Ли Чайлд, Эндрю Чайлд

Джек Ричер: Время свободы

Посвящается всем, кого мы слишком рано потеряли

Глава 1

Совещание проходило в помещении без единого окна.

Помещение было прямоугольной формы, а окон в нем не имелось, поскольку и наружные стены тоже отсутствовали. Эта комната располагалась внутри просторного квадратного помещения, а то, в свою очередь, находилось внутри восьмиугольного, еще большего по площади. В такой вот матрешке, которая официально называлась блоком S2, и проводились заседания руководства исправительного учреждения «Минерва», расположенного в городе Уинсон, штат Миссисипи. Вместе с другим блоком – изоляционным блоком одиночных камер S1 – S2 считался во всем тюремном комплексе самым защищенным местом. Подобно средневековому замку, он был окружен как бы концентрическими кольцами крепких стен. Авторы проекта все рассчитали так, чтобы этот блок был неприступен. Как со стороны внешнего мира, даже если нападающие будут настроены самым решительным образом, так и изнутри самого тюремного комплекса, случись, чего доброго, отчаянный бунт заключенных.

Фактор безопасности играл, конечно, немаловажную роль, но главной причиной выбора именно этого места встречи было то, что сюда не мог проникнуть ни один человек из посторонних. Это гарантировало совершенную секретность совещания. Остальная часть блока S2 пустовала. Здесь не было никакой охраны. Никаких работников администрации. И все сто двадцать тюремных камер также были свободны. В их использовании не нуждались. И все благодаря курсу, избранному нынешней администрацией. Этот прогрессивный подход являлся предметом ее гордости. И к тому же обеспечивал великолепный пиар.

В помещении находились шесть человек, и за последнюю неделю это было уже третье секретное совещание. Присутствующие равномерно расположились за длинным и узким столом; к пустой белой стене было выдвинуто еще два стула. Вся мебель в комнате была изготовлена из светло-синего поликарбоната, и каждый предмет отлит целиком, без единого соединения или шва. И материал, и сама форма изделий обеспечивали высокую прочность: сломать их было не так-то просто. А цвет не позволял скрыть какую-либо поврежденную часть. Весьма практично. Хотя и не очень удобно. Мебель эта осталась здесь от прежней администрации.

Трое из присутствующих мужчин были в костюмах. Во главе стола сидел Бруно Хикс, генеральный директор и один из основателей компании «Минерва». По правую руку от него устроился Деймон Брокман, исполнительный директор компании, а также ее учредитель. Рядом с Брокманом расположился Кёртис Ривердейл, начальник тюрьмы. Человек, сидящий рядом с Ривердейлом, последний с этой стороны стола, был в униформе. Его звали Род Мосли, он служил в должности главы Управления полиции Уинсонского округа. На противоположной стороне стола, по левую руку от Хикса, сидели двое; по виду обоим было где-то под тридцать. Оба в черных футболках и джинсах. У одного был сломан нос, под глазами синяки, на лбу яркие лиловые кровоподтеки. У другого левая рука висела на перевязи. Оба старательно прятали глаза.

– Итак, есть ли у нас проблема, или ее нет? – пожимая плечами, спросил Брокман. – Может ли кто-то с полной уверенностью утверждать, что она существует? Нет. Следовательно, надо двигаться дальше согласно утвержденному плану. Слишком многое поставлено на карту, чтобы каждого куста бояться.

– Нет, – покачал головой Ривердейл. – Лично мне представляется так: если проблема возможна, это значит, что она существует. Безопасность прежде всего. Мы должны…

– Мы должны все выяснить наверняка, – подхватил Мосли. – И принять взвешенное решение. Главное, узнать, действительно ли тот человек успел заглянуть в конверт. Именно это мы и должны сделать.

Все продолжали молчать.

– Ну? – Мосли вытянул под столом ногу и пнул ею парня с перевязанной рукой. – Ты что, уснул? Что молчишь?

– Мне надо отдохнуть, – отозвался тот, подавляя зевок. – Мы гнали до Колорадо всю ночь. И целую ночь обратно.

– И что из этого? – Мосли снова пнул его ногой. – Ну, говори. Заглянул он в конверт или нет?

– Мы не знаем, – ответил парень, тупо уставившись в стену.

– Знать, заглядывал он туда или нет, мало, – сказал Ривердейл. – Если заглядывал, мы должны быть уверены, понял ли он то, что там увидел. И если понял, что собирается с этим делать.

– Заглядывал или не заглядывал… какая разница? – покачал головой Брокман. – Положим, заглянул, и что с того? Там нет ничего такого, что проясняло бы суть дела.

– Там говорится про пятницу, десять утра. Все предельно ясно: и время, и дата, и место.

– И что?! – воздел руки Брокман. – Пятница – прекрасный повод для радости или праздника. Тут нет ничего подозрительного.

– Но там была фотография, – медленно проговорил Ривердейл, подчеркивая каждое слово взмахом указательного пальца. – Восемь на десять. Ее нельзя было не заметить.

– И опять же в ней нет ничего такого, – сказал Брокман и откинулся на спинку стула. – Если, конечно, этот парень не заявится прямо сюда. В пятницу. Но и тогда ничего страшного. Мы все провернули весьма аккуратно.

– Вовсе нет. Да и как можно было? Выбирать-то пришлось всего из девяти.

По лицу Мосли скользнула улыбка.

– Смеетесь вы, что ли? Тот, которого мы выбрали, совершенный дурачок.

– Я бы так не сказал, – бросил на него сердитый взгляд Ривердейл. – И откуда вы взяли девять? Ведь было всего пять. У остальных были родственники. Так что их пришлось исключить.

– Девять… пять… какая разница? – буркнул Брокман. – Количество здесь не имеет значения. Значение имеет только результат. А он получился довольно неплохим. Даже если этот парень сюда и заявится, то насколько близко он сможет к нам подобраться? Не ближе чем на сотню метров.

– А зачем ему заявляться? Он может все увидеть по телевизору. Найти в Интернете. Прочитать в газетах.

– Начальник тюрьмы прав, – согласился Мосли. – Возможно, в данный момент не стоит обращать на это много внимания. Да и средства массовой информации следует исключить. Можно было бы запустить какую-нибудь фигню насчет того, что нужно, мол, уважать частную жизнь заключенного… что-нибудь в этом роде.

