Ариель Бинкс

12 месяцев до алтаря

Arielle Binks

Twelve Months to the Altar

Copyright © Arielle Binks, 2022

© Irina_QQQ, AnjeseAnna, alya_haciyeva, Moonnoon / Shutterstock.com

© Чернецкая А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

Глава 1

Май 2023 года,

12 месяцев до свадьбы

– Объясни мне еще раз, откуда именно ты знаешь того самого дизайнера Рин Адлер? – Поппи продолжала напирать, в то время как ее жених открывал дверь в неприметное здание на Пятой авеню. Он быстро завел Поппи внутрь, направляя ее своей уверенной рукой, которая лежала на пояснице девушки.

Если и было одно качество, которым всегда отличался ее жених Джаспер Майклз, – это была его уверенность.

Это было то единственное качество, которым он ее покорил, после жизни, целиком наполненной неуверенностью, когда вновь и вновь из одной приемной семьи ее отправляли в другую. Сколько себя помнила, она жаждала чего-то подобного: кого-то надежного, того, кто знает, чего хочет. Того, у кого построены планы на все свое будущее и кто сможет их осуществить, и того, у кого найдется особое местечко для нее.

Он, конечно, был скучноват. Даже зануден – он всегда критиковал то, как она одевалась, или ее привычку нервно грызть ногти. Ему не нравилось, что по выходным она любила носить один и тот же старый студенческий свитер, или то, что иногда она жевала с открытым ртом.

Но во всех случаях, когда своими суждениями он оскорблял ее чувства, она всегда могла его простить. В конце концов, они воспитывались в разных условиях. Все, что по-настоящему было важно, – то, что он ее любил, а в этом, по крайней мере, Поппи нисколько не сомневалась.

– Старые друзья, – ответил Джаспер с ухмылкой, которая одновременно бесила и умиляла. Она понимала, что он не хотел вдаваться в детали и знал при этом, что это вызовет еще больше любопытства с ее стороны. Ухмылка превратилась в настоящую широкую улыбку, когда Поппи нахмурила брови и открыла рот, чтобы потребовать больше подробностей.

– Майклз, – до того, как она получила возможность вытрясти из Джаспера больше информации, разговор прервал мягкий глубокий голос. Богатый тембр голоса мужчины заставил Поппи отвлечься от ямочек на щеках своего жениха и посмотреть вверх. А потом еще и еще вверх – на того, кто говорил.

Он был выше Джаспера, ростом метр девяносто, а то и выше, и безукоризненно одет – хотя о Джаспере никто бы не сказал, что он плохо одевался. Работая адвокатом, он должен был всегда хорошо выглядеть, и так и было. Причем выглядело это естественно, будто бы он и не старался. Но этот мужчина был одет с целью привлечь внимание. Его костюм был сшит так, что Поппи могла представить изгиб каждого его мускула под тканью. Он выглядел отлично.

Поппи прогнала мысль прочь, удивляясь, как она вообще могла сравнить своего чудесного жениха с каким-то незнакомцем. Каким-то незнакомцем, который был воплощением красоты, высоким и мрачным. Ее щеки горели, и где-то в глубине души она слышала голос, советующий ей прекратить пялиться на этого мужчину, пока никто еще не заметил, в каком она была благоговении от его присутствия.

Так следует смотреть на Джаспера, говорила она себе, пытаясь мысленно успокоиться. Пытаясь утихомирить сердце, чтобы оно так не трепетало. Она была не какой-то там школьницей с их глупыми влюбленностями, у нее был чудесный любящий жених.

Взгляд Поппи вернулся к Джасперу, она вынужденно сфокусировалась на дружелюбной улыбке, застывшей на его лице, в то время как он шагнул навстречу тому мужчине.

– Бэк! Как жизнь, бро? – Джаспер протянул Поппи свой кофе и похлопал более высокого мужчину по спине. – Все еще громадина, как я вижу…

Поппи позволила себе взглянуть на мужчину, заметив, как он скривился, убирая руку Джаспера с пиджака.

– Ты не против? Это кашемир. – Он провел рукой по ткани, будто простой жест Джаспера мог как-то испортить его, вне всяких сомнений, дорогостоящий пиджак.

И несмотря на это, Поппи не могла отвести взгляд и не заметила, как ее жених закатил глаза.

Боже правый, мужчина выглядел хорошо, даже гримасничая. Но теперь напряжение в помещении стало настолько ощутимо, что Поппи почувствовала необходимость влезть в разговор:

– Прошу прощения. У нас встреча с Рин Адлер.

Человек-загадка – Бэк – повернулся к ней и вскинул бровь. Затем посмотрел на Джаспера с выражением лица, говорившим: «Она серьезно?»

Джаспер засмеялся и подвел Поппи к мужчине:

– Дорогая, это и есть Рин Адлер.

То, как он это сказал, заставило Поппи почувствовать уже привычный ей стыд, который часто возникал у нее в присутствии Джаспера. Неловкое смущение, когда она не знала чего-то, о чем знали все в кругу общения Джаспера. Ощущение, что она недалекая и глупая, потому что не знает чего-то настолько простого. Что она сама была простушкой, потому что не знала этого.

И как вообще она должна была это знать? Даже сейчас, окончив университет и работая в одной из крупнейших в городе архитектурных компаний, она не могла себе позволить ничего из творений Рина Адлера. В ее жизни бывали времена, когда она беспокоилась о том, что ей нечем питаться, тогда с чего вообще ей хотеть какое-то платьице стоимостью тысячи долларов? И, если быть предельно честной, если бы у нее и были деньги, едва ли бы она чувствовала себя комфортно, отдавая столько за одежду. Ведь по-прежнему были люди, испытывающие такие же трудности, как она сама в юности.

Со стыдом нахлынула новая волна вины: Поппи пыталась примирить себя прошлую и себя нынешнюю, задаваясь вопросом, сможет ли она когда-либо почувствовать, что влилась в мир Джаспера и тех, кто его окружает.

– О, – наконец сказала она, чувствуя, как горят щеки.

– Я, э-э-э… – Она замялась, ведь уже показала себя достаточно глупой, не зная ничего о моде и однозначно оскорбив дизайнера, известного во всем мире, который по какой-то причине согласился создать для нее свадебное платье на заказ. – Я, кажется, думала, что Рин Адлер… Это женщина.

Джаспер рассмеялся, и Поппи не была уверена, из-за ее ли невежества или из-за выражения ужаса на лице Рина Адлера.

– Мне просто… Мне так жаль! Я мало разбираюсь в моде и слышала ваше имя только на этих дурацких трансляциях с красных ковровых дорожек… – Поппи начала нести вздор, пытаясь исправить свою ошибку, пока их не вышвырнули из студии.

Лицо Рина становилось все сердитее, и Поппи быстро осознала свою ошибку.

– Не то чтобы я думаю, что ваша работа дурацкая! О боже…

– Тебе придется простить мою дорогую невесту, – засмеялся Джаспер, обхватив Поппи рукой. – Она действительно не разбирается в моде.

Рин взглянул на нее свысока:

– Это видно…

От этого Поппи рассердилась. Разве ему нужно было вести себя как козел? Разве она не извинилась за недоразумение? Это, в конце концов, всего лишь одежда. Вдобавок с тем, как она была одета, было все в порядке. Она вообще позаимствовала этот наряд у начальницы Джаспера, Лены, которая была одной из самых стильных, превосходно одетых женщин, которых она знала. Конечно, одежда была базовой – черная юбка-карандаш и белая блузка, но разве базовая одежда не лучше, чем пестрая или с узорами?

– Выглядит как то, что надела бы моя мама, – пробормотал Рин вполголоса, поворачиваясь к Джасперу. – Считай, что это мой тебе свадебный подарок, Майклз.

Джаспер успокаивающе сжал плечо Поппи, чувствуя, что она готова начать перепалку. На этой встрече к ней вернулась вся вина и весь стыд, которые она когда-либо испытывала. Рин Адлер был последней сволочью. Но, прежде чем она могла донести ему свое мнение о нем, Джаспер сгладил ситуацию своим привычным очарованием:

– Ничего другого и не ожидал! Хотя, я полагаю, теперь придется тебя пригласить?

Поппи подавила смешок, а Рин вскинул на ее жениха прожигающий взгляд. После недолгой паузы он протянул:

– Ну, я не собираюсь с вами возиться целый день.

Он повернулся и подошел к чертежному столу в конце комнаты. Джаспер подвел Поппи за руку туда, где Рин примостился на стуле, согнув длинные ноги так, что казался просто гигантом.

На секунду у Поппи возникло необъяснимое желание просто повернуться и убежать так быстро, как сможет. И не знала точно, от чего именно бежала бы – от негодяя Рина Адлера или жизни, в которую она нырнет, выйдя за Джаспера.

Со скучающим выражением лица Рин скомандовал Поппи:

– Ну-ка, повернитесь.

Она ощущала себя максимально странно, делая полный круг вокруг своей оси, но все равно не остановилась. К моменту, когда она вновь повернулась к Рину лицом, он уже отвернулся и начал делать какие-то зарисовки в блокноте. Прошло несколько минут, прежде чем он поднял блокнот и показал его паре.

У платья были прозрачные рукава-накидки, а юбка сделана из кружева и тюля, асимметричная, длиной до колена. Поппи усиленно пыталась не сморщить нос – и из-за сверхсовременного стиля платья, и из-за осознания собственных ожиданий от свадьбы. Ей нравилось думать, что она не из тех девушек, что мечтали стать невестой и всегда были преисполнены больших надежд на этот «счастливый день», но упорно чувствовала себя разочарованной эскизом платья.

– Мне НРАВИТСЯ, – немедленно сказал Джаспер до того, как Поппи могла вообще что-нибудь произнести.

– Красивое… – призналась Поппи. Создать такой эскиз с нуля за такое короткое время – у Рина Адлера талант. Если она скажет ему то, что он и так знает, то не обидит. Это платье было великолепным. Но оно не было великолепным платьем для ее свадьбы.

– Но? – вскинул бровь Рин.

– Но оно короткое… – пробормотала Поппи, обеспокоенная, что ее мнение оскорбит Рина Адлера. Она даже не осмелилась поднять глаза, поскольку раньше, когда он потешался над ее одеждой, уже почувствовала его осуждение и не хотела повторения.

– Это и делает его прекрасным, – начал спорить Джаспер до того, как Рин начнет обижаться. – У тебя шикарные ноги. С таким платьем тебе будет завидовать любая женщина, а мне – любой мужчина!

Поппи покраснела. Джаспер всегда говорил такие комплименты. Иногда она поверить не могла, что кто-то может чувствовать что-то подобное к ней. Она мечтала выйти замуж с самого детства. Все, что было ей нужно – чтобы она была кому-нибудь нужна. И если Джаспер хотел это платье, какая разница, если это не совсем то, что она всегда представляла?

– Хорошо, – кивнула Поппи, нежно пожав руку Джаспера. Она повернулась к Рину. – Нам нравится.

Рин все смотрел и смотрел на нее, и Поппи казалось, что он читает ее мысли, но затем он просто отложил блокнот на чертежный стол.

– Прекрасно. Мне только потребуются ваши мерки. Мой ассистент свяжется с вами, чтобы назначить день.

– Ого, все получилось намного проще, чем я ожидал, – сказал Джаспер. Он обхватил Поппи и наклонил, а затем нежно поцеловал в губы. – Тебе легко угодить. Еще одно из множества качеств, за которые я люблю тебя.

Поппи покраснела и аккуратно освободилась из объятий Джаспера, чувствуя неловкость от проявления внимания к себе перед незнакомцем.

– Спасибо вам огромное, мистер Адлер. Увидимся в следующем месяце, – она улыбнулась и помахала рукой, пока Джаспер увлек ее вперед, что-то тараторя об обещании накормить ее тако перед тем, как вернуться на работу.

* * *

Когда они ушли, Рин вернулся в офис и взял телефон со стола. Как и ожидалось – сообщение от матери, интересующейся, как прошла встреча с Джаспером. Он уставился на экран, не зная, как вообще ответить. Ему было унизительно признаться матери, что будущая невеста думала, что он женщина. Лена, без сомнения, расскажет его отцу Генри, и конца насмешкам не будет.

Было странно думать, что еще год назад Рин вообще не разговаривал с родителями. После ссоры в позднем подростковом возрасте он порвал со всеми, кого знал. Чтобы начать заново строить отношения с родителями, потребовалось десять лет.

И не только с родителями – с Джаспером Майклзом.

Рин знал Джаспера Майклза всю свою жизнь – черт, они же даже друзьями однажды были. Рин фыркнул, засмеявшись при воспоминании о некогда лучшем друге. Джаспер был маленьким куском дерьма уже тогда, и что они только не вытворяли, но на их проделки их мамы обычно качали головами и говорили: «Мальчишки есть мальчишки». А когда они совершали нечто более непростительное, Джаспер был гением очарования, вновь и вновь вытаскивая их задницы из беды. Рин знал, что это, возможно, и сделало Джаспера Майклза одним из лучших адвокатов в штате Нью-Йорк.

Но потом у Джаспера появилась девушка Астрид, которой он не нравился. Она была милашкой, одной из самых популярных красавиц, и ей казалось, что он был слишком мрачный, скучный… Проблемный. Джаспер о нем из-за Астрид и ее друзей совсем позабыл, будто ему было стыдно быть увиденным с Бэком Сэндлером (таким было его имя при рождении). И это ранило его сильнее, чем он желал признать.

Тогда, в семнадцать, он похоронил эту боль с помощью травки, девушек и новых друзей, от которых нельзя было ждать ничего хорошего. И боже, как его родители ненавидели любого друга, который был не Джаспер. Вроде Тома Астора. Он встретил Тома в частной школе, куда ходил с Джаспером, и знал, что его отец был каким-то важным военным чиновником. И каким же он был лютым засранцем! Единственное качество этого рыжего парня, которое оправдывало его в глазах Рина, было то, что он доводил Лену и Генри до сумасшествия, всегда ухмыляясь и пререкаясь.

К окончанию школы родители стали постоянно его отчитывать: «Почему не можешь быть, как Джаспер?», «Джаспер поступает в Гарвард», «Ты растратил свой потенциал в никуда!»

В конце концов, это стало утомлять – день изо дня слышать, что он ничего не стоит. Что его собственные родители предпочли ему другого ребенка. Даже сейчас, когда Рин вновь впустил родителей в свою жизнь, он чувствовал, что это очень неправильно. А тогда гнев и боль достигли невыносимых пределов. Он украл машину отца (за это Генри так до сих пор его и не простил), продал ее, чтобы купить наркотиков, и ушел, не попрощавшись.

Первые несколько лет он провел на вечеринках с Томом, ночуя на диванах у незнакомцев. На клубной сцене Нью-Йорка они стали чрезвычайно известны, и до сих пор Рин удивлялся, как часто он появлялся на страницах модных журналов в разделе о ночной городской жизни. Так странно, что пресса была столь одержима кучкой подростков под коксом. Возможно, тогда и зародилась страсть Рина к одежде. Он был достаточно тщеславен, чтобы осознать, как ему нравилось получать комплименты и ощущать на себе восхищенные взгляды. Чувствовать, что его за что-то ценят, – пусть и просто за манеру одеваться.

Ему нравились тусовки, но когда Том начал продавать наркотики, а еще одного его друга убили, Рин решил, что с него довольно.

Он зашел слишком далеко, чтобы вернуться домой, и во всех компаниях, где общался раньше, успел сделаться изгоем. Бэк Сэндлер был достаточно смышлен, чтобы понять, – он никогда не будет сыном, которого хотели его родители. Поэтому он поменял имя на «Рин Адлер», автостопом добрался до Лос-Анджелеса через всю страну, вернулся к некоему подобию здравого смысла и начал медленно по кусочкам строить свою жизнь.

Будучи без копейки в кармане, он устроился на работу в несколько крупных супермаркетов, торгующих одеждой, чтобы узнать изнутри о продажах в сфере модных нарядов. Дважды в неделю он посещал бесплатные уроки шитья в местном общественном центре вместе с пожилыми дамами с фиолетовыми волосами, шьющими одеяла. Он мог часами сидеть на Венис-Бич, наблюдая за полураздетыми парнями и девушками и делая зарисовки стилей, которые бы больше всего им подошли. Прошло несколько лет, прежде чем он перестал себя ненавидеть, осознал, что с ним все хорошо и что ему не нужно соответствовать ничьим ожиданиям.

Осознать, что он тоже заслуживает счастья, было самым большим трудом.

Он был талантлив, и в конечном счете другие тоже начали это осознавать. Буквально за одну ночь он взлетел на вершину мира моды. Рин вытянул счастливый билет, создав платье для актрисы, которую он повстречал, когда та была еще никому не известной официанткой. И вот, в один день он работал в магазине Nordstrom, смотрел по ТВ в комнате отдыха ее появление на красной ковровой дорожке премии «Эмми», а на следующий – лавиной хлынули звонки. Каждая знаменитость первой величины вдруг захотела эксклюзивную вещь, созданную Рином Адлером.

Спустя два года он уже был в Нью-Йорке, обустраивая штаб-квартиру своей империи моды.

Снова находясь в Нью-Йорке, было сложно не думать о Лене и Генри. Сначала он не мог понять, будут ли они способны оставить прошлое позади. Они определенно не пытались. А Бэк – точнее, Рин – сейчас был успешным взрослым человеком, за которого родителям незачем стыдиться. Конечно, они захотят общаться снова. Может, когда-нибудь они даже будут гордиться им.

Он первым начал заново строить мосты. После всех прошедших лет у его родителей был все тот же номер стационарного телефона и, скорее всего, все тот же старинный автоответчик. Рин оставил короткое бессвязное сообщение, в котором пригласил родителей поужинать. Мать пришла, Генри – нет. Такие ужины стали ежемесячными, и спустя некоторое время Генри наконец появился. В конечном итоге ежемесячные ужины превратились в еженедельные, проходившие в доме Сэндлеров.

Идеальными отношения не были – все крутилось вокруг прошлого. Возможно, они никогда не станут идеальными, но они снова общались – и это уже радовало Рина. Но это также означало, что он не мог проигнорировать сообщение мамы, как бы ему ни хотелось. «Все прошло отлично, быстро и безболезненно», – вот и все, что он написал, ведь последнее, что ему хотелось, чтобы его мать узнала, как он ненавидит этого их «золотого ребенка». Просто мысль о Джаспере приводила его в ярость.

И все это только из-за того, что десять дней назад его мать практически умоляла его согласиться создать свадебное платье для невесты Джаспера Майклза. Он знал, что мать его эмоционально шантажирует и что, скорее всего, это просто способ их вновь подружить. И он был готов смириться, если тем самым его родители приблизятся к тому, чтобы когда-нибудь его простить.

Сегодня он впервые за десять лет увидел Джаспера Майклза, и было все еще больно от того, что сделал его лучший друг. Когда он увидел, как Джаспер входит в студию, то старался проигнорировать излишне фамильярное приветствие, пытался не принять это на свой счет. Как будто Джаспер не вонзал нож в спину Бэка. И что за хренью была эта язвительная реплика о приглашении его на свадьбу? Еще одно горькое напоминание, что в конце концов Джаспер не хотел иметь ничего общего с Бэком Сэндлером. Ему нужно было престижное платье от Рина Адлера на свадьбе – и все.

И, возможно, худшим был тот факт, что этот ублюдок женился на самой красивой женщине из всех, что видел Рин.

Вспоминая о том, как румянились щеки Поппи, как хмурились ее брови, о вспышке гнева, возникшей после его оскорбления… Господь, и эта улыбка в его адрес перед уходом. Эти ямочки. У него колени подкашивались. А внутри зрела ярость как доказательство, что в очередной раз Джаспер Майклз получил все то, что нужно было Бэку Сэндлеру.

Глава 2

Июнь 2023 года,

11 месяцев до свадьбы

Рин Адлер не нервничал. Нервозность – черта слабых. Бэк Сэндлер был нервным ребенком, но эту часть себя он давно уничтожил. Ради всего святого, вчера у него была примерка для чертовой Мэрил Стрип! И он отказывался нервничать от того, что снова увидит Поппи. На деле, он на 99 % был уверен, что просто придумал в своем разуме нереальный образ этой женщины. Без сомнений, это просто психологическая реакция, связанная с тем, что он вновь увидит Джаспера Майклза.

«Должно быть, так», – сказал себе Рин. Он так долго завидовал Джасперу, что увидел в Поппи нечто большее, чем она на самом деле не является. Он ожидал, что Джаспер будет встречаться с самой красивой женщиной в мире – вот такой она ему и показалась. И вообще, неважно было, красива она или нет. Он пошлет свою ассистентку снять мерки, и после Поппи может идти прочь, куда ей надо (и из его головы), пока все не будет готово к примерке.

По крайней мере, таким был план. И вот, мгновение после того, как Поппи вошла – без Джаспера, – идея переложить всю работу на Стефани испарилась. Поппи была еще красивее, чем ему казалось, особенно сейчас, без этого безвкусного комбо «юбка-блузка», в котором она была в прошлый раз. Простые джинсы и блузка шли ей гораздо лучше, и Рин почувствовал, как во рту пересохло, когда она ему улыбнулась и убрала прядь за ухо.

– Мистер Адлер, рада вновь вас видеть. – Поппи протянула руку, а Рин смотрел на нее довольно продолжительное время, прежде чем пожать. Ее ладонь была влажной, будто она так же нервничала, как и он.

– Я возьму вашу сумку. – Стефани Фишер, ассистент Рина, подошла и протянула Поппи руку. – Не желаете ли чаю? Кофе?

– Чаю, пожалуйста, – улыбнулась Поппи и протянула женщине сумку. Когда Стефани ушла, она повернулась к Рину, и они просто неловко стояли, пока Поппи не нарушила тишину.

– Я, э-э-э, прошу прощения за прошлый раз.

– Что произошло в прошлый раз? – Стефани вскинула бровь, вернувшись с дымящейся кружкой и сантиметровой лентой.

– Ничего, – огрызнулся Рин в адрес своей ассистентки, а затем натянуто улыбнулся Поппи. – Незачем извиняться.

Если бы Стефани знала, она бы смеялась до разрыва аневризмы. Рин схватил сантиметр и положил в карман.

– Мисс Стивенс, если вы готовы… – Он не стал дожидаться ответа, а просто повернулся и провел ее в конец студии.

* * *

Поппи солгала бы, если бы сказала, что смогла заснуть прошлой ночью. Она с ужасом ждала встречу для снятия мерок после провального знакомства с Рином Адлером. Джаспер находил это уморительным, но для него все было уморительным. Поппи казалось, она должна была считать очаровательной эту его черту – ничего не воспринимать всерьез. Но для нее это было постыдно, и Джаспер никогда не понял бы почему, ведь он не был столь нецивилизованным, как она. Он получал образование в частных школах, всегда был хорошо одет и имел все лучшее. Он был нормальным. Лучше нормального, на самом деле.

Он не мог даже начать осознавать, как постыдно – нет, как униженно она чувствовала себя на той первой встрече. Поппи росла в детском доме, и когда она была маленькой, ей не принадлежала даже ее одежда. До нее она была чьей-то, и когда Поппи из нее вырастала, то одежда становилась чьей-то еще. Ей ничего по-настоящему не принадлежало, пока она не стала совершеннолетней. И даже тогда она покупала одежду на гаражных распродажах или в комиссионках. Только по окончании колледжа она впервые купила предмет одежды в обыкновенном магазине.

Она была уверена, что каждая женщина ее возраста знала о Рине Адлере (хотя, думалось ей, она бы тоже знала, будь ей известно, насколько он красив). И это было главной причиной ее беспокойства, не так ли? Она понятия не имела, кто такой Рин Адлер, пока Джаспер не заявил, что он создаст для нее платье. Она ощущала себя настоящей самозванкой. Ведь были женщины, готовые убить за свадебное платье, пошитое на заказ у самого Рина Адлера, а на нее этот шанс свалился даром. Она была никем и не сделала ничего, чтобы заслужить платье, или Джаспера, или Лену, или что бы то ни было хорошее в своей жизни.

Поппи была здесь лишней – в этой студии всемирно известного дизайнера, и сейчас с ней рядом даже не было Джаспера, чтобы спасти ее из неловкой ситуации. Она практически умоляла его пойти с ней, но, конечно, именно в часы, когда Рин был свободен, у Джаспера было важное заседание в суде. И вот она здесь, одна, не знает, что сказать, чтобы извиниться за то, что дизайнер явно больше не хотел обсуждать.

Она вздохнула и взяла кружку из рук Стефани, которая приободряюще коснулась ее, провожая туда, где должен был быть Рин Адлер. Эта комната считалась примерочной, однако ее было не сравнить с тесными ячейками в универмагах, к которым привыкла Поппи. Благодаря сводчатым потолкам стук удаляющихся каблуков Стефани Фишер эхом отдавался от стен, самая дальняя из которых представляла одно сплошное зеркало от пола до потолка. Прислонившись к стене, стоял Рин. Напротив зеркальной стены находился занавес, который можно было протянуть на длину всей комнаты, чтобы клиентам было комфортно переодеваться в атмосфере полной приватности.

Поппи старалась не придавать значения, каким нетерпеливым выглядел Рин, стоя у стены и смотря на часы. Стефани проводила ее в зону примерки и плотно закрыла занавеску:

– Раздевайтесь до белья, обувь тоже снимите.

Поппи кивнула, радуясь, что посмотрела в интернете, что происходит на таких встречах, прежде чем просто надеть тот непритязательный комплект нижнего белья, который был чистым. У нее было не так много подруг, чтобы посоветоваться, а все, кто ее окружал, как-то интуитивно понимали, что делать в таких ситуациях. Им не нужно было проверять, чтобы знать, что нужно надеть бюстгальтер без бретелей и милые трусики.

Она представила, как ее подруга Астрид засмеялась бы от одного вопроса. И она никогда никому не расскажет, как встала рано утром и ждала у дверей Victoria's Secret до открытия, чтобы купить что-то «подходящее». Или как она переодевалась в новый комплект нижнего белья в туалете «Старбакса» за углом, прежде чем прийти сюда.

Сняв и аккуратно сложив джинсы, она услышала, как Рин и Стефани о чем-то шепчутся, и почувствовала неловкость. Они опять обсуждают ее одежду? Поппи была уверена, что Рин Адлер сказал что-то грубое, и из-за этой мысли она складывала блузку чересчур агрессивно.

– Вы закончили? – раздался голос Рина через занавес.

Поппи застыла. Черт. Мерки снимать будет Рин. Ей казалось, это будет Стефани.

– Э-э-э, да…

Рин распахнул занавес, и Поппи, удивленная, инстинктивно прикрылась руками. Он слегка закатил глаза в ответ на эту реакцию, и Поппи почувствовала, что краснеет.

– Я видел достаточно женщин в нижнем белье, расслабьтесь.

Поппи даже взглянуть на него не могла, опустив руки и почувствовав то привычное чувство униженности, что и в прошлый раз. Он дизайнер – конечно, он ежедневно видит женщин в нижнем белье. Женщин гораздо более сексуальных, сильных, знаменитых и красивых, нежели чем она. Причин стесняться не было, ведь в ней не было ничего особенного.

Рин вытащил сантиметровую ленту из кармана и начал измерение с плеч, останавливаясь каждый раз, чтобы записать мерки. В тишине Поппи чувствовала неловкость, будто бы ее за что-то наказывают. Может, за то, что она думала, что он – женщина. Или за предположение, что он начнет раздевать ее глазами в ее скучных белых трусиках. И до того, как Поппи сумела себя остановить, она выпалила:

– Откуда вы с Джаспером знаете друг друга?

* * *

Стефани пересекла комнату и подошла к Рину, когда Поппи начала раздеваться. Она протянула руку за сантиметром:

– Вам незачем здесь быть. Я вышлю мерки по почте.

Рин покачал головой:

– Я этим займусь.

Утром он попросил Стефани снять мерки. Он надеялся установить между собой и Поппи как можно больше дистанции – сделать все, чтобы перестать мечтать о ее улыбке с ямочками. Но, увидев ее вновь, он эгоистично захотел все сделать сам.

Стефани подняла бровь:

– Но вы сказали…

Рин подавил желание ей нахамить. Конечно, высокая блондинка помнит, о чем они договаривались. Внешне он остался невозмутим и остановил ее:

– Она – друг семьи. Мне правда стоит сделать все самому.

Стефани посмотрела на него взглядом, выражающим, что она ему ни капли не верит, и вышла, пожав плечами:

– Тогда пойду заберу ваши вещи из химчистки.

Рин кивнул, и когда она ушла, прошел к занавеске и спросил сквозь нее:

– Вы закончили?

После краткой паузы, Поппи выдавила:

– Э-э-э, да…

Рин схватил вельветовое полотно и распахнул занавес. Поппи быстро подняла руки, закрываясь, но Рин успел кое-что увидеть. И если он думал, что до этого его рот пересох от ее красоты, сейчас он просто превратился в пустыню.

Рину всегда казалось, что у него пунктик на черном цвете, особенно если дело казалось женского нижнего белья, но Поппи смогла сделать белый соблазнительнее. На ней было кружевное бюстье без бретелей и простые кружевные трусики-бикини. Рин решил, что она выглядит как девственница-обольстительница.

Зачем она надела нечто столь сексуальное на снятие мерок? На месте Джаспера он бы не выпустил ее из спальни и тем более из дома в чем-то подобном.

Но более актуальным вопросом было то, почему она закрыла от него свое тело, будто это то, что ему видеть не нужно. С профессиональной точки зрения, честно говоря, он был оскорблен. Несмотря на то, что с личной точки зрения, ему с трудом удавалось не представлять миллион пошлых сценариев, по каким могла пойти их встреча. Но, как бы ему ни хотелось, это было невозможно, поэтому он и сказал ей с напускной усмешкой:

– Я видел достаточно женщин в нижнем белье, расслабьтесь.

После секундного колебания (во время которого Рин боялся, что Поппи как-то прочитает каждую грязную мысль в его голове) она наконец убрала руки, чтобы он мог приступить к снятию мерок. Рин подошел, разматывая ленту и говоря самому себе просто сконцентрироваться на работе, на цифрах на сантиметровой ленте, а не на жаре, исходящем от тела девушки. После нескольких минут его работы в тишине Поппи неловко спросила:

– Откуда вы с Джаспером знаете друг друга?

Рин не остановился, обматывая ленту вокруг ее талии, и был рад отвлечься. Ведь в его голове уже начала формироваться пошлая картинка, как он берет ее за эту тонкую талию и опускает ее обнаженное тело прямо на свой… Он покачал головой и спросил:

– А он вам не рассказывал?

– Он просто… Обходит эту тему стороной. Сказал, что вы старые друзья.

– Мы вместе выросли, – сказал Рин, будучи более чем довольным рассказать то, что Джаспер не стал бы рассказывать. Должно быть, он беспокоился, что предстанет в плохом свете. – Мы были лучшими друзьями до старшей школы.

Поппи улыбнулась, а Рин чуть не поперхнулся от мечтательной интонации, с которой она спросила:

– То есть вы знали его в детстве? Каким он был?

– Мелким скользким засранцем, – проворчал Рин, а когда услышал в ответ красивый смех Поппи, пришел в недоумение. Он посмотрел на нее и увидел, что его ответ ее действительно позабавил.

– Похоже на правду, – улыбнулась Поппи. – И что же произошло в старшей школе?

Рин безмолвно измерял лентой обхват ее бедер. А когда закончил, посмотрел Поппи в глаза и сказал:

– Он меня бросил.

Поппи нахмурилась, и стало ясно: она этому не верит.

– На Джаспера это не похоже.

Рин отвел глаза от ее лица и приложил ленту к ямке между ключицами.

– Держите, – сказал он Поппи, и она послушалась, в то время как Рин опустился на колени, чтобы зафиксировать расстояние до пола. Конечно, она видела Джаспера таким же, каким его видели родители Рина. Джаспер Майклз всегда все делал правильно.

– Я имею в виду, что, возможно, все намного сложнее, – продолжила Поппи, когда Рин не ответил.

Он пожал плечами:

– Я вижу это так. Он стал встречаться с Астрид и общаться с компанией, для которой я не был достаточно крут.

Ему и самому было противно от того, как озлобленно это прозвучало. Это касалось старшей школы, а он был взрослым. Боже мой, как прискорбно было до сих пор страдать по поводу того, что было больше десяти лет назад.

– Подождите, – медленно произнесла Поппи и положила руку Рину на плечо. – Астрид? Астрид Стюарт?

– Ну да. Ее так звали, – сказал Рин, переводя свое внимание от тела Поппи к ее лицу и стараясь не думать, как легко было бы сейчас, когда он стоял на коленях, зарыться лицом в нее. Дотронулась бы она так же нежно до его плеча, если бы он потерся носом о ее самое интимное место, скрытое кружевами? А может, она бы потянула его за волосы, когда от трения он перешел бы к оральным ласкам?

Поток мыслей прервала Поппи, запрокинув голову и захохотав совсем не в подобающей девушке манере.

– Джаспер и Астрид? Да никогда!

Она почти что визжала от смеха.

Рин встал. Черт, какая она милашка, когда смеется.

– Вы утверждаете, что Астрид и Джаспер встречались? – спросила Поппи, вытирая слезы.

– Да, это я и утверждаю, – проворчал Рин, не видя в ситуации ничего смешного. Она что, не видит, что он, по сути, изливает ей душу? Его боль так забавляет? Или, как он и думал, Поппи считает его жалким из-за фиксации на старой школьной ссоре? Конечно, она потешалась над ним. Чего еще он ожидал от женщины, решившей выйти за Джаспера?

– О боже, – выдохнула Поппи, пытаясь выровнять дыхание и успокоиться.

– И почему все это так смешно? – резко спросил Рин, вернувшись к работе.

– Потому что Астрид Стюарт замужем за моим лучшим другом. С Джаспером меня свела именно она! И, боги! Они встречались и мне не рассказали. О, я ТАКОЕ им устрою… – Поппи была определенно рада это выяснить.

Рин, напротив, внезапно почувствовал себя тем самым Бэком Сэндлером в его эмо-фазе. Конечно, за всем этим скрывается эта дрянь Астрид. Может, вместо того чтобы сердиться на Джаспера, ему нужно было направить свой гнев на нее.

– Возможно, они просто не хотели, чтобы вы знали, что они трахались.

Это заставило улыбку очень быстро покинуть лицо Поппи.

– Не-е-ет, – качала головой она. – Вы думаете?

Рин посмотрел на нее, как на сумасшедшую:

– Ну да. Я знаю, что они это делали…

Отца Джаспера вечно не было дома, и Рин точно знал, что Джаспер приводил туда девчонок задолго до Астрид Стюарт. Он сильнейшим образом сомневался, что Джаспер и Астрид никогда не занимались сексом.

Поппи наморщила нос:

– Это… Ужасно. Возможно, сохраню эту информацию в тайне. Хотя сомневаюсь, что Феликс знает.

Пожав плечами, Рин продолжил работу. Ему нечего было добавить к разговору, и теперь он был в плохом настроении. Его настроение не было столь переменчивым со старшей школы, и чувствовать себя так вновь было дерьмово. Он не хотел сердиться на Джаспера, он не хотел даже думать о том, что тогда случилось. Он избавился от Бэка и пытался жить, как он хочет, будучи Рином Адлером.

Может быть, если бы Джаспер пришел сюда с Астрид (да с какой угодно другой девушкой), он бы так себя не чувствовал. Может, он бы смог оставить прошлое в прошлом. Он бы смог быть приветливым по отношению к Джасперу или даже дружелюбным. Когда Рин давал матери обещание, то надеялся, что так и будет.

Но стоило только Джасперу Майклзу объявиться, как он тут же ткнул теперь уже Рину Адлеру в лицо своей идеальностью в лице Поппи Стивенс. Теперь, когда у него было все – деньги, успех, вновь обретенные родители, – Джаспер нашел то, что Рин хочет, но никогда не получит.

Он завершил снятие мерок быстро и в тишине, желая поскорее со всем разделаться. По крайней мере, Поппи вроде бы поняла, что с него довольно разговоров о Джаспере и прошлом. Когда Рин закончил, то закрыл свой молескин и положил его вместе с сантиметром в карман.

– Ну вот и все, мисс Стивенс. Я принесу вашу сумку.

Она кивнула и плотно закрыла занавес, когда Рин вышел из примерочной. Он решил дать ей немного уединения, а себе – возможность успокоиться. Выйдя, он увидел, что Стефани оставила сумочку Поппи на столе у кофемашины. Он налил себе кружку, чтобы сконцентрироваться на чем угодно, лишь бы не на Поппи.

Набросок платья, который он для нее сделал, до сих пор лежал на столе. Рин поднял его и сделал глоток кофе. Что-то не то с этим платьем. Он нарисовал его так, потому что, как отметил Джаспер, у Поппи фантастические ноги и к ним нужно привлечь внимание.

Но ведь дело не только в этом. Поппи была совершенно особенно прекрасна, и Рин подумал, что ей необходимо что-то абсолютно особенное, а не традиционное свадебное платье. Честно говоря, создавая дизайн, он был эгоистичен и нарисовал то, в чем хотел бы ее видеть он сам. Вероятно, поэтому что-то и было не так. Вероятно, где-то внутри он понимал – это было не то, чего хотелось ей.

– Спасибо, мистер Адлер, – позвала его Поппи, подойдя за сумкой. – Правда, спасибо за все.

Когда Рин посмотрел на нее, Поппи выглядела искренней, и это его смутило. Он ничего не сделал, чтобы заслужить благодарности, особенно если учесть абсолютно неприемлемые мысли на ее счет, что были у него весь день. И, вместо того чтобы принять благодарность, он что-то пробурчал, а затем сказал, подняв рисунок:

– Вам действительно это нравится?

Поппи заморгала, посмотрела на набросок, а затем – на Рина:

– Конечно.

– Вы хотите выйти замуж в этом? – спросил он вновь, осознав, что задал неверный вопрос. Он знал – дизайн отличный.

– Какая девушка не хотела бы выйти замуж в таком прекрасном платье от Рина Адлера! – выпалила Поппи, а Рин понял – ответ был продуман. Будто она не хотела его обидеть.

– Хочет ли Поппи Стивенс выйти замуж в этом платье от Рина Адлера? – спросил он, начиная чувствовать раздражение от того, что она ходила вокруг да около.

– Я просто счастлива иметь возможность… – начала говорить Поппи, пока он ее не прервал.

– Довольно, – сказал Рин и вырвал страницу. Он посмотрел на нее ничего не выражающим взглядом, скомкал бумажку и бросил в урну у стола. – Я не сошью для вас это.

– Что? Нет! – запаниковала Поппи. – Я хочу, да, я хочу выйти замуж в этом платье! – Она наклонилась и вытащила бумажку из урны, безуспешно пытаясь разгладить скомканный рисунок. Она протянула его Рину со слезами, блестящими на глазах.

– Прошу прощения, мистер Адлер. Мне правда оно нравится.

Его взгляд смягчился, когда он увидел, как грустно выглядела Поппи.

– Почему вы столь упрямы? Я не сошью для вас это платье, – он вырвал из рук Поппи бумажку и вновь отправил в урну. – Я сошью лучше.

– Что? Нет! Я думаю, оно прекрасно, – дрожащим голосом спорила Поппи. – Я не хотела вас оскорбить.

– Поппи, прекратите. – Рин схватил ее за плечи. – Я не оскорблен, что вам не нравится это платье. На самом деле большинству моих клиентов не нравится первый набросок. Я больше оскорблен тем, что вы позволили Джасперу Майклзу надавить на вас и согласиться на то, чего вам не хочется.

Поппи нахмурилась:

– Я не позволила ему на себя надавить. Это и его свадьба тоже.

Рин закатил глаза:

– Это ваша свадьба. Ему и так повезло, что вы вообще согласились выйти замуж за такого тупицу, как он.

Поппи выдавила улыбку, и Рин отметил – ей нравилось, когда он шутил над Джаспером. Он почти почувствовал гордость, что смог заставить ее улыбнуться, если бы она не произнесла:

– Я просто хочу сделать его таким же счастливым, как он делает меня.

– Вот и еще одна причина, почему Джаспер такой счастливчик, – сказал Рин, стараясь не прозвучать жестко. Почему каждый чувствует себя по отношению к Джасперу именно так? И имеет ли для него значение, если бы это была бы другая девушка, без такого смеха, как у Поппи, без ее ямочек на щеках? Рин понимал, что ему нужно прекращать так о ней думать. Он едва знал Поппи, а уже был похож на подростка, влюбленного по уши.

– Вы говорили, оно слишком короткое, – Рин сменил тему. – Платье, – прояснил он.

Поппи покраснела и почесала шею сзади:

– Ну, я просто всегда думала, что выйду замуж в чем-то более…

– Традиционном? – завершил фразу Рин.

– Да, мне кажется. В том смысле, что, возможно, это единственный день, когда я буду чувствовать себя принцессой, – призналась Поппи, и ее румянец говорил о том, что ей было неловко это признать.

Рин кивнул, решив больше ничего не говорить, чтобы не смутить Поппи. А еще – чтобы не смущать себя. Потому что с ним она чувствовала бы себя принцессой каждый день, если бы позволила ему себя поцеловать. Но он просто сказал:

– В следующий раз я предложу вам пару идей.

Поппи кивнула и смягчившимся голосом искренне проговорила:

– Спасибо.

Она выглядела готовой снова заплакать, и Рин сказал:

– И я уверен, что эти варианты Майклза тоже впечатлят.

Она улыбнулась и надела рюкзак.

– Буду ждать с нетерпением.

Рин просто кивнул, не в силах оторваться от ее улыбки, которая мешала его мозгу нормально работать. А когда она подошла к двери, он добавил:

– Стефани свяжется с вами, чтобы договориться о встрече.

Ему нужно было пару дней, чтобы сосредоточенно сесть и выдать парочку вариантов дизайна. До свадьбы оставалось всего 11 месяцев, и ему нужно было закончить дизайн, определить, где он приобретет материалы, и выделить время на пошив среди других своих проектов. К счастью, родители пригласили его к ним домой в Хэмптонс на ежегодные выходные по случаю Четвертого июля. Там он сможет вдоволь поработать.

Глава 3

Июль 2023 года,

10 месяцев до свадьбы

Понедельник, 3 июля, 2023

Рин уехал из города рано утром в понедельник, надеясь провести достаточно времени в тишине в пляжном домике родителей до прибытия всех гостей. Это его первый за десять лет визит в Ист-Хэмптонс, и он раза три готов был заглушить мотор, прежде чем отъехать от дома. Не то чтобы Рин избегал проводить время с родителями, особенно с мамой.

Отношения между ним и Леной определенно налаживались. Они уже несколько месяцев не срывались друг на друга. Сейчас, когда напряжение спало, она даже осмелилась поинтересоваться насчет его личной жизни – хотя Рину, в общем-то, не о чем было доложить. И было странно думать, что, если бы вдруг что-то и было, он хотел бы рассказать Лене.

Настоящая причина его сомнений насчет визита имела отношение не к родителям, а к тому факту, что с понедельника дом будет просто кишеть людьми. Генри и Лена знали, как устраивать праздники, и любой мало-мальский знакомый обязательно заедет на пару бокальчиков. Все это означало, что Рину придется снова увидеть знакомых ранее людей, большинству из которых было наплевать на Бэка Сэндлера.

Он припарковался рядом с отцовским двухцветным «Роллс-Ройсом» модели Silver Shadow, его любимым детищем на данный момент, и со стоном заглушил мотор. Похоже, сейчас они останутся с Генри наедине. Как только Рин открыл дверь, Чэнс [1] – отнюдь не первый сенбернар родителей, которого так звали, – прыгнул на него, приветствуя.

– Хороший мальчик, – проворковал Рин, почесывая громадного зверя за ушами.

– Привет, Бэк, – поприветствовал Генри, выглядывая из распахнутых французских дверей с сэндвичем в одной руке и с пивом – в другой.

– Меня зовут Рин, – исправил мужчина своего отца уже, наверное, в миллионный раз. Он невероятно хотел наладить отношения с ним, но не ценой самоуважения. Неужели просить отца уважать его таким, какой он есть, – это слишком много? Он больше никогда не будет Бэком.

– Верно, – кивнул Генри с видом, говорящим, что у него нет никаких намерений называть сына так, как тот хочет. – Пойдем, выпьешь со стариком пивка.

Бэк взял сумку с заднего сиденья и проследовал за отцом по крытой галерее.

– Похоже, ты наконец закончил тюнинг «Роллс-Ройса».

– Ага, – гордо сказал Генри, протягивая сыну бутылку из холодильника. – Я не ожидал, что ты приедешь так рано.

Рин вскинул бровь. Он говорил матери, что приедет сегодня.

– Хотел напиться до моего приезда? – Один взгляд на отца – и стало понятно, что Рин задел его за живое. – Не волнуйся, я не буду тебе мешать. Просто у меня очень много работы, и я хотел ей заняться, пока тут тишь и благодать.

Генри выглядел довольным, что ему не придется изображать радушного хозяина по отношению к сыну, а Рин старался не обидеться на тот факт, что отец явно не желает проводить с ним время.

– Как работа?

– Работа есть работа, – пожал плечами Рин, зная, что его отца вообще не интересовала его работа дизайнера. Он вообще покупал бы свои вещи в супермаркете, если бы Лена позволила.

– Ты шьешь платье для Поппи, верно? Как продвигается? – спросил Генри, и Рину пришлось отдать должное – отец пытался поддержать разговор.

– Ну да, поэтому я и приехал рано. Хочу над ним поработать. – Рин внимательно изучал свое пиво, лишь бы отец не заметил, как он нервничает от одной только мысли о Поппи.

– Отличная девчонка, да? – ухмыльнулся Генри и выпил глоток.

Рин отставил бутылку и сощурил глаза:

– Да не думаешь ли ты…

– Да-да, – захихикал Генри, а Рин поразился, как отец сумел влезть в его голову и сердце так легко.

Не желая еще дальше погружаться в эту тему, Рин решил проигнорировать то, на что пытался намекнуть отец. Он допил остатки пива и с громким стуком поставил бутылку на мраморную столешницу (на это Лена стала бы ругаться, будь она тут).

– Где я буду спать? В своей старой комнате?

– Ага, – подтвердил Генри, а Рин схватил сумку и направился на второй этаж.

Комната была почти такой же, как он ее помнил, однако, очевидно, некоторое время назад мама купила новое одеяло. Рин поставил сумку и открыл дверь на балкон, чтобы впустить в комнату свежий воздух. Распаковывая вещи, он старался не думать о разговоре с Генри. Его раздражало, насколько легко отец считал все его чувства. Он что, настолько жалок, что одно упоминание Поппи превращает его в размазню?

Педантично развесив все вещи в шкафу, Рин решил, что стоит быть настороже, как только разговор зайдет о Поппи. Ему отлично удавалось избегать темы в общении с матерью, но если даже его так называемый отец способен был прочитать его чувства, то мать – и подавно. Закончив разбирать вещи, Рин взял блокнот и спустился.

– Я на пляж. С Чэнсом, – пробормотал Рин, в общем-то, в никуда, увидев, что Генри внезапно сморил сон, и он лежал в отключке на диване в гостиной. Чэнс проследовал за Рином.

* * *

Поппи нравилась Лена, и это было очень неловко, потому что для нее она была чем-то вроде подобия матери, которой у нее никогда не было. Поппи знала, что женщина не питает материнских чувств по отношению к ней, однако девушка солгала бы, сказав, что перспектива провести время с Леной не приводила ее в восторг. Поппи поистине считала честью, что ее пригласили в летний дом Сэндлеров.

Словно она была частью семьи.

Джаспер работал над важным делом, которое ему поручила Лена, и он не приедет до вторника. Но Поппи смогла взять отгул и предвкушала вечерний отъезд вместе с Леной. Получив сообщение, что она ждет ее внизу, Поппи схватила сумку, надела сандалии и спустилась в холл.

Выйдя на улицу, Поппи увидела Лену на водительском сиденье голубого винтажного кабриолета. Поппи завизжала в восторге, подбежав к автомобилю и запрыгнув на пассажирское сиденье, не открывая дверь.

– Невероятная машина!

– Подарок на 25-летие свадьбы от Генри, – улыбнулась Лена и опустила очки на глаза. – Готова?

Поппи кивнула и закинула сумку на заднее сиденье.

– Я никогда раньше не была в Хэмптонсе. – Она знала, что у отца Джаспера тоже там дом, как и у родителей Астрид. Хэмптонс был одним из тех явлений, о которых она слышала только по телевизору, до того, как попасть в компанию обеспеченных друзей.

– Тебе понравится, милая, – улыбнулась Лена и погладила ее по коленке.

Поппи улыбнулась в ответ и достала из сумочки очки. Ехать по городу в кабриолете было не очень-то приятно, но она знала – как только они выедут на бульвар, будет отлично.

– Кто еще приедет на выходные?

– Генри и мой сын уже там, – сказала Лена. – А завтра приедет Джаспер. Я уверена, что Астрид будет у своих родителей, так что и они зайдут. А по ходу дела к нам будут забегать другие друзья, живущие по соседству.

Поппи кивнула, понимая, что если кто-то имел право просто «зайти» в дом Лены Сэндлер, то эти кто-то были богаты и влиятельны. Иногда ей казалось, что ей не место здесь, что это вообще не ее жизнь. Меньше чем через год она станет Поппи Майклз, женой протеже Лены. Вероятно, когда-то и она купит дом в Хэмптонсе.

– Не волнуйся, алкоголь будет, – подмигнула Лена. – А я позабочусь о том, чтобы мой мальчик за тобой приглядывал, пока Джаспер не приедет.

Поппи благодарно кивнула, собирая свои короткие каштановые волосы в низкий хвост до того, как ветер их все разметет. Последнее, чего ей хотелось, – прибыть в модный дом Лены и познакомиться с ее семьей и друзьями, имея на голове прическу, будто она только что вышла из аэродинамической трубы.

– Вы особо не говорите о своем сыне.

Лена затихла, и Поппи посмотрела на нее, думая, что сказала что-то лишнее, но Лена мягко улыбалась.

– Мы поссорились давным-давно. Сейчас наши отношения начинают налаживаться. Это первые выходные, когда он приедет домой надолго.

Поппи было интересно, в чем же причина ссоры, но слишком боялась разочаровать или расстроить Лену вопросом. Она была уверена, что женщине было больно говорить об этом. Все, что знала Поппи, – если бы Лена была ее мамой, она бы не позволила ничему стать между ними.

– Он хороший? – поинтересовалась Поппи о вышеупомянутом сыне. Может, причина в том, что парень просто злой или жестокий?

– Он грубоватый, – призналась Лена и засмеялась, увидев лицо Поппи. – Он как Генри… Немного резковат.

Эта черта Генри нравилась Поппи. Он всегда говорил, что думал, и ничего не принимал всерьез. Лена, которая всегда была довольно серьезной, выбрала необычного для себя супруга.

– Он такой же негодяй? – Поппи подразнила Лену, зная, что она так в шутку называла мужа.

Лена засмеялась:

– Не совсем. Он взял понемногу и от меня, и от Генри. От меня – серьезность, от Генри – проказничество.

– Не терпится познакомиться с ним, – сказала Поппи, даже не в силах представить, как мог бы выглядеть ребенок Генри и Лены.

* * *

Рин все еще был на пляже, пока его желудок не заурчал от голода. Он намеревался сесть и набросать пару идей, но Чэнс принес ему палку, и большую часть времени Рин провел, бросая ее псу. Странно, но он давно не чувствовал себя так расслабленно. Возможно, ему стоит самому завести собаку.

– Давай, Чэнс, пора возвращаться в дом. – Рин поднял покрытый слюной обломок коряги, который принес ему исполинский пес.

Собака неохотно последовала за ним вверх по песчаной дюне к дому, а Рин погладил ее по голове:

– Мы вернемся, и я дам тебе воды.

Пройдя по лужайке и добравшись до дома, он заметил, как во двор заезжает кабриолет его матери, и помахал. Он заметил, что с ней в машине был кто-то еще, и не удивился, что мама нашла себе попутчика. Лена Сэндлер скорее бы сдулась и погибла от недостатка общения, как воздушный шарик без воздуха, если бы ни с кем не могла поговорить два часа по дороге из города.

В это же время новоприбывших заметил Чэнс и на полной скорости рванул к ним, прыгнув на незнакомую гостью, когда та вышла из автомобиля. Цель атаки Чэнса упала прямо на пятую точку, а сам Чэнс начал облизывать ее лицо.

Оставшуюся часть пути Бэк бежал.

– Чэнс, нет! Нельзя прыгать на людей!

Лена уже пыталась оттянуть пса от девушки.

– Ой, Поппи, прости!

Поппи? Не может быть… Рин мгновенно остановился. До места, где Чэнс, несомненно, облизывал лицо Поппи Стивенс, оставалось порядка четырех с половиной метров.

– Все хорошо… Он просто очень рад, не так ли? – Поппи повернулась и увидела Рина, ошеломленно уставившегося на нее, моргая. – Мистер Адлер?

Лена наконец смогла оттянуть Чэнса от гостьи и ругала его, отводя в дом:

– Плохой! Говорила я Генри, нужно лучше тебя тренировать!

А затем повернулась и крикнула:

– О! Бэк, будь добр, покажи Поппи ее комнату.

– Бэк? Вы сын Лены? – промолвила Поппи, поднимаясь и отряхиваясь.

– М-м-м, да. Типа того… – сказал Рин. Скорее всего, для родителей он всегда будет Бэк.

– Но я предпочитаю называться Рином Адлером. – Он чувствовал себя по-дурацки, что приходится объяснять это. Он чувствовал себя по-дурацки, стоя перед Поппи, словно он вновь неловкий подросток.

– Позвольте, я отнесу вашу сумку.

– О нет. Я сама, – сказала Поппи и поспешила забрать ее с заднего сиденья.

– Хорошо. Что ж, тогда я провожу вас внутрь, – предложил Рин.

– Это так странно, – сказала Поппи, озвучивая его собственные мысли. – Я должна была догадаться. Если вы с Джаспером старые друзья, логично, что вы из того же круга, что Лена и Генри. Очевидно, Лена могла бы упомянуть об этом, она ведь знала, что мы виделись.

Рин усмехнулся и открыл Поппи дверь. Опустить эту деталь было так в характере его матери.

Поппи едва не задела Рина, когда он, забрав у нее сумку, заносил ее внутрь.

– Этот дом невероятный, – произнесла она, с благоговением смотря по сторонам. – Эта часть здания находится на другом конце крытой галереи как пристройка?

Рин кивнул:

– Этот дом принадлежал родителям моей матери. Когда Лена и Генри поженились, то построили это крыло.

– Я еще снаружи заметила, что это крыло соединяется с основной частью дома посредством коридора на втором этаже. Это столь необычно, – мечтательно вздохнула Поппи, не оставляя без внимания ни один уголок, когда они с Рином шли к лестнице.

– Вам нравится дизайн? – поинтересовался Рин, забирая у Поппи из рук сумку, чтобы ей не пришлось самой нести ее по ступенькам. Когда их пальцы соприкоснулись, он надеялся не покраснеть.

– Э-э-э, – а вот Поппи покраснела. – Да, я на самом деле архитектор. И вам не стоит это нести…

– Здесь много ступеней, – сказал Рин, с легкостью поднимая сумку, словно в ней вообще ничего не было. – Что вы проектируете?

– М-м-м? – спросила Поппи, отвлекшись на что-то. Скорее всего, на архитектуру. – О, я… Я проектирую дома.

– Я могу показать вам дом, если хотите. Конечно, когда распакуетесь, – добавил Рин, не желая показать, как он жаждет провести с ней время. Он просто был радушным хозяином, даже если технически это не был его дом.

– Правда? – просияла Поппи. – Это было бы замечательно!

Рин кивнул и открыл дверь рядом с дверью собственной спальни.

– Подойдет?

Это была самая большая спальня в доме после родительской и его собственной. Он пытался не думать о том, что причина, по которой он поселил Поппи здесь – то, что у них был один балкон.

– Такая красивая, – продолжала восторгаться Поппи, а Рин почувствовал расплывающееся по телу тепло.

– Тогда хорошо. Располагайтесь. Когда будете готовы – я внизу. – Ему нужно было найти повод деться куда-нибудь, пока он не сделает что-нибудь глупое и не выставит себя дураком.

* * *

Рин Адлер закрыл за собой дверь, и Поппи плюхнулась на кровать. Ей по-прежнему было тяжело осознать, что Рин Адлер и Бэк Сэндлер – это один и тот же человек. И что вне работы он казался, по правде сказать, довольно милым. Не то чтобы Рин Адлер не был милым. Он пообещал ей создать более традиционное платье, хотя она так и не поняла, как он догадался, что от первого она была не в восторге.

«Когда Рин был дизайнером, он был более замкнут, – подумала Поппи. – Отчужденным и незаинтересованным». До сегодняшнего дня в его присутствии она чувствовала свою незначительность и несущественность. Так же иногда она себя ощущала с Джаспером и с Астрид. И даже с Леной. Будто она была какой-то «недо-».

А здесь казалось, что Рин был заинтересован в ней как в личности, даже спросил о ее работе. Он даже поднял ее сумку наверх, как джентльмен. А какая это была картина! Как напрягались его рельефные мышцы, когда он поднимал ее сумку, будто внутри были одни перья! У него были поразительные руки, мощные и мускулистые. Поппи чувствовала тепло от одной мысли о вене на его предплечье.

Застонав, она упала спиной на кровать. О чем она вообще думает? Она не может мечтать о нем. Все было хорошо и замечательно, пока он был просто Рином Адлером. Он показался ей сексуальным с первого же взгляда. Но это было нестрашно – все равно что влюбиться в недосягаемую знаменитость. Да и по отношению что к ней, что к Джасперу он был тем еще козлом.

А вот это, когда бросает в жар от его чертовых рук, было уже неприемлемо! Реальность была такова, что он – Бэк Сэндлер, сын Лены. И он на самом деле был… милым. Такое она может думать только о своем женихе, ни о ком другом. Она была не из тех девчонок, которые мечтали о мальчиках, об их густых волнистых волосах, их длинных ногах, и… Господь, она должна остановиться. А главное, что заставляло Поппи почувствовать себя еще хуже, – то, что она никогда так не фантазировала о Джаспере.

Джаспер мог себе позволить увлекаться другими людьми, поэтому до этого момента ее совесть была спокойна от того, что Рин Адлер казался ей таким привлекательным. Но сейчас он показал себя как по-настоящему хороший человек, человек, с которым ей предстоит проводить немало времени. Зная о взаимоотношениях Рина с кругом людей, с которыми она общалась, Поппи чувствовала: все это неправильно. Если бы роли поменялись и Джаспер столь страстно желал бы кого-то, ей было бы больно.

Она сделала глубокий выдох и раскрыла сумку. «Забудь о нем», – сказала Поппи самой себе. Он может быть твоим другом, и не более. Она встала и начала засовывать вещи в шкаф. Разобравшись со всем, она бегло взглянула на себя в зеркало и увидела громадные пятна от травы по всему платью.

– Черт… – Поппи быстро его сняла и задумалась, получится ли вывести пятна с бежевого льна.

Поппи открыла шкаф и вытащила комбинезон, надев его на купальник, который уже был на ней. Стоило ей услышать, что дом находится у пляжа, она решила, что любую свободную минутку будет проводить в воде. Она подняла платье, вышла из комнаты и увидела Лену в коридоре.

– Лена… Могу я закинуть это в стирку?

– Не глупи, – Лена забрала платье. – Я отдам его в химчистку. Вообще, я сейчас отправлю туда Генри, ведь, в конце концов, это сделала его дурацкая собака. Спускайся.

* * *

Когда Поппи спустилась всего лишь в бикини, поверх которого был надет комбинезон с шортами, Рин думал, что его голова просто взорвется. Он не мог не оценить иронию – вокруг него ежедневно были женщины, с головы до ног одетые в Шанель и Живанши, но дешевые джинсовые шорты за двадцать долларов просто сразили его наповал. Узнай кто – карьере конец.

– Генри, нужно отнести платье Поппи в химчистку, – посетовала Лена, передавая ему предмет одежды. – Чэнс на нее накинулся.

Генри добродушно рассмеялся:

– Тогда отвези меня. Я выпил…

Лена закатила глаза:

– Мы скоро.

