Александр Великанов

Год наоборот

Светлана растерялась, зайдя в отдел мелочей для дома: не ожидала она в ближайшем хозяйственном магазине встретить подобный ассортимент. Казалось, что все предложенные предметы были жизненно необходимыми: и этажерка в ванную комнату, и корзина для хранения зонтов, и специальный держатель для обувной ложки, а то она, эта самая ложка, вечно либо терялась, либо падала, не желая висеть на крючке.

Девушка недавно стала счастливым новоселом. Ну как недавно, где-то месяцев шесть назад. И вот сегодня мама с бабушкой нагрянули в гости и начали разбирать коробки с ее вещами, ворча при этом на нерадивую хозяйку, которую они отправили за покупками, чтобы не мешала. Подобное отношение к быту Светлана объясняла своей занятостью на работе. Трудилась она ландшафтным дизайнером, причем погружалась в каждый проект, что называется, с головой, благодаря чему слыла на фирме лучшим специалистом.

Через четверть часа большущие ящики нелепо громоздились в руках Светланы, и она, практически не видя дороги перед собой, двинулась в сторону эскалатора. И вот ступеньки уже везли ее с цокольного этажа на первый.

Думая о возвращении домой, Светлана засомневалась в том, что сможет быстро найти такси, и в итоге решила, что поставит поклажу на тротуар, а затем поймает машину. Погруженная в свои мысли, девушка в самый последний момент поняла, что уже пора сходить с эскалатора.

Тяжелые вещи в руках помешали ей восстановить внезапно утраченное равновесие, и в результате через несколько секунд она уже скользила животом по натертому блестящему полу первого этажа магазина. Неизвестно, сколько продолжалось бы это скольжение, если бы Светлана не уткнулась головой в ноги мужчины – она увидела начищенные фирменные ботинки, брюки от дорогущего костюма, а приподнявшись, заметила и наручные часы, которые, наверное, стоили больше, чем ее новая квартира, взятая, кстати, частично в ипотеку. Посмотреть выше было еще страшнее.

– Голубева, ты?

О нет, этого не могло быть! Света больше всего не хотела услышать в этой ситуации именно этот голос. Она втянула голову в плечи и тихонько прошептала:

– Я.

– Ну надо же, столько лет не виделись! Вот это встреча! Ты что, пьяная? Зачем тебе все это? – мужчина сыпал вопросами, позволяя девушке собрать свои покупки.

Светлана встала, поправила юбку. Интересно, почему она задралась? Ведь по законам физики должна была сползти. Хотя, когда они, эти примитивные правила, действовали в ее жизни? Правильно – никогда! Вероятность встретить Арсения была практически равна нулю, но вот он стоял перед ней во всей своей красе. А она сегодня без макияжа, одета очень просто, вся прическа – хвостик.

– Федор! Немедленно помоги женщине!

Хм, раскомандовался, он что, старший менеджер? Навряд ли, слишком часики дорогие.

– Голубева, ты говорить-то можешь? Не ушиблась? Сейчас тебя Федя до машины проводит.

– Не надо, я сама!

– Значит, не замужем.

– Почему это?

– Кольца нет, да и все сделать сама норовишь. Хотя ты всегда была гордая, кто бы с тобой ужился.

– Зачем? Зачем уживаться, мне не нужен никто!

– Ага, и любовника тоже нет.

Света, не без помощи Федора собрав покупки, практически бегом бросилась прочь из магазина, даже не попрощавшись с бывшим одноклассником.

Дома, запершись в ванной, девушка дала волю своим эмоциям. Вернее, вначале она ужаснулась, увидев свое отражение в зеркале – непослушные локоны вылезли из пучка, щеки залиты ярким румянцем, два ногтя сломано, а самое обидное – на лбу росла большущая шишка. Теперь понятно, почему таксист потребовал деньги вперед. Когда девушка сняла юбку, то расстроилась еще больше, увидев порванные колготки. Она стала разглядывать свои ноги, которые показались ей безобразно толстыми, а если учесть, что они с Сенькой не виделись лет десять, так она с того времени, опять же по собственному мнению, стала просто жирной коровой. И она вот такая предстала перед НИМ! А в своих мыслях раньше так часто представляла эту встречу совершенно по-другому. Там, в старых мечтах, она была гордой недоступной красавицей, а он, весь такой жалкий, с глазами, полными раскаяния, тянул к ней руки, прося помощи.

– Лана, – мама тарабанила в дверь ванной, – выходи! Хватит уже! Ну подумаешь, упала, с кем не бывает!

– Ни с кем не бывает, только со мной! Это все вы виноваты!

– Пора порядок навести, полгода живешь в кавардаке!

Под эти крики Света открыла дверь, и ее жаркая тирада была моментально потушена. Бабушка Зоя с размаху влепила любимой внучке в лоб ледяную тушку рыбы, причем хвост рыбины больно ударил Светлану по уху.

– Надо холод приложить, а то синячище будет.

– Мама, баба, ну вы чего? – и Света дала волю своим слезам с новой силой.

Через несколько минут трое женщин сидели обнявшись на диване в большой комнате. Бабушка пыталась шутить.

– Ну покаталась на едущей лестнице, ну не справилась, упала, чего убиваться-то?

– Дочь, ты кого-то встретила? – мама Таня начала догадываться, что дело не только в падении.

– Да! Да! Я встретила его!

– Кого его? Президента, что ли? – не понимала бабушка внучку. По ее глубокому убеждению, в нашей стране был только один мужчина, достойный уважения, остальные были рогатыми животными.

Зоя Алексеевна была коренастой женщиной семидесяти лет, небольшого роста. Своих высоких родственниц – дочку и внучку – она часто называла «гончими»: у нее вообще были словечки, причем весьма специфические, для описания разных людей. И вот сейчас, выслушав рассказ Светланы о ее несчастной единственной любви и о такой позорной встрече, Зоя Алексеевна сделала свой вывод:

– Да не стоит он тебя. Обезьян.

– Почему «обезьян»?! Он красивый, очень.

– Все они козлы! А твой еще и обезьян. «Федя, помоги», а сам, че, рук не имеет?

– Ну, может, ему не по статусу упавших покупательниц поднимать.

– Мужик – он хоть со статусом, хоть без – мужик! А твой, я тебе еще раз говорю, обезьян безрукий. Все, пойду кальян раскочегарю, нервов на вас нету!

– Бабушка, ты что, привезла свою бандуру с собой?

– А как же! И кальяшу, и фуфаечку!

И старшая из женщин пошла на кухню.

– Мам, ну ты чего молчишь?

– А чего говорить-то?

– Как ты могла позволить ей притащить в мою квартиру этот дымарь!

– А-а, ты об этом. Ну как с ней спорить? Да и деньгами на покупку жилья она тебе помогла. Без ее помощи платежи по ипотеке были бы неподъемными.

– Мама, я совсем забыла, у меня же сегодня на вечер запланирована важная встреча! Хозяин велел приложить весь талант, клиенты очень важные для него люди.

– Ланочка, не волнуйся, холод свое дело знает, вот уже краснота спала, и шишка уменьшается, немного работы тоником и все окей, – и Татьяна Михайловна аккуратно отлепила горбушу ото лба дочери.

– Пойдем на кухню, откроем окно, а то я за неделю не выветрю запах бабушкиного кальяна.

По всей квартире распространялся аромат шиповника.

На кухне, в цветной фланелевой фуфаечке, положив ногу на ногу, сидела на табурете Зоя Алексеевна и пускала кольца дыма.

– Зря вы морщитесь, мне помогает! Жизнь прожила, а нервы железные.

– Бабушка, в твоем возрасте вредно.

– Это тебе вредно, а мне самое то.

– Что мне вредно?

– Без козла жить, вот что! А ты, видно, упрямая, вся в мать, а та вся в своего отца. Помню я его. Короче, любишь ты.

– Кого?

– Обезьяна своего.

– Бабуля, ну что за зоопарк? Козлы, обезьяны…

– Нет, кое-что у тебя и от меня есть, я тоже в юности нанималась картошку сажать, вот и ты по чужим огородам все скачешь.

– Сколько раз тебе говорить – это две большие разницы.

– Одна.

– Кто одна?

– Разница одна, и ты одна. Надо действовать!

– Баб Зой, не пугай!

– Мам, в самом деле, ну чего ты взялась-то? Ватник свой приперла сюда и кальян – «кальяшу», как ты его называешь.

– Знала, что из себя выведете. А я в ней – в фуфаечке – и с кальяшей как дома.

Семья Ивановых недавно приобрела недостроенный дом. Следом за внутренней отделкой пришел черед заняться двором. Стелла и Михаил обратились в компанию, где трудилась Светлана Голубева, и именно ей было поручено обустройство их усадьбы. В назначенное время девушка позвонила в домофон, вмонтированный во входную калитку. Девушка взвешивала «возможности участка». Она уже отметила небольшой размер, пологий склон и то, что весьма внушительная часть земли была расположена в тени, то есть с северной стороны дома.

– Мы вас ждем, – Стелла пригласила дизайнера пройти внутрь дома.

– Может, сначала осмотрим участок?

– Нет, нам вас рекомендовал сам Геннадий Павлович, он говорил, что вы гений своего дела, вот я и хотела бы сначала высказать вам пожелания, чтобы вы привязали мои мечты к реальности.

Светлана, проходя в дом, пыталась понять хозяйку. «Привязать чужие мечты к реальности» – интересная интерпретация ее профессии. Хозяин встретил их хмуро, и гостья поняла, кто здесь принимает решения. Видно было, что Михаил проявлял интерес к беседе женщин, хотя старался этого и не показывать.

Стелла не замолкала:

– Хочу большие качели, зону барбекю, детскую площадку со всеми прибамбасиками, патио с растениями в горшках, фруктовый сад, овощной огородик с тепличкой, прудик с рыбками, большущую ель, чтобы ее украшать к Рождеству, и еще живую изгородь, и небольшой виноградник, но чтобы все не как у всех!

– У вас есть план участка? Набор приоритетных растений?

– Какой план? Какой набор? Вы же художница! Творите! – эти слова хозяйки окончательно поставили в тупик дизайнера.

– То есть вы на своих восьми сотках хотите видеть все вышеперечисленное вами?!

– Да! И чтобы все постоянно цвело и пахло!

– Думаю, мне будет сложно все это совместить, но я постараюсь, – Светлана вспомнила, что ее начальник говорил о необходимости угодить уважаемым им людям.

Михаилу понравилась женщина, приехавшая в его дом. Светло-русые длинные волосы, серые выразительные глаза, чистая светлая кожа, а главное – манящие формы. Да, девушка была определенно с изюминкой, в его вкусе. Ее не портила даже тщательно замаскированная ссадина на лбу. И у мужчины возникла идея.

– Дорогая, как тебе усадьба Яковлевых? На мой взгляд, у них одно из лучших решений. Перещеголять было бы неплохо, – говоря это, мужчина был уверен, что найдет понимание у супруги, так как хорошо изучил ее характер.

– Миша, ты гений!

Светлана подумала, что здесь уже не одна она «гениальна», а мужчина продолжал:

– Стеллочка, в следующие выходные у Яковлевых свадьба старшей дочери, неплохо было бы позвать девушку с собой в качестве твоей сестры. Мы давнишние приятели и удобно было бы прийти с родственницей. Мероприятие будет на лужайке у дома, так что…

– Я тебя поняла, вот только сестрой Светлана будет твоей, – и в глазах хозяйки гостья прочла легкое пренебрежение.

– Позвольте, но у меня были планы на уикенд…

– Что, мне позвонить Генке? – начал давить Михаил.

– Не стоит, но подсматривать чужие идеи не в моих правилах.

– А мы вас просим не подсматривать, а улучшать, – добавила Стелла.

Михаил остался доволен собой, он знал, что его супруга засыпает после употребления спиртного крепким сном, так что, как говорится, пушкой не разбудишь. Он сразу же пригласит Светлану ознакомиться со все-таки имевшимся у них планом участка.

– Ну что, Светлана, договорились? Ждем вас у себя в субботу к часу дня.

– Только оденьтесь поприличней, – добавила хозяйка.

В подобной ситуации Светлана еще никогда не оказывалась и решила, что завтра же на службе потребует, ну или попросит, объяснений у своего руководства: как это, идти на свадьбу к незнакомым людям? Нужно что-то будет подарить, а еще ей решительно нечего надеть по такому случаю.

О дневном присутствии старших родственниц говорил царящий кругом порядок и аромат шиповника, а еще мамуля сварила свой фирменный суп с фрикадельками. Не успела Светлана разогреть горячее блюдо от мамы, как в дверь позвонили. Это был сосед по лестничной клетке – Митька Фокин. Они подружились сразу же после переезда Светланы. У парня были крупные золотые кудри, все лицо покрывали веснушки, он был очень высокого роста. Бабушка Зоя, когда впервые его увидела, сказала, что он похож на лампочку Ильича.

– Светулек, привет, как дела? Чем это у тебя так пахнет?

– Привет, ароматом шиповника.

– Не-е-ет, с кухни. Как от тебя уезжали гости, я видел.

– Проходи, поужинаем.

– С удовольствием, я сегодня еще не ел. Заодно расскажешь о новых клиентах.

Светлана постеснялась поделиться с другом впечатлениями об утреннем происшествии в хозяйственном магазине. Начала рассказ сразу о визите к Ивановым, но у Митьки была странная реакция.

– Соседка, а на тебя хозяин глаз положил.

– С чего ты это взял?

– Уж поверь, посмотреть на чужой участок можно при помощи фото– и видеосъемки. Зачем тащить тебя с собой? Жена, видимо, критично глупа, вот муженек и развлекается.

– Вечно ты со своей паранойей.

– А ты со своей доверчивостью! От скольких неприятностей я тебя предостерег…

– Ладно, Мить, не дуйся. Завтра у Крокодила постараюсь открутиться от похода на эту свадьбу.

– А шишка откуда?

– Помогала маме коробки двигать, ударилась.

– Ладно, не хочешь говорить – не надо, только врать не стоит.

– Проницательный ты мой, – и девушка щелкнула по носу молодого соседа.

– Свет, тебе мужик понравился? Ты чего это со мной как с маленьким?

– Так ты и младше.

– Нет, ты что, сама на этого Михаила запала?

– Ты ревнуешь?

– Как друг предостерегаю от связи с женатым мужчиной. Мне же потом твои слезы вытирать.

– Ой, Митька, и когда я тебя женю?

– Сначала тебя замуж отдадим. А суп-то отменный! Поделись рецептом.

– Это мама, я даже не пытаюсь, знаю, что так вкусно, как она, не смогу приготовить это блюдо.

Митя делился со Светой своими новостями, но девушка слушала его невнимательно. Она все чаще возвращалась к сегодняшней встрече, и ей как никогда хотелось остаться одной, чтобы снова вспомнить все, что было у них с Арсением в прошлом, и в результате вдоволь нарыдаться.

Арсений Аркадьевич Жильцов был весьма амбициозным молодым человеком. Благодаря своей целеустремленности смог много добиться: владел крупным торговым центром, финансово был абсолютно независим. На пороге тридцатилетия Жильцов впал в легкую депрессию. Зачем-то стал подводить итоги. Вернее, взвешивал, можно ли ему обзавестись семьей?

Он был не одинок. Слава богу, были живы родители, он встречался с Кристиной – девушкой, подходящей ему по всем параметрам. Ему льстило, что, когда они появлялись где-либо, взгляды мужчин примагничивались к его белокурой длинноногой спутнице. Да и сам мужчина занимался спортом, следил за своей внешностью, одевался исключительно в фирменных бутиках. И все бы шло как надо, но вот вчерашняя встреча не выходила из головы. Вернее, она и была причиной грусти Арсения, хотя он в этом не хотел себе признаваться.

Ему с таким трудом удалось наладить стабильную жизнь, а Голубева в нее не вписывалась, но от воспоминаний порой отделаться не так-то просто. В его случае это оказалось практически невозможно, тем более что он не так давно встретился с ее бабушкой, по просьбе пожилой женщины. А вот сегодня впервые после длительной разлуки снова увиделся со своей одноклассницей. Она стала еще краше, еще притягательнее. Он в юности был влюблен в Светлану, у них даже случился настоящий роман, правда с драматическим исходом, и виноват был он – Арсений Жильцов. Или обстоятельства оказались сильнее?..

Кажется, все было только вчера. Выпускной, Светка, его Светка, в каком-то нелепом розовом платье, и вот после соблюдения всех необходимых формальностей они сбежали от одноклассников. Девушка смешно прижимала к груди два аттестата особого образца и прилагающиеся к ним золотые медали. Наверное, мечтала, что награды будут храниться в общем доме, станут причиной гордости перед детьми и внуками. Они долго гуляли по ночной Москве, взявшись за руки. Света переживала, что бросили подругу, одноклассницу Ксению.

Родители после официальной части уехали на дачу, и Арсений предложил пойти к нему, а девушка доверчиво согласилась. Как же она была хороша! Сеня пытался соответствовать, был ласков и нежен. После этой ночи они буквально не расставались¸ подали вместе документы в Тимирязевскую академию.

Но их планам не суждено было сбыться. Произошли непредвиденные обстоятельства: семье Арсения нужно было спешно покинуть столицу, так как у главы семейства были крупные неприятности, кто-то его крепко подставил. Потом у Аркадия Петровича случился инфаркт, и он надолго оказался на больничной койке. Мама Люда оказалась совершенно не приспособлена к изменившимся бытовым условиям. Сеня даже не предполагал ранее, как много делал для них отец, и на плечи юноши легла тяжелая ноша, об учебе пришлось временно забыть. Отец просил Арсения ни единому человеку не рассказывать подробностей случившегося, так что Светлана осталась в неведении.

Сейчас Арсений осознавал, как больно ей сделал, но тогда ему было вдвойне тяжело и сложно. Много лет он вытравливал образ любимой из своего сердца. Со временем, конечно, появилась возможность связаться и объясниться, но он уже не мог: понимал, что не найдет нужных слов. И вот сейчас, когда ему почти удалось забыть Светлану, она упала ему в руки, вернее в ноги. Такая смешная, обаятельная… Его Светка, самая родная. Почему он не схватил ее? Не задушил в объятиях? Зачем отпустил? И даже не попытался поговорить… Струсил. Стыдно было признаться: он, Арсений Жильцов, испугался.

Следующий рабочий день Светлана начала с визита в кабинет Крокодила – так за глаза они с сотрудниками называли своего руководителя – Геннадия Павловича, и дело было не только в имени: у мужчины были очень крупные черты лица, огромный, какой-то бугристый нос, рот на пол-лица и очень далеко посаженные от носа жесткие колючие глазки.

– Доброе утро, Геннадий Павлович, разрешите войти?

– Что спрашиваешь, если уже вломилась? – и мужчина отставил чашку ароматного напитка. «Не вовремя, – подумала женщина, – надо было дать ему допить его любимый кофе».

– Так чего ты хотела?

– Я по поводу вчерашних клиентов.

– Голубева, у нас не может быть вчерашних клиентов, сколько тебя учить… Если люди обратились к нам, то они должны нуждаться в наших услугах постоянно, в этом специфика деятельности. Так что с ними не так?

Светлана подробно рассказала о том, что увидела на участке, и объяснила, что предложение, поступившее от хозяев, поставило ее в тупик.

– А в чем проблема? Ты молодая девица, сходишь на свадьбу, подарок, я думаю, они купят за тебя, вернее от вас троих, один на всех, так сказать. Нарядов у женщин всегда много, просто вы вечно хитрите, что, мол, нечего надеть… – возмутился Геннадий Павлович, но, видя, как под его напором растет негодование у подчиненной, уже тихим, спокойным голосом добавил: – Ну нет сейчас свободных средств, знаешь же, начали еще строить свои теплицы, а Михаил – твой заказчик – потенциальный инвестор, так что, будь добра, выполни все капризы его семьи и, если надо, даже больше. Помни, в твоих руках судьба фирмы, а значит, и твое благополучие. У тебя квартира в ипотеке, я не забыл, как документы для банка подписывал. Так что никаких возражений, идешь на свадьбу и точка. Если все пройдет как надо, получишь премию, но это при условии, что все будут довольны, особенно Михаил!

Если до этого момента у девушки была надежда отвертеться от похода на мероприятие, то теперь… И Светлана, понурив голову, вышла из кабинета.

Что ж, свадьба так свадьба. Светлана в коридоре позвонила лучшей подруге:

– Ксюш, привет, нужна твоя помощь.

– Что произошло?

– Пока ничего, но в субботу произойдет, у меня свадьба.

– Ты что, выходишь замуж? За кого? Что, принц все-таки приехал?

– Не моя свадьба, у клиентов. Меня пригласили, а мне нечего надеть, они все там на пафосе.

– А-а, понятно, поможем. Приедешь ко мне часикам к семи, что-нибудь подберем.

– Спасибо!

– Да пока не за что.

Ксения была лучшей подругой, еще в детстве они доверяли друг другу все личные тайны. Ей было суждено стать «жилеткой для слез» Светланы, когда так вероломно исчез Жильцов.

Вечером, едва зайдя в подъезд собственного дома, девушка уловила аромат шиповника – это означало, что у нее были гости. Так и есть – на кухне она застала бабу Зою, мило беседующую с Митькой:

– А вот Светулек пришла, сейчас нас покормит чем-нибудь вредненьким, а то я от твоей мамуси сбежала, достала она меня со своей заботой: то отварчику выпей, то пораньше спать ляг, вот я к вам потусоваться и забежала.

На голове Зои Алексеевны был яркий рыжий парик, отчего она казалась родственницей не хозяйки квартиры, а второго гостя – Мити. Он же, будучи воспитанным мужчиной, видя большую сумку в руках вошедшей Светланы, бросился помогать.

– Мить, да не дергайся, она легкая, там туфли и платье. К Ксении заезжала, она меня приодела, а то в субботу на свадьбу пригласили.

– Во! Все замуж выходят! Одна ты – вечная девка! Я в твои годы уже там дважды побывала, а может, и трижды, сама не помню, – не без гордости заявила Зоя Алексеевна, заполняя кухню клубами ароматизированного дыма.

– Бабушка, ну в твоем возрасте… Ты опять куришь!

– Светка, плохо тебя Танька воспитывала, неприлично при кавалере намекать даме на ее возраст! – женщина кокетливо подняла глазки и, не сдержавшись, добавила: – Пусть даже он и Лампочка Ильича.

– Померяешь наряд? – спросил Митя.

– А ты что, по нарядам спец, я с тобой зря время трачу? – не унималась пожилая женщина.

Молодой человек покраснел, но промолчал, не мог он признаться в том, что ему очень нравилась Светлана. Хозяйка надела платье, туфли и вышла к гостям.

– Ого! – произнес сосед.

– Да-а, а юбки-то, чего, не будет, одна рубашечка? Нет, я тоже любила утром после веселенькой ночки в рубашке любовника пощеголять, но чтобы в люди? Хотя ты в ней не такая «гончая». Вот туфли хорошие, каблуком можно насквозь проткнуть, если кто полезет, хотя скорее бы уж полезли.

– Баба Зоя!

– Классный прикид, – от себя добавил Митя, а его взгляд все больше выдавал симпатию к соседке.

Зоя Алексеевна внимательно посмотрела на него и произнесла:

– Ну, теперь я за тебя спокойна! Мужик! Только тебе пора домой, мне надо со Светкой посекретничать.

После этих слов сосед, жалобно хлопая длинными светлыми ресницами, пошел к двери.

– Но не прощаемся, я за тобой зайду, проводишь меня. Негоже привлекательной незамужней женщине по вечерам одной разгуливать, – крикнула ему в след бабуля.

– Ба, ну зачем ты с ним так?

– Тебя учу, как с козлами обращаться надо. Ладно, речь как раз о них будет. Слушай, я тут поколдовала, пока тебя не было, скоро косяком повалят, только выбери того, кто по сердцу, а то и вправду перед людьми за тебя неудобно, да и Танька переживает, внуков ей хочется понянчить.

– Ну какое колдовство? Не верю я.

– Ты и не верь, просто отвори двери, – говоря это, Зоя Алексеевна уже была в прихожей, поцеловала внучку и еще раз напомнила: – Слушай свое сердечко. Да и мне движухи хочется. Спасибо за ужин, которого не было, но тебе больше всего сейчас нужно отдохнуть перед завтрашним днем, побудь одна. Уж поверь мне…

В тринадцать ноль-ноль, как было условлено, Митька подвез Светлану к дому Ивановых.

Хозяин дома встретил девушку при полном параде: на нем был черный смокинг, белая рубашка, темно-бордовая бабочка. В первую их встречу Свете не открылось все обаяние Михаила, видимо ситуация не располагала, а сегодня он же просто красив! Серо-голубые глаза в обрамлении густых ресниц, русые волосы уложены с четким пробором, высокий лоб, притягательная улыбка, открывающая белые ровные зубы, ухоженная загорелая кожа…

– Проходите, я вас жду. Стеллочка еще у визажистов, но с минуту на минуту прибудет, а мы пока продолжим, не скрою, весьма приятное для меня знакомство.

Но не успели они пройти в дом, как в ворота въехала Стелла на красном феррари. Светлане при встрече она сказала:

– О, ты уже здесь! Ну да, для тебя это шанс встретить кого-нибудь, глядишь, и зацепишься в нашем кругу.

Светлана удивленно посмотрела на Стеллу и поняла, что та ее не троллила: она так рассуждала, так жила.

Стелла быстро переоделась, и ее наряд заставил засмущаться гостью. Платье цвета шампанского длиною было до пола, но имело глубокое декольте, которое оставляло плечи полностью обнаженными, а высокий разрез открывал при ходьбе правую ногу женщины, причем казалось, будто белья на ней не было вовсе. А может, его и не было? Светлана в своем белом платье в тонкую черную полоску оробела при виде этого шика.

– Ну что, выдвигаемся? – Михаил явно был доволен собой и внешним видом супруги.

Чем ближе было начало церемонии, тем отчетливее Света осознавала себя птицей не из этой стаи. Собравшись с мыслями, напомнила себе о цели своего присутствия на свадьбе. Ничего особенного она не заметила, учиться здесь ей явно было нечему. Просто стало обидно за работу коллег. Хозяева явно пытались приукрасить работу ландшафтных дизайнеров. Среди посконников и злаков зачем-то подсадили чайно-гибридные розы, причем и желтых, и красных, и розовых цветов. Под вариегатными дёренами прямо среди древовидных гортензий стояли кадки с бордовыми олеандрами, желто-оранжевыми бругмансиями, фиолетовыми пасленами. Да от такой «красоты» рябило в глазах! И Ивановы привели ее сюда что-то позаимствовать?

Во время церемонии Светлана переключила свое внимание на собравшихся людей. Невеста действительно блистала, остальные девушки, несмотря на весьма дорогую экипировку, явно ей уступали. Интересно, она специально пригласила «страшненьких подруг» или это вообще наемные актрисы? Что ж, у богатых свои причуды. Хотя Стелла была хороша, и Светлана уловила едва заметное недовольство во взгляде новобрачной.

Жених, казалось, не замечал никого, кроме себя. Позерство так и сквозило в нем, и если в некоторых жизненных ситуациях женщинам Света могла простить это, то вот мужчинам нет. Ну и парочка подобралась! Свадьба проводится только для собирания лайков в инстаграме, и, соответственно, полностью отсутствует искренность. Вот уже и Стелла, достав из сумочки телефон, увлеченно начала «работать». Светлана ругала себя за то, что не проявила должной твердости и в результате оказалась здесь. Зазвучала бравурная мелодия в знак начала торжественной церемонии, но даже музыка не смогла отвлечь Светлану от мысли о том, почему она, будучи модно одета, хоть и в платье подруги, выглядела Золушкой рядом с этой кичливой вульгарностью.

Когда молодожены произносили клятву верности друг другу, девушка почувствовала руку стоявшего рядом Михаила у себя на талии, вернее чуть ниже. И не то чтобы совсем неприлично, но сам факт!.. Он что, бахвалился перед стоящими сзади мужчинами, что вот, мол, при жене могу и другую приобнять! Ну нет, с ней этот фокус не пройдет!

И девушка решительно сделала резкий шаг вперед, но шпильки ее туфель увязли в газоне, и, споткнувшись, она вылетела из обуви, начала падать, расталкивая перед собой людей, стоявших ближе к молодоженам. Впереди были вазоны с большущими букетами, и именно они в это мгновение показались ей спасательным кругом: раскинув руки в стороны, Света попыталась за них ухватиться. Эти декоративные сосуды, конечно же, оказались незакрепленными, и через считаные секунды девушка лежала перед молодыми супругами, а в каждой руке у нее было по большой вазе с цветами, но самым страшным было не падение, а голос, который она услышала.

– Голубева, это что, вид спорта такой?! Кататься на животе?!

Конечно же, это говорил он! Тот, кого она меньше всего хотела сейчас увидеть. Голос стал еще громче и продолжал говорить:

– Господа, извините, сестра только что прилетела из Вьетнама, выпила, стало нехорошо, наши извинения!

Он, подхватив ее на руки, понес мимо расступавшихся гостей. Светлана прильнула к нему, обвила совсем не по-сестрински его шею своими руками, и ей было все равно, что про нее думают все эти люди, что Крокодил наверняка уволит, и даже то, что она испортила лучшее платье подруги. Первый раз за все эти годы самая заветная мечта исполнилась – ее нес на руках он!

А Арсений думал, что вот теперь он Светлану никуда не отпустит, никому не отдаст. Бережно усадив девушку на переднее сиденье автомобиля, молодой мужчина сел за руль, и Светка, его Светка, смотрела на него влюбленными глазами, как и много лет назад.

– В гостиницу поедем?

– Зачем?

– Тебе надо привести себя в порядок, нельзя же домой в таком виде, что о тебе твои подумают?

– Никто ничего не подумает, некому думать. Я живу одна уже полгода.

– Что, развелась?

– Ага, – зачем-то соврала девушка и назвала свой адрес.

После она схитрила, попросив его довести ее до квартиры, и он донес на руках! А дома она, не размыкая рук, начала его целовать.

Ее ничего не волновало, кроме него, она думала только о нем и как он отвечал на ее ласки. Арсений был на седьмом небе от счастья, но для себя отметил, что никаких следов пребывания в квартире другого мужчины нет. Значит, она правда жила одна!

Очутившись в спальне, мужчина быстро снял свой костюм и начал бережно расстегивать одежду Светы. Тут в дверь позвонили. Не услышав ответной реакции, стали тарабанить и кричать, что вызовут полицию. Света узнала голос Митьки. Как же он не вовремя!

– Извини, Сень, нужно открыть, – и девушка, спешно набросив халатик, пошла к входной двери.

– Ты жива! Все в порядке?! Я увидел, как тебя несли на руках. Что произошло?! – и Митя, отодвинув хозяйку, пошел прямиком в спальню.

Полунагой Арсений и не думал ретироваться. Он, как хищник, не собирался упускать своего – пусть знает этот рыжий, что это теперь его, Арсения, территория.

– Кто вы? И почему здесь голый?!

– Я старый друг Светланы и здесь по ее приглашению, а вот вы кто, юноша? – мужчина подчеркнул хоть и небольшую, но все же имеющуюся разницу в возрасте.

– Сосед, – пыл Мити поутих, и молодой человек начал понимать, что он здесь лишний, а может, теперь вообще лишний в жизни Светы.

– Ну, всего доброго вам, сосед, приятно было познакомиться.

– Зря ты с ним так, – закрывая за Митькой дверь, заметила Светлана и добавила: – Он хороший человек и за полгода стал мне другом.

– Только другом? Я заметил, как он смотрел на тебя. Хотя если он мужчина, то…

– Что «то»?

– На тебя… Нет, вернее, тобой невозможно не восхищаться. И я хочу этому посвятить самую весомую часть своей жизни. Мы столько времени потеряли, спешу наверстать, – и молодой мужчина притянул к себе девушку.

Ночью Светлана потихоньку выбралась из постели и пошла на кухню. Осознание произошедшего медленно захватывало разум, ей было необходимо все обдумать, осмыслить. Не успела она поставить чайник и сесть на табурет, как ее сзади обняли родные руки, будто и не было десяти лет разлуки. Почему она была так уверена в Арсении? Откуда взялась эта высокая степень доверия?

– Голубева, я тебя больше не намерен терять, но хочу, чтобы ты кое-что потеряла!

– Я и так с тобой потеряла самое ценное, что у меня есть.

– Ты так считаешь? Это было давно…

– Я имею в виду голову, способность здраво мыслить.

– А-а-а…

– Что бы ты хотел, чтобы я еще потеряла?

– Фамилию!

– Это что? Предложение? Своеобразно. Впрочем, в твоем стиле.

– Так ты не против?

– Не против ли я? Сень, ты с ума сошел? Вот только хотеть и мечтать мне нельзя.

– Боишься сглазить?

– Вроде того.

– Вот уж не знал, что ты суеверная. Это же грех. Сходи в церковь.

– Дело не в суеверии.

– А в чем?

– В неких жизненных постулатах, которые мне нарушать нельзя.

– Да, мы склонны к тому, чтобы ставить на пьедестал некие ценности, и гордимся этим. Вот только нам самим это чаще всего и нужно.

– Дело не в ценностях, хотя многие из них позволяют нам оставаться людьми, а нашему обществу развиваться. Дело в моей особенности. Я – «человек наоборот».

– Не понял, поясни.

– Если я чего-то очень хочу, это непременно исполнится с точностью до наоборот.

– Приведи пример.

– Когда я шла по твоему торговому центру, то очень не хотела встретить кого-нибудь знакомого, и больше всего тебя! Но встретила. А до этого много лет только об этом и мечтала.

– То есть в твоем случае закон притяжения имеет обратную силу?

– Зеркально противоположную!

– Свет, ты меня прости, но, на мой взгляд, это все чушь, не может человек жить без цели, без мечты.

– Я же научилась.

– Но пример с нашей встречей ты, уж извини, не самый убедительный.

– Я очень долго хотела приобрести свое жилье, и ничего не получалось, но как только я смирилась с этим и мне даже стала необходима постоянная забота мамы, так вот – бах! к нам переехала бабуля, а у меня появилась эта квартира!

– И снова неубедительно, такие примеры могут привести тысячи людей, если не миллионы.

– Я даже на работе готовлю сразу два проекта, в чем-то противоположных, на каждый участок, потому что знаю: если будет один, то он не будет выполнен.

– То есть ты научилась сама себя обманывать и по собственной глупости выполняешь двойную работу?!

– Возможно, в чем-то ты и прав. Только вот я с тобой теряю контроль. Сначала мне захотелось, чтобы мы были вдвоем, – и тут же приперся Митька. И еще я невольно пожелала тихого утра снова вдвоем – боюсь теперь представить, чего и ожидать. Хотя сейчас нужно ожидать звонка от Ксении, потому что я больше всего не хочу объясняться с ней по поводу испорченного платья, да и рассказывать ей о нашей с тобой встрече как-то, на мой взгляд, пока не время.

Буквально через пару минут телефон Светланы разразился трелью звонка, на экране высвечивалось «Ксюша». Хозяйка квартиры с лицом победителя показала свой телефонный аппарат Арсению.

– Ладно, потом перезвоню, пусть думает, что я отжигаю на свадьбе и мне не до разговоров.

– Милая моя, сколько глупостей в твоей красивой головушке, но я постараюсь их вытеснить оттуда, не хочу, чтобы там были мечты, кроме тех, что обо мне! – и Арсений, подхватив Светлану, понес ее снова в спальню, не забыв выключить чайник, хотя в голове возникла мысль, развеселившая его: наверное, Света сильно хотела чая, если ей не удалось его выпить.

Утром, проснувшись, Арсений понял, что в постели он один, а с кухни еле слышно доносились голоса. Надев только брюки, он поспешил к Светлане, и… В дверях его встретила пожилая женщина в смешном парике из черных кудряшек.

– О, хорош Обезьян! – и гостья шутливо, но с силой ударив его по голому животу, продолжила: – Хорош, правнуки будут что надо! Ну что, зятек, давай знакомиться. Я – Зоя Алексеевна, бабушка этой девушки, которую ты соблазнил.

– Арсений, – и молодой человек чинно наклонил голову.

– Вот что, Арсений, сватов-то когда ждать?

– Так в следующие выходные и ждите.

– Бабушка, Сеня, вы чего? Ну какие сваты? Не так быстро, – пыталась прийти на выручку Арсению Светлана.

Зоя Алексеевна хитро посмотрела на внучку и заявила:

– Быстро? Бабе скоро четвертый десяток, а она первый раз мужика привела. И это быстро? Тогда интересно, когда же вовремя. Поверь, внучка, в моем возрасте надеваются очки с толстыми линзами и при этом снимаются розовые, а без них, без розовых, выйти замуж просто невозможно, ты уж поверь! Шустрая ты моя! Я в твои годы со вторым жила, к третьему приглядывалась.

– Бабуля!

– Что бабуля? Пусть твой Обезьян радуется, что ты не в меня: дождалась его. Эх, Светка, не будь мямлей! Ладно, пойду я, Таньку обрадую, а вы смотрите мне, чтоб без сбоя.

Когда Светлана проводила бабушку, Арсений спросил у нее:

– Она всегда такая: с места в карьер?

– Да, хотя если взглянуть на ее судьбу, то скорее из огня да в полымя.

– А она прикольная. Думаю, мы подружимся.

– Надеюсь.

– Свет, ты чем-то опечалена?

– Думаю, Ивановы теперь откажутся от моих услуг, и хорошо, если вообще не от услуг нашей фирмы.

– Почему? Нет, если Михаил положил на тебя глаз, то думаю, он будет добиваться своего, тем более после вчерашнего. Ты как бы слегка провинилась, а значит, стала в его глазах более легкой добычей. Хотя, если свято веришь в свои особенности, пожелай, чтобы отказался, тем более тебе, я надеюсь, легко это сделать. Заодно и проверим твои таланты. Вместе мы проучим нового ухажера, будет знать, как увиваться за чужими женщинами. У меня к этой семье свой счет.

– Какой еще счет? Ты поэтому оказался на этой свадьбе? Из-за тех же людей, что и я?

– Да, но это длинная история. Обещаю тебя во все посвятить в ближайшее время, тем более что мне будет просто необходима помощь.

– Буду рада оказаться полезной. Надеюсь, все законно?

– Более чем. Сейчас мне нужно поехать к родителям и постараться объяснить им то, что стрела их сына попала не в тот двор и, пожалуй, им следует изменить свои планы на будущие выходные.

– А Кристина – твоя девушка?

– С визита к ней я и начну. Не хочу недомолвок. Завтра с тобой встретимся, сброшу адрес ресторана, где постараюсь сделать сюрприз.

– Кому?

– Тебе.

– Ты сначала со всеми своими царевнами-лягушками разберись.

– Ладно, жди, хотя в твоем случае лучше не жди, – усмехнулся Арсений.

– Постараюсь, с тобой все сложнее, почти невозможно контролировать свои чувства и тем более эмоции.

– А на счет Ивановых не парься, все уладится.

– Да я сильно и не волнуюсь, по крайней мере у меня есть пара-тройка дней. Михаил сказал, что они сегодня вечером со Стеллой уезжают и вернутся ориентировочно только в среду.

– Интересно… Ну ладно, до встречи.

Арсений в чудном расположении духа покидал квартиру Светланы, его совершенно не тяготило предстоящее объяснение ни с родителями, ни с Кристиной. Молодой человек вышел из подъезда, насвистывая одну из любимых мелодий себе под нос. Обернулся, понял, что рядом никого нет и, подпрыгнув, лихо стукнул каблуком о каблук своих брендовых ботинок. Щелкнув ключом от машины, буквально прыгнул за руль, и его автомобиль быстро тронулся с места.

Сеня отчетливо расслышал звук удара и ошарашенный вышел из машины. На асфальте лежала девушка. Настроение Арсения стремительно менялось.

– Жива?

– Кажется, да… – голосом, полным боли, ответила пострадавшая.

– Откуда ты взялась?

– Приехала из Юрзовска.

– И прямо мне под колеса? Помогу тебе подняться, и поедем в больницу.

– Не-е-ет! Только не в больницу, я с детства врачей боюсь, да и полиса у меня нет.

– Грузимся в машину и едем в платную клинику. Я должен убедиться, что с тобой все в порядке, – с этими словами Арсений помог незнакомке подняться и усадил ее в автомобиль.

Уже когда оба были в салоне, Сеня вставил ключ в замок зажигания и спросил, как зовут потерпевшую:

– Мыка.

– Как-как?

– Мыка. Я – Мыка. По-моему, не сложно и запоминается.

– Не понимаю, это имя или кличка?

– Псевдоним. Я в Москву петь приехала, вот и придумала… Вернее, даже не сама, просто меня так баба Тая называла. Меня воспитывали бабушка с дедом. Так-то я сирота и вечно во всякие истории впутываюсь, вот бабушка меня и называла сначала горемыкой, а затем сократила до Мыка. Я и не против, даже рада, все эти буквы есть в слове «музыка», ну если убрать «у» и «з».

– А-а-а, ну если убрать, то да, – Арсений понимал, что ему не так просто будет отделаться от этой девушки.

Давно Светлана не начинала рабочую неделю с таким настроением. Для себя она решила – проектом Ивановых будет заниматься, чтобы Крокодил не заподозрил ее в саботаже (почему-то это слово вызвало у нее совершенно неуместный смех, как, впрочем, и многие другие пустяки).

Девушка была счастлива! В кабинете своего руководителя она вела себя в не свойственной ей манере. Геннадий Павлович, как всегда, пытался пролоббировать выгодный для него набор растений, уверяя, что основа из злаков в композиции будет актуальна, но быстро принял возражения подчиненной, которая недвусмысленно объяснила ему предпочтения Ивановых, а в этом случае ему очень хотелось, чтобы заказчики были довольны. Закончили подбор растений по обоим вариантам (руководитель никогда не мог понять, зачем у нее их всегда два, но часто пользовался вторым проектом, выдавая его за свой), и Геннадий обескуражил Светлану, спросив, чем та занимается вечером и могла бы она с ним поужинать.

– Вы же всегда были противником служебных романов, поясняли, что это мешает работе! Я вас чем-то спровоцировала?

– Не о романе речь, но ты действительно сегодня великолепна.

– Извините, но именно вечером я крайне занята.

Светлана предвкушала вечернее рандеву с Арсением и подумала, что, пожалуй, баба Зоя перестаралась, пытаясь своими странными способами привлечь мужчин в жизнь единственной внучки.

Ближе к концу рабочего дня настроение Светланы ухудшилось. Она так и не дождалась звонка от вновь обретенного любимого человека. Что ж, он научил ее ждать…

Подходя к подъезду своего дома, она была немного подавлена, когда заметила на скамейке девушку, и не просто девушку, а очень красивую. По мере приближения Светланы, та встала и пошла ей навстречу, продемонстрировав при этом необыкновенно стройную фигуру, которую облегало вроде бы простенькое черное платьице, но Света моментально оценила и платье, и туфли, и сумочку, и часики – да, птичка дорого упакована.

– Здравствуйте, я – Кристина, а вы Светлана, я не ошиблась?

Светлана просто остолбенела, вот это поворот! Значит, у Сеньки не хватило мужества объяснить ей самому, что у них все несерьезно, и они решили, что Кристина сделает это лучше! Ну да, так для Светы будет еще унизительнее, ведь знала же, что нельзя! Нельзя было мечтать, желать, хотеть… Но следующей сказанной ею фразой Кристине удалось полностью изменить ход мыслей Светы.

– Арсений у вас? Я была у него на работе, там сказали, что он сегодня не появлялся, а дома вообще творятся странные вещи. Маме он сказал, что встретил свою единственную любовь, и это вы, Светлана, но при этом оставил у нее совершенно незнакомую девушку, и все его сотовые вне зоны доступа, а мне очень срочно нужны мои документы. Вот я и решила, что он здесь. Мне адрес ваша мама дала, а ее оказался у родителей Арсения.

Светлана боковым зрением увидела, как в ее двор буквально вплывает баба Зоя со своей неизменной поклажей, и поспешила объясниться с Кристиной:

– Да, я – Светлана Голубева, но Арсения у меня нет, вернее он был, обещал позвонить, и вот я вижу вас.

– Извините еще раз за вторжение, если бы не острая необходимость…

– Обходимость у нее острая! Как же! Возвращать прибежала?! Ну да, тут есть чем мужика заманить, – баба Зоя, как всегда, брала сразу быка за рога.

– Знакомьтесь, это моя бабушка – Зоя Алексеевна, – голос Светы выдавал ее растерянность и волнение, но, набравшись духу, она продолжила: – Пойдемте в квартиру, может, Арсению действительно нужна наша помощь.

– Ох, чую я, скоро и вправду ему нужна будет помощь, только скорая, – ворчала баба Зоя, стараясь не отстать на лестничных пролетах от девушек.

Едва войдя в квартиру, женщины услышали стук во входную дверь, и все трое с нескрываемым ожиданием уставились на нее, рассчитывая увидеть Сеню.

– А, это ты! – вместо приветствия обратилась хозяйка к входившему Митьке.

– Что, я опять не вовремя? Ну могла бы в глазок глянуть и вовсе не открывать.

Светлане стало ясно: Митька дулся на нее за то, что в прошлый раз она позволила Арсению вытурить его отсюда.

– А, привет, и ты на шабаш? – поприветствовала соседа баба Зоя.

– Здрасьте, на что, не понял?

– На шабаш. Когда три бабы вместе собираются, это почти всегда шабаш, – и баба Зоя только сама рассмеялась над своей шуткой.

– Кристина, – и девушка, пытаясь познакомиться, сама протянула руку златовласому молодому человеку, который смотрел на нее так, будто перед ним стояла сама Нефертити.

– Светка, Сенька потерялся, и Лампочку Ильича сейчас уведут… Ты, может, себе кого-нибудь оставишь? – шептала внучке Зоя Алексеевна.

– Бабуля, ну правда, не до шуток!

– Ну и зря! Юмор, он, знаешь, завсегда спасает. Я же ведь только в магазин вышла, а тут к Таньке эта пришла, ну и я, как все узнала, сразу сюда, а то, думаю, скиснешь без повода!

– Без повода?

– Ну че, мы его не найдем, что ли? Они, мужики, такие, им иногда надо отсидеться, пока все поутихнет, а при этом делают вид, будто что-то обдумывают. Наломают дров – и в кусты думать! Вообще, я слышала, что до трех дней и искать-то не будут.

– Боюсь, тут другой случай, – Кристина прервала монолог Зои Алексеевны, – последнее время в жизни Арсения появилась некая угроза, вернее он сам ввязался в какое-то расследование.

Слова Кристины напрягли Светлану. Она понимала, что за те счастливые мгновения, которые провела вместе с любимым человеком, просто не могла войти в курс всего происходящего в его жизни. Поэтому Светлана попросила неожиданную гостью рассказать, что конкретно она знает и что ее пугает в большей степени.

– Я лишь знаю, что все это дела давно минувших дней. Вы же в курсе, Арсений не любит погружать в свои проблемы близких. Просто было не совсем обычным то, что он стал много времени проводить в библиотеке, запрашивая в архивах какие-то старые документы. Однажды я увидела, как в поисковике интернета был вбит запрос о старинных манускриптах.

– О как! Рановато мальчонку на старинушку потянуло. Так, молодежь, паниковать рано. Ясно одно, что мы ничего не знаем. Но вот Кристине с Митькой лучше снова сходить к родителям Обезьяна и, не пугая их, посмотреть, что у него там на рабочем столе. Ты же не против помочь, а, Лампочка? – последнюю фразу баба Зоя адресовала Митьке, который сразу ответил согласием, явно обрадованный возможности поближе познакомиться с Кристиной, а баба Зоя продолжала в категоричной форме излагать план действий: – А мы со Светкой займемся его окружением на работе и переберем, и пощупаем, так сказать, людишек со свадьбы, на которой они вместе оказались.

Оставшись в квартире вдвоем с бабой Зоей, Светлана накинулась на нее с вопросами:

– Каких людишек ты собралась щупать, я же там никого не знаю!

– Так уж и никого?

– Ну, только Ивановых…

– Вот к ним и отправишься, тем более ключики имеются, пошаришь там, может и узнаешь чего, вы же теперь всё в компьютерах храните.

– Если я куда и отправлюсь, то одна, тебе лучше остаться здесь, вдруг Сеня объявится.

– Ладно, останусь, – легко согласилась Зоя Алексеевна, – тем более что тебе одной будет легче включить себя. Главное, сильно ничего не желай. Или, зная свою особенность, подойди к зеркалу и, стоя прямо перед ним, четко озвучь свое желание, а в конце скажи ключевые слова, что-нибудь короткое, например, «Эх, Сеня, Сеня…» Слушай только себя, и все получится.

Светлана поехала к дому своих заказчиков. Ей впервые в жизни приходилось заниматься чем-то одновременно необычным и неприятным, но предчувствие обещало ей нечто интересное, вот только что? Что она, вообще, ищет, и насколько реально сможет помочь Сене, и нужно ли ему ее участие?

Дом Ивановых встретил ее полной тишиной. Девушка невольно задумалась о том, как много может рассказать жилище о своих владельцах. Вычурность отделки, как и весь кричащий декор, – определенно фишка Стеллы, а вот продуманность планировки, компактность коммуникаций, некая сдержанность архитектуры – можно сказать, корректировка «стелловской пошлости» – это явно работа Михаила. Постепенно у Светланы росла симпатия к этому молодому человеку, она оценила его практичность.

Рабочий кабинет хозяина дома встретил незваную гостью идеальным порядком, девушка чувствовала, даже знала, что именно здесь находится ключ к ответу о местонахождении Арсения. Светлана заметила – сейф приоткрыт. Любопытство одержало верх. Да какие уж тут приличия, раз она оказалась одна в чужом доме, хотя Михаил, доверяя ей ключи, рассчитывал на ее порядочность. Девушка решительно направилась к сейфу и не успела распахнуть его дверцу, как полы под ней начали разъезжаться, и она, громко вскрикнув, упала вниз, в совершенно глухую темноту…

Митя в обществе Кристины чувствовал себя не вполне уверенно, его смущала красота девушки, ее манеры. Ему казалось, что она – ожившее видение из его грез, его завораживали движения ее рук, взмахи ресниц. Парень готов был не только отправиться на поиски Арсения, но и полететь на Марс. На какое-то время он даже забыл о своей антипатии к пассии Светланы.

