Чистилище

Орден геноцида-2

Глава 1

Сказать, что я был недоволен — это значило ничего не сказать.

Всё внутри меня так и вопило, что добром это дело не кончится. Почему? Да потому что так всегда и происходило, когда нам поручали непрофильные задачи! В общем-то, почему мой батальон оказался в таком глубоком тылу, как Переяслав? Да потому что ОКИ в своей безграничной му… дрости решило заткнуть нами дыру на южном фронте. И нам пришлось поработать не то что лёгкой пехотой, а обычной линейной. И это подразделению, которому по штату даже батальонная артиллерия и маги не полагались!..

К небу поднимались столбы густого чёрного дыма — похоже, что ребелы подорвали топливохранилища. Скверно… Значит это не просто налёт трёх с половиной калек, решивших устроить мелкую пакость алеманцам. Да, охрана, конечно, орала по радио, что их атакую сразу с трёх сторон, но вообще глаза у страха крайне велики, так что я имел все основания сомневаться в серьёзности угрозы.

Но пусть я и надеялся на лучшее, но готовился всё равно к худшему. Если разочаровываться, то лучше уж приятно разочаровываться…

Колонна наших машин миновала разрушенный КПП на въезде, что только подтвердило мои опасения.

КПП, кстати, был на редкость бестолковый. На дороге валяются куски аккуратно покрашенного в чёрно-белый цвет шлагбаума и два поваленных взрывами грибка для часовых, но! Ни пулемётных гнёзд, ни противотаранных заграждений — ничего. Я, конечно, понимаю, что Киевское княжество — это глубокий тыл, но всё равно, какого хрена!..

Идущий головным «мартен» лихо затормозил и развернулся ромбом, брызнув щебёнкой из-под гусениц. Башенка с автоматической пушкой и спаренным пулемётом начала настороженно ощупывать окрестности.

Следом ёлочкой встали БТРы — мой командирский «хорьх» и «ганомаг» первого взвода. Позади затормозил грузовой «опель» с пехотинцами второго взвода и «манн» с шестёркой «кирасиров».

— Спешиться! — рявкнул я, высовываясь по пояс из БТРа. — Развернуться цепями и блокировать сектор! И добудьте мне хотя бы одного пленного!

Внутренний двор был густо усеян телами — как солдат Пакта, так и ребелов. Повстанцев было ощутимо меньше, чем алеманцев — Сопротивление явно направило отряд хорошо подготовленных боевиков. Против охраны из заштатного тылового полка, ага.

Я выпрыгнул из десантного отсека на землю, повесил автомат на плечо, огляделся.

Тяжёлый трёхосный «даймлер» стоит неподалёку, дымя пробитым радиатором и поблёскивая простреленным ветровым стеклом. Большая машинка — в такой запросто влезут человек тридцать-сорок с оружием. Похоже, что ворота протаранили именно на нём. И почти сразу же снесли магией обе ближайшие наблюдательные вышки — ранг шестой-седьмой где-то. Сильные маги — это почти наверняка либо наёмники, либо бывшие княжеские дружинники. Второе вернее — наёмники на такие миссии обычно не соглашаются ни за какие деньги…

Я вот пока был в наёмниках — не соглашался.

Догорают остатки мотоцикла с коляской — видимо именно с него расстреляли грузовик. После чего ребелы сожгли его магией и двинулись вглубь научного комплекса.

Позади с грохотом разворачивались «кирасиры», вокруг которых начали кучковаться огневые команды пехотинцев — в условно городских условиях от тяжёлой техники толку никакого. Сильных магов в батальоне тоже мало, так что закованные от макушки до пяток бойцы в тяжёлых доспехах и вооружённые пулемётом — то что надо.

Где-то со стороны железной дороги послышались звуки выстрелов, а по взбудораженному эфиру прокатилась волна искажений — похоже, что в бой вступила вторая рота.

— Вперёд! — скомандовал я.

Сам взял двух бойцов и выдвинулся в сторону административных корпусов.

Повсюду виднелись следы боя, но развёрнутое заклятье поиска о людях поблизости не сообщало. Живые были где-то впереди и на флангах — мои «церберы». И всё. Что ребелы научились маскироваться от поисковых чар, верилось с трудом. Я ведь никогда особо не распространялся о том, что залог моего умения находить врагов — это не сверхъестественное чутьё, а всего лишь старые егерские чары поиска. Чем меньше враг знает о моих способностях — тем лучше.

Хотя сейчас и пришлось ограничиться поисковым радиусом всего в полсотни саженей — шире разворачивать заклинание смысла не имело. Слишком много вокруг мощных артефактов, слишком плотный фон эфира — будет чересчур много ложных засветок…

Первые враги обнаружились примерно через сотню саженей.

Маг бил огнём по окнам небольшой казармы с одной стороны, второй методично палил из ручного пулемёта. Двое ребелов вели огонь из самозарядных карабинов, пока ещё пара крепили подрывные заряды на массивной металлической двери.

Жестами скомандовал бойцам, двигавшимся по другую сторону проулка, отойти к стене и не высовываться. Сам погасил чары поиска, пригнулся, чуть продвинулся вперёд. Прижался к стене ближайшего здания, вскинув «фёдоров» стволом вверх. Осторожно выглянул, а затем резко развернулся, вскидывая автомат к плечу.

Первая пуля пробила голову стихийнику, и тот осел на землю. Вторая досталась пулемётчику, но тот в последний момент дёрнулся, и потому он откатился в сторону раненый, но ещё живой. Попытался спрятаться за низким каменным заборчиком, но следующий выстрел я усилил магией. Во все стороны полетели куски бетона, а ребел растянулся на земле, выпустив из рук «брен» — усиленная магией пуля шутя пробила стену и разнесла голову партизана, как гнилую тыкву.

Автоматчики тем временем сняли обоих стрелков и прижали огнём подрывников. Те залегли аккурат перед дверью, на которую крепили взрывчатку.

Я усилил зрение — детонатор они уже воткнули. Старый-добрый звуковой инициатор — считалось, что в отличие от ударных его нельзя активировать магией дистанционно…

Большое заблуждение.

Я вывел Голосом несколько нот.

Разумеется, мне этого не было видно, но я всё равно знал, что сейчас завибрировали воткнутые в куски тротила тонкие металлические пластинки, испещрённые колдовскими символами.

Взрыв!

Оба ребела оказались оглушены, автоматы в их руках моментально замолчали.

Я рванул вперёд, преодолев разделяющую нас сотню саженей за считанные мгновения. Один из врагов неподвижно лежал на земле, а вот второй попытался отползти в сторону.

Удар ногой отшвырнул его к стене, а затем я магией вырвал автомат из рук повстанца и приподнял врага в воздух. За долю мгновения оценил его.

Невысокий, коротко стриженный, лет сорока. Белобрысый, так что очень может быть, что не местный. Квадратная челюсть, перебитый нос, навыки владения взрывчаткой опять же… Скорее всего — опытный боевик.

Ребел захрипел, схватился обеими руками за горло, пытаясь избавиться от магического захвата… И тотчас же меня кольнуло ощущение опасности — в эфире мелькнул лёгкий всплеск энергии.

От души врезал прикладом под дых противнику, погасил заклинание, позволив повстанцу свалиться на землю, а затем добавил по затылку. Но аккуратно, чтобы не прикончить ненароком.

Бросил взгляд и следом магический щуп во второго — без сознания. Рядом валяется окровавленный кусок стены, вырванный взрывом. А вот дверь, кстати, устояла — на совесть сделали. В отличие от самого здания, которое аж трещинами пошло.

Из-за угла выглянули двое «церберов»… И тут же по ним из здания хлестнула автоматная очередь.

— Отставить! — рявкнул я. — Здесь оберст Винтер, Армия Пакта! Подкрепление, мать вашу! Кто в здании? Назовитесь!

— А вы точно свой? — спустя какое-то время послышался чей-то хриплый голос у меня над головой. — Пароль скажите!

— Ты охренел, боец? Какой ещё, нахрен, пароль?! Кто такой?! Фамилия, звание!

— Лейтенант Бишоп, сэр! Первый взвод второй роты второго батальона 36-й охранной дивизии!

Кажется, мой начальственный тон подействовал — и никакого Голоса даже не надо…

Но вообще лейтенант серьёзно ошибся — я вполне мог быть и врагом. Мало ли что называю себя подкреплением и по-алемански чисто говорю? Вдруг это просто такая военная хитрость?..

Я немного отступил от здания, особо не боясь, что в меня кто-то сгоряча пальнёт. Баллистический щит развернул — вот и не боялся.

В небольшое окно, выбитое взрывной волной высунулось чьё-то измазанное кровью лицо.

— Убедился? — поинтересовался я. — А теперь — доложите обстановку, лейтенант.

— Хреновая обстановка, сэр. Мы только с караула сменились, когда всё началось — хорошо ещё оружие сдать не успели. Похоже, что сразу с трёх сторон зашли. Наших одним махом смяли…

— Сколько их?

— Не могу знать, сэр. Взвод, может — больше. Эти нас вот заблокировали, а остальные дальше в центр двинулись похоже.

Ну, ничего нового. Всё это я и так знал, ещё до того, как добрался до лагеря Д. Панические просьбы о помощи особо информативными не были. Но будь я на месте командира диверсионной группы Альянса — ударил бы именно так. Снесли первый охранный рубеж… Хотя его бы и толпа котят снесла. Часть охраны перебили, часть заблокировали в казармах, а сами двинулись дальше — к административным и научным корпусам.

Где-то невдалеке громыхнул мощный взрыв.

Похоже, что придётся повозиться…

Мобилизовал деблокированных охранников, хотя толку от местной охраны, в общем-то, не было — даже из оружия и то лишь старые магазинные «манлихеры» и одна потёртая «эрма» у лейтенанта. И маг всего один — всё тот же лейтенант Бишоп, но совсем слабенький — двенадцатый ранг, ни на что серьезное не годный… Но я больше опасался, что они с перепугу опять обстреляют кого из моих «церберов», после чего я буду долго и нудно открещиваться от очередного случая «дружественного огня» в армии Пакта.

Так что от греха подальше я отправил их к воротам, чтобы помогли в развёртывании внешнего оцепления. Увы, лагерь Д — штука уж больно здоровая, хотя и понятия не имею, что они тут изучают… Но факт в том, что одним батальоном его не блокировать для нормальной зачистки, так что часть ребелов вполне может улизнуть. Видели, знаем — сталкивались уже с такими случаями. Да, на подмогу обещали прислать ещё два батальона 133-й учебной дивизии, но им не хватало нормального транспорта, так что раньше вечера их появления ждать вряд ли стоило. «Сторк» ещё пообещали, но пока он долетит от ближайшего аэродрома — они же все ближе к фронту базируются, в тылу им делать нечего…

…Следующие несколько часов слились в сплошную череду перестрелок и магических стычек. «Церберам» удалось развернуться на территории лагеря, блокировать две большие группы врагов в северной и южной части, после чего начали методично давить их. В центре лагеря действовали в основном небольшие огневые группы Сопротивления — разбить их было несложно, но мы прихлопнули уже полдюжины боевых троек, а противники всё не кончались.

Да сколько же их тут, ё-моё?!

Научный комплекс они атаковали на трёх грузовиках, в каждом было человек по тридцать, а то и больше — полнокровная рота считай…

«Хорьх» подкатил к одному из длинных одноэтажных зданий, напоминающего барак без окон, около которого находился десяток «церберов».

Я бросил взгляд на циферблат наручных часов и крикнул внутрь БТРа:

— Разворачивайте антенну! Скоро должен прибыть «сторк» — мне потребуется связь с разведчиком!

Вряд ли мы смогли заблокировать всех ребелов внутри лагеря, так что кто-то наверняка ушёл… Значит, будем искать с воздуха.

Отпустил десантный поручень и спрыгнул с подножки БТРа. Поправил висящий на плече автомат, огляделся по сторонам.

Ко мне тут же подбежал один из бойцов. Салютовать не стал: в боевой обстановке я такое не то что не приветствовал — жёстко карал. Отдать воинское приветствие — это значит сразу выделить командира и, собственно, приоритетную цель для противника. Многим офицерам как Пакта, так и КРК эта глупая спесь стоила жизни, но я планировал пожить подольше.

— Экселенц, сектор чист! Уничтожено пятеро ребелов, у нас двое лёгких. Освобождено два десятка гражданских, — солдат слегка ухмыльнулся. — Еле успели, экселенц — двоим уже головы резать начали.

Хм. Интересно… Головы резать — это же не в традициях боевиков КРК. Разве что кто-то из Черкесской марки? Но как их сюда занесло-то? Кровники? Но какие могут быть кровники у обычных учёных?

Странно это… А я не люблю странности. Где странности — там часто и неприятности случаются.

— Где эти гражданские-то? — спросил я.

— Внутри здания, экселенц. Вход вооон там.

Так… Стоит увидеться с этими самыми гражданскими — надо будет спросить, нужны ли им те здания, где мы заблокировали ребелов. Если не нужны, то дождаться подхода танков и раскатать их по камешку. Если нужны… Ну, тогда уже будем думать, как их лучше штурмовать.

— Экселенц, ещё пленный.

Обернулся на голос «цербера». Двое бойцов волоком подтащили раненного ребела, у которого вся голова была залита кровью.

— Он живой хоть, дуболомы? — поинтересовался я.

— Так точно, экселенц. Его гранатой просто зацепило — живой, только без сознания.

Надо бы допросить — может хоть этот посговорчивее окажется… Двое предыдущих пленных пока что молчали и злобно зыркали в ответ, а форсированные методы допроса я применять пока не рисковал. Боевики КРК — штука ценная, знают много, зазря потрошить их слишком расточительно… А этот вроде помоложе выглядит — может и так расколется.

— Оказать первую помощь и привести в чувство, — распорядился я, а сам зашагал к бараку.

Двое стоящих у входа охранников вытянулись передо мной по стойке смирно — надо будет потом не забыть сделать втык… Толкнул тяжёлую дверь, миновал короткий шлюз, открыл ещё одну, которая распахнулась со скрежетом шестерёнок. Я шагнул внутрь и…

В нос ударила алхимическая вонь.

Слегка прищурился, привыкая к тусклому свету, царящему внутри барака. Огляделся по сторонам.

Всюду вокруг ровными рядами стояли больничные койки — десятки, может, даже и сотни. На них лежали люди — много, пустых мест почти не было.

Госпиталь, что ли?..

Неподалёку я обнаружил троих гражданских в белых лабораторных халатах и пару солдат охраны. Зашагал к ним, на ходу осматриваясь по сторонам.

Почему-то здесь лежали одни только женщины. Бледные, сильно измождённые на вид. Разных возрастов — кому-то вряд ли было больше пятнадцати, кому-то явно за сорок. Почти все — прикованы к койкам кожаными ремнями, и многие из них явно были… Беременны?..

Что тут вообще происходит?

— Эта «кукла» тоже всё, профессор! — произнёс гражданский, склонившийся над одной из… больных? Пленниц?..

— Нет, ну что за мерзавцы!.. — всплеснул руками другой гражданский — невысокий лысый мужчина лет пятидесяти, в заляпанном кровью халате и в круглых очках. — Ричард, сколько уже?

— Девять, профессор! И все с «икрой».

— Мерзавцы, как есть мерзавцы…

— Прошу прошения, — произнёс я, подходя к ним ближе. — Оберст Винтер, есть здесь кто-нибудь из лагерного начальства?

Лысый повернулся, моргнул, и тут же подскочил ко мне и протянул руку.

— Профессор Грегори Эбнер. Очень, очень приятно, полковник Винтер! Вы даже не представляете, как я вам благодарен!..

Я посмотрел на испачканную кровью руку учёного. Не сказать, чтобы меня одолевала брезгливость… но почему-то жать руку я не хотел. И вовсе не из-за крови.

— Ах, простите!.. — он торопливо начал вытирать её об халат.

— А вы, профессор…

— Руководитель проекта «Идеал», созданной под патронажем нашей великой благодетельницы герцогини фон Гённегау, — торопливо закивал мужчина.

— Профессор Эбнер, я бы хотел утонить по поводу нескольких зданий, в которых засели остатки нападавших. Есть ли там что-то ценное или взрывоопасное — нам нужно знать, требуется ли штурм или можно просто…

— Минус ещё одна «кукла», профессор, — подал голос, осматривающий одну из женщин научник.

— Проклятье, уже десять, — вздохнул Эбнер. — Но не подоспей бойцы полковника Винтера всё было бы значительно хуже… Да, значительно хуже…

— Простите, профессор, — не выдержал я и махнул рукой, обводя пространство внутри барака. — Я, конечно, понимаю, что лезу не в своё дело, но что это вообще тут такое …

— О, любопытство? — добродушно улыбнулся Эбнер. — Величайший и опаснейший из пороков… Впрочем, полагаю, что раз вас сюда направили, то у вас имеется достаточный допуск. Вы когда-нибудь слышали о программе «Идеал»? Быть может, какие-нибудь слухи?

— Ничего существенного. Моё дело — ловить врагов Пакта, а не собирать слухи.

— Отлично сказано, друг мой, отлично сказано! — рассмеялся учёный. — Если в двух словах и без подробностей, требующих более высокого допуска — Пакту требуются солдаты.

— Разве? — слегка удивился я. — Наша армия и так велика как никогда раньше…

— Если сражаться против остатков Русской Конфедерации или готовиться к войне с Блистательной Портой — да, разумеется, солдат хватит. Но впереди нас ждёт Индия, впереди нас ждут царства Китая, а их совокупное население — почти миллиард человек! Мы можем их победить, мы можем их завоевать, но как удержать завоёванное? А ведь есть ещё Африка, есть обе Колумбии…

— Но какое это всё имеет отношение…

— Самое прямое, друг мой, самое прямое! — воскликнул профессор. — Покорение Конфедерации дало нам множество необходимых ресурсов и один из самых ценных — множество магических линий. Да, европейские кланы древнее, но русских кланов всегда было элементарно больше. Увы, поставить на службу этих гордецов было решительно невозможно, но и зря уничтожать их — непозволительная роскошь…

Меня замутило. И вовсе не от висящего в воздухе смрада.

— Здесь, — Эбнер обвёл рукой барак. — Заботливо собрано то, что осталось от сильнейших кланов Конфедерации. Рюриковичи, Гедеминовичи, Пожарские, Озеровы, Беловы… Все! А без всей этой мишуры династических браков и устаревших социальных ритуалов, у нас наконец-то есть шанс вывести целую армию. Армию магов! Да, нескоро — на это потребуется лет двадцать, не меньше…

— Вы хотите сказать, — тихо произнёс я. — Вы хотите сказать, что держите всех этих женщин здесь как… как племенной скот?

Видит бог — я не праведник.

Видит бог — я совершил немало зла. Тех, кто погиб по моей вине и от моей руки — наберётся не на одно кладбище. В их числе были невинные. Но даже у меня ещё остаются какие-то понятия… Может, не о чести — откуда она у наёмника и охотника на людей? Но хотя бы о том, что правильно, а что нет. Что можно делать, а что — никогда и ни за что.

И то, что сейчас слышал, было невыносимо мерзко и отвратительно. Даже по моим меркам. По любым меркам!

— Ну, что вы, право слово! — рассмеялся профессор. Рассмеялся. — Не нужно считать их людьми — это ведь всего лишь кирпичики для храма науки. Тем более, держать магов в плену…

— Для этого все эти ремни? — всё так же тихо спросил я.

— Ремни, — с готовностью подтвердил Эбнер. — Успокоительные. Хирургическое вмешательство… У этих «кукол» одно предназначение — рожать самых совершенных солдат Пакта. Хм. Хотя, если бы они сохранили способность двигаться, то, возможно, мы понесли бы меньше потерь…

— Потерь? — механически переспросил я, скользя взглядом по опустошённым лицам… «кукол».

Впервые за очень долгое время я испугался. По-настоящему испугался. И сейчас я больше всего страшился найти знакомые лица.

— Каждый барак на всякий случай оборудован системой экстренной… стерилизации, — объяснил профессор. — Химическое оружие всё ещё официально под запретом… Поэтому мы используем сильнодействующие пестициды — эффект не хуже. А те мерзавцы, что на нас напали, привели эту систему в действие. Правда, ею давно не пользовались и оказалось, что она… мягко говоря, функционирует не так как надо, да и подачу газа мы смогли быстро отключить… Но, увы! Сами видите — мы потеряли десяток весьма и весьма ценных образцов генетического материала…

— О, а эта жива! «Кукла» 6-10-15.

— И почему я не удивлён? — рассмеялся Эбнер. — Выдающийся образец, между прочим! Имя и фамилия, к величайшему сожалению, неизвестны. Ранг тоже оценить не представляется возможным, но никак не ниже шестого. В плен наверняка попала без сознания, иначе просто не далась бы. Ещё молода, здорова, а организм носит следы вмешательств магического и алхимического рода. Пусть и не оптимизированных, но на удивление удачных… Повышенная регенерация, феноменальная живучесть, высочайшая резистентность к ядам, болезням и даже алкоголю… И весьма редкий Дар, хотя и довольно специфический. Большая удача, что её удалось получить невредимой. Да что говорить! Она сделала больше попыток побега, чем все остальные вместе взятые! Пришлось подрезать ей сухожилия на руках и ногах, сделать операцию на голосовых связках… И даже лоботомия не смогла её до конца привести в покорное состояние.

Я смотрю на «куклу» 6-10-15.

Лет тридцать. Тусклые светлые волосы, осунувшееся лицо. Бледная кожа, давно не видевшая солнечного света. Алые глаза с вертикальным зрачком…

Я смотрю на Хильдегарду Винтер.

Я смотрю на свою сестру.

Звуки глохнут, уши будто бы закладывает ватой. Я стою на месте, не в силах оторвать взгляд от Хильды.

Минута, год, вечность — не знаю, сколько я так простоял. Но затем меня вернули в реальность голоса.

Точнее не вернули, а вышвырнули.

— Отменные буфера, — вполголоса произнёс один из стоящих за моей спиной лагерных охранников. — Может, как всё успокоится попробуем её?

— Тссс! Тихо, придурок! — прошипел второй. — Вдруг этот услышит!.. И профессор опять психовать будет, если узнает, что «куклам» опять кто-то вне плана ребёнка заделал…

Хильда смотрит на меня пустым немигающим взглядом… А затем слегка размыкает пересохшие потрескавшиеся губы и беззвучно выдыхает:

— Кон… рад…

Где-то внутри воет от боли запертая в магической клетке тварь, разрывая криком мою грудь.

Я медленно поворачиваюсь к охранникам.

— Сэр?.. — озабоченно произносит один из них, видя моё лицо.

Открытая дверь в шлюз — словно окно в тёмной комнате, словно я смотрю из глубины колодца. И я падаю в него. Падаю. Падаю… Протяни руку и выберись обратно — это не сложно.

Но я не хочу.

Мир выгорает, обращая все свои цвета в пепел. Мир обретает все оттенки серого.

— С вами всё в порядке, сэр? — вновь спрашивает меня охранник.

— Нет.

Я поворачиваюсь к ним спиной. Лагерные охранники оседают на колени, хватаясь за перерезанные глотки, из которых хлещет кровь.

Делаю два шага вперёд.

Руки ложатся на лицо и затылок профессора Эбнера. Рывок. Хруст ломающейся шеи.

Взмах правой рукой. Помощник профессора валится на пол. Его грудь пробита тремя магическими клинками.

Второй помощник видит всё это. Пятится. Затем разворачивается и пытается сбежать.

Короткий жест левой рукой. Учёный словно бы врезается в невидимую стену, а затем его отбрасывает прямо ко мне обратным «воздушным кулаком».

Удар ноги. Подошва сапога с лёгкостью ломает ему горло.

Я мгновенно оказался около кровати сестры. Голыми руками разорвал ремни, будто они бумажные, а не сделаны из крепкой кожи. Схватил её за плечи, вглядываясь в пустые алые глаза…

— Ну, привет, сестрёнка, — я вымученно улыбнулся. — Давно не виделись, правда? Ничего… Ничего… Сейчас я тебя отсюда… Вытащу…

Хильда моргнула, её взгляд стал чуть осмысленнее.

— Конрад…

…кажется хотела сказать она, но из горла вырвался лишь сиплый хрип. На шее сестры белели шрамы от операции — похоже, что говорить она больше не могла…

Накатило отчаяние. Гнев. Ненависть.

Я зарычал и прижал к себе Хильду, обнимая её почти невесомое худое тело…

А затем я ухватил пустоту, когда сестра растворилась в воздухе прямо в моих руках. Я резко огляделся…

И обнаружил себя посреди чёрной пустоты Камделире.

— Здравствуй, Конрад.

Обернулся на голос. Сестра стояла прямо напротив меня.

Всё такая же худая, бледная, с измождённым лицом и тусклыми спутанными волосами.

— Хильда… — прошептал я.

— У нас мало времени, — бесцветным голосом произнесла она. — Я не могу долго находиться здесь… А там я не смогу ни говорить, ни писать. Поэтому я прошу тебя здесь — покончи с этим, Конрад. Пожалуйста. Я прошу тебя.

— Не понимаю о чём ты… — начал было я, но затем осёкся.

Всё ложь.

Я прекрасно понимал, о чём она меня просит.

— Нет… Нееет… — прошептал я, а затем выкрикнул. — Я так долго искал тебя, не для того, чтобы потерять снова!

— Ты и сейчас не нашёл меня, Конрад, — сказала сестра. — Это… Это всего лишь тень, всего лишь призрак былой меня. Который не может больше жить, после того, что со мной… с ней сделали. Который больше не хочет жить… Даже не жить — существовать, как растение.

— Хильда…

— Если ты всё ещё любишь меня, Конрад, — в голосе сестры появились тени былых эмоций. — Если ты всё ещё… Я прошу, я умоляю тебя — покончи с этими страданиями! Я не могу больше, понимаешь ты или нет? Я так больше не могу!

Мгновенная вспышка жизни прошла, как будто её и не было. Передо мной снова была всё та же бледная тень, оставшаяся от моей сестры.

— Не казни себя, Хильда, — взмолился я. — Прошу, не казни. Я… я что-нибудь придумаю! Я…

— Ты ведь знаешь, Конрад, — на удивление мягко сказала женщина. — Ты ведь и сам всё знаешь, брат.

Да.

Да!

Да, Бездна меня побери! Я и сам знаю, что ничего не могу сделать! Но всё равно…

Рывком выдернул из кобуры «маузер» и нацелил пистолет сестре в лицо, сжав зубы от боли в груди.

Я всё и сам прекрасно знаю. Но…

— Я не могу этого принять… — выдохнул я, опуская руку с «маузером». — Мысли о том, что хотя бы ты ещё жива… Только это меня и держало… Только это… Если тебя не будет, что мне останется?

— Пожалуйста, Конрад.

Хильда смотрит на меня. Не та шестнадцатилетняя девчонка, которой она мне запомнилась. Повзрослевшая, измождённая. Испытавшая и повидавшая слишком многое…С выгоревшими волосами и бледной кожей, давно не видевшей солнечного света. С глазами той, кто достоин Дара и той, кто смог его принять.

— Я не казню себя. Просто не могу. Могла бы — сделала. И потому, прошу — исполни моё эгоистичное желание, моё последнее желание… Будь моим палачом, брат. Только ты. Больше никто.

Я смотрю на неё. Она смотрит на меня.

В нос шибает алхимическая вонь, в ушах скрежет шестерёнок той двери, что теперь уже навсегда разделила мою жизнь на тогда и сейчас.

— Чего ты ждёшь?

Я поднимаю руку с зажатым в ней пистолетом.

— Покончи с этим, палач.

Я целюсь Хильде прямо между глаз, совмещая мушку и целик «маузера»…

— Давай же.

Она, наверное, могла бы выкрикнуть это мне в лицо. С ненавистью, что копилась столько лет. С яростью, которая не находила выход. Но сестра лишь шепчет — устало и обречённо. Хильда, которая никогда и ни за что не сдавалась…

И я нажимаю на спуск.

Выбирая свободный ход крючка, и видя, как курок бьёт по ударнику…

Выстрел.

И в её лбу появляется дыра.

Выстрел.

И я убиваю свою сестру.

Темнота Камделире разлетается осколками чёрного стекла.

Темнота Камделире разлетается на части, и я возвращаясь в реальный мир.

В мир, где я отнимаю руки от тонкой шеи Хильды и закрываю её глаза. Где лицо сестры обретает спокойное и даже умиротворённое выражение — кажется, что она просто заснула. Где она наконец-то заснула — без снов, но и без кошмаров.

Сейчас. И всегда. И вечно.

Я поднимаюсь с колен от кровати Хильды, возвращаясь в реальный мир.

Я поднимаюсь с колен, возвращаясь в мир, где я остался последним.

Последним из рода Винтер.

Подбираю валяющийся на полу автомат и шагаю к выходу из барака.

Ты забыл, Конрад. Ты же забыл всё, чему тебя учил дядя. Всё, что говорили сёстры, пока ещё были живы…

Яркий солнечный свет больно бьёт по глазам, но бритвенные зрачки Мистических глаз сразу же привыкают к новому освещению.

Какая разница, если в мире остались только лишь оттенки серого?

Лишь одно важно — Винтеры убивают тварей.

Перед бараком довольно людно. Подошли мои «церберы», подтянулись солдаты лагерной охраны. Двое моих бойцов бинтуют голову пленному ребелу, грузно топает одиночный «кирасир», трое офицеров о чём-то препираются с вахмистром «церберов»…

Новак — помню его, один из немногих, кто с самого первого состава остался, когда мы ещё были вольными наёмниками и не служили Пакту. А рядом с ним… Майор и двое обер-лейтенантов, судя по погонам. На рукавах шевроны — серебристый венок из колючей проволоки.

36-я охранная дивизия.

Никогда не думал, что ярость может быть такой сильной.

Никогда не думал, что ненависть может быть такой всепоглощающей…

— …мы проводим контрпартизанские мероприятия и можем действовать на своё усмотрение, — устало — явно уже не в первый раз — произнёс вахмистр. — И у нас нет другого выхода, кроме как взорвать гаражи, чтобы прошли танки — иначе мы этот блокгауз не разберём. Моему командиру не понравится, что вы затягиваете этот процесс…

— А мне не нравится, что кто-то посторонний распоряжается в моём лагере! — высокомерно бросил майор, который Новаку в сыновья годился. — Вы нам помогли отбить атаку — мы благодарны и вам, и вашему командиру. Но дальше мы уже как-нибудь сами справимся.

Такой молодой, а уже майор. Но — в охранной дивизии. Кто-то приткнул сынка на тёплое местечко? Очень храброго сынка, который стал таким громким лишь после того, как «церберы» выбили врага из его лагеря…

— Сэр, но на борьбе с ребелами специализируемся мы, а не вы…

— И мне не нравится, что ты позволяешь себе спорить со мной, вахмистр!

— А как тебе понравится вот это, тварь? — спросил я и одной очередью из автомата положил всех троих охранников.

Вокруг воцарилась гробовая тишина.

Замерли мои бойцы, замерли солдаты охранной дивизии.

— «Церберы»! — мой Голос, напитанный силой, гневом и ненавистью раскатился по лагерю Д, парализуя и заставляя слушать. — Слушай мою команду! Убейте всех, кто носит форму охранного батальона! Убейте всех, кто носит халаты учёных! УБЕЙТЕ! ВСЕХ!

Растянувшиеся мгновения показались вечностью…

Которую разбил вдребезги хлёсткий выстрел — один из «церберов» вскинул самозарядку и прострелили ближайшему охраннику голову. Прогрохотала автоматная очередь, взвыло магическое пламя.

«Церберы» убивали перепуганных и шокированных охранников, как убивает овец стая волков. Не рассуждая. Не сомневаясь в полученном приказе. Пакт сам поручил мне вырастить цепных псов, рвущих горло любому, на кого укажут — и я сделал это.

Лагерные заметались, попытались бежать…

«Кирасир» взвизгнул серпоприводами, развернул корпус и полоснул из МГ по убегающим охранникам. Хлестнул пулемёт БТРа. Воздушная коса рассекла сразу двоих.

Кто-то поспешно бросил оружие и поднял руки, пытаясь сдаться… Но «церберы» не получали приказ брать пленных.

Охранников сшибли с ног «воздушным кулаком» и добили штыками.

Трое попытались укрыться в укреплённой сторожке около ближайшего здания. Им вдогонку швырнули гранату. Взрыв.

Вокруг меня бушевала кровавая бойня, а я просто стоял и смотрел на всё это. Стоял на последнем островке тишины, посреди ока бури.

Хотелось упасть на колени, бить землю и кричать… Но я просто стоял и молчал, а кричала от боли и ярости тварь внутри меня. Усмирённая и загнанная в клетку учёными Пакта… Но сейчас потерявшая своего последнего члена стаи.

Тварь осталась одна…

Я остался один.

…И тут я проснулся.

Скатился с кровати, всё ещё чувствуя разрывающую боль в груди и слыша надрывный вой твари в ушах. Ударился обо что-то в темноте, проморгался… И неожиданно понял, что всё прекрасно вижу, пусть и без единого цвета.

На мгновение накатила паника… А затем я понял, что стою на коленях около ещё одной кровати.

Лежащая на ней с забинтованной головой Хильда тихонько посапывала. Не та Хильда, что я видел в последний раз — та, которую помнил всегда. Та, которой было только шестнадцать лет.

Я непроизвольно схватил её за руку, словно боясь, что она растает как морок…

Сестра проворчала что-то невнятное и открыла глаза.

— Конрад?.. — пробормотала она. — А… где это я?

Сграбастал её и порывисто обнял, да так, что Хильда аж крякнула.

— Ай, рёбра же болят, дурень… Ты чего вообще?

Сердце колотилось как бешеное. Меня душили то ли едва сдерживаемые рыдания, то ли безумный хохот.

— Просто… Я так рад… — прошептал я. — Так рад, что ты жива…

— Да уж… Передряга вышла знатная… — вздохнула сестра. — Ты меня уже отпустишь или мне начать вырываться в попытке спасти свою девичью честь?

Позади меня послышалось сонное ворчание, затем возбуждённое мурчание. Щелчок выключателя, и комнату заливает неяркий свет настольной электролампы.

Полусонная Вилли перепрыгнула со своей кровати сначала на мою, а потом и на постель Хильды.

— Нет! Пока держи её! — сонно пробормотала Мина, обнимая нас. — Вы очнулись? Тогда — коллективные обнимашки!

Я, уже больше не сдерживаясь, захохотал, сжимая в объятиях своих сестёр.

Гённегау, бешеная ты сука! Ты была права! Ты всё-таки была права! Акаши, путешествия во времени, Исток… Это всё — правда. Это! Всё! Правда!

И теперь я помню всё.

Теперь я помню сразу две реальности, сразу две… временные линии?

Одну, где мы не отбивали нападение на поезд, не закрывали Прорыв Той Стороны и не останавливали Потоп тварей. Где погибала Вилли, а нас с Хильдой разводило на долгих пятнадцать лет, чтобы при следующей встрече я убил её.

Там я был командиром батальона «Цербер». Там я был боевиком Сопротивления. Там я не жил, а просто существовал.

Но всё это — в прошлом. Или можно сказать — в будущем? То, что уже не наступит и не случится, ведь теперь я помню ещё одну реальность — где живу сейчас.

Не знаю, что именно случилось. Может быть, Конрад Винтер из 1952-го года и правда отправил свою душу? разум? память? в прошлое. А, может быть, Конрад из 1921-го однажды просто вспомнил, кем он станет через тридцать лет.

Какая, в общем-то, разница, а?

— А ты чего смеёшься, а? — спросила меня Вилли.

— Да так, — улыбнулся я. — Мы живы, мы все вместе, и мы надрали всем зад. Разве это не весело?

— Да! — с неожиданным энтузиазмом поддержала меня Хильда. — Винтеры лучше всех! Кровь за кровь!

— Кровь за кровь!

— Кровь за кровь, сёстры. Кровь за кровь…

Надрали зад одним тварям — надерём зад и другим. Пусть кто-нибудь только попробует рыпнуться в нашу сторону — закопаю нахрен. Не для того я прошёл весь этот путь и получил второй шанс, чтобы потерять его… да из-за кого угодно.

Если мне выпал второй шанс, чтобы исправить ошибки, совершённые в прошлой жизни — я воспользуюсь им сполна.

Глава 2

Проснулся я рано — даже раньше обычного.

Второй раз проснулся — уже после того ночного пробуждения, когда я наконец осознал, что со мной произошло. Тогда на шум сразу же сбежались медсёстры и врачи, ведь мы, как оказалось, находились в чердынском госпитале. Нас сразу же разогнали по кроватям и приказали спать, хотя я думал, что после такого до самого утра глаз не сомкну.

Но нет — усталость оказалась сильнее, и я снова вырубился. На этот раз погрузившись в пустой и спокойный сон без сновидений…

Второе пробуждение уже было обычным.

Пожалуй, самым обычным, что я только мог вспомнить. Меня не разбудила орудийная канонада или взбаламученный магической атакой эфир. Не надо было думать о том, как прорвать фронт или поймать отряд повстанцев. Не надо было планировать очередную атаку на солдат противника, подрыв моста или железнодорожного эшелона. Не надо было сутки за сутками отрываться от висящей на хвосте погони или преследуя двуногую дичь самому… Я больше не был ни офицером армии Пакта, ни бойцом Сопротивления.

Этой долгой и пустой жизни больше не было.

Мне снова шестнадцать, моя семья снова со мной, а самым важным вопросом остаётся — куда поступать учиться через несколько месяцев. Не надо воевать, не надо бежать, не надо прятаться… Ничего не надо. Можно просто жить. Можно просто взять и прожить как хотелось бы, а не как пришлось.

Я посмотрел по сторонам, глядя на спящих сестёр…

Нет, что-то я расклеился. Битва, что была проиграна в пух и прах — теперь выиграна. Но война ещё даже не началась.

Великая война.

Закрыл глаза, сосредоточился. И начал вспоминать всё, что только мог вспомнить, и сравнивать с тем, что случилось теперь.

Сейчас идёт 1921-й год — значит мне и Хильде по шестнадцать лет.

В моей прошлой жизни мы не стали поступать в этом году, решив подкопить ещё немного денег на учёбу…

И это стало роковым решением.

Потоп случился на следующий год — совершенно внезапно, без всяких видимых признаков, вроде увеличения числа вылезающих за границы Ожога гейстов. Райнхард в то время был на Большой охоте, так что нам пришлось драться в одиночку. Мы остались дома, ожидая пока прибудет подкрепление из Чердыни… Но подкрепление опоздало — княжеские дружинники пришли уже после того, как основная волна гейстов захлестнула округу, а к нам вышла та тварь — нечто среднее между человеком и лошадью… Накелави? Так, кажется, назвала его Вилли?

Другая Вилли, разумеется, не моя. Потому что моя в тот день погибла. Хильда винила в смерти сестры меня — она помнила о том, что гейст предложил мне выбрать кому жить и решила, что я выбрал её…

Но я не выбирал.

Да и как я мог выбрать между ними двоими? Конечно же, я предложил себя, но твари мой ответ не понравился.

Вилли погибла, мы разругались с Хильдой, а между мной и Райнхардом словно бы выросла стена. Он не обвинял меня — только не вслух, но я знал, что и дядя тоже считал, что Мина погибла из-за меня.

Я уехал в Печору в том же году, сразу после похорон Вилли. Поступил в княжеское училище — туда брали и без денег, и с низким рангом. Быть рядовым дружинником? Не самый хороший, но и не самый плохой вариант…

Но всё сложилось иначе, чем я рассчитывал. Оказалось, что дядя всё-таки тренировал нас на совесть, так что пусть по магии я не набрал много баллов, зато по остальным предметам был в числе первых. Через три года закончил училище, имея на руках диплом с отличием… И потому сразу же получил приглашение в наёмный отряд барона Пожарского. Как и большая часть глав наёмничьих отрядов, он был седьмой водой на киселе кому-то из правящих родов. В его случае — князю Владимирскому, но и в Печоре он был на хорошем счету, так что часть перспективных новичков шла к нему в отряд.

Следующие три года пришлось помотаться по миру — отряд мотало от Уральского хребта и до Балкан и от Северного океана до Персии. За это время мне удалось подняться сначала до десятника, а затем и до лейтенанта — после той бойни в Святой Земле отряд понёс большие потери…

А тут и война, которую позже назовут Великой, подоспела.

Началось всё более чем банально — с междуусобицы в западных княжествах. Польша, Вармия, Волынь, Краков, Мазовия, Туров — самые беспокойные, в общем. Начали с дележа Волыни, в которой случился кризис престолонаследия, а в процессе и между собой передрались. Когда деньги ещё были, а вот войск перестало хватать — начали наёмников созывать. Русские отряды по обе стороны бились, а ведь были ещё и британцы, шведы, итальянцы, римляне… Да кого только не было!..

Ну и алеманцы, естественно.

И спустя два года как-то так вышло, что война нескольких русских княжеств между собой, с привлечением наёмников Пакта, превратилась в войну Пакта против западных княжеств. Центральные княжества, конечно, спохватились, но было уже поздно — алеманцы двинулись дальше на восток.

И вот тут-то и выяснилось, что дружины магов, которые обеспечивали Конфедерации звание самой большой силы в Европе, проигрывают армии пакта. При том, что у алеманцев чародеев было в разы меньше. Но у них был единый кулак, а русские княжества пытались дать отпор поодиночке или мелкими коалициями, и потому Пакт перебил их всех по частям. К тому же, за те шесть лет, что шла Война, русские маги понесли слишком большие потери, которые так просто было не возместить. Чародея надо растить с детства, тренировать, натаскивать… А Пакт за несколько месяцев обучал пехотинца, а его заводы денно и нощно выпускали винтовки, пулемёты, бронеходы и аэропланы. И самое главное — десятки тысяч тонн боеприпасов. Артиллерия может стрелять сутками, были бы снаряды. Ни один маг долго колдовать без перерыва не состоянии.

И техника победила магию.

Наш отряд воевал на стороне Мазовско-краковского союза, но мы достаточно быстро проиграли, как только в бой вступили отряды Пакта. Надо признать — алеманцы повели себя чрезвычайно прагматично. Прекрасно зная, что наёмники любят деньги, не так сильно любят воевать и совсем не любят умирать за нанимателя, многие отряды в итоге оказались на стороне Пакта. Когда выбор стоит между посиделками без денег в лагере военнопленных и сменой стороны, большинство склонялись ко второму варианту.

Знаю, что барону это решение далось нелегко, но положение у нас тогда было безвыходным. Либо нас методично утюжат артиллерией, либо мы сдаём город и переходим на службу Пакту…

Впрочем, Пожарский если и сожалел о своём решении, то недолго — меньше чем через месяц он погиб при артобстреле. Как и остальные старшие командиры. А на сходе командиров младших решили выдвинуть и поддержать мою кандидатуру…

Так я стал командиром отдельной 134-й пехотной роты армии Пакта.

Через два года я полностью перекроил структуру отряда, используя старый опыт егерей — как оказалось приёмы охоты на гейстов вполне подходят и для охоты на людей. Ещё через год рота стала отдельным батальоном, которому я присвоил название «Цербер». Ещё через год мы настолько хорошо выполняли свою работу по поимке повстанцев и прочих недобитков на землях бывшей Конфедерации, что «церберам» чем дальше, тем больше приходилось работать не по профилю.

А потом в боях на юге батальон потерял треть бойцов, и нас вывели в Рутению на пополнение и переформирование.

А потом нас бросили там на зачистку научного лагеря Д.

В общем-то, нам повезло, что Рутения считалась уже глубоким тылом и в целом замирённой землёй. Только поэтому мы и смогли пройти несколько сотен вёрст до моря, захватить корабль и добраться до Черкессии…

Но это я что-то слишком далеко ушёл. Причём ещё и совершенно зря, скорее всего. Ведь если всего несколько моих шагов смогли чудовищно изменить реальность, то что же может произойти через несколько лет? Я просто иначе провожу разговор с Хильдой и неосознанно пользуюсь своим опытом рукопашных схваток, побеждаю. Потом немного иначе провожу разговор с дядей. Мы отправляемся на большую охоту все вместе. Натыкаемся на химеру. Дядя уходит ещё дальше в погоне за второй, а мы вне плана отправляемся в город за покупками.

Ну, а дальше — оружейная лавка, вокзал, поезд, приглашение к губернатору…

В любом случае самый главный вопрос — что я теперь собираюсь делать?

Остановить войну западных княжеств я не в силах, как и вмешательство Пакта. А это значит, что Великая Война неизбежна. Пусть не через десять лет, а черед восемь или двенадцать — неважно. Но она будет. Гённегау не откажется от идеи контроля над магами и не оставит попыток не дать Той Стороне захватить наш мир. На самом деле или же только в её фантазиях.

И вот что тут делать?

Попытаться бороться? Ну да, ну да… Против герцогини, против Пакта и главное — против самой Конфедерации. Проблема ведь даже не в мощи алеманцев, а в слабости и разобщённости русских княжеств. Ни промышленности, ни единства, ни возможности всё это быстро преодолеть. Те же деньги у многих княжеств есть, но промышленность с этим всё равно не создать — можно купить станки, можно купить патенты, но кто всё это будет делать? Крестьяне, у которых в лучшем случае два класса приходской школы?

Надо объединять княжества, развивать образование, с нуля строить промышленность… И всё это меньше, чем за десять лет. И всё это надо вроде как запускать мне, хотя в этом и не понимаю ни хрена. Что-то взорвать, кого-то застрелить — это да, это по мне. Но вся эта тыловая дрянь? Никогда она мне не давалась нормально.

Но что тогда — пытаться бежать? Куда-нибудь подальше — в Африку, в Китай, Индию или Винланд? Да, боевые маги всегда и везде в цене, а с языком как-нибудь разберёмся… Особенно, если ехать в африканские колонии или Винланд. Но правда ли это хорошее решение? Ведь Пакт нацелился ни много ни мало, а на весь мир. И что самое главное — у него это вполне может получится. Промышленность Европы, ресурсы Конфедерации, передовая тактика, современное оружие… И, конечно же, программа «Идеал», которая не сразу — лет через двадцать, но даст армию из сотен тысяч боевых магов. Воспитанных Пактом, натасканных Пактом и вооружённых по последнему слову техники Пакта. Такая армада вполне способна поставить в позу пьющего оленя и миллиардные Китай с Индией…

Ну и вариант номер три. Не самый очевидный и, пожалуй, что самый неприятный, но очень логичный…

Примкнуть к Пакту.

Да, я его ненавидел. Да, я желал, чтобы он был уничтожен. Да, я всё делал для этого.

Но всё это… вся эта ненависть… Просто потому что ничего больше у меня и не оставалось. Но сейчас все причины, точнее причина, для ненависти исчезла. Точнее, её здесь и не было никогда. И если именно Пакт обеспечит безопасность и благополучие моей семьи…

Но этот вариант мне всё-таки не нравится. Однако выбор именно такой — бежать, бороться или примкнуть…

Хорошо, тогда будем решать задачи по мере их поступления. И начнём с того, что прежде чем выбрать что-то из имеющихся вариантов, очень желательно стать кем-то более-менее значимым. А то, ну кем был я или мои сёстры в других реальностях? Учились где-то в провинции, а потом много пахали, поднимаясь из грязи в князи…

Ведь в чём смысл всех этих магических академий? Вовсе не в том, чтобы научить чему-то сильному, потому как кланы не любят делиться таким с посторонними. В первую очередь — это способ проявить себя, заиметь нужные связи и попасться на глаза нужным людям. Отличник Печорского училища может мелькнуть в поле зрения разве что местной дружины и отрядов наёмников. Выпускник из Перми, Киева, Новгорода, Москвы, Беловодья может рассчитывать на приглашение в армию сильнейших княжеств или, например, куда-нибудь за границу.

Но вот чтобы туда попасть нужны деньги и большие деньги, но одних только денег всё равно мало — нужны ещё и связи…

Хорошо, допустим, я принимаю решение, что нам стоит попробовать пробиться в какую-нибудь элитную академию, выучиться и стартовать сразу на несколько ступенек выше. Что сразу же повышает наши шансы на выживание и на более-менее спокойную жизнь в целом.

Как это устроить?

Так…

Возьмём, для примера текущую ситуацию, и что можно выжать из неё. Всего за неделю мы фактически в одиночку перебили кучу бомбистов, вернули особо ценное движимое княжеское имущество (бронеход типа ABW-5), закрыли Прорыв Той Стороны и остановили Потоп…

Правда, Прорыв мы, конечно, закрыли… Но при этом так или иначе погибли бургомистр и его дочь.

И как-то мне с трудом верится, что князь не знал, чем занимается его племянник в Чердыни и кого, а точнее что держит в своём имении. Учитывая, что с Конгрегацио Малеус даже он вряд ли захочет связываться, это всё как-нибудь прикроют. И скоро мы услышим официальную версию, как бургомистр героически погиб в бою с террористами, открывшими Прорыв на Ту Сторону… Ну это так, что первое на ум приходит.

А в этой связи возникает один щекотливый момент — мы. Ненужные свидетели, которые видели и знают слишком много. Ну, вряд ли нас убьют, конечно — особенно после демонстрации того, на что способно одно только младшее поколение Винтеров… Это же половину княжеской дружины подгонять и артиллерию привлекать для надёжности. И то не факт, что армия сможет быстро накрыть отряд охотников. А если выживет тот же Райнхард, то для организаторов устранения наступит полный мрак, тлен и безысходность — пусть дядя и не боевой маг, но если его очень разозлить, то натворить он может много чего.

Потому как Голосом можно не только останавливать, убивать или подчинять тварей, но и призывать их. Причём симфонии призыва всегда считались самыми простыми. И это не говоря уже о том, что не один город построен на месте руин Древних, в которых почти всегда где-то глубоко под землёй таится выводок очень старых гейстов. Которых если разбудить, то они станут ещё и очень злыми. Призыв — такая штука, что даже самую сонную тварь растормошит — это же всё равно, что разбудить человека, пнув его под рёбра, облив дерьмом и начав орать в ухо.

Сильно понравится князю, если посреди Печоры полезут гейсты, которые снесут полгорода, а вторую половину разнесёт боевой магией и артиллерией? Думаю, вряд ли.

Да, мы никогда так не делали за всю историю клана. Но нас никогда и не оставалось так мало, как сейчас. Хильда и Вилли, наверное, на такое не решается, конечно… Дядя, если его довести до края — может. Я — вообще запросто. Любая угроза той семье, что я потерял и снова обрёл, и у меня наверняка просто снесёт башню.

Но вернёмся к основному вопросу — что делать? А тут всё очень непросто…

Потому как если всё было просто, то я бы сейчас и вовсе начал планировать убийство Императора Пакта или самой Гённегау. Но, увы — устранение первого ничего не даст (уже проверял), а до второй мне не добраться. Да и если даже доберусь… Если верить её словам в Акаши, а, как ни странно, не доверять её словам особого смысла нет: искренне заблуждалась — быть может, но врала — вряд ли. Ведь ни с кем не бывают так откровенны, как с первым встречным…

Так вот, если я всё верно понимаю, то Гённегау сейчас лет на десять старше меня. Она уже служит Пакту, закончила учёбу и вышла замуж за, собственно, наследника герцогства Гённегау. Да, у неё пока что не так много влияния и связей, но вот боевой опыт, как и мой, в общем-то — при ней. А он у неё должен быть даже больше, чем у меня в прошлой жизни…

Впрочем, это я отвлёкся.

Итак, радикальное решение вопроса Винтеров — это плохой вариант. А какой есть ещё, чтобы нас убрать с глаз долой? Самое очевидное — отослать куда подальше. Как обосновать? Опала? Так себе идея, ведь в глазах большинства мы являемся героями…

Будь я просто Конрадом шестнадцати лет от роду, вообще бы не думал о всяких дурных вещах, а размышлял о том, как же нас наградят. Ведь навоевали мы будь здоров — тут даже тысячами золотых рублей не отделаться, как бы даже «георгии» не светят по совокупности заслуг…

Хм.

А это идея, кстати.

Глава 3

Сёстры ещё спали, но вот мне сон уже не шёл, и я решил встать и немного развеяться.

Нашарил около кровати пару тапок, сходил в уборную, умылся…

Надо сказать, сперва из-за осознания всего того, что со мной произошло, я даже как-то и не заметил, что у меня всё тело болит. Царапины, синяки, ушибы, несколько глубоких порезов, в волосах на макушке так вообще несколько свежих швов — видать, неплохо я приложился башкой об землю, когда летел с крыши избы…

Надо бы покороче патлы свои постричь, что ли…

Посмотрел на себя в зеркале, поймал взгляд красных глаз с вертикальным зрачком, усмехнулся.

Ну, здравствуй, молодой Конрад. Теперь нам жить в этом теле и времени.

Кстати, тот факт, что у меня проснулся Дар — это… неожиданно. Непонятно, дело тут в моём возвращении или в бою с Потопом, который стал триггером? Последнее, наверное, ближе к истине, ведь теперь у нас есть редчайший случай — всё моё поколение Винтеров получило Мистические глаза Заклинателей. Я такого навскидку даже и не припомню на самом деле. Дар можно пробудить принудительно у наследника, хотя тут всё зависит от его сил и способностей, Дар может пробудиться сам, но редко когда у одного-двух членов клана. А вот чтобы у всех сразу…

Что это даёт? Будь всё так, как шло раньше — мало чего. Ну, проще с гейстами бороться, само собой. Ну, показать, что клан у нас вообще-то ещё ого-го, раз рождаются такие способные маги — с этим было бы проще и мне жениться, и кузинам замуж выйти. Дар у нас, может, и не самый ходовой и сильный, но редкий и, можно сказать, престижный. Даже если второго наследника или наследницу к нам бы не выдали, но кого-то из первой линии отправить вполне могли. Как там ту девчонку звали на приёме, которая представилась родственницей покойного бургомистра? Мария? Наверняка кто-то из младших дочерей одной из ветвей Рюриковичей, которых по всей России, что собак нерезанных. Вполне мог бы к ней посвататься, да.

Но то — раньше.

А сейчас мне вдобавок известно, что наш Голос — оружие куда более универсальное, чем просто инструмент борьбы с гейстами. Узнал в моём будущем — спасибо за это учёным Пакта и будь они прокляты. Да, идея, что Голос влияет не только на тварей, но и на людей, витала в воздухе не первую сотню лет. Но это в теории, а на практике от команды УМРИ человек обычно даже не чихал.

Как выяснилось после разных там частотно-звуковых анализов — человеческое горло просто не в состоянии выдать нужную мелодию в енохианской последовательности. Но с помощью специальных артефактов-модуляторов это возможно. Или после хирургического вмешательства, как это сделали со мной. То была одна из немногих по-настоящему экспериментальных операций — большая часть мутаций и усовершенствований у меня были хоть и в статусе прототипов, но более-менее отработанные. И я ведь до какого-то момента даже не задавался вопросом, откуда у Пакта все эти познания… А стоило бы. Наверное. Потому что даже узнай я о программе «Идеал» раньше…

Впрочем, отвлёкся.

А Голос… Убивать одним словом у меня всё равно так толком и не получалось. Точнее, слишком уж сильно приходилось напрягаться — проще кинуть «тройное лезвие» или из пистолета выстрелить. А вот парализовать или ошеломить — наоборот было проще. И даже можно было выжечь всю магию в небольшом радиусе, если пропеть Цепь Хименес. Долго эту белиберду тянуть не получалось, но разок в бою можно было приложить…

Главное теперь нужные ноты и мелодии повспоминать. И попробовать хотя бы на коленке собрать какой-нибудь модулятор, чтобы всем этим счастьем воспользоваться. Там, в принципе, не сложно — я же собирал такой для Ингеборги, когда уже к Сопротивлению переметнулся. Всё равно — оружие…

Я замер, поражённый внезапной мыслью.

Холод и тьма, да ведь у меня же есть другое совершенно ультимативное оружие! Даже если бы я каким-то образом притащил из будущего ковчег «Петер Штрассер» или ядерную бомбу, это и то было бы слабее!

Магическая клетка.

Точнее все десятилетия наработок по её укреплению, развитию и оптимизации. Мне потребовалось восемь лет, чтобы перейти с десятого ранга на девятый, и всего три года визитов в лаборатории Пакта, чтобы преодолеть ещё три ступени. А что к концу жизни я был на пятом ранге — это лишь потому, что всё с запозданием делалось. Если бы оптимизация началась, ну хотя бы вот в мои текущие шестнадцать лет, то годам к пятидесяти я вполне мог достигнуть третьего, а может даже и второго ранга.

Баллистические арифмометры, которые некогда создавались для нужд артиллерии, оказались чрезвычайно полезны и в нумерологии. Именно с их помощью Пакт нащупал формулы и алгоритмы, по которым лучше всего развивать магическую клетку, или если это невозможно, то просто повышать эффективность существующей.

То есть ровно то, что я делал все последние недели, считая, что действую «по наитию»…

Ни хрена подобного. Это базовый курс для новичков по стабилизации, который позволяет десятому рангу фактически сравняться с восьмым. При этом любая проверка современными на данный момент средствами покажет, что у меня всего лишь десятый ранг. Хотя, если у меня будет два-три месяца, то возможно удастся дотянуть даже до порогового седьмого ранга.

Да уж… Придётся этот секрет хранить крепко. Потому как нет такого преступления, на которое не пойдут кланы, ради лёгкого и простого способа продвинуться в ранге. При том, что Винтеры и так немало выделяются в этом плане. Всё-таки у нас веками не рождались лишённые магии, и достигнуть к шестнадцатилетию десятого ранга всегда считалось само собой разумеющимся. Хах, смешно вспоминать свои подростковые мысли, когда я сокрушался по поводу собственной слабости и бездарности!

Слаб я был только по меркам Винтеров. В других же родах десятый ранг к таким годам у рядового члена клана вызывал не уныние, а жгучую зависть. Просто, ну откуда мне тогда (сейчас) было знать, что большая часть наших ритуалов неизвестна в других семьях? Точнее, в самих ритуалах ничего тайного не было… Чего нельзя было сказать о ключевых моментах, вроде параметров заклинательного круга, в которых следовало класть роженицу. Травы и зелья, и их порядок, в котором их следовало давать новорождённым. Снова параметры заклинательных контуров — уже для детей, когда и как проводить ритуалы с ними. Хирургические операции, татуировки, даже банальный режим тренировок в будущем…

Всё, что я знал — сдал в своё время Пакту. Потому что алеманцы обещали сделать меня сильнее на основе этой информации и слово своё сдержали. Впрочем, предателем семейных тайн я себя никогда не считал — в конце концов большую часть информации по Заклинателям гейстов и так дали Гриффины, Блау и Меровинги… К тому же Пакт помог мне с усмирением твари внутри меня.

Ритуал Айнхайт, да? Я тогда не знал этого названия. Впрочем, я тогда много чего не знал.

Например, что и Винтеры, и другие Заклинатели, оказывается, каким-то немыслимым образом и сами являются тварями. На одну каплю крови, но являются. Именно отсюда и растут корни того же Реденлире, когда частичка гейста становится слишком сильна, отсюда наш дар к Первому Языку. И чем сильнее ты становишься, тем выше риск сорваться. А если ребёнок сразу же рождается с большими способностями к магии, то это становится его неизбежной судьбой.

Именно для этого и придумали Айнхайт, когда силу гейста хотя бы высшего ранга перекачивают в человека. Он не становится сильнее — совсем наоборот слабеет. Слабеет тварь внутри, которая, поглотив силу, становится полусонной — слабеет и Заклинатель.

Именно это со мной и проделали в детстве. И снова — узнал я это только с помощью алеманцев, которые меня обследовали. Оказалось, что я родился наоборот — слишком сильным, так что Дар, скорее всего, превратил бы меня в тварь уже годам к тридцати. Вилли тоже этим рискует, но при всей её силе и, без шуток, гениальности — она всё-таки на грани. Может, сорвётся, если будет плохо контролировать силы, а может — нет.

Ну, точнее — теперь уже точно нет. Я, может, и не учёный, но кое-что по усмирению сделать могу…

Я вышел в коридор чердынского лазарета и почти сразу же натолкнулся на дремлющую за столом дежурную медсестру. Та сонно посмотрела на меня, побледнела и вскочила на ноги, опрокидывая стул.

— Воды у вас тут попить где можно? — спросил я.

Из-под крана пить не хотелось — водопровод Чердыни никогда на моей памяти не радовал хорошей водой. То хлорки слишком много положат, то слишком мало…

— А, это вы, барин… — женщина облегчённо вздохнула и торопливо осенила себя священным знамением. — Чаю желаете?

— Я вас напугал? — поинтересовался я.

— Нет, ну что вы… — натянуто улыбнулась медсестра, но затем призналась, — Глаза у вас в темноте светятся, барин.

А, точно. Есть же такое.

Спустя несколько минут я сидел в ординаторской, пил крепкий чай с булочкой и был практически абсолютно счастлив. Не знаю, последствия это переноса или влияние того, что мне снова шестнадцать, но настроение было просто превосходным. Я даже не мог вспомнить, когда мог радоваться даже такой малости, как кружка чая…

Чем были все последние годы, что я помнил? Сражения, переезды с места на место, снова сражения, диверсии, взрывы, снова переезды с места на место… Сибирь, Бактрия, Вавилон, Ханаан, Рим, Британия…

Города и страны сливаются в одно сплошное цветастое пятно. Сегодня ты пробираешься по болоту, уходя от погони — завтра ты на балу у очередного эмира или царя.

Вино больше не пьянит, женщины больше не кружат голову, месть не приносит удовлетворения. У еды нет вкуса, у жизни нет смысла — потому что это не жизнь, а существование. Просто движение по инерции. Просто потому что не осталось ничего, кроме войны против Пакта.

Возможно, правы были те, кто говорил, что мутации лишили меня эмоций — я даже забыл, как ненавидеть. А как любить, наверное, и не знал никогда.

Второй версией было предположение, что я заключил договор с Той Стороной в лице семьдесят первого герцога Данталиона. Как там?.. «Ты никогда не полюбишь. Твоя жизнь будет пресной, как просвира. Ты будешь давиться твоей жизнью, пережёвывая её день за днём и ничего не будет тебе в радость».

Очень похоже, верно? Только, разумеется, никаких договоров с Той Стороной я не заключал. Хотя, чем хуже шли дела у Сопротивления, тем сильнее начинали звучать голоса, что против Пакта все средства хороши…

Ведь именно об этом говорила Гённегау, верно? Чем больше думаю, тем охотнее верю, что в её временной линии русские маги были теми, кто обрушил Ад на землю…

И я… собираюсь этому помешать?

Я отхлебнул чая.

…Допустим, мы поступаем в Московскую академию магии и высокого волшебства. Ну, для примера. Где учатся отпрыски крупнейших дворянских семей, будущие князья и княгини, боевые маги с родословной в несколько сот лет и даже иностранцы.

Заводим там хорошие знакомства и связи, в идеале — я там нахожу богатую и влиятельную невесту, а кузины — мужей. Я, в принципе, согласен даже в чужой род войти, а наследницей можно и Вилли сделать, к примеру… В идеале хорошо бы закрепиться в каком-нибудь княжестве и начать готовиться к войне…

Только это одни сплошные фантазии, потому что способов противостоять Пакту нет. Ну, или я таковых просто не вижу. Никакое из русских княжеств или даже союзов ему не соперник. Не говоря уже о том, что я глубоко сомневаюсь, что смогу каким-то образом лет за… десять стать главой Новгорода, Полоцка, Рязани, Хазарии или Чернигова. Да главой хоть чего-нибудь! Нереально это потому что.

Как вариант — можно в промышленники податься. Я ж не только магические секреты знаю? В оружии я, правда, разбираюсь похуже, ну и более-менее представляю каких трудов может стоить попытка воплотить в железе какой-нибудь АФ-42 или МГ-30. Не говоря уже о чём посложнее. Ну, вот я знаю, что аэропланы станут не просто разведчиками, а мощными ударными машинами, превратившись из обтянутых перкалью бипланов в скоростные цельнометаллические монопланы. А дальше что? В аэродинамике я ни в зуб ногой, где достать компактный двигатель на тысячу лошадиных сил — не знаю, точный состав дюралюминия — не помню. И бронеходы, какими они станут через тридцать лет, сейчас просто не нужны — по цене крейсера и без нормальной тактики они будут не лучше нынешних. И никакая наклонная броня, генераторы силового поля и стабилизированная четырёхдюймовая пушка тут не помогут.

А Гённегау вот явно про это не забывает, потому как только сейчас мне становится понятно, почему одним из ведущих оружейников Пакта стал мелкий русский дворянин по фамилии Фёдоров. Это же здесь он пока никому не известен, а в моём будущем станет легендой оружейного дела.

И эта легенда уже на службе Пакта. А вот я, увы, ни разу не Фёдоров…

Да и деньги нужны для такого дела, а где их взять? Это же надо много денег. Конструкторов найти, рабочих, производство организовать…

Мрак, короче.

Мрак, тлен и безысходность…

Я сделал ещё один тоскливый глоток чай. Настроение стремительно портилось.

Ормузд, ну вот почему именно я?! Я вот могу батальоном командовать и даже более-менее управлять им вне боя. Но я не экономист, не учёный и не изобретатель. И куда мне с такими навыками-то против Гённегау, которая, такое ощущение, что программу «Идеал» в честь себя назвала… И умница, и красавица, и маг сильный, и командир умелый, и кучу всего изобрела… В прошлом (или будущем? Всё время путаюсь теперь) многие её даже подставной фигурой считали — вроде как ещё одна говорящая голова, которой слишком многое приписывают. Непонятно толком откуда она, кто она, как умудрилась выйти замуж за герцога Гённегау, будучи простолюдинкой, и как потом сделала головокружительную карьеру. Что тут первое на ум придёт? Что Гённегау — гений? Да уж скорее, что спала с кем-то важным. Или что под её именем озвучивали работу тех, кто всегда был вне поля зрения и не рассматривался в качестве угрозы.

Союзников бы найти… Хороших, надёжных. А то пока что если и могу на кого рассчитывать, то лишь на себя и других Винтеров.

Да и ещё вопрос есть — стоит ли говорить им про Акаши? Точнее, что это им даст в обычной жизни, кроме лишь беспокойства за то, что ещё не случилось? И что уже никогда не случится. Какие уроки может извлечь Вилли, если в моей временной линии она уже была мертва? Или Хильда, о чьей жизни после нашего расставания я и не знал ничего толком?

Тем более, что если я правильно понимаю всю эту механику путешествий в прошлое, то нельзя просто взять и захотеть попасть в нужный момент времени. Я же не думал, что вот хочу попасть в такое-то число такого-то года… Я хотел вернуться в последнее счастливое для меня время и сделал это. А если я, допустим, погибну, а та же Хильда решит меня спасти, то что выберет в качестве конечной точки? Время, перед тем как я погибну? И что она сделает-то? Я пару недель не мог понять, что со мной происходит и что вообще обрёл память себя-будущего, считая воспоминания проснувшимся пророческим даром.

Хотя вот инструкцию на случай собственной смерти всё равно составить надо бы. Всё же укажу примерные координаты Акаши, чего там ждать и что можно встретить… Конечно, Гённегау говорила, что, возможно, это был последний раз, когда Исток открыл проход в прошлое, но вдруг она всё-таки ошибалась?

А вот дядя… Дяде, пожалуй, можно и рассказать. Только аккуратно. И тщательно подобрав слова.

Ну в самом-то деле, не скажешь ведь «Райнхард, я из будущего. Райнхард, мы в дерьме».

Как заставить-то поверить — я знаю, есть у меня аргумент… Один, но зато мощный.

Потому что у цербера всегда три головы.

Глава 4

Моё мирное чаепитие было прервано шумом в коридоре. Кто-то ругался, рычал и ломился с настойчивостью раненого в задницу видшвайна. Причём ломился явно в мою сторону, но подозрительно знакомым голосом…

Так что когда дверь в ординаторскую распахнулась, я уже отложил пустую чашку в сторону и поднялся на ноги.

Райнхард в распахнутом дорожном плаще и с ручным пулемётом за спиной вид имел откровенно дикий и бешеный.

— Спокойно, — сказал я. — Глава, докладываю следующее…

Доложить я, правда, ничего не успел, потому как дядя сделал два больших шага, зарядил мне по уху, а затем порывисто обнял.

— Кретин! — прорычал он. — Три кретина! Но, будь я проклят, какие же везучие кретины!

И ещё и кулаком прошёлся мне по макушке.

Признаться честно — даже как-то растерялся. Всё-таки после осознания всего произошедшего, я себя чувствовал тем, кем и был — мужиком уже под полтинник, которому тот же Райнхард чуть ли не в сыновья годился. А тут — такое…

Но ни злобы, ни обиды всё же не было. Наоборот — снова улучшилось настроение.

Ведь именно за такими мгновениями я и вернулся сюда, правильно?..

Дядя с грохотом положил на столик БАР, бухнулся на диванчик напротив, сграбастал мою недоеденную булочку и запихал её в рот.

— Ваше сиятельство!.. — в дверях показалась разгневанная медсестра. — Вы нарушаете покой больных! Юным господам нужен отдых!

— Дверь закрой, — с набитым ртом пробурчал Райнхард. — С той стороны.

— Спасибо за заботу, — дипломатично улыбнулся я. — Пожалуйста, и правда оставьте нас — мне с дядюшкой нужно обсудить дела клана…

Медсестра не очень-то куртуазно ругнулась вполголоса, но дверь закрыла.

— Два тойфеля, матёрый паурак, полдюжины химер, — произнёс дядя. — Какая-то непонятная тварь, похожая на дерьмо… Кстати, по праву первооткрывателя назову-ка я его дерьмодемоном. И я молчу о всякой мелочёвке вроде рипперов и урсов. Но пока я, не покладая рук и винтовки в руках вместе с этими придурошными погранцами носился за гейстами, вы тут устроили хрен знает что! Приезжаю в город, а город на ушах стоит! Либрия! Прорыв! Потоп! Вы меня до инфаркта так доведёте когда-нибудь!

Райнхард потянулся к фляжке на поясе.

— Да ты быстрее сопьёшься, — усмехнулся я.

— Ты меня ещё тут поучи, сопля, — погрозил мне пальцем Райнхард.

Поболтал фляжкой, вздохнул и мрачно посмотрел на меня.

— Ну? Чего ты там мне доложить-то хотел?

А я что? Взял и доложил — мне не трудно. От и до, так сказать. Налёт на оружейную лавку, вокзал, поезд, поросячий замес в поезде, что достоин даже отдельного слова…

— … Погоди, погоди, — остановил меня дядя. — Ты говоришь — швед?

— Ну, словечки он явно на шведском вставлял, — пожал я плечами. — Да и сам на шведа смахивал. Ну и выправка чувствовалась, что не просто бандит. Хотя и оказался несколько склонен к позёрству… Думаю — наёмник.

— А ты где-то это шведский-то выучить успел? — поинтересовался Райнхард.

Да, так-то по идее мне его знать неоткуда. Дома мы только на русском разговариваем, а мы с сёстрами учили немецкий и британский… Ну и ещё полдюжины самых ходовых языков на уровне военного разговорника.

— Так я и не учил, — честно ответил я. — Так, в книжках пара слов попадалась, ну и запомнил…

— Хммм… — задумался дядя. — Швеция, значит… Многое объясняет, да…

— Например, то, почему Новгород Либрия обходит стороной?

— В том числе. И почему Новгород вообще в последнее время такой борзый стал. А ведь мало кто обратил внимание на то, за кого просватали дочку новгородского князя…

Ну да, формально Новгород — это княжеская республика… Что бы этот кадавр ни значил. Князь есть — он вроде как царствует, но не правит. Но почему-то всех бояр наличие княжеской династии вполне устраивало и попыток её сменить уже несколько сотен лет не было.

— За шведского принца, что ли? — спросил я, покопавшись в памяти, но так ничего толком по этому поводу не вспомнив.

— Угу.

— Не знал, что ты следишь за светскими новостями…

— За светскими и не слежу, — поморщился дядя. — За военными слежу. Если Швеция с Новгородом не только взасос целоваться будут, но и союз всё-таки оформят, то Печора будет в числе первых блюд для этого ублюдочного союза.

Снова порылся в памяти… Вроде был же какой-то союз Новгорода и Швеции? Только распался быстро. Кажется, умер шведский принц какой-то, не? Вот не помню… Помню только, что потом Господа не вовремя решили, будто настал час ударить в спину дерущихся с Пактом. Только как-то обсчитались они при этом и оказалось, что по домам отсиживалось как бы не больше, чем воющих на фронте, и Новгород крепко огрёб. Зато потом охотно пошёл к Пакту в протектораты и именно с его территории началась северная кампания. Захватили Печору, двинулись на Пермь и Обдорск…

Продолжил рассказ, стараясь не упускать деталей — сказывалась многолетняя привычка.

Как нас привезли в особняк, о чём мы говорили на завтраке, как проходил приём, как заявились уравнители на бронеходе…

Как начался Прорыв.

— С тремя револьверами? — хмыкнул Райнхард. — Под шарманкой? На бронеход? Я воспитал трёх самоубийц.

— Ты не воспитывал, — усмехнулся в ответ я.

— Ах, это теперь я виноват, оказывается… Ну ладно, запомнили, — дядя вздохнул. — Но теперь-то ты понял, почему я говорил вам держаться подальше от этого гадюшника?

— Ты знал.

— Скорее догадывался, — уточнил Райнхард. — Я не был прилежным учеником в детстве, но умею сложить два и два. Возвращение и затворничество дочери бургомистра, его затворничество, его увлечение ритуалистикой… Тут либо болезнь, либо одержимость.

— И догадывался не ты один, — кивнул я. — Догадывались или знали наверху многие, но всё равно покрывали. А сейчас это выплыло наружу, и придётся либо избавляться от ненужных свидетелей (то есть нас), либо списывать всё на Либрию, что в общем-то удобнее… Но мы и правда разворошили осиное гнездо.

— Соображаешь, — одобрительно кивнул дядя. — Пророческий дар определённо пошёл тебе на пользу.

Как мне там приходило на ум всё объяснить?.. «Райнхард, мы в дерьме», хех?

— Насчёт этого Дара, — сказал я. — Обнаружился кое-какой нюанс.

— Выкладывай.

— Это не пророчества в привычном виде. Скорее… я заполучил память об одном-единственном варианте будущего. Который уже не случится.

— Если в том будущем полным-полно мёртвых людей, то невелика потеря, — отмахнулся дядя. — Хотя пророк в клане и пригодился бы… А так, какой тогда толк с этих твоих воспоминаниях о несбывшемся будущем?

— Там мне было почти пятьдесят, — усмехнулся я. — И я помню эту жизнь так, будто бы прожил её наяву.

— Хочешь сказать, что теперь почти годишься мне в отцы? — тоже усмехнулся Райнхард. — Придумай что-нибудь получше, чтобы я тебя слушался.

— Скорее уж — в старшие братья.

— Прелесть какая. Ещё что-нибудь интересное расскажешь?

— Например, я знаю, что в будущем изобрели методы по улучшению эффективности клетки. У меня всё ещё десятый ранг, но фактически — почти восьмой. Смекаешь?

— Более чем, — дядя прекратил ухмыляться. — Я бы в такое не поверил, но… «Фойершторм» не сотворить с десятым рангом. И в чём тут секрет?

— Оптимизация и тонкая настройка, — объяснил я. — Вроде как, ну… Можно плеснуть в огонь керосина, а можно кинуть лопату угля — уголь будет гореть дольше.

— Мы это можем использовать?

— Ну, я же использую.

— Мало ли, — пожал плечами Райнхард. — Вдруг ты просто неосознанно копируешь схему клетки из будущего, а нам объяснить, как это делать — не сможешь.

— Смогу.

— И что это даст? Преодоление пороговых рангов или просто продвижение?

— Вероятно — и то, и то. Пока что мы ограничены возрастом — с этим ничего не поделать. Но если у меня будет пара месяцев, то смогу закрепить текущий уровень сил. И подтянуть Вилли и Хильду.

— А меня?

— Шутишь? — хмыкнул я.

— Нет, я абсолютно серьёзен, — без тени улыбки ответил дядя. — Так что?

Я машинально прищурился, вызывая магическое видение и оценивая клетку Райнхарда.

— Яркая. Сильные узлы, крепкие медианы, — произнёс я. — Уверенный пятый ранг. Но ты уже давно не работал над клеткой — местами идёт расщепление.

— Ага, — безмятежно ответил дядя.

— Четвёртый ранг ты можешь взять и так.

— Лет через десять, — фыркнул он. — А с твоим колдунством?

— Если будешь строго следовать инструкциям — год-полтора… — подумав, вынес вердикт я.

— Эх… — вздохнул Райнхард. — Ладно, придётся заняться…

Ну и тут у меня лопнуло терпение.

— Слушай, ты что — и правда, вот так легко и просто принимаешь на веру всё, что я тебе сейчас говорю?! — воскликнул я.

Дядя внимательно посмотрел на меня. Усмехнулся. Совсем не обидно — добродушно.

— Принимать на веру — это удел святош. А мне кроме вас — верить больше некому. А если не веришь своей семье, то кому верить-то в этом грёбанном мире? И потому даже если вы трое несёте полную околесицу, но никаких иных разумных объяснений нет — я приму это на веру.

— Потому что ты, оказывается, такой наивный? — хмыкнул я.

— Потому что у меня кроме вас больше никого нет, — дядя чуть наклонился вперёд и бешено сверкнул глазами. — Там — в этом твоём несбывшемся будущем — как оно, а? Ты ворчишь на старого маразматика Райнхарда? Ездишь в гости к Хильде и сочувствуешь её несчастному муженьку, что умудрился жениться на этой химере в человеческом облике? Нянчишься с племянниками от Мины, которые все как на подбор — милые, умные и совершенно невыносимые? Приходишь с охоты домой, где тебя встречает жена и дети?

Меня пробила дрожь.

Я поднимаю руку с зажатым в ней пистолетом.

— Покончи с этим, палач.

Я целюсь Хильде прямо между глаз, совмещая мушку и целик «маузера»…

…Я смотрю на Вильгельмину. На её мертвенно-бледное лицо — в тон белому платью. На её закрытые глаза…

Я смотрю на сестру, лежащую в гробу.

Все те видения и воспоминания, о которых теперь можно было бы и не вспоминать, вернулись вновь.

Райнхард вытянул указательный палец, нацеливая его мне между глаз.

— Нееет… — прошептал он. — Я знаю этот взгляд… Я знаю этот взгляд, ведь я вижу его каждый день в зеркале… Ничего у тебя там нет, Конрад. И ты что-то видел там. Ты. Что-то. Видел. Не знаю — наяву ли, во сне. Была ли эта жизнь, что не случится или не случилась… Но это было. И я это вижу. Что-то… что-то настолько страшное, что это впечаталось в тебе. Ты спокоен внешне. Но на самом деле ты в ужасе. В ужасе от одной только мысли, что те видения станут реальностью. И потому тебе плевать, кто перед тобой — бомбисты Либрии, демоны или полчища тварей. Ты знаешь — тебе надо убить их всех. Их. Всех. И тогда ты не останешься один.

— Да, — сказал я.

— Я был как ты, — Райнхард слегка откинулся назад. — У меня был старший брат, родители, жена, и я думал, что так будет всегда. Жизнь размеренна, скучна и будет такой дальше. А самое неприятное в жизни — это то, что даже к двадцати годам мой дар Заклинателя был слаб. Но потом — раз!

Дядя резко ударил кулаком правой руки по раскрытой ладони.

— И всё идёт прахом, — дядя криво усмехнулся. — Знаешь… Когда родилась Хильда, я просто порадовался. Ну дочка и дочка. Есть кому присматривать же — Лотта, няньки, кормилицы, Ульяна… А вот когда никого не осталось — пришло осознание. Выпивка не пьянит, красивые женщины не кружат голову, охота не вызывает азарта. Мир стал серым, жизнь стала серой — всех оттенков серого. А единственные оставшиеся осколки цветов — это вы.

Райнхард слово нарочно озвучивает мои же мысли. Это потому что мы Винтеры? Потому что он тоже прошёл через многое? Или потому что я уже когда-то слышал всё это от него, просто забыл?

— Вот так-то, Конрад, — с усмешкой развёл руками дядя. — Так что — пускай. Этот твой непророческий дар — это же он помог вам выжить во всех этих передрягах?

— Сначала — влипнуть в них, — криво улыбнулся я. — Но… Там в конце — когда начался Потоп… Там был гейст исключительного ранга. И будь я хоть немного слабее — не смог бы продержаться до того, как очухаются сёстры. А без усиления клетки и боевой магии, я и до этого момента вряд ли бы дотянул.

— Во всём надо искать положительные моменты! — хохотнул Райнхард и снова достал фляжку. — Аверс — вы чуть не сдохли несколько раз кряду. Реверс — вы всё-таки живы, и при этом дали пинка престижу клана Винтер до самых небес. Всё, теперь можно ждать кучи брачных соглашений не только от полунищих купцов и полудохлых дворян. Хочешь себе невесту из какой-нибудь побочной ветви Рюриковичей, а, Конрад?

— Да познакомился уже с одной такой — Марией звать, — хмыкнул я. — Ну, ничего такая, в принципе… Но, думаю, получше кого-нибудь найду.

— Интерееесно… И где же это ты собрался найти кого-то получше троюродной племянницы нашего безвременно почившего бургомистра, да не будет ему шибко жарко в котле на Той Стороне?

— Есть мысль, — с расстановкой произнёс я. — Стребовать с князя в качестве награды за все наши подвиги рекомендацию в хорошую академию магии и оплату за обучение в ней. Например, Итиль, Киев или Москва. Москва даже лучше — и ближе, и нейтральная…

Райнхард присвистнул.

— А губа-то у вас, батенька, аж до самой Саксонии… — насмешливо произнёс дядя. — Ничего, что старик даже своих деточек никуда не смог пристроить?

