Евгения Горская

Под доброй улыбкой зла

© Горская Е., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Я страшный консерватор, особенно когда речь заходит о детективе.

Я всегда выбираю книги со всей серьезностью: долго хожу туда-сюда вдоль заставленных полок магазина, придирчиво читаю аннотацию, пролистываю несколько страниц из середины, внимательно разглядываю обложку, нюхаю свежеотпечатанные страницы, иногда пробую корешок на зуб. Просто я должна быть заранее уверена, понимаете?.. Чтобы не было никаких неприятных неожиданностей, а напротив, одни приятные: тайны, загадки, погони, перестрелки, любовь опять же. И – главное! – чтобы в финале зло оказалось наказано, а добро восторжествовало! А чего ради еще читать?..

Особенно бывает обидно, когда знакомые авторы вдруг «берутся за ум»: писал-писал, хорошо писал, отлично даже, всем нравилось, а потом какая-то высокоумная «достоевщина» начинается. Зачем?..

А вот моя любимая Евгения Горская из тех авторов, в которых можно не сомневаться. Принимаясь за ее новый детектив, можно быть твердо уверенным: вечер удастся на славу!

Горская – непревзойденный мастер интриги. Ей удается придумывать нетривиальные, захватывающие, многоходовые сюжеты. Я прекрасно знаю, как сложно придумать историю со множеством взаимосвязанных детективных линий. Они то расползаются в разные стороны, то норовят намертво спутаться, и выстроить их в стройную логическую цепочку порой просто невозможно. Но Евгения Горская без труда управляется с несколькими детективными нитями одновременно, превращая их в единый стройный, до мельчайших деталей выверенный рисунок сюжета. В своих романах она водит за нос, отвлекает, пускает нас – читателей – по ложному следу. И никак не разобраться в сюжетных перипетиях, пока сама Евгения все нам не объяснит. Читаешь – и дух захватывает!

Но что еще важнее, Евгения Горская сумела вычислить «золотое сечение» детектива – здесь в самый раз всего: и страхов, и предательств, и приключений, и тайн, и любви, а это верный признак мастерства и опытности автора.

Татьяна Устинова

Продумано все было тщательно, он готовил операцию несколько месяцев. Помешала случайность. Винить в этом было некого, разве что судьбу, и он никого не винил.

Он только понимал, что действовать теперь нужно быстро и решительно и ни в коем случае не выпускать ситуацию из-под контроля.

Он был готов к решительным действиям.

30 января, понедельник

На работе Власта переставала себя жалеть. Такой нагрузки, как в районной поликлинике, конечно, не было, но и свободной минуты не находилось. Работа в престижной клинике, в которую ей год назад удалось устроиться, требовала большого напряжения сил. Больные сюда приходили капризные, но Власта их хорошо понимала. За те деньги, которые стоили ее консультации, пациенты имели полное право на капризы.

Последняя больная, семидесятилетняя дама с массивными браслетами на обеих руках, явилась уже в третий раз. Власта могла себя похвалить, она подобрала даме хороший курс, старушка ходила заметно легче и была довольна и собой, и доктором.

Прощально улыбнувшись пациентке, Власта посидела, сжав виски. Голова не то чтобы болела, но была тяжелой, мутной, как будто с уходом последней больной Власта мгновенно окунулась в другую реальность. В другой реальности ей не хотелось улыбаться. В другой реальности время не двигалось. Власта предчувствовала, что никогда больше не увидит Мишу, и от этого не хотелось жить.

Жить приходилось. Она тряхнула головой, достала из сумки телефон. Пропущенных вызовов не было. Это плохо, утром звонила Лиза, обрадовала, что вечером заедет, а Власте совсем не хотелось видеть невестку.

Невестку нужно было утешать, а Власте хотелось, чтобы кто-нибудь утешил ее.

Она напрасно надеялась, что невестка перезвонит и откажется от встречи.

Бросив телефон в сумку, Власта переоделась, заперла кабинет, перекинулась парой слов с сидевшей на рецепции администратором Миланой и вышла на заснеженную улицу.

Снег шел с самого утра. Если бы Власта задержалась еще на несколько часов, машину пришлось бы откапывать.

Из-за снега дорога заняла больше времени, чем обычно. Когда она подходила к подъезду, уже смеркалось.

Оттого, что должна приехать Лиза, и поэтому нельзя лечь в горячую ванну, а потом валяться на диване, вытирая слезинки и мечтая, чтобы жизнь стала прежней, плохое настроение превращалось в отвратительное.

Власта понимала, что ведет себя как законченная эгоистка.

Лизе хуже. Лиза потеряла ребенка, а она, Власта, в общем-то ничего не потеряла. Она всего-навсего год не видела мужа.

От машины до подъезда было всего несколько шагов, но мех на капюшоне куртки успел покрыться снегом. Власта зло отряхнула куртку, повесила на вешалку. Переобулась в пушистые тапочки, пройдя в кухню, постояла у окна.

В прошлом году под окном установили фонарь. Он красиво освещал заснеженные ветви растущих под окном деревьев. В прошлом году Власта зимним пейзажем под окном восхищалась. Сейчас пушистые ветви не вызывали ничего, кроме тоски.

Власта задернула занавеску, включила чайник. От скуки выпила чашку чая.

Лиза обещала приехать в шесть, но не появилась ни в семь, ни в девять.

В половине десятого злая Власта ей позвонила. Невестка не ответила. После смерти сына невестка сильно злоупотребляла спиртным, но такого, чтобы заставить Власту несколько часов ее ждать, все-таки не допускала.

Но все когда-нибудь случается в первый раз.

Власта наконец-то отправилась в ванную, легла в горячую, с пеной, воду.

Если сейчас раздастся звонок в дверь, она не будет вылезать из воды. Лизе придется обойтись без ее утешений.

В дверь никто не позвонил.

31 января, вторник

По утрам было хуже всего. Просыпаясь, Антон вспоминал, что скоро с очень большой вероятностью станет нищим, скрипел зубами и мечтал швырнуть что-нибудь в стену.

Подскакивала Варька, чудом угадывающая его настроение, начинала щебетать, звала завтракать. Злость постепенно проходила, сменялась надеждой, что ситуация как-то выправится.

Сейчас было так же. Пока брился, безнадежность сменилась робкой надеждой.

– Сейчас всем тяжело, – ставя перед ним тарелку с яичницей, вздохнула подруга.

– Ты что, спятила! – оторопел Антон. – Зачем ты это говоришь! Какое мне дело до всех!

– Не сердись!

– Какое мне дело до всех! Мы с тобой можем остаться без денег! Понимаешь, мы с тобой!

Опять захотелось швырнуть что-нибудь в стену. Он с трудом сдержался, чтобы не разбить тарелку.

Фирма жила за счет сотрудничества с иностранными партнерами. Теперь от сотрудничества остались одни воспоминания.

– Антон, перестань! – неожиданно твердо попросила Варя. – Время трудное, но его нужно пережить. Нельзя впадать в отчаяние. Нельзя!

От неожиданности Антон промолчал. Он всегда терялся, когда встречал отпор.

– Будем посылать заявки на все тендеры.

– О господи! – Антон едва не застонал. – Тендеры выигрывают только свои! Кто-то с нами поделится?! Ты всерьез в это веришь?

– Если что-то делать, может получиться, может не получиться. Если ничего не делать, точно не получится.

– Хватит! – не выдержал Антон. – Дай мне поесть спокойно!

Варя виновато тронула его запястье, он отдернул руку.

Подруга была права. Нужно мелькать, совать предложения фирмы везде, где можно.

Впрочем, он и без нее это понимал.

– У тебя телефон, – Варя расслышала звонок первой.

– Не глухой!

Он отодвинул тарелку, неохотно прошел в комнату, выдернул телефон из зарядки.

Звонила мать.

– Алло, – зло проворчал Антон. – Привет!

Обычно мать старалась по утрам ему не надоедать. Сама всю жизнь работала, знала, что по утрам минуты лишней не бывает.

– Лиза умерла, – тихо сказал голос в трубке. – Приезжай!

– Что? – не понял он. Действительно не понял.

– Лиза лежит в постели мертвая. Не забудь паспорт.

Мать отключилась, он сжал телефон в руке.

Подошла Варя, вопросительно на него посмотрела.

– Мама, – объяснил он. – Лиза умерла.

Варя схватилась рукой за щеку.

Хорошо, что он с ней сошелся. Она никогда не задавала лишних вопросов и, в общем-то, очень ему помогала.

Потом ему казалось, что день был бесконечным.

До квартиры бывшей жены он добрался быстро. Формально жена не была бывшей, они не оформили развод, но оба давно не считали себя связанными узами брака. То есть Антон не считал. А что думала Лиза, его не интересовало.

Он настолько привык считать себя холостым, что однажды чуть не ляпнул, что не женат. Об этом его спросил пару лет назад на банкете в Германии один из немецких партнеров. Подвыпивший бюргер показывал фото жены и детей, Антон семейство похвалил.

Ему показать было некого. Жену он таковой не считал, а урода-сына никому показывать было нельзя.

Мать успела вызвать и «Скорую», и полицию. Или для таких случаев существует единый номер, Антон не стал уточнять. Сел рядом с матерью на диван и односложно отвечал на вопросы.

Впрочем, их было немного. И мать, и он сказали, что никаких беспокойств Лизино здоровье не вызывало и ее смерть является полной неожиданностью.

Мать объяснила, что обнаружила Лизу, приехав к снохе пару часов назад.

Лиза лежала на диване в джинсах и черной водолазке. Мертвое лицо было обращено к спинке дивана, и Антон радовался, что на него можно не смотреть.

Если бы не мать, Лиза могла пролежать так долго. Очень долго.

Антон не собирался ни звонить ей, ни, тем более, с ней встречаться.

Он давно мечтал вычеркнуть ее и из памяти, и из документов. Вычеркнуть из документов возможности не было, а вычеркнуть из памяти он старался.

Иногда это получалось, чаще нет.

То мать, то сестра начинали рассказывать, как идиоту Игорьку понравилась купленная машинка, или что-то еще, такое же бессмысленное и никому не нужное, и ему хотелось заткнуть уши. Он рявкал на сестру и мать, обе замолкали, но потом снова напоминали о самом большом несчастье в его жизни.

Удивительно, до рождения Игорька мать Лизу не любила. Вернее, не то чтобы совсем не любила, но и симпатии не испытывала. Не ссориться со снохой и не настраивать Антона против жены у нее ума хватало, но он отношение матери к Лизе чувствовал. Его это даже слегка забавляло.

А когда вместо ребенка они получили урода, мать стала для Лизы не то нянькой, не то домработницей, не то подружкой. Сама стала, ее никто об этом не просил.

Лизиного лица видно не было, но Антон порадовался, когда двое мрачных мужиков унесли тело.

Больше жены в его жизни не было.

* * *

Телефон Власта достала, сев в машину. Просто так достала, вспомнив, что отключила звук перед тем, как начать прием больных. Звонков она не ждала, в будни Миша звонил по вечерам, немногие подружки – по выходным.

Непринятых вызовов было шесть, и все от мамы. Власта торопливо набрала ее номер.

– Что случилось, мам? – Она только теперь, услышав мамин голос, поняла, как сильно испугалась. – Ты плохо себя чувствуешь?

– Умерла Лиза.

– Что? – оторопела Власта.

– Умерла Лиза. Мы с Антоном сейчас у нее. Приедешь?

– Конечно! Боже мой! Что случилось?.. Что с ней случилось?

– Приезжай! Мы тебя ждем.

В трубке щелкнуло. Власта посидела, тупо глядя на дверь клиники. Равнодушно заметила, что ступени крыльца покрыты снегом. Снег нужно счистить, пациенты могут поскользнуться.

Впереди остановился серый джип, покрутился, освободил выезд с небольшой стоянки.

Власта тронула машину, влилась в поток.

Год назад она радовалась, что сумела устроиться в клинику. Миша собирался в полугодовую командировку, которую давно ждал, звал ее с собой, но уехать на полгода означало потерять работу, и Власта отказалась.

Тогда можно было приехать к мужу в любую минуту. После введения санкций все изменилось. Теперь в Европу ее никто не пустит.

Она еще летом сказала мужу, чтобы не возвращался.

Ничего катастрофического в стране не происходило, но Власта чувствовала, что возвращаться мужу не хочется.

– Что делать, Ластик? – тоскливо спросил Миша летом.

– Не приезжать! – твердо сказала Власта.

Ей тогда очень хотелось заплакать, но слез не было.

Светофор впереди замигал зеленым, Власте удалось проскочить. Ей везло, до дома Лизы она доехала быстро.

Пока Игорек был жив, она часто сюда приезжала. Иногда ей казалось, что ребенок ее узнает и даже радуется, иногда несчастный мальчик тетку совсем не замечал. Власте хотелось его приласкать, но в таких случаях Игорек начинал кричать, плакать, и она старалась к нему не прикасаться.

Все знали, что долго мальчик не проживет, но когда Лиза позвонила из больницы и хрипло сказала, что Игорька больше нет, Власта заплакала.

Она и потом плакала, стоя вместе с Лизой и мамой у маленького гробика. Мама и Лиза не плакали, а Власта давилась слезами, прижимая к лицу бумажный носовой платок.

Антон на похороны не пришел.

Пропуск во двор у Власты был, но она приткнула машину около шлагбаума. Поискала глазами автомобиль брата, не нашла.

Обитая дубом дверь открылась, едва лифт остановился на этаже, как будто Антон ее поджидал, стоя у двери.

– Заходи, – брат повернулся и молча пошел на кухню.

Власта помедлила. Обычно она переобувалась в тапочки. Пока Игорек был жив, Лиза поддерживала в квартире почти стерильную чистоту. Сейчас чистоты не было, на полу виднелись следы грязной обуви. Это неудивительно, сохранить обувь чистой при такой погоде невозможно.

Власта, не переобувшись, прошла вслед за братом.

– Черт… – брат стоял у окна. – Пойдемте в кафе, что ли. Не могу здесь находиться.

– Пойдемте, – согласилась мама, вставая из-за стола.

Кухонный стол был чист. Похоже, мама и брат ждали Власту здесь только потому, что находиться в комнатах было еще неприятнее.

– Что случилось с Лизой? – спросила Власта.

– Вскрытия еще не было, – мама пошла в прихожую.

– Допилась, что же еще! – пробурчал Антон. – Мама нашла ее утром. Мертвую.

Брат ушел из семьи, когда впервые прозвучал страшный диагноз.

Тогда ребенок еще походил на обычного, нормального.

– Новая люстра, – надев шубу, мама тоскливо задержала взгляд на недавно приобретенном Лизой светильнике.

Люстру Лиза повесила несколько дней назад. Один плафон от прежней разбился еще в прошлом году, и Власта долго уговаривала невестку привести прихожую в порядок. Уговорила. Приехав сюда в субботу, Власта с радостью заметила Лизино приобретение.

Это означало, что невестка начала проявлять интерес к жизни и от Власты больше не требуется постоянно за нее волноваться.

– Пойдем, – поторопил Антон.

Мама уже оделась, вышла на лифтовую площадку. Власта торопливо надела куртку.

Антон запер дверь, вызвал лифт.

– Лиза вчера собиралась ко мне приехать, – вздохнула Власта, глядя на аккуратную мамину стрижку.

Мама перестала красить волосы после смерти папы, но и с седыми волосами выглядела моложаво.

– Я ей звонила вечером, она не ответила.

Мама и брат промолчали.

Антон повел их к расположенному в соседнем с Лизиным доме ресторану. Тот был неплохой, уютный. Пару месяцев назад Лиза и Власта здесь ужинали. Лиза ухитрилась опьянеть после пары рюмок, и Власта отвела ее домой, стыдясь прохожих.

– Черт… – посетовал брат, усадив маму и сестру за столик у стены. – Жаль, что за рулем. До чего же выпить хочется!

– Закажи мне вина, – удивила Власту мама.

В отличие от Лизы, мама пристрастием к выпивке никогда не отличалась.

Впрочем, давняя, счастливая Лиза этим тоже не отличалась.

Давняя Лиза была смешливой глупенькой блондинкой, смотрела на Антона влюбленными глазами и щебетала над Игорьком, еще не зная, что ребенок никогда не будет нормальным.

Впрочем, она и потом, зная диагноз, щебетала над сыном. Только тогда она уже не была смешливой.

Наверное, следовало говорить об умершей, но ужин прошел в молчании. Потом Власта, простившись с братом, отвезла маму и наконец-то отправилась домой. Приехала вовремя, Миша позвонил, когда она успела переодеться.

* * *

Время еле двигалось. Без четверти восемь Денис не выдержал, открыл бутылку коньяка. Обычно раньше восьми он пить не начинал, но сегодня был особый случай.

Коньяк приятно обжег гортань.

Бабушка перестала бы с ним разговаривать, если бы сейчас его видела. Слабость в семье считалась непростительной, пьянство недопустимым.

Денис тоже так считал до последнего времени.

Неожиданно захотелось узнать, что происходит в квартире рядом. Звукоизоляция в доме была отличная, соседи практически не слышали друг друга, но сейчас он об этом пожалел. Денис быстро подошел к входной двери, прислушался. В подъезде стояла тишина.

Он вернулся на кухню, с рюмкой в руке подошел к окну.

Шел снег, ложился на ветви деревьев.

Желание позвонить в соседнюю квартиру стало почти нестерпимым. Хотелось сказать пожилой тетке и здоровенному мужику, которых он видел, когда подписывал протокол, что их родственница или кто она там им, не могла умереть от естественных причин. Он вчера утром с ней разговаривал, и она не походила на умирающую. Он врач, он в таких делах разбирается.

Как считает полиция, Денис не понял. Молодой полицейский позвонил в дверь, едва Денис успел побриться. В последнее время он привык поздно вставать. Спешить ему было некуда.

Денис послушно прошел в соседскую квартиру, посмотрел на лежащую на диване Лизу. Потом старался смотреть только себе под ноги и еле дождался, когда можно будет поставить подпись под коряво написанными строчками.

Тетка сидела на стуле, прямо держа спину. Мужик стоял у окна.

Денису было любопытно, кем приходится Лизе мужчина. Ни о брате, ни о муже Лиза никогда не говорила.

Тетку он до этого несколько раз видел. Однажды помог ей вывезти коляску с Игорьком из подъезда – еще при жизни бабушки, он тогда не был инвалидом. Наверное, женщина была няней.

Впрочем, зачем няне приезжать, если ребенка больше нет, непонятно.

О том, что женщина первой обнаружила тело, он узнал из разговора полицейских.

Денис допил коньяк, снова наполнил рюмку.

Полтора месяца назад Лиза сказала, что родных у нее нет. Вернее, она сказала, что одна на всем свете и никому не нужна. Но люди иногда ощущают себя одинокими, не только когда нет родственников, но и когда те есть, только такие, что лучше бы их совсем не было.

К тому же она тогда была пьяна, и к ее словам нельзя относиться с полным доверием.

Денис тогда не стал уточнять. Соседка мало его интересовала.

Сейчас он неожиданно об этом пожалел.

Вчера он увидел Лизу у лифта, когда утром пошел выбрасывать мусор.

– Я тебе звонила вчера, – улыбнулась она Денису. – Хотела, чтобы ты мне кое-что распечатал.

Вчера Денис долго сидел в ресторане, до самого закрытия.

– Сейчас могу распечатать.

– Уже не надо. – Лиза вошла в подошедший лифт. – Заходи в гости, я тебе расскажу кое-что интересное.

Двери лифта закрылись, Денис пошел к мусоропроводу.

Впервые он заговорил с ней пару месяцев назад. Поднимался вечером вместе с ней в лифте и заметил, что она пьяна.

В тот день шел дождь. Он помнил, что куртка на ней была мокрая.

– Где ребенок? – спросил тогда Денис.

– На кладбище. – Она прищурила один глаз.

Выходя из лифта, она пошатнулась, он ухватил ее за руку.

Глаза у нее были такие несчастные, что он неожиданно предложил:

– Приходите ко мне, когда будет совсем тоскливо.

Он не ожидал, что она придет. Она не приходила, и он о ней не вспоминал.

Он по вечерам пил коньяк, а днем бродил по городу, дожидаясь вечера. Говорил себе, что нужно начинать жить и работать, и понимал, что не начнет делать ни того, ни другого.

То, что с ним происходило, жизнью назвать было нельзя.

Прошло несколько дней, и он снова вечером ехал с ней в лифте, и опять заметил, что она пьяна.

Только в этот раз он, взяв ее за локоть, когда лифт остановился, подвел не к ее двери, а к своей.

– Заходи, – пригласил он, отперев квартиру.

Она помялась и вошла. Выпила чаю, рассказала, как в ковид заказывала для бабушки продукты. Ненавязчиво рассказала, просто чтобы не молчать.

Пожалуй, это был первый случай после ранения, когда собеседник, как ни странно, не вызывал у Дениса скуку. То есть собеседница.

Через несколько дней он сам позвонил ей в дверь и пил чай у нее. Потом визиты пару раз в неделю вошли в привычку. Напиваться он ей не позволял, рыдать тоже не давал. Эти визиты ничего не значили ни для него, ни для нее, разве что позволяли убить время.

Сейчас он неожиданно почувствовал, что без Лизы стало совсем пусто.

Денис допил коньяк, поднял бутылку, подержал над рюмкой и решительно убрал на полку. Сполоснул рюмку, сунул в сушилку, снова подошел к окну.

В том, что она умерла от внезапной болезни, он сильно сомневался.

Скорее могла покончить жизнь самоубийством. Напиться какого-нибудь снотворного и заснуть. Судя по ее настроению, она об этом мечтала.

Но в таком случае наверняка оставила бы записку. Вроде бы самоубийцы всегда так делают, особенно женщины.

Записки, насколько он понял, полицейские не нашли.

Опять захотелось коньяку, но он заставил себя не притронуться к бутылке. Сел в кресло в бывшей бабушкиной комнате и принялся просматривать единственное, что его еще интересовало: новости с фронта.

1 февраля, среда

Из полиции Антон вышел совершенно обессиленным. В том, что менты начнут его донимать, он не сомневался. Только идиот мог допустить, что у молодой женщины внезапно отказало сердце или что-нибудь еще. Такое бывает, конечно, но уж очень редко. Либо Лизка сама напилась какой-нибудь дряни, либо ей помогли, это еще вчера было ясно. Антона бесило, что и мать, и сестра вчера никаких предположений не высказывали, как будто хоронить предстояло столетнюю бабку, естественно скончавшуюся от старости, как и положено в ее возрасте.

Пока ждали Власту, он осторожно спросил у матери:

– Как ты думаешь, от чего она умерла?

Мать пожала плечами.

– Вскрытие покажет.

Что показало вскрытие, полицейский сказал утром, позвонив, когда Антон и Варя собирались на работу. Антон сам вызвался приехать в полицию. Мог и не приезжать, помочь следствию он ничем не мог. Он не видел бывшую жену уже года три. Или даже больше.

Он еще вчера не стал этого скрывать, хотя его об этом не спрашивали.

Разговор получился пустой и бестолковый. Впрочем, похоже, задававший вопросы средних лет полицейский больших надежд на беседу с Антоном не возлагал.

Машину удалось приткнуть лишь в квартале от полицейского отделения. Сев за руль, Антон посмотрел на часы. Ехать на работу смысла уже не было. Он достал телефон, хотел позвонить матери, но набрал сестру. Она не ответила.

Вчера Власта упомянула, что эту неделю работает по утрам. Они обсуждали похороны, и она попросила назначить их на выходные.

Антону было все равно, матери тоже.

Больше хоронить Лизу было некому.

Надо было сказать Варе, чтобы не ждала его, ехала домой, и самому отправиться туда же и постараться провести спокойный вечер, но он не позвонил подруге. Бросил телефон на соседнее сиденье и поехал к сестре в клинику.

Летом Власта заставила его пройти полное обследование. Антон для виду посопротивлялся и дал себя уговорить. У него всегда получалось заставлять сестру и мать уговаривать его на то, что ему самому хотелось сделать. Конечно, обследоваться раз в год нужно, черт его знает, какие болезни могут незаметно подкрасться.

Успел он вовремя, прием у сестры заканчивался.

– К доктору Золотаревой, – бросил Антон сидящей на ресепшене дуре и, не дав себя остановить, быстро пошел по коридору.

Он просидел у кабинета всего пару минут. Дверь открылась, выпустила седого мужика лет шестидесяти. Удалялся дед, держа спину прямой, будто аршин проглотил.

Антон неприязненно посмотрел ему вслед и открыл дверь кабинета.

Власта, стоя в углу, снимала халат.

– Можно, доктор? – фыркнул Антон и уселся на стоящий около стола стул для пациентов.

Сестра молча села за стол.

Антон терпеливо ждал, когда она заговорит. Пусть сама задает вопросы, а он будет нехотя отвечать. Не признаваться же, что ему внезапно захотелось ее поддержки.

– Пришли результаты вскрытия?

– Пришли, – кивнул он.

– И… что?

– Передозировка снотворного.

– Какое снотворное?

Антон достал из кармана телефон, прочитал название.

– Ты ей это выписывала?

– Нет. – Власта широко открыла глаза. Отвернулась, потерла виски. – Боже мой…

– А ты полагала, она просто так скончалась? От тоски?

– Антон, перестань!

– Дома вроде бы никаких подозрительных таблеток не было. Менты там все перерыли, мусор в ведре просмотрели. Таблетки были растворены в чае.

– Вино в квартире было? – быстро спросила Власта.

– Не было, – он усмехнулся. – Вино у алкоголиков не задерживается.

– Она не была алкоголичкой!

– Тебе видней! Я с ней давно не общался.

Лиза, которую он помнил, не была алкоголичкой. Она была клинической дурой!

Она испортила жизнь всем. Ему, тестю с тещей.

Тесть умер через год после того, как выяснилось, что у него внук урод. Теща пережила его на год, кажется. Антон точно не помнил, тесть и теща его к тому времени не интересовали.

Все могло быть по-другому.

Нужно было только отдать урода в приют и навсегда о нем забыть. Приют можно было выбрать хороший, денег на это у Антона хватало, у тестя тем более.

– Почему ты спросила про вино? Снотворное нельзя мешать со спиртным?

– Да, – Власта вздохнула. – Мама знает?

– Я ей не говорил. Позвони сама, – Антон поднялся. Помедлил. – У тебя есть какие-нибудь… догадки?

Сестра молча покачала головой.

Зря он сюда приехал, то же самое можно было сказать по телефону. Домой пришлось пробираться через пробки.

* * *

Власта вышла из кабинета вслед за братом, заперла дверь. В коридоре Антона уже не было. Как и его машины около клиники.

Надо было жалеть Лизу, а она почему-то жалела Антона. Брат и до вчерашнего дня был издерганным и несчастным, боясь туманного будущего. А теперь еще история с Лизой…

Машин было немного, но поток шел медленно. Грязный мокрый асфальт, серые дома по обе стороны дороги, голые деревья портили и без того не радужное настроение.

Посмотрю какую-нибудь комедию, решила Власта, перестраиваясь в правый ряд. Нельзя поддаваться унынию, можно стать такой, как Лиза.

– Я хочу тебе кое-что показать, – сказала Лиза позавчера утром.

– Я тороплюсь, – недовольно оборвала ее Власта. – Опаздываю на работу.

Звонок невестки был некстати, Лиза ее задерживала.

– Тогда я приеду вечером.

– Приезжай, – с тоской согласилась Власта.

Она уставала от Лизы. Та была ей не нужна.

Лиза никому не была нужна.

Неожиданно Власта почувствовала, что не успокоится, пока не узнает, что хотела показать Лиза.

Нет, даже не так. Она не успокоится, пока не поймет, что заставило Лизу напиться снотворного и уйти навсегда.

До поворота оставалось метров двадцать. Власта торопливо снова перестроилась в левый ряд.

Невестка плохо разбиралась в медицинских препаратах. Иногда Власту раздражало, что Лиза путает названия лекарств и забывает их назначение. Когда Лиза простужалась, приходилось по сорок раз повторять, какие таблетки следует принимать до еды, какие после.

Ничем тяжелее простуды Лиза не болела. Она не могла позволить себе болеть, у нее был Игорек.

У левого поворота пришлось постоять. Власта нетерпеливо сжимала руль, пока машина впереди наконец не сдвинулась с места.

Как Лиза смогла подобрать дозу, чтобы уйти надежно и безболезненно?

Откуда у нее вообще взялось снотворное, которое отпускается строго по рецепту?

Въезжать во двор Власта опять не стала, приткнула машину у тротуара. Хорошо, что у нее есть ключи от Лизиной квартиры. Их она стала носить в сумке после того, как Лиза сутки не отвечала на звонки. Тогда Власта вместе с мамой открыли дверь в квартиру. Пьяная Лиза спала на полу.

Вспоминать это было противно даже сейчас.

Власта вошла в подъезд. Мужчина лет сорока, стоя в открытом лифте, придержал дверь, не дав ей закрыться. Власта поблагодарила.

Как ни странно, мужчина поднимался на Лизин этаж. Насколько Власта помнила, Лизиной соседкой была какая-то старушка. Еще одна квартира давно пустовала.

Мужик с удивлением на нее посмотрел, когда она подошла к Лизиной двери. Сжав в руке ключи, он остановился у соседней квартиры, в которой должна была находиться старушка.

Власта полезла в сумку, достала ключи. Мужчина продолжал молча на нее смотреть.

Власта сунула ключ в замочную скважину.

– Вы знаете, что вчера произошло в этой квартире?

– Знаю, – не повернулась Власта к мужчине.

– Кто вы Елизавете?

Власте не нравилось отвечать на вопросы незнакомых мужиков. Она к этому не привыкла.

– Я вас видел, вы приходили к Лизе.

Негромкий голос прозвучал прямо над ухом. Мужик умел двигаться бесшумно, она не заметила, как он успел оказаться рядом.

Власта отперла дверь.

Слава богу, он не попытался войти вслед за ней.

– Она жена моего брата, – вздохнула Власта. – А вы кто?

– Сосед. Я здесь живу уже несколько месяцев. Меня зовут Денис.

– Власта, – зачем-то представилась Власта.

– Результаты вскрытия уже известны?

– Известны, – держась за дверь, доложила Власта и зачем-то назвала препарат, который отнял у Лизы жизнь.

Мужчина задумчиво кивнул.

– Знаете такое лекарство?

– Знаю, – подтвердил он.

– Откуда? – зло уточнила Власта. – Вам его выписывали?

– Нет.

Надо было захлопнуть дверь, но она почему-то медлила.

– Я был немного знаком с Лизой. Она не походила на желающую умереть.

Странный у него был взгляд. Он как будто пытался разглядеть что-то внутри Власты.

– Лиза могла превысить дозу по ошибке.

– Вы в это верите?

– Не очень, – честно признала Власта.

– Вот и я не верю. Запишите мой телефон, – неожиданно предложил он.

– Зачем?

– На всякий случай.

– Если мне захочется с вами поговорить, я позвоню вам в квартиру, – зло усмехнулась Власта. – Не возражаете?

– Как угодно. До свидания.

Она сейчас походила на Антона. Брат тоже иногда начинал упираться на пустом месте. Телефон соседа не помешает, если она хочет понять, что произошло с Лизой.

Сосед повернулся и шагнул в сторону. Поворачивался он странно, неестественно, всем телом.

Власта захлопнула дверь. Опять помялась у двери, решая, не переобуться ли в тапочки, и опять, не переобуваясь, пошла по коридору, оставляя мокрые следы.

В квартире был беспорядок, сдвинутые книги на полках, неровная стопка рисунков в детской. Это было объяснимо, вчера здесь работала полиция.

На полу разбросаны цветные кубики. Игорек мог раскладывать кубики часами, расставляя их одному ему понятным образом. Если кто-то случайно сдвигал кубик, мальчик начинал кричать, биться, его с трудом удавалось успокоить.

Он жил в своем мире. Власта пыталась проникнуть в этот мир, но ей не удалось.

Это даже Лизе не удалось.

Захотелось аккуратнее уложить стопку рисунков, но Власта не вошла в детскую.

Что Лиза хотела показать?..

Она знала, по утрам Власта торопится. Почему не позвонила вечером? Показать надо было что-то очень важное?

Ничего важного у нее не могло быть. Она никуда не ходила, кроме кладбища и винного магазина. Власта уговаривала ее начать работать, но Лиза тонула в своем горе и не хотела выплывать.

Постояв около двери в детскую, Власта заглянула в другую комнату. Когда-то та была чем-то вроде кабинета Антона. Кабинет брату был не нужен, он не работал дома. Он скрывался здесь от жены и ребенка, когда тот появился. Тогда еще никто не знал, что у ребенка возникнут особенности развития.

Зачем Антон женился, было понятно: Лизин папа обеспечил ему отличные связи.

Антон делал вид, что влюблен в Лизу, но обмануть мог кого угодно, кроме Власты и мамы.

Зачем Лиза, на свою беду, за него выскочила, Власта не понимала. Она даже пыталась намекать подруге, чтобы та поаккуратнее относилась к своему новому поклоннику.

– У него каждый месяц новая баба, – честно говорила молоденькая Власта.

Молоденькая Лиза не хотела ничего слушать.

Власта быстро прошла в другую комнату. Стараясь не смотреть на диван, на котором вчера лежала Лиза, открыла нижнюю тумбочку книжной стенки. Книг там было немного, в основном полки занимали глиняные статуэтки. Их Лиза делала еще до рождения Игорька.

В субботу утром Лиза положила в тумбочку пачку наличных.

Власта приехала к ней утром, собираясь вытащить невестку на выставку картин из частных коллекций. Лиза же собиралась на кладбище к Игорьку и ехать на выставку отказалась.

Лиза ездила на кладбище постоянно, каждую неделю. Иногда Власта сопровождала ее, а чаще безуспешно пыталась от частых поездок Лизу отговорить.

Лиза спешила, понятливая Власта пробыла у невестки не больше нескольких минут, но лежавшую на столе пачку денег заметила.

– Зачем тебе столько наличных? – удивилась тогда Власта.

Лиза виновато улыбнулась, пожала плечами и сунула пачку в тумбочку.

Пачка была увесистая.

Сейчас ее в тумбочке не было.

Власта быстро вернулась в прихожую, достала из сумки телефон, набрала маму.

– Мам, ты еще не разговаривала с Антоном? Знаешь про результаты вскрытия?

– Знаю. Только что ему звонила. – Мамин голос звучал устало.

Впрочем, было бы странно, если бы он звучал бодро и радостно. Лиза не была им совсем чужой.

– Полиция нашла у Лизы наличные?

– Какие-то нашла. В кошельке. Несколько тысяч. Почему ты спрашиваешь?

– Так…

Власта торопливо попрощалась, надела куртку, вышла из квартиры, заперла дверь. Помедлила, посмотрев на соседскую дверь, вызвала лифт.

В лифте она спускалась вместе с двумя девушками, весело разглядывавшими что-то в телефоне одной из них. Девушки были ненамного моложе ее, но Власта отчего-то почувствовала себя рядом с ними почти старухой.

2 февраля, четверг

Утро выдалось таким серым и беспросветным, что впору застрелиться. Застрелиться Денис не мог, потому что у него не было пистолета. Впрочем, беспросветной жизнь казалась ему при любой погоде. Он заставлял себя бриться, обещал, что немедленно начнет искать работу, выпивал чаю и уходил из квартиры, даже если шел дождь.

«Поболтаюсь сегодня, и все, – пообещал он себе, запирая квартиру. – Завтра начну искать работу».

В подошедшем лифте стояла соседка. Денис поздоровался, она поздоровалась в ответ. Эта соседка была из новых, по прежней жизни он ее не помнил. Соседке было лет тридцать – тридцать пять. Не красавица, не дурнушка. Запоминающимися у соседки были только глаза, очень темные, почти черные. По-хорошему, стоило начать за ней ухаживать, жениться и вступить наконец в мирную жизнь.

Мысль о женитьбе на соседке энтузиазма не вызвала.

На первом этаже Денис пропустил даму вперед, покосился на закуток консьержа.

– Денис! – позвал тот.

– Здрасте, – подошел к нему Денис.

Консьержу было под семьдесят. Он сидел здесь с незапамятных времен, бабушка, проходя мимо, любила поболтать со стариком.

Недавно кто-то из соседей предложил уволить консьержа, поскольку никакой пользы от него нет. В подъезде висела камера видеонаблюдения, дежурил консьерж обычно по вечерам, днем появлялся редко, и соседи имели право задаться вполне справедливым вопросом, зачем им нужно платить непонятно за что. Как ни странно, предложение поддержано не было. Большинство соседей отказываться от старика не пожелали, и Денис тоже. К консьержу привыкли. К тому же деньги, которые собирали для консьержа, были вполне посильны даже для пенсионеров.

– Лизавета из восемьдесят седьмой умерла, слышал?

– Слышал, – кивнул Денис. – И видел. Понятым был.

– Неужели руки на себя наложила?

– Бог его знает, – Денис пожал плечами. – Записку вроде не нашли.

Отчего-то накатила внезапная глухая злость. Не то на старого безобидного консьержа, не то на себя, не то на подлую жизнь.

– Несчастная женщина.

Денис промолчал.

– Я вот тебя что спросить хотел. В восемьдесят пятой поселился кто-то? Я вчера вечером в окне свет видел. Шел сюда, смотрю, свет в окне горит. Несколько раз выходил, смотрел, но больше света не заметил. Ты никого там не видел?

– Никого. Показалось вам, наверное, Александр Николаич.

– Может, и показалось, – с сомнением кивнул старик, ясно давая понять, что признать ошибку не готов.

Денис обернулся на стук открывшейся двери.

В подъезд вбежала девушка с маленькой собачкой на руках. Девушка улыбалась. Денис ей позавидовал, он не помнил, когда улыбался в последний раз.

Вновь бродить по исхоженным улицам было тошно. Денис постоял у подъезда, решил спуститься в метро, доехать до одной из новых, не так давно появившихся станций, но внезапно вернулся в подъезд и поднялся в квартиру.

Когда-то в восемьдесят пятой квартире жила семья: муж, жена и дочка. Дочка была лет на пятнадцать старше Дениса и в детстве казалась ему очень красивой. Потом она вышла замуж, начала жить отдельно. Потом умер муж, и осталась одна соседка. Бабушка с ней приятельствовала.

Лет пять назад соседка вместе с дочерью и ее мужем уехала куда-то на ПМЖ. В Израиль, кажется. Наверное, семья оставляла возможность вернуться, поскольку квартиру продавать не стали.

Денис бросил куртку на стул, скинул ботинки и в носках прошел в комнату. Достал из книжного шкафа деревянную бабушкину шкатулку. Той было лет сто, не меньше, крышка ссохлась, дала трещину.

В шкатулке лежало несколько бабушкиных колец и ключи. Их было несколько, к каждому аккуратная бабушка привязывала бумажку с надписью. Денис хорошо помнил, как бабушка показывала ему связку ключей от соседской квартиры. Те были с каким-то забавным брелоком. На прикрепленной к брелоку бумажке было написано «85».

Бабушка на соседку сердилась, отвечать за сохранность чужой квартиры ей не нравилось, но отказать старой приятельнице она не смогла.

Ключей от чужой квартиры в шкатулке не оказалось.

* * *

Ни одного пропущенного вызова за все время приема не было. Обычное дело, но Власта почему-то с недоумением посмотрела на телефон.

Сначала с недоумением, потом с грустью. Лизы не стало, а жизнь совсем не изменилась.

В машине было холодно, она включила печку.

Уборщица Зарина вышла на крыльцо клиники, смахнула со ступеней снег.

Власта отвернулась от Зарины, положила руки на руль. Снова достала телефон и набрала брата.

«Алло» Антона прозвучало недовольно.

– Дай мне телефон полиции, – попросила Власта.

– Тебе есть что им сообщить? – зло и ехидно поинтересовался брат.

– Сбрось телефон! – упрямо потребовала Власта.

Она редко злилась на брата. Она привыкла принимать его таким, каков он есть. Не осудила, даже когда Антон бросил больного ребенка.

– Сейчас сброшу, – равнодушно пообещал Антон и отключился, не дав Власте спросить, не общался ли он с полицейскими снова.

Эсэмэска пришла через несколько секунд. Власта подержала палец на высветившихся на экране цифрах, нажала на номер и быстро заговорила, услышав мужской голос.

– Власта Всеволодовна Золотарева. Я родственница Елизаветы Осокиной. Можно с вами поговорить?

– Можно, – сказал мужчина. – Нужно.

Полицейский пообещал дождаться Власту, но она все равно боялась, что не успеет, как будто увидеть полицейского было необходимо именно сейчас, а завтра или через несколько дней будет поздно.

Погода к торопливости не располагала. Оставив машину неподалеку от отделения полиции, она едва не упала, поскользнувшись на асфальте.

Спешила она напрасно, разговор ясности не добавил. И она не могла сообщить полицейскому ничего стоящего, и он ей. Впрочем, он едва ли собирался делиться с ней результатами следствия.

Полицейский Власте понравился. Лет сорока пяти, с умными и понимающими глазами.

Разговор ничего не дал, но из отделения она вышла с чувством выполненного долга.

Что еще можно сделать, Власта не представляла.

Сделать нельзя было ничего, но она опять поехала в квартиру Лизы. Нужно выбросить продукты и проверить, везде ли выключено электричество, объяснила себе Власта.

Не заставлять же маму снова приходить в квартиру, где обнаружен труп.

Антон делать этого не станет. Даже отговорок искать не будет, скажет, чтобы сама поехала и не дергала его по пустякам.

К подъезду Власта подошла вместе с Лизиной соседкой. Ее Власта немного знала, она была чуть старше их с Лизой и иногда останавливалась около коляски Игорька, когда Лиза и Власта гуляли с малышом.

К детской площадке Лиза сына не подвозила. Дети Игорька не обижали, их родители старательно делали вид, что с малышом все в порядке, но во всем этом была такая фальшь, что от детской площадки Лиза старалась держаться подальше. Обычно она садилась на стоявшую в конце двора лавочку.

Спящего Игорька от обычных детей отличало только наличие коляски. Четырехлетние дети в колясках не нуждаются.

Когда ребенок открывал глаза, разница становилась очевидной.

Соседка, проходя мимо, улыбалась Игорьку, пыталась с ним заговорить. Перекидывалась парой слов с Лизой.

– Простите, вы из восемьдесят седьмой? – тихо спросила женщина, входя в подъезд вслед за Властой.

– Да, – обернулась Власта.

– Меня зовут Дарья.

Дарья! Как же Власта сразу не вспомнила, Лиза иногда называла женщину по имени.

– Власта.

– Примите мои соболезнования.

– Спасибо.

Женщина вызвала лифт.

– Я была потрясена, когда узнала…

– Я тоже, – грустно усмехнулась Власта.

Женщине явно хотелось узнать, что случилось с Лизой. Власта ее понимала, любопытство в данном случае вполне естественно.

Женщина оказалась умна, ненужных вопросов не задала.

Подошел лифт, обе вошли внутрь. Власта отвернулась от зеркала, в котором отразилось ее бледное лицо.

– Когда похороны?

– В субботу.

– Где? Я хочу прийти. – Женщина сбросила с головы капюшон пуховика. Темно-русые волосы на затылке были стянуты в пучок.

Власта с удивлением посмотрела на соседку. Она была уверена, что Лиза практически не общается ни с кем, кроме нее и мамы.

– И еще… Я бы хотела дать денег, – еще больше удивила соседка.

– Спасибо, – быстро покачала головой Власта. – У нас все в порядке с деньгами. Купите цветы.

Лифт остановился, Власта придержала дверь ногой.

– Позвоните мне завтра, я скажу, во сколько нужно приехать к моргу.

Власта продиктовала номер, соседка набрала в телефоне цифры.

Что-то удивило, когда она включила в прихожей свет.

Что-то казалось неправильным…

Она заглянула в детскую, потом в комнату Лизы. Обернулась, осмотрела прихожую.

Подошла к двери в кухню. Та была приоткрыта.

Ей казалось, что вчера дверь она закрыла плотно, как всегда при Лизе.

Кухня всегда закрывалась от ребенка. Игорек мог включить газ, достать нож, пораниться.

Когда Игорька не стало, в квартире все продолжало оставаться по-прежнему.

Она нервничает из-за смерти невестки, в таком состоянии можно придумать бог знает что.

Власта вернулась в прихожую, бросила на стул куртку, нашла в стенном шкафу мусорный мешок, принялась складывать в него продукты из холодильника. Их было немного, Лиза очень мало ела в последнее время и совсем ничего не готовила. Поэтому Власта старалась водить ее в кафе.

Надо было просмотреть Лизины документы, фотографии, но Власта, завязав мешок, быстро прошлась по квартире, вышла и с облегчением заперла дверь.

* * *

Отсутствие ключей от пустующей квартиры не то чтобы сильно озадачило, но некоторое любопытство вызвало.

Любопытство подогревалось тем, что пару раз Денису казалось, что в квартиру кто-то наведывается. Однажды ночью он услышал, как где-то близко хлопнула дверь. Был не то конец сентября, не то октябрь. Уже топили, в квартире было тепло, даже жарко. Шел дождь, сильный, с ветром. Денис покурил на балконе, зашел на кухню закрыть окно, а когда возвращался в комнату, услышал стук.

Он тогда решил, что Лиза вышла из квартиры, и выглянул на площадку. Та была пуста.

– Ты где ночью гуляла? – спросил он на следующий день.

– Нигде, – удивилась Лиза.

Ее дверь стучит иначе, отметил тогда Денис и тут же о происшествии забыл.

Спустя несколько дней он опять услышал стук захлопнувшейся двери, а перед этим шум лифта и тихие голоса. Он тогда пришел домой позже обычного и раздевался около двери, поэтому и услышал. Звукоизоляция в доме была хорошая, соседи друг другу не мешали. Судя по стуку, дверь хлопнула не Лизина, и выглядывать на площадку он не стал.

Находиться днем дома было непривычно. Денис подошел к книжным шкафам, равнодушно оглядел полки. Один шкаф был занят трудами по военной истории, эти книги собирал еще дед, потом отец.

Читать о войне не хотелось.

Он открыл другой шкаф, взял какой-то дамский детектив, до которых бабушка была большая охотница, уселся с книжкой в кресло и неожиданно увлекся.

Дочитал детектив, когда было уже совсем темно. Окна стоящего напротив дома давно светились редкими желтыми пятнами. Он немного посмотрел на окна, почувствовал, что проголодался.

Захотелось хорошей вкусной еды.

Денис сунул прочитанную книжку в шкаф, надел куртку. Выключать в прихожей свет не стал, вышел на площадку и увидел вчерашнюю Лизину родственницу.

Та спускалась от мусоропровода.

– Здравствуйте. – Денис вызвал лифт.

– Здравствуйте. – Она подошла, встала рядом.

Денис пропустил ее в подошедший лифт.

– От полиции ничего нового? – зачем-то спросил он.

Не надо было спрашивать, она не расположена с ним разговаривать.

Она покачала головой – нет. Помялась и неожиданно сказала:

– Похороны в субботу.

У нее были грустные темно-серые глаза. По-настоящему серые, такие редко встречаются.

Денис промолчал. Он не собирался идти на похороны.

Ради Лизы сходил бы, но Лизе было уже все равно.

– Лиза вам ничего не рассказывала про восемьдесят пятую квартиру?

Зачем он это спрашивает? Черт его, что ли, за язык дергает?

– Про пустующую? – Серые глаза посмотрели на него с удивлением. – Нет. А что не так с квартирой?

– Да так… Ерунда, – отмахнулся он.

Она поправила висящую на плече сумку. Пальцы у нее были тонкие, длинные. На безымянном обручальное кольцо.

Лифт остановился, она быстро пошла к подъездной двери. Денис хотел открыть ей дверь, но не успел. Двигаться так же легко, как до ранения, у него не получалось.

Уличные фонари отражались на мокром асфальте. Температура минусовая, асфальт мокрый из-за дряни, которой дворники его посыпали.

Денис дошел до соседнего дома, в котором находился ресторан, поужинал в полупустом зале. Как ни странно, аппетит пропал, и мясо он доел через силу.

Вернувшись домой, в грязной обуви прошел на кухню, налил коньяк в рюмку, отпил и только после этого начал раздеваться.

Стук чужой двери он услышал только потому, что находился в прихожей. Дверь хлопнула негромко.

И опять ему помешала невозможность двигаться легко и быстро. Когда выскочил на площадку, никого не увидел. Только откуда-то снизу доносился шум шагов. Да и в этом Денис не был уверен, могло и показаться.

Он постоял, прислушиваясь. В подъезде было тихо.

4 февраля, суббота

Варя проснулась, когда было еще совсем темно.

Она еще с вечера решила, что навестит родителей. Ехать к ним не хотелось, родители были, мягко говоря, не очень довольны, что она живет с мужчиной, которого с ними даже не познакомила. Но и не поехать было нельзя, она уже больше месяца у них не была.

Варя отлично знала, как все пройдет. Сначала разговор будет похож на прежний, на тот, которые велись, когда Варя жила одна в съемной квартире. Мама похвалит новую Варину шубку, похвастается каким-нибудь необычным, специально для Вари приготовленным блюдом. В отличие от дочери, мама готовить любила.

А потом произойдет неизбежное. Мама начнет спрашивать про Антона, дочь станет неохотно односложно отвечать, папа будет сердито смотреть в сторону, и Варя быстренько улизнет, не дожидаясь, когда мама в сотый раз дрожащим голосом примется объяснять, что ничего путного из ее связи с Антоном не выйдет, и Варя только напрасно потеряет лучшие годы. Иногда вовремя улизнуть удавалось, иногда нет.

Однажды она предложила Антону познакомиться с родителями. Он посмотрел на нее с недоумением и вопрос проигнорировал. Больше она не приставала.

Ей не в чем было его винить, он ничего ей не обещал. Она сама согласилась сначала поехать к нему после работы, а потом перебраться насовсем.

Нет, даже не так. Не насовсем, до того момента, пока она ему не надоест.

Варя осторожно протянула руку, посмотрела на часы – почти семь. Еще как минимум час можно было полежать, но она тихо встала, сварила кофе. Она любила это утреннее время, когда Антон спит, и можно спокойно посидеть в одиночестве на уютной кухне.