– Без проблем, – улыбнулась Поппи. – Мистер Адлер все равно собирался мне все тут показать.

– Мистер Адлер, – фыркнул Генри, а Лена шлепнула его по руке.

– Поужинаем, когда вернемся. О, и лучше не купаться. Волны слишком высокие, – посоветовала она, выталкивая мужа из дома.

Поппи выглядела разочарованной, и Рин предложил:

– Тогда для плавания подойдет в бассейн. Пойдемте, после осмотра дома я его покажу.

Он провел Поппи по территории, все больше удивляясь, как ее увлекала каждая деталь. Если бы она не была столь милой, его бы вывела из себя десятиминутная заминка, которую она устроила, чтобы изучить процесс естественного старения кедровой черепицы на крыше дома. После остановки они продолжили осмотр, и Рину стало ясно: Поппи совсем не привычна к роскоши, в которой он вырос. Она все не могла успокоиться от того, что у них есть настоящий теннисный корт.

– Да ничего особенного…

– Вообще-то, да! Кому вообще нужен теннисный корт?

Рин пожал плечами:

– Мама иногда там играет. А ваш любимый Майклз в старшей школе был в команде по теннису. Когда он приедет, скорее всего, решит поиграть. Он использует эти дурацкие напульсники, чтобы вытирать пот со лба и все такое.

Поппи засмеялась:

– Вы с ним не сыграете?

Рин покачал головой:

– Я не спортивный, – от него не ускользнуло, что Поппи с недоумением осмотрела его тело. – Ладно, я не люблю командный спорт. Просто бег или плавание…

– О! Покажете мне бассейн? – радостно спросила Поппи, начав расстегивать застежки на комбинезоне.

Глаза Рина полезли на лоб, когда он увидел, как она легко осталась в одном бикини. И если бы он не был так поражен тем, как она выглядит в полностью белом купальнике, он бы засмеялся. Благодаря правильному воспитанию он знал: нельзя где попало сбрасывать одежду. Это действие – даже если речь идет о том, чтобы раздеться до купальника, – должно совершаться в хотя бы относительном уединении.

Лена бы дала ему подзатыльник, если бы он вот так разделся прямо на лужайке.

– Итак? – спросила Поппи, подобрав комбинезон.

Рин кивнул:

– Вон там… – и провел ее к другой стороне дома.

Как только Поппи увидела бассейн – тут же прыгнула туда бомбочкой с восторженным визгом. Рин сел в один из шезлонгов и смотрел, как она выныривает, понимая, что он в еще большей опасности, чем думал. Ее милое личико и красивые ноги – дело одно. Он мог просто сказать себе, что на Поппи приятно смотреть. Но нет, она – нечто большее: редкая комбинация красоты вместе с очарованием.

Возможно, большинству так бы не показалось, но Рину Поппи казалась просто чарующей. Она вела себя иначе, чем те, кого он знал. Не казалось, что она постоянно хочет кого-то поразить или выдать себя за того, кем не является. Она просто была собой, и это поражало Рина. Желать ее – это одно. А вот привязаться к ней – нечто совершенно другое.

– Вы не идете? – спросила Поппи, по-собачьи подплыв к краю бассейна и посмотрев на Рина большими, как у олененка, глазами. Ее волосы были мокрыми и спутанными.

Рин сглотнул и покачал головой. Находиться в бассейне одному со скользкой от воды Поппи в крошечном бикини было слишком опасно. С кем-либо другим он бы без проблем искупался. Он уже не помнил, когда его в последний раз отвергала девушка, но что-то подсказывало ему: если он попытается что-то сделать в отношении Поппи, она быстренько поставит его на место. Он не хотел поддаваться искушению и присоединяться к ней.

– Мне нужно работать, – сказал он. – Но я составлю вам компанию здесь.

Рин взял блокнот оттуда, где он его бросил, чтобы спасти Поппи от Чэнса, и сел обратно в шезлонг.

– Вы собираетесь работать все выходные? – спросила Поппи, дрейфуя на спине от одной стороны бассейна к другой.

– Вы хотели бы пройти к алтарю обнаженной? – спросил Рин, игриво подняв бровь.

Поппи засмеялась:

– Нет, но вот Джасперу, скорее всего, понравилось бы.

Рину не особо понравилось представлять Джаспера глазеющим на обнаженную Поппи. Особенно если участь, что она однозначно позволяет ему не только поглазеть. Возможно, регулярно. От этой мысли его желудок скрутило от отвращения.

– Это бы привело к скандалу в высшем обществе Нью-Йорка. – Он поднял взгляд от блокнота на Поппи, которая скривила рожицу. – Что? Вы же знаете, что, выйдя за него замуж, станете полноправным его членом, так?

Поппи подплыла к краю, схватилась за бортик и вытянула ноги позади себя, лежа на воде на животе.

– Кажется, я стараюсь много об этом не думать.

Ее ответ показался Рину странным, ведь зачем тогда ей выходить за Джаспера, если ей не интересно стать одной из них?

– Вы не хотите стать частью легендарного процента?

– Я не выхожу за Джаспера из-за денег, если вы это имеете в виду, – огрызнулась Поппи.

– Нет, не имею, – сказал Рин, пряча ухмылку. – Мне просто кажется это странным. Разве большинство людей не жаждет богатства?

– Я выхожу за него, потому что мы любим друг друга. Я бы вышла за Джаспера, если бы он был нищим, – убедительно сказала Рину Поппи.

– Только представьте, – засмеялся Рин. – Джаспер в джинсах и фланелевой рубахе!

– Кто бы говорил! – выпалила в ответ Поппи, хотя, казалось, мысль заинтересовала и ее. – Одежда, которая сейчас на вас, наверное, стоит больше, чем весь мой гардероб.

Рин пожал плечами:

– За исключением случая, когда вы оделись в вещи моей мамы, я бы сказал, что вы отлично распоряжаетесь своим бюджетом. Чтобы выглядеть хорошо, деньги вам не нужны.

Поппи покраснела и проигнорировала его комплимент, добавив:

– Вы так говорите, будто знаете, о чем ведете речь. Вы, наверное, ни разу за свою жизнь не надевали одежду с вешалки супермаркета.

– Конечно надевал. Я начал свой путь в этом бизнесе, покупая и продавая стандартную одежду с вешалок супермаркета, – сказал ей Рин. – Я покинул высшее общество, потому что оно мне не нравилось, и отлично справлялся, годами покупая вещи из секонд-хенда, верите вы мне или нет.

Поппи вылезла из бассейна и позволила воде немного стечь с нее, прежде чем сесть на шезлонг рядом с Рином, намочив подушки.

– И вот вы снова здесь.

Рину сложно было не смотреть, как капельки воды стекают по ее телу и собираются в ее пупке, но он понимал, что разговор быстро примет странный оборот, если он не ответит, поэтому пожал плечами.

– Я здесь, потому что хочу провести время с родителями. Но вы не найдете меня на вечеринках с сенаторами в обнимку. Я не вписываюсь, и так было всегда.

Поппи вздохнула:

– Бедный белый привилегированный мальчик. – Она прилегла на шезлонге и вытянула руки за головой.

Рин закатил глаза и отложил блокнот:

– Просто потому, что я родом из привилегированной семьи, не значит, что я не упорно трудился, чтобы стать тем, кто я есть сейчас. Возможно, вы правда отлично впишетесь, так как вы столь же предвзяты, как и все здесь.

– Я не предвзята. Мне просто не нравится слышать, когда богачи жалуются, им повезло, что у них хотя бы есть еда, – сказала Поппи. – Некоторые дети отнюдь не так счастливы.

– Вы слишком принимаете это на свой счет, – сказал Рин. – Я не хочу соревноваться, кому было легче.

– Я принимаю это на свой счет. – Поппи встала, а Рин не мог поверить своим глазам – она по-настоящему рассердилась. – Вам все в жизни подавали на блюдечке с голубой каемочкой, и вы по этому поводу ноете. Я выросла в детском доме. У меня не было семьи, постоянного дома или даже еды. У меня не было ничего. А вам хватает наглости жаловаться.

– Вы не обладаете эксклюзивным правом чувствовать себя плохо, Поппи, – теперь и Рин начал заводиться. – Мне жаль, что у вас было тяжелое детство. Это ужасно, и никто этого не заслуживает, но это не значит, что у меня нет чувств. У вас не было родителей, а у меня были, но их никогда не было дома. А когда они возвращались, то всегда были во мне разочарованы – из-за оценок, или из-за того, что я не был общительным, или из-за того, что не разделял их амбиций. Мой лучший друг решил, что я слишком отстойный, чтобы другие видели, как мы общаемся. Я знаю, каково чувствовать себя одиноким и ненужным, Поппи. Вне зависимости от того, была у меня на столе еда или нет. – Рин перевел дыхание и поднял блокнот.

– Кстати, не вы ли беспокоитесь, как вольетесь в этот мир? Вы должны понимать, что значит не принадлежать ему.

Поппи нахмурилась, и Рин понял, что ей хотелось поспорить, но наконец она успокоилась.

– Вы правы. Ваши чувства значимы. Простите. Я не думала об этом с этой стороны. Просто тяжело представить, что кто-то настолько талантливый и симпатичный, как вы, не вписывается в этот мир.

Рин прочистил горло, ощущая себя странно. Никогда еще он не пытался заставить кого-то понять свои чувства, а тем более – действительно их оценить.

– Мне тоже жаль. Ваша жизнь была намного сложнее моей во многих отношениях. – Рин вернулся к своим наброскам и был вынужден убрать блокнот, когда Поппи заглянула посмотреть.

– Могу взглянуть?

– Увидите, когда закончу, – улыбнулся Рин. – Пойдите отдохните в бассейне.

Поппи шутливым жестом отдала честь Рину и нырнула в бассейн – гораздо более элегантно, чем прыжок бомбочкой ранее. Рин продолжал рисовать, и его сердце бешено билось. Как давно на него так сильно кричали? А как она затем успокоилась и признала его точку зрения, будто действительно поняла, почему он такой.

– Как мне следует вас называть? – спросила Поппи, начав плавать по-собачьи туда-сюда вдоль бассейна. – Мистер Адлер сейчас звучит слишком странно. Рин? Или тебя тут называют Бэк?

Он ухмыльнулся:

– Рин – отлично.

– Мы собираемся пообедать, – сказала Лена, подходя к бассейну, объявляя тем самым, что вернулась. – Поппи, милая… Вот полотенце.

Поппи кивнула и вылезла из воды, а Рин не мог глаз оторвать от ее стройного силуэта. Извращенная часть его мозга пыталась заметить, правда ли купальник становился слегка прозрачным, намокнув. Рин продолжал глазеть, пока Поппи не замоталась в полотенце.

– Помоги отцу с грилем, – сказала Рину Лена, показав кивком в сторону Генри. Когда Рин посмотрел на отца, тот уже с ухмылкой пристально его изучал.

– Что? – пробормотал Рин, подходя к грилю.

– Ничего, – пожал плечами Генри.

– Тогда убери с лица эту дурацкую ухмылку. – Рин отложил блокнот и поднял крышку гриля.

– Мне нельзя гордиться своим сыном? – спросил Генри.

– Гордиться из-за чего?

– Я видел, как ты смотрел на Поппи. Все-таки ты – Сэндлер. – Генри похлопал сына по спине.

– Не знаю, о чем ты, – сказал Рин, не поворачиваясь к отцу, чтобы он не увидел, как тот покраснел.

– Да все хорошо, смотреть можно, – рассуждал Генри. – Только вот Джасперу это вряд ли понравится.

– Во-первых, я был не в курсе, что Поппи – собственность Джаспера. А во-вторых, я не смотрел на нее никак иначе, кроме как дизайнер смотрит на своего клиента. Я работаю над наброском дизайна ее платья. – Рин решил, что это достаточно хорошее прикрытие.

– Я не говорил, что Поппи – собственность Джаспера, но ты знаешь, что они женятся. Просто не наделай глупостей, Бэк. Я серьезно. Это разобьет твоей матери сердце, – сказал ему отец. – А что касается всей этой чуши с дизайнером, хорошо… Продолжай себя так называть.

– Да что ты знаешь о моде кроме вещей от Томми Багамы? – фыркнул Рин. Он зажег на гриле горелки и старался успокоиться. Конечно, отец беспокоился, чтобы он вновь не разочаровал маму. И на этот раз если кто и будет виной ее сердечных переживаний, то несчастный Джаспер, ведь у их собственного сына Бог отнял право на счастье.

К счастью, Генри заглотил наживку и не стал углубляться в тему разговора дальше.

– Эй, на мне сейчас нет вещей от Томми Багамы!

– Сейчас… А что будет завтра? – ухмыльнулся Рин, а тем временем вернулись Лена с Поппи и тарелкой стейков, готовых быть поджаренными на гриле.

– Ничего не обещаю, – засмеялся Генри, забрав у жены тарелку и плюхнув стейк на гриль.

* * *

Обед проходил на террасе у бассейна в сопровождении двух бутылок вина, и благодаря Поппи он прошел гладко, едва ли не лучше всех обедов, что он провел с родителями. Всех.

Она была самим очарованием и руководила беззаботным разговором, благодаря чему не было ни неловких пауз, ни напряженных тем. Рин уже мечтал, чтобы она была рядом на каждой семейной встрече, сглаживая острые углы.

После обеда Лена поручила Генри мытье посуды и налила Рину и Поппи по бокалу:

– Отдыхайте.

Она поцеловала макушку Рина и прошептала:

– Я так рада, что ты приехал, мальчик мой…

Когда Лена ушла, Рин покачал головой:

– Давно я не видел ее такой пьяной.

– Оу, это ведь было так мило. Ты ее маленький мальчик… – поддразнивала Рина Поппи.

Рин закатил глаза и взял бутылку вина со стола.

– Ты еще не видела пляж. Хочешь сходить до заката?

Поппи улыбнулась и взяла свой бокал.

– Пойдем.

Она поспешила вслед за Рином, из-за выпитого вина не замечавшим, что его шаги длиннее, чем ее, и что он идет быстрее.

– Ты не такой, как я думала, – поделилась наблюдением Поппи, наконец поравнявшись с Рином.

– Не такой – хороший или плохой? – спросил он, почти боясь ответа.

– Определенно хороший. До этого ты казался мне довольно пугающим, – сказала Поппи и отпила вина в процессе ходьбы. Они дошли до песка и оба остановились, чтобы снять сандалии.

– А сейчас уже нет? – спросил Рин, вскинув бровь. Быть пугающим было его фишкой.

– Не-а, – хихикнула Поппи. – Я вижу твои колени. И ты босиком. Это автоматически делает тебя не пугающим.

– Ты думала, я надену на пляж брюки и оксфорды? – с сарказмом поинтересовался Рин.

– Честно? – поддразнивала Поппи, улыбаясь прямо ему в лицо со своими чертовыми ямочками. Будь он ее возлюбленным, то обхватил бы и прижал к себе – за то, что осмелилась ему так улыбаться.

Вместо этого он закатил глаза:

– Рад знать, что ты больше не боишься меня обидеть.

Они в тишине взобрались на песчаную дюну, а когда достигли вершины, Поппи рванула на пляж, пролив вино по ходу дела.

– Упс…

Рин засмеялся и вытащил пробку из бутылки.

– Не знаю, налить тебе еще или уже хватит?

– Еще, пожалуйста, – вновь улыбнулась Поппи.

Рин послушался, а после сел на песок, выкопав в нем ямку, чтобы поставить туда бутылку и не пролить. Сейчас солнце уже начало садиться, и вода подернулась оранжевыми полосами.

– Так красиво. Как думаешь, завтра волны уменьшатся? – Поппи поджала ноги и положила подбородок на колени.

– Возможно, – ответил Рин, угловым зрением наблюдая, как она отпила из бокала еще раз.

Наслаждаясь последними минутами солнца, они сели в тишине, пока Поппи не заговорила.

– У тебя есть девушка?

Рин посмотрел на нее и впервые заметил, что она внимательно его изучает. Ее лицо лежало на коленях и полностью было обращено к нему.

– У меня? Нет.

– Серьезно? – спросила Поппи, осушая свой бокал. – Тогда парень? – пыталась угадать она.

– Нет, – сказал Рин, не обидевшись на ее вопрос. Он совсем не удивился. Будучи мужчиной, работающим в модной индустрии, он не раз сталкивался с теми, кого интересовала его ориентация. Выведать ее такими окольными путями пытались и раньше, и легко сообщать ей информацию он не собирался. Рин допил остатки вина в бокале и налил себе еще, наполнив заодно и бокал Поппи.

– Хм-м… Тогда, значит, любовные интересы? – осторожно спросила она.

– Да, у меня были… Любовные интересы, – ухмыльнулся Рин.

Поппи простонала:

– Ну скажи уже!

– Сказать что? – засмеялся он в ответ.

– Ну, знаешь… Тебе нравятся девочки? Мальчики? Козочки?!

– Козочки? – Рин воззрился на Поппи. – Я похож на того, кому нравятся козочки?

– Не знаю! У меня совсем не работает гей-радар… Ну, радар на геев. Подскажи мне, – засмеялась Поппи в ответ.

– Нет, Поппи, козочки мне не нравятся.

– Ри-и-ин, – заскулила она. – Я серьезно.

Поппи была такой милой, когда он дразнил ее, что просто не мог удержаться от этого.

– Ты спрашиваешь, гей ли я?

– Ты знаешь, что да, – ответила Поппи пьяным и раздраженным голосом. Пьяно раздраженным.

– Тебе кажется, что я гей? – спросил Рин, заинтересованный, какие же флюиды он ей посылает, ведь даже Генри было очевидно – она ему нравится.

– Ну, нет.

– Ну, вот и все, – ответил Рин, отводя взгляд.

– Оу-у… – сказала Поппи, и когда он снова взглянул на нее боковым зрением, увидел, что она мягко ему улыбается. – Значит…

– Значит? – Рин снова повернулся к ней.

– Почему тогда нет девушки? Сложно поверить, что ты никому не интересен, – заявила Поппи, все еще смотря на него своими глазами олененка Бэмби. Рину стало интересно, была бы ли она столь открытой, если бы не вино.

– Может, это потому, что я пугающий, – пошутил Рин, а Поппи толкнула его плечом в наказание за его дерзость.

– Ты слишком много дразнишься. Я тут пытаюсь поговорить по душам, – сказала Поппи, выражаясь несколько бессвязно и чрезмерно жестикулируя, что свойственно только пьяным.

– Ладно, ладно, – засмеялся Рин, взяв руки Поппи и положив их ей на колени. – Больше никакого вина.

Затем он замолчал, наверное, на минуту.

– Не то чтобы я никому не интересен. Мне никто не интересен.

– О-о-о, ну давай, – Поппи приблизилась к нему. – Почему тебе никто не интересен?

Рин пожал плечами:

– Потому что никто не интересен.

– Серьезно? Никто? – не верила Поппи. – Ты все время встречаешь девушек из Голливуда!

Рин предполагал, что для того, кто никогда не встречал хотя бы одну такую девушку, это все кажется противоречивым. Но он повстречал их уже много, и все они были одинаковые.

– Да, – согласился Рин. Но это не меняло того факта, что они скучные. – Дженнифер Лоуренс однажды прислала мне голые фотки.

Поппи загорелась.

– Да ну! И вы… Ну, понимаешь? – поиграла бровями девушка.

– Нет, мы нет, – в ответ поиграл бровями Рин.

– Но почему? Она сексуальная, – заметила Поппи.

– Не в моем вкусе.

– О, прости. Вероятно, сексуальность не в твоем вкусе, – подколола его Поппи насмешливым голосом.

Некоторое время царила дружелюбная тишина, а затем Поппи спросила:

– Ты хоть послал ей голые фотки в ответ?

– Нет! – ответил Рин, которому было одновременно и весело и раздраженно. – Я не шлю голые фото!

Она кивнула и как бы мимоходом добавила:

– Джаспер иногда шлет мне голые фотки.

– Не желаю это слышать, – простонал Рин. Зачем она ему это рассказывает? Последнее, о чем он хотел думать, – о гениталиях Джаспера Майклза.

– Хочешь посмотреть? – спросила Поппи, вытаскивая телефон из заднего кармана.

– Однозначно нет, – отрезал Рин.

– Давай, это забавно! – захихикала Поппи, разблокировав экран.

– Богом клянусь, если ты покажешь мне член Джаспера, я выброшу твой телефон в океан, – пригрозил Рин, пытаясь отобрать у нее телефон. – К тому же тебе не должно казаться это смешным.

– Почему нет? Обнаженные мужчины выглядят забавно, – хихикала Поппи, отобрала свой телефон и спрятала в обратно карман.

– Тебе двенадцать? – спросил Рин, качая головой.

– Нет, но, серьезно, что за девушка любит получать фото члена? – выпалила Поппи.

И Рин подумал, что она права. Непрошеные голые фото – это не круто, даже если их прислал партнер. Он даже не удивился, что Майклз занимается чем-то столь стремным. Но в то же время он понимал, как возбуждающе было бы делиться чем-то подобным с партнером – если по обоюдному согласию.

– Ты посылаешь голые фото в ответ?

Поппи покраснела, и, хотя она задала ему тот же вопрос, сейчас Рин почувствовал, что, возможно, переступил черту. Он сразу же пожалел, что спросил что-то, что ее так смутило. Он уже открыл рот, чтобы извиниться, как Поппи произнесла:

– Нет. Думаешь, нужно?

Рин отвел взгляд и закрыл глаза. Он не хотел давать ей советы об отношениях, особенно если учесть, что она выходит замуж за самого большого кретина на всем Манхэттене.

– В смысле, я имею в виду, что, возможно, он бы этого хотел.

– Тогда мне стоит? Ты не находишь это странным?

Сделав глубокий вдох, Рин вновь повернулся к Поппи.

– Поппи, ты красивая девушка. Он не подумает, что это странно. И, в отличие от тебя, последнее, что он будет делать, получив твое обнаженное фото, – это хихикать, если понимаешь, о чем я.

Позже он будет обвинять выпитый алкоголь в том, как напряженно смотрел на нее тогда.

Поппи сглотнула:

– Оу.

Рин снова отвернулся, а затем встал, взяв бокал и пустую бутылку.

– Нам следует вернуться до темноты.

Он протянул Поппи руку, чтобы помочь ей встать, и пытался прояснить мысли, когда она вложила свою руку в его. Рин помог ей подняться.

– Спасибо. И за совет тоже, – улыбнулась Поппи и убрала прядь волос за ухо.

– Без проблем. Просто не заставляй меня больше никогда думать о члене Майклза. – Рин провел их обратно в дом, и когда они вернулись, то весь свет внизу уже был выключен. Должно быть, его родители уже спали. Часы показали, что время уже перевалило за 22:30.

– Нам стоит двигаться ко сну. Завтра здесь будет сумасшедший дом, так? – спросила Поппи, поднимаясь по лестнице.

– Да, и если ты думала, что Лена сегодня напилась, завтра ты удивишься еще больше, – предупредил Рин, поднимаясь за Поппи и изо всех сил пытаясь не слишком наслаждаться картиной.

– Не терпится посмотреть, – засмеялась Поппи, остановившись на лестничной площадке, поджидая Рина. – Увидимся утром?

Он кивнул и открыл дверь в свою комнату:

– Спокойной ночи, Поппи.

– Спокойной, Рин.

Глава 4

Вторник, 4 июля 2023 года,

10 месяцев до свадьбы

Худшим в выпивке было похмелье, и единственным средством от него, даже от самого легкого, была вода, вода и еще раз вода. Именно это требовалось Рину утром. Он раздумывал, не набросить ли ему рубашку, но все, чего он хотел, – это достать немного воды и затем запрыгнуть сразу в душ.

С удивлением он обнаружил на кухне Поппи, сидящую за кухонным островком с чашкой хлопьев перед собой.

– Утречко, – сказала она, повернувшись к нему. Тут она застыла с ложкой в руке на полпути ко рту. После достаточно долгого времени Поппи опомнилась и вновь принялась за завтрак, покраснев.

Рину пришлось подавить улыбку и чувство чисто мужской гордости, когда он увидел, что Поппи в открытую пялилась на него. Было приятно осознавать, что он вызывал у нее аналогичные чувства. Если бы он был джентльменом, то извинился бы и накинул рубашку. Но Рин Адлер никогда не претендовал на это звание, поэтому просто сел рядом.

– Доброе.

– Э-э-э, у нас на завтрак хлопья, хлопья… или хлопья, – пошутила Поппи, указывая на коробки на столе и явно избегая смотреть на него.

– Я хотел бы хлопьев, – ухмыльнулся Рин, намеренно решив взять самую дальнюю коробку, чтобы коснуться голой грудью ее руки.

– Э-э-э, тебе нужна миска, – вскрикнула Поппи, вскочив со стула. – Я принесу тебе миску. И ложку.

Рин изо всех сил пытался скрыть свое довольство, наблюдая, как она обыскивала ящики. Вот и прекрасный повод понаблюдать за Поппи без ее ведома. Она снова была в белом, и вот – это уже практически его любимый цвет. Ее кожа, от которой Рин не мог отвести взгляд, будто сияла изнутри, и ему пришлось подавить стон, когда Поппи пыталась дотянуться до ящика и в процессе ее майка задралась, благодаря чему стали видны манящие веснушки на пояснице.

До того как она повернулась, Рин переключился на взятую им коробку хлопьев. Да, он подловил ее, но едва ли ей польстило бы его непрошеное внимание. Последнее, чего ему хотелось, – это чтобы Поппи все рассказала Джасперу и случился скандал в доме его родителей.

Когда Поппи нашла, что искала, то вернулась к кухонному островку и поставила миску перед Рином. Она стеснительно ему улыбнулась и примостилась на стуле, и это все показалось Рину странно по-домашнему.

– О, твоя мама сказала, что волны достаточно низкие и можно поплавать. Когда доем, то сразу направлюсь на пляж. Пойдешь?

Рин кивнул, насыпая в миску хлопья, но почувствовал себя неловко. Как давно его приглашали заняться чем-то подобным? Да, он посещал мероприятия и вечеринки, но не мог вспомнить ситуации – по крайней мере, в последнее время, – когда кто-то на самом деле просил его составить компанию.

– Звучит здорово.

– Я слышала, что по ночам прибой выносит на берег ракушки. Интересно, есть ли они сейчас, – размышляла Поппи вслух.

– Ты впервые в Хэмптонсе? – спросил Рин с набитым хлопьями ртом.

– Вообще-то, впервые на пляже, – пожав плечами, ответила Поппи.

– Что? Правда? – Рин не мог представить, как можно дожить до взрослого возраста и ни разу не побывать на пляже.

– Я сирота, не забыл? У меня вообще не было всех этих семейных каникул, – заметила Поппи, и Рин отдал ей должное – ее слова совсем не звучали озлобленно.

– Точно, прости, – сказал Рин.

Ему не хотелось обсуждать тему, от которой ей могло стать некомфортно, поэтому он задал следующий вопрос:

– А что же Джаспер? Вы никуда не ездили?

Поппи закатила глаза:

– Джаспер работает без выходных. Хочет стать партнером до тридцати лет.

Рин не упустил нотку горечи в ее словах, в то время как Поппи гоняла ложкой по чашке размокшие хлопья.

– Значит, больших планов на медовый месяц нет? – спросил Рин, наблюдая за Поппи краем глаза.

Она пожала плечами:

– Ну, мы, конечно, куда-то поедем, но вообще еще об этом не говорили.

Рин усмехнулся и покачал головой.

– Ты знаешь, что моя мама – его начальник, так? Если бы он попросил, она дала бы ему отпуск. Особенно если учесть, что она тебя любит.

– Отнюдь. Она мне даже не сказала, что ты ее сын, – заметила Поппи, а затем повернулась к нему. – И, вообще-то, ты тоже! – она наставила на Рина ложку в обвинительном жесте.

– Я не знал, что ты не знаешь, – Рин пожал плечами. – Я думал, тебе, по крайней мере, сказал Джаспер. Он же твой жених, так? – Рин удивился, что преследовал любую возможность вызвать раскол между Джаспером и Поппи. Чувство вины начало расти, когда Поппи затихла и молча разламывала хлопья тупым концом ложки. Причинять боль Поппи Рин не собирался. Все, чего ему хотелось, – показать ей, какой ее жених на самом деле подонок.

– Ну, я не удивлен, что тебе обо мне никто не рассказал, – добавил Рин с пожатием плеч. – Я паршивая овца в своей семье.

Поппи посмотрела на него:

– Твоя мама тебя любит, Рин.

– Да, потому что она моя мама. Но это не значит, что она меня не стыдится или не смущается, что я ее сын, – спорил Рин. – Она бы охотнее приняла Джаспера в качестве своего сына.

– Рин, – Поппи повернулась и с жалостью на него посмотрела.

– Все хорошо, – сказал Рин, не желая больше говорить об этом. – Я пойду переоденусь, и мы можем пойти. Если хочешь поискать ракушки, нужно уже идти. – На этом он встал и отнес свою чашку в посудомоечную машину.

* * *

Когда Рин ушел, Поппи сполоснула чашку и поставила ее в посудомойку. Она ощущала легкое чувство вины, хотя и знала, что это глупо. Скорее всего, Рину не нужна была ее жалость, даже если бы она сказала правильные слова.

Поппи понимала, что нужно было сказать Рину это, даже если на самом деле все было не так. У него была любящая мать – то, о чем сама Поппи мечтала с самого детства. Его сомнения в материнской любви, должно быть, огорчали Лену. Посмотрите-ка, как он вырос, боже мой.

Да, у Поппи в голове не укладывалось, что Лена вообще не упомянула, что ее сын – Рин Адлер. Лена знала, что Поппи с ним уже виделась, но в течение всей поездки на автомобиле притворялась, что они совсем не знакомы друг с другом. Поппи почти разозлилась на Лену, вспоминая, как жаловалась ей на грубость Рина Адлера в ходе их первой встречи.

Рин был прав и вот еще в чем. Джаспер ей тоже не рассказал. По сути, он вообще не упомянул, что человек, создающий для нее свадебное платье, – сын ее начальницы, черт возьми. А хуже всего то, что Джаспер ей так и не дал четкого ответа на вопрос, откуда он знал Рина Адлера.

Все это ей рассказал Рин. И какая это была история! Поппи вздохнула, поднимаясь по лестнице в свою комнату. Рин сказал, что Джаспер его бросил, и ей не хотелось этому верить, но, может быть, в том была доля правды. И если честно, она не знала, чему верить. Наверное, стоит просто довериться Джасперу, ведь они женятся. И она также знала его дольше, чем Рина.

Поппи вытащила из ящика чистый купальник и надела его – перед тем как приступить к выбору одежды. Поппи была из тех, кто утром просто вытягивал из шкафа что под руку попадется. Покупая одежду, она руководствовалась принципом, что все ее майки и блузки должны сочетаться со всеми ее брюками и джинсами, чтобы не думать, что надеть. И вот она стоит и очень напряженно именно об этом думает. Ей хотелось выглядеть хорошо… Ведь сегодня приезжает Джаспер. Да, ей хотелось выглядеть хорошо для своего жениха.

Погружаться слишком глубоко в эту бездну собственных чувств ей не хотелось, и Поппи достала желтый сарафан с каплевидным вырезом. Она решила, что с купальником он отлично сочетается. Сексуально, но сдержанно.

Спустившись, она увидела Рина, который ждал ее просто в одних черных плавках, и ей пришлось изо всех сил пытаться не смотреть. Быть таким высоким и широкоплечим – просто преступно!

– Готов?

Рин кивнул и протянул ей пляжное полотенце.

* * *

– Взгляни на эту, – Поппи с восторгом протянула Рину руку.

Рин улыбнулся и отложил книгу. Они были на пляже уже пару часов, и большую часть времени он провел, наслаждаясь тем, как Поппи удивлялась всему вокруг. Она не могла решить, чего ей больше хотелось – собирать ракушки или плавать, поэтому она делала и то и то по очереди – как играют маленькие дети.

Рин старался не думать о том, как Поппи выглядела, раздевшись до купальника. Если и был в его жизни момент, когда ему было сложно сдерживаться, – вот он. Он считал, что Поппи выглядела чудесно во вчерашнем белом купальнике, ведь ее кожа в сочетании с ним была похожа на шелк.

Но в черном купальнике она была настоящей соблазнительницей. В тот самый момент ему хотелось упасть на колени и поклоняться ей, будто она была богиней. И даже сейчас, когда Рин взял из ладоней Поппи маленькую розовую ракушку, ему пришлось бороться с соблазном к ней прикоснуться.

Так просто перетащить ее к себе на колени. Так он сможет сдвинуть ткань, скрывающую ее грудь, и поиграть пальцами с ее соском. Рин немного подвинулся, пытаясь скрыть тот факт, что эта идея слишком его возбуждала. А затем просто улыбнулся Поппи и протянул ракушку обратно:

– Это лунная ракушка…

– Ты что, все знаешь? – засмеялась Поппи, отправляя ракушку в кучу к остальным, которая уже успела собраться у ее пляжного полотенца.

– Мы с мамой часто собирали ракушки, когда я был маленький. – У Рина все-таки были теплые воспоминания из детства. – Мы их собирали по утрам, а потом весь день определяли виды ракушек по книге, которую она купила.

Поппи нежно улыбнулась картине, которую нарисовали ей воспоминания Рина, и это его слегка смутило.

– Я думаю пройтись по пляжу и поискать еще, пойдешь? – спросила Поппи, меняя тему.

– Конечно, – Рин отложил книгу и встал, позволяя Поппи провести их к пляжу. Она остановилась на пути, разрывая песок пальцами в попытке выкопать ракушки.

– Море уходит. – Рин зашел в воду и, когда уровень воды был ему по голень, позвал Поппи. – Стоит посмотреть здесь, в воде.

Поппи присоединилась и склонилась к воде. Ее лицо засветилось, когда она опустила руку в воду и вытащила раковину, а затем показала Рину.

– Трубач, правильно? – с восторгом произнесла она.

– Ага, – Рин достал еще одного из воды и положил в ладонь Поппи.

– Классный, – улыбнулась она.

– Поппи! – раздался голос с пляжа.

Она посмотрела вдаль, и ее лицо осветила улыбка.

– Джаспер! – Поппи помахала рукой, а Джаспер побежал к ним.

– Эй, – сказал Джаспер, прибежав к Поппи и Рину и отклонившись, когда Поппи потянулась, чтобы его обнять. – Что ты делаешь? – засмеялся он. – Ты меня всего намочишь.

Рин в открытую на него уставился, когда Поппи отстранилась:

– Мы же на пляже.

Какое право он имел заставлять Поппи чувствовать себя по-дурацки, когда ей хотелось уделить ему внимание? Если бы она захотела его обнять, о том, что намокнет одежда, он думал бы в последнюю очередь. А это многое значило, учитывая, как трепетно Рин Адлер любил свою одежду.

– Ну да, но это новая рубашка, – сказал Джаспер. Он взъерошил волосы Поппи. – Я тебя обниму, когда высушишься.

– Это гребаный Vineyard Vines! – прорычал Рин. Его раздражало, что парня рядом столь заботила стремная рубашка немодной фирмы, да еще с принтом рыбы. Что не так с мужчиной, который отказывается от объятий богини?

Поппи толкнула плечо Рина:

– Не будь таким снобом. Я за полотенцем. Ведите себя хорошо.

– Ну и? Вы теперь с Поппи типа друзья? – спросил Джаспер, оценивающе взглянув на Рина.

– А что не так? – спросил он, решив даже не смотреть на него в ответ. Если Джаспер его боялся – отлично. Он даст ему причину бояться. – Мне она нравится.

Поппи прибежала обратно, и теперь Джаспер дал ей себя обнять. Перед тем как поцеловать ее в лоб, он ухмыльнулся Рину.

– Мы готовимся начать вечеринку дома. Нужно вернуться и нарядиться.

Поппи кивнула:

– Ты идешь, Рин?

Он покачал головой. Последнее, чего ему хотелось – проводить время с Джаспером Майклзом, и еще меньше ему этого хотелось, если Поппи будет все время на нем виснуть.

– Я останусь тут и дочитаю книгу.

– О'кей. Увидимся дома, – сказала Поппи и помахала Рину, а Джаспер взял ее за руку.

* * *

– Это было… Странно, – засмеялся Джаспер по пути в дом со своей невестой.

– Что было?

– Ты и Бэк вот так просто гуляли, – сказал Джаспер. – Я не знаю, нравится ли это мне.

Поппи закатила глаза.

– Да брось. Он на самом деле очень милый. И постранному смешной.

– Он смешной? – Джасперу тяжело было в это поверить. Он знал Бэка Сэндлера годами, и «смешным» его бы никто не назвал. Может, когда-то очень давно. Но в подростковом возрасте Бэк стал озлобленным и замкнутым.

– Именно, – засмеялась Поппи. – Его сарказм – это что-то.

Джаспер остановился и неодобрительно посмотрел на будущую жену:

– Я знаю Бэка. Рина… Кем бы он себя ни называл. Он не хороший парень. Не думаю, что стоит сближаться с ним. Не знаю, хочу ли я, чтобы вы общались.

– Почему нет? Мне кажется, я хорошо разбираюсь в людях, – сказала Поппи.

– Он неуравновешенный. – Джаспер пытался позаботиться о Поппи. Когда они были подростками, Бэк постоянно срывался на него, просто с катушек слетал. И Джаспер не считал, что тот изменился… Ему вообще казалось, что Бэк явно чего-то добивался, пытаясь подружиться с Поппи. То, как он заявил о том, что Поппи ему нравится, вызывало беспокойство.

– Он не неуравновешенный, – Поппи встала на защиту Рина.

Джаспер ее прервал:

– Поппи, милая, посмотри на меня. Я знаю Бэка Сэндлера. Он не нормальный парень. Он…

– Он что? – с негодованием выпалила Поппи. – Знаешь, что он мне рассказал? Что тогда, давно, ты его бросил. Потому что он отличался от вас с Астрид.

Поппи скрестила руки на груди, ожидая объяснений.

– И ты вот так просто веришь всему, что он рассказывает? – Джаспер осмотрелся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. – Ты его знаешь всего три дня.

Поппи уставилась на Джаспера:

– Он – единственный, кто мне вообще хоть что-то говорит! Ты назвал его старым другом, не рассказал историю ваших отношений, и также, между прочим, утаил, что он – сын Лены. И что я должна думать, Джаспер?

Он и сам не знал, почему все не рассказал Поппи. Он больше не дружил с Бэком, и после окончания школы вообще о нем не вспоминал. Пока год назад тот таинственно не вернулся в жизнь Лены, что показалось Джасперу подозрительным.

– Когда ты так говоришь, все это звучит плохо. – Джаспер провел рукой по волосам. – У меня не было намерения что-то от тебя скрывать. Просто мне не казалось это важным. И я не думал, что ты с ним поладишь.

Поппи вздохнула:

– Если бы мне только рассказал. Например, он мне поведал, что в старшей школе ты его бросил. Чтобы встречаться с Астрид. Вот об этом ты мне тоже никогда не говорил.

Казалось, Бэк Сэндлер… Рин Адлер сделал все возможное, чтобы выставить Джаспера в дурном свете.

– Да брось, это было в старшей школе. За ручки держались и все такое. Ничего больше, – засмеялся Джаспер.

– Ну, я поняла, но все же, – вздохнула Поппи. – Больше никаких секретов, хорошо?

– Конечно, милая, – Джаспер улыбнулся и поцеловал нос Поппи. Откровенно говоря, ему удалось слишком легко отделаться. Но он не позволит ей это заметить. – Пора наряжаться.

* * *

Услышав шум вечеринки, Рин покинул пляж и направился в дом. Последний раз он ел утром, но, увидев масштаб празднования Дня независимости, решил, что не будет ради еды здесь околачиваться.

В юности он посетил достаточно таких вечеринок, чтобы представить, что его ждет. Празднества в компании выпивших гостей, чопорных светских персон и выскочек были ему неинтересны. Давным-давно он выяснил, что одному в своей комнате ему будет гораздо веселее.

По пути наверх Рин захватил бутылку из мини-бара. Войдя в комнату и закрыв дверь, он ее открыл. Книга, которую он читал, неплохо отвлекала от Джаспера Майклза и его дурацкого надменного лица. То, как его выбесило, что Майклз отказался обнять Поппи, можно было описать одним словом – «неразумно».

И хотя в его шкафу была одежда на десятки тысяч долларов, он позволил бы Поппи испортить каждую вещь, лишь бы она его обняла, одетая в бикини. Джаспер Майклз был еще большим кретином, чем Рин мог представить.

Думая о Поппи, он ощутил странную тоску. Ему так понравилась ее компания на этих выходных, и, возможно, кретином был именно он, если считал, что это к чему-то приведет. Рин сделал еще один большой глоток и прошел через комнату, чтобы открыть дверь на балкон.

Он выглянул, чтобы посмотреть на вечеринку. Поппи было сложно не заметить. Конечно, она снова была в белом – в игривом коротком платье с оборками, в котором ее ноги выглядели просто невероятно длинными. Она шла с Джаспером под руку, попивала вино и выглядела так, будто с большим удовольствием была бы где-либо еще. Рин усмехнулся и подавил порыв ее позвать. Ведь здесь, с ним, ей было бы куда лучше.

Суть в том, что даже если бы он позвал Поппи, она бы не пришла. Как хорошо бы им ни было вместе за последние сутки, она не была его. Этим счастьем обладал другой человек. Если бы Рин повстречал Поппи первым… Тогда сейчас они бы наслаждались компанией друг друга, пока внизу бы продолжалась вечеринка.

Но она была с другим и явно не наслаждалась жизнью.

Лучше всего будет забыть о Поппи. Рин провел отличные выходные с милой девушкой; конец истории. Хотеть чего-то – не значит, что это случится. Ради своего психического благополучия он должен преодолеть эти чувства и вновь взглянуть на нее как на клиента.

Невероятно очаровательного, забавного, милого, идеального клиента. Довольно легко.

Сегодня он закончит наброски, завтра ей их покажет и оставшиеся несколько месяцев будет усердно работать над платьем, пока не понадобится позвать Поппи, чтобы его закончить. Рин взял блокнот и бутылку и сел в кресло на балконе.

Когда стемнело и стало тяжело рисовать, Рин отложил блокнот, довольный прогрессом. Скоро запустят фейерверки – это была его любимая часть праздника. Как выяснил Рин на личном опыте, с балкона открывался лучший вид, так что он расслабился и приготовился к шоу.

Попытки устроиться поудобнее прервали открывшиеся двери из соседней комнаты, где поселилась Поппи.

– Рин! Вот ты где! – спотыкаясь, оттуда вышла очень пьяная Поппи. – О-о-о, глянь, мы соседи по балкону.

Боже, она была очаровательной даже пьяная в хлам.

– Ну да, – согласился Рин и в удивлении вскинул бровь, когда она, споткнувшись, плюхнулась на стул рядом. – А где Майклз?

– Ох, ты был прав насчет тенниса. Он уже полтора часа играет. Такой скучный спорт, – вздохнула Поппи, сгорбившись в стуле так, что ее платье очень неприлично задралось – и спасало ее только то, что она была пьяна. Она была так пьяна, что даже не заметила, как Рин смотрел на ее бедра голодным взглядом.

– Что делаешь? – спросила Поппи.

– Прячусь от вечеринки и жду фейерверков, – объяснил Рин, и как раз в это время взорвался первый, рассеявшись искрами.

– Ух ты! – Поппи вывалилась из стула и бросилась к перилам. – Прямо над океаном! Как в фильме, – восторгалась она.

Рин засмеялся и тоже подошел к перилам:

– Красиво, да?

Она кивнула:

– Джаспер – дурак, если пропускает такую красоту, играя в дурацкий теннис.

– Он однозначно дурак, – согласился Рин, облокотившись на перила так, чтобы их руки соприкоснулись.

Поппи не ответила: ее слишком захватили фейерверки, и она не обратила внимания. Рин не мог не любоваться ей, ведь в любом случае Поппи была красивее фейерверков. Особенно когда началась заключительная часть, и она в изумлении раскрыла свои прекрасные губы. Джаспер действительно был дураком, пропуская такое.

После того как последние искры фейерверков развеялись, лужайка взорвалась радостными возгласами и аплодисментами, и Поппи, вскинув руки вверх, присоединилась к всеобщему веселью, но споткнулась. Рин успел ее поймать, ни на миг не отрывая от нее взгляда, и, казалось, время остановилось, когда Поппи в потрясении смотрела на него.

Рин не мог сказать, кто первым подался вперед, но, когда их губы соприкоснулись, вокруг взорвалось еще больше фейерверков – в этом он был уверен. Его руки, поддерживавшие ее спину, притянули Поппи ближе, а ее руки обвились вокруг шеи Рина.

Кто-то издал звук, что-то среднее между вздохом и стоном, и вот – их языки уже сплелись. Поппи на вкус была как шампанское, и теперь уже Рин знал – стонал он.

– Поппи? – раздался голос Джаспера из их комнаты.

Рин и Поппи отскочили друг от друга, Поппи в шоке посмотрела на него.

– Я здесь, – слабым голосом отозвалась она, и Рин заметил, что ее руки дрожали, когда она поправляла платье. Она выглядела страшно испуганной, и Рин бросился в свою комнату, тихо закрыл дверь и старался восстановить дыхание.

Он не боялся ни Джаспера, ни кого-либо еще, думая о том, что сейчас произошло. Он бы громко прокричал о случившемся с самой крыши. Но выражение ужаса на лице Поппи заставило его затаиться. Теперь, когда он ее поцеловал, он хотел ее еще больше, но желание защитить ее никуда не делось.

И, попробовав Поппи Стивенс на вкус, он был согласен остаться ее грязным секретом.

Глава 5

5 июля 2023 года,

10 месяцев до свадьбы

Поппи его игнорировала – Рин был в этом уверен. За все утро она ни разу не взглянула на него. И более того – она активнейшим образом избегала даже смотреть в его сторону, когда Лена раскладывала блины на тарелку каждому.

Всем было понятно – она в плохом настроении, но Рин, по крайней мере, мог быть спокоен, ведь причина плохого настроения Поппи не только в нем самом. Утром он случайно услышал, как Поппи и Джаспер ссорились из-за желания девушки спуститься к завтраку в пижаме. Рина разрывали два чувства – злость за Поппи и желание посмотреть на реакцию Джаспера, если бы он видел, что на ней было надето во время завтрака вчера.

– Чем займетесь сегодня? – Лена поинтересовалась у помолвленных, пытаясь снять осязаемое напряжение.

– Сегодня приедут Астрид и Феликс, – заявил Джаспер. – Я думал научить Поппи играть парами.

Рин рискнул взглянуть на Поппи поверх своей кружки кофе и хмыкнул, увидев, как она нахмурилась. Девушка посмотрела на него, и уголок ее губ почти приподнялся в ухмылке, пока она не вспомнила, что должна его игнорировать.

– Звучит неплохо. А ты, Бэк? – повернулась Лена к сыну.

– Я думаю, пойду соберусь и поеду обратно в город.

Проводить время с Джаспером портило ему настроение, видеться еще и с Астрид он точно не хотел.

– Так быстро? Еще есть несколько часов, чтобы насладиться погодой. Почему бы не сходить на пляж? – предложила Лена, начав убирать со стола.

– Мне нужно вернуться. У меня много работы. – Рин встал из-за стола и взял у матери стопку тарелок. Он взглянул на Поппи и заметил на ее лице разочарование. Мысль, что Поппи может по нему скучать, заставила его сердце забиться чаще. Поэтому он отвернулся и отнес посуду в раковину, только бы отвлечься.

– Пошив модных платьиц ждать не может, Лена, – подколол сына Генри, и, услышав смех Джаспера, Рин сжал кулаки.

– Все не могут быть безработными пьяницами, – отрезал Рин и с гневом запихнул тарелку в посудомойку. Генри Сэндлер за всю свою жизнь ничего полезного не сделал – кроме того, что удачно женился. Считать модный дизайн глупым занятием – дело одно, но Рин благодаря ему сделал себе имя сам, с нуля. Успех не достался ему даром – он работал, чтобы его достичь. Генри Сэндлеру никогда не понять, что это такое.

Генри встал:

– Следи за языком!

– Что насчет того, чтобы успокоиться? – предложение поступило от Лены, которая пересекла кухню и положила успокаивающе руку Рину на плечо.

Он ее сбросил:

– Забудь.

В кухне эхом раздавался грохот дверцы посудомойки. Он однозначно разбил какие-то предметы посуды, но ему было наплевать. Что бы он ни делал, его родителей это не устраивало. Было очевидно, что для Генри его карьера просто смехотворна.

– Я же говорил, что он псих, – выбегая из комнаты, Рин услышал, как Джаспер громко прошептал это Поппи, и ему потребовалось напрячь все силы, чтобы не вернуться и не врезать этому ублюдку. В любом случае это лишь докажет его правоту.

Добравшись до комнаты, Рин пошел в душ в надежде, что горячая вода поможет ему успокоиться. Давно он не чувствовал себя столь рассерженно и униженно. Он не ожидал, что отец должен полностью понимать его, но не мог осознать, почему он не может им гордиться. Рин не был столь умным, как Джаспер, и определенно не интересовался машинами так, как Генри. И ведь это не было его недостатком. Рин был счастлив. Однако тот факт, что он нашел что-то себе по душе и относился к этому со всей страстью, был для его родителей незначительным. Проблема с модой состояла в том, что она не соответствовала любимому Генри имиджу мачо. И поэтому Рин никогда не будет достаточно идеальным для Генри.

И вдобавок к этому осознанию Джасперу просто необходимо было вмешаться и во что бы то ни стало дать Поппи понять, какой он псих, ведь это играет ему на руку. Господь, как же он от всего этого устал.

Иметь эмоции – не значит быть психом. Закупоривать свою боль и притворяться, что все идеально, – вот что такое «псих». Скрывать информацию и контролировать свою невесту – так поступают психи. Бросать единственного преданного друга ради девчонки – так поступают психи. И если кто в этой гребаной комнате и был психом, так это Джаспер.

Рин действительно очень старался. Когда он был моложе, он старался вписываться в общество. Старался быть нормальным, держать свои мысли и чувства за семью замками, но он не был самим собой и никогда не был бы. Для родителей, для Джаспера сердиться было равносильно потере достоинства. К черту достоинство! Рин был просто гребаным человеком, которого сначала оскорбил собственный отец, а затем еще и назвали психом, потому что он расстроился.

Когда Рин сказал «забудь», он имел в виду буквально это. Он должен забыть этот дом и этих людей. Почему он должен себя так чувствовать, хотя не сделал ничего плохого?

Он выключил воду и вышел из душа, обмотав полотенце вокруг талии. Что ему на самом деле было нужно – убраться из этого дома к черту. Он вошел в комнату, все еще в полотенце, взял сумку и открыл ее.

– Эй! Оу…

Рин повернулся и полезшими на лоб глазами уставился на Поппи, стоящую в проходе. Время будто остановилось, когда они смотрели друг на друга, но вот Поппи потихоньку начала отходить с красным, как рак, лицом, ведь на Рине было одно полотенце.

– О, блин, прости. Я просто хотела убедиться, что с тобой все хорошо. – Она избегала смотреть ему в глаза, отходя обратно в коридор. – Дверь была открыта.

– Подожди. – Рин дотянулся к Поппи и схватил ее за руку, нахмурившись, когда она отдернула ее, будто обжегшись. Конечно, ведь она, вероятно, считала его психом. Сжав челюсть, он отвел взгляд и скрестил руки на груди. Ему следовало осознать раньше, что Поппи была чересчур идеальной, чтобы по-настоящему быть такой. Все, что он увидел в ней на этих выходных, было его воображением. Еще немного промывки мозгов от Джаспера – и она как влитая впишется в этот мир.

– Я в порядке.

– Тогда хорошо, – тихо сказала Поппи, обняв себя руками и переминаясь с ноги на ногу. Когда она вот так стояла перед ним, то казалась воплощением слова «неловкость». Рин перевел на нее взгляд, не в силах понять, почему она до сих пор здесь.

– Э-э-э, ты слышал, что сказал Джаспер? – это скорее было утверждение, нежели вопрос.

– Он сказал это не так уж тихо, – вымученно ответил Рин.

Она кивнула, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь смотреть куда угодно, только не на него.

– Я не считаю тебя психом. И не буду так думать, что бы он мне ни сказал.

– И все же ты стоишь в шести метрах от меня и боишься смотреть мне в глаза. – Рин не мог не указать на иронию происходящего.

– Не потому, что я думаю, что ты псих, – сказала Поппи, наконец на него взглянув. – Я просто… Думаю, что лучше нам держать дистанцию.

– Верно. Ведь Джаспер рассердится, если ты приблизишься к психу. – Рин не нуждался в ее жалости или двуличной заботе.

– Можешь прекратить? – сказала Поппи, повысив голос от безысходности. – Это не из-за того, что произошло в кухне! Все из-за прошлой ночи!

– Оу, – нелепо вырвалось у Рина. Она не боялась огорчить Джаспера, или что он снова будет ругаться на нее. Она боялась, что они могут снова поцеловаться.

Поппи прочистила горло:

– Верно. Я вообще-то не хотела об этом говорить, но, раз уж мы затронули эту тему, мне кажется, все-таки стоит…

Когда она смотрела на Рина, то была заметно взволнована, что во время диалога он был в одном только полотенце. Ему было интересно, о чем именно она думает, глядя на него, были ли ее мысли такими же пошлыми, как порой были его.

– Это больше не может повториться.

Рин моргнул, а его цепочка мыслей прервалась.

– Разумеется.

– Это была ошибка. Я много выпила, и так вышло.

– И так вышло? Ты целуешь мужчин каждый раз, когда выпьешь? – задался вопросом Рин, вскинув бровь. Это произошло, потому что было притяжение – связь между ними двумя.

– Рин, не усложняй, – в голосе Поппи была мольба, и она смотрела в потолок, будто пытаясь не заплакать.

– Я не усложняю. – Рин начал приближаться к ней, медленно, чтобы она не осознала, что он все ближе, пока не окажется прямо перед ней. – Я просто прошу тебя признать, что так вышло, потому что тебя ко мне тянет.

– Какая разница? – спросила Поппи, с болью глядя на Рина. – Конечно, да, ты посмотри на себя! – девушка указала на него, практически переходя на истерический смех. Затем сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Но у меня есть жених. Я выхожу замуж за Джаспера.

Это было словно ударом под дых, но, возможно, в нем Рин и нуждался. Поппи была права – неважно, было ли между ними притяжение. Следующей весной она выйдет за Джаспера, и один поцелуй этого не изменит.

– Он знает, что ты здесь, наверху?

– Да, – ответила Поппи. – Я ему сказала, что он ведет себя как урод и что я собираюсь убедиться, в порядке ли ты, поскольку никого больше это, похоже, не заботило.

Рин по-мальчишески улыбнулся:

– А тебя заботило?

Поппи закатила глаза:

– Да, меня заботило. Друзья заботятся и беспокоятся друг о друге, Рин.

– Верно. Друзья.

– Да, друзья, – подтвердила Поппи. – Потому что мы ими являемся. Мы только ими и являемся, ясно?

– Если это то, чего хочешь, – согласился Рин. Может, она и обманывала себя, думая, что их поцелуй – всего лишь ошибка по пьяни. Но не он.

– Это то, – кивнула Поппи в подтверждение. – Поэтому давай оставим это в прошлом и будем считать, что этого никогда не было.

Рин не думал, что он мог это сделать, и определенно не желал оставлять это в прошлом. Он хотел поцеловать ее вновь. Но Поппи, по сути, выдвинула ему ультиматум – или все забываем и остаемся друзьями, или ее в его жизни вообще не будет. Рин не знал, что будет более болезненно, но понял, что, выбирая наказание, будет ненасытным.

– Ничего никогда не было, – согласился он.

– Хорошо, – кивнула Поппи. – Ты все же уезжаешь?

– Ага, мне нужно многое наверстать по работе, – соврал Рин. На самом деле ему просто хотелось убраться из этого дома подальше. – У меня готово большинство набросков для твоего платья, так что, может, мы можем увидеться на следующей неделе и их посмотреть.

– А, да, конечно. Я узнаю, когда Джаспер свободен, – кивнула Поппи, и Рин хотел поспорить. Ей не нужен Джаспер, чтобы вновь повлиять на ее решение, как в первый раз. Но Поппи однозначно хотела, чтобы он был с ней. Ей не хотелось быть наедине с Рином Адлером.

Во всей этой ситуации это единственное, что его утешало. Поппи не только признала, что он ее привлекает, но она также боялась того, что может между ними произойти, останься они наедине. Поппи не доверяла самой себе, когда он был рядом.

– Хорошо. Дай мне знать, – кивнул Рин, решив на этом насладиться своим утешительным призом.

– Веди аккуратно, о'кей? – сказала Поппи, неловко помахала ему рукой и вышла.

* * *

Поппи не могла дышать. «Это что, паническая атака?» – думала она, прислонившись к стене в коридоре. Она не планировала говорить о том, что случилось на балконе прошлой ночью. Она просто надеялась, что они никогда об этом не заговорят.

Но они не только поговорили об этом. Каким-то образом Рин еще и заставил ее признать, что он ей нравится. Он вообще понял, как это было жестоко? Ей было легче убедить себя в том, что это ошибка, сделанная по пьяни. Сталкиваться с фактом, что ей нравится другой мужчина, Поппи не хотела. Она пыталась объяснить это простым физическим влечением, но знала, что это не так.

То, что он привлекал ее физически, стало ясно с первого же взгляда. У Поппи никогда не было любимого типажа, но в ту самую секунду стало ясно: ее любимый типаж – «Рин Адлер». Нет, если бы это было простое физическое влечение, прошлой ничью она бы никогда его не поцеловала.

Суть в том, что ее влечение было глубже. Ей правда нравился Рин. Он был забавный, страстный и чертовски очаровательный. Он не просто был ее типажом внешне и физически. Рин Адлер целиком и полностью был ее идеалом.

Поппи ненавидела себя за это. Она была ужасной, жуткой женщиной. Ее женихом был Джаспер, и эти чувства она должна была испытывать к нему, а не к некоему мрачному задумчивому мужчине, которого она только недавно встретила.

Почему? Почему она чувствовала все это? Поппи вспомнила, что слышала о том, как люди часто идут на попятную в схожих ситуациях. Да, точно, она читала о такой проблеме или видела в каком-то фильме. Она волновалась оттого, что выходит замуж, и ее тревога проявила себя так, что внушила мысль о том, что Джаспер – не ее типаж.

Поппи была так счастлива, когда он сделал ей предложение, а сейчас она была… напугана. В панике. Возможно, это и означало «пойти на попятную», ведь глубоко внутри она знала, что с Джаспером она чувствовала себя в безопасности и счастливой.

– Поппи?

Она резко развернулась в сторону, откуда исходил голос Джаспера, и, честное слово, ее сердце будто в пятки ушло. Джаспер рассмеялся:

– Я тебя напугал?

– Да, – Поппи держала руку на груди, пытаясь успокоиться.

Джаспер заключил ее в объятия и поцеловал затылок Поппи в знак извинения.

– Прости… Просто пришел за тобой, ведь Астрид и Феликс здесь. – Он обхватил плечи Поппи одной рукой и повел вниз.

– Поппи! – восторженно позвал Феликс, и она, освободившись из объятий Джаспера, рванула к своему лучшему другу. Они поздоровались своим особым рукопожатием и в довершение еще и ударились бедрами, главным образом из-за того, что это раздражало Астрид и Джаспера.

– Этот дом, ты веришь своим глазам? – восторгалась Поппи. Феликс был дизайнером интерьеров, и она знала, что он разделит ее восхищение этим загородным особняком.

– Я думал, дом Стюартов был из ряда вон, – засмеялся Феликс, еще раз окинув жилое пространство взглядом перед тем, как Джаспер вывел их всех наружу.

– Что насчет тенниса? – усмехнулся Джаспер, приобняв Астрид.

– О нет! – закатила глаза Астрид. – Я сюда приехала не для того, чтобы покрыться потом и грязью. А вы, парни, идите поиграйте.

– Оу, да брось, я надеялся, мы поиграем парами. Девчонки против парней, – ныл Джаспер. Поппи не думала, что он всерьез воспринял отказ Астрид, так как продолжал двигаться к корту.