— Не смог или не захотел? — уточнил я. — Понятно же, что в такие заведения едут не учиться, а заводить связи. Но при этом не только ты смотришь, но и смотрят на тебя. Если из княжества приедут бездарности, то по ним будут судить и само княжество. Слабое подрастающее поколение — значит клан слабеет. И в будущем это может означать, что слабого сожрут. Так лучше уж не демонстрировать слабость открыто. Это раз.

— А есть и два?

— Конечно.

— Мы стали свидетелями того, что бургомистр и княжеский племянник держал у себя дома одержимую демоном дочь. Но признаться в этом — означает крепко подставиться. Если Либрия и правда действовала в интересах Новгорода, то она всё же добьётся своего, если выплывет вся эта история с Прорывом. А когда сюда прибудут клерики Конгрегации (а они обязательно прибудут), всё может кончиться Очистительным походом, в котором с радостью поучаствуют и новгородцы, и пермяки.

— Печора всё-таки одно из княжеств Большого Стола, — напомнил Райнхард. — Думаешь, Киев, Рязань или Владимир будут спокойно стоять и смотреть, как раскатывают их родичей?

— А куда они денутся? Прямо заявить об одобрении контактов с Той Стороной — это подписать себе смертный приговор.

— А ты случайно не переоцениваешь влияние Мазендарана? Сейчас же не тринадцатый век, чтобы Священный Демавенд мог диктовать свою непреклонную волю всему правоверному миру. И особенно в Конфедерации.

— Не тринадцатый, — кивнул я. — Но золота и влияния у Мазендарана хватает, так что становиться на его пути — так себе затея. Благо, что церковники больше заняты Той Стороной, а не простыми смертными.

— Хорошо, пусть так. И к чему ты тогда клонишь?

— Мы узнали то, что не должны были узнать. Поэтому нас нужно либо заткнуть, либо бросить такую кость, чтобы мы подтвердили всё, что скажет князь.

— Под заткнуть — ты подразумеваешь… — протянул дядя.

— Ну, я не думаю, что князю придёт в голову такая идиотская мысль, как убить нас, — усмехнулся я. — Это чревато.

— О да, — оскалился Райнхард.

— Значит — кость. Учитывая наше скромное положение — проще всего откупиться деньгами, а деньги у Его Сиятельства есть. Вот пусть и заплатит. И нас из княжества уберёт, и с КМ проблем не будет, если мы выдадим складную версию. И даже престиж для Печоры заработает — дескать, вот какие у нас таланты растут!..

— Хех, — одобрительно покивал дядя. — А соображаешь… Даже и не возразить ничего сходу — вроде всё складно разложил. Но ты хоть представляешь, сколько может стоить обучение в таком месте? Да ещё и на двоих?

— Троих, — уточнил я. — Неудобных свидетелей вообще-то трое.

— Вилли и пятнадцати нет, а на учёбу раньше шестнадцати не берут.

— Ну, значит, придётся сделать исключения. А что? Ранг у неё уже девятый, клетку за пару месяцев натянем ещё на одну ступень. Учится она вместе с нами, знает даже побольше… Справимся.

— Может ты и прав, может ты и прав… — Райнхард задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Но вот тут у меня уже есть сомнения…

Взял кружку с моим недопитым чаем, понюхал.

— То есть в том, что я увидел жизнь, что мог бы прожить и принёс оттуда кучу разных знаний — тут сомнений нет, — хмыкнул я. — А вот что можно Вилли в четырнадцать лет в Академию засунуть — тут ты уже сомневаешься.

— Ага. Вроде того.

— А если бы я сказал тебе, что не просто увидел свою жизнь, какой она могла быть? Что если я на самом деле прожил её — все эти десятки лет, а потом вернулся в себя-шестнадцатилетнего?

— Это уже, конечно, сомнительнее, — хмыкнул Райнхард и отхлебнул чая. Моего, кстати, чая. — Потому что если пророчества научно доказаны, то вот с путешествиями во времени всё иначе.

— Но метод доказательства всё же есть, — улыбнулся я.

— Нда? И какой же?

— Дар Пророка не способен пробиться через Замыкание Макондо. Люди и пространство, что находятся в поле Замыкания, выпадают из поля зрения пророка. Так?

— Ну, допустим, — с подозрением отозвался дядя. — Хотя, прикладной теормаг и не был никогда моей сильной стороной…

— Поэтому если мне, например, через Дар пророка откроется будущее, то я не буду знать о людях и предметах, что сейчас или потом будут помещены в поле Замыкания, — продолжил я. — Однако! Замыкание Макондо можно вскрыть или нарушить. В таком случае, если я вынесу какую-то информацию из него и вернусь в прошлое, то буду об этом знать. Так?

— Это очень сомнительное доказательство. Но я никогда не интересовался теорией путешествий во времени, так что звучит в некоторой степени разумно… Но как мы можем это проверить? Я вот что-то никого не припоминаю, кто угодил бы в Замыкание Макондо — это же чисто теоретическая хрень…

— И никто не помнит. Потому что при помещении объекта в поле Замыкания, информация остаётся на бумаге или пергаменте, остаются фотографии… И всё это можно подделать или уничтожать. А вот люди просто забывают. И ты тоже забыл.

— Ну и что я забыл? — хмыкнул Райнхард. — Или кого?

Я на мгновение прикрыл глаза, собирая магическую силу… А затем выдохнул, ощущая как искажается пространство вокруг меня:

— Ты забыл свою сестру — Ингеборгу Винтер.

Время на мгновение замедлило свой ход, когда вокруг меня разошлись волны, в которых искажалось очертание пространства.

Словно круги на воде от брошенного камня.

И я сейчас был именно тем самым камнем.

С грохотом упала на пол и разлетелась на части чашка из руки дяди. Остатки чая брызгами взмыли в воздух… и обрушились вниз, обращаясь лужей чёрного масла, по которой тут же начали пробегать волны игл.

Как часто случается при сложных ритуалах — когда соприкасаются наш мир и Та Сторона, появляется ферромагическая жидкость.

Дядя побледнел и схватился за голову.

— Что… — потрясённо выдавил он. — Как ты…

— Райнхард, я из будущего, — сообщил я. — Райнхард, мы в дерьме.

Глава 5

— …И лишь беспримерная храбрость подданных нашего любимого княжества позволила избегнуть больших жертв!

Голос у князя Михаила был хорошо поставленным и очень сильным — даже и без усиливающей звук магии. Да и поговорить Его Высочество любил и умел. Ну, а голодные до любых зрелищ жители Чердыни и не такого оратора были бы рады послушать.

— И дворяне, и солдаты, и даже простые крестьяне — все они вместе встали на защиту других и остановили Потоп! Да, не все из храбрецов выжили в том бою — семьи потеряли отцов, братьев, сыновей… Но все мы помним прошлые нашествия чудовищ, когда счёт погибших шёл на сотни. Смерть даже одного человека — это всегда трагедия, но мы не должны делать их жертву напрасной — мы должны жить! И за погибших в том числе! А сейчас я бы хотел попросить подойти сюда корнета Андрея Латышева!

Сидевший неподалёку от нас порубежник поднялся с места, опираясь на трость, и под гром аплодисментов и криков двинулся к князю, прихрамывая на раненую ногу.

Корнет, считай, дёшево отделался — ногу прокусили, ну и так, подрали немного когтями и зубами. Но — ничего страшного. Как улыбался перед боем, так и сейчас улыбается — молодой, чего сказать. Глуповат, но храбр. И смерти не боится. Хотя смерть — вот она, совсем рядом же прошла. Из двух десятков бойцов его отряда в живых только половина осталась, но, учитывая, со сколькими тварями нам пришлось столкнуться — такие потери были ещё приемлемы.

Без магов они, скорее всего, погибли бы все. И артиллерия с пулемётами не помогли бы.

— Моим словом корнет производится в поручики, награждается орденом князя Станислава четвёртой степени и получает пятьсот рублей золотом! — объявил князь, протягивая руку для пожатия.

Латышев с энтузиазмом пожал руку, вытянулся во фрунт, насколько позволяли раны, и бодро гаркнул:

— Рад служить, ваше высокопревосходительство!

Новоиспечённому поручику преподнесли новые погоны, коробку с деньгами, а князь лично приколол орден к кителю.

— Да это я рад, что мне служат такие храбрецы, — усмехнулся Михаил Святославович и хлопнул поручика по плечу. — В дружину ко мне пойдёшь?

— Прошу простить за дерзость, Ваше Высочество, но хотел бы остаться с братьями в Порубежной страже.

— Ну, твоя воля. Тогда вот ещё держи от меня, — князь достал из кобуры свой револьвер и протянул его рукоятью вперёд поручику.

А револьвер там был — не чета обычному оружию дружинников. Не в боевом плане, правда, а чисто внешне — хромировка, позолоченная гравировка, накладки на рукоять из мамонтовой кости… Роскошь, короче. Но в бою — скорее бесполезен, если не сказать больше. С другой стороны — а какой вообще смысл таскаться в бою с наградным оружием? Наградное — оно на то и наградное, чтобы дома хранить, гордиться и потомкам передавать. Особенно, когда есть что передавать, а то в будущем тот же Пакт хоть и не отказался от подобного рода наград, но вся внешняя роскошь свелась к небольшой металлической табличке с гравировкой…

Следом вызвали одного за другим пятерых солдат из тех, что были под командованием Латышева. Ещё пятеро лежали в лазарете, причём один из них был в крайне тяжёлом состоянии.

Рядовых бойцов ждало повышение до младших урядников, медали «За храбрость» и по сотне рублей золотом.

Это для тех, кто оставался в строю.

Тем, кто из-за ранений теперь вынужден был покинуть службу, даровался чин старших урядников, медаль и сто пятьдесят рублей золотом. Мёртвым — тоже. Им чины, конечно, уж без надобности, но зато их семьи получат пенсион за старшего урядника, помимо награды. Ну и, естественно, льготы для детей или близких родичей, буде они захотят поступить на княжескую службу. Вполне весомый приз, чтобы среди многодетных крестьянских семей нашлись новые желающие надеть форму.

Что тот риск смерти против шанса вырваться из реальности, где кроме перспективы крутить коровам хвосты и пахать землю, и нет ничего? В служивые отбор нехилый такой, но детям погибших в бою или уволенных со службы по ранению полагаются льготы при наборах. Это не та ситуация, что бывали в моём будущем, когда некоторые из князей в войну пытались возместить убыль в магах народным ополчением. Учитывая, что делалось это обычно в тех местах, где крестьяне по своим правам лишь самую толику отличались от рабов, ничем хорошим это не кончалось. Хотя в основном, такое вот «ополчение» во имя своего сюзерена могло лишь бодро разбегаться и сдаваться в плен, где хотя бы худо-бедно, но кормили. Алеманцы из них даже вспомогательные войска не набирали, потому как за Пакт они разбегались с тем же успехом, что и за князей.

— Попрошу подойти ко мне уважаемого Аристарха Семёновича Баранова!

А это уже предводитель тех крестьян, что присоединились к нам.

Было одиннадцать — осталось восемь. Но так-то крестьян погибло куда меньше, чем порубежников — сказалось то, что они предпочли не стоять насмерть до последнего без особого смысла, а закрепились в избах и отстреливались оттуда. После окончания боя именно крестьяне нас с порубежниками и в чувство приводили, и раны перевязывали, пока не подоспели княжеские дружинники.

Впрочем, к избам крестьяне смогли отойти во многом потому, что порубежники остались драться на своих позициях.

— Вы не были связаны присягой, но всё равно выступили на защиту княжества, — торжественно произнёс князь. — Каждого из вас ждёт по полсотни рублей награды и по семьдесят для семей погибших товарищей. Чины я вам присвоить не могу… Поэтому освобождаю вашу деревню от податей на десять лет!

И щедро, и крестьяне за такого князя горой будут, но вот сколько с той деревеньки податей-то шло? Так, капля в море. Но упрекнуть Михаила Святославовича не в чём — и не скупится, и по-глупому не тратится, да и как народу потрафить тоже понимает…

Сидящая рядом со мной Вилли принялась дрыгать ногой, так что пришлось её незаметно пихнуть локтём в бок.

— Не дёргайся.

— Тут народу много, — прошептала сестра, ёрзая на стуле.

Людей на главной городской площади и правда немало собралось — не то что вся Чердынь, тут даже из окрестных сёл все подтянулись. По центру установили спешно сколоченный деревянный помост, соорудили трибуну для князя, а для награждаемых выставили ряды стульев в уголке этой «сцены».

Нет, ну как же! В нашей глуши и такие громкие события, которые сегодня заканчивались, как ни странно, награждением причастных. А не как часто бывает в таких случаях, что чем дальше от места боя, тем больше и ценнее награды…

Ну, это для кого-то всё кончалось, а для нас ещё только начиналось.

— А теперь — наши главные герои! — объявил Его Высочество. — Давайте же поприветствуем лорда и леди Винтер!

Поднялся. Машинально пригладил китель, поправил стоячий воротник, украшенный вышивкой — парадный же мундир, у нас таких раньше и не было даже.

Волнения не было ни капли. А чего тут волноваться-то? Всё и так уже обговорено. Ну, орден ещё какой-то обещали, но тех орденов и на каждом из придворных вельмож, что блох. Так что требовалось лишь зафиксировать, как Его Высочество сдержит слово… А он его сдержит, потому что это самый для него выгодный расклад. Так что волнения не было.

Но то у меня, а вот сёстры явно нервничали. Вилли к такому вниманию к собственной персоне была совершенно непривычна, да и Хильда улыбалась как-то уж больно деревянно.

Ну… Девчонки ещё молодые совсем, что уж тут скажешь… Да и нет у них воспоминаний, как ордена вручал не просто какой-нибудь князь захолустной Печоры, а лично Император Пакта. Было на моей памяти и такое, да…

Я подошёл к князю, сёстры — держались по бокам от меня. Постороннему, может, было и неясно, но я чувствовал, что они от волнения ко мне жались. Самую чуточку, ведь негоже на людях показывать, что храбрые Винтеры вообще могут чего-то бояться, но жались.

Вытянулся по стойке «смирно», но без лишнего фанатизма и торопливости. Чтобы и уважение показать, и чтобы подобострастным не смотреться. Дескать, как к князю обращаться — знаем, но он нам не хозяин, а мы ему не собачки.

— Ещё мой батюшка принял на этих землях беглецов из дальних земель, — произнёс князь, обращаясь к народу. — Это ведь в нашей крови — протягивать руку тем, кто попал в беду. Не стало ошибкой и то решение. Клан Винтеров много лет верой и правдой стоял на страже простых людей, защищая их от чудищ Ожога. Пусть корни их рода далеко, но они стали в Печоре своими.

Михаил Святославович вздохнул.

Ну да, своими, как же. Коситься на нас не перестали ни при дедушке Зигфриде, ни при моём отце, но для местных дворян Винтеры стать своими никогда и не стремились. Крестьяне тоже косились, шептались, слухи всякие страшные смаковали, хотя со временем и они как-то привыкли.

Но своими мы не стали. Да и в Алемании никогда ими не были.

— Немало невзгод выпало на судьбу этой семьи, — продолжил Его Высочество. — Да каких невзгод, раз уж из всего клана остался лишь один взрослый и трое подростков!.. Но они всё равно не побоялись выступить и против бандитов, и против чудовищ, и даже против самого настоящего демона! И пусть юные Винтеры уже являются одними из лучших воинов княжества, но мы не в таком безвыходном положении, чтобы даже детей ставить под ружьё. Просто в то время, как в нашем бренном мире всё больше и больше правят деньги, остаются те, для кого воинское ремесло остаётся самой благородной стезёй. А потому оказавшись ближе всех в минуты опасности, они ни разу не колебались, вступая в бой против зла!

На мой вкус — звучало чрезмерно пафосно. Но то — на мой вкус. А вот сёстры, да и большая часть собравшихся на площади чердынцев речью князя прониклись. Чего было у него не отнять — его речи казались вполне искренними.

Да и в целом за нынешнего князя ничего плохого сказать не могу, даже с учётом знаний из будущего — правил он взвешенно, разумно. О простом люде заботился, потому что считал своим активом, а самого себя ведь не грабят и не разоряют. Сын его ту же политику продолжил, даже реформы, кажется, неплохие затеял, но не успел — Новгород решил, что пора бы и покончить с Печорой, что костью в горле стояла между коренными республиканскими землями и колониями по ту сторону Урала. Князь тогда погиб, на смену ему пришёл какой-то урод, так что когда экспедиционный корпус Пакта, в состав которого входил и мой батальон, высаживался в порту Едэй Марда, у меня никаких терзаний не было…

— Юные Винтеры не побоялись дать отпор грабителям! — с жаром произнёс князь. — Отбили нападение на поезд, чем спасли десятки жизней ни в чём неповинных людей! Вместе с покойным бургомистром дали отпор этим же кровавым бандитам из Либрии, которые призвали самого настоящего демона! И это уже не говоря о том, что они лишь втроём отправились отражать угрозу Потопа, выгадывая время до прибытия печорской дружины!

Угу, втроём. Старик Патрикей не считается же, иначе «презентация» смажется. Кто запоминает слуг, когда есть такие храбрецы с благородной кровью в жилах?

Да и было ли то решение вообще разумным? Даже когда нас стало три дюжины человек при трёх пулемётах и пушке, и то мы едва-едва смогли отбиться. А что бы сделали трое подростков? Героически, но крайне глупо померли бы?

Хотя, это сейчас мне легко рассуждать, когда я вернул себе все воспоминания — Потоп шёл останавливать не я. Потоп шёл останавливать Конрад из 1921-го года, у которого тогда просто изредка всплывали воспоминания о будущем. Который вообще-то ни разу не хотел умирать, но которого вёл вперёд… долг? Честь рода? Ещё какое-нибудь красивое и высокопарное, но глупое слово?

Но я не могу осуждать его, себя… да вообще никого. В конце концов в моей линии мы попытались просто отсидеться, решив, что без дяди мало что сможем…

Нет, не так.

Я решил.

Зачем обманывать самого себя? Я это решил, я и только я. Потому что не был уверен ни в себе, ни в сёстрах… да ни в чём я не был уверен. И чем всё закончилось? Уничтоженными деревнями и ордой тварей прямо под стенами нашей усадьбы. И что, лучше было помирать вот так вот, загнанными в угол крысами?

Не лучше. И не хуже. Потому что помирать всегда скверно. Но всегда лучше попробовать и ошибиться, чем не пробовать вообще. Так что… Похоже, нет больше Конрада-1952, который не стал бы идти навстречу врагу исходя из логических выводов. И Конрада-1921, который решил отсидеться в стороне, тоже нет.

А кто тогда есть? Наверное, кто-то третий, какой-то ещё один Конрад, который понял, что если драка неизбежна, то надо бить. Потому что не всегда можно убежать — порой бежать просто некуда.

— Не просто так я затягивал с награждением наших героев, — загадочным тоном начал князь, подмигивая нам. — Наградить орденами Печорского княжества я могу кого и когда угодно, но тут-то речь о подвиге, которым можем гордиться все мы. Ведь именно на печорской земле родились и выросли такие герои! Они — наша гордость и слава! Поэтому и пришлось ждать, пока придут ответы на мои ходатайства к родичам из других княжеств…

Да ладно?! Неужто Его Высочество даже на такое расщедрился?!

Подошедший слуга протянул поднос с тремя бархатными коробочками, в которых белели скромно выглядящие белые крестики.

— За свои беспримерные деяния, направленные на защиту добрых подданных Печорского княжества, Конрад Винтер производится в чин вахмистра, а Хильдегарда и Вильгельмина Винтеры — в чин обер-форестера, а также все они награждаются орденом князя Георгия четвёртой степени!

Мина присвистнула.

— Чесать мой лысый череп… — потрясённо выдавила Хильда.

Ну… Щедро, да. И действительно пришлось повозиться, потому как для награждения единственной общей для абсолютно всех княжеств Конфедерации наградой (помимо звонкого рубля), требовалось ходатайство минимум трёх владетельных князей. Сделать такое всего за неделю — это действительно надо было постараться. С другой стороны, если недруги начнут копать с целью подрыва репутации Его Высочества, который награждает направо и налево самым ценным боевым орденом КРК, то выкопают они лишь кучу доказательств того, что мы и правда тут не гуем хруши околачивали, а очень даже порядочно нагеройствовали…

— Конечно же, клану Винтер полагается солидная премия за уничтожение множества опаснейших монстров… Но самым ценным, как я надеюсь, будет…

Ну что ж, Ваше Высочество… Пришло время сдержать слово.

…Князь навестил нас в лазарете спустя несколько дней, после того как мы пришли в себя. Нам предстояло чинно лежать в кроватях и выглядеть слабо, но героически. Правда, Вилли поняла эти слова немного не так и соорудила себе повязку на один глаз, которую после бурных протестов отобрал Райнхард, проводивший теперь почти всё свободное время с нами… Что как-то даже непривычно. И не только для меня, хотя мы фактически не виделись с ним больше четверти века — сёстры тоже были несколько удивлены, но рады побыть подольше с отцом.

— А вот и наши герои! — провозгласил Его Высочество, заходя в нашу палату в сопровождении нескольких придворных. — Дайте-ка я вас, что ли, расце…

Мы с сёстрами посмотрели на князя и моргнули. Синхронно.

Тот немедленно осёкся, когда на него уставилось три пары красных нечеловеческих глаз.

— Побочный эффект нашего Дара, Ваше Высочество, — проворчал Райнхард, прихлёбывая из большой кружки крепкий чёрный чай. — Просто у цербера всегда три головы.

Несколько дней после обретения Дара Мистические глаза «своевольничали» — то зрачки Хильды снова стали круглыми, то к левому глазу Вилли частично вернулся голубой цвет, то у меня в темноте светились, как у кошака. Но затем всё успокоилось и выявилось интересное свойство, которого, например, в своё время не было у нас с Ингеборгой — мы с сёстрами стали обострённо чувствовать друг друга. Знали, если кто-то не спит или кто-то хочет есть, двигались хоть и не прямо синхронно, но в такт.

Рудель или же Стая — так оно называлось в Охотничьих дневниках, если мне не изменяет память. Если несколько членов клана одного поколения получали Дар и были сильными магами, то могла возникнуть такая вот связь. Ооочень полезная штука, особенно если речь идёт о бое. Ну, если верить записям предков. Я с этим сталкивался впервые в жизни, так что мне уже не терпелось потренироваться с кузинами на полигоне…

— Ваше Высочество, — вежливо произнёс я. — Можем ли поговорить… без лишних свидетелей? Есть деликатное дело.

Князь внимательно посмотрел на меня, на Райнхарда… Затем сделал короткий жест и его сопровождающие вышли, не забыв закрыть за собой двери. Михаил Святославович уселся в кресло и с улыбкой произнёс:

— Что ж, чего-то такого я и ожидал на самом деле… Слушаю вас, Винтеры.

Правителю Печоры — Его Высочеству князю Михаилу из дома Рюриковичей, на вид было лет шестьдесят с небольшим, хотя на самом деле — уже за восемьдесят. Немного полноватый и с глубокими залысинами, но не обрюзгший. Спокойное, располагающее к себе лицо, слегка хитроватый прищур серых глаз — впечатление князь всегда производил исключительно благоприятное.

Сильный маг, добропорядочный семьянин, крепкий хозяйственник — не сказать, чтобы Печора при нём прямо таки процветала, но и не бедствовала. Взвешенная внешняя политика, умеренные налоги… Ну, с внутренними делами не всё хорошо, потому как немало дворян точили зубы на князя, но это почти в каждом княжестве так. Но ветви многочисленных Рюриковичей, к коим принадлежал и Михаил Святославович, за власть всегда держались крепко, в чём им немало помогал родовой Дар Отмены.

— Насчёт вашего племянника и того что произошло в усадьбе бургомистра… — многозначительно произнёс я. — Полагаю, нам не стоит распространяться о том… что именно там произошло. Не думаю, что кому-либо нужны лишние пересуды.

— Вот как, значит? — князь даже особо не удивился, но улыбаться сразу перестал. — Что ж, тогда давайте поговорим серьёзно.

Его Высочество посмотрел на дядю.

— Райнхард?..

— А, да я тут вообще ни при чём, — отмахнулся тот и неожиданно широко ухмыльнулся. — Пусть Конрад говорит. Это его выпускной экзамен на звание Наследника.

— А как же проблемы с рангом? — без особого стеснения выдал свою информированность князь.

— Да плевать, — фыркнул Райнхард. — Кому важен ранг, если у моего племянника есть родовой Дар и навыки, чтобы скрутить в бараний рог и какого-нибудь восьмирангового?

— Справедливо, — кивнул Михаил Святославович и вновь повернулся ко мне. — Итак, Конрад… Я тебя внимательно слушаю.

Ну, я и выложил уже не раз отточенные, например, на дяде аргументы.

Что про связь дочери бургомистра и Либрии лучше молчать, а уж про её одержимость демоном Той Стороны — молчать тем более. Что без сообщников среди кого-то из городских набольших уж точно не обошлось, потому как, насколько я знал, бронеход до города доставили по малоизвестной просеке, да ещё и на паровом тягаче. Значит — были проводники, значит — в сговоре были те, кто работает в тех местах. Первым на ум, конечно же, приходит купец Северьянов, потому как всё, что касается заготовки леса, мимо него не проходит.

— Обвинение серьёзное… Но в целом, изложено всё, конечно, здраво, так что мои люди всё тщательно проверят, — задумчиво произнёс князь и поморщился. — И что же вы хотите за ваше молчание, лорд Винтер? Вы тоже мои люди, а своим я не угрожаю и не запугиваю, заставляя молчать… Хотя и мог бы. Так какова цена?

— Вы меня, кажется, не поняли, Ваше Высочество, — хмыкнул я. — Я вам не угрожаю — я лишь озвучиваю причины, почему нам лучше на время покинуть Чердынь в частности и Печору вообще. Той награды, что нам полагается за тех же гейстов Потопа и так вполне хватит… Но есть и вариант, который устроит всех.

— Нда? Что ж, я весь внимание, — усмехнулся Михаил Святославович.

Следующая пачка аргументов. На этот раз относительно нашего возможного обучения в одной из престижных магических школ.

После некоторого раздумья, я остановился всё-таки на Московской академии. И престижная, и древняя, и что немаловажно — считается формально независимой и общепризнанной нейтральной территорией. Ну, одно из таких. Лучше уж тихая провинциальная Москва, а не беспокойный Новгород или Киев.

А так — и для нас самое лучшее вложение денег, потому что в дело какое-то вкладываться — ну такая себе мысль. Нет, если не брать в расчёт мои знания из будущего, то купить заводик или корабль, да иметь с этого прибыль — мысль хорошая. Но что с тех денег, если сюда докатится большая война? А значит — магическая школа, значит — новые связи и попытки изменить то, что почти невозможно изменить.

Ну, для Печоры и лично князя тоже всё неплохо. Пусть, уже не в денежном выражении, но в престиже и репутации, что среди князей зачастую даже важнее. Пусть нас всего трое, но мы уже доказали, что стоим нескольких дюжин. Печора присылает учиться одарённых магов, демонстрирует силу, напоминает, что даже в маленьком княжестве могут быть серьёзные бойцы… Чем не прибыток, чем не лишние очки в бесконечных княжеских игрищах?

— Признаю, звучит заманчиво, — после некоторого раздумья, вынес свой вердикт Михаил Святославович. — Но вы хотя бы представляете, как сложно попасть в такое заведение, даже имея много денег? А уж про деньги я даже и не говорю…

— Ну, у вас же есть квота на поступление учеников… — пожал я плечами.

— Да, — сказал князь и слегка прищурился. — Вот только мало кому об этом известно. Так откуда это тебе известно, Конрад?

На самом деле — хороший знак, что он снова со мной на «ты». Когда начал «выкать» — аж угрозой повеяло, и даже весь этот образ доброго вежливого дядечки едва не посыпался с Его Высочества…

— Винтеры умеют хранить секреты, — дипломатично улыбнулся я.

Дипломатично — это когда ты пытаешься сказать больше, чем говоришь, при этом вообще не говоря ничего вразумительного.

— Уточню ещё кое-какие моменты. Твоей младшей сестре, Конрад, всего четырнадцать, а в магические школы берут, начиная с шестнадцати.

— А если за юное талантливое дарование попросят уважаемые люди? — приподнял я бровь.

— Но справится ли юное талантливое дарование с учёбой? — усмехнулся князь.

— Насчёт этого — не извольте беспокоиться. Тем более, что у нас ещё есть время до сентября, чтобы немного подтянуть знания.

И заодно магические навыки… Да и форму лучше подтянуть. Я, конечно, знаю, что вступительные испытания даже в самых лучших академиях жёсткие, но при этом всё равно мягче, чем наши постоянные тренировки… Но вот сёстрам этого лучше не знать, чтобы не расслабляться.

— Ваше Высочество, вы нам только дайте шанс на поступление, а дальше мы не подведём.

Князь внимательно посмотрел на меня, побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, а затем неожиданно хлопнул себя по колену.

— Добро! — кивнул Его Высочество. — Так и поступим. Я обеспечиваю вам места в Московской академии магии и высокого волшебства, каждый год оплачиваю обучение…

— Лучше бы сразу внести сумму за все три года.

— Полагаете, что я могу вас обмануть?

— Нет, просто не исключаю варианта, что клану Винтер придётся покинуть Печорское княжество.

— Мне не хотелось бы терять добрых вассалов, Конрад.

— А мне не хотелось бы уходить в неизвестность. Но, возможно, так сложится, что наше присутствие здесь лишь доставит всем… неудобства.

Князь кивнул, явно поняв намёк.

Да, это сейчас мы — герои. Но если Новгород… и кто там ещё замешан в попытке дискредитации Михаила Святославовича — Пермь? Ещё кто-то? так вот если они затаят обиду персонально на наш род, то при любом удобном случае — читай, когда Печора будет слаба — запросто могут потребовать нашей выдачи. Разумеется, ни один нормальный князь в здравом уме не станет отдавать своих вассалов, а скорее втихую организует им выезд из княжества…

Но если всё равно уезжать отсюда, то не лучше ли делать это на своих условиях?

А уезжать рано или поздно придётся, потому что если мы и заведём нужные связи, то реализовать их, сидя в этом медвежьем углу, всё равно не получится. И не бросать же Райнхарда здесь одного? Планы у меня есть на всех… Правда, не все ими останутся довольны, но что уж тут поделать?

— Сумма, конечно, немалая… — протянул Михаил Святославович.

— Ну, вряд ли больше той, в которую обошёлся возвращённый Его Высочеству бронеход, — улыбнулся я.

Князь пожевал губами и со смешком махнул рукой.

— Ладно уж! К дэвам торги — остановимся на ваших условиях. Хотите заключить официальное соглашение?

— Думаю, ваша канцелярия будет настаивать на таком… Но позже. А сейчас хватит и вашего слова.

— Ударим по рукам? — усмехнулся Михаил Святославич.

— …Конечно же, клану Винтер полагается солидная премия за уничтожения множества опаснейших монстров… Но самым ценным, как я надеюсь, будет то, что из моей личной казны будет оплачено их обучение в одной из лучших академий Конфедерации!

Князь прикалывает к моему кителю орден, жмёт руку и вполне по-отечески приобнимает. Затем приходит черёд Хильды, которая получила поцелуй в щёку от старого лиса, а Вилли он чмокнул в макушку.

— Вы уж там не посрамите родное княжество! — выдал князь нам напутствие. — Не желаете ли сказать пару слов нашим добрым печорцам? Хильдегарда, Вильгельмина?

Вот только речи Хильды сейчас и не хватало. Она ж сейчас от волнения и торжественности момента начнёт материться от восхищения. А на Вилли, кажется, икота напала… И Его Высочество как назло вовсю подмигивает — дескать, по-любому надо что-то сказать для закрепления эффекта.

Вздохнул, подошёл к трибуне, машинально нашёл звуковой фокус — куда говорить, чтобы магия могла по всей площади мой голос разнести.

— Я не мастер говорить речи, — сказал я, несколько покривив душой. Произносить речи в теперь уже неслучившемся будущем мне приходилось. — Поэтому скажу просто — мы сделали то, что должны были. Ни больше, ни меньше. Мы присягнули защищать эту землю и её жителей, и будем делать вне зависимости от того нравимся мы кому-то или не нравимся. Ну, а если ещё кто-то задумал недоброе — ограбить там кого, убить или с богомерзкими демонами в сговор вступить…

Я усмехнулся.

— Таким я скажу только одно — берегитесь. Живыми или мёртвыми мы всё равно достанем вас. И лично я выбираю — мёртвыми.

Глава 6

…Перепрыгнуть ров, используя усиление ног. Пробежать по бревну, перебраться через рукотворный бурелом.

Первый огневой рубеж. Выпустить пять патронов из карабина стоя, перезарядить, продолжить движение.

Миновать лабиринт, затем узкий коридор. Перебраться через полуторасаженную стену.

Второй огневой рубеж. Стрельба лёжа, ещё пять патронов. Перезарядить, продолжить движение.

Упасть и проползти под натянутой колючей проволокой. Вскарабкаться по привязанному к дереву канату на высоту трёх саженей, перемахнуть на склон холма.

Третий огневой рубеж. На этот раз достаю не карабин, а револьвер, и разряжаю весь барабан в мишень.

Затем — короткий отдых и по новой проходить огневую полосу.

Сооружал я её по памяти — по той, неслучшившейся памяти из будущего. В текущий момент истории так, кажется, ещё никто не тренируется…

Правда для полноты картины не хватало грохота имитационных взрывов, пулемётных очередей поверх голов, дыма и горящей зажигательной смеси. Без этого картина боя была бы отвратительно неполной.

Ну а бегал я всегда наравне со всеми, потому как, если честно, так себе из меня большой начальник был. Тренировать, воевать и расписываться где покажут — это я мог, а для всего остального был толковый начальник штаба. Зато мог сказать новобранцам, что не требую от них ничего невозможного.

Впрочем, это по меркам княжеских дружин и многих наёмных отрядов я себя вёл странно — там-то обычно считалось, что маги с магами воевать не должны. А махать саблей на передовой — тем более. Ты сильный маг? Вот и действуй из-за спин более слабых чародеев и обычных солдат.

А вот в Пакте считалось ровно наоборот — там каждый командир батальона должен был присутствовать на передовой. Правда, в основном не из-за имеющейся колдовской мощи, но и потому что на передовой можно оперативнее обстановку отслеживать. У той же Эспаньолы армия не хуже и не меньше алеманской, но оказалась жутко неповоротливой как раз из-за чрезмерной централизации. Там, где несколько пактовских батальонов могли на лету скоординировать действия, республиканцы тратили многие часы на согласование со всеми вышестоящими командирами.

Мировая война вообще многое изменила, и тактику боя в первую очередь. Генеральные сражения дружин ушли в прошлое, а на первый план вышла концепция опорных пунктов — города с населением и промышленностью, военные базы, аэродромы, крепости, порты, шахты и всё в таком духе. Свои опорные пункты следовало беречь и защищать, вражеские — штурмовать или брать в блокаду. Так что помимо партизанской войны в лесах, вторым краеугольным камнем всей войны стали городские бои. Это в войну за Лотарингское наследство можно было всё герцогство перегородить оборонительными линиями, фортами и рвами, которые пришлось рвать бронеходами, а вот на Восточно-Европейской равнине сплошного фронта не случилось — слишком уж просторные просторы были. Так что Пакт действовал по большей части ударными группами — сначала в основном кавалерийскими, затем моторизированными. Отряды магов и хорошо обученной пехоты резали княжества на части, а затем подтягивались войска второго эшелона и артиллерия, которая перемалывала то, что не удавалось взять с налёта.

Сначала тактика «Молнии» работала безукоризненно — западные княжества пали одно за другим и даже затянувшаяся оборона Варшавы была расценена лишь как обычная случайность. Однако втягивание в городские бои стало системой, после того как Пакт миновал Червонную Русь и Польшу. Древние болота Белого Союза по центру, напичканная крепостями Прибалтика и причерноморские степи — лёгкой прогулки до земель Большой Руси не получилось. К дреговичам даже лезть не стали, наступление на левом фланге заглохло среди бесчисленных замков Курляндии, а Киев и армию княжеств Большого стола быстро сломить не получилось… Даже выдающаяся скоординированность всех родов войск Пакта и технологическое превосходство быстрой победы не обеспечили — войска Рюриковичей хоть и понесли жесточайшие потери, но своими беспрерывными атаками смогли замедлить продвижение алеманцев.

Теперь-то я понимал откуда у Пакта была такая новаторская тактика боя — наверняка Гённегау принесла с собой из будущего. Да и штурм фортов Збонина тоже наверняка её рук дело. То Пакт вполне стандартно воюет против Эспаньолы, то вдруг резко — штурмовые группы на планерах с огнемётами, пулемётами и подрывными зарядами, за полдня захватывающие крепость, которая должна была обороняться чуть ли не годами…

Ну, то есть это я теперь знаю, как именно так вышло, что Богемия почти сто лет сопротивлялась унии с алеманцами, а затем буквально за считанные недели оказалась завоёвана. Это мы разбирали уже на службе Пакту, а в этом времени детали той операции всё ещё засекречены. Сколько прошло-то? Года три? Гённегау ведь на самом деле всего лет на десять старше меня, не больше…

В общем, не одной её высокопревосходительству теперь щеголять знаниями из будущего.

После некоторого раздумья, я предложил дяде внести кое-какие коррективы в наши тренировки, потому как я не то что чувствовал — знал абсолютно точно, что основным нашим врагом на много-много лет вперёд будут теперь не гейсты, а люди. И учиться драться теперь нужно именно против людей.

Поэтому сразу же к дэвам нашу обычную стрелковую подготовку. Стрелять быстро и точно мы и так уже вполне умеем, но тяжёлые винтовки — это совершенно не то, что будет актуально в боях накоротке или в городе. Будущее за самозарядными и автоматическими карабинами, но таковых в этом времени ещё просто нет — Фёдоров только-только перебрался в Пакт и ещё несколько лет проработает на своим легендарным автоматом. Винтовка Джонсона тоже ещё только в проекте, как и прочие приличные самозарядки, которые не весят, как ручной пулемёт.

Карабины с болтовым затвором я таки отмёл из-за низкой скорострельности. Против монстров, где чаще всего решает один меткий выстрел — сгодится, но в поливании свинцом себе подобных — уже нет.

«Винчестер» типа как у Вилли — ещё туда-сюда, но пока что самое адекватное, что у нас есть в наличии — это трофейные «бергманы». Да и патроны к ним довольно дешёвые, что хорошо…

Ещё пистолетов надо добыть нормальных… А то в трофеях — штук пять всякого хлама разных систем и под разные патроны, да ещё и не самые ходовые. Ножи каждому ещё надо, а то когда в поезде голыми руками дрались без магии, как-то не очень здорово было… Хиршфангером хорошо колоть и добивать, но вот в рукопашной он — не самый лучший вариант. Резать нельзя, тяжеловат, да и баланс у него так себе… Им же предполагается гейстов добивать, а не людей — людям одиннадцатидюймового трёхгранного клинка многовато будет.

После нескольких прохождений полосы препятствий — короткий отдых. Хотя, как — отдых? Садились и входили в транс, продолжая править клетки.

И впервые за долгое время — с нами теперь всё время был дядя.

К моим словам Райнхард отнёсся на удивление серьёзно — куда более серьёзно, чем я только мог себе представить.

«Говоришь, что ты вроде как прожил тридцать лет в будущем? Ну… понял. Давай, гони полезные знания.»

И всё! Никаких лишних проверок. Освящённые артефакты на меня не реагировали, фамильные хиршфангеры опознавали как кровного Винтера, что все мы были живы и в общем-то здоровы — моя заслуга во многом. Так что дядя не стал забивать себе голову лишними вопросами и просто принял всё, как само собой разумеющееся. Что-что, а у главы нашего маленького клана была редкая способность совершенно не беспокоиться о тех вещах, с которыми он ничего не мог поделать, и извлекать пользу из всех остальных… Мне такому оставалось только завидовать.

Также впервые за много лет Райнхард не только был вместе с нами, но и тренировался вместе с нами, пусть и аккуратно. После некоторого обдумывания, было решено, что новые алгоритмы развития клетки сёстрам презентует именно он. Ну, вроде как, у дяди авторитет больше. Да и всегда можно сказать, что, дескать, пришло время открыть очередные тайные семейные знания…

В общем-то так Хильде и Вилли и было сказано. И они в это даже без особых вопросов поверили. А как тут не поверишь, когда это говорит Райнхард? Тут же дело такое: сказали суслик — птичка, так извольте не спорить и быстрее ищите пёрышки и гнездо… Ну и, строго говоря, это теперь и правда — тайные семейные знания. А что тайными и семейными они стали совсем недавно — уже малозначительные нюансы…

Дядя тренировками занялся плотно — как физическими, так и магическими. Страшно сказать — даже пить совершенно бросил. Райнхард как бы и раньше не был таким уж пропойцей, как сам себя называл, но употреблял частенько, хотя и почти не пьянел ввиду егерских особенностей. А теперь вообще — как отрезало. Флягу он, правда, всё так же держал при себе, но теперь заливал туда ядрёную смесь на основе панакса, элеутерококка, снеженики и ещё доброго десятка разных трав — «крафтштоф». Очищающее, восстанавливающее, укрепляющее средство, которое здоровым людям пить было откровенно противопоказано.

Я потихоньку продолжал укреплять свою клетку, а заодно давал советы остальным.

С дядей было проще всего — его силовой каркас развивался вполне стабильно и лет через десять достиг бы своего предела. Да и наши клетки были в общем-то похожи, так что Райнхарду вполне подходили мои алгоритмы.

С сёстрами же было немного потруднее, потому как, после некоторого размышления, я решил не давать им ускоренный полевой курс продвижения. Так-то штука хорошая, конечно — можно за полгода вылепить довольно приличного мага, но потом выше ранга пятого подняться будет практически невозможно. В общем, пришлось вспомнить всё, что знал, провести несколько вечеров за расчётами и только после этого понять, как надо развивать кузин.

У Хильды клетка была очень крепкая, ёмкая, но — грубоватая, хозяйке под стать. Неудивительно, что ей хорошо давалась школа Земли — сложные чары при такой клетке обычно даются непросто, зато физические усиления и простые атакующие заклинания были очень эффективны. Но при этом — всё-таки женского типа, а не мужского, то есть несколько иная система проводящих линий, хорд и конденсаторов.

Силовой каркас Мины был же совершенно иным — пока что клетка была довольно слабой и хрупкой, но потенциально чудовищно сильной. Не удивлюсь, если лет через сорок Вилли смогла бы взять второй ранг. А может, чем Ормузд не шутит, и первый когда-нибудь. Архимага уже не взять, конечно, но чародей даже второй ступени — ценность на уровне целого княжества… Так что тут тем более стоило быть осторожным, чтобы не запороть развитие потенциального могучего мага.

Все свои выкладки, расчёты и ход обучения я старательно записывал в толстую тетрадь в кожаной обложке, на которой уже было вытравлено «Ягдбух» — «Охотничий дневник». Дядя решил, что способы быстро обучать магов вполне достойны стать наследием Винтеров.

Ну а я теперь стал полноправным наследником — обретённая сила и наличие фамильного Дара теперь не оставляли никаких сомнений, что я потяну это звание. Правда, почему-то сёстры радовались этому факту больше меня…

Ещё — магические тренировки.

Заклинания — не винтовки, совершенствуются медленнее, но Мировая война подстегнула и этот процесс. Сейчас «фойершторм» ещё считается достаточно сложным среднеранговым заклятьем, но в будущем он был в числе самых ходовых. Лучше схема — можно строить чары быстрее, поражающий эффект сильнее, утомляемость меньше… И процесс пойдёт быстрее, когда к этому делу подключат электромеханические арифмометры, что через несколько лет создадут для артиллерийских расчётов.

После короткого отдыха — снова тренировки, но на этот раз то, что в будущем назовут боевым слаживанием.

Соорудили посредством магии земли и подручных материалов некое подобие городской застройки, и теперь бегали все втроём, имитируя бой.

Учитывая, что опорные пункты — это почти всегда города, а численность городского населения в странах Старого Света к началу Мировой войны составляла почти сорок процентов, уметь воевать на улицах надо было непременно. Тем более, что в отличие от манёвров в поле, здесь тренировки можно было проводить и нашей могучей кучкой.

Всё равно при штурме помещений больше трёх человек одновременно задействовать редко когда получалось. К тому же учились мы в первую очередь атаковать. Ведь в чём штука-то? Со слабым или малочисленным войском особо не пообороняешься — или побегут, или быстро окажутся разгромленными. Там что тут тактика блошиных прыжков и булавочных уколов напрашивается сама по себе — куснул здесь, пустил кровь там, нагадил где смог…

А с хорошими войсками — чего бы и не наступать?

Начали даже с совершенно банальных, но ещё неочевидных для многих вещей, вроде перемещения преимущественно по левой стороне улицы. Девять из десяти человек — правши, и поэтому большинству людей всё удобнее делать в левую сторону. Поворачивать, стрелять, двигаться. Поэтому движение в городе идёт по левой стороне, препятствия обходятся против часовой стрелки, а идеальным вариантом огневого контакта является нападение справа сзади.

Конечно, к магам это всё мало относится, но надо признать очевидное — роль магов в грядущих боях основополагающей не будет. Маг один, а вот солдат с винтовками и автоматами — десятки, сотни и тысячи. Так что в первую очередь надо беречься от обычного оружия.

А во вторую — сполна реализовывать все преимущества, что даёт магия.

Самое главное — с помощью заклинаний можно засекать противника и определять его местоположение. Если у противника нет своего мага — спрятаться у них не получится. Да и если даже есть — тогда можно будет засечь если уж не людей, так маскировочные чары или их следы.

Другой плюс мага — он заменяет в штурмовой группе тяжёлое вооружение.

Ведь если магов мало, то как приходится действовать? Нужна артиллерия, взрывчатка, огнемёты… А при наличии чародея, можно выносить двери и делать проломы в стенах, дистанционно разминировать взрывные устройства, подниматься на высоту.

В чём основная сложность городского боя? Малая дальность стрельбы, куча возможных укрытий, масса возможных огневых позиций, возможность манёвра не только по горизонтали, но и по вертикали. Можно атаковать с верхних этажей, можно нападать из подземных коммуникаций…

Вот это я и старался сейчас преподать. А то есть у меня большие-пребольшие сомнения, что мы тихо и мирно отучимся все три года в городе Москве… Точнее, даже не сомнения, а твёрдая уверенность, ибо ещё и денег стоило бы подзаработать на будущее. А в этом плане самый для нас простой способ — это традиционная охота за головами. Ну и грабь награбленное, как говорится…

Я, конечно, сомневаюсь, что московские бандиты хоть сколько-нибудь подкованы в тактике городского боя… Но предполагаю, что это лишь вопрос времени, когда придётся воевать на улицах. А будем знать, как обходить возможные опасности, то и от обороны будет легче играть.

Не ходить через дверные проёмы, пользоваться проломами в стенах или создавать их самим, совершать манёвры по вертикали, размещать снайперов и наблюдателей на крышах, штурмовать помещения по принципу «внутрь заходит сначала граната, потом — вы»…

Гранат у нас, правда, не было — дороговаты они нынче. Да и в ходу пока что в основном «колотушки», которые считают более удобными для броска и универсальными в применении. Снял осколочную рубашку — получилась наступательная граната, надел — стала оборонительная, связал четыре штуки вместе — можно подрывать бронеходы и ДОТы, воткнул в землю — готова мина. Скверная, правда, ибо там большая часть осколков в землю уходит при подрыве, но уж какая есть. Алеманцам, которые её и придумали, очень уж она по нраву пришлась во время Лотарингской — дёшево и сердито же. А что весит фунт и длинной пол-аршина, то их заботит мало…

Лимонку, что ли, придумать каким-нибудь образом?…

Плохо всё-таки когда за твоей спиной нет промышленной мощи большой державы — приходится самоделками обходиться. Кустарные, из бруска динамита и примотанных поражающих элементов гранаты, бабахают громко, поражающий эффект кое-какой имеют, но всё-таки это не то, что нужно… Хотя по нынешним временам и такое за секретное оружие сойдёт, потому как самодельные взрывные устройства у армии вообще не в ходу. Хотя и та же Либрия всякую взрывоопасную кустарщину мастерит не год, и даже не пять.

Впрочем, сегодня мы на один день решили отказаться от всяких новомодных тактических приёмов и вернулись к прежнему режиму тренировок — просто стрельба, просто физические упражнения… Почему? Да просто сорока на хвосте принесла слушок, что кое-кто собирается к нам наведаться…

Так что дядя сидел в трансе, Вилли вдумчиво чистила «льюис», я снаряжал барабанные магазины к автоматам, а Хильда метала в мишень ножи…

Правда, это у неё получалось не так хорошо, как хотелось бы кузине. Нет, попадать-то она попадала, но не выше «восьмёрки». Что по меркам Хильды было так себе результатом.

Сестра метнула один нож, второй, третий, четвёртый, пятый… Всё на прежнем уровне.

Хильда зарычала.

В мишень снова воткнулся метательный нож, потом ещё один. Следующим прилетел длинный штык-тесак от дробовика, а затем мишень вздрогнула от попадания топора, отчего половина воткнувшихся в дерево ножей посыпались на землю.

Ну, чисто идиллия… Пастораль, да и только.

А затем на дороге к семейному полигону показался столб пыли, превратившийся в серебристую автомашину, которая вскоре подъехала к нам.

Ну… Понеслась.

Глава 7

«Хорьх» был приметный — из княжеского гаража, второго такого в округе попросту не было. Не то что всякая полумёртвая рухлядь типа БМВ нашего городового, которую по-хорошему уже пора бы добить, чтобы машинка не мучилась. Нет, это был новенький автомобиль, причём, прямиком с заводов Пакта, а не лицензионная копия откуда-нибудь из Чернигова или от Руссо-Балта.

Из машины выбрались пятеро — один в форме дружинника (водитель и сопровождающий, скорее всего), ещё четверо — священники. И вместо белых одежд — чёрные, цвет Конгрегацио Малеус — специалистов по борьбе с проявлениями Той Стороны.

Официально экзорцисты никакой власти не имеют, но по факту большая часть европейских стран пришли к соглашению, что пока КМ не лезут в мирские дела, им предоставляют самые широкие полномочия, раз уж они так хороши в деле борьбы со злом.

А они в этом и правда знают толк. Чёрную Смерть остановили, да и периодически пролезающих в наш мир Герцогов успешно изгоняют обратно — Старший Дар семьи первосвященников Навина работал исправно. Когда напалм и пушки ещё не изобрели, а обычных мечей и магии не доставало, вся надежда была только на экзорцистов.

Так что с тех пор, как Мазендаран перестал пытаться встать во главе всего правоверного мира, дела его идут даже лучше, чем во времена Священных походов.

Двое священников были примерно возраста Райнхарда и с регалиями дознавателей, если я всё правильно понимаю. Ещё один был сильно младше — всего лет восемнадцать, вряд ли больше. Молодое дарование какое-то, видать. Причём, судя по тонкой косице у левого виска — из самих Навинов. А учитывая висящий у пояса длинный кинжал… Нет, ну в принципе, логично, что на расследование дела о прорыве Той Стороны отправят боевого экзорциста… Но почему он такой молодой-то? Неужто настолько силён?

Ну и самый старший из всех, как по возрасту, так, скорее всего, и по чину — экзорцист лет шестидесяти с лишним.

Высокий, сухопарый, со спокойным худощавым лицом и цепкими глазами. Судя по косице — тоже из рода первосвященников Ормузда. А, учитывая топаз в золотой оправе на конце седых волос — не просто один из клана Навин, а натуральный зейд. То есть официальной прямой потомок, а не просто какая-то седьмая вода на киселе.

Да и посох, на который он опирается, явно непростой — даже с полусотни шагов чувствуется заключённая в нём сила. Наверняка какой-то священный артефакт… Таким и Герцога изгнать можно, и Прорыв запечатать. И даже без применения бронехода, артиллерии и зажигательной смеси в товарных количествах.

С появлением делегации Конгрегацио Малеус мы отложили все свои дела и выдвинулись поприветствовать преподобных. Без лишнего подобострастия, ибо Винтеры чем-чем, а религиозностью никогда не славились. Но и без ненужной грубости — традиции и веру тех мест, где живёшь, не обязательно нужно принимать, но уважать стоит непременно.

— Приветствую вас, братья и сёстры, — коротко осенил нас священным знамением старший священнослужитель. — Позвольте представиться — командор Северной следственной констистории Иосиф.

— Большая честь, ваше высокопреосвященство, — чуть склонил голову Райнхард. — Чем обязаны столь высокому визиту? Я полагал, что к нам пожалует кто-то… менее высокопоставленный. Поэтому мы и не готовились оказать должный приём.

— Это было бы излишне, граф, — отмахнулся командор. — Мы всё-таки не на светский раут прибыли, а по службе. А что касается того, что я прибыл лично… Так ведь случился не просто Прорыв, а целенаправленный акт террора. Да ещё и столь чудовищный. Только волею светлого Ормузда обошлось без существенных жертв…

— Исключительно его волей, ваше высокопреосвященство, исключительно…

Ирония в голосе дяди была практически неуловимой.

— Что ж, тогда приступим к беседе? — Райнхард махнул в сторону грубого деревянного стола и пары лавок, за которыми мы бывало перекусывали во время тренировок на полигоне. — Вы хотели бы побеседовать с моими детьми с глазу на глаз?

— Нет нужды, — улыбнулся командор. — Это же не допрос — мы просто пытаемся собрать как можно больше фактов. И желательно из первых рук.

Ну да. Так я и поверил.

То, что мы не в темнице в ограждающем круге, с кляпом во рту, мешком на голове и засыпанные в мёртвую соль, вовсе не означает, что мы вне подозрения. Причём в этом плане у меня к КМ даже претензий нет — им по долгу службы положено подозревать всё и всех. Потому что демонопоклонник может выглядеть как угодно — это может быть и красивая девушка, и благообразный старичок, и даже ребёнок. Стереотипная злая ведьма в островерхней шляпе, с бородавкой на носу и верхом на метле — просто миф. Настоящие адепты Той Стороны могут быть кем угодно.

Так что подозревают КМ сейчас решительно всех, и одновременно — никого конкретно. Даже я могу назвать навскидку несколько версий произошедшего: и официальную — что мы с бургомистром остановили злобных террарюг, которые призвали Герцога Той Стороны. И что это сам бургомистр выдернул ту тварь в наш мир, и что она прорвалась сама по себе, и что в этом можем быть замешаны даже мы. Исключений и паранойи нет — есть лишь отработка версий.

Но сейчас надо было, чтобы экзорцисты поверили в одну-единственную версию — нашу с князем. Учитывая, что за то время, пока сюда ехали священники КМ, подручные его высочества наверняка подчистили самые вопиющие следы в поместье, это было не так сложно. Всего-то и надо было, что следить за языком, а это при нужной мотивации могла делать даже Хильда, которая никогда не была верхом осмотрительности и рассудительности. Давить на нас не станут гарантированно, пугать тоже, так что бояться, в общем-то, было решительно нечего…

В принципе, разговор действительно походил скорее на беседу, а не на допрос. Мы рассказывали, что видели, что делали и даже что чувствовали в тот вечер. Дознаватели, один из которых, собственно, и задавал вопросы, а второй лишь стенографировал, довольно быстро покончили с общей картиной, а затем начали задавать вроде бы незначительные вопросы. Где был бургомистр? А видели ли мы какие-нибудь необычные магические построения? А какая была температура? А не замечали ли мы ферромагической жидкости или вянущих растений?

Ну и всё в таком духе.

Пожалуй, единственное, что вызвало неподдельное оживление экзорцистов, так это упоминание имени прорвавшегося демона — Хедамму. В отличие от нас экзорцистам хотя бы смутно, но это имя всё-таки было известно — одна из тварей Пандемониума, ужас и правительница оазиса Хашшу. Правда после прихода хеттов, которые умудрились изгнать Великую Змею обратно на Ту Сторону, про неё не было слышно почти три тысячи лет…Но что, в общем-то, мы знаем о том, как течёт время на Той Стороне? Может, это для нас прошло три тысячи лет, а для демонов это всё равно, что три дня. Или, может, время там вообще не течёт…

Впрочем, это всё была лирика. А я всё ждал настоящей проверки, в чём бы она ни заключалась…

Увы, но ничего конкретного в этом плане я не знал, потому как даже в прошлой-будущей жизни с экзорцистами сталкивался мало. В войну они держали нейтралитет, а затем и вовсе вернулись в большую политику, когда Пакт пообещал Мазендарану кучу всего взамен на то, что они будут делать свою работу ещё лучше. Видимо, это было из-за идефикс Гённегау на тему того, что КРК или кто-то ещё могут обратиться к Той Стороне…

— А вы всегда держите при себе серебряные патроны? — поинтересовался у меня экзорцист, когда я ещё раз описал, как всадил в тварь заряд картечи.

— Теперь — да, — усмехнулся я. — Но обычно — нет, а то больно дорого. Да и против обычных гейстов даже хуже свинца будет. Но револьвер был трофейный, а к дробовому стволу патроны были какой-то ерундой снаряжены — «пятёрка», с такой только на уток ходить. Вот я покрошил туда серебряный рубль. Учитывая, какой арсенал продемонстрировали уравнители, я бы и чему-то темномагическому не удивился… Вот и подготовился на всякий случай.

— Разумно, — кивнул командор. — Это оказалось весьма полезным.

— Кстати, о пользе, — буркнула Хильда, косясь на то и дело зыркающего в её сторону молодого экзорциста. — Ваше высокопреосвященство, а на хр…

Я незаметно пнул сестру под столом.

— То есть, — моментально поправилась девушка, — а чего вот он на меня так пялится-то, а? И зырит, и зырит… Он тут вообще зачем? На меня пялиться, что ли?

— Вы, конечно, прекрасны, юная леди, но брат Адам здесь как один из лучших боевых экзорцистов епархии, — усмехнулся Иосиф.

— Нда? — искренне усомнилась Хильда. — А сильным что-то не выглядит… Да и вообще! Это ж не ответ! Если он сильный, то пялиться-то всё равно зачем? Прям дыру ж скоро протрёт…

— Может, я посвататься хочу, вот и пялюсь, — буркнул молодой священник. — А что, нельзя, что ли?

Вообще, можно было бы и поверить, чего у ж там. Кузина уж точно внешними данными не обделена, да и экзорцист был вполне симпатичным — высокий, подтянутый, русоволосый и кареглазый. Чем не выгодная партия для провинциальной дворянки?

— Так у вас же вроде этот… как его… — блондинка наморщила лоб. — Дисбат, да?

— Целибат, — педантично поправила сестру Мина. — И нет, это только у монахов и высших иерархов, да и то не слишком строгий, насколько знаю. Экзорцистам же вступление в брак не возбраняется, а для рядовых священнослужителей и вовсе является одним из главных условий при назначении в приход.

— Браво, юная леди! — рассмеялся командор. — Вы демонстрируете завидные познания — не каждый верующий может таким похвастаться.

— Да, я такая, — скромно ответила Вилли.

— Ну, во-первых, любой, кто ко мне посватается должен будет меня победить в бою… — буркнула Хильда.

— Так в чём дело? Хотите подраться, леди? Всегда к вашим услугам, — усмехнулся Адам. — Заодно посмотрим, так ли вы хороши, чтобы класть бомбистов направо и налево, и изгонять демонов Той Стороны.

И на мгновение переглянулся с командором.

Ах, вот оно что… Хитро, хитро, нечего сказать…

Пришла уже моя очередь переглядываться с нахмурившимся Райнхардом. О том, что нас каким-то образом будут проверять, я его предупредил, так что понятно, чего он сразу напрягся.

Слегка кивнул ему — пускай проверяют, нам скрывать нечего.

— Вы не против, граф? — поинтересовался командор. — Было бы и правда любопытно взглянуть на что способны ваши подопечные.

— А, да развлекайтесь, — небрежно отмахнулся Райнхард, хотя и чуть сдвинул руку к лежащему неподалёку БАРу. Непроизвольно и почти незаметно, но сдвинул. — По лицу главное не бейте… сильно. А то мне эту леди ещё замуж выдавать.

Хильда и экзорцист вышли на нашу площадку для тренировочных боёв, мы расположились неподалёку. Сестра никак не стала готовиться, а вот священник снял кафтан и пояс с кинжалом, аккуратно сложив вещи на земле.

Вилли умудрилась достать откуда-то здоровенный кулёк с жаренными тыквенными семечками и начала их аппетитно грызть, сидя на лавке. Потом вроде как спохватилась и без всякого стеснения протянула кулёк командору:

— Семечки, ваше высокопреосвященство? Сама жарила, вкусные…

— Спасибо за предложение, дочь моя, но я, пожалуй, откажусь, — вежливо ответил Иосиф.

— Ну, моё дело предложить…

Райнхард вздохнул.

— Как бьёмся? — с ухмылкой поинтересовалась Хильда, разминая плечо.

— Без усиления и… до первой крови?

— Без усиления? Годится. Но вот до первой крови… Не, так не интересно. Лучше — до тех пор, пока кто-то не признает поражение.

До первой крови… Эк он задвинул-то. Если бы мы так дрались, то и не дрались бы вовсе. Что за тренировка без рассечённой губы или кровящего носа? Раньше у нас почти все бои так проходили. Заодно потом был дополнительный стимул варить заживляющие мази и эликсиры — не для кого-то же, а для себя-любимых.

Хильда немного попрыгала и по-простецки вскинула кулаки — явно усыпляла бдительность, дескать, особо драться и не умеет. Священник же принял боевую стойку — что-то средневосточное, кажется. Точнее сказать было сложно — Мазендаран же. Последний осколок Древнего Рима на востоке, Святая земля и прибежище для кучи народов — там легко сочетается высокая латынь в качестве официального языка, две с половиной тысячи лет истории Вечного пламени и потомки европейских рыцарей, что остались там после провала Очистительных походов. И это не говоря уже о местных персах и даже беглых индусах, поклоняющимся не кровожадной Кали, а кому-то более мирному…

Сестра качнулась из стороны в сторону, а затем пару раз на пробу ударила кулаками — экзорцист с лёгкостью это заблокировал… И сразу же резкая подсечка! А потом — молниеносный удар ногой. Серия прямых правой и апперкот левой.

Священник на долю мгновения растерялся, но на рефлексах заблокировал все атаки, и уже сам перешёл в наступление.

Удар левой, правой, ногой — Хильда отступила назад, с лёгкостью заблокировав их все одной рукой, а затем ударила ногой с разворота. Экзорцист чуть прогнулся назад и тут же был вынужден закрыться обеими руками от прямого ногой в голову.

Заблокировал один удар Хильды, другой, третий, провёл серию молниеносных контратак. Не по корпусу или голове, а по рукам — вероятно, чтобы сбить мышцы. И следом — удар ногой, который сестра заблокировала плечом.

Чуть отступила назад, крутанула рукой и улыбнулась.

Появилась возможность оценить стиль боя экзорциста. Скорее всего средневосточный арвант — экзотика, однако. Там же, насколько помню, большая часть приёмов завязаны на усиления… Такой стиль не требует особой физической подготовки, но без магии не слишком эффективен. Против обычного человека ещё сгодится, но вот против обученного бойца — не лучший вариант. Именно поэтому шестнадцатилетняя девчонка может успешно противостоять парню года на три старше, на полголовы выше и фунтов на двадцать тяжелее.

Хильда снова атаковала — ногой с прыжка. Экзорцист заблокировал. Провела серию ударов руками…

И тут сестра слегка зарвалась, ослабив защиту — увидевшая это Вилли аж пискнула от возмущения.

Блондинке прилетел удар кулаком в грудь, а затем ногой в бок. Она отшатнулась, священник попытался развить успех и на этот раз зарвался уже он.

Ударил рукой чуть дальше, чем следовало, слегка провалился вперёд, и Хильда этим немедленно воспользовалась.

Захват руки, бросок через себя — экзорцист умудрился приземлиться на ноги.

Удар ногой в бедро, удар ногой в живот. Хильда зарядила с двух рук, целясь по ушам, чтобы оглушить и дезориентировать противника. Но священник закрылся от удара, а потом хитрым движением захватил обе руки сестры и дёрнул её на себя.

Впрочем, девушка не стала сопротивляться, а даже наоборот — сама швырнула себя вперёд, зарядил лбом в лицо экзорцисту. Захвата он не разжал, так что Хильда с рычанием прогнула его вниз и несколько раз двинула коленом, а затем ударила ногой, отбрасывая противника прочь.

Налетела на священника, снова ударила прямым с ноги, заставляя его закрыться. Несколько раз пнула по голени, пытаясь лишить противника опорной ноги. Двинула прямым в голову, однако экзорцист перехватил её руку. Но Хильда тут же крутанулась и врезала ему в скулу локтем.

Противник отшатнулся и ударил сестру ногой под колено. Та присела, и священник попытался взять её в захват сзади. Хильда наступила ногой на ступню экзорциста, двинула затылком назад и разорвала захват. Её соперник снова попытался взять шею кузины в захват, но та вывернулась и ударила священника локтем. И тут же пропустила удар под дых.

Хильду буквально отшвырнуло на сажень назад.

Она зашлась кашлем, потёрла живот и оскалилась. Экзорцист вытер сочащуюся из носа кровь.

— Ах так, да? — сказала сестра.

И тут же налетела на священника, обрушив на него град ударов, тоже наложив на себя усиления. Экзорцист тоже активно включил магию, но тут неожиданно выяснилось, что и это ему не особо помогает — более грубый и прямолинейный стиль боя Хильды всё равно был эффективнее.

В общем-то, это было даже ожидаемо. Одно дело — боевое искусство, направленное в основном на укрепления тела и духа, и совсем другое — чисто прикладной набор приёмов, чтобы вывести из строя врага, когда нет ни магии, ни оружия.

Хильда махнула ногой, экзорцист заблокировал и сам ударил ей в бедро, но сестра этого даже особо не заметила. Ударила с разворота — противник закрылся плечом и попытался сделать подсечку. Не получилось. Девушка отскочила, но затем резко сократила дистанцию. Двинула правой, левой, снова правой — священник заблокировал все удары, а затем ответил кроссом. Хильда отклонила его руку в сторону, а сама апперкотом двинула ему в печень, крутанулась и добавила локтем по спине.

Экзорцист отбросил руки сестры от себя и нанёс серию ударов по корпусу — слабых, но целую кучу, чтобы сбить дыхание. Правда, по укреплённому магией телу результат оказался так себе — сестра просто с рычанием приняла их все, а затем со всей силы ударила рукой, крутанулась и добавила ногой.

Священника просто-напросто снесло. Он упал на землю, перекатился, Хильда подскочила к нему… Удар ноги подбил её колено, а затем она отшатнулась назад.

Вилли с возмущённым воплем вскочила было на ноги, но ей на плечо тут же опустилась рука стоящего позади Райнхарда. Дядя слегка покачал головой, хватанул из её кулька горсть семечек и начал с мрачным видом их грызть.

Хильда провела пальцами по шее, посмотрела на несколько капель крови, слизнула их и с нехорошим прищуром уставилась на экзорциста.

Метнулась чуть в сторону, подхватила валяющуюся на землю цепь и со свистом раскрутила её. Священник мрачно уставился на сестру и поудобнее перехватил поднятый с земли длинный прямой кинжал.

Девушка шагнула вперёд, вращая саженной длины цепью вокруг себя, а затем почти выстрелила ею перед собой. Экзорцист увернулся, и цепь врезалась в землю. Хильда дёрнула её на себя, крутанулась на месте и рассекла пространство перед собой несколькими косыми ударами.

Священник поднырнул под полосующую воздух стальную полосу, сократил дистанцию…

Хильда сделала шаг назад, левым предплечьем подправила траекторию цепи и махнула её прямо перед собой, с лязгом отбив тычок кинжалом. Провернулась на месте, использовав собственную шею, чтобы докрутить цепь. Ударила горизонтально — экзорцист пригнулся. И тут же выстрелила вторым концом, попав ему прямо в грудь. Дёрнула цепь на себя, раскрутила, нанесла косой удар — священнику пришлось выставить кинжал, на который и намоталась стальная полоса.

Снова дёрнула на себя, но обезоружить противника не удалось.

Сестра перехлестнула цепь через спину, ударила вторым концом — священнику пришлось выставить блок левой рукой. Металл захлестнулся вокруг предплечья, экзорцист болезненно сморщился. И Хильда немедленно ударила ногой, пользуясь тем, что обе руки её противника заблокированы.

— Достаточно! — громко произнёс командор.

Подошва ботинка девушки остановилась в дюйме от горла священника. Будь это бой насмерть — он бы уже свалился со сломанной трахеей. Хотя, если начистоту, то Хильда могла бы убить его уже несколько раз до этого. Нет, он, конечно, мог пустить в ход какие-нибудь грязные приёмы…

Вроде нарушения уговора и применения усилений и кинжала, да? И ведь не помогло же.

— Прошу простить брата Адама — он не должен был применять усиления и оружие, ведь это было нарушение правил, — произнёс Иосиф. — Так что, если судить честно, граф, ваша дочь победила трижды.

— Ну, он парень ничего так, на самом деле… — заявила Хильда, опуская ногу и переводя дыхание. Смотала цепь, ухмыльнулась. — Но не орёл, ох не орёл… Надо было против твоего преподобия Вильгельмину выставлять — вот с ней ты примерно на равных будешь. А вот брат бы тебя одной левой ушатал.

— Я на равных? — удивилась Мина, но тут же спохватилась. — А, ну да. Точно. Я на равных. Именно так.

— Что ж, — командор поднялся с лавки и пригладил своё одеяние. — Прошу простить за беспокойство, граф Винтер. Думаю, мы выяснили всё, что хотели и больше Конгрегация вас не потревожит.

— Было бы неплохо, — невозмутимо произнёс Райнхард. — У нас впереди довольно напряжённые месяцы — детям к поступлению надо готовиться.

— Да пребудет и с ними, и с вами милость пресветлого Ормузда, — Иосиф осенил нас святым знамением. — И ныне. И всегда. И вечно.

Экзорцисты быстренько собрались, забрав потрёпанного в бою Адама, и направились к стоящей неподалёку машине. Неожиданно командор остановился, обернулся и внимательно посмотрел на дядю.

— Кстати, а мы с вами никогда раньше не встречались? Вы меня не помните?

— Вряд ли, ваше высокопреосвященство, — спокойно ответил Райнхард. — Такую встречу я бы не забыл.

— Что ж… В таком случае — доброго вам дня, братья и сёстры.

Мы проводили взглядом удаляющийся прочь «хорьх», и Хильда задала в общем-то вполне резонный вопрос:

— Это что вообще сейчас было-то, а?

Глава 8

— Проверка, — усмехнулся Райнхард.

— Типа — не мы ли ту тварь с Той Стороны призвали, да? — уточнила сестра и фыркнула. — Бред!

— Скорее всего экзорцисты пытались понять не пролез ли при том Прорыве ещё кто-нибудь и не прицепился ли он к тем, кто был ближе всех, — сказал я. — То есть к нам.

— А почему для этого они провоцировали сестрёнку? — спросила Вилли. — Разве нельзя было нас, ну…

— Схватить?

— Меня никто не провоцировал! Я и так всегда готова надрать кому-нибудь зад!

— Вы сейчас — герои княжества, — объяснил Райнхард. — Просто так схватить вас сейчас — это подорвать репутацию и Конгрегации в частности, и Церкви вообще. К тому же против вас не то что прямых или косвенных улик нет — даже подозрения и те слабенькие. Максимум, что я мог бы предположить на их месте, что к кому-нибудь из нас прицепился мелкий демон. А цепляется он…

— …к кому-нибудь достаточно сильному, но не слишком умному, — закончила за дядю Мина и безжалостно припечатала. — Хильда.

— Эй! — немедленно возмутилась блондинка.

— Ну и приехали они к нам уже изрядно подготовившись, — добавил я. — Поразмыслили, кто может быть одержимым и как спровоцировать спящего в ней демона.

— Драка, — кивнул дядя. — Хорошая драка. Причём, либо против чрезвычайно сильного противника, либо нечестная, чтобы вывести из себя и заставить пользоваться всеми доступными силами. Так что будь Хильда и правда одержимой, когда тот экзорцист начал играть нечестно, демон скорее всего проявил бы себя. Поэтому для провокации выбрали достаточно сильного боевика, который в случае чего мог быть продержаться до того момента, когда командор нанесёт удар.

— Ну, мне он что-то особо сильным не показался, — наморщила нос блондинка.

— Потому что экзорцистов учат в первую очередь драться не с людьми или гейстами, а с одержимыми, дурья твоя башка, — хмыкнул Райнхард.

— Да он даже с усилениями был слабоват!

— Вилли, да скажи ты ей уже… — вздохнул я.

— Ты, наверное, не заметила, сестрица, — менторским тоном произнесла Мина. — Но экзорцисты используют усиления несколько иного характера — они не просто увеличивают силу или скорость, но ещё и дают при каждом ударе выброс святой силы. Иными словами — это для обычного человека и тем более для мага, такие слабенькие удары не слишком опасны, а вот будь ты одержимой, то тебя бы словно булавой дубасили. Причём раскалённой добела булавой.

— Поэтому он вероятно и владеет арвантом, — добавил я. — Серьёзная ударная и бросковая техника тут без надобности. Это наша толстокожая сестрица спокойно вынесла десяток шлепков и даже не чихнула, а вот одержимого скорее всего бы в фарш разорвало.

— И всё равно он был слабоват, — буркнула Хильда.

— Я вот скорее не поняла, к чему был последний вопрос командора, — вставила Вилли. — Почему его высокопреосвященство спросил — не виделись ли вы раньше? Это что-то означает?

— Означает, — вздохнул Райнхард. — Так, мелкие, садитесь — разговор есть.

Сёстры послушно уселись на лавку, рядом с ними расположился и я, хотя прекрасно знал, что дядя собирается им сказать.

— Для начала спрошу — что означает наш фамильный девиз? «Кровь за кровь» — это о верности родичам или о мести? — начал он издалека.

— И то, и то, — с готовностью ответила Мина. — Это означает и то, что мы всегда стоим горой за своих близких, и то, что мы всегда отвечаем ударом на удар и пролитой кровью на пролитую кровь.

— Хорошо, — кивнул Райнхард. — А что означает другой наш девиз — «у цербера всегда три головы»?

— Ну, это даже я знаю, — хмыкнула Хильда. — Цербер — это наша фамильная зверюга, страж на границе этого мира и Той Стороны. Три головы — это где мы так или иначе присутствуем: реальный мир, Та Сторона и Камделире… Ещё — это три рода егерей: Винтер, Спринг и Саммер. А! Ну и вроде как поверье такое есть: три головы символизируют, что в каждом поколении есть минимум трое Винтеров. Ну, типа как мы с Вилли и Конрад — нас же трое.

— Тогда следующий вопрос — сколько было Винтеров в моём поколении?

— Ну, это вообще легкотня, — фыркнула блондинка. — Ты, дядя Вольфрам и…

Девушка неожиданно осеклась и недоумённо потёрла лоб.

— И… и… всё? Так, что ли? — задумчиво протянула Хильда. — Ну, получается, что так… Но это ж ерунда какая-то. А! Наверное, был ещё кто-то, но умер в детстве. Так, да?

— Нет, не так. Последний вопрос — назовите членов клана последних трёх поколений.

— Я! — вскинула руку и аж подпрыгнула на месте Вилли. — Можно я! В общем так. Наше поколение — Хильдегарда, Конрад, Вильгельмина. Твоё поколение — Вольфрам и Ксения (урождённая Самарина), Райнхард и Лизелотта (урождённая Аше), Предыдущее — Зигфрид и Екатерина (урождённая Озерова), Ульрих, Адалинда, Людвиг и Ульяна (урождённая Мансурова)… А! Чуть не забыла — дедушка Зигфрид был женат дважды, вторая жена — Мария Макинтайр. Но от этого брака детей не было.

— Так! — вскинулась Хильда. — Подожди-ка… Патрикей же перед смертью как раз сказал — «Патрик Макинтайр свой долг отдаёт». Это получается… Ну…

Девушка потёрла лоб.

— Он этих Макинтайров знал, что ли?

Вилли тяжело вздохнула.

— Я иногда просто поражаюсь, в кого же ты у нас такая… красивая, — хмыкнул Райнхард.

— Да, я такая, — гордо заявила блондинка.

— Патрикей и есть Патрик Макинтайр — брат Марии Макинтайр. И от того брака всё-таки были дети… В общем — есть ещё один Винтер. Точнее одна. Моя младшая сестра — Ингеборга.

— А почему ты о ней никогда не рассказывал? — удивилась Мина. — У нас же оказывается есть тётя, которая… А, кстати, где она?

— Я не рассказывал, потому что, мать её, забыл о ней! — прорычал дядя.

— А так вообще можно? — подумав, спросила Хильда. — Ну, в смысле забыть, что у тебя есть сестра? Я вот, например, не знаю, как сильно меня надо по голове бить, чтобы я забыла Вилли… Но очень больно, наверное.

— Голова болеть не может, — вставила младшая сестра. — Это же кость.

— Ха. Ха. Ха, — скривилась блондинка. — Как остроумно.

— Есть способы, — сказал я. — Лоботомия, заклятье Леты…

— Мы всё ещё говорим о том, чтобы заставить человека забыть другого человека или уже перешли к тому, как делать пускающих слюни овощей? — ехидно уточнила Хильда.

— Ну, ты на самом деле права. Что чары Леты, что их технический аналог в виде лоботомии — это всё равно что попытка прикончить полёвку, сжигая весь дом. Но есть ещё один вариант.

— Замыкание Макондо? — наморщила лоб Вилли. — Помню, читала о такой штуке… Новгородцы в десятом веке открыли Новую землю и нашли там руины Древних. Одну из крепостей — Нар Ярасал — охраняли местные племена. Новгородцы думали, что там какие-то сокровища, а оказалось, что она заколдована — если человек в неё входил, то о нём забывали. Хотя и вспоминали снова, стоило ему вернуться. Но исходящие от руин опасности и недружелюбно настроенные местные — сиртхи — заставили новгородцев на двести лет забыть об острове. Через двести лет эспаньольский маг и мореход Габриэль Макондо тщательно исследовал этот феномен и описал его в своём труде «Сто тысяч лет одиночества», посвящённом руинам Древних на севере. Новгородцы начали колонизацию, а вместе с ними прибыли и священники Мазендарана, которые занялись изучением и охраной наследия Древних.

— А на месте руин Нар Ясала они основали крепость Тетраграмматон, — добавил я. — Официально — твердыня Конгрегации, неофициально — тюрьма особого режима.

Тетраграмматон я видел собственными глазами. Естественно в прошлой-будущей жизни.

Голые серые скалы низких гор и огромные чёрные валуны, разбросанные по всему побережью бухты. Куцые заросли берёзового стланника, среди которых то и дело виднелись лимонно-жёлтые цветки северного мака и голубоватые полосы ковыля…

И посреди тундры — полуразрушенная громада иссиня-чёрного куба древней цитадели, каждая из сторон которого была саженей в сто длинной.

Никакой крепости монахи на самом деле не возводили — только стену и постройки вокруг, а Куб был творением Древних, который просто немного подремонтировали. Хотя в общем-то зачем? Стоял он тут сто тысяч лет, да ещё столько же, наверное, простоит…

Всё ценное отсюда вывезли ещё пару сотен лет назад, всё опасное уничтожили или дезактивировали ещё раньше. А что осталось, то ещё долго будет недоступно любопытному человечеству…

Фактически даже сам Священный Демавенд уже почти забыл о своём самом северном форпосте. Замыкание распространялось на добрую версту вокруг крепости, так что жили подле неё те, кто готов был уйти из людской памяти. Сюда почти не приезжали с большой земли, а священники жили тут одним кланом. Вместе с потомками сиртхов, кстати, которые до сих пор считали своей священной миссией охранять Нар Ярасал…

Мы бы тоже сюда не приезжали, но новгородцы тогда слёзно упросили Пакт послать кого-нибудь, кто сможет расследовать побег группы заключённых из Тетраграмматона. Хотя до этого считалось, что сбежать оттуда просто невозможно.

Что нужно для побега из любой тюрьмы? Знать охрану, знать план здания и иметь помощь изнутри или извне.

Но заключённых Забытой Башни охраняли потомки сиртхов, для которых это было смыслом всей жизни. Они не знали и не могли знать план здания, часть которого даже спустя сотни лет была не изучена. Им никто не стал бы помогать изнутри, а снаружи о них всех забыли.

Ну и как тут сбежишь-то?

Однако ещё существовавший тогда Альянс Княжеств всё-таки смог вытащить оттуда два десятка заключённых…

— Я никогда не рассказывал об Ингеборге, потому что забыл о том, что она вообще существовала, — мрачно уронил Райнхард, заставляя меня отвлечься от воспоминаний. — Я не рассказывал о ней, потому что она заключена в Тетраграмматоне — под Замыканием Макондо.

— Это же особая тюрьма Мазендарана, — нахмурилась Вилли. — За что она туда попала?

— И зачем вообще может понадобиться кого-то прятать в тюрьму, где тебя все забывают, если можно просто казнить? — добавила Хильда.

— Демавенд занимается только одной категорией преступников, — сказал я.

— Одержимыми и теми, кто заключил договор с Той Стороной… — тихо произнесла Мина.

— Бывает, что некоторых из них так просто не убить, — объяснил дядя. — А бывает так, что некоторые из них могут всё-таки оказаться полезны в будущем. Или за кого очень сильно попросили нужные люди, чтобы смертную казнь заменили на пожизненное заключение. Или нужно, чтобы не только сам человек исчез, но и вся память о его поступках.

И, насколько знаю, нельзя было просто привести в Тетраграмматон и убить заключённого внутри Замыкания — он должен был умереть своей смертью. Ну или добровольно покончить с собой.

— Провести всю жизнь на забытом богом острове посреди тундры и песцов? — поморщилась Хильда. — Да лучше сдохнуть!

— Большинство считает так же, поэтому в Тетраграмматоне вряд ли наберётся и сотня заключённых со всего Старого Света, — усмехнулся я.

