину бомжа. А я, к сожалению, не знаю ни имени, ни фамилии этого бродяги, ни даже как он выглядел!

– Паша, ты не помнишь, никто из твоих друзей не говорил тебе, что встретил богатого знакомого? Или что познакомился с кем-то, у кого есть машина? Или вообще что-нибудь странное?

– Не-а, – отмахнулся бомж.

– Если не вспомнишь, водку не дам, – мрачно пообещала я и спрятала бутылку за спину.

Паша испуганно посмотрел на меня и нахмурил грязный лоб.

– Ну… – протянул бомж, устраиваясь поудобнее на зачуханном диванчике, – вообще-то…

– Понятно, – разочарованно произнесла я и повернулась, чтобы уйти.

– Стой! – закричал бомж и сорвался с дивана. – Вспомнил!

– Говори. – Я вернулась и еще раз продемонстрировала бутылку.

– У меня кореш был, Жуком звали, – затараторил Паша, – говорил, что скоро богатым станет! Что будто работу ему пообещали, двадцать тысяч в месяц! Я ему не поверил, сказал, что это ему в бреду или по пьяни привиделось. А Жук ответил, что людей нужных знает!

– И где этот Жук теперь?

– Не знаю, давно это было. Полгода назад.

– Когда? – переспросила я.

– Ну, зима еще была, холодно, снег, метель, мороз, – на пальцах стал объяснять мне бомж, – пропал Жук куда-то. Падла! А обещал и мне что-нибудь подыскать! Сам-то небось щас бабки лопатой гребет, а про лучшего друга забыл!

– А как его зовут? По-нормальному? И где он живет? – Я старалась говорить как можно спокойнее, не выдавая свое нетерпение.

– Говорю же, Жук! Жуков то есть, а имя… Имя не помню…

Я хмыкнула. Лучший друг называется! Даже имя вспомнить не может.

– А живет где? – Паша почесал подбородок. – Мы к нему домой пару раз ездили, за город, в село какое-то… как же ж оно зовется-то? То ли Коровьево, то ли Кроликово… Какое-то звериное имя!

Я с сомнением смотрела на бомжа. Стоит ли ему верить? У него, наверное, все в башке перемешалось. Он и вчерашнего-то дня не помнит, не говоря уже про прошлый год.

– Змеево! – радостно воскликнул бомж. – Точно! Змеево! Там его дом! Там!

Я тяжко вздохнула и протянула Паше бутылку. В конце концов, даже если это и неправда, не забирать же мне водяру с собой. Я не пью. Лиса, надеюсь, тоже… Лиса! Совсем забыла про выставку!

Я выскочила из домика, на бегу посмотрев на часы. Почти полчетвертого!

Остервенело крутя рулем, я еще надеялась, что опаздываю ненамного. Но вскоре из сумки послышались возмущенные трели. Догадываясь, кто это меня так настойчиво беспокоит, я изловчилась и достала телефон.

– Кремль! – гаркнула я в трубку.

– Ты вообще где? – услышала я в ответ недовольный крик.

– В… – я растерянно завертела головой по сторонам, – уже где-то близко, минут через пятнадцать буду.

– Значит, там будет пятиэтажное здание, на фасаде увидишь большую афишу. На ней нарисованы всякие вилки-ложки и надпись: «История кухонной утвари».

– Ага, – промямлила я, пытаясь справиться с управлением одной рукой и молясь, чтобы поблизости не оказалось доблестных работников ГИБДД. Вроде бы за разговоры по мобильному за рулем штрафуют, а может, даже лишают прав. Если меня лишат прав, то, скорее всего, лишат и работы. А без нее я в жизни не разыщу Лилю.

– Жду, – отрезала Лиса и отсоединилась. Я бросила телефон на заднее сиденье и теперь уже обеими руками вцепилась в руль.

Ровно в пять часов семь минут я стояла перед кассой и покупала билет на выставку кухонной утвари. Любопытно, зачем детям знать о том, какой вилкой ел Наполеон? От этого не прибавится ни ума, ни денег. Я взяла билетик и положила кошелек в свой баул. Эх, Ксения Романовна, можно подумать, вы знаете, что сейчас нужно детям. Ваш опыт общения с ними до недавнего времени ограничивался походами в гости к двоюродной сестре Ирине и ее мужу Владимиру, чтобы подарить полугодовалому Георгию новую погремушку.

Я зашла в зал и стала высматривать свою подопечную. Детей, то есть подростков, тут было просто как таджиков на дешевом рынке.

– Ты где лазаешь? – услышала я знакомый голос и обернулась. – В Турцию к своему Мише ездила, что ли?

– Во-первых, в Туркменистан, – автоматически поправила я и решила подарить Лисе географический атлас, – а во-вторых, ты знаешь, как трудно припарковаться в этом районе?

Лиса измученно закатила глаза и взяла меня за руку.

– Пошли, он в последнем зале, тарелки XVII века разглядывает.

Мы зашли в просторное помещение, где было всего четыре человека: мы с Лисой, любовь всей ее жизни в лице обалденно красивого парня Богдана Ветрова и старушка, которая сонным взглядом смотрела в окно.

– Это он? – шепотом спросила я, не отрывая глаз от высокого черноволосого парня, склонившегося над стеклянной витриной.

– Да, – одними губами ответила Лиса и вытащила из кармана сотовый, – я все сделала, как ты мне говорила. Сегодня утром заказала себе конфеты и букет роз. Конфеты доставили около одиннадцати, прямо во время алгебры; а цветы – после обеда, когда мы уже сюда собирались. А еще названивала сама себе целый день и говорила: «Спасибо, ты такой милый», «так вкусно», «так красиво», и все в таком же роде…

– Умница, – похвалила я девочку, наблюдая за парнем, – только со звонками не переборщи.

– Последний раз, – честно пообещала Лиса, и ее сотовый разразился громкой трелью мелодии «Черный бумер». Девочка поднесла трубку к уху. – Алло? Да, Валера, привет!

От удивления я чуть не поперхнулась. Валера? Своим тайным поклонником она выставляет этого славного компьютерщика? Очень мило, девчонка явно не упустит своего…

– Сегодня вечером? Ну, не знаю, – продолжала ломать комедию Лиса, болтая с молчащим телефоном, – у меня на сегодня были планы… Думаешь, мне больше делать нечего, как с тобой по ресторанам расхаживать?

Я незаметно толкнула Лису ногой. Сказала же, за рамки «какой ты милый» не выходить! Лиса пнула меня в ответ и покосилась на Богдана, который медленно осматривал предметы сей замечательной выставки.

– Все, пока, я тебя тоже, – громко промурлыкала Лиса и убрала телефон. – Как думаешь, он меня слышал?

– Конечно! Тебя услышали даже те, кому это не предназначалось, – заверила я Лису, имея в виду старушку, которая не отрываясь внимательно наблюдала за чем-то из окна.

В эту минуту в наш почти пустой зал завалилось по меньшей мере двадцать человек.

– Мы находимся в последнем выставочном зале, – нудно завела экскурсовод, – здесь вы можете увидеть сервизы ручной работы, привезенные из Китая, Италии, Англии и других стран. А также вы имеете уникальную возможность увидеть фарфоровую вилку времен Петра Первого и даже подержать ее в руках. Вероника Ивановна проследит, чтобы вы нечаянно не уронили или не повредили сей ценный экспонат.

Старушка у окна перевела взгляд на детей и медленно кивнула.

Со скучающим видом я продолжала ходить от витрины к витрине, держа в поле зрения объект обожания моей подопечной. Честно говоря, из этой выставки я не вынесла ничего полезного. Сто рублей, потраченные на билет, пропали даром. Тут «объект обожания» оторвался от разглядывания какого-то красно-желтого блюда и устремился к Лисе. Та замерла в ожидании чуда.

– Привет, – поздоровался Богдан.

Лиса боязливо кивнула, сжимая в руках сотовый телефон.

– Знаешь, в последнее время природа наших отношений мне была не очень ясна. Поэтому я подумал и пришел к выводу…

Ого, пронеслось у меня в голове, так он еще и не дурак, по-человечески изъясняется. Богатый, красивый, умный… Интересно, у них в этой гимназии есть кто-нибудь моего возраста?

– …что тогда в клубе у тебя могло сложиться не очень правильное мнение относительно меня и Сони.

Лиса опять кивнула, не в силах сказать и слова. Если она сожмет телефон еще сильней, нам придется покупать ей новый.

– Соня, конечно, хорошая девушка, но мы с ней просто друзья. А вот ты… – Богдан замолчал и загадочно заглянул в глаза моей подопечной.

Только не теряй сознание, просила я Лису про себя.

– Мне бы хотелось узнать тебя поближе, знаешь, мы же будем играть влюбленную пару. Нам нужно будет раскрепоститься, чтобы люди поверили в то, что мы умерли за нашу любовь.

О господи, думала я, только любви до гроба еще не хватало. Совсем девке мозги запудрил.

– Так что, может быть, встретимся в воскресенье? В «Альбатросе»? Если, конечно, у тебя есть время? – Богдан многозначительно поднял черные брови.

Лиса, замерев, безмолвно смотрела на своего Ромео.

Ну скажи хоть что-нибудь, молила я про себя, иначе весь спектакль с цветами и конфетами пойдет насмарку.

– Есть, – прошептала Лиса.

– Что есть? – не понял Богдан.

– Время есть, – уже громче объяснила девочка и выдавила затравленную, но счастливую улыбку.

– Хорошо, в воскресенье в шесть я за тобой заеду.

Богдан отошел на противоположную сторону зала и опять стал проявлять нешуточный интерес к кухонной утвари. А я, наоборот, подошла к Лисе, которая стояла, как восковая фигура музея мадам Тюссо.

– Поздравляю со свиданьицем, – шепнула я, – руку разожми – сотовый поломаешь.

– Он меня пригласил, – изумленно протянула девочка.

– Ясный перец, – пожала я плечами, – для чего, ты думаешь, тебе пришлось целый день названивать самой себе?

– Прямо не верится, спасибо, Ксюшечка! – взвизгнула Лиса и кинулась меня обнимать.

– Да ладно, – я залилась краской, – всего лишь пара приемчиков, увиденных в кино. Ты бы и сама до этого додумалась…

– Привет!

Мы с Лисой обернулись. Перед нами стояла Соня и, что самое странное, улыбалась.

– Привет, – с подозрением ответила моя подопечная, и я чуть ли не физически почувствовала, как она напряглась.

– Лис, у нас с тобой в последнее время были ссоры и недопонимание…

– Какое недопонимание? – с сарказмом спросила Лиса. – Ты поцеловала парня, который мне очень нравится, прямо у меня на глазах. По-моему, все очень понятно.

– Все равно, – развела руками Соня, – я бы хотела, чтобы мы с тобой опять стали друзьями!

– А мы ими когда-нибудь были? – Лиса с грозным видом сложила руки на груди.

– Вот именно! – Блондинка подняла вверх указательный палец. – Разве ж это дело, из-за парней ругаться? Давай будем подругами?

Я с недоверием посмотрела на Соню, но у нее был такой честный и скромный вид, что растаял бы даже Киркоров, если бы она попросила его опять полюбить розовый цвет.

– Ладно, – милостиво разрешила Лиса, наверняка прокручивая в голове слова Богдана о смерти ради вечной любви.

– Как я рада! – возвестила Соня и кинулась обнимать мою подопечную.

– Может, у нее с башкой чё? – предположила Лиса, когда ее новая подруга разжала стальные объятия и вышла из зала.

– Внимание, ученики гимназии «Радуга», – услышали мы громкий голос какой-то полной женщины, зашедшей в зал.

– Это Мария Михайловна, – пояснила Лиса, – учительница истории.

– Экскурсия окончена, прошу всех покинуть помещение.

Наконец-то, облегченно подумала я, и мы с Лисой направилась к выходу.

– Стойте! Стойте! – услышали мы чей-то истошный крик из глубины залов. – Где Василиса Ионова? Она еще здесь?

– К сожалению, – мрачно ответила девочка.

Ну вот, неужели еще кто-то не знает, что ее полное имя может произносить только президент? И то смотря, насколько это необходимо.

Через секунду к двери подбежали экскурсовод, учительница истории и даже старушка смотрительница.

– Лисочка, милая моя, – Мария Михайловна подошла к девочке и погладила ее по голове, – я понимаю, что тебе, наверное, очень понравилась эта выставка, но экспонаты нельзя забирать с собой.

– Чего? – не поняла Лиса. Как, собственно, и я.

– Пожалуйста, верни то, что ты взяла, – заискивающе улыбнулась учительница.

– А?

– Верни, говорю, вилку Петра Первого, – уже напряженным голосом пояснила та.

– Вернуть? – переспросила Лиса и растерянно посмотрела на меня.

– Простите, – решила вмешаться я, как человек, несший ответственность за младшую Ионову, – как же мы можем вернуть вашу вилку, если мы ее не брали?

– Вы мне тут лапшу-то не вешайте! – внезапно закричала экскурсовод, тыча в нас пальцем, на который был надет перстень с камнем размером с мою голову. – Добро решили сделать деткам! Выставить экспонат, чтобы они его руками потрогали! Вероника Ивановна на секундочку по надобности отлучилась, а эта вот… – экскурсовод помедлила с подходящим словом, – барышня забрала его себе!

– Я, – сквозь зубы сказала Лиса, – ничего не брала! На фига мне эта столетняя фарфоровая ложка?

– Вилка, – тихо поправила Мария Михайловна.

– Тем более, – вспылила Лиса, – я себе новую могу купить, неиспользованную.

– Выверни карманы, – строго сказала тетя-гид.

– Ага, бегу и падаю, – съехидничала Лиса.

– Лисочка, я прошу тебя, – сказала Мария Михайловна, – покажи, что у тебя ничего нет.

– Да пожалуйста, – пожала плечами девочка и засунула руки в карманы своей синей кофты. Внезапно ехидная улыбка на лице Лисы угасла, и на глазах всей толпы из ее правого кармана показалась злосчастная фарфоровая вилка.

– Дай сюда! – гаркнула экскурсовод и вырвала из Лисиных рук столь драгоценный предмет кухонной утвари. – И воровать умеючи надо.

– Но я не воровала, – пыталась оправдаться моя подопечная.

– Да, – снова вмешалась я, очнувшись от шока, – как вы докажете, что это сделала Лиса?

– Ее видели! – объявила полная тетя-гид с довольной улыбкой.

– Кто? – хором с Лисой спросили мы.

– Она. – Экскурсовод медленно подняла палец с килограммовым перстнем и указала им на Соню Дееву, стоявшую рядом с Богданом.

Господи, только не это, пронеслось у меня в голове, но помешать я не успела. Лиса прыжком пантеры преодолела расстояние до своей новоявленной подруги и первым же ударом кулака уложила ее на пол.

Экскурсовод пронзительно закричала что-то о великой ценности выставляемых предметов, Мария Михайловна заметалась по залу, Богдан в остолбенении наблюдал за тем, как Лиса, словно Майк Тайсон, мутузит распластавшуюся на паркете Соню, а толпа гимназистов мигом окружила «ринг».

– Ах ты, гнида белобрысая, – долетало до меня, пока я прорывалась в центр действа. Когда мне это удалось, я обхватила талию Лисы и с такой силой рванула девочку, что мы обе упали на пол. Толпа расступилась, я поднялась и побежала к выходу, таща за собой новоявленного боксера в легком весе.

– Гнида, она это специально! – ругалась Лиса, когда мы выехали на шоссе. – Дождалась, пока старушенция отойдет, и свистнула эту долбаную ложку!