– Никоим образом. Даже если бы я захотела сыграть, Феликс был бы в моей команде.

– Все верно, детка, – ухмыльнулся Феликс и обхватил жену рукой.

– Я не хочу, чтобы Поппи была в моей команде, – заявил Джаспер со стоном. – Я хочу выиграть.

Поппи нахмурилась и показала жениху язык. Можно было бы обидеться, но ведь он прав. Она даже не знает, как играть в теннис.

– Я слышала, ты повстречалась с Бэком, – сменила тему Астрид и засмеялась, и Поппи не понравилось, что этот вопрос прозвучал, словно какая-то их личная шуточка.

– Ага, он классный, – призналась Поппи. Если Астрид ожидала, что она скажет о Рине что-то нелицеприятное, этому не бывать.

– Бэк Сэндлер? Классный? – Астрид подняла бровь и переглянулась с Джаспером. Значит, за ее спиной они поливали Рина грязью. Неудивительно.

– Угу. Забавный парень. Рассказал мне очень интересную историю о том, что вы с Джаспером встречались, – ухмыльнулась Поппи, скрестив руки на груди, а Феликс и Астрид издали звуки, будто их сейчас стошнит.

– Эй, я думал, мы забыли эту древнюю историю, – Джаспер слегка пожурил Поппи. – Поиграем лучше в теннис?

После Джаспер достал из кармана пару напульсников и надел их.

Поппи хихикнула. Рин был прав. Джаспер надел дурацкие напульсники. И даже белый вязаный жилет поверх рубашки поло. Она представила насмешливый тон голоса Рина и почувствовала легкое разочарование, что его здесь нет. Его юмор был бы намного веселее, чем игра в теннис.

Глава 6

Август 2023 года,

9 месяцев до свадьбы

Как оказалось, вновь графики Поппи и Рина совпали в следующем месяце. Конечно, Рин мог бы выделить время, но Поппи была занятой женщиной, до которой сложно дозвониться. Он пытался связаться с ней, но все получилось только тогда, когда он поручил это Стефани.

В любом другом случае Рин бы обиделся, но он учитывал тот факт, что Поппи намеренно избегала его, потому что он ее привлекал.

Когда в последний раз он действительно нравился кому-то так, как сейчас ей? Рин полагал, что, возможно, никогда и никому. Конечно, женщины тянулись к нему, потому что он был богатый или известный. Некоторые женщины даже подкатывали к нему, потому что находили его внешне привлекательным. Но была ли женщина, которой он понравился еще больше после того, как она узнала его поближе? Месяц без Поппи он провел, размышляя об этом.

Они не могут повторить то, что случилось на балконе – Поппи ясно дала понять. Рину было больно принять этот факт. Только благодаря Поппи он чувствовал то, что было глубже, чем притяжение или даже желание. Раньше он с этими ощущениями, конечно, сталкивался. Но сейчас он также чувствовал, что его… ценят. И это все его удачливость, что, стоило ему все это ощутить, как сразу же эти чувства нужно было запереть под замок.

В глубине души Рину было интересно, как его ассистенту все-таки удалось назначить встречу с Поппи. Стефани знала, как найти подход к любому человеку и вызвать его на разговор. Может, она и жуткая стерва, но Рин был рад, что на его стороне хотя бы один человек.

– Я ей сказала, что или она приходит на этой неделе, или свадебного платья не получит. Рин, это смешно. У тебя и без этого полно проектов. Откажись от нее к чертям, – объяснила Стефани, когда он спросил.

Рин покачал головой, представив, что бормотала Поппи в ответ на отповедь Стефани.

– Не могу, она друг семьи.

Сейчас они сидели в роскошном ресторане на Манхэттене в ожидании Поппи. Стефани пошла с ним по двум причинам – чтобы выступить в качестве посредника для Поппи, а также, по ее собственным словам, чтобы убедиться, что Рин «разберется с этим дерьмом».

Поппи, казалось, думала о том же, и Рин был рад, что за столом было достаточно места, когда увидел, как Поппи заходит в ресторан с Астрид Стюарт. Поппи выглядела удивленной, увидев здесь Стефани, которая приветственно встала вместе с Рином.

– Здравствуйте, – сказал Рин, вежливо кивнув и Поппи и Астрид.

– Привет, – сказала Поппи, слегка улыбнувшись Рину. И, будто вспомнив, где она находится, она прекратила улыбаться и указала на подругу. – Я полагаю, ты знаешь Астрид Стюарт.

– Ну, я полагаю, мы вместе ходили в старшую школу, – кивнул Рин, решив сохранять спокойствие. Он не хотел, чтобы Астрид или Стефани знали, какую боль причиняли ему воспоминания о прошлом. Он не собирался говорить или делать что-либо, что выставит его «психом».

– Это моя ассистентка, Стефани.

Только что прибывшие гости сели, а у стола остановился официант, чтобы принять заказ на напитки.

– Как проходит подготовка к свадьбе? – спросил Рин, пока Стефани раскладывала наброски.

– Э-э-э, хорошо. Твоя мама помогла нам забронировать лодочную станцию в Центральном парке для церемонии и приема, – рассказала Поппи, глотнув вина.

«Клише», – подумал Рин, но кивнул:

– Похоже на маму.

Последовав примеру Поппи, он отпил из своего бокала и добавил:

– Уверен, она заправляет всем планированием.

Он знал, что у Поппи не было матери и у Джаспера тоже, поэтому логично, что эту роль взяла на себя Лена.

– Да, практически полностью, – засмеялась Поппи.

– Она даже помогала Джасперу выбрать помолвочное кольцо, – сказала Астрид, подняв руку Поппи и демонстрируя его Рину.

Он практически закатил глаза: ну конечно, Джаспер не знал свою невесту настолько хорошо, чтобы самому подобрать кольцо.

– Дай знать, если она тебя напрягает. Я могу помочь ей сбавить ее обороты.

– Нет, все как раз наоборот. Я ничего не знаю обо всем этом, да и идей у меня нет. Хорошо, когда есть кто-то, кто все решает, – заявила Поппи, но Рину показалось, что это было правдой лишь частично. Ему было сложно поверить, что Поппи никогда не думала о том, какой будет ее свадьба.

– Ну, сегодня принять решение придется тебе, – сказала Стефани, повернув разговор в надлежащее русло. Она передала Рину его блокнот и достала свой планшет для заметок.

Рин открыл блокнот и положил на стол.

– Я продумал более традиционный силуэт, но помнил, что нам понравилось в предыдущем варианте – как выглядели твои ноги, конечно же, – он сказал это мимоходом, но, посмотрев на Поппи, увидел, как она покраснела.

– Верно, – произнесла девушка и прочистила горло.

Рин продолжил листать страницы, пока Поппи не вытянула руку и не остановила его.

– Вот это, – прошептала она, и когда Рин взглянул на нее, то с трудом сглотнул. Лицо Поппи было наполнено нежностью, она скромно улыбалась.

– Оно идеально.

– Хочешь посмотреть остальные? – Рин решил уточнить, хотя по лицу Поппи было понятно – она влюбилась.

Поппи яростно замахала головой:

– Нет, оно идеальное, Рин. Спасибо.

Рин улыбнулся:

– Тогда я рад, что мы определились, что тебе нужно.

Одной из любимых вещей в его работе дизайнера было видеть, как загораются лица клиентов при виде того, что он сделал. На этот раз, поскольку речь шла о Поппи, было еще приятнее.

Рин посмотрел на Астрид и увидел, как она странно смотрит на него, что заставило его почувствовать себя неловко. Он не любил, когда его изучали, – особенно та, кто не скрывала, что он ей не нравится.

– Тогда следующий шаг – выбрать ткани. Можем собраться через пару недель, чтобы все утвердить, прежде чем двигаться дальше.

– Звучит отлично, – только и успела сказать Поппи, как вдруг у нее зазвонил телефон. Достав его и проверив, кто звонил, она встала и извинилась.

– Это клиент. Нужно ответить.

Рин начал старательно убирать блокнот. Сидя рядом с Астрид, он чувствовал себя неудобно, но ему повезло – она вдруг встала и рванула прочь от стола. Рин нахмурился и повернулся к Стефани, но та пожала плечами:

– Похоже, ей нехорошо.

Когда мимо проходил официант, Рин его остановил и заказал чая для Астрид.

– Итак, – начала Стефани, спрятав планшет и вскинув бровь на Рина, – поговорим о том, что ты неравнодушен к своей клиентке?

– Нет, – ответил Рин, избегая ее осуждающего взгляда, и отпил из бокала.

– Нужно напомнить, что она выходит замуж? – нагнетала Стефани.

– Я в курсе, – так и было. Он знал, что Поппи выходит замуж, и то, что между ними было в загородном доме, никогда не повторится. Но в то же время он не мог взять чувства под контроль. Ему нравилась Поппи, и это не изменится даже после ее свадьбы. Но, по крайней мере, тогда у него будет меньше поводов с ней видеться.

Стефани вздохнула:

– Ты идиот.

Он ухмыльнулся ей, но разговор пришлось закончить, так как вернулась Астрид.

– Прошу прощения, – извинилась она и села за стол.

– Я заказал тебе чай, – перешел на шепот Рин и указал на дымящийся напиток. – Сколько месяцев?

Астрид застыла с кружкой в руках на полпути ко рту:

– Что?

– Ты в положении, верно? – Все знаки были налицо. Но Астрид все же выглядела как олень в свете автомобильных фар – застигнутой врасплох.

– Ты не заказала вина к ужину, а затем сбежала в уборную. Я и подумал…

– Ну, я никому еще не говорила. Вообще никому. Даже Феликс не знает, – Астрид покраснела и глотнула чай. – Пожалуйста, не говори никому.

Рин не знал, кому бы он мог сказать, но согласился:

– Конечно, я бы никому и не сказал.

– Что я пропустила? – спросила Поппи, вернувшись.

– Ничего! – быстро ответила Астрид, сверкнув глазами на Рина.

Он кивнул и сменил тему до того, как Поппи успеет что-то заподозрить:

– Закажем ужин?

* * *

– Что такое? – поинтересовалась Поппи у Астрид, когда они ждали на переходе нужного цвета светофора.

– М-м-м? – Астрид взглянула на подругу, и по ее отсутствующему выражению лица было ясно, что разумом она где-то совсем не здесь. – О, э-э-э. Просто задумалась.

– О чем? – продолжала Поппи, обхватив руку Астрид, когда загорелся зеленый.

Они начали переходить дорогу, и Астрид засмеялась.

– Странный был ужин.

– Разве? – Поппи так не показалось. Она беспокоилась, что ей придется остаться наедине с Рином, и ее удивило, что он пришел с ассистентом и намерен был заниматься только делами. Но ни за что на свете Поппи не признает, что, увидев рядом с Рином Адлером другую женщину, испытала легкое разочарование. Это определенно сумасшествие, ведь она сама сказала ему, что между ними быть ничего не может. Должно быть, с ней не все в порядке, если она чувствует это разочарование.

– Ну да. Я поверить не могу, что это был Бэк Сэндлер, – Астрид пожала плечами. – В старшей школе он был таким странным, пугающим. И вообще, что это было? Он сделал вид, будто едва меня знал.

– Ну, вообще-то так и есть, разве не так? Он рассказывал, что перестал общаться с Джаспером, когда вы с ним подружились, – объяснила Поппи.

Затем она замолчала, и девушки прошли еще полквартала, когда Поппи задала следующий вопрос. Она знала, что отношение Джаспера к Рину по-прежнему было очень негативным, но хотела бы, чтобы подруга разделила ее высокое мнение о Рине Адлере. Или, по крайней мере, признала, что он не какой-то буйный сумасшедший.

– Ты правда считаешь его странным?

– Он показался нормальным, – призналась Астрид. – Я вообще не могла поверить, что это он. Он был мил. И он улыбался.

Поппи засмеялась:

– Я же говорила, он милый.

– Я бы так далеко в оценках не заходила, но да. Не стану скрывать, это был приятный сюрприз. – Астрид замолчала, будто тщательно подбирая слова. А затем добавила: – Но Джаспер рассказал, что в загородном доме он все же слетел с катушек.

– Он расстроился, – согласилась Поппи. – Но я понимаю почему. Отец потешался над ним и, думаю, задел его чувства.

– Он взрослый, – Астрид закатила глаза. – И не должен закатывать истерики перед гостями.

– Некоторым людям не так-то просто скрывать эмоции, – Поппи защищала Рина. – И дело не только в Рине. Его отец тоже вспылил, но почему-то Джаспер не сказал ничего плохого о Генри или Лене. И вот еще что странно, Астрид. Я их люблю, правда. Но когда Рин расстроился, они просто пожали плечами. Никто не пошел убедиться, все ли с ним в порядке.

Это беспокоило ее больше всего. Поппи отнюдь не считала, что Рин был пугающим или что его реакция была слишком неоправданной. Больше всего вызывал беспокойство тот факт, что родителям будто было все равно, что они причинили боль своему сыну.

– Поппи, ты слишком добрая, – засмеялась Астрид.

– Нельзя быть слишком добрым. К тому же он и сам все выходные относился ко мне с добротой, – заметила Поппи. – Он составил мне компанию в понедельник, хотя ему было чем заняться.

Астрид прикусила губу, и Поппи поняла, что она снова от нее что-то утаивает.

– Что? Я вижу, ты так и хочешь меня отругать за какую-то социальную оплошность, которую я допустила.

– Просто… – Астрид замялась. – Не пойми неправильно, но ты могла внушить ему ложные надежды.

Ложные надежды? Поппи подняла бровь, взглянув на подругу, и резко остановилась, скрестив руки на груди:

– О чем ты говоришь, Астрид?

– Не знаю, – пожала она плечами. – Не злись. Мне просто кажется, что у него к тебе чувства, что ли. Он так смотрел на тебя, когда…

– Астрид, – Поппи перебила подругу. – Я выхожу за Джаспера, помнишь?

– Да я знаю. И Рин знает. Но я также знаю, что я определенно что-то видела, и тебе стоит быть с ним осторожнее, – сказала Астрид тоном, который Поппи очень не понравился.

– Ты хочешь сказать, я могу изменить Джасперу? – спросила Поппи более высоким тоном. Если бы только Астрид знала. Но она никогда ей не расскажет о случившемся. Даже если ей было нужно излить кому-то душу, сделать это было некому. Астрид не поймет, и, конечно, сразу пойдет и расскажет Джасперу. Их дружба началась очень давно, и Астрид никогда не станет на сторону Поппи. Феликс бы ее поддержал, но он был женат на Астрид. Было бы подло довериться ему и при этом попросить скрыть что-то от жены. Поэтому у Поппи не было иного выбора, кроме как держать все в себе.

– Нет! Нет, конечно, – оправдывалась Астрид. – Мне просто кажется, ты слишком очарована им и не видишь, какой он на самом деле.

– Какой он, Астрид? – спросила Поппи, чувствуя раздражение. Она уже устала защищать беднягу.

– Ты его не знаешь, – ответила Астрид. А Поппи закатила глаза. Джаспер говорил нечто подобное каждый раз, когда она защищала свою дружбу с Рином.

– И ты тоже! – Поппи вскинула руки вверх. – Ты его едва знала десять лет назад.

– Я его достаточно хорошо знала. И да, уверена, ты не сделаешь ничего плохого. Но это не значит, что Рин Адлер не сделает, – заметила Астрид.

– Да, не сделаю. А если он попытается, я его остановлю, – просто сказала Поппи.

Астрид остановилась и коснулась Поппи рукой.

– Он же ничего не сделал, так?

– Конечно нет! – солгала Поппи, убеждаясь в своем решении. Она должна верить Рину Адлеру – что он никому не расскажет о случившемся и что он не будет больше ничего делать. Проблема в том, что ей было не совладать с болью, гложущей ее изнутри, и она не знала – это из-за чувства вины или из-за грусти о том, чему не бывать.

Глава 7

7 августа 2023 года

Рин меньше всего ожидал, что увидит Поппи в магазине экопродуктов Whole Foods у себя рядом с домом. Сначала он вообще засомневался, а она ли это? Пытался убедить себя, что это невозможно. С ним все настолько плохо, что в любой девушке с каштановыми волосами он видит Поппи?

Но, оказавшись вместе с ней в отделе готовой еды и подойдя ближе, он убедился. Его воображение было буйным, но не настолько.

– Ты за мной следишь? – спросил Рин с ухмылкой.

Поппи подпрыгнула и уронила упакованный салат, что был у нее в руках, и расслабилась, увидев, кто с ней заговорил.

– Рин! Ты что тут делаешь?

– Продукты покупаю, – Рин поднял корзину.

– Да, очевидно, – покраснела Поппи, наклонившись за салатом. – Я имею в виду здесь, в Бруклине.

– Я живу в трех кварталах отсюда, – объяснил Рин, наслаждаясь ее румянцем больше, чем было допустимо.

Поппи явно удивилась этому:

– Правда? Я представляла тебя эдаким парнем с Манхэттена.

Это было логичное предположение, но Рин решил ничего не отвечать.

– А ты?

– Ну, да, я живу в нескольких кварталах отсюда, – кивнула Поппи. – Я просто остановилась по пути домой купить чего-нибудь поесть.

Рин нахмурился, посмотрев на маленькую, не очень презентабельно выглядящую упаковку салата в ее руках.

– Значит, планов на ужин с Майклзом сегодня нет?

Поппи покачала головой:

– Не-а.

Поскольку она не стала вдаваться в детали, Рин решил не спрашивать. Он ни дать ни взять ходил по тонкому льду, и ему нужно было быть очень осторожным, чтобы не отпугнуть Поппи. Он не собирался предпринимать каких-либо шагов, но ведь они вполне могли провести время вместе?

– Хочешь зайти поужинать ко мне? – Поппи явно его не поняла, и Рин быстро развеял ее беспокойство. – Как друзья. У меня много еды.

– Как друзья… – неуверенно пробормотала Поппи.

– Мы друзья, верно? И это все лучше, чем есть прискорбный салат в одиночестве, – кивнул Рин в сторону упаковки в ее руках.

– Хорошо, – наконец согласилась Поппи, положив салат обратно на полку и проследовав за Рином к кассам.

Все это было очень по-домашнему, и Рин не отказался бы, чтобы такие встречи вошли в привычку. Он почти полностью погрузился в мечты о том, как бы это могло быть. Встречать здесь Поппи после работы, купить что-нибудь, приготовить и поесть вместе. Он понимал, насколько жалко выглядят его фантазии об обнимашках после ужина, совместном просмотре телевизора, о том, как бы они засыпали вместе…

И еще более печально и жалко было осознавать, что этому никогда не бывать. Рин серьезно посмотрел на Поппи, так как она вытащила кошелек.

– Я тебя пригласил – я заплачу.

– Вот именно, ты меня пригласил – мне платить.

– В следующий раз, – сказал Рин, протянув кассиру пятидесятидолларовую купюру до того, как Поппи начала спорить.

– Ты дико упрямый, ты в курсе? – засмеялась она и положила кошелек обратно в сумку.

– Если я и знаю кого упрямого, так это ты, – парировал Рин, поднял пакет с продуктами и поблагодарил кассира. Невероятно, насколько просто было шутить рядом с Поппи. Она была единственной во всем мире, кто понимал его юмор и отвечал на шутки настолько хорошо.

– Нам сюда, – сказал Рин, указав на улицу.

Поппи кивнула и пошла за ним.

– Мы и правда соседи, – засмеялась она, идя за Рином по улице. – Мне вперед еще пять кварталов вон туда. В район Бергена.

Рин покачал головой. Как так произошло, что они жили столь близко и ни разу не встретились?

– Как давно ты здесь живешь?

– Всего около года. Раньше я жила с Феликсом, но когда он в прошлом году женился на Астрид, я переехала сюда.

– Почему ты не съехалась с Джаспером? – поинтересовался Рин. Он мало знал об отношениях Поппи с Джаспером. Она особо не рассказывала, а он из эгоистичных побуждений не желал вдаваться в детали.

– К тому моменту мы встречались всего несколько месяцев, – рассказала Поппи. – Я работаю здесь, поэтому мне просто удобнее тут, чем у него на Манхэттене.

– Значит, вы будете жить здесь? – задал вопрос Рин, будучи не в восторге от перспективы вторжения Майклза в Whole Foods в его районе, а также в его фантазии о жизни с Поппи.

– Мы об этом на самом деле еще не говорили. Мне кажется, нужно начинать подыскивать жилье, но нам все некогда из-за работы и планирования свадьбы.

– Если вы собираетесь жить здесь, могу дать контакты своего агента по недвижимости. Он крут, – сказал Рин. Не то чтобы он хотел видеть Джаспера в качестве своего соседа, но не возражал, если Поппи будет поблизости.

Они подошли к дому Рина. Он открыл дверь первого этажа и провел Поппи внутрь, а потом хихикнул, увидев ее взгляд.

– Это невероятно, – глаза Поппи блуждали по комнате, когда она шла за Рином.

– Архитектура тебя возбуждает, не так ли? – подколол ее Рин.

– Заткнись, – засмеялась Поппи и положила сумочку на диван, а затем пошла на кухню. – То же самое могу сказать о твоих чувствах к одежде.

– Справедливо, – признал Рин. Он разобрал пакет, а затем взял чайник и наполнил его водой, чтобы вскипятить.

– У тебя по-настоящему хороший вкус, – сообщила Поппи, сидя на стуле и наблюдая за перемещениями Рина по кухне. – Серьезно, это мечта. Жить в таком особняке из коричневого камня. В одной из приемных семей, где я жила, был компьютер, и я постоянно смотрела недвижимость на продажу. Просто изучала дома часами. Мне всегда больше всего нравились старые дома. Все мои одноклассники играли в видеоигры или смотрели телевизор, а я лазила по сайтам с недвижимостью.

Рин остановился и посмотрел на Поппи, которая все осматривала комнату. Он мог понять, почему архитектура так манила ее – с ее-то детством. Если бы у него тоже не было дома, он бы мечтал его построить.

– Хочешь посмотреть дом?

Поппи повернулась к Рину, и ее лицо засияло.

– Правда? Можно?

Рин улыбнулся и кивнул:

– Я приготовлю ужин, а ты пойди осмотрись.

Поппи восторженно улыбнулась и спрыгнула со стула.

– Я скоро!

* * *

Поппи слышала, как Рин возится с кастрюлями и сковородками, идя к лестнице через гостиную. Поднимаясь по ступенькам, она изучала лепнину на потолке, и у нее закружилась голова. Поппи знала: Астрид и Джаспер сочли бы это грубым. Шастать по чьему-то дому неприемлемо, и ей следовало отклонить предложение. Но ей показалось, что Рин не считал это грубостью. На самом деле он будто почувствовал, насколько ей хотелось посмотреть дом.

Размышляя о приличиях, она прошла по залу. Если быть честной, Джаспера и Астрид больше возмутит не то, что она лазает по чужому дому, а то, что она находится наедине с Рином. И это притом что они даже не знают о поцелуе.

Поппи думала о нем каждый день с момента, как он случился. Месяц она мучила себя. Сначала она думала, что, может, стоит рассказать Джасперу. Но что она ему скажет? Если свалить всю вину на Рина, Джаспер только утвердится в своем ужасном мнении о нем. Более того, это совершенно неверная интерпретация ситуации.

Она была так же виновата, как и Рин. Конечно, она была пьяна, но помнила поцелуй очень хорошо, и он явно не был невзаимным. Она точно ответила на его поцелуй и насладилась каждой его секундой. Черт, она бы, скорее всего, продолжила его целовать, если бы Джаспер не зашел.

Поэтому быть наедине с Рином для нее и проблема. Если он снова ее поцелует, оттолкнет ли она его? Поппи хотелось верить, что она сильная. Но глубоко внутри она не чувствовала сожаления, думая о поцелуе. Это был очень хороший поцелуй.

Да, Рин Адлер хорошо целовался. Даже фантастически хорошо. С такими-то губами неудивительно! Каждый раз, когда Поппи думала об этих губах, то обнаруживала, что облизывает свои собственные.

Поднявшись на лестничную площадку третьего этажа, Поппи почувствовала сильный мужской запах. Ей сразу стало понятно: это запах Рина, и здесь он спит.

Частично Поппи чувствовала вину, что забралась в его спальню, ведь если какая комната и была по-настоящему личной – то это она. Поппи ухмыльнулась, изучая содержимое гардеробной Рина, ведь ее друзья сочли бы это возмутительным. Но разве можно ее обвинять, если он сам ей разрешил?

Почему-то ей стало не по себе, когда она нашла обычные джинсы среди вещей Рина Адлера. Ей было интересно, куда бы он мог их надеть, и очень хотелось увидеть его в них. Он носил их по выходным? Поппи представила его в Проспект-парке со стаканом кофе в руках, одетым в футболку и джинсы. «Возможно, – подумала Поппи, – с ним могла бы быть какая-нибудь миленькая блондинка – восходящая звездочка из мира шоу-бизнеса», – и почувствовала ревность к этой его воображаемой девушке, которая таки увидела его в синих джинсах. Если это не обидит Рина, надо попросить его надеть их.

Осознав, что она провела подозрительно долгое время в его спальне, Поппи заставила себя уйти и подняться на четвертый этаж. Иметь столько пространства одному человеку почти казалось ей расточительством, но, может, это потому, что у нее никогда ничего не было. Неправильно осуждать богатых, если по собственной воле решила выйти замуж за одного из них.

Хотя это все еще казалось ей странным. Иногда – будто это сказка про Золушку со счастливым концом, а иногда – что скоро и вторая туфелька упадет с ее ноги, и эта сказка закончится. Часть ее боялась, что Джаспер, Астрид и Лена в конечном счете увидят в ней то, что им не понравится. Что они поймут, что она не вписывается. Поппи приходилось скрывать этот страх, но она была рада, что у нее есть Феликс, который, как и она, был не из богатой семьи.

А сейчас у нее появился друг в лице Рина, который не считал правильным замыкаться в чувствах.

Может, поэтому она и ценила их дружбу – при всей ее опасности. Он не отчитывал ее так, как порой делал Джаспер, он не показывал ей, как правильно держать вилку, как делала Лена на роскошных званых обедах. Честно говоря, иногда ей было понятно, почему Рин так хотел сбежать от всего этого.

Поппи взглянула на часы и поняла, что, наверное, слишком задержалась. Наверное, Рин думает, что Поппи роется в его вещах, думала девушка по пути на кухню.

* * *

– Ну? Все так, как ты представляла? – поинтересовался Рин, когда Поппи вернулась. Она так долго изучала его дом, что по ее возвращении он уже раскладывал пасту по тарелкам.

– Это невероятно, – выдохнула Поппи, наблюдая, как Рин поливает пасту соусом. – Мне хотелось бы жить в подобном доме. Моему другу Феликсу тоже хотелось бы посмотреть. Он обожает, когда в старых зданиях делают современный ремонт.

– Муж Астрид, верно? – спросил Рин, отвернувшись, чтобы достать приборы из ящика.

– Ага-а-а, – протянула Поппи, а когда Рин повернулся, то увидел, что она пожирает тарелки взглядом, будто голодающая.

Рин поборол желание улыбнуться и взял тарелки, чтобы отнести их на кухонный островок.

– Пригласи его в следующий раз.

– В следующий раз? – Поппи подняла бровь и села за стол.

– Да, конечно. Мы друзья, помнишь? А технически еще и соседи, – пошутил Рин и поставил на стол тарелку Поппи.

– Верно, – согласилась девушка и без промедления схватила вилку, а затем намотала на нее просто неприличное количество спагетти.

– Я спрошу Феликса, – согласилась Поппи и полностью отправила всю вилку со спагетти в рот.

Порой Поппи делала столь… неотесанные вещи, что Рину вообще не было понятно, что творится в ее голове. Не то чтобы его напрягали ее странности. На самом деле то, как она набивает щеки едой, словно бурундук, было одним из милейших зрелищ, что он когда-либо видел. А любопытство вызывал факт ее отношений с Джаспером.

Что Майклз нашел в такой женщине, как Поппи? Рин не мог представить, чтобы Джаспер считал ее манеры поведения за столом столь же милыми. В загородном доме он слышал их ссору из-за желания Поппи выйти к завтраку в пижаме.

Если бы Поппи была его невестой, выйди она к завтраку хоть голая – пускай.

Из-за этой мысли Рин беспокойно заерзал на сиденье. Только что он убедил Поппи, что они друзья. И представлять, как она ест гренки в его кухне обнаженной – это не по-дружески. Возможно, поэтому у него и нет друзей вообще.

– Тебе не одиноко в таком большом доме? – поинтересовалась Поппи, и Рин был рад переключиться. – Ну, в смысле, можно было бы жить в типичной холостяцкой берлоге в большом пентхаусе с панорамным остеклением и все такое, типа как у Джаспера.

Рин пожал плечами:

– Да, можно было бы. Но у меня есть деньги на такой большой дом, и это он сейчас кажется большим, но когда-нибудь я надеюсь завести семью.

Ему было неловко сделать это признание, и когда он оторвал взгляд от своей тарелки спагетти, Поппи мягко ему улыбалась. И от этого ему стало еще более неудобно.

– В смысле, я просто подумал и решил, что уж если и вкладывать средства, то в будущее.

– Не нужно объяснять. Я понимаю, – сказала Поппи. Она съела все спагетти и сейчас собирала оставшийся соус кусочком хлеба. – Здорово, что ты думаешь о таких вещах. О создании семьи.

Мягкая улыбка по-прежнему была на ее лице, но сейчас она выглядела несколько грустно.

– Вы с Джаспером собираетесь подождать несколько лет? – аккуратно спросил Рин. Последнее, о чем ему хотелось думать, – о том, что Поппи продолжит род Майклзов. Он не желал думать о том, что они занимаются сексом, а уж о том, что она будет носить ребенка Джаспера, – и подавно. Рин не был уверен, что, когда это наконец случится, он сможет находиться с ней рядом. Но если все, на что он может рассчитывать, – это дружба, тогда Поппи нужен хороший друг, с кем можно поговорить. И сейчас он действительно старался им быть.

– Мы об этом не говорили, – призналась Поппи.

– Но ты хочешь детей? – спросил Рин, отодвинув тарелку. Разговор вызывал у него тошноту.

– Да, конечно. В смысле, я не выбирала имена и все такое. Но да, конечно, – сказала Поппи. – Я росла без мамы, и, наверное, поэтому я всегда думала, что если мне повезет выйти замуж, то заведу по крайней мере одного. Ребенка, которого я могла бы любить.

– Джаспер знает обо всем этом?

Поппи покачала головой:

– Я же говорю, мы не общались на эту тему. Я думала, поговорим, когда будем готовы.

Рину казалось странным, что они готовились к свадьбе, но никогда не говорили о детях. Он хотел обратить на это внимание, но решил не переходить границы. Погубить эту неловкую дружбу – последнее, чего он хотел. Поэтому он просто кивнул и сказал:

– Я думаю, ты будешь хорошей мамой.

Поппи покраснела:

– Ты едва меня знаешь, Рин.

– Да, но любовь – это главное, что можно дать ребенку. А у тебя ее много, поэтому… – Рин пожал плечами. – А я хорошо разбираюсь в людях, – пошутил он, чтобы разрядить обстановку.

– Даже сейчас? – спросила Поппи, подняла бровь и потянулась за тарелкой спагетти, забытых Рином, чтобы еще немного подкрепиться.

Рин скептически на нее посмотрел:

– Может, и нет. Я пригласил тебя в свой дом, а ты, кажется, намереваешься съесть все мои запасы и ввергнуть меня в нищету.

– Ты и не собирался доедать, – заметила Поппи с набитым едой ртом.

Рин просто засмеялся и покачал головой.

– А что Майклз думает о твоих привычках в еде?

– А что? Ты ему расскажешь? – поинтересовалась Поппи, вскинув бровь.

– Нет, ведь тогда бы мне пришлось с ним общаться, – выпалил Рин.

– Знаешь, ведь если мы друзья, тебе когда-то все же придется с ним общаться, – заявила Поппи, собрав пустые тарелки и направившись к раковине.

Рин последовал за ней, забрав из ее рук тарелки и поставив в раковину.

– Друзья не мы с ним, а мы с тобой.

– Да, но если бы вы были друзьями, мы смогли бы больше общаться, – отметила Поппи. – А когда ты женишься, мы могли бы вместе заниматься скукотищей вроде бриджа, пока наши дети играют вместе.

Рин выразительно посмотрел на Поппи в процессе ополаскивания посуды и размещения ее в посудомойке:

– Я бы ничем подобным не занимался.

Поппи нахмурилась:

– Это не очень хорошо.

– Равно как и ожидать, что я буду играть в карты с тем, кто называет меня психом, – заявил Рин.

Поппи вздохнула и облокотилась на столешницу:

– Как мы можем быть друзьями, если ты даже не хочешь говорить с Джаспером?

– Легко, – сказал Рин. – Я и ты гуляем, а Джаспер дома следит за детьми.

Поппи посмотрела на него:

– Я серьезно.

– Я тоже. Понимаешь, я никогда не смогу с ним поладить. – Рин не понимал, как это могло быть неясным. Ведь дело не только в нем – Джасперу также не нравился Рин, и это было очевидно.

Поппи по-прежнему осуждающе смотрела на Рина и спросила:

– И как ты думаешь, сколько это продлится? Это наше общение? Когда я выйду замуж за Джаспера, ты правда думаешь, что ему понравится, что я буду приходить поужинать пастой сюда, на эту до безумия крутую кухню?

– Находишь мою кухню сексуальной?

– Прекрати, я пытаюсь серьезно поговорить, – сказала Поппи, отчаянно борясь с улыбкой.

– Не знаю, Поппи. То, что ты за него выйдешь – не значит, что ты станешь его собственностью. Если захочешь прийти – приходи, – пожал плечами Рин. – Тебе нельзя с кем-то дружить?

– Можно, – отвела взгляд Поппи. – Только не с тобой.

Сказать по-честному – Рину было больно. Но он не собирался заниматься самообманом. Он знал, что Майклз его ненавидит.

– Он так сказал?

– Нет, но разве не подозрительно, если я буду посещать дом привлекательного холостяка без мужа? – заметила Поппи. – Пойдут разговоры.

– О, едва ли, – Рин закатил глаза.

– Пойдут, – заявила Поппи. – Астрид меня уже предостерегла от общения с тобой наедине.

– Почему? Она тоже считает меня психом? – спросил Рин, начиная злиться. Он был чертовски мил с Астрид Стюарт на ужине, а она все равно поливает его грязью? Даже если он все делал правильно, он ничего не мог сделать правильно. Ему никогда не удастся избавиться от прошлого или изменить мнение людей о нем.

– Нет, – тихо произнесла Поппи. – Она сказала, что ты на меня смотрел.

– Я на тебя смотрел? А как надо было? Говорить с тобой с закрытыми глазами? – скептически спросил Рин, вдруг осознав, что он так близко подошел к Поппи, что практически вжал ее в кухонный островок.

Поппи моргнула и сглотнула, а затем облизала губы.

– Вот так. Ты смотрел на меня вот так… – Ее голос был хриплым и очень тихим.

Как мужчина, желающий женщину. Рин понял – ведь когда он смотрел на Поппи, то думал именно об этом. Но ему казалось, что он успешно скрывал это от Астрид.

– Я не могу изменить то, как смотрю на тебя, – ответил он Поппи, глядя на ее губы.

Поппи снова облизнула губы, а Рин поставил свои руки по обе стороны от нее на столешницу, заключив девушку в кольцо.

– Рин…

Он не дал Поппи возможности закончить предложение, а приблизил свое лицо к ней и поцеловал ее губы. Поппи подняла руки, и Рин был уверен – она его оттолкнет, но вместо этого девушка схватила его за воротник и притянула ближе, а также открыла рот.

Рин практически зарычал и переместил руки со столешницы на бедра Поппи, притянув ее так близко, чтобы чувствовать каждый ее сантиметр, пока они поглощали друг друга в поцелуе. Поппи задрожала, а ее руки проскользнули по его шее дальше, к волосам.

Им обоим не хватало воздуха, когда Поппи отстранилась, глубоко дыша. Рин не закончил – он попробовал и хотел продолжения.

– Рин, – произнесла Поппи, откинув голову. Он заметил виноватое выражение на ее лице перед тем, как прильнуть к ней, коснуться губами мягкой кожи на ее шее, оставляя на ней поцелуи и засосы. И вот Поппи оттолкнула его.

– Что ты делаешь? – спросила она, скрючившись.

Рин не знал, что сказать.

– Поппи…

– О чем ты думаешь? – продолжила Поппи, стремительно шагая по комнате в отчаянной попытке уйти от Рина подальше. – Твою мать!

Рина передернуло.

– Поппи, – попытался сказать он, но девушка заставила его замолчать одним только взглядом.

– Ты согласился, что мы друзья – и все. И вот ты приглашаешь меня сюда и вытворяешь такое, – произнесла Поппи, указав рукой в сторону того места, где они только что целовались.

– Я вытворяю такое? – поинтересовался Рин, чувствуя раздражение. – Ты ответила на мой поцелуй, Поппи. Если хочешь моих извинений за то, что я все начал, – хорошо. Но ты могла меня оттолкнуть.

– Не должна была возникать необходимость мне тебя отталкивать! Ты мог бы хоть немного уважать меня и то, что я хочу! – кричала на него Поппи.

– О, так, как делает Джаспер? – спросил Рин.

– Нет. Просто – не начинай, Рин, – пригрозила Поппи.

– Нет, ты должна это услышать, Поппи. Потому что я твой друг, и больше у тебя нет никого, кто был бы с тобой честен. Джаспер тебя не уважает. Он тебя принижает, старается поменять, чтобы ты ему лучше подходила. – Рин прошел по комнате к ней. – Ты несчастлива, и ему наплевать.

– Я не несчастлива! – заявила Поппи.

– Несчастлива! – закричал на нее Рин, и Поппи вздрогнула. – Прекрати себе лгать.

– Ты козел, – выпалила Поппи, обошла Рина, убежала в гостиную, схватила сумку и поспешно покинула его дом.

Рин провел рукой по волосам и услышал, как хлопнула дверь. Черт, он все испортил. Поппи была лучиком солнца в его жизни, но он отпугнул и ее. Он не смог быть хорошим другом для нее. Он был козлом, и теперь ее потерял.

Глава 8

Август 2023 года,

9 месяцев до свадьбы

Рин ожидал, что вновь проснется с похмельем, но гневный звонок от матери только ухудшил ситуацию.

– Бэк Сэндлер! Что ты натворил!

Рин практически ухмыльнулся, услышав ее тон, ведь она так часто кричала на него в подростковом возрасте.

– Я не знаю, мама. Что я натворил?

– Понятия не имею! Просто Поппи позвонила мне и сказала, что хочет поменять дизайнера, – объяснила Лена. – Что ты натворил?

Рин глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Прошлой ночью, после того как он спугнул Поппи, он пытался с ней связаться. Он чувствовал вину, что накричал на нее, и понимал, что все это только подтвердило правоту слов Джаспера в его адрес. Он не хотел срываться на Поппи и на самом деле не сорвался на нее. Гнев был обращен не на нее, а на тот факт, что она не могла понять, что Джаспер ей не подходит.

То, насколько Поппи глупо себя вела, было почти смехотворно. Она полностью игнорировала факты, лежащие прямо перед ней. Она однозначно не любила Джаспера, а даже если какие-то чувства и были, то явно не страсть. Если бы Поппи ответила на звонки Рина, он бы ей это высказал.

– Я ничего не натворил, – солгал Рин. – Прошлой ночью она зашла поужинать, и, должно быть, было немного неловко.

Это не было ложью, при этом Рин сформулировал все так, чтобы скрыть, что он набросился на Поппи при первой возможности.

– Неловко? – неуверенно спросила Лена. – Что произошло? Бэк, что ты сделал с бедной девочкой?

– Я ничего с ней не сделал! – прорычал Рин. Почему он во всем виноват? Поппи ответила на поцелуй и обиделась только на нарушение правил приличия.

– Ты на нее накричал? – спросила Лена. – Я думала, вы двое так хорошо ладили…

– Да, – согласился Рин, решив, что лучше будет намекнуть на случившееся. – Слишком хорошо.

– Бэк… Ты с ней переспал? – последовал долгий вздох. – Мне стыдно…

– И что нового? – огрызнулся Рин. – Я с ней не спал, но спасибо за такое высокое мнение обо мне. Мы поцеловались.

Некоторое время Лена молчала, и Рин подумал, что, возможно, она подбирает слова для извинения.

– Ты не можешь целовать всех, кого захочешь! Она помолвлена.

– Я знаю, – заявил Рин. – И она дала понять, что вся проблема в этом.

– Как ты мог так поступить с Джаспером?

– Я никак с ним не поступал! – огрызнулся Рин. – Я не думал о Джаспере. Это не было местью ему, я не искал возможности стать злодеем и причинить боль тебе, ему или кому бы то ни было, веришь ты этому или нет.

– Бэк, я никогда не говорила, что ты злодей, – раздраженно выдохнула его мать.

– Тебе и не надо было! – закричал Рин. – Мне было достаточно слышать, как вновь и вновь ты говорила, что тебе за меня стыдно. Когда ты хотела, чтобы я был на него похож. Когда ты по-прежнему каждый божий раз становишься на его сторону, а не на сторону собственного долбаного сына.

– Как я могу стать на твою сторону в этом случае? – спросила Лена голосом, в котором звучало отчаяние. – Поппи выходит за Джаспера. Ты не можешь просто взять и ворваться в эту ситуацию, потому что тебе она нужнее.

– Именно! Мне она нужнее! – заявил Рин. – Она не важна ему так, как мне. Он просто…

– Прекрати. Ты слышишь, что говоришь? Ты ее знаешь всего пару месяцев, – сказала Лена. – Он с ней уже почти два года. Мне кажется, что она ему все-таки чуточку важнее, чем тебе.

– Ты знаешь, что они даже не говорили о том, где будут жить? О том, заведут ли детей? Не кажется, что это все странно? – напирал Рин.

– Это не наше дело, – заявила Лена.

– Это не наше дело, – с сарказмом повторил Рин. – Не наше дело, когда кто-то, о ком мы вроде как заботимся, на пороге совершения ошибки?

– Я забочусь о Поппи. Я забочусь о ней настолько, чтобы разрешить самой решить, выйти за Джаспера или нет.

– Ты когда-нибудь думала, что у нее нет выбора? – уточнил Рин. – Она зашла слишком далеко. Если Поппи разорвет помолвку, то потеряет тебя, так как ты примешь сторону Джаспера. Она потеряет лучшего друга, потому что его жена примет сторону Джаспера, а ему придется поддержать жену. Она потеряет все. Так о каком выборе речь? Все, что ей остается, – выйти за него.

– Значит, она выйдет за него. Это так плохо? – спросила Лена. – О ней будут заботиться и обеспечивать ее. Ты когда-нибудь думал, что ей этого достаточно?

– Нет, – просто и честно сказал Рин. Как это может быть достаточно кому-либо? Это самые минимальные требования для человека, считающегося обеспеченным. А она заслуживает большего.

– Просто, Бэк, прошу, оставь ее в покое. У нее была тяжелая жизнь, и она счастлива. Если тебе она хоть сколько-нибудь важна, позволь ей иметь все это, – умоляла Лена.

Рин пытался подумать обо всем с точки зрения Поппи. Он знал о ее детстве и мог понять желание выйти замуж в поисках комфорта. Он вырос в доме родителей, поженившихся по любви и страсти, и видел, что получилось. Рин помнил, как неделями после горячей словесной перепалки его родители ходили по дому, игнорируя друг друга.

Когда у Генри с Леной все было хорошо, это был идеальный брак. Но когда становилось плохо – пятилетнему ребенку было действительно страшно. Конечно, была страсть, но для взросления атмосфера была не лучшей. Рин думал, что может сделать Поппи более счастливой, чем Джаспер, но ненавидел мысль о том, что может навредить собственным детям так же, как его родители. И именно эта мысль его отрезвила и пинком под зад заставила согласиться с матерью.

– Хорошо.

– Будешь хорошо себя вести? – с облегчением вздохнула Лена.

– Буду вести себя максимально профессионально. Почему бы тебе не прийти с ней на следующую встречу? – спросил Рин. – Ей будет намного комфортнее.

– Спасибо, Бэк.

В ответ Рин промычал и повесил трубку, надеясь, что его мать сумеет сгладить ситуацию. Если Поппи хочет быть с Джаспером, ему это не изменить. Что бы там мама ни думала, Поппи была ему не безразлична. Рин думал, что она делает ошибку, выходя за Майклза, но это ее собственная ошибка. Он попытался заставить Поппи это увидеть, но она от него отвернулась. Так что сейчас ему остается только умыть руки.

* * *

Поппи нервничала в преддверии новой встречи с Рином Адлером. То, что их последний ужин закончился не очень хорошо, – мягко сказано. Остаток вечера она провела, мучаясь от чувства вины и изо всех сил стараясь понять, что же ей делать.

Частично она думала, что Рину Адлеру пришлось бы поделом, расскажи она все Джасперу. За то, что он на нее наорал и, по сути, в лицо назвал глупой, он заслуживал получить в морду. Она практически жалела, что сама его не ударила. Но проблема заключалась в том, что, расскажи она все Джасперу, пришлось бы признать, что они целовались не один раз и что ей понравилось.

И вот это ее больше всего пугало – насколько ей понравился поцелуй. Насколько невозможно было не думать о нем. Поппи была уверена, что всю дорогу домой она кусала и облизывала губы, пытаясь в последний раз почувствовать вкус Рина Адлера. Что с ней не так?! Она была счастлива с Джаспером, почему тогда она думает о другом мужчине?

После беспокойного ночного сна Поппи решила, что лучше всего будет позвонить Лене и рассказать, что ей не хочется выходить замуж в платье, созданном Рином Адлером. Она не сообщила подробностей произошедшего, но после того, как разрыдалась, Лена поняла, что поводом отказаться от услуг ее сына было нечто совсем не хорошее.

Когда Поппи повесила трубку, то была практически убеждена – Рин бы обошелся малой кровью, расскажи она Джасперу. Он мог бы побить Рина, но Лена… Просто Поппи видела Лену в суде и понимала, что она с легкостью может сильно унизить своего сына. Поппи также понимала, что Рин никогда ее не простит за то, что она наябедничала его матери, ведь ей было известно, как он старается наладить отношения с родителями. И вот, Поппи самолично предоставляет им еще одну причину в нем разочароваться.

Ее поглощало чувство вины настолько, что она подумывала позвонить Рину. Но ведь все это было к лучшему, так? Если он рассердится на нее, все станет намного проще. Рин сможет забыть ее. А Поппи сможет выдержать несколько месяцев взглядов, наполненных ненавистью. Когда же свадьба пройдет, ей вообще не придется с ним видеться.

Меньше чем через неделю после жуткого ужина Поппи сидела в том самом ресторане, где они с Рином встречались в прошлый раз, только сейчас с Леной рядом.

– Все будет хорошо, – сказала Лена и протянула руку, чтобы погладить Поппи по плечу.

Когда встреча наконец началась, Поппи обнаружила, что к ним за стол села только Стефани.

– Добрый день, дамы, – сказала она, достав сумку и вытащив из нее альбом.

– А где Бэк? – спросила Лена, оглядываясь в поисках сына.

– Рин – очень занятой человек, – начала Стефани. – Церемония награждения премии «Эмми» уже в следующем месяце, поэтому менее важными задачами занимаюсь я.

По взгляду Стефани было понятно: она считает Поппи недостойной этого платья.

– Давайте я ему позвоню, – сказала Лена, достав телефон.

– Можете быть уверены, я более чем квалифицирована, – произнесла Стефани, открыв альбом образцов, который вытащила ранее. – Сегодня мы просто утвердим окончательный выбор тканей, все будет очень просто.

Глаза Лены сощурились, а Поппи отодвинулась на стуле. Ей предстояло увидеть перепалку двух очень волевых женщин.

– Предполагалось, что он делает услугу ради…

– Именно. Это услуга. Ради которой он отказался от других заказов и за которую ему даже не оказывают должного уважения, – проговорила Стефани. – Если бы я была на его месте – отказалась бы от всего проекта.

– Ну, вы не на его месте. Всем занимается мой сын, – сказала Лена. – Теперь прошу меня извинить, я ему позвоню.

– Уберите телефон, или я уйду. И если я уйду, ваше платье однозначно не будет готово к свадьбе, – отрезала Стефани.

– Это удивительно! – проворчала Лена, убирая телефон обратно в сумочку. – Что вы за ассистентка?

– Та, кто заботится о том, на кого работает, – бесстрастно ответила Стефани, повернув альбом к женщинам напротив ее.

Поппи внимательно осмотрела Стефани и пришла к выводу, что блондинка, наверное, подходила Рину намного больше, чем она сама. Она была высокая и одевалась так, что хоть сейчас на подиум. До этого они виделись дважды, но Поппи никогда не казалось, что эти двое могли встречаться. А вот теперь тон Стефани ее удивил.

– Вот это будет использовано для юбки, – указала Стефани. – А корсаж и рукава сделаем из венецианского кружева. Вот несколько вариантов оттенков…

Женщина отвлеклась, заметив, что Поппи смотрит не в альбом образцов, а на нее.

– Я вас не утомила, мисс Стивенс?

Поппи покачала головой:

– Нет.

– Ну, тогда, если вас не затруднит, – Стефани указала на альбом.

– Вы и Рин?.. – начала Поппи, надеясь, что женщина поняла, что имеется в виду. Она понятия не имела, зачем спросила это, и чувствовала, что краснеет. И еще больше от того, что мать Рина сидела сейчас прямо рядом с ней.

Отвращение, перекосившее лицо Стефани, выглядело почти комичным.

– Если вы думаете о том же, о чем и я, то нет. И это вообще не ваше дело. Давайте общаться по-деловому, мисс Стивенс. Ведь, в конце концов, вы хотели именно этого.

Поппи нахмурилась. Так вот почему Рин не пришел. Ради нее он вел себя профессионально, и она понимала, что ей нужно быть ему благодарной. Она с ужасом ждала сегодняшней встречи. Но сейчас, когда Рин не пришел, Поппи чувствовала разочарование. Забавно, что можно по кому-то скучать, не догадываясь об этом.

Ей нужно было прекращать о нем думать. Он поступил правильно, установив дистанцию. Поппи оценила, что Рин старался сделать все максимально легким для нее. Но все же было больно от того, что он ее избегал. Поппи понимала, что такие размышления – все равно что ходить по кругу, поэтому лучше всего было сосредоточиться на текущей задаче.

– Итак, можно выбрать слоновую кость, белый или шампань, – сказала Стефани, пролистывая страницы в поисках различных цветовых вариантов. – Для кружева я бы предложила слоновую кость. Так детали выделяются лучше.

– Точно, слоновая кость выглядит неплохо, – согласилась Поппи, кивнув на изображения.

– Отлично, – сказала Стефани и захлопнула книгу перед тем, как убрать. – Итак, наша следующая встреча пройдет в формате примерки в офисе. Рин поработает над выкройкой, и перед финальной стадией нашего проекта у нас будет готов силуэт.

Лена кивнула:

– Звучит превосходно. Мой сын будет присутствовать?

– Возможно, он будет в офисе, – заявила Стефани. – Но руководить примеркой буду я. У вас еще есть вопросы?

Блондинка уже повесила сумку на плечо и начала вставать, готовясь к выходу.

Поппи покачала головой и встала, но Лена взяла ее за руку:

– Давай останемся пообедать.

Стефани попрощалась, и остались только Поппи с Леной.

– Лена, я хотела извиниться за звонок. Я, должно быть, перенервничала из-за свадьбы, и…

– Поппи, – Лена протянула руку и погладила Поппи. – Все хорошо. Бэк рассказал мне, что произошло.

Поппи застыла:

– Он рассказал?..

Она чувствовала, как горит ее лицо, и снова рассердилась на Рина.

Лена мягко улыбнулась:

– Все в порядке, я не собираюсь никому рассказывать. Иногда вещи просто происходят и не обязательно имеют значение.

Поппи кивнула, не в силах оторвать глаз от меню и взглянуть на женщину. Она знала, что все так и есть, но все равно ей было очень стыдно. После первого поцелуя она говорила себе, что это просто ошибка, что она просто сомневалась накануне свадьбы и поступила неправильно. И на самом деле все, чего она хотела, – выйти за Джаспера. Но потом случился второй поцелуй, и то, насколько он ей понравился, было пугающе. Поппи никогда еще так не целовали – так, будто ее желали.

– И если окажется, что они все-таки имеют значение, ты всегда можешь со мной поговорить, понимаешь? – говорила Лена, гладя Поппи по волосам.

Поппи снова кивнула и почувствовала, как слеза катится по ее щеке. Она не была уверена, что стоит рассказывать Лене все, что было в этот момент в ее голове, но было так здорово ощущать, что кто-то о ней заботится, что кто-то вот так по-матерински гладит ее волосы.

– Спасибо.

– Так, посмотрим… Думаю, нам нужно выпить вина, – оживленно сказала Лена, взяв винную карту. – Разопьем бутылку вместе?

Поппи вытерла щеку и кивнула:

– Я в деле.

Впервые Поппи показалась, что, даже если бы все пошло к чертям, все равно остались бы те, кто о ней заботятся. Возможно, не пришлось бы принимать чью-то сторону.

Глава 9

Пятница, 15 сентября 2023 года,

8 месяцев до свадьбы

У Поппи был целый месяц, чтобы все обдумать и успокоиться до новой встречи с Рином Адлером. Временами желание его увидеть было столь сильным, что она подумывала отправить ему сообщение или позвонить. И подумывала – это еще мягко сказано. Суть была в том, что она беспрестанно набирала черновики сообщений, сидела, готовая нажать на кнопку «отправить», а затем пугалась и все удаляла.

И это еще не самое плохое. Она ходила в магазин Whole Foods, чтобы снова увидеть его, специально ходила путем мимо его дома, чтобы случайно с ним столкнуться. Когда она делала что-то настолько глупое, то всегда после ругала себя. Что бы она в таком случае могла сказать? «Прости, я назвала тебя козлом, можно снова буду морочить тебе голову?»

Сначала были бы извинения, это да, а потом? Простое «прости» было бы уже достижением, и Поппи смогла бы проглотить свою гордость и извиниться. По крайней мере, Рин этого заслуживал.

Столь долгие размышления об их прошлой встрече дали Поппи понять, что они на самом деле никогда не смогут быть просто друзьями. Поцеловавшись, они заварили настоящую кашу, и пути назад не было. Рин загнал ее в угол и заставил признаться, что нравится ей, но «нравится» было слишком слабым словом для выражения того, что она чувствовала.

И дело было даже не в яростном желании сорвать с него одежду (хотя нет смысла лгать, Поппи думала об этом чаще, чем сама готова была признать). Ее притяжение к Рину выходило за рамки физического влечения. Ей по-настоящему нравилось проводить с ним время. Ей нравился его сарказм, легкость, с которой они общались, то, что с ним она чувствовала – ее слушают и понимают. Он был немного грубоват, мог легко разозлиться, но и это ей в нем нравилось. Он был несовершенен и считал это абсолютно нормальным – в отличие от Джаспера, кому всегда нужно было достичь идеала.

Даже когда было видно, как Джаспер начинает закипать от злости или раздражения, ему быстро удавалось это скрыть. Могла ли Поппи действительно представить, что проведет остаток жизни с мужчиной, что боится показать ей всего себя целиком? Или позволить другим видеть свои недостатки?

Поппи знала, что не должна вообще об этом думать. Она согласилась выйти за Джаспера и быть с ним в горе и в радости. Он был хорошим человеком, надежным и стабильным, тем, кто сможет позаботиться о семье в будущем. Ей нужно забыть о Рине Адлере. Она потребовала от него уважать ее желания, и он это обеспечил, установив дистанцию. «Общение по рабочим вопросам», как подчеркнула Стефани.

И проблема – настоящая, лежащая в основе всех остальных, – была в том, что Поппи не знала, каковы ее желания. Но подозревала, что главным для нее является потребность быть любимой.

Она знала, что Джаспер ее любит, но и не могла уже отрицать, что в их любви не было той страсти, что была с Рином. И дело не только в страсти – иногда Поппи казалось, что Джаспер не желает ее понять, а просто хочет поменять в ней неподходящие ему качества.

Может, это и к лучшему, размышляла Поппи, может, он так пытался излечить ее детские травмы. Те неотесанные повадки, от которых никто не помог ей избавиться, ведь родителей у нее не было. Иногда Поппи было больно – от того, как Джаспер смеется, когда она чего-то не знает, или когда он ее ругает, когда она ест слишком быстро или много. Поначалу она чувствовала любовь и заботу, когда Джаспер делал подобные замечания, но теперь в душе звучал голосок, убеждающий ее: это не любовь, а снисходительность.

Рин был полной противоположностью Джаспера – и по личным качествам, и по тому, что Поппи с ним чувствовала. Она не могла определить, было ли то, что она к нему ощущала, любовью, ведь они только познакомились. По крайней мере, казалось, что он о ней заботится, как и она о нем. Поппи оскорбило, когда Джаспер назвал Рина психом, и насторожило, когда ни один из его родителей не поинтересовался в тот день, как там Рин. Поппи также в какой-то степени могла его понять. Она знала, каково это – когда тебя не любят или когда ты один. В глубине души она была такой же, как Рин Адлер, и, возможно, Джаспер хотел излечить ее от этого. И столь же сильно, как Джаспер жаждал устранить эти качества в Поппи, она хотела сохранить их в Рине.

И вот к чему Поппи пришла после месяца размышлений о своих чувствах. Единственное, чего она добилась, – того, что ее сердце рвалось в двух противоположных направлениях.

Когда в начале сентября Стефани позвонила сообщить, что первый этап подготовки платья завершен, Поппи назначила встречу. По словам Стефани, Рин, скорее всего, в этот день будет в офисе. Поппи было интересно, заговорит ли он с ней, и втайне надеялась, что это случится. Хотя она дала ясно понять, что не желает разговаривать, не ответив ни на один звонок или сообщение в ночь их ссоры, и за прошедшее время не сделала ничего, что бы выразило ее желание пообщаться.

Сейчас, в день примерки, Поппи жалела, что не смогла подавить свою гордость и не связалась с ним раньше. Было бы намного проще пообщаться сначала по телефону или по переписке. Теперь она была уверена, что ее ждет очень неловкая встреча под оценивающим взглядом Стефани.

Лучший способ успокоиться – подготовиться. И если дело касается встречи с Рином Адлером, нужно подобающе одеться. Поппи стыдно было признать, что она потратила больше тысячи долларов на белое обтягивающее платье специально для сегодняшнего случая, но убедила себя, что сможет надевать его на вечеринки и встречи по случаю помолвки, поэтому не такая уж это и растрата. Все остальное – туфли, украшения и даже сумочку Celine – она позаимствовала у Астрид. Даже если Рин был на нее в обиде, по крайней мере, чувствовать себя она будет уверенно.

Поппи знала, что затеяла опасную игру. Она изо всех сил старалась доказать себе, что именно так и следует одеваться клиентам Рина Адлера, но не могла отрицать тайное желание внутри себя – чтобы Рин не мог отвести от нее глаз.

– Ты прекрасно выглядишь, милая, – Лена сделала Поппи комплимент, встретившись с ней у студии-офиса Рина.

– Спасибо, – сказала Поппи, открыв дверь Лене. – Ты здесь впервые?

Поппи не могла не заметить, что в офисе было намного более шумно, чем обычно. Оба раза, когда она здесь была, здесь были только она, Рин и Стефани.

Лена кивнула:

– О, а вот и Бэк. Бэк!

Лена помахала сыну через комнату, в то время как Рин общался с кем-то важно выглядящим. Поппи смутилась вместе с ним. Одним из немногих преимуществ отсутствия родителей было то, что никто никогда не мог завалиться к ней на работу и начать смущать перед коллегами и клиентами.

Поппи увидела, что Рин закончил разговор и вместе со Стефани подошел к ним.

– Я возьму ваш пиджак и сумку, – девушка протянула руку Поппи.

Она кивнула и сняла твидовый пиджак, а Рин поприветствовал мать.

– Здесь я Рин, – сказал он, целуя ее в щеку, несмотря на раздражение.