— Тебе-то откуда знать? — полным скепсиса тоном произнесла блондинка.

Я выразительно постучал пальцем по лбу.

— Ах да, пророческий дар… Ну да, ну да.

— Так… С чего бы начать-то… — задумчиво потёр лоб Райнхард. — А, хрен с ним! Начну с самого начала — мож и разберёмся тогда… В общем, суть в том, что наша с Вольфом мать умерла достаточно рано. Отец долго оставался один, но потом всё-таки решил жениться снова. Выбор пал на Макинтайров — Зигфрид когда-то воевал вместе с их главой, ну и связался по старой памяти. Нашлась у них девица на выданье, быстро сыграли свадьбу, а там и сестра родилась…

— Сколько ей сейчас? — полюбопытствовала Мина.

— Инге было всего четырнадцать, когда её осудили, ты только родилась, Хильде и Конраду по два года было… — дядя начал загибать пальцы. — Ну да, ей сейчас значит где-то двадцать восемь.

— Ты и о Марии не рассказывал, — заметила блондинка.

— Были причины, — криво усмехнулся Райнхард. — Но как раз подумывал все карты вам раскрыть…

— Пап, ты не отвлекайся, — требовательно произнесла Вилли.

— Лады, мелкая. Хотя… Дальше вы всё и так примерно знаете. Вольфрам погиб на Урале, Лотта умерла при родах…

— Подожди, — удивлённо моргнул я. — Разве мои родители погибли не на охоте?

— Я решил, что так будет проще объяснить, — спокойно ответил дядя.

— Проще, чем ЧТО? — непроизвольно возвысил я голос.

— Проще, чем объяснять, что я сам ни хрена не знаю! — рявкнул Райнхард. — Я был на охоте, Вольф подрядился неизвестно для кого сделать неизвестно что где-то на Урале. Потом привезли только его вещи и перстень, а всё, что я узнал про его нанимателей, так это то, что они вроде были откуда-то из Новгорода. Всё! Доволен?

— Нет. Но ты здесь ни причём.

А в прошлый раз дядя мне этого не говорил… Хотя, сколько мы с ним говорили-то после смерти Мины? По душам — уж точно ни разу…

В любом случае теперь надо будет прояснить ещё и этот вопрос.

— Всегда ты был занозой, Конрад, — с чувством произнёс Райнхард. — Мы это сразу поняли, раз уж ты родился с Глазами Заклинателя.

А?..

— Не поняла, — опередила меня Хильда. — То есть как это он родился с Глазами Заклинателя?!

— Обыкновенно, — хмыкнул дядя. — В зеркало с утра смотрелась? Вот такие же глазки были у нашего Конрада с самого рождения.

— А… как это вообще возможно-то? — ошарашенно спросил я.

— Обычно никак. Теоретически это говорит о том, что у ребёнка колоссальный магический потенциал… Но на практике это означает, что он не проживёт и полудюжины лет, — Райнхард внимательно посмотрел мне в глаза. — Таких как ты не рождалось в нашей семье больше трёх веков. Раньше тебя бы… сразу же избавили от лишних мучений, а семью — от ненужной опасности. Но Ксения решила попробовать тебя спасти — это ведь сейчас её клан зовётся Самариными, а когда-то их знали как род Саммер.

— Третьи Заклинатели… — выдохнула Мина. — Те, что приходят после лета…

— Ритуал Айнхайт, — потрясённо пробормотал я. — Влить силу гейста, чтобы ослабить силу Заклинателя… Сила в обмен на стабильность…

— Именно, — кивнул дядя. — Но никто толком не знал, что именно надо делать и как его проводить. Да и Ксения была первой Заклинательницей за много десятков лет… Но они решили попытаться.

— Они? — уточнила Хильда.

— Мария, Ксения и решившая им помочь Ингеборга.

— А ты, папа? — спросила Вилли.

— Да на охоте я был, — с досадой ответил Райнхард. — Опять на охоте, мать её! Тогда же порубежной стражи было меньше, чем сейчас, потому как Винтеров вроде как было немало… А потом стало очень даже мало. Вот дома почти и не бывал. Был бы… тогда, наверное отговорил этих сумасшедших. Это же мрак просто! Да от одной только идеи приволочь тварь высшего ранга, чтобы перекачать её силу в ребёнка, веет шизофренией!

— Но у них получилось, — сказал я. — То, что я застрял на десятом ранге… У них всё-таки получилось. И при этом что-то пошло не так, да?

— Всё пошло не так, Конрад, — зло бросил дядя. — Всё! Они призвали силы с которыми не смогли справиться, и всё стало очень плохо.

— Насколько?

— Они вызвали Потоп — все гейсты в округе ринулись к нашей усадьбе. Они пробили брешь в ткани мира — начался Прорыв. Достаточно плохо?

Вилли испуганно икнула. Хильда присвистнула.

— Более чем, — вздохнул я. — Они облажались?

— Мария не удержала контур заклинания, — скривился Райнхард. — Ритуал почти провалился, Ксению утянуло на Ту Сторону, ещё и твари к дому прорвались… Только благодаря Ингеборге совсем уж большой беды не случилось — спасла тебя, закрыла Прорыв, прогнала гейстов… Ну и Марию заодно прикончила, но там иначе было нельзя.

— Ей же четырнадцать было, да? — снова присвистнула Хильда. — Ни хрена себе! Да у нас крутейшая тётка!

И я знал, какую цену она за это заплатила…

— Но она всё равно оказалась в Тетраграмматоне… — продолжила сестра. — Почему?

— Потому что даже будь ты хоть трижды гениальным магом, в четырнадцать лет такое проделать никому не под силу, — сказал дядя. — Никому и ни за что. И Инге не смогла. Но когда начался Прорыв, она зачерпнула силы Той Стороны.

Мина ойкнула.

— Я вспомнил какой она стала после, — потёр виски Райнхард. — Нет, ничего страшного на самом деле… Почти что. Левую руку оторвало по самое плечо, но взамен она получила руку из Тьмы. А так — она осталась всё той же младшей сестрой, что я знал. Мы никогда не были особо близки, но я знал — с рассудком у Инге всё в полном порядке. Она сама предложила себя испытать и провалилась, когда не смогла сдержаться и воспользовалась силой Той Стороны. И после этого сама была готова расстаться с жизнью, лишь бы никого не подвергать опасности…

Дядя криво усмехнулся.

— А затем командор Северной констистории Иосиф сделал мне вот какое предложение — Ингеборге сохраняют жизнь, но она отправляется в Тетраграмматон. До конца жизни. А я выполняю для Конгрегации несколько поручений.

— И ты согласился, — кивнула Вилли.

— Нет, конечно, — Райнхард даже удивился. — Я никогда бы не заставил кого-то из Винтеров гнить в тюрьме десятки лет. Я предложил сделать что угодно, но оставить её на свободе. Под мою ответственность.

Дядя снова усмехнулся.

— Конечно же, мне отказали. Да ещё и пригрозили, что и меня арестуют за пособничество одержимой… Тогда я попросил о последней встрече с Ингеборгой и рассказал ей всё, как есть. Рассказал ей о предложении командора… И о том, что не могу её спасти. На её месте я бы предпочёл получить пулю в лоб и не мучиться, но Инге… Она сама вызвалась отправиться в Замыкание. И затем в какой-то момент я забыл, что у меня была сестра.

— Но как же ты вспомнил её снова? — спросила Вилли. — Она снова на свободе? Она подала какую-то весточку? Ведь Замыкание Макондо невозможно преодолеть!

— Забыли, что ли? — ухмыльнулся Райнхард. — У нас же есть свой собственный пророк.

— Что-то вроде того, — криво улыбнулся я. — И… думаю, никто не станет возражать, что нам пора бы озаботиться тем, как вытащить Ингеборгу Винтер из этой треклятой тюрьмы на краю мира?

Глава 9

К Ныробу мы вышли уже на исходе дня.

— Эй, малой! — свистнул я гонящему стадо коз мальчонке-пастушку. — Крикни старшого — скажи, что от князя прибыли.

Пацанёнок кивнул, оставил стадо на своего напарника — лохматого пса, и стремглав унёсся в сторону деревни.

— Не, ну вот почему мы, а? — в который раз уже проворчала Хильда, едущая в седле своей Снежинки по правую руку от меня. — Могли бы сейчас спокойно себе тренироваться, а не вот это вот всё…

Да, было в высшей степени странно слышать такое от моей не слишком дисциплинированной кузины, однако в последнее время она начала проявлять завидную тягу к учёбе и тренировкам. Может, она, конечно, и была немного бедовой и немного раздолбайкой, но вот позволить себе подвести нас Хильда не могла. Это было для неё в высшей степени оскорбительным.

А таковой риск она быстро почуяла.

Ладно, физическая и магическая подготовка — я был более чем уверен, что даже мы, прежние, запросто бы сдали вступительные испытания в любой колдовской университет. Что-что, а Винтеры готовили себе смену на зависть многим военным академиям и признанным боевым кланам. Всё ж таки одно дело, когда ты и без боевых навыков не пропадёшь в жизни, будучи отпрыском состоятельного рода, а совсем другое — когда от этих навыков зависит твоя собственная жизнь. А зачастую — и не только твоя.

Но вот с теорией и немагическими науками, конечно, всё было не так гладко.

Если начистоту, то лучше всего в них разбиралась самая младшая из нас — Вилли, даром что была на два года младше. Одно слово — гений. Из-за которого остальные себя ущербными чувствуют, хех.

Я, конечно, сейчас номинально должен был быть самым умным… Ну как же! Мне ж по идее сейчас почти полтинник, ага. И школьный курс выучил, и в училище штаны протирал, и в офицерской академии был…

Только загвоздка была в том, что по моему внутреннему времени это было хрен знает когда, и большую часть выученного я просто-напросто забыл. Ну серьёзно, какой толк офицеру панцергруппы в тригонометрии и высшей математике? Я ж даже не артиллерист. Да и там, в принципе, тоже не самые сложные вычисления были, насколько помню…

Не говоря уже о том, что как раз-таки некоторые важные знания мне сейчас озвучивать вообще не стоило. И даже не в силу важности и секретности, а из-за того, что в нынешнем времени они пока что неизвестны. Начну я там что-нибудь про атомную физику рассказывать, а она ж ещё в зачаточном состоянии.

Правда, многого я один хрен не расскажу — с этой областью науки я был знаком постольку-поскольку. Читали общий курс перед тем как мы обеспечивали, так сказать, натурные испытания алеманского ядерного оружия, вот и всё в общем-то…

Ну или история та же. Я ж в основном ориентировался только в текущей — для меня текущей — истории, а вот события тех же десятых-двадцатых годов помнил уже неважно.

Так что пришлось мне поумерить фон-бароновский гонор и засесть за учебники наравне с сёстрами. Благо что вспоминалось всё-таки лучше, чем училось с нуля, и спустя месяц мы с Вилли были уже более-менее наравне… Хотя нет, ни хрена — кузина всё ещё была лучше. Но время до сентября ещё есть, подтянусь… Должен подтянуться.

А вот Хильда очень быстро оказалась в отстающих. И если сначала она этому особого значения не придавала, надеясь на свои боевые навыки, то потом я ей аккуратно намекнул, что с таким настроем она может либо не пройти в Академию, либо вылететь позже. Чем очень подведёт нас с Миной.

Подводить нас сестра не хотела. Очень не хотела. Если что и было «хорошего» в Потопе, так это то, что Хильда стала спокойнее и послушнее. Немного, но стала. Всё-таки пережитый стресс несколько вправил этой бедовой девице мозги, так что сестра пусть и с диким скрипом, но вполне искренне засела за учёбу. Результаты были в целом неплохие, ибо дурой-то Хильда никогда не была. На чём-нибудь скучном сосредоточиться — это да, с этим всегда проблемы имелись, но с мозгами-то всё в порядке.

Мне, правда, в любом случае надо было ещё подтянуться, чтобы даже Вилли обойти на вступительных испытаниях по теории.

Быть тише воды, ниже травы, спокойно отучиться базовые три года, не привлекая особого внимания? Нет, это не про нас. Нам как раз-таки нужно кровь из носу, а привлечь максимум внимания к себе. Учитывая, что род у нас маленький, без особой власти, денег и покровителей — это будет архисложно.

Но другого выхода-то нет. Потому как и времени нет на то, чтобы тихо и мирно ползти лет двадцать по карьерной лестнице, завербовавшись после учёбы в наёмники или дружинники какого-нибудь из центральных княжеств. Если ничего не поменять резко, то лет через десять Пакт начнёт свой поход на Восток и всё, конец. Тогда уж разумнее даже и не пытаться изменить что-то в Конфедерации, а идти в ту же армию Пакта и пытаться изменить уже её, чтобы не допустить реализации того же «Идеала»…Но опять же — время, время, время. Даже если сейчас рванём все вместе на службу Пакту, то лет через десять хорошо если в командиры батальонов выбьемся. Даже с учётом того, что магов в Алемании поменьше и в основной массе они послабее тех же русских — иначе ведь и не бывает, когда страны переходят от клановой раздробленности к единоличной власти. Во всяком случае, пока что иных примеров просто не было.

Да, магические рода Пакта до сих пор не восстановились и сильно обескровлены, но быстро подняться чужаку там всё равно тяжело. Да, Гённегау смогла, но то Гённегау, а я вот что-то не чувствую в себе сил повторить подвиги гениальной герцогини…

В общем, нет, надо постараться и стать на учёбе в Академии не просто лучшими, а по-настоящему из ряда вон. Оценки-то — ерунда, как и диплом об окончании с отличием. Главное — чтобы знали и уважали. Ну или хотя бы даже просто боялись. Главное — чтобы даже среди всех этих Рюриковичей и Гедиминовичей с Винтерами считались. Пусть даже только в Академии, но считались. Но для этого придётся жёстко разобраться со всеми недоброжелателями, которые обязательно появятся и в немалом количестве… Конечно, «тёмная» — такая штука, что и архимаг не сдюжит, но это же подростки всё-таки. Аристократы, конечно — сыновья и дочери графов, герцогов, князей и королей. Гонор, традиции, спесь и всё такое…

Но запугать и таких можно.

Вот заставить себя уважать — сложнее, хотя тоже можно… Но проще — внушить страх. Благо, что для этого у нас хватает возможностей. В конце концов, про Винтеров мало что знают, а неизвестность всегда пугает сильнее всего. Да и внешность у нас… подходящая. Всё-таки не так уж и много кланов, чья внешность изменена магией. К тому же вряд ли там царит грызня насмерть, да и союзники у нас должны быть даже чисто в силу происхождения. То есть, мы же всё-таки с Печоры, где правят Рюриковичи, так что по идее мы, будучи вассалами, являемся частью княжеств Большого Стола.

Так что… Запугать одних, дать по шее другим, оказать услугу третьим… И можно будет достичь нужного результата — когда Винтеров трогать будет нельзя, потому что мы будем полезны.

А, ну и про старые обиды забывать нельзя, конечно же.

В конце-то концов, мы могли остановиться и где-нибудь поближе, чем Приполярный Урал. Почему же не остановились? Ну, в западных княжествах оседать было не вариант — там влияние Пакта было достаточно сильно, могли и выдать… Хотя выдать попытались не гонористые поляне, а вполне себе нейтральные курляндцы. Из-за чего, впрочем, в Курляндии случился небольшой кризис престолонаследия и некоторая убыль в дружинниках, а Винтеры лишились двух младших ветвей и половины членов старшей. И снова бегство — на этот раз в Псков, а затем и в Новгород. Ни там, ни там нам рады не были, так что Винтеры отправились дальше и остановились уже только здесь — где сходится Северный океан, Уральский хребет и древние леса Бьярмии.

Остановились только здесь, где нашли свой новый дом.

Не слишком гостеприимный и приветливый, но всё же дом. Пусть на нас здесь всегда смотрели косо, но и ножа за спиной не держали. Может, мы и не стали здесь по-настоящему своими, но и чужими больше не были. Так что…

Надеюсь, в Москве мы не пересечёмся с Биронами. Ну, а если отпрыски курляндских герцогов всё же нам попадутся, то пусть они будут такими же, как их предки две сотни лет назад — подлыми двуличными ублюдками. Это сильно облегчит нам задачу с моральной точки зрения. Если там нормальные ребята — пинать их будет неприятно, а не пинать их — никак невозможно. Я, конечно, помню, что Второй Спаситель заповедовал прощать и всё такое, но мне как-то больше по душе старые правила из разряда око за око и зуб за зуб. Как-то они… посправедливее, что ли.

Конечно, услышь кто мои мысли и, зная правду — всю правду обо мне из будущего — посмеялся бы. Всё-таки, пожалуй, странновато слышать о моральных терзаниях от того, кто ловил по лесам партизан. Но, как в меня когда-то вбили, настоящая охота, пусть даже и охота на двуногую добычу — это даже не война. На охоте убивают только тех, кто опасен, в рамках самозащиты и ради выживания. Просто так — не убивают. Ну, если только за дело не берётся всякая нелюдь, вроде барона Ораниенбурга… Интересно, где эта падаль сейчас? Кажется, до войны он был банковским служащим без всяких там баронских званий где-то в Вюцбурге… Найти бы его, а? Уж если о чём я и жалел на службе у Пакта, так это о том, что не прикончил эту тварь пока была возможность…

Гённегау была права и в том, что я — ни разу не добрый человек. Но и до бессмысленной жестокости никогда не опускался. Не только в силу каких-то гуманистических причин, но и по соображениям элементарной логики — если нужно оккупировать чужую землю, то делать это нужно мягко и без лишнего кровопролития. Кто составлял большинство населения в русских протекторатах Пакта? Обычные крестьяне, которые в гробу видали героическую борьбу за своих высокородных хозяев. Если что и могло их расшевелить и заставить взяться за оружие, так это манера некоторых отрядов очистки стирать с лица земли целые деревни вместе со всеми жителями.

Если чего и нельзя делать на войне, так это доводить противника до отчаяния — тому, у кого ничего нет, и терять нечего…

— Эй, эй! Ты куда? — послышался позади голос Вилли. — Зорька! Зорька, ко мне! Зорька, кис-кис-кис!

— Это вообще-то корова, — повернувшись назад, заметила Хильда. — Какое ещё «кис-кис-кис»?

— Корова? О, правда, что ли? — ненатурально удивилась Мина. — А я думала скунс…

Младшая сестра в качестве прицепа тянула за собой и вовсе никакого не скунса, а действительно самую обычную корову. Пёструю такую и немного чумазую — флегматичное, но весьма прожорливое создание по кличке Зорька. Впрочем, животина откликалась и на Зорьку, и на Борьку, и на кис-кис, на «стой, свинья, куда пошла?!»

Вообще функции перегонки крупного рогатого скота в перечне наших вассальных обязанностей не числилось. Но раз уж нас всё равно вызвали в Ныроб, то Пётр Кузьмич из нашей деревни решил попросить заодно и корову свояку доставить. Нашей — это в смысле из Рябинино, подле которой наше поместье.

А то Ныроб же у нас на дальнем кордоне, куда не так часто и ходят, а после Потопа до сих пор неспокойно — гейстов сейчас встречают в таких местах, где они отродясь не водились.

Конечно, три графских отпрыска в качестве охраны к одной-единственной бурёнке — это явно слишком… С другой стороны — почему бы и нет? Не бесплатно же, чай. Кузьмич нам за это и муки, и мяса, и масла презентовал… Сосед опять же. Ну и не переломимся мы от одной коровы-то. Тем более, что основная часть проблем, что доставляла нам Зорька — это периодические попытки сойти с тропы и слопать какой-нибудь особо вкусной свежей травы. Что, в общем-то, было неудивительно — после зимней кормёжки в хлеву, бурёнке хотелось свеженького.

Веселуха, в общем. Хотя основная цель поездки в Ныроб была ни разу не весёлой — там отметилась какая-то тварь. А если местные говорят «какая-то» и не могут даже общих подробностей передать, то гейст — неизвестный им и потому довольно сильный. Мелочёвку-то и даже риппера деревенские сами могут уложить, если надобность есть — всё-таки винтовки и ружья каждом хуторе есть, с личного позволения его высочества князя.

Причём, монстр не просто отметился, а оказался настолько наглым, что пошарился на окраинах деревни и напал на вставшую для ремонта баржу из Верхней Колвы. Итог — два погибших конвоира, два погибших каторжанина и ещё пяток слинявших в лес арестантов.

Возможно, конвойный отряд и постарался бы как-то это замять… Хотя, зачем им это? Наоборот, похвалились бы, что хоть и с жертвами, а отбились от нападения кровожадного чудища, поощрение получили бы… Но в любом случае деревенские отправили гонца в Чердынь первыми, что, в общем-то, понятно. Баржа-то что — как приплыла, так и уплывёт. А местным тут жить — по соседству с особо опасным гейстом…

Вообще, порученное нам задание мне категорически не нравилось. Ну вот совсем. Почему? Да много из-за чего.

Во-первых, пришлось сбить режим подготовки. Который я вообще-то распланировал достаточно жёстко, оставив лишь несколько дней на форс-мажоры вроде этого. И сейчас мы этот запас выбирали почти полностью. Теория, практика… Слишком многое ещё надо выучить или вспомнить. Да и в должную форму себя привести… До отъезда в Москву остаётся всего чуть больше двух месяцев. За прошедший месяц сделано немало, но предстоит сделать ещё больше. А тут вот эта оказия…

Во-вторых, мне не нравился сам возможный гейст. Который не разнёс сходу всю деревню и от которого, в общем-то, отделались весьма малой кровью. Получается, тварь не такая уж и сильная? Или же она уже достаточно развилась, чтобы понимать — врага можно и заманивать? Сейчас это в войнах вроде бы не практикуется, но в моём времени одним из излюбленных приёмов снайперов было ранить одного солдата, а затем ждать, когда к нему придут на помощь другие…

В-третьих, мне не нравилось место появление твари — Ныроб. Который вообще-то далеко от Ожога, да ещё и отделён от него Вишерой и Колвой. Моря тут нет, так что местные твари текучую воду преодолевают неохотно. Что, в общем-то, и объясняет, почему с такими мизерными заградительными силами гейсты ещё не расползлись.

Тварь, что преодолела две не самые мелкие реки? Это либо сильный и бесстрашный гейст, скорее всего, высшего ранга, либо опять же — гейст достаточно умный, чтобы воспользоваться мостами. Что то, что это — ни капельки не радовало.

Ну и в-четвёртых, мне не нравилось, на кого напала тварь.

Что может везти баржа из Верхней Колвы? Только три вида груза: сменяющуюся вахту конвоиров, каторжан — отбывших срок или приговорённых к ещё более тяжёлой каторге, и, наконец, то, что, собственно, и добывают на каторжных рудниках Верхней Колвы.

То самое легендарное закамское серебро.

Ещё раз — гейст атакует корабль, в трюмах которого лежит не один пуд серебра.

Это фаравахаром или браслетом из серебра тварь не отпугнёшь, капля в море же. А вот в таких количествах — даже высшему гейсту будет некомфортно рядом находиться. Но при этом он всё равно напал. Зачем? Почему? Так много вопросов и так мало ответов…

Но и отказываться было нельзя — всё ж таки наша работа. По вассальному договору именно Винтеры должны заниматься гейстами высшего ранга и сильнее. Конечно, обычно поехал бы дядя, но Райнхард только-только договорился об аудиенции у князя — мои слова о том, что возможно нам придётся покинуть Печору, он воспринял более чем серьёзно и потому сейчас занимался процедурой расторжения вассального договора. А процесс этот всё-таки не быстрый и не самый простой — нельзя просто взять и уйти, если сюзерен перестал тебе нравиться. Нужно выждать положенный для отмены решения срок, произвести взаиморасчёты, если потребуется — чтобы никто никому не был должен… А Райнхард мало того, что главой клана был, которому и положено подобным заниматься, так и просто-напросто больше меня знал. Ну, не разбирался я никогда в таких вот тонкостях права!..

Вот поэтому на вызов и отправились мы. Сначала я вообще думал в одиночку дёрнуть, но сёстры немедленно взвыли и… Нет, сердце у меня от вида причитающих девиц не дрогнуло. Ну, разве что чуууть-чуть… И к их аргументам я тоже оказался в общем-то глух. Учитывая, что давили сёстры в основном на эмоции, причитая и стеная о моей невиданной и неслыханной жестокости, деспотизме, несправедливости и говнистости (это было тезисом Хильды, если что). Но я задумался о том, что это всё-таки было бы неплохой практикой для них. Тем более, что один Заклинатель — хорошо, а три — ещё лучше.

Что тварь мы завалим — я как-то не сомневался. Пусть даже там и тойфель будет. Строенный удар Голосов и взятый мною Мур-Мур — аргументы более чем серьёзные.

Так что… Каждый пусть занимается своим делом. Мы тут быстренько разберёмся — думаю, дня за два-три, а Райнхард пусть готовит нам путь к отступлению.

Есть у меня и на него планы, хех.

Глава 10

— Ваше благородие, — деревенский староста снял шапку и почтительно склонил голову.

С уважением, но без раболепства — на дальних кордонах иначе и не бывало. Места тут дикие и недобрые, так что печорские крестьяне были не лыком шиты. Ружья и винтовки в каждом хуторе, а топор за поясом — считай у каждого. А что? Рабочий инструмент же. Но княжескую власть уважают, закон блюдут, а его высочество за это закрывает глаза на всякие мелкие вольности.

— Вахмистр Винтер, — кивнул я. — Прибыли по воле князя.

— Желаете немедленно отдохнуть с дороги, ваше благородие?

— Сначала осмотрим место нападения, пока совсем не стемнело.

— Тогда я распоряжусь насчёт ужина и ночлега, а затем проведу вас. Варька! Галка! Сюда идите!..

Староста быстро раздавал распоряжения двум подбежавшим к нему девчушкам лет двенадцати, а я тем временем осматривался по сторонам, да и самого деревенского голову вниманием не обделял.

Ныроб селом был крупным — полсотни дворов и весьма приличная церковь. Между прочим — каменная, хотя и небольшая. Причём по местным меркам — старая, больше трёх сотен лет. Если правильно помню, то такая роскошь появилась по случаю того, что сюда сослали последнего московского князя из клана Долгоруких.

Жители занимаются всем понемногу, но в основном — деревом. Рубят лес, частью — сплавляют вниз по реке, частью — обрабатывают на месте. Одних лесопилок на речной протоке — с десяток.

Сами ныробцы — довольно приметные. Почти все — русоволосые, низкорослые, с лёгкими восточными чертами. Потомки русских переселенцев и тех местных племён, что присягнули Перми, которая некогда владела этими землями.

А староста на их фоне был тем более приметным. Высокий, крепкий, светловолосый, голубоглазый — явно пришлый. Но при этом — деревенский голова, хотя ему и вряд ли сильно больше сорока лет. Точнее сказать сложно, потому как бородой зарос — по самые глаза. Но мужик наверняка хваткий, да и село при нём не бедствует…

Потому, видать, за нами сразу и послал, а то ж пока по окрестным лесам гейст шарахается — у местных всё производство колом встало.

— Далеко до места-то? — поинтересовался я, когда староста вернулся.

— Да не, сразу за околицей.

— Ну, тогда прогуляемся, — решил я, спешиваясь, доставая из чехла у седла штуцер и вешая его за спину. — Вас как по батюшке?

— Захаров я, Игорь Алексеевич.

— Конрад, — ещё раз представился я, налаживая неформальное общение. — Мои сёстры — Хильдегарда и Вильгельмина.

По меркам знати из каких-нибудь центральных княжеств — непростительное фамильярство, конечно. Но там-то местами до сих пор холопы есть, а в Печоре их отродясь не было — обычное дело для фронтира. Север и Сибирь так заселяли, а Дальний Восток и сейчас так заселяют — либо каторжанами, либо княжескими крестьянами. Причём, первые частенько превращаются во вторых со временем.

— Наслышаны, ваше благородие, — с улыбкой прогудел староста, приглаживая бороду. — Мы, может, и на отшибе живём, но за новостями следим, да.

Ну и отлично даже — не придётся лишний раз доказывать, что три подростка почему-то — имеют тут право распоряжаться и командовать.

— О лошадях пусть позаботятся, — добавил я. — Ну и коровку свояку Петра Кузьмича Рябининского доставьте.

— Сделаем, ваше благородие, — голова кивнул и махнул рукой. — Прошу, следуйте за мной.

Говор, кстати, у старосты тоже выделяется — правильный очень… С тремя классами церковно-приходской школы так обычно не говорят.

Зашагали по селу.

— Неплохо живёте, — заметил я, поправляя ремень Мур-Мура.

— Не жалуемся, ваше благородие, — степенно ответил Захаров. — Трудимся в поте лица, как Господь заповедовал, вот и вознаграждены по делам своим. Да и его высочеству дай бог здоровья — о поданных заботится, ну а мы злом за добро не отвечаем. Налоги все в срок платим, в долги не лезем, живём спокойно, хоть и на отшибе…

Ну это понятно. Не в смысле понятно, что они тут трудятся и потому не бедствуют, а что негоже княжескому человеку на житьё-бытьё жаловаться и нелояльность выказывать. А мы тут, как ни крути — княжеские люди. Скажем, когда вернёмся, что здесь народец жирует да княжью власть поносит — сразу медовая жизнь кончится. А если жаловаться начнут на ровном месте — пришлют разбираться, как это так — деревня не бедствует, а голова жалуется. Малахольный, что ли? Так живо его заменим или кому на откуп отдадим…

Печора — она большая же, княжье око не до всюду дотягивается, так что его высочество сильно гайки не закручивает. Поданные делают всё как надо — князь делает вид, что он далеко. Поданные не делают, как надо — князь заставляет их делать.

— Говорите очень складно, — заметил я, после некоторого раздумья решив, что староста это всё-таки намеренно подчёркивает. Валенком-то деревенским прикинуться ума много не надо, а тут — даже ведь и не таится. — Неместный, сразу видно. Образованный?

— Да я и не скрываю, — хохотнул Захаров. — В Печорском училище когда-то штаны протирал, потом здесь оказался… Да и осел как-то. Женился, детишек завёл, хозяйство вот наладил…

— Училище? Вы маг? — непритворно удивился я. — Никогда бы не подумал.

— А, да какой там!.. — махнул рукой староста. — «Двенадцать с половиной», как тогда говорили — уже не тринадцатый ранг, ещё не двенадцатый. Какие-то силы вроде как есть, а ни на что толковое не годятся. Разве что старателем попроще работать было…

— Ясно. Давайте тогда о нападении поговорим.

— Три дня назад это было, — произнёс Захаров, поглаживая бороду. — Тоже уже под вечер, примерно вот как сейчас. Я уже дома был, а тут от лагеря речников — шум, крики, пальба… Ну и рык. Такой… нечеловеческий. Зверьми нас не удивить, чудищами — тоже, но тут было что-то совсем… непонятное.

— Непонятное? — уточнил я. — То есть… очень громко? Или что-то с самим рыком? Слишком высокий, слишком низкий?

— Оно, как бы это сказать… — староста задумчиво нахмурил брови. — Там вроде как слова были… Померещилось может, конечно, но кто ни слышал, все сказали — там звериного и человеческого поровну было.

Твою мать.

— Может, всё-таки урс? — вмешалась Вилли. — Ну, то есть вербер. У него рык тоже своеобразный.

— Нет, ваше благородие, не вербер то был и не волколак. Что мы их, не встречали, что ли? Нет, хозяйка, там точно человечья речь была.

Ну что я могу сказать? Хреново. Твари, которые развились до человеческой речи или чего-то близкого — это всегда самые опасные твари. Исключительный ранг — это как пить дать.

И тогда возникает очередной неприятный вопрос — почему Ныроб ещё существует? Потому что если гейст до сих пор тут не убил всех и каждого — он что-то задумал… И это наверняка может быть ещё хуже, чем уничтожение села в полсотни дворов.

Например? Ну, например, тварь решила не убивать всех сразу, а готовит ритуал, чтобы стать сильнее. Или призвать ещё выводок тварей поменьше. Увы, но даже в Охотничьих дневниках мало подробностей о таких случаях — редко кто успевал продержаться так долго, чтобы описать всё от начала до конца. Обычно егеря имели дело уже с последствиями, которые чаще всего были охренеть какие мерзкие. Так что чем дальше, тем чаще встречалась рекомендация «не доводите ситуацию до критической».

То есть, чем раньше гейст станет короче на голову — тем лучше.

До лагеря «речников», то есть прибывших из верховьев Колвы, мы добрались достаточно быстро.

Небольшая парусная баржа с парой массивных швертов по бортам лежала на берегу реки, будто выброшенный из воды кит. Вокруг кораблика был разбит временный лагерь…

Ха, разбит — хорошее слово!

Ёмче всего описывает ситуацию вокруг следов произошедшего побоища. Нам, конечно, передали, сколько тут погибших, но без подробностей…

Я посмотрел на борт баржи, у которой был выдран с мясом кусок этого самого борта размером с быка.

Вот, например, без таких подробностей, да.

Десяток солдат. Судя по серым мундирам — конвойные войска, которые занимаются охраной каторги, тюрем, ну и вообще… охраной. Костёр, сложенные пирамидой карабины, кто-то умывается в реке — обычный такой привал в общем.

Нет, совсем уж лопухами они не были и часовых выставили. Но — со стороны леса, и потому наше появление они проморгали.

— Захаров, кто это с тобой? — поинтересовался один из сидящих у костра солдат.

— Господа охотники из Чердыни.

— Охотники? — хохотнул конвоир. — А вот я вижу только трёх детишек…

— За словами следи, боец, — холодно бросил я и демонстративно запалил по щелчку пальцев пяток светляков, освещая берег получше. — Здесь вахмистр Винтер, лесная стража. Кто старший?

— Я, вашбродь! — ко мне немедленно подошёл седоусый мужик лет сорока пяти с револьвером и саблей на поясе. — Старший урядник Миронов, конвойная стража!

— Жетон показать? — поинтересовался я.

Урядник посмотрел на мои глаза, на глаза стоящих позади меня сестёр, сглотнул и помотал головой.

— Не, вашбродь, не нужно…

А зря. Я так частенько в прошлой-будущей жизни делал. Если ведёшь себя, как имеющий право приказывать и требовать — за такого частенько и принимают. Особенно нижние чины, да и офицеры, если не особо опытные…

— Тогда — рассказывайте.

— Есть, вашбродь, — с готовностью кивнул Миронов. — Значица, мы четвёртого дня как шли — топляка поймали в борт. Дотянули до Ныроба — тут же и с деревом проблем нет, и мастера есть, ну и решили на ремонт встать. Дело, значица, под вечер было, баржу мы на берег вытащили, лагерь разбили… А тут оно и началось.

Урядник забегал глазами и мне это сразу не понравилось. Нутром чую — сейчас меня начнут дурить…

— Значица, отошли мы до ветру вон к тем кустам…

— Кто — мы?

— А? Ну, это… Я и господин зауряд-хорунжий.

— И где у нас господин зауряд-хорунжий? — терпеливо уточнил я.

— Так, это… Ну, как бы — земля ему пухом. Чудище его же первым порвало…

— Вы были вместе, но порвали только хорунжего, а ты остался цел. Я ничего не упустил?

— Повезло мне, значица, ага, — закивал урядник. — Я аккурат споткнулся, да и упал. А тут чудище из леса и вылетело, да лапой махнуло и господина хорунжего аж надвое порвало. А потом оно кааак метнётся к нашей барже-то…

— Так… Дальше.

— Ну а дальше мы, значица, даже ружья похватать не успели, а монстра кусок борта вырвала, да начала арестантов потрошить…

— Каторжане в трюме были, так? А остальные солдаты где?

— Так тоже на борту, — пожал плечами урядник. — Мы ко сну ужо готовились…

— Все на борту, а вы с командиром куда-то пошли, — резюмировал я. — Зачем?

— Нууу… — замялся Миронов. — Как бы сказать-то, вашбродь…

— Да уж как есть, так и говори.

— Ну, мы… это….

— За хреновухой они к нам в деревню ходили, — вставил Захаров. — Сразу же приложились и пошли кренделя по округе выписывать — вот их, видать, к лесу и занесло.

— Вы хотели сказать — медовухой? — уточнила Мина.

— Медовуху мы тоже делаем, — улыбнулся в усы староста. — Но этот дивный напиток настаиваем на корнях хрена. Чтоб ядрёнее было.

— На хрене… — пробормотала сестра. — Хм… Арморация рустикана… Лизоцим, пероксидаза и этанол — действительно, почему бы и нет…

Посмотрел на корабль, на виднеющийся неподалёку лес и на село, откуда мы пришли…

— Что ж, звучит весьма логично, — заявил я и задумчиво побарабанил пальцем по рукояти револьвера. — Осмотрим баржу.

— Так это, вашбродь… — замялся урядник. — Оно ж как бы не положено… Груз всё ж таки особый, нельзя кого попало…

— На положено знаешь что наложено? — буркнула Хильда.

— Серебро везёте? — проформы ради спросил я. — Внутрь нам без надобности — только снаружи осмотреть.

— А… ну тогда, ладно, — утёр пот со лба Миронов. — Тогда, наверное, можно…

Подошли ближе к кораблю. Я сжал последовавший за мной круг магических огоньков плотнее, чтобы получить не большую площадь освещения, а мощность как у фонаря.

— Отметины от когтей, — моментально заметила Вилли. — Лапы четырёхпалые… На что гейст был похож-то?

— Ну, темно тогда было и быстро оно всё как-то…

— Зверь? — спросил я. — Медведь, волк, ящерица, змея, жук? Или… человек?

— Чем-то похож, да, — закивал урядник.

Хильда закатила глаза.

— Похож на ЧТО? — терпеливо уточнил я.

— Ну, на человека, да… Ноги только коротковаты, а вот ручища — наоборот до земли. И башка! Рога там всякие… И зубы!

Посмотрел на Вилли, но та лишь покачала головой. Впрочем, такому словесному портрету верить…

Однако ж следы от когтей — настоящие. И оставил их явно не какой-нибудь медведь-переросток.

Я подошёл ещё чуть ближе, провёл рукой по доскам борта, ковырнул ногтем обломанные края около гвоздя, понюхал пальцы…

Харз.

Ерунда какая-то.

Я ведь уже почти твёрдо уверился, что всё это — просто постановка. Хрень на постном масле. Что конвойные просто чего-то промеж собой не поделили или по пьяни подрались, ну и кого-то прибили. А решили свалить это на атаку гейста, благо что новости о прошедшем Потопе будут в числе горячих ещё пару лет…

И урядник же явно о чём-то врёт. Это прям к пифии не ходи.

Но гейст-то, похоже, и правда был.

— Что было в этой части трюма? — я заглянул внутрь дыры в борту.

— Арестантов там везли. Но сейчас мы их в другом отсеке закрыли.

— Арестантов, говоришь… — я принюхался.

Мокрое дерево, тина, смола… И никаких характерных запахов. Характерных для долго сидения человеков внутри замкнутого помещения — пот там, аммиак…

— Нам передали, что пятеро сбежали, — произнесла Хильда.

— В лес утекли, да, — подтвердил урядник. — Но мы их преследовать не стали. Сами понимаете — в лес сейчас соваться…

— Мы тоже охотников посылать не стали, — добавил староста. — Мы порядок знаем — таким должна порубежная стража заниматься.

— Убитые где? Похоронили уже?

— Ну дык…

Чего-то такого я и ждал…

— Сильно тут топтали? — вздохнул я. — Следы хоть какие-нибудь остались?

— Ну, эт самое…

Понятно. Значит в основном тут всё затоптано, потому что после нападения конвойные носились туда-сюда как ошпаренные… Но что-то всё-таки должно было остаться?

Я жестами показал сёстрам разойтись, и мы начали обшаривать окрестности. Вилли тоже зажгла «люстру», а вот Хильда обошлась обычным светляком.

Натоптали эти кабаны и правда изрядно… Но как двигался гейст, в принципе, было ясно.

И правда зашёл со стороны леса. Потом, судя по всему, убил одного из солдат и рванул к барже. Расковырял борт… Убил ещё двоих. Но не на корабле, нет — когда те убегали. И сам почему-то ушёл… Странно? Очень странно. Твари от лёгкой добычи никогда не отказываются — это всё равно алкашу сделать глоток водки и выплюнуть.

— Сюда! — послышался крик Вилли.

Мы с Хильдой моментально оказались перед Миной, опустившейся на одно колено.

— След, — указала кузина.

Присели рядом, всмотрелись.

— Ни хрена он здоровый, — присвистнула Хильда. — Тут же вершков пятнать будет.

— На самом деле чуть больше десяти, — уточнила Вилли. — Но да, это всё равно много.

— Подожди… Этот след, он же…

— Ага.

Отпечаток на земле и правда напоминал человеческую ступню. Только охренеть какую здоровую.

И всё-таки у человека отпечаток немного другой по пропорциям — тут слишком длинная ступня, слишком длинные пальцы… Всего три, похоже. А вот отпечатков когтей — четыре.

— Никогда такого не видела, — покачала головой Мина. — А вы меня знаете, я же…

— Да, ты прочитала все бестиарии в доме, — фыркнула Хильда. — Но если собрать всё в кучу — большой, быстрый, длинные руки, смахивает на человека… Может, это лангеханд? И да, я помню, что его никогда не встречали за пределами Африки.

— Надо поискать ещё следы, — я поднялся на ноги и посмотрел на темнеющий горизонт. — Ночью ещё и дождь будет скорее всего…

Выдвинулись втроём из лагеря конвоиров и прошли до самого леса.

— Ну и кому ты не доверяешь? — поинтересовалась у меня Хильда, держа дробовик наперевес.

— С чего ты решила, что я кому-то не доверяю? — усмехнулся я.

— Нам не нужно решать, — заметила идущая впереди в поисках следов Мина. — Мы это знаем.

Ну да, Эффект Руделя же.

— Конвоиры очевидно самые подозрительные, — произнёс я. — Урядник явно темнит и чего-то не договаривает. Я уже почти решил, что он почему-то убил своего командира, сговорился с остальными и прикончил ещё и пару арестантов для маскировки, но…

— Тварь действительно была.

— Да.

— И мало того, что тварь странная, так я ещё и вижу следы гейста, ведущие В лес, но не вижу следов ИЗ леса, — проворчала Мина. — Гейст был, нападение было. Но вот откуда он взялся?

— Ладно, возвращаемся, — решил я, посмотрев на чернеющие впереди деревья. — Не думаю, что соваться ночью в незнакомый лес — хорошая идея.

— Ну, вообще, я бы и правда не отказалась сейчас немного перекусить и вздремнуть… — оживилась Хильда.

— Дождь смоет следы, — напомнила Вилли.

— Ничего, — сказал я. — Что-то мне подсказывает гейст ещё вернётся.

Глава 11

На постой нас староста определил в свою же избу, благо она была большой — на несколько семей, но старший сын от него уже съехал. Перекусили немудрённым ужином, немного привели себя в порядок, и сёстры немедленно завалились спать. А я вот немного полежал, а затем встал и по новой оделся, не забыв прихватить с собой оружие и сумку с эликсирами.

Дождя ещё не было, но в воздухе уже чувствовалась свежесть, а где-то вдалеке слышались раскаты грома.

Глотнул «ойле», чтобы завтра не клевать носом — собственного приготовления, по немного другой рецептуре, чем у нас принято. Спать всё-таки требовалось, но хватило бы и пары часов, чтобы отдохнуть, зато не придётся отсыпаться все следующие сутки… Ну и «катз» выпил естественно — раз уж фонаря или факела с собой не беру, то надо позаботиться о ночном зрении. Проглядывающая время от времени сквозь облака щербатая луна особого света-то не давала.

Зашагал к тому месту, где якобы и произошло первое нападение. Хотя, почему — якобы? Отзвуки чужой смерти там и правда вполне себе чувствовались, но единственное, что можно было сказать точно — там кто-то действительно погиб. А вот всё остальное, в общем-то, подлежало дискуссии…

Миновал крепко спящую деревню, прошёл мимо сидящей у берега баржи…

Ненадолго сбавил шаг, приглядываясь к кораблю.

Огни горят, пара часовых явно бодрствует — ну и ладно. Хотя, для тех, у кого на глазах всего несколько дней назад монстр растерзал пару товарищей, конвойные были довольно беспечны. Ещё одна странность? Много их уже, странностей этих…

Прошёл по траве в сторону леса, прибыл к месту назначения.

Огляделся. Принюхался. Мир, подсвеченный действием эликсира, был раскрашен всеми оттенками серого.

Я моргнул, посылая толику магической энергии к глазам, и посреди сплошной серости вокруг сгустились и явили себя клочки тьмы, облаками зависшие в воздухе. Они отчётливо тянулись отсюда и к барже, а затем к лесу, но главное — прямо передо мной висела огромная пульсирующая чёрным клякса.

Вывел Голосом несколько нот, и вытоптанная под ногами трава на несколько мгновений словно бы окуталась рябью. Харза вокруг было слишком мало, чтобы появились характерные иголочки или лужи… но он всё равно был.

И гейст тут тоже был — вон какой чёткий след оставил. Ну или ещё какая потусторонняя тварь. Это в Ожоге таким способом монстров искать бесполезно — всё кругом будет черным-черно, а вот там, где гейсты обычно не водились — очень даже эффективно.

Но вот это вот пятно… Ферромагическая жидкость расплескалась именно вокруг него, и означало это только одно — здесь был мощный выброс чёрной магии, который истончил барьер между нашим миром и Той Стороной.

Так что вполне возможно, что мы имеем дело не просто с гейстом, пусть даже и сильным, а с самым настоящим демоном. Да, пусть и наверняка низшим, но от того не менее опасным. И вот это как раз вполне объясняет нехарактерное для гейста поведение — демоны довольно разумны и если не слишком сильны, то склонны хитрить.

Конечно, по уму бы надо послать весть Конгрегации… Но пока до них дойдёт, пока прибудут, пока прикончат тварь — останется ли к тому времени в Ныробе хоть кто-нибудь живой? Эвакуировать всё село? Так нет у нас таких полномочий. И если пришёл сигнал о гейсте, то это дело Винтеров, и чтобы перепоручить это Конгрегации, надо сначала добыть доказательства повесомее…

Короче, думается мне, что придётся собственными силами разбираться.

Я пустил небольшой магический импульс и вслушался в «эхо крови». Тут погиб человек, пролилась кровь, а кровь-то всё помнит… Живых вяжет и мёртвых, этот свет и тот…

Ага! Есть отклик.

Добавил магии, и перед глазами начали пробегать алые сполохи.

Глаза Заклинателей — это же не просто грозный вид без всякой функциональности. Конечно, это не Глаза Смерти Вия или Каменный взор Романовичей, но уж получше обычных Глаз Очарования, которые на нас даже не действуют. Но в целом набор полезных особенностей просто довольно специфичен — можем с одного взгляда отличить харз от просто какой-нибудь смолы, понять жив ли гейст или нет, увидеть следы его присутствия в воздухе, лучше находим разные опасные места в Ожогах… Если Дар развит сильно, то можем даже увидеть особо уязвимые места на телах тварей, но там обычно уже всего пару шагов до Реденлире.

У меня Дар Заклинателей никогда силён не был, даже в будущем, но вот вкупе с другим Младшим Даром получалось интересное сочетание… То есть, ну я же не Пророк на самом-то деле. Не было у меня такого Дара ни тогда, ни сейчас. А из всех способностей, что во мне пытались раскрыть, получилось только с Глазами Заклинателей и Магией Крови, которую я принёс с собой из будущего. Нет, например, сделать иглу или дротик из крови — это я и раньше мог, да и заклинание же не самое сложное. В крови немало воды, а магия льда довольно простая, так что какая разница, что использовать в качестве заготовки — воду из лужи или кровь? Но Магия Крови открывала новые полезные способности и в их числе — Альтесблют, «старая кровь». Конечно, и близко не то, чем владеют Карнштайны, Данешти и Батори, но сейчас это было куда полезнее…

Мгновение и передо мной появились человеческие силуэты, сплетённые из паутины кровеносных сосудов.

Чёткая картинка. Вероятно, потому что ткань реальности здесь истончена. Неплохо бы, кстати, потом провести укрепляющий ритуал, а то мало ли что здесь может просочиться…

Трое. Не двое.

Ооочень интересно…

Так. Это похоже, что справа идёт урядник — подходит по росту и походке. Слева… Ну, будем считать, что заряд-хорунжий… А кто по центру? Похоже, что его ведут в лес… Один из якобы погибших при нападении монстра каторжан? И почему в лес? Хотели убить? Тогда почему не убили на барже? Хотя… Там могло быть много лишних глаз. Да и труп всё равно надо было куда-нибудь девать — не на корабле же его хранить. Тащить, прятать — тоже морока. И концы в воду и не кинешь в прямом и переносном смысле — река мелкая, далеко тело не унесёт и могут быстро найти. А лес… Это удобно. Можно списать на диких зверей. Или гейстов, что, похоже, и решили сделать. Но что же здесь на самом-то деле произошло…

Силуэт посередине спотыкается, припадает на одно колено и тут же, судя по всему, получает удар от идущего слева. Похоже, что прикладом. Каторжанин падает…

Вспышка.

Конвоиров разбросало в стороны, а их пленник натурально взорвался, если верить видению — паутина кровяных сосудов превратилась в сплошное месиво. А затем снова стал… чем-то.

На человека это и правда походило слабо даже по силуэту. Скорее уж действительно лангеханд…

Бросок, удар, и силуэт хорунжего гаснет. Ясно, что об эксгумации можно даже и не задумываться — от тела, скорее всего, осталось сплошное кровавое месиво.

Ещё бросок, теперь уже на урядника… Но тварь почему-то отлетает в сторону. И затем дёргается — будто бы от удара. А затем устремляется в сторону баржи…

И видение гаснет.

Никакого ритуала? Просто внезапная одержимость? Более чем странно… Да и к уряднику теперь вопросов ещё больше. Хост же его вполне чётко пытался задрать, а не получилось. Почему? Магия? Артефакт? Похоже, надо быть ещё осторожнее…

Ещё раз посмотрел на чёрный дымный след, висящий в воздухе и ведущий в лес.

«Шпур» чёткий, ещё дня три продержится, но тварь мы найдём раньше. До этого момента ритуал очищения проводить не будем, а то след может и сбиться.

Ещё немного осмотрел место убийства и двинулся в сторону баржи, не забыв накинуть на себя простенький отвод глаз. Ну так, на всякий случай. Хотелось мне всё это без посторонних оценить и осмотреть…

Покрутился вокруг, аккуратно прощупал корабль пассивными чарами обнаружения и распознавания. Как ни странно, но даже получил отклик — что-то внутри баржи слегка фонило в магическом спектре. Но вот что это такое — хрен его знает. И ведь не маскируют даже. Не знают, что вещь магическая? Или полагают, что надёжно спрятали? Так-то я искал довольно пристально, а вот при беглом осмотре средний чародей мог бы, наверное, и просмотреть…

Вернулся к деревне, но к дому старосты торопиться не стал, благо что гроза всё ещё гремела где-то вдалеке. Расположился на траве около раскидистой яблони и принялся думать.

Ситуация чуть прояснилась, но именно лишь чуть-чуть.

Что конвойные врут или что-то недоговаривают, было ясно с самого начала. Теперь вот выяснилось, что мы имеем дело даже не с гейстом, а с хостом. И хорошо, что я выяснил это до того, как мы отправились на охоту — может, я и не стану пытаться ограждать сестёр от любой опасности, но и переть наобум навстречу смерти тоже не буду…

Итак, одержимый.

Судя по тому, что его хотели вывести в лес и кончить там, причины у конвойных были. А раз одержимость развилась молниеносно, то никакого ритуала или иного триггера не было. Что это означает? Да то, что хост уже был таковым, а удар прикладом сработал как последняя капля или тот самый триггер. Где он мог подхватить эту заразу? Опять же — либо в ходе ритуала, либо…

При контакте с проклятым артефактом.

А если сложить два и два, то есть сам факт одержимости и магический фон на барже, то напрашивается закономерный вопрос — что именно на ней везут?

Серебро? Серебро — это хорошо, особенно славящееся своей чистотой закамское. И ещё оно хорошо тем, что неплохо сдерживает всякую нечисть. Титан, конечно, ещё лучше, но его научаться производить только через несколько лет… Ну и, разумеется, это будет Пакт.

Но вообще-то стоит помнить и то, что именно изначально понималось под закамским серебром — монеты, утварь и драгоценности из древних курганов, которых было немало близ Урала. Кто из возвёл? Вогулы и ханты говорили — Старые Люди. Что они под эти подразумевают — дэв их знает. Может, это были всё те же сиртхи, о которых аборигены всего Русского Севера наслышаны — от Колы до Аляски. Может, легендарные тохары, которых гнали наступающие из Азии кочевники. Опять же, согласно легендам, именно к тохарам возводят свой род Винтеры. Говорят, что наши пращуры были теми, кто вёл и хранил союзные племена сквозь Ожоги и гейстов на пути от Азии до Европы…

Так. Ну, это я что-то увлёкся.

В общем, допустим, что на барже был (и есть) некий проклятый артефакт, который вполне могли обнаружить при раскопках на серебряных приисках. Пока везли — кто-то на борту подхватил проклятие. Может, потому и встали около Ныроба и никакого топляка в борт не было. Вывели проклятого, решили тихо прикончить, но что-то пошло не так… Всё пошло не так.

То есть по-хорошему, надо не только с хостом разделаться, но и баржей заняться… Вот только как это сделать-то? Полномочий арестовывать и досматривать княжескую собственность у нас нет. К тому же, может, не все конвойные знают о том, что творят незаконные вещи, а валить их придётся наравне со всеми. А не хотелось бы. Неправильно это.

Наверное, странно было бы слышать такое от командира отряда по борьбе с повстанцами… Но лишнюю кровь я и правда никогда лить не любил. Не по мне оно.

Попробовать скрытно проникнуть на баржу, найти артефакт и разобраться с ним? Прекрасная идея. Может, если бы это был линкор «Фридрих Великий» или хотя бы крейсер «Роон» — так бы и поступил. Но сейчас я имел дело с лоханкой в дюжину саженей длинной, на которой чтобы потеряться — надо было сильно постараться.

Ладно. Надо возвращаться и подремать — завтра ж на охоту…

Где-то вдалеке сверкнуло, а затем прилетел грохот грома — гроза была уже совсем рядом.

Я поднялся на ноги… И тут же схватился за рукоять револьвера, когда моя тень, едва заметная в лунном свете, зашевелилась, словно живая.

Черноту рассекла полная острых белых зубов пасть, вспыхнули два алых глаза с вертикальным зрачком.

— Мне казалось, что ты — это я из будущего, — сказал я, не убирая руку с револьвера, но и не доставая его из кобуры.

— И это тоже, — тихо прошелестел шипящий голос. — И это тоже…

— Тогда — какого хрена ты всё ещё здесь?

— Когда ты вспомнишь всё, я исчезну… Поэтому, пока ещё здесь, скажу — он знает тебя.

— Кто.

Я не спрашивал — я требовал. Мне было нужно имя. Я буквально нутром чуял угрозу, а с угрозами я теперь долго разбираться не хотел.

Тьма лишь шипяще рассмеялась.

— Не знаю, их ведь было так много…

— Почему ты, то есть я — такой ублюдок? — ледяным тоном спросил я. — Никогда не любил говорить загадками, а ты только и можешь, что напускать туман. Не можешь сказать прямо, а?

Тьма снова рассмеялась, но затем вздохнула.

— Тот демон, что захватил человека — он знает тебя. Он помнит тебя.

— Откуда?

— Понятия не имею, — ещё один смешок. — Просто знаю, что демону известно, кто ты… И потому он тебя боится. Как теперь боятся гейсты.

Очень интересно. Такие подробности выясняются — хоть стой, хоть падай…

— Серьёзно? Вот что-то не заметил такого…

— Правда? А как насчёт охоты, на которую взяли Хильду?

— А как насчёт того, что они там меня не очень-то и боялись, а…

Я осёкся.

— …атаковали ночью? — закончила за меня Тьма. — Почуяли, испугались — вот и решили наброситься. И заметь — тогда это были гейсты не сильнее высшего. Исключительные к тебе лезть не стали — сообразили, что не стоит.

Хм… Интересная трактовка произошедшего. Хотя у меня даже и такой не было — как-то я вообще мало о той ночи вспоминал.

— И что же, теперь гейсты всегда будут лезть на меня? — усмехнулся я. — Так себе из меня охотник тогда будет — стоит только сунуться в Ожог, как сразу набегут твари…

— А ты и не охотник, — в тон мне ответила Тьма. — У тебя ведь совсем другие… таланты. Зато удобно, зато не надо выслеживать врагов — они сами придут. Рано или поздно. И тогда ты их всех убьёшь. Здорово, правда?

Сомнительное утверждение. Вообще-то я бы предпочёл, чтобы ко мне просто никто не лез…

— Так что всё-таки с демоном? Я встречался с ним в прошлом… или будущем?

Да не, это уже ерунда, конечно… Хотя, заключали же разные дураки договоры с демонами, желая знать будущее. И что характерно — демоны свою часть сделки всегда выполняли.

Ну, перед тем, как захватывали тело решившегося на призыв идиота или пожирали его душу. Демоны — они такие, всегда держат слово, но так, что хоть волком вой, когда получаешь «желаемое».

— В общем-то мы почти ничего и не знаем о Той Стороне, — саркастично заметила Тьма. — Но есть же теория, что она — это четвёртое измерение, тёмная изнанка нашего мира, где даже времени нет? А если нет времени, то нет ни прошлого, ни будущего…

Мир моргнул и выгорел, будто выжженная лучами солнца старая фотография.

Промерзшая до состояния камня земля под ногами. Изломанные колючие кусты без единого листка. Шестиугольные каменные колоны, пачками торчащие вокруг. Хлопья пепла, падающего из угольно-чёрного неба, словно сгоревший снег.

И выбеленные кости и человеческие черепа повсюду.

А единственным звуком был оглушительный стук собственного сердца в ушах.

Я вынырнул из видения, сипло втянув воздух.

— Что это… было? — выдавил я. — Я не помню…Я не был в таком месте!

— Стук сердца, — если бы у Тьмы была голова, то она бы наверняка сейчас закивала. — Стук сердца среди тех, кто сердца не имеет. Они знают этот звук… Они… страшатся его. Потому что они знают, что следом за ним идёт то, что обрывает их нежизни… Ты помнишь, Конрад? Ведь твоё сердце тоже билось на Той Стороне.

…Я открыл глаза, когда раскат грома ударил уже совсем близко, а на нос упала первая капля дождя.

Поднялся на ноги, посмотрел на свою тень. Та, разумеется, была молчалива и говорить, а тем более — говорить всякими загадками и нагонять туман — не собиралась.

И чего только не привидится-то…

Похоже, что переносы сознания на десятки лет в прошлое явно не способствуют трезвости ума. Ну, или у моего рецепта «ойле» всё-таки есть некоторые побочные действия.

Глава 12

— Значит так, — произнёс я, стоя перед конвойными бойцами и десятком ныробских охотников. — За сегодня постараемся выследить монстра и прикончить его. Наша задача — найти и уничтожить тварь, ваша — нас прикрывать. Увидите что-то необычное — стреляйте без колебаний, но лучше — подайте нам условный знак.

— Что за знак? — поинтересовался один из деревенских.

— Всё просто, — проворчала Хильда. — Надо всего лишь обратиться в позорное бегство, начать кричать и материться.

Собравшиеся дружно хохотнули, и всеобщее напряжение чуть спало.

— А если серьёзно, то и правда бегите, в случае чего — один на один вы с монстром всё равно не справитесь, — предупредил я.

— Вашбродь, разрешите вопрос! — подал голос урядник. — А чего это мы авангардом-то идём? Ежели следопыты тут, значица, вы, то чего ж позади будете идти?

— Так искать мы будем магией, — многозначительно заявила Мина. — Пока мы колдуем — не хотелось бы отвлекаться на… всякое.

Это сняло дальнейшие вопросы по нашему участию в сегодняшнем мероприятии, ну а других и не последовало, так что мы двинулись в лес на охоту.

Хотя, про колдовство мы всё-таки приврали.

Удобно всё-таки охотиться на гейстов вне Ожога — чёрный след как висел в воздухе, так и висит. Не надо ни чарами местность прочёсывать, ни следы на земле разбирать… Хотя, нет — заклинание поиска лучше всё-таки держать и не гасить. Идти по следу — хорошо, а вот неожиданно натолкнуться — не очень.

Я шагал, держа тяжёлый штуцер поперёк груди. Хильда с дробовиком шла слева, Вилли со своим «винчестером» — справа.

Шагалось легко и приятно — солнце только взошло, а лес после ночного дождя был свеж и красив.

Хотя, это нам идти было легко, а вот конвойные начали пыхтеть уже на первой версте. Длинные тяжёлые шинели быстро намокли снизу от росы на траве, став ещё тяжелее, да и пехотные винтовки удобства передвижения не добавляли. Ну и просто было заметно, что бойцы к долгим пешим переходам непривычны. Да и по лесу ходить совершенно не умеют — шумят, как ломящийся сквозь чащобы элх, только что рогами ветки не сносят…

Местные вот шли хорошо — тихо и без особых проблем, да и вооружены были карабинами, и явно поновее, чем оружие конвойных. В лесу карабин будет сподручнее полноразмерной пехотной винтовки — и полегче, и покороче, а что чуть менее мощный, так нестрашно — обычному зверью всё равно хватит за глаза. Точно такую же укороченную «мосинку», что мы взяли трофеем, оставили в семейном арсенале — она вообще оказалась чуть ли не с завода, новёхонькая. Чего бы и не оставить-то? Её номер, конечно же, переписали дотошные следователи его высочества, но вряд ли это что-то даст — всё-таки винтовки Мосина были едва ли не самым распространённым оружием. Если не в Конфедерации вообще, то уж хотя бы в княжествах Большого Стола — точно. Простая как лом, надёжная, мощная, а главное — дешёвая и несложная в обращении. Что ещё для успеха надо? Даром, что ли, её создателю даровали титул владетельного князя? Пусть и в новосозданном крохотном Тульском княжестве, но всё-таки…

— У всех серебро в стволах? — негромко произнёс я.

— Конрад, ну хорош нудеть, а? — буркнула Хильда и зевнула. — Обсудили же всё перед выходом…

— А ты не огрызайся, а лучше на вопрос отвечай, сестрица, — хмыкнул я.

— Ладно, ладно… — скривилась кузина. — Да, я оставила картечь в магазине. Но! С серебром у меня патроны под рукой, а вдруг тех же беглых арестантов встретим? Что, тратить на них серебро? Ну уж дудки!

— Справедливо, — довод сестры был вполне разумным. Я ж сейчас не в богатой армии Пакта, чтобы пулять серебром направо и налево… — Вилли?

— Я серебряные зарядила, — немедленно отозвалась Мина. — И даже пару заговоренных приготовила. А если мы с беглыми столкнёмся, то у меня для таких случаев револьвер с дешёвым свинцом есть, вот.

— Ой, какие же мы умные… — ядовито произнесла Хильда. — Всё так хорошо рассчитали…

— Ну, не без этого, — с толикой небрежности и большой толикой превосходства парировала младшая кузина. — Ум и основательность — это моё врождённое.

— Знаешь что, коза? А вот как вырастешь, так сама за Конрада и выходи замуж. Так вам обоим и надо будет, зануды. Поделом.

— Я смотрю, это у вас стало дежурной шуткой, — заметил я.

— Приданное экономить надо, экономить, — картинно надулась Вилли. — За тебя же, сестрица, надо много приданного давать, иначе кто ж тебя возьмёт-то такую агрессивную замуж…

— Я тебе сейчас лицо обглодаю.

— Видел, да? — ещё более картинно вздохнула Мина. — Агрессия… Нет, только родственные браки спасут наше семейство от финансового краха… Хильда, это жертва во имя клана. Задумайся!

— Я очень сильно задумалась, чтобы потерять тебя в лесу. Райнхард же поймёт, если мы скажем, что её сожрали волки? Верно, Конрад?

— Угу, или дикие бурундуки, — буркнул я. — Забыла, в каком мы его состоянии оставили перед отъездом? Он сейчас и сам шутить не настроен, и чужих шуток не понимает.

— Вот-вот, — неопределённо поддакнула Вилли.

— Ой, да было бы что там страшного-то, — отмахнулась Хильда. — Он же решил глянуть, что там требуется для расторжения вассального договора. А разве это сложно?

— Издеваешься, что ли? — ухмыльнулся я. — Ты в эти бумажки хоть заглядывала?

— Неа. А нахрена?

Ну да. Конечно же. Это ведь Хильда — чего ещё я ждал-то, в самом деле?

— Я! Я заглядывала! — немедленно отозвалась Мина и немедленно погрустнела. — Там всё очень плохо.

— Хм. И насколько плохо?

— Помнишь, когда я случайно опрокинула банку мотылей в твой суп?

— Каких ещё моты… — начала было сестра и тут же позеленела. — Ой, фууу! Рааа! Фу, нахрен! Зачем ты вспомнила только?! Я ж сейчас блевану!

— Вот настолько там всё плохо, — самодовольно заявила Вилли.

— И ты же этих червяков противных ни разу не случайно опрокинула мне в тарелку!.. Ой нет, хорошо, что ты мне про это напомнила. Так ведь и не отомстила за тот раз, а отомстить надо. Так что я буду мстить, Вильгельмина.

— Я мстю и мстя моя ужасна, — усмехнулся я.

— Ничего не знаю, ля-ля-ля, — Мину неожиданно чрезвычайно заинтересовала большая ёлка на нашем пути.

— Так чего там страшного-то с этими документами? — проворчала блондинка. — Вассальные присяги — это же всегда просто, не? Сюзерен даёт землю или деревеньку в кормление, а ты за это выставляешь на поле боя десяток бойцов, ну или сам на войну ходишь…

— Ты явно отстала от жизни и недооцениваешь мощь научного прогресса. Это лет пятьсот назад такие грамоты писали и расторгать их действительно несложно — вассал возвращает землю, сюзерен больше не требует службы.

Как там было в старой семейной байке?..

«Бам!

Вот голова гейста — я выполнил своё обещание, мой король.

И я выполню своё, егерь! Вот рука и сердце принцессы.

Шмяк.»

— Вообще, там суть в том, что наш вассальный договор относительно новый, — сказала Вилли. — Ну, чуть больше ста лет. Вот и заключили его по самым последним нормам бюрократической науки. И теперь у нас есть договор, который ссылается на кучу отменённых указов, приказов, эдиктов и рескриптов. Некоторые изменили, причём не раз и не два, некоторые уже много лет не в ходу, а некоторые как бы и действуют, но как их можно выполнить и не нарушить при этом штук пять других — непонятно.

— И там ещё куча других гадких моментов, — добавил я. — Выяснилось, например, в 42-м нам пожаловали всякие-разные дары за подвиги на войне, но один из предметов до сих пор числится на балансе князя. Поэтому, оказывается, уже не одно поколение казначеев печорских князей ищут эту чашу активнее, чем Чашу Грааля.

— А что за чаша? — оживилась Хильда. — Ценная, да?

— Салатницу нашу помнишь, в которой мы капусту квасим? — хихикнула Мина.

— Да, — кивнула блондинка, а затем её глаза расширились. — Нет!..

— А что ты хотела? Алюминий же, — пожал я плечами. — По тем временам уж всяко не дешевле серебра… Или вот ещё выяснилось, что в 63-м Винтеры не выставили ополчение во время пограничной войны с Новгородом, потому как разбирались с очередным Потопом. Но в реестре почему-то есть запись только о том, что мы не явились, а про гейстов как-то расплывчато. А в 85-м в июле-сентябре нам скостили налоги, но обсчитались, поэтому непонятно — то ли мы что-то должны казне, то ли казна что-то должна нам… И вообще откопали какой-то древний брачный договор, как бы не двадцатых годов прошлого века, по которому мы должны выдать кого-то из семьи за младшую ветвь князя. И вроде бы его ратифицировали, но окончательно не утвердили и не отменили…

— Ладно, ладно! — замахала руками Хильда. — Я поняла! Поняла! Всё сложно. Даже очень.

— Не боись, — снисходительно произнесла Мина. — Не отдадим мы тебя в княжескую семью. У ме… то есть у нас на тебя совершенно другие планы.

— В тебе всегда были задатки настоящей свахи, — ухмыльнулся я.

— Да? — удивилась кузина. — Ты правда так думаешь?

— Ещё бы. Ты уже лет в шесть сказала, что когда вырастешь, то выйдешь замуж за папу.

— Это нормально для маленьких девочек, — парировала Вилли, но всё-таки слегка порозовела. — Я выросла и поняла, что уже перебор… Так что решила творить добро для окружающих.

— Причинять, — едко заметила Хильда. — В твоём случае — причинять добро.

— Наносить справедливость и подвергать защите, ага, — добавил я.

— Ай, какие вы ядовитые, просто ужас, — вздохнула Мина.

— Кстати! — оживилась блондинка. — Кто-нибудь объяснит такой глупой и недалёкой мне, на кой хрен мы вообще готовимся расторгать вассальную присягу?

— Есть планы, — неопределённо дёрнул я плечом, перешагивая через упавшее дерево.

Недавно упало, кстати. Причём не само, а с помощью кого-то большого и сильного…

— Какие планы? И у кого именно?

— Разные планы. У нас.

— А подробнее? — Хильда всё не отставала.

— Мне, кстати, тоже интересно, — вставила Мина. — Но я как воспитанная и терпеливая девочка жду, когда вы сами прогово… то есть расскажите.

— Ладно, — я вздохнул. — Мне удалось убедить Райнхарда, что и дальше сидеть в этом глухом углу — не самая лучшая затея. Особенно с учётом того, что нам скоро будет просто-напросто сложно исполнять договор. Увы, но наша семья из поколения в поколение только уменьшается…

— Значит, перебираемся в центр? — понимающе покивала блондинка. — Ну, раз уж нам подвернулся такой шикарный шанс, как учёба в Московской Академии, то почему бы и нет, на самом-то деле…

— А что конкретно мы собираемся делать? — поинтересовалась Вилли. — Ну, понятно, что для начала надо поступить в Академию, потом выучиться… А дальше? По стандарту — завербуемся в хороший наёмный отряд или в дружину?

— И смысл тогда менять одного сюзерена на другого? — задала в общем-то резонный вопрос Хильда. — В центральных княжествах Ожогов, считай, и нет, так что надо будет воевать как обычным боевикам. И будем мы не единственные в своём роде, а просто одни из.

— Мои амбиции немного больше, — будничным тоном произнёс я.

— Вернуть старый-добрый титул герцога? — ехидно поинтересовалась блондинка.

— Для начала — хотя бы соответствовать графскому титулу.

Вилли присвистнула.

Ну да, губа у меня не дура, губа у меня раскатилась аж до самой Саксонии…

Так-то сейчас мы и на баронов еле тянули — земли-то нам нарезали прилично, но что толку? Считают-то обычно не по земле или поданным, а по количеству выставляемых бойцов — клановых магов или рядовых дружинников. Хорошо ещё, что в Конфедерации нет практики понижения в титуле… Правда, и чтобы выше графского прыгнуть — это надо очень постараться, потому как в отличие от Европы в России выше графа в основном были только князья. А куда нам до князей, даже когда Винтеров насчитывалось больше сотни человек? Вот и не оставили нам герцогского титула, вполне разумно заявив, что в Конфедерации единственные герцогства — это Мазовия, Курляндия, Ливония и Эстляндия. Готовы ли мы были завоевать и удержать что-то сопоставимое, силами остатков беглого клана? Очень вряд ли.

— Как там?.. «Выставлять по зову сюзерена не менее десяти боевых магов либо пять сотен бойцов малого ранга»? — хмыкнула Хильда. — И правда — амбициозно. Пожалуй, даже слишком амбициозно для тебя, Конрад. Что-то не замечала раньше я за тобой таких масштабный мечтаний…

— Да уж, это не мечты о «цундапп-блице», — усмехнулся я. — Просто… в последнее время мне пришлось несколько пересмотреть свои приоритеты, и чего я вообще хочу.

С амбициями у меня и правда всегда было туговато… Ну, вот отродясь не стремился ни к славе, ни к величию, ни к богатству. Мне вполне хватало довольствоваться малым…

Вот только куда это меня в итоге привело?

Так что… пусть будут графы. Пусть будут даже князья, чем дэв не шутит.

Единственный шанс хоть как-то противостоять Пакту — что силой оружия, что дипломатией — это быть значимым. Не обязательно самым сильным или самым большим, не обязательно для этого владеть одним из княжеств Большого Стола. Но всё равно — надо быть ценным.

Ненависть или дружелюбие — ерунда, когда речь заходит о государствах. Сильный ест слабого, слабый ничего не решает — здесь в ходу законы эволюции, не законы людей.

Но ещё страшнее — когда тебя даже не замечают. Траву под ногами тоже не замечают — её просто сминают.

Так что надо перестать быть травой, а стать ну хотя бы кустом крапивы или крупным валуном. Чтобы тебя заметили и решили обойти.

Ну или уничтожить — это уже как повезёт.

— Ух, — оскалилась Хильда. — Я в деле! Всегда любила большие дела и хорошее веселье. А отец в курсе?

— Это и его план в том числе. Хотя, он особо и не рвался покидать Печору… Но всё-таки признал, что сидеть дальше тут нельзя.

— Да! — энергично воскликнула Мина. — Пора бы уже всем узнать, кто такие Винтеры! И, кстааати… Если это план папы, то каков же твой план? У тебя же есть какой-то план, правда же? Ну правда, а?

— Там видно будет, — отмахнулся я. — Чего делить тушу неубитого гейста? Мы, вон, ещё даже до Москвы не добрались…

— Раз уж вы с сестрёнкой отказываетесь радовать меня, то давайте хоть папу ещё раз женим, — предложила Вилли. — Ну, в самом-то деле? Он ещё не старый, в самом рассвете сил, можно сказать…

— Ага, а как пить бросил, то даже помолодел лет на пять, — фыркнула Хильда. — Мина, ну ты чего в самом-то деле? Хочешь, я предскажу реакцию Райнхарда, если ты ему такое предложишь? «Тебе надо — ты и женись».

На самом деле — это очень хорошая мысль. Главное — подыскать вариант, который будет выгоден всем. Нам, например — деньги и перспективную волшебницу в клан, чародейке — титул графини пусть и бедного, но древнего и уважаемого рода. Всё ж таки есть ещё вещи, которые не купить ни за какие деньги… Что, безусловно, печалит разных богатеев, что выбились в люди за пару поколений.

Но никакие деньги так просто не сделают таких своими в кругу магической аристократии. Кровное родство — другое дело. На какую-нибудь баронессу, что выскочит замуж за графа из хорошего клана, конечно, смотреть будут косо, но в свой круг принять вполне могут…

И тут проблема ещё и в том, что у новой аристократии часто есть проблемы с устойчивостью магических линий. Два-три поколения с момента проявления способностей у основателей рода, а затем клан хиреет. И вот поэтому многие старые магические семьи не торопятся связывать себя официальными узами с новичками. Любовники-любовницы — пожалуйста, но брак, да ещё с кем-то из прямой линии наследования — ни в коем случае.

— Ну, не знаю, как ты, сестрица, а я вот совершенно не против женской руки в доме, — заявила Вилли. — А то я готовить хоть и люблю, но всё время у плиты стоять не хочу — есть же куча других интересных вещей. Да и против того, чтобы перестать быть самой младшей в семье, ничего не имею. А что? Я, может, всегда мечтала иметь младшего брата или сестричку…

— Размечталась, ха! — снова фыркнула блондинка. — Сказку про Золушку помнишь?

— Это где про про туфельку, да? — нахмурила брови Мина. — Эээ… Помню. Конечно же, помню! Двести лет назад в Болгарском царстве в дворцовый пруд Сердики из канализации проник здоровенный зигль, что сожрал княжну Зоряну, от которой осталась только туфелька…

— Да, етить твою!.. — ругнулась Хильда. — Не эта сказка!

— А какая?

— Которая нормальная! Про бал, Золушку, крёстную, мать её… И про злую мачеху.

— А, это вроде как нас могут обижать, да? — хладнокровно произнесла Вилли. — Ну, для этого надо быть не злой, а тупой мачехой, я полагаю. Даже очень тупой. Как можно обижать того, кто может подлить тебе «висельника» на завтраке? И это в лучшем случае — если бы я… то есть мы решили, что надо отравить злыдню быстро и без лишних мучений.

— Проклясть ещё можно, — блаженно прищурилась Хильда. — Желательно же, чтобы помучилась…

— Вооот… Видишь? Значит с этим никаких проблем.

— Кроме того, что в нашей глухомани приличных баб и нет, — фыркнула блондинка.

— Ну вот, значит, и ещё одна польза от поездки в Москву, сестрица. Чай, не княжеская столица, но город всё одно большой. Так что, как приедем — приглядывайся к незамужним девушкам. Только смотри, чтоб была красивой, способной и с хорошим характером. Сильно старых отсекай — бери от восемнадцати до тридцати, это самое то.

— Только пускай с кандидатками разговаривает Конрад.

— А ты?

— А я стесняюсь, — не моргнув глазом, соврала Хильда.

— Врёшь.

— А ещё я ругаюсь.

— Вот это уже ближе к истине… — задумчиво протянула Мина и с энтузиазмом взмахнула руками. — Но ведь есть же ещё и я!

— А тебе ещё сильнее нельзя, чем мне.

— Чего это?

— Того это. Я ж тебя знаю — подбежишь, кинешься обниматься и кричать «будьте моей мамой!»

— Эй! Я так никогда не делала вообще-то!

— Но хотела бы, да?

Вилли коварно захихикала.

— Ну, я вообще-то маленькая и миленькая, — рассудительно сказала она. — Может ведь и сработать.

— Миленькая… Ага, ага. А самым миленьким в тебе будет винтовка за спиной или револьвер на поясе, — саркастично заметила Хильда. — А того гляди и башка какой-нибудь твари в руках, которую ты решишь презентовать будущей мачехе… Хотя, конечно, если ты захочешь с кем-то подружиться, то хрен куда этот бедолага денется.

— Да ладно?! — ненатурально округлила глаза Мина.

— Прохладно.

— Что ж ты из меня монстра какого-то делаешь? Ааа… Это, наверное, от недосыпа. Иди сюда — обниму, и всё как рукой снимет.

— Да ты и есть монстр… Обнимашковый. Кого угодно затискаешь.

— Так я ж любя.

— Ага, любя. Только в твоём случае «тискать» — это от слова «тиски», не иначе.

— Тихо, — шикнул я на болтающих сестёр. — Приготовились.

Те сразу же прекратили дурачиться и взяли оружие наизготовку, хотя Хильда и приняла весьма скептический вид. Моё беспокойство она, конечно, ощутила, но само-то ничего пока что не заметила.

Ну так-то понятно, чего мы пока что расслабленно шли — всего ж ничего от деревни отошли. Какая «нормальная» тварь будет держаться поблизости от людей? И если будет, то как удержится от того, чтобы не напасть? Тем более вокруг — не Ожог, всё время ухо держать востро не требуется, молчать и общаться с помощью жестов — тоже.

Так что лично я ставил на то, что одержимый будет хотя бы в пяти вёрстах от села. Не слишком далеко, не слишком близко. Дальше в лес идти хосту резона нет — иных людских селений в радиусе пары десятков вёрст тут просто отсутствуют. Так что где-то поблизости должен тереться…

В любом случае, пока сёстры болтали, я держал поисковой радиус. Да Райнхарда мне всё ещё было далеко — он запросто мог засечь гейста в полутора сотнях саженей, а если поднапрячься, то и на всех двухста. У меня же пока дальше ста десяти не получалось, даже с учётом всех будущих знаний и улучшений. Точнее, нет — теоретически я мог просканировать всё вокруг чуть ли не на полверсты, но для этого требовалось стоять на месте и изрядно сосредоточиться. А вот так вот — на ходу — не больше ста-ста десяти…

Впрочем, кузины тоже поисковые чары держали всё время — болтовня им в этом помехой не была. Но у них радиусы были куда меньше — примерно полусотня саженей, не больше. Хотя и это было огромным прогрессом, потому как ещё месяц назад ни о каком длительном поддержании чар в фоновом режиме даже и речи не шло… И потому за болтовню я сестёр не дёргал — это им сейчас даже полезно. Пусть привыкают для вида болтать или ещё какой ерундой страдать, а в то же время тихонько колдовать себе…

Впрочем, сейчас мои поисковые чары молчали. Ничего не было слышно и от ушедших вперёд ныробских охотников и конвойных. Однако… Что-то всё равно заставило меня насторожиться. Была бы шерсть на загривке — дыбом встала. Но шерсти нет, так что просто какое-то неприятное покалывание. Ну или такой себе шум на грани восприятия слуха. Такой… Похожий на…

Стук сердца?

И тут же, как вспышка по глазам — контакт! В сотне метров с лишним впереди явно было что-то, не принадлежащее нашему миру. Одержимый? Ну хост же должен быть. Но — непонятная сигнатура какая-то… Как будто несколько тварей сразу… Он там что, миньонов уже наплодил, падаль? Из кого? Из беглых каторжан, что ли?

А затем послышались одни из составных частей заранее оговоренного «условного сигнала» — панические вопли.

Мы тут же рванули вперёд.

Глава 13

Первыми нам попались конвойные, которые «укрылись» за кустами дикой малины. Правда, от чего она их могла спасти — было решительно непонятно. Тонкие веточки не остановят ни пулю, ни заклинание, ни монстров, а что их не видно, так большинство тварей обладают прекрасным чутьём…

Остановились.

— Что там? — отрывисто спросил я у бледного урядника, который вполголоса материл подчинённых, пытаясь привести в чувство то ли их, то ли себя самого.

— Там… это… оно… — выдавил один из солдат.

Понятно.

Двинули вперёд.

Дальше нам встретились деревенские с карабинами на изготовку. В отличие от конвойных они прятались за деревьями, что было, в общем-то, вполне разумно.

— Что там? — вполголоса поинтересовался я у ближайшего охотника.

— Странное, — лаконично ответил он.