Стрелка на кухонных часах подошла к половине восьмого. Часы-тарелку Варя приобрела в прошлом году. Перед двадцать третьим февраля зашла в супермаркет купить Антону туалетную воду и заметила у соседней витрины круг с двигающимися стрелками. На сером фоне угадывались цветы, листья. Обычно она лишних покупок не делала, не потому что жалела денег, потому что в последнее время нечасто встречались вещи, которые хотелось приобрести. Часы ей понравились, и она их купила.

Антон приобретение не то чтобы одобрил, но и не обругал.

Варя допила кофе, сполоснула чашку, отправилась в ванную. Критически оглядела себя в зеркале. Раньше, когда жила с родителями, а потом одна, без утренней гимнастики она не обходилась. Заниматься гимнастикой при Антоне не получалось. Не потому, что Антон мешал, а так… непонятно почему.

Впрочем, у нее и без гимнастики была неплохая фигура. Ни избыточного веса, ни лишней худобы.

Варя аккуратно подвела глаза. Лицо у нее тоже неплохое, тем более с подведенными глазами. Мужчины ей вслед, конечно, не оборачивались, но это и не требовалось.

Антон проснулся, когда она выходила из ванной.

– Завтракать будешь? – улыбнулась ему Варя.

– Буду, конечно, – Антон поморщился. – Неизвестно, сколько это все продлится, когда за стол сядем…

Он был прав, похороны – мероприятие не из легких.

Варя быстро пожарила яичницу с беконом, как он любит. Заварила чай.

– Я, наверное, к родителям съезжу.

– Подожди! – нахмурился Антон. – Ты что, не хочешь поехать со мной?

– Но… – растерялась Варя.

Конечно, она не собиралась хоронить его бывшую жену.

Она чувствовала себя виноватой перед ней.

С первой минуты чувствовала, с того момента, когда Антон, просматривая документы, которые она ему приготовила, отодвинул их в сторону и, оценивающе на нее посмотрев, решил:

– На сегодня хватит, завтра закончим. Выключи везде свет, пойдем ужинать.

Они задержались в тот день. В офисе уже никого, кроме них, не было.

Варя понимала, что происходит. И знала, что может отказаться, Антон за это ее не уволил бы. Она уже неплохо его знала к тому времени.

Варя послушно кивнула, чувствуя, как бешено забилось сердце, мимоходом вспомнила, что он женат, и больше об этом не думала. То есть старалась не думать.

– Ты что, не хочешь меня поддержать?

– Хочу, – постаралась объяснить Варя. – Просто я думала, что это как-то… неловко. Понимаешь… Она твоя жена. Мне хотелось дать тебе возможность с ней проститься.

– Она давно не моя жена! Ты лучше всех это знаешь!

– Не сердись, – попросила Варя.

– Когда все хорошо, ты рядом, а когда неприятности, тебя нет!

Он был не прав. У них давно все было не слишком хорошо, но Варя прикладывала гораздо больше сил к тому, чтобы выправить ситуацию, чем Антон.

Еще она уговаривала его не отчаиваться, и на то, чтобы внушить то же самое себе, сил почти не оставалось.

– Это очень удобно, держаться подальше от неприятностей!

Варя знала, что в таких случаях лучше не спорить, и молча пошла одеваться.

* * *

Ехать на похороны не хотелось до смерти. Он бы не поехал, сбросил неприятную процедуру на сестру и мать, если бы не мечтал поскорее получить доступ к деньгам покойного тестя. Не похоронить жену и тут же завладеть ее движимым и недвижимым имуществом было бы уж как-то нарочито непорядочно, а выглядеть откровенно непорядочным Антон не хотел даже перед сестрой и матерью.

Приходилось терпеть унылую процедуру.

На лежащую в гробу Лизу он старался не смотреть. Варька жалась за его спиной, сестра и мать смахивали слезы.

Для него Лиза умерла давно. С той минуты, когда выбрала урода.

Антон тогда так и потребовал:

– Решай, или я, или он!

Она выбрала урода молча. Ничего Антону не ответила, ушла в детскую.

Он специально долго и шумно собирал вещи: компьютер, какую-то одежду. Нянька, которая Лизе тогда помогала, уже ушла, он помнил абсолютную тишину в квартире, когда вместе с чемоданом стоял в прихожей.

Был уверен, что жена выбежит, остановит.

Лиза не выбежала. Он переночевал у матери, рявкнув, чтобы вопросов не задавала, на следующий день устроился в отеле, еще через пару дней снял квартиру.

А еще через пару месяцев поселил у себя Варьку. Девчонка давно с него глаз не сводила, но все равно удивило, что так легко и сразу поехала к нему в квартиру.

Вообще-то он привык к тому, что женщины легко идут на контакт. Цену себе Антон знал, та была высокой. У него и с внешними данными все в порядке, и с образованием, и с карьерой. Но новая помощница Варвара, которая к тому времени проработала с ним несколько месяцев, от легко идущих на контакт женщин отличалась. От нее он такой сговорчивости не ожидал.

Помимо него, Власты и мамы хоронить Лизу пришла еще одна женщина, невысокая брюнетка примерно его лет.

– Лизина соседка, – шепнула ему Власта, хотя он не спрашивал.

Соседка так соседка, Антону было все равно.

Его только неприятно удивило, что соседка отправилась и на поминки. Лучше было бы посидеть в кафе без посторонней бабы.

– Лиза была очень добрая, – тихо говорила соседка.

– И очень несчастная, – вставила Власта.

– С горем надо справляться, а не умирать, – осуждающе заметила мама.

На сестре и матери были черные водолазки, на соседке темно-серая. Варя надела приличествующую случаю темную блузку, а Антон оделся, как обычно в выходные, в джинсы и свитер. Впрочем, у него тоже был вполне соответствующий мероприятию вид, ярких свитеров он никогда не носил.

– Справиться не у всех получается, – вздохнула сестра. – Лиза чувствовала себя очень одинокой.

– Я тоже чувствую себя одинокой без папы!

– У тебя есть мы с Антоном!

– Лиза собиралась написать завещание, – соседка провела пальцем по ножке рюмки. – У нее тоже был кто-то, о ком она хотела позаботиться. Но от одиночества это не спасало.

Антон замер, подцепив вилкой маринованный гриб, но справился с собой, ничего не спросил.

Жаль, что и сестра не спросила. Если Лиза написала завещание, о деньгах тестя придется забыть.

Антону захотелось застонать.

Деньги тестя были его последней надеждой.

Антон простить себе не мог, что брал пример с тестя. Тот, в отличие от большинства тех, кому было что держать в банках, заграничных счетов не открывал. То есть открывал, конечно, но только для текущих операций. Основные деньги хранил в России.

И Антон все деньги хранил в России. На заграничных счетах у него копейки, на них долго не проживешь.

Выяснить, существует ли завещание, захотелось немедленно.

– Мам, выйди на минутку, – шепнул он сидевшей рядом матери.

Мама послушно поднялась, вместе с ним отошла от стола.

– У тебя ключи от Лизиной квартиры с собой? – нетерпеливо спросил Антон.

Мать грустно на него посмотрела. Антон был уверен, она понимает, зачем ему понадобились ключи. Мать отличалась проницательностью, замечания по поводу завещания не пропустила. Ну и наплевать. Ничего противозаконного он не делает.

Мама вздохнула, кивнула, вернувшись к столу, порылась в сумочке и незаметно сунула ему связку.

– Мы пойдем, – объявил Антон.

Варя, посмотрев на него с удивлением, послушно вскочила. Сестра промолчала, соседка кивнула – попрощалась.

Такси он вызвал, выйдя из кафе. Сначала хотел отправить Варю домой, потом передумал. Квартира навевала слишком неприятные воспоминания, входить туда одному не хотелось.

Варя не задала ни одного вопроса, ни когда стало ясно, что едут они не домой, ни когда подъехали к его бывшему жилищу. Он поступил правильно, выбрав ее. Сначала колебался, хотел остановиться на бухгалтерше. Та была томная, плавная, заразительно смеялась и забавно млела, когда сталкивалась с ним в коридоре. С бухгалтершей он бы через месяц повесился от скуки.

– Ну что ты застыла! – одернул Варю Антон, отперев квартиру. – Проходи.

Теперь она топталась в коридоре, но он больше не обращал на нее внимания.

Документы лежали там же, где они хранились еще при нем, в нижней тумбе одного из книжных шкафов. Бумаги были аккуратно разложены по пластиковым папкам. Документов было много, от свидетельств о рождении тестя и тещи до свидетельств о регистрации недвижимости.

Написанного Лизой завещания не было.

Успокаиваться не стоило, завещание могло всплыть в самый неподходящий момент.

От жалости к себе хотелось заплакать, как в детстве.

Нельзя так нервничать, одернул себя Антон. Можно раздергаться до инфаркта.

Убирать папки в шкаф Антон не стал, оставил на столе.

– Как ты думаешь, она сама это сделала? – тихо спросила Варя, глядя, как он надевает куртку.

– Откуда я знаю! – взвился Антон. – Отстань! Без тебя тошно!

Она послушно замолчала.

В такси он ее обнял, прижал к плечу. Почувствовал, как она благодарно сама к нему притискивается. И опять подумал, что сделал правильный выбор, предпочтя ее бухгалтерше.

5 февраля, воскресенье

Власта любила просыпаться от Мишиного звонка. Жаль, что это удавалось редко. Обычно в выходные она вставала так же рано, как в будни, и начинала мучиться, не зная, чем занять свободное время.

Сегодня звонок ее разбудил. Власта, улыбаясь, ответила мужу.

– Как вчера все прошло?

Любимый голос грел, успокаивал.

– Нормально. – Она подтянула подушку повыше. – То есть ненормально, конечно. В похоронах нормального мало. Так… Посидели, помянули. Я, мама, Антон с Варей и Лизина соседка. Антон долго не высидел, ты же его знаешь. Он ушел, мы еще с полчасика поговорили и разошлись.

– Жалко Лизу. Хорошая девка была.

– Жалко. Миш, как ты думаешь?.. Ты же ее тоже знал, могла она сама это сделать? Или кто-то ей помог? Скажи, Миша, просто твои ощущения?

– Могла! Я не удивился, когда ты мне об этом сказала. – Миша помолчал. – У нее в жизни ничего не было, кроме Игорька.

Игорек Мишу любил. Насколько он вообще мог кого-то любить. Миша поднимал его на вытянутых руках, мальчик смеялся. Никому другому он себя поднимать не давал.

Это должен был делать Антон. Лиза напрасно не слушала, когда Власта объясняла, что муж из Антона будет так себе.

– А у меня ничего нет, кроме тебя, – вырвалось у Власты.

– А у меня кроме тебя. Ты меня дождись, Ластик.

В трубке раздались тихие гудки, телефон сообщал о новом входящем вызове.

Отвлекаться на новый вызов Власта не стала. Еще поговорила с мужем ни о чем, попрощалась и только после этого посмотрела, кому еще могла понадобиться. Понадобилась она маме.

Перезвонить Власта не успела, телефон ожил сам.

– Ты собираешься еще съездить к Лизе? – спросила мама.

– Да нет. Зачем?

Мама замялась.

– Ты отдала свои ключи Антону? – догадалась Власта.

Она заметила, что мама вчера сунула брату связку ключей. Ключи могли быть только от Лизиной квартиры, не к маме же Антон собрался ехать, не дождавшись конца поминок. Насколько Власта знала, никаких других ключей у мамы не было. А Власта знала о маме все.

– Да.

– Ну… хочешь, я тебе свои привезу? Или вместе съездим? – покладисто предложила Власта. – Что ты хочешь там посмотреть?

– Розовый блокнот. У Лизы был розовый ежедневник. Она все туда записывала. – Мама тяжело вздохнула. – Я, пока полицию ждала, поискала блокнот, но не нашла. Привези мне его, Власта. Или у тебя на сегодня какие-то планы?

– Привезу. Зачем тебе блокнот?

– Лиза туда все записывала, – повторила мама. – Что нужно купить, какие счета оплатить. Я хочу все это посмотреть.

– Мама… Она сама?..

– О господи! Ну откуда же я знаю! В своей душе разобраться трудно, а уж в чужой…

– Привезу, – пообещала Власта.

Завтракать не хотелось, и она не стала. Выпила кофе и вышла на серую улицу.

Солнца не было уже несколько недель. Раньше Власта сумрачные дни не любила, теперь ей было все равно. Так даже лучше, солнцу хорошо радоваться в другом настроении.

Машин в городе было мало, до Лизиного дома она доехала быстро. И людей на улицах было мало. Лизин двор оказался совсем пуст, ни детей на детской площадке, ни собачников у покрытых снегом газонов.

Власта быстро вошла в подъезд, поднялась на Лизин этаж. Мокрые ботинки оставляли грязные следы, хотя она тщательно вытерла ноги о лежавший у подъездной двери коврик.

В квартире снимать ботинки смысла не было, прихожая вся была в грязных засохших следах. Их прибавилось, это означало, что, взяв у мамы ключи, Антон вчера здесь побывал.

Об этом говорило и то, что на Лизином столе лежали папки с бумагами, которых раньше не было.

Что именно интересовало брата, Власта догадывалась.

Она еще раз вытерла ботинки о придверный коврик и подошла к книжному шкафу в Лизиной комнате. Розового блокнота в шкафу не нашлось. Не было его в других книжных шкафах, она внимательно перебирала пальцем корешки книг.

Захотелось чаю, она заглянула в кухонный шкаф, увидела коробку с пакетиками, включила чайник. Вернулась в прихожую, достала из сумки телефон, набрала брата.

– Антон, ты брал Лизин блокнот? – быстро спросила, когда брат ответил.

– Какой блокнот?

– Розовый.

– Какой розовый блокнот?! Ты бредишь, что ли?

Чайник щелкнул, Власта на него посмотрела и заваривать чай передумала.

– Ты брал розовый блокнот из Лизиной квартиры?

– Не брал! – прошипел брат.

В трубке щелкнуло. Власта сунула телефон в сумку, надела куртку, посмотрела на себя в зеркало. Скромная оливковая куртка ей шла. Эту куртку они с Мишей купили, когда теплым, почти жарким весенним днем гуляли по городу и зашли в торговый центр выпить кофе. Бутик женской одежды был рядом с кафе, Власта равнодушно косилась на выставленные рядом с дверью манекены, а потом неожиданно зашла в крошечное помещение и примерила куртку.

– Покупай, – засмеялся Миша.

Куртка была дорогая, почти невесомая. Замечательная была куртка, но неожиданных покупок Власта обычно не совершала, тем более не покупала зимние вещи весной. Она повесила куртку на вешалку, но Миша, вздохнув, понес покупку к кассе.

Ему нравилось ее радовать. А ей нравилось, что это нравилось ему.

Захотелось заплакать. Власта на секунду закрыла глаза, постояла и быстро вышла из квартиры.

Пол в подъезде, видимо, в воскресенье не мыли. Засохшая грязь виднелась не только там, где ее оставила Власта, но и у двери соседа. И, как ни странно, у двери пустующей квартиры.

Власта вызвала лифт, снова посмотрела на грязный пол, потопталась и, вздохнув, подошла к двери соседской квартиры.

Нажимать на звонок пришлось дважды.

* * *

Обычно выходные Варя любила. Ей нравилось угадывать, когда Антону захочется перекусить, или посмотреть кино, или прогуляться по парку, который располагался всего в нескольких минутах ходьбы от их дома.

Мама бы ахнула, если бы узнала, что быть незаметной и полезной Варе нравится.

– Ты превратила себя в рабу! – гневно отрезала бы мама. – Зачем?! Ради чего?!

Зачем и ради чего, объяснять было бессмысленно. Мама бы этого не поняла.

Варя и сама плохо это понимала. Она была современной девушкой, знала, что себя нужно любить и уважать, но уважать себя у нее не получалось, ей нравилось во всем подчиняться Антону.

Единственное, что ее мучило, – это страх, что Антон ее бросит, но его Варя научилась подавлять.

Со вчерашнего дня появился новый страх.

Он требовал каких-то действий, и справиться с ним возможности не было.

Обычно выходные радовали, а сейчас хотелось, чтобы день поскорее закончился.

Страх сковал, когда Варя увидела на похоронах Дарью.

Она старалась держаться от Дарьи подальше, каждую минуту с ужасом ожидая, что Даша заговорит с ней, как со старой знакомой. Потом с облегчением вздохнула, когда они с Антоном покинули поминальное кафе, и старалась не выдать, что в квартире Лизы бывала, когда Антон ее туда повез. Это было несложно. В отличие от сестры и матери, Антон большой наблюдательностью не отличался.

Потом стала бояться, что Даша сейчас, прямо в эту минуту, рассказывает свекрови и Власте, что Варя была с Лизой хорошо знакома. Почти дружила.

По-видимому, не сказала. И свекровь, и Власта перезвонили бы немедленно.

Можно было успокоиться. Едва ли свекровь или Власта станут поддерживать знакомство с почти незнакомой Лизиной соседкой. Обе не отличались большой общительностью.

Можно было успокоиться, а страх только усиливался. И росло предчувствие чего-то жуткого, неотвратимого и неминуемого.

– Варь!

– Что? – Варя заглянула к Антону в комнату.

– Тортика никакого нет?

– Есть. – Варя ласково улыбнулась гражданскому мужу. – Чай сделать? Или кофе?

– Чай, – Антон уткнулся в планшет.

Она вернулась на кухню, включила чайник.

Ветер за окном шевелил голые ветви деревьев.

Был сильный ветер, когда она впервые увидела Лизу и Игорька.

Тогда Варя уже понимала, что любит Антона сильнее, чем нужно. Она старалась с этим бороться и напоминала себе, как неплохо жила до того вечера, когда Антон ее позвал. Бороться не получалось, хотелось ни на секунду с ним не расставаться.

Антон уже познакомил ее с сестрой и матерью, обе о том, что сын и брат женат, не упоминали, но к Варе отнеслись с прохладцей.

Впрочем, прохладца скрывалась за безупречной вежливостью.

Варя очень боялась, что Антон вернется к жене и сыну. И очень хотела взглянуть тайком на его жену. Едва ли оттого, что она увидит жену, будет проще защитить свое хрупкое счастье, но Варя во всем любила ясность.

Скорее всего, она не поехала бы подкарауливать Лизу, если бы та жила где-то на краю Москвы. Когда Варя, пользуясь удаленным доступом к базе данных отдела кадров, увидела адрес, по которому был зарегистрирован Антон, желание увидеть его жену окрепло, переросло в навязчивую идею.

Антон был зарегистрирован в нескольких кварталах от родителей Вари. В соседнем с ним доме когда-то жила Варина подружка-одноклассница, и тот двор Варя знала не хуже собственного.

Лизу она увидела, войдя в подружкин двор в первый же раз. Только тогда она еще не знала, что одиноко сидевшая около детской коляски женщина и есть жена Антона.

Зазвонил телефон Антона, Варя прислушалась. Муж недовольно прошипел несколько фраз.

Власта или мама, поняла Варя. Хамил Антон только им. Ну и Варе, конечно.

Со всеми остальными он был доброжелателен и вежлив.

Опять обдало волной страха. Она не сможет объяснить знакомство с Лизой.

Антон ее не простит. Не поймет.

Получалось, что Варя его обманывала, шпионила.

И вообще… Хоть убийство, хоть самоубийство, но этим делом занимается полиция. Та очень удивится, узнав, что Варя за спиной Антона дружила с его женой.

Так можно оказаться первой подозреваемой.

Варя была уверена, что Лиза ушла из жизни сама. Убивать ее было некому и незачем, но полиция может считать иначе.

– Власта спрашивает, не брал ли я Лизкин блокнот, – засмеялся Антон, садясь за стол. – Как она меня достала!

– Какой блокнот? – от пережитого страха губы слушались плохо.

– Откуда я знаю!

Варя достала из холодильника купленный накануне торт, аккуратно отрезала кусок, положила на тарелку перед Антоном.

Власта пытается понять, что произошло с Лизой, иначе не заинтересовалась бы никому не нужным блокнотом.

Что делать, если золовке удастся узнать то, что Варя пытается скрыть, Варя не представляла.

* * *

Болтаться по городу надоело сразу и бесповоротно. Накануне Денис равнодушно просмотрел в интернете список врачебных вакансий. Раздумывать над списком не стал, слава богу, у него хватало знакомых, к которым можно обратиться по поводу работы.

Начну звонить в понедельник, решил Денис.

Постоял у книжных полок, выбрал томик фантастики.

Громко прозвучал дверной звонок. Денис помедлил, поставил книгу на место.

Зазвонили снова. Он неохотно подошел к двери, отпер замок.

Он не ожидал увидеть сероглазую Лизину родственницу. И уж совсем не ожидал, что успеет испугаться оттого, что мог уйти и сейчас ее бы не увидел.

– Извините… – Она замялась. – Почему вы спросили про эту квартиру?

Она качнула головой, показывая на дверь пустующей квартиры.

У порога виднелись следы обуви. Денис вышел на площадку, подошел ближе.

– Вчера вечером здесь было чисто, – то ли ей, то ли себе заметил Денис.

– Почему вы спросили про эту квартиру?

– Меня зовут Денис, – напомнил он, вернулся к собственной двери, открыл ее пошире. – Заходите.

Она помялась, переступила через порог.

– Чаю хотите? У меня есть печенье, а больше ничего нет.

– Нет, спасибо. Вы не ответили.

Красивыми у нее были не только глаза. У нее были густые русые волосы и тонкое правильное лицо с бледными губами.

– Хозяева этой квартиры уехали несколько лет назад. Куда-то на ПМЖ, вроде бы в Израиль, но точно я не помню. Сомневаюсь, что сейчас они решили вернуться.

Она молча внимательно слушала.

Он покосился на обручальное кольцо на ее пальце и внезапно спросил:

– Вы замужем?

Черт знает, что с ним происходит. Впервые за много лет ему захотелось, чтобы женщина не уходила из его квартиры.

– Да! – резко ответила она.

– Простите, я зря это спросил, – покаялся он. – Не знаю, что на меня нашло.

– Ничего страшного, – успокоила она и еле заметно улыбнулась.

Улыбка у нее вышла грустная.

– Я пару раз замечал, что в квартире кто-то бывает. – Денис отвернулся от серых глаз. – Хозяева оставили ключи моей бабушке. Она умерла несколько месяцев назад. Недавно я поискал ключи, но не нашел.

Нужно поменять обои в квартире, около выключателя темное пятно. Бабушка плохо видела, иначе пятна не допустила бы.

У них в семье всегда считалось, что жилище должно быть в полном порядке. Впрочем, как и все остальное.

– Вы думаете, это может иметь отношение к Лизе?

– Не знаю.

– Вы не можете мне позвонить, если окажется, что хозяева квартиры как-то связаны с Лизой? – вздохнув, спросила она.

– Если назовете номер, смогу.

Он достал из кармана висевшей рядом куртки телефон. Тот, к счастью, не успел до конца разрядиться.

– Власта.

Могла не напоминать, он помнил, как ее зовут.

Она продиктовала цифры, он записал их в электронную память.

Ему хотелось сказать, что у нее редкое и красивое имя.

Он не сказал. Приударять за замужними женщинами в семье считалось недопустимым.

Он знал, что это недопустимо, но ему очень захотелось за ней приударить. Пригласить в ресторан. А еще лучше поужинать прямо здесь и потом чувствовать под губами нежную шею.

Под воротником куртки нежную шею видно было плохо. Впрочем, он не старался ее разглядывать.

Глупые мысли приходят ему в голову.

Нужно позвонить Людочке. Ей давно надо было позвонить, она обещала его ждать и даже плакала, узнав, что он едет туда, где стреляют.

– До свидания, – вежливо сказала Власта. – Спасибо.

– Не за что.

Денис запер за ней дверь, постоял, пока не прошумел лифт.

Нужно позвонить Людочке. Нужно возвращаться к нормальной жизни.

Денис снова подошел к книжному шкафу. Желание читать пропало, он постоял, разглядывая корешки книг, вспомнил, что нужно зарядить телефон, вернулся в прихожую.

Если бы не вернулся, шума лифта не услышал бы.

Лифт прошуршал – двери то ли открылись, то ли закрылись. Денис прислушался, больше никаких звуков не раздалось.

Он быстро отпер дверь, выглянул на площадку.

У Лизиной двери стоял молодой человек и нажимал на кнопку звонка.

Парню было лет двадцать.

– Там никого нет, – сказал Денис.

Парень недовольно к нему обернулся.

– Там больше никто не живет.

– Почему? – не понял парень.

На нем была короткая куртка, на голове капюшон от надетой под куртку худи.

– Потому что хозяйка умерла.

– Что?! – молодой человек отпрянул от двери. – Как это?..

– Отравилась, – объяснил Денис.

Парень попятился назад, жалко и испуганно глядя на Дениса. Он всерьез испугался, что парень сейчас покатится по лестнице.

До лестницы молодой человек не дошел. Он повернулся и побежал вниз.

Денис запер дверь, заставил себя выбрать книгу и стал ждать вечера, когда можно будет начать пить коньяк.

О том, что хотел позвонить Людочке, он не вспомнил.

* * *

Предчувствие беды не обмануло. Звонок от незнакомого абонента раздался, когда на улице окончательно стемнело и Варя задернула занавески.

Нужно было сбросить вызов и отключить звук в телефоне, но Варя не решилась. Она измучилась от неизвестности. Ужас без конца ей решительно не нравился. Впрочем, не факт, что ужасный конец будет лучше.

– Алло, – сухими губами произнесла Варя и слегка отодвинула занавеску, еще надеясь, что сейчас заговорит механический голос, предлагая что-нибудь, совершенно Варе не нужное. Ей иногда надоедали со всякой рекламой.

– Варя? – тихо уточнила трубка. – Это Даша. Можешь разговаривать?

За окном кружились снежинки, искрились, попадая в свет окна.

Дашин голос звучал совсем не так, как если бы она подозревала Варю в чем-то нехорошем.

– Не очень, – с облегчением призналась Варя. Покосилась на ведущую из кухни в коридор дверь и решилась: – Хочешь, встретимся? Я сейчас недалеко от твоего дома.

Коридор упирался в большое зеркало. Если Антон решит пойти на кухню, Варя его увидит.

– Давай, – нерешительно согласилась Дарья.

Она не собиралась предъявлять Варе обвинения.

Варя ухитрилась измучить себя на пустом месте.

– Какая у тебя квартира? – быстро спросила Варя.

Дарья назвала номер. Она жила на два этажа выше Лизы.

Сжав телефон в руке, Варя заглянула в комнату к Антону. Гражданский муж с планшетом в руках валялся на диване.

– Съезжу к родителям ненадолго, – сообщила Варя. – Мама попросила. Не возражаешь?

Антон равнодушно пожал плечами – делай что хочешь.

В Вариной семье все было не так. Мама бы подробно объяснила папе, почему нужно немедленно сорваться и куда-то ехать, папа бы внимательно слушал и немедленно вызвался помочь.

В Вариной семье было невозможно скрыть, что мама знакома с бывшей папиной женой.

Впрочем, у папы не было другой жены.

Ехать Варя решила на метро. Обе квартиры, и Антона, и Лизы, располагались недалеко от станций, а добираться по такой погоде на машине – только мучиться.

Страх не то чтобы совсем отпустил, но уже не переполнял, делая губы сухими и не давая думать ни о чем другом.

Поднимаясь в лифте, Варя даже порадовалась, глядя на свое отражение в зеркале. Впервые чему-то порадовалась с тех пор, как увидела Дарью рядом со свекровью. От легкого мороза щеки слегка покраснели, губы тоже. Губы Варя красила редко, ей пока, слава богу, природной свежести хватает.

Почаще красить губы нужно бледной Власте. А Татьяне Павловне как раз пореже, очень глупо, когда старая бабка ходит с вишневым ртом.

Варя состроила себе гримаску, отвернулась от зеркала, вышла из лифта и позвонила в дверь Дарьи.

Дверь была обита дешевой черной искусственной кожей. Такой двери место где-нибудь за МКАД, а не в добротном доме в центре города.

Дарья распахнула дверь, грустно улыбнулась Варе и отступила, приглашая в квартиру.

Одета хозяйка была по-домашнему – в потертые джинсы и бесформенный свитер. Темные волосы неопрятными прядями падали на плечи.

Варя никогда не позволяла себе ходить в таком затрапезном виде.

Квартира была под стать двери, неухоженная, запущенная. Паркет старый, обои тоже. То ли у Дарьи нет денег на хороший ремонт, то ли нет желания привести собственное жилье в порядок.

– Я не знала, что ты жена Антона, – хозяйка провела Варю в ближайшую комнату.

Не ее квартира, решила Варя. Такая комната со старинным бюро в углу скорее подошла бы какой-нибудь столетней старушке. Похожая мебель когда-то была у бабушки и деда, но после их смерти родители рухлядь выбросили.

– Мы с Лизой это не афишировали, – объяснила Варя.

Страх отпустил совсем. Дурочка Дарья ничего не поняла.

– Хорошо, когда после развода люди сохраняют нормальные отношения. Мне такое не удалось. Чаю хочешь?

– Нет, – отказалась Варя и села в старое кресло. Кресло просело почти до пола. – Я только что от родителей, они рядом живут.

Дарья подошла к круглому столу, накрытому скатертью с длинной бахромой, выдвинула из-под стола стул и уселась лицом к Варе.

– Варя… Лизу убили?

Хозяйка захватила рукой бахрому и стала перебирать пальцами.

Варя напряглась. На похоронах разговор шел так, будто бы жена Антона ушла из жизни добровольно.

– Почему ты думаешь, что убили? – осторожно спросила Варя.

– Я не думаю. Я тебя спрашиваю.

– Откуда же я знаю!

Получилось резко. Варя тронула ладонями щеки.

– Не представляю, кому Лизина смерть выгодна, – задумчиво сказала Варя то, что сказал бы любой на ее месте.

– Мы не так уж много с ней общались. – Дарья отбросила бахрому. – Но сейчас мне без нее одиноко. Знаешь… Она относилась к тем людям, глядя на которых начинаешь понимать, что все собственные неприятности – это ерунда.

Черные Дарьины глаза заблестели от слез. Этого Варя совсем не ожидала.

– Это да, – подтвердила она.

– Полиция как считает?

– Понятия не имею.

– А… Антон?

– Они давно разошлись. Ему о Лизе известно еще меньше, чем мне.

Можно было не приезжать. Дарья никакой опасности не представляет.

Проговорив еще минут десять, Варя снова вышла под падающий снежок. Подумала, не зайти ли в самом деле к родителям, решила не делать этого и спустилась в метро.

* * *

От выпитой рюмки коньяка появился аппетит. Денис заглянул в холодильник, критически посмотрел на палку сервелата и нарезку сыра, подумал, не разогреть ли в микроволновке готовое замороженное блюдо из тех, что купил накануне, и решил, что возиться ему лень.

Идти в ресторан тоже было неохота, но вечер только начинался, и его следовало чем-то занять.

Одеваться быстро, как прежде, ему не удавалось, и он к этому еще не успел привыкнуть. Надев ботинки, вспомнил, что забыл достать телефон из зарядки. Оставляя засохшую грязь от ребристой подошвы, прошел в комнату, сунул телефон в карман. Выключать свет в прихожей не стал, вышел на площадку и запер дверь.

Новые следы у пустующей квартиры он заметил, подойдя к лифту. Следы были совсем свежие, влажные. Накладывались на те, которые Власта заметила утром.

Следы были мужские и вели в квартиру. Обратных не было.

Или посетитель тщательно вытер в квартире обувь.

Денис тихо подошел к чужой двери, прислушался.

Зашумел лифт, открыл двери, закрыл.

Денис прислонился спиной к стене. Хотелось сесть, стоять подолгу он уставал.

Лифт зашумел, уехал. Потом несколько раз шумел снова.

Он не сможет простоять здесь всю ночь. Спина ему не позволит.

Дверь распахнулась неожиданно, никакого шороха перед этим Денис не слышал.

Он никогда не отличался большой спортивностью, даже в молодости. Когда-то играл в теннис, плавал, но и то, и другое его не увлекало, он и тогда предпочитал спорту книги. Бабушка боялась, что он испортит себе зрение.

Тело среагировало само. Он схватил тихо вышедшего из квартиры человека за рукав, прижал к стене, увидел непонимающие испуганные глаза и слегка ослабил хватку.

Парень, который утром звонил в квартиру Лизы, не сопротивлялся.

Он был одного с Денисом роста, испуганные глаза смотрели на него в упор.

– Ты кто? – выдохнул Денис.

– Человек, – с вызовом прошипел парень.

Он хорохорился, но страх в глазах не исчез.

– Ты хозяин квартиры?

Парень отвернулся.

– Откуда у тебя ключи?

– Лиза дала.

Бабушка заболела и отдала чужие ключи соседке Лизе? Очень может быть.

– Зачем? Зачем Лиза дала тебе ключи? Говори, не тяни, – попросил Денис.

– Я здесь жил в октябре, – парень покосился на Дениса и зло усмехнулся. – От военкомата прятался.

Парень был призывного возраста. Хотел откосить от армии, такое во все времена случается.

В октябре Денис с Лизой только здоровался. Он еще не приходил к ней по вечерам.

– Утром зачем к ней приходил?

– Отдать ключи.

– Отдай мне, – решил Денис.

Молодой человек послушно полез в карман, протянул Денису связку – не ту, что хранилась у бабушки. Без забавного брелока.

Впрочем, брелок парнишка мог потерять. Или выбросить за ненадобностью.

– Кто ее убил?

– Что? – Денис сунул ключи в карман.

– Кто Лизу убил?

– Почему уж так сразу убил? – хмыкнул Денис. – Полиция разбирается, имело ли место убийство или что-то другое.

Парень посмотрел на него как-то странно, не то со злобой, не то с презрением. Дернул плечом и побежал вниз по лестнице.

Когда Денис на лифте спустился вниз, его в подъезде уже не было. И консьерж, как на зло, еще не пришел.

Консьерж появился, когда Денис через полтора часа возвращался домой. Пожалуй, с недовольными соседями можно согласиться, Александр Николаевич мог бы проводить на рабочем месте больше времени.

6 февраля, понедельник

– Пригласи нотариуса, – по дороге на работу велел Антон.

Варя послушно кивнула.

Антона было жаль, он совершенно измучился, хмурился, кусал губы. Варя его понимала, деньги от бывшего тестя кардинально улучшили бы ситуацию. Денег должно быть немало, Лизин отец когда-то занимал высокую должность.

И квартира в центре стоила немало. Сейчас с ценами на недвижимость полная неясность, но то, что на вырученные деньги можно будет какое-то время жить безбедно, очевидно.

Если Лиза успела написать завещание, Антону будет трудно это пережить.

Варе хотелось как-то его ободрить, но она молчала. Знала, что выйдет только хуже.

Нотариусу она позвонила, едва вошла в свой маленький кабинетик. Его Антон ей организовал, когда она уже пару месяцев у него жила. Варя его об этом не просила, сам догадался. Раньше она сидела вместе с секретарем фирмы, теткой предпенсионного возраста. Секретарша сначала пыталась давать Варе мелкие поручения, Варя лениво их выполняла, но очень быстро выяснилось, что Антон предпочитает иметь дело напрямую с Варей, и секретарша от нее отстала. Варя была уверена, она до ужаса боялась, что Варя ее подсидит.

О том, что Варя заняла в жизни Антона особое место, секретарша неуловимым образом догадалась первой. И к Вариному веселому изумлению, начала перед ней почти заискивать.

Варя повела себя правильно, как раньше была с секретаршей доброжелательна и вежлива, так и дальше продолжала.

Вообще-то Варе нравилось, что в компании о ее особом положении знают. Нравилось, что бухгалтерши замолкают, когда она заходит в бухгалтерию.

Впрочем, кроме секретарши и бухгалтерш, Варя никого не интересовала. Программистам до нее дела не было.

Программисты и перед Антоном не сильно заискивали.

Нотариус Виктория Геннадьевна ответила сразу и согласилась приехать к ним в офис сегодня же. Нотариус сотрудничала с фирмой уже несколько лет, Антон был теткой доволен.

Варя тоже была довольна. Виктории было лет сорок пять, и к ней Варя гражданского мужа не ревновала.

Варя включила компьютер, посмотрела служебную почту.

Срочных дел не имелось, и это было плохо. Дела помогли бы отвлечься от Лизиной смерти.

Полиция не знала, что бедная Лиза никому помешать не могла. Бедная, в смысле несчастная.

Она была несчастная и не хотела жить. Но полиция может думать иначе и искать тех, кому эта смерть выгодна.

Выгодна она была только Антону, если Лиза не успела написать завещание. И тому неизвестному, кто получит ее имущество, если успела.

Узнать, написано ли завещание, хотелось нестерпимо.

Еще хотелось немедленно узнать, считает ли полиция смерть жены Антона самоубийством, несчастным случаем или все-таки убийством.

Жаль, что узнать это было невозможно.

Неожиданно Варя пожалела, что сидит одна в офисе. Поболтать бы сейчас с кем-то о каких-нибудь пустяках.

Поболтать было не с кем, не к секретарше же наведаться.

Варя достала телефон, помедлила и набрала Власту.

Вчерашний страх до конца не исчез. На мгновение стало жутко, что сейчас Власта вежливо спросит, как давно Варя знакома с Лизой.

Скажу правду, решила Варя.

Жаль только, что всю правду сказать опасно. Можно попасть в подозреваемые.

Попадать в подозреваемые Варе не хотелось.

Власта не ответила. Варя положила телефон рядом с клавиатурой.

Ветер за окном гнал облака.

Варя покачалась в кресле.

Ветер поднимал пыль, нес ее над тротуаром, когда Варя проходила мимо женщины с коляской. Женщина поворачивала коляску, старалась закрыть ребенка от ветра и пыли. Ребенок спал. Варя успела удивиться, что такой большой малыш до сих пор спит в коляске, и тут начался дождь.

Варя молча схватила ручку коляски, не давая ветру коляску развернуть, Лиза подхватила со скамейки большую сумку, и они бегом добрались до козырька подъезда.

– Спасибо, – улыбнулась Варе Лиза.

Улыбка у нее была искренняя, благодарная.

Ребенок открыл глаза, заплакал, Лиза подхватила его на руки, Варя докатила коляску до двери квартиры.

Она не догадывалась, кого видит рядом с собой, пока Лиза не подошла к квартире. Номер квартиры Варя отлично помнила.

Тогда они еще не познакомились, не представились. Варя вкатила коляску в прихожую и заспешила к еще стоявшему на этаже лифту.

Все было ясно. Антон сбежал от ребенка, который отличался от детей его возраста. И никогда к жене не вернется.

Варя должна была радоваться, но ей было тоскливо. Она тогда прошла две остановки метро пешком, не решаясь поехать к Антону.

То есть она знала, что поедет. Но почему-то оттягивала момент, когда снова его увидит.

Власта перезвонила, когда за окном начало темнеть.

– Работала утром, – объяснила Власта. – Не слышала звонка.

– Ничего страшного, – успокоила Варя, помялась и робко спросила: – Как ты думаешь, Лиза сама?..

– Не знаю! – резко оборвала Власта.

– Не сердись. Я понимаю, я виновата… Я знала, что Антон женат…

– Кончай! Никто ни в чем тебя не упрекает! Антон не собирался возвращаться к Лизе.

– Извини, – промямлила Варя.

– Для нас, для меня и мамы, Лиза была близким человеком, – смягчилась Власта. – А Антон давно ею не интересовался.

Непохоже, что Власта узнала о Варе что-то, вызывающее вопросы. Не тот у нее характер, чтобы сразу эти вопросы не задать.

Варя попрощалась с Властой вовремя, дверь открылась, и в проеме остановился Антон.

Он был самым красивым мужчиной из всех, кого Варя знала. Высокий, широкоплечий. С мужественным лицом и умными глазами.

Для Вари было бы лучше, если бы он был самым обыкновенным, неприметным. Она его не за красоту любила и не за внешнюю мужественность.

Она любила его не за что-то, а вопреки, пошутила бы мама.

– Поезжай домой, – велел Антон. – Я попозже буду.

– Виктория приходила? – спросила Варя.

– Приходила, – Антон поморщился.

Он не был настроен отчитываться перед Варей, и она больше ничего не спросила.

Расспрашивать его необходимости не было. Сам все расскажет, если не сегодня же вечером, то в самое ближайшее время. Он не умел держать в себе то, что его хотя бы минимально волновало. Мужественность была только внешней, на самом деле ему требовалось, чтобы его постоянно утешали. Только кроме Вари этого никто не знал.

Разве что Власта и Татьяна Павловна.

Антон захлопнул дверь, Варя выключила компьютер, надела пуховик, заперла офис-кабинетик.

У лифта топталась бухгалтерша Наташа. Та была влюблена в Антона давно и прочно и сильно переживала, когда выяснилось, что место рядом с Антоном заняла Варя.

– Привет! – обрадованно улыбнулась Варя. – Какая у тебя шуба красивая!

Шубка была так себе, китайское барахло. Но Наташе шла, это правда.

Из-за поворота коридора вовремя вышел Антон, приобнял обеих женщин за плечи и подтолкнул в подошедший лифт.

* * *

Звонить насчет работы Денис не стал. Но и болтаться по городу не отправился.

С самого утра собирался позвонить Власте, рассказать, как обещал, про вчерашнего парнишку и объяснить, что все вопросы насчет пустующей квартиры нашли свое объяснение.

Денис парню верил.

Со звонком он почему-то тянул. Звонок означал, что больше с сероглазой Властой его ничто связывать не будет, и от этого жизнь начинала казаться еще более унылой.

До вечера он провалялся, читая очередной детектив. При таких запросах он может очень скоро превратиться в тупого обывателя. Правда, для этого нужно еще начать смотреть сериалы по телевизору, которого у него не было. Последний телевизор сломался у бабушки года три назад, и новый она покупать не стала, потому что к тому времени уже прочно сидела в интернете.

Как и вчера, на улицу Денис вышел, когда уже совсем стемнело. Пошел в сторону ресторана, но неожиданно развернулся и направился к супермаркету. Он безработный, ему стоит экономить деньги.

Народу в супермаркете было мало. У ближайшего ко входу столика молодая пара с детской коляской складывала покупки в целлофановые пакеты. Молодая мама смеялась, глядя на мужа, ткнулась лбом ему в плечо. Муж заметил Дениса, отчего-то удивился и неожиданно поздоровался. Денис тоже пожелал паре доброго вечера.

Через пару минут, складывая в тележку коробки с замороженными блюдами, вспомнил, что знает показавшегося сначала незнакомым молодого папу. Это племянник консьержа Александра Николаевича.

Племянник почти не изменился. Он и несколько лет назад был таким же толстым, дружелюбным и в очках с сильными диоптриями. Тогда племянник был студентом и иногда подменял дядю, дежуря в подъезде.

Парень Денису нравился. И бабушке тоже. Бабушка сетовала, что не вся молодежь сейчас такая же добродушная и искренняя, как… Денис попытался вспомнить, как зовут племянника, и не смог – забыл.

Когда он снова вошел в подъезд, накупив еды, у лифта стоял мужик, которого Денис, будучи понятым, видел сидящим около тела Лизы. Брат Власты и муж Лизы. Мужчина равнодушно оглянулся на Дениса и отвернулся. То ли не узнал, то ли не захотел узнать.

Подошел лифт, мужчина подержал кнопку, не дал закрыться дверям перед носом Дениса.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Денис.

Мужик на вежливость не отреагировал.

Ну и черт с ним.

У мужика были такие же серые глаза, как у Власты.

Мужик не посмотрел на Дениса, даже когда они одновременно отпирали находившиеся рядом двери.

Денис снял куртку, повесил на вешалку, переобулся. Сунул купленные коробки в морозилку, подумал и снова спустился на лифте вниз.

Повезло, консьерж Александр Николаевич уже сидел за своим столиком.

– За почтой спустился? – старик Денису обрадовался.

– Да нет, – Денис покосился на почтовые ящики.

Свой ящик он открывал, когда ненужные бесплатные газеты начинали торчать из узкого отверстия. Газеты выбрасывал, не просматривая, платежки приносил домой и выбрасывал, когда их стопка достигала нескольких сантиметров. Платежки ему были не нужны, счета он оплачивал онлайн.

– Хочу вас кое о чем спросить. Попросить, – поправился Денис. – Можно мне посмотреть записи с камеры?

Видеокамера висела в подъезде давно и вроде бы работала, крохотный красный огонек на ней светился.

– Посмотри, – засмеялся Александр Николаевич. – Если сумеешь. Тут я тебе помочь ничем не могу, в камерах и компьютерах не разбираюсь. А зачем тебе?

– Посмотрю, тогда скажу, – улыбнулся Денис.

Больших познаний в компьютерных технологиях у Дениса не было, но он справился. Сумел подключить ноутбук к камере и скопировать содержимое памяти.

Распечатал фотографию молодого человека, входившего вчера в подъезд, снова спустился вниз и положил принтерный лист перед консьержем.

Александр Николаевич молча и внимательно рассмотрел снимок.

– Кто это?

– Видел несколько раз парнишку, – кивнул консьерж. – Одно время часто видел, почти каждый день. Парень нормальный, на наркомана не похож. К кому приходит, не знаю. А спрашивать… Нет у меня права жильцов расспрашивать. Если бы он пьяный был, тогда другое дело.

– Он приходил в восемьдесят пятую. Говорит, что ключи ему дала Елизавета, разрешила пользоваться квартирой. У парня были особые обстоятельства. Похоже, что не врет.

Консьерж задумчиво кивнул.

Хлопнула дверь подъезда, вошла соседка с черными глазами, улыбнулась Александру Николаевичу и заодно Денису. Достала из сумки конфету, положила на стол.

– К чаю, Александр Николаевич.

– Спасибо, Даша.

Соседка Даша, заметив лежавший на столе принтерный лист, на секунду задержала взгляд на фото и отошла, вызвала лифт.

Денис, сложив лист вдвое, вошел в лифт вместе с соседкой. Соседка смотрела мимо Дениса.

Когда лифт остановился на его этаже, Денис, вздохнув, придержал дверь ногой и развернул лист.

– Вам знаком этот молодой человек?

Зря он пристает к соседям. Толку не будет, а принять за идиота могут.

Наверное, соседка Даша была прочно погружена в свои мысли, потому что недоумевающе встрепенулась, как будто ее не вовремя заставили вернуться из мыслей в действительность. С легким удивлением посмотрела на Дениса, потом на бумагу, потом снова на Дениса и пожала плечами.

– По-моему, он живет где-то рядом. Лицо знакомое. Но не в нашем подъезде, тут я всех знаю.

Она посмотрела мимо Дениса на Лизину дверь и вздохнула.

– Вы знаете, что ваша соседка умерла?

На Лизину дверь соседка смотрела с печалью. Денис не сомневался, что печаль была искренней.

Наверное, поэтому и признался.

– Знаю. И мне очень хочется понять, почему она умерла.

Даша, потеснив его, решительно вышла из лифта.

– Мне тоже хочется это понять! – Она кивнула на лист бумаги, который он продолжал держать за краешек, и требовательно спросила: – Этот молодой человек… Он как-то связан с Лизой?

– Связан, – кивнул Денис.

Всего он соседке рассказывать не стал, но кое-чем решил поделиться:

– Парнишка вчера звонил к ней в дверь.

– Зачем?

– Он не сказал. Я ему объяснил, что Лиза умерла, и он убежал.

Даша недовольно сжала губы. Не исключено, что она, в отличие от Дениса, вытянула бы из парня массу информации.

– Я жалела Лизу, – помолчав, призналась Даша. – Ее все жалели. А теперь… Я не думаю, что она чувствовала себя несчастной, пока ребенок был жив. Она его любила. А когда любишь… Любовь всегда радует. И придает сил.

Денис кивнул. Не потому, что был согласен с рассуждениями о любви, а просто так, из вежливости. О любви он никогда не задумывался.

– Лизе было всего лишь тридцать. Горе проходит. Она могла начать жить заново и быть счастливой. Я хочу, чтобы тот, кто не дал ей это сделать, сидел в тюрьме!

– Не факт, что она не сделала это сама, – заметил Денис.

– Не факт, – грустно согласилась соседка. – Но мне в самоубийство не верится. Я ее видела накануне вечером, она с Александром Николаичем разговаривала. Поздно, уже часов в десять. Она не походила на человека, который собирается умереть.

Лифт успел уехать. Даше пришлось немного подождать, пока он вернулся.

Денис вошел в квартиру, и тут же хлопнула соседская дверь. Либо брат Власты ушел, либо в квартиру Лизы пришел кто-то еще.

* * *

У Антона хорошо получалось ничем не выделять Варьку и вместе с тем давать понять, что она находится к нему значительно ближе, чем все остальные. Специально он не старался этого делать, само получалось.

Вот и сейчас он встал у стенки лифта рядом с Варей, а бухгалтерше пришлось прижаться к другой стенке. Бухгалтерша томно косила на него глаза, Антон старательно этого не замечал.

Можно было подразнить Варю, поулыбаться бухгалтерше, но Антон старался лишний раз подругу не обижать.

Когда лифт остановился, он пропустил женщин вперед, вместе с ними вышел из здания и быстро направился к стоянке. Надо было поехать раньше, сейчас попадет в самые пробки.

Задержала его нотариус. Явилась под конец рабочего дня и долго объясняла, какие документы потребуются для вступления в права наследства. Хорошо хоть, что пообещала побыстрее проверить, написала ли Лиза завещание.

И еще одно было хорошо. Никаких лишних вопросов по поводу смерти его жены нотариус не задала, никакого удивления не выразила. А могла бы, они много лет знакомы и нередко болтали на самые разные темы.

Доехал он быстрее, чем ожидал. И неожиданно пожалел, что не взял с собой Варю. Находиться одному в квартире было противно.

Квартира давила. Возвращала в то ужасное состояние, когда он узнал, что не является счастливым семьянином.

Не то чтобы он был уж слишком счастлив, когда женился на Лизе, но доволен был, это точно. Он тогда был уверен, что жена безумно его любит, и слегка этому удивлялся. Понимал, что Лиза была завидной невестой и могла выбрать себе любого мужа. А выбрала его.

Он тогда очень собой гордился.

Снимать куртку Антон не стал, только расстегнул. В квартире было жарко.