– Вилку, – машинально поправила я.

– «Давай будем подругами»! Фиг! – Моя подопечная свернула дулю и сунула ее мне под нос, будто это я подложила несчастный экспонат Лисе в карман. – А эти дуры? Как можно было поверить этой свинье, что я украла их вилку… или ложку?

– Вилку, – уверенно сказала я, – а может, ложку. Я уже запуталась.

– Кто мог ей поверить? Этой сдуревшей, а? Кто?

– Ну… многие…

– Но ты же не поверила?

Я напряженно молчала. Честно говоря, я могла ожидать от Лисы чего угодно. Конечно, девочка не воровка, но она вполне способна на какую-нибудь эксцентричную выходку. Именно это и было у меня в мыслях, когда Мария Михайловна просила Лису вывернуть карманы кофты.

– Ксюша? – переспросила девочка.

Я безмолвствовала, не отрывая глаз от дороги.

– Понятно, – она поджала губы, – останови машину.

– Лиса…

– Я сказала, останови!

Я притормозила на обочине, моя подопечная с мрачным видом слезла с переднего сиденья и уселась на заднее так, чтобы я не могла видеть ее в зеркало.

До конца поездки мы не обменялись ни единым словом.

– Привет всем, кого не видела, – поздоровалась я с Жанной и Светой, как обычно обитавшими в своем излюбленном месте особняка Ионовых – на кухне.

– Хай, – кивнула Жанна, наблюдая, как я в изнеможении бухаюсь на стул, – ты чего? Мешки, что ли, таскала?

– Нет, была с Лисой на выставке.

– Это еще похуже мешков будет, – заключила горничная, приглушая звук телевизора, – что она на этот раз натворила?

– Ничего. – Я пожала плечами.

– Обозвала кого? – не поверила та. – Облила колой? Разбила чей-нибудь мобильник? – В глазах девушки зажглись искорки азарта.

– Нет, ничего этого не было, – устало сказала я.

– А! – Горничная от радости прикрыла рот рукой. – С кем-то подралась, да? Сто пудов, кого-то уделала!

– Жанна, тебе сколько лет? – осведомилась я.

– Да ладно, просто узнать хочется, – отмахнулась девушка, – кто на этот раз? Кассир? Билетер?

– Жанна…

– Нет, не говори! Продавец, правда ведь, продавец? Она просто обожает лупасить продавцов…

– Жанна…

– Не может быть! Мент, что ли?

– ЖАННА! – не вытерпела я. – Да, кое-что и вправду случилось, но я бы не хотела, чтобы местной детворе еще сто лет пересказывали подробности этой истории.

Горничная с обидой посмотрела на Светлану, которая возилась с помидорами.

– Сама виновата, – ответила повариха.

Вскоре на кухню забежала Лиса, взяла из холодильника пару йогуртов, ложку из стола и так же стремительно исчезла.

– Вы что, поссорились? – поинтересовалась Светлана.

– Немного. – Я мотнула головой, вспоминая кровавую драку Лисы и Сони. Скорее просто Лисы. Соня валялась на полу, не понимая, что происходит. Если эта барышня и дальше планирует выводить мою подопечную из себя, Деевой нужно срочно записаться на курсы самообороны. Или платить мне за спасение ее жизни. Кстати, в последнем случае Соня мне должна уже за два раза.

Следующие полчаса мы с Жанной и Светой провели за милым ужином. Повариха приготовила нежнейшие отбивные с рассыпчатым рисом. Честно говоря, я не могу себе представить, что на планете есть люди, которые совсем не едят мясо. Когда мы доедали десерт в виде только что испеченных булочек с яблоками и корицей, по дому пронесся оглушительный звонок.

– Ну кого там еще черт принес? – гостеприимно осведомилась Жанна, медленно вставая из-за стола.

На кухню вбежала Лиса и встала перед монитором, опередив горничную.

– Валер, заезжай и сразу же иди ко мне в комнату. – Лиса нажала на кнопку и удалилась из кухни, бросив баночки из-под йогурта в ведро, а ложку – в раковину.

– Опять этот хмырь, – недовольно пробурчала Жанна и принялась за четвертую булочку.

– Опять, – протянула я и сорвалась с места.

Валера стоял в зале возле полок с книгами.

– Здравствуйте, – сказала я, чтобы дать о себе знать.

– Вам того же, – обернулся гость, и я поняла, что совсем не хочу, чтобы он куда-то уходил отсюда, – у вас здесь такие книги хорошие.

– Да? Я как-то не замечала.

Конечно, времени-то нет. И не предвидится. Мне еще нужно помириться с Лисой, найти пропавшую подругу и дождаться Мишу из Туркменистана. Кстати, сейчас было бы совсем нелишне подумать о Михаиле. Хотя бы немного.

– Булгаков, Брэдбери, Хемингуэй. «Праздник, который всегда с тобой» – великолепная книга.

– Я почитаю, – закивала я, как ученик-пятерочник, который получил долгожданное домашнее задание.

– Хорошо, – улыбнулся владелец белой «Ауди», и мне, к своему стыду, уже совсем расхотелось думать о Мише, – извините, нужно идти, Лиса ждет. Я привез ей пару дисков. Вы любите кино?

– Да, очень! – быстро ответила я.

– Может быть, как-нибудь сходим? – предложил Валерий, и у меня захватило дыхание.

– Ага, – протянула я с идиотской улыбкой.

– До встречи, Ксюша.

– До встречи, – повторила, провожая взглядом поднимающегося по лестнице Валерия.

– Симпатичный, – захихикала Жанна, когда я вернулась в кухню, – то-то ты так сорвалась. Но, по-моему, тебе стоит подучиться общаться с противоположным полом.

– И кто будет учить? – засмеялась Светлана. – Сама вон с ребенком и без мужа.

– У меня есть парень, – серьезно сказала я, скорее напоминая об этом обстоятельстве себе, чем подругам.

– Да ну? – удивилась Жанна. – И где же он?

– Далеко, – выдавила я и сама не заметила, как из моих глаз полились слезы.

– Ты что? Ксюш? – Света и Жанна подбежали ко мне. – Не плачь. Он что, сидит?

– Почему сидит? – не поняла я.

– Ну, ты ждешь, наверное, когда выйдет, – предположила Жанна.

– Нет, он археолог. Уехал на все лето, приедет еще не скоро, – пуще прежнего заревела я, – может, даже в середине осени. – На слове «даже» я с прискорбием обнаружила, что у меня при себе нет платка. – Я пойду, – прогундосила я, вытирая нос рукавом.

– Иди, иди, – одобрила Света, – уже восемь, ложись спать.

Но спать я не легла. Сначала долго и упорно искала носовой платок, который, как всегда, оказался в самом неподходящем месте – под кроватью. Потом сидела на постели, разглядывая немногочисленные фотографии со мной и Мишей в телефоне. В итоге я утешила себя мыслью, что когда-нибудь Михаил все же вернется на родную землю, поэтому мне ничего больше не остается, как реветь и ждать, ждать и реветь. Подумаешь, всего пару месяцев. Раньше женщины годами дожидались ушедших в Крестовый поход мужей. И ничего, никто не умирал. Я имею в виду жен. Правда, у некоторых из них на талии болтались пояса верности, очень полезная в Средние века штука, ну так это тоже можно было пережить.

Я окончательно высморкалась в свой единственный платочек (какой позор!) и пошла в душ. Активно намыливая голову, я опять вернулась мыслями к своему расследованию. Уважаемый бомж Павел Безухий сказал, что его друг Жук, в миру просто Жуков, проживает в местечке Змеево. Очень говорящее название, надо признать. Только вот уже сколько лет живу в Москве, а ни разу не слышала о таком селе или поселке. Даже не знаю, расположено это Змеево рядом с городом или где-то на задворках Московской области. Видимо, снова придется прибегнуть к помощи электронного друга. К Лисе я, разумеется, не пойду, а вот кабинет сгодится в самый раз.

В пять минут десятого я, завернувшись в махровый халат, уселась перед монитором, за которым еще пару недель назад сидел Кирилл Ионов. От такой «радостной» мысли мне стало немного жутковато, и кроме люстры на потолке и настольной лампы я включила еще и торшер около стола. Вот, теперь никакие привидения не застанут меня врасплох.

Расположение секретного объекта Змеево, оказавшегося селом в пятнадцати километрах от Скопина, было найдено в рекордные сроки. Через десять минут после подключения к всемирной сети я обозревала на мониторе карту этого небольшого, я бы даже сказала, маленького населенного пункта, насчитывавшего всего около шестидесяти домов и одну-единственную улицу – Скользкую. Хотя карта может оказаться устаревшей, и тогда на месте села я рискую увидеть такие же симпатичные особнячки, как и в Скопине.

Порадовавшись своим недюжинным успехам в осваивании Интернета, я обнаружила, что принтер не хочет печатать найденную карту, а навигаторам я тоже не очень доверяла. Он уже который раз сообщал о каких-то ошибках, и мне все сильней хотелось пойти к Славе и одолжить у него кувалду или отбойный молоток. О том, чтобы просто перерисовать карту, не могло быть и речи. Возможно, мои способности к рисованию не так уж и плохи, но если я пропущу какой-нибудь поворот, то поиски Змеева затянутся на неопределенный срок, а это вовсе не входило в мои планы.

Сначала я решила подняться к Лисе и попросить ее помочь, но потом сообразила, что единственная помощь, которую девочка сейчас готова мне оказать, – это скоростной спуск с лестницы, поэтому я отбросила эту бредовую идею. Спуститься по лестнице я могу и сама, а вот что делать с принтером…

Внезапно я замерла. У нас же в гостях компьютерщик, который наверняка может починить упрямый принтер! Но для того чтобы позвать Валеру сюда, нужно вначале подняться к Лисе, а это неминуемо означает принудительный полет обратно на первый этаж. Нет, уж лучше перерисовать карту, рискуя потерять заветный поворот, чем лежать в больнице с многочисленными ушибами. К тому же времени полдесятого, и парень наверняка уже уехал домой. К жене или девушке. Лучше бы, конечно, к девушке, чем к жене. Но все равно, приятного мало.

Рисовала я долго и очень аккуратно, зато когда работа была завершена, я осталась очень довольна и решила, что мой рисунок вполне мог бы претендовать на победу в конкурсе «Срисуй карту с экрана монитора».

Я сложила листок, положила его в карман халата и отправилась на кухню.

– Ты чего, не спишь? – удивилась Жанна, жевавшая булочку.

– Не сплю, – кивнула я и достала из холодильника пакет однопроцентного кефира.

– Ксюш, Лиса просила передать, что завтра вам к девяти, – сказала Света, перебирая в нижнем ящике шкафа баночки со специями.

– Не просила, а скорее приказала, – фыркнула горничная.

– Когда это было? – Я уселась на свой любимый стул и стала щелкать пультом телевизора.

– Где-то с полчаса назад, – прикинула повариха, – прибежала, открыла ворота этому своему приятелю и сказала про девять часов.

Я сделала пару глотков прямо из пачки. Значит, когда я хотела пойти к Валере, он все еще был здесь. И все-таки хорошо, что я сдержалась и справилась своими силами. Во-первых, я лишний раз не попалась на глаза Лисе, а это большой, можно сказать, громадный плюс, а во-вторых, у меня уже есть Миша! Правда, очень далеко, но все-таки есть. Стоит почаще об этом вспоминать.

Как раз когда я выпила последнюю каплю кефира, на кухне возникла Галина Матвеевна. Давно я ее не видела. Интересно, как у нее дела?

– Ксения Романовна, что вы себе позволяете? – недовольно обратилась ко мне завхоз.

Дела ее, как видно, были не очень.

– А что я себе позволяю? – устало удивилась я.

– Вы сидите на общей кухне в домашнем халате и пьете кефир прямо из пачки, – пояснила дама, глядя на меня холодными глазами, – буду очень признательна, если никогда больше не увижу вас в таком виде.

Я неохотно кивнула и скривилась. Тюрьма строгого режима!

– Светлана Терентьевна…

Повариха вытянулась, словно рядовой перед генералом.

– В этом году торт и праздничный обед не нужны. Все будет как обычно, ничего не готовьте.

– Хорошо, – отчеканила Света.

– Жанна Викторовна, – Галина Матвеевна повернулась к горничной, – у вас в школе была биология? Или хотя бы природоведение?

– Да, – неуверенно ответила девушка, не понимая, к чему клонит наш домашний цербер.

– Если вы не усвоили это на уроках, то впредь знайте, что растения иногда необходимо поливать, чтобы они не зачахли.

Жанна нахмурилась и перевела взгляд на экран телевизора.

– Завтра все цветы в доме должны быть политы. Еще раз повторяю – все цветы, даже те, которые стоят в кабинете и на балконе. Вы меня поняли, Жанна Викторовна?

Девушка кивнула.

– Не слышу, – повысила голос завхоз.

– Да полью я их, полью! – не сдержалась Жанна.

– Ксения Романовна…

Я снова напряглась. Что теперь? Нельзя дышать или пить кефир и смотреть телевизор одновременно?

– Ваша первая зарплата ожидается первого августа, в четверг, ровно через две недели после вашего выхода на работу. За месяц вам полагается шестьсот условных единиц, следовательно, сейчас вы получите триста. Как вам удобнее: наличными или переводом в банк на ваш счет?

Я немного помедлила с ответом.

– Знаете, наверное, все-таки лучше наличными.

И вообще счета в банке у меня не имеется.

– Понятно. Спокойной ночи, барышни, – пожелала нам Галина Матвеевна и удалилась из кухни.

– Морская свинья, – надулась горничная и забрала у меня пульт.

Света наконец расставила свои баночки по местам и села рядом с нами, тяжко вздохнув.

– А у кого праздник? – некстати спросила я. – При чем тут торт и ужин?

– У Лисы, – ответила Света, – Жанн, переключи на СТС. Какое там кино в двадцать один ноль-ноль? Хотя уже поздно…

Девушка защелкала пультом, бурча что-то себе под нос. Наверно, слова благодарности Галине Матвеевне за преподнесенный урок.

– У Лисы? – переспросила я.

– Ага, – сказала повариха, – день рождения. Друзей у нее особо нет, поэтому мы обычно устраивали небольшой семейный ужин – Кирилл Юрьевич, Маргарита Геннадьевна, Артем Юрьевич…

Светлана немного помолчала.

– Потом не стало младшего хозяина, а затем и старшего. Лиса и так свои дни рождения не очень любила, а теперь и вовсе терпеть не может. Видно, еще больше напоминает, что ужинать теперь не с кем. Шестнадцать ей исполняется.

Я рассеянно изучала ногти. Вообще-то я тоже не в восторге от своих дней рождения. Но отмечать их обязана, потому что уже пятый год живу вместе с Лилией Витальевной. Как только наступает октябрь, она между делом спрашивает, что бы мне хотелось купить, будь у меня лишняя пара тысяч в кошельке. Каждый раз я отвечаю, что ничего не хочу – ни подарка, ни праздника. Но каким-то таинственным образом Лиля умудряется забывать мою просьбу и устраивать вечером одиннадцатого октября шумную вечеринку, собирая в нашей маленькой двушке человек тридцать народу. Веселье получается на славу, как и гора посуды после этого веселья.

Что ж, заставить свою подопечную отмечать день рождения я не могу, но вот сделать подарок, которому Лиса будет рада, в моих силах. Надо купить то, что девочка не выкинет на помойку как неприятное воспоминание об очередной няне, а оставит у себя.

Я посмотрела на круглые часы, висящие на стене. Пол-одиннадцатого. Завтра нам в гимназию к девяти, то есть подняться нужно около семи. Пора спать.

