Петр Романов. Клирик

Глава 1

Пустота. Вокруг меня оглушающая пустота и холод. Этот холод пробирает до костей, заставляя передергиваться. Каждая мышца напряжена до предела. По коже бегают полчища мурашек. А короткие волосы на затылке сами собой приподнимаются. Сердце так и норовит сорваться в бешеный ритм, и лишь приложив огромные усилия воли, можно заставить его биться ровно и размеренно.

Здесь всегда пусто и холодно до поры до времени. К этому невозможно привыкнуть, хотя я столько раз повторял себе, что уже пора бы. Да и очень скоро это место перестанет быть пустым и холодным. Наоборот, мне станет слишком жарко от очень неприятного соседства.

Я нервно оглянулся, ожидая нападения. Здесь я всегда жду нападения. Вот этому меня научили очень быстро, практически за три дня. За какие-то три дня я начал ждать нападения от собственной тени, и, Бог свидетель, так иной раз и происходило. А еще меня очень быстро приучили к тому, что я не получу здесь какую-то помощь. Что никто ко мне не придет, чтобы протянуть руку, да хотя бы своим присутствием избавить от сводящего с ума страха и придать таким образом силы, несмотря на обеты, которые заставляли бороться за своих братьев и прикрывать им спины. Но здесь меня всегда ждала только боль и одиночество, которые меняли саму мою суть, меняли мое сознание.

Вдох-выдох. Нужно успокоиться. Нельзя, ни в коем случае нельзя показывать, что присутствие тварей тебя волнует. Они каким-то образом чувствуют страх, который неизбежно прокрадывается внутрь, несмотря на все усилия держать его в кулаке.

Из темноты выскочило щупальце, снабженное острыми шипами, которыми тварь впивалась в кожу человека и начинала сосать кровь. Сам кровосос старался отсиживаться в кустах, пряча в них свое практически незащищенное тело.

И только? Я отскочил в сторону и начал приближаться к тому месту, где предположительно располагалось тело твари. Но щупальце продолжало меня преследовать, так что приходилось уворачиваться. Абсолютно бесполезно тратить силы на него, пытаясь порубить в капусту. Ведь на месте одного обрубка сразу же появится другой, а тварь станет не так доброжелательна, если так можно было выразиться. Этот урок я усвоил ещё в самом начале. Потому что кровосос стал первым, против кого мне пришлось биться в одиночку.

Я преодолел практически половину расстояния, отделяющего меня от самой туши, как к постоянно атакующему щупальцу, которое ускорилось и стало атаковать меня резкими хлесткими движениями, присоединилось второе. Их что, двое? А разве они охотятся парами? Так ведь не бывает! Или бывает, и я просто не встречался ни с чем подобным?

Ответить на этот вопрос я не мог, потому что у меня не было на это времени. И так позволил себе затормозить, что могло стать непростительной ошибкой. Фатальной, которую очень сложно, а то и невозможно исправить.

Уворачиваться от двух щупалец, которые извивались и нападали всё быстрее и быстрее, ненормально увеличивая темп, становилось всё труднее. Я и так уже ускорился почти до предела своих возможностей. Большего ускорения просто не выдержат мои кости и связки.

Вот он куст, который сейчас было хорошо видно даже в темноте. Тварь словно почувствовала мое приближение, потому что удары одного из щупалец стали беспорядочными, какими-то хаотичными. Она стремилась достать меня во что бы то ни стало, уже не заботясь о чёткости работы щупальца, поставив всё на скорость нанесения ударов.

Показалось белесое, словно гнойник на земле, тело кровососа. Настолько тошнотворное, что в первые разы меня начинало мутить от одного взгляда на него. Сейчас уже привык, и не обращаю внимание на мерзость этой твари.

Мгновение, и в моей руке лежит кинжал. Очередной уход в сторону от шипастого щупальца, и я совсем близко от этого белёсого гнойника. Взмах, и тело твари обмякло, а щупальце упало в полете на землю, извиваясь напоследок, словно билось в агонии. Земля на том месте, где упало щупальце, начала быстро пропитываться кровью.

Вот только пока я разбирался с первым кровососом, совсем упустил из вида второго. Щупальце, бывшее до этого неактивным, выстрелило из темноты, обвивая мою шею. И сотни шипов начали искать лазейку, чтобы проникнуть через плотную кожу одежды и впиться уже в мою собственную тонкую и податливую кожу.

Воздуха не хватало. Я старался протолкнуть хоть немного в горящие огнём лёгкие. И тут я совершил вторую ошибку, попытавшись оторвать эту мерзость от себя голыми руками, или хотя бы ослабить нажим. Потому что чувствовал, что еще немного и меня банально задушат. Шипы тут же радостно впились в ладони, заставляя сжимать зубы от боли…

— Ты совершил ошибку, — я упал на тренировочное поле, засеянное молодой зеленой травой, и свернулся клубком, все еще переживая остатки дикой боли, которая казалась будет теперь со мной вечно. Сил не хватало даже на то, чтобы в бессильной ярости ударить по траве кулаком. Да и смысла в этом особого не было, трава была иллюзорная, как и всё здесь.

— Их было два! Их не должно было быть два! Кровососы не охотятся парами! — боль отступала, и я смог выпрямиться, а потом и вовсе подняться на ноги. — Это противоречит всему, что я о них знаю. А знаю я о этих тварях очень много, Бог мне свидетель.

— Ты меня не слушаешь, — наставник вышел из тени, заложив руки за спину. — Дело было не в том, что их было двое, дело в тебе. — Он подошел ближе и ткнул меня пальцем в лоб. — Ты совершил ошибку, Пётр. Ты слишком долго колебался с выбором оружия, а затем выбрал кинжал, хотя в этой ситуации лучше подошел бы пистолет. Почему ты так нерешительно берешься за огнестрельное оружие? В чём причина твоего недоверия к нему?

Я молчал. Не мог же я признаться, что пришел из мира, в котором пистолет стрелял лишь раз, а, чтобы его зарядить повторно, нужно было буквально пляски с бубном устраивать. Может быть, именно в этом кроется мое нежелание выбирать именно его, когда есть надежный и проверенный кинжал?

Хоть из меня частично выбили подобные предрассудки, но пара осечек пистолетов на подобных тренировках всё же не смогли убедить меня в том, что огнестрельное оружие лучше проверенного кинжала.

Боль прошла полностью, напоминая мне, что даже она была всего лишь иллюзией. Но эта иллюзия, порой, была гораздо более реальна, чем настоящее. Ведь я знал, что это иллюзия, и позволял телу испытать весь спектр непередаваемых ощущений. Тогда как в настоящем бою, в горячке боя, иной раз и не ощущаешь ран, насколько они там кажутся незначительными. Может быть, в этом всё дело?

— На сегодня занятие окончено. Мне нужно подумать. Что-то мы с тобой делаем не так, — задумчиво произнес наставник и щелкнул пальцами.

Меня выбросило из тренировочного субпространства, в котором наставник мог создать любой антураж, какой ему больше вздумается, да еще и добавить ему такой натурализм, что пару раз я реально думал, что умираю, как вот сегодня, например. Кроме того, в этом субпространстве время сворачивалось в некий кокон, в котором оно текло циклично, изменяясь только для тех, кто в данный момент в этом субпространстве находится, а для внешнего мира, проходит от силы час.

Этим нехитрым для этого мира приёмом, собственно, и решалась нехватка времени, за те полгода, что я отвел себе на обучение. Меня всегда тренировали одного, потому что наставник прекрасно осознавал, что я с ними не останусь и готовить со мной слаживание с кем-то из настоящих клириков было для него нецелесообразно. Но, так или иначе, я все равно знал, что нахожусь именно в субпространстве, и, если я случайно сдохну, то это будет всего лишь несчастный случай и момент недоработки наставника.

Меня выкинуло недалеко от ворот. Стоял солнечный августовский день. Было тепло и хорошо. Птички пели, травка зеленела. Захотелось вот прямо здесь стащить с себя броню, вылить на распаленное тело ведро холодной воды, а потом лечь на эту траву, обсыхая, подставив тело солнечным лучам. Что прямо сейчас и проделывали некоторые несознательные личности. Не обливались водой, естественно, а лежали на земле, наслаждаясь прекрасной погодой. У меня аж скулы свело от накатывающего раздражения.

Посреди полянки развалились оборотень. Рядом с ним пристроилась Соня, заняв своей тушей оставшееся пространство. Петька жрал ананас? Да где же этот козлина ананас взял в монастыре? Рядом лежала Соня и чавкала колбасой.

Сидящий неподалеку привратник бросал на неё злобные взгляды, но как-то воздействовать не пытался. Ну, еще бы, мало у кого хватит ума качать права перед здоровой упитанной пантерой. Но из его скорбной позы было понятно, что гадина опять у него эту несчастную колбасу отжала. Вот что ее не устраивает в колбасе с кухни? Почему она постоянно отбирает её у несчастного смотрителя? Куски же от одного и того же батона отрезаются. Нет, это все выше моего понимания.

— Тебя что на этот раз ради разнообразия душили? — Петр приподнялся на локтях, осмотрев меня с ног до головы. Я же дотронулся до шеи. Понятно, снова остались следы, которые буквально через час пройдут, но пока их было видно даже посторонним. Вот тебе и иллюзия. Может быть, хватит так её про себя называть и жизнь сразу же станет проще, а обучение гораздо продуктивнее? — Мне вот интересно, где тебя так каждый раз уделывают, — он задумался на мгновение, и, покачав головой, добавил. — Хотя нет, не интересно. В гробу бы я видел такое обучение. — И он снова откинулся на травку и откусил приличный кусок от сочащегося соком фрукта.

Я только неопределенно хмыкнул. Ну, еще бы. Когда мы только попали в монастырь, Петька честно решил не отставать от меня, и даже потащился на первую в моей жизни тренировку, после которой выпал вот на эту же площадку и простонал.

— Да пошли вы все на хер со своими сковородками, — у меня в тот момент болели даже волосы на голове, хотя была всего лишь несильная тренировка на развитие тех мышц и всего остального, что должно было мне пригодиться в дальнейшем. Ничего похожего на то, чем я занимался сегодня, тогда и близко не было. И мне было в тот момент даже не до того, чтобы спросить, а при чём здесь вообще сковородка?

Но, с этих пор Петр ни на одной тренировке не был, а я вспоминал их с умильной ностальгией. Потому что они были ничто, по сравнению с тем, что со мной в последние три месяца реального времени, и около пяти лет свернутого времени, творили садисты, притворяющиеся моими наставниками.

— Откуда у тебя ананас? — спросил я, глядя на оборотня сверху-вниз.

— А, это, ну-у-у, — Петр съел последний кусок, ловко зашвырнул остатки в урну, стоящую неподалеку, и быстро поднялся и прошел к небольшому фонтанчику, здесь же в монастырском дворе, чтобы помыть липкие руки. — Как тебе сказать… — И тут откуда-то из глубины монастыря выбежала маленькая девочка лет семи-восьми на вид. Увидев меня, она замерла в немом восхищении. Вслед за ней вышла миловидная молодая женщина, видимо, мать малявки. Петр расплылся в широченной улыбке. — А вот, собственно, и ответ на твой бестактный вопрос, от которого у меня аппетит пропал, — и он, все еще широко улыбаясь, шагнул к девочке. — Я же обещал тебе, Кристина, что ты увидишь взаправдашнего клирика.

— А ты, правда, клирик? — она подошла ко мне и несмело прикоснулась к поле длинной кожаной куртки. Вот что ей ответить? Тем более, что я действительно успел получить звание младшего клирика, пройдя определенные испытания и поучаствовав в небольшом прорыве.

— Правда, — я выдавил из себя улыбку.

Это было совсем не трудно, и вообще, зря я когда-то думал, что клирики холодные и безэмоциональные. Мой наставник так на меня орал после того прорыва, когда я чуть не подставился. У меня до сих пор в ушах звенит, хотя уже два месяца реального времени прошло.

Он орал, чтобы дать волю чувствам, обуревавшим его в тот момент. Потому что прекрасно осознавал, что это была его недоработка. Тренировать меня исключительно в одиночку, было скорее ошибкой, так как я плохо понимал, что и как следует делать в группе. Но ничего, мы тогда справились.

Я получил огромный опыт, а наставник сорванный голос. Но братья, так или иначе после окончания заварушки меня похвалили. Не всегда, как оказалось, удается новичкам остаться в живых в своей самом первом прорыве.

— Кристина, не приставай к господину клирику со своими восторгами.

Мать девочки хоть и одергивала ее, но сама просто пожирала меня глазами. Захотелось вздохнуть и провести по лицу рукой. Это явно была знатная дама, не наша, в ее речи явственно звучал акцент. Ее по монастырю водил настоятель, вон он чуть со смеху не падает, это ведь так смешно, ага. И ведь в её хорошенькую головку даже мысль не закралась, что вот этот дядька, вроде бы и благообразный, и временами добродушный, самый сильный на сегодняшний день клирик. Я, если честно, не могу себе представить пределов его силы. Но, стоило ей увидеть парня в куртке с кинжалом на поясе, и все, мозги сказали «прощай», оставив лишь эмоции.

— Пётр, подойди, — меня спас от этой неловкой ситуации сам настоятель. Он поднес руку к уху, словно что-то слушая, потом нахмурился и махнул рукой смотрителю, призывая его подойти.

Коротко поклонившись и девочке, и её матери, я снова улыбнулся.

— Дамы, начальство изволит гневаться, так что я с сожалением лишаю себя вашего прекрасного общества, — и поспешил к настоятелю, слыша, как оборотень прошептал.

— Во, загнул. Сам-то понял, что сказал?

— Кретин, — прошептал я, подходя к настоятелю. — Да, отец.

— Пойдем, — приказал он, быстро направляясь к входу в монастырь, оставив даму с ребенком на смотрителя, в чью нелегкую задачу входило выкурить их отсюда. А задача была поистине титанической, особенно, учитывая тот факт, что Кристина решила погладить киску, и теперь рвалась к Соне, которая дожевывала колбасу с абсолютно пофигистическим видом.

Когда мы вошли в тень монастырских стен, на меня обрушилась прохлада, и я почувствовал облегчение. В тот же момент к нам подскочил старший клирик двойной звезды, как они называли свои группы. Настоятель остановился и сделал знак рукой, докладывай, мол.

— Большой прорыв на территории школы, — быстро сообщил он.

— Опять? Да сколько уже можно? — процедил настоятель.

— Они явно на что-то нацелены. На этот раз прорыв на самой кромке парка. Они явно рвутся в лес. Тварей словно туда что-то тянет.

— Или кто-то зачем-то их туда направляет, — хмуро добавил я.

Про мои приключения на межмировой тропе эти двое знали. Они меня пытали пару недель, заставляя вспомнить все до мельчайших подробностей. И только они знали, что маг, который открывает окна для всей этой пакости — мой двойник.

Я практически сразу выложил об этом настоятелю, когда он решил узнать, что же все-таки действительно привело меня в монастырь. Выслушав про двойника, а также про отступника, он принял решение.

С этого момента меня не просто учили, как какого-нибудь сыночка аристократа, который хочет выглядеть круче своих сверстников. Нет, меня начали учить, именно как клирика. Вот тогда-то и появилось субспространство, в котором счет моих пыток шел уже на годы. Как я понял, при других обстоятельствах, никто бы со мной столько возиться бы не стал, и максимум, на что я мог бы рассчитывать, это приблизиться к Долгову по боевым умениям.

— Скорее всего, ты прав, Пётр. — Подумав, произнес настоятель. — Насколько большой прорыв?

— Я такого еще ни разу не видел, — Семён Дроздов, старший клирик двойной звезды развел руками. — Все осложняется тем, что там зеленка. Твари расползутся по лесу, и только их поиск превратится в своеобразное испытание. А, учитывая способность тех же квашар мимикрировать…

— Собирайтесь. — Коротко приказал настоятель. — Четыре двойных звезды. Возьми к себе Петра, ему будет полезно. К тому же, он лучше знает этот парк, чем любой из вас, а значит, может помочь. Все время будь на связи.

— Слушаюсь, — короткий поклон и Дроздов развернулся, чтобы бежать в казарму.

— Постоянно будь на связи, — в спину ему сказал настоятель. — Если станет жарко, я вышлю подкрепление, а то и сам стариной тряхну. Петр, ступай в арсенал, тебе нужно хорошо экипироваться. Кажется, ему надоело ждать, и он начал бросать все большие силы в наш мир. Сближение миров неизбежно, нам нужно приготовиться.

— Почему вы все-таки посылаете меня, отец? — я набычился. Никуда не пойду, пока правды не услышу. Я клятвы монастырю не давал, настоятель не может моей жизнью распоряжаться. — Дело ведь не в моем знании парка. Я там был один раз, ночью, и то оттуда меня Иван и Петр на себе тащили. Там и без прорыва опасно. Хотя, я бы туда не совался. Посмотрел бы, как леший свои проблемы умеет решать. Все-таки парк этот непростой, та нечисти больше, чем тараканов у пьяницы на кухне. А эти твари тоже далеки от понятия «безобидный».

— Именно поэтому мы и не торопимся, — настоятель скупо улыбнулся. — Людей там нет. А лесная нечисть хорошо незваных гостей проредит, прежде, чем мы подойдем с подмогой.

— Вы мне не ответили, отец, зачем я туда иду?

— Потому что тварей направляет твой двойник. Он думает также, как и ты. Он мыслит также, пойми. Оказавшись на месте, ты сможешь понять, зачем он уже столько раз прорывался к одному и тому же месту. А это знание поможет нам понять, что он планирует в итоге сотворить.

— Захватить наш мир, нет? Это слишком просто? — помимо моей воли в голосе прозвучал сарказм.

— Это не слишком просто, при сближении — это просто невозможно. Один из миров обречен. При этом второй мир этого даже не заметит. Твой двойник хочет обезопаситься. Он что-то знает, — настоятель вздохнул. — Я не могу настаивать, Петр. Я могу лишь просить, и я прошу тебя помочь.

— У того, что вы делаете, есть название, он отвратительное и вам не понравится, — проворчал я. — Что я могу взять из арсенала?

— Все, что посчитаешь нужным, — настоятель даже не сдерживал своего облегчения.

— Хорошо, но, если я выживу, то мы еще вернемся к этой теме.

Арсенал монастыря располагался в подвале. Там поддерживался определенный климат, не позволяющий оружию и одежде, в большинстве своем артефактным, портиться.

— О, Романов, а я думал, что святому отцу не удастся тебя уговорить, — один из самых молодых клириков, одного со мной возраста, тоже в звании младшего, натянул тонкую кольчужную рубашку. Я последовал его примеру. Сверху на рубашку легка обычная рубаха, а потом уже куртка.

— Это было сложно, но он справился, — я долго разглядывал дополнительную защиту на шею, все-таки лето и жарко, но полосы от щупалец все еще не зажили, и это решило вопрос в пользу защитного ошейника. Дальше пошли дополнительные кинжалы, метательные ножи, а также автоматическое огнестрельное оружие. Наколенники, специальные высокие ботинки. Кажется, все.

— Если готовы, собираемся группами по одной звезде. Романов, идешь в моей, — приказал Дроздов, и началось немного хаотичное движение, которое закончилось распределением на строго выверенные группы, которые собрались вокруг своих командиров. — Проверили связь. — Мы синхронно протянули руки к крохотным наушникам, вставленным в левое ухо. — Романов, — прозвучало в ухе.

— Я, — коротко ответил я, чтобы не засорять эфир. Когда был проверен последний наушник, командир каждой группы вытащил индивидуальный телепорт и активировал его. Когда окно полностью сформировалось, я увидел знакомый кусок парка, а потом началось движение. Я шел предпоследним, позади меня был только командир.

Шагнув в портал и пережив пару неприятных мгновений, как только я оказался на той стороне, то тут же упал на землю, согласно инструкции, перекатился и только после того, как убедился в безопасности окружающего пространства, вскочил на ноги. Окно портала захлопнулось. Ну, здравствуй, школьный парк. Не думал, что еще когда-нибудь тебя увижу, да еще и при подобных обстоятельствах.

Глава 2

Пространство вокруг тропинки, ведущей в парк, встретило нас запустением. Надо же, ещё и полгода не прошло, как это место было заброшено, а дух разрушения уже ощущается даже на этой тропе, которая начала понемногу затягиваться травой. И если вездесущая трава уже начала пробиваться на тропинке, что уж говорить о пространстве вокруг неё?

Скоро здесь вообще станет жутко, как во всех тех деревнях, с оставшимися парой домов, в которых всё ещё будет теплиться жизнь из-за старух, которые откажутся уходить из этого страшного места. И те бабки, которые будут до конца своего века жить в этих домах, как призраки носящиеся по заброшенным улицам, лишь ещё больше нагонят потусторонней жути.

Нечисть, если выживет в сегодняшней мясорубке, постепенно обнаглеет настолько, что наплюет на любые договоренности и примется занимать эту территорию, провозглашая себя на ней хозяевами. Обоснуются они прочно, и начнут постепенно захватывать не только землю, но и обживаться в покинутых зданиях уже теперь точно бывшей школы.

А школьные корпуса станут самым заветным местом для разного рода искателей приключений. Как потаенные места, где можно чем-то поживиться, если, конечно, живыми ноги отсюда сумеют унести.

А поживиться, скорее всего, будет чем. Все-таки нечисть любит свои побрякушки и нередко привязана к ним. Да и не только свои она побрякушки любит незабвенно. И у людей частенько отбирает. Чаще всего с трупов снимает, конечно.

Да и учебных пособий здесь побросали немерено. Одних только артефактов, которые использовались в учебном процессе, да обеспечивали функционирование всего комплекса, было на приличную сумму. Так что, всё по-честному, победишь и сумеешь сбежать, в накладе точно не останешься.

Со стороны леса, а парк уже даже чисто номинально перестал казаться таковым, раздался оглушительный визг, грохот, словно что-то взорвалось, снова визг и на мгновение все стихло. И уже через секунду та лесная тишина, которую, как я помню, не нарушало даже пение птиц, взорвалась сотней различных звуков, чаще всего говорящих о том, что там идет битва, не на жизнь, а на смерть.

Мы продолжали стоять на тропинке, напряженно вслушиваясь в то, что происходит там, за плотной стеной деревьев, и до звездочек в глазах вглядываясь в царящую в лесу темноту. Там действительно было темно, словно с прорывом заповедный лес накрыл самый настоящий мрак, и это учитывая то, что здесь, на границе вовсю светило ясное летнее солнце.

К Дроздову подошел командир другой звезды.

— Ну, что будем делать? — оба командира посмотрели на чащу, откуда в этот момент раздался особо громкий визг.

В незнакомой местности, да еще и в темноте, если не было угрозы жизни обычных людей, никто в бой бросаться не будет. Разведку послать было можно, но особо не эффективно, учитывая площади, которые, чисто теоретически, могли уже полностью быть заняты тварями. Да и на лояльность местной нечисти особо рассчитывать не приходилось. Кто знает, что у местных на уме? Может, они захотят напоследок с собой побольше людишек прихватить. Чтобы на том свете не скучно было.

— Приказ был однозначный, слишком не рисковать. Нам необходимо по возможности выяснить, зачем их посылают именно сюда. Что в этом месте такого, что нужно было эту бойню организовать? Все остальное вторично. Даже истребление тварей. Территория школы изолирована. Её поместили в карантин, что практически исключает вероятность появления здесь людей, да и зверушки вырваться не смогут, — Дроздов говорил ровно, все время глядя в лес. — Как и нечисть. Они все заперты здесь, и вряд ли расконсервация случится в ближайшее время.

Я вздрогнул, карантин — это что-то типа того субпространства с остановленным временем. Сюда можно пробраться, лазейки есть, куда же без них, мы вот как-то зашли же. Только на таких смельчаков было наплевать, они сами виноваты. Возле зоны карантина, скорее всего, и предупреждающие таблички стоят. Да и возле озера пантеры натоптали таких троп, в которых разрывы реальности просто решето уже сделали из пространства… Я замер, уставившись в одну точку. Кажется, я знаю, зачем моему двойнику понадобилось это место и что он здесь ищет.

— Я знаю, что они ищут, — озвучил я свою мысль вслух.

— И что же? — У Дроздова, да и у второго командира, имени которого я не знаю, появился очень неприятный блеск в глазах. Мне даже показалось, что они вот-вот сорвутся и примутся меня пытать, чтобы побыстрее вытрясти так необходимую им информацию. — Романов, говори, мать твою, не молчи.

— Озеро, — я заговорил, тщательно обдумывая то, что пришло мне в голову. — Посредине леса есть озеро. Его водяной с семьей застолбил, но это для него всего лишь незначительное препятствие. Вокруг озера много практически открытых межмировых троп. Потому что я глубоко сомневаюсь, будто пантеры ждут какого-то парада планет, чтобы от бремени разрешиться. Они там постоянно с завидной периодичностью шастают. Да и само озеро… — я задумался. — Оно, как один сплошной портал. Вот это я на себе испытал, если можно так сказать.

— Если он ищет более легкие пути в наш мир… — начал незнакомый мне командир, и за него продолжил Дроздов.

— Значит, он уверен в том, что его мир погибнет. Вот и пытается всеми силами обеспечить себе мягкое приземление.

— Но, если он посылает тварей, неужели не может сам пройти? — Я повернулся к тому самому младшему клирику — Снегирёву, который и задал этот вопрос.

— Не все так просто, Снегирёв, — задумчиво проговорил Дроздов. — Скорее всего, эти твари имеют какую-то свою особенность, наподобие тех же пантер, и могут перемещаться между мирами. А он сам такой возможности лишен, вот и ищет окно побольше. А может быть, он не хочет голым и босым сюда явиться, а хочет кучу артефактов и разного барахла перебросить, или, например, свою армию. Потому что всё, что происходит здесь и сейчас, говорит только о том, что на вторых ролях играть он не намерен, не позволит гордость, поэтому и отсиживаться в тени он явно не будет. Но это только теория, — он пристально посмотрел на меня, словно пытался по моему виду прочитать мысли моего свихнувшегося двойника. Немного поморщившись, командир отвернулся и снова посмотрел в сторону тропы. — Да всё, что угодно это может быть. Гадать можно бесконечно. Сейчас же мы должны убедиться в правильности теории Романова, раз уж ничего другого никому из нас на ум не пришло.

Он хотел сказать что-то еще, уже откровенно тянув время, потому что шум из чащобы не смолкал ни на минуту, но тут ближайшее к нам дерево, могучий раскидистый дуб, вдруг шевельнул ветками и словно стал больше, подпирая кроной небеса. Иллюзия это была, или что-то другое, никто разбираться не стал. У каждого из клириков, включая меня, в руках появилось оружие.

Вокруг воцарилась тишина, словно и не было никакой битвы неподалеку. Всё вокруг исчезло, оставляя только нас и дерево. Командиры звезд нахмурились и в их руках одновременно появились кинжалы. Они выхватили их последними, когда каждый боец уже ощетинился странной и узнаваемой даже на вид сталью, чей секрет мне пока так и не поведали. Листья дуба зашевелились, издавая звуки, которые постепенно складывались в слова.

— Помогите. Помогите нам. Мы в долгу не останемся. Мы заключим договор. Говорите ваши условия.

— Почему мы должны помогать какой-то богомерзкой нечисти, да еще и договора с ней заключать? — нахмурившись, спросил Дроздов. — Ты вообще понимаешь, с кем сейчас разговариваешь?

— Клянусь своей сущностью, что вы не разочаруетесь. И, да, я знаю, кто ты, клирик. Но вы всего лишь воины, не монахи и не святые. В вас ещё меньше святости, чем в нас, — прошелестела листва. — Вы можете заключить с нами договор. Для вас он не будет нарушением ваших обетов.

— Похоже, тварей куда больше, чем мы зафиксировали, и их здорово прижимают, — к нам подошел еще один командир — Стасов. Все три командира переглянулись. — Ну что, поможем?

— Романов, — Дроздов посмотрел на меня в упор. — Со Снегирёвым идите к озеру. В прямые столкновения не вступайте. Может быть, им нужно не место, а что-то конкретное. Мы же точно не знаем. Какой-нибудь артефакт, который превращает это место в этакий портал. Ну, а мы, пожалуй, все же поможем. Всё-таки эти твари — наши твари, и трогать их можем только мы, а валить пришлых — всё же наша работа. — Он жестко усмехнулся. — К тому же хозяин леса прав, мы далеко не святые.

— Забавная логика, — я посмотрел на чащу.

Идти не хотелось. К тому же, я прекрасно помню, что там нас не может ждать ничего хорошего. Как от наших, так и от пришлых тварей. Да и очень сомнительно, что мы сможем дойти, ни разу не встретив никого не своем пути. Так что в бой всё равно придётся вступить.

— Ну, что, пошли? — Не сказал бы, что Снегирёв выглядел слишком уверенным.

— Пошли. — Я проверил, как выходит оружие из зажимов и вытащил кинжал. Дроздов покосился на меня, но ничего не сказал. Ну, вот такой я, что теперь поделать. На поле боя я верил и сейчас верю в мощь пушек, но вот в личном поединке предпочел бы рапиру, а при её отсутствии хотя бы кинжал.

Мы встали за спинами двух двойных звезд, которые должны были расчистить для нас проход. Клирики шагнули в лес, неслышно, словно были призраками, растворяясь между ветвей. Практически сразу тональность боя изменилась. Визги усилились, послышались глухие удары.

— Вампиры, — прислушавшись, попытался определить по звукам соперников братьев. — И их много. Разве так бывает?

— Сейчас всё бывает, — хмуро ответил Снегирёв. — В последнее время, что ни прорыв, то набор казусов. Так, они отодвинулись. — Я прислушался. Точно. Звуки боя начали отдаляться, уходя вглубь леса. — Один, два, три… — Я мысленно считал вместе с ним. На счет десять мы дружно встали на тропу и шагнули в чащу.

Практически сразу нам проход перегородила туша вампира, чьи щупальца безжизненно лежали, раскинувшись по земле. Я невольно дотронулся до шеи, где у меня все еще было видно следы удушья от подобного щупальца. Внезапно, одно из них дернулось, но Снегирёв тут же отсек все еще сохранившую жизнеспособность конечность своим кинжалом, который появился у него в руке мгновенно.

— Куда мы идём? Нам всё время за ними двигаться? — спросил он очень тихо, повернувшись ко мне. Я в это время контролировал пространство за ним, чтобы никто не смог подкрасться незамеченным.

— Нет, скоро надо будет свернуть. Я покажу, — мы очень синхронно поменялись местами, будто много раз отрабатывали подобными финты на тренировках, хотя меня всё так же не учили работать в команде.

Теперь я двигался по тропе первым. И именно мне выпала честь встречать выскочившего на тропинку прыгуна. Эта тварь больше всего напоминала лягушку-переростка. Такая же приземистая, мерзкая, и хорошо прыгает, преимущественно вверх, стараясь попасть в лицо или в шею. Только, в отличие от той же лягушки, вместо длинного языка опасность представляли шипы, которые выскакивали из передних лап и впивались в тело жертвы. На самом деле, они не были слишком опасны, даже, несмотря на то, что слизь, которой покрыта их кожа, достаточно ядовита для всех существ, в чьих жилах течет обычная кровь.

Я перехватил ее в полете, схватив облаченной в перчатку рукой и, вспоров брюхо, отбросил этот дурнопахнущий кусок дерьма в сторону. Снегирёва учить действовать в связке не нужно было, его натаскивали на подобную работу годами, прошедшими в тренировочном субпространстве, да и в реальном времени тоже. Он шагнул ко мне, достал не глядя с пояса небольшой флакон с серебристой жидкостью. Одна капля на лезвие кинжала, вторая упала мне на руку, которой я схватил тварь. Жидкость зашипела, и пошедший пар полностью окутал и руку, и оружие. Пара секунд и пар исчез, лезвие засверкало, а на перчатке не осталось и следа попавшей на нее слизи.

Всё, все мероприятия проведены, причем, самому мне было бы сложно обеззаразиться, хотя это универсальное противоядие уже давно поселилось на моем поясе. Да я бы пока вытащил его, пока открыл, обляпал бы половину одежды и оружие, не говоря про сам флакон. А здесь все быстро и четко, почти идеально.

Через пару десятков метров я свернул на неприметную тропинку, которую показал мне Сусанин. Надо же, оказывается, стоило мне оказаться на месте, как я сразу же вспомнил то, что, казалось, намертво ушло из памяти.

Звуки боя начали отдаляться. Уже метров через сто нас окружила звенящая тишина. Тем неожиданнее было услышать тонкий писк, глухой рык и довольно знакомые щелкающие звуки.

— Трескун, — уверенно произнес Снегирёв.

Мы переглянулись. Приказ, который был нам отдан, звучал очень однозначно — двигать к озеру, не отвлекаясь ни на какие посторонние стычки. С другой стороны, оставить явно ни в чем не повинное животное на растерзание этой твари, которая начинает поглощать тело жертвы даже не убив его до конца, причем жрет так, чтобы тело до самого конца оставалось живым. То ли острая приправка от испытываемых жертвой мучений доставляла ей особое удовольствие, то ли что-то еще. А, если судить по звукам, там был детеныш, и оставлять ему такую судьбу было неправильно, не по-христиански.

— Я не являюсь клириком в истинном понимании этого слова, я не давал клятвы, а значит, приказы Дроздова имеют для меня рекомендательный характер. — Заявил я мнущемуся Снегирёву.

— Потом скажем, что тварь стояла у нас на пути, — пробормотал младший клирик, бросаясь следом за мной.

Трескун — этакая отвратительная помесь между гремучей змеей и гиеной, решил подзакусить магической пантерой. Точнее, мама пантера была бы ему не по зубам, вот только у неё вряд ли хватило бы сил защитить своего новорожденного котенка. Она еще не оправилась от родов, а тварюка сумела взломать её магическую защиту, которой она окружала своё гнездо, в котором производила на свет потомство. Пока что мать успешно отражала атаки твари, но было заметно, что она измучена. Трескун словно почуял, что пантера находится на последнем издыхании, потому что удвоил натиск, а трещотка на его хвосте гремела не умолкая.

Я шагнул к трескуну, очень тихо, под моими тяжелыми ботинками не треснула ни единая веточка, этому меня научили в первую очередь — передвигаться неслышно. Перехватить извивающийся хвост, одним движением отрубить трещотку, которая сама по себе являлась грозным оружием, было делом нескольких мгновений. Заверещавшая тварь изловчилась и почти достала меня, изогнувшись под невероятным углом, но я успел отшатнуться, и острый коготь только задел меня по щеке, оставляя кровоточащую царапину.

Когда трескун попытался повторить маневр, я отпустил его хвост, точнее отшвырнул в сторону Снегирёва, который уже ждал, подняв кинжал. Он разрубил тварь в полете, отпрыгнув от падающих на него остатков.

— До чего же верткие твари, — процедил он, садясь на корточки и тщательно вытирая кинжал о траву.

Я последовал его примеру, и тут же почувствовал, как ко мне приблизилось большое гибкое тело. Моя рука замерла, а пантера, подойдя поближе, смотрела мне прямо в глаза, словно что-то пыталась там увидеть. Затем, мотнув лобастой головой, приблизилась еще ближе и провела языком по царапине на щеке. Она сразу же заныла, на свежую рану, словно кислотой плеснули, но я мужественно сдержал подступающий к горлу стон.

Пантера снова посмотрела на меня, опять мотнула головой, и побрела к гнезду, в котором шевелился пищащий комочек. Схватив его зубами за шкирку, она шагнула на открывшуюся перед ней тропу, которая уходила куда-то вверх.

— А почему она не ушла, чтобы от этой мерзости избавиться? — Снегирев пнул останки трескуна и сплюнул.

— Не знаю, — я пожал плечами. — Может быть, не могла сосредоточиться, или не хотела поворачиваться к твари спиной, хоть на секунду оставляя котенка. А может не хотела тащить тварюку к своему дому. Похоже, что Дроздов прав, все твари, которые появляются при прорывах, могут шастать между мирами, но, сами не умеют открывать тропы.

— Мне говорили, что твоя пантера провела тебя и твою подругу по такой тропе, — Снегирев кивнул в ту сторону, куда ушла кошка.

— Я не знаю, как это работает, но подозреваю, что для этого нужно желание проводника. А тварям разрешение не требуется, им нужна тропа, — я все-таки вытер кинжал и поднялся. — Ты не хочешь меня подлечить? Мне не видно царапины.

— Мне, собственно, тоже, — усмехнулся Снегирев. — Пантера, похоже, в благодарность за спасение тебя подлечила. — Я протянул руку и дотронулся до того места, где был порез. Под пальцами ощущался ровный тонкий шрам, словно я получил ранение месяц назад. Это что же, Сонька может ещё и вот так? Так какого ж хрена она только колбасу жрёт? Вернусь обратно и сразу же вызову её на ментальную беседу с глазу на глаз. — А вообще обидно, спасали девушку оба, а отблагодарили только тебя одного.

— А я вообще женщинам нравлюсь, а ты, если куртку клирика снимешь, то на тебя и не посмотрят дважды, смирись с этим, — я ухмыльнулся, увидев, как Снегирёв насупился. Вообще-то я над ним подшучивал, клириков узнавали сразу, будь они хоть голяком. Наверное, голяком предпочтительнее, потому что те жуткие тренировки не могли не оставить свои отпечатки на телах этих мужчин, вылепливая из них великолепные образы, даже, если он всего лишь младший клирик.

— Пошли уже, — махнул рукой Снегирёв. — А то Дроздов нас точно по голове не погладит, и, поверь, ему будет наплевать на то, что ты присягу не приносил и вообще скоро уйдешь из монастыря.

Мы вышли на ту тропу, с которой сюда свернули и дальнейший путь протекал в молчании.

К счастью, никто нам больше не встретился, а звуки боя и рев тварей доносились все дальше и дальше, пока их совсем не стало слышно. Это немного нервировало, нервы оголились до предела. Не знаю, как Снегирёв, но я в той гнетущей тишине, которая под конец пути начала нас окружать, постоянно ждал нападение, и даже особо не поверил, когда на берег озера мы вышли без каких-либо приключений.

Берег терялся в туманной дымке, хотя сейчас уже было далеко не раннее утро. Я осмотрелся по сторонам. Стоящий рядом младший клирик нахмурился.

— Ничего не понимаю, — наконец, произнёс я. — А где весь озерный народ?

— Ушел в безопасное место, — водяной вышел из тумана и сел на стоящий неподалеку камень. — Я отправил свою семью отсюда, хоть это озеро и придает нам сил, и является нашим истинным домом. Скоро они все вернутся. — Он замолчал, глядя вдаль. Возле его губ залегла складка. Да, похоже, что хозяин леса не просто так просил о помощи. Прорывы дорого обходятся местным жителям. Наконец, он поднял на нас свои водянистые глаза. — А вы зачем сюда пришли?

— Поговорить, — просто ответил я.

— Ну что же, давайте поговорим. — И он приглашающим жестом указал на стоящие рядом камни.

Глава 3

Мы расположились прямо на берегу озера. Здесь было не так темно, как в лесу. Казалось, что свет исходит, как от самой воды, так и от растущих по берегу растений. На естественный свет это свечение походило мало, так что, тут, скорее всего, не обошлось без магии.

Сил у водяного было не занимать, поэтому он сумел сотворить нам всем вполне удобные седалища. А ведь он ещё свою семью переселял, и это свечение поддерживает, чтобы мы не тыркались в темноте, как слепые котята. Впрочем, сиденья больше всего напоминали прибрежные коряги. За такие коряги часто цепляется всякое, сети у рыбаков рвутся, а то и попадает в них не рыба вовсе. И сейчас я не стал бы биться об заклад, что это не озерные жители озоруют, драные ботинки, а то и покойников в сети те заворачивая.

Но, судя по уставшему виду водяного, ему сейчас точно не до баловства. Сильно нечисть местную твари прижали, ой, как сильно. Он же даже не пытается свою усталость от нас скрывать. Но, это и к лучшему. Так водяной честнее будет, да и на вопросы начнёт охотнее отвечать. Если, конечно, он вообще настроен на то, чтобы давать ответы.

— Почему прорывы сконцентрированы именно здесь, в этом парке? — я задал первый вопрос, не слишком, если честно, рассчитывая на удачу. Но, водяной, немного подумав, всё-таки ответил.

— Ты же знаешь, что территория парка многогранна. Она содержит несколько измерений, наслаиваемых друг на друга, — он замолчал, я же не спешил его перебивать. Снегирёв так и вовсе молчал, словно воды в рот набравши, и ловил каждое слово. — Это очень сложно, в техническом плане, но необходимо. Эта территория закреплена за нечистью, как вы люди нас называете, и закреплена императорским словом истинного помазанника на престол. — Он посмотрел на меня весьма выразительно, но не стал титуловать величеством, хотя прекрасно знал и видел, что меня венчали на трон по всем правилам и канонам Божьим и людским. — Но какой бы территория не была обширной, нам её все равно не хватает. К тому же мы редко можем ужиться друг с другом, нечисти нужна территория, которая будет лишь её. Чтобы мы ещё и между собой войну не затеяли.

— Охотничьи угодья? — не выдержав, встрял в наш диалог молодой клирик.

— И это тоже. Тебе ведь нужно мясо для того, чтобы выжить? А где ты его берешь? — водяной усмехнулся, когда Снегирёв вздернул подбородок. — Вот то-то и оно.

— Значит, из-за того, что в парке намешаны разные измерения, грань между мирами стала настолько тонкой, что её очень просто преодолеть, — я не спрашивал, а утверждал.

— Да, ты всё верно понял. Да ещё эти кошки дрянные так и шастают туда-сюда. А где тонко, там и рвется. Так уж получилось, что там, где ты познал мою дочь, сосредоточилась ключевая точка. Одна из точек. — Водяной посмотрел на озеро. Я проследил за его взглядом, старательно игнорируя любопытный взгляд Снегирёва. Артёма просто разрывало от любопытства. И кто придумал, что клирики безэмоциональные?

— Сколько всего таких точек? — спросил я, стараясь понять смысл как сближения, так и этих пресловутых точек истончения межмировой тропы. Я не знаю, может быть, это место, по которому нас с Назаровой когда-то провела Соня, и называется как-то по-другому, но мне удобнее называть его именно так. И всё-таки какая-то мысль не давала мне покоя. Я взял прутик и поставил точку на прибрежном песке.

— Всего точек три, они образуют треугольник, — водяной смотрел за моими действиями, нахмурившись, но от ответа не увиливал, хотя напряжение, повисшее в воздухе, почувствовал и Снигирёв, сразу подобравшись и уже пристально глядя на водяного. Удара он ожидал от него или чего иного, но сама резко изменившаяся атмосфера и мне не слишком нравилась.

— Я, кажется, знаю, где остальные, — задумчиво проговорив, я принялся расставлять остальные. — То место, где я сумел взнуздать кэльпи, кстати, где оно расположено?

— Под Новгородом, — водяной продолжал смотреть за моими действиями.

— А третья точка, самая важная, находится в Костроме. В пещере, где стоит камень сил. И ведь ты знаешь, озерный человек, что такое этот камень, — я отшвырнул прут и уставился на него. — Что это?

— Это наследие столкновение миров. Такое уже было однажды, и этот мир победил, и обрел силу. Но не факт, что успех повториться. — Водяной поднялся на ноги. — Вот только точки могут быть расположены, где угодно. Поверь, даже я не знаю, где ещё две. Знаю точно, что их три. Их всегда три.

— Как убрать точку? — Задал самый главный вопрос Снегирёв.

— Не знаю, — водяной встретил мой недоверчивый взгляд. — Я не лгу тебе. Я, правда, не знаю. Что-то делает это место особенным, но что, для меня это загадка.

— Когда я был в жилище дочери твоей, то уже тогда видел необычное мерцание. — Я снова посмотрел на озеро, где все еще стоял шатер посредине на маленьком островке. Теперь, когда мозги не были затуманены магией озерного народа, я видел и островок, и шатер вполне отчетливо. — Мне нужно попасть туда.

— Иди, — махнул рукой водяной. — Никто препятствий чинить не будет, да и некому это делать, ушли все. И мне пора. Мы и повстречались-то волею случая. Я уже хотел уходить. В битве от озёрного народа толку мало. Я ничем не смогу помочь, только сам сгину.

— Я не верю в случай и судьбу, уже не верю, — покачав головой, снова повернулся к водяному. — Лодка какая есть? Снова вплавь я туда точно не пойду.

— Я тропу открою. Ровно на час. Через час она исчезнет и, ежели не успеете, то придется вплавь, — водяной хмыкнул, а в горле у него что-то булькнуло. Он взмахнул рукой и перед нами прямо по озеру к самому шатру пролегла дорога, словно ночная лунная дорожка внезапно появилась днем, да обрела невиданную до это твердость. — Один час, не больше.

— Спасибо, озёрный властитель, — я наклонил голову, обозначая поклон.

— Надеюсь, еще встретимся, — и одними губами, не озвучивая вслух добавил, — ваше величество.

Он исчез, и мы остались со Снегирёвым стоять возле тропы. Артём пристально смотрел на неё, проследив до острова с шатром. Осматривался он недолго. всё-таки время у нас было сильно ограничено.

— Ну, что же, предположение насчет артефакта, который спрятан где-то здесь, похоже, подтверждается, — младший клирик проверил готовность оружия, вытащил кинжал и первым ступил на тропу. Движения его были вполне уверены. И он точно знал, что у нас мало времени, поэтому предпочёл не рассусоливать на пустом месте, а действовать так, как нас учили.

Я последовал за ним, обдумывая всё то, что сказал мне водяной, а также восстанавливая в уме свой рисунок. Что-то у меня не сходилась, что-то…

— Триангуляция, — прошептал я, перекатывая когда-то бывшее незнакомым слово на языке. О подобном я читал в книге, взятой из скрытой библиотеки. Я тогда не понимал, о чем идет речь, но сейчас все в моей голове разложилось по полочкам. Всего лишь нужно было представить данное событие на реальном примере, тогда все действительно становилось ясно. — Я ошибся, Кострома — это не конечная точка, это одна из двух, которые помогут открыть третью. Прорывы — это конечная фаза, особенно здесь.

— О чем ты вообще говоришь? — Снегирёв соскочил с тропы возле входа в шатер. — Я не слишком понимаю, о чем ты бормочешь. Похоже, что ты осведомлён в том, что происходит, гораздо лучше моего.

— Твари, которых посылает мой двойник вовсе не пытаются найти артефакт, они его защищают. Где чаще всего происходят прорывы? — я говорил взволновано.

— Здесь и… — Снегирев замер. — В императорской резиденции, в Московском Кремле.

— Да, да, так оно и есть. Там, где были кэльпи, проточная вода, понимаешь. Она сама по себе обладает мистическими свойствами. Такое количество жертв — там ведь целый рудник вырезали, и теперь я не уверен, что это сделали кэльпи. Не только они. Всё это больше похоже на большое жертвоприношение. Кострома здесь ни при чем. Долгорукий у камня какие-то свои опыты проводил, не связанные с моим двойником. Не знаю, может силы хотел поднабраться. А может ума, раз своего не хватает, — я зло сплюнул прямо в озеро.

Зато теперь я точно знаю, зачем им нужна была смена династии. Занять моё место — это всего лишь дополнительный бонус. Главное, чтобы триангуляционная точка была неприкосновенна. Может, даже, Долгорукий таким вот нехитрым способом решил внимание от всего происходящего отвлечь, чтобы мы все, включая моего деда, который сразу бы сложил в уме все знаменатели, носились вокруг пещеры, тщательно ее охраняя. Хотя основное действо будет явно происходить в другом месте. Только вот не ожидал он никак, что я к клирикам уйду и нам всё известно станет.

— Выход будет там у этой реки. Как сказал водяной, у Новгорода. — Я потёр лоб. Или не у реки. А почему не в пещере? А почему не в каждой точке по одному мощному прорыву? Я не знаю! И боюсь запутаться. Так, лучше пока исходить из основной теории, которая у меня получилась вполне стройной. Иначе, я точно свихнусь, пытаясь понять, что нужно этой твари — моему двойнику.

— Но, почему не здесь? Тут тоже по твоим рассуждениям благоприятное место. Тем более, что водяной увел свой народ и ушел сам, — нахмурился Снегирев, вероятно что-то обдумывая.

Он смотрел на водную гладь, видимо стараясь увидеть ту самую точку прорыва, о которой мы говорили, но вокруг стояла подозрительная тишина, даже птицы не пели, да кузнечики не стрекотали. Все вокруг стало подвластно монстрам, захватившим это мистическое место.

— Потому что не сходится. Если я правильно понимаю, то для открытия полноценного окна необходимы жертвы, а тут их как раз не было, только если весь водный народ не пошел на ритуальное жертвоприношение, — поморщился я, всерьез обдумывая этот вариант, но буквально через несколько секунд сам же его отверг. — Не стал бы водяной идти на это.

— Допустим, ты прав. Вот только к самому сбежавшему нечистому у меня появились вопросы, — Снегирёв оскалился. — Если твари охраняют уже установленный артефакт, то возникает резонный вопрос, а как он сюда попал?

— Полагаю, что нечисть попыталась заключить сделку, но их обманули, — ответил я мрачно и рывком одернул полу шатра, в котором не так уж и давно предавался любовной горячке.

— Или они получили то, что хотели, — усмехнулся мой напарник, оглядывая пристально шатер. — Если ты не знаешь, но мужская часть водного народа бесплодна, и чтобы зачать и выносить ребенка водным девам приходится подыскивать жертву среди мужчин человеческой расы. Мне их в этом плане стало даже немного жаль, никогда не задумывался об этом раньше, — пристально посмотрел он на меня и оскалился, перед этим внимательно разглядывая огромное, расположенное на полу ложе. — Воспитывать чужих детей, из поколения в поколение. Может быть, они поэтому так к людям агрессивно настроены? — Я лишь пожал плечами, отвечая таким вот образом на его, в общем-то, риторический вопрос. — И в каком же ты смысле познавал озерную деву, а, Романов?

— В библейском, — коротко ответил я, оглядываясь, пытаясь найти хоть что-то, что издает мерцание. Ведь в прошлый раз я точно помню, что-то подобное попадалось мне на глаза. Хоть я и был одурманен страстью, но слепым не был никогда. — Так, не фантазиям срамным предавайся, а ищи что-то необычное. Думаю, что пересматривать отношение с нечистью не мы будем, нам нужно именно сейчас убрать одну из точек. Пока они найдут что-то достойное на замену, пройдет достаточно времени, чтобы властьимущие что-то уже решили.

— Что мы будем искать?

— Что будет бросаться в глаза, что-то чужое, — старался как можно понятнее объяснить я.

— Раскомандовался, — проворчал младший клирик, но принялся осматриваться по сторонам, а не только пялиться на ложе, притягивающее всё его внимание. — За временем следи, я купаться не хочу, хоть ты меня убей.

Мне тоже охоты купаться не было, поэтому я отметил временную точку и приступил к полноценному обыску. В большинстве своём пытался вспомнить, откуда исходило сияние. Хотя был приблизительно.

Артефакт нашел Снегирёв, как ни странно. А я так и не вспомнил, откуда шло сияние. Нет, если бы я лёг на ложе, то возможно…

— Романов, глянь, сомневаюсь, что у озёрного народа подобное есть в обиходе, — и он протянул мне небольшой серебряный колокольчик, маленькую копию корабельного колокола. Только корабельного колокола моего, или похожего на мой, мира, но не местного. Я присмотрелся и увидел тот самый блеск, мерцание, которое видел в своих двойниках, да и в самом себе, когда смотрелся в зеркало. Хотя, сейчас я не уверен в том, что видел блеск на себе. Потому что то, как мерцал колокольчик, сильно отличалось от моего отражения.

— Да, похоже, это оно, — кивнул я. — И только это привлекло твое внимание.

— А что еще? Если ты говоришь о каком-то мерцании, которое упоминал ранее, то я ничего подобного не замечаю. Ты сейчас его видишь? — ровно спросил Снегирев, не сводя с меня пристального взгляда.

— Нет, — покачал я головой, осознавая, что означает это мерцание на самом деле. Предметы из другого мира или миров.

Можно сказать, что и я являюсь подобным предметом, которого быть здесь не должно. Но тогда есть небольшая странность, Волкова, например, я вижу, как обычного человека или оборотня из местных, хотя он, по идее, должен был так же мерцать, когда я на него смотрел. Да и то, что тело-то принадлежит местному Петеньке не вписывается в эту теорию.

Чёрт! Я уже ничего не понимаю! Нужно снова внимательно изучить ту книгу, ведь я был практически уверен в том, что в ней таятся все ответы на мои многочисленные вопросы. А пока не стоит обращать на этот факт внимания окружающих. Никто не знает, что я из другого мира, кроме Волкова, и пусть так и остается.

— Вот только, что нам с ним делать? Как-то уничтожить, или… — В ответ Снегирев только руками развел.

— Давай Дроздову отнесем, пускай командир сам решает, что с ним делать и как.