— Чудище?

— Не. Но явно было.

Тоже ничего дельного. Но попробовать всё равно стоило. Мало ли что могут иметь ввиду обычные люди, когда с выпученными глазами от чего-то убегают? Мож там и не опасность вовсе, а просто пару человек выпотрошило и по деревьям размотало…

Экая мелочь, верно же?

Я бросил поисковой «щуп» перед собой, обшаривая всё впереди на предмет злой магии… И такая действительно была. И много. Но при этом она, если можно так выразиться — дремала. Явно не готовая к немедленной активации колдовская ловушка, а скорее — неактивное магическое построение. Но оно либо совсем недавно было рабочим, либо просто накапливает энергию.

Слегка разошлись и продвинулись ещё дальше. Хильда достала из патронташа патрон и зажала его в зубах, Вилли быстро построила схему заклинания. Наверняка что-то из базовых — ударное, огненное или режущее.

Аккуратно выглянул из-за берёзы, держа штуцер наготове…

Впереди оказалась довольно приличных размеров поляна, посреди которой рос дуб. Огромный такой — раз в десять толще и едва ли не вдвое выше окружающих его берёз. С обломанными разлапистыми ветвями, среди которых костьми белели мёртвые сучья. С поросшим мхом и лишайником могучим стволом в два обхвата, который носил на себе, будто рану от меча, след от попадания молнии.

Дуб был, вероятно, раз в десять старше остального леса вокруг, и от него явственно тянуло магией. Естественное место силы, полное природной магии — ничего необычного…

А вот то, что дуб был опутан чем-то вроде чёрных, покрытых слизью канатов — нет. И три здоровенных чёрных кокона, свисающих с ветвей — тоже. Такие, ну размером с человека примерно…

Сколько там было беглых каторжан, а? Пятеро, да?

Допустим, один убёг или его сожрали, ещё один пошёл на запитку контура…

Ну, а остальные трое — вот они?

Быстро прочесал чарами поляну — понятно теперь, что за странный засвет я обнаружил. Весь этот конструкт явственно смердел злой магией, причём не особо знакомой и понятной — даже весь мой прошлый опыт сейчас молчал, как рыба. Единственное, что я мог сказать точно — тут явно поработала тварь с Той Стороны. Но с чем именно мы сейчас имели дело — было решительно непонятно.

Ну, не специалист я по экзорцизму, не специалист!..

Сдвинул боёк лежащего в кобуре револьвера вниз, чтобы в случае чего пальнуть серебряной картечью. Перехватил штуцер поудобнее, подал сигнал сёстрам и осторожно двинулся вперёд, держа на прицеле ближайший кокон и краем глаза следя за ещё одним.

— Что это за дерьмо? — процедила Хильда, всё ещё держащая в зубах патрон.

— Понятия не имею, — ответил я. — Вилли?

— Никогда о таком не читала, — чуть качнула головой кузина.

Ну по логике — вот что это может быть? Гнездо? Хост сделал запас еды и магической энергии? Или ещё что-то?

Я бросил режущее заклинание, перерубая ветку дуба, и ближайший ко мне кокон рухнул на землю с полуторасаженной высоты. Прокатился по земле в сторону дерева и остановился недалеко от широкого «ведьминого круга», образованного бледными поганками.

Мина перебросила винтовку за спину, достала из кобуры револьвер, а из сапога — охотничий нож, и осторожно двинулась вперёд. Опустилась на одно колено около кокона, принюхалась.

— Производная харза, — сообщила сестра, занесла нож, примерилась и с чавканьем рассекла кокон.

Внутри и правда оказалось тело мужчины лет сорока с закрытыми глазами, одетого в характерную чёрно-серую полосатую робу.

Вилли двумя пальцами проверила пульс на шее…

— Ого, живой, — удивилась сестра…

И в следующий момент накатила волна чужеродной магии.

Арестант открыл глаза.

Чёрные, полностью залитые харзом глаза.

Он молниеносно выбросил вперёд руки, пытаясь схватить Мину, но та кувырком отскочила назад, демонстрируя превосходные рефлексы.

Каторжанин сел на земле. Тело ниже пояса было всё ещё затянуто в кокон, поэтому он оскалился и начал руками разрывать его.

Громыхнул выстрел — Хильда без колебаний всадила арестанту заряд картечи в грудь. Тот дёрнулся, но не упал, а повернулся в сторону блондинки. Из оскаленной пасти по подбородку стекал харз, он же сбегал из затянутых ферромагической жидкостью глазниц.

Сквозная дыра на месте сердца арестанта, казалось, никак не беспокоила.

Это уже явно был не человек. Теперь это был миньон — прислужник вырвавшегося в наш мир демона…

Мина встала на одно колено, зацепившись ножом за землю и вскидывая револьвер.

Выстрел, и половину черепа бывшего арестанта снесло серебряной пулей.

И вот это его уже всё-таки проняло — миньон опрокинулся на землю и конвульсивно задёргался.

Я закончил изгоняющее построение и метнул его вперёд. Вокруг миньона вспыхнул круг голубоватого сияния, загорелось многолучевое построение, и тело демонического прислужника вспыхнуло всё тем же голубоватым пламенем, но почти сразу погасло. Похоже, что харз ещё слабо впитался, так что сжечь человеческое тело было не проще, чем мокрую губку…

— Хильда, пламя! — рявкнул я.

Блондинка чётким движением вогнала патрон с серебром в окошко дробовика, перехватила «спенсер» левой рукой за цевьё и с лязгом перезарядила оружие, а правой метнула огненный поток. Пламя окатило миньона и заставило его вспыхнуть от головы до ног.

И тут же с влажным хрустом разорвался второй кокон, на землю вывалился ещё один миньон, а из кроны дуба вниз сорвалась тень. Упала на четвереньки и метнулась к нам.

Время замедлилось, и я будто на фотографии успел хорошенько рассмотреть монстра…

Эта тварь на человека уже походила слабо. Руки и ноги удлинились, покрылись шипами и пластинами. От рёбер отходили ещё две пары тонких лап, похожих на паучьи. Хребет неестественно выгнуло, и удлинившиеся выросты позвонков проткнули кожу. Ну а самое отвратительное — это башка. Залитые харзом глазницы, торчащие из верхней челюсти острые клыки и челюсть нижняя, что теперь расходилась на две части в стороны…

Время вернулось в привычное русло, обрушившись грохотом выстрела.

Хильда выпалила из дробовика от бедра, и заряд серебряной картечи отшвырнул бросившегося к Вилли одержимого, что выскочил из кокона. Тварь рухнула на землю, от тела пошёл дым, но монстр с натугой перекатился и пополз вперёд. Мина выстрелила из револьвера, продырявив ему башку.

Второй — явно более опасный монстр — метнулся в мою сторону, но я встретил его воздушной волной. Тварь отбросило назад, она ловко перекатилась по земле и шустро рванула на четвереньках в сторону.

Умный. Быстро сообразил, что противник слишком серьёзный.

Хильда дважды выстрелила из дробовика. Обычной картечью, но и её хватило, чтобы перебить руку и ногу твари, заставив её споткнуться и воткнуться мордой в землю. Я перехватил штуцер левой рукой, выхватил из кобуры револьвер и с трёх саженей всадил точно в затылок монстра заряд серебра. Башка твари разлетелась, как гнилая тыква от пинка.

— Вилли, займись, — указал я на того одержимого, что поймал от младшей сестры две пули в голову. — Хильда, на тебе та тварь.

Поручил сёстрам провести ритуалы экзорцизма: их чем раньше проводишь — тем лучше. А сам направился к последнему кокону, перевешивая штуцер за спину. На ходу срезал заклинанием одну из ветвей дуба, достал нож из сапога и в несколько движений сделал грубоватый кол.

Присел на землю и резко полоснул клинком, прорезая материал кокона. Повезло — лежащий внутри арестант был на спине, а глаза были ещё закрыты…

Правда, в следующий момент они распахнулись и одержимый чуть шевельнулся.

Вложил немного магии в кол, что держал в правой руке, и с размаха всадил его в грудь твари, пригвождая к земле. Одержимый резко ослаб, и теперь только и мог, что конвульсивно дёргаться.

Иногда и прадедовские методы лишними не бывают. Осина не осина, но почти любой деревянный кол, которым можно пришпилить гейста или одержимого к земле, здорово его ослабляет. Заземление — такая вещь…

Я выпрямился, громко свистнул и махнул рукой.

— Урядник! Нужно ваше содействие.

Сразу он, естественно, не подошёл. Да и без сопровождения двух бойцов с винтовками идти не решился. Конвойные, как на подбор, были белее мела, а когда бросали взгляд на двух других тварей, так в их белизне начали и нотки салатового оттенка проглядывать…

— Это один из беглых каторжан? — спросил я, указывая на корчащегося на земле одержимого. Он бы, наверное, ещё и буркалами вращал, но глаза сейчас были полностью залиты харзом…

Урядник молчал. Только пялился на одержимого и нервно сжимал одной рукой эфес сабли на поясе, а второй — рукоять револьвера.

— Эй! — я щёлкнул у него перед носом, заставляя вынырнуть из транса. — Это один из беглых?

— А?.. Что?.. Д-да, — выдавил он. — Ерёма Кривошеин это, на суд его везли, лиходея… На охранника напал на рудниках, вот его и… В-вашбродь, а чего это с ним, а?

— Он больше не человек, — лаконично произнёс я и бросил режущее заклинание.

Голова одержимого отделилась от тела, из раны брызнула смесь харза и крови. Пара капель даже на одного из сопровождающих урядника попали, отчего конвойный немедленно согнулся пополам и расстался с сегодняшним завтраком.

Я пинком отшвырнул голову в сторону, и заключил труп в печать изгнания. Построение вспыхнуло голубоватым пламенем, которое тут же охватило тело одержимого.

Так, теперь ещё одного надо бы найти…

Подошли сёстры.

— Разобрались? — проформы ради поинтересовался я. Если б не разобрались, то и не вернулись бы. А если бы что-то не так пошло, то меня позвали. — Ищем ещё одного — пятеро же сбежало…

— Думаешь, тот недопаук… — протянула Хильда.

— А есть ещё варианты? — спросила Вилли.

— Справедливо.

Я покрутил головой по сторонам, осматриваясь вокруг… И неожиданно зацепился за широкое кольцо из грибов — «ведьмин круг» в простонародье. А точнее за то, что паук-хост, когда мчался — метнулся по нему.

Вот только если до и после круга его следы на траве были вполне заметны, то внутри даже трава примята не была.

«Шниттом» срезал ещё одну ветвь дуба, притянул её к себе магией и бросил в середину ведьминого круга.

Сук ушёл в траву, как в воду.

И не просто упал на землю, а натурально исчез.

— Хильда — керосин. Вилли — взрывчатка, — скомандовал я. — Все назад!

Конвойные мигом ретировались за границы поляны. Блондинка сняла висящую через плечо объёмистую флягу с зажигательной смесью и перебросила мне. Поймал её, открутил крышку, шагнул ближе и щедро плеснул керосина на траву, который ушёл куда-то в никуда.

Конечно, штоф — ерунда, даже человека затруднительно сжечь целиком, но это если штоф обычного керосина, а не с разными присадками, каким мы пользуемся. К тому же он ещё и кучу паров даёт, причём быстро…

Скорее всего, в ведьмином круге иллюзией скрыто что-то вроде норы. Так что надо для начала немного подождать, чтобы скопилось нужное количество взрывоопасных паров…

— Вилли!

Младшая сестра достала из подсумка динамитную шашку и бросила мне.

Оторвал лишний фитиль, выставив время подрыва секунды на три, двумя пальцами запалил его и швырнул в иллюзию.

— Назад!

Взрыв!

Иллюзия полыхнула, будто подожжённая паутина, открывая провал в земле шириной шагов в пять. Из-под земли вырвались языки пламени и донёсся низкий утробный рёв.

Смазанная тень выскочила из берлоги — быстро, нечеловечески быстро, да ещё и похоже что под колдовской маскировкой…

И немедленно врезалась в загодя выставленную Хильдой магическую сеть — как ловить выкуриваемых тварей сестра прекрасно знала.

Монстр прокатился по земле, чародейские путы глубоко врезались в его тело, землю окропило харзом из ран.

Ловушка завибрировала и с тонким звоном лопнула, заставив блондинку ругнуться сквозь зубы.

— С Т О Й, — Мина ударила Голосом. — С Т О Й.

Правильно. Сил у неё на убийственную команду не хватит, а вот парализовать — вполне.

Тварь замерла на земле, глухо зарычав.

Нескольких мгновений хватило, чтобы рассмотреть её чуть подробнее — здоровенная, с быка размером. Длинные мускулистые передние лапы, увенчанные огромными когтями и целых три пары задних: одна — гротескное подобие человеческих ног, а вот ещё две — тонкие паучьи. Вместо головы — одна сплошная уродливая опухоль без глаз, но с длинными человеческими волосами, что лишь делало хоста ещё отвратительнее. На спине — три ряда костяных шипов. Ну и пасть — куча острых зубов, с которых капает харз, и пара жвал с огромными когтями.

Выстрел!

Уши моментально заложило, ствол Мур-Мура задрало вверх, а меня аж развернуло вбок. В плечо будто слон пнул со всей дури, рука онемела, зато хоста отшвырнуло назад.

Но тварь почти тут же вскочила на ноги и метнулась к нам.

Бросились врассыпную, и одержимый на мгновение замешкался, не решив сходу, за кем именно ему гнаться…

Колебаться — вредно.

Хост рванул на меня, но я отскочил в сторону, бросив в него Слово Силы:

— С Т О Й.

Одержимый будто бы врезался в каменную стену, и я тут же метнул ему в бок «белое пламя», которое прожгло тварь едва ли не насквозь.

— У М Р И, — сказал я, останавливаясь и вскидывая штуцер к плечу.

Хост дёрнулся, как от удара, и тут же Мина в ураганном темпе опустошила барабан револьвера, выпустив в тварь три серебряных пули. Раны от них моментально задымились, монстр взревел и развернулся в сторону новой угрозы.

Нажал на спусковой крючок.

Ещё выстрел!

В боку твари появился натуральный кратер, оставленный тяжёлой пулей шестисотого калибра. Одержимый дёрнулся, как от удара, но и только.

Да что ж ты не подыхаешь-то?!

— У М Р И! — рявкнула Хильда и начала садить от бедра из дробовика почти в автоматическом режиме.

Обычная картечь вряд ли была способна прикончить хоста, однако лапу ему перебило. Метнувшийся было в сторону Мины одержимый споткнулся и прокатился кубарем, а затем его накрыло ещё одной ловчей сетью, которую бросила блондинка.

Хост, прижатый к земле, глухо зарычал и попытался подняться, разорвав чародейские путы, но у него не получилось — вторая ловчая сеть Хильды оказалась прочнее.

С лязгом переломил штуцер, две длинные дымящиеся гильзы отлетели в сторону. Я зарядил Мур-Мур и взял на прицел одержимого.

Тварь истошно взвыла, так что аж в ушах зазвенело и неожиданно ударила чистой магией. Такая вряд ли убьёт, но с ног свалит и к земле придавит наверняка…

Я вывел Голосом небольшую мелодию, создавая противофазную волну, а затем вскинул штуцер.

Выстрел!

Пуля разнесла башку твари вдребезги, будто гнилую тыкву, но хост ещё был жив. Отсутствие головы, казалось, его не так уж сильно и беспокоило.

— Вместе! — скомандовал я.

— У М Р И!

Строенный удар обрушился на тварь, натурально вмяв её в землю.

Хильда ударила «белым пламенем», потоком магического огня отрезая переднюю лапу хоста. Мина зарядила в «винчестер» заговорённую пулю, выстрелила, и на боку твари распустился огненный цветок.

Выстрел!

Плечо уже полностью онемело, но ещё одна шестилинейная пуля, выпущенная почти что в упор, практически разорвала тварь пополам.

Вилли в бешеном темпе опустошила магазин винтовки. Хильда выпустила ещё не меньше десятка режущих и огненных заклинаний, полосуя и сжигая одержимого, пока он не превратился в одно сплошное месиво. А когда чародейская энергия закончилась, кузина выхватила из кобуры револьвер и разрядила весь барабан в монстра, заодно восполняя потраченную магию.

Я поднял руку, подавая сигнал прекратить огонь.

Ну, прямо как по наставлению — «бить допрежь тварь не поменяет очертаний»…

Прищурился, магическим зрением окидывая остатки хоста…

— Сдох? — выдохнула Хильда, вытирая лоб рукавом куртки.

— Формально — оно и не было живым, — педантично уточнила Вилли, заряжая новую обойму в «винчестер».

Чужеродная магия растекалась во все стороны — как и всегда, когда демон или одержимый погибает, и питающая его энергия Той Стороны выплёскивается в наш мир. Неприятно, но ничего особо страшного — просто на ближайшие несколько лет эта поляна явно обретёт славу «нехорошего места»…

— Уничтожен, — сказал я, наконец вынося свой вердикт. — Думаю, к этому термину вопросов не будет.

Что ж, пол-дела и правда сделано…

— Теперь осталось разобраться с тем, что вызвало одержимость, — вслух сказал я, совершенно не боясь быть услышанным.

Более того — я очень надеялся, что это услышат.

Глава 14

Мне вспомнилось прошлое.

Не то — неслучившееся, а что уже действительно произошло.

Мне и Хильде — четырнадцать, Вилли — двенадцать.

Для неё это вообще был первый выход с тех пор, как она получила винтовку и за три дня добыла голову ни много ни мало, а целого риппера.

Обычный объезд земель близ Ожога. Рутинный. Даже не с целью уничтожения гейстов, а просто — чтобы мы привыкли к патрулям, к жизни в лесу, к охоте. Спать под открытым небом, укрывшись плащом. Подстрелить птицу к ужину, собрать ягод или грибов, разжечь костёр без помощи магии… Обычные житейские премудрости.

Обычная жизнь егерей клана Винтер, которую мы ведём не один век.

Раньше в двенадцать лет вручали лук или копьё, теперь дарят винтовку. После чего нужно доказать, что ты достоин быть егерем, за три дня добыв гейста. Любого — хоть мелкого веспа, что рукой можно прихлопнуть. Против воли никого не отправляли, да и приглядывали всегда издали, но и желающих отказаться не находилось. Ну, или о них больше никогда не упоминали в семейных хрониках…

Во всяком случае, мне в своё время даже и в голову не пришло отказаться от Испытания. Мне подарили винтовку — потёртую, но хорошую «мосинку», и я ушёл в сторону Ожога. Хотелось, конечно, поймать кого-нибудь сильного — чтобы все удивились, чтобы признали мою силу… Но разум всё-таки победил, поэтому я в первый же день выследил и подстрелил молодого фухса, отрезал его хвост и вернулся домой. Зачем рисковать? Лучше синица в руке, чем журавль в небе… Или вороны на трупе. Мне было двенадцать, я владел лишь слабенькими заклинаниями и пусть даже где-то неподалёку был дядя, сколько бы я продержался, столкнувшись с тем же урсом? Я не стал рисковать и меня не стала упрекать даже ядовитая Хильда. Особенно после того, как она поймала всё того же фухса, но уже почти на исходе трёхдневного срока. Тоже хотела поймать кого-то посильнее, а в итоге чуть не лопухнулась.

Ну, ничего страшного, в общем-то. Не прошла бы Испытание в этом году — попробовала бы в следующем… Но всё равно обидно же.

— И чего мы только здесь пыль глотаем… — ворчала Хильда, покачиваясь в седле своей лошади. — Хоть бы к Ожогу заглянули, что ли…

— Мы не на охоте, — хмыкнул дядя. — Просто патрулируем. Практически пикник, хех.

— Тогда — где мои бутерброды в корзинке? — проворчала блондинка. — Где мой морс в кувшинчике? И почему я позавтракала только горелой кашей?!

— Какую приготовила — такую и съела, — хихикнула Мина. — Но, пап! Гейсты же и правда ведь не забираются так далеко? Я же права?

— Гейсты? Не забираются, — Райнхард ухмыльнулся. — Но когда это мы ограничивались одними только гейстами?

— А мы не ограничиваемся? — уточнила Вилли.

— Мы вообще-то и немного полиция, сестрёнка, — фыркнула Хильда. — Порядок там среди людей поддерживаем, преступников ловим, если под руку подвернутся…

— Но это же люди.

— И что?

— Ну… Мы же боремся против тварей? Мы убиваем только монстров?

— То-то и оно, дочка, то-то и оно, — скривился дядя, — А некоторые люди бывают хуже гейстов. Намного хуже…

— Разве ж так бывает? — удивилась Мина. — Нет, я, конечно, читала, что всякое бывает… Но чтобы прям хуже?

— Увы, но бывает. И куда чаще, чем стоило бы. И хотелось бы сказать, чтобы вы от таких подальше держались… Да не получится. Зло — оно везде.

— Но откуда взяться в Печоре злу?

— А что это по-твоему? — спросил Райнхард. — Что такое — зло?

— Зло — нормативно-оценочная категория нравственного сознания, противоположная понятию…

— Не по учебнику, — хмыкнул дядя. — Как это понимаешь именно ты.

— Ну… — Вилли задумалась. — Кто-то вроде Врага? Герцогов Той Стороны? Демонов? Исключительных гейсты? Ну, монстры такие вот. Которые убивают или ещё чего такого же плохого делают. И делают это даже не из выгоды, а по своей природе…

— А чем тогда отличается риппер от душегуба, который вышел на большую дорогу грабить и резать купцов?

Мина снова задумалась. В чём нельзя было отказать младшей сестре, так это в рассудительности, что было не самым частым явлением, что для двенадцатилетней девочки, что для сорокалетнего мужика.

— Тем, что риппер не может раскаяться? — Вилли вздохнула. — И тем, что для риппера убивать — это просто в его природе и вряд ли он сознаёт, что делает…

— В отличие от человека, — кивнул Райнхард.

— В отличие от человека, — согласилась Вилли. — Наверное, разница и правда невелика…

Некоторое время провели в молчании.

— Стрёмно, — наконец сказала Хильда, нарушая воцарившуюся тишину.

Дядя достал с пояса флягу, сделал глоток, поморщился.

— Жизнь вообще стрёмная штука, дети, — сказал он. — А мир несправедлив и жесток. Я видел, как брат предаёт брата из жадности, сестра травит сестру из зависти, родители продают детей, а дети бросают родителей… И если это не зло, то хрен его тогда знает, что такое это зло вообще. И что самое стрёмное — оно везде. Самое стрёмное, что зло — обыденно. Это не внушающие ужас демоны и не жуткие гейсты — чаще всего это просто обычный человек. Но принято считать — почему-то принято считать — что помереть от когтей и клыков урса страшно. Или если демон на части порвёт, так ещё страшнее. А получить ножом в бок от пьяного соседа — нет. В зле нет очарования. В зле нет эстетики. Это. Просто. Грязь.

— Тогда почему мы сражаемся? — спросил я. — Если всё так, то зачем? Что мы можем сделать, если зло везде?

— Потому что это правильно, — рыкнул Райнхард. — Потому что сколько бы ты не убирался в доме, в нём всё равно появится пыль и грязь. Но если ты не будешь убирать их вовсе, то скоро утонешь в этой грязи. И когда ты её видишь, то не начинаешь делить её на сорта — вот это первый сорт, это второй, это от дерева, это от жуков, это от собак… Увидел — убрал. Нечего рассусоливать.

— Звучит совсем не здорово, — хмыкнула Хильда. — В хрониках наше ремесло звучит как-то, ну покрасивее, что ли, повеличественнее. Винтеры — те, кто стоят между мёртвыми и живыми, между этим миром и Той Стороной… А ты из нас каких-то уборщиков делаешь.

— Просто у каждого есть выбор, — усмехнулся дядя. — Жить в грязи… или всё же пытаться не быть свиньёй.

Дальше мы какое-то время ехали молча, каждый обдумывая сказанное.

Возможно, это было не самой подходящей темой разговора для подростков, учитывая, что Вилли вообще было только двенадцать… С другой стороны — а какая тема подходящая? Прочитанные книги? Свежие деревенские сплетни или мало отличающиеся от них новости из газет? Что? Тут всё-таки не город — здесь на детство времени остаётся мало, если оно вообще есть. Исполнилось шесть лет — всё, считай готов ещё один помощник по хозяйству. Маленький, слабый, но помощник.

А если речь идёт о клане магов — тем более.

Чародейские способности пробуждаются годам к семи-восьми. В десять лет уже положено знать хотя бы пару-тройку простейших боевых заклинаний. В двенадцать уже пора бы учиться владеть оружием. С изобретением огнестрельного оружия это стало даже проще — для копья, лука и меча требовалась сила и выносливость, а стрелять мог и подросток, и женщина, и старик.

Ормузд создал людей неравными, а лорд Кольт уравнял их, как говаривают винландцы.

И это у нас ещё есть такая роскошь, как детство. Пусть искажённое, пусть короткое, но всё равно — детство. У Винтеров принято много требовать, но и позволяется немало. Не подставляй клан, защищай своих, держи слово, делай что должно и на многое закроются глаза. Дядя наш, вон, по молодости гулял так, что вся Печора на ушах стояла — вино, карты, женщины, охота, стрельба и даже дуэли… Пока не стал главой клана и уничтожал гейстов — это порицалось, но не запрещалось. Надо же хоть когда-то жить ярко? Даже таким хмурым бирюкам, как Винтеры. Особенно таким, как Винтеры. Боевые маги редко умирают от старости в своих постелях, егеря — почти никогда. Сильные живут долго, но когда-нибудь всё равно стареют и слабеют. Слабые гибнут на охоте. А если есть кто-то исключительно сильный, то его ждёт Реденлире — фамильное проклятие и безумие…

Мрачные какие-то мысли. Наверное, погода навевает.

Небо затянуло тучами, в воздухе повисла морось, грозящаяся вот-вот обрушиться на землю дождём. Хорошо бы до этого времени где-то укрыться… Да и вечер уже близится — надо и о ночлеге подумать. Была бы хорошая погода — заночевали бы прямо в поле или в лесу…

Впереди показался перекрёсток, на котором собрались пяток всадников и телега с несколькими людьми.

Любопытно… Что за собрание-то? Обсуждают чего или приключилось что-то?

Подъехали поближе.

Собравшиеся явно были из простолюдинов — одеты небогато, но пристойно. Да ещё и вооружены — двустволки, винтовки, револьверы… Нас заметили быстро, но вели себя мирно — наверняка узнали дядю. Может, на лицо Райнхарда каждый крестьянин или охотник на сто вёрст в округе и не знал, но не слышать о нём просто-напросто не мог. Хотя, я всё равно руки от «драгуна» не убирал. Хильда тоже. Ну, как-то не расслаблял нас вид вооружённых незнакомцев…

Мужики приветственно сняли шапки.

— Доброго дня, вашбродь.

— И вам не хворать, уважаемые, — буркнул Райнхард, останавливая Демона. — Случилось чего?

— Душегубы какие-то объявились, вашбродь, — вздохнул один из мужиков. — На тракте шалят, на Черёмушки недавно налетели вот…

— Тааак, — дядя подобрался. — Что за душегубы? Откуда взялись? Беглые?

— Да не. С Перми, кажись.

Ну, это даже ожидаемо. Нет, не потому что Пермь — не самое дружелюбное к Печоре княжество, а потому как там недавно случились беспорядки в Соликамске. А он, на минуточку, едва ли не в шаговой доступности от Чердыни. Да чего уж там — так-то нам и до Перми ближе чем до Печоры… Вот только Ожог, перекрывший Каму, всю картину портит. Отчаянные по реке ещё могут рискнуть рвануть, особенно зимой или по весне, когда гейсты по норам прячутся, но для нормальных торговых маршрутов там всё же опасно. Вот почему пермяки почти сто лет назад предпочли вложиться в баснословно дорогой проект железной дороги вокруг Ожога до Троицка и Печоры, чем идти напрямик…

Райнхард посерьёзнел, подъехал к мужикам поближе и начал выяснять подробности.

Ну да, оно как бы и не по нашей части, конечно… Но если попадётся преступник — Винтеры им займутся. И потому как положено по службе, и потому как… правильно это, да.

Мы в это время стояли чуть в стороне — раз дядя нас к обсуждению не пригласил, значит дело взрослое и у нас в том разговоре даже совещательного голоса не полагается. Как Райнхард решит — так и будет. У Винтеров на приказы старших ворчать можно, обсуждать — нет.

Вернулся дядя. Хмурый и серьёзный.

— Ну что? — нетерпеливо спросила Хильда.

— Похоже, и правда банда шалит. Голов пять, при оружии и наглухо отбитые, — дядя посмотрел на дорогу. — Мужики думают, что к Чердыни рвутся… Ну, логично, в общем-то. Пролезут там на баржу какую-нибудь и дальше в Печору…

— Эти мужики их по следу из хлебных крошек, что ли, отследили? — фыркнула блондинка.

— Скорее уж по следу из человеческой крови, — отрезал Райнхард. — Короче, я на охоту — надо помочь обчеству, а вы…

— А мы? — с надеждой произнесла Вилли.

— А вы сейчас едете к Никифоровым и сидите там до особых распоряжений.

— Ну вооот… — разочарованно протянула Хильда. — Опять всё интересное без меня… ну. То есть без нас. А чего мы должны на пасеке сидеть, пока ты там делом занят, а?!

— Мы уж не хуже мужиков будем на охоте, — закивала Мина.

— Да! — поддержала её сестра.

— Нет тут ничего интересного, — скривился Райнхард. — Бандитов ловить — это не гейстов бить. Грязное дело. Тем более, что мужики их живыми брать не собираются.

— Велика премудрость — разбойника пристрелить, — фыркнула Хильда.

— Ты когда-нибудь в человека стреляла? — мрачно посмотрел на неё дядя. — Не стреляла. Так чего языком треплешь? Дело, может, и нехитрое, но нужна привычка. У вас такой нет, значит может в решающий момент рука дрогнет.

— Лааадно… — уныло протянула Вилли.

— Да не переживайте, хватит ещё на ваш век охоты за головами, — неожиданно усмехнулся Райнхард. — Но тут как с гейстами — на первый раз всё может не так пойти. Задумаетесь ещё вдруг — а это ж человек тоже, а у него же семья, может есть… Дочки-внучки, папки-мамки, собака Жучка, хряк Борька… А только не человек это уже, если людей направо и налево кладёт. Монстр. Тварь двуногая. А что мы с такими делаем?

— Голову с плеч и готово, — с готовностью заявила блондинка и вздохнула. — Ладно уж… Может, у пасечника посидеть и не такой уж плохой вариант…

— По сравнению с тем, чтобы мокнуть под дождём? — усмехнулся я. — Ну, не знаю, не знаю…

— Всё, бывайте, — махнул рукой дядя. — Конрад за старшего.

— Я почему-то даже не удивлена, — ядовито произнесла Хильда.

Я лишь показал сестре язык.

Что ж… Ну, значит, едем к Никифоровым, то бишь к знакомой нам семье пасечников.

Старший — Павел Архипыч — мужик был в годах, но ещё не старый. Они вместе с сыном пасеку держали хорошую — мы к ним иногда заглядывали, когда вот в такие конные походы отправлялись…

Мы разъехались с дядей — он отправился на север, где видели бандитов в последний раз, а мы отправились на юго-запад. До дома Никифоровых мы добрались спустя пару часов…

И почти сразу же я почуял что-то неладное.

Тихо. Было слишком тихо. Ни людского говора, ни шума работы или скотины — ничего. Забор цел, но ворота — нараспашку.

Сёстры тоже сразу насторожились и потянулись за оружием.

Сначала понаблюдали за домом издалека, прислушались, даже поисковые чары в ход пустили — ничего.

Никаких признаков… жизни.

Подумав, я махнул рукой, давая сигнал к выдвижению. Что бы тут не произошло, сейчас тут уже никого не было…

Но во двор въехал, одной рукой сжимая поводья, а в другой держа «драгун». Едущая рядом Хильда поступила так же, а вот Вилли вооружилась «винчестером», управляясь со своей Звёздочкой вообще без рук.

Картина нас встретила откровенно жуткая.

Везде следы погрома, стреляные гильзы… Кровь. Причём явно не только из заколотой и кое-как разделанной свиньи, чьи останки валялись около старой телеги без колёс.

Павел Архипыч лежал на крыльце дома с простреленной грудью. Его сын — Никита — был у нас прямо на пути, валяясь в пыли с раскроенной головой. Невестка Анисия нашлась последней — на траве около дома в изодранной и окровавленной одежде и с перерезанным горлом.

Я огляделся по сторонам, ещё раз бросив поисковое заклинание, а затем спешился и убрал револьвер в кобуру.

Не было здесь никого. Живых — не было.

Сёстры тоже спешились. Вилли повесила винтовку за спину и подошла к лежащему на земле телу. Наклонилась, бестрепетно осмотрела.

— Его убили часов восемь назад, не меньше, — сказала она.

Хильда механически кивнула, сделала пару шагов… А затем её вырвало.

Да и меня что-то тоже подташнивало. Даже не от запаха или вида, а… от ситуации вообще.

— Бандиты, да? — сплюнула тяжело дышащая Хильда. — Твари… Вот же твари…

— Как думаете — они могут вернуться? — спросила Вилли.

Я точно знал, что это были первые мертвецы, что видела сестра, но хоть она и была бледной, как смерть, страха в глазах Вилли не было. А было… что-то другое.

— Не бойся, — буркнула блондинка, утирая рот рукавом куртки. — Не должны, если не дураки.

— Жаль, — сказала Мина. — Чем скорее их убить — тем лучше. Зверей, что попробовали человеческой крови, надо уничтожать.

Вильгельмина — хорошая девочка. Всегда такой была. Она добрая, милая и заботливая. Любит чай с вареньем, оружие и котят. Не любит жареную капусту, пирожки с печенью и злых людей.

А ещё — ей всего двенадцать, и она ещё не конца понимает, что такое смерть. Не любить — уже умеет, бояться — ещё нет. Как и все дети. Но она не жестокая. Просто, когда из тебя с детства готовят охотника на чудовищ — это… накладывает свой отпечаток.

Хильда вот, несмотря на всю браваду, всё-таки помягче будет. Да и поженственнее. Просто маскируется хорошо.

— И… что будем делать? — спросила она, зябко передёрнув плечами. Посмотрела на меня. — Конрад?..

— Остаёмся, — после некоторого раздумья, ответил я. — И… надо бы их похоронить, наверное.

Сёстры согласно кивнули.

Можно, было, конечно, оставить всё так, как есть. Уйти отсюда и направиться в ближайшую деревню. Попасть под ливень, что набухал в чернеющих на горизонте грозовых тучах. Рассказать всё местным, дождаться, когда они соберутся и доедут досюда… Пара дней, короче, если не больше, учитывая «обстоятельность» деревенских. И нежелание выезжать за пределы деревни, пока кругом шарятся несколько вооружённых головорезов.

Будь это кто-то чужой — может, мы бы так и поступили. Но Никифоровых мы знаем… Знали.

Архипыч угощал нас мёдом с пасеки, Никита помогал дяде разделывать гейстов, Аниська кормила нас домашним пирогом…

Но теперь их нет.

Почему? Потому что тварей хватает и за пределами Ожога.

…Управились быстро — и пары часов не прошло. Хотя, выкопать три могилы, пусть даже и неглубокие — та ещё задачка для трёх подростков, одна из которых и вовсе маленькая девочка… Так что пришлось воспользоваться магией земли. Пришлось с Хильдой почти весь и так невеликий запас энергии потратить, но ничего — после сна всё восполнится… Вилли в этом не участвовала — у неё сил на такое пока что просто не хватало. Не сказать, чтобы заклинание копки ям было каким-то особо сложным, но вот прожорливым — это да.

Обошлись без надгробий. Потом, если надо, родичи перезахоронят или сожгут. Главное — положенные молитвы вознесли, а Вилли ещё и погребальные печати наложила. Получилось, возможно, не так умело, как у любого священника, зато определённо сильнее — магии кузина вложила на совесть. Так что теперь покойники будут… в покое. Места тут, конечно, не особо богатые магией — никаких мест силы или ещё чего не было, но всё-таки лучше не рисковать.

Плохо или неправильно погребённый мертвец — это часто бывает чревато… последствиями. Призраки в фамильных замках — ещё не самое страшное при этом…

Постояли. Помолчали. Надо было, конечно, что-то сказать… Ну, положено оно вроде так.

Но слова не шли.

Хильда неожиданно быстрым шагом сорвалась с места, перешла на бег и рванула прочь со двора.

Я посмотрел ей вслед и вздохнул. Покосился на хмурую Вилли, стоящую рядом.

— Да, лучше бы за ней сейчас сходить, — сказала сестра. — Ну и поговорить.

— А о чём? Если я даже не знаю, что у неё сейчас в голове творится…

— Мужчины… — закатила глаза Мина. — Ясно же, что сестрица переживает. Всё-таки гейсты — это одно, а вот такое… Ну, это тяжело.

— А тебе?

— Мне? Мне — легче, — сестра поморщилась. — Я ведь только сегодня спрашивала у папы про зло, ну и всё такое… А теперь, кажется, получила кое-какие ответы. Но они мне совсем не понравились.

— Мне тоже, Вилли, — сказал я. — Мне тоже…

— Зло — это сложно, когда оно «нормативно-оценочная категория нравственного сознания», — проворчала Мина. — А когда сталкиваешься с ним, ну вот так… Чего тут думать? Тут бороться надо, а не думать. Какая разница, что такой дряни полно в мире и везде не поспеешь? Не надо везде — хотя бы рядом с собой разберись с таким, и уже хорошо будет. Уж всяко лучше, чем если не делать вообще ничего… Так что… Давай, Конрад — догоняй Хильду, а я пока что-нибудь нам приготовлю на ужин. Думаю, хозяева… не стали бы возражать. Они были добрыми людьми.

Я кивнул и зашагал в сторону редколесья, что начиналось почти сразу за забором усадьбы.

И сам при этом обдумывал слова младшей сестры — ребёнка ещё, в общем-то. А сформулировала всё чётко и понятно — на зависть любым философам с их словоблудием. И правда — чего тут сложного? Не надо пытаться искоренить всё зло в мире, как таковое — просто не проходи мимо, когда сталкиваешься с ним нос к носу. А не на страницах философских трактатов. Да, есть принципы и меньшего зла, и зла необходимого… Но не пошло бы оно всё на хрен, а?!

Хорошо рассуждать себе, когда ты сидишь в уютном кабинетике и думаешь о высоком. А когда хоронишь хороших людей, которые никому и ничего не сделали плохого? Чем они это заслужили? И почему тогда нельзя считать, что сделавшие это убийцы тоже не должны жить? Потому что нельзя решать, кто будет жить, а кто умрёт?

А почему нельзя?

Почему это не вправе решать, ну, например, конкретно Конрад Винтер? Хотя бы уже потому, что никто другой не хочет этого решать и прячется за красивыми словами.

Кто-то должен.

Это как с уборкой грязи — многие просто боятся замарать ручки, а убирать ведь всё равно кому-то придётся. И почему бы не мы? Если мы не хотим жить в грязи и быть этой грязью…

Да-да, «когда добро воспользуется арсеналом зла, оно само превратится…». Только вот чушь это всё. Не были мы никогда добром, да и зачем? Нам не добрыми быть надо, а долг исполнять. И не зло это, а скорее сохранение равновесия в природе — всё строго в рамках закона сохранения энергии и принципа равноценного обмена. И это не значит, что на добро надо отвечать злом, а на зло — добром.

Просто, как и добро возвращается, так и зло тоже не должно оставаться без ответа.

Ну, я так думаю. Наверное, и раньше так думал, а сегодня просто всё по полочкам разложил в голове…

…Надо сказать, что выслеживать ломившуюся, как раненый элх, сестру было несложно — она разве что просеку за собой не оставляла. А вот догнать — задачка оказалась посложнее, потому как длинные ноги и шило в мягком месте унесли Хильду чуть ли не на версту от дома.

Нашёл я её под кривой раздвоенной берёзой. Сестра сидела на траве, обхватив колени руками и мрачно уставившись в пространство.

Молча подошёл и сел с другой стороны дерева.

— Я хочу немного побыть одна, — наконец сказала Хильда. — Нужно… привести мысли в порядок.

— Не в этот раз, — я покачал головой. — Тут по округе бродит банда убийц, а ты унеслась куда глаза глядят без оружия.

Револьверы и правда мы сняли перед началом похорон, а винтовки остались в чехлах на лошадях.

— Я — боевой маг, балда, — фыркнула сестра. — Самое совершенное оружие в этом мире.

— И сколько у самого совершенного оружия осталось магической энергии? — поинтересовался я. — На «лезвие» или молнию хватит?

Хильда промолчала. Я тоже не стал ничего говорить: всё же разговоры — это не мой конёк. Если я что и умею лучше всего, так это молчать, пока говорит кто-то другой… и слушать.

Предчувствия меня не подвели.

— Я знала, что рано или поздно мы с таким столкнёмся, — неожиданно произнесла девушка. — Ну, знаешь… Убийства, насилие, беглые каторжане, банды разбойников — вот это всё. Думала, что будет злость, будет желание найти тварей и порвать их собственными руками, будет азарт драки… И это всё ведь есть, да. Но больше другого.

— И чего же?

— Мне… тошно? Больно? Паршиво? Не знаю. Просто чувствую себя, как последнее дерьмо. И я очень жалею, что ещё совсем недавно хотела приключений и погони за разбойниками… В жопу такие приключения.

Что я мог бы сказать на это, не будь столь косноязычен? А хрен его знает. Ощущения-то у меня были примерно такие же. Разве что и не хотел я никаких приключений… Да я и сейчас их не хочу. И думаю, что это правильно. А что до этой мысли дошла Хильда… Ну, взрослеет значит. Несмотря на то, что кузина старше меня на несколько месяцев, есть в ней всё-таки что-то ребяческое ещё… Даже не есть, а полным-полно, в отличие от той же Вилли.

А раз слов не было, я просто взял Хильду за руку, и та сжала мою в ответ.

— Мы же найдём их, Конрад? Скажи, что найдём.

— Конечно, найдём, — в этом я и правда был уверен. — Не мы, так кто-нибудь другой.

— А если мы?

— Намекаешь на то, что можно взять бандитов как живыми, так и мёртвыми? — спросил я. — Мы никого не убивали. Ты сможешь?

— Утром я бы фыркнула и сказала, что да, — невесело усмехнулась сестра. — Сейчас я это знаю. Потому что это будет правильно. А ты, Конрад?

Я представил гнусную небритую рожу бандита с большой дороги, который стреляет в грудь Архипычу… И как я пускаю пулю в лоб убийце.

Мысль была… приятной.

Мысль, создающая ощущение правильности. Что именно так и надо — так и только так.

— Возвращаемся? — спросил я спустя какое-то время. — Вилли там ужин готовит.

— Только давай ещё немного прогуляемся? — попросила Хильда, отпуская мою руку и поднимаясь с земли. — Надо расходиться, мысли немного в порядок привести…

— Ладно, давай прогуляемся, — не стал возражать я.

С прогулки вернулись только почти через час — сестре потребовалось немало времени, чтобы «расходиться». Друг с другом разговаривали мало, просто молча шагали по лесу. Поели ягод, нашли немного съедобных грибов…

И на подходе к усадьбе снова появилось это мерзкое ощущение.

Что-то не так. Что-то было не так.

Громыхнул хлёсткий винтовочный выстрел. И ещё один. А следом понеслась громкая многоголосая ругань и беспорядочная пальба из револьверов.

Мы бросили всё и метнулись с Хильдой вперёд. Навстречу нам промчалась пятёрка осёдланных лошадей, которые неслись прочь в испуге.

К воротам мы, естественно, подходить не стали, а воспользовались загодя примеченной дырой в заборе. Проскользнули во двор, спрятались за старой телегой…

Вокруг кипела перестрелка.

На дворе обнаружилось пять чужаков, причём один валялся бездыханным на земле, а другой прятался за срубом колодца, с шипением зажимая рукой простреленное плечо. Ещё один палил из-за сарая, третий засел за поленницей дров, тоже стреляя из револьвера. Четвёртый — громила поперёк себя шире в драной фуфайке явно с чужого плеча — аккуратно крался вдоль дома.

Вилли азартно палила из «винчестера» через выбитое окно на первом этаже рядом с крыльцом, выкрикивая что-то малосвязное и молниеносно перезаряжая винтовку.

Твою же… И практически магии нет, и оружия, считай, при себе нет… Ну только по хиршфангеру на поясе, да по ножу в сапоге. Но не сидеть же сложа руки!

Достал стилет, прикидывая, как уберу одного противника. Жестами показал Хильде на второго врага — подранка за колодцем. Сестра оскалилась, достала хиршфангер и уже хотела было рвануть вперёд, но я успел поймать её за плечо.

«Отвод глаз» — одними губами произнёс я, благо что на простейшие маскировочные чары энергии всё-таки хватало. Ну, я так думаю. Если ж у меня хватало, то у Хильды и подавно — у неё клетка покрепче была.

Если бы нас ждали и смотрели во все глаза, да ещё и сразу несколько человек — отвод глаз не сработал бы, сразу посыпавшись. А вот так, со спины — могло и сработать…

Подал сигнал, и мы с сестрой разошлись в стороны.

Подкрался со спины к бандиту за поленницей… А последние пару саженей покрыв одним броском.

Враг стоял на колене, меняя барабан в револьвере — удобно так стоял, даже колено подбивать не потребовалось.

Левой рукой зажал ему рот, а правой несколько раз всадил стилет в спину. Проще было бы, конечно, перерезать горло, но хиршфангером это сделать было сложно — тяжёлый гранёный клинок для режущих ударов не годился, только для колющих.

Бросил взгляд вправо — Хильда тоже расправилась со своим противником, но тот успел вскрикнуть, а засевший за сараем его подельник — это заметить. И немедленно начал стрелять в сторону Хильды. Сестра подобрала револьвер убитого и открыла ответный огонь.

В это время последний бандит подкрался прямо к окну, откуда стреляла Вилли. Он воспользовался тем, что сестра неосмотрительно высунула винтовку наружу едва не на половину, схватил «винчестер» за цевьё и резко дёрнул.

Инстинктивно вцепившаяся в оружие Вилли вылетела прямо сквозь стекло и оконную раму, и рухнула на землю.

Бандит с рычанием вырвал винтовку из её рук и отшвырнул на крыльцо, а сам двумя руками сжал горло девочки.

Я бросил взгляд на револьвер убитого мной бандита — нет, не вариант. Он почти разобран, а пока поменяю барабан, то он уже успеет задушить сестру…

Метнул хиршфангер… И досадливо поморщился, когда не попал — всё-таки тяжёлый стилет для швыряния был совершенно неприспособлен.

— Эй, ты! — рявкнул я и рванул вперёд, схватив попавшую под руку увесистую палку.

Бандит отвлёкся, посмотрел на меня и потому успел закрыться правой рукой, об которую с хрустом сломалась деревяшка.

Я попытался достать его ногой, но тот снова заблокировал удар, а сам смог зацепить меня кулаком в бок.

Меня буквально отшвырнуло в сторону. Дыхание моментально перехватило, в глазах потемнело, но я всё равно тут же начал подниматься на ноги…

Вилли своего шанса не упустила, и как только хватка головореза ослабла, сестра извернулась и достала из сапога небольшой острый нож.

Удар, и головорез заорал, когда Мина воткнула ему клинок в локоть и полоснула по руке, которой он держал её за горло. Бандит отпустил сестру, а затем заорал ещё сильнее, когда Вилли

воткнула нож ему в голень и распорола икроножную мышцу.

Бандит отшатнулся в сторону, рухнул на землю и, приволакивая ногу, пополз в сторону валяющейся на крыльце винтовки. Сестра с кашлем отползла в сторону, явно это не замечая.

Бросил взгляд на Хильду — та как раз расстреляла барабан трофейного револьвера. Впрочем, как и её противник.

Девушка отшвырнула оружие в сторону, что увидел бандит, с ухмылкой вылез из-за сарая, доставая с пояса топор… И тут же выпустил его из руки, схватившись обеими руками за рукоять засапожника, который воткнулся ему в горло. Метала ножи Хильда не очень хорошо, но это лишь по меркам Винтеров…

Снова посмотрел на ползущего к «винчестеру» головореза…

Зацепился взглядом на колоду рядом со мной — судя по всему, для разделки мяса. И сейчас на ней лежали два мясницких крюка.

Пошатываясь, встал на ноги, схватил крюки и зашагал к последнему оставшемуся в живых головорезу. Тот уже почти дотянулся до ремня винтовки…

Я с размаха воткнул крюк ему в голень здоровой ноги, заставив заорать бандита от невыносимой боли.

— Иди… — выдохнул я, воткнул второй крюк ему в бедро и вцепился в него обеими руками, дёргая на себя. — СЮДА!

Убийца заорал ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж громче-то?.. Дрожащими руками попытался дотянуться до «винчестера», ему это почти удалось…

— Неа.

Вилли подняла винтовку, перезарядила её, вытерла кровь из разбитой губы и ухмыльнулась.

Я стянул вниз по ступеням громилу, который был едва ли не втрое тяжелее меня. И откуда только силы взялись-то?..

Подошла Хильда с топором в руке, который, похоже что отобрала у второго убитого врага. Подошвой сапога прижала голову воющего от боли бандита к деревянной ступени и будничным тоном поинтересовалась:

— Сестра, а это кто вообще такие, а?

— Это они, сестра, — ответила Мина. — Ну, те самые. С кем мы так хотели повидаться.

— Уверена?

— Абсолютно. Я сама слышала — они удивились, что здесь кто-то живой остался, когда дым из печки увидели. Решили, что кто-то спрятался — я же лошадей к коновязи за домом увела, они их не заметили. А вон тот, — девочка указала на валяющееся посреди двора тело, — сказал, что зря они девку так быстро прикончили, и он бы ещё сейчас повеселился…

— И ты?.. — демонстративно приподняла бровь Хильда.

— Прострелила ему башку, — с готовностью ответила Мина.

— Молодец, — спокойно сказал я, хотя сердце и колотилось после боя как бешеное. — Все молодцы. И… я думаю, никто же не будет против, верно?.. Сестра, инструмент.

Блондинка моргнула, а затем ухмыльнулась, подбросила самый обычный плотницкий топор в руке и протянула его мне рукоятью вперёд, сильнее прижимая голову бандита к ступеньке.

— Кто… — прохрипел тот. — Кто вы… такие…

— Клан Винтер, к вашим услугам, — охотно сообщила Вилли. — Мы убиваем монстров, знаете ли. Чудищ там всяких, тварей разных… Работа такая.

— Что… вы… Что вы… делаете…

— Что я делаю? — сказал я. — Убиваю. Тварей.

И перерубил ему топором шею.

Глава 15

Почему я это вспомнил? Да всё просто…

— …Спалим тут всё, вашбродь? — спросил один из ныробцев, недобро косясь на валяющиеся вокруг остатки одержимых.

— Не всё, — покачал я головой, не вдаваясь в лишние подробности.

Нет, огонь против разных тварей — это хорошо, это эффективно. Но если хост уже успел присосаться к силовой линии и ослабить барьер между мирами, то много огня уничтожат мелочь, но разозлят и привлекут кого-нибудь серьёзного.

Однако, кое-что и правда лучше сжечь.

— Но остатки одержимых спалить стоит, — продолжил я. — Соберите хворост, заготовьте десятка два кольев… Керосин у вас в деревне есть? Или хотя бы масло?

— Масло найдём, — кивнул охотник.

— Хорошо, тогда пошлите кого-нибудь в деревню, чтобы притащили сюда. Пары вёдер должно хватит… Да! И пусть сразу же отправляют гонца в Чердынь. Скажите, что Винтеры уничтожили пять одержимых, но пусть пришлют кого-нибудь из Конгрегации — это по их части.

— Сделаем, вашбродь.

— Как закончим с ритуалами — надо будет собрать останки одержимых и спалить ко всем дэвам. Не бойтесь — трогать их можно будет без всякого вреда, проклятья или чего-то такого не подхватите. Черепа только оставьте, я скажу сёстрам — мы их потом заберём.

Черепа ещё походили на человеческие, но уже было заметно, что их искорёжило чужеродной магией — для доказательства самое то. Пару мешков только надо будет раздобыть, чтобы их упаковать…

— С деревом что, вашбродь?

— С деревом… — я посмотрел на оплетённый чёрными, маслянисто поблёскивающими канатами дуб. — Проведём очищающий ритуал, а в остальном — просто не трогайте, после зимы от этой дряни и следа не останется. Ну и год-два на эту поляну лучше лишний раз не ходить. Нехорошее это место теперь.

Так, теперь ритуалы экзорцизма…

Сначала очистить останки одержимых — так, для порядка. Угрозы от них особо нет, но если заваляется какой ошмёток с толикой силы Той Стороны, то кто-то от большого ума ещё попытается как-нибудь его употребить. Девять из десяти людей боятся всего потустороннего, но зато последний всегда думает, что самый умный и с помощью напитанной энергией Той Стороны хреновины станет богатым, красивым… Ну и что там обычно ещё требуют. А так — выжжем даже остатки демонических сущностей, что могли закрепиться в человеческих телах.

Потом — большое построение. Надо всю поляну укрепить, а то тварь явно собиралась тут ковен организовать. Место силы жалко, конечно — мощное, видать, а мы о нём даже и не слышали никогда… Но лучше запечатать. Чистить тут упариться можно, тем более что ни я, ни Райнхард, ни тем более сёстры в этом сильны никогда не были. Ну так, на уровне теории есть понимание процессов, но какие могут быть подводные камни на практике…

Четырёх деревенских отправили обратно в Ныроб, с остальными мы начали быстренько разбираться с тем, что осталось после одержимых. Конвойные же в это время приходили в себя, и потому были практически бесполезны.

Даже удивительно, насколько, оказывается, человек может быть одновременно бледным и зелёным, и при этом ещё и блевать…

Правда, насколько они действительно были не в порядке на самом деле — оставалось под большим вопросом.

Пока мы вычерчивали на земле изгоняющее построение и выткали колышки, Хильда пихнула меня в бок локтем и одними глазами указала на расположившихся по периметру поляны конвойных. С оружием в руках, что характерно. А вот винтовки охотников, как и наши, сейчас были сложены в аккуратные пирамиды.

— Вижу, — негромко произнёс я, вгоняя колышек в землю рукоятью револьвера.

— И что будем делать? — в тон мне спросила сестра.

— Ну, не первыми же начать стрелять.

— Тоже верно… Но всё-таки?

— Если атакуют, то щит продержится секунд десять. За это время успеем их, как минимум, уполовинить.

Мы ж не обычное построение для экзорцизма построили. Перво-наперво, я усилил внешний контур щитовыми чарами, которые даже огонь из винтовок сдержат. Недолго, но сдержат.

— Если? — поморщилась Хильда. — Скорее уж — когда. Ясно же, что они чего-то недоговаривают.

— Весь вопрос только в том — все ли они замешаны. Если нет, то вони не оберёмся.

— А если да, то получим пулю в спину и всего и делов, — фыркнула сестра.

— Всего и делов… — пробормотал я. — Тихо! Урядник идёт.

Подошли конвойные — командир и с ним трое солдат. Что характерно — с винтовками в руках, а не на за спиной или как сделали ныробцы — сложили их в пирамиду неподалёку.

Урядник же как будто даже изменился внешне — перестал сутулиться, куда-то пропала шаркающая походка и бегающий взгляд.

— Эк вы всё-таки лихо с ними, ваше благородие… — издалека начал он, придерживая висящую на поясе саблю.

— Работа такая, — деланно равнодушно пожал я плечами.

— Ну так ваша же работа — это монстров всяких убивать, нет? — чуть приподнял брови урядник.

У него сейчас даже манера речи изменилась — похоже, что надоело корчить из себя тупого валенка…

— То-то и оно, — сказал я. — То-то и оно… Такая наша работа — убивать тварей. Любых тварей, что мы только встретим.

И вот тогда мне и вспомнились первые убитые мной лю… Нет. Первые убитые мной твари, что только походили на людей.

Их породили люди, они родились людьми. А потом — стали монстрами. Прямо как те твари, что мы прикончили совсем недавно. Никаких отличий. И потому — никакой жалости и сожалений.

— Сестра, займитесь с остальными очисткой дерева, — обратился я к Хильде. — Здесь я закончу сам.

Блондинка вопросительно посмотрела на меня, потом на стоящих неподалёку конвойных, которые наполовину нас окружили… Но лишних вопросов задавать не стала, молча кивнула и зашагала к возившимся около ствола осквернённого дуба Вилли и деревенским.

Я вздохнул и поднялся на ноги — медленно, нарочито расслабленно. Демонстративно скрестил руки на груди — подальше от револьвера и хиршфангера на поясе, и спокойно посмотрел в глаза уряднику.

— Я так понимаю — у вас ко мне есть разговор?

— Думаю, что вы вообще из понятливых, ваше благородие… — усмехнулся урядник и жёстко произнёс. — Предложу только один раз — уходите прямо сейчас. Это был залётный монстр, вы свой долг исполнили, а до остального вам дела нет. Понятно?

Догадливый. Хотя мы и не выказывали недоверия открыто, но всё равно понял, что мы им не доверяем. Но настолько рисковать? Что же он хочет скрыть, если готов валить всех направо и налево?

— О чём вы, сударь? — вежливо поинтересовался я.

— Не стройте из себя дурака, ваше благородие, — скривился конвойный. — Вы ведь уже поняли, что дело нечисто, так? Но ради вашего же благополучия — остановитесь и отступитесь.

— Или что?

— Или вы закончите так же, как и… — урядник кивнул в сторону ныробцев, — случайные свидетели.

— То есть нам предлагается отойти в сторону, пока вы… заметаете следы?

— Да, именно это я вам и предлагаю, — уже явно начал терять терпение конвойный.

Интересно, всё-таки зачем ему это? На кого работает? Новгород, Пермь? Либрия? Или просто решил, что самый умный и сможет воспользоваться проклятым артефактом? А остальные солдаты, значит, с ним в сговоре… С одной стороны — это всё усложняет…

Но с другой — сильно упрощает.

— Щедрое предложение, — кивнул я. — Но знаете… Как-то один человек сказал: не бойтесь врагов — они могут только убить, не бойтесь друзей — они могут только предать. Бойтесь людей равнодушных — именно с их молчаливого согласия происходят все самые ужасные преступления на свете.

— Значит, не договорились… — разочарованно протянул конвойный.

— Деревенские при оружии и их больше, — напомнил я. — А ещё нас тут три мага. На что вы вообще рассчитываете?

— Проверим? — недобро улыбнулся урядник, прикладывая руку к сердцу и чуть склоняя голову.

Щелчок пальцами, и загодя составленная схема заклинания напитывается энергией.

Воздух вздрагивает от невидимой волны, которая вырывает винтовки из рук солдат, которые уже было взяли меня на прицел…

И всё вокруг неожиданно погрузилось в кромешную тьму, в которой я не смог разглядеть даже очертаний своего тела. По ушам ударил невыносимо громкий звон, от которого голову прострелило ослепляющей болью. Я инстинктивно схватился за револьвер на поясе, но рука ухватила лишь воздух…

Ну, понятно.

Схема нужного заклинания всплыла в памяти, напиталась силой, и тьму вокруг разметало вклочья, как ветер развеивает дым.

Ко мне неслись трое конвойных. Без винтовок — похоже что моё заклинание отбросило их достаточно далеко. Двое — с голыми руками, ещё один — с ножом.

Этот будет самым опасным, пожалуй…

Перехватил руку с занесённым клинком, и швырнул солдата на ещё одного противника, не забыв отобрать нож.

Третий вцепился мне в плечо — длиннорукий, гад.

Ударил ногой назад, вывернулся из захвата, сделал шаг вперёд и всадил нож под челюсть солдата. Тот рухнул на колени, но на меня тут же бросился другой, пытаясь ударить сверху короткой дубинкой.

Заблокировал руку левым предплечьем и всадил трофейный нож противнику в подмышку. Выдернул клинок, оттолкнул противника локтем правой руки. С короткого разворота ударил ногой в живот другого конвойного, довернулся и этой же ногой подбил колено раненого врага.

Ударил в основание шеи. Выдернул клинок и метнул его прямо в глаз последнему противнику.

Достал револьвер из кобуры, одновременно сканируя всё вокруг…

Впрочем, всё уже было кончено.

— Все живы? — проформы ради поинтересовался я.

— Живы! — крикнула Вилли из-за дуба. — Одного нашего — только зацепило слегка.

План действий аккурат на такой случай мы обсудили ещё с утра.

— …Если конвойные и правда замазаны в чём-то, за что им в лучшем случае до конца жизни на рудниках гнить — как только мы прикончим хоста, они постараются избавиться от лишних свидетелей, — сказал я, пока мы экипировались для охоты. — От всех лишних свидетелей.

— Вряд ли они пошлют всех — кто-то же должен остаться охранять баржу и груз на ней, — рассудительно заметила Вилли. — Так что их будет не больше пяти. Игорь Ляксеич обещал дать десяток охотников, да нас трое — они совсем что ли поехавшие на такую толпу нападать?

— Особенно, когда там три мага, — хмыкнула Хильда.

— У них на борту баржи, скорее всего, проклятый артефакт. А, может быть, и не один. Так что я бы не исключал вероятности того, что они попробуют нейтрализовать нашу магию и атаковать. Желательно, внезапно и со спины.

— Тогда атакуем сами?

— Без доказательств? — усмехнулся я. — Нам что, мало одного визита экзорцистов и задушевных разговоров со следователями охранки? Да я на их месте сам бы вцепился — что-то опять происходит непонятное и опасное, а мы снова тут как тут. Подозрительно же.

— Обыщем баржу — там доказательства найдутся, — предложила Мина.

— Вот только за обыск княжеской собственности нас по головке не погладят. Вряд ли за такое сильно накажут, но вот наша учёба в Москве может и накрыться — князья на такое обычно обижаются.

— Ну и что ты тогда предлагаешь? — хмуро произнесла Хильда. — Что, просто сидеть и ждать, когда нам в спины начнут стрелять?

— Нет, есть вариант получше. Усыпляем бдительность, держимся расслабленно… Ну, насколько это позволит ситуация, — я затянул на поясе патронташ с пулями для штуцера. — А затем резко провоцируем на конфликт… Я провоцирую. Думаю, на меня налетит двое или трое человек. Попробую продержаться подольше, а вы в это время должны выбить остальных.

— И с чего бы это тебе такая честь, а? — ехидно поинтересовалась блондинка. — С чего это ты взял, что столько внимания будет уделено именно тебе, а не нам?

— Я бы действовал именно так, — пожал плечами. — Сначала надо выбить старшего — он либо самый сильный, либо самый опытный, либо просто-напросто командует и без него остальные будут действовать не столь эффективно.

— Ну, посмотрим, посмотрим… — скептически цыкнула Хильда.

И, как выяснилось, зря она сомневалась.

Конвойные и правда применили какой-то артефакт — неплохой, надо признать, весьма эффективный. Дезориентация и, возможно, иллюзия? Причём, я бы предположил, что он действует в первую очередь на магов… Ну, это первое, что приходит на ум, если вот меня накрыло капитально, а конвойные на меня бросились без каких-то особых проблем. Интересная штука. Хорошо бы такую в качестве трофея взять… Но если проклята, то ну её на хрен.

…Пока я отвлекал на себя сразу четверых, кузины оперативно укрылись за дубом и оттуда пристрелили двух оставшихся солдат. Пирамида из карабинов деревенских конвойным в глаза бросилась, а вот что своё оружие сёстры сныкали отдельно — проглядели, расслабились.

Охотники, надо сказать, в наш план посвящены не были, но как только началась стрельба, сделали самое разумное в подобной ситуации — залегли. И потому только одному плечо шальной пулей и царапнуло.

Конвойным повезло меньше — троих я положил наглухо, ещё одному Мина всадила две пули в грудь, а последнему пришлось хуже всего — Хильда подстрелила его из дробовика, но он ещё был жив. Правда, это было временно, потому что с выдранным куском грудины, как правило, долго не живут.

А вот урядник ушёл.

Похоже, сразу почуял, что мы ждали их нападения, да и артефакт не подействовал как ожидалось, вот и поступил максимально разумно в подобной ситуации — дал дёру.

— Эм… Вашбродь, — неуверенно кашлянул один из ныробцев, аккуратно и без резких движений поднимаясь с земли. — А это чего сейчас было-то, а?

— В появлении монстра виновны солдаты конвойной стражи, — объяснил я. — А как чудищ прикончили, то решили и от лишних свидетелей избавиться.

— Ааа… — понимающе протянул охотник, хотя по его лицу было видно, что ни хрена он в происходящем не понимает. — И… чего теперь делать-то?

— То же, что и раньше. Вилли! — окрикнул я кузину. — Останешься с деревенскими, закончишь ритуалы и проследишь, чтобы здесь всё дезактивировали, как надо. А мы с Хильдой…

— Поняла, — кивнула Мина. — Сделаем.

— О, а я уже думала, что ты меня тут оставишь… — удивилась блондинка.

— Просто Вилли справится лучше, — объяснил я, подбирая с земли штуцер и вешая его поперёк груди.

— И вроде надо бы радоваться, а такое ощущение, что на спину плюнули… — проворчала сестра, дозаряжая дробовик ещё парой патронов.

— Хорош болтать. Пошли.

И мы двинулись по следу урядника, благо, что это было несложно. Ломился он напрямик, оставляя кучу отметин, да и вряд ли он мог потягаться в скорости с двумя тренированными подростками. Так что ещё немного, и мы должны будем его настигнуть…

Я резко остановился, поднимая сжатый кулак. Огляделся по сторонам.

Держащаяся слева Хильда вскинула дробовик к плечу, прицелилась, покосилась на меня.

— Что-то не так, — сказал я.

Поисковые чары молчали. И даже развёрнутые из диска в узкий пучок не показывали ровным счётом ничего.

Это было странно? Да не особо.

А вот то, что лес уже должен был кончиться — вот это странно. И вообще бежали мы уже слишком уж долго — больше получаса, наверное.

Я достал из кармашка на поясе небольшой холщовый мешочек. Развязал и щедро сыпанул содержимое перед собой — самую обычную мелкую соль.

Белая взвесь не опала вниз, а зависла в воздухе облаком белесой пыли.

Я вспомнил подходящее заклинание, развернул схему вокруг руки, а затем вывернул опустевший мешочек наизнанку. Вокруг него тотчас же пошли волны искажения, и я замкнул на эти колебания магическое построение.

Пространство перед нами вспыхнуло, будто подожжённый тополиный пух, но ничего не изменилось. Всё те же деревья, всё те же кусты…

— Вперёд, — сказал я, делая шаг.

…Вот только уже спустя полдюжины саженей лес неожиданно оборвался, и мы вышли к окраинам Ныроба.

Хильда натурально выпучила глаза и ошарашенно покосилась на меня.

— Это что сейчас, мать его, было, Конрад?

— Похоже, что иллюзия вне категорий, — ответил я. — И, вероятно, что-то из арсенала Забытых Искусств.

— Да это я поняла, но… соль? Шиворот-навыворот? Серьёзно? Я думала, что это просто сказки…

— Сказка — ложь, да в ней намёк… — хмыкнул я, оглядываясь по сторонам, сканируя всё и обычным взглядом, и магией. — Ты помнишь что-нибудь традиционное, что могло такое развеять?

— Да я не вспомню и что такое создать-то может, не говоря уже…

— Вот то-то и оно.

Против таких штук современная магия и правда мало что может сделать. Это ж не обычная иллюзия или отвод глаз — явно что-то очень древнее и малоизвестное… Благо, что с чем-то подобным в будущем мне сталкиваться приходилось — вроде проклятых монет Санторина…

Так. А это ещё что такое?

— Смотри, баржа! — воскликнула сестра, указывая в сторону реки.

— Вижу.

Кораблик и правда начал довольно споро отчаливаться от берега. И куда только девались проблемы с пойманным ниже ватерлинии топляком? Или как раз сейчас починились и решили продолжить путь? Ну да, ну да…

Мы с Хильдой метнулись через поле к берегу реки. Когда до корабля оставалось уже не больше сотни саженей, с баржи раздалось пара выстрелов в нашу сторону, но стреляли конвойные из рук вон плохо. Я даже не понял, куда пули вообще попали, но на всякий случай мы залегли в траву.

Переломил штуцер, поменял один патрон, взвёл курок, прицелился…

Магией бы ударить, конечно… Но у меня весь арсенал либо слишком слабый для повреждения корабля, либо к хренам его сожжёт, если я применю что-то вроде «фойершторма».

Выстрел!

Приклад больно лягнул в плечо, а правое ухо заложило в очередной раз за сегодня. Усиленная кристалликом праха пуля угодила аккурат в заднюю часть корабля, как я и хотел, а затем громыхнул взрыв — не хуже трёхдюймового снаряда рвануло.

Корму вместе с рулём разнесло в щепки, и баржа моментально села на грунт.

— Винтовки за борт! — рявкнул я, усилив голос магией. — Сами — на берег! Или выстрелю второй раз! Считаю до двух! Раз! Два!

С баржи в воду полетели винтовки, а затем торопливо посыпались оставшиеся на корабле конвойные. Раз… два… четыре… пять… А урядник где?

— Сюда подошли! — приказ я, поднимаясь на одно колено. — И без глупостей!

Мокрые и злые солдаты побрели по мелководью к берегу, где их уже встречали мы с Хильдой. Конвойные зыркали на нас недобро, но дробовик в руках сестры и демонстративно зажжённое пламя в моей левой руке явно удерживали их от попыток сопротивления.

— Старший ваш где? — спросил я.

Молчание.

Ну ладно, я не гордый, могу и второй раз спросить…

Ударил огнём под ноги солдатам, заставив их натурально подпрыгнуть.

— Это был предупредительный, — сообщил я. — Дальше — либо говорите где старший, либо начинаю жечь вас по одному, пока не скажете. Понятно? Так что повторяю — где урядник?

— В деревню он пошёл, — буркнул один из солдат.

Шустрый, гад… Сколько ж он нас заставил в лесу проплутать-то? Вот же леший сраный…

Щёлкнул пальцами и вокруг конвойных вспыхнуло кольцо призрачного алого пламени.

— Советую ждать нас здесь и не советую выходить за границы круга, — я недобро улыбнулся. — Но вы, конечно, можете проверить…

Мы с Хильдой направились в деревню. Какое-то время шагали молча, а потом сестра всё-таки спросила:

— Это же просто призрачное пламя, да?

— Но они-то об этом не знают, — хмыкнул я.

— А если решат проверить?

— Ну и удачи. Их лоханку я притопил, а по округе они долго бегать не смогут.

В деревню мы вошли прям вовремя — аккурат, чтобы увидеть, как урядник с вещмешком на плече выводит с одного из дворов осёдланную лошадь и вскакивает в седло.

Хильда вскинула было дробовик, но затем досадливо поморщилась и передёрнула цевьё. На землю упал снаряжённый патрон с картечью, для которого расстояние было великовато, и сестра лихорадочно достала патрон с пулей, чтобы дозарядить его в «спенсер».

Но я успел первым.

Отбросил в сторону штуцер, с которым уже откровенно задолбался бегать, выхватил из кобуры револьвер и первой же пулей попал уряднику в плечо.

Его сшибло с коня, который испуганно заржал от звука выстрела и унёсся куда-то вглубь Ныроба. Вещмешок полетел в одну сторону, конвойный — в другую. Прокатился по земле, но затем довольно быстро вскочил на ноги, достал револьвер и начал палить в нашу сторону.

Мы разошлись в стороны. Хильда дважды выстрелила из дробовика, продырявив пулей чей-то забор и снеся снопом картечи пару веток цветущей сирени.

Урядник метнулся в сторону, я трижды выстрелил в него и попал, как минимум, в спину, но тому оказалось хоть бы хны. Тоже зацепило проклятьем, и он уже что-то большее или меньшее, чем обычный человек?

Выстрел сестры зацепил его ногу, заставив скатиться в придорожную канаву. Урядник пропал из вида, но я тут же навесом метнул в его сторону огненный заряд.

Хлопок. Из канавы взметнулось пламя и послышались вопли боли.

Оттуда выскочил урядник, шинель на нём была объята пламенем. Он с рычанием стянул её с себя, но огонь уже основательно спалил левый рукав и китель снизу, оголяя руку…

Она оказалась перевита чёрными жгутами вздувшихся вен.

Хильда выстрелила, но заряд картечи лишь выбил в паре футов от урядника круги в воздухе, будто от брошенного в воду камня.

Тьма затопила глаза конвойного.

— Надо было тогда соглашаться, барчёныш, — прошипел урядник, разрывая ворот кителя и вытягивая висящий на грубой бечёвке медальон.

Массивная многолучевая звезда из серебристого металла, а в центре — спираль, которая такое ощущение, что движется и притягивает взгляд…

Урядник сжал медальон в руке, сильно — так что края звезды глубоко резанули руку.

Но капли крови застыли в воздухе, не долетев до земли.

Начало темнеть, будто бы неожиданно наступила ночь или солнце затянули грозовые тучи. В лицо ударил порыв ветра, а в ушах начал нарастать оглушительный звон, от которого заныли корни зубов. Сдавило грудь, на плечи будто бы навалился груз, пригибая к земле.

Я ударил рассеивающим заклинанием, но на этот раз оно не сработало — похоже, что сейчас урядник вложил куда больше сил в магическую атаку.

Что-то метнулось к нам с Хильдой в темноте.

Ушёл перекатом в сторону, позади меня разлетелся на куски чей-то сарай. Сестра тоже увернулась, и невидимая атака лишь разрубила пополам стоящий неподалёку тополь.

Девушка на бегу выстрелила из дробовика, воздух прорезал сноп иск от летящих картечин, но уже спустя пару сажень они просто опали на землю.

Урядник гортанно выкрикнул что-то на неизвестном языке, пространство содрогнулось, а земля под ногами пошла волнами.

Я несколько раз выстрелил из револьвера. Не особо надеясь зацепить врага, но с радостью ощущая, как энергия от дожигателя наполняет меня.

Ещё перекат в сторону.

Поднялся на одно колено, перевёл ударник револьвера в нижнее положение и выстрелил.

Вспышка прорезала окружающую темноту, и воздух пронзила огненная трасса от летящей серебряной картечи. В отличие от обычного свинца она сработала как надо, без проблем преодолела магическую защиту и перебила конвойному правую руку, которой он сжал медальон. Та натурально полыхнула огнём, и урядник взвыл от боли.

Стало чуть полегче, я вскинул левую руку вверх и активировал ещё одно заклятье.

Ладонь окутало белое пламя, свет от которого волнами разогнал мрак. Урядник натурально завизжал, когда «святой огонь» дошёл до него.

В следующий момент ему в живот врезался заряд серебряной картечи, которую выплюнул дробовик в руках Хильды.

Серебро. Серебро не подводит.

Конвойного отшвырнуло назад. Он спиной проломил забор, попытался встать…

Ещё выстрел, на этот раз почти оторвавший ему левую ногу.

И тут же ему в грудь воткнулась стрела.

Урядник захрипел. А затем его глаза снова стали нормальными, закатились, он обмяк… И всё прекратилось.

Исчез звон, исчезла тьма вокруг.

Я обернулся назад.

Староста Захаров опустил лук. И тотчас же вокруг нас невесть откуда появились едва ли не все ныробцы.

Ну, может и не все, но с полсотни человек точно — мужчины, женщины, молодые, старые… Поголовно вооружённые, но по нынешним временам весьма чудно — луки, копья, стрелы, секиры.

Хильда непроизвольно сделала несколько шагов назад, беря дробовик наизготовку и вставая спина к спине со мной.

— Не нужно бояться, — сказал староста. — Мы вам не враги.

— А он, получается — враг? — сестра указала головой в сторону лежащего на земле урядника.

— Скорее — он совершил ошибку. Большую ошибку, — Захаров вздохнул. — Да и я ошибся, как оказалось… Может, поговорим, ваше благородие?

— Наедине? — спросил я, просто чтобы сказать хоть что-то.

— Необязательно. Мне нечего скрывать от своих братьев и сестёр.

— Хорошо, — демонстративно убрал револьвер в кобуру. — Поговорим. Для начала, может, объясните, что тут, нахрен, происходит?

— Я знал Андрея, — сказал староста, кивнув в сторону. — Давно — ещё до того, как он пошёл в конвойную стражу… Он всегда был одержим закамскими сокровищами. Не просто серебром, а…

— Артефакты Древних? — кивнул я. — И похоже, что он их всё-таки нашёл.

— Эти вещи не должны попасть в руки людей. Ни добрых, ни злых, потому что с ними не совладать никому.

— А вам это откуда знать?

— Здесь живут потомки ас хоят, — Захаров обвёл рукой деревню. — Тысячи лет они… мы охраняем эти земли и следим, чтобы на свет не явились опасные вещи из прошлого. Вещи, что были похоронены в земле, потому что им не было места под солнцем.

— А как же серебряные рудники в верховьях Колвы? — хмыкнул я. — Это было делом времени, пока княжьи люди не докопаются до чего-нибудь в прямом и переносном смысле.

— Там просто серебро, могильники в других местах, — улыбнулся староста, но затем помрачнел. — По крайне мере, мы так считали.

— Нас тогда зачем сюда позвали? Если это ваш секрет — сами бы и разобрались.

— Уже много лет мы ни с чем таким не сталкивались, — досадливо поморщился Захаров. — И поначалу решили, что это правда залётное чудище, которое сюда Потопом занесло… А с монстрами порядок такой, что против них велено Порубежную стражу звать. Ну вот и позвали…

— И что теперь? Тоже будете предлагать нам молчать?

— Тоже?.. — приподнял брови староста, а затем бросил взгляд на тело конвойного. — Ах вот оно что…

— Вы должны понимать — мы о произошедшем молчать не станем, — напрямик заявил я. — И не из вредности или въедливости, а потому как меня совершенно не прельщает вероятность того, что где-то поблизости от каторжной колонии могут быть и другие проклятые артефакты Древних. И что ваш Ныроб вымрет, потому как одержимые уже натворили чёрных делов в окрестностях села. Здесь нужны экзорцисты, чтобы всё очистить — мы не справимся.

— И лучше вам не пытаться заставить нас замолчать, — вставила Хильда. — Вас, конечно, больше, но мы так просто не сдадимся. А если убьёте нас, то сюда придёт наш отец и княжеская дружина, и тогда живые позавидуют мёртвым.

— Да что вы такое говорите вообще! — даже возмутился Захаров. — И в мыслях такого не держали!

Ага, как же. Если и не держали, то аккурат по озвученным сестрой причинам — молчать о произошедшем нельзя ради собственного блага и блага деревенских, а если попытаются заставить нас замолчать тем или иным способом… Ну, тогда тут точно вскоре появится Райнхард и оставит на месте Ныроба дымящийся котлован.

— На самом деле, — продолжил староста, — мы у вас совета и хотели попросить. Как быть-то, ваше благородие? Надо же всю эту ситуацию как-то разрешить…

— Говорите всё как есть, — ответил я. — Это единственный совет, что могу дать. Что традиции старые храните — это даже хорошо, за это вас никто не упрекнёт. Что весть послали о нападении и нам помогали — тоже хорошо. Если надо — даже поручимся своим словом. А о могильниках Древних… Лучше расскажите, пока ещё кто-нибудь чего не выкопал опасного.

— Всегда найдётся тот, кто решит, сможет совладать с древней силой…

— Конгрегация тысячи лет занимается подобной дрянью, — заметила Хильда. — Уж они-то лучше других знают, что есть книги, которые не стоит читать; вещи, которые не стоит трогать… Ну и всё в таком духе.

Староста задумчиво пожевал.

— Что ж, возможно, вы и правы… Надо обсудить это на сходе. А вы уже не обидьте — погостите ещё денёк в наших краях.

— Можно даже и пару дней, — усмехнулся я. — Только гонца в Чердынь пошлите — пускай присылают сюда дружинников и экзорцистов, там как раз до сих пор их отряд работает.

— Добро, — кивнул Захаров. — Так и сделаем.

Я повернулся к Хильде и слегка кивнул ей. Сестра немного подумала, но затем повесила дробовик на плечо.

— Пошли посмотрим, что с урядником.

Мы подошли к телу конвойного. Теперь уже было отчётливо видно, что его изрядно покорёжило проклятьем, просто под одеждой этого было особо незаметно, но изменения уже, кажется, носили необратимый характер. Такое никакими молитвами или святой водой уже не убрать…

Двое деревенских тем временем подошли к валяющемуся на земле вещмешку.

— Стойте! — едва успел я их остановить. Конечно, хрен знает, что у них тут за фамильные навыки по работе с проклятыми артефактами, но вот так запросто я бы соваться всё равно не стал. — Лучше бы это не трогать.

— Вам — правда лучше бы не трогать, но у нас есть защита на такой случай, — сказал Захаров.

Ага, конечно. В последний раз я такое слышал в своей прошлой-будущей жизни во время вспышки чумы в Ост-Африке. Тот полковник колониальных войск до последнего был уверен, что это у него не бубоны, а просто волдыри от укусов москитов…

Впрочем, вещмешок деревенские открывали аккуратно и с помощью копий, то есть банально распотрошили с расстояния, чтобы осмотреть содержимое.

Внутри оказалась замотанная в измазанную маслом тряпицу небольшая статуэтка в виде женской фигуры, сделанная из серебристого металла. Не просто грубый корявый идол, кое-как отлитый неизвестными дикарями, а практически произведение искусства, ничуть не уступающее лучшим образцам Древнего Рима и Греции. И я бы сказал, что даже стилем немного напоминает…

Спустя пару секунд я понял — тряпица был испачкана вовсе не маслом.

Статуэтка обильно истекала ферромагической жидкостью, хотя, как это вообще было возможно, я просто-напросто не понимал. Там внутри неё, что — резервуар какой-то спрятан, что ли? Или что? Или она постоянно создаёт какую-то магическую активность, которая вызывает появление харза? Кстати, фонила статуэтка уже довольно знакомо — примерно такую сигнатуру я и засекал на борту корабля.