Кристина очень уверенно вела машину.

– Митя, я тебя представлю как коллегу Арсения. Скажем, что он нас прислал за документами и попросил забрать материал с его домашнего макбука. Не станем заранее пугать его родителей. Может, бабушка Светланы и права, ничего серьезного и не произошло, побережем старших людей.

– Я с ним не знаком, тебе виднее. Вот только ты уверена в необходимости нашего визита и знаешь ли ты его пароли и логины?

– На месте разберемся, а заодно максимально тактично расспросим о последнем общении с сыном.

– Видимо, тактичность – один из твоих коньков. Я только сейчас понимаю, насколько тебе сложно помогать Арсению в сложившейся ситуации. Или ты его ищешь, чтобы устроить сцену?

– Зачем? Разве я в силах изменить чувства, которые, оказывается, жили в нем столько лет? Интересно только, зачем ему нужна была я, стоило ли врать себе? Хотя мы же не знаем всего об отношениях Светланы и Арсения. Может, ты меня просветишь, что произошло между ними тогда много лет назад?

– Боюсь, что как бы сильно я ни хотел, помочь тебе не смогу. Сам был удивлен, когда увидел этого мужчину в квартире моей соседки.

– А вы просто соседи? Можешь не отвечать, если тебе неудобно об этом говорить.

– Светлана мне нравилась, но поводов быть больше чем другом-соседом не давала.

– Ясно.

– А мне как-то не ясно.

– Со временем прояснится, – успокаивала Кристина.

– Меня, извини за откровенность, все же очень удивляет твое спокойствие.

– Тяжело, но погрузившись в отчаяние, сделаю только хуже. Кстати, а как твое имя? Митя – это Дмитрий?

– Да.

– А почему тогда не Дима?

– Мама так стала меня называть, когда я был еще маленьким, вот с тех пор и живу Митькой. Кристин, насколько я понимаю, ты сегодня уже была у родителей Арсения, не усложнит ли это наш визит, может все-таки скажем им правду?

– Нет, сошлемся на то, что Арсений сам нас прислал. Его мама, Людмила Михайловна, чувствует себя не совсем хорошо, я это отчетливо поняла, когда спрашивала адрес Светланы.

– И сказала, что ее сынок пропал, то есть уже зародила зерно сомнения. По-моему, нам нужно придумать более близкую к правде легенду.

– Как это понимать? Говорить о пропаже близкого человека в этой ситуации жестоко, тем более что я знаю, как они к нему относятся, он для них – вся жизнь.

– Вот именно поэтому я и считаю, что врать не стоит. Дело может принять серьезный оборот, и хорошо если поднятая тобой тревога окажется ложной.

– Не окажется. Сеня не может пропасть просто так, не тот человек. Если он спланировал собственное исчезновение, то его любимая мамочка непременно была бы в курсе. Резон в твоих словах есть, наверное врать действительно незачем, но ты – все равно коллега, а не друг Светланы, а то уже чересчур.

Дверь в квартиру им открыла миловидная женщина. Митька заметил, что она относится к той редкой категории людей, которые имеют в запасе козырь – красивую зрелость. Было понятно, что мама Арсения еще долго будет привлекательной.

– Добрый день, Кристиночка, это снова ты? С молодым человеком? Арсений так и не появлялся. Телефон отвечает, что находится вне зоны доступа.

– Познакомьтесь, Людмила Михайловна, Дмитрий, – не успела Кристина закончить фразу, как из-за спины хозяйки выглянула девушка.

– О, у нас гости… Хозяюшка, чай пить будем? Или время уже позднее? Хотя, думаю, что для вас, москвичей, еще день. Так я помогу? Где парадный чайный сервиз?

– Мыка, позволь людям войти в дом, – матери Арсения с трудом удалось перебить монолог незваной провинциальной гостьи.

– Людмила Михайловна, пока вы с Мыкой будете хлопотать, не будет ли с нашей стороны бестактным попросить у вас разрешения посмотреть, нет ли интересующих меня документов на рабочем столе или в макбуке вашего сына.

– Конечно-конечно, чувствуйте себя как дома. Только навряд ли здесь будет что-то интересующее тебя. Скорее всего, все находится у него в квартире. У тебя же были ключи?

– Я там уже была, но, к сожалению, ничего не нашла.

– Понятно.

Кристина взяла за руку Митю и смело повела его прямо по коридору. Когда они уже дошли до нужной им двери, вход им неожиданно перегородил мужчина в инвалидном кресле.

– Добрый день, Аркадий Петрович.

– Добрый, только, скорее всего, уже вечер. Входите в комнату, чего замерли!

Мужчина умело управлял коляской. Он заехал вслед за вошедшими молодыми людьми и плотно закрыл за собой дверь.

– Ну, а теперь правду, мои соколики. Что с моим сыном?

Кристина, ловя на себе недоуменные взгляды Мити, выложила все, что ей было известно, включая то, что ее спутник – просто сосед Светланы.

– Не думаю, что могло совершиться нечто фатальное, но помощь никогда не бывает лишней. Что ж, ищите, а я вам помогу, – мужчина включил компьютер. – Я просмотрю его переписку, а вы займитесь, как сейчас принято говорить, бумажными носителями…

Светлана пошевелилась и поняла, что не ушиблась. В этот момент большим дискомфортом для нее стала неожиданная полная темнота, установившаяся сразу после того, как части пола снова сошлись.

Девушка оказалась внутри ловушки. Она подумала о том, что, как ни старайся, глаза не привыкнут и не начнут ничего различать, потому что, чтобы хоть что-то увидеть, нужно немного света. Что ж, придется полагаться на тактильные ощущения.

Света хорошо знала свой характер – нужно действовать сразу, иначе постепенно ею завладеет паника и никто и ничто уже долгое время не сможет изменить это состояние. Через несколько минут девушка поняла – небольшое помещение, где она находится, полностью обито мягким материалом, чем-то вроде поролона – очень странная забота о потенциальных взломщиках сейфа со стороны хозяина дома. Не успела Светлана подумать об этом, как вспомнила о Михаиле, и девушку изнутри обожгло острое чувство стыда. Она осознала: если до приезда хозяев ей не удастся выбраться, то крайне неприятного разговора не избежать, останется только умолять Ивановых, чтобы они не вызывали полицию.

Светлане так и мерещилось лицо Стеллы, искаженное пренебрежением и брезгливостью, словно та увидела крысу. Впрочем, а кто еще живет в подполе чужого дома? Может тебе, Светочка, и поделом? Та-ак, поздно заниматься самобичеванием, нужно применять свои способности. Как заставить себя не захотеть отсюда выбираться? Зеркала нет.

Все это время девушка продолжала шарить по стенам необычной ловушки. Вдруг ее слух уловил отчетливый вздох, что это? Девушка явно была не единственным живым существом, запертым в этом пространстве. Страх, липкий как смола, начинал отключать ее сознание. Светлана подумала: какие, интересно, издевательства придумают хозяева? С кем ей придется соседствовать какой-то, а может, и последний период своей жизни? Эх, и зачем только Арсений снова появился в ее жизни, сидела бы сейчас на кухне и сплетничала с Митькой. Светлана четко услышала, как в чьих-то руках громко щелкнула зажигалка…

– Ты же не куришь? – спросила она у Арсения.

– Это единственное, что тебя удивляет в этой ситуации?

– Я, наверное, на какое-то время лишилась возможности удивляться. Много времени потребовалось на то, чтобы научиться жить текущим моментом, а сейчас я уже не моментом, а секундами живу.

– Что ты несешь?

– Чушь.

Оба замолчали, через какое-то время мужчина не выдержал:

– А зачем?

– Что зачем? – шептала девушка.

– Чушь несешь?

– Женщинам это свойственно, тебе ли не знать. Вот сегодня с твоей Кристиной познакомилась, и она мне рассказала, что дома у родителей тебя еще одна дожидается, а ты здесь спрятался.

– Свет, прости, что не рассказал тебе сразу, ждал удобного момента, что ли.

– Хорошее ты выбрал место для ожидания. Еще утром, знаешь ли, у меня были совершенно иные планы на сегодняшний вечер, но, я вижу, ты по-прежнему полон сюрпризов. Неожиданный антураж для романтического ужина, не находишь? Главное, как ты просчитал, что я приду на это свидание в подпол чужого дома?

– Давай лучше вместе подумаем, как нам отсюда выбраться. Сотовый здесь не ловит, видимо стоит глушитель.

– Наверное, это у тебя голова оборудована глушителем для здравого смысла. Нет, я, конечно, понимала, пай-мальчиком ты никогда не был, но чтобы вот так воспользоваться моей доверчивостью и попытаться вскрыть сейф заказчиков! Слушай, а магазин правда твой?

– Да.

– Мне интересно, а капитал ты сколотил каким образом? Вот уж не планировала стать подружкой медвежатника!

– Я все заработал честным трудом и здесь, если хочешь знать, нахожусь для восстановления справедливости!

– Очень нестандартный способ!

Арсений на несколько минут замолчал, отчего Светлане стало еще страшнее.

– Свет, а ведь это наша первая ссора.

– Надеюсь, она же и последняя.

– Я тоже хочу прожить с тобой оставшуюся часть жизни в полном взаимопонимании.

– Интересно, сколько нам ее осталось, этой жизни? До приезда Ивановых, или чуть дольше, или, еще того хуже, вовсе никого не дождемся, а я так хотела детей…

– Интересно, от кого же?

– От тебя! Теперь уже врать смысла нет.

– Слушай, ну умирать – так с музыкой! Может, этим и займемся?

– Чем, умиранием?

– Нет, детьми. Уж очень этот процесс притягателен.

– Ага, то-то и гляжу: окружил себя целым гаремом!

– Как же приятно понимать, что ты меня ревнуешь.

Арсений притянул к себе Светлану, ее робкое сопротивление быстро таяло под напором страсти. Девушка даже забыла на какое-то мгновение о том, где сейчас она находится. Мириады эмоций рождало ее сознание. Тело стало предательски отвечать на нежные прикосновения таких родных губ, а Арсений будто только этого и ждал. Разум обоих был ослеплен и оглушен взаимными ласками. Все пространство ловушки заполнилось стонами, способными вырваться и заглушить все звуки в округе, и они вырвались… под оглушительные аплодисменты и хохот хозяина дома. Светлана и Арсений не заметили, как поверхность, на которой они находились, начала плавно подниматься, а верхние створки раздвинулись. И, когда Михаил щелкнул выключателем, всю комнату озарил яркий и пронзительный свет. Горе-любовники жмурились и пытались застегнуть свою одежду. Светлана заметила, что за окном стало совсем темно. Интересно, сколько времени они провели в заключении?

– Светочка, я сразу разгадал в вас страстную творческую натуру, но вот так, привести любовника в мой дом… Кстати, зачем вы пытались открыть сейф?

Светлана была сконфужена. По мере возвращения способности мыслить, приходило и понимание реальности. Бежать! Но ноги были словно ватные, да и куда бежать?

– Девушка здесь ни при чем! Это все я. Давайте ее отпустим, а я готов понести наказание, – Арсений первый пришел в себя.

– Ну подождите же, молодой человек! Не надо так торопиться. Позвольте мне насладиться этой комедией. Кстати, как вас зовут?

– Павел Игнатов, – зачем-то соврал Сеня.

– Паш, ну ты меня пойми, сработала сигнализация, я, бросив супругу, мчался сюда черт-те откуда, думал, что меня в очередной раз собираются грабить! А тут на тебе – Ромео и Джульетта!

– Понимаете, это все я! Я пригласила сюда э-э-этого молодого человека. Ваш сейф вскрывать у нас и в голове не было. Просто рабочий кабинет такого мужчины, как вы, меня возбуждает, видимо мы случайно, не контролируя себя, задели какой-то механизм и оказались заперты в ловушке.

– А камеры в доме вы профессионально отключили тоже, как сказать, в пылу страсти?! – Михаила явно переставала веселить эта ситуация. – Не надо выкручиваться!

– Я могу загладить вину материально? – спросил Арсений.

– Вину… Это хорошо. Вот только что с вас взять? Машина у ворот стоит Светланина, а вы явно не можете себе позволить даже приличный номер в гостинице, решили, так сказать, два в одном: и с девушкой время провести, и дом обчистить.

– Нет, он не такой! – пыталась вступиться Светлана.

– Светочка, да раскройте же вы глаза. Ну почему женщины совершенно не могут думать логически? Вас же просто использовали!

На минутку Света поймала себя на мысли, что отчасти Михаил был прав, но сдаваться было не в ее правилах.

– Я, все придумала я, и пойти на свидание в ваш дом, и камеры видела, когда была у вас, тем более что ваша супруга передала мне случайно вместе с документами на коммуникацию и схемы расположения видеокамер.

– Да, это, к сожалению, на нее похоже. Вернемся к разговору о компенсации. Мне бы хотелось это обсудить с вами, дорогая, – и хозяин не только дома, но и положения дел улыбнулся, глядя на Свету.

Девушка, понимая всю недвусмысленность его намеков, пошла вся красными пятнами, но Михаил продолжал давить:

– Или вызываем полицию?

– Нет! – в один голос ответили Арсений со Светланой.

– Ну нет так нет, тогда слушайте. Света, услуги вашей фирмы весьма недешевы, поэтому, я думаю, вы найдете способ решить вопрос с Геннадием Павловичем и сделаете мне все бесплатно, но при этом по высшему, так сказать, разряду.

Молодые люди облегченно вздохнули.

– Конечно, она согласна, – ответил Сеня.

– Вот видите, Света, как он вас ценит, готов все переложить на хрупкие женские плечи. Да, кстати, с вас еще один непременный бонус – романтический ужин.

Светлана снова вся задрожала, подумала, что сейчас все зависит только от нее. Но прежде всего нужно вырваться отсюда, а дальше, может быть, у нее как-то получится уговорить Михаила. Да и где она возьмет деньги на весь этот дорогущий проект?

– Ну что ж, если вы согласны, а я вижу, что согласны, сейчас все и оформим, а Павел будет свидетелем. Молодой человек, у вас паспорт с собой? – и Михаил с явной издевкой посмотрел на Арсения, а тот замешкался, похлопал себя по карманам.

– К сожалению, нет.

– Что ж, придется записать ваши данные со слов, а завтра Света мне заверит копию вашего паспорта.

– Хорошо, – быстро, очень удивив Свету, согласился за обоих Арсений.

Михаил продиктовал Светлане безумный, по мнению девушки, текст. Арсений так же быстро назвал паспортные данные, и Михаил, казалось, оставшись довольным самим собой, подвел гостей к выходу.

– Простите, у меня к вам просьба, не сочтите за очередную наглость в этой ситуации, не могли бы вы не ставить в курс дела вашу супругу, – дрожащим голосом произнесла Света.

– Ну что вы, Светочка, я хотел бы, учитывая некую альковность нашей сделки, просить у вас того же.

Света лишь молча кивала, в ее голове отчетливо повторялось «альковность». Где и слово-то такое взял!

– Темно-сливовый, – было первое, что произнесла девушка, сев в машину.

– Это ты о чем? – не понял Арсений.

– О розах, у них дом золотисто-песочного цвета. Стелла хотела что-то поярче, поэкзотичнее. Я долго думала над основным цветом для роз у парадного входа. Сейчас поняла: темно-сливовый в этой ситуации оптимальный результат.

– А-а-а, ну если оптимальный результат…

– Сень, а ведь опять сработало!

– Что сработало?

– Со мной. Я же там, в ловушке, успела перехотеть на какое-то время, чтобы нас нашли, и именно в этот момент появился Михаил.

– Да уж, не вовремя, согласен.

– Причем здесь не вовремя? Ну как ты не понимаешь?

– Свет, давай потом поговорим о твоих суперспособностях. Сейчас я безумно рад, что мы живы и, кажется, обошлись без судимости.

– Пожалуй, но в первую очередь нужно поделиться сомнительной радостью с близкими. Мой телефон проснулся, и на нем пятьдесят непринятых вызовов. Кстати, где твой автомобиль?

– А вот здесь за углом.

– Ты продолжаешь меня удивлять еще больше, хотя каждый раз я думаю, что хуже просто некуда. Ладно, беги в свою машину и звони родителям, а я постараюсь успокоить бабушку с мамой и Митьку. Кстати, не забудь позвонить Кристине и верни ей уже то, на поиски чего она потратила весь день.

– Ты вот так отпускаешь меня без вопросов?

– Нет, я тебя никуда не отпускаю. Думала, что мне свойственно впутываться в нестандартные истории, но, оказывается, тебе это присуще куда больше, и вообще, в моей голове один большой вопрос: что, черт возьми, происходит и куда ты меня втянул? – в голосе Светланы слышался гнев.

– Поехали ко мне. Спокойно все обсудим.

– Да хоть к тебе, хоть к черту на рога, но без объяснений я от тебя не отстану.

– Хорошо, сейчас я выйду, позвоню маме, потом Кристине завезу ее бумаги и заеду за тобой. Не жди!

– А-а-а, поверил!.. Не буду!

В ее квартире Свету дожидалась только Зоя Алексеевна.

– Бабушка, ну ты просто все продымила!

– Это вместо доброго вечера?

– Да какой он добрый?

– Жива, молода, здорова, хороша собой – и это у тебя не добрый вечер? Значит, проблемы в голове. Что, натворил твой Обезьян делов? И ты в пучину с головой?

– Да, наверное, хотя сама еще ничего не знаю. Переделка была серьезной. – И Света вкратце, без лишних сцен, рассказала бабушке, как провела вечер.

– Да, Света, дура ты темная! Почти вся в меня!

– Почему почти?

– Порядочная очень. Девять из десяти баб взяли бы с твоего Обезьяна контрибуцию, чтобы убытки перекрыть и материальные, и моральные, а ты будешь, как ангел, просто помогать. Я бы тоже так сделала из азарта, вот этим ты в меня, а то мать твоя – ну точный ее отец: холодная, как рыба. То-то я смеялась, когда твой папанька ее рыбонькой называл. Ох, Танька не в те сети попала, а все почему? Мать не слушала! А у меня опыт! Богатый!

– В чем?

– В мужчинах! Знаешь, сколько у меня их было…

– Не хочу сейчас об этом.

– Ты никогда не хочешь! А вот жалко, что маловато…

– Чего, мужиков у тебя, что ли, маловато?

– Нет, времени у меня на твое воспитание!

– Понятно.

Во входную дверь позвонили. Светлана открыла соседу.

– Света! Я потерял голову! – начал с порога Митька.

– Неужели в первый раз? – спросила за внучку Зоя Алексеевна.

– Да, так впервые. Свет, а ты? Что, куда-то собираешься? Я надеялся на рассказ о том, где и как ты отыскала своего хахаля.

– Ну вы что, сговорились, что ли? «Хахаль», «обезьян» – ну зачем так? Тем более я сама еще не разобралась, – и в глазах Светы блеснули слезинки.

– Поезжай, внучка, разберись, а я за тебя Лампочку Ильича выслушаю и пару советов ему дам, чтобы голова на месте оставалась.

Убранство квартиры Арсения показалась Светлане очень лаконичным, и не то чтобы современным и не мужским, а просто функционально удобным. Не ускользнуло от Светы и то, что ничего не выдавало присутствия здесь ранее какой-либо женщины.

– Ищешь следы моих любовниц? – не удержался Арсений от вопроса, перехватив взгляд девушки.

– Любовниц? Их здесь было много? Я думала, вы жили с Кристиной.

– Нет. Она бывала здесь. Иногда. Редко. Но не жила никогда.

– Почему?

– Слушай, Голубева, только ты можешь задавать подобные вопросы своему мужчине о его бывших женщинах.

– А ты мой?

– Есть сомнения?

– Скорее, уверенность пошатнулась.

– Постараюсь ее зацементировать.

– Все будет зависеть от твоего рассказа.

– Пойдем на кухню. Поставим чайник.

Светлана пошла следом за Арсением. Они прошли через светлый коридор и вошли в следующее помещение, которое несколько поразило гостью. Вначале ее удивил не совсем обычный цвет стен и потолка. Словно красивейший закат оставил свою палитру – от темно-серого через сиреневый и нежно-оранжевый к едва уловимым оттенкам желтого и розового.

– Я видела такой закат только раз в жизни. Помнишь, мы всем классом в Питер ездили, и там в один из дивных вечеров…

– Я тебя поцеловал.

– Может, поэтому мне и запомнились все цвета незабываемого захода солнца.

– Как видишь, мне тоже.

– Сень, какая фотография! Зачем она на кухне? Ты открываешься для меня с какой-то новой стороны, – девушка кивнула в сторону висевшего на стене сделанного во время их школьных лет снимка. На нем они были впятером: Светлана, Ксения, Арсений и Максим с Настей.

– Свет, а ты не знаешь, как сложилась судьба у Макса с Настей?

– Знаю. Они живут где-то в Сибири. Давно и счастливо женаты, то есть у них общая семья. Они много путешествуют, бывают и в Москве. Мы с Ксюшей с ними встречаемся. Макс постоянно спрашивает о тебе! Почему ты с ними прервал общение?

– Боялся, что не удержусь и начну расспрашивать о тебе, а потом искать.

– Пытаюсь понять.

– Тебе и вправду неинтересно, что я делал в доме Ивановых?

– Интересно, но чувствую потенциал этой эмоции, и если бы я сейчас и прямо тогда дала волю своему любопытству, то навряд ли узнала бы суть происходящего. Без правды, без оправдания тебя мне было бы сложнее и даже, скорее, невозможно жить.

– Родная, как ты все усложняешь!

– Это не я. И сейчас не время говорить о моих особенностях. Неужели ты еще не убедился в их наличии?

– Хочу убеждаться бесконечно, – и Сеня потянулся к Свете для поцелуя, но девушка уперлась ему руками в грудь.

– Вначале рассказ полный и исчерпывающий!

– Может, чай или кофе? У меня, как видишь, даже свои лимоны растут, – и Сеня показал рукой на кадку с живым лимоном, стоящую в дальнем углу просторной кухни.

– Наливай крепкий и сладкий чай, – Светлана плюхнулась в плетеное уютное кресло. – Готова слушать!

Арсений, управляясь с чаем, начал свою историю.

– Как ты понимаешь, все началось практически сразу после нашего выпускного. Ты же помнишь мое отношение к родителям? Я же буквально их боготворил и слепо не замечал изменений, происходящих в нашей семье. Это теперь, обладая информацией, я понимаю, что неприятности у отца начались значительно раньше, но меня тщательно оберегали, ведь предстояли экзамены, поступление. Но одним ранним утром мама вызвала отцу скорую.

Я даже вначале не понял, что с моим всегда подтянутым жизнерадостным папой произошло нечто страшное и, как оказалось, практически необратимое. Маме довольно долго удавалось держать все в секрете. Она то ссылалась на усталость отца, то на то, что он совершенно не берег себя, и только когда в больнице нам врачи огласили свой окончательный вердикт, она дала волю чувствам, обвинив компаньона отца во всех бедах. Забегая наперед скажу, что от папы я так ни разу и не услышал ни одного упрека в чью-либо сторону. Он лишь постоянно повторял, когда снова научился говорить, что каждый человек только сам ответственен за то, что происходит в его жизни. Тогда был удар такой силы, что буквально превратил отца в овощ.

Все наши сбережения растаяли с какой-то фантастической скоростью, или они уже были катастрофически малы. Первое, что мы с мамой услышали от него, это были слова о необходимости срочного отъезда из Москвы в тихий провинциальный городок. Ошарашенные, мы молча возвращались домой, а потом начались звонки с угрозами. Мне было категорически запрещено подходить к домашнему телефону. Наша семья сменила номера сотовых телефонов. Дело закончилось тем, что нам, словно преступникам, пришлось тайно ночью покинуть столицу с больным отцом на руках.

Так закончилась наша спокойная, сытая, московская жизнь. Резко оборвали все связи. Я поступил в единственный вуз того городка, где мы оказались, и заочно в Высшую школу экономики, по ночам приходилось подрабатывать. Мама же была тоже не только сиделкой при папе, но и бралась за любую подработку: от переводов (она же в совершенстве владеет французским) до написания сочинений нерадивым школьникам. В общем, было лихо и невообразимо тяжело, а главное, страшно. Глаза отца перестали выражать эмоции, а в маминых был только страх.

Тогда я дал себе зарок разобраться со всем происходящим, чего бы мне это ни стоило. Постепенно, словно очищая луковицу, сквозь слезы обид, мне удалось, думаю, докопаться до сути. Оказалось, что моему отцу и его компаньону – Епифанцеву удалось завладеть неким старинным манускриптом еще в лихие девяностые. Вначале они его успешно использовали как залоговый инструмент. Затем их мнения разделились. Компаньону отца больше не хотелось рисковать реликвией и при этом постоянно напряженно работать. Уже в нулевых у него родилась схема не вкладывать заемные средства в собственный бизнес, а напротив, избавиться от него, а кредитные средства не без помощи работников банка инвестировать в другие, чужие, проекты. Отец был против. Он не мог расстаться с коллективом своей кондитерской фабрики, посчитав это предательством. Тогда Епифанцев предложил разделить сферу интересов. Папа согласился.

Очень скоро в нашей семье начались проблемы из-за сложностей в бизнесе отца. Несколько поставщиков одновременно поставили некачественное сырье. Мелкие оптовики стали заметно снижать товарооборот, ссылаясь на более низкие цены конкурентов. Крупные сети, только набиравшие силу, одна за другой отказывались от сотрудничества. Банк, мониторя ситуацию, стал страховаться, кредитные средства дорожали. Затем и вовсе был наложен арест и на имущество предприятия, и на реликвию. Страшное слово – банкротство – окончательно подкосило папу. Много еще разного рода неприятностей, откровенных пакостей, а главное, предательства ему пришлось пережить. Он, видимо, догадывался, что за всем стоит Епифанцев. Окончательно его добило известие о том, что теперь уже бывший компаньон выкупил залоговый инструмент за меньшую стоимость и это сделало неизбежным продажу фабрики с молотка, и даже не как производственного объекта, а по кусочкам, причем некоторое оборудование шло по цене металлолома. Банк был везде заодно с Епифанцевым.

Не буду тебя утруждать опусом о том, чего мне стоило узнать все это, но некоторые факты меня просто шокировали. Кто-то подкупал поставщиков, подрядчиков. Я узнал, что уже в то время рыночная цена манускрипта сильно возросла, то есть мой отец стал жертвой жестокого обмана и получил банкротство вместе с инвалидностью.

Наверное, сейчас я должен сказать, что благодарен судьбе и получил необходимый жизненный урок, но мною все это время руководило желание восстановить справедливость. Со временем материальный вопрос стал не так актуален, но вот желание узнать все только росло. Постепенно к отцу вернулась возможность разговаривать и даже передвигаться в инвалидной коляске, но я по-прежнему не могу полезть к нему с расспросами. К сожалению, его сердце еще очень далеко от полного восстановления. Иногда меня просто накрывает отчаяние, и тогда я нахожу отдушину в работе. Видимо, поэтому мне оказалось многое по плечу. Идея торговать необходимыми бытовыми мелочами пришла, когда я еще был в достаточно юном возрасте. Тогда в том провинциальном городке для нашей семьи даже самая простая новая обувная ложка была роскошью. Мое расследование придавало мне сил, я иногда делился тем, что узнал, с матерью, но она никогда не разделяла моей радости от новой информации, с таким трудом добытой мной. В ее душе до сих пор жив страх.

– Сеня, извини, а что ты все-таки делал у Ивановых?

– Я тебя утомил своим рассказом. Хорошо, постараюсь излагать короче.

– Ты меня неправильно понял. Обидно, что ты лишил меня возможности разделить все трудности с тобой тогда, хочется помочь сейчас, а еще, мне кажется, тебе сложно об этом говорить.

– Действительно непросто… Спрашиваешь, что я делал у твоих заказчиков? Девичья фамилия Стеллы – Епифанцева. Догадываешься, чья она дочь?

– Не могу сказать, что удовлетворена твоим ответом. Конкретно сейф ты зачем пытался вскрыть?

– Недавно я узнал, что манускрипт изъяли из банка, причем вместе со всеми отчетами о его оценках, меня эти документы, как ты понимаешь, очень волнуют. Вот поэтому я там и оказался.

– Хочешь сказать, что я работала ландшафтным дизайнером в интересующей тебя семье, и ты мне сразу все не рассказал? Я возмущена!

– Света, прости, я действительно решил воспользоваться информацией об отсутствии хозяев дома, плюс к этому у тебя на столе случайно заметил схему системы расположения видеокамер в доме Ивановых. Решение пришло спонтанно. Знаешь, я долго и деликатно подбирался к ним, а тут и тебя встретил и к их дому, как мне показалось, «ключ» нашел, решил, что радости тоже по одной не ходят.

– На свадьбе Яковлевых ты был «условно приглашенным»?

– Да, сам напросился. Там пришлось выручать тебя, а дальше, как говорят, голова пошла кругом.

– Дальше? Сенечка, а вот мне интересно, а что действительно дальше, ну удостоверишься ты в том, что стоимость залога была искусственно занижена, там же на оценке того времени явно стоит подпись твоего отца. Я не совсем понимаю, что это тебе дает? Неужели за столько лет твоя боль не поутихла?

– Нет. Хочу добиться полного восстановления доброго имени моего отца, но и от причитающейся нашей семье стоимости реликвии не отказался бы, но это в последнюю очередь.

– Если бы я не знала тебя столько лет, наверное, не поверила бы ни одному услышанному слову, но где-то внутри меня есть уверенность в том, что тебе требуется мое участие, очень странное чувство предопределенности.

– Чувство предопределенности? Ты для меня тайный сундучок эмоций.

– Обо мне поговорим позже, продолжай свою историю, пока у меня гораздо больше возникает вопросов, чем я слышу ответов.

– Затем было мое становление как бизнесмена. Понимаешь, мне везло нереально, иногда казалось, что все двери открыты. На пути встречались люди, способные дать советы, необходимые именно в тех жизненных обстоятельствах, которые у меня были. Банки всегда шли навстречу, кредитовали за минимальные ставки, а товар уходил чуть ли не с колес. Мои подчиненные говорят, что у меня «врожденная чуйка», будто мне кто-то шепчет, когда завозить швабры и веники с тазами, а когда дорогущие зеркала в позолоченных рамах, но я-то знал ответ: просто много работал. Изучал рынок, получал опыт, постоянно самообразовывался, иногда даже отступал на какое-то время от своего расследования, но потом брался с новой силой.

Со временем я стал в банке ВИП-клиентом, и мне стало тесно в моем городке, я начал заниматься поиском торговых площадей в Москве. Вначале арендовал, затем оформил очень выгодную коммерческую ипотеку. Можно было бы сказать, что я вернулся на белом коне, но состояние моих родителей, да плюс твое отсутствие в моей жизни не давали мне возможности быть счастливым.

Мне удалось максимально подружиться с работниками банка, с некоторыми, особенно нужными, я сошелся настолько близко, что мне удалось заполучить не только копию оценок, но и самого манускрипта. Представляешь, он называется «Ко мне всегда идут. Кругом светло». По крайней мере, мне так перевели, он написан на старославянском и представляет собой сборник древних молитв, объединенных настоль искусно, что получается некий сказ. Если говорить короче, то там есть смысл о неслучайности выбираемых нами целей.

– Судя из названия, скорее, уж путей.

– Наверное, можно и так сказать.

– А ты позволишь мне взглянуть?

– Нет. К сожалению, свершилось непредвиденное, обе копии из рабочего кабинета из дома родителей исчезли, как только я прочел перевод и просчитал умышленный обман в оценках. Пропажа документов стала одним из толчков к покупке собственной квартиры.

– Как это могло произойти?

– Знаешь, я всегда чувствовал чье-то дыхание себе в спину, на всем пути расследования. Не успевал я заговорить с одним сотрудником банка, как его переводили в другое отделение. Потом один знакомый айтишник сказал, что мои пароли на гаджетах периодически взламываются, а главное, когда исчезли документы из обоих сейфов, тогда и дома, и в офисе были и наличные, и карточки на предъявителя, но ничего больше не исчезло. При этом магазин круглосуточно находится под охраной и ведется видеонаблюдение. Дома у родителей преступнику было проще, мама в последнее время очень обрадовалась появившейся возможности гулять с отцом по Москве, и она может часами возить его по паркам и скверам.

– Понимаю, но как ты узнал, что интересующие тебя документы именно у Стеллы и Михаила? Как мне показалось, во всех злоключениях твоей семьи ты склонен винить старшего Епифанцева?

– Он не так давно отошел от дел и уехал жить в Швейцарию. Насколько мне стало известно, он все дела передал Михаилу, и именно после этого тогда неожиданно были возвращены займы, а сам документ изъят из банка после многолетнего хранения. Эти факты придали мне решимости, и если старший Епифанцев мог меня узнать, то с Михаилом и Стеллой я не виделся никогда.

– В век интернета?

– Не думаю, что я интересовал их. Дважды мне удалось подобраться к ним очень близко, но оба раза обстоятельства оказывались непреодолимыми. Меня словно держали за плечи. Первый раз, когда мы должны были «случайно» познакомиться на вечеринке, в моем торговом центре сработала пожарная сигнализация, и, срочно туда приехав, я выяснил, что кто-то действительно зажег дымовую шашку. Во второй раз отцу стало плохо, и я вынужден был ехать с ним в больницу, оставив свои планы.

– Свадьба была попытка номер три?

– Да, кроме того, я узнал, что Ивановы сливают часть своих активов, и у меня появилось опасение: уж не собираются ли они рвануть к папеньке Стеллы. Поэтому, услышав от тебя об их временном отсутствии, решился на проникновение в чужой дом, надеясь быстро завладеть тем, что принадлежит мне по праву, а главное, успокоить родителей.

– А ты по-прежнему видишь, что это им необходимо? Или это уже только для тебя стало некоей манией?

– Мы с ними не говорили об этом очень давно, отца нельзя волновать, а будоражить фобии мамы не хотел.

– Кажется, начинаю понимать.

– Свет, ты меня удивляешь, не стала меня заваливать вопросами прямо там в машине. После всего произошедшего приехала сюда. Женщина-загадка…

– Постараюсь для тебя стать отгадкой. Думаю, что могу помочь.

– Как?

– Для начала выясним, кто тебя все эти годы сдерживал.

– Думаешь, это один конкретный человек?

– Веришь в приведения? Большенький уже. Это же очевидно.

– Да? И все-таки я поражен твоим спокойствием.

– Арсений, если я вот так запросто дам волю хотя бы одному своему спонтанному желанию, приду в реальности к нежелательному результату. В моей ситуации нужно было срочно почувствовать безразличие, как бы ни было сложно проходить весь спектр промежуточных состояний.

– Как тебе это удается?

– Так же, как и тебе. Работа. Начинаю срочно думать о новых проектах и тихонечко разворачиваю в это время свою эмоцию-намерение. Например, мне хотелось приобрести машину именно красного цвета, в салоне таких не было. Я представила себе белую, бежевую, черную и даже синюю. Решила, что серая не потребует такой частой мойки и, пожалуй, будет наиболее практичным вариантом. В итоге, приехав снова в автосалон, увидела, как с платформы выгружают единственную красную мою.

– Ладно, я понял, что ничего не понял.

– Ну ты же тоже иногда уходил в работу с головой, когда твое расследование давало очередной сбой.

– Иной раз я уже считал себя одержимым, а иногда мне даже виделись следы паранойи. Удачи в бизнесе давали необходимый допинг. А еще я самоед.

– Кто?

– Часто сам себя корю за малейшие неудачи.

– Зачем? Лучше тратить энергию на исправление того, что еще возможно, но то, что уже стало неисправимым, нужно принять и забыть. Жизнь, она же проходит сейчас, а не вчера и не завтра.

– Немного простенько, но верно… Ну, не обижайся. А ведь послезавтра нас должны были в очередной раз представить друг другу, Михаил выставил на продажу помещение, которое могло бы стать моим. После встречи я планировал с ним «сдружиться», но, боюсь, что после сегодняшних событий и этот план сгорел.

– Не вижу причин для беспокойства.

– Не понимаю.

– Иди и знакомься в очередной раз.

– Как?

– Очень просто. Знаешь, кем работает мой сосед Митька? Он первоклассный гример. Сделает так, что мама родная не узнает тебя послезавтра, и, главное, он сможет это повторять столько раз, сколько потребуется. Все-таки придерживайся конкретного плана, вот тебе мой совет. Да и мотивация для меня слабовата… Ну ладно, разберемся.

– Свет, нам нужно завтра пообедать у моих родителей. Мама очень хочет снова увидеть тебя.

– Не рановато ли?

– В нашем случае скорее поздновато.

– Хорошо. Только мне вначале нужно запытать Митьку, а то мало ли что они там успели наговорить Людмиле Михайловне и Аркадию Петровичу. Кстати, а как прошла твоя встреча с Кристиной?

– Прохладно. Я, конечно, как мог благодарил за беспокойство обо мне. Она ответила, что для нее главное, чтобы со мной все было в порядке. Ты ей понравилась.

– Так уж и понравилась?

– По крайней мере, она так сказала.

– Говорить можно все, что угодно. Слишком много странностей с нами в эти дни происходит, не находишь?

– Главное, мы снова обрели друг друга. Хотя да, твои эти бесконечные падения к моим ногам… Видимо, согласно твоей теории, уж сильно госпоже Светлане хотелось быть на высоте при нашей встрече, если каждый раз ты оказывалась ниц.

– Не стоит забывать, что при последнем моем падении господин Арсений тоже был не в лучшем свете.

– С тобою, Света, я всегда со светом.

– Неудачная шутка, терпеть ее не могу.

– Ну не злись.

Арсений обнял девушку и своей нежностью заставил забыть о вопросах, всплывавших в ее красивой голове.

Странно были устроены отношения Светланы и Митьки. Звоня в его дверь, она поймала себя на мысли, что практически никогда этого не делала, он появлялся как-то всегда сам, в подходящие и часто не очень, моменты. Девушка чувствовала большую потребность в общении с ним именно сейчас.

– Привет, Свет, ты чего это? Я еще сплю. Проходи, – Митька, в полосатом шелковом халате, со смешно взъерошенными рыжими волосами, побрел на кухню. Девушка пошла следом.

– Я забыла, что ты сова.

– Вам, жаворонкам, это свойственно, я вчера вечером заходил к тебе, но мне никто не открыл. В последнее время это становится нормой, не находишь?

– Мить, ты мой друг, меня не было дома. Я ночевала у него.

– И спозаранку ломишься ко мне? Он что, тебя выставил на рассвете? Тебе не кажется, что с его приходом в твою жизнь проблемы добавляются в геометрической прогрессии?

– Я с математикой на вы, не понимаю, о чем ты говоришь.

– Все ты понимаешь, просто чувства преобладают над разумом, полностью затмевая твой рассудок.

– Ты не спишь еще? Что ты несешь?

– Свет, ты пришла меня оскорблять? Твой Арсений явно влияет на тебя и на наши отношения. Ты хоть выяснила, что за девицу он привез к своим родителям? – Митя, задавая вопрос, включил электрический чайник и достал заварку.

– На меня не заваривай, мне некогда, на работу пора. Про Мыку он сказал, что она буквально бросилась ему под колеса, когда он уезжал от меня, и, по его словам, ничего другого ему в голову не пришло, как отвезти ее под опеку своей матери.

– Очень странно, она вчера произвела на меня впечатление уставшего, если не сказать затравленного, человека.

– Ты о ком?

– О матери твоего жениха, немного жестоко вешать ей на шею еще и совершенно незнакомую девицу, не находишь?

– Что, Людмила Михайловна так изменилась?

– Не забывай, я не знал ее раньше, видно – она красавица, и от этого боль в ее глазах кажется еще более горькой.

– А Аркадий Петрович?

– Он в инвалидной коляске. Знаешь, было заметно, что хозяин дома с явными усилиями пытался задавать нам вопросы о своем сыне. Мне показалось, Аркадий Петрович всех вокруг себя в чем-то подозревает. Всех, кроме своего сыночка. Кристина долго ломала голову, как рассказать родителям об исчезновении Арсения. В итоге вылепила практически правду. Вот уж видно, человек совершенно не умеет врать, в отличие от некоторых.

– А ты не думал, что некоторым приходится?

– Ты же знаешь, я терпеть не могу фальшь.

– Ага, и при этом работаешь гримером.

– Ты путаешь. Это разные вещи, я, если хочешь знать, служу искусству.

– А ты можешь применить свое искусство на благо близкого человека?

– Близкого, да.

– Вот и помоги нам с Арсением.

И Светлана вкратце изложила Мите всю услышанную ей историю, попросила его ни с кем ею не делиться. От девушки не ускользнуло, как потеплел голос ее соседа, когда тот говорил о Кристине.

– Слушай, подруга, я, конечно, помогу. Хорошо, что заранее предупредила, придется кое-что с работы захватить. Вот только ты уверена, что ходу расследования мешает конкретный человек, может это выдумка нашего парнишки, знаешь, этакий фантом, который он выдумал и сам с ним борется?

– Ага, и фантом похитил документы, уволил людей, поджигал офис. Ты бы фэнтези заканчивал на ночь смотреть, дружок.

– А я бы на твоем месте не бросался вот так в омут с головой, без раздумий. Если бы ему конкретно хотели навредить, то, поверь мне, есть масса способов сделать это, влияя на его бизнес.

– В том-то и дело, что в бизнесе ему нереально перло, а вот в семье с этой реликвией все какое-то… Знаешь, я просто чувствую, что все там совсем не просто.

– Вот именно, подумай о себе! Или хотя бы пообещай мне быть аккуратнее, а то подключу тяжелую артиллерию, – в ответ на вопросительно поднятые брови девушки Митя добавил: – Я имею в виду Зою Алексеевну.

– Обещаю! И торжественно клянусь!

– Ты не была пионеркой, так что не считается! Просто обещай.

– Мить, ну не зуди!

Утро рабочего дня складывалось у Светланы очень продуктивно. Девушке удалось связать наработки техников по орошению с главными идеями обоих вариантов уже заготовленных черновых эскизов расположения насаждений. Ей одинаково нравились оба проекта, общим был только цвет роз в парадной зоне – темно-сливовый. Неожиданно ее вызвал к себе Геннадий Павлович.

– Заходи, дорогая. Понимаю, проект сложный и, напоминаю тебе, крайне важный для нас, поэтому прощаю тебе отлучки с рабочего места. Мне звонил Михаил и сказал, что ценит твой необыкновенно креативный подход к решению задач.

Светлана смотрела на шефа с вопросом во взгляде. Она сама не знала, чего ожидать в этой ситуации.

– Неси свои заготовки. Хочу лично ознакомиться, – продолжал руководитель.

– Сейчас, одну минуту.

Девушка вернулась с рабочей флешкой. Геннадий Павлович одобрительно цокал языком, рассматривая эскизы, усомнился только в необходимости присутствия огромной голубой ели, однако, заметив замену рождественского дерева на пихту во втором варианте, только ухмыльнулся, а вслух произнес:

– Ребята хотят увидеть на своем участке максимум. Непростая задача! А почву уже исследовали?

– Жду заключения лаборатории, но, по моему опыту, все там нормально – кислотность средняя, то есть под рододендроны и голубику нужно будет в качестве мульчи завезти хвойный опад, а в теплицу – доломитовую муку и стандартный компост.

– Дерзай, моя девочка… – с этими словами руководитель Светланы развернулся в кресле, открыл сейф, достал оттуда бутылку коньяка, открыл ее, наполнил два фужера, чем вызвал немалое удивление подчиненной – ей раньше никогда не оказывалось такой «чести». Разве что на корпоративах, которые зачастую, чтобы сэкономить на аниматорах, ей же и поручали организовывать и проводить.

– Я заметил, ты сегодня не за рулем, сейчас немного выпьем для поднятия жизненного тонуса и твоего, не постесняюсь сказать, уникального таланта, – закончив фразу непривычно сладким, лилейным голосом, Геннадий Павлович достал тарелочку с уже нарезанными фруктами и сыром. Светлана подумала о том, что он уже подготовился. К чему бы это? А мужчина меж тем продолжал: – Можешь воспользоваться моим транспортом с водителем.

Света была просто поражена, ибо знала, что никогда никто из подчиненных не смел покушаться на служебный транспорт начальника. Удивленная Света выпила первую порцию горячительного. Быть немного смелее ей сегодня не помешает: предстояло новое знакомство со старыми знакомыми – родителями Арсения. Геннадий Павлович, не теряя времени, снова и снова пополнял содержимое фужера девушки.

– Давай, для закрепления нашего успеха. И сейчас, когда поедешь после обеда к Ивановым, помни, будущее нашей фирмы в твоих руках! Света, дерзай!

И Светлана дерзнула.

В машину любимого человека девушка усаживалась, уже будучи в разрядном подпитии.

– Свет, что это за странное амбре? Запах спиртного только подчеркивает отдушка твоей жевательной резинки. Насколько я помню, ты никогда не была поклонницей ни одного, ни другого.

– Крокодил поил и посылал к Михаилу.

– Ну ни фига себе… дела, однако.

– Странно, это еще мой наивный руководитель не знает, что я и так уже задолжала его ВИП-заказчику романтический ужин.

– Свет, не порть настроение. Я обязательно решу эту головоломку, выйдешь без потерь.

– Ага, сначала втянул, а теперь с видом героя помогать будешь? Эх, мужчины…

– Ну скажи еще, что мы все одинаковые, или уподобься своей бабуле и обзови всех особей мужского пола мелкими рогатыми животными.

– Нет, у нее ты – Обезьян!

– Интересно, что это в ее понимании означает?

– Не знаю, не спрашивала.

– Любимая, у меня к тебе просьба. Пусть все наши проблемы останутся за порогом квартиры моих родителей, чтобы их не тревожить.

– Считай, договорились.

– И со спиртным тормозни, а то не хотелось бы, чтобы о моей будущей жене сложилось неправдоподобное мнение.

– Неправдоподобное мнение… Ой-ой-ой! А ты что обо мне знаешь? Мы же только и делаем, что обсуждаем твои ребусы!

– Не пугай меня, ты что, любишь приложиться?

– Я? Ты что, решил меня пожурить? «Будущей жене»… Вы что, сегодня все сговорились? Льстец ты, Арсений.

– Нет. Просто мои родители, если ты помнишь, немного чопорные, так сказать старой формации, поэтому все же постарайся произвести благостное впечатление.

– Благостное – это как?

– Пристойное.

– А я, значит, по-твоему, могу себе позволить вести себя непристойно?

– Ну, знаешь ли, выпивать в рабочее время, да еще и со своим руководителем…

Света обиженно надула губки и молчала оставшуюся часть пути. Арсений решил, что она просто волнуется и обдумывает его слова.

Людмила Михайловна с любезной улыбкой открыла дверь молодым людям. Свете показалось, что она была ей откровенно рада.

– Светочка, сколько лет пробежало? А ты, словно вчера школу закончила, совсем не изменилась! Только стала еще краше.

– Спасибо. Вы по-прежнему очень привлекательны, – про себя девушка решила, что сегодня действительно просто день лести.

Она уже собиралась рассердиться на то, что ее осыпали незаслуженными похвалами, но, пройдя внутрь квартиры, заметила, что здесь совершенно ничего не изменилось со времен ее детства. Та же сияющая хрустальная люстра, те же бежевые шелковые обои, массивная мягкая мебель обита все тем же велюром цвета мокрого песка. В центре комнаты – огромный дубовый стол под белой накрахмаленной скатертью, изящные венские стулья, на стене – картина с примитивным пейзажем. Закуски в изобилии теснились на столе, там же стояло марочное белое сухое вино, причем бутылка выглядела так, будто с нее только что стерли слой многолетней пыли и достали из хранилища, где она провела долгие годы. Светлана буквально полностью погрузилась в ностальгию, когда из другой комнаты ей навстречу в инвалидной коляске выехал хозяин дома. Диссонанс был разителен, мужчину было не узнать! Бледное лицо, редеющие седые волосы, глубокие морщины. Аркадий Петрович с видимым усилием протянул гостье руку, Света, пожимая ее в ответ, почувствовала ее легкий тремор и, прежде чем произнести свое приветствие, заметила на себе изучающий твердый взгляд хозяина дома. Сомнения заполнили душу девушки.

– Добрый день, Аркадий Петрович.

– Добрый, прости нас, наша девочка. К столу! У меня в вашем возрасте всегда был отменный аппетит.

Светлане захотелось вдохнуть жизнь не только в этих людей, но и во весь этот «замороженный антураж». В это время из кухни с явно оценивающим взглядом вышла девушка.

– Мыка, – наигранно горделиво произнесла она.

– Светлана.

«Вот это да! А эта Мыка красавица, каких мало, просто кровь с молоком, как любит говорить моя бабушка», – подумала девушка Арсения.

Мыка, подойдя ближе к Светлане, еле слышно произнесла:

– Не переживай, я на него не претендую.

Отчего-то Светлана поверила ей. В руках у Мыки было блюдо с пирогом, источающим волшебный аромат, но гостье не хотелось есть, а хотелось пить, а на столе, кроме холодного вина, не было, на ее взгляд, ничего, способного утолить ее жажду…

Арсений взял на себя обязанность тамады, произносил интересные, неизбитые тосты, а Мыка подсела рядышком и, словно угадывая желание Светы, не забывала постоянно наполнять вином бокалы.