– Незачем, – покачал головой Брокман. – Думаете, у этого типа есть телевизор? Или компьютер? Или он выписывает «Нью-Йорк таймс»? Помилуйте, он же гол как сокол! Зачем выискивать какие-то проблемы? Здесь их нет.

Хикс побарабанил пальцами по столу.

– Внимание прессы для нашего бренда – довольно неплохо, – произнес он. – Мы всегда стараемся обратить на себя внимание общества. И всегда его получаем. Но если сейчас изменим этот курс, то привлечем к себе еще больше внимания. И люди станут думать, что у нас что-то не так. Однако я все же думаю, нам обязательно надо это узнать. Заглядывал он в конверт или нет? – Хикс повернулся к ребятам в футболках. – Как все-таки вы считаете? Что, по вашему мнению, наиболее вероятно? Мы примем любой ответ. А там уж будь что будет. Мы все понимаем. Ну, говорите, что вы сами обо всем этом думаете.

Парень со сломанным носом раскрыл рот и глубоко вздохнул.

– Думаю, заглянул, – промычал он.

– Думаешь? – переспросил Хикс. – Но не уверен?

– Не на сто процентов.

– Хорошо. Где был конверт?

– В сумке.

– А где была сумка?

– Лежала на земле.

– Ты ее туда положил?

– Мне нужно было, чтобы руки были свободны.

– И где она была, когда приехала машина? – спросил Хикс.

– На земле, – ответил тот, что с перевязанной рукой.

– На том же месте?

– Да кто его знает? Когда Роберт положил ее, меня там не было. А когда я ее поднял, Роберт был без сознания.

Хикс секунду-другую молчал.

– Хорошо, – сказал он. – Как долго этот тип оставался наедине с сумкой?

– Мы не знаем. Но вряд ли долго. Максимум пару минут.

– Значит, заглянуть он мог, это вполне возможно. Хотя бы на секундочку.

– Верно, – кивнул парень со сломанным носом. – Не забывайте, что сумка была расстегнута. Но вот как это случилось и почему? Мы ее не расстегивали.

Брокман наклонился вперед:

– Судя по тому, что вы тут рассказывали, сцена была масштабная. Всюду обломки. Полный разгром. И сумка могла расстегнуться случайно. Но все это нам мало о чем говорит. Кстати, другие двое не докладывали о том, что он заглядывал в сумку.

– Они вообще ни о чем не докладывали, – сказал тот, что с перевязанной рукой. – Мы даже не знаем, где они сейчас.

– Должно быть, еще на пути обратно, – сказал Брокман. – Вероятно, какие-то проблемы со связью. Но если бы причины для беспокойства действительно были, они бы нашли способ нам сообщить.

– И тот тип полиции ничего об этом не сказал, – вставил Мосли. – А это кое-что значит. Я уже пару раз разговаривал с тамошним лейтенантом.

– А я все-таки думаю, что он в конверт заглянул, – сказал парень со сломанным носом.

– Надо дать отбой, – решил Ривердейл.

– Чушь собачья! Ты умнее ничего не мог сказать? – вскинулся Брокман. – Не мы устанавливали дату. Не мы назначали время. А судья, когда подписывал постановление об освобождении. Вам это прекрасно известно. Если будем, черт побери, все время тянуть кота за хвост, то погрязнем во всяких проверках. Вы же понимаете, к чему это приведет. Тогда уж лучше сразу выстрелить себе в башку.

– Я не говорю, что надо все отложить, – нахмурился Ривердейл. – Просто считаю, что надо вернуться к первоначальному плану. Уход от него был ошибкой.

– Это решило бы нашу пятничную проблему. Если она и вправду существует. Зато потом нам будет не выбраться из более серьезной ситуации. Ситуации с Карпентером, в которой мы завязли.

– Я с самого начала говорил, что решить ее проще пареной репы. Пулю в затылок – и все дела. Хотите, сделаю это сам, если вы такой щепетильный?

– А вам известно, чего нам это будет стоить? Какой бизнес мы потеряем? Сколько денег?

– Если этот тип поймет, что к чему, мы потеряем нечто гораздо большее. Большее, чем деньги.

– Но как он сможет это понять?

– Он может явиться сюда. Вы же сами сказали. И что-нибудь тут обязательно нароет. Он служил в военной полиции. Это у него в крови.

– С тех пор как он там служил, много воды утекло, – сказал Мосли. – Вот что мне сказал лейтенант.

Хикс продолжал барабанить пальцами по столу.

– Что еще мы о нем знаем? – спросил он.

– Не так уж много. У него нет водительских прав. В Службе налогообложения нет сведений о том, что он где-то работает. С тех пор, как он уволился из армии. В социальных сетях не зарегистрирован. Свежих фотографий не существует. Сейчас он просто бродяга. Как ни печально, но больше добавить нечего. По всему, особо беспокоиться не о чем.

– Бродяга или миллионер, какая разница? Он что, сумасшедший – ни с того ни с сего проехать полстраны только потому, что заглянул в какие-то бумаги и увидел безобидную фотографию?

– Думайте себе что хотите, но меня это все-таки беспокоит, – вздохнул Ривердейл. – Всякий раз, когда мы встречались, мы думали, что проблема решена. И всякий раз ошибались. Что, если мы ошибаемся и сейчас?

– Мы не ошибались! – хлопнув ладонью по столу, заявил Брокман. – С каждой ситуацией, по мере ее возникновения, мы успешно справлялись. В девяносто девяти процентах случаев.

– В девяносто девяти. Но не в ста.

– В жизни не бывает все идеально. Иногда стаканы бьются, и приходится убирать стекло. Что мы и делали. Мы обнаружили, где у нас утечка. И заткнули ее тем способом, с которым все согласились. Мы узнали про пропавший конверт. И вернули его опять же тем способом, с которым все были согласны.

– А теперь вдруг узнаём, что этот чудак успел сунуть в него нос.

– Гипотетически. Наверняка мы этого не знаем. Но вы должны согласиться с тем, что это маловероятно. Полицейским он ничего не сказал. Нам это точно известно. И ничего не сказал сотрудникам ФБР, как и сотрудникам Федерального бюро тюрем. Мы бы об этом уже знали. Предположим, что за пару секунд, пока он держал конверт в руках, этот тип все понял. Зачем ему запоминать эту информацию? Что ему с ней делать? Шантажировать нас? Вы серьезно считаете, что он станет тащиться сюда тысячу двести миль, чтобы быть здесь в пятницу? Бросьте!