В это самое время прозвучал дикий рев, от мощи которого домик покачнулся. Не сильно, но толчок был вполне ощутимый. Мы замерли и стояли, прислушиваясь, несколько секунд, но ничего подобного не повторилось, а вокруг установилась тишина, которая окружала нас до этого.

— Что это было? — тихо спросил я. Раньше ничего подобного я не встречал, да и не слышал от наставников. Подобный звук был слышен мною впервые, даже представить не могу, что за тварь могла издавать такой пробирающий рёв.

— Понятия не имею, — так же тихо ответил клирик и выглянул наружу. — Ничего. Думаю, по прибытии выясним.

Посмотрев на колокольчик, который все еще держал в руке, он открыл один из потайных карманов на своей куртке, чтобы положить его туда. Колокольчик от резкого движения тренькнул один раз, после чего домик снова довольно ощутимо тряхнуло, только никакого шума и рёва больше не было.

Мы остались на своих местах, озираясь по сторонам. Связывать происходящее с артефактом не слишком хотелось, но других объяснений подобным явлениям я лично найти не мог. Толчок повторился, за ним еще один, потом еще. Толчки становились все чаще и менее ощутимыми, пока мы не стали ощущать что-то похожее на вибрацию под ногами.

— Уходим, — крикнул клирик, махнув мне рукой.

Воздух вокруг словно сгущался. Я, сделав неуверенный шаг приблизился к Снегирёву, который в очередной раз одернул полу шатра, чтобы выйти наружу, но образовавшаяся в центре домика воронка резко притянула его к себе.

Поднявшийся ветер и ощутимая необъяснимая сила словно толкала обратно в дом, стараясь приблизить нас к центру воронки. Ухватившись за балку, которая служила опорой этому шатру, я сделал резкий рывок, прикладывая все силы, которые только у меня были, и сделал несколько шагов на открытый воздух, практически вывалившись наружу.

Как только я оказался на тропе, сила, сжимающая меня словно клешнями, исчезла, оставив после себя лишь небольшое покалывание во всем теле.

Буквально в ту же секунду позади появился младший клирик, который слегка толкнул меня вперед, от чего я чуть не потерял равновесия и не свалился в воду, понимая, что оставил довольно много сил на борьбу с необъяснимым явлением.

— Я даже не буду спрашивать, что это было, — выдохнул Снегирев. — Но эту дьявольскую штуковину следует как можно скорее отнести в монастырь. Пускай отец-настоятель разбирается, что это такое.

— Согласен, — кивнул я, ощущая, что вибрация, которая отдавалась мелкой дрожью даже по той дорожке, которую сотворил водяной, прекратилась. В это время звякнула сигналка.

— Время, пошли отсюда быстрее, — поторопил я напарника, и мы понеслись по лунной дорожке прямиком к берегу. На бегу я крикнул Снегиреву. — Проверь связь, я не могу связаться ни с кем.

— Я тоже. Как-будто кто-то нас глушит. Подозреваю, что это работа артефакта, — через несколько секунд ответил младший клирик.

Я промолчал, потому что ответ был слишком очевиден. На берег мы выскочили за мгновение до того момента, как дорожка подернулась дымкой и разлилась волнами по озеру, спустя еще одно мгновение исчезнув полностью.

Всё-таки артефакт каким-то образом передавал сигналы бродящим по парку тварям, потому что, помимо того представления, которое разыгралось в шатре. Не успели мы отбежать от озера, как прямо на нас выскочил ядоплюй. Вполне логично, что назвали его клирики так из-за того, что тварь плевалась ядом, разъедавшим плоть так, что она начинала стекать с костей. Самое жуткое заключалось в том, что процесс не останавливался, пока хоть кусочек плоти не оставался на скелете. Насколько мне было известно, любое живое существо на которое эта дрянь попала, умирала в страшных мучениях. Однажды я был свидетелем этому, одной демонстрации мне вполне хватило, чтобы запомнить действие яда до конца своих дней. К счастью для меня, да и для Снегирева, об этой твари клирики знали достаточно, чтобы натаскать нас противостоять ей.

Два дротика, смазанных специальным парализующим определенные мышцы именно ядоплюя зельем, вошли твари в голову с двух сторон, а в следующую секунду головы монстра покатилась по траве.

— Романов! Снегирев! — из леса выскочил Дроздов, и я едва успел погасить удар, которым хотел угостить вылетевшее прямо на меня существо, в котором я далеко не сразу узнал нашего командира. — Вы почему не отвечаете на запросы? — рявкнул он, даже не обратив внимание на мой несостоявшийся удар. — Такое чувство, что твари с ума посходили, стали бросаться как ненормальные на всё, что движется, пытаясь прорываться сюда. А двое мальчишек в это время молчали и не давали о себе знать!

— Мы нашли артефакт, и он начал создавать помехи, и, похоже, звать наших гостей на помощь, — криво улыбнулся Снегирев. — Но это еще не все. При активации, даже случайной, он создает какое-то силовое поле. Но я так и не понял, что именно оно делает, кроме как привлекает монстров и старается уничтожить того, кто его активировал.

— Я ошибся, твари не искали артефакт, они его охраняли, — пояснил я.

— Вот что, давайте-ка вы обратно в монастырь, — хмуро проговорил Дроздов, активируя портал, когда выслушал нас и осмотрел колокол, который на этот раз Снегирев доставал очень аккуратно. — Доложите обо всём отцу-настоятелю и передадите ему объект. А мы здесь закончим.

— Что это был за мощный рев? — все же спросил Снегирев, буровя взглядом Дроздова.

— Какой рев? — удивление, отразившееся на лице Дроздова было естественным. — Все, уходите, все вопросы потом.

Я не стал спорить и первым вошел в марево окна портала, чтобы уже второй раз за это утро очутиться на лужайке перед всё еще валяющимися на травке Петром и Соней.

Глава 4

Отмахнувшись от вскочившего Петьки, мы со Снегирёвым направились сразу же к отцу-настоятелю, чтобы доложить о выполнении миссии. И, видит Всевышний, доложить нам было о чём. Да и проклятый колокольчик нужно было как можно скорее передать ему, чтобы спрятал в надежном месте под самыми надежными замками и чарами. Потому что, лично я не хочу лишний раз даже дотрагиваться до него. И, судя по решительному выражению, застывшему на лице младшего клирика Артёма Снегирёва, он испытывал примерно такие же чувства.

Гостей на территории монастыря уже не наблюдалось, зато отец-настоятель обнаружился в оружейной комнате. Он стоял напротив стены, где под защитным полем располагались самые ценные виды оружия, и рассматривал хищного вида кинжал. Вот под такое же поле, скорее всего, поместят найденный нами артефакт.

— Докладывайте, — сказал отец-настоятель, не повернув в нашу сторону головы.

Мы переглянулись, и Снегирёв начал доклад, потому что он всё-таки останется здесь и продолжит обучение и служение, а я, хоть и получил звание младшего клирика, скоро уйду. А уйду я, как бы мне не хотелось остаться, потому что у меня есть долг, в первую очередь перед кланом, и во вторую, перед теми, кто мне доверился.

Где-то в середине доклада Снегирёв вытащил колокол и, повинуясь взмаху руки отца-настоятеля, очень осторожно поставил его на специально подготовленный для него постамент, который тут же накрыло защитное поле такой плотности, что я не удержался и присвистнул. Опасность данного артефакта отец-настоятель воспринял всерьёз. Надо же, и когда подготовиться-то успел?

Раньше постамента тут никакого не было, но не зря мы застали отца-настоятеля именно в этой оружейной. Всё же Дроздов, видимо, связался с ним, вкратце обрисовав ситуацию, которая была довольно опасна и не совсем понятна. Но, всё же скорость реакции самого сильного клирика поражала. Мы же с Артёмом не пешком сюда шли. Переместились с помощью телепорта. А постамент уже был готов.

Я практически не слушал младшего клирика, который досконально и до мельчайших подробностей описывал все события, уделяя внимание даже ощущениям и чувствам, которые посещали того во время нашего пребывания на озере.

Все это время я обдумывал случившееся, не столько произошедшее в комнате, сколько перебирал в памяти все события, которые приключились со мной в этом мире. Видел ли я еще где-нибудь подобное мерцание или просто не обращал внимания, стараясь обвыкнуться и смириться с колдовством и другими особенностями неизвестного и непонятного места, в котором очутился?

Пришел я к неоднозначному выводу: моя кошка так или иначе, тоже прибыла сюда извне, но переливалась она на свету только от хорошей вычесанной шерсти на упитанных боках, и видели это все, а не только я. И снова появились сомнения в том, а точно ли я мерцаю, или это всего лишь обман зрения?

После того, как артефакт занял своё место, отец-настоятель повернулся к нам и подошел к этому хранилищу, внимательно разглядывая находку. При этом он сделал знак рукой Снегирёву, что бы он продолжал доклад, когда тот деликатно замолчал, дав время настоятелю осмотреть колокол. Когда младший клирик закончил докладывать, отец-настоятель выпрямился и долго задумчиво смотрел на нас. Затем медленно произнёс.

— Хорошая работа. Вы оба молодцы и проявили себя как храбрые воины и мудрые мужи, достойные носить звание клириков. Думаю, что сейчас мне предстоит долго изучать этот предмет, чтобы понять, в чём же его ценность и что именно он создаёт своим потусторонним звоном. — Подняв руку, он благословил нас, а мы смиренно склонили головы, принимая благословение с радостью и гордостью. — Младший клирик Снегирёв, можешь идти отдыхать, ты сегодня проделал большую и очень важную работу. Младший клирик Романов, а тебя я попрошу остаться.

Снегирёв, прежде чем уйти, бросил на меня удивлённый взгляд, я же в ответ только развёл руками. Когда младший клирик вышел, я перевёл взгляд на настоятеля, который снова повернулся к стене с оружием, заложив руки за спину. Со стороны казалось, что всё его внимание приковано именно к этому кинжалу, и ничто больше отца-настоятеля не интересует.

— Мне нечего добавить к словам младшего клирика Снегирёва, — осторожно произнес я, когда молчание начало затягиваться. — Только мои предположения, которые уже были высказаны про остальные две точки. Но, это всего лишь предположения, которые могут быть и неверны.

— Как вы определили, что этот безобидный на вид колокол является тем самым предметом? — наконец, настоятель повернулся ко мне, внимательно и задумчиво глядя в глаза. Ощущения были не из приятных, будто он хотел вывернуть меня на изнанку, ища какие бы то не было секреты, а потом разложить все внутренности по своим местам. Этот взгляд всегда прожигал насквозь, и за время моего пребывания здесь, я так и не смог свыкнуться с ним.

— Этот предмет выглядит чужеродным, — уверенно повторил я слова Снегирёва. Раз уж младший клирик сразу понял, что колоколу не место в шатре озёрной девы, то и мне стало бы сразу понятно. Даже, если бы он не издавал своего мерцания.

— Но ведь дело не только в этом, не так ли? — покачал головой отец-настоятель, словно был разочарован моим ответом. При этом он не отводил от меня своего прожигающего насквозь взгляда, заставляя нервничать.

— Я не знаю, как это объяснить, — всё же я решил рассказать правду, ну, по крайней мере, небольшую её часть. — Просто в последнее время некоторые предметы, когда я пристально на них смотрю, словно, искажаются в пространстве. Возможно, именно так я воспринимаю предметы из других миров, но это не точно и в этом феномене я пока не разобрался.

— Никто больше не видит этого. — Отец-настоятель вновь повернулся к стене, на котором висело оружие, и замолчал. — Скорее всего, это последствия твоей прогулки по тропе между мирами. Только вот временный это эффект или постоянный я не в состоянии ответить.

Я мысленно выдохнул. Хорошая теория, нужно будет ею постоянно пользоваться, если нужно будет объяснить что-то необъяснимое. Гулял с пантерой, приобрел нежелательные эффекты от прогулки помимо потрясений и синяков, с кем не бывает. Она же меня не предупреждала о последствиях, когда за собой позвала. Да, даже, если бы и предупредила, что с того? В тот момент, речь о жизни и смерти шла. Так что ни до жиру, были б живы.

— Знаешь, что это за кинжал? — неожиданно спросил отец-настоятель, кивнув на тот самый клинок, который разглядывал в тот момент, когда мы со Снегирёвым вошли в оружейную.

— Откуда мне знать его историю, здесь нет никаких обозначений, даже тот, кому он принадлежал, не указан. — Ответил я, всё ещё не понимая, что ему от меня надо и почему он не отпустил меня, когда задал все интересующие его вопросы.

— Если желаешь, я расскажу тебе его историю, — и он, не дожидаясь моего ответа, начал рассказ. — Как гласит легенда, однажды царевич, по имени Иван, что от Рюриков свою ветвь пустил, путешествовал по стране. И в одном дальнем селении зашёл в кузню, чтобы кузнеца кликнуть. Конь его пару раз споткнулся, да ещё на дороге ровной, вот и решил царевич заново подковать Сивку своего. А кузнец в то время работал как раз над этим кинжалом. — Отец-настоятель перевел дух и продолжил, не глядя на меня, снова всё своё внимание уделяя кинжалу. — Тогда ещё магия не пришла в этот мир, и миры только-только начали сближаться. Хотя неприятности, так, по мелочи, уже начали происходить, не без этого. Ведь что-то заставило кузнеца ковать этот кинжал. Хотя, заказа такого он ни от кого не получал. Сам, получается, ковал, по велению сердца.

— Царевич увидел клинок, и он ему приглянулся? — я усмехнулся. Все сказки так начинаются, ну, или заканчиваются, смотря какой смысл в сказку вложил сказочник. — Он его хоть купил или так забрал?

— Ни то, и ни другое, — покачал головой отец-настоятель. — Кузнеца прямо там в кузне посетило видение, продолжение прошлого, что и заставило того приступить незамедлительно к ковке этого оружия. Он подарил кинжал царевичу с искренними пожеланиями победы. А конь, как оказалось, в подковах не нуждался, целые были подковы, и ни единого камешка под ними не нашлось.

— Царевич одержал победу? — спросил я, теперь с любопытством разглядывая кинжал. За всё то время, которое я провёл в монастыре, понял одну простую истину — отец-настоятель никогда ничего не говорит просто, чтобы языком почесать. Никогда. — И над кем?

— Кузнец ему сказал, что одержит он победу над самим собой, но, если судить по тому, что мы сейчас знаем, победа была одержана над двойником. И, как думают мои предшественники, именно эта победа помогла в итоге одержать победу нашему миру при столкновении миров. А может и не было никакого двойника, об этом в летописях не говорится, а сейчас мы можем только теряться в догадках и строить самые разные гипотезы. — Отец-настоятель пошевелил пальцами, пробормотав неразборчиво слово-ключ, и защитное поле слетело с части драгоценной коллекции. Подойдя к стене, он снял с неё кинжал и ножны, и протянул их мне. — Мне тоже было видение, если можно так сказать. Держи, именно он поможет тебе одержать победу в твоей предстоящей битве.

— Что это значит? — я подозрительно прищурился, но подарок принял, сразу же вложив кинжал в ножны и прикрепив к ремню на поясе. — Не над самим же собой, в самом деле, я должен одержать победу.

— Кто знает, — наверное впервые на моей памяти усмехнулся настоятель, не вдаваясь в подробности. — Сближение миров так или иначе связано с двойниками. И, если это твой двойник мутит воду, то всё может случиться. Тем более, если судить по тому оборотню недоделанному, который таскается за тобой, одерживать победу над двойниками тебе, Пётр, уже доводилось.

— Так или иначе, такие подарки просто так не дарятся. Никогда и никому. Даже, если учесть, что всё то, что вы мне только что сказали… Ну, пускай будет частью какого-нибудь пророчества. Полагаю, что и с тем кузнецом всё было не так однозначно, я просто уверен в этом, какие бы видения не посещали дарителя. Ведь он мог просто рассказать царевичу о них, но не дарить кинжала.

— Ты прав, такие подарки дарятся, например, на прощанье. Пришло время нам с тобой прощаться, Пётр, — отец-настоятель смиренно склонил голову. — То время, которое ты определил для себя сам, чтобы укрепить своё тело, дух и решимость в выбранном пути, закончилось.

— Как закончилось? — я растерянно смотрел на него, сразу же выбросив из головы наш странный разговор. — Я ведь еще так мало изучил. Мне ещё столько предстоит узнать. Договор был до сентября. До начала нового учебного года. Он же в Ремесленной академии начинается первого сентября, собственно, как и в любой другой школе. А сегодня ведь…

— Сегодня двадцать девятое августа с утра календарь показал. Не думаешь же ты, что я не буду иметь совершенно никакого уважения к твоим родным, и выкину тебя из этих стен прямо перед крыльцом твоей новой школы, как раз первого сентября с утра пораньше? — он улыбнулся кончиками губ.

Я мрачно покачал головой. За два дня можно было многому научиться в стенах монастыря. Можно же было провести больше времени в субпространстве, например. Я чувствовал, что был ещё не готов уходить отсюда. Ещё много для меня неизведанного таилось в этих стенах, о чём мне могли поведать мои наставники.

Но, как бы внутренне я не сопротивлялся, мысленно не мог не согласиться с отцом-настоятелем. Да, действительно, это был бы номер. Я даже представил себе, как из портала выходят два невозмутимых клирика в полном боевом облаченье и вытаскивают меня за ноги. А я при этом вырываюсь, цепляюсь руками за что придётся, и кричу, что не хочу никуда уходить.

— Сегодня, ещё до обеда, ты должен покинуть эти благословенные стены. — Добавил отец-настоятель, движением руки возвращая защитный купол, снятый для извлечения кинжала, на место. Правильно, нечего ценные вещи без защиты держать. Даже, если они совсем не артефакты, а просто связаны с каким-нибудь легендами, и имеют больше историческую ценность, нежели боевую.

— Ну, хотя бы привратник вздохнет спокойно и перестанет переживать за свою колбасу, — я обхватил себя за плечи, словно мне внезапно стало холодно.

А ведь, получается, что мы совсем немного времени провели на территории бывшей школы, не больше трёх часов, раз ещё обед не наступил. Хотя, мне казалось, что гораздо дольше. Время, на самом деле, очень эфемерная штука, а уж восприятие оного и подавно. Отец-настоятель же задумчиво проговорил.

— Я так и не разобрался в этом феномене. Ведь ей давали эту несчастную колбасу в любом количестве прямо с кухни. И это была абсолютно та же самая колбаса, что и у несчастного привратника. Почему твоя пантера постоянно отбирает куски у него и совершенно не хочет есть то, что ей дает повар?

— Это тайна за семью печатями, — я пожал плечами. Откуда я знаю, что взбрело в башку моей кошке. — Может быть, она думает, что у него в любом случае вкуснее, и даже не собирается пробовать ту колбасу, которую ей предлагают. А, может быть, это охотничьи инстинкты, и ей надо эту колбасу добыть в бою. Всё-таки, Соня, вроде бы хищник, должна им быть. А может он ей просто не нравится, и она таким способом решает довести его до белого каления, — я мотнул головой, представив, как она закатывает глаза и падает в обморок, если ей предложат поймать себе на обед какого-нибудь зайца. Живого и в шкуре. И есть его придётся сырым.

М-да, похоже, на природе Соня просто сдохнет с голода, потому что еда определенно живёт в холодильнике, ну или в кармане у привратника.

— Возможно, — настоятель задумался еще больше. — Да, очень может быть, что это действительно так. и любой из предложенного тобой варианта верен.

— Я могу попрощаться? — спросил я его, стараясь глядеть куда угодно, но только не ему в глаза.

— Не стоит этого делать. Клирики не прощаются с братьями. Даже, если знают, что шанс вернуться из похода крайне невелик. Тем более, что мы все равно ещё встретимся и не раз. Если твоя способность видеть вещи из того мира не уйдет со временем, а мне не удастся разгадать тайну артефакта до конца, то нам пригодится твоя помощь. Если я правильно понял из объяснений младшего клирика Снегирёва, то на территории Империи есть еще две подобные аномалии. Я могу рассчитывать на твою помощь в поиске оставшихся артефактов?

— Конечно, — кивнул я. — Любая помощь и в любых количествах, какая только может понадобиться.

— Я знал, что ты так ответишь. А лишние прощанья плохо влияют на голову. Не те мысли начинают блуждать, а это опасно, прежде всего, для тех, с кем ты хочешь попрощаться. Их служба трудна и опасна, не нужно её усугублять совершенно необязательными переживаниями. — Я кивнул, а он обхватил меня за плечи, на мгновение крепко прижал к себе, а потом оттолкнул. — Ступай. Да пребудет с тобой Господь.

Я развернулся и так прямо, словно жердь проглотил, пошёл прочь из оружейной. Почему-то никак не покидало ощущение, что меня просто выгнали, как загостившегося и всем жутко надоевшего родственника. И что все только вздохнут с облегчением, когда, наконец, от меня избавятся, вместе со всем моим табором, который я невольно притащил в эти древние стены.

Оборотень с Соней, похоже, решили поставить рекорд по валянию на травке. За время, проведенное в монастыре, эта картина стала неотъемлемой частью моего здесь пребывания. Не то, что меня это сильно раздражало, но форму всё же оборотень сильно растерял на монастырских хлебах, не говоря уже о кошке, которая в этот самым момент опять что-то вяло жевала.

— Вставай, мы уходим отсюда. — Они оба повернули в мою сторону головы, явно пытаясь понять, кому конкретно я адресовал эту фразу.

— Это ты мне? — решил уточнить Петька.

— Нет, разговариваю со своим новым другом, невидимым радужным единорогом, — процедил я.

Петька же широко улыбнулся, а в глазах зажегся огонёк. По всей видимости, он воспринял новость с энтузиазмом, которого я уже давно не видел у него.

— О, наконец-то, а то мне уже начало казаться, что я вот-вот стухну в этом монастыре, — он зевнул и потянулся. — К тому же, если я не ошибаюсь, мы возвращаемся в бывший дом Ивана, а там неподалеку живет одна весьма очаровательная особа, которая всегда рада меня видеть. — Он поднялся на ноги и ещё раз потянулся.

— Ты бы на это не рассчитывал сильно, — я хмыкнул. — Пропал неизвестно куда, даже не попрощавшись… Сомневаюсь, что тебя слишком приветливо примут. Скорее всего, придя в заветный дом, ты найдешь конкурента проклятущего на шелковых простынях в ее спальне. Или на каких твоя вдовушка простынях любит сладко развлекаться. — Похлопав его по плечу и оставив переваривать новость, я пошел в свою келью, чтобы собрать свои немногочисленные вещи.

Осмотрев себя, я прикинул, что отец-настоятель не приказывал мне избавляться от одежды и снаряжения клирика, которые всё ещё были на мне. Разгуливать в куртке, дарованной мне ранее, никто в свое время не воспрещал, так что, будем считать, что это тоже такие вот своеобразные прощальные подарки.

Избавившись от всего лишнего, колюще-режущего, ядовитого и взрывающегося со своего облачения, я аккуратно упаковал всё это добро в сумку, которая после этого заметно потяжелела. Оставлять такие необходимые для клирика, пусть и младшего, вещи, и выходить в мир с голыми руками, особенно после того, как я узнал, что именно в нём может таиться, было нерационально.

Кинжал, который передал мне настоятель, я повесил обратно на пояс. Оглядев напоследок маленькую келью, которая в последние месяцы заменила мне дом, я вышел, закрыв за собой дверь и больше не оглядывался.

— Ну, вот что ты за человек, Романов? Вот надо было тебе все мои мечты так испоганить? — бубнил Петр, когда я уже шёл к воротам с сумкой на плече. Соня прыгала вокруг меня, а привратник с таким нескрываемым удовольствием захлопнул за нами калитку, что я даже порадовался за него.

— Слушай, а ты ничего во мне странного не замечаешь? — спросил я у Петра, резко остановившись. Тот едва успел затормозить, едва не врезавшись в меня.

— Например? — внимательно посмотрел он на меня и даже показательно принюхался. — Вроде нет, выглядишь слегка придурковато и не от мира сего, в общем, как обычно. А что?

— Да так, проверить решил одну теорию, — хмыкнул я, двинувшись по дороге дальше, глядя на виднеющийся вдалеке город. — Ну, что, пошли искать дом Петра Алексеевича, раз уж нам довелось побывать в Костроме, хоть и таким вот необычным способом, — и я направился по дороге, отмечая, что тренировки однозначно пошли мне на пользу.

Раньше от одной мысли о том, что нужно пройти такое расстояние я сначала впал бы в ступор, а потом в уныние, а теперь вот ничего, даже какое-то удовольствие получаю, не то что плетущиеся следом оборотень и жирная пантера, которую уже давно пора бы на диету посадить, собственно, как и самого оборотня. Наверное, нужно будет взяться за их воспитание сразу же, как все более-менее разрешится.

Глава 5

Поместье Романовых находилось не в самой Костроме, а за городом, в паре километров от городской черты. Раскинуто оно было аккурат рядом с дорогой к монастырю, точнее в полукилометре от дороги. Так, по крайней мере, говорилось на указателе, который мы увидели вскоре, после того, как вышли за благословенные стены.

— Объясни мне, идиоту, какого гриба мы тащимся пешком? — в очередной раз заныл Петька. Он, вообще, всю дорогу ныл не переставая, чем просто выводил меня из себя. — Вот что тебе мешало деду маякнуть, чтобы за нами, как положено, машину прислали или же телепорт с курьером. И последнее было бы предпочтительнее, потому что быстрее и лучше.

— Движение — это жизнь, — провозгласил я пафосно, поднимая вверх указательный палец. — А уж вас двоих вообще гонять надо и в хвост, и в гриву, чтобы хоть маленько жир растрясли. Вы же скоро в дверь пролезать перестанете.

Вообще, в том, что нужно было сообщить Петру Алексеевичу о нашем скором прибытии, он, наверное, был прав. Сомневаюсь, что дед не прислал бы за нами машину. Но я даже не подумал о том, что можно куда-то добраться быстро и с большим комфортом, чем на своих двоих. Всё-таки время, проведенное в монастыре в определенного рода трудностях и лишениях, и в режиме изматывающей физической подготовки, дали о себе знать. Тем более, мне нужно было подумать, но где тут задумаешься, если в одно ухо ноет разбалованный оборотень, а в другое шипит возмущенная кошка.

— Но-но, не наговаривай, — отмахнулся Петька, а Соня возмущенно мявкнула. — Мы полны сил и возможностей. И вообще, толстая кошка — это всегда мило и вызывает умиление. И желание потискать и ещё больше накормить.

— А толстый мужчина? — я скептически посмотрел на него.

— Не толстый, а авторитетный. — Поправил меня Петька с ехидным блеском в глазах, чуть ли не по животу себя погладив при этом. — Не перепутай.

— Угу, постараюсь не перепутать. Только, на будущее, женщинам нравятся авторитетные котики, а не авторитетные мужики. Если только при них нет авторитетного кошелька, разумеется. Вот в этом случае, практически не важно, как на самом деле мужчина выглядит. Хоть с авторитетным животом, хоть без него. — Я хмыкнул и свернул с дороги. Разговаривали мы как раз у указателя, где я остановился, чтобы Петька с Соней слегка передохнули.

— Вечно ты все опошлишь, — поморщился Петр. — И вообще, не все падки на кошелек.

— Не все, — согласился я. — Но его наличие существенно прибавляет привлекательности любому мужчине. А ещё титул. Вот титул часто помогает закрывать глаза на многое, и даже отказываться от того, кто действительно дорог.

Я замолчал, вспоминая Екатерину Долгорукую. А ведь со стороны казалось, что она действительно была увлечена итальянским графом. Но, когда нас с ней обручили, недовольной она не выглядела.

— Ну, я разными титулами никогда не страдал, — Петька передёрнулся, словно речь шла о смертельной болезни, а не о вполне обыденных вещах. — Тебе, конечно, виднее. Но всё-таки встречаются женщины…

— Например? — перебил я его.

— Олечка Назарова и ты, — Петька растянул губы в улыбке. — Вот где была симпатия не основанная ни на чём.

— Я спас ей жизнь. И поверь, это обстоятельство способно пересилить очень многое. А вот у тебя никаких преимуществ даже передо мной нет. Но, хоть в форму себя привести, ты можешь?

— Я нахожусь в отличной форме, — отмахнулся оборотень. — Что ты ко мне привязался?

Я же в ответ только покачал головой, предполагая, что заставить Петьку заниматься собой у меня вряд ли получится. Пусть сам придет к этому, а там и я подсобить смогу. Благо опыт какой-никакой в тренировках у меня появился. Думаю, что и за тренера сойду. Тем более, что в данном случае ничего сверхъестественного не потребуется. А в ближайшее время, так и будет: либо очередная вдовушка его отошьет, либо какая-нибудь тварь нападет. И прибежит, вереща, как миленький. А в том, что прорывы участятся, я даже не сомневаюсь.

Так, переругиваясь, мы все же добрались до поместья, вторую часть дороги преодолевая на удивление быстрее. Видимо, до них дошло, что уговорить меня не получится, поэтому взяли всю свою волю в кулак и начали передвигать ногами чаще, чтобы быстрее добраться до заветного отдыха и холодильника.

Да и идти стало заметно веселее, потому что вдоль дороги всё чаще попадались рощи. И деревья радовали глаз всё ещё зелёной летней листвой.

У ворот стояла Наташа. Судя по всему, сестра гуляла по саду, увидела меня и решила встретить. Стояла она позади охранников, которые довольно настойчиво оттеснили сестрёнку себе за спины, не давая приблизиться к воротам, пока они не проведёт все положенные процедуры.

Проверка прошла быстро. Нас идентифицировали, и расступились, давая пройти. При этом охранники весьма уважительно смотрели на мою амуницию и кинжал клириков.

— Петя, — Наташа дождалась, когда меня пропустят, подбежала и обняла. Я же прижал её к себе и легонько похлопал по спине. — Я уж думала, что ты не навестишь деда. Мы же в Москву поедем. Меня тоже в Академию перевели, доучиваться. А как мы будем жить? Я так понимаю, нам бывший дом Ивана отдают? И за нами никакого пригляда не будет? — затараторила она довольно эмоционально.

— Тише, Ната, остынь. Я не понимаю, о чём ты трындишь. Помедленнее говори. — Попытался я остановить её, потому что Наташа явно старалась вывалить на меня все новости скопом, чтобы ненароком ни о чем не забыть.

Судя по всему, она по какой-то причине была несколько обеспокоена, и мне казалось, что не переезд в столицу был этому причиной. Точнее, не только этот переезд.

— Я рада, что ты приехал, и что в Москву мы поедем вместе. — Медленно и с расстановкой проговорила она, делая глубокий вдох. А потом отстранилась и принялась оглядывать меня с ног до головы. — Ты изменился, Петя. Сильно изменился. Стал такой… — Она щелкнула пальцами, пытаясь подобрать слова, но так и не смогла. — Ты стал похож на клирика.

— Я и есть клирик, Ната. Моё официальное звание — младший клирик. И в ликвидации прорывов мне тоже пришлось поучаствовать, так что, здесь всё честно. — Я скупо улыбнулся. — Что тебя тревожит? — попытался разузнать я, пристально глядя ей в глаза.

— Всё хорошо, — тряхнула она головой, отводя взгляд.

Что-то тут явно было не чисто, но признаваться она по какой-то причине не хочет. Нужно встретиться с дедом, может, он чего путного скажет. А может и вовсе знает, что с его старшей внучкой творится. Хотя, возможно, я себя накручиваю, и все эти беспокойства всего лишь девичьи переживания. Наташка же могла и влюбиться в кого. А если этот счастливчик не подходит ей, то тут есть о чём переживать.

— Пошли уже в дом, Наташа. Надо же мне и с дедом, Петром Алексеевичем, поздороваться. — Медленно протянул я, всё ещё пытаясь понять в чём причина её беспокойства.

— Ты иди, а я немного погуляю, воздухом свежим подышу. В Москве такого не найдёшь. — Наташа ещё раз обняла меня, махнула рукой Петьке, который только равнодушно кивнул, и пошла по тропинке в глубину живописного сада.

Мы же пошли в направлении виднеющегося от ворот дома, озираясь по сторонам. Я ни разу здесь не был, и теперь боялся что-нибудь перепутать. На память Петеньки надежды было очень мало, она уже давно мне ничем помочь не могла. Оставалось лишь надеяться, что у меня будет время хотя бы осмотреться. Да и нарисовать карту помещений не помешает, так, на всякий случай.

Опасался я того, что буду бесконечно долго блуждать по большому дому в поисках деда, зря. Пëтр Алексеевич ждал меня в просторном холле, облокотившись на перила широкой лестницы, прямо напротив входа.

— Ты мог сообщить, что сегодня возвращаешься, я бы прислал кого, встретить по-человечески, — сказал он вместо приветствия, пристально глядя на меня пронзительным взглядом. Скорее всего, я действительно изменился, потому как иной причины для такого изучения собственной персоны дедом придумать не мог.

— Вот! А я говорил! Я говорил! — заорал Петька. — И не нужно было бы ноги бить. Это же уму не постижимо, сколько мы километров прошли. У меня болят мышцы даже на пальцах ног. А всё из-за твоей недальновидности.

— Вот же, стрекозёл какой, — усмехнулся дед, переводя взгляд на оборотня.

— Не так уж и много километров мы прошли, — прервал я Петькины жалобы. — И вообще, ты всё сегодняшнее утро на травке провалялся, а я, между прочим, на прорыве был. Прямо с ликвидации монастырь покинул. А перед этим у меня серьёзная тренировка была. И мне не показалось, что слишком долго мы шли.

— Тем более, нужно было дать ногам отдых, расслабиться. Если бы постарался, тебе еще служанку какую отрядили, чтобы ножки помассажировала. Что ты так на меня смотришь, я же о тебе забочусь, — поднял он руку вверх с оттопыренным указательным пальцем, словно, какую-то дельную мысль излагал. — И вообще, после того адового измывательства над послушниками, которое почему-то называется тренировками, какой-то десяток километров для тебя, это тьфу, просто растереть и выбросить. А вот мы с Сонечкой к подобным измывательствам не привыкли. Ладно, меня тебе не жаль совсем, так хоть кошечку бы пожалел, изверг. — Пëтр Алексеевич продолжал смотреть с любопытством на болтливого оборотня, а я выкинул локоть назад, попав ему точно между рёбер. — Оу! Больно же, — он отскочил от меня подальше, потирая ушибленный бок. — Чего дерёшься?

— Заткнись, кретин, — процедил я сквозь зубы, наблюдая за дедом. — Не слушай его, вечно болтает без меры, никак не может язык прикусить.

— То, что двойник твой болтает почище самой мерзкой сплетницы, я уже давно понял, только и в его болтовне можно услышать кое-что весьма познавательное. Например, о том, что тренировки у клириков больше на пытки похожи, — прищурился дед, задумчиво потерев рукой подбородок.

— Это не так, — я покачал головой. — Нормальные там тренировки. Да, с непривычки каждая косточка ноет. Но, попробуй на лошадь сесть после большого перерыва, и не так болеть будешь. Обвыкнуться надо и всех делов.

— Куртку сними. — Внезапно приказал дед.

— Зачем? — я нахмурился, с трудом поборов желание закутаться посильнее.

— За надом. Снимай, — я растерянно оглянулся на Петьку, но тот лишь насуплено плечами пожал, мол, не понимает он, что это на деда нашло такого.

Но, глава клана отдал приказ, и у меня не было ни малейшего повода не подчиниться этому приказу. В конце концов, дед не заставлял меня сделать что-то сверхъестественное. Просто мне было не до конца понятно, зачем ему понадобилось меня раздевать.

Положив на пол мешок с вещами, я нехотя расстегнул все застежки и стянул с себя куртку, бросив её на лестничные перила. Под курткой на мне была надета только майка. Легкую кольчужную рубаху, которая носилась под курткой, я снял в своей келье, когда вещи собирал. Всё-таки домой собирался, а не на прорыв очередной, а в рубахе было жарковато.

Дед все так же не отводил от меня взгляда, а потом протянул руку и дотронулся до плеча, на котором всё ещё виднелся местами красноватый шрам от, по-моему, позавчерашней тренировки.

— Да, я вижу, обвыкаться пришлось долго. И много на тебе подобных украшений? — он отступил на шаг, чтобы луче меня видеть.

— Нет, не много. Да и этот пройдет скоро. Он… — я задумался, как бы объяснить. — Он не настоящий. Просто мой разум в тот момент работал на таком пределе, что иллюзию принял за правду, и тело среагировало соответственно.

— А если бы твой разум решил, что тебя убили, ты бы умер? — дед смотрел в упор, а я в который раз осознал, насколько у него тяжелый взгляд. Прямо как у Петра Алексеевича из моей реальности.

— Нет, за этим строго следил наставник, — я вздохнул. Ну, не признаваться же ему, что на самом деле много раз «умирал» в тренировочном субпространстве. Да и знать ему об этом не следует.

— Что ты там про прорыв говорил? Участились они, не спорю, но сомневаюсь, что ты был единственным, кого не хватало для его ликвидации? — уже более мягко спросил Петр Алексеевич, больше с любопытством, нежели с угрозой или укором.

— Сам знаешь, что работы там много, даже для младших клириков, — попытался я слукавить, обойдя скользкую тему. — И вообще, ты же знаешь, что я не в праве рассказывать всё в подробностях. Устав запрещает посторонним разглашать тайны монастыря, — ровно проговорил, видя, как едва заметно кивнул дед своим мыслям, словно такого ответа от меня и ожидая.

— Не договариваешь ты мне много, Пётр. Но, хорош. Чего уж там. На море тебя надо, на пару деньков. Все девки твои будут, только на пляж выйдешь. — Он задумался, а затем стукнул кулаком по раскрытой ладони. — Решено. Сейчас у меня поездка по делам намечается. Завтра вечером вернусь. А потом свожу вас с Натальей на море. Телепорты имеются, опять же есть, где жить. Пара дней ничего не решит, все одно в первые дни ничему никого учить не будут. А общее собрание и выступление ректора назначено на пятое сентября, как раз, чтобы все опоздавшие успели явиться.

— Так тебя завтра не будет? — спросил я, хватая куртку и накидывая её на плечи.

— И сегодня вечером. А потом поедем на море. Я тоже давненько уже косточки не грел. Да и искупаться охота, — кивнул дед.

— Это было бы неплохо, — ответил я уклончиво, потому что никогда не забуду того берега моря, где погибла Настя. — Я бы хотел завтра сходить в пещеру, посмотреть на шар.

Сам не знаю, что это за блажь пришла в голову. Просто, как удар по голове, осознание: раз Петра Алексеевича завтра не будет дома, то я могу без особых помех посмотреть на артефакт.

— Не думаю, что это хорошая идея, — нахмурившись, произнёс дед, а Петька так и вовсе у виска пальцем покрутил, что-то насвистывая при этом.

— Мне это нужно, — повторил я, упрямо сжав губы. И какой леший меня за язык дернул свои мысли вслух озвучить, ясно же было, что дед добро на это не даст. — Пора уже начинать разбираться в том, что происходит. В монастыре я не только ноги в беге стирал, но и информацию какую-никакую почерпнуть смог.

— Ну, хорошо, я прикажу охране с тобой пойти. Хоть возле входа покараулят, — после небольшой паузы, во время которой воцарилась гнетущая тишина, проговорил Петр Алексеевич.

— Не стоит, — я покачал головой. — Со мной Соня пойдёт, и вон, Волков.

— Чего? — в наш разговор снова встрял Петька. — А ты Волкова спросил, хочет ли он за тобой в самое пекло переться?

— Вот теперь спрашиваю, Пётр, ты со мной пойдешь завтра в пещеры? — я насмешливо глянул на него.

— А у меня есть выбор? — буркнул оборотень.

— А к чему все эти вопросы тогда были? — я уже откровенно забавлялся, ощущая удовлетворение от того, что дед начал мне, как минимум, доверять.

— Для порядка, — оборотень демонстративно отвернулся, показывая всем своим видом, что он думает обо мне.

— Пещеру охраняют? — я повернулся к деду, который наблюдал за нашей перепалкой с нескрываемым удовольствием. — Нужно предупредить охрану, что я приду, чтобы без лишних вопросов пропустили.

— Нет, — он сразу стал серьезным и сосредоточенным. — Даже после того случая с Долгоруким, не охраняют.

— Почему? — вот теперь пришла моя очередь хмуриться.

— Потому что рядом с артефактом опасно долго находиться. — Дед вздохнул. — Неужели ты думаешь, Петя, что монастырь и клирики не организовали у пещер, а то и рядом с артефактом круглосуточных дежурств, если могли бы делать это, не опасаясь за своё здоровье и жизнь? Артефакт опасен. Даже короткое пребывание рядом с ним сильно отражается на восприятии. Собственно, это даже хорошо, что ты решил самостоятельно на него взглянуть. Как только ты войдешь в пещеру, то сразу же почувствуешь на собственной шкуре, о чём я говорю. Возможно, тогда и передумаешь, и бросишь свою затею в самом начале.

— Хорошо, лучше действительно самому посмотреть, чем пытаться делать выводы на основании чужих рассказов. — Я упрямо набычился.

— Вот и ладно. — Может дед что-то ещё хотел сказать, но тут дверь открылась, и в холл заглянул Сусанин.

— Всё готово, Пётр Алексеевич. Можно ехать.

Сказал и скрылся за дверью. Я так и не понял, кем он у деда служит: и секретарь — не секретарь, не понятно, в общем. Дед же только кивнул мне и направился в выходу. Тут только до меня дошло, что ждал он изначально не меня, а когда Сусанин машину подготовит, или что он там готовил.

Это когда охрана от ворот сообщила, что внук пешком притащился, он решил никуда пока не ходить, и встретить меня, как полагается. Но, я не в обиде, сам же не предупредил заранее, тут и дед, и Петька правы. Хороший был бы сюрприз и для меня, и для деда, если бы я пришёл, а дома никого нет. Но тут мне повезло, и мы с Петром Алексеевичем не разминулись.

Он вышел из дома, я же, не глядя на Волкова, пошёл обследовать дом, как минимум, чтобы найти свою комнату. Петька посмотрел на меня, но пошёл в другом направлении, а Соня поскакала, судя по всему, на кухню.

Охраны было довольно много. Все же дед тщательно подходил к безопасности своих внуков. Как минимум все повара, садовники и рабочие поместья явно имели навыки не только в вопросах готовки и правильной стрижки газона. Походка, телодвижения и первое, что бросилось в глаза — удобная обувь, выдавала их с потрохами. Всего я насчитал около десяти человек, но пока я ходил по дому, у меня сложилось впечатление, что они заполонили все его пространство.

Комната нашлась на втором этаже. Собственно, как и все хозяйские комнаты. Тут же находился и кабинет деда. Все гостевые комнаты располагались этажом выше. Никаких явных потайных ходов я не заметил, только в самом конце находилась лестница, ведущая вниз за одной из дверей, маскирующих обычную комнату. Но что-то мне не нравилось в коридорах поместья, словно они были уже, чем должны были быть.

Нужно найти планы поместья. Помня о случае с Долгоруким, необходимо знать каждый камень в доме, где остаешься ночевать. Потоптался недолго возле дверей кабинета. Проникнуть внутрь у меня так и не вышло, все же вламываться не входило в мои планы, а отворить замок обычной отмычкой у меня не получилось. Скорее всего, дверь была запечатана каким-то заклинанием. Ладно, буду просто начеку и доверюсь охране, которую оставил Петр Алексеевич следить за своими внуками.

Бросив сумку рядом со шкафом, в котором висело немного одежды Петюни, собственно, я так и понял, что комната моя, я снял куртку, разулся и упал на кровать. Всё-таки кое-чего мне в монастырской келье не хватало — мягкой постели с чистым бельем. Не успел я подумать об этом, как меня сморил сон. Спал я спокойно, крепко и без сновидений. А когда проснулся, то впервые за много дней почувствовал, что выспался.

Глава 6

Утро было ещё настолько раннее, что я решил не будить Петьку, а пока сделать ставшую уже привычной тренировку. В облегченном её варианте, естественно. Потому что создавать субпространства я как не умел, так и не умею. Тем более, с индивидуальными наборами заданий. Да, и где я здесь наставника возьму, который будет следить, чтобы Романов случайно не преставился, теперь уже по-настоящему.

Несмотря на лето, в воздухе уже чувствовалось приближение осени. По крайней мере, утром. Было прохладно, а вокруг щиколоток клубился туман, создавая ощущение, что я бегу вовсе не по земле.

Бегать пришлось по мокрой от выпавшей на траву росе. А одет я был только в тренировочные штаны и тяжелые ботинки. Тренировочные разминки привык уже проводить с голым торсом. И сегодня утренняя прохлада чувствовалась как-то особенно сильно. То ли оттого это происходило, что я не в стенах монастыря её проводил, то ли ещё почему, но согрелся я далеко не сразу. И даже в момент бега моё тело покрывалось мурашками, как только легкий, но холодный ветерок касался обнажённой кожи.

Ноги привычно наматывали круги по дорожке, а мысли текли плавно и размеренно. Думал я о предстоящем походе к артефакту. Даже не представляю, что меня там может ждать. Мысли Петюни всегда стопорились, когда я пытался извлечь из них подробности его вояжа в пещеры. Мне так и осталось непонятно, зачем он туда пошёл, что хотел получить или сделать, и что в итоге увидел. Всё было, как в тумане. В общем, от Петюни Романова толку в этой реальности было мало. Почти как от меня в моей родной. На этой мысли я горько усмехнулся. Может быть, ни мне там, ни ему здесь просто не дали ни малейшего шанса хотя бы попытаться исправиться?

Хотя, что исправлять-то мне было? Вырваться бы от пристального внимания членов Верховного Тайного Совета. Мне там попросту не дали ничего делать самостоятельно. Вот, Ванька Долгорукий даже подпись мою подделывать научился. Ну, а что государя от охоты отвлекать какими-то там делами государственными. Так, может быть, и Петюне просто не дали себя проявить? Не знаю, и знать не хочу. Только вот мысли иной раз возвращаются к этой теме.

— Петя, а почему ты бегаешь в ботинках? — я резко развернулся, услышав знакомый голос.

Наташа стояла неподалёку и наблюдала, как я тренируюсь. И надо же было мне так задуматься, что я даже и не заметил её присутствия. Так, возьми себя в руки Пётр. Сейчас нигде нельзя чувствовать себя в полной безопасности, даже в родном поместье.

Я сменил направление и подбежал к сестре.

— А что мне, босиком тренироваться? Так не лето на дворе, — усмехнулся, останавливаясь перед ней.

Дыхание было ровным, сердцебиение если и ускорилось, то ненамного. Что-то рано я себя жалеть стал, в следующий раз нужно придумать что-то более серьезное. Или же немного ускориться. А то, что это за тренировка, если я не то что не вспотел, а даже не согрелся как следует?

— Почему босиком? — она даже немного удивилась, и отвечала, не прекращая меня разглядывать, как музейный экспонат. — В специальной спортивной обуви, а то так и ноги переломать можно. — Ты в курсе, что человечество давным-давно изобрело кроссовки?

— Ноги я точно не переломаю. А вот в кроссовках хоть и удобней, права ты, вот только в монастыре нам их не выдавали. — Я позволил себе усмехнуться. — А ты почему не спишь? — спросил я Наташу. — Вчера поздно вечером гуляла, сегодня с утра пораньше на улицу вышла. Что тебя тревожит? Может влюбилась в кого? И ждешь возлюбленного, или хотя бы весточку от него?

— Да, скажешь тоже, влюбилась, — Наташа махнула рукой. — В кого тут влюбиться можно? В Митьку Карамзина ещё скажи. Они от нас ближайшие соседи. Меня же как заперли в поместье, так и не выпускали никуда. Пока ты свой дух и своё тело истязал, — она ещё раз бегло оглядела меня с ног до головы, после чего отвела взгляд. — Прикрылся бы хоть. Замёрзнешь.

— Не замёрзну. — Я сделал несколько интенсивных движений руками. — А ты, погляжу, снова в язвочку превращаешься. Что тебя тревожит, Наташенька? Ты же знаешь, что мне можешь в многих заветных вещах признаться.

— Уже ничего, — она вздохнула и улыбнулась. — Боялась я, Петя, до противной дрожи боялась переходить на обучение в столичную Академию. Там ведь, если и дворянские дети учатся, то из мелкопоместных, а то и безземельных. А в большей степени — дети обеспеченных родителей, у которых дворянского достоинства в жизни не было. И, говорят, что там таких как мы не слишком любят. Много что там могло со мной случиться, особенно, если бы я туда одна пошла, без тебя.

— С чего ты взяла, что тебя кто-то без меня туда отправил бы? — я удивлённо посмотрел на сестру.

— Как только новости пришли, что ты в монастырь отправился, мы стали думать, что ты там останешься. Не вернешься к началу учебы. — Призналась Наташа. — Все предпосылки для этого были. Потому и обрадовалась я так, когда тебя у ворот увидела.

— Ты что-то путаешь, Наташа, — я скупо улыбнулся. — Парней в монастырь часто отправляют научиться за себя постоять.

— Да, и дед сам хотел тебя туда ненадолго пристроить. Вот только в этом случае, в монастыре даже жить необязательно. Можно каждый день на машине с водителем приезжать. А вечером домой отправляться. — Наташа замолчала, а потом быстро заговорила. — Петя, к тебе даже деда не пустили, когда он приехал тебя навестить. Сам отец-настоятель сказал, что ворота монастыря откроются перед тобой только в назначенный час. А такие меры только к послушникам применяют. Даже клирики могут ходить куда угодно и жить вне монастырских стен. Просто многие предпочитают не заморачиваться с поиском жилья поближе к обители. Вот мы и решили, что ты не просто в обучение туда подался, а что готовишься полноценно клириком стать.

— Мне этого не предлагали. Во мне бурлит слишком много страстей, — покачал головой. Я не знал, что дед приезжал. Отец-настоятель мне этого не говорил. — Наставники в голос заявляли, что я не смогу стать истинным клириком. Что не смогу отринуть всё мирское и посвятить себя только борьбе с тварями. Точнее, не смогу постоянно держать эмоции на поводке. Что они однажды могут вырваться, и тогда я подвергну опасности не только себя, но и всю звезду.

Я не стал ей говорить, что клирикам, в общем-то вовсе не запрещено проявлять эмоции. Что они сами выбрали такую манеру поведения, чтобы особо горячие головы остывали при виде их морд ледяных. Особенно, это женщин касалось. Клирики-то не монахи, обет безбрачия не дают. А с женщинами никогда просто не бывает.

— Петя, я всё равно так рада, что ты будешь со мной, — Наташа порывисто меня обняла. — Хоть ты и практически прямо сказал, что, если бы тебе предложили остаться, то почти сто процентов остался бы в монастыре, я всё равно рада.

Вообще-то, я такого не говорил. Немного отстранившись, посмотрел на сестру. Я понимаю ее опасения, но мне казалось, что она много, о чем не договаривает. Когда тебя твое неопределенное будущее беспокоит, то ты не встаешь еще до рассвета, чтобы прогуляться, как бы тебя взаперти не держали. Может, я себя конечно накручиваю без причины. Но, поживем-увидим, как говорится. Если уж о сестрице своей всякие дурные мысли думать, то так вообще свихнуться можно. Как жить, если никому веры не будет.

— Ого, какой ты твёрдый. — Наконец, отлипла она от меня, не удержавшись, проведя рукой по груди и обнаженным плечам.

— Да, уж, — я внезапно засмущался. Всё-таки сестра она моя. Да и после Лизки я не могу с полной уверенностью говорить, что грешные мысли мою бедовую голову не посещают. Замуж пора Натаху выдавать. Или хотя бы невестой чьей-нибудь делать…

Так, опять мои мысли стараются увести меня на накатанную колею. Я не император больше. И надеюсь, что не стану им никогда. К тому же, Пётр Алексеевич жив пока, вот пусть у него голова насчёт внуков и болит.

Мне бы с безумным двойником разобраться, да жить потом полноценной беззаботной жизнью. Какой тот же Карамзин жил. Учиться, с девчонками встречаться. Среди некромантов очень хорошенькие учатся. А что, будем свидания устраивать на кладбище. Романтика, чёрт подери.

— Ладно, Наташа, тренироваться мне надо, а то и правда замёрзну, — я улыбнулся и собирался уже снова побежать по дорожке, но она меня остановила.

— И всё-таки, почему ты в ботиках? В них же неудобно бегать, они тяжелые, жуть просто, — сестра указала на мои ноги.

— Так ведь во время прорыва нет времени искать удобную обувь. Та что первая под руку попадается, ту и надеваешь. А первой обычно та попадается, которую каждый день носишь. Вот в ней и нужно тренироваться. А то, какой из тебя боец, ежели ты в ботинках этих ничего сделать по уму не сможешь, потому что к тяжести их не привык? — ответил я, прищурившись, глядя, как в нашу сторону направляется взлохмаченный Волков.

— Вы чего так рано вскочили? — хмуро спросил он, пытаясь рукой пригладить встопорщенные волосы, но только ещё больше их взлохмачивая.

— Я-то всегда так рано встаю, и то, можно сказать, что залежался сегодня. Так подушке мягкой обрадовался, что время сну потерял. А вот ты никогда не утруждал себя проблемой встать пораньше, — я потер плечи. — Так, я с вами мёрзнуть уже начал.