Последняя трезвая мысль вновь объявившейся невесты была о том, что, видимо, все-таки провинциалка хочет ее напоить, чтобы самой выглядеть в более выигрышном свете, но эти сомнения развеялись, когда вдруг совершенно некстати Мыка запела – громко, коряво, но очень душевно. Света решила поддержать Мыку и, подражая ее манере, начала громогласно ей вторить: «У ручья с калины облетает цвет…» Неожиданно девушки сорвали аплодисменты Людмилы Михайловны и Арсения, и даже Аркадий Петрович стал хлопать в ладоши. Выпив снова и снова до дна, обе девушки с удивительным азартом принялись за постановку а-ля местная самодеятельность. Света даже не заметила, как лирические песни сменились залихватскими. Мыка запела: «Очи черные, очи жгучие…»

Будучи от природы человеком творческим, гостья решила полностью войти в образ. Ловко встав на стул, она сдернула атласные шторы, обернулась одной, а вторую набросила на плечи Мыке, та же быстро, но совершенно не в такт, начала смешно подергивать плечами. Света постоянно хлопала себя по филейному месту, при этом было заметно, как она пыталась попасть по собственным пяткам, которые поднимала в только ей понятном ритме. Этого девушкам оказалось мало. Света решительно подпрыгнула, сняла несколько хрусталинок с раритетной люстры и начала привязывать их к своим и Мыкиным серьгам. Арсений вначале умилялся, потом смеялся, а затем с легким испугом стал переводить свой взгляд с матери на отца, пытаясь контролировать действо молодых девушек. Когда уже третья бутылка вина была выпита, Света и Мыка делали нелепые па прямо на обеденном столе под собственные истошные вопли: «Нам бы, нам бы, нам бы всем на дно, там бы, там бы, там бы пить вино».

– О, Мыка, стоп, это звучит как тост! Давай еще по одной! – громко предложила Светлана.

– По одному! Мы же сейчас пьем бокалами, – сделала важное, на ее взгляд, замечание Мыка.

Это была последняя фраза, которую запомнила Светлана в тот день…

Девушка проснулась в совершенно незнакомом помещении. Какие-то серо-сиреневые стены, белая мебель, все какое-то нежилое. Что это? Больница? Вот это погуляли… Постепенно жгучее чувство стыда заполняло все ее сознание. Пойди теперь оправдайся в том, что это было первый раз в ее жизни, когда она потеряла голову, если, конечно, не считать их с Арсением выпускной. Да, пожалуй, она вчера поставила жирную точку в только что возобновленных отношениях. Сеня, что, сдал ее в психбольницу? Света даже попыталась пошевелиться, проверяя наличие смирительной рубашки. Тело шевелилось, но при этом болело, и она чувствовала каждую, даже самую маленькую, мышцу своего организма. Девушка так и лежала бы, не смея издать ни одного звука, если бы не острая жажда и другие естественные нужды. Потихоньку Света села в чужой постели, и ко всем пренеприятнейшим ощущениям добавилась тошнота. Она пошла к двери как можно тише, открыла ее и очутилась в гостиной Арсения. Значит, все-таки не в дурке! Уже неплохо, да еще с кухни пахнет кофе. Когда она туда заглянула, то увидела, как ее избранник сидит за кружечкой кофе, а в его руках была газета – и это в двадцать первом веке!

– О чем пишут? – поинтересовалась не то пленница, не то гостья.

– Доброе утро, в основном о том, как вчера напились две девицы и подняли на уши пол-Москвы.

– Сень, прости меня, пожалуйста. Ну не знаю я, что на меня нашло.

– Лучше скажи, ты действительно считаешь, что я погубил всю твою жизнь? – И девушка увидела неподдельную боль в таких родных и любимых глазах.

– Ты с чего это взял?

– С твоих слов. Ты что, ничего не помнишь?

Света вложила все раскаяние, на какое была способна, в свой взгляд.

– Дорогой, я так не думаю и не думала никогда.

– Да? А таксист ехал в полной уверенности, что я – погубитель женских душ и много лет назад воспользовался твоей наивностью, да и сейчас продолжаю глумиться над доверчивой душой.

– Ты обиделся и поэтому положил меня спать в отдельную комнату, в которой я никогда не была?

– Нет, это ты заявила, что порядочная девушка не может себе позволить спать с посторонним человеком, но при этом к себе ехать категорически отказывалась, говорила, что девицы, как спелые груши, сыплются к моим ногам, а я – «Синяя Борода».

– А еще говорят: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке! Это неверный постулат. Я в ванную, очень хочется под душ.

– Да, пожалуйста, пользуйтесь.

– Мы теперь даже на вы?

– Это вы вчера приняли такое решение, до тех пор пока я до конца не разберусь в своих Мыках и Кристинах и не прекращу тащить в дом всех встречных девиц. Хотя что вчера тебе плохого сделала эта наивная провинциальная девочка?

– Даже так? – Света не пояснила Арсению, чему она больше удивлена: новым сведениям о своих вчерашних похождениях или его участию в судьбе Мыки.

После легкого завтрака Светлане стало немного лучше. Постепенно мозг запускался вновь. Ей было приятно ловить на себе жалеющие и влюбленные взгляды Арсения.

– Как там Мыка? – спросила Света.

– Эта народная артистка Юрзовки всю ночь продолжала показывать концерт, только уже для унитаза. Мама намучилась. Когда последний раз мы созванивались, наша певица еще спала.

– Понятно. Странно, обычно спиртное на меня действует по-другому. Хотя пить сухое вино после коньяка я не пробовала до вчерашнего дня.

– Надеюсь, урок пойдет впрок.

– Надейся, но не будь уверенным.

– Свет, ну давай мириться!

– Естественно, куда ж тебе деваться, сегодня же гримироваться. Вот и доказывай потом, что ты мной нагло не пользуешься.

– Опять! Ты что, еще не протрезвела?

– Может наоборот, начинаю кое-что осознавать и больше ничем не буду тебе помогать, пока не получу ответы на два своих вопроса!

– Давай, валяй.

– Первое, если ты уверен, что корень всех твоих проблем – отец Стеллы, то зачем столько негатива к Михаилу? Он, возможно, даже и не в курсе дел прошлых лет.

– Странный вопрос. Во-первых, с чего ты взяла, что я на него злюсь? Во-вторых, палки в колеса мне успешно продолжали вставлять и после отъезда господина Епифанцева. Слушай, а уж не взаимная ли у вас с Михаилом симпатия? Не заставляй меня ревновать.

– Ты считаешь, что это твоя монополия?

– Ничего я не считаю. Пытаюсь шутить, но ты, видимо, еще не в состоянии воспринимать юмор.

– Юмор? Да просто обхохочешься! Позволь напомнить, что совсем недавно мы чуть не оказались за решеткой. Кстати, я вчера клятвенно пообещала Крокодилу заехать к Ивановым. Пожалуй, получу нагоняй.

– Так вот зачем он тебя вчера подпоил. Ох, доберусь я до него, – и Арсений яростно сжал кулаки.

– Как видишь, со мной этот номер не проходит.

– Да уж, ты сама мастерица на номера, просто королева самодеятельности.

– Видимо, слишком много стресса в последнее время, вот душа и захотела праздника. Боюсь, что очень нескоро я посмею снова показаться на глаза твоим родителям.

– Они в этой жизни уже пожили и не такое видели. По этому поводу не парься. Давай свой второй вопрос.

– Поклянись мне, что наша встреча случайность! Ну неужели я по стечению обстоятельств оказалась в доме Ивановых и практически одномоментно снова встретила тебя?

– Не сказал бы, что это было так уж одномоментно. Я не буду клясться – потому что давно дал себе такой зарок, уж извини, у меня тоже существуют собственные принципы. Рассуди сама: разве твое появление на свадьбе у Яковлевых или, вернее сказать, падение не нарушило моих планов? А уж смог бы я влезть в твою красивую головку и заставить тебя прийти тогда в мой магазин? Ну извини, не считаю нужным оправдываться, когда совершенно не виноват. У меня к тебе просьба.

– Какая?

– Пойти сегодня вечером со мной.

– Это увеличит риск быть раскрытыми.

– А кто меня уверял в гениальности твоего воздыхателя?

– Боюсь, с появлением Кристины я потеряла его обожание.

– Чего?

– Да, запал мой Митенька на твою красавицу.

– Вот это дела!

– Это не дела, это жизнь. Хорошо, самой интересно, пойду с тобой. Когда я вот так боюсь, все обязательно заканчивается хорошо.

– Наверное, я не скоро привыкну к твоему очень своеобразному подходу к задачам.

– Не надо и пытаться, – и Света кокетливо ему подмигнула.

– Что в голове у этой женщины? – вслух подумал Арсений, а она уже расстегивала рубашку…

Практически весь день Светлана трудилась в усадьбе Ивановых. Хозяина не было дома, а Стелла деликатно вникала в вопросы замены почвы, установки дренажа и вела себя, по мнению Светланы, очень странно, излучая какое-то неестественное воспитание и говоря постоянно будто заученными фразами.

Около четырех часов Арсений заехал за Светланой, и они поехали к Митьке на работу.

– Сень, если тебе интересно, то Стелла пожаловалась мне на то, что Михаил на следующей неделе собирается в командировку на юг России в какой-то маленький старинный городок, но не к морю, а ей очень некомфортно покидать свой дом.

– Узнай сегодня у нее, куда конкретно они собрались.

– Так ты сегодня называл это слово.

– Какое слово?

– Ну, когда сказал, что Мыка народная артистка чего-то там.

– Юрзовск?!

– Да! Сень, это снова совпадение?

– Не знаю. Мама так прониклась к ней.

– К кому?

– К Мыке. Нужно к ней присмотреться.

– Смотри не переусердствуй.

– Свет, ты опять?

– Даже и не начинала!

Митя вышел из павильона, в котором трудился, с большим баулом.

– Привет. Ну, ребята, вы даете!

– Привет, что мы даем?

– Придумать сразу два образа за половину дня, это даже для меня сложно.

Прямо у Светланы в квартире происходило необычное преображение. Сама хозяйка перевоплотилась в жгучую брюнетку с короткой стрижкой и смуглой кожей, все ее пышненькие формы были туго затянуты в корсет, угловатый темно-синий костюм вместе с черными туфельками на платформе делали ее похожей на девочку-подростка. Света очень долго боялась надевать контактные линзы, но они завершили ее образ: с темно-карими глазами и удлиненным прямым носиком она была и впрямь неузнаваемой.

– Красавица и чудовище… Скажи честно, ты это задумывал, когда взялся за нашу трансформацию? – глядя на себя в зеркало, спросил Арсений у соседа Светланы.

– Просто старался сделать вас радикально другими.

– При этом превращая меня в… Слушай, надо отдать тебе должное, ты справился с образом Квазимодо гораздо быстрее, чем сам Виктор Гюго. Нет, ребят, ну это чересчур, я реально чувствую себя сошедшим со страниц «Собора Парижской Богоматери», – при этом Арсений сдвинул кустистые седеющие брови. У него на голове некрасиво топорщились редкие взлохмаченные вихры, черные вперемежку с седыми, а за плечами намечался небольшой горбик. Причем было непонятно: то ли человек сильно сутулился, то ли от природы, как говорится, был не без изъянов. – Да, в таком виде я больше всего подхожу под определение, данное мне Зоей Алексеевной.

– Не думал, что вам, а вы все-таки, позволю себе напомнить, мужчина, так важна ваша внешность. Не слишком ли вы чопорны? – Митька был явно доволен своей работой. – Это образ этакого странного папика, готового поощрять любой каприз молоденькой любовницы. Насколько я понял, вы едете вести переговоры по поводу покупки торговой площади. Да, кстати, мне еще нужно закончить макияж Светланы, а тебе пора примерить свою обувь.

– Боже, что это? Я в них еле ноги волочу, – Арсений буквально взвыл, издавая при этом еще и громкое шарканье по ламинату.

– Тренируйся, а то тяжеловатая походка, все-таки тебе только под шестьдесят, а не девяносто семь, – гример уже просто смеялся в голос, Светлана его поддерживала сдержанными смешками.

– А вы, моя дорогая, не смейтесь, примерьте вашу обувь, положив туда вот эти стельки.

– Что это такое? Я постоянно вынуждена дергать ногами, меня словно током пощипывает.

– Так оно и есть. Ты должна быть молодой и импульсивной.

– Митя! Как это связано? И что значит «должна»?! Я что, по-твоему…

– Тише-тише, не заставляй меня жалеть о напрасно растраченном таланте. Кстати, вы продумали все мелочи – автомобиль, имена, кто вы друг другу?

– Кто мы друг другу, как я вижу, решил за нас ты, – перебил Митю Арсений.

– Вот еще аксессуары, – и гример протянул мужчине изрядно потрепанную барсетку, а Светлане – ярко-желтый клатч.

– Что это еще за барахло? Откуда у Квазимодо сей реликт советской эпохи? – возмутился было Арсений, но Митя, будто не слыша его, обращался к хозяйке квартиры:

– Света, если вдруг заметишь на себе чрезмерно пристальный взгляд, перекладывай клатч из руки в руку, он мало того, что лимонного цвета, так еще инкрустирован зеркальными и стеклянными камушками, а поэтому непременно отвлечет на себя внимание любопытствующих. К тому же такие вещицы сейчас в тренде, и клатч вызовет либо зависть, либо уважение у супруги вашего Михаила.

Арсений строго посмотрел на Светлану: по его мнению, она слишком много рассказала своему соседу.

Света, которой на этот вечер пришлось стать Юлией, была права, она напрасно волновалась. При осмотре помещения все прошло гладко. Объектом оказался первый этаж одной из высоток спального района Москвы. Когда девушка услышала цену, то испугалась, что от выступившего пота потечет грим, но Арсений, представившись в этот раз Юрием, отреагировал молчаливым согласием, давая понять, что он готов на щедрые подарки для «своей малышки».

– Юленька, вы так милы, может поужинаем сегодня вместе? – Светлана не сразу поняла, что Стелла обращается именно к ней. Арсений пришел на помощь, дав согласие за нее.

– Конечно, отчего же с приятными людьми не отужинать. Знаете, я ведь еще из того поколения, когда многие, если не все, вопросы решались за рюмочкой, – при этих словах Арсений посмотрел на Светлану, и даже линзы серого выцветшего цвета не могли скрыть его насмешки.

– Ой, дорогой, в твоем возрасте, может, не стоит нарушать щадящий режим, а то ведь силы тебе еще нужны, – не смогла не уколоть в ответ Светлана.

Михаил ухмыльнулся, но поддержал жену:

– Прекрасное предложение. Кстати, здесь за углом отличный ресторанчик, там совершенно по-домашнему и цены не космос.

– Позвольте мне угостить вас.

Светлана поняла, что Арсению было бы неприятно есть за счет кого бы то ни было из семьи Епифанцева. Она снова смутилась, поймав на себе какой-то теплый взгляд Михаила. Интересно, он просто отчаянный бабник? Девушка пыталась выдавить из себя всю растущую симпатию к этому мужчине, а уж чем-чем, а своими мыслями она руководить научилась, иначе… Да все могло просто стать совершенно иначе…

По истечении некоторого времени, проведенного ими в ресторане, который действительно оказался милым и со вкусной кухней, девушки пошли припудрить носики. Светлана первой завела разговор.

– Стелла, я завидую тебе. Михаил еще молод, а мой… Представляешь, не могу уговорить его никуда выехать за пределы МКАДа.

– Нечему здесь завидовать. Мой на следующей неделе тянет меня куда-то на юг, да и не так уж он молод.

– Ой, счастливые, поедете к морю. Эх, морюшко, как же я по нему скучаю, – и Светлана трагично вздохнула.

– Юль, какое там море, едем в какой-то Мухосранск, там у него, видите ли, родственники или дела.

– Да, родня мужа – это такая докука, вечно что-то там нашептывают.

– Да ладно, это еще можно пережить, но вот скуку… Михаил сказал, что все время посвятит местному музею, якобы там есть какой-то документ, просто позарез ему необходимый. Представляешь, тратить летние деньки на походы по пыльным провинциальным музеям Зажопинска.

– Интересно, как это документы могут оказаться в музее?

– Юль, да я не так выразилась. Какая-то часть старинной рукописи, что ли. Первая уже у Михаила, вернее, у моего отца, но ее стоимость может резко возрасти, если он соберет у себя все целиком. Знаешь, мне все это не очень интересно, но, главное, я позвонила папе пожаловаться, а тот так резко ответил: «Езжай и не задумывайся». Я ему говорю, мол, у меня и здесь дел полно. Задумали переустройство двора. Михаил настоял на фирме, где трудится эта лохушка, полное отсутствие вкуса и знаний, ну, думаю, ты меня понимаешь: когда лезут со свиным рылом, да в калашный ряд – в результате пришлось все взять в свои руки. А папа – нет, поезжай и все, вот так. Не хочет, видимо, Михаила одного оставлять, знаешь, он иногда его через меня контролирует, приходится мне еще и в курсе всех дел в бизнесе быть. И кто это ценит? Правильно, никто! Еще и детей им подавай. Нет, ну подумай, Юль, когда мне еще и рожать? Думаю, от поездки все равно отверчусь. Пусть папенька сам приезжает.

– Да, тебе не позавидуешь, – Светлана еле сдерживала себя, чтобы не наподдать этой хамке. Однако Свету останавливало понимание того, что она изначально была права – грим и близкое знакомство явно пошли на пользу расследованию Арсения.

Только уже в автомобиле, взятом напрокат, будучи вдвоем с Сеней, Светлана дала волю своим эмоциям:

– Значит, я лохушка, а она ну просто светоч вкуса!

– Свет, успокойся, лучше скажи, когда они собираются в поездку?

– На следующей неделе. Кстати, Стелла ехать не намерена.

Арсений замолчал, явно обдумывая услышанное. До этого он и не подозревал, что у манускрипта существует еще какая-то часть.

– Сень, а как ты относишься к изменам? – лукаво спросила Светлана, когда они подъехали к подъезду ее дома.

– Я отношусь к изменам крайне отрицательно, считаю, что это сродни предательству, если не одно и то же. И знаешь, я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной, – Арсений явно намекал на дружбу между Светланой и Митей.

– Ну не занудствуй, – и Света-Юля достала из шкафчика, где были установлены электрические счетчики, ключ от двери, ведущей на чердак. Арсений-Юрий хитро улыбнулся, быстро разгадав замысел девушки. Через несколько минут они оказались на крыше многоэтажки, какое-то время просто молчали, наслаждаясь открывшимся им видом, – город сиял и переливался, мириады фар двигались, внося свою ноту в эту симфонию ночного света. Света посмотрела в глаза Арсению. Даже сейчас, когда они были другого цвета и их выражение было немного странным, девушка почувствовала острое желание, растущее у любимого мужчины и отбросила все, мешающие им в эту минуту, нормы приличия. Ее душа будто вылетела наружу, она то взмывала к звездам, как ночная смелая птица, то падала резко вниз, прямо к потоку автомобилей. Молодые люди забыли о просьбе Митьки быть поаккуратнее с реквизитом…

– Посвети телефоном, не хватало еще потерять что-нибудь, не видать тогда мне пощады от моего соседа. – Света еще лежала на мужском пиджаке. – Знаешь, Сень, это был, пожалуй, самый счастливый час моей жизни за…

– Не заставляй меня ревновать тебя к самому себе! Или не к себе?

– Ты не дал мне договорить, я хотела сказать за сегодня, – и девушка лукаво улыбнулась. – Кофе хочу.

– Боюсь, в эту постель мне будет проблематично тебе его доставить.

– Вот так ты меня любишь?

– Ладно, давай ключи от своей квартиры, будет тебе кофе!

– Ты мой герой.

Арсений, наскоро одевшись, поспешил ставить чайник, хотя, поскольку он был обут в очень специфическую обувь, все его попытки ускориться были очень комичны. Проводив его взглядом, Светлана подняла глаза к небу, благодаря при этом Создателя за жизнь, подаренную ей. Она закрыла глаза, расследование Арсения почему-то казалось ей совершенно ничтожным. Ее творческое начало рисовало Сеню в образе Дон Кихота. Он ему явно шел больше, чем костюм Квазимодо. Она даже представила его борющимся с ветряными мельницами, как вдруг заметила Санчо Пансу – толстенького на упрямом ослике и, самое обидное, с ее, Светиным, лицом.

– Фу, ну нет, почему не Дульсинея Тобосская? – обиделась на свое воображение вслух Света. Тут же поняла, что заставлять Арсения тащить ей кофе на крышу было уже чересчур. Не торопясь, минут через пять, пошла следом за мужчиной, подумав, что нужно дать время чайнику закипеть.

Дверь в ее квартиру была приоткрыта. Девушка насторожилась. Она услышала звуки борьбы. Не раздумывая, Света быстро вбежала в прихожую и включила свет…

Баба Зоя со шваброй в руках отчаянно лупила Арсения по спине.

– Ба-буш-ка! Остановись!

Женщина перевела взгляд на вошедшую.

– Какая я тебе на хрен бабушка?! Подельница явилась? Выяснили, что хозяйки нет дома! И где она только шляется!

Арсений воспользовался возникшей паузой и ловким движением выбил швабру из рук разъяренной пенсионерки.

– Караул! Грабят! Помогите! – теперь что есть силы закричала Зоя Алексеевна.

Светлана пыталась сорвать парик, но тот был словно намертво приклеен к ее голове. В дверях появился Митька.

– Лампочка, вяжи их! Воры у Светки! Вот сейчас мы их тепленькими возьмем! Бери на себя мужика, а я эту фурию скручу! Покажу ей, кто здесь старуха!

– Зоя Алексеевна, успокойтесь! Это ваша внучка!

– Какая внучка? Ты че выпил или еще того похуже? Не зря про этот ваш шоу-бизнес разные слухи ходят! Внучка у меня одна! И она, если ты не забыл, аппетитная блондинка, а не эта чернявая щепка!

– Это я их с Арсением загримировал, – наконец-то смог вставить фразу в монолог женщины Митя, – им было надо, для дела.

– Бабуля, это я, голос-то мой угадываешь? Мама моя Татьяна Михайловна, а я Светлана Владимировна Голубева, а ты Зоя Алексеевна.

– Так, замолчи, девица, вижу, подготовилась, а то еще чего доброго при мужчинах возраст мой назовешь.

Тут Арсений не выдержал и расхохотался:

– Вот уж, поистине, женщина всегда остается женщиной.

– Слава богу, живой, еще и шутит, – выдохнула Света.

– Да уж, спасибо, Митька, тебе, что, решив изуродовать меня, прилепил этот горб, он меня и спас. Да-а-а, Зоя Алексеевна, вот это вы меня припечатали, есть женщины в русских селениях, – продолжал смеяться Арсений: видимо, настроение, полученное им еще на крыше, не было сбито даже ловкими ударами, нанесенными защитницей собственности любимой внучки.

– Еще раз повторяю, это не горб, а имитация возрастной сутулости! – зачем-то обиженно оправдывался сосед.

– Не, Мить, спасибо тебе: мне еще теперь неделю можно в зал не ходить, я себе так ноги сегодня прокачал!

– Скажите лучше, шпионы, вас не раскрыли? – интересовался Митька.

– Нет. Мы с моим агентом не выдали ни одного пароля, и все явки остались тайными, – продолжал веселиться Арсений.

Напоив чаем гостей и утолив их любопытство, Сеня и Света проводили домой Митю, еще раз поблагодарив его. Он весьма быстро и умело вернул им прежний вид. Бабушку Зою было решено оставить ночевать здесь: за разговорами засиделись до полуночи. Предупредив дочь – Татьяну, бабушка приняла приглашение остаться. Вот наконец-то у Сени снова появилась возможность расспросить Светлану об их разговоре со Стеллой. Девушка, набравшись терпения, снова все пересказала.

– Едем, – резюмировал мужчина.

– Когда? Куда?

– Завтра же, в Юрзовку!

– Это ты у нас сам себе хозяин, а я человек подчиненный.

– Не переживай, я все продумал. Завтра с дороги позвонишь своему Крокодилу и скажешь, что тебе вчера стало плохо после его коньяка, очень сильная аллергия, и тебе потребуется несколько дней, чтобы отлежаться, но, мол, ты и больная сможешь закончить план проекта.

– Да ты, Сенечка, авантюрист.

– Нет, я просто решительный. Завтра по телефону никому не говори, куда и уж тем более зачем мы едем.

Утро следующего дня показало, что просьбы Арсения были напрасны. Когда молодые люди вышли из подъезда дома Светланы, их у машины уже ждали. Конечно же, это была Зоя Алексеевна. Одетая в синий шерстяной спортивный костюм а-ля Олимпиада-80, с огромным рюкзаком за спиной и большущей корзиной провианта.

– Ну наконец-то проснулись, я-то уже заждалась.

– И вам здравствуйте, – приветствовал женщину Арсений.

– Бабушка, а ты куда это собралась? – несмело поинтересовалась внучка.

– Как это – куда? В Юрзовку! Или ты думаешь, я тебя одну с этим Обезьяном отпущу?

– Ты что, подслушивала? – попыталась возмутиться Света.

– Не подслушала, а стала невольным свидетелем. И чего это ты кобыздишься? Вон мужик не против, да? – и Зоя Алексеевна посмотрела на Арсения таким взглядом, от которого у мужчины непроизвольно опустились глаза в знак согласия. – Ну вот, если вы наконец-то собрались, то пора выезжать, солнце уже высоко, – начинала командовать бабушка Зоя, при этом ловко размещая свою поклажу в багажнике автомобиля.

Молодым людям ничего не оставалось, как смириться с присутствием неожиданной попутчицы. Хотя вся поездка была совершенно спонтанной, Светлана отчетливо понимала – сюрпризы разного рода только начинаются. Они довольно быстро выехали из столицы. Арсений удивился практически полному отсутствию пробок. Света, как маленькая девочка, радовалась меняющимся пейзажам за окном автомобиля, на какое-то время забыв о необходимости позвонить Геннадию Павловичу, но Арсений деликатно ей напомнил об этом, когда наступило время рабочего дня. Как ни странно, руководитель с большим сопереживанием общался со своей подчиненной, в его голосе была смесь досады и вины, чего прежде Светлана никогда не замечала. Закончив разговор, девушка ощутила себя совершенно свободной, пусть и на весьма ограниченное время. Она представила себя птицей, вылетающей на юг, в теплые края, и с еще большим воодушевлением принялась за изучение видов, открывающихся по дороге, где постепенно величавые сосны и ели сменялись стройными белыми березами, а потом и вовсе вдоль трассы было все больше вязов и кленов. Зоя Алексеевна уютно расположилась на заднем сиденье, молчала, что было крайне непохоже на нее. Светлана аккуратно взглянула в зеркало заднего вида на бабулю, та в ту же секунду открыла глаза и, загадочно подмигнув внучке, снова с легкостью отправилась в царство Морфея. Арсений был сосредоточен на дороге. Несколько часов пути уже истекли, когда баба Зоя резко встрепенулась.

– Соколики мои, через несколько километров будет чудное озерцо, нам надо только свернуть с трассы вправо и немного по грунтовке…

– Бабушка, а ты откуда знаешь? – удивилась Светлана.

– Ты что, забыла, где я жила? Мы же едем аккурат к моему дому.

– Это, что, необходимо? Не хотелось бы терять времени, – вмешался в завязавшийся разговор двух женщин Арсений.

– Не знаю, что вы запомните с этой самой поездки, но вот купание в озерце не забудете никогда! Это я вам как поживший на этом свете человек говорю. Не стоит упускать радости, которые жизнь подбрасывает сама!

Что ж, с таким аргументом не поспоришь, и Арсений, все еще с недовольной гримасой на лице, свернул на грунтовую дорогу. Ехать пришлось чуть дольше, чем заверяла Зоя Алексеевна, но открывшийся вид заставил молодых людей вскрикнуть от удивления. Чуть спустившись с пригорка, они увидели водную гладь, которая была почти идеальной круглой формы. Обрамлением служили огромные плакучие ивы, а прилегающую поляну, поросшую нежным луговым мятликом, окружали куртины огромных ромашек, люпинов и дельфиниумов.

– Да уж, Свет, сколько бы ты и твои коллеги ни старались, а вот такую красоту создать может только сама матушка-природа, – было первое, что произнес Арсений, выходя из машины.

– Не могу, мой дорогой, с тобой не согласиться, но только и здесь не обошлось без человека, выдают плакучие ивы, они в дикой природе не встречаются.

– Не буду спорить, не зная ответа, да и незачем, хочется смотреть… смотреть… и смотреть…

Зоя Алексеевна попросила открыть ей багажник, и пока молодые наслаждались колоритным видом, успела облачиться в купальный костюм, который покрывал процентов семьдесят ее тела. Он был в довольно крупную вертикальную черно-белую полоску, рукав три четверти, а нижняя часть опускалась чуть ниже колен.

– Бабушка, какой кутюрье сотворил сей шедевр? – Светлана еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться в голос.

– То есть, если по-русски, то ты спрашиваешь, кто мне пошил мой плавательный костюмчик? Отвечаю – сама!

– Боже, сколько же в тебе еще талантов!

Зоя Алексеевна тем временем достала газовый баллончик – горелку и, ловко разогрев угли, начала раскуривать кальян.

– Баба Зоя, ты и его с собой взяла?!

– А как же, ты же знаешь, я без кальяши никуда, сейчас немного поплаваю, а он пока постоит, прогреется пока. А вы чего, разве не будете купаться?

– Так я без купальника.

– Интересно, кому это ты, внученька, здесь его демонстрировать собралась? – с этими словами Зоя Алексеевна нырнула в воду.

Молодые люди замерли, ее не было видно несколько минут. Арсений уже начал нервно срывать себя одежду, когда голова пожилой женщины показалась на приличном расстоянии от берега. Света же со своим молодым человеком в воду заходили постепенно, давая каждой своей клеточке насладиться утоляющей свежестью. Вода была теплой и прозрачной, Света хорошо видела свои ноги, но все больше смотрела на мужчину, державшего ее за руку.

Зоя Алексеевна первая вышла из воды и, расстелив предварительно взятую с собой толстую скатерть, начала выкладывать из своей корзины аппетитные продукты: пироги с мясом и капустой, бутерброды, молодую отварную картошечку, малосольные огурчики. От этой скатерти-самобранки запахло так, что молодые люди почувствовали ароматы даже сквозь запах шиповника, щедро рождаемый кальяном. Арсений и Светлана довольно быстро подсели к импровизированному столу.

– И когда ты только успела?

– А я и не успевала, только Таньке позвонила пораньше и сказала, что у нас с тобой командировка, ну по твоей работе, вот она и подсуетилась. Мне пришлось сгонять к ней и забрать провиант.

– Бабушка!

– Что бабушка? Ешь и говори спасибо.

– По дороге полно придорожных кафе, зачем вы напрягали Татьяну Михайловну? – пытался поддержать Светлану Арсений.

– Ты сам, если хочешь, ешь у них, хоть объешься, а внучка у меня одна!

После еды, когда самая простая пища показалась всем верхом кулинарного искусства, баба Зоя и Арсений снова захотели поплавать. Света, расположившись на мамином большом полотенце, решила немного позагорать. Как ей казалось, она лишь на минуту закрыла глаза, и перед ней снова предстал Арсений в образе Дон Кихота, а она была в роли смешного Санчо Пансы, вот только в этот раз девушка увидела Дульсинею, и ею была Кристина. Света мгновенно все поняла. В ней бушевал вихрь чувств: это были ревность, обида, досада, грусть, но девушка давно умела избегать их влияния на себя. Пришлось усиленно работать, чтобы удержать душевное равновесие. Ее чувство истинное и искреннее, а значит, непобедимое. Никем… Эх, Сеня, Сеня…

Первой из воды вышла Зоя Алексеевна.

– Ну что, внученька, водичка тебя немного протрезвила? Не зря это озеро «озером правды» называют. А они-то все козлы, и не вздумай поддаваться унынию.

– Баба Зоя, ну ты чего? Всё в порядке.

– Ну раз в порядке, значит, в порядке. Только ты учти, водичка здешняя абсолютно на всех действует…

Тихий провинциальный город, встречая троих путешественников, был словно припудрен послеобеденным зноем. На улицах совершенно безлюдно и очень, очень тихо. Даже огромные липы и дубы, слегка свесив свои ветви, молчали, словно ожидали хоть малейшего дуновения ветерка.

– Какая же это Юрзовка? Это, оказывается, город Юрзовск, на въезде было написано, – первой нарушила молчание Светлана.

Арсений ответил девушке, что узнал это, когда еще забивал цель в навигатор.

– Цель? А она у вас определена? – спросила баба Зоя.

– Ну да, нам нужен местный краеведческий музей, – ответила за Сеню Света.

– Вот так сразу быка за рога? Нет, мои дорогие, так дела не делаются, тем более очень деликатная она – ваша задача. Не думаю, что кто-то вот так с кондачка вас здесь встретит с распростертыми объятиями, нужно сначала почву разведать, а уж потом рисоваться на поле боя.

– Бабушка, ты что это стала говорить одними штампами?

– Как умею.

Арсений хмуро сдвинул брови – его интересовало, что еще успела рассказать Света своей бабушке об их спонтанном путешествии, ведь он просил никому и ничего не говорить.

– Ты, мил человек, не дуйся. Я вам только помогу. Вначале устроимся на ночлег, есть у меня здесь один старый-престарый знакомый. Думаю, с большой радостью он нас тут и приютит.

– Кто он? – не скрывая удивления, спросила внучка.

– А, один из моих бывших, уже и не помню, выходила я за него замуж или так…

– Можно в паспорте посмотреть, – заметил Арсений.

– В этот документ, молодой человек, женщине, которая немного постарше, чем выглядит, совершенно не хочется лишний раз заглядывать. Уж слишком неправдоподобными кажутся там некоторые цифры, и это я сейчас не о количестве мужей. Этот мой «музей мужчин» скорее впечатляет, нежели тревожит, меня, во всяком случае. Нам нужна улица Парковая дом семь.

Арсений быстро вбил в навигатор нужный адрес, и вскоре они стояли у деревянной калитки, окрашенной в темно-зеленый цвет. Зоя Алексеевна смело взялась за ручку и, открыв проход во двор, жестом пригласила молодых людей следовать за ней по узкой тропинке, ведущей к дому.

– Так и не научился запираться. Уверена, что и дом открыт, – бурчала бабушка Светланы.

Домик, открывшийся взглядам незваных гостей, был деревянным с цокольным этажом, и его терракотовые стены были все покрыты белым кружевом резного дерева.

– Красотища, прямо самый настоящий пряничный домик, сколько же стоит труда все это выпилить, сейчас такое и не увидишь, – сказала Светлана, ее душа не могла не замечать красоту, тем более истинную, а не фальшивую, а еще девушку впечатлили огромные черешни, кольцом окружавшие дом. Баба Зоя тем временем уже стучала во входную дверь.

– Петро! Иди, гостей тебе привела!

– Иду-иду, кто там? – бодрый мужской голос довольно быстро ответил ей.

Вскоре путники увидели хозяина – мужчину, волосы которого были полностью седыми, смуглое волевое лицо подернуто морщинками, но совершенно ровная спина и лучистые, добрые, живые серо-голубые глаза придавали ему моложавости.

– Зоя?! – мужчина замер на короткое время.

– Я. Кому же еще быть-то? Что, не ждал?

– Ждал… последние лет сорок-пятьдесят.

– Ну вот, опять про цифры, еще ты попроси меня в паспорт заглянуть. Фу, Петя, ну что так банально-то встречаешь!

– Проходите, сейчас чайник поставлю.

– Так, нам ночлег нужен. Ты как, располагаешь апартаментами? На тебя можно рассчитывать?

– Конечно-конечно, я же живу совершенно один.

Немолодой мужчина пригласил всех в свое жилище, и, зайдя с крыльца внутрь, все неожиданно оказались в довольно просторной комнате, в ней стены были окрашены в чисто белый цвет и сплошь покрыты фотографиями, на некоторых Светлана угадала свою бабушку. Вот только одно самое большое фото – портрет юной девушки – просто приковало взгляды молодых людей. Со стены на них смотрела… Мыка. Арсений подал знак Светлане молчать, а сам вспомнил, что при знакомстве девушка ему честно призналась, откуда она приехала в столицу.

– А у тебя все по-прежнему, только фотографиями все стены увешал, прямо музей старины, – говоря эту фразу, Зоя Алексеевна уже держала в руках старенький кипящий чайник. – Ты, наверное, еще и чай со слониками завариваешь.

– Зой, я не сплю, это и вправду ты?

– Петь, приди в себя, ну неужели я так изменилась?

– Да нет, все такая же…

– То-то же, хотя с тебя пыль стряхнуть не мешало бы, а то будто застрял где-то в середине прошлого века.

Зоя Алексеевна под удивленный взгляд хозяина дома разлила кипяток по чашкам, отставила чайник и разместила угли для кальяна вокруг конфорки.

– Бабушка, ты чего? – недоумевала Светлана.

– Бабушка? Значит, эта красавица – твоя внучка, ну надо же!

– А ты думал, – гордо заявила баба Зоя, – и вообще, ну давай хоть обнимемся, а то совсем как чужие, – и Зоя Алексеевна, повернувшись, открыла руки для объятий. Хозяин дома робко, как первоклассник, прижался к своей старой знакомой.

– Эх, Зоя, моя Зоюшка, куда же ты тогда подевалась, ведь я тебя искал, долго искал, а потом просто ждал…

– Что, совсем один?

– Нет… Через какое-то время женился. У меня были жена и дочь, вот только случилась беда… Короче, у меня на руках осталась лишь внучка.

– Так что случилось с ее матерью?

– Моя дочь и жена погибли, а вот внучка чудом выжила. Спасибо сестре, помогла, как говорится, на ноги поставить.

– Таисия жива?

– Да.

– Ну ее-то ничего не возьмет, чистая ведьма.

– Зоя, ну зачем ты так, она ведь ничего дурного тебе не сделала.

– Еще бы она сделала, хотя, Петя, ты всегда был чуть наивнее, чем нужно.

Арсений со Светланой переглядывались, наблюдая за общением старших, а те, словно не замечали их присутствия, и продолжали:

– И что, сейчас живешь совсем один?

– Да, вот только Тая и навещает. Внучка уехала в Москву, внушила себе, что хорошо поет и поехала.

– Что, прямо вот так, очертя голову? Петь? А она точно твоя внучка?

– Моя-моя, чья же еще.

Баба Зоя только усмехнулась в ответ.

Каким бы ни был увлекательным диалог между Зоей Алексеевной и Петром Игнатьевичем (так хозяин дома представился молодым людям), Светлана ощущала, что Арсений жаждал действий. Ему явно хотелось побыстрее посетить местный музей, но вот следующая фраза, произнесенная Зоей Алексеевной, даже решительного молодого человека поставила в тупик.

– Мы вот с внуками на море собрались, да решили по пути тебя проведать.

– Может, в вашем городе тоже есть некие достопримечательности, которые нам стоит посетить? – решил вступить в разговор Арсений, тем самым повернув беседу в нужное русло.

– Ой, боюсь, молодой человек, навряд ли мой городок сможет вас, жителей столицы, чем бы то ни было удивить. У нас есть очень красивые места. На местной реке построили современную турбазу, но вот каких-то уникальностей даже и не знаю…

– Арсений интересуется старинной архитектурой, может есть какие-то старинные постройки, музей например? – пришла на помощь Светлана.

– Да, Петя, мы-то в юном возрасте интересовались другими вещами. Что за поколение выросло? Старину им подавай.

– Сегодня вы с дороги, да и дело уже к вечеру, мне бы не хотелось вас утруждать, а завтра, если ваше желание сохранится, думаю, что смогу провести небольшую экскурсию, – немного подумав, предложил Петр Игнатьевич.

– Отчего же завтра? Мы полны сил, – попыталась ускорить поход в музей Светлана, помня о том, что отпросилась у Геннадия Павловича всего на несколько дней. Она совершенно не понимала, зачем бабушке потребовалось придумывать предстоящее путешествие к морю. Почему бы не сказать хозяину дома правду о цели их приезда?

– Что ж, если вам так будет угодно, то я к вашим услугам, тем более что нужно будет заглянуть в магазин. Я, знаете ли, не был готов к вашему визиту, но это нисколько не уменьшает моей радости.

– Да, Петь, ты уж им все покажи.

– Петя, у тебя все в порядке? – все присутствующие повернули голову в сторону входной двери, там появилась женщина преклонного возраста со смешной «кулей»[1] на голове.

Зоя Алексеевна замерла, словно вспомнила игру из своего детства, когда ведущий говорил: «Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три, ну-ка, фигура, замри».

– Зоя! – Было ощущение, что пришедшая женщина увидела как минимум привидение: ее глаза расширились, губы, как-то невольно исказившись, выражали общую гримасу ужаса и отчаяния. – Ну надо же, жива и здорова!

– А ты, Таечка, на что надеялась? Что больше и не свидимся? Ну, как видишь, я снова прикатила к твоему драгоценному братцу, сильно не бойся, на этот раз пока без претензии на руку и сердце.

– Да ты и так в его сердце оставила рубец величиной с жизнь.

– Но не без твоей помощи, любезная.

– А ты изменилась, за словом в карман не полезешь.

– Ну, я и в прошлом в молчуньях не ходила. Да и тебя, как я посмотрю, жизнь изрядно потрепала. Твоя неизменная куля сильно уменьшилась, но все же куля.

Все это время женщины, в упор глядя друг на друга, медленно перемещались по периметру комнаты, обходя округлый обеденный стол. Светлана даже растерялась, не зная, кому из них больше нужна ее помощь.

– Познакомьтесь, молодые люди, моя сестра – Таисия Игнатьевна, а это, Таечка, внучка Зоеньки – Светлана со своим женихом Арсением из Москвы.

– Зоенька? Петя, ты в своем уме?! – вскрикнула женщина и тут же повернулась в сторону молодого человека, спрашивая: – Повторите, как вас зовут?

– Арсений.

– Очень редкое и очень красивое имя, – говоря эти слова, женщина с явным усилием надевала маску любезности и вела дальнейший разговор совершенно в ином тоне: – Извините меня, знаете ли, я с недавнего времени взяла на себя обязательства опекать своего брата, вот и переживаю, как бы воспоминания не разволновали его.

– Таечка, мы с молодыми людьми собирались, по их просьбе, прогуляться по нашему городку, не подскажешь ли нам, что можно посетить?

– Прогуляться? Такая жара стоит, лучше покажи им забой, и поплавают, и приятно удивятся.

– Забой? Что, есть забой? – заинтересовался Арсений.

– В нашем районе с давних времен открыты залежи известняка. Было построено несколько карьеров по добыче щебня. На местах взрывов грунта образовались огромные котлованы, которые во время половодья наша местная речка заполнила водой, так и образовалось несколько озер, а местные жители называют это место «забой».

– А сейчас эти карьеры функционируют? – спросила Света.

– Нет.

– Почему? Дороги-то строятся, – недоумевал Сеня.

– Какое-то время назад прямо под нашим городком обнаружили целую сеть подземных пещер и соединяющих их ходов. Оказалось, что они представляют собой большую историческую ценность, и вот в ходе взрывных работ какая-то часть оказалась заполнена водой. Работу в карьерах запретили. Люди возмущались, многие остались без работы, но, сколько ни пытались добиться нового разрешения, ничего не вышло.

– А пещеры, какого они происхождения? – Арсений обратился к Петру Игнатьевичу.

– Насколько я понимаю, большая часть природного. Оказывается, вода, просачиваясь сквозь известняк, промывала более мягкие нижние горизонты, но далее люди стали прорубать необходимые им переходы. Я никогда не интересовался этим, но могу вас познакомить со своим другом – большим знатоком в этой области. Кстати, он работает в местном музее, который вы хотели посетить.

– Может, с него и начнем? – предложила Светлана.

– Как пожелаете. Что ж, я, в принципе, готов.

Ехать до музея оказалось совсем недалеко. Старинное здание, когда Петр Игнатьевич вместе с сопровождающими его молодыми людьми зашли внутрь, встретило их приятной прохладой. Жителей столицы удивил царящий здесь порядок, который, казалось, был установлен много-много лет назад. Музей состоял всего из нескольких комнат, в которых экспонаты были подобраны согласно эпохам. В первом зале находились знаковые вещи времен правления Брежнева – пионерские горны, барабаны, на красных полотнищах под стеклом размещалась огромная коллекция значков, которые прежде выпускались к каждому значимому событию. Множество фотографий с ленинских субботников и газеты того времени с портретами героев социалистического труда украшали стены. Если первая комната вызвала теплую улыбку и небольшое недоумение у молодых людей по отношению к культовым ценностям социализма, то вторая просто ошеломила своей мрачной торжественностью, ее экспозиция была посвящена годам Великой Отечественной войны. На столах, явно изготовленных в то время, были разложены треугольные письма с фронта. Отдельной стопкой лежали похоронки. Практически все стены были исписаны фамилиями участников войны, большинство имен были обведены черными рамками. Тихо из радиоприемника той эпохи звучала легендарная «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой…» Невольно Светлана поймала себя на том, что по ее телу от испытанного волнения пробежали мурашки. В углах просторной комнаты стояли ящики с покореженными снарядами. На современных людей смотрели с портретов совсем еще молодые ребята – жители Юрзовска, ставшие героями войны. Сколько же в их взглядах было желания жить!

Убранство следующего зала было посвящено быту местных жителей начала прошлого века. Всем казалось, что Арсению было совершенно непонятно, как на этом деревянном колесе с ножной передачей можно было производить пряжу? Именно здесь к ним подошел знакомый Петра Игнатьевича. Он представился Василием Макаровичем и сразу же объяснил молодому человеку принцип работы прялки. Пришел черед посещения четвертой экспозиции, где были представлены археологические находки. По словам Василия Макаровича, здесь собраны подлинные артефакты: скифские скребки для кожи, посуда из обожженной глины и даже украшения, найденные при раскопках курганов, якобы возведенных еще татаро-монголами.

Арсений тщетно искал среди экспонатов интересующую его часть таинственного манускрипта, и наконец, не выдержав, поинтересовался:

– Скажите, Василий Макарович, а мне показалось, или это действительно так, в вашем музее словно не хватает одной важной части, а именно предметов времени раннего христианства, нет вообще ни одного экспоната религиозного толка.

– Молодой человек, экий вы прозорливый! Действительно, один из залов сейчас находится на реставрации. Как раз там и была организована интересующая вас выставка.

– Ой, как обидно, а нам так бы хотелось взглянуть, ну хоть одним глазком, – пришла на выручку Света. – Знаете ли, Арсений пишет диссертацию о первых молитвословах, письменах той эпохи и даже меня, признаться, смог увлечь. Я так надеялась, что здесь, на юге нашей России, мы найдем интересные документы, а вместе с ними к моему Сенечке вернется вдохновение, и он сможет продвинуться к защите своей работы.

Петр Игнатьевич вместе с Василием Макаровичем пристально и как-то по-новому посмотрели на Арсения, в их взглядах стало читаться неподдельное восхищение.

– Пожалуй, из уважения к моему другу я позволю себе сделать исключение, но только завтра. Знаете, ключи дома в сейфе, – работник музея явно замешкался, ища повод отложить осмотр запертого помещения.

Когда уже вся компания направилась к выходу, Арсений снова застрял у прялки, затем попросил у Василия Макаровича разрешение сделать фото этого, как он выразился, чуда. Света не понимала, чем могла эта утварь так поразить ее спутника.

– Ну что, теперь поедем к забою? – поинтересовался Петр Игнатьевич, когда уже все трое сидели в автомобиле Арсения.

– Я бы с радостью, но вот купальника у меня нет, – растерянно начала Светлана.

– Ничего, дорогая, давай просто посмотрим, – решил за девушку Арсений и поинтересовался у Петра Игнатьевича: – Куда ехать?

– Направо и к выезду из города, – скомандовал старший из мужчин.

– А ваш друг, Василий Макарович, он долго работает в музее? – интересовался Арсений.

– Да более тридцати лет. В начале девяностых стоял вопрос о закрытии нашего краеведческого музея. Так он чуть ли не собственной жизнью рисковал, спасая культурный объект. В результате добился своего. Сменили директора и оставили музей. Последние годы мой друг сам и является руководителем, что, я думаю, вполне заслуженно. Да и когда решалась судьба наших подземелий, он тоже «воевал» за прекращение функционирования карьеров – писал письма в Москву, организовывал пикеты у областной администрации.

– Какой интересный человек, можно сказать фанатик, – тихо произнес Арсений.

– Молодой человек, а позвольте полюбопытствовать, как звучит название вашей научной работы?

– Первые манускрипты христианства юга Руси, – твердо ответил Арсений, немало удивив Светлану, но та решила сменить щекотливую тему разговора.

– Петр Игнатьевич, простите, мне показалось, что ваша сестра чем-то обижена на мою бабушку. Что же произошло между вами?

– Да ничего особенного… для нее, а вот для меня… Знаете, на заре нашей юности принято было направлять студентов в стройотряды, вот ваша бабушка и приехала в Юрзовск вместе с группой второкурсников.

– Никогда не знала, что бабушка была в стройотряде.

– Да, наша Зоя Алексеевна – просто ларец с загадками, – вставил Арсений.

– Это для вас – сегодняшней молодежи, а для меня, тогдашнего юноши, она была как теплый весенний ветерок, греться и нежиться можно, а удержать нельзя. Влюбился, но она оказалась не готова к серьезным отношениям. Вот так и живу с любовью в сердце к своей Зоюшке.

Свете стало как-то неловко, будто в том поведении бабушки была и ее вина.

– Это у них наследственно передается, Светлана тоже долго не решалась на серьезный шаг, – нагло заявил Арсений, и вся неловкость девушки переросла в гнев, и неизвестно, чем бы закончился разговор в автомобиле, если бы Петр Игнатьевич не попросил резко повернуть направо. Проехали буквально несколько километров по грунтовой дороге, и молодых людей удивил резкий пейзажный контраст. Ровные посадки величественных сосен резко обрывались, и открывался просто волшебный вид – огромная площадь воды того редкого оттенка бирюзы, который Светлана видела только на рекламных буклетах курортов Средиземноморья. Справа и слева от искусственного озера были известковые горы, кое-где поросшие деревьями, меж которых сказочно мерцал на солнце отшлифованный ветром и дождем бело-золотистый камень. Редкие посетители пляжа без зазрения совести подошли и начали рассматривать шикарную машину Арсения.

– А что там за забоем? – и Арсений кивнул в противоположную сторону, адресуя вопрос Петру Игнатьевичу.

– Местные жители называют чудной грибной долиной. Там действительно в течение всего теплого времени года можно набрать боровиков, но я не любитель сего лакомства, поэтому, боюсь, если вы вдруг захотите, не смогу стать вашим провожатым, но вот Таечка, она буквально изучила всю долину, так что, если изволите…

– Нет-нет. Мы не так надолго у вас остановились, да и впечатлений для первого дня предостаточно, – Светлана поймала себя на мысли, что невольно переходила на стиль общения пожилого мужчины.