– Джентльмены! – Хикс снова хлопнул ладонью по столу. – Хватит уже. Достаточно. Вот мое решение. Заглядывал ли тот тип в конверт, мы не знаем. Это крайне маловероятно, так что не будем паниковать. Особенно если учитывать последствия. Но осторожность тоже не повредит. Нам ведь не трудно будет его узнать?

Парень со сломанным носом кивнул.

– Конечно, – согласился он. – Мимо такого не пройдешь. Ростом шесть футов пять дюймов, не меньше. Вес фунтов двести пятьдесят. Весь обросший.

– Не забудьте, что он довольно сильно зашибся, – вставил тот, что со сломанной рукой. – Уж я об этом позаботился.

– Лучше бы уж сразу пришиб, – проворчал Брокман.

– Я думал, что так оно и было.

– Почему не проверил?

– Но как? Ведь вы сами приказали тем двоим: сделать все так, будто это несчастный случай. Думаю, они тоже старались вести себя с ним соответственно. Трудно выдать все за несчастный случай, если бы я вогнал пулю ему в башку.

– Ну все, хватит! – прервал его Хикс, и все замолчали. – Вот вам мой план. Установим наблюдение. Круглосуточное. Начиная с этой минуты и в течение всей субботы. Если он сунет нос в наш город, подождем. Здесь не надо беспокоиться о том, как все выглядит.

Глава 2

Джек Ричер прибыл в город Джеррардсвилл, штат Колорадо, в понедельник утром, за два дня до того, как люди из «Минервы» в третий раз сошлись на свое тайное совещание. Добирался он на попутном грузовике, доставлявшем тюки с люцерной на ферму, расположенную неподалеку к югу от города, и последнюю милю преодолел пешком. Прогулка доставила ему большое удовольствие. Погода стояла теплая, но не жаркая. Над головой простиралось синее небо, по которому медленно плыли белые облака. На высоте мили над уровнем моря воздух был свеж и прозрачен. Вокруг раскинулась покрытая зелеными посадками плодородная равнина. Границы тянувшихся до горизонта полей обозначались опорами для поливочных труб, а между ними к солнцу стремились стебли с листьями самых разных оттенков и размеров. Слева горизонт был перекрыт горной грядой. Горы вздымались прямо из земли, без каких-либо пологих предгорий или холмов, и покрытые шапками снега вершины, словно зубцы пилы, вонзались в синее небо.

Ричер шел и шел себе по дороге, которая привела его к главной улице городка. Она тянулась примерно с полмили, и всего лишь через квартал магазины и офисы с обеих сторон уступили место жилой застройке. Здания коммерческого назначения почти не отличались друг от друга – все двухэтажные и явно построенные по одному проекту. Возраст их тоже был одинаков: судя по датам, вырезанным под самой крышей, эти дома возвели в конце XIX века. Казалось, с тех самых пор время здесь застыло навсегда. То самое время, когда дорожили мастерством в любом ремесле: фасады были сложены из известняка, мрамора или гранита; двери и окна украшены искусной резьбой, покрытой позолотой. Все это содержалось в безупречном порядке. Ричер высоко оценил то, что предстало перед его взором. Но явился он в этот город вовсе не для того, чтобы любоваться его архитектурой. Он пришел сюда с намерением посетить местный музей.

Накануне в одной закусочной Ричеру попалась в руки оставленная кем-то газета. Он наткнулся на статью, посвященную некоему зубному врачу и его металлоискателю. Этот прибор друзья и коллеги подарили доктору в день его выхода на пенсию. Подарок носил шуточный оттенок, поскольку дантист славился тем, что, обнаружив в зубах своих пациентов поставленные другими его коллегами металлические пломбы, убеждал их в том, что эти пломбы необходимо извлечь и заменить новыми. И вот, чтобы как-то занять свалившееся на него свободное время, этот человек вдруг обнаружил в себе задатки археолога-любителя. Доктор давно уже увлекался историей Гражданской войны и теперь, имея в руках металлоискатель, принялся посещать одно за другим многочисленные места баталий. И крупных столкновений, и незначительных, известных и не очень. Например, под городом Пи-Ридж в штате Арканзас, где произошло одно из сражений, он обнаружил довольно много артефактов, имеющих отношение к артиллерии, не говоря уже о других находках. Данные артефакты попали на передвижную выставку, посвященную эволюции военной тактики армии юнионистов[1]. Именно это событие привлекло внимание Ричера. Сейчас передвижная выставка открыла свою экспозицию в городке Джеррардсвилл. А поскольку до него было всего несколько миль и экспозиция еще не закрылась, Ричер решил на нее взглянуть.

По дороге он завернул в кафе, выпил чашечку кофе и до музея добрался еще до полудня. И пробыл в нем до самого закрытия. Одной из сотрудниц музея даже пришлось его выпроваживать. Звали ее Александра. Ричер разговорился с ней о выставке. Мало-помалу разговор перешел на городские ресторанчики и прочие подобные заведения, и они закончили тем, что вместе отправились перекусить гамбургерами. Александра привела его в довольно неряшливую забегаловку, с деревянными, грубо сколоченными столиками. Длинными скамейками. Скрипучими полами. И украшенными старыми долгоиграющими пластинками стенами. Но еду подали быстро. Тарелки были наполнены доверху. И стоило это удивительно дешево. Ричеру тут очень понравилось.

За едой разговор перешел на музыку, и, перекусив, они отправились прямо в бар. Небольшой. Уютный. Здесь царил полумрак. Играл живой оркестрик, который в основном исполнял блюзы. Репертуар главным образом Мэджика Слима[2], разбавленный кое-какими песенками Хаулина Вулфа[3]. Ричеру и это очень понравилось. Александра заказала два пива, а за пивом тема разговора снова сменилась. На этот раз радикально. И привела их прямиком в квартиру Александры.