Глава 14. Мастер и маргаритка

Многие жалуются на свою внешность, и никто – на мозги.

Фаина Раневская

Будильник прозвонил два раза. Сначала маленький китайский, который я успела взять из дома, потом в мобильном телефоне. Я всегда завожу их оба, если знаю, что вставать нужно будет рано и, возможно, с первого раза я не смогу проснуться.

Когда я, уже умывшись и одевшись, собиралась идти на кухню, то очень кстати вспомнила о срисованной карте расположения села Змеево. Я достала из шкафа свой любимый махровый халат и вытащила из кармана листок.

– Так-то лучше, – сказала я вслух и, еще раз полюбовавшись на неземную красоту, положила план в сумку.

Когда я пришла на кухню, Лиса уже сидела за столом, смотрела клип группы «ВИА ГРА» и пила чай с булочкой.

– Привет, – поздоровалась я, постаравшись, чтобы мое обращение прозвучало как можно веселее. Но получилось почему-то скрипуче и натянуто.

Лиса не ответила и даже не удостоила меня взглядом. Я пожала плечами и полезла в холодильник. Пусть дуется. Сегодня я сделаю ей такой замечательный подарок, что девочке сразу же расхочется на меня обижаться.

Выехали мы в начале девятого. Лиса, как и следовало ожидать, уселась сзади и демонстративно открыла белую папку, на которой большими красными буквами было написано: «Ромео и Джульетта». Интересно, как там ее Ромео? И как он отнесся ко вчерашнему бою Лисы и Сони? Скорее всего, не очень-то удивился. Богдан хоть и старше Лисы – насколько я помню, он в десятом классе, – но они ходят в одну и ту же гимназию, а значит, парень уже имеет довольно яркое представление о характере Лисы. Кстати, в спектакле задействована и Деева! Думаю, даже в своих самых смелых замыслах Шекспир не предполагал, что кормилица и Джульетта будут лупить друг друга из-за Ромео. Главное, чтобы больше стычек не было. Меня рядом не будет, и я не сумею никого спасти.

– Когда тебя забрать? – спросила я, остановившись у «Радуги».

– Позвоню, – бросила Лиса и с силой захлопнула дверь.

Я вздохнула и вытащила свою самодельную карту. Посмотрим, ориентируюсь ли я на реальной местности так же, как в виртуальных пространствах.

Я выехала из города и отметила, что нахожусь в замечательном расположении духа. Хотя моя подопечная на меня хмурится, Миша до сих пор выкапывает хребет какого-нибудь велоцераптора, а Лиля где-то прячется (допускаю, что не по своей воле), я была уверена, что все проблемы скоро разрешатся. Я найду свою потерявшуюся соседку, подарю Лисе прекрасный подарок и дождусь Мишу. От таких оптимистичных мыслей мне стало так хорошо, что я, незаметно для себя, нажала на педаль газа. Обычно я таскалась на скорости не выше 55 км/ч, что объяснимо – я ездила в городе, и к тому же со мной была Лиса. Но сейчас я одна, на абсолютно пустой трассе, и врезаться в столб стало бы проблемой даже для такого водителя, как я.

Когда я открыла окно и позволила утреннему воздуху обдувать мое улыбающееся лицо, будто бы из ниоткуда на обочину выскочил «продавец полосатых палочек». Я растерялась и резко затормозила.

Я сидела в машине, сжавшись, как еж, и надеясь на чудо. Вдруг этого милого дядечку сейчас вызовут по рации, расскажут про какую-нибудь погоню, и этот доблестный служитель ГИБДД мигом ретируется, чтобы схватить преступников.

– Сержант Баранов. Нарушаем, гражданка? – строго спросил тот, подойдя и заглядывая в открытое окошко.

– Немного, – тихо согласилась я и попыталась сделать виноватое лицо.

– Водительское удостоверение и техпаспорт.

Я стала бешено рыться в своем бауле. Неужели опять где-нибудь забыла? Только не это!

– Ну что вы там копаетесь? – недовольно спросил сержант, снова наклонившись ко мне.

– Секундочку! – почти со слезами попросила я и мысленно отметила, что если я не найду документов, то машину заберут на штраф-площадку, а меня, скорее всего, уволят. Что очень плохо. – Вот! – победно вскричала я и отдала документы стоявшему у окна гибэдэдэшнику.

– Ну что, Ксения Романовна? – со скользкой улыбкой поинтересовался он, изучая мои права. – Что делать будем?

– Не знаю, – осторожно сказала я, – а нужно что-то делать?

– Вы знаете, с какой скоростью вы ехали?

– Ну, я полагаю… – Я призадумалась. Насколько мне помнится, за городом разрешено сто километров в час, или больше?

– Девяносто? – предположила я вслух.

– Сто пятнадцать, – покачал головой «продавец».

– Да? – искренне удивилась я. – И что теперь? Машину заберете?

– Если хотите, могу и забрать, – безразлично пожал плечами он, – а могу взять штраф и честное слово, что вы больше никогда не будете так гнать.

– Наверное, все же штраф и слово, – согласилась я. Лучше бы, конечно, просто слово, но думаю, милого сержанта Баранова не особенно порадует такая сделка. – Сколько?

– А сколько у вас есть? – оживился тот.

На секунду я лишилась дара речи, а потом вытащила кошелек и быстро пересчитала свои сбережения.

– Ну, у меня с собой тысяча двести сорок рублей… Нет, двести сорок шесть…

– Сгодится! – хлопнул в ладоши сержант.

Я в безмолвном изумлении уставилась на служителя ГИБДД.

– А что вы думали? – набросился на меня Баранов. – Как нарушать, так нравится, а как штраф платить, так хотите три рубля отдать?

Совершенно не видя логики в этом вопросе, я выгребла все деньги из кошелька, даже шесть рублей, и протянула их сержанту.

– Ладно, – смилостивился Баранов, – сорок шесть себе оставь.

Я с подступающими к глазам слезами запихала копейки обратно и хотела было закрыть окно.

– Стой! А как же слово? – напомнил мент, заботливо складывая мои деньги к себе в карман. – Обещаете, что не будете больше нарушать Правил дорожного движения?

– Ага, – выдавила я и тронулась с места, обдав сержанта облаком пыли.

Ну вот, отняли последнее. Через двадцать минут моих жалких попыток удержаться от рыданий из-за жадного гибэдэдэшника я увидела указатель с еле заметной из-под грязи надписью: «Змеево. 2 км». Я повернула на пыльную неровную дорогу и затряслась так, будто я ехала по рельсам. Вскоре на горизонте показались дома. Я тормознула перед темно-зеленым одноэтажным зданием с гордой вывеской: «Универсальный магазин «Березка».

Заглушив мотор, я вышла из машины и огляделась. Настоящее село, какие показывают в старых фильмах. Одна улица, вдоль которой стоят дома, огороды прямо во дворах.

Я покрутила головой. Народу-то тут немного, всего шестьдесят семей. Все друг друга знают, но как найти Жукова? Не стану же я стучаться в первую попавшуюся калитку и спрашивать: «Извините, а где у вас тут Жуков проживает?» Значит, нужно идти туда, где такому вопросу не удивятся. Я мысленно улыбнулась и направилась в «Березку».

Внутри темно-зеленого домика было сыро, но уютно. Не сказать, чтобы полки ломились от товара, но тут можно было купить многое из того, что нельзя вырастить в огороде: мыло, шампунь, мягкие игрушки, посуда, игральные карты, тапочки и другие нужные в быту предметы.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась я с тучной женщиной за прилавком, читавшей затасканную книгу. Дама оторвалась от чтива и посмотрела на меня. На вид ей было не больше сорока пяти, но в ее взгляде читался опыт прожитой жизни и неизгладимая печаль от того, что заново ее прожить уже никак не удастся.

– Здравствуйте, – кивнула женщина, – вы к кому-то в гости или проездом?

– Вообще-то в гости. Только вот не знаю, где эти гости находятся. – Я фальшиво засмеялась. Дама непонимающе нахмурила брови. – Понимаете… Простите, как вас зовут?

– Тамара Петровна, – неохотно ответила женщина.

– Понимаете, Тамара Петровна, у меня есть подруга, она знакомая родственницы друзей Ивановых…

– Любки с Димкой, что ли? – вставила продавщица.

– Точно! – обрадовалась я. Значит, верно угадала, что в этом селе найдется кто-нибудь с самой распространенной в России фамилией. – И вот эти самые Любка с Димкой как-то обмолвились друзьям родственницы знакомой моей подруги, что в этой деревне кое-кто продает дом. Я вообще сама из города, но очень люблю природу, вот и решила купить домик. А этих Любки и Димки, как назло, дома нет, поэтому я хотела спросить у вас…

– Кто? – перебила Тамара Петровна, доставая из-под прилавка семечки.

– Жуков, – быстро ответила я.

– Жуков? – переспросила продавщица и громко рассмеялась. – Это вряд ли.

– Почему это? – насторожилась я.

– Так он сам в этом доме живет и вроде съезжать никуда не собирается, – пояснила та и насыпала горку семечек на прилавок. – Хочешь?

– Нет, спасибо. А почему вы так уверены, что он никуда съезжать не собирается? Может, он просто вам не сказал?

– Даже если и так, – согласилась женщина и стала щелкать дары подсолнуха, – ты уверена, что хочешь приобрести старый, полуразрушенный дом, с сорняками в огороде и плохой славой?

– Почему с плохой славой?

Тамара Петровна вздохнула.

– Женька здесь родился, до семнадцати лет прожил, а потом поехал в Москву в университет поступать. Поступил, да только закончить не сумел. Выгнали его за неуспеваемость, он и вернулся домой. Да не один, а с женой, Лидкой. Когда она беременная была, Женьку в армию забрали. Через два года всем селом его приезд отмечали. Да так отмечали, что молодой отец чокался не переставая. Всем понятно стало, что Жуков эту любовь к водке от своего папашки унаследовал. Витька, Женькин отец, умер, едва до сорока пяти дожив, отравился спиртом. В общем, Лидка-то с дитем Женьку года три терпела, а потом не выдержала и уехала домой к матери. В Новгород, не то Нижний, не то Великий. – Тамара Петровна снова достала пакетик с семечками и насыпала новую кучку. – Она тоже в Москву учиться приезжала. Вот как уехала, так и не было от нее ни записочки, ни звоночка. Женька, дуралей, даже адреса ее домашнего не знал. Жалели мы его первые годы, даже деньги на водку давали, уж потом поняли, что зря. Как денег не стало водяру покупать, он в город поехал. Работать.

– Кем? – спросила я, удивляясь скорости, с которой Тамара Петровна щелкала семечки.

– Да кем придется, – махнула рукой продавщица, – грузчиком, слесарем, даже на базаре туши свиные разделывал. Вообще мужик он неплохой, и руки у него откуда надо растут, только все деньги, что зарабатывал, сразу же на водку тратил. Приезжал с заработков и покупал ящик спирта. Сидит дома, пока все не выпьет, а потом по-новой.

– Понятно, – протянула я. Жуков был постоянным алкоголиком и временным бомжем. Интересно, как мне это поможет в поисках Лили?

– Хотя последние полгода он вроде сильно не пьет, – добавила Тамара Петровна, – но ты все равно лучше другой дом выбери, тот плохой, разваленный, и горя там много.

– А почему не пьет? – прищурившись, спросила я.

– А я почем знаю? – развела руками женщина. – Может, и пьет, только я его пьяным с зимы не видела. Придет ко мне в магазин раз в месяц, купит мыло или спички, и обратно. Ни с кем не разговаривает, одолжить на водку не уговаривает, скидками своими не хвастает.

– Чем не хвастает? – не поняла я.

– Скид-ка-ми! – по слогам, как для идиотки, повторила Тамара Петровна. – Женька как работник мог купить подешевле. Ну там мясо, канцелярию, мебель. И нам предлагал…

– Мебель? – медленно переспросила я, тоже по слогам.

– Ага, – закивала продавщица, – он грузчиком пару лет назад работал в этом… как его… не то «Уюте», не то «Комфорте». Потом уволили за пьянство…

Я отшатнулась от прилавка. Так, тихо, главное, не спугнуть ценного информатора.

– Вы уверены? Ничего не путаете? – почти шепотом спросила я, сдерживая волнение.

– Милая моя, – с пренебрежительной улыбкой бросила продавщица, – я до сих пор помню, сколько при коммунистах килограмм сметаны стоил и сколько бутылок подсолнечного масла Нинка Кузнецова семь лет назад на Новый год покупала.

– Правда? – для проформы удивилась я, пытаясь успокоить торнадо мыслей в голове.

– Рубль восемьдесят и пять штук! – возвестила Тамара Петровна.

– Спасибо большое, – искренне поблагодарила я разговорчивую даму, – все же подскажите, который из этих домов логово Жукова? Схожу, посмотрю, вдруг понравится?..

– Да иди ради бога, – разрешила дама, сгребла очистки от семечек в руки и вместе со мной вышла на крыльцо магазина. – Вот улица наша, по ней иди вперед, увидишь такой большой двухэтажный дом, этот как раз Ивановы будут, – Тамара Петровна выкинула мусор под крыльцо, – на заборе увидишь табличку «Скользкая, 54», пройдешь еще дальше, метров сто пятьдесят, и упрешься в Жукова. У него номер дома 56, но там все равно таблички не видно, Женька двор таким забором отгородил, что и с шестом не перепрыгнешь.

– Спасибо, – еще раз с чувством сказала я. Если бы у меня были деньги, я бы обязательно купила что-нибудь в магазинчике, но так как вся моя наличность была изъята в виде штрафа за неимоверно высокую скорость, только и оставалось, что сказать это старое русское слово.

– Ну, прощевай, – Тамара Петровна повернулась к двери, – зачастили к Жукову гости…

Сначала я остановилась как вкопанная, а потом снова ринулась в магазин.

– Как вы сказали? К Жукову еще кто-то приходил? Когда? Сколько их было?

– Да зимой еще, – удивилась моей реакции женщина, – а что? Ты-то здесь при чем?

– Ну… – я потопталась на месте, – а вдруг это был покупатель, мой соперник?

– А, – с пониманием протянула Тамара Петровна, – нет, не покупатель. Какой-то родственник Лидки. Приехал узнать, как его дядя поживает.

– И что? – не вытерпела я.

– И ничего. Так и сказала: пьет его дядя беспробудно.

– А когда это было?

– Зимой, – прищурилась женщина, – точно, зимой. Я еще помню, сказала, на улице мороз лютый, а Женька небось в Москве бомжует, при собственном-то доме.

– А дальше?

– Все, – Тамара Петровна достала журнал «Отдохни», – ушел родственничек.

– Как он выглядел?

– Нормально выглядел. Волосы темные, высокий, лет тридцать на вид. А тебе зачем? – нахмурилась продавщица.

– Тамара Петровна, еще раз спасибо за все! – Я торжественно пожала ей руку. – Если перееду, позову вас на новоселье! До скорого! Всего хорошего!

Я выскочила из магазина, села в машину и поехала вдоль домов. Что мы имеем? Евгений Жуков когда-то, а именно пару лет назад, работал в магазине «Комфорт» грузчиком. Был уволен из-за большой любви к спиртному. Полгода назад, то есть зимой, к Жукову приходил дальний родственник, узнать, как дела у дяди – пьяного грузчика. Что это мне дает? Я прокрутила в голове разговор с продавщицей. А ничего особенного мне это не дает.