Нашел свидетельства о смерти тестя и тещи, положил в рюкзак. Потянулся к брошенным на тумбочку ключам от квартиры, но неожиданно достал телефон и набрал сестру.

– Про какой блокнот ты спрашивала? – услышав голос сестры, недовольно уточнил он.

Власта начала объяснять, он подошел к окну. Двор внизу был покрыт снегом. Недавно выпавший снег отчего-то казался грязным, как в марте.

– Зачем блокнот маме? – перебил Антон сестру.

– Послушай! Лиза нам не чужая! Нас не может не интересовать, что с ней случилось!

– Ладно, пока! – Антон отключился.

Раньше у Лизы привычки вести что-то вроде дневника не было. Раньше она писала примитивные стишки и декламировала их крошечному Игорьку. Стишки вызывали у Антона гримасу. Впрочем, и профессионально написанные детские стишки у него ничего, кроме гримасы, не вызывали. Он тогда собирался читать сыну хорошие умные книжки.

Он тогда не знал, что сына у него нет.

Есть урод.

Квартира давила. Антон подхватил рюкзак, запер дверь и, не дожидаясь лифта, пошел вниз.

7 февраля, вторник

Впервые за все время работы в фирме Антона Варя не могла сосредоточиться на делах.

Она оказалась права, Антон еще вечером рассказал, какие документы требуются нотариусу. Он говорил и морщил лоб, и Варя очень его жалела. Ей хотелось провести по его лбу рукой, разгладить морщины. Хотелось оградить его от проблем, но она не была царевной-лебедью, способной творить чудеса.

Она и так делала что могла.

Какое-то время фирма могла продержаться. Еще не все толковые программисты разбежались, у заказчиков еще оставались деньги и желание покупать софт, но тенденции были тревожные, негативные. Хороших перспектив санкции никому не добавили.

Лизины деньги дали бы возможность отсрочить любую катастрофу.

Не только Антон мучился, не зная, достанется ли ему наследство, тот же вопрос не давал Варе работать. Ей очень хотелось, чтобы Антон снова стал прежним, уверенным в себе, веселым, и Варе не приходилось бы непрерывно думать над тем, как не дать ему впасть в полную депрессию.

Неизвестность относительно возможности получить наследство накладывалась на страх, что Власта и Татьяна Павловна узнают, что Варя бывала у Лизы.

Бог их знает, какие выводы они могут сделать.

Совсем тоскливо становилось оттого, что то же самое может узнать полиция.

Если полиция в самоубийство не верит, Варе могут задать неприятные вопросы.

Повлиять на полицию Варя не могла, а выяснить, кому Лиза могла завещать имущество, хотелось немедленно.

Варя решительно взяла лежащий рядом с клавиатурой телефон и набрала Дарью.

– Не отрываю? – робко спросила Варя. – Можешь разговаривать?

– Могу. Я еще дома.

В трубке слышалась музыка, потом стихла. Дарья ее выключила.

Раньше Варя тоже любила по утрам слушать музыку.

– Даша, ты знаешь, на кого Лиза написала завещание? Я подумала… Этот человек… Он ведь не знает, что она умерла. Знал бы, пришел на похороны. Надо как-то ему сказать.

– Я сама об этом думала. Про завещание я почти ничего не знаю. Лиза меня где-то за пару недель до смерти спросила, могу ли я завещание оформить. Я же нотариус. Я сказала, что могу. Сказала, что ничего кроме имени и даты рождения можно не указывать. Еще сказала, что это можно в любой нотариальной конторе сделать. У нас разговор короткий был, мы вместе с ней в лифте ехали. Я думала, она позвонит насчет завещания, но она не позвонила. Больше она об этом не упоминала.

– Если она хотела написать завещание… Или даже написала. Сходила в какую-нибудь контору, чтобы тебя не беспокоить. Она же не незнакомому человеку все завещала, близкому. Не может же этот человек не поинтересоваться, что с ней. У нее же телефон уже больше недели не отвечает.

– Может, он интересуется, откуда мы знаем. – Дарья задумалась и неожиданно предложила: – Напиши свой номер телефона и приклей на Лизину дверь.

Предложение выглядело довольно глупо, но его стоило обдумать.

Попрощавшись с Дарьей, Варя опять попробовала заняться работой и опять поняла, что думать о работе ей решительно не хочется.

Она поднялась, потрогала землю в стоявшем рядом со шкафом с документами горшке с толстянкой. Земля была еще достаточно влажной. Никаких других цветов в кабинете не было.

Толстянку Варя принесла из дома, надеясь, что растение не напрасно называют денежным деревом и оно принесет ей денег и удачу.

Удачу толстянка принесла, Антон выбрал Варю.

А насчет денег большой вопрос.

До недавнего времени толстянку поливала уборщица, но та постоянно превращала горшок в маленькое болотце, и Варя запретила ей прикасаться к растению.

Варя снова села к компьютеру, покачалась в кресле.

Она не представляла, кому Лиза могла завещать имущество.

Более одинокого человека представить было трудно.

Неожиданно Варя снова почувствовала острый приступ жалости к незаметной робкой белокурой женщине, выходящей во двор с детской коляской.

Впервые такую жалость она испытала, когда увидела Лизу во второй раз.

Тогда Варя прошла через двор, потому что собиралась от родителей заглянуть в торговый центр, к которому таким путем идти было ближе.

Лиза сидела на той же скамейке. Игорек вяло размахивал руками, пребывая в своем неведомом мире, а Лиза весело разговаривала о чем-то с мальчиком лет пяти и его мамой. Узнав Варю, она и Варе улыбнулась весело, а у Вари от жалости сжалось сердце.

Она, Варя, не смогла бы делать вид, что ничего ужасного не происходит. Она не смогла бы смеяться, имея такого ребенка. Она бы рыдала сутками напролет.

Мальчик с мамой отошли, Варя присела на скамейку и неожиданно предложила:

– Хотите сходить со мной на концерт? Завтра вечером?

Билеты Варе всучила мама. Мама была большой любительницей барочной музыки, но у нее возникли проблемы на работе, и попасть на концерт у мамы не получалось.

Варе идти на концерт не хотелось, она предпочитала проводить вечера с Антоном, а Антон предложение провести вечер в концертном зале даже дослушивать бы не стал. Варя тогда решала, пропустить злосчастный концерт, а маме сказать, какое огромное удовольствие она получила, слушая старинную музыку, или предложить второй билет Власте. Ей хотелось установить с ней дружеские отношения.

Хорошо, что не успела предложить. Лиза обрадованно распахнула глаза и робко призналась:

– Хочу. Только не знаю, получится ли.

У Лизы получилось освободить вечер. С ребенком осталась Татьяна Павловна.

Кто остался с ребенком, Варя узнала потом. Тогда она о Лизе не знала практически ничего.

Потом ей казалось, что она знает все.

Она ошибалась. Кто-то был Лизе настолько дорог, что она думала о завещании. Или даже успела его написать.

За окном повалил снег, густой, плотный. В кабинете сделалось сумеречно. Варя поднялась, включила верхний свет.

* * *

Звонить Власте и хотелось, и нет. Не хотелось, потому что она не казалась убитой горем, и он сомневался, что смерть родственницы так уж сильно не дает ей покоя. Он скорее снова поговорил бы с соседкой Дашей.

А хотелось, потому что она оказалась первой за многие месяцы женщиной, о которой он почему-то постоянно думал.

Он позвонил, потому что обещал. Он привык выполнять свои обещания.

– Да, Денис, – ответил ему тихий равнодушный голос. – Здравствуйте.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался Денис. – В восемьдесят пятую квартиру приходил молодой человек, которому Лиза разрешила пользоваться квартирой.

– Как это разрешила? – не поняла Власта.

Денис тоже не понял бы на ее месте.

– Как можно разрешить пользоваться чужой квартирой?

– У него были особые обстоятельства. Я ему верю.

– Я хочу с ним поговорить!

– Я тоже, – вздохнул Денис. – Но с этим могут быть проблемы.

– Послушайте! Вы можете объяснить все нормально?

– Я пытаюсь. Я поймал парня, когда он выходил из квартиры. Он сказал, что ключи от квартиры ему дала Лиза. Ключи сейчас у меня. Парень убежал, как его найти, не знаю.

– Как он выглядит?

– Могу прислать фото. У меня запись с камеры в подъезде. Весь файл большой, переслать может не получиться. Я в компьютерных технологиях не очень продвинутый.

Она немного помолчала и неожиданно предложила:

– Не возражаете, если я сейчас приеду? Я хочу посмотреть полную запись.

– Не возражаю, – заверил Денис.

Она позвонила в дверь через сорок минут.

У нее было бледное уставшее лицо. Он посоветовал бы ей ежедневные прогулки, если бы она пришла к нему на прием.

– Я ни от чего вас не отрываю? – без улыбки спросила Власта.

– Не отрываете. Проходите.

Денис вежливо взял у нее куртку. Меховой капюшон был покрыт снегом, он слегка встряхнул куртку, перед тем как повесить на вешалку.

У нее были серые глаза, серые волосы и серый свитер. Она как будто совсем была лишена красок.

Когда-то его учили, что к черно-белой гамме люди стремятся, пребывая в депрессии.

– Проходите, – он провел ее в комнату, усадил за ноутбук, включил видеозапись.

Дождался, когда парнишка на экране повернется лицом к камере, остановил видео.

Власта молча и внимательно смотрела на экран.

– Ключи от восемьдесят пятой были у моей бабушки, – объяснил Денис. – Наверное, когда она заболела, она отдала их Лизе.

Власта не отрывала глаз от экрана. Неожиданно ему показалось, что она думает о чем-то своем и совсем его не слышит.

– Власта! – позвал он.

Она провела ладонями по лицу.

– Власта, можете посмотреть, есть ли у Лизы дубликат ключей?

Вряд ли Лиза отдала парнишке единственные ключи. Денис бы точно не отдал, сделал бы дубликат.

– Да, конечно.

Она быстро поднялась, достала из кармана куртки связку ключей, отперла Лизину квартиру.

Денис сжал в кулаке полученную от молодого человека связку.

Им понадобилось минут двадцать, чтобы найти в квартире Лизы связку с забавным брелоком. Брелок Денис узнал сразу – два крошечных металлических чертика цеплялись за серп луны. И прикрепленную канцелярской кнопкой к брелоку бумажку узнал сразу. На ней бабушкиным почерком были написаны цифры 8 и 5.

– Они, – сказал Денис, разглядывая брелок. – У бабушки были эти ключи.

Власта снова положила ключи в красивую жестяную коробку, стоявшую в книжном шкафу.

– Зачем Лиза дала кому-то ключи от своей квартиры?

– У него проблемы с военкоматом. Косит от армии.

Власта кивнула. Объяснение казалось ей убедительным.

Вернувшись в квартиру Дениса, она потянулась к своей куртке, подумала и попросила:

– Не возражаете, если я перепишу видео?

Она стояла совсем близко. Между откинутыми с лица волосами виднелось красивой формы ухо.

Денис заставил себя на ухо не смотреть.

– Не возражаю.

Власта подключила телефон к ноутбуку, через пару минут выдернула, надела куртку и попрощалась.

Денис запер за ней дверь.

* * *

С передачей документов нотариусу можно было не спешить, раньше чем через полгода в права наследства вступить невозможно, но Антону хотелось хоть как-то поторопить события.

– Варь, зайди, – когда за окном стало темнеть, не выдержал Антон. И когда Варя вошла в кабинет, протянул папку со взятыми вчера из квартиры Лизы бумагами. – Передай Вике.

– Сегодня? – Варя прижала папку к груди.

– Не важно! Сегодня! Завтра! – разозлился Антон. Глупые вопросы всегда раздражали, а сейчас особенно.

Варя послушно кивнула. Подошла к нему вплотную и провела ладонью по волосам. Антон зло отдернул голову.

Заглянула главбух, робко спросила:

– Можно к вам?

– Можно, – ободряюще кивнул Антон главной бухгалтерше. А Варе вежливо сказал: – Передай, когда созвонишься с Викой. Это не срочно.

Антон давно взял за правило перед вышестоящими не заискивать, нижестоящих не обижать. Правило выручало, его уважали и те, и другие.

Варя вышла из кабинета, он несколько минут слушал бухгалтершу.

Пока дела шли неплохо, но легче от этого не становилось.

Бухгалтерша ушла. Он посидел, глядя в окно на кружащиеся снежинки. Хотелось забыться, спрятаться от пугающего темного будущего. Он в который раз позавидовал Властиному Мишке, успевшему вовремя соскочить, вырваться.

Спрятаться было негде.

Снежинки падали густо. Если в ближайшее время снег не прекратится, пробки на дорогах совсем замучают.

Неожиданно кабинет, который он пару лет назад продуманно и с удовольствием обставил хорошей итальянской мебелью, показался мышеловкой, в которую он добровольно залез. Нет, не так. В нее его загнала судьба.

Вырваться из мышеловки захотелось немедленно.

Антон достал телефон и позвонил матери.

– Мам, ты дома? – Снежинки метались, как будто плясали, дразнили.

– Дома.

У матери и у сестры хорошо получалось всегда говорить ровно, без эмоций. Иногда Антону казалось, что они и в самом деле лишены эмоций, как манекены.

Он знал, что это не так. У них в семье все хорошо друг друга знали.

– Я сейчас приеду.

Больших пробок снег еще не сумел вызвать, до родительской квартиры он доехал быстро.

Мать читала при свете слабой настольной лампы. Погруженная в полумрак квартира усиливала предчувствие надвигающейся катастрофы.

– Сидишь в темноте, как в склепе! – Антон включил люстру.

– Ты за рулем?

Мама пошла на кухню.

На ней был домашний брючный костюм. Она всю жизнь старалась даже дома выглядеть элегантно.

– За рулем, – буркнул Антон ей в спину.

Черт возьми, не пешком же он сюда пришел!

– Жаль. Сегодня девятый день.

Мать поставила на стол закуски, из сотейника положила на тарелки мясо.

После смерти отца она редко готовила, покупала какую-то готовую ерунду. Власта ее ругала, пугала больным желудком.

Мать достала из шкафчика рюмку и, как ни странно, бутылку водки. Раньше она терпеть не могла крепких напитков.

Купила специально для поминок.

– Я тоже выпью, – решил Антон. – Домой на такси доеду.

Мать поставила на стол вторую рюмку, Антон налил водку.

Не чокаясь, оба отпили из рюмок, помолчали.

Антону не пришлось задавать вопросы, мама его опередила.

– Я не представляю, на кого Лиза могла написать завещание, – вздохнув, призналась она.

Антон промолчал.

– Плохи дела, Тошка?

Он опять промолчал.

– Может, тебе уехать? Пока еще можно.

– Куда? – с тоской спросил Антон.

– Куда угодно! В Казахстан, в Турцию…

– Без денег! Даже если продать квартиру… Сколько я увезу? Десять тысяч? Сколько я на них протяну?

– У тебя хороший диплом. Земной шар большой, можно найти работу.

Антон покачал головой.

У него диплом хорошего вуза, но он почти не работал по специальности. Он был бизнесменом местного образца, умел заводить знакомства и выгодно их использовать. Такое умение за пределами Российской Федерации не востребовано.

Это Мишке повезло. Тот никогда не пытался подняться выше простого разработчика. Раньше Антон зятя жалел и относился к нему снисходительно, а теперь все наоборот. Теперь Мишка успешный европеец, а Антон в яме с темными перспективами.

– Не надо больше об этом говорить, мам, – попросил Антон. – Зачем ты поехала к Лизе в то утро?

– Забеспокоилась. Я звонила ей каждый день. Мы обе к этим звонкам привыкли. В тот день я не дозвонилась и забеспокоилась. Подумала… Ну ты знаешь, что я подумала.

Мать тронула пальцем ножку рюмки.

– В последнее время она изменилась, перестала напиваться. Ожила. Я за нее радовалась. Если сейчас вообще можно чему-то радоваться. Господи, скорее бы все это кончилось!

О том, чтобы теперешняя неопределенность поскорее закончилась, мечтали все. Жаль, что конец пока не просматривался.

– Лиза не собиралась уехать? – неожиданно спросил Антон.

– Нет конечно. Родственников за границей у нее нет, нормальной специальности тоже нет.

Надо было сказать «не было», но Антон поправлять не стал.

Хорошо, что он сюда приехал. Ощущение безнадежности как-то притупилась. Он с ним справится, с туманным будущим. Он не один. У него есть мама. Сестра. Варя, наконец.

Снег продолжал идти. Но когда Антон ехал домой в такси, снежинки больше не раздражали. Ночная заснеженная Москва была красива.

* * *

Смотреть видео с камеры в подъезде Власта начала, сев в машину. Понимала, что делать это впопыхах бессмысленно, но упорно продолжала разглядывать пятачок перед входной дверью.

Заболела голова. Она ничего не ела с самого утра, звонок Дениса застал ее, когда она после приема садилась в машину около клиники.

Власта сунула телефон в сумку, вышла из машины и нерешительно подошла к ресторану, в котором не так давно была вместе с Лизой. За окном в полутемном зале виднелись свободные столики. Их было много.

Утром мама напомнила, что сегодня девять дней. По-хорошему, нужно было поехать к маме, устроить нормальные поминки.

Поехать было не поздно даже сейчас.

Власта помедлила и открыла дверь.

Она виновата перед Лизой. Она не испытывает тяжелого горя и ей не хочется на ночь глядя ехать на другой конец Москвы.

Власта выбрала столик у стены, заказала шашлык из рыбы.

Посетителей было немного. Раньше свободных столиков было намного меньше.

Дениса она увидела, случайно глянув на вход в зал. Денис смотрел прямо на нее и явно не мог решить, приблизиться к ней или сделать вид, что не видит.

Власта вздохнула и отвела глаза.

Он неуверенно подошел, взялся за спинку соседнего стула.

– Сегодня девять дней, – грустно сказала Власта.

– Я помню, – он поколебался, сел рядом и поискал глазами официанта.

Он помнит, а Власта не вспомнила бы, если бы утром не позвонила мама.

Подошел официант, Денис заказал мясо и коньяк.

– Вы заходили в ту квартиру? – спросила она, когда официант отошел.

– Заходил, – кивнул Денис. – Там ничего нет, кроме хозяйской мебели. Парень все за собой убрал, даже мусор выбросил.

У него были усталые глаза. На щеках проступившая за день щетина.

– Это могло быть самоубийство, – то ли себе, то ли ему напомнила Власта.

– Могло. Но я сомневаюсь.

– Есть основания сомневаться?

Он пожал плечами и неожиданно спросил:

– Где ваш муж? Почему вы все время одна?

– Мой муж за границей.

Зачем она перед ним отчитывается? Она сто лет ни перед кем не отчитывалась, даже перед мамой.

– Возвращаться в Россию сейчас рискованно, – согласился он.

Надо было не разрешать ему к ней подсаживаться. Надо было вспомнить Лизу и погрустить.

Он все испортил!

Она не собирается ни с кем обсуждать Мишу!

Власта помахала официанту, расплатилась и быстро пошла к выходу. А доехав до дома, почувствовала слабый укол неловкости. В общем-то, Денис ничем ее не обидел, а она повела себя как… как черт знает кто. Даже не попрощалась.

Наплевать, успокоила себя Власта. Я его никогда больше не увижу.

Неожиданно она опять почувствовала себя такой одинокой и никому не нужной, что захотелось немедленно поговорить хоть с кем-то. Войдя в квартиру, она торопливо разделась и набрала маму.

– Приезжал Антон…

Власта, не включая свет, прошла на кухню. Заснеженные деревья за окном казались нарисованными.

– Только что ушел.

Денис сомневается, что Лиза ушла из жизни сама…

– Мам, ты давала Лизе снотворное?

Власта сразу сказала полицейскому, что врач. И сразу сказала, что снотворного, которое обнаружили в крови Лизы, Лизе не выписывала.

Она не сказала, что выписывала снотворное маме.

В трубке стояла тишина.

– Мама!

– Давала, – мама заговорила устало и совсем тихо. – Дала еще летом, когда Игорька похоронили.

– В квартире была упаковка? – напряглась Власта.

– Пустая упаковка лежала на столе. Я сунула ее в карман, пока ждала полицию.

– Зачем? – с тоской спросила Власта.

– Сама не знаю. Испугалась чего-то… Теперь жалею.

Мама испугалась. Перед ней лежала мертвая Лиза, а на столе пустая упаковка таблеток.

Снотворное было сильным, но не относилось к наркосодержащим, им можно было делиться с кем угодно. Но мама могла этого не знать.

Если бы полиция нашла упаковку, версия самоубийства была бы самой убедительной.

Но у полиции возникли бы вопросы, а у мамы и того неприятностей хватает. Фирма Антона успешно работала в мирное бессанкционное время. Что будет с ней сейчас, одному богу известно.

– Твоей вины нет, мам.

– Есть! Я устала от Лизы. Она никому не навязывалась, ты же знаешь, но я все время о ней беспокоилась. Я устала от этого беспокойства. Мечтала, чтобы она вышла замуж, и я могла бы о ней забыть.

– В таком случае мы все виноваты.

– Да! Мы все виноваты. Мы ей не помогли.

– Антон знает про таблетки?

– Нет.

– Не говори ему.

В трубке послышались тихие гудки, сообщая о поступившем вызове. Власта торопливо попрощалась и ответила Мише, с грустью осознав, что жизнь незаметно, но бесповоротно изменилась. Она больше не все может рассказать любимому мужу. Миша далеко и плохо представляет наступившую в стране действительность.

8 февраля, среда

Звонок от свекрови раздался, когда Варя опять пыталась начать работать и снова поняла, что ничего не получается. Выходило думать только о том, сможет ли Антон получить Лизины деньги.

О том, что денег у Лизы очень много, Варя узнала от нее самой. И почему-то очень этому удивилась. Наверное, потому что одевалась Лиза скромно, а услугами платных нянь не пользовалась вовсе.

Потом Варя поняла, почему Лиза чужих нянь избегала. Ей хотелось, чтобы рядом с Игорьком были только те, кому он по-настоящему дорог, а не те, кто начнет изображать любовь к больному ребенку.

Был жаркий летний вечер, когда Варя, навестив родителей, забежала к Лизе. Игорек уже спал, они с Лизой пили чай на кухне.

– Тебе бы на дачу поехать, – помечтала Варя. – У тебя есть дача?

– Есть, – Лиза прислушалась. В квартире было тихо. – Загородный дом. Я не хочу уезжать, иногда приходится вызывать врача, а туда он пока доедет… Мне здесь спокойнее.

Тогда Варя уже знала, что врача Игорьку приходится вызывать часто.

– А я всю жизнь о даче мечтала, – поделилась Варя. – Уговаривала маму с папой участок купить, но они не захотели.

– Сама купи.

Лиза опять прислушалась. Она всегда прислушивалась, когда не видела Игорька.

– Сама! – засмеялась Варя. – Откуда у меня такие деньги!

– Хочешь, я тебе одолжу?

– Нужно же не только участок купить, но и дом построить. Я буду сто лет с тобой расплачиваться.

– Сколько надо, столько и будешь, – улыбнулась Лиза. – Правда, Варя, подумай. Я тебе не последнее отдаю.

То, что Лиза предлагала не последние деньги, заинтригованная Варя узнала тем же вечером. Поискала в интернете информацию о Лизиных родителях и нашла.

И тогда же впервые подумала, что Антон сможет получить неплохое наследство, если его семьи не станет.

Впрочем, тогда исчезновение семьи не казалось вероятным.

Телефон звонил, Варя торопливо нашла его в сумке, ответила свекрови.

– Я хочу с тобой поговорить, Варя, – Татьяна Павловна замялась. – Ты можешь сейчас разговаривать?

– Да, – послушно кивнула Варя.

– Мне бы не хотелось, чтобы Антон знал.

– Я ему не скажу: – Варя покосилась на дверь кабинета и неожиданно предложила: – Хотите, я к вам приеду?

Уйти с работы проблемой не было. Варя в любой момент могла сослаться на необходимость отвезти документы в налоговую или придумать какую-нибудь другую причину для исчезновения. Она ни перед кем, кроме Антона, не отчитывалась, а он не следил за тем, сколько времени она проводит на рабочем месте.

– Лучше я приеду, – решила свекровь.

Боится, что Антон заметит Варино отсутствие и станет задавать вопросы.

– У вас там в соседнем доме хинкальная. Летом мы с Антоном там однажды обедали. Она еще существует?

– Существует.

– Спустись через час. Я буду тебя ждать.

За этот час Варя измучилась. Представляла, что свекровь узнала о ее дружбе с Лизой, и теперь будет требовать объяснений или, не дай бог, подозревать в том, что Варя подсунула Лизе таблетки.

В хинкальную Варя вошла минут за пять до назначенного времени. Татьяна Павловна уже сидела за угловым столиком. Перед ней стоял чайник с чаем и вазочка с рогаликами. Еще на столе стояли две чистые пустые чашки.

На диванчике рядом с Татьяной Павловной была небрежно брошена шубка из искусственного меха. Шубу свекровь купила в прошлом году. Варя считала, что для тетки свекровиного возраста шуба слишком молодежная, но Власта покупку одобрила, и Варя тоже похвалила.

Варя молча села напротив и выжидательно уставилась на свекровь.

Та умела выглядеть элегантно. Вроде бы одевалась как все и стриглась как все, но было в ней что-то, отличающее ее от толпы. Пожалуй, спокойный и умный взгляд, которым она смотрела на окружающих.

– Варя, как дела в фирме?

Варя облегченно выдохнула. Вопросов про дружбу с Лизой не предвиделось.

– Пока держимся… – начала деловито рассказывать Варя.

Свекровь внимательно слушала.

– Если неожиданностей не будет, до лета будем работать с полной загрузкой.

Татьяна Павловна покивала. Варина информация ее не успокоила. Туманное будущее никого оптимизмом не заряжает, даже умеющую держать себя руках Татьяну Павловну.

Неожиданно Варя почувствовала в свекрови родственную душу. Только они обе страдали, боясь, что будущее не сулит Антону ничего хорошего.

Власта за судьбу брата тревожилась гораздо меньше. Власта считала, что он сам должен о себе беспокоиться.

Наверное, от внезапно возникшей близости со свекровью Варя вздохнула и тихо призналась:

– Я тоже хочу кое-что вам рассказать. И тоже хочу, чтобы Антон об этом не знал.

Татьяна Павловна посмотрела на нее с грустным равнодушием. Она никогда не воспринимала Варю всерьез. И, как казалось Варе, всегда немножко ее жалела. Считала, что Антон очень скоро Варю бросит.

– Я знала Лизу, – Варя сжала ладони. – Давно знала, еще до того, как начала работать с Антоном.

Она не считала себя хорошей лгуньей и даже удивилась, что лгать получается так достоверно.

– Лиза жила рядом с моими родителями. В соседнем дворе. Я с ней познакомилась, когда Игорек еще совсем маленький был. Я тогда с собакой часто гуляла…

Нужно не забыть, что сказала про собаку. На самом деле шпиц Мося умер еще до того, как Антон женился на Лизе.

– Я с собакой гуляла, а она с ребенком. И мы познакомились. Я была поражена, когда узнала, что она жена Антона. Думала, таких совпадений не бывает. И я… Я не сказала ни Лизе, ни Антону. Лиза не знала, что я живу с Антоном. Мы иногда перезванивались. Иногда я к ней заходила. Когда к родителям приезжала.

Кажется, свекровь поверила.

– Я не представляю, кому Лиза могла написать завещание, – перешла Варя к главному и рассказала о разговоре с Дарьей.

Встреча прошла удачно, Варя больше не чувствовала себя одинокой.

Теперь ей, по крайней мере, было с кем поделиться своими тревогами.

Похоже, и свекровь почувствовала, что они связаны теперь чем-то более важным, чем любовь к Антону. На прощание свекровь даже неожиданно поцеловала Варю.

На работе Варя отсутствовала меньше часа.

* * *

Вопрос с работой решился быстрее и проще, чем Денис предполагал. Позвонил утром бывшему однокурснику и даже не успел изложить просьбу. Однокурсник заведовал небольшой клиникой, звонку Дениса обрадовался и сразу предложил работу. Денис его понимал, ученая степень доктора производит на пациентов хорошее впечатление, а у Дениса степень была.

– Через пару недель выйду, – решил Денис, рассказав вкратце про свои приключения. О них директор фирмы слушал с интересом. – Устроит?

– Устроит, – засмеялся однокурсник. – Только не затягивай. Нам хирург нужен.

Денис пообещал не затягивать.

Главная проблема решилась, но настроения это не улучшило. То есть не убавило скуки в окружающем мире. Денис даже пожалел, что угнетающее бесцельное времяпрепровождение через две недели закончится.

– На тебя не угодишь, – сказала бы бабушка.

В холодильнике, кроме подсохшего куска сыра, не было ничего. Пришлось одеться, спуститься в магазин.

Александр Николаевич, сидя за своим столиком, читал книгу.

– Здрасте, – поздоровался Денис.

– Все бездельничаешь, – консьерж закрыл книгу.

Денис подошел ближе, покосился на обложку. Александр Николаевич читал Гоголя.

Денис Гоголя не читал со школьных лет.

– Бездельничаю.

– Посмотри на мою внучку, – консьерж достал телефон и поправился: – На внучатую племянницу. Красавица, правда?

– Красавица, – улыбнулся Денис, посмотрев на забавного веселого ребенка.

Ребенку было месяцев восемь.

– Повезло, что племянник с семьей рядом живут. Я теперь иногда дедом работаю. – Консьерж положил телефон на стол.

– Отличная работа, – похвалил Денис.

– Погода там не для прогулок. Метет.

– Мне погода не помеха.

Погода к прогулкам действительно не располагала. Порыв ветра обжег, едва Денис вышел на крыльцо.

Денис постоял, решая, не пообедать ли в ресторане, решил отложить ресторан до вечера.

Когда минут через двадцать возвращался назад, ветра уже не было, крупные снежинки падали вертикально. Снега насыпало много, дворники не успевали его счищать.

Соседка Даша подходила к подъезду со стороны метро. Денис открыл дверь, пропустил соседку вперед. Пуховик у нее был в снегу, она рукой стряхнула снег с плеч и капюшона.

Александра Николаевича за столиком уже не было.

– Лизина квартира пустует? – соседка вызвала лифт.

– Пустует.

– Так и не известно, убийство это или?..

От мороза Дашины щеки зарумянились, сейчас она не казалась такой отрешенной, как в прошлый раз.

– Мне не известно. Семья, возможно, знает.

Денис пропустил ее в лифт, зашел следом.

– У Лизы не было семьи!

– Семья мужа.

– Семья мужа больше интересуется завещанием, – печально сказала Даша. – Я разговаривала с Варей… Варю очень интересовало завещание. Она даже не поленилась ко мне приехать, чтобы об этом спросить. Но вообще-то я ее понимаю. Лизу не вернешь, а деньги всем нужны.

– Кто такая Варя? – Денис, как и в прошлый раз, придержал открывшуюся дверь лифта коленом.

– Жена Лизиного мужа. Удивительная семья… Муж ни разу не навестил собственного ребенка, а новая жена дружит с прежней! – Даша сказала это без ехидства, просто констатировала.

Денис поразился, у нее на глазах выступили слезы.

– Они не любили Лизу… Ее никто не любил.

Сердитое милое лицо, чуть вздернутый носик… Ну губах светлая помада.

Пригласить ее домой?.. Пожалуй, она согласится.

– Лиза написала завещание?

Спину начало тянуть, Денис переложил сумку с продуктами в другую руку.

– Она собиралась написать завещание. Написала ли, я не знаю. И не знаю, кому она собиралась завещать имущество. По-моему, это как раз Варю больше всего интересовало. Если завещания нет, имущество достанется мужу. Он ни разу не навестил ребенка, а имущество достанется ему!

– Закон не всегда справедлив, – признал Денис.

До вечера еще черт знает сколько времени. Изнывать одному от скуки или позвать к себе симпатичную милую женщину?..

Денис подвинул колено от лифта и сказал в закрывающиеся двери:

– До свидания.

Когда отпирал дверь, еще не был уверен, что поступил правильно, но, войдя в пустую квартиру, с облегчением выдохнул.

Соседка ему не нужна. Одиночество вполне устраивало.

* * *

Мама позвонила, когда Власта достала из морозилки коробку с замороженным вторым блюдом и сунула в микроволновку. Ничего, кроме коробок с готовыми блюдами, в морозилке уже давно не было. Раньше, с Мишей, она любила готовить, выискивала в интернете новые рецепты.

С тех пор прошел всего год, а кажется, что целая вечность.

Она торопливо нашла телефон в сумке, успела ответить, пока звонки не прекратились.

– Ты уже дома? – спросила мама.

– Дома.

За окном темнело. Власта, не зажигая свет в комнате, подошла к окну. Фонарь внизу светился мягким греющим светом. На ветках деревьев лежал снег.

Картинка подходила для поздравительной рождественской открытки.

– Я сразу не догадалась попросить тебя, чтобы ты привезла запасные ключи от квартиры Лизы.

– А я не догадалась сама это сделать, – покаялась Власта. – Хочешь, сейчас съезжу и привезу? Или закажу новые.

– Сейчас необязательно, а при случае привези. – Мама помолчала. – Ты знала, что Лиза собиралась написать завещание?

– Нет. – Власта отошла от окна. – Сама впервые услышала, когда Даша это сказала на поминках. Но я в последнее время с Лизой мало общалась. Меньше тебя.

– Я тоже в последнее время мало с ней общалась. В последний раз была у нее недели две назад, и неизвестно, когда бы приехала снова. Когда Игорька не стало… Не стало и необходимости приезжать. Вот и ограничивались звонками. – Мама опять помолчала. – Мне казалось, она как-то ожила в последнее время.

– Да, ты говорила. Я этого не заметила.

Власта этого не заметила, потому что Лиза мало ее интересовала. Власта так сильно себя жалела, что на жалость к кому-то еще ее уже не хватало.

– Как ты думаешь, у нее мог появиться мужчина?

– Ну… Мог, наверное, – опешила Власта.

Мог, конечно. Почему нет?

Раньше Лизу можно было поместить на рождественскую картинку рядом с фонарем, окруженным снежинками. У нее были круглое личико, голубые глаза, светлые волосы и мягкая веселая улыбка.

Антон не женился бы на ней, если бы она была уродиной. Не женился бы даже ради Лизиного папы. Брат высоко себя ценил.

Неожиданно Власта поймала себя на том, что и потом, пока Игорек был жив, Лиза не выглядела несчастной и забитой. Она вела себя как обычная мать, радующаяся своему ребенку. Просто Власта жалела ее, как жалела бы себя, если бы, не дай бог, с ней приключилось такое несчастье.

Лиза казалась ей несчастной, а на самом деле такой не была. Игорек не походил на других детей, но от этого не становился Лизе менее дорог.

– Мам, ты любила Игорька? – неожиданно спросила Власта.

– Да! Я его любила! Сначала мне трудно было к нему привыкнуть, но потом… Это был мой внук, и я его любила.

Власта не знала, любила ли она племянника. Власта очень себе нравилась, когда возилась с малышом. Это было похоже на благотворительность, а та всегда вызывает уважение.

– Как бы все-таки узнать, есть ли завещание…

– Антон его не нашел? Он ведь искал, верно?

– Искал, – вздохнула мама. – Полиция тоже не нашла завещание, они бы об этом упомянули. Они все в квартире перерыли. Кстати, в квартире не было Лизиного телефона. Я тебе об этом говорила?

– Нет. Странно.

Отсутствие телефона действительно казалось странным. Даже сломанный телефон никто не выбрасывает, пока не купит новый. Власта бы точно не выбросила.

– Ты переживаешь, что Антон не получит наследство? – зачем-то спросила Власта. Могла и не спрашивать. И так все ясно.

– Переживаю!

– Мам…

– Сейчас не те времена, чтобы…

Чтобы поступать по совести, с грустью мысленно докончила Власта.

– У него тяжелое положение.

У Лизы тоже было тяжелое положение, когда Антон ее бросил.

– Я привезу тебе Лизины ключи, – пообещала Власта. – Завтра.

Аппетит пропал. Она нехотя съела содержимое коробки.

Вечер надо было чем-то занять. Власта включила ноутбук, подсоединила к нему телефон и принялась в ускоренном темпе разглядывать запись с камеры видеонаблюдения. Когда на экране кто-то появлялся, Власта останавливала запись и разглядывала человека.

В тот день, когда умерла Лиза, сначала люди из подъезда только выходили. Потом кому-то доставили пиццу. Курьер с коробкой зашел и вышел. Около одиннадцати из подъезда вышла Лиза. Около двух вернулась.

В промежутке между одиннадцатью и двумя в подъезд вошло четыре человека. Трое вышли.

Одной из вошедших была мама.

Мама вошла в подъезд и через пятнадцать минут вышла.

Власта потянулась к телефону, чтобы немедленно позвонить ей, и отдернула руку, тупо разглядывая мамину шубку на экране.

Мама только что сказала, что в последний раз была у Лизы две недели назад…

Мама сказала, что не видела новую люстру в прихожей, хотя люстра висела уже несколько дней…

Власта, обняв себя за плечи, быстро прошлась по комнате.

Хорошо, что позвонил Миша. Разговор с мужем вернул ее в норму.

Она слишком зациклилась на мыслях о Лизе. С этим нужно кончать, пока совсем не свихнулась.

* * *

Ждать и мучиться неизвестностью Варя не любила. Это мало кому нравится, но в отличие от многих Варя предпочитала действовать.

Сейчас можно и нужно было заглянуть в аккаунт Лизы. Странно, что она не догадалась сделать это раньше.

О том, что телефон жены пропал, Антон упомянул мимоходом еще в первый же день. Он тогда зло жаловался на бестолковость полиции, а Варя ему сочувствовала.

То, что телефон пропал, было хорошим известием. Присутствие в электронной памяти Вариного номера не могло не вызвать нехороших вопросов и у полиции, и у самого Антона.

Компьютера у Лизы не было, планшета тоже. Это Варя знала точно, потому что насчет гаджетов Лиза всегда советовалась с Варей. В прошлом году Лиза пожаловалась, что телефон начал быстро разряжаться, Варя заказала ей новый, удачно выбрав модель, сама переставила симку и сама ввела аккаунт. Лиза смотрела на нее с большим уважением.

Логин был простой, пароль тоже. Лизины инициалы и год рождения. Варя тогда попеняла, что пароль ненадежный, но Лиза только улыбнулась и махнула рукой.

Варя покосилась на дверь кабинета, повернула дисплей, чтобы экран не было видно от двери, и быстро вошла в Лизин аккаунт. На то, чтобы удалить свой номер из контактов, потребовалось несколько секунд, но волновалась Варя так, что на лбу выступила испарина.

Только минут через пятнадцать она почувствовала, что страх отпустил полностью.

Позвонил Антон, велел спускаться вниз. Варя быстро оделась, оставляя следы на только что выпавшем снегу, подошла к машине Антона. Садиться не стала, ждала гражданского мужа, подставив ладонь падающим снежинкам.

Снежинки в свете фонарей искрились.

Настроение у Антона было отвратительное. Это она заметила сразу, как только он вышел из дверей здания. Антон сбежал с крыльца, зло отшвырнул ногой не то камешек, не то осколок льда, сердито рванул дверь машины.

Варя быстро села на соседнее с ним сиденье.

Нахмуренный лоб вызывал острую жалость.

«Ты бы себя побольше жалела», – посоветовала бы мама.

Машина мягко тронулась, Антон приветливо помахал рукой охраннику.

Один талант у него явно был, он умел скрывать от посторонних плохое настроение. У Вари так не получалось.

Впрочем, она не сильно старалась.

– Человек, на которого пишешь завещание, должен обязательно фигурировать в телефонных контактах, – глядя на кружащиеся снежинки, вздохнула Варя.

Антон поморщился, это он и сам понимал. Он не догадывался, что с этим пониманием делать.

– Женщины обычно не придумывают сложных паролей, – Варя на него покосилась. – Ты знаешь логин Лизиного аккаунта?

– Какой был раньше, знаю, – неохотно признал Антон.

Управлять им оказалось проще, чем это можно было предположить. Варя каждый раз удивлялась этому открытию.

– Вряд ли она его поменяла.

Дальше Варя ехала молча. Главное она уже сделала.

Антон включил ноутбук, едва войдя в квартиру. Варя отправилась на кухню готовить ужин.

Антон позвал ее, когда она доставала тарелки.

Подбежавшая к нему Варя увидела на экране список Лизиных контактов.

– Я думаю, нужно искать мужчину, – неуверенно предложила Варя.

Подружкам и соседкам редко завещают имущество.

Впрочем, люди, которым всего тридцать, вообще редко пишут завещания.

– Для начала нужно искать мужчину, – твердо повторила Варя.

Антон неопределенно пожал плечами. Не возражал.

Контактов у Лизы было немного. Татьяна Павловна, Власта, Михаил. Несколько имен с отчествами.

И только одно мужское имя без отчества – Павел.

– Позвони, – велел Антон. – Скажи, что нашла его номер в Лизиных контактах. Скажи, что она умерла. Ну… ты сообразишь, что сказать.

Варя сходила в прихожую за телефоном и неожиданно попросила:

– Обними меня.

Антон, не вставая с компьютерного кресла, ласково прижал ее к себе, погладил бедро. Варя благодарно поцеловала его в волосы.

Она набирала номер Павла несколько раз. Номер находился вне зоны действия Сети.

9 февраля, четверг

В прачечную Денис решил спуститься, чтобы чем-то себя занять. Собрал постельное белье, рубашки, скомкав, сунул в целлофановую сумку. Проверил наличные в бумажнике.

Прачечная была единственным местом, где нельзя расплатиться банковскими картами. Из-за этого приходилось периодически снимать наличные в банкомате.

Сейчас искать банкомат необходимости не было, наличных должно хватить.

Александр Николаевич сегодня приступил к работе раньше обычного. Рядом с ним сидела женщина лет пятидесяти. Женщина казалась знакомой.

Смеркалось. Вчерашний снегопад закончился, тротуары уже почистили. До прачечной было несколько минут ходу. Денис, отдав приемщице белье, сунул квитанцию в бумажник, снова вышел на улицу, постоял, раздумывая, не отправиться ли в ресторан, и решил вернуться домой. Вечер в ресторане казался еще более скучным, чем дома.

Женщина ушла, консьерж сидел за столиком один.

– Хоть бы кто-нибудь хорошими новостями поделился, – посетовал Александр Николаевич. – Одни несчастья кругом.

– Что же за несчастья такие? – Денис остановился у лифта.

– Да вот Ксения сейчас рассказала. Мальчишка из соседнего дома под машину попал. Насмерть. Ты Ксению помнишь? Ксения соцработник, она к Ольге Викторовне одно время ходила.

– При мне к бабушке соцработник не ходила. Но лицо показалось знакомым.

– Ну значит, потом ходила, когда ты уехал. Ксения ко всем в нашем доме ходит. Много лет уже, ты не мог ее не видеть. И к Ольге Викторовне ходила, и к Игорю Леонидовичу. Раньше стариков больше было, – консьерж вздохнул. – И детей тоже. А теперь на весь подъезд ни одного ребенка. Вырождаемся?

Денис пожал плечами.

– Ты Игоря Леонидовича-то помнишь? Из девяносто второй?

Соседа Игоря Леонидовича Денис помнил. Сосед иногда захаживал к бабушке, а с маленьким Денисом решал заковыристые математические задачи.

Обожгло запоздалым стыдом. Он уже несколько месяцев живет в Москве, а старым бабушкиным приятелем ни разу не поинтересовался.

– Игорь Леонидыч в прошлом году умер. За год до этого у него Даша поселилась, тогда Игорь Леонидыч от Ксении отказался.

– Даша его родственница?

– Вроде да. Мы сначала голову ломали, гадали, кто она ему. Он к тому времени из квартиры уже не выходил. Лет-то ему много было, он старше твоей бабушки.

Мы – это, видимо, сам Александр Николаевич и соцработник Ксения. То есть соцработница.

– У Игоря Леонидыча семьи не было, насколько я помню.

– В последние двадцать лет не было, – усмехнулся консьерж. – А раньше кто его знает. А ты что же дома вечера проводишь? Надоели рестораны? Или деньги кончились?

– Деньги пока не кончились, – улыбнулся Денис. – Так… надоело.

– Ну и правильно! В ресторанах только бездельники околачиваются.

Лифт открыл двери, выпустил хмурого мужчину с бульдогом. Денис вошел в лифт.

Он бездельник. Он не работает и околачивается в ресторанах.

Жаль, что околачиваться оставалось меньше двух недель. Работать не хотелось.

* * *

– Не знаешь, где здесь можно ключи сделать? – закончив прием, Власта задержалась у администратора.

– Слева от входа в супермаркет. Там металлоремонт и ателье. Раньше еще ювелир сидел, летом цепочку мне укоротил. Но теперь ювелира нет.

В отличие от Власты, Милана хорошо знала все близлежащие торговые точки. Власту это удивляло, у нее никакого желания ходить после работы по магазинам не возникало. Ей хотелось домой, даже когда там стало некого ждать.

– Хочешь, кофе тебе сделаю? – предложила Милана.

– Нет, спасибо, – отказалась Власта, посторонилась, пропуская вошедшую пациентку, и вышла на улицу.

На улице было хорошо – тихо, безветренно. Лежащие вдоль тротуара сугробы слабо искрились в свете фонарей. Телефон зазвонил, когда она почти дошла до супермаркета: Варя. Невестка звонила Власте редко, так же редко, как и Власта ей. Держать телефон у уха было холодно, и Власта прижала его к капюшону куртки.

– Можешь разговаривать? – робко спросила Варя.

Варя и напоминала, и не напоминала Лизу. Обе были влюблены в Антона, это бесспорно. Только Лиза радовалась своей любви, а Варю она как будто пугала.

Не исключено, что Варя понимала Антона куда лучше прежней жены.

– Могу, – с сомнением заверила Власта, заметив вход в металлоремонт. – У вас все нормально?

– Нормально. Власта… Как ты думаешь, у Лизы был мужчина?

– Мужчина?.. – удивилась Власта. – Почему ты спрашиваешь? Завещание?..

– Ну конечно! – вздохнула Варя. – Антону нужны деньги. В фирме так себе положение. Я Татьяне Павловне не говорю, но дела не блестящие.

– Не было у Лизы мужчины! – решительно сказала Власта.

И неожиданно для себя засомневалась.

Мама права, в последнее время Лиза не то чтобы ожила, но как-то вошла в норму. Перестала напиваться, в прошлом месяце купила красивое пальто…

– То есть я не знаю, – поправилась Власта.

– Антон посмотрел ее контакты…

– Как посмотрел? – не поняла Власта. – Мама говорила, что Лизин телефон пропал.

– Телефон пропал, но имя аккаунта Антон помнил. Там в контактах есть имя Павел. Лиза когда-нибудь говорила про Павла?

– Не помню. Варя, мы нечасто виделись и подробностями личной жизни не делились. На самом деле я мало что знаю о Лизе. И теперь очень об этом сожалею.

– Я второй день этому Павлу не могу дозвониться.

В этом Власта ничем помочь невестке не могла. Сунув телефон в сумку, она вошла в маленькое помещение.

В одном углу девушка строчила что-то на швейной машине, другой угол огораживала пустая стойка. Над ней висели заготовки ключей.

– Извините, мастер появится? – Власта подошла поближе к швее.

– Вышел ненадолго. Попозже зайдите.

Ни глаз, ни рук от машины девушка не оторвала и на Власту не посмотрела.

Стоять в мастерской Власте решительно не хотелось. Она медленно вернулась к клинике, села в машину. Снова достала телефон и набрала Варю.

– Пришли мне Лизины контакты, – попросила Власта.

Телефон звякнул через несколько секунд. Власта посмотрела на небольшой список телефонных номеров и тронула машину.

Имени Денис в списке не было.

Вчерашний снегопад портил дорожную ситуацию, до дома Лизы она добиралась долго. Запасные ключи в квартире были, она сразу нашла связку в выдвижном ящике стоявшей рядом с зеркалом тумбочки.

Один из замков Лиза меняла пару лет назад. Власта тогда вызвала знакомого мастера и находилась в квартире, пока он возился с замком.

Комплектов ключей было несколько. Один Лизе, один маме, один Власте. Два запасных Лиза положила в тумбочку.

Власта точно помнила, что запасных комплектов было два.

С тех пор прошло много времени, один комплект Лиза могла кому-то дать.

Власта оглядела полупустой ящик, задвинула его и надела куртку. Заперла квартиру, помедлила и решительно позвонила в соседнюю дверь. Денис открыл не сразу, как будто не мог быстро подойти. И опять Власта заметила, как неестественно он поворачивается.

– Здрасте, – без удивления поздоровался он.

– Здрасте, – кивнула Власта и хмуро спросила. – Что у вас со спиной?

– Травма.

Он посторонился, чтобы она вошла, но она продолжала стоять на площадке.

– Вам нравилась Лиза?

Он примет ее за дуру. Ну и пусть.

– Смотря что понимать под словом «нравилась». Она вызывала у меня симпатию, – подумав, объяснил Денис.

– Она могла написать на вас завещание?

До этого он смотрел на Власту со спокойным любопытством, а теперь еле заметно поморщился. Или Власте показалось, что поморщился.

– Было бы очень странно, если бы она это сделала, – теперь Денис поморщился явно. – Могу вас успокоить. Если она написала завещание на меня, я от наследства откажусь. Еще вопросы есть?

– Нет, – вздохнула Власта.

– Всего доброго! – Денис кивнул и захлопнул перед ее носом дверь.

Вчерашний снегопад создавал неудобства. До мамы Власта тащилась по плотным пробкам.

* * *

За год жизнь изменилась кардинально. Год назад Антон досадовал, когда не получалось раз в неделю поплавать в бассейне. О бассейне напомнила картинка в поисковике, выскочившая, когда Антон искал по сброшенной питерским коллегой-конкурентом ссылке недавно объявленный конкурс.

На картинке атлет в водных очках яростно рассекал морские волны.

У атлета были широченная спина и рельефные мышцы.

У Антона и спина, и мышцы не хуже.