Квартирка ее располагалась над магазином, неподалеку от главного перекрестка города. Совсем маленькая. Обставленная в минималистском стиле. Ну что касается мебели. А также декора. Но там все же имелся холодильник, так что они выпили еще пива. Проигрыватель компакт-дисков здесь тоже оказался, поэтому они еще немного послушали музыку. Была в квартирке и спальня. И как только они до нее добрались, больше им уже ничего не понадобилось.

Глава 3

Музей открывался только в десять утра, поэтому Ричер и Александра до самой последней минуты провалялись в постели. Правда, нельзя сказать, что все это время они провели во сне. Когда Александра поняла, что опаздывает на работу, она вскочила и побежала в ванную. После того, что они с Ричером вытворяли совсем недавно, без душа было не обойтись, в этом она не сомневалась. А Ричер тем временем сварил кофе. Потом Александра поцеловала его на прощание и поспешила в музей – охранять выбранный ею кусочек далекого прошлого. Ричер тоже принял душ, но уже спокойно, не торопясь, потом спустился по лестнице и вышел на тротуар. Интересно, думал он, что готовит ему этот город в ближайшем будущем. На секунду Ричер остановился, полюбовался горным хребтом вдалеке. Потом увидел женщину, шагающую в том же направлении, куда был устремлен его взгляд. Она шла по другой стороне улицы, на запад, и уже почти приблизилась к перекрестку. На светофоре красным горела надпись «Стойте». На противоположном углу стоял какой-то человек и тоже ждал, когда можно будет перейти улицу. А к северу двигался автобус; еще каких-нибудь несколько секунд – и он проедет между ними.

Сидящая за рулем автобуса женщина увидела впереди какое-то движение.

Перед ее глазами мелькнуло некое размытое пятно, не более того. Справа и довольно низко. Нечто округлое. Оно прочертило траекторию в четверть идеальной окружности. Как будто дыня, непонятно как прикрепленная к концу веревки, – так показалось водителю и так она объяснила на следующий день допрашивающему ее полицейскому. Только это была не дыня. Это была голова. Человеческая. Голова женщины. Мелькнувшая всего в нескольких дюймах от ветрового стекла. Именно так. Ярко освещенная солнечным светом и бледная, словно голова призрака. А потом пропала. Но не потому, что привиделась. Не потому, что так показалось водителю, хотя та Бога молила, чтобы это было именно наваждение. А потому, что голова вместе с телом продолжила свой полет. И тело упало на асфальт. Прямо перед автобусом.

И закатилось под него.

Сидящая за рулем женщина рванула руль влево. Всем своим весом дала по тормозам. Ни секунды не колеблясь. Не паникуя. Она была опытным водителем. Уже много лет крутила баранку. Но все равно было уже слишком поздно. Завизжали по асфальту шины. Заорали пассажиры. Она ощутила удар. Он передался ей через рулевое колесо. Приглушенный, дрожью пробежавший по твердому пластиковому ободу. Потом толчок, но гораздо мягче, чем если бы она проехала по глубокой яме. Или въехала, скажем, в бревно. Но, с другой стороны, в асфальте ведь не может быть костей. Которые бы с таким хрустом ломались и дробились. А у бревна нет таких органов, которые бы так лопались и брызгали кровью.

Женщина-водитель закрыла глаза и силой воли подавила подступающую рвоту. Она понимала, какое зрелище ее ждет, когда она выйдет из автобуса. Однажды ей уже довелось побывать невольным соучастником одного человека, решившего совершить самоубийство. Увы, таковы издержки ее профессии.

Человек, стоявший на противоположном углу, заметил гораздо больше.

Он видел автобус, который ехал на север. Видел женщину, которая подошла к юго-восточному углу перекрестка. У этого человека был прекрасный обзор. Он находился достаточно близко, и его словам можно было доверять. А по его словам выходило, что попавшая под колеса автобуса женщина была чем-то сильно взволнована. Даже, казалось, нервничает. Вот она посмотрела на часы. Сначала человек подумал, что она куда-то спешит. И собирается перебежать через улицу чуть ли не под носом автобуса. Но нет, перебегать не стала. Остановилась. И стояла, нервно поеживаясь и переступая с ноги на ногу, пока автобус не подъехал уже совсем близко, оказавшись почти рядом с ней. Пока у водителя не осталось никакой возможности притормозить или свернуть в сторону.

А потом эта женщина нырнула прямо под колеса.

Нырнула сама. Свидетель нисколько в этом не сомневался. Она не оступилась и не споткнулась. Не упала случайно. Она сделала это намеренно. Он судил по времени, в течение которого все происходило. По ускорению движения ее тела. По траектории кривой, им проделанной. Во всем этом видно было определенное намерение. Это никак не могло быть случайностью. Она сделала это умышленно. Другого объяснения происшедшему он не видел.

Ричер был единственным человеком, кто видел всю картину происшествия целиком.

От перекрестка он находился футах в пятидесяти. Обзору его также ничто не мешало, и угол обзора был более широким. Джек видел все: и женщину, и стоящего напротив нее через улицу и ждущего перехода человека. А еще он видел некоего третьего. Это был мужчина. Ростом примерно пять футов десять дюймов. Крепко сбитый. В серой толстовке с капюшоном и в джинсах. Он стоял на той же стороне улицы, что и женщина. Футах в восьми от нее. И в футе от проезжей части. Стоял совершенно неподвижно.

Свое место этот человек выбрал тщательно. Ричеру это было совершенно ясно. Он находился в непосредственной близости к пешеходному переходу и вместе с тем не привлекал к себе особого внимания: ну прогуливался человек без цели по улице и зачем-то остановился. От женщины он стоял достаточно далеко, и не создавалось впечатления, будто он каким-то образом с ней связан. Но, с другой стороны, был достаточно близко, и, когда автобус подъехал, мужчине оставалось сделать каких-нибудь два-три больших шага, чтобы оказаться с ней рядом. Движения его были четкими. И быстрыми. Они походили скорее на движения тени или призрака, нежели человека во плоти. Когда он возник рядом с женщиной, она его даже не заметила. Не заметила, как его нога змеей скользнула перед ее лодыжками.