А ещё по какой-то причине она была поразительно похожа внешне на…

— Это Сорни Най, — сказал Захаров. — Золотая баба, как её часто называют.

— Не очень-то она и золотая, — хмыкнула сестра. — И, кажется, это же какой-то прям большой идол должен быть, разве нет?

— Сорни Най изображали не раз: её статуй — множество, а это просто одна из них. А «сорни» на языке вогулов означает не только золото, но и солнечный блеск. По легенде её волосы были именно такого цвета.

— Блондинка то бишь, — резюмировала девушка.

— Слушай, а она ведь на тебя похожа, — произнёс я. — Ну или ты на неё.

— Ну… чего только не бывает в жизни, — философски ответила Хильда, пожимая плечами. — Так это выходит и есть тот проклятый артефакт, с которого всё и началось? Или дело в том медальоне?

— Точнее скажут только экзорцисты, как сюда прибудут. Хотя, как по мне — что то дрянь, что это дрянь.

— Как думаешь — что вообще произошло?

— Ну… — я ненадолго задумался. — Первое, что приходит на ум — урядник сотоварищи нашли где-то в верховьях Колвы… могильник, верно? Разграбили его, погрузили проклятые артефакты на баржу и начали сплавляться вниз. Я бы предположил, что сгрузили они их где-то рядом с арестантами. По дороге кого-то из них зацепило проклятьем, а, может, и топляка никакого не было, а был какой-то… инцидент на борту. Пристали около деревни, решили подремонтировать, а заодно избавиться от проклятого… Но что-то пошло не так.

— Ага, — ухмыльнулась Хильда. — А пошло не так примерно ВСЁ.

Глава 16

Ничто не длится вечно — у всего есть своё начало и конец.

И как только короткое северное лето подошло к концу, пришла пора отправляться в Москву.

Насколько были жаркими и богатыми на события июнь и май, настолько же спокойными оказались июль и август, даже несмотря на то, что на них обычно приходился пик активности гейстов. Однако всё это было сущей рутиной — мы время от времени проводили рейды, раза три поучаствовали в облаве на сильных тварей, а всё остальное время посвящали учёбе и тренировкам.

Никаких больше террористов, одержимых, проклятых и прочей подобной дряни. В кои-то веки можно спокойно посидеть и поучиться наукам и магии.

За неполные три месяца нам удалось дойти до твёрдого восьмого ранга, хотя на самом деле мы сейчас были даже сильнее. Увы, но текущие методы распознавания ещё не могли адекватно оценить не только размер и плотность клетки, но и уровень её эффективности. В любом случае, официальный экзамен на владение новым рангом мы даже сдавать не стали — всё равно в Академии его пришлось бы подтверждать заново. Москва не верила не только слезам, как в поговорке, но и рангам, что были присуждены в родных княжествах. Что, в общем-то, было вполне разумно — мало ли что там запишут по соображениям престижа или чтобы пыль в глаза пустить? А учебные классы будут формировать в том числе и по силе, собирая самых способных в одном классе, середнячков в другом, а слабых и едва прошедших ценз — в третьем.

Впрочем, официальный восьмой ранг для шестнадцати лет в любом случае был превосходным вариантом. Нормой даже среди боевых кланов считался вообще девятый, как был у Хильды и Вилли до того, как в дело включился я.

Подтянули и физическую форму, и знания по разным предметам — от банального чистописания и литературы до истории, алгебры и химии. Так что я теперь был железно уверен, что не сдать вступительные испытания в Академию мы просто-напросто не сможем.

Главное — не просто их сдать, а сдать блестяще. В идеале хотелось бы войти в первую десятку учеников Академии на курсе — это гарантировало хорошую практику во время учёбы и тёпленькие места службы после неё…

Теперь всё зависит от нас.

Чемоданы собраны, оружие упаковано, теперь осталось только сесть в поезд и через двое суток мы окажемся в Москве. Поедем не одни, хотя и без официальных сопровождающих — после того, как Райнхард собственной рукой вписал меня в качестве первого наследника клана Винтер, я вполне мог путешествовать один. И фактически мог считаться опекуном кузин на время проживания в Москве.

К тому же, никого другого с нами особо послать и не получалось… Близких родичей у нас не было, с князем мы в родстве даже самом дальнем — не состояли, так что и никого из своей многочисленной родни он к нам приставить не мог.

Нет, ну вообще-то мог, конечно… Но было бы уже немного оскорбительным для клана. Учитывая, что мы нынче считались вполне самостоятельными личностями, опорой и защитой княжеской власти, то такой ход сразу понизил бы нас в глазах других дворян.

Так-то, конечно, ничего страшного… Но нам же присмотр особо и не нужен был.

Мы и в Москву-то сейчас ехали не абы как, а вообще-то числясь сопровождающими одного из княжеских родичей, что собрался в магоград по торговым делам. Игорь Владимирович состоял при Купеческом приказе, приходился его высочеству то ли двоюродным, то ли троюродным племянником, и в Москву вёз некий важный груз.

К моему удивлению, нашему присутствию он даже обрадовался, а не стал кривиться, что его, дескать, в няньки записали. Впрочем, это было даже логично. Учитывая, что княжество до сих пор стояло на ушах, ничего серьёзнее десятка обычных дружинников ему выделить не смогли. А тут — сразу три боевых мага, пусть и молодых.

Что именно он там вёз — мы особо не стали вникать, потому как вряд ли бы нам это сказали. Ну, груз и груз. Ценный. Надо проследить, чтобы его никто не стырил и не отобрал, а это мы можем.

Всё ж таки у нас в чемоданах не только одежда да книги были, но и полный комплект вооружения — револьверы, ножи, винтовки, даже МП-18 один взяли. Не говоря уже о боеприпасах, готовых эликсирах и алхимических ингредиентах.

Ну так… Чисто на всякий случай. Мало ли что могло случиться вдали от дома, верно?

Конечно, обычно в школу не едут с кучей оружия в чемодане… Но мы ж не в обычную школу ехали, а в полувоенную магическую академию. Там личным и фамильным оружием вряд ли кого-то можно было удивить. Хотя обычные боевые кланы до сих пор больше уважают холодное оружие, нежели современное — мечи там всякие, например… Те же маги-мечники до сих пор остаются вполне уважаемой категорией воинов, даже несмотря на появление бронеходов и аэропланов. Если конфликт небольшой (а таких обычно большинство) и происходит где-нибудь в городе, то хорошо обученный боец ближнего боя может быть довольно эффективен…

Хотя, в будущем, по мере совершенствования огнестрельного оружия, холодное оружие всё-таки окончательно уйдёт в прошлое. Останутся только ножи да топорики, ну и церемониальные мечи и сабли. В этом плане даже хорошо, что нас никогда всерьёз не учили «правильному» фехтованию — только бы время и силы зря потратили.

…Отбывали мы около полудня в пятницу.

Два дня в пути, заселиться в гостевом городке, а с понедельника начнутся вступительные испытания. Могли бы и чуть пораньше выдвинуться, но пришлось ждать, пока подготовится Игорь Владимирович и доедет до Чердыни из Печоры.

Железную дорогу после теракта восстановили быстро, а вот вокзал решили отстроить заново. Бургомистр был новый, для разнообразия — не из числа княжеских родичей, а один из старых соратников Михаила Святославовича. Но за дело взялся рьяно, и вместо того же барака имени воеводы Семёна Вымского строили уже нормальное каменное здание вокзала.

Впрочем, Печора вообще все эти месяцы напоминала разворошённый муравейник.

Атака террористов, смерть бургомистра, прибытие следователей Конгрегации, Потоп, инцидент с конвойными…

За них вот сильнее всего взялись. Экзорцисты с жителями Ныроба договорились на удивление легко, мигом сойдясь во мнении, что нехрен тянуть свои ручонки ко всяким проклятым артефактам. Как они сговаривались до этого с князем — это уже покрыто мраком. Вряд ли его светлость была в большом восторге от перспективы отдать немалый кусок своих владений под руку церковников, но и особых сил всё это исследовать и охранять тоже не было. Так что наверняка пришли к какому-то компромиссу.

В итоге быстро снарядили совместную экспедицию к неизвестным доселе могильникам, что были в стороне Уральского хребта. Заодно кинули клич среди желающих, кто готов переселиться в Ныроб и нести сторожевую службу взамен на изрядные льготы и послабления.

А вот каторгу в Верхней Колве начали трясти нещадно. Начальник лишился своего места и теперь ждал решения князя в тюрьме Печоры, половину конвойных разогнали, кого-то упекли на ту же самую каторгу, а взамен прислали новых солдат. И на этот раз переведённых из дружины или порубежников с повышением, а не как обычно — наоборот. Конвойные слишком долго были местом синекуры и ссылки бесполезных или проштрафившихся бойцов, вот и вскрылась куча всяких неприятных моментов…

И это не говоря уже о том, что в народе начали циркулировать упорные слухи, что вскоре может быть война с Новгородом. Причём не просто пограничная стычка за пару деревень и три поля, а полноценная война с привлечением союзников. То есть на стороне Северной республики могла выступить Пермь, Швеция и ганзейские наёмники, а Печору наверняка поддержат княжества Большого Стола…

Хотя, насчёт Перми — это, конечно, не факт. Пермяки — они себе на уме, да и вряд ли сильно радуются от того, что на границе Перми и Печоры за месяц едва ли не случилось два Прорыва. А что они это знают — это факт, звонкая монета неплохо развязывает рты. Такая монета в Перми есть, говорливых ртов в Печоре — тоже хватает.

В любом случае, вряд ли Ермолаичи стали бы возвращать старые земли, превращая Печору в разорённую чудищами территории, так что можно было исключить их участие в демонических инцидентах.

Кстати, ничего подобного в будущем я не припоминал.

То есть, никакой массированной атаки Либрии на Чердынь не было, разве что одиночный взрыв на вокзале. Я предполагал, что это было вызвано во многом именно моими действиями.

Это словно шестерёнки, вращающие своими зубьями другие шестерёнки, валы и червячные передачи. Или цепь, где одно звено тянет за собой другое.

Звено — я не читаю нотацию Хильде, после того как её приводит уездный городовой.

Звено — я побеждаю её в драке, что неожиданно настраивает её на позитивный лад.

Звено — я уговариваю дядю взять Хильду на большую охоту, а ведь иначе мы бы просто сходили в короткий рейд.

На охоте мы убиваем одну химеру, а вторая попадается тойфелю — возможно, как раз из-за нашего присутствия. Даже не возможно, а скорее всего — если верить Тьме, которая суть есть моя память с воспоминаниями, которые мне просто ещё не понадобились. Ну, если я всё правильно понимаю. Так что весь иносказательный бред, что я фактически говорил сам себе был в первую очередь о том, что после возвращения из будущего мой, если так можно выразиться, «запах» стал привлекать гейстов, демонов и прочую нечисть. Почему-то теперь они меня боятся, ненавидят и потому стремятся уничтожить пуще обычного.

Именно поэтому той ночью гейсты и не впали в спячку, а напали на нас. Хотя тойфель похоже что смог совладать с этим порывом и потому просто держался поодаль, предпочтя утолить жажду крови подвернувшейся под лапу химерой.

Мы убиваем одну химеру, тойфель расплавляется с другой, и вот уже никто из них не выходит в людные места. Химера не наталкивается на отряд «уравнителей», которые планировали налёт на карьер за взрывчаткой и те совершили атаку, но потерпели неудачу. Однако основную акцию не отменили, потому как потери понесли маленькие. Сунулись за взрывчаткой в город, ну и дальше всё понеслось вскачь — атака на поезд, угон бронехода, нападение на усадьбу бургомистра, освобождение его одержимой дочери…

Кстати, когда я в будущем вернулся в Печору вместе с войсками Пакта, местный народ был доведён аристократами почти до полного отчаяния. И дело было вовсе не в высоких налогах или произволе, а в натуральном терроре — пытки, убийства, насилие… А заодно — куча одержимых и резко осмелевшие гейсты, что выходили едва ли не на окраины Чердыни.

Тогда мы это списали на то, что ну вот просто завелись тут какие-то чернокнижники проклятые. А направляемый волей Гённегау Пакт чернокнижников ненавидел люто и уничтожал без колебаний.

Теперь же, собрав воедино всю доступную информацию, я могу предположить, что исследования бургомистра всё-таки увенчались некоторым успехом и ему удалось стабилизировать состояние своей дочери, не допустив немедленно освобождения твари Той Стороны. Однако это дало демону многие годы на адаптацию и в итоге одержимость приняла даже более опасную форму — когда хост внешне остаётся обычным человеком, но при этом ведёт себя, как и положено кровожадной сущности из иного измерения. Ведь если так подумать, в тот раз дочь бургомистра Чердыни не фигурировала ни в списках убитых, ни в списках подозреваемых… Так что в моём будущем Хедамму успешно вырвалась в наш мир, адаптировалась и скрылась из Печоры.

Получается, вот так всё было.

И о войне между Печорой и Новгородом даже слухов тогда не было, в отличие от настоящего времени.

Что называли возможной причиной войны? Ну, в случае с вечно грызущимися между собой княжествами Конфедерации, это была бы скорее не причина, а просто повод…

Но как не назови, а воевать и правда было с чего.

Официально, конечно, никаких заявлений пока не было, но грамотно пущенные слухи уже начали готовить почву на предмет того, что Либрия откровенно зарвалась, когда решила обратиться к Той Стороне. И поддерживающий оную Либрию Новгород тоже как-то заигрался, потому как выгоду из нестабильности в Печоре получила бы именно Северная республика. С Пермью-то мы давно грызёмся, на словах пермяки всё не оставляют надежды вернуть некогда отколовшиеся северные провинции, но реальных шагов для этого предпринимают немного. Возможная прибыль ни за что не окупит затрат на войну и оккупацию. И даже тот факт, что нашли нетронутые руины Древних, дела не меняет.

С одной стороны — добыча, конечно, может быть крайне ценной. Кроме мощных артефактов с удивительными свойствами, там может быть вдосталь и банального золота, серебра и самоцветов.

Но с другой стороны — всё это добро может быть проклято, а иметь на своей территории не только Ожог, но и опасную магическую зону — то ещё удовольствие.

Новгороду же откровенно плевать на центральную и южную Печору, и его вполне удовлетворит северная часть с устьем собственно Печоры, портами и возможностью наконец-то замкнуть непрерывную полосу владений на побережье Северного океана от Лапландии до Таймыра.

Что с Северной республикой рано или поздно придётся воевать — это уже очевидно. Особенно, когда они перешли от прямого давления к натравливанию «уравнителей», став для них тыловой базой. Пока дело не касалось Той Стороны — это ещё как-то можно было терпеть, но чем дальше — тем хуже. Вон, по тому же уряднику Миронову есть много вопросов — сам ли он докопался до проклятых артефактов, или ему подсказали, где копать… Жаль только, что эти вопросы ему уже не задать.

Так что если договориться с Конгрегацией, то вполне можно добиться объявления властей Новгорода вне закона. И тогда уже его союзники трижды подумают, прежде чем вступиться за Северную республику. А скорее — задумаются как бы поучаствовать в совместном дерибане государства, объявленного вне закона.

Да, Мазендаран нынче вне политики, но, если всплывут железные доказательства причастности новгородцев к попыткам вызвать Прорывы — Конгрегация на них надавит. И тут уже либо виновных выдавать, либо отказываться и готовиться к войне.

Впрочем, в любом случае текущие слухи — это всего лишь слухи.

Печора в одиночку против Новгорода не выдюжит, очень уж несопоставимы ресурсы небольшого и не слишком богатого княжества против могущественной Северной республики. Чтобы привлечь своих союзников и отвадить чужих надо потратить время на светское расследование, потом подключить к этому делу Мазендаран, дождаться исхода… Так что это в любом случае дело не быстрое — года два-три, не меньше. Лучше, конечно, не меньше трёх, тогда в случае чего будет шанс спокойно выучиться и повоевать против Новгорода, если никакие другие мои планы к этому времени воплотить не получится…

— Готовы? — спросил Райнхард, поглаживая по голове обнимающую его Вилли. — Всё забыли, ничего не взяли?

— Ну, пааап… — поморщилась Хильда. — Чего ты с нами, как с маленькими…

— А вы что — сильно большие, что ли? Глаз да глаз с вами нужен… — дядя прищурился. — И не чудить там, ясно? Чтоб мне за вас краснеть не пришлось потом, поняли?

— Мы будем так чудить, что ты нами гордиться станешь… — проворчала Мина, всё никак не желая отлипать от отца.

— Всё будет хорошо, — обнадёжил я Райнхарда. — Я за этими стихийными бедствиями присмотрю.

— А за тобой кто присмотрит, морда? — дядя вздохнул. — Как-то… не думал я, что этот день так быстро настанет. Что вообще настанет… Четырнадцать лет как один день — каково, а?

— Мы можем не уезжать, — поколебавшись, сказала Хильда. — Останемся здесь, и ну его на хрен всё это. Не так уж нам тут и плохо живётся…

— А кто там хотел мир повидать и вырваться из нашей глуши, а? — беззлобно поддел я сестру.

— Вон пошёл, а? — огрызнулась блондинка. — Я за Потоп норму приключений на десять лет вперёд выбрала.

— Хотя, конечно, не хочется вас отпускать. Вас же одних как оставишь без присмотра, так вы всегда во что-нибудь вляпаетесь.

— Так не отпускай, — с улыбкой предложил я.

— Не, надо ехать, — хмыкнул Райнхард. — Уже ведь всё обсудили, всё решили… Так что поздно уже задний ход давать. Вперёд и только вперёд, мои непутёвые отпрыски!

— Точно? — Вилли отлипла от отца и посмотрела на него снизу вверх.

— Точно, точно, — рассмеялся дядя, потрепав её по голове. — Ладно, Винтеры, слушайте моё слово.

Мина вздохнула и отошла немного назад, встав между мной и Хильдой.

— Держитесь друг друга, держитесь правды и держите данное слово, — сказал Райнхард. — Ищите друзей, не ищите врагов, но и обид не спускайте. Вас мало, за вами не будет большого и сильного клана, так что рассчитывать можете только на себя. Как себя проявите в начале — так и будете дальше жить. Что позорить род нельзя — не говорю, потому как вы и есть тот самый род. Драк не бойтесь, но и особо не нарывайтесь. В интриги не лезьте — не наше это. Конрад за старшего — слушайтесь его в моё отсутствие. И что бы там ни случилось, знайте — я вас люблю и горжусь вами. И если что серьёзное приключится — пишите. Приеду, и тогда эта Москва вздрогнет. Всё поняли? Ну, тогда… Удачи, что ли?

Вилли громко шмыгнула носом, метнулась и повисла на шее Райнхарда. Хильда немного поколебалась, но на удивление последовала примеру сестры, тоже повиснув на отце. Дядя крякнул, но даже не дрогнул, легко удерживая девушек на себе.

Мы переглянулись с ним, и Райнхард улыбнулся.

— Приезжай к нам на зимние каникулы, хорошо? — попросила Мина. — Ну, или мы сами приедем…

— Разберёмся, — усмехнулся дядя. — Ладно, давайте, бегите уже, а то ещё на поезд опоздаете… Долгие проводы — лишние слёзы. Да и не навсегда же расстаёмся.

Сёстры отлипли от Райнхарда, и Хильда повела так и шмыгающую носом Вилли к поезду. Хотя, у блондинки глаза тоже были на мокром месте.

Мы остались вдвоём.

— Конрад, — дядя протянул мне руку. — Ты спас Хильду и Вилли, всех нас спас. И этого я никогда не забуду. Поэтому вот тебе моё слово — я исполню всё, о чём ты только попросишь. Клянусь.

— Даже если я попрошу, ну, например… чтобы ты стал священником? — с улыбкой пожал я протянутую руку.

— И видит Ормузд, у него не будет более преданного и старательного святоши! — хохотнул Райнхард, но тут же добавил. — Я серьёзно, Конрад.

— Я запомню это. И уж будь уверен — я этим воспользуюсь. А пока…

— Год. Я помню. Конспекты я твои уже наизусть выучил, так что через год у меня будет четвёртый ранг.

— И тогда ты уедешь из Печоры.

— Так и не скажешь, куда мне нужно будет ехать? — хмыкнул дядя.

— Я пока не решил, — улыбнулся я. — Там видно будет. Но это в любом случае будет то место, где в тебе будут нуждаться сильнее всего. Так что… Не прощаемся.

— Не прощаемся, — сказал Райнхард. — Поэтому — до встречи, Конрад. И постарайся хотя бы в Москве не влипать в неприятности… так часто.

— Хорошее напутствие. Жаль, что, скорее всего, не смогу этого сделать.

Ну… Вот подсказывает мне что-то — не получится у нас тихо и мирно учиться на отлично в Академии. Обязательно что-то да произойдёт, а ух хорошее или плохое — это мы ещё посмотрим…

Но в любом случае — скучно не будет.

Глава 17

Дорога.

Если мне потребуется назвать один из символов Руси, то, скорее всего, я назову именно её. То, что позволило Конфедерации остаться хоть сколько-нибудь единой — это именно дороги, что связали воедино даже не сотни — тысячи вёрст просторов. От Вислы до Юкона, от Северного океана до Средиземного моря, с запада на восток и с севера на юг.

Огромная территория — это и благословение, и проклятие, а дороги — единственное, что стягивает эти просторы воедино.

Когда-то это были в основном реки, так что первые княжества Руси складывались именно на их берегах — Дунай, Дон, Волга, Днепр, Западная Двина, Северная Двина, Яик, Вятка. Когда в древности их связали волоками, то родился Восточный Путь, что связал Северную Европу, Анатолию и Ближний Восток по кратчайшему маршруту. Когда арабы захватили Иберию, высадились в Италии и закрепились в Западном Средиземноморье Восточный путь остался вообще единственным торговым путём в Азию. Вокруг Африки тогда никто даже и не думал плавать, Джабал-Тарик контролировали арабы, а Италия была опустошена войнами, как и Египет.

Именно так зародилось могущество Конфедерации Русских княжеств.

Огромные территории, бесчисленное количество дичи, леса и полезных ископаемых заставили говорить о Конфедерации, как о Третьем Риме в противовес Риму Второму. Как только кочевников частью замирили, частью вымели из южных степей, то они стали главной житницей Конфедерации, так что население росло как на дрожжах. Места хватало всем, поэтому внутренняя грызня среди княжеств была весьма слабой по сравнению с переполненной Европой. Ну, а смысл воевать за две деревни и три сосны, если родичи просто могут выделить кусок земли в пограничье, где ты можешь стать хозяином самому себе?

Хотя, конечно, концепция Русь — Третий Рим и отдавала некоторой порочностью, потому как оба предыдущих Рима закончили не очень хорошо и на удивление одинаково. Рим Древний сокрушили пришедшие с востока варвары, Рим Второй низвели до второстепенной державы арабы… Да и Конфедерация, в принципе, уже разок была на волоске от кризиса, когда Восток снова извергнул из себя кочевую орду — на этот раз монгольскую. Вон, Китай же до сих пор от того завоевания оправиться не может, будучи разделён на кучу вечно сражающихся между собой царств.

Но — повезло, и Чингисхан умер слишком рано, а его наследники распылили силы. Одни продолжили покорение Китая и высадились на Японских островах, другие решили пойти по северному маршруту Великого Шёлкового пути, но дойдя до Урала элементарно выдохлись в боях с ойратами, кипчаками и таримцами. Третьи направились на юг, после чего снова разделились. Часть отправилась завоёвывать Индию, часть обрушилась на Хорезм и начала продвигаться к Месопотамии…

Которая, как на зло, именно в то время была охвачена огнём Очистительных походов, где на языке мечей вёлся ожесточённый спор — чья же трактовка учения Заратустры самая верная? Так что, заметив какое-то движение справа, соединённая европейская армия немного изменила вектор раздачи лещей и вышвырнула монгольскую армию прочь из Хорезма.

Но вообще, конечно, иронично, ведь я теперь знаю, что орда в итоге всё равно пришла, но на этот раз не с Востока, а с Запада, и Конфедерация всё же пала.

А ведь лет сто назад о таком никто даже и помыслить не мог… Княжества Пакта на тот момент были всего лишь бледной тенью могучей Саксонии прошлого, пока не случился Император Фердинанд. Впору задуматься, а, может, и он тоже прошёл через Акаши, вернувшись в своё прошлое?

Впрочем, неважно. Какое мне в общем-то дело до событий давно минувших дней?

…Я посмотрел на учебник истории, который сейчас задумчиво листал.

Нет, ну, может, всё-таки и есть.

Мерный стук рельсов убаюкивал, проплывающий за окном однообразный пейзаж из лесов, полей, рек и редких городков тоже особо не бодрил, а лишь настраивал на меланхоличный лад.

Когда-то скандинавы называли Русь Гардарикой — страной городов, а нынче её было впору называть страной железных дорог. Если мне не изменяет память, то в мире сейчас не было территории, столь густо испещрённой двойной ниткой рельсов. За какие-то семьдесят лет все земли до Урала оказались густо стянуты железнодорожной сетью. Богатые княжества, что до сих пор немало зарабатывали, сидя на Восточном пути, денег на развитие инфраструктуры не жалели.

Парадокс, да? Военная мысль уже не один десяток лет в стагнации, промышленность никакая, но вот в железные дороги князья вкладывались весьма охотно. Хотя, зачастую и довольно бестолково. Но в какой-то момент строительство «чугунки» стало едва ли не вопросом престижа, так что ни одно княжество оказалось в долгах по итогам таких строек. Хотя Трансконтинентальную магистраль всё ещё тянут, но там куча народа вложилось, да и потенциальная выгода бесспорна. Либо везти товары из Азии в Европу и обратно по относительно безопасному сухопутному маршруту, либо снаряжать вооружённые конвои, потому как иначе по морю не доплыть. Что ж поделать, если Ожоги есть не только на суше, но и на море? И это ещё благо, что сейчас дошли до броненосцев в десять тысяч тонн водоизмещением, торпед, палубной авиации и глубинных бомб, которыми морских гейстов всё же попроще уничтожать…

Хильда посмотрела в окно, широко и заразительно зевнула. Свесилась с верхней полки, на которой валялась, посмотрела на толстенький томик в руках Вилли.

— Что читаешь?

— Историю Московского княжества.

— Есть чего интересного?

— Полным-полно… — протянула Мина, перелистывая страницу. — Ты вот, например, знала, что шестьсот лет назад Москва была главным соперником Твери за власть над центральными землями? И сложись история иначе, не Тверь, а именно Москва была бы сейчас главной…

— Ну, кажется, что-то такое слышала… — Хильда потёрла нос. — А это вообще важно? Я вот думаю, что не особо. Ну, какая нам разница, кто там с кем грызся полтысячи лет назад?

— И что же тогда, по-твоему, действительно важно?

— Например, я не нашла точного описания, как мы вообще учиться-то будем? То есть, ну про Московскую академию магии и высокого волшебства написано дохрена и даже больше, но при этом никакой конкретики. Почему так?

— Она считается очень привилегированной и закрытой школой, — объяснил я. — Там учатся вторые, а то и первые наследники княжеств, куча аристократии, даже иноземцы… Поэтому обычные смертные список предметов или факультетов Академии так просто не найдут.

— Но ты-то у нас ведь пророк, да? — многозначительно намекнула Хильда.

— Говорил же — моя сила работает не так, как ты себе представляешь в своих хотелках — усмехнулся я. — Я не всеведущ. И по щелчку пальцев любую информацию не достану.

Кстати, я ведь совершенно не кривил душой. Ну, в самом-то деле — откуда бывшему наёмнику и офицеру Пакта знать, как именно устроен процесс обучения в одной из русских магических школ? Даже с военной точки зрения это меня интересовало мало, хотя в Москве мне бывать и приходилось, но тогда я больше оценил старые укрепления магограда, а не его знаменитую Академию…

— Ну, ладно, — надулась блондинка. — Поняла. Твоя сила так не работает. Да. Разумеется. Именно так и никак иначе. И на что я рассчитывала, в самом-то деле?..

— Вот-вот, — с ухмылкой закивал я.

— А про факультеты и обучение в Академии-то знаешь?

— Знаю.

Хильда взревела и швырнула в меня подушку. Вилли покатилась со смеху.

Я аккуратно поймал подушку и положил её к своей.

— Мало ли способов найти нужную информацию? — деланно равнодушно пожал я плечами и улёгся на спальное место.

— И как это узнал ты? — заинтересовалась Мина.

— Спросил Райнхарда, а тот по своим каналам разузнал.

— А ещё отец называется!.. — в сердцах бросила Хильда. — Ну, и как давно?

— Как давно — что? — ухмыльнулся я.

Блондинка прикрыла глаза и беззвучно сосчитала до пяти.

— Как давно ты меня бесишь, я и так знаю, — елейным тоном произнесла она. — А вот как давно ты узнал о том, что нас ждёт в Академии?

— Дай-ка подумать… — я картинно наморщил лоб. — Быть может… как только мы договорились об этом с князем?

— Сейчас прольётся кровь, — угрожающе произнесла Хильда и начала зловеще слезать с верхней полки.

Не знаю, как вообще можно зловеще слезать, но у сестры это неплохо получалось.

— Ща будет мясо! — радостно потёрла руки Вилли.

— Сестра, ты знаешь, что очень неприлично лезть к мужчинам в постель? — заметил я, уворачиваясь от попыток блондинки меня пнуть. — И вообще ты хотела об Академии послушать или нет?

— В данный момент, — процедила Хильда, сосредоточившись на попытках меня пнуть, — я хочу свершить акт… справедливого… возмездия…

Я извернулся, поймал кузину за ногу и дёрнул на себя. Та с визгом приземлилась на задницу у меня в ногах.

— Племянники! — выкрикнула со своего места Вилли. — Мне нужны племянники! Вперёд, братья и сёстры мои! Обеспечьте меня племянниками, я держу за вас кулачки!

— Дай подушку, — попросила Хильда и, получив искомый снаряд, метнула его в хихикающую Мину. — Конрад, а Конрад. А знаешь, что ты упырь? Мог бы ведь и сказать, что нас ждёт…

— А зачем? — я заложил руки под голову. — Не хотел давать даже повода вам расслабляться. Дескать, вот это нам не пригодится, а значит нам это можно и не учить…

— И что же, например? — заинтересовалась Вилли.

— Например — физика, биология и химия. Они не в почёте, так что будут идти только на первом году под общим наименованием «естественные науки».

— А они нам нужны? — уточнила Хильда. — И это только химии касается или алхимии тоже?

— Только химии.

— Фух…

— Чего «фух»? — буркнул я. — Понимание каталитического крекинга может быть ничуть не менее полезным, чем умение сварить эликсир из разрыв-травы.

— Ну и зачем оно нам, а?

— Для понимания того, что технология нынче ничуть не уступает магии? — поинтересовалась Вилли.

— Я это и так понимаю.

— Значит, недостаточно. Ты ведь даже не помнишь, что такое каталитический крекинг.

— Эй! — возмутилась Хильда. — Я не тупая! И прекрасно помню про этот!.. Как его там… катастрофический крекер…

— Ну, а я о чём? — картинно вздохнула Мина.

— Сейчас прольётся кровь? — с ухмылкой предположил я. — Ща будет мясо?

— Не исключаю, — оскалилась блондинка. Почесала нос, покосилась на меня. — Кстати, ну правда — а нахрена нам такое знать-то?

— Для общего развития, — пожал я плечами. — А то, вон, некоторые маги думают, что машины и бронеходы исключительно магией питаются, а горючка для них сама собой берётся. При том, что в мире сейчас есть три способа получения топлива — перегонка нефти, сжижение угля и переэтерификация сырья лебербензина…

— Здорово. Очень познавательно. Но вопрос «нахрена нам это знать» — остаётся.

— Допустим, мы в состоянии войны. Допустим, у нас есть машины, бронеходы, аэропланы — что угодно, в общем. Но при этом противник отрезал нас от снабжения топливом извне. Наши действия?

— Я понимаю к чему ты клонишь, — сказала Хильда. — Но топливо на коленке мы не добудем. Нефть залегает довольно глубоко, крафт-рапс нужно ещё вырастить и получить масло…

— Зато уголь есть почти везде, — заметила Вилли. — И процесс его сжижения — штука муторная, но не запредельно сложная. Ну, насколько я поняла. Химики с таким должны справиться, просто кто-то должен поставить перед ними такую задачу.

— А для этого нужно знать, что такое вообще возможно.

— Конрад, ау! — блондинка помахала мне рукой. — Мы едем учиться в школу боевой магии! Всё, что нам нужно знать о ректификационных колоннах, это насколько мощный будет бдыщь, если зарядить в неё огненным заклятьем! А ты из нас пытаешь сделать то ли учёных, то ли…

— …всесторонне развитых личностей, — усмехнулся я. — Магия — это хорошо, магия — это надёжно, тут я не спорю. Но магия в сочетании с техникой — это ещё лучше. Я бы мог сейчас накидать схему улучшения процесса крекинга нефти при помощи магических построений, что дало бы повышение эффективности производства где-то на четверть, после чего мы бы до конца жизни купались в золоте от патента…

— Так почему ты ещё не чертишь эту схему? — полюбопытствовала Мина. — Я, конечно, предполагаю, что купаться в золоте не очень удобно, но ради науки готова поставить такой эксперимент.

— Потому что с большей вероятностью, нас бы ждала не сытая жизнь на деньги от патента, а похищение агентами Пакта. Так что всё это лучше запоминать на будущее и запоминать, пока мозги ещё молодые и хорошо запоминают разную фигню.

— Ладно, ладно… — поморщилась блондинка. — А что ещё лишнего ты нам пропихивал?

— Чистописание, — ухмыльнулся я.

Хильда позеленела.

— То есть все эти прописи, которые я должна была… — выдавила она.

— Между прочим, прописи за начальную школу! — пришлось напомнить ей совершенно вопиющий факт. — А ведь умение писать красиво и без ошибок считается само собой разумеющимся для дворянки твоих лет.

— Я, наверное, скину тебя с поезда за такие фокусы…

— Но, сестрёнка! — невинным тоном произнесла Вилли. — Ты же и правда писала, как курица лапой!

— И тебя я тоже скину с поезда, — насупилась блондинка. — Ну? Что ещё бесполезного я выучила за последние месяцы? Литература? Стихосложение? Рисование, мать его!

— Кстати, нет. Всё это входит в галантные дисциплины и является обязательными предметами.

Что ж… Наверное, смысла дальше темнить и правда нет. В долгосрочной перспективе неизвестность в плане учёбы — да, была полезна. Сёстры старательно штудировали всё, что только можно и даже нельзя, не зная, что конкретно от них потребуется. А то за пару месяцев и правда могли решить, что, например, чистописание им совершенно не нужно. Или стихосложение. Или ещё какая-нибудь подобная муть.

Нет, на самом деле я тоже думал, что умение сочинить стихи — это последнее, что требуется будущим боевым магам. И чем учить рисованию, лучше бы рассказывали о том, какие легирующие добавки к броневой стали повышают магическую сопротивляемость…

Но, увы. Ехали мы в престижное и пафосное заведение, которое выпускало самые лучшие отбросы… эээ… сливки общества — будущих князей, княгинь, герцогов, графов и всё в таком духе. А им полагалось быть утончёнными и всесторонне развитыми личностями, способными разбираться и в живописи, и в литературе, и в поэзии…

Галантный век, мать его.

А что, собственно, ожидать от Конфедерации, где на войну до сих пор ходят под красивыми знамёнами и в парадных мундирах? Лишняя трата времени и сил, конечно, но не нам сейчас ломать установленные правила игры… Не сейчас, во всяком случае.

— В общем, суть такова, — начал я. — Обучение будет длится три года. Первый курс — общая программа, второй курс — продвинутая, третий — специализированная. После второго и третьего курсов летом будет практика…

— Ты очевидные-то вещи нам не повторяй, — заявила Хильда. — Давай про то, чего нет в других академиях и о чём нельзя догадаться.

— А много ли вы знаете о других магических школах, уважаемая сестра? — ехидно вставила Мина.

— Немного, — с достоинством ответила блондинка.

— Московская академия списывала свой устав и порядки с Визенберга, — сказал я. — На тот момент это была самая прогрессивная система, когда ученик сам решал, чему будет учиться. Несколько обязательных предметов и куча предметов по выбору, каждый из которых имеет определённый «вес». Превышать совокупный рекомендованный вес можно, брать меньше — нельзя. В принципе, у Москвы и не было другого выбора — обычное деление на профессиональные факультеты или систему «цветов и сорняков» сделать не получалось…

— А почему?

— Слушай, ну почитай «Историю Московского княжества», а? — предложила Вилли. — Там же многое объяснено.

— А можно вкратце и по сути? — поморщилась блондинка.

— Если вкратце и по сути, — сказал я, — Иван Грозный начал изрядно раздражать соседей тем, что активно подъедал мелких князей, превращая Тверь в грозную силу. Но когда ему стала грозить большая коалиция, то сделал финт ушами и решил срочно перековаться в дипломата. Выделил вассальную Москву, вернул на её трон потомка Долгоруких и учредил магическую школу. После чего предложил соседям отправлять туда своих отпрысков для обмена опытом и совместного обучения.

— Я одна вижу в этом возможность захватить ценных заложников или обескровить следующее поколение князей? — хмыкнула Хильда.

— Не ты одна. Поэтому первых наследников туда не посылали. Но вот вторых и далее, чтобы продемонстрировать собственную добрую волю — вполне. Расклад простой: посылаешь своих детей — значит камня за пазухой не держишь, не посылаешь — значит что-то замышляешь.

— Я одна вижу, что это хреновая затея? — снова хмыкнула блондинка.

— Ну, долго такая дипломатическая инициатива и правда не продержалась, — кивнул я. — Но князья увидели в такой затее новую полезную возможность… Догадаетесь какую или дать подсказку?

— Если так настаиваешь, то, конечно, давай подсказку, — оживилась Мина. — Чего от дармовой наводки отказываться-то?

— Ну, смотрите. В Беловодье смысл обучения в передачи знаний от наставника к ученику и их сохранении. В Новгородкой академии есть военный факультет, факультет целительства, артефакторики… Ну и так далее. Там готовят специалистов, причём не особо разделяя учеников на знатных и незнатных.

— Так ведь там что разорившихся дворян, что разбогатевших простолюдинов — как на собаке блох, — заметила Хильда. — Новгородом правят богатые, а не знатные.

— А раз нет старых и устойчивых линий крови, им не остаётся ничего другого, кроме как делать ставку на магов первого поколения, — добавила Вилли.

— Большинство же больших княжеских академий, вроде Киевской, Рижской или Пермской — это та же система факультетов, но при этом с жёстким разделением на «цветы» и «сорняки». «Цветы» — это дворянские отпрыски, маги, минимум, в третьем поколении. «Сорняки» — все остальные, то есть простолюдины и молодые аристократы, с которыми ещё неясно — закрепятся их магические навыки или выродятся уже через пару поколений. И между собой эти категории не смешиваются. Самый тупой родовитый аристократ не станет «сорняком», самый талантливый маг-самородок не станет «цветком». Почему же?

— Потому что так исторически сложилось? — ухмыльнулась Хильда.

— И это тоже. Но главное — одних учат править, а других — подчиняться.

— Так этому с детства учат, — пожала плечами Вилли. — Аристократы с детства окружены всякими-разными слугами…

— Это не то, — покачал я головой. — Охотятся на диких оленей, а не на домашних коров. Чтобы понять, как управлять людьми, надо иметь дело с кем-то чуть выше статусом и волей, чем обычные слуги.

— Нууу… — протянула блондинка. — Может, в твоих словах и есть смысл… Но при чём тут Москва?

— В Москве до сих пор собирают лучших и самых знатных учеников из самых разных княжеств, некоторые из которых откровенно друг друга недолюбливают. Но при этом все как-то признают, что Москва — нейтральная территория. Почему же?

— Если в обычных княжествах учат править и подчинять, то здесь… — Вилли задумалась. — Это получается что-то вроде международных отношений, да? Большая политика, во!

— Двенадцать! — со смехом поставил я кузине её обычный балл — высший. — Вот он — смысл существования Московской академии магии. Туда не едут по-настоящему учиться, потому что все главные секреты не выходят за стены родовых имений. Туда едут заводить знакомства, показывать себя и привыкать выживать среди равных, играя в симулякр политики. Поэтому и по факультетам неофиты распределяются не в силу способностей, каких-либо магических склонностей или будущей специализации, а… Леди Хильдегарда, есть предположения?

— Ну, если не по способностям и не по потребностям… — задумалась сестра. — По месту происхождения, может? Хотя, нет — это хреновая идея была бы… Вроде как засунуть в одну группу нас, пермяков и новгородцев… О, поняла! По союзам, да?

— И ваша оценка — одиннадцать, моя дорогая сестра.

— Зажопил балл, морда, — скорчила гримасу Хильда. — Так это что? Получается, мы будем вместе с остальными Рюриковичами, да? Ну, это, конечно, неплохо… Много народа, союзники…

— Ну, вот насчёт этого — не факт, — вздохнул я. — Рюриковичи и их сателлиты поделены на несколько фракций, как я понял. К тому же мы пока что для них — никто. И наверняка есть потребность в… «низших чинах». Сами подумайте — саксонцы из Печоры, с орденами, без денег и связей. Если хорошо сдадим вступительные испытания — поводов невзлюбить нас прибавится.

— Да уж, выскочек нигде и никто не любит, — вздохнула Вилли. — И что, нас попробуют обидеть?

— Кто нас обидит, тот и трёх дней не проживёт, — задиристо произнесла блондинка и посмотрела на меня. — Я же верно говорю, Конрад?

— Верно, верно… Причём, я удивлюсь, если нас не попробуют прижать в первый же день, а точнее ночь. А что? Я — один, вас — всего двое, причём Вилли у нас ещё и на два года младше, чем положено…

— Ну, — Мина грустно развела руками. — Я заранее сочувствую всем тем несчастным, что решат к нам сунуться.

— Убивать — нельзя, — напомнил я. — И сильно калечить — тоже.

— Что ж мы, изверги какие, а? — возмутилась Хильда и нехорошо улыбнулась. — Бить будем аккуратно. Но сильно.

— Ну, так-то «тёмная» — это такое дело, что и мастер рукопашного боя или архимаг может не сдюжить…

— Как там написано в Дневниках?.. — хихикнула Вилли. — «Не попадайте в такие ситуации»?

— Да, что-то такое припоминаю, — усмехнулся я. — Только обычно такие записи кончаются фразой «…а потом я отрубил ему голову». Но ты же понимаешь, что с тобой сделают, если ты отрубишь голову, ну, например, рязанскому княжичу?

— Нет, а ты правда думаешь, что нас кто-то может прессануть? — спросила Хильда.

— Ай, леди Винтер, ну что за выражения… Но вообще ты права. Прям налетать толпой и бить не станут, но мало ли подлянок можно устроить?

— Если толпой налетать не будут, то в чём вообще проблема? — пожала плечами Мина. — Всегда же можно отловить недругов по одному и хорошенько с ними потолковать.

— Ты знаешь, что для такой милой девочки ты бываешь чрезвычайно кровожадной? — хмыкнул я.

— Брехня! — отмахнулась Вилли. — Я просто готовлюсь стать очень-очень хорошим егерем. А где ты слыхал о мягких егерях? Это такая же фигня, как и мягкие камни. Вот веселиться — это можно.

— Меньше негатива, больше веселья? — приподняла бровь блондинка.

— Именно! — энергично кивнула младшая кузина. — Меньше негатива. Улыбаемся и бьём.

Глава 18

Прибыли мы на Ярославский вокзал, где останавливались все поезда с северо-востока Руси.

— …Ну, и что там будут за вступительные испытания-то? — поинтересовалась Хильда, смачно кусая огромный беляш.

— Ничего особенного в общем-то, — я пожал плечами. — Физический тест — выполнение гимнастических нормативов и контрольный забег, магический тест — на соответствие ранга, и теоретический — экзамены по грамматике, математике, литературе, истории, географии, естественным наукам и иностранному языку на выбор. Всё это займёт неделю. Ещё через несколько дней объявят результаты и вывесят таблицу иерархии, на основе которой присвоят соответствующий учебный ранг. Ну и по факультетам распределят заодно.

— И как же там будут делить людей на сорта? — хмыкнула блондинка.

— По знаниям и умениям, разумеется. Жить мы будем со своими факультетами, а вот учебные классы будут смешанными.

— Звучит интересно, — произнесла Вилли. — А как именно будут распределять по факультетам?

— Там не распределение, а скорее просто фарс. Все и так понимают, кто куда пойдёт, но, согласно традиции, кидают жребий.

— А не мофет такоо быфть, фто… — промычала Хильда, ожесточённо орудуя челюстями.

— Сначала прожуй, а потом уже говори, — сказал я, меланхолично подкидывая в правой руке небольшое зелёное яблоко.

Яблоко было незрелым и невкусным, но выбрасывать его всё же было жалко.

— И вообще, как ты можешь это есть, сестра? — поинтересовалась Мина. — Беляш… да ещё и на вокзале… А, может, ещё утром он гавкал или мяукал?

— А, может, он с утра глупые вопросы задавал? — передразнила её блондинка, проглотив очередной кусок. — Я молодой растущий организм — я хочу мяса! И я его получу. Тем или иным способом. Это тебе ясно, моя маленькая сладкая ватрушка?

— В общем, не лезь к ней, Вилли — она тебя сожрёт.

— Ужас какой, — ненатурально испугалась младшая сестра и с интересом начала наблюдать за тем, как сопровождающие нас дружинники вытаскивают из багажного вагона объёмистый сундук. — Как думаете — что там, а?

— Думаю, что не очень-то и хочу это знать, — усмехнулся я. — Мы что, мало секретов узнали в последнее время?

— Как по мне — более чем достаточно, — заявила Хильда. — Никогда не думала, что скажу такое… Но чего-то я устала приключаться. Думаю, я не против просто погулять по Москве, чего-нибудь вкусно поесть, а потом хорошенько выспаться…

— Да лааадно? — округлила глаза Мина.

— Прохладно, ёпт.

Я немедленно пихнул блондинку в бок.

— Я же сказал — больше никаких «ёпт».

— Но среди своих-то можно! — проворчала Хильда.

— И среди своих тоже нельзя, — захихикала Вилли и смачно добавила, — ёпт.

— Выпорю, — посулил я. — Обеих.

— Тоже мне, портной нашёлся, — фыркнула блондинка.

Народу на вокзале было немного… по меркам Ярославского вокзала. В Чердыни же для такого столпотворения надо было не меньше четверти города в одном месте сосредоточить.

Пока остальные дружинники вытаскивали груз, а заодно и наши пожитки, мы втроём вроде как и просто глазели по сторонам, а вроде как и охраняли всё это действо. Хотя, в вероятность того, что кто-то попытается совершить ограбление средь бела дня на глазах у кучи народа, я верил слабо.

Впрочем, Москва сейчас была и не столь тихой, как этого стоило бы ожидать от небольшого провинциального города.

Как мы успели выяснить из тверских газет, в городе сейчас было довольно неспокойно — князь опять разругался с дворянским советом, а бояре из-за этого перекрыли кое-какие денежные потоки, что в первую очередь отразилось на полиции. В Москве собрались всякие залётные лихие люди, а заодно и доморощенные народные мстители появились, которые решили взять правосудие в свои руки…

В любом случае, было очевидно, что такой бардак тут может быть только в пару летних месяцев, когда в Академии нет учеников. А как только начнётся обучение и в город съедутся десятки и сотни важных персон, то такой беспорядок на улицах будет просто невозможен.

Хотя, в целом ситуация и была довольно странной. Что с Москвой-то не так?..

— Держи вора!.. — послышался невдалеке чей-то крик.

В нашу сторону метнулся какой-то тощий худосочный парень в потёртом сером пиджаке, такого же мышиного цвета штанах и в надвинутой на глаза кепке.

А вот дорогой на вид кожаный саквояж в его руке явно выбивался из образа доходяги.

Я подкинул яблоко и наложил на него замораживающее заклинание, а затем с силой метнул вдогонку пробежавшему мимо нас воришке. В последний момент всё-таки чуть довернул руку, и промороженное до состояния камня яблоко не проломило ему затылок, а просто сбило с ног.

— Останьтесь здесь, — бросил я сёстрам, а сам сделал несколько быстрых шагов к корчащемуся на земле вору.

Пнул его для острастки, отобрал украденный саквояж и рывком поднял с земли. Выкрутил руку и потащил к сёстрам.

— Ну, и что нам с тобой теперь делать-то, а? — задал в общем-то риторический вопрос я. — Тихо! Дёрнешься — я тебе руку сломаю.

Пойманный с поличным вор засипел, но попытки вырваться оставил — локоть у него трещал вполне натурально и без всяких преувеличений.

— Сёстры! — с ухмылкой позвал я. — Кто хотел мяса? Вот и оно. Добыча! Что будем с ним делать?

— Нам уезжать уже скоро, — Вилли посмотрела на висящие на перроне большие часы. — А полиция покааа прибудет… Давай ему просто ноги сломаем и тут оставим, а?

— И руки заодно, — кровожадно добавила Хильда.

— Можете просто отдать его нам, а мы уже разберёмся сами, — послышалось рядом.

К нам подошли четверо. Двое мужчин при саблях и револьверах в военной форме, запыхавшаяся сухопарая дама лет пятидесяти в строгом тёмно-коричневом костюме, а четвёртым был… Точнее, не был, а была.

Девушка. Примерно нашего возраста. Высокая, стройная, симпатичная, хотя и с несколько резковатыми чертами лица. И собранными в простой хвост волосами необычайного оттенка — медного, почти до красноты. У обычных людей таких не бывает — явно признак старого чародейского рода, когда магия понемногу начинает влиять даже на внешний вид.

Я встретился с ней глазами… И вспомнил.

…Толпа, собравшаяся у ограждения бывшего королевского дворца, скандировала что-то невнятное, но грозное. С энтузиазмом так скандировала — явно, что от души, а не по наущению провокаторов. В стоящих за решётчатым забором солдат протектора уже летели оскорбления и камни — пока что лишь оскорбления и камни. Но в разорённой многолетними войнами Волыни оружия на руках у жителей имелось вдосталь, так что когда начнётся стрельба, было всего лишь делом времени…

— Экселенц!.. — в приёмную влетел запыхавшийся адъютант. — В городе…

— Да вижу уже, — поморщился я, глядя через окно во двор. — Что с батальоном?

— Забаррикадировались в казармах бывшей королевской гвардии. Ждут, когда подойдёт подкрепление.

— Наши?

— Никак нет, сэр. Полк местных.

— Ясно, — бесстрастно ответил я.

Что ясно? Да что дело плохо — вот что мне было отчётливо ясно.

— Будь в машине наготове, Джей, — распорядился я. — В случае чего попробуем прорваться, а то местные…

О местных войсках я был традиционно весьма невысокого мнения — сначала гражданская война, потом война между княжествами, затем недолгая попытка сопротивления Пакту… Тут вообще остался хоть кто-нибудь, кто знает с какой стороны за винтовку браться? Что-то сомневаюсь. Тем более коллаборационистские войска на моей памяти везде были похожи друг на друга — одинаково ничтожны, трусливы и некомпетентны. Ну, или это Пакту так везло… А точнее — не везло.

Спрятанных в подполе девок найти или последнюю корову у крестьянина отобрать — это они умеют, любят и практикуют, а вот с ребелами сражаться — не про них.

Я посмотрел на массивные напольные часы, бросил взгляд на циферблат своего хронометра и пристально уставился на двойные двери перед собой. Двое солдат в кирасах, морионах и с карабинами с примкнутыми штыками, стояли около них, не шелохнувшись…

Не маги. Даже не опытные бойцы, потому что ну кто ставит хороших солдат в качестве живых статуй? Не охрана — просто почётный караул. Чтобы пройти мимо них даже магии и пистолета не нужно — хватит и обычных кулаков…

Мне не нравился этот дворец.

Будь у меня шерсть на загривке, то она бы сейчас торчала дыбом — я нутром чуял, что нахожусь сейчас в месте, пропитанном злом и болью. И, кажется, это было первый раз, когда я ощущал подобное, находясь во дворце, а не в тюрьме или больнице. Почему так? Я не имел ни малейшего понятия. Единственное, что я знал твёрдо — мне стоило убраться отсюда как можно скорее.

Соблазн пинком распахнуть дверь и ворваться внутрь был велик…

Будь это резиденция очередного князька-коллаборанта — так бы и сделал. Много ли чести расшаркиваться с предателями? А иные к Пакту и не перебегают. Да, зато таких много, но толку с них всё равно, как с козла молока…

Однако врываться было нельзя. Потому как теперь тут не просто очередная оккупированная территория, а фактически субъект Пакта, даром, что на самой низшей ступени иерархии. Однако на территории протектората Галиция уже не действовали законы военного времени, была начата интеграция и уже назначен лорд-протектор из числа аристократов Пакта…

Который уже вторую неделю лежал пластом, балансируя на грани жизни и смерти, несмотря на все усилия первоклассных целителей. Бомба под днищем личного автомобиля — такая штука, да… Чудо ещё, что вообще живой остался — защитные амулеты были хорошие. Что ног лишился — тоже не страшно, чай, не простой смертный — раскошелится алеманская казна на магомеханические протезы.

Правда, вряд ли его превосходительство граф Янош Батори выживет. Не жилец он, насколько я понял, как есть не жилец… Только из-за фамильного Дара всё ещё и держится…

Из-за дверей кабинета вышел глава дворцовой стражи, нервно тиская эфес парадного палаша. Для такого высокого чина очень молод — и тридцати нет. Бледный как полотно, да и вид у него совершенно потерянный.

Командир стражников нервно сглотнул и, даже не взглянув на меня, зашагал прочь.

Интересно, чего это он такой, а? Как будто пыльным мешком из-за угла стукнутый… Мятежа, что ли, испугался? Ну, дело, конечно, поганое, но отсидеться до подхода нормальных войск, думаю, проблемы не составит. Главное — чтобы никому особо «умному» не взбрело в голову попытаться подавить беспорядки в стотысячном городе силами всего одного полка местных и батальона моих «церберов»…

— Входите! — послышалось из оставшихся открытыми дверей.

Я поднялся с дивана, поправил мундир и вошёл в кабинет генерал-губернатора, машинально прикрыв за собой двери магическим импульсом.

Во главе массивного Т-образного стола, покрытого зелёным сукном, сидела молодая женщина — вряд ли старше меня, то есть ещё и тридцати нет.

Строгое чёрное платье с глухим воротом и без всякого там декольте, почти никаких украшений — одета подчёркнуто скромно.

Изумрудно-зелёные глаза, под чёлкой медно-красных волос, заплетённых в короткую косу сзади — явно чувствуется, что родом из магически одарённого клана, раз внешность стала отличаться от обычной.

Лицо утончённое, но выглядит жёстко. Быть может даже жестоко. Красивая. Даже сейчас. Морщин многовато, да и на голове хватает седых прядей — заметно, что у леди была не самая лёгкая и приятная жизнь. Чувствуется, что её долго приводили в порядок косметической магией, но так до конца всё не исправили. Однако это было ещё только пол-беды…

Металлические пальцы магомеханических протезов порхали по клавишам пишущей машинки, набирая документ…

А вот то, что у жены генерал-губернатора протектората Галиция Ольги Батори не было обеих рук по локоть — это уже явно выбивало из колеи.

— Ваше высочество, — коротко кивнул я, щёлкнув каблуками. — Майор Винтер, панцергруппа «Цербер». Прибыли для содействия в наведении порядка.

— Рада вас видеть, майор, — на удивление дружелюбно улыбнулась мне Ольга, прекращая печатать. — Нужно сказать, что вы прибыли как раз вовремя… Присаживайтесь. Не возражаете, если я закончу документ?

— Ни в коем случае, мэм.

Я снял фуражку и чинно присел на один из стульев, непроизвольно бросая взгляд на то, как металлические пальцы выбивают дробь по клавишам.

Батори закончила печатать, достала документ, быстро пробежала глазами, поставила личную печать… Покосилась на меня.

— Вас смущает моё увечье, майор? — криво усмехнулась женщина. — Уж простите, но печатать мне проще, чем писать от… руки.

— Прошу простить, мэм, я повёл себя бестактно, — искренне извинился я.

— Ничего страшного. Не вы первый, майор, не вы последний — я уже к этому привыкла, хотя и стараюсь особо не демонстрировать… это.

— Просто непривычно такое видеть… Это последствие покушения? Тогда вы отлично свыклись с протезами…

— Нет, я получила их в дар от Пакта в качестве подарка ещё перед свадьбой, — спокойно произнесла Ольга, а её ухмылка стала походить на оскал. — Руки мне отрубили значительно раньше.

Вот так-то.

Что я в общем-то твёрдо знал о жене лорда-протектора Галиции? Ровным счётом ничего. Впрочем, это было справедливо в отношение любого человека, который был мне неинтересен.

Но это что касается именно фактов, в которых я могу быть уверен, а не просто слухов.

Какие же до меня доходили слухи? Тоже не так много.

Местная. Кажется, даже из семьи прежнего князя… То есть короля Волыни. Принцесса, получается. Старшая наследница престола.

И по слухам — именно из-за неё и началась война в западных княжествах.

Молва про неё шла дурная, в народе её откровенно ненавидели. Поговаривали, что Ольга Батори, в девичестве Романович — ведьма, убийца и психопатка. Собственными руками отправила на тот свет отца и младшую сестру, много лет провела в тюрьме, а когда сюда пришёл Пакт, то согласилась сотрудничать с алеманцами. Из старой аристократии она осталась едва ли не последней, а уж по статусу — так точно никого выше бывшей принцессы не было. На брак с генералом Батори она согласилась легко, даже несмотря на то, что он был старше её лет на тридцать.

Впрочем, вполне оправдывая свою дурную репутацию, Ольга Батори стала практически вдовой спустя всего неделю после свадьбы. И сейчас выполняла обязанности своего мужа, став фактически первой в истории леди-протектором.

Причём, довольно неплохо справлялась, нужно сказать. Ну, для той, на ком женились только ради сохранения номинальной правопреемственности власти. И по меркам Пакта, которого интересовали показатели и результат, а не какими способами это достигается.

А вот способы у леди-протектора были уже так себе, раз народ уже фактически бунтовал.

Именно это я и держал в голове, когда шёл к ней на аудиенцию. Но столкнувшись с её высочеством в реальности оказался… несколько растерян.

Мне уже рисовался образ демонической и жестокой самодурши… Но пока что Ольга Батори производила вполне располагающее впечатление. Явно жестковата, но, кажется, вполне спокойна и вменяема…

— Не буду ходить вокруг да около, майор, — сказала леди-протектор, продолжая печатать. — У меня есть все основания полагать, что и покушение на моего супруга, и нынешние беспорядки — дело рук Альянса.

— Западные княжества никогда не входили в Альянс. Либо не успели, либо по идеологическим причинам. Повстанческое движение в них всегда пыталось быть независимым.

— Но два месяца назад Свободная Галицкая Армия вступила в альянс с… гм, Альянсом. Теперь инструкторы с востока готовят их боевые отряды, у них есть современное оружие, а денег хватает для вербовки новых сторонников.

— Вы о нынешних беспорядках? — уточнил я. — Прошу меня простить, ваше высочество, но я полагал, что они вызваны повышением налогов и норм выработки…

— Да, я повысила их, — спокойно ответила Ольга. — Зато я смогла добиться того, чтобы волынские войска не посылали на фронт. Страна сильно пострадала в ходе последних лет, но если Галиция так и останется в руинах, то Пакту будет проще выгнать отсюда остатки… аборигенов и заселить вместо них колонистов из центральных княжеств. Куда в больших масштабах, чем это уже планируется. А люди не хотят понять, что либо они сейчас вкалывают как проклятые, но зато их дети будут жить более-менее прилично, либо…

— Либо?

— Либо никаких детей у них просто не будет, — отрезала леди-протектор.

— Не берусь судить, — пожал я плечами. — Я солдат, а не экономист.

— Не нужно скромничать, господин майор, — усмехнулась Батори. — Вы считаетесь очень хорошим… специалистом по борьбе с повстанцами. И ваш перевод сюда тоже стоил мне немалых усилий.

— Благодарю, ваше высочество.

— Это не лесть, а всего лишь констатация факта. Но поэтому вы и сами должны прекрасно понимать — такие беспорядки не случаются от одного только недовольства. Простолюдины либо терпят до последнего, либо уподобляются взрыву, который случается резко и быстро, и сметает всё на своё пути. А они так уже вторую неделю орут на улицах и с полицией дерутся.

— Когда прольётся кровь — лишь вопрос времени, — сказал я. — Рано или поздно у кого-то не выдержат нервы, рано или поздно кто-то начнёт стрелять или ударит заклинаниями. И тогда эскалацию насилия будет уже не остановить.

— Что лучше — ужасный конец или ужас без конца? — усмехнулась леди-протектор. — Как вы считаете, майор?

— Вы предлагаете выбирать между злом большим и злом абсолютным. Но я бы предпочёл не выбирать вовсе.

— Значит судьба была к вам милостива, майор.

— Вы верите в судьбу, ваше высочество? — спросил я.

— А вы, майор?

Звонок стоящего на столе Батори телефона прервал наш разговор. Леди-протектор сняла трубку, молча выслушала, положила трубку обратно.

— Продолжим разговор за ужином? — предложила Ольга. — Приглашаю.

— Не вполне уверен, что смогу…

— А в качестве извинения за бестактное рассматривание моих протезов? — улыбнулась женщина.

— Почту за честь, ваше высочество, — вздохнул я. — Однако ситуация в городе…

— Один из моих полков уже выдвинулся к нам на помощь. Думаю, что к вечеру мы арестуем большую часть смутьянов, а остальных разгоним по домам.

— Вообще-то протестующие стоят прямо за оградой этого дворца, ваше высочество…

— Я готова выйти к ним и выслушать требования. Нужно найти компромисс. Всегда можно найти компромисс.

— Не всегда, — покачал я головой. — Далеко не всегда… Ваше высочество, это отвратительная идея. Вас там просто убьют.

— Я не собираюсь прыгать прямо в толпу, — рассмеялась леди-протектор. — Я просто хочу услышать их собственными ушами. Они ведь всё-таки мои подданные и имеют быть право услышанными. Если это науськанная Альянсом толпа, которая хочет под шумок просто пограбить — это одно, но, если это просто разгневанные граждане — стоит узнать, чего они хотят.

Ольга усмехнулась.

— Не думайте, что я прекраснодушная дура. Но простолюдинам в таких случаях всегда нужно кинуть кость. И показать, что если кто и может их защитить, то лишь ты.

— Король — хороший, парламент — злой, — поморщился я. — Было уже такое, знаем. В итоге доброго короля Эспаньолы расстреляли в подвале Оленьего дома, а злых парламентариев развесили на столбах. Одних будут ненавидеть за жестокость, других — презирать за слабость. Так себе альтернатива, когда неизменно лишь одно: ненавидеть — будут.

— Но ведь это работает? К тому же не хочу показаться грубой, но протекторатом сейчас управляю я и мне решать, что делать. А ваше мнение для меня весьма ценно… но не более того.

— Ни в коем случае, ваше высочество. Вы — вправе. Но я здесь, чтобы в том числе и выражать своё мнение по ситуации…

— Вы его выразили — я его услышала, — леди-протектор поднялась из кресла.

— Безусловно, — я слегка склонил голову, хотя внутренне и ругнулся. — Со мной четверо солдат и БТР. Быть может, стоит присоединиться к вам?

— Не возражаю.

Леди-протектор подхватила лежащие на журнальном столике пару длинных чёрных перчаток. На ходу натянула их, скрывая хромированный металл магомеханики.

Мы с Батори разделились и мне пришлось едва ли не бегом нестись к дворцовому гаражу. Я, конечно, не генерал, но бегущий майор Пакта всё равно то ещё зрелище: в мирное время вызывает смех, в военное — панику. Но мне сейчас было отнюдь не до смеха.

Идея леди-протектора мне и правда не нравилась. Причём сильно. Не любил я подобных рисков.

Но с другой стороны… Возможно, она и была в чём-то права. А если удастся приглушить беспорядки хотя бы до момента, когда подойдут ещё пара батальонов охранных войск Пакта — было бы здорово. Остаться с одним батальоном посреди охваченного мятежом стотысячного города — так себе перспектива.

К гаражу я вернулся быстро, предупредил адъютанта и водителя, чтобы в темпе оформлялись у дворцовой стражи и выдвигались к выходу, а сам взял двух автоматчиков и направился к воротам. Пока ещё «ганомаг» выпустят и он подъедет… Быстрее на своих двоих управлюсь.

Прибыл я вовремя.

Перед забором бушевало уже несколько сотен галичан, а напротив них стояла леди-протектор и примерно полвзвода вооружённых гвардейцев, которые двинулись за леди-протектором в качестве её охраны и почётного сопровождения. Хоть от этого Батори не стала отказываться…

Да, она, конечно, маг, но вот какого ранга и насколько опытная вообще? Конечно, от летящего камня и от пистолетной пули я её прикрою… И даже от нескольких выстрелов из винтовки, но не более.

Я непроизвольно откинул хлястик на кобуре, чтобы в случае чего выхватить табельный «маузер». Ни громоздкой деревянной кобуры-приклада, ни стандартной армейской я не носил, предпочитая самостоятельно доработанный вариант кобуры для револьвера…

По мере того, как я подходил ближе, стало возможно различить в шуме толпы отдельные крики. И крики эти мне совершенно не понравились.

— Сократите нормы!

— Мы не можем столько работать!

— Еды! Мои дети голодают!

— Нет произволу!

— Арестуйте чиновников магистрата!

— Мы имеем право!

Потому что среди этих воплей неслись и другие:

— Шлюха!

— Подстилка Пакта!

— Долой узурпаторшу!

— Убийца!

— Тогда — руки, сейчас — голову!

Леди-протектор была бледной, как смерть, и стояла, стиснув зубы, но самообладания не теряла

— Чего вы хотите? — услышал я её голос. — Я готова говорить с вашими представителями!

Услышав её голос, толпа пришла почти что в неистовство.

— Долой убийцу!

— Умри!

— Ты должна сгнить в тюрьме!

— Продала родичей — продала и нас!

— Если вы пришли просто поорать у меня под окнами, то вас вышвырнут отсюда сейчас же! — рявкнула Батори. — Говорите, что вам надо или катитесь вон отсюда!

— Не верьте ей! — закричал кто-то, прорезая рёв толпы. — Не верьте!

— УБИЙЦА!

— Не слушайте окаянную шлюху!

— Убила сестру, убила отца — нас тоже убьёшь?!

— СДОХНИ!

— Продажная шкура!

— БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА!

— Из-за тебя началась война!

— Всё из-за тебя, дрянь!

— ЭТО! ТВОЯ! ВИНА!

Леди-протектор побледнела, пошатнулась и непроизвольно сделала шаг назад.

— Нет… это… — выдавила она.

Я метнулся вперёд.

— Уведите леди-протектора! — крикнул я на бегу гвардейцам, доставая пистолет и понимая, что сейчас всё станет совсем плохо… — Уведите её!

Толпа взвыла, словно исполинская тварь, и бросилась на кованые решётки ограждения. Не думая. Не рассуждая. Даже не как тупой зверь, а будто безмозглая амёба.

Гвардейцы замерли, как кролик перед удавом, завороженные этой картиной. Про то, что у них в руках были винтовки они, казалось, забыли.

В воздухе засвистели куски брусчатки, Батори выставила баллистический щит.

— Да вашу мать! — рявкнул я. — Не стойте, кретины!

Усиленный слух поймал хлопок выстрела. Похоже, что пистолетного. Но у гвардейцев были только винтовки и автомат у командира…

В толпе кто-то рухнул прямо под ноги остальным. И уши немедленно резанул чей-то полувопль-полувизг:

— Убииилиии!..

— РРРААА! — взревела толпа.

— Не простииим!..

— РРРААА!

Камней в воздухе замелькало значительно больше, но щит леди-протектора пока держался. Я вскинул пистолет, пытаясь выцелить зачинщиков и направляющих толпы…

Среди кусков брусчатки мелькнуло что-то отличное по форме, и тотчас громыхнул взрыв.

Баллистический щит Батори удержал ударную волну и осколки, но сам всё же лопнул, когда накопленная энергия выплеснулась в пространство.

Меня сшибло с ног, но я перекатился и тут же вскочил на ноги.

В ушах звенело — близкий взрыв крепко оглушил, несмотря на защитные кольца, с которыми я почти не расставался.

Будто сквозь вату доносились стоны и крики. Я немного проморгался, приходя в себя, и первым, что увидел, были тела бунтовщиков перед оградой дворца. У них-то щитов не было, так что осколки гранаты или самодельной бомбы ударили по ним сполна.

— Убииилиии!.. — завизжал чей-то уже знакомый голос. — Убииилиии!..

Толпа испуганно отхлынула назад, а затем снова двинулась вперёд, словно повинуясь незримому дирижёру. В воздухе мелькнуло ещё несколько камней, послышались крики не только боли, но и ярости. Бунтовщики начали уже в открытую лезть через кованые решётки.

Я метнулся вперёд, разворачивая щит как можно шире, прикрывая валяющихся на земле гвардейцев и леди-протектора, вскинул «маузер» и приготовился сделать усиленный магией выстрел…

Рядом со мной послышался вскрик, и эфир тут же вздрогнул от чудовищного напряжения.

Бросил взгляд влево.

Леди-протектор поднялась на ноги. Из её разбитого лба текла кровь, а лицо было перекошено гримасой. Глаза Батори широко распахнулись, а вот зрачки наоборот сжались в точку.

Женщина взмахнула руками, провела ладонями друг по другу и составила из больших и указательных пальцев прямоугольник, который навела на толпу у ограды. Перчатки на её руках вспыхнули, обнажая хромированный металл протезов.

— Горите, — выдохнула леди-протектор.

Меня натурально тряхнуло от выплеснувшейся силы, я ожидал мощной огненной волны, но пространство лишь слегка исказилось. Пару мгновений ничего не происходило…

А затем полсотни человек, что пытались перелезть через ограду, просто вспыхнули.

Раздался многоголосый хор воплей боли и ужаса, а затем загоревшиеся бунтовщики взорвались. Ударная волна расшвыряла остальных в стороны, в воздухе повис противный запах палёной плоти.

Батори пошатнулась, упала на одно колено, явно вымотанная магической атакой. Сделала несколько шагов и подобрала валяющуюся на земле «эрму» одного из гвардейцев, которые сейчас лежали на земле, всё ещё приходя в себя после взрыва.

— Встать! — хлестнул злой голос леди-протектора. — Встать, сукины дети!

Я встал и подошёл к ней мимоходом бросив взгляд на толпу… точнее на остатки толпы перед ограждением. Бунтовщики довольно резво разбегались после магического удара, ну а некоторые уже никуда убежать не могли.

— У вас кровь, — сказал я, но Батори лишь отмахнулась.

Пара гвардейцев поднялись и не придумали ничего лучше, чем попытались слинять, но леди-протектор без колебаний дала короткую очередь им в спину, свалив обоих.

— Я сказала — ВСТАТЬ! Ко мне, трусливые мрази!

Я на всякий случай подошёл чуть ближе к женщине, чтобы в случае чего её прикрыть и открыть огонь по гвардейцам. Ну или по бунтовщикам, если они вернутся. Хотя и жёсткость леди-протектора меня откровенно поразила…

Гвардейцы подошли к Батори, испуганно кучкуясь, будто цыплята вокруг наседки, и нервно сжимая в руках винтовки. Похоже, что быстрая расправа над парой их товарищей и над бунтовщиками ввергла их в состояние шока.

— Кто старший? — властно произнесла леди-протектор, вешая автомат на плечо. — Не слышу ответ!

— В… вы его застрелили, в-ваше высочество… — заикаясь, произнёс один из солдат.

— Значит старший теперь — ты, — Ольга повернулась ко мне. — Где ваши люди, майор?

Из-за угла дворца вырулил «ганомаг», за турельным пулемётом которого уже стоял мой адъютант.

— Здесь, — сказал я, убирая «маузер» в кобуру. В салоне БТРа меня ждал мой личный укороченный «фёдоров».

— Отлично, — хищно улыбнулась леди-протектор. — Тогда не будем медлить. Нужно догнать и перебить ублюдков!

— Не думаю, что это сейчас…

— А мне плевать, что вы думаете! — бешено выдохнула Батори. — Я!..

— Ваше высочество! — я без лишних церемоний схватил леди-протектора за плечи и слегка встряхнул. — Придите в себя! Какая ещё погоня? Вы хотите с одним взводом сунуться в город? Там могут быть десятки боевиков Альянса! Нужно дождаться подхода подкрепления!

— Д-да… — женщина слегка успокоилась, хотя её глаза всё ещё сверкали откровенным безумием. — Наверное… Вы правы, майор. Да! Нужно собрать больше сил! А после запалить этот проклятый город с четырёх концов.

…Я смотрел и не верил собственным глазам.

Передо мной стояла Ольга Батори — Кровавая Леди во плоти. Самая жестокая наместница Пакта, которая с наслаждением утопила в крови не одно восстание в Западных княжествах…

— Спасибо, что поймали вора, — дружелюбно улыбнулась девушка.

— А, так это ваш саквояж, да? — понимающе кивнула Мина. — Вы в следующий раз повнимательнее следите за вещами, хорошо? Всё ж таки большой город, мало ли кто тут попадётся…

— Да, спасибо за совет, — рассмеялась будущая леди-протектор и посмотрела на сопровождающую её даму, которая сейчас вытирала лоб платком. — Вот так-то, Анна Ивановна. А вы — Москва, Москва, культурная столица… Скажите спасибо, что… А с кем имею честь, господа и дамы? Я — Ольга.

— А я — Вилли, — жизнерадостно ответила Мина. — Ну, то есть Вильгельмина Винтер, дочь графа Винтера. Но можно просто Вилли, а это…

— Хильдегарда Винтер, — кивнул блондинка. — Старшая сестра этой егозы. Но можно просто Хильда.

И немедленно принялась пихать меня локтем в бок.

— А это наш брат — Конрад, — пропела Хильда. — Да, Конрад? Как слышишь меня, Конрад?

— Гхм, — прокашлялся я, спохватившись, что уже пару минут пристально смотрю на Ольгу. — Да. Простите. Я… эээ…

Передал вора с рук на руки двум дружинникам Батори и снова уставился на неё, отчего девушка даже слегка порозовела.

— Ууу, — присвистнула Вилли. — Вы, это самое… Простите нашего брата — он, похоже, что потерял дар речи от вашей красоты.

Да не от красоты вовсе… Просто это первый раз, когда я встречаю здесь кого-то из прошлой жизни, кроме сестёр и дяди. К тому же ту, кого меньше всего ожидал встретить.

И ту, которую и вовек бы не видеть.

Если при первой встрече в будущем Ольга Батори вызывала у меня скорее симпатию, то затем — лишь презрение и неприязнь. Как и любой мясник в принципе, а леди-протектор Батори была именно таким мясником. По её приказам вдоль дорог вырастали десятки и сотни виселиц, по её приказам за одного убитого ребелами солдата Пакта или протекторатов расстреливали десяток предполагаемых пособников, по её приказам…

— Леди… — я нашёл в себе силы поклониться и поцеловать руку Ольги в тонкой замшевой перчатке, чем, кажется, смутил её ещё сильнее. — Рад знакомству.

Вот уж нет. Ни разу. И даже плевать, что сейчас она — просто шестнадцатилетняя девчонка. Я-то помню и до сих пор вижу Батори совсем другой…

…Скажи — ты веришь в судьбу, Конрад Винтер?

— А вы прибыли в Москву… — Ольга явно оценила наши Глаза Заклинателей.

— Ага, приехали поступать в Академию, — с готовностью кивнула Вилли.

— Здорово, — улыбнулась будущая Батори. — Я тоже буду туда поступать.

Девушку аккуратно тронула за плечо сопровождающая дама и что-то шепнула на ухо.

— Простите, нам тоже уже пора, — извинилась Ольга. — И… до встречи в Академии?

— Ага, — кивнула Хильда.

— До встречи! — помахала рукой Вилли, а когда Батори и её сопровождающие удалились, гордо посмотрела на нас. — Ну, что, видали? Вот и первого друга уже завели! А Конрад-то, Конрад, а? Как увидел эту Ольгу, так аж дар речи потерял. Что, влюбился? Влюбился же, да?

— Ты у меня смотри, Конрад, — Хильда погрозила мне пальцем. — Твоей невестой может быть только та, которую я одобрю… То бишь, кто сможет меня победить.

— Сестра, одумайся! Он же так бобылём до конца жизни просидит!

— Что ж, — пожала плечами блондинка. — Значит, такая уж судьба у него, у дурака… Эй, братец! Рот закрой, челюсть подбери! Долго ещё будешь пускать слюни вслед этой красноголовой?

— Просто она напомнила мне… кое-кого.

— Кстати, она не назвала своей фамилии, — заметила Хильда. — Как невоспитанно! Нет, ну ясно, что аристократка из богатеньких, но почему тогда…

— Возможно, не хотела вызывать лишний ажиотаж? — предположила Вилли.

— Да, — сказал я. — Потому что это была Ольга Романович, первая принцесса Волыни.

Глава 19

Как ни странно, но путь посланца князя печорского тоже лежал в Академию. Но нам же удобнее — не пришлось искать извозчика до Китай-города, а с комфортом выдвинулись на двух машинах, арендованных Игорем Владимировичем. В «порше» ехали мы с посланцем и водителем, а в грузовом «опеле» — остальная охрана и груз.

Я, конечно, очень сильно сомневался, что найдётся хоть кто-то, способный устроить налёт на машину средь бела дня и на главных улицах Москвы… Но мало ли что? Правда винтовки и автомат мы не доставали, в случае чего планируя обойтись только магией и револьверами.

Город всё-таки, а в городах почти везде одинаковые правила в любом из княжеств: магию применять ещё можно, а вот стрелять, и тем более на главных улицах — ни в коем случае. Да, заклинания могут быть мощнее, но их и контролировать в большинстве своём сильно проще. А пуля, как известно — дура. Тем более — винтовочная пуля, способная пролететь версту, пробить пару стен и ранить или убить случайного человека.

Сёстры, закончив подшучивать на тему моего неожиданного интереса к Ольге, попытались выяснить причины моего беспокойства, которое начали ощущать, но я отделался лаконичным «потом». Не при чужих ушах такое говорить же… Да и обдумать всё надо было хорошенько.

А подумать было над чем.

Нет, я в общем-то знал, что так и будет… Не в смысле, что я встречу именно Батори, а…

Проклятье!..

Мысли совсем путаются.

Я знал, что рано или поздно встречу кого-то из своего прошлого будущего… или будущего прошлого. Я знал, что это может быть как приятная или полезная встреча, так и не очень. И встреча с Батори как раз проходила по категории «не очень», с уточнением, что это охренеть, как не очень.

То есть… Ну, я уже не раз озвучивал, что меня тоже нельзя было назвать особо хорошим или тем более добрым человеком. Но я всегда старался не допускать лишнего насилия и не доводить ожесточения в войне до края.

Именно в этом я и видел разницу между собой и Батори. Если для борьбы с ребелами проще всего было уничтожить деревни вместе с жителями, что их поддерживали, то Батори не колебалась, отдавая нужный приказ. Пакт это вполне устраивало, пока Волынь давала всё требуемое, но я в этом участвовать отказался. Провести расследование, если не знаешь нужных ответов — найти того, кто знает, и хорошенько расспросить его. Убедить или запугать — это уже не принципиально. Заставить повиноваться сотни и тысячи людей — искусство, заставить одного — рутина. Только с фанатиками сложности были, но за Альянс фанатики почти не воевали. К каждому можно найти подход. Предложить одному деньги или новые документы, пригрозить другому расстрелом друзей или семьи, третьего — банально «обработать». Человека вполне можно измордовать до совершенно скотского состояния, не превращая его в кусок мяса.

И тогда нет нужды сжигать пару деревень, что поддерживают скрывающихся в лесах ребелов. Предатель выведет на их лагерь или заманит в засаду, и всё решит более-менее честный бой… Ну или даже всегда можно самому вычислить логово ребелов: хоть в лесу, хоть в городе — это не так уж и сложно. Если знать, что за тварь тебе противостоит — всегда знаешь где её найти и как убить.

Но жечь деревни, конечно же, проще.

— …Вы не одобряете моего плана, — понимающе кивнула Ольга, пригубляя вина из бокала.

— Не одобряю, — сказал я, распиливая стейк при помощи ножа и вилки. — Я уже говорил вам об этом и не раз — эскалация насилия ни к чему хорошему не приводила. Нигде и никогда.

— Повстанцы вырезают гарнизоны, пускают под откос эшелоны и нападают на конвои. Вы знаете какой-то другой способ борьбы с ними?

— Разумеется. Локализовать места их действия, выявить связных и помощников из местных жителей, перекрыть каналы заброски инструкторов и снаряжения от Альянса, уничтожить лагеря и схроны…

— Это займёт время. Много месяцев.

— Да, это займёт время, — раздражённо бросил я. — А быстро вообще только кошки родятся. Зато к концу года вы получите замирённый протекторат.

— Но сможет ли столько ждать Пакт? — улыбнулась Батори. — Наступление на Хазарию в самом разгаре, охранные войска алеманцев и так держат на себе Рутению. Так что глубокий тыл придётся держать нашими силами — силами…

Ольга с лязгом щёлкнула пальцами, подбирая слово.

— Вассалов?

— Коллаборационистов. Давайте называть вещи своими именами, майор. Я предлагаю план, как навести порядок решительно и быстро. Если Волынь стала кормовой базой для повстанцев, то надо лишить их этого… корма.

— Расселив и уничтожив десятки деревень в зоне… «очистки»? — я покачал головой. — Вы получите только ожесточение и ненависть.