Антон отъехал от стола вместе с креслом, открыл дверь стоящего у двери кабинета шкафа, достал оттуда давно болтавшуюся там спортивную сумку и заглянул внутрь.

В сумке лежали плавки и полотенце. Они не могли исчезнуть, но он вздохнул с облегчением.

Сумка стояла в шкафу уже пару месяцев. Антон принес ее, собираясь вечером отправиться поплавать, но в тот день не получилось, ему пришлось уехать на срочное совещание в объединенной отраслевой компании. Попасть на такое совещание было большой удачей, и Антон возлагал на него большие надежды.

Надежды не оправдались. Новых договоров он с совещания не привез.

Антон вернулся к компьютеру. Над предложением питерского коллеги стоило поразмыслить, но думать Антону не хотелось.

Вернуться бы на год назад и остановить время.

Год назад жизнь казалась прекрасной. Антон был преуспевающим бизнесменом, много работал и с удовольствием отдыхал на лучших курортах мира.

Антон снял трубку внутреннего телефона и набрал Варю.

– Схожу в бассейн, – окончательно решил он, вспомнив, что купленный осенью абонемент еще действует.

– Сегодня? – тихо спросила Варя.

– Сегодня! – разозлился Антон.

Он не стал бы ей звонить, если бы собирался поехать в бассейн через неделю!

Думать о тендере окончательно расхотелось. Антон выключил компьютер, надел куртку, взял спортивную сумку и спустился к машине.

Ту следовало помыть, нужно сказать Варе, чтобы съездила на мойку.

Пока добирался до бассейна, желание поплавать пропало, он пожалел, что не поехал домой. Но через час, приняв после плавания душ, Антон чувствовал себя уже по-другому.

Дурные мысли отступили. Он с удовольствием разглядывал себя в зеркале.

Он красив, умен и еще достаточно молод. У него впереди большая часть жизни. Варька права, нельзя опускать руки. Все неприятности временны.

Обычно после плавания он заходил в кафе. Сейчас желания пить кофе не было, но Антон по привычке зашел.

– Антон! – вместе с ним к стойке подошла женщина.

Антон узнал ее не сразу, хотя женщина за прошедшие несколько лет мало изменилась.

– Лена! – отчего-то обрадовался он.

Елена работала не то в управе, не то в мэрии. Антон познакомился с ней случайно, выполняя незначительный заказ. Женщина Антону нравилась. Она умела вести себя очень демократично, но при этом хорошо держала дистанцию и фамильярностей не допускала.

– Как жизнь? – Елена ласково улыбнулась.

– Паршиво, – улыбнулся он в ответ. – Но бывает и хуже.

– Сейчас у всех паршиво, – невесело признала она и попросила буфетчицу: – Чай и сухарики.

Антон тоже попросил чай и вместе с Еленой сел за столик.

Она была примерно его ровесница. Гладкая, словно фарфоровая кожа и умные насмешливые глаза. Небрежная стрижка и скромная кофточка, наверняка стоящая немалых денег.

– Отлично выглядишь! – искренне похвалил Антон.

– Спасибо. Ты тоже.

– Лен… Я о тебе вспоминал, – неожиданно вырвалось у Антона.

Он о ней не вспоминал, но сказанное почему-то показалось правдой.

Как хорошо, что он сюда приехал!

Здесь он снова чувствует себя успешным, умным и молодым.

И контакты с мэрией сейчас особенно ценны.

– Да ладно! – засмеялась она.

– Нет, правда. – Антон взял ее за руку и посмотрел на пальцы.

На безымянном было тонкое колечко с бриллиантом – небольшим, скромным.

– Замуж не вышла?

Елена, улыбнувшись, выдернула руку.

– Ты решил за мной поухаживать?

– Да! – искренне подтвердил Антон.

Он устал не только от постоянной тревоги. Он устал от любящей Вари.

Ему нужна взрослая, уверенная женщина.

Елена улыбнулась, посмотрела на часы и слегка нахмурилась.

– Мне пора.

Часы у нее тоже были скромные и наверняка очень дорогие.

Антон давно не видел у женщин наручных часов.

– Подожди, – задержал ее Антон. – Телефон скажи.

Она помедлила, взглянула на него в упор и продиктовала цифры. Он вбил их в электронную память.

У нее была прямая спина и стройные ноги. Смотреть ей вслед доставляло удовольствие.

* * *

Не то чтобы Денис соседке Даше не верил, он допускал, что Лизину семью очень интересует завещание. Но вопрос Власты его разозлил. Так сильно, что унять злость не удавалось.

Он от нее такого вопроса не ожидал. Почему-то она казалась ему одной из тех женщин, которых можно уважать.

Уважать женщину, которую после убийства родственницы больше всего волнует получение наследства, Денис не мог.

Две рюмки коньяка не помогли, злость не проходила, только крепла. Он налил третью рюмку, но пить не стал. Оделся и поднялся в девяносто пятую квартиру.

Даша открыла ему сразу. Видимо, она только что пришла, на стуле лежал брошенный пуховик, на шее у нее висел шарф, на ногах были еще не снятые сапожки.

Она удивилась, когда его увидела, посмотрела с серьезным настороженным любопытством. Непохоже, что сильно обрадовалась.

– Я хочу пригласить вас в ресторан, – хмуро объявил Денис.

Она замялась, отвела глаза, потом снова на него посмотрела.

Сейчас пошлет, отчего-то с веселым облегчением подумал Денис.

– Спасибо, – внимательно его разглядывая, кивнула она. – Очень приятно.

Она обернула шарф вокруг шеи, надела пуховик, выключила в прихожей свет. Прихожая совсем не изменилась. При Игоре Леонидовиче все было так же, Денису показалось, что даже стул у двери стоял тот же.

Денис посторонился, вызвал лифт. Даша заперла дверь.

– Я знал Игоря Леонидовича, – лифт не успел уехать, Денис придержал быстро открывшуюся дверь, ожидая, когда Даша подойдет. – Он дружил с моей бабушкой.

Даша кивнула. Она ни разу не улыбнулась, как будто шла на похороны, а не для того, чтобы провести приятный вечер.

– Вы его родственница?

– Да, – она подумала и, нахмурившись, спросила: – Вы знаете, чем была отравлена Лиза?

– Знаю, – Денис пропустил ее вперед из лифта.

Александра Николаевича на рабочем месте еще не было.

– Чем? – Даша, выйдя из подъезда, на него посмотрела.

Он назвал латинское название и пояснил:

– Большой дозой снотворного.

Черт возьми, сейчас у него не было настроения говорить об убийстве. Ему хотелось поговорить о чем-то легком и незначительном.

Напоминание об убийстве опять вызвало злость на Власту с ее идиотским вопросом.

– Снотворное продается по рецепту?

– Да, – машинально ответил Денис и тут же поправился: – То есть наверное. Без рецепта обычно продается всякая ерунда, которой не отравишься.

Почему-то ему не захотелось объяснять, что он врач.

В ресторане его уже давно узнавали. Девушка-администратор сразу подвела к его любимому столику в углу.

– Я очень давно не была в ресторане. – Даша без любопытства оглядела зал.

– Вы москвичка?

– Питерская, – вздохнула она. – Приехала в Москву, чтобы за дядей Игорем ухаживать. Москва для меня чужой город. Ни друзей, никого… Хорошо, что с работой повезло. Племянник Александра Николаича меня хозяйке конторы порекомендовал, теперь работаю рядом с домом. Витя хороший парень, с ним приятно работать.

Виктор! Племянника звали Виктор, как же он сразу не вспомнил!

– И Александр Николаич хороший человек.

– Хороший, – кивнул Денис, посмотрел на черные грустные глаза, тронул ее за руку и попросил: – Улыбнись.

Она опешила. Замялась и послушно растянула губы в улыбке.

Глаза у нее оставались грустными.

Вечер явно не удавался.

Официантка принесла вино, разлила в бокалы. Поставила перед ними тарелки с куриным шашлыком.

– За знакомство? – подняла бокал Даша.

– За знакомство, – кивнул Денис. – А я в Москве вырос. Только мне часто уезжать приходилось. Сейчас мне тоже кажется, что это не мой город, чужой.

– Так всегда бывает, когда долго отсутствуешь.

Чуть неправильное лицо придавало ей особую мягкость. Ее можно фотографировать в качестве добродетельной жены и матери.

– Мне казалось, что Лиза в последнее время начала справляться с горем. Почему у нее снотворное появилось именно сейчас?

– Мы не знаем, когда оно появилось, – заметил Денис.

– Откуда она его взяла?

– Купила, я полагаю, – вздохнул он. – Пошла в аптеку и купила.

– А почему раньше не выпила? Почему купила только сейчас? Она действительно сутками не спала, когда сына похоронила. Я это знаю, я тогда каждый день к ней заходила.

Объяснять, что появление снотворного могло иметь сотню причин, было скучно, и Денис этого делать не стал.

– Даш, давай не будем сейчас об этом говорить, – попросил он.

– Давай, – грустно согласилась Даша. – Жизнь продолжается. Ты прав, нельзя зацикливаться на плохом.

Она перестала хмуриться, улыбнулась ему мягкой доброй улыбкой.

Жизнь продолжалась. Денис не желал думать об убийстве, ему хотелось наслаждаться обществом милой соседки. Он давно не проводил вечер с женщиной.

Непонятно, отчего он так сильно разозлился на сероглазую Власту. Ей тоже не хочется постоянно думать об убийстве. Для нее тоже жизнь продолжается. У нее возникла проблема – получение наследства. Не государству же, в самом деле, оставлять деньги, на которые семья имеет законные права.

Когда Даша наклонялась, пряди темных волос падали на лоб, она отбрасывала их пальцами. В неярком свете зала ее глаза казались по-настоящему черными.

Пригласить ли ее к себе, он не мог решить до самого конца.

Не пригласил. Проводил до квартиры и спустился к себе допивать коньяк.

* * *

– Устала? – посочувствовала мама, отперев Власте дверь.

– Так, немного, – Власта протянула маме связку ключей, поставила сумку на подзеркальный столик, повесила на вешалку куртку.

– Пойдем ужинать. Я для тебя рыбу запекла.

Власта вслед за мамой прошла на кухню, села за стол, прислонившись спиной к стене. Это место было любимым у Антона, Власта прочно заняла его, когда брат начал жить отдельно от родителей.

Мама достала из духовки вкусно пахнущую рыбу, переложила в тарелки, посетовала:

– Для себя лень готовить. Хоть нормально поем за компанию с тобой.

Нужно приходить к маме почаще. Она, Власта, страдает от одиночества и забывает, что другим не лучше.

– Вкусно, – похвалила Власта и улыбнулась. – Тебе нужно снимать ролики по кулинарии. Они набирают огромное количество просмотров.

Мама на шутку не откликнулась, села напротив, неохотно поковыряла рыбу вилкой.

– Господи, когда все это кончится!

Власте тоже хотелось, чтобы «все это» закончилось. Чтобы вернулся Миша, чтобы жизнь снова стала предсказуемой.

– Все когда-нибудь кончается, – философски заметила Власта.

– Ключи взяла у Лизы?

– Да. Собиралась сделать дубликат, но не получилось.

– Нужно иногда заезжать в квартиру.

Власта с утра ничего не ела, но аппетита не было. Вкусного запеченного толстолобика она жевала через силу.

– Дарью не видела?

– Нет, – удивилась Власта. – Я зашла к Лизе и вышла, даже не разделась.

– Может, позвонить ей?..

– Даше? Зачем?

Мама не ответила, посмотрела в окно. За окном была темнота.

– Ты думаешь, Дарья что-нибудь знает о завещании? – с тоской спросила Власта.

Мама пожала плечами.

– Я тебя не узнаю, мам, – Власта положила вилку на стол. – Ты всегда была честной. Антон не должен брать Лизины деньги! Он не имеет на них права!

– Ты девяностых не помнишь. А я отлично помню! Папа не умер бы так рано, если бы мы не переживали того безденежья. Где он тогда только не подрабатывал! Те годы ему здоровье и подточили. Не хочу, чтобы то же самое случилось с Антоном! Не хочу!

Власта снова взяла вилку в руку и снова положила на стол.

– Ты думаешь, у Лизы осталось много денег? Она давно не работала, – Власта вздохнула.

Мама скептически улыбнулась.

– Анатолий Сергеевич был очень известным человеком. Уверяю тебя, дочь он обеспечить смог.

Темнота за окном казалась абсолютной. Власта поводила головой, чтобы в щель между занавесками попал хоть какой-то огонек. Получилось: в доме напротив светилось несколько окон.

– Мне казалось, ты не радовалась, когда Антон женился, – напомнила Власта.

– Не радовалась, – кивнула мама. – Лизина семья стояла выше нас на социальной лестнице, а это плохо. Мне не хотелось, чтобы Антон чувствовал себя бедным родственником.

– Он не чувствовал, – усмехнулась Власта. – Он легко распрощался с Лизой. Мама, он не имеет права на эти деньги!

– Он ни у кого их не отнимает! – Мама говорила тихо, устало. – В конце концов, не его вина, что так вышло… В нашей семье дети всегда рождались здоровые!

– Я поеду, мам, – поднялась Власта, почувствовав себя рядом с мамой еще более одинокой. – Поздно уже.

Машин было уже немного, до дома она добралась быстро. Посидела, ожидая звонка мужа, и набрала Мишу сама.

– Все в порядке? – забеспокоился муж.

– Все в порядке, – заверила Власта. – Я соскучилась.

– Я тоже. Сегодня пришлось задержаться на работе. Здесь это не принято, на работе задерживаться, но иногда случается. Пока поужинал, пока доехал… Только что вошел.

Европейцы чаще ужинают в кафе, чем дома. У них совсем другая жизнь.

– Антон мечтает получить Лизино наследство. Ты не представляешь, как мне от этого противно.

– По закону он имеет на это право.

– По закону имеет, – согласилась Власта.

– Хочу в выходные в Вену съездить, посмотреть город. В выходные здесь такая скука!

– Съезди.

– Скорее бы мы начали снова ездить с тобой, – помечтал он.

– Скорее бы.

– Ну пока, Ластик. Я только что вошел, даже рук не вымыл. Целую.

– Я тебя тоже. Пока.

Телефон почти сел. Власта включила его в сеть.

И впервые почувствовала, что разговор с мужем не прибавил сил. Совсем не прибавил. Даже как будто бы немного отнял.

Власта налила ванну, залезла в горячую, приятно пахнущую пеной воду и заплакала.

10 февраля, пятница

Вчерашний поход в бассейн пошел Антону на пользу, Варя давно не видела его таким довольным и спокойным. Варе было за что себя похвалить, это ее заслуга, она постоянно его подбадривает и не дала окончательно погрузиться в депрессию.

– Ходи в бассейн регулярно, – посоветовала Варя, подавая ему завтрак.

– Угу, – согласно кивнул Антон. – Буду.

Он смотрел в планшет, разговаривать ему не хотелось, и она завтракала молча.

Потом так же молча ехала с ним в машине. Антон, чего давно с ним не случалось, еле заметно улыбался, глядя на дорогу.

Это ее заслуга в том, что он улыбается. Ее труды не пропали даром. Она сумела ему внушить, что они смогут справиться с любыми трудностями. Нельзя предаваться отчаянью. В будущее в любой ситуации нужно смотреть с уверенностью.

Варя ткнулась лбом ему в руку, Антон потрепал ее по голове.

Рука у него была теплая, мягкая. Любимая.

– Обязательно пообедай, – напутствовала она его по дороге от стоянки к офису.

Антон, чего давно с ним не случалось, быстро обнял ее за плечи и засмеялся.

– Дел сегодня много. Слава богу, что впереди выходные. Хочется отдохнуть нормально.

Он преувеличивал, дел у него было немного. Варя отлично знала обо всех его делах. Много работы было у программистов, а Антон, как правило, только подписывал приносимые на подпись бумаги. Правда, читал их внимательно, под сомнительными документами подпись не ставил.

Хорошее настроение от Антона передалось и ей. Войдя в кабинет, Варя включила компьютер и подошла к окну. Внизу неуклюжий бульдозер сгребал оставшиеся после недавнего снегопада сугробы.

Зазвонил телефон. Варя не сумела быстро достать его из сумки, звонки прекратились. Звонила Дарья. Хорошее настроение исчезло. Варя подержала телефон в руке и перезвонила Лизиной соседке.

– Хотела узнать, нет ли о Лизе чего нового, – тихо сказала Дарья.

Делать ей нечего, вот и лезет с дурацкими вопросами. Не так уж сильно она с Лизой дружила, чтобы теперь места себе не находить. Лучше бы любовника завела и успокоилась.

– Что может быть нового… – грустно вздохнула Варя. – Потерять ребенка… Сама понимаешь!

– Она не вчера ребенка потеряла.

– Ты думаешь, за несколько месяцев горе может утихнуть?

– Мне казалось, что она стала спокойнее в последнее время. Я не верю, что она это сделала сама!

Варя промолчала.

– Ты же ее видела! Она походила на собирающуюся умереть?

– Я давно ее видела, – соврала Варя.

Сердце забилось глухо, сильно.

– А я виделась с ней часто! Варя, она не могла этого сделать. Я уверена. – В трубке некоторое время постояла тишина. – Позвони, если какие-то сведения появятся. Я все время про Лизу думаю. Она у меня перед глазами стоит. Позвони, пожалуйста.

– Позвоню. Конечно. Думаешь, меня Лизина смерть не беспокоит! Еще как беспокоит! И не только меня, всех нас. Мы все ее очень любили, – заверила Варя.

Она сжала телефон в руке, постояла, положила его на стол.

Перед Антоном она оправдается. Ему заморочить голову не сложнее, чем Татьяне Павловне.

Голову вряд ли удастся заморочить полиции. Лучше даже не пытаться.

Варя потерла грудь, но сердце не успокаивалось.

* * *

Завтракать было нечем. На засохший сыр Денис посмотрел с отвращением, на банку рыбных консервов тоже. С горячей картошечкой он бы консервы съел, но картошечки не было ни горячей, ни сырой.

Денис подумал, не заказать ли на дом пиццу или жареных куриных крылышек, но заказ завтрака не избавлял от необходимости идти в магазин, и Денис нехотя начал одеваться. С неприятной необходимостью лучше покончить поскорее.

Когда на первом этаже вышел из лифта, в подъезд шагнула Ксения, таща за собой сумку-тележку.

– Опять с дурными вестями? – засмеялся Александр Николаевич. – Снова какой-нибудь ребенок пострадал?

Юмор у старика был сомнительный.

– Слава богу, нет, – улыбнулась Ксения, подходя к его столику. Мельком посмотрела на Дениса и снова повернулась к консьержу: – Это был не ребенок. Это сосед одной из моих подопечных. Ему было двадцать лет. Я его знала немного.

– А сказала, мальчик!

– Для меня мальчик. Для меня все дети, и те, кому пять, и кому тридцать.

Денис шагнул назад в лифт. Отперев квартиру, включил компьютер. Ему понадобилось минут двадцать, чтобы прочитать про ДТП на соседней улице. Он плохой сыщик, надо было догадаться сделать это раньше.

Погибшего звали Павел Воронин.

Совсем недавно Денис отнял у Павла Воронина ключи от чужой квартиры.

К счастью, Александр Николаевич еще не ушел.

– Александр Николаич, как мне найти Ксению? – выйдя из лифта, Денис остановился у стола консьержа. – У вас ее телефон есть?

– Зачем тебе Ксения?

– Хочу расспросить про аварию. Погибший молодой человек тот самый, фотку которого я вам показывал.

– Ты что же… – Консьерж неодобрительно покачал головой. – Думаешь, Лизавета и мальчик этот не случайно один за другим померли?

– Не знаю. Хочу разобраться.

– Любопытство – штука неплохая, я сам любопытен. Но смертями должны заниматься полицейские. Ты врач, вот и лечи.

– Скоро начну. Через две недели.

– И потом… Парень-то своей смертью погиб. То есть не своей, но не криминальной. Его не отравили, не зарезали. Хотя, конечно, необычно, что два молодых человека, между собой знакомые, умирают один за другим. Тут я согласен.

– Телефон продиктуйте, – нетерпеливо попросил Денис.

Номер Александр Николаевич продиктовал по памяти, в телефон не заглянул. Денис, кроме собственного номера, не помнил ни одного.

Идти в магазин расхотелось окончательно, но он пошел. Ксении он позвонил, убрав купленные продукты в холодильник.

Как ни странно, женщина его звонку не удивилась. Наверное, Александр Николаевич успел ее предупредить.

– Я насчет погибшего молодого человека, – объяснил Денис. – Вы сказали, что были с ним знакомы.

– Была. Молодого человека зовут Павел.

– Вы знакомы с его семьей?

– Он снимал квартиру.

То ли ей было неудобно разговаривать, то ли его расспросы не нравились, говорила она настороженно и неохотно. Бабушка называла это «не любезно».

– Вы бы не могли со мной встретиться? – предложил Денис.

Как разговорить ее по телефону, он не представлял.

– Ненадолго. Минут на десять. Я могу подойти куда скажете.

– Зачем?

– Ксения, пожалуйста! Я вам все объясню.

Денис ее понимал. Сведения, имеющиеся у социальных работников, часто используются мошенниками. Социальных работников на этот счет наверняка инструктируют.

– Я к вам зайду, – подумав, согласилась Ксения.

Не иначе как консьерж объяснил ей, кто такой Денис.

Денис не был для нее совсем посторонним. Когда-то она ходила к его бабушке. С посторонним она точно не согласилась бы встретиться.

– Часа в четыре зайду. Будете дома?

– Буду, – заверил Денис.

Она пришла ровно в четыре, минута в минуту.

* * *

Антон уже забыл, когда чувствовал такую же легкость, как сейчас. Оставалось только удивляться, что он позволил себе забыть, что он умен, молод, красив, хорошо образован, и что большинство женщин сочтут за счастье иметь такого спутника, как он.

Раньше, до женитьбы, он всегда об этом помнил.

Потом, когда родственные связи с Лизиной семьей приподняли его на социальной лестнице, понимал, что награду получил не просто так, а именно потому, что умен, красив, хорошо образован и харизматичен. Ему было чем гордиться, и он гордился.

Какого лешего он впал в уныние!..

Это мама постаралась! Ждет непонятно каких несчастий и его так же настроила. Уговаривала уехать, не понимая, что ехать ему некуда. Бизнес за границей он вести не сможет, потому что умеет играть только по правилам собственной страны.

Мать капала и капала на мозги, вот и докапалась. Антон действительно решил, что идет на дно, с которого никогда уже не подняться.

Надо было уверенность внушать, а не страх перед будущим!

Злость на мать чуть не испортила отличное настроение. Антон не дал злости навалиться, вспомнил, как вчера Елена помедлила перед тем, как продиктовать ему номер телефона, и улыбнулся.

Они с Ленкой отлично друг друга поняли.

Антон достал телефон, нашел в контактах ее номер и ткнул на сенсорную кнопку вызова.

– Алло.

Голос прозвучал строго, равнодушно.

– Это я, Лен, – сказал Антон. – Можешь разговаривать?

– Могу. Только недолго.

Голос прозвучал мягче. Она его узнала.

– Недолго, – заверил он. – Пообедай со мной. Пожалуйста.

Она ответила не сразу. Он успел испугаться, что та легкость, которая переполняла его со вчерашнего вечера, сейчас исчезнет, и он снова почувствует себя на дне, с которого не подняться.

– Я освобожусь в три.

Антону показалось, что она улыбнулась. Он с облегчением выдохнул.

– Давай в… – Она назвала ресторан в центре.

– Отлично! – обрадовался Антон. – Буду ждать тебя в три.

Он не успел сказать, что ждать будет с нетерпением, она отключилась. Он положил телефон на стол.

До встречи оставалось полтора часа.

В центре постоянные пробки, выехать нужно не позже чем за час.

Ехать надо на такси, это не тот случай, когда обедать можно без вина.

Антон снова потянулся к телефону, но передумал и быстро пошел к Вариному кабинетику.

Варя, увидев его, радостно распахнула глаза.

Раньше ему нравилась ее готовность мгновенно выполнять все его указания, а сейчас захотелось поморщиться. Он устал от ее навязчивой любви не меньше, чем от тревоги матери.

Он от всех устал.

– Мне нужно уехать, – Антон наклонился над Варей, поцеловал в волосы. – Могу не вернуться. Если не вернусь, бери машину и езжай домой.

Он потрепал ее по волосам и поцеловал в лоб.

– Пока.

Он быстро вышел, боясь, что она спросит, чем вызвана неожиданная поездка.

Она не спросила. Она старается не быть навязчивой, и это отлично.

Черт знает, чем обернется связь с Ленкой, а Варя пока его вполне устраивает. Во всех отношениях.

В ресторане он оказался на двадцать минут раньше назначенного времени. Выбрал столик у окна, заказал чай и стал терпеливо ждать.

Он редко кого-то ждал. Разве что партнеров, которые могли способствовать продвижению фирмы.

Но и сам никогда не опаздывал. Заставлять ждать было явной невежливостью, а ее Антон старался не допускать.

Народу в зале было мало. Он смотрел то в окно, то на дверь. За окном ничего интересного не происходило, по серой улице брели унылые прохожие.

Неожиданно он вспомнил, как так же сидел у окна, ожидая Лизу. В тот день он так же приехал раньше, чем нужно. Только тогда было тепло, солнечно. Он жалел, что еще не выставили столики на веранде и ждать приходится в помещении.

Кажется, они должны были отправиться куда-то в кино.

Он редко вспоминал жену. Иногда казалось, что он не помнил о ней вовсе.

Получается, что помнил.

Лизу он тогда заметил на улице. Она спешила к нему в кафе. Он тогда привычно отметил, что Лиза красивая девушка. Ему повезло вдвойне, и с женой, и с тестем.

Даже нет, тогда он считал, что повезло втройне. Ему нравилось, что Лиза смотрит на него с обожанием. С таким обожанием никто больше на него не смотрел, даже Варя.

Жаль, что все кончилось так печально.

Антон посмотрел на часы – Елена опаздывала уже на пятнадцать минут.

Внезапно накатил страх, что она не придет и он снова перестанет чувствовать себя молодым и сильным, снова будет бояться будущего и медленно опускаться на дно. Антону показалось, что от страха во рту появилась кислятина. Он сглотнул слюну, и тут же с облегчением выдохнул – Елена показалась в дверях.

Антон замахал рукой, вскочил, подвинул ей стул и признался:

– Ты не представляешь, как я рад тебя видеть. Я боялся, что ты не придешь.

– Это невозможно, – улыбнулась она. – Я не даю пустых обещаний. Я бы позвонила, если бы не смогла прийти.

Антон взял ее за руку и поцеловал ладонь. Кожа пахла чем-то летним, терпким.

– Антон! – Она осторожно выдернула руку. – Послушай… Я не верю, что ты все это время засыпал и просыпался с мыслями обо мне. Сколько мы не виделись? Лет пять?

– Черт его знает. Не помню. Лен, я не знаю, что со мной вчера случилось, но я как будто проснулся. Спал, спал и проснулся. Я бы сам не поверил, что так бывает.

Подошел официант, положил перед ними меню.

Меню Елена разглядывать не стала, он тоже.

– Выпьешь?

– Рада бы, – она улыбнулась. – Но не могу себе позволить. Надо появиться на работе.

Антон поискал глазами официанта, Елена попросила подошедшего парня.

– Мясо с овощами. И чай.

– Мне тоже, – кивнул Антон.

Парень отошел, он снова взял Елену за руку.

– Господи, как я рад тебя видеть!

– Ты не переигрываешь? – грустно усмехнулась она.

– Я не играю! Я правда не понимаю, что со мной случилось. Я как будто тонул, а увидел тебя и понял, что могу выплыть. Ты для меня как путеводный маяк.

Руку пришлось отпустить, официант поставил перед ними тарелки.

– Как твой бизнес?

Антону нравилось, как она разговаривает. Вежливо и чуть-чуть лениво. Так умеют разговаривать только женщины, знающие себе цену.

– Пока держимся. А что потом… Ты свободна в выходные?

– Еще не знаю.

– Леночка, давай встретимся, – попросил Антон. – Пожалуйста.

– Я позвоню, – пообещала она. – Если буду свободна, позвоню.

Из-под коротких светлых прядей выглядывала мочка уха с бриллиантовой сережкой. Антону хотелось коснуться уха губами, но он сдержался.

От ресторана Елена пошла пешком. Антон смотрел вслед стройной фигуре в длинном пальто с пушистым воротником и улыбался, не замечая этого.

* * *

– Спасибо, что пришли, – Денис посторонился, впуская Ксению в квартиру.

Она помялась, как будто решала, снять ли куртку, или разговаривать прямо так, в одежде. Решила снять. Денис вежливо принял куртку из ее рук, повесил на вешалку.

Под курткой у нее был пушистый свитер, очерчивающий стройную фигуру. Волосы сколоты в небрежный пучок.

Она не была похожа на социального работника. Она была похожа на строгую учительницу.

Впрочем, кроме нее, Денис не знал ни одного социального работника.

– Хотите чаю?

Он запоздало пожалел, что не догадался выйти за тортом или пирожными. К чаю у него ничего не было, даже печенья.

– Нет. – Ксения затрясла головой. – Что вы хотели узнать?

– Этот погибший молодой человек… Павел… – Денис пропустил Ксению в комнату, дождался, когда она сядет на диван.

Садилась она неохотно, словно не хотела задерживаться здесь ни на одну минуту.

– Я пару дней назад с ним разговаривал. Он приходил в восемьдесят седьмую, я ему сказал, что Елизавета умерла. Вы знали Елизавету?

Ксения пожала плечами.

– Здоровалась, когда встречала. Я в подъезде часто бываю. А Лизу все знали, она много с ребенком гуляла.

– Лиза давала Павлу ключи от восемьдесят пятой. Павел жил здесь целый месяц.

Ксения с удивлением посмотрела на Дениса.

– Александр Николаевич вам не рассказывал?

– Нет.

Денис мог себя похвалить. Ксения наконец-то проявила к разговору интерес. Перестала жаться, как будто мечтала поскорее отсюда исчезнуть.

– Павел сказал мне, что жил здесь целый месяц. Скрывался от военкомата.

– Зачем? – удивилась Ксения. – Он студент. Студентов не призывают.

Теперь пожал плечами Денис.

– Может, он на грани отчисления. Или в академическом. Вы были с ним знакомы?

– Я прихожу к его соседке. Паша рядом с ней уже второй год квартиру снимает. Снимал. Мария Давыдовна к нему привязалась, рассказывала про него. Хвалила. Как узнала, что Паша погиб, плачет.

– И я вот думаю… Странно это все. Сначала Лиза умирает, теперь Павел.

– Лиза же отравилась, – еще больше удивилась Ксения. – А Пашу машина сбила.

– Да. Но не факт, что Лиза отравилась сама.

– Ее убили? – удивлялась она искренне, широко открыв глаза.

Глаза у нее были умные.

– Не знаю.

Ксения понимающе помолчала.

– Познакомьте меня с Марией Давыдовной, – попросил Денис.

Ксения кивнула.

– Сегодня поздно уже, мне нужно домой. Завтра созвонюсь с ней.

– Спасибо.

– Она возражать не станет. Она детективы любит, я ей из библиотеки книги приношу. Мимо настоящего детектива не пройдет, – это Ксения заметила с доброй иронией. – И вообще… Пашу она любила. Он правда хороший парень был, предлагал сумки донести, когда меня видел.

– Вы знаете, где его сбила машина?

То ли Денису показалось, то ли Ксения действительно опять напряглась и снова начала мечтать отсюда исчезнуть.

– На пустыре. – Она повела головой в сторону соседнего дома, за которым уже лет десять тянулся забор, огораживающий заброшенную промзону. – К Марии Давыдовне полиция приходила, они ей сказали.

Ксения быстро поднялась и пошла в прихожую.

– Извините, мне пора. Я Марии Давыдовне позвоню.

– Спасибо. – Денис ее опередил, подал куртку.

Куртку она застегивать не стала, накинула и, выйдя из квартиры, вызвала лифт.

Денис, стоя у открытой двери, дождался, когда она скроется в лифте, оделся и следом за ней спустился вниз.

Консьержа на месте еще не было.

До промзоны пара минут ходу. Раньше на этой территории располагался какой-то заводик, потом здание сдавалось под офисы. Потом небольшую промзону завесили полотнами с изображениями окон. Жильцы соседних домов с ужасом ждали строительства очередного небоскреба, но промзона продолжала пустовать. Наверное, интересанты строительства еще не выявили победителя и продолжали сражаться за выгодный заказ.

Объехать промзону на машине можно было со всех сторон. Места недавней аварии Денис не заметил.

Впрочем, авария была не такой уж недавней.

Когда, обойдя промзону по узкой, тянущейся вдоль забора дорожке, он вернулся в подъезд, Александр Николаевич уже сидел за своим столиком.

– Гулял? – неодобрительно поинтересовался он.

– Гулял, – подтвердил Денис.

– Начинай работать.

– Начну. Куда я денусь. Договорился уже.

– Зарплата хорошая будет?

– Нормальная. Жить можно.

– Тебе хорошо, у тебя жилье есть, – старик вздохнул. – А мой племяш влез в ипотеку и теперь в полной кабале. Если бы не ипотека, тоже мог бы жить нормально.

Денис покивал, посочувствовал.

– Дозвонился до Ксении?

– Дозвонился. Даже виделся с ней.

– Ну и как?

– Никак, – улыбнулся Денис.

– Ксения хорошая женщина. О стариках искренне заботится, от души. И муж у нее хороший.

– А мужа-то вы откуда знаете?

– Так она живет недалеко. Сразу за промзоной. Я их часто встречаю. Сын у них, старшеклассник.

У консьержа зазвонил телефон. Александр Николаевич заговорил в трубку, Денис поднялся в квартиру.

11 февраля, суббота

Обычно по утрам Власта начинала себя жалеть, уговаривать, что все плохое когда-нибудь заканчивается, что Миша не разлюбит ее, сколько бы ни длилась разлука, и что нужно всего лишь немного потерпеть. Многим женщинам сейчас хуже, чем Власте, их мужья могут никогда к ним не вернуться. В будни на долгие уговоры времени не находилось, она торопливо завтракала и ехала на работу, в выходные не впасть в полную депрессию было труднее.

Сегодня Власта долго уговаривать себя не стала, поднялась, сварила кофе. И неожиданно поймала себя на том, что думает не о Мише, а о том, что о Лизиной смерти знают всего несколько человек, и в этом есть какая-то жуткая несправедливость.

Не допив кофе, Власта вынула из зарядки телефон и открыла список контактов.

Слава богу, номер Кости Евсеева там был.

Надо было позвонить раньше, поругала себя Власта, покосилась на часы и решила, что в десятом часу звонить можно.

Костя ответил сразу, как будто держал телефон в руках.

– Это Власта, Костя, здравствуй. Можешь разговаривать? – торопливо проговорила Власта в трубку.

– Ой! Привет! – непонятно чему обрадовался Костя.

Они с Властой не виделись и не разговаривали уже года два, и не вспомнили бы друг о друге еще двадцать лет, если бы Власта не нашла сейчас в контактах его номер.

Костя учился вместе с Мишей в университете, а с Властой был знаком, потому что Миша все свободное от занятий время с Властой не расставался.

У Кости девушки менялись.

Одной из подруг была Лиза.

– Как Мишка? Вернулся?

– Нет.

– Правильно! Ты не представляешь, как я ему завидую!

– Представляю. Костя, недавно умерла Лиза.

– Что?

– Недавно умерла Лиза. Я решила тебе сказать.

– Черт… Как умерла?

– От отравления.

– Подожди! – перебил Костя. – Самоубийство, что ли?

– Не знаю. Ведется следствие. Ты давно с ней разговаривал?

– Давно! О чем мне с ней разговаривать? Она давным-давно вышла замуж. Я к ней в любовники не набивался! – Костя заметно занервничал. Власте стало не то его жалко, не то противно.

– Я все понимаю, Костя, – мягко заверила Власта. – Просто решила тебе сказать.

– Она ведь вышла за твоего брата!

– Да.

– С братом это и обсуждай! Я здесь при чем?

– Ни при чем. Просто… ты когда-то ее знал, и я решила тебе сказать.

– Я не видел ее много лет!

– Я поняла. Извини, Костя.

Власта сбросила вызов и положила телефон на стол.

Кофе остыл. Она подумала, не подогреть ли его в микроволновке, выплеснула в раковину и сварила новый.

Против красавца Антона у Кости не было никаких шансов. Нежная, ласковая Лиза смотрела на Костю так же доброжелательно, как и на всех остальных, и только.

Костя был на полголовы ниже Антона и рядом с ним казался неуклюжим, но дело даже не в этом. Брат умел приковывать к себе внимание, относился ко всем с необидным снисхождением и в любой ситуации казался сильным и уверенным.

Даже десять лет назад Антон казался мужчиной, а Костя рядом с ним выглядел мальчиком.

Костю рядом с братом Власта ни разу не видела, но и без этого все было ясно.

Она познакомилась с Лизой у Кости на дне рождения. Они тогда друг другу сразу понравились. Власта искала маме подарок не то к Новому году, не то ко дню рождения, Лиза предложила посмотреть ее работы, и очень скоро оказалось, что ближе Лизы у Власты подруги нет.

Впрочем, она тогда не слишком нуждалась в близких подругах, ей было достаточно Миши.

Осадок от разговора с Костей остался неприятный.

Власта посмотрела в окно. Внизу дворник вручную расчищал дорожку вокруг дома. Женщина в длинной голубой куртке выгуливала крохотную собачку. Та вязла в сугробе, поджимала лапки.

Власта отошла от окна, снова взяла телефон в руки, набрала маму.

Она не понимала, почему и как умеет угадывать по первому же звуку голоса, что маме нездоровится.

– Проснулась? – тихо спросила мама.

– Ты мерила давление? – сразу испугалась Власта. – Оно поднялось?

– Не сильно. Я уже приняла все что надо. Не беспокойся.

– Я сейчас приеду, – решила Власта.

Когда папа был жив, из них двоих обычно хворала мама. У нее болело горло, суставы, поднималось давление. Папа ходил в аптеку и делал маме горячее питье.

Папы не стало, и все изменилось. Больше Власта никогда от мамы жалоб не слышала.

– Я сейчас приеду, мам! Не спорь. Мне все равно делать нечего.

Утренняя Москва была почти пустая, но Власте казалось, что она едет недопустимо долго. Давление у мамы все еще оставалось высоким, под двести, и Власте, когда она смотрела на бледные мамины губы, внезапно показалось, что беда подбирается к их семье еще ближе.

С дурными предчувствиями Власта бороться умела и нехорошую мысль попыталась не заметить.

* * *

Елена позвонила удачно, когда Варя была в ванной.

– Увидимся? – заулыбался Антон и с удивлением отметил, что никогда так не радовался свиданиям, даже в юности.

В самом деле, что ли, влюбился?

– Если хочешь, – промурлыкала Елена.

– Еще как хочу! – Антон покосился на дверь ванной и отошел от двери подальше. – Говори, куда приехать. Лен, ты не представляешь, как я хочу тебя видеть! Прямо сейчас!

Она засмеялась, назвала адрес. Антон торопливо записал его на бумажной салфетке, ту сунул в карман куртки.

Вода в ванной течь перестала. Он сел за стол к недопитому чаю, уткнулся в телефон.

Варя вышла через пару минут. Глаза у нее были аккуратно подкрашены.

– Позвонил один однокурсник, – Антон лениво отложил телефон. – Я его сто лет не видел. Предложил встретиться, пивка попить. Я согласился.

– Правильно, – помедлив, ласково кивнула Варя. – Тебе нужно отдыхать.

Антон видел, она расстроилась. Ей хотелось все время быть рядом с ним.

Это здорово, что она так сильно его любит. Нужно постараться, чтобы не узнала про Ленку.

Антон отодвинул кружку с недопитым чаем, торопливо надел джинсы и свитер, брызнул на шею французской туалетной водой. Обнял подошедшую Варю, потерся щекой о волосы, поцеловал в лоб.

– Съезжу к родителям, – без энтузиазма решила Варя.

Он молча потрепал ее по волосам. Ему нравилось, что ей не хочется его отпускать. В этом была какая-то особая прелесть, знать, что дома ждет преданная женщина.

Это придавало остроту свиданию с Ленкой. Острота радовала, у него слишком долго была удручающе пресная жизнь.

Такси он вызвал, спускаясь вниз по лестнице. И потом все пятнадцать минут пути нетерпеливо сжимал пальцы.

Он обнял Елену сразу, еще не захлопнув дверь. Он прижимал ее к холодной куртке и целовал лицо и короткие волосы, как будто действительно всю жизнь мечтал об этом.

Или в самом деле мечтал?

– Проходи. – Елена весело вырвалась, засмеялась. – Раздевайся.

Она была такой, какой он представлял классическую любовницу. На ней было яркое кимоно и смешные тапочки с помпонами.

Она не делала вид, что он пришел попить чаю и поговорить о литературе.

Антон бросил куртку на стоявшее в прихожей кресло.

Квартира у нее была такая, какую он всегда хотел иметь. Он хотел жилье в престижной современной новостройке, а тесть купил им с Лизой квартиру в обычном сталинском доме. И обставила Лиза квартиру не так, как хотел Антон, а самой обычной мебелью. То есть не совсем обычной, цены на шкафы и диваны впечатляли, но эффекта принадлежности к верхнему слою общества квартира не производила.

Впрочем, к самому верхнему слою общества тесть не принадлежал.

Да и Антон тогда пожелания насчет мебели не высказывал. Тогда ему хотелось, чтобы они поскорее поженились. Тогда невеста в виде Лизы казалась сказочным подарком.

Квартира Елены напоминала дорогие европейские апартаменты. Из ближайшей комнаты выглядывал белый диван, рядом с ним чернел журнальный столик.

– Нравится? – хозяйка заметила, что он оглядывает прихожую.

– Мне нравишься ты, – прошептал Антон, снова ее обняв.

Она была полнее Вари, у нее были округлые формы красивой зрелой женщины. Антону казалось, что он проводит рукой по ожившей античной статуе.

Елена мягко потянула его в одну из комнат.

* * *

Ксения позвонила в половине одиннадцатого. Денис к этому времени успел позавтракать и даже надел уличные джинсы, готовый выйти из квартиры в любую секунду.

– Марья Давыдовна нас ждет, – доложила Ксения. – Выходите через двадцать минут, я вас у подъезда встречу. Успеете?

– Успею, – заверил Денис. – Но я и сам бы мог с ней поговорить. Зачем вам тратить выходной!

– Мы же не весь день потратим.

Наверное, соцработнику не положено приглашать к подопечным случайных знакомых.

Денис спустился через пятнадцать минут. Ксения уже ждала его, сидя в одиночестве за столиком консьержа.

– Пойдемте, – она быстро поднялась, сбежала несколько ступенек до подъездной двери.

Он не мог бегать. И ходить так быстро, как она, не мог, и плелся за ней до кирпичной пятиэтажки, чувствуя себя полноценным инвалидом.

Несколько пятиэтажек стояли здесь давно. Бабушка рассказывала, что их должны были снести еще на первом этапе реновации, и жильцы активно против этого протестовали. Жильцов можно было понять, к квартирам своим они привыкли, а новое жилье им едва ли предложат в пяти минутах от метро.

То ли жильцы свои дома отстояли, то ли реновация приостановилась, но заброшенными дома не выглядели. Во дворе бегали дети, а все свободное место занимали машины.

Ксения подошла к ближайшему подъезду, подождала, пока Денис ее догонит.

Подниматься пришлось на четвертый этаж. Отсутствие лифта было, пожалуй, доводом в пользу реновации, особенно для старушек вроде той, которая открыла им дверь.

Ей было за семьдесят. Она куталась в большую вязаную шаль и разглядывала Дениса с любопытством.

– Это Денис, – представила его Ксения.

– Мария Давыдовна, – улыбнулась женщина и отступила, впуская их в квартиру.

В прихожей одновременно раздеваться даже двоим было тесно, в новых домах таких тесных прихожих быть не могло. Пожалуй, в реновации имелась польза и для жильцов, не только для тех, кто зарабатывал на строительстве.

Единственная комната оказалась уютной и отчего-то даже современной, несмотря на мебель сорокалетней давности. Может быть, оттого, что на столе лежал ноутбук, а на диване десятидюймовый планшет.

Ксения, переложив планшет на стол, села в углу дивана, Денис опустился рядом с ней.

Хозяйка, подвинув стул, села у стола.

– Ксюша сказала, что вы сосед Елизаветы, – глядя на Дениса, заговорила хозяйка.

– Вы ее знали? – быстро спросил Денис. – Вы знали Елизавету?

– Ну как знала… – Мария Давыдовна пожала плечами. – Я здесь всю жизнь прожила, у меня во всех соседних дворах подружки есть. С некоторыми я еще в школе училась. Я в хорошую погоду приходила с приятельницами поболтать, а Лиза с ребенком сидела. Так и познакомились. До ближайшего парка ехать надо, а во дворах у нас летом не хуже, чем в сквере. Мне Лиза очень нравилась. Добрая и умная, такие нечасто встречаются. Ее все жалели, а я нет. Поэтому, наверное, мы с ней тоже вроде как приятельницами сделались.

– Почему не жалели? – не поняла Ксения.

Денис едва не поморщился, думал, что Ксения умнее.

– Потому что, если у нее сын от других отличается, это не значит, что его любить нельзя. А если человек кого-то любит, он не несчастный. Несчастные те, кому любить некого. Что с ней случилось, с Лизой? – внимательно посмотрела на Дениса хозяйка.

– Родственники утром нашли ее мертвой. Она умерла от передозировки снотворного.

– Сама?..

– Думаю, что нет, – признался Денис. – Оснований для такого вывода у меня нет, но думаю, что не сама.

– Несчастный случай?

Денис не сразу понял, почему ему уютно рядом со старой женщиной. Она напоминала бабушку. Та тоже схватывала все на лету и задавала только умные вопросы.

– Это возможно, – кивнул Денис, – но я и в этом сомневаюсь.

Мария Давыдовна подвинула планшет, чтобы лежал на столе ровно, параллельно краю.

– Я в ковид Пашу просила, чтобы хлеб Лизе покупал. Остальное все она через интернет заказывала. Паша безотказный мальчик был.

Хозяйка резко отвернулась к окну. Ксения и Денис постарались не заметить, что она заплакала.

За окном светило солнце. Его не было так давно, что Денис почти забыл, что зима – это не только серая мгла.

* * *

Поездка к родителям закончилась мирно, Варе не пришлось торопливо убегать, сославшись на неотложные дела. Об Антоне мама не спросила, кормила Варю тушеным мясом и заливной рыбой и жаловалась на непомерно возросшие цены на театральные билеты. Варя маме сочувствовала, а за папу радовалась, знала, что уставшему папе посещение после работы очередной премьеры удовольствия не доставляет.

В семье родителей все было прямо наоборот по сравнению с тем, что происходило у Вари и Антона. Варя старательно исполняла все желания Антона, а папа мамины.

Наверное, Варе передалось больше папиных генов.

Мама собрала грязные тарелки, налила всем чай.

– На работе все в порядке? – как обычно, поинтересовался папа.

Если маме не давала покоя Варина личная жизнь, то папу больше волновала Варина карьера. Он давно пытался задействовать все свои связи, чтобы трудоустроить дочь. Варя от помощи в трудоустройстве отказывалась. Помощь предполагала, что Варя должна стараться не подвести людей, которые за нее ходатайствовали, а чрезмерно выкладываться на работе в Варины планы не входило.

Когда Антон на ней женится, она вообще бросит работать. Родит ребенка и будет наслаждаться свободной жизнью.

«Только бы женился», – не вовремя кольнула противная мысль. Впрочем, противные мысли редко посещают вовремя.

– Этот год продержимся, – заверила Варя.

– Если что-то пойдет не так… Сразу скажи.

– Обязательно. А что, сейчас с трудоустройством проблем нет? – заинтересовалась Варя.

– Проблемы есть, но мы постараемся их преодолеть, – засмеялся папа.

– Сейчас проблемы с кадрами, – усмехнулась мама и вздохнула: – Давайте не будем о неприятном.

– Давайте, – поддержала Варя.

Маме почаще бы не говорить о неприятном, когда лезет в Варину личную жизнь.

Пасмурное утро сменилось ярким зимним днем. Когда Варя вышла на улицу, солнце слепило глаза.

Варя пошла в сторону метро, но потом замедлила шаги, остановилась. Лизин дом был совсем рядом. Если бы у нее были ключи, она могла бы сейчас попытаться отыскать блокнот, который не нашла Власта.

Ключей у Вари не было. Ключи от Лизиной квартиры Антон прикрепил к своей связке, у Вари не было возможности сделать копию.

Варя достала телефон, подумала, не позвонить ли Татьяне Павловне. Если кто-то и знает, как продвигается следствие, то только она. Власта лишний раз приставать к полицейским не станет, Антон тем более.

Варя постояла, сжимая телефон, и набрала Дарью. Дарья тоже может что-нибудь знать, она в Лизино самоубийство не верит и утверждает, что мечтает, чтобы убийца оказался в тюрьме.

В том, что Лизина соседка мечтает покарать убийцу, Варя сомневалась. Не настолько Даша и Лиза были близкими подругами. А вот в том, что Дарья любопытна и наблюдательна, оснований сомневаться не было.

Не исключено, что она что-нибудь разузнала.

– Я тебя ни от чего не отрываю? – виновато спросила Варя.

Солнце ярко освещало тянущийся вдоль тротуара сугроб. Варя отвернулась от слепящего снега.

– Нет, что ты! Сижу одна, скучаю.

– А я к родителям заходила. Решила тебе позвонить.

– Ты здесь, рядом, да? – обрадовалась Дарья. – Может, зайдешь?

Наверное, ей действительно смертельно скучно. Другого объяснения для внезапной радости от встречи с полузнакомой Варей найти было трудно.

– Сейчас поднимусь.

Варя сунула телефон в сумку, снова достала и набрала неизвестного Павла. Как и много раз до этого, набранный номер находился вне зоны действия Сети. Варя отошла к краю сугроба, пропуская разбрасывающий мелкие камешки противогололедных реагентов трактор, и вслед за трактором пошла к Лизиному дому.

– Я пиццу заказала, – обрадовала Дарья, открыв Варе дверь.