Потом этот человек положил ладонь ей между лопатками и толкнул. Слегка, без особых усилий. Оптимально расчетливо. Так, чтобы не бросалось в глаза. Незаметно для посторонних. Но как раз достаточно, чтобы достичь цели. Чтобы наверняка. Чтобы она обязательно споткнулась, потеряла равновесие и врезалась прямо в передок автобуса. И не смогла отделаться лишь сломанными костями и сотрясением мозга. Незнакомец позаботился об этом, выставив ногу. Она помешала женщине быстро переступить, вновь обрести равновесие и не упасть. Поэтому она, взмахнув руками, резко качнулась вперед, в то время как ноги ее оставались на месте. Удар, и она всем телом с размаху шлепнулась на асфальт.

Резкий удар вышиб из нее дух. И больше она не сделала ни единого вздоха. Потому что буквально через полсекунды переднее колесо автобуса наехало ей на живот и раздавило его так, что он стал плоским, как сложенная газета.

Глава 4

Автобус застыл на месте под углом к краю тротуара – словно какой-нибудь пьяный юнец угнал его, а когда надоело кататься, бросил и убежал. Передняя часть автобуса частично перекрыла перекресток. Ричер увидел, как номер маршрута на электронном табло над входной дверью сменился письменным сообщением: «Вызвать полицию». Еще он увидел ноги мертвой женщины. Они торчали из-под автобуса где-то посередине между передними и задними колесами. Одна из кроссовок с ноги соскочила. Человек, который ее толкнул, быстро достал из заднего кармана джинсов черный пластиковый мешочек для мусора. Встряхнул, чтобы мешок раскрылся. Присел на корточки перед ее босой ногой. Сунул руку под автобус. Что-то там схватил и вытащил. Ричер сразу понял, что это принадлежавшая женщине сумка. Человек сунул ее в мешок для мусора. Встал. Поправил капюшон. И зашагал по направлению к югу. Его фигура становилась все меньше и наконец исчезла.

Ричер по диагонали перебежал через улицу к автобусу. На тротуаре уже толпились зеваки. Люди выскакивали из магазинов, кафешек и офисов, всем хотелось поглазеть на мертвое тело. Какой-то человек в костюме остановил машину и тоже вышел, чтобы получше все разглядеть. Но на человека в капюшоне никто не обратил внимания. Его уже совсем заслонила растущая толпа. Ричер пробирался сквозь нее, расталкивая людей по сторонам, одного даже двинул по заднице. Человек в капюшоне уже миновал последние ряды любопытствующих. Прибавил шагу. Ричер продолжал двигаться вперед, еще энергичнее проталкиваясь сквозь толпу. Проскочил в щель между последними двумя зеваками и перешел на бег. Человек в капюшоне сейчас был впереди, футах в шестидесяти. Ричер сократил разрыв до пятидесяти. До сорока пяти. Потом преследуемый, должно быть, услышал за спиной приближающиеся шаги. Бросил быстрый взгляд через плечо. Увидел бегущего за ним Ричера. И тоже бросился бежать, сжимая в руке черный пакет для мусора. Другую руку сунул под капюшон. Наверное, щелкнул по наушнику. Пролаял пару отрывистых фраз. И юркнул в уходящий влево переулок.

Ричер продолжал бежать, пока не оказался в паре футов от поворота в переулок. Остановился. Прислушался. Ничего не услышал и тогда присел на корточки, пробрался вперед и осторожно заглянул за угол. Если у этого типа в руке окажется пушка, целиться он будет на уровне головы. А если нож – изготовится для удара в живот. Но никакой угрозы Ричер перед собой не увидел. Ничего и никого вообще. Тогда он встал на ноги и шагнул вперед. Переулок отличался удивительной чистотой. Стены прилегающих одно к другому зданий были сложены из светлого кирпича. Ровненькие и опрятные. Никаких надписей или рисунков. Ни единого окошка в первых этажах не разбито. Пожарные лестницы недавно покрашены. По обеим сторонам выстроились мусорные баки. На одинаковом расстоянии один от другого. Зеленого цвета. Или синего. Все без исключения с крышками. Ни один не переполнен мусором, и на земле вокруг них не валялось ни единой бумажки.

Человек в капюшоне стоял в тридцати футах впереди. Стоял с левой стороны, прижавшись спиной к стене. Стоял совершенно неподвижно, а мусорный пакет лежал на земле у его ног. Ричер двинулся к нему. Сократил расстояние до двадцати футов. Человек поднял нижний край толстовки. Из-за пояса у него торчала прямоугольная рукоятка пистолета.

– Не двигайся, – сказал он. – Стой, где стоишь.

Ричер не послушался, продолжал идти вперед. Сократил расстояние до десяти футов.

Рука незнакомца зависла над рукоятью пистолета.

– Стой, говорю, – повторил он. – Держи руки так, чтобы я их видел. Я не хочу, чтобы кто-то сейчас пострадал. Мне этого не надо. Давай просто поговорим.

Ричер сократил расстояние до четырех футов.

– Если не считать кое-кого еще, – сказал он.

– Что? – переспросил человек в капюшоне.

– Кое-кто уже пострадал. Женщина, которую ты толкнул. Этого тебе надо было?

Человек раскрыл рот, снова закрыл и ничего не ответил.

– На землю, – приказал Ричер. – Руки за голову.

Человек в капюшоне никак не отреагировал.

– Возможно, нужды в том, чтобы кто-то еще пострадал, и нет, – продолжал Ричер. – Я имею в виду тебя. Но все зависит от того, как ты станешь себя вести.

Человек в капюшоне схватился за пистолет. Быстро. Но недостаточно быстро. Ричер схватил его за запястье, рванул его руку вправо и развернул парня лицом к стене.

– Не надо! – взвизгнул парень. – Погоди. Что ты делаешь?

– Хочу посмотреть, понравится ли тебе кое-что, – отозвался Ричер. – Жаль, правда, что нет автобуса. Зато есть кирпичная стенка. Придется ей поработать.

Ричер отпустил его запястье. Поднял руку. Положил ладонь ему между лопатками. И толкнул. Толчок оказался чудовищным. Свирепым. Яростным. Намного больше, чем требовалось. Человек попытался хоть как-то увернуться, но у него не было шансов. Сила толчка была умопомрачительно огромна. Он врезался в стену лицом. Ноги его подкосились, словно у него внутри вдруг расплавились все кости, и рухнул на землю. Из царапин на лбу хлынула кровь. Нос был сломан. Возникла серьезная опасность, что он задохнется. Или захлебнется собственной кровью. Однако ни то ни другое Ричера не слишком волновало.