Но, возможно, даст, если я поговорю с самим Жуковым. Спрошу, зачем он садился в машину к Артему Ионову и знает ли что-нибудь о смерти своего шефа. Я увидела двухэтажный дом с табличкой «Скользкая, 54». Дальше я ехала очень медленно, боясь пропустить жилище Евгения, моего самого ценного на данный момент свидетеля. Вскоре показался «особняк» любителя выпить. Точно, высокий двухметровый забор. Единственное, что я смогла увидеть, – это трубу и идущий из нее серенький дымок.

Я вылезла из машины и поискала взглядом звонок, чтобы дать о себе знать, но тут в моей сумке ожил телефон. Я вздрогнула от неожиданности, выудила сотовый из сумки и поднесла трубку к уху.

– Я свободна в два часа, – пробубнила Лиса и отключилась.

Часы показывали начало двенадцатого, так что у меня еще оставалось время для покупки подарка. Я спрятала телефон и, отметив, что такого предмета, как звонок, на этом высоком заборе не существует, постучала кулаком по калитке.

Через минуту с той стороны послышались глухие шаги, и калитка внезапно отворилась. Сквозь образовавшуюся щель я увидела высокого чумазого мужика, с длинной бородой и сальными волосами, одетого в шапку-ушанку и грязный тулуп. На секунду мне показалось, что на улице зима.

– Здравствуйте! – Я натянуто улыбнулась. – Я из страховой компании «Хеопс». Не хотите ли вы застраховать себя, ваш дом или вашу машину по нереально низким ценам?

– Нет, – прохрипел Жуков и закрыл калитку.

Я тупо посмотрела на нее, а затем снова постучала. Калитка незамедлительно отворилась, но на меньшее расстояние.

– Вы, кажется, меня не поняли, – отчеканила я, – очень низкие цены. Могу я узнать ваше имя, год рождения, возраст…

– Нет, – снова ответил мужик и со свистом захлопнул дверь прямо перед моим носом.

Я еще немного побарабанила по ней без всякого результата и решила, что сегодня мне уже вряд ли удастся побеседовать с Евгением Жуковым. Это не смертельно, главное, я нашла того, кто разговаривал с Артемом Ионовым в последние часы его жизни. К тому же мне еще нужно успеть к Лисе, да и не с пустыми руками.

В своей родной квартире, где мы жили вместе с Лилей, я оказалась через час после неудачного разговора с Жуковым. Я забежала в свою комнату, даже не сняв обувь, схватила «Сияние» Стивена Кинга и стала остервенело его листать. На пол выпало тридцать тысяч шестьсот рублей, накопленные за пять лет проживания в этой квартире. Это мои личные деньги, я могу их тратить, на что хочу, к тому же через неделю мне выдадут триста долларов, и я торжественно спрячу их в эту же страшную книгу, которую не решится похитить ни один вор на свете. Хотя, если подумать, воришки вообще редко крадут книги. Только если первые не идиоты, а вторые не сделаны из золота.

Собрав купюры с пола, я ринулась в машину, завела мотор и поехала на Птичий рынок. Хотя на дворе стоял вторник, первая половина дня, народу там было не протолкнуться. Я припарковалась за сто метров от рынка и быстрым шагом отправилась на поиски ценного подарка.

Все галдело и шевелилось, как в огромном муравейнике. Отовсюду слышалось мяуканье, гавканье, пение птиц и даже хрюканье. Уж свинью я покупать точно не стану. Только собаку. Но мне еще нужно определиться с породой. Я помню, у Лисы была овчарка, но захочет ли девочка снова воспитывать щенка этой породы? К тому же собака большую часть времени будет проводить дома, вместе с Лисой, а она длинношерстная. Овчарка, конечно, не девочка. Шерсть будет повсюду: на полках, на мебели и вообще во всех углах, за что Жанна будет мне несказанно благодарна. Нет, овчарка отменяется. К тому же девочке, возможно, нелегко будет справиться с грустными воспоминаниями о бывшей любимице, если новая будет той же породы.

Я пошла вдоль длинных рядов, внимательно вглядываясь в каждого щенка.

– Девушка, – звали меня со всех сторон, – возьмите болонку!

– Девушка, далматинец! С родословной!

– Эй, ротвейлер! Недорого!

– Девушка, рыбки! Золотые!

Сначала я качала головой и улыбалась всем, кто хотел всучить мне своих животных, но потом мне это надоело, и я перестала обращать внимание на назойливых продавцов.

– Девушка, золотистый ретривер!

Я, пропустив призыв мимо ушей, пошла дальше, крутя головой в поисках нужного щенка, но тут мне вспомнились американские фильмы, где счастливые обладатели собак этой милой породы гуляли с ними в парке, кормили, играли и даже пускали спать к себе на кровать. Я незамедлительно вернулась к мужчине, сидевшему на складном стульчике с кроссвордом в руках около коробки, где копошилось маленькое желтое чудо.

– Девушка, золотистый ретривер! – повторил продавец, отложил кроссворд и вытащил щеночка из коробки.

– Какой милый! – улыбнулась я и погладила малыша. Хотя чего уж там говорить, где вы видели страшного щенка? Как правило, они все очень симпатичные. – Сколько ему?

– Девять недель, последний остался. Берите, ретриверы добрые и очень любят детей. Всего тридцать тысяч.

«Всего» тридцать тысяч, подумала я. Впрочем, я же хотела купить хороший подарок, вот это он и есть. Я вытащила деньги из кошелька и протянула их продавцу.

– Только за ним нужно правильно ухаживать, – добавил мужчина, положив щенка обратно в его маленький домик.

– Это как?

– Ну, выгуливать его, расчесывать, – стал перечислять продавец, – это же длинношерстная собака, значит, необходимо будет следить за его шерстью – покупать соответствующие шампуни, расчески…

Я резко встала с колен и положила деньги в карман джинсовой куртки. Нет, это нам не подходит. Лиса целыми днями в своей гимназии, ей будет совершенно некогда следить за шерстью нового друга. Я поднапряглась и вспомнила наш разговор. Кажется, Лиса упоминала добермана, лысую кошку, ворона, а также какое-то пресмыкающееся. Кажется, змею. Ага, я прямо так и вижу радостные лица Маргариты Геннадьевны и Галины Матвеевны, которые бегут выполнять просьбу Лисы покормить животное мышкой или лягушкой. Змея тоже выбывает из почетного списка. Остаются лысая кошка и ворон. Первая вроде стоит как раз пять тысяч. Только долларов. А ворон… Нет, это я даже не буду обсуждать. Никаких ворон дома! Их хватает и на улице. Значит, доберман. А что? Очень красивое животное, грациозное и, что самое приятное, короткошерстное. Так, где тут у нас раздают доберманов?

– Ну что? – заметив мою нерешительность, поинтересовался мужчина. – Берете?

– Извините, передумала, – грустно улыбнулась я, – пока, – помахала я рукой щенку, которому было абсолютно все равно, куплю я его или нет.

А я отправилась на поиски добермана. Неожиданно передо мной возник грузный мужчина кавказской национальности с большой клеткой в руках, где на жердочке восседала большая, но какая-то потрепанная птица.

– Эй, дэвущка, – обратился ко мне он с загадочным видом, – купы папугая?

– Нет, спасибо, – вежливо ответила я и попыталась пройти мимо.

– Дэвущка, эх, дэвущка! – покачал он головой. – Такая красывая, а птица купит не хочэт! Как тыбя завут?

– Ксюша, – осторожно ответила я, не желая сердить настойчивого продавца.

– А мэня Ашот! – радостно сообщил он. – Смотры, какая птыца, да? Красывая, слова гаварит умэит!

– Что? – не разобрала я кавказский акцент.

– Слова, гавару, гаварит может. – Ашот залез рукой в клетку и стал трясти попугая за хвост. Несчастное животное встрепенулось и, вытянув шею, заорало на весь рынок:

– Дуррра! Дуррраак! Дурррра!

Я отошла на пару шагов. Нет, это определенно не обрадует Лису. Конечно, если перекрасить попугая в черный цвет и выдать за ворона, то еще куда ни шло. Но с подобным лексиконом даже ворон не может стать желанным подарком.

– Купы, да? – настаивал на своем Ашот, опять приближаясь ко мне со своей клеткой нереально больших размеров.

– Знаете, мне совсем не надо, – попыталась оправдаться я, – мне бы собаку…

– Сабаку? – изумился Ашот и стал пристально рассматривать свой товар. – А пачему нэ птыца? Не красывая? Не харошая, да?

– Нет, нет, – я попыталась успокоить расстроенного мужика, оглядываясь по сторонам в поисках пути отступления, – очень, очень красивая! Хорошо говорит…

– Нравица? Купы!

Я вздохнула. Все пошло по второму кругу. А у меня, между прочим, еще дел по горло.

– Спасибо, не хочу! – отрезала я и отвернулась.

– А! – закричал, точнее, зарыдал в голос чувствительный Ашот. – Нэ ухады, нэ ухады!

Где-то глубоко-глубоко во мне что-то встрепенулось и подало голос. Слабенький такой, но все ощутимый. Это была моя совесть. Я вернулась туда, откуда только что хотела убежать. Ашот, обрадованный таким поворотом событий, сунул мне в лицо вонючую, грязную клетку, видимо, чтобы я разглядела то, от чего так глупо отказывалась.

– Сматры! – скомандовал мужик, и я стала смотреть. Но не высмотрела ничего нового, кроме заморенного попугая, который, как мне показалось, с нетерпением ждет скорой и безболезненной смерти. – Хочэшь или нэт? Паслэдний рас!

– Нет, – сказала я, убивая в себе желание купить попугая и отнести его в какой-нибудь приют для животных.

– Пажалеэшь, – пригрозил мне пальцем Ашот и мигом куда-то испарился. Я покрутилась на месте, не понимая, как можно передвигаться с такой невероятной скоростью, держа в руках клетку размером с плазменный телевизор.

Я успокоила себя, что с попугаем будет все хорошо, и снова пошла вдоль рядов. Минут через десять мне наконец-то повезло.

– Щенок добермана! – монотонно кричала женщина лет тридцати пяти, сидя около коробки с черным щеночком и поглаживая его за ухом.

– Здрасте, – весело поздоровалась я, – сколько ему? Или это она?

– Он, – кивнула продавщица, – семь недель, хороший, даже с родословной.

– Да ну? – удивилась я. – С родословной?

– В общем, да, – замялась женщина, – только у меня ее с собой нет. Моя Грета родила пятерых, всех продали, кроме этого.

– А что с ним? – испугалась я.

– Неправильный прикус, – вздохнула хозяйка, – а это все. Ни выставок, ни медалей.

– Ну, нам-то медали не нужны, – усмехнулась я.

– Щенок очень хороший, родители тоже. Многократные победители, отец – чемпион Европы, мама – чемпионка России. Берите. А прикус, это ведь для профессионалов только важно!

Я не могла не согласиться с приветливой дамой.

– Хорошо! – кивнула я. – Сколько?

– Двадцать тысяч, – обрадовалась женщина.

Я полезла в карман джинсовой куртки и с ужасом обнаружила, что он пуст.

– Господи, – обреченно прошептала я и вскочила с места. Я мигом сняла куртку и остервенело стала проверять остальные карманы.

– Что случилось? – забеспокоилась женщина.

– У меня в кармане были деньги, тридцать тысяч, я хотела купить ретривера, потом передумала, положила купюры сюда, а потом ко мне приклеился этот…

Ашот. «Пажалеэшь», – вспомнила я злорадную улыбку гнусного мучителя попугаев.

– Он вытащил мои деньги! – чуть не заревела я. Надо же, меня ограбили два раза подряд на протяжении одного дня! Сначала сержант, жаждавший не только моих целковых, но и честного слова, а теперь этот кавказский купец, научивший попугая ругаться.

– Ну, хоть что-нибудь-то осталось? – с сожалением спросила женщина.

Я вытащила кошелек и пересчитала деньги, хотя могла бы этого и не делать. И так помнила, сколько там лежало.

– Тысяча шестьсот, – пробубнила я, утерев нос рукавом.

– Видишь, еще не все потеряно, – улыбнулась собеседница.

– Но многое, – все-таки зарыдала я, скорее от обиды, а не из-за потери.

– Правда хотела купить? – Женщина кивнула подбородком на маленького щеночка, свернувшего клубочком в коробке.

– Да, девочке на шестнадцатилетие, – еле выговорила я сквозь сопли и слезы.

– Девочке? – задумчиво переспросила дама. – Знаешь что? Давай за тысячу?

– За тысячу? – изумилась я, подумав, что мне послышалось. – Вы сказали «тысяча»?

– Сидеть тут мне уже надоело, щенок растет, в хорошие руки нужно отдавать, а твои вроде ничего. Подарить не могу – плохая примета. А тысяча в самый раз, извини, меньше не могу. Езжу сюда уже больше месяца…

– Конечно, конечно, – торопливо закивала я и быстро вытащила из кошелька голубую купюру, – спасибо вам огромное!

– У меня самой дочка в собаках души не чает. – Женщина убрала деньги и протянула мне пару исписанных листов. – Здесь его дата рождения, рекомендации по уходу, кормлению и так далее. В два месяца нужно будет купировать уши, хвост уже купирован. Если что, звоните. Телефон на обратной стороне. Кстати, меня зовут Валентина Николаевна.

– Очень приятно, я – Ксюша.

– Так, держи коробку, здесь тряпочки с запахом матери. Первую недельку повоет, а потом все забудет.

– Спасибо, – еще раз сказала я и, взяв коробку со щеночком, направилась к машине. Когда рынок был уже позади, в поле моего зрения попал киоск с дисками.

– Дайте, пожалуйста, «Ромео и Джульетту», с Ди Каприо, – попросила я.

По дороге к джипу я не могла отвести глаз от милого крохотного существа, которое теперь целиком и полностью зависело от нас с Лисой. Сев в машину и поставив коробку на переднее сиденье, я посмотрела на часы. Без пяти два. Немного опоздаю, но оно того стоит.

В половине третьего я подъехала к гимназии. Лиса стояла на крыльце и мрачно следила за джипом. Пару минут девочка не двигалась с места, скорее всего размышляя, какие именно слова и в каких комбинациях эффектнее всего будет мне сказать, а я воспользовалась моментом и пересадила щеночка на заднее сиденье. Если мои предчувствия верны, девочка сядет за мной, а не рядом. Я приоткрыла окошко.

Лиса медленно тронулась в моем направлении, а я замерла в предчувствии радостного момента.

– Мне пришлось ждать целых тридцать минут, – сквозь зубы процедила Лиса, открывая дверь, – какого черта ты… Мамочка! Что это?!

Я с улыбкой до ушей повернулась к Лисе, которая тут же вцепилась в щенка и успела прижать его к сердцу.

– Это мой подарок, – довольно пояснила я, – с днем рождения!

Лиса от переизбытка чувств какое-то время просто смотрела на меня с открытым ртом, а потом кинулась с объятиями.

– Спасибо, спасибо! Ксюшечка, милая, спасибо! Я так рада, так рада! – закричала Лиса. – А кто это?

– Доберман, – я передала коробку девочке, – положи его к тряпкам, которые пахнут, как его мама. Щенку всего семь недель, поэтому он скоро забудет свою старую семью и привыкнет к тебе. Через неделю нужно будет заняться купированием. Там еще лежит инструкция по уходу. – Я завела мотор. – Я надеюсь, ты справишься?

– Конечно! – заверила меня Лиса, шурша листочками. – Я опытная, у меня ведь уже была собака! Ты разве забыла? Только вот…

– Что? – испугалась я. Неужели все же нужно было купить овчарку?