После маминых деликатесов есть пиццу Варе решительно не хотелось.

– Здорово! – улыбнулась Варя.

Сегодня на Дарье был другой свитер, обтягивающий фигуру. Очень похоже, что хозяйка донашивала дома старые вещи. Варе бы такое в голову не пришло, старым вещам место на помойке.

– Как подхожу к вашему подъезду, так сердце сжимается, – пожаловалась Варя, вешая пуховик на вешалку. – Не могу привыкнуть, что Лизы больше нет.

– Я тоже. Светлая была женщина.

Одна стена широкого коридора была занята книжным стеллажом. На нем пылились те же книги, которые можно найти в любой старой квартире.

Почему хозяйке не хочется привести жилье в порядок? Сделать ремонт, купить современную мебель? Денег нет? Или настроения?

Или и того, и другого?

– Вы еще не решили, что будете делать с квартирой?

– Мы не думали об этом, – вздохнула Варя. – Для нас Лизина смерть большой удар. Она для всех как родная была – и для Татьяны Павловны, и для Власты. Антон давно с Лизой не жил, но… Все равно мы все были одной семьей.

Дарья сочувственно покивала.

– К тому же… Ты говорила, Лиза завещание написала, – напомнила Варя.

– Собиралась написать, – уточнила хозяйка. – Вам нужно сходить к нотариусу и все выяснить. Если хочешь, я могу заняться вашим делом.

– Как Татьяна Павловна решит, – отмахнулась Варя. – Но я ей скажу, что к тебе можно обратиться.

Право на наследство имел только Антон, но приплести свекровь получилось хорошо. Для некомпетентной в юридических вопросах Вари это выглядело естественно.

– Татьяна Павловна много Лизе помогала. Я думала, она няня. Только на похоронах поняла, что свекровь, – грустно сказала Дарья.

Прозвенел дверной звонок. Дарья приняла у курьера пиццу, отправилась с коробками на кухню.

– Татьяна Павловна очень Лизу любила. И Игорька любила. Мне вот так и не удалось его полюбить, – честно призналась Варя, следуя за хозяйкой.

Кухня была в плачевном состоянии. Старая плитка потрескалась, а кое-где вообще отвалилась.

– Я Татьяну Павловну в тот день видела. – Дарья открыла коробки, разложила горячую пиццу на тарелки, включила чайник.

– В какой день? – не поняла Варя.

Пицца пахла вкусно. Пожалуй, кусочек можно съесть.

– В понедельник, когда Лиза таблетки выпила. Часов в двенадцать. Я утром по делам ездила, зашла домой перекусить, перед тем как на работу пойти. Я из подъезда выходила, а Татьяна Павловна вошла.

В двенадцать часов Лизы дома быть не могло.

В это время она была с Варей.

По спине прополз холодок. Ту встречу с Лизой Варя мечтала забыть.

Варя доела пиццу и поднялась.

– Я тебя провожу, – предложила Дарья. – Прогуляюсь и заодно в магазин зайду.

За окном было совсем темно. Варя помечтала, чтобы Антон уже оказался дома. Проводить выходные в одиночестве она отвыкла.

* * *

– Павел приходил к Лизе, – рассказывал Денис. – Через пару дней после ее смерти. Я ему сказал, что она умерла. Его это потрясло.

– Потрясло, – согласилась Мария Давыдовна. – Он в тот день ко мне зашел, рассказал. Меня это тоже потрясло.

Ксения в разговоре не участвовала, но слушала внимательно.

– А еще через пару дней я видел, как он выходил из соседней квартиры. Квартира уже много лет пустует. Павел сказал, что ключи ему дала Лиза. Сказал, что осенью там жил, не хотел идти в армию.

– Ему не грозила армия! – удивилась Мария Давыдовна. – Он студент, у него с учебой все в порядке.

– Вы могли не знать, так ли уж все в порядке, – мягко заметила Ксения.

– Могла не знать, – пришлось согласиться хозяйке. Она недолго подумала. – Я, конечно, за Пашей специально не следила. Иногда помногу дней его не видела. Летом я часто на лавочке около подъезда по вечерам сижу и всех жильцов вижу, а зимой почти не выхожу из дома. Ксения меня избаловала.

– Это моя работа, – улыбнулась Ксения.

– Осенью я тоже мало из квартиры выхожу, но пару раз видела, как к Паше девушка приходила. Своим ключом дверь отпирала. Это осенью было, однажды у меня еще зонт сломался, я его сложить не могла, стояла около двери, мучилась. Девушка поднялась, Пашину дверь отперла и вошла. Не поздоровалась.

Невежливость подруги соседа-студента хозяйка не осудила, просто констатировала.

– А где-то сразу после этого, через несколько дней, на лестнице шум был, ругань. Но Пашиного голоса я не слышала, незнакомые мужчина и женщина ругались. Недолго шумели, когда я дверь отперла, выглянула, на лестнице уже никого не было. Я потом, когда Пашу увидела, спросила, не чужую ли жену он увел. У нас на этаже одни старики вроде меня, скандалить некому. Он посмеялся, сказал, что чужих жен не уводил. А ссора та… так, ерунда, не стоит обращать внимания. – Женщина потрогала лежавшие на столе очки. – Нет, не думаю, что Лизу и Пашу специально убили, как будто кто-то свидетелей убирает. Такое для детективов хорошо, в жизни все проще. Паша, когда про Лизу рассказывал, испуганным не выглядел. Злым был, возмущенным, но не испуганным. Я бы заметила. По молодым все видно.

– Он часто к вам заходил? – проявила интерес Ксения.

– Нет, без дела совсем не заходил. Про Лизу рассказать пришел. Больше я его не видела. Только когда участковый пришел, узнала, что несчастье случилось. Могла бы до сих пор не знать.

– А кто хозяин квартиры? – поинтересовался Денис. Ничего нового он от хозяйки больше не узнает, это ясно. – Кто сдал Павлу квартиру?

– Ой, – махнула рукой женщина. – Хозяева здесь уже лет десять не появлялись. Риелтор квартирой занимается. Раньше каждые три месяца жильцы менялись, только Паша два года жил.

– Телефон риелтора у вас есть?

– Нет, зачем мне? Я его и не видела ни разу.

– Участковый рассказал, как он погиб?

Нужно уходить, женщина умна, если бы знала что-то полезное, сама бы сказала.

– Где авария случилась, Ксения лучше расскажет, – хозяйка отчего-то удивилась. – Участковый пришел, когда Ксюша у меня была.

– Я могу показать место, – быстро кивнула Ксения и поднялась.

Денису отчего-то показалось, что идти на место аварии ей не хочется.

– Спасибо вам, – хозяйка снова тронула очки.

– За что? – не понял Денис.

– За неравнодушие. – Она посмотрела на Дениса умными печальными глазами. – Сейчас это редко встречается.

Денис не был с ней согласен. Ему часто приходилось видеть жестокость, но и человеколюбие он встречал не реже.

Он многое повидал за последний год.

Выйдя из подъезда, Ксения опять пошла быстро, и ему пришлось попросить:

– Не спешите так. У меня проблемы со спиной.

Она кивнула, молча пошла медленней.

Денис подумал, не предложить ли ей денег за потраченное время. Решил, что не стоит, денег она не возьмет, а обидеться может.

Она привела его к забору промзоны. Молча кивнула на дорогу, вдоль которой тянулась пешеходная тропинка. Между проезжей частью и тропинкой ограждения не было, а сугробы у забора еще больше сужали пространство для пешеходов.

Место для несчастного случая получалось идеальное.

– Соседи рассказали, где произошел несчастный случай, – объяснила Ксения. – Я живу рядом.

На Дениса она не смотрела, только на грязный асфальт дороги.

– Здесь мало кто ездит. Только местные во дворы заезжают. И мало кто ходит. Собачники гуляют.

– Не знаете, во сколько это случилось? – спросил Денис.

– Ранним вечером. Я в восемь здесь проходила, уже никаких следов не было.

По пустой дороге мимо медленно проехало такси, притормозило перед поворотом.

– Вроде бы Павла машина сбила, которую из того двора угнали. – Ксения кивнула в сторону ближайших домов. – Угнали, сбили парня и бросили.

– Соседи рассказали? – быстро спросил Денис, пытаясь поймать ее взгляд.

Поймать взгляд не удалось.

– Соседи. Может, правда, а может, домыслы.

– Познакомьте меня с этими соседями. Пожалуйста.

– С соседями разговаривал мой муж. Он вам позвонит. Завтра, сегодня он допоздна работает.

Она поправила капюшон куртки, натянула перчатки и наконец посмотрела на Дениса.

– Я пойду. Больше я ничего не знаю.

– Спасибо, – вежливо сказал Денис. – До свидания.

– До свидания.

Она быстро перешла проезжую часть, свернула за угол трансформаторной будки. Денис медленно пошел к дому.

Место действительно было безлюдным. Пока не миновал промзону, мимо него не проехала ни одна машина и не прошел ни один пешеход.

Удивительно, что промзона дожила до наших дней. Земля в пределах третьего кольца стоит дорого, давно должны были застроить.

Дверь подъезда распахнулась, едва не ударив его по лбу. Вместе с Дашей из подъезда вышла незнакомая девушка. Та была одного роста с Дашей и даже немного на нее похожа, только моложе лет на десять. Денис посторонился, поздоровался.

– Как холодно! – Даша втянула морозный воздух, поежилась.

– Холодно, – согласилась девушка и ласково сказала: – Не провожай меня. Не мерзни.

Даша передернула плечами и виновато кивнула.

Денис открыл дверь и вместе с ней вошел в подъезд.

– Это Варя, – откинув капюшон, объяснила соседка. – Жена Антона, бывшего Лизиного мужа.

– Вы дружите? – Денис вызвал лифт.

Соседка неопределенно повела головой.

Внезапно Денису стало неловко, жалко ее. Показалось совсем нелепым, что Даша не пошла провожать девушку, потому что хочет остаться с ним.

Едва ли это так. Он плохой психолог и может придумать то, чего на самом деле нет.

Он нажал кнопку своего этажа и Дашиного и на своем этаже торопливо выскочил. Он торопился напрасно, Даша его не позвала.

* * *

Давление снизилось почти до нормы через полчаса.

– Не делай из меня инвалидку, – проворчала мама, когда Власта снова потянулась к тонометру.

Власта молча сунула мамину руку в манжету.

– Ну как?

– Нормально. – Власта сняла манжету. – Ты завтракала? Хочешь, что-нибудь приготовлю?

– Нет. А ты? Ты голодная?

– Тоже нет. – Власта отошла от маминой кровати, села в кресло.

Кресло было очень старое. Лет десять назад папа отдал его отреставрировать, хотя дешевле было купить современное, новое.

Маленькая Власта любила читать в этом кресле, подогнув под себя ноги. Сейчас подгибать ноги не хотелось, Власта их вытянула.

– Антон ходил к нотариусу? – Мама поправила подушку под головой.

– Не знаю. Думаю, что ходил. Его вопрос наследства волнует. – Власта не хотела, чтобы это прозвучало осуждающе, но вышло именно так.

– Мы с папой мечтали, чтобы вы были друг для друга поддержкой.

– Ты считаешь, что я способна бросить Антона в трудную минуту?

Время для ссор было неподходящее, Власта постаралась сбросить нарастающее раздражение, глядя на бледное мамино лицо.

– Мам, ты же знаешь, я сделаю для Антона все, что смогу. Но уверяю тебя, он и сам в состоянии за себя постоять. Не внушай себе, что он беспомощный. Это не так. У него хорошая коммерческая интуиция, он умеет налаживать контакты. Он не пропадет без Лизиных денег.

Власта хотела сказать, что преодоление трудностей брату будет только полезно, но не стала. Слишком бледным было мамино лицо, чтобы говорить что-то подобное.

– Я утром позвонила Косте Евсееву. Это парень из Мишиной группы, у которого мы с Лизой познакомились.

– Я помню Костю. Они с Мишей иногда за тобой заходили.

Слушать про Костю маме едва ли было интересно, но Власта продолжала:

– Сказала ему, что Лиза умерла. Он так перепугался, что мне стало противно. Наверное, боится, что я о нем полиции расскажу. Хотя я не понимаю, чего бояться. Сказал, что сто лет Лизу не видел и знать о ней ничего не хочет.

– С полицией мало кому охота связываться.

– Это точно. Но не до такой же степени! Лиза когда-то ему нравилась. Антон у него ее увел.

– Прошло много лет, – мама опять поправила подушку.

– И все-таки… Странная реакция. Непонятная.

– От неприятностей всем хочется держаться подальше. И вспоминать о девушке, которая когда-то тебя бросила, не доставляет удовольствия. Ничего странного тут нет.

Все, что говорила мама, было правильно, но Власта опять почувствовала себя одинокой рядом с ней.

– Если Лиза действительно написала завещание… Не представляю, кто это мог быть! Мне казалось, что я для нее самый близкий человек.

– Так и было, – поддакнула Власта.

– Я действительно делала для нее все, что могла. Собственные родители ей не очень-то помогали, только я!

Это было правдой. Лизины родители, как и Антон, мечтали отдать Игорька в какое-нибудь соответствующее дорогое заведение.

Мама опять говорила все правильно, и снова Власте показалось, что с каждым маминым словом она становится еще более одинокой.

Умерла молодая женщина, а всех, даже тех, кто относился к Лизе очень хорошо, больше волнует собственная судьба, чем эта нелепая смерть.

И Власту, если быть совсем честной, больше всего волнует собственная судьба.

И в этом было что-то отвратительное и безнадежное.

– Все-таки я не понимаю, куда мог деться блокнот. Ты хорошо смотрела?

– Хорошо.

Вообще-то Власта не была уверена, что внимательно просмотрела все книжные шкафы. Книг у Лизы было много.

– Только не вздумай сегодня туда ехать! – предостерегла Власта. – Тебе минимум сутки нужно полежать. Хотя бы сегодня.

– Сегодня полежу. Ты езжай, Власта. Не трать выходной попусту, отдыхай. А я посплю.

Сидеть рядом с постелью никакой необходимости не было. Власта поставила рядом с маминой кроватью бутылку минералки, потребовала, чтобы мама немедленно позвонила, если давление повысится снова, и вышла на улицу.

Снег и солнце напоминали о совсем недавнем счастливом прошлом. Несколько лет подряд они с Мишей ездили в Альпы кататься на лыжах. Власта большой любительницей катания не была, в основном наблюдала, как съезжает Миша, и пребывала в счастливой уверенности, что снег и солнце всегда будут дарить ей радость.

Возвращаться в пустую квартиру не хотелось, но больше идти было некуда. Она дошла до припаркованной у соседнего дома машины и поехала домой.

* * *

Стены в спальне были белые. И мебель тоже. Сначала Антон решил, что ничего лучше для спальни придумать невозможно, но потом, прижимая Елену к своему плечу, мнение изменил. Белизна напоминала больничную. Вообще-то Антон в больницах бывал всего несколько раз и обстановку там помнил плохо, но впечатление больницы не оставляло.

– Я случайно оказался в бассейне, – признался Антон, потершись щекой о ее волосы. – Черт знает сколько времени не ходил, и вдруг захотелось.

– Не иначе как судьба свела, – улыбнулась Елена.

– Не иначе, – он повернулся на бок и заглянул ей в глаза. – Страшно подумать, что мог не пойти в бассейн и тебя не встретить.

– Перестань! – Она снова лениво улыбнулась. – Ты переигрываешь!

– Я не играю, Лен, – прошептал Антон. – Ты правда как будто вернула меня к жизни. Можешь не верить, но это так.

– Раньше ты не обращал на меня внимания.

– Какая разница, что было раньше!

– Ты увидел меня и погиб? – фыркнула Елена.

– Представь себе, да.

Она закрыла глаза, снова открыла. Глаза у нее были небольшие и чуть раскосые. Раскосость ей шла, придавала лицу оригинальности. Без этого она была бы совсем заурядной.

– Твой тесть раньше заведовал чем-то в энергетике?

– Тестя больше нет. – Антон снова лег на спину. – Он умер.

– Надо же, какая у меня хорошая память, – похвалила себя Елена. – Помню, что ты в свое время удачно женился.

– Я женился неудачно! – отрезал Антон. – Я не видел жену уже несколько лет!

– Она тебе изменила? – Елена положила голову ему на плечо.

– Нет! Не важно! Я не хочу об этом говорить!

Елена погладила его по шее. Пальцы у нее были прохладные.

– Моя жена недавно умерла, – зачем-то все-таки признался он. – Я узнал об этом только потому, что мама поддерживала с ней контакты. Хотя… Менты бы и без мамы сообщили. Все, Лен, давай закроем тему. Давай поговорим о нас с тобой.

– Жаль, что не могу предложить тебе остаться до утра, – промурлыкала она. – У меня вечером важная встреча.

– Жаль, – соврал Антон.

Оставаться до утра ему решительно не хотелось. Отсутствие ночью объяснить Варе будет невозможно.

– А как насчет завтра? – промурлыкал он.

– Завтра тоже не смогу.

– Жаль, – с облегчением посетовал Антон.

Объяснить Варе, почему он отсутствует оба выходных дня тоже было проблематично.

Ему не нужны сложности с Варей, у него и без этого проблем достаточно.

– Пойдем куда-нибудь пообедаем, – предложил он, разглядывая висящую над кроватью картину.

– Пойдем, – легко согласилась Елена.

Большая картина была выдержана в светлых тонах. Над белыми холмами, изображавшими не то снег, не то пустыню, серело блеклое небо.

В живописи Антон разбирался плохо, не исключал, что картина стоит дорого, но себе такое убожество ни за что бы не купил.

Обедать Елена повела его в ближайший ресторан. От выпивки отказалась и к концу обеда сделалась задумчивой. Не исключено, что намеченная встреча была для нее действительно важной и она начала мысленно к ней готовиться.

Антон проводил ее до квартиры, не снимая куртку, ласково поцеловал и ушел. Она не стала его задерживать.

Вари дома не было. От этого сделалось непривычно, неуютно. Антон сварил кофе, с неохотой выпил. Взял в руки планшет, посмотрел почту, отправил в спам ненужные рассылки, и тут наконец зашуршал дверной замок.

– Где тебя носит? – недовольно спросил он, выйдя в прихожую.

– К родителям ездила, – улыбнулась Варя. – Ты давно пришел?

– Давно, – соврал он.

Варя повесила куртку в одежный шкаф. Антон, не дав ей переобуться, крепко ее обнял. Худенькие Варины плечи контрастировали с округлыми Лениными формами, непохожесть обеих женщин возбуждала.

– Я тебя очень люблю, Варька, – прошептал он.

Слова вырвались сами, и он им удивился. Он с самого начала собирался не говорить ей ничего такого, что она могла бы воспринять как обещание совместного будущего.

Варя со счастливой улыбкой прижалась к нему, и от ласкового доверчивого взгляда и одновременно воспоминаний о недавнем свидании Антону сделалось так хорошо и весело, как не было уже давно.

Варя высвободилась из его рук, сняла сапожки. Антон снова ее обнял и снова прошептал:

– Я тебя очень люблю, Варь.

Ему казалось, что он сказал правду.

* * *

Избавиться от тягостной скуки не удавалось. Власта пропылесосила квартиру, запустила стиральную машину. Попробовала читать недавно скачанный новый детектив, но разговоры героев не увлекали, казались надуманными. Она отложила планшет, с тоской посмотрела на часы. Любимые, выполненные под старину настенные часы, тихо и медленно отстукивая секунды, показывали, что вечер, несмотря на сгущающуюся темноту за окном, фактически даже еще не начался.

Власта не стала дожидаться вечера, схватила телефон и торопливо набрала Мишу.

– Ты где? – Власта заставила себя улыбнуться. – В Вене?

Ее депрессия – это ее проблемы, не стоит перекладывать их на Мишины плечи. Помочь ей он не может, а портить ему настроение незачем.

– Угу. Сижу в кафе, смотрю на венцев, – Миша засмеялся. – Знаешь, так себе город. Ничего особенного. Наш Питер лучше.

Бог знает, какие слова она хотела бы слышать, но от его веселого голоса накатила противная слабость.

Миша говорил с ней так же, как говорил бы с любым хорошим знакомым. Она превращается для него в добрую давнюю приятельницу?..

– Ты меня любишь, Миша? – тоскливо спросила Власта.

– Ну конечно, Ластик. О… мне принесли заказ. Цены здесь!.. Кстати, как в Москве с ценами?

– Продукты дорожают, но не сильно. А больше я ничего не покупаю.

– Я ведь не могу тебе даже денег перевести.

– Мне хватает. Не беспокойся. Ладно, обедай, не буду тебя отвлекать.

– Целую.

– Я тебя тоже.

С депрессией нужно что-то делать. От разговора с Мишей стало только хуже.

Я себя накручиваю, постаралась пристыдить себя Власта. Я себя накручиваю, а обижаюсь на Мишу. Он не может клясться мне в любви с утра до вечера. Это было бы просто ненормально.

Власта прошлась по уютной квартире, которую так любила. Провела рукой по корешкам Мишиных книг. Книги муж покупал только по специальности, Власта в них ничего не понимала.

Находиться в любимой квартире было тошно. Она торопливо оделась, выскочила за дверь, медленно спустилась вниз по лестнице.

На улице было морозно, сугробы слабо искрились в свете желтых фонарей.

Власта подошла к машине, села за руль, включила печку. Подумала, не позвонить ли кому-нибудь из подруг, пожаловаться на одиночество, позвать в кафе. Не стала доставать телефон, поехала к Лизиному дому.

У Власты хорошие подруги, они посочувствуют, потратят на нее вечер… Только от депрессии это не избавит, справляться придется самой.

В подъезде сидел консьерж. Власта вежливо поздоровалась, старик доброжелательно ответил и уткнулся в лежащую перед ним книгу. Любопытства у консьержа она не вызвала, он много раз видел ее вместе с Лизой.

Интересно, он находился в подъезде, когда мама приходила сюда в день смерти Лизы?

Мысль о том, что мама сюда в тот день приходила, была неприятной, лишней. У Власты собственных неприятных мыслей на нескольких человек хватит.

В лифте из зеркала на нее посмотрело такое бледное лицо, что Власта отвернулась от отражения.

Дверь в соседнюю квартиру была приоткрыта. Власта подошла к Лизиной двери, вставила ключ и увидела спускающегося по лестнице от мусоропровода Дениса.

Власта молча повернула ключ, зло его выдернула и почувствовала, что по лицу потекли слезы. Потекли обильно, сразу, как в детстве.

– Добрый вечер, – Денис подошел к ней вплотную.

– Добрый, – буркнула Власта, отворачиваясь.

– Помните, я вам рассказывал про молодого человека, который приходил к Лизе? У него еще были ключи от пустой квартиры?

Власта полезла в сумку, нащупала упаковку бумажных носовых платков, вытерла лицо.

– Помню.

Она что, похожа на склеротичку?

– Он погиб. Его сбила машина.

От удивления Власта повернулась к Денису и отступила назад. Отступать было некуда, она уперлась спиной в дверь и прижалась к ней.

Денис смотрел куда-то мимо нее, в стену. Разглядывать на стене было нечего. Летом в подъезде сделали ремонт, и сейчас стена была ровно покрыта голубой краской.

Платок в руке был мокрый. Власта достала второй, вытерла нос и попросила:

– Расскажите, пожалуйста. Как сбила?

Он посмотрел на нее и снова уставился в стену. Рыдать при посторонних неприлично, и он пытался этого не замечать. Как и положено воспитанному человеку.

Власта вдохнула, открыла дверь в квартиру и пригласила:

– Проходите.

12 февраля, воскресенье

Муж Ксении позвонил ровно в десять. К этому времени Денис успел и позавтракать, и поскучать, ожидая звонка.

– Это Виталий, муж Ксении, – представился мужчина. – Могу показать вам место аварии. Только про саму аварию я мало знаю, когда мимо проходил, там только гаишники были да зеваки рядом стояли. «Скорая» уехала уже.

– Покажите, – попросил Денис. – Много времени я у вас не отниму.

– Подходите через полчаса к повороту на пустырь, – предложил Виталий.

Денису показалось, что предложил неохотно.

Впрочем, мужчину можно понять, тратить на Дениса свободное время – сомнительное удовольствие.

– Спасибо.

Денис подошел к повороту на десять минут раньше. Достал сигарету, закурил. Мимо прошла пожилая пара, вокруг них бегали два спущенных с поводка бульдога. На одном была синяя жилетка, на другом красная.

На Дениса ни хозяева, ни собаки внимания не обратили.

Больше до появления Виталия на пустырь не вышел никто.

– Я Денис, – пошел Денис навстречу мужчине.

Он был примерно ровесником Ксении. Невысокий, коренастый, с умным спокойным взглядом. Пара друг другу очень подходила. Виталий и Ксения были чем-то неуловимо похожи.

Виталий кивнул, молча повел его к тому месту, на которое указала Ксения.

– Здесь гаишная машина стояла, – показал рукой мужчина. – Здесь люди толпились. Я остановился, спросил, что произошло. Мне сказали, парня машина сбила. Насмерть.

Дорога была припорошена тонким слоем снега. На нем темнели полосы от колес проехавших машин.

– Знакомые в толпе были?

Судя по следам от колес, машин утром проехало немного.

Идеальное место – ни автомобилей, ни пешеходов.

– Ну как знакомые… Я и соседей по площадке по именам не знаю. Но мужика, с которым я разговаривал, вроде раньше встречал.

– А где стояла машина, которая сбила парня?

– Здесь, – Виталий отошел на несколько шагов. – Ее к забору развернуло. Капот у нее помят был. Но не сильно.

Поначалу Денису показалось, что из мужчины приходится выдавливать информацию, но это было не так. Рассказывал Виталий обстоятельно. Просто говорил медленно и словно бы неохотно. Не исключено, что, как и консьерж Александр Николаевич, считает, что Денису нечем себя занять, и пустого времяпрепровождения не одобряет.

Собственно, момента аварии не видел никто. То есть вблизи не видел. Мужчина, с которым разговаривал Виталий, находился у ближайшего двора, метрах в пятидесяти. Обернулся на стук, увидел, как из остановившейся машины выскочил человек, подбежал к лежащему на дороге телу, наклонился и помчался за угол забора. На обычную московскую улицу, затеряться на которой проще простого. Там никогда не бывает безлюдно.

Свидетель сначала не знал, что на дороге лежит труп, понял это, только когда подбежал ближе. Он и полицию вызвал.

Ветер пронесся по пустырю, стих.

– Ксения сказала, что машину угнали откуда-то из тех дворов, – Денис кивнул головой в сторону домов.

– Откуда угнали, менты ей не докладывали, – неодобрительно усмехнулся Виталий. – Но какая-то «Лада Калина» около нашего дома стояла. Теперь не стоит. Я бы не стал однозначные выводы делать, но женщины всегда думают, что все знают.

Опять подул ветер, обжег лицо и больше не стихал.

Когда, простившись с Виталием, Денис вернулся домой, оказалось, что замерз он сильно. Непродуваемая куртка названия не оправдала. От соблазна согреться рюмкой коньяка он отказался, заварил чай.

Он вчера пообещал Власте позвонить немедленно, как только что-нибудь выяснит. Повода для звонка не было – ничего нового он не выяснил, а позвонить хотелось.

Странно, она мало походила на тех женщин, которые ему нравились, – тихих, ласковых, вроде соседки Даши. Нервная, давящаяся слезами Власта сильно не соответствовала этому образу. Она должна была вызывать брезгливую жалость, а не совсем другие чувства.

Нехорошие чувства она вызывала.

Ему хотелось сделать все возможное и невозможное, чтобы она перестала быть нервной и никогда больше не давилась слезами.

Это было ему не под силу. Сделать это мог только мужчина, который жил сейчас где-то за границей и которого она ждала.

Денис допил чай, сполоснул кружку и принялся искать книжку, которая помогла бы скоротать время до вечера.

* * *

Голые деревья за окном покачивались от ветра, предостерегали, что выходить на улицу не стоит. Можно было и не выходить, продуктов в доме достаточно, но Варя, посмотрев на Антона, лежащего на диване в наушниках, решила:

– Схожу за хлебом.

Хлеб из расположенной рядом с домом пекарни Антон любил.

Он вынул один наушник, поманил ее. Варя наклонилась к нему, провела губами по щеке.

Она всякого Антона любила – и злого, и капризного, но больше всего – такого ласкового, как сейчас.

– Куда уж больше! – фыркнула бы мама. – Превратила себя в служанку!

Варя поцеловала колючую щеку – по выходным Антон часто не брился, надела шубку и вышла на улицу.

Шубку она надела напрасно. Красивая искусственная шуба от ветра не спасала, надо было одеться как обычно, в пуховик. Варя постояла на крыльце подъезда и решила не возвращаться.

Ветер стих, когда она дошла до следующего дома. Сразу стало тепло в новой легкой шубке, она с удовольствием посмотрела на свое отражение в окне кафе, в которое иногда заходила за сладкой выпечкой. Сейчас выпечка не требовалась, в холодильнике лежали пирожные.

Ожил телефон, Варя достала его из сумки. Звонила Власта.

Настроение испортилось сразу, почему-то ничего хорошего от звонка золовки Варя не ждала.

– Не разбудила? – вежливо поинтересовалась Власта.

– Нет, что ты! – заверила Варя. – Мы давно встали.

– Ты спрашивала про Павла, Лизиного знакомого.

– Да, – напряглась Варя и отошла к краю тротуара.

В конце улицы тарахтел бульдозер, сгребал снег. Если подъедет поближе, разговаривать станет невозможно.

– Павел – это молодой человек, совсем юный парнишка, студент. Снимал квартиру в соседнем доме. У Лизы на этаже одна квартира пустовала, Лиза за ней приглядывала. Она разрешила Павлу там пожить, пока шел призыв в армию.

– Подожди! – не поняла Варя. – Зачем жить в чужой квартире, если у него есть своя, съемная?

– Он там был зарегистрирован. Туда могли из военкомата наведаться. Вроде бы это логично, – с некоторым сомнением объяснила Власта.

Варя еще дальше отступила к сугробу, пропуская курьера-велосипедиста с квадратной сумкой за спиной.

– Павел несколько дней назад попал под машину. Погиб.

– Ничего себе!

– Его сбила машина почти рядом с домом. Водитель скрылся. Странно, правда?

– Да уж, – согласилась Варя.

Хорошее настроение вернулось. Власта не знает о том, что Варя давно знала Лизу и обманывала семью.

Варе даже стало немножко совестно оттого, что она совсем не сочувствует незнакомому парню.

Неожиданно ей стало так противно, что приходится лгать, изворачиваться, все время быть настороже, что захотелось прекратить все это немедленно.

По крайней мере, прекратить в той части, в которой это можно сделать.

– Я хочу тебе кое-что сказать, – быстро, чтобы не передумать, сказала Варя. – Только прошу тебя не говорить Антону.

– Хорошо, – равнодушно согласилась Власта.

– Я была знакома с Лизой. Я давно с ней познакомилась, еще когда Антона не знала. Мои родители живут в соседнем доме.

– Так что же здесь такого, что нужно скрывать? Знакома и знакома. Антон не из-за тебя семью бросил.

– Понимаешь… Я не сразу поняла, что Лиза его бывшая жена. А когда поняла… Побоялась сказать. Подумала, что ему это не понравится. Он о Лизе никогда не упоминал. Вообще никогда, как будто ее не было.

– Я, конечно, ничего Антону не скажу, но ты зря переживаешь.

Власта права. Варя накручивала себя на пустом месте.

Впрочем, она бы не накручивала, если бы делом не занималась полиция.

В то, что Лизу мог кто-то убить, Варя не верила. Лиза никому не мешала.

Лиза ласково смотрела на чужих детей и плакала. Она была несчастной, и ей незачем было жить.

Варя медленно пошла к пекарне.

– Ты думаешь, эти две смерти связаны? – Она постаралась, чтобы голос звучал участливо.

Ей было жаль Власту. Той скучно без мужа и нечем себя занять.

– Не знаю, что и думать. Но этот вывод напрашивается. Ой, у меня звонок на второй линии. Извини, Варя. Пока.

– Пока.

Варя сунула телефон в сумку, пошла быстрее.

Багет ей дали горячий. Он оставался теплым, даже когда она принесла его домой.

* * *

– Давно встала? – ласково спросил Миша.

– Давно, – засмеялась Власта. – С Варей сейчас разговаривала.

– Все время забываю, какая большая зимой разница во времени.

Ничего обидного муж не сказал, но Власту неприятно укололо. Она про разницу во времени помнила. Она не забывала ни о чем, что связано с Мишей.

– Как Антон, кстати? Как фирма?

– Вроде бы пока держатся. Но Антон психует, по-моему. Он всегда пасовал перед трудностями. И мама из-за него нервничает.

– Кто же их любит, трудности. Господи, как представлю, каково вам теперь…

– Несладко, – согласилась Власта.

– Ты как-то отвлекайся, Ластик. Ходи куда-нибудь.

– Куда? – кисло улыбнулась Власта.

Куда можно сходить, чтобы забыть о том, что она может еще очень долго его не увидеть?

– Ну… не знаю. В театр. Кстати, говорят, билеты сильно подорожали. У одного моего коллеги семья в России осталась, жалуются.

– Возможно, – согласилась Власта. – Я не интересовалась.

– Постарайся отвлекаться. Не сиди дома. Так нельзя!

– Миш, я была у Лизы за два дня до смерти. Она при мне убрала в тумбочку пачку денег. – Власта подошла к окну.

Странно, она почти забыла о пропавшей пачке. А сейчас почему-то вспомнила.

Большая толстая ворона села на ветку березы, покачалась, каркнула.

– А теперь этих денег нет. Мама говорит, что полиция их не находила.

– Поломай над этим голову, – засмеялся Миша. – Это лучше, чем тупо сидеть дома и тосковать.

– А ты по мне тоскуешь? – уныло спросила Власта.

– Тоскую! Только я держу себя в руках и тебе советую!

Он говорил все правильно.

И это было совсем не то, что она хотела слышать.

– Собираюсь сейчас домой ехать. Надоело мне здесь.

И опять Власту неприятно кольнуло. Домом для Миши теперь стал тихий немецкий город.

– Счастливо, – пожелала Власта. – Пока. Целую.

– Целую. Постарайся отвлекаться.

К вороне подлетела вторая, села рядом. Пару ветке держать было тяжело, она сильно закачалась. Вороны потоптались, улетели.

Странное чувство осталось от разговора с Мишей. Жуткое. Показалось, что их больше ничто не связывает, кроме привычки к частым звонкам.

Власта потерла телефоном подбородок, набрала маму.

– Ты как, мам?

За окном опять раздалось карканье. Власта покрутила головой, но ворон не увидела.

– Нормально. Все в порядке, не волнуйся. Я сейчас у Лизы. Блокнота действительно нет.

– Я же тебе говорила, что его нет! Зачем ты поехала! Хочешь, чтобы давление опять подскочило! – возмутилась Власта.

То есть сделала вид, что возмутилась. На самом деле ей внезапно стало безразлично все, что происходит в этой жизни. Как будто отныне она способна не жить, а только равнодушно наблюдать за жизнью.

– Перестань, Власта! Все в порядке. А давление у меня поднялось не в первый раз и, бог даст, не в последний. Знаешь, мне тяжело здесь находиться. Кажется, что Игорек за стенкой…

Власте показалось, что мама заплакала. До этого она видела маму плачущей, только когда не стало папы.

– Не буду больше сюда приезжать. Не могу.

– Я буду, – пообещала Власта. – Езжай домой и отдыхай.

Миша прав. Нужно что-то делать вместо того, чтобы сидеть дома и тосковать.

По дорожке под окнами медленно прошел пожилой мужчина, ведя на поводке толстую дворняжку. Наверное, собака тоже была немолода, она двигалась неохотно, лениво.

Власта еще постояла у окна, сжимая телефон в руке, и неожиданно поняла, что ей очень хочется позвонить Денису.

Вчера произошло что-то странное. Вчера он рассказывал про несчастный случай со студентом Павлом и деликатно не замечал, как Власта вытирает мокрое от слез лицо, а ей внезапно захотелось… черт знает чего ей захотелось. Захотелось видеть, что она ему нравится.

Власта посмотрела на значок батареи и сунула телефон в зарядку.

Звонить Денису бессмысленно. Он сам позвонит, если появится новая информация.

13 февраля, понедельник

Вечером Денис ложился в полной уверенности, что ничего нового о смерти Лизы и Павла он узнать не сможет, и единственное, что можно сделать, – это пойти к ментам и рассказать, что умершая от отравления женщина была знакома с погибшим в результате ДТП молодым человеком.

Идти к ментам не хотелось. И информация, которую он мог сообщить, не была настолько важной, чтобы ее навязывать, и представлять себя в роли добровольного помощника полиции Денису не нравилось. Эта роль больше подходит скучающим старушкам, чем взрослому мужику.

Вечером он пообещал себе начать читать статьи по медицине и настраиваться на работу, а проснулся с мыслью, что необходимо узнать, где учился Павел, и найти его однокурсников.

Жаль, что не догадался сразу спросить об этом у отзывчивой Марии Давыдовны. Старушка может припомнить, наверняка расспрашивала своего соседа об учебе.

Наведываться к Марии Давыдовне было рано, и он попытался разыскать риелтора, вбив в поисковик адрес квартиры, которую снимал Павел. Адрес мелькал, но все записи были старые.

В данный момент квартира не сдавалась.

Без четверти одиннадцать Денис оделся и отправился к предназначенной под снос пятиэтажке. Слабые голоса он услышал, не дойдя до квартиры Марии Давыдовны, еще на лестнице. Денис поднялся на этаж, прислушался.

В подъезде стояла тишина.

Он подошел к двери Марии Давыдовны, и тут мужской голос прозвучал вполне отчетливо. Вернее, не то чтобы отчетливо, слов Денис не разобрал, голос доносился из-за двери Павла.

Денис быстро подошел к двери сдаваемой квартиры и нажал кнопку звонка.

Дверь открылась почти мгновенно. Молодой человек лет тридцати, высокий, с черными вьющимися волосами до плеч с недоумением посмотрел на Дениса.

Из-за его спины выглядывала заплаканная женщина лет сорока.

– Вы родственники Павла? – спросил Денис.

Черноволосый посторонился, повернувшись к женщине.

– Тетка я ему. – Женщина вытерла нос бумажным платком и равнодушно посмотрела на Дениса.

Женщина была невысокая, худенькая, в черных брюках и водолазке. На пальце большое кольцо с рубином. У бабушки было похожее кольцо, полвека назад оно считалось роскошью.

– Примите мои соболезнования, – Денис вздохнул, покосился на парня и неожиданно сказал: – Я хочу снять эту квартиру.

Женщина повернулась, ушла в комнату, а черноволосый парень мгновенно оживился и пристально и оценивающе оглядел Дениса.

– Со следующего месяца. До конца месяца заплачено.

– Вы риелтор?

– Риелтор. Запишите телефон. Меня зовут Максим.

Денис послушно достал смартфон, внес номер в электронную память и шепотом спросил:

– Как зовут хозяйку?

– Алиса. Она вчера меня разыскала. Договор нашла и разыскала, а то бы я не знал ничего. Ждал бы и ждал денег за квартиру… – Перспектива безуспешно ожидать оплаты парню явно не нравилась. – Сказала, что вещи сейчас заберет и ключи мне отдаст.

– До конца месяца заплачено, – напомнил Денис.

Парень ему не нравился. С ним такое бывало, ничего плохого человек ему не делал, а не нравился. Бабушка подобных предубеждений не одобряла.

– Почему она должна отдать ключи сейчас?

– Она сама предложила, – риелтор пожал плечами.

Денис решительно его обошел и заглянул в комнату. В комнате стояла стандартная старая мебель. Квартира с такой мебелью могла удовлетворять только очень нетребовательных съемщиков.

Алиса складывала в дорожную сумку книги вперемешку с мужской одеждой и плакала.

– Куда вам ехать? – спросил Денис.

Она назвала городок под Рязанью.

– Я вас отвезу.

– Зачем? – Она оторвалась от сумки.

– Я знал Пашу, – сказать это получилось убедительно. – Он мне нравился. Я вас отвезу.

Она замялась. Не обрадовалась бесплатной помощи.

– Не отказывайтесь, – попросил Денис. – Мне нравился Паша. Я хочу хоть что-то для него сделать.

Денис повернулся к риелтору:

– Вы получите ключи в конце месяца.

– Но у меня запасных нет! – парень возмутился вяло.

Денис, когда хотел, умел быть убедительным.

– И не надо, – усмехнулся он. – До конца месяца квартира принадлежит съемщикам.

Он снова повернулся к Алисе.

– Вы точно квартиру снимете? – за его спиной буркнул риелтор.

– Не точно, – бросил Денис, не оборачиваясь. – Я подумаю.

Напрасно он так, парень действительно ничего плохого ему не сделал. А сочувствовать плачущей женщине… Это не каждому дано.

Дверь за риелтором захлопнулась через несколько секунд. С Алисой риелтор не попрощался.

* * *

Фирма снимала помещение в одном из новых офисных зданий. Лет пять назад, когда фирма переехала сюда из полуподвального помещения одного из заброшенных московских предприятий, новый офис казался Антону пределом мечтаний. То ли сделанный пять лет назад ремонт потускнел, то ли Антон внезапно прозрел, но этим утром и его кабинет, и само здание внезапно вызвали отвращение.

Кабинет с итальянской мебелью выдавал, кем является Антон на самом деле – бизнесменом средней руки, изо всех сил старающимся показать, как уверенно чувствует себя его бизнес.

Уверенным в себе бизнесменам доказательства не требуются, они и в полуподвале осознают себя господами.

Антон включил компьютер, с тоской посмотрел в окно. Шел снег, мелкий, колючий. Пока Антон шагал от машины к офису, приходилось отворачиваться, чтобы снег не бил по глазам.

Он подумал, не позвонить ли нотариусу, решил не делать этого, не демонстрировать нетерпение. Вика обещала немедленно сообщить, если всплывет Лизино завещание.

От мысли о возможном завещании стало еще тоскливее.

Спасти от тоски могла только Ленка. Антон чувствовал, она поможет, если дела пойдут совсем плохо.

Счастье, что он ее встретил.

И Варя, и мать, и сестра тоже сделали бы все, чтобы ему помочь, но у них такой возможности нет.

Услышать Елену захотелось немедленно. Позвонит ближе к вечеру, решил Антон. А то еще в самом деле решит, что он без нее жить не может.

Антон привык к другому, к тому, что женщины мечтают о нем больше, чем он о них. Так было раньше, и так будет впредь, пообещал он себе.

Хорошо, что не позвонил. Елена сделала это сама и даже не вечером, а еще до обеда.

Антон улыбнулся, увидев, от кого поступил вызов.

– Ты как сегодня? – проворковала она. – Свободен?

– Для тебя я всегда свободен, – проворковал Антон.

– Если пообедаем там же, около мэрии, а потом поедем ко мне?

– Отлично!

– В три?

– Договорились! Лен…

– Что?

– Я соскучился.

– Я тоже.

В трубке щелкнуло.

Антон, улыбаясь, сжал телефон в руке, помедлил и набрал Варю.

– Мне нужно срочно уехать, – быстро и деловито произнес он. – Вырисовывается отличный заказ. Езжай домой одна.

– Хорошо, – тихо согласилась Варя.

Больше Антон о ней не думал. Сидя в полупустом зале, как и в прошлый раз, терпеливо ждал опаздывающую Елену. Только теперь не нервничал, знал, что она придет.

Потом держал ее руку в такси, потом, глядя на серую унылую картину в ее спальне, обнимал мягкие округлые плечи.

Пора было начинать деловой разговор, но он тянул, и это оказалось правильно.

Он все сегодня делал верно. Елена заговорила сама:

– Твоя фирма может сделать софт для нашей внутренней отчетности?

– Конечно, – лениво ответил Антон. – Только найди кого-нибудь потолковее, кто опишет форму документов.

Она погладила его по плечу, прижалась щекой.

– Найдем. Возьмешь в штат мою тетю?

– Нет проблем, – засмеялся Антон.

Это было то, о чем он мечтал.

Это было то, чего не дал ему тесть. Тот познакомил с нужными людьми, за это ему спасибо, но к бюджетной кормушке не подпустил.

Впрочем, не факт, что и сам имел возможность отщипнуть от кормушки.

Успешный бизнес можно вести, только имея доступ к госзаказам. Ну а то, что за такие заказы положен откат, всем понятно. Тот может быть и в виде зарплаты тети, нет проблем.

На самом деле зарплатой тети откат не ограничится, но лучше иметь заказы с издержками, чем не иметь их вовсе.

– Тетя кандидат технических наук, между прочим.

– Отлично! – Антон прижал Елену крепче и искренне прошептал: – Как мне с тобой хорошо, Лен!

Они понимали друг друга с полуслова. И это было замечательно.

Сестра и мать осуждающе вздохнули бы, узнав, что ему придется пользоваться не совсем честными схемами. Варя начала бы переживать, что он сможет оказаться у кого-нибудь на крючке.

С ними со всеми можно только пойти ко дну. А с Еленой выплыть.

Домой он приехал не слишком поздно, в девять. Настроение у него было отличное.

* * *

Поднимать тяжести ему было нельзя, но допустить, чтобы рядом с ним женщина тащила сумки, Денис не мог. Отнес сумки в машину, закурил, ожидая, пока спустится Алиса.

Машину он поставил удачно, рядом с подъездом. Когда подъезжал, разогнал стайку ленивых голубей. Сейчас птицы, недовольно нахохлившись, с тихим ворчанием топтались на ведущей к подъезду дорожке.

Вышла Алиса. Денис бросил окурок в урну, открыл ей дверь машины, сел за руль.

Машину он не водил давно и одно время даже раздумывал, не продать ли ее. По утрам и вечерам проще пользоваться городским транспортом, а, кроме как на работу, ездить ему было некуда. Теперь порадовался, что не продал. Руль приятно чувствовался под ладонями.

Алиса больше не плакала, равнодушно смотрела на падающий за окном снег и сжимала пальцами лежащую на коленях сумочку.

– Паша один у родителей? – покосившись на бледное заплаканное лицо, спросил Денис.

На ней был черный пуховик, на голове черная вязаная шапочка. На черном фоне лицо казалось совсем бескровным.

– Один, – она покивала. – На сестру смотреть страшно. И на зятя тоже.

Денис перестроился в левый ряд, остановился перед поворотом. Больших пробок еще не было, если повезет, из города они выберутся быстро.

– Паша хороший мальчик был. Учился на бюджетном и работал. Давно работал, с первого курса.

Спину начало тянуть, когда выехали на МКАД. Денис порадовался, что к креслу привязана ортопедическая подушка, без нее спина начала бы болеть раньше и сильнее. Подушку он купил, когда только вернулся из госпиталя. Тогда без нее он не мог просидеть и часа.

– Где он учился?

За МКАД новостройки сменяли друг друга.

Раньше, в прежней жизни, по этой дороге Денис иногда ездил. Километрах в десяти отсюда были пруды, Денис с приятелями неплохо проводил там жаркие летние дни. Тогда новостроек было меньше. Он попытался вспомнить, как местность выглядела раньше, и не смог.

– В педагогическом. На биологическом факультете. В МГУ не смог поступить, баллов не хватило.

– Вы кого-нибудь из его однокурсников знаете?

– Знаю одного мальчика. Георгия. Паша летом с ним приезжал, они на рыбалку ездили. Рыбалка у нас хорошая.

Впереди замигал очередной светофор, заставил остановиться. Редкая толпа пешеходов заспешила перед окном машины.

– Я с Георгием разговаривала позавчера. Он сестре позвонил, а я трубку взяла. Ребята знали уже, что Паша погиб.

– Алиса, дайте мне, пожалуйста, его телефон. Вы его телефон сохранили?

– Сохранила, – равнодушно кивнула она и так же равнодушно поинтересовалась: – А зачем вам?

Рассказать ей о своих подозрениях было можно, она бы поняла.

Водитель, сбивший Павла, должен был либо совсем не уметь водить машину, либо сделал это специально. Дорога не была настолько узкой, чтобы ДТП можно было объяснить как-то по-другому.

Нет, был еще один вариант – водитель мог быть сильно пьян. Впрочем, в таком случае он едва ли сумел бы так умело скрыться.

Денис не успел ответить, Алиса снова заговорила:

– Паша ничего в жизни не успел повидать… Ничего! Дальше Москвы никуда не ездил…

Дома кончились, вдоль трассы замелькали деревья. Начало темнеть, подступающий лес казался черным.

– Хотите перекусить? – заметив вывеску ресторана, спросил Денис. – Чаю выпить?

– Нет, – она покачала головой. – Если только вы…

– Я тоже не хочу.

На самом деле передышка ему была нужна. Спина ныла сильно.

– Алиса, в последнее время Павел ничего необычного не рассказывал?

– В каком смысле? – Она удивилась, посмотрела на Дениса. И опять перевела взгляд на дорогу.

– Ну… Неприятностей у него не было?

– Неприятность была, – Алиса еле заметно улыбнулась. – Девчонка его бросила осенью. Наша, местная. Соседка. У них такая любовь была…

Городок начался сразу. Он походил на старые московские окраины. Новостроек здесь не было.

– Паша очень переживал. А я всегда знала, что этим кончится. Знаете, когда у людей разные интересы… Паша учиться стремился, читал много, с самого детства. А Катя… В местный колледж поступила, и тот еле-еле окончила. – Алиса покрутила головой. – Здесь направо.

Денис остановился у серого дома. Он почти не отличался от того, в котором Павел снимал квартиру.

– Спасибо.

– Не за что, – Денис вышел из машины, открыл багажник.

Спина болела.

Подошедшая Алиса потянулась к сумкам, но он, отодвинув ее, взял сумки сам.

Ее квартира находилась на втором этаже. Алиса отперла дверь, он поставил сумки на пол.

В квартире пахло валерьянкой.

– Это я! – крикнула Алиса.

Ей никто не ответил, только в дверях комнаты появился невысокий лысый мужчина, равнодушно посмотрел на Дениса, кивнул и опять ушел в комнату. В комнате что-то произнес тихий женский голос, мужчина так же тихо ответил.

– Телефон Георгия, – напомнил Денис.