Глава 5

План Ричера был таков: закинуть этого типа себе на плечо и отнести обратно к автобусу. Как раз к тому времени и полиция подъедет. Но потом он поднял тот самый пакет для мусора и решил немного повременить. Внутри пакета – сумка этой женщины. А в сумке наверняка лежит нечто такое, за что можно убить человека. В армии Ричер тридцать лет занимался расследованием преступлений. Привычка – вторая натура, она живет долго. Да и полицейских сирен еще что-то не слышно. Кое-какое время у него еще есть.

Ричер подобрал упавший на землю пистолет и сунул себе за пояс. Потом подтащил парня поближе к стенке, пристроил в устойчивом положении к ней спиной и начал с его карманов. Не нашел ничего такого, где, как он надеялся, было бы указано его имя или адрес, зато обнаружил связку ключей. Выбрал самый острый и с его помощью отрезал от верхнего края пакета парочку прочных широких полосок. Связал ими руки парня и достал из пакета сумку. Квадратная, примерно восемнадцать на восемнадцать дюймов, из искусственной кожи, рыжевато-коричневого цвета, с длинным и узеньким ремешком, чтобы носить на плече, а также с обычными ручками. Одна сторона испачкана кровью. Молния сумки застегнута. Ричер открыл ее. Порылся внутри. Сначала вынул бумажник. В нем обнаружилось водительское удостоверение штата Миссисипи на имя Анжелы Сен-Врен и домашний адрес в городке под названием Уинсон. Три доллара в трех банкнотах. Пачка квитанций из супермаркета и аптеки. И фотография Анжелы с маленькой девочкой. Года три на вид. Очень похожей на Анжелу. Мама и дочка. Сомневаться в этом не приходилось.

Ричер положил бумажник на землю и еще раз порылся в сумке. Достал ламинированную карточку на голубом шнурке. То есть пропуск на работу. Анжела работала в тюрьме под названием «Исправительное учреждение „Минерва“», которая располагалась в Уинсоне, штат Миссисипи. Потом он нашел расческу, набор для макияжа и другие личные вещи. Связку из трех ключей. А также конверт. Обычный, дешевый конверт. Почтового размера. Но адресованный какому-то другому человеку. Некоему жителю города Уинсон, штат Миссисипи, по имени Дэнни Пил. Конверт не был запечатан.

В конверте лежала черно-белая фотография, какие снимали раньше для документов, и пачка бумаг. На фотографии лицо молодого человека. Лицо вытянутое, осунувшееся, густые волосы коротко подстрижены. Стрижка сделана совсем недавно, подумал Ричер, судя по тому, что сквозь волосы просвечивает бледная кожа черепа. Он обратил внимание на глаза. Близко поставленные, широко открытые, словно парень был чем-то слегка напуган и даже немного растерян. И у этого парнишки была еще одна необычная черта. Отсутствовала одна мочка уха. Левая. Похоже, ее кто-то отрезал. Край уха был прямой и грубо шероховатый, а от него по шее тянулся уходящий к затылку шрам. Сделано опасной бритвой, подумал Ричер. Кто-то ударил парнишку бритвой по горлу, но тот, видимо, успел нырнуть под руку нападавшего и уклонился от рокового удара. Однако проделал это недостаточно быстро и в результате остался шрам. Но паренек все же избежал смерти. Как-то так.

Бумаги в пачке разделились на две группы. На документах из первой стоял штамп «Департамент исправительных учреждений штата Миссисипи», и в них содержалось жизнеописание человека по имени Антон Бегович. Впрочем, описывался только взрослый период его жизни. Там сообщалось, что в возрасте восемнадцати лет Бегович попал в одну неприятную историю. Оказался замешан в краже со взломом. А также в целой куче других правонарушений. Тяжесть обвинений выросла до такой степени, что он оказался за решеткой. Развитие событий достаточно предсказуемое и неизбежное. А в тюрьме дела у него пошли еще хуже. Не прошло и трех лет, как он оказался в одиночной камере. И провел в ней следующие семь лет. Но второй пакет документов сообщал о том, что жизнь Беговича вдруг изменилась к лучшему.

Перемена совпала с тем, что тюрьма, в которой он сидел, перешла под управление компании под названием «Минерва». Где как раз и работала Анжела. Из одиночки Беговича вернули в обычные условия содержания. Поведение его также изменилось к лучшему. Администрация исправительного учреждения ходатайствовала об апелляции. Дело в том, что в руках у полиции оказалось признание одного громилы, лежащего на смертном одре, в совершении преступлений, которые повесили на Беговича. Обнаружилось, что следователь, состряпавший это дело, десять лет назад покончил с собой, по уши погрязнув в игорных долгах. И судья принял решение выпустить Беговича на свободу. Освобождение ожидалось в самом скором будущем. Согласно последнему документу, Беговича должны были освободить в ближайшую пятницу в десять утра.

Ричер отправил фотографию и бумаги обратно в конверт. Конверт положил в сумку, туда же погрузил и остальные вещи Анжелы. Застегнул молнию и сунул сумку в пакет для мусора. Потом развязал руки своего пленника, а пластиковые узы сунул ему в карман. А сам стал размышлять о содержимом конверта. О трагической истории ошибочно осужденного человека. Интересно, какое отношение к этой истории имеет Анжела? И тут он вспомнил еще об одной трагедии. О той самой, что сейчас только начиналась. Что же теперь будет с маленькой девочкой на фотографии в бумажнике? С дочерью Анжелы, которая теперь будет расти без матери.

Глава 6

В переулок въехала какая-то машина. Черный седан. Чистенький до блеска. Сияющий лаком. «БМВ». Ричер понял это, увидев сине-белую эмблему на капоте. Символизирующую синее небо и белые облака. Об этом Ричер однажды где-то прочитал. Происхождение логотипа было связано с прошлым компании, некогда занимавшейся производством авиационных двигателей. Впрочем, какая это модель, Джек понятия не имел. К автомобилям он был равнодушен.

«БМВ» осторожно продвигался вперед. Водитель, тоже нахлобучивший серый капюшон, притормозил, остановился, опустил стекло:

– Держи руки так, чтобы я их видел. И отойди в сторонку.

Ричер даже не пошевелился.