И побежал по дорожке, постепенно наращивая скорость. После сделал упражнения на растяжку, разогрел мышцы, да связки размял и вернулся к тому месту, где оставил оборотня. Солнце уже взошло, и опасность замёрзнуть миновала. Так что я не спешил домой, а сел на лавку рядом с Петькой. Наташа ушла в дом. Она Волкова недолюбливала, и, надо сказать, он отвечал ей взаимностью.

— Что вас мир не берёт? — спросил я у Петьки, который жмурился, подставляя солнцу загорелое лицо. Надо же, вроде рыжий, а загар ровно ложится, и не обгорает же.

— Да, я свою Натаху не переваривал. Дрянь заносчивая она, потому что. — Пояснил Петька. — И дружков всегда себе под стать выбирала. Все как один — козлы надменные. И всем нужно было Петеньку чему-то поучить. Твари, ненавижу.

— Не все двойники в иных мирах одинаковые, — покачал я головой, обдумывая его слова.

— Я прекрасно это вижу на своем собственном примере, можешь мне поверить, — поморщился он, после чего задумчиво на меня посмотрел. — Эта-то вроде бы и ничего плохого мне не делала, а осадочек всё равно остался.

— Я вот что спросить хотел, ты обучаться будешь в Академии? Или всё по вдовушкам больше промышлять? — закинув руки за голову я потянулся, разгоняя начавшую застаиваться кровь.

— А ты знаешь, пожалуй, буду. — Петька зевнул. — Это должно быть забавно. Да и цыпочек хорошеньких в этой ремесленной Академии должно быть в избытке. Есть, где развернуться.

— Ты смотри, как бы тебе за цыпочек бока не намяли, — предупредил я этого соблазнителя доморощенного. — Меня может рядом не оказаться в самый тот момент, когда твой хвост облезлый нужно будет вытаскивать из передряги.

— Да уж сам, поди, справлюсь, — небрежно предположил Волков. — В крайнем случае убегу, — махнул он рукой.

— Ты, убежишь? Мне жаль тебя огорчать, но, Петька, признайся уже сам себе, что ты себя переоцениваешь, — я расхохотался.

Смеялся я долго, искренне наслаждаясь этим смехом. Правы были наставники, не стать мне истинным клириком. Как же мне этого, оказывается, не хватало. И хоть клирики не такие отмороженные, как о них думали многие, но большинство чувств они привыкли держать на привязи, не демонстрируя окружающим, какие на самом деле страсти кипят у них в душе.

— Интересно, что такого смешного я сейчас сказал? — насупился оборотень. — Ты мне, Романов, поведай, не стесняйся. Я, может быть, тоже посмеяться хочу.

— Петя, ты и бегать — два взаимоисключающих понятия. — Я поднял палец вверх. — Если ты действительно хочешь отбиться от обиженных в лучших чувствах ухажеров, чьих девушек ты уже планируешь уводить и соблазнять, необязательно в такой последовательности, то тебе лучше начинать заниматься со мной. Хотя бы бегать начни. А то с таким пузом ты далеко не убежишь.

— Да какое у меня пузо? — возмущенно заорал оборотень. Вскочив с лавки, он провел рукой по плоскому животу. Вот правда, столько жрать, как он, и не толстеть — это уметь надо. Скорее всего, метаболизм оборотня особый, не иначе. — Где ты у меня пузо увидел?

— Ты пока до сюда дошёл, восемь раз чуть не помер. А сколько раз мы останавливались, чтобы ты дух перевёл? Ты же как одышливый старикашка, через каждые сто метров останавливался и стенать начинал, — напомнил я ему.

— Ты не понимаешь, это другое, — он гордо вскинул голову. — Я спринтер. И долгие дистанции предпочитаю проезжать с комфортом и не на своих двоих. Так что стартануть и в окно — это самое моё!

— У меня тогда сразу вопрос образовался, — я задумчиво смотрел на него. — А в постели ты тоже так говоришь, что ты спринтер и вообще, чем короче дистанция, тем лучше? Ну, тогда я за тебя спокоен. Девушки, они же сплетничать любят, особенно на подобные темы. Так что тебе достаточно будет одну, самую непривередливую в уголок укромный затащить, чтобы остальных отвадить. — Я усмехнулся, глядя на его грозно нахмуренные брови. — Ты подумай об этом, Петя. Стоит ли позориться? Кстати, ты выспался?

— Представь себе, да, выспался, — оборотень продолжал сверлить меня сердитым взглядом. — А что, ты не оставил свою затею тащиться к мега опасному объекту, чтобы… что? Что, Петруха, ты там хочешь увидеть?

— Не знаю, — я задумчиво посмотрел в ту сторону, где, предположительно располагалась пещера с артефактом. — Просто я почему-то уверен, что это важно. Именно там всё началось и там всё в итоге закончится. Надо же знать хотя бы место, чтобы не блуждать, когда придёт время. Да на сам артефакт не мешает взглянуть.

— Ну, пойдём, взглянем. Признаться, ты меня своей паранойей здорово заводишь, особенно по утрам. — Петька потянулся.

— Тогда в душ, завтракать и собираться. Нужно ещё с командиром отряда, который дед мне выделил познакомиться. А потом в путь. Чем быстрее здесь закончим, тем быстрее на море попадем.

Оборотня долго уговаривать не пришлось. Видимо, сама мысль о море дала ему сил, и он взял довольно резвый старт, направляясь к дому, насвистывая что-то бодрое себе под нос. Интересно, что их всех все-таки вынесло в такую рань из дома.

Я еще немного постоял, глядя на рассвет. Как бы не звучала со стороны моя речь, но я не хочу на море. Я его боюсь. Всегда боялся. Может быть, потому дедово детище — флот Российский почти угробил. Но, с другой стороны, теперь точно знаю, что любой страх нужно уметь в себе побороть. Так что начнём, пожалуй, как раз с моря.

Покачав головой, я уже собирался двинуться с места, как меня отвлек едва ощутимый толчок под ногами. Он был настолько незначимый, что я уже начал думать о том, не померещилось ли мне это. Но едва заметная рябь, прошедшая по земле, повторилась, а птицы, сидевшие на верхушке ухоженных деревьев, с испуганным щебетом взлетели вверх и полетели подальше от опасности. Напрягшись, я чисто рефлекторно потянул руку за кинжалом, который постоянно висел в ножнах, но рука схватила лишь пустоту. Выйдя на пробежку, я не удосужился взять с собой оружие. Только вышел за стены монастыря, так тут же начал все навыки терять. Стыдно должно быть тебе, Петр, ох как стыдно.

Я несколько раз крутанулся вокруг свой оси, внимательно осматривая окрестности. После встревоженного птичьего щебета на приусадебную территорию словно навалилась подозрительная абсолютная тишина. Набежавшие тучи, закрыли еще только начавшее вставать солнце, от чего стало зябко и довольно неуютно.

Присев на корточки, я прикоснулся рукой к влажной траве, стараясь понять откуда идет эта дрожь, потому что ничего странного и подозрительного я так и не увидел, собственно, как и не услышал. Эта вибрация, которую можно было почувствовать только если акцентировать внимание, словно удалялась, а толчки, которые ее вызывали шли прямо от того места, куда я пристально смотрел.

Впереди находилась какая-та небольшая парковая зона, судя по живому забору из невысоких кустарников, которые загораживали обзор. Никакой тропы не было, поэтому я, тихо ступая и стараясь идти совершенно бесшумно, направился к этой еще зеленой изгороди. Внезапно появившиеся звуки набатом ударили по ушам. Еще буквально несколько секунд стояла звенящая тишина, как сейчас все вокруг начало окружать меня обычными звуками, которые обычно по утрам доносятся снаружи от поместья: голоса слуг, девичий смех, шаги и беготня.

Практически не таясь, я раздвинул ветви кустов, шагнув через них, оказываясь перед летней беседкой, которая несмотря на осеннюю холодную погоду содержалась в ухоженном виде, как и уютный сад с прудом, находившемся поблизости. Сделав еще несколько шагов, я снова почувствовал довольно ощутимый толчок, понимая, что нахожусь в самом эпицентре или довольно близко от него. После прокатившейся вибрации, от которой свело зубы и заложило уши по глазам ударил яркий золотистый свет, который ослепил меня. Проморгавшись, я увидел перед собой ту же самую беседку, которая находилась здесь мгновение назад, но озаряющее ее со всех сторон мерцание стало довольно неприятным сюрпризом.

Подойдя к ней ближе, но все еще держась на безопасном расстоянии, я осмотрел ее, не найдя ничего, что могло отличаться от той картины, которую я видел только что.

— Господин, вы сегодня рано, — раздавшийся голос заставил меня резко обернуться. Я не слышал приближающихся шагов или каких-либо иных звуков, поэтому появившийся буквально из ниоткуда мужчина застал меня врасплох.

— Я решил прогуляться, — выдавил из себя первое, что пришло на ум, удивленно разглядывая садовника, который держал в руках метлу и грабли и с удивлением меня рассматривал. Яркое мерцание, точно такое же, как шло от беседки окружало его с головы до ног, словно искажая в пространстве.

— Похвальное решение, но одевайтесь всё-таки по погоде. Не хватало вам еще заболеть и преставиться, как вашему батюшке, царствие ему небесное, — перекрестился он, после чего поклонившись мне, развернулся и направился в сторону небольшой клубы, земля которой была усыпана пожелтевшей листвой.

Только в моей реальности никакой клумбы на том месте не было. Там стоял пруд, которого не было и в помине. Что тут происходит? Я сделал шаг назад, как оглушительный звук, подобный удару колокола своей волной сбил меня с ног и отнес к тем же самым кустам, за которыми располагалось основное здание поместья.

— Ты что, еще не оделся? Вечно тебя ждать приходится. Иди собирайся, море само ко мне не приедет, — раздался буквально над ухом голос Петьки. Я даже не понял, как закрыл глаза, поэтому разлепив сомкнутые веки, смотрел на Волкова, который обеспокоенно заглядывал мне в лицо. — Ты чего тут валяешься?

Я резко вскочил на ноги, начиная озираться. Находился я ровно на том самом месте, где оставил меня оборотень, прежде, чем побежал в сторону дома. Только вот деревьев прямо передо мной никаких не было, ровно, как и беседки. На этом месте находилась черная выжженная земля.

— Потом, Петька, сначала нужно срочно сообщение отправить в монастырь. — И я помчался в дом, чтобы связаться с отцом-настоятелем. Или с кем-то из командиров, если вдруг отец-настоятель чем-то занят.

Глава 7

Средство связи с отцом-настоятелем у меня было. Этот артефакт был у всех клириков, даже младших. И даже, таких, как я. Его полагалось носить с собой постоянно, но я слишком мало времени провёл в монастыре, чтобы это правило впиталось мне в кровь. Потому, на время тренировки, оставил его дома.

Всё-таки прав был отец-настоятель, когда говорил, что я не гожусь для того, чтобы стать клириком. Есть вещи, которые я считаю неважными, а они, тем не менее, играют огромное значение. Как этот передатчик, к примеру.

Я связался с монастырём сразу же, как только добежал до дома. Рассказал отцу-настоятелю, который лично ответил на мой вызов, всё, как было. Не утаив даже тот факт, что незнакомый садовник меня явно перепутал с моим двойником из того мира, частичка которого мне показалась.

— Я не знаю, Пётр, что это было, — после почти минутного раздумья произнёс отец-настоятель. Его спокойный голос, донесшийся из артефакта связи, действовал на меня умиротворяюще. — Мы будем думать. Полагаю, что это временный эффект, который не несёт особой смысловой нагрузки. Но, мы всё равно будем собирать совет. Может быть, кто-нибудь из братьев вспомнит что-то похожее. Хотя, лично я ничего, что было бы хотя бы отдалённо похоже на рассказанные тобой события, не припоминаю.

— Вы же мне сообщите, если что-то обнаружится? — спросил я, не надеясь, впрочем, на положительный ответ.

— Думаю, что это будет разумно. Так уж получилось, что ты стал непосредственным участником событий, которые могут привести в итоге к гибели нашего мира. Было бы невероятной глупостью что-то от тебя скрывать, Пётр. Я свяжусь с тобой в ближайшее время. Как только мы выясним подробности. — И артефакт погас, обозначая, что отец-основатель отключил свой.

— Так вот, где ты застрял, — задумчиво проговорил оборотень. — Значит, кусочек другой реальности. Я знаю, что это было, — он щелкнул пальцами. — Я читал хроники. Когда в моём мире шло открытие проходов в другие миры и их отладка, то тоже такие казусы случались. Дома местами менялись, люди исчезали. Самое страшное было, когда небольшой участок объединялся, образуя некий мост. Вот это страшное зрелище. — Петьку едва заметно передернуло. — Только представь, что строения соединялись в произвольном порядке и такими вот оставались. Да, ладно, строения. Случалось и так, что соединялись люди. Если в местах прохождения мостов случайно находились двойники, естественно.

— Такое чувство, что ты сам бывал в этих местах. — Перебил я его, пристально разглядывая при этом.

— Не бывал, — поморщился он и тряхнул головой, отводя глаза в сторону. Значит, точно всё видел собственными глазами, только по какой-то причине признаваться не хочет. — Вот, что я могу сказать, чаще всего, это происходило с обычными людьми, которые к экспериментам с мостами никакого отношения не имели. Только, вот именно тогда мы узнали, что чаще всего двойники похожи не только внешне. Конечно, сказывалось влияние среды и воспитания, но в основном… Человек одевается примерно так же, как и его двойник, любит есть одну и ту же пищу, устраивается на такую же работу. Так что, несмотря на все наши отличия, всех нас троих, — он не стал уточнять, но и так было понятно, что речь идёт о нём, обо мне и о нашем пакостном двойнике, — мы похожи. И знаешь, что из этого следует? — щелкнул он пальцами, видимо, в его голову только что пришла какая-та идея.

— Только не говори, что ты надеешься вычислить то, что наш двойник решит сделать в следующий раз? — скептически посмотрел я на оборотня, который усмехнулся, взяв со стола сухую печеньку, которую я так люблю, и с удовольствием ей захрустел. Я перевёл взгляд на руку, в которой была зажата такая же печенюшка.

— Вот, об этом я и говорил, — сообщил Петька, отряхивая руки от крошек. — В этом доме только мы с тобой жрём эту дрянь.

— Наверное, только в этом наши привычки схожи, — все еще сомневался я теории Петра.

— Не обольщайся на свой счет, — улыбнулся тот, потянув руки к полупустой вазе. — Мы похожи гораздо больше, чем ты предполагаешь. У нас разный жизненный опыт, который наложил свои отпечатки, вот и вся разница.

— Ладно, в монастыре о произошедшем сообщили, теперь можно и прогуляться, — пока я говорил, то быстро собрался.

Его теория, может быть, и верна, вот только наш жизненный опыт настолько различается, что я, хоть убей, не могу представить себе, что бы делал на месте своего злобного близнеца дальше. Хотя, нет, знаю. Я бы собрался на охоту. А вот чем займётся он, оставалось только гадать. Ну, не отправится же на охоту, чтобы время скоротать.

Майка, тонкая кольчуга, куртка. На ремне в строгой очерёдности: взрывной артефакт, обезболивающее зелье, универсальное противоядие, кровеостанавливающее зелье. Ножны с кинжалом. Знаменитым кинжалом клириков. Всё это слева под правую руку. Справа кобура с пистолетом. Кинжал, подаренный мне отцом-настоятелем остаётся дома. Я не верю, что прямо сегодня встречусь с этой тварью из зазеркалья и мне понадобится средство его усмирения.

— Ты на небольшую войну собираешься? — скептически спросил оборотень, наблюдая за моими сборами. — Сомневаюсь, что против артефакта в пещере тебе всё это понадобится. Его резать и колоть довольно сложно. А вот пораниться в пещере, это как раз плёвое дело. Противошоковое все-таки возьми, пригодится, — задумался Волков, пристально разглядывая мое снаряжение. — Или, нет, ты думаешь, что придут злые дяди, и ты их всех победишь своей ловкостью, силой и парой склянок.

— И пистолетом. Не говори глупостей, — отмахнулся я от его нелепых предположений. — Война — это нечто совсем иное. Даже наши разборки с тварями и с кретинским двойником — это всего лишь разборки местечкового характера. Их даже битвами не всегда назовешь, — я захлопнул клапан, прикрывший пять метательных ножей на груди. Так было привычнее и спокойнее, что бы кто не говорил.

— Тебе говорили, что ты просто жутко занудливый? — поморщился Петька. — Что в тебе девки находят? С тобой же помереть от тоски можно.

— Я высокий и красивый. И в постели не болтаю, не спринтер, и много чего умею, — я улыбнулся, глядя, как оборотень брезгливо губы поджимает. — Теперь ко всему этому ко мне добавилось мрачное обаяние клирика. Этакая строгая таинственность, которая сводит девушек с ума. Думаю, в Академии у остальных просто не будет шансов, — я подмигнул ему и расхохотался, увидев, как вытянулась его рожа. — Смирись, Петя. С другой стороны, я на вдовушек не претендую.

— С тебя станется. Особенно после намёков на постель с собственной теткой. — Его передёрнуло. — Страшно подумать, из какого мира ты сюда попал. Но, ничего, здешний колорит сделал из тебя подобие человека.

— Лиза была меня старше всего на четыре года и абсолютно лишена любого намёка на совесть, мораль и какие-то принципы. Надеюсь, она станет императрицей. Думаю, что с таким набором качеств и отсутствием таких ненужных для правителя добродетелей, как, например, жалость и чувство справедливости, она сумеет хотя бы начать возрождать нашу бедную империю.

— Страшный мир, — Петьку передёрнуло. — Вот что стоило двойнику туда ломануться? Его бы там быстро сожрали и костей не выплюнули.

— Это точно. Там бы он ни дня не продержался. Его бы в первые сутки с улыбочкой отравили. — Я словно снова окунулся в эту пропахшую лицемерием густо замешанной на часто совершенно искренней набожности грязь. Как в нас всё это уживалось, да ещё одновременно? И как нас не разорвало от таких противоречий? Мотнул головой, прогоняя такие ненужные теперь уже воспоминания. — Где Соня? — спросил я у оборотня.

— Я не сторож кошки твоей, — пафосно проговорил Волков, и продолжил уже нормальным голосом. — Не знаю, правда. На кухне, наверное, где ей ещё быть?

— Она лопнет скоро, — я покачал головой. — Пошли на кухню. Заберём эту ленивую задницу и найдём выделенный нам дедом отряд. Пора выдвигаться. И так столько времени потеряли.

— Зачем тебе Соня? Чтобы она в обморок падала каждый раз, когда мышь увидит? — скривился Петька. Нет, Соню он как раз любил, и сейчас, скорее всего, заботился о её комфорте. Ну, как мог, так и заботился.

— О, а ты внезапно, за поеданием булок в монастыре научился делать тропы, создавать порталы и сумеешь нас быстро вытащить из пещер, если вдруг что-то произойдёт? — спросил я, усмехаясь. — Ну, тогда да, тогда нам точно не надо искать Соню, мы и так справимся.

— Вот можно без сарказма? — закатил глаза Петька.

— Можно, но не интересно, — ответил я, выходя из комнаты.

Соня, вопреки ожиданиям, нашлась на улице. Она нежилась на травке и совершенно не хотела никуда ехать.

— Вставай, — я посмотрел на пантеру, которая только вильнула длинным хвостом, и опустила голову обратно на лапы. — Соня, вставай.

Хвост снова пришёл в движение. На этот раз это воплощение лени и откормленности захотела меня ударить, чтобы с ног сбить. Я успел подпрыгнуть, и пропустить гибкий черный хвост под ногами, а вот Волкову не так повезло. Он стоял очень близко, почти дыша мне в спину, и пантерья подсечка достала его, опрокинув на землю.

— Вашу мать и ваши дурацкие игры туда же, — разразился бранью оборотень. Пока он со стоном поднимался с земли, потирая задницу, я выбросил руку и схватил Соня за шкирку.

— Вставай, сейчас поедем в одно место. Предупреждаю сразу, там может быть опасно, — Соня, как только услышала про опасность, сразу же обмякла, но я встряхнул её. — Соня, я в любом случае туда пойду, но, если я сделаю это без тебя, то есть вероятность, что не смогу вернуться. Нам бы очень не хотелось этого, не так ли?

Соня перестала изображать обморок и внимательно посмотрела на меня. Она смотрела долго, и мне становилось немного не по себе от пристального немигающего взгляда желтых глаз. Но своего взгляда я не отвел. Наконец, эта очень умная кошка тяжело вздохнула, села на упитанную задницу и протянула мне массивную лапу.

— Согласна, значит, ну, вот и хорошо, — я улыбнулся, поклонился придворным поклоном и подал протянутую лапу.

— Это, конечно, занимательно, но вон там стоит капитан и ждёт, когда же ты со своей пантерой наговоришься, — я посмотрел на Петьку, который показывал в сторону невысокого мужчины, который действительно стоял неподалеку, заложив руки за спину и расставив ноги.

Увидев, что я готов с ним поговорить, он шагнул в мою сторону. Соня легла у моих ног. Вроде бы пантера была спокойна, и лежала с гордой невозмутимостью Сфинкса, но её хвост предательски извивался по земле, выдавая её с головой, показывая, что кошка нервничает.

— Что тут произошло? — мы все синхронно обернулись на девичий крик. Наталья стояла недалеко от нас, уставившись на место, где раньше находились кустарники, беседка и пруд.

— Эм, Наташа, тебе чего не спится? Самое время придаваться рассветному сну, радуясь, что относишься к высшему обществу. Нежиться в постельке, когда другие, подневольные рабы, такие как я, должны вставать с петухами и работать на благо рода? — состроил гримасу страдания на лице Волков, подходя к девушке совсем близко.

— Тебя это не касается! — рявкнула она и, оттолкнув оборотня, ринулась в моем направлении. — Петя, что тут произошло? Я не слышала посторонних шумов или взрыва, — она расширила глаза от ужаса и вновь отбежала от меня в сторону кратера, который в данный момент огораживали по моему приказу, чтобы в случае чего, это место могли осмотреть клирики.

— Наталья, успокойся, — ровно проговорил я, совершенно не понимая, какая муха укусила мою сестрицу. На удивление, она послушалась, перестав носиться по газону, заламывая руки. — А теперь объясни, что все-таки тебя тревожит. И больше никакой лжи про боязнь академии и что ты за меня очень сильно переживала.

— У тебя сейчас такой тон, что у меня мурашки по коже побежали. Вот смотри, — Петька сунул мен под нос свою руку, но я убрал ее от своего лица, продолжая неотрывно смотреть на Наташу.

Девушке сначала тоже не понравился мой тон, и она уже открыла рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но потом, видимо, что-то прочитала в моем взгляде и опустила голову, разглядывая землю под ногами.

— Пойдем, поговорить нам надо, — подошел я к ней и, взяв ее за руку, отвел в сторону подальше от посторонних ушей. Правда, оборотень вместе с пантерой, переглядываясь, пошли вслед за нами, но благоразумно остались на расстоянии, чтобы особо не нервировать, но при этом все слышать. — Рассказывай.

— Петя, я…

— Рассказывай и не утаивай ничего, — мне было неприятно разговаривать подобным тоном со своей сестрой, но по-другому из нее правды было явно не добиться.

— Ты подумаешь, что я сошла с ума, что рехнулась и меня нужно отправить в больницу, где лечат душевные травмы, — всхлипнула она и замолчала.

— Наташа! — процедил я, когда молчание начало затягиваться.

— Помнишь Диму? Сына нашей поварихи. Мы с ним родились в один день и много времени вместе проводили? — затараторила она, глядя мне в глаза. Я отрицательно покачал головой, решив, что не зачем в этом случае опускаться до лжи. — В общем, он мне стал видеться, уже с неделю. Каждое утро мы встречались в беседки и говорили. Я не знаю, кажется он мне или призрак его приходит, но с ним я будто опять нахожусь в беззаботном детстве и мне так спокойно…

— В чем проблема-то. Выберете другое место для встреч, — нахмурился я, совершенно не понимая, к чему она клонит.

— Да как выбрать-то. Утонул он шесть лет назад, в том самом пруду. Оступился, ударился головой об камень и прямо в водоем свалился, — ее глаза налились слезами, и она, наконец, разревелась, уткнувшись мне лицом в грудь. — А если он больше не появится?

— Беда-а-а, — протянул оборотень, подходя к нам ближе. На его лице не было и тени усмешки или издевки, лишь напряженная сосредоточенность. — Если это то, о чем я думаю, то надо торопиться в поисках Петрухи.

— Я так понимаю, что эти его эксперименты длятся не первый день, — хмуро осмотрел я оставшуюся после последнего вмешательства голую землю, гладя по голове сестрицу, которая все больше и больше впадала в истерику.

— И сегодня был финальный этап, который, слава всем случайностям и возможно богам, у него не удался, — кивнул оборотень. — Все логично и просто. Тут пруд есть, а там его, скорее всего, не было никогда, поэтому Дима, сын поварихи остался целехонький и сейчас подпортил нервную систему нашей Наташеньке.

— О чем вы говорите? — подняла она на меня заплаканные глаза, мгновенно успокоившись.

— Слушай, тебе нужно срочно отправиться в монастырь, — проговорил я, понимая, что разговорам через артефакт сейчас явно не место.

— А что мне то там делать? Меня даже за ворота не пустят, — насупилась она.

— Как что. Это же мечта. Монастырь полный клириков. Молодых, здоровых и красивых, если проберешься, то выберешь уже себе парня по вкусу.

— Замолчи, а? — закатил я глаза, показывая оборотною кулак. — Тебе нужно поговорить с настоятелем и все ему рассказать. То, чем ты со мной сейчас поделилась. Ты мне веришь?

— Да не особо… Да, верю, — встретившись со мной взглядом, быстро поменяла она решение. — Когда нужно ехать?

— Сейчас. Я попрошу, чтобы тебя отвезли, а сам свяжусь с отцом-настоятелем.

Она кивнула и побрела в сторону поместья, приводить себя в порядок, то и дело бросая взгляд на черную выжженную землю. Я подозвал к себе мужчину, который так и стоял на том самом месте, где его оставил. Он не заставил себя долго ждать и сразу же подошел к нам.

— Доброе утро, Пётр Алексеевич, — поздоровался мужчина. — Меня зовут Константинов Олег Витальевич, я являюсь капитаном службы безопасности клана Романовых. Глава клана Пётр Алексеевич приказал мне с отрядом отборных бойцов сопровождать вас.

— А Пётр Алексеевич сказал, куда именно меня нужно сопровождать? — я внимательно смотрел на капитана.

Он мне нравился. Похоже, что человек чести. А моторика движений выдавала в нём истинного профессионала своего дела.

— Нет, Пётр Алексеевич сообщил, что вы сами поставите передо мной цель. Но машины я велел приготовить. — Отрапортовал капитан. — Позвольте поинтересоваться, Пётр Алексеевич?

— Позволяю, — я сказал это автоматически.

Слишком часто я повторял эту фразу в моей прошлой жизни. Настолько часто, что она засела у меня в подкорке. Почему-то эта фраза произвела на него впечатление, хоть и была сказана совершенно нормальным тоном. Капитан слегка выпрямился, хоть стоял и до этого прямо.

— Пётр Алексеевич, зачем клирику отряд поддержки обычных бойцов, хоть и прекрасно обученных? Я приблизительно знаю, как готовит своих воинов монастырь. А вас, если я правильно понял Петра Алексеевича, готовили, как послушника. У вас ведь есть звание, такие кинжалы выдают только клирикам, — и он указал на мои ножны. Надо же, какой глазастый. Я в нём не ошибся, он действительно профессионал.

— В монастыре мне было присвоено звание младшего клирика. Вы правы, капитан, оно дало мне право носить этот кинжал. Вот только то, что я являюсь клириком не значит, что мне не нужна помощь профессиональных бойцов. Я хочу пройти в пещеры к артефакту. И понятия не имею, что меня может там ждать. Шар непредсказуем. Мой дед, Пёрт Алексеевич, тоже не всевидящ. Именно поэтому он и поручил вам сопроводить меня к артефакту. Кроме того, с нами пойдёт Соня. Надеюсь, вы в курсе, что она необычная пантера, и может в случае необходимости строить межмировые тропы, и сумеет вывести нас оттуда, если вдруг возникнет такая проблема, с которой мы все вместе не сможем справиться.

— А… — капитан открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но я его перебил.

— Это моё дело, зачем я туда собираюсь пойти. Готовьте команду, выступаем через двадцать минут. — Холодно приказал я, глядя на него примерно так же, как недавно Соня смотрела на меня.

Он колебался всего секунду, затем медленно отдал честь.

— Будет исполнено, Пётр Алексеевич. Через двадцать минут машина с командой будет ожидать у главных ворот.

— И еще, нужно отвезти Наталью Алексеевну в монастырь, нужно подобрать ей охрану и автомобиль. Выдвигаетесь через десять минут.

— Слушаюсь. — Сказал он и ушёл выполнять приказ.

— Знаешь, вот именно сейчас я действительно осознал, что ты был когда-то императором, — задумчиво протянул Волков. — Когда ты сказал этак «позволяю»… Я думал, что ты сейчас ещё ручкой так небрежно махнешь… И знаешь, что, этому нельзя научиться. Подумай над тем, чтобы Назарову в свою постель вернуть. Ты рождён для того, чтобы править. Тебе как никому другому подойдёт корона.

И он направился к воротам, фальшиво насвистывая какую-то фривольную песенку, оставив меня глупо таращиться ему вслед. Я тряхнул головой, изгоняя из нее ненужные мысли, и ринулся к дому, чтобы связаться с монастырем и предупредить о цели визита Натальи Романовой, потому что снова оставил артефакт-передатчик на столе.

Глава 8

Наташа вышла из машины возле ворот монастыря и посмотрела на огромные ворота с тревогой. Всю дорогу она нервничала и пыталась представить, что её ждёт за этими старыми грозными стенами. Но, ничего не придумывалось. И, уже подъезжая к месту, девушка оставила эти бесплодные попытки, сжав кулаки и положившись на судьбу.

Ипатьевский монастырь всегда был овеян множеством легенд, но никто доподлинно не знал, что там происходит на самом деле. Возможно, только клирики могли бы рассказать правду. Вот только эти воины, окутанные будоражащим ореолом таинственности, как бы не побольше самого монастыря, не спешили эти тайны раскрывать. Даже Петя, вернувшийся из этих стен, ничего ей никогда не расскажет, и это Наташа знала с того самого момента, как только увидела брата, входящего на территорию их поместья.

Небольшая калитка в воротах раскрылась, неожиданно. Наташа даже вздрогнула, потому что ещё только подняла руку, чтобы постучать. Оттуда вышел молодой, лет восемнадцати на вид, клирик. Как и все они — серьезный и неулыбчивый. Темноволосый и черноглазый.

Если бы Наташа сейчас так не нервничала, то сказала бы, что молодой человек очень хорош собой, как раз в ее вкусе. Но вот именно сию минуту ей было не до оценки его несомненных достоинств. Ей было всё равно, как он выглядит, и она не стала бы нервничать больше, даже, если бы у юноши выросла ещё одна голова.

— Наталья Алексеевна, — он подошёл прямо к ней. Высокий, почти такой же высокий, как Петя. Чтобы посмотреть ему в лицо, ей пришлось запрокинуть голову. Сама Наташа-то в мать пошла, и не обладала Романовской статью. И еле до шеи юноши доставала своей макушкой.

— Да, — она облизнула сухие губы и вдруг заметила, как клирик бросил быстрый взгляд в ту сторону, и тут же отвёл глаза. Почему-то это открытие, что клирики вовсе не боевые машины, а живые мужчины придало ей смелости. — Я — Наталья Романова. Мой брат Пётр велел мне ехать сюда, чтобы встретиться с отцом-настоятелем и кое о чём ему рассказать.

— Я знаю, — клирик чуть наклонил голову, продолжая пристально рассматривать её лицо. — Моё имя Артём Снегирёв. Отец-настоятель попросил меня встретить вас и проводить к нему. — И он зачем-то протянул ей руку, которую она приняла. Когда же выделенный ей охранник сделал шаг вперёд, Артём покачал головой. — В этих стенах в окружении монахов и клириков Наталья Алексеевна будет находиться в полной безопасности.

Он провёл вновь оробевшую девушку на монастырский двор, и калитка закрылась за их спинами.

Охранник же отошёл к машине и пробурчал.

— А кто девицу от вас охранять будет? Монахи? Справятся они с вами, как же. Вы же, черти такие, женские взгляды, как магнитом притягиваете. Не смогут монахи от вас женщину оттащить, если она этого сама не захочет.

Снегирёв в это время быстро довёл гостью до кельи настоятеля и постучал. Всю дорогу он вёл её за руку, и от ощущения этой сильной, тёплой ладони в своей руке, Наташе становилось спокойнее. Не так страшно.

— Входи, младший клирик, — раздался приглушённый толстой дверью голос.

Они вошли в комнату, представлявшую собой образец аскетизма. Отец-настоятель сидел за столом и что-то быстро писал, периодически поглядывая в новостной шар. В углу комнаты стояла узкая кровать, рядом с которой расположился самый настоящий сундук. Пара шкафов с книгами и два табурета. Ну, и стол, за которым сидел настоятель. Всё, больше в комнате ничего не было.

— Присаживайся, дочь моя, и рассказывай, что тебе велел передать мне младший клирик Романов, — Наташа вздрогнула, услышав, как назвали её Петеньку, но послушно села на неудобный табурет, весьма неохотно отпустив руку Артёма. Настоятель же посмотрел поверх её головы. — Младший клирик Снегирёв, останься. Тебе будет полезно послушать, тем более, что у меня для тебя есть индивидуальное задание.

Наташа резко обернулась и увидела, что Артём, который уже хотел выйти, закрыл дверь и встал, опершись на неё спиной. При этом выражение лица у него не изменилось, оставаясь бесстрастным. Вот и поди пойми, о чём он думает. Нравится ему приказ вышестоящего начальства или нет, никого не волнует. Так зачем зря чувства демонстрировать, правда ведь?

Постаравшись выбросить клирика из головы, Наташа повернулась к отцу-настоятелю и рассказала всё о своих встречах с погибшим сыном поварихи. Настоятель два раза её перебил, задавая наводящие вопросы, на которые она подробно отвечала. Когда Наташа закончила, в келье воцарилась тишина.

— Полагаю, что твой брат, дочь моя, понимает в том, что происходит, даже больше, чем я. И в этом ему помогает его друг Волков. — Задумчиво проговорил, наконец, настоятель. — Вот что, младший клирик Снегирёв, моё задание для тебя заключается в следующем. Ты не просто проводишь Наталью до дома и, осмотрев место, вернёшься. Ты останешься рядом с ней до отменяющего приказа. Петра Алексеевича Романова я сейчас же предупрежу, что у него незваный гость на время обоснуется. Тебя определили в Академию ремёсел, дочь моя? — спросил он участливо у Натальи. Когда же разговаривал с клириком, то в его голосе звучали стальные нотки, ни о каком участие в том случае речь не шла.

— Да, отец, — Наташа смиренно склонила голову. В голове было пусто. Ни одна мысль не пробивалась в неё.

Все это время она пыталась хоть немного разобраться в том, что понимали другие. Клирики, включая её Петеньку, абсолютно точно знали, что происходит, но не спешили делиться этим пониманием с другими. В конечном итоге она окончательно запуталась, утвердившись только в одной мысли, что не сошла с ума, и все это случилось с ней взаправду.

— Тогда, Артём, полагаю, тебе будет необходимо освежить кое-какие знания. Я распоряжусь, чтобы тебя зачислили в группу Натальи. Пётр не всегда может быть рядом с ней, а в том, что его сестре не угрожает опасность, я не уверен. — Вот сейчас никто никогда не назвал бы клириков бесстрастными. Снегирёв уставился на отца-настоятеля так, что его выразительные глаза заняли половину лица.

— Что? — похоже, в горле у него пересохло, потому что голос прозвучал глухо. — Я правильно понимаю, святой отец, вы хотите, чтобы я отправился на обучение в столичную Академию магии? — тихо спросил он, не сводя опешившего взгляда с настоятеля.

— Конечно, ты меня понял правильно. А на что ещё могут быть похожи мои слова? — сурово произнес настоятель, буровя взглядом своего воспитанника.

— Это похоже на изгнание. Я могу узнать, за что? — Немного помедлив выдавил из себя Снегирёв.

— Не говори глупостей, тем более перед нашей гостьей. А то она решит, что клирики дурно воспитаны, — отец-настоятель слегка повысил голос. Наталья так не считала. Она поняла только одно: обучение в обычной академии для клирика сравни позору. Обернувшись, девушка уже более внимательно посмотрела на своего сопровождающего. — Петру предстоит весьма ответственное и опасное дело, которое потребует полной сосредоточенности. У него не должна голова болеть о безопасности Натальи. А ты единственный клирик подходящего возраста, кто сумеет её в случае опасности защитить. Остальные отроки пока не готовы. Я доступно объяснил свои мотивы?

— Да, отец, прошу простить меня за дерзость и неуместную гордыню, — склонил голову перед ним Снегирёв.

— Господь простит, — вздохнул главный монах, на мгновение прикрыв глаза.

— Мое назначение заключается еще и в том, чтобы помочь младшему клирику Романову, если в этом возникнет необходимость? — с какой-то надеждой спросил Снегирёв.

— Если Петру это потребуется, и он лично тебя об этом попросит. Ты же, в свою очередь, окажешь эту помощь только тогда, когда абсолютно точно будешь уверен, что Наталья находится в безопасности. Я надеюсь, теперь тебе понятно твое задание, или следует ещё несколько раз повторить? — Наталье показалось, что настоятельно говорил с трудом скрываемой усмешкой.

Теперь в его голосе не было той строгости и суровости, с которой он обращался к клирику в самом начале. Не может же быть такого, что его этот разговор так забавлял.

— Я всё понял, — в очередной раз склонил голову Снегирёв.

— Иди, Артём, собирайся. Наталья, тебе придётся недолго подождать этого дерзкого юношу. — И отец-настоятель осуждающе покачал головой.

— Ничего-ничего, всё хорошо, я не тороплюсь, — быстро проговорила девушка, про себя гадая о том, насколько же здесь суровые нравы, если на юношу, посмевшего задать один уточняющий вопрос, едва епитимью не наложили. Её несколько раз передернуло, и она почувствовала, что в келье на самом деле было довольно прохладно. — Я, пожалуй, подожду младшего клирика Снегирёва в своей машине, если вы не против, отец.

— Нет, дочь моя, я не против, — отец-настоятель сделал одобряющий жест рукой. То ли рукой на дверь махнул, мол, проваливай уже и не отвлекай от действительно важных дел. То ли благословил. Наташа так и не поняла, что означает этот жест. — А я пока подумаю над нашей общей проблемой, и свяжусь с главой твоего клана, объясню возникшую ситуацию.

Наталья вскочила с табурета, быстро попрощалась, и почти выбежала в коридор. Каменные стены монастыря начали на нее давить, и ей хотелось поскорее оказаться на свежем воздухе, чтобы успокоиться.

Закрыв за собой дверь, она оглядела совершенно пустой коридор и внезапно поняла, что не знает, куда ей идти. Потому что, когда Снегирёв вёл её сюда, она так сосредоточилась на ощущении его руки в своей, что не сообразила, что нужно запомнит дорогу.

* * *

Пещеры располагались в трёх километрах от поместья. Когда мы до них доехали, то я успел зауважать Петюню. Ненадолго, минут на пять. Это же надо, дошёл сюда пешком, украдкой, и так же вернулся под покровом ночи, да так, что не никто не заметил. И неважно, что поместье в то время так не охранялось, как сейчас. Одно то, что он проделал этот путь пешком, достойно уважения.

Машина остановилась возле входа в пещеру. Вторая припарковалась рядом. Из неё вышел капитан и подошёл ко мне. Остальные бойцы оставались пока сидеть в машине, ожидая приказа о том, что дальше делать.

— Олег Витальевич, расскажите, что нас там ждёт? — спросил я, глядя на темный зев входа. Меня ведь интересовало не только то, что делал там Петюня, по правде говоря, меня это вообще мало волновало. Больше заботил Долгорукий. Вот его действия, часто противоречивые, вызывали множество вопросов, на которые у меня нет ответов, только предположения.

— Это анфилада из пяти пещер разного размера, Пёрт Алексеевич, — ответил капитан. — А почему вы не изучили карту, прежде, чем сюда пойти?

— Потому что вот так будет нагляднее, — я тряхнул головой. — Артефакт в какой по счёту пещере?

— В третьей. После последней стычки вход в четвертую и, соответственно, пятую пещеру завалило. Пройти в них не представляется возможным.

— И вы спрашиваете, почему я интересуюсь подробностями сейчас, а не заранее? — Я сверлил его пристальным взглядом, от которого он дёрнулся и отвёл глаза. — Артефакт терпит рядом с собой проявления магии? — спросил я, прикидывая, как лучше осветить себе дорогу.

— Да, если проявления стабильные и слабые, — неохотно произнёс капитан. — Слабые всплески или малый магический фон артефакт попросту игнорирует.

— Светляк? — я внимательно посмотрел на него.

— Светляк никак не влияет на артефакт, — кивнул капитан.

— Как артефакт влияет на вас? — прямо спросил я. Капитан задумчиво повернулся к пещерам, не спеша с ответом.

— Если ничего не происходит, то практически никак. Небольшое чувство беспокойства и дезориентация при длительном воздействии, — наконец, ответил он, посмотрев на меня.

— Хорошо. Тогда, вам нужно разделиться. Большая часть ваших людей остаётся здесь с вами. Два человека в первой пещере, двое во второй. Выберете тех, кто наименее подвержен влиянию, мне неизвестно, насколько может затянуться наша прогулка. В третью пещеру мы пойдём втроём: я, Волков и Соня.

— Пётр Алексеевич, вы пойдёте в третью пещеру один? — Быстро спросил он, и на него тут же возмущённо посмотрели Соня с Петькой.

— То есть, как это один? — Петька не выдержал и вышел вперёд, а Соня зашипела и гордо села передо мной, показывая, что никакой защитник, кроме неё нам не нужен. — То есть, истинный оборотень в самом расцвете сил и возможностей и грозная пантера ничего не значат перед мощью вашего отряда? И это, если не брать во внимание, что сам Пётр Алексеевич — младший клирик. А в монастыре, чтоб вы знали, даже это звание за красивые глаза не дают!

Насколько я помнил, этот истинный оборотень не слишком стремился менять ипостась. Я его, например, в животном обличье ни разу не видел. Даже не знаю он волк, вообще, или нет? Слишком уж рыжий для того, чтобы волком быть. Мне представилось, как он превращается в рыжего длинноухого спаниеля с толстым брюшком и тремя подбородками, и я чуть не рассмеялся своим мыслям. Тряхнув головой, чтобы прогнать навязчивые глупые идеи, снова попытался сосредоточиться на предстоящем деле.

— Я не это имел в виду, — неприязненно ответил капитан. Но тут Соня рявкнула. И откуда только голос такой грозный появился. На моей памяти, она только скулить и ныть умела. — Хорошо, я понял, вы не один, и у вас вполне надежная охрана, — все же довольно скептически ответил он.

У меня же появилась идея. Как только мы вернемся домой в поместье, нужно будет провести спарринг, так сказать. Мы втроем против всего отряда. Тогда, либо у этих двух спеси поубавиться, либо люди деда их больше уважать станут. Что касается меня лично, то при любом раскладе останусь в выигрыше, найду свои слабые месте и начну над ними работать. Тренажер там, Волкову какой куплю, или бегать каждое утро заставлю в естественной среде обитания. В очередной раз тряхнув головой, я посмотрел на капитана, немного удивляясь ходу собственных мыслей. Скорее всего, действие артефакта на мне так сказывается, или насыщенное событиями сегодняшнего утра.

— Капитан, я же вам ещё в парке сказал, что меня охранять не надо. Более того, вы сами у меня спрашивали, что может сделать охрана с тем, с чем не в силах будет справиться клирик. — Я пристально смотрел на него, пока он не отвернулся, потупившись. — Вы нужны для того, чтобы охранять не меня, а периметр. Я не должен постоянно оглядываться.

— Я понимаю, Пётр Алексеевич, — не поднимая головы, ответил капитан.

— Нет, — я покачал головой. — Не понимаете. Но ничего, придёт время, поймёте. Сейчас же просто выполняйте приказ. Ваша первостепенная задача, если вдруг, не приведи Господь, всё пойдёт кувырком, и появится угроза, с которой вы не сможете сразу справиться, предупредить меня, можно просто криком. И дать нам время на организацию обороны и создание путей отходов. Выполняйте. — И я отвернулся, делая шаг в направлении входа в пещеру.

— Слушаюсь, Пётр Алексеевич. — Вот и хорошо.

Ты можешь спорить до посинения, но ослушаться прямого приказа не имеешь права. Потому что подобное может считаться изменой. Я это уже проходил. Больше не хочу. Не сейчас, когда время для споров уже прошло.

— А какие пути отхода ты имел в виду, в то время, как мы будем находиться в замкнутой пещере? — шепотом поинтересовался у меня оборотень, на что я только скрипнул зубами. — Нет, ты не подумай ничего такого, просто интересно.

— Идёмте, — это было сказано всем стоящим за моей спиной людям, оборотням и пантерам.

Я пошёл вперёд, не оглядываясь. Даже не проверяя, как исполняются мои приказы. Предчувствие молчало, и я был практически уверен, что ничего страшного нас не ждёт. За спиной послышалось сопение Петьки и Сони. Они шли за мной, уже хорошо. Надеюсь, что и капитан не станет артачиться. А то мне хватит решительности деду сообщить о своеволии.

В первой пещере не наблюдалось ничего примечательного. А вот во второй, чётко посредине, раскинулось не слишком большое подземное озеро. Я остановился, задумчиво глядя на воду. Почему-то мне казалось, что это многое значит. Почти все появления двойника так или иначе связаны с водой. Озёра, реки, море… Так где будет его окончательный выход в этот мир, который уже стал моим? Где⁈

Я почувствовал, что у меня от этого вопроса голова лопнет. Нужно более тщательно изучить все точки прорывов. Все. Может быть, он экспериментирует и ищет наиболее подходящее место. Ладно, всё это потом. Тем более, что во вторую пещеру вошёл сам капитан, хотя я вроде бы оставлял его дежурить возле входа.

Я посмотрел на ровную гладь. Ни единого шевеления в воде не заметил, хотя сквозняк в пещере ощущался довольно сильный. Притрагиваться к воде не хотелось просто категорически, мало ли, что могло произойти. Но все же отметил довольно ровные контуры самого водоема, хотя изначально это так сильно в глаза не бросалось.

— Это озеро всегда было здесь? — спросил я у капитана, который стоял возле входа, пристально наблюдая за моими передвижениями.

— Насколько мне известно — да, — пожал плечами мужчина.

Отлично, только накручивал себя зря. А ведь сложилось такое впечатление, что оно было рукотворное. Ну, по крайней мере, буду уверен в том, что Долгорукий к этому отношения никакого не имеет.

Так и не притронувшись к воде, я решительно вошёл во третью пещеру.

Шар был огромен. Он источал чудовищную силу, но не показался мне чем-то большим, чем простая батарейка. Зря я грешил на артефакт, глядя на него моя голова очистилась от ненужных мыслей, а мысли стали течь плавно, как и должно было быть.

— Что же ты здесь искал? — прошептал я, обращаясь к Петюне, который уже мне никак не мог ответить.

Артефакт был абсолютно спокоен. Он занимал почти всю пещеру, и светился мертвенным синим светом.

— Ну, ты нашёл здесь то, что искал? — примерно через полчаса бесцельных блужданий вокруг шара, спросил Петька, который вместе с Сонькой спокойно развалились на полу, подстелив под себя принесенное одеяло. А я все гадал, зачем оборотню был нужен заплечный рюкзак.

— А ты знаешь, да. Но это находится не здесь. И, думаю, что Долгорукому вовсе не артефакт здесь был нужен. Нет, ему нужно было что-то другое. Но, что, чёрт бы его побрал? — Я повернулся к выходу. — Пошли. Мы возвращаемся домой.

Глава 9

Артём Снегирёв вошёл в свою келью и только тогда дал волю чувствам. Подойдя к каменной стене, он саданул по ней кулаком. Было больно, но терпеть боль — это первое, чему учили будущих клириков, так что Артём не обратил на неё внимания.

— За что со мной так? — прошептал он, бездумно глядя в то место, по которому пришёлся его кулак. — Что я сделал?

Было понятно, что решение о его выдворении из монастыря настоятель принял еще до того момента, как Романова прибыла в монастырь. А когда Наташа поделилась информацией, важность которой не понимала, настоятель окончательно утвердился в своём выборе. Ведь встречать Романову направили именно его, выдернув с места ликвидации прорыва, на который отправили большую часть клириков монастыря. Правда, его сразу же закрыли, и было не совсем понятно, зачем туда направили столько народу, но сейчас ни в чём нельзя было быть уверенным.

Но его выдернули с места прорыва, и, не дав переодеться, отправили выполнять поручение, которое вполне было под силу смотрителю. Уж не перетрудился бы, доставив девицу к отцу-настоятелю. Заодно на кухню бы заглянул за колбасой, которую у него некому было больше таскать.

— Вместо того, чтобы действительно защищать этот мир от тьмы и тварей, я вынужден буду, как привязанный, ходить за этой куклой. — Сквозь зубы процедил он, вспоминая истинную причину своего недовольства. — Выставляя себя на посмешище, кроме всего прочего.

Если бы его кто-то сейчас видел, то никогда в жизни больше не назвал клириков холодными и бесчувственными. Другое дело, что возмущение и гнев молодого клирика никто, кроме равнодушных стен древнего монастыря, никогда не увидит, даже его братья. Перед собой же можно было иногда дать волю чувств.

Скинув куртку, Артём стянул с себя тонкую кольчужную броню и швырнул её на постель. Туда же полетела подкольчужная рубашка. Холод кельи коснулся обнажённой кожи и немного остудил разгорячённого юношу. По телу поползли противные мурашки, от которых никакие тренировки так и не смогли его избавить.

Вытащив из сундука рюкзак, Снегирёв кинул его на кровать и начал собираться. Одежда, несколько книг, а дальше в рюкзак пошло оружие. Личное оружие клириков, потому что Артём очень сомневался, что ему позволят спуститься в Арсенал, чтобы взять что-нибудь уникальное. Нет, младший клирик. Ты сейчас телохранитель, и основное оружие защиты девчонки — ты сам, смирись с этим. Или тебя не учили здесь, в том числе, и смирению?

А личное оружие всё равно уже никому не пригодиться. Как только клирик, получивший своё первое звание берёт кинжал в руки, древняя магия сразу же связывает дивное оружие со своим хозяином. Навеки. Когда клирик умирал, кинжал рассыпался пеплом. А вот чужака, посмевшего до него дотронуться, этот кинжал и вразумить мог самостоятельно. Особо упорных, так и до смерти. Вот почему, у этого отступника, этого ренегата Долгорукого не отобрали его кинжал. И именно поэтому Артём забирает с собой свой.

Но, кроме кинжала, метательные ножи, обязательный набор зелий, пара пистолетов и запасные обоймы к ним, всё это пошло в рюкзак. Кинжал клирика упал поверх куртки. Ему место у него на поясе, и никакая сила не заставит Артёма с ним расстаться даже ненадолго.

Посмотрев на рюкзак, Снегирёв перевёл взгляд на узкую твердую кровать, на которой спал уже столько лет.

— Твою мать, — в сердцах произнёс он, сдёрнув рюкзак с кровати, и ставя его на пол.

А ведь совсем недавно, когда он стал самым молодым младшим клириком за долгие годы, то думал, что его ждет стремительный взлет. Особенно, учитывая, какие дела творятся в мире, где прорывы возникают все чаще и чаще, то до старшего клирика было рукой подать.

Артём не был тщеславен, он просто хотел участвовать в более серьезных делах монастыря, тем самым принося больше пользы. Настоятель видел насквозь каждого своего воспитанника, и зачастую довольно жестко осаживал с небес на твердую землю. И Снегирёв, не стал исключением.

Медленно вдохнул и выдохнул, очищая сознание. Ничего страшного не произошло. Его никто не изгоняет из монастыря. У него новое задание, которое он обязан выполнить с честью, как предписывает Устав клириков, дабы не опозорить себя и Орден в глазах посторонних. А он уже начал позорить его в своих глазах. Вот за каким лешим он все рубашки и футболки сложил в рюкзак? Что, хотел эпатировать благодарных зрителей, надев куртку на голое тело? Молодец, младший клирик Снегирёв, так держать. Ты её ещё не застёгивай, чтобы эффект понадежнее оказался.

Тихонько рассмеявшись, представив свое появление в стенах Академии в подобном виде. Представил также, какая реакция учащихся Академии за этим последует. Фантазия ему на этом отказала. Почему-то он не мог представить реакцию других людей на него. Слишком редко он покидал стены монастыря. Лишь изредка выбирался домой, чтобы родителей и брата повидать.