Алиса, не сняв пуховик, прошла в комнату, вернулась с телефоном в руках. Наверное, взяла аппарат сестры. Георгий звонил ей.

Алиса продиктовала Денису цифры, он записал их в электронную память.

– Раздевайтесь. Отдохните. Чаю попьем.

– Нет, спасибо. Вы не дадите мне ключи от квартиры? Я обещал передать их Максиму.

– Ах да, ключи… Я удивилась, когда агент ушел. Собирался взять ключи и ушел.

– Я ему сказал, что ключи будут у меня.

Она порылась в кармане пуховика, протянула ему связку.

– Спасибо.

– Не за что.

Денис спустился вниз, отъехал от подъезда, понял, что дальше вести машину не сможет, лег на спину на заднем сиденье, с трудом поместив ноги, и попытался расслабиться.

* * *

Вечер Варя провела плодотворно. Сделала маникюр, не впопыхах, как обычно при Антоне, а спокойно, с удовольствием. Нанесла на лицо питательную маску, полежала, слушая тихую музыку. За кожей нужно начинать ухаживать смолоду, потом поздно будет.

Смыв маску, сделала горячий напиток с лимоном и медом, с удовольствием его выпила.

Потом она удивлялась, что совершенно не предчувствовала беды.

А ведь должна была что-то заподозрить. Антон потерял интерес и к контактам Лизы, и к работе нотариуса. Его отвлекло что-то более важное, иначе замучил бы и Варю, и Викторию.

И когда веселый, довольный Антон, отперев дверь, чмокнул ее в нос, она беды еще не предчувствовала.

– Ужинать будешь? – спросила Варя, глядя на переодевающегося Антона.

– Буду, – Антон повернулся к ней, притянул к себе, поцеловал в волосы.

В этот момент ее что-то озадачило. Варя еще не испугалась, только удивилась.

Антон снял рубашку, бросил на кровать, надел домашнюю футболку.

Варя, подняв рубашку, по дороге на кухню сунула ее в стиральную машину и принялась кормить Антона ужином.

Он был удивительно ласковым в последние дни, но Варя отчего-то перестала этому радоваться. Кажется, тогда оно и появилось, предчувствие беды.

– Как переговоры, удачные? – Она снова сделала себе лимонно-медовый напиток, но пить его больше не хотелось.

– Удачные, – засмеялся Антон. – Но пока не скажу, чтобы не сглазить.

Он подмигнул Варе, она улыбнулась в ответ.

На какое-то время она про дурное предчувствие забыла, когда Антон выключил свет, даже задремала.

Проснулась она в полной темноте, прислушалась к ровному дыханию Антона, тихо выбралась из-под одеяла. В спальне было прохладно, Антон всегда оставлял на ночь окно слегка приоткрытым. Варя не стала искать в темноте халат, босиком прошла в ванную, достала из стиралки его рубашку и прижала к лицу.

Рубашка пахла духами. Женскими, терпкими.

Держать рубашку у лица было противно, она быстро сунула ее опять в машину и равнодушно подумала, что Антон в последние дни совсем не вспоминал о возможном Лизином завещании. Его отвлекло что-то более важное.

Варя вернулась в постель, но больше заснуть не смогла.

* * *

Девчонку Денис заметил, когда выбирался с заднего сиденья. Спину больше не било неровными острыми импульсами, теперь она тупо ныла. Такую боль терпеть было легче.

Впрочем, он бы и острые импульсы стерпел, если бы другого выхода не было.

Девчонка стояла около машины и смотрела на Дениса злыми несчастными глазами.

– Вы к Ворониным приходили? – сердито спросила она.

На ней была короткая курточка. Руки засунуты в карманы.

– Вы про Павла что-то знаете?

Во дворе было темно. Одинокий фонарь у угла дома освещал двор плохо. Если бы не свет из окон и белеющий под окнами снег, черт вполне мог бы сломать здесь ногу.

– Ты Катя? – догадался Денис.

Она отпрянула, смешно открыв ротик. Впрочем, смешного было немного.

Денис медленно покрутил головой, помял рукой шею. Постарался убедить себя, что боль слабеет. Он в пользу самовнушения не верил, но кое-кто из коллег уверял, что это помогает.

– Откуда вы знаете?

– Я не знаю. Я спрашиваю.

– Вы кто Ворониным?

Ей было лет двадцать. Вид у нее был испуганный и агрессивный.

– Давай сядем в машину, – предложил Денис. – Холодно.

Он сел за руль, приоткрыл ей правую дверь.

Девочка мерзла, даже в темноте было заметно, что нос у нее покраснел.

Она помялась, но села рядом с Денисом. Обняла себя руками за плечи.

– Я не совсем понимаю, что произошло с Павлом.

Катя пытливо и испуганно на него уставилась. Алиса не права, девочка совсем не глупа.

– У меня есть подозрения, что Павла сбили не случайно. Понимаешь?

Она понимала. Она смотрела мимо Дениса и думала.

– Вы кто? – наконец посмотрела она на Дениса.

У нее был красный не только нос, глаза тоже.

– Никто. Пашин сосед. Но я хочу разобраться. Помоги мне. У него были какие-нибудь… проблемы?

– Мы не встречались с октября. – Она закрыла лицо руками и заплакала, по-детски всхлипывая. – Я к нему приехала, а мне открыла баба! Мне стало противно, я убежала. А Пашка потом явился как ни в чем не бывало! Представляете! Я ему верила!..

– Подожди! Ты приехала без звонка? К нему в квартиру?

– Я соскучилась очень. У меня выходной был, и я поехала. А мне открыла баба! В халате! А он потом делал вид, что не понимает, почему я его видеть не хочу! Его из-за бабы убили, да?

– Я не утверждаю, что его убили. У меня есть подозрения, и я хочу разобраться.

– А вы разберетесь?

– Буду пытаться. Катя, я тебя очень прошу, никому не говори о нашем разговоре.

Где-то стукнула дверь, тявкнула собака.

– Не скажу, – Катя перестала плакать, но еще всхлипывала. – Вы мне расскажете, когда разберетесь?

– Расскажу, – пообещал Денис.

– Я его любила, – пожаловалась она. – Я хотела его разлюбить, но у меня не получилось.

В машине было тепло, но она продолжала обнимать себя за плечи.

Она его задерживала, но Денис ее не торопил.

– Продиктуй мне свой телефон и запиши мой, – наконец предложил он. – Меня зовут Денис.

Она достала висевший у нее на груди розовый телефончик, послушно в него потыкала и вышла из машины.

Она смотрела ему вслед, пока он не завернул за угол.

14 февраля, вторник

Рабочий день казался нескончаемым. Власта еле дождалась, когда завершится прием.

Все было плохо со вчерашнего вечера. Нет, не так. У нее и раньше все было плохо, просто со вчерашнего вечера стало еще хуже.

Вчера вечером, поговорив с мужем, Власта не выдержала, набрала Дениса.

Набрала, потому что разговоры с Мишей перестали окончательно успокаивать и придавать сил.

– Извини, Ластик, – сказал вчера Миша. – Договорился поужинать с коллегой и его женой. Тороплюсь.

Власта пожелала ему приятно провести вечер.

Лучшего способа отвлечься от своих печальных мыслей, чем занять голову поисками убийцы, Власта не представляла. Денис мог успеть выяснить хоть что-то, что дало бы ей повод для размышлений.

Телефон Дениса был отключен.

Он был отключен и утром. Власта позвонила ему перед приемом.

И тогда ей стало страшно.

Она принимала больных, и ей казалось, что она осталась совсем одна. Это было очень глупо, потому что у нее были брат и мама, а Дениса она практически не знала.

Только как-то так получилось, что с чужим Денисом она могла поделиться самыми нелепыми предположениями, а с мамой и братом – нет.

Почему она решила, что Денис поймет любую ее глупость, Власта не знала, но легче от этого не становилось.

– Ты чего убитая такая? – сочувственно спросила Милана, когда Власта, одевшись, подошла к ресепшену.

– Устала, – поморщилась Власта.

– Подожди меня. В кафешку сходим, а?

– Давай в другой раз. Голова болит. – Власта посторонилась, подпуская к Милане полную даму с мелкими кудряшками на голове.

Милана занялась дамой, Власта вышла на улицу.

Голова не то чтобы болела, но казалась пустой, звенящей.

Сев в машину, Власта снова набрала Дениса и опять услышала, что аппарат находится вне зоны действия Сети.

Нужно было попросить Милану сделать кофе. Голова не только звенела, она еще, кажется, и кружилась.

Власта закрыла глаза, открыла, поводила головой. Медленно тронула машину и вместо того, чтобы ехать домой к теплой успокаивающей ванне, поехала к Лизиному дому.

От страха знобило. Пальцы мерзли на руле с подогревом.

Они и потом мерзли, когда она поднималась в лифте, и Власта сжимала их до боли.

А потом, когда она нажала кнопку звонка квартиры Дениса, мерзнуть перестали. Власте сделалось жарко, она расстегнула куртку и привалилась боком к стене.

Шли секунды, она решила нажать кнопку снова, но тут дверь распахнулась, и Денис молча на нее посмотрел.

– Почему у вас не отвечает телефон? – зло прошептала Власта и кашлянула, губы сделались сухими.

– Не отвечает, да? – равнодушно удивился он. – Разрядился, наверное.

– Я испугалась, – призналась Власта. И уж совсем популярно, как для идиотов, пояснила: – Я за вас испугалась!

– Вы решили, что меня тоже убили? – заинтересовался Денис.

– Да! – рявкнула она, хихикнула и смутилась.

И неожиданно почувствовала себя не теперешней Властой, а прежней, довоенной. Она тогда часто смеялась.

– Заходите, – пригласил Денис.

Власта не тронулась с места, вздохнула и запоздало спросила:

– Почему тоже? Почему вы сказали, что убили тоже? Этого мальчика… Павла… Его убили? Вы уверены?

Денис смотрел на нее так, словно не слышал вопроса.

Власте стало совсем жарко под его взглядом.

– Заходите, – он тряхнул головой, словно сбрасывал оцепенение.

Она провела у него не больше получаса. Он рассказал, как встретился с мужем соцработника Ксении, как потом познакомился с Алисой. Власта внимательно выслушала.

Что чувствует себя прежней довоенной Властой, она вновь заметила по дороге домой. Выйдя из машины, Власта подставила ладошку падающему мелкому колючему снегу, постояла несколько секунд, вытерла ладони друг о друга и быстро пошла к подъезду.

Когда, войдя в квартиру, задергивала занавески, снег усилился. Снежинки по-рождественски кружились вокруг горящего под окнами фонаря.

Миша в этот вечер не позвонил. В этом ничего необычного не было, они не всегда созванивались ежедневно.

15 февраля, среда

Позвонить Елене тянуло с самого утра. И потому что от воспоминаний о мягких плечах тело начинало приятно теплеть, и потому что застолбить заказ от мэрии следовало как можно скорее.

Позвоню вечером, решил Антон. Хорошо, что не поторопился, Елена сама откликнулась. Позвонила перед обедом и вежливым деловым тоном поинтересовалась, сможет ли он прибыть к ней к четырем.

– Знаешь же, что все брошу и приеду, – улыбаясь, проворчал Антон и промурлыкал, напомнив себе кота: – А как насчет вечера?

Кот-найденыш, которого маленьким котенком подобрала мама, жил у родителей много лет. Умер, когда Антон оканчивал школу. Власта кота обожала, а Антон относился к зверюге равнодушно. То есть думал, что равнодушно. Когда кот умер, не сдержался, заплакал, хотя уже большой был, в десятом классе учился.

– Там видно будет, – томно засмеялась Елена.

– Ленка!

– А тебе это надо?

– Еще как! Кончай, Лен. Знаешь же!.. – поморщился он.

– После работы поедем ко мне.

– Скорее бы! – засмеялся Антон. – К четырем приеду.

Он, сжав телефон в руке, покачался в компьютерном кресле. Варя не идиотка, долго рассказами о деловых встречах пудрить ей мозги не удастся.

Ничего лучшего, как позвонить матери, Антон придумать не смог.

Мать не ответила. Она нередко где-то подрабатывала. Несмотря на возраст, ее приглашали консультировать весьма солидные фирмы. Впрочем, это было объяснимо. Мать была хорошим инженером, а такие встречаются нечасто.

Она не ответила, и когда он перезвонил через час. Это сильно портило приятное ожидание вечернего свидания. Антон не знал, на кого злится больше: на мать, не вовремя не отвечающую на звонки, на Варю, ради которой приходится придумывать черт знает что, или на судьбу, загнавшую его в нелепое положение.

Мать перезвонила, когда он решил, что опять соврет Варе об ужине с потенциальными заказчиками.

– Мам, – косясь на часы, быстро попросил Антон. Времени до встречи с Еленой оставалось уже немного. – У меня к тебе большая просьба. Запомни, ты сейчас меня попросила провести с тобой вечер. Ты себя плохо чувствуешь, нужно сходить в аптеку.

– Антон, мне это не нравится!

– Мне тоже! – рявкнул Антон. – Мне тоже это не нравится, но у меня нет другого выхода!

– А если Варя приедет? – Мать умница, все схватывала на лету.

– Она не приедет! А если приедет… Не открывай дверь и сразу мне позвони. Скажем, что возил тебя к врачу. Все, мама! Я спешу.

В дверь толкнулась бухгалтерша. Антон торопливо подписал протянутые бумаги, выключил компьютер и позвонил Варе.

День сегодня выдался не такой серый, как накануне. Когда шел к такси, показалось, что запахло приближающейся весной.

* * *

Георгию Денис позвонил накануне. Объяснил парню, что родственник Павла и хочет с ним поговорить. Молодой человек не возражал, но и большого интереса не проявил. То ли вся нынешняя молодежь отличается равнодушием, то ли Павлу не повезло с приятелем. Молодого Дениса гибель друга потрясла бы сильно. Впрочем, Георгий едва ли предполагает, что друг попал в аварию не случайно.

Денис вызвался встретить парня после занятий около проходной университета. Ясное утро сменилось привычной серостью. Когда приблизился к проходной, пошел мокрый снег. Сырой ветер слабыми порывами сыпал снежинки в лицо. Денис вошел в хлипкое деревянное здание проходной, остановился у стены, набрал Георгия.

Телефон зазвонил у молодого человека, только что миновавшего турникет. Парнишка достал телефон, ответил.

– Я выхожу.

– Я Денис, – Денис подошел к парню.

Тот походил на классического студента из советских фильмов. На носу очки в массивной оправе, волосы коротко пострижены.

Следом за парнем через турникет прошли две девушки, остановились за спиной Георгия.

– Здрасте, – парень без любопытства посмотрел на Дениса.

– Здесь есть какое-нибудь кафе поблизости? – Денис снова отошел к стене – они мешали выходить студентам.

– Есть, но там сейчас народу много, – идти куда-то с Денисом ему явно не хотелось.

Девушки тоже отошли к стене, стали поодаль.

– Что вы хотели спросить?

– Ты Павла видел в последний день?

– Видел. Мы на биостанции работали, только Паша ушел с обеда. А потом мне менты позвонили…

Девушки у стены прислушивались к разговору. Одна была среднего роста, другая совсем маленькая, как Дюймовочка. У той, что повыше, светлые волосы ниже плеч, у Дюймовочки темные короткие кудряшки. Все остальное у них было очень похожее – и джинсы, и курточки.

– Почему ушел, не сказал?

– Не сказал, – Георгий пожал плечами. – Я не спрашивал. Может, дела какие-нибудь были. Может, заболел. У нас полгруппы болеет.

Что еще спросить, Денис не представлял. Из него получился плохой сыщик.

– У Павла была девушка? – догадался спросить Денис.

Парень отчего-то вопросу удивился.

– Была. Из его города девушка. Катя.

Георгий покосился на стоявших у стены девушек.

– Я тебе позвоню, если вопросы возникнут, – отпустил его Денис.

Молодой человек кивнул и запоздало вежливо произнес:

– Примите мои соболезнования.

Та, что повыше, быстро отделилась от стены, подошла к Георгию. Парень вопросительно посмотрел на Дениса.

– Пока, – сказал Денис.

– До свидания.

Парочка быстро исчезла за дверью.

Дюймовочка у стены продолжала напряженно наблюдать за Денисом. Покосилась на окно проходной и решительно подошла.

– Вы кто? Вы из полиции?

Сердитым и испуганным видом она напоминала позавчерашнюю Катю, только не плакала.

– Я родственник Павла. А ты кто?

Она опять покосилась на окно.

– У него нет родственников! У него только мама, папа и тетя.

– Есть, – возразил Денис. – Ты не про всех знаешь. У Павла были неприятности?

– Я не знаю! Кто его задавил?

– А вот этого я не знаю, – признался Денис. – Но очень хочу узнать. Помоги мне.

– Я ничего не знаю!

Она потрясла головой и побежала к двери.

Когда Денис вышел на улицу, она садилась в такси. Наверное, машина ее ждала, вызвать такси так быстро она не могла.

Денис добираться домой по начинающимся пробкам не стал, поехал на метро. Когда подходил к подъезду, заметил Дашу. Соседка шла со стороны торгового центра, глядя себе под ноги. Денис замедлил шаги.

Даша взялась за ручку подъездной двери, но открывать ее не стала. Повернулась и быстро пошла ему навстречу.

– Привет, – вежливо улыбнулся Денис.

Мокрый снег падал ей на пуховик.

– Привет, – она невесело улыбнулась. – Ты не бойся, я не собираюсь тебе навязываться.

Он не нашел, что ответить. Он боялся на нее посмотреть.

Даша, резко повернувшись, опять быстро пошла к подъезду. На этот раз в дверь она вошла.

Когда через несколько секунд в подъезд вошел он, ее у лифта уже не было. Лифт медленно полз к верхним этажам.

* * *

Звонок Антона застал Варю на улице. Ей второй день не сиделось на месте. Она пыталась уговорить себя, что ей показалось, старалась сосредоточиться на работе, но забыть про запах чужих духов не получалось. Варя пообедала с бухгалтершей Наташей, изо всех сил стараясь казаться веселой, снова поднялась в свой убогий кабинетик и, вместо того чтобы сесть за компьютер, надела пуховик и вышла на улицу.

На тонких веточках растущих около здания деревьев расположилась стайка воробьев. Птицы чирикали, шумели.

На улице стало не то чтобы легче, но как-то спокойнее. Спокойствие было тупое, ленивое.

Навстречу, весело смеясь, прошли две девушки. У них все было хорошо, так радостно смеяться, если преследует запах чужих духов, невозможно. А ничего страшнее запаха чужих духов в жизни не бывает, это Варя знала точно.

Она обогнала пожилую пару, остановилась у перехода.

Телефон зазвонил, когда зажегся зеленый. Варя не стала переходить улицу, отошла в сторонку, достала телефон из сумки.

– Мама только что позвонила, – сказал Антон. – Ей нездоровится, просила приехать.

– Что с ней? – кашлянув, обеспокоенно спросила Варя. И равнодушно отметила, что изобразить беспокойство получилось.

– Не знаю. Но она по пустякам никогда не дергает. Так что я поехал. На такси, машину тебе оставлю.

– Хорошо, – послушно сказала Варя.

Антон отключился, она убрала телефон, снова подошла к переходу. И опять не стала переходить улицу, когда зажегся зеленый. Повернулась и наперерез скопившейся у перехода небольшой толпе быстро пошла к офисной стоянке.

Антон не берет машину, только когда собирается выпить.

Варя шла быстро, а мысли в голове были медленные, неповоротливые.

Она не успела бы, если бы находилась в кабинете.

Антон вышел из здания, едва она успела сеть в машину. Ей повезло, у шлагбаума никто не задержал.

Сначала она ехала за такси, стараясь не приближаться к желтой машине вплотную, потом перестала прятаться. Она даже почувствовала легкий азарт. Еще ощутила, что наблюдает за собой как бы со стороны, это было забавно и удивительно.

Когда такси остановилось на незнакомой площади, Варя проехала метров на десять дальше, прижалась к тротуару.

Антон вошел к какое-то административное здание с несколькими вывесками у дверей.

Его не было долго. Варя несколько раз выходила из машины, прогуливалась по тротуару, не сводя глаз с массивных дверей.

Антон появился, когда она топталась около машины в очередной раз. Вышел вместе с женщиной, направился к соседнему зданию, скрылся за дверью расположенного там ресторана. На женщине было широкое пальто, под которым угадывалась стройная фигура.

Разглядывать женщину Варе было противно.

Она вернулась к машине, объехала квартал, припарковалась метрах в пятнадцати от ресторана.

Стемнело, пошел снег.

Прямо напротив ресторана остановилось такси. Через минуту вышел Антон, придержал дверь, выпустил женщину. Пара села в такси, Варя тронулась за ними.

Если сейчас Антон проводит свою даму и поедет домой, все ее переживания не стоят ломаного гроша. У него действительно деловое свидание.

Правда, тогда непонятно, зачем врать про маму.

Мысли продолжали оставаться неповоротливыми. Если так будет продолжаться, ей придется менять профессию и искать работу, не требующую интеллектуальных усилий.

Пара вышла около дворового шлагбаума малоэтажной новостройки.

Женщина выбралась первой. Антон, обойдя машину, обнял ее за талию, прижал к себе, наклонившись, что-то шепнул женщине в ухо.

Так он иногда обнимал Варю, и она в такие моменты знала, что очень ему нравится. Под его руками ей становилось жарко, а по спине пробегал холодок.

Варя на секунду закрыла глаза.

Пара прошла мимо шлагбаума, такси уехало.

До дома Антона она ехала долго, пробки уже вовсю мучили город. Поставила машину, посмотрела на темные окна квартиры. Она понимала, еще не все потеряно. Увлечение Антона пройдет, он не намерен расставаться с Варей. Он делает все, чтобы она ни о чем не догадалась.

Нужно только немного потерпеть.

Нужно делать вид, что она ни о чем не догадывается, и не обращать внимания на запах чужих духов.

Я не смогу, равнодушно поняла Варя. Не хочу.

Нужно было подняться, забрать свои вещи, хотя бы часть, но делать это было противно, и она не стала.

* * *

Телефон зазвонил, когда Денис, войдя в квартиру, еще не успел раздеться.

– Привет, мам, – улыбнулся он, стягивая одной рукой куртку.

– Как дела?

От ласкового голоса становилось тепло и почему-то грустно.

– Нормально, как вы? – Он повесил куртку, прошел в комнату, включил свет.

Мать вышла замуж, когда он получил диплом. Перед этим она тревожно спрашивала его и бабушку, не возражают ли они против такого ее шага. Бабушка не возражала, уверяла, что рада за сноху. Сама большую часть жизни прожила вдовой и никому такой участи не желает. Денис тем более не возражал. Он собирался работать в военном госпитале за много километров от Москвы, и то, что мама не останется одна, его только успокаивало.

Мать с отчимом уехали в волжский город, Денис сдал родительскую квартиру и тем самым обеспечил бабушке неплохую надбавку к пенсии.

С тех пор он виделся с матерью всего несколько раз. Иногда он ездил на Волгу, иногда мать с отчимом приезжали в Москву. Когда бабушка заболела, мама, бросив работу и мужа, приехала за ней ухаживать. Делать это пришлось недолго, всего два месяца.

– Тоже нормально. Ты устроился на работу?

– Договорился. Дней через десять выйду. В частную клинику.

– В Москве?

– В Москве.

– Слава богу!

Она боялась, что его снова потянет поближе к фронту.

– А как с личной жизнью? Бабушка переживала, что ты так долго не женишься. Подыскал невесту? – мама засмеялась.

– Пока нет.

– Ты бы не тянул с этим, – она вздохнула. – Правда, Денис. Жизнь проходит быстро.

– Учту, – засмеялся он.

– Хотя, с другой стороны… Жениться без любви плохо.

– Это я тоже учту.

Город за окном светился мелкими огоньками. Денис задернул занавески.

– Ты познакомился с родственницей Игоря Леонидовича? Бабушка ужасно боялась, что ты на ней женишься.

– С Дашей? – удивился Денис. – Познакомился. Почему я должен на ней жениться?

– Ну… Ты одинокий мужчина, она одинокая женщина.

– Понятно.

– Нет, правда. Эта Даша бабушке ужасно не нравилась. Не исключено, что именно потому, что ты теоретически мог на ней жениться. Для бабушки ты всегда был умнее и красивее всех на свете, тебя ни одна женщина не достойна.

– Бабушка была с ней хорошо знакома?

Одна лампа в люстре с тихим треском замигала. Нужно заменить. Мигающий свет раздражал, Денис прошел на кухню.

– Игорь Леонидович ее приводил. Я-то эту Дашу совсем не знала, только по бабушкиным рассказам. Но отзывалась о ней бабушка плохо, называла проходимкой.

– Даже так! Это на нее не похоже. Обычно она резких характеристик не давала.

– К старости люди меняются. Кстати, соседку Лизу ты встречаешь? Приятная женщина, ужасно ее жалко.

– Она умерла.

– Боже мой!

– Выпила упаковку снотворного. У нее ребенок летом умер.

– Кошмар!

– Мам, я тебя очень люблю, – неожиданно сказал Денис.

Она растерялась. Он редко ей это говорил.

– Звони почаще, – попросила она.

– Буду. Пока.

– Пока.

Запасной лампочки не оказалось. Продукты тоже не мешало бы купить.

Денис снова надел куртку и спустился на улицу.

Снег идти перестал, превратился в серую грязь под ногами.

Денис пошел в сторону торгового центра, но внезапно передумал и свернул к пятиэтажкам.

Мария Давыдовна позднему визиту не удивилась, посмотрела на него с улыбкой и пригласила:

– Заходи.

– Нет, – отказался он. – Не буду вам грязь таскать. Опишите девушку, которая жила у Павла. Какая она?

– Обычная, – хозяйка пожала плечами. На этот раз шали на плечах не было. – Не красавица, не дурнушка. Как все.

– И все-таки! Пожалуйста, Мария Давыдовна, поподробнее!

– Ну… Послушай, я ее видела-то мельком. Обычная девушка, маленькая такая, щупленькая. На воробышка похожа.

– Блондинка, брюнетка?

– Серенькая! – засмеялась женщина. – Я же говорю, на воробышка похожа. Зачем тебе девушка? Думаешь, Пашу из ревности муж убил?

Это она спросила уже без улыбки, серьезно.

– Пока не знаю, – так же серьезно ответил Денис.

Внизу хлопнула дверь. Когда Денис спускался, навстречу тяжело поднималась полная дама. Денис ее пожалел, с таким весом обходиться без лифта сложно.

Высокую стройную девушку он заметил, подходя к супермаркету. Глухо забилось сердце. Денис заспешил, почти нагнал девушку и разочарованно снова пошел медленно.

Это была не она. Не Власта.

* * *

Кроме как к родителям, идти Варе было некуда.

Родители были последними, кого Варе хотелось сейчас видеть.

Мама, возможно, и не задаст вопросов. Зачем их задавать, и так все ясно. Мама оказалась, как всегда, права, а Варя, как обычно, не права, и впредь ей стоит прислушиваться к добрым советам.

Идти к родителям не хотелось так сильно, что этот момент Варя оттягивала. Зашла в супермаркет, купила маленький сок, стоя у стены рядом со входом, выпила через соломинку. Сок был сладкий, противный.

Никто на нее внимания не обращал, но долго просто так стоять Варе было неловко, и она снова купила сок и опять, стоя на том же месте, медленно его выпила.

Мимо прошел мужчина, показавшийся знакомым. Варя равнодушно вспомнила, где его видела. С ним поздоровалась Дарья, когда Варя с ней выходила из подъезда. Варя тогда еще подумала, что Дарья к мужику клеится. Собиралась проводить Варю, а увидев мужика, передумала.

Мужчина, неся в руке сумку с покупками, расплатился в ближайшей кассе, прошел к выходу.

Варя сжала пустой пакетик сока в руке и порадовалась, что супермаркет работает круглосуточно, стоять здесь можно долго.

Дарью Варя заметила, только когда та остановилась в паре метров от нее. Дарья тихо разговаривала с молодой мамашей, покачивающей детскую коляску. Дарья заглядывала в коляску и улыбалась, как будто видеть спящего ребенка было для нее большим счастьем. К женщинам подошел мужчина в очках, Дарья и ему заулыбалась.

Хоть бы не заметила, равнодушно подумала Варя.

Но Дарья, простившись с молодыми родителями, Варю заметила.

– Привет, – сказала Варя.

– К родителям приехала?

Глаза у Дарьи были добрые, участливые. Делает вид, что обрадовалась полузнакомой Варе.

– Да.

Народу у дверей стало заметно меньше. Уборщица принялась вытирать шваброй грязную плитку пола.

– Я всегда в это время сюда прихожу. Когда иду с работы, здесь народу полно, не хочется около касс толкаться. – Дарья переложила сумку с продуктами в другую руку. – Про Лизу ничего нового нет?

– Нет, – Варя потрясла головой. – То есть не знаю.

– Варь… – Дарья помялась. – С тобой все в порядке?

– В порядке, – кивнула Варя.

Дарья опять взяла сумку в другую руку. Помялась и нерешительно предложила:

– Пойдем ко мне.

Варя потрясла головой – нет.

Дарья опять потопталась. Уж скорее бы отстала!

– Варь, пойдем, – она потянула Варю за руку. – Пойдем!

– Зачем? – глупо спросила Варя.

– Я же вижу, что с тобой что-то не то! У тебя глаза стеклянные, как у наркоманки!

У Дарьи глаза были умные и понимающие. Она Варю жалела. И тогда Варя, вздохнув, хихикнула.

– Со мной все в порядке. Я ушла от Антона.

Дарья молча опять потянула ее за руку. На этот раз Варя не сопротивлялась, послушно вышла на улицу.

– Тебе некуда идти? – миновав дверь-вертушку, спросила Дарья.

– Есть. К родителям.

– Пойдем ко мне. Квартира у меня большая, а с расспросами я к тебе приставать не буду. Переночуешь и решишь, что дальше делать. Пойдем!

Варя понимала, что идти нужно домой, к родителям. Рано или поздно это все равно придется сделать. И обременять постороннюю полузнакомую Дарью ни к чему.

Но от Лизиной соседки исходило такое тепло и участие, что Варя благодарно сказала:

– Пойдем. Спасибо тебе.

16 февраля, четверг

Разбудил его будильник. Привычно протянув руку, Антон нажал на кнопку электронных часов на прикроватной тумбочке, включил бра. И удивился, что удалось заснуть.

Вчера его переполняло такое бешенство, что он всерьез забеспокоился, что может получить инфаркт, как папа.

Бешенство появилось не сразу. Сначала он просто удивился, не обнаружив Варю дома. Он приехал в отличном настроении, вспоминал мягкие Ленкины плечи, и с особым удовольствием – ту скорость, с которой она занялась продвижением заказа фирме. Он недаром провел с ней полтора часа в деловой обстановке. Если так пойдет и дальше, проблем у фирмы не будет.

В одиннадцатом часу удивление сменилось легкой злостью. Варька прекрасно знает, что от недосыпа Антон отвратительно себя чувствует, могла бы не болтаться где-то до полуночи!

В половине одиннадцатого он лег, попробовал читать, но чушь про пришельцев из потустороннего мира, которая еще вчера казалась интересной, больше не занимала.

Он положил планшет, взял телефон, набрал Варю. Она не ответила. Он покрутил телефон в руке, подождал. Ответного звонка не раздалось, он позвонил снова и какое-то время не мог прийти в себя, услышав:

– Не звони мне. Я знаю, где ты был.

Антон набрал номер снова. Хотел сказать, чтобы не дурила и никогда не лезла в его дела. Его дела ее не касаются.

Варя сбросила вызов. Он позвонил еще раз, потом еще. Номер не отвечал.

Шел двенадцатый час. Антон знал, что мать ложится рано, но сейчас, спит она или не спит, волновало его меньше всего.

Мать не ответила, он тут же перезвонил снова.

– Антон! – на этот раз она испуганно ответила.

– Варя звонила? – рявкнул он. – Ты с ней разговаривала?

– Нет. Я бы тебе сразу перезвонила. Послушай…

Он не стал слушать, отключился.

От обиды хотелось застонать. Все было так замечательно! И Ленка с ее жарким телом и холодным умением организовать заказ для фирмы, и терпеливо ждущая его послушная Варя… Все было замечательно, а теперь он мучается, не понимая, что этой дуре вступило в голову.

Она не могла узнать, успокоил себя Антон. Успокоение было так себе, в таком случае получалось, что Варька действительно сошла с ума.

Он не думал, что заснет, но заснул.

Утром злость и обида сменились тупым бессилием.

Черт с ней, попробовал уговорить себя Антон. Появится на работе, буду вести себя с ней, как будто между нами ничего не было. А домой больше не пущу. Ушла и ушла, это ее проблемы.

Мысль успокоила, даже развеселила. Он побрился, с удовольствием глядя на свое лицо в зеркале. Собственное лицо ему нравилось.

И собственное тело нравилось. Надев джинсы и свитер, он задержался около зеркала в прихожей. Мало у кого на пятом десятке фигура, как у греческой статуи. Про то, что фигура у него, как у греческой статуи, он впервые услышал от материной приятельницы, еще когда был студентом.

– Да будет тебе! – скромно заметила тогда мама.

– Нет, правда! Красивый парень.

На работе он появился позже обычного, но ненамного. Подмывало толкнуться в Варькин кабинетик, но он не стал, конечно. Включил компьютер, просмотрел почту, поговорил с начальником группы программистов.

Перед обедом не выдержал, позвонил Варе по внутреннему телефону. Она не ответила. И через час не ответила. Он все-таки подошел к кабинетику, толкнул дверь. Та была заперта.

Антон вернулся к себе, позвонил Варе по сотовому, послушал длинные гудки и, набрав мать, попросил:

– Мам, позвони Варе. Она мне не отвечает.

– Нет! – неожиданно резко отказалась мать. – Я никому звонить не буду! Разбирайся сам со своими бабами!

Антон настолько этого не ожидал, что на какое-то время онемел. В трубке щелкнуло, он положил ее на стол.

Еще попросить можно было только сестру. Но Власта раньше вечера не ответит.

Антон спустился в кафе-столовую, с отвращением посмотрел на хорошо приготовленную еду, вспомнил, что и утром не позавтракал, но взял только стакан сока. Аппетит так и не появился.

* * *

Телефон зазвонил, когда Денис допивал чай. Пока пошел на звонки в комнату, пока вынимал аппарат из зарядки, звонки прекратились. Номер на экране высветился незнакомый. Положить телефон он не успел, звонки раздались снова.

– Алло! – неохотно ответил Денис и подумал, что в последнее время ему чаще звонят с дурацкими рекламными предложениями, чем кто-то, кому он нужен.

Он никому не нужен. Кроме матери.

В трубке была тишина.

Реклама, решил Денис. Перед тем, как раздавался механический голос, обычно бывала маленькая пауза.

Он не успел сбросить вызов. Звонкий женский голос торопливо произнес:

– Паша ушел с биостанции, потому что хотел выяснить насчет квартиры.

– Насчет какой квартиры?

У нее испуганный голос, отметил Денис. Девчонка чего-то боится.

Вчерашняя Дюймовочка?..

Не факт. Музыкальный слух у него так себе, а молодые женские голоса похожи.

– Паша сказал, что нужно выяснить насчет квартиры.

– Насчет какой квартиры? Что конкретно он сказал?

– Сказал, что ему нужно выяснить насчет квартиры. Я больше ничего не знаю! Правда!

Трубка замолчала. Денис попробовал снова с ней соединиться, она не ответила, но тут же пришла эсэмэска: «Пожалуйста, не звоните мне! Пожалуйста!»

Черт знает что!

Денис потер телефоном подбородок, положил его на стол, пошел допивать чай.

Очень похоже, что Дюймовочка. Не факт, но очень похоже.

Для нее занятия в университете могли закончиться вечером. Их вообще могло сегодня не быть. Когда он учился, свободных дней у студентов не было, но времена меняются.

Ехать к университету было глупо, разглядеть ее в толпе студентов шансов мало, но он поехал. От безделья его тянет на глупые поступки. Александр Николаевич прав, нужно начинать работать.

Все получилось так, как и должно было получиться. Денис припарковал машину перед проходной и с тоской смотрел на снующих студентов. Толпа становилась то гуще, то реже, и заметить в ней Дюймовочку было почти чудом.

Начала противно тянуть спина. Нужно что-то сделать с неудобным креслом, если он хочет впредь водить машину. То есть для нормального человека разработанное японскими дизайнерами кресло было вполне подходящим. Оно не годилось для него, для инвалида, в которого он превратился.

Временами Денис из машины выходил. Прогуливался, снова садился за руль.

Он бы мучился до позднего вечера, удивляясь собственному упрямству, но ему повезло, все случилось гораздо раньше.

Прямо перед ним остановилось такси. Вход в проходную такси не загораживало, и Денис не обратил на него внимания.

Дюймовочка выскочила из проходной минут через пятнадцать. Не глядя по сторонам, подбежала к машине и села рядом с водителем.

Вид у девчонки был жалкий, испуганный. Впрочем, это Денису могло и показаться.

Такси тронулось, Денис поехал следом. Консьерж Александр Николаевич сейчас неодобрительно сжал бы губы. Денис был с ним согласен, затянувшееся безделье явно толкает его на странные поступки.

Ехать пришлось недолго. Желтая машина остановилась у панельной девятиэтажки, Денис проехал чуть дальше, достал телефон, собираясь снова набрать номер утреннего абонента.

Девушка вышла первой, подождала, пока выйдет водитель. Мужчине было не меньше сорока. Плотный, невысокий, он тем не менее был почти на голову выше своей пассажирки. Мужчина хмуро оглядел свою машину, направился к подъезду. Девушка засеменила за ним.

Позвонить при мужчине-водителе Денис не рискнул. Зато чудом догадался и успел сфотографировать девчонку, когда она стояла около двери подъезда, а водитель тыкал в домофон.

Он ждал минут сорок. Водитель такси из подъезда не вышел.

Ждать дальше было уж совсем глупо. Денис вернулся домой и, не зайдя в квартиру, опять отправился к Марии Давыдовне.

– Она, – разглядев фото на протянутом Денисом телефоне, уверенно кивнула женщина. – Она здесь жила. На воробушка похожа.

– Вы же говорили, что девушка серенькая, – улыбнулся Денис. – А эта брюнетка.

– Волосы можно в любой цвет покрасить, а серость не скроешь, – Мария Давыдовна засмеялась и невесело добавила: – Какая-то она… жалкая.

– Она училась с Павлом в одной группе.

Женщина снова посмотрела на экран, а потом на Дениса.

– Зачем тебе девочка?

Денис промолчал.

– Сейчас везде камеры висят. Рано или поздно найдут того, кто Пашу убил.

Женщина говорила это скорее себе, чем Денису.

– Извините, что побеспокоил.

– Перестань! – Она недовольно дернула головой. – Ничем ты меня не побеспокоил!

Когда Денис шел к своему дому, понял, что сильно проголодался, и, опять не поднявшись в квартиру, пообедал в ресторане.

* * *

Спать на чужом диване было неудобно. Дарья предложила диван разложить, но Варя не стала. Узкая постель напоминала полку в купе вагона. В последний раз Варя ездила на поезде давно, еще когда в школе училась. Тогда родители повезли ее на экскурсию по северным городам. Те Варю мало интересовали, а ехать в поезде нравилось. Она стояла у окна в узком коридоре вагона и смотрела на мелькающие огоньки.

Из соседней комнаты раздался тихий стук, потом шаги. Старый паркет скрипел под Дашиными ногами.

Варя встала, аккуратно сложила постельное белье, которое ей выдала хозяйка.

Дарья на кухне заливала кипятком растворимый кофе. Варе даже сейчас не пришло бы в голову пить такую дрянь.

– Спала? – участливо улыбнулась Даша.

На ней был теплый халат-кимоно. На ногах шерстяные носки. Одежда идеально подошла бы Вариной бабушке.

– Спала, – Варя кивнула.

– Теперь на работу?

– Нет, – она потрясла головой. – К родителям пойду.

Варя отправилась в ванную, пальцем почистила зубы. Смотреть на себя в зеркало не хотелось. Глаза были красные и опухшие, хотя она не плакала. А губы бесцветные. В сумке лежала косметичка, можно было слегка подкраситься, но Варя улучшать внешность не стала, вернулась на кухню.

– Садись, – Даша поставила перед ней тарелку с яичницей.

– Спасибо.

– Мне на работу к одиннадцати. – Даша положила яичницу себе, села напротив.

Тарелки у нее были старые, со щербинками. На старом обеденном столе царапины.

– Я сейчас уйду.

– Да я тебя не выгоняю, что ты! Сейчас дам тебе ключи, хочешь, оставайся, захочешь, вечером приходи.

– Нет, – улыбнулась Варя. И удивилась, что улыбаться получается. – Попробую прямо сегодня квартиру снять.

– Ну смотри. А то бы взяла ключи на всякий случай. Ты будешь чай или кофе?

– Чай.

Даша залила кипятком чайный пакетик.

– Ты правильно сделала, что ушла от Антона.

Варя невесело улыбнулась.

– Правильно! – Дарья подвинула чашку Варе, сама стала пить остывший кофе. – Он ни разу не навестил больного ребенка!

Мама сказала бы то же самое, если бы знала про Антона правду.

– Расставаться тяжело, по себе знаю. Но жить с человеком, которому доверять нельзя, еще хуже. Надо совсем не иметь сердца, чтобы больного ребенка не навестить!

– У них был особый ребенок, – зачем-то Варе захотелось поспорить.

– Тем более! Он бросил жену в такой тяжелой ситуации… – Дарья запнулась, смутилась.

– Он не из-за меня ее бросил, – успокоила Варя.

Дарья задумалась, молча допила кофе и, ставя грязную посуду в мойку, вздохнула.

– Хоть бы выяснилось поскорее, отчего Лиза умерла!

Лиза умерла, потому что не хотела жить. Неужели это не понятно никому, кроме Вари?

– Ты правильно сделала, – повторила Дарья. Мыть посуду она не стала, отошла от мойки. – Антон жестокий человек, держись от него подальше.

– Даша, я не хочу о нем говорить.

Дарья отстала, ушла в комнату. Варя поплелась следом за ней.

Хозяйка оделась в серый офисный костюм. Тот ей не шел, казался на ней старомодным. Проверила содержимое большой черной сумки. Вернувшись в комнату, отперла нижний ящик старой книжной стенки, достала пластиковую папку, снова заперла ящик, ключ сунула в карман.

Боится, что я останусь и начну шарить в ее шкафах, невесело усмехнулась про себя Варя.

– Возьми ключ, – надев пуховик, снова предложила Даша.

Варя потрясла головой – не надо.

Из подъезда вышли вместе. Дарья заспешила на работу, а Варя медленно направилась через двор к родительскому дому.

Родителей дома уже не было.

Она бросила куртку на стул, переобулась в тапочки и прошла в свою комнату. На диване сидела ее кукла. Когда Варя здесь жила, кукла пылилась наверху книжного шкафа. Она была единственной оставшейся ее игрушкой, куда делись остальные, Варя не помнила. Наверное, мама раздала знакомым.

Варя подняла куклу, встав на цыпочки, посадила ее на шкаф и села на место куклы.

* * *

Впереди крутилась серая «Киа», мешала выехать со стоянки. Власта взяла в руки брошенную на соседнее сиденье сумку, достала телефон, отменила тихий режим. Равнодушно заметила наличие непринятых вызовов. Миша так рано звонить не мог, он работает, а остальные звонки ее мало интересовали.

Вчера она опять не выдержала, сама позвонила мужу. Получилось неудачно, Миша шел по улице, в трубке слышался посторонний шум, мешал.

– Скучаешь? – грустно спросил Миша.

– Скучаю, – честно призналась Власта.

– Постарайся чем-то себя занять. Постарайся, Ластик.

– Я стараюсь.

– Если тебе совсем плохо, я приеду завтра же.

Завтра он приехать не мог, прямых рейсов больше не было.

– Мне больно видеть, как ты мучаешься. Если хочешь, я приеду.

– Нет, – обреченно сказала Власта. – Не хочу. То есть хочу, но…

Миша говорил все правильно, нужно стараться себя занять.

Власта открыла список неотвеченных вызовов. Вызовов было три, дозвониться пытался брат. Власта набрала Антона. «Киа» успела пристроиться на свободное место, из нее выбрался грузный мужчина, пошел к дверям клиники.

– Ты когда с Варей разговаривала? – взвизгнул Антон.

– Не помню. – Власта опешила. Она не припоминала, чтобы брат переходил на визг. – А что?

– Позвони ей! Позвони прямо сейчас! Черт возьми, я в идиотском положении!

– Да что случилось?

– Она не ночевала дома, и ее нет на работе, – это Антон произнес уже своим обычным голосом – красивым баритоном. – Я в идиотском положении! Не знаю, появится она на работе или нет! Меня могут про нее спросить, а я даже не знаю, что сказать! Вот развлечение-то для коллег будет!

– Боже мой! С ней что-то случилось?

– Ничего с ней не случилось! Жива и здорова! Позвони прямо сейчас!

– Почему она ушла? Вы поссорились? – Это Власта спросила уже в пустоту, Антон отключился.

Власта неохотно набрала Варю. Лезть в дела брата ей решительно не хотелось.

Лиза была ее подругой. А Варя никем.

– Привет, – Варя ответила не сразу. Власта успела решить, что ответа не дождется.

– Привет, – вымученно повторила Власта. – Что у вас произошло? Антон психует.

– Пусть не психует. Пусть считает, что меня больше нет.

– Варя, что случилось? – как можно мягче постаралась спросить Власта.

– Неважно!

Варя говорила тихо и монотонно.

– Ты где сейчас?

– Не важно. Среди твоих знакомых никто квартиру не сдает?

– Тебе негде жить? Давай я тебе дам ключи от Лизиной квартиры.

– Нет!

– Почему?

– Не хочу!

Она не хочет иметь с Антоном ничего общего, с жалостью поняла Власта. Она не хочет пользоваться даже квартирой его бывшей жены.

– Я дам тебе ключи от другой квартиры, – внезапно осенило Власту. – На Лизином этаже пустует квартира, у меня есть от нее ключи. Поживи там, пока другую не снимешь.

Варя заколебалась.

– Я сейчас приеду! – решительно сказала Власта. – Приходи через час к Лизиной квартире.

– Хорошо, – помолчав, согласилась Варя.

Варя ей не подруга. Она ей никто. Но у Власты от жалости сжималось сердце.

Странно, она считала, что не способна никого жалеть, кроме себя.

Власта набрала брата и зло сообщила:

– Позвонила.

– Она собирается работать?

– Не знаю! Не спросила!

Власта отключилась, сунула телефон в сумку и тронула машину.

Дорога заняла всего сорок минут, но когда Власта поднялась на этаж, Варя ее уже ждала. Стояла, прислонившись спиной к стене и засунув руки в карманы, как будто ей было холодно.

– Заходи, – Власта отперла дверь.

Она больше не замирала в прихожей, решая, переобуваться или нет. Квартира больше не была Лизина. Она была ничья.

Варя молча прислонилась спиной к двери.

Власта сходила в комнату за ключами, вернулась и нерешительно предложила:

– Давай хоть чайку попьем. Я с утра ничего не ела.

– Давай, – равнодушно согласилась Варя. – Только я не хочу.

У нее было бледное лицо и рассеянный взгляд. Ей не хотелось видеть ни Власту, ни кого-то еще.

– Что у вас случилось? – с жалостью спросила Власта. – Антон тебя обидел?

– Нет, – Варя покачала головой и усмехнулась. – Он старался меня не обидеть. Я бы ничего не узнала, если бы сама не полезла выяснять, почему от него пахнет чужими духами.

– Другая баба?

– Вроде того.

Варя на секунду закрыла глаза.

– Ты будешь с ним работать?

– Нет, – Варя опять потрясла головой. – Напишу заявление, а ты передай при случае, ладно?

– Ладно, – кивнула Власта и неожиданно добавила: – Антон мой брат, и я его люблю. Но на него не всегда можно положиться. Возможно, ты правильно сделала.

Варя улыбнулась.

– Ты не первая мне это говоришь.

– Пойдем, – вздохнув, Власта вышла на площадку и отперла соседнюю квартиру.

Замки работали мягко и бесшумно.

* * *

Свежие мокрые следы у Лизиной квартиры Денис заметил, когда, пообедав, вернулся домой. Что-то ненормальное с ним творится. Увидеть Власту хотелось так сильно, что он прикинул, что бы такое ей рассказать, что могло бы послужить хорошим поводом, чтобы позвонить сейчас в соседскую квартиру. Она просила сообщать ей новости, но таких, которые могли бы ее заинтересовать, не было.

К тому же не факт, что в квартире находится Власта.

Денис отпер дверь, снял куртку, прислушался. На площадке было тихо.

Переодеваться в домашний костюм он отчего-то не стал. Пройдя на кухню, налил рюмку коньяку, подержал ее в руке, поставил на стол и снова вернулся в прихожую. С площадки доносились тихие женские голоса.

Он открыл дверь и выглянул. Власта и незнакомая девушка отпирали дверь пустующей квартиры. То есть девушка в первый момент показалась незнакомой, потом он вспомнил, что видел ее вместе с Дашей. Варя. Новая жена Лизиного мужа.

Власта резко обернулась, увидела его, растерялась, опустила глаза. А он почувствовал, как его окутывает чем-то теплым. С ним точно не все в порядке, скоро совсем помешается от безделья.

Жена Лизиного мужа посмотрела на Дениса равнодушно, словно не замечая.

– Добрый вечер, – поздоровался Денис.

– Добрый вечер, – Власта подняла на него глаза и снова опустила. – Вы, случайно, не знаете, кто-нибудь сдает квартиру?

– Случайно, знаю, – сказал Денис. – Сдает.

– Кто? – она больше не опускала глаза. – Нам срочно нужна квартира!

Девушка рядом с ней продолжала оставаться безучастной. Взглянула на Дениса без интереса и снова уставилась в стену.

– Пойдемте, – вздохнул Денис. – Оденьтесь, квартира в соседнем доме.

Когда, надев куртку, он запер квартиру, они стояли уже у лифта.