Водитель перевел сцепление в нейтральное положение, но двигатель глушить не стал. Нажал на педаль газа два раза подряд, потом еще три раза, подождал, пока стихнет рев.

– Я сказал, отойди в сторонку, – повторил он.

Ричер не двинулся с места.

Машина остановилась в десяти футах от Ричера и футах в восьми от стены. Отключившийся тихонько лежал себе на земле в шести дюймах от каблуков Ричера. Похоже, он был приятелем водителя. Поэтому тот хотел, чтобы Ричер отошел в сторонку. Чтобы ненароком не принести вреда обоим.

Ричер продолжал стоять, где стоял.

Машина поползла вперед. Водитель вцепился в руль. И ехал так до тех пор, пока между Ричером и передним бампером не осталось и четырех футов. Потом выпрямился и резко нажал на газ. Машина рванула вперед. Правой рукой водитель продолжал держать руль. А левой нажал на дверную ручку. Распахнул дверцу и держал ее так, как держит щит конный рыцарь, желающий ударить им своего противника. Чтобы сбить его с лошади на землю. Или как минимум потеснить в сторону.

Отступать Ричер и не подумал. Вместо этого сделал шаг вперед. Прямо к машине. Поднял согнутую в колене ногу и подушечкой стопы врезал прямо в дверцу. Вложив в этот удар всю свою мощь. А также весь вес. Удар пришелся в самую середину. Металлическая обшивка дверцы с визгом вмялась, а сама дверца чуть не согнулась пополам. И с грохотом захлопнулась. Автомобиль со свистом промчался мимо Ричера и вильнул вправо. Водитель пытался справиться с управлением. С силой нажал на тормоз, но опоздал, совсем чуть-чуть. Правой передней фарой автомобиль врезался в мусорный бак, стоящий с другой стороны переулка. Фара разлетелась вдребезги. Водитель переключился на заднюю передачу и снова нажал на газ. Отчаянно принялся вертеть руль. Машина развернулась. Задняя левая фара поравнялась с ногами Ричера. С типом, валяющимся на земле в отключке, ничего не случится. Он будет в безопасности под свесом автомобиля. Но вот Ричеру деваться некуда. Под таким углом машина просто размажет его по стене.

Ричер сделал нырок в направлении улицы, перекувырнулся через голову и быстро встал на ноги. А автомобиль врезался в стену. Раздался звон бьющегося стекла. Осколки посыпались на грудь и живот лежащего без сознания. Но одежду его не пробили. Да и удар был не так уж силен, чтобы обездвижить автомобиль.

Водитель остался на месте. Понятное дело, не хотел помериться с Ричером еще и на кулаках. Но и попыток стрелять не делал. Ричер подумал, что он, наверное, желал бы обставить все так, чтобы было похоже на несчастный случай. Выглядело бы, конечно, несколько подозрительно, учитывая то, что они находились довольно близко от того места, где автобус раздавил Анжелу Сен-Врен. Но гораздо менее подозрительно, нежели оставлять тело со смертельной огнестрельной раной.

А вот Ричера в данной ситуации ничто не ограничивало. Он вытащил трофейный пистолет, полученный в схватке с лежащим теперь типом, и обошел машину кругом. Собираясь выстрелить через стекло со стороны пассажирского сиденья. Водитель это заметил и рванул вперед, прямо на середину переулка. Ричер три раза пальнул в заднее окно. Первый выстрел превратил стекло в густую непрозрачную сетку. Второй опрокинул всю массу разбитого стекла на заднее сиденье. А третий попал куда-то внутрь. Ричер был в этом уверен. Но точно утверждать, задет ли водитель, он не мог. Или пуля вошла в подголовник над сиденьем. Или в еще какой-нибудь случайный предмет.

Машина остановилась. Секунду стояла на месте. Потом на ней загорелся один из уцелевших поворотных огней. Взвизгнули шины. И «БМВ» резко дал задний ход. Ричер пальнул в авто еще три раза. Все три пули попали в сиденье водителя. Но автомобиль продолжал ехать. Прямо на Ричера. Не замедляя хода. И не сворачивая. Водитель, наверное, спустился на пол. Залез в нишу для ног – если он невысокий и субтильный, такое вполне может быть. Наверное, смотрит в экран видеокамеры заднего вида, чтобы ориентироваться. Ричер поднял ствол, пытаясь сообразить, где установлен объектив камеры. Но сразу же эту мысль отбросил. Нет времени. Он сделал ложное движение влево и тут же бросился вправо. Хотел попытаться еще раз выстрелить через окно со стороны пассажира. Оно уже было совсем близко. И тогда с неприятелем он покончит. Ричер в этом, черт побери, не сомневался.

Водитель резко вильнул вправо. С одной стороны Ричера подпирала стена. Если он двинется в другую сторону, машина его собьет. То же самое, если двинется вперед. Или назад.

Машина быстро приближалась. Заднее крыло уже в нескольких дюймах.

Бежать некуда.

Только вверх. Главное, правильно все рассчитать.

Ричер сунул пистолет за пояс. Выдержал еще долю секунды. Напружинился, взвился, поджав ноги, прямо над багажником машины и резко распрямил обе ноги. Что есть силы. Обе одновременно. Подбросил руки вверх, чтобы еще раз подпрыгнуть. Кончики пальцев коснулись металла. Шероховатого, холодного железа. Это была часть одной из пожарных лестниц. Самой нижней ее секции. В сложенном состоянии, как складные брусья в спортзале. Он ухватился за нее, подтянулся, как на турнике. Крепко сжал пальцы. Сделал мах ногами вверх.

У Ричера почти получилось. Пустая рама заднего окна поддела его носки. Он ощутил мощный толчок. Через лодыжки и колени он прошел по всему телу, включая руки до самых кончиков пальцев. Хватка сразу ослабла. Но лишь немного. Затем Ричер сжал пальцы еще крепче. Он смотрел, как движется внизу капот автомобиля. Выпрямил ноги, готовый спрыгнуть вниз, развернуться кругом и сделать еще один выстрел. На этот раз через ветровое стекло. Прямо в переднее отделение кабины. Где водителю будет уже не спрятаться.