– Да, конечно. Я никогда не привыкну, – вздохнула Лена и отдала Стефани свою куртку.

Стефани удалилась с их сумками и верхней одеждой, а Поппи не могла понять, куда ей девать свои руки. Она почти в отчаянии пыталась принять решение, но вот глаза Рина наконец остановились на ней. Поппи незамедлительно решила – за эту его реакцию можно было отдать тысячу долларов. То, как двигался его кадык, когда он сглотнул; то, как он бессознательно облизнул губы; то, каким был его взгляд – словно он сгорал от желания сорвать с нее это платье, – все это стоило каждого потраченного цента.

Сердце Поппи выпрыгнуло из груди, когда взгляд Рина проследовал по всему ее телу и их глаза наконец встретились. Его глаза были столь темными, их взгляд был столь многообещающим, что Поппи бессознательно прикусила губу, чтобы не вздохнуть, почувствовав зарождающееся возбуждение.

Если Лена и заметила мертвую тишину или обжигающий взгляд, каким ее сын осматривал Поппи, то ничего не сказала. К счастью, ей не пришлось разрушать заклятие, под которым находились эти двое, – вернулась Стефани.

– Рин, Максин ждет тебя в примерочной.

Рин кивнул, оторвав взгляд от Поппи и разорвав повисшее напряжение, а затем ушел. Поппи наконец расслабилась.

– Будет нормально, если вы в примерочной будете не одни? – поинтересовалась Стефани. – Одна из наших клиенток приехала на срочную примерку в преддверии премии «Эмми».

– Да, хорошо, – согласилась Поппи и проследовала за Стефани в дверь, за которой скрылся Рин.

– Вы можете раздеваться, а я принесу платье, – объяснила Стефани и вышла.

Поппи проскользнула за занавес, но остановилась, когда заметила, что не одна. Здесь была уже наполовину раздетая роскошная женщина, которую Поппи помнила по какому-то скучному зарубежному фильму, который Джаспер заставил ее посмотреть.

– О, не волнуйтесь, – произнесла женщина с французским акцентом. – Сегодня будем здесь вдвоем.

Поппи, конечно, знала, что у Рина были известные клиенты, но не ожидала кого-либо встретить. Преодолев свое ошеломление, она кивнула.

– Вы Максин Фонтен, верно?

– О, вы обо мне слышали! – заворковала Максин. – Простите, но я вас не знаю, вы?..

– Я никто, – быстро сказала Поппи, качая головой, показав, что Максин незачем извиняться. – В смысле, я не актриса. Я друг семьи Рина, и он создает свадебное платье для меня.

Ей было неловко стоять здесь и разговаривать с почти полностью обнаженной женщиной, поэтому она занялась растегиванием платья.

– Вы хорошо знаете Рина? – спросила Максин, подойдя к Поппи, чтобы помочь ей с застежкой. – Он свободен? Он такой великолепный!

Сердце Поппи рухнуло вниз. Конечно, эта красивая француженка положила глаз на Рина. Ей хотелось отбросить ее руки и сказать, что Рин не свободен, нет! Но Поппи сама не была свободной, Рин ей очевидно не принадлежал.

– Э-э-э, нет, он ни с кем не встречается.

– Замолвите ему словечко за меня! – сказала Максин, погладила Поппи по плечу и вышла в комнату в одном нижнем белье.

К счастью, когда Поппи повесила свое платье и высунула голову из-за занавеса, Рин уже застегивал на Максин красное платье без бретелей.

– Вышивка еще не готова, но мы почти доделали, – заявил он девушке, абсолютно не замечая любопытный взгляд Поппи, он был полностью занят работой с клиентом.

– У нас в распоряжении не целый день, – Стефани щелкнула пальцами, выводя Поппи из ступора, в который она вошла, наблюдая за затылком Рина. Блондинка держала в руках модель платья из муслина.

Поппи вышла, чувствуя неловкость. Ее формы не были такими же соблазнительными, как у Максин. И что хуже всего – то, что она была перед Рином в одном нижнем белье. Нет, подождите, перед Рином и его мамой! Лена, возможно, знала, что они целовались, и хотя то, что Поппи была в нижнем белье, соответствовало ситуации, деловое общение омрачал тот факт, что Рин и Поппи были друг к другу неравнодушны.

И вишенка на торте – Максин была одета в шикарное красное платье с вышивкой, а Стефани помогала Поппи натянуть на себя то, что можно было бы лучше всего описать как бежевый мешок для картошки. С чего бы Рину вообще смотреть в ее сторону?

* * *

Руки Рина тряслись, когда он отмечал булавками, где будет талия на платье Максин. Что за игру устроила Поппи, придя сюда одетой вот так? В ней с трудом можно было узнать ту девушку, которая заявилась на первую встречу в одежде для пятидесятилетних.

Рину не обязательно было, чтобы Поппи менялась, но увидеть ее с головы до ног в дизайнерской одежде было достаточно, чтобы вся кровь в его теле направилась прямиком к его члену. Он знал, что Поппи, вероятно, повеселилась бы над его фетишем на одежду, знай она, какую реакцию вызывает у него. Но сейчас она выглядела богиней, и ей шла эта роль.

Рин не знал, как ему удастся быть так близко и сохранять спокойствие. Он взял на вооружение совет матери и намеревался оставить Поппи в покое. Он ясно обозначил свои чувства и заявил, что Поппи сделает ошибку, если выйдет за Джаспера. Но если Джаспер был тем, чего она хотела, что еще он мог сделать? Давить на нее – значит стать тем самым козлом, которым все и так его считают.

Рин пытался игнорировать Поппи, когда она вышла в комплекте из кружевных трусиков и бюстгальтере без бретелек, и сконцентрироваться на Максин. Но сколько бы он ни пытался, его взгляд вновь падал на отражение Поппи в зеркале, даже после того, как она надела на себя это платье.

Максин прочистила горло, и Рин посмотрел на нее с пола, где он стоял на коленях.

– Может, пообедаем?

– Э-м-м? – вопросительно протянул Рин, еще раз быстро взглянув на Поппи.

– Обед. В качестве благодарности за вашу сложную работу, – сказала Максин, когда Рин встал. Она коснулась его руки. – Мне нравится с вами работать с самого первого платья, которое вы сшили для меня на «Оскар». Я не могла даже представить, что кто-то другой будет создавать платья для меня, – ворковала она, взяв Рина под руку.

Рин солгал бы, сказав, что к нему никогда не подкатывали клиенты. И как бы это ни было соблазнительно, даже если бы Поппи здесь не было, он не намеревался смешивать работу и удовольствие. А в особенности ему не хотелось оказаться в таблоидах в качестве одного из многочисленных любовников Максин Фонтен.

Рин взглянул на Поппи, порадовавшись, что она прислушивается к разговору, сжав руку в кулак. Частично он был доволен, что она ревнует, она этого заслуживала. Сколько раз он ревновал, думая о Джаспере и Поппи? Он почти решился принять предложение Максин вопреки здравому смыслу. А именно – сказал:

– Было бы неплохо.

– Стойте спокойно, черт побери, – взревела Стефани, а Рин повернулся, увидев, как Поппи переминается с места на место. – Я уколю вас иглой, богом клянусь.

Рину пришлось подавить улыбку по двум причинам. Первая и основная – Поппи ревновала, и вторая – Стефани не умела работать с людьми от слова совсем. Тот самый козел внутри него абсолютно ликовал от реакции Поппи. Он совершенно не собирался спать с Максин, но был готов на свидание, если это заставит объект его страсти отбросить свое ослиное упрямство.

* * *

Как только Стефани закончила с разметкой и закреплением модели платья, Поппи сдернула с себя его.

– Вы слышали? – Максин обратилась к Поппи. Ее примерка закончилась в это же время. – Рин и я отправляемся пообедать.

– Вам повезло, – сказала Поппи, не пытаясь быть вежливой в процессе застегивания платья.

Максин ухмыльнулась:

– Интересно, хорош ли он в постели. Бьюсь об заклад, он ОГРОМНЫЙ, ну, вы понимаете, о чем я.

Поппи сжала челюсть и наконец нашла правильный угол, под которым смогла застегнуть молнию.

– Полагаю, вы узнаете.

Поппи надела туфли и мысленно прокляла свое решение надеть обувь с ремешками на лодыжке.

– О да, – сообщила Максин, скрестив руки и наблюдая, как Поппи пытается одеться.

– Опять же, вам везет, – сквозь зубы выговорила Поппи, наконец справившись с застежкой. Она не желала ничего знать о глупой затее Рина покорить эту француженку.

Когда Поппи вышла из примерочной, ее уже ждала Стефани с пиджаком и сумкой.

– Когда мы будем готовы к следующей примерке, я позвоню.

– Замечательно, – сказала Поппи, в спешке надевая пиджак. Затем она обратилась к Лене. – Как насчет обеда? Я бы выпила большой бокал вина.

* * *

Поппи выпила явно больше одного бокала за этим обедом. Она вышла из ресторана с Леной, с чьей стороны было мило не прокомментировать настоящую катастрофу, какой была примерка, и Лена решила, что Поппи стоит отправиться домой на такси.

И Поппи была не против, ведь так у нее появилось много времени на размышления. В основном о том, какой она была глупой. Глупой потому, что поцеловала Рина не единожды, а дважды. Глупой потому, что провоцировала его сегодня своей одеждой. Глупой потому, что ревновала из-за его решения пообедать с Максин.

Поппи должна быть благодарной за великое множество вещей – ей повезло, что Джаспер пожелал на ней жениться. Он красивый, умный, смешной, богатый… Действительно – полный набор. Но вот она страдает по другому мужчине. Поппи была достаточно пьяна и потому была честна с самой собой: она хотела Рина Адлера. Но также она была достаточно пьяна, чтобы списать это все просто на физическое желание.

Выйдя из такси и добравшись до квартиры, Поппи решила – все просто. Ей просто нужно избавиться от Рина раз и навсегда, дав выход своей страсти. Будет ли ей всю оставшуюся жизнь стыдно за то, что она переспит с другим? «Ну, об этом стоит побеспокоиться в другой раз», – решила Поппи, открыв еще одну бутылку вина.

Она наполнила бокал и выпила его залпом, а затем налила еще один, сев и подумав о своем плане. Она пойдет к Рину и сделает ему предложение: одна ночь любви, чтобы дать выход страсти, тем самым раз и навсегда избавившись друг от друга, и спокойно продолжить жить. Конечно, Рину должна понравиться эта идея, и он бросит Максин, верно?

Поппи допила вино и встала, покачиваясь. Чтобы добраться к Рину, нужно снять эти каблуки. Спустя несколько попыток Поппи расстегнула их и обула кроссовки.

Благодаря попыткам шпионажа ранее, Поппи без труда нашла дом Рина, даже будучи пьяной. Теперь она направилась по ступенькам прямо к входу в его дом и позвонила. А потом заглянула в окно холла, пытаясь увидеть туфли Максин.

На Поппи стала накатывать тошнота, когда она представила их в спальне Рина, занимающихся всем этим прямо сейчас. Если так и есть, надо их остановить. Поппи протянула руку к звонку и зажала палец на кнопке, чтобы он звенел, не переставая.

Через примерно полминуты Рин появился в проеме. Он открыл замок и распахнул дверь, встретив Поппи безразличным лицом.

– Да?

– Максин здесь? – спросила Поппи, заглядывая в дом.

– Нет, ее здесь нет, – ответил Рин, и Поппи увидела самодовольное выражение на его лице.

– Что случилось?

– Мы пообедали, и я вернулся домой, – сказал Рин. – Ты пьяна?

– Должно быть, слегка перебрала.

– Что привело тебя в мой дом в таком состоянии перебратости? – подразнил Рин, сбросив маску безразличия.

– У меня есть предложение, – заявила Поппи и распрямила плечи.

Рин вскинул бровь, явно заинтересованный и заинтригованный, и пошире открыл дверь.

– Войдешь?

Глава 10

Суббота, 16 сентября 2023 года,

8 месяцев до свадьбы

На следующее утро Поппи проснулась в кровати настолько удобной, что это явно не была кровать в ее квартире. Она почувствовала солнце, светящее в окно, что значило – пора вставать. Но еще до того, как мозг Поппи начал просыпаться, и до того, как она открыла глаза, она узнала этот опьяняющий древесный запах – запах Рина Адлера. От этого осознания Поппи замерла прямо там, где секунду назад нежилась на подушке, и подскочила на кровати, сев и осмотревшись в поисках источника запаха.

К счастью, Рина здесь не было, но Поппи знала, что это была его спальня. Она взглянула на себя и порадовалась, увидев одежду, пусть это даже была одна из его футболок.

Поппи плюхнулась назад и накрыла лоб рукой, пытаясь вспомнить, как она оказалась в кровати Рина. Она помнила, что была расстроена и ревновала из-за его свидания с Максин и слишком много выпила за обедом. Она также помнила, что ехала домой в такси, так как же она очутилась в доме Рина?

После минуты напряженных раздумий, память мгновенно вернулась к Поппи и заставила начать выкарабкиваться из постели. Девушка вспомнила: будучи невероятно пьяна, словно выжив из ума, она не придумала ничего лучше, чем предложить Рину секс. Поппи, словно в тумане, припоминала: ей казалось, это решит все ее проблемы и волшебным образом избавит ее от любых неподобающих мыслей.

Это самая тупая идея из всех, что приходили ей в голову, мысленно проклинала себя Поппи. Секс с Рином Адлером ничего бы не решил! Ведь кроме физического влечения между ними были куда более сложные чувства. Будь дело только в сексе, Поппи бы не чувствовала такие противоречия, думая о Рине. Будь дело только в сексе, не стоило бы рисковать помолвкой с Джаспером ради одной страстной ночи.

И был еще один аспект логики пьяной Поппи, который она не могла объяснить, – как она могла бы спокойно примириться с самой собой, если бы переспала с другим? Она бы больше никогда не смогла посмотреть Джасперу в лицо. Она бы даже не заслуживала находиться с ним в одной комнате.

Итак, вопрос: принял ли Рин ее предложение?

Спотыкаясь, Поппи осматривала комнату в поисках подтверждения, что волнения имели место быть. Одежда, в которой она была накануне, висела на вешалке за дверью, и обычно это свидетельствовало, что едва ли тут был страстный секс. Однако Поппи понимала – Рин Адлер вполне мог прерваться в разгаре процесса и повесить одежду, чтобы она не помялась.

Поппи отмахнула занятную мысль – ей был нужен ответ. Она спустилась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки зараз, остановилась на одном из пролетов и осторожно позвала:

– Рин?

– Я внизу, – услышала она с нижнего этажа и поспешно продолжила спуск. Поппи прошла по гостиной и кухне и остановилась, увидев Рина. Он сидел за столом за ноутбуком.

– Доброе утро, – сказал он с легкой ухмылкой.

Поппи почувствовала на своих ногах его взгляд и посильнее натянула его футболку, а затем ответила:

– Доброе.

Она была уверена, что покраснела как рак, и успокоилась только тогда, когда Рин снова вернулся взглядом к монитору.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Рин, пытаясь вслепую найти свою кружку кофе, по-прежнему вперившись в экран.

– Э-э-э, хорошо, – неловко ответила Поппи и пыталась понять, как ей затронуть вопрос. – Мы, кхм… Мы вчера переспали?

Рин с ухмылкой воззрился на Поппи и отпил из кружки, а затем вернулся глазами к монитору, чтобы хоть чуточку снизить градус ее позора.

– Нет.

Поппи с облегчением опустилась на стул. Если они не переспали, может, она ему и не предлагала…

– Хотя ты предлагала. – Рин прервал мысли Поппи, снова встретившись с ней взглядом. – Точной формулировкой было, кажется, что мы должны вытрахать все это из нас.

Поппи почувствовала, как снова краснеет. Причиной улыбки Рина явно была она, и, чтобы не мучиться, лицезрея ее, она опустилась головой на столешницу и простонала:

– О боже…

Рин дал ей минуту прийти в себя и сменил тему:

– Я купил выпечку к завтраку, а вот кофе. Тебе станет лучше, когда поешь.

В желудке Поппи было пусто и некомфортно, настолько, что она начинала чувствовать тошноту. Она встала и отправилась на кухню. Теперь, когда Рин на нее не смотрел, говорить с ним было проще.

– Прости за вчера.

Поппи нашла на столешнице бумажный пакет и вытащила из него круассан с шоколадной начинкой. Почти отправив его в рот, она почувствовала, как Рин обхватил ее талию сзади, и подавила желание прислониться к его груди.

Рин отодвинул волосы Поппи и положил подбородок на ее плечо.

– Я не был против предложения, – прошептал он, а затем прикоснулся губами к ее шее и нежно поцеловал кожу.

Глаза Поппи закрылись, а круассан упал на стол. Как может быть настолько неправильным то, что кажется настолько идеальным, настолько семейным? Поппи не могла понять. Почему Джаспер никогда ее так не обнимал? А может, обнимал, только вот это никогда не было таким приятным? Вот что говорил навязчивый голосок где-то в дальних уголках ее сознания.

Рин продолжал. Его руки опустились ниже, прикасались к животу и бедрам Поппи через футболку.

– Я займусь с тобой любовью, если хочешь, – Голос Рина звучал многообещающе, и Поппи задрожала, когда он потерся носом об ее ухо. – Но не тогда, когда ты пьяна.

– Рин, подожди, – сказала Поппи, когда руки Рина добрались до края футболки и начали медленно его поднимать.

Рин послушался и отпустил Поппи, скрестил руки и прислонился к кухонному островку в ожидании, когда девушка повернется.

Поппи схватила круассан и откусила, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Она никогда не была одновременно так возбуждена и испугана. И она была чертовски уверена, что никогда не простит Рина за то, что он прошептал ей в ухо «займусь с тобой любовью» таким голосом. По телу Поппи вновь прошла дрожь от этого воспоминания, а затем она повернулась и выдохнула:

– Мы не можем…

Рин усмехнулся и отошел от островка, взяв с полки кружку и ответив:

– Знаю.

Наполнив кружку, он спросил:

– Добавить сливки или сахар?

– Немного сливок, – тихо произнесла Поппи. Она не понимала, почему он так спокоен? Как он может быть так спокоен, задавалась вопросом Поппи. Ее сердце все еще бешено билось, и она боялась, что ноги подведут ее, когда шла через комнату, чтобы взять кружку кофе из его протянутых рук.

Рин просто сбивал с толку. Поппи не могла понять, как он мог на нее наорать, когда они поцеловались в прошлый раз, а сейчас несколькими минутами ранее просто спокойно ее отпустил. Она все еще размышляла об этом, когда Рин улыбнулся ей и вернулся к ноутбуку.

* * *

Отступить от Поппи было едва ли не самым сложным испытанием в жизни Рина. Частично он надеялся, что она позволит ему продолжить, что он наконец сможет прикоснуться к ней. Рин вернулся в столовую и сел за обеденный стол все еще с эрекцией.

Но, сказать по правде, Рин знал – Поппи его остановит. Глупо, что у него все еще есть к ней чувства, но еще глупее – думать, что она резко изменит свое мнение. Поппи не собиралась бросать Джаспера, и сейчас Рин это понял.

Накричать на Поппи было самой большой ошибкой. Рин понимал ее – вероятно, намного больше, чем ей самой казалось. Он знал, что Джаспер ей не подходит, и знал, почему ей было нелегко его покинуть. Но как бы ему ни хотелось просто взять, встряхнуть ее и рассказать, как глупо она поступает, – Рин усвоил урок.

Если он хочет получить Поппи, нужно терпение. Нужно подождать, пока она сама не осознает, насколько Джаспер ей не подходит, а значит, придется вести долгую игру. И как бы ни было тяжко просто стоять и позволять ей возвращаться к Джасперу, Рин ничего не мог поделать.

За последние сутки Рин пришел к паре выводов, и только лишь они останавливали его от того, чтобы пройти по комнате и заключить Поппи в объятия. К первому выводу он пришел во время обеда с Максин, и, согласно ему, он однозначно влюбился в Поппи Стивенс.

Ему еще никогда в жизни не было так скучно. Максин была красивой, но она не оценила чувство юмора Рина, не была столь очаровательной и в то же время простой, как Поппи. В ее взгляде не было теплоты, а улыбка не освещала все вокруг. Каждый мужчина в Нью-Йорке руку бы отдал ради свидания с Максин Фонтен, но Рину Адлеру было скучно до смерти. А предложение зайти к ней в гости ни на секунду его не соблазнило. Всем, о чем он мог думать тогда, была Поппи – что она сейчас делала, как хорошо она выглядела в том маленьком белом платье.

Второй вывод, к которому пришел Рин, – Поппи, по крайней мере, начала в него влюбляться. Первым признаком было то, что на вчерашнюю встречу она намеренно пришла, одетая словно героиня эротического сна. Чтобы доставить ему удовольствие. Несмотря на то что она назвала его козлом, не отвечала на звонки и хотела отказаться от его услуг в качестве дизайнера, был неоспоримый факт – она хотела выглядеть хорошо ради него. Ну а вишенкой на торте стало ее появление на его пороге – она была пьяна и ревновала.

Боже, Поппи была такой милой вчера, улыбнулся Рин, вспомнив, как она внаглую спросила о его свидании. Интересно, а что бы Поппи сделала, если бы Рин все-таки пригласил Максин к себе?

Одна-единственная мысль о том, что Поппи сидела в его доме, пила вино и страдала по поводу его свидания с другой женщиной, делала Рина невыразимо счастливым. Она давала надежду. Даже если Поппи не желала признать свои чувства к нему, он-то знал – они у нее были.

У Рина все еще были в запасе семь месяцев – на то, чтобы Поппи смогла осознать, что выйти за Джаспера будет ошибкой. Так что он может потерпеть, ведь однозначно есть надежда. И эта надежда была единственным, что не давало Рину выйти из себя или поддаться страсти и зайти с Поппи слишком далеко.

Когда Поппи наконец присоединилась к нему за столом, он некоторое время понаблюдал, как она ест и смотрит вокруг.

– У тебя много кулинарных книг. Ты часто готовишь?

Рин кивнул, вновь вернувшись к экрану.

– Да, это расслабляет.

– Твои спагетти были действительно вкусными, – сказала Поппи и сделала глоток кофе.

– Ага. В следующий раз приготовлю твое любимое блюдо. Что тебе нравится? – спросил Рин.

Поппи, если и думала, что его упоминание о следующей встречи было чересчур далеко идущим, то ничего не сказала.

– Мясо по-веллингтонски, – ответила Поппи. – Я однажды пробовала его на Рождество в одной из приемных семей, где жила.

– Никогда его не готовил, но попробую, – сказал Рин. Ему хотелось побольше узнать о детстве Поппи в приемных семьях, но, возможно, она не была готова поделиться. Так что он будет довольствоваться малым.

– Над чем ты работаешь? – спросила Поппи, указав на ноутбук.

– О, э-э-э, пытаюсь исправить ошибку.

– По работе? – поинтересовалась Поппи, съев круассан и вытирая пальцы салфеткой. Рина сбивало с толку, что все, что она делает, было таким милым. Даже такое простое действие, как вытирание рук.

Рин покачал головой и старался не думать о длинных ногах Поппи, которые она подогнула под себя, сидя на стуле.

– Нет, ошибку личного характера. Самую большую из когда-либо содеянных.

– Оу, – нахмурилась Поппи. А затем с неуверенностью спросила:

– Я могу чем-нибудь помочь?

– Я ищу автомобиль, – Рин развернул ноутбук к Поппи.

– «Понтиак» серии Trans Am 1979 года? – спросила Поппи, наклоняясь над столом, чтобы лучше увидеть.

Рин кивнул.

– Но я ищу один конкретный автомобиль. – Он заерзал, пытаясь понять, как много ему следует рассказать Поппи.

– Это была машина моего отца, – признался он. – Я украл ее и продал, будучи в старшей школе.

Поппи заморгала:

– Ты украл машину Генри? И он тебя не убил?

– Я убежал из дома и потому не узнал, насколько сильно он рассердился, но знаю, что он так меня и не простил за это. – Эта история не была предметом гордости Рина. Но если он хочет, чтобы Поппи его полюбила, – она должна узнать его от и до.

– Да, Джаспер говорил, что ты все бросил и уехал, – сообщила Поппи, и Рин задумался – как много ей уже было известно? Насколько Джаспер все приукрасил?

– Я жалею, что украл эту машину, – признался Рин, отбросив мысль о Джаспере, рассказывающем Поппи всевозможную ложь о его прошлом. Действительно ли важно, что он наговорил? Если бы Поппи из-за чего-то плохо думала о Рине, она бы сейчас тут определенно не сидела.

– Почему ты это сделал? – мягко поинтересовалась Поппи.

– Я злился, – сказал Рин. Он никому никогда не рассказывал об этом. И сомневался, что родители тоже кому-то рассказали. – Я не хотел идти в колледж, мои оценки в школе были не из лучших. Мама договорилась о вступительном собеседовании в Колумбийском университете, а я не пошел. Я не мог. Для университетов Лиги плюща мои отметки были недостаточно хороши, и было унизительно отправляться на собеседование, право на которое я не заслужил. Как я мог расхваливать себя, когда были ребята с хорошими оценками, которые действительно хотели поступить туда? Вот я и не пошел.

Рин продолжил:

– Когда я вернулся домой, родители были просто в ярости. Отец начал орать на меня, спрашивать, почему же я не могу быть таким, как Джаспер, мама рыдала, а в целом они вели себя так, что, если я не пойду в колледж, наступит конец света.

– А ведь ты был прав, – произнесла Поппи и протянулась через стол, взяв Рина за руку. – Тебе не нужен был Колумбийский университет. Ты сейчас так успешен. Ты должен гордиться собой.

– Знаю и горжусь, – сказал Рин. – Но кража автомобиля стала моей величайшей ошибкой. Может, отец тоже стал бы мной гордиться, если бы мог перешагнуть через то разочарование.

Поппи сжала руку Рина.

– Я помогу, – произнесла она с улыбкой. – Я хорошо выполняю исследования. Сделаем это нашим проектом.

– Спасибо, Поппи, – ответил Рин и поднес их сложенные руки к своим губам, нежно поцеловав костяшки ее пальцев. Если будет возможность наслаждаться такими моментами, – моментами, когда он чувствует заботу о себе, – он будет терпеливо ждать Поппи. В данной ситуации было два вариант: скорбеть, что Поппи с другим, или радоваться, что хотя бы раз в его жалкой жизни появился кто-то на его стороне, кто принимал его таким, какой он есть, со всеми его недостатками.

Поппи не была шокирована тем, что сделал Рин. Она даже утешила его. Он не мог сердиться, ведь если Поппи будет рядом – не важно, в каком именно качестве, ему уже повезло. И хотя это было несказанно больно и в любой момент все могло разрушиться у него на глазах, все, что чувствовал сейчас Рин к Поппи, – это любовь.

Глава 11

Пятница, 13 октября 2023 года,

7 месяцев до свадьбы

В последние несколько недель распорядок дня Поппи выглядел следующим образом. С понедельника по пятницу – работа, в пятницу – ужин и поиск автомобиля у Рина, в субботу – свидание с Джаспером. И вот, в эту пятницу, уже в третий раз подряд, Поппи отправила Рину сообщение по пути из метро, что скоро будет.

Сегодня ей особенно нужно было отвлечься от работы, и вообще, она всю неделю не могла дождаться вечера пятницы. Конечно, поведение Рина все еще ее смущало. Он вел себя так, словно никакой ссоры после поцелуя не было, и Поппи не могла понять, что все это значило. В свою очередь, она ничего не забыла. Ни то, как он на нее тогда накричал, ни то, что он наговорил о ее отношениях с Джаспером.

Поппи понимала – столь быстро такое не прощают. К тому же Рин, строго говоря, так и не извинился за то, что сорвался на крик и наговорил о Джаспере все те ужасные вещи. Если она была хорошей невестой, то должна была защищать своего будущего мужа. Но если бы она была хорошей невестой, то не проводила бы пятничные вечера с другим мужчиной.

Не то чтобы Рин был «другим мужчиной». С ночи, когда произошла ссора, между ними на самом деле ничего больше и не было. Рин вел себя как настоящий джентльмен – за исключением предложения заняться с ней любовью. Но и тогда он бы остановился, стоило Поппи только попросить.

Хотя нельзя не отметить, что в их отношениях все-таки было что-то непозволительное. Иногда руки Рина задерживались на плече или талии Поппи дольше, чем следовало, а то, как он на нее смотрел, было просто очаровывающим. И она не была уверена, что ведет себя лучшим образом. Временами она будто прикладывала усилия, чтобы найти повод коснуться Рина или сесть поближе. По ночам в своей кровати она не переставая вспоминала его руки вокруг своей талии и его губы на своей шее. Иногда, когда они были вместе, Поппи хотела, чтобы Рин снова это сделал. Она жалела, что тогда оттолкнула его, хотелось выяснить, чем же все закончится.

И, сказать по правде, Поппи с нетерпением ждала вечерних пятничных посиделок вдвоем. У нее никогда не было много друзей – ей всегда было непросто с кем-то сблизиться. До того как встретила Феликса на первом курсе, она даже ни с кем за руку не держалась. И сейчас, после свадьбы Астрид и Феликса, у Поппи не получалось видеться с лучшим другом так часто, как раньше. И, как бы странно это ни было, сейчас Рин Адлер был ее самым близким другом.

От метро до квартиры Рина было рукой подать, поэтому Поппи не успела опомниться, как уже поднималась по ступенькам в его дом.

– Так вкусно пахнет, – сказала Поппи, как только Рин открыл дверь. Она разулась и повесила пальто, а затем прошла вслед за ним к лестнице.

Рин улыбнулся:

– У меня для тебя сюрприз.

Он провел Поппи вниз через кухню в столовую, где на накрытом столе уже стояло мясо по-веллингтонски, жареный картофель, салат и пара бокалов с вином. Поппи была уверена, что Рин разлил бутылку отменного пино-нуар.

Когда Поппи все это увидела, то застыла и уронила сумочку на пол. После такой дрянной недели все, чего ей хотелось, – свернуться в клубок и вдоволь наплакаться. Рин определенно не мог знать, насколько плохо дела шли на работе, и вот, несмотря на это, он приготовил для нее ровно то, что ей было нужно. Поппи почувствовала, как слезы подступают к ее глазам, рассматривая блюда, достойные ресторана, и стол, накрытый специально для нее. Глубоко внутри нее назревало осознание – Джаспер бы никогда ничего подобного для нее не сделал.

– Поппи? – спросил Рин голосом, полным волнения. – Что случилось?

Поппи покачала головой и вытерла слезы рукавом свитера.

– У меня была ужасная рабочая неделя.

Поппи понимала, что, скорее всего, выглядит глупо, рыдающей над ужином, но это, казалось, совсем не отпугнуло Рина. Он заключил ее в объятия и прислонился подбородком к ее голове. В этом не было ничего сексуального, поэтому Поппи не почувствовала себя виноватой, обняв его в ответ. Рин успокаивающе гладил ее по спине, а Поппи удивлялась, насколько маленькой и защищенной она чувствовала себя в его руках. До того как объятия не стали неприлично долгими, Рин отошел и посмотрел на Поппи.

– Садись. Можешь мне все рассказать.

Поппи кивнула и села на свое место, вновь вытерев лицо рукавом, а затем взяла нож и вилку. Она сразу же отрезала большой кусок мяса по-веллингтонски и отправила его в рот.

– Боже, как это вкусно!

Рин улыбнулся, наблюдая за ней:

– Итак, что произошло на работе?

Он даже не успел взять свою вилку, и Поппи поняла, что ему нравится смотреть, как она ест приготовленные им блюда, не меньше, чем ей нравится их есть.

Поппи пожала плечами:

– Мне опять отказали в большом проекте. Я действительно хотела его заполучить, подготовила все чертежи, представила их боссу и все такое.

Рин кивнул и наконец начал есть.

– Ему не понравились твои идеи?

– Не знаю. Он будто не воспринял их всерьез, – вздохнула Поппи. – И это еще не самое худшее. Когда мы встречались с клиентом, он попросил меня подавать кофе, в то время как все остальные имели возможность представить свои идеи.

Когда Поппи думала об этом, то все еще расстраивалась, и поэтому сердито положила картошку в рот.

Рин отложил вилку:

– Такое часто происходит?

– Отношение ко мне как к псевдосекретарше? – спросила Поппи. – Ага.

– Потому что ты женщина? – прояснил Рин.

– Единственная женщина, – подтвердила Поппи. – Я знаю, что в конечном итоге достигну своих целей, но то, что не могу заставить своего босса относиться ко мне, как к остальным, удручает. Мне даже не дали шанса.

Рин кивнул:

– Да, тяжело сделать карьерный прорыв в сфере, в которой доминирует противоположный пол.

Поппи полагала, что и Рина это тоже касалось. Так как он, в отличие от большинства дизайнеров, был гетеросексуальным, его, вероятно, далеко не всегда воспринимали всерьез.

– У тебя, однако, есть талант. Возможно, в этом мы с тобой отличаемся.

– Это не так. Тебя бы не взяли на работу, не будь у тебя таланта, – заметил Рин. – Если твой босс его не замечает, найди того, кто заметит.

Поппи уклончиво пожала плечами:

– Ну, может быть.

– Поппи, – сказал Рин и сделал паузу, пока Поппи не оторвала глаз от своей тарелки и не посмотрела на него. – Я серьезно. Ты заслуживаешь большего, чем отношения, как к официантке.

Поппи улыбнулась:

– Я знаю, что ты серьезно. Но некоторым из нас нужно оплачивать счета, и я не могу просто взять и уйти.

Рин удивленно посмотрел на Поппи:

– Если это – единственное, что останавливает тебя от увольнения, у тебя есть Джаспер. Моя мама. Я…

– Я не могу брать деньги взаймы! Я никогда не смогу отдать долг, – заявила Поппи, отчаянно краснея.

– О чем ты говоришь? Ты выходишь замуж за Джаспера, тебе не нужно выплачивать долг. А моя мама и я… О деньгах мы не беспокоимся. Когда они есть, о них не беспокоишься, – объяснил Рин. – Я знаю, что просить о помощи тяжело, но ты нам всем не безразлична. Если это тебе нужно, то просто попроси.

Поппи не думала, что ее неуверенность способен понять тот, кто родился в богатой семье. Ничего просто так, даром, ей не доставалось, и она не была готова взять то, что не сможет отдать. Но для Поппи многое значило просто знать, что есть люди, которые заботятся о ней и готовы что-то предложить. Она доела и взяла бокал вина.

– В идеале – чего ты хочешь? – спросил Рин. – Если бы дело было не в деньгах, чем бы ты хотела заниматься?

– Я бы основала свою фирму, – быстро ответила Поппи. – Я бы прекратила заниматься многоквартирными домами и нежилыми помещениями и, может быть, занялась загородным строительством. Мы с Феликсом еще на учебе это обсуждали. Я бы проектировала дома, а он бы занимался интерьерами.

Поппи много думала об этом, особенно еще будучи студенткой с горящими глазами.

– Тогда тебе следует этим заняться, – сказал Рин. – Насчет денег – я серьезно. Если ты не согласна принять их как друг, тогда я буду инвестором. Просто сделай меня акционером, когда выведешь бизнес на рынок.

Рин остановился, ожидая реакции Поппи, но она ничего не сказала, и он продолжил.

– Просто подумай об этом, хорошо?

Поппи кивнула:

– Подумаю.

Она встала и начала собирать посуду. За последние пару недель у них уже выработался распорядок: Рин готовит ужин, а она моет посуду, пока он приступает к поискам автомобиля, сидя в гостиной.

Загрузив все в посудомойку, Поппи присоединилась к Рину в гостиной, сев на большой удобный угловой диван.

– Ты просмотрел все эти машины за неделю? – спросила она, взяв плед и укрывшись им.

– Да, я посмотрел еще две здесь в городе и отмел их, поэтому, думаю, пришло время расширить географию поиска, – ответил Рин, подвинув ноутбук так, что теперь он разместился на коленях у них обоих. – Я просто надеюсь, что автомобиль не покинул Нью-Йоркскую агломерацию.

Рин посмотрел на Поппи:

– Тебе холодно?

– Немного, – призналась Поппи, но быстро сменила тему. – Я получила обратную связь от пары коллекционеров в городе. Они мне позвонят, если у них будут зацепки.

На прошлой неделе Поппи посетила гениальная идея – связаться с несколькими клубами любителей ретроавтомобилей. Если у какого-нибудь частного коллекционера будет «Понтиак» серии Trans Am, кто-то да будет знать.

Рин зажег камин и кивнул:

– Тогда, может, запостить наш запрос на сайте объявлений в Нью-Джерси? Если куда машина и могла отправиться – наверное, туда.

Рин открыл вкладку и начал набирать сообщение, а Поппи пыталась не закрыть глаза, но стресс прошедшей недели и уютное тепло огня вскоре убаюкали ее и погрузили в спокойный сон.

* * *

Рин все еще набирал сообщение, когда почувствовал, как голова Поппи упала ему на плечо. Он взглянул на нее боковым зрением и улыбнулся. Кажется, эмоциональный груз прошедшей недели наконец взял свое.

Он переставил ноутбук к себе на колени и закрыл его – если он будет печатать, это разбудит Поппи. Рину было интересно, смутится Поппи или огорчится, если он ее не разбудит, но ей, вероятно, был необходим этот сон, и Рин не желал ей мешать. К тому же то, что Поппи использовала его как собственную подушку, было жутко мило.

«Стоит дать ей отдохнуть хотя бы час», – сказал себе Рин и облокотился на спинку дивана, устраиваясь поудобнее.

Пока что он был доволен тем, как все идет. Он не отпугнул Поппи, а она, к счастью, начинала чувствовать себя все более комфортно рядом с ним.

В плане, однако, была одна роковая ошибка – Рин рисковал оказаться остаться для Поппи только другом. Их сегодняшние объятия дали ему понять: позволять Поппи чувствовать себя с ним слишком комфортно – так же неверно, как накричать на нее тогда. Рин начал осознавать, что это очень сложная игра. Ему нужно было оставаться джентльменом, чтобы удержать Поппи рядом, но в то же время быть достаточно агрессивным, чтобы она поняла: он хочет от нее большего.

Когда Рин убедился, что Поппи заснула, он нежно переместил ее в свои руки и положил на диван. Теперь ее голова лежала на его груди, а Рин укрыл их обоих одеялом и закрыл глаза.

* * *

Поппи проснулась странным образом дезориентированной – она понятия не имела, который сейчас час или где она вообще находится. В комнате было практически невыносимо жарко, и девушка пыталась окончательно проснуться, чтобы снять свитер, в котором она заснула. Поппи попыталась встать, но вдруг осознала, что ей мешает пара рук, обнявших ее.

Тогда-то она и вспомнила, где находится, и подняла голову с груди Рина.

– Рин, – произнесла Поппи хриплым сонным голосом. – Рин, просыпайся.

Рин задвигался под ней, заморгал и открыл глаза, а после выпустил Поппи и встал. Из-за этих движений девушка чуть не упала назад, но Рин поймал ее за локти и успешно усадил к себе на колени.

– Который час? – зевая, спросил он.

– Не знаю, – пробормотала Поппи, краснея от того, насколько они были близко. Ей было интересно, заметил ли Рин вообще, в какой позе они сейчас сидят. Когда их глаза встретились, Поппи была, очевидно, уверена, что Рин все заметил, так как он смотрел на ее губы, а его руки обхватили ее талию. И вот он приблизился, чтобы ее поцеловать, и время остановилось, его просто не было.

Но, вместо того, чтобы его оттолкнуть, Поппи обнаружила, что вздохнула и открыла рот, как только язык Рина прикоснулся к ее губам. Поппи не понимала, что случалось с ее мозгом каждый раз, когда она целовала Рина, но любые мысли о Джаспере просто исчезали. Возможно, это потому, что Джаспер никогда не целовал ее так, будто она была кислородом, необходимым ему, чтобы жить.

Ну вот, подумала Поппи, когда рука Рина проскользнула под ее свитер. Он был воплощением страсти – а может, и она тоже, а Рин просто высвободил эту ее черту. Поппи не знала. Причина, почему она поддалась, почему она могла полностью забыть о Джаспере, заключалась в том, что страсть исходила из нее в той же мере, что и из Рина.

Она запустила пальцы в волосы Рина, прислоняясь ближе, хотя мозг и говорил ее сердцу остановиться, пока не стало слишком поздно. Под пальцами Рина ее кожа горела огнем, они гладили ее по спине и направляли все ближе к нему на колени. Когда она почувствовала его эрекцию, то простонала, продолжая поцелуй, но все же нашла силы прерваться. Отодвинувшись, Поппи обхватила руками лицо Рина. Они по-прежнему были еще очень близко, настолько, что соблазн притянуть его еще ближе к себе был просто невыносим.

– Нам нужно остановиться? – спросил Рин, а Поппи кивнула, и он убрал руку из-под ее свитера. Он ничего больше не сказал, а Поппи встала с его колен и пригладила волосы рукой. Рядом Рин достал свой мобильный откуда-то из диванных подушек.

– Сейчас два часа ночи.

– Черт, мне пора, – выругалась Поппи, поднимаясь с дивана.

– Давай я тебя провожу, – предложил Рин, следуя за Поппи по ступенькам.

– Не надо, все в порядке, – ответила Поппи, пытаясь установить дистанцию между ними.

Рин взял ее за руку:

– Уже поздно. Тебе не стоит идти домой пешком в одиночку.

Поппи кивнула и надела пальто.

– Хорошо.

Она не знала, что ему сказать и стоит ли им вообще говорить. Больше всего на свете она хотела дать ему кредит доверия и представить, что все это было просто случайностью. Рин сразу же остановился, ни на чем не настаивал, не заставлял ее чувствовать себя виноватой. Поппи знала, что не стоит отмахиваться от случившегося, но также ей не хотелось терять Рина Адлера как друга.

Поппи ждала, когда Рин завяжет шнурки, и понимала, что ведет себя эгоистично. Правильно было бы просто его отпустить. Ей бы не пришлось чувствовать вину за измену Джасперу, а Рину бы не пришлось сдерживаться. Поппи ни перед кем не была честна – в том числе перед собой.

Рин закрыл дверь и проследовал за Поппи по ступенькам. Все время, что они шли, никто не произнес ни слова. Наконец она повернулась к Рину и спросила:

– Что мы делаем, Рин?

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду – что это сейчас было? – Поппи чувствовала себя рядом с ним в постоянном смятении. Вот они друзья, а вот уже готовы заняться любовью на диване. Их отношения постоянно прыгали от нежной дружбы к страсти, а затем к гневу, и от всего этого голова шла кругом.

– Мы оба знаем, что это было, – ответил Рин, и это рассердило Поппи.

– Я не могу с тобой видеться, если это вновь будет происходить, – заявила Поппи. – Я выхожу замуж.

– Ты вновь и вновь говоришь об этом, Поппи, – со стиснутыми от злости зубами процедил Рин, и Поппи могла понять, что он сдерживается, чтобы не сорваться на крик. – Я не собираюсь притворяться, что ничего к тебе не чувствую. Все, что я могу пообещать, – что изо всех сил буду стараться, чтобы мы не зашли слишком далеко.

Поппи не могла понять, что чувствует. Ей хотелось на него накричать, чтобы он начал притворяться. Все было бы проще, если бы он притворялся. Но она также понимала, что просить от него этого – эгоистично.

А Рин будто бы прочитал мысли Поппи и сказал:

– Если не хочешь со мной больше видеться, я пойму. Мы можем вновь попросить Стефани заниматься твоим платьем и не будем разговаривать. Но я не собираюсь извиняться за свои чувства к тебе. Поэтому если ты хочешь, чтобы я был в твоей жизни, тебе придется принять, что я всегда буду хотеть от тебя большего.

Поппи покачала головой:

– Даже если я настолько эгоистична – почему ты так поступаешь с самим собой? Разве это справедливо по отношению к тебе?

Рин пожал плечами:

– Жизнь никогда не была ко мне особенно справедливой, Поппи. Я лучше буду чувствовать хоть что-то, чем совсем ничего.

– Я тебя не понимаю, – произнесла Поппи, чувствуя, как слезы жгут ей глаза. Она не знала почему, но его слова растрогали ее. Она остановилась, чтобы вытереть капли с глаз манжетом рукава.

– Все в порядке, потому что я тебя понимаю, – сказал ей Рин. – Это твой дом, верно? – спросил он, кивком указав на здание, перед которым они остановились.

Поппи кивнула, все еще в смущении от их разговора.

– Увидимся в следующую пятницу? – спросил Рин, а Поппи вновь кивнула. – Доброй ночи, Поппи, – произнес Рин и поцеловал ее макушку.

– Доброй ночи, – повторила Поппи, набрала код домофона и проскользнула в дверь. Сквозь матовое стекло она наблюдала, как Рин уходил, а затем поднялась в квартиру.

Войдя, она свалила в кучу на полу сумку, пальто и обувь и, не раздеваясь, заползла в кровать. Поппи никогда еще не чувствовала себя настолько уставшей, но, закрыв глаза, вновь и вновь думала о словах Рина.

Глава 12

Суббота, 14 октября 2023 года,

7 месяцев до свадьбы

Стресс на работе и попытки сбалансировать отношения с Джаспером и Рином начали доводить Поппи. Она проснулась с головной болью, какая бывает только от эмоционального переутомления. И если бы не звонок мобильного, находящегося в другой части комнаты, она бы перевернулась на другой бок и продолжила спать.

Но вместо этого девушка выкарабкалась из кровати и начала рыться в сумочке в поисках телефона. К моменту, когда Поппи его вытащила, звонить уже перестали, и оказалось, что это Джаспер, так что она сразу же перезвонила.

– Привет, – сказал он, взяв трубку. – Я тебя разбудил?

– Да, но я уже выспалась. Что такое? – спросила Поппи.

– Хотел узнать, придешь ли ты сегодня. Утром у меня работа, а затем было бы здорово увидеться, – предложил жених Поппи.

– Конечно, звучит отлично. Я могу что-то купить поесть по пути. Пожелания?

– Китайскую кухню?

– Отлично. Я буду около семи, – пообещала Поппи.

Повесив трубку, она плюхнулась обратно в кровать, и ее мысли тут же вернулись к Рину и вчерашней ночи. Поппи чувствовала, будто живет не своей жизнью. Когда она успела превратиться из бедной сироты в объект воздыхания не одного, а сразу двоих привлекательных и богатых мужчин? Возможно, она просто заснула во время просмотра фильма кинокомпании Hallmark и видит какой-то странный сон…

Поппи поднесла пальцы к губам. Хотя прошло уже много часов с их поцелуя, она все еще могла почувствовать губы Рина на своих. Поппи отказывалась сравнивать поцелуи Рина и Джаспера, но полагала, что в основе каждого из них лежали разные эмоции.

Поцелуи Джаспера заставляли Поппи чувствовать, что о ней заботятся и иногда даже холят и лелеют. Он излучал ощущение безопасности, и, хотя свои чувства к Джасперу Поппи не назвала бы желанием, он был ее первым и единственным мужчиной. Поппи нравилась их физическая близость, но особой необходимости в ней у нее не было. Всю свою взрослую жизнь она убеждала себя, что секс – просто способ быть ближе к другому человеку.

С Рином все было вообще иначе. Она не чувствовала себя с ним в безопасности. По сути, с Рином было не безопасно в высшей степени. Когда он целовал Поппи, она не хотела, чтобы он прекращал. Все, что чувствовала Поппи, – дикую потребность, и это ее пугало. Чем все закончится, если ничего не сможет ее остановить, если ее мозг перестанет думать о Джаспере? Поппи знала, что Рин никогда не причинит ей боль – он доказал это, каждый раз останавливаясь по первому ее требованию. Но Поппи также чувствовала всю интенсивность его желания в том, как он ее целовал и трогал прошлой ночью. Он так и сказал – ему хочется большего.

Поппи не знала, что ее больше страшит: что кто-то может столь неистово ее желать или что она может потерять Джаспера.

Вздохнув, девушка выбралась из кровати и начала рыться в шкафу в поисках подходящей одежды. Сегодня у нее свидание с Джаспером, и она намеревалась не думать о Рине. По крайней мере, Джаспер этого заслуживал.

* * *

Войдя в пентхаус Джаспера, Поппи поставила пакеты с китайской едой на столешницу и позволила Джасперу себя обнять.

– Эй, малышка, я еще немного поработаю.

– Я купила поесть, – сказала Поппи, доставая из пакета картонные коробки. – Почему бы тебе сначала не поужинать, а потом закончить работу?

Девушка достала из кухонного шкафа пару тарелок.

– Выглядишь усталой, – прокомментировал Джаспер, когда Поппи села рядом с ним на стул.

Она кивнула и положила на тарелку немного лапши.

– Тяжелая неделя на работе. Меня опять прокатили с проектом.

Джаспер взял коробку и положил еду в свою тарелку.

– Ну, тебе осталось потерпеть всего несколько месяцев.

Поппи застыла с палочками на полпути ко рту. Забыв о еде, она повернулась к Джасперу, чувствуя, как внутри назревает неприятное чувство. И задала вопрос, на который уже и так знала ответ.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, когда поженимся, можешь уволиться. Не нужно будет работать, – разъяснил Джаспер.

– Я хочу работать, – произнесла Поппи, нахмурив брови в смятении. Они ни разу не говорили о том, что ей придется уволиться после свадьбы. Она не для того четыре года училась в колледже, чтобы уволиться, проработав на полной ставке меньше двух лет.

– Да тебе не угодишь, – отметил Джаспер. – Я просто имею в виду, что, если ты несчастлива, можешь не продолжать.

– Я не несчастлива, – начала спорить Поппи. Она не чувствовала себя несчастной, по сути дела, хотя, может, Джасперу со стороны было виднее. – Мне просто никогда не дают возможность проявить себя, потому что я женщина.

– Ой, да брось, – засмеялся Джаспер. – Я уверен, что дело не в этом. Сейчас ты просто одна из младших архитекторов. У тебя еще будет шанс.

Это легкое уклонение от темы не устраивало Поппи. Несколько месяцев назад она, возможно, и пропустила бы подобный комментарий мимо ушей. Джаспер не сказал ничего нового или шокирующего. Частично Поппи хотела не заметить сказанного и ужинать дальше, но по большей части ей не хотелось оставлять все так. Ей не понравилось, что Джаспер просто отмахнулся от ее забот, как от чего-то незначительного. И вот так все будет между ними после того, как они поженятся?

– Нет, все так, – защищалась Поппи. – На встрече они заставили меня подавать кофе. Джейсона наняли тогда же, когда и меня, и в этом году его назначили на три крупных проекта.

Поппи отломила кусочек курицы с кунжутом и отправила себе в рот.

– Может, Джейсон лучший архитектор, чем ты, – заметил Джаспер.

О! Конечно, Поппи приходила эта мысль, но она видела его работы и знала, что он не лучше. Они были скучные, вторичные и надежные в худшем смысле. Она была лучшим архитектором, нежели Джейсон, и слова Джаспера ранили не просто потому, что были жестокими. А потому, что создавалось ощущение, что он совсем не верил в ее талант.

– Перестань. – Джаспер обхватил Поппи рукой и игриво встряхнул. – Взбодрись.

Поппи не хотела больше об этом говорить, поэтому переключила внимание.

– Как прошла неделя?

– Хорошо, – произнес Джаспер, довольный, что все внимание теперь было на нем. – У нас было предварительное слушание.

Поппи пыталась сконцентрироваться на том, что рассказывал Джаспер, но все его слова были каким-то юридическим жаргоном, поэтому ей оставалось только кивать и думать о другом.

Джаспер засмеялся:

– Я скучный, не так ли?

– Нет! – покраснела Поппи. – Я просто правда устала. Прости.

– Все в порядке. Почему бы тебе не принять ванну, а я закончу работу, и мы направимся в постель? – предложил Джаспер.

Поппи кивнула и убрала остатки ужина в холодильник Джаспера, почти полностью пустой. Утром, до того как отправиться домой, она сходит в магазин. Когда все было убрано, Джаспер вернулся на диван, читая материалы дела. Он улыбнулся Поппи, а она взъерошила его волосы, проходя мимо в ванную.

Единственным, что нравилось Поппи в квартире Джаспера, была ванная и вид на город из нее. Когда она заполнила ее водой, обнаружила, что оставила телефон на столешнице. Обычно она играла в игры на телефоне лежа в ванной, но сейчас была настолько уставшей, что было достаточно просто закрыть глаза и расслабиться.

Погрузившись в теплую воду, Поппи невольно начала сравнивать реакции Джаспера и Рина на ее проблемы на работе. Джасперу все было настолько безразлично, что он даже не попытался посочувствовать или утешить ее. Не казалось, что он вообще этого хотел. А вишенкой на торте стал единственный данный им совет – уволиться после свадьбы.

Это было абсолютно неожиданное предложение, и Поппи разволновалась. Он ожидал, что она уволится, – он хотел этого? И что она будет делать, если вдруг и уволится? Единственной причиной для нее прекратить работу была бы беременность, так что, возможно, это значило, что Джаспер сразу же захочет завести ребенка.

Поппи не была уверена, что хочет этого. Детей вообще – да, конечно, но в подходящее время. Когда ее архитектурная фирма застолбится на рынке, чтобы она могла работать из дома и при этом заботиться о детях. Поппи никогда не представляла, что для Джаспера станет проблемой ее работа на полную ставку, когда они поженятся. Его боссом была Лена, а она работает вот уже тридцать лет.

Поппи знала, что им нужно подробнее об этом поговорить, но часть ее нервничала. Что, если Джаспер правда хотел, чтобы она сразу же уволилась и забеременела? Поппи знала, что это не то, чего ей хотелось, но также не знала, сможет ли отказать Джасперу. Он будет хорошим добытчиком и хорошим отцом, Поппи знала это, и в том числе из-за этой внушительной причины решила выйти за него.

Она просто не думала, что все произойдет так быстро. Поппи полагала, что у нее будет больше времени на работу, на наслаждение статусом новобрачной. И, честно говоря, она не была уверена, что эмоционально готова стать матерью. В данный момент ради этого ей придется от многого отказаться. Что, если в результате она возненавидит своего ребенка?

Прием ванны оказался менее расслабляющим, чем Поппи рассчитывала, поэтому она выдернула затычку и вылезла. В спешке собираясь в ванную, она также забыла взять пижаму. Обмотавшись полотенцем, Поппи вышла в гостиную.

– Это что? – спросил Джаспер, держа в руках ее телефон.

Поппи прошла по комнате, взяла мобильный и увидела уведомление на экране – сообщение от Рина.

– О, – вот и все, что она сказала. Поппи разблокировала экран и открыла сообщение целиком. «Нашел след в Коннектикуте. Ты со мной?»

– Что происходит, Поппи? – спросил Джаспер. – Почему Рин хочет, чтобы ты поехала с ним в Коннектикут?

– Почему ты читаешь мои сообщения? – защищаясь, ответила Поппи, не осознавая, что тем самым звучит как виновница. Когда она подняла взгляд с телефона на лицо Джаспера, то увидела, как оно исказилось от ярости.

– Ты встречаешься с Рином за моей спиной? – это был первый раз, когда Джаспер повысил на нее голос.

Поппи заморгала:

– Нет, мы друзья. И все.

Она разгневанно убрала мобильный в карман и скрестила на груди руки в позе защиты.

– И все? Почему ты скрывала это, Поппи?

– Потому что ты так любишь Рина, – с сарказмом произнесла девушка. – В прошлый раз, когда ты его видел, назвал психом.

– Потому что он псих, – заявил Джаспер. – Я не хочу, чтобы ты с ним виделась. И ты однозначно не едешь в гребаный Коннектикут.

Поппи чувствовала, что свирепеет, и не только из-за обиды на себя, но и из-за оскорбления, нанесенного Рину.

– Ты указываешь мне, с кем дружить?

– Нет, я указываю тебе, с кем тебе нельзя дружить, – отрезал Джаспер.

То, что Джаспер чувствовал себя неуверенно из-за дружбы Поппи с Рином – одно дело. Ведь, черт, у него были на то причины, даже если он и не знал всего. Но было еще больнее понимать, что Джаспер не доверяет ее мнению. Что он может просто указать ей, что делать, будто бы она ему принадлежит. Поппи ощутила, как слезы набегают на глаза, и быстро их стерла.

– Я пойду.

– Нет, нам нужно об этом поговорить. – Джаспер встал перед Поппи, преградив ей путь. – Ты не знаешь Бэка Сэндлера так, как я.

– Нет, Джаспер. Ты не знаешь Рина Адлера так, как я. Ты уже десять лет как его не знаешь, – заметила Поппи. Она не могла понять, почему столь решительно защищает Рина. У Джаспера были все причины опасаться его. Рин не скрывал своих чувств к Поппи, не пытался их замять или отрицать.

– Как долго ты с ним встречаешься?

– Я с ним не встречаюсь. Мы друзья, – вновь уверила его Поппи.

– А что еще я должен думать, когда ты так расстраиваешься? – завил Джаспер. – Поппи, ты плачешь.

– У меня не так-то много друзей, Джаспер. Феликс и Астрид живут в своем мирке, ты все время работаешь, ну вот и все! – сказала Поппи, яростно вытирая глаза. – Рин был мне хорошим другом.

Если опустить тот факт, что он целовал ее несколько раз и вызывал постоянное чувство смятения и неуверенности относительно помолвки с Джаспером.

Казалось, это несколько умерило гнев Джаспера, и он простонал:

– Ты каких-нибудь других друзей не могла найти?

Поппи снова вытерла глаза:

– Знаю, что ты его не любишь, но по отношению ко мне он мил. Он забавный, внимательный и…

– Я ему не доверяю, Поппи, – произнес Джаспер, явно желая добавить, что и ей не стоит.

Поппи понимала, что должна прислушаться к Джасперу. Он вполне оправданно переживал из-за Рина. Но сказала:

– Ты можешь доверять мне.

– Знаю. Я просто не хочу, чтобы тобой воспользовались, – сказал Джаспер, коснувшись рукой щеки Поппи. – Обещай, что скажешь, если он попытается что-то сделать.

Поппи кивнула и прикусила губу, отведя виноватый взгляд. Сейчас бы и рассказать Джасперу обо всем, что уже произошло между ней и Рином, хотя это не выход. Она боялась вопросов, которые задаст Джаспер, и выводов об их взаимоотношениях, к которым он придет. Что будет, если он узнает о том, что Поппи уже три раза возвращалась к Рину, хотя следовало все закончить сразу после их первого поцелуя?

– Прости. Я тебе доверяю, – сказал Джаспер и поцеловал Поппи в лоб. – Так что в Коннектикуте?

– Ох, только Лене не говори, но Рин ищет старый автомобиль Генри, а я стараюсь помочь, – объяснила Поппи.

– Тот, что он украл? – спросил Джаспер, подняв бровь.

– Ага, он думает, что это поможет Генри простить его, – рассказала Поппи со странным ощущением – будто бы она предает Рина, рассказав все это Джасперу.

– Ну, все лучше, чем я думал. И ты собираешься поехать? – спросил Джаспер.

– Мне можно? – Поппи ответила вопросом на вопрос.

– Ну, ты, наверное, снова заплачешь, если я скажу «нет», – подколол ее Джаспер и обнял одной рукой. – Ну а теперь, что скажешь, если мы сейчас направимся в спальню, и ты мне покажешь, что скрывается под этим полотенцем?

Поппи засмеялась, когда Джаспер комично поиграл бровями, и проследовала за ним в спальню.

Глава 13

Суббота, 11 ноября 2023 года,

6 месяцев до свадьбы

Осень в Нью-Йорке была в самом разгаре, и Поппи вновь влюбилась в этот город – неизбежная летняя влажность наконец исчезла, и снова можно было носить джинсы, свитеры оверсайз, а еще – прятаться в уютных местах с кружкой горячего чая. Без сомнений, осень для Поппи была любимым временем года.

По мере того как дело, над которым работал Джаспер, приближалось все ближе к суду, их свидания случались все реже, поэтому по выходным у Поппи было много свободного времени. И теперь, поскольку жених Поппи знал о ее дружбе с Рином, она больше не чувствовала, что делает что-то запретное. Недостатком было то, что Джаспер звонил и писал сообщения в дичайшем количестве каждый раз, когда Поппи была с Рином.