– У меня ключи от квартиры, которую снимал Павел. Студент, про которого я рассказывал.

Он пропустил их в подошедший лифт, прислонился к стене.

– Я помню, – быстро кивнула Власта и, повернувшись к девушке, объяснила: – Этот Павел фигурировал в Лизиных контактах. Ты меня про него спрашивала. Помнишь, Варя?

Варя равнодушно покивала.

– Павла через несколько дней после смерти Лизы сбила машина.

– Мне ключи от квартиры дала родственница Павла, – объяснил Денис. – До конца месяца за квартиру заплачено. Агент мечтает сдать ее снова. Телефон агента у меня есть.

По дороге к пятиэтажке Власта пыталась разговорить Варю, но получалось это плохо. То есть совсем не получалось.

Денис по-хозяйски отпер дверь в чужую квартиру, сунул ключ в замок с внутренней стороны.

– Хочешь, я принесу тебе продукты? – Власта с жалостью смотрела на жену брата.

Девушка покачала головой – нет. Ей больше всего хотелось, чтобы ее оставили в покое.

Власта потопталась и вместе с Денисом вышла из квартиры.

Тихо прошуршал замок. Новая хозяйка заперла за ними дверь.

– Семейный разлад? – поинтересовался Денис, спускаясь за Властой по лестнице.

– Да! – Она обернулась и укоризненно на него посмотрела.

Он взял ее за плечо, когда ступеньки кончились, развернул. Она отводила глаза в сторону.

Сердце стучало, как будто предупреждало об опасности.

Губы у нее оказались мягкими и теплыми.

Она не сразу его оттолкнула, через несколько секунд. Он успел провести губами по мочке уха, шее.

Она вырвалась, выскочила из подъезда.

Дверь не успела захлопнуться. В подъезд вплыла грузная женщина, которую он однажды уже встречал. Женщина тащила за собой сумку-тележку. Денису пришлось подождать, пока женщина освободит проход.

* * *

Нужно купить тапочки, вяло подумала Варя, повесив куртку на вешалку. Расстегнула сапожки, снова застегнула и в грязной обуви прошла в комнату. Нужно купить тапочки, нижнее белье, зубную щетку…

В комнате стояли диван, стол, два книжных шкафа и один платяной. На полках несколько книг. Варя заглянула в платяной шкаф, чужой одежды там не было, но на полках лежали комплекты постельного белья, полотенца. Наверное, хозяйские.

Постельное белье тоже нужно купить. Не то чтобы Варя отличалась большой брезгливостью, но прикасаться к чужим вещам не любила.

Мысли были ленивые, неповоротливые.

Под столом стоял принтер. Варя зачем-то подвинула его ногой и заставила себя снова надеть куртку. Необходимые мелочи нужно приобрести немедленно, иначе можно превратиться в бомжиху, которая способна спать на первой попавшейся лавочке.

Зеркало около двери висело старое, темное и небольшое. Варя приблизила лицо к зеркалу. Лицо было обычным, таким же, как несколько дней назад. Оно не поменялось, кроме нее самой никто не знает, что она стала другой.

Дойдя до торгового центра, она сначала купила хозяйственные мелочи, потом немного продуктов. Она будет заставлять себя нормально питаться, даже если не хочется. Она приведет мысли в порядок и начнет жить дальше. Попросит папу найти ей работу и забудет Антона.

В то, что она способна его забыть, Варе не верилось.

Телефон зазвонил, когда она, вернувшись в новое жилище, вставляла его в зарядку.

– Ты как? – тревожно спросила Дарья. – Нашла квартиру?

– Нашла. Здесь, недалеко. На первое время подойдет, а там видно будет.

Телефон почти разрядился, Варе приходилось наклоняться, чтобы не выдернуть его из провода.

– Как тебе удалось так быстро?

– Повезло.

Разговаривать Варе не хотелось, хотелось вымыть ванну только что приобретенным моющим средством и встать под горячий душ.

– А я думала, ты ко мне снова придешь, торт купила, – вздохнула Дарья и робко спросила: – Может, отметим твое новоселье, а?

– Давай, – пришлось согласиться Варе.

Оказаться под горячими струями хотелось нестерпимо.

– Говори адрес.

Она пришла через десять минут. Варя за это время успела оглядеть кухонные полки, тщательно вымыла две чашки и несколько тарелок.

Дарья искренне ей сочувствовала. Варе стало совестно, что так хочется поскорее остаться одной.

– Свекровь не поинтересовалась, почему ты от ее сыночка ушла?

– Нет, – Варя разрезала торт.

Торт был один из ее любимых, киевский, но есть его пришлось через силу.

– Ей это безразлично?

– Она может еще не знать. – Варя пожала плечами. – Власта позвонила.

– Значит, и мать знает. Знает и не поинтересовалась!

– Да бог с ней, – отмахнулась Варя.

– Жестокая семья!

– Черт с ними, Даша. Я больше к их семье не принадлежу.

Дарья тоже ела торт неохотно.

– Вообще-то Татьяна Павловна неплохая женщина, – неожиданно возразила гостье Варя. – Игорька любила. Из-за Лизы переживала. Антон не очень-то расстраивался, а она переживала.

– Она брала у Лизы деньги.

– Нет! – твердо возразила Варя. – Этого не было! Этого не могло быть. Татьяна Павловна внука любила. А деньги она сама зарабатывает, она все время где-то трудится.

– Ну… может быть. Но деньги она у Лизы брала! Один раз Лиза при мне с ней по телефону разговаривала, обещала одолжить какую-то сумму.

Варя пожала плечами.

– Я вообще долго не знала, что Лиза богатая. Одевалась она скромно, за ребенком сама ухаживала. – Дарья допила чай.

Хоть бы снова не налила. Отделаться от доброй участливой Дарьи хотелось нестерпимо.

Слава богу, снова наливать чай Дарья не стала, отодвинула чашку.

– Я не верю, что она могла сама это сделать! Собралась уйти из жизни и перед смертью решила постричься!

Гостья печально посмотрела на Варю.

Прежняя Варя при этих словах сжалась бы от страха. Теперешней Варе прежние страхи казались детскими.

Дарья потрогала пальцем чашку и наконец поднялась. Варя с облегчением ее проводила и заперла дверь.

17 февраля, пятница

К университету Денис подъехал совсем рано. Студенты у проходной еще не мельтешили, проезжающих машин было мало. Денис посидел в машине, наблюдая за входом в проходную, и, когда начавшие подходить к университету студенты образовали неплотную толпу, вместе с ними двинулся к турникетам. Спешившие на лекции молодые люди галдели, смеялись. На него никто внимания не обращал.

Денис встал у окна, стараясь не пропустить желтую машину. Пытался сосредоточиться на машине, а губы помнили гладкую кожу Власты, и это мешало думать о чем-то другом. Но машину он не пропустил, и выскочившую из нее Дюймовочку тоже.

Девчонка вбежала в проходную, он успел перехватить ее у турникета, растолкав спешащих студентов.

Она посмотрела на него с тоской и безнадежностью.

Денис взял ее за рукав, оттащил к стене.

Она испуганно покосилась в окно и встала так, чтобы из окна ее не было видно, хотя желтая машина уже уехала.

– Когда ты освободишься? – спросил Денис. – Мне нужно с тобой поговорить, и тебе придется ответить на мои вопросы. Могу подъехать к концу занятий. Можем встретиться в любом месте, где скажешь.

Она осторожно выглянула в окно и снова спряталась, прижавшись к стене.

– Поговорить можно сейчас, – не глядя на Дениса, тихо согласилась она. – Только я ничего не знаю.

– А как же занятия?

– У меня нет первой пары.

Она снова выглянула в окно и опять спряталась.

– Я сейчас подъеду, сядешь в машину, – предложил Денис. – Хорошо?

Она кивнула.

На соседнем сиденье она оказалась мгновенно, едва он притормозил около двери проходной. Села, пристегнулась и двумя руками сжала лежащий на коленях рюкзачок.

Денис проехал метров двести, прижался к тротуару.

Она обернулась, оглядела улицу.

– Чего ты боишься? – повернулся к ней Денис.

Она не ответила.

– Как тебя зовут?

– Соня.

Она смотрела прямо перед собой, как будто боялась посмотреть на Дениса.

– Соня, чего ты боишься?

Она потрясла головой, то ли показывая, что ничего не боится, то ли давая понять, что не желает это обсуждать.

– Ты жила с Павлом? Тебя там видели.

Она опять потрясла головой и тихо выдавила:

– Не жила. Он уступил мне квартиру, а сам жил в другом доме. Одна женщина дала ему ключи.

– Павел рассказывал про эту женщину?

Она неопределенно пожала плечами.

– Соня, чего ты боишься? – вздохнул Денис. – Кто тебя обижает?

– Никто!

– Муж?

Пальцы еще сильнее вцепились в рюкзачок.

– Павел уступил тебе квартиру, чтобы ты ушла от мужа?

Она наклонила голову так, что почти уперлась в рюкзак.

– Соня, его убили, помоги мне!

– Я ничего не знаю! Это не Борис, правда! Борис не мог, он меня простил. Паша говорил, что хочет выяснить насчет квартиры. Только ничего конкретного не сказал.

– Подожди про квартиру, – поморщился Денис. – Ты ушла от мужа, потому что он тебя обижал?

Она не ответила.

– Ты дружила с Павлом? Почему ты пошла к нему, а не к подруге?

Пошел снег, Денис включил дворники.

– Он заметил, что с тобой что-то не так?

Она опять не ответила, но было ясно, что он угадал.

Он промучился с ней больше часа, хотя в целом картина была уже ясна.

Денис снова подъехал ко входу в университет. Воробышек Соня выскочила, метнулась к проходной.

Поставив машину около дома, подниматься в квартиру не стал, отправился в пятиэтажку, позвонил в дверь безучастной Вари, которую пристроил вчера в квартиру Павла.

К счастью, новая жилица оказалась дома.

– Здрасте, – вежливо поздоровался Денис. – Где работает Власта?

Варя посмотрела на него с тупым равнодушием, назвала адрес клиники и захлопнула дверь.

Разумеется, клиника имела свой сайт. Власта Всеволодовна Золотарева должна была освободиться в четыре.

Времени до четырех было навалом. Денис успел полежать, давая отдохнуть спине.

* * *

Заперев за Денисом дверь, Варя вернулась в комнату, снова легла на диван, который служил ей кроватью. Прежняя Варя в уличных брюках даже не подошла бы к постели, теперешней Варе было все равно. Она только лениво подумала, что нужно купить домашнюю одежду.

Бытовые привычки все-таки взяли верх. Через минуту она поднялась, накрыла постельное белье хозяйским клетчатым пледом и легла на него.

Сделать нужно было многое и помимо покупки домашней одежды. Во-первых, уволиться и поговорить с папой насчет новой работы. Ее поиски даже при папиных связях займут какое-то время, а имеющихся у Вари денег хватит месяца на три-четыре, не больше.

Варя покосилась на стол. Там лежала початая пачка принтерной бумаги. Еще на столе валялось несколько шариковых ручек.

Вставать с дивана не хотелось, но она поднялась. Достала из пачки белый лист, попробовала, не пачкает ли ближайшая шариковая ручка. Ручка не пачкала, загогулины получились ровные, синие. Вытащила еще один лист и написала на имя Антона заявление об увольнении. Подумала и число поставила вчерашнее.

Захотелось снова лечь, но она посидела, глядя в окно на серый заснеженный двор, отправилась на кухню, сварила кофе в хозяйской турке.

Она думала, что порадовать ее уже ничто не сможет, но кофе выпила с удовольствием. Жаль только, что кофеин остроты мыслям не прибавил, как ворочались в голове еле-еле, так и продолжали ворочаться.

Варя снова уставилась в окно.

Денис, который только что звонил в дверь, смотрел вчера на Власту так, что любому идиоту было ясно, мужик к Власте неравнодушен. Пожалуй, и Власта к нему тоже, золовка вчера мило смутилась, когда Денис застал их около чужой двери. Уж на что Варя была погружена в свои мысли, а не заметить этого не смогла.

Правильно Даша сказала, подлая семейка. Или она сказала как-то по-другому… Не важно.

Миши нет всего год, а Власта уже подыскала ему замену. А уж как, казалось бы, страдала, когда он уехал! Помрачнела, похудела. Варя ее даже жалела.

За окном закружились крупные пушистые снежинки. Варя немного на них посмотрела, сходила в комнату за телефоном.

Вчера, помимо Дарьи, ей звонили всего два раза. Сначала секретарша, потом бухгалтерша Наташа. Перезванивать им Варя не стала, конечно. Написала Власте эсэмэску: «Скажи, когда сможешь взять заявление об уходе», – и положила телефон на стол.

Встречаться с Властой было противно, но другого выхода не нашлось. Не ехать же самой в фирму! Вот секретарше и бухгалтершам удовольствие будет Варю расспрашивать! Нет, этого удовольствия она им не доставит. Обойдутся!

Варя подумала и снова сварила кофе.

Власту и Мишу Варя всегда видела вместе. Она им завидовала. Ей казалось, что они понимают друг друга без слов, и она мечтала, чтобы Антон так же умел и хотел понимать Варю.

Прошел год, и Власта смущается, видя чужого мужика.

Второй кофе Варя допила через силу.

А уж как свекровь и золовка гордились собственной честностью!

– У нас в семье не воровали! – заявляла Татьяна Павловна, когда речь заходила о том, что обходить закон людей нередко вынуждают обстоятельства.

В Вариной семье тоже не воровали, но мама и папа никогда это себе в заслугу не ставили.

Неожиданно Варя всерьез задумалась, могла ли свекровь брать у Лизы деньги, как утверждает Дарья. Безвозвратно – однозначно нет, а взаймы… Черт его знает.

С полгода назад свекровь с коллегами пытались организовать фирму. Антону до проблем матери дела не было, он только морщился и зло объяснял, что ничего у них не выйдет, и лучше не начинать. А Власта тогда всерьез боялась, что Татьяна Павловна влезет в долги. Подробностей Варя не знала, разговор об этом заходил всего пару раз и без подробностей.

Если Татьяна Павловна могла у кого-то занять деньги, то только у Лизы, больше не у кого. На то, чтобы взять кредит, который с большой вероятностью будет невозможно отдать, ума у свекрови должно было хватить.

Снег перестал идти, Варя отвернулась от окна.

Еще Даша говорила, что Татьяна Павловна приходила к Лизе в последний день около двенадцати. В это время Варя и Лиза сидели в кафе. Варя первая услышала, как из Лизиной сумки донеслась музыка.

– Я буду дома часа через два, – сказала тогда Лиза в трубку, а потом добавила что-то вроде: – Тогда давайте в другой раз.

В кафе было шумно, за соседним столиком галдели близнецы лет пяти, которых привели две чинные пожилые дамы.

– Свекровь, – объяснила Лиза Варе, убирая телефон.

– Что-нибудь срочное? – поинтересовалась Варя.

– Нет, она приедет завтра. Или потом, когда сможет.

Лиза с мягкой улыбкой смотрела на чужих здоровых и живых детей. На глазах у нее были слезы.

У Вари тогда от жалости сжалось сердце.

Варя выплеснула остатки кофе, сполоснула чашку и снова легла на диван, уставившись в потолок.

* * *

Ждать пришлось минут сорок. Денис прохаживался около клиники, стараясь не выпускать из вида дверь, смотрел, как по ступеням спускается или поднимается очередной пациент. Вышла девушка в накинутой на белый халат куртке, отдалилась от крыльца, закурила. Белые пушистые снежинки падали девушке на волосы.

Девушка ушла, дверь выпустила пожилого мужчину с тростью в левой руке. Мужчина медленно спустился по лестнице, подошел к тут же подъехавшему такси.

Денис достал телефон, пожалев, что не сделал этот звонок раньше.

– Паша тебя любил, Катя, – услышав девичий голос, сказал он. – Он уступил квартиру однокурснице, у которой были проблемы. Сам он в это время жил в другом месте.

Надо было сказать что-то еще, но успокаивать девушек Денис не умел и больше ничего не добавил.

Снег стал плотным, закрыл белой пеленой окна клиники. Денис пошел ко входу, остановился в нескольких метрах от ступеней.

Дверь открылась, Власта взялась рукой за поручень крыльца.

Снежинки, как и недавно курившей девушке, падали ей на волосы.

– Подними капюшон, – сказал Денис. – Простудишься.

Она молча и медленно спустилась с крыльца. Ему очень хотелось ее обнять.

Власта постояла рядом с Денисом, глядя себе под ноги, пошла к стоявшей на стоянке машине, пискнула ключом. В машину они сели одновременно, она за руль, он рядом.

Кресло в ее машине было еще более неудобное, чем в его.

Она продолжала на него не смотреть, и тогда он, взяв ее за шею, развернул к себе.

Власта молча отводила глаза.

Денис провел кончиками пальцев по щеке, уху.

– Мальчик Павел уступил свою квартиру девочке Соне, а сам в это время стал жить на нашем этаже, – отодвинув руку от Власты, доложил Денис. – У девочки Сони муж тиран, и осенью она решилась от него уйти. Думаю, что пришла в университет с синяками, и Павел это заметил. Или синяков не было, но она рыдала где-нибудь в уголке. Девочка жила некоторое время в его квартире. Потом муж ее выследил, простил и снова пустил к себе.

– Он ее простил? – уточнила Власта.

– Представь себе, да. Он простил, что она, не выдержав издевательств, решила от него скрыться.

– Она бездомная сирота? Ей некуда идти?

– Черт ее знает, – задумался Денис. – Думаю, что просто дура.

– Или очень любит подонка, – грустно заметила Власта.

– А такое возможно? – усомнился Денис. – Можно любить мужика, который над тобой издевается?

Снег уже не шел. С плаката, загораживающего окно клиники, на них смотрела будущая мамаша с безмятежно тупым лицом.

– Выходит, что можно. – Власта на секунду закрыла глаза. – Но я бы не смогла.

– Ты бы не смогла, – подтвердил Денис.

Власта полезла в сумку, достала телефон, потыкала в экран.

– Муж у девочки Сони таксист. Вообще-то у него диплом инженера, но он старается обеспечить девочку Соню и поэтому занимается малопрестижной работой.

– Инженеры получают меньше таксистов? – Она продолжала смотреть в экран.

– Полагаю, что нет, но девочке Соне хочется думать, что муж ради нее готов на все. – Денис помолчал и признался: – Мне не нравится девочка Соня.

– Тебе ее совсем не жалко? – покосилась на него Власта.

Неожиданно она показалась ему новой, другой, какую он раньше не видел. От удивления Денис снова развернул ее к себе за шею.

Мрачная неприветливая Власта больше не была ни мрачной, ни неприветливой. Она смотрела на Дениса… Черт знает как она на него смотрела. Ему нравилось, как она на него смотрит. Как будто ждет и боится чуда.

Денис подтянул ее лицо к себе и провел по щеке губами.

– Не надо, – тихо сказала она.

– Надо, – не согласился он и шепотом объяснил: – Я всю жизнь тебя ждал.

– Не надо, – повторила она, отодвинулась и положила руки на руль. – Прости, Денис, я не буду заводить интрижки.

Он промолчал. Она знала, что он предлагает ей не интрижку.

Я ее добьюсь, твердо решил Денис. Я ее добьюсь, даже если на это придется потратить всю жизнь.

– Мне нужно забрать у Вари заявление об уходе. Она больше не хочет ни жить, ни работать с моим братом.

Ему не было дела до Вари. Ему было все равно, куда ехать.

Он был согласен до скончания века сидеть на неудобном сиденье, лишь бы она была рядом.

* * *

День показался бесконечным. Антон ответил на пару деловых звонков, написал несколько писем. Больше занять себя было нечем. Программисты работали самостоятельно, не терпели, когда он пытался их работу контролировать, и еще ни разу его не подвели.

Дважды заглянула бухгалтерша Наталья. Когда заглянула во второй раз, Антон всерьез подумал, не провести ли с ней вечер. У бухгалтерши были сочные пухлые губы и такие длинные ресницы, каких не бывает в природе.

Ну ее к черту, решил Антон. То ли из-за неестественных ресниц, то ли из-за плавных медленных движений бухгалтерша неожиданно показалась ему ненастоящей. Куклой-роботом, в которую заложили несовершенную программу, из-за чего она недотягивала до живой женщины.

Бухгалтерша вышла. Антон посидел, покачиваясь в кресле, взял телефон, покрутил его в руках и набрал Елену.

– Мне нужно срочно тебя увидеть, – быстро сказал Антон.

– Что-нибудь случилось? – игриво поинтересовалась она.

Одна в кабинете. При посторонних она так игриво разговаривать не может.

– Случилось, – вздохнул Антон. – Я хочу немедленно тебя видеть!

– Я освобожусь в пять. Можем зайти в ресторан.

– Не хочу. Приеду к тебе к семи. Успеешь?

– Успею.

В трубке щелкнуло, Антон положил ее на стол.

Дальше находиться в кабинете не имело смысла. Он торопливо выключил компьютер, оделся, похлопал себя по карманам, проверяя, не забыл ли что-то. Он редко что-то забывал, но привычка была стойкой.

Запер кабинет, спустился вниз, подошел к машине, но неожиданно повернулся и отправился к Елениному дому пешком. Он сто лет не ходил по Москве просто так, от нечего делать. Чтобы потянуть время, дважды зашел в кафе, выпил кофе. К Елениному дому подошел в самом начале восьмого.

Она открыла ему, еще одетая в офисный костюм.

Он обнял ее, отпустил, снял куртку.

– Что-то случилось? – озабоченно спросила она.

– Потом, – отмахнулся он и впервые в жизни испугался, что не сможет доставить ей удовольствие.

Страхи оказались напрасными, все получилось отлично. То есть Елена думала, что отлично. Антону казалось, что он выполняет скучную работу.

– Что на тебя нашло сегодня? – ласково спросила она, гладя его по шее. – Дурное настроение?

– Да!

Смотреть на серую картину с уродливыми холмами было тошно, и он устремил взгляд в потолок.

– Счастливчик! – позавидовала Елена. – Я не могу себе позволить плохого настроения. Я всегда должна быть в форме.

– Лен, зачем я тебе? – не отрывая глаз от потолка, спросил Антон.

– А я тебе?

– Я тебе не соврал. Я действительно ожил, когда тебя увидел. Это правда, я тебя не обманываю.

Елена повернулась на спину, прижалась виском к его плечу.

– Ты мне очень нравился когда-то. Красивый, богатый, удачливый… Пожалуй, я была в тебя влюблена. В тебе чувствуется сила, это привлекает.

– Я никогда не был богатым настолько, чтобы этому можно было завидовать. Я никогда не мог позволить себе такую квартиру, как у тебя.

– Возможно. Какая разница… Я была в тебя влюблена и завидовала твоей жене. Ты тогда совсем не обращал внимания на баб, и от этого я завидовала ей вдвойне.

– А теперь ты в меня влюблена? – Антон скосил глаза.

– Теперь? – Она задумалась. – Черт его знает. Наверное. Я рада, что мы сошлись. Правда, рада. Кстати, с нашей стороны договор почти готов, на днях пришлю тебе на согласование.

– Спасибо.

– Не за что. У нас будет взаимовыгодное сотрудничество.

– Лен, почему ты не замужем? – Смотреть в потолок надоело, и Антон снова уставился в картину.

– Не встретила своего единственного. Того, за кого хотела бы выйти и который хотел бы на мне жениться.

– Выходи за меня!

Она приподнялась, заглянула ему в лицо и невесело рассмеялась.

– Ты на мне не женишься.

– Женюсь.

– Нет, – она покачала головой и снова легла на подушку. – Мы с тобой похожи, Антон. Мы оба стремимся к большему. И я тебя вскоре перестану устраивать, и ты меня.

Хорошо, что он к ней приехал. То есть пришел. С бухгалтершей за то же время можно было удавиться от скуки.

Ночевать Антон не остался. Вернулся домой и сразу заснул.

* * *

Дарья позвонила, когда Варя, поправив плед на диване, сунула в тумбочку несколько лежавших на столе листов бумаги и старую записную книжку, оставшиеся после предыдущего жильца. По-хорошему, и ненужные листы с текстом, и чужую книжку нужно было выбросить, но мусоропровода в доме не имелось, а спускаться к контейнерам Варе было лень.

– Пойдем погуляем, – позвала новая подруга. – Пойдем, там хорошо, снежок. А то опустишься в депрессию, потом вообще не вылезешь.

– Не могу, – отказалась Варя. – Сейчас должна приехать Власта, забрать у меня заявление об уходе. Я не буду работать с Антоном. Она полчаса назад звонила, скоро должна подъехать.

– Хочешь, я к тебе зайду? Власта уйдет, и мы пойдем гулять.

Гулять Варе не хотелось, но она послушно согласилась:

– Хочу.

Дарья поднялась через пару минут, критически оглядела Варю и обеспокоенно спросила:

– Ты уверена, что найдешь новую работу?

– Найду, – заверила Варя. – А не найду, побуду немного безработной, мне не привыкать.

В этом случае придется переселиться к родителям, содержать Варю и при этом снимать ей квартиру… На это их зарплат должно хватить, на это у Вари не хватит бесстыдства.

Тренькнул домофон, Варя буркнула в трубку:

– Заходи, – и отперла дверь.

Дарья, быстро повесив на вешалку куртку, зачем-то скрылась в кухне.

Власта пришла не одна, с Денисом. Хоть бы постеснялась выставлять эту дружбу напоказ!

Варя молча сунула Власте заявление.

– Как ты? – участливо спросила Власта.

– Нормально, – буркнула Варя.

– Варя, если ты найдешь в квартире какие-то бумаги, записи, позвони мне, – попросил Денис. – Или Власте.

– Ладно, – пожала плечами Варя. – Только тут нет ничего. Пустая пачка бумаги, и все.

Ей очень хотелось, чтобы они поскорее ушли. Смотреть на зарумянившуюся непонятно отчего Власту было противно.

Год была бесцветной, а теперь зарумянилась.

А Мише наверняка врет, что любит и ждет.

– Хочешь, я попробую своих знакомых поспрашивать насчет работы для тебя? Ты какую работу хочешь?

– Не надо! – перебила бывшую золовку Варя и соврала: – Я уже договорилась насчет работы.

Непрошеные гости наконец-то вышли за дверь, Варя заперла замки.

– Власта сдружилась с Лизиным соседом, – усмехнулась Варя появившейся из кухни Дарье. – Тосковала, тосковала по мужу, а теперь перестала.

– Все люди разные, – пожала плечами Дарья. – Я завидую тем, кто легко мужиков меняет. У меня так не получается, к сожалению. Одевайся, пойдем гулять.

– Не хочу, – Варя покачала головой. – Не хочу. Извини, Даш.

– Не хочешь, и не надо, – послушно согласилась подруга. Взялась за рукав висящей на вешалке куртки и спросила: – Про какие бумаги сосед тебя спрашивал?

– В этой квартире до меня жил какой-то парень, которого Лиза знала. Парня недавно машина сбила. Власта предполагает, что это как-то связано с Лизой. В смысле, что и Лизу, и парня убили.

– Как это может быть связано? – замерла Дарья.

– Понятия не имею! Какая мне разница!

– А бумаги какие-то остались?

– Нет. Если бы остались, я бы отдала, мне не жалко.

– Может быть, все-таки погуляем?

– Не хочу! – Варя потрясла головой и неожиданно спросила: – Даш, почему ты развелась с мужем?

Дарья замерла, опустила голову.

– Он тебе изменял?

– Нет, – ответила она с небольшой заминкой. – То есть не знаю. Об этом мне ничего не известно.

– А почему тогда?..

– Судьба развела, – невесело улыбнулась Дарья. – Иногда бывает трудно удержаться от соблазнов. Извини, Варя, мне не хочется об этом говорить.

– Не говори. Ты поэтому из Питера уехала?

– Да, – Дарья наконец-то надела куртку.

– А если бы он тебе изменил, ты бы его простила?

Что-то нашло на Варю. Раньше она старалась быть тактичной.

– Я бы ему все простила!

– А мне не советуешь!

– Ты другое дело. И вообще… Я своему мужу все прощу, но это не значит, что это хорошо. Это плохо, когда любишь очень сильно. А ты поступила правильно. Один раз изменил, потом второй… Так и будешь всю жизнь мучиться.

Дарья ласково улыбнулась и ушла.

Варя сварила чай, достала из холодильника недоеденный вчера торт. Посмотрела на часы и порадовалась, что уже можно ложиться спать и ни о чем не думать.

* * *

От Вари исходила неприязнь. Ее ненависть к брату теперь распространялась и на Власту тоже. Это было обидно и несправедливо, но Власта девушку понимала.

– Поужинаем? – выходя из подъезда пятиэтажки, обернулся к ней Денис.

– Поужинаем, – кивнула Власта.

Потеплело. Снег на асфальте успел превратиться в жидкую грязь.

Странно устроена жизнь. Антон – большой, веселый, излучающий оптимизм и уверенность, уже второй женщине приносит горе… В последний год брат оптимизм и уверенность не излучал, но сейчас оптимизмом мало кто отличается. Антон не был бессердечным, он любил маму и Власту тоже.

Он не любил Варю.

Денис через двор срезал дорогу к ресторану.

– Где твои родители? – неожиданно спросила Власта.

– Отец погиб в Чечне. Мама недавно вышла замуж, живет в другом городе. – Денис на нее не посмотрел. – Я из семьи военных.

– Что у тебя со спиной?

– Ранение, – неохотно признался он. – Я военный врач. Был военным врачом.

В ресторане его узнавали. Администратор сразу подвела к столику в углу, скрытому за стенкой с искусственными цветами.

Нужно немедленно ехать домой, вяло думала Власта, садясь на мягкий удобный стул. Нужно немедленно ехать домой…

Она не поехала.

Она украдкой смотрела на Дениса и чувствовала, как стучит сердце, и понимала, что потом будет вспоминать все это со стыдом.

– Я несколько лет не жил в Москве. Только приезжал ненадолго. Теперь иногда кажется, что это не мой город.

– Я несколько лет почти не уезжала из Москвы, – улыбнулась Власта. – Только мне тоже иногда кажется, что это не мой город.

Город перестал быть ее, когда рядом не стало Миши.

Без Миши город стал чужим, Власта стала ненастоящей, и теперь ненастоящей Власте не хочется уходить от чужого мужчины.

И непонятно, что со всем этим делать.

Из ресторана Денис молча повел ее к Лизиному подъезду. То есть к своему.

Консьерж, отложив книгу, весело с ними поздоровался. Денис перекинулся с ним парой слов.

Консьерж всегда вскакивал, когда Лиза вывозила из лифта коляску. Помогал спустить коляску по ступенькам, открывал дверь.

– Проверю квартиру, – когда лифт остановился на их этаже, Власта достала ключи, отперла Лизину дверь.

Телефон зазвонил, когда она отпирала дверь. Звонок был громкий, резкий, Власта не помнила, как звонит Лизин городской телефон. Власта быстро включила свет, подняла стоявшую на тумбочке около двери трубку.

– Да, – отчего-то хрипло сказала она. – Алло!

Денис внимательно за ней наблюдал.

– Лизавета! – сердито и весело отозвалась трубка. – Ты почему не приходишь? Какого черта я тебя разыскивать должен! Сотовый почему у тебя отключен?

– Это не Лиза, – перебила Власта. – Лиза умерла. Простите, вы кто?

– Когда умерла? – трубка перестала веселиться.

– Тридцатого января. Она умерла от передозировки снотворного.

Трубка молчала.

– Алло! – позвала Власта.

– Вы кто?

– Сестра ее мужа. А вы?

– Она продавала у меня свои работы. Собиралась продавать, – поправился невидимый абонент. – Самоубийство?

– Пока неизвестно. Полиция работает. Как вас зовут?

– Семен.

– Семен, когда вы видели Лизу в последний раз?

– Месяц назад. Она приезжала, привезла статуэтки. Две я продал.

– Я хочу посмотреть на статуэтки.

– Приезжайте завтра, – он продиктовал адрес. – Завтра сможете?

– Смогу. Спасибо.

Власта положила трубку, достала телефон, открыла список Лизиных контактов, который прислала Варя.

Имени Семена в контактах было. Лиза записала его как «Семен Аркадьевич, художественный салон».

Денис, заглянув ей через плечо, молча тронул Власту за руку, потянул к себе, расстегнул на ней куртку.

У него была чуть колючая щека и жаркие ладони.

– Не надо, – Власта вырвалась. – Не надо. Прости, Денис.

Он, не слушая, снова притянул ее к себе, она снова вырвалась. Заперла дверь, сунула ключи в карман и бросилась в лифт, который еще не успел уехать.

Денис молча смотрел, как лифт закрывает двери.

Дороги были уже почти пустые. Власта швырнула куртку на стул, скинула сапожки, достала телефон и подошла к окну.

Миша не отвечал.

Власта обняла себя за плечи. Плечи помнили руки Дениса.

Через полчаса пришла эсэмэска: «Я в театре. Позвоню завтра. Целую».

Ветви деревьев под окнами покачивались в свете фонаря. По подоконнику редко и мерно застучал неуместный в середине зимы дождь.

18 февраля, суббота

Денис помнил адрес художественного салона, Власта вчера дважды его повторила, но ехать к салону было рано, и он опять отправился на пустырь возле огороженной промзоны.

К утру подморозило, асфальт покрылся тонким, почти невидимым слоем льда. Вышедшая из-за угла ближайшего дома женщина с пушистой собачонкой осторожно переступала ногами, держась за поводок.

Денис дошел до стоящей перед домами трансформаторной будки, повернул назад. Женщина успела скрыться за поворотом забора промзоны, но пустым пустырь был недолго. Из-за будки выскочила серая овчарка в наморднике, послышался мужской окрик, собака остановилась, поджидая хозяина.

Хозяина Денис узнал не сразу и почему-то удивился. Хозяином оказался Виталий, муж соцработницы Ксении. Дениса муж соцработницы тоже узнал не сразу и, как показалось Денису, встрече не обрадовался.

Собака, перебирая лапами, нетерпеливо ждала, когда ей разрешат побегать.

– Здрасте, – поздоровался Денис.

– Здрасте, – отозвался Виталий и разрешил собаке: – Гуляй.

Овчарка бросилась в снег, принюхалась, добежала до забора и вернулась к хозяину.

Из-за будки торопливо вышел подросток с рюкзаком на одном плече, остановился рядом с Виталием и без интереса посмотрел на Дениса.

Парнишке было лет шестнадцать-семнадцать. Он очень походил на отца, только был на полголовы выше и раза в два тоньше.

– Здрасте, – вежливо кивнул парень.

– Привет, – отозвался Денис и уныло спросил Виталия: – Ничего насчет аварии не прояснилось?

– Что могло проясниться? – Виталий пожал плечами и велел сыну: – Иди, опоздаешь.

Парень медлил, Виталий повторил:

– Иди!

Парнишка неохотно поправил рюкзак на плече и послушно потопал к улице. Собака проводила его до поворота, прибежала назад.

– Мы стараемся рано гулять, пока нет никого. Рихард послушный, но люди боятся.

Собака побежала в другую сторону, Виталий закурил, тронулся вслед за питомцем. Денис повернул назад, к дому.

Парень поджидал его за поворотом забора.

– Вы про какую аварию спрашивали? – Черная вязаная шапочка лезла ему на глаза, он поправил ее ладонью.

– Здесь недавно машина сбила человека. А что, была еще какая-то авария?

Мальчишка опять поправил шапочку, а потом скомкал ее и сунул в карман.

– Я бы пошел в полицию, но я ничего не видел. Вы из полиции?

– Нет.

– Вы тот дядька, который сам по себе все выясняет? Мама с вами к бабушке ходила?

– Да.

– Как вас зовут?

– Денис.

Парень кивнул, видимо, родители упоминали имя Дениса в разговорах.

– А тебя как зовут?

– Егор, – он вздохнул. – Я бы все ментам рассказал. Только убийцу я не видел.

– Расскажи мне, – попросил Денис.

– Вы тому убитому, потерпевшему, кто?

– Никто, – признался Денис. – Но мне не нравится, когда людей убивают.

– Мне тоже.

Он очень походил на отца. Он говорил так же медленно и обстоятельно. Только, в отличие от отца, ничего не пытался скрыть.

«Лада Калина» стояла во дворе с осени. Сосед, которому она принадлежала, летом купил новую машину, а в октябре на ней уехал не то в Казахстан, не то в Грузию. Ключи от «Лады Калины» отдал Виталию, просил по возможности за старой машиной присматривать.

Ключи Егор брал тайком уже несколько раз. Аккуратно ездил по двору и ставил машину на место. На отцовской машине ездить было удобнее, но Виталий сына за руль пускал неохотно. Только летом на даче.

В тот день все было как всегда. Егор сел за руль, вспомнил, что вышел без телефона, и, оставив ключи в машине, бросился в квартиру. Выскочил он через несколько секунд, только машины на месте уже не было, а с пустыря слышались крики.

– Я родителям сразу все рассказал, в тот же вечер. Мама сказала, чтобы я полиции все честно говорил, если спросят, но меня никто не спросил. В тот день холодно было, и темнело уже, во дворе никого не было. Я стараюсь ездить, когда темнеет, чтобы меня никто не видел. Вы думаете, того парня специально сбили?

– Не знаю, – сказал Денис. – Пытаюсь разобраться. Иди в школу, действительно опоздаешь.

– Вы маме или папе скажете, когда разберетесь?

– Скажу, – пообещал Денис.

Парнишка не сомневался, если что-то станет известно маме или папе, ему тоже скажут. У него была дружная семья.

Его родители правильно посоветовали ему все честно рассказать полиции, если полиция его спросит. А от попусту любопытствующих старались ребенка оградить.

Наверное, Денис поступил бы так же.

Егор поправил на плече рюкзак и вежливо попрощался.

– До свидания.

Подниматься в квартиру Денис не стал, сел в машину и поехал к художественному салону.

* * *

Как назло, Власта проснулась рано, в полной темноте. Выпила кофе, без интереса читая недавно скачанный новый дамский детектив. Детектив не увлек. Когда в далекой Германии время подошло к восьми часам, она не выдержала, набрала Мишу.

Муж не ответил, она позвонила снова. На этот раз Миша откликнулся после первого гудка.

– Разбудила? – виновато спросила Власта.

– Ничего страшного. Поздно вчера пришел. Смотрели с коллегой современную немецкую пьесу. Мура, если честно. Наши спектакли лучше.

– Коллега женщина? – Власта хотела спросить шутливо, но не получилось. Она ревнует, и скрыть это невозможно.

– Женщина, – Миша вздохнул. – Послушай, Ластик. Нам надо как-то это пережить. Мы оба живые люди, мы не можем вычеркнуть себя из жизни неизвестно на сколько. Мы не можем ни с кем не общаться, это просто ненормально, понимаешь?

– Понимаю, – перебила Власта. – Прости, что разбудила. Пока.

Миша не перезвонил.

Уже давно рассвело, а фонарь под окном продолжал гореть. Соседка с первого этажа вывела на поводке-шлейке черного кота. Котенка женщина подобрала летом, тот каким-то образом оказался в подъезде и жалобно мяукал. Когда Власта возвращалась с работы, около котенка уже собралось несколько человек. Соседи возмущенно обсуждали негодяя, выбросившего такую кроху, а соседка с первого этажа подняла несчастного найденыша на руки и объявила, что берет беднягу себе. Соседи тогда дружно выдохнули, и Власта тоже. Оставлять котенка в подъезде было жестоко, а взять его домой никто не стремился.

Маленький облезлый котенок превратился в красавца. Красавец брезгливо передвигал лапы, остановился и прыгнул хозяйке на руки.

Власта встала, выключила в кухне свет. Снова села у окна.

Миша прав, нужно жить, заводить друзей.

У Власты тоже завелся друг. Денис. Если она попросит его сходить с ней в театр, он наверняка не откажет.

Она покосилась на часы и набрала брата. Антон ответил сразу. Его она точно не разбудила.

– Варя вчера передала мне заявление об уходе. – Власта включила чайник, бросила в чашку пакетик чая. – Хочешь, заеду, привезу.

– Хочу, – проворчал Антон. – Черт… Вот коллегам радости-то будет! Она исчезла, а я ее заявление приношу!

– Не заводи романов на работе, – посоветовала Власта.

– Больше не буду, – невесело засмеялся он.

Чайник закипел, Власта залила кипятком пакетик.

– Антон… Она страдает.

– Я ее не выгонял!

– Та, другая женщина стоит того, чтобы Варя страдала?

– Я их не сравниваю! Послушай, кончай! Без тебя тошно.

– Варя тебя любит. Неужели можно этого не ценить!

– Власта, кончай! С какой стати я не должен жить так, как хочу!

– Ни с какой, – согласилась Власта, покосилась на часы и решила: – Пожалуй, сейчас я к тебе не поеду. Мне нужно в одно место. Захочешь получить заявление, позвони. Пока.

В одиннадцать салон уже наверняка должен быть открыт. Если она поторопится, успеет к открытию, пока там немного посетителей.

* * *

Салон располагался в одном из корпусов бывшего завода. Тот не работал уже лет тридцать, помещения сдавались под магазинчики, мастерские, и в целом здание, несмотря на то, что было аккуратно окрашено, производило впечатление трущобы.

Денис остановился прямо напротив вывески «Художественный салон». Помимо художественного салона дверь вела в металлоремонт и аптеку.

Район казался безлюдным, мимо проходили редкие прохожие, а в дверь около вывесок не вошел никто.

Сегодня было заметно теплее, чем накануне. Мелкие снежинки, падая на асфальт, таяли. Пока он прогуливался, чтобы размять спину, снежинки падать перестали.

Власта остановилась прямо за его машиной. Денис, в этот момент дойдя до угла здания, повернул назад и оказался рядом с ней, когда она выбралась из машины.

Она смутилась и обрадовалась, когда его увидела.

Она обрадовалась, и от этого Денису стало так хорошо, что даже хмурое слякотное утро показалось по-своему милым. Раньше он слякоти терпеть не мог и успел этому удивиться.

– Прошу, – он жестом хозяина показал на вход в салон.

Власта засмеялась и первой вошла в полутемное помещение.

В салон вела ближайшая дверь. За дверью небольшой офис весь был уставлен разномастными стеллажами со множеством статуэток, сувениров, небольших картин. Картины побольше стояли на полу, прислоненные к стеллажам.

– Семен Аркадьевич! – негромко позвал Денис.

– Я здесь!

Хозяин показался в проеме между стеллажами. Ему было лет двадцать пять. Он сидел в инвалидной коляске.

– Здрасте, – хозяин улыбнулся доброжелательно и весело. – Что вас интересует?

– Я по поводу Елизаветы Осокиной, – объяснила Власта.

– Мы с вами вчера разговаривали? – хозяин пригладил рукой черные кудрявые волосы.

– Со мной.

– Покончить самоубийством Елизавета не могла! – задумчиво поделился Семен. – Я подумал и понимаю – не могла.

– Откуда вы знаете? – грустно усомнилась Власта.

– Знаю! В первый раз она приехала ко мне два месяца назад, привезла статуэтки, – он улыбнулся. – Люди, когда меня видят, сразу начинают жалеть, а она не стала. Если честно, я это оценил. С ней я себя инвалидом не чувствовал, а это противно, чувствовать себя инвалидом.

Он опять улыбнулся и опять провел ладонью по волосам.

– У нее летом умер ребенок, – заметила Власта.

– Знаю, – кивнул Семен. – Но Лиза сильная была, она с этим справилась. И с тягой к спиртному тоже. Я, когда в аварию попал, тоже сильно пил сначала. А потом перестал. И она перестала. Мы с ней дружили. Виделись нечасто, но по телефону болтали.

– Извините, – Власта замялась. – Она могла написать на вас завещание?

– Завещание? – удивился Семен. – Она его все-таки написала? Я ей это посоветовал, когда она сказала, что жить не хочет. Это было, когда она во второй раз приехала, она тогда выпивши была, расплакалась. Я ей посоветовал, перед тем как помереть, завещание написать. Но это так была… шутка. Мы оба понимали, что это все несерьезно. Потом я про завещание спросил, но она только засмеялась. Какого черта ей писать завещание! Она не думала умирать, она собиралась жить!

– И все-таки…

– На меня написать завещание не могла, – подумав, он покачал головой. – Кроме имени, фамилии и отчества она про меня ничего не знала. По-моему, для завещания этого недостаточно. И вообще… Мы с ней дружили, но она в меня не влюбилась до такой степени, чтобы завещание написать. А было что завещать?

– Было, – кивнула Власта. – Можно посмотреть ее работы?

– Можно, – Семен отъехал назад, развернулся. – Вот…

Он показал рукой на стеллаж.

Власта подошла, погладила рукой стоящие на полке статуэтки.

– Это ее старые работы.

– Да, она говорила, что старые. Обещала снова начать работать.

Власта снова провела пальцами по статуэткам.

– Возьмите.

– Нет, – отказалась Власта. – Если кому-то понравятся, пусть купят. Пусть ее работы кого-то порадуют.

– Когда она мне звонить перестала, я решил, что она встретила кого-то. Влюбилась. Люди, когда влюбляются, обо всем забывают.

– Она перестала звонить, потому что ее уже не было, – Власта отошла от стеллажа.

– Как ваш бизнес? – спросил Денис. – Заходят люди?

– Заходят, – Семен повернул к нему голову. – Но больше через интернет покупают. Перед праздниками торговля неплохо идет, а в плохие месяцы получается не больше моей пенсии. Но две пенсии лучше, чем одна, – Семен засмеялся.

– Лучше, – согласился Денис.

– Ой, извините, – Семен достал из кармана джинсовой куртки тихо шипящий телефон и объяснил: – Жена.

– Мы пойдем, – быстро сказала Власта. – Спасибо вам. До свидания.

– Подождите, – остановил их Семен, сказал в трубку: – Заяц, перезвоню через минуту, – и посмотрел на Дениса. – Лиза звонила мне двадцать девятого января, в воскресенье вечером. Спрашивала, как позвонить в Израиль. У меня там родственники, я ей объяснил.

– Зачем ей Израиль? – Власта остановилась в дверях.

– Я не спросил, она не сказала. Поздно звонила, часов в девять. Я уже дома был, – Семен улыбнулся. – Будут нужны сувениры, подарки, приходите.

– Обязательно, – пообещал Денис.

Вместо снега пошел мелкий, почти невидимый дождь.

– Я сегодня разговаривал со школьником… Тот удачно оставил ключи в машине, которой сбили Павла, – подходя вместе с Властой к ее машине, сообщил Денис.

Она повернулась, внимательно на него глядя.

Серые глаза были совсем близко.

Денис помолчал и сказал:

– Я люблю тебя. Не бойся, я буду делать только то, что ты захочешь.

* * *

Варя проснулась поздно, когда уже рассвело, и сразу заплакала. Слезы текли, она сначала вытирала их ладонью, а потом краем пододеяльника.

Мучительно хотелось очутиться рядом с Антоном, почувствовать под щекой сильное плечо. Приготовить ему завтрак, видеть, как он ласково на нее смотрит. От ужаса и бессилия, оттого, что совершила непоправимое, Варя тихо застонала.

Нужно было потерпеть. Сделать вид, что ни о чем не догадывается. У мужчин бывают увлечения, потом они проходят, и жизнь продолжается.

Если бы она справилась тогда с обидой, жизнь могла бы продолжиться, а теперь она закончилась.

Варя лежала и плакала, понимала, что вернуть назад ничего нельзя, и мучительно хотела все исправить.

Она бы пролежала так до вечера, но ей захотелось немедленно узнать, что сейчас с Антоном. Проводит выходные с той бабой или один. И вообще… Говорит ли с кем-нибудь о ней.

Узнать можно было только у Власты, и Варя позвонила ей.

– Привет, – сердито буркнула Варя, услышав Властин голос, и прошла с телефоном в ванную.

Свет там был тусклый, в зеркале отразилось лицо, на которое смотреть противно. Глаза красные, опухшие… Варя отвернулась от зеркала и поплелась в кухню.

– Передала Антону заявление?

– Не успела. Я ему утром позвонила, сказала, что заявление у меня.

– А он?.. – выдохнула Варя.

– Злится, нервничает. Ему досадно, что ты ушла.

В трубке раздался автомобильный гудок, Власта находилась на улице.

– Он жалеет, что я ушла? – жалко спросила Варя.

– Ему досадно, – повторила Власта.

– Он с бабой?

Варя сняла с подставки электрический чайник, налила в него воды из крана, снова поставила на подставку, включила.

– По-моему, нет, – Власта опять помолчала, перед тем как ответить.

Больше говорить было не о чем, но Варя продолжала молча держать трубку у уха.

– Это лекарство, которым Лиза отравилась… – смерть Лизы сейчас мало ее волновала, но Варе это давно надо было выяснить. – За сколько часов до смерти она могла принять это лекарство?

– Она должна была заснуть через полчаса, не больше. А до смерти могло пройти и несколько часов.

Зря Варя переживала. Полиция не могла ее заподозрить.

– Мне сейчас Денис показал, где сбили Павла. Знаешь, авария действительно выглядит подозрительно.

Наверное, Власта решила, что самодеятельное расследование отвлечет Варю от собственного горя.

– Это где-то поблизости? – равнодушно спросила Варя.

– Рядом совсем. Пешком минут десять.

– Покажи мне, – внезапно решила Варя. – Ты еще не уехала?

Власта еще не уехала. Варя, наспех умывшись и одевшись, подошла к забору, который описала Власта, минут через двадцать.

Власта ждала ее одна. Варю это удивило, ей казалось, что бывшая золовка с Денисом не расстается. Как раньше с Мишей.

Раньше Варя в чужие дела никогда не лезла, но сейчас, подойдя к Власте, неожиданно зло поинтересовалась:

– У тебя с Денисом роман?

– У меня нет с ним романа, – спокойно ответила Власта. – Я не во всем похожа на своего брата.

Врет! Варя видела, как Власта сияла, когда Денис стоял рядом.

Авария Варю интересовала еще меньше, чем смерть Лизы, но пришлось прогуляться по дворам, раз уж сама вызвалась посмотреть.

Бывшего жильца сбили на пустыре. Машина с оставленным в ней ключом стояла около серого девятиэтажного дома.

– Видимо, Павел шел через двор, – рассуждала Власта.