Покачав головой, он уже потянулся за футболкой, и тут раздался стук в дверь. Первое и единственное, о чем он подумал, что кто-то из братьев решил навестить его перед отъездом. Это было странно. Практически никому не дозволяется прощаться с братьями перед уходом из стен монастыря, каким бы опасным новое задание не было. Но и задание было не самым обычным. Решив, что таким образом настоятель решил подсластить горькую пилюлю, он оставил поиски и без всяких задних мыслей открыл дверь.

Перед ним стояла его подопечная, глядя снизу-вверх огромными поразительно карими глазами. Её рука была поднята, словно она ещё раз хотела постучать.

— Что вы здесь делаете? — Артём поблагодарил Бога за то, что тот позволил ему успокоиться. Вопрос прозвучал достаточно холодно, как и всегда, когда клирики обращались к другим людям.

* * *

Наташа поняла, что без помощи ни за что не найдёт дорогу назад к воротам, когда вышла в очередной тёмный коридор, через который совершенно точно не проходила. И почему тут так пусто? Словно все вымерли в этом безжизненном каменном склепе, не оставив после себя и следа.

Монастырь казался ей абсолютно нежилым, а все проходы, коридоры и тупики совершенно не отличались друг от друга. Как вообще можно было здесь ориентироваться. Поняв, что ещё немного, и паника захлестнёт её с головой, Наташа огляделась.

— Вот прямо сейчас сяду на пол и буду реветь. — Прошептала девушка. — Может быть, кто-нибудь наткнётся на меня и поможет. Хотя, мне кажется, что мои кости быстрее крысы обглодают, чем кто-либо покажется здесь.

Она еще раз огляделась и пройдя несколько метров содрогнулась от эха, которое разнеслось далеко вперед от ее вроде бы тихих шагов. Так дело не пойдет. Она никогда не страдала дезориентацией в пространстве, поэтому сам факт блужданий ее разозлил, и она уверенно направилась в сторону коридора, которым прошла сюда несколько минут назад.

По обе стороны коридора располагались тяжёлые деревянные двери. Девушка разумно предположила, что это кельи. Подумав, что если кто-то из монахов сейчас у себя, то он, может быть, сжалится над ней, и, если и не проводит, то хотя бы укажет дорогу.

Наташе и в голову не могло прийти, что клирики живут в таких же кельях, что и монахи. Почему-то ей казалось, что они находятся где-то в другом месте, не в самом монастыре.

Она постучала в первую попавшуюся дверь, внутренне готовясь начать разговор с пространных извинений. И так и замерла на месте с поднятой для повторного стука рукой. Потому что вид полуголого клирика — это зрелище было не для нежной девичей психики.

— Что вы здесь делаете? — холодно спросил он, а она понятия не имела, что здесь делает, и почему до сих пор стоит, как идиотка с поднятой вверх рукой.

— Я… — Наташа вспомнила, наконец, зачем постучала в дверь, и опустила руку.

Она открыла рот, чтобы сказать ему, что заблудилась и не смогла выйти к машине. Но теперь это было не страшно. Она нашла того, кто проводит её, и ей не нужно будет унижаться и просить о помощи посторонних людей. Ведь ей просто нужно сейчас подождать в коридоре, когда он соберётся, и они вместе пойдут к машине.

Вот только Снегирёв не дал ей возможности объясниться. Выглянув в коридор и никого не увидев, он схватил Наташу за руку и втащил в комнату.

— Наталья Алексеевна, вы соображаете, что ставите нас обоих в довольно неприглядное положение? — спросил Артём, всё ещё не догадавшись одеться.

Давненько в его комнате не было девушек. Если хорошо подумать, то… Никогда в его комнате не было девушек. И, в принципе, в этих стенах подобное не только не поощрялось, а было недопустимым. И теперь он впервые не знал, что же ему делать.

— Ну, во-первых, это вы меня втащили сюда, не дав сказать ни одного слова, — Наташа, в отличие от клирика, гораздо быстрее пришла в себя. — Во-вторых, вы не дали мне ни единого шанса, чтобы всё-таки объясниться. И теперь это я оказалась виновата в том, что своим присутствием нарушила ваше целомудрие.

— Откуда вы взяли эту чушь про целомудрие? — до Снегирёва дошло, что не помешало бы всё-таки одеться, и он вытащил из рюкзака первую попавшуюся ему под руки футболку, натягивая её на себя.

Лучше бы он этого не делал. Потому что, если к виду его обнажённой груди Наташа как-то приспособилась, то сейчас, когда тонкая чёрная ткань обтягивала рельефный торс, подчёркивая все достоинства фигуры, она снова слегка затормозила.

— А разве, это не так? — она заставила себя отвести взгляд, говоря про себя, что уже видела нечто подобное. Что Петя тоже прекрасно сложен.

Вот только, Петенька был её братом, к тому же младшим, которого она привыкла в какой-то мере опекать. И поэтому никакого будоражащего действия он на неё не оказывал. Здесь же в полумраке холодной кельи, наедине с этим юношей, она начала испытывать чувства очень далёкие от сестринских.

— Нет, конечно. Мы же не монахи. Обетов целомудрия не давали. И вполне можем жениться и завести семьи, — совершенно серьёзно ответил Артём. — Именно поэтому было бы куда лучше и безопаснее, если бы вы зашли в келью к монаху. Для вашей репутации лучше, — поспешил он добавить. И тем самым только испортил эффект от своих слов.

— О, — только и смогла произнести Наталья. — Я заблудилась, и, собственно, стучала в келью монаха, а тут вы…

— Понятно, кельи монахов располагаются в другом крыле монастыря, поэтому у вас не было ни единого шанса найти его здесь. — Снегирёв прицепил кинжал к поясу, накинул куртку и повернулся к сестре Петра Романова, с которым в какой-то степени даже сдружился за время пребывания последнего в монастыре. — Я готов, пошли.

Он первым вышел из кельи, убедившись, что в коридоре никого нет, только потом разрешил выйти Наташе.

— Наверное, будет странно, если мы будем обращаться друг к другу на «вы», особенно, в Академии, — когда он надел куртку, наваждение исчезло. Словно эта броня превращала клириков в идолов, на которых можно было бросать взгляды украдкой, но, упаси Боже, руками потрогать.

— Да, это может затруднить мою задачу, — подумав, кивнул Снегирёв.

— Тогда, Наташа, — и она остановилась и протянула ему узкую ладонь.

— Артём, — он, усмехнувшись, пожал руку.

Они продолжили путь и вскоре вышли в монастырский двор. Как оказалось, Наташа чуть-чуть не дошла до нужного коридора, свернув в казарму клириков.

Водитель, исполняющий роль ещё и охранника, открыл перед ней дверь машины и недовольно посмотрел на молодого человека, который сел с Натальей Романовой рядом.

— Наталья Алексеевна, а… — Начал он, но Наташа его прервала.

— Всё в порядке, Вадим. Младший клирик Снегирёв будет сопровождать меня, пока не получит обратный приказ. — Сказала она. — Поехали домой, я очень устала и хочу отдохнуть.

Больше всего ей хотелось остаться одной и подумать над тем, что сегодня произошло, и как ей теперь реагировать на Артёма. Потому что спокойно реагировать на него, у неё не получится ни при каких обстоятельствах. А ещё надо найти Волкова и по шее ему настучать. Потому что этот гад, похоже, накаркал про то, что она вляпается в клирика, которому её метания абсолютно до лампочки.

* * *

Мы подъехали к дому одновременно с машиной, в которой Наташу возили в монастырь. Почти всю дорогу меня Волков допытывал, что именно я узнал и к каким выводам пришел, но мне без труда удалось отключиться от его болтовни, и героически молчать не составило особого труда. Тем более, что я так и не пришёл к однозначному выводу.

— Мне нужна от тебя кое-какая услуга, — когда оборотень исчерпал весь свой словарный запас и наконец замолчал, я обратился к нему.

— Да, ладно? Никогда бы не подумал, — проворчал он, недовольно поворачиваясь в мою сторону.

— Сможешь посетить нашу библиотеку? — тихо поинтересовался я. Кроме водителя в машине никого не было, но мне все же не хотелось, чтобы кто-то о ней когда-либо узнал?

— Это которая в склепе под землей далеко-далеко отсюда? — шепотом уточнил он, прищурившись. — И когда она стала нашей? Это же национальное достояние, или нет?

— Я напишу список книг, которые мне нужны, и список нескольких артефактов, — только вздохнул я, глядя на этого балагура.

Его вопросы по принадлежности библиотеки мне удалось проигнорировать. Я не хочу, чтобы о ней узнал кто-то ещё. Вот не хочу и всё тут. И в то же время, прекрасно понимал, что скоро рассказать кому-то придётся. Настроения мне данное знание, надо сказать, не добавляло.

— Можешь взять с собой Соню. А ты не спорь, — грозно обратился я к пантере, которая недовольно подняла морду на мои слова, разлепляя сонные глаза.

— И машину с водителем? — тут же добавил оборотень.

— И машину с водителем, — кивнул я, выходя первым, как только автомобиль остановился возле ворот поместья.

Каково было моё удивление, когда из Наташиной машины выскочил Снегирёв.

— О, какие люди, — заорал Петька, подходя к младшему клирику и протягивая ему руку, которую Снегирёв без колебаний пожал. — Столько времени прошло, целые сутки, как не виделись… Знаешь, Тёма, ты совсем не изменился. Да и я не слишком соскучился, если быть совсем уж честным.

— Вот кто, наверное, никогда не изменится, так это ты, — Снегирёв скупо улыбнулся. — Шут и балабол.

— За это и любим многими. Не тобой, и это медицинский факт, — быстро добавил он, столкнувшись с яростным взглядом Натальи. И что их мир-то никак не берёт? — Но, Натаха, ты должна согласиться, что я был прав, когда говорил, что в монастырь ты съездишь с пользой. Вон, смотри какой прекрасный экземпляр тамошней фауны отхватила. Красавец, молод, силён, сильный маг… Дорогая, у всего этого есть обратная сторона. Я не хотел тебе о ней раньше времени говорить, но, придётся. Как только ты с Тёмой выйдешь в свет, твои подруги тебя дружно станут ненавидеть. И, заметь, им будет за что это делать, — и он пошевелил бровями, расхохотался, и пошёл в дом, даже не дав девушке сказать ему пару слов, которые готовы были у нее вырваться в середине его тирады. Мы смотрели ему вслед, глядя, как он поднял вверх руку, шевеля кистью.

— Я его когда-нибудь убью, — прошептала Наташа ему в спину.

— Вряд ли тебе это удастся, но, попробуй. Если тебе так будет проще, я его даже подержу, чтобы он не сильно вырывался, — я подошёл к ней и приобнял за плечи. Она на мгновение откинулась мне на грудь и вымученно улыбнулась. Я же отпустил сестру и подошёл к Снегирёву.

— Здравствуй, брат. — Мы обнялись, словно и в самом деле давно не виделись. Слишком много событий произошло только за одно утро, поэтому ощущение времени будто стерлось в сознании. А уж тот факт, что меня выперли из монастыря, даже попрощаться с братьями не дав, только усугубили это. — Что-то случилось? Почему ты здесь?

— Отец-настоятель считает, что Наталье может грозить опасность. Он не хочет рисковать и отвлекать тебя переживаниями от основного дела. Поэтому меня приставили к твоей сестре до особых распоряжений. — Он говорил холодно, глядя куда-то мимо меня. Я прищурился. Обычно у нас со Снегирёвым были более неформальные отношения.

Услышав его сейчас, даже Соня плюхнулась на задницу и уставилась на клирика немигающим взглядом желто-зелёных глаз. Хорошо ещё челюсть не уронила.

И тут мой взгляд упал на Наталью, на которую Артём не смотрел прямо-таки демонстративно. Что между ними успело произойти такого, что слегка безбашенный Снегирёв начал держать себя, как самый фанатичный клирик?

— Артём будет жить со мной… — Наташа осеклась и поморщилась, — с нами, конечно, с нами. То есть, с нами в одном доме. — И она прижала ладони к полыхающим щекам.

— Я могу поинтересоваться, где именно мы будет жить в столице? — обратился ко мне Снегирёв, одновременно с этим осматривая пространство возле дома. Место, где произошло столкновение двух реальностей отсюда видно не было, поэтому взгляду клирика особо не за что было зацепиться.

— В городском доме в столице, — поспешил я ответить на его вопрос. — У Академии, конечно, есть общежитие, но по статусу нам не положено селиться именно там, особенно, когда есть, где жить.

— Это хорошо, — кивнул Снегирёв, немного расслабившись. Я даже не сомневался в том, какие мысли его обуревали. Тяжело было бы кого-то защищать, находясь в людном месте в разных частях здания.

— А еще он будет учиться с нами в Академии ремёсел, чтобы не выпускать меня из вида, — тихо добавила сестрица, глядя пристально мне в глаза.

— Это даже неплохо, — задумчиво протянул я, отвечая на ее взгляд. Она и до своей оговорки выглядела несчастной, сейчас же вообще поникла. Всё-таки клирики странно влияют на женщин. Мне этого не понять. — Кто прибудет для осмотра места столкновения? — поинтересовался я.

— Кроме меня, похоже, никто, — пожал Артём плечами. — Мне помимо охраны твоей сестры поручили осмотреть все и доложить.

— Похоже, отец-настоятель был готов к подобному, — глубоко вздохнул я. — Слушай, ты на море был?

— Прорыв быстро ликвидировали, — кивнул Снегирёв, покачав головой.

— Что-то серьёзное? — решил уточнить я.

— Да не особо, — уже полностью расслабился Артём, ведя со мной такую странную беседу.

— Значит, мы с тобой практически в одинаковом положении. Надеюсь, скучно нам не будет, — я хлопнул его по плечу. — Пошли, найдём дворецкого, который тебе твою комнату покажет. А потом приступим к осмотру, пока какие-то кошки, оборотни и люди все не затоптали. — И я подтолкнул его ко входу, и сам пошёл следом. Оставив Наташу одну перед воротами. Дорогу до входа в дом сама найдёт, а позже я с ней поговорю.

Глава 10

Ольга Назарова изучала список столичных учебных заведений. Она долго оттягивала этот момент, но сейчас никакие отговорки уже не действовали. Времени оставалось совсем немного, поэтому вся ее родня требовала окончательного решения. Их элитную школу поместили в карантин, и доучиваться нужно было в другом месте. У вот уже первое сентября, а она так и не определилась. Но, закон есть закон. И члены императорской семьи обязаны его выполнять в первых рядах.

— Оля, — в комнату зашла мать. — Твой дядя ждёт твоего решения, чтобы сделать соответствующие распоряжения. Ты же знаешь, что начало учебного года отложили именно потому, что ещё не все кланы определились, куда отправят своих детей. Но, время раздумья подошло к концу. Надеюсь, что ты это понимаешь.

— Говори проще, не все ещё поняли, где у их деток будет достаточно знатная компания. Где они смогут заключить выгодные клановые союзы, в том числе и брачные. С Императорской школой таких вопросов не возникало. Там всё было предельно чётко и понятно. Скажи, от меня ждут не только, чтобы я определилась со школой, но и чтобы уже определилась с нашим будущим императором. Который по нелепому стечению обстоятельств должен ещё и моим мужем стать. Это мой последний шанс попытаться выбрать самой, да, мама? В следующий раз дядя просто покажет пальцем в достойного с его точки зрения кандидата, и на этом всё.

— Оля…

— Мама, мне тоже их страшно не хватает. И папы, и Кости. Но я хотя бы пытаюсь крепиться, — Ольга сжала кулаки. — Ты же настолько погрузилась в своё горе, что даже не пытаешься помочь мне.

Ей было тяжелее матери. Потому что так получилось, что она одномоментно стала главной претенденткой на корону Российской империи. Её и так недолюбливали, ещё во время учёбы в школе. Сейчас же она боялась даже представить себе реакцию на её появление окружающих. И даже не ненависти и неприкрытой зависти она боялась.

Скорее, толп науськанных отцами сыновей, которые не будут давать ей прохода только по одной простой причине: им позарез будет нужно запудрить ей мозги и одномоментно приблизиться к престолу. Довольно опасная игра, но риск был вполне оправдан, и она это понимала.

Ну, вот как сейчас смотреть на людей, своих одноклассников и просто учащихся с ней в одной школе, и не думать о том, что она видится всем, исключительно, как кукла, протягивающая их семье корону на золотом подносе. Она ещё раз бросила взгляд на буклеты и сразу отмела несколько статусных заведений, в которых акул и пираний было значительно больше, чем того требовала естественная для них среда обитания.

Ольга тряхнула головой, пытаясь прогнать терзавшую ее мысль, которая никак не хотела покидать в последнее время. Только одному человеку было плевать на её положение в обществе. Петру Романову. Он порой смотрел на неё таким взглядом, словно понимал, какого ей приходится. А иногда его взгляд становился жестким, а тон не терпящим неповиновения. Даже жестче, чем у дяди, когда тот отдавал приказы.

Словно он не понаслышке знал, что такое власть. Словно он приказывал когда-то. И его приказы выполнялись. Словно он прекрасно осознавал, что имеет на это полное право, данное ему едва ли ни с рождения. Но, ведь этого не может быть. Клан Романовых только при его деде, тоже Петре Алексеевиче крепко встал на ноги и вошёл в десятку влиятельнейших кланов империи. Не далее, чем на прошлой недели главу клана Романовых приветствовали в Совете кланов. Пётр, может, и не знал пока об этом.

Но ощущение, что Пётр знает, что такое — править, не покидало её ни на минуту. Так же, как и ощущение того, что его тяготит это знание. Что корона Российской империи — это последнее, что он хочет в этой жизни.

Ольга плохо знала Петра, до того момента, пока они не вляпались с размаху в этот идиотский турнир. Они никогда не общались до этого. А потом она начала с ним встречаться. Даже спать с ним. И что? И ничего. Всё рухнуло в одночасье. Когда она, как идиотка позволила окатить себя волшебным зельем. И позволить пролиться этому зелью на идиотку Клыкову.

Вот бедную Настю Ольге жаль не было. Хотела бы, нашла бы антидот. Она же нашла. И не погибла бы так глупо. Но, раз не искала, значит, её всё устраивало, не так ли?

Любила ли Ольга Петра? Вряд ли. Она не чувствовала ничего даже отдалённо похожего на влюблённость. Но, ей было хорошо с ним. А ещё, Пётр всегда мог её защитить. И она знала, что может юркнуть за его широкие плечи, и они не сломаются, не согнутся от ещё и её проблем. И вот этого чувства лишиться оказалось очень тяжело. А может быть, вот это и есть любовь? И никакие бабочки в животе не имеют к этому тягучему чувству никакого отношения?

Ольга снова покосилась на буклеты, а затем решительно взяла один.

— Вот, мама, можешь обрадовать дядю, я выбрала. — И она протянула буклет матери.

Та вздрогнула и посмотрела на дочь. Всё это время она молчала, давая Ольге подумать. Горе от потери мужа и сына захлестнуло её с головой. И она порой даже забывала про Ольгу. Взяв буклет, мать просмотрела, куда собралась её дочь.

— Академия ремёсел? Странный выбор, — она прищурилась, и принялась разглядывать дочь.

— Ничего странного в этом нет, — пожала девушка плечами. — Довольно много студентов с моего курса будут обучаться именно там. Трое, может, четверо, это только те, о ком я знаю.

— Скажи честно, Оля, это не связано с тем, что Пётр Романов отдал в эту Академию своих внуков?

— А, если и так? Ты что-то имеешь против? Или дядя будет против? По-моему, против самого Петра Романова он никогда не возражал.

— Но, это никоем образом не соответствует нашему статусу, — покачала женщина головой, все еще неотрывно глядя на дочь.

— Статусу не соответствовало, если бы я выбрала бесплатную школу, где обучают слабых целителей и некромантов, исключительно ради того, чтобы они случайно не утопили столицу в трупах: живых и мертвых. А Академия ремёсел вполне себе приличное учебное заведение. И вообще, это пойдёт на пользу нашему имиджу. Ольга Назарова близка к простым смертным, как никогда ранее! Звучит же, согласись, мама. — Девушка испытывающе посмотрела на мать. Грубить она не хотела, но прекрасно знала, что будет, если мать покажет слабину. Практически все решения в её жизни принимала мать, но сейчас она этого допустить никак не может.

— Звучит, — кивнула женщина и встала с кресла. — Я передам Борису о твоём выборе. Пётр Романов интересный мальчик. Правда, есть одно но, даже не знаю, понравится тебе это или нет. Не так давно, он получил звание младшего клирика. Да-да, Оля, не смотри так на меня. Практически сразу после того, как погибла его девушка, Настя, кажется, Пётр удалился в монастырь. Так что, даже не знаю, сможешь ты снова привлечь его внимание или нет. И, да. Ни я, ни твой дядя никогда ничего не имели против того, чтобы породниться с этим кланом ни тогда, ни, тем более, сейчас. Так, всё зависит только от тебя. Дерзай, девочка моя. Надеюсь, что у тебя всё получится.

Ольге могло показаться, но после того, как она всё-таки выбрала, мать испытала некоторое облегчение. Женщина пристально посмотрела на дочь и, улыбнувшись, наверное, впервые за долгое время достаточно искренне, вышла из комнаты, оставив дочь переваривать новость.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — после длительного раздумья прошептала Ольга. — Клирики — не монахи. И ты это прекрасно знаешь, мама, что бы ты не думала и не говорила. И то, что клирики более сдержаны, не значит, что они перестали быть людьми, тем более, мужчинами. А уж кто, как не клирик может в полной мере меня защитить. Да и не в монахи же он постригся, в самом деле. Вот в это, я бы ни за что не поверила. Ни с его страстью, с которой он отдаётся любому делу.

И Ольга решительно открыла брошюру, чтобы изучить, что же требуется приобрести к новому учебному году в новом учебном заведении.

* * *

Я лежал на шезлонге и пытался понять, что же люди находят в подобном валяние под обжигающими солнечными лучами. Понимание не приходило. Я надвинул легкую соломенную шляпу на лицо и попытался подумать. Но на жаре мысли плавились и хотелось подремать. Всё-таки в этом что-то было. Потому что сегодня впервые на протяжении всего времени, которое я провёл в этом мире, мне удалось полностью расслабиться.

* * *

Вчера мы отлично потренировались со Снегирёвым. Всё-таки с партнёром это делать было куда лучше, чем заниматься самостоятельно. Даже, несмотря на то, что звание они получили практически одновременно, было видно, что знаний и какого-никакого опыта у Артема было гораздо больше, нежели у него. Это не расстраивало, а наоборот делало их тренировки более увлекательными и мотивирующими. Все же, мне не верилось, что настоятельно отправил младшего клирика исключительно, чтобы приглядывать за Наташей. Может, он Снегирёву об этом и не сказал. Но хотелось бы верить, что мое обучение не закончилось, а таким вот странным образом продолжается.

А вечером вернулся дед. Мне он не говорил, куда ездил и зачем. Да я и не спрашивал особо. Если ему понадобится меня во что-то посвятить, то он обязательно это сделает. Мы как раз сели ужинать, когда он вошёл в столовую.

Оглядев вскочившего Снегирёва с ног до головы, Пётр Алексеевич кивнул.

— Я получил сообщение от отца-настоятеля. В какой-то мере, даже рад, что в нашем городском доме рядом с Натальей будут находиться целых два клирика. Я не могу выделить много людей для охраны. Сусанин только-только штат прислуги укомплектовал. Прежние-то с Ванькой уехали. Так что, не тушуйся, чувствуй себя, как дома, — благожелательно кивнул Петр Алексеевич, так или иначе продолжая разглядывать клирика, которого прикомандировали к нашей семье.

— Спасибо, Пётр Алексеевич, я постараюсь следовать доброму совету, — проговорил Артём, гладя на деда прямо, не отводя взгляда. — Хотелось бы уточнить, когда мы переедем в столицу?

— Через десять дней. Начало учебного года отложили на две недели. Многие ученики Императорской школы надеялись, что обучение в ней восстановится, но, увы, школу недавно поместили в карантин. Вы что-то знаете об этом? — спросил он как бы невзначай.

— Да, знаем, участвовали вместе с Петром в закрытии последнего прорыва. После чего было объявлено о карантине. Больше ничего ответить на ваш вопрос мы не можем. — Ответил Снегирёв, и я заметил, как вздрогнула Наташа, бросив на нас обеспокоенный взгляд.

— Ну вот, вы знаете, я подозревал, что так и будет. А большая часть долбоклюев вместе с их дебильными родителями ещё на что-то надеялись. И сейчас эти дебилы родители лихорадочно ищут, куда бы свою кровиночку пристроить. Поэтому всем учебным заведением был отдан приказ: «Ждать!»

Сказав это, он сел во главе стола и приступил к ужину. Расторопный слуга уже сервировал место для хозяина, хотя деда ждали позже. Мы же вернулись к еде. Наташа почти всё время молчала. Она о чём-то напряженно думала, время от времени бросая на Артёма быстрые взгляды.

Снегирёв тоже молчал. Но он-то просто привык молчать во время приёма пищи. В монастыре разговоры за столом не поощрялись.

— Что-то вы скучные какие-то сидите, — дед нарушил царившее за столом молчание. — Я в вашем возрасте поживее был.

— Да не о чем особо говорить, — ответил за всех я, поднимая взгляд на деда.

— Да вижу я, что сидите, будто воды в рот набрали. Где дружок твой непутёвый? — спросил он, явно намекая на Петьку.

— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Он мне не отчитывается, если вот так внезапно исчезает. Хотя, могу предположить, если в близлежащей деревне проживает молодая весёлая вдовушка, то Волкова можно найти именно там.

— Ладно, раз он один умеет развлекаться, за всех вас, то пускай гуляет. Но своих слов я не отменяю. Завтра переместимся на море. Прямо к нашему клановому дому. Позагораем, накупаемся. Девушки в купальниках, красота, — и дед мечтательно улыбнулся. Похоже, ни в одном из миров факт того, что Пётр Алексеевич очень любит море, не меняется ни при каких условиях.

В это время в столовую влетел Волков.

— Я что-то пропустил? — спросил он, падая за стол рядом со мной.

— Говорили о том, что как хорошо, что к нам присоединился Снегирёв, потому что толку от тебя, как от козла молока, — хмыкнул я.

— А если серьёзно? — насупился Петька, бросая на меня довольно обиженный взгляд.

— А если серьёзно, то глава клана тебя похвалил за то, что ты, в отличие от нас, умеешь отдыхать, — ответила ему Наталья, сидящая напротив оборотня.

— Это да, это я умею, — Петька расплылся в улыбке и повернулся к Петру Алексеевичу. — Моё почтение главе клана. Ой, куриные ножки, — и он принялся накладывать себе еды.

— Ну, развлекайтесь, дети, а я пойду утрясу все формальности, — он вышел из-за стола, не уточнив, какие именно формальности имеет в виду.

Я смотрел ему вслед. Он был почти такой же, каким я его помнил: высоченный, несгибаемый. Но здесь, в этом мире на нем не было того груза, что в моём, да и сомнительными развлечениями Пётр Алексеевич пренебрегал. Я видел, как он двигался там на берегу, вместе с клириками закрывая прорыв. Тогда никто не сказал бы, сколько ему лет. Дай ему Бог ещё два раза по столько прожить, как минимум.

Дед вышел из столовой, а я повернулся к Петьке.

— Ты где был?

— Не поверишь, уснул, — он поморщился. — Отрубился, как подкошенный и буквально только что проснулся. Да, я так понял, море не отменяется?

— Нет, не отменяется, — ответил я, вставая из-за стола.

— Класс, сейчас поем курочку и пойду купальные трусы найду. У меня ведь есть купальные трусы? — задал оборотень сам себе вопрос и задумался над его ответом.

* * *

— Идём купаться, что вы тут лежите? — на соседний шезлонг плюхнулся Петька, обдав меня мелкими брызгами. — Петруха! Ты отдыхать сюда приехал или просто познакомить своё бледное тело с таким явлением, как солнце? Отдых, это не только песок, пальмы и солёное море. — Нравоучительно поднял он палец вверх, после чего тряхнул головой, стряхивая на нас капли холодной воды. — Ты хотя бы выпрямись, на девушек посмотри. И тебе, Тёма, не мешало бы глянуть. Смотри, видишь, вон там ходят странные для тебя создания: с грудью, попками, и ногами. Они ещё на вас старательно пялятся и усиленно глазки строят. Так вот, Тёма — это девушки. И из-за них с полсотни парней уже хотят набить вам с Петрухой лицо. На ваших трусах не написано, что вы младшие клирики. Поэтому у них закрадываются глупые мысли о том, что какая-то сотня ребят с вами сможет справиться.

— Волков, у тебя с Наташей что-то есть? — внезапно спросил Артём. Я даже шляпу с лица убрал и приподнялся на локтях, удивлено глядя на друга, который лежал на животе, подставив солнцу спину. О том, что между ними произошло, мы так и не поговорили, не было подходящего момента.

Сестры рядом не было, она вернулась в дом, вместе с дедом, который в приказном тоне заявил, что с охраной своей внучки справится сам и еще десяток ребят из охраны, поэтому оставил нас здесь в чисто мужской компании прочувствовать все прелести отдыха.

— Чего? — спросил Петька, после небольшой паузы, видимо, в себя приходил от подобного вопроса, который кому-то в принципе мог прийти в голову.

— Мне важно знать, какой круг её общения, иначе может получиться неудобно. — Ответил Снегирёв, пристально глядя на Волкова. — А вы с ней постоянно о чём-то спорите.

— Спокойно, Тёма, расслабься. Натаха мне, как потерянная сестра. А это я тебе скажу… Так что, не парься. Можешь приступать к своим дремучим ухаживаниям.

— Я вовсе не хочу…

Договорить ему не дали. Потому что невдалеке раздался истошный крик.

— Прорыв! Кто-нибудь, помогите!

Наверное, у нас выработался условных рефлекс. Иначе, как объяснить, что уже через полминуты мы стояли с Артёмом возле голосившей девушки с кинжалами в руках. Ничего, что могло указывать на прорыв и нашествия тварей, видно не было. Даже море ни разу не шелохнулось, хотя должен был начаться внезапный и разрушительный шторм.

— Где прорыв? — спросил Снегирёв, сосредоточенно оглядываясь по сторонам, тоже не совсем понимая, что на самом деле происходит.

— Вон там, — пролепетала красотка в таком откровенном купальнике, что у меня на мгновение дыхание перехватило. Артём словно не видел этого, хмуро вглядываясь в лицо девушки. Вот это выдержка, я аж отвлекся от созерцания окружающей местности, усмехнувшись своим мыслям. Девица тем временем указала дрожащей рукой на кабинку для переодевания, возвращая меня в реальный мир. При всем при этом она не отводила взгляда от наших кинжалов.

Я пригляделся и прикусил губу, чтобы не заржать. Нельзя смеяться, мы же клирики. Перевёл взгляд на Артёма. Он все ещё сохранял серьёзную мину, но в глазах плясали черти.

Кивнув друг другу, обошли кабинку с двух сторон. Со стороны это, наверное, выглядело странно — два здоровых парня, в трусах и с кинжалами в руках идут крадущимся шагом к кабинке. Одновременно выкинув руки, мы вытащили из укромной ниши двух подростков, лет тринадцати на вид.

— Что, за девушками подглядывали? — сурово спросил Снегирёв, поигрывая кинжалом.

— Мы не хотели, — пролепетал тот, которого держал Тёма.

— Ну, конечно, не хотели. Кто же хочет просто подглядывать? Это же, как сахар через стекло лизать. — Добавил я.

— А-а-а, — завопили мальчишки и рванулись и наших рук. Мы синхронно разжали пальцы, позволяя им «сбежать».

— Идиоты малолетние, — покачал головой Артём, с досадой глядя на кинжал, зажатый в правой руке.

— Простите, — мы обернулись. Рядом стояла та самая красотка, которая мальчишек приняла за тварей. Стояла она не одна, а в компании трех подружек, которые откровенно разглядывали нас. — А вы, правда, клирики?

Мы со Снегирёвым переглянулись, так и не решив, как именно ответить на прямой вопрос.

— А мне вот интересно, откуда вы их достали? — к нам подскочил Петька, вставая между нами и довольно искренне рассмеялся. Судя по выражению лица Снегирёва не у меня одного было желание ему набить морду.

Похоже, отдых перестал быть расслабляющим. Но, по крайней мере, будет весело. Я надеюсь.

Глава 11

На море мы пробыли ещё три дня. Все эти дни дед позволил нам побыть в чисто мужской компании. Не появлялся сам в течение всего дня. Сам же он опекал Наташку, которая, как только надела купальник, сняв юбку, потеряла всякую осмотрительность. Даже я оценил точеную фигурку сестры. Не говоря уже о толпах парней, которые и хотели бы подойти, вот только высокая фигура деда враз отбивала эти порывы.

А Наташка, вот зараза такая, ещё и кокетничала напропалую, а когда дед к ней поворачивался, корчила невинную гримаску. Как же хорошо, что мне за ней следить не поручили.

И хотя мы постоянно были в окружении девушек, ничего, выходящего за рамки приличий не позволяли себе. Кроме оборотня. Петька оторвался на полную катушку. В последнюю ночь перед отправлением домой, он ушёл с пляжа сразу с тремя распутницами. При этом, манипулируя знакомством с нами, привлекал тем самым внимание больше половины свободных девиц к своей персоне. Весть о том, что мы с Артёмом клирики разлетелась со скоростью звука, причем, как мне показалось, даже чайки облетали наш пляж стороной. В отличие от девушек, которых, как магнитом притягивало к тому месту, где мы наслаждались солнцем.

Домой Петька заявился тогда под утро, еле держась на ногах, но абсолютно довольный жизнью и собой, и нами, что не подвели в трудный для него час.

Нам же со Снегирёвым, было не охота. Почему-то не привлекал больше блуд, просто, чтобы плоть потешить. Словно в монастыре магию какую применяют. И, вроде бы не давали мы обетов, но вот погляди же, не нужны нам были легкодоступные девушки, хоть ты тресни.

Петька не преминул выступить, глядя на нас.

— Меня с вас просто уносит, — сказал он, поглядывая с нескрываемым отвращением. — Вы это, смотрите, держитесь от меня подальше. А то ещё покусаете. Буду с кислой миной бродить, и нагонять на всех тоску своими пренебрежительными отказами. Бр-р-р, — он передёрнулся, видимо, представив, что вокруг много девушек, а он проходит мимо с гордо поднятой головой.

Но, в целом, мне поездка понравилась. Там, в прошлой жизни, я никогда не загорал специально, но всегда был очень смуглым. Особенно иностранцы считали это чуть ли не вульгарным. Кожа у Петюни была такой же, поэтому загар ложился ровно без ожогов и пятен. И это, несмотря на то, что я блондин.

А вот Петька обгорел. Он-то был не в привычном теле. К счастью, для него это проявилось уже в Москве, куда мы отправились напрямик из пляжного дома клана Романовых. Хотя, назвать полноценную виллу пляжным домиком… Это только дед мой Пётр Алексеевич мог до такого додуматься.

Но я так до конца и не понял, как оборотень мог обгореть. Меня уже смутные сомнения стали посещать, а не болен ли наш волчонок часом. Но на просьбу показать зубки, он реально прикусил Артёма, только в человеческом теле, и не разговаривал с нами больше часа. Чтобы Петька столько терпел и ни с кем не заговорил, говорило о многом, например, о смертельной обиде. Но, к счастью, для всех нас, парень он отходчивый и, как оказалось, не заразный.

А вот заставить себя купаться я так и не смог. Нет, в море меня уже Снегирёв затащил. Но я зашёл по пояс в приятно-прохладную воду, да так там и простоял, пока Артём с Петькой вокруг меня дельфинами резвились. Ну, не люблю я море. Вот хоть тресни. И это, несмотря на то, что основная стихия моей магии — вода. И я, в общем-то, вполне комфортно чувствую себя, находясь в родной стихии.

Почему-то к реке этой неприязни у меня нет. Я и в родном мире мог спокойно окупнуться. И в этом мире тоже, вон в озере спокойно плавал. Надо всё-таки пересилить своё неприятие морского простора. А то я половины удовольствий сам себя лишил.

Переместились домой мы порталом. Уже вечером. Сил ни на что не было, только отдохнуть после отдыха. По крайней мере, сон был крепким и без сновидений. А с утра отправились в Академию ремёсел.

Во внутреннем дворе собралась довольно большая толпа учащихся. Все шумели, стараясь перекричать друг друга. Вот только стояли они хаотично только на первый взгляд. Приглядевшись, я увидел, что большинство учащихся стоит в пределах очерченных границ, словно по секторам. А напротив каждого сектора прямо на земле расположена эмблема. Разглядеть, что было нарисовано на эмблемах, не представлялось возможным. Может быть, если подойти поближе, что-то и проявиться. Но пока приходилось довольствоваться малым.

— Это факультеты, — шепнул мне Петька. У него болели обожжённые плечи и спина, и оттого настроение оставляло желать лучшего.

— Я уже понял, — прошептал я, оглядываясь по сторонам. Хорошо быть высоким и возвышаться над остальными. И тут я увидел Щедрова, который стоял чуть в стороне в толпе парней и девушек, среди которых многие были мне знакомы по школе. — Нам туда, — и я потащил Петьку к машущему мне рукой Славке.

Наталья с мрачным Снегирёвым прошли к другой группе новых учащихся. Я сегодня чуть ли не силой заставил его снять слишком узнаваемую куртку и спрятать не менее узнаваемый кинжал так, чтобы он не бросался в глаза.

Проблему с моим кинжалом, с которым я так же не желал расставаться ни на секунду решили просто: мне сделали под него специальные ножны, которые под одеждой были практически незаметны. Мастер по поручению деда наложил на них какое-то заклятие, еще когда я был в монастыре, чтобы проблемы в ношении оружия больше не возникало. Предусмотрительности Петра Алексеевича я мог только завидовать и учиться у него. Не делал этого в прошлой жизни, так хоть в этой дурью перестал страдать.

Наталья и, соответственно, Артём были записаны на факультет боевой магии. А вот мне, Петьке, тому же Щедрову ещё предстояло выяснить, куда будем распределены. Мне, если честно, было всё равно, как и оборотню. Слава же заметно нервничал.

— Я не знал, что вы уже приехали. Так бы утром дождался. — Сказал он, когда мы поздоровались. — Тут много наших, даже вон, Назарова в общем потоке стоит. А Наташка уже распределилась? — он кивнул на сестру, которая старательно не смотрела на Артёма.

— Она не распределялась. Сразу попросила её к боевикам определить. Так тоже можно, но лучше пройти распределение. То, к чему у тебя склонность и изучать проще, — ответил я, улыбаясь.

— А кто-нибудь знает, в чем суть этого распределения? — продолжал пытать нас Щедров. — Мне никто не говорит.

— Наверняка, что-то жуткое и чертовски болезненное, — отмахнулся Волков и повел плечами, в которых от резкого движения, судя по всему, возникла боль. Вот же упрямый, нет, чтобы обернуться и избавиться потом от этого недуга. Теперь будет несколько дней ходить и страдать, хотя, он это любит, наверное, первое после вдовушек и вкусной еды.

— Да, ладно тебе так шутить надо мной, я и так на нервах, — натужно рассмеялся Слава.

— А я не шучу. Я вообще парень очень серьезный, — усмехнулся Петька и демонстративно отвернутся от нас, насвистывая какую-то траурную мелодию. Я если честно не узнавал, что действительно представляет собой это распределение, но после полугода обучения в монастыре не думал, что меня можно чем-то удивить.

— Ребята, привет, — к нам пробился Карамзин и встал рядом. — Сколько тут девчонок…

— А ещё больше парней, у которых к тебе неприязнь только из-за факта твоего существования, — заметил я. — Которые спят и видят, как половчее разбить тебе лицо.

— А почему именно мне? — возмутился Дмитрий.

— Потому что мы, в отличие от тебя, на девчонок местных не заглядываемся, — хохотнул Щедров, понимая, что Петька его разыгрывает и ничего страшного с ним произойти не должно было.

Пока они шутливо перепирались, я отделился от основной группы и подошёл к Назаровой.

— Привет, — она вздрогнула и посмотрела на меня.

— Привет, — слабо улыбнувшись, осмотрела с ног до головы. — Тебе идёт быть клириком. — Сказала она.

— И что это теперь общеизвестный факт? — поморщился я, вновь оглядывая толпу, которая на меня, в общем-то, внимания не обращала.

— В определенных кругах, — уклончиво ответила он, — наверное. Мать в курсе, по крайней мере. Но, если тебе будет так лучше, то я буду молчать.

— Буду премного благодарен, — решил проявить вежливость. Я не знал, как относился к Ольге теперь. Да, правы многие, я точно уже не тот человек, которым был раньше.

— На море был? — спросила Назарова, прищурившись. После того, как заговорила со мной, она будто бы расслабилась.

— Да. Дед настоял. Сказал, что хочет устроить семейный отдых. — Ответил я.

— У тебя волосы выгорели. Ты сейчас похож на светлого паладина из сказок. — Она подняла руку, словно хотела отвести прядку упавших на лицо волос, но передумала.

— Пошли к нам. Что ты здесь стоишь? — я решительно взял её за руку и потащил к нашей компании.

— О, вы опять вместе? — глянув на нас, спросил Карамзин. Ольга вздрогнула, но быстро успокоилась. Потому что Дмитрий не язвил, не издевался, а просто констатировал факт.

— Мы опять вместе? — спросила девушка, поворачиваясь ко мне.

Я только пожал плечами. Да кто же его знает. Поживём-увидим.

— Тишина! — вперёд вышел мужчина. У него было суровое гладковыбритое лицо, ёжик седых волос. Одет он был в строгий деловой костюм. — Как обычно, в первый учебный день мы проводим распределение по факультетам учеников, выбравших свободное распределение. В большинстве своём наши новички — бывшие ученики Императорской школы, помещенной не так давно в карантин. Сейчас каждый из вас будет выходить сюда, становиться в этот круг и артефакт определит наивысшую предрасположенность.

Мы переглянулись. Почему-то никто не хотел идти первым. Хоть это и было просто, но нагоняло какой-то жути, словно от этого артефакта завесила вся будущая жизнь. Но у меня-то все просто. Пусть хоть в лекари определят, буду действительно паладином. Это, как клирик, только более надменный и может исцелять. По крайней мере, мне казалось это определение более правильное. Прошло около минуты, но никто так шага вперед и не сделал. Лучше бы было, чтобы по списку просто вызывали, и не было бы такой неловкости. Наконец, мне это надоело, и я вышел вперед. Встал в круг, и вопросительно посмотрел на ректора.

— Назови имя. А потом направь неоформленную волну силы в центр круга, — тихо подсказал мужчина.

— Пётр Романов, — представился, после чего сосредоточился, и волна чистой силы ударила точно в центр площадки, на которой я стоял. Во все стороны полетели брызги. А в том месте, куда попала сила, начала формироваться фигура из белого дыма. Вот она отделилась от земли и повисла в воздухе. Это был череп и два скрещенных меча.

— Выбирай, факультет некромантии, или боевая магия, — спокойно произнёс ректор.

Я задумался. Вряд ли на факультете боевой магии мне могут дать больше, чем давали в монастыре. Как бы вообще все знания не свели на корню, заменяя только теми, которые помогут сдать экзамены. Не просто же так, Артём как изгнание воспринимал факт обучения здесь. Он всё-таки признался мне накануне вечером, почему такой смурной ходит, и взял с меня слово клирика, что буду с ним спарринговаться не реже одного раза в два дня. А вот некромантия… Клирики не сильны в этой дисциплине. А мне ещё преподаватель этой Академии, как там его, Семён Яковлевич, кажется, сказал, что у меня есть склонность к магии смерти.

— Факультет некромантии, — чётко произнёс я. Фигура из дыма распалась, и мне на руку упал жетон, на котором было указано, что я студент третьего курса факультета некромантии.

— Странный выбор, — коротко бросил ректор, отмечая что-то на листке. — Расписание получите чуть позже. Следующий…

— Постойте, но, я же не знаю основ, — я повернулся к ректору. — Почему сразу третий курс?

— Не волнуйся, нагонишь. На первых курсах много общих предметов. И ваша школа давала их очень хорошо.

— Но…

— Петр Романов, не задерживайте всех нас. Мне и так кажется, что я проведу здесь остаток дня, пока все переборют свои страхи и поймут, что от их желания ничего не зависит. По крайней мере в моей Академии. Уровень необходимых навыков определяется так же артефактом. И здесь четко сказано, что знаний у вас вполне хватает на третий курс. Теперь все понятно? — Отрезал ректор. Мне пришлось кивнуть, соглашаясь с ним, хотя вопросов было больше, чем ответов. — Следующий.

Я направился к сравнительно небольшой группе учащихся, напротив которых был изображен такой же череп, как и на моём жетоне. Как же их мало. В несколько раз меньше, чем на всех других факультетах.

— Пётр, привет, — меня сразу же с двух сторон взяли под руки девушки. Комарова и Климова. И, если Комарову зовут Анна, то Климова так и не представилась тогда.

— Здравствуйте, девушки. Ну вот, мы будем учиться на одном факультете. Надеюсь, у вас третий курс? — я улыбнулся.

— Да, — они продолжали прижиматься ко мне с двух сторон. Каково же было моё удивление, когда к нам подошли пара парней и совершенно искренне поздоровались. По-моему, они были на кладбище, когда мы с Щедровым с этим факультетом столкнулись. Я внимательно осмотрел всех собравшихся, понимая, что действительно видел уже многих из них.

— Так, тебе вот эти цветы не интересны, ты свою судьбу определил, — к нам протиснулся Петька. — Он решил вести аскетический образ жизни, всячески усмиряя плоть жуткими тренировками. Я однажды поучаствовал на одной из них, до сих пор периодически заикаюсь. Пётр Волков, — представился он, под смех девчонок, которые все равно не смотря на такое представление от меня не отлипли. И вряд ли сильно поверили Петьке. Он же прямо не орал, что я клирик. А тренировки, так многие парни тренируются. — Видите, нас зовут одинаково, вы не запутаетесь. А на этого не тратьте своего драгоценного времени, девчонки. Он почти монах.

— Я не монах, — спокойно поправил я болтливого оборотня.

— Я сказал, почти, ты чем слушаешь?

— Значит, тебя распределили сюда, — я задумчиво посмотрел на него.

— Вообще без вариантов. У тебя хотя бы выбор был. — Петька тяжко вздохнул. — Но, ты знаешь, я не в претензии. Вот честно. Не имел никогда такого опыта, как с трупами возиться. Всё, как говорится, случается в первый раз…

Тут к нам подошёл ошарашенный Щедров, перерывая очередной монолог Волкова, не несущий никакой смысловой нагрузки.

— Я не понимаю, как так получилось, — он растерянно смотрел на свой жетон. — О, привет, девчонки.

— Это неожиданно, — проговорил я, глядя на Вячеслава. — Какие-то предпосылки к магии смерти должны быть.

— В том-то и дело, что у меня никогда никаких дел с потусторонним миром не было. Это ты с кельпи как-то договаривался. Что уже указывает на склонность к этому разделу магии. — Сказал Щедров, почесав затылок. — И вообще, я покойников…

— Боишься, что ли? — спросил оборотень. — Да, нелегко тебе, приятель, на нашем факультете придётся.

— Ну, не то, чтобы боюсь… Петь, ты же помнишь, как мы на стригу нарвались. Я думал, что всё, окочурюсь прямо там. И теперь, вы хотите сказать, что я буду всё это изучать? — Щедров снова недоумённо посмотрел на жетон. — Я в шоке, — пожаловался он не понятно кому. — Прав ты был, чёрт языкастый. Это было действительно очень интересное распределение, где за несколько секунд я ощутил весь спектр чувств, которые ты описал ранее, — не стал уточнять он в присутствии остальных студентов факультета про боль и страдания. Многим ведь это могло было даже нравиться.

— Всем привет, — радостно ответил Карамзин, подходя к нам. У меня на выбор было аж три факультета, но я решил не отставать от коллектива, тем более, сам думал о чем-то подобном, — улыбался он широкой улыбкой, похлопав по плечу Волкова, нарвавшись после этого на злобное шипение.

— Да, а что там за парень рядом с Наташкой? — Щедров уже вроде бы пришедший в себя указал на Снегирёва, который стоял, сложив руки на груди, и с суровым выражением лица слушал, что ему говорит Наташа.

— Петькин друган, — ответил оборотень. — Жуткий тип. К тому же параноик. Чуть что, сразу за ножичек хватается. Нервный очень. Не советую с ним общаться.

— Петя, а я тоже сюда попала, — я резко развернулся вместе с хихикающими девушками, всё ещё держащими меня под руки. — Это так странно. Среди нашей семьи не было некромантов.

— Тот год очень сильно на всех нас повлиял, — ровно ответил я. Почему-то мне начало казаться, что все из наших, кто рискнул бы пройти распределение, оказались бы непременно на этом факультете. Это аномалия, и подобного точно не должно было быть. Я посмотрел на Снегирёва, который, поймав мой взгляд, кивнул довольно сосредоточенно. Надеюсь, он понял, чем были вызваны мои опасения. Но Артём не дурак, сам должен был догадаться, учитывая, как пристально он следил за распределением. Следует ли сообщать об этом наставнику монастыря? Или я просто накручиваю себя больше меры. Ладно, обсудим с ним это позже.

— Олечка, ты даже не представляешь, какая большая у меня на сердце радость от того, что ты будешь учиться с нами, — Петька приложил руки к сердцу. — Вы только представьте, какие плюшки и шоколадки сейчас посыплются на наш маленький, но такой важный факультет, — и он закатил глаза, видимо, представив все эти плюшки.

— Тишина! — громкий голос ректора заставил его заткнуться. Впрочем, как и всех остальных. — Я рад приветствовать всех учащихся в новом учебном году. Надеюсь, этот год пройдёт мирно, без особых потрясений для нашей славной Академии. Ещё раз хочу поприветствовать новичков. Очень надеюсь, что вы быстро освоитесь. А теперь пройдите в закреплённые за вашими группами на этот год аудитории. Номера аудиторий, как обычно сейчас проявятся на ваших жетонах. Сегодня ознакомительный день. Ваши преподаватели расскажут, чем же вы будете заниматься в этом учебном году и введут в курс дела новичков. Надеюсь, что я с вами буду видеться редко. Расходимся по аудиториям!

Глава 12

— Моё имя Семён Яковлевич Корнилов, — в класс влетел тот самый мужчина, который проводил практикум по некромантии в ту ночь, когда мы с Щедровым из склепа Шуйского на свет божий выбирались. Можно себя поздравить, имя я запомнил правильно. Ну, а фамилию услышал впервые. — Я представляюсь новичкам. Но и остальным моим ученикам напоминаю, потому что после летних каникул обычно в голове вакуум. И я искренне надеюсь, что эта забывчивость относится исключительно к именам ваших любимых преподавателей, иначе в этом году вам всем будет очень непросто справиться с нагрузкой.

— Семён Яковлевич, а как новички будут проходить обучение на третьем курсе, если у них не было до этого некромантии? — подняв руку, спросил один из парней, который перед этим о чём-то переговаривался с Карамзиным и Петькой, которые успели уже со всеми перезнакомиться в нашей маленькой, всего на двенадцать человек, группе.

— Рогов, у наших новых учащихся был такой опыт в изучении общеобразовательных предметов, что вам и не снилось. Им не нужно будет посещать эти предметы. Оценки за них перенеслись автоматически из императорской школы в Академию. Так что акцент в расписании будет именно по выбранным специальностям. И пока лично ты, Рогов, будешь высчитывать логарифмы, Щедров с Романовым успеют догнать вас по основным предметам.

— Но, на специализации они всё равно…

— Рогов, если ты дашь мне договорить, то узнаешь, что программа изменена в связи с таким жутким событием, как карантин всей территории школы. В первые три месяца вы будете догонять наших новичков по общим предметам, а они по специализированным. А через четыре месяца всё вернётся на круги своя. И это касается не только нашего факультета, но и всех остальных. А сейчас все встали по одному и разобрали расписание. — Рявкнул под конец он.

— То есть мы будем как бы учиться вместе, но одновременно с этим будем разделены на две равноценные группки, которые будут страдать локально в своем коллективе? — раздался позади меня голос Волкова. Я смотрел пристально на наставника, который глубоко вздохнул и выдохнул, видимо, пытаясь успокоиться, хотя ничего такого, что должно было вывести его из себя студенты не спрашивали. Скорее всего, сам факт нашего пребывания здесь выводил из равновесия, ведь, получается, рушится весь устой, к которому он, собственно, как и другие преподаватели Академии за время своей работы привыкли.

— Имя? — довольно миролюбиво спросил Корнилов, глядя на Петьку.

— Пётр Волков, — ответил оборотень. Я обернулся и посмотрел на его вполне довольное лицо, выражение которого совершенно не изменилось под пристальным взглядом Семёна Яковлевича.