Рин снова стал идеальным джентльменом после их разговора несколькими неделями ранее – и, возможно, из-за постоянных проверок Джаспера. Он не пытался поцеловать Поппи или просто заговорить о своих чувствах – к ее премногому облегчению.

Они вместе отпраздновали Хеллоуин: уютно устроились на диване, смотрели фильмы ужасов, угощали конфетами детей – собирателей сладостей (к большому огорчению Рина и радости Поппи). Почему-то праздник сделал Рина несколько недружелюбным. Может быть, потому, что их постоянно прерывали, или потому, что в его частную жизнь постоянно вторгались – десятки детей охали и ахали от восторга, завидев его дом. Поппи начала осознавать, что Рин был ворчуном. И это ей не должно было казаться милым – то, как он хмурился и небрежно высыпал большие сладкие батончики в протянутые пакеты. Сначала Поппи подумала, что, может быть, Рин не любит детей, но затем увидела, что он пытается не улыбаться ребенку, одетому Дартом Вейдером. И Поппи не могла понять, почему это было так мило.

Через неделю после Хеллоуина коллекционер автомобилей в Коннектикуте все же смог с ними встретиться. Поппи пришла к Рину в девять с двумя стаканами кофе и была рада наконец увидеть его в джинсах и свитере.

– Ты сегодня радостная, – заметил Рин, открывая дверь машины.

– Ты надел джинсы. – Поппи с улыбкой отдала ему его кофе и села на пассажирское сиденье.

Рин вскинул бровь:

– И поэтому ты радуешься?

– Типа того, – подтвердила Поппи с веселой улыбкой.

– Ты очень странная женщина.

Поппи заулыбалась и отпила свой кофе.

– Ну так куда мы направляемся?

* * *

Рин изо всех сил пытался вести себя наилучшим образом рядом с Поппи. Он ясно заявил о своих намерениях и желаниях и позволил всему идти своим чередом. Можно было поступать по-разному, но Рин очень боялся, что Поппи испугается и покинет его, и был осторожен. Поэтому, даже несмотря на отсутствие физической близости, создавалось впечатление, что Поппи и Рин действительно встречаются. По сути, он проводил с ней больше времени, чем ее жених, и, хотя это звучало отвратно, это просто вскружило голову. И теперь уже вторую субботу подряд они проводят целый день вместе.

Хотя Рин любил свою работу, он не осознавал, насколько пустой была его жизнь до Поппи. Рин был ярым приверженцем концепции «чему быть, того не миновать», когда это касалось свиданий. Он никогда специально не искал отношений, а просто верил, что встретит своего человека, когда придет время.

В жизни Рина никогда ничего не было просто, и, конечно, удача вновь соблаговолила ему. Стоило ему встретить того самого своего человека – как оказывается, что она уже связана узами отношений. Рин жутко боялся того, как все может закончиться. Возможно, Поппи никогда не покинет Майклза ради него. И верить – единственное, что ему оставалось. Рину нужно было только верить, что Поппи наконец прозреет.

Ну а пока Рин просто наслаждался тем временем, которое Поппи была готова ему уделить. И ему однозначно нравилось все – как она подпевает песням по радио, как она рассказывает ему смешные истории, как интересуется о его делах на неделе.

Когда они спустя пару часов остановились у усадьбы, Поппи все еще рассказывала Рину историю о том, как на свой двадцать первый день рождения ее друг Феликс так напился, что разделся догола и забрался на дерево в Центральном парке, и Поппи пришлось вызывать пожарных, чтобы спустить его вниз. По своей сути история не была такой уж смешной, но стоило Поппи произнести несколько слов, как она вновь и вновь взрывалась смехом и не могла остановиться.

Мужчина, чей возраст был примерно как у Рина, встретил их на подъездной дорожке, когда они вышли из машины.

– Вы хотели посмотреть на автомобиль?

Рин кивнул:

– Да. Как долго он у вас?

– Машина принадлежала моему отцу, – объяснил мужчина. – Я купил ее в две тысячи пятнадцатом, незадолго до того, как он умер. Пройдемте.

Он провел Поппи и Рина к пристройке на заднем дворе и открыл дверь.

Рин вошел и положил руку на капот.

– Она? – спросила Поппи, пройдя вслед за ним, в то время как Рин заглядывал в лобовое стекло.

– Она, – тихо ответил Рин, указав на пару игральных костей, прикрепленных к зеркалу заднего вида.

Рин повернулся к владельцу:

– У вас есть ключи? Можно устроить ей тест-драйв?

Тот кивнул и вытащил ключи из кармана:

– Не уверен, поедет ли она, но попробуйте.

Рин почувствовал, как дрожит от воодушевления. После месяцев поисков он наконец нашел автомобиль, и у него была масса времени, чтобы подготовить его к Рождеству. Словами не выразить то облегчение, которое он почувствовал, когда вставил ключ в замок зажигания. Совсем чуть-чуть – и Генри его простит.

Поппи дотянулась до приборной панели и взяла руку Рина.

– Ты это сделал.

Рину хотелось сказать Поппи, что без ее помощи он ничего бы не добился, но эмоции так захлестнули его, что он не смог подобрать слов. Так что он просто сжал ее руку и повернул ключ, улыбнувшись, когда машина завелась.

– Мы вернемся через двадцать минут, – сказал он владельцу, опустив стекло.

Поппи занялась изучением приборной панели, чтобы убедиться, что ручки, стеклоподъемник и кондиционер работают.

– Вроде все работает, – восхищенно сказала она, когда они уже отъехали на несколько километров от усадьбы.

Рин кивнул:

– Да, к счастью, много работы не потребуется. Я поставлю ее в гараж, как только вернемся в город. – Он замолчал. – Хотя…

– Что? – спросила Поппи, изучая радио.

– Будто бы коробка передач проскальзывает, – объяснил Рин, переключая передачи. – Кажется, с машиной все-таки придется поработать.

Едва он произнес эти слова, как двигатель начал трещать.

– Черт.

– Что такое? – поинтересовалась Поппи, когда Рин остановился на обочине.

– Двигатель заглох, – ответил он и вытащил мобильный. – Нет связи. А у тебя?

Поппи достала телефон из сумки.

– Не-а, и у меня тоже нет.

Рин заглушил мотор и откинулся на спинку сиденья.

– Ну, полагаю, мы тут застряли до тех пор, пока нас не начнут искать.

– Долго ждать не придется, – отметила Поппи. – Ты сказал ему, что мы через двадцать минут вернемся.

Рин кивнул и положил телефон на приборную панель.

– Что ж, ждем.

– Как думаешь, сколько пропущенных звонков и сообщений придет ко мне от Джаспера, когда связь снова появится? – пошутила Поппи, при этом в ее голосе звучала настоящая обеспокоенность.

– Почему вдруг он решил постоянно тебя проверять? – Рин не мог не заметить, что в последнее время Джаспер Майклз незримо и неприятно присутствовал в их отношениях.

– Он делает так только тогда, когда знает, что я с тобой, – ответила Поппи. – Он тебе не доверяет.

– Хм-м, а выглядит так, будто он не доверяет тебе, – заметил Рин.

– Это не так, – не согласилась Поппи. – Хотя у него и нет причин мне доверять. Возможно, мне не стоит так много времени проводить с тобой.

Они никогда не говорили об этом, и Рин понял, что разговор может закончиться очень печально, если не вести его с осторожностью. Он может надавить на Поппи и выяснить, почему она с ним видится, или же он может облегчить ее чувство вины.

– Тебе можно общаться с друзьями, – сказал Рин, выбрав второй вариант.

Поппи ничего не ответила, а просто отвернулась и посмотрела в окно. Рин подумал, что, может, он все-таки сказал что-то не то, и сменил тему.

– Генри называл эту машину Буревестником.

Поппи повернулась:

– Из-за птицы на капоте?

– Ага, – кивнул Рин. – Да уж, он любил эту машину.

– Он так обрадуется, когда ее увидит, – заявила Поппи. – Ты должен заснять его реакцию на видео. Я бы хотела ее увидеть.

– Приходи на рождественский ужин, – предложил Рин. – Чем больше будет гостей, тем лучше.

Рин выяснил, что чем больше людей приходит на их вечеринки, тем меньше бывает семейных разборок.

– Уверена, что у Джаспера уже есть планы для нас, – сказала Поппи.

– Само собой разумеется, что и он приглашен. Мои родители его любят, – Рин изо всех сил старался не прозвучать мрачно, озвучив это. Факт есть факт. Но, возможно, если он подарит отцу автомобиль и наконец будет прощен, то и он сможет хоть один раз стать «золотым мальчиком» и всеобщим любимцем.

– О, разумеется, Я тогда у него спрошу.

– Хорошо, – улыбнулся Рин. – Было бы неплохо, чтобы на вечеринке было с кем поговорить. Родители всех своих друзей пригласят.

Он снова проверил, есть ли сеть.

– Все еще нет связи.

– И у меня, – произнесла Поппи и откинулась на спинку сиденья. – Можем сыграть в игру или еще чем-нибудь заняться, чтобы скоротать время.

– М-м-м, как насчет «Двадцати вопросов»? Игры в слова?

– «Правда или действие»? – усмехнулась Поппи.

Рин вскинул бровь:

– Если мы играем в игры для школьников, что насчет «Семи минут в раю»?

Поппи, явно не впечатлившись, выразительно посмотрела на Рина и проигнорировала его предложение.

– Сначала ты. Правда или действие?

– Действие, – не задумываясь ответил Рин.

Поппи ухмыльнулась и достала ручку из сумочки.

– Нарисуй себе усы и ходи так оставшийся день.

Рин взглянул на нее:

– Нет.

– Ты выбрал действие! – рассмеялась Поппи.

– Это глупо. Нужно было дать какое-то смешное задание, типа, сними штаны. Я не буду рисовать усы, – заявил Рин.

– Тогда стоило выбрать правду, – сказала Поппи, сняла с ручки колпачок и наклонилась к Рину, взяв его подбородок рукой. Когда он попытался выхватить у Поппи ручку, она хохотала без умолку, но все-таки умудрилась нарисовать над его губой тоненькие усики.

– Супер. Итак, твоя очередь, правда или действие? – ухмыльнулся Рин в надежде, что Поппи выберет действие.

– Правда, – ответила она, посмотрев на него так, будто она подозревала, чего он хочет.

– Хм-м, – Рин размышлял о том, что у нее спросить. Если он задаст слишком рискованный вопрос, Поппи может отдалиться. Но в любом случае эта игра – прекрасная возможность задать ей вопросы личного характера без последствий.

Наконец Рин определился:

– Когда ты потеряла девственность?

Поппи покраснела:

– Я тебе не скажу!

– Ты выбрала правду! – с улыбкой ответил Рин ее же словами.

– О'кей, – Поппи скрестила руки на груди. – Полтора года назад.

Рин заморгал:

– Да ну блин. Значит… – Поппи была только с Джаспером. – Ты потеряла девственность с Джаспером?

Почему-то это взбесило Рина больше, чем следовало.

– Да. И не смей смеяться надо мной, – пробормотала она с красным как рак лицом.

– Я не смеялся. Я просто… Удивлен, – признался Рин. Теперь ему было интересно, было ли это одной из причин, почему Джаспер был ей так дорог.

– Не то чтобы я ни с кем до этого не встречалась, – оправдывалась Поппи. – У меня просто никогда не было серьезных отношений, и до Джаспера этого не произошло…

– Не нужно объяснять. Я тебя не осуждаю, – быстро сказал Рин. – Просто ты и Джаспер – такая странная пара. Он лишился девственности в классе эдак в восьмом.

– Не хочу об этом слышать! – Поппи вновь скрестила руки. – Ты-то сам, скорее всего, не лучше.

Рин пожал плечами:

– Я хотя бы до старшей школы подождал. Хотя я никогда не был таким популярным, как он. Девчонки на него просто бросались. Я не мог заставить девушку обратить на себя внимание, пока мы оба не накуримся.

Подразумевалось, что это шутка, но доля правды в ней была.

Поппи с грустью взглянула на Рина и заметила:

– Ну, теперь роли поменялись. На тебя бросаются девушки вроде Максин Фонтен и Дженнифер Лоуренс, а Джаспер запал на меня.

Рин выразительно посмотрел на Поппи:

– И все равно ему достается самое лучшее.

Поппи закатила глаза в ответ:

– Ты реально единственный, кто так думает. Ну ладно, правда или действие?

– Очевидно, сейчас выбираю правду, – Рин указал на усы, нарисованные на его лице.

– О'кей, когда ты в последний раз занимался сексом?

Рин совершил мысленные подсчеты:

– Шесть месяцев назад. В тот месяц мы встретились, – Рин сделал уточнение, чтобы Поппи не было неловко. Он прежде всего был честен и понял, что хотел, чтобы она знала: он не был ни с кем с того самого момента, как ее увидел.

– О, – Поппи затихла, а потом продолжила: – Почему?

– Есть только один человек, с которым я хочу спать, – сообщил ей Рин, а взгляд, которым он посмотрел на Поппи, был раскаленным.

Поппи заерзала на сиденье, сжав бедра, и снова произнесла:

– О.

– Правда или действие? – спросил Рин.

– Правда, – выбрала Поппи, явно расслабившись, что Рин сменит тему.

– Ты когда-нибудь думала о том, чтобы со мной переспать? – Рину было тяжело поверить, что она не думала об этом – то, как Поппи его целовала, говорило об обратном.

– Так, неважно, выбираю действие, – выпалила Поппи, краснея.

– Тогда поцелуй меня, – с улыбкой попросил Рин.

– Рин, – предостерегающим голосом произнесла Поппи.

– Можно было просто ответить на вопрос.

– Не важно, да или нет, потому что этому никогда не бывать, – сказала Поппи, пронизывая Рина взглядом.

– Так, значит, да, – засмеялся Рин.

Поппи смешно не было.

– Ты что, мазохист? Тебе нравится мучить себя?

– Все нормально, – сказал Рин, отмахнувшись от ее заботы. – А не беспокоит ли тебя вот что? Что единственным человеком, с кем ты когда-либо будешь спать, будет Джаспер?

Поппи пожала плечами:

– Не знаю. Мне кажется, это мне не важно. В смысле, секс.

– О, тогда, значит, секс не так уж хорош, – поддразнивал Рин.

– Мне откуда знать, а? Мне сравнить не с чем, – огрызнулась Поппи и показала Рину язык.

Рин ухмыльнулся:

– Тогда могу помочь.

– Почему для тебя это шутка? – спросила Поппи. – Ты самый раздражающий, сбивающий с толку человек, которого я когда-либо встречала.

Сначала он ведет себя так, будто страстно ее жаждет, а потом шутит на тему того, что она спит с кем-то другим.

– Я? – Рину не казалось, что он раздражает или сбивает с толку. Он был кристально честен по поводу своих чувств к ней. И если кому и чувствовать раздражение – так это ему!

– Да! – заявила Поппи. – Ты флиртуешь со мной, затем общаешься по-дружески, шутишь о сексе со мной, зная, что я не хочу этого… Я просто не знаю, что о тебе думать!

– Ты хочешь спросить, что я к тебе чувствую? – удивился Рин. Может, он непреднамеренно посылал ей противоречивые знаки. Он не понимал, как можно было не понимать его чувств, но вдруг Поппи думает, что она ему интересна только для секса?

– Станешь ли ты менее раздражена, если скажу, что у меня к тебе чувства?

– Нет, это не так, – пыталась отмахнуться Поппи.

– Да, это так, Поппи. Я постоянно о тебе думаю, – признался Рин. – Я скучаю по тебе, когда ты не рядом. Мне долгое время было одиноко, но когда я с тобой – это не так. Мне даже ничего не нужно тебе говорить – ты понимаешь меня лучше, чем кто-либо когда-либо. Ты интересна мне не ради секса. Между нами что-то большее.

Рин взял руку Поппи:

– И я тебя тоже понимаю, Поппи. Я буду настолько терпеливым, насколько тебе нужно, я дам тебе все, что тебе нужно.

Рин поднес ее руку ко рту и прикоснулся губами к костяшкам пальцев Поппи. Она заморгала:

– Рин…

Их прервал стук в пассажирское окно, и Поппи быстро опустила стекло.

– Ребята, вы застряли? – спросил полицейский.

– Да, нам нужен буксир, – попросил Рин, решительно поставив точку в серьезном разговоре. Он взглянул на Поппи и улыбнулся ей, а затем вытащил ключи из зажигания.

* * *

Поппи все еще приходила в себя от слов Рина, когда они ожидали буксировщика, который отвез бы их на ферму владельца машины. Она знала, что по пути назад ей нужно будет что-то сказать Рину, но вот что ей хотелось сказать – она не знала.

Проблема в том, что она себя убеждала, что Рин с ней видится только ради секса, что между ними сильное физическое влечение. Она не могла продолжать убеждать себя в этом после того, как Рин признался ей в чувствах. По правде сказать, Поппи действительно стала чувствовать меньшее раздражение и смятение, ведь она наконец узнала, что с Рином такое.

Но также было больно.

И теперь Поппи не могла понять, почему было так больно услышать эти слова. Она пыталась спросить себя – может, это потому, что она не может ответить на чувства Рина? Но знала, что это не так. Ей хотелось быть рядом с ним так же сильно, как ему – быть рядом с ней, и большая часть мыслей была посвящена ему. Поппи знала, что в словах Рина была правда, ведь, хотя ей и не хотелось давать ему ложных надежд, она действительно его понимала.

Поппи понимала его одиночество, его желание быть любимым и принятым своими родителями, она даже понимала его гнев – тот самый гнев, из-за которого Джаспер назвал его психом. Поппи все это понимала, потому что сама иногда чувствовала нечто похожее, а это значило, что Рин был прав – он ее тоже понимал.

Наверное, поэтому и было так больно, продолжала размышлять Поппи, когда Рин выписывал чек на оплату буксировщика обратно в город. Она все еще думала об этом, сев в машину Рина, и когда они ехали домой молча – играло только радио. Даже когда Рин остановился перед ее домом и они попрощались, Поппи все думала – может, больно потому, что она выходит замуж за того, кто ее не понимает настолько хорошо, как Рин?

Глава 14

Декабрь 2023 года,

5 месяцев до свадьбы

Рождество в доме Сэндлеров было масштабным мероприятием, начала осознавать Поппи. Она ожидала маленький семейный сбор, а попала на вечеринку в полном разгаре. Она несколько раз была у Лены дома, и каждый раз это было впечатляюще. Однако впервые здесь было настолько многолюдно и оживленно, и, увидев всех этих разодетых людей, Поппи была рада, что тоже постаралась нарядиться.

– Поппи! Джаспер! – поприветствовала их Лена, когда они зашли в фойе. – Я так рада, что вам двоим удалось прийти. Давайте вашу верхнюю одежду.

Она протянула руки, и Поппи сняла пальто.

– Да ты красавица, – похвалила ее Лена.

Поппи покраснела:

– Спасибо, Лена.

– Бэк, не правда ли, она красавица? – заметила Лена, когда с лестницы спустился Рин.

– Как и всегда, – ответил Рин и подмигнул Поппи.

Джаспер протянул Рину куртку, сопроводив это действие выразительным взглядом, а Лена аккуратно положила ему в руки также верхнюю одежду Поппи.

– Почему бы не отнести их наверх к остальным?

– Сейчас вернусь. Я сегодня, очевидно, ответственный за куртки, – пошутил Рин. Поппи наблюдала за тем, как он уходит, пытаясь не зарумяниться.

– Что это на тебе? – спросил Джаспер, наконец оглядев свою невесту широко раскрытыми глазами.

– Платье. Что такое? – Поппи взглянула на себя. Она потратила хорошую сумму на это платье – черное, по фигуре, с декольте в виде сердечка и тонкими черными бретелями. Все, чего ей хотелось, – соответствовать Рину и его семье, а черный цвет всегда был наиболее подходящим для коктейльного платья.

– Тебе не кажется, что это немного… – Джаспер смолк и начал снимать с себя пиджак.

– Немного что? – поинтересовалась Поппи и нахмурилась, когда Джаспер набросил свой пиджак на ее плечи.

– Ты знаешь. Люди подумают, что я привел с собой эскортницу, – пошутил Джаспер.

Поппи нахмурилась и потупила взгляд в пол, не заметив, что Рин спустился как раз под конец разговора.

– Ну мы же не можем все одеться, будто это вечер игры в лото в доме престарелых.

Джаспер приобнял Поппи. Он указал Рину кивком головы на новых только что пришедших гостей.

– Похоже, там подоспели новые куртки для тебя. – Джаспер посмотрел на Рина так, будто знал о каждой мысли в его голове относительно того, как выглядела Поппи в этом черном платье.

Поппи позволила Джасперу увести себя оттуда, чтобы оказаться втянутой в беседу с одним из его коллег, – а может, и с клиентом. Она не заметила, когда ее внимание рассеялось где-то в середине скучного разговора, и только когда мужчина уже прощался, Поппи заметила сердитый взгляд Джаспера.

– Что?

– Это было очень грубо, Поппи, – заявил Джаспер. – Это был один из моих партнеров в фирме, и он пытался с тобой поговорить.

– О, прости, – Поппи робко взглянула на жениха. – Вы начали общаться по работе, и я отвлеклась. Я ничего в этом не понимаю.

Джаспер глубоко вздохнул, а затем схватил Поппи за плечи, немного грубо повернув ее к своему лицу.

– Это важная вечеринка. Если я произведу здесь хорошее впечатление, стану еще на шаг ближе к тому, чтобы стать старшим партнером, понятно? Я тебя сюда притащил не для того, чтобы ты оскорбляла моих коллег.

Поппи прикусила внутреннюю сторону щеки, чувствуя, как краснеет от гнева и смущения. Джасперу не стоило обставлять все так, будто приведя ее сюда, он оказал ей честь. По сути, Рин лично пригласил ее на вечеринку. Она не была каким-то «+1» и однозначно не заслуживала, чтобы ее отчитывали, словно ребенка, на виду у всех. Осмотревшись, Поппи поймала взгляд Рина и не могла не заметить, как он воззрился на Джаспера в обиде за нее.

– Прости, что смущаю тебя. – Поппи шмыгнула носом, пытаясь сморгнуть слезы, накатывающие на глаза.

– Я такого не говорил, – начал Джаспер, но Поппи уже бросилась прочь, и ей не нужно было оглядываться, чтобы понять – он за ней не пойдет. Все, что Поппи требовалось – несколько минут, чтобы привести себя в чувство и присоединиться к вечеринке. Так она говорила себе, поднимаясь по ступенькам на второй этаж.

Наверху было тихо, и Поппи знала, – возможно, это знак, что не стоит здесь находиться, но ей требовалось побыть в тишине. Поппи начала открывать двери, что попадались ей на пути, с любопытством заглядывая в каждую. Открыв четвертую, она поняла, что попала в старую спальню Рина и включила свет, а затем вошла. Первое, что сделала Поппи, – сняла пиджак Джаспера и бросила на кровать.

Если Рин найдет ее здесь, то не расстроится, несмотря на то что рыться в чужих вещах – постыдная оплошность в глазах общественности. Поппи решила передохнуть и полазить в гардеробе Рина, набитом школьной формой и вещами черного цвета, а затем перешла к его собранию дисков. Она хмыкнула: ее ожидания увидеть здесь музыку в стиле эмо оправдались. Хотя это и так было понятно – стоило только взглянуть на старый плакат Panic! At the Disco на стене.

Когда Рин наконец пришел, Поппи стояла у его комода и изучала его старую коллекцию парфюмов. Их глаза встретились в зеркале, висящем над комодом, когда Рин подошел к ней.

– Прости, – пробормотала Поппи, поставив стеклянную бутылочку духов, которую держала в руках. – Мне просто нужно было отвлечься на некоторое время.

Рин ничего не сказал, а просто подошел еще ближе, обнял ее сзади и наклонился, поцеловав ее голое плечо. Он посмотрел в зеркало и увидел, как Поппи наблюдает за ним с полузакрытыми глазами, и провел языком линию от ее плеча к шее.

– Джаспер – козел. – Когда Рин наконец заговорил, его голос был больше похож на рычание. – Я весь вечер глаз от тебя не мог отвести.

– Он хотел как лучше. – Поппи неохотно пыталась защищать жениха, но ее слова вскоре затихли, и она вздохнула, когда Рин начал целовать особенно чувствительное место на ее шее. – Пре… Прекрати… Ты оставишь отметину.

Поппи повернулась и посмотрела на Рина, и при виде его темного взгляда внутри все перевернулось.

– Он не хотел как лучше, – не согласился Рин, прислонив ее к комоду и полностью окружив своим телом. – Он даже не задумывается, что ты можешь чувствовать из-за того, что он говорит. Ему никто не важен, кроме себя самого.

– Ему важна я, – спорила Поппи, изо всех сил пытаясь сконцентрироваться на разговоре, на словах Рина, ведь иначе она может натворить глупостей, – например, его поцеловать. Суть в том, что она понимала: в некоторой степени Рин был прав. Джаспер не думал о ней и, возможно, никогда и не будет. Но ей все еще было страшно это признать.

– Ему важно, как он выглядит рядом с тобой, – исправил ее Рин. Он посмотрел на нее и запустил пальцы под бретели платья, спустив их с плеч ниже. – Ты определенно самая сексуальная женщина на этой вечеринке, и он не хочет, чтобы кто-нибудь на тебя смотрел. Он не хочет, чтобы я на тебя смотрел.

– Я выгляжу как эскортница? – выдохнула Поппи, когда Рин начал целовать область ее декольте.

– Нет, – практически прорычал Рин и поднял глаза, посмотрев на Поппи максимально серьезно. Он немного отошел назад и окинул Поппи взглядом, который остановился на ее груди, блестящей от его слюны. – Господь, Поппи. Ты выглядишь как гребаная богиня.

С губ Поппи сорвался стон, и она сжала бедра – то, как Рин на нее смотрел, вскружило голову, а то, какие слова он говорил, – опьяняло. Она понимала, что это ужасная идея, что ей не стоит его поощрять, но она никогда в жизни не чувствовала себя столь желанной. И вместо того, чтобы оттолкнуть Рина или попросить его остановиться, она обвила его шею руками, прижалась к нему и запрокинула голову, чтобы на него посмотреть. Рин снова прильнул губами к ее шее.

– Не… Не оставляй следов, – взмолилась Поппи и запустила пальцы в волосы Рина.

– Поппи, – прорычал Рин, касаясь кожи ее шеи в районе горла носом и губами, пока Поппи просто не начала извиваться под его прикосновениями. Поппи еще никогда так сильно не возбуждалась от таких простых вещей, она часто дышала, будто бы пробежала марафон.

– Позволь мне поцеловать тебя, – умолял Рин, отстранившись, чтобы посмотреть на нее.

Поппи покачала головой, хотя ее руки проскользнули к нему под пиджак и начали спускать его с плеч. Рин подыграл: позволил пиджаку упасть. А Поппи начала расстегивать пуговицы на его рубашке – ей невероятно хотелось почувствовать кожу Рина на своей.

– Моя помада. Все узнают, – сказала Поппи, но, посмотрев на Рина, облизнула губы.

– Какая разница, – прорычал Рин, помогая Поппи расстегнуть и снять рубашку. – Мне нужно тебя поцеловать.

Поппи задрожала от того, каким желанием был наполнен его голос, но снова покачала головой. Ей невероятно хотелось поддаться соблазну, но вечеринке придет конец, если они спустятся с видом, будто у них только что был секс. Черт, возможно, всей ее жизни придет конец.

Когда рубашка оказалась на полу вместе с пиджаком, Поппи повернулась до того, как Рин успел ее поцеловать, оказавшись спиной к нему. Рин понял, что было нужно, и расстегнул молнию на платье. Поппи наблюдала за Рином в зеркало и облизнула губы, увидев, что перед его взором оказалось еще больше её кожи, а затем сбросила бретельки с плеч, позволив платью спуститься на пол.

Под платьем не было бюстгальтера – Поппи он не был нужен, да и, честно говоря, без него она чувствовала себя сексуальнее. Когда она посмотрела на Рина в зеркало, его рот был открыт, а глазами он пожирал ее – голую, в одних трусиках.

Поппи задрожала и подняла руки, чтобы прикрыться, но застыла, когда Рин сказал:

– Нет.

Ее руки автоматически повисли вдоль тела, а соски напряглись под взглядом Рина.

– Господи, Поппи. Ты не представляешь, насколько сильно я тебя хочу, – прошептал он, прижав ее к своей голой груди.

Поппи хотела придумать какое-то остроумное возражение вроде того, что вообще-то она представляет, насколько сильно он ее хочет, так как чувствует это своей поясницей, но слова не шли в голову. Она будто бы вообще потеряла способность говорить, когда руки Рина легли на ее живот. Поппи сглотнула, увидев, что его рука с расправленными пальцами почти полностью накрыла ее торс.

– Посмотри на себя, – выдохнул Рин. Его рука проскользнула выше по ребрам. Поппи затаила дыхание, когда Рин начал ласкать ее сосок кончиком пальца.

Поппи не смотрела на себя – она не могла оторвать глаз от Рина, ерзая от того, как он ее щипал и ласкал. Никто и никогда раньше так на нее не смотрел, и она почувствовала, как внутри расцветает совершенно новое ощущение желания.

– Рин, – простонала Поппи, подавшись вперед и опершись ладонями о комод. Так она почувствовала его эрекцию прямо посередине своих ягодиц.

От рыка, который издал Рин, Поппи задрожала, а когда она почувствовала, как он трется о ее спину и ягодицы, по ее позвоночнику прошли волны удовольствия. Боже, как же ей хотелось поцеловать его и запустить руки в его волосы. Но если позволить этому случиться, скрыть эту интрижку уже не получится.

Рин двигался бедрами о Поппи, и ей пришлось закрыть рот рукой, чтобы не закричать. Рука Рина, которой он ее держал, опустилась к передней части ее трусиков, и он еще раз потерся об нее. И тут Поппи тихо охнула, увидев, как пальцы Рина исчезли в кружевной ткани.

Поппи едва ли не царапала поверхность комода, извиваясь вокруг пальцев Рина, погрузившихся в ее складки. Одной рукой она все еще держалась за комод, а второй спустила нижнее белье вниз по бедрам. Ей было нужно видеть, что он делает с ней пальцами.

– Позволь поцеловать тебя здесь, – произнес Рин, большим пальцем описывая круги по клитору, а безымянным – нажимая на вход.

Поппи кивнула. Ее грудь вздымалась. Она хотела этого больше, чем чего-либо, и она уже давно не беспокоилась, насколько распутно себя ведет и насколько легко ему поддалась.

Рин убрал руки с ее интимных мест, и, не успела Поппи расстроиться, как он развернул ее и усадил на комод, снял с нее трусики полностью, засунул их себе в карман и опустился на колени.

Поппи посмотрела на его руки – какими они были большими, как они раздвинули ее бедра и пододвинули ее к краю комода. Все внутри нее переворачивалось в ожидании его языка и пальцев на ней и внутри нее. Такой опыт у Поппи уже был, и ей в целом понравилось, но никогда еще она этого так отчаянно не ждала. И то, что Рин сидел перед ней на коленях, ситуацию не улучшало. Поппи шире раздвинула ноги, надеясь, что он поймет намек – от его горячего дыхания на своих бедрах.

И когда она уже была готова умолять Рина, он раздвинул пальцами ее складки и облизнул губы.

– Такая красивая и влажная, – произнес он, а Поппи простонала, увидев, что другой рукой он пытается расстегнуть свои брюки. Она хотела ему помочь, посмотреть его, прикоснуться к нему, но эти мысли быстро улетучились – Рин наклонился и провел языком по ее входу.

– Рин, – выдохнула Поппи, нашла руками его волосы и притянула его ближе, когда его губы обхватили и начали посасывать ее клитор. Сидя на комоде, она ерзала бедрами и была готова кричать от того, насколько ей было хорошо.

– Пожалуйста, – задыхаясь, просила она, стараясь еще шире раздвинуть бедра.

– Я здесь, – успокаивал Рин, оторвавшись от клитора и нежно проведя по нему языком, а затем один из его пальцев начал ласкать ее и погрузился внутрь.

– Пожалуйста, – еще раз попросила Поппи, потянув Рина за волосы и наклонив бедра – пытаясь направить его язык на клитор или насадить себя на его пальцы, сделать хоть что-нибудь, чтобы справиться с напряжением внизу живота, означавшим, что оргазм уже близко.

Рин погрузил в нее палец, лаская переднюю стенку влагалища, и одновременно стимулировал клитор напряженным кончиком языка. Поппи запрокинула голову и начала двигать бедрами, оседлав палец и язык Рина. Она также поняла, что Рин все-таки смог расстегнуть брюки, так как слышала мягкие хлопки – он мастурбировал.

От этого пальцы на ногах Поппи просто поджались – получается, Рин настолько ее хотел, что не мог не трогать себя. Этой единственной мысли было достаточно, чтобы довести ее до кульминации. Поппи грубо задвигала бедрами в лицо Рина и наконец кончила.

– Так хорошо, Поппи, – простонал Рин, отклонился и поцеловал внутреннюю сторону ее бедер. Поппи вся дрожала и тяжело дышала после оргазма, стараясь не покраснеть от этих слов. Рин встал (при этом его пальцы все еще были внутри Поппи) и стянул с себя трусы, оказавшись перед ней обнаженным.

Во рту Поппи пересохло при виде Рина, который продолжал ласкать себя. Он вытащил пальцы и нанес ее смазку на свой член. Поппи знала, что он будет большим, но он был настолько огромным, что она даже не знала, что с ним делать, но очень хотела попробовать. Поппи почувствовала, как его липкая головка уперлась в ее живот, и отвела мешающую ей руку Рина, прежде чем обвить пальцами его член.

– Поппи, – простонал Рин, будто не мог насытиться, произнося ее имя, и она даже почувствовала свою власть над ним, когда он уронил голову на ее плечо и начал двигаться в ее теплой сжатой ладони.

– Я хочу… – слова Рина переросли в рык, когда Поппи большим пальцем коснулась кончика его головки.

Она знала, чего он хочет, но нужно было как-то прочертить границы. Одной мысли о нем внутри нее, заполняющем и растягивающем внутри нее все так, как никогда раньше, было достаточно, чтобы внутри все сжалось, и она просто потекла. Поппи жаждала Рина больше, чем чего бы то ни было, и частично она этого боялась. Она не могла поддаться. Вина из-за этого сожрет ее заживо.

Молчание Поппи, казалось, начало раздражать Рина. Он снял ее с комода, развернул к себе спиной и наклонил. Ноги Поппи дрожали. От чего, она не могла понять – может, все еще от волн оргазма, а может, от понимания, что скоро Рин в нее войдет.

– Поппи, прошу, – выдохнул Рин, прислонясь к шее Поппи сзади. Он согнул колени, чтобы коснуться членом скользкого, влажного входа в ее влагалище.

– Нельзя, – задыхаясь, пробормотала Поппи, сжав бедра так, что член Рина оказался зажат между ее ногами, и простонала, почувствовав, как он, упругий, проскользнул к входу и почти уже вошел внутрь.

– Вот так, – Поппи попыталась продолжить говорить, но застонала, когда большая и выпуклая головка члена Рина коснулась ее клитора. – Вот так нельзя… Только не внутрь.

Рин кивнул, вроде бы понимая, что Поппи имеет в виду, поэтому схватил ее бедра и начал двигаться. Поппи опустилась на локти, ее ноги еще дрожали, а Рин прорычал ей на ухо:

– Ты такая мокрая, Поппи. Это для меня?

Она кивнула и посмотрела вниз на влагу между своих ног, ощущая, как ее становится еще больше с каждым разом, когда она видела, как блестящая головка члена Рина появляется между ее бедер. Для Поппи это было в новинку, такого она еще никогда не делала. Это было что-то очень грязное, возбуждающее, от этого она задумалась и стонала, как никогда раньше.

Поппи протянула руку и прижала пальцы к члену Рина снизу так, что каждый новый толчок теперь был направлен на ее клитор.

– Рин, – простонала Поппи и наконец встретилась с ним взглядом в зеркале. Желание в его глазах выглядело почти агонией. Рин смотрел на Поппи так, будто она была самым удивительным созданием на земле, и если бы она настолько сильно не хотела снова кончить, то, пожалуй, его взгляд ее бы испугал.

Еще несколько толчков – и Поппи уже кричала, уронив голову на комод. Стенки ее влагалища яростно сжимались, хотя внутри ничего не было. Поппи почувствовала, как Рин напрягся, а затем что-то теплое потекло вниз по ее бедрам, а сам он повалился на ее спину.

Тяжкий груз в виде почти двухметрового мужчины выступил в качестве желанного наказания за все те жуткие вещи, что только что делала Поппи. Она пыталась отругать себя, но когда Рин был сверху нее, когда его запах ее окружал, было невозможно думать ни о чем, кроме того, как ей было хорошо, а еще – что он пришел сюда, чтобы ее утешить. Джаспер вообще за ней не пошел. Если Рин вел себя как ее парень, хотя ее собственный парень себя так не вел, почему он не мог воспользоваться привилегиями, присущими парню? От этой мысли Поппи почувствовала жуткую вину и не могла понять, почему вообще пытается себя оправдать.

– Поехали ко мне сегодня, – прошептал Рин, уткнувшись в плечо Поппи.

Поппи отмахнулась от мыслей и повернулась к нему. Он наконец встал.

– Что?

– После вечеринки поехали ко мне. – Рин поднял нижнее белье и брюки и оделся, а затем взял платье Поппи.

– Я не могу, – сказала Поппи и застенчиво забрала платье из его рук.

– Тогда позволь мне отвезти тебя домой. Я не останусь. Я просто хочу поцеловать тебя на ночь, – произнес Рин, глядя на ее красные губы.

От этого сердце Поппи затрепетало, и, несмотря на то что только что они занимались такими постыдными вещами, это его предложение показалось ей довольно милым и романтичным.

– Хорошо, – согласилась она и начала надевать платье, но тут вспомнила о липкой жидкости на своих бедрах.

Рин заулыбался, заметив ее затруднения.

– Оставь все так, – прошептал он тоном, в котором было что-то определенно грешное. Поппи хотелось бы не ощутить волнение от удовольствия оставить на себе последствия их встречи. Но она его ощутила. От этих мыслей ей сразу стало очень страшно – будто бы сегодня в ней что-то пробудилось, что-то первобытное, жаждущее, распутное. Рин застегнул платье Поппи, а затем закончил одеваться сам.

Когда Поппи смотрела, как Рин надевает пиджак, ей показалось, что он снова хочет поцеловать ее. Но когда он полностью оделся, то взял ее руку и поцеловал костяшки пальцев. Рин пригладил свои волосы, смотря в зеркало. Поппи сделала то же со своими волосами, а также разгладила платье.

Будто бы чувствуя, что Поппи начала себя накручивать, Рин вытащил из кармана коробочку и улыбнулся.

– Хочу сегодня подарить Генри подарок. Ты со мной?

Поппи кивнула и радостно заулыбалась, отбросив чувство вины и мучащие мысли подальше на время. По сути, именно ради этого сегодня она сюда и пришла.

– Пойдем… – Поппи взяла Рина за руку, вывела из комнаты и отпустила его только на лестнице.

Толпа уже начала рассеиваться, и Поппи забеспокоилась, что они провели наверху слишком много времени. Но Рин заверил ее, что большая часть гостей посещали несколько вечеринок сразу и что нормально, что в это время людей становится меньше. Они обнаружили Генри с Леной, Джаспером и пожилым мужчиной в плаще – как выяснила Поппи ранее, это бы еще один партнер на фирме Джаспера, Маркус Грант.

– Куда вы двое сбежали? – спросила Лена, с подозрением смотря на Рина и Поппи.

Поппи даже в голову не приходило, насколько подозрительно с ее стороны было просто вот так появиться с другим мужчиной после того, как она пропала на бог весть сколько времени. Рин улыбнулся ей:

– Вообще-то, она помогала мне с одним проектом.

– Проектом? – Генри поднял бровь, будто бы на самом деле знал, что они делали наверху.

Надо отдать должное Рину – он полностью проигнорировал намек и протянул отцу коробочку. Генри со скептическим выражением лица взял ее и открыл крышку. Спустя мгновение стало ясно – он вспомнил. Он вытащил ключи и брелок в виде игральных костей.

– Мы нашли «Буревестник».

Поппи чуть ли не подпрыгивала от нетерпения, ожидая, что скажет Генри. Она не могла не гордиться Рином за то, какой путь он проделал, как много он работал, чтобы заслужить одобрение родителей, и как до всего этого оставался один шаг.

– Ага, – сказал Генри, закрыв коробочку и откинувшись в кресло. – Пойди возьми с полки пирожок. Прежде всего тебе не стоило ее красть.

Сердце Поппи рухнуло. Она посмотрела на Рина. Вся нежность, все счастье, что наполняли его еще недавно, исчезли. Он выглядел… Нет, не убитым горем. Просто разгневанным. Она никогда еще не видела его таким разгневанным. Не думая, она коснулась его руки.

– Рин…

Он смахнул руку Поппи.

– Брось. Этого никогда не было бы достаточно. Я никогда не смогу стать… – Рин сжал челюсть и не договорил. – Я ухожу.

Он развернулся и вылетел из комнаты, а Поппи не могла сдвинуться с места, пока не услышала грохот закрывшейся двери.

Оторвав взгляд от нее, Поппи посмотрела на Генри. И Лену. И Джаспера. Они просто стояли как ни в чем не бывало.

– Немыслимо, – выдохнула Поппи, чувствуя, как слезы застилают глаза. – Вы все немыслимые!

Воздух в комнате будто наэлектризовался, но никто не заговорил. Они просто уставились на Поппи, сжавшую руки в кулаки и буравящую взглядом Генри и Лену.

Джаспер оглянулся и попытался разрядить обстановку беззаботным смешком.

– Оу, Поппи. Успокойся. Не устраивай сцен.

– Мне все равно! – заявила Поппи своему жениху и повернулась к Генри. – Как вы могли? Он хотел помириться с вами!

Генри отмахнулся от нее:

– Он хотел внимания.

– Он хотел вашего прощения! – выпалила Поппи, не пытаясь смахнуть слезы или скрыть отвращение в голосе. Она не могла поверить, что восхищалась этими людьми, что хотела, чтобы они относились к ней, как к члену семьи.

Генри встал с кресла и посмотрел на Поппи.

– Он украл ее и пропал на десять лет. Он поменял имя, будто стыдится собственного отца, – объяснил он, и его голос постепенно смягчался. – Он даже ни разу не извинился!

– Даже, блин, не знаю, у кого он научился скрывать свои чувства?! – из груди Поппи вырвался преувеличенно веселый смешок. – Вы никогда ни о чем не говорите в вашей гребаной семье! Вы ни разу ему не сказали, что гордитесь им, а это все, что ему нужно! Вы вообще знаете, через что он прошел, чтобы к вам вернуться? Вернуться в свою семью?

Поппи вытерла лицо запястьем, чувствуя такую злость за Рина, а также немного жалости к себе за то, что она идеализировала семью Сэндлеров.

– Почему, блин, так тяжело просто друг друга любить?

– Поппи… – Лена шагнула к Поппи.

Поппи подняла руку:

– Я сказала, что хотела. Вам не нужно ничего мне говорить. Извиняться нужно не передо мной.

Закончив монолог, она выбежала из комнаты на лестницу, перепрыгивая сразу через две ступеньки, чтобы поскорее добраться до спальни и найти свою верхнюю одежду.

Когда Поппи надела куртку, то с облегчением выдохнула, что никто за ней не последовал. Спустившись и выйдя на улицу, она вытащила мобильный из кармана. «Я приеду?» – написала она Рину и поймала такси.

Она уже была в Бруклине, но так и не получила ответа, поэтому просто попросила водителя отвезти ее к дому Рина. Свет в здании не горел, и, стучась в дверь, Поппи уже ни на что не надеялась – очевидно, что его или не было дома, или же он не желал с ней разговаривать. После нескольких минут чередования стука в дверь и нажатий на звонок она опустилась на ступеньки и снова заплакала.

Впервые в жизни Поппи подумала, что, может, и хорошо, что у нее совсем нет семьи, если все, что происходит в семьях, – это причинение друг другу такой боли. В ее груди была грызущая изнутри боль за Рина. Она хотела, чтобы он ее впустил, чтобы позволил ей его утешить.

Все это время она была столь эгоистична к его чувствам. Она заботилась только о себе и о том, что почувствует Джаспер, если узнает. Она обманывала Рина, то давая ему надежду, то отбирая ее у него. И сейчас, когда ему больше всего нужен был кто-то рядом, он даже ей не доверял. Поппи так же больно ранила его, как его семья, и она не понимала, как все исправить. Она не могла просто эгоистично сидеть на крыльце и плакать, когда Рин был совсем один и чувствовал себя плохо. Если он не хотел сегодня с ней видеться, она не будет настаивать. Ей стоит прекратить быть эгоистичной раз и навсегда. Рин нуждался в уважении.

* * *

Вернувшись домой, Рин выключил мобильный и просто сел в гостиной в темноте. Он чувствовал… Оцепенение. Так он себя не ощущал с подросткового возраста. Он чувствовал, как кто-то стучит в дверь, звонит в звонок, но вдруг понял, что ему все равно. Он не хотел ни с кем говорить, не хотел никого видеть. Он хотел остаться один, потому что так ему всегда было хорошо. Если ему будет все равно, то больно не будет. Рин просидел в темноте несколько часов, а затем наконец заснул, когда первые утренние лучи уже стали пробиваться в комнату.

Он проснулся от звука звонка и сел на диване. Его шея затекла.

– Рин! – он заморгал, услышав голос Поппи. – Пожалуйста, открой! Прошу!

Рин встал и подошел к крыльцу, открыв замок и распахнув дверь. Чувство оцепенения, душащее его с вечера, немедленно испарилось, когда он увидел залитое слезами лицо Поппи. Он понял, что она рыдала, и даже сейчас она делала глубокие вдохи, будто вся ее жизнь была разрушена.

Поппи бросилась к Рину в объятия, обвив его руками.

– Рин…

– Что случилось? – с беспокойством спросил Рин, не понимая, что могло настолько расстроить Поппи. Джаспер выяснил, чем они занимались вчера?

– Генри… – Поппи шмыгнула носом. Она гладила Рина по голове, запустив руки в его волосы.

Рин высвободился из объятий Поппи и посмотрел на нее.

– Поппи, последнее, о чем я хотел бы погово…

Поппи покачала головой:

– Нет, Рин. Ночью случилось несчастье.

– Несчастье? – повторил Рин, и чувство оцепенения вернулось к нему в десятикратном размере. Могла быть одна только вещь, из-за которой Поппи так реагировала. – Он…

Поппи покачала головой, и все больше слез полилось из ее глаз.

– Мне жаль.

Рин ничего не слышал, ничего не чувствовал. Он опустился на колени прямо в проходе. Из его груди вырвалось рыдание. Поппи опустилась рядом с ним, обняла его, гладила его волосы и снова и снова говорила, как ей жаль.

Но Рин знал, что никому не могло быть жаль больше, чем ему.

Глава 15

2 января 2024 года,

4 месяца до свадьбы

Поппи считала, что неплохо справляется со многими вещами, – например, может заварить хорошего чаю или в голове просчитать смещение компонентов стен. Но утешать других она не умела. Поскольку у нее не было родителей, она не знала, что сказать Рину, чтобы он почувствовал себя лучше, чтобы уменьшить его боль. Она просто не знала, через что он проходит.

Поппи была совсем маленькой, когда родители ее бросили, она их даже не помнила и никогда по ним не скучала. Честно говоря, было проще сердиться на них за то, как они с ней поступили. Она понятия не имела, что сказала им или что сделала, из-за чего они просто взяли и бросили ее. Поэтому и никогда не испытывала чувства вины – да и с чего бы, ведь она была совсем ребенком! Но у Рина все было по-другому, и поэтому было тяжело пытаться его утешить.

Но помимо непонимания, как помочь другу, Поппи чувствовала личную вину за то, что произошло в ночь смерти Генри. Если бы она не накричала на него, может, он не ушел и не попал бы в ту аварию. Ей не следовало нагло влезать в их семейные дела, и теперь она боялась того, что может сказать ей Лена на похоронах.

И вариант не пойти не рассматривался. Она должна была пойти. Существовала большая вероятность, что Рин не захочет ее видеть – он не ответил ни на один из ее звонков или эсэмэс с того утра, когда она к нему пришла. Но вне зависимости от того, что между ними произошло и как бы Рин сейчас к ней ни относился, все же ей нужно было быть там ради него.

Поппи надела другое черное платье в своем гардеробе – не то, что было на ней на вечеринке. Она волновалась о том, что может случиться. Лена накричит на нее? Позволит ли Рин вообще быть ей рядом? Поппи взяла сумочку, выглянула из окна, увидела, что машина Джаспера подъехала, и вышла из квартиры.

Вот и еще одна ситуация, в которой напряжение просто зашкаливало со дня вечеринки у Лены. С тех пор как она вспылила, они особо не говорили и даже не проводили время вместе как пара, и Поппи вообще не понимала, что происходит между ними. Частично она понимала, что погорячилась и не стоило ей кричать на Джаспера.

Поппи села в автомобиль и положила сумочку на колени.

– Привет.

– Привет, – ответил Джаспер и прочистил горло. – Ты как?

Поппи заерзала на сиденье, почувствовав, как ее захлестывает волна вины, потому что ей однозначно стоило проявить больше сочувствия за всю эту неделю. Джаспер давно знал Лену и Генри, и, видя темные круги под его глазами, она знала, что ему тяжело.

– Я нормально. А ты как, Джаспер?

Он пожал плечами и отъехал от бордюра.

– Я в порядке.

– Как Лена? – спросила Поппи, предполагая, что Джаспер был на связи со своим начальником и учителем.

– Ее муж только что умер. Как ты сама думаешь?

Поппи нахмурилась и прикусила губу, решив не замечать колкости. Было бы эгоистично обижаться, когда Джаспер горюет по Генри.

– Верно, – это все, что она сказала, смотря в окно. Возможно, было ошибкой поехать в церковь вместе.

– А как Рин? – спросила Джаспер, и Поппи поразилась яду, звучавшему в его голосе.

Она резко повернулась посмотреть на него и заметила, как сильно он сжал челюсть, как сильно он схватил руль.

– Я не знаю. Он не отвечает на мои звонки. Но его отец только что умер, и, мне кажется, ему не очень хорошо.

Джаспер усмехнулся:

– Ага. Они ведь были так близки.

– Какая разница? – спросила Поппи, чувствуя зарождающееся отвращение от слов своего жениха.

– Он исчез на десять лет и даже не удосужился сообщить родителям, что с ним все хорошо, – заметил Джаспер. – Я был к Генри ближе, чем Бэк.

– Генри не был твоим отцом, – ответила Поппи. – Ты можешь взглянуть на их взаимоотношения лишь как сторонний наблюдатель. Как бы тебе ни хотелось быть сыном Генри и Лены, это не так. Их сын Рин.

– Я был им большим сыном, чем он когда-либо! – сказал Джаспер, хлопнув по рулю. – Почему ты вечно так быстро прыгаешь на его защиту?

– Потому что его некому защитить.

– Он не твой жених, твой жених – это я! – процедил Джаспер.

– Это значит, что я должна слепо соглашаться со всем, что ты говоришь или думаешь? – с удивлением спросила Поппи. Она выдохнула, пытаясь успокоиться. Сегодня не стоит об этом говорить – сегодня нужно подумать о Генри.

– Я не хочу об этом разговаривать, – фыркнула Поппи, скрестив руки на груди и отвернувшись к окну.

– О'кей.

Остаток поездки прошел в тишине, и когда они остановились на парковке у церкви, Поппи выскочила из машины, изо всех сил пытаясь не хлопнуть дверью. Она позволила Джасперу следовать за ней по ступенькам в церковь на церемонию. Для Поппи не стало новостью количество людей, пришедших попрощаться с Генри: его любили все, кто его знал.

Благодаря росту Рина тяжело было не заметить на передней скамье рядом с Леной, и Поппи неловко переминалась с ноги на ногу. Ей хотелось к нему пойти, но она не была членом семьи и вообще была здесь лишняя. Словно почувствовав, что Поппи рядом, Рин повернулся, их глаза встретились, и в груди у Поппи заболело. Рин выглядел полностью опустошенным. Она не знала, как мог Джаспер притворяться, что Генри значил для него намного больше, ведь вот – он уже с кем-то общался. Поппи обнаружила, что пошла к Рину, сама того не заметив, и их взгляды не отрывались друг от друга.

Поппи знала, что ей было здесь не место, на передней скамье, будто бы она – член их семьи, но ей было все равно. Пусть ее судят, если так хочется, решила она, втиснувшись на стул рядом с Рином. Он отвернулся от нее и внимательно смотрел на алтарную часть церкви, туда, где священник поднимался на амвон.

Поппи не заметила, как справа от нее сел Джаспер, потому что усиленно пыталась игнорировать дрожь, которая сотрясала плечи Рина. Чем дольше шло богослужение, тем сильнее становилась эта дрожь, и Поппи наконец осторожно вытянула пальцы и погладила указательным костяшки Рина. Его пальцы дернулись, и, взглянув Рину в лицо, Поппи взяла его за руку.

Боковым зрением она увидела, как напрягся Джаспер, и поняла, что ей не удалось все скрыть, как она надеялась. Если Джаспер заметил, как она держит Рина за руку, то, возможно, и другие тоже увидели, а значит, назревает конфликт. Но Поппи было все равно. Рин был ее другом, и сейчас она была нужна ему.

Когда служба закончилась, Рин попытался выпустить руку Поппи, но она не отпускала его. Все встали со скамьи – сначала Лена, последним – Джаспер. Джаспер вновь взглянул на соединенные руки Поппи и Рина, а Поппи укоризненно посмотрела на него.

– Ты на машине? – спросила Поппи, и Рин кивнул.

– Поппи, ты готова? – вмешался Джаспер.

– Я поеду с Рином, – ответила Поппи и приблизилась к нему. – Позаботься о Лене. Ей нехорошо.

Поппи кивнула в сторону Лены, которая вот-вот готова была упасть в обморок, и этого было достаточно, чтобы Джаспер переключил свое внимание.

Поппи вывела Рина из церкви, пытаясь миновать всех скорбящих, пытающихся остановить их и принести свои соболезнования сыну Генри. Рин ничего не говорил Поппи, но и не протестовал из-за ее присутствия, поэтому она просто прошла с ним по ступенькам и привела к машине.

Сев внутрь, Рин завел мотор и уронил руки.

– Я не хочу ехать на кладбище. Я… Я не могу… – прошептал он.

Поппи кивнула, не зная, что сказать. Не пожалеет ли он потом, что не поехал? Она не знала, хотя понимала, что Генри уже умер, и наблюдение за тем, как его гроб опускают в землю, не сможет его вернуть и не даст Рину прощение, которого он заслуживал.

– Хорошо. Поедем подождем у Лены?

Рин снова покачал головой:

– Я хочу домой.

– Хорошо. Хочешь, я уйду? – спросила Поппи с замиранием сердца. Может, ее потребность быть рядом с Рином была нужна не ему, а ей самой?

– Нет, – произнес Рин, не смотря на Поппи. – Останься со мной.

– Хорошо, – в третий раз согласилась Поппи и расслабилась. Она раздумывала, не написать ли ей Джасперу и предупредить, что они не поедут на кладбище. Джаспер не обрадуется тому, что она поедет домой к Рину, но об этом факте ему пока не стоит знать.

Путь в Бруклин прошел в тишине. Поппи несколько раз боролась с желанием коснуться руки Рина или положить голову к нему на плечо. Ей казалось, что она ходит по острию ножа, пытаясь понять, что ей сделать, чтобы помочь Рину.

Когда Рин припарковал машину, Поппи проследовала за ним в дом. Он снял пиджак.

– М-м-м… Сделать чаю? – спросила Поппи.

– Я хочу прилечь, – ответил Рин и начал подниматься по лестнице.

– О, – произнесла Поппи, не понимая, почему он попросил поехать с ним, если хотел отдохнуть. «Но, – подумала она, – Рин всю неделю провел в одиночестве, может быть, ему нужна была компания». – Мне пойти с тобой?

– Да, – ответил Рин, будто бы это было само собой разумеющимся.

Поппи кивнула и прошла за ним в спальню, где он быстро снял рубашку и брюки и рухнул на кровать. Поппи пыталась этого всего не замечать и села на край кровати. Она посмотрела на Рина и убрала волосы с его лба.

– Как ты? – спросила она, и тут же пожалела о вырвавшихся словах. Это был глупый вопрос. Она знала, как он, и очень сомневалась, что он хочет об этом говорить.

– Не хочу говорить, – сказал Рин, взяв Поппи за руку и притянув к себе. – Просто приляг со мной.

Поппи взобралась на кровать с ногами и легла на бок лицом к Рину. Она мягко улыбнулась ему, когда он поднес ее руку к губам и нежно поцеловал костяшки пальцев.

– Спасибо, – выдохнул Рин, взял Поппи за запястье и притянул ее ближе, наконец уткнувшись в ее ключицы.

Когда Рин отпустил руку Поппи, она погладила его волосы. Она так боялась сказать что-то лишнее, что даже не понимала, что ему всего лишь хотелось, чтобы его кто-нибудь обнял.

– Могу ли я тебя поцеловать? – пробормотал Рин, прислонясь к груди Поппи.

Поппи хотелось вразумить его, сказать ему «Рин» отчитывающим тоном, который она всегда использовала, когда он пересекал черту, но не нашла в себе сил. Они делали более серьезные вещи, чем поцелуи, а отказ – последнее, в чем сейчас нуждался Рин, поэтому она нежно потянула волосы на его голове, запрокинув его голову, и кивнула.

Рин перевернул Поппи на спину и оперся на локти по сторонам от нее, а затем наклонился и прикоснулся к ее губам. Поппи вздохнула, не понимая, как его губы могут быть одновременно нежными и страстными, и язык Рина проник внутрь.

От того, как Рин целовал Поппи, ее мозг с легкостью отключился, и она сконцентрировалась на том, насколько ей было хорошо. Поппи казалось, что и Рину нравится – об этом говорило то, как он сжимал покрывало около ее головы руками, и осознала: ей было важно, чтобы ему было хорошо. По крайней мере, сегодня она должна хорошо о нем позаботиться.

Поппи столкнула Рина с себя и, увидев боль на его лице, одобряюще улыбнулась. Она обхватила его лицо ладонями и нежно поцеловала его.

– Все хорошо, – сказала Поппи, а затем толкнула Рина на спину и наклонилась над ним.

Рин поднял голову с подушки, еще раз накрывая губы Поппи поцелуем, а затем схватил ее запястья и опустил на себя. Они были очень близко к границе, за которой следовали не только поцелуи. Поппи понимала где-то на границе сознания, но ей не хотелось об этом думать. Ее колени оказались по сторону от его бедер.

Когда Поппи опустилась на Рина, то почувствовала под собой его почти уже твердый член, и издала нечто между вздохом и стоном, от чего их поцелуй прервался.

– Поппи, – выдохнул Рин в ее губы, гладя руками ее бедра и приподнимая ее платье. – Могу ли я посмотреть на тебя?

Даже не обдумав его просьбу, Поппи подняла руки, чтобы снять платье. Сейчас он мог попросить ее буквально о чем угодно, и сил ему отказать у нее не будет. Руки Рина проскользнули по спине Поппи. Он притянул ее к себе, чтобы еще раз поцеловать, и параллельно пытался расстегнуть ее бюстгальтер. Поппи пришлось постараться, чтобы его снять, не отрываясь от губ Рина.

Рин прервал поцелуй и встал, и до того, как Поппи успела запротестовать, обхватил губами ее сосок. Поппи вздохнула, когда он начал покусывать затвердевший узелок, и терлась бедрами о его эрекцию, будто бы не контролируя себя.

– Рин, – задыхалась Поппи, хватая пальцами волосы Рина и простонав, когда он оторвался от ее соска, чтобы посмотреть на нее.

– Бэк, – произнес он, смотря на нее потемневшими глазами. – Называй меня Бэк.

Его слова прозвучали так, будто бы он поведал ей что-то невероятно ценное, будто бы он отчаянно желал, чтобы она знала его именно под этим именем.