– А убийца за ним, – равнодушно предположила Варя. – Или поджидал во дворе.

Вообще-то поджидать во дворе было рискованно. И заметить могут, и бывший жилец мог пойти другой дорогой, по улице.

Они прогулялись до другого выхода из двора, вышли на улицу, немного прошлись по улице. Ничего интересного на улице не было, только супермаркет, аптека, магазинчик детской одежды и нотариальная контора.

– Лиза сдавала свои работы в художественный салон, – рассказывала Власта. – А накануне смерти позвонила хозяину салона, они успели сдружиться, спросила, как позвонить в Израиль.

– Зачем ей Израиль? – машинально поинтересовалась Варя.

– Вот и мне хотелось бы это узнать.

Прогулка не пошла на пользу. Мучительная боль оттого, что она сама порвала с Антоном, не уменьшилась.

Простившись с Властой, Варя зашла в супермаркет, купила продукты, вернувшись домой, приготовила завтрак и через силу съела.

* * *

Делать только то, что она захочет, было трудно.

– Иди, Денис. Я хочу одна с ней поговорить, – попросила Власта, когда ей позвонила Варя.

Уходить ему не хотелось. Да и не нужно было, он видел, что ей с ним хорошо. Лучше, чем одной.

Где-то был муж, но о нем Денис старался не думать.

– Иди, пожалуйста, – Власта тронула его за руку.

– Я всегда буду рядом, – глядя в серые глаза, сказал Денис.

Она промолчала, опустив глаза.

Уходить ему не хотелось, но он не стал спорить. Чтобы не встретиться с Варей, пошел другой дорогой, в обход.

Телефон зазвонил, когда он поднялся в квартиру. Номер высветился незнакомый, но голос Денис узнал сразу.

– Я сразу не сказала, – покаялась Мария Давыдовна. – А теперь решила, надо сказать. Я двадцать восьмого января Лизе долг принесла. Большой долг, пятьсот тысяч. Я у нее в сентябре занимала. У меня двоюродная сестра болела, на сиделку деньги требовались, а племянница мало получает, и двое детей у нее. Лиза мне сама предложила, когда я пожаловалась, что с сестрой несчастье. На сиделку много денег не потребовалось, в декабре сестра умерла. Я из этих пятисот тысяч племяннице на похороны дала. Потом очередную пенсию получила, со своего похоронного вклада часть сняла, доложила до пятисот и вернула Лизе. А она мне расписку вернула. Я на расписке сама настояла, когда в долг брала. Расписка у меня, могу показать.

– Кто-нибудь знал, что вы принесли деньги?

С мокрых ботинок, которые он успел снять, стекала грязная вода, Денис ногой подвинул их на коврик.

– В подъезде консьерж сидел, а больше я никого не видела. Когда Лизу мертвой нашли, деньги в квартире были?

– Не знаю, – задумался Денис. – Вроде бы нет, менты про деньги не упоминали.

– Неужели из-за этих денег?..

Денис промолчал.

– А в Пашиной квартире девушка поселилась. Я сегодня утром в глазок посмотрела, девушка дверью хлопала. Молоденькая такая. Ладно, не буду тебя отрывать. Ты позвони, если про Лизу что-нибудь узнаешь. И про Пашу тоже.

– Позвоню, – пообещал Денис.

Зря он ушел от пустыря. Нужно было дождаться, когда Власта распрощается с Варей, и больше Власту не отпускать.

Денис снова обул ботинки. Надеть куртку не успел, телефон зазвонил опять. На этот раз абонент был знакомый, звонила девочка Соня.

– Что-нибудь стало известно про Пашу? – сердито и испуганно спросила девочка.

Денис почувствовал, как наполняется бессильной злобой. В двадцать лет нельзя быть испуганной. В двадцать лет нужно ничего не бояться и смотреть на мир через розовые очки.

– Кто его сбил, пока неизвестно, – отчитался Денис.

– Это не Борис! Это точно не Борис, я его маршруты за то число посмотрела, он в тот день клиентов за город возил. У него алиби!

Поездки таксистов наверняка сохраняются в каких-нибудь базах. Наверное, у ее Бориса действительно есть алиби.

– Алло! Вы меня слышите?

– Слышу, – вздохнул Денис. – Ты до замужества где жила?

– Квартиру снимала, – сердито призналась Соня. – Вместе с подружкой. А что?

– Вот и теперь сними квартиру и держись подальше от своего Бориса. Если у тебя денег нет, я тебе одолжу. Нельзя жить с человеком, если допускаешь, что он может оказаться убийцей. Ты же его подозревала, иначе не полезла бы проверять алиби…

Последние слова Денис произнес в пустоту, девочка Соня не стала его слушать.

Девочку устраивала роль жертвы.

Когда он снова подошел к пустырю, Власты там уже не было.

Не обращая друг на друга внимания, по снегу носились два бульдога. Один, оглянувшись на Дениса, подбежал к пожилому мужчине, второй запрыгал около молодой девушки. Та протягивала собаке ладони и пританцовывала.

Из-за поворота показалась молодая пара с детской коляской. Пару Денис узнал, поздоровался.

Племянник консьержа Витя смущенно заулыбался. Он и раньше так улыбался, когда студентом дежурил в подъезде. Глаза за толстыми стеклами очков по-прежнему смотрели на мир с веселым любопытством.

– Вы живете в тех домах? – Денис кивнул на дома за трансформаторной будкой.

– Третий дом отсюда, – ответила Витина жена и засмеялась. В отличие от мужа она была худенькой и стройной. – Хороший район, только с ребенком гулять негде. Я раньше здесь гуляла, а теперь буду бояться. Здесь недавно человека насмерть сбили.

Для нее чужая смерть была ненастоящей, киношной.

– Да ладно тебе! – ласково успокоил жену Виктор. – Ходи по тротуару, это безопасно.

На углу пара повернула в сторону метро, Денис – к дому.

* * *

Сев за руль, Власта достала телефон. Знала, что не могла пропустить звонок от Миши, но все равно проверила. Миша не звонил.

От мысли, что сейчас она поедет домой и будет сидеть в пустой квартире, делалось тошно. Власта покрутила телефон, набрала маму, спросила:

– У тебя какие планы?

Услышала в ответ, что планов у мамы нет, и решила:

– Я сейчас приеду.

Надо жить, советовал Миша.

Проводить время с мамой едва ли можно считать полноценной жизнью, но лучшего варианта она придумать не могла.

То есть варианты были, конечно. Можно позвонить кому-нибудь из подруг. Впрочем, с подругами едва ли будет веселее.

Был еще вариант, главный. Позвонить сейчас Денису и славно провести с ним время. А потом весело разговаривать с Мишей и не навевать на него тоску.

От этого всем было бы хорошо. Только уж очень противно, разговаривая потом с мужем, делать вид, что ничего в ее жизни не изменилось.

Припарковать машину у родительского дома не удалось, Власта остановилась на другой стороне улицы, дошла до ближайшего супермаркета, купила торт.

В квартире пахло тушеным мясом.

– Позвонил Антон, он тоже сейчас приедет, – мама приподняла крышку кастрюли, помешала содержимое.

Власта поставила торт на стол, села в углу и быстро спросила:

– Как ты думаешь, если я попрошу Мишу вернуться, он приедет?

– Ты не попросишь, – теперь мама помешала что-то в сковородке.

– Не попрошу, – согласилась Власта. – Но если бы попросила?.. Он бы приехал?

– Хочется думать, что приехал бы. Но ты же понимаешь, что это просто каприз.

– Я его не принуждаю.

– Не сомневаюсь, ты умная девочка, – мама села напротив Власты. – Что на тебя нашло?

– Я устала без него.

– Это тяжело.

Власта помолчала, мама тоже.

– Это тяжело, но тебе придется справиться.

Прозвенел дверной звонок, мама открыла Антону дверь. Власта встретить брата не вышла, поленилась.

– Возьми Варино заявление, – когда Антон вслед за мамой вошел в кухню, лениво напомнила Власта. – Оно у меня в сумке.

– Возьму, – подвинув стул, брат сел рядом.

– Тебя не интересует, как она живет?

– Отстала бы от меня! – вздохнул он. – И так тошно.

– Антон, она страдает.

– О господи! – брат взялся руками за виски. – Какого черта!.. Чего ты от меня хочешь!

– Не морочить голову молодым девчонкам! – отрезала Власта. – Имей дело со шлюхами, их много.

– Пожалуйста, прекратите! – попросила мама. – Хотите ругаться, делайте это без меня!

Все ненадолго замолчали.

– У меня намечается неплохой договор, – Антон повернулся к стоящей у плиты маме. – Будем делать кое-какой софт для администрации города.

– Хорошо бы, – вздохнула мама. – Дай бог, чтобы получилось.

– Надеюсь, что получится, – брат улыбнулся. – Одна чудесная женщина сама предложила мне этот вариант.

– Чудесная женщина имеет доступ к государственным деньгам? – уточнила Власта.

– Отчасти, – кивнул Антон.

– И поэтому ты поменял на нее Варю?

– Перестаньте! – поморщилась мама.

– Я пока еще свободный человек! – засмеялся Антон. – Могу встречаться с кем захочу. А если Варя страдает, может вернуться, передай ей, что я не возражаю. Только пусть ведет себя пристойно, во второй раз я ей таких выходок не спущу!

– Антон, ну как ты можешь! – поразилась Власта. – Неужели тебе ее не жалко?

– Власта, перестань! – прикрикнула мама. – Мы не так часто собираемся втроем, давайте не портить друг другу настроение.

Власта замолчала, мама положила в тарелки мясо.

– Как у тебя на работе, мам? – брат сменил тему.

– Мы выкрутились. Нашли деньги. Надо было срочно заплатить программистам, чтобы образец доделать. Слава богу, деньги нашли, доделали. Теперь надеемся заключить контракт. Если получится, затраты покроем многократно. Как теперь говорят, отобьем.

– Больше не влезай в авантюры!

– Это не была авантюра. Мы сделали хорошую работу. Надеюсь, сможем ее выгодно продать.

Время двигалось медленно. Когда через час Власта спустилась к машине, до вечера оставалось еще далеко.

* * *

Хотелось заснуть, но не получалось. Варя полежала на клетчатом пледе, поднялась, выпила чаю, глядя в кухонное окно.

Забавная мысль промелькнула в голове, когда она увидела вывеску нотариальной конторы.

Мысль была удивительная, но уж очень невероятная.

Варя сполоснула чашку, достала бумаги предыдущего жильца, просмотрела. Листы с химическими формулами сразу откладывала в сторону, а один документ она прочитала дважды. Это была копия доверенности на продажу квартиры. Неровный шрифт говорил о том, что документ не отсканировали, а сфотографировали.

По листу проходила белая полоса, так бывает, когда в принтере кончается картридж. Но полоса не мешала прочитать текст.

Из документа следовало, что некая Белла Георгиевна Ваксберг доверяет Анатолию Сергеевичу Кирееву продать принадлежащую ей квартиру. Ту самую, в которой Власта поначалу предложила Варе пожить.

Варя сложила лист вдвое и вместе с найденной старой записной книжкой сунула в сумку.

Телефон зазвонил, когда она и его собиралась положить в сумку. Варя посмотрела на экран и бодро сказала:

– Привет, Даш.

– Ты как? – заботливо спросила новая подруга.

– Нормально, – вздохнула Варя и попросила: – Не разговаривай со мной как с больной. Мне от этого только хуже.

– Не буду, – засмеялась Дарья. – Прогуляться не хочешь?

– Уже прогулялась, – Варя села на стоявший в прихожей стул. Нужно начать работать и снять нормальную квартиру, сиденье у стула было потертым, как будто его драла кошка. – Даш, ты работаешь в конторе, которая за огороженной территорией находится?

– Да, – подтвердила Дарья. – У нас поблизости одна нотариальная контора.

– Я недавно там проходила, подумала, что тебе удобно в этой конторе работать. Кстати, если Лиза действительно написала завещание, она бы пришла к вам в контору. Зачем ей куда-то ехать, если можно за пять минут дойти.

– Наверное, – согласилась Дарья.

– Ты можешь проверить, писала она завещание или нет? – заинтересовалась Варя.

– Могу.

– Даша! – фыркнула Варя. – Не верю, что ты не проверила!

– Проверила. У нас в конторе такое завещание не зарегистрировано.

– Значит, оно нигде не зарегистрировано!

– Может быть. Я сама иногда о завещании думаю, а написать никак не соберусь, – подруга помолчала. – Захочешь еще погулять, возьми меня за компанию.

– Хорошо, – согласилась Варя и сунула телефон в сумку.

Номера Дениса у нее не было. Варя подкрасила ресницы, оделась и пошла к бывшему Лизиному дому.

На улице было противно. Сыро, грязно. Как раз под ее настроение.

Варя вошла в подъезд, поднялась к квартире Дениса. Повезло, он был дома и без Власты. Варя успела заметить, что на вешалке в прихожей женской одежды нет. Может, ей действительно только показалось, что у них роман.

– Я нашла кое-что, – Варя достала из сумки копию доверенности и записную книжку. – Вот.

Он быстро, но внимательно прочитал текст и задумчиво произнес:

– Израиль…

Недаром Варя отлично училась и в школе, и в университете, она Дениса поняла.

– Хозяева квартиры уехали в Израиль? – уточнила Варя.

– Да. Прошло много лет, они ни разу не появлялись.

– Доверенность поддельная?

– Надо разобраться.

Денис посторонился. Варя подумала и зашла в квартиру.

– Вы за Властой ухаживаете? – снова оглядев вешалку с единственной мужской курткой, спросила Варя.

– Ухаживаю, – серьезно подтвердил он. – Но она моих ухаживаний не принимает.

– Дарья работает в нотариальной конторе, – вздохнула Варя. – Думаю, вам надо это знать.

– Я знаю. Ты с ней общаешься?

– Общаюсь. Я у нее ночевала, когда ушла от Антона. Потом она ко мне приходила, уже в новую квартиру. Ну, в смысле, в ту, где я сейчас живу. Она могла написать поддельную доверенность?

– Теоретически могла, но… Я в этом сомневаюсь.

Если честно, Варя тоже сомневалась.

– Почему? Она не похожа на мошенницу?

– Я сомневаюсь, что это Даша, но ее могли использовать. И пока ты с ней встречаться не будешь!

Варе давно никто ничего не указывал, даже Антон. То есть на работе Антон ей указания давал, но сейчас Варя не на работе.

– А если она придет? – улыбнулась Варя.

– Раздевайся! Побудешь пока у меня.

– Не хочу! Если она придет, я ей не открою.

Видеть заботливую Дарью не хотелось даже безотносительно всех подозрений. От излишней заботы становилось только хуже, Варя начинала себя чувствовать совсем несчастной.

– Побудь пока у меня. Пока я хоть что-то не выясню.

– Не хочу! Я правда ей не открою, если она придет, – Варя вздохнула. – Лиза утром тридцатого ходила в парикмахерскую. К моему мастеру. Я ее записала за неделю, но мастер болела и позвонила мне только накануне вечером, сказала, что можно приходить. Я перезвонила Лизе, и она утром постриглась. Салон недалеко от моей работы. Работы в тот день было мало, и я встретилась с Лизой. Сначала подождала ее в салоне, потом мы в кафе посидели.

Денис внимательно слушал.

– Лиза не могла сказать Дарье, что собирается стричься, я с ней разговаривала в десятом часу. При Антоне не хотела говорить, и позвонила, когда он в ванную пошел. А Дарья знает, что Лиза постриглась! – Варя опять вздохнула. – А вот в ежедневник Лиза могла записать про парикмахерскую. Что-нибудь вроде «парикмахерская одиннадцать ноль-ноль». Понимаете?

– Понимаю, – кивнул Денис. – Чего уж тут не понять.

– А потом ежедневник пропал. Знаете?

– Нет.

– Пропал, – кивнула Варя. – Власта его искала, но не нашла. И я подумала… Может, Дарья его стащила?

Варя взялась за ручку двери, но Денис ее остановил.

– Подожди. Я тебя провожу.

Провожать ее необходимости не было, но возражать Варя не стала. Денис ей нравился.

* * *

Сестра окончательно испортила настроение, напрасно Антон надеялся отвлечься в семейном кругу. Вроде бы причин для плохого настроения не было, ушла Варька, и ладно, другую найти не проблема, а от злости на весь свет он с утра не находил себе места.

– Твоя женщина замужем? – проводив Власту, спросила мать.

– Нет, – пробурчал Антон. – Но я не собираюсь на ней жениться.

– Еще чаю хочешь?

– Не хочу. Я тоже сейчас поеду.

Мать убрала остатки торта в холодильник.

– Ты разговаривала с Варей? – вздохнув, спросил Антон.

– Нет, – мать недовольно поморщилась. – Я же сказала тебе, что не стану ей звонить. Разбирайся сам.

– Я не хотел ее расстраивать, – неожиданно признался он. – Она сама сунула нос куда не надо.

Мать пожала плечами и, помолчав, грустно сказала:

– Я бы хотела, чтобы рядом с тобой был любящий человек. Это во все времена необходимо, а уж сейчас…

– Ой! Ну хоть ты не начинай! – взмолился Антон. – Я Варьку не выгонял. Я пытался скрыть, она сама…

– Верни ее.

– Как? – засмеялся Антон. – Броситься в ноги и пообещать, что больше никогда?..

– Да, – серьезно ответила мать.

– Мам, прекрати! Я не монах и буду обращать внимание на красивых женщин!

– Варя мне не очень нравилась. Какая-то она примитивная. Впрочем, сейчас вся молодежь примитивная.

– Старикам во все времена казалось, что молодежь примитивная, – фыркнул Антон.

– Это кто здесь старик? – улыбнулась мать.

– Никто, – заверил Антон. – Ты молодая и всегда будешь такой.

– Варя мне не нравилась, но она тебя любила.

– Любила бы – не ушла бы.

– Нет, Тошка, – мать покачала головой. – Как раз наоборот.

– Я пойду, мам, – Антон поднялся.

Идти ему было некуда.

Это он понял, когда сел в машину. Взялся за руль и замер, не зная, куда ехать. Лениво подумал, что лучше всего купить вискаря и тихо выпить в одиночестве, но представлять себя одиноким пьяницей было совсем тошно, и он достал телефон. Кроме Ленки звонить было некому.

– Лен, – быстро сказал Антон, когда она ответила. – У тебя как сегодня?

– Никак, – к его радости, ответила Елена. – Сегодня я свободна.

– А почему не позвонила? – сердито упрекнул он.

– Хотела дать тебе отдохнуть.

– Ты мой лучший отдых, – заверил он. – Я сейчас приеду.

Большой радости свидание не доставило, но убить время удалось.

– От меня ушла девчонка, с которой я жил, – прижимая Елену к своему плечу, зачем-то признался Антон. – Узнала про тебя и ушла.

– Ты расстроен? – серьезно спросила она.

– Черт его знает…

Унылая серая картина была прямо перед глазами. Антон повернул голову, чтобы ее не видеть.

– Я бы, не задумываясь, бросил ее, если бы ты решила выйти за меня замуж. И никогда бы о ней не вспомнил. А сейчас мне как-то без нее непривычно. Я с ней несколько лет жил.

– Верни ее, – лениво посоветовала Елена.

– Не хочу. Я от тебя никогда не откажусь.

– А ты и не отказывайся.

– Нет, Лен. Не буду я ее обманывать.

– Ты такой честный? – засмеялась она.

– Представь себе, да.

Антон притянул Елену крепче, провел рукой по гладкому плечу.

Убить время удалось.

* * *

Вернувшись домой, Денис принялся снова разглядывать доверенность.

Та была оформлена два месяца назад. Соседка Белла Георгиевна, окажись она в России, не могла ни разу не наведаться в собственную квартиру. Скорее всего, она в этой квартире и остановилась бы.

Странно, что он забыл, как зовут соседку. Вспомнил, только когда увидел доверенность.

Бабушка с соседкой дружила. Могла Белла, приехав в Москву, не поинтересоваться судьбой бабушки?.. Могла, но, скорее всего, поинтересовалась бы.

– Павел хотел выяснить насчет квартиры, – лепетала девочка Соня.

– Я хотела, чтобы ты мне кое-что распечатал, – сказала Лиза, когда Денис видел ее в последний раз.

У нее не было принтера. А у Павла он был.

Она попросила Павла?

Заметила незнакомых людей в соседской квартире, заподозрила мошенничество и рассказала об этом Павлу?

Денис полистал потрепанную записную книжку, которую дала Варя.

Книжка была старая, чернила кое-где поблекли. И номера телефонов в ней были старые, еще без московских кодов.

На букву «О» только одна запись: «Оля» и старый бабушкин номер.

Книжка принадлежала соседке Белле Георгиевне?

Павел взял ее, чтобы через старые связи попытаться найти хозяйку?

Очень похоже, что так. Денис на его месте поступил бы так же.

Чтобы установить по фамилии нотариуса, где находится нотариальная контора, ему потребовалось всего несколько минут. Контора находилась в нескольких минутах хода отсюда.

Фамилия нотариуса была ему незнакома, но у нотариуса обычно бывает несколько помощников.

Неужели Даша?..

Денис достал из кармана висевшей в прихожей куртки телефон.

– Мам, почему бабушка не любила соседку Дашу? – быстро спросил он, услышав мамин голос. – Должна же быть какая-то причина!

– Ольга Викторовна пару раз поймала ее на лжи. Ты все-таки собрался на ней жениться?

– Нет, – улыбнулся Денис, – жениться я хочу на другой женщине. Пожалуйста, вспомни, что бабушка говорила про Дашу.

– Почему такой интерес?

– Потом расскажу, – пообещал Денис. – Вспомни, что рассказывала бабушка.

– Бабушка пару раз поймала ее на лжи. То Дарья говорила, что развелась с мужем и собирается продать свою питерскую квартиру, то получалось, что муж куда-то уехал, и она его ждет… Было что-то еще, я уже не помню. Меня больше бабушкино здоровье интересовало, чем дела соседей.

– Понимаю. А про соседку Беллу бабушка что-нибудь говорила? Белла жила в восемьдесят пятой.

– Я Беллу Георгиевну помню. Ты тоже должен ее помнить, Ольга Викторовна иногда приглашала ее на наши семейные праздники. Белла позвонила на следующий день после того, как бабушка умерла. Как будто почувствовала… Мы тогда долго с ней разговаривали. Она про тебя расспрашивала, интересовалась. Оказывается, у нее дочь умерла в прошлом году от рака. Иногда и израильская медицина не справляется.

– Она не говорила, что собирается делать с московской квартирой?

– Ничего не собиралась. Я про квартиру у нее спросила. Белла живет в доме престарелых. У них это заведение как-то называется, я забыла как. В этом случае все ее имущество отходит государству. Она никому ничего даже завещать не может. Да ей и завещать некому, из родственников у нее один зять, но с ним, как я поняла, прохладные отношения. Он женился сразу после смерти дочери, а это матери понравиться не могло.

– Белла звонила из Израиля?

– Наверное, – засмеялась мама. – Мне как-то в голову не пришло уточнить. Кстати, ключи от ее квартиры я отдала Лизе. И телефон Беллы для Лизы записала. Так, на всякий случай. Правда, номер мне Белла продиктовала внутренний израильский, без кода страны. Денис…

– Я тебе потом все объясню, – снова пообещал Денис и запоздало поинтересовался: – Как у вас дела?

– Нормально. У меня все хорошо, когда все хорошо у тебя. Звони почаще.

– Буду. Пока.

Отложив телефон, Денис включил компьютер.

То ли ему везло сегодня, то ли работа сыщика на самом деле не такая уж сложная.

Запись с подъездной камеры он смотрел недолго, почти сразу заметил знакомое лицо.

В восемь часов вечера в подъезд вошел риелтор Максим. Через полчаса вышел.

Набирая номер Максима, Денис не был уверен, что не ошибается в своих подозрениях.

Что не ошибается, стало ясно через пару минут.

– Меня зовут Денис, – представился Денис, услышав мужской голос. – Мы виделись с вами на… – Он назвал адрес Павла.

– Слушаю вас, – заинтересовался Максим.

– Вы занимались продажей квартиры?.. – Денис назвал адрес соседской квартиры.

– Нет!

Непохоже, что риелтор испугался. Но желания разговаривать у него поубавилось.

– Вы приходили в восемьдесят пятую квартиру! – настаивал Денис. – Послушайте, я сейчас смотрю запись с подъездной камеры! Попросить полицию с вами поговорить?

– Я не занимался продажей квартиры! – прошипел риелтор. – Я отказался работать с этой квартирой! Я только посмотрел ее вместе с продавцом. Мне неприятности не нужны!

Вытягивать из него каждое слово не пришлось. Риелтору Максиму не нужны были неприятности.

Все произошло примерно так, как Денис представлял.

Предложения о продаже квартир в своем районе Максим отслеживал постоянно и внимательно, и продавцу восемьдесят пятой квартиры позвонил сразу же, как только вариант появился на сайте. Показать недвижимость продавец вызвался в тот же день, и вечером двадцать девятого января Максим поднялся в квартиру.

Хозяин его уже ждал. Впустил Максима, а дверь, на свою беду, не запер. Или на счастье Максима, это как посмотреть.

Максим, как и положено, попросил хозяина показать документы, посмотрел паспорт, доверенность. Документы подозрений не вызывали.

Соседка появилась, когда Максим и хозяин были в одной из комнат. Стояла в дверях и молча на них смотрела, Максим даже не сразу ее заметил.

– Что здесь происходит? – спросила женщина.

Спросила так, что желание заниматься этой квартирой у Максима пропало мгновенно. Соседка что-то сказала о том, что сейчас же позвонит хозяевам. Максим слушать не стал. Отказался от посреднической деятельности, вызвал лифт и поехал вниз.

Что было дальше, он понятия не имеет. Объявление о продаже этой квартиры с сайта было удалено.

– А как насчет квартиры в пятиэтажке? Вы ее снимете?

– Там будет жить девушка, она вам позвонит.

– Пусть позвонит до конца месяца!

– Обязательно. Я ей передам.

Денис отложил телефон. Снова посмотрел на доверенность.

Доверенность была сфотографирована. Лиза сфотографировала ее, пока Максим и мнимый хозяин осматривали квартиру?..

Очень может быть. Денис бы точно это сделал.

Надо было подняться к Даше, но он с этим тянул.

Что-то не склеивалось, мешало поверить, что за преступлениями стоит соседка Даша.

* * *

Миша не звонил.

Время от времени Власта брала телефон в руки, проверяла, убеждалась, что звонок не пропустила.

Стемнело. Неярко засветился фонарь под окном.

Взяв в очередной раз телефон в руки, Власта покрутила его и позвонила Варе.

Этого можно было не делать, но Власта привыкла к любой мелочи относиться ответственно.

– Я отдала заявление Антону, – Власта задернула занавеску.

– Спасибо.

Зря она позвонила, Варя не расположена с ней разговаривать.

Попрощаться Власта не успела, Варя спросила:

– Как ты думаешь, Дарья была Лизе близкой подругой?

– Раньше мне казалось, что нет, – удивилась Власта. – Лиза с ней здоровалась, когда мы с Игорьком гуляли, но она со многими здоровалась. Я даже не сразу вспомнила, как ее зовут. И очень удивилась, когда она пошла на похороны.

– Вот и мне казалось, что они не такие уж близкие подруги. – Варя помолчала. – Мне Лиза нравилась. Правда нравилась. Я, когда к родителям приезжала, старалась обязательно к ней заскочить. Мне было противно скрывать, что я живу с Антоном. Приходилось осторожно выяснять, не собирается ли к ней кто-нибудь из вас прийти. Ну… ты или Татьяна Павловна.

– Понимаю.

– А теперь мне противно, что Лизу убили, а мне все равно. То есть не совсем все равно, но почти.

Власта и это понимала.

– Ты уверена, что ее убили?

– Уверена! Почти уверена, – поправилась Варя. – Ладно, пока.

– Пока, – откликнулась Власта.

Лизу убили, а всем все равно.

Как правильно сказала Варя, почти все равно.

Власта подержала телефон в руках и решительно набрала маму.

– Антон уехал? – спросила она на всякий случай.

– Уехал. Давно уже.

– Мама, ты приезжала к Лизе тридцатого? У меня есть видео с камеры в подъезде.

– Приезжала, – не стала отпираться мама. – Но я Лизу не видела и в квартиру не поднималась. Консьерж сказал, что Лиза недавно ушла и еще не возвращалась. Я с ним поговорила немного и уехала.

– Ты хотела занять у нее денег?

– Я хотела сказать, что деньги мои коллеги нашли. Она обещала одолжить, но больше такой необходимости не было. – Мама помолчала. – На самом деле я хотела ее увидеть. Я за нее беспокоилась, хотелось убедиться, что она больше не пьет. – Мама опять помолчала. – Откуда у тебя видео?

– Лизин сосед дал. Он не верит, что она могла сама уйти из жизни.

– И сам пытается найти убийцу? – скептически предположила мама.

– И сам пытается найти убийцу, – подтвердила Власта.

– Ну… Бог ему в помощь.

Власта не поняла, мама сказала это с иронией или серьезно.

Она снова подошла к окну, посмотрела на желтое пятно фонаря. Тот больше не напоминал рождественский. То ли снег под ним был грязным, то ли казался таким в тусклом свете.

Телефон в руке дернулся, зашипел. Власта успела ответить до того, как раздалась музыка.

Она весь день ждала этого звонка, но почему-то не обрадовалась.

– Я не думала, что ты позвонишь, – призналась Власта мужу.

– Почему я не должен звонить?

Миша никогда не был дураком. Разлука мешает понимать друг друга.

– Потому что у тебя коллега, – объяснила Власта.

– Послушай, Ластик… У меня много коллег и только одна жена! Ты не перестала быть моей женой и никогда не перестанешь! Ты мой самый близкий человек!

– Ты сегодня встречался с коллегой? – перебила Власта.

– Власта, перестань!

Он редко звал ее Властой, только когда злился.

– Мы не можем все это время просидеть в келье! Не думай, что мне легче, чем тебе. Я просто стараюсь остаться нормальным человеком. И тебе нужно делать то же самое.

– Что то же самое? – уточнила Власта. – Завести любовника?

– Завести друзей! Нельзя тосковать вечно, понимаешь! Ты думаешь, мне не больно от того, что тебя нет? Но я пытаюсь с этим справиться.

– Я тоже буду пытаться, – пообещала Власта и впервые в жизни соврала мужу. – Извини, Миш. У меня звонок на второй линии.

Власта отложила телефон и равнодушно подумала, что нужно позвонить Денису. Нужно сказать ему, что в квартире Лизы была большая сумма денег, а через день их не оказалось.

Еще нужно не отталкивать Дениса, когда становится жарко от его рук. Это поможет пережить разлуку с Мишей.

Правда, сейчас ей хотелось, чтобы разлука была вечной. Раньше казалось, что связь с мужем слабеет с каждым днем, а теперь что-то оборвалось окончательно.

Она не стала звонить. Она уныло и терпеливо ждала, когда можно будет лечь в постель.

* * *

Остаться в одиночестве оказалось еще тяжелее, чем утром. Опять нестерпимо захотелось очутиться рядом с Антоном, и снова Варя с ужасом понимала, что виновата сама. Надо было потерпеть, и все наладилось бы.

Антон такой, какой есть. Его не переделать. Даже пытаться не стоит.

Она сама разрушила свою жизнь.

Варя кисло улыбнулась.

Мама ахнула бы от ужаса, поняв, что дочь согласна терпеть от своего любимого все, даже других женщин.

Впрочем, теперь об этом думать поздно. Все уже свершилось.

Варя постояла у окна, снова надела пуховик и заперла квартиру.

Дарья была дома. Открыла дверь и сделала вид, что обрадовалась Варе.

– Заходи, – улыбнулась Дарья.

Варя решительно вошла в квартиру, отодвинув хозяйку, протопала к запертому ящику тумбочки и потребовала:

– Открой ящик!

– Что? – опешила Дарья.

– Открой ящик!

– Варь, с тобой все в порядке?

На испуганную Дарья не походила. То есть походила, но казалось, что испугалась она не за себя, а за Варю.

– Открой ящик! Я никуда не уйду, пока не откроешь!

Дарья похлопала глазами, достала из сумки ключи и, осторожно обойдя Варю, отперла хлипкий замочек и выдвинула ящик.

В ящике лежали папки с бумагами. Лизиного блокнота там не было.

Дарья смотрела с испугом и недоумением.

– Откуда у тебя мой номер телефона? – отвернулась от ящика Варя. – Я тебе его не давала!

– Спросила на похоронах у Власты.

В голосе хозяйки к испугу и недоумению прибавилась злость. Варя тоже разозлилась бы на ее месте. Если бы не была причастна к убийству.

– Откуда ты знаешь, что Лиза постриглась?

– У меня глаза есть! Я видела ее в гробу! Послушай…

Договорить Дарья не успела, дверь в квартиру открылась и в проеме появился Денис. В руках у него был принтерный лист.

Варя так рьяно взялась за допрос, что хозяйка от испуга не заперла дверь.

– Варя, выйди отсюда, пожалуйста, – велел Денис, как будто квартира принадлежала ему.

Варя замялась, и он потребовал уже нетерпеливо:

– Выйди отсюда!

Она послушалась. До сих пор она редко кого-то слушалась, только Антона.

Дверь за ней Денис запер на внутренний замок. Варя попробовала подслушать, что происходит в квартире, но ничего не услышала.

* * *

Даша смотрела на него с недоумением и испугом. Испуг был совсем легкий, всякий нормальный человек недоумевает и пугается, когда к нему в дом врываются без разрешения.

Сердито сжатые губы делали милое лицо не решительным, а беззащитным.

– Посмотри, – вздохнув, Денис протянул ей фото доверенности.

Она помедлила перед тем, как взять в руки принтерный лист. Читала она его внимательно, профессионально.

Задумалась, отодвинув руку с листом, снова посмотрела в текст и опять задумалась. Покусала губы.

Это не она, с облегчением окончательно понял Денис.

Недаром ему все время казалось, что что-то не складывается.

– Вот такие дела, – сказал Денис. – Я с хозяйкой квартиры еще не разговаривал, но думаю, что ее в России не было.

– У тебя есть копия? – помолчав, спросила Даша.

– Есть. Я отсканировал, – Денис подержался за ручку двери и вышел.

Как он и предполагал, девчонка топталась около двери.

– Что вы ей сказали? – от любопытства Варя переступала ногами.

Он молча взял ее за локоть, потащил вниз по лестнице и впихнул в свою квартиру.

– Раздевайся, – буркнул он и, когда она послушно повесила куртку, прошел на кухню.

Варя поплелась за ним.

– Сядь!

– Она все время крутилась около нашей семьи! – сердито заговорила Варя. – Не такие уж они с Лизой были подруги, чтобы сильно переживать, а она делала вид, что переживает!

Денис ее не слушал. Достал бутылку коньяка, подержал, поставил на место.

Надо отвести девочку домой. Ей нечего делать в его квартире.

Он не успел попросить ее, чтобы перестала болтать глупости. И не успел пообещать, что расскажет ей все, когда что-то узнает.

Что-то большое и темное пролетело мимо окна. И почти сразу снизу послышались крики – такие истошные, что от них не спасали даже окна с хорошей звукоизоляцией.

Когда, схватив куртки, Денис и Варя спустились вниз, рядом с телом Дарьи стояла уже целая толпа.

Варя испуганно прижалась к его плечу.

– Уходи отсюда, – попросил Денис. – Уходи. Ты ничем не поможешь.

Она послушалась. Отпустила его руку и понуро поплелась прочь.

Подъехала полицейская машина, выпустила троих мужчин. Подъехала «Скорая». Откуда-то подбежала девушка в полицейской форме.

– Она из девяносто второй квартиры, – сказал Денис девушке-полицейскому, потому что она находилась ближе других полицейских. – Ее зовут Дарья. Фамилии не знаю.

– А вы кто? – девушка была не старше Вари и не выше Дюймовочки Сони.

– Я из восемьдесят шестой.

Девушку отвлекла дама с собачкой на руках.

Нужно подняться за паспортом. Менты наверняка потребуют его показать.

Денис повернулся, пошел к подъезду.

Его ударили, когда он выходил из лифта на своем этаже. Ударили удачно для нападавшего, по спине. Боль была оглушающей.

* * *

Телефонный звонок раздался в начале одиннадцатого, когда Власта при тусклом свете бра пыталась читать недавно скачанный детектив. Приключения героини интереса не вызывали, но она старательно переворачивала электронные страницы на экране планшета. Трогать телефон не хотелось, кроме Миши, так поздно никто позвонить не мог, а Власта не представляла, что может сказать мужу.

Разве что никогда не простит ему последнего разговора, и как жить дальше, не представляет.

Телефон замолчал, зазвонил снова.

Власта протянула руку, посмотрела на экран телефона, скупо порадовалась. Сию минуту разговаривать с Мишей не придется.

– Привет, Варь.

– Привет… – Варя заговорила быстро и сбивчиво. – Это Дарья! Это она, представляешь!

Власта выпрямилась на постели.

– Она затеяла аферу с продажей соседской квартиры…

Варя тараторила, Власта молчала. Молчала так, что Варя забеспокоилась.

– Алло! Ты меня слышишь?

– Слышу, – Власта кашлянула и жалко пролепетала: – Я не могу в это поверить!

– Я тоже не могла! Ужас, да? Позвони Татьяне Павловне.

– Позвоню.

– Представляешь! Денис отнес ей доверенность, она поняла, что все, скрыться не удастся, и шагнула в окно.

– Полиция знает про доверенность?

– Я с ними не разговаривала. Когда мы к телу подошли, Денис сказал, чтобы я отсюда убиралась. Я послушалась, ушла. Не надо было?

– Надо.

– Теперь звоню ему, звоню, но он не отвечает.

– Наверное, еще с полицией разговаривает.

– Наверное. Власта, можно я к тебе сейчас заеду, возьму ключи от Лизиной квартиры? А то я тут на лестнице сижу, надоело уже. Сижу больше часа. Недавно консьерж приходил, позвонил Денису в дверь. Еще выгонит меня из подъезда.

– Заехать можешь, – опешила Власта. – Но зачем? Иди домой, завтра позвонишь, все узнаешь.

– Я не хочу ждать до завтра!

– Я сама сейчас приеду, – вздохнула Власта.

Мама считала Варю неумной, даже примитивной. Умная взрослая Власта идет на поводу у глупенькой капризной девчонки.

Потом Власта цепенела от ужаса, боясь, что могла бы не приехать.

19 февраля, воскресенье

Спать они не легли. Звонили Денису то по телефону, то в дверь. Телефон его не отвечал, дверь никто не открыл.

Еды в квартире Лизы не было, они пили пустой чай.

– Тебе Денис нравится? – как ни странно, это было первое, что спросила Варя.

Варя была грустная. Пыталась излечиться от тоски по Антону, но получалось это у нее плохо.

– Нравится, – честно сказала Власта. – Очень нравится.

Она не Варе призналась, себе. Ей очень нравился Денис, и поэтому то, что сказал Миша, не принесло настоящего горя.

Их с Мишей любовь не выдержала испытания временем.

Год назад Власта в такое не поверила бы.

Может быть, за любовь они принимали что-то другое? Хорошее отношение? Дружбу?

– А говорила, что у тебя нет с ним романа!

– Его и нет.

– А как же Миша?

– Варь, я не хочу об этом говорить!

Не рассказывать же глупенькой девочке, что Миша предложил ей полноценно жить без него.

В четыре телефон Дениса оказался вне зоны действия Сети.

Сидеть здесь дальше было бессмысленно, и Власта сказала:

– Давай расходиться.

Разойтись надо было давно.

Чего они ждут в пустой квартире?

Идиотизм!

– Я не уйду! – подняла на нее грустные упрямые глаза Варя. – Оставь мне ключи.

Власта, вздохнув, положила перед ней связку, надела куртку, подошла к квартире Дениса. Варя молча выглядывала из-за Лизиной двери.

Надо было давно отсюда уехать. Надо было вообще сюда не приезжать.

Власта нажала на кнопку звонка, прислушалась и внезапно почувствовала, как наваливается страх.

Он не мог не позвонить. Он не мог не позвонить после того, как Дарья выбросилась из окна.

Он и без Дарьи не мог не звонить ей почти сутки. Он был единственный, кто хотел постоянно слышать ее голос. Денис не говорил, что хочет постоянно слышать ее голос, но она и сама это знала.

Он был единственный, кто приходил к ней вновь, хотя она его отталкивала.

Миша никогда таким настойчивым не был.

Впрочем, Мишу она никогда не отталкивала.

Потом она удивлялась, что смогла расслышать слабый стук, и пугалась, что могла отойти от двери.

Власта, замерев, припала к двери ухом. Подскочила Варя и тоже приникла ухом к деревянным панелям. Заколотила в дверь кулаком, опять прижалась к ней ухом и закричала:

– Денис, мы здесь!

Теперь стук из-за двери слышался четче.

– Дверь нам никто не вскроет, – зло дернула головой Варя и поколотила кулаком по двери. – Мы там не прописаны. Ч-черт…

Кроме брата, попросить было некого, Власта торопливо достала телефон, тоскливо понимая, что Антон в авантюру влезать не станет.

Она оказалась права. Сонный Антон на сбивчивую просьбу рявкнул:

– Спятила, что ли! – и отключился.

– Господи, помоги нам! – тихо взмолилась Варя.

Власта в божью помощь не верила.

– Буду звонить в полицию, – решила она.

Дверь получилось открыть только через несколько часов.

Денис лежал на полу в прихожей. Руки, ноги и рот у него были замотаны изоляционной лентой.

25 февраля, суббота

Шли дни, но привыкнуть жить без Вари Антон не смог. Приезжал к Елене, очень неплохо проводил с ней время, но все равно чувствовал внутреннюю пустоту. Когда возвращался домой, пустота окутывала так, что он начинал всерьез опасаться, что это скажется на здоровье.

Сегодня пустота давила особенно сильно. Антон сварил кофе, с отвращением посмотрел на серость за окном и понял, что больше терпеть пустоту не может.

Требовалось совсем немногое: покаяться. Противно, конечно, но это займет всего минуту.

Нестерпимо захотелось, чтобы пустота исчезла.

Антон сходил за телефоном, отпил кофе и набрал Варю.

К счастью, она ответила, не стала его мучить.

– Возвращайся, Варь, – попросил он.

Он давно никого не просил, пришлось сделать над собой усилие.

– Возвращайся. Если хочешь, поженимся. Мне без тебя плохо.

Последнее ей должно понравиться, она от подобных слов всегда таяла.

– А эта женщина… Не обращай внимания, это просто деловые контакты.

– Я не вернусь, – тихо сказала Варя.

– Почему? – не понял он. – Ты меня разлюбила?

– Нет. Не знаю, – ему показалось, что она заплакала. – Я не вернусь. Я не смогу жить с человеком, у которого «деловые контакты».

– Их больше не будет! Я тебе обещаю, что их больше не будет.

Он понимал, что обманывает.

Он говорил очень убедительно.

Она молчала. Антон с облегчением выдохнул, вернуть ее оказалось совсем несложно.

Она приехала через час. Он обнял ее сильно и ласково, не давая раздеться.

Пустоты больше не было.

Нужно только в дальнейшем быть поаккуратнее с Ленкой.

Впрочем, что-то ему подсказывало, что в дальнейшем Варя и сама поостережется совать нос в его контакты.

Ей хотелось обманываться.

26 февраля, воскресенье

– Он мне всегда так нравился! – удрученно вздохнула мама.

– Он всем нравился, – подтвердил Денис.

Бабушка любила поболтать с консьержем Александром Николаевичем.

– Ты винишь себя в смерти Даши? – Мама всегда отличалась чуткостью.

– Да.

Нельзя было оставлять ее одну. Надо было предупредить, чтобы помалкивала о доверенности.

Она не связала мошенничество с квартирой со смертью Лизы. Она не связала, а Денис ей об этом не сказал.

– Бабушка была не права, когда называла Дашу проходимкой. – Денис говорил тихо, чтобы не будить Власту.

– У нее муж осужден за мошенничество. Она это скрывала, отсюда и возможные оговорки.

– Белла знает, что на ее квартиру покушались? – помолчав, спросила мама.

– Знает. Я позвонил в Израиль, рассказал. Спросил, звонили ли ей из Москвы в конце января. Звонок был, она еще ломала голову, кому могла понадобиться. К телефону она не подошла, плохо себя чувствовала после каких-то процедур. Автоответчик должен был сообщить абоненту, чтобы перезвонил через сутки. Но через сутки звонить было уже некому.

Он должен был сразу догадаться.

Аферу с квартирой мог провернуть только тот, кто отлично знал ситуацию Беллы Георгиевны. Лучше всех знал ее бывший зять. Продажу квартиры никто не заметит, израильские надзорные органы не отслеживают заграничную собственность. Нужно только не привлекать внимание к сделке.

– Доверенность была выписана на зятя. У того двойное гражданство. Приехал в Россию, показал российский паспорт, и можно осуществлять любую сделку. Очень удобно, – усмехнулся Денис.

– Да уж!

Он должен был сразу догадаться. Тот, кто знал ситуацию Беллы и понимал, что сделку нужно провернуть быстро и незаметно, не стал бы обращаться к незнакомому нотариусу. Он обратился к тому, в котором был уверен.

– Мам, как звали дочь Беллы?

– Не то Вика, не то Ника. Не помню.

Вика-Ника с мужем одно время жили вместе с Беллой. Недолго, но возможность познакомиться с консьержем у мужа была.

Александр Николаевич легко сходился с людьми. В отличие от Дениса.

– Даша видела, как Лиза накануне смерти вечером разговаривала с консьержем. Не дозвонилась в Израиль и поделилась с тем, кому доверяла.

С будущим убийцей.

Убийца пришел к ней попить чайку на следующий день.

Растворил таблетки в чае. Дождался, когда Лиза заснет, и унес телефон. Накануне она наверняка показывала ему доверенность с экрана телефона, распечатать ее она еще не успела.

Скорее всего, Лиза поделилась с ним снотворным еще летом. Жаловаться на бессонницу для старика вполне естественно. А она тогда засыпала с помощью спиртного, в таблетках не нуждалась.

Убийца был не только убийцей, еще и вором. Прихватил с собой пачку наличных, которые вернула Лизе Мария Давыдовна.

От бессильной ненависти Денис скрипнул зубами.

Он не предупредил Дашу, и она сделала страшную ошибку. Ее последний звонок был племяннику консьержа.

Она быстрее Дениса сообразила, кто мог провернуть аферу, но племянник ей нравился. Она решила предупредить его о грядущих неприятностях. Потом, ничего не опасаясь, открыла дверь перепуганному дяде. Дядя ей тоже нравился. Дяде она наверняка сказала, что аферу раскопал Денис.

Она не связывала мошенничество с убийством. Денис ее не предупредил. С женщиной консьерж справиться сумел.

Выбросить в окно тяжелого Дениса было труднее.

Ему требовалось позвать кого-то на помощь, племянника или зятя, но помешали Власта и Варя.

Убивать беспомощного Дениса было рискованно. Полиция с огромной вероятностью сразу бы на него вышла. Нужно было разыграть самоубийство.

– Студента убил племянник. Парень пришел в нотариальную контору с фальшивой доверенностью и, к собственному несчастью, нарвался прямо на племянника.

Ненависть свела губы, Денис их покусал.

Консьерж любил племянника и хотел ему помочь.

Хорошему парню Вите с добрыми близорукими глазами было трудно отказаться от легких денег. У него ипотека, жена и маленький ребенок, а квартиру он ни у кого не отнимал. Та все равно оказалась бы ничьей.

Они оба наверняка не хотели никого убивать, но от мошенничества до убийства путь оказался коротким.

У племянника не было времени на размышления. Он пошел вслед за Павлом и сумел убрать опасного свидетеля.

Наверное, тут же позвонил дяде. Дядя и племянник друг друга любили, все время были на связи.

– Племянник долго что-то Павлу плел, скорее всего, пообещал разобраться. В конторе камера, парочку хорошо видно. Ментам теперь легко работать, племянник мелькал на камерах и после аварии. Менты его вскоре и без меня бы вычислили. А камера в подъезде зафиксировала зятя, тот показывал квартиру риелтору. Мам, я тебе хочу еще кое-что сказать. Я теперь не один.

– И кто эта женщина? – голос у мамы дрогнул.

– Это лучшая женщина на свете. Ее зовут Власта. Она тебе понравится. Пока, мам. Будут новости, позвоню.

Он заглянул в спальню. Власта смотрела на него и улыбалась.

– Ну наконец-то! – проворчал он. – Соня!

Она похлопала рукой по кровати, и он сел рядом.

Она взяла его за руку, как только вошла в квартиру вместе с толпой его спасителей, и больше его не отпускала.

Она держала его за руку, даже когда он объяснялся с полицейскими.

Она и сейчас взяла его за руку и потребовала:

– Не уходи.

Денис наклонился, поцеловал теплую щеку.

– Варя вчера вернулась к Антону.

– Это хорошо или плохо? – улыбнулся Денис.

– Не знаю, – вздохнула Власта. – По-моему, плохо. Но это ей решать.

– Ей, – подтвердил Денис.

– Антон не хочет отказываться от Лизиного наследства.

– Его право.

Он мог бы этого не говорить. Слова им были не нужны.

– Кстати, – некстати вспомнила она, – Лизин блокнот, который мы долго искали, вчера нашелся. Мама увидела, он завалился за книги в одном из шкафов.

Денис встал, отдернул занавеску.

Хмурое утро не обещало смениться солнечным днем. Серое небо за окном было мутным и, как ни странно, по-своему красивым.

Content

Евгения Горская
Под доброй улыбкой зла

30 января, понедельник

31 января, вторник

1 февраля, среда

2 февраля, четверг

4 февраля, суббота

5 февраля, воскресенье

6 февраля, понедельник

7 февраля, вторник

8 февраля, среда

9 февраля, четверг

10 февраля, пятница

11 февраля, суббота

12 февраля, воскресенье

13 февраля, понедельник

14 февраля, вторник

15 февраля, среда

16 февраля, четверг

17 февраля, пятница

18 февраля, суббота

19 февраля, воскресенье

25 февраля, суббота

26 февраля, воскресенье