— Хорошо, Пётр Волков, что ты сразу уловил всю суть предстоящего обучения в этом семестре, — пояснил мужчина, разворачиваясь к доске, беря в руки мел, которым хотел что-то написать, но тут же повернулся с обреченным видом, когда ему задали очередной вопрос, не относящийся к его предмету.

— Простите, здесь написано, что боевую магию будет вести Долгов Виктор Валерьевич? — подала голос Назарова. — А что, Виктор Валерьевич, у вас тоже преподаёт?

— Не только учащиеся остались без школы, но и преподаватели. А Долгова просили перейти к нам, собственно, все здесь понимают почему, — ответил Корнилов.

— Из-за тебя, Олечка, — Петька перегнулся к нам из-за стоящей позади парты, поясняя, что здесь забыл Долгов.

Когда мы вошли в эту аудиторию, Ольга умудрилась влезть между мною и Комаровой. А также застолбить место рядом со мной за партой, рассчитанной на двоих. Понятно, что она чувствует себя не в своей тарелке и старается держаться поближе ко мне. Тем более, что расписание составлено таким образом, что с остальной группой мы пересечёмся только через три месяца.

— Спасибо, что напомнил, а то тут все тупые и ничего не понимают, — огрызнулась Назарова.

— Да, нет, все всё как раз-таки понимают, — протянул оборотень. — Не понимаю я. Вот, на хрена было жилы рвать и, скорее всего, Долгова хорошей премией сюда заманивать, если в Академии целых два кл…

— Петька, заткнись, — я вывернул руку и заткнул ему пасть.

— Я вам не мешаю? — Корнилов сложил руки на груди. Петька отрицательно помотал головой и отбросил мою руку.

— Простите, Семён Яковлевич, просто нам всем немного не по себе, и увидеть знакомого преподавателя будет очень волнительно, — попыталась сгладить выходку Петьки Ольга.

— Я понимаю, — некромант наклонил голову. Он ещё пока не определился, как обращаться к будущей императрице. Не только Ольге волнительно, и не только она находится в нестандартных условиях. Скорее всего, первичная его нервозность появилась как раз из-за Назаровой. Он не знал, чего ожидать от наследницы престола. Но все оказалось не так страшно, как он себе это представлял. — Кстати, Виктор Валерьевич должен подойти с минуты на минуту, чтобы объяснить, как будут проходить занятия с ним. Вы, наверное, обратили внимание, что его занятия стоят ежедневно. Ими будет заканчиваться каждый ваш учебный день. И именно там вся группа будет собираться в эти три месяца в полном составе.

Он замолчал, и тут Петька поднял руку.

— Да, Волков, ты что-то хотел сказать? — разрешил ему говорить Корнилов.

— Нет, я не хочу говорить, я хочу стенать. Можно? — некромант, еле сдерживая улыбку, кивнул. — Господи, за что? Что мы сделали такого непоправимого? Почему ты позволяешь нам страдать непрерывно без перерывов на обед? Глупцы, — он развернулся к нашим одногруппникам лицом. — Вы хоть понимаете, какие боль и страдания нас всех ждут?

— Слушать тебя в ежедневном режиме — это те ещё боль и страдания, ты прав, — все, кроме меня и Корнилова резко развернулись к двери. В проёме стоял Долгов и с интересом слушал стенания Петьки. Я не подпрыгивал, потому что слышал, как он открывает дверь и заходит. А Корнилов стоял лицом к двери.

— Вы преувеличиваете, Виктор Валерьевич, — насупился оборотень. — Но я-то прекрасно помню, как вы любите издеваться над учениками. Конечно, не так, как в монастыре, — он замолчал на секунду, и быстро продолжил. — Вот там, я слышал, просто звери, а не учителя. Но, согласитесь, Виктор Валерьевич, вы недалеко от них ушли. Я бы даже сказал, что очень близко находитесь. Но ведь это не дело, издеваться так над обычными детьми, которые совершенно точно, ни при каких обстоятельствах, даже под страхом смерти не хотят становиться борцами за мир во всем мире, — уронил он голову на парту.

— Ты об нее еще головой побейся, — обратилась к нему Назарова, после чего раздались характерные звуки соприкосновения головы и дерева.

— Он когда-нибудь затыкается? — спросил Долгов, обращаясь ко мне.

— Нет. — Я покачал головой.

— Думаю, что надо организовать для тебя, Волков, специальные индивидуальные тренировки, — задумчиво проговорил Долгов. — Может быть, это заставит тебя более вежливо и почтительно обращаться к твоим преподавателям.

— Вот зачем сразу угрожать? Достаточно сказать, Волков, замолчи. И Волков замолчит. Тем более, что мне разрешили высказаться, — и Петька, который поднял голову, надулся и замолчал. Подозреваю, что ненадолго.

— Так, значит, будем приводить вас всех в форму. Волков, Романов, Карамзин и… я еще придумаю кто это будет, начнут индивидуальные тренировки под моим руководством. Корректировки в расписании я сделаю в самое ближайшее время, — оскалился Долгов, пристально глядя на меня.

— Ладно эти двое, а я-то тут при чем⁈ — завопил Карамзин, вскакивая со своего места. — Это все ты виноват, не можешь держать рот закрытым, вот нас и накрыло волной несправедливости вместе с тобой.

— А ну, все замолчали! — рявкнул Корнилов, и в классе воцарилась, на удивление, полная тишина, прерываемая только сопением Волкова, который явно был не согласен с решением Долгова.

А сам Долгов тем временем, прошел к Корнилову и пожал ему руку. Мне почему-то показалось, что они давно знакомы.

— Такое постоянно? — тихо спросил некромант у него.

— Только с Волковым, но тут клинический случай. — Долгов хмыкнул. — Будет много выступать, мы Каца позовём. Пускай с ним о жизни и несправедливости разговаривает.

— Ну, это уже действительно тяжелая артиллерия, — усмехнулся Корнилов. — Соломон Израилевич даже меня ни во что не ставит. Хотя я один из немногих, кто может оборвать его посмертие. Оставим Каца на самый крайний случай. — Он повернулся к классу. — Все ознакомились с расписанием? Отлично. У Виктора Валерьевича будет небольшое обращение к группе. После чего вы можете пойти получать учебники.

— Мои пожелания касаются формы одежды. Я прекрасно знаю, что в Академии имеются раздевалки, где можно будет переодеться, поэтому никаких возражений по этому поводу я не потерплю. Назарова, — он посмотрел на Ольгу.

— Да, — Ольга поднялась со своего места. Всё-таки Долгов неплохо всех нас выдрессировал в своё время.

— Расскажешь девушкам, во что именно им нужно будет одеваться. — По тому, как разгладилось лицо Корнилова, ему только что показали пример того, как обращаться к Ольге. — Романов. — Я молча встал. Долгов разглядывал меня почти минуту, после чего медленно проговорил. — Ты освобождаешься от основных занятий у меня.

— Но… — я встрепенулся. Узнав, что у нас боёвку будет вести Долгов, я даже духом воспрянул, и тут вот это.

— Поверь, так будет лучше.

— Значит, от дополнительных занятий мы освобождены? — с какой-то надеждой в голосе проговорил Петька, но наткнувшись на холодный, направленный на него взгляд, сразу же заткнулся и понуро опустил голову.

— Романов, меня прервали, поэтому я продолжу. Я оставлю для вас, — выделил он последнее слово, — только внеурочные занятия, о которых говорил ранее. Щедров, — он уже отвернулся от меня, обращаясь к Славке. Я сел, стараясь не показывать своего разочарования. А я уже накрутил себя, что он специально оставил внеурочные дополнительные занятия именно мне по причине моей подготовки. Я надеялся, что Снегирёв уже успел из него литра два крови выпить, оставив нам только на глоток. Ведь только Долгов может направлять нас, чтобы мы держали советующую форму. Надо будет с ним серьезно на эту темы поговорить, если Артём не успел. Благо, он оставил хотя бы внеурочные спарринги. — Объяснишь молодым людям, в каком виде они должны приходить на тренировки. У меня всё.

— А я… — начал было Петька, но Долгов его перебил.

— А ты, Волков, должен быть на каждом занятии, как штык!

— Несмотря на дополнительные занятия? — похоже, он уже смирился с этим нюансом и теперь пытался выторговать себе хоть немного свободы.

— Несмотря на дополнительные занятия, именно ты обязан посещать ещё и те, что указаны в расписании, — довольно серьезно ответил он. — Уважительной причиной неявки может быть только см… Хотя, нет, даже костлявая не будет являться уважительной причиной. Тебя, вон, Романов поднимет, и ты всё равно придёшь ко мне тренировку. Это понятно, Волков?

— Понятно, — он так горестно вздохнул, будто только что сообщили, что с завтрашнего дня ему суждено ходить на пытки.

— Отлично. Тогда, у меня всё.

— У меня тоже. — Корнилов скупо улыбнулся. — Новички завтра в девять утра жду вас в этой аудитории. Все остальные разберутся, куда им идти. А теперь поспешите за учебниками, пока их можно получить без особой очереди. — И он демонстративно посмотрел на часы.

— Это несправедливо, — всю дорогу до библиотеки бурчал Петька. — Жизнь гадкая и несправедливая стерва.

— А почему тебя освободили? — Климова, которую звали Даша, как мне шепнул Карамзин, подошла ко мне, улыбаясь. — Наверное, из-за того, что ты в состязаниях в прошлом году участвовал? Там же участников отдельно готовили.

— Да, наверное, — ответил я рассеянно, старательно запоминая дорогу, по которой мы сейчас дружною толпою шли в библиотеку.

— Но, почему тогда Ольгу не освободили? — тихо спросила она, поглядывая на Назарову с любопытством.

— Недостаточно старательно занималась, — ответил отвлекшийся от собственных переживаний Волков.

— Кто бы говорил, — прошептала повисшая у меня на руке Назарова. Она вообще, вцепилась в меня, как клещ, и, похоже, отпускать не собиралась. Но, ту не удивительно. Ольга потеряла отца и брата, плюс такая радикальная смена обстановки. А ещё она знала, что я клирик, то есть, чисто теоретически могу её защитить.

В библиотеке всё-таки небольшая очередь уже образовалась.

— Боевики, — поморщился тот самый парень, который спрашивал про нас у Корнилова. Не удивлюсь, если его Карамзин попросил узнать. — Сейчас обязательно привяжутся.

Я слегка напрягся, и почувствовал, как вздрогнула Ольга. Но тут раздался голос неподалёку.

— А ты ничего так, хорошенькая, — я огляделся и напрягся ещё больше, потому что высокий, здоровый парень обращался к Наташе. — Мне нравишься.

— А ты мне нет, — холодно ответила сестра. — Ты книги брать будешь? Если они для тебя непосильная ноша, то переведись в лекари и не задерживай очередь.

— А ты чего такая дерзкая? — развязно добавил он, навалившись на стойку.

— Ты слышал, что тебе Наталья сказала, — и тут я увидел Артёма. Он говорил очень сухо и спокойно, как и подобает младшему клирику. Но по тому, как дёрнулась жилка у него на шее, я уже понял, что он на грани. И, если клирик сорвётся, то мало не покажется никому. Потому что его вряд ли даже Долгов сможет остановить.

— Так, тишина! — раздался резкий знакомый голос.

Из-за книжных полок вышла Лариса Ивановна. Белая блузка, узкая юбка чуть ниже колен, высокий каблук… У неё это что такая униформа? Она с грохотом свалила на стойку стопку книг едва, не придавив типа, который ходил по краю глубочайшего обрыва.

— Ещё раз так навалишься хоть на что-нибудь в пределах этого храма знаний, останешься без ушей, — рявкнула Королёва. — А если я услышу ещё один голос, превышающий двадцать пять децибел, то даже пифии не смогут сказать точно, что с вами произошло, — прошипела она. — Всем всё понятно? — она начала оглядывать всех поверх очков. — Романова, немедленно убери сдвоенную молнию. Ещё раз решишь применить что-то огнеопасное в моей вотчине, твой дед уже через секунду будет об этом знать.

Наташка вздрогнула и привалилась спиной к груди Артёма, который так растерялся от подобного действа, что прижал её к себе ещё теснее.

— Факультет и курс? — Лариса Ивановна грозно посмотрела на ошарашенного парня, который был её выше на голову, несмотря на высокий каблук. Но он понял её правильно, потому что не решился больше выступать, а быстро проговорил.

— Фёдор Бойко, четвёртый курс факультет боевой магии.

— Распишись здесь и здесь, — библиотекарша ткнула наманикюренным пальчиком в формуляр и сделала замысловатый жест рукой. Несколько учебников взлетело верх и приземлилось перед Федей аккуратной стопкой. — Ну, что стоишь? Не задерживай очередь. Следующий!

— Интересно, а куда они своих сотрудников дели, чтобы из нашей школы всех приютить? — прошептала Назарова.

— Думаю, что этот вопрос лучше никому не задавать, — ответил я.

— Может, они воспользовались случаем и просто все сбежали, когда почувствовали, что их ожидает свобода и отсутствие поблизости подобных придурков, — кивнул он на Бойко, который в этот момент проходил мимо нас. Он на секунду остановился напротив оборотня и скривился, злобно глядя ему прямо в глаза.

— Иди, куда шел, — небрежно махнул рукой Волков, показывая направление, куда, собственно, парень должен был отправиться.

— Что у вас тут происходит? — раздался голос библиотекарши прямо над ухом. Фёдор вздрогнул и поспешил на выход. Пару раз все же обернулся, видимо, стараясь запомнить Волкова в лицо.

— Мне кажется, он совершенно не умеет выбирать противника своей весовой категории, — усмехнулся оборотень. — Надеюсь, что Изиды Петровны в этом персональном для меня аду не будет.

Мы все переглянулись, заметно передернувшись от воспоминаний уроков домоводства.

— В любом случае, подозреваю, что будет весело.

Глава 13

— Думаю, что сегодня прекрасная ночь для того, чтобы провести первый практикум по базовой некромантии, — объявил Семён Яковлевич после окончания трехчасовой лекции. Я пытался, как мог, запомнить весь материал, который был нам дан, но это было не так просто, как казалось на первый взгляд. Слишком много новой, ни на что не похожей информации создавало путаницу в голове. Нужно было спокойно перечитать всё, что записал и что написано по этому поводу в учебниках, чтобы уложить в голове. — Учебное кладбище старое, свежих покойников на нём не хоронят. Поэтому зомби мы будем поднимать и упокоивать в другом месте. Но это материал уже полноценного курса, который мы будем изучать всей группой. Сегодняшний практикум будет посвящен скелетам. Как я уже говорил, чем старше останки, тем проще ими управлять и манипулировать, так как связь с душой разорвана окончательно. К началу практикума вы должны выучить технику безопасности и классификацию. Я сначала устрою вам блиц-опрос, прежде, чем приступить непосредственно к практике. Кто не сдаст, вылетит с кладбища быстрее, чем сумеет сказать: «Мама». Начало в полночь, не опаздывайте. Опоздавшие до практикума не допускаются.

— Простите, Семён Яковлевич, — поднял руку Петька. — А вы в курсе, что у нас сегодня стоит после этого занятия обязательная пытка, простите, занятие у Долгова, а вечером ещё и дополнительное у него же.

— И? — некромант пристально посмотрел на оборотня. — Почему меня это должно волновать?

— Может быть, потому, что мы не успеем ничего выучить? А потом так устанем, что не сумеем убежать, если вдруг возникнет такая потребность? — возмущённый вопль Петьки глухо поддержал Карамзин, который уже успел восемь раз пожалеть, что увязался за нами.

— Волков, у всех вас будет достаточно времени, чтобы подготовиться, — отрезал Корнилов. — Тем более, всю необходимую информацию я вам дал на вводной лекции. Надо было слушать и запоминать во время урока, а не заниматься, не пойми чем! — грозно посмотрел он на Петра, который сидел с кислой мордой, выказывая свое отношение ко всему происходящему.

— Я слушал и запоминал, — буркнул он.

— А надо было еще и записывать. Все, хватит, не морочь мне голову своими стенаниями. Иначе я покажу, как нужно правильно охотиться на умертвия. А охотятся на них исключительно с живой наживкой… В общем, ты меня понял, Волков.

— Нет в этом мире справедливости, — горестно вздохнул Петька.

— Я тебе больше скажу, справедливости нет ни в одном из миров. — И я начал собирать в сумку свои ученические принадлежности.

— Романов, а тебя я порошу остаться, — я невольно напрягся и посмотрел на Корнилова исподлобья. Тот даже не взглянул на меня, делая записи в каком-то журнале. Стало понятно, что на меня он обратит внимание только тогда, когда нас оставят наедине. Собрав сумку, оставил её на столе, и сел на свое место, дожидаясь, пока остальные выйдут из аудитории.

— Что-то случилось? — спросил я, продолжая смотреть на преподавателя.

— Нет, пока нет, — он покачал головой. — Виктор сказал, что ты клирик. Это правда?

— Младший клирик, — спокойно ответил я, понимая, что скрывать подобную информацию от преподавателей абсолютно бессмысленно. — И да, это правда.

— Пойми меня правильно, Романов, — Корнилов немного замялся, а затем продолжил. — Мы идём на кладбище. Там будет нежить и клирик. Одновременно. Мне следует ждать проблем?

— Нет. — Твёрдо ответил я. — У меня был выбор: некромантия или боевая магия. Я выбрал некромантию. Это был вполне осознанный и обдуманный выбор. Я должен уметь справляться с непосредственной угрозой и без умений клирика. Мало ли, что может произойти. — Ответил я честно на поставленный вопрос. — К тому же, у вас довольно странные представление о клириках. Мы не фанатики. Конечно, среди братьев можно встретить нетерпимых, но они, скорее, редкость. Например, незадолго до помещения школы в карантин на её территории был мощный прорыв, и командир моего отряда договорился с нечистью, проживающей в парке о взаимопомощи. Так что, я не брошусь с воплем берсеркера на первый же поднятый вами скелет.

— Это хорошо, — кивнул Семён Яковлевич. — Собственно, это всё, что я хотел узнать. Хотя нет, не всё… — Он немного замялся. — Я хочу попросить тебя держаться рядом с Ольгой Назаровой. Других достаточно подготовленных охранников на кладбище не будет. Это не моя прихоть. Неподготовленным людям не обладающим специализированным даром смерти нежелательно находиться рядом с практикующим некромантом. Ну, ты и сам прекрасно знаешь, к чему могут привести потревоженные покойники, неподготовленных к этому людей. А тут ещё и толпа недоученных студентов Академии… — Он покачал головой, когда я усмехнулся, вспоминая наше приключение на кладбище. — Я смогу защитить её от мертвых, условно мертвых, немёртвых, демонов и прочей нечисти. Но вот от живых, сможешь, пожалуй, только ты.

А ведь я хотел, воспользовавшись ситуацией, посетить склеп Шуйских и, соответственно, библиотеку, потому как Петька этого так и не сделал, хотя я его об этом настойчиво просил.

От подобной просьбы преподавателя мне вряд ли можно будет отвертеться, да и я разумно оцениваю опасность подобной прогулки и занятий. Но, с другой стороны, Ольга же не пешком придёт на кладбище. Сдам её водителю из рук в руки и вернусь. А то Петьку точно не дождусь, пока он соберётся. Проще со стеной, наверное, договориться, чем с этим недоделанным оборотнем, потому что проблем с памятью я ранее у него не отмечал. Может, он просто решил, что я пошутил. Вот только я еще после визита в пещеру с артефактом написал детально перечень того, что мне необходимо. Написал в двух экземплярах. Один отдал ему, второй носил с собой, уже не надеясь на совесть Волкова. Так как надеяться на то, чего нет, и, похоже, никогда не было, все же было глупо. Книги же мне нужны были сейчас. Потому что меня никак не хотело покидать убеждение, что скоро всё так или иначе закончится.

Мысли пронеслись в голове в течение секунды, в разговоре не возникло даже паузы, когда я спокойно ответил.

— Конечно, я буду рядом с Ольгой сколько понадобится.

— Что же, вот теперь точно нет больше вопросов. Можешь идти. — И Семён Яковлевич склонился над бумагами.

Я вышел из класса. В коридоре уже никого не было, и это странно. Потому что кто-то должен был меня дождаться, хотя бы просто из любопытства. И тут до меня донесся приглушённый шум из соседнего коридора. Все чувства сразу же обострились. Ведь подсознательно я ждал, что новичков в первые же дни начнут пробовать на зуб. Похоже, что начинается.

Выбежав в коридор, из которого слышался шум, остановился, не зная, как поступить. Потому что здесь шло продолжение вчерашней сцены, которую так ловко обрубила Лариса Ивановна.

Бойко, похоже, привык чувствовать себя этаким альфа-самцом, который держал в страхе и подчинении всю Академию. Пренебрежение Наташи и полное равнодушие со стороны «её дружка» подействовали на него, как красная тряпка на быка. И он совершенно определённо хотел показать, кто здесь главный.

Когда я подбежал к месту событий и пробился в первый ряд, то дело пока не пошло дальше перепалки. Артём ещё держался, но, судя по тому, как он сжал и медленно разжал кулак, терпение младшего клирика подходило к концу. Он не привык к такому отношению. Обычно на клириков все смотрели, приоткрыв рот. Но, как оказалось, я был прав. И стоило снять привычную куртку, спрятать кинжал, и клирик в глазах простых смертных сразу переставал быть таковым. Вот только, он переставал казаться, но не переставал им быть. Перейди сейчас дело в драку… Это будет избиение младенца, по-другому, и не назовешь.

И тут во мне поднял голову император Пётр. А и пускай будет драка. Посмотрим, чем это закончится. Я неплохо знаю Снегирёва, но знаю его в привычных для него, так сказать, условиях. Оставалось выяснить, на что он способен, оказавшись в далеко не в стандартной ситуации.

— Вот уже десять минут, как я не могу понять, что тебе от меня надо, убогий, — спокойно сказал Снегирёв. Наташу он утрамбовал себе за спину, наверное, чтобы не мешалась под ногами. И не усугубляла итак непростую ситуацию.

— Ой, да что тут понимать? Тёма, ну ты совсем, как маленький, — я только закатил глаза к потолку, услышав это. — Он хочет набить тебе морду, но совсем без повода — это не камильфо, это собственные друганы не так поймут. Так что просто повози его мордой по полу, и пойдём уже по домам. Потому что у кого-то сегодня ещё занятия у Долгова, и мне нужно морально к этому приготовиться.

Ну, конечно же. Без оборотня здесь никак не освятится. Скучно ему, понимаешь ли. Он считает этот мир жутко отсталым и лишённым тех развлечений, к которым Петька привык. В ответ на подобную тираду я посоветовал ему посетить один из вулканов, которые никто не отменял, и повторить подвиг деда. Он назвал меня бесчувственным чурбаном, но развлекаться за счёт других даже и не думал останавливаться.

— И ты так уверен, что именно этот дрыщ мне наваляет? — Бойко прищурился, смерив взглядом кажущегося худощавым Снегирёва.

— Конечно, уверен, дубина. С тобой даже я один на один справлюсь. Но мне придется повозиться, слишком ты тяжелый для меня. А он, заметь, даже не вспотеет. А тебе, придурок, нужно сначала побольше узнать о противнике, а потом уже лезть на бутылку. Это называется тактика, — Петька даже вперёд вышел, чтобы свою мысль до Фёдора донести. — И, раз ты учишься в Академии уже на четвёртом курсе и умудрился не вылететь с первого, то основные понятия спокойно укореняются в твоём не слишком большом мозге.

— Я не знаю тебя, — поморщился Бойко. — А, ты тот бесполезный некромантишка. Думаю, я проверю твои слова и после того, как только закончу здесь, познакомлюсь с тобой по ближе.

— А почему бы и нет. — Недобро усмехнулся Петр. — Завтра в полночь, да можно и здесь. Люблю ночь и полную луну. Но, если ты ходить сможешь, конечно. Я инвалидов не бью, — скривился Волков. Ни за что не поверю, что он сам хочет ввязаться в потасовку. Неужели ему действительно настолько скучно.

— Тогда, твой дружок пусть докажет, что такой крутой, и все вопросы исчезнут сами собой, — весьма самоуверенно ответил Фёдор. Ему показалось, что он нашёл способ выяснить, кто сильнее, не выдумывая причины.

А ведь Артёму всего лишь не повезло оказаться на том же факультете, что и он. Поступи Наташка на какой-нибудь другой факультет и проблем бы не было. Зря дед не настоял на распределении. Я и тогда сомневался, что из нее сможет получиться хороший боевой маг, в моем изменившемся понимании, разумеется.

— Я сделал всё, что мог, — печальным голосом провозгласил Петька. — Но Федя не внял предостережениям более развитого разума. Ты мне только оставь кусочек на завтра.

— А ты только кусаться и умеешь, — процедил Снегирёв.

— Да брось, просто на друзьях я свои скрытые техники не применяю, — искренне улыбнулся Петька и отошёл в сторону, и взмахом руки весьма театрально указал Артёму на Бойко, что послужила сигналом к действию.

Фёдор сделал шаг вперёд и тут же упал на пол, баюкая вывернутую в суставе руку. Это было больно и обидно, потому что со стороны казалось, что Артём даже не пошевелился.

— Не вой, не так уж это и больно, — спокойно произнёс Снегирёв. Он, конечно, с нашей колокольни судил, а мы на тренировках и более сильные травмы порой получали. — Здесь неподалёку целители обучение проходят. Советую до них быстро добежать. Целители часто добрые, пожалеют и вылечат, заодно потренируются. — После этого он обвёл тяжёлым взглядом дружков Бойко. — Кто ещё хочет, чтобы я что-то продемонстрировал?

Может быть, кто-то сейчас и решил бы занять место теперь уже точно бывшего лидера, но столпившуюся толпу растолкал злющий Долгов. Осмотрев место происшествия, и отметив, что Бойко жив и даже относительно здоров, выдохнул с облегчением.

— Младший клирик Снегирёв, что здесь произошло? — процедил он сквозь зубы. Артём молчал, и Долгов продолжил. — Я вынужден буду сообщить в монастырь об инциденте…

— Да что вы, Виктор Валерьевич, — теперь вперёд вылез Карамзин. — Произошёл дружеский спарринг. Младший клирик всего лишь показал одногруппнику пару приёмов.

Я закусил губу. Когда-то я тоже так оправдывал перед Долговым свои стычки с Агушиным. И тот козёл поступал так же. Долгов поморщился и посмотрел на Бойко.

— Да, это так, — тот даже стонать перестал и самостоятельно поднялся под пристальным взглядом Снегирёва. Долгов перевёл взгляд на Артёма.

— Фёдор сам попросил меня показать, на что я способен, — уклончиво ответил тот.

— Понятно, — Долгов покачал головой и снова посмотрел на Бойко. — При обучении клириков на возникающие в ходе этого обучения травмы обычно не обращают внимания. Поэтому в следующий раз подумай, прежде, чем просить младшего клирика что-то тебе показать. Одним вывихом дело может не закончится. Тебе повезло, что Снегирёв оказался более сдержанным, чем можно было рассчитывать. Сам дойдёшь до целителя?

— Дойду, — Бойко даже улыбнулся. Потому что его авторитет не пострадал. Он ведь проиграл не какому-то высокому и на вид не слишком выдающемуся парню. Проиграть клирику — это как бы и не считается.

Только вот мне было не до конца понятно, с какого такого перепугу Долгов раскрыл все карты о происхождении Снегирёва. Тактический ход, чтобы его больше никто не задирал или оговорка о которой он не подумал. Но он человек серьезный и подобной оплошности явно не допустил бы. Ладно, примем это за данность. Надеюсь, что про меня он всей Академии подобного не скажет, а то вопросов станет еще больше.

Долгов ушёл, а толпа и не думала расходиться. Они глазели на Артёма, словно впервые увидели.

— А что ты вообще здесь делаешь? — спросил у него Карамзин. Снегирёв бросил на меня взгляд, но ему на помощь успел прийти Петька.

— Учится от здесь. И делает это, потому что, Митя, закон о всеобщем образовании никто не отменял. До двадцати лет у каждого поданного Российской империи должен быть документ об окончании школы на руках. Не может же Тёма нарушить закон только потому, что чёрт его дёрнул в монастырь по дурости припереться.

Вообще-то положенное образование клирики получали в стенах монастыря, с соответствующим документом. Это я шёл туда с условием, что уйду доучиваться куда-нибудь в другое место. Но, я не знал этих нюансов, когда стучался в тяжёлые ворота монастыря. Да и к тому же, что-то мне говорило, что моё место всё-таки здесь. Хотя, можно было и так. Если, допустим, клирик хотел получить какую-нибудь профессию. Устав Ордена этого не запрещал. Правда, хотели не многие. Наверное, мы со Снегирёвым первые. Я — добровольно, а он — принудительно.

— А ты серьезно решил завтра в полночь драку на ровном месте устроить? — уже с интересом посмотрел Карамзин на Волкова, потеряв к Снегирёву какой-либо интерес. Ну клирик и клирик. В школе мы на них в последний год насмотрелись. Шутка ли сколько прорыров бесконечных её на территории произошло.

— А почему бы и нет? — пожал плечами Петька. — Покажем всем, что некроманты могут делать при полной луне.

— Ты истинный оборотень, — прошептал ему на ухо я. — Твои силы от луны не зависят.

— Ты придираешься к словам. А как же факт устрашения, — начал оглядываться Волков, замолчав на полуслове, потому что народу в коридоре начало прибывать. — Хотя, я не думаю, что нас освободят от практикума, так что, вряд ли получится. Потому что с Корниловым я вряд ли справлюсь. Это пока не моя весовая категория.

Все делились последними новостями, еще больше сжимая кольцо вокруг нас, всё ж не решаясь приближаться вплотную. Наташа стояла все так же рядом со Снегирёвым, и с каким-то вызовом в глазах рассматривая толпу. В конечном итоге, она взяла его под руку, под выразительное хмыканье Петьки.

Ажиотаж вокруг Артёма с каждой секундой все усиливался. При этом, он даже Волкова краем все же зацепил. Все гадали, кем является Петька, раз он ведет себя более самоуверенно, нежели, как оказалось, младший клирик. Который, вообще, не хотел привлекать внимание к своей скромной персоне. И не привлёк бы, если бы не Бойко, которому позарез захотелось проверить новичка на прочность. Дошло до того, что Снегирёв даже начал затравленно оглядываться по сторонам, высчитывая способы побега, простите, стратегического отступления.

Я же бочком-бочком протиснулся вглубь толпы. Мне такой славы не надо. Пускай Снегирёв всё внимание на себя отвлекает. Ему полезно будет. Здесь не пляж, и его общения будут хотеть не только девушки. Так что, пускай выкручивается, а я пока из тени понаблюдаю.

Глава 14

— А-а-а! — мощный вопль разлетелся по кладбищу. Мне показалось, что несчастный скелет, которого поднял Корнилов, заметался и хотел уже самостоятельно закопаться. Не дожидаясь мягкого: «Отпускаю», произнесённого поднявшим его некромантом. Видимо, память предыдущих жизней и посмертий сохраняется и у умертвий. Интересный опыт, нужно будет всерьез заняться разбором этого вопроса и порасправшивать преподавателя, потому как конкретно этот скелет явно ведет себя не совсем адекватно. — Нет, вы видели? Видели? Этот набор костяшек вновь хотел меня укусить!

— Волков, заткнись, у меня контузия от твоего вопля случилась, — простонал Корнилов, закрывая уши руками.

— Он опять недобро смотрит на меня, — возразил Петька. — И вы не предупреждали, что неадекватные скелеты начнут такое вытворять.

— Никто не хотел тебя кусать, ты выдумываешь, — не выдержал даже вечно позитивный Карамзин. — Если бы я не знал, что скелеты из могил вылезают не сами по себе, то сейчас от твоего ора явно поднялось бы все кладбище просто ради того, чтобы тебя заткнуть.

— Вот от тебя я такого вообще не ожидал! — насупился Волков, после чего до него дошло в чем конкретно его подозревают. — Это я выдумываю? — Петька уставился на него. И протянул руку. — Вот, видишь? Это его рук дело! — я пригляделся, но не увидел никаких следов на гладкой коже. В темноте ночи все пытались разглядеть следы повреждений, но лишь качали головами и усмехались.

Нет, в чем-то он был конечно прав. В первый раз, когда преподаватель демонстрировал технику поднятия, и скелет довольно резво выбрался на поверхность, оборотень решил поближе рассмотреть вылезший из могилы скелет и подошел к нему практически вплотную, но оступился и полетел в выкопанную поднятым яму, утащив того за собой. Достали его быстро, скелет Корнилов сразу же упокоил, скорее всего, чтобы тот забыл то непотребство, которое решил сотворить с ним Волков. После этого предстал перед нами уже относительно посвежевшим и полным сил. А вот Петька вряд ли так быстро забудет этот урок, собственно, как и Корнилов, которому на голову свалилось это чудо, совершенно не поддающееся дрессировке и воспитанию. Что странно, когда Петька свалился вниз в обнимку со скелетом, он не проронил ни единого слова, даже когда его вытащили, отряхнули и поставили на место. Зато во второй раз отыгрался по полной за унижение и обиду, которую бедный скелет смог ему нанести.

— А ты больше граблями своими размахивай, да под ноги смотри, — Щедров, который больше всех боялся этого практикума внезапно осознал, что, на самом деле, пока нет ничего страшного. А может быть, после занятий у Долгова он не мог много думать и накручивать себя.

И тут раздался тихий голос преподавателя.

— Я вот сейчас знаете, чем занят? — мы всей группой синхронно покачали головами. — Я вспоминаю все свои прегрешения. И не понимаю, что же натворил такого жуткого, за что меня наказали Волковым. Так, пока наш поднятый скелет первого уровня не умер самостоятельно без какой-либо помощи из вне от диких воплей этого чудовища, проведём разбор, и я покажу простейшую технику возвращения трупа в могилу. И да, я уже понял, что ты не совсем правильный клирик, Романов.

— Почему? — я невольно нахмурился.

— Посуди сам. Ночь, кладбище, бьющийся в нездоровой истерике оборотень и клирик. Все это на пяти квадратных метрах одновременно, и оборотень ещё жив. — Развёл руками Корнилов.

— Вот и я думаю, за какие-такие прегрешения мне достался в товарищи такой, как Волков, — виновато развел я руки в сторону, покосившись в сторону наконец замолчавшего оборотня, который в этот самый момент играл в гляделки со скелетом.

— Видимо, чтобы ты со смирением и выдержкой, достойной выпускника монастыря, смог воспитать из него порядочного человека, — покачал головой Корнилов, разглядывая меня пристальным взглядом с ног до головы, словно изучая экспонат в музее под названием «Клирик обыкновенный, неправильный»

— Всё, может быть, — согласился я с его сомнительным утверждением. — Вот, только, если Пётр не заткнётся, то, боюсь, мне нечего будет воспитывать. Потому что ему явно Ольга хочет не доброй ночи пожелать, — спокойно ответил я.

Назарова вспыхнула так, что это стало заметно, хотя ночь была безлунной, и кладбище освещалось лишь мощным светляком Корнилова. Под пристальными взглядами одногруппников Ольга выбросила довольно массивную палку, которую держала за спиной. Интересно, где найти-то только смогла, потому что поблизости я и деревьев не видел.

— Так, я не понял, это вот что, мне предназначалось? — протянул Петька, практически шепотом, не повышая голос, потеряв интерес к скелету, полностью сосредоточив свое внимание на Назаровой и по какой-то причине на мне. Ну, хоть орать перестал.

— Надо же, оказывается, наш Петенька боится скелетов. — Ответила Назарова, подойдя ко мне и становясь у меня за спиной. — Сюприз-сюрприз.

— Я не боюсь скелетов, — насупился оборотень. — Просто, это было неожиданно. Когда эта дрянная костяшка потянулась ко мне.

— Так, может, он поздороваться хотел, спросить, как дела, вы толком-то и не пообщались в прошлый раз, а ты орать сразу начал, — говоря это, Карамзин не отрывал от меня взгляда. Он ничего не спрашивал, но взгляд у Дмитрия был очень пристальным.

— Давай, ты сам в следующий раз пообнимаешься с ним, пообщаешься о погоде, политике, экономическом развитии империи? — злобно посмотрел на него Волков.

— Скажите, а кто-нибудь знает заклинание немоты? — поинтересовался у всех собравшихся Щедров, но все только покачали головами.

— Я знаю. Называется кляп, — злорадно произнесла Ольга, сложив руки на груди.

— Тишина, — Корнилов повысил голос. — Смотрим и запоминаем. Скелет первого уровня. Формулу поднятия вы записали, на следующем практикуме будет демонстрировать понимание процесса. А теперь, характеристики…

Характеристики я знал, и формулу упокоения тоже. Мы на подобном занятии с Щедровым оказались, когда из склепа Шуйских выбрались. Так что можно было немного отвлечься и подумать.

* * *

На дополнительные занятия пришёл Снегирёв, собственно, как я и ожидал. Я даже выдохнул с облегчением, когда его увидел. А то с Долгова станется, какого-нибудь Бойко в пару ко мне поставить, чтобы я им пол отполировал, с чем довольно плохо справляется местная уборщица. Кивнув нам, он принялся переодеваться.

— О, какие люди. Неужели ты сумел вырваться из лап поклонников, и они не сумели растащить тебя на сувениры? — приветствовал его Петька, до этого сидящий на скамье с грустным видом. Зато перестал на скуку жаловаться. Так что, нет худа без добра.

— Заткнись, — посоветовал Артём, не поворачиваясь к нему лицом.

— Что, настроение испортилось? Зря, надо пользоваться моментом и купаться в лучах славы. Заодно сорвать венец безбрачия и с какой-нибудь раскованной красоткой лишиться уже девственности. А-то это как-то дико, в твоём возрасте и всё ещё хранить верность твёрдой руке…

— Петька, я же тебя по-хорошему попросил, заткнись. — Артём рывком натянул футболку и набросил на плечи привычную куртку.

Сейчас уже смысле не было не надевать её. Тем более, что в Академии ремёсел не было своей специальной формы. Только на некоторых факультетах, но там защитные мантии надевались поверх обычной одежды. У боевиков таких ограничений не было. Поэтому Снегирёв решил себя ни в чём не ограничивать.

— Это ты попросил Долгова о дополнительных занятиях? — спросил я его, поднимаясь со скамьи.

— Нет, — Артём покачал головой. — Отец-настоятель. И это он попросил Долгова намекнуть ученикам, что я клирик.

— Зачем? — я опешил. Вот этого я совершенно не ожидал услышать.

— Чтобы усмирить гордыню, которая начала поднимать во мне голову. — Артём смотрел в стену, словно на ней были начертаны все ответы. Мотнув головой, он повернулся ко мне. — Похоже, что моей карьере в качестве клирика подошёл конец. — Довольно серьезно проговорил он, отводя от меня взгляд, словно стыдясь того, что только что произнёс.

— С чего бы это? — Снегирёв очень хотел стать командиром звезды. Это у него была задача-минимум. А потом, возможно, дослужиться до звания командора.

— Потому что мне на мгновение понравилось, — он невесело усмехнулся. — Особенно, с каким восхищением на меня девушки смотрят. Это искушение, Пётр. Теперь я окончательно убедился, отец-настоятель знал, что делал, когда отправлял меня сюда. Это была проверка веры, и я ее с треском провалил. Все же слишком на многое я замахнулся в своих мечтах и амбициях, а они не приводят к добру, если идти к ним напролом, забывая о том, кто ты есть и для каких именно целей тебя так долго готовили и воспитывали.

— Откуда ты вообще об этом знаешь? — Петька долго молчать не мог, поэтому влез в наш разговор. — Вряд ли отец-настоятель лично доложил о своих действиях какому-то младшему клирику. Если только это тот же самый отец-настоятель, которого я помню. А-то, может, он на покой ушёл, капусту выращивать, и теперь монастырём кто-то другой рулит. Тогда, да, тогда всё возможно.

— Дроздов со мной связался. Хотел предупредить. Только опоздал немного, — усмехнулся Снегирёв.

— Ещë не все потеряно, — попытался успокоить я поникшего друга. — Если это была проверка, и ты ее провалил, то так или иначе, цели настоятель своей достиг, и ты пришел к понимаю, к которому не смог прийти в стенах монастыря.

— Ты сам-то понял, чего сказал? — хмыкнул Волков. — Если все так, то парню конец. Ну, в плане великой миссии по защите мира, населенного сирыми и убогими. Не расстраивайся, если будешь меня слушаться, то я найду и в этот мире, полном любви, веселья и женского тепла достойное для тебя применение, — похлопал его по плечу оборотень.

— Вот сейчас реально лучше заткнись, выбрал время для своих шуточек, — рявкнул я на Петьку, но тот только пожал плечами и действительно с сочувствием посмотрел на Снегирева. — До официального решения, просто выполняй возложенную на тебя миссию и не отвлекайся, может и пронесет. — Кивнул я Артему, но тот только усмехнулся и покачал головой.

— Ладно, пошли. Виктор не будет ждать.

— Ну, нет, вы никуда не пойдёте, пока не объяснитесь, — у двери стоял Карамзин, сдвинув брови. К нему присоединился Щедров, который умудрился на основном занятии раздраконить Долгова так, что тот прописал ему терапию в виде дополнительных занятий до конца учебного года. А ведь он просто немного не понимал, что именно от него требует наставник, ну это он так сказал. Меня там не было, поэтому за его слова я точно ручаться не буду. — Романов, ты какое отношение имеешь к монастырю? И ты Волков?

— Не советую опаздывать, — сказал Петька. — Потому что я молчать не буду и сдам вас Долгову. Скажу, что это вы не давали нам пройти, хотя мы так хотели, так спешили…

— Вам никто не поверит, — хмыкнул Щедров. — Чтобы мы с Карамзиным смогли удержать двух клириков и оборотня? Вопрос дня, а на хрена нам тогда все эти дополнительные и основные тренировки?

— Пф. Это все отмазки. Романов слишком щепетильно относится к своим друзьям, Снегирев в апатии пограничной с депрессией, а я обычный парень не в лучшей человеческой форме. Так что, вы запросто можете побарахтаться против нас секунд десять, а этого вполне хватит, чтобы задерживаться, когда будем приводить вас в порядок и собираться по кусочкам, — улыбнулся Волков, скрестив руки на груди.

— Петя, ты же тоже клирик? — спросил Щедров у меня, не обращая внимание на оборотня.

— Младший, — я кивнул. — А вот Петька хотел в монахи постричься. Не взяли. Хоть он так хотел, так хотел… Я сам видел, как он вцепился в ногу отца-настоятеля, и тот волок его по двору…

— Мы пытались отобрать целый батон колбасы у Сони. — Поднял вверх палец Петька. — Бесполезное занятие, как оказалось. Самый сильный клирик из ныне живущих и далеко не слабый оборотень ничего не смогли сделать с пантерой, которой хотелось покушать.

— То есть, то, что ты планировал постричься в монахи, но тебя не взяли, ты не отрицаешь? — уточнил я.

— Тьфу на тебя. — Петька повернулся к Карамзину и добавил. — И в добавок ко всему, нельзя отрицать тот факт, что в вас тоже проснулись неведомые силы, кто знает.

— А ты хотел нам об этом сказать? — спросил Щедров, глядя на меня в упор.

— Хотел, — ответил я честно. — Но не сейчас. Чтобы это по Академии не расползлось.

— Не бойся, не расползётся. Только… зачем вам эти занятия? — спросил Карамзин, переводя взгляд с меня на Артёма и обратно.

— Мы не с Долговым будем заниматься. Виктор не владеет всеми положенными техниками. Эти занятия нужны нам, чтобы форму не терять. — Спокойно ответил Снегирёв. — Виктор нам предоставляет помещение с хорошей защитой.

— А у вас появится уникальная возможность посмотреть, как тренируются клирики. Правда, без наставника эффект не тот, но всё же. — Сказал Петька примирительно.

Эти слова словно сигналом послужили. Ребята отошли от двери, и мы пошли на тренировку.

* * *

— Отпускаю, — я вместе со всеми наблюдал, как скелет падет в могилу, распавшись на ничем не связанные между собой кости. А потом разрытая земля поднялась и опустилась на место, формируя вполне аккуратную могилу. Корнилов удовлетворённо кивнул и повернулся к нам. — Завтра лекция начнётся на два часа позже. К следующему практикуму знать те магические формулы, которые я вам сегодня продемонстрировал. Свободны.

— Я на машине, вас подвезти? — спросил Карамзин.

— Я пройдусь, — ответил я, и Петька нехотя кивнул головой.

— А вот меня, пожалуй, — зевнул Щедров. — Мышцы болят, — пожаловался он.

— Завтра ещё больше болеть будут, — философски ответила Ольга и взглянула на меня. — Петя, проводишь меня до машины?

— Конечно, — я галантно подал ей руку. Щедров уже ушёл с Карамзиным. Корнилов первым убежал. Петька делал вид, что прогуливается.

Мы дошли до ворот кладбища. Мимо проехали одна за другой две машины. Ольга остановилась и повернулась ко мне. Внимательно посмотрела в глаза.

— Поцелуй меня.

Я мог спросить её, зачем ей это понадобилось. Я мог спросить себя, зачем это понадобилось мне. Но, вместо того, чтобы задавать идиотские вопросы, просто притянул Назарову к себе и поцеловал. В какой-то момент поцелуй углубился, и Ольга обхватила меня за шею, уже сама вжимаясь в моё тело всё сильнее и сильнее.

Сердце колотилось, как ненормальное. Всей моей выдержки уже не хватало на то, чтобы оставаться абсолютно спокойным. Мы расстались не по своей воле, и, как оказалось, я скучал.

— Петя, — пробормотала Ольга куда-то мне в шею. Я же отпустил её, пытаясь привести мысли и чувства в порядок. — Я уже успела забыть, каково это.

— Я тоже, — если бы лежал снег, было бы проще. Протёр бы лицо и шею, да остыл немного. Сейчас же… — Пошли, я посажу тебя в машину.

— Что с нами будет? — спросила она тихо.

— Я не знаю, — покачав головой, рывком открыл дверь. — Нужно с этими бесконечными прорывами разобраться. А там, посмотрим. В любом случае, я не боюсь встать рядом с тобой. Уж поверь, мне бояться нечего.

И я закрыл дверь, не давая ей ответить. Не сейчас. Потому что сейчас точно не время и не место.

Когда машина отъехала, я поспешил обратно к склепу Шуйского.

— Нет, я всё понимаю, ночь, романтика. Кладбище, опять же… Судя по твоему взъерошенному виду, ты доказал Назаровой, что клирик — это далеко не монах, если она ещё сомневалась. Вот только, Петя, я тут жду, понимаешь ли. Чтобы прикоснуться к знаниям. Припасть к великой библиотеке… Кстати, а ты её долго ещё будешь держать в подземельях?

— Пока не найду способ извлечь легально. Я не собираюсь эту величайшую сокровищницу дарить Годуновым, — ответил я, заходя в знакомый склеп.

— М-да, Петя, вот теперь ты и меня убедил, что далеко не монах.

Петька покачал головой, и первым полез в лаз, ведущий в библиотеку.

Глава 15

Мы вышли в коридор, ведущий непосредственно к библиотеке. Прежде, чем идти дальше, я осмотрелся, пытаясь найти следы чужого присутствия. Может, я становлюсь параноиком, но осторожность никогда никому не мешала. Не увидев на первый взгляд ничего странного, двинулись дальше. Хорошо, что тайная библиотека оставалась все еще тайной. Для нас хорошо, разумеется. Пока шли сюда, ничего вроде бы не произошло. Хотя идти было недолго. Петька всё это время молчал, даже, когда я остановился буквально посреди дороги. Я уже волноваться за него начал, не случилось ли чего.

— Значит, с Назаровой снова налаживаются дела? — всё-таки долго молчать он не может. — Любовь, все дела. Корона Российской империи на выходе…

— Не знаю, — я шёл, поглядывая по сторонам. Что-то все же мне не нравилось в царящей вокруг тишине. — Возможно.

— Что-то ты немногословен. Мог бы и поделиться своими чувствами со своим другом, почти братом. Может, мне так не хватает твоей откровенности. Нет в тебе искренности, Петр. — Он, видимо, ожидал от меня какого-то ответа, но его не последовало. — Полагаю, Олечка, как и в первый раз, сама проявила инициативу? — Петька усмехнулся. — Весьма целеустремлённая девица. Ты хочешь снова стать императором? Почему-то мне казалось, что именно этого ты избегаешь всеми возможными способами.

— Я не знаю, отстань от меня, ради бога, — я ускорил шаг.

Вот на что-что, а на эти вопросы я не готов отвечать. Я был плохим императором. Не самым плохим в истории, но где-то рядом. Да, пытался выбраться из того дерьма, в которое угодил с размаху, но мне не дали. Может быть, всё бы изменилось, тем более, что в последние полгода я ясно понимал, что делаю всё не так. Но скажется ли это понимание, если я снова окажусь на троне? Возможно. Школа жизни самая суровая, и в свое время обучение в ней я провалил. Буду ли я учиться на своих ошибках и теперь делать всё правильно? Найти бы того, кто дал бы мне точный ответ на этот вопрос. И это точно должен быть не я и не оборотень, шагающий рядом со мной.

От самокопания меня отвлёк шум, который застал врасплох, хотя подсознательно я ожидал нечто подобное. Впереди послышался надрывный плач, переходящий в подвывание. Здесь не было эха, но этот вой словно бы разносился по системе коридоров, отражаясь от стен.

— Чёрт подери, — я стиснул зубы, выхватил кинжал, руны на рукояти которого вспыхнули ровным зеленоватым светом.

К счастью, собираясь на кладбище, я надел пояс клирика, с зельями и артефактами, расположенными в определённой последовательности. Вот только с призраками было сложно справляться. Для этого не клириков готовили, а некромантов обучали. А это точно был кто-то из нематериальных сущностей. Как же я с самого начала не смог почувствовать эту потустороннюю ауру? Она же, после того, как проявился пока еще скромничавший дух, скрывающийся в тени коридоров, буквально окутала меня с ног до головы. Рука метнулась к поясу, и я выдернул порошок, которым обильно посыпал лезвие кинжала, скороговоркой произнеся при этом формулу универсального изгнания. Если бы я обучался некромантии чуть дольше, проблем бы вообще не возникло. Ну, а так, приходилось импровизировать. Благо, основную информацию в монастыре, мне все же успели вложить в голову.

— Кто это воет? — напряжённо поинтересовался Петька, сразу же выбросив из головы Назарову и мои с ней взаимоотношения. — Жутко как, аж кровь в жилах стынет и мурашки по всему телу, — передернулся оборотень, только вот действительно испуганным он не выглядел, больше заинтересованным.

— Пока не знаю. Но плачут обычно низшие блуждающие призраки. Если бы это был кто посерьезнее, то вой был бы другой, не предупреждающий, а урон наносящий. Так что, это злой дух низшей градации, — еще раз прислушался к донесшемуся до нас вою и утвердительно кивнул, соглашаясь с собственными рассуждениями.

— И ты это понял исключительно по тому, что кто-то застонал вдали от нас? — недоверчиво покосился на меня оборотень. — И что это такое — низший призрак?

— Пакость редкая, и именно из-за того, что ходят, где им вздумается, — пожал я плечами. — Не привязаны к телу. И делают то, что придет им в голову. В основном, конечно, убивают самыми разнообразными способами. Чаще всего довольно мучительными. Но, как правило, они не разумны. А их жалкое существование поддерживает только обида и жажда мести. Вот только я никак не пойму, что их сюда тянет?

— А я тебе объясню, — ответил Петька, отступив назад мне за спину. — Вот ты уверен, что когда эту библиотеку сюда тащили, никто не погиб? Или что на одной из полок не стоит интересный артефакт, притягивающий призраков и другую нежить? Я вот не уверен. — Что тут можно было ответить? Я тоже не уверен, что всего того, о чём говорит Петька здесь нет. И мне понятно, что надо убирать отсюда библиотеку, если я хочу ею дальше пользоваться. Вот только, куда? Ну не хочу я её никому показываться и отдавать, хоть на куски меня режь. Не хочу!

Додумать я не успел, потому что нам навстречу вылетел призрак. В виде старухи с развивающимися лохмами. Она протягивала в нашу сторону когтистые руки, и завывала на одной ноте. Возможно, на неподготовленного человека это произвело бы хоть какой-то эффект, но я видел существ и пострашнее. Всё-таки низшие призраки отличаются заметной тупизной. Ну видит же, что на неё некроманты идут. Чувствует, не может не чувствовать, и всё равно прёт тараном. Может, хочет просто таким вот простым способом обрести покой? Жаль, что говорить она не умеет, так что, мы так и не узнаем, зачем она лезет.

Перехватив поудобнее кинжал, я метнул его прямо в оскаленную рожу призрака. Издав напоследок протяжный вой, старуха развеялась ошметками зловонного дыма. Кинжал же упал на пол, откуда я его и подобрал.

— Кто это был? — мрачно спросил Петька. — Банши?

— Банши — это ты, когда верещать начинаешь, такой же эффект, хочется удавиться, чтобы этот вой больше не слышать, — я скривился, но встретившись с непонимающим взглядом оборотня, решил все же пояснить. — Банши более развитый призрак, к низшим уже не относится и зачатком разума обладает. А это обычная лярва.