– Бэк, – согласилась Поппи, вздохнув, а затем простонала, когда его губы вновь коснулись соска. Она вращала и двигала бедрами вдоль его члена, все еще скрытого тканью, и ей отчаянно хотелось большего.

Он перевернул ее, расположился между ее бедер, и Поппи приподняла их, чтобы потереться об него, пытаясь хоть чуть-чуть ослабить пульсацию между своих ног, а затем притянула к себе, чтобы еще раз поцеловать. Он с такой нежностью посмотрел на нее, когда она назвала его своим именем, что ей требовалось что-то, чтобы отвлечься от мыслей об этом, чтобы не вспоминать об этом снова или даже чтобы не заплакать.

Рин – нет, Бэк – прервал поцелуй и начал спускаться, оставляя дорожку поцелуев на ее груди и горле. Даже то, что он просто прикасался к коже Поппи своими мягкими губами, заставляло ее дрожать. Когда Бэк спустился к ее трусикам, то начал их снимать, и Поппи сглотнула, пытаясь ни о чем не думать. Она решила не протестовать, когда он наконец спустил их на ее лодыжки и снял, прежде чем наконец расположиться между ее бедер. Отказать или отрицать это было бесполезно, начала осознавать Поппи. Они оба жаждали друг друга, а сегодня Бэку она была нужна как никогда.

Поток мыслей Поппи прервался, когда руки Бэка схватили ее бедра, подтянули ее колени к груди, а затем его язык проскользнул по ее входу. Поппи закрыла лицо руками, когда Бэк начал тереться носом и щеками о ее вход, дразня ее всеми возможными постыдными путями.

– Поппи, – простонал он. – Всегда такая мокрая для меня.

Поппи знала: не будь она так возбуждена, она бы вся покраснела, но сейчас она могла только в отчаянии кивнуть и впиться руками в простыни, когда Бэк начал лизать ее клитор, и ерзать прямо по его лицу. Она простонала, почувствовав, как его подушечки пальцев коснулись ее складок, и почти смутилась от того, насколько была влажной – наверное, постель запачкалась.

– Да-а-а, – прошипела Поппи, когда один из длинных пальцев Бэка вошел внутрь. Ее мускулы сжались вокруг него, и теперь простонал уже Бэк. Поппи ощущала себя живой, каждая волосинка на ее теле приподнялась, когда Бэк ввел внутрь еще один палец. Она не могла мыслить здраво, когда ее желание было столь сильным, и поняла, что никогда еще не была так опьянена ощущениями. Джаспер не давал ее телу таких чувств, которые она переживала сейчас, не вызывал такого всепоглощающего желания быть заполненной.

– Поппи, – Бэк поднял голову. Его лицо было полностью мокрым. Он посмотрел на нее. – Мне нужно…

Поппи кивнула и дотянулась до него, пытаясь притянуть к себе. Она точно знала, что ему нужно, это было нужно и ей, но слышать слова ей не хотелось. Сегодня Поппи не хотела думать так же, как Бэку не хотелось говорить. Им обоим нужно было просто чувствовать.

Бэк навис над телом Поппи и начал пытаться снять с себя трусы. Поппи поняла, что у него получилось, когда почувствовала, что в ее бедро уперлась твердая головка его члена, когда он наклонился, чтоб ее поцеловать. Бэк прервал поцелуй и застонал, когда Поппи шире раздвинула ноги и подтянула их к себе так, что его член уперся прямо в ее вход. Он взял его рукой и начал водить им вдоль входа, пока наконец не достиг цели.

– Все хорошо? – спросил Бэк, посмотрев на Поппи еще раз, чтобы убедиться, что она не передумала.

По правде сказать, Поппи уже раз тридцать успела передумать за эти две минуты, но одного взгляда на лицо Бэка было достаточно, чтобы решиться. Сегодня она была нужна ему, и она была готова дать ему все, что бы он сейчас ни попросил. Поппи кивнула. Бэк влажными губами поцеловал ее в щеку, а затем двинулся бедрами вперед, и головка его члена оказалась у нее внутри.

Поппи простонала, и голова Бека рухнула на ее грудь, а его бедра не двигались. Его член был большой, намного больше, чем у Джаспера, и в другой день Бэк был бы рад узнать об этом факте, но не сегодня. Растяжение было большим, но Поппи решила, что можно продолжить, и выдохнула:

– Бэк, еще.

Это, казалось, подстегнуло Бэка, и он продолжил продвигаться, пока наконец полностью не вошел в нее. Поппи выгнулась на кровати и крепче сжала бедра вокруг него.

– Прости, – простонал Бэк в грудь Поппи, целуя область вокруг ее соска.

Когда боль притупилась, Поппи расслабила ноги.

– Все хорошо. Можешь двигаться, – сказала она, успокаивающе погладив его спину.

Бэк начал двигаться, и боль испарилась. На ее место пришло чистое удовольствие от того, как движения члена Бэка ощущались у нее внутри. Когда он вновь вошел, Поппи запрокинула голову и открыла рот в беззвучном стоне. О черт, вот почему люди так обожают секс. Это совсем не та дискомфортная долбежка, к которой она привыкла. Это была… Эйфория.

– Поппи, – простонал Бэк, наращивая скорость движений с явной целью.

– О боже, – в ответ Поппи смогла произнести только это, двигаясь навстречу ему. Каждый раз, когда Бэк выходил из нее, ее бедра следовали за ним, пытаясь вернуть его внутрь. И это ей нравилось, решила Поппи. Вот бы остаться так навсегда.

Поппи понимала, что Бэк скоро кончит, потому что он вновь и вновь бормотал ее имя. Поэтому Поппи просунула между их телами руку, чтобы начать стимулировать клитор. Стараться долго не пришлось – она кончила, чувствуя, как ее мускулы сжимаются вокруг члена Бэка внутри. И это однозначно был один из лучших моментов в ее жизни.

Этого было достаточно, чтобы довести Бэка до оргазма. Он сделал еще один резкий толчок, застыл и рухнул на ее грудь. Поппи поняла, что ей нравится чувствовать его вес на себе, и погладила его щеку. Бэк лежал на ее груди, пытаясь восстановить дыхание.

– Ты можешь остаться? – спросил он неуверенным голосом.

– Да, Бэк, – прошептала Поппи, запустив руки в его волосы.

Бэк вздохнул с облегчением и, сонный, поцеловал ее грудь.

– Я люблю тебя, Поппи, – пробормотал он и заснул, не успев осознать, как Поппи напряглась под ним, услышав его признание.

Глава 16

3 января 2024 года,

4 месяца до свадьбы

Когда Рин проснулся, то почувствовал, что его сердцу стало намного легче, чем когда-либо за последнее время. Как только он понял почему, то попытался дотянуться до Поппи, чтобы притянуть к себе. Когда Рин понял, что ее больше нет в кровати, то поднялся и начал озираться.

На секунду сердце Рина рухнуло, и его охватил страх, что Поппи ушла, но он услышал звук воды в ванной. Выбравшись из постели, Рин пошел на шум. Наградой ему стала очень соблазнительная картина – обнаженная Поппи, стоящая под водой.

Рин никак не мог поверить своему счастью – Поппи наконец стала его. Прошлая ночь была идеальной – Поппи стала тем самым бальзамом, в котором нуждалась его душа, и она охотно ему отдалась. «Должно быть, это знак», – подумал Рин. Он был вне себя от радости, что Поппи вроде бы наконец была рядом с ним.

Рин улыбнулся и зашел в душ, обняв Поппи сзади и целуя ее в шею.

– Доброе утро.

Он не мог остановить свои руки, блуждающие по ее телу от живота к груди. Рин наблюдал, как ее соски затвердевают под его игривыми пальцами.

– До-о-бро… – Поппи захлебнулась своими же словами и начала извиваться вокруг Рина, ласкающего ее тело. Она оторвала от себя его руки и повернулась к нему лицом. – Доброе утро.

– Теперь да, – улыбнулся Рин, притянув Поппи к себе и улыбнувшись прямо ей в губы. Причиной улыбки стал вскрик Поппи, когда его твердеющий член прижался к ее животу.

Нужно отдать Поппи должное – она изо всех сил попыталась проигнорировать этот факт, взяла лицо Рина руками и погладила его скулы большими пальцами рук.

– Я не хотела тебя будить, ты так спокойно спал.

Рин кивнул и наклонился так, что их лица оказались близко-близко.

– Благодаря тебе, – произнес он нежно и поцеловал ее. Поппи вздохнула и обвила шею Рина руками.

Руки Рина обхватили талию Поппи, притянули ее ближе, и он наконец почувствовал себя дома. Днями его преследовали воспоминания о последнем разговоре с Генри, и ощущение, что он самый отвратительный человек на планете, съедало его изнутри. Но сейчас, когда Поппи была в его руках, все, казалось, было хорошо. Быть с ней, обнимать ее казалось правильным.

Рин поднял Поппи в воздух так, что ее ноги оторвались от земли, и он знал, что они хотят одного и того же, так как Поппи обхватила талию Рина ногами, и они оба вздохнули, когда его член коснулся ее входа. Прижимая Поппи к покрытой плиткой стене, Рин упирался в живот Поппи, когда их языки двигались вместе, а дыхание стало единым.

В их поцелуях чувствовалась невыразимая жажда, и Рину казалось, что в самом этом акте было что-то исцеляющее. Для него – точно, но, возможно, и для Поппи тоже. Его руки спустились ниже от талии и подхватили ее ягодицы, чтобы вставить палец внутрь нее. Поппи прервала поцелуй, чтобы вдохнуть побольше воздуха, и начала вращать бедрами, чтобы погрузить палец глубже.

– Бэк, – простонала она, когда он наклонился и дотронулся до ее соска языком, прежде чем захватить его губами.

Рин понимал, что не может ждать еще дольше – он ждал этого долгие месяцы, и сейчас, когда Поппи наконец была в его руках, он жаждал быть внутри нее почти до отчаяния. Рин прижал ее к стене еще сильнее, чтобы удержать, а другой рукой взял свой член и поднес к входу.

– Поппи, прошу, – простонал Рин, отпустив ее сосок, чтобы взмолиться.

Поппи кивнула, запустив руки в волосы Рина и приподняв бедра в знак позволения. Рин без промедления расположил головку у ее входа и вошел. Поппи сильнее потянула его за волосы, пока он входил, и ахнула, но когда наконец Рин оказался в ней полностью, облегченно вздохнула.

– Поппи, в тебе так хорошо, – выдохнул Рин в шею Поппи и посмотрел на ее лицо, полное блаженства. – Мне с тобой так хорошо, – пробормотал он, покусывая и посасывая мочку уха Поппи. Потребность двигаться пересилила Рина, и он вышел перед тем, как войти снова.

Рин придерживал Поппи за бедра, с силой поднимая и опуская ее на всю свою длину, и его брала дрожь от того, как стенки влагалища Поппи сжимали его член. От удовольствия его ноги задрожали, и он опустился на пол душа. Он запрокинул голову, и из его горла вырвался стон, когда Поппи оседлала его, опускаясь и поднимаясь на его коленях.

– Я хочу, чтобы тебе было хорошо, – выдохнул Рин, двигаясь в Поппи.

– Тебе… А-а-ах… Поппи, тебе хорошо? – спросил он, лаская круговыми движениями ее клитор.

– Д-да, – кивнула Поппи с закрытыми глазами. – Да, так хорошо, – заскулила она, уронив голову Рину на плечо, и ее бедра задрожали.

Рин тоже задрожал: слова Поппи дарили ему абсолютно новое, непризнанное ранее наслаждение.

– Я хочу, чтобы ты кончила, родная, – прошептал он, зарывшись в ее волосы. Поппи беспорядочно двигала бедрами, сидя на нем. Рин начал быстрее ласкать ее клитор, и она закричала, дергая бедрами и сжимая его член внутри себя.

Рину казалось, что ничего лучше он в жизни не чувствовал. Он подавил потребность кончить сразу, чтобы поднять Поппи со своих колен и кончить ей на живот и грудь. Заключив Поппи в объятия, Рин прижал ее к своей груди, и они оба начали пытаться восстановить дыхание.

Спустя несколько минут Рин помог Поппи встать и нежно ее поцеловал, а затем вытер ее. Когда они вышли из душа, Поппи все еще была в его объятиях, и Рину было очень тяжело ее отпустить на мгновение, чтобы взять полотенце.

Рин старался не думать о том, как Поппи затихла, когда он ее вытирал. Завернувшись в полотенце, он повел ее к кровати и усадил к себе на колени. Желание прикоснуться к ней и поцеловать ее было сильным, и Рин не видел причин ему не поддаться, поэтому, улыбнувшись, он наклонился и слился с губами Поппи в новом поцелуе, более медленном, чем те, страстные, которые у них были в душе.

Спустя мгновение, Поппи положила руки на плечи Рина и оттолкнула его.

– Рин.

Рин нахмурился, а Поппи отвела глаза, но он успел увидеть в них вину и сомнение.

– Нам надо поговорить, – сказала Поппи и слезла с колен Рина.

Эта фраза никогда не сулила ничего хорошего, понимал Рин. Он почувствовал холод и не мог понять – это от того, что Поппи больше не грела его теплом своего тела, или же это ужас от того, что будет впереди.

– Х-хорошо.

– О том, что произошло. О том, что произошло ночью и о том, что ты сказал, – произнесла Поппи, нервно бегая глазами по комнате.

– Ты жалеешь об этом, – сказал Рин, сжав кулак и встав. Он не согнулся от боли, последовавшей за этим осознанием.

– Нет, я этого не говорила! – сказала Поппи, тоже поднявшись и положив руку Рину на плечо.

Рин не мог поверить в то, что Поппи поступит так после всего, через что он прошел за эту неделю. Она на самом деле собиралась вернуться к Джасперу, и ему хотелось закричать.

– Ты… – проревел Рин, пройдя через комнату и подняв платье Поппи. – Убирайся.

– Постой! – в отчаянии произнесла Поппи. – Я просто хочу поговорить с тобой, слышишь?

Рин чуял некую панику в голосе Поппи и понимал, что ему следует успокоиться и выслушать ее.

– Ты возвращаешься к Джасперу. – Рин бросил в нее платье, пытаясь не разрыдаться, изо всех сил стараясь просто дышать, хотя чувствовал, что задыхается. – Я… Я больше так не могу, Поппи.

Поппи быстро надела платье, не задумавшись о нижнем белье, и попыталась вновь обратиться к Рину.

– Сядь, пожалуйста.

Рин сел, опасаясь, что, если не сделает этого, его вырвет.

– Ты бессердечна, – заявил он, отказываясь взглянуть на Поппи. – Тебе следовало мне отказать. Ты не можешь так со мной поступать, особенно сейчас, на этой неделе…

Поппи села рядом с Рином и положила руку ему на щеку, пытаясь заставить его посмотреть на себя, а затем в отчаянии сказала:

– Просто выслушай меня, хорошо?

Рин покачал головой – он больше не желал слышать оправданий. Он сказал Поппи, что любит ее, и это было правдой, но очевидно, что она не чувствовала того же. Он всегда был на второй позиции после Джаспера и устал от этого. Одно дело, что его отец любил Джаспера больше. Теперь же было ясно, что и Поппи чувствует то же самое. Он никогда ни для кого не будет достаточно хорошим.

– Я хочу, чтобы ты ушла.

Поппи продолжала сидеть рядом несколько казавшихся бесконечными минут. Рин знал, что она плакала, – он слышал тихие всхлипы и чувствовал, как вздрагивает ее тело рядом. Но он не желал ее успокаивать, позволять ей и дальше сидеть на двух стульях. Если она чувствовала себя виноватой за то, как поступила с ним, то она это заслужила.

Рин понятия не имел, сколько времени прошло, когда Поппи наконец встала и вытерла лицо рукавом. «Может быть, она что-то скажет», – подумал Рин. Но Поппи схватила сумочку и без единого слова вышла из комнаты. Проведя рукой по волосам, Рин наконец позволил себе заплакать. И он не понимал, сможет ли когда-нибудь оправиться от боли, которую чувствовал.

* * *

Следуя в свою квартиру, Поппи не могла понять того, что только что произошло с Рином. Все, чего ей хотелось, – поговорить о том, что между ними произошло, а вместо этого все разрушилось. Рин не желал ее выслушать, и это было больнее всего.

Поппи не жалела о том, что произошло между ними, и не понимала, как вообще Рин мог такое вообразить, когда было так хорошо. Когда сегодня утром Поппи проснулась, то решила, что обговорит все с Рином, а затем расстанется с Джаспером раз и навсегда.

Единственное, чего она хотела от Рина, – понимания и поддержки.

Поппи боялась. Неужели Рин не мог этого понять, в отчаянии думала она. Поппи рисковала потерять все, что у нее есть, и если бы она ушла от Джаспера, то Рин был бы единственным, что у нее осталось. Она хотела, нет, нуждалась в том, чтобы донести Рину: она оставляет все ради него. Выбирая Рина, она теряет всех друзей, человека, заменяющего ей мать – Лену, и будущее, которое было запланировано ранее. Когда Поппи попросила его поговорить с ней, то все, что ей было нужно, чтобы Рин обнял ее и сказал, что все будет хорошо, ведь они есть друг у друга. Что даже если все от нее отвернутся, у нее всегда будет он.

Если Рин ее любит, думала Поппи, почему он не мог ее выслушать? Она знала, что в ее послужном списке слишком много ситуаций, когда она непреднамеренно ранила Рина. За это она не могла его винить, но он предположил худшее и выставил ее за дверь. Возможно, на самом деле она и не стоила того, чтобы ее слушать или бороться за нее? Может, Рин просто ее хотел, но без всего этого лишнего багажа?

Но это и было ключевым во всей ситуации – у Поппи всегда будут те или иные проблемы. Если она недостаточно хороша для Рина сейчас, несмотря на то что ей очень хотелось быть хорошей, то она никогда таковой и не будет. Рин заслуживал кого-то получше, более эмоционально совместимого, кто не боится остаться одной, у кого нет такой потребности в одобрении.

Поппи поднялась по ступеням в квартиру, достала из сумки ключи и застыла, увидев Джаспера, ждущего ее у двери.

– Где ты была? – спросил Джаспер, стиснув зубы и сжав челюсть, отойдя от стены, к которой он прислонился ранее.

– Я была с Рином, – уклончиво ответила Поппи, вставив ключ в скважину и распахнув дверь. Она вдруг осознала, что забыла сказать Джасперу, что они не пойдут на похороны и поминальный ужин.

– Ты провела с ним ночь, – уточнил Джаспер, и Поппи не была уверена, вкладывает ли он двойной смысл в свою фразу. Даже если да, то он попал в точку.

– Ему было очень плохо, – объяснила Поппи, а Джаспер проследовал за ней в квартиру. Она не знала, что делать – рассказать ли все Джасперу и завершить их отношения, и примет ли ее Рин, даже если она так поступит. Поппи не хотела причинить Рину боль, но ранила его до глубины души, и его слова до сих пор продолжали ее жалить.

– Что между вами происходит?

Поппи упала на диван и посмотрела в окно.

– Прошлой ночью я была ему нужна.

– Ты проводишь с ним слишком много времени, Поппи, – произнес Джаспер, и ей не нужно было поворачиваться к нему, чтобы понять – он был вот-вот готов сорваться на крик или начать плакать. Если быть с Джаспером честной – нужно признать, что он прав. Поппи проводила с Рином слишком много времени, и это было поводом для беспокойства. Если бы он только знал.

Но он не знал, даже если и подозревал что-то. Естественно, он и предположить не мог, что у нее случился лучший секс в жизни, и что она все испортила, и что теперь Рин Адлер – Бэк Сэндлер – ненавидел ее. Сердце Поппи готово было разорваться – от чувства вины перед Джаспером. Но, сказать по-честному, больше всего было больно от того, что она потеряла Бэка, не успев по-настоящему его обрести.

Скрепя сердце Поппи сказала:

– Я сейчас не в настроении ссориться.

Вздохнув, она положила подбородок на руку, все еще не в силах взглянуть на своего жениха, и концентрируясь на виде из окна. Тут Поппи почувствовала, как Джаспер опустился на диван рядом с ней.

– Ты никогда не хочешь ссориться, – заметил он. – Этот разговор давно должен был случиться.

– Так можно сказать в целом о наших отношениях! – парировала Поппи, наконец посмотрев на Джаспера. – Мы никогда не говорим ни о чем важном.

Джаспер нахмурился:

– Это не так…

– Да ну? – прохрипела Поппи, теребя оторвавшуюся от диванной подушки нитку.

Она вспомнила о давней ссоре с Рином и спросила:

– Где мы будем жить после свадьбы, Джаспер? Когда ты хочешь завести детей? Ты вообще хочешь детей? Я без понятия! Мы просто решили пожениться и даже не говорили ни о чем таком!

– С чего это вдруг ты подняла эти вопросы? – нахмурился Джаспер, а Поппи только с недоверием воззрилась на него. Она не могла понять, считает ли он ее истеричкой из-за того, что она подняла эту тему.

– Это не вдруг! Мы поженимся через четыре месяца, а я не знаю, расторгать ли мне арендный договор! Я ничего не знаю о нашем совместном будущем, Джаспер. Разве это не странно?

– Я просто думал, что ты переедешь ко мне, – сказал Джаспер. – И, конечно, я хочу детей. Когда Астрид забеременела, я подумала, что и мы сразу же начнем попытки. Разве не для этого люди женятся?

На мгновение Поппи могла только лишь смотреть на него, а затем пришла в себя.

– Итак: мое жилье, моя карьера, мое тело… Ты просто принял все решения за меня и даже не позаботился об этом рассказать? – Поппи была искренне ошарашена всем, что Джаспер наговорил, и поняла, что именно поэтому и боялась с ним это все обсуждать. Поэтому она так ополчилась на Рина, когда он поднял эту тему. Она боялась будущего, в котором у нее не будет права голоса.

– Тебе нравится, когда я беру все в свои руки и принимаю решения, – защищаясь, огрызнулся Джаспер. Поппи сделала глубокий вдох и встала.

– Я думаю, тебе стоит уйти, Джаспер.

– Поппи, подожди. Успокойся, давай все обговорим. – Он вскочил с дивана и взял руки Поппи в свои, пытаясь заставить ее посмотреть на него, но она не хотела чувствовать вину от выражения отчаяния на его лице.

– Мне просто нужно время подумать, – прошептала Поппи, вырвала свои руки из рук Джаспера и отошла на шаг. Она была слишком раздавлена, чтобы справиться со столь серьезным разговором сейчас.

– Я не уйду, – заявил Джаспер, скрестив руки на груди.

– То есть то, чего я хочу, совсем не важно? – спросила Поппи. И когда ей уже показалось, что у нее не осталось слез, они снова подступили к ее глазам.

– Я этого не говорил, – колеблясь, произнес Джаспер. – Я боюсь тебя потерять. Если я уйду, это произойдет?

– Возможно, – сказала Поппи, вытирая слезы с лица. – Но это также может случиться, если ты останешься.

Плечи Джаспера опустились. Он тихо произнес:

– Хорошо, я уйду. Но, пожалуйста, позвони, когда будешь готова поговорить.

Он подошел ближе, будто хотел обнять Поппи, но она ни посмотрела на него, ни сделала шаг навстречу. Вздохнув, Джаспер наконец сказал:

– Пока, Поппи.

Поппи не осмелилась посмотреть, как уходит Джаспер. Только после того, как захлопнулась дверь, из груди Поппи вырвалось рыдание, которое она сдерживала. Она упала на кровать. Поппи была брошена родителями, выросла без любви и всегда отчаянно пыталась найти свой дом и семью. И еще никогда она не чувствовала себя столь одиноко.

Глава 17

Февраль 2024 года,

3 месяца до свадьбы

Поппи в каком-то смысле топталась на месте – Рин… Нет, Бэк. Она по-прежнему не знала, как его называть: к «Рину» она привыкла, а называть его «Бэк», казалось, она не заслужила. Так вот, Рин-Бэк отвергал все попытки Поппи с ним связаться, а она, в свою очередь, избегала столкновения с Джаспером. Поппи знала, что ведет себя как трусиха, и ей было ясно, что она испытывает к Бэку глубокие чувства. И в данный момент она не знала, что делать. Даже если сейчас она была готова признать, что любит другого, в чем смысл разрывать отношения с Джаспером, если тот, с кем она желает быть, больше не хочет иметь с ней дела?

За несколько дней Поппи звонили и Астрид, и Феликс. Первая требовала, чтобы они с Джаспером поговорили, второй – чтобы Поппи ввела его в курс дела.

– Мы взяли паузу, – попыталась объяснить Поппи Феликсу. – Мне нужно кое о чем подумать.

– О чем вообще думать, Поппи? У тебя всего пара месяцев до свадьбы. Сейчас правда подходящее время для этого?

– А когда будет более подходящее? – с горечью спросила Поппи. – После свадьбы?

Феликс надолго затих, а потом произнес:

– Что мне сказать Джасперу? Он просто разбит, Поппи.

Поппи не могла не разозлиться от того, как все вокруг переживали о Джаспере и его чувствах. Их забота о его самочувствии только убедила ее в том, что, если все закончится, никто не будет на ее стороне.

– Скажи ему, что считаешь нужным, – выдавила Поппи и повесила трубку, прервав разговор с лучшим другом.

Поппи знала, что срываться на Феликса неправильно, ведь именно она причинила Джасперу боль, но она чувствовала, что больше не может контролировать свое постоянно меняющееся настроение. И если подбирать слова для описания ее самочувствия, беспомощность – вот главное, что она ощущала. В ее голове шла постоянная борьба – да и в сердце тоже, сказать по правде. Поппи пыталась научиться жить с тем, что она нужна тому, кого не любит, а еще – с тем, как любить того, кому она больше не нужна.

Помимо этой беспомощности в разуме Поппи ежедневно курсировал миллион различных эмоций. Первая и главная – одиночество, и в этом точно нельзя было винить никого, кроме ее самой. И она скучала по Рину, который мог ее убедить или подбодрить. Когда одиночество становилось слишком невыносимым, приходило чувство вины за это одиночество, и Поппи просто хотелось свернуться в комочек, ведь она знала, что Рин… Что Бэк просто себя защищал, и что она вообще не заслуживала его внимания, не то что романтических чувств.

Возможно, самая странная эмоция, которую ощущала Поппи, и та, на которую, по ее мнению, она не имела права, – это злость. Вот она готова расплакаться, и вот она уже так зла на Бэка за то, что он не дал ей шанса высказаться и поэтому отнял у нее единственный шанс быть с ним. Поппи так много раз пыталась ему дозвониться, что была уже уверена, что он ее заблокировал. Когда она приходила к нему, он ни разу не открыл. Ему однозначно не нужны были объяснения, но если он любил ее, как утверждал, разве она не заслужила право на них? Поппи хотелось кричать от того, что сначала он признался ей в любви, а затем забрал свои слова обратно, отказавшись выслушать ее.

Весь этот вихрь эмоций привел Поппи к неутешительному результату – она не знала, что делать. Пытаться ли вернуть Бэка, даже если все столь безуспешно? Она знала, что у нее больше не было вариантов, ведь он не отвечал на стук в дверь и на телефонные звонки. Спасательным кругом выступило напоминание в Гугл-календаре – ее ожидала последняя примерка свадебного платья. Бэк должен там быть, а если и нет, то Стефани может, по крайней мере, попробовать поговорить с Бэком по ее просьбе. Честно говоря, Поппи побаивалась этой женщины, но если это был ее единственный шанс заставить Бэка ее выслушать, она проглотит свой страх и попросит помощи у Стефани.

В день примерки Поппи специально приехала пораньше, чтобы увидеть Бэка. Как только она вошла в знакомую студию, то начала осматривать комнату, чтобы понять, здесь ли он.

– Мисс Стивенс, – холодно поприветствовала ее Стефани, взяв ее куртку и сумочку и передав их стажеру.

– Привет, – нервно поздоровалась Поппи, переминаясь с ноги на ногу.

– Ваше платье готово, – сказала Стефани и проводила Поппи в зону примерки до того, как она успела вообще открыть рот и что-либо произнести. Поппи продолжала высматривать Бэка, хотя и знала, что это бессмысленно. Если бы он тут был, она бы знала. Его с его ростом и телосложением было сложно не заметить. Стефани выразительно посмотрела на Поппи, заметив, что она кого-то ищет, и раздраженно цокнула языком. Поппи знала, что могла просто спросить, где Бэк, и вопрос уже был готов сорваться с ее языка, но Стефани распахнула занавес и жестом указала ей пройти в примерочную.

– Давайте управимся максимально быстро.

Поппи кивнула и закрыла занавес. Раздеваясь, она подумала – что легче будет спросить сейчас, когда она скрыта от очень нетактичных и грубых взглядов, которыми окидывала ее Стефани?

– Э-э-э, Стефани, – начала Поппи, сняв блузку и бесцеремонно бросив ее на пол.

– Вам помочь раздеться? – нетерпеливо съязвила Стефани за занавесом. От одного только тона Поппи почувствовала себя дурой, что осмелилась заговорить, но в то же время понимала, что не может отступить.

Поппи нахмурилась:

– Нет, но…

– Давайте общаться по-деловому, как вам, мисс Стивенс?

Сжав кулаки, Поппи глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, затем стянула джинсы и сняла их. Стефани знала, что ей было нужно, и пыталась осадить ее до того, как ей удастся задать вопрос. Но Поппи не собиралась сдаваться.

– Мне просто интересно, где Бэк… Рин.

– Сегодня он не здесь, – отрезала Стефани.

Поппи чувствовала, что ничего не добьется, если будет вести себя мило, поэтому, возможно, лучше всего было вести себя аналогично.

– Ну вообще-то он дизайнер платья, и ему следует быть здесь.

– Он уже все закончил. Вам бесплатно досталось платье от Рина Адлера. Вы получили, что хотели, и не закатывайте истерику, мисс Стивенс, – произнесла Стефани, открыв занавес и увидев Поппи в одном нижнем белье, сжавшуюся под ее раздраженным взглядом. – Сейчас вы готовы?

Поппи изо всех сил пыталась не ответить Стефани таким же взглядом и начала надевать платье.

– Чем таким важным он занят, что не смог присутствовать? – В голову Поппи пришла мысль, что, возможно, ей стоит сбавить обороты и не злить Стефани лишний раз. Если она слишком надавит на нее, шансы, что она захочет помочь ей связаться с Бэком, уменьшатся.

– Он взял перерыв от работы. Его отец только умер, вы и сами прекрасно знаете, – Стефани процедила сквозь зубы. Она туго затянула корсет вокруг Поппи и начала застегивать пуговицы на спине.

Поппи ощущала, как в ее груди остается все меньше воздуха от того, что Стефани застегивала на ней платье совсем не осторожно, но смогла выдавить:

– Вы говорили с ним?

– Да, – сказала Стефани. Она застегнула все пуговицы и не стала ничего больше сообщать. Затем Стефани развернула Поппи к зеркалу и отошла, положив руки на бедра. – Ну?

Когда Поппи увидела себя в зеркале, то не смогла дышать. Бэк обещал ей, что она будет выглядеть как принцесса, но все оказалось не так. Всего один взгляд в зеркало, и Поппи поняла – Бэк превратил ее в богиню. Она помнила, что однажды он сказал ей, что она выглядит как богиня.

Поппи прикоснулась к вышивке из кружева и жемчужин на корсете, разгладила шифоновые и кружевные слои ткани на юбке и увидела в зеркале, что ее руки дрожат. Насколько же сильно Рин ее любил, что создал ей платье богини для свадьбы с другим? Поппи встретилась глазами со Стефани в зеркале и прочистила горло, пытаясь подавить слезы.

– Не могли бы вы… – начала Поппи в надежде, что Стефани теперь полегче воспримет идею помочь ей связаться с Бэком.

– Поппи, – начала Стефани, впервые обратившись к ней по имени. – Для чего вы здесь?

– Я надеялась, что смогу с ним поговорить, – едва прошептала Поппи.

Стефани припечатала ее взглядом к месту:

– Нет.

– Нет? – повторила Поппи, подняв бровь.

– Вы примеряете платье на свадьбу, – вскинула руки блондинка. – На вашу свадьбу с мужчиной, который не является Рином.

Поппи затихла. Это так, но ведь это лишь часть истории. Теперь она знала, что не хочет выходить за Джаспера, теперь она больше это не отрицала.

– Но теперь я не думаю, что буду выходить за него.

– Вы не думаете? – выпалила Стефани.

Поппи передернуло от яда, которым были наполнены слова Стефани, так как они ранили ее точно в цель: Поппи нужно наконец решиться.

– В смысле, да, я не выхожу за него. Я просто еще не поговорила об этом с Бэком, – начала Поппи, но Стефани ее прервала.

– Вам не кажется, что он заслуживает большего? Если вы расстаетесь с вашим женихом, так расставайтесь, – сказала Стефани, обойдя Поппи и начав расстегивать платье. – Если бы ваши чувства к Рину были серьезны, вы бы отменили процесс изготовления платья и все свадебные приготовления. Но вы этого не сделали и не сделаете.

– Я не говорила такого. Но как я могу просто бросить все ради того, кто даже не хочет со мной разговаривать? – заметила Поппи с ноткой отчаяния в голосе.

– Просто если бы вы его любили, то не были бы с Джаспером. Если бы вы его любили, вы бы порвали с Джаспером потому, что любите Рина, а не из-за того, что он сойдет за резервный фонд, способный вас поддержать. Если бы вы его любили, вы бы не играли ни с ним, ни с вашим женихом, если уж на то пошло.

Все не было так уж просто, и даже Рин бы понял Поппи, если бы просто с ней поговорил. Для Стефани, возможно, это было раз плюнуть – отменить свадьбу и смириться с одиночеством, но Поппи была одна почти всю свою жизнь и боялась к этому вернуться. Что будет, если она отменит свадьбу, а Бэк так и не захочет с ней говорить? У нее ничего и никого не останется, и это ее ужасало. Если бы она просто могла поговорить с Бэком, заставить его понять, что прежде всего ей нужна его поддержка…

– Просто оставьте его в покое, Поппи, – сказала Стефани. – Так поступать с ним нечестно, особенно учитывая, через что он проходит. Он заслуживает лучшего отношения, чем то, как вы с ним обходитесь. Я не могу больше наблюдать, как вы вертите им, а он просто терпеливо ждет, пока вы наиграетесь. Я не могу больше наблюдать, как все вокруг втаптывают его в грязь, притом что он хороший человек. Если вы до сих пор не ушли от вашего жениха, вы и не уйдете. А я больше не могу оставаться в стороне и наблюдать, как вы обращаетесь с ним, будто с бродячим псом.

– Я не обращаюсь с ним, как с псом, – пробормотала Поппи, сняв платье. – Вы ничего не знаете о наших отношениях.

– Я знаю достаточно. Я знаю, что он настолько раздавлен тем, как вы к нему относитесь, что не может встать с постели и прийти на работу. Я знаю, что вы все еще не ушли от вашего жениха. Что еще мне нужно знать?

Поппи задумалась, были ли правдой слова Стефани. Мысль о том, что Бэку так больно, что он так несчастен, практически разбила Поппи сердце. Она не желала думать, что это она его уничтожила, превратила в того, кто не может встать утром с постели, и все это тогда, когда он скорбит по отцу.

Она правда была такой ужасной? Поппи жалела, что не была сильнее и не смогла понять, что провести с ним ночь было неправильно. Тогда он был столь уязвим, а она не могла дать ему все, что он заслуживал. Значит, не стоило давать ничего.

Если бы Поппи переспала с ним до смерти Генри, возможно, все было бы иначе. Может быть, он бы ее выслушал, не прогнал, может, у них был бы шанс. Поппи знала, как уход Генри повлиял на Бэка – она знала, как ему было важно исправить свои ошибки и заработать отцовское доверие и уважение. Поппи присутствовала при последнем разговоре отца и сына и знала, что Бэк уже был сломлен, когда подошла к нему на похоронах. Единственным ее желанием было помочь Бэку почувствовать себя лучше, позаботиться о нем, но все, что ей удалось – сделать все только хуже.

Возможно, если бы она ничего не сказала, если бы он позволил ей быть с ним на следующее утро, если бы она ушла от Джаспера, ничего не попросив у Бэка взамен, то он был бы в порядке. Боль от потери отца никогда не уйдет, но, может, Поппи смогла бы вытянуть Бэка из депрессии. Может. Если бы она держала рот на замке и просто сказала ему, что любит его. Было слишком много «может» и «возможно», но в одном Поппи была уверена – Бэк не может прийти в себя из-за нее.

Поппи сморгнула подступающие слезы.

– Я не хотела причинить ему боль.

– Ну, вы это сделали. И если бы вам было не наплевать, вы бы убрались к чертям, – Стефани повесила платье на вешалку в чехле и передала его Поппи. – Отправляйтесь на вашу сказочную свадьбу и оставьте его навсегда, Поппи.

Поппи кивнула и взяла платье, а затем вышла, зная, что Стефани была права. Сколько шансов Бэк ей давал? Она могла уйти от Джаспера давным-давно, но не сделала этого, а вместо этого позволила себе влюбиться в Бэка и позволила ему влюбиться в нее. И даже после этого она не смогла собраться с силами, чтобы сделать правильный выбор для себя, Бэка и Джаспера.

Она была трусихой, которая в конце концов погрузила все в хаос. Она хотела отправиться к Бэку, упасть на колени и молить о прощении, но она его не заслуживала.

Должно быть, она выглядела как сумасшедшая в глазах прохожих на улице, тех, кто пялился на нее из окон проезжавших мимо машин, тех, кто поворачивался, чтобы посмотреть на ее содрогавшуюся от рыданий спину. Вот – она, взрослая женщина, со свадебным платьем в чехле, выплакивающая глаза, пока в них совсем не останется слез. На самом деле дело было в Нью-Йорке, и здесь до обеда можно было увидеть и более странные картины, но Поппи все равно чувствовала, будто распадается на части у всех на глазах.

Она совершенно не знала, что делать. Бэк дал ей понять, что все кончено, а Стефани убедила ее в этом. Как бы ей ни хотелось повлиять на него, она не заслуживала ни его самого, ни того, что он был готов ей дать. Хорошо; стоит ли ей выходить за Джаспера? Она вообще его любит? После Бэка Поппи не была уверена, что когда-либо любила Джаспера.

Взглянув на их отношения теперь, Поппи была почти уверена, что ее чувства к Джасперу никогда не были любовью. Она впервые встретила его на свадьбе Астрид и Феликса. Они встречались только три месяца перед тем, как связать себя узами брака, и хотя до свадьбы Поппи видела Астрид только пару-тройку раз, нельзя было отрицать, что ее лучший друг ее просто обожал. Астрид и Феликс просто были созданы друг для друга. Даже если Поппи казалось, что их отношения развиваются слишком быстро, она никогда еще не видела своего друга таким счастливым, поэтому дала свое благословение и пришла на небольшую церемонию, которую они устроили.

Астрид представила Джаспера и Поппи друг другу и с радостью отправила их танцевать вдвоем, хотя Поппи ненавидела танцевать у всех на виду. Но Джаспер был очаровательным и забавным, и когда он позвал ее на свидание, Поппи согласилась. У Феликса впереди была своя жизнь, хотя в последние пять лет он был единственным близким человеком для Поппи. Теперь и ей нужно было двигаться вперед, на новую ступеньку, чтобы не остаться позади.

Встречаться с Джаспером было легко. Он был терпеливым, смешным, всегда говорил правильные вещи. Он не требовал от Поппи всего ее времени и внимания. Он был хорошим другом, хорошо целовался, хорошим выбором, чтобы лишиться с ним девственности, – Поппи была счастлива с Джаспером. С ним впервые в жизни она чувствовала, что о ней заботятся, что ее желают и любят. Все то, что до встречи с ним она не ощущала.

Поэтому, когда он попросил ее выйти за него замуж, ответ было дать легко. Поппи всю свою жизнь ждала тех ощущений, которые ей давал Джаспер, и ей никогда не приходило в голову, что она заслуживала большего.

Поппи не осознавала, что он ее не любил такой, какая она есть, и не видела этого, пока не встретила Бэка. Все способы, которыми Джаспер ее унижал, стали ей очевидны. Поппи не владела манерами поведения за столом, не знала, как общаться с коллегами Джаспера, не могла понять, почему выходить к завтраку в пижаме было неприемлемо. Поппи не провела детство в квартире на Манхэттене стоимостью пять миллионов долларов, и ей не нужны были все эти навыки, чтобы выжить. Для Джаспера все эти пробелы в воспитании были недостатками – неприемлемыми и подлежащими обязательному исправлению.

Джаспер не интересовался ее работой. Он даже ни разу не спросил, почему она захотела стать архитектором, в отличие от Бэка. Он относился к этому как к способу провести время до появления богатого мужа, с которым можно осесть и завести детей. Все, что ему нужно было от нее, – чтобы она просто соглашалась с ним. То, что было лучше для Поппи, его не волновало.

Несмотря на свои беспорядочные мысли, каким-то образом Поппи смогла поймать такси и вернуться в квартиру. Пытаясь в одной руке удержать свадебное платье, а другой – рыться в сумочке в поисках ключей, она не заметила стоявшую у двери фигуру.

– Поппи…

Ошарашенная, Поппи подняла голову и увидела глаза Джаспера. Сложно было не заметить, насколько разбитым он выглядел. Даже после секса или сразу с утра он всегда был собран. Но сейчас он был в неглаженой рубашке, его волосы были взлохмачены, будто он целый день ерошил их руками, а темные круги под глазами были видны даже с конца коридора.

Лицо Джаспера расслабилось, когда он увидел то, что было в руках Поппи, и быстро подошел к ней, взяв платье.

– Мы можем поговорить?

Поппи не знала, в состоянии ли она для этого, но, возможно, лучше всего было сейчас со всем покончить.

– Хорошо, – согласилась она охрипшим голосом. Поппи открыла дверь и впустила Джаспера, наблюдая, как он раскладывает платье на кровати.

– Ты его забрала, – кивнул он на платье. Его голос сиял оптимизмом.

Поппи кивнула, не прояснив, что единственное, ради чего она отправилась за платьем, – чтобы увидеть Бэка. Она поставила сумочку, прошла к дивану и упала на него.

Джаспер подошел и сел рядом, но чуть поодаль, и спросил:

– Значит ли это, что свадьба по-прежнему в силе, Поппи?

Поппи передернуло. Она смотрела на свои колени и пыталась сдержать слезы. Возможно, этого она и заслуживала – эдакую недолюбовь.

– Что я сделал? – спрашивал Джаспер, протянув руку, чтобы прикоснуться к Поппи. – Скажи мне, я все исправлю.

Поппи нахмурилась, смотря туда же, куда и Джаспер, и теребя обручальное кольцо на пальце.

– Я не знаю, – прошептала она.

– Дело в Бэке? – спросил Джаспер напрямую, наконец затронув очевидную проблему. Он бы был полным дураком, если бы не заподозрил, что между ними что-то происходит.

Поппи судорожно вздохнула, так как ответ на его вопрос был непростым.

– Дело не только в Бэке.

Джаспер сжал челюсть и выпустил руку Поппи, впервые заметив, что она назвала его Бэком, а не Рином.

– Ты спала с ним?

Поппи не ответила. Она сложила руки на коленях, но, должно быть, чувство вины, пожиравшее ее изнутри, отразилось на ее лице.

– Мне жаль, – вот все, что она сказала.

Сейчас уже Джаспер замолк. Поппи знала, что он злится, его гнев волнами исходил от него, и Поппи задумалась, не в первый ли раз Джаспер завидует Бэку – а не наоборот. Некоторое время она размышляла, пока длилась тишина, но наконец Джаспер заговорил.

– Как долго это все происходит, Поппи?

Поппи прочистила горло и искоса взглянула на Джаспера.

– Только после похорон Генри. С тех пор я его не видела.

Поппи подумала, что, может, это смягчит удар. Она могла бы рассказать о поцелуях в загородном доме в июле, о всех других поцелуях, что случились с тех пор, о том, что они делали в старой спальне Бэка в доме Лены… Но это все было неважно. Теперь Джаспер знал, что она спала с Бэком, и этого было достаточно – достаточно мучительно.

– Итак, все это из-за того, что тебе стыдно из-за своей измены? – продолжил Джаспер с ноткой жесткости в голосе.

– Нет, – покачала головой Поппи. – Ты вообще не услышал ничего из того, что я сказала до этого, Джаспер? Частично из-за того, что я не была уверена в наших отношениях. Мы никогда ни о чем не говорили. Я не хочу жить в твоей квартире на Манхэттене, Джаспер. Мне там не нравится. И я не хочу увольняться. И я не хочу сразу заводить детей. Я не знаю, когда захочу. Мы никогда об этом не говорили, и вот, ты заявляешь, что сразу после свадьбы я должна начать плодиться без остановки.

Казалось, Джаспер начал осознавать, он кивал, слушая объяснения Поппи, а потом повернулся к ней и спросил:

– А что еще?

– Что? – Поппи взглянула на Джаспера. Их взгляды встретились впервые с момента их встречи в коридоре.

– Ты сказала, что все из-за того, что частично ты не была уверена в наших отношениях. А что еще? – наседал Джаспер.

Поппи отвела взгляд и посмотрела в окно, кусая нижнюю губу. Она понаблюдала, как мимо проехал велосипедист, а затем тихо произнесла:

– Частично я не была уверена в своих отношениях с Бэком.

Джаспер ничего на это не ответил, а Поппи слишком боялась посмотреть ему в лицо, когда он тоже повернулся к окну. С неба сорвались несколько снежинок. Джаспер спросил:

– А теперь ты уверена?

Поппи кивнула. На ее глаза накатили слезы.

– Да.

Она знала, что с Бэком все кончено, и было очень больно. Она не могла достучаться до него, чтобы он выслушал ее или увиделся с ней. Но даже если бы это удалось, Поппи знала, что не достойна его. Она не доверяла самой себе. Она не могла утверждать, что снова не сделает ему больно, потому что постоянно все делала не так. И со стороны Бэка было верно ей не доверять.

– Все кончено.

Джаспер прочистил горло.

– Тогда ты все еще хочешь выйти за меня?

Поппи резко повернула голову к нем, но Джаспер все еще смотрел в окно. Кадык перекатывался в его глотке, будто бы он пытался проглотить свои чувства.

– Что?

– Мы все еще можем пожениться. – Джаспер посмотрел на нее с мрачным, но искренним лицом. Он никогда еще так на нее не смотрел – так уязвимо.

– Ты все еще хочешь на мне жениться? – спросила Поппи, нахмурив брови.

– Если ты не против, – ответил Джаспер и снова начал усиленно смотреть в окно. Снег уже начал скапливаться на тротуарах и ветвях деревьев.

– Хорошо, – прохрипела Поппи и тоже обратила свое внимание на улицу.

Джаспер мог говорить Поппи неприятные вещи, она сомневалась, что он любит ее так же всецело, как Бэк. Он никогда ее не поддержит, не станет жилеткой, в которую можно выплакаться, не обнимет тогда, когда она не станет об этом просить. А Поппи в ответ будет для Джаспера ежедневным напоминанием о том, что они делали с Бэком. Он все время будет подозревать и знать, что она не любит его так же глубоко, как другого мужчину.

И Поппи выйдет за Джаспера, потому что именно такую жизнь она заслуживает.

Глава 18

Март 2024 года,

2 месяца до свадьбы

Бэку Сэндлеру снился сон. Скорее, даже фантазия, в которую он с радостью погружался все недели, последовавшие за смертью его отца и разрывом с Поппи, когда он почти не выходил из комнаты, чтобы посетить уборную или найти что-нибудь поесть, чтобы заглушить режущий желудок голод.

В этом сне он не украл «Буревестник». Он поступил в Колумбийский университет, как хотела Лена, устроился на какую-то невнятную работу, приносящую хороший доход, и искренне любил посещать воскресные обеды у родителей (которые им гордились).

В этом сне он где-то знакомился с Поппи – иногда в баре с друзьями, где он угощал ее коктейлем, а она строила ему глазки со своего столика. Иногда его с ней сводил знакомый. Они мило обедали вместе, а затем гуляли по городу за руки, будто знали друг друга всю жизнь. У него было великое множество сценариев, но в каждом из них он знакомился с Поппи раньше Джаспера. Они влюблялись, женились и заводили детей, в которых дедушка Генри души не чаял. Их детство было совсем не таким, как его.

Это была фантазия, которой никогда не суждено было сбыться, потому что он не был хорошим сыном. Он не пошел по пути, который был по душе его родителям, и поэтому он никогда не будет хорош ни для них, ни для Поппи.

Такую безнадегу он не чувствовал с подросткового возраста. Уже много лет он не вспоминал о наркотиках, а сейчас ему просто хотелось дозу, чтобы ничего не чувствовать. Лучшее, что он мог сделать, чтобы избежать соблазна, – оставаться в постели.

Он перестал беспокоиться о заряде телефона с момента, когда позвонила Стефани и сказала ему не беспокоиться о работе. Он ни с кем не хотел говорить, хотя знал, что единственными, кто вроде бы о нем заботились, были его мать и Поппи. Одна сейчас была в трауре, а другая ушла.

Его вырвали из маленького фантазийного мира звуком распахнувшейся внизу двери. Кто-то вошел в его дом, сообразил он, услышав поспешный стук каблуков по ступенькам. Его глупый мозг частично еще надеялся, что это Поппи. Но дверь в спальню распахнула мама.

Он сразу же заметил, как она постарела. Он не мог вспомнить, когда в последний раз видел Лену без намека на макияж или изящной прически, но понимал, что не стоит удивляться – недавно умерла любовь всей ее жизни. Когда она посмотрела на него, на ее лице промелькнула тысяча различных выражений: страх, гнев, облегчение и, наконец, боль.

– Бэк… – хрипло обратилась к нему Лена, прошла по комнате, присела на кровать и протянула руку, чтобы прикоснуться к его лицу. – Я беспокоилась о тебе.

Тут он почувствовал вину, ведь последнее, что было нужно Лене, – беспокоиться о своем сыне. Она должна заботиться о себе.

– Я в порядке.

Лена укоряюще посмотрела на него – что он не в порядке, было очевидно.

– Я хочу, чтобы ты принял душ. Я приготовлю тебе что-нибудь поесть.

– Мам… – Он открыл рот, чтобы начать спорить, потому что Лена не должна быть здесь. Она должна быть дома и горевать.

– Бэк. – Лена погладила его щеку большим пальцем и посмотрела на него с такой любовью, с какой может смотреть только мама. – Прости, я не была хорошей матерью. Ты все, что у меня осталось, прошу, не отталкивай меня.

Он закрыл глаза и выдохнул воздух носом, пытаясь успокоиться. У него уже должны были закончиться слезы, но вот – они снова подступили. Он кивнул, сжал губы, слишком боясь заговорить, потому что тогда Лена услышит дрожь в его голосе.

– Сейчас мы нужны друг другу, – Лена погладила его по плечу. – Но сначала тебе нужно привести себя в порядок. Я буду на кухне, – сказала она и закрыла за собой дверь.

Хотя все, чего ему хотелось, – это и дальше погрязать в своей боли, он неохотно признал, что присутствие мамы рядом нравилось ему. Частично он чувствовал вину, что вырвал ее из траура, но ему так хотелось, чтобы хоть раз за всю его прискорбную жизнь о нем позаботились, что не стал с ней спорить.

Приняв душ, он спустился. Кости в его коленях и лодыжках хрустели, а бедрам было больно из-за отсутствия какой-либо нагрузки. Добравшись в кухню, он увидел Чэнса на полу у ног Лены, которая переворачивала блинчики.

Он вытащил пару тарелок из шкафа и посмотрел на сковороду.

– Блинчики в виде Микки-Мауса?

Он не ел их с самого детства. По утрам в воскресенье мама готовила ему их перед походом в церковь. Это был единственный день недели, когда ни у кого в их семье не было ни встреч, ни работы, ни бейсбольных матчей, ни занятий в школе.

Лена улыбнулась и положила парочку на одну из тарелок.

– Я так давно их не готовила. Они больше похожи на игрушечных мишек.

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла больше похожей на гримасу. Он достал из холодильника бутылку кленового сиропа и поставил на стол. Он сел и уставился на бутылку, а Лена выключила плиту.

Когти Чэнса стучали по деревянному полу. Лена принесла тарелки и поставила одну из них перед сыном, а затем села напротив него. В тишине он полил блинчики сиропом и передал бутылку Лене. Только когда он начал разламывать блинчики вилкой, Лена наконец заговорила.

– Бэк, мне жаль, что я никогда не говорила, что горжусь тобой.

Его рука замерла на полпути ко рту. Внезапно его аппетит пропал, а на глаза навернулись слезы. Он покачал головой, но Лена нежно коснулась его руки.

– Я так, так горжусь мужчиной, которым ты стал. Ты поборол зависимость, сделал карьеру, зарабатываешь деньги. Любая мать гордилась бы.

Он снова покачал головой:

– Но не папа.

– О, Бэк. Он гордился, – голос Лены звучал несчастно и жалостливо. – Он так тобой гордился, – настаивала она.

– Не лги, мне от этого не станет легче. – Его голос дрожал. Он вонзил зубцы вилки в блинчик и смотрел, как кленовый сироп растекается по поверхности.

Лена сделала долгий выдох и сухо рассмеялась:

– Ты так похож на своего отца.

Услышав это, Рин вскинул глаза на мать. Он никогда не чувствовал себя сыном своего отца. Его не интересовали машины, он никогда не понимал грубого чувства юмора Генри.

Шок от этого утверждения, вероятно, был столь очевиден, что Лена улыбнулась и сказала:

– Вы оба слишком упертые себе же во вред. И слишком гордые.

От внимания Рина не ускользнул тот факт, что Лена говорила о Генри так, будто он все еще был жив. Ему стало ее жаль, и он отвернулся.

– Хоть ты это и говоришь, я никогда этого не чувствовал.

– Он гордился, – продолжала Лена. – Мы просто только и занимались тем, что знатно причиняли друг другу боль, и не смогли понять, насколько любим друг друга. Поппи помогла нам это осознать.

Рин отодвинул тарелку:

– Я не хочу о ней говорить.

Лена кивнула, решив больше не трогать эту тему.

– Он так любил тебя, Бэк.

Она посмотрела на него, будто что-то скрывая, переживая, что это не то, что не поможет Рину, а наоборот – добьет его.

– В ту ночь он ехал к тебе.

Рин замер и посмотрел на Лену, а затем виновато потупил взгляд. Если бы не это, Генри все еще был бы жив. Зачем она рассказала ему такую кошмарную правду? Рину никогда не стоило кричать на Генри той ночью, нужно было просто закончить ссору и уйти.

– Нет, Бэк. Нет, нет. – Лена встала, обошла стол и обняла сына. – Это не твоя вина. Он хотел, чтобы ты узнал, как он тобой гордится, и не мог подождать до утра, ведь он так упрям. Я рассказала тебе это не для того, чтобы ты взял вину на себя. Я говорю тебе это потому, что ты заслуживаешь знать, что единственное, чего Генри хотел той ночью, – сказать тебе, как сильно он тебя любит.

Рин почувствовал, как навалился матери на плечо и разрыдался, а Лена гладила его по спине.

– Прости.

Лена успокаивающе потерла его спину.

– Тебе не за что извиняться. А вот мне и твоему отцу, несомненно, есть за что. Прости, Бэк. Мы не были хорошими родителями, мы никогда не говорили тебе, как сильно тебя любим или как рады, что ты вернулся. Когда мы выяснили, что ты снова переехал сюда, твой отец улыбался без остановки.

– Правда?

– Ага, – протянула Лена и улыбнулась, уйдя в воспоминания.

– Я скучаю по нему, – пробормотал Рин, уткнувшись матери в плечо.

– И я, – сказала Лена, отодвинувшись, чтобы посмотреть на своего взрослого сына, сейчас похожего на мальчика с красным заплаканным лицом. – Я знаю, что опоздала, но хочу быть рядом с тобой. Я хочу наладить наши отношения.

Рин лег на стол и посмотрел на маму. Для Генри было уже поздно, а вот для Лены – нет. И хотя она причинила ему много боли в прошлом, ему не хотелось почувствовать те же сожаления, как в случае с Генри.

– И я.

Лена еще раз обняла его:

– Я скучала по тебе.

Рин обнял Лену и тесно прижал к себе. Это было похоже на медвежьи объятия, такие, какими Генри ее обнимал, когда Лена его доставала, а она, в свою очередь, издавала звук, похожий одновременно на смех и на всхлип. Рин снова подумал о том, что чувствовала Лена, и сожалел, что его не было рядом в самые тяжелые минуты.

– Мам, ты в порядке?

– Нет, – честно ответила Лена. – Но уже лучше.

Она не стала говорить фразу «благодаря тебе», но Рин мог это ощутить в том, как она прижала его к себе, прежде чем выпустить из объятий.

– А как ты?

Рин пожал плечами, откинувшись на стул и снова поставив перед собой тарелку. Он отправил в рот кусочек остывшего блинчика.

– Я в порядке.

Лена выразительно на него посмотрела:

– Ты исчез с лица Земли. Ты не в порядке, и это нормально, но позволь мне позаботиться о тебе.

Блин по вкусу больше напоминали пепел, но Рин все равно проглотил кусок и отрезал себе новый.

– Я буду в порядке.

– Что произошло у вас с Поппи? – осторожно спросила Лена.

Рин отложил вилку и напряженно выпрямился на стуле.

– Ничего.

– Что-то случилось. Она уехала с похорон с тобой, – продолжала Лена. – Не закрывайся от меня сейчас.

Рин не собирался разглашать, что спал с Поппи, явно не после того, как его мать отреагировала несколько месяцев назад, узнав, что они поцеловались. Он пожал плечами:

– Она выходит за Джаспера.

– И? – Лена подняла бровь. – Это не означает, что она его любит.

Рин усмехнулся и резко встал, собрал грязную посуду и отнес в раковину.

– Это также не означает, что она любит меня.

Лена прошла вслед за ним:

– В ту ночь она тебя защищала. Она накричала на твоего отца и на меня, и даже на Джаспера, за то, как мы к тебе отнеслись. Она плакала из-за тебя.

Рин закрыл глаза, чувствуя, как у него все внутри разрывается от этой информации. Даже если она его не любила, она была единственной, кто всегда был на его стороне. Она боролась за него, хотя и не так, как бы он хотел.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Потому что ты заслуживаешь это узнать. Потому что ты думаешь, что эта девушка тебя не любит, но она заступилась за тебя и пыталась позаботиться о тебе после похорон Генри.

– Ты рассердилась на меня, когда я ее поцеловал, а сейчас ты… Пытаешься меня с ней свести? – Рин настороженно взглянул на мать.

– Тогда я думала, что ты преследуешь бедняжку, – засмеялась Лена. – Но потом на примерке платья я увидела, как она на тебя смотрит, и все поняла. Я давно уже знаю, что эти чувства небезответны.

– Она ушла от меня к Джасперу. – Это все, что смог сказать Рин. Он чувствовал массу противоречий от того, что рассказала мама, но суть была в этом.

– Что произошло? – настаивала Лена, потому что понимала – Рин явно утаивает что-то важное.

Рин выразительно посмотрел на мать так, чтобы стало понятно: они переспали, и с этого момента все пошло не так. Правда, он не рассказал о том, что признался Поппи в любви. Он не жалел о своих чувствах или даже о том, что признался ей в них, но все же ему было стыдно, что она не призналась в ответ, а еще – что он это выпалил после секса. Рин не удивился, что Поппи не чувствовала того же, но менее больно от этого не стало.

– И она вернулась к Джасперу? – спросила Лена, не делая вслух никаких заключений.

– Очевидно, – пробормотал Рин, засовывая в посудомойку тарелки, которые он предварительно ополоснул, и захлопнув дверцу, пожалуй, чересчур агрессивно.

– Ты говорил с ней об этом? – вопрос звучал мягко, но настойчиво.

– Не о чем говорить, – отрезал Рин.

– О, Бэк. Это так глупо. Ты не можешь позволить ей выйти за него. Будь то через месяц или через пять лет – их браку не устоять, – сочувственно сказала Лена. – Она никогда не будет с ним счастлива.