Дома у Петра Игнатьевича молодых людей ждала Зоя Алексеевна в окружении аромата шиповника. Она, в своей неизменной фуфаечке, гордо восседала на кухонном табурете с мундштуком от кальяна в руке.

– Вот, Петя, убралась я тут немного, нужно же и нам быть полезными. Надеюсь, тебя не сильно утомили мои отпрыски?

– Ну нет, что ты, Зоечка. Они очаровательные ребята. Почему вы сразу не сказали, что Арсений занят научной работой?

Зоя Алексеевна удивленно подняла брови вверх.

– А он у нас вообще мальчик-сюрприз. То вроде как в семье, а то – бац! – и весь в науке.

– Зоенька, а где же Тая?

– Она ушла. Не знаю, может обиделась.

– Что стряслось?

– Ну вначале все было ничего, а потом, как сорок лет назад, швабру не так держу, не так часто воду меняю.

– Почти пятьдесят.

– Ну что вы сегодня все к цифрам вяжетесь? – продолжала женщина. – А когда твоя сестричка увидела моего кальяшу, и вовсе заревела белугой. Ну а я назвала ее марксистско-ленинским пережитком.

– Так с вами еще кто-то приехал? – поинтересовался хозяин дома.

– Нет, Петр Игнатьевич, это бабушка так ласково свой дымарь-кальян называет кальяшей, – пояснила Светлана и занялась разборкой пакетов с продуктами из местного супермаркета, купленными ими на обратном пути.

– Дорогие мои гости, я вас ненадолго оставлю, знаете ли, у меня есть хозяйство, держу пять кур, нужно пойти им свежей водички налить.

– Петь, ну ты прямо кулак, – засмеялась Зоя Алексеевна. – Ну иди-иди, мы пока ужин сварганим.

Не успела за хозяином закрыться дверь, как бабушка, повернувшись к внукам, начала их расспрашивать:

– Ну что, в музее были? Нашли нужные бумаги? Давайте поторапливайтесь, а то Петька скоро начнет клинья подбивать, это он с виду такой тюха-матюха, а попрет – не отобьешься. Я уже один раз бежала отсюда – волосы назад, от его разлюбезной семейки. Да еще, Обезьян, а ты Тайке глянулся, видно хочет своей внучке сосватать. Быстро смекетила, что у вас колечек-то на пальцах нет – молодожены, блин. Выспрашивала тут: и фамилию ей, и адрес твой назови. Короче, если что, ты Петров. Понял?

Арсению ничего не оставалось, как кивать в знак согласия.

– Так, идите переодевайтесь, я пока мясо поставлю жариться, ну или тушиться, а то мой новый-старый ухажер как бы от жирного не прихворнул.

– Бабушка!

– Идите, кому говорю!

Молодые люди, оставшись вдвоем, начали задавать друг другу возникшие у каждого вопросы.

– Как тебе, Сень, Василий Макарович?

– Темнит, явно не захотел нам показывать истинные ценности. Услышав твой монолог о моих научных изысканиях, понял, что я могу определить истинную стоимость манускрипта. Будто уже знал о цели нашего визита.

– Почему бы тебе в лоб не попросить продать его?

– Ты что? Думаю, это невозможно, мне бы копию снять и действительно понять, что было в руках у моего отца, разобраться, за что его погубили.

– Не знаю, давай начнем с малого, мне там в первой комнате значок с зайчиком понравился, попрошу продать, предложу хорошую сумму.

– Свет, жена слуги науки хочет купить значок с зайкой? Перестань.

– Не знаю, я сторонница правды.

– Да ты что! То-то я сегодня только и успевал твои легенды допридумывать! Ладно, не дуйся, ты умница, спасибо тебе за все.

Арсений попытался поцеловать Свету.

– Нет-нет, еще услышат!

– Ну вот тебе путешествие, совсем не романтическое. Мало того что твоя бабушка увязалась с нами, теперь ты от меня шарахаешься, – и Арсений деланно надул губы.

– Лучше скажи, откуда у Таисии Игнатьевны такой интерес к твоей персоне?

– Думаю, здесь все просто. Она тоже в курсе стоимости манускрипта. Узнала фамилию моего отца. Вычислила меня через интернет. Двадцать первый век. Внучка, скорее всего, наняла частного детектива, который меня выследил, и вот те на – Мыка в доме у моих родителей.

– Ну ничего себе просто! Будешь знать, как всех девиц, которые падают к твоим ногам, словно спелые груши, домой тащить!

– Спелые груши? Я от тебя это уже слышал, видимо профессия накладывает отпечаток. Не вы ли, моя дорогая, не так давно вместе с этим самым «фруктом» весело отплясывали прямо на обеденном столе?

– Ну не напоминай!

– Тогда и ты меня не упрекай.

– Да, еще не время.

– Вот сейчас ты меня реально пугаешь.

– Лучше расскажи, чем тебя эта прялка так заинтересовала?

– Причем здесь прялка, ты что, не заметила, там слева на стене висела схема подземных ходов, на которой четко видно, что один из выходов из пещер находится прямо под музеем. Я почувствовал, что Василий Макарович темнит, вот и попросил у него сфотографировать якобы прялку. Что я, по-твоему, раньше прялок не видел?

– Ну, было такое ощущение. Да-а, артист ты, каких поискать.

– Света, да пойми ты, мне жизненно важно разобраться во всей этой истории, чтобы обелить имя своего отца.

– Сеня, ты меня послушай, только не обижайся, тебе не кажется, что приобретать музейный экспонат где-то в провинции по бросовой цене – не самый благовидный поступок? И почему у твоего отца оказалась только часть манускрипта, а вторая до сих пор хранится здесь?

Арсений будто и не слышал первой части вопроса, его сознание, кажется, было захвачено поиском ответа на то, а почему, действительно, часть артефакта оставалась на месте…

Утром на пляже забоя Зоя Алексеевна произвела фурор. Вернее, вначале не столько она сама, сколько ее купальный костюм. В довершение к уже продемонстрированному Арсению и Светлане черно-бело-полосатому чуду дизайнерской мысли сегодня на ней была еще надета и купальная шапочка белого цвета в крупных черных звездах, а прямо надо лбом женщины головной убор украшался крупными красными серпом и молотом. Присутствующие отдыхающие с опаской рассматривали колоритную даму, но постепенно к ней выстроилась целая очередь из желающих сфотографироваться.

На вопросы Арсения Петр Игнатьевич отвечал неохотно, его всего охватило чувство гордости, будто это он шил сей чудесный наряд или как минимум купил, а может, ему льстило внимание, оказываемое его спутнице. Света в очередной раз для себя с горечью отметила, насколько слепы могут быть влюбленные люди, в каком бы возрасте они ни находились. Если внешний вид Зои Алексеевны заинтересовал только часть местной публики, то дальнейшее действо не оставило равнодушным ровным счетом никого. Минут через сорок после прибытия всего квартета на пляж туда доставили купленный Арсением катамаран. По пути из дома гости провинциального города заехали в местный магазин «Охотник и рыболов», где Сеня очень сетовал на отсутствие резиновых надувных лодок и приобрел мини-катамаран. Сколько Света ни пыталась разубедить его в целесообразности этого поступка, все было тщетно. И вот теперь сие чудо-средство было доставлено на берег. Арсений внимательно изучал все хитрости сборки и разборки агрегата. Как ни странно, все эти действия заняли не больше часа. Первой опробовать «водный велосипед», как она его окрестила, решилась, конечно же, баба Зоя. Катамаран был миниатюрен, крутить педали на нем должен был один человек, а второй пассажир мог только расположиться спиной к первому на маленьком прикрученном стульчике. Петр Игнатьевич по настоянию Зои Алексеевны сел животом к спинке стульчика и по желанию женщины держал над ней большущий белый кружевной зонт.

– Пожалуй, этот «весенний ветерок» способен породить бурю и не только в душе Петра Игнатьевича, – заметил Арсений, лукаво глядя на бабушку Светланы.

Уже будучи в подземелье, Светлана в который раз задавала себе вопрос: ну как она могла позволить уговорить себя на это безумство? Ответ был один, она дико этого не хотела и именно поэтому была вынуждена вместе с Арсением волочить тяжеленные тележки с частями катамарана. На головах молодых людей были строительные каски с прикрепленными шахтерскими фонариками.

– Сеня, мне страшно, очень.

– Свет, не бойся, это только в фантастических фильмах такие места бывают обитаемыми, на самом деле никто не сможет выжить без света и тепла.

– Вот и я не могу. Ты уверен, что этот вход ведет именно в музей? А подземное озеро, оно, вообще, существует?

– Ну, и Петр Игнатьевич, и ребята из охотничьего магазина совершенно уверенно говорили о его реальном наличии. Одно время у местной администрации даже была идея проложить тут туристический маршрут.

– Никогда не понимала туристов-экстремалов! По-моему, отдых – это совершенно иное, даже противоположное тому, чем мы сейчас занимаемся.

– Дорогая, мы сегодня только доберемся до озера и соберем катамаран. Основной рывок сделаем завтра. Нынешний отказ Василия Макаровича общаться с нами только еще больше убедил меня в правильности моего плана. Заболел, видите ли, он!

– Сень, не забывай, у него все-таки возраст.

– Ага, насколько я понимаю, они ровесники с твоей бабулей, а она сегодня, знаешь ли, чуть не ушатала новенький катамаран.

– Как-то неудобно получается, наврали, что поехали прогуляться.

– А мы чем занимаемся?

– Знаешь, Сеня, ложь – она как короста из грязи, сначала липнет сама на себя, а потом отваливается полностью, обнажая правду!

– Свет, у нас же вся ложь вынужденная!

– Не сказала бы я так.

В это время стая летучих мышей пронеслась над их головами. Света громко завизжала.

– Чего ты кричишь? Мышки покушать полетели.

– Ох, как бы я сейчас хотела отсюда полететь покушать.

– Ты что, голодная?

– Ага, а еще холодная и испуганная.

Проход стал сужаться, и молодые люди не могли дальше идти рядом. Первым пошел Арсений, его тележка была гораздо объемнее, чем Светланина. Постепенно девушка стала замечать просачивающуюся под ногами воду, еще через четверть часа путешествующие по подземелью шлепали мокрой обувью. Свете было тяжело, она очень устала, но Арсений, как хищник, почуявший добычу, только прибавлял ход. Еще через пару километров девушка громко взмолилась о необходимости привала. Ее тело начинало предательски ныть. Сеня внял ее просьбе. Достал из рюкзака, висевшего у него на спине, термос с кофе и налил горячий напиток девушке.

– Не слышу слов благодарности!

– Вот уж, дорогой, поверь, это последнее, о чем я сейчас готова думать.

– Не дрейфь! По моим расчетам, большая часть пути преодолена, сегодня лишь соберем катамаран, опробуем его, а самое интересное нас ожидает завтра.

– Очень надеюсь, что Василий Макарович выздоровеет, позволит тебе сделать копии, и мы сюда не вернемся, никогда. У меня все ноги в ссадинах, как я, по-твоему, объясню их происхождение бабе Зое?

– Придумаем что-нибудь.

– Да, по части придумок ты явно преуспеваешь. Сень, ну сам подумай, кому бы в голову пришло тащить в подземелье катамаран! Неужели нельзя было съездить в областной центр за резиновой лодкой?

– Мы должны выиграть время, а на поездку ушел бы целый день! Не забывай, со дня на день здесь нарисуются Ивановы, и события могут начать развиваться по совершенно другому сценарию.

– Хотела бы я узнать имя сценариста.

– Думаю, скоро все станет очень прозрачно.

– А ты сможешь жить без своего расследования?

– Конечно, смогу, мне кажется, что камень с моей души упадет.

– Никогда не пойму, зачем тебе все это, еще больше не пойму, зачем я здесь.

– Свет, ну не надо. Сейчас не совсем подходящее время и место для анализа наших действий. Давай отложим эти разговоры и продолжим путь.

Прежде чем идти, Арсений достал распечатанную им в магазине карту подземелья. Спасибо Василию Макаровичу, что позволил сделать фото прялки.

– Остался один рывок, потерпи, дорогая.

Как ни странно, молодой человек оказался прав, и еще через полчаса невыносимо тяжелого для Светланы пути они оказались по колено в холодной воде. Арсений попросил Светлану держать перед ним инструкцию по сборке катамарана в одной руке, а большой фонарь – в другой. Фонарики, которыми были экипированы их каски, не давали достаточного света.

– Сень, а ты уверен, что здесь никто не живет?

– Свет, ну ты – дитя города, снова тот же вопрос! Это только в фильмах подземные озера либо необыкновенно красивые, либо населены ужасными монстрами. Проза жизни, как ты сама видишь, совершенно иная.

Молодой человек, стоя практически по пояс в воде, ловко орудовал инструментами.

– Дорогая, нам придется еще глубже зайти в воду, иначе мне не поставить винт с лопастями во втулку и не закрепить его.

– Да, было бы интересно узнать реакцию того Кулибина, который изобрел сей аппарат. Вряд ли он мог подумать о возможности такой его эксплуатации. Сень, мне холодно и еще кажется, что в воде кто-то шевелится.

– Сейчас закрепим для тебя стульчик сверху, ты сможешь забраться на него, выпить кофе, надеть сухие шерстяные носки, согреться.

– А ты?

– А я не чувствую холода. Меня захватил азарт.

– И часто с тобой это происходит?

– Что конкретно?

– Захватывает азарт. Я всегда тебя считала уравновешенным человеком.

– А что, по-твоему, уравновешенных людей никогда не захватывает азарт?

Светлана легко вскарабкалась на верх конструкции и уже в руках с горячим кофе дала волю всем своим мыслям о своих истинных отношениях с Арсением. Когда мужчина уселся на катамаран спиной к ней, но ниже по уровню, Света и вовсе почувствовала его присутствие весьма условно и начала задавать очень неожиданные вопросы:

– Сеня, почему твое настроение так изменилось после купания в озере? Всю оставшуюся часть пути до Юрзовска ты молчал.

– Так и ты не была особо разговорчивой.

– Я! О-о-о! Ты не перекладывай с больной головы на здоровую. По-моему, это тебя водичка с «озера правды» сильно освежила. Ощутил всю тяжесть лжи.

– Свет, ну какой лжи, ты о чем? – казалось, Арсений вложил максимум усердия в приведение чудо-машины к действию.

– Не увиливай. Кто я для тебя? Санчо Панса?

– Ты что, какой еще Санчо Панса?

– Не читал в детстве Сервантеса?

– Читал, но, видимо, у меня гораздо меньше творческого начала, чем у тебя.

– О! Вот чего-чего, а творчества в тебе хоть отбавляй!

– Свет, может, ты выбрала все-таки не самое подходящее время?

– Нет! Самое подходящее! Ты же сам меня уверял, что здесь нет никого живого, кроме нас, так что давай начистоту.

– Какую правду ты хочешь услышать?!

– Так и знала, что у тебя и правд несколько – как говорится, на все случаи. Что ж, начнем со странных совпадений. Думаешь, я ничего не понимаю? Наша самая первая встреча в твоем супермаркете… Кстати, а он и вправду твой?

– Мой, а чей же еще?

– Да я уже и не знаю. Вы же в сговоре с моей бабулей. Она меня чуть не силой отправила за покупками туда, где ты меня уже поджидал! И на все ее выпады в свой адрес ты отвечал приветливой улыбкой, это с твоим-то характером! А когда она увязалась с нами в эту дурацкую поездку, не очень-то вы, Арсений Аркадьевич, возражали! Вы подстроили нашу встречу, и ты тогда уже знал, что я буду работать над заказом Ивановых, верно?

– Свет, наверное, у тебя разыгралась паранойя. Может, это подземелье на тебя так действует.

– Последний раз говорю! Не уходи от ответа, иначе я за себя не ручаюсь! – и Светлана выключила большой фонарь.

– Ты что творишь? Того и гляди, наткнемся на какой-нибудь камень.

– Быстро все рассказывай!

– Да, я действительно начал тебя искать сразу, как только понял, что смогу себе это позволить. Приблизительно год назад.

– Что значит «смогу позволить»?

– Ну, ты же уже в курсе истории моей семьи, я просто боялся, что ты уже связана замужеством, не хотел усложнять твою жизнь.

– Ни фига ты об этом не думал, просто подкатил к бабе Зое, подкупил ее чем-то, а та, тоже мне партизанка, наколдовала она мне внимание мужчин!

– Ничем я ее не подкупал, она просто любит тебя! Ну, помог немного с первоначальным взносом на твою ипотеку. Кстати, все по-честному, я купил ее домик.

– Чего?! Так это действительно давно происходит? Ты что, следил за мной?

– Говорю же, не хотел снова сделать больно!

– Больно, да мне сейчас невыносимо больно от твоей лжи! Знаешь же мою особенность, я боялась даже думать о твоем обмане, но мне мое подсознание выдало готовые ответы.

– Свет, я не знал об этом твоем уникальном даровании.

– А стоило бы! И особо трепетное отношение Крокодила Гены к новым заказчикам, да и то, что именно я стала главным исполнителем, тоже дело твоих рук?

– Да, это было очень просто, я позвонил твоему руководителю, представился заместителем Михаила Иванова и сказал, что мы могли бы инвестировать в вашу фирму, а сами Ивановы, они же живут «на пафосе», думают, что они небожители и поэтому заслуживают особенного отношения к себе.

– Эх, Арсений, значит, все действительно было враньем, – холодный мрак подземелья резко охладил влюбленность девушки.

– Нет, это совсем не вранье.

– Я даже боюсь спросить о самом главном, чертовски не хочу получить утвердительного ответа, а это означает, что я его непременно получу.

– Света, помнится, ты меня совсем недавно учила жить настоящим, а не опускаться в фальшь прошлого и не думать о призрачной мишуре будущего.

– Фальшь прошлого? Даже так! – Светлана снова переходила на крик.

– Ты меня неправильно поняла. Я призываю тебя ценить то, что жизнь нам дарит мгновения, проведенные вместе. А прошлое, что это такое? Вот сейчас расспроси нас о событиях нашего общего детства, и мы непременно расскажем и вспомним, но каждый совершенно по-своему, уже не хочу говорить об оценках и характеристиках.

– Значит, момент. Я для тебя просто момент!

– Ага, длиною в жизнь.

– Сеня, не юли! Если я даже на какое-то время приму твою жизненную философию, то будь добр, поясни, чем это мы сейчас с тобой занимаемся в полной темноте на этом дурацком катамаране.

– Как ни странно, но выясняем отношения.

– Нет, зачем мы здесь? Разве не ради фальшивого прошлого или все же ради призрачной мишуры будущего?

Арсений на какое-то время замолчал, и то, что он сильно разозлен, выдавали только все возрастающие усилия ног. Они плыли все быстрей.

– Мне кажется, все становится окончательно ясно. Я лишь средство для достижения цели, которая никому, и даже, предполагаю, тебе самому, до конца не ясна!

– Света, перестань!

– Что «перестань»? Я только начала! И больше никогда не позволю так нагло манипулировать собой.

– Да тобой поманипулируешь, ты же у нас гениальная!

– У кого это у вас?! У вас с Кристиной? Ведь это она твоя Дульсинея! Бедный Митька успел увлечься, а я-то думаю, что это она так спокойно и вежливо со мною общается, словно мы с ней, как с Ксюшей, – школьные подруги! Вот уж вы с ней надо мной посмеялись, представляю! А я-то дура, чуть в тюрьму из-за тебя не попала!

– Вместе со мной, не забывай!

– А-а-а, значит, остальное ты не отрицаешь! Вы и сейчас, наверное, созваниваетесь, посмеиваетесь над влюбленной дурочкой! Интересно, а как вы меня называете? А?!

– Света, там, на озере, я окончательно убедился, что не могу без тебя, все эти цветы вокруг, волшебное небо и чудодейственная вода – все меркло! Живу тобой и очень раскаиваюсь, что практически невольно подверг тебя стольким испытаниям. Прости! Если хочешь, давай прямо сейчас вернемся, бросим это мое и вправду немного фанатичное расследование. Мне и самому уже иногда кажется, что отцу давно все равно кто, а главное, за что с ним так поступил!

– Сеня, перестань! Не верю! Больше не верю ни одному твоему слову!

– Света, тише!

Наверное, было уже поздно, молодые люди услышали, как что-то очень тяжелое плюхнулось в воду, отчего их миниатюрное плавательное средство закачалось на волнах озера, как спичечный коробок в океане. Светлана была больше не в силах сдерживать свои эмоции, она просто кричала, и истошное «А-а-а» отдавалось сотнями эхо, погружая ее саму в еще больший ужас. Арсений встал во весь рост, силой выхватил большой фонарь из рук девушки и начал резкими движениями освещать пространство вокруг.

– Успокойся! Скорее всего, это просто часть стены обвалилась: видимо, намыло с годами, а сейчас от колебаний, создаваемых катамараном, все рухнуло. Да еще и плюс твои неуместные крики… – после этих слов Арсений как ни в чем не бывало уселся на свое прежнее место и продолжил с еще большим усердием нажимать на педали плавательного средства.

– Что ты делаешь? Договаривались же сегодня лишь спустить катамаран и, если удастся, опробовать его. Ты меня слышишь?!

Ответом Светлане было лишь громкое сопение мужчины. Она все четче слышала всплески воды, создаваемые еще кем-то или чем-то. Девушке становилось все страшнее.

– Арсений, разворачивайся, я боюсь! Куда ты меня везешь? Если ты не остановишься, я спрыгну!

– Не говори глупостей и перестань орать. Пока ты устраивала здесь никому не нужный цирк, мы, по моим расчетам, проплыли большую часть расстояния, а Жильцовы, как известно, на полдороги свое дело не бросают!

– На каком полпути? Время уже, наверное, к утру. Нас скоро хватятся.

– И что? Кто знает, что мы здесь? Главное, успеть до начала рабочего дня!

– Что успеть?

– Ты уже забыла, зачем мы здесь? Попасть в кабинет Василия Макаровича к его сейфу!

– Сеня, ты меня пугаешь еще больше, что за мания – шарить по чужим сейфам?

– Ну если добровольно не отдают!

– Чего не отдают? Ты же говорил, что тебе нужна копия.

– Свет, ну зачем мне копия? Когда можно вот так запросто завладеть всей ценностью.

– Ты сошел с ума.

– Нет, это ты недопонимаешь многое, ну кто нас вычислит?

– Для тебя только это имеет значение?

– На данном этапе да.

– Но ведь вторая часть все равно принадлежит Ивановым.

– Не Ивановым, а Епифанцеву и моему отцу. Мы с тобой обязательно завладеем и первой частью тоже. Это будет справедливо!

– Как…

– Ты сходишь на романтический ужин с Михаилом, раз этот кретин запал на тебя, притупишь его бдительность, а затем при работе с коммуникациями в его доме сделаешь несколько вещей, о которых я тебя попрошу.

– Как я могла быть такой слепой…

– Да, Свет, не обижайся, но иногда нужно бы соображать побыстрее.

– Ну уж нет, я отказываюсь дальше принимать участие в твоей афере!

– Куда ты денешься с подводной лодки, вернее в нашем случае с подземного катамарана, тем более что ты уже в деле.

– В каком деле? – растерянно спросила Света.

– В моем деле.

– Нет!

– Да.

Светлана замолчала, ее мысли гудели, подобно пчелиному рою. Как она могла позволить втянуть себя в это гнусное мероприятие, а самое обидное, что теперь ее судьба, свобода, да и вся жизнь зависят только от Арсения! Нет, она больше не может участвовать во всем этом! Как же больно стать жертвой такого грандиозного обмана со стороны любимого человека. Света чувствовала, как слезы обжигают ей щеки. Слезы боли, обиды и огромного, величиной во многие годы ее жизни, разочарования. Он, ее Сеня, стал Арсением Аркадьевичем Жильцовым, способным ради достижения собственных эгоистичных целей отпустить ее к Михаилу, да еще вот так, вопреки ее желанию, нагло ею пользоваться. Обезьян – это очень даже ласково, чрезмерно мягко. И бабушка хороша, вступила в переговоры за спиной! Но, как девушка ни пыталась вытеснить подступающую досаду на Зою Алексеевну, все равно чувство вины липло к ней, к ее собственной душе. В какое-то мгновение ей захотелось со всей силы ударить Арсения фонарем, который был снова в ее руках, но здравый смысл, как она сама заметила, еще не до конца покинул ее. Что она могла предпринять в этой, казалось бы, патовой ситуации? А она могла многое. Пришлось воспользоваться своими неординарными способностями… Эх, Сеня, Сеня…

На следующий день, около полудня, Светлана сидела в автомобиле, который мчал ее в Москву. Девушка не могла больше находиться в Юрзовске, ей стало мерзким все. Больше всего хотелось незамедлительно оказаться дома в своей ванной и потихоньку разобраться со всем произошедшим. За рулем машины был Михаил Иванов, он тактично молчал, и Света не знала: его поведение – это презрение или сочувствие? Хотя по большей части уже было все равно, и даже если он решит отвезти ее прямиком в полицию, то будет прав. Стоп, а как же дом, ванна? Родные мои Митька, Ксюша и любимая мамочка? Ну почему она не поделилась с ними всем тем, что накопилось за эти сумасшедшие дни в ее душе! Ведь знала, что не предадут. Хотя она так же до недавнего времени думала и о своей разлюбезной бабуле – Зое Алексеевне, а та… подвела ее, крепко подвела. Вступила в сговор, оставляя в неведении единственную и любимую, по ее словам, внучку. Кого больнее терять, Арсения или бабушку? Если простить ближайшую родственницу она могла найти в себе силы, то вот того единственного, которого любила на протяжении всей сознательной жизни… Жизни… А какая она теперь будет, эта ее новая жизнь? Сейчас нужно бы собраться и завести разговор с Михаилом. Необходимо узнать его планы. Но как? Жгучее чувство стыда было сильнее, чем беспокойство о своем будущем, а что еще хуже, все больше накатывало пустынное, горькое равнодушие ко всему происходящему, а ведь когда-то она считала себя бойцом. Да, как любит говорить бабушка, «был конь, да сносился». Хотя у самой Зои Алексеевны еще сил-то – ого-го, в отличие от внучки. Свете стало еще обиднее, но почему-то слезы не текли, как это бывало когда-то раньше. Все, наверное, выплакались там, в подземелье, когда с ее глаз упала пелена…

– Вы не против, если мы не будем останавливаться? Не беспокойтесь, у меня достаточно сил, часов через десять-двенадцать будем в Москве, – Михаил первым решил заговорить.

Светлана долго не решалась ему ответить. Ей показалось, что в его глазах мелькнули искорки сочувствия. Может, у нее есть шанс и стоит просто попросить его пощадить ее? Но что она могла дать ему взамен? Это Арсений был способен щедро обещать крупные суммы. Интересно, а они, эти деньги, у него были? Скорее да, если смог ссудить деньги бабе Зое, а потом и вовсе выкупить ее домик.

– Как вам будет удобно, – еле прошептала Света, сама испугавшись своего голоса: она будто выдавливала звуки в узкую ржавую трубу.

– Может, заедем в ближайший городок, купим что-нибудь от горла? – любезно поинтересовался мужчина.

– Нет, больше никаких городков! – резко, не усев подумать, выпалила девушка.

– Тогда я бы порекомендовал вам откинуть сиденье и попытаться заснуть. На мой взгляд, сон сейчас вам остро необходим. Насколько понимаю, ночка выдалась еще та.

– Постараюсь, – у Светланы совершенно не оказалось сил поддерживать разговор, и никакие слова оправданий не приходили на ум. Девушка обрадовалась возможности закрыть глаза и притвориться спящей. Долго играть не пришлось, нервная и физическая усталость сделали свое дело, она крепко уснула… Ее разбудил Михаил, и, как ей показалось, сразу же.

– Ну все, командуйте, куда вас везти?

– А разве не в полицию? – первое, что пришло на ум, спросонья брякнула Света.

– Вы хотели бы написать заявление?

– Нет, я думала, что вы хотели.

– Милая девушка, я взрослый мужчина и привык сам решать свои проблемы, не подключая никого без острой на то необходимости.

– Так у вас не острая необходимость?

– Вы мне можете назвать свой адрес? Или мне среди ночи позвонить Геннадию Павловичу? – Михаил нервничал или просто устал.

– Крокодилу не надо, сама назову…

– Свет, я бы рассмеялся, да только притомился.

– Митька! Это я, открывай! – Света что есть силы тарабанила соседу в дверь, пока тот, весь заспанный, не открыл ее.

– Свет, ты что? Весь дом перебудишь, что стряслось? Тебя обидели?

– Да, да, да! Еще как обидели!

– Так и знал.

– Ничего ты не знал.

– Хватить шуметь на весь подъезд.

– Пойдем ко мне, пожалуйста, миленький, если сейчас со мной не будет ни одной родной души, я точно сойду с ума!

Мите ничего не оставалось, как согласиться на весьма оригинальное приглашение. Он, как был, в пижаме, пресек лестничную клетку с видом приговоренного каторжанина, тяжело волоча ноги, и оказался следом за Светланой в ее квартире.

– Я в ванну, а ты свари кофе.

Митя просто остолбенел от приказного тона своей соседки. Да, видимо, произошло что-то весомое, раз она позволяет себе такое поведение. Молодой мужчина, хозяйничая на кухне, окончательно проснулся, и, когда девушка вышла из ванной комнаты, у него уже возник целый ряд вопросов.

– Ты здорова?

– Да.

– Это главное.

– Но я здорова только физически, меня убили, убили изнутри.

– Ну-ну, не утрируй, разберемся.

– Так за меня разобрались.

– Как это?

– Сейчас выпьем кофе, и я тебе все расскажу, иначе меня разорвет.

– Я весь внимание.

На том месте рассказа Светланы, когда они, поссорившись с Арсением, плыли на катамаране по подземному озеру, лукавое веселье Мити начало меняться на праведный гнев.

– Стоп, Света, выдохни! Я правильно понял: по-твоему, выходит, что все это время он просто использовал тебя?

– Я бы сказала, преступно втянул в авантюру.

– И ты оказалась в западне, причем как фигурально, так и в прямом смысле.

– Да, а что я могла сделать там, под землей?

– Только подыгрывать.

– Ну и еще кое-что я, конечно, тоже могла, так вот слушай дальше. Мы благополучно пересекли это треклятое озеро, оставили чудо-катамаран и снова пошли пешком. Кстати, расчет Арсения оказался верным, и уже где-то минут через сорок мы оказались у подземного входа в музей, но об этом точно я узнала только после того, как Арсений с какой-то звериной силой раскидал груду огромных камней, загораживающих проход, – видимо, кто-то старательно баррикадировался. Затем мой спутник несколькими оглушительными ударами выбил крепкую деревянную дверь. Мы очутились в полуподвале. Уже рассвело, потому что начал просачиваться свет, стало хоть что-то видно, а то батарейки в фонарях сели. Я увидела его глаза, испугалась еще больше: они горели каким-то фанатическим огнем совершенно неуправляемого азарта. Еще пара выбитых дверей – и мы оказались свидетелями потрясающей сцены: директора музея Василия Макаровича с дикими воплями тягал за грудки Аркадий Петрович Жильцов – совершенно живехонький и здоровенький, без всяких инвалидных кресел и слюнявых взглядов исподлобья.

– А я не удивлен! Знаешь, когда мы с Кристиной были у них в квартире и остались втроем в комнате Арсения, то он произвел на меня впечатление очень волевого человека. И что же, сынок не знал о состоянии своего родителя?

– Видимо нет, потому что был удивлен не меньше моего, хотя его больше заинтересовали последние фразы разговора, которые мы услышали, когда его отец кричал Василию Макаровичу, что вторая часть манускрипта принадлежит ему на равных правах с Епифанцевым. На мой взгляд, Арсений не знал, чему ему больше поражаться, но, быстро сообразив, встал на сторону отца. Они вдвоем принялись давить на ошеломленного еще и нашим появлением директора музея. Мужчины требовали, чтобы им немедленно была выдана вторая часть раритета, находящаяся якобы на временном хранении. Руководитель музея твердо стоял на своем, повторяя, что не в курсе происходившего здесь в начале девяностых, и уж тем более не может отвечать за проступки своего предшественника, и никаких документов по поводу предъявляемых ему прав владения он не видел, а в подлинности представляемых бумаг и аргументов Аркадия Петровича еще стоит убедиться. Постепенно перепалка с потасовкой угрожала перерасти в серьезную драку, вернее в этом случае будет сказать, в избиение тщедушного старика. Неизвестно, чем бы закончилось дело, если бы парадная дверь кабинета не распахнулась и в нее не вошел Михаил Иванов.

– Бедная моя соседка, что тебе пришлось пережить! Такое только в фильмах смотреть интересно, а в жизни никому не пожелаешь.

– Знаешь, на меня снизошло спасительное равнодушие. Казалось, я не слышала всех дальнейших разговоров, только помню, что присутствующие, по настоянию Михаила, решили отложить разбирательства до приезда господина Епифанцева, который, со слов Иванова, уже вылетел то ли из Швеции, то ли из Швейцарии и в ближайшее время будет в Юрзовске. Потом он посмотрел на меня, взял за руку и повел в свою машину.

– И ты вот так просто пошла?

– Я бы сказала, с радостью. Потому что больше всего той ночью я желала оказаться подальше от всей этой истории и, самое обидное, от Арсения.

– Михаил вот так просто привез тебя домой и отпустил?

– Я пока не в курсе его планов.

– И ты за все время пути не попыталась их выяснить?

– Нет, я спала.

– Просто спала? Теперь понятно, откуда столько сил ночью так тарабанить в мою дверь. У меня, знаешь ли, тоже маленький стресс, не сопоставимый с твоим, конечно, просто думаю, что Арсений, брошенный тобой, может вернуться к Кристине.

– А ты серьезно вознамерился строить с ней отношения? Разве ты на своей работе не насмотрелся на подобных девиц? Говорил мне, что терпеть не можешь всю эту искусственность. Помнится, как на наших пижамных вечеринках со мной и Ксюшей ты плакался, как они достали тебя: то ресницы коротковаты, то скулы низковаты.

– Она оказалась не такой. Мы за последние дни несколько раз встречались. Кристина со вкусом и реально красивая. Знаешь, такая врожденная аристократичность – это большая редкость, почти как твоя гениальность.

– Спасибо, что напомнил о моих возможностях. Меньше всего мне сейчас хотелось бы оказаться на ковре у Крокодила, который будет требовать завершения работы по проекту Ивановых.

– Придется. Не забывай, ты работаешь в лучшем ландшафтном агентстве, причем считаешься специалистом высоченного уровня. Еще, Света, вспомни слова своей бабушки, что за битого двух небитых дают.

– Не хочу о ней, предательница!

– Не горячись, все обернется тебе на благо. Спасибо еще бабе Зое скажешь.

– Ты что, с ума сошел?

Ближайшие несколько дней Света ходила на работу, где закрывалась в своем кабинете и старательно делала вид, что дорабатывает злополучный проект, который ей отчего-то все больше нравился, но руководитель в итоге раскусил ее хитрость и сам к ней зашел.

– Света, у тебя что-то произошло с Ивановыми? Пора бы завершать, а мы еще и систему орошения не установили. Может, пора на объект?

Такого подхода Светлана не ожидала, она терпеливо готовилась к выволочке, берегла заготовленные аргументы, но, чтобы начальник заговорил вот так, просто по-доброму, ей даже не представлялось… Геннадий Павлович ее явно подкупил.

– Завтра уже еду, прямо с утра.

– Вот и замечательно, позвоню хозяевам, чтобы постарались быть на месте для окончательного утверждения. Тем более что господа Ивановы уже все полностью оплатили.

Утром следующего дня на Светлану обрушилось новое непредвиденное обстоятельство. Ее разбудил звонок в дверь, и он вызвал у девушки мысли о том, кто же мог в такую рань, да еще и в этот сложный день, прийти к ней? На пороге стояла Зоя Алексеевна, причем вместе с Петром Игнатьевичем.

– Ну что, соня, не хочешь родную бабушку пускать? Мало того, что бросила меня на произвол судьбы, так еще и открывать не торопится.

– И вам доброго утра, – еле сдерживаясь, прошептала Света.

– Да где уж оно доброе! Ты знаешь, сколько по твоей милости пришлось денег на билеты выложить? Так еще и этот увязался: «не отпущу тебя одну», – произнося последнюю фразу, женщина кивнула в сторону Петра Игнатьевича.

– Здравствуйте, Светочка, извините за столь раннее вторжение. Я пытался отговорить Зоеньку сразу вот так вероломно идти к вам, но, знаете же, она иногда бывает неумолима, – вкрадчивый голос мужчины, а также память о его гостеприимстве смягчили гнев хозяйки.

– Проходите, конечно! Только, я думаю, моя бабуля бывает вероломна и неумолима совсем не иногда.

– Света, внучка, ну кто бы сердился! Оставила меня там совсем одну! – попыталась возмутиться Зоя Алексеевна.

– Бабушка, я все знаю.

– Ну все даже я не знаю, – парировала баба Зоя.

Света взглянула на Петра Игнатьевича, и ей стало неловко за свою несдержанность, а тот, поняв, что двум женщинам есть что обсудить наедине, спросив у Светланы разрешения, удалился в ванную комнату.

– Светка, ну не злись! Все, что я делала, – только ради тебя, ведь если бы вы с твоим Обезьяном вот так лбами не столкнулись, ты так бы и ждала его на белом коне, а теперь у тебя глазки открылись, и уже можешь совершать свою глупость совершенно осмысленно.

– Бабушка, ты себя-то слышишь, «глупость осмысленно»?

– Я-то себя слышу, а вот тебе пришло время послушать меня и понять, что же ты наделала.

– Я наделала?

– Ты-ты, а кто же еще? Если бы не ты, моя дорогая внучка, твой Обезьян так и топтался бы на месте, как стреноженный конь, – и баба Зоя с доброй хитринкой во взгляде подмигнула Светлане.

– Я жизнью и свободой рисковала, между прочим!

– А кто этого хотел?

– Думаю, не я это точно.

– А сказать мне слова благодарности ты не желаешь? Подумай, какой была бы сейчас твоя жизнь, если бы я не научила тебя зеркалить свои эмоции и отличать их от чувств.

– Ну, разницу между эмоциями и чувствами я как-то и раньше представляла довольно точно, но вот встать перед зеркалом и вызвать эмоцию, необходимую в конкретной ситуации, меня научила действительно ты, причем совсем недавно. Я оказалась очень хорошей ученицей.

– Ну-ну, и все желаемое до недавнего времени пролетало мимо твоего милого носика. Да, кстати, не обижайся, Петя у тебя побудет, ну негоже жениху жить у невесты до свадьбы.

– До чего?!

– Ну или до принятия мною окончательного решения. Знаешь, я еще думаю.

– Притащила его с собой и ничего внятного не решила?

– Кто бы говорил, увидела своего Обезьяна во всей красе и убежала с другим, а Обезьян, между прочим, вломился к нам с Петей и требовал тебя немедленно. И знаешь, видок у него был еще тот. Думаю, он сам в себе много нового открыл. Пришлось его успокаивать.

– Ты с ума сошла! Надеюсь, в этот раз вы не вступили в очередной сговор.

– Что ты, как можно, внученька!

– Так вот, знай, я и слышать о нем не желаю.

– Значит, скоро услышишь, если не воспользуешься бабушкиным советом.

– О господи, как же я устала.

– Так отдохни, сходи с кем-нибудь на свидание! Или сама не сможешь, опять мне расстараться нужно?

– Пообещай мне, что больше никогда не посмеешь вмешиваться в мою личную жизнь!

– Ну, пожалуй, если только в личную, то могу пообещать, а в целом нет, ведь ты моя единственная внучка.

– По-моему, тебя и на семерых хватило бы!

– Да, тогда бы ты ревновала и была бы очень рада уделенному тебе времени.

– С тобой невыносимо тяжело, скажи, тебя хоть в чем-то возможно переубедить?

– Семеро мужей пытались, не смогли, а уж с семерыми внучатами, поверь, я бы живо управилась, но, учитывая характер твоей матери, мне до сих пор не понятно, откуда ты-то у нее появилась, так что, как сама понимаешь, вся надежда только на тебя. Мне уже немного поздновато решать проблему демографии, не находишь? Хоть я скоро и стану молодожёнкой.

– Я побежала на работу, по дороге позвоню маме. Насколько понимаю, для нее появление Петра Игнатьевича такой же сюрприз, как и для меня.

– Ага-ага, позвони-позвони! Может, хоть что-то ее всколыхнет.

Уже будучи в своем автомобиле, Светлана подумала, что денек «задался» прямо с утра, а ведь сегодня уже должны привезти крупномеры – первые растения на усадьбу Ивановых. В ее душе зародилось чувство благодарности к Михаилу. Он полностью оплатил проект, а то она уже планировала продажу машины и даже рассматривала возможность оформления кредита. К тому же Стелла была не в курсе всех перипетий отношений Светы и своего мужа.

На взгляд Светланы, у Стеллы явно было не в порядке с головой. В жене Михаила уживались две личности. Одна – милая, воспитанная, с утонченными манерами, но с какими-то тривиальными фразами и действиями, а вторая личность – вспыльчивая, совершенно вульгарная, был в ней какой-то вызов, граничащий с пошлостью, а еще к ней прилагался папа – сам Епифанцев. Пожалуй, как мужчину Михаила можно отчасти понять: внешне Стелла очень привлекательна, и, наверное, сложно в человеке сразу разглядеть все его естество, тем более что большинство особей сильного пола склонны в большей степени к визуальному восприятию окружения. Да и сама Света разве не заблуждалась столько лет по поводу Арсения, хотя считала, что уж кто-кто, а она изучила своего Сеню на все сто.

О том, что ей следует позвонить маме, девушка вспомнила, когда уже заглушила мотор авто под окнами офиса.

– Алло… Да, Светочка, очень жаль, а я сегодня хотела к тебе заехать, сварить супчика с фрикадельками, как ты любишь, но раз у тебя там теперь посторонний мужчина… Мы так давно не виделись, не хотелось мешать вашему роману с Арсением. Кстати, а как он там поживает? – Татьяна Михайловна разродилась этой тирадой сразу после услышанных новостей о новом статусе своей матери и, кажется, совсем ничему не удивилась.

– Мам, давай на днях встретимся, может я к тебе заеду. Тоже очень скучаю, да и новостей и вправду много.

– Дочка, ты лишь скажи, у тебя все в порядке? Что-то мне твой голосок не нравится. Я-то думала к твоему замужеству готовиться, а оно вон как оборачивается. Боюсь, бабушка тебя опередит.

– Мамуль, у меня все хорошо, у тебя нет причин волноваться, а Арсений просто пока в командировке.

– Что-то он совсем не торопится, ты его столько лет ждала.

– Значит, подождем еще немного…

Ближе к полудню Светлана приехала на участок Ивановых, следом за ней подъехал грузовик с растениями. Среди диковинных яблонь с красной листвой и больших буков торжественно высилась голубая пихта. Дизайнер знала, что всего через несколько часов этот клочок земли, на который она потратила столько сил, будет сказочно преображен. Конечно, еще предстояло приложить много труда, ведь крупномеры и водоемы – это только «скелет» ее проекта.

– Светлана, проходите, пожалуйста! Я могу вам предложить чай, кофе или, может, фреш? – Стелла была неестественно вежливой, и Света никак не могла привыкнуть к этим разительным переменам в их отношениях. Вот скажите, куда сейчас подевалась та рафинированная хабалка, вместе с которой она собиралась на свадьбу Яковлевых?

– Нет, спасибо. Если можно, просто стакан воды.

– Конечно, сейчас принесу, вам с газом или без? И сколько градусов вы предпочитаете?

– А что, в воде бывают градусы? – неподдельно удивилась Светлана.

– Конечно, любая жидкость имеет температуру, наиболее полезно пить ту, которая имеет одинаковое значение по Цельсию с вашим телом.

Светлана уже пожалела, что попросила воды, но тут из-за угла дома показался Михаил, он нес в руках большой запотевший стакан.

– Светочка, как мы рады снова вас видеть! – Мужчина, вручая воду Свете, приобнял жену за плечи и с еле заметным усилием развернул ее и повел в дом. – Извините, нам с супругой нужно кое-что обсудить.

Уже через несколько минут Света погрузилась в любимую работу, она лихо отдавала команды мужчинам, высаживающим крупные растения, и явно наслаждалась получаемым результатом. Прошло всего лишь несколько часов, и все деревья были высажены.

– Света, не устаю удивляться вашему таланту, – сказал Михаил, он подошел совсем тихо, так что Светлана даже еле заметно вздрогнула, неожиданно услышав его голос рядом, а мужчина продолжил: – Очень добротный посадочный материал, и как-то сразу стало уютно и живописно. Посмею обнаглеть и напомнить вам об обещанном мне ужине. Как вы относитесь к предложению разделить завтра со мной вечернюю трапезу?

Светлана не успела ему ответить, как въездные ворота, только закрывшиеся после отъезда грузовика и погрузчика, распахнулись снова, и во двор лихо вкатила жена Михаила. И когда она только успела отлучиться?

– Всем привет! Свет, а че это у яблони листья красные? Они, случайно, не больные? Как будто осень среди лета. А я терпеть не могу осень! По-моему, это то же самое, что и старость!

– Дорогая, но ты ведь сама хотела рождественское дерево с голубой хвоей, а нужно, чтобы оно блистало и летом, эти яблони станут свитой нашей королевы-елки в теплое время года.

Михаил просто поразил Свету, она не думала, что этот человек способен видеть и угадывать намерения других людей, тем более творческих. Сколько еще в нем приятных загадок? Но Стелла продолжила выпячивать накачанные губки.

– Все равно я бы придумала поинтересней, – эту фразу хозяйка бросила, заходя в дом, и обращалась только к идущему за ней мужу, но Светлана, конечно же, все прекрасно слышала, как и ответ супруга.

– Да, дорогая, несомненно, но где тебе взять время на эти пустяки, – уже практически будучи в дверях дома, Михаил развернулся и заговорщически подмигнул Светлане, отчего ей стало смешно и одновременно немного жаль мужчину.

Дизайнер сама закончила полив только что высаженных растений и уже было пошла к своей машине, как из дома буквально выбежал Михаил.

– Прошу простить мою супругу, она отлучалась за покупками и вернулась в ужасном расположении духа. Так, завтра в семь вечера в том ресторане, где мы уже ужинали, – после последней фразы Михаила Света удивленно распахнула свои и без того большие глаза, а он продолжал: – Ну там, где вы представились Юлией, или запамятовали адрес?

Света молчала, ей было неловко, даже стыдно и в то же время весело, как-то легче становилось на душе, когда хоть один обман можно было не скрывать. Михаил продолжил:

– Тогда я скину адресок или лучше в шесть часов заеду за вами.

– Нет! – вырвалось у Светы, – я сама доберусь!

– Хорошо. До завтра, – и Михаил улыбнулся так, что ей стало внутри как-то тепло, его внешность и манеры просто обезоруживали.

Будучи уже в машине, девушка принялась обдумывать тот факт, что они с Арсением были рассекречены Михаилом еще тогда, в ресторане. Эти размышления заняли бы еще больше времени, но зазвонил телефон.

– Свет, привет. Ты что-то совсем скрылась с моих радаров, у нас сегодня пижамная вечеринка. Митька в курсе, он говорит, что у тебя есть сногсшибательная история. Жду подробностей. Всё, после шести у меня.

– Подожди, Ксюш. Во-первых, здравствуй, родная. Во-вторых, даже не представляешь, как я рада тебя слышать, а уж твое предложение и вовсе просто в точку, это как раз то, чего я больше всего сейчас хочу. Мне просто нужно выговориться, а еще больше выплакаться.

– Считай, что жилетка высушена и ждет.

– Слушай, а почему у тебя? Женя же не очень любит наши, как он выражается, «пижамные вечера».

– Он в командировке. Поэтому в этот раз у меня, давай короче, я на работе, мне некогда. Митька скоро с тобой созвонится, по поводу еды и напитков не заморачивайся, все предусмотрено.

Света поехала к Митьке, который был, как и она сама, натурой творческой, так что ему часто прощалось, когда он забывал что-либо сделать. Вот и сегодня, скорее всего, он собирался позвонить, да так и не набрал номер Светланы. Близился конец рабочего дня, желания общаться с Петром Игнатьевичем у Светы совсем не было. Она решила сегодня ночевать у Ксюши и позвонила бабе Зое, чтобы предупредить ее, что та сама должна позаботиться об ужине для своего кавалера.

Митька был рад приезду своей соседки.

– Фу, подруга, я тебя заждался.

– Интересно, как бы я смогла догадаться об этом? Если бы не звонок Ксюши и не мое детальное знакомство с твоим характером…

– Хочешь сказать, я тебе не позвонил? – перебил Митя Светлану.

– Можешь проверить свой телефон.

– Во дурак! Да и не удивительно, сегодня снимали финальную сцену нашего киношедевра, такой зашквар. Завтра уже начинаем монтаж, и, надеюсь, мои функции будут минимизированы. Можно будет расслабиться.

– Вот сегодня и начнешь.

– Ага, с тобой это навряд ли. По-моему, в нашем сериале событий меньше, чем в твоей жизни в последнее время.

– Да уж, хватает, – вздохнула Светлана, решив не рассказывать Митьке, что Михаил узнал ее и Арсения, когда они были загримированы.

Дивными гастрономическими ароматами встретила квартира Ксении друзей своей хозяйки. Сама Ксюша в шелковом домашнем костюмчике была, как, впрочем, и всегда, мила, свежа и приветлива. Но Светланино хорошее настроение начало улетучиваться, когда она поняла: придется все рассказать и, значит, в ее случае, пережить еще раз…

Как все же странно устроен человек! Света в этот раз решила попытаться не погружаться полностью в свое повествование. Она словно была не участником, а пересматривающим хронометраж монтажером. Может, это рассказ Митьки о своей работе так на нее повлиял?

– Слушай, подруга, и ты не осталась и не узнала все до конца? – Светлана даже не нашлась, что на это ответить Ксении, ведь у нее тогда просто не было сил, ни физических, ни моральных, и она, как маленький ребенок, просто была рада появившейся возможности покинуть эту сцену абсурда, да, вообще, любопытство совсем не ее конек. – Или ты уже встречаешься с Михаилом? – продолжала атаковать ее вопросами Ксения.