— Кто? — Петька прыснул. — Лярва?

— Да, а что тебя так развеселило? — спросил я, убирая кинжал в ножны.

— Нет-нет, ничего, просто… лярва, прелесть какая. — И Петька заржал.

— Не упади со смеха, — посоветовал я оборотню, который сразу же споткнулся и чуть не растянулся на полу. — А я предупреждал.

— Любишь ты каркать под руку, — проворчал Петька. — Тебе не некромантом надо быть, а малефиком.

— Малифециум не совместим со званием младшего клирика, — наставительно произнёс я, входя в основной зал и сразу же направляясь к каталогу, чтобы найти книги по составленному заранее списку. Надеюсь, такие здесь имеются.

Петька мне помогать, видимо, не собирался. И чего, спрашивается, потащился следом? Будет помогать тащить книги?

— А вот тебе зачем нужно «Влияние проточной воды на искажение пространства»? — Наконец, подал голос слегка отвлёкшийся Петька, который, как мне казалось, бесцельно бродил вдоль полок, больше внимания уделяя артефактам, но все же не решаясь прикасаться к большей их части. Не удивлюсь, если ищет что-нибудь бесполезное, типа того колечка, которое он вытащил отсюда в предыдущую нашу вылазку.

— Чтобы направить портал без заданных координат в нужную мне точку, — механически ответил я.

— Ага, именно поэтому тебе нужен портал без привязки? — он подошёл ко мне и положил на столик небольшой артефакт. — Колись, что ты хочешь сделать?

— Пока точно не знаю, — я покачал головой. — Когда наш двойник решит почтить этот мир визитом, проблема будет не в нём. С ним и ты справишься. Всё-таки он больше изобретатель, а не боец. Проблема в том, что рядом с ним обязательно будет находиться Долгорукий. И Бог знает, кто еще, кого он смог заполучить в свою команду. Но, мне и одного Долгорукого хватит, чтобы прочувствовать всю силу бывшего клирика, и знаешь, я разумно оцениваю свои собственные силы и не готов встретиться с ним один на один. Он гораздо сильнее меня. Думаю, что даже со Снегирёвым вдвоём мы не смогли бы с ним справиться. Поэтому мне нужно как-то себя обезопасить.

— Ну, если все вместе, да ещё Соню подключить… — Петька задумался. — Этот гад в пещере половину войск твоего деда положил, так что, вряд ли нам бы даже Соня помогла. Если только быстренько портал сообразила и вывела нас всех оттуда на хрен.

— Думаю, что настолько экстремальных проходов стоит всё-таки воздерживаться, — я усмехнулся, глядя, как меняется лицо Петьки, когда он понял, о чём идёт речь.

— Как ты умудряешься всё опошлить? — спросил он, ставя передо мной очередной артефакт.

— Большой опыт в своё время. — Проговорил я, закрывая каталог, глядя на выставленные передо мной артефакты. — Это что?

— Пока точно не знаю, — нахмурился оборотень. — Но ты прав, мы должны себя как-то защитить. Ты ничего в них не замечаешь особенного? — спросил он, пристально глядя на меня. Он был собранным и предельно сосредоточенным. Значит, дело действительно было для него очень важное. Я пристально смотрел на артефакты, но видел только их основные составные части.

— Ничего необычного, — ответил я спустя несколько минут. — А что именно я должен был увидеть?

— Ну, не знаю, мало ли. Ладно, забудь, как изучу их свойства согласно инструкции, которая к ним приложена, все сразу расскажу, — схватил он предметы со стола, распихивая их по карманам. Взяв снова в руки каталог, я прошелся по списку артефактов. Ага, вроде есть «артефакт универсальной защиты», и какая-та «теневая завеса». Описания не было, но вроде бы ничего серьезного и разрушительного Петька с полок не стащил. Думаю, это действительно может нам пригодиться.

Встав из-за стола, я наконец направился к полкам. Когда уже набрал нужные книги, заметил рядом с одной из них трактат по некромантии. Книга писалась в то время, когда магия только-только зарождалась, и её изучали в основном на интуитивном уровне. Сложив книги на стол, принялся листать этот трактат. Заклинания, в нём представленные были несколько грубоватые. Они ещё не приобрели изящества и вычурности современных чар, но от этого не были не эффективны.

Практически сразу же наткнулся на уничтожение низших призрачных форм, к которым относилась изгнанная мною лярва. Вот это заклинание вполне могло пригодиться.

Не успел я об этом подумать, как из коридора, ведущего к залу библиотеки раздалось знакомое подвывание.

— Так, ты что же её не замочил? — Петька встал передо мной, уперев кулаки в бока.

— Нет, я её не замочил, — ответил язвительно. — У клириков нет таких методик, среди них редко встречаются владеющие магией смерти. Именно поэтому я выбрал некромантию.

— Так у тебя был выбор, — задумчиво произнёс Петька, глядя на меня.

— Да, у меня был выбор, боевая магия или некромантия, — я снова открыл книгу и принялся заучивать то самое заклинание, которое попалось мне на глаза.

— Петь, ты собираешься что-то с этой тварью делать? Или будем ждать, когда она сюда залетит и начнёт свои грязные лапы ко мне тянуть? — спрашивал оборотень совершенно спокойно. Во же, гад! Не боится он нежить. А чего тогда так орал на кладбище?

— Собираюсь, если ты заткнёшься и дашь мне возможность выучить это заклятье. — Ответил я, закрывая глаза и проговаривая про себя формулу. Она была короткая и простая. И сейчас я мог проверить, как она действует.

— Почему эта дрянь снова появилась? Ты её не убил тогда что ли? — Петька честно молчал целую минуту. К счастью, мне её хватило, чтобы выучить заклинание.

— Нет, я же уже сказал, что у клириков нет подобных техник. Я её развеял, но, чтобы уничтожить, мне понадобилось бы уничтожить её тело, а оно может быть где угодно. Лярва не привязана к телу, или какому-то значимому для неё предмету. Это блуждающий призрак, и я об этом тоже уже говорил. Ты чем вообще слушаешь?

— Нет, мне всё это понятно, но какого ляда эта лярва именно здесь блуждает? И чего ты ждёшь? Чтобы она сюда залетела? И я тоже уже спрашивал об этом! — завопил Петька.

— Она сюда не залетит, на зал наложены мощнейшие чары, защищающие библиотеку от чего угодно, — заметил я, поворачиваясь к тому проходу, в котором мелькала злобная тень. — А блуждает здесь она… Да чёрт её знает. Слушай, а, может, это дух того покойного скелета, с которым ты обнимался под луной? Понравился, решила познакомиться с тобой поближе, да к себе перетянуть, чтобы коротать безрадостную вечность вдвоем.

— Нет, так не бывает, — задумался на несколько секунд Петька, после чего злобно на меня посмотрел. — Знаешь, это вообще не смешно. А лярва эта пуска катится куда подальше и с кем-нибудь ещё поближе знакомится. Мне таких знакомств даром не надо, — Петька скрестил руки на груди.

— А ты сам не сможешь взять книгу и уничтожить тварь? По-моему, я тебя в группе некромантов видел, — я скептически хмыкнул.

— Вот зачем ты мне постоянно гадости говоришь, — вздохнул Петька. — Ты меня совсем не ценишь.

Он заглянул в книгу, которую я оставил открытой, внимательно изучая страницу. Однако, если судить по его стеклянному взгляду, я очень сомневаюсь, что Петька решил что-то разучить, запомнить и применить.

Я только покачал головой и ничего не ответил. Призвав силу, шагнул в проход, пройдя защитный барьер. Лярва радостно взвыла и рванула в мою сторону. Я же протянул руку и пробормотал формулу заклятья, вливая в него силу смерти.

После того, как заклятье слетело с моих рук и понеслось в направлении призрака, я начал внимательно наблюдать, что же произойдёт дальше. Заклятья смерти обычно не видно, но это приняло вид плотно закрученной спирали, светящейся в тусклом свете ярким зеленым цветом, которая летела строго в направление цели. Она даже отклонялась в сторону, вслед за движениями лярвы. Вот, на что тупое сознание, но даже до неё дошло, что что-то здесь не так, и надо бы, по идее, убраться с дороги преследующего её заклятья. Но, как бы она не отклонялась, заклятье настигло её. Спираль словно вкрутилась в призрачное тело. Лярва замерла, а затем стала яркой, наполненной исходящим от спирали зеленым светом, после чего лопнула, разлетевшись крошечными световыми брызгами. Все эти брызги потухли еще до того момента, как хотя бы одна из них коснулась пола. Всё действие заняло от силы три-четыре секунды. Но зрелище было впечатляющее.

— Круто, — Петька вышел из зала и подошёл ко мне. — Вот это было по-настоящему круто. Надо бы подучить такое полезное заклинание. Вот ведь, а я и не знал, что для каждого вида нежити своя убийственная дрянь разработана. Да я вообще мало, что знал о нежити. У нас для этого боевые некроманты в каждой захудалой деревни имелись. А здесь всё самим приходится делать. Отсталый всё-таки мир.

— Волков, ты и есть боевой некромант, — я закатил глаза. — Во всяком случае, его не вполне разумные зачатки, — усмехнулся я, глядя, как вытягивается его лицо.

— А, я понял, ты меня сегодня оскорбить решил, чтобы я обиделся, замолчал и больше не поднимал тему с Назаровой, тобой и короной Российской Империи. Я все понял, и, знаешь, что? Совершенно не обиделся, — улыбнулся он самой искренней из всех своих улыбок, с вызовом посмотрев на меня.

— Нет, Петька, твоя дедукция дала сбой. Я просто констатирую факт, что если не возьмешься за ум и не станешь уже учиться, перестав надеяться только на меня, то окажешься единственным боевым некромантом в одной из захудалых деревень, — покачал я головой, не понимая, как все-таки можно быть таким безответственным.

— Только с тобой, если ты не забыл про одну маленькую проблемку, — пожал он плечами и прошел к стеллажам с книгами, что-то внимательно рассматривая на одной из полок.

Я отвечать не стал. Прошёл к столу, пересмотрел книги и артефакты, сравнил со списком. Добавил тот трактат, который помог мне только что избавить душу от страданий и начал упаковывать по сумкам. После этого также молча подошёл и отдал одну из сумок Петьке. Тот взял чисто автоматически и недоуменно посмотрел сначала на сумку, потом на меня.

— Пошли уже, — и я первым направился к выходу. Всё-таки ночь на дворе, и хотелось бы ещё хоть немного поспать.

Глава 16

Меня разбудил шум, раздавшийся с улицы. Проснулся я мгновенно. Некоторое время лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь. Вроде ничего сверхъестественного не происходило, судя по голосам какая-то перебранка, переходящая в самую настоящую ругань. Но, похоже, что пока без рукоприкладства. Кому принадлежали эти голоса я разобрать не мог, но был уверен, что это явно кто-то из домочадцев выясняет отношения. В такой ранний час прислуга вряд ли своими разбирательствами стала бы отвлекать от отдыха хозяев дома. Судя по всему, страсти накалялись, и как бы не хотелось просто накрыть голову подушкой и продолжить свой отдых, придётся подниматься. Тут как раз дверь распахнулась и в комнату ввалился заспанный Петька.

— Там это, маман твоя прикатила. Что-то Наташке втирает, но той не слишком нравится, — зевая сообщил Волков. — Ты вставай, что ли. А я пойду досыпать. Не выспался ни хрена. Только задремал, как они прямо под окном галдеть начали. Иди успокой их, пусть хотя бы заткнуться, иначе я вылью на них ведро воды, чтобы они уже вопили по делу. Все равно не спать, а так хоть какое-то развлечение. — Он пробурчал что-то еще и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Я его не расслышал, но сомневаюсь, что мне эти слова бы понравились.

Я посмотрел на часы и откинулся на подушку. Время было восемь утра. И это при том, что спать мы легли часа три назад. Как бы странно это не звучало, но клирикам тоже нужно спать, может быть, и меньше, чем обычным людям, есть определенные техники, но трех часов, как ни крути, для восстановления явно недостаточно. Шум за окном усилился, и я рывком поднялся, чтобы пойти уже выяснить подробности.

Прямо напротив входа на подъездной дорожке стояла машина. Рядом с ней стояла Шарлотта Кристина и что-то выговаривала Наташе. Сестра же стояла напротив матери, скрестив руки на груди.

— Матушка, что за нужда заставила вас прибыть сюда так рано? — спросил я, склоняясь к руке матери, оттолкнув Наташку, чтобы не мешала и не драконила мать сверх меры.

— Петя, — она улыбнулась и провела рукой по моим волосам. Лишенный материнской ласки, я невольно подался вслед за её ладонью. Но тут же взял себя в руки. — Мальчик мой, уже совсем мужчина. Дай мне посмотреть на тебя. — Она отошла чуть в сторону и пристально оглядела с ног до головы. — Красавец.

— Так что привело вас сюда? Снова отец попал в неприятности? — Алексей Петрович во всех мирах, похоже, не менялся. Постоянно влипал во всякие сомнительные делишки.

— Петька, хватит политесы разводить, — влезла Наташка. — Мама приехала не к тебе. Она почему-то решила, что мне скучно живётся. Агушина, наверное, им с отцом не хватило. Они мне нового перспективного жениха нашли. Сидели бы и дальше в своем доме и не вмешивались ни в мои дела, ни в твои. Когда ты их в последний раз видел? И после этого они будут говорить о какой-то родительской заботе? Ты погоди, они еще тебе пассию найдут, чтобы лучше, а главное веселее жить стало. Только вот наши интересы им абсолютно безразличны, — буквально прошипела сестрица, прожигая злобным взглядом собственную мать.

Я решил не вмешиваться в ссору между ними и уже действительно пожалел, что вышел узнать, в чем тут дело. Мне прекрасно было известно, что, если открою рот и встану на чью-нибудь защиту, мне мало не покажется. Наташка уже, вон, меня умудрилась приплести, а ведь я только подошел.

— Наташа, Артём хороший мальчик, — всплеснула руками мать. — Я давно знаю его родителей. Это очень достойная семья. В меру сильный и стабильный клан. Ничего общего с Агушинами. И твой дед уже дал предварительное согласие, когда узнал, о ком идёт речь. Ты же мне не даёшь даже фамилию назвать…

— Я не хочу тебя слушать, — Наташа закрыла руками уши. — Я не собираюсь облегчать вам жизнь, втягивая себя по вашей милости в очередную хитрую схему обогащения клана. О замужестве реальном или теоретическом я буду разговаривать только с дедом. Твоим словам я, увы, не верю. Всё, мама, извини, но мне нужно собираться в Академию. — Она так и не убирая руки от ушей, побежала в дом.

— Да что же это! — мать раздражённо смотрела вслед дочери. — Что же делать, Петя? Сегодня состоится ужин, на котором Наташе должны будут представить её будущего мужа, а она такое закатывает.

— А почему вы не заходите в дом, матушка? — спросил я, лихорадочно соображая, что же делать в такой интересной ситуации.

— У меня совершенно нет времени, Петенька. — Покачала она головой, но я прямо смотрел на нее, не проявляя никаких эмоций внешне, стараясь не рассмеяться ей в лицо. Учитывая, что они уже голосят тут минут тридцать, давая почву для сплетен всей прислуги и, думаю, не только нашей, время у нее было. Поэтому была явно иная причина не переступать порог этого дома. Не увидев сочувствия и понимания на моем лице, она горестно вздохнула и посмотрела мне в глаза. — Я рассчитывала сегодня за ужином с тобой встретиться и всё обсудить. Раз уж ты предпочитаешь этот дом для проживания родительскому.

— Такова воля главы клана, — я позволил себе улыбнуться, чтобы продолжить разговор и узнать некоторые подробности. — А о каком уважаемом семействе идёт речь?

— Клан Снегирёвых. Не знаю, может быть, ты встречал их наследника Артёма в монастыре. У них есть устойчивая традиция всех своих сыновей воспитывать в строгости клириков. — По её виду было заметно, что она расстроена. — Сергей Снегирёв узнал, что отец-настоятель поручил сыну задание в миру и решил воспользоваться ситуацией, чтобы организовать встречу молодых. Может быть, воспользоваться ситуацией и избавить его от дурных мыслей посвятить себя службе монастырю. Бедный мальчик, его отец так переживает, что наследник не примет дела клана в свои руки, когда придёт его время. Именно поэтому он так торопиться организовать помолвку и вернуть своего сына в мирскую жизнь, пока дела монастыря не призвали его обратно. Если Наталья не хочет разговаривать со мной, то может хотя бы тебя послушает и уже начнет заботиться о делах собственного рода без своих детских капризов. Петя, эта встреча должна состояться. Нужно же быть уверенными, что они не будут испытывать друг к другу отвращения. Это важно для будущего клана. И я сейчас говорю не о клане Снегирёвых.

— Что ты говоришь, Снегирёв? — я закусил нижнюю губу. А это становится действительно интересно и довольно забавно. Сейчас главное не рассмеяться и предупредить Петьку, иначе Наталья его разорвет на мелкие лоскуты и шкурой оборотня украсит стену свой спальни. Потому что винить она будет его длинный язык, даже если будет сама не против этого решения. — А ты не знаешь, что за задание выполняет Артём?

— Откуда мне это знать? Да и твоему отцу никто отчитываться не будет. Более того, отец-настоятель и главе клана Снегирёвых ничего не сказал. Наверняка, что-то дико секретное.

— Да, наверняка, — я уже с трудом сдерживался, чтобы не засмеяться. — Ужин будет у Снегирёвых?

— Да, в их городском доме, — кивнула мать.

— А Артёма-то хоть кто-нибудь в известность поставил? — спросил я, едва сдерживаясь, чтобы уже действительно не рассмеяться. — Было бы гораздо удобнее организовать встречу на нашей, так сказать, территории.

— Это решение его отца, которое устраивает всех нас. — Прямо сказала матушка, глядя на главный вход поместья. Она перестала разыгрывать из себя униженную и оскорбленную женщину, дети которой ее совершенно не понимают.

— Да, разумеется, это было бы действительно удобнее для всех нас. Я так понимаю, деда на этом празднике жизни не будет?

— Сегодня за вами в шесть часов вечера машина придёт. — Проигнорировала она мой вопрос. Значит, не будет. А ведь было бы проще, если б он присутствовал. То, что он дал добро было и так понятно, подобные решения без одобрения главы клана не принимаются. — Ты же сможешь уговорить Наташу вести себя достойно?

— Конечно, матушка, — я кивнул. — Уверяю тебя, Наташа будет вести себя, как самая послушная дочь.

— Я надеюсь на тебя, — она снова провела рукой по моей щеке и села в машину.

М-да, отношения с родителями у меня те ещё. Отец вообще ни разу так и не появился, чтобы хотя бы узнать, всё ли в порядке с детьми. Похоже, действительно, ни в одном мире ничего не меняется. И мне понятны отношение Натальи к каким-либо решениям собственных родителей.

Мать уехала, а на крыльцо вышел Снегирёв. Он растерянно посмотрел на меня, прежде, чем тихо произнести.

— Отец требует от меня присутствие на сегодняшнем ужине. Я связался с отцом-настоятелем, и тот заявил, что приказы главы моего клана должны ставиться на первое место, если они не противоречат моей миссии. Я же не монах, чтобы свою жизнь и судьбу полностью вложить в руки главы монастыря.

— И в чём проблема? — я размышлял о том, идти ли мне досыпать, или потренироваться, коль скоро всё равно встал.

Все же не мое это дело рассуждать о подобных вещах. А уж в последствиях взрыва эмоций от отрицания до принятия, исходящих в первую очередь от Артёма, буду разбираться по мере их проявления. Главное, постараться, чтобы меня не снесло в параллельный мир, когда он узнает истинные причины его присутствия на ужине. И дело было даже не в помолвке, а в том, что Снегирёв действительно оказался прав, в монастырь ему дорога теперь закрыта. Не удивлюсь, если его отец в первую очередь поинтересовался у настоятеля о делах своего сына и дальнейших перспективах на его возвращение. Сомневаюсь, что решение о помолвке возникло спонтанно и шло в противовес делам монастыря. Как бы не кусал локти глава клана, но вряд ли он пошел бы против воли клириков.

— Я могу оставить Наталью дома на вечер? — как-то на удивление растерянно спросил он.

— После того, как здесь повеселился Долгорукий, защита дома усилена до невероятных размеров. — Ответил я, решив, что лучше всё-таки начать тренировку.

— Я это заметил, — хмыкнул Артём.

— В самом доме ничего не случится. К тому же вечером я буду здесь, да и Соня тоже. Подстрахуем тебя. И, если Наташка куда-то пойдёт, то я буду её сопровождать, не беспокойся. Кстати, она действительно пойдёт на ужин. Вместе со мной. Родители настаивают на нашем присутствии. Какие-то их знакомые решили организовать смотрины. У них вроде бы сын подходящего возраста не женатый имеется. Мать всё хочет Наташу замуж удачно выдать. Дед, вроде, дал уже предварительное согласие.

Я похлопал его по плечу, не без удовольствия отметив, как меняется выражение его лица. Становясь из растерянного раздражённым и упрямым. Это хорошо. Надеюсь, матушка останется довольной. Да и Наташка не должна будет на дыбы от этого брака вставать. Надо же, как в жизни всё может повернуться. А ведь они так демонстративно друг от друга шарахаются только потому, что не видят дальнейших перспектив своим привязанностям. Как бы то ни было, а я очень хочу видеть Наташу счастливой. Хотя бы здесь, в этом мире.

— Хочешь совет, прекращай по каждому поводу беспокоить отца-настоятеля.

— Я понимаю, просто не могу пока перестроиться. Слишком много лет жил, руководствуясь жестким регламентом и сводом правил. Мне неуютно в самостоятельном плаванье, — признался Снегирёв и поморщился.

— Тем не менее, пора выходить за эти рамки. Ты будущий глава клана? — как бы невзначай спросил я.

— Да, — Снегирёв поморщился. — Но, у меня есть младший брат, так что ничего критичного не произошло бы, если бы я остался в монастыре. Клан не обезглавился бы.

— Видимо, и твой отец, и отец-настоятель так не считают. Так что, лучше смирись, Артём. — Я застегнул куртку и посмотрел на него. Зря я переживал за него, ему нужно время, чтобы привыкнуть к новым реалиям, только и всего. Похоже, что он и так уже давно всё понял и принял. — Пошли, разомнёмся. Если, конечно, тебе на занятия по боевой магии не надо спешить.

— Да, это будет лучше всего, — кивнул Снегирёв, сбегая с крыльца. — А про занятия боевой магии лучше молчи. К счастью, сейчас, когда моё инкогнито раскрыто, преподаватели, особенно связанные с профильными предметами, предпочитают не обращать на меня внимания. И сегодня у нас всего одна пара — массовая защита. Вот туда я с удовольствием пойду. Как оказалось, клириков учат далеко не всему. — Он усмехнулся, но уже такой обречённости и растерянности, как в первый день, я не замечал. Артём адаптируется к миру за пределами монастыря гораздо лучше и быстрее, чем я сам адаптировался к новым для меня реалиям.

Следующие два часа мы тренировались, даже небольшой спарринг провели. Когда вернулись домой, Наташа уже собиралась в Академию.

— Я думала, что ты сегодня не пойдёшь, — сказала она тихо, глядя на Артёма.

— У меня есть обязательства и я не намерен их игнорировать. Ты рано собралась, — ответил он, глядя на часы.

— Интересно, а когда это вы перешли на «ты»? До того, как ты Федьку слегка мордой об пол повозил, или сразу после? — в холл вошёл Петька. Он был взъерошенный и в пижаме.

— Так, вы тут пока выясняйте подробности, а я пойду собираться на занятия. — Ровным, холодным тоном истинного клирика ответил Артём и быстрым шагом ушёл из холла.

— Я не понял, Тёма что, сбежал от ответа что ли? — Петька посмотрел на меня и моргнул.

— Да, — ответил я, не сводя с него пристального взгляда. — Ты бы ещё голым вышел.

— А что не так? — Петька осмотрел себя. — Вполне пуританская пижама. Да и вообще, тебе ли быть ханжой, — он махнул рукой. — Ну что, Натаха, колись, когда ты с Тимохой на «ты» перешла?

— Не твоё собачье дело часов и ноль-ноль минут, — ответила Наташа, прищурившись.

— Вы лаетесь, как самые ближайшие родственники, — протянул я, переводя взгляд о одной на другого. — Или я чего-то про вас не знаю?

— Вот обо мне ты знаешь всё, — Петька закатил глаза. — И знаешь, что я считаю Натаху своей потерянной жуткой старшей сестрой. Ужасное чувство, просто ужасное. А самая жуть заключается в том, что от этого я испытываю редкое для себя и такое противоестественное чувство ответственности.

— Кошмар просто, — я хмыкнул.

— И что, тебе, Петя, не интересно, когда мы с клириком Снегирёвым перешли на «ты»? — Наташа смотрела на меня с вызовом.

— Не особо. Тем более, что мне нужно будет сопровождать тебя на ужин с твоим потенциальным женихом. — Ответил я, переводя взгляд с оборотня на сестру.

— Не напоминай мне об этом, — Наташа сжала тонкими пальцами виски. — Почему мне нельзя самой выбрать?

— Потому что, дорогуша, восьмидесяти процентам девиц вообще нельзя давать право выбора. — Ответил за меня Петька. — Особенно девицам, которые являются внучками глав сильных кланов. И в перспективе сёстрами будущего императора Российской империи. Я-то знаю, что выбрала бы кого-нибудь вроде меня или вон Артёма. И что бы от этого союза получил клан? Большое ни хрена.

— Клирика, — сквозь зубы проговорила Наташа.

— Солнце моё, это было бы актуально, если бы не одно маленькое «но». У клана уже есть клирик. — Перебил её Петька. — Неужели пары дней в Академии хватило, чтобы нахвататься опасных идей? А потом ещё спрашивают, почему дети из разных социальных слоев должны проходить обучение в разных учебных заведениях.

— Не тебе меня учить! — повернулась к нему Наташа, окидывая очень злым взглядом.

— Верно, не мне. — Я впервые видел Петьку таким предельно серьёзным. — И слава богу. Иначе я бы уже давно за ремень взялся. Но, если ты хоть немного уважаешь своего деда, то будь добра не артачься и не позорь его.

— Мы едем? — в холл спустился Снегирёв. Он успел даже душ принять. Только волосы ещё не до конца просохли.

— Да, пока тут драка не началась, — и Наташа первой вышла из дома.

Когда за ними закрылась дверь, Петька посмотрел на меня.

— За кого её хотят выдать? Из-за чего она на людей бросается? — спросил он, нахмурившись.

— За Снегирёва. — Спокойно ответил я. — Только ни он, ни она об этом не знают. Артём у нас наследником оказался в весьма уважаемом семействе. И ужин будет у его родителей.

— Да что ты говоришь, — Петька даже пополам согнулся от смеха. — Я тебе не прощу, если ты меня с собой не возьмешь. Вот такого цирка я точно ни за что не пропущу. Даже если меня потом забьют палками, четвертуют и решить закопать заживо, я в тебя верю, и ты меня из могилы успеешь вытащить живым.

Глава 17

Машина Романовых остановилась напротив Академии. Пассажиры, сидящие в большом стильном салоне, максимально отодвинулись друг от друга и глядели каждый в своё окно. За всю дорогу они не произнесли ни одного слова. У водителя даже порой возникало ощущение, что он везёт пустую машину, а пассажиров забыл возле городского дома клана. Он даже пару раз специально посматривал в зеркало заднего вида, чтобы удостовериться, что и Наташа на месте, и этот молодой клирик.

— Наталья Алексеевна, когда у вас заканчиваются занятия? — спросил водитель, открывая перед Наташей дверь. Он мог бы этого не делать, внуки Петра Романова не были избалованы сверх меры. Но его забавляло, как в этот момент на них смотрят другие студенты Академии и просто не мог удержаться.

— Сегодня у нас две пары, — девушка вышла из машины, что-то прикидывая про себя. — Через три с половиной часа. У нас оценки по многим предметам перенесли из школы. — Зачем-то начала объяснять водителю, почему у неё такие короткие учебные дни.

— Я понимаю, — водитель улыбнулся, закрыл дверь и поспешил занять свое место на водительском сиденье. При этом он бросил неприязненный взгляд на вставшего рядом с Наташей Снегирёва.

Вот перед кем ни одному из водителей клана не пришла бы в голову мысль открыть дверь, так это перед клириком и хамлом Волковым. Ну, а молодой наследник сам выскакивал, не дожидаясь и не теряя тем самым время на ожидание, которое он считал напрасным.

Машина рванула с места, и Наташа проводила её взглядом, который затем перевела на своего временного телохранителя.

— Водители тебя недолюбливают, — тихо произнесла девушка.

— Они считают меня выскочкой, не понятно за какие заслуги принятого в доме наравне с хозяевами, — спокойно ответил Снегирёв.

— Но, ты клирик, — Наташа подняла голову, глядя на него снизу-вверх.

— Это ничего не меняет, скорее, наоборот. Они ничего не знают о клириках и пытаются судить по вбитым в голову стереотипам. — Артём продолжал говорить очень спокойно, как будто не испытывал вообще никаких эмоций.

— Каким, например? — Снегирёв был такой же высокий, как и Петя. Чтобы смотреть на него, приходилось задирать голову. Наташе было неудобно, но эта бесчувственная скотина даже не пошевелилась, чтобы как-то облегчить её положение.

— Например, то, что в клирики идут в основном дети из бедных семей. Не имеющие к кланам никакого отношения. А какое ещё может быть отношение к безродному?

— Чушь, а как тогда в эту схему вписать эту сволочь Долгорукого? — Наташа нахмурилась.

— Я сказал, в основном. По мнению того же водителя, Пётр и тот же Долгорукий — исключения, лишь подтверждающие правила. — Всё так же спокойно ответил Артём, а затем посмотрел на часы. — Пошли, скоро занятие начнётся.

Перед ними пробежал Бойко. Он бросил на них внимательный взгляд и кивнул в знак приветствия. Снегирёв ответил на приветствие, а Наташа начала подниматься на крыльцо следом за Федей. Артём замыкал их шествие.

Снегирёв уже поднялся на ступеньку, когда послышался тихий свист, который вроде бы и был едва слышен, но проникал в мозг, заставляя закрыть уши и присесть. Звук был до такой степени знакомый, что клирик тут же резко обернулся. Прямо на дороге начало разворачиваться воронка портала…

— Быстро, в здание! — сейчас его никак нельзя было назвать отстранённым. Он выглядел одновременно взбудораженным, злым и в то же время спокойным. Как это всё в нём сочеталось, не смог бы сказать, наверное, никто. — Это прорыв! Наташа, шевелись!

Схватив Наташу за талию, он подтащил слабо сопротивляющуюся девушку к замершему с поднятой рукой Бойко. Парень только что хотел открыть дверь и тут такое. Конечно, он несколько растерялся.

— А, что? — парень посмотрел на клирика круглыми глазами и несколько раз моргнул. Про прорывы он только слышал и ни разу не наблюдал их воочию.

— Держи, — Артём вручил ему Наташу. — Не выпускай, даже, если брыкаться начнёт. — Он посмотрел на явно непонимающего, что ему делать Бойко. — Что встал, в школу, быстро! — Рявкнул Снегирёв, приводя тем самым Федю в чувство.

— Ага, — Бойко подхватил начавшую сопротивляться более активно Романову и втащил её внутрь массивного здания Академии. — Да не вырывайся ты. Сама слышала, что твой хахаль разрешил тебя связать, если будешь буйно себя вести. — Ничего подобного Артём не говорил, и от неожиданности Наташа прекратила сопротивляться, а Бойко сумел в это время закрыть тяжелую входную дверь. Подумав, Федя притащил швабру и сунул её в ручки, на всякий случай усилив запоры.

Далеко они не пошли. Ни у Наташи, ни у Фёдора даже мысли не промелькнуло, что надо было покинуть холл. Как и многие другие ученики, да и преподаватели тоже, Федя с Наташей приникли к окну, чтобы не пропустить ни секунды из разворачивающегося зрелища.

Артём тем временем активировал передатчик, одновременно выхватывая кинжал и приближаясь к месту прорыва.

— Младший клирик Снегирёв, — скороговоркой представился он.

— Что у тебя, младший клирик? — деловито спросил дежурный.

— Прорыв второго уровня напротив Академии ремёсел в Москве, — быстро ответил Артём, не размениваясь на словоблудие.

— Рядом кто-нибудь есть? — уточнил дежурный, параллельно отдавая приказ группе быстрого реагирования готовиться и выдвигаться на помощь.

— Младший клирик Романов, но он сейчас дома. И преподаватель Долгов, прошедший специализированную подготовку. — В этот момент из сформировавшейся воронки прямо на него прыгнуло существо, напоминающее мартышку-переростка, и Снегирёв отключил артефакт-передатчик. Дежурный не дурак, сам должен понять, что раз младший клирик перестал отвечать, значит, ему не до разговоров. И он, скорее всего, приступил к сдерживанию вырвавшихся тварей и закрытию портала прорыва.

Тварь налетела на него, и Артём позволил сбить себя с ног, чтобы тут же уйти перекатом по земле поближе к порталу. Вскочив на ноги, он принял на кинжал ещё одну тварь. Раненная мартышка завизжала, но клирик уже отшвырнул её ногой от себя подальше, и выхватил из внутреннего кармана небольшой черный жезл. Сжал его в пальцах, дождался, когда он начнёт мерцать и швырнул в воронку портала. Вот и всё, самое главное сделано. Теперь можно спокойно тварями заняться.

Но, пока он выполнял такие важные манипуляции, потерял несколько драгоценных секунд. И теперь вынужден был уворачиваться от первой твари, которая прыгнула на него, выпуская когти, больше похожие на сабли. Тварь верещала и явно хотела отомстить за подружку, с которой клирик поступил так невежливо.

Портал начал пульсировать. Снегирёв не успел отбежать на достаточное расстояние, когда раздался небольшой взрыв схлопывающейся воронки. Волна сбила его с ног, и он снова покатился по земле, сгруппировавшись, чтобы не переломать себе конечности.

Пружинисто вскочив, он увидел, как к нему подбирается раненная, но всё ещё живая тварь. Ту, которая бросилась на него в момент схлопывания портала, отбросило довольно далеко, да ещё и как следует приложив при этом о землю. Так что она пока не представляла опасности.

Всё-таки ранение сковывало движения твари, и Артём стремительно проскользнул ей за спину. Схватив за шесть на голове, он запрокинул голову растерявшейся твари и одним резким движением перерезал ей глотку. После чего, откинув уже труп в сторону, встретил очухавшуюся после падения приятельницу покойной.

Двигалась тварь стремительно. Смотрящие за битвой студенты и преподаватели не могли даже разглядеть её движений, они казались смазанными, превратившись в одну сплошную белую линию. Наташа вскрикнула, когда эта белая линия понеслась на Артёма. Вот только Снегирёв действовал с такой же скоростью. Со стороны это выглядело, как два пятна столкнулись и практически сразу распались. Вот только Снегирёв стоял на ногах, а с лезвия кинжала на землю капала тягучая, почти черная кровь. А мартышка-переросток лежала на земле непонятной кучей, словно в её теле и костей-то никогда не было.

Вернулись звуки, которые как будто кто-то выключил сразу после того первого свиста, который возник при формировании пространственной воронки. Где-то запели птички, издалека донёсся шум работающих двигателей. Столица жила своей жизнью и даже не догадывалась, что только что на её территории могла произойти трагедия, если бы не этот молодой парень, который стоял с окровавленным ножом над убитой им тварью.

Дверь Академии распахнулась и на улицу выбежал Долгов, на ходу застёгивая куртку. Артём моргнул и посмотрел на часы. С того момента, как произошёл прорыв, прошло меньше трех минут.

Долгов осмотрелся по сторонам. Из-за проклятой швабры, которую с перепугу забил в ручки Бойко, он долго не мог выскочить на улицу. А всё потому, что ручка швабры не подходила по диаметру, для этих ручек. И как у Феди получилось её туда засунуть, не мог ответить даже он. Как-то получилось. Только вот вытащить её без применения магии никто так и не смог. Пришлось испепелить. А на это ушло время, потому что нужно было чётко отслеживать, чтобы огонь не перекинулся с проклятой швабры на стены.

— М-да. Забирай Романову и идите домой, — наконец, произнёс Долгов, хорошенько осмотрев место прорыва и тела тварей. — Всё равно занятия на первую половину дня отменяются. Сейчас группа из монастыря приедет, нечего студентам мешать клирикам разбираться.

— Да, это будет лучший вариант, — кивнул Снегирёв, вытащил специальную тряпицу и тщательно вытер ею кинжал, только после этого вложил его в ножны. — Мне не нужно группу встречать?

— Нет, я сам здесь справлюсь, — Долгов ещё раз осмотрелся, покачал головой и пошёл ставить ограждающие знаки, чтобы перегородить проезд по улице. Благо здесь не было оживлённого движения. Иначе Снегирёв не смог бы так быстро закрыть прорыв и в этом случае не обошлось бы без жертв.

На крыльцо в это время выскочила Наташа, отмахиваясь от рук пытающегося её удержать Бойко. Артём быстро подошёл к ней.

— Пошли домой, занятия на сегодня отменяются. Прогуляемся заодно, — он говорил привычным спокойным, холодным тоном, но чувствовал, как его потряхивает.

— Да, мне прогуляться не помешает, — Наташа обхватила себя за плечи. — Почему это происходит? Почему прорывы всё чаще и чаще?

— У брата спроси, он лучше в этом разбирается, — ответил Снегирёв, выбросил испачканную тряпицу в урну и пошёл быстрым шагом по улице в сторону дома Романовых. Наташа, чуть замешкавшись, побежала следом.

* * *

Сигнал о прорыве в районе Академии поступил, когда я только-только разогрелся и приступил к полноценной тренировке. Я подорвался с места, словно меня жареный петух дюбнул за самое родное. В голове словно заноза засела мысль о Наташе. О том, что я снова не смогу ей помочь в самый ответственный момент.

Но, не успел я ещё добежать до дома, как поступил сигнал отмены. То ли прорыв был очень маленьким, то ли где-то рядом группа находилась и успела всё закрыть. То ли Снегирёв вовремя сориентировался и сам справился. Но последнее возвращало меня к первому — прорыв был незначительный. Только то, что произошёл он неподалёку от Академии слегка напрягало. Была ли это целенаправленная атака моего злобного двойника, или всего лишь случайность?

Гадать я не стал, а принялся собираться. Только на этот раз не в спешке, а размеренно, как и положено прилежному ученику.

— Петруха, ты чего словно с причинного места сорвался? Так побежал, что я грешным делом подумал про пожар и бросился спасать самое ценное.

— Себя, что ли? — спросил я, не поворачиваясь к нему.

— У нас ведь ещё есть пара часов до того момента, как предстоит морды нашего некрофила и Долгова лицезреть, — пробурчал оборотень, наблюдая за мной, проигнорировав мой вопрос. — И, раз пожара нет, не лучше ли провести эти часы дома, наслаждаясь последними минутами покоя?

— Был сигнал о прорыве в районе Академии, — спокойно ответил я. — Так что, собирайся. Нам необходимо выяснить, что там произошло.

— И что, ты сейчас будешь постоянно срываться, как только каким-то чувырлам приспичит прогуляться по нашему миру? — Петька сложил руки на груди и нахмурился.

— Если рядом больше никого не будет, а звезда не сможет прибыть раньше, чем я, то да. — Ответив ему, закинул сумку на плечо и повернулся к оборотню. — Ты готов?

— Готов, не переживай, — он демонстративно потряс передо мной своим рюкзаком. — И меня слегка поражает формулировка «если рядом никого больше не будет». Вообще-то, там сейчас Тёма — не? Или его с урока не отпустили посмотреть, что же там произошло. А он, как прилежный ученик сразу же послушался и остался в классе. Подумаешь, на улице какие-то твари прыгают, правда? Учёба — вот что самое главное!

Я ничего не ответил на его пафосную речь. То, что сигнал отменили, как раз указывает на то, что Снегирёв не отсиживался в классе. Вот только Петька и сам это знал. Ему просто нравится болтать не по делу.

Водитель, отвозивший Наташу и Артёма, уже вернулся, поэтому до Академии мы добрались быстро. На месте уже работали клирики, целая звезда, если не ошибаюсь. Дежурная группа, скорее всего. Вокруг них собралась небольшая толпа, состоящая в основном из учеников нашей группы. Других учеников почему-то не было видно, и это было очень странно.

Я подошёл к старшему звезды и поздоровался. Тот кивнул и ответил сразу на ещё не озвученный вопрос.

— Это не связано с остальными случаями, младший клирик Романов. Просто случайный прорыв, с другими пространственными координатами. Совершенно рядовой случай. Снегирёв был с самого начала здесь и вовремя закрыл окно.

Я выдохнул с облегчением. Ну хоть что-то никак не связано со мной и моим двойником, который с маниакальной настойчивостью стремиться в этот мир. Да ещё и на вершину пищевой цепочки, в идеале.

Осмотревшись, я не увидел каких-то сильных повреждений. Вообще, о том, что здесь был прорыв, говорили только убитые твари и небольшой круг с подпалинами на асфальте. Осмотревшись ещё раз, подошёл к останкам тварей.

— Это ещё что за обезьяны? — спросил я, поднимая удивлённый взгляд на старшего клирика. Как-то странно было видеть тварь, которая похожа на обычное животное. Может быть, только когти более длинные и клыки выдаются. А так обычная обезьяна. Чаще всего, то что вырывается из порталов — это именно твари, словно вырвавшиеся из самых мерзких закоулков преисподней.

— Понятия не имею. Надо изучать. Говорю же, координаты свежие. Прорывов из этого мира ещё ни разу зафиксировано не было. — Старший сбросил взгляд на стоящую неподалеку Ольгу. — Странное, конечно, совпадение, но, похоже, всё-таки совпадение.

Я отошёл от него. Негоже мешать человеку работать. Рядом с нашей группой стоял Долгов.

— А где все? Где Снегирёв и Наташа? — спросил я у него, как только оказался рядом.

— Ушли домой, — ответил Долгов. — Занятия на сегодня почти у всех отменили, чтобы не мешать клирикам.

— Ух, ты, — стоящий рядом Петька потёр руки. — Здорово. Можно пойти ещё поваляться…

— Валяться вы будете после окончания занятий, не раньше, — за спиной прозвучал голос Корнилова.

— То есть, как это после занятий? — взвился Петька. — Виктор Валерьевич только что сказал…

— Он только что сказал, что занятия отменены почти у всех, — мягко улыбнулся Корнилов. Он улыбнулся так мягко, что мне срочно захотелось убежать. Пересилив себя, я с любопытством перевёл взгляд на оборотня. Даже интересно стало, чем это противостояние закончится. — Вы входите в малую группу тех, у кого занятия не отменялись.

— Но… почему? — влез Карамзин. Дмитрий, похоже, тоже размечтался об отдыхе.

— Потому что, Карамзин, нам не нужен класс, чтобы проводить занятия. Достаточно хорошего ухоженного кладбища, ясного неба над головой и хорошего настроения.

— Это несправедливо, — процедил Петька.

— Жизнь, Волков, вообще редко бывает справедливой, — снова улыбнулся Корнилов и развёл руками.

— Семён Яковлевич, — подняла руку Назарова.

— Да, — он повернулся к ней. Похоже, что Корнилов так и не понял, как ему обращаться к наследнице престола. — Я тебя слушаю.

— Может быть, пока вы будете объяснять Волкову и Карамзину какой сволочью может себя показать жизнь, мы уже пойдём на кладбище? Чтобы не нестись туда галопом.

— Очень здравая мысль. — Кивнул Корнилов и снова развернулся в сторону Петьки и Дмитрия.

— Пошли? — Ольга взяла меня под руку. Я внимательно на неё посмотрел и кивнул.

Мы двинулись к месту проведения занятия. Сзади тяжко вздыхал Щедров, а Корнилов продолжал воспитывать оборотня. Небо над головой было на едкость чистое. Осталось где-то хорошее настроение взять, чтобы занятие по рецепту Корнилова прошло наиболее продуктивно.

Глава 18

— Сегодня состоялись похороны неизвестного на нашем учебном кладбище. — Сообщил Корнилов, когда мы подошли к погосту. — Труп свеженький, почти не пахнет. Так что самое время показать вам поднятие и упокоение зомби. Так как со времени смерти прошло меньше недели, у нас есть уникальная возможность его даже расспросить о чём-нибудь. Полноценно он вести беседу не сможет, так как душа покинула тело, но определённые слова мы услышим.

— Для чего нам вообще слышать, как говорит мертвец? — пробурчал Карамзин.

— Да для того, Митя, чтобы отличить речь совсем свежего зомби от речи живого человека. — язвительно ответил ему Петька. — Или ты думаешь, что мы такие красивые и единственные некроманты в мире? Нет, мы безусловно красивые, особенно я, — добавил он весьма пафосно. — Но некроманты мы увы, в этом мире не единственные. И вполне может так получиться, что один из некромантов, не из нашей компании, внезапно окажется врагом. Представляешь?

— Да, это будет очень неприятно, — протянул Карамзин. — Особенно, если подлец поднимет труп нашего знакомого.

— Что, кстати, является весьма распространённой тактикой и у военных, и у террористов, и у наёмных убийц, среди которых есть некромант. — Добавил Корнилов. — И, да, это крайне неприятно, если тебя внезапно решит придушить собственная жена, которую ты, вроде бы похоронил пару часов назад.

— М-да, — протянул Петька. — Сразу чувствуется опыт и весьма богатая фантазия.

— Волков, — сказал Корнилов ласково. — У меня действительно о-о-о-чень богатая фантазия, поэтому, лучше меня не провоцируй.

— А я что, я ничего, — и Петька малодушно спрятался у меня за спиной. — Наоборот, я выражаю таким образом восторг и восхищение.

— Семён Яковлевич, а всё-таки почему мы сейчас здесь? — озвучил мой вопрос Щедров. — План урока же другой был. А тут просто побежали сюда, как будто за нами черти гнались. Да и практикумы по ночам проводятся, или я что-то путаю?

— Потому что, Щедров, у нас бешенная конкуренция за свежие трупы с целителями, которым нужно анатомия изучать. — Вздохнул Корнилов. — И, если мы не поторопимся, то можем и этого упустить, которого я буквально из лап целителей вырвал сегодня. Не удивлюсь, если завтра его уже в могиле не будет. Они не побрезгуют ночью эксгумацию провести, будьте уверены. Так что шевелитесь, пока мы не наткнулись на молодых людей с лопатами, вместо отличного учебного материала.

И Корнилов быстрым шагом пошёл вперёд, как будто действительно волновался, что его драгоценный труп упрут бесчестные целители. Которых, кстати, тоже можно понять. Бесхозных трупов в хорошем состоянии мало. На чём-то же молодым целителям проводить изучение человеческого тела? По таблицам и картинкам мало что можно понять. Сделать макет? Это, конечно, выход. Вот только макет всегда будет правильным и идеальным. Он покажет всё так, как должно быть. И на первом этапе обучения этого вполне достаточно. Вот только человек почему-то на макет не похож. Кто-то высокий и худой, кто-то маленький и толстый. И я не уверен, что у этих двоих внутри всё будет идентично. Вот целители и должны научиться видеть различия. Так что, я их понимаю. Но и они должны нас понять.

Свежую могилу найти было просто. На ней земля была свежей, в отличие от остальных. Ни цветов, ни даже креста я не увидел. Только маленькая табличка, на которой было написано, что здесь покоится неизвестный и дата, даже не смерти, а похорон.

— Наверное, это самое ужасное, что может случиться в жизни человека. Оказаться в ситуации, когда тебя даже похоронить некому, — я покачал головой.

— Ага, а за твоё тело целители с некромантами чуть ли ни бои устраивают, — поддакнул Петька. Он смотрел на табличку не отрываясь, и даже не ерничал, когда говорил.

— Смотрим на меня и не отвлекаемся, — Корнилов поднял руку вверх. — Сейчас я произведу поднятие зомби, и мы с ним побеседуем. Наблюдаем и запоминаем.

Он произнёс формулу поднятия, и я почувствовал, как на затылке приподнялись волоски. Это было впервые, когда я так остро почувствовал дар смерти. До этого я его так явно не ощущал. А тут, словно гвоздём по стеклу провели. Судя по тому, как вздрогнула Назарова, подобные чувства не только меня охватили. Ольга даже взяла меня за руку и крепко сжала ладонь.

Я покосился на девушку. Она сегодня мне показалась немного рассеянной. Особенно, когда мы дружною толпой шли сюда.

Корнилов закончил заклинание и опустил руки. Теперь оставалось только немного подождать. Наблюдать, как зомби старается вылезти из могилы, было не слишком интересно, поэтому я решил спросить у Ольги, что с ней творится. Но она меня опередила.

— Всё-таки, когда мощные заклинания произносятся, это чувствуют даже люди, не обладающие даром. А поднятие зомби как минимум четвёртого уровня — это очень мощное заклинание, — проговорила она, и обхватила себя руками, отпустив при этом мою ладонь.

— А почему именно четвёртого уровня? — Карамзин подошёл поближе и услышал, что именно говорит Назарова.

— Дима, ну ты хоть немного читаешь? Хотя бы ученики? — Ольга закатила глаза.

— Ты де знаешь, что нет, — отмахнулся Карамзин. — Я всю необходимую информацию на занятиях добираю.

— Оля, какой вообще разговор? Если Митька начнёт книги читать, кто вместо него будет за девушками ухлёстывать? — хохотнул Щедров.

— Я, — Петька ударил себя в грудь кулаком. — Вместо Карамзина за девушками буду ухаживать я. Так что Митенька, можно сказать, ты нашёл себе отличную замену, и можешь взяться за ум. Кстати, а почему всё-таки четвёртого уровня?

— Потому что зомби от первого до третьего уровня включительно не могут говорить, — быстро ответил я. — И тебе тоже не мешало бы хоть что-то почитать.

— Я-то как раз читаю. И даже кое-что выяснил, пока ты не понятно, чем занимался, — тихо, так, чтобы только я услышал, ответил Волков. При этом он наклонился ко мне. Конечно же наши перешёптывания не привлекли внимания.

— Плохой из тебя шпион бы получился, — заметил я, отпихивая наглого оборотня подальше от себя.

— Да я и не претендую, Петруха. — Он ухмыльнулся, и в то же время раздался ласковый голос Корнилова.

— Я вам не мешаю? Может быть, мне пойти чайку попить. А вы тут пока с зомби одни разберётесь.

— Ну что вы, Семён Яковлевич, мы просто слегка отвлеклись, чтобы не мешать своими пристальными взглядами зомби выкапываться. А то ещё засмущается, бедняга, и весь урок пойдёт насмарку, — елейным голосом ответил Петька.

— Ох, Волков, доиграешься ты когда-нибудь. — Покачал головой Корнилов.

— Нет, ему это впрок не пойдёт, — я усмехнулся. — Уж как его только жизнь не учила, всё, как об стенку горох.

— Да, встречаются такие индивиды. Редко, конечно, но от них всё равно никуда не деться, — Корнилов отвернулся от нас и посмотрел на могилу, откуда уже выбрался довольно прилично выглядевший покойник, который стоял рядышком со своей могилой и… отряхивал рубашку от земли?

Мы все, включая преподавателя, уставились на зомби, пытаясь сообразить, что вообще происходит? Почему этот покойник ведёт себя, как… да как обычный человек он себя ведёт!

— Что за… — Корнилов озвучил наше общее мнение. — Так. — Медленно произнёс он и сосредоточился. — Твоё имя. — Голос пробирал до костей. Настолько он стал холодным и лишённым даже намёка на чувства.

По коже снова побежали мурашки. Учитель, прежде, чем обратиться к зомби, который старательно прикидывался живым человеком, призвал дар. Чтобы нежить чувствовала, что перед ней некромант, и не слишком озорничала.

— Мартын Озеров, — зомби слегка шепелявил, и было не совсем понятно. То ли это его обычный дефект речи, то ли смерть так на него повлияла. — А что это я здесь оказался? Да ещё в своём теле дохлом?

— А где ты должен находиться? — спросил Корнилов, нахмурившись.

— Дык, понятно где, на берегу реки. Гада этого надо караулить, чтобы покой уже обрести, наконец. — Довольно внятно, проговорил зомби. — Это ты что ли меня выдернул с места? — И Мартын сделал шаг в сторону Корнилова.

— Стоять, — льдом в голосе некроманта можно было заморозить ту реку, от которой душу Мартына выдернули.

Или это всё-таки не душа была? Я уже ничего не понимаю. Судя по лицу Корнилова, тот тоже не мог понять, что же произошло. Зомби между тем остановился. Как бы не велико было его желание, противостоять приказам мага смерти, он не мог ни при каких раскладах.

— Стою, — философски ответил зомби. — И долго я так стоять буду?

— Пока я не пойму, почему ты так хорошо соображаешь, — Корнилов задумчиво потёр подбородок. — У кого-нибудь идеи есть? — Он повернулся к нам, но мы все, как один покачали головами.