– Я знаю! – выпалил Рин более разгневанно, чем он на самом деле себя ощущал. Если быть с собой честным, то на данной стадии он уже смирился с тем, что отношения с Джаспером никогда не сделают Поппи счастливой и что он не в силах что-либо изменить. – Я миллион раз ей говорил. Я говорил, что она заслуживает лучшего, чем просто смириться и быть с ним. Я сказал ей, что люблю ее, но этого недостаточно. Больше я ничего не могу сделать.

– Поговори с ней, – умоляла мать.

– Я недостаточно хорош для нее и не могу к ней приползти, если я ей не нужен, – упорствовал Рин, вытирая глаза рукавом. – Я уже сдался.

Лена посмотрела на Рина так, словно у нее разрывается сердце, взяла его лицо в ладони и посмотрела ему прямо в глаза.

– Ты всегда был хорошим.

Рин покачал головой и попытался отодвинуться.

– Нет.

Он не был хорош для родителей и однозначно не был хорош для Поппи, и тяжесть от осознания этого почти его раздавила.

– Да, – настаивала Лена. Ее голос задрожал. – Посмотри на меня, Бэк.

Когда Рин посмотрел на лицо матери, то увидел выражение, которое у нее обычно было в суде – будто львица, готовая сокрушить свою жертву.

– Ты достаточно хорош. Для отца и для меня. Для Поппи. Ты не заслуживаешь чувствовать обратное.

Рин вздохнул сквозь слезы. Хотел бы он поверить этим словам. Но он знал, что Бэк Сэндлер всегда был недостаточно хорош, поэтому он придумал нового себя, но и Рину Адлеру не удалось стать хорошим для других. Вот Джаспер был тем, кого всегда любили без всяких стараний, – он хорошо учился, поступил в университет Лиги плюща, был уважаем, имел девушку.

– Что со мной не так?

Лена снова его обняла, и он почувствовал, как она расплакалась.

– Ничего, Бэк, – смогла выдохнуть она. – Позволь мне тебе помочь. Давай поможем тебе, ладно?

Рин знал, что предлагает ему мать, и в глубине души знал, что ему это нужно, но не знал, есть ли у него силы на это. Он чувствовал себя полностью уничтоженным из-за всего, что произошло за последние пару месяцев, и не знал, сможет ли перенести необходимость изливать душу незнакомцу где-то в стерильном офисе.

– Мы пойдем вместе. Я тебе помогу, – пообещала Лена, дотронувшись до руки Рина. И он кивнул, впервые за несколько недель ощутив проблеск надежды.

Глава 19

19 апреля 2024 года,

1 месяц до свадьбы

Поппи не хотела устраивать девичник – у нее было не так много подруг, а надвигающаяся свадьба не была для нее чем-то, что обязательно стоит отпраздновать. И что для нее становилось все более ясным – то, что никому никогда не было дела до того, чего хочет именно она.

Когда Астрид на последних неделях беременности появилась на пороге ее квартиры с нарядом, купленным для Поппи, большой бутылкой шампанского и кучкой подруг и знакомых с работы и университета, у нее не оставалось иного выбора, кроме как пустить все на самотек. Поппи ушла в ванную с платьем, чтобы переодеться, а Астрид открыла шампанское и передавала бутылку по очереди всем гостям.

Закрыв дверь, Поппи недовольно фыркнула. Единственной причиной, почему Астрид так настаивала на проведении девичника, был мальчишник, устроенный Джаспером. Значит, и у Поппи должна быть вечеринка.

– Может, со стриптизерами, – заметила Астрид.

По правде сказать, Поппи было все равно, чем занимается Джаспер.

Сказать, что их отношения за последний месяц были напряженными – значит, не сказать ничего. Они не ссорились, но ходили вокруг да около, когда напряжение особенно накалялось. Джаспер пытался притворяться, что неверность Поппи – дело давно минувших дней, он никогда не заводил эту тему вновь, но с того разговора ни разу не попытался к ней прикоснуться или поцеловать ее. А Поппи вообще не знала, как себя вести и почему она согласилась выйти за него. И она знала, что будущее станет для нее сплошным несчастьем, если их отношения всегда будут такими.

Поппи было интересно, рассказал ли Джаспер Феликсу или Астрид о том, что она делала с Бэком, но они относились к ней с прежней добротой, поэтому Поппи думала, что они ничего не знают. Возможно, Джасперу было стыдно, что Поппи ему изменила, или же он придерживал этот козырь в рукаве до поры до времени, чтобы снова причинить ей боль в будущем. Поппи не была ни в чем уверена и не хотела думать о худшем, но также не могла не ожидать еще чего-нибудь плохого вдобавок к тому ужасу, в который превратилась ее жизнь.

Ее мысли прервала Астрид, которая открыла дверь и вошла в ванную, а затем проковыляла к унитазу. Поппи в это время надела платье.

– Прости, мне надо в туалет.

– Астрид, это все необязательно, ты вот-вот родишь, – заметила Поппи и указала на гигантский живот подруги, пытаясь в последний раз отказаться от вечеринки.

– Без вариантов, – заявила Астрид. – Прямо сейчас Джаспер и Феликс уже в стельку пьяные, а стриптизерши танцуют приватные танцы у них на коленях! Я хочу повеселиться!

– Ты даже выпить не можешь, – парировала Поппи, пытаясь спрятать бюстгальтер под платьем, чтобы он не торчал, а затем сдалась и просто его сняла.

– Зато мне могут станцевать приватный танец, – Астрид поиграла бровями, встала с унитаза и смыла.

Поппи хотела сказать, что за животом Астрид и колен-то уже не видно, на которых можно станцевать, но решила вместо этого обсудить возможность присутствия на вечеринке стриптизера.

– Только не говори, что заказала стриптизера.

– Может, да, а может, нет, – поддразнивала Астрид и толкнула ее бедром перед тем, как помыть руки. – Господи, ты отлично выглядишь. Скорее бы мне мое старое тело.

Астрид потерла свой огромный живот рукой.

Поппи все еще не могла поверить, что Феликс станет отцом, и пыталась смириться с фактом.

– Ну, давай с этим покончим.

Поппи вышла из ванной и увидела Кэти, свою соседку по комнате в колледже, с бокалом шампанского и плойкой, и Эстер, старшую сестру Астрид, размалевывавшую губы малиновой помадой. Поппи села на кровать и позволила остальным позаботиться о ней, просто попивая шампанское.

– О, давай сделаем фото и отправим Джасперу! – предложила Астрид, вытащив телефон и заставив Поппи позировать с Кэти. – Покажем ему, что он пропускает.

Поппи знала, что Джаспер едва ли сочтет, что пропускает что-то важное, но улыбнулась в камеру Астрид. Теперь она была уверена: Астрид ничего не знает, иначе ее бы здесь не было. Ну так пусть и дальше не знает, зато ей это не повредит.

– А вот и лимузин, – прокричала Ванесса, одна из коллег Поппи, выглянув в окно.

Поппи позволила девушкам провести ее вниз к выходу и посадить в лимузин. Все это сопровождалось громкими выкриками, и едва автомобиль тронулся, была открыта очередная бутылка шампанского.

– Какие у нас планы? – спросила Поппи, когда ей налили еще один бокал.

– Я тебе уже сказала. Стриптизер, – подмигнула Астрид. Старшая сестра пихнула ее в бок, услышав это. – Расслабься, мы просто потанцуем и выпьем.

Поппи вскинула брови, услышав эти планы. Ничего из этого для себя она бы сама не выбрала. Тема ее девичника была полной противоположностью того, чего ей хотелось.

* * *

Поппи потеряла счет барам, в которых они побывали, и количеству выпитого ими. Эстер плюхнулась на сиденье рядом с ней.

– Всего месяц. Волнуешься? – спросила она, наполняя бокал Поппи. Казалось, будто девушки несли поочередное дежурство, следя за тем, чтобы ее бокал всегда был полным, и Поппи уже чувствовала последствия.

Поппи пожала плечами в ответ и взяла бокал, наблюдая за танцами подружек.

– Да нет.

– До сих пор не могу поверить, что Джаспер женится на ком-то другом, а не на Астрид, – задумчиво произнесла Эстер, наблюдая за танцующей сестрой.

– Ага, они же встречались в старшей школе, да? – добавила Поппи, сделав еще глоток. Наконец-то кто-то сможет ей все рассказать. Сначала Поппи сама пыталась в шутку выяснить все у друзей, но стоило ей начать упоминать детали из прошлого, как Астрид и Джаспер уклонялись от вопросов или меняли тему.

– В старшей школе? – Эстер вскинула бровь. – Так-то да, но вообще они встречались прямо до того момента, как она вышла за Феликса.

Голова Поппи повернулась к Эстер так резко, что аж затрещали шейные позвонки.

– Что?

– Ты не знала? – спросила Эстер. Ее лицо залилось красным – она поняла, что раскрыла давнюю тайну. Она не была уверена, стоит ли ей продолжать, но под недоверчивым взглядом Поппи не смогла не рассказывать дальше.

– Ну да… Мы все думали, что она выйдет за Джаспера, но вот вдруг как ниоткуда появился этот парень, Феликс, и вот, она сказала, что выходит замуж.

Поппи заморгала и отвернулась от Эстер, пытаясь переварить сказанное. Поппи знала, что у Феликса и Астрид был стремительный роман, и, насколько ей было известно, они поженились спустя всего несколько месяцев после встречи. Узнав, что Астрид так долго была с Джаспером, а в результате вышла за Феликса, Поппи расстроилась. Внутри нее назревала буря. Не успев осознать, что она делает, Поппи отправилась через комнату к Астрид, не замечая обеспокоенную Эстер, пытавшуюся ее остановить.

– Поппи! Потанцуй со мной! – заулыбалась Астрид, протянув подруге руки, а затем увидела выражение лица Поппи и опустила их. – Что такое?

– Ты была с Джаспером прямо до самой свадьбы с Феликсом? – недоверчиво спросила Поппи. – Феликс знает?

Может, поэтому Поппи так и расстроилась – Феликс не заслуживал быть чьей-то заменой для Астрид. К тому же для Поппи было в миллион раз легче сердиться из-за Феликса, чем из-за последствий, которые эта новая информация может нанести их с Джаспером отношениям.

– Кто тебе сказал? – выражение подлинного шока на лице Астрид выдало ее больше, чем любые возможные отговорки, к которым она могла бы прибегнуть.

– Эстер. – Поппи протянула руку и взяла напиток из руки Кэйдел, чтобы подавить желание сделать своими руками что-то жестокое. – Какого черта, Астрид? Феликс для тебя просто замена или?..

– Нет! Поппи, нет! Все не так. Я люблю Феликса. – Астрид забрала из рук Поппи бокал и отвела ее обратно, туда, где сидела Эстер, явно раскаивающаяся, что расстроила невесту. – Сядь.

Астрид наполнила бокал шампанским и передала Поппи.

– Поэтому вы с Джаспером всегда отказываетесь говорить на эту тему? – обвиняла Поппи, оттолкнув руку Астрид, когда она попыталась ее приобнять.

Астрид решила вести себя достойно и сделала вид, что раскаивается, осознав, что не сможет и дальше отмахиваться от вопросов Поппи.

– Это было неважно!

Затем Астрид решила быть мягче и тихо добавила:

– Мы не хотели тебя огорчать из-за пустяков.

– Мне не кажется, что это пустяки, – заметила Поппи, изо всех сил пытаясь управлять злостью. – Вы были вместе десять лет и не собирались мне рассказывать.

– Наши отношения никогда бы не привели к браку. У нас был сложный период, когда мы встретили Феликса, – в отчаянии объясняла Астрид.

Поппи поставила бокал на стол, понимая, что три бокала за пять минут уже начали действовать.

– Мы?

Астрид покраснела и огляделась, убедившись, что никто не слушает.

– Ну, да. Мы познакомились с Феликсом в Тиндере. Мы искали третьего.

– Третьего? – Поппи непонимающе нахмурила брови.

– Да. Знаешь, секс для нас уже утратил новизну, поэтому мы с Джаспером решили попробовать что-то новенькое… – Астрид начала объяснять с красным как рак лицом и даже не могла взглянуть на Поппи.

Поппи просто лишилась дара речи и вообще не могла понять, что Астрид ей рассказывала. Частично она была очень зла, что ее держали в неведении. Она собиралась замуж за Джаспера, и никто из ее друзей не счел нужным поведать ей, что они вместе спали. Но также она чувствовала себя очень глупо. Когда она встретила Джаспера, то была всего лишь неопытной девственницей, а он только что завершил последние из своих отношений, в которых был и секс втроем, и бог знает что еще.

Астрид, кажется, почувствовала, что ее подруга была на грани нервного срыва, и прикоснулась к ее руке, а Поппи не стала сопротивляться, уставившись на стол и пытаясь переварить всю полученную информацию.

– Не истери, ладно? Вот в том числе поэтому мы и не хотели тебе рассказывать.

Поппи сжала зубы и вырвала руку.

– У меня что, не было права знать? – спросила она. – Мой лучший друг и его жена, не говоря уже о моем женихе, все вместе были… Я даже не знаю… в отношениях?

Поппи была разъярена, в том числе из-за того, что алкоголь повлиял на ее способность разумно воспринимать информацию, но вообще-то она не понимала, почему ей стоит быть разумной. Она могла себе позволить ощущать себя преданной, разве нет?

– Вы все решили у меня за спиной, что мне это знать не нужно?

– Мы так не думали… – начала Астрид, но Поппи ее прервала.

– Вы вообще не думали! Если бы я знала об этом, то, возможно, никогда бы не стала встречаться с Джаспером! – кричала Поппи и отодвинулась от Астрид, будто даже находиться с ней рядом ей было больно.

– Вот именно! Ты бы не стала и упустила любовь всей своей жизни, – утверждала Астрид.

От этой фразы Поппи прорвало. Она знала, что Джаспер – не любовь всей ее жизни. Она закрыла лицо руками, пытаясь подавить рыдание, и встала. Поппи думала, что ничего не может быть больнее осознания, какую боль она причинила Бэку, но узнать, что она потеряла его из-за всей этой дряни, было еще хуже.

– Поппи, не плачь, – умоляла Астрид, пытаясь усадить подругу обратно на сиденье. – Мы никогда не хотели сделать тебе больно. Феликсу и мне не хотелось, чтобы Джаспер был один, и мы решили, что из вас выйдет хорошая пара.

– Нет! Ты чувствовала вину за то, что решила закончить отношения, поэтому свела Джаспера с кем-нибудь, чтобы не раскаиваться, что влюбилась в другого, – обвиняла ее Поппи, уставившись на стол, стоя рядом с ним и не садясь.

Она посмотрела на Астрид, а потом добавила:

– Ты повела себя эгоистично.

От этого обвинения глаза Астрид наполнились слезами, но затем она все же согласилась и кивнула.

– Мне жаль, Поппи.

Астрид не понимала, почему эта информация так ужасающе подействовала на Поппи. Не потому, что она была для Джаспера заменой. Нет, этот его страх остаться одному и потребность заполнить одиночество она понимала прекрасно. Она не могла ни злиться на Джаспера, ни расстраиваться из-за него. Они вдвоем были двумя сторонами одной медали, оба держались друг за друга, чтобы не остаться на обочине.

Самым удручающим в этом откровении было то, что если бы Поппи знала, что Джаспер был в отношениях с Астрид и Феликсом, она бы никогда не приняла решение с ним встречаться, не говоря уже о свадьбе. Девушка, встречавшаяся с Джаспером, просто хотела, чтобы ее кто-то любил и желал, а быть заменой другой девушке, которую кто-то выбрал, ей не хотелось. Теперь Поппи могла понять чувства Джаспера. Месяцами она понимала, что брак с Джаспером будет всего лишь заменой другим отношениям. Но Поппи бы никогда не была с Джаспером, знай она, что сама является не более чем чьей-то заменой. Она бы никогда не начала эти отношения.

И если бы не Джаспер, Поппи бы никогда не пришлось отрицать свои чувства к Бэку. Если опустить факт, что они могли никогда не встретиться, они, по крайней мере, были бы вольны любить друг друга. Она бы никогда не причинила ему боль или не стала бы отрицать свои чувства.

И хотя Поппи сама причинила много боли Бэку и Джасперу, это откровение заставило ее понять, сколько боли причинили ей. Феликс, ее лучший друг, лгал ей о том, как повстречался с Астрид, и зашел настолько далеко, что позволил Астрид свести ее с Джаспером, чтобы совесть его жены была чиста из-за того, что она влюбилась в другого. А Джаспер скрывал от нее, что встречался с Астрид десять лет, о его истории с Феликсом, и, вероятно, что сделал ей предложение только чтобы не быть одному. Он по-своему очень сильно ранил ее, потому что никогда не был с ней честен.

Из-за всего этого Поппи чувствовала себя так, словно у нее никого нет. Последние девять месяцев она так боялась, что ее влечение к Бэку приведет к тому, что все ее бросят. Она с таким трудом отрицала свои чувства, которые становились все сильнее, и пыталась поступать правильно, противостоять желаниям своего сердца. И все впустую.

Поппи была одна всю свою жизнь. Ее бросили родители, затем она попала в приемную семью, но они не любили ее настолько, чтобы даже подумать об удочерении.

Феликс был первым, кому она вообще была не безразлична. Она открыла ему свое сердце, рассказав о дне, когда мать оставила ее в парке, и она сидела на скамейке и ждала ее до темноты, когда кто-то все-таки вызвал полицию. Она рассказала ему о том, как один из ее приемных отцов не давал ей есть, пока она не сделает работу по дому, и часто она обходилась только школьными обедами – они были ее единственным пропитанием. Феликс знал о Поппи все, а столь важные факты – утаил от нее.

Все люди, которых она считала столь важными, потому что они были единственными, кто ее поддерживал, как оказалось, вовсе ее не поддерживали. Поппи отошла от стола, за которым все еще сидела Астрид, которая со слезами на глазах наблюдала, как ее подруга постепенно разрушается изнутри.

– Ты куда?

– Мне нужно уйти отсюда, – сказала ей Поппи. Она вырвалась из своих мыслей и поняла, что все это время плакала.

– Сядь. Ты слишком много выпила. – Астрид встала и подошла к ней.

– Нет! – Поппи отскочила еще дальше, ударившись о соседний стол спиной, а затем повернулась и бросилась прочь из бара. Она понятия не имела, куда направляется, и не могла далеко убежать в платье и на каблуках, поэтому вытянула руку, чтобы поймать такси.

Не успела она сесть сзади, как ее телефон, лежащий в клатче, начал звонить. Когда Поппи увидела, что это Астрид, то отклонила звонок и облокотилась на сиденье, закрыв глаза и позволив слезам катиться.

За последние месяцы она совершила столько ошибок, но самой большой – возможно, за всю ее жизнь – была та, что она не призналась Бэку в своих чувствах. Но сегодня это изменится.

Когда такси остановилось у дома Бэка, Поппи быстро заплатила и выкарабкалась из машины. Тошнота и головокружение дали ей понять, как много она выпила. На трясущихся ногах Поппи взобралась по ступенькам к входу. Одной рукой она нажала на звонок, а другой начала стучать, полная намерения заставить Бэка выслушать ее на этот раз.

Дверь открылась быстро, и Поппи удивилась, увидев Лену. На секунду она испугалась, поскольку помнила, что их последний перед смертью Генри разговор не закончился ничем хорошим.

– Поппи! – с теплотой произнесла Лена. Это развеяло все страхи Поппи. Женщина провела ее через порог в холл.

– Бэк здесь? – спросила Поппи, когда Лена провела ее в гостиную и усадила на один из диванов.

– Думаю, он где-то здесь, – призналась Лена. Она села рядом с Поппи и по-матерински погладила ее по волосам. – Ты плакала?

Поппи уставилась на свои колени и кивнула. Ее телефон начал снова трезвонить – на сей раз это был Феликс. Поппи отклонила и этот звонок, потому что чувствовала себя преданной им. Так что пусть поварится в беспокойстве и чувстве вины. Может, навсегда. Как только Поппи сбросила этот звонок, последовал еще один – от Джаспера, и на этот раз она бросила телефон на пол и наступила прямо на него шпилькой.

Поппи подняла телефон, в шоке от собственной ярости, которая привела ее к подобному, и взглянула на Лену.

– Что произошло? – осторожно спросила Лена, смотря на Поппи с беспокойством.

В коридоре зазвучали шаги, и Поппи замерла, увидев, как из-за угла вышел Бэк и спросил:

– Что за шум?

Если по выражению его лица можно было о чем-то судить, он был шокирован увидеть Поппи на своем диване.

– Давайте я оставлю вас двоих, поговорите, – предложила Лена. Она похлопала Поппи по плечу, встала и вышла из комнаты.

Бэк все еще стоял в проходе, смотря на Поппи с ничего не выражающим видом, от чего она заерзала. Ей хотелось, чтобы он что-нибудь сказал, чтобы она знала, как реагировать. Он все еще сердится? Он все еще ее любит?

– Привет, – пропищала Поппи, отведя взгляд и переведя внимание на телефон в своих руках.

Молчание продолжалось. Но Поппи не нужно было смотреть, чтобы понять, что Бэк прошел в комнату. Она затаила дыхание, увидев его ноги. Он подошел к ней и встал около дивана.

– Что ты сделала?

Поппи подняла глаза. Бэк указал на телефон в ее руках.

– Я его разбила, – пробормотала Поппи, буравя телефон взглядом. Она была уверена, что починке он не подлежит, но, по крайней мере, звонки прекратились.

– Почему? – спросил Бэк, осторожно присев на диван как можно дальше от Поппи.

Поппи попыталась сморгнуть слезы, расстроенная, что Бэк не захотел сесть ближе, но была очень рада, что он больше на нее не кричит.

– Я не хотела говорить ни с Феликсом, ни с Астрид, ни с Джаспером.

– Что случилось? – тихо спросил Бэк, и Поппи была на грани того, чтобы разрыдаться – таким обеспокоенным был его голос.

Она ни на секунду не задумалась о том, что ему рассказать, – как только она открыла рот, слова полились из нее, будто если бы она все не расскажет, то умрет. Поппи рассказала Бэку о том, что узнала на девичнике, о том, какой дурой чувствовала себя из-за того, что ей манипулировали и лгали все те, кто, как она думала, о ней заботятся. Она рассказала ему о своем детстве, о маме и приемных семьях, и даже немного о пьяном Ункаре Платте. Она рассказала ему, как ей жаль, как она жалеет, что не ушла от Джаспера сразу же, как стала сомневаться, что он ей не подходит.

Поппи говорила и говорила, пока ее голос не охрип, а Бэк просто сидел и терпеливо слушал. Представляя ему историю всей своей жизни до текущего момента, Поппи рыдала. Когда наконец Поппи рассказала все и слова закончились, ее постигло чувство невероятной вины. Она понимала, что недостойна такого терпения, ей было стыдно быть здесь – как она вообще могла заявиться к нему домой, когда он был в трауре, и доставать его своими пьяными россказнями? Она сломала ему сердце и явно не заслуживала, чтобы он ее слушал. В конечном итоге она начала просто всхлипывая повторять:

– Прости, прости…

В какой-то момент Лена вошла в комнату и стала у порога, смотря на Поппи с выражением чего-то среднего между жалостью и сочувствием.

– Она немного перебрала, не так ли? – Лена понимала, что в комнате обсуждалось что-то глубоко интимное, но материнские инстинкты взяли верх. – Бэк, давай. Помоги мне уложить ее в постель.

Лена помогла Поппи снять туфли, а Бэк проводил ее наверх. Рыдания Поппи превратились во всхлипывания. За все это время он не произнес ни слова, и Поппи не могла понять, что он чувствует. Он будто был безразличен ко всей ситуации. Но Поппи знала его достаточно, чтобы понять, что он наверняка тщательно обдумывает все, что услышал. Это выражалось в подергивании его глаз, сжатой челюсти, в том, как приоткрывались его губы, будто бы он хотел что-то сказать. Поппи знала, что Бэку не все равно, но почему-то он не говорил.

Поппи хорошо знала дом Бэка и понимала, что он ведет ее в свою спальню. Как только они вошли, Поппи неловко застыла посреди комнаты, а Бэк, не говоря ни слова, пошел в гардеробную, затем вернулся с футболкой и протянул ее Поппи.

Поппи с благодарностью приняла футболку, каким-то чудом умудрилась выбраться из платья, а затем надела футболку через голову. Бэк поднял платье и повесил на вешалку. Поппи пришлось ущипнуть себя, чтобы не улыбнуться, потому что это было настолько по-риновски.

Повесив платье на дверь, Бэк указал на кровать.

– Можешь остаться здесь сегодня.

Поппи кивнула и протопала к кровати, подняла покрывало и залезла под него. Простыня и подушки пахли им, и Поппи начала расслабляться. И еще больше – когда Бэк подошел ближе и присел на край кровати, смотря на Поппи.

Один раз, затем – еще раз Бэк приподнимал руку, будто бы хотел коснуться Поппи, а она наконец вспомнила, зачем она сюда добиралась и что хотела сказать, хотя прошли часы, когда она все говорила и говорила.

– Бэк…

Его лицо смягчилось, он наконец протянул руку и погладил костяшками пальцев мягкую кожу ее щеки, отчего сердце Поппи часто забилось.

– Бэк, – попыталась она сказать вновь, желая, чтобы пульс замедлился. Ей было так страшно сказать эти слова, не зная, изменят ли они что-то – боясь, что они ничего не изменят. Она не заслужила право на счастливый конец – чтобы Бэк заключил ее в объятия и все простил, как бы ее сердцу этого ни хотелось. Но затем Поппи поняла – дело не в том, чего ей хочется. Причины сказать эти слова (или же слишком бояться сказать их) не должны зависеть от того, сколько выгоды ей принесет результат. Она так долго боялась признаться Бэку, потому что эгоистично думала о том, как это повлияет на ее жизнь, и совсем забыла о том, что это будет значить для него самого. Любить кого-то – это не об эгоизме, поняла Поппи. Любить кого-то – значит иногда ставить кого-то выше себя, и Бэк доказывал ей это снова и снова.

– Я люблю тебя, – прошептала Поппи, смотря на Бэка и пытаясь сморгнуть слезы.

– Я знаю, – мягко ответил он, убрав волосы с ее лба. – Поспи немного, Поппи.

Он встал, выключил свет и закрыл за собой дверь, оставив ее отсыпаться от последствий выпитого алкоголя.

* * *

Когда Бэк спустился, Лена уже надевала пальто и обувь. Сын неодобрительно посмотрел на нее. Последнюю пару недель она практически поселилась в одной из гостевых комнат. Им двоим было так хорошо – когда Бэку требовалась эмоциональная поддержка, он мог ее получить, а Лена покинула дом, в котором жила с Генри и который пробуждал так много воспоминаний.

– Думаю, мне пора домой, – объяснила Лена.

– Тебе не обязательно, – возразил Бэк, смотря, как она заканчивает обувать практичные туфли-лодочки.

– Знаю, – Лена подошла к Бэку и сжала его руку. – Я в тридцати минутах. У нас по-прежнему продолжатся обеды по воскресеньям и терапия по средам.

Бэк кивнул:

– Конечно.

Он наклонился и поцеловал маму в щеку, а она похлопала его по спине.

– Я очень тобой горжусь, – сказала она ему, должно быть, уже в миллионный раз. Бэк никогда не уставал это слышать. – Удачи.

Он проводил маму на тротуар, где ее ждало такси, и открыл ей дверь.

– Я скоро позвоню, – пообещал Бэк и закрыл дверь, когда Лена разместилась на сиденье.

Единственной хорошей вещью во всей ситуации было то, что благодаря ей он стал ближе к матери, чем когда-либо оставалась. Он был ей так благодарен за то, что она была с ним эти несколько недель и отвела его на терапию.

Терапия была… Методом приспособления. Бэк не привык, что кто-то его слушает и оценивает его опыт. Дважды в неделю, один раз – на индивидуальном приеме, и в другой раз – на семейной сессии с мамой, Бэк садился в офисе (который вовсе не был таким стерильным и холодным, как он представлял) и изливал свою душу незнакомцу. Сначала это казалось странным.

Но сейчас Бэку было уже легче рассказывать доктору Холдо обо всем, что он чувствует. Даже если ему не было «лучше» – он вообще не знал, может ли это случиться, – он больше не чувствовал такого груза. Он стал сильнее. И он знал, что эта сила ему понадобится утром, когда придется поговорить с Поппи.

* * *

Благодаря запаху Рина это пробуждение было одним из самых приятных для Поппи за последнее время. Его было практически достаточно, чтобы заглушить боль в голове. Но затем воспоминания прошлого вечера вернулись, и Поппи ощутила болезненный укол, вспомнив, что Астрид ей рассказала. Когда острый шок от воспоминания развеялся, Поппи почувствовала облегчение, ведь она все-таки смогла сказать Бэку о своих чувствах.

Поппи понимала – сейчас они должны все обсудить, и была уверена, что это будет бесконечно больнее, чем все эмоции прошлой ночи. Даже если Бэк снова согласится быть с ней, разговор будет мучительным хотя бы только потому, что ей нужно извиниться за всю причиненную ему боль.

Но сначала нужно было выпить воды. В горле у Поппи никогда еще так не пересыхало. Когда она выползла из кровати, то открыла дверь и услышала голоса.

– Она здесь? – Поппи сразу узнала. Это Феликс.

– Она спит, – сказал Бэк. – И я не думаю, что она хочет с тобой говорить.

– Прошу, дай мне объясниться перед ней…

– Объясниться в чем? В том, что ты лгал ей о твоих отношениях с Джаспером? – спросил Бэк. Его тон был не враждебным, но немного свирепым.

Феликс понял, что лучше не спорить с Бэком, ну или почувствовал себя слишком виноватым, чтобы отрицать обвинения.

– Я могу хотя бы увидеть ее? Мы все о ней беспокоимся.

– Она в порядке. Я же сказал, она спит, – произнес Бэк, загородив дверь, чтобы Феликс не вошел.

Поппи сползла по ступеням, слушая разговор и стараясь остаться незамеченной. Она еще никогда не была так благодарна Бэку. Она не хотела прямо сейчас видеться с Феликсом.

– Ну, можешь ей хотя бы сказать, что я заходил?

– Я скажу, – согласился Бэк, вошел в дом, закрыл дверь и только затем завершил разговор.

– Беспокоился о ней? Ты не беспокоился, когда свел ее с этим козлом, – пробормотал он шепотом, а затем повернулся и застыл, увидев, что Поппи наблюдает за ним со ступенек.

– Доброе утро, – прохрипела Поппи и попыталась прочистить горло.

– Хочешь пить? – спросил Бэк и засунул руки в карманы, перед этим указав на лестницу, ведущую в кухню.

Поппи кивнула и пошла туда. Придя на нижний этаж, она взяла стакан, наполнила его водой из-под крана, выпила залпом и налила еще. Она повернулась к Бэку и указала на кухонный уголок:

– Мы можем поговорить?

* * *

Бэк кивнул, стараясь не замечать, как органично Поппи смотрелась на его кухне, будто бы она здесь хозяйка, одетая в его футболку в качестве ночной рубашки.

Поппи обошла кухонный островок и села за стол, постучав пальцами по стакану, будто собираясь с мыслями.

– Прости. Я знаю, что ты, скорее всего, не рад мне, – начала она с неловкостью.

Бэк покачал головой:

– Нет, думаю, этот разговор давно должен был случиться.

Бэк почти не спал в эту ночь, думая о Поппи и о том, что ей скажет.

Он посещал сеансы психотерапии всего несколько недель, но уже узнал довольно много о свойственных ему нездоровых моделях мышления и понимал, что у Поппи, скорее всего, те же проблемы. Он думал, что никто его не любит, из-за чего чувствовал себя недостойным любви, что привело к действиям, из-за которых другим было трудно любить его, – например, к краже автомобиля Генри или ухаживания за женщиной, которая едва ли была готова уйти от своего жениха. И все это приводило его обратно на первую ступень – он считал себя недостойным любви.

И сколько бы боли ни причинила ему Поппи, как бы он ни хотел накричать на нее за эту причиненную ему боль, за то, что она заявилась к нему, когда он изо всех сил пытался двигаться дальше, за то, что она, после всего случившегося, все еще, к чертям собачьим, выходит за Джаспера… Он знал, что все это только причинит ей еще более сильную боль.

А он не хотел причинять Поппи боль. Совсем нет.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Бэк, прервав молчание.

Поппи облизнула губы и открыла их, будто готовясь что-то сказать, но ограничилась пожиманием плеч. И через мгновение произнесла:

– Спасибо, что прогнал Феликса.

Бэк кивнул, и Поппи посмотрела на него. Их взгляды столкнулись с неистовой силой.

– Прошлой ночью я говорила всерьез, – сказала она. – Я пришла, чтобы сказать только это. Мне жаль, что я вывалила на тебя все остальное. Мне не стоило так поступать.

Бэк ухмыльнулся:

– Прошлой ночью я думал, ты никогда уже не замолкнешь. – Плечи Поппи расслабились, когда она услышала шутку Бэка, и от этого он и сам расслабился. – Спасибо, что рассказала мне все это. Ну, о маме и о приемных семьях.

Из-за этого Бэк тоже не мог уснуть. Он все думал о том, как она расстроилась тогда, и месяцы назад, в Хэмптонсе, когда он плакался ей о своем детстве, и вина захлестывала его.

Поппи покраснела, и Бэк заметил, что это было не от смущения, а от глубокого стыда, и он понял, что она намеренно скрывала эту часть себя от других, потому что ей было стыдно за свое воспитание.

– Я давно уже хотела тебе рассказать, только, кажется, чтобы набраться смелости, мне потребовался алкоголь, – неуверенно пошутила Поппи.

А вот Бэк не засмеялся. На самом деле он изо всех сил пытался не нахмуриться от страха, что Поппи замкнется в себе.

– Здесь нечего стыдиться, Поппи.

– Нет, – не согласилась Поппи, наконец отведя взгляд, но Бэк успел заметить, что ее глаза налились слезами. – Мне стыдно, что все это случилось, и мне стыдно, что из-за этого я так отчаянно пыталась выхватить у каждого хотя бы кусочек любви.

Бэк заерзал. Его желание обойти стол и заключить Поппи в объятия было сильным. Он хотел сказать ей, что задушит ее своей любовью. Но это было бы ошибкой, потому что он не был уверен, что сейчас сможет дать ей все, что ей нужно. Поэтому он сказал ей:

– Не стоит стыдиться желания любви.

По щеке Поппи скатилась слеза, и девушка прошептала:

– Стоит.

Она вытерла слезу, но сразу же упала следующая.

– Я цеплялась за эти обрывки любви, как голодающий за объедки. Поэтому я так боялась порвать с Джаспером – я боялась, что потеряю все, – она вновь вытерла слезы и замолчала, рисуя кончиком пальца узоры на запотевшем стакане, только чтобы не смотреть на Бэка. – Я так привыкла ничего не иметь, а затем встретила Феликса, Астрид и Джаспера и почувствовала, что меня любят. Если бы я порвала с Джаспером, что бы у меня осталось? Астрид бы возненавидела меня за это, а Феликс встал бы на ее сторону.

Бэк сжал зубы:

– Почему ты мне раньше не говорила?

– Я пыталась. В то утро, когда ты меня выставил. Я хотела поговорить об этом, но ты не стал меня слушать, – тихо произнесла Поппи, быстро взглянув на Бэка, а затем вновь вперившись в стакан с водой.

Бэк хотел ударить самого себя, ведь вот оно – то действие, которое застолбило в нем ощущение ненужности, недостойности. Если бы в то утро он выслушал Поппи, а не рассердился и не выгнал ее, сколько боли бы он избежал!

– Прости.

– Я хотела с ним расстаться, – сказала Поппи, приблизившись к Бэку.

Сердце Бэка готово было разорваться от горя. А может, и от счастья. А может, и от того и от другого.

– Но ты не сделала этого.

– Нет, – призналась Поппи, а Бэк ждал объяснений. И чем дольше он ждал, тем больше расстраивался, потому что это были лишь слова, которые ни к чему не привели.

– Но я собираюсь это сделать, – прошептала Поппи.

Бэк ничего не сказал, потому что не мог за себя отвечать, но как же он был счастлив. Он понимал, что однозначно сейчас улыбается, и чувствовал себя последней дрянью, ведь он был так счастлив, когда Поппи выплакала все слезы.

Поппи продолжила:

– Я не могу быть с тем, кого не люблю. И теперь я знаю, что и он тоже. Это не любовь, и не думаю, что любовь вообще когда-нибудь была между нами. И если из-за этого я потеряю Феликса и Астрид, значит, и они, скорее всего, меня никогда не любили, – пальцы Поппи дернулись, она протянула руку и схватила пальцы Бэка. – Я была такой дурой, Бэк. Прости меня за то, что я сделала тебе больно, пожалуйста! Я уйду, но хочу, чтобы ты знал, что я на самом деле сильно тебя люблю.

Бэк сжал пальцы Поппи. Он говорил себе, что она его не любит, но все из-за того, что чувствовал себя недостойным любви. Если бы он был достаточно мудр, то увидел бы ее любовь в вещах, которые она делала для него. Она помогла ему найти «Буревестник», осталась с ним тогда, когда рядом больше никого не было, позаботилась о нем на похоронах Генри, была его другом, даже когда он пересекал черту дружбы ради своих эгоистичных желаний… Все это было любовью. И он тоже ее любил – так сильно, что он вообще не думал, что это возможно. И поэтому то, что он должен был сделать, было нужно и правильно не только для него самого, но и для нее.

– Я тоже тебя люблю. И я горжусь, что ты готова все закончить. Что ты поняла, что заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь всего.

– Как ты думаешь, мы можем начать все сначала? – Поппи посмотрела на Бэка с такой надеждой, что он хотел бы сказать ей «да». Он хотел унести ее в спальню и заниматься с ней любовью, пока они не будут чувствовать ни рук, ни ног.

Но…

– Может быть, когда-нибудь, – сказал Бэк, снова сжав руку Поппи.

Поппи убрала руку, а Бэк поднялся, чтобы забрать ее назад, но было уже поздно. Поппи закрыла лицо руками и зарыдала. Сердце Бэка разорвалось. Он хотел забрать свои слова обратно, чтобы все исправить, но знал, что в этом-то и проблема. Это ничего не исправит.

Три недели терапии не способны были волшебным образом разорвать порочный круг его самобичевания, а Поппи, хотя и поняла, что достойна большего, не могла тем самым излечить свои травмы из прошлого. Он любил ее. Так сильно, что его сердце разрывалось от ее плача. Но его любовь не могла исправить ее. И ее любовь не могла исправить его.

Он так жаждал быть с ней – все его существо желало взять и заключить ее в объятия. Но это было нездорово. До тех пор, пока он не разберется со своей самооценкой, он не сможет дать адекватный ответ на чувства Поппи. Они будут только лишь причинять друг другу боль.

– Поппи, послушай, – сказал Бэк, убрав ее руки, которыми она закрывала лицо. – Я люблю тебя. Больше всего на свете. Если ты захочешь быть со мной через полгода или через два года, я буду любить тебя. Я все еще буду хотеть быть с тобой.

– Ты не хочешь быть со мной, – выдавила Поппи, пытаясь вырвать свои запястья из рук Бэка.

– Я хочу, но вот почему не могу, – с отчаянием посмотрел на нее Бэк. – Ты не веришь, когда я говорю тебе, что ты мне нужна. Может быть, потому, что ты думаешь, что не заслуживаешь этого, или же потому, что думаешь, что, возможно, никому не можешь быть нужной, – пытался объяснить он. – А я не могу вновь и вновь убеждать тебя в том, во что ты отказываешься верить. Потому что я заслуживаю большего. И я не могу корить себя или срываться каждый раз, когда ты расстраиваешься из-за того, что заслуживаешь большего.

– Ты прав, – сказала Поппи, убирая руки. – Ты заслуживаешь кого-то лучше меня.

Бэк вздохнул, наклонился и прижался своими губами к губам Поппи. Она прильнула к нему, а он отбросил сомнения, усадил к себе на колени и обхватил руками ее талию. Она открылась ему, их языки медленно ласкали друг друга. Руки Поппи переместились с плеч Бэка к нему на шею, играя с мягкими волосами на его затылке.

Бэк простонал, не отнимая губ, и притянул ее на коленях еще ближе – чтобы она почувствовала, как он ее хочет, как от одного-единственного поцелуя все в нем воспламеняется. Когда поцелуй прервался, Бэк прислонился лбом ко лбу Поппи, на мгновение перевел дух и нежно коснулся ее губ.

– Я люблю тебя, Поппи. Никто и никогда не вызывал во мне таких чувств, как ты. Я думаю, что ты заслуживаешь всего лучшего в этом мире, и хочу быть тем, кто даст это тебе.

Поппи закрыла глаза. Ее губы задрожали.

– Бэк, я так сильно тебя люблю.

– Я это знаю, – прошептал Бэк и снова коснулся ее губ, не в силах насытиться ее вкусом, ощущением от ее губ на своих.

Они просидели так очень много минут, а может, и часов – Бэк не знал. Казалось правильным просто сидеть с ней вот так в обнимку, и он надеялся, что настанет день, когда не нужно будет прерываться. Прислонившись лбом к ее лбу, с губами так близко, как при поцелуе, Бэк сказал:

– Я хожу на психотерапию.

Поппи открыла глаза и заморгала, щекоча ресницами щеку Бэка, а затем прижалась еще ближе и уткнулась лицом в его шею.

– Это замечательно, Бэк.

– Я хочу стать лучше. Для себя. И для тебя, Поппи, – произнес Бэк, тесно обвив Поппи руками. – Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу, чтобы ты чувствовала, что заслуживаешь моей любви, чтобы когда мы оба будем готовы, я мог утопить тебя в ней.

– Я не знаю как, – пробормотала Поппи Бэку в шею, а он задрожал от волны мурашек, которую вызвало прикосновение ее губ к его коже.

– Начни с разговора с Джаспером, – предложил Бэк.

Поппи кивнула, снова поцеловала Бэка в шею, а затем отодвинулась на его коленях так, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Хорошо.

– Умница, – улыбнулся Бэк. Он давно уже не чувствовал в сердце такую легкость. Он нежно сжал ее ягодицы, и Поппи встала с его колен.

Бэк наблюдал, как Поппи унесла стакан в раковину, а затем, будто щенок, проследовал за ней наверх. Сказать по-честному – он не хотел, чтобы она уходила. Он даже не знал, когда снова ее увидит, но понимал, что нужно дать ей время и дистанцию, чтобы она стала свободной личностью.

Когда они добрались до спальни, то долго смотрели друг на друга с нескрываемым голодом, а затем Поппи сняла старую футболку Бэка и бросила ее на пол. Не нужно было ничего говорить. Бэк прошел через комнату и притянул к себе Поппи, впившись в ее губы своими.

Поппи простонала в поцелуе, обвив руками шею Бэка и привстав на цыпочки, чтобы быть еще ближе. «Возможно, делать это – ошибка», – подумал Бэк. Но нет, это неправильное слово. Не может быть ошибкой то, что столь чудесно. Скорее, неблагоразумно. Неблагоразумно было целовать ее, когда она обнаженная прижалась к нему, и еще более неблагоразумно – думать о том, чтобы заняться с ней любовью.

Бэку недоставало сил сказать «нет», да и, сказать по-честному, он не хотел. Он прошел с Поппи по комнате, пока она коленями не уперлась в край кровати и села на нее. Бэк немедленно опустился на колени и раздвинул ноги Поппи, поцеловав сначала каждое колено, а потом перейдя к внутренней стороне бедер.

Бэк вздохнул, целуя ее шелковистую кожу, когда Поппи запустила пальцы в его волосы и прошептала его имя. Когда он посмотрел наверх, то встретился с ней взглядом, и она раздвинула ноги еще шире. Бэк придвинул ее к краю кровати и зарылся лицом между ног Поппи с невероятным голодом.

Поппи закрыла глаза и запрокинула голову, когда Бэк обхватил губами ее клитор. На этот раз его имя сорвалось с ее губ со стоном, и его пальцы впились в ее ягодицы, когда Бэк отчаянно пытался свести все расстояние между ними на ноль.

Поппи хотелось того же. Она закинула ноги Бэку на плечи, упираясь пятками в спину, пытаясь притянуть его еще ближе. Скоро они расстанутся, Бэк даже не знал, увидит ли он Поппи вновь. Возможно, это была последняя возможность разделить их любовь.

«Бэк». На этот раз голос Поппи был похож на всхлип. Она потянула Бэка за волосы и плечи, чтобы он встал. Но если она и собиралась что-то сказать, все это испарилось из ее мыслей, когда она увидела его эрекцию в брюках. Она облизнула губы и посмотрела наверх. Этого было достаточно.

Руки Поппи поднялись к брюкам Бэка, невероятно быстро расстегнули пуговицу и молнию, а он помог ей стянуть их полностью. Бэк заметил, как Поппи снова облизнулась, увидев перед собой его член, и чуть не схватил ее голову, чтобы ее рот оказался там, где ему так этого хотелось.

И снова их мысли совпали, когда она обхватила основание его члена своими пальчиками. Рычание, формировавшееся в его горле, превратилось в стон, когда она в поцелуе прижала свои губы к головке. Его руки погрузились в ее волосы, и он боролся с желанием закрыть глаза, чтобы смотреть, как открываются ее губы, как она погружает красноватую головку его члена в свой влажный теплый рот.

Ее голова опускалась все ниже, она медленно заглатывала его, а затем начала задыхаться и отстранилась, принявшись ласкать его языком.

– Слишком большой, – стеснительно пробормотала она и принялась руками ласкать его член, а затем погрузила головку в рот и начала нежно сосать ее.

Если бы у него было больше времени, он бы научил ее, показал ей, как именно нужно делать ему минет. Но их временной лимит был ограничен, по крайней мере, сейчас. То, что она делала, было прекрасно, может быть, так было потому, что это была Поппи. В любом случае он долго не продержится, если она продолжит пробовать его, прикасаться к нему и случайно говорить такие сексуальные вещи.

– Поппи, – простонал Бэк и снял футболку. Теперь они оба были обнаженные.

Поппи отпустила член Бэка и руками и ртом – с влажным звуком, и коснулась его живота. Она задрожала, увидев, как сжались его мускулы под кончиками ее пальцев, а Бэк взял ее руки и поднял ее.

Он накрыл ее губы своими, открыв их, и простонал, почувствовав на ее языке свой терпкий вкус. Она заскулила, протянула руку вниз, обхватила его член и сделала несколько медленных движений. Когда поцелуй прервался, она пробормотала прямо ему в губы:

– Я хочу этого.

Бэк хотел того же. Он хотел знать, что она будет единственной, кто когда-либо узнает то удовольствие, которое он может ей подарить.

– Это – твое, – сказал он ей, двигаясь в ее руке в ответ на ее медленные ласки.

Прошло достаточно времени, прежде чем Поппи забралась на кровать, а Бэк – вслед за ней, чтобы быть как можно ближе. Как только Бэк оказался на кровати, Поппи переместилась к нему на колени и прижалась к его члену. Боже, она была настолько мокрая, что Бэку невероятно хотелось столкнуть ее и снова зарыться лицом между ее ног. Частично он боялся, что уже забыл, какова она на вкус.

Но у него не было шанса. Бэк так долго думал о ее мокром влагалище, и Поппи снова обхватила его рукой. Стоя на коленях, она сделал еще несколько движений и прислонила головку прямо к входу.

Руки Бэка дрожали, когда он схватил бедра Поппи, чтобы усадить ее, а она прислонила его член прямо к входу и начала медленно опускаться. С каждым сантиметром дыхание прерывисто вырывалось из ее груди, пока ее попа не опустилась на его бедра, и она села, осыпая его ключицы легкими поцелуями.

Бэк, в свою очередь, изо всех сил пытался не перевернуть ее на спину и не начать неистово двигаться в ней. Ему так хотелось, его животная суть жаждала этого, особенно перед тем, как она его измучила.

Но это была Поппи, его Поппи, которая пообещала ему стараться ради него и для себя. Он сделает ради нее все, что она захочет, потому что и она ради него сделает то же самое. Он обхватил руками ее талию и нежно поднял бедра, из-за чего Поппи застонала.

Удовольствие от одного маленького движения привело бедра Поппи в действие, она начала дергать ими и тереться о его бедра. Бэку казалось, что она становилась все мокрее, и когда ее развратные извивания достаточно ее растянули, она поставила ноги на кровать и начала подпрыгивать.

Это. Это чувство заставило понять, что вся боль прошедших недель была не напрасна, и воспоминания об этом будут помогать ему жить так долго, сколько потребуется, прежде чем он снова сможет заключить ее в объятия. Ощущение ее в его руках, прыгающей на нем, так здорово принимающей его в себя, в свое мокрое, тесное влагалище, было превосходным. Даже если на это потребуется год или все десять лет, он будет ждать. Ничего не будет таким же прекрасным, как Поппи.

Он оставил дорожку поцелуев на ее шее, засасывая кожу до следов так, чтобы даже если она больше не будет с ним рядом, она все равно была его. Теперь не нужно было прятать эти следы от поцелуев. Теперь он мог целовать ее так, как захочет, потому что Поппи любила его, а не Джаспера.

– Б… Бэк, – задыхаясь, произнесла Поппи. Ее бедра дрожали, пока она пыталась подпрыгивать на его члене. – Так хорошо.

Бэк кивнул, уткнувшись Поппи в шею, схватил ее бедра и начал направлять ее движения, грубо опуская на себя и поднимая над собой. Комната наполнилась звуками: стонами их обоих, шлепками кожи о кожу, хлюпающим звуком, который издавало тело Поппи каждый раз, когда она скользила по члену Бэка.

Бэку хотелось, чтобы это длилось вечно, но Поппи сжимала его слишком сильно. Думая об этом, он протянул руку и грубым кончиком большого пальца начал обводить узкие круги вокруг ее клитора. Должно быть, Поппи также была уже близка к оргазму, потому что она сразу же кончила прямо у него на коленях. Ее ноги дрожали, и не только ноги – все внутри тоже.

Бэк притянул Поппи к себе, зафиксировал бедра, зарылся лицом в ее шею и излился внутрь нее. Каждый толчок его бедер вызывал у Поппи дрожь. Когда Бэк кончил, она свалилась на него.

Бэк упал на матрас вместе с Поппи, позволил ей лечь на его грудь, как на подушку, и начал гладить ее волосы. Они молчали. Их молчание было мрачным: они оба поняли, что пройдет много времени, прежде чем они снова смогут пережить подобное. Сейчас, если бы Поппи попросила, Бэк готов был взять все свои сказанные ранее слова обратно.

Хотя позже он был бы благодарен ей, что она не попросила его.

Бэк не сожалел об этих последних проведенных вместе минутах, ведь они были просто идеальными. Но счастье от того, что Поппи рядом, было омрачено фактом, что скоро она исчезнет.

– Я тебя люблю, – пробормотала Поппи, уткнувшись в грудь Бэка.

Бэк улыбнулся от ее слов и потер ее спину.

– Я тоже тебя люблю, Поппи.

Лежа вместе, они больше ничего не говорили. Им это было не нужно. Они уже сказали все, что было важно, они знали, что их ждет, и поэтому просто прикасаться друг к другу было достаточно.

Бэк не знал, сколько времени они провели в постели. Ему хотелось, чтобы они так и продолжали лежать. Но когда комнату озарил оранжевый свет заходящего солнца, он понял, что пора прощаться.

– Хочешь, провожу тебя домой? – спросил Бэк, не желая отпускать Поппи.

– Все нормально, – Поппи покачала головой и села. – Так у меня будет время подумать, что сказать Джасперу.

Бэку хотелось бы никогда не слышать имени этого человека, но он не будет вести себя по-детски. В конце концов, девушка досталась именно Бэку Сэндлеру, хотя финальную точку в истории они еще не поставили. Так что вместо того, чтобы ревновать из-за упоминания Джаспера Майклза, Бэк кивнул, встал и принес Поппи платье, которое до этого повесил.

Поппи выкарабкалась из постели, взяла у Бэка платье. Когда она его надела, атмосфера стала в разы тяжелее. Бэк не хотел отпускать Поппи в той же мере, что Поппи не хотела уходить от Бэка.

Когда они оба оделись, Бэк пошел вслед за Поппи в холл и с тоской наблюдал, как она обувает туфли, боясь момента расставания. После того как Поппи застегнула туфли, она с надеждой взглянула на Бэка. Он подошел к ней и еще раз поцеловал.

В этом поцелуе было что-то дикое, страстное и отчаянное, будто бы они оба поняли – это прощание. Бэк не знал, кто первым прервал поцелуй, да это и не было важно, потому что их сразу же притянуло обратно друг к другу, словно магнитом.

Бэк не мог оторвать от Поппи свои руки, ему хотелось сорвать с нее платье и взять ее еще раз, прямо здесь, на полу. Но если так пойдет дальше, Поппи никогда его не покинет. И Бэк был бы не против. Но наконец он отстранился. Они оба тяжело дышали. Поппи сделала шаг вперед к Бэку и подняла лицо, чтобы он поцеловал ее еще раз.

Этот поцелуй Бэка был абсолютно целомудренным. Он игриво и с любовью прикоснулся пальцем к кончику носа Поппи.

– Ты тянешь время.

Но они оба знали, что это не так. Хотя вслух никто этого не сказал, ощущения были очевидны – и Поппи и Бэк боялись из-за того, что не знали, когда снова увидятся.

– Я тебя люблю, – сказала Поппи, отворачиваясь, чтобы не броситься на него.

– Я тоже тебя люблю, – сказал Бэк, наблюдая, как она открывает дверь.

– Увидимся? – спросила Поппи с ноткой сомнения в голосе.

– Обязательно, – подтвердил Бэк, пытаясь улыбаться, хотя ему хотелось кричать. Однако он не закричал. Он посмотрел, как Поппи вышла, и закрыл за ней дверь. Сделав шаг вперед, Бэк наблюдал через матовое стекло за тем, как Поппи остановилась на тротуаре. Он не мог ее разглядеть, но чувствовал ее тоску и знал: все, что ему остается, – иметь терпение и верить, что когда-нибудь она снова войдет в его жизнь.

Глава 20

Апрель 2024 года,

1 месяц до свадьбы

Поппи показалось, что путь в три квартала от дома Бэка до ее квартиры длился все двенадцать. Несколько раз она чуть не развернулась и не побежала назад к Бэку, ведь единственное, о чем она могла думать, – это о том, как хорошо было в его объятиях. Последнее, что ей хотелось, – уйти прочь после такого невероятного утра, и она боялась, что никогда больше его не увидит.

Эта мысль перевешивала всю усталость, которую она ощущала. Она удивилась, что почти не нервничала перед предстоящим разговором с Джаспером. Неважно, что будет – Поппи знала, что это верное решение. Для Джаспера, для Бэка и, что главнее всего, для нее самой. Она обманывала саму себя, думая, что выходить за Джаспера правильно, так долго об этом думая. Поэтому понимание, что больше не нужно этого делать, давало настоящую свободу.

Поппи поднималась по лестнице в квартиру почти вприпрыжку, понимая, что она уже на шаг ближе к тому (к кому), чего (кого) она на самом деле желала. И удивилась, увидев, что на полу у двери, скрестив ноги, сидит Феликс.

– Феликс, – заморгала Поппи, застыв с сумочкой в руке.

– Поппи, позволь мне объяснить, – умолял Феликс. Все, что Поппи узнала от Эстер и Астрид прошлой ночью, нахлынуло на нее вновь.

Поппи не была уверена, что ей хочется разговаривать с Феликсом прямо сейчас, и рассердилась на него за то, что он загнал ее в угол до того, как она собралась с мыслями. Мгновение назад она витала в облаках, но вот, реальность возвратила ее на землю.

– Почему ты здесь?

– Я ждал, пока ты вернешься домой. Нам нужно поговорить, – умолял Феликс. Он встал и смотрел, как Поппи рылась в своем крошечном клатче в поисках ключей, пытаясь не уронить их на пол.

– А если я не хочу говорить? – произнесла Поппи. Ее пальцы дрожали, когда она пыталась повернуть ключ и открыть дверь.

– Поппи, прошу. Ты мой лучший друг. – Феликс зашел в квартиру вслед за ней без приглашения и схватил ее за руку.

– Разве? – Поппи развернулась, готовая накричать на Феликса, но ее остановило отчаяние на его лице. Она отбросила его пальцы со своей руки и сделала шаг назад. – Ты даже не представляешь, как меня ранил.

– Представляю, – заявил Феликс. – Я всю ночь не спал. Я пошел к Рину, но он не позволил мне тебя увидеть, поэтому я пришел сюда. Я собирался ждать столько, сколько потребовалось бы. Прости, Поппи.

– «Прости» недостаточно, Феликс. Я рассказала тебе о своей жизни все, а ты даже не позаботился о том, чтобы рассказать мне о знакомстве с Джаспером? – Лицо Поппи скривилось от боли. – Ты вообще понимаешь, что я чувствую?

– Я не знал, как ты отреагируешь. Я не хотел, чтобы ты плохо думала обо мне из-за моих отношений втроем. И я не думал, что ты сможешь понять. Ты определенно не позволила бы нам свести тебя с Джаспером.

– Мне неважно, с кем ты, Феликс. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Я бы тебя не осудила. Но ты забрал у меня любой шанс решить, буду ли я с Джаспером, скрыв от меня все, – заявила Поппи. – Ты прав, я бы не стала с ним встречаться. И я бы избавила себя от такого количества боли.

– Прости, Поппи. Ты была счастлива, и это делало меня счастливым. И Джаспер тоже был счастлив. Ты не представляешь, как счастливы были мы с Астрид, видя, как вы с Джаспером друг друга любили, – искренне сказал Феликс. Возможно, он и правда так думал.

Поппи с горечью засмеялась, пытаясь сморгнуть слезы с глаз.

– Я не любила Джаспера. Я любила идею, что у меня кто-то есть, что я кому-то принадлежу. И все это была ложь, Феликс. Вы все мне лгали.

– Я не понимаю, Поппи… – Феликс неуверенно сделал шаг к Поппи, говоря с ней нежным и терпеливым тоном.

– Я не люблю Джаспера. Уже давно. Может, никогда и не любила, – пробормотала Поппи, переключив свое внимание на снятие туфель.

Феликс на несколько мгновений замолчал, наблюдая за подругой, но потом больше не смог сдерживаться и спросил:

– Ты любишь другого?

Поппи замерла, все еще держа застежку туфельки и сидя на корточках.

– Да, – призналась она еле дыша. Последовала тишина, и Поппи не могла заставить себя взглянуть в лицо Феликса, ведь она увидит там разочарование. Хотя он так сильно ее ранил, она все еще любила своего друга и не хотела его потерять. Так долго Феликс был единственным, кто вообще хоть как-то ей интересовался. Признание, что она любит Бэка, оттолкнет Феликса. С этим фактом Поппи боролась не один месяц.

Поппи не осознавала, что плачет, пока не увидела, что Феликс опустился на колени перед ней и заключил ее в тесные объятия.

– Ш-ш-ш, все хорошо, Поппи.

Ее руки с облегчением обхватили Феликса. Поппи уткнулась лицом в его плечо и наконец отпустила свои эмоции и позволила себе по-настоящему расплакаться. С некрасивыми рыданиями, всхлипами, соплями и трясущимися плечами. Она словно снова была ребенком, хотя в детстве не знала, как это – когда тебя обнимают и утешают.

Когда Поппи выплакалась, Феликс погладил ее по волосам и сказал:

– Тебе не нужно чувствовать вину из-за этого. Не зря ведь говорят, что сердцу не прикажешь, правда?

Поппи кивнула и подняла голову:

– Ты меня не ненавидишь?

Феликс улыбнулся и вытер слезы с ее лица:

– Нет, если ты не ненавидишь меня.

Поппи улыбнулась в ответ дрожащими губами и поняла, что как бы ей ни было больно, она никогда не найдет в себе сил возненавидеть Феликса. Боль была причинена, утерянное доверие между ними еще предстоит восстановить, но Феликс был ее первым другом, и поэтому стоит попытаться.

– Хорошо. Прими душ, а я сделаю чай, договорились?

Поппи кивнула, встала и побрела в ванную. После душа она с удовольствием заметила, что Феликс приготовил для нее ее любимую пижаму. Когда она села рядом с ним на диван, ее голова болела, но сердцу стало легче.