— Ещё больше, чем сейчас? — улыбка женщины стала чуть шире. — А разве это вообще возможно? Моё правление и так не вызывает восторгов…

— Ваше высочество, давайте начистоту, — я отложил столовые приборы в сторону и посмотрел в глаза Батори. — Вы не правите — вы перемалываете Галицию, выжимая все соки из неё. Да, Пакт это вполне устраивает, ведь протекторат всё равно будет заселён переселенцами из центральных княжеств. Поэтому вы вольны править, как хотите, пока устраиваете Императора. Но ваше правление не то что не вызывает восторгов — вас здесь просто-напросто ненавидят. И вы как будто делаете всё, чтобы вас ненавидели ещё больше. И даже сейчас…

Я обвёл рукой пустой обеденный зал во дворце. Единственными людьми здесь, кроме нас, были несколько горничных, прислуживающих за обедом, да полдюжины музыкантов, негромко наигрывающих на удивление бодрую мелодию, в которой я с немалым удивлением узнал старую песенку, что пользовалась популярностью у наёмных отрядов.

— Вас боятся и ненавидят, госпожа Батори. От последнего бедняка до министров — боятся и ненавидят, — сказал я. — Заметили? Никто кроме меня больше не ходит на ваши ужины — все остальные находят сто и одну причину не появляться здесь.

— С тех пор, как я утопила в крови мятеж? — поморщилась леди-протектор. — А вы не переоцениваете любовь моих придворных к простому люду, майор? Они и раньше не страдали этим пороком, а сейчас — так и подавно.

— Нет, с тех пор, как вы на глазах у всех сожгли барона Тарновского. Или, может быть, когда вы лично ослепили главного казначея.

— Они были плохими людьми, и они заслужили это, — отмахнулась Батори. — И если бы вы знали, что они натворили, то…

— Так расскажите, — в упор произнёс я. — Расскажите, что они натворили и почему их нельзя было осудить и расстрелять на городской площади.

Леди-протектор внимательно посмотрела на меня. Долго, пристально. Не говоря ни слова. А затем лишь криво усмехнулась.

— К чему ворошить прошлое? Скажу лишь, что я… не люблю суды. Слишком уж часто они превращаются в судилище. Лучше уж так — по-простому…

— Поэтому считаете себя вправе быть и судьёй, и палачом?

— Да, — прошептала Ольга. — Я вправе.

Её зрачки сжались в точку, что сразу же заставило меня поморщиться — я уже знал, что это верный признак того, что леди-протектор вот-вот впадёт в почти неконтролируемую ярость.

— Что уставились?! — неожиданно рявкнула она на прислугу. — Вон! Пошли все вон!

Батори швырнула в их сторону бокал с вином, и служанки с музыкантами тут же спешно выбежали прочь.

Мы остались с ней вдвоём.

— Я знаю, что вас судили за убийство отца и сестры, — сказал я, ощущая бушующий вокруг Ольги эфир. Но на удивление, я её совсем не боялся. — Вы считаете тот суд несправедливым. И поэтому вы мстите? Всем мстите. Я понимаю, что…

— Нет, вы не понимаете, майор, — резко бросила Батори. — Вас не возили в клетке по улицам под довольный рёв толпы. Вы не гнили в тюрьме, вам не рубили руки и не ставили «сеть».

«Сеть»? А это много объясняет… Например, столь низкий ранг некогда наследной принцессы целого княжества. Но если ей поставили «рыбацкую сеть», то чудо уже то, что она до сих пор владеет магией.

— Вас несправедливо обвинили? — спросил я. — Вы не делали того, в чём вас обвиняют? Только честно.

Странно, но насколько мне была неприятна леди-протектор из-за её кровожадности и очевидного сумасшествия, которое лишь усугублялось со временем, настолько же мне было её… жаль?

Странно, но мне хотелось быть на её стороне. Отчего-то мне хотелось её понять, понять и найти оправдание…

— Нет, — неожиданно рассмеялась Ольга. Хоть и несколько безумно. — Не пытайтесь меня оправдать, ведь я и правда убила их. И сестру, и отца, и… Вот этими своим ру… Ах да, — она снова зашлась в хохоте. — Так что, да, майор! Обвинения были справедливы. Я — виновна. Я — убийца, и хуже того — убийца родичей. И я заслужила смерть. Но смерть, а не растянутые на годы мучения. И если мне что-то помогло выдержать всё это, то лишь ненависть.

— Вы ненавидите всё, что раньше было вашим королевством, леди-протектор, — понял я.

И себя. Она ведь тоже была частью той старой Волыни…

— Да, — тихо произнесла Батори.

— И вы хотите его уничтожить.

— Да. Начисто. До основания.

— Но что потом?

— «Потом» не будет, — леди-протектор снова рассмеялась, но скорее просто нервно, а не безумно. — Что ж, спасибо вам, майор, за то, что хотя бы пытаетесь меня понять, а не просто вешаете клеймо бездушной убийцы.

— Я пытаюсь, ваше высочество, но… — я покачал головой. — Я — охотник за головами, солдат… Даже сыщик. Но не мясник, а вы предлагаете именно бойню. Так что… Я не могу вам помешать, но и участвовать не стану. Мой батальон останется в казармах, ваше высочество, и не будет участвовать в «Очистке». А как только я получу разрешение, то сразу же покину Галицию.

— А знаете, майор… Вы ведь — трус, — неожиданно усмехнулась Ольга. — Сами считаете меня монстром, но не хотите ни марать рук, ни остановить меня. Знаете, что я вам скажу? Не бойтесь врагов — они могут только убить, не бойтесь друзей — они могут только предать. Бойтесь людей равнодушных — именно с их молчаливого согласия и происходят все самые ужасные преступления на свете.

— Быть может, вы и правы, — спокойно пожал я плечами, поднимаясь со стула и коротко кивая. — Ваше высочество… Разрешите откланяться. Доброй ночи.

Я прошёл мимо Батори, но та неожиданно схватила меня за руку.

— Вы верите в судьбу, майор? — тихо спросила леди-протектор.

— Вы снова повторяете этот вопрос, — сказал я, не глядя на неё. — Для вас он так важен?

— Однажды я прочитала, что на самом деле значит, когда говорят — от судьбы не уйти… Это означает, что нельзя уйти от последствий своих действий. И если это так, то действуй я иначе… могла бы я избежать своей судьбы?

— Вы обратились не по адресу, ваше высочество. Этот вопрос нужно задавать философам или богословам, а не офицеру Пакта.

— Мне известно, как меня называют, — неожиданно произнесла Батори. — «Кровавая Леди», Ольга Окаянная… Завтра мне придумают новые прозвища. Я не переживаю, нет. Но… Я и не бездушный механизм. Поэтому…

На мгновение мне показалось, что она попросит меня остаться. Только на одну ночь. Чтобы завтра разойтись навсегда и больше никогда не встретиться…

Но затем Батори отпустила мою руку.

— Доброй ночи, майор Винтер, — сказала Ольга. — И если мы встретимся ещё раз, то прошу… Ответьте на мой вопрос.

…И вот мы встречаемся снова.

В ином месте, в ином времени.

Где я не майор Пакта, а она не леди-протектор. И где она всё ещё… нормальная? Не ставшая убийцей и Кровавой Леди? Ещё не ставшая?

Но главный вопрос — что со всем этим делать?

Мы ехали по московским улицам, сёстры вовсю крутили головами, рассматривая кажущийся с непривычки просто-напросто огромным город. Хотя, как по мне — всё дело было в застройке.

Москва разрасталась вширь уже не первый век, но населения тут было не так уж и много, на самом деле. Просто почти на каждом шагу были парки и скверы, а многоэтажных зданий почти что и нет. Это же не Новгород, где земля всегда была на вес золота, и где весь центр застроен тучерезами в десятки этажей высотой.

Нет, тут ведь до сих пор даже крепостные стены сохранились — Китайгородская и Белая. А что? Шестьсот лет назад это был главный конкурент Твери за власть над центральными землями Руси, да и потом Москва долгие годы считалась важным узлом обороны южных рубежей. Это сейчас она утратила всякое военное значение, и потому вместо учебных корпусов в Китай-городе Академию перенесли непосредственно в Кремль. И было это… Ну лет сто назад, если правильно помню.

Высоченные шпили факультетских башен уже виднелись над верхушками деревьев, но, миновав ворота в Китайгородской стене, мы свернули налево — в сторону массивного здания, занимающегося едва ли не пару кварталов.

Три этажа, сплошные арки снаружи — Гостиный двор, традиционное место размещение для всех поступающих в Академию. Фактически — маленький городок внутри города, где есть всё необходимое и нет нужды выходить на улицу. И, естественно, всё это хорошо охраняется.

У главного входа стояла пара светловолосых здоровяков в просторной форме, стилизованной под восточные доспехи, и вооружённых массивными гуань дао. Скорее всего — таримцы. Наёмники московских князей с многовековой историей — вроде шведов и швейцарцев при дворе Константинополя, и ашанти и маори в Британии…

Нас с вещами выгрузили аккурат перед главным входом, и мы попрощались с княжеским посланником.

— День добрый, — нас немедленно встретил молодой придверник в строгом чёрном костюме. — Что угодно молодым господам?

— Мы от князя Печорского, — я передал одно из рекомендательных писем, которыми его высочество нас снабдил на все случаи жизни. — Вас должны были предупредить.

— Разумеется, ваше благородие, — чуть склонил голову придверник. — Прошу, следуйте за мной. Вашими вещами сейчас займутся.

Разместили нас быстро, на втором этаже. Сектор Гостиного двора явно был не самый элитный, но всё равно весь приличный — нам вот достались просторные двухкомнатные апартаменты с туалетной комнатой.

Хильда ввалилась первой, осмотрела первую комнату с двумя односпальными кроватями, осмотрела вторую с огромной двуспальной и немедленно заявила:

— Моё.

— Ну уж дудки, — не согласилась Вилли. — Моё!

— Посторонись, подчинённые элементы, — сказал я, оттирая сестёр в стороны и плюхаясь на кровать прямо в одежде. — Вам — другая комната, чтобы своими прелестями меня не смущали.

— Да ты просто хочешь на этом мощном лежаке валяться! — возмутилась Хильда.

— Всё лучшее — старшим… — пробормотал я, на всякий случай просвечивая наше временное жилище поисковыми чарами и накладывая чары заглушающие.

Мало ли кто захочет нас подслушать?

— Подвинься, — сказала блондинка и тоже плюхнулась на кровать.

Вилли издала победный клич и завалилась между нами, ввинтившись, будто червяк.

— А тут и втроём можно без проблем разместиться, — заявила она.

— Так! Я уже заявила свои права вообще-то!

— Как старшой скажет, так и будет, — вздохнула Мина. — Так ведь, старшой, а?

— Старшой говорит — пошли вон, прилипалы, скоро наши вещи принесут, а мы тут втроём валяемся как овощи, — я вяло махнул рукой. — Кыш, кыш!

— Беспокоишься о том, как это будет выглядеть? Зря! Я скажу, что вы мои мама и папа, а мне страшно спать одной.

Хильда издала странный звук — что-то среднее между хрюканьем и кряканьем. Совершенно нечеловеческий звук, в общем.

— Эй, Конрад, а ты чего такой смурной-то? — Вилли закончила дурачиться, перевернулась на живот, подпёрла голову рукой и посмотрела на меня. — Ты как ту принцессу увидал, так будто из-за угла пыльным мешком стукнутый.

— Версию, что ты влюбился, я отметаю, — фыркнула Хильда.

— Что-то связанное с твоим Даром?

— Вроде того, — поморщился я, закладывая руки за голову и пялясь в потолок. — Она просто напомнила мне о… Вот представьте — встретили вы человека, который в будущем станет… ну, скажем так, плохим.

— Насколько плохим? — педантично уточнила Вилли.

— Хм… Как насчёт убийства родичей, сотрудничества с завоевавшим страну врагов, казней неугодных, приказов на уничтожение сотен и тысяч людей по подозрению в сотрудничестве с повстанцами?

— Ну, то есть не сильно плохим, если речь идёт о князе или короле, — пожала плечами Мина. — А что? Среди правителей подобное скорее обыденность, чего уж там… Хотя, так делать, конечно, нехорошо.

— Ты о том, что человек, ну… — Хильда наморщила лоб и пощёлкала пальцами. — Вроде как рождается преступником или нет? Теория такая же есть, да? Эта, как её… Лям… Лам…

— Ламброзо, — подсказала Вилли. — Но это фигня. Никто не рождается ни преступником, ни героем. И уж тем более тебя не сделает преступником цвет волос или форма черепа.

— Да, я тоже помню критику теории Ламброзо, — сказал я. — Всё это негативное поведение определяется не внешностью, а скорее уж условиями, в которых жил человек… Если мир раз за разом вытирает об тебя ноги — сложно остаться добряком.

— То есть, получается, речь о том, что делать, если мы встретили человека, который в будущем ступит на кривую дорожку и станет злодеем, но пока что… Он же ещё не ступил, да?

— Не ступил.

— Ну, тогда, может, ещё есть способ помочь этому человеку не стать злодеем? — спросила Вилли.

Хм. Неожиданная трактовка. Я о таком что-то даже не подумал, потому что… Ну даже не знаю. Потому что не видел в этом смысла?

— А… зачем это делать?

— Ну, потому что помогать людям в беде — это хорошо, это правильно, — терпеливо объяснила Мина.

— Значит, вот что ждёт ту принцессу, да? — протянула Хильда. — Так себе будущее, я вам скажу…

— Я не имел ввиду конкретно её, — пришлось покривить душой. — Просто… похожа.

— Ну, пусть даже так.

Блондинка перевернулась на бок и подпёрла рукой голову.

— Ты судишь человека по тому, кем он стал и за те, вещи что он ещё не совершил, — сказала Хильда. — Но это же… неправильно.

— Поддержу, — согласилась Вилли. — Ну, с нами вот тоже много чего может случиться, тьфу-тьфу-тьфу… Мало ли кем мы станем? А сейчас-то, вон, какие мы славные и милые… Пусть нас такими и оценивают. Не кем мы можем стать…

— И не факт, что станем, — вставила блондинка.

— Вот-вот. Важно не кем мы можем стать, важно — кто мы есть. Здесь и сейчас. А все эти «если бы», «может быть» и всё в таком духе — вилами на воде писано.

— Может, вы и правы, — сказал я. — Может, вы и правы…

— И давайте подружимся с принцессой! — воскликнула Вилли. — Она, вроде, хорошая. Будет здорово, я думаю!

— Скажешь тоже, — фыркнула Хильда. — Где мы, а где цееелая принцеееса…

— А что такого? Принцессам тоже друзья нужны.

— О, это беспощадное дружелюбие… Проснись, малая! Принцессам нужны не просто друзья, а правильные друзья. И это явно не те, у кого за душой только винтовка да револьвер.

— А я о чём? Нам же вместе надо держаться. Где ж принцесса ещё такой превосходный наёмный отряд найдёт, а? И по очень скромным расценкам, прошу отметить.

— Что, уже готова поработать за печеньку?

— Я ж тебе не дешёвка какая, — с достоинством произнесла Мина. — Чтобы купить мою верность нужно куда больше печенья.

Глава 20

Только-только разобрали наши вещи и начали обсуждать дальнейшие планы на день, как в комнате зазвучало объявление:

— Всем прибывшим для поступления в Московскую академию магии и высокого волшебства, — голос шёл словно бы отовсюду и ниоткуда конкретно. — Просьба выйти из своих апартаментов и прослушать важное сообщение от официального посланника. Повторяю. Всем прибывшим…

Мы с сёстрами переглянулись.

— Вот только стоило запланировать поход по магазинам… — проворчала Хильда.

— Мы всё равно много бы не потратили, — напомнила Вилли. — Нам нужно купить только самое необходимое из списка рекомендованных вещей, и ничего лишнего.

— Но князь же нам нормально так подъёмных дал…

«Нормально» в понимании сестры это было аж тысячей рублей именным векселем — почти трёхмесячное жалование Райнхарда. С одной стороны — конечно, хорошо, но с другой — на троих человек, да на неопределённое время, как бы не на все три года обучения… Кот наплакал, да и только. Конечно, Академия на получаемые взносы обеспечивала своих студентов всем необходимым, да и личных сбережений у нас теперь хватало, но, как говорится — мало ли что?

— Экономия, — строго сказала Вилли. — Строгая экономия.

Мы вышли из апартаментов на внешнюю террасу и посмотрели вниз, ища посланца Академии, однако внизу было совершенно пусто.

Но как только собралось приличное количество народа, вода в фонтане в центре атриума забурлила, а затем с силой ударила вверх. Мощный водный поток сложился в громадную человеческую фигуру, которая почти доставала макушкой до стеклянного потолка.

— Третий ранг, — авторитетно заявила Мина. — Водяной голем.

— А не элементаль? — усомнилась Хильда.

— Ты чего, сестрица, совсем ку-ку? Элементаля потом ещё изгонять, и он тут всё водой зальёт, а голема можно и постепенно ослабить…

— Это кто тут «ку-ку»?! — блондинка мгновенно сграбастала пискнувшую сестру.

— Тсс! — шикнул я на них. — Слушайте.

И правда — тотчас же послышался голос, снова идущий отовсюду сразу и ниоткуда конкретно. Вряд ли это было чистое заклинание, скорее уж система артефактов…

— Мы рады приветствовать всех, кто в этом году решил поступить в Московскую академию магии и высокого волшебства! — торжественно произнёс… ну пусть будет водяной голем. — Не будем скрывать — отбор будет строгий, поэтому пройдут не все. Через два дня начинаются вступительные испытания. С понедельника по пятницу пройдут теоретические экзамены, их расписание будет вывешено на главной информационной доске Гостиного двора. Для подготовки к ним всем абитуриентам с сегодняшнего дня будет открыт доступ к библиотеке Ивана Грозного. В субботу каждый из вас пройдёт комплексную проверку на соответствие указанному магическому рангу, а в воскресенье пройдёт финальное испытание, где вам придётся показать всё, на что вы способны… если хотите остаться в живых. И… до встречи в стенах Академии!

Водяной голем потерял человеческие очертания и начал стремительно уменьшаться в размерах, пока в центре атриума не остался самый обычный, хотя и достаточно крупный фонтан.

Вилли одобрительно присвистнула, оценив филигранность исполнения заклинания — атриум практически не забрызгало, что при разворачивании голема, что при его свёртывании.

— «Остаться в живых», — передразнила посланника Хильда. — А они умеют обнадёжить.

— Да это же для красного словца, — отмахнулась Вилли. — Ну так что? В библиотеку?

Возражений не последовало.

Я себя особым книгочеем никогда не считал, но тут даже мне стало интересно хотя бы краем глаза взглянуть. Всё-таки библиотека Грозного — одна из крупнейших в Европе, да ещё и с кучей раритетов… Не оригиналов, разумеется — почти всё это были уже поздние печатные копии. Но и то хлеб, а то большая часть старых европейских библиотек сейчас либо под замком в частных коллекциях, либо утеряны. Учитывая, что естественных месторождений Праха в Европе мало, воевали там, как ни странно, всегда более ожесточённо. У русских внутренние тормоза достаточно рано развились, потому как при высокой плотности магов и относительной доступности Праха, превратить цветущее княжество в выжженную проклятую пустыню — дело пары лет…

Быстро собрались, спустились вниз и перво-наперво ознакомились в холле с расписанием экзаменов — ничего необычного, в общем-то. Пять дней — пять экзаменов: словесность, математика, литература, история и иностранный язык на выбор. Начало экзамена — в десять утра, длительность — пять часов. Заодно заглянули к многочисленным регистраторам, заполнив кое-какие документы на поступление, указали желаемый иностранный язык для экзамена (мы, естественно, выбрали саксонский), приложили рекомендательные письма, получили призрачные браслеты на руку в качестве универсального пропуска на территории Гостиного двора и близлежащих учреждений, и отправились в библиотеку.

До библиотеки дошли быстро — минут за пятнадцать неторопливой прогулки, благо что она располагалась здесь же, в Китай-городе. Сёстры по дороге осторожно ковырялись в выданных пропусках-браслетах аналитическими чарами и обсуждали их структуру. Я им не мешал, но и не помогал, хотя с чем-то подобным в будущем сталкивался.

По сути нам на руку посадили комплекс чар, который при нужде разворачивался в полупрозрачный золотистый браслет с гербом Академии и мог взаимодействовать с различного рода артефактами. Штука эта была в общем-то совершенно безобидная и должна была рассеяться сама спустя примерно неделю, ну то есть после того как мы поступим (или не поступим). К тому же сложность зацикленных чар не позволяла воткнуть туда ни следящие, ни ещё какие-либо магические довески, не предусмотренные изначально.

Тем более, что я уже и так знал, как развеять эти чары. И не с таким приходилось сталкиваться, да… Только никакой необходимости я в этом пока что просто не видел.

В библиотеку мы попали беспрепятственно, при том что, насколько я знал, даже графы могли ждать очереди в месяц-два, чтобы попасть сюда. Конечно, открыта была только публичная часть, без самых редких, интересных, ну и, естественно, опасных экземпляров, но и то хорошо.

— В общем так… — Вилли окинула высящиеся вокруг книжные стеллажи хозяйским взглядом. — Вы как хотите, а я теперь буду жить здесь… Хильда, а ты чего хочешь поискать?

— По стихийной магии чего-нибудь глянуть бы. А то ж помнишь, как у нас дома, — ответила блондинка, зажала себе двумя пальцами нос и гнусаво произнесла. — «Поелику нет острой надобности Заклинателям воевать не с тварями, а с людьми, то и стихийной магии достаточно знать самые основы…» Тьфу!

— Не плюйся, а то нас отсюда живо выгонят, — напомнил я.

Хотя, Хильда, конечно, и права — чистой стихийной магией последние лет сто Винтеры откровенно пренебрегали. Для использования мощных заклятий требовалось целенаправленно растить мага-стихийника, самые простые чары можно было спокойно применять и так, а заклинания средней мощности считались не слишком актуальны.

Стихийная магия — это всё-таки в первую очередь боевая, а не охотничья магия, и в ремесле егерей она могла пригодиться только против больших скоплений тварей или при угрозе Потопа. Да, когда-то иметь нескольких стихийных магов в качестве мощных единиц огневой поддержки считалось хорошим тоном в клане, но в те времена существовали и клановые алхимики, теоретики-изыскатели, артефакторы и целители. Но когда Винтеров осталось слишком мало, многим пришлось пожертвовать, сосредоточившись на самом главном. Увы, ни о какой исследовательской или производственной деятельности даже думать нечего было, развитие клана остановилось, а взамен мы получили практику подготовки штучных универсальных бойцов. Изначально считалось, что егеря универсальны в плане противостояния различным гейстам, но как выяснил лично я — методика Винтеров, пусть и в сжатом виде, позволяла готовить и хороших солдат…

Мы разделились.

Хильда и правда пошла в сторону стеллажей раздела стихийной магии, Вилли отправилась шерстить свежие подборки «Джейн», ну а я решил посмотреть что-нибудь в разделе демонологии…

На удивление, я почти сразу же нашёл книгу, что меня заинтересовала — «Симоникон», причём явно довольно полная версия, даже несмотря на то, что из публичной версии вырезали кучу всего. Но в остальном — именно что полная книга, а не просто пара цитируемых страниц. Никогда не был особо силён в шумеро-аккадской или хеттской мифологии (и это ещё мягко говоря), а было бы интересно поискать что-нибудь о той же Хедамму… Всё-таки — почему она, и какого хрена это была именно она? Либрия что, не смогла вытащить кого-то менее древнего? В конце концов, где Урал или Новгород и где Хеттское царство…

Зачем это мне? Ну, наводка на ячейку «уравнителей», что наступила на ногу князю Печоры — это дорогого стоит. Конечно, его ищейки и сами наверняка уже сложили два и два, то есть ближневосточное происхождение демона и что вызвать его мог, соответственно, кто-то, имеющий отношение к оной местности. Привезли откуда-нибудь из Сирии или Киликии некий проклятый артефакт, а то и, чем дэв не шутит, настоящий саркофаг… Но вдруг и я своим умом до чего-нибудь дойду? В Пакте я тоже ищейкой был не из последних…

Правда, пока я возвращался в читальный зал, то снова отвлёкся, уцепившись за довольно приметный корешок с золотистыми саксонскими буквами «Кодекс дер Хенкер» — «Кодекс палачей». Наверное, самое известное сочинение о Заклинателях тварей и одна из любимых книг у нас в семье — читаешь и между приступами смеха удивляешься, как это ещё Заклинатели не правят миром, если они такие злобные и сильные.

А вот по соседству с ними обнаружились книги и поинтереснее. «Перечень проклятых мест Африки», «Список ингредиентов, из гейстов получаемые и в алхимии используемые», «Монстра Маре Нострум»… Ого! Даже «Танц ауф Кнохен» есть. Причём, полная версия, хотя и совершенно новый репринт. Вот это я даже почитаю, пожалуй, «Танец на костях» мне до этого только в отрывках и попадался…

Я вывернул с пачкой книг под мышкой из-за стеллажа… и едва успел избежать столкновения.

Вот как велик шанс столкнуться с другим человеком в практически пустой библиотеке, ведь мы сюда пришли едва ли не первыми из числа других абитуриентов?

Как выяснилось — довольно высокий.

Примерно, как и шанс столкнуться на улице с гренландским кракеном — пятьдесят на пятьдесят…

Либо встретишь, либо нет.

Я едва не налетел на невысокую девушку, уткнувшуюся в книгу и целиком погружённую в чтение. Только чудом смог с ней разминуться, а она, что самое характерное, даже не отлипла от своего, без сомнений, увлекательного чтива… Мать его так!..

Вторым чудом было то, что я всё-таки не выругался вслух.

Девушка невозмутимо приподняла книгу, пропуская меня, и я прочитал её название…

Вот это уже стало последней каплей.

— Фоменко? — поморщился я. — Лучше уж народные сказки почитать, чем этого шарлатана.

— Его идеи… неортодоксальны, — невозмутимо произнесла девушка, пальцем поправляя очки в тонкой оправе. — Но любопытны. К тому же он провёл серьёзную исследовательскую работу…

— Да уж, особенно, когда писал «Арс Нова Гоэтия». Как там?.. «Барсилион — 84-й герцог Той Стороны. Облик его невыразим и бесформенен, он восседает на стальном диване, властвуя над леностью и праздностью. В числе его символов — жареный картофель и животный жир…» Серьёзно?

— Возможно, тут… неточность в переводе с древнеарамейского… — любительница бульварного чтива, маскирующегося под серьёзную литературу, слегка порозовела и наконец посмотрела на меня.

Невысокая, стройная. Длинные белые волосы — не седые, а именно белые — собраны в простой хвост. Глаза голубые; черты лица правильные, утончённые. Кто-то из старших кланов? Судя по одежде — возможно. Тёмно-серое платье с металлическим отливом явно недешёвое, но где же тогда положенная свита? Княжны, даже вторые или третьи, без свиты детей вассалов обычно не передвигаются…

Но Фоменко она и правда зря решила почитать — это же чушь полнейшая, разве что…

А, точно же.

Его ведь ещё не разоблачили как шарлатана и лжеучёного — до этого ещё лет пять, так что он всё ещё довольно уважаемый учёный новой волны…

— Светлые волосы, мезокефал, атланто-балтийский тип, высокий рост… — девушка чуть прищурилась. — Красная радужка, вертикальный зрачок… Мистические глаза Заклинателей? Думаю, не ошибусь, если скажу, что вы из числа потомков Трёх кланов Заклинателей. Блау выглядят иначе, европейские Саммеры вымерли, а их русская ветвь тоже выглядят иначе… Винтеры?

— Белые волосы, голубые глаза, — в тон ей ответил я. — Предположил бы Беловых, но температура воздуха вокруг вас чуть ниже, а характерный первоэлемент Беловых — металл, не лёд. По говору я бы предположил, что вы откуда-то из Белого Союза… Хотя есть и что-то северное. Пожалуй, не угадаю, в отличие от вас. Конрад Винтер, сын графа Винтера, к вашим услугам.

— И правда не угадаете, — вежливо улыбнулась девушка. — Эйла Валконен, младшая дочь барона Валконена. Наш род не очень известный или древний. И да — я действительно из Белого Союза.

Всего лишь младшая дочь барона? Но раз приехала поступать в Москву, то значит род весьма обеспеченный. Наверняка кто-то из молодых кланов, не старше ста лет, но кровь сильная, раз уже на внешности начало отражаться. Изменение цвета волос или глаз — это одно из самых характерных проявлений.

— Мне казалось, что Заклинатели специализируются на борьбе с гейстами, а не на демонологии, — Эйла явно привычным жестом поправила очки. — Но вы, оказывается, знакомы с работами профессора Фоменко?

— Он такой же профессор, как я — сапожник, — усмехнулся я. — Подождите несколько лет и непременно услышите, что диплом у него поддельный, ранг бессовестно завышен, Смоленска он отродясь не покидал и ни в какие экспедиции не ездил, а расстояние от египетских пирамид до Северного полюса и от Северного Полюса до Стоунхенджа он измерил портновским сантиметром на глобусе.

Валконен не удержалась и хихикнула, но почти сразу же приняла серьёзный вид.

— Что ж, тогда последую вашему совету… — девушка вернула книгу на полку и посмотрела на меня. — А что вы порекомендуете?

— На самом деле, я тоже не слишком силён в демонологии, — признался я. — Но тут — смотря, что вас интересует.

— Договоры с демонами, — Эйла сжала губы. — И как их расторгнуть.

— Если ничего не заключать, то и расторгать будет нечего.

— Это, конечно, замечательно… Но что если договор уже заключён?

— Убить демона, если он слаб, — пожал я плечами. — Изгнать его на Ту Сторону, если он силён. Что, в общем-то, одно и то же, ведь придётся уничтожить физическое воплощение демона в нашем мире. Но тут, конечно, стоило бы поговорить с моей младшей сестрой — она куда начитаннее меня. Если хотите — могу познакомить.

— Была бы весьма признательна, — уважительно склонила голову Валконен. — Но будет ли уместно написать вашей уважаемой сестре…

Где-то поблизости раздался подозрительно знакомый писк.

— А чего ей писать? Она здесь, в библиотеке.

Спустя пару минут я безошибочно вышел в лабиринте стеллажей к месту очередного дорожно-библиотечного происшествия. Правда, в отличие от меня, Вилли всё же в кого-то врезалась.

— Прошу простить, но взор мой застил свет, а, быть может, то были происки Летнего двора…

Голос был незнаком, но определённо принадлежал девушке.

— Да ладно, ничего страшного же.

А вот эту жизнерадостную щебетунью я уже знаю…

— Вы невероятно великодушны, леди Вильгельмина. Впрочем, чего ещё ожидать от столь верного паладина Зимы? Всё-таки вы не побоялись протянуть мне руку помощи в столь трудный миг жизни…

— Ну, споткнулась. С кем не бывает?

— О, это было не просто спотыкание — это был прямой акт агрессии Летнего двора в мою сторону.

— Ну, как вариант, да.

— Разумеется, леди Вильгельмина. Нет предела подлости и мерзости наймитов Лета!

— Да ваще!

Вышел из-за очередного стеллажа и обнаружил двух ползающих по полу девушек, одна из которых была моей младшей сестрой, а вторая была мне незнакома.

— Что за шум? — поинтересовался я.

Незнакомка пискнула от неожиданности, попыталась вскочить, врезалась в стеллаж, из которого вывалился здоровенный старый фолиант.

Я поймал его буквально над её головой, а затем вернул на место. Тяжёлый, собака!..

— Осторожнее.

— Конрад, познакомься! — жизнерадостно произнесла Вилли. — Это Эля! Мы с ней тут подружились уже!

Девушка выглядела не моей ровесницей, а сверстницей Мины — лет на четырнадцать на вид, не больше. Невысокая, даже ниже не особо рослой Валконен, сероглазая и светловолосая. Платье вот у неё, конечно, приметное — чёрное, до пят, и жутко старомодное, хотя и вычурное. Или — потому и вычурное.

— Конрад Винтер, — сказала девушка. — Я думала ты старше. Но зато у тебя оба глаза и обе руки на месте. Кажется, моё внутреннее око затуманилось.

Я недоумённо моргнул.

— Меня зовут Регина Франческа Сиануквиль Вторая, Кёниген дер Райштлюсс цу Иммернахтрейх…

— Королева Приговора из Империи, где всегда царит Ночь? — улыбнулся я. — Звучит солидно. А как по-настоящему?

— А, вы знаете саксонский, — грустно вздохнула девушка. — Ну, это тогда неинтерееесно… Эльмира Юсупова я. Здрасте.

— Ого, — удивилась стоящая рядом со мной Эйла. — Неужели из тех самых, из князей?..

— Ой, нет! — Эльмира замахала руками. — Моя мама — графиня из Рязани, мы из младшей ветви рода, я не княжна. Так что давайте без лишних церемоний, хорошо?

— Ну, полагаю, что это решать всё-таки лорду Винтеру, — заметила Валконен. — Винтеры хотя и являются графами, но они из древнего герцогского рода и по родовитости не уступают большинству князей Конфедерации, поэтому формально должны считаться старшими среди нас.

— Давайте и правда без лишних церемоний, — кивнул я. — Мы не слишком большие поклонники и ценители скрупулёзного следования этикету…

— Ура! — негромко (ну, в библиотеке же всё-таки) проликовала Мина. — Эля, а что это всё-таки было-то?

Сестра скорчила предельно серьёзную гримасу и многозначительно помахала руками, изображая нечто… претенциозное.

— Ну, это я в образе, — безмятежно ответила Эльмира.

— Ясно, — сказала Вилли. — А зачем?

— Так надо, — многозначительно ответила девушка.

— Ничего не поняла, — заявила сестра. — Но очень интересно. Пойдёмте где-нибудь сядем?

Девчонки быстро перезнакомились между собой, Вилли ожидаемо завладела вниманием своих новых подруг и повела их к столам для чтения, ну а я просто держался чуть позади.

И когда нам от одного из столов помахала Хильда, я даже не удивился…

Обнаружив рядом с ней Ольгу Романович.

Какова вероятность встретить на улице… Наверное, мне пора бы освежить свои познания на предмет борьбы с кракенами, да?

— Смотрите, кого я тут встретила! — блондинка иронично покосилась на Романович. — Оказывается, принцессы тоже учатся.

— Здесь хорошая библиотека, — красноволосая дружелюбно улыбнулась. — И зовите меня, пожалуйста, просто Ольгой. Я не очень люблю все эти… придворные церемонии.

— Надо же! Какое совпадение — мы тоже. Ого, мелкая, да ты с уловом. Всем привет! Будем знакомиться?..

Я скупо кивнул Романович и отошёл чуть поодаль, вроде как чтобы не мешать общению новообретённых подружек. Принцесса, как мне показалось, проводила меня слегка грустным взглядом — кажется, она уже почувствовала, что я к ней отношусь без особой приязни.

Стоило только мне занять место в уголке, как поблизости раздался тихий вздох.

— Помешал? — спросил я.

— Если вы здесь, чтобы читать, то нет, — послышалось из-за массивного магического светильника, оформленного в виде напольного канделябра.

Из тени в небольшой нише показалась уже очередная на сегодня девушка. На этот раз для разнообразия — с карими почти до янтарной желтизны глазами и длинными иссиня-чёрными волосами. Судя по лицу — с изрядной примесью азиатской крови, но я бы сказал, что внешне она походила скорее на римлянку или иберийку…

— Мои сёстры шумны, но безобидны. Не сердитесь на них.

— Я и не сержусь. Я вообще редко сержусь. Потому что добрая.

— Конрад Винтер, сын графа Винтера, — представился я, соблюдая положенное вежество.

— Анна Югай, — нехотя ответила девушка, снова утыкаясь в книгу. — Дочь вана Югая. Спасибо, поживаю я хорошо, погода сегодня и правда хорошая, а сейчас очень занята и собираюсь продолжить читать книгу… если меня больше ничего не будет отвлекать.

— Прошу простить, госпожа, — я перешёл на корейский. — Я вовсе не хотел вам мешать.

— Вы знаете этот язык? — Анна проявила лёгкий интерес.

— И его в том числе.

— «Монстра Маре Нострум», «Симоникон»… — девушка прочитала названия книг у меня на столе. — Занятные у вас интересы, сударь Конрад. Демонология?

— В том числе. А что читаете вы?

Мне это в общем-то было не слишком интересно, но по соображениям вежливости и поддержания разговора, который всё равно вот-вот угаснет — можно и спросить, почему бы и нет. Обычный ничего не значащий околосветский трёп…

Югай подняла книгу, демонстрируя обложку.

— «Чёрная стрела»? Неожиданно.

— Я не искала здесь новых знаний — просто решила, что здесь будет спокойнее всего, — Анна посмотрела на болтающих неподалёку девчонок и вздохнула. — Но, кажется, я ошиблась.

— Спокойствие — вещь относительная, — усмехнулся я.

Глава 21

Письменные экзамены по ощущениям оказались куда легче, чем я опасался.

Каждый длился пять часов — с десяти утра до трёх дня, проводили их прямо в больших аудиториях при Гостином дворе.

Первой была словесность, то есть — проверка грамматики и грамотности вообще, для чего нам требовалось написать сочинение. Хотя, тема эссе мне и показалась довольно ироничной — «Не зная прошлого, невозможно понять подлинный смысл настоящего и цели будущего». Но приличных размеров рассуждение мне всё же удалось соорудить. Правда, в отличие от Вилли я не стал рисковать и писать сразу чистовик не решился — подобной уверенности я в себе не чувствовал. Сначала написал черновик, потом переписал… А Мина в это время уже очередной лист бумаги аккуратным бисерным почерком добивала. Хильда писала явно очень коряво, много чёркала и сажала кляксы, а чистовой вариант еле успела сдать — прямо перед звонком об окончании экзамена.

Арифметика тоже оказалась достаточно несложной и вполне ожидаемой — большой упор на геометрию, важную в построениях и создании магических схем, немного алгебры и совсем толика высшей математики.

Зато история и литература сполна расквитались и доказали, что расслабляться рано. Сначала пришлось погрузиться в бездну античности, причём разбирая не только довольно общеизвестные вещи вроде «Илиады» и «Одиссеи», но и куда менее известные «Андромеду» или «Алкмеон в Коринфе». А затем из пучин древности пришлось вернуться практически в новейшую историю и дать собственный взгляд на недавно отгремевшую войну за Бургундское наследство.

Нет, ну это было в общем-то даже ожидаемо — уж больно кровавым оказался довольно рядовой конфликт, от которого никто не ждал ни подобного размаха, ни подобных жертв.

Что Эспаньола, что Пакт так и не оправились толком от былых потрясений, прервавшие множество древний магических линий, поэтому попытались компенсировать недостаток магов обычными войсками и вооружениями. Алеманцы достигли невиданных высот в полевой фортификации и артиллерии, взамен республиканцы ответили покупкой экспериментальных британских бронеходов. Пакт разбил сначала Флот Открытого моря, а затем загнал в порты и Внутренний флот, на что эспаньольцы начали массово применять субмарины.

И внезапно оказалось, что такого рода войны — это совсем не то же самое, что противостояние возглавляемых магами дружин.

Сотни лет на полях сражений царил принцип, что маги воюют против магов, а обычные солдаты — это так, из разряда подай-принеси. Отсюда и достаточно низкая интенсивность большинства войн. Зачем убивать врага, если его можно пленить и потом отпустить за выкуп? И никакого риска нарваться на кровную месть. Думаю, если собрать статистику по прошлым векам, то окажется, что боевых магов гибло примерно поровну на полях сражений и на балах, потому как от стрелы или молнии защититься как-то попроще, чем от яда в кубке.

А вот когда в ход пошли и, пошли массово, пулемёты и дальнобойные пушки, то выяснилось, что бездушным машинам плевать кто перед ними — маги или не маги.

Пулям — всё равно.

Интересно, а чего вообще ожидали экзаменаторы, давая такую жёсткую тему эссе? И какое число дворян вообще интересовалось той войной, по большому счёту? Особенно, если брать таких провинциалов, как мы. Правда, мы как раз ту войну и войны вообще изучали плотно, собирая все доступные нам данные… Как говорится — положение маленького и гордого, но воинственного клана обязывает.

Впрочем, оба эссе я, кажется, написал вполне прилично. Знатоком древнегреческих трагедий я, конечно, никогда не был — так, что-то почитывал в домашней библиотеке… Но тут уже пригодились знания из будущего. Как это ни странно прозвучит.

Где офицер Пакта мог с таким ознакомиться? Да было дело, когда шли к Берегу Скелетов… День и ночь тренироваться, сидя на корабле, было затруднительно, а библиотеку на борту явно какой-то фанат античной литературы собирал, вот и почитал интереса ради. Интерес, правда, вышел сомнительный, но всё же запомнилось.

И вот теперь пригодилось… На экзамене, мда. Иронично, правда? Много чего я полезного из будущего вспомнил, а пригодилось даже, казалось, бы совершенно бессмысленное убиение времени…

Последним письменным экзаменом был иностранный язык, на счёт которого я тоже испытывал некоторые сомнения — в какой именно форме он будет проходить? Но опасения оказались напрасными, и суть вступительного испытания оказалась проста до безобразия — нужно было перевести здоровенный отрывок.

— Что кому попалось? — поинтересовалась Вилли, когда мы вышли после окончания экзамена. — Мне «Страдания юного Вертера». Муть такая, никогда не любила эти сопли.

— Мне — «Разбойники», — ответил я.

— Ууу… Счастливчик. Это же про Готлиба фон Берлихингена, да?

— Про него, про него.

— А момент, когда он посылает императора Священного Союза в жопу — есть?

— А как же без него, — ухмыльнулся я. — Это же самый ключевой отрывок пьесы — естественно, они его для перевода и взяли.

Действительно неплохая пьеса — возможно, в Шиллере погиб отличный драматург. Интересно, что для Вюртемберга было бы лучше — иметь знаменитого врача или знаменитого писателя?

— Вертер, говоришь? Хех, — Хильда с немного безумной улыбкой взлохматила волосы, став похожей на самую настоящую ведьму. — Мне достался «Росс Райдер» какого-то Филиппа Морица. Хорошо, что этот урод сдох, иначе я бы его кишки намотала на столб!

— Неужели, всё было настолько плохо? — хихикнула Мина.

— Нет. Всё было ещё хуже, — блондинку аж перекосило. — Прям чувствовалось, что этот крендель хотел написать красиво… Но у него ничего не получалось! Хвалите мою выдержку — я всё-таки не заорала на экзамене во весь голос «не можешь срать — не мучай жопу!».

— Какая ты у нас молодец, просто умничка, — Вилли немедленно принялась гладить сестру по голове.

— Хвалите меня больше — я заслужила.

— Не думал, что кто-то ещё выбрал саксонский, — послышалось неподалёку.

Вообще-то пока что студенты между собой особо не общались, предпочитая держать дистанцию. Даже после экзаменов все обычно разбивались на небольшие компании, и шли обратно в апартаменты. Эйла и Эльмира были скорее исключениями из правил. Валконен — из баронского рода, так что нрава оказалась довольно простого, и при этом очень сильно жадной до знаний. Эдакая девочка-отличница — вся в учёбе и немного не от мира сего.

Юсупова же была просто не от мира всего.

Я предполагал, что это как-то связано с родовым Даром, хотя Юсуповы, как и многие потомки степняков-кочевников славились, обычно стихийными дарами, чаще всего связанные с магией воздуха. Но мало ли что могло порой всплыть?..

Мы синхронно повернули головы в сторону говорившего.

Для разнообразия это оказался парень. Высокий, темноволосый, сероглазый. На русском он говорил чисто, но с лёгким акцентом.

— А, Заклинатели, — понимающе кивнул незнакомец, увидев наши глаза. — Саммер? Винтер?

— Винтеры, — кивнул я. — С кем имею честь?

— Генрих Восемнадцатый из рода Рейсс, виконт Гера, — парень коротко кивнул, щёлкнул каблуками и слегка иронично усмехнулся. — И да, как видите — с именем мне не очень повезло.

— Конрад Винтер. Мои сёстры — Хильдегарда и Вильгельмина, — я ухмыльнулся. — Насчёт имён могу поспорить — тебя хотя бы не называют Конрад Зигфридович.

— У Рейссов все мужчины носят имя Генрих, поэтому всем дают ещё и порядковый номер.

— И всего восемнадцать мужчин за всю историю? — приподнял я бровь.

— После сотни счёт обнуляют, — хмыкнул Рейсс. — Так что по идее меня стоило бы называть двести восемнадцатым.

— Квиты, — я протянул руку. — Алеманец, значит?

— Саксонец, — Генрих пожал протянутую руку.

— А есть разница? — немедленно вклинилась Вилли.

До этого ни ей, ни Хильде не полагалось говорить по этикету — пока старший из рода не обозначает переход на более-менее неформальное общение, остальные должны помалкивать.

— Ещё скажи, что алеманский и саксонский языки — одно и то же, — Рейсс усмехнулся. — Поэтому я и удивился, что кто-то взял именно его, а не пактовский новояз.

— Уж извини, но на чём говорили сто лет назад, на том и говорим, — буркнула Хильда.

— Это… несколько иронично, учитывая, что мы сейчас ведём беседу на русском.

— А чего это саксонский виконт по фамилии «Русский» говорит на русском, и что вообще забыл в русской Москве? — ядовито осведомилась блондинка.

— Старшего брата отправили в Визенберг, а меня вот решили послать за границу, — пожал плечами саксонец. — Выбор пал на Москву.

— И почему же Москва?

— А почему бы и нет?

— Справедливо, — изрекла Мина. — А тут вообще много иностранцев?

— Немного, — ответил Рейсс. — Из Пакта вроде больше никого, но встречал британцев, римлян, республиканцев, шведов… Даже японцев.

— Эти-то чего здесь забыли? — удивился я. — Каким ветром их сюда вообще занесло?

— После того как монголы высадились на Японском архипелаге? Да где их только нет, — напомнила Вилли.

— Я не в этом смысле, — я покачал головой. — Там же нищеброды одни остались, даже среди даймё — от торговых путей они далеко, ценных ресурсов на островах нет… А много ли заработаешь, продавая собственный меч и магию?

— Это новгородские заложники, скорее всего, — снова пожал плечами Генрих. — Новгородцы же их только с даймё и берут до сих пор, иначе факториям на Эдзогасиме придётся туго.

— Ну, и сидели бы в Новгороде тогда, — буркнула Хильда.

— А как же господа купцы без верных шавок обойдутся-то? — усмехнулся саксонец.

— Во-первых, это не шавки, а хорошие наёмники, — вальяжно растягивая слова произнёс кто-то позади нас. — А во-вторых… Имеешь что-то против Новгорода, немец?

Я обернулся, уже зная, что к нам подошли пятеро.

Двое здоровяков-славян, пара азиатов и предводитель всей этой босоты — рыжий франт в пижонском белом пиджаке и с чёрной тростью с серебряным набалдашником.

Надо полагать — новгородец.

— Боже упаси, — с ленцой поднял руки Генрих. — Где я и где Новгород?

— Не нарывайся, немец, — улыбка рыжего стала больше походить на оскал.

— А то что?

Вообще, в мои планы не входило влезать в конфликты ещё до поступления в Академию…

— А ты кто такой вообще? — брякнула Хильда, окидывая взглядом франта с ног до головы.

Увы, у сестры на это были совершенно другие планы.

Рыжий тоже внимательно осмотрел нас троих, остановившись на наших глазах, а затем дипломатично улыбнулся, приложив два пальца к виску:

— Родион Корелин, к вашим услугам. Как вы уже могли догадаться — из Господина Великого Новгорода. Вы, я вижу, благородные господа в отличие от… — франт выразительно посмотрел на сохраняющего полную невозмутимость Рейсса. — Однако, вы явно не из высшего общества, поэтому в Академии вам может быть… трудно. Но я готов предложить вам свою искреннюю помощь, чтобы разобраться с кем стоит водить знакомство, а с кем — нет.

Новгородец протянул руку, продолжая скалиться. Вероятно, это должно было означать дружелюбие…

Я пару мгновений потратил на раздумье, а затем широко улыбнулся и с готовностью пожал руку рыжего. Правда, не забыл при этом душено так её стиснуть. Судя по перекосившейся роже новгородца, ответить тем же самым у него не получалось, хотя, вероятно, и очень хотелось.

— Конрад Винтер, сын графа Винтера, — дружелюбно произнёс я. — Спасибо за предложение, вынуждены отказаться. Всего наилучшего.

Корелин кое-как выдернул руку, словно её того гляди раздробило бы и злобно посмотрел на меня, сбросив всё своё напускное радушие.

— Я запомню это имя, — прошипел новгородец.

— Очень на это надеюсь, — холодно произнёс я.

Свита рыжего двинулась вперёд, сёстры ответили тем же. Хильда демонстративно хрустнула костяшками пальцев, Вилли покрутила головой, разминая шею.

— Я возьму двоих справа, — громко заявила Мина.

— Бери одного слева, — фыркнула блондинка. — Ты ещё слишком мелкая.

— Господин учитель!.. — послышалось неподалёку. — Можно вас на минутку?..

Родион скривился, раздражённо махнул рукой, останавливая своих людей, ещё раз злобно зыркнул в нашу сторону, круто развернулся и зашагал прочь.

И что, и даже никакой типичной фразы напоследок?..

— Ещё увидимся, — процедил новгородец.

А вот и она — типичная фраза, которую положено говорить в таких случаях…

— Возможно, не стоило ссориться с купчишками-то? — иронично поинтересовался Рейсс.

— С кем-то всё равно придётся, — слегка поморщился я. — Новгородцы — не худший вариант. Особенно, если сами напрашиваются.

— А вы рисковые ребята. Буду, пожалуй, держаться вас.

— А нас ты спросить об этом не забыл? — поморщилась Хильда.

— Ну, считайте, что сейчас спрашиваю…

— Ну, считай, что идёшь-ка ты на…

— Так, спокойно, — прервал я эту пикировку. — А то мы привлекаем лишнее внимание.

На нас и правда уже начали коситься проходящие мимо абитуриенты.

— У вас тут всё в порядке?

Ну, вот только её сейчас и не хватало…

К нам подошла её высочество принцесса Волыни. На этот раз не в одиночку, а вместе со свитой — четыре штуки разнокалиберных девиц. Что называется, на любой вкус и цвет — две блондинки разных оттенков, брюнетка и шатенка. И в общем-то даже симпатичные, но всё портило слегка надменное выражение на лице каждой, что делало их похожими друг на друга…

— Всё в порядке, — буркнул я. — Не беспокойтесь. И спасибо, что позвали учителя… хотя его тут и не было даже близко. Но не стоило.

— Госпожа, — Ольгу тронула за руку одна из компаньонок, бросив неприязненный взгляд в нашу сторону. — Нам пора. Нечего тратить время на какое-то отре…

— Чё сказала? — угрожающим тоном прошипела Хильда, делая шаг вперёд.

Мы с принцессой почти синхронными жестами остановили своих товарищей.

— Скажу начистоту, — Ольга пристально посмотрела мне в глаза. — Мне кажется, лорд Винтер, или вам действительно неприятно моё общество?

— Вам кажется, леди, — спокойно ответил я.

Хотя, на самом деле…

— Это всё из-за моего происхождения, да?

А?.. О чём это она вообще? Что-то я не понимаю…

— Не знаю, что вы имеете в виду, но я с уважением отношусь к роду Романовичей, — произнёс я. — Если же вам показался неуместным мой тон… Что ж, прошу простить, но Винтеры всё-таки древний род, так что я отношусь к вам, как к равной. Не более и менее того.

— Вот только вы не ровня её высочеству, — вмешалась одна из компаньонок принцессы. — Стоите тут, в старых мундирах и ношеных сапогах, и…

— Т Е Б ЕН Е Д А В А Л И С Л О В А, — хлестнул я Голосом.

Так, слегонца. Но с нужными нотками, так что девица немедленно побледнела и отшатнулась.

— Да ты знаешь, кто я?! — взвизгнула она, спустя несколько мгновений приходя в себя. — Я!..

— Понятия не имею, — поморщился я. — Я вырос в лесу, и меня воспитали дикие книги. Мне до фонаря кто ты такая.

Ну, вообще, конечно, так говорить каждому встречному-поперечному не стоит. Потому что можно нарваться и на кого-то серьёзного. Но раз эта пигалица в свите Романович, то она хоть и достаточно способна, чтобы последовать за своей хозяйкой в Московскую Академию, особого влияния за ней не имеется. Дочка графа или барона, а, может, даже и нетитулованного дружинника какого-нибудь…

В руке у прихлебалы появилось свечение зарождающегося заклинания, что было уже… неприятно.

Впрочем, девица почти сразу же вскрикнула, и схема заклятья рассеялась.

Я с интересом посмотрел на левую руку Ольги, окутанную паутиной молний. Которыми она, собственно, сейчас немного встряхнула свою компаньонку. Заклинание не сказать, чтобы редкое или сложное, но оно достаточно требовательно к контролю над стихией, а владела ею принцесса на удивление хорошо.

На удивление — потому что Романовичи никогда не считались сильными магами-воздушниками. Их родовой Дар — огненный, Алый Ветер. Именно его я помнил в исполнении леди-протектора — очень мощное боевое заклинание, которое практически не требует затрат магической энергии…

Ольга посмотрела на меня и слегка рассеяно кивнула. Мне показалось, или в её взгляде и правда мелькнула некоторая растерянность? Будто бы я сказал что-то, чего она вообще никак не ожидала услышать…

— Эм… извини? — сказала принцесса. — Думаю, мы… эээ… нам стоит… ну… продолжить этот разговор как-нибудь в другой раз.

— Как пожелает ваше высочество, — я слегка склонил голову.

Галичане удалились, а я напоследок заслужил ещё одну порцию злобных взглядов от свиты принцессы.

А день-то удался. Недоброжелатели даже завелись… А то, что же это за жизнь, когда никому за день настроение не испортил?

Шучу.

— Всё, всё, расходимся! — Вилли замахала руками, разгоняя некоторое количество зевак, которые уже собрались было поглазеть на магическую дуэль. Ну или чего они там себе понавоображали… — Представление окончено! А кто не разойдётся — с того по три рубля за просмотр!

Господа аристократы три рубля зажопили и потому решили разойтись. Под шумок слинял и Рейсс, что было в общем-то, ну… неважно? Познакомились и познакомились, мало ли с кем ещё так придётся мимоходом столкнуться…

— И вот что ты так взъелся на принцессу, Конрад? — проворчала Хильда, когда мы двинулись обратно в сторону апартаментов. — Я ж чую — нормальная она деваха, а ты на неё постоянно смотришь, как сапог на таракана.

— Ну, я ж говорил, чего она мне не нравится… — поморщился я.

— Да-да, помню, — раздражённо перебила меня сестра. — Она напоминает тебе кого-то из твоих видений… Ну и что с того? Она-то тут причём?

— Не причём, но…

— Ну, так и переставай быть таким мудаком! — махнула рукой Хильда. — Нет, ну серьёзно, я тебя прям не узнаю, брат. Я тебе говорю — нормальная она. Простая, без гонора. Что я, не видела этих куриц из высшего света, что ли? Там они как только рот откроют, так им сразу же охота черенком от лопаты по хребтине перетянуть…

— Ладно-ладно, — снова поморщился я. — Попробую не быть таким мудаком, как ты изволила выразиться…

— Да, это было бы неплохо, братец, — добавила Вилли. — А то у тебя, оказывается, прямо-таки талант заводить друзей… Среди новгородцев, среди галичан, точнее — галичанок…

— Ну, таких друзей, как тот рыжий хмырь, я в гробу видала, — фыркнула блондинка. — Помощь он свою предлагал, ага. От такого помощь примешь разок, а потом и не заметишь, как в его шавках окажешься, долги отрабатывая.

— Сестрёнка такая умная, такая сообразительная…

— Так. Ты меня хвалишь, но делаешь это как-то неискренне, без уважения… Опять издеваешься, морда?!

— Что ты, что ты!..

— Вы ж по магазинам собирались, да? — спросил я сестёр.

— Ага, — кивнула Мина. — С нами пойдёшь?

— Не, я чего-то устал, пойду отдохну немного…

На самом деле я просто хотел побыть немного в одиночестве, чтобы вытянуть кое-что из памяти. Лишний раз напрягать сестёр не хотелось, а попытки погрузиться в память поглубже, как оказалось, выглядели несколько жутковато, потому как это для меня всё казалось диалогом с внутренней Тьмой. А со стороны это смотрелось, как будто за меня периодически начинало говорить нечто потустороннее. Когда сёстры с этим первый (и хотелось бы, чтобы в последний) раз столкнулись, то уже приготовились меня оглушать и начинать ритуал экзорцизма, но я вовремя очухался.

А кое-что вспомнить было бы желательно.

Увы, но как оказалось перенос сознания в прошлое имел кое-какие нюансы, и всю свою жизнь по щелчку пальцев я не вспомнил. Особенно тяжело было с теми моментами жизни, которые были сразу до или сразу после нескольких контузий, что были у меня в прошлом. Чтобы вытянуть их из памяти приходилось изрядно попотеть и по каждому поводу дёргаться не хотелось бы, но тут, как видно, всё-таки придётся озадачиться…

Да, это будет чревато головной болью и не самым лучшим самочувствием, потому как с воспоминаниями перед контузией возвращаются и воспоминания о самой контузии. Но, наверное, пришло время закрыть тему с Батори, подробнее вспомнив последний раз, когда мы с ней встретились. Зачем? Ну, чтобы сёстрам настроение не портить, например. Потому как мне общество принцессы и правда… неприятно. И да, да, да, я понимаю, что она сегодняшняя и та Кровавая леди — фактически два разных человека, но просто ничего не могу с собой поделать.

И вообще, что-то кажется мне, что Бато… то есть Романович — не самый последний элемент в понимании того, как именно началось вторжение Пакта. Не причина, потому что причины там уж всяко другие, но началось-то всё с кризиса престолонаследия в Волынском королевстве. Да, если не будет этого казуса белли, то алеманцы возьмут другой. Но это же может дать ещё какое-то время на подготовку, верно?

Была ли она всё-таки обвинена несправедливо? Может, это такая операция Пакта была? Хотя, она и говорила мне, что действительно убила родичей. Но не было ли это такой вот формой самобичевания, когда она решила, что её действия или бездействия привели к смерти отца и сестры?

Что же произошло тогда в Волыни? Увы, это уже точно не узнать. Нынешняя Ольга этого не ведает, Ольга из будущего уже ничего не расскажет. Осталось только по крупицам собрать все её слова, сложив из неё мозаику… А это непросто, ой как непросто. Почему? А вот спросят вас — а скажи-ка, мил-человек, что именно сказала одна особо, с которой ты столкнулся в бою пятнадцать лет назад…

Вопрос из разряда — что ты делал в этот день пять, восемь, десять лет назад. Как это вспомнить-то? Не запоминает человек всю свою жизнь до секунды — уж такова людская природа. И даже могучая магия тут не всегда способна помочь…

Но попробовать всё равно стоит.

…Мы с сёстрами разминулись — они пошли к торговым рядам прикупить кое-каких девчачьих мелочей, ну а я двинулся к нашей «резиденции»…

Но на полпути к апартаментам вынужден был свернуть.

Я неожиданно увидел ту не особо разговорчивую любительницу Стивенсона, которая с непроницаемым видом стояла перед дверью одного из номеров — вероятно, в котором жила…

В окружении пятерых азиатов, которые вели себя откровенно недружественно. Один из них подпёр собой дверь, остальные окружили девушку и что-то говорили ей на явно повышенных тонах…

Вообще, так-то — это не моё дело ни разу.

Тем более, что лезть в чужие ссоры часто себе дороже, потому как помощь со стороны там может быть и не нужна ни разу. Если ругаются знакомые, то они скорее ополчатся на чужака…

Но вот это какой-то банальной любовной ссорой не выглядело.

Я покрутил головой по сторонам и досадливо поморщился.

И персонала Двора как назло нигде не видно… Так-то подобные конфликты пресекать должны они, ведь здесь по сути нейтральная территория, где запрещено сводить счёты друг с другом.

Мда… Ну и что делать прикажете? Вмешаться, рискуя огрести ворох неприятностей? Или пройти мимо, сделав вид, что это не моё дело? При том, что это и правда не моё дело… И зачем? В благородного лорда поиграть, что ли?..

— …ты, обезьяна береговая! Да я через тебя всех своих парней пропущу, чтобы знала, как… — донесся до меня обрывок разговора, если это вообще можно так назвать.

А с другой стороны, чего бы благородному лорду и не начистить пару хлебал?

— …и моли всех богов, чтобы ты не поступила в эту варварскую Академию! Иначе ты будешь мечтать сдохнуть, чтобы…

Я неторопливо подошёл поближе, с интересом глядя на разоряющего главаря этой шайки. Моё появление, разумеется, не осталось незамеченным, и ко мне шагнули двое азиатов. Что интересно, одного из них я уже видел — среди прихвостней того рыжего новгородца.

Произведя нехитрые арифметически действия, а конкретнее — сложив корейскую фамилию девушки, вероятно японское происхождение этих придурков и текущую ситуацию — получил довольно банальный результат. Островитяне обнаружили одиночного представителя государства, которое не переваривают все японские кланы поголовно, ну и решили поглумиться. Сюжет старый, как мир…

Что любопытно — Югай сохраняла полнейшую невозмутимость, скучающе рассматривая беснующегося перед ней японца и флегматично постукивая пальцами по книге, зажатой подмышкой.

— Леди не рада вашему обществу, — хладнокровно произнёс я, делая шаг вперёд и не особо обращая внимания на то, что двое потенциальных противников оказываются у меня за спиной. — Возможно, вам стоит удалиться?

— Иди куда шёл, гайдзин, — буркнул главарь, бросив на меня взгляд. — Пока цел.

Анна тоже впервые проявила интерес, с лёгким любопытством посмотрев на меня.

— Впятером? — презрительно хмыкнул я. — На одну девушку? Воистину, достойные сыны Ямато…

— Ты что, дружок этой конбо? — мой весьма вероятный противник презрительно сплюнул и покачал длинной тростью, что держал в руках. — Можем и тобой тогда заняться…

Один из стоящих позади парней положил мне руку на плечо.

Прогноз…

— Попробуй, — улыбнулся я, коротко прокрутив в голове вероятный сценарий драки.

Схватил лежащую у меня на плече руку, резко — до хруста — выкрутил её и дёрнул на себя, швырнув японца во второго стоящего позади меня противника. Довернулся, ударил ногой в ещё одного врага. Тот удар заблокировал, но отлетел назад — я был раза в полтора тяжелее его.

Ко мне подскочил следующий, нанёс серию стремительных, но довольно слабых ударов в голову.

Я выставил блок, другой, сделал шаг назад.

Враг ударил ногой в голову, почти что растянувшись в шпагате.

Я резко присел, пропуская удар над собой, а сам подсечкой сшиб его на пол.

Сзади подлетел ещё один противник, в которого я швырнул того, со сломанной рукой.

Выпрямился, чуть отклонился в сторону, пропуская удар мимо, а сам схватил его и швырнул через бедро на лежащего товарища…

И тут же пропустил удар в бок.

Отскочил в сторону, оценил ещё одного врага — это оказался самый первый.

Моя ошибка. Я думал, что сломанная рука выключит его из драки, но он принялся махать ногами…

Достаточно бестолково махать, нужно сказать. Зачем так высоко бить-то?..

Нанёс удар правой ногой по голени, удар левой в бедро, и ещё удар правой с разворота в печень. Противник отлетел в сторону, и ему на смену пришёл ещё один.

Этот ошибки предшественника учёл и ногой ударил не так высоко — на уровне пояса.

Перехватил её, сделал шаг вперёд, подбивая вторую ногу и роняя врага на пол. Ударом локтя в челюсть вырубил его…

И оказался один на один с главарём, который всё это время стоял в стороне.

Тот презрительно посмотрел на валяющихся подручных, бросил взгляд на меня — с некоторой долей уважения, а затем улыбнулся и шагнул вперёд, на пробу взмахивая тростью и перехватывая её, будто меч.

С японскими наёмниками мне в прошлом приходилось иметь дело, так что про некоторые моменты я знал. Вроде вот этой вот иррациональной любви к традиционному искусству мечемашества, которое применялось как с собственно мечами, так и с любыми палками…

Нет, ну так-то эффективно даже. Несколько стремительных ударов и противник мёртв — интересная техника, в общем-то… Была когда-то, наверное. Лет эдак четыреста назад. Но с тех пор европейское магическое фехтование сильно продвинулось, а вот японское — как-то не очень. На дуэлях такое ещё применять можно, а вот в бою — сомнительно…

Противник неторопливо приблизился, держа трость двумя руками перед собой… А затем нанёс несколько молниеносных ударов. Не знай я примерной последовательности — вполне мог бы свалиться с проломленным черепом. А так — быстро уклонился и остался невредим.

Японец явно удивился, издал сдавленный вопль, а затем занёс трость над головой и резко ударил…

Но за мгновение до того я рванул вперёд и с разворота махнул ногой. До самого противника дотянуться бы не удалось, но так получилось, что враг сам ударился о выставленную подошву сапога запястьями. Причём смачно так ударился — что-то прям отчётливо хрустнуло.

Так-то я не сторонник подобной акробатики… Но за применение боевой магии в стенах Гостиного двора можно было нарваться на крупные неприятности. Это знал я, и похоже, что знали и японцы…

Трость вылетела из рук противника, кувыркнулась в воздухе, а затем я поймал её и резко взмахнул, остановив в считанных линиях от шеи врага.

— Недооценивать врага опасно, — заметил я. — За это и жизнью поплатиться можно. Я… понятно выражаюсь?

Японец нервно сглотнул и слегка кивнул.

— Вот и здорово, — я убрал палку от его шеи. — Раз так — забирай своих подручных и проваливай отсюда. Пока я добрый. И лучше бы нам больше не пересекаться.

Я покрутил тростью, рассматривая её повнимательнее.

— А это я себе оставлю. Надеюсь, возражений нет?

Возражений не было, так что главарь кое-как привёл своих подручных в чувство и быстро свалил прочь. Что характерно — без бросания напоследок злобных взглядов и угроз ещё свидеться. Возможно, это было признаком наличия у них мозгов, хотя бы в зачаточном состоянии. Но это не точно.

В любом случае, наживать третью порцию недоброжелателей всего за один день было бы явным перебором…

— Зря вмешался, — наконец подала голос Югай, которая всю битву пронаблюдала, стоя около двери в свои апартаменты. — Я бы и сама прекрасно справилась.

Я с сомнением посмотрел на отнюдь не богатырского сложения девушку… Впрочем, глядя на Хильду тоже нельзя было заподозрить, что ей вполне по силам отметелить взрослого мужика. А мало ли какие могут быть родовые таланты у этой кореянки? Может, она кумихо?

— Ну, я в общем-то верю, — пожал плечами. — Просто сама ситуация не понравилась.

— Нравится чувствовать себя рыцарем? — иронично поинтересовалась Анна. — Извини, но в благодарностях рассыпаться не буду и на шею бросаться тоже.

— Больно надо, — усмехнулся я. — Просто нравится делать вещи, которые считаю правильными. А уж как я при этом выгляжу в глазах остальных… Плевать, в общем.

Я перебросил трость в левую руку и шутливо отсалютовал девушке.

— Бывайте, леди. И берегите себя.

— И даже не спросишь, чего они от меня хотели?

— Да так себе ребус, — усмехнулся я. — Они — японцы, ты — кореянка, а Когурё сидит в печёнках у всех соседей. Так что совсем неудивительно, что они до тебя докопались. Небось, ещё и про корейский корпус в рядах монгольского войска вспомнили…

— Любопытно, — в глазах Анны мелькнул интерес. — Ты на удивление много знаешь.

— «Не зная прошлого, невозможно понять подлинный смысл настоящего и цели будущего», — пришла на ум та самая тема эссе.

— Я не об истории, — девушка слегка прищурилась. — Ты читал их движения, будто открытую книгу. Это твой Дар? Тактическое предвиденье? Нет, вряд ли, оно выглядит иначе… Скорее выглядело так, будто тебе знаком их стиль боя…

— Почему бы мне не интересоваться восточными единоборствами? — пожал я плечами.

— Ты не похож на того, кто станет интересоваться чем-либо из праздного любопытства, — Югай усмехнулась. — Да и кто нынче изучает древние боевые искусства, если сильнейшая армия Востока — войско Когурё, вооружённое и обученное по западным стандартам?

— Возможно, тот, кто собирает всё, что может ему пригодиться в бою?

Анна чуть склонила голову, рассматривая меня немигающим взглядом янтарно-жёлтых глаз, от которого становилось даже как-то не по себе. Но затем она улыбнулся, слегка кивнула и взялась за ручку двери в свои апартаменты.

— Я запомнила тебя, Конрад Винтер. Ещё увидимся.

Глава 22

Комплексная проверка магической силы в субботу ожидаемо оказалась довольно скучным мероприятием… Если бы не две вещи.

Первым было то, что проверка проходила ни в Кремле, и ни на Гостином дворе, а нас погрузили в комфортабельные автобусы и вывезли из Москвы — в сторону Лосиного острова.

Как оказалось, там было что-то вроде загородного филиала Академии, с самым натуральным замком. Причём, это была не просто красивая игрушка в память о старых-добрых временах — нет, тут посреди леса стояла прямо-таки натуральная крепость. Правда, какая-то… странная.

Высокие стены уже давным-давно никто не строит — их свела на нет современная артиллерия и осадная магия. А тут же — прям натуральное Средневековье. Сколько в них высоты — саженей пять? Да уж никак не меньше… И против кого, спрашивается, такие стены? Чем выше торчит над землёй здание, тем оно более уязвимо для огня.

Хотя, вот планировка вроде пятиугольная, с пятью угловатыми башнями, так что по идее мёртвых зон под стенами не было… Это вот уже явно из бастионной системы.

Цитадель, два рва, заграждения из колючей проволоки, укреплённый мост, пулемёты в бойницах… И минные поля, судя по предупреждающим табличкам.

Пока нас везли внутрь, я машинально прикидывал план штурма этого укрепления. Получалось как-то не очень, честно говоря. Ну, если только не стояла бы цель снести этот форт под ноль, накрыв его навесным огнём артиллерии. И то не факт, кстати — я чувствовал деактивированные силовые щиты, которые накрыли всю крепость и вполне могли выдержать средней интенсивности артобстрел. Подтянуть бронеходы и штурмовые отряды? Но опять же — рвы с водой, болотистая местность… Магам-сапёрам сначала надо будет навести проходы, чтобы просто подойти к стенам, минуя щиты. Потом пробиться внутрь…

Короче, я бы скорее снёс этот форт артиллерией или авиаударом. Хотя… Какая нынче ударная авиация-то? Цеппелины, разведчики и лёгкие бомбардировщики… И никаких пикировщиков, способных всадить проникающую трёхтысячефунтовую бомбу ювелирно в цитадель замка.

Но как только мы въехали во внутренний двор замка, то случилась вторая неожиданная вещь.

— Конрад, ты это… — тут же протянула Вилли.

— Да, — ответил я, прислушиваясь к своим ощущениям… и к стуку чужого сердца в ушах. — Здесь находится Ожог.

Что для меня в высшей степени удивительно, потому что я никогда не слыхал ни о каких Ожогах близ Москвы.

Хотя, если он небольшой и не шибко активный, то вполне может считаться просто за очередное нехорошее место, каких везде и всюду валом. Гейстов даже старшего ранга тут, скорее всего, не появляется, а с мелочёвкой и обычные боевые маги справятся без проблем.

Да и вообще, как я теперь знал, очень многие древние города стоят на угасших Ожогах. При том, что тварей под землёй может быть тысячи и тысячи, но они спят очень глубоким сном… К счастью для многих.

Нас разместили прямо в цитадели, после чего начали многочасовые проверки.

По сути, всё так долго длилось только потому, что проверяющих от Академии было не очень много, а абитуриентов — около сотни. И силу каждого надо было измерить, что было далеко не секундным делом.

Так-то проверка ранга — штука, в общем-то, весьма скучная. Тебе нужно снять перед экзаменаторами защиту клетки — это родичи могут легко промеж собой потенциалы оценивать, а от чужаков такое прячут. Потом раз за разом выполнять серию типовых упражнений — долго, пока магическая энергия не кончится. Можно было бы, конечно, попробовать уменьшить ёмкость собственной клетки, чтобы не так сильно выделять… Вот только нам и требовалось выделиться. Чистой силой мало кого удивишь, зато можно заставить уважать или остерегаться. К тому же я не был уверен, что смогу грамотно отсечь на время кластеры накопления энергии — я же всё-таки был солдатом, а не разведчиком.

Единственное, что мне сильно не понравилось — во время проверки ожили магические браслеты, которые начали втихую собирать данные о нас. Хитрые чары, даже я не сразу смог их распознать. Если бы они просто передавали информацию по закрытому каналу — было бы проще, а они её просто записывали, но при этом в рамках общего магического поля крепости.

Для чего это? Для более беспристрастной оценки или ещё для чего? Не пойму. А что я не понимаю, то вызывает у меня опасения. Так что соблазн заблокировать браслет был велик, благо что я уже более-менее понял, как разорвать закольцованные чары…

Но, стоило ли напрашиваться на лишние вопросы? Проверка и так затянулась сверх нормы, потому как я ожидаемо начал демонстрировать аномальные вещи. Моя магическая клетка по всем параметрам была не выше восьмого ранга, однако её энергоёмкость и эффективность была, как минимум, на ранг выше. На самом деле, я предполагал, что по силам мы можем потягаться даже с шестым рангом — типичным для боевых магов. Опыта разве что не хватает, так что тягаться всё-таки не стоило бы… Без особой необходимости.

Впрочем, в итоге меня отпустили, не озвучив результатов. Как я предположил, они станут известны после сравнения оценки экзаменаторов и информации с наших браслетов. Хотя, когда следом за аномальной Вилли и мной, ещё и Хильда начала путать проверяющим все карты, они, по словам сестры, как-то даже занервничали. Ну ещё бы, с таким они наверняка часто не сталкивались. И уж точно не по три раза кряду.

Впрочем, особых вопросов к нам не возникло. В конце концов, мало ли какие могут иметься секреты у магических родов? Особенно древних, а имя Винтер для многих кое-что да значило. Не для всех, разумеется, потому что помнить кучу всяких мелких родов и фамилий… Ну, для этого надо быть гением. Или Эйлой Валконен, которая, кажется, знала наизусть всех и вся. Впрочем, для вырвавшейся в высший свет дочери барона, за которым явно не стояло Великих кланов, знать всех встречных аристократов — полезный навык. Как так вышло, если почти все бароны и большинство графов всегда являются чьими-то вассалами? Ну, времена всё-таки меняются… К тому же Эйла была из Белого Союза, где как раз частенько оседали дожившие до своеобразной пенсии наёмники, и которая была натуральной конфедерацией внутри Конфедерации.

Те, кто ещё только ждал проверки, и те, кто её уже прошёл, слонялись во внутреннем дворе крепости, в общем-то предоставленные сами себе.

— Чем займёмся? — поинтересовалась Хильда, где-то уже раздобывшая кулёк с жареными орехами и аппетитно их грызущая. Возможно, с собой прихватила.

— Предлагаешь что-нибудь замутить? — оживилась Вилли. — Я в деле!

— Орехи!

Блондинка резко отдёрнула кулёк и подняла его над головой, убирая от азартно прыгающей вокруг Эльмиры.

— Ты чего пугаешь? — проворчала Хильда. — И чего ты такая наглая-то? Где там твои Пожарские? Тёрлась бы с ними, а не грабила бедных провинциалов.

— Великое Око говорит мне, что я должна следовать за вами, — важно произнесла Юсупова, не прекращая прыгать. — И зачем мне эти скучные Пожарские, если есть вы — слуги истинного Зла?

— А по шее за слуг зла?

— Не надо меня по шее! Орешками лучше угостите!

— На! — Хильда отсыпала Эльмире горсть. — Только прекрати прыгать как белка!

— Ты не находишь, Эля, что время от времени ты выбиваешься из образа? — поинтересовалась Вилли.

— Ни в коем случае, — невозмутимо ответила Юсупова. — Мой образ и кредо — это стоять на грани между мирами, совмещая в себе скучную обыденность и загадку мироздания.

— А всё-таки, это просто твоя эксцентричность или нечто большее? — прищурился я.

— Кто знает, палач, кто знает… — рассеянно пропела Эльмира. — Кто мы сейчас, кем станем и кем могли бы быть? Предатели и герои, разделённые границами и временами. Проклятые и непрощённые, но обрётшие шанс на искупление в Чистилище…

Мне от таких слов стало откровенно не по себе. Уж слишком оно походило…

— А разве Чистилище — это не Ад? — спросила Хильда. — Ну, просто, чего уж хорошего в том, что ты в Ад попал?

— Это разные вещи, — уточнила Вилли. — Чистилище — это место, куда попадают в общем-то праведные души, но с некоторыми грехами, которые надо искупить. Если искупишь, то попадёшь в Рай.

— Вообще это, конечно, довольно иронично, — заметил взявшийся будто бы ниоткуда Генрих Рейсс. — Мы знаем, что Ад существует на самом деле, а вот в Рай нам всё-таки приходится верить. А что если это самообман и ничего кроме Той Стороны нас и не ждёт?

— А что, если дать вам пинка под зад, виконт? — буркнула Хильда. — Чтобы настроение не пор… Ай! Вилли, ты мне на ногу наступила!

— Да тут одной ногой уже не обойтись, — вздохнула Мина и грустно посмотрела на меня. — Ну, вот как её пускать в приличное общество, а?

— А мне, знаете ли, нравится, — хмыкнул Генрих. — Такая восхитительная провинциальная непосредственность, которую уже почти и не встретишь в высшем свете…

— А много приходилось бывать в высшем свете? — полюбопытствовала Юсупова.

— Ну… бывало. Пакт — не Конфедерация, народа там меньше и незнакомых лиц на приёмах почти и не встретишь. У русских же баронства бывают побольше иных алеманских княжеств.

— Почти не встретишь незнакомых лиц, говоришь… — задумался я. — А можешь что-нибудь сказать о герцогстве Гённегау?

Нет, в будущем мы, разумеется, собирали всю доступную информацию на одного из высших иерархов Пакта, да и ещё на службе алеманцев кое-что слышал… Но уж больно противоречивые сведения были. Не говоря уже о том, что складывалось такое ощущение, будто она родилась уже сорокалетней советницей императора, а о её молодых годах никто толком и не знал особо. Даже об императоре Пакта и то было известно раз в десять больше, включая имена всех его любовниц и внебрачных детей…

— Гённегау? — задумался Рейсс. — Герцогство на самом западе германских земель, на границе с Бургундией. Довольно крупное, сильное…

— Географию я и так знаю, виконт. Кто там правит сейчас, какие новости?

— Сейчас во главе герцогства стоит молодой Альберт фон Гённегау.

— Молодой — это лет пятьдесят, небось? — хмыкнула Хильда.

— Нет, ему около тридцати насколько помню. Впрочем, он глава номинальный, потому как в герцогстве его нет, а его официальным наместником является младший брат — Франц.

— И где же он тогда, если не в своём маноре?

— Так в Дрездене, в Штабе Соединённой армии — он сейчас один из самых перспективных генералов Пакта.

— Ясно, — кивнул я. — А сестёр у него случаем нет? Или жены? В общем, кого-то по имени Дагмар.

— Да как не быть, если лет пять назад это было одной из главных светских новостей, — усмехнулся Генрих. — Пол-Пакта судачило о том, что герцог решил жениться на простолюдинке Дагмар Шмидт.

— И где она сейчас?

— А я могу полюбопытствовать, отчего такой интерес?

— Можешь.

— Так и отчего же?

— Потому что надо, — усмехнулся я.

— Исчерпывающе, — изрёк Рейсс. — Ну, насколько знаю, она тоже служит в армии, но подробнее…

Ну, в принципе, большего я и не ожидал. Но сейчас Дагмар, видать, ещё не озаботилась уничтожением своего прошлого, так что в Пакте о ней более-менее помнят. Однако неплохо же она так поднялась в будущем, а? Из простолюдинок — в герцогини, фельдмаршалы Пакта и тайные советницы Императора…

— Ладно, и на том спасибо.

— Я тут, кстати, обнаружил тренировочный зал, — произнёс Генрих. — Нет желания убить время до ужина? А то как-то больно скучно здесь…

— А это вас случайно не заинтересует, виконт? — Эльмира ткнула пальцем в явно зарождающуюся ссору.

Ну, как — ссору? Просто какой-то высокий русоволосый парень, что-то выговаривал на повышенных тонах уже знакомой нам принцессе Ольге, которая стояла с растерянным и даже несчастным видом.

— Мне не слишком интересны семейные разборки, — слегка поморщился Рейсс.

— Семейные? — спросила Вилли.

— Это чё за хмырь вообще? — нахмурилась Хильда. — Может, ему всечь?

— Это Вышеслав Гедеминович, граф Кольненский, — произнесла подошедшая к нам Эйла, пальцем поправляя очки. — Не думаю, что ссориться с наследником Мазовецкого герцогства — хорошая идея.

— А чего он к принцессе пристал?

— Он её жених, — объяснил Генрих. — Вы откуда вообще выползли-то, друзья? Пару лет назад помолвку наследников Волыни и Мазовии много обсуждали. Это, знаете ли, может серьёзно изменить весь расклад в западном краю…

— Бедняжка, — вздохнула Эльмира.

— Граф? — удивилась Мина. — А чего это он бедняжка?

— Не он — принцесса, — Юсупова прикрыла растопыренными пальцами руки правый глаз. — Чего хочет человек, у которого не осталось ничего и никого? Чтобы его хоть кто-то любил, чтобы он хоть кому-то был нужен. А если таких людей нет? Ужасно. Она не просила об этой судьбе, но что она может сделать?

— Ты о чём вообще? — спросил я.

— М? — девушка сменила позу с нарочито-пафосной на нормальную и вопросительно посмотрела на меня, закидывая в рот последний орешек. — Понятия не имею.

— Ты пророк? — поинтересовался Рейсс.

— А было бы неплохо, да, забытый принц? — неестественно улыбнулась Эльмира.

Странная фраза, но Генрих от неё натурально оцепенел.