– Ни с кем я не встречаюсь! Вот, видишь, здесь с вами сижу.

– Тебя-то я вижу, но вот совсем не понимаю. Неужели наш Сеня мог так измениться? Конечно, мы все повзрослели и вследствие этого стали другими. Знаешь, я тебе даже отчасти завидую, да-да, и не смотри на меня так. Мы с мужем погрязли в какой-то вселенской монетизации. Знаете, когда не было ни собственной квартиры, ни машины, делать деньги было необходимостью, но сейчас, когда всего достаточно, даже очень приличную дачу заимели, мой муж бросает меня и мчится на неопределенный срок за тридевять земель, а прежней радости уже нет, испытываем какие-то шаблонные эмоции, перерастающие в заученные и надоевшие до зубного скрежета «Как прошел твой день, любимый?», «Нормально, а как ты?», вроде всё с участием. Наверное, и мне не помешал бы такой акулий перепляс, в котором оказалась ты, когда снова начинаешь ценить то, к чему уже вкус притупился. И все же, я думаю, ты испытываешь определенную симпатию и к Михаилу. Он значительно старше, и от этого кажется тебе надежнее, а значит, по-твоему, навряд ли, как Сенька, сможет стать жертвой фантасмагорично-фанатичной идеи.

– Девушки, подождите, я только сейчас начинаю приходить в себя. Раньше наши посиделки проходили у Светы, а мы с ней живем на одной лестничной клетке, а сегодня…

– Митя, не бойся, ляжешь спать в детской, и мы со Светой как люди более старшего возраста обещаем тебя и пальцем не тронуть, – на правах хозяйки поспешила успокоить молодого мужчину Ксения.

– Да? А это удобно?

– Мить, что с тобой сегодня? – не понимала Светлана.

– Слушай, дружок, у тебя изменения на личном фронте? – хитро взглянула на Митьку Ксюша.

– Сосед, мой дорогой, ты всерьез увлекся Кристиной? Я же подробно все рассказала, не мучай себя, не надейся.

– Свет, а, между прочим, мы сегодня вместе обедали, – обиженно оправдывался мужчина.

– Как это жестоко с ее стороны давать тебе повод строить планы! Впрочем, и Арсений не отличается, как оказалось, щепетильностью по отношению даже к очень старым своим знакомым, – странно, но фраза Светланы, казалось, совершенно поставила в тупик ее лучшую подругу.

– Кажется, одна я ничего не понимаю, а я, знаете ли, с детства не люблю недомолвок. Ну-ка, выкладывайте все начистоту!

– Пусть Митька начинает. Он мужчина, – и Света с мольбой во взгляде посмотрела на своего соседа.

– А мне особо нечего рассказывать по сравнению с твоими приключениями, или, вернее сказать, злоключениями. У нас все происходит как-то тихо, мирно и до обидного банально, но я почему-то рад, даже очень рад. И откуда ты знаешь, что Кристина поддерживает вашего Сенечку?

– Я просто знаю, – уверенно отчеканила Светлана.

– Ничего ты еще не знаешь! Когда я сегодня обедал с Кристиной, то она мне рассказала, что Арсений снова исчез, и его заместитель, Алексей, звонил ей, пытаясь выяснить, где его шеф.

– Ну уж в этот раз я не брошусь его искать!

– Слава богу! Поумнела! – хитро заметил Митя. – Вообще, после вашего рандеву на юге он лишь на один день вышел на работу, дал необходимые распоряжения и, кстати, пообщался с Кристиной, поставив окончательную точку в их отношениях.

– Митя, ты в это веришь?!

– Да, ей я верю!

– Ну и напрасно! Окажешься, как и я, в…

– А еще Арсений ей сказал, что ты просто уехала с Михаилом и даже не дала ему возможности объясниться. Со слов Кристины, он признает, что был неправ с вами обеими. На самом деле изначально он ей говорил, что ты работаешь в доме Ивановых и что он очень верит, что ты сможешь ему помочь, в общем нес чепуху, только Кристина сразу все про вас поняла, и ты ей действительно понравилась, а к нему, ну это я уже так думаю, больших чувств она и не испытывала.

– А к тебе ну прямо воспылала, – не унималась Светлана.

– Я на такое и не надеюсь, но думаю, что притворство я замечу, а потом, как известно, дорогу осилит идущий.

– О, мой друг, поверь, не каждую дорогу можно осилить, даже будучи безумно влюбленной, – уже почти переходила на крик Светлана. – И, кстати, гениальный мой гример, между прочим, Михаил в тот раз нас угадал.

– Как? – не понял Митя.

– Вот так, он сам мне сегодня сказал.

Ксения внимательно посмотрела на ссорящихся соседей и решила, что пора вмешаться:

– Сначала успокойтесь, не вижу повода для разлада, а тебе, подруга, скажу честно, Митька очень талантлив, а это означает только одно, хотя… стоп, нет, могут быть целых два варианта. Первый – ты ему глубоко небезразлична, и, как известно, влюбленный всегда видит и слышит больше. Твой голос и манеры вас выдали. Или второй вариант, менее романтический, – он давно следит за вами и просто играет в кошки-мышки.

Воспоминания Арсения были сумбурные, он будто медленно трезвел или, скорее, выходил из состояния общего наркоза. Было больно, все тело ныло, но внутри образовалась и росла огромная зияющая пустота. Хотелось выть. Еще никогда прежде ему не приходилось испытывать такое щемящее одиночество, ничего не могло отвлечь Арсения. Самой острой, ранящей была даже не сцена с необъяснимым поведением отца, Сеню просто убивало воспоминание о ее глазах: в глазах его любимой женщины было столько презрения и страха! Что он наделал! Почему ему кажется, будто пути назад не существует? И она, она не дала ему и шанса, просто села и уехала, да еще и с Михаилом, а этот старый кот, словно того и ждал, появился совершенно неожиданно, но в таком нужном для него месте. Самое главное, сложилось все так, будто он – Арсений – просто маньяк, а Михаил ну прямо рыцарь на белом коне. Нет, вернее, на черном мерседесе.

Молодой человек, конечно, выслушал отца тогда, оказалось, что не все было враньем. Страшная болезнь и вправду была, только она уже отступила, а вот все остальное… Как же права была Света, когда говорила о том, что вранье, как грязная короста, нарастает, вот только, отваливаясь, глубоко ранит. Сене казалось, будто все его существо рассыпается на тысячи мелких атомов, каждый из которых зудел о каком-то его проступке: то вот он в детстве ставит подножку своему однокласснику, то, уже будучи постарше, обманывает родителей, а то и вовсе подкупает сотрудников банка, а потом врет Кристине, делая той еще больнее, но, объединяясь, все эти атомы издают общий душераздирающий вопль – как он мог не удержать Светлану, использовал ее, сам того не желая, ну как можно было быть таким слепцом, ведь самой его жизни без этого человека просто нет! Только она могла сделать его не просто счастливым, а по-настоящему живущим человеком, и если тогда, почти в детстве, у него еще было время и шанс, то сейчас… и ведь все было сделано его собственными руками. Как, гоняясь за призрачной целью, он не заметил того дара, что пришел к нему в виде этой женщины?

А теперь он уехал, уехал, чтобы не видеть никого и ничего. Арсений понял, что снова пытается обмануть, только теперь уже самого себя. Ведь сейчас он находится в доме Зои Алексеевны, и ему хочется среди старых вещей найти хоть что-то, что напомнило бы ему о Светлане. У него сел телефон, он даже забыл, когда последний раз заряжал его. Макбук сел, а вообще, здесь интернет есть? Хотя зачем он теперь ему? Зачем вообще теперь с кем бы то ни было связываться? Молодой человек в тысячный раз мерил шагами дом, когда-то принадлежавший семье его любимой девушки. Он начинал понимать, что ему необходимо позвонить матери, но та непременно поинтересуется, где он, а снова врать совершенно не хотелось, но еще больше не хотелось, чтобы отец примчался сюда со своими объяснениями. Его Арсений простил, да он и не злился, в силу склада своего характера молодой человек винил во всем только самого себя. Ибо виноват только он, вот именно он. А мама, она-то тут при чем? Или она была в курсе выздоровления отца, и они сговорились? Ну зачем? Неужели нельзя было просто всем сесть и все объяснить. Хотя внял бы их рассказу сынок? Наверное… Интересно, а вообще, сегодня какой день недели, сколько времени он уже провел здесь?

Арсений выглянул в окно и сквозь огромный куст крапивы разглядел яркое солнце летнего дня. Красиво, но сейчас все прекрасное, как ему казалось, было призвано издеваться над ним, показывая его, Арсения, ничтожность.

Необходимо идти на почту, узнать об интернете, по возможности связаться со своим замом, сказать, чтобы тот перечислил ему деньги, ведь, уезжая сюда, он не взял ни наличных, ни продуктов, ни одежды – ничего, просто сел и уехал, как тогда думал, в никуда, а нет, ехал туда, где стало еще больнее.

На почте к просьбе молодого человека отнеслись с пониманием, называя «жильцом дома тети Зои». Позволили позвонить в Москву в кредит, сказали, что здесь частенько неплохо ловится интернет, но все же временами, с большими перерывами. Работница почты и не догадывалась, что связь Арсению нужна была только для того, чтобы успокоить маму.

Вернувшись в свое теперешнее пристанище, молодой человек неожиданно увидел зеркало, вделанное прямо в старый шкаф для одежды. На Арсения оттуда смотрел совершенно незнакомый ему человек – как минимум недельная щетина, черные круги вокруг глаз, взъерошенные грязные волосы и ужасающая худоба. Так вот почему, когда он возвращался с почты, сосед – довольно пожилой мужчина с куцей седой бороденкой – предложил ему вместе выпить за знакомство: значит, за своего принял. Как же он мог за такое короткое время превратиться из успешного Арсения Жильцова в кого-то совершенно ему незнакомого? Включив телефон, Сеня позвонил маме, но трубку взял отец.

– Сын, рады, что жив, ты где? Мама на таблетках, нам нужно серьезно поговорить, ведь все совсем не так, как ты понял. Вы со Светланой так быстро один за другим убежали, я уверен, ничего не поняв, и можете сделать совершенно недопустимые выводы.

– Пап, скажи маме, что со мной всё в полном порядке, пусть не волнуется, а Света, она уехала с другим, и я не могу ее ни в чем винить, она права, во всем права.

– Нет, сынок, в этой истории нет правых и неправых, все уже произошло, быстро диктуй свой адрес, иначе может быть поздно, и тогда мы будем виноваты…

В полной тишине Светлана заканчивала свое повествование о событиях уже сегодняшнего дня, невольно противопоставляя Арсению Михаила.

– Вот и все, а на завтра я приняла приглашение Михаила вместе поужинать, – закончила Света.

– Ну, это еще не свадьба, – к чему-то ляпнула Ксюша.

– Ты чего, какая свадьба, я даже не знаю, чего мне теперь и желать-то. Молю только об одном, хочу покоя!

Ксюша снова пристально посмотрела на свою лучшую подругу.

– Свет, а тебе действительно неинтересно, что с этим манускриптом-то? Видимо, он и вправду имеет колоссальную стоимость, раз из-за него столько событий произошло.

– Мне совершенно все равно, а уж о стоимости я раньше не задумывалась, а сейчас и вовсе не хочу.

– А думать всем придется много, – Ксюша внимательно посмотрела теперь уже на Митю. – Слушай, дружок, я тебя сегодня не узнаю, ты что, переутомился на работе или настолько всерьез увлекся Кристиной?

– Не знаю, сейчас, прослушав еще раз весь рассказ Светланы, я, конечно, снова разозлился, но в то же время почему-то совершенно другую характеристику вашему однокласснику Арсению дает его бывшая девушка. Мне совсем неприятно думать, что она с ним когда-то встречалась, – с этими словами молодой человек подлил девушкам мартини, свой фужер наполнил коньяком, а затем быстро, не дожидаясь тоста, выпил его и снова заговорил: – Спать, сильно хочется уснуть, меня прямо полностью накрывает, а всё Светины перипетии!

– Да, дорогие гости, вечеринка удалась, но обстоятельства все оправдывают. Митька, иди уже в детскую и заваливайся спать. Мы тебя простим и даже сами за собой поухаживаем, – Ксюша пододвинула к себе бутылку со спиртным и с улыбкой проводила взглядом соседа Светланы. Не успела за ним закрыться дверь, как Ксюша буквально обрушилась на Светлану с вопросами: – Света, тебя ничего в твоем рассказе не смущает?

– Нет.

– А зря, скажи, когда Арсений ссужал деньги твоей бабушке, он мог знать, что Ивановы задумают нанимать именно тебя?

– Нет, не мог.

– Значит, обвинения в полном и наглом использовании вашего величества беспочвенны? А твое звездное появление на свадьбе, где ты умудрилась совершенно испортить мое платье, это все тоже, по-твоему, спланировал Арсений?!

– Ты чего, выгораживаешь его?

– Нет.

– А, по-моему, очень даже да.

– Свет, ты же знаешь, я обожаю разного рода проблемы, потому что просто очень люблю их решать, а нестыковок в твоем рассказе масса, уж поверь мне.

– Тебе я верю.

– Ну, надо думать, вот поэтому дай мне разрешение немного заняться всей этой вашей историей. Сенька – кто угодно, только не подлец! Интересно, где он? Учитывая его характер, должен был просто жить у твоего подъезда, но раз этого не происходит, то ему нужна помощь, иначе у него внутри может что-то сломаться.

– Где-то, Ксюша, я это уже слышала, что, мол, бедному Сенечке нужна помощь сильных женщин.

– Свет, ты говоришь, его родители живут всё там же?

– Да.

– Вот завтра их и навещу.

– Ради бога, делай, что хочешь, вечно ты все рассчитаешь, взвесишь, мне бы хоть немного твоей практичности.

– Да, ты права, математика – мой главный козырь, но, подруга, а как же твой уникальный талант? Или с появлением Сени он улетучился?

– Нет, скорее наоборот.

– Что наоборот?

– В этом я преуспела.

– Что-то незаметно.

– Не так давно в моей жизни стало намного больше бабушки – Зои Алексеевны. Когда я во второй раз неудачно распласталась прямо перед Арсением, то пожаловалась ей на исполнение всех своих самых искренних желаний с точностью до наоборот. Она внимательно меня выслушала, обозвала наивной дурочкой с неправильными заказами и как-то еще в этом же роде.

– Ну в этом с ней трудно не согласиться…

– Ксюш, ну ты-то не ерничай!

– Я и не ерничаю. Свет, слушай, а это давно у тебя появилось?

– Что?

– Привычка не рассказывать до конца. Так что конкретно тебе посоветовала бабушка?

– Отзеркалить эмоцию.

– Как это?

– Заставить себя почувствовать нечто противоположное. Допустим, если тебе необходимо найти или встретить кого-то, то ты должна вызвать в себе, напротив, обратное желание – ни за что с этим человеком не встречаться – и прочувствовать полностью весь негатив от несостоявшейся встречи, но, если ты никак не можешь вызвать так называемую противоположную эмоцию, то думать о желаемом необходимо стоя перед зеркалом. Вначале я пробовала на мелочах тренироваться прямо перед настоящим зеркалом, потом научилась представлять его себе.

– То есть во время проявления желательных эмоций визуализировать не только саму картинку, но и зеркало.

– Ага.

– И что, у тебя стало получаться?

– Да.

– И ты с таким талантом оказалась в столь плачевной ситуации?

– Скажу больше, я во многом ее и спровоцировала.

– Вот сейчас ты меня реально пугаешь.

– Себя еще больше! Понимаешь, Ксюша, Арсений снова появился в моей жизни весь такой идеальный, он прямо за эти годы стал мистером совершенство. Я начала комплексовать, мне хотелось увидеть и его слабости, а еще Михаил был мне действительно симпатичен.

– Был?

– Ну и сейчас тоже…

– Света, а там, в подземелье, ты тоже работала?

– Да, только тогда, когда поняла необходимость применения способностей.

– То есть ты примерно знала, кого вы увидите за подвальной дверью музея?

– Представляла.

– Подруга, да ты страшный человек.

– Скорее, очень глупый.

– Ну, с этим я, пожалуй, спорить не буду.

– И не надо.

– Свет, а сейчас ты почему не меняешь реальность, если она тебя не устраивает?

– Говорю же, ничего не хочу, только покоя и немного человеческого тепла.

– И внимания Михаила!

Светлана неопределенно пожала плечами.

– Светочка, а почему ты там, на так называемом «озере правды», не выдала Арсению, что уже догадалась о его малодушии в отношении тебя и Кристины. Только не говори, что, мол, при бабушке застеснялась.

– Нет, тогда я решила за него бороться.

– То есть истинное отношение людей к себе ты изменить не можешь.

– Об этом я не думала.

– Свет, а тебе порой не кажется, что в вашей истории жертва не ты, а Сенька?

– Не кажется! Не переворачивай все с ног на голову! Вечно ты со своей математикой! Пойми, некоторые вещи не поддаются логике.

– Нет таких вещей, и даже твой несомненный талант, я уверена, объясним, если не квантовой физикой, так…

– Ну, перестань! Ксюша, ты чего, серьезно меня считаешь в чем-то виноватой?

– Скорее, заблудившейся. Хочу тебя приостановить, чтобы моя лучшая подруга не превратилась в заложницу своих же возможностей. Завтра при встрече с Михаилом постарайся узнать о нем как можно больше информации, а сама ему о себе больше ни слова. Включи свои способности!

– Зачем?

– Света, у меня тоже, помимо железной логики, есть немного женской интуиции. Что-то в его интересе к тебе есть не совсем обычное.

– Что, я, по-твоему, не могу уже просто так понравиться мужчине?

– Можешь, причем некоторым один раз и на всю жизнь!

– Ты опять за свое! Опять Сеня – герой! Слушай, а тебе он, случайно, раньше не нравился?

– Нравился!

– Почему я об этом ничего не знала?

– Зачем? Я учитывала твой характер, да и видела, как он к тебе относился. Затем как-то быстро в моей жизни появился Евгений, и мне больше никто не стал нужен, но вам я помогу, непременно. Просто чувствую, что должна, надо в вашу темную магию внести долю здравой светлой математики.

В ресторан на встречу с Михаилом Светлана отправилась в приподнятом настроении. Впервые за длительное время она улыбалась, улыбалась просто так. Сильно помогла мама, ее тепло обволокло, согрело, а главное, повысило самооценку. Еще днем Татьяна Михайловна за столиком в кафе долго сокрушалась по поводу того, что любимая доченька питается непонятно чем, а она так давно хотела накормить и приголубить свою Ланочку. Мама Светы долго и пристально изучала меню. Принялась пытать официанта на предмет свежести блюд, и, как ни странно, у Светы не было и тени смущения, ей была приятна такая искренняя забота. Благо молодой человек, обслуживающий их, быстро вник в ситуацию и помог старшей из женщин с выбором блюд, его лучистые глаза с ласковой хитринкой смотрели на эту пару. У молодого парня была азиатская внешность, и Света подумала, что, видимо, он и сам скучает по своей матери, и поэтому с пониманием относится ко всем капризам Татьяны Михайловны.

– Да, дочка, бабушка, конечно, учудила. Постараюсь настоять на своем и в ближайшее время переселить от тебя неожиданного постояльца, но как же это все не вовремя, только у вас с Сеней стало снова все налаживаться.

– Нет, мам, не беспокойся, он совершенно мне не мешает, – лукавила дочь, ей не хотелось посвящать маму во все свои злоключения, к тому же и баба Зоя держала язык за зубами.

– Ланочка, похудела, но, знаешь, тебе к лицу, ты у меня красавица, каких мало.

– Есть в кого.

А Татьяна Михайловна продолжала и продолжала говорить разные приятности и, сама того не зная, излечивала душу доченьки.

Света, еще наполненная светлой энергией материнской любви, надела темно-синее вечернее платье, сделала прическу, вечерний макияж и отправилась на романтический ужин.

Ранее, убедившись, что Ивановы перечислили более чем достаточную сумму, она решила улучшить свой проект: купила несколько кустов рододендронов для украшения приствольного круга рождественского дерева и заказала редкий, чисто белый гравий для отсыпки дорожек огорода между приподнятыми грядками. Сама удивилась, что в этот раз как-то сразу прижился первый вариант трансформации участка, а второй «тихо ушел» в стол Крокодилу. Что ж, пусть будет так, ведь она, наверное, сможет рассчитывать на некий бонус.

Зайдя внутрь ресторана, девушка обнаружила, что он пуст, да к тому же было как-то темновато, но именно в этот момент вспыхнул луч света, озаривший белый рояль, за которым сидел Михаил. И тут же все помещение наполнилось потрясающими звуками так любимого Светой второго концерта Рахманинова.

Неужели Михаил настолько тонко чувствовал ее? Девушка, замерев, долгое время просто стояла, наслаждаясь волшебной мелодией.

Закончив исполнение, мужчина встал и пошел ей навстречу, и в это время зажгли свет, и она смогла увидеть столик, накрытый совершенно по-особенному, одновременно очень изысканно и лаконично. В самом его центре стояла огромная ваза светло-песочного цвета с букетом шикарных темно-сливовых роз. Взяв за руку Светлану, Михаил провел ее к столу, галантно отодвинул стул и первым нарушил молчание:

– Света, надеюсь, вы не против того, что я уже сделал заказ. Нам подадут рыбу, самую лучшую в этом заведении, и оригинально приготовленные овощи, и еще белого вина из Испании, я там бывал и, знаете, пристрастился, думаю, и вам понравится.

Светлана, завороженная антуражем и подобным отношением, молчала, разглядывая розы, в ее голове все еще звучала музыка Рахманинова, и она не совсем понимала, какая уже разница, что сейчас есть и пить, ведь все и так очаровательно.

Арсений не стал называть адреса не потому, что ему хотелось сделать больно отцу, а потому, что боялся: еще одну порцию новой информации его собственный мозг будет просто не в состоянии переварить. Молодой человек вышел во двор, ему хотелось солнца, и его там было много, но даже летняя жара не могла вытеснить внутренний, душевный холод. Мужчина поежился, сам себя обхватил руками, заметил на углу дома старую деревянную кадку с дождевой водой, подошел к ней и вначале опустил руки в воду, глянул во второй раз за этот день на свое отражение, но даже мелкая рябь воды не могла скрыть следы страдания на его лице. Затем Арсений принялся активно плескать на себя оживляющей влагой.

– Нет, сосед, не поможет! Опохмелиться тебе надо. – Из-за забора, из больших смородиновых кустов на него смотрел утренний знакомый. – Если что, то я завсегда рад помочь.

Сосед показал бутылку с мутным содержимым.

– Нет, я пока не могу, – ответил Арсений.

– Так всегда так, первую проталкиваешь, а дальше сами одна за другой потекут.

– Не в этом смысле, я не пил накануне, да и вообще не злоупотребляю.

– Да ладно, а то я не вижу. Ну если нравится болеть, так и, пожалуйста, страдай дальше, губи здоровье.

Арсений растерялся, странно было слышать от выпивохи слова о состоянии здоровья, и он зачем-то позвал к себе мужичка-соседа, а тот, будто того и ждал, и через считаные секунды уже сидел во дворе. Импровизированным столом послужила старая дверь, положенная на два полена, на такие же поленья мужчины присели.

– Ну че, паренек, за знакомство. Меня все Никитич кличут, а тебя?

– Арсений.

– Ну что, будем, – и новый знакомый с жадностью опустошил рюмку, которая в паре с другой была принесена из старинного буфета Зои Алексеевны.

– Ну, рассказывай, как тебя жизнь поколотила, раз ты сюда прибился раны зализывать.

– Не знаю, никто меня вроде не колотил, если только сам себя.

– О, запущенный случай, если сам на себя обиду держишь, тут одной не обойдешься. – И Никитич поспешил налить по второй. – Ты, сынок, не стесняйся, иной раз, когда выговоришься, выкричишься, оно и легче становится, я-то свой век почти прожил, кое-чего тоже разумею.

Арсений осушил вторую рюмку по примеру новоявленного соседа, закусил зеленым пером лука, да и выложил все начистоту первому встречному. Никитич был отменным слушателем, ни разу не перебил, даже наливал молча. Когда Арсений закончил свое невеселое повествование, тот еще несколько минут молчал и лишь потом заговорил:

– Васька какой идиот! И напрасно вы с батей его не поколотили, не думай, что он старый, и нам, старикам, наука впрок идет. На батю не серчай. Знаешь, он – твой отец, тебе надобно с ним хорошенько по душам погутарить, может и под рюмочку, как мы с тобой. Поймешь его, обязательно поймешь! Как говорится, яблоко от яблоньки… Тебе покаяться надо перед бабой своей. Конечно, судя по твоему рассказу, крови ты ей попортил много, но, если взаправду любит, так и простит, и не такое прощают, ну а если не любит, так и тебе наука, переболеешь.

– За столько лет не переболел, а тут – на тебе, и все забуду.

– А кто говорит забыть? Забывать нельзя, но и корить себя вечно тоже не стоит. Вот подумай, кому сейчас ты хорошо делаешь? Правильно, никому. Сам себя сидишь тут жалеешь, а может, на этом свете кому-то позарез помощь твоя нужна, а ты тут зазря небо коптишь. Судя по всему, человек ты хороший, действуй, парень, действуй!

– Дед, вот ты где, ну че запропастился, поросенка колоть надо. – Собутыльники не заметили, как к ним подошел молодой человек.

– Вот, Арсений, знакомься, это Игорек – внучок мой, а это Арсений – сосед наш новый. Завтра внука в армию забирают. Ты в числе приглашенных, отказа не приму! Так по-соседски не делается, ждем. Игорь, а ты чего молчишь?

– Да, приходите, пожалуйста, будем очень рады вас видеть.

– А во сколько?

– Да к обеду я тебя крикну, сам увидишь, люди собираться начнут, – Никитич продолжал приглашать уже согласившегося Арсения.

Проводив гостей, Сеня зашел в дом, включил макбук, спасибо хватило ума взять его сюда. Хотел войти на почту своего заместителя, но руки сами зачем-то набрали в поисковике данные Михаила Иванова. Арсений и раньше собирал на него информацию, но тогда его интересовали взаимоотношения Иванова и Епифанцева, а сегодня, сегодня Арсением руководила ревность, как ни постыдно ему было самому себе в этом признаваться. Странно, но что-то узнать об Иванове практически не было возможности, ни в одной из социальных сетей тот не был зарегистрирован, ни по каким сводкам не проходил, но по одной из ссылок нашлось название фирмы, которой руководил Михаил. С большим трудом Арсению удалось найти информацию о роде деятельности организации, и когда он прочитал все, что было доступно, то аж присвистнул, а вслух произнес:

– Что ж, почти коллеги, только он на десять голов повыше будет.

Оказалось, что фирма Иванова занималась импортом и даже изготовлением роботов – помощников для дома. Странно, почему так мало информации? Совершенно не рекламирует себя – наверное, что-то там не в порядке. Арсений набрал номер одного знакомого пронырливого человека – частного детектива.

В свою квартиру Светлана вошла с большущим букетом роз. Петр Игнатьевич не спал и встретил хозяйку прямо в прихожей.

– Добрый вечер, Светочка, извините, я здесь похозяйничал, приготовил ужин, но вы припозднились, может стоит разогреть?

– Нет, спасибо, не нужно, – Светлана улыбнулась, она совсем забыла о своем постояльце, но хорошее настроение делало ее еще более гостеприимной.

Мужчина заботливо принес вазу, которая до этого стояла в спальне на комоде.

– Вы помирились с Арсением? Как же я за вас рад, а то, знаете ли, он был очень расстроен, когда я в последний раз его видел. Какие красивые цветы и такой редкий оттенок!

Светлана согласно кивнула и невольно еще раз залюбовалась подарком Михаила. Какой же чудесный вечер он ей устроил и как тонко разбирается в ее работе – оказывается, он замечал все нюансы. Называл Светлану гением своего дела, и напрасно она волновалась, никаких ненужных поползновений с его стороны совсем не было. Светлана даже и не знала, хорошо ли это в ее ситуации или плохо. Мужчина просто взял с нее слово послезавтра снова поужинать вместе. Интересно, а что он говорит Стелле?

– Хозяюшка моя, может, чая?

– Не откажусь. – Как странно, когда тебя обслуживают в собственной квартире, раньше такую честь ей оказывала только мама.

Петр Игнатьевич ловко накрывал стол к чаю. Он очень удивил хозяйку, когда снял салфетку с большого праздничного блюда и там оказался аппетитный яблочный пирог.

– Вы что же, и печь сами умеете? – не удержалась от вопроса Света.

– Долгая жизнь вдовца, знаете ли, накладывает некоторый отпечаток.

– Чем вы сегодня днем с бабушкой занимались? Наверное, она что-то вам показывала в Москве?

– Просто гуляли, были на ВДНХ и, представляете, умудрились потеряться, спасибо телефонам, но все равно еле-еле нашли друг друга.

– Как это случилось?

– Ваша подруга, кажется Ксения, позвонила Зоеньке, и та так увлеклась разговором, что пошла, как говорится, куда глаза глядят, а я в это время, знаете ли, отвлекся на изучение экспонатов выставки. В общем, сам виноват.

– Ясно, надеюсь, это было недолго?

– Ну и не быстро. Пока я понял, что потерялся, пока додумался позвонить, а там у Зоеньки и занято, и занято. Признаюсь, немного понервничал.

– Да, бабуля, как мы с вами уже говорили, может быть немного импульсивной.

– Что вы, что вы, я же говорю, только я во всем виноват.

Света пила вкусный чай и думала о том, что Ксения начинает действовать, только очень странно. Почему она решила так долго пытать бабулю? Или ее «математика», как она говорит, в очередной раз показала сразу «корень»?

Утром Светлане не хотелось торопиться на работу, и она решила пошалить. Пока Петр Игнатьевич спал, девушка подошла к зеркалу, ей и хотелось-то всего ничего – еще пару часиков поваляться в своей постели, смакуя вчерашний вечер…

Через несколько минут ее телефон зазвонил.

– Светлана, это Геннадий Павлович, у нас в офисе форс-мажор, обворовали ночью соседнюю фирму, мне позвонили, вызывают. Тебе лучше побыть дома часа два-три, не хотелось бы еще на несколько дней лишаться такого ценного сотрудника. Знаешь, как там у них в полиции: приезжай, вопросы, допросы… Все, мне уже некогда.

– Доброе утро, я все поняла, – девушка с искрой благодарности в глазах взглянула в свое зеркало.

Прошла в спальню, легла, начала все снова вспоминать – волшебную музыку Рахманинова, глаза и руки Михаила, но в ее душе началось нечто странное – какая-то, пока совершенно непонятная, интуитивная настороженность. Девушка не понимала, что конкретно ее так смущало. Наверное, просто боялась сглазить, но прекрасная утренняя нега исчезла. Нужно все равно собираться, тем более что Светлана сегодня собиралась съездить в их собственный питомник растений, чтобы там лично отобрать многолетники – спирею, пузыреплодники и дёрены, потом придет черед пионов и роз, а луковичные и кадочные она решила оставить напоследок. Ей захотелось сделать Ивановым не совсем обычный подарок.

В теплицах, да и на участках открытого грунта питомника с выбором растений Светлане помогала Елена Сергеевна, у женщин давно сложились дружеские взаимоотношения.

– Свет, может, возьмешь дёрен «коуза»? Он, конечно, любит землю покислее, да и зиму помягче, но, если его посадить в затишке, цветение завораживает даже меня.

– Да, вас удивить трудно! Что ж, пожалуй, возьму вместо спиреи дуболистной, нужно тогда еще хвойного опада дозаказать. Наверное, жаль вот так отдавать своих питомцев?

– Ты же знаешь, как я их всех люблю, но представляю себя воспитателем в детском саду и думаю, что выпускаю свои саженцы из контейнеров-«яслей» во взрослую жизнь. Совершенно спокойна, когда их используешь именно ты, знаю, посадишь так, как нужно, и они будут радовать людей долгие годы.

Света с трудом дозвонилась до Геннадия Павловича, он был явно занят. Девушка сказала ему, что находится в питомнике, отсюда сама «сопроводит» «подопечных» Елены Сергеевны и постарается их сегодня высадить, так что в офисе не появится.

Краснолистный пузыреплодник вместе с барбарисом сорта «арлекино» составят единый ансамбль с высаженными ранее яблонями. Наверное, Стелла снова будет недовольна растениями с «осенней» окраской листвы. Интересно, а что она скажет по поводу дёрена «элегантиссима» и клена «фламинго» с бело-зелено-розовыми листьями? Светлана уже несколько часов провела на участке заказчиков, а хозяев все не было. Жаль, она же заготовила им сюрприз. Нужно бы их «поторопить». Девушка улыбнулась своей мысли. Пожалуй, у нее скоро появится натренированность… Эх, Миша, Миша…

Через небольшой промежуток времени приехал Михаил, а Стелла вышла его встречать, заботливо открыла ему гаражные ворота. Значит, все это время она была дома и не проявила интереса к деятельности Светланы?

– Добрый день! Наверное, я не перестану удивляться гармонии, живущей в вас, и тем, как вы щедро ею с нами делитесь. Мы со Стеллой счастливчики, – начал диалог Михаил.

– Я тоже очень рада вас видеть. У меня просьба, не могли бы вы чуть позже выйти в свой сад, постараюсь еще немного вас удивить.

– Что ж, мы в предвкушении, правда, дорогая? – в ответ на вопрос Михаила Стелла только дружелюбно кивала и как-то восторженно, совершенно по-детски, хлопала ресницами.

Светлана забыла об угнетенной интуитивной настороженности и с новым приливом сил взялась за работу. Где-то через полчаса супруги вышли к ней.

– Ну что ж, наша добрая фея, мы готовы к очередному чуду.

– Пойдемте, – и Светлана провела Ивановых в самый укромный уголок, образованный яблоней и дереном. Там появилась странное сооружение, некое подобие скворечника, у которого не было ни задней, ни передней стенок, а весь он был заложен бамбуковыми полыми палочками и сосновыми шишками. Светлана достала небольшую коробочку и, широко улыбаясь, открыла ее, и оттуда вылетели сотни божьих коровок, некоторые из них принялись обживать новый «дом», а другие полетели обезвреживать культурные растения от вредных насекомых, и еще несколько село прямо на одежду с восторгом наблюдавших за ними людей.

– Это и вправду чудо, и что, они будут здесь жить? Не думал обзаводиться домашними насекомыми, – с теплотой в голосе произнес Михаил.

Стелла же отнеслась к подарку более серьезно:

– Coccinellidae (божья коровка на латыни) – очень полезные насекомые сада. Современная экология резко снизила их популяцию в живой природе, поэтому человек, конечно, обязан заботится о них, – несмотря на несколько менторский тон Стеллы, Михаил и Светлана почувствовали себя детьми. В лучах летнего солнца вокруг них все еще летали десятки волшебных существ, способных, как всем помнится, исполнять желания.

Ближе к вечеру, подъезжая к своему дому, Светлана заметила, что скамейка у подъезда занята знакомыми ей людьми, больше всего она удивилась тому, что между бабой Зоей и Петром Игнатьевичем сидела Мыка. Хотя, чему удивляться, она же его внучка! Что ж, они теперь с ней будут сводными внучками или как, интересно, называется эта степень родства?

– Ну наконец-то! Сидим тут, ждем ее. И чего ты вечно задерживаешься, – волнение Зои Алексеевны выдавал тон ее голоса.

– Всем добрый вечер, а чего это вы здесь заседаете?

– Здравствуйте, Светлана Владимировна, – еле слышно, потупив взор, сказала Мыка, чем немало удивила Свету.

– Мыка, если мне не изменяет память, мы в последний раз прекрасно обходились без отчества и были на ты.

– Да, но тогда все было по-другому.

– Пойдемте все в квартиру, там закончим ненужные реверансы, – прервала девушку Света.

– Нет, Света, ты пока девочку чаем напои и выслушай, а нам с Петей нужно еще в одно местечко заглянуть, – неожиданно сказала Зоя Алексеевна.

Дома у Светланы Мыка вела себя очень странно, было заметно, как девушке неуютно, если не сказать страшно.

– Мыка, ты чего? Я не кусаюсь, а то, что тебя твоя Таисия Игнатьевна послала на разведку в семью Арсения, мы поняли еще в Юрзовске.

– Все намного сложнее.

– Я, конечно, не считаю себя великим умом современности, но попытаюсь понять, раз вы втроем решили до меня что-то донести, только удобнее будет беседовать на кухне за чашкой чая. Кстати, твой дедушка – искусный кулинар, и у нас есть чудесный яблочный пирог. Пока я буду хозяйничать, начинай рассказывать, только извини, если можно, покороче. Мне сегодня вечером еще поработать нужно.

– Как вы уже знаете…

– Ты знаешь, ты, а не вы. Мыка, ну, хватит, а то я начинаю чувствовать себя ровесницей своей бабушки!

– Мои родители вместе с бабушкой погибли, когда я еще была маленьким ребенком. Все обязанности по моему воспитанию взял на себя дедушка. Он положил на это много сил, работая одновременно на двух работах, даже будучи уже на пенсии. Не могу сказать, что я чувствовала себя в чем-то ущемленной. На мой взгляд, ни моя одежда, ни что-то другое не выдавало того, что я круглая сирота. Каждое лето мы даже отправлялись к морю, а перед началом учебного года ездили в наш областной центр – одевать меня. Я не знала отказа ни в чем, но, подрастая, стала понимать, как дедушке тяжело, и постепенно мои запросы стали меньше. Он об этом догадался, когда на выпускной я выбрала совсем недорогое платье, но оно мне так шло, да и дедушка назвал меня настоящей принцессой, а я себя, самое интересное, ею действительно чувствовала. Пела я всегда, сколько себя помню, конечно мечтала о сцене, но тем не менее после окончания школы решила пару лет поработать и только потом ехать в Москву. Вместе с дедушкой мной занималась и его сестра – тетя Тая. Она учила меня вести домашнее хозяйство. Именно благодаря ей я умею и шить, и готовить, и даже могу сделать косметический ремонт. Личная жизнь ни у дедушки, ни у его сестры не сложилась, с возрастом я стала чувствовать свою вину за это, но если у деда вообще никого не было, то к его сестре захаживал дядя Вася. Он мне тоже казался довольно милым человеком. Делал нам дорогие подарки, часто хвалил: видимо, хотел найти беспроигрышный путь к сердцу нашей Таисии Игнатьевны. Постепенно я привязалась и к нему, даже стала доверять. Странно, но именно дядя Вася был первым, с кем я поделилась своей заветной мечтой – уехать учиться в Москву. Он меня поддержал, помог найти достойную работу, где я смогла заработать свои первые деньги, а затем как-то совершенно незаметно для себя я оказалась не просто посвященной, но и вовлеченной в хитроумный план по якобы возвращению старой реликвии в наш краеведческий музей.

– Стоп! Дядя Вася – это директор музея Василий Макарович? – удивленная Светлана села напротив Мыки.

– Да, и я трудилась под его началом.

– То есть непосредственно в музее?

– Ага.

– Ну ничего себе, твоя история становится для меня все интереснее. Видимо, я изменю свои планы на вечер. Извини за любопытство, но хотелось бы поподробнее услышать о плане Василия Макаровича и Таисии Игнатьевны. Кстати, а Петр Игнатьевич тоже был в курсе?

– Нет, дедушка никогда не присутствовал при наших разговорах. Он, вообще, до последнего был против моего отъезда.

– А сейчас?

– И сейчас. Зоя Алексеевна велела поберечь его сердце. Думаю, отчасти из-за этого она и увела его сегодня отсюда.

– Понятно.

– А мне совершенно непонятно, как я смогла на это все повестись.

– Спишем все на твой возраст.

– Спасибо.

– За что?

– Не знаю, что хотя бы слушаете. Так вот, провожая меня в Москву, тетя Тая и дядя Вася велели мне обязательно познакомиться как можно ближе с семьей Жильцовых, ведь, по непонятным мне причинам, Василий Макарович был уверен, что в конечном итоге манускрипт окажется у них.

– А можно поподробнее непосредственно о манускрипте? – попросила Света.

– В силу своего возраста и неуемного интереса к разного рода тайнам я уговорила родственников сделать перевод той части рукописи, что осталась в музее. Это оказались старинные молитвы. Честно говоря, я далека от религии, но поняла, что владение этой реликвией налагает некие испытания в современном мире. Мне в это не верится, но судьба Аркадия Петровича отчасти подтверждает легенду, сопровождающую манускрипт. Ее мы тоже перевели, так вот, она говорит о том, что пока ты идешь к манускрипту (я предполагаю, что здесь может иметься в виду как постижение сути молитв, так и стремление завладеть им, но не могу утверждать точно, боюсь ошибиться), но дело в том, что тебе в это время все покоряется, достигаешь практически любых целей, будь то наука либо другое полезное дерзновение, там так и написано. А знаешь, что самое забавное? Пока я занималась поиском рукописи, легко смогла поступить в московское музыкальное училище, о чем не могла раньше и мечтать, думала просто устроиться работать в театр, например, гардеробщицей и уже оттуда начинать карьеру.

– Странное у тебя понятие о начале карьеры, но все-таки давай вернемся к тому моменту, когда ты оказалась в семье Арсения. Кстати, я уже в курсе того, как ты бросилась к нему под колеса автомобиля, до этого выследив его, можешь не рассказывать.

– Поверь, это было самое постыдное из того, что я сделала.

– Пойти дальше просто не смогла?

– Нет. Они оказались очень милыми людьми, которым тоже в этой жизни изрядно досталось, а ваш Арсений к тому же такой душка.

– Боюсь, что уже не мой.

– Почему? Вы такая красивая пара.

– Это другая история, но она отчасти вытекает из твоей. Так что же ты узнала?

– Аркадий Петрович как только завладел первой частью манускрипта, серьезно заболел и обанкротился, а также то, что он был против расследования, которое затеял его сын. Не так давно болезнь стала отступать, Аркадий Петрович долго и упорно занимался, стал самостоятельно вставать и даже передвигаться без посторонней помощи, но все разговоры на тему его здоровья, как я поняла, тоже были под строгим запретом, готовился сюрприз. Вчера Аркадий Петрович рассказал мне, что очень надеялся на чудо, которое, согласно легенде, обязательно состоится, если соединить обе части манускрипта.

– То есть Арсений, по-твоему, совсем не догадывался обо всех потугах своего отца.

– Конечно нет, я думаю, что и Людмила Михайловна не в курсе многого. Знаете, она очень давно сильно напугана – предполагаю, что и здесь не обошлось без участия воздыхателя моей тетушки.

– То есть в начале расследования Арсению мешал руководитель музея, а потом уже Аркадий Петрович?

– Думаю, что Василий Макарович в большей степени виновен в участи Аркадия Петровича, а вот что касается Арсения, даже и не знаю.

– Все же, неужели ему мешал и папа?

– Маловероятно. Мне почему-то во всей этой истории жалко больше всего именно Аркадия Петровича.

– Шок, но как мог Василий Макарович – работник провинциального музея – погубить судьбу московского бизнесмена Аркадия Жильцова?

– Руками своего братца. Его старший брат, тоже уроженец нашего Юрзовска, при коммунистах сделал блестящую карьеру. Вначале он возглавлял наш областной комитет партии, а затем переехал с повышением в Москву, но лет семь назад скончался.

– Тебе известно, знал ли Аркадий Петрович, кто стоял за всеми его злоключениями?

– До последнего времени нет, мне он сказал, что ему сильно помог его бывший партнер – некто Епифанцев.

– Даже так, помог, значит, то есть у них с бывшим соучредителем отношения не разрушены?

– Да нет, конечно, он только вчера был в гостях у Жильцовых, но, судя по реакции Людмилы Михайловны, она с ним не виделась много лет.

– Ты же по-прежнему живешь у них?

– Да.

– И как там Арсений, не появился?

– Они его разыскивают и очень просят вашей помощи.

– Так вот зачем ты здесь.

– Не совсем, я пришла к вам с очень странной просьбой.

– Какой?

– Чтобы ты помогла дочери Епифанцева – Стелле.

– Что?! Скорее, меня можно попросить не мешать, а вообще, ты считаешь, порядочно ко мне с подобным обращаться? Ну да, дедам обоим это выгодно… Слушай, а она у него одна?

– Кто и у кого?

– Стелла у своего отца – господина Епифанцева.

– В том-то и дело…

Летний зной сменился небольшим приятным похолоданием. Арсений сегодня проснулся рано утром. Лежать в постели больше не было сил, он нашел какую-то старую тетрадь и написал в ней несколько строк о том, что терзало его душу. Затем молодой человек вышел на усадьбу, которая теперь ему принадлежала. Впервые он попытался осмотреть владения глазами нового хозяина. Все вокруг хаотично заросло какими-то кустами. «Интересно, что из этого культурное, а что следует удалить?» – почему-то подумал Арсений. На большой ветке старой яблони висели качели. Молодой мужчина уселся на них и начал медленно раскачиваться, они издавали какой-то хрустящий, довольно неприятный звук. Арсений подумал о том, что, наверное, следует кого-то нанять навести здесь порядок. Светлана, она могла бы… И снова боль, как лезвие ножа, вытеснила прочие, только было зародившиеся мысли из сознания Арсения, он подумал о том, что ведь Светлана наверняка с самого детства приезжала к бабушке, ходила по этим дорожкам и каталась на этих самых качелях, смотрела в ту же даль, за горизонт, который всех юных людей куда-то призывно манит, а может, его Светочка даже когда-то здесь думала и о нем, об Арсении.

– Сосед! Здорово! Вот ты где, и снова весь в печали. Как же ты любишь себя пожалеть. – Голос Никитича, появившегося снова из ниоткуда, вернул Арсения от начинавших было охватывать его воспоминаний юности. – Арсений, часа через два у нас все будет готово, так что милости просим. Короче, ты тут еще пару часиков поиздевайся над собой и давай, к людям прибивайся.

– Хорошо, буду.

– Я тут у тебя лучка срежу, ты не против? А то наш весь моя бабка на окрошку погнала.

– Конечно, режь сколько надо, тем более что я его и не сажал.

– Да, Зоя была хорошей хозяйкой.

– Видимо.

– Чего тебе «видимо»? Вон по петрушке прошел, затоптал и не заметил.

– Да? А где она?

– Так вот же, прямо у тебя под носом. – И Никитич указал на клочки зелени рядом с дорожкой. – Вот так и в жизни, что совсем под носом – не замечаем, всё нам невидимые дали подавай, а вот внучок мой – молодец, не хочет из родной деревни уезжать, родители его давно в город переехали, а он все к нам с бабкой норовит приехать.

– Я очень рад за вас.

– Ладно, лука я нарезал, тебя позвал, пойду еще своим подсоблю.

– Может, и от меня какая помощь нужна?

– Нет, ты просто приходи, познакомишься со всеми.

Проводив взглядом пожилого мужчину, Арсений зачем-то задумался о том, что, собственно, может молодого Игорька здесь привлекать? Нужно собираться. Нельзя же в таком виде к людям идти. Набрав из колодца воды, он водрузил ведро на плиту, зажег под ним газ. Про себя подумал, что попал если не в каменный, то уж в прошлый век точно. Вспомнил, что у него в машине еще со злополучной поездки в Юрзовск осталась чистая одежда – брюки и светлая рубашка поло, там же были бритвенные принадлежности. Достаточно много времени потратил Арсений на борьбу с растительностью на собственном лице, ибо щетина там уже превращалась в эдакую окладистую бороду.

В своей жизни Арсению часто приходилось удивляться тому, как женщины умудряются столько времени тратить на собственные сборы куда бы то ни было. Ему же сейчас, несмотря на все титанические усилия и непривычные бытовые трудности, потребовалось не больше сорока минут. Он, уже помывшийся, побрившийся, в свежей одежде, смотрел на себя в зеркало. Изменился, похудел, что сделало бы его моложе, но все выдавали глаза – они были другими. Он сам видел в них горечь разочарования, самого большого, что только можно было испытать, и негодование от своей неправоты. В прежнее время он, Арсений Жильцов, непременно подмигнул бы сам себе и пообещал прорваться, но только не сейчас. Наверное, нужно прийти все-таки пораньше, чем-то помочь соседям. Это в городе этикет, а здесь надо думать по-другому, и ему, по всей вероятности, и жить теперь предстояло по-другому.

Арсения встретила жена Никитича.

– Уже пришли? Проходите.

– Здравствуйте, я пораньше, думал, может, чем помочь.

– Так и подсоби, вон самогонка в четвертях еще, надо бы по бутылкам разлить.

– В четвертях, это как?

– Это в банках, а они в подполе, сейчас покажу и воронку дам.

– Воронку? Зачем?

– Какой же ты смешной, разливать через нее в бутылки будешь, а то прольешь больше.

– А-а-а.

В назначенное время все гости были в сборе. Рядом с виновником праздника сидела местная девушка Надя, и Арсений понял, что было, а вернее, кто был главной причиной любви Игоря к малой родине. Он, глядя на них, от всей души желал, чтобы Наденька, а именно так все называли девушку, дождалась своего жениха, а он там, вдали от нее, не напридумывал бы себе ничего и не наставил невыполнимых задач. Последним к столу подошел Никитич.

– О, сосед, да тебя и не узнать! Тебе годков-то сколько? Совсем молоденький, а намучил ты себя – ого-го.

– Если бы только себя.

– Вот себя-то и прости, с этого начинай. Знаю, тяжело, но пробуй.

На подобном мероприятии Арсений присутствовал впервые, как-то раньше ему не доводилось никого из своих знакомых провожать в армию, поэтому в силу собственного менталитета ему было довольно любопытно слушать наивные и какие-то чистые пожелания будущему вояке, но еще больше его удивляло, как откровенно призывник отвечал и как активно кивал в знак согласия. Настала очередь и Никитича говорить напутственное слово любимому внуку.

– Игорь! Ты там гляди не посрами нашу фамилию, сам знаешь, мы завсегда за Россию, и чтобы никакая там ната на нас не смела переть. Ну и о нас не забывай, пиши или, сейчас правильно сказать, звони, мы будем ждать, – и мужчина смахнул скупую слезу, которую, казалось, и сам не ждал.