Точнее, не все. Петька внезапно стал серьёзным, вмиг утратив свой придурковатый вид, и подошёл к зомби поближе.

— Слушай, как тебя, Мартын, как зовут императора? — резко спросил он.

— Отвечай на вопрос, — тут же сориентировался Корнилов. Правильно, это же он поднял тело, значит, поднятый того же Петьку может просто послать лесом куда подальше. И не отвечать на его вопросы. Если не кинуться со вполне понятными намерениями лишить оборотня жизни. — Отвечай на вопросы каждого из здесь присутствующих.

Интересно, а как долго он может удерживать заклинание подчинения? Оно ведь очень энергоёмкое. Корнилов, словно прочитал мои мысли, потому что посмотрел на часы, словно замеряя время. Правильно. Ещё не хватала себя опустошить. Хотя случай, надо сказать, уникальный. Не зря он у целителей этот труп отбил.

Мартын же, посверлив Петьку весьма злым взглядом, неохотно ответил.

— Ты вообще в своём уме? Какой император? У нас уже полтора века республика!

— Твою мать, — выдохнул я. — Что произошло на реке? Кто тебя убил? — резко спросил я, всматриваясь в него до боли в глазах. Свечения не было, но это ни о чём не говорило.

— Я рыбачил, как обычно, — теперь зомби совсем недобро смотрел на меня. — Тут притащились какие-то мужики и начали расставлять оборудование, я так и не понял для чего. А потом началось светопреставление. Появился какой-то странный портал, словно в окружении зеркал. Я выскочил из камышей, и начал кричать на этих козлов уродских. Какого хрена они делают? Они так удивились. Наверное, не заметили меня до того, как я выскочил.

— Наверное, — ядовито протянул Петька. — Ты ещё поди в камышах под специальной маскировочной сеткой сидел с ружьём. Рыбу он ловил, браконьер мелкотравяатый.

— А вот не твоё дело, как и где я сидел, ясно? — и зомби снова повернулся ко мне. — Один из них пнул меня в живот, и я полетел прямо в воронку портала. И вот что странно. Очутился я не в каком-то другом месте, а аккурат на том же самом, откуда меня в портал столкнули. Вот только тех козлов на месте не было. Был только один, который посмотрел на меня и засмеялся. А потом крикнул прямо в окно портала: «Живой!». После чего без затей убил меня. Свернул шею, мразь позорная. Но перед тем, как умереть, я увидел, как схлопывается этот странный зеркальный портал, а прямо по реке несутся белые кони. Или про коней — это был предсмертный бред? А ещё я перед смертью поклялся отомстить этому мужику, который меня убил. И ждал его на берегу. А вы меня сюда вытащили.

— Чёрт побери, — Корнилов вцепился в волосы. — Вот только этого нам не хватало. Романов, ты всё понял? — спросил он меня.

— Да, что тут непонятного, — мрачно подтвердил я. — Мне нужно будет сообщить в монастырь. И, да, Мартын. Если тебя убил тот, о ком я думаю, то лучше тебе не ждать его у реки. Этот тип вполне может заставить тебя страдать всю твою оставшуюся часть вечности. Пожалей свою бессмертную душу, позволь Семёну Яковлевичу себя упокоить.

Как бы подтверждая мои слова, Корнилов мрачно кивнул. Зомби долго смотрел на меня, потом на него, а затем спросил.

— Это больно? Ну, то есть, когда этот гад меня убил, то больно не было. Я даже не понял, что произошло. Внезапный рывок, и вот я уже стою и смотрю на самого себя со свёрнутой шеей, в по реке скачут лошади. Тот гад, как увидел лошадей, так и дал дёру. Только тело моё с собой прихватил, — зомби весьма натурально всхлипнул.

— Я не знаю, — честно сказал Корнилов. — Прости, но я в любом случае тебя упокою. Потому что, если не сделаю этого сейчас, то через полгода-год меня же и отправят на уничтожение злобного мстящего духа. И, Романов прав, тебе с тем типом не справиться. С ним даже мне не справиться. Ну, если только Долгов, Романов и Снегирёв компанию составят. — Он невесело усмехнулся. — Они бы отвлекали, пока я что-нибудь по-настоящему убойное готовил.

— Понятия не имею, о ком ты говоришь, — признался зомби. — Мысли путаются. Порой мне сложно себя осознавать. Только гнусная морда того хрена перед глазами стоит, как приклеенная.

— Это только начало, Мартын. Очень скоро, ты кроме его лица ничего видеть не будешь, а ещё немного времени пройдёт и даже лица не будешь помнить. Останется только злоба и ненависть ко всему живому, — Корнилов говорил всё это не только ему, но и нам. Вообще, сегодня очень насыщенный урок получился. — Поверь, это всегда происходит одинаково. Готов? — Зомби покачал головой и зажмурился. Корнилов же произнёс заклинание, сделал весьма замысловатый пас рукой и выдохнул. — Отпускаю.

Труп упал, словно перерезали верёвочки, которыми его удерживали.

— Его даже жалко, — в тишине голос Щедрова прозвучал особенно громко.

— Да, вообще ни за что мужик пострадал, — поддакнул на редкость серьёзный Петька.

— Так, а я не понял, что тут вообще произошло, — возмущённо проговорил Карамзин.

— Дмитрий, просто забудь всё, что здесь произошло, — Корнилов произнёс это таким тоном, что Карамзин сразу заткнулся. — Так уж получилось, что это дело связано с заговором. Он раскрыт, но не все фигуранты ещё выявлены, — я внимательно посмотрел на него. Получается, что Корнилов в курсе. Но, тут логично. Он первоклассный специалист, один из лучших. Наверняка его приглашают, чтобы какие-нибудь расследования проводить. Да и прорывы, связанные с нежитью, без некроманта не закроешь.

— Нет, вы мне скажите, что этот покойник говорил про какую-то республику…

— Карамзин! Забудь про то, что ты здесь слышал, — прошипел Корнилов, начиная злиться.

— Понял, не дурак, — Карамзин быстро спрятался за спиной у более рослого Петьки.

— Все свободны. Романов, можешь не беспокоиться. Я сам свяжусь с монастырём. Всё объясню отцу-настоятелю и дождусь группу. Тело необходимо забрать. — Корнилов вздохнул и сунул руки в карманы короткого пальто. — А я хотел сегодня пораньше закончить. Не повезло. Все свободны. Завтра на лекции подробно рассмотрим, какие заклинания я сегодня использовал.

— Вас подвезти? — тихо спросила Ольга.

— Пожалуй, да, — я кивнул. Мне нужно было подумать. А времени практически не оставалось, учитывая предстоящий ужин.

— Я с Карамзиным поеду, — заявил Щедров. — За тобой же прислали машину?

— А то, конечно, прислали. — Митька самодовольно улыбнулся. Он уже, похоже, и думать забыл про возможный заговор, свидетелем которого только что стал. — И правильно, что ты со мной ехать собрался. Не сидеть же, как селёдки в бочке в одной машине.

Когда мы уже ехали, Ольга, наконец, спросила.

— Та река, это то самое место, где шахта с трупами и кельпи?

— Да, похоже на то. — Я задумчиво посмотрел на неё. — Тебя что-то беспокоит?

— Не бери в голову. Я сегодня утром с матерью поссорилась, — она попыталась улыбнуться и махнула рукой.

— Значит, не хочешь рассказывать, — протянул Петька. — А я только-только уши развесил.

— Оля, я хочу тебя кое о чём попросить, — я не стал настаивать. Захочет, сама расскажет, что у неё за проблемы. Вполне может оказаться, что они выведенного яйца не стоят, и Назарова себя накрутила. Она это может, я уже сталкивался с подобными проявлениями.

— Говори, я постараюсь сделать всё, что в моих силах, — Ольга собралась и теперь выглядела сосредоточенной.

— Попробуй узнать, где именно нашли тела этого Мартына Озерова. Мне нужно точно знать, куда его уволок Долгорукий.

— Он из другой реальности, да? — спросила она.

— Да, похоже на то. И, скорее всего, именно из-за этого была такая странная реакция. Особенно такая интересная связь мстящего духа с телом. — Я замолчал, глядя в окно.

Всё это так, вот только у него была ещё одна особенность, о которой мне и нужно было хорошо подумать. А дело было в том, что этот Мартын не светился, как колокольчик. И тут могло быть только два варианта: или люди всё-таки не светятся. Или же мой двойник придумал способ заглушить это свечение. Но, в этом случае получается, что у нас почти совсем не осталось времени.

Глава 19

— Оля, мы сегодня идём на ужин. Твой дядя тоже посетит его, — Ольга посмотрела на мать, подняв голову от учебника.

— Скажи, а в этом весьма уважаемом семействе есть перспективные юноши? Или среди приглашённых гостей? — Ольга пристально посмотрела на мать.

— Зачем ты задаешь такие вопросы? — мать нахмурилась.

— Может быть, затем, чтобы выяснить подробности? — Ольга захлопнула книгу. — Хватит ходить вокруг да около. Лучше сразу скажите, кого вы мне приготовили в мужья, и покончим с этим. Или на ужине будут присутствовать все юноши, которые одобрены императором, чтобы создать у меня иллюзию выбора?

— Ольга, прекрати! — мать даже хлопнула по столу ладонью. — Никто тебя ни к чему не принуждает. Пока, по крайней мере. Но, будь добра, не усложняй и так сложную ситуацию. Лучше смирись с тем, что тебе всё равно придётся очень скоро выйти замуж. Трону нужны наследники. Трону нужен сильный консорт. Твой дядя болен, и все целители разводят руками, не в силах его излечить. У нас есть два-три года, но это максимум. Так что, тебе лучше начинать привыкать к мысли, что до конца следующего года ты выйдешь замуж. Хочешь ты этого или нет. Твои желания закончились в тот самый момент, когда погибли твой отец и брат. Смирись уже с этим. А сейчас, будь добра, не спорь и собирайся на ужин.

И мать вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь, хотя Ольге показалось, что она с трудом сдержалась, чтобы не хлопнуть ею как следует. Некоторое время наследница престола смотрела на закрытую дверь, а потом прошептала.

— Я всё прекрасно понимаю, мама. И я стараюсь. Я очень стараюсь, но это трудно. Если раньше у меня была хоть какая-то мизерная надежда на то, что я могу выбрать сама, то сейчас она уходит с каждой минутой. — Она встала и подошла к большому трюмо. В зеркале отразилась её невысокая фигурка. — Значит, сегодня мне представят двух-трёх парней и среди них я должна буду выбрать. Ну, что же. Надеюсь, меня не будет от них тошнить.

Отбросив на время мысли об ужине, Ольга подошла ближе к зеркалу, вглядываясь в своё отражение. При этом её совсем не заботило, как она выглядит. Утром, когда собиралась в академию, ей показалось на какой-то короткий миг, что по зеркальной глади прошла лёгкая волна. Словно зеркало внезапно стало жидким. Но такого же в принципе не может быть, разве нет? Тот странный эффект больше не повторялся, и Ольга решила, что ей показалось.

Но весь день её мысли нет-нет, да и возвращались к этому странному видению. Она даже хотела спросить, что это может быть у Романова, но так и не решилась. Побоялась выставить себя идиоткой страдающей паранойей перед парнем, который был ей небезразличен.

Внезапно прямо в центре зеркала начала образовываться волна, которая быстро расходилась, захватывая постепенно всю зеркальную поверхность. Ольга отшатнулась, и зажала рот руками, глядя, как её отражение начало сильно искажаться, а потом и вовсе исчезло.

На месте зеркала оказалось окно, через которое она с ужасом смотрела на странную комнату, заставленную ретортами и другим алхимическим оборудованием. У стола возился человек. Словно почувствовав её взгляд, он обернулся.

Это был Пётр Романов. Точнее, кто-то очень сильно на него похожий. Но похожий исключительно внешне. Если бы их поставили рядом, то Ольга не перепутала бы, уж очень сильно его взгляд отличался от её Пети. Их взгляды встретились, и губы двойника Романова начали медленно расплываться в издевательской улыбке. А потом проговорил очень отчётливо. Так, что Ольга всё прекрасно расслышала.

— Скоро мы встретимся вживую. Тебе понравится. Со мной гораздо веселее, чем с этим занудой, так не вовремя ударившимся в морализм.

И тут Ольга не сдержалась и вскрикнула, попятившись. Это словно послужило своеобразным сигналом к тому, чтобы чары развеялись, и окно захлопнулось, оставив вместо себя привычное, совершенно не подвижное зеркало.

Назарова бросилась к двери и дрожащими руками повернула ручку. Выскочив в коридор, она столкнулась в дворецким, который спешил к ней. Он услышал крик Ольги, и теперь спешил, чтобы оказать возможную помощь.

— Мне нужна новая комната, — за те секунды, которые ушли на то, чтобы выровнять дыхание, Назарова уже относительно пришла в себя. — В этой мне нехорошо и чудиться всякое. Наверное, это связанно с папой.

Подобное объяснение Ольга использовала не в первый раз. Отец погиб недавно, и его образ пока что можно было использовать, чтобы не объяснять неудобные моменты. Возможно, это было цинично. Но Ольга искренне переживала его гибель, как и гибель брата. Но это не мешало использовать её в подобных мелочах.

— Да, конечно, я распоряжусь, — дворецкий наклонил голову.

— И пришли кого-нибудь, чтобы вытащили трюмо. Я его видеть не могу, — добавила Ольга, помассировав виски, чтобы окончательно привести мысли в порядок. — И пускай все будет сделано до того момента, как я вернусь с ужина.

— Слушаюсь, ваше высочество, — и дворецкий снова наклонил голову, после чего пошёл отдавать соответствующие распоряжения.

Ольга же дождалась, пока два дюжих лакея не вынесут из комнаты трюмо, и лишь после этого начала собираться на ужин.

* * *

— Артём, я рад тебя видеть, — отец подошёл к Снегирёву, как только он пересёк порог родного дома. — Наконец-то, ты дома. — Он обнял сына и похлопал его по спине. — Красавец, — резюмировал он, слегка отстранив от себя, и пристально разглядывая молодого клирика.

— Артём, — в холл выбежала мама. — Как же я соскучилась. — Маленькая, можно даже сказать миниатюрная женщина повисла не шее сына, осыпая его лицо поцелуями.

— Мама, ну что ты, — Снегирёву стало неловко. В монастыре он отвык от подобных проявлений чувств и сейчас чувствовал себя довольно неуверенно.

— Ты ведь не вернёшься к клирикам? — мать с тревогой посмотрела на сына.

— Похоже, что за меня уже всё решили, — тихо ответил Артём. — И я пока не знаю, как на это реагировать.

— Я тоже через это прошёл. Поверь, мне было нелегко расставаться с монастырём. — Улыбнулся отец. — Но потом встретил твою мать и мечты о подвигах отошли на второй план.

— Я пока не знаю, как к этому относиться, — с нажимом произнёс Артём.

— Хорошо, мы не будем тебе навязывать свою точку зрения, по крайней мере, пока, — кивнул отец. — Сегодня будет необычный ужин.

— Насколько мне известно, это будут своеобразные смотрины. — Артём поморщился.

— Не совсем так, — покачал головой отец. — Клан Снегирёвых получил место в десятке кланов, входящих в Верховный Имперский Совет. Так что сегодня на ужине будет присутствовать вся десятка Совета и императорская семья. Император изъявил желание лично поздравить нас с этим достижением.

— Это… — Артём запнулся, но быстро взял себя в руки. — Это неожиданно. Я тебя поздравляю, — он улыбнулся отцу, который проделал такую грандиозную работу, чтобы возвысить клан. — А это не опасно?

— Не более, чем всегда. Но, я полагаю, что два младших клирика сумеют защитить гостей. Включая его величество. Несмотря ни на что, а я всё ещё клирик, — они посмотрели друг на друга с понимание. Да, глава клана Снегирёвых был прав, бывших клириков не бывает. Та школа, которую они проходила в монастыре не забывалась никогда. — К тому же, я не думаю, что император приедет без охраны. Защита дома прекрасная, так что мы вполне сможем продержаться до прибытия подмоги.

— Надеюсь, ты прав, отец, — Артём ободряюще улыбнулся встревожившейся матери.

— Что тебя беспокоит? — теперь уже нервозность сына передалась и отцу.

— Не могу сказать, — Артём покачал головой. — Что-то происходит, но что конкретно, я не знаю, только в общих чертах. Прорывы эти бесконечные. Да и предчувствие очень странное.

— Иди, готовься к ужину и к встрече гостей, — Снегирёв-старший задумчиво посмотрел на входную дверь. — А я, пожалуй, кое-что проверю. Так на всякий случай.

— Серёжа, что происходит? — он посмотрел на встревоженное лицо жены, которая смотрела вслед сыну, поднимающемуся в этот момент по лестнице на второй этаж.

— Не знаю, Наденька. Только предчувствиями ещё пока действующего клирика пренебрегать никак нельзя. Так что, я пойду проверю наши возможности в охране. Вдруг я что-то упускаю.

* * *

Я попросил Ольгу высадить нас у ворот, чтобы не тратить время на прохождение охраны дома. Дойти мы от ворот до дверей сами прекрасно сможем. Правда, Петька не преминул поворчать по этому поводу.

— Почему ты не сделал приятное Назаровой и не дал ей добро на то, чтобы довезти нас прямо до крыльца? — бубнил он, идя по подъездной дорожке.

— Не ной. Тебе ходить вообще полезно, — спокойно ответил я, и остановился, увидев тоненькую фигурку на качелях в саду.

— Так ты поэтому меня из монастыря тащил по жаре пешком до самого поместья? Потому что вбил себе в голову о пользе подобного извращения для меня? — продолжал бурчать Петька.

— Ты что-то хотел мне показать, — я говорил, не глядя на него.

— Петя, ты меня не слушаешь! — рявкнул Волков.

— Я слушаю тебя очень внимательно, и поверь, многое бы отдал за возможность отвлечься от твоей бесконечной болтовни. Но, я думаю, что это моё наказание за все грехи, которые я совершил. И, видит бог, их достаточно, чтобы ты в качестве наказания не казался чем-то невыносимым.

— Ты мог сказать просто, что слышишь, о чём я тебе говорю, — перебил меня Петька. — Там что, Натаха меланхолии предаётся? — он указал на качели.

— И это вместо того, чтобы на ужин собираться, — я покачал головой. — А ведь девушкам требуется гораздо больше времени, чтобы собраться. Пойду потороплю её. А потом ты мне покажешь, что хотел показать.

— Я в твоей комнате буду ждать, — заявил Петька и направился к дому, я же пошёл по тропинке к качелям.

Качели были установлены недалеко от беседки, в которой сестра общалась не так давно с утонувшим в этой реальности сыном экономки.

— Я сейчас пойду собираться, не переживай, Петя, — сказала она, даже не повернувшись в мою сторону.

— Я не переживаю. Знаю, что ты не пойдёшь против воли главы клана.

— Только вот, глава клана не объявлял свою волю, — она невесело усмехнулась и поднялась с качели. Только после этого повернулась ко мне. — Я не интересна тому парню, который мне по-настоящему нравится. Что ж, бывает. Но у меня тоже есть гордость. Никто никогда не скажет, что Наталья Романова бегает за кем-то, как побитая собачонка. Так что я сейчас соберусь и пойду на этот проклятый ужин с поднятой головой. И постараюсь найти того, кого планируют мне в мужья, множество замечательных черт.

— Вот и хорошо, — я серьёзно кивнул. — Вот и правильно. Кто знает, может быть, тебя ждёт сюрприз? — а вот сейчас я улыбнулся и направился к дому. Даже начал насвистывать нечто бравурное, но малоузнаваемое в моём исполнении.

— Не свисти, денег не будет, — заявил Петька, когда я вошёл в свою комнату, всё ещё насвистывая какой-то марш из моей реальности.

— Почему? — я даже немного удивился такому категоричному заявлению.

— Потому что так говорят, суеверие такое есть. А я, чтоб ты знал, ко всем суевериям, которые связаны с деньгами, отношусь очень серьёзно. — Он поднялся из кресла, в котором сидел до моего прихода. — Поговорил с Наташкой?

— Не пришлось, — я стянул через голову форменную рубашку и швырнул её на кровать. В Академии ремёсел не было определённой формы, но мы по привычке надевали ту, которую носили в Имперской школе. Это не добавляло нам популярности среди студентов, но, положа руку на сердце, никто из учащихся школы её не искал. — Она хорошая дочь и внучка. Всё прекрасно понимает, и постарается сегодня понравиться предполагаемому жениху. Также она приложит все усилия, чтобы найти в нём массу положительных качеств.

— Какая хорошая девочка, — Петька усмехнулся. — Хорошо хоть эти самые качества долго искать не придётся. Надеюсь, Тёмыч тоже хороший и послушный сын и не будет выделываться. Потому что, чтобы ты не говорил и не думал, а Наташка может взбрыкнуть.

— Я знаю, — у моей Наташи был в основном покладистый характер, но и она могла, как говорит Петька, «взбрыкнуть». Эта же Наташа и вовсе имела более независимый нрав. — Надеюсь, Артём не создаст трудностей. Что ты хотел мне показать?

— Вот, — и он с торжественным видом положил на столик кольцо. Я сразу же узнал в нём один из артефактов, вынесенных из библиотеки. — Это телепорт без привязанных изначально координат. Очень полезная штука, я тебе скажу. Есть только один ма-а-а-ленький нюанс, крохотный, вот такой, — и он двумя пальцами показал, насколько маленький нюанс удалось обнаружить.

— Ты специально это делаешь? — я посмотрел на него в упор.

— Что я делаю специально? — Петька состроил такую удивлённую морду, что мне сразу захотелось ему нос сломать. Тряхнув головой, чтобы отогнать неуместные желания, я медленно ответил.

— Нагнетаешь. Делаешь паузы, чтобы привлечь наибольшее внимание?

— Да. Ты так говоришь, будто в этом есть что-то плохое, — оборотень теперь удивился вполне натурально.

— Петька, говори уже, что за нюанс? — вздохнул я.

— Нюанс, да, — он потёр лоб. — Возвратиться можно только в точку начального применения. То есть, нельзя куда-то переместиться, потом подумать и переместиться ещё раз в другое место. Так это не работает. Берёшь кольцо, представляешь место, куда хочешь переместиться. Да, вот так просто. Не надо высчитывать координаты и тому подобное. Просто ярко в голове представляешь место и направляешь к кольцо частичку дара.

— И картинка захватывается даром и переносится на матрицу? — я взял кольцо и принялся вертеть, внимательно рассматривая.

— Верно, — Петька кивнул. — Классная вещь. А, учитывая, что я нашёл два таких, то вообще песня. Вот только, если ты захочешь его использовать повторно, то нужно сначала обнулить результат. То есть, нужно вернуться в то место, откуда скакнул. По-другому не получится.

— Если подвести итог, то нужно тщательно выбирать то место, откуда планируешь переместиться, — резюмировал я, надевая кольцо на мизинец. Оно только туда налезло.

— Да, точно. — Петька задумчиво смотрел на меня. — Тебе удобно? Кольца, я имею в виду.

— Вполне, — я подвигал рукой. Кольцо сидело, как влитое. Ничего не пережимало, не давило и практически не чувствовалось на пальце. — Я привык к кольцам.

— Ах, да, — протянул Петька. — Я всё время забываю, что ты величество. Тебе кольца положено было носить, чтобы мимоходом фавориток награждать за особо ценную службу, — он хохотнул, а я поморщился. Потому что, как ни крути, а он прав. Почти всегда так и было. И на возраст тут не спишешь. Я просто был идиотом. И очень надеюсь, что больше такого не повторится.

Он ещё хотел что-то добавить, но тут дверь с грохотом распахнулась и в комнату ворвался вихрь, в котором я только спустя полминуты узнал мать.

— Мальчики! — завопила она с порога. — Вы ещё не собрались? Петя, ну как можно быть таким безответственным? — она всплеснула руками.

— Матушка, что случилось? У нас ещё несколько часов до ужина… — начал я.

— Вот именно! Всего несколько часов. Это кошмар какой-то, — она заломила руки.

— Что случилось? — с нажимом повторил я свой вопрос. — Почему ты вообще здесь? Разве мы не договаривались встретиться на ужине?

— Да, но обстоятельства изменились, — мать упала в кресло, закрыв глаза тыльной стороной ладони. — Я только сейчас узнала, что на ужине будет присутствовать император. Проклятый Снегирёв, он не уточнил этот момент, когда мы договаривались.

— Возможно, он не знал точно, — взвешивая каждое слово, ответил я. Император Борис очень сильно и неприятно напоминал мне себя. Я мог и вовсе без приглашения завалиться к любому в дом. Но там работало правило левой пятки Ваньки Долгорукого. Здесь могла собственная дурость подсказывать, что и как вытворять. — Его величество мог в самый последний момент прислать оповещение о согласии присутствовать на ужине.

— Ты так думаешь? — мать выпрямилась и внимательно посмотрела на меня.

— Я просто уверен в этом. — И улыбнулся, стараясь ободрить её.

— Хорошо, — он помассировала виски. — Начинайте собираться, мальчики. А я пойду помогу Наташе. Всё должно быть безупречно.

Она выскочила из комнаты, а Петька заржал.

— Вот это поворот. А Тёма, оказывается, так здорово скрывал свою породистость. Надо же, император к ним на ужин захаживает, а он бедным сироткой прикидывался. — Радостно сообщил оборотень. — Но, мать права, нужно собираться. Это тебе можно шмотки клирика напялить и хорош. А мне нужно выглядеть прилично. Но теперь я точно ни за что не пропущу этот ужин.

Он выскочил из комнаты, я же только покачал головой и направился в душ. В одном Петька прав, этот ужин обещает быть очень запоминающимся.

Глава 20

Всю дорогу мать молчала, комкая в руках платок. Не понимаю, почему она так нервничает? Как будто ужин с императором — это нечто из ряда вон выходящее. Ну, не знаю, может быть. Сам я никакого пиетета и тревоги не ощущал, во всяком случае, не по поводу Годунова.

Петька тоже сидел вальяжно расслаблено. Ему было любопытно, и он заметно волновался, но, опять же не по поводу самого ужина. Если я правильно понял в его мире императора вообще не было, или же он выполнял чисто церемониальные функции, поэтому оборотню было на Годунова плевать. Как, прочем, плевать и на мой утерянный титул, который он воспринимает исключительно, как ещё один повод позубоскалить.

— Мама, успокойся, — Наташа всю дорогу смотревшая в окно машины, повернулась к матери в тот момент, когда мы подъезжали к величественному особняку. — Не понимаю, почему ты нервничаешь?

— Может быть, потому, что на ужине будут присутствовать другие девушки, кроме тебя? И сын хозяина вполне способен обратить внимание на кого-то другого? Конкретных договорённостей у нас нет, так что мы вполне можем уехать отсюда ни с чем! — Услышав это Наташа не смогла сдержать улыбку.

А мы с Петькой переглянулись, при этом оборотень скептически хмыкнул, показывая, что он не уверен в подобном исходе. Мама хотела сказать что-то ещё, но тут дверь машины открылась и внутрь заглянул охранник.

— Прошу выйти из машины, для осмотра и идентификации, — спокойно и даже в какой-то мере любезно предложил он, сразу же подав матери руку, чтобы помочь выйти из машины.

Никто из нас не возмущался. Мера была вынужденная, и это понимал даже Петька. Полагаю, что, если бы не августейшая семья, то охранники ограничились бы простым осмотром. Сейчас же проверка шла по полной программе. Всё-таки император в доме, надо все меры безопасности соблюдать.

А вообще странно, конечно. Ольга ездит на занятия, и из охраны у неё только водитель. Хотя именно от неё зависит престолонаследие. Хотя… Вспомни, Петруха, как сам болтался по Москве и вовсе без охраны. И никому никакого дела не было.

Но, всё равно, у Годунова странные приоритеты. И племянника, который его наследником являлся, вместе с его отцом в потенциально опасный район отправил, и Ольге позволяет по кладбищам, да по опасным местам шляться в сомнительной компании… Этак он совсем без наследников останется. Что в свою очередь может к смене династии привести, а вот это очень плохо. Так и до смуты недалеко.

Пока я размышлял о возможной смене династии, нас проверили сканирующими устройствами. На моём кинжале устройство сработало, пришлось доставать и показывать. Прикасаться к оружию клириков охрана не рискнула. Начальник охраны посмотрел на меня с уважением и кивком головы разрешил оставить кинжал. Тем более, что ничего, кроме этого кинжала я с собой не брал.

— Проезжайте, — и начальник сам помог маме с Наташей сесть в машину.

Ехать нужно было ещё ровно минуту. Мы вполне могли от ворот и пешком дойти, но… не положено.

Машин у входа было немного. Всё-таки ужин не был каким-то грандиозным, как и планировалось. И, скорее всего, император решил на нём присутствовать в самый последний момент. Хорошо ещё, что вообще предупредил.

Перед нами никого не было. Я даже на часы посмотрел. Нет, мы не опоздали, просто все остальные приехали раньше.

— А отец и дед будут присутствовать на ужине? — запоздало спросил я, глядя, как очередной лакей подходит к машине, чтобы открыть дверь.

— Нет, Алексей занят, как и Пётр Алексеевич. Они ещё вчера извинились перед хозяином дома. — Рассеянно ответила мать, оглядывая машины. — Императора ещё нет. Это хорошо. Было бы неловко приехать позже него.

— О, да, это было бы очень неловко, — хохотнул Петька, но тут же заткнулся под яростным взглядом матери. Оно и понятно, София Романова и его мать по сути являются двойниками. А про мать он ничего плохого вроде не говорил. Вот со своей Натальей не ладил, а с родителями, вроде мирно жил.

Дверь тем временем открыли и мама первой вышла из машины. Ну, а следом потянулись великовозрастные дети, мы, то есть.

В холле нас встречал хозяин с женой и двумя детьми. Когда мы зашли, мать Артёма тут же вышла вперёд.

— Соня, как я рада, что вы нашли время нас поддержать. — И она схватила её за руки.

Высокий статный мужчина вышел вперёд.

— Я так полагаю, эта прелестная барышня и есть ваша старшая дочь? — он поцеловал руку матери и повернулся к Наташке, которая в этот момент во все глаза смотрела на стоящего за спиной отца Артёма. — Артём, подойди поздороваться с представителями клана Романовых.

— Я приветствую вас, — голос Артёма звучал глухо и хрипло, словно у него сильно пересохло в глотке, и он сделал шаг вперёд.

— Ой, только ради того, чтобы увидеть, как у Тёмы голос пропал, надо было приехать, — вперёд высунулся Петька, который явно нарывался на крупные неприятности, потому что у матери, глядя на него, сами с собой сжимались кулачки.

— О, — Снегирёв-старший переводил заинтересованный взгляд с сына, на застывшую столбом Наташу. — Так, вы уже знакомы? Это же просто отлично. А где вы познакомились?

— Простите, а разве вы не в курсе, что Артём выполняет задание отца-настоятеля, и проживает в нашем доме на время его выполнения? — так как остальные молчали, я решил ответить на вопрос хозяина дома.

— Я знаю, что он какое-то задание выполняет вне стен монастыря, но вот про то, где именно, отец-настоятель умолчал. Что же. Лично я считаю, что это судьба. Артём, проводи гостей в столовую, скоро должен прибыть его величество.

Артём стоял очень прямо. Он кивнул, давая понять отцу, что услышал его, и уже повернулся к моей матери, как дверь распахнулась и в холл ворвался тот самый начальник охраны, который дежурил на воротах.

— Его величество с семьёй не приедет. На территории Кремля прорыв. Просят всех свободных клириков прийти на помощь, пока монастырь не пришлёт ликвидаторов, — выпалил он, переводя дыхание. Похоже, что от ворот он бежал сюда.

— А вечер перестаёт быть томным, — в воцарившейся тишине на редкость серьёзный голос Петьки прозвучал набатом. — И что этому хрену в Кремле понадобилось? Это же не входит в сферу его интересов.

— Это не входило в сферу его интересов, — поправил я Петьку. — Мы вообще не знаем, что конкретно в эту самую сферу входит. Но, не могу исключать, что это всего лишь отвлекающий манёвр. Здесь и сейчас находится слишком много влиятельных особ, чтобы забирать всех свободных клириков, — я посмотрел на Снегирёва-старшего, который в это время пытался связаться с монастырём и уточнить новости.

— Артём, — наконец, он повернулся к нам. — Остаешься здесь за старшего. На тебе охрана гостей и семьи. Я же перемешусь в Кремль. Вы со мной? — он посмотрел на меня.

— Да, — ответил я твёрдо, с тоской понимая, что много я одним кинжалом не навоюю. К тому же меня не оставляло ощущение неправильности. Я не понимал, зачем двойнику лезть в Кремль. В нём нет ничего особенного. Или я что-то упускаю? — Мы сможем попасть на территорию Кремля с помощью портала?

— Нет, — Снегирёв-старший покачал головой. — Это невозможно и в обычный день. Не говоря уже о прорыве, когда все службы подняты на уши. Переместимся к Троицким воротам. Там нас обязательно встретят.

Я закрыл глаза. Никогда не любил Кремль. Жил и умер в Лефортовском дворце. Так почему меня никак не оставляет ощущение, что я сейчас вернусь домой? Что открою глаза возле этой проклятой Троицкой башни, и окажется, что ничего не было, и я стою, ожидая, ну, не знаю, сани с Катькой Долгорукой.

Петька словно почувствовал моё смятение. Он подошёл поближе, положил руку мне на плечо и сильно сжал.

— Спокойно, Петя, всё нормально. — Прошептал он так тихо, что только я один сумел его расслышать. — Расслабься. Тебе сейчас тварей крошить на винегрет предстоит, а ты в раздрае. Ты жил там, в Кремле, я имею в виду?

— Нет, — я покачал головой. — Никогда не любил его.

— Ну, вот и хорошо, вот и ладушки. — Он сжал руку ещё сильнее, приводя меня этой болью в чувства. — Тем более, что я зуб могу дать, любой, даже вон, Тёмкин, что этот Кремль отличается от твоего. Ты увидишь, что это совсем другое место и окончательно успокоишься.

— Пётр, вы готовы? — раздался голос Снегирёва. Я распахнул глаза и уверенно кивнул.

— Да, готов. — Повернувшись к Петьке, посмотрел на него с благодарностью. Даже не знаю, как справился бы с охватившей меня паникой без его помощи. Оборотень же махнул рукой, и первым шагнул в портал, который Снегирёв открыл тут же посреди холла.

Я шагнул следом за ним. Снегирёв замыкал нашу небольшую команду. Ещё рамка портала не захлопнулась, а я весь превратился в слух. Кинжал оказался у меня в руке прежде, чем я подумал о нём. Всё-таки некоторые действия наставники довели до автоматизма. Когда разум ещё не осознал, что происходит, а руки уже действуют.

— Здесь слишком тихо, — сказал я, обращаясь к Снегирёву, который подошёл ко мне в этот момент. — Так не должно быть.

— Согласен, — он кивнул, в его руке блеснул кинжал, а в этот момент из арки ворот вышел тёмный силуэт.

— Что за вечер, — зачастил мужчина, подбежав к нам. — Сергей Иванович, сигнальные чары просто с ума сошли. Его величество сразу же изолировали в безопасное место. Вот только…

— Что? Говори, быстро, — процедил Снегирёв. — Павел, хватит уже тянуть.

— Вам лучше самим на это взглянуть, Сергей Иванович. И уже потом принять решение. — И этот неизвестный мне Павел быстро пошёл в темноту, которую усиливала тень, отбрасываемая Троицкой башней.

Когда мы оказались на территории Кремля появились звуки. Я даже дух перевёл. Скорее всего, здесь стояла какая-то защита, которая не позволяла звукам прорываться наружу. С одной стороны — это правильно. Нечего народ пугать. В другой стороны, не знаю. А если действительно помощь жителей понадобится?

Хотя, я не знаю ничего, как здесь охрана устроена. Скорее всего, во всём этот есть какой-то скрытый смысл.

Мы быстро прошли по дороге вглубь огромного сада, и только сейчас я осознал, насколько Петька прав в своём предположении, что этот Кремль, и тот, к которому я привык — это совершенно разные Кремли. Почти ничего похожего. Скорее всего, в старой части, совпадений больше. Но, что-то мне подсказывает, что нет.

И уж во всяком случае, монастырей здесь однозначно меньше. Возможно, где-то они и есть, но, пока мы почти бежали по длинной прогулочной дорожке, я ни одного не увидел.

Когда мы свернули на очередную дорожку, на нас обрушилась какофония звуков. До этого мы с трудом различали общий фон, состоящий из визга и какого-то гула. Звуки усиливались с нашим приближением, и теперь мы чётко различали визги, и громкую брань, произносимую десятком мужских голосов. Четко слышались многочисленные выстрелы.

Визг же был мне знаком. Я слегка притормозил, пытаясь понять, с какой тварью, или тварями предстоит иметь дело. А когда понял, то замер на месте, не в силах поверить в происходящее.

Рядом со мной резко остановился Снегирёв. Мы с ним удивлённо переглянулись. По удивлённому виду отца Артёма было понятно, что он тоже прекрасно понял, с кем нам предстоит иметь дело.

— Да, вы издеваетесь? — проговорил он, и возобновил движение. При этом он стискивал рукоять кинжала так, что костяшки пальцев побелели. И это было видно даже сейчас в темноте.

Я был абсолютно того же мнения. Вот Петька не очень понимал, почему мы сейчас разозлились. А вот надо было не на травке валяться, а хотя бы пару первых занятий посетить. Тогда и не делал бы такие круглые глаза.

Из темноты, громко вереща, выкатился комок пуха. Увидев нас, тварь остановилась, в толще пуха сверкнули рубиново-красные глаза. Тварь радостно ухнула, по шёрстке пробежали искры, и комок покатился на нас с удвоенной скоростью.

— Что за… — Петька остановился, глядя на приближающийся комок. — Это что, вообще, такое?

— Похоже, что вот это и есть причина переполоха, — процедил я сквозь зубы, ломким пинком отправляя пушистую гадость в полёт, послав ей вдогонку удар водного хлыста, который разрубил её надвое. — Вот эти милые с вида создания прорываются обычно огромной стаей. Они… не знаю, как сказать. Мечутся и создают суету. Опасны только, когда нападают одновременно по нескольку десятков особей. Вот только… Какого чёрта на эту пакость вызвали клириков?

— Вот и мне интересно, зачем мы здесь? С этой суетой вполне могут справиться бойцы охраны. Да муторно, особенно отлавливать их по одному, когда они разбегутся. Но, это не работа клириков! — добавил Снегирёв, вкладывая кинжал в ножны и грозно глядя на сникшего Павла. — А ещё у этих тварей есть одна маленькая особенность. Они никогда не прорываются в компании других тварей. Не любят эти пушистики другие виды. Их даже насекомые приводят в бешенство и они нападают на всё, что движется. А те искры вполне могут вызывать очень ощутимые ожоги. Иначе эти игрушки уже давно не уничтожали бы, а отлавливали и пытались приручить. Но… — Он скрестил руки на груди. Похоже, жизнь вне стен монастыря, в конце концов, убирает эту знаменитую невозмутимость. Но, это понятно. У него жена и дети. И они не поймут, если муж и отец будет такую холодную мину постоянно держать.

— Собственно, мы уже почти разобрались, — к нам приблизился ещё один мужчина. Его волосы стояли дыбом, а на тыле кисти я увидел приличного размера ожог. Он что пытался руками схватить эту дрянь? — Осталось одиночек выловить. На этот раз стая была на пару сотен особей, но мы справились. Так что, вы правы, Сергей Иванович, вас совершенно зря выдернули с ужина.

— Что здесь произошло? — тихо спросил Снегирёв. — Александр Григорьевич, ты можешь нам внятно объяснить, что здесь произошло?

— Прорыв произошёл прямо возле основного узла защитного поля, — охранник попытался пригладить волосы, но те совершенно не хотели укладываться, и снова поднимались дыбом, придавая ему совершенно несерьезный вид. — И эта шумная гадость сразу же разлетелась во все стороны и так нагрузила систему, что она автоматически выдала красный код. А он, как вам известно, Сергей Иванович, сразу же передаётся в монастырь, и к месту жительства ближайших клириков. Вот так всё и произошло, — он развёл руками. — Я много раза хотел дать отбой, но меня блокировали эти твари, словно ими управлял кто-то.

— Что-то здесь не то, — я покачал головой. — А когда императору сказали о прорыве?

— Одновременно с рассылкой сигнала о помощи, его получил и император. Вместе с начальником охраны. Олег выполнил всё, как полагается по уставу: заблокировал его величество в безопасном месте, с возможностью уйти через портал в выбранную точку. И попытался связаться со мной. Но я не мог внятно ответить, сами понимаете. И, скорее всего, он понял это как подтверждение данных о серьёзном прорыве. А ведь его величество к вам на ужин собирался, Сергей Иванович. — Александр задумался, и добавил. — Хотел заехать за сестрой и племянницей в городской дом Назаровых, но…

— А ведь они не знают, что произошло, — Снегирёв покачал головой. — Вот же… Пётр, можно вас попросить навестить Ольгу Назарову и передать ей, что произошло это дикое недоразумение.

— Я не знаю, где находится дом Назаровых, — спокойно ответил я.

— Вас отвезут на машине, которую приготовили для его величества, — тут же подсуетился Александр.

— Я с тобой, — тут же влез Петька.

— Ну, куда уж без тебя, — я усмехнулся. — Тогда я попрошу сказать водителю, чтобы после дома Назаровых, он отвёз нас с Волковым обратно к Сергею Ивановичу. Надо будет сказать Артёму, что всё в порядке, забрать мать и сестру и ехать домой. Раз уж ужин не состоялся.

— Да, зато этот ужин все надолго запомнят, — усмехнулся Снегирёв и покачал головой. — А я, пожалуй, навещу его величество. И, снимите уже красный код.

— Да я уже снял. И передал в монастырь. — Александр замялся. — Даже не знал, что дежурный клирик может так материться.

— Ты многого про клириков не знаешь, не переживай, — и Снегирёв похлопал его по плечу, и обратился к стоящему неподалеку Павлу. — Проводи меня к его величеству.

— А вас я попрошу следовать за мной, — Александр в который раз попытался пригладить волосы, но снова ничего не получилось.

Мы прошли по очередной дорожке. Чем дольше я здесь ходил, тем больше убеждался, что это не Кремль. Не тот Кремль, который наводил на меня тоску и ужас. А когда я это понял, то окончательно успокоился.

Машина стояла перед крыльцом в один из дворцов, расположенных на территории Кремля. Похоже, что это и есть резиденция императорской семьи. Здание было довольно современное, чем-то похожее на наш городской дом, только массивнее и больше.

— А почему Назаровы не живут здесь? — запоздало спросил я у сопровождающего нас Александра.

— Глава рода Назаровых не захотел, а после его гибели всё осталось, как есть. — Ответил охранник.

— Но, это создаёт проблемы с охраной… — начал я, но Александр меня перебил.

— Вот мне только не надо об этом говорить, уж кто-кто, а я это прекрасно понимаю. — Он повернулся к водителю и о чём-то негромко переговорил. Прислушиваться было лень, да и вряд ли он сказал что-то действительно важное.

Водитель кивнул с серьёзным видом, распахнул перед нами дверь машины. И скоро мы уже выезжали из Кремля. И, вроде бы, всё разрешилось, но меня почему-то не оставляло ощущение неправильности происходящего. Что-то тут не так, твердила мне интуиция, а я привык ей доверять.

Глава 21

Когда машина подъехала к дому, первое, что бросилось мне в глаза — это тишина. Дом производил впечатление пустого. Свет горел всего в нескольких окнах первого этажа. Остальные же были темными, и это усиливало ощущение опасности и какой-то безнадёжности.

— Почему нас не осматривали на въезде? — тихо спросил Петька. Даже его проняло. А уж, казалось бы, ему вообще на всё и на всех плевать с высокой колокольни.

— Потому что ждут приезда машины из императорского дворца, — ответил я. — Скорее всего, водитель показал что-то вроде пропуска, который идентифицировали и пропустили без личного досмотра.

— И всё равно — это глупо, — заявил Петька. — А вдруг машину захватили, и водитель сейчас сидит с пистолетом между лопатками? Это же просто прекрасный способ захватить дом, или ценных заложников.

— Ты мне это говоришь? — я пристально посмотрел на него. — Вот, скажи, что изменится из-за того, что ты высказался передо мной?

— Я просто нервничаю, ясно? — Петька отвёл от меня взгляд. — Какое-то предчувствие стрёмное. Словно что-то обязательно произойдёт. Закон Мёрфи, вашу мать, — и он скривился.

— Поясни, — я тоже нервничал. А когда я нервничал, то начинал приказывать, забывая, что я уже не имею на это права.

— Закон подлости, слышал о таком? Если что-то может пойти не так, то оно обязательно пойдёт не так. — Зло ответил Петька. — И у нас как раз такой случай.

Я мысленно с ним согласился, но промолчал. Потому что его фраза не требовала ответа. Машина тем временем свернула на подъездную дорожку и начала замедлять ход.

— Почему тут так темно? — снова начал высказывать какие-то непонятные претензии Петька, которые арестовывал почему-то мне. — Всего пара фонарей светит. И в доме тоже не понятно, что творится.

— Петька, у людей траур. Мать Ольги, я так думаю, сегодня впервые хотела выйти в свет, но, не получилось, из-за этого дурацкого то ли прорыва, то ли не прорыва. Может быть, они всё ещё ждут и гадают, почему машина задерживается. — Рявкнул я, открывая дверь. Мы все на нервах, но оборотень, похоже, решил превзойти сам себя, пытаясь достать меня.

Как я предполагал, мать Ольги ждала машину из императорского дворца в холле, с тревогой посматривая на часы. Увидев меня, она удивлённо приподняла брови.

— Я так понимаю, Пётр Романов? — она протянула мне руку. Я склонился к ней, обозначив поцелуй, чем вызвал легкую одобрительную улыбку на всё ещё миловидном лице, которое, тем не менее, носило отпечаток недавно перенесённого горя. — Какой учтивый молодой человек. Но, мне хотелось бы знать, что вы здесь делаете? Или это мой брат послал вас за нами?

— Нет, — я покачал головой. — В Кремле случился прорыв, и его величество был изолирован. Я же приехал, чтобы узнать всё ли у вас в порядке и пригласить…

Договорить я не успел, потому что откуда-то сбоку раздался крик.

— Ольга, о боже, — женщина рванулась в ту сторону, откуда раздавался крик. — Она с утра была немного не в себе. Приказала поменять комнату. Когда пришла с занятий, вроде бы настроение заметно улучшилось. Но наверх она так и не поднималась. Даже переодевалась к ужину в библиотеке. И вот… — Всё это Ольгина мать говорила на ходу. Она быстро шла по коридору, таким вот образом показывая мне дорогу к библиотеке. Остановившись у массивной двери, она перевела дух и закончила. — Теперь это.

— Оставайтесь здесь, — я решительно отодвинул её в сторону и выхватил кинжал.

В темноте коридора, увидел, как по лезвию побежали голубоватые искорки. Такого раньше не было. И я не понимаю, что могло измениться. Но, учитывая, что мне так и не раскрыли всех тайн этого кинжала, нет ничего удивительного в том, что меня могут ждать сюрпризы.

Крик больше не повторялся, и я рванул дверь, вбегая в огромную библиотеку. Дверь за моей спиной закрылась, но я не обращал на неё больше внимания. Мой взгляд был прикован к Ольге, которая стояла перед зеркалом, зажав рот рукой.

Это зеркало явно было чужеродной вещью в этой чопорной, очень консервативной комнате. Наверное, его притащили сюда, чтобы Назарова могла полюбоваться собой. Всё-таки на светский вечер собиралась.

Я подошёл ближе. И, хотя двигался почти неслышно, Ольга почувствовала моё присутствие. Она повернулась, и в её глазах я увидел облегчение. Перестав таиться, подошёл к ней, и обнял за плечи, предварительно убрав кинжал. Фигура, застывшая в зеркале, задумчиво покачала головой.

— А вы хорошо смотритесь вместе. И это радует.

— Смотри, не помри от радости великой, — я смотрел на своего двойника и пытался понять, что я чувствую. А ничего. Полнейшее равнодушие. Вот к его помощнику клирику-ренегату Долгорукому я испытывал куда более глубокие чувства и ничём незамутнённую ненависть. Потому что он остро напоминал мне всё то, что я так мечтал забыть из тех времён, когда семейка Долгоруких фактически правила от моего имени империей.

— Надо же, не думал, что ты будешь обо мне так переживать. Это так трогательно, — и он всхлипнул, но сразу же примерзко улыбнулся.

— А что ты здесь делаешь? — я прищурился. — Как ты вообще сумел пробраться в этот дом?

— Ловкость рук и немного магии, — он продолжал улыбаться.

Я же смотрел на него и не замечал ужимок. Мой мозг лихорадочно работал. Судя по всему, он уже заявлялся поглазеть на Ольгу. Вот только сигнал был на редкость устойчив. Мы, вон, даже поболтать можем. Что-то помогает ему удерживать этот канал связи. Но, что?

— Оль, этот хмырь тебе из этого же зеркала тебе непристойные предложения делал? — спросил я, чувствуя, как Ольга всё сильнее и сильнее вжимается в меня.

— Да. Оно в моей комнате стояло. Но, я думала, что дело не только в самом зеркале, а ещё и в комнате. — Тихо ответила она.

— О чём вы там шепчетесь? — продолжал улыбаться двойник. Почему он не уходит? Чего хочет добиться?

Внезапно до меня дошло. Да он же просто время тянет. Что с тем нелепым прорывом в Кремле. Что сейчас, не разрывая устойчивую связь, которая, тем не менее, должна была потреблять колоссальное количество энергии.

— Ну-ка, давай проверим, что это за зеркало такое, — я отпустил Ольгу, которая даже пошатнулась немного, когда лишилась опоры, и подошёл к зеркалу.

— Не строй из себя умного, — посоветовал двойник. — Ты всего лишь дуболом необразованный. Жаль, что в голове мышцы не так востребованы, не так ли?

— Вот поэтому тебя женщины не любят, — проговорил я, ощупывая резной обклад.

— С чего ты взял? — спросил он надменно, и я внезапно понял, что попал в цель.

— Да мне одного взгляда на тебя и Ольгу хватило, чтобы всё понять, — я ухмыльнулся. — Женщинам мозги не видно. Они красивое, сильное и выносливое тело предпочитают. А вот тебя, если ты всё-таки сунешься сюда, и попытаешься моё место занять, отравят очень быстро. Ольга и отравит, чтобы молодой и привлекательной, а самое главное, вдовой императрицей остаться. Как только сына родит, так сразу и того. — Теперь уже я нагло усмехался, проводя ребром ладони по шее.

— За себя не боишься? — зло процедил двойник.

— А мне-то, Петруша, чего бояться? Меня, в отличие от тебя, женщины как раз любят. — Тут мои пальцы нащупали какой-то выступ, что-то чужеродное, не походящее на дерево, из которого была сделана основа.

Сделав шаг, я заглянул туда, где всё ещё находилась моя рука. Ага, точно, этот камень был вставлен специально, и я даже догадываюсь, кем именно. Двойник замысловато выругался. То ли в ответ на моё высказывание, то ли понял, что я делать собрался. Я его не слушал, а рванул камень на себя. Он был закреплён не так чтобы крепко, и сразу же остался у меня в руке.

— Ты что творишь, тварь мерз… — крик двойника прервался, как только я отошёл с камнем в руке от зеркала.

Теперь в зеркале отражались только мы с притихшей Ольгой, и часть комнаты. Значит, я прав, именно этот камень был причиной настолько устойчивой связи с другим миром. И мне он что-то напоминал. Перед глазами встала пещера и огромный тускло светящийся камень.

— Всё-таки пещера. Основной прорыв будет в пещере, — прошептал я, разглядывая отломок от артефакта. — В другом месте просто не смогут установить наиболее устойчивую связь, чтобы этого ублюдка не разорвало на тропе на сотню маленьких Петрушек. А пантеры, способной по этим тропам ходить, у него нет. И как он вообще планировал меня заменить? Рассчитывал, что Соня его не узнает? Кретин.

— Петя, — голос Ольги звучал напряжённо. Я повернулся к ней. Теперь надо было что-то объяснять, а я не знал, как это сделать.

— Оля, я сейчас соберусь с мыслями и постараюсь всё объяснить, — сунув артефакт в карман, я шагнул к ней, отмечая, что камень был тёплым. Чего в принципе быть не должно, это же камень, в конце концов.

— Петя, я не идиотка. И про этого… В общем, не надо мне ничего про него объяснять. — Назарова покачала головой. — Я всё прекрасно понимаю и не в вакууме живу. Объясни мне лучше про то, что ты ему наговорил. Про нас с тобой.