— Не думаю, что это способности пророка, — заметила Валконен.

— А ты что о них вообще знаешь? — фыркнула Хильда. — Мы вот ничего толкового не находили, хотя у нас есть записи почти за тысячу лет…

— Я знаю лишь только то, что пророка никто не отпустил бы в Академию, — невозмутимо ответила Эйла. — Слишком уж они ценны.

Юсупова чихнула и почесала нос.

— Прошу прощения, — произнесла она. — И да — я не пророк. Ведь пророки видят будущее, а я просто вижу… ну… всякое. Но у меня хороший стихийный Дар — Громовая птица.

Вилли присвистнула.

— У тебя правда получается призвать телесного элементаля? — даже Хильда заинтересовалась.

— Ага, — кивнула Эльмира. — Я с четырнадцати лет в княжеской дружине была, но в учениках, конечно. Его светлость мне обучение и оплатил, и после обучения обещал взять на службу.

— Ты уж не обижайся, но воин из тебя… — кисло произнесла блондинка.

— Так мне ж в рукопашную не ходить, — пожала плечами Юсупова. — Я могу послать Хугина и Мунина на сто саженей.

— Ты можешь… — восхитилась Мина.

— Ну ладно, ладно, не на сто — только на девяносто, но это некруглое число, мне оно не нравится.

— Нет, я о том, что ты можешь контролировать сразу двух элементалей!

— А. Ну да, могу.

— Круть.

— Солидно, — Хильда тоже одобрила. — А по виду и не скажешь… Эй, виконт! А у тебя что за…

Но Рейсса опять след простыл.

— Меня одну раздражает эта вот его манера незаметно появляться и незаметно исчезать? — задала в общем-то риторический вопрос сестра.

А я тем временем всё продолжал наблюдать за ссорой Ольги и её жениха. И выглядело это и правда как-то… неприятно. Принцесса ему что-то спокойно и негромко говорила, а вот граф всё время кривился и довольно резко что-то высказывал.

Соблазн подслушать при помощи магии был велик, но такое могли бы и засечь, и вполне резонно поинтересоваться — а не охренел ли я греть уши на чужих разговорах, явно носящих личный характер.

Впрочем, затем разговор всё-таки кончился, и мазовский наследник зашагал к ожидающей его свите, состоящей из полудюжины парней и одной девушки, с которой он сразу же и заговорил.

Я чуть прищурился, приглядываясь к ней повнимательнее.

Русые волосы, большие карие глаза. Невысокая, хрупкая. Одета бедненько — кабы даже не беднее нас, потому как мы так и ходили в форменных мундирах, а на девушке было неброское коричневое платье и белая блузка.

Граф немного поговорил с ней, перебросился парой слов с парнями, и они все вместе зашагали прочь. Ольга же некоторое время простояла в одиночестве, а затем и к ней подтянулась свита.

— Мне одной кажется, что гулять под ручку с другой девчонкой, когда у тебя есть невеста — это свинство? — теперь и Вилли задала риторический вопрос.

— В точку, сестрёнка, — Хильда ударила кулаком руки в ладонь левой. — Я ж говорила — надо бы ему всечь как-нибудь!

— Он наследник одного из великих княжеств, — напомнила Эйла.

— И что он мне сделает? Сошлёт куда-нибудь?

— Моё дело — предупредить, — пожала плечами Валконен.

— А ты знаешь, кто это с ним был? — спросил я.

— Всех назвать? — уточнила девушка.

— А ты можешь?

— Могу.

— Здорово, — восхитилась Вилли. — И как ты только всех запоминаешь?

— У меня просто хорошая память.

— Меня интересует только девушка, — я задумчиво побарабанил пальцами по месту, где обычно торчала рукоять револьвера. Увы, но сюда нам строго-настрого запретили приносить любое оружие — даже перочинные ножи.

— Это Мария Эглитис, — сообщила Валконен. — В некотором роде — весьма известная личность. Сирота, простолюдинка, родом из Ливонии. Но проявила настолько мощный дар целительства, что прослыла среди народа святой, а здесь она по приглашению самой Академии. Одна из немногих, кто получил грант на обучение.

— С виду, конечно, милашка, — задумчиво покивала Вилли.

— На лицо прекрасная — чёрная внутри, — пропела Эльмира. — На лицо прекрасная — чёрная внутри.

Что-то подсказывает мне — стоит к этому любовному треугольнику присмотреться… Не с этого ли началось падение Ольги Романович в бездну безумия? А если наследница Волыни будет в здравом уме, то и кризиса престолонаследия можно будет избежать…

А значит Пакту придётся выбирать новый предлог для вмешательства в дела русских княжеств.

Глава 23

На следующий день нас собрали с утра пораньше во внутреннем дворе крепости. Естественно, никакого монолитного строя не получилось — все разбрелись кружками по интересам да поодиночке. Мы с сёстрами заняли позицию чуть сбоку, чтобы в толпу не лезть.

Вилли о чём-то болтала с примкнувшими к нам Эйлой и Эльмирой, хотя, насколько я знал, тут были компании и из Белого союза, и из Рязани, но с ними девчонки особых контактов не имели. И если в отношение дреговичей это ещё было понятно — тамошний народ представлял собой разобщённый винегрет не хуже самой Конфедерации, то прохладность в отношениях между рязанцами, скорее всего объяснялась тем, что Юсуповы были там не в особом фаворе.

Хильда то и дело бросала недовольные взгляды на отирающегося поблизости виконта Рейсса с его неизменной ироничной улыбочкой — саксонец сестре не особо нравился. Заметил я и Югай, которая стояла в тени растущего во дворе дерева с непроницаемым выражением лица.

Принцессу я не особо наблюдал — вероятно, все западники кучковались где-то на другой стороне. Романовичи, Гедеминовичи, Пясты, Ягеллоны… В общем, все заклятые друзья и старые противники. Насколько друг друга не переваривают, настолько не позволяют другим лезть в свои дела. Вообще, конечно, у них самих имелась очень приличная Краковская магическая академия… Но пойти учиться к своим же полякам было совершенно неприемлемо, а вот в общепризнанно нейтральную Москву поехать — другое дело.

Впереди всех, как водится, стояла внушительная куча новгородцев… Самая внушительная, стоит признать. А что? Денег у купцов полно, могут оплатить обучение не только собственных отпрысков, но и детей вассалов и наёмников. В отличие от остальных, которые свиту за собой тащили официально в качестве слуг — пару человек в услужении иметь считалось вполне в порядке нормы, а если финансы позволяют, то можно и больше.

Позади новгородцев по центру — выходцы из княжеств Большого Стола, основная сила Конфедерации. Формально это должны быть наши союзники, но набиваться к ним прямо сейчас я смысла не видел. Традиционно всем будут заправлять второкурсники, потому как третий курс — это уже выпускники, они почти целиком сосредоточены на итоговых экзаменах, им не до дрязг уже… Официально. Но в целом их учат скорее тому, как вовремя отойти от прямого управления, сохранив влияние на происходящее. Так что, если с кем и знакомиться, то лишь с главой местных Рюриковичей и теневым главой.

Неподалёку от нас стоял народ с востока, то есть из Перми и Зауралья. Пермяки были, кажется, одними из немногих, кто хорошо знал Винтеров, поэтому подчёркнуто нас игнорировали. Остальных было немного, и они особой активности не проявляли.

Иностранцы и южане были рассеяны всюду. Южане — из Хазарии и Черкессии — те как западники, только ненавидят друг друга куда сильнее. Хазар вообще немного было, но это и понятно — здесь у них было чисто номинальное присутствие, а собственные кадры они предпочитали учить у себя в Итиле. Иностранцев было немного — пара человек из Византии, шведы, алеманцы, испанцы… Ну, всех понемногу.

Наконец, наше ожидание закончилось и к нам вышли представители Академии.

Пятеро.

По центру — благородного вида старик с недлинной седой бородой и собранными в хвост волосами, одетый в длинный тёмно-синий сюртук и опирающийся на трость. Даже издалека я чувствовал, что магической силы у него просто валом, и он этого даже особо и не скрывает. Я бы предположил, что это и есть господин ректор — Юрий Алексеевич Долгорукий. Да, не только у рода Рейсса есть любимые имена, хотя и не все столь радикальны в этом плане…

Справа — ещё один старик, но высокий и тощий как жердь, с острым костистым лицом и шикарными бакенбардами вместо бороды. Одет в обычный чёрный мундир, который едва ли не в половине княжеств используется в качестве основного.

Слева — ещё один господин в мундире, но помоложе. Лет тридцать пяти навскидку, вряд ли больше — ровесник Райнхарда, вероятно. Темноволосый, коротко стриженный, с короткой бородкой и с непроницаемым лицом.

Ещё левее — следующий представитель Академии. Даже моложе предыдущего — лет тридцати от силы. Очень длинный чёрный сюртук, чёрные волосы собраны в длинный хвост… Можно сказать, красавчик. Но вот кислое выражение лица прям кричит (пусть и беззвучно) — «как же вы все меня задолбали».

Ну, и последний, вернее последняя — строго вида довольно молодая чародейка, немного старше тридцати. Строгое чёрно-белое платье, правда на удивление короткое — чуть ниже колен. Собранные в аккуратную причёску светлые волосы, небольшая шляпка, очки в тонкой металлической оправе… И самое интересное — шпага на поясе. Причём, судя по неброскому эфесу — боевое оружие, а не просто парадная висюлька. Магическая мечница? Неожиданно. Хотя, и занятно — я всегда склонялся к мнению, что из магического фехтования можно добыть полезную информацию… Жалко, что в Пакте толковых магмечников не была — в Конфедерации с ними приходилось драться, а к моменту моего перехода на сторону Сопротивления, хороших мастеров этой дисциплины у них уже не осталось.

Пресловутая проблема боевых магов — слишком легко потерять на современной войне, слишком долго растить и обучать, слишком много знаний пропадает со смертью каждого чародея. А чем уникальнее знания и Дары, тем весомее потеря их носителя.

— Добрый день, господа и дамы! — хорошо поставленным голосом без всякой магии произнёс старик в центре. — Я — граф Юрий Алексеевич Долгорукий, ректор досточтимой Московской академии магии и высокого волшебства. Позвольте поприветствовать вас на финальном испытании, которое и определит — сможете ли вы учиться в Академии.

Ну, это понятно. А что именно за испытание-то? В такой глуши, да ещё и в крепости… Нас драться друг с другом заставят, что ли?

— Сразу предупрежу, — продолжил ректор. — Испытание достаточно опасное, и вы вполне вправе отказаться от него. Также вы можете в любой момент попросить о помощи или просто прекратить его, подав сигнал — сноп красных искр в небо.

— Ближе к делу, дедуля, — проворчала стоящая рядом со мной Хильда, скрещивая руки на груди. — Ближе к делу.

— Суть финального испытания на самом деле проста, — улыбнулся Долгорукий. — В десяти верстах на северо-восток отсюда находится древний храм. Ваша задача — пройти путь до него. Время не ограничено, но пришедшие первыми заработают дополнительные баллы. Вы можете идти как поодиночке, так и группами. Запрещено нападать на других абитуриентов и брать с собой холодное и огнестрельное оружие. Вы хотите поступить в академию магии — так покажите, что можете колдовать!

Улыбка ректора стала чуть шире.

— Будем считать, что официальная часть закончена, так что… Собирайтесь, готовьтесь. Ну и, разумеется, желаю вам всем удачи. И, надеюсь, до встречи в стенах Академии.

Пятёрка преподавателей покинула нас, предоставив сразу же загомонивших абитуриентов самим себе.

— Да ладно, — недоверчиво хмыкнула Хильда. — И в чём подвох? Это же звучит охренеть как просто.

— Ещё не поняла? — усмехнулся я.

Сестра непонимающе посмотрела на меня, а вот Вилли сообразила сразу же:

— Гейсты. Вокруг полно гейстов.

— Хех, — оскалилась Хильда. — Да это даже неинтересно!

— Рано расслабляться, — поубавил я её энтузиазм. — Помнишь? У нас не будет ни винтовок, не револьверов — только магия.

— Да это понятно, — поморщилась сестра. — Тогда — каков наш план?

— Самые сильные сейчас рванут вперёд, — заявила Мина. — Это вот как пить дать. Те, кто послабее или похитрее — будут идти позади, ожидая, пока им расчистят путь. Через две-три версты сюда соберутся твари со всей округи, через пять вёрст ученики увязнут, снизят темп и будут не прорываться, а скорее прогрызаться.

— Верно, — кивнул я. — Гейстов тут вряд ли много, да и не думаю, что против нас выпустят кого-то сильнее старшего ранга, но если бить чистой магией, то до конца дойдут лишь самые сильные или расчётливые. Слабаки отсеются, если они не будут в чьей-либо свите. К тому же, я бы предположил, что одними гейстами дело не обойдётся.

— С чего это ты взял? — спросила Хильда.

— Потому что в этом году поступаем мы, и это не могли не учесть. Не думаю, что кому-то нужно, чтобы наша победа выглядела слишком уж убедительно.

Нам дали час на подготовку, чем мы с успехом воспользовались, переодевшись в более удобную одежду, благо, что ею мы всё же запаслись, когда речь зашла о поездке куда-то за город. Мне, в общем-то, и так было неплохо, а вот сёстры сменили юбки на брюки, куда более приспособленные для перемещений по лесу. Нацепили защитные артефакты, что у нас имелись — кольца, браслеты, кулоны. Их у нас было не так уж и много, да и почти всё грубоватые самоделки, что делались силами семьи уже после переезда в Конфедерацию, но хоть что-то. Увы, вся семейная школа артефакторики, как и подготовка мастеров по созданию зачарованных вещей, пошла коту под хвост во время бегства…

Что идти придётся без оружия — это, конечно, плохо. Даже не столько из-за чистой огневой мощи, сколько из-за того, что нам нечем будет оперативно пополнить запас магической энергии.

Впрочем, портсигар с папиросами, набитыми порохом, был у меня при себе. И по небольшой заначке чистого Праха у каждого на крайний случай.

Хотя, в целом я больше рассчитывал на наши фамильные навыки — силы Голоса вполне хватит если уж не убить, то распугать всех гейстов на пути. А что для этого самое главное? Правильно, запастись снадобьями. Благо, что они не подходили под определение ни холодного, ни огнестрельного оружие.

Выйдя из отведённых нам апартаментов, мы встретили Юсупову и Валконен, которые тоже успели переодеться. Эйла выглядела так, будто собиралась на конную прогулку — жакет, узкие брюки, сапоги, перчатки. Даже шлем не забыла. Эльмира же просто закатала подол своего платья до колена и скрепила булавками, а на ногах у неё, как оказалось, были вполне утилитарного вида ботфорты. А я ещё думал, чего она так топает… В руках девушка держала корзинку, как для пикника.

— Могу ли попросить разрешения присоединиться к вам в этом испытании? — деловитым тоном осведомилась Эйла. — Я была бы очень признательна.

Сёстры посмотрел на меня, ожидая решения.

— А почему именно мы? — поинтересовался я.

— Странный вопрос, — Валконен поправила пальцем очки на носу. — Вы здесь единственный Заклинатели, и присоединиться к вам — это самый простой, логичный и эффективный способ пройти испытание и не попасть в неприятности.

— Твои резоны понятны. А в чём наш мотив?

— Конрад, — прошипела Хильда, пихая меня локтем в бок. — Ты чё как бабка базарная торгуешься?

— Нет, лорд Винтер в своём праве, — невозмутимо произнесла девушка. — Просто я думаю, что вы очень перспективны, поэтому моя поддержка в будущем будет для вас нелишней.

— Перспективны? — я иронично приподнял бровь. — Трое провинциалов из обедневшего рода с не самым ходовым Даром? Без связей, власти и богатства?

— Это лишь одна из трактовок. Но также можно сказать, что несмотря на все невзгоды, у Винтеров сильная кровь, раз у вас сразу трое сильных магов, получивших фамильный Дар уже к шестнадцати годам. Возможно, это не слишком очевидно, но вы сейчас — весьма выгодная партия. Достаточно знатный и древний род, но при этом никакой тучи родичей и перспективы оказаться на крючке у сильных кланов. Идеальная партия для княжеских родов, которые не хотели бы связывать себя с другими семьями, — Валконен выдала всё это единым духом, с совершенно непроницаемым выражением лица, будто бы зачитала параграф из учебника. А затем всё-таки сделала паузу, перевела дыхание и добавила. — Ах да. Наверное, нужно сказать слово пожалуйста?

А толковая девчонка. Может, и немного заучка, но тяги к знаниям и аналитических способностей это не умаляет. В будущем и правда это может стать полезным знакомством…

Интересно, что с ней стало в моём будущем? Я ведь никогда не слышал о Валконенах. Сгинула в огне Мировой войны? Пошла на службу к Пакту, как к победителю? Или уехала куда-нибудь — в Азию или за океан?

— Да ладно, — усмехнулся я. — Не принимай близко к сердцу моё ворчание. Конечно, ты можешь к нам присоединяться. Какой у тебя, кстати, ранг и дар?

Вопрос, конечно, не самый вежливый, но не в данных обстоятельствах. Вряд ли она слабачка, раз рискнула поступать в Московскую Академию, но насколько она всё-таки сильна?

— Десятый ранг. Из Даров — Вьюга и Ледяной воин. Правда, я ещё не очень хорошо ими овладела.

— Нехило, — присвистнула Хильда.

И правда — Дары из младших, но с отличным боевым потенциалом. Мощный ледяной шторм и элементаль — это полезно. И что самое удобное, как и в случае со всеми Дарами — они почти не требуют магической силы для активации.

Мы, не сговариваюсь, посмотрели с сёстрами на Эльмиру.

— Про свой Дар я уже рассказала, а ещё у меня есть бутерброды, — не растерялась девушка. — Только вот ранг у меня одиннадцатый.

— Годится, — кивнул я. — Тогда — выдвигаемся.

Без особой спешки проследовали к воротам крепости, миновали перекинутый через ров подъёмный мост и зашагали в нужном направлении.

— Я держу поисковой радиус, Вилли — читаешь следы, Хильда — наготове. Эйла, Эльмира… Будьте начеку, но в бой вступаете только в крайнем случае. Который, надеюсь, не наступит.

— А ничего, что они так от нас оторвались? — Валконен указала на бодро рванувших вперёд новгородцев.

— Да и пускай, — я пожал плечами. — Посмотрим, на сколько их хватит. Тем более, что когда идёшь по Ожогу, прямая не всегда является кратчайшим маршрутом из пункта А в пункт Б.

Мы шагали вперёд, я держал поисковые чары, что в радиусе сотне саженей могли обнаружить человека, ну или фрехтена, если говорить о гейстах, засекать которых Заклинателям было ещё проще.

Зачем тут была хорошо укреплённая крепость, я теперь уже мог не строить догадки, а говорить уверенно — это была тренировочная база Академии. Так сказать, совмещение приятного с полезным — и тварей истреблять, и тренировки проводить на тех, кого не жалко.

Лес вокруг был старым, но чистым — влияние Ожога тут почти не чувствовалось. Я бы вообще предположил, что здесь не полноценная проклятая зона, а просто выходящий на поверхность отнорок остатков Московского арафа. Пространство вокруг такой недо-ожог почти не корёжит, да и особо сильные гейсты здесь вряд ли появятся. Вот только…

Почему тогда вокруг полным-полно шпуров? Всё пространство вокруг было исчерчено чёрными дымными потоками, причём свежими. И что самое неприятное — одних только шпуров, оставшихся от рипперов и урсов, я насчитал почти десяток. А ведь кроме обладателей Глаз Заклинателя, это хрен кто увидит — твари ведь в магическом диапазоне почти не оставляют следов. При этом драться против них — то ещё занятие. Особенно, когда под рукой нет оружия, которым в случае чего можно пополнить магическую энергию. Да, у многих наверняка припасены заначки Праха или обычного пороха, но насколько их хватит? Расход-то будет куда выше, чем если подпитываться от дожигателей — это всё равно что просто плескать бензин в костёр или же всё-таки заливать его в мотор.

Так что я очень надеюсь, что руководство Академии знает, что делает, запуская сотню необученных магов в лес, полный тварей…

Эфир где-то впереди взбаламутило — похоже, что кто-то пустил в ход боевую магию.

Ну всё. Началось. Гейсты теперь со всей округи на огонёк начнут слетаться…

Глава 24

По лесу мы шли ходко, привычно — всё-таки тут не печорские чащобы и не изломанные злой магией леса Ожога. С точки зрения сестёр это вообще была какая-то прогулка по парку, а не по лесу — настолько это было непривычно.

Эйла и Эльмира, конечно, шли куда хуже — к подобным прогулкам они явно были непривычны, особенно Валконен. Что, в принципе, было вполне нормальным — зачем ходить пешком, если можно передвигаться на лошади, в карете или в автомобиле?

Мы старались идти, обходя стайки мелких гейстов, которых на нашем пути попалось уже с полдюжины. Конечно, можно было бы разогнать их или убить их одним Голосом — для нас это проще пареной репы. Это другим бы пришлось возиться куда дольше с их уничтожением… Мало ли что мелкие тварюшки? Собравшись вместе они дуреют и на людей бросают почти всегда. С раттами или визелями зазеваешься, так они мигом тебе кровь пустят… Но мы старались не тратить время зря и отвлекаться на всякую мелочь, если она нам прямо не угрожала.

Где-то в полуверсте слева в небо ударил сноп алых искр — кто-то подал сигнал о прекращении испытания. Хотя, в той стороне мы оставили как раз пару стаек низкоранговых тварей, от которых отхватить можно лишь с непривычки…

Но кто-то, видимо, всё-таки отхватил горячих. Собственно, о чём я и говорил…

Подал сигнал остановиться. Незнакомые с нашими жестами Валконен и Юсупова по инерции сделали ещё несколько шагов, но их быстро остановила Хильда.

Сёстры вопросительно посмотрели на меня.

— Сто саженей, шесть отметок, — тихо произнёс я, разминая пальцы. — Не гейсты. Скорее всего — големы. Эйла, на сколько можешь ударить Вьюгой?

— Шестьдесят саженей, может быть — семьдесят.

Значит, шестьдесят… Нормально…

— Выдвигаемся вперёд, я вызываю дождевое облако, Эйла бьёт льдом, а затем Эльмира посылает вперёд Птицу. Всё понятно? Тогда — действуем.

Големы были классическими — из глины. И, скорее всего, армированные банальными ветками и палками — дёшево, сердито, эффективно. Сидит себе такая куча мусора на обочине тропинки, обычными поисковыми заклинаниями почти не определяется, а в нужный момент активируется и атакует. Помню, те же смоленцы в своё время немало такими фокусами попортили крови Пакту…

Я окутал облаком мелких водяных капелек участок, где находились големы. Пока мы продвигались вперёд, всё, включая магических дуболомов, основательно промокло.

По моей команде, Валконен ударила ледяным штормом, замораживая всё впереди, а затем Эльмира послал в бой воздушного элементаля.

Сплетённая из энергии здоровенная птица, напоминающая ворона, метнулась вперёд, разбрасывая искры и разряды, а затем врезалась в дерево. Во все стороны хлестнули ветвистые молнии, и несколько куч мусора разлетелись на куски.

Хорошая штука — големы. Вот только для комплексной магической атаки уж больно уязвимы.

— Это было просто, — усмехнулась Хильда.

— Вообще-то нет, — возразила Эйла. — Големов в спящем состоянии почти невозможно обнаружить.

— Правда, что ли? А вот я их прекрасно видела. Пусть и не так далеко, как Конрад, но…

— Ваш принцип поисковых чар необычен. Обычное сканирование позволяет засечь источники магической активности, а ваше…

— Древняя семейная техника, — усмехнулся я.

В общем-то, даже и не соврал. Это Эйла явно смышлёная, а вот другие пока ещё не поняли, что поисковые чары Винтеров представляют немалую ценность… Ну да, на фоне смертоносных заклинаний они не сильно впечатляют, но какой смысл в мощности, если ты не будешь бить первым?

Дальше тему она, конечно, развивать не стала — о семейных секретах каждому встречному-поперечному рассказывать не принято. Точнее, рассказывать — можно, вдаваться в детали — нет.

Следующие полчаса были скучными — нам попалось лишь немного тварей. Вилли без особых проблем разогнала стайку фрехтенов, Хильда шуганула фухса, не посчитав его достойной добычей, ну а я прикончил крадущегося к нам риппера.

— Слова могут ранить, слова могут убить… — нараспев произнесла Юсупова.

— Первый раз вижу Голос Заклинателей в действии, — уважительно произнесла Валконен. — Если не секрет, то каков предел того, что можно им… уничтожить?

— Это риппер, — произнесла Вилли. — Тварь старшего ранга, опасный в первую очередь своей скоростью. Но ему хватит всего одного слова. А вот на высшего гейста может понадобиться и пять, и десять слов — чудища разные бывают. Исключительную тварь — гейста вне категории — словом не убить вовсе, можно только ра…

Сестра осеклась, увидев, что я хмуро рассматриваю валяющегося на земле риппера.

— Что такое, Конрад? — Хильда тоже заметила, что я напрягся. — Что не так?

Да всё так. Риппер и риппер — сколько мы таких уже перебили-то? Один из самых распространённых гейстов северного полушария, похожий на волка-переростка, вставшего на задние лапы. Так-то он предпочитает бегать на четырёх, но в бою орудует не только усеянной кривыми зубами пастью, но и длинными передними лапами, увенчанными огромными когтями. Когда-то они разрывали одинарную кольчугу, как лист бумаги. Быстрый, шустрый. Имеет отличный слух, неплохое обоняние и острое зрение…

— Что за… — протянула Мина.

У риппера не было глаз.

Лишь гладкая чёрная кожа с багровыми прожилками, что покрывала глазные впадины на черепе.

И если присмотреться, то можно было найти и другие необычные черты. Чуть более короткая морда, чуть более короткие лапы, коренастое туловище, никаких шипов. А ещё — высеребренная спина.

— Понимаете, что это значит? — спросил я.

Сёстры кивнули. Они всё прекрасно понимали.

— А можно объяснить для несведущих? — попросила Эйла.

— Твари… непостоянны, — объяснила Хильда. — Хотя риппер всегда остаётся риппером, но тот, что зародился в пустынном Ожоге, будет отличать от появившегося в лесу. Немного, но будет. Этот вот, например — пещерный.

— А ещё он старый, — добавила Вилли. — Видишь серебристую спину? И шрамы. Ему лет десять.

— Вот только чего он напасть-то решил? — нахмурилась Хильда. — Старые твари осторожные, Заклинателей завсегда чуют…

— Они чуют меня, — сказал я.

Что-то изменилось во мне, когда… Нет, понятно, что во мне что-то изменилось, когда я вернулся в прошлое. Но есть и ещё что-то. Твари теперь не могут оставить меня в покое, нападая вопреки всем своим инстинктам. Почему? Тьма сказала, что это потому что они до одури меня боятся, но как это понимать? Дэв его знает…

Где-то вдалеке прогремела серия взрывов, от которых содрогнулся эфир — похоже, кто-то пустил в ход мощную боевую магию.

— Идём, — скомандовал я. — Надо побыстрее разобраться со всем этим.

Двинулись дальше.

Простенькое заклинание компаса исправно указывало нам направление, куда идти. Шли мы явно в стороне от основной массы абитуриентов, которые, судя по всему, уже вели самый натуральный бой против гейстов.

Впрочем, нам это было только на руку. Твари со всей округи собирались на шум сражения, а нам попадалась только всякая мелочь…

В сотне саженей впереди показался гейст. Судя по всему — урс.

Ну, прям как сглазил…

Тварь ломилась шумно, пробивая путь сквозь кустарник и молодые деревца. Я подал сигнал, и сёстры разошли в стороны, увлекая с собой Эйлу и Эльмиру.

Гейст был уже в десятке саженей впереди. Увидел меня, заревел и прибавил скорости, мимоходом снеся пару молодых берёз, будто тростинки. Поднялся на задние лапы, увеличил скорость…

Я хладнокровно выждал, не двигаясь с места, а затем коротко бросил:

— С Т О Й.

Урс будто бы с размаху врезался в бетонную стену, рухнув на землю и пропахав глубокую борозду. Я с двух рук ударил «шпирами», всаживая их в уязвимые точки между ключицами и нагрудной пластиной, парализуя гейста. А затем с боков подскочили сёстры — Вилли всадила ещё одно «копьё» в крестец, а Хильда перерубила шею.

Урс — скотина живучая и крепкая, но поражение сразу двух смертельных точек ему ни за что не выдержать…

— Вы очень слаженно действуете, — произнесла Эйла. — Я такого ещё не видела.

— А много видела-то? — поинтересовалась Хильда, пиная башку урса.

— Не особо. Отец уже давно отошёл от дел, а наша дружина маленькая и не самая сильная.

— А чего так? Соседи хорошие?

— Соседи обычные. Только дай повод — сожрут.

— Но? — приподнял я бровь.

— Но мы пока что повода не даём, — пожала плечами Валконен. — Отец решил заняться производством оружия, но пока что дела идут не так уж и хорошо… А больше с нас взять нечего.

— А где именно ваши земли?

— Под Могилёвом. Ничего особенного — речка, лес, болото, пяток деревенек… Что президент кантона выделил в виде пенсиона.

Под Могилёвом, значит… А ведь где-то там должны быть солидные месторождения Праха — Пакт нашёл их при осушении болот. Ничего сверхъестественного, но куш ценный. По нынешним временам — так особенно, пока алеманцы ещё не наладили производства синтетики. Старые месторождения Конфедерации истощаются, хотя об этом ещё мало кто знает, а новых открывают из года в год всё меньше и меньше. С Ожогов много Праха не добыть, а разработка даже верхних уровней древних катакомб под городами — крайне опасна. До сих пор не очень-то известно, что именно таится под землёй, но зато прекрасно известно — лучше не копать особо глубоко. Судьба Китежа и Цвайштадта это прекрасно демонстрирует.

Рассказать Эйле о том, что, возможно, её семья сидит на чём-то, что куда дороже золота? Точнее, попробовать выйти через неё на самого барона Валконена… Не сейчас, разумеется, а когда я заслужу доверие…

Нет. Слишком опасно. Даже если мне поверят. Особенно, если мне поверят! Маленькое баронство сожрут, если прознают о таких сокровищах. И сделают это куда быстрее, чем Валконены смогут укрепить позиции.

Барон — есть барон, большой дружины и тяжёлого вооружения ему не положено. Конечно, всегда можно купить услуги наёмников… Но и это может не решить проблему — наёмников могут перекупить, да в конце концов элементарно попросить не вступаться за того, кого не следует. Насколько я узнал их кухню — там все связаны со всеми. А те, кому серьёзные люди — не указ и кто готов вписаться во что угодно, за кого угодно — обычно ничего толкового из себя не представляют.

Прошли вперёд, обошли бурелом… И натолкнулись на группу абитуриентов.

Человек пять — четверо парней и одна девушка. Даже не знаю, откуда они конкретно. Все ранены, но легко, однако сильно истощены.

Учитывая, что всё вокруг них было завалено несколькими десятками дохлых гейстов — ничего удивительного.

Мы прошли мимо, помощь предлагать не стали — на месте уже был десяток солдат Академии. Да, именно что солдат, а не просто преподавателей — пара наёмников-таримцев, бойцы в форме княжеских дружинников, некоторые с нашивками магов… В общем, было кому оказать помощь пострадавших и охранять их… Раз уж, получается, что они провалили испытание.

Двинулись дальше.

Теперь мы, похоже, были уже в числе первых, потому как обходить гейстов становилось всё труднее и труднее. Только Голосом и спасались, иначе хрен мы бы впятером куда пробились в отрыве от основной массы.

Рекомая же масса, похоже сообразила, что тут волей-неволей надо объединять силы, и теперь ломилась где-то на расстояния версты позади нас…

Я снова остановил наш небольшой отряд. Эйла и Эльмира уже научились худо-бедно понимать нашу систему условных жестов, хотя в части того, когда надо замирать и не шевелиться.

Вилли вопросительно посмотрела на меня, жестами показывая, что не чувствует никакой опасности. Хильда подтверждающе кивнула.

Но я всё равно чуял впереди гейста. Наши поисковые чары не ошибаются — только не в случае с тварями. Обычное сканирование ищет признаки биоэлектрической активности, но в лесу это даёт сплошной белый шум и приходится полагаться скорее на собственные уши и глаза. Но поисковые чары Заклинателей работают иначе — мы активно подсвечиваем всё вокруг слабыми магическими импульсами, которые отражаются от живых или магически активных объектов. Теоретически этот метод крайне плох против других магов, потому что источник излучения легко засечь…

Но это в теории.

А на практике уже больше ста лет Заклинатели знают, как замаскировать подобные импульсы под естественный магический фон. Просто, Заклинателей мало, мы не слишком участвовали в войнах людей, да просто не любим делиться секретами…

Я подал знак, указывая идти в обход. Сёстры это сразу же поняли, Хильда покривилась, но возражать не стала — за последние месяцы кузина уже привыкла меня слушаться. Ну, или хотя бы сначала делать, а уже потом спорить и пререкаться… Хотя, до такого доходит всё реже и реже.

Мы двинулись в обход…

И неожиданно всё пошло кувырком.

Сигнатура гейста пришла в движение, где-то впереди послышался шум от чего-то громадного — куда больше урса, что сейчас ломилось в нашу сторону.

Мы бросились врассыпную, а затем, ломая деревья и оставляя за собой натуральную просеку, на нас вышла тварь.

Вот тут уже никаких сомнений не было — перед нами был пещерный гейст.

Похож на исполинскую — размером с двух быков — медведку. Шесть короткий многосуставчатых лап, пара мощный коротких клешней, иззубренные жвала и длинный хвост, увенчанный шипастым навершием. Сверху весь покрыт толстенной хитиновой бронёй — револьвер такую не возьмёт.

Цверг.

— С Т О Й! — крикнула Хильда.

Тварь дёрнулась, будто врезавшись в стену, остановился и начал разворачиваться — быстро, неожиданно быстро для такой туши.

— У М Р И, — в бой вступила Вилли. — У М Р И!

Из-под хитиновых пластин цверга брызнул харз, тварь заскрежетала и бросила к Мине. Взмах, и клешни снесли пару деревьев, толщиной в локоть, но сестра успела отскочить в сторону.

— С Д О Х Н И! — рявкнула Хильда, вкладывая больше силы в Голос и разворачивая в руках зародыши заклинаний.

На цверга налетели две сотканные из электричества птицы, заключив его в клетку из молний. В воздухе запахло палёным мясом. Тварь задёргалась, нанося во все стороны удары хвостом и пытаясь клешнями разорвать магические оковы.

— Долго не удержу! — крикнула Эльмира, держа в руках управляющие нити своих Громовых птиц.

— Эйла, Воин! — скомандовал я. — Прижми тварь к земле!

Валконен не сплоховала, и немедленно призвала своего элементаля. В воздухе моментально похолодало, над землёй зависли снежинки, которые тут же сложились в громадную человекоподобную фигуру, напоминающего рыцаря с мечом и щитом.

Воин навалился на гейста, прижимая его к земле, и я немедленно ударил магией.

Броню цверга так просто не прожечь. Не просто и не быстро. Кумулятивных гранат или гранатомёта у меня тоже нет. Даже с восьмым рангом его так просто не одолеть…

Но у твари всё же есть слабое место — у любой твари оно есть.

Частокол ледяных пик ударил из земли, разрывая брюхо цверга, где броня была куда тоньше. Тот заскрежетал, разорвал клетку из молний и отшвырнул Ледяного Воина в сторону…

— У М Р И! — я хлестнул Голосом.

Тварь дёрнулась от удара и завалилась на бок.

— Н-на! — выдохнула Хильда, ударяя с двух рук магией. — Жри!

Два алых луча концентрированной энергии ударили в брюхо цверга. Громыхнул сдвоенный взрыв, разметавший ошмётки плоти монстра в стороны.

— Эйла, голова! — скомандовал я.

Пальцы Валконен замелькали в диковинном танце, когда она начала передавать через управляющие нити нужные команды элементалю.

Воин снова налетел на цверга, принял удар хвоста на щит, мечом снёс башку твари и в следующее мгновение рассыпался — Эйла и так продержала элементаля удивительно долго для её силы.

— Я добью! — крикнула Юсупова, прикрывая ладонью левый глаз и выбрасывая вперёд правую руку.

Воздух разорвала ветвистая фиолетовая молния, которая ударила в корчащегося без головы цверга, буквально разорвав его надвое.

Ну, это уже было определённо лишним… Тварь бы и сама издохла, а, судя по резко побледневшей Эльмире, энергии в удар она вложила много. Слишком много.

— Все целы? — спросил я, когда стало ясно, что тварь нам больше не угрожает, а других поблизости нет. — Эльмира?

— Я… — слабо произнесла опустившаяся на землю девушка. — Разве что весьма утомлена… столь напряжённой битвой. Враг был поистине силён…

— Можно было и не добивать, — проворчала Хильда, подходя к ней. — Он бы и так сдох, а ты только зря энергию потратила… Идти можешь?

— Полагаю, что да. Только отдохну немного.

— А ты сколько таких молний сможешь выдать? — полюбопытствовала Эйла.

— Полагаю, что… одну?

— За раз?

— За день.

— Твою-то… — досадливо ругнулась Хильда. — Ну, вот кто тебя просил-то, а? Ты ж теперь и комара не прихлопнешь.

— Комара я прихлопну — я всё же благословлена такими дарами, как правая рука и левая рука… А в остальном — прошу простить. Никогда допрежь я не сталкивалась с такими чудищами и несколько растерялась.

— Для одиннадцатого ранга сильно. — отметил я. — Даже очень.

— Внешность обманчива, — развела руками Эльмира. — Это ведь даже не заклинание было — я просто призвала элементаля и высвободила его в качестве чистой энергии.

— Ого, — присвистнула Вилли. — Не знала, что так можно.

— Как там?.. Древняя семейная техника, да?

Ну, я теоретически знал, что такое можно проделать, но сам даже не пробовал никогда. Для работы с элементалями нужно крепкое сродство с первоэлементом, а высшая стихийная магия никогда не была моим коньком…

Я подошёл к дохлому гейсту.

Всё явно шло не по плану — таких тварей нельзя выпускать на неподготовленных новичков. Пусть даже и сильных, но всё равно новичков. И никто бы в здравом уме их и не выпустил. А значит — что? А значит — дело плохо. Насколько? Ну, как сказать…

Никогда раньше не сталкивался с цвергами, но как помнил из Дневников — улей этих тварей обычно насчитывал около полусотни особей. Матка, пара преторианцев, около сорока рабочих особей и дюжина солдат…

А самое хреновое было, что мы только что прикончили обычного рабочего.

— Нужно отсюда уходить, — сказал я. — И быстро.

Очень быстро, мать твою!

По-хорошему, этот лес надо прочёсывать с парой десятков боевых магов на тяжёлых бронеходах, а как только будет найден выход из улья цвергов, то закачать туда боевых газов и подорвать на всякий случай…

Но ни боевых магов, ни боевых газов, ни бронеходов у нас под рукой нет. Винтовок и тех нет. Подать сигнал о помощи, пока не стало слишком поздно? Ну уж нет, не для того мы сюда ехали, чтобы всё пошло коту под хвост. Тем более, что до пункта назначения осталось-то всего нечего — версты три, не больше. Финальный рывок, и мы на вершине. А дальше — посмотрим.

Продвинулись ещё чуть дальше — саженей на двести.

— Вилли, ведёшь, — скомандовал я. — Хильда — держи радиус.

И быстро отбежал в сторону, накладывая на себя маскировочные чары.

Вскоре обнаружил искомое — за кустами малины нашёлся небольшой овраг, на дне которого чернела внушительная дыра, в которую без проблем железнодорожный вагон бы пролез.

А вот и оно — гнездо цвергов. И, вероятнее всего — выход из подземелий под Москвой. Город-то наверняка основывали не прямо над угасшим Ожогом, а чуть в стороне, так что сердце проклятых земель наверняка где-то за пределами Москвы…

Например, на Лосином острове? Например, на Лосином острове…

Осмотрел нору издали, но что удивительно — никаких признаков гейстов не ощущалось. Значит — либо сидят на глубине, выслав пару разведчиков, либо… Ну, о том, что вокруг шныряли десятки цвергов, думать всё же не хотелось. Тем более, что нора-то свежая — ей от силы пару дней. Разведчики — это тоже мало приятного, но основная масса чудовищ наверняка всё ещё сидит под землёй. Да и наземные твари бы присутствие сильных чужаков уже бы наверняка почувствовали и начали массово разбегаться, а такое наблюдатели Академии наверняка бы заметили… Ну, хотелось бы в этом верить, во всяком случае.

— Ускоряем шаг, — произнёс я, снова беря на себя роль дозорного.

Хильда моментально свернула поисковые чары и практически поволокла на себе едва переставляющую ноги Эльмиру.

Следующая верста оказалась на удивление спокойным участком, но это меня лишь насторожило, потому как возник резонный вопрос. До этого мелочь попадалась всё время, а тут — как корова языком слизнула. Притом, что кругом было полным-полно шпуров, так что твари тут определённо пробегали, причём не так уж и давно.

Вопрос только в том — от чего именно они бежали? Уж явно не от цвергов. Как орлы не ловят мух, так и цверги не будут охотиться на мелочь вроде фухсов или фрехтенов.

— Впереди. — произнёс я.

— Твари? — спросила Хильда, но сразу же сообразила, что сморозила глупость.

— Люди.

Были бы впереди гейсты — я бы воздух сотрясать не стал, а люди — не монстры, слышат куда как хуже. А усиления слуха постоянно использоваться не станут.

Полдюжины человек, почти на границе поискового радиуса. Одна сигнатура подозрительно знакомая. Кто бы это мог быть-то? Впрочем, пёс с ними. Нападать друг на друга всё равно никакого смысла нет — тут же надо прийти к финишу, а не прийти к нему в одиночестве.

Вышли на широкую поляну.

— Мне одной не хочется идти вперёд? — задала в общем-то риторический вопрос Эйла.

Мне вот, например, совсем не хотелось.

Впереди рос настоящий каменный лес менгиров — высоких каменных глыб, торчащих из земли. В два человеческих роста, грубо обработанные, из диковинного камня — угольно-чёрного, напоминающего обсидиан, но с золотыми прожилками.

От менгиров так и веяло древностью и недоброй силой. Это и есть тот храм, куда требовалось добраться? Нет, вряд ли — до финиша было ещё не меньше версты. Так что по-хорошему обойти бы эти древние булдыганы…

Но, увы — обойти этот каменный лес не получалось: слева был обширный бурелом, справа — крутоватый обрыв. Обходить — это только время терять, а без оружия находиться в этом лесу я бы предпочёл как можно меньше. Быстрее бы уже добраться до конца, закончить испытание и свалить отсюда…

— Думаю, выбора у нас нет, — вздохнул я. — Всем быть начеку — мало ли что от этих камней можно ожидать…

— И мы пойдём в тот лес, где плачут цикады, — нараспев произнесла Эльмира. — Чтобы не вернуться обратно самими собой…

Так себе напутствие.

— Кто твой истинный враг? — продолжила Юсупова. — Лишь ты сам.

— А можно что-то более позитивное, а? — поморщилась Хильда, держа руки с подвешенными боевыми заклинаниями наготове. — Нервирует же.

— Прошу меня простить, однако, когда мне что-то приходит в голову, то я сразу же стараюсь это озвучить, — с достоинством произнесла Эльмира. — Пока не забыла увиденное.

— И что ты видишь? — спросил я, останавливаясь и смотря на маячащие впереди менгиры.

— Нам нужно победить себя.

— Это типа что-то философское? — проворчала Хильда. — Ну там, добро, зло, вся эта чушь, какого волка ты кормишь, такой и растёт внутри тебя…

— Если волка кормить, то это будет в первую очередь ЖИРНЫЙ волк, — хихикнула Мина.

Резко кольнуло левую руку — там, где нам посадили магический браслет. И тут же я ощутил мощнейший поток магии, разошедшийся от менгиров и срезонировавший с чарами браслета.

— Ах, вот оно что… — поморщился я.

Пространство между каменными столбами подёрнулось рябью, а затем из-за менгиров выступили пять призрачных силуэтов.

Ну да, конечно. Победить себя.

Я разорвал чары браслета, как уже давно хотел, правда, теперь от этого уже не было особого толка. Москвичи уже наверняка собрали всю нужную биометрию по каждому из поступающих, а теперь вот выпустили против нас…

— Это что, мы? — удивилась Хильда. — Это как вообще? Иллюзия?

— Сестрёнка, не тупи — это же фантомы.

— Не просто фантомы, а доппельгенгеры, — уточнил я. — Чувствуете, как от них фонит магией?

— Неа, — протянула Вилли. — Я ничего не чувствую за фоном менгиров.

— Я тоже, — вставила Эйла.

А, точно же. Там же нужно знать, на что именно смотреть…

Доппели просто стояли среди каменных столбов, не двигались, но и не исчезали.

— Что делать-то будем? — спросила Хильда. — И насколько эти ваши доппели опасны?

— Это слепок энергетической структуры мага, — пояснила всезнающая Валконен. — Соответственно магический потенциал у них должен быть ровно тем же, что и у нас. Кроме того, доппели могут владеть теми заклинаниями, которые объект копирования использовал часто или совсем недавно. Однако, процесс создания копии довольно непрост…

Щиты, приличный арсенал атакующих заклинаний… Ещё и энергии под завязку, а не как у нас — от силы половина. И сможет ли доппель воспроизвести эффекты Даров? Не помню.

Противник, конечно, серьёзный… Одно лишь хорошо — копия всегда остаётся лишь копией. Поэтому если не пробовать биться лоб в лоб, то доппелей нейтрализовать не так уж и сложно в общем-то…

— Атакуем? — азартно спросила у меня Хильда.

Хорошо, что спросила, а не сразу же бросила в бой…

Доппели не двигаются. Почему? Скорее всего, мы просто не пересекли ту границу или отметку, после чего они перейдут к действию… Заклинания атакующие, защитные… Доппелям неизвестны понятия оптимизации и экономии, так что бить будут сразу и сильно. Наводиться должны строго на изначальные объекты, на других противников отвлекаться будут постольку-поскольку… Маскировка не поможет — сигнатура у каждого останется прежней. И всё ещё под вопросом — могут ли доппели нормально воспроизводить эффекты Даров…

Ладно. Как с ними бороться-то? По идее, достаточно мощная атака разрушит энергетический слепок. А вот арсенал экзорцизма тут вряд ли поможет — это же по сути магические марионетки, которые получили подпитку извне…

Так.

А вот это хорошая мысль.

Куклу можно сделать и из прочнейшей стали, а кукловод может быть недоступен, но всегда же можно попробовать ударить по ниткам, что связывают их, верно? Доппели без внешней подпитки должны развалиться — мало вложить энергию в копию, её же ещё и надо поддерживать…

…Всё это пронеслось у меня в голове буквально за пару мгновений — Хильда ещё даже терпения не успела потерять.

— Отвлеките их, — сказал я.

— А что ты собираешься… — начало было Эйла, но её тут же перебила Хильда.

— Ты с Вилли прикрываешь, я атакую. Эля…

— Я порядке, — сказала Юсупова. — Разок ещё смогу ударить.

— Хорошо, но особо не высовывайся — просто держись рядом. Все всё поняли? Тогда — погнали!..

Глава 25

Стоило пересечь определённый рубеж, как доппели немедленно пришли в движение и сходу атаковали нас. Заклятья колющие, рубящие и разрывающие — собственно, те самые, которые мы применяли совсем недавно. Копии Эйлы и Эльмиры немедленно призвали элементалей, направив их в нашу сторону, а призрачная Валконен ещё и «вьюгу» запустила.

— Стой! — выкрикнула Хильда, отбивая щитами летящие в нас заклинания. — Вправо!

Естественно, доппель промахнулся.

Естественно, потому что такого рода магия требует точной привязки, так что без должной силы, знаний и элементарной сноровки по движущейся цели попасть будет практически невозможно.

Слева от нас глухо ухнуло; земля и трава моментально промёрзли, а в стороны разошлась ударная волна от резкого перепада давления. Не особо сильная, но и не слабее, чем от взрыва гранаты, благо что баллистические щиты сестёр её сдержали без особого труда.

На нас спикировали Громовые птицы, навстречу которым Хильда выпустила волну из мелких водяных капелек. Эльмира тоже что-то сколдовала, но я толком не понял, что именно, однако воздушные элементали замедлились и вроде как потускнели. А затем Громовые птицы влетели в получившееся водяное облако, после чего с оглушительным грохотом разлетелись на части. В ушах моментально зазвенело, магическая защита затрещала, но выдержала.

— Поздно ударила! — выкрикнула Вилли, виртуозно жонглируя сразу пятью небольшими щитами.

Это было сложнее в плане контроля, зато куда экономичнее по затратам энергии и можно было выставить значительно более мощную защиту. Во всяком случае, разрывающие лучи «рутеров» такие щиты держали без особых проблем.

— Да знаю я! — огрызнулась блондинка, сплетая в руках огненный шар и швыряя его вперёд. — На, жри!

Подошедший к нам Ледяной воин закрылся щитом, на который принял файербол. Взмахнул мечом… Но половина ледяного лезвия тут же растаяла, осыпавшись каплями воды на землю.

Эйла что-то сосредоточенно бормотала, активно используя магию жеста — вероятно, применяла сейчас чары отмены.

Воин сделал шаг… И тут же осел на одно колено, когда его правая нога рассеялась облаком водяного пара. Дёрнулся вперёд, и вторая его нога тоже развеялась.

Кому как не Эйле было знать, и как творить чары призыва элементаля, и как их обращать вспять?

Элементаль вонзил меч в землю, мгновенно промораживая её, и лишь так сохранил равновесие… Пока Вилли не окатила его потоком гудящего пламени, окончательно изгоняя и превращая в облако пара.

Доппели двинулись в нашу сторону, беря в клещи. Копии Юсуповой и Валконен уже почти выдохлись, хотя выпустили не так уж и много ледяных и воздушных заклинаний. Похоже, что с ёмкостью у оригиналов явно было не очень хорошо. Зато копии Хильды и Вилли садили боевой магией от души, не выказывая никаких признаков истощения, а вот мой дубль бездействовал.

Впрочем, я в бой тоже не вступал — во всяком случае открыто. Но при этом непрерывно обшаривал всё магическим зрением, потихоньку смещая его спектр, пока не заметил тянущиеся от менгиров магические нити.

Хорошая новость — я их теперь видел и мог нейтрализовать доппелей. Плохая новость — на каждого из дублей приходилось не менее десятка управляющих нитей и одновременно нейтрализовать их было непросто…

Аккуратно перерезать? На это нет ни сил, ни желания. Перебить одним ударом? А если останется пара нитей? Будет ли это критичным ослаблением, или если не перебить все нити одним ударом, то повреждённые восстановятся? И если да, то как быстро? Что, если нанести не один, а два или больше ударов?

Я прокрутил в голове весь этот вихрь вопрос, в последний момент изменил намечаемую схему, и швырнул заклинание в ближайшего ко мне доппеля Валконен. Вокруг призрачного двойника замерцала тонкая прозрачная сфера, напоминающая исполинский мыльный пузырь… А в следующее мгновение доппель полыхнул вспышкой и рассыпался светящей пылью.

Ага, значит работает…

Быстро изгнал таким же образом остальных дублей, разве что с собственной копией возникли некоторые проблемы. Сложилось ощущение, что она довольно грамотно сопротивлялась… Хотя, может, просто ущербный доппель получился? Вон, он даже и магией толком не бил… Впрочем, пусть и не как другие, но и мой доппельгенгер растаял в воздухе.

— Все целы? — спросил я, переводя дух. Всё-таки обратное экранирование, собранное едва не на коленке и адаптированное под сложившуюся ситуацию — не самая приятная вещь… Выматывающее, если быть точным.

— Вроде да, — Вилли огляделась по сторонам. — Вот только Эля сейчас в обморок грохнется.

— Не грохнусь, — Юсупова вид имела бледный, пошатывалась, но стояла вроде бы устойчиво. — Но волшебства теперь во мне и правда ни на гран — всё потратила. Всё же это были не настоящие Птицы Грома, а их жалкие подобия, созданные магией…

— А это не слишком жёстко такое вот испытание давать? — проворчала Хильда. — Мы-то через гейстов пробивались, потратились… А эти тут такие красивые и заряженные энергией по самую макушку появляются. Нечестно!

— Полагаю, что задачей было не победить, а просто выстоять, — произнесла Эйла. — Однако глубокоуважаемый Конрад явно превзошёл ожидания Академии. Да и, честно говоря, я даже никогда и не слышала, чтобы с доппелями можно было так бороться… Впрочем, я и о доппелях мало что знаю.

— Я знаю, — немедленно отозвалась Вилли.

— И я, — поддакнула Хильда. Задумалась, и добавила, — Ну… в общих чертах.

— Просто заклинание телесного доппеля и правда не слишком известно и популярно. Сложное, затратное, неэффективное…

— А мне оно показалось вполне себе эффективным, — заметила Валконен. — Если бы я шла одна, то даже как-то затрудняюсь сказать, получилось бы у меня противостоять своей копии.

— Они привязаны к этим менгирам, — объяснил я. — Но давайте-ка сначала уберёмся отсюда и тогда уже будем обсуждать произошедшее.

А то что-то не нравилось мне тут… Сильно не нравилось. Поисковые чары сбоили из-за сильного магического фона и хоть не показывали ничего подозрительно, меня никак не отпускало ощущение пристального нечеловеческого взгляда, который буравил нас.

Лишь когда мы прошли этот каменный лес и двинулись дальше, я смог немного выдохнуть.

Девчонки негромко обсуждали произошедшее, строили теории, спорили. Вилли так вообще явно подмывало меня хорошенько расспросить о том, что и как я применил, но она помалкивала, понимая, что и не время, и не место, и при чужих такое обсуждать явно не стоит. Мало ли насколько ценна эта информация…

Да и, судя по моему виду, дёргать меня было сейчас себе дороже, потому как я шёл так, будто сражение даже и не думало кончаться.

Потому как ощущение направленного в спину пристального взгляда ослабло, но никуда не пропало.

Да и левое запястье ещё жгло. Не в прямом смысле, конечно — фигурально.

Хитро, конечно — сканирующие чары были выполнены просто мастерски. Принципиально иной уровень, нежели всё, с чем только можно столкнуться в этом времени. Да и в будущем, пожалуй, что тоже — полагаю, даже Пакт моего времени не достиг таких высот. Что-то из наследия Древних? Скорее всего.

Сколько там они нас прощупывали — больше недели? Вполне достаточно, чтобы собрать кучу информации — полезной в будущем информации. А когда ты знаешь о том, кто на что способен из сильных родов — это дорогого стоит.

А заодно на основе этого можно создать очень хорошего доппельгенгера. Зачем? Ну, это уже другой вопрос. Например, что-то подобное использовали ацтекские наёмники, которые сражались на стороне КРК — это был фирменный почерк, так сказать. Крови они попортили немало, конечно — в полевом сражении от такого толку почти никакого, но ацтеки в основном специализировались на диверсиях и террористических актах…

Я сбился с шага и едва не остановился.

А ведь у меня должен быть скрытый алгоритм в клетке, который по идее вообще не давал снимать копию. Конечно, клетка у меня сейчас не такая, что прежде, но я как мог, попытался восстановить её состояние на будущее. А защитный алгоритм, по идее, должен быть вшит где-то в центральных структурах…

Ну и как тогда с меня сняли доппельгенгера? Или то, что он бездействовал — это как раз и есть следствие защиты?

Ох, как мне уже хочется отсюда свалить подобру-поздорову…

Последняя верста оказалась на удивление спокойной — ни гейстов, ни магических ловушек, ничего. Вышли из-за деревьев и наконец увидели финальный пункт нашего испытания — рекомый древний храм.

Если кто-то и ожидал увидеть нечто монументальное — пирамиду там, мегалиты Арктиды или там Парфенон какой, то наверняка разочаровался бы. Просто ещё одно нагромождение каменных плит без видимой цели и смысла — такие руины и у нас на Урале попадаются, да и вообще много где раскиданы. Увы, но древнейшая история человечества — штука почти неизученная…

Нас уже ждали.

Десятка два таримских наёмников, полсотни княжеских дружинников и ещё с десяток мужчин и женщин в незнакомой форме — я бы предположил, что это кто-то от Академии. Все при оружии, около руин разбит десяток шатров, коновязь с полусотней лошадей… Вероятно, в том числе отсюда они высылали и отряды для помощи попавшим в беду.

Заправлял тут, кажется, тот франт с кислой мордой, что был в числе напутствующих нас на испытание. Ну или, как минимум, был тут непоследним человеком. Сидел себе на раскладном походном стуле, посматривал на карманные часы в руке и без особой радости во взгляде поглядывал на опушку леса.

Что мне понравилось — никого больше из абитуриентов видно не было. А это означало, что мы пришли первыми и тем самым, возможно, заслужили пару лишних баллов в свой актив. Ну, или хотя бы смогли выделиться из общей массы. А вот что мне не понравилось…

Я погасил усиление зрения, остановился и повернулся назад.

— Что такое, Конрад? — спросила Хильда, тоже немедленно останавливаясь и принимая боевую стойку.

Бегущие к нам люди, вместе с которыми двигался и самый настоящий шторм в эфире — вот что мне совершенно не нравилось.

— Эйла, бери Эльмиру и иди к храму за помощью, — скомандовал я. — Винтеры — к бою.

— Чего ждём? — спокойно поинтересовалась Мина, разворачивая в одной руке зародыши пятёрки щитов, а в другой — молнию.

— Ничего хорошего.

— То есть, как обычно, — хмыкнула Хильда, накладывая на себя боевые усиления.

По лесу кто-то ломился. Воздух и эфир грохотали от боевых заклинаний — битва развернулась нешуточная.

Весь вопрос — кто это был и что сейчас вообще происходило?

Первой из-за деревьев показалась одетая в короткое — до колен — дорожное платье та брюнетка из свиты принцессы Волыни, которая в тот раз чуть было не запулила в меня заклинанием.

А вот сейчас и правда запулила, стоило ей только увидеть нас троих. Причём, кинула «тройной клинок» — без раздумий и на поражение. Но при этом — только в меня.

Я щёлкнул пальцами, и «клинки» с хрустальным звоном разлетелись в пыль.

— Ты!.. — выплюнула девчонка. Вокруг её рук тотчас же закрутились воздушные вихри.

— Я. Уверена, что и правда хочешь напасть?

— Не я первая это начала! — как-то непонятно ответила галичанка.

Сёстры чуть придвинулись ко мне. Вилли улыбнулась, Хильда оскалилась.

Следом за первой девкой из леса выскочили ещё двое… Точнее, даже трое, потому как две блондинки тащили под руки последнюю свою товарку. Все из свиты Романович.

— Ты!.. — в один голос выпалили белобрысые.

— Я, я, я, — повторил уже с явным раздражением. — Что случилось-то?

Вид у всех четырёх был не ахти. Одна — без сознания, остальные потрёпанные. Одежда местами подрана, местами опалена. Кажется, даже лёгкие ранения есть…

Из леса буквально вылетела Ольга.

Вокруг её левой руки бешено крутился воздушный вихрь, создавая подобие щита, а в правой лежало прозрачное воздушное же копьё, переливающееся всеми цветами радуги.

Вдогонку принцессе ударил алый луч «рутера». Она перебросила щит за спину, отражая заклинание в сторону. Тут же крутанулась на месте, снова поймала щит на руку, и выбросила копьё в сторону леса, выпустив следом короткую очередь из небольших шаровых молний, которые разорвались где-то в глубине.

Над верхушками деревьев взмыл шар изумрудного огня и по дуге полетел в нашу сторону.

— Щит! — рявкнул я.

Ольга развернула вихрь в огромный купол, накрывая себя, своих миньонш, а заодно и нас.

Огненный шар разлетелся ослепительной вспышкой и обрушился вниз водопадом снежно-белых искр, от которых загорелось всё за границами щита.

«Фойершторм»! Неужто?..

Романович что-то прошипела сквозь зубы и укрепила щит…

Нет! Не так!

Я метнулся вперёд, преодолев десяток саженей буквально в два прыжка.

Схватил принцессу за шкирку, отшвырнул её себе за спину и сам развернул двойную защиту.

Вовремя.

Из-за деревьев вылетело массивное воздушное копьё, окутанное дымкой — даже не копьё, а целый таран — и ударило в щит. Громыхнул взрыв, магическую защиту лизнуло пламя, меня обдало жаром и сдвинуло на несколько вершков назад, едва не сбив с ног. Но щит всё-таки выдержал.

Даже несмотря на то, что это была ещё неизвестная в этом времени «матрёшка» — огненно-воздушное заклинание, способное пробить стандартный баллистический щит.

— Ты!.. — выдавила упавшая на землю Ольга, смотря на меня каким-то диким взглядом.

Похоже, я не рассчитал сил и слишком уж сильно дёрнул её… Ничего. Ещё несколько ушибов и ссадин — это нестрашно, до свадьбы заживёт.

— Я, — в который раз уже повторил я.

— Я тоже, — произнёс кто-то в лесу.

Моим голосом произнёс.

Из-за кряжистого дуба выступил полупрозрачный человеческий силуэт.

Из-за дуба выступил мой доппельгенгер.

Я моментально кинул в него блокирующую сферу, чтобы отсечь его от питающих нитей. Заклинание охватило дубля… А затем он просто смахнул его, будто прилипшую паутину.

Управляющих нитей не было. Он был полностью автономен.

— Надо закончить начатое, — сказал доппель. — Надо закончить начатое.

Я рубанул воздушной косой, снося кусты и тонкие деревья, и оставляя широкую просеку, а вдогонку метнул волну пламени. Передо мной вспыхнула стена огня.

Метнулся назад, попутно хватая принцессу за руку и рывком дёргая её, чтобы поднять с земли. Видимо, опять не рассчитал силы, потому как девушка вскрикнула от боли.

— Уходим! — рявкнул я. — Ну шевелись уже ты! Сдохнуть хочешь, дура?!

— Да за что ты меня так ненавидишь?! — выкрикнула Ольга. — Тебе-то я что сделала?!

Огонь позади нас опал, повело прохладой. В воздухе промелькнули мелкие снежинки.

Ормузд всемогущий, ну не до объяснений сейчас! Если всё так, как я думаю, а точнее — чую нутром, то нам нужно как можно скорее уносить ноги!

Я без лишних слов схватил и забросил на плечо пискнувшую Ольгу, и со всех ног рванул прочь.

Посреди выжженной магией опушки леса стоял начавший таять силуэт доппеля, который похоже что потратил почти всю доступную ему энергию.

— Нужно закончить начатое, — сказал дубль. — Нужно убить КРОВАВУЮ ЛЕДИ.

Даже с усилением тела бежать было тяжеловато — принцесса миниатюрностью и хрупкостью отнюдь не отличалась. Я махнул рукой, подавая знак сёстрам, и те поволокли за собой прихвостней Романович.

— К ОМ Н Е, — сказал тающий в воздухе доппельгенгер. — В С Е К ОМ Н Е.

К нам наперерез уже неслось десятка два всадников Академии. Как только мы пересеклись с ними, я буквально зашвырнул принцессу ближайшему наёмнику, который без лишних слов усадил её перед собой в седле.

— Увозите нас! — крикнул я. — Увозите быстрее!

Перехватил руку другого наёмника и вскочил на коня. Остальных тоже подхватили дружинники Академии, развернули лошадей и понеслись к храму.

А позади нас уже грохотало и скрежетало, в лесу падали деревья, дрожала разрываемая земля.

Первые гейсты показались из леса.

Мелочь — из числа тех, что смогла быстро примчаться. Но лиха беда начало.

Мы галопом доскакали до храма и соскочили на землю. Дружинники уже тем временем разворачивались в несколько линий, откуда-то появились самозарядные винтовки и даже пара пулемётов.

Франт покачал часы в руке, щёлкнул крышкой, убрал хронометр в карман сюртука, поднялся со стула и подошёл к нам.

— Что ж, позвольте поздравить — вы пришли первыми, — кисло произнёс он. — Но всё же спрошу — на кой ляд вы притащили за собой толпу чудовищ? За это бонусных баллов не полагается.

— Это не мы! — возмутилась Вилли. — Они сами!

— На кой ляд вы послали новичков к гейстам! — прорычала Хильда. — Тоже спрошу, да!

Мужчина поморщился и посмотрел на массу тварей, выходящих из леса. На Потоп они, конечно, не тянули, но всё равно их было немало…

— Позже об этом подискутируем — сейчас есть дела поважнее.

— Дайте нам оружие, — сказал я. — Или Прах.

— И что, полагаете с вас будет толк? — ядовито осведомился франт.

— Да побольше, чем с некоторых, — буркнула Хильда.

С оружием, правда, была беда — особого запаса лишних стволов не было, но винтовка и пара револьверов нашлись. Впрочем, это только до первых раненых.

Я крутанул барабан «вебли» и заткнул его за пояс, Хильда поступила так же, а вот алчная Мина схватила СГ-16 и охнула от веса самозарядки — там же фунтов десять, не меньше. Но добычу не бросила.

Разобрали шашки с Прахом, встали в общую линию. До гейстов было уже саженей двести.

Рядом с нами встала Романович с троицей своих спутниц. Судя по тому, что в руках принцессы опять были магические щит и копьё, она тоже восполнила потраченную энергию и решила поучаствовать в бою.

— Надо будет поговорить, — сказала Ольга, даже не смотря в мою сторону.

— Значит — поговорим, — кивнул я, тоже не поворачивая головы.

Но не сейчас.

Сейчас и правда есть дела поважнее.

Стрелки и боевые маги начали бить по наступающей волне гейстов.

Хильда метнула зародыш «железного вихря», Вилли начала прицельно бить из винтовки. Я взял упреждение и запустил шар зеленоватого огня.

Ничего необычного. Нам просто нужно убивать тварей. Как и всегда.

Глава 26

Уговор дороже денег. И раз уж я пообещал Ольге разговор, то слово стоило держать.

Конечно, острословы бы сказали, что мужчина — всегда хозяин своему слову. Захотел — дал, захотел — забрал обратно… Но я предпочитал либо держать данное слово, либо вообще ничего не обещать. Когда у тебя нет ни денег, ни влиятельных связей, то слово может быть единственным активом.

Встречу Романович назначила в тренировочном зале форта. Не самое ожидаемое место, зато в случае чего не будет никаких вопросов, почему это неженатый парень и незамужняя девушка встречаются под покровом ночи…

Ну, не совсем под покровом ночи, конечно, но время уже клонилось к закату. В любом случае, нравы сейчас хоть и сильно мягче, чем лет сто назад, но поводов для лишних слухов я бы всё же давать не стал.

Сам тренировочный зал назывался куда громче и красивее, чем был на самом деле. У нас в Чердыне такое строение назвали бы просто сараем.

Нет, ну серьёзно. Обычное бревенчатое строение, простой деревянный пол, потолка даже нет — стропила и крышу видать. Но зато ярко освещено электрическими лампами, а вдоль стен свалено тренировочное оружие и тренажёры для отработки ударов…

Вот это всё, кстати, было довольно неплохим.

Я прошёл вдоль рядов тренировочных мечей, посохов и прочего добра, проводя рукой по деревянному оружию.

Хорошо сделано. Только, когда в ходу бронеходы и пулемёты — уже как-то запоздало…

Резко выбросил руку и поймал пущенный, будто копьё, деревянный меч, летящий мне в голову. Повернулся и посмотрел на тьму под крышей, откуда послышался лёгкий смешок.

— Смотрю, тебе весело, — усмехнулся я.

— Ты ждал атаки. Когда ты заметил меня?

— Ещё до того, как вошёл в зал, — я аккуратно положил деревянный меч на пустующее место в стойке.

— Врёшь.

— То, что ты спряталась в тенях, совсем не означает, что тебя не видно.

С проходящей под потолком балки мягко соскользнула девушка с длинными чёрными волосами и с ещё одним тренировочным мечом в руке — Югай.

— А может и не врёшь, — Анна чуть склонила голову вбок, пристально рассматривая меня немигающим взглядом ярко-жёлтых глаз. — Что же привело героя сегодняшнего дня в сию скромную обитель? Прячешься?

— Тоже мне, нашла героя, — фыркнул я, присаживаясь на скамейку.

— Ах да, Заклинатели всего лишь выполнили свою работу. Никакого подвига, ну разумеется.

В общем-то, всё так и было. Всех стянувшихся на зов доппельгенгера гейстов мы покрошили довольно быстро. Когда у тебя есть десятка три стрелков с самозарядными винтовками и два десятка хороших боевых магов — это перестаёт быть чем-то, что нужно героически превозмогать. У нас же стрелков было больше полусотни, да ещё и два пулемёта к тому же.

Ну и не так уж и много было тварей на самом деле — я бы оценил их количество, как пятую часть от того Потопа, что мы остановили в Печоре. Да и мелочь там была в основном.

Лет пятьсот назад это была бы битва, что нельзя выиграть без Заклинателей. Двести лет назад — просто немного сложное сражение, с которым справились бы обычные солдаты и маги. Сейчас же — просто досадная неприятность. Отсюда — и резко уменьшившаяся ценность Заклинателей.

А так — покидались боевыми заклинаниями, благо Праха куча на халяву досталось. Сёстры даже по «фойершторму» кинули, хотя оно им ещё неважно давалось. А если какое-то заклинание плохо получается, то у него обычно сильно возрастает энергопотребление, и велик шанс стать Эльмирой, которую хватило на мощное заклинание, но только одно. И дальше — либо восполнять потери Прахом, либо просто ждать.

Франт, кстати, оказался на удивление мощным магом, явно специализирующимся на водной стихии. Во всяком случае, «последний дождь» в его исполнении косил гейстов не хуже автоматической пушки. А по виду даже и не скажешь — я уже было подумал, что просто кто-то из высокородных на тёплое местечко присел…

— У тебя… у вас всех интересный арсенал заклинаний, — произнесла Югай. — Я наблюдала.

— В самом деле? — я приподнял бровь. — В лесу я твоего присутствия не чувствовал, так что интересно — каким это образом?

— Из тени, разумеется, — тонко улыбнулась девушка…

А затем неожиданно метнулась ко мне, занося тренировочный меч.

Но, несмотря на расслабленную позу, мне хватило доли мгновения, чтобы выхватить из стойки шест, отбить удар, вскочить на ноги, крутануться и отразить ещё два тычка.

Я раскрутил шест вокруг себя, а затем отставил его в сторону.

Ну ничего себе! Ни за что бы не сказал, что такая девчонка может бить даже посильнее Хильды.

Атаковал следом уже сам, но Анна заблокировала удар, нацеленный ей в голову.

Ударил противоположным концом шеста, целясь ей в правое колено — она сделала шаг назад.

Крутанулась на месте, рассекая воздух на уровне пояса. Заблокировал удар серединой шеста, и тут же увернулся от нескольких колющих выпадов. Ответил вспарывающим ударом, нацеленным в челюсть.

Будь Югай чуть менее расторопной, то идти бы ей со сломанной челюстью к лекарям Академии… которых сейчас в форте считай, что и нет. Но Анна просто кувыркнулась назад, оттолкнулась от пола левой рукой и снова оказалась на ногах.

Девушка улыбнулась чуть шире, крутанула меч и начала обходить меня по дуге, держа меч горизонтально около головы и нацеливая его острие на меня.

— Вообще, сегодня был тяжёлый день и мне хотелось бы отдохнуть, — абсолютно честно сказал я.

Ну ладно, не абсолютно — особой усталости я всё-таки не чувствовал. Пара восстанавливающих эликсиров, грамотный расход сил, так что к концу этого долго дня если что у меня и устало, так это мозги. А вот сёстры вымотались куда сильнее, так что сейчас им бы по-хорошему дрыхнуть в выделенных нам комнатах в форте…

— Тяжёлый день, — подтвердила Югай. — Для многих. Но не для всех.

Да как сказать…

Большая часть абитуриентов сейчас, как и Вилли с Хильдой, отлёживаются по своим комнатам, а самые неудачливые тоже отлёживаются, но только в крепостном лазарете. И это ещё благо, что никто тяжело не пострадал.

А вполне мог бы.

Академия это тоже понимала, так что сейчас почти все, способные сражаться из числа дружинников и персонала, отправились вычищать лес от потревоженных гейстов. Которых(сюрприз-сюрприз!) оказалось на удивление много, а ещё среди них нашлись и довольно сильные твари.

Неожиданно, правда?

— Как ты движешься? — сказала Анна. — Шаг, ещё один… И стойка. Небрежная, но узнаваемая…

Я атаковал. Укол, удар. Поворот, вспарывающий удар. Подсечка. Увернуться от тычка в голову, отбить меч серединой шеста. Перехватить его за один из концов и рубануть перед собой, как двуручным мечом.

— Без сомнений — первая техника Муе Шинбо, Посох, — удовлетворённо произнесла Югай.

И тут же взорвалась градом ударов.

Два размашистых — крест-накрест. Укол. Горизонтальный блок. Косой удар в основание шеи. Уклонение, поворот — рубящий в бок. Укол сверху. Лёгкое движение кистью и колющий превращается в режущий, нацеленный мне в лицо.

Заблокировал меч серединой шеста, выставленного горизонтально. Анна перехватила своё оружие обеими руками и усилила нажим.

— А ты? — спросил я. — Для стиля Меча Силла — слишком много колющих ударов. Восемнадцать Навыков боя тебе знакомы, но восточноевропейская школа лёгкой шпаги явно ближе.

— Признаться, я впечатлена, лорд Винтер, — уважительно произнесла Анна, разрывая сцепку, делая шаг назад и опуская оружие. — Должна признать, что ты меня и правда заинтересовал. Слишком необычные знания, слишком большая сила, слишком… Кто же ты такой, лорд Винтер?

— Я не тщеславен, так что можешь называть меня просто Конрад, — усмехнулся я.

— И кто же ты, «просто Конрад»?

— А с чего такой интерес?

— Обычное любопытство.

— Любопытство сгубило не одну кошку.

Югай фыркнула и прищурилась.

— Ты — загадка, а мне нравятся загадки, — заявила Анна.

— Мне можно расценивать это как признание в любви? — иронически поинтересовался я.

Девушка молча улыбнулась, а затем буквально взмыла вверх по вертикальной балке, снова спрятавшись где-то в тенях под крышей.

Чего это она… А, понятно.

Дверь в тренировочный са… тьфу, зал открылась и внутрь зашли трое — принцесса Ольга и две из числа её верных подпевал. Худая высокая блондинка, не отличающаяся разговорчивостью, и та вредная брюнетка с короткими волосами. Как их звали, я так и не имел никакого понятия, да и не особо об этом сожалел.

Принцесса жестом указала своей свите остаться у двери, а сама подошла ко мне в центр зала.

— Конрад Винтер, — произнесла Романович, награждая меня мрачным взглядом.

Одета она была, как будто мы вернулись из леса не пару часов назад, а только что — брюки и куртка цвета хаки, усиленная корсетом ниже груди, сапоги и длинные перчатки.

— Ваше Высочество, — чуть склонил я голову.

— Надо разрешить сложившееся между нами недопонимание, — сказала девушка. — Поговорим?

— Безусловно.

— Тогда — защищайся.

А?..

Ольга в прямом смысле слова пролетела вперёд, а в её руках развернулись боевые заклинания — воздушный щит и радужное копьё.

Вот же везёт мне на всяких сумасшедших девиц!..

Я успел наложить на себя усиления и влить в шест, что всё ещё держал в руках, толику энергии и заблокировать размашистый удар копья.

Проклятье! А в ней-то откуда столько дури?! И до чего же она быстрая!

Меня отбросило назад, я проскользнул по полу, но равновесие сохранил.

Принцесса тут же с воплем налетела на меня.

Колющий удар сверху — отбить в сторону. Рубящий удар щитом — пришлось снова отскочить назад.

Машинально ответил тычком шеста, но Ольга перебросила щит с левой руки на спину, отбивая удар. Крутанулась и ударила копьём наотмашь.

Пригнулся, пропуская воздушное лезвие над собой, кувыркнулся и ударил по ногам. Принцесса взмыла в воздух и метнула в меня щит.

Откатился в сторону, а в том месте, где я стоят секунду назад, доски взорвались щепой, и в полу осталась глубокая выбоина. Которая, правда, почти сразу же начала натуральным образом зарастать. А интересная магия, однако…

Ольга поймала щит, приземлилась и размашисто ударила копьём.

Блок. Увернулся от тычка, ответил тем же, но попал по щиту. Рубанул наотмашь — Ольга выставила блок. Присел, крутанулся, ударил по ногам, но принцесса кувырком ушла в сторону.

Ещё удар — девушка закрылась щитом и рубанула копьём на уровне живота.

Я отскочил назад, переводя дыхание.

Ну нет, такого рода поединки никогда моей сильной стороной не были — так долго поддерживать магическое оружие даже сейчас мне было бы непросто. А Романович разом держит два сложных полиморфных заклинания, и ей хоть бы хны.

Сдаться? Или поддаться и проиграть? Что вообще эта бешеная галичанка хочет-то?

Бьёт жёстко — в полный контакт, но аккуратно, не теряя головы. С Хильдой у нас спарринги даже посерьёзнее бывали. А тут чары хоть и мощные, но явно ослабленные: «радужное копьё», оно же «дори», и щитовые чары «аспис» — штука мощная. Убить такими — раз плюнуть.

Походу, она решила устроить спарринг и выпустить пар. Понимаю, мысль неплохая. Но тогда проигрывать или поддаваться нельзя — почует и наверняка обидится. Навыки у неё, как выясняется, очень даже приличные, так что поймёт, если стану поддаваться.

Я бы — понял.

Но и победить проблематично будет — у меня только шест, а у неё — щит и копьё. Увы, подобного рода бои никогда не были моей сильной стороной — так, для общего развития баловался…

Надо ей ближний бой попробовать навязать, что ли… Насколько я помню, «дори» — не самая хорошая штука для сражения накоротке.

Романович рванула ко мне.

Рубящий удар копьём сверху, закрылась щитом от моего тычка. Уколола в ответ, крутанулась на месте и ударила ногой, растянувшись в шпагате. И в отличие от тех же японцев, такой балет в исполнении Ольги не был просто красивой показухой — била она от души. И быстро — очень быстро, так что подсечь опорную ногу и увернуться от удара одновременно я не успевал. Пришлось просто отскочить назад.

— Так за что ты меня невзлюбил? — спросила принцесса, выставляя щит и кладя копьё поверх него. — Это из-за моего происхождения?

— Нет, — ответил я, раскручивая шест вокруг себя и напитывая его энергией побольше. — Я знаю лишь то, что ты первая принцесса Волыни.

— Ты не знаешь, кто моя мать? — прищурилась Романович.

— Королева… Волыни? — предположил я. — Прости, знания о высшем свете — не самая моя сильная сторона.

Что не очень-то и хорошо. Если я задумал играть в высшей лиге, то мне это пригодиться куда лучше, чем умение распознавать десятки разных тварей… Увы, но таким обычно занимаются специально обученные отделы при княжеской канцелярии и дружине, а одиночка типа меня может разве что почитать раздел сплетен в газетах.

— Допустим, — сказала Ольга. — Но если ты даже не знаешь, кто моя мать, тогда почему я тебе так неприятна? Я же вижу это. Просто скажи — почему.

…Скажи — ты веришь в судьбу, Конрад Винтер?

Очнись, Конрад, она не та, кого ты помнишь. Она — не Кровавая Леди, и, возможно, ею никогда не станет.

Я сужу её за поступки, которые она не совершала, и за жизнь, которую не прожила.

Перекладывать грехи леди-протектора Галиции на шестнадцатилетнюю девчонку? Это просто-напросто неправильно. Они — разные, они — два разных человека, если начистоту. Эта Ольга вряд ли бы лично казнила провинившихся, та Ольга — не стала бы дружески болтать с первыми встречными дворянами из провинции. Эта девчонка не ломалась и её не ломали, ту — уже было не собрать воедино.

Наверное. Или мне так просто удобнее?

Я сужу принцессу Ольгу, но чем я лучше? Почему я всё ещё считаю себя лучше?

Если мне кого и следует судить, то в первую очередь себя.

Так что, я — неправ. Так что, я — виноват.

— Ты… похожа на одного человека, — сказал я. — Очень похожа, почти одно лицо, и это… Прости, я не хотел тебя обидеть, но каждый раз когда вижу тебя, то…

— Ты ненавидишь этого человека? — спросила Ольга.

— Да.

Это неправда.

— Нет.

Это тоже неправда.

— Я не знаю, — признался я. — Сложно сказать. Иногда мне кажется, что я виноват перед ней. Что не протянул ей руку — в последний раз, когда это ещё можно было сделать. А иногда я считаю её злом и думаю, что поступил правильно. Но проще от этого не становится.

Выговориться по сути незнакомому человеку оказалось на удивление легко — легче, чем если бы это был кто-то из близких.

И я всё-таки не сказал о том, что всё, что я ненавидел в Батори — я ненавидел и в себе.

Мы были похожи — в той, прошедшей и не случившейся жизни. Нас обоих поломало, а в тех обломках, что остались — было слишком мало человеческого. Слишком мало человечности.

Не Ольгу я ненавидел. Я ненавидел то, о чём она мне напоминала.

Семья заставляла вспоминать меня только хорошее — то время, куда я хотел и рад был вернуться. А Романович оказалась той неприятной ниточкой, что вела в будущее, где не было ни единой капли надежды.

— Ты можешь это исправить?

— Нет. Она умерла.

— Мне жаль.

Странно, но ей кажется действительно было жаль незнакомого ей человека…

Себя.

Судьба умеет шутить, верно?

— Ваше высочество, я вёл себя неподобающе и оскорбительно, — сказал я. — Возможно ликак-то заслужить ваше прощение?

— Да, это возможно, — Ольга улыбнулась. — Победи меня.