В эту ночь они говорили обо всем. Были и крики, и слезы, и объятия, и даже смех, когда они рассказывали друг другу все. Поппи осознала, что уже так давно просто не сидела вот так с Феликсом. Он рассказал ей все о встрече с Астрид и Джаспером, как он влюбился в Астрид, в каком восторге он был от того, что скоро станет отцом.

И Поппи также поведала ему все – как она чувствовала себя, когда Джаспер пытался ее изменить, что ей не хотелось оставить работу или сразу же обзаводиться толпой детей. Она рассказала, как встретилась с Бэком и влюбилась, о том, каким нежным и понимающим он был. Как она ощутила вещи, которые никогда даже не могла представить. Она рассказала, как причинила Бэку боль, и что они взяли паузу, чтобы разобраться в себе. И также рассказала, что планирует порвать с Джаспером.

На удивление, Феликс отреагировал… Невероятно. Поппи так беспокоилась, что он примет сторону Джаспера, что ей даже в голову не приходило, что он действительно ее поймет. Но теперь было ясно: он не мог ее не понять, ведь он также волею случая влюбился в Астрид. Он все выслушал, был рядом, обнимал и плакал вместе с ней в самом конце, и пообещал остаться с ней, несмотря ни на что.

Когда они наконец заснули, свернувшись друг рядом с другом на диване, Поппи знала: что бы ни произошло, Феликс всегда будет в ее жизни.

* * *

Проснувшись наутро, Поппи нахмурилась, осознав, что Феликс ушел, и на мгновение ее сердце оборвалось. Но затем она увидела на столе блинчики для нее. Она встала, плотно обмотавшись одеялом, прошла к столу и села. Рядом с тарелкой была записка. Каракули, написанные Феликсом, убеждали Поппи, что все будет хорошо и что он ей позже позвонит.

Поппи проглотила кусочек блинчика. И тут ее скрутило изнутри – она вспомнила, что ей нужно поговорить с Джаспером. Сегодня. Жестоко было продолжать все это и дальше, когда до свадьбы оставался всего месяц. Им нужно было все отменить и рассказать об этом гостям.

Поппи простонала, откусив довольно большой кусок с сиропом, измазавшим ей весь рот. Ее осенило, что из-за этого факта Джаспер будет просто вне себя. Он может быть расстроен из-за того, что потерял ее. Но, как бы смешно это ни было, еще более разъярен он будет от того, как будет выглядеть из-за всей этой ситуации.

Поппи не любила Джаспера, но знала его так хорошо, что уже почти ощутила его злость и унижение от того, что все будут шептаться за спиной, обсуждая разрыв помолвки за месяц до торжества. Этого было почти достаточно, чтобы Поппи задумалась, стоит ли все прекращать. Но именно она влюбилась в другого. Пусть все думают, что она шлюха, разбившая Джасперу сердце. Пусть Джаспер выйдет сухим из воды.

И не потому, что он был совсем ни в чем не виноват. Нет – как раз потому, что он был. Он лгал ей. Если бы Поппи волновало, что о ней думают коллеги и друзья Джаспера, она бы поведала им о Феликсе, Астрид и о том, как они ее обманули. Она бы рассказала им, как Джаспер рассчитывал, что она уйдет с работы и начнет рожать детей. Она бы просветила их о каждой мелкой детали, заставившей ее осознать, что она его не любила.

Но суть была в том, что Поппи они не волновали. Пусть высшее общество поцелует ее в зад, потому что она была просто Поппи Стивенс – неотесанная девчонка-сирота. Ее больше не волновали их правила, она не хотела вписываться, потому что никогда не будет для них своей. Она не хотела меняться, и было так здорово наконец понять, что тот, кто ее любит, не будет ожидать, что она изменится. Бэк.

Ужас, тяжестью лежавший внизу ее живота при мысли о Джаспере, вдруг сменился на стаю бабочек, когда она подумала о Бэке. Поппи улыбнулась, проглотив второй кусочек блинчика, думая о том, как хорошо было с Бэком. Сколько бы дней, недель или месяцев ни прошло, она будет держаться благодаря знанию, что Бэк ее любит и теперь знает, что она тоже любит его.

Из мыслей Поппи вырвал стук в дверь. Она поднялась из-за стола, частично желая, чтобы это был Бэк, хотя она понимала, что этого точно не может быть. Открыв дверь, Поппи не удивилась, увидев Джаспера.

По крайней мере, на этот раз они пришли к соглашению. По виду Джаспера все было понятно – им нужно было поговорить. Поппи без единого слова открыла дверь и закрыла ее за Джаспером, который начал ходить по квартире. Откусив еще блинчик, Поппи вдруг осознала, что не может понять, что с ним. Разве что он однозначно был напряжен.

Проглотив еду, Поппи решила не тянуть:

– Нам нужно отменить свадьбу.

Джаспер остановился и повернулся к ней лицом:

– Поппи, не руби сгоряча.

– Отнюдь, – Поппи покачала головой и сделала шаг к нему. – Я искренна. Нам следовало все закончить еще несколько месяцев назад.

– Поппи, прошу…

Она покачала головой:

– Джаспер. Единственная причина, из-за чего мы еще это не сделали, – то, что тебе будет из-за этого стыдно.

От слов Поппи на лице Джаспера промелькнула тень стыда, и Поппи чуть не рассмеялась. Он не разорвал помолвку с ней из-за боязни вреда репутации, и теперь ему было не по себе. Но даже сейчас он цеплялся за эти отношения, потому что переживал за то, как будет выглядеть. Ему стоило бы стыдиться того, что он ей лгал, или даже испытывать боль за то, что она его бросает. Но все, что его волновало, – как сохранить лицо.

– Я заслуживаю большего, – заявила Поппи и увидела вспышку злости на его лице. Она подняла руку прежде, чем Джаспер смог заговорить. – И ты тоже. Мы не любим друг друга.

– Поппи, я люблю… – Джаспер пытался убедить ее в обратном.

– Нет. Ты согласился быть со мной, потому что Астрид выходила замуж, и ты был разбит. Ты никогда не любил меня – ну или, по крайней мере, не всю меня целиком, – объяснила Поппи. – И это нормально. Со мной было так же. Мне нравилось быть с тобой, потому что ты меня хотел. Но больше мне этого не достаточно.

Джаспер, сжав зубы, уставился на Поппи.

– Дело в Рине?

– В Бэке, – поправила Поппи. – И нет, по крайней мере, не полностью. Дело во мне.

– Правильно. Дело не в тебе, дело во мне. Я это уже слышал, – Джаспер закатил глаза.

– Пожалуйста, не строй из себя жертву, – прервала его Поппи, прежде чем он смог сказать что-то еще. – Ты тут не невиновный. Ты и не подумал мне рассказать, что встречался с Астрид десять гребаных лет. Ты мне не рассказал, что у тебя был тройничок с Астрид и Джаспером. Ты унижал меня перед родителями Бэка, перед своими коллегами. Ты пытался превратить меня в кого-то другого, в Астрид… Не знаю!

– Верно. Тогда все это – моя вина? – выпалил Джаспер, возобновив шаги по квартире.

– Я этого не говорила. Я также не невиновна. Я влюбилась в другого. Я изменила тебе и, более того, позволила тебе себя вернуть, когда тебе стоило выбросить меня вон на улицу. Я ранила тебя, его и даже себя. Я позволила этому длиться дольше, чем следовало. Я наломала и свою долю дров в этой ситуации, Джаспер. Мы оба заслуживаем лучшего.

Джаспер остановился спиной к Поппи, она видела, как напряжены его плечи.

– Ну вот и все? Свадьбы не будет?

– Да. Мне жаль…

Джаспер снова повернулся к Поппи. Теперь она увидела в нем юриста, готового вывалить на нее добрую долю аргументов. И Поппи поблагодарила Бога за то, что Джаспер ничего не сказал, а только сдержанно кивнул.

– Можешь всем сказать, что это была я. Я не хотела разрушить твою жизнь, Джаспер, – сказала Поппи. – Я просто хотела, чтобы мы оба были счастливы, а я не могу сделать тебя счастливым.

Джаспер хорошо скрывал свои эмоции, ну или же Поппи все-таки так никогда и не научилась его понимать, потому что она не знала, рассердился ли он, расстроился ли, испытывал ли боль или облегчение. Может, он чувствовал все это сразу – она не знала.

– Хорошо. Ну, надеюсь, он сделает тебя счастливой.

Поппи хотела сказать, что она не с Бэком, – по крайней мере, сейчас, – но это было неважно. Ему не было бы ни хуже, ни лучше, узнай он правду – что сейчас Поппи было слишком больно быть с кем бы то ни было. Она подошла к нему и положила руку на его плечо.

– Мне жаль, Джаспер. Не волнуйся ни о чем, ладно? Я позабочусь об отмене свадьбы и расскажу гостям.

Джаспер позволил Поппи поцеловать себя в щеку, а затем прошел к двери, распахнул ее и с грохотом захлопнул за собой. Поппи думала, что почувствует облегчение от того, что наконец все завершит, но нет. Джаспер был несчастлив, катарсиса не случилось. Часть ее по-глупому надеялась, что она сможет заставить Джаспера понять ее, что они обнимутся и пойдут разными путями в светлое будущее. Как наивно с ее стороны. Она не смогла заставить его ее простить, и, возможно, он никогда этого не сделает.

Она не заслуживала ни прощения Джаспера, ни принятия, ни даже его смирения со всей ситуацией, и осознавать это было больно. Она была дурой, если ожидала расставания друзьями, и не могла изменить его чувств. Она могла только лишь контролировать свои эмоции и надеяться, что однажды она почувствует себя достойной счастья, которого заслуживает.

Глава 21

Поппи

Май 2024 года

Недели, последовавшие за разрывом помолвки с Джаспером, были едва ли не самыми напряженными за всю жизнь Поппи. Ей нужно было отменить аренду площадки, кейтеринг и фотографа. Она потеряла деньги за депозиты, расплачиваясь из собственного кошелька, и в результате ей пришлось брать взаймы, даже просто чтобы заплатить за квартиру.

Еще были присланные заранее свадебные подарки – нужно было выяснить, от кого они и как отослать их обратно. Не говоря уже об отмене пригласительных – или рассылке «отменительных», как их остроумно прозвала Астрид. Тот вечер был мучительно долгим, и Поппи была благодарна Астрид за помощь. Она не рассчитывала на нее и, конечно, ее не заслуживала.

Последним этапом отмены запланированного стал медовый месяц. И Феликс, и Астрид настояли, что Поппи нужно поехать – все деньги уже были уплачены, сроки подтверждены. И, честно говоря, после стресса предыдущих нескольких недель неделя на пляжах Оаху представлялась заманчивой.

Так Поппи и оказалась на солнечных Гавайях. Первый день был странным – особенно когда персонал в отеле обращался к ней как «миссис Майклз». Но, оказавшись на традиционной гавайской вечеринке луау с бокалом коктейля «Май тай» в руке, Поппи наконец расслабилась. За ее столиком сидела пара новобрачных и парочка подружек, и Поппи отлично провела с ними время.

На следующий день она присоединилась к девушкам на пешую прогулку по горе-кратеру Даймонд-Хед, за которой последовала поездка на северное побережье на обед. Когда в конце дня они расстались, то девушки пообещали Поппи, что в следующий раз поедут в Нью-Йорк и навестят ее. Поппи вообще не могла вспомнить, когда в последний раз так веселилась. День с Сарой и Таиссой заставил ее осознать нечто важное – что ей нужно больше друзей.

Застрять в кругу общения, в котором потерять одного человека значило потерять все, было пугающе. Благодаря встрече и общению с новыми друзьями, даже если их поездка в Нью-Йорк никогда не осуществится, Поппи поняла, насколько нездорово было зависеть от одного человека или группы.

Все путешествие было наполнено открытиями о себе, и хотя в отдельные моменты Поппи было очень одиноко, она была рада наконец побыть одна. Быть не с Бэком было мучительно, особенно учитывая, что между ними больше не стояла надвигающаяся свадьба. Поэтому быть одной было самым лучшим выходом.

Детство Поппи было наполнено трудностями, и даже сейчас она не знала, что же такого сделала, из-за чего ее оставили родители. Она чувствовала себя недостойной их любви, да и вообще любой любви – даже любви Бэка. Она охотно приняла любовь Джаспера, потому что это было легко и удобно. Быть с ним было все равно что играть в семью в детстве с друзьями. У нее было все для радостной жизни – Джаспер редко ссорился, деньги лились рекой, все проблемы волшебным образом разрешались. С Джаспером было спокойствие, но не было ни чувств, ни страсти, ни хаоса.

Все было не по-настоящему. Поппи заслуживала большего, потому что вне зависимости от того, как с ней поступили родители, или каким было ее детство, или сколь бы неидеальной она ни была, – Поппи заслуживала счастья.

Июнь 2024 года

Первое, чем занялась Поппи по возвращении домой, – попробовала быть общительной. Она ходила с коллегами выпить после работы, что привело к тому, что начальник стал отдавать ей больше проектов и зауважал ее.

Поппи вступила в книжный клуб, но ей быстро стало неинтересно. Затем пошла на тхэквондо, научилась делать макаруны и убедила себя прыгнуть с парашютом. Она встретила множество новых знакомых, некоторые из которых стали ее друзьями, а остальные прошли сквозь ее жизнь мимо, как и множество начатых ей хобби. Главное, что она попыталась.

Если кому-то она понравилась – здорово, а если нет – тоже отлично. Ее никогда не полюбят все сразу, и Поппи быстро училась не принимать это на свой счет.

Казалось, что ее график всегда забит. Иногда Поппи даже была вынуждена отказываться от приглашений на ужины или вечеринки, потому что у нее были другие планы, и впервые за свою жизнь Поппи была очень востребована. Ей это нравилось. Потому что вне зависимости от чего бы то ни было, даже если случится что-то ужасное, у нее всегда есть поддержка, на которую можно опереться. Никогда больше она не будет бояться, что вся ее жизнь разрушится. Потому что людям она нравилась, они хотели общаться с ней. Поппи чувствовала себя достойной их любви и впервые за всю свою жизнь ощущала себя нужной.

Июль 2024 года

Поппи стояла на крыше дома в Бэттери-парке, где находилась квартира Тэйлора Монтгомери. Был День независимости, и она с нетерпением ждала, когда небо над Бруклинским мостом озарят фейерверки. Они с Тэйлором встретились на тхэквондо и сразу нашли общий язык. За месяц, прошедший с начала их дружбы, Тэйлор пытался свести Поппи с различными парнями раза четыре. Сегодня не было исключением.

Бодхи был довольно милым парнем, но как только он отошел за напитками, Поппи удалилась в темный угол крыши. Она не была готова начинать с кем-нибудь встречаться, а даже если бы и была, был лишь один человек, который бы ее устроил, и он был не здесь.

Когда первый фейерверк озарил небо, Поппи не могла не подумать о Бэке. Сегодня, в этот самый момент, была первая годовщина их поцелуя. Первого поцелуя, который заставил сердце Поппи биться быстрее, тело – дрожать, а пальцы – сжиматься. Первый поцелуй, подаренный мужчине, желавшему ее тело, сердце и душу.

Второй фейерверк взвился в небо, и Поппи прикоснулась пальцами к губам и почувствовала, как слезы жгут ей глаза. Боже, она скучает по Бэку.

Что он сейчас делает? Смотрит ли он на эти же фейерверки из своего дома всего в нескольких кварталах отсюда? Или, может, он снова в Хэмптонсе… И Поппи не могла не вспомнить, как он выглядел в свете луны на пляже в ту первую ночь, когда они проговорили допоздна и выпили немного больше допустимого. Уже тогда она считала его красивым. Возможно, тогда она и влюбилась в него – до того, как облечь чувство в слова.

Поппи надеялась, что Бэк тоже думает о ней, вспоминая, как это было – обнимать и целовать ее в ту ночь, которая была так давно. Она надеялась, что он помнит каждый их поцелуй с тех пор и каждое прикосновение. Она надеялась, что он помнит ее признания в любви, помнит ее тело и звуки ее вздохов.

– Поппи? Какого черта… Ты отшила Бодхи? – Поппи услышала Тэйлора, обратившегося к ней обличительным и в то же время удивленным тоном, и повернулась к нему. Он немедленно оставил все претензии и нравоучения в ее адрес. – Ты плачешь?

Поппи рассмеялась сквозь слезы:

– Да, но я в порядке…

Больше всего Поппи надеялась, что, как и она, Бэк верил, что у них еще будет возможность снова поцеловаться.

Август 2024 года

Последние несколько месяцев прошли в тумане, и Поппи поверить не могла, что год уже наполовину прошел. На данный момент две тысячи двадцать четвертый показал себя годом, полным сюрпризов, и Поппи чувствовала, что была уже совсем не тем человеком, как год назад.

Во-первых, она была свободна. Во-вторых, ее социальная жизнь была до ужаса насыщенной.

Она постоянно чувствовала усталость, но это, по крайней мере, отвлекало ее от слишком сильной тоски по Бэку. Она думала о нем почти каждый день, но ей некогда было фокусироваться на боли в груди, возникавшей при единственной мысли о нем.

Третьим фактором, который отвлекал Поппи от всего этого, был запуск ее архитектурной и дизайнерской фирмы вместе с Феликсом. Идею предложил он – спустя долгое время с момента, когда Поппи отказалась от этой мечты. Черт, она думала, что Феликс об этом забыл, но оказалось, что отцовство пробудило в нем амбиции.

Поппи занималась большей частью планирования – в конце концов, Феликс был новоиспеченным отцом, – а папа Астрид выступил в качестве инвестора (и потом Поппи намеревалась полностью выплатить ему потраченные средства).

Сейчас Поппи сидела в обитом плюшем кресле в своем новом офисе, удобно располагавшемся в нескольких кварталах от ее дома. Сзади нее нависли Астрид и Феликс, восторженно отсчитывая цифры, и, когда они произнесли «ноль», пальцы Поппи нажали кнопку «опубликовать» на их сайте.

Все трое выжидательно повернулись к телефону, а затем рассмеялись, поняв, как смешны их ожидания, что он сразу же зазвонит.

– Поздравляю, – воскликнула Астрид, потянувшись к Феликсу, чтобы поцеловать его в щеку, на руках у нее был их трехмесячный младенец.

– Спасибо! – сказал Феликс, а затем заворковал, взяв у Астрид на руки малышку Бэлль и поцеловав ее в щечку. – Начнем нашу вечеринку!

* * *

Вечеринка по случаю запуска была в полном разгаре, когда еда начала заканчиваться, и Поппи взяла на себя задачу пополнить запасы. На вечеринке присутствовал Джаспер, и хотя они отлично справлялись с задачей друг друга избегать, Поппи чувствовала себя немного некомфортно с ним в одной комнате.

Они хорошо запаслись алкоголем (все-таки на такие вечеринки приходят выпить), но совсем недооценили, сколько понадобится еды. Ближайшим продуктовым был тот, которого Поппи избегала – Whole Foods, в котором, как она знала, закупался Бэк.

У Поппи не было больше вариантов – разве что элитная лавка, расположенная еще на три квартала дальше. Понимая, что ей придется самой тащить оттуда несколько сумок с едой, Поппи отказалась от этой альтернативы. К тому же каковы шансы, что она вообще встретит Бэка?

Взяв тележку и начав набивать ее закусками, Поппи осознала, что шансы велики. Ужасающе, раздавливающе велики. Повернув за угол, она увидела последнее, что хотела увидеть, – Бэка, наклонившегося над холодильником вместе с красивой женщиной, чья рука лежала у него на спине.

Что бы они ни высматривали в холодильнике, Бэка это достаточно занимало, потому что ни он, ни его спутница не заметили, что Поппи бросила тележку, повернулась и практически выбежала прочь из магазина.

Поппи соврала бы, сказав, что удивилась. Она не была удивлена увиденному. Бэк – чудесный, и любой девушке это ясно. Она также солгала бы, сказав, что не боялась этого каждый день с момента их расставания.

Боль была такой сильной, что из душевной перешла в физическую. Как только Поппи оказалась вне магазина, она бросилась к стене только ради того, чтобы сползти по ней на землю.

Бэк сказал, что будет ее ждать, но не прошло и четырех месяцев, как он уже все позабыл. Поппи хотела на него рассердиться или даже вернуться и накричать на него, или даже использовать несколько приемов, выученных на тхэквондо, но решила этого не делать.

Бэк заслуживал счастья. Если он встретил ту, кто сделает его счастливее, чем смогла бы она, то чего еще желать? Кем бы ни была эта женщина, Поппи надеялась, что она любит Бэка. Что она поддерживает его, заботится о нем и заставляет его чувствовать себя чудесным мужчиной, каким он и является.

И хотя Поппи надеялась на все это, ей было плохо до глубины души из-за того, что она только что потеряла. Ей больше не хотелось праздновать, поэтому, вместо того чтобы вернуться на вечеринку, она пошла домой, заползла в кровать и зарыдала.

Сентябрь 2024 года

Поппи с радостью бросилась в работу, которой оказалось очень много. Благодаря отцу Астрид вести о новой фирме быстро распространились по высшему обществу. Феликса ждали с распростертыми объятиями в каждом особняке Верхнего Ист-Сайда, а Поппи нужно было разработать дизайн для полдюжины загородных домов от Адирондака до Хэмптонса. Так что времени горевать о потере Бэка у нее не было.

Это не означало, что почти каждую ночь Поппи не плакала перед сном, потому что она плакала. Но, по крайней мере, в течение дня ей было чем отвлечься.

Было неожиданно получить звонок от Лены Сэндлер однажды вечером в конце сентября, и еще более неожиданно – когда она пригласила Поппи пообедать. Она даже предположить не могла, зачем Лена хотела увидеться с ней.

Расскажет ли Лена детали о женщине, с которой Поппи встретила Бэка? Поппи одновременно было и любопытно и противно узнать, что Бэк оставил их отношения в прошлом. Но, как гласит поговорка, от любопытства кошка сдохла.

Поппи еще раз убедилась, что надела лучшее платье, вошла в ресторан Le Bernardin и сообщила свое имя хостес. Она была рада, что оделась соответствующе, проходя по самому модному ресторану, в котором когда-либо была, и улыбнулась, увидев Лену. Та встала и обняла ее.

– Поппи! Рада тебя видеть. Как ты?

– Хорошо, – ответила Поппи, сжав Лену в объятиях. Было приятно увидеться с женщиной, которую она считала почти что за мать. – Как вы? Вы так загорели!

– О, – радостно улыбнулась Лена и положила на колени салфетку. – Бэк отвез меня в Дубай на мой день рождения.

– Звучит здорово. – Со стороны Поппи это было притворством, ведь ее сердце пронзила боль при упоминании Бэка. Но, честно говоря, она была рада, что, кажется, сейчас у него с матерью были хорошие отношения. Ей хотелось, чтобы у него так было. – И что вы делали?

– Лежали на пляжах, ходили на экскурсии, как туристы – вот это вот все, – восторженно болтала Лена.

– Вы поехали вдвоем? – начала выведывать Поппи, стараясь не звучать слишком любопытной. Ей не хотелось, чтобы Лена узнала о том, что Поппи в курсе новой девушки Бэка.

– Только мать и сын, – ответила Лена с понимающей улыбкой.

– Я рада, что вы так близки, – искренне сказала Поппи, сменив тему до того, как станет слишком больно. – Вы оба этого заслуживаете.

– Спасибо, – сказала Лена. – И за заботу о Бэке тоже. Я не поблагодарила тебя за то, что в ту ночь ты стала на его защиту.

Поппи покачала головой. Она не хотела говорить с Леной о той ночи, потому что, если бы она не наговорила всего этого, Генри все еще мог бы быть жив. Вина за это была главной причиной, из-за которой она избегала Лену все эти месяцы.

– Даже не думай о том, о чем ты там сейчас думаешь, – отчитывала ее Лена. – Нам нужно было услышать то, что ты сказала. А кроме того, так давно никто не боролся за Бэка. Я знаю, что для него это многое значило.

Поппи прикусила щеку изнутри, чтобы не заплакать, и сделала глубокий вдох носом, прежде чем улыбнуться.

– Бэк… Ну, вы знаете, что я о нем думаю. Он замечательный. Он заслуживает, чтобы за него боролись. Я рада, что сейчас у него есть вы.

– И ты, – подмигнула Лена.

Поппи обрадовалась, что Лена уже заказала ей бокал вина до того, как она пришла, потому что это смогло ее отвлечь от того, чтобы не разболтать Лене о том, что у Бэка есть еще один человек, который за него борется.

К счастью, Лена заметила, что Поппи стало неловко, и сменила тему.

– Как работа?

– О, чудесно. Вы слышали, что мы с Феликсом открыли свою компанию? – Поппи была рада смене темы, так как теперь она могла болтать без умолку о своей работе, о малышке Бэлль, о своих занятиях тхэквондо и о том, как она недавно занялась флористикой.

Обед пролетел очень быстро, и Поппи одновременно была и разочарована и рада, что совсем ничего не узнала о таинственной женщине Бэка Сэндлера.

– Давайте еще раз встретимся? – неожиданно для самой себя спросила Поппи, обнимаясь с Леной у ресторана.

– С радостью, – улыбнулась Лена и коснулась щеки Поппи, как могла бы сделать мама. – Позвони, когда в твоем напряженном графике найдется время.

– Конечно, – ответила Поппи, в последний раз обняв Лену и помахав ей рукой.

Октябрь 2024 года

Поппи очень старалась наладить свою новую жизнь, и это включало в себя тот факт, что Бэк начал новые отношения. Она старалась не думать об этом либо не нервничать. Он давал ей столько шансов, а она причиняла ему боль столько раз, что не могла винить его за новое начало.

Как бы Поппи ни хотелось погрузиться в жалость к себе из-за этого, она отказывалась это делать. Она не позволит этому факту заставить ее чувствовать себя недостойной любви, потому что дело не в том. То, что Бэк нашел кого-то другого, кто делает его счастливым, не означает, что Поппи не заслуживает того же. Это идет вразрез с тем, над чем Бэк просил ее поработать.

Бэк мог оставить все в прошлом, но это не значит, что Поппи недостойна его любви. Иногда, вне зависимости от ценности, усилий или времени, все все равно может пойти не так, как нам хочется. И Поппи нужно было принять этот факт и прекратить думать о нем как о заслуженном наказании.

Поппи была в разгаре внесения правок в чертеж, когда открылась дверь и ее ассистентка (да, теперь у нее была настоящая ассистентка) заглянула в комнату.

– Мисс Стивенс? У вас посетитель.

– Кто это? – спросила Поппи, нахмурив брови в попытке стереть линию на чертеже.

– Некий мистер Бэк Сэндлер.

При звуке его имени сердце Поппи сжалось. Она поднесла руки к волосам и попыталась их пригладить, а потом осознала, что ее пальцы были испачканы углем, а теперь, судя по всему, еще и лоб. Не успела она найти зеркало, как Бэка вошел в ее офис, и она поняла, что улыбается ему в ответ.

– Бэк. – Поппи намеревалась его так поприветствовать, но приветствие вышло больше похожим на до неприличия хриплый вздох.

– Привет, – ответил он, явно не зная, куда себя деть.

– Присядешь? – Поппи указала на стул.

– Мэг, принеси кофе, пожалуйста, – сказала она ассистентке перед тем, как закрыть дверь.

Бэк сел и подождал, пока Поппи тоже сядет, а затем произнес:

– Как ты?

– Хорошо. Хорошо, – ответила Поппи, нервно перебирая бумаги. – А ты?

– Хорошо, – засмеялся Бэк. – Твой офис выглядит здорово. Я очень тобой горжусь.

Поппи не могла не почувствовать немного удовольствия от его похвалы, понимая, чего она добилась.

– Спасибо.

– Мама рассказала мне, что вы с Феликсом открыли фирму, – объяснил Бэк. – Думаю, это здорово.

Поппи кивнула:

– Думаю, здорово, что вы с мамой стали так близки.

После краткой паузы Бэк неловко рассмеялся:

– Это странно. Мы вновь и вновь повторяем, что все хорошо или здорово.

Поппи хотелось сказать, что все из-за гигантского смущающего слона в комнате. Ей хотелось рассказать, что она знает о его девушке из Whole Foods, что чувствует себя преданной, что все еще так сильно жаждет быть с ним, что, увидев его вживую, во плоти, она так хочет просто взять и прикоснуться к нему. Или же забраться к нему на колени.

Но Поппи ничего из этого не сказала, так как, честно говоря, ей не хотелось слышать об этой девушке. Она не хотела, чтобы Бэк объяснял ей что-то, до чего ей не должно быть никакого дела. Она не хотела, чтобы он чувствовал себя виноватым из-за того, что счастлив. И, из чувства собственного самолюбия, она не хотела, чтобы он признался, что нашел кого-то, кого полюбил больше, чем ее. Она не сможет этого вынести, а плакать перед ним ей не хотелось.

Вместо этого Поппи неловко засмеялась:

– Да, это все странно. Должно быть, прошло слишком много времени.

Бэк нахмурился и уставился на свои руки.

– Похоже, что да.

Сердце Поппи упало, она не понимала, что из сказанного могло вызвать у Бэка такое выражение лица. Не успела она спросить его об этом, как он начал подниматься со стула.

– Было приятно увидеть с тобой, Поппи.

– Взаимно, Бэк, – сказала Поппи, пытаясь звучать искренне, хотя ей было непонятно, из-за чего он уходит. – Я рада, что у тебя все так хорошо.

– Я тоже. Ну, в смысле, что у тебя все хорошо, – неловко произнес Бэк, сделав шаг вперед к Поппи. На долю мгновения она подумала, что он ее обнимет, но вместо этого он протянул руку, и она ее пожала.

Наблюдая за тем, как Бэк уходит, Поппи разрывалась от понимания, что теперь между ними действительно все кончено. Она закрыла за ним дверь и опустилась на пол. Она была человеком и не могла не почувствовать хотя бы немного жалости из-за того, что потеряла Бэка навсегда.

Ноябрь 2024 года

К ноябрю Поппи осознала, что пришла пора подумать о том, чего хочется ей самой. Бэк в том числе хотел, чтобы она ставила себя и свое счастье на первое место. Так чего же Поппи хочет?

Ее социальная жизнь была насыщенной до такой степени, что у нее не оставалось времени для себя, и было столько хобби, чтобы развеять любую скуку. У нее было собственное успешное дело и неплохая карьера. Если бы год назад кто-то спросил у нее, чего она хочет, скорее всего, она была бы довольна тем, что у нее сейчас есть. Но она ушла далеко от той Поппи, которой была год назад, – многое изменилось.

Она была постоянно занята, да. У нее были друзья, верно. У нее была работа, о которой она с детства мечтала, и она была сама себе хозяйка, все так. Она была счастлива. Она самореализовалась. Да, все так. Но еще она была одинока.

У нее было многое из того, чего ей хотелось, но не то, чего она по-настоящему желала. Не то, чего она жаждала всем своим сердцем – самой истерзанной его частью. У нее не было семьи.

Никакие объемы работы, никакое множество друзей или хобби не могли излечить эту часть ее сердца. Ей хотелось мужа, который бы ее обожал. Ей хотелось построить дом вместе с ним и провести с ним жизнь, а также родить несколько ребятишек (в ее размышлениях у них всегда были темные волосы, или большие уши, или множество веснушек – как у Бэка).

Поппи была молода, верно, но все звезды сходились и все знаки указывали на то, что она определенно была готова двигаться в этом направлении. И это означало, что Поппи вновь была готова начать встречаться.

* * *

Поппи дико нервничала перед своим первым свиданием с момента разрыва с Джаспером. Ей не хотелось возлагать на это событие слишком много надежд, но все равно чувствовала возбуждение.

Когда она рассказала Астрид, что планирует снова начать встречаться, подруга с воодушевлением похитила ее из офиса на импровизированный поход по магазинам. Поппи рассмеялась, увидев шок на лице Феликса, когда Астрид передала Бэлль ассистентке Поппи и утащила ее прочь из комнаты.

В конце концов Астрид уговорила Поппи купить дорогущее платье от Каролины Эрреры, убедив ее, что в нем «ее ноги будут выглядеть двухметровыми». В довершение в день первого свидания Поппи Астрид пришла к ней, чтобы позаботиться о ее макияже и прическе.

Поппи была рада отвлечься от своей нервозности – ее забавляло то, как суетится Астрид. Она будто взаправду превратилась в курицу-наседку.

– Ты надела достойное белье? – спросила Астрид, вставляя последнюю шпильку в волосы Поппи.

– О боже, Астрид, – простонала Поппи.

– Что? Ты мне еще спасибо скажешь, если вы переспите, – огрызнулась Астрид.

– Это первое свидание. Я вообще не уверена, что что-то случится, – парировала Поппи.

– Взгляни на себя, – заявила Астрид, выразительно глядя на Поппи. – Ты богиня. Тебе перцовый баллончик нужно взять, чтобы он к тебе не полез.

Поппи отмахнулась от Астрид и наклонилась, чтобы поцеловать Бэлль, а затем взяла сумочку.

– У меня платье в трусы не залезло, посмотри?

Астрид покачала головой и выпроводила Поппи за дверь. Она проверила телефон, села в такси и рассказала, в какой ресторан нужно приехать, все это время борясь с бабочками в животе.

Войдя в ресторан и осмотревшись в поисках того, с кем у нее было свидание, Поппи вспомнила, что говорил ей Бэк. Что она заслуживала всего. И впервые в своей жизни Поппи чувствовала, что это может быть правдой.

Глава 22

Бэк

Июнь 2024 года

– Итак, Бэк, о чем вы хотите поговорить сегодня? – Бэк пожал плечами и начал изучать таинственно появившееся пятно на своих джинсах. Не в его правилах было допускать загрязнения на одежде, но, возможно, это был еще один признак, что чувствовал он себя не лучшим образом. Некоторые дни могут быть тяжелее, чем другие, – об этом Анна, его психотерапевт, говорила ему много раз. Сегодня как раз был один из таких дней.

– О чем вы думаете? – настаивала Анна, и Бэк снова пожал плечами. – О вашем отце? О Поппи?

– Обо всем, – признался Бэк. Время от времени на него снова обрушивался тот факт, что он никогда больше не увидит отца и не сможет попросить прощения за все свои ошибки. А затем он снова думал о том, как сильно скучает по Поппи. А после уже ничего в мире не способно было его порадовать.

Анна понимающе кивнула. Уже пару раз с момента, как Бэк начал терапию, с ним случалось подобное, и Анна знала – ни за что не стоит больше его об этом расспрашивать, погружая все глубже.

– Как ваши отношения с матерью? Я знаю, что вы чувствуете себя одиноко, но, надеюсь, вы помните, что она у вас есть.

– У нас все хорошо. На самом деле лучше, чем когда либо. – Бэк был близок к тому, чтобы улыбнуться. Он не мог вспомнить, когда в последний раз сердился на мать. По сути, отношения, которые он построил с Леной за последнее время, стали для него спасательным кругом. А Анна помогла ему осознать, что так было для них обоих – Лена нуждалась в нем не меньше. Кто бы мог подумать, что он станет таким маменькиным сынком?

– Это чудесно, – сказала Анна, улыбаясь от того, что смогла вытащить его из депрессивного состояния. К моменту, когда Бэк покинул офис Анны, он чувствовал себя расслабленным и в то же время сконцентрированным, пытаясь напомнить себе, что все это он делает ради самого себя и ради Поппи.

Июль 2024 года

В прошлом Бэк с ужасом ждал поездок в загородный дом на пляже. В подростковом возрасте он был неуклюжим, угрюмым, и последнее, чего ему хотелось, – проводить время со скучными друзьями родителей. Ему хотелось бы сказать, что в этом году все по-другому, но по мере того, как Бэк с Леной приближались к особняку в Хэмптонсе, атмосфера в автомобиле становилась заметно напряженной и некомфортной. Несмотря на попытки разговоров ни о чем, отсутствие Генри незримой тяжестью нависало над обоими.

Это была первая семейная поездка без пресловутого главы семьи, хотя и Бэк и Лена усмехнулись бы, услышав этот термин. Все знали, что главой семьи была Лена, но это не означало, что у Генри не было своей роли в семейной жизни. Он бывал угрюмым или прямо-таки невыносимым, после того как выпьет, но он также создавал общее настроение. Он знал, как добавить перчинку в шутки, чтобы снизить напряжение, или как рассмешить Бэка или Лену, когда они были «чертовски серьезными». Присутствия весельчака Генри Сэндлера не хватало. И Бэк, и его мать знали, что загородный дом на пляже никогда больше не будет таким, как раньше.

Повернув на подъездную дорожку, Бэк предложил занести сумки, пока Лена зайдет внутрь и приведет себя в порядок. Когда Бэк зашел на кухню и поставил сумки на пол, он увидел стройную фигуру Лены, застывшую перед холодильником и смотрящую на оставшиеся с прошлогодней поездки бутылки пива. Бэк знал, что она плачет, – ее плечи тряслись.

– Удивлен, что он что-то оставил, – пошутил Бэк, нарушив тишину.

Лена вытерла лицо, смутившись от того, что ее застали плачущей, и взглянула на сына через плечо со слабой улыбкой.

– Да, я тоже.

Бэк подошел к Лене сзади и обхватил рукой ее узкие плечи, а затем взял две бутылки.

– Как насчет того, чтобы распить пару в его честь? Он бы этого хотел.

Лена улыбнулась, а по ее щеке скатилась слеза.

– Не-а, он бы нас отругал за то, что мы своровали его пиво.

– Да, возможно, ты права, – засмеялся Бэк, открыв бутылки и протянув одну Лене.

* * *

Через некоторое время Бэк и Лена покончили с последней бутылкой пива Генри и перешли к виски. С каждым новым тостом, с каждым новым глотком они рассказывали друг другу свои любимые истории и воспоминания о Генри. С момента трагедии они почти не говорили о нем – и Лена, и ее сын были слишком горды, чтобы позволить себе вновь расклеиться. К тому же Бэк очень боялся, что все пойдет не так, и Лена обвинит его во всем.

Но по мере того, как шел вечер, Бэк думал, что если бы его отец бы где-то рядом, то был бы горд и смущен от того, как они о нем говорили – будто бы он был неким сверхъестественным существом.

Хотя именно таким отец всегда был для него – кем-то, на кого стоит равняться, несмотря на то, какими безнадежными были их отношения. Бэку хотелось бы, чтобы все было по-другому, чтобы он смог сказать отцу, как сильно его любил и как сильно ему хотелось, чтобы Генри им гордился.

Они оба натворили множество ошибок по отношению друг к другу, и это дало Бэку два важных урока. Первый – не стоит ждать, чтобы что-то сказать, пока не станет слишком поздно. И второй – нельзя сдерживать свою любовь в качестве наказания.

Если когда-то Бэк станет отцом, он никогда не будет держать в себе чувства. Он каждый день будет говорить своему сыну, как сильно его любит. Даже если его любовь будет слишком навязчивой, по крайней мере, его ребенок не будет чувствовать себя как разочарование для своих родителей.

Они сидели на пляже перед костром. И когда тишина продлилась слишком долго, Лена придвинулась поближе к Бэку и, будто читая его мысли, объявила:

– Однажды ты станешь замечательным отцом.

Бэк посмотрел на Лену боковым зрением, одновременно и удивившись и не удивившись ее способности читать его мысли. Он не знал, что ответить, поэтому не сказал ничего. Тут откуда-то с другого места пляжа в ночное небо взвился фейерверк, завороживший Бэка.

Когда еще один фейерверк взорвался над ними, Бэк вздохнул и прошептал:

– Я скучаю по Поппи.

Лена положила голову Бэку на плечо и сжала его руку.

– Я знаю.

Август 2024 года

Бэк почти ни с кем не общался с момента… Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз пытался выйти в свет. Поэтому когда соседка Стефани Эвелин предложила ему устроить для нее вечеринку по случаю дня рождения, он бросился в приготовления со ста десятью процентами от своего обычного энтузиазма… Хотя это, по сути, означало, что он неохотно согласился провести вечеринку в своем доме.

Честно говоря, он сильно задолжал Стефани – она всегда мирилась с его сложными эмоциями (точнее, «его дерьмом» – она предпочитала называть их так). И Бэк понимал – она была больше, чем простая ассистентка, она была другом. Кроме Поппи, она была единственной, кто всегда вставал на его сторону. Она приносила ему еду, когда он не мог нормально питаться, назначала все его встречи, разбиралась со сложными клиентами, да и в целом – надирала всем зад.

И как бы Бэк ни притворялся, что ему не хочется заниматься приготовлениями к вечеринке, он был более чем счастлив сделать это для нее.

Так он и оказался в магазине Whole Foods с Эвелин, которая, протащив его по торговым рядам в поисках шариков, торта, растяжек, свечек, конфетти (которые Бэк запретил, чтобы потом их не убирать), теперь настаивала на покупке клубничного мороженого определенной марки – притом что во Whole Foods его не было.

– Почему мы просто не можем купить мороженое вот этой марки? – указал Бэк на холодильник.

Эвелин наклонилась, вынужденная облокотиться рукой о спину Бэка, чтобы заглянуть в холодильник.

– Потому что эта марка – модная веганская дрянь из кокосового молока.

– Стефани не узнает, что это за марка. Мы просто положим шарик ей в тарелку, – настаивал Бэк, раздраженно стиснув зубы.

– Она узнает. Ты знаешь, какая она перфекционистка, – утверждала Эвелин. – Да брось… Думаю, в другом магазине обычно продается то, что нам нужно.

Она оттащила Бэка от холодильника с мороженым и чуть не врезалась в брошенную кем-то тележку посреди прохода.

– Воу, а это здесь откуда? – удивилась Эвелин, обходя тележку.

Бэк закатил глаза и проследовал за Эвелин из магазина.

* * *

– Так вот это – мистер Царапка? – спросила Стефани, попивая вино и сталкивая ленивого кота с дивана Бэка.

– Не пихай его, – отругал Стефани Бэк, оттолкнув ее руку. – Он этого не любит.

Завести кота предложила Лена, чтобы развеять одиночество сына, и хотя Бэку совсем не нравилась шерсть по всей его одежде, компания нового пушистого друга была ему в радость. Не говоря уже об объятиях с котенком по ночам, о которых Бэк никогда не признается.

– Да ему все равно, – засмеялась Стефани, наблюдая за тем, как кот не проявлял никаких признаков жизни, продолжая спать.

– Ладно, давай я начну тебя пихать и посмотрю, как тебе понравится, – съязвил Бэк.

– Хорошо-хорошо, поняла. Ты настоящий кошачий папочка, – хихикала Стефани.

Вечеринка давно отгремела. Остались только Бэк и Стефани, очень пьяные. Эвелин и мистер Царапка спали на диване.

– Я не кошачий папочка.

– Да прям, – дразнила его Стефани.

Голова Бэка вдруг стала очень тяжелой, и он не знал, от алкоголя это или от сонливости.

– Мне просто одиноко, – он запрокинул голову на подушку.

– О боже, пожалуйста, только не плачь. Я никогда не смогу тебя снова уважать, если ты заплачешь, – поддразнивала Стефани.

Бэк проигнорировал ее подколы и повернул голову, указывая на Эвелин.

– Какой расклад? У вас все серьезно?

Стефани зарумянилась и кивнула:

– Думаю, да.

– Вот черт. Она раздражает, – заметил Бэк, наблюдая, как эта незадачливая женщина в пьяном виде пускает слюни на его диванной подушке.

Стефани проворчала:

– Ну, я от Поппи тоже не фанатею, так что мы в расчете.

– Что не так с Поппи?

– О, Рин, я тебя люблю, нет, не люблю, упс, все-таки люблю, – Стефани спародировала Поппи.

– У тебя ужасно получается, – резюмировал Бэк, хотя один из уголков его рта ненамеренно приподнялся в ухмылке.

– Нет, в точку.

– Даже твоя соседка не может удержать свое внимание на чем бы то ни было больше, чем на пару секунд, она гоняла меня за клубничным мороженым особой марки, которое, по ее словам, твое любимое, несмотря на то, что у тебя аллергия на клубнику. Удивительно, что она в состоянии сама одеваться по утрам, – пошутил Бэк.

– Она слегка легкомысленна, – дипломатично согласилась Стефани и улыбнулась в ответ Бэку. – Но она очень хорошая.

Бэк просто рассмеялся. Затем они оба наблюдали за тем, как мистер Царапка встал, потянулся и взгромоздился на тело спящей Эвелин.

Сентябрь 2024 года

Бэк знал, что хотя пятидесятитрехлетие Лены не было юбилеем, это будет первый ее день рождения после смерти мужа, и ему хотелось, чтобы она запомнила его – но в самом хорошем смысле. Стефани распланировала всю поездку, поэтому все, что ему оставалось, – ждать у дома Лены в такси, пока водитель укладывал ее чемодан в багажник.

– Куда мы едем? – спросила Лена, сев рядом с ним.

– Это сюрприз, – подмигнул Бэк, а водитель начал движение.

Дубай был идеей Эвелин – она утверждала, что это новое модное направление для отдыха, и все, что думал по этому поводу Бэк, было неправдой или несущественным. А Стефани прислушивалась к Эвелин – даже если это грозило анафилактическим шоком от клубничного мороженого.

Но стоило им прибыть на курорт, как Бэк понял – ему стоит отправить Эвелин открытку с благодарностью. Дубай был прекрасен.

Первый день они провели на пляже, собирая ракушки, как когда Бэк был маленьким.

Он не мог вспомнить, когда в последний раз видел свою маму такой счастливой.

На следующий день Бэк повез маму покататься на багги по дюнам в пустыне, и они одновременно заметили, что Генри бы это очень понравилось. Бэк отметил, что впервые они говорили о Генри без грусти на лице, без слез и без неловких пауз. Это был не более чем свершившийся факт.

Бэк устроил матери поход по магазинам и купил ей шляпу с широкими полями, чтобы носить на пляже на следующий день, а еще – шелковый шарф и бриллиантовый браслет. Лена настаивала, что это уже чересчур, но Бэк все равно заметил, что за обедом она все время любовалась тем, как он сверкает на ее запястье.

Когда их самолет приземлился в Нью-Йорке, Бэк уже размышлял, куда в следующий раз отправится с Леной.

* * *

Несколькими днями позже Бэку позвонила мама и сразу сказала:

– Я обедала с Поппи.

Бэк подавился тостом, который ел в этот момент.

– Что?

– Угу-м, – мелодично протянула Лена.

Бэк знал, что она его дразнит.

– Как она? – спросил он, сразу переходя к делу.

– У нее все хорошо. Она открыла собственную архитектурную компанию, – как бы между прочим сказала Лена, а Бэк почувствовал странную боль в груди. Эмоцию сложно было описать. Частично он очень гордился ей – что она ушла с работы, на которой чувствовала себя такой ненужной. Но частично он также был расстроен, что не был рядом с ней, когда она достигла столь многого.

– Ого, это чудесно, – наконец произнес он.

– Она так выросла, тебе не кажется? – подначивала его Лена.

– Да, похоже на то, – согласился Бэк, не понимая, чего добивается его мама. Он думал, она, в общем-то, поняла, что они взяли паузу, чтобы заняться каждый своей жизнью.

– Может, тебе стоит с ней увидеться? – продолжала Лена.

Бэк сощурился:

– О чем ты?

Лена вздохнула:

– Видишь ли, я не молодею. Хотелось бы увидеть внуков в ближайшем будущем.

Бэк даже не знал, что на это ответить, а Лена рассмеялась в ответ на его шокированное молчание.

– Ну, смотри, как знаешь, – закончила она веселым тоном и повесила трубку.

Бэк прищурился с телефоном в руке, пытаясь обдумать услышанное. Мама была права. Кажется, Поппи прошла долгий путь. Без его помощи или советов, без того, чтобы даже позвонить ему и сказать, что она готова быть с ним. Может, она вообще больше этого не хочет.

Он никогда этого не узнает, если не увидит ее.

Октябрь 2024 года

Бэку понадобилась пара недель, чтобы наконец набраться смелости увидеться с Поппи. Честно говоря, он боялся, что для нее между ними все было кончено. Она достигла многого в своей жизни, как показалось, но Бэк при этом не присутствовал.

Но действительно ли это было так? Если Поппи делала все это ради него, возможно, когда-то они все-таки смогут быть вместе.

Бэк знал, что это не может быть единственной причиной, поскольку это нездоровый подход. Он лучше, чем кто-либо, знал, что Поппи нужно было жить ради себя, а не ради других. Но он не мог не надеяться, что все это время она хотя бы немного думала о нем.

У Бэка не хватало пальцев на руках, чтобы сосчитать, сколько раз он заставлял себя идти на терапию, или провести время с матерью, или говорить о Генри, думая, что все это приблизит его к счастью. И к Поппи.

Найти адрес было легко – стоило погуглить, и вот Бэк уже стоял в лобби офиса Поппи.

– Сэр, вам помочь?

– Поппи на месте? – спросил Бэк у рыжей девушки на ресепшене.

– Могу я спросить, кто пришел? – приподняла она бровь.

– Бэк. Э-э-э, Бэк Сэндлер, – ответил он, в последнюю секунду решив представиться своим настоящим именем.

Девушка встала и заглянула в кабинет позади себя.

– Мисс Стивенс? У вас посетитель.

– Кто это? – спросила Поппи, и плечи Бэка мгновенно расслабились, стоило ему услышать ее голос.

– Некий мистер Бэк Сэндлер.

Настала пауза, и девушка открыла дверь, жестом приглашая Бэка войти. Он зашел в кабинет, и первое, что он заметил, были следы угля на лбу Поппи. Второе, что он заметил, – то, как она была красива, несмотря на беспокойство на ее лице.

– Бэк, – выдохнула Поппи, отчего его сердце замерло – он вспомнил, что так же ее голос звучал, когда она извивалась под ним.

– Привет, – поприветствовал ее Бэк, когда наконец обрел голос и пытался не провалиться от стыда, потому что его голос звучал очень по-дурацки.

– Присядешь? – спросила Поппи, указав на стул, а затем попросила ассистентку принести им кофе.

Бэк кивнул, сел, осмотрелся, а затем спросил:

– Как ты?

– Хорошо. Хорошо, – ответила Поппи, нервно перебирая какие-то бумаги на столе. Бэк не понимал, почему она так волнуется, и осознание, что, возможно, она не желает его видеть, словно обухом ударило его по голове. – А ты?

– Хорошо. – Бэк выдавил из себя смешок, пытаясь отвлечься от собственных чувств. – Твой офис выглядит здорово. Я очень тобой горжусь.

Хотел бы он передать словами то, что он почувствовал, увидев ее за столом. В ее собственном кабинете в своей собственной компании. Его девушка была просто великолепна.

Поппи чуть выпрямилась и ответила:

– Спасибо.

– Мама рассказала мне, что вы с Феликсом открыли фирму. Думаю, это здорово. – Бэк не знал, что сказать, потому что в комнате заметно возросло напряжение, и ему стало казаться, что, возможно, Поппи вообще уже не была его девушкой.

– Думаю, здорово, что вы с мамой стали так близки, – произнесла Поппи посреди гнетущей тишины, будто бы больше не знала, что сказать.

– Это странно, – задумчиво произнес Бэк, имея в виду напряженную атмосферу в комнате. – Мы вновь и вновь повторяем, что все хорошо или здорово.

Последовавший за этим смешок Поппи был неловким.

– Да, это все странно. Должно быть, прошло слишком много времени.

Внутри Бэка все оборвалось. Вот и все. Прошло слишком много времени, Поппи оставила прошлое позади, ее жизнь процветала, и в ней больше не было места для него. Возможно, она с кем-то встречается или же поняла, что не любит его. Бэк не знал, что она думает или чувствует, но у него сложилось четкое ощущение, что ему здесь не рады.

– Похоже, что да.

Бэк встал со стула, чувствуя, что ему отчаянно не хватает воздуха. Или что ему нужно было срочно убираться отсюда, пока Поппи не увидела его плачущим.

– Было приятно увидеться с тобой, Поппи.

– Взаимно, Бэк, – сказала Поппи. А затем добавила:

– Я рада, что у тебя все так хорошо.

– Я тоже, – неловко произнес Бэк. А затем добавил:

– Ну, в смысле, что у тебя все хорошо.

Он сделал шаг ближе к Поппи и подумал, не обнять ли ему ее. Но вместо этого протянул ей руку, которую она пожала, и этот момент носил ужасно окончательный характер. Бэк почувствовал, как подступают слезы, поэтому быстро развернулся и вышел из комнаты, чтобы Поппи не увидела, как он был опустошен. Она заслуживала счастья, даже если это означает, что он не будет его частью.

В любом случае он мог гордиться фактом, что вообще был частью ее жизни. Что она стала такой, как сейчас, благодаря ему. Даже если они никогда не будут вместе, он, по крайней мере, останется важным человеком в ее жизни.

Ноябрь 2024 года

Бэк радовался, что настал сезон церемоний награждения. Это означало, что его рабочий график был необычайно напряженным. А занятость означала, что у него не было времени, чтобы оплакивать потерю Поппи.

– Возьми свой гребаный телефон, – проворчала Стефани с зажатой между губ булавкой. Она гневно воззрилась на Бэка из другой части комнаты, где прикрепляла к платью кружевной верхний слой.

– М-м-м? – Бэк поднял голову от расшитого бисером корсажа, над которым работал, разминая пальцы, которые уже свело от напряженной работы. Его мозг пытался осознать то, что говорила ассистентка.

– Твой телефон. Он пищит уже пять минут подряд, – выпалила Стефани. – Посмотри, кто пишет, или я его о стену разобью.

Бэк залез в карман и вытащил телефон. Его брови взлетели на лоб, когда на экране отобразилось имя Поппи. Он не ожидал, что она вообще выйдет на связь, не говоря уже о том, что напишет десяток с лишним сообщений. Частично ему было страшно их открывать, но страдания были ему по вкусу. Поэтому он открыл диалог и начал читать.

Поппи: Привет, я хотела бы поговорить о прошлом месяце.

Поппи: Мне не по себе от этого.

Поппи: Я не хочу, чтобы все вот так закончилось.

Поппи: Я должна была сказать в тот день, когда ты пришел, но боялась.

Бэк остановился, размышляя, чего она могла бояться. Оставить все в прошлом? Сказать ему, что у нее другой? Но следующее сообщение было не тем, которого он ожидал.

Поппи: Я видела тебя в магазине Whole Foods с твоей новой девушкой.

Его новой девушкой? Бэк нахмурился, глядя на экран, пытаясь разобраться, что Поппи имеет в виду. Он не ходил во Whole Foods с девушкой, так что, должно быть, Поппи его с кем-то спутала… И тут его осенило: Эвелин. Из всех дней, когда Поппи могла на него наткнуться, выпал именно тот, когда он был с другой женщиной. Он мог представить чувства Поппи, потому что он прошел через настоящие мучения, когда видел ее с Джаспером. Он чуть не кинулся отвечать, но вспомнил, что остались еще сообщения.

Поппи: Я хотела спросить Лену, но не смогла.

Поппи: А затем ты пришел, и я не смогла спросить и тебя.

Поппи: Часть меня не хочет ничего знать, мне страшно при мысли, что ты оставил все в прошлом.

Поппи: И я не хочу лишать тебя счастья или заставить тебя почувствовать себя виноватым.

Поппи: Потому что если ты оставил все в прошлом, я хочу порадоваться за тебя.

Поппи: А если это не так, если есть хотя бы крошечный шанс, что ты все еще хочешь быть со мной, я готова, Бэк.

Бэк ни на секунду не засомневался, нажав на иконку с телефонной трубкой в уголке экрана, чтобы позвонить Поппи, и как только она подняла трубку, слова полились из его рта бессвязным потоком.

– Я ничего не оставил в прошлом, Поппи.

– О, – произнеся это, Поппи на несколько мгновений замолчала. Бэк уже было подумал, что она не разобрала его слов. Но затем последовала фраза:

– А что насчет?..

Бэк перебил ее:

– Никого нет, Поппи. Это была девушка Стефани.

– О, – вновь выдохнула Поппи. А затем рассмеялась:

– Оу.

Сердце Бэка подпрыгнуло, когда он услышал в ее голосе облегчение, и понял, что по его лицу расползается улыбка. Его голос был нежным, когда он заверил Поппи:

– Я же сказал, что буду хотеть быть с тобой. Что я буду ждать.

Поппи снова засмеялась:

– Прости, Бэк. Ты, должно быть, так смутился в прошлом месяце…

Это было мягко сказано. Бэк был смущен, ему было больно, он был подавлен, чувствовал полную безнадежность. Но вдруг ему стало так плевать на то, что тогда было. Все, о чем он мог думать, – что Поппи была готова. А он устал ждать.

– Пойдем со мной на свидание.

– Да, хорошо… – Поппи захихикала, и этот звук был словно музыка для его ушей.

– В пятницу?

– Отлично, – согласилась Поппи, и сердце Бэка взлетело к небесам.

– Хорошо, – кивнул Бэк и хотел продолжить разговор, но Стефани укоризненно прочистила горло.

– У нас сроки горят, Рин…

– Мне нужно идти, – сказал Бэк Поппи. – Увидимся в пятницу.

* * *

Бэк нервно тряс ногой под столом, ожидая Поппи. В момент, когда она появилась в зале, следуя за хостес, он не мог не улыбнуться, увидев, как она выглядит в новом платье, и знал, что это Астрид помогла ей его выбрать.

Это было милое платье, конечно же, но не милее улыбки, появившейся на лице Поппи, когда она заметила его.

– Первое свидание? – пошутила хостес, когда Бэк встал, чтобы поприветствовать Поппи.

– Да, – ответила Поппи с хриплым смешком, потому что технически это действительно было их первое свидание.

– Все будет хорошо, – подмигнула хостес, а затем внимательнее взглянула на Бэка. – Подождите-ка, вы Рин Адлер?

Бэк с удивлением посмотрел на хостес и кивнул:

– Да.

Поппи заулыбалась и села напротив Бэка.

– Странно. Я всегда думала, что Рин – женщина, – подмигнула она ему, когда официант положил на стол меню.

Бэк не мог не улыбнуться в ответ. Поппи начала изучать меню, а он не мог не подумать, как и в их первую встречу, что она – самая красивая женщина из всех, что он видел. И сейчас у него наконец есть все, что он когда-либо желал.

Примечания

1

С английского «шанс».

Content

Ариель Бинкс
12 месяцев до алтаря

Глава 1 Май 2023 года, 12 месяцев до свадьбы

Глава 2 Июнь 2023 года, 11 месяцев до свадьбы

Глава 3 Июль 2023 года, 10 месяцев до свадьбы Понедельник, 3 июля, 2023

Глава 4 Вторник, 4 июля 2023 года, 10 месяцев до свадьбы

Глава 5 5 июля 2023 года, 10 месяцев до свадьбы

Глава 6 Август 2023 года, 9 месяцев до свадьбы

Глава 7 7 августа 2023 года

Глава 8 Август 2023 года, 9 месяцев до свадьбы

Глава 9 Пятница, 15 сентября 2023 года, 8 месяцев до свадьбы

Глава 10 Суббота, 16 сентября 2023 года, 8 месяцев до свадьбы

Глава 11 Пятница, 13 октября 2023 года, 7 месяцев до свадьбы

Глава 12 Суббота, 14 октября 2023 года, 7 месяцев до свадьбы

Глава 13 Суббота, 11 ноября 2023 года, 6 месяцев до свадьбы

Глава 14 Декабрь 2023 года, 5 месяцев до свадьбы

Глава 15 2 января 2024 года, 4 месяца до свадьбы

Глава 16 3 января 2024 года, 4 месяца до свадьбы

Глава 17 Февраль 2024 года, 3 месяца до свадьбы

Глава 18 Март 2024 года, 2 месяца до свадьбы

Глава 19 19 апреля 2024 года, 1 месяц до свадьбы

Глава 20 Апрель 2024 года, 1 месяц до свадьбы

Глава 21 Поппи

Май 2024 года

Июнь 2024 года

Июль 2024 года

Август 2024 года

Сентябрь 2024 года

Октябрь 2024 года

Ноябрь 2024 года

Глава 22 Бэк

Июнь 2024 года

Июль 2024 года

Август 2024 года

Сентябрь 2024 года

Октябрь 2024 года

Ноябрь 2024 года

Примечания