Через пару часов Арсений уже наблюдал разухабистые пляски под гармонь «тех, кому за…», а молодежь устроилась во дворе, в беседке, где играла совершенно другая музыка. Вскоре Сеня заметил, что за столом остались только они с Никитичем, и старший мужчина безостановочно рассказывал, с какой любовью он воспитывал своего внука.

– Сень, сейчас все в город, к военкомату, уедут провожать, а я здесь на хозяйстве остаюсь, ты уж побудь со мной, как-то не хочу вот так, сразу, оставаться один как перст. Ты не бойся, женщины посуду сами всю стащат, делать ничего не придется, ты просто побудь рядом.

Сами не поняв как, мужчины оказались в том подполе, где Арсений разливал спиртное, у них были две рюмки и нехитрая закуска. Никитич зачем-то плотно закрыл дверь, и Арсений лишь подумал, какое у его соседа странное понимание выражения «остаться на хозяйстве», но тут услышал вопрос, которого совсем не ждал от казавшегося ему совсем пьяным человека.

– Я вот только одно в толк не возьму, а как этот Васька все-таки практически смог загубить жизнь твоего отца?

– Очень просто, у него в администрации Московской области работал на высокой должности родственник, его руками и были нанесены смертельные удары бизнесу моего папы.

– А ты говорил, у него был крепкий компаньон.

– Как оказалось, он помогал, насколько мог. Несмотря на действительно произошедший тогда конфликт между ними. Василий Макарович был взбешен, когда узнал, что его предшественник пошел на продажу манускрипта ради спасения музея, и ведь что интересно, для всех жителей Юрзовска все выглядело наоборот, будто это новый директор отстоял существование музея. На деле же он вначале прожигал деньги, честно оставленные ему прежним руководителем, а уж только потом через братца выбил неплохое финансирование и даже добился закрытия карьеров. Епифанцев же, как недавно выяснилось, исподволь помогал мне, видимо понимал, что в открытую я от него помощь ни за что не приму. Там, в музее, мне не сразу все стало понятно, вначале я увидел отца без инвалидной коляски, который трясет за грудки тщедушного директора и обвиняет того в загубленной судьбе, но постепенно, сообразив, кем является Василий Макарович, я тоже поддался необузданному гневу, чем, видимо, окончательно напугал Свету. Потом приехал Епифанцев, и все стало более-менее ясно, Василий Макарович признался во всех грехах и даже в попытке организации поджога моего офиса, только клялся, что копии манускрипта не трогал, и тут мой отец очень удивил меня, поблагодарив за эти копии. Оказалось, что это он взял их вместе с переводом, прочел, очень проникся, и якобы после этого его выздоровление пошло невероятными темпами. По его словам, последняя фраза манускрипта – «молящийся да обрящет», вот он и обрел здоровье. И знаешь, Никитич, даже слегка циничный Епифанцев поверил в это тоже, он с такой искренней радостью обнимал моего отца, а вот Василий Макарович орал, что только у него есть право на манускрипт, что он на его обретение жизнь положил, не имея ни жены, ни детей. Вот только я так и не понял, на что и что он положил.

– А ты?

– Что, я?

– На что ты положил такую большую часть своей жизни?

– Получается, на дурь. Ты что, намекаешь на мое сходство с Василием Макаровичем?

– Не намекаю, а в лоб говорю. Просто вами руководило разное, он хотел единоличного владения чудом, а ты жаждал восстановления справедливости, но на этом вся разность и заканчивается. Да ладно, не дуйся, я шучу, хочу тебя разозлить по-настоящему, по-мужски, чтобы ты теперь от жизни больше взял.

– Не знаю, больно мне.

– Больно тебе от надежды, ехать тебе к ней надобно, ты себя убиваешь потому, что не знаешь: потерял ли ты ее до конца или есть еще возможность. Боишься правду узнать, только зря, сынок. Человек ты смелый, вот и глянь в лицо всему, а дальше уже решишь, что же делать со своей надеждой.

– С какой надеждой?

– Ну не с нашей же, со своей, то ли подави ее, то ли благодари и живи, радостно живи.

– Я, наверное, совсем пьяный, не очень-то вас понимаю.

– Вот сейчас еще по одной, а завтра проспишься и поезжай. Хватит тут мытарствовать, не твое здесь место, так-то.

Никто из мужчин и не помнил, сколько еще раз было «по одной», только уснули они прямо там, в подполе на топчане. Не представляя, сколько они проспали, просыпались, опохмелялись и засыпали вновь. Арсений думал, какая же длинная ночь или, может, уже и не ночь, и сколько бы это продолжалось, неизвестно, если бы дверь, ведущая в подпол, не отворилась и вместе с ярким, ослепляющим мужчин дневным светом к ним не зашел Игорь в военной форме.

– Игорек, внучок! Живой! Вернулся! А я… мы… вот тут, так тебя ждали, так ждали! Сенька, вставай, мы, почитай, год пропили.

Арсений в недоумении таращил глаза и, пьяный, спросонья, вообще не понимал ничего происходящего, переводил взгляд с деда на внука.

– Дед, какой год, нас там одели и почему-то на неделю распустили, сказали, не все собрались, что ли, или у них там карантин какой-то. Так что никакого года не прошло, но вы, однако, и даете.

Но Никитич, словно и не слыша Игоря, бросился со слезами обнимать и целовать его, шепча при этом:

– Слава богу, насилу дождались, пришел, родимый, пришел целехонький.

Игорь же в ответ обнимал деда, не грубил, не высмеивал (видимо, был так воспитан) и негромко обратился к новому соседу:

– Арсений, к вам приехали, у вас теперь во дворе еще одна дорогущая машина стоит, там пожилой человек, на вас очень похож, и с ним красивая девушка.

Услышав это, Арсений со всех ног бросился в свое пристанище, и в его голове билась мысль «Неужели, неужели она сама к нему приехала», он даже боялся подумать, что прощен.

Во дворе его действительно ждали, это был отец, а с ним молодая женщина, в которой Арсений не сразу, но угадал их со Светой школьную подругу – Ксению.

Занимаясь приготовлением грунта для высаживания куста сирени, Светлана задумалась о том, что именно это растение особенно любимо россиянами. Видимо, это связано с долгой зимой, а цветущий куст сирени – символ приходящего лета, тепла, соловьиного пения, окончательного пробуждения всего живого. Интересно, что многие сорта сирени названы в честь конкретных людей – Галина Уланова, Генерал Першинг, Юрий Гагарин, Мадам Лемуан, Олимпиада Колесникова и другие. Пожалуй, только розы могут посоревноваться с сиренью количеством имен, оставляющих память о судьбе человека на долгие, долгие годы. Особняком среди других стоит сорт, названный в честь голубки Николы Теслы, который, будучи гениальным физиком-провидцем, родоначальником современной квантовой физики, очень любил в свободное время кормить диких голубей, причем он довольно много, для своего времени, путешествовал, но везде, где бы ни был, не оставлял без внимания сизарей. Легенда же гласит, будто одна из голубок летала за ним туда, куда тот отправлялся, и, находя ее взглядом среди стайки, величайший ученый обретал покой в своей творческой, ищущей душе. Светлана остановила свой выбор на этом сорте неслучайно, эта сирень отличалась от современных, слегка кичливых сортов, но все же именно она могла заворожить, ее соцветия были редкого сизо-розового оттенка, к тому же располагались выше основного габитуса куста, поэтому как бы возвышались и в лучах закатного солнца напоминали взлетающих любимых птиц Николы Теслы. Дизайнеру казалось, что эта сирень, как ни одно другое растение, уместна на участке Ивановых. Света вспомнила о том, что ее подруга Ксения тоже могла любое аномальное происшествие в жизни облечь в физико-математические формулы. Именно в эту минуту Светлане на телефон пришло СМС от Ксюши.

Зачем эти дни один на другой так похожи,

Зачем для тебя стал случайным прохожим?

Сквозь тучи терзаний мне неба не видно,

Скверы души так пустынны, в них лишь обида.

Не я ли построил фальшивый каскад?

Да, я. И жизнь превратилась в фарс-маскарад.

Встретил соседа с утра, и тот мне сказал:

«Ты в сердце убей, что так долго искал.

Надежду лелей, пронеси меж ущелий и скал.

На гордость сумей надеть ты, крылатую, путы,

Откроются двери, учись, пройди институты».

Молю об одном, Господь, дай мне сил

Пережить и осмыслить, смириться, что я натворил!

Люблю, но один. В тоске пишу эти строки,

Людям напрасно седые вещали пророки.

Как хочется вместе войти в сказочный сад,

Там весь раствориться в тебе буду рад,

Готов стать скворцом или божьей коровкой,

А дальше мечтать мне как-то неловко.

Затем подруга написала: «Конечно, не Пушкин в Болдино. Строчки нескладные, но, согласись, как говорится, из души в душу. Догадываешься, кто автор?»

Светлана сразу же попыталась дозвониться до Ксюши, но у той аппарат оказался вне зоны действия сети. Девушка стала заниматься рассаживанием многолетних трав уже с совершенно другим настроением: стихи постоянно звучали в ее душе. В последнее время ей все больше нравилось работать с мискантусами, стоило добавить к новым посадкам молинию тростниковую – и сад Ивановых буквально ожил, стал чувствовать малейшее дуновение летнего ветерка. К обеду должны были доставить еще посадочный материал. Стелла сегодня принимала самое активное участие в деятельности по высаживанию растений, причем порой удивляя дизайнера своими буквально энциклопедическими познаниями. Света изумлялась такому рвению и такому физическому здоровью: даже на ярком солнце у хозяйки не было признаков усталости, не выступило и капли пота, тогда как она сама изнывала от солнца и старалась притенить особо нежные растения. Света вспомнила, что хотела перезвонить Ксении, но телефон куда-то подевался. Девушка очень из-за этого расстроилась, но только что приехавший Михаил успокоил, сказав, что завтра утром он попросит у своего друга специальное устройство, типа металлоискателя, с помощью которого они вместе непременно отыщут пропажу. Даже отсутствие телефона не смогло испортить настроение Светланы, потому что именно сегодня участок приобрел практически законченный вид, осталось только расставить кадки с олеандрами и парагвайскими пасленами, а ведь раньше вся эта гармония сообщества растений существовала только в голове Светланы, и никакие фотографии и рисунки не способны были передать всей живой красоты получившегося ландшафта. На настроение девушки СМС от Ксении повлияло, пожалуй, даже в большей степени.

– Да, красота – великая сила, – громко, явно довольный, заметил Михаил.

– Вот за эти мгновения я и люблю свою работу, – сказала Света.

– Света, вы удивительный человек, я так рад, что доверился именно вам. Все то, что сейчас нас окружает, действительно приносит истинное визуальное наслаждение.

– А чем занимаетесь вы? – попыталась полюбопытствовать девушка, воспользовавшись временным отсутствием Стеллы.

– Тоже пытаюсь помогать людям, только моя деятельность много прозаичнее. Я изготовляю помощников по дому и торгую ими.

– Не совсем поняла, вы имеете в виду машины или?..

– Конечно же, роботов, не живыми же людьми я торгую! Знаете, прогресс ушел далеко вперед. Никого не удивишь домашним роботом-пылесосом или мойщиком бассейнов.

– Как интересно, – поддерживала разговор Светлана, вложив в свой голос максимум любопытства.

– Вот я сегодня и хотел бы пригласить вас, так сказать, в самое сердце моего бизнеса, в нашу лабораторию. Думаю, вам там будет очень интересно. Может, прямо отсюда и поедем? Если вы голодны, то не беспокойтесь, в моем штате трудится искуснейший кулинар.

– Вы знаете, когда я прихожу к финишу проекта, то, как правило, забываю обо всем, и о чувстве голода в том числе.

Пока они беседовали, Стелла успела переодеться и, как показалось Свете, кардинально изменить и настроение.

– Я, конечно, ожидала чуточку больше, – начала выносить свой вердикт хозяйка участка. – Как по мне, так слишком много травы и мало цветущих растений, ну да ничего, со временем подправим, а в целом, вам, Светлана, все удалось.

Света даже и не знала, как реагировать на подобный выпад в свою сторону. Или, учитывая нрав Стеллы, это все же комплимент?

Когда автомобиль въехал на территорию предприятия, которым руководил Михаил Иванов, Светлана удивилась тому, как тщательно охраняется производственный объект, и это ее даже немного смутило.

– У вас здесь служба безопасности прямо как в кино про спецагентов, – вслух произнесла гостья, когда их машину исследовали на наличие подслушивающих устройств.

– Знаете, Светлана, береженого Бог бережет, да и конкуренты не дремлют. Если здесь, так сказать на земле, еще можно чувствовать себя в безопасности, то в виртуальном пространстве становится поистине невозможно. Хакерских атак, отраженных нами, становится все больше, – ответил Михаил.

Когда они вышли из его автомобиля и подошли к зданию, Светлана на некоторое время застыла у зеркальной входной двери. Заметив, как пристально на нее смотрит Михаил, девушка сделала вид будто поправляет прическу. Внутри помещения они прошли через металлоискатель, даже в лифте Светлане казалось, что за ними смотрят десятки видеокамер. А они с Арсением когда-то не так давно надеялись остаться незамеченными в доме Иванова, да еще и удивлялись хитрости ловушки, в которой оказались!

– Светлана, ну не смущайтесь, что вы, ей-богу. Сейчас пообедаем и я вам покажу наши последние модели.

– Что-то совершенно нет аппетита, – еле прошептала девушка, понимая, что обратно хода уже нет, вспоминая о вчерашнем обещании, которое она дала Мыке.

Михаил лишь обезоруживающе улыбался, но впервые в его взгляде Света прочла новое выражение – выражение хозяина положения, если не повелителя.

В одной из комнат их ждал совершенно нестандартно накрытый стол, на нем лежали какие-то тюбики, рядами стояли колбочки.

– Ну не теряйтесь, дорогая, это я сказал повару, чтобы он так расстарался. Хотел на вас произвести впечатление, все-таки мы имеем дело с будущим, которое должно прийти в каждый дом, но если вам все это не по душе, то я могу приказать и нам накроют, так сказать, классический вариант.

– Нет-нет, никому ничего приказывать не нужно, – сама себя пугая, неожиданно скромно заявила гостья, ее слух очень уж резануло слово «прикажу».

Светлана села на любезно отодвинутый стул. Михаил снова пытался показать свои манеры. Сиденье, несмотря на весьма специфично-оригинальный вид, оказалось очень удобным.

– Я словно управляю самолетом.

– Вы, Светочка, и вправду мой пилот. Как бы мне хотелось, чтобы между нами воцарилось полное доверие. Вот, пожалуй, за это и выпьем! – Михаил смело поднял стоявшую прямо перед ним колбу, но, видя, что Светлана не решается взять в руки странную посудину, уже наполненную предназначенным ей напитком, решил девушку поторопить: – Ну что же вы, я думал, вы смелее.

– Или глупее? – не выдержала и сказала Света, но при этом смело выпила напиток.

– Зачем так? Скажу больше, вы избранная.

– А Стелла?

– Стелла – картинка, видеоизображение, если хотите. Но вы, видимо, думаете, что говорить так о супруге – явно дурной тон, вы уж меня простите.

– Больше всего хочу кофе.

– Вертер! Кофе!

Стеклянные двери разъехались, и к столу подошел мужчина на негнущихся ногах, странно шаркая по полу, и в его руках уже была чашка с дивно пахнущим напитком.

– Познакомьтесь, Светочка, это один из наших первых образцов. Эх, как же давно это было!

– Вы хотите сказать, что Вертер – робот?

– Да, а разве это не заметно?

– Заметна его неестественность, но я думала, что его движения, как и вся посуда на столе, – часть необычного антуража. Что ж, Вертер так Вертер, а миелофона у вас, случайно, нет? – попыталась пошутить Светлана, вспоминая старое кино.

– Нет, так вы тоже помните этот старый детский фильм?

– Помню, Михаил. Скажите, зачем вам я? Зачем это все?

– Неужели вы еще не поняли?

– Нет, но думаю, что интересую вас в каком-то не очень мне понятном или ином, если можно так выразиться, качестве.

– Что в вашем понимании означает «в каком-то ином качестве»? Картинка у меня уже есть, хотя, как известно, красоты много не бывает, но вот гениальной фантазии, творческого полета мысли и потрясающего вкуса ей явно недостает. Ведь вы на свадьбе у Яковлевых были просто потрясающая, а еще этот огонек в ваших глазах – словно вы всех в жизни проверяете на прочность. Интересно, а я прошел вашу проверку?

– Почти, скажите честно, зачем вы подслушивали нас с Арсением, когда мы уезжали от вас в тот злополучный вечер? В моей машине и сейчас стоит ваш жучок?

– С чего вы взяли?

– С того, что именно тогда я включила второй концерт Рахманинова, чтобы немного успокоиться и не к месту рассказала Арсению о редких темно-сливовых розах.

– Вы прямо Шерлок Холмс, хотел бы я стать вашим доктором.

– Не уходите от ответа, вы же сами заговорили о доверии.

– Светлана, вы решили устроить мне допрос?

– Просто пытаюсь удовлетворить свое чисто женское любопытство.

– А я тогда хотел удовлетворить чисто мужское, имел, знаете ли, моральное право. Мало ли, что еще мог задумать ваш бывший дружок – фанатик старины, который, как оказалось, способен свои обиды вымещать и на весьма пожилых людях.

– Опустим эту тему, речь о нас с вами, а не об Арсении, – Света, говоря эти слова, почувствовала, что теряет нить разговора.

– Вы же первая заговорили о Стелле.

– Стелла ваша супруга. Согласитесь, это нечто иное, и она бывает такой разной, я бы сказала…

– О да! Если бы вы только знали насколько.

После этой фразы Светлане ничего не оставалось, как в знак вопроса поднять свои брови, но лицо не слушалось ее, мышцы совершенно отказывались выполнять команды мозга. В этот момент снова раздвинулись широкие двери и в комнату вошла Стелла.

– Деточка, наша гостья интересуется резкими переменами в твоем характере общения с ней, ты бы могла это откровенно объяснить?

– Объект общался не только со мной, но и с прототипом. Мой интеллект в разы выше.

– Вам понятно? – Михаил обратился к Свете, внимательно посмотрел на нее и продолжил: – Как вы себя чувствуете, у вас нет аллергии? Может, лучше прилечь?

Сквозь мутное ощущение окружающей действительности Светлана тем не менее расслышала довольно четко вопрос Стеллы:

– Роберт не превысил дозы? К началу операции нужно, чтобы ее мозг работал в штатном режиме, то есть был готов к полной загрузке.

– Стелла, иди за кушеткой. Пора, – Михаил раздавал указания, которые еще больше пугали не то гостью, не то пленницу.

Света совершенно не понимала, что с ней происходит, какая еще операция и почему она ощущает себя живым трупом. Интересно, знала ли реальная Стелла о ее встречах с Михаилом? Странно, но мозг работал как-то медленнее, это девушка почувствовала, уже будучи в соседней комнате, когда к ее голове присоединяли громоздкий прибор.

– Сейчас сканируем электромагнитное излучение, затем введем чип, дождемся восстановления всех функций и снова сканируем, – распоряжался уже другой мужчина, видимо тот, которого называли Робертом.

– Стелла, готовься сама к операции.

Последнее, о чем подумала Света, пока ее мозг еще был в непривычном состоянии, это о том, что, вероятно, от нее хотят пересадить какой-то орган жене или нежене Михаила, без согласия Светланы. Зачем сканировать мозг? Они, что, хотят изучить «устройство» ее разума? Девушка постепенно начинала приходить в себя. Если тело продолжало безвольно лежать на кушетке, то способность ясно мыслить медленно возвращалась. Итак, вторая Стелла – биоробот. Или, вдруг подумалось Светлане, все же ее голова еще не в полном порядке? В любом случае ей было страшно становиться вот так участником явно опасного эксперимента. Ну Михаил, ну хорош! Эх, Миша, Миша…

В это время совершенно неожиданно погас свет, и постепенно один за другим стали отключаться все приборы. Вскоре кругом была лишь кромешная тьма. «В пещере хоть фонарь был», – подумала Света и услышала голос Михаила:

– Почему не реагирует генератор? Что за черт!

Светлана уловила, в каком направлении вышел ее недавний ухажер, и, потихоньку отстегнув ремни, привязывающие ее к кушетке, отправилась в ту же сторону. Благо ее тело снова могло двигаться. Что ж, темнота сейчас ее самый верный друг. Даже хорошо, что эта часть помещения совершенно не имела окон. Девушка четко расслышала шаги шедших впереди нее людей, они пошли вниз по лестнице. Ей туда нельзя, там полно охраны, и девушка быстро, насколько позволяла темнота, пошла вверх по лестнице. Гнев или принятые препараты увеличили ее физическую силу. На следующем этаже она довольно долго бегала по коридору от двери к двери, но они все были заперты. Она несколько раз больно ударилась, но страх не давал возможности остановиться ни на секунду. Возвращаться снова к лестнице было опасно, там уже слышались голоса, видимо другого выхода не было, и снова лестничный пролет, ведущий наверх. На этот раз Светлана решила войти в коридор, располагающийся на самом верхнем этаже. Ну где-то же должен в этом здании быть хоть какой-то источник солнечного света! И снова глухо запертые двери и новые и новые ссадины на руках и коленях. Наконец одна из дверей поддалась, и, о чудо, там было окно.

Девушка зажмурилась от яркого света. Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как она оказалась здесь? В кабинете стоял стандартный стол. Рядом находилось повернутое к окну кресло. Когда оно начало медленно крутиться вокруг своей оси, Светлана увидела Стеллу, которая сидела в нем, положив ногу на ногу.

– Молодец! Сама смылась. – Меньше всего от нее Света ждала именно этих слов.

– Что ваша семья хочет со мной сделать? Учтите, меня будут искать. И вообще, я здесь только из-за того, что согласилась помочь именно тебе.

– А я – чтобы тебе.

– Ничего не понимаю.

– Я, признаться, пока тоже.

– Ты биоробот?!

– Ага, такой же, как и ты. – Девушка, открыв пачку сигарет, закурила. – Света, мой благоверный, который, как оказалось, не совсем верный, давно в этой теме. Все бы ничего, но с недавнего времени ему взбрело в голову торговать не просто роботами с высоким интеллектом, но такими, которые еще и способны замещать людей творческих профессий, а тут ты подвернулась под руку, еще один живой прототип. Михаил просто обезумел. Притащил к нам домой эту дурацкую куклу, сделанную по моему образу и подобию, велел мне не показываться тебе на глаза, а Стелла-2 должна была полностью копировать твое поведение и разгадать весь ход твоих мыслей. Но он быстро понял, что эта кукла способна только копировать твои действия и не более того, поэтому купил прибор, который может снимать электромагнитное излучение человека. Однако для его успешной работы требуется вживление специального чипа, аналогичного с тем, что встроен в биоробота, и, по его мнению, образ вашего мышления должен стать идентичным. Его, конечно, не интересовали последствия для твоего здоровья, но зато у него будет новая модель робота. Стелла – картинка, Света – мозги. Мне, конечно, обидно. Вызвала отца, тот велел вникнуть в бизнес мужа поглубже и при этом не показывать своего непонимания и неодобрения. Вникла, пришла в шок, вот сижу и жду.

– Кого? – невпопад спросила Светлана.

– Отца.

– Что-то задерживаются, как они смогут сюда проникнуть?

– Уж поверь, найдут способ.

В это время двери в кабинет, чуть не слетая с петель, распахнулись, и в комнату ворвался Михаил в сопровождении двоих крепких мужчин.

– Вы что творите, идиотки? Никому не позволю сорвать операцию, – после этих слов Михаил стал переводить взгляд с одной женщины на другую и, не найдя отражения эмоций на их лицах, продолжил: – Девочки, ну вы чего? Света, не слушайте ее, ведь все так хорошо шло, с вашего согласия.

– С какого такого согласия? И что, собственно, шло? Может, потрудитесь мне всё объяснить! И почему это я не должна слушать вашу жену, как раз-таки ее версия выглядит намного убедительнее. Какие-то у вас странные методы получения согласия, вначале лишаете меня возможности говорить, а потом… Стоп! Кажется, я догадываюсь! Видимо, там работали видеокамеры, и вы, чтобы себя обезопасить, наговариваете текст так, чтобы в случае чего прикрыться. Так вот, при свидетеле заявляю, я против! Да поймите же вы, каким бы интеллектом ни обладала машина, она все равно ею и останется, и если вам с ней комфортнее, чем с живым человеком, то проблемы в вас!

Светлана заметила, как во время диалога с Михаилом Стелла успела отправить СМС, прежде чем Михаил выхватил у нее телефон и выскочил вместе с ним в коридор. В этот момент стали слышны какие-то звуки. Мужчины, вошедшие вместе с супругом Стеллы, стали плечом к плечу у входной двери, отрезая тем самым путь к спасению для девушек.

– Заткни уши, – прошептала Стелла Светлане, – эти звуки надолго подавят в нас волю, превратимся в истуканов.

Света незамедлительно сделала то, что посоветовала Стелла, и заметила, как буквально через несколько минут глаза мужчин перестали что-либо выражать. Стелла схватила за руку Светлану, нажатием на стену привела какой-то механизм в действие.

– А вы стойте и никого не впускайте, – четким командным голосом произнесла жена Михаила, причем настолько громко, что даже через закрытые уши Света расслышала ее голос.

Через минуту стена тихо раздвинулась, и девушки быстро прошли в смежное помещение, зеркальные двери так же бесшумно закрылись. Стало совершенно тихо. Оставшись снова наедине, девушки пристально, словно в первый раз, смотрели друг на друга. Света впервые испытала симпатию, если даже не благодарность, к этому человеку. Стелла заговорила первой:

– Я думала, ты не согласишься.

– Мыка была убедительной.

– Кто это?

– Парламентер твоего отца и Аркадия Петровича.

– Все равно, я бы не смогла вот так рисковать, наверное, поэтому Михаилу не хватало во мне тебя.

– Как на мой взгляд, так ему больше всего не хватает адекватности.

– Знаешь, он сошел с ума не так давно, хотя мой отец изначально не сильно-то ему доверял. Все сокрушался, что я чуть постарше сына друга его юности. Этого молодого человека он хотел бы видеть моим мужем, но я, в силу своего нрава, даже знакомиться с ним не стала.

– Вот и слава богу! Тот тоже пока адекватностью похвастаться не может, но стихи душевные уже пишет, если, конечно, речь об Арсении.

– Да, кажется, именно это имя называл отец.

– Тем не менее, когда запахло жареным, ты обратилась к отцу.

– Да, мы с ним совместно решили остановить Михаила. Лучше это сделать самим, чем рано или поздно этим занялась бы полиция.

– То есть ты считаешь, что компромата, снятого сегодня на видеокамеры, будет достаточно, чтобы сделать Михаила более покладистым на суде о разделе вашего имущества?

– Будешь удивлена, он сам был не бедным человеком и мне ничего от него не нужно, но вот его привязанность ко мне, она меня реально страшит, ты же имела возможность познакомиться со Стеллой-2.

– Да уж, я раньше думала, что подобные изобретения существуют только в фантастических книгах и фильмах, ан нет, до чего дошел прогресс – биороботы становятся частью жизни человека. Но сейчас меня волнует другое: а что было бы, если бы не отключили электричество? Надеюсь, вы меня не подставляли?

– Конечно, отключение было запланировано, наши уже подъезжают, нужно еще немного потянуть время, не знаю для чего, сегодня отец кого-то сильно ждет. Мне он сказал, что нужно как можно больше свидетелей безумства моего мужа.

В это время в потайную дверь стали стучать, и женщины услышали голос разъяренного Михаила:

– Лучше по-хорошему выходите, не то я разнесу здесь все к чертовой матери!

Света поинтересовалась у Стеллы, почему они не слышат странные укрощающие звуки, но до них отчетливо доносится голос Михаила.

– Здесь стоит спецзащита, мой муженек уже не в первый раз пытается на живых людях опыты ставить, а если он сам снова пришел, значит, динамики отключили.

– Даже так!

– К сожалению. А ведь я его по-настоящему любила…

Михаил от угроз перешел к действиям. Дверь стали таранить чем-то тяжелым.

– Стелла, а что, по-твоему, он может с нами реально сделать и где эти твои «наши люди»? – спросила Света.

– Не знаю, до чего в своем помешательстве может опуститься Миша, а вот, почему до сих пор нет папы, я не понимаю, но, думаю, паниковать рано.

В это время стало понятно, что дверь начала поддаваться, было слышно, как с наружной стороны бились зеркальные стекла и с громким скрежетом металл прогибался внутрь, образуя большую щель, которой тут же воспользовался Михаил. Следом за ним в небольшое помещение проникла и Стелла-2. Мужчина довольно улыбнулся: видимо, ему казалось, что он одержал маленькую победу. Однако Михаил начал снова злиться, когда заметил совершенное спокойствие Светланы и Стеллы, смотревших на него в упор. Затем им показалось, что на какую-то минутку его сознание прояснилось, и Света увидела появившееся в его глазах сострадание, но это мгновение быстро закончилось.

– Милые мои курочки, мне же многого от вас не нужно. Светлана, ну как вы не поймете, вам выпала честь быть избранной и послужить науке. С чего это вы взяли, что вам или вашему здоровью что-либо угрожает?

– Ну, мое чувство свободы вы уже попрали, а если хотите вызвать эмоцию страха, то знайте, ничего не выйдет. Сюда уже едет полиция.

Светлана не успела закончить говорить. Видимо, последние ее слова вызвали прилив энергии у мужа Стеллы. Он решил поторопиться и попытался схватить Свету за руку, но та довольно быстро ее отдернула.

– Не надо силой. Сама пойду в эту вашу лабораторию. Что, мне жалко, что ли? Сканируйте на здоровье мое чувство прекрасного, только навряд ли оно приживется в мертвой среде, это я вам как специалист заявляю.

Стелла поняла, что Светлана просто решила потянуть время, и тоже вступила в разговор:

– Дорогой, неужели я больше не нужна и могу быть свободной? Может, вернешь мне телефон?

– Ты что, решила, что умнее меня? Нет, милая, будешь здесь под охраной, пока мы не закончим наш эксперимент. Твое последнее СМС мои ребята уже перехватили, изменили его содержание и отправили адресатам, так что можете больше никого не ждать. Для вашего папеньки – господина Епифанцева – я перенес эксперимент на завтра, он получил отбой, а то, что и этот телефон с новым номером лежит в его кармане рядом со старым аппаратом, выяснить элементарно, к тому же он еще и переадресацию включил. Что ж, возраст.

После последних слов Михаила испарина выступила на лбу Светланы, но рисковать жизнью, вживляя неизвестный чип, она не собиралась. Эх, Миша, Миша… И Света стала использовать свои таланты снова.

Стелла-2 до этого лишь внимательно слушала разговор, но решила внести в него ясность, и если ее хозяин увещевал этих двух женщин, то она прочитала им лекцию:

– Эмоция (от латинского emoveo – потрясаю, волную) – психический процесс средней продолжительности, отражающий субъективное оценочное отношение к существующим или возможным ситуациям и объективному миру. Эмоции характеризуются тремя компонентами. Первое – переживаемым или осознаваемым в психике ощущением эмоции. Второе – процессами, происходящими в нервной, эндокринной, дыхательной, пищеварительной и других системах организма. Третье – наблюдаемыми выразительными комплексами, в том числе изменениями на лице, в жестах, характере голоса и так далее, – биоробот говорил это так, будто все, произносимое им, имело какое-то значение для присутствующих людей. – Чувство – эмоциональный процесс человека, отражающий субъективное оценочное отношение к реальным или абстрактным объектам. Чувство отличают от аффектов, эмоций и настроений. У вас, Светлана, потрясающее природное умение владеть своими эмоциями и воспитывать в себе чувства, этим обуславливается наша потребность в вас.

Пока Стелла-2 вещала, двое мужчин, ранее остававшихся в кабинете Стеллы, сумели пробраться к ним и, словно церберы, стали по обе стороны от супруги Иванова, а сам Михаил и Стелла-2, взяв под руки Светлану, начали путь в лабораторию.

– Михаил, а нельзя ли, чтобы Стелла пошла с нами, мне так спокойнее.

– Светочка, зачем? С нами и так будет Стелла, вы и с ней тоже можете общаться, и, поверьте, она сейчас для вас интереснее как собеседник, чем оригинал.

Когда вся процессия вышла в коридор, там их уже ждал верный Вертер, он пошел впереди. За время, проведенное Светланой у Стеллы, в здании снова включили свет, и гостья-пленница смогла оценить космический дизайн коридора, по которому ее вели: люминесцентные квадратные лампы, серо-голубые стены и множество различных круглых дверей и проемов.

– Извините, а где у вас дамская комната? – решила еще немного потянуть время Светлана.

– Сейчас вас туда сопроводят.

– А одной мне уже и в туалет нельзя?

– Нежелательно.

– Пожалуй, тогда я подумаю.

– У вас не так много времени, мы уже подошли к лифту.

Прямо перед ними раздвинулись двери, и они все вошли в небольшую кабинку, которая тут же повезла их вниз.

Михаил любезно разрешил девушкам отлучиться в дамскую комнату, оставив на входе Вертера.

Зайдя внутрь, Светлана уставилась в висевшее там зеркало и, чтобы отвлечь Стеллу-робота, завела разговор:

– После введения чипа и сканирования импульсов побочных эффектов точно не будет?

– Производители утверждают, что данный вопрос не до конца изучен, но ряд противопоказаний уже существует: нарушение функций мозга, гипертония…

Стелла-2 говорила и говорила, а Светлане в мозг врезалась одна фраза: «возможна полная потеря репродуктивной функции». Для нее это звучало как приговор, окончательный приговор для Михаила.

Примерно через четверть часа к ним в дверь вежливо постучали, Света расслышала голос своего недавнего заказчика:

– Светлана, с вами все в порядке? Вы снова заставляете меня волноваться.

– Иду-иду, вы напрасно тревожитесь.

Выйдя вместе со Стеллой, Светлана поинтересовалась тем, нужно ли перед этой процедурой делать анализы, и, получив отрицательный ответ, пошла следом за Михаилом уже непосредственно в лабораторию. Светлане нужно было нейтрализовать Вертера, ибо Стелла-2 уже была Стеллой. Жена Михаила проникла в туалет через небольшое окошко и поменялась одеждой со Стеллой-роботом. Стелла предварительно сделала несколько записей на диктофон, где ее муж командным голосом отдавал распоряжения роботу: «Ты бы здесь все помыла…», «Нам следует переодеться», и у Стеллы-2 сработала программа подчинения голосу своего хозяина – теперь она мыла туалет. Удивительным для Светланы было то, что диктофон с указаниями оказался и на месте службы Стеллы. Видимо, женщина в быту этим очень часто пользовалась. Эгоистично было со стороны Михаила организовывать искусственный интеллект копии своей жены так, что робот выполнял только распоряжения хозяина. Интересно, ведь Стелла-2 довольно толково помогала Свете по работе в саду – видимо, Михаил заранее давал специальные указания.

От взгляда Светланы еще там, в дамской комнате, не скрылось выражение глаз жены Михаила, когда ее копия заявила об угрозе предстоящей беременности. Это у Стеллы она, то есть беременность, только возможная, а у Светланы – самая настоящая. Девушка поняла это только что и даже еще не успела до конца осознать и обрадоваться. Она как-то сразу стала жить в согласии с этим фактом, но вот сейчас ее затошнило. Интересно, это нервы? Или она все же что-то не то выпила? Имела ли Светлана право, будучи в таком положении, соглашаться помочь дочери Епифанцева? Почему она с самого детства бросалась на поиск справедливости даже тогда, когда ее об этом никто не просил?

– Мне нехорошо. Видимо, я не готова, – Светлана попыталась заставить Михаила мыслить здраво. – Может, есть возможность отложить операцию?

– Мы уже все обговорили, да и выбора у вас, дорогуша, нет, – с этими словами Михаил проверил ремни, которыми пристегнули Свету к кушетке.

Мужчина быстро взял за руку ассистирующую ему Стеллу.

– А вот нам срочно нужно отлучиться.

Михаил с супругой быстро покинул комнату, оставив Свету наедине с Вертером. Девушка, ограниченная в движениях, обратилась к роботу:

– А сколько вам лет?

– Меня изготовили в 2005 году.

– Молодой совсем.

– Прохожу ежегодное техническое обслуживание. Все системы функционируют в рабочем режиме.

– Куда отлучились Михаил со Стеллой? Не могли бы взглянуть? – голос Светланы выдавал ее волнение. Она переживала за Стеллу. Интересно, насколько далеко еще мог зайти ее явно душевнобольной супруг.

Михаил вернулся в сопровождении не только Стеллы-2 и тех двоих амбалов, которых оставлял охранять свою супругу, но и еще одного человека. Тот был небольшого роста, тщедушный, очень смуглый и совершенно лысый, с длинным носом и бегающими малюсенькими глазками. Одет новый участник эксперимента был как врач операционной – в зеленый халат, застегнутый сзади. Но головного убора на этом человеке почему-то не было. Хотя Светлана не знала, как выглядят врачи-хирурги, ранее ей не доводилось с ними встречаться. Немного погодя, следом за хирургом, который совершенно не внушал Светлане доверия, зашли две медсестры, женщины были в масках. Одна из них везла перед собой оборудование для капельницы, вторая открыла перед врачом железный чемоданчик с инструментами. Светлана пришла в ужас, увидев в руках женщины скальпель и зажимы. Первая из медсестер подошла вплотную к Свете и начала обрабатывать ей тыльную сторону руки, от едкого запаха спирта голова девушки закружилась.

Света собиралась с силами, чтобы зашуметь и позвать на помощь, и в это время маска медсестры, видимо, совсем не случайно сползла и Света смогла угадать в медсестре Ксению. Ей, что, мерещится? Мозг с потрясающей скоростью задавал вопросы. Как она могла позволить втянуть себя в очередную авантюру? Почему только сейчас до конца осознала свою ответственность в связи с беременностью? Где уже помощь? И, наконец, зачем здесь Ксюша? В этот момент подруга хитро подмигнула Свете, дала знак молчать и умело поставила капельницу… тонкому матрацу, покрывающему кушетку, воспользовавшись тем, что из-за спины никто из присутствующих не видел, что она делает. Раздался довольно громкий стук в дверь, и Света угадала голос Зои Алексеевны:

– Клининг вызывали?

Михаил растерялся и рассердился:

– Вызывали, но вы прибыли на три часа раньше!

– Я не намерена ждать! У меня график, все уплочено! Мне надо мыть, – Зоя Алексеевна начала громко тарабанить в двери, отчего тонированные стекла в них жалобно задребезжали.

– Вы что себе позволяете?! – Михаил перешел на крик. – Сказано, убирайтесь!

– Так я убираться и пришла! – не сдавалась женщина за дверью. – Вы откройте, я начну.

Света почему-то думала о том, что, неужели Михаил, занимаясь такими делами, нанимает клининг, экономит на техничках? Все люди с недоумением переглядывались и в конечном итоге вопросительно уставились на Михаила.

– Черт побери! Что за день сегодня! – с этими словами Михаил сдался и отворил дверь, через которую ворвалась целая толпа народу.

Моментально завязалась потасовка. Охранники пытались оттеснить незваных гостей, хирург искал выход, его и без того бегающие глазки начали вращаться с увеличенной, какой-то нереальной скоростью. Робот Вертер, раскрыв руки, встал у кушетки, где лежала Светлана, не позволяя никому подойти к ней.

– Что за незаконное проникновение?! Здесь частная собственность! – Михаил делал попытки призвать всех к здравомыслию.

– Это не тебе сейчас, зятек, о законности говорить! – Светлана не знала, но догадывалась, кому принадлежал голос этого зрелого мужчины.

Девушка узнала в сражающихся с охранниками людях Аркадия Петровича и Арсения. Сбылось! Он пришел за ней! Сердце Светланы, как ей казалось, стучало громче ударов, которые сыпались на головы мужчин, она заметила, как Ксения скользнула ей за спину и какими-то ремнями намертво зафиксировала Стеллу-робота. Вторая медсестра стала живой стеной, защищая врача-хирурга, с которым вместе приехала, их оттеснили в дальний левый угол комнаты. В это время со все увеличивающейся скоростью тараня охранников огромной деревянной шваброй, баба Зоя пробилась к внучке, а та, замирая, наблюдала, как Арсений борется с Михаилом. Девушка увидела истинное лицо своего недавнего заказчика, оно было искажено лютой ненавистью и злобой. У Арсения были рассечены бровь и губа, текла кровь, но он вновь бросался на соперника. Наконец уже пропустивший пару ударов и, казалось, едва стоящий на ногах Арсений смог повалить Михаила, применяя при этом нечеловеческое усилие. Зоя Алексеевна резким ударом опрокинула Вертера, тот, падая на пол, издал такой скрежет, что на некоторое время стало ничего не слышно.

Заметив, что Аркадий Петрович и Епифанцев не могут пробить защиту охранников, баба Зоя с размахом ударила по спине шваброй одного из церберов Михаила, а затем, подбежав к Светлане, быстро отцепила кушетку, велела Свете сидеть и не шевелиться, после этого как-то ловким движением мимоходом сгребла Арсения, уложив его рядом со Светланой, и через несколько секунд уже толкала кушетку-каталку с драгоценной внученькой и Арсением к двери. От ее резких движений Света по инерции снова легла, но тут один из охранников развернулся и преградил им путь. На помощь беглецам подоспела Ксюша, она удивительно легко справилась с габаритным мужчиной. В эту же долю секунды Света вспомнила о том, что ее подруга в юности ходила в секцию карате, и даже, кажется, у нее был какой-то пояс. Будучи уже буквально в дверях, они встретились с Петром Игнатьевичем и женой Михаила.

– Торопитесь, я сейчас этих в безопасное место отвезу и к вам на прорыв! Скрутим подлецов! – голос бабы Зои был полон праведного гнева.

После нескольких попыток ей-таки удалось найти незапертую дверь, за которой, видимо, располагался чей-то рабочий кабинет.

– Лежите тихо. Скоро вернусь. И ты, Обезьян, не дергайся. Герой. И так вон весь в крови.

Света не замечала ничего. На нее смотрели его глаза. Стоило ли пройти через все это, чтобы вот так лежать на каталке рядом с ним и при этом ощущать себя совершенно счастливой? Арсений все смотрел и смотрел, а она вспомнила стихи, полученные сегодня.

– Ты как? – первой поинтересовалась Света.

– Жить буду, а ты?

– У меня есть теперь Макар!

– Это еще кто?

– Я обязательно вас познакомлю, в какие бы ты еще авантюры ни ввязался и чего бы мне это ни стоило.

Арсений явно смутился, его израненное лицо исказилось отчаянием сомнения, граничащим с полным разочарованием.

– Я опоздал?

– Даже и не знаю, что тебе ответить про нас, раньше таких, как я, называли старородящими, но сейчас другое время.

– Какими еще родящими? У тебя, что, есть дети?

– Можно и так сказать.

Превозмогая боль, Арсений сел.

– Почему я не знал? Зачем скрывала?

– Так и сама не ведала.

– Ты не в курсе, что у тебя есть дети? Тебе здесь успели что-то вколоть?

– Нет. Просто поняла, что беременна, совсем недавно, вернее сказать уже будучи здесь.

– Беременна?! Света!

– Что Света? Так бывает.

– Да я в курсе, но неужели меня так долго не было?

– Мне пришлось подождать почти десять лет.

– Ты хочешь сказать…

– Это твой сын, Сеня. Наш.

– Светка! – Арсений вскочил с кушетки, начал прыгать, еще никогда прежде Светлане не доводилось видеть, чтобы его глаза так светились совершенно искренней непосредственной радостью. – Дурочка ты моя! Ну зачем ты решилась на весь этот экстрим? Разве можно так?

– Наверное, нельзя, я же говорю, сама не знала.

– Вроде взрослая уже.

– Ну прости, у меня как-то не было опыта.

Арсений впервые обнял Светлану после разлуки. Она в ответ тоже обвила его руками.

– Похудел-то как! Я еще там, со своей кушетки, заметила, ты будто помолодел. Сегодня ко мне вернулся тот мой Сенька, который, впрочем, для меня всегда был рядом.

– Это ты моя Светка и всегда со мной.

– Где ж ты был все это время?

– В деревне, в доме бабы Зои.

– Вы опять сговорились за моей спиной?

– В этот раз нет, твоя бабушка была не в курсе. Меня вычислила Ксения. Знаешь же, один из ее талантов – все жизненные события подогнать под какие-то одной ей ведомые формулы.

– Наверное, она просто лучше училась.

– Да, помнишь, выигрывала все олимпиады по физике и математике. И мне как мужчине как-то неловко: от нее в драке явно больше проку, чем от меня.

– Каратистка.

– Нет, ну а почему Макар?

– Не знаю. Знаю, что Макар, и всё, и не спорь.

– Да и не начинал, просто это одно из моих любимых мужских имен. Мечтал, чтобы у нас был сын – Макар, но, по-моему, я тебе об этом никогда не говорил. Наверное, вообще был недостаточно романтичным, хотел казаться сильнее, чем я есть, слишком часто пытался произвести впечатление.

– С тех пор ты заметно подрос. Послушай меня, будущую мать твоего ребенка, никогда не бойся показать перед близкими, а главное, самому себе свою слабость, ибо зачастую в ней и кроется недостающая сила.

– Не совсем тебя понимаю.

– Разреши себе иногда становиться слабее, уязвимее, тем самым нарушая границы ощущений, ставших уже очень привычными. Предстанешь таким, как есть, и обязательно увидишь свое начальное сознание, давшее тебе жизнь, вот с ним, как с близкими, и поделись желаемыми изменениями себя. Знаю, сложно признать подлинность ошибок. Помнишь, как в детстве было невообразимо трудно раскаяться даже в мелком проступке, да и сейчас совсем не легко.

– Света, будучи один в доме твоей бабушки, я пережил нечто подобное, схожее с тем, о чем ты сейчас говоришь. Знаешь, на каком-то этапе вдруг перестал испытывать неизбежность наказания, осуждения, а главное, понял, что никакого ощущения потерянности любви больше нет.

– Ты уверен во мне?

– Скорее, в нас.

С коридора сначала донеслись голоса, а затем шаги.

– Свет, мне, пожалуй, стоит пойти помочь, я оклемался чуток.

– Иди, но обещай, что вернешься за мной, не хочу тебя отпускать.

Арсений уже направился к выходу, когда двери распахнулись и в них вошли баба Зоя с Аркадием Петровичем.

– Сынок, с тобой все нормально? Говорил же тебе – справимся! Ты так ослаб, зачем ввязался? – отец обнял сына, посмотрел на Светлану и добавил: – Хотя, кажется, понимаю! Наверное, я бы тоже в этой ситуации был в авангарде.

Арсению было еще непривычно вот так обнимать отца и при этом чувствовать крепость его рук. Зоя Алексеевна подошла к Светлане.

– Внучка, а ты чего разлеглась? Знаешь, твое положение – это не болезнь.

– Какое положение?

– Света, я жизнь прожила и уж, поверь мне, кое-что вижу.

– Бабушка, а где Стелла, Ксюша и все остальные?

– Документы подписывают, ты же понимаешь, для чего вся эта постановка была нужна?

– Лишь отчасти.

– Ну, пожалуй, пусть лучше тебе до конца все расскажет Аркадий.

Мужчина понял, что ему пришло время объясниться с невестой своего сына.

– Светочка, я вынужден снова попросить у тебя прощения за все те неудобства! Пожалуйста, постарайся понять, как-то все завертелось… Ко мне обратился мой старинный товарищ – Олег Епифанцев…

Для Светланы новым в рассказе мужчины стал тот факт, что именно Ксюша настояла на необходимости поездки за Арсением и непременном его участии в операции. Она сумела убедить отца Арсения в том, где конкретно находится его сын! Перипетии жизни и материальные претензии друг к другу господ Ивановых-Епифанцевых ее в эту минуту волновали меньше всего. Не успел старший Жильцов закончить свое повествование, при этом, кстати, умело уходя от рассказа о манускрипте, но зато щедро одаривая комплиментами своего товарища, как в кабинет вошел еще один мужчина.

– Разрешите представиться, Епифанцев Олег Георгиевич – отец Стеллы и, соответственно, тесть Михаила, а самое главное, друг Аркадия Петровича. Светлана, от лица всей своей семьи выражаю глубокую признательность, знайте, отныне мы перед вами в долгу.

– Не стоит, – пренебрегая приличиями, перебила говорящего Света, – хотя я ожидала от вашей семьи благодарности другого рода.

– Вы имеете в виду материальную сторону вопроса? – поинтересовался Епифанцев, при этом слегка обидев Свету, а вместе с ней и Арсения.

– Нет, что вы, – засмущалась девушка, – просто я долгое время работала – благоустраивала участок вашей дочери, вложила в него, можно сказать, частичку своей души. Мне бы очень хотелось показать моим близким ваш участок и узнать их мнение о моей работе.

– Ах, да, конечно-конечно, Стеллочка говорила о вашем несомненном таланте, на который, собственно, и клюнул Михаил, обнажив всю свою пошлую сущность. Кстати, все расходы я возьму на себя, пусть ваше руководство не беспокоится.

– Уже все оплачено, – снова остановила Епифанцева Света.

– Да? А дочка сказала, что нет, – удивился Олег Георгиевич.

– Мой шеф – Геннадий Павлович заявил, что вся сумма поступила на расчетный счет нашей фирмы, – настаивала девушка.

– Это я оплатил, – неожиданно вмешался в разговор Арсений, при этом показалось, что ему было неловко вот так заявлять об этом.

Светлана подняла свои глаза на любимого человека и поняла, что была права в своем отношении к нему. Он – настоящий мужчина.