Проще сказать, чем сделать… Ну да ладно. Пора бы уже прекратить маяться дурью, и, например, не ссориться на пустом месте с целой княжной. Лучше иметь Ольгу Романович своим другом или союзником, чем врагом, а то врагов я и так наживаю неплохо. Но если с теми же новгородцами мне водиться не хочется совершенно, то принцесса пока что не сделала вообще ничего, чтобы заслужить мою неприязнь.

— Договорились, — усмехнулся я и рванул вперёд.

Встретила она меня довольно предсказуемо — прямым выпадом копья. Предсказуемо, но всё равно вполне эффективно.

Отбил его в сторону и нанёс противоположным концом шеста удар, целясь в голову — Ольга закрылась щитом.

И я тут же ударил по нему ногой с разворота. Да так, что девушку аж отбросило назад.

Бросок вперёд, Ольга восстановила равновесие и рубанула копьём. Я заблокировал удар вскинутым горизонтально шестом…

Который тут же развалился на две части в моих руках — я специально ослабил середину и чуть довернулся вбок.

Не ожидавшая этого принцесса провалилась вперёд, вложив слишком много силы в удар. Сблизился и ударил плечом в щит, снова отбрасывая принцессу назад, и пуская в ход оба обломка шеста.

Обрушил на неё град рубящих ударов, не давая ни мгновения на передышку и заставляя отступать. Длинное «дори» оказалось предсказуемо малополезным в ближнем бою, но Ольга умудрялась им защищать правую сторону, а удары слева — безыскусно принимать на щит…

А затем она неожиданно оставила «аспис» висеть в воздухе, присела и попыталась подсечь мне ноги. Я отскочил… и едва успел прогнуться назад, когда воздух передо мной рассекло радужное лезвие.

Ольга без особых усилий на лету трансформировала заклинание из формы копья в более короткую форму меча.

Она магический мечник? Для рядового, пусть даже и хорошо обученного мага её возраста, её навыки почти идеальны. Для Винтеров рукопашный бой и фехтование были просто одним из способов держать себя в надлежащей форме, а вот Ольга явно делает упор на магию ближнего боя. Хотя, для наследницы не самого бедного княжества — самое то. Эффективность — здесь дело десятое, принцессе на поле боя не выходить же, зато престижно. Потому как требует не только долгих напряжённых тренировок, но и много Праха на обучение. Обычный боевой маг может поправить запас энергии банально сделав несколько выстрелов, а вот магическому мечнику надо усиливать внутренние резервы. Хотя, амулетами с кристаллическим Прахом Ольга наверняка не пренебрегла…

Девушка сделала рывок вперёд, выставив щит. Удар мощный — таким человека можно снести запросто. Да что человека — и стену проломить несложно.

Подпрыгнул и ударил обеими ногами в щит. Ольга будто и правда в стену врезалась и даже отшатнулась назад. Я немедленно контратаковал, обрушивая град ударов сразу с двух рук. Мечом принцессе обороняться было сподручнее, но я оказался элементарно быстрее. Ольга явно использовала усиление, но в этой области у меня подготовка была получше. Другую боевую магию ни я, ни она не применяли, хотя у неё, конечно, и так было магическое оружие… Но будем считать это необходимыми условиями сатисфакции.

Принцесса неожиданно пустила щит вперёд, задерживая меня. А сама отскочила назад, крутанулась и ударила мечом, который развернула до размеров копья.

Я оттолкнул щит плечом в сторону, заблокировал куском шеста в правой руке «дори», а кусок из левой метнул. Попал аккурат в руку Ольги, которой она держала копьё. Оружие она выпустила, и, хотя заклинание не рассеялось, но полный контроль над ним был потерян.

Рванул вперёд, ударяя оставшимся у меня куском шеста. Ольга взмахнула правой рукой, выставляя блок, а левой создавая щит заново.

Ничего, успею.

Мою правую руку с зажатым в ней оружием девушка заблокировала грамотно… Вот только я разжал пальцы и шест скользнул вниз.

Глаза Ольги расширились, но я схватил её за руку и дёрнул на себя. Перехватил левой шест и упёр ей в бок.

— Ну что, я прощён? — спросил я.

Правда так вышло, что мы оказались едва ли не нос к носу друг с другом. Девушку это, кажется, смутило.

— В-возможно, — чуть порозовев, ответила она, а затем у меня за спиной раздался свист рассекаемого воздуха, и Ольга улыбнулась. — А возможно — нет.

Я уже приготовился было рухнуть на пол, утянув за собой принцессу, закрывшись ею от летящего щита…

Но затем пришло знакомое до холодного пота ощущение.

Чувство опустошения, резко занывшие корни зубов и загудевшая голова.

Кто-то пустил в ход боевую «шарманку»!

А затем где-то на улице раздались выстрелы.

Глава 27

Я выпустил руку Ольги и быстро зашагал к двери.

— Что за?.. — Романович недоумённо посмотрела на свои руки. — Почему я не могу…

— Анна! — громко произнёс я. — Что там происходит?

Около одного из слуховых окон под крышей мелькнула тень.

— В форт заехали три грузовика, — охотно сообщила Югай откуда-то сверху. — Дюжин пять человек, все вооружены.

— Н-наверное, это из Академии… Подкрепление, может… — без особой уверенности в голосе предположила та вредная брюнетка из свиты принцессы.

Послышались выстрелы и крики.

— Перебили караул у ворот, идут к башням и цитадели, — невозмутимо продолжила Анна. — Избави Ормузд от такого подкрепления.

Ну приехали.

Вот тебе тихая Москва, вот тебе спокойная учёба, вот тебе солидная охрана для высокородных детишек, вот тебе седина в бороду, вот тебе дэв в ребро!..

Основные силы сейчас в лесу, а тут такой лакомый кусок лежит и ждёт, когда его подберут. Хочешь — верши кровную месть, хочешь — бери ценных заложников.

Если это одна из лучших магических академий, то что же творится в худших?

— Рассыпались по форту, ищут, — произнесла Анна.

— Кого? — в кои-то веки подала голос долговязая галичанка.

— Я так думаю, что… ВСЕХ. Кстати, сюда четверо тоже идут.

Чудно. Только этого сейчас и не хватало.

Ольга взмахнула руками, активируя щит и копьё, и они даже на долю секунды материализовались, но затем просто-напросто исчезли.

— Не трать силы зря, — бросил я, оглядываясь по сторонам. — Это «шарманка».

— У меня есть накопители, — девушка продемонстрировала браслеты и кольца, украшенные кристалликами Праха. Что такое «шарманка» ей, слава богу, пояснять не потребовалось.

— Побереги, ещё пригодятся, а прямо сейчас смысла тратить нет. Анна, они близко?

— Пару минут, и будут здесь, — Югай была сама невозмутимость. — Будем драться?

Вот ещё чего не хватало. С голыми руками на винтовки и автоматы? Даже ножа ведь перочинного под рукой нет, только тренировочное оружие. То есть по сути своей — палки.

Быстро оценил обстановку.

Нас пятеро, Анна и Ольга за себя постоять смогут, но и только. С прихвостнями принцессы, скорее всего, всё печально. Вход один. Он же выход. Попробовать выбраться через слуховые окна на крышу, спуститься и где-нибудь затаиться? Это вариант.

— Отставить, — сказал я. — Гасим свет, уходим через крышу. Анна, помоги тем двоим подняться. Ольга…

— Я помогу, — с готовностью вызвалась Романович.

Выключателей ламп оказалось несколько, так что хорошо вдвоём этим занялись. А вот Югай пришлось попотеть, помогая влезать двум девчонкам на проходящие под крышей балки — они оказались довольно неуклюжи.

— Уже близко, — едва слышно произнесла Анна, выглядывая в окно.

Ольга щёлкнула последним выключателем, а я подбежал к вертикальной опоре. Подпрыгнул, оттолкнулся ногой и зацепился рукой за балку под потолком. Подтянулся, забрался наверх и протянул руку Романович. Та на удивление легко повторила мой трюк, схватилась, и я затянул её наверх.

Но уйти не получилось.

Выскользнувшая на крышу Анна вернулась обратно, остановила ползущих по балке галичанок и махнула мне рукой.

Ясно, враг уже рядом.

Я остановил Ольгу, тронув её за руку. На удивление — она сразу всё поняла.

Замерли. Темнота была не кромешной, так что я всё видел прекрасно. Сидящая на соседней балке Югай поймала мой взгляд и улыбнулась — похоже, что ей мрак тоже помехой не был.

Открылась дверь, внутрь зашли четверо. Грамотно так зашли, надо сказать. У одного — электрический фонарь, карабин и пистолет; ещё двое с автоматами, у третьего карабин за спиной и револьвер в руке. Быстро обшарили лучами света тренировочный зал, благо что посмотреть наверх не додумались, и ушли.

Я выждал немного, махнул Анне и потянул за собой Ольгу, которая в темноте явно видела так себе. Впрочем, света из слухового окна было, в принципе, достаточно…

Это я так думал.

А вот брюнетка из свиты принцессы явно думала иначе. Потому как с воплем навернулась с балки и не упала вниз только потому что её успела схватить подруга.

Но за дверью уже послышались шаги.

Я перемахнул на следующую балку, Югай тоже метнулась вперёд и в сторону.

Дверь распахнулась и внутрь влетели всё те же четверо неизвестных. Луч света заметался по тренировочному залу, выхватил галичанок.

— Стоять! — рявкнул тот, что был с карабином, вскидывая револьвер. Похоже, что главный.

Я прыгнул на ближайшего ко мне противника, ударом ноги выбивая автомат и впечатывая колено ему в грудь.

В воздухе что-то просвистело, и второй автоматчик рухнул на колени, держась за горло, перебитое стальной метательной звёздочкой.

Приземление, хруст сломавших рёбер противника. Мелькнула тень, и неизвестного с фонарём сшибло на пол.

Оставшийся враг вскинул револьвер, целясь мне в лицо. Я метнулся в сторону, уходя с линии прицела…

И противник тотчас же завалился лицом вперёд.

По деревянному полу прокатился окровавленный камень.

В дверь осторожно заглянула Хильда, держа в руке увесистую палку.

— Живее внутрь, — скомандовал я.

Блондинка прошмыгнула внутрь, а следом за ней и Вилли с ещё одним булыжником в руке, аккуратно закрыв за собой дверь.

Я даже не удивился, в общем-то. Чего удивляться, если они всё время за мной шли по пятам на пути к тренировочному залу? Брат пошёл встречаться с девушкой наедине, это ж прям свидание и всё такое… Как такое без этих двоих вообще могло обойтись-то?

Позади нас на пол спрыгнула Ольга, следом грузно спрыгнула брюнетка, а следом за ней начала осторожно спускаться и её подруга.

Рядом послышался влажный хруст, и мы все, не сговариваясь, посмотрели в сторону незнакомца с фонарём.

Югай оторвалась от его разодранного горла и вытерла кровь со рта. На руках, правда, крови тоже прилично было, особенно на скрюченных на манер когтей пальцах.

— Прошу простить, — невозмутимо произнесла Анна. — Увлеклась.

Я прищурился, успевая заметить, как в воздухе таят несколько призрачных выхлопов ауры, похожих на хвосты. Не девять, конечно, но штук пять было.

— Ты — кумихо?

— Есть немного.

Ладно, позже разберёмся.

— Что вообще происходит-то?! — спросила Ольга.

— Да пёс его знает, — пожала плечами Хильда, подбирая с пола автомат. — Ого! Тяжёлый.

«Томпсон» старого образца… то есть единственного образца на текущий 21-й год, да ещё с дисковым магазином на полсотни патронов и правда весил фунтов пятнадцать. Хоть без приклада, но всё равно тяжеленный. Впрочем, сестра без особых усилий держала его сейчас одной рукой.

— Соберите всё полезное, — скомандовал я, подходя к валяющемуся на полу главарю. — Анна, следи за обстановкой. Гм, пожалуйста.

Пнул его, приводя в сознание — то, что он был жив, я знал и так. Вилли не промахнулась, а намеренно метнула камень чуть ниже, чтобы не проломить ему череп.

Хильда повесила автомат за спину и перекинулась с Миной в «камень-ножницы-бумагу». Вилли лучезарно улыбнулась, блондинка поморщилась и принялась обшаривать трупы.

Югай вытащила метательную звёздочку, аккуратно обтёрла её, убрала в карман форменного жакета и снова взлетела под потолок, устроившись около слухового окна.

— Оружие было запрещено проносить, — напомнила Вилли.

— Оружие? — недоумённо произнесла Анна. — Какое оружие? Ах, это… Так это так, просто семейный оберег.

— В виде стальной метательной звезды?

— Мало ли у кого какие традиции в семье.

— Справедливо.

— А паспортов у вас, голубчики, естественно нет… — тем временем бормотала Хильда, ловко обыскивая тела. — А это у нас что — деньги? И вы называете это деньгами? О, нож нормальный. Прям удивительно.

— Дай мне, — я протянул руку. — Пригодится в качестве «аргумента» в переговорах.

Сестра кинула мне вполне приличную «финку» с удобной костяной рукояткой, я за шкирку подтащил главаря к стене, выдернул у него из штанов ремень и начал быстро его вязать.

— Маузеровский, — оценила Вилли, подбирая карабин и лязгая затвором. — Недурно!

— Вы… да как вы… — кое-как выдавила темноволосая галичанка, чьего имени я так до сих пор и не знал. — Как вы можете обирать мёртвых, как… как стервятники?

Мы с сёстрами и Югай заодно посмотрели на неё. С большииим недоумением…

— Это просто вещи, — пожала плечами Хильда и вернулась к обыску. — А живым вещи всяко полезнее, чем мёртвым.

— И нам сейчас явно не помешает оружие, раз мы остались без магии, — добавила Вилли, вешая карабин за спину и стягивая с мертвеца пояс с подсумками, набитыми патронами в обоймах. — Жаль только стволы обычные, без дожигателей…

Увы, дожигатели ставят только на оружие магов, да и то колдуны часто предпочитают жечь чистый Прах или порох. И в основном используют револьверы или пистолеты, а винтовки — редко. Автоматы или ручные пулемёты — практически никогда.

— А… — неожиданно подала голос блондинка, указывая в сторону противника, которого прикончила Анна. — Вы, кажется, видели много мертвецов… Вот это — нормально?

У трупа дёргались ноги.

— Ты про ноги?

— Д-да, я про ноги.

— Ну, такое… случается, — невозмутимо произнесла сидящая под потолком Югай.

— А… вы можете что-то с этим сделать?

— Что именно? Убить его ещё раз?

Сёстры хихикнули.

Ко мне подошла Ольга.

— Что будем делать, Конрад?

— Ну, вот сейчас я приведу этого господина в чувство и проясним обстановку… Да очнись ты уже!..

Ну и качественно же его сестра приложила-то… О! Вроде пришёл в себя.

— Кто вы такие? Сколько вас? Что вам нужно?

Молчит, поганец.

Двинул под дых, повторил вопросы. Молчит.

Врезал по морде, повторил вопросы. Тот начал ржать.

— Значит, не хочешь по-хорошему? — спросил я.

Оторвал кусок материи от пиджака, затолкал в рот неприятелю, уселся ему на ноги, схватил за шею и достал нож.

— Не стану говорить, что больно не будет, потому что будет больно. Но ты не умрёшь. Не поймёшь с первого раза — продолжим, — я вздохнул и бросил через плечо. — Слабонервные пусть сюда не смотрят. Вилли, тоже отвернись.

— Я тоже помню курс полевого допроса вообще-то, — проворчала сестра, но всё-таки отвернулась. — И курям кто бошки-то рубил обычно? Эх… Ну и ладно.

Несколько быстрых движений ножом, и пленный начал мычать и дёргаться. Уши, щёки, губы, дёсна — крови полно, но ущерб организму приемлемый. Помереть не должен. Быстро, во всяком случае.

Закончил с первой порцией, вытащил кляп.

— Кто вы такие? Сколько вас? Что вам нужно? Учти, чем меньше у меня времени, тем больнее тебе будет.

— Мы… нас… наёмники, бывшие дружинники… отребье всякое… Разный народ…

— Кто нанял?

— Я… не спрашивал… При деньгах. Может — бомбисты, может… ренегаты…

— Что нужно?

— Не… не знаю…

— Ответ неверный, — прошипел я, поднося нож к глазу пленного.

— Я! Я правда не знаю! Нам не говорили, мы же… Но, но я слышал! Слышал, что они что-то планируют! Ритуал! Ритуал, да! Кровь, древняя кровь для него нужна… Но я не знаю, о чём речь!

Ой, как я не люблю такие откровения… Обычно с такого начинается что-то особенно поганое.

— Сколько вас?

— Человек… пятьдесят. Может, больше…

— Оружие?

— Винтовки, автоматы, пулемёты… Оружие новое, с армейских складов… кажется.

— Ясно, — сказал я.

И воткнул нож ему в сердце.

Отвечал он довольно убедительно, так что быстрая смерть за это — честная плата. Большего он бы всё равно не сказал, а на долгое вытягивание крупиц информации совершенно не было времени.

Вытер нож, убрал в сапог. Встал, подобрал ремень с кобурой и подсумками из груды трофеев, застегнул на себе. Достал пистолет. «Штайр»? Недурно. Оттянул кнопку затвора, проверяя наличие патрона в патроннике.

— Уже можно смотреть? — буркнула Вилли. — Я ж слышала, что его прикончили…

— Похоже — придётся что-то делать, — вздохнул я, убирая пистолет в кобуру. — Кто не хочет рисковать — можете попробовать спрятаться или сбежать.

Сверху послышалось хихиканье.

Посмотрел в сторону слухового окна — туда, где тени были гуще.

— Анна?

— Я уже сказала, что люблю загадки, — с лёгким смешком ответила Югай. — Так что я с тобой, Конрад Винтер.

Уже хорошо. Иметь на своей стороне боевого оборотня, чьи способности к ближнему бою даже «шарманка» не может блокировать — это полезно.

— Ольга?

— Если честно — я ни хрена не понимаю, что происходит, — откровенно призналась принцесса, употребив не самую высокородную лексику. — Но я думаю, что с вами шансов выжить больше. Так что — командуй, я с тобой.

— А твои?.. — я кивнул в сторону двух других галичанок. Брюнетку, кажется, тошнило.

— Софья и Наталья. Неплохие чародейки, но без магии сейчас бесполезны.

— Тогда им лучше где-нибудь спрятаться.

— Эй!.. — послышался протестующий хрип. — И вовсе я не без…

— Как думаешь — что происходит? — спросила меня Романович, проигнорировав свою товарку.

Вилли протянула мне автомат, но я покачал головой — это ж ведь «шепард», производства Британской Африки. Из такого и застрелиться-то проблематично — может подвести… Лучше уже револьвер ещё взять.

Автомат взяла принцесса. На удивление сноровисто перевела затвор на предохранительный взвод и уверенным движением повесила «шепард» на плечо.

— Магию вырубили, форт захвачен, — озвучил я сначала самые очевидные вещи. — Конечно, хотелось бы сказать, что захватчики — безмозглые кретины, ведь после того, как они возьмут в заложники отпрысков старших семей — им не жить… Но нет. Идиоты таких операций не проворачивают. Хорошо вооружены, не самый сброд, хотя и те ещё бараны.

— Но этими баранами командует лев, — вставила Вилли. — Или львы.

— Даже если они полные бараны, — Хильда кивнула в сторону лежащих у входа тел, — этих скоро хватятся.

— Дождёмся подмоги? Или попробуем вырваться? — спросила Ольга. — Магии нет, вся защита тоже наверняка отключилась…

— А мины — нет. В потёмках прорываться через поля смерти — самоубийство. А дорогу они наверняка взяли под прицел пулемётов, — покачал головой я. — Но вообще, я не люблю слышать про ритуалы и древнюю кровь. Крепость наверняка стоит на старом фундаменте, вокруг — Ожог, и одному Ормузду ведомо, что у нас может быть под ногами. Может так статься, что, когда придёт подмога, будет уже слишком поздно. А на своих двоих, возможно, убежать не получится от того, что здесь будет…

— А что тут может быть по-твоему? — подала голос сидящая над нами Югай.

— Прорыв Той Стороны, — пожал я плечами. — Прорыв орды тварей из-под земли. Прорыв хрен знает чего, запечатанного тысячи лет назад. Думаю, ты знаешь, что никогда не переводятся придурки, которые думают, что уж они-то овладеют секретами Древних.

— И ты предлагаешь… — протянула Ольга.

— Во-первых, разведаем обстановку. Может, там весь ритуал — как взломать сокровищницу в подвале замка. И проще будет слинять или отсидеться, пока не подойдут московиты. Ну и по итогу разведки решим, что всё-таки делать.

— А в-третьих, — подхватила Вилли, — там в цитадели остались Эйла и Эльмира. Вдруг они в опасности? Надо их спасти!

Если бы выбор стоял — они или сёстры, то моё решение очевидно…

Но нет такого выбора. Непонятно, что происходит и если есть шанс их спасти, то я должен хотя бы попробовать. Всё равно на разведку идти, потому что некоторые вещи проще предотвратить, чем потом пытаться от них убежать.

Ну да, впятером, без магии против десятикратно превосходящего противника. С патронами на пять минут нормального боя. Предотвратить. Ну разумеется.

Хотя, с другой стороны — бывало и хуже. И в этот раз тоже — может быть хуже. Есть такая мания у охочих до знаний магов — строить поверх древних руин, которые могут быть как остатками дровяного сарая Предтеч, так и тюрьмой для того, с чем даже они толком не смогли справиться. Чем Ангра-Майнъю не шутит — вдруг тут одна из Птиц Погибели заточена?

— Софья, Наталья. За тренировочным залом я видел ряды каких-то сараев — попробуйте укрыться там, вряд ли враг будет прочёсывать каждый закоулок — им надо действовать быстро, — начал раздавать указания. — Анна, на тебе разведка. Хильда — авангард, Ольга — замыкающая, Вилли — держись рядом со мной. Огонь открывать в крайнем случае — шум нам ни к чему. Все всё поняли? Тогда — начали.

Глава 28

Свита принцессы (в основном в лице этой стервозной брюнетки) для вида посопротивлялась моим приказам, потому как формально я был им никто и звать меня было никак. Но потом на них шикнула Ольга, на удивление попререкались и с ней, что вообще-то было довольно дико. Но затем галичанки всё-таки изволили покинуть тренировочный зал и укрыться там, где я посоветовал.

Трупы мы отволокли в дальний угол, наскоро закидали всяким хламом и немного убрали следы крови. Если начнут искать пристально — всё равно найдут, но так хотя бы сразу же тревогу не поднимут.

После чего мы аккуратно выдвинулись в сторону форта.

Первые результаты разведки были неутешительны — нападающие завладели всей крепостью.

На крепостных башнях зажглись мощные фонари, освещая территорию вокруг. Наверняка, там же сидит хотя бы по паре человек — нет нужды тащить на стены пулемёты, потому что в башнях они и так наверняка есть.

Ещё не менее десятка врагов было во внутреннем дворе. Две или три группы, вроде той, с которой мы разобрались, вероятно прочёсывают местность. Минут десять-пятнадцать на всё про всё, затем они вернутся и выяснится, что одного отряда нет. Ещё десять-пятнадцать минут до момента, когда их найдут. Тела мы, конечно, как могли припрятали, но я бы не рассчитывал, что это сильно поможет. Если работают не дураки (а работают явно не дураки), то у уничтоженного отряда был свой сектор ответственности, куда остальные и пойдут. Затем — тревога, затем — масштабная облава.

Так что у нас в запасе минут двадцать, от силы тридцать.

За это время желательно что-то разузнать и принять решение… Хотя, какое тут может быть решение? Прорываться под пулемётным огнём по минным полям? Нет уж, спасибо. Во внутреннем дворе прятаться особо негде. Драться — самоубийство. Но можно попробовать укрыться где-нибудь в местных катакомбах, а что такие здесь есть, я как-то даже не сомневаюсь.

На крайний случай — найти куда тут согнали всех пленных, а когда поднимется тревога, то перебить десять-двадцать врагов, освободить остальных и занять оборону в форте. Хорошо бы ещё местный арсенал найти, но я так думаю его либо обчищают прямо сейчас, либо обчистят в ближайшее время.

Тем более, захватчики наверняка знают, где арсенал, а вот мы — нет. Без предателя тут не обошлось — это прям к пифии не ходи.

Абитуриенты находились в форте, там же они похоже и остались. Скорее всего, их собрали в большом зале… Ну, я бы на месте нападающих собрал бы. Удобно же. Поставить автоматчиков на галереи, выходы перекрыть и даже те, у кого Дар позволит драться под магблокадой ничего особо сделать не смогут.

И теперь вопрос — как проникнуть в форт?

Главный вход — отпадает, ещё пара — тоже, они на виду и под охраной.

— Можно через кухню пройти, — негромко произнесла Анна.

— А откуда ты… — начало было Хильда.

— Я так шла, — слегка улыбнулась Югай. — Чтобы не привлекать внимание.

Ну да, логично. Учитывая наличие японцев, которые спят и видят, как бы прицепиться к давнему недругу, я бы тоже подумал, как незаметно перемещаться. Причём, зная теперь о способностях Анны, это она делала явно не из страха, а скорее от нежелания разбираться с неприятными последствиями в виде кучи растерзанных трупов. Контроль она продемонстрировала неплохой, но магические оборотни всё же слишком часто могут впасть в кровавый угар… Причём, если европейский вервольф или вербер просто растерзает подвернувшихся под магические когти неудачников, то азиатские оборотни даже в состоянии безумия горазды на выдумки. Ну типа вырывания и пожирания печени или свежевания заживо.

Быстро проскочили к дальней пристройке форта. Я то и дело оглядывался на Ольгу, которая шла замыкающей. По идее туда надо ставить даже более опытного бойца, чем в авангарде, но я скорее опасался не зашедшего со спины автоматчика, а что принцесса напорется на врага, забудет, что шуметь не надо и полоснёт очередью перед собой.

Хотя, в целом Романович вела себя уверенно и, можно сказать, умело. Не шумела, не болтала, ворон не ловила, с автоматом обращалась привычно. Или я что-то не знаю о подготовке принцесс, или Ольга была нетипичной принцессой. Вспоминая её товарок — второе, похоже, было ближе к истине.

Подошли к двери на кухню.

— Заперто, — досадливо произнесла Вилли. — Выбить можно?

— Какой замок? — шёпотом спросила Хильда.

— Может, через окно попробуем? — предложила Ольга.

Я внимательно изучил дверь…

Достал из сапога нож, отодвинул сестёр, провёл клинком по довольно широкой щели между дверью и косяком. Поддел «финкой» крючок и открыл дверь.

— Учитесь, пока я жив, — усмехнулся я, убирая нож обратно.

Иногда всё не так просто, как кажется на первый взгляд…

Иногда всё ещё проще.

Вошли внутрь, стараясь не шуметь, что на кухне было не так-то просто. Сплошные тарелки и ложки-поварёшки кругом…

Довольно просторное помещение, куча столов, шкафов и прочей мебели. Три входа — один на улицу, другой вглубь форта и ещё третий, наверное, в кладовку.

Анна уверенно вела нас вперёд… А затем резко остановилась и жестами показала укрыться и замереть.

Я присел за каким-то комодом, достав нож и на всякий случай держа пистолет наготове. Анна и Хильда укрылись за шкафами около входа, Мина и Ольга залегли где-то позади.

Слух у кумихо был даже лучше нашего, но вскоре и я услышал шум. Причём, сразу и впереди, и сбоку.

Ладно, переднюю дверь на себя возьмут Хильда и Анна, а как быть с боковой? Послать Вилли? Пойти самому? Ближе всех Ольга, но она плохо видит в темноте и даже не заметит, если я ей знаками скажу взять под контроль дверь в кладовку…

Дверь спереди открылась. Показалось двое человек.

— Да где они, мать их? — проворчал один из них с карабином за спиной. — Я скоро с голодухи помру.

— Ты можешь хоть иногда о жратве не думать, а?

— Да пошёл ты. Нас дёрнули, собрали, сюда притащили… Да и гнилая затея, как по мне.

— Но за эту гнилую затею хорошо платят.

— А на кой ляд мертвецу деньги? Если мы тут кого порежем из барчёнышей, нас же потом из-под земли достанут.

— А на кой ляд ты тогда согласился? — второй враг вошёл внутрь и отошёл чуть в сторону, расслабленно положив руки на висящий поперёк груди автомат.

— Бабки нужны были… Да где выключатель этот грёбаный?..

Бандит щёлкнул выключателем, кухню затопил электрический свет. Захватчики невольно прищурились…

Хильда вывернула из-за шкафа и могучим пинком отшвырнула противника к двери. Тот отшатнулся, попытался восстановить равновесие… И получил незамысловатый удар между ног. Блондинка с двух рук ударила по ушам, схватила противника за голову, взяла шею в захват. Сделала шаг, провернулась и рывком сломала шею врагу.

Анна метнулась к автоматчику. Впечатала кулак ему в горло, заставив противника схватиться за шею и захрипеть. Вцепилась правой рукой в автомат, а пальцами левой ударила бандиту в бок, натурально вырвав кусок мяса. Подбила колено, крутанула автомат и начала душить захватчика ремнём его же «шепарда».

— Пошли! — скомандовал я, бросаясь вперёд.

Неизвестно, сколько там ещё противников впереди… Если есть, то наверняка вооружены. И потому их надо нейтрализовать до того, как они подымут шум.

Дверь в кладовку распахнулась, там показались ещё двое с кучей еды и бутылок в руках.

Ольга, которая уже двинулась вперёд, моментально схватила со стола тарелку и метнула в голову первому. Вероятно, целилась в горло, но промахнулась, и тарелка разбилась об рожу захватчика.

Бандит отшатнулся, роняя барахло и зажимая посечённое осколками лицо.

Его напарник тоже всё бросил, отпихнул товарища в сторону и начал лихорадочно доставать из-за спины карабин.

Вилли выхватила из деревянной подставки кухонный нож и метнула его, попав в руку и заставив захватчика выронить оружие.

Романович перемахнула через стол. Ножей на нём не было, но она схватила подвернувшуюся под руку сковородку.

Противник с иссечённым лицом с рычанием достал из-за пояса здоровенный кинжал, замахнулся. Ольга отбила клинок сковородкой, пнула врага в живот, а затем ребром своего кухонного оружия проломила ему висок.

Второй бандит попытался ткнуть принцессу ножом, но та прижала его руку к дверному косяку, и нанесла несколько сокрушительных ударов сковородкой в грудь, а затем и в голову. Противник рухнул на колени, какое-то время пялился перед собой мутным взглядом. Ольга отбросила в сторону своё импровизированное оружие, влепила полудохлому бандиту почти символическую оплеуху и тот наконец рухнул на пол.

Мы с Хильдой под прикрытием Мины тем временем вошли в следующую комнату, но опасения оказались напрасны — больше там никого не было.

— Держи позицию. Вилли, за мной, — скомандовал я и вернулся обратно.

Четыре трупа. Или последний избитый тяжёлой женской рукой, усиленной сковородкой, ещё жив?.. А, нет.

Уже нет.

Югай деловито добила трофейным кинжалом последнего из противников, что ещё дышал, но явно не задержался бы на этой стороне надолго.

— Собираем оружие и патроны. Только оружие и патроны, — уточнил я, зная хозяйственную натуру младшей сестры.

На этот раз трупы особо прятать не стали — времени в запасе не так уж и много. Так что просто отволокли в кладовку, чтобы на глаза сразу не попались.

Мина пополнила запасы патронов, мосинский и маузеровский карабин спрятали в ожном из шкафов, предварительно вытащив затворы и выбросив их в мусорное ведро. Я покривился, но вооружился «шепардом» — лучше уж такое оружие, чем один пистолет. Югай забрала кинжал и револьвер, Ольга заткнула за пояс артиллерийский «люгер» с длиннющим стволом.

Ещё минус четыре. Итого минус восемь. Уже лучше, чем было.

— Это проход в столовую, это — в главный зал, — указала рукой Югай. — А там — выход для прислуги на верхнюю галерею.

— Идём наверх. Там должно быть меньше врагов.

По крайней мере я бы сделал именно так — пленников вниз, перекрыть выходы, возможно, даже пулемёт поставить. Лучшего средства контроля такой толпы не придумать, вот только не постреляешь особо из нынешних пулемётов сверху вниз — не предназначены для такого станки. Так что посадить сверху три-четыре человека для контроля и наблюдения, ну и хватит. Будь это какое-нибудь высотное здание — можно было разогнать всех по комнатам и взять на прицел проходы, но тут всего три этажа. Думаю, что кроме Винтеров тут найдётся не один человек, способный без особых проблем выбраться через окно — ту же Югай взять. А ловить разбежавшихся по всему форту студиозусов — то ещё занятие…

Но кое в чём я всё-таки ошибся.

Пробрались наверх. Ольга и Хильда залегли на флангах, Анну и Вилли я оставил прикрывать проход на первый этаж, а сам начал аккуратно наблюдать.

Увиденное мне совершенно не понравилось.

На галерее оказалось всего двое противников, но и те ничего не патрулировали, а стояли на месте и наблюдали за обстановкой внизу. Один был вооружён автоматом, второй — ручным пулемётом.

Нда, пожалуй, погорячился я с тем, что сверху вниз стрелять неудобно…

Внизу в большом зале собрали всех абитуриентов и людей Академии. Центральный проход перегораживал крупнокалиберный станковый пулемёт, нацеленный на них. Ещё две позиции для станкачей были в окнах, выходящих в сторону ворот. Захватчиков было человек восемь от силы — маловато на такую толпу.

Зато я заметил на поддерживающих галерею колоннах связки взрывчатки и ещё несколько подозрительного вида ящиков — примерно в таких мы сами динамит покупали. Проводов не видно, значит взрыватели звуковые — штука даже по нынешним меркам считается устаревшей, но если накоротке, то даже удобнее электроподрыва.

Впрочем, кроме немногочисленной охраны, другие захватчики в зале ещё были. И немало.

Я насчитал не меньше дюжины человек, которые таскали какие-то ящики в неприметную дверь в конце большого зала. И на этот раз это вряд ли была взрывчатка. Я даже какие-то инструменты заметил, как мне показалось. Кажется, там был проход в подземелье, насколько я слышал разговоры персонала…

Чуть отполз назад, приложил ладонь к каменной стене, прислушался к ощущениям…

Ну точно. Похоже, что где-то под землёй идёт довольно кипучая деятельность — я почувствовал лёгкую ритмичную вибрацию. Как будто что-то долбили.

Вновь вернулся к своей обзорной точке, мысленно возблагодарив тягу академских к украшательству: между этими громадными цветочными горшками прятаться — одно удовольствие…

Так, а вот это уже интереснее.

Четверо. Выглядят, в отличие от остальных, несколько опереточно — длинные плащи, широкополые шляпы, низ лица закрывают шарфы, но это сейчас, пожалуй, были самые опасные противники. Оружия на виду нет, а вот пояса с праховыми шашками — есть.

Маги. И наверняка здесь верховодят. Ренегаты? Похоже на то. Даже среди старших кланов есть немало тех, кто основательно поехал крышей на почве жажды власти и знаний. В конце концов, у кого бы ещё хватило денег и связей раздобыть «шарманку»? Причём не такие, как использовали бомбисты в Чердыне, а отлаженная, без кустарно сорванных блокировочных пломб.

Двое ренегатов отправились вместе с остальными захватчиками, а ещё двое остались в большом зале. Они обменялись несколькими короткими фразами, которые отсюда было никак не услышать.

Вошла ещё дюжина бандитов. Один из магов шагнул к ним, что-то негромко произнёс и они всей толпой пошли к сидящим на полу абитуриентам.

Ренегат молча указал на пятерых человек, и тех оперативно выдернули из общей массы. За одну из девушек попытался вступиться какой-то парень, но получил прикладом под дых.

Самое плохое, что в числе отобранных была растрёпанная Валконен.

Я подал знак всем спуститься.

Надо собраться и быстро обсудить, что дальше делать…

Хотя вот этого я как раз и не знал.

Когда звучат слова «ритуал» и «древняя кровь», а потомственных магов начинают куда-то уводить — дело плохо. А когда врагов в десять раз больше — всё совсем хреново.

Попробовать найти и уничтожить «шарманку»? Тогда получим и магию, и небольшую армию чародеев. В теории. Потому что без подпитки энергия восстановится не сразу — полчаса минимум. А до того момента от простых смертных эта «армия чародеев» отличаться будет мало.

К тому же «шарманку» сначала ещё надо найти. Скорее всего она в одном из грузовиков, но в каком именно? Увы, но, наверное, в том, который будут лучше всего охранять…

Да и как её уничтожить? Стандартная «шарманка» спокойно помещается в средних размеров деревянный ящик, но её обычно кладут в металлическую коробку. Из винтовки такую не пробить — нужны бронебойные пули, но бронебойных пуль нет. И взрывчатки или гранат — тоже нет.

Так что это не вариант.

Попытаться сначала закрепиться в большом зале? Десяток противников нейтрализовать можно. Тогда у нас будет куча потенциальных союзников и пулемёты. Но сами мы при этом окажемся между двух огней — теми, кто останется в подземелье, и теми, кто будет во дворе крепости. Тем более, что ритуалу мы помешать не сможем.

Тогда — отбить пленников, захватить важное для врагов место под землёй? Да, так мы окажемся в тупике, но зато можно торговаться и тянуть время. Начнут расстреливать заложников? Нежелательно. А незаметно провернуть всё не получится — без шума и пыли при зачистке подземелья не обойтись, кто-то обязательно успеет пальнуть или поднять тревогу.

Хотя, тревога и так вот-вот поднимется, когда обнаружат пропажу первой четвёрки…

Точно. Надо же учесть ещё и это… Хотя, вариант всё-таки есть.

За несколько мгновений прокрутил в голове возможный сценарий, поморщился, но уж лучше хоть такой план, чем никакой…

Встретились на площадке между этажами, где я оставил Мину и Югай.

— Они увели Эйлу в подземелье, — немедленно сообщила Хильда.

Младшая сестра тут же бросила взгляд на меня.

— Будет действовать, — сказал я, доставая трофейные патроны от мосинки. — Вы двое держите галерею. Анна — надо снять тех двоих наверху. Справишься?

— Обидные вопросы ты задаёшь, — усмехнулась Югай. — Конечно справлюсь.

— Добро. Вилли — на тебе пулемётчики. Анна, как только закончишь — помоги ей.

— Сигнал начала? — уточнила Мина.

— Если услышите стрельбу, и поднимется тревога. Если этого не будет, то — как только мы вернёмся.

Варианты, что мы можем застрять под землёй или вовсе не вернёмся, рассматривать не хотелось совершенно.

— Ольга, Хильда — со мной, — продолжил я. — Надо быстро зачистить подземелье и прервать ритуал. Стрелять — только если я прикажу или сам начну стрелять.

Анна и Вилли ушли наверх, мы — вниз.

Я на ходу достал портсигар и спички, сунул одну папиросу в зубы.

— Нашёл время, — буркнула Романович.

Время от времени откуда-то из-под земли начало доноситься эхо активируемых чар. Если просто запалить порох, чтобы получить энергию и наложить сканирующие чары — это могут и засечь, но есть замаскироваться под эти импульсы…

Раз… Два… Три… Сейчас!

Подкурил и тут же достал папиросу изо рта. Вспышка, когда пламя добралось до пороха. Резкий толчок магической энергии, которой я тут же напитал загодя приготовленную схему заклинания, которое мгновенно просветило форт насквозь.

— Хитро, — теперь-то оценила Ольга.

— Есть новость хорошая, плохая и очень плохая, — сказал я.

— Начинай с хорошей, — проворчала Хильда.

— Хорошая новость — я теперь знаю расположение ходов. И в подземелье можно попасть не только через дверь в главном зале.

— А плохие новости? — спросила Романович.

— Новость плохая — что в подземелье, я не знаю. Оно экранировано от магического сканирования, но оттуда всё же прорывается эхо заклинаний. А значит там сейчас творят очень сильные заклинания — ранга шестого минимум. Новость очень плохая — за границей действия шарманки активированы магические щиты форта. Очень мощные, рассчитанные на артобстрел.

— Это значит… — протянула сестра.

— Это значит, что подмоги лучше не ждать, — сказала принцесса. — Пока они пробьются, враг уже сделает всё, что хочет… Но даже так — как они собираются уйти? Здесь же будет куча магов и солдат.

— Есть только один вариант, когда их никто не станет искать, — сказал я. — Для этого все должны будут считать, что в форте никто не выжил.

Глава 29

Я уверенно повёл свой небольшой отряд.

Спустились вниз, свернули налево, открыли неприметную дверь, прошли по тёмному коридору. Ещё дверь, ещё коридор, поворот, снова дверь…

Я уверенно вёл свой небольшой отряд…

До этого момента.

Дверь перед нами оказалась массивной, тяжёлой и местами окованной металлом.

А ещё она была заперта.

Я пихнул её на пробу плечом, но она даже не шелохнулась. А судя по нанесённым на замок построениям — магией её тоже было не открыть.

Зараза!..

Хильда, видя всё это, отошла назад и явно примерилась с разгона выбить дверь. Ну или хотя бы попытаться это сделать.

— Стойте! — шёпотом произнесла Ольга, приседая на одно колено перед дверью. — Дайте свет лучше.

— Решила выжечь замок? — спросила Хильда.

— Нет, кое-что не такое громкое.

Я чиркнул спичкой. Они у меня были охотничьи, так что могли гореть и в дождь, и на ветру, и гореть не меньше десяти секунд.

Романович вытащила из собранных в узел волос пару шпилек и начала на удивление профессионально орудовать ими в замке.

Щелчок. Ольга потянула дверь за массивное металлическое кольцо, и она поддалась.

— Круто, — оценила Хильда. — Принцесс нынче и такому учат?

— Я не всегда была принцессой, — криво усмехнулась Романович.

— А разве так бывает?

— Ещё как. Но вы, кажется, единственные во всей Академии, кто об этом не знает.

— Тсс! — прошипел я. — Впереди кто-то есть.

Проскользнули внутрь. По ту сторону оказался небольшой отнорок от какого-то коридора.

Неподалёку раздались шаги.

— Слушай, ну попадёт же нам, а, — канючил чей-то голос. — Сказано же было — приглядывать…

— Да там и так куча народа туда-сюда мотается. Там же куча пулемётов на входе, весь форт наш. Кого боятся-то? Да и смотри — никто даже и не почесался, когда мы слиняли. Соображаешь?

— И девку ты зря утащил…

— Да хорош уже ныть, как баба! Всё равно их всех в расход, а когда ещё такой случай представится-то…

Мимо прошли двое. Тот, что позади — тщедушный и тощий, а карабин в руках держал, как метлу какую-нибудь. Тот, что впереди — тащил за собой красивую темноволосую девушку в изодранном платье. Она даже не сопротивлялась, просто молча шагала и дрожала всем телом.

— Оставить тебе, а? Поимеешь настоящую барчёнку.

— Не, Митрофан, я лучше…

— Ох и сыкло ты… Всё, стой на шухере.

Я молча посмотрел на Хильду. Пальцем показал на оружейный ремень и на шею. Сестра оскалилась и кивнула.

Звук удара где-то слева. Скрип открываемой двери.

— Ты только побыстрее, ладно, да?

Короткий жест — начали.

Мы с Хильдой вывернули из отнорка и рванули вперёд.

Второго бандита видно нигде не было, а вот первый стоял перед открытой дверью в какую-то кладовку.

Сестра шагнула к нему, набросила ремень автомата бандиту на шею и рывком утащила его назад. Я метнулся внутрь.

В дальнем углу в стену вжималась девчонка, затравленно смотря на бандита перед ней, который возился с ремнём брюк.

Я проскользнул внутрь и хлопнул его по плечу.

— Ну чего?! — повернулся он ко мне…

И получил «финкой» под подбородок.

Выдернул нож, для верности ударил в печень, вспорол живот и воткнул в грудь. Смысла в этом не было, я мог убить его первым же ударом, но сделать это мне хотелось.

Обтёр клинок об одежду убитого и шагнул к девчонке, которую била крупная дрожь.

— Я тебя не трону, — сказал я.

Но она мне, кажется, не очень-то и поверила, потому что колотить её от страха стало только сильнее.

Внутрь заглянула Ольга, подошла к девушке, присела около неё. Та сначала шарахнулась от неё, но Романович что-то дружелюбно забормотала, обняла и как-то умудрилась почти моментально успокоить незнакомку. Ну, если за успокоение можно было считать то, что она сейчас беззвучно рыдала, уткнувшись в плечо Ольги.

Увы, но на утешение у нас не было времени. По моим расчётам буквально минут через пять-десять должна была уже подняться тревога…

— Надо идти, — сказал я. — Послушай, ты…

— Её зовут Горислава, — подсказала Романович.

— Послушай, Горислава, ты сейчас должна спрятаться…

Та в ответ лишь энергично замотала головой.

— Возьмём её, — сказала Ольга. — Я присмотрю за ней.

— Это риск, — я слегка возвысил голос. — Даже не для неё — для нас.

— Тогда я могу остаться с ней. Здесь.

Я задумался.

А в этом даже есть смысл, в общем-то… Хильду я знал, как самого себя, но с Ольгой мы вместе не дрались. Да, на кухне она показала себя отлично, но я не знал, чего от неё ждать в бою с применением огнестрела и магии.

— Добро, — решил я. — Тогда прикрывай нас с тыла, чтобы никто не прорвался внутрь.

— Сделаю, — кивнула принцесса.

Я снял с убитого врага подсумки с патронами — к «мосинке», но сейчас это было даже полезнее.

Вышел из кладовки, меня встретила сестра, которая успешно придушила своего бандита и сейчас быстро его обыскивала. Трёхлинейные патроны она не взяла, а вот пояс с ножом и револьвером забрала и сейчас застёгивала его поверх юбки.

— Обоймы тоже возьми, — сказал я.

— Они же к винтовке.

— Тем лучше.

— А где Ольга?

— Идём вдвоём. Она останется и прикроет нас со спины.

— Что ж, так даже привычнее, — ухмыльнулась Хильда. — Убивать тварей — дело Винтеров.

Двинулись вперёд.

Путь был чист — похоже, что всё нужное бандиты уже отволокли вниз. Пленников в том числе.

Сотрясения магического эфира были всё сильнее и сильнее.

За одним из поворотов обнаружилась распахнутая каменная дверь и винтовая лестница, уходящая куда-то вниз.

То, что надо.

Я достал винтовочные обоймы, бросил часть Хильде и начал вытаскивать пули из патронов.

— Нужно много пороха, — объяснил я. — Сейчас наложу «штиль».

Чары безмолвия и так-то были весьма прожорливыми, а под действием «шарманки» — тем более. Даже десятая доля фунта даст нам минут семь тишины от силы.

Закрыли дверь изнутри, после чего я запалил собранный в носовой платок порох и наложил заклинание. На камнях голубоватым огнём вспыхнуло и погасло замысловатое построение, и мы двинулись вниз.

Виток за витком, по стёртым от времени каменным ступеням. Тусклые электрические лампочки, заключённые в решётчатые кожухи, давали совсем мало света. Кладка стен постепенно становилась всё старше и старше, пока не превратилась в какой-то момент в единый чёрный монолит с золотистыми прожилками — легендарный мрамор Древних.

Внизу слышались голоса и шум инструментов.

Последний виток, впереди небольшая комната с аркой. За ней — коридор и освещённое электрическим светом помещение.

Хильда посмотрела на меня.

— Первым делом попробуй убить магов, — сказал я. — Если не получится, то они ударят в ответ.

— Твоих папирос не хватит на щит, — сказала сестра.

— Я смогу… ненадолго вернуть магию. Полминуты от силы. Ты сможешь выставить щит. Я буду занят, поэтому тебе придётся прикрыть нас обоих. Поняла?

— Поняла, — кивнула Хильда. — Кровь за кровь?

— Кровь за кровь.

Мы ударили кулак в кулак и двинулись вперёд.

Осторожно заглянули внутрь, стараясь держаться в тени.

Просторный зал с высоким куполообразным потолком, испещрённый построениями и письменами каменный пол.

Шесть столбов из мрамора Древних по кругу, к которым привязано пятеро абитуриентов, одна из которых — Эйла.

От них тянутся массивные цепи из чёрного металла, ведущие к ступенчатому постаменту в центре зала, на котором покоился то ли саркофаг, то ли заклинательный камень.

Внешняя оболочка из мрамора Древних с письменами и рисунками — сейчас беспощадно отбита. Вероятно, при помощи валяющихся поблизости кувалд и зубил. Внутри — гладкий бело-серебристый металл. Который сейчас пытались вскрыть при помощи бензопил со специальным полотном и ручных перфораторов. Вонь от работающих двигателей, конечно, стояла порядочная…

Металл неизвестного объекта варварскому обращению поддавался, но неохотно. Во все стороны летели искры, рядом валялось уже несколько пришедших в негодность инструментов.

Что это вообще могло быть? На саркофаг предтеч не похоже — маловат, меньше десятка футов в длину, да и круглый, а не прямоугольный. Заклинательный камень Древних? Какой-то иной артефакт? И почему его тогда хранили здесь, а не вывезли давным-давно?

Кроме пленников внутри было девять обычных захватчиков и трое ренегатов. Пока обычные бандиты работали, сменяя друг друга за инструментами, эти просто стояли в сторонке.

— …и всё-таки жаль, коллега, что нам не удалось найти здесь Заклинателей, — произнёс один из них. — Может, Второй всё же ошибся?

— Это исключено, коллега. Трое Заклинателей и правда поступали в этом году, иначе с чего бы нам так рисковать и спешить? А что их не нашли, так сами видите, какие у нас… подчинённые. Они и в клозет наверняка по карте ходят. Но и правда жаль — такой шанс упущен…

— Возможно, стоило просто с ними договориться, коллеги? — подал голос третий. — Угрожать, купить… Деньги, власть… Что ещё таким провинциалам может быть интересно? И тогда бы нам не пришлось вскрывать Чёрную Печать бензопилами. Да и в будущем они могли бы пригодиться.

— Быть может, всё-таки стоит попробовать сначала открыть другие Печати? Не получилось бы, ну и ладно — уж стихийных магов у нас в запасе немало…

— Ни в коем случае, коллега. В манускрипте говориться совершенно однозначно — Печать снимать только лишь в определённом порядке и никак иначе. Иначе силу не заполучить.

— Но что если это всего лишь…

Я подал сигнал.

Хильда высунулась из-за угла и хлестнула длинной очередью по ренегатам, начисто скосив одного и зацепив другого. А вот третий метнулся в сторону и укрылся за единственной пустой колонной. Увы, они стояли так, что закрывали друг друга.

Я в это же время выпустил очередь по врагам на правом фланге, скосив троих из четверых вскрывающих металлическую хреновину и заставив залечь остальных. «Шепард» оказался на удивление кучным.

Сменил позицию, на ходу выщелкнув опустевший магазин и вставив новый.

Хильда кувыркнулась вперёд и с колена выпустила ещё одну очередь, пытаясь зацепить укрывающегося за ступенчатым постаментом раненого ренегата…

Послышалось характерное шипение пороховой шашки, эфир вздрогнул, и я заорал, раздирая криком горло.

Противофазная волна нейтрализовала действие «шарманки», но долго я эту частоту держать не мог даже в будущем.

Хильда закрылась рукой, выставляя баллистический щит. А в следующий момент в неё прилетел поток огненных стрел, чьё пламя отливалось лиловым. Защитные чары выдержали, пяток магических снарядов просто расплескался об щит, а вот на каменную стену рядом будто кислотой плеснули.

Сестра метнулась в сторону, выпустила ещё одну очередь. Укрылась за одной из колонн, выщелкнула опустевший диск, достала из подсумка второй и последний, начала бить короткими очередями.

— Освободи меня! — выкрикнул долговязый рыжий парень, привязанный к этой колонне.

— Действуй! — прохрипел я, открывая огонь по расползающимся, как тараканы, бандитам.

Одного достал. Осталось ещё пять и двое ренегатов.

Хильда достала нож и быстро перерезала верёвки на руках рыжего.

— Уходи! — крикнула она.

Тот проявил благоразумие и последовал её совету. Вдогонку ему полетело несколько выстрелов, но все пули прошли мимо.

— Жертвы! Не зацепите жертв! — проорал один из магов-отступников.

— Прикрой! — прохрипел я.

Метнулся влево, на ходу стреляя из «шепарда». Укрылся за колонной. Вдогонку прострекотала автоматная очередь, оставившая череду выбоин на стене. Высунулся, выстрелил в ответ. И сразу же высунулся с другой стороны, срезав короткой очередью подкрадывающегося ко мне автоматчика.

Достал нож, перерезал верёвки, удерживающие какую-то девчонку. Та попыталась убежать, но я успел поймать её за руку и притянуть к колонне.

Прогрохотала автоматная очередь, выщербившая пол в том месте, где мгновение назад была девчонка — похоже, что бандиты не очень-то и старались выполнить приказ мага-ренегата.

— Спрячься! — приказал я, высунулся из-за колонны и пристрелил ещё одного врага.

Перекат, но не к следующей колонне, а чуть не доходя. Противники этого не ожидали, и потому пули просвистели прямо передо мной.

Опёр «шепард» на предплечье, потому что в левой руке всё ещё держал нож.

Короткая очередь, и стоящий на колене с карабином враг валится на пол. Ещё перекат. Резанул ножом по верёвкам, удерживающим очередного пленника. Этот спрятался за колонной без лишних понуканий.

Пересеклись с ним взглядами.

Ну надо же, тот самый японец, который был среди тех, кто приставал к Югай… И кто ушёл более-менее целым тогда.

— Я помогу, — неожиданно сказал он. — Что сделать?

Пару мгновений поколебавшись, протянул ему нож рукоятью вперёд.

— Как только выскочу — иди и освободи того пленника, а потом бегите отсюда, — сказал я.

— Понял.

Выкатился из-за колонны и метнулся к постаменту в центре. Подкат и автоматная очередь прошла поверх головы. Дал очередь в ответ, не попал. Двое оставшихся бандитов метнулись в стороны, но один тут же рухнул на пол, нарвавшись на выстрелы сестры.

— Хильда, осторожнее! — крикнула Валконен.

Блондинка тут же была вынуждена укрыться, потому как в её сторону ударил град огненных стрел, плавящих камень.

Второй противник залёг, открыл огонь, но патроны в его «томпсоне» почти сразу же закончились. Он потянулся к подсумку…

Я высунулся из-за постамента, нажал на спуск, «шепард» выплюнул пару патронов и замолк — патроны кончились и у меня тоже.

Выпустил автомат из рук, и он повис на ремне. Выхватил пистолет прицелился и открыл огонь.

Выстрел, второй, третий…

Противник замер и безжизненно распластался на полу, выпустив автомат из руки.

Быстро сунул «штайр» обратно в кобуру, вставил в «шепард» новый (и последний оставшийся у меня) магазин, ударом ребра ладони снял затвор с предохранительного взвода…

— Бросайте оружие, если не хотите, чтобы я прикончил эту девку!

Я осторожно выглянул из-за металлического артефакта, держа автомат наготове.

Последней пленницей, как назло привязанной к столбу в самом дальнем конце зала, была как раз Валконен. И сейчас оставшийся невредимым ренегат держал правую руку, окутанную пламенем, прямо около головы девушки. Во левой он держал горящую пороховую шашку. И стоит неудобно — прикрываясь от меня Эйлой…

— А говна ты пожрать не хочешь, урод вонючий?! — прорычала Хильда, высовывая из-за колонны ствол «томпсона».

— С чего ты взял, что нам не плевать на неё? — спросил я, быстро оценивая ситуацию.

— Потому что вам не плевать на неё? — с насмешкой произнёс ренегат, поднося окутанную огнём руку чуть ближе.

Валконен вскрикнула, когда от магического пламени затрещали её волосы и задымился жакет.

До врага шагов десять. Гарантий, что удастся его прикончить прежде, чем он снесёт заклятьем голову Эйле — никаких. Ещё и второй ренегат оказывается жив — вон, скрючился за артефактом. Рядом валяется потухшая пороховая шашка, но в бою он не участвовал — наверняка потратил всю магию, чтобы подлечить перебитые пулями ноги.

Так. Так!..

— Хильда, положи автомат, — произнёс я.

— Ты рехнулся, Конрад?! — заорала девушка.

— Хильда, доверься мне. Я знаю, что делать.

Сестра зарычала от ярости, но тут же послышался лязг брошенного на пол автомата.

— Эй, давай договоримся! — сказал я, медленно поднимаясь и выходя из-за артефакта, поднимая руки. В правой, правда я так и держал «шепард», но за шейку приклада. — Вам же нужны были Заклинатели, да? Ну, чтобы открыть эту штуку. Спорим, я смогу это сделать? Так что давай — ты отпустишь девчонку, а я открою для вас эту хреновину. Я могу быть полезным, так что давай договоримся, хорошо?

— Глупец! — презрительно бросил ренегат. — Печати можно открыть только кро…

— О Т К Р О Й С Я, — сказал я. — И М Е Н Е М А К А Ш И, Я П Р И К А З Ы В А Ю Т Е Б Е — О Т К Р О Й С Я.

Откуда я знал, что это сработает? Я не знал.

С оглушительным звоном лопнули цепи, расколовшись на несколько фрагментов, а каменные столбы пошли трещинами.

Металлическую поверхность артефакта тут же рассекли линии, а затем вся верхняя часть этого контейнера или саркофага раскрылась, открывая кольцо из серебристых цилиндров с сердцевиной из чего-то вроде хрусталя… Или это какая-то кристально-прозрачная жидкость?..

А в центре находился шар, будто бы сотканный из первородной тьмы. Пульсирующий, словно огромное сердце.

Ренегат потрясённо выдохнул и непроизвольно сделал пару шагов вперёд, но затем спохватился и нацелил зародыш огненного заклинания мне в лицо.

— Если хочешь жить, то отойди, — нервно произнёс маг-отступник, то и дело стреляя глазами в сторону цилиндров. — И брось уже оружие!..

— Как скажешь… — деланно равнодушно произнёс я и бросил к его ногам автомат.

«Шепард» простой и достаточно убойный автомат. Да и точность у него вполне ничего.

Но есть у него несколько серьёзных недостатков — и капризный, и неудобный…

А ещё у него при падении срывается затвор с боевого взвода.

Автомат ударился об пол, прогрохотала очередь, и ренегат заорал от боли в прострелянных ногах.

Маг ударил огнём, плавя камень, но я уже перекатом ушёл в сторону, встал на колено и выхватил пистолет.

Две пули в грудь, ещё одна — в голову.

Эфир позади колыхнулся, и я прыгнул вперёд, уходя от ударившей в пол молнии.

Хильда дважды выстрелила из револьвера, и второй ренегат с воплем свалился прямо в открывшийся артефакт. А затем заорал так, будто с него живьём сдирали кожу, поливали раскалённым маслом и пытали электрошоком.

Выброс магии был настолько мощным, что меня как будто бы с размаху швырнуло в стену. Эфир натурально сходил с ума, и никакая «шарманка» наверху уже не могла погасить колоссальный поток бьющей из ниоткуда энергии.

— Берём Эйлу и уходим! — крикнул я. — Живо!

Мы подбежали к Валконен, Хильда быстро перерезала верёвки ножом, и мы рванули обратно. Сестра даже умудрилась подобрать барабан к «томпсону», который тоже не забыла захватить.

Я на бегу бросил взгляд в отрывшийся артефакт и мне стало нехорошо.

Ренегат при падении снёс несколько цилиндров с прозрачной жидкостью, а при соприкосновении с кровью, которой он сейчас истекал, она начала шипеть, пузыриться… и чернеть. Превращаясь в чёрную маслянистую жидкость.

Превращаясь в харз.

Маг-отступник был ещё жив, если судить по воплям, но его тело начало натурально корёжить. Кожа лопалась, мышцы чудовищно раздувались, плоть слезала с костей, переплетаясь и раздуваясь…

— Что это, Конрад?! — на бегу крикнула Хильда, почти волоча на себе Эйлу.

— То, от чего надо сваливать!

Я уже чувствовал это, ощущал это.

В уши вкрадывается многоголосый шёпот, по всему телу начинают бегать мурашки, а сердце сжимает холодной рукой.

Изо рта вылетает облако пара.

Крики позади смолки.

Не просто стихли, а пропали начисто, как и все остальные звуки вообще.

Стало оглушительно тихо.

Я знал, что пространство позади меня сейчас искажалось, будто отражение в разбитом зеркале.

Из пола начинает сочиться чёрная маслянистая жидкость, по которой пробегают волны иголок.

Капли ферромагической жидкости начинают подыматься в воздух — словно чёрный дождь, идущий с земли в небо.

Это всё — Выход Смерти.

Чудовищной силы фонтан первородной магической энергии истончает границу между нашим миром и Той Стороной.

Это Прорыв.

Глава 30

Мы молнией взлетели по винтовой лестнице, захлопнули за собой каменную дверь. Магии кругом было валом, так что я немедленно наложил на неё несколько защитных построений. Вряд ли они остановят… то, что внизу, но должны хотя бы задержать и выиграть нам время.

Двинулись дальше, миновали несколько поворотов… И едва успели прижаться к стенам, когда по нам открыли огонь. К сожалению или к счастью, но до сюда влияние Прорыва пока не дотягивалось, поэтому «шарманка» успешно подавляла магию.

Хильда спрятала Эйлу за собой и дала наугад очередь из «томпсона». Я тоже несколько раз выстрелил вслепую, быстро оценивая обстановку.

Четверо. Два карабина, два автомата. Бьют довольно грамотно, да и сами не высовываются.

— Жрите!..

По полу прогрохотала пущенная в нашу сторону граната с длинной деревянной ручкой.

— Назад! — крикнул я.

Запал паршивый, задержка долгая — успеем.

Отбежали назад, укрылись за поворотом.

Взрыв!

Ударная волна, отражённая от каменных стен и потолка, оглушила и больно ударила по ушам.

— Вперёд, вперёд!..

Высунулся из-за угла, выстрелил раз, другой… Спуск щёлкнул вхолостую, затвор замер в крайнем заднем положении.

Достал запасную обойму из кобуры, вставил её в «штайр» и начал большим пальцем заталкивать патроны в магазин.

Вот же примитивная конструкция, мать её!..

Впереди прогрохотала длинная автоматная очередь, и неожиданно всё стихло.

— Эй! Вы там как? — послышался подозрительно знакомый голос.

— Ольга? — крикнула Хильда.

— Я, я. Можете выходить!

Я на всякий случай осторожно выглянул из-за угла. Мало ли что голос знакомый — голос и подделать можно… Надо было об условном пароле и отзыве договориться.

В сизой дымке от паршивой взрывчатки показалась Романович, на ходу меняющая магазин в автомате. А ещё рядом с ней обнаружились двое с карабинами — японец и тот рыжий, которых мы освободили.

— Ловко ты их, — оценила Хильда, когда мы вышли.

— Ну так, — усмехнулась принцесса. — Я ж для этого и осталась.

— А где…

— С остальными. Я всех перехватила, кого вы освободили, и с собой оставила. Ну, на всякий случай.

— Молодец, — сказал я, подбирая ещё один «томпсон» и забирая с убитого подсумок с запасным диском. — А теперь надо отсюда сваливать к демоновой матери.

— Что там случилось? — спросил рыжий.

— Хост и Прорыв Той Стороны.

— Твою мать… — протянула Ольга.

— В темпе, в темпе! Собираем оружие и уходим!

Взяли ещё один автомат, патроны к карабинам и пару револьверов.

По пути подобрали ещё одного парня и троих девчонок, одна из которых сидела с артиллерийским «люгером», который ей отдала Романович. Его она сразу же вернула принцессе, а сама поймала брошенный рыжим трофейный «ланчестер». Коротко стриженная, шрам около глаза — кажется, я видел её среди младших новгородцев…

— Что дальше? — спросила меня Ольга.

Остальные тактично молчали. Если уж принцесса спрашивает меня, что делать — значит, признаёт самым старшим.

— Будем прорываться в главный зал, — ответил я.

— Но там же пулемёты и наверняка куча врагов?

— У тебя же есть праховые конденсаторы? Дай их Хильде — она поставит щит. Нам надо продержаться совсем чуть-чуть, пока Вилли и Анна не уберут самых опасных.

— Может, лучше мне поставить щит? — усомнилась Романович.

— Ты можешь поставить защиту пятого класса?

— Нет.

— А я могу, — с нотками самодовольства в голосе вклинилась сестра. — Вы меня только прикройте.

Без лишних разговоров рванули вперёд. Девчонок отправили в тыл под охрану новгородки с автоматом, на острие встали мы с Ольгой, следом Хильда, в середине — парни с карабинами.

Пробежали по коридору, вышибли дверь… И нарвались на очередь из пулемёта.

Хорошо, что Хильда уже развернула щит, который остановил тяжёлые пули. Долго она его не удержит, но долго нам и не надо.

Раз по нам садят из пулемёта, значит Анна и Вилли ещё не начинали действовать. Хотя большой зал и оказался на удивление пуст — заложников тут больше не было.

Хлёсткий выстрел вплёлся в грохот пулемёта, и стрелок за «гочкисом», что бил по нам, рухнул на пол. Следом свалился ещё один пулемётчик, и оба бандита, которые разворачивали в нашу сторону крупнокалиберный станкач.

Последним патроном Мина попыталась достать бросившегося к одному из «гочкисов» врагу, но промахнулась. Однако тот вынужден был залечь и укрыться. Ещё трое попрятались за колоннами, всякими комодами и каменными цветочными горшками.

Сверху рухнул бандит с разорванным горлом.

Оставшиеся четверо противников начали стрелять по нам из карабинов и автоматов. Хильда развернула уже гаснущий щит пошире, мы с Ольгой разошлись в стороны. Укрылись за колоннами, поддерживающими галерею, и открыли ответный огонь.

Сверху прогремел ещё один выстрел, и один из бандитов вывалился из-за колонны.

— Прикрываю! — крикнула Ольга, азартно стреляя из «шепарда».

Сменил позицию, прижал огнём противника, позволяя принцессе тоже сменить позицию.

В большой зал с рычанием ворвалась Хильда и шквальным огнём опустошила барабан «томпсона», разнося в щепки мебель. Спряталась за колонну, сменила магазин. Из прохода в подземелье начали бить из карабинов.

Дал короткую очередь, сменил позицию. Сестра сделала то же самое. Начали зажимать оставшихся противников в клещи. Надо было побыстрее с ними разобраться, а то вот-вот должны подоспеть те бандиты, что оставались по дворе…

Сверху с галереи ударил ручной пулемёт, разнося одну из колонн на части. Деревянная же — от пистолетных пуль защищает, а вот он винтовочных — не особо.

Один из бандитов рухнул на пол, срезанный очередью. Я перекатился и лёжа с пола выстрелил по другому врагу — сам он прятался за монументальным столом, который из пулемёта было впору расстреливать, а вот ноги выглядывали.

Тяжёлые пули сорок пятого калибра разворотили ему ступни, бандит заорал от боли и выпал из-за укрытия. Его немедленно добила сверху Вилли.

Последний попытался сменить укрытие, но его подстрелил из карабина кто-то из парней. Он запнулся, покатился кувырком и получил очередь в спину от Хильды.

— Занять оборону! — проорал я, бегом бросаясь к ближайшему пулемёту. — Вилли, где все?!

— Их в столовую увели! — крикнула сестра, осторожно спускаясь со второго этажа галереи.

Анна, в отличие от неё, просто спрыгнула, приземлившись на стол. В одной руке она держала ручной пулемёт, в другой — подсумок с парой запасных магазинов.

Я подбежал к «гочкису», развернул его и придвинул станок к окну.

Вовремя.

К нам как раз уже бежало полдюжины противников.

Одной рукой взялся за скобу на затыльнике, второй схватил рукоять и нажал на спуск, рубанув очередью слева направо. Но прикончил только двоих — жёсткая латунная лента почти сразу же кончилась.

Лихорадочно передёрнул затвор, достал из короба новую, вставил в приёмник…

Сразу с двух крепостных башен в мою сторону ударили пулемёты. Пришлось пригнуться, когда вниз обрушился град осколков от разбитых стёкол.

Судя по скорострельности — либо ручники, либо такие же безобразия типа вот этого «гочкиса» с куцей лентой…

Проклятье, да некогда мне с вами возиться!..

Словно услышав мои слова, под землёй что-то бухнуло. А затем в ушах начал биться стук исполинского сердца.

Крупнокалиберный пулемёт. Эту тварь можно попробовать остановить только крупнокалиберным пулемётом. Больше у нас ничего нет.

— Вилли, Хильда — за пулемёты! По моей команде — прижмите башни огнём! Парни, помогите мне! Анна, Ольга — откройте двери!

Вместе с японцем и рыжим развернули тяжёлый пятилинейный «викерс». Они схватились за боковые станины, я — за заднюю.

— Готовы? Тогда — на счёт «три»!

— Три! — в один голос рявкнули сёстры и ударили из пулемётов.

Огонь противника затих, похоже что стрелки укрылись от обстрела.

Подбежавшие Югай и Романович распахнули тяжёлые дубовые двери, и мы выдвинули «викерс» наружу.

Я схватился за рукоятки пулемёта, нацелил его на одну крепостную башню и вжал большими пальцами клавишу спуска.

«Крупняк» оглушительно загрохотал, выплёвывая огромные дымящиеся гильзы. От башни во все стороны полетели камни и пыль, я высадил половину ленты, начисто разнеся всю верхнюю площадку. Если там кто-то прятался, то мир его праху.

Крутанул «викерс» и высадил остаток ленты в другую башню.

— Патроны сюда! — рявкнул я. — Держите периметр снаружи! Уходим из форта!

Все, кто был с нами, моментально высыпали наружу.

— Да не стойте вы! — крикнула Вилли. — Ложитесь! Ищите укрытия!

Хильда с рычанием выволокла пулемёт вместе со станком, перезарядила и взяла под контроль левый фланг — слева была куча всего и там вполне могли прятаться недобитки. Спустя пару мгновений рядом с ней на колено опустилась Ольга, держа на прицеле автомата пару грузовиков. Правый фланг на себя взяли Вилли, Анна и та новгородка — там вроде было меньше построек.

Рыжий с японцем приволокли новую ленту к «викерсу», и я принялся её лихорадочно заряжать.

— Нужно ещё!

Японец покрутил головой, увидел стоящие около одного из грузовиков ящики с патронами. Метнулся к ним…

Прогрохотала автоматная очередь, и он рухнул на землю.

Вилли и новгородка немедленно начали палить куда-то в темноту.

Стук в ушах стал почти невыносим, виски словно сдавило стальным обручем…

Дверь в подземелье вылетела вместе с косяком и куском стены.

Из темноты вылезли длинные тонкие щупальца — чёрные, с багровыми прожилками — словно плоть гейстов.

Неизвестная тварь уцепилась за стены и вылезла из прохода.

Десятка два щупалец, гладкое веретенообразное тело, как у кальмара… в верхней части которого торчал человеческий торс с наполовину облезшей кожей, из-под которой виднелась чёрно-багровая плоть.

Руки вросли в тело чудовища, грудь была словно раздута чудовищной опухолью с правой стороны. Лишённая волос голова дёргалась, как у паралитика, рот был открыт в беззвучном крике, в белесых буркалах уже не оставалось ничего человеческого…

Тварь, как она есть.

— Ну, привет, — сказал я и нажал пальцами на клавишу спуска.

Вокруг торчащего из охлаждающего кожуха короткого ствола расцвёл огромный огненный цветок, и очередь из 12,7-миллиметровых пуль ударила прямо в монстра. Пули с влажным чавканьем впивались в чужеродную плоть, разрывая её на части.

Остальные тоже открыли огонь из всех стволов.

Неожиданно эфир колыхнулся от готовящегося магического удара.

— Все назад! — заорал я, бросаясь прочь.

Волна искажения беззвучным взрывом разнесла на части стену форта. Во все стороны полетели куски дерева и огромные булыжники.

Но магический удар лишь ослабел, а не выдохся совсем — земля перед крепостью встала на дыбы, ломая мощённые тропинки и уложенную во дворе брусчатку.

Меня отшвырнуло назад. В воздух взлетел подброшенный волной «крупняк», перекувыркнулся в воздухе и ударился об брусчатку, одним махом превратившись в бесполезную груду металлолома. У стоящих позади нас грузовиков разлетелись вдребезги ветровые стёкла.

Я перекатился, рывком поднялся на ноги, машинально доставая пистолет и собирая магию для удара. Вокруг твари искажались законы магии и природы, так что рядом с ней всё ещё где-то работающая «шарманка» была практически бесполезной.

Второй такой удар не остановить, так что надо ударить первым.

Пыль немного осела, и монстр снова стал виден. Он скользил по растекающемуся из-под него харзу, как исполинский слизняк, и цеплялся своими щупальцами за всё подряд.

А что если?..

— У М Р И! — завизжала Вилли, ударяя Голосом. — У М Р И!

— С Д О Х Н И! — заорала Хильда.

Тварь дёрнулась, но и только. Я сомневался, что его проймёт даже строенный удар Голосом… Да и вряд ли такое сейчас получится. Горло у меня как будто шлифовальным песком мазнули — может и не выдать нужной частоты.

Эфир дрогнул.

Я швырнул в монстра «белое копьё» и рванул в сторону.

Навстречу мне метнулась тень.

— Стой! — крикнул я. — Куда?!

Горислава выбежала вперёд, остановилась прямо перед тварью \ и выставила в её сторону раскрытые ладони.

Чудовище дёрнулось, и пространство содрогнулось от ещё одной волны искажения, рванувшей в нашу сторону.

— Отмена, — сказала девушка, до крови закусывая губу.

Магическая волна рассыпалась тающей в воздухе пылью, словно песочный замок.

Твою мать, так она из Рюриковичей?!

— У М Р И! — прохрипел я, но саднящее горло не дало нужного эффекта — тварь даже не дёрнулась.

Хильда ударила из поднятого с земли «гочкиса», но чтобы пронять эту массу чужеродной плоти требовалось что-то посерьёзнее — выстрелы из трёхлинейного пулемёта её лишь разозлили.

Монстр хлестнул щупальцами во все стороны, круша всё вокруг.

По раскуроченному магией полу прокатился кусок колонны, с закреплённой на ней связкой взрывчатки…

Почему бы и нет?

Я завыл, словно дикий зверь.

Пусть даже горло дерёт, но это — не команда Голосом Заклинателей Тварей…

Сигнал подрыва акустических детонаторов намного проще.

Десяток взрывов, слившихся в один, поглотили остатки большого зала. Ударные волны наложились друг на друга, отразились от стен, и со всей мощью обрушились на чудовище.

Со скрежетом, не выдержав стольких ударов, начали рушиться стены форта, складываясь внутрь и погребая под тоннами камней остатки твари.

— Все целы? — прохрипел я, кое-как поднимаясь с земли.

Ответом мне стали стоны. Но вроде бы все и правда были целы…

Я первым делом заковылял к Гориславе, которая была ближе всего и которую отбросило ударной волной.

Девушка получила несколько ссадин и кучу ушибов, была без сознания, но, кажется, её жизни ничего не угрожало…

Посмотрел направо — там Романович помогала подняться с земли Хильде — кажется, та подвернула ногу и не могла встать нормально.

Неожиданно из-за угла остатков форта вырулил грузовик. Мазнул включенными фарами по двору и понёсся к распахнутым главным воротам.

Из кузова высунулись трое автоматчиков и хлестнули очередями в нашу сторону.

Я рухнул на землю, пропуская пули над собой, перекатился…

На сетчатке глаз, будто на фотоплёнке, застывает, как Ольга отбрасывает Хильду в сторону, закрывает её собой, а затем оседает на землю…

— Нет! — в ужасе кричит сестра, успевая поймать принцессу. — НЕТ!

— Убейте их! — из моего рта вырвалась кровь, а от голоса, кажется, содрогнулись даже камни крепостных стен. — УБЕЙТЕ! ИХ!

Югай прямо с земли выпустила очередь по уезжающей машине из своего «мадсена», перечеркнув её от кабины до кузова.

Грузовик занесло.

Вилли выстрелила из винтовки. С громким хлопком лопнуло одно из колёс.

Машина слетела с дороги, рухнула на землю и перекувыркнулась через крышу.

Несколько взрывов сработавших противопехотных мин разнесли грузовик на части, а затем рванул пробитый бензобак, прорезав ночную темноту огненной вспышкой.

И тут же исчезло давящее чувство опустошения — похоже, что «шарманка» была именно в этой машине…

Я со всех ног бросился к Хильде и Ольге.

Опустился на колени, наложил диагностические чары, но сразу понял — дело плохо. Очень плохо.

— Спаси её, Конрад, — прошептала Хильда, держа голову принцессы у себя на коленях. — Пожалуйста. Ты должен её спасти.

Но я ведь не спаситель. У меня совсем другие… таланты…

…Пробиты оба лёгких — пули внутри. Задета рука, бок — это навылет. Прострелено бедро, задета артерия. Главный вопрос — почему Романович ещё жива?

По брусчатке растекается кровь.

— Сюда! Все сюда! — кричит Хильда. — Помогите нам!

Лёгкие электрические заклинания — чтобы парализовать нервы и убрать боль. Потому что дальше она может просто умереть от шока…

— Ей нужен сильный целитель, — сказала новгородка. — Лечебная магия хотя бы пятого ранга. Но у неё просто нет времени.

— Чем каркать, лучше бы помогла! — рявкнула Хильда.

— Я — воин, не целитель. Простите.

— А вы? Вы все?! Ну, хоть кто-нибудь!..

Залатать магией артерию. Наложить силовые пластыри на ранах в груди, чтобы воздух перестал попадать в плевральную полость…

Рядом со мной на колени опустилась Вилли, шмыгнула носом, протянула руки и начала вливать энергию в тело Ольги.

— Без паники, — даже я удивился собственному спокойствию. — Работай. Как нас учили.

— Я… я не справлюсь, — дрожащим голосом произнесла Мина. — Это слишком… слишком сложно…

— Делай, что можешь.

И я тоже сделаю, что могу.

Кровотечение остановил — теперь пули в лёгких. Снять один пластырь, аккуратно вытянуть магией первую пулю…

Романович захрипела, задёргалась…

Югай молча опустилась рядом с нами, взяла Ольгу за руки, скривилась, но зато принцесса тут же успокоилась. Задышала прерывисто, но ровно.

— Что ты сделала? — спросила новгородка.

— Забрала её боль, — сквозь зубы выдавила Анна. — Единственное, что я могу.

Очистить рану, закрыть, зарастить — хотя бы немного…

— Я вижу сны… — неожиданно прошептала Ольга. — Я вижу… страшные сны… Вновь и вновь переживаю… это… Каждый раз, каждую ночь… Смерть матери… Король, что назвался отцом… Которому на меня… плевать… Мачеха и её ненависть… Назвали принцессой, только чтобы… не отдавать родную дочь этим… мазовцам…

Достать вторую пулю, очистить рану, закрыть, зарастить…

— Я не хотела этого. Я не хотела быть той, кем стала. Я просто хотела… чтобы у меня был хоть кто-то. Просто не хотела быть одна…

Я закрыл все раны. Не вылечил, но подлатал достаточно, чтобы она могла дотянуть до лазарета…

Ольга слабо улыбнулась.

— Я ведь не просила многого, правда ведь? Но даже этого я не получила… Кошмары вместо снов… Жизнь, похожая на липкий серый туман… Забавно… Но я чувствую себя живой только сейчас.

Я закрыл все раны. Не вылечил, но подлатал достаточно, чтобы она могла дотянуть до лазарета…

Так почему её жизнь всё равно угасает?!

— Конрад, она потеряла слишком много крови! — голос Вилли дрожал.

Вариант есть. Я знаю. Рискованный. Пятьдесят на пятьдесят, что она умрёт после моей попытки…

Сто процентов, что она умрёт, если я ничего не сделаю.

Ещё пару дней назад я думал, стоит ли мне убить Ольгу Романович. Сегодня я думаю, как её спасти.

Потому что я уже осудил и приговорил Кровавую Леди, но девушка передо мной заслуживает жить.

— Анна, разрежь ладонь мне и Ольге, — сказал я.

Руку Югай окутало призрачное свечение, превращающее аккуратные ногти в острейшие кривые когти.

Короткое движение, и мою ладонь пересекает порез, из которого начинает сочиться кровь. Ещё одно движение, и такая же рана появляется на ладони Романович.

Я беру её руку, и крепко сжимаю, направляя собственную кровь в её тело.

В это время о группах крови ещё мало что знают, но у меня первая — можно перелить кому угодно в крайнем случае. Положительный антиген-фактор — это единственный риск. У большинства он положительный, но если у принцессы он всё-таки отрицательный — она умрёт.

— Я не боюсь, — с улыбкой прошептала Ольга, закрывая глаза. — И не сожалею. Я хотела, чтобы всё кончилось именно… так. Никакого больше груза, никаких обязательств… Кровь всё смоет… Очистит… Это моё чистилище. И я рада, что встретила вас в нём. Мы сражались бок о бок и это было… здорово. Наверное, это… судьба.

Девушка выдохнула. И больше не вдохнула.

Сердце принцессы остановилось.

— Нет! — прорычал я. — НЕТ!

Ты не можешь уйти вот так! Я ещё не узнал всей правды, не нашёл всех ответов!..

— Ты должна жить! И ты будешь жить!

Я вливаю в неё всё больше и больше своей крови — проклятой крови Заклинателей тварей.

Той, что сводит с ума. Той, что превращает нас в чудовищ.

— ЖИВИ, — сказал я.

Заклинатели — на одну тысячную, на одну миллионную часть — тоже гейсты.

В каждой капле нашей крови — часть гейста.

Гейсты повинуются Заклинателям. Это первый закон этого мира. И потому…

— Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ ЖИТЬ!

Стук сердца ударной волной раскатился по всему телу. Из брусчатки вокруг начал сочиться харз, смешиваясь с кровью принцессы.

Ольга судорожно вздохнула открыла глаза.

— Я приказываю тебе жить, — сказал я. — Потому что я больше не верю в судьбу.

Невельск

Декабрь 2020 — декабрь 2021

Content

Чистилище
Орден геноцида-2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30