– Теть Рита не разрешит его оставить, – погрустнела девочка, гладя уснувшее у нее на коленях маленькое сопящее существо, – ты же знаешь, она изверг, ненавидит животных.

– Мы что-нибудь придумаем, – я пожала плечами, – днем ты можешь играть с ним в своей комнате или гулять во дворе. А ночевать он будет у дяди Славы, там ведь три комнаты. Мне кажется, Владислав не будет возражать.

– Ага, а как его зовут?

– Не знаю, это ведь твоя собака, – улыбнулась я, следя за Лисой в зеркало заднего вида.

– Я должна его назвать? – еще больше обрадовалась девочка. – Знаешь, один из моих любимых фильмов называется «Доберман». В нем играет самый классный французский актер Винсен Кассель. Так что думаю, щенка стоит назвать или Винсен, или Кассель. Как тебе?

– Очень мило.

– И кто же ты? – обратилась Лиса к своему новому любимцу. – Винсен или Кассель?

На слове «Кассель» маленькое существо попыталось тявкнуть, и Лиса засмеялась.

– Он выбрал второе! – оповестила меня девочка. – Привет, Кассель! – ласково сказала она и без всякого перехода спросила: – Кстати, в это воскресенье отвезешь меня в салон?

– Какой еще салон?

– Я буду делать пирсинг.

– Лиса! Забудь про эту глупость! – посоветовала я.

– Это вовсе не глупость, – покачала головой девочка, – и к тому же очень красиво.

– У тебя уже по две дырки в каждом ухе.

– При чем тут уши? – удивилась Лиса. – Я хочу язык. Я же тебе говорила.

– Ты это серьезно? – изумилась я. – Язык? Но это же больно, и вообще… железяка во рту!

– У тебя есть другие предложения? – Лиса осторожно переложила щенка в коробку.

– Ну… Пупок очень долго заживает, бровь ни к чему – лицо лучше не трогать. А если ухо?

– Сама же сказала, у меня уже по две дырочки.

– Так это в мочках, – резонно ответила я, – а ты в хрящике.

– Ага, в хрящике! Это больно, – заныла Лиса.

– А в языке не больно? – передразнила я. – Потерпишь, не умрешь.

– Раз такая смелая, давай со мной, – предложила девочка.

– Давай! – кивнула я и тут же пожалела об этом. Эх, сама виновата. Буду теперь с пирсингом в ухе ходить.

– О’кей, – захлопала в ладоши Лиса, – в это воскресенье!

Когда мы заехали в гараж, я повернулась к сладкой парочке.

– Думаю, нам следует быстренько проникнуть в твою комнату, а уже вечером сообщить о щенке Маргарите Геннадьевне и всем остальным.

– Хороший план. А может, нам вообще не стоит никому сообщать? – предложила Лиса. – Узнают так узнают, а?

Я покрутила головой, и мы, словно шпионки, на цыпочках прокрались через зал и вместе с коробкой и щенком поднялись к Лисе в комнату.

– Тут написано, ему нужно есть шесть раз в день. Когда его кормили в последний раз?

– Понятия не имею. – Я пожала плечами.

– Ладно, – нахмурилась девочка, – думаю, уже самое время. Здесь говорится, что щенку следует покупать специальные сухие корма и делать кашку из сметаны, молока и творога. А еще нужно мясо.

Я покосилась на Касселя. Скоро он наверняка будет вселять нешуточный страх в гостей семьи Ионовых, но сейчас трудно поверить, что это маленькое беззащитное существо нуждается в мясе.

– Корм купим завтра, а сегодня я сделаю ему кашу из сметаны и творога. Их-то у нас всегда навалом. Тетя Рита на творожной диете. – Лиса наклонилась к Касселю: – О нет!

– Что? – испугалась я.

– Уже все описал. Ксюша, иди в гараж, там в шкафу на самой нижней полке до фига разных тряпок, выбери получше, а я пойду приготовлю ему кашу.

– Хорошо, – согласилась и поняла, что теперь мне нужно будет следить не только за Лисой, но и за Касселем. А зарплата от этого не увеличится!

Я поплелась в гараж. Там, позади всех автомобилей (моего, Маргариты и Славы), стоял здоровенный шкаф из темного дерева. Пожалев свои джинсы, я встала на колени, открыла дверку и принялась выбирать тряпки посимпатичнее. Если их высочество не одобрит мой выбор, придется телепать сюда второй раз. А это не вариант.

Пока я сосредоточенно копалась в поношенных майках и юбках, послышался цокот каблуков. Я посмотрела в сторону, откуда он доносился, и увидела Маргариту Геннадьевну с телефоном в руке. Хорошо, что хозяйка не заметила меня, потому что объяснить, зачем мне нужны тряпки, было бы сложновато.

– Все, теперь могу, говори, – произнесла женщина, – что? Когда? Да, это она! Господи! Ты уверен? И что же делать? Не знаю. Говорю же, не знаю! Прямо сейчас? Но у Лисы день рождения, я должна зайти, поздравить… Пожалуйста, не кричи на меня! Милый, не волнуйся! Она должна быть здесь… Что она может знать, мы наняли ее неделю назад, в прошлую среду!

Меня бросило в холод. Кто знает, кого еще из обитателей этого дома наняли в прошлую среду, поднимите руку.

– Ты уверен? Хорошо, хорошо, приеду! Только схожу к себе, возьму документы. Ага, ладно. До скорого.

Каблучки Маргариты снова застучали, удаляясь, а я ринулась было вон из гаража. Секунду! Она говорила про меня, это я поняла. Но вот с кем она разговаривала, я рискую не узнать никогда, если не приму меры… Какие меры?

Я снова услышала приближающийся цокот шпилек хозяйки. Я схватила первую попавшуюся тряпку, залезла на заднее сиденье авто Маргариты и укрылась ею с головой. Если спросит, что я здесь делаю, скажу, что прилегла поспать. И что я идиотка.

Так как мои способности видеть были немного ограничены, я изо всех сил попыталась напрячь уши. Но напрягаться было не из-за чего. Мы просто ехали, Маргарита ни с кем не разговаривала. Согласно моим внутренним часам, прошло уже около тридцати минут, и все мое тело неприятно затекло. Я уговаривала себя продержаться еще немного, и когда мне уже хотелось откинуть тряпку и вдоволь подвигать конечностями, машина остановилась. Хлопнула дверь, я поняла, что, кроме меня, в авто больше никого нет.

Я осторожно высунулась из-под тряпки и зажмурилась из-за яркого солнечного света. Откинув старый плед с нарисованной на нем рысью, я осторожно вышла из машины. Мы стояли посреди густого леса. Не понимая, куда могла исчезнуть Маргарита, я внимательно огляделась и заметила узенькую, едва заметную тропинку. Раз уж я полчаса не могла пошевелиться, мне определенно нужно по ней пойти. Что я и сделала.

Взобравшись на пригорок, я увидела дом. Обыкновенный дом, какие часто бывают в деревнях и редко в городах. Я подошла к забору и стала ощупывать его на предмет секретной калитки. Дверь, а точнее, отъезжающая в сторону доска, была найдена без лишних усилий, и я протиснулась во двор.

Я покрутила головой. Все убрано и чисто. Никого нет. Я прошла немного дальше и увидела старый сарай и фасад дома. И чего тут загадочного, спросила я себя и уже хотела зайти в гости, как тут мне на глаза попалась табличка. «Скользкая, 56». Мои ноги словно налились железом, а голова стала чугунная. Я простояла столбом, глядя на эту табличку, пока со стороны дома не послышался шум. Я вышла из комы и ринулась к забору. Я бежала с такой скоростью, что могла бы занять первое место в стометровке среди любителей, а то и профессионалов. Забравшись в машину, я укрылась пледом и стала ждать. Целая вечность прошла, пока Маргарита не села за руль, и мы не отправились домой.

Глава 15. Давно не виделись

Я не умею выражать сильные чувства, хотя могу сильно выражаться.

Фаина Раневская

Пока мы ехали обратно, у меня перед глазами так и стояла эта несчастная табличка с адресом Евгения Жукова. От волнения и осознания того, что таких совпадений не бывает, я никак не могла упорядочить хоровод мыслей в голове. Маргарита и Жуков… Жуков и Артем… Кирилл и Маргарита… Маргарита и Артем… Все они связаны между собой. И эту связь можно бы проследить уже сейчас, но я была так взволнована, что не могла справиться с этой задачей.

Я услышала звук открывающихся ворот. Скоро машина остановилась. Хлопнула дверь авто, зацокали каблучки Маргариты. Я вышла из «Ниссана», дрожащими руками скомкала плед, запихала его на полку шкафа и пошла к Лисе.

– Ты где была? – удивилась девочка, завидев меня на пороге своей комнаты. – Я тебе звонила, а ты, оказывается, оставила телефон в сумке, вон. – Мой баул спокойненько лежал на кровати Лисы.

– Я ездила за кормом.

– Куда?

– В магазин.

– Без сумки? – нахмурилась девочка.

– Забыла. – Я попыталась виновато улыбнуться.

– И где же корм?

– Не купила.

– Почему?

– Магазин был закрыт.

Лиса посмотрела на меня с сомнением.

– Ксюша, ты себя хорошо чувствуешь?

– Не очень, – призналась я и уселась на кровать, – мне надо полежать.

– Лежи, – разрешила она, – а мы с Касселем пока поиграем. Я его только что накормила. Надо же, такой маленький, а ест…

Я взяла в руки сумку и вытащила диск.

– Держи, – медленно произнесла я, отдавая его Лисе.

– Ой, – обрадовалась девочка, – слушай, как ты догадалась? Мне Петр Георгиевич как раз сегодня заявил, что в моей игре маловато эмоций!

– Зато в жизни навалом, – буркнула я себе под нос.

Лиса тут же вставила диск в проигрыватель и уселась перед телевизором. Я же, положив голову на мягкую подушку девочки, попыталась разложить все по полочкам. Полгода назад, а именно шестнадцатого января, умирает Артем Ионов. Через шесть месяцев, четырнадцатого июля, от нас уходит Кирилл Ионов. А девятнадцатого июля погибает Борис Прохоренко. Последние два застрелены, первый умер вследствие автомобильной аварии. Это нам и так было хорошо известно. Но вот и новые факты: Евгений Жуков пару лет назад работал в одном из магазинов «Комфорт», где он предположительно мог познакомиться с Артемом, Кириллом, Борисом и даже с Маргаритой.

Я села на кровати так резко, что у меня закружилась голова. И что же тут непонятного? Маргарита сама подстроила смерть своего мужа, его старшего брата и его партнера по бизнесу.

Теперь она хозяйка одной из самых больших и прибыльных фирм в Москве. Не стоит говорить о том, что сама дама не занимается деловыми вопросами. Присутствие на встречах и переговорах вовсе не обязательно для того, чтобы получать миллионы и тратить их в свое удовольствие.

Но для чего ей понадобилась Лиля? Чтобы отвлечь от себя внимание и выдать ее за убийцу. Маргарита заказала новое завещание и взяла оружие, лежавшее в кабинете Ионова-старшего, чтобы стало понятно: Кирилл и Борис были убиты одним человеком из одного и того же пистолета. Но если за всем этим стоит Маргарита, то только она одна знает, где Лиля!

От волнения я стала теребить покрывало на Лисиной кровати. Вариантов всего два: либо Лилия уже давно мертва и останется главной подозреваемой по делу Ионова и Прохоренко. Либо моя подруга все еще жива, но есть опасность, что ненадолго, потому что Кирилл и Борис уже на кладбище, а значит, Маргарите она больше не нужна.

– Ксюха, кино просто супер, – восхищенно протянула Лиса, не отрываясь от экрана.

Лилю уберут, если я не успею ее найти. Нужно будет еще раз съездить к этому Евгению и хорошенько все разузнать. Если понадобится, даже забраться к нему в дом и попробовать отыскать какие-нибудь улики, ведущие к месту, где держат Лилию.

– Ну, ваще, блин! – восторженно сказала Лиса, наблюдая за тем, как рыдает Ди Каприо из-за смерти Меркуцио. – Я так никогда не смогу!

А еще я не знаю, какого рода отношения связывают Маргариту и Жукова – возможно, они просто партнеры и Евгений ждет своей доли за участие в устранении братьев Ионовых и Прохоренко. Но есть еще один вариант: Маргарита и Жуков любят друг друга. Поэтому решили убрать тех, кто может помешать их любви. В любом случае они оба замешаны в этом деле, и только через них я смогу помочь моей бедной соседке.

Надо же, целую неделю ломала голову, кто же этот жестокий убийца, а он все это время был в доме, спал через стенку от меня! Эх, Маргарита, браво! Превосходная актриса!

Я так разволновалась, что у меня пересохло во рту.

– Сейчас вернусь, – бросила я Лисе и кинулась на кухню.

Как ни странно, там не было ни души. Я растерянно огляделась и налила себе сока.

– Привет, – Жанна подбежала к холодильнику и вытащила пару бутылок «Монастырской», – а теперь пока.

– А? – Я присела на стул.

– Маргарита Геннадьевна отпустила на пару дней. А точнее, до пятницы, – во все зубы улыбнулась мне горничная, – только тебе нужно будет остаться до завтра. Отвезешь девчонку в гимназию и тоже будешь свободна.

– Но почему так поздно? – спросила я.

Часы показывали полдевятого.

– А у нее всегда так, – махнула рукой Жанна и стала доставать из верхних ящиков пирожные. – Это для Сережки моего, любит сладкое, – пояснила девушка. – Так вот, соберет нас всех в гостиной и скажет, что вот, мол, у нее мигрень, никого не хочет видеть, приезжайте через пару дней. А знаешь, что самое приятное?

– Нет.

– Что эти дни из зарплаты не вычитаются! – радостно просветила меня Жанна. – Что-то вроде отплаченного отпуска каждый месяц. Ну все, собралась. Сейчас нас Славка подкинет. Меня на остановку – на электричке поеду, а Свету и завхоза до города. До скорого.

Она испарилась из кухни, а я осталась сидеть со стаканом сока в руке. Так даже лучше, хотя немного неожиданно. У меня будет пара незапланированных выходных, и я смогу съездить к Жукову. Но завтра, скорее всего, все же придется заехать сюда, к Лисе, помочь ей с Касселем.

Я вернулась в комнату девочки.

– Ты знаешь, что Маргарита Геннадьевна всех отпустила до пятницы? – спросила я, присев на пол рядом с Лисой.

– А тебя оставила до завтра, да?

– Ага.

– Мигрень, – со знанием дела ответила девочка, пристально следя за действием на экране, – она и так-то не подарок, а в эти дни к ней вообще лучше не подходить.

– А как же щенок?

– А что щенок? – Моя подопечная с любовью посмотрела на сопящего доберманчика. – Завтра после гимназии заедем, купим все необходимое: витамины, корм, игрушки всякие. Через неделю начнем возить на прививки. А эти три дня я продержусь, ничего страшного.

– А если она к тебе зайдет?

– Зачем? – удивилась Лиса. – Она ко мне уже три года не заходила. Иначе мигом бы сорвала все плакаты с обоев.

– Весомый аргумент, – согласилась я.

Около десяти закончилось кино, и девочка стала внимательно разглядывать фотографии актеров на упаковке диска.

– Кажется, я люблю Ди Каприо, – вздохнула Лиса, утирая слезы.

– А как же Богдан?

– И Богдана люблю. Они оба – мои любимые Ромео.

До одиннадцати вечера мы смотрели клипы по телевизору и тискали Касселя.

– Нам завтра когда?

– К девяти.

– Значит, спать, – скомандовала я.

– Сейчас только покормлю щеночка еще раз и лягу, – пообещала девочка, и я пошла к себе.