Никогда еще прежде Светлана так не радовалась запаху шиповника, наполняющего ее квартиру. Вот только все равно ей было непонятно, зачем бабе Зое требуется еще и надевать свою фланелевую фуфаечку как дополнение к «кальяше». Сегодня эти родные люди стали еще ближе, только было как-то неудобно перед мамой держать ее в неведении. Да, с одной стороны, это выражало заботу о ее здоровье, ну а с другой, немного недоверия. Арсений вел себя совершенно необычно. Не отходил от Светланы, практически постоянно держал ее за руку, пытался помочь буквально во всем, начиная с бытовых мелочей. Свете пришлось даже сделать ему замечание, когда он открыл перед ней дверь в ванную комнату и включил там свет. Она тихонько шепнула ему на ухо:

– Со мной все в порядке, а вот тебе бы нужно съездить домой и успокоить Людмилу Михайловну, ведь, если я вас правильно поняла, с Ксюшей ты прямо из деревни прибыл в офис Иванова, а потом отказался уехать с отцом.

– Думаю, они с Олегом Георгиевичем утомили маму рассказами о своем сегодняшнем подвиге. Вообразили себя бравыми молодцами. Хотя, я заметил, у отца еще не совсем окрепли мышцы, а он так рисковал! Но, наверное, не больше тебя.

– Они и правда отчаянно сражались.

– Один вопрос, оправданны ли такие риски?

– Некоторые вопросы в этой жизни лучше оставлять без ответа.

– Согласен.

– Сень, съезди к маме, – и Светлана закрыла дверь ванной комнаты прямо перед носом молодого человека.

– Хорошо, – уже, наверное, сам себе ответил Арсений.

Последнюю фразу их перешептываний расслышала Зоя Алексеевна и громко добавила:

– А мы с Петей к Танюшке поедем, да там и останемся, а ты поскорее сюда вернись, и хватит уже тянуть вам, давайте женитесь.

– Бабушка?! – Светлана буквально выскочила в коридор.

– Что ты бабукаешь? Вон мы с Петей встретились, бац-бац – и все, дело в шляпе, уже и заявление подали.

Света не выдержала и рассмеялась, возражая старшей родственнице:

– Ага, бац-бац – и без малого сто лет прошло.

Ощущение новизны происходящего с ним не покидало Арсения весь сегодняшний день. Он специально не стал вызывать такси из квартиры Светланы. Решил немного прогуляться пешком. У него спонтанно возникали совершенно свежие мысли, увлекая за собой череду необычайно приятных прогнозов на будущее. Молодой мужчина никогда прежде в полной мере не осознавал значение слова благодать, считал его неким атавизмом. Теперь же его не покидало желание поделиться с близкими своей радостью. Радостью от того, что вот так просто можно жить в согласии с самим собой. Светлана, конечно, умница – «найди в своей слабости силу», да у нее просто талант объяснять необъяснимое. Шагая по брусчатке тротуара, Арсений мысленно дарил свои новые ощущения любимым людям, он был уверен, что больше никогда не увидит страха в глазах матери, а отца в инвалидной коляске, да и себя бегущего по кругу придуманных проблем. Спасибо Создателю за все случившееся! Молодой человек, изрядно пройдясь, решил поймать такси. Таксист оказался молчуном, что в этой ситуации вполне устраивало Арсения. Его, конечно, по-прежнему интересовал собственный бизнес, а поиски манускрипта стали просто частью прочих житейских хлопот, которыми нужно заниматься без какого-либо фанатического рвения. Все эти прежние жизненные догмы растворились в новом мироощущении. Наверное, это и есть счастье. Арсений не стал вызывать лифт, а медленно, ступенька за ступенькой, пролет за пролетом, этаж за этажом поднимался в родительский дом, где его, конечно, ждали. Всегда!

Молодой человек замер прямо у входной двери. Он отчетливо слышал громкие радостные голоса не только родных, но и не совсем знакомых людей. Из квартиры доносился запах праздника, в котором смешался аромат маминого пирога и других яств, знакомых ему с детства. Арсений толкнул дверь, она оказалась незапертой.

– Мама, я пришел!

– Сеня, сынок, ну слава богу! – Женщина была в белом фартуке, надетом поверх вечернего платья, она всплеснула руками и тут же, обняв сына, прильнула к нему. – Ну где же ты был? Не пугай так меня больше, никогда! У нас гости и столько всего произошло! Папа сказал, ты в курсе всех изменений и даже помог, какой же ты надежный!

– Мам, пока мы вдвоем, скажи, для тебя состояние отца было тоже сюрпризом?

– Не совсем. Я помогала, но грандиозный прорыв случился совсем недавно.

– Ясно.

– Ну и о чем вы тут шепчетесь, не мне ли кости перемываете? – Аркадий Петрович, в темно-синем костюме, при малиновом галстуке и, главное, казавшийся действительно абсолютно здоровым, вышел в прихожую. – Сынок, поспеши, у нас Олег с дочерью. Почему ты один, без Светланы?

– Думаю, она стесняется мамы после своего крайне фееричного появления здесь, – ляпнул первое, что пришло в голову, Сеня.

– Вот уж нечего стесняться, я сама в молодости еще как отжигала, – заявила Людмила Михайловна.

– Разве ты не так же молода? С виду и не скажешь! Сынок, правда наша мама красавица?

– Без сомнений.

– Льстецы! Пойдемте к столу, у меня уже все готово.

В гостиной Арсений снова поздоровался с Олегом Георгиевичем, Стеллой, а вот с Мыкой они сегодня и вправду еще не виделись, но, насколько он успел понять, это именно она смогла убедить Светлану принять участие в рискованном мероприятии, и он не мог заставить себя быть за это благодарным.

Людмила Михайловна села рядом с сыном и постоянно подкладывала ему самые аппетитные кусочки с праздничного стола.

– Дорогие друзья, позвольте мне взять слово, – со своего места за столом поднялся Олег Георгиевич Епифанцев. – Я очень рад снова оказаться в этом гостеприимном доме спустя столько лет! Простите меня, но знайте, я вас любил, всех и всегда. Сейчас у меня полное ощущение дежавю, да и мы последние дни с Аркадием снова решали проблемы, буквально стоя плечом к плечу. Надеюсь, и впредь никакие трудности не пошатнут нашей дружбы!

– Полностью поддерживаю! – отозвался Аркадий Петрович.

– Вы меня извините, молодой человек, я понимаю, вы и есть Арсений, с которым меня пытались познакомить, – поинтересовалась дочь Олега Георгиевича.

– Да, Стеллочка, прости, вас не представили, это наш сын, – гордо сказала Людмила Михайловна.

– Я заочно знакома и достаточно наслышана о нем, но приятно познакомиться, – со всей вежливостью и скромностью, на которую только была способна, потупив взор, произнесла Стелла.

Олег Георгиевич с улыбкой посмотрел на дочь, попросил ее принести его папку, оставленную им ранее в прихожей. Получив ее, он извлек оттуда помещенную в объемный файл старинную рукопись.

– Любимые мои, хочу торжественно вручить вашей семье эту рукопись. Ибо манускрипт по праву принадлежит вам. Все наши размолвки далеко в прошлом, я все обдумал и очень вам благодарен, господа Жильцовы. Примите и владейте с умом…

Олег Георгиевич продолжал говорить, а Арсений снова в своих мыслях обратился к самому себе. Где же та эйфория, ведь случилось то, к чему он шел столько лет? Почему тихая радость, так щедро греющая его душу, стала гораздо значимее, чем эмоция от события, которое совсем недавно показалось бы ему судьбоносным? Почему его новое сознание диктовало ему совершенно другую модель поведения? Нет, он, конечно, взял в руки манускрипт, пробежался глазами по тексту, написанному на неизвестном ему языке, но никакого трепета при этом не испытал, а вот обновленная реальность, настоящая полноценная жизнь, пришедшая в его семью, дарила ему долгожданный покой. Впервые его разум влиял на весь окружающий мир. Получается, поездка в деревню и полное отрешение от прежнего образа мышления сделали с ним чудо! Или это не чудо, а закон мироздания в действии, которому он наконец-то подчинился? Хотя подчинился не то выражение, скорее сам интуитивно привлек в свою судьбу. Может, все гораздо проще? Мечта так притягательна, только пока она ею и остается. Но как тогда объяснить все остальные изменения? Значит, дело не в грезах. Дело в согласии со своим истинным первородным я и в наконец найденной возможности принять самого себя.

– Сынок, с тобой все в порядке? На тебя поступок Олега произвел такое впечатление? – тихонько спросила Людмила Михайловна.

Арсений заметил, что в ушах мамы снова засияли бриллиантовые серьги, это был подарок ей на день рождения от него с отцом, сделанный когда-то давно. Значит, она их сохранила. Украшения лишь подчеркивали блеск маминых глаз, и Арсений решил, что имеет право сделать важное заявление:

– Дорогие мои, я очень благодарен всем за все произошедшее с нами, но у меня есть новость: мама, папа, я женюсь! Причем в ближайшее время.

– Сеня, но нужно ведь время подготовиться, – начал было отвечать сыну Аркадий Петрович.

– Папа, никаких пафоса и шумихи. Просто, тихо и радостно. Все организую сам. Мыка, господа Епифанцевы, вы приглашены как близкие нам люди.

– Наконец-то, – тихо прошептала мама новоявленного жениха. – Сенечка, а Света, как она?

– Светлана еще не знает, а может, и знает. Мне иногда кажется, что она в курсе всего происходящего со мной, – последнюю фразу Арсений произнес очень тихо, словно только для себя.

– Да, ваша Светлана совершенно неординарный и чрезвычайно обаятельный человек, я так рада! – как-то не совсем кстати ляпнула Мыка.

– А-а, Светла-а-на, теперь и мне все понятно. Вот откуда у вас, Арсений, было столько темперамента, когда вы дрались с моим супругом, – заметила Стелла.

Аркадий Петрович внимательно посмотрел на Мыку, которая сегодня была особенно хороша: темно-зеленое платье не только подчеркивало красоту глаз девушки, но и оттеняло ее фарфоровую кожу, локоны были заколоты так, что обнажали чудную линию шеи.

– Деточка, – Аркадий Петрович по-прежнему смотрел на Мыку, – а ведь мы теперь с вами в некотором роде становимся родственниками. Сегодня вместе с искрометной бабушкой нашей Светочки сражался и Петр Игнатьевич – ваш дедушка. Насколько я понял, у них отношения. Каюсь, изначально он произвел на меня впечатление нерешительного человека, но в деле он оказался надежным и крепким, несмотря на возраст. Очень приятно обрести таких родственников.

Мыке ничего не оставалось, как улыбнуться в ответ. Она надеялась, что Аркадий Петрович, узнав об истинной цели ее нахождения в его доме, найдет в себе силы не изменить своего отношения к ней, но надежда в душе была довольно слабой, и девушка, невольно ища поддержки, посмотрела на Арсения, а Стелла, перехватив этот взгляд, трактовала его по-своему:

– Поздно, девочка, поздно, и для меня, и для тебя, – она картинно вздохнула, то ли в угоду отцу, то ли памятуя о руинах собственной семейной жизни…

Одиночество – последнее из состояний, в котором сегодняшним вечером хотела бы оказаться Светлана. Не успела девушка заварить себе чай, проводив Арсения, как в ее дверь позвонили. Ксения. Гостья принесла бутылку сухого вина.

– Ну что, подруга, отметим завершение авантюры!

– Я тебе рада, но вино не буду.

Ксюша долго и пристально смотрела на подругу.

– Тогда я тоже рада за тебя. Хоть чаем напоишь? Женька через два часа заедет, а где Сенька?

– У родителей.

– Ты чего не пошла?

– Думаю, ему лучше одному сейчас с ними поговорить. Сама понимаешь, бывают такие ситуации, необходимо привыкнуть к своей новой-старой семье. Да и с отцом, наверное, лучше объясниться без меня. Ты же знала, что я дома, приехала без звонка.

– Может, ты и права. Хотя, что значит может? Конечно, права! Давно поняла, что беременная? – Ксения лукаво посмотрела на лучшую подругу.

– Только сегодня.

– Ты даже смелее, чем я думала. Скажи, довольна собой?

– Не знаю, но я счастлива.

– В любом случае поздравляю тебя. Операция «Укрощение строптивого – два» удачно завершена.

– Ксюш, ну какая там операция, и почему два?

– Не скромничай. Два потому, что наш Сенька, при всей моей любви к нему, не Адриано Челентано, но ты…

– Чего я?

– Просто гений, ты сломала все проблемы Арсения, оставив лишь одну, себя любимую.

– Думаю, ты преувеличиваешь.

– Нет, я не люблю всякие там выпячивания на пустом месте, но, подруга, ты и вправду молодец. Сбила мужику прицел.

– Да брось, все так сложилось как-то само собой.

– Ага, только меня лечить не надо. Я как только разложила всю вашу ситуацию, сразу же вычислила, кто здесь главный хореограф.

– И кто же?

– Ты.

– Да ладно.

– Свет, я тебя всегда любила за откровенность, давай не будем рисковать нашей дружбой.

– Да это ты заявилась с наездом…

– Заявилась? Ты что, мне не рада?

– Я ждала тебя. Спасибо, что помогла – вычислила, где Арсений, и даже привезла его.

– Ты не оставила мне особого выбора, знала, что я вникну, сама подкинула идею о возможном затворничестве Арсения в доме Зои Алексеевны.

– Это как?

– Рассказала, что он купил у нее дом. Света, гордись, ты все верно рассчитала!

– Пытаешься обвинить меня в манипуляциях?

– Нет, ты не манипуляторша, ты круче!

– Мне уже пора обижаться?

– Обижаются невоспитанные люди, к тому же эта эмоция из цепочки, приводящей к негативу, а ты, Света, будучи мудрой женщиной, давно вычеркнула этот путь из возможных для тебя.

– Ксюш, я не совсем понимаю, куда ты клонишь. Почему бы тебе просто не разделить со мной радость?

– Так я и разделяю. Как говорится, мухи отдельно, котлеты отдельно.

– Наверное, просто все было предопределено.

– Милая моя, труды Декарта и Ньютона о подчинении нашей реальности принципам механики давно устарели, так как уже научно доказано, что далеко не все предопределено.

– Господи! Они-то тут причем?

– При том. Альберт Эйнштейн доказал – энергия и материя настолько переплетены, что являются практически чем-то единым, а затем стало известно, что атом есть энергия и его модель в реальности выглядит совсем не так, как нам показывали в школе. Поэтому все окружающие нас материальные объекты – энергетические поля или информационные частоты.

– Мракобесие какое-то.

– Нет, подруга, мракобесие – это эмоции зеркалить, а квантовая физика – наука!

– Ксень, ты меня в очередной раз поражаешь.

– Ладно, с наукой давай закончим.

– Нет, мне очень интересно твое понимание, но…

– Что-что, но понимание и умение, знаешь ли, разные вещи, но ты во втором превзошла саму себя.

– Поясни, как ты это видишь.

– Свет, я постараюсь упростить. Не обижайся, ты настолько уверовала в свои способности при появлении сильного желания получать обратный эффект, что стала этим пользоваться. Оправдывая тебя, продолжу. Видимо, сначала это происходило бессознательно. Твоя мудрая бабушка все поняла и, чтобы ты не тратила драгоценное время на ходы конями через отрицание желаемого, подсказала тебе вариант с зеркалом. Кстати, на тот момент гениальное решение, ну а дальше все как по маслу. Ты очень быстро осознала – истинный смысл жизни не в том, чтобы быть хорошим и просто добиться успеха, а нужно сорвать маски – разрушить барьеры, фасады и открыть путь для энергии.

– Ксюш, я мало что понимаю, но отчасти согласна.

– Отчасти?! Да вся история с Михаилом прямое тому доказательство. Ведь он и вправду был тебе симпатичен. Не надо, не скрывай от меня, такое случается. Я же не говорю о любви. Вот ты и решила ему помочь, поняла, что если этот человек по-прежнему будет идти на поводу только у своих догм и намерений, то придет к полному саморазрушению. Ты его спасла.

– Не думаю, что он так считает.

– Придет время, и от него ты получишь благодарность, сейчас еще рано. Уверена, он находится в ситуации, немного схожей с той, в которой совсем недавно был Арсений.

– Кстати, Ксюш, спасибо за присланные стихи.

– Подруга, не мне, а ему говори слова благодарности. Он талантлив, очень талантлив, и я сейчас не о стихах, он быстро прошел путь необходимой трансформации и – о чудо! его жизнь радикально изменилась. И кому спасибо? Тебе!

– Нет, вот здесь ты ошибаешься, он все сам!

– Конечно сам, исхудавший, измученный, упал прямиком к тебе на кушетку. Разве не этого ты больше всего пожелала, когда растянулась перед ним в его магазине?

– Ксень, ты заходишь так далеко!

– Я всю вашу ситуацию разложила по полочкам, и мне все стало ясно как белый день.

– А мне не ясно.

– Свет, ты о чем?

– Ну, допустим формулу – уравнение Эйнштейна я еще помню из школьной программы: E = m∙c2, вот все остальное мне трудно осознать.

– Да, подруга, осознавать ей трудно, а пользоваться было легко. Ты гениально рассчитала необходимую часть материального воздействия на изменение ситуации, приправила все недостающей энергией и – вуаля! получила нужный, вполне предсказуемый результат.

– Что ты имеешь в виду? Ксень, ты меня реально пугаешь.

– Заставила Митьку вас гримировать, Арсений понял, что может быть совершенно другим, узнала от Стеллы о Юрзовске, спровоцировала в пещере Арсения… Мне продолжать?

– Не надо, по-твоему, выходит, я – монстр какой-то.

– Нет, любимая подруга, ты гений, и не нужна ложная скромность. Если хочешь, то ты отчасти – человек будущего.

– Так уж и будущего?

– Будешь удивлена, но я сделала вывод, что развить талант тебе помогла твоя специальность.

– Ну а это-то здесь причем?

– Первые мысли, возникающие в связи с возделыванием сада – обработка почвы, повышение ее плодородия, чтобы саженцы и семена лучше развивались. Убираем старые, часто мешающиеся растения, они символ результата предыдущих моделей мышления. Ведь многие люди не замечают, как застарелые установки, убеждения и блоки сводят к нулю новые усилия сознания. Многие, но не ты. Нельзя же пускать дело на самотек. Нужно знать, когда и что конкретно делать: копать, сажать, поливать и удобрять. Главное, нужно постоянно представлять, как будут выглядеть и сочетаться посаженные растения. В саду же нашего разума урожаем будет воплощение заветных мечтаний. Новый сад – новая реальность. Кстати, подруга, а знаешь, как на санскрите будет культивация личности?

– Нет.

– Медитация.

– Я, конечно, знала, что ты вникнешь в ситуацию, разложишь все по полочкам, но чтобы ты даже творчество подчинила каким-то там законам…

– Только культивируя свою личность, человек и способен на творчество.

– Ксюш, ты уникальный человек!

– Ничуть не уникальнее тебя. Кстати, хочешь, кое-что тебе посоветую: возьми у Мыки перевод манускрипта.

– Зачем?

– Ничего не происходит случайно, вам с Арсением необходимо знать содержание текста и вникнуть в суть, ведь сама реликвия в вашей семье не останется.

– А это ты откуда знаешь? Неужели снова неведомые никому, кроме тебя, законы?

– Можешь иронизировать сколько угодно.

– Да поняла я, ты никогда не ошибаешься.

– То-то же.

Магия раннего летнего утра совершенно овладела Арсением. Он приоткрыл глаза и предался сказочному наслаждению от созерцания. Светлана была очаровательна. Ее тонкая кожа, казалось, сама светилась каким-то неповторимым матовым сиянием, вторя лучам зори. Легкая улыбка девушки играла под взглядом мужчины, при этом образуя неповторимые и такие притягательные ямочки на щечках. Светлые пшеничные локоны разметались по подушке. Ресницы, красиво изогнутые вверх, слегка вздрагивали, выдавая чувственность натуры, розовые губы манили. Арсению казалось, что Светлана – необыкновенный, диковинный цветок, случайно выросший в каменных московских джунглях. Ему впервые в жизни захотелось замедлить и даже приостановить течение времени. Пусть это утро будет длинным. Так же впервые он осознавал достаточность всего: сил, средств, времени, а главное – любви. Совершенно не хотелось куда-то спешить. Мужчина понял, что жизнь нужно проживать детально, видя все огромное количество сюрпризов, заготовленное для нас, нельзя проходить мимо незабываемых рассветов и закатов, солнечного тепла. Оказывается, так легко впустить в себя радость.

Почему он раньше позволял другим установкам руководить собой? Конечно, ему многое удалось, и сейчас у него возник целый ряд идей по модернизации своего бизнеса (удивятся же его подчиненные открытию отдела с живыми растениями). Молодой человек знал, был уверен, что сможет еще много нового создать, чтобы порадовать людей и сделать их жизнь комфортнее. Он преуспеет! Главное, станет отцом, причем «папа» ему скажет человечек, который «мамой» назовет Свету, и его уже сейчас, еще не родившегося, Арсений купал в океане своей любви. Мужчина совершенно не боялся ответственности, скорее был рад налагаемым на него обязательствам. Сейчас, после всего пережитого, пока еще небольшой срок, ему следовало, пожалуй, отвезти свою любимую женщину в какое-то сказочное место. Пусть она наконец-то ощутит в полной мере всю его заботу. Светлана приоткрыла глаза и улыбнулась так, что Арсений понял: она принимает непосредственное участие в течении его мыслей, слов не нужно.

– Любимая, а куда бы ты хотела поехать вдвоем со мной, какие страны тебя привлекают больше всего?

– И тебе доброго утра. Я раньше не могла себе позволить дорогие поездки, но это в прошлом, сейчас, видимо, могу. Знаешь, путешествовать надо, имея тишину в душе, а сидеть на месте – имея большое количество движения в душе.

– У тебя хорошее утверждение.

– Это не у меня, это у русского философа Василия Розанова.

– Правильно ли я понял, что в твоей душе теперь больше покоя?

– Не совсем, но к поездкам дальше Юрзовска я теперь готова.

Зазвонил телефон Арсения. Отец.

– Здравствуй, сынок, не разбудил?

– Привет, пап. Нет. Мы уже проснулись.

– Арсений, ты не забирал вчера манускрипт?

– Нет.

– Он пропал. Мы с мамой перевернули всю квартиру, – голос у Аркадия Петровича был взволнованный.

– Папа, перестань нервничать. Я уверен, все образуется. Епифанцевым звонил?

– Конечно, хоть мне было не совсем удобно.

– Пообещай мне не волноваться. У меня новость куда значимей. Ты скоро станешь дедушкой, – Арсений пытался сбить ход мыслей своего отца, нельзя чтобы он снова ушел в уныние и отчаяние.

– Что?! А мама в курсе?

– Еще нет. Я вчера хотел сказать, но было много людей.

– Понимаю тебя, все же припомни, когда ты уходил, где была папка с реликвией? – Арсений расслышал, как Аркадий Петрович, отвернувшись от телефона, довольно громко сказал: – Люда, готовься стать бабушкой!

Тут же телефон оказался в руках у Людмилы Михайловны.

– Сынок, это… это правда?

– Да, мамочка, да.

– Я знала, радости тоже ходят гурьбой, и, кажется, двери нашего дома наконец-то снова для них распахнулись.

– Вот и не закрывайте их поиском манускрипта.

– Хорошо, я полностью с тобой согласна. Как себя чувствует Светочка?

– По-моему, нормально.

– Береги ее, сынок. У меня еще живет чувство вины перед ней.

– Искорени.

– Что?

– Чувство вины, никто ни в чем не виноват.

Светлана внимательно наблюдала за реакцией Арсения, он оказался на высоте. Отключив телефон и положив его на тумбочку, любимый человек обнял ее.

– Сень, что произошло?

– Манускрипт пропал.

– Надо же, Ксюша опять все рассчитала.

– Что конкретно она снова вычислила?

– Вчера заявила мне, что реликвия не останется в нашей семье.

– Даже так!

Арсений снова привыкал к своим новым ощущениям. Он четко понимал, установки прошлой жизни просто так не искоренятся. Цепляясь, пытались снова увести работу его разума в ставший уже привычным за много лет режим. Ну нет! Новый Арсений не даст снова овладеть собой прежним поведенческим нормам.

– Сень, я в ванну. Поставь чайник.

– Есть! – И Арсений снова сдался в плен магии утра.

Прошлые тревоги не хотели так просто отступать. В дверь позвонили, и Арсений, одеваясь на ходу, поспешил встретить незваную гостью, ею оказалась Мыка. Лицо девушки было заплаканным.

– Арсений, извините за беспокойство, но я… мне больше не к кому идти. – И она, как ни старалась сдержаться, разрыдалась, и сквозь реки слез, непонятные и путаные объяснения Арсений смог разобрать, что Мыка боится стать главной подозреваемой при расследовании пропажи манускрипта. – Ваш папа еще не знает, зачем я появилась в его доме, а если будет в курсе, то я в жизни не оправдаюсь, – бормотала Мыка.

– Успокойся! – Арсений говорил тихим, но очень уверенным голосом. – Я, конечно, против того, что мои родители находятся в неведении, и мы все в некотором роде пользуемся их добротой, но всякой правде свое время. Не думаю, что сейчас стоит перегружать нервную систему моих ближайших родственников.

– Все равно, помогите мне! – молила Мыка. – Давайте вместе проведем расследование и вычислим вора, ведь нас вчера было не так много. Не сам же манускрипт испарился!

– Мыка, мы тебе, конечно, верим, – Светлана, вышедшая из ванны и сразу понявшая, зачем пришла Мыка, решила немного охладить пыл гостьи. – Но у нас сейчас и без того достаточно хлопот.

– Я вас умоляю, да я не смогу жить! Я так благодарна вашим родителям, у меня впервые появилась возможность посмотреть на свою жизнь под другим углом, – настаивала девушка.

– Вот и посмотри! Я, я, я!.. Подумай уже и о других, до чего всех эти поиски довели. Нужно к любому делу подходить с холодной головой. – Арсений даже улыбался, успокаивая Мыку, чем снова приятно удивил Светлану. – Да, мы, чем сможем, тем, конечно, поможем, но, извини, обещать тебе что-либо было бы глупо. – Света уже начинала гордиться реакцией Арсения на происходящее.

– Ну да, вы счастливы, а я?

– Опять я? Разве тебя это происшествие делает по-настоящему несчастной или тебя делает таковой твоя же собственная ложь? – поинтересовался Арсений.

– Нет, то есть да.

– Вот возьми время и все обдумай, не стоит рубить с плеча и пытаться с наскока кого бы то ни было в чем бы то ни было обвинять, – поддержала любимого мужчину Светлана.

– Да я не обвиняю, скорее наоборот. Наверное, вы правы. Искать врагов – дело недостойное, непременно их найдешь, судьба Василия Макаровича тому пример. Вы не знаете, какая участь ему уготована?

– Кем уготована? – Светлана не понимала, зачем сейчас Мыка вообще этим интересуется.

– Аркадием Петровичем или вами, даже не знаю.

Светлана внимательно, как-то по-новому, изучающе, посмотрела на пришедшую девушку и очень вкрадчиво начала говорить:

– Дорогая моя, какая еще участь? Взгляни на его жизнь как бы со стороны. Разве он не наказал себя сам, причем максимально строго?

– Не знаю, не думала. Хотя, да, что у него? Любимая работа оказалась лишь средством для достижения патового результата, и никого, кроме моей тети Таи, у него нет.

– Вот и подумай, чаще всего сам себе человек и назначает приговор и приводит его в исполнение. Не тем ли самым ты отчасти сейчас пытаешься заняться? Если не чувствуешь, что твое участие кому-то жизненно необходимо, то просто отпусти ситуацию, не закручивай воронку. Не надо. Мыка, насколько я понимаю, сейчас ты вознамерилась отправиться к своему дедушке и, соответственно, к моей бабушке и маме, так вот, я тебя убедительно прошу, ничего и никому там не рассказывать. Незачем будоражить и без того взволнованных пожилых людей, к тому же моя мама не в курсе всех происшествий.

– Хорошо, – было заметно, что Мыке требуется приложить немало усилий для того, чтобы дать подобное обещание.

– Да, дорогая моя Света, тебе придется побыть извозчиком, причем не только у Мыки, но и у меня. Моя машина еще в деревне, надо бы в ближайшее время за ней съездить. До работы довезешь? А то я как-то в последнее время отвлекся, взвалил там все на Алексея, пора бы вернуться в строй.

Когда Светлана подъехала к парадной дома Татьяны Михайловны, то испытала некую неловкость от того, что не пошла вместе с Мыкой. Нужно бы проведать маму и сообщить о своей беременности, но Светлана считала, что такой разговор матери и дочери должен состояться тет-а-тет. У нее еще было много того, чем она хотела бы поделиться с любимой мамочкой, но не сейчас. Света заметила, что Мыка успокоилась, когда покидала ее автомобиль.

– Любимая, ты чего? Поехали, – попытался поторопить ее Арсений. – А то за меня летучку снова Алексей проведет. Или ты тоже хочешь остаться здесь, у мамы?

– Нет, позже, к маме чуть позже. Сейчас к Крокодилу. Интересно, как он, уже понял, что остается без инвестиций Михаила Иванова?

– Они что, действительно так ему необходимы?

– Я тебя умоляю, – девушка уже ловко управляла автомобилем, выезжая со двора, где прошло ее детство. – Переживет, и не надо больше благородства, достаточно того, что ты оплатил проект. Кстати, что-то я не увидела у господ Епифанцевых желания вернуть тебе деньги.

– Вчера, когда Олег Георгиевич отдавал мне твой телефон, найденный, кстати, им в машине его зятя, то сказал, что все перечислит, и даже снова извинился. Сказал, что хочет пригласить тебя, чтобы познакомиться с твоей работой прямо на участке Ивановых. Знаешь, он был просто сама любезность, а я его подозревал.

– И продолжаешь.

– Что продолжаю?

– Подозревать, ведь первое, что ты спросил у своего отца, звонил ли тот Олегу Георгиевичу, когда обнаружил пропажу. Прошлое никогда так просто не отпускает. Мы не замечаем, как порой даже не самые удачные установки становятся удобными.

– Ты права, но сейчас я в предвкушении первого рабочего дня после непланируемого отпуска. Я ведь, как и ты, люблю свою работу.

– Понимаю.

Арсений зашел в свой торговый центр, прошел по отделам. Заметил новые поступления. Обратил внимание на мелочи: от запахов, царящих в торговых залах, до чистоты складских помещений. Когда он поднялся на второй этаж и открыл двери кабинета, то увидел, что там уже собрались старшие менеджеры, оба заместителя – Алексей и Юрий, главный бухгалтер, эксперты-товароведы. Все присутствующие явно не ожидали его увидеть, но радостные улыбки выдавали их отношение к руководителю.

– Всем добрый день, Алексей, мне необходимо быстро вникнуть в суть, проводи летучку, я вначале просто послушаю.

– Да мне как-то непривычно при вас вести…

– Сказал, начинай, значит, начинай, – и все узнали былую твердость характера Арсения Аркадьевича.

После планерки Арсений попросил Алексея задержаться.

– Спасибо, выручил, но сегодня твой последний рабочий день. Здесь. Да не тушуйся, дослушай. У нас в компании появилась новая торговая площадь. Первый этаж в одной из высоток спального района. С завтрашнего дня заезжаешь туда на правах первого лица. Набирай команду и не смей никого отсюда переманивать. Даю тебе тридцать дней до открытия.

– Но я не видел объект. Арсений Аркадьевич, а как же столько лет вместе?

– И дальше вместе. Леш, давай бросим формальности, ты реально вырос. Юрке еще надо поднатореть. Я тебя внимательно слушал сегодня, немного жесткости тебе не хватает, но в целом убедился в правоте принятого решения. В нашем деле без весомой доли доверия нельзя. К тому же твой процент от общей маржи возрастет. Дерзай и не переживай, раз в неделю у тебя там летучка с моим присутствием.

– Да я не знаю, как реагировать…

– Радоваться, Леша. Надо уметь чаще радоваться и уж тем более, когда это заслуженно и уместно.

– Арсений Аркадьевич, к вам пришли, – голос секретаря был одновременно вежливым и взволнованным.

– Леночка, мы с Алексеем Максимовичем уже заканчиваем, через несколько минут проси зайти.

– Ну что ж, я все понял, пойду обдумывать, – Алексей был явно озадачен.

– Иди, ключи и адрес уже у твоего секретаря. Съезди, там все осмотри, через пару часов зайду к тебе, а уже завтра жду новых идей, по части креатива ты фору здесь всем дашь.

Не успела дверь кабинета закрыться за Алексеем, как вошел какой-то мужчина, и молодой человек не сразу угадал в нем нанятого детектива.

– Добрый день, Арсений Аркадьевич.

– Добрый день, э… Альберт…

– Константинович.

– Спасибо, извините, но почему вы предварительно не позвонили?

– Мой офис находится неподалеку, и сегодня я случайно увидел, как вы заходите в свой торговый центр.

– То есть вы и за мной следили?

– Нет, ну что вы, только за вверенным вами мне объектом, весьма, знаете ли, колоритный персонаж. Хотя не в моих правилах давать характеристики людям. Только факты.

– Ну что ж, вываливайте свои факты, хотя не скрою, они несколько потеряли для меня актуальность. Да, поздновато, но не стоит переживать, я оплачу ваши услуги сейчас же.

– Хорошо. Вам изложить отчет в письменном виде?

– Нет, если можно, хотелось бы вас послушать. В двадцать минут, надеюсь, уложимся? А то сами заметили, я только сегодня появился после длительного отсутствия.

– Вижу, что ваш интерес к объекту моих наблюдений немного поугас. Что ж, постараюсь его возродить, тем более что Михаил Иванов того стоит.

– Это точно.

– Переходим к фактам. Думаю, биография вам не столь интересна, да и род деятельности, хотя он весьма нетривиален – лаборатория под руководством Иванова занимается не только адаптацией импортных современных биороботов под российскую действительность, но и осуществляет попытки наделения их некими совершенными человеческими чертами. Именно для этого Михаил организовал слежку сразу за несколькими людьми, вот только ваши родители попали в этот список по другой причине.

– Мои родители? – интерес Арсения, как и предрекал Альберт, явно возрастал.

– Да, мы наблюдали тоже за всеми объектами, к которым проявлял интерес Михаил. Вначале я решил, что причиной слежки за собственной супругой была банальная ревность, но, оказалось, что нет. Мужчину в гораздо большей степени интересовали ее контакты с отцом и его, то есть Михаила, коллегами. Он постоянно пытался минимизировать информацию о собственном бизнесе, доступную Стелле. Хотя та, не обладая уникальными мозгами, в полной мере одарена женской интуицией. Михаил четко мониторил материальное состояние супруги. Несмотря на свой род занятий, в последнее время его фирма испытывала финансовые трудности, если не сказать что оказалась на грани банкротства, ему критично необходимы были как материальные вливания, так и технологический прорыв. Невероятно сложно конкурировать в его бизнесе с аналогами, которые, кстати, он зачастую использовал без приобретения специальной разрешительной документации. Думаю, вы понимаете, одно дело торговать и совсем другое – копировать устройства. Его люди жестко контролировали средства супруги, щедро пополняемые ее отцом – Олегом Георгиевичем. За которым, кстати, Михаил тоже установил наблюдение, как только тот пересек границу нашей страны. Иванову стало известно, что на руках у Олега Георгиевича оказался некий ценный старинный предмет. Кстати, вы, Арсений Аркадьевич, позавчера в довольно странной компании посетили место работы Михаила. Думаю, все, что я до этого говорил, не было для вас чем-то ошеломляюще новым. Когда я наблюдал за Ивановым, наши пути с вами вчера вновь пересеклись у дома ваших родителей.

– Он-то там что делал?

– Ждал, когда его супруга вынесет ему папку. В доме ваших родителей ничего не исчезло?

– Исчезло.

– Я, по-вашему, проявлю чрезмерное любопытство, если спрошу, что конкретно?

– Нет, лучше вы скажите, что конкретно вынесла Стелла? Или только папку?

– Только папку, – уточнил детектив.

– В ней, по мнению Стеллы, и хранился старинный манускрипт. У вас есть фото– и видеодоказательство?

– Конечно, мы честно отрабатываем деньги наших клиентов. В этом конкретном случае ваши, – Альберт Константинович был явно доволен собой.

– Да, вам, пожалуй, причитается бонус, но наша сделка еще не завершена. Попрошу вас продолжить наблюдение, хотелось бы остановить Михаила от дальнейших опрометчивых шагов.

– То есть в папке хранился тот раритет, о котором в последнее время постоянно вели разговоры Михаил и Стелла?

– Думаю, нет, но это не меняет нашей с вами договоренности.

– Хорошо, наблюдение усилим. Бонус нами действительно заработан. Знаете ли, даже несмотря на мою довольно длительную практику, я впервые столкнулся с биороботами, хлопотно, но любопытно. Сходство удивительное.

– В таком случае у меня сразу возникает вопрос: папку вчера выносила сама Стелла или ее копия?

– Сама. Копия не покидала после инцидента пределы лаборатории.

– Не могу сказать, что вы меня чрезвычайно удивили, но действовали профессионально, – Арсений с уважением посмотрел на детектива. – Знаете, теперь лаборатория принадлежит отцу Стеллы – Олегу Епифанцеву. Михаил подписал все документы о переходе права собственности, дабы этот инцидент, как и вся его аморальная, на мой взгляд, деятельность, не стал объектом внимания правоохранительных органов.

– С сегодняшнего дня Михаил снял слежку за всеми вами. Видимо, достиг цели, если я вообще могу четко представить, какие задачи способен ставить перед собой подобный человек.

– Мне тоже будет о чем подумать. Я сегодня собираюсь покинуть Москву, но это буквально на один вечер, по дороге не везде есть устойчивая связь, поэтому узнайте, не приобретал ли Михаил какие-либо билеты.

– Уже узнал. Не приобретал. Видимо, собирался реализовать в Москве. Прямо сегодня утром принялся налаживать связи с авторитетными антикварами, но, сами понимаете, такие дела быстро не делаются. Требуется экспертиза, оценка. Думаю, несколько дней у нас есть, как минимум пока Михаил удостоверится в стоимости содержимого папки.

Проводив детектива, Арсений занялся решением накопившихся вопросов (надо заметить, их было немало) и, закончив, отправился в кабинет своего заместителя.

– Алексей, хотелось бы поговорить о личном. Думаю, время есть?

– Только вернулся с осмотра вверенного мне объекта. В голове уже появились первые идеи по организации бизнеса.

– Ясно, Леш, я не об этом. Ты сегодня вечером свободен?

– Ну, в принципе, да. Жена у мамы гостит, а в чем дело?

– Хочу попросить, чтобы ты меня вместе с моей девушкой отвез в одну деревню.

– Да не проблема, отвезу.

– Там моя машина, нужно забрать.

– Понял.

– Арсений Аркадьевич, во сколько выезжаем?

– Давай часиков в шесть.

Зазвонил телефон Арсения, и он, посчитав разговор оконченным, вернулся на свое рабочее место и сразу же перезвонил отцу.

– Пап, ты звонил? Извини, не успел ответить.

– Да, сынок, ну что, у тебя не возникло никаких соображений по поводу нашей пропажи?

– Нет, не возникло. Уверен, все будет хорошо. Тебе не стоит волноваться.

– А я вот все хожу в своих мыслях по замкнутому кругу.

– Пойдите с мамой прогуляйтесь, не стоит зацикливаться.

– Так мама уехала к своим монахиням. Говорит, надо срочно благодарственный молебен заказать, даже сказала, что там заночует. И Мыка, как уехала с самого утра к своему дедушке, так и не вернулась. Я совсем один.

– Пап, у тебя нет желания сегодня вместе с нами прокатиться за моей машиной?

– Куда?

– Ты забыл, откуда вы меня с Ксюшей забирали?

– Ах да, извини, совсем запарился.

– Вот именно, собирайся, попрошу Свету за тобой заехать.

– Хорошо, чего мне собираться-то, как голому подпоясаться, я даже буду рад с вами обоими пообщаться.

– Вот у нас и будет возможность высказать друг другу все соображения, а пока займись сборами. Приготовь чай в термосе, нарежь бутербродов.

– Все, сынок, понял. Жду Светлану.

Арсений отсоединился и сразу же набрал номер Светы.

– Голубева, ты не занята?

– Для тебя я всегда свободна, но как-то неожиданно обращаешься ко мне по фамилии.

– Надеюсь, недолго тебе осталось ее носить, а насчет твоей свободы хотелось бы запомнить на будущее, так сказать. Я чего звоню, помнишь утренний разговор? Так, может, прямо сегодня начнем путешествовать?

– Куда собрался?

– В дом твоей бабушки.

– Неужели ты наконец-то решился просить моей руки у мамы и бабушки?

– Нет, этот волнительный момент я, пожалуй, перенесу на несколько дней. Просто хочу сегодня забрать свой автомобиль из деревни.

– А… ну что ж, Сень, давай съездим.

– Свет, у меня к тебе еще одна просьба, заезжай за моим отцом. Думаю, необходимо взять его в поездку вместе с нами. Мама уехала, и Мыка не вернулась. Он один дома, наедине со своими мыслями, которые, сама понимаешь, вокруг чего у него вертятся.

– Конечно, правильное решение, я с ним созвонюсь и заеду. Жди нас.

– Твою машину оставим на парковке у торгового центра. Нас Алексей, мой заместитель, отвезет, не хочу ехать с тобой в разных машинах. Уже скучаю.

– Я сегодня просто мисс согласие.

– Надеюсь его получать от тебя и дальше по жизни.

– Посмотрим на твое поведение.

Арсений отчетливо слышал шуршание шин по асфальту. Он не вникал в суть анекдотов, рассказываемых Алексеем, но заметил, что его заместителю удалось развеселить и отца, и Светлану. Звуки, издаваемые колесами, отчего-то воспринимались им как шелест летнего дождя, который напоит семена, и они, в свою очередь, дадут дружные всходы. Молодой мужчина был уверен, что его сознание выдаст ему все ответы. Прежде чем отправиться в путь, Арсений поговорил с Альбертом Константиновичем. Детектив сообщил, что Михаил Иванов возобновил слежку практически за всеми, кто присутствовал вчера на ужине в доме Жильцовых. Это могло означать только одно – в папке было не то, чем надеялся завладеть Михаил. Или все же он настолько нуждался в Светлане? Ее вчера не было у родителей Арсения, а Альберт сказал, что следят только за теми, кто непосредственно видел момент передачи реликвии.

Для Арсения оставалось загадкой поведение Стеллы. Вызвать отца, слить эксперимент мужа, но при этом помогать Михаилу в похищении манускрипта. Наверное, она могла просто попросить Олега Георгиевича оставить реликвию ей. Или не могла? Видимо, девушка не хотела терять супруга, а желала его «воспитать», а затем показать тому свою собственную незаменимость и преданность. Женская логика весьма непонятна и загадочна, причем, Арсений был уверен, не только для него. Хотя логика Светланы ему казалась совершенно отличной от других, и он надеялся, что сможет ее понять.

Арсений вчера первым ушел с ужина. Родители его не задерживали. Мама отрезала щедрый кусок домашнего пирога, попросила передать его Светлане. Насколько он понимал, никаких гостей больше не было. Дверь за ним закрыла Мыка. Стоит заметить, начинающая актриса была не лишена дара убеждения. Когда за ним совсем недавно в деревню приехали Ксения и отец, у него не возникло вопросов, как могла Света позволить втянуть себя в авантюру и зачем, собственно, Мыке понадобилось выступать в роли парламентера? Что ж, они там, в Юрзовске, вынашивали этот план годами. Интересно, откуда у Ксении появилась уверенность в том, что манускрипт не останется в его семье? Почему он не позвонил ей? Наверное, она давно все высчитала. Так почему же он не может? Не может безоговорочно довериться судьбе?

– Сеня, скоро уже приедем, – Света, сидевшая рядом, взяла ладонь любимого мужчины в свои руки. – Не думал, что так скоро вернешься сюда и совсем другим?

– Не думал я тогда ни о чем, кроме тебя.

– Приятно, – и Светлана положила голову ему на плечо.

– Шеф, мы отсюда сразу же вместе поедем? – неожиданный вопрос Алексея поставил Арсения в тупик.

– Нет, ты поезжай, у меня здесь есть одно дело. Я тут неожиданно обзавелся товарищем, он мне здорово помог. Не могу не навестить Никитича.

– Так, может, подождать? – не унимался Леша.

– Сказано же, поезжай. У тебя дела с утра, или ты забыл? Нужно отдохнуть. Придет время, с тобой съездим, вот твоя супруга вернется, и устроим совместную вылазку. Может, даже в следующие выходные. Ты не против? – последнюю фразу Алексей адресовал уже Свете.

– Я за! – бодро ответил заместитель.

– И я не против, а куда поедем? – заметила Света.

– Еще есть время подумать, – заверил их Арсений, еще не зная, что за них уже все решено.

Пением птиц, которое дополнялось, словно ударниками, трескотней сверчков, встретила москвичей родная деревня Зои Алексеевны. В воздухе были разлиты ароматы летних цветов, свежескошенного сена, веяло пьянящей речной прохладой. Всего этого деревенского флера в прошлый свой визит Арсений словно и не замечал. Сейчас, вышагивая по дорожке, невольно отметил, что она, эта самая дорожка, была из асфальта, а крыльцо когда-то явно имело чрезмерно яркий зеленый цвет, но со временем краска облупилась. Да, совсем еще недавно он не видел или, скорее, не хотел видеть целый мир, который, как оказалось, был невероятно красив и приветлив.

Не успели Светлана, Арсений и Аркадий Петрович распрощаться с Алексеем, как к ним во двор вбежал Никитич.

– Добрый вечер! – поприветствовал всех сосед. – Свои, значит. Арсений, надолго ли?

– И тебе здравствуй, да вот, за машиной приехали, – ответил Сеня.

– А-а, я тут приглядывал, – важно сказал Никитич. Он внимательно посмотрел на приехавшую девушку. – Светлана, ты ли?

– Я, Никитич, я.

– Ну надо же, совсем взрослая и какая красавица! Забыла нас совсем, а ведь раньше каждое лето здесь жила, принцесса наша. А тут прямо королевна приехала! Дай-ка я тебя обниму!

Никитич, смахивая скупую слезу, обнимал и целовал Светлану. Арсений же решил пошутить над соседом.

– Я как посмотрю, мастак ты, Никитич, слезу пустить.

– Ой, кто бы говорил, – парировал пожилой мужчина. – Слушай, Свет, давай рассказывай, как там твои, как Татьяна поживает и Зоя наша?

– Да все хорошо, все живы и здоровы.

– Значит, вы теперь в Москве? И ничего, соседка моя приспособилась?

Вместо Светланы почему-то решил ответить Аркадий Петрович:

– Все замечательно, а Зоя Алексеевна даже замуж собралась!

– Опять?! – удивленно поднял вверх брови Никитич.

– Скорее снова, – тихо проговорила Светлана.

– За кого же на этот раз, если не секрет?

– Не секрет, за свою первую любовь, за Петра Игнатьевича.

– Ой, Света, помню я эту историю. Там же сестренка, Таиса кажется, та еще фурия. Она же нашу Зою еще тогда, в молодости, чуть со свету не сжила. Мастерица была козни строить.

– Теперь она будет жить далеко, – резонно ответил Арсений.

– Погодите, – Никитич картинно почесал затылок, – Сенька, так это ты здесь так по Светке нашей убивался?

Молчание послужило утвердительным ответом на не совсем корректный вопрос. Арсений даже попытался подмигнуть Никитичу, не нужно, мол, сейчас об этом, но где там, мужчина будто только того и ждал, чтобы засыпать их вопросами.

– И чего, Светка простила? Но он, твой Сенька, ничего, вроде стоящий. Не дрейфь, девка, а ежели чего, то ко мне на перевоспитание, я-то с него живо всю дурь вытрясу! Да? Чего молчишь, ты мне, Сенька, не мигай, я хоть и выпивал с тобой, а Света, она наша, считай, родня! Так, когда свадьба? А меня позовете? А то я-то со своей Клавкой-пионеркой за раз соберусь! Хоть и в Москву вашу. Давно я там не был, ну, чего молчите?

– Так мы за тобой и не успеваем, – ответила Светлана.

– Ну, ты предложение-то сделал? – пошел в атаку на Арсения Никитич.

– Да, скоро свадьба, и, вообще, у нас будет пополнение, – и снова как-то некстати попытался вступить в разговор Аркадий Петрович.

– Вот это дела! Эко меня Зоя обскакала – значит, прабабкой станет, да еще и замуж собралась, вот ведь баба! Может, к нам на ужин? Моя-то сегодня курицу зарубила, как знала.

– Да мы не планировали, как-то неудобно, – несмело попытался проявить воспитанность отец Арсения.

– Неудобно ему, пошли уже! Знаю я все про вас. Ты вот, как я понял, недавно с инвалидной коляски встал, так что наливать тебе буду поменьше, да и Светлане теперь выпить нельзя. Эх, Сенька, опять тебе отдуваться, – и Никитич от души рассмеялся. – Да не боись, до чертиков, как в прошлый раз, не будем, так, почуток. Уж очень мне интересно историю вашу дослушать.

– Так она еще не закончилась, вся эпопея, у нас у самих полно вопросов, – ответила Светлана бывшему соседу своей бабушки и продолжила: – Я не против, Никитич, твоего приглашения, да и с бабой Клавой давно не виделись, только можно сначала прогуляюсь по двору и по дому?

– Понятно, скучаешь все-таки, – Никитич явно обрадовался появившейся возможности выпить и пообщаться. – Мы с Аркадием сразу к нам пойдем, а вы тут с Сенькой побродите, но сильно не задерживайтесь.

Совсем скоро Светлану просто захлестнула ностальгия. В памяти девушки всплывали воспоминания из самого раннего детства и юности. Сколько же раз она пробегала и проходила по этим тропинкам-дорожкам. Все картины из прошлого были необыкновенно приятны, помнились все детали, которые тогда казались столь важными. Она даже вспомнила удивительный аромат бабушкиных блюд. Постепенно душу Светы заполняла благодарность к Арсению, который, понимая и уважая ее чувства, молча шагал следом.