— Ах, про нас с тобой, — я подошёл совсем близко, возвышаясь над ней. — Это вполне жизнеспособный вариант развития событий. Но я говорил ему то, что он хотел услышать. Он же планировал нечто подобное с нами. Планировал, чтобы на месте Насти была ты. Но, после случившегося, ему пришлось пересматривать свои планы. Я же его только что успокоил. Сказал, что у нас с тобой всё хорошо, и таким образом обезопасил тебя. Мой ненормальный двойник не будет ничего предпринимать, пока уверен, что его первоначальный план снова в действии.

— Петя, а что, если не просто план, чтобы обезопасить меня? — Ольга обняла меня за шею, заставляя нагнуть голову. — Ты ведь действительно можешь жениться на мне. Клан Романовых входит в десятку сильнейших и влиятельнейших, спасибо твоему деду.

— Это предложение? — я усмехнулся. — Ты действительно делаешь мне предложение?

— Да, — просто ответила она. — Так ты женишься на мне?

— Это всё-таки не от нас зависит… — в её глазах промелькнуло разочарование, и я твёрдо добавил. — Я объявлю о своих намерениях деду. А он пусть свяжется с твоим дядей. Потому что это действительно зависит не от нас.

И, чтобы Ольга не забивала себе голову ерундой, вроде того, что я от неё отказываюсь, поцеловал её. Практически сразу поцелуй углубился, стал более страстным.

И всё-таки меня успели очень хорошо выучить в монастыре, потому что я услышал, как открывается дверь, несмотря на лёгкий шум в ушах. Оторвавшись от Ольги, я посмотрел на входящую в библиотеку женщину, за которой маячил Петька. Ольга, в отличие от меня, не заметила, что в комнате нас стало немного больше, и потянулась за мной, но тут же замерла, услышав голос матери.

— Полагаю, что, какая бы опасность тебе не угрожала, Оля, сейчас всё хорошо, — она говорила это удивительно спокойным голосом. Подойдя к нам, внимательно посмотрела мне в глаза и одобрительно кивнула. — Вот сейчас я собственными глазами вижу, что клирики — это далеко не монахи. Полагаю, что ты, дочь моя, окончательно определилась с выбором. Не то, чтобы ты рассматривала кого-то другого в качестве спутника жизни, но определенные колебания были, особенно после того мерзкого несчастного случая. — Вот сейчас я удивлённо посмотрел на Ольгу. Так, значит, она меня изначально рассматривала в качестве мужа? Однако.

Петька у двери понял руку вверх и что-то изобразил на голове. Похоже, что корону. А потом показал большой палец. Я только головой покачал.

— Пётр рассказал вам, что произошло? — спросил я у Назаровой-старшей, стараясь не думать пока о ней, как о будущей тёще.

— Да, — она кивнула. — Но я не совсем поняла, что вы предлагаете сделать.

— Я предлагаю поехать к нам домой. После недавнего проникновения Долгорукова, глава клана превратил городской дом клана в крепость. А после недавнего инцидента, клирика монастыря эту защиту ещё усилили. — Ответил я, имея в виду посиделки Наташи с мальчиком из другого мира. — Там вы будете почти в полной безопасности.

— Почти? — спросила Ольга, и, совершенно не стесняясь мать, привалилась ко мне.

— Сейчас нигде нет абсолютной защиты. Если даже в Кремле происходят прорывы. — Я нащупал в кармане камень. Куда его деть? Тащить домой этот якорь для своего двойника не собираюсь. Но куда его девать? Ладно, по дороге разберусь. В крайнем случае, попрошу остановить машину у ближайшей ливнёвки и спущу проклятый камень в канализацию. Пускай двойник пытается в отстойнике путь открыть.

— Хватит уже болтать, поехали, — засуетился оборотень. — Мне здесь не по себе. Какие-то флюиды нездоровые летают в воздухе. Кстати, а что здесь произошло?

— Наш общий друг нашёл возможность заглянуть в зеркало, в которое в этот момент смотрела Ольга, — коротко ответил я. При этом отвечал я не сколько Петьке, сколько матери моей невесты. Это, похоже, судьба такая у меня, вот так стихийно обзаводиться невестами. Дай бог, сейчас всё нормально будет.

— А-а-а, — протянул Петька. — То-то я чувствую, как будто дерьмецом пахнуло. Надо же, даже через зеркало его дерьмовая сущность просочилась. Тогда тем более, надо пошевеливаться.

— Я так понимаю, что там, куда мы сейчас поедем, будет присутствовать ваша мать, Пётр? — будущая тёща смотрела на меня не отрываясь, и, по-моему, даже не мигая. Довольно неприятный взгляд. Но для сестры императора — это почти норма. Так и должно быть, иначе сожрут и костей не оставят.

— Да, я привезу мать и сестру туда, — я кивнул. Похоже, дамам нужно будет многое обсудить. — Вы будете находиться под защитой не только усовершенствованной системы безопасности, но и младшего клирика Снегирёва.

— А ты? — Ольга с тревогой посмотрела на меня.

— А я вынужден буду уйти, — я ободряюще ей улыбнулся. — Не переживай, всё будет хорошо.

— Да, Оля, не переживай, — встрял Петька. — Если вдруг его попытаются заменить, то ты это сразу заметишь. Потому что более занудного зануды, чем твой жених, не найти во всех мирах. Уж, поверь мне. — И он хохотнул.

— Да, зато, если тебя этот урод заменит, этого никто не заметит, — ядовито парировала Ольга. — Потому что вы очень похоже себя ведёте. Даже словечки одинаковые проскакивают.

— Обман и фарс, — Петька поднял вверх указательный палец. — Я один такой уникальный. И потом, у нас морда лица разная. Так что мне опасаться нечего.

Это могло продолжаться бесконечно, поэтому я просто направился к двери. Ольга меня не отпускала, поэтому вынуждена была бежать за мной. Её мать слегка задержалась.

— Я отпущу слуг. Если им некуда идти, то, хотя бы предупрежу, что им может угрожать опасность…

— В этом нет необходимости, — резко прервал я её благородный порыв. — Достаточно предупредить дворецкого. Это его забота оповестить всех остальных слуг. Если вы начнёте бегать по дому, то мы потеряем время. И так слишком сильно здесь задержались. — Опять помимо воли в моём голосе прорезался император Пётр. И, что самое удивительное, даже сестра государя меня послушалась. Потому что осеклась, и кивнула.

Зато теперь понятно, почему первое, что заставляют делать заговорщиков лидеры заговоров — это лишать императора голоса. Хоть кляпом в рот. Потому что противостоять голосу правителя, чрезвычайно сложно. Практически невозможно. И я уже в этом мире в этом много раз убеждался.

Машина стояла с заведённым двигателем. Водитель сильно нервничал, и это бросалось в глаза.

— Что случилось, — спросил я, не спеша садиться.

— Прорывы по всему городу. Да ещё и передали, что в других крупных городах такая же обстановка. Клирики не справляются. Их просто нет в таком количестве. — Выпалил он.

— Так, быстро едем. Меня в дом Снегирёвых, по дороге остановись возле крупной ливнёвки. — Начал отдавать я приказы. — Как только меня высадишь у Снегирёвых, быстро езжай в городской дом клана Романовых. Оставайся там, если только не получишь приказ возвращаться в Кремль.

— Слушаюсь, — тут же ответил он, я запрыгнул в машину, и она рванула с места.

— Началось? — тихо спросил Петька.

— Похоже, на то. Так или иначе, но сегодня ночью всё решится, — ответил я, глядя в окно.

Глава 22

Когда Снегирёв-старший связался с сыном и передал ему, что прорыв в Кремле — это непонятная мелочь, из-за которой всех подняли на уши, Артём вздохнул спокойнее. Охватившее его напряжение постепенно начало отпускать. Он уже успел оценить защиту дома, и нашёл на территории как минимум три слепые зоны, в которых мог образоваться прорыв из другого мира.

Сам дом был защищён гораздо лучше. Но, если прорыв в дом исключался, то твари вполне могли найти способ проникнуть в него, просто идя по трупам друг друга. Всё-таки Романовы были в этом плане более параноидальными. Но и у них в родовом поместье образовалась дыра, через которую Наташа видела и соприкасалась с другим миром.

Артём сообщил гостям, что всё в порядке, прорыв был небольшим и уже ликвидирован. Но отец задержится у императора, чтобы выяснить подробности.

Гости покивали головами и начали разъезжаться. Ужин был испорчен, но тут уж ничего не поделаешь, времена стояли непростые и напряжённые. И гости, в основном главы кланов, входящих в Совет, были прекрасно осведомлены о происходящих событиях. Поэтому к испорченному ужину отнеслись достаточно философски. Пожелали матери Артёма не переживать, и разошлись по домам, сказав напоследок, что время поздравить нового члена Совета ещё будет.

Остались только Романовы. Им нужно было дождаться Петра, и Артём просто не отпустил бы их без охраны. Потому что сам он поехать не мог, чтобы не оставлять мать без защиты клирика.

— Ну, что же, — после недолгого молчания произнесла Снегирёва. — Пойдёмте поужинаем. Не знаю, что происходит, но, не оставаться же после этого голодными.

Они прошли в столовую и даже успели сесть за стол, как с Артёмом связался сам отец-настоятель.

— Младший клирик Снегирёв, слушай меня очень внимательно. Только что нам сообщили, что началась серия прорывов по всей империи. Ещё два произошли в Кремле. Они разной сложности, но их очень много. Все братья заняты. Тебя никто привлекать не будет. У тебя другая миссия — защита своей семьи и семьи Романовых. Лучше всего это делать в доме Романовых, на сегодняшний день это небольшая неприступная крепость. И я ещё посмел обвинить Петра Алексеевича в паранойе, глупец, — Артём замер. Если отец-настоятель позволяет себе такие высказывания при нём, значит, дело действительно плохо.

— Что я могу сделать? Петра сейчас нет, он как раз в Кремле. А его семья и моя находится в нашем доме, — тихо проговорил он, чувствуя, как напряжённо смотрят на него женщины.

— Младший клирик Романов сейчас как раз направляется к вашему дому. Я не могу с ним связаться, что-то блокирует сигнал. Поэтому, передай следующее: колокол, который вы нашли на озере — это всего лишь якорь. Им может быть что угодно и даже не из мира двойника Петра. Это первое. И второе, все прорывы происходят из разных миров. Координаты у всех разные. Словно кто-то уцепился за хвост пантеры и бежит по тропе, пинком открывая проходы. Всё, благослови тебя Господь, сын мой.

Отец-настоятель отключился, а Артём замер на месте, глядя в одну точку. Впервые в жизни ему стало страшно. Потому что происходило нечто из ряда вон выходящее.

— Тёма, что происходит? — он поднял голову и посмотрел на Наташу, которая первой решила у него что-то спросить.

— Нам нужно уходить. В ваш дом. Я провёл там какое-то время, и могу подтвердить слова отца-настоятеля, это на сегодняшний день самое безопасное место. Пётр должен сейчас заехать за нами. Мама, собери необходимые вещи на пару дней. Потому что я не знаю, сколько времени мы проведём вне дома.

— Да-да, конечно, — женщина вскочила и бросилась к двери. По дороге остановилась и отдала приказ дворецкому. — Демьян, собери нам пару корзин с едой. Что бы не случилось, а поужинать сегодня надо. И организуй слуг. Проверь убежище…

— Я знаю, что делать, — мягко прервал её дворецкий. — Прикажу водителю Романовых подать машину к крыльцу.

— Да, а мы подождём Петра в холле, — Артём встал из-за стола, и тут раздался сигнал тревоги. И по внутренней связи раздался голос начальника охраны.

— Прорыв прямо в саду. Возле ворот.

— Я сейчас буду, — коротко ответил Артём, и его рука метнулась к поясу, на котором висел кинжал. — Ждите в холле. — Его глаза встретились с глазами Наташи, в которых застыл страх, пополам с отчаянной решимостью. Плюнув на возможные проблемы, Снегирёв сделал шаг, обхватил её лицо ладонями и поцеловал. — Как оказалось, чтобы решиться, надо в перспективе погибнуть, — хрипло проговорил он, и выбежал из столовой.

— О, — Романова переглянулась с не успевшей выйти Снегирёвой. Мать Наташи повернулась к дочери. — Ну, что же. Несмотря ни на что, я считаю, что сегодняшний ужин удался.

— Что? — Наташа отняла руки от горящих щёк. — Нам нужно оружие. Мы все одарённые и нас всех учили стрелять. Меня, по крайней мере, учили. Мы обязаны суметь себя защитить, пока мужчины заняты более глобальными проблемами.

— Ты абсолютно права, — ответила ей мать Артёма и улыбнулась. — Ничего, что я на «ты»? Всё-таки, мы станем родственниками, если не погибнем сегодня, — добавила она серьёзно. — Демьян, принеси нам оружие в холл. Дом хорошо защищен, но, чем черт ни шутит. В сад же твари как-то прорвались. — И она, наконец, выбежала из столовой.

Романовы же тоже поспешили выйти, чтобы спуститься поближе к выходу. Почему-то ни у матери, ни у дочери не было сомнений в том, что пробиваться придётся с оружием в руках.

* * *

Вячеслав Щедров выглянул за угол дома, возле которого они стояли с Карамзиным, и тут же нырнул обратно.

— Что там? — спросил Карамзин, судорожно листая древний фолиант, подсвечивая себе крохотным светляком.

— Прорывный портал, — прошептал Щедров. — Нашёл?

— Да, вот оно, — Карамзин принялся проговаривать про себя слова заклятья. — Смотри, оно, оказывается, привлечением силы смерти активируется.

— Я тебе об этом говорил ещё в библиотеке, — всё так же шепотом ответил Щедров.

Сегодня он решил показать библиотеку Карамзину, с которым в последнее время подружился. И, вроде бы, в имперской школе они практически не общались, и постоянно конфликтовали, а сейчас выяснилось, что у них много общих интересов.

Про библиотеку он решился рассказать, когда понял, что Романова, или даже Волкова дома не застать, а ему по зарез понадобилось найти одну книгу. Щедров видел её в прошлое посещение библиотеки, но идти одному было боязно, поэтому он и посвятил в эту тайну Карамзина.

И вот, на обратном пути они столкнулись с прорывом. Но, с другой стороны, это был их шанс проверить, работает найденное заклятье или нет.

— Ну что, вместе? Попробуем? — прошептал Щедров. — Или в другой раз?

— Конечно, попробуем, — огрызнулся Карамзин. — Как мы ещё до твоего дома доберёмся? Мы, на минутку, не клирики, и с нами нет Романова, если ты не заметил.

Они ещё раз проговорили про себя заклинание, потом Карамзин аккуратно положил книгу на землю, чтобы не повредить её в предстоящей схватке, и друзья синхронно призвали силу смерти.

Прорыв был не большой. И воронка портала пропускала всё новых и новых тварей, чем-то похожих на маленьких собачек или крыс-переростков.

Холод силы смерти на мгновение притормозил тварей. Они замерли на месте, но было очевидно, что это положение ненадолго. Первый шок прошёл, и твари уже хотели броситься на стоящих неподалёку людей. Но тут с рук парней ударили синхронно по две фиолетовые молнии. Ударили они точно в зев портала. Раздался визг, а затем воронка начала вращаться в обратном направлении, затягивая в себя тех, кто не так давно выскочил через неё.

Визг усилился, и твари, из последних сил цепляющиеся когтями за землю, понеслись обратно в портал, словно подхваченные порывом ветра. Вот только ветра на улице не было, деревья стояли абсолютно спокойно, и на них не колыхался ни один листочек.

Когда последняя крысо-такса была затянута обратно в портал, воронка захлопнулась.

Карамзин забрал книгу, в то время, как Щедров подошёл к тому месту, где только что был портал.

— Смотри, кровь, — он указал на брызги бурой субстанции на земле. — Сдаётся мне, что этот обратный портал не просто их обратно выбрасывает. Точнее, выбрасывает, но не в целом виде.

— Да, какая разница? — отмахнулся зло Карамзин. — Их сюда никто не звал. Сами от великого ума полезли. Но, заклинание работает. Оно работает! — и парень вскинул руку вверх, сжав кулак. — Всё-таки не зря мы с тобой на некромантов пошли. Это было проведение, Слава.

— Да, я тоже так думаю, — кивнул Щедров. — Пошли быстрее домой. Напросимся к Романовым, у них там какую-то сумасшедшую охранную систему летом накрутили. И подумаем, что нам делать с нашим знанием.

* * *

По дороге к дому Снегирёвых я избавился от осколка артефакта. Как и планировал, выбросил его в ливнёвку. Сразу как-то легче стало, да и сидящие в машине люди заметно расслабились. Всё-таки нахождение рядом с этой дрянью давало плоды.

Не известно, когда Долгорукий проник в дом Назаровых и установил артефакт на зеркало, но, возможно, изменение характера Ольги связано ещё и с этим соседством.

О том, что я снова добровольно позволяю набросить на меня ярмо императорской власти, старался пока не думать. Надеюсь, время у нас будет, чтобы всё ещё раз обдумать и обсудить.

Ольга в полутьме салона нашла мою руку и сжала её в своей. Я улыбнулся ей и погладил пальцами её ладонь.

Машина резко затормозила. Волков, матерясь, завалился прямо на мать Ольги, которая не осталась в долгу и тоже дала волю чувствам и языку.

— Что случилось? — я сумел удержаться и удержал Ольгу от падения.

— Похоже, что у Снегирёвых прорыв рядом с воротами, внутри сада, — прокричал водитель.

— Я сейчас выйду, а ты разворачивайся и гони к нам домой, — тоном, не терпящим возражений, приказал я. — Петька, оставайся с женщинами. На тебе их защита.

— Как будто я собирался вылезать, — проворчал оборотень. — Там и вас двоих с Тёмычем хватит. Дома-то чего бы и не охранять. Если нашу защитную систему кто-то взломает, то там уже охранять кого-то будет бесполезно.

Он продолжал ворчать, усаживаясь обратно на сиденье. Я его уже не слышал, потому что выскочил из машины. Как только закрыл дверь, машина рванула с места, я же поспешил прямо к заварушке.

Тварей было не слишком много. И вертящийся между ними Артём вроде бы справлялся. Но это только казалось. Эти твари всегда нападали одновременно, сбивались в большие стаи, и обладали ядовитыми когтями. У Снегирёва, как и у меня, ничего, кроме кинжала не было. И это создавало определённую проблему.

Ворота были открыты, и два охранника лежали ничком неподалёку. Они были мертвы. Похоже, пытались что-то сделать с тварями, но специфических навыков не хватило. Не тратя драгоценные секунды, я набросился на тварей сзади. Элемент неожиданности был на моей стороне. Они так увлеклись Артёмом, что не обратили внимание на машину, которая останавливалась неподалёку. Но, здесь понятно. Если бы они хоть на полсекунды отвлеклись, то тем самым дали клирику шанс завершить начатое.

Вдвоём мы справились быстро. Когда последняя тварь, напоминающая сушеный фундук, размером со среднюю псину, большую часть которой занимала огромная клыкастая пасть, повалилась на землю, я заметил, что Артём пошатнулся.

— Куда? — резко спросил я, обхватывая его за талию, в тот момент, когда он начал падать.

— В бедро, — прошептал Снегирёв.

Я долго не думал. Уложив его на землю, сорвал с себя ремень и перетянул ногу выше прокола, из которого уже начала литься кровь, наполненная черным ядом.

— Где твой пояс? — спросил я, молясь про себя, чтобы Артём не потерял сознание.

— В холле на столике. Идиот, не взял. Спешил сюда, чтобы задержать, думал, что пронесёт.

Он замолчал, да я и не слышал его. Вскочив, побежал к дому. Так быстро я не бегал ещё никогда в жизни. Когда я был уже на подъездной дорожке, раздался выстрел, потом ещё один.

Наташа стояла на крыльце с разряженным ружьём, а неподалёку валялись две тушки прорвавшихся к дому тварей.

— На столике лежит пояс с флаконами! — крикнул я. — Быстро вынеси. Артём ранен.

Наташка охнула и бросилась в дом. Пока я добежал до крыльца, она уже выскочила, неся в руках пояс. Выхватив его у неё из рук, быстро проговорил.

— Собирайтесь, прыгайте в машину и езжайте. У ворот нас подберёте. Я как раз успею Артёму помочь. — В это время к крыльцу как раз подъехала машина. Водитель не выскакивал из-за руля, и правильно делал. Сейчас он должен был сразу же рвануть прочь от опасного места, как только пассажиры займут своё место, а не бегать вокруг машины, помогая рассаживаться в ней.

Наташа, закусив губу, кивнула и снова исчезла в доме. Я же уже нёсся обратно к умирающему другу.

Успел вовремя. Упал перед ним на колени и распорол кинжалом штанину. Рана выглядела отвратительно, а нога уже начала опухать. Артём лежал без сознания, и ждать дальше было уже нельзя.

Вдохнув, как перед прыжком в холодную воду, воткнул кинжал к нему в ногу, расширяя рану и позволяя черной крови вытечь из тела. Затем пошли флаконы. Антидот на рану и внутрь. Благо Снегирёв от острой боли пришёл в себя, но не орал, а тихонько стонал, комкая в руках траву, в которую вцепился. Надо бы ремень между зубов засунуть, но у меня нет на это время.

Обеззараживающее, ещё антидот, снова обеззараживающее. Один раз Артём не выдержал и вскрикнул. Но тут я увидел, что отёк спал, кровь пошла нормальная, а не черными хлопьями, выпрямился, выдохнув с облегчением. Теперь можно затворить рану, обезболить и напоить крововостанавливающим.

— Артём, — из машины выскочила Наташка, и я увидел, как моя мать удержала мать Артёма от такого же поступка.

— Помоги мне, раз уж тебе на месте не сидится, — прошипел я, убирая флаконы на место. Мы со Снегирёвым были в крови, но сделать пока ничего нельзя было. Нужно потерпеть до дома. — Ты как? — спросил я у него.

— Жить буду, — он слабо улыбнулся. — Спасибо, брат.

— Сочтёмся. — Я махнул рукой. — Встать сможешь?

— Куда я денусь, — он начал садиться. Наташа быстро сообразила, какая именно помощь от неё требуется, и подставила ему своё плечо. — Как я умудрился напороться? Знаешь, что самое обидное? Я сам напоролся на коготь уже дохлой твари. Она упала вот так неудачно.

— Бывает. Ты же знаешь, что против суховеев в одиночку не ходят, — я обхватил его за талию и мы поковыляли к машине.

— У меня выбора не было, — Артём покачал головой. — Кто стрелял? Я слышал выстрелы. Или мне прибредилось?

— Наташка двух тварей завалила. На крыльцо выскочила, машину, видать, ждала, — ответил я за сестру.

Артём повернул голову и так на неё посмотрел, что я чуть не присвистнул от удивления. Неужто они перестали скрывать, что нравятся друг другу? Это хороший признак. Всё-таки смертельно-опасные приключения положительно сказываются на демографии.

— Я сейчас не боец. По крайней мере, сутки точно, — после короткой паузы сообщил Артём.

— Разберёмся, — ответил я, — помогая ему сесть рядом с матерью. — Главное, что не помер. А через сутки снова будешь в форме. А там глядишь, всё и закончится. В любом случае, это не твоя битва. Дома же ты в любом случае сумеешь помочь, если вдруг что.

— Ты уйдёшь? — это было даже не вопросом, а утверждением.

— Да, я уйду, — наши взгляды встретились. — Так надо, Артём. И, нет, я пока не могу тебе ничего объяснить.

— Когда-нибудь, расскажешь. — Кивнул он, и я закрыл дверь, оббежав машину, сел с другой стороны, и машина, как и положено рванула с места.

Глава 23

У ворот нас ждали Щедров и Карамзин. Они всё время оглядывались по сторонам, словно ждали, что вот-вот раскроется воронка портала, и из неё начнут вываливаться самые разные твари.

Но пока что в нашем квартале было тихо. Хотя по всему городу то тут, то там, происходили эти самые прорывы. Мы не останавливались. Прорывов было слишком много, чтобы пытаться их все закрыть. Да и печатей у меня с собой не было.

Увидев соседа, я вышел из машины, сказав остальным, что дойду до дома пешком. Ничего со мной не случится.

— Петя, что происходит? — ко мне сразу же подскочил Щедров. — То самое столкновение миров, о котором мы читали?

— Я не… — и тут я замер, внезапно поняв, что же было во всём происходящем неправильно. Ох, не зря я книг из библиотеки натащил. Только не знал, что именно искать. Сейчас знаю и мне нужно как можно скорее попасть домой, принять душ, и кое-что выяснить. — А вы почему здесь стоите? И почему в твоём доме нет света? — я внимательно посмотрел на Славку.

— Родители ещё неделю назад уехали отдыхать, а прислугу я отпустил. Такое творится… Наш дом не слишком хорошо защищён, не так, как ваш, — тихо добавил Щедров.

— Понятно, — я кивнул на ворота. — Пошли. Уж лучше действительно на защищённой территории находиться.

— Я показал Мите библиотеку, — так же тихо добавил Щедров.

— Я догадался, — хмыкнул и указал на книгу, которая торчала у Карамзина из-под мышки. — Потому что вот это могло появиться только оттуда. Если, ты, конечно, ему не одолжил. А это вряд ли, учитывая, что вы в дом не заходили, ждали меня здесь у ворот.

— Ну, мы могли выйти и ждать здесь, — Карамзин поудобнее перехватил книгу.

— Прихватив с собой самое ценное? — я хмыкнул и покачал головой.

— Петя, мы нашли способ закрытия порталов, — внезапно выпалил Щедров.

— Да, при этом, перед тем, как схлопнуться, он засасывает в себя всё то дерьмо, которое успело через него перейти, — быстро добавил серьёзный, как никогда, Дмитрий.

— Так, а с этого момента поподробней, — я остановился, оглядывая каждого из них по очереди.

— Я эту книгу заметил, ещё когда мы с Волковым в библиотеку ходили, — вздохнув ответил Щедров. — Тогда я её там оставил, потому что условие довольно специфическое нужно, а именно, сила смерти. Тогда я ещё не знал, что она у нас имеется.

— Корнилов говорил, что она есть у меня. — Тихо поправил я его.

— Вот, знаешь, как раз в тот момент я это пропустил мимо ушей. — Огрызнулся Щедров. — Я только что пережил смертельный ужас перед штригой, и потом, там такие девчонки рядом хихикали…

— Проехали, — я поднял руку, останавливая этот поток оправданий. Мы тогда с ним конфликтовали, и Слава не обязан был помнить, что и кто про меня ляпнул. — Какие ещё есть ограничения?

— Заклинание оказалось очень энергозатратным, — продолжил Карамзин. — Сначала мы этого не поняли, но, когда тебя ждали, обратили внимание. В городе хрен знает что творится. Надо бы помочь, хотя бы здесь освободить клириков, но нас двоих не хватит. Да даже нас троих не хватит, что уж там.

— Тем более, что я не смогу помочь, — я задумчиво смотрел на них. — Вот что, пойдёмте в дом. Я быстро смою с себя эту дрянь и будем думать.

— Ха, я так и думал, что на тебе кровь, — сказал Щедров. — Просто в темноте плохо видно. Получается, ты тоже в заваруху попал?

— Получается, что попал, — я кивнул, лихорадочно обдумывая ситуацию.

— А… — начал Карамзин, но я его прервал.

— У Снегирёва спросите, это его кровь. — Даже в темноте было видно удивление на их лицах. — Что вы так смотрите на меня? Клирики вовсе не бессмертны, и их тоже могут ранить, а то и убить. Да, это сложнее сделать, чем с обычным человеком, но не невозможно.

Предоставив им повод для обдумывания, я оставил обоих на мать и Наташу, сразу же побежал наверх в свою комнату.

Прежде всего принял душ. Долго стоял под тугими струями, восстанавливая немного истраченные силы. А когда вышел из душа, то, не одеваясь, как был в одном полотенце, обёрнутом вокруг бёдер, завалился на постель с книгой. Быстро пролистав до нужной главы, углубился в чтение.

— Тук-тук. Можно войти? — я оторвал взгляд от книги и посмотрел на вошедшую Ольгу. — Ты голый. — Наверное, она хотела сказать что-то другое. Но вместо этого начала рассматривать моё тело.

— Да, — я отложил книгу и поднялся. Всё, что мне было нужно узнать, уже узнал, и теперь оставалось лишь понять, куда из двух вероятных мест явления двойника мне нужно будет переместиться. — И я бы с удовольствием показал тебе, что далеко не монах, но у нас, к сожалению, нет времени.

— Пока нет времени, — она подошла и провела рукой по моей груди. — Я тебя буду ждать здесь. И, если ты будешь в состоянии двигаться, проверю, насколько ты не монах.

— Оль, ты ведь пришла не любоваться мною? — я отошёл, сдернул полотенце и принялся одеваться.

— Никак не могу тебя понять, Романов, — она задумчиво покачала головой. — То ты чуть что прячешься в ванной, то, наоборот, выставляешь свою наготу на обозрение. Не то, что тебе нечего показать, напротив…

— Просто я понял, что в излишней стыдливости нет смысла. А ты меня уже видела и не только видела, — спокойно ответил я, надевая кольчужную рубашку и располагая на поясе всё, что могло мне пригодиться. Долгорукий гораздо сильнее меня. Я не питаю надежды справиться с ним в честном бою. Но, кто сказал, что я буду биться честно? Я император, вашу мать, мне по должности излишнее чистоплюйство не положено. Прав был отец-настоятель, клирик — это последнее, что из меня могло получиться. — Зачем ты пришла, Оля?

— Я еду с Щедровым и Карамзиным закрывать порталы, — решительно заявила Назарова.

Я с силой вогнал кинжал в ножны и медленно повернулся к ней.

— Это что ещё за выдумки? — нахмурившись, посмотрел на неё.

— Это не выдумки, — она покачала головой. — Это то, чему я учусь, в конце концов. — Она села на кровать. — Мы связались с Корниловым и объяснили ситуацию. Он сейчас приедет, чтобы заучить заклинание и привезёт с собой самых талантливых и сильных учеников. Артём связался с отцом-настоятелем. Тот одобрили план. Он пришлёт звезду клириков для нашего усиления. Мы же не бойцы. Наташа тоже поедет, как боевой маг. И Артём. Он сказал, что воевать на сможет, но сможет стоять с печатью на тот случай, если у нас что-то пойдёт не так.

— И таким образом вы высвободите все звёзды клириков, кроме одной, — задумчиво произнёс я. — Хороший план, но…

— Петя, посмотри на меня, я не могу разговаривать с твоим затылком, — попросила Ольга и я повернулся к ней. — Не стоит нас с Наташей недооценивать. Мы вполне способны постоять за себя.

— Я просто хочу вас защитить, — прошептал, стараясь прогнать образ Наташи в гробу. Так, соберись, нельзя об этом думать. А то, так можно и расклеиться. — Вот что, я отправлю с вами Соню.

— Да, но… — Ольга начала было возражать, но я поднял руку прерывая её.

— Соня весьма осторожна, и не будет ввязываться в прямое столкновение. Но у вас всегда останется возможность уйти. Ты же помнишь, как мы по межмировой трепе уходили от ненормальных фанатиков, которые тебя хотели в жертву принести?

— Я помню, но не лучше будет тебе Соню с собой забрать?

— Нет, не лучше, — я покачал головой. — Соня мне только помешает. К тому же, у меня имеется средство экстренной эвакуации. — И я покрутил на пальце кольцо. Ольга проследила взглядом за моими манипуляциями, но ничего не сказала.

Дверь приоткрылась и внутрь заглянул Петька. Постучаться он не удосужился.

— Упс, я разочарован. Думал, что застану весьма горячую сцену, а вы… — он махнул рукой. — Ладно, там Корнилов приехал. На автобусе. Точнее, приехала целая толпа. Плюс звезда Дроздова прибыла. У нас что, война намечается?

— Лично у нас с тобой намечается небольшая прогулка, — ответил я. — А вот остальные едут закрывать порталы.

— Это хорошо. Надеюсь, что все мы вернёмся в целости и сохранности. Особенно вы. Иначе вы расстроите матушку. Она сейчас с двумя другими дамами активно обсуждает предстоящие помолвки. И будет чрезвычайно печально, если детки её разочаруют и помрут до того момента, как она их выгодно пристроит. — Сообщил Петька и закрыл дверь, оставив нас с Ольгой снова наедине.

— Он меня дико бесит, — пожаловалась Назарова, вставая с кровати и подходя ко мне. — Я постоянно жду от него удара в спину.

— И он бы ударил, если бы это не несло для него фатальных последствий, — я надел куртку, поправил ремень, и подошёл к двери. — Но, Петька не может мне навредить, потому что в этом случае погибнет. И я не могу его бросить, это не по-людски будет.

— Да, я понимаю, мы в ответственности за тех, кого приручили и всё такое, — Ольга махнула рукой. — Идём. Не думаю, что сейчас терять время — это хорошая идея.

В этом я был с ней полностью согласен. Поэтому распахнул дверь и пропустил её вперёд.

Корнилов ждал в холле вместе с командиром звезды Дроздовым и Долговым, которого, похоже, захватил с собой по привычке.

— Назарова, ты уже выучила заклинание? — сразу же спросил Корнилов, кивнув мне в знак приветствия.

— Да, — ответила Ольга.

— В общем, план действия такой, — начал Дроздов. — Мне поступает информация о всех прорывах. Мы едем на место, и вы стараетесь погасить этот очаг. Мы на подстраховке, чтобы твари не добрались до вас.

— Вы же сами умеете закрывать порталы. — Нахмурился Корнилов. — Я, конечно, не против. Это уникальный опыт, и я его ни за что не упущу, но, не совсем понимаю, почему монастырь пошёл на такое.

— Потому что клирики могут только закрыть портал. А дальше необходимо производить зачистку, — ответил я вместо Дроздова. — А, если верить Щедрову с Карамзиным, а не верить им нет смысла, то при закрытии воронки портала некромантом, она забирает с собой всё, что сумело через неё прорваться.

— Почему? С чем это связано? — резко спросили Корнилов и Дроздов в голос.

— Не знаю. Заклинание взято из книги, которую писали в то время, когда столкнулись миры, и в наш пришла магия. Полагаю, что те маги действовали интуитивно, но у них получилось, а почему, изучите потом, когда очистите город, — всё так же спокойно ответил я.

— Да, ладно, — Корнилов провёл рукой по волосам. — Назарова, иди в автобус. Там с другими потренируешься. Заклинание дико энергозатратное. Каждого из вас хватит максимум на парочку. Меня на пять-шесть. Но, я прихватил с собой накопители. Вот заодно и поучитесь ими пользоваться. Работаем парами. Пара закрывает портал, уходит на заднее сиденье и восстанавливается. Затем пересаживается на сиденья впереди, уступая место следующим и так по кругу.

— У меня только один вопрос, — Долгов нахмурился и подошёл ко мне. — Это столкновение миров?

— Нет, — я покачал головой. — Столкновение миров вообще отменяется. — Один и тот же мир не может сталкиваться больше, чем с одним из миров, который находится ближе всего к нему. Так что мы имеем дело со свихнувшемся типом, который решил таким образом покуролесить. Полагаю, он просто нашёл выход на пантерью тропу. Когда Соня нас вела, я мельком видел мага, который устроил прорыв на пляж. И что-то мне говорит, что это был он.

— Я сообщу в монастырь, — всего на секунду Дроздов прикрыл глаза от облегчения, которое, казалось, нахлынуло на каждого человека, стоящего в холле. Включая оборотня, который как раз вышел к нам.

— Соня! — крикнул я, воспользовавшись секундной задержкой. Упитанная пантера не стала выделываться и выскочила в холл, словно чувствуя момент. — Иди с ними, девочка, — прошептал я, присаживаясь возле неё на корточки и обнимая за шею. — Верни мне их живыми, прошу тебя.

Соня внимательно посмотрела на меня немигающими желтыми глазами, а затем медленно провела шершавым языком по лицу. После чего подошла к Ольге и позволила девушке взяться за ошейник.

— Да хранит вас, Господь, — очень тихо, на грани слышимости проговорил я, сунув руки в карман, чтобы не перекрестить их.

Дверь закрылась и ко мне подошёл Петька.

— Как ты это делаешь? — внезапно спросил он.

— Как я делаю, что?

— Веришь. Ты маг, но искренне веришь в то, чего никогда не узнаешь. — Он был серьёзен, словно действительно пытался разобраться.

— Это не противоречит друг другу, — я тряхнул головой и повернулся к нему. — У тебя же есть портальное кольцо?

— Я уже говорил, что есть, — Петька показал мне руку с точно таким же кольцом, как у меня. — А зачем тебе?

— Потому что я могу задать координаты на своём только один раз. Так что, первоначально будем перемещаться с помощью твоего кольца.

— Вот скажи, а зачем это мне?

— Он и твой двойник тоже, — пояснил я.

— Значит зайчик нашёл способ прыгнуть в чужой мир и не скопытиться при этом, — Петька зло усмехнулся. — А это нашествие — просто отвлекающий манёвр, я правильно понял?

— Да, правильно, — я кивнул.

— Дилетант. Нет, чтобы у меня всё по-хорошему выспросить. Мы-то путешествуем между мирами нормально и почти с комфортом. А не по козьим тропам…

— Вы убиваете двойников и занимаете их место. — Прервал его я. — А он нашёл способ перенестись в собственном теле и не скопытиться в ближайший час. Если бы его устроила Америка, мог бы туда рвануть. Мы бы никогда не встретились и не возникло бы ненужных вопросов. Но, нет, ему обязательно нужно всё усложнить.

Петька открыл рот, чтобы что-то добавить, но тут вошла мать, неся в руках внутриклановый передатчик.

— Петя, тебе начальник службы безопасности клана хочет что-то сообщить, — произнесла она немного растерянно.

— Пётр Алексеевич, — я прикрыл глаза, стараясь успокоить сорвавшееся сердце. — В пещере с артефактом происходит нечто странное. Артефакт неспокоен. И сканеры показывают, что в пещеру проник человек.

— Не входить в пещеру. Я приказываю вам не входить в пещеру ни под каким предлогом. — Опять в моём голосе прозвучали повелительные нотки. Даже у матери глаза округлились, когда она их услышала.

— Слушаюсь, Пётр Алексеевич, — начальник немного поколебался, но потом решил не спорить. — Вы приедете?

— А что в Костроме спокойно и нет прорывов? — я даже удивился такому обстоятельству.

— Нет, — на этот раз пауза была чуть дольше.

— Хорошо. Мы с Волковым сейчас переместимся с помощью портала. Думаю, что перед пещерой будет самое оно. — Я посмотрел на Петьку и тот сосредоточенно кивнул, не переставая гипнотизировать своё кольцо.

Я отдал матери передатчик в тот самый момент, когда Петька крикнул.

— Готово!

Он схватил меня за руку, пара секунд неприятных ощущений, и вот мы уже стоим перед входом в пещеру. На улице было темно, но вот из пещеры вырывались всполохи яркого света. Некоторые вспышки слепили. А ещё из пещеры тянуло чем-то чужеродным. Настолько, что заходить туда не хотелось. Поежившись и переглянувшись, мы с оборотнем сделали шаг к входу. Я выхватил кинжал и первым вошёл в пещеру.

Глава 24

Когда мы вошли в пещеру, всё уже стихло. А потом раздались приглушённые голоса.

— Этот кретин умудрился стать клириком, — было так странно слышать собственный раздражённый голос. — Вот как его теперь подменить?

— Полагаю, что пока никак, — а вот этот голос я не забуду никогда. — Сейчас самое время переехать в мой дом. И там я обучу тебя. Уж, чтобы научить тебя соответствовать младшему клирику моих умений хватит. — Долгорукий усмехнулся. — Только, зачем это тебе? Он ведь не только клирик, но и некромант. А ты владеешь магией смерти?

— Нет, и тебе об этом известно, — ответил двойник раздражённо. — Ладно, подумаем. По-моему, проще побыстрее жениться. И не спать с этой мышью до свадьбы. Уж наши тела отличаются, это точно. Что он в ней нашёл? Кожа и кости, — я просто увидел, как он скривился. — Жениться, а потом прямо во время брачной ночи несчастный случай организовать. Я буду безутешен. Такое горе…

— Только перед тем, как в дом войти, тебе придётся убить его пантеру. Эта дрянь никогда вас не спутает. — Предупредил Долгорукий, а я почувствовал, как пальцы стиснули рукоять кинжала.

— Как будто я этого не понимаю. Так, вроде бы я могу двигаться. Пошли уже отсюда. Из-за артефакта мне реально не по себе. — Мы с Петькой стояли в первой пещере, и отчётливо услышали, как голоса приблизились.

— Он разволновался. Похоже, что твоё перемещение не пришлось ему по вкусу, — голос Долгорукого ещё больше приблизился.

— Это предполагалось. Именно поэтому мы заняли клириков работой. Пускай по назначению служат, и не пытаются лезть, куда их не просят. Школу поместили в карантин? — голос двойника звучал всё уверенней.

— Я так и не понял, зачем тебе эта школа? — голос Долгорукова звучал ещё ближе.

— Да затем, что там единственное место, где пантеры выходят в этом мире. А нечисть такого наворотила… — В голосе двойника звучала явственная усмешка. — Этот мир только начало в моих планах. Первая ступень, если можно так сказать. Жаль только эта тварь стащила якорь. И откуда он углядел мерцание межмирового предмета? Ну, ничего, и в монастырь можно проникнуть. Они же не посмеют отказать императору в подобной мелочи, — он расхохотался, и они вышли прямо на нас.

— Сюрприз, вашу мать, уроды! — заорал Петька и бросился мимо меня прямо на двойника. Собственно, правильно, он выбрал того, кто слабее, оставив мне более сильного противника.

Они явно не ожидали нас здесь увидеть. Настолько, что даже клирик-ренегат на пару секунд остолбенел. И этой секунды хватило мне, чтобы принять окончательное решение. Собственно, я планировал нечто подобное, потому что, не смогу справиться с Долгоруким один на один. Просто не смогу. Мне нужна помощь, и Петька этой помощью явно не является.

Повинуясь наитию, я бросил Петьке тот самый кинжал, который мне подарил отец-настоятель. Сам же бросился к Долгорукому, на ходу активируя перстень, стараясь во всех подробностях представить место, куда я хочу переместиться.

Портал сработал в тот самый миг, когда я ухватил его за рукав и рванул на себя. Перемещение было настолько неожиданным, что ни один из нас не сумел удержаться на ногах при приземлении.

Мы повалились на землю, и покатились по ней. К счастью, я успел отпустить рукав куртки Долгорукова и ловко отполз в сторону, в то время, как клирик вскочил, активируя мощный светляк, который, взмыв в воздух, осветил округу на десяток метров.

Мне же повезло. Я отполз к той самой траншее, в которой когда-то мы с Ольгой нашли трупы. Невдалеке журчала река, и воздух был наполнен запахом свежести. Но было уже довольно холодно. Осень начала вступать в свои права.

— Где ты, щенок? — прорычал Долгорукий, и его красивое, часто бесстрастное лицо исказилось от ненависти и ярости. — Выходи, прими смерть, как мужчина.

Он не спеша вытащил кинжал, и принялся осматриваться. Я отполз дальше по канаве, стараясь не издавать ни звука.

— Петя, лучше по-хорошему вылезай, обещаю, я тебя не больно убью, — промурлыкал Долгорукий, шаг за шагом приближаясь к тому месту, где я прятался. — Ну же, я даже магией пользоваться не буду. В первую минуту, — явно издеваясь, добавил он. — Дам тебе фору. Как старший товарищ, младшему товарищу. Ну же, все клирики — братья. Или такому больше в монастыре не учат?

Вдалеке раздалось едва слышное конское ржание. Я призвал дар. Нужно выбираться и, хотя бы несколько минут продержаться против этой скотины. Пока не придёт помощь. И всё это время надеяться, что помощь всё-таки придёт.

Одним прыжком я выпрыгнул из канавы за спиной у Долгорукого и в его сторону полетела водная сеть. Он почувствовал применение дара, и ушёл в сторону. Развернувшись, Долгорукий оскалился.

— Ай, ты мой хороший. В спину бить в монастыре точно не учат. Мы гораздо больше похожи, чем ты думаешь, — пришла моя очередь падать на землю, пропуская над собой обычный файербол.

— А кто-то лжёт, как дышит, — я вскочил и отпрыгнул в сторону, и одновременно из-под ног моего противника прямо из земли выскочил водный хлыст и, захватив его ноги, опрокинул на землю. — Ты же говорил, что не будешь пользоваться магией? — ударить мне его не удалось, потомку уже через полсекунды он был на ногах и метнул в меня один из метательных ножей.

Я поймал его за рукоять и отправил обратно, уворачиваясь от воздушной волны. Долгорукий явно забавлялся, играя со мной, с уверенностью кота, который сумел загнать в угол мышь.

— Минута прошла, Петя. — Ухмыльнулся он и стремительно приблизился.

Наши кинжалы столкнулись. Подсечка, и я почти падаю, но успеваю ухватить его за куртку и перебрасываю тело ему за спину. Удар под лопатку не прошёл, он ловко вывернулся и ударил меня по лицу. Я не успевал погасить инерцию и не сумел полностью уклониться от этого удара. Глаз практически сразу начал заплывать, и из-за этого я плохо видел, что творится у меня сбоку.

— Я столько думал, — проговорив это, я в который раз упал на землю и откатился на этот раз довольно далеко от него. — Я был готов ко всему, включая столкновение миров. Но, я, чёрт подери, не был готов к тому, что это обычный, банальный, мать твою, заговор. Очередной дворцовый переворот.

— Наша жизнь полна сюрпризов, не так ли? — Долгорукий стремительно приблизился. — Это было даже забавно смотреть, как все вы мечетесь, пытаясь найти разгадку, которая всё это время была на поверхности. А ведь я тогда не лгал тебе. Если бы всё пошло, как и было задумано и эта дурёха-наследница влюбилась под воздействием зелья в тебя, то погиб бы ты один. И никаких больше катаклизмов не случилось бы. Может быть, даже школа всё ещё стояла целёхонькой. И Пётр вместе с Назаровой закончили её, всё честь по чести. Но, нет, тебе так захотелось всё усложнить. Вот какая нелёгкая потащила тебя в монастырь?

— Получить возможность противостоять тебе? — я вскочил и сжал рукоять кинжала, который засветился странным голубоватым светом с чёрными вкраплениями.

— О, ты дошёл в обучении до слияния подвластных тебе стихий с кинжалом? — в его голосе прозвучало искреннее удивление. — Пора оставлять эти игры. А то ты и вправду сумеешь преподнести мне сюрприз, — и он решительно шагнул ко мне, а вокруг него начала закручиваться в смертельную спираль огненная нить, которая практически сразу сорвалась в мою сторону, направляемая волей призвавшего её мага.

Щит возник на пути этой дряни мгновенно, но он не выдерживал такой мощи. Резко отпустив его, я окутал себя водным коконом, и успел метнуть нож. Долгорукий был так сосредоточен на своём творении, что поймал нож плечом. Яростно зарычав, он вырвал нож из своей плоти и на меня обрушился шквал ударов.

Похоже, ему действительно надоело играть со мной в игры, и он решил покончить с такой козявкой, как я, побыстрее. Отбивать удавалось только три удара из пяти. Уже через десять секунд правая рука повисла плетью. Эта сволочь прекрасно знала, куда надо бить, чтобы наверняка.

В его руке мелькнул кинжал, налившийся огнём, и тут со стороны реки на нас налетел белоснежный вихрь.

Удар кельпи был страшен. Ублюдка отбросило от меня, и вожак несколько раз поддел его тело передними копытами. Я прекрасно осознавал, что речные кони для него не соперники. Просто нападение этих созданий произошло слишком неожиданно.

Руки метнулись к поясу, и наткнулись на кобуру. Почему, ну почему я постоянно игнорирую огнестрельное оружие? Выхватив пистолет, я взвёл курок. Долгорукий уже был на ногах. Кельпи его слегка потрепал, но не до такой степени, чтобы тот нас всех здесь не похоронил. Обычная пуля его не возьмёт, у него, скорее всего, парочка щитов стоит. Мой нож он пропустил только потому, что использовал сложное заклинание, которые невозможно применять из-за щита.

Его руки засветились, и тут я выстрелил. Пуля, полетела к цели, а время для меня замерло. Я видел, как она рассекает воздух. И перед тем, как пуля вошла в тело Долгорукого, я призвал дар смерти и бросил его вдогонку пули, даже не сформировав заклятья. Хотя, я и не знал никаких заклятий, кроме элементарной некромантии.

Пуля вошла ему чуть ниже раны, оставленной ножом. Он успел в последнее мгновение отклониться. А затем в эту же рану, кажущуюся такой маленькой, устремилось темное облако неоформленной силы смерти.

Долгорукий взвыл и упал на колени. При этом он пытался колдовать, сделать хоть что-то, чтобы остановить действие силы, разрушающей его изнутри. Но он не мог ничего противопоставить силе смерти.

— Вот поэтому некроманты так востребованы, — пробормотал я, глядя, как на землю падает высохшая мумия.

И тут почувствовал, как болят ушибы. Глаз почти ничего не видел. А ноги дрожали, и так и норовили подкоситься.

Я подошёл к жеребцу, который втягивал ноздрями воздух и нервно бил копытом. Несмотря на гибель Долгорукова, светляк, которого тот выпустил, продолжал висеть в воздухе. Похоже, он его изначально сделал автономным и не подпитывал своей энергией.

— Спасибо тебе, — я потрепал ручного коня по белоснежной гриве. Тот слегка укусил меня за плечо и с громким ржанием пустился к реке. Я же посмотрел на чудом уцелевшие часы. Прошло шесть минут. — Охренеть, — выругался я и потряс часы, но цифры не поменяли положения. Шесть минут. Вот сколько длился этот бой. Для меня прошли уже часы.

На этот раз я не забыл передатчик, но вызов стал для меня неожиданностью.

— Пётр, — раздался голос отца-настоятеля. — Как у тебя дела?

— Долгорукий мёртв, — ответил я. — Сейчас я возвращаюсь к месту, где Волков сцепился с моим двойником.

— Ты выяснил, что происходит? — мне хотелось плюнуть на всё и отключиться. Потому что было больно, я устал, а ещё нужно было проверить, как там Петька, а то и помочь ему. Но я не отключился и ответил.

— Да. Этот ублюдок, мой двойник, просто хотел занять моё место, жениться на Ольге Назаровой и стать императором. Какие у него были дальнейшие планы — это уже не важно. Главное, что это частная инициатива безумца. Да, тот колокол — это межмировой якорь. Если я правильно понял, мой двойник использовал его, как ориентир для открытия порталов в наш мир. И, похоже, что ему было всё равно, откуда именно открывать порталы. Он делал это произвольно, используя тропу пантер. Как он на неё вышел, я не знаю. Для перемещения самому ему нужно было нечто большее, чем колокол. Он пробовал на случайных людях, таких, как тот труп, который мы с Корниловым поднимали. Но в итоге остановился на артефакте. Используя его силу, сумел удачно переместиться. Но мы с Волковым подоспели вовремя.

— Очень хорошо, Пётр. Колокол мы изучим очень внимательно. Возможно, он откроет нам всем путь в иные миры. — Отец-настоятель помолчал, а затем добавил. — Закрытие порталов в столице завершено. Все живы. Ранен Долгов, и Наталья получила несерьезное ранение. Снегирёв сумел её закрыть. Они уже дома, а Корнилов с несколькими учениками в сопровождении звезды Дроздова отправился вычищать империю. Ольга Назарова вернулась вместе с твоей сестрой и Артёмом в твой дом.

И он отключился. Вот так. Ни спасибо, ни… Я покачал головой и активировал кольцо. Портал выбросил меня в пещере, в той самой точке, откуда я сиганул на берег с Долгоруким.

Петька сидел на камне и рассматривал кинжал. Почти возле входа во вторую пещеру лежало тело, очень похожее на моё.

— Он оказался сильнее, чем я думал, — задумчиво произнёс оборотень. — А когда ты с убивцем исчез, артефакт произвёл возмущённый всплеск и успокоился. Так что лучше активировать моё кольцо за пределами пещеры.

— Тогда пошли, — и я тяжело развернулся и направился к выходу. — Хочу завалиться в ванну и отдаться нежным ручкам своей невесты, чтобы она меня немного полечила и приласкала.

— И тебе не стыдно говорить такие вещи при мне? — возмущённо спросил Петька.

— Нет, не стыдно. — Я покачал головой и вышел из пещеры. Завтра. Все разборы полётов завтра, а пока надо как следует отдохнуть.

* * *

Шедший за Петром Романовым Пётр Волков перед самым выходом из пещеры остановился и, обернувшись, посмотрел на лежащее тело. При этом его губы исказила торжествующая улыбка, с которой он перевел взгляд на спину Романова. Это длилось не больше пары секунд, после чего, Волков побежал за Романовым.

— Да куда ты разогнался, подожди меня, — он выскочил вслед за Петром, поглаживая при этом кольцо. — Надеюсь, ты мне всё-таки расскажешь, что нашёл в Ольге? Нет? Ну ничего, я подожду. Уж что-что, а ждать я умею.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольный этаж, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Петр Романов. Клирик

Content

Петр Романов. Клирик

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Nota bene