Я быстро приняла душ, нацепила свой обожаемый махровый халат и в таком виде отправилась на кухню попить на ночь кефирчику. Галины Матвеевны в доме нет, и теперь можно не бояться быть отчитанной еще раз за появление в «общественном» месте в таком ужасном виде.

Направившись прямиком к холодильнику, я не заметила, что за столом кто-то сидит.

– Ксюша!

Я вздрогнула так, что у меня из рук выпала пачка кефира. Хорошо, что еще не распакованная.

– Маргарита Геннадьевна, вы меня напугали, – призналась я, и это была чистая правда. Страх наполнял меня всякий раз, когда я вспоминала злосчастную табличку «Скользкая, 56».

– Что ж вы такая пугливая? – вяло улыбнулась хозяйка. Она тоже была в халате и ела что-то белое из маленькой чашечки. Как и сказала Лиса, творог со сметаной. – Я отпустила обслуживающий персонал в город до пятницы. Но вам придется остаться здесь до завтрашнего дня. Терпеть не могу вставать рано, поэтому Лису утром в гимназию отвезете вы. А потом можете приехать только в пятницу утром. Машина будет с вами.

– Спасибо, – завороженно поблагодарила я, поставила так и не распакованный кефир обратно в холодильник и на негнущихся ногах пошла к себе в комнату.

Я понимала, что сейчас она не может мне причинить никакого вреда: все-таки в доме ребенок, да и минимум четыре человека знают, что в особняке остались только я, Маргарита и Лиса. Но все равно мне было не по себе.

Вернувшись в комнату, я вытащила из шкафа теплое одеяло и укрылась им с головой. Может быть, это немного по-детски, но, когда у меня неприятности, я делаю именно так, и мне кажется, что все мои проблемы остаются где-то далеко, одеяло не подпускает их ко мне. Я долго ворочалась и не могла уснуть. Потом я начала вспоминать все хорошее, что было у меня с Мишей, и долгожданный сон наконец пришел.

Я проснулась от какого-то шороха и приподнялась на локтях. На фоне открытой двери я увидела темный силуэт, медленно приближавшийся ко мне.

– Лиса? Это ты? – Я прищурилась, чтобы получше рассмотреть того, кто хотел ко мне подойти.

Тут в комнату ввалились еще две тени, которые вмиг повалили моего первого загадочного гостя. На полу завязалась борьба, послышалась нецензурная брань.

Я завизжала, соскочила с кровати и тут же попала в кучу-малу. Кто-то попытался схватить меня за ноги, но я изловчилась, вскочила и с леденящим душу ором побежала к Лисе.

Я влетела к ней в комнату и включила свет. На секунду ослепнув от яркого света лампочки, я вновь щелкнула выключателем.

– Лиса? Ты тут? Где ты?

Кто-то попытался схватить меня за руку. Я вспомнила все, что видела в американских фильмах, и со всей силы зарядила кулаком туда, где находился предполагаемый глаз противника. Тень отступила на пару шагов, отпустив мою руку, и я, воспользовавшись этим небольшим преимуществом, побежала вниз.

Я кубарем скатилась на первый этаж и уже хотела подняться, чтобы найти телефон и вызвать полицию, но моим наполеоновским планам не суждено было сбыться.

Я почувствовала тупую боль в затылке и упала без чувств.

Глава 16. В чем сила, брат?

К Фаине Раневской обращаются с просьбой.

Просящий добавляет:

– Вы ведь добрый человек, не откажете.

– Во мне два человека, – отвечает актриса. – Добрый не может отказать, а второй может. Сегодня как раз дежурит второй.

Из афоризмов Фаины Раневской

Я открыла глаза и уперлась взглядом в белый потрескавшийся потолок. Голова нестерпимо раскалывалась на тысячу маленьких черепков, и каждое движение причиняло неприятную боль где-то в районе темечка. Я медленно повернула голову направо и увидела большое окно с фиалками на подоконнике. Помещение, где я находилась, мне было явно незнакомо. Я повернула голову налево. Около моей кровати на деревянном стуле сидела Лиса и читала какой-то журнал.

Я закряхтела и попыталась привстать.

– Ой! – воскликнула Лиса, увидев признаки жизни на моей кровати. – Ксюша! Наконец-то пришла в себя! А я тут уже пять часов сижу… Валера! – пронзительно закричала девочка, а я снова без сил рухнула на постель.

Валера появился перед нами без промедления. Под его глазом стоял сине-фиолетовый расплывшийся фингал.

– Ксюша, как вы себя чувствуете? – заботливо поинтересовался парень, присев на уголок моей кровати.

– Великолепно, – хрипло соврала я. Голова все еще грозила взорваться от боли в затылке, но в ней уже всплывали воспоминания о той ночи, когда ко мне в комнату пробрались неизвестные люди. – А Лиля? Где Лиля? – забеспокоилась я. – Маргарита! Она во всем виновата! И Жуков! Где Жуков?

– Тихо, не волнуйтесь, – Валера очаровательно улыбнулся, – обо всем по очереди. Лиля лежит в соседней палате. У вашей подруги все в порядке. Только простужена, и организм немного обезвожен. Врачи дали ей успокоительное. Она должна отоспаться.

– Лиля здесь? Ее нашли? – удивилась я. Наверное, я все еще плохо соображаю из-за удара по моей многострадальной голове.

– А Маргарита? Жуков? Это они, все они! – опять затрезвонила я.

– Мы все знаем, – влезла Лиса и загадочно мне подмигнула.

– Это что? Дурдом? – предположила я и еще раз оглянулась по сторонам.

– Ксюша, вы можете идти? – осведомился Валерий.

– Я могу все, – обиженно пробубнила я и попыталась встать.

Парень поддержал меня под руку, и я слезла с постели.

– Что случилось? Расскажите мне все! – потребовала я.

– Расскажем, – закивал Валерий, – только не я и не прямо сейчас. Нам придется поехать кое-куда.

– О нет, – разочарованно протянула я. Кажется, я знаю, где находится это самое «кое-куда». – Где Лиля? Я хочу ее видеть!

– Но она спит…

– Все равно! Где она?

– Ладно-ладно, – разрешил компьютерщик, – пошли.

Мы втроем вышли из палаты и заглянули в соседнюю. У Лилиной постели сидела Валентина Георгиевна и держала дочку за руку. Виталия Александровича в палате не было, видимо, папа моей соседки все еще находился в больнице. Сама же Лиля крепко спала. Они была немного бледная, но это пройдет.

Когда мы вышли из здания больницы, Валера, все еще державший меня за руку, дабы я не упала и не получила еще одно сотрясение мозга, обратился к Лисе:

– Езжай домой.

– Почему? – расстроилась девочка. – Я хочу с вами! Я хочу помочь!

– Ты и так очень помогла, – парень кивнул на меня, – столько просидела у кровати своей гувернантки. Молодец! Хвалю за терпение!

– Значит, можно? – робко спросила Лиса.

– Нет!

Девочка обиженно скривилась и направилась к темно-синей машине, припаркованной недалеко от входа в больницу. Когда Лиса забралась к Славе в авто и оно удалилось, Валера помог мне сесть в его белую «Ауди», и мы поехали.

Все мои попытки узнать, что произошло, потерпели фиаско. Валера категорически отказался отвечать на какие-либо вопросы, кроме совсем незначительных. Я узнала только, что сегодня среда, двадцать третье июля, полдвенадцатого дня. По башке мне треснули вчера ночью, значит, без сознания я провалялась около восьми часов.

Когда машина Валеры остановилась, я нехотя выглянула из окна. Мои подозрения оправдались. И хотя мне совершенно не хотелось видеть мерзкого типа, все же придется наведаться к нему в гости. Он нашел Лилю и, как я полагаю, схватил Жукова и Маргариту. Я просто обязана узнать, как Курчаков смог поймать преступников раньше меня. Это дело чести.

– Ба! Вот же она, ярая помощница правоохранительных органов России! – с притворной радостью возвестил тот, когда я зашла в кабинет. – Ксения Романовна собственной персоной! Просим, просим! Проходите, располагайтесь. Как поживаете, как самочувствие?

Отвечать на вопрос, заданный столь оскорбительным тоном, я сочла ниже своего достоинства, поэтому молча прошла к покосившемуся дивану и со всей грацией, которую могла изобразить, уселась.

Валера встал около меня. Мерзкий тип, как обычно, сидел за своим безразмерным столом, а Илья Павлович разместился у окна, присев на подоконнике.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась я с Ильей Павловичем, который смотрел на меня с легкой улыбкой.

– Ты когда перестанешь моих сотрудников лупить? – перебил меня Данила Александрович. – Так никаких работников не напасесся!

Я удивленно захлопала глазами.

– Я в порядке, – робко подал голос Валера и потер фингал под левым глазом.

Я быстро повернулась к парню:

– Это я вас так?

– А кто же еще? – встрял Курчаков. – Только вы можете мутузить людей, которые хотят спасти вам жизнь!

– Но как?.. Я думала, вы занимаетесь компьютерами. А сюда привезли, потому что вас попросил… – я кинула осторожный взгляд на мерзкого типа, – этот.

– Я на самом деле занимаюсь компьютерами, – смущенно улыбнулся Валера, – в свободное время.

– А в рабочее время он ловит преступников, прямо как вы, Ксения Романовна, – криво усмехнулся Данила Александрович. – Валерий Яковлевич Сомов – лейтенант полиции и мой хороший друг.

Парень залился краской и опустил голову.

– Лейтенант? – изумленно повторила я себе под нос.

– Просим прощения, что вас пришлось немного… стукнуть, – наконец-то заговорил Артемьев, – но вы совершенно не хотели с нами сотрудничать.

– Я не знала, что это была полиция, – резонно ответила я.

– А я думал, вы знаете все. Как Нострадамус, – ехидно заметил Курчаков.

– Так, ну хватит уже! – не выдержала я и привстала с диванчика. – Я знаю, что Артем Ионов не погиб в автомобильной аварии полгода назад, то есть погиб, но авария произошла не случайно! Ее подстроила Маргарита Геннадьевна вместе со своим подельником Евгением Жуковым. Который, между прочим, пару лет назад работал в одном из магазинов «Комфорт». Эти же люди убили Кирилла Ионова и Бориса Прохоренко, чтобы завладеть капиталом братьев. А также Маргарита и Жуков похитили Лилю, чтобы спихнуть на нее эти два убийства! Вот! Теперь-то я действительно знаю все! – Я сложила руки на груди и победно глянула по сторонам.

В кабинете воцарилось молчание. Мне стало неловко, и я тихо поинтересовалась:

– Или, может быть, я что-то упустила?

– В принципе сама идея правильная, – немного удивленно произнес Илья Павлович, – вы и впрямь молодец. Только вот стояла за всем этим не Маргарита. Точнее, не она принимала решения. Она лишь помогала воплощать их в жизнь.

– Неужели Жуков? – не поверила я. – Он же все мозги пропил.

– Ксения Романовна, знаете, почему мы не приветствуем в нашей работе таких благожелателей, как вы? – довольно вежливо спросил меня мерзкий тип.

– Мешаю следствию? – предположила я.

– Потому что у вас нет полномочий, а значит, и доступа к верной информации. Что приводит к искаженному анализу собранных данных.

– Что? – не поняла я.

– А то, что вы выдумываете всякую чушь. И кстати, мешаете следствию. Это тоже верно, – недовольно подытожил Данила Александрович. – Жуков умер, этой зимой.

Я с открытым ртом уставилась на Курчакова.

– Тот, к кому вы ходили в гости и предлагали застраховаться, был вовсе не Евгением Викторовичем Жуковым, а Артемом Юрьевичем Ионовым.

– Но как же… Почему… где же… – Из-за такого неожиданного поворота событий я не могла толком выговорить свой вопрос, поэтому просто замолчала и перевела удивленный взгляд на Артемьева.

– Вы абсолютно верно заметили, что Артем Ионов не погиб в автомобильной аварии, – закивал Илья Павлович.

– А как же тогда?..

– Ксения Романовна, вы меня вообще слушали? – разозлился Курчаков.

– Слушала, – уверенно кивнула я, – только ничего не поняла.

Данила Александрович вздохнул и вытащил сигарету.

– Тогда начнем с самого начала.

Кирилл Юрьевич Ионов родился в Раздольном, маленьком городке под Москвой. Через шесть лет у мальчика появился брат по имени Артем. А еще через год семью Ионовых покинул отец, оставив двух мальцов в полное распоряжение своей жены, Веры Никифоровны.

Юрий Ионов, бывший глава семейства, никак не поддерживал своих ближайших родственников, поэтому помогать матери Кирилл начал еще с детства. Именно с того времени старший брат взял на себя роль кормильца и добытчика, клянясь себе, что Артем никогда ни в чем не будет нуждаться. Справедливости ради стоит отметить, что так и было. Вера Никифоровна служила на двух работах, Кирилл тоже не отдыхал после школы, чтобы обеспечить себя и Артема всем необходимым. Эти тяжелые годы сделали Ионова-старшего трудоголиком с весьма скромными запросами. Все самое лучшее Кирилл отдавал брату и матери.

Артем принимал заботу и внимание брата как должное. Отца он почти не помнил, поэтому вместо папы у мальчика был Кирилл – сильный и щедрый.

К моменту окончания школы Кирилл понял, что Раздольный не для него и уж, конечно, не для Артема. Какое будущее здесь ждет старшего, а главное, младшего братишку? Ионов решил поступить в вуз, и не в их городке, а в самой Москве. Из всего разнообразия высших учебных заведений Ионов выбрал Торговый. Потому что еще из школьных уроков истории понял, что торговля была везде и всегда. И никуда она не исчезнет.

Вера Никифоровна вначале пыталась отговорить сына – ну где это видано, чтобы из провинций в университеты поступали? А потом махнула рукой. Не поступит, так вернется.

Но Кирилл поступил и с отличием закончил Торговый институт. Именно там он встретился с Еленой Дюжевой, которая через три года стала его женой.

После окончания вуза Ионов несколько раз пытался начать свой бизнес, но постоянно оставался в минусе. Во-первых, требовался немалый стартовый капитал, а во-вторых, для успешного дела были необходимы хоть какие-то связи.

Кирилл уже было решил заняться чем-нибудь другим, как произошла встреча века. Боря Прохоренко, бывший однокашник Ионова, тоже жаждал стать владельцем собственного магазина, но знакомая история – ничего не получалось.

Тогда друзья скооперировались, сбросились сбережениями и решили, что будут продавать мебель иностранного производства. Как ни странно, дело пошло. Через полгода Кирилл женился на Елене, но она умерла при родах, успев подарить супругу дочку Василису. После этого старший Ионов во что бы то ни стало решил добиться успеха, ведь отныне Кирилл отвечал не только за Тему, но и за малютку дочь, которая не должна была ни в чем нуждаться.

Когда Артем окончил школу, Кирилл снял для него неплохую квартиру и настоял на том, чтобы Ионов-младший тоже пошел в Торговый. «Будешь работать со мной, и точка», – сурово сказал брат. Артем особенно не сопротивлялся – он всегда хотел вырваться из их маленького города и поселиться в Москве.

На четвертом курсе Артем познакомился с Маргаритой – тихой и симпатичной студенткой. К достоинствам девушки также относилось отсутствие надоедливых родственников и страшной тещи – Рита воспитывалась в детдоме.

Когда младший Ионов заканчивал пятый курс, у Веры Никифоровны случился инфаркт. Оставшись без матери, братья погоревали, но решили, что жизнь продолжается. Маргарита и Артем поженились. Кирилл купил здоровенную пятикомнатную квартиру и пригласил Ионовых-младших переехать туда. По мнению Кирилла, семья не должна распадаться, а самые близкие родственники не могут жить отдельно.