– Спасибо, Сеня, огромное спасибо! И вправду, все, что происходит, как правило, к лучшему, а я еще обижалась на то, что вы с бабушкой сговорились у меня за спиной. Ведь, оформляя ипотеку, я даже не задумывалась над тем, чего лишается моя любимая бабушка ради меня, и если сейчас у меня целый фейерверк эмоций, то что испытала бы она, снова оказавшись здесь? Сень, у меня к тебе просьба. Идея родилась только что, давай их свадьбу с Петром Игнатьевичем организуем прямо здесь? А что, у меня после окончания работы на участке Ивановых должны быть неплохие премиальные. Или мне нужно вернуть деньги тебе?

– Свет, ну не говори ерунды, тем более что вчера Олег Георгиевич пообещал закрыть долг своих детей.

– Не знаю, можно ли верить этой семье. Думаю, папочка Стеллы поверил в легенду, сопровождающую раритет. Наевшись горького одиночества, которое оказалось для него фатальным, несмотря на полную материальную обеспеченность, решил красиво снять с себя бремя владения манускриптом, – произнеся это, девушка вздохнула.

– А идея со свадьбой мне по душе. Знаешь, удивительно, но теперь и для меня этот дом не чужой. Вот только Никитич в столице снова не побывает, – Арсений широко улыбнулся.

Светлана села на качели, где совсем недавно Арсений думал о ней. Сейчас же девушка смешно вытягивала ноги вперед, при этом с усилием пригибалась, от чего амплитуда качелей увеличивалась. В лучах вечернего солнца ее белокурые волосы отсвечивали золотом. Арсений снова широко улыбнулся. В этот момент из боковой калитки, ведущей к соседям, появилась жена Никитича – Клавдия. Женщина, всплеснув руками, смешно слегка ударила себя по бедрам и на какое-то короткое время остановилась, рассматривая Свету.

– Баба Клава! – девушка буквально выпрыгнула из сиденья качелей и бросилась к лучшей подруге своей бабушки в объятия.

– Света, неужели ты? Уж и не думала снова свидеться, столько времени прошло. Без ужина не отпущу! И главное, без рассказа о твоих родственницах. Мой-то вон сейчас талдычет, будто Зоя замуж собралась.

– Баба Клава, ты совсем не изменилась, все такая же миниатюрная, – Света обнимала женщину как очень близкого человека. – И пахнет от тебя так же, будто работаешь в самом лучшем ресторане.

– Девочка наша, какая красотка! Глазки-то твои прежние, добрые и умные!

Алексей, выезжая из деревни, не обратил внимания на черный пикап, стоявший в придорожных кустах. Сидевшие там люди в бинокль наблюдали за ним.

– Один. Оставил их там, значит, – тихо произнес мужчина, сидевший за рулем…

Клавдия суетилась, накрывая стол для неожиданных гостей, успевая при этом постоянно расспрашивать Светлану о Татьяне и Зое Алексеевне. Арсений тихонько шепнул отцу и своей девушке, что не следует слишком рассиживаться, ему завтра утром на работу, но эта его фраза не ускользнула от Никитича.

– Ты, сынок, не торопись. Не поймешь тебя, то не выгонишь отсюда, то и погостить не хочешь.

– Да нет, я вам очень благодарен. Вы мне по жизни здорово помогли разобраться, главным образом с самим собой, – ответил молодой человек.

Светлана, немного повернувшись и посмотрев прямо в глаза Арсению, тихо, но очень уверенно, произнесла:

– Боюсь, дорогой, нам просто необходимо задержаться. Думаю, сегодня еще один интересный сюрприз обнаружится.

– Опять твои штучки? – еле слышно попытался все же возмутиться Арсений, но его только было начавшее расти возмущение утихло. – Хозяйка водрузила на стол крупную деревенскую курочку, запеченную с золотистой корочкой. Аромат, возбуждающий аппетит, тут же наполнил помещение, и все трое жителей столицы вспомнили, что еще не ужинали. К курочке была подана картошечка, тушенная в деревенских сливках и щедро усыпанная зеленым укропом, а хрустящие малосольные огурчики призывно поблескивали капельками пряного рассола.

Аркадий Петрович позволил себе составить компанию хозяину дома и попробовать его настойки. Никитич, памятуя о недавно восстановленном состоянии здоровья, особо не настаивал на продолжении, он весь превратился в слух, уж очень интересной ему казалась история жизни отца Арсения.

Минут через сорок Арсений и Светлана вежливо попросили разрешения прогуляться, на что не только Никитич, но и его супруга, полностью поглощенные повествованием Аркадия, лишь согласно закивали головами.

Уже будучи во дворе, Светлана спросила у Сени:

– Твой отец, конечно, отменный рассказчик, но все, что он говорит, я уже знаю. Мне интересна история самого манускрипта, откуда он появился в Юрзовске?

– Ты же знаешь, я долго этим занимался. И вот только одна из гипотез его появления, на мой взгляд, жизнеспособна.

– Интересно, какая?

– Нет, пойдем во двор твоей бабушки. Там, мне кажется, у качелей довольно широкое сиденье, там я постараюсь поделиться тем, что знаю.

– Согласна.

Усевшись на качели, Арсений очень удивился:

– Слушай, когда я был здесь в последний раз, они сильно скрипели, да и сегодня тоже ужасно «ныли», а сейчас мы сидим вдвоем, и они совершенно бесшумны. Света, все, что связано с тобой, имеет какую-то загадку.

– Сеня, не томи!

– Ладно, слушай. 28 апреля 2017 года в Институте восточных рукописей Российской академии наук в Ново-Михайловском дворце Санкт-Петербурга была выставка уникальных христианских манускриптов из императорских коллекций. Сама понимаешь, я не мог пропустить это событие. Кстати, людей, посещающих мероприятие, было достаточно много. Меня же интересовала любая информация о нашем таинственном документе. В экспозицию вошли древние арабо-христианские рукописи, раскрывающие историю Антиохийской православной церкви. Мое же внимание больше всего привлекли списки подарков, сделанных императорскому двору Григорием IV во время его визита по случаю трехсотлетия дома Романовых в 1913 году. Среди них богословские сочинения, в частности, «Лествица» Иоанна Синаита XII века, богослужебные книги с чтениями по дням православного календаря XII века, иллюстрированные рукописи с переводом книг Ветхого и Нового Заветов на арабский язык, в том числе список Библии на арабском XVI века, а также сборники, отражающие историю отношений Антиохийской и Русской церквей. В общем, я тщательно подошел к изучению многих экспонатов выставки. К тому же у меня уже тогда на руках была копия манускрипта, полученная от работников банка. Мне показалось на какое-то время, что манускрипту явно место на этой выставке. Наверное, он был частью подарков. Хотя, может быть, мне только казалось.

– Стоп! Почему ты ни к кому не подошел и не поинтересовался?

– Почему же, очень даже интересовался, да так, что мне буквально пришлось уносить ноги, не к тому человеку обратился, видимо. Явная заинтересованность этих людей копиями только подогрела мой интерес к дальнейшему расследованию.

Солнце медленно катилось к горизонту. Сумерки мягко опускались, отчего светлые тона цветов в старом саду Зои Алексеевны становились ярче, словно цеплялись за последние лучи заката. Светлана внимательно слушала Арсения.

– Сень, а как ты сам можешь объяснить свое же поведение?

– Ты как-то захватила меня врасплох, и, знаешь, до этого твоего вопроса, я как-то уже начинал выплывать из системы навязанных стандартов.

– Кем навязанных?

– Ответ в твоем вопросе – самому себе.

– То есть в твои, как ты выражаешься, стандарты вписывалась Кристина, а я как-то не очень, и тем не менее ты заключил сделку с моей бабушкой и затеял игру со мной?

– Видимо, мое настоящее я гораздо мудрее и сильнее придуманных стандартов.

– И все же ты действовал довольно методично. Почему, Сень? Почему было просто не прийти ко мне и не объясниться? Думаю, все те же придуманные стандарты тебе не давали это сделать. Стоит ли нам думать о совместном будущем? Ведь я не смогу вписываться в твою картину жизни!

– Свет, ты же знаешь, что против себя не попрешь, не могу я без тебя! – Арсения начали захлестывать эмоции.

– Тихо, не шуми, ты слышишь?

Молодые люди отчетливо расслышали крадущиеся шаги, и вот кто-то уже пытался открыть входные двери дома, но те были заперты. Арсений и Светлана, насколько это было возможно сделать бесшумно, встали с качелей и пошли к дому. До них доносился шепот:

– Говорю тебе, сама видела, они пошли в соседний дом, а машина его здесь. Сто процентов решили схрон в доме устроить. Надо по-тихому зайти, – Светлана угадала женский голос, который и не думал замолкать: – Пойдем обойдем вокруг, может где-нибудь открытое окно найдем, лето все-таки.

Светлана тихонько взяла Арсения за руку, и они пошли в том же направлении, что и грабители. Света взяла ключ от дома и, как только появилась возможность быть незамеченными, вбежала на крыльцо, отомкнула дверь и затащила за собой Арсения, который еще не понимал, что та задумала. Войдя в дом, молодые люди просто сели на диван и стали ждать гостей. Ждать пришлось недолго. Обойдя вокруг дома и не найдя способа проникнуть внутрь, злоумышленники снова попытались отворить дверь. В этот раз, к их удивлению, им это удалось.

– Как ты открывал в первый раз? Давай договоримся, я буду непрерывно смотреть в окно и как только их увижу на улице, дам тебе знать. Мы спрячемся в саду, а потом по возможности продолжим поиски, – слышался тихий женский шепот.

– Не стоит напрягаться, проходите, гости дорогие, – Светлана вложила в свой голос все спокойствие и уверенность, на которые только была способна в этой ситуации.

Когда незваные гости медленно прошли внутрь небольшого дома, Арсений, громко щелкнув выключателями, зажег свет. Михаил и Стелла невольно зажмурились, что придало им вид людей, угодивших в западню. Стелла резко шагнула в сторону выхода, но Арсений ловко преградил ей путь.

– По-моему, пришло время окончательно объясниться, – весьма настойчиво предложил Сеня. – Думаю, у нас с вами накопилось немало вопросов друг к другу. Немного облегчу вашу ношу и частично отвечу за вас. Мы со Светланой отлично понимаем, что вы находитесь здесь с целью найти манускрипт. Его тут нет. Более того, мы тоже не в курсе, где он находится в этот момент. Мой отец взволнован. У нас, конечно, есть предположения, но все же мы хотели изначально выслушать вас, господа.

– Я была не в курсе того, что задумал мой папочка, – набравшись смелости, начала Стелла. – Но сейчас, когда Михаил рассказал, сколько стоят эти бумаги, я, не буду скрывать, очень, просто очень, злюсь. Взять и вот так из семьи вывести такие средства!

– Стелла, – Арсений говорил очень спокойно, – моя семья имеет ничуть не меньше прав на владение реликвией, чем ваша, а если углубиться непосредственно в историю его приобретения…

– Согласна, пятьдесят на пятьдесят, – резко оборвала мужчину Стелла.

– Мы делим шкуру неубитого медведя, – перехватывая манеру разговора Стеллы, крикнул Сеня.

– Не надо нас дурачить, кто-то ж вчера подменил содержимое папки! – не сдавалась Стелла. – И я ни за что не поверю, что ни ты, ни твоя девица, обманом проникая в наш дом, были не в курсе…

– Стелла, очнитесь, – Света, с легкой улыбкой на лице, одна из всех четверых излучающая полное спокойствие, решила вмешаться в их разговор. – На текущий момент вы находитесь в нашем домовладении, на, скажем полегче, не совсем законных основаниях. Более того, юридические права на манускрипт были только у Олега Георгиевича – вашего отца – и Аркадия Петровича – отца Арсения. Вчера, при свидетелях, ваш старший родственник отказался от своих прав. Так чем вы сейчас занимаетесь со своим супругом, которого, смею думать, ваш отец считает уже бывшим зятем? По-моему, в нашем Уголовном кодексе есть соответствующие происходящему статьи.

– Ты мне не угрожай, ишь ты, что решила, из грязи в князи! Не позволю! Засужу! Бандитов пришлю!

– Не истери! – Михаил пытался урезонить супругу и решил сам начать давить на Арсения и Светлану. – Я думаю, вы понимаете, что у меня на руках есть видео, где запечатлено ваше проникновение в наш дом, или вы забыли? Предлагаю договориться на наших условиях или мне-таки придется обратиться в полицию.

– Блеф так часто выручал вас, Михаил, но с нами этот номер не пройдет, – Арсению явно уже с трудом удавалось сдерживать эмоции. – Никакого видео у вас нет, а вот у меня есть человек, который заснял, как вчера ваша супруга, Стелла, вынесла папку с документами из квартиры моих родителей и передала ее вам. Светлана уже говорила о свидетелях, но мы напрасно распаляемся, манускрипт действительно исчез. Для нас, сами понимаете, подозреваемыми номер один до сегодняшнего полудня были вы. Догадываетесь, Михаил, почему я сегодня с обеда понял, что ваша афера не удалась?

Михаил был явно растерян и лишь отрицательно качал головой.

– Потому что ты снова установил слежку за нами, – продолжал Арсений. – Вследствие которой вы и примчались сюда, видимо решив, что мы отправились сюда вместе с реликвией.

– Не верю! Чем вы можете доказать? – злобно и резко выкрикнула Стелла.

– Дорогая, поверьте, ваше доверие – это то, в чем мы сейчас в наименьшей степени нуждаемся. Весь разговор с вами затеян только из уважения к Олегу Георгиевичу. Не думаю, что он в курсе вашего поведения и уж тем более существования сговора с Михаилом. Хотя до окончания событий в офисе Михаила никаких договоренностей между вами, скорее всего, и не было. Вы, Стелла, думали, что вам удалось приструнить непутевого супруга с помощью отца, но терять Михаила вы и не собирались, и, когда попытались пообщаться с супругом, так сказать, по горячим следам, он решил поделиться с вами своими реальными финансовыми трудностями, а заодно рассказал историю манускрипта, естественно не забыв упомянуть его стоимость. Затем вдвоем вы решили завладеть старинной рукописью. Я вчера наблюдал за вашей реакцией, когда Олег Георгиевич, сделав широкий жест, передал сокровище полностью во владение моей семьи. После этого вы быстро пошли в туалетную комнату, зачем-то прихватив с собой телефон, думаю, вызвали Михаила и вынесли ему злополучную папку. Представляю ваше удивление, когда внутри обнаружилась только копия. Кто-то успел подменить содержимое.

– И это был ты! – снова крикнула Стелла.

– Нет, я очень опасаюсь за здоровье своего отца, я никогда не стал бы действовать столь варварски.

– О да! Ваши способы более изощренные! – не унималась незваная гостья.

– Не склонен к оценочным суждениям, чего и вам от души желаю, но хочу предупредить, – Арсений вложил максимум строгости в свой голос, – помня о том, что Михаил тоже оказался в Юрзовске и был в курсе всего происходящего там, я обратился в суд по поводу установления права собственности на вторую часть манускрипта, из-за чего ее уже изъяли из краеведческого музея и наложили на нее арест. Мой отец заручился письменным нотариально заверенным согласием на наши действия от Олега Георгиевича. Таким образом, ваши попытки завладеть рукописью тщетны.

По внешнему виду Михаила было заметно, что он был не просто расстроен, а буквально раздавлен. Ведь у него уже зрели планы по присвоению как минимум второй части реликвии. Однако его супруга и не собиралась сдаваться, показывая это всем своим видом.

– Понимаю, вы считаете себя победителями, – голос Стеллы все же предательски задрожал, – но если вы добровольно не примете наших условий, я тоже буду вынуждена обращаться в суды, вплоть до признания моего отца невменяемым либо оказавшимся под давлением со стороны вашей семьи. Пока будут идти заседания, вы тоже не сможете распорядиться моими деньгами!

– Вот как значит, вашими деньгами! Я бы, конечно, поспорил, – пытался призвать к благоразумию Стеллу Арсений. – У меня прав ничуть не меньше, но, повторюсь, манускрипта нет ни у вас, ни у нас.

– Вы в полицию уже обратились? – испуганно произнес Михаил. В отличие от супруги, он, видимо, начинал верить Арсению.

– Нет, – спокойно ответил Сеня.

– Да на кого им обращаться! – снова закричала Стелла. – На самих себя, что ли? Хватит, мне надоел весь этот театр, нашли лузеров! Повторяю, или по-хорошему делитесь, или я за себя не отвечаю!

– Стелла, твоя истерика ни к чему не приведет, – Света начинала терять терпение, – первым, кому позвонил Аркадий Петрович, обнаружив пропажу манускрипта, был Олег Георгиевич. Если бы ты включила мозги, то поняла бы, что манускрипта у нас нет. Мне уже тоже начинает изрядно надоедать весь этот происходящий абсурд. Совершенно не вижу причин продолжать разговор. Нам, кстати, в отличие от вас, совершенно не в чем оправдываться. Я бы посоветовала тебе, Стелла, откровенно поговорить с отцом и рассказать ему о своем решении остаться с Михаилом. Как женщина я отчасти тебя понимаю. Михаил, – теперь Светлана уже обратилась к супругу Стеллы, – вы, безусловно, талантливый человек. Понимаю, вы сейчас раздосадованы, но найдите в себе силы отмотать ситуацию немного в обратную сторону, займитесь бизнесом и выбросите из головы все планы касательно экспериментов с живыми людьми. Думаю, свое финансовое положение вы легко поправите, да и Олег Георгиевич не оставит единственную дочурку.

– Вот уж в чем мы не нуждаемся, так это в твоих советах! – Стелла снова довольно грубо прервала Светлану. – Но, если вы не хотите мира, то это ваше и только ваше решение!

– Стелла, не стоит себя так вести, – Михаил пытался урезонить супругу, он, казалось, поверил Светлане или сделал вид, что поверил, но, во всяком случае, обращаясь к ней, уже вложил максимум вежливости в свой голос. – Вы не могли бы нам дать номер телефона той девушки, которая вчера присутствовала в квартире родителей Арсения?

Светлана, прежде чем ответить, взяла довольно длинную паузу:

– Не могу, у меня его нет, но считаю, что он вам и не нужен. Мыка была сегодня утром у нас с Арсением. С ее слов, она ни в чем не виновата, хотя думаю, что вы не готовы принять и этот факт.

– Поехали, нам здесь больше нечего делать, – резко обратилась к мужу Стелла и, не прощаясь, направилась к выходу.

Михаил задержал свой взгляд на Светлане и на долю секунды той показалось, что Ксения была права, говоря о способности Михаила принять, осознать и даже со временем стать благодарным за все с ним произошедшее, но это был всего лишь миг, ибо мужчина тут же отправился за своей взбалмошной супругой.

Проводив взглядом Ивановых, Арсений некоторое время молчал, потом внимательно посмотрел на Светлану:

– Свет, ты не против, если отец сегодня заночует у нас? Не хочется оставлять его одного. Более того, больше сегодня никаких разговоров о манускрипте. Нервная система у отца и без того перегружена. Кстати, давай поспешим, как бы там Никитич не перестарался в своем гостеприимстве.

Когда молодые люди оказались на улице, то услышали голоса, доносившиеся с соседнего участка. Аркадий Петрович с Никитичем и Клавдией вышли из дому.

– Извините меня, знакомила Арсения с местом, где я проводила почти все свои школьные каникулы, – Светлана обезоруживающе улыбнулась, подходя к уже ожидающим их людям, и даже в наступившей темноте было заметно сияние ее красивых глаз.

В начале следующего дня Светлана, воспользовавшись паузой в рабочем графике, решила съездить домой, взять некоторые вещи, способные сделать ее проживание у Арсения более комфортным. Подъезд к парадной оказался перекрытым, группа мужчин в специальной одежде с надписью «ритуальные услуги» выгружала тяжелый черный гранитный памятник. Девушка очень удивилась, ибо считала, что подобные вещи всегда привозятся и устанавливаются непосредственно на кладбище. Может, в ее подъезде жил уникальный человек и в его честь будет установлена мемориальная доска? А она, ввиду собственной погруженности в неординарные хлопоты, пропустила похороны? Ну нет, мужчины понесли памятник непосредственно в подъезд. С трудом припарковав машину, Светлана зашла вслед за ними. На одном из лестничных пролетов девушка увидела изображение. На памятнике красовалась ее бабушка – Зоя Алексеевна. Причем рисунок был нанесен с фото тридцати-, а то и сорокалетней давности. Светлана замерла. Не может быть! Почему мама молчит? Что, вообще, происходит? Переведя дыхание и собрав все свое мужество в кулак, девушка пошла наверх. За это время работники ритуальных услуг успели решительно оторваться от нее. Она нагнала их, когда они уже заносили свою необычную для простого обывателя ношу в квартиру… В квартиру к Митьке! Подождав, пока рабочие выйдут, но за ними еще не закроется входная дверь, Света быстрым шагом, прямо не разуваясь, прошла внутрь. Памятник стоял прямо в гостиной. Хозяин квартиры таращился на него. Баба Зоя собственной персоной, жива и здорова, увидев внучку, быстро начала искать что-то глазами, затем сдернула с Митьки его шелковый домашний халат и резким движением накрыла гранит.

– Что здесь происходит? – вместо приветствия Светлана решила сразу все выяснить.

– Да и я тоже как бы не в теме, – вторил ей, нелепый в своих плавках, стоящий между двумя женщинами, Митя.

– Фу-у, Лампочка, ну прямо ослепил, – баба Зоя явно увиливала от ответа на поставленный перед ней вопрос. – Пойди оденься, мы, конечно, с тобой свои люди, но не до такой же степени!

– Ба-бу-шка! – Света пыталась услышать резонное объяснение происходящего и громкостью своего голоса призвать-таки к ответу старшую родственницу.

– Ну ничего особенного, – Зоя Алексеевна, которая была в светло-русом парике, невероятно молодившем ее, лилейным голоском начала объяснение: – Понимаешь, внученька, заехала к тебе, никого нет дома, ну вот и решила Лампочку проверить.

– Это что?! – Света резким движением сдернула халат с памятника.

– Внученька, не волнуйся, тебе сейчас нельзя.

– Бабушка, я чего-то не знаю?

– Многого, ты еще молодая, успеешь, узнаешь.

– Я не в общем о жизни, я конкретно, – и тут Светлана прочла надпись на граните: «Чао, до встречи!» и просто замолчала на какое-то время.

Вышедший из спальни уже одетый Митька тоже, словно рыба, выброшенная цунами на берег, дышал ртом, вновь и вновь перечитывая слова, высеченные на памятнике, место которому на кладбище, но который, по воле Зои Алексеевны, стоял у него в гостиной.

– Вам не нравится слово «чао»? Ну да, оно почти ушло из обихода, но, знаете, по-моему, скоро вернется.

– Кто вернется? – не понял Митя.

– Слово.

– Какое слово! – Света добавила еще громкости к своему привычному тембру. – Бабушка, немедленно все нам объясни, откуда здесь это…это… в общем, просто это!

– Ну чего расшумелись-то, сами виноваты. Я переехала в вашу Москву, и, вопреки моим ожиданиям, мне здесь поначалу было очень скучно. Начала задумываться, а не пора ли мне уже и на покой.

– Так вы и так на пенсии, – перебил Зою Алексеевну Митя.

– Лампочка, вот же ты нетерпеливый, я о вечном покое.

– А-а-а.

– Так вот, ну и решила все себе заказать и местечко на ближайшем кладбище прикупила. Кстати, хорошее вложение капитала. Представляете, оно уже почти в два раза подорожало. Ну и памятник заказала, а тут присмотрелась и поняла, что еще нужна своим девчатам, потом вся эта история с вашим Арсением, ну и Петька, опять же, под руку снова подвернулся, а тут эти звонят, забери да забери.

– Кто эти, Зоя Алексеевна? – настроение Мити явно начинало улучшаться.

– Ну, с ритуальных услуг. Главное, я им говорю, мол, передумала помирать, а они в ответ: вы не первая такая, никто еще от нас не отвертелся. Говорю, молодожёнкой почти стала. Кстати, приглашаю тебя, Митенька, на нашу с Петенькой свадьбу.

– Спасибо, где и когда? – поинтересовался хозяин квартиры.

– Этим Светочка займется, но регистрация в эти выходные.

– Ба-бу-шка!

– Ну чего ты, Светка, все время бабукаешь или не рада за нас? Между прочим, сама виновата, нечего было меня в этот городок с собой тащить.

– Это кто еще кого и куда тащил, – постепенно до Светланы начала доходить вся комичность сложившейся ситуации, и она поняла, что ее любимая баба Зоя просто отчебучила очередную выходку. Девушка начала смеяться, уселась на стул, закрыла лицо руками, и судороги смеха стали сотрясать ее тело. Митька тоже сначала тихо, а потом в полную силу начал хохотать. Зоя Алексеевна, совсем не понимая их реакции, как-то жалобно захлопала глазами.

– Внучки, вы чего? Нет, я, конечно, не хотела, чтобы над моим надгробием рыдали, но вот так хохотать – это чересчур. Лампочка, ну пусть он здесь постоит, а я на свадьбе к ее Обезьяну подкачу и попрошу, чтобы он разрешил мне перевезти памятник в мой старый дом. Или он его продал? Не знаешь, а, Свет?

– Нет, бабушка, не продал, даже хотел предложить тебе провести там свадьбу.

– Хорошая идея, Никитича с его Клавдией тащить в Москву не придется. Да и остальные пусть знают, что и у Зои теперь счастье! Вот только Петьке позвонить надо, что, мол, место действия переносится.

– Почему позвонить?

– Так он вместе с внучкой уехал в свой Юрзовск. Знаешь, я только рада была, плохая примета, если жених до свадьбы платье увидит. Ну а мне везти свадебный наряд вместе с памятником как-то не комильфо.

– Кого везти? – не понял Митька, переживая за свою квартиру, которой угрожало превратиться в склад Зои Алексеевны на разные случаи в ее бурной жизни.

– Платье, оно что, а не кто, между прочим.

– Ну, это мне понятно, – заявил Митька, но по его виду было ясно, что ему ничего не понятно.

Зоя Алексеевна, воспользовавшись молчанием своей единственной внучки, решила взять, как она выражалась, быка за рога.

– Свет, ты должна поехать со мной и оформить свадебный наряд, а то знаю я твою мамулю, ща начнет, то разрез большой, то декольте глубокое.

– Ты намекаешь на оплату? – спросила Света.

– Ну, и это само собой.

– Если само собой… Когда Петр Игнатьевич с Мыкой уехали?

– Так вчера, она к нам заявилась какая-то вся таинственная, наверное сюрприз к свадьбе приготовила. Что-то там с Петькой пошушукались и прямо рванули, но к выходным обещали быть.

– Так они уже у себя дома?

– Да, должны быть.

– Ты даже им не позвонила? – не унималась Светлана.

– Я девушка гордая! – говоря эти слова, Зоя Алексеевна подняла лицо вверх, играя небольшую обиду и тут же добавила: – Так, пару раз позвонила, но они все вне зоны действия, а у нее вообще абонент не абонент.

– Странно, – новости о поездке Петра Игнатьевича заставили Светлану задуматься.

– Свет, внученька, а ты и вправду говорила со своим Обезьяном по поводу свадьбы? И он не против того, чтобы все прошло в моем бывшем доме? – трогательно и грустно спросила Зоя Алексеевна.

– Боюсь, его, как и нас всех, напрягут сроки, но что-нибудь придумаем.

– Уж придумайте! Если что, мы с Лампочкой поможем, да? – Зоя Алексеевна посмотрела на Митьку так, будто от его согласия и вправду что-то зависело.

– Конечно, я готов помочь, тем более что у меня сейчас небольшой отпуск. Возник перерыв между сериалами, могу себе позволить. Кристина работает, так что рассчитывайте на меня.

– Да, – баба Зоя была явно довольна появившемуся предложению, – там и Никитич со своей Клавой-пионеркой помогут.

– Бабушка, а почему пионеркой?

– А ты не помнишь? Так из-за тебя.

– Из-за меня?

– Да.

– Напомни.

– Ты еще была маленькой, только научилась кататься на велосипеде. В тот день нашла два пионерских галстука, которые когда-то в школу носила твоя мать. Один ты повязала себе, а со вторым бросилась к Клавдии, видимо тебя смутил ее малый рост, вот ты и повязала ей пионерский галстук и велела идти с тобой кататься на велосипеде. Она ответила, что не может, тогда ты поинтересовалась, сколько ей лет. Клавдия ответила, что уже за шестьдесят, а ты очень удивленно захлопала ресницами и выдала: «Больше шестидесяти, и ты не выросла? Сколько же мне тогда ждать-то?» С тех пор к моей соседке и прилепилось «Клава-пионерка», она сама всей деревне о том случае и рассказала.

– Мне прямо как-то и неудобно, – сказала Светлана и строго посмотрела на едва сдерживающего смех Митьку. – Так, хорошо с вами, но мне на работу нужно. Сейчас заскочу к себе и, если посчитаешь нужным, подвезу тебя, бабуля, куда скажешь. Еще, Мить, попрошу Арсения в ближайшее время перетащить этот объект, – Светлана кивнула на памятник, – в мою квартиру. Куда ж деваться.

Именно эта фраза «Куда же деваться» вертелась в голове у девушки, когда они вечером вместе с Арсением ехали в дом Ивановых. Обоюдно решили не расстраивать ни Олега Георгиевича, ни Аркадия Петровича, тем более что уже вернувшаяся из поездки в монастырь Людмила Михайловна, со слов Арсения, собиралась с ответным визитом к друзьям молодости с ярким желанием.

Пока Светлана с Арсением были в машине вдвоем, девушка пересказала разговор с бабой Зоей. Арсений ответил, что уже отправил целую бригаду на подготовку усадьбы к торжеству, а по поводу отъезда Петра Игнатьевича только красноречиво вздохнул.

– Знаешь, Сень, я пообещала завтра помочь бабушке с выбором платья. Она в последнее время ведет себя как маленькая девочка.

– Зоя Алексеевна – маленькая девочка? Ну да, ну да, вот уж, а шваброй меня не так давно лупила совсем как взрослая.

Аркадий Петрович и Людмила Михайловна уже ждали Арсения со Светланой у подъезда своего дома. Мать Арсения сразу поинтересовалась у Светланы, как та себя чувствует, вспоминая, что, когда сама была беременна, ее сильно мучал токсикоз. Отец Арсения вел себя настолько спокойно, что Светлане даже стало казаться, будто его больше так сильно не беспокоит судьба манускрипта.

Олег Георгиевич встретил гостей в приподнятом настроении. Светлана выслушала в свой адрес целый поток комплиментов. Отец Стеллы даже заявил, что ее работа над ландшафтным дизайном их участка достойна выставки в Челси. Аркадий Петрович переглядывался с Людмилой Михайловной, явно не понимая, о каком событии говорил их вновь объявившийся друг. Светлане пришлось объяснять им, что ежегодно в Англии, в Челси, проводится выставка садов, где представляются самые современные идеи ландшафтных дизайнеров. Стелла весь вечер не расставалась с дежурной улыбкой на лице и никак не выдала своим поведением эмоций, явно бушевавших в душе. Арсений и Светлана тоже ничем не выдали события вчерашнего вечера. В конце концов, отношение к близким людям и их поступкам – глубоко личное дело.

Когда Светлана заехала за Зоей Алексеевной, та в явном нетерпении поджидала внучку и буквально впрыгнула в машину.

– Еле дождалась! Чего так долго-то? С работы не отпускали?

– Бабушка, добрый день! А приехала я вовремя.

– Ну, наверное, мне виднее. И вообще, не порти настроение, и так еле от твоей мамочки отделалась, загалдела «поеду с вами, поеду с вами», а то я не знаю ее, сейчас оденет меня в чехол и скажет, что это уместно. Короче, пришлось отправить ее заказывать торт.

– А что, мама не на работе?

– Представляешь, отпуск на неделю оформила в связи с моей свадьбой.

– А я и не знала.

– Когда тебе знать-то?

– Бабуль, а ты сообщила Петру Игнатьевичу о месте проведения торжества?

– Эсэмэску написала. Сказала, чтобы приехал ко времени, и предупредила о необходимости выкупа невесты.

– Чего?!

– Чего слышала, ну что, тебе трудно, что ли, организовать продажу бабушки?

– Бабуля – ты чудо! Так что тебе ответил твой будущий супруг?

– Ничего.

– То есть?

– Значит, согласен. Ну ты все-таки позвони Мыке, поясни ей, а то мало ли что.

– Хорошо. Видимо, мне действительно придется это сделать.

В светлом просторном помещении бутика их встретила очень приветливая женщина средних лет.

– Генриетта Львовна, – скромно и одновременно достойно представилась сотрудница.

– Зоя Алексеевна, – весьма горделиво представилась бабушка Светланы.

Будущая жена Петра Игнатьевича держалась, как ей казалось, очень важно – распрямила плечи, вздернула носик и скорчила слегка пренебрежительную гримасу, чем вызвала улыбку внучки.

Когда первый час, проведенный ими в магазине, заканчивался, Светлана осмелилась вмешаться в диалог Генриетты и Зои Алексеевны, предложив купить весьма достойный, на ее взгляд, костюм благородного серого цвета.

– Бабушка, ты в нем будешь выглядеть словно английская королева.

– Сомнительный комплимент. Дорогая, мне твоя королева в матери годится!

– Бабушка, но я ведь не о возрасте.

Но Зоя Алексеевна в это время уже вертела в руках нечто кружевное, розовое, с изобилием рюшечек и атласных ленточек. Светлана, завидев ужас в глазах Генриетты Львовны, попыталась все же повлиять на старшую родственницу.

– Дорогая моя, но в этом ты будешь похожа на розочку со свадебного торта, – после этих слов внучки Зоя Алексеевна задумалась, затем со страхом в глазах посмотрела на Свету.

– Внучка, звони, срочно звони!

– Кому? Зачем?

– Таньке нашей звони, матери своей, я же ей не сказала, что терпеть не могу розочки на тортах. Хочу незабудки.

– Хорошо, сейчас позвоню.

Пока Светлана, отойдя в сторону, пыталась объяснить маме, чего хочет ее мама, Генриетта Львовна вынесла еще несколько костюмов, а потом предложила покупательнице темно-горчичное платье. И когда Светлана подошла к ним, то бабушка капризным голосом заявила:

– Свет, ну как вы не понимаете, мне только семьдесят, а не уже! Разницу улавливаешь?

– Кажется, начинаю.

В итоге, проведя еще кучу времени в бутике, женщины остановили свой выбор, не без тактичной помощи Генриетты, на светло-голубом костюме. Баба Зоя в заключение шокировала всех признанием, что в небесно-голубом она будет сочетаться с тортом при его раздаче гостям.

Уставшие, но счастливые, женщины разместились в автомобиле, Зоя Алексеевна развеселила внучку вопросом:

– Как ты думаешь, ее, эту Львовну, муж дома называет Генри или по-нашему, Генка?

– Зачем тебе это? – едва сдерживая смех, поинтересовалась Светлана. – С чего это ты решила, что она, вообще, замужем?

– Ты что, не заметила, что ли, она так и сверкала новеньким обручальным колечком перед нами. Поняла, что мы холостячки, но ничего, мы с тобой одна за другой скоро это исправим. Я уже к твоему Обезьяну стала лучше относиться. Вошел в положение с моей свадьбой. Эх, жаль, Светка, коллеги твои молодильных яблочек не изобрели.

– Бабушка, этим занимаются не совсем мои коллеги, но, думаю, ты ошибаешься не только в этом. Есть действительно уникальные по своему воздействию на человеческий организм сорта.

– Правда?!

– Да. Профессор Леонид Иванович Вигоров любил повторять то, что всего несколько штук лечебных яблок заменяют десять килограмм обычных. Он, между прочим, еще в 1960 году собрал коллекцию из 1200 сортов яблонь. В лаборатории биологически активных веществ ученый анализировал содержание в плодах витаминов, микроэлементов, природных антибиотиков и прочих полезных соединений, их около сорока. Удалось выяснить, что сорта яблонь и других плодовых культур с действительно полезными для здоровья плодами встречаются совсем не часто, их всего лишь пять процентов. Имеются в виду те, которые реально способны влиять на физическое состояние человека. Леонид Иванович часто ссылался на Мичурина, завещавшего последователям создать яблоко здоровья, которое излечивает болезни и продлевает жизнь. Только Вигоров пошел по этому пути, тогда как весь мир критериями удачи стал считать урожайность, вкус и внешний вид плодов. Например, антигипертоническими свойствами обладает яблоня сорта «бабушкино».

– Че это, сразу бабушкина? А такое, чтобы прямо и не становиться бабушкой?

– Я тебя не совсем понимаю, но напомню, что твоя не очень юная внучка беременна.

– Лучше скажи, где нам вырастить такой садик?

– Было бы желание.

– И ты бы смогла подобрать все самое полезное и молодящее?

– Ну, насчет молодящего не уверена, но оздоравливающее уж точно. Яблоньки «налив алый», «ренет черненко», «витаминное исаева», «зорька» …

– Вот «зорька» мне нравится. Уж лучше, чем «бабушкино» звучит.

– А знаешь, что твои любимые груши, которые в основном европейского происхождения, не представляют лечебной ценности, а вот те сорта, что с Дальнего Востока, полученные от груши уссурийской, – «оля», «тёма», «сибирячка» – очень даже полезны. Но, если вернуться к яблокам, то доказано, что сорта «персиковое» и «абрикосовое» реально препятствуют старению клеток.

– Так, хватит меня грузить названиями, давай списочек составляй и вперед, а я сама объясню Обезьяну, что нам жизненно необходим участок земли для сада.

– Давай сначала участок приобретем, а потом уже списочком займемся.

– Так у нас-то часики тикают!

– Бабушка, тебе бы слив поесть, например, сорта «желтая хопты», с витамином В2, необходимым для нормализации расшатанной нервной системы. А «гормона счастья» (как иногда называют серотонин, образующийся из триптофана) в облепихе и рябине в разы больше, чем в распиаренных бананах.

– Знаю я, от чего, внученька, у женщины гормонов счастья через края, и, по-моему, с бананами это точно никак не связано! – Зоя Алексеевна рассмеялась и добавила: – Да, мне нужно признать, что ты меня сделала!

– Ты о чем?

– О том, что я, когда молодая по чужим огородам работала, знала только, что картошечку нужно ростками вверх раскладывать, когда в землю сажаешь, а ты молодец, с тобой интересно. Сама бы тебя наняла.

Арсению никогда прежде не приходилось заниматься подготовкой к свадебному торжеству, тем более в столь сжатые сроки, а уж для бабушки своей девушки… Его организаторский талант его не подвел. Мужчина быстро нашел надежную фирму, занимающуюся установкой праздничных шатров и развертыванием при них кухонь. Так же быстро удалось решить вопрос с поварами и официантами. Арсений задумал превратить старенькое облупившееся крыльцо в красивую современную террасу и лично ездил все контролировать и сам выкрасил качели Светланы. Они превратились в белые удобные и теперь действительно двухместные и даже были укомплектованы цветными подушками. Сложнее всего оказалось договориться по поводу организации выездной регистрации брака. Руководитель районного загса никак не могла взять в толк, отчего такая спешка, брачующиеся люди, на ее взгляд, уже взрослые, могли бы все и заранее обдумать.

– В том-то и дело, что слишком долго решались, – Арсению пришлось пускать в ход весь свой дар убеждения.

Пожалуй, молодому человеку удалось бы и самому справиться со всеми свадебными хлопотами, но он «споткнулся» о меню. Здесь ему на помощь пришли Светлана и Татьяна Михайловна.

Когда назначенный день наступил, Арсений даже не предполагал, что будет так волноваться. Он с Алексеем, его супругой, Аркадием Петровичем, Олегом Георгиевичем, Никитичем и Клавдией, которые, кстати, организовали приглашение местных жителей – друзей Зои Алексеевны, с готовностью номер один ожидали приезда невесты. Ксения не смогла уместить в свою машину всех гостей: Светлану, Митьку с Кристиной, Татьяну Михайловну, Людмилу Михайловну, ну и непосредственно саму Зою Алексеевну. Светлане пришлось самой сесть за руль. Поездка отчего-то казалась ей очень долгой, видимо потому, что в багажнике был торт, украшенный по желанию невесты незабудками. Арсений, едва машина Светланы вслед за автомобилем Ксении остановилась у калитки, бросился к ним навстречу. Ему, как маленькому мальчику, не терпелось услышать оценку его стараниям от любимой женщины. Водрузив огромный торт в холодильник, Светлана принялась разглядывать все произошедшие изменения, и, конечно же, Арсений угадал, наибольший восторг у девушки вызвал не шатер, и не выложенные брусчаткой дорожки, и не площадка, и даже не вновь возведенная веранда. Светлана устремилась к качелям.

– Что ж, Сень, теперь они не только мои, теперь они наши.

Арсений, забыв о большом количестве присутствующих гостей, уселся рядом и наслаждался тем, что ему удалось сделать приятное Светлане.

Зоя Алексеевна сразу направилась внутрь дома, словно и не замечая произошедших изменений. Светлана, встав с качелей, поняла, что вместе с мамой должна помочь бабушке переодеться.

– Че это Зоя и не поздоровалась, – услышала девушка голос Никитича.

– Не хочет, чтобы ее сегодня видели не в свадебном платье, – уже на ходу ответила Света.

– Ну да, мы-то ее без свадебного наряда за семьдесят лет не видали, – ухмыльнулся уже больше для себя самого сосед и добавил: – Вот уж эти женщины, и моя-то прихорашиваться побежала, ну как же, лучшая подруга из самой Москвы приехала.

Светлана отступила на несколько шагов от Зои Алексеевны, когда уже поправила той прическу и помогла надеть костюм, а невеста любовалась собой в зеркало старого шкафа, стоявшего в самой большой комнате.

– Мама, какая ты у нас красавица! – Татьяна Михайловна, обняв Светлану, любовалась своей матерью.

– Девочки мои, это вы красавицы, просто ни фига не помните про это!

– Мы же «гончие»!

– Да ладно, Тань, это я больше из зависти говорила. Свет, а продавать меня все готово?

– Пойду потороплю поваров и мужчин, – заспешила Татьяна Михайловна, а потом добавила: – Дочь, лучше ты иди за закусками, а я позову мужиков, стол будем посреди комнаты ставить.

Зоя Алексеевна явно пыталась остаться наедине с внучкой и, как только Татьяна вышла из комнаты, удержала за руку Светлану.

– Ну что, приедет? Или все было затеяно из-за этого вашего манускрипта?

– Бабушка, ты что, не в курсе, что ценность снова исчезла?

– Ценность… Светка, любовь ваша с Обезьяном твоим, вот это ценность, новая жизнь внутри тебя – ценность ценностей, а бумаги старые…

– Подожди, ты все это время сомневалась в Петре Игнатьевиче? Знала… Стоп! А откуда ты все узнала?

– Сейчас это уже не важно, с Мыкой они громко шептались.

– Ты что, подслушивала?

– Нет, конечно, просто случайно кое-что услышала, а вот теперь, когда вы все подготовили к свадьбе, начинаю жалеть, что не подслушала все.

– Я удивлена! И ты спокойно готовилась?

– Ну, во-первых, это не первое торжество такого рода в моей жизни, во-вторых, я не сомневаюсь в твоих способностях и все время внимательно за тобой наблюдала, ну, и в-третьих, в Петре ничуть не сомневаюсь! Это он с виду такой тюха-матюха, а внутри-то кремень! Лишь бы эти родственницы его не подвели. Но, если Тайка снова подгадит, на этот раз ей спуску не дам. Свет, ну успокой меня, скажи, ты до Мыки-то дозвонилась?

– А это уже не важно.

– Как так?

– Иди сюда, – Света отдернула штору, и Зоя Алексеевна увидела в окно, как старая черная «Волга», вся украшенная белыми цветами и лентами, медленно подъехала к калитке.

– Приехал! Свет, он приехал! – громкие возгласы Зои Алексеевны были заглушены звонким сигналом автомобиля жениха.

– Но ведь мы же с тобой это знали, – Света бережно обняла свою бабушку за плечи. – А что у него спросить-то про тебя на выкупе?

– Лишь один вопрос: какого цвета платье было на мне, когда он в первый раз меня увидел?

– Думаю, ответ – небесно-голубое, как костюм на тебе сейчас.

– Фу, Светка, какая же ты предсказуемая!

– Ну, а ты прямо бабушка-загадка.

Уже сидя в свадебном шатре за праздничным столом, Светлана реально выдохнула с облегчением, увидев счастливые лица Петра Игнатьевича и своей бабушки. Кстати, жених ответил на ее вопрос о цвете платья сразу, даже не задумавшись, за что и был незамедлительно пропущен к своей невесте, а вот Татьяна Михайловна не успела организовать традиционный столик с закусками, но была снисходительно прощена своей мамой. Рядом со Светланой с одной стороны сидел Арсений, а с другой – Ксения. Когда подошла очередь Арсения поздравлять молодоженов, он поразил всех, подарив обратно Зое Алексеевне и ее супругу этот самый дом, обременив свой подарок обещанием приезжать вместе со Светланой и Татьяной Михайловной очень часто.

– Свет, – Ксения тихонько, так, чтобы ее слышала только лучшая подруга, начала разговор, – как дела у Михаила, он не образумился?

– Я успела до начала торжества поговорить с Мыкой. Михаил в Юрзовске, терзает теперь уже бывшего директора музея – Василия Макаровича. Ты же знаешь, все его усилия бесполезны, но вот чувство сострадания они оба у меня не вызывают. Только не понимаю, почему Стелла не поехала вместе с ним? Видимо, ей не хватило мужества признаться своему отцу в своих истинных чувствах к супругу.

– Ну, насчет Василия Макаровича – этого старого прохиндея, я с тобой согласна, а вот насчет Михаила, позволь, подруга, усомниться. Ты, как никто другой, понимаешь необходимость прохождения им пути подобного тому, которым шел Арсений к манускрипту. Михаилу нужно финансовое восстановление, и к нему непременно придет осознание, и, извини, что повторяюсь, как следствие он непременно ощутит благодарность за твое появление в его судьбе.

– Хотелось бы, но поживем – увидим.

– Поверь, это действительно лишь вопрос времени.

Зазвучала красивая мелодия, и Арсений, прервав разговор подруг, пригласил Светлану на танец.

– Стелла и Михаил своим появлением здесь прервали наш разговор, – Арсений явно волновался, – но мне именно сегодня хочется развеять твои сомнения окончательно. Свет, мне никто, кроме тебя, реально никогда не был нужен. Сделано много ошибок. Обманывал и обманывался. Сейчас мне легко. Я правдив со всеми, с тобой и сам с собой. Ты сделала меня счастливым. Зачем я блуждал эти десять лет? И почему, по какому праву лишил нас друг друга?

– Перестань себя терзать, ты же понимаешь, это было нужно, а я с тобой и не расставалась. В моих мыслях ты всегда был рядом и в конце концов просто обязан снова вернуться в мою жизнь вполне осязаемо и теперь уже навсегда.

– Да, сегодня ровно год.

– После чего?

– Когда решил действовать и пошел, как ты выражаешься, на сговор с Зоей Алексеевной. А вот этот год – «год наоборот» вначале все перевернул в моей жизни, а затем расставил на нужные места.

Светлана лишь улыбалась, ей было радостно, в какой-то момент она поймала на себе взгляд бабушки, та, хитро улыбнувшись, показала ей глазами на танцующих Татьяну Михайловну с Олегом Георгиевичем. Света без слов, отвечая ей, посмотрела на Митьку с Кристиной. Женщины явно были довольны всем происходящим.

Лирическую мелодию сменила более динамичная музыка. Арсений взял за руку Светлану и предложил ей прогуляться в глубину сада. Молодую пару догнала Людмила Михайловна:

– Ребят, вы не против, если я прогуляюсь вместе с вами? Но составлю вам компанию ненадолго. Нужно, как в молодости, Аркашу контролировать, как бы лишнего не выпил.

– Мам, ну что ты, пойдем пройдемся, может осмелишься признаться, – Арсений взял под руку с одной стороны маму, с другой стороны Светлану.

– Дети мои, ожидаемый вами рассказ будет коротким. Начну с того, что очень надеюсь найти в вас поддержку. Понимаете, мы тоже были молоды и иногда позволяли своему разуму безответственно путешествовать. Чем вы сейчас, как я понимаю, тоже занимаетесь. Моей беспечности пришел конец, когда в дом постучалась беда. Я обратилась к Богу. Нашла монастырь, где моей душе было легко. Меня там учили молиться, да что там молиться, жить по другим канонам. Пришло время глубочайшего раскаяния, и в то же самое время во мне росла вера. Постепенно ушли уныние и отчаяние. Научилась принимать все происходящее совсем по-другому. Моя сегодняшняя жизнь – результат правильного принятия обстоятельств. Что касается манускрипта, по поводу него ко мне подошли с разговором прямо в монастыре года три тому назад (кстати, сынок, сразу после твоей поездки в Петербург) и объяснили истинную ценность рукописей, которая совсем не материальна. Поняла, чем ты был увлечен, и тогда сама приняла решение, уверяю вас, без какого бы то ни было давления, вернуть христианскую реликвию туда, где она реально может послужить многим поколениям людей. Как только манускрипт появился в нашем доме, я незаметно заменила его на копию, которую сделала с той, что ты, Арсений, однажды оставил у нас. На следующий же день отвезла манускрипт в монастырь и сейчас прошу вас пообещать мне сделать то же самое со второй его частью, ибо она скоро непременно окажется в ваших руках.

– Мама, ты приняла единственно правильное решение. Не переживай, отец тебя поддержит. Мы со Светланой давно все поняли и с молчаливого согласия друг друга дали вершиться великому промыслу.

– Так вы были в курсе, я напрасно переживала?

– Мам, я просто помню, что ты выходила из комнаты и по времени только у тебя была возможность заменить рукопись копией. Что же касается Светы, она у меня гений. Мне иногда кажется, что ей дано знать многое наперед. У нее уникальный дар. Помнишь, когда я исчез и Кристина начала меня искать? Тогда моя Света, совершенно чудесным образом, меня нашла и спасла. Теперь я уверен, что это ей удалось благодаря ее незаурядности.

– Я рада за вас, дети. Знаешь, сынок, для каждого по-настоящему влюбленного мужчины его женщина – волшебница.

Примечания

1

Куля – узел из волос, закрепленный шпильками.

Content

Александр Великанов
Год наоборот

Примечания