И вот настало время, когда Артем торжественно продемонстрировал брату свой диплом. Кирилл обнял Тему и нанял его… заместителем директора в один из мебельных магазинов.

Артем был просто ошеломлен. Да, у него маловато опыта, чтобы занимать руководящий пост, но он хотел всего сразу, ведь он брат самого Кирилла Ионова, учредителя и основателя сети магазинов «Комфорт»!

Какое-то время Артем был просто в бешенстве, но потом он успокоился и решил, что брат просто его проверяет. Через три года младший Ионов понял, что его теория насчет проверки провалилась. И дело было даже не в том, что зарплата Артема была абсолютно такая же, как и у других заместителей. Просто младший Ионов всю жизнь мечтал о роскошной жизни – красивом особняке, дорогущих машинах, поездках в Европу и, разумеется, о собственном деле.

К тому же честолюбие Артема было уязвлено невероятно низким постом. Ионов-младший должен сидеть в офисе и решать организационные вопросы, а не замещать какого-то директора магазина на окраине Москвы! Его как амбициозного и полного планов молодого человека унижало то, как Кирилл небрежно распоряжался деньгами. Новая коляска для дочки, новая машина для Артема, новые французские духи для Риты… Все это будто говорило – гляди, я получаю больше тебя, поэтому и свободно трачу заработанные деньги на что хочу. Ты же приносишь домой крохи, так что перед тем, как купить очередной костюм или автомобиль, сначала спроси у меня.

Артем чувствовал, что нужно что-то предпринять. Не может же он всю жизнь работать заместителем директора! Поэтому когда как-то под Новый год Кирилл спросил у брата, что тому хочется в подарок, Артем заявил: «Свой магазин».

Ионов-старший удивился, но решил, что это достойная просьба. Однако через год стало понятно, что магазин прогорел. Никакого дохода, одни убытки. Кирилл похлопал брата по плечу и посоветовал забыть о неудачном опыте. Однако через месяц Артем снова обратился к брату с той же просьбой.

– Мне просто не повезло, – хмуро сказал Артем, – дай мне еще один шанс, у меня все получится. Клянусь памятью матери.

Бизнес для Кирилла был чем-то большим, чем просто бизнес. Благодаря ему он обеспечивал свою дочь, оставшуюся без матери. Кирилл подумал пару дней и решил, что все же может рискнуть ради Артема. Ведь это его семья. А семья – в первую очередь.

Летом Ионов-младший снова занялся сольным проектом, но в конце следующего года, как бы ни старался Артем исправить положение, стало понятно, что он во второй раз потерпел фиаско.

Кирилл молча выслушал оправдания брата и предложил вернуться на старый пост. Артему это казалось лишь кратковременной паузой перед следующим проектом. Для Кирилла все было решено.

Следующим летом семья Ионовых праздновала два события: пятнадцатилетие Василисы и новоселье в особняке в Скопино. В гости к Ионовым приехал Борис Прохоренко, который все эти годы оставался самым лучшим другом Кирилла.

После пышного ужина братья и Борис уединились в кабинете и завели неспешный разговор о политике, женщинах и смысле бытия. У Артема зазвонил телефон, и парень вышел в коридор, чтобы не мешать беседе мужчин. Когда же он снова подошел к двери кабинета, то услышал, как Борис говорит Кириллу:

– Я уверен, Артем снова попросит тебя доверить ему управление новым салоном. Опять разрешишь?

– Нет, – уверенно ответил Кирилл, – на этот раз нет. Тема отличный работник и замечательный управленец, он прекрасно делает то, что ему говорят. Иногда даже проявляет инициативу. Но у него абсолютно отсутствуют интуиция и чутье. А без этого, я боюсь, у него ничего не выйдет. Я могу сделать его директором одного из наших новых салонов или даже поставить во главе какого-нибудь отдела. Но дать магазин в его личное распоряжение – это нет. Никак нет. У него просто не получится.

– Я давно это понял, да просто сказать тебе не осмеливался. Рад, что ты принял правильное решение.

От злости молодой человек раздавил в ладони сотовый телефон. Значит, Кирилл у нас предприниматель от бога, а Артем просто управленец и исполнитель?

В этот момент Ионов-младший в первый раз пожелал смерти старшему брату. Сначала Артем испугался этого желания, но как только он на секунду представил, как было бы чудесно, если бы Кирилла не стало, страх тут же испарился. Большие деньги не знают настоящей любви и родственных уз.

Полгода Артем пытался представить, как, чисто гипотетически, можно было бы устранить брата. Нанять киллера, подстроить автомобильную или бытовую аварию, задушить своими руками… Какие варианты ни предлагай, сразу понятно, на кого могут пасть обвинения в первую очередь – заподозрят того, кому выгодна смерть Кирилла. А это непременно будет Артем, унаследовавший многомиллионное состояние.

Ответ пришел к Артему неожиданно. Чтобы Ионова-младшего нельзя было заподозрить, его не должно быть в живых. Если инсценировать собственную смерть, а потом вернуться и сказать, что, мол, была амнезия, все это время ничего не помнил… А тот, что сгорел в машине, был вором, который стукнул Артема по голове, забрал кольца, часы и машину. Чудесный вариант!

Но нужен труп. Непременно нужен труп. Иначе как люди поверят, что Артем отошел в мир иной.

Пока коварные мысли крутились у него в голове, Артем продолжал жить обычной жизнью. Ходил на работу, смотрел футбол и ездил в «Сладкий яд», свой любимый ресторан.

Пятнадцатого января Артем после работы, как обычно, отправился в бар попить пива. Когда Ионов-младший ставил машину на стоянку, парня кто-то окликнул:

– Артем Юрьевич, это вы?

Ионов оглянулся и скривился от брезгливости. Перед ним стоял бомж, самый настоящий – грязный и вонючий.

– Это я, Женя Жуков, – криво улыбнулся тот, – помните, я у вас работал грузчиком? Три года назад. Вы уволили меня, за пьянство. – Жуков глухо рассмеялся.

Артем вгляделся в лицо, заросшее бородой.

– А, Женька, привет, – усмехнулся Ионов, – ну как жизнь?

– Плохо, – махнул рукой Жуков, – работы нет. Водки тоже, зато тут выкидывают много вкусной еды, – довольно сообщил он, – там, за рестораном, такие большие мусорные бачки! Суток не хватит все перебрать!

– Понятно, – покачал головой Артем, – ну все, пока.

– Артем Юрьевич, а у вас работы никакой нет? Я пить не буду! Честное слово!

– Нет, работы нет, – честно ответил Ионов и пошел в ресторан.

Тема уселся за столик, и его озарила гениальная идея. Вот же он, труп! Никто не будет искать, звонить в полицию. Артем до сих пор помнил, что семьи у Жукова нет, жена бросила его из-за вечного пьянства. А живет он в пригороде или селе.

Ионов бросился к мусорным бачкам.

– Женя, ты здесь? – спросил Артем, зайдя за угол ресторана.

– Ага, – высунулся Жуков.

– Слушай, у меня есть для тебя работа, только чтобы ее получить, ты должен будешь честно ответить мне на кое-какие вопросы.

– Спрашивайте! – с готовностью согласился Жуков.

– К тебе жена вернулась?

– Нет.

– А новая есть?

– Нет.

– Ты один живешь? То есть совсем один?

– Да, никого у меня нет, – сокрушенно развел руками Женька.

– Адрес у тебя какой?

Жуков сказал адрес и объяснил, как проехать.

– Все, – скомандовал Артем, – завтра жди меня здесь, я за тобой заеду. Только не смей никому говорить! Это секретная работа!

– Ага, – обрадовался Жуков, – а сколько денег?

– Двадцать тысяч, – бросил Ионов и поехал домой.

Маргарита, безумно любившая мужа и ничего не знавшая о его планах, пришла в ужас от этих замыслов. Но он убедил ее, что все не так уж плохо. Да, им придется совершить убийство, но это ради них – чтобы они ни от кого не зависели и имели в своем распоряжении миллионы долларов и десятки магазинов.

Но пока Артему нужно съездить в то самое село и узнать, правда ли, что Жуков живет один в своем доме и никому до него нет дела.

Шестнадцатого января, сказавшись больным, Артем не поехал на работу и направился в Змеево. Под видом дальнего родственника он узнал, что Жуков и впрямь не имеет никого, кто мог бы заявить о его пропаже. А односельчанам бомж и подавно не нужен – без него в селе тише.

Ионов-младший приехал домой и рассказал все Маргарите. У нее возник вопрос – кого же им подставить? Но и тут супруг уже знал ответ: девушку Кирилла.

– Все убийцы сумасшедшие, – аргументировал свое предложение Артем, – решат, что она сошла с ума из-за денег или из-за любви и прикончила своего бойфренда. А лучше обставить все так, что причиной убийства стали большие деньги. Тогда девчонке ни за что не отвертеться.

– Но как же мы узнаем, с кем встречается Кирилл? – резонно спросила Рита. Тут она была права: Кирилл уважал понятие «семья» больше всего на свете и никогда не приводил своих подруг домой. На это у него было много причин, одна из которых – дочь.

– А ты у него сама спросишь, – нашелся Артем, – после моих похорон будь к брату поближе. Наплети, что хочешь узнать и его получше, что теперь у тебя, кроме него и Лисы, никого нет. Сделай так, чтобы он тебе доверял и рассказывал все свои секреты.

И сделать это оказалось совсем нетрудно. Кирилл был раздавлен смертью брата, поэтому все попытки жены Артема «подружиться» Ионов-старший воспринимал как само собой разумеющееся.

Вечером, когда уже стемнело, Артем поехал «на смерть». До этого купил пару накладных бород, бутылку водки и много снотворного. Насыпав пол-упаковки лекарства в горькую, он подъехал к ресторану, посадил Жукова к себе и повез бомжа «на работу».

Артем вручил Женьке бутылку водки, якобы для того, чтобы отпраздновать встречу. Тот отрубился буквально через пятнадцать минут. Артем отъехал на обочину, быстро стянул с Жукова одежду, надел на него свою, а также не забыл про именные часы, цепочку и перстни. Потом Ионов осторожно съехал с дороги, убедившись, что на дороге нет машин, достал из багажника канистру с бензином, облил машину снаружи и изнутри и бросил зажженную спичку. Авто запылало, а Ионов поскорее убрался с места происшествия. Он автостопом добрался до Москвы, а там уже пересел на старый «Москвич» – его новое средство передвижения, которое Маргарита приобрела у перекупщиков на черном рынке и оставила днем в темном переулке, вместе с поддельными правами на всякий случай. Средством общения между супругами стал сотовый телефон. Виделись они нечасто. Жуков сам ездил за продуктами, снимал деньги с карточки – об этом позаботилась Рита. На глаза односельчанам Артем показывался крайне редко: раз в месяц выходил в сельпо за необходимыми вещами – спичками или хлебом. Подъезжал с заднего входа, о котором ему рассказал Женька, чтобы люди не задавались вопросом, откуда у бомжа взялась машина. Внешность Артема тоже не вызывала ни у кого вопросов. Все это время он носил густую бороду, купленную в специализированном магазине для актеров. А шапка-ушанка, натянутая до бровей, сальные немытые волосы и телогрейка еще больше придавали Артему вид потасканного бомжа.

Пока что все шло по плану: труп был опознан как Артем Ионов и был похоронен очень скоро. Маргарита постаралась, чтобы никаких экспертиз делать не стали, «не тревожили душу Темочки».

Когда через пару недель Артем стал продумывать убийство старшего брата, ему позвонила Маргарита.

– Все просто замечательно! – кричала она в трубку. – Он с ней расстался!

– С кем? – не понял Артем.

– С Наташей! Они поругались! Все можно выставить как месть за разлуку или…

Но Артем повесил трубку. Он все чаще стал задумываться о том, как будет вести себя Прохоренко по отношению к новому партнеру. Ведь, судя по словам Бориса, он давно понял, что Артем не справится с управлением компанией.

А что, если Прохоренко поставит ему условие не совать нос в дела? А если он просто возьмет и уйдет из фирмы? Создаст свою собственную и перетащит весь персонал и поставщиков к себе? Артем столько лет проработал всего лишь замдиректора, он понятия не имеет, как вести дела…

Прохоренко не нужен Артему. Совсем не нужен. Борис будет только мешать и делать вид, что новый партнер слюнтяй и сосунок, ничего не знающий о деле.

Если подставлять Наташу, ту, с которой Кирилл только что расстался, то вариант с Прохоренко не проходит. Девушка убивает бывшего бойфренда из-за любви, это понятно. Но зачем девушке убивать его делового партнера? Логики нет, а значит, нет и хорошего убийства.

Артем звонит Маргарите и велит ей срочно приехать. Когда жена приезжает, он рассказывает ей про Бориса. И про то, что теперь Рите нужно заставить Кирилла подумать о семье и новой маме для Лисы.

Два месяца Рита вела задушевные беседы с Кириллом на тему семейного счастья и того, как важно, чтобы у тебя появился спутник жизни. Кирилл соглашался, но ни с кем не сходился. Супруги уже начали переживать, как им улыбнулась удача.

В мае Ионов-старший познакомился с милой девушкой Лилей. В тот день машину вел сам Кирилл, а не его шофер Слава. Ионов заболтался по сотовому и не заметил, как нечаянно задел крылом машины пешехода, которым и оказалась Давыдова.

У Кирилла и Лилии начался бурный роман, который вовсю поддерживала Маргарита. Она все время говорила о том, какая прелестная жена получится из Лили.

– Но ты ведь с ней даже незнакома, – удивлялся Кирилл.

– А ты ее пригласи к нам, познакомь с дочерью и со мной, – предложила Рита.

Кирилл вздохнул и пораскинул мозгами. Рита была права, нужно устраивать семейную жизнь. Ионова-старшего все время нет дома, а девочке нужен кто-то, с кем она могла бы обсудить свои проблемы да и просто поговорить.

В конце июня Кирилл решил рискнуть и пригласил Лилию к себе. Встреча прошла на высшем уровне, все домашние понимали, что это, должно быть, не просто знакомая, раз Кирилл привез ее домой и стал знакомить с Василисой.

– Дочке Лиля не понравилась, – грустно поведал Маргарите Кирилл, когда девушка поехала домой со Славой.

– Это только начало, – махнула рукой Рита, – знаешь, тебя никогда не бывает дома, а меня Василиса близко не подпускает. Ей нужен друг, которому можно было бы доверять. Вот увидишь, они подружатся. Женись, Кирилл, тебе нужна жена, Лисе нужна мать или хотя бы ее подобие.

Кирилл сосредоточенно кивал. Это правда. Василиса становится старше, кто будет разговаривать с ней о мальчиках, моде и других девчачьих вещах? Уж совершенно точно, что не отец. К тому же Маргарита никогда не посоветует плохого, она ведь член семьи.

Первого июля Кирилл поделился с Ритой радостной новостью.

– Я женюсь. Лиля – превосходная девушка, умная, красивая. Немного младше меня, но кого сейчас этим удивишь? Мы закатим грандиозную свадьбу!

Рита в тот же вечер позвонила Артему. В его голове мигом возник коварный план.

– Во-первых, отговори его от свадьбы. Придумай что-нибудь. На приготовления уйдет не меньше пяти месяцев, а так долго ждать мы не можем. Что будет, если они опять расстанутся? Во-вторых, завтра тебе придется стащить у Кирилла его сотовый и приехать с ним ко мне. Да, захвати пистолет из стола в кабинете. Не забудь про пули.

– Зачем? – удивилась Рита.

– Увидишь, – довольно бросил Артем.

Рита выполнила оба поручения с блеском. Она стала убеждать Кирилла, что пышная свадьба не предел мечтаний современных молодых девушек. Когда Ионов уже хотел звонить и заказывать ужин на семьсот человек в конце октября, Маргарита отважилась на еще более бессовестную ложь.

– Я недавно говорила с Лилей по телефону и выведала у нее, что больше всего ей хотелось бы просто расписаться в загсе, а потом поехать в лес на шашлыки.

– Правда? – не поверил Кирилл.

– Конечно, правда! Ты ведь любишь Лилю?

– Да, – согласился Ионов.

– Вот и сделай ей приятное. Отвези ее в загс, а потом в лес на тихий романтический ужин.

Второго июля Рита стащила у Кирилла сотовый и пистолет с пулями и отвезла все это Артему. Он позвонил в «Гелиос» и попросил переделать завещание в пользу Лилии Витальевны Давыдовой. Узнать полное имя, дату рождения и другие данные было пустяком, ведь у Лили были с собой документы, когда она приезжала в гости к Кириллу.

Маргарита рассказала про ложь с загсом и лесом, и Артем похвалил жену за находчивость.

Вечером Рита привезла сотовый домой, а четвертого июля отправилась забирать завещание. Нужно было заставить людей поверить в то, что Лилия считала себя единственной наследницей всего состояния Ионовых. Поэтому и начала расправляться со всеми, кто стоял на ее пути к большим деньгам.

Четырнадцатого июля Кирилл решил устроить Лиле сюрприз и попросил ее одеться понаряднее. В восемь часов Давыдова и Ионов стали законными супругами, и молодой муж решил порадовать жену милым пикничком в лесу в честь памятного события. Как раз в том месте, где, по словам Риты, протекала «чудесная и чистая речушка».

Кирилл с Лилей приехали на Майху около одиннадцати, вышли из машины и стали располагаться на берегу. Тут показался Артем. Он хладнокровно застрелил своего старшего брата, оглушил Лилию и увез ее к себе в Змеево, где на всякий случай построил вокруг дома высокий забор. Лилию Ионов держал в сарае.

– Значит, когда я заходила к нему во двор, – ошеломленно пробормотала я, – Лиля была там?

– Ага, – кивнул мерзкий тип и продолжил рассказ.

Ночью Артем звонит Рите и сообщает, что все прошло успешно. Женщина берет переделанное завещание и кладет его на видное место в кабинете Кирилла. Теперь-то всем будет понятно, почему Лиля решила убить своего горячо любимого мужа.

Пятнадцатого июля труп Кирилла обнаруживают, и все идет по плану. Лилию ищут, считая главной подозреваемой, тем более что пистолет Кирилла куда-то исчез прямо после визита Давыдовой.

Теперь на очереди Прохоренко. Все получается очень удачно. Девятнадцатого июля, в субботу, Маргарита узнает, что Борис поехал на рыбалку. Один. В то же место, куда они с Кириллом обычно ездили. Естественно, Артем прекрасно знает, где оно располагается. Рита звонит мужу, он выезжает на дело.

Лариса, супруга Бори, звонит мужу сначала вечером, потом рано утром, а потом ближе к полудню. Обеспокоившись, что телефон не отвечает, Лариса посылает к мужу пару человек, которые и обнаруживают труп. Что самое главное, с пулей в груди, выпущенной из того же пистолета, из которого убили Кирилла.

Все просто чудесно, говорит Маргарите Артем, когда она снова приезжает к нему. Теперь остается самое главное: через пару недель отпустить прислугу в город, ночью привезти Лилю в особняк, застрелить Василису, а потом стукнуть Лилию чем-нибудь тяжелым и вызвать полицию. Все будет выглядеть так, словно обезумевшая девушка пробралась в дом, убила девочку и уже хотела разделаться с Ритой, но женщина проснулась от шума и, увидев страшную картину, успела первой ударить сумасшедшую по голове. Любой суд признает Маргариту невиновной, если вообще, конечно, будет суд. И так все понятно.

– Подожди, – остановила Рита Артема, – разве нам необходимо избавляться от Лисы?

– Ты пойми, она ведь ребенок Кирилла. Пока она несовершеннолетняя, мы будем ее опекунами, но потом, когда ей стукнет восемнадцать, нам придется отдать львиную долю состояния Кирилла. Если уж есть возможность, то почему бы ею не воспользоваться?

Маргарита признает, что муж прав. В конце концов, это всего лишь наглая разбалованная девчонка, которая даже не представляет, как ей повезло иметь такого состоятельного папу.

Итак, Артем и Маргарита решают устроить «Варфоломеевскую ночь» в середине августа. Но тут в дверь Ионова стучится девушка, предлагающая застраховать имущество. Артем в панике, он звонит жене и спрашивает, откуда она взялась…

– Минуточку, – я подняла указательный палец, – откуда Артем узнал, что я работаю на Ионовых? У меня ведь на лице это не написано!

– На лице нет, – мрачно подтвердил Курчаков, – а на машине да. Естественно, Артем помнил номер и марку машины, которую дают в пользование гувернанткам Лисы. А ты поставила авто прямо у его дурацкого забора.

– Вот блин, – разочарованно протянула я.

Маргарита не понимает, как новая нянька узнала про Артема и их авантюру. Муж приказывает ей срочно приехать и обсудить новый план…

– А я там была! – радостно воскликнула я. – Когда она поехала к нему вчера вечером, я спряталась в машине!

– А еще говорят, что у женщин развито левое полушарие, – ехидно заметил Курчаков, – да у них этих полушарий вообще не наблюдается!

– Простите, что вы сказали? – возмутилась я.

– Данила Саныч, давай дальше, – виновато улыбнулся Илья Павлович.

Супруги решают, что ждать середины августа не имеет смысла. Маргарита приезжает домой и отпускает всех, кроме любопытной няньки, которая везде сует свой нос…

– Попрошу без едких комментариев, – вставила я.

Артем приезжает ночью по проселочной дороге, которая идет за особняком. В его багажнике лежит связанная Лиля.

– Но, к счастью, мы успели помешать, – вставил Илья Павлович.

– Как? Как вы узнали? – воскликнула я.

– Вначале нас смутило то, что сам Кирилл Юрьевич не приходил за завещанием. Возможно, о бумаге он даже и не знал. Подделать голос по сотовому телефону проще некуда, ведь это, так сказать, не очень устойчивая связь. За тестаментом приходила Маргарита, значит, она была в курсе всего.

– И имела доступ к сотовому телефону Кирилла, – добавил Курчаков, – так же как и к пистолету. Его мог своровать любой из обитающих в особняке людей. Это первое.

– А что второе? – не утерпела я.

– Мы снова обратились к обстоятельствам смерти Артема Ионова, – ответил Илья Павлович, – Маргарита и Ионов-младший вроде бы правильно рассчитали, что в погибшем опознают брата Кирилла. Но при ближайшем рассмотрении все становится понятно. Взять хотя бы зубы. У Артема было три коронки, а Жуков вообще не знал, кто такой стоматолог. Мы просто подняли материалы осмотра трупа и медицинские карточки Ионова. Тогда на них не обратили никакого внимания – Кирилл подсуетился, чтобы не травмировать Маргариту.

– Вот что я имел в виду, когда говорил, что у вас нет полномочий, – криво улыбнулся мерзкий тип.

– Стало ясно, что Маргарита причастна к делу, – продолжал Илья Павлович, – но мы не могли ее задержать. На каких основаниях? Что она забрала завещание? Или что могла свободно утащить телефон Кирилла и его пистолет? Нам пришлось воспользоваться нетрадиционными средствами.

– То есть?

– «Жучками», – простодушно ответил Курчаков, – и лейтенант Сомов великодушно взялся установить их в особняке Ионовых.

– Значит, та штучка, которую нашла Жанна на полках с книгами, – стала вспоминать я, – и была «жучком».

– Да, – гаркнул мерзкий тип, – та штучка, которую вы выкинули в помойное ведро! Думаете, у нас навалом техники и ее можно расшвыривать куда попало?

– Валере снова пришлось приехать к вам в дом, вроде как привезти диски Василисе, и поставить новый «жучок», – спокойно объяснил Илья Павлович.

– Мы не знали, где прячется Артем, потому что не могли следить за Маргаритой, – наконец-то заговорил компьютерщик, – она бы заметила авто, плетущееся за ней хвостом. Когда Маргарита объявила, что сегодня вечером она отпускает всех, кроме Ксюши…

– Которая, кстати, побывала в гостях у Анны в «Гелиосе» и у Арины, секретаря Бориса Прохоренко, – съязвил Данила Александрович. – Ксения Романовна, вам вообще знакомы такие понятия, как инстинкт самосохранения и здравый смысл?

– Вы обвинили мою подругу в убийстве ее мужа и подали на нее ориентировку в федеральный розыск, что вы можете знать о здравом смысле? – парировала я.

– Мы решили ждать, – сказал Илья Павлович. – Когда стемнело, наши люди расположились неподалеку от особняка. Мы не знали, по какой дороге поедет Артем, поэтому не могли припарковаться вплотную к дому. Около двенадцати, когда свет в Лисином окне погас, Валера позвонил ей и велел очень тихо выбраться из дома и прийти в наш микроавтобус.

– Вот почему ее не было в комнате, когда я туда прибежала, – вспомнила я вчерашний ужас.

– Да, – кивнул Валера, – мы услышали шорох в гостиной и решили действовать. Ионов уже пробирался к вам в комнату, когда мы его завалили. Вы проснулись и стали орать так громко, что я не мог вас перекричать. А потом вы побежали к Лисе, я кинулся за вами, но… наверно… схватил вас немного не по-джентльменски, и вы…

– Поставила своему спасителю фингал, – закончил Курчаков за Валеру.

– Простите, ради бога, – стала извиняться я, – я спросонья мало что понимала…

– Как, впрочем, и не спросонья, – буркнул мерзкий тип.

– Да все нормально, – улыбнулся Валера, – друзья. – Он протянул мне руку. И я с радостью ее пожала.

Я повернулась к Артемьеву.

– Илья Павлович, скажите, Ионов ведь хотел убить не только меня и Лису, правда?

– Правда, – подтвердил тот, – он отрицает, но мы склоняемся к версии, что вчерашней ночью мог быть найден еще и труп Маргариты. А через пару месяцев объявился бы сам Артем, который якобы прозрел и вспомнил, что, оказывается, он миллионер.

– Какой он жестокий человек, – протянула я, – убил собственного брата и его друга. Хотел убрать племянницу, молодую супругу Кирилла, а потом еще и свою жену.

– Да, вот такой мастер без Маргариты, – почесал лоб Илья Павлович.

– А вообще, – философски протянул Данила Александрович, – в каждом человеке, даже в самом плохом, можно найти что-то хорошее. Для этого его нужно как следует обыскать…

– Куда вас отвезти? – спросил Валера, когда мы вышли на улицу.

– Давай уже на ты, – предложила я, – ты мне спас жизнь, а я тебе поставила фингал. Это, согласись, как-то сближает.

– Так куда тебя отвезти? – улыбнулся лейтенант.

– Домой.

– Может, в Скопино?

– Чего мне там делать? Моя работа подошла к концу. – Я пристегнула ремень безопасности.

– Но Лиса тебя ждет. – Валера завел мотор и глянул на меня.

– В Скопино так в Скопино. – Я пожала плечами.

Лиля на какое-то время еще останется в больнице, и в нашей квартире мне одной будет неуютно. Поеду к девочке. К тому же меня пока что никто не увольнял.

Когда мы вошли в дом, Лиса, сидевшая в зале перед телевизором вместе с Касселем, бросилась ко мне.

– Ксюша! Какой ужас! Хорошо, что ты приехала! Валера мне все рассказал, пока ты была в больнице. Такой кошмар…

– Но мы искренне рады, что с Ксенией Романовной все в порядке, – услышала я голос Галины Матвеевны и оглянулась. На лице дамы играла едва заметная улыбка.

– Спасибо, – искренне сказала я. Раз уж Галина Матвеевна улыбается, значит, жизнь налаживается.

Эпилог

Все сбудется, стоит только расхотеть.

Фаина Раневская

На суде я была четыре раза, выступала в качестве свидетеля. Когда приговор был вынесен, мне позвонил Валера. Ионову дали двадцать пять лет за три преднамеренных убийства, в колонии строгого режима. Маргарите – шестнадцать за соучастие, в колонии общего режима. Артему всего тридцать два года, а его супруге – тридцать. Когда они выйдут на свободу, то почувствуют, будто вся жизнь прошла мимо.

Лиля пришла в себя только через неделю после той памятной ночи. Она долго не могла поверить в то, что ей рассказали полицейские, а потом еще и мы.

Лиса решила, что моей соседке стоит дать шанс. И хотя сейчас девочка еще не разговаривает с Лилей ни о чем, кроме погоды и музыки, я думаю, скоро они подружатся. К тому же моя соседка теперь является единственным опекуном Василисы.

Моя подопечная уговорила меня остаться в Скопине до конца лета: ходить в институт мне пока не надо, Миша приедет еще не скоро, так что мне делать одной в маленькой двухкомнатной квартирке в пыльном загазованном городе?

Валера приезжает к нам примерно раз в неделю, привозит новые фильмы, которые мы просматриваем в гостиной, а потом обсуждаем.

Кассель растет не по дням, а по часам. Правда, он почему-то совершенно не любит Жанну, постоянно грызет ее обувь. Зато обожает Свету, которая частенько оставляет для щенка разные вкусные вещи.

Как я и обещала Лисе, мы вместе сделали пирсинг в хряще правого уха. Вначале было не очень больно, зато потом мы обе не могли спать на правом боку. Ухо, и у меня, и у Лисы, распухло и было бордовым целый месяц.

Что касается нашего Ромео, то Богдан заехал за Лисой в воскресенье, как и обещал. Когда новоявленная Джульетта вернулась домой, она объявила, что Ди Каприо для нее теперь не существует. Она на всю жизнь полюбила Богдана. Кто бы спорил!

В конце августа состоялась премьера Лисиного спектакля. Мы поехали всей толпой: я, Лиля, Галина Матвеевна, Жанна, Света, Слава и даже Валера. Действо удалось на славу, особенно мне понравился горячий поцелуй. Похоже, новоявленные актеры репетировали его чаще всего.

Я каждый день вспоминаю Мишу и считаю минуты до его приезда.

Жизнь в Скопине приятна и нетороплива. И я наконец-то начала наслаждаться своими летними каникулами, хотя все равно рано встаю по утрам. Ведь официально меня никто не увольнял с должности гувернантки.

Примечания

1

Актер, сыгравший главную роль в фильмах про Индиану Джонса.

Content

Ксения Зацепина
Нежная и очень грешная, или Сколько волка ни люби

Глава 1. Не туфли красят человека

Глава 2. В гостях хорошо

Глава 3. Похороны не повод выглядеть плохо

Глава 4. Ищите женщину

Глава 5. Новоселье отменяется

Глава 6. Первый день службы

Глава 7. Бойцовский клуб

Глава 8. Знакомство с благородным семейством

Глава 9. Ах, какой был мужчина

Глава 10. С миру по нитке

Глава 11. И где-то здесь начинается рай

Глава 12. Живая вода – ключ к истине

Глава 13. Ушастый сюрприз

Глава 14. Мастер и маргаритка

Глава 15. Давно не виделись

Глава 16. В чем сила, брат?

Эпилог

Примечания