Но тут послышался какой-то звук. Откуда-то сверху. Металлический, скрежещущий, стонущий и прерывистый. А потом раздался грохот. Резкий и громкий, словно еще один выстрел. Затем «аккорд» повторился. И еще раз. Это стонала и скрежетала железная конструкция. Кажется, она отрывалась и рушилась. Возможно, под весом Ричера. Помноженного на силу удара об автомобиль. Может быть, потому, что обслуживалась не так хорошо, как это казалось с земли. Вероятно, под слоями блестящей краски скрывались какие-то структурные изъяны. Впрочем, не важно, какова была причина, но стойки, соединяющие секцию лестницы вместе с трапиком и конструкцией следующего уровня, не выдержали. Секция задрожала. Несколько раз ее тряхнуло. Она стала медленно отходить от стенки. На десять градусов. На пятнадцать. На секунду остановилась. На какое-то время конструкция, казалось, обрела устойчивость. Замерла, но уже в новом положении. В наклонном. Под таким углом кронштейны в точках крепления держаться не могли. Они стали постепенно высвобождаться. Со скрипом и визгом, крупно вибрируя, конструкция кренилась все больше, и наконец штыри выдернулись наружу из хрупкого раствора швов кладки.

Ричеру было прекрасно видно, что происходит. Он разжал пальцы и отпустил перекладину. Ноги его коснулись земли. Он успел сделать полшага. И тут на него обрушилась масса металлолома.

Глава 7

О том, что такое закон, первые пятнадцать лет своей жизни Джед Стармер особо не задумывался.

О существовании законов, правящих миром, он, вообще-то, знал. Джед понимал, что они каким-то образом формируют окружающий мир и управляют им, но только в некоем невидимом, неощутимом, отвлеченном смысле, как, например, земное тяготение или магнитное поле. Он понимал, что в случае нарушения того или иного закона тебя ждут определенные последствия. Расплата. Кара. Или иные неприятные, как правило, дела. Он много раз видел на обочинах шоссе группы людей в оранжевых комбинезонах, которых принудили собирать мусор. Попавшись на каком-нибудь проступке, слушал предостережения приемных родителей, пугавших его детской колонией. Или тюрьмой. В конечном счете даже геенной огненной. Но на Джеда все это большого впечатления не производило. К его жизни, так ему казалось, эти страшилки не имели никакого отношения. Грабить банк он не собирался. Как и угонять чужую машину. Он даже занятия в школе прогуливал не часто. Ему и без того было о чем тревожиться. О делах куда более насущных, как, например, о том, как бы его не выгнали из дому и не заставили жить на улице. Или как не нарваться на нож или пулю, когда придет в голову пойти прогуляться. Но когда Джеду исполнилось пятнадцать лет, взгляды его совершенно изменились. День его рождения выпал на воскресенье, и, пока приемные родители были в церкви, Джед сел в автобус и проехал на нем пять миль в самый центр южной части Лос-Анджелеса, где бывать ему строжайше запрещалось. Последние две сотни ярдов Джед прошел пешком по щербатому тротуару; он упорно смотрел себе под ноги, отчаянно избегая чужих взглядов и стараясь не слишком показывать свою робость. Так он добрался до истертых ступеней каменной лестницы, ведущей в многоквартирный дом, где жила его родная мать. Взбежал наверх. Толкнул дверь. Замок был сломан, как и прежде, когда в течение двух последних лет он сюда приходил. Джед вошел в подъезд и двинулся вверх по лестнице. Два пролета. Потом длинный коридор. Нажимать на кнопку звонка не было смысла, звонок не работал, поэтому Джед постучал. И стал ждать, надеясь, что мать дома. И не пьяная. Даже надеясь на то, что она помнит, какой это день, или хотя бы узнает его, Джеда. Вышло так, что мать все помнила. И какой это день, и его самого. Она была трезва как стеклышко. И даже одета. Мать, с тлеющей сигаретой в руке, открыла дверь и сквозь шлейф синеватого дыма повела сына по коридору в большую комнату. Ставни здесь были закрыты. Повсюду валялись вещи. Одежда. Обувь. Сумки. Книги. Журналы. Компактные диски. Письма. Счета. Все это лежало отдельными бесформенными кучками, словно кто-то, правда без особой охоты, пытался навести здесь порядок, не имея никакого понятия, как это делается. Мать постояла немного посреди этого хаоса, вздохнула и жестом пригласила гостя сесть на диван. Джед пробрался к дивану и примостился на самом краешке. Она уселась с другой стороны, раздавила сигарету в пепельнице на стоящем под рукой столике. Пепельница была уже полна окурков. На ковер веером посыпался пепел. Мать снова вздохнула и повернулась к Джеду. Сказала, что поджидала его. Подарка ему, конечно, не приготовила, но приходу его рада, потому что ей нужно ему кое-что сообщить. Если точнее, у нее есть для него две новости.

Во-первых, она очень больна. У нее рак поджелудочной железы. Четвертой стадии. Джед в строении человеческого организма разбирался не очень. Что такое поджелудочная железа и зачем она человеку нужна, он не знал. Не знал и того, что означает четвертая стадия. Но по слезам в глазах матери понял, что дело дрянь. Значит, жить ей оставалось не так-то долго. Возможно, счет идет на месяцы. А может, даже на недели. Не дольше, это точно.

Второе сообщение касалось его отца. Мать хотела, чтобы сын узнал о нем правду. Или хотя бы то, что она считала правдой.

Первая новость отозвалась в душе Джеда чувством вины. Совершенно для него неожиданно. Джед не раз замечал, что, узнав о скорой кончине близкого родственника, люди обычно сильно расстраиваются. Но вот когда до него самого дошел смысл сказанного, он вдруг понял, что совсем не опечалился. Не почувствовал себя несчастным, ни капельки. Напротив, на душе стало даже легче. А он понимал, что это нехорошо. Но поделать с собой ничего не мог. У него всегда было такое чувство, будто всю свою жизнь он плыл против течения, и притом с каким-то грузом вокруг пояса. И в результате ощущал постоянную тревогу. Его мучил страх, что когда-нибудь к ним в дом вдруг явится полиция. И сообщит что-нибудь ужасное про его мать. Что она умерла от передоза, например. Или что ее зверски убили. Или она умерла, и ее полуразложившееся тело нашли в какой-нибудь грязной трущобе. И ему надо поехать на опознание. Или того хуже: вдруг мать сама заявится к ним на порог. В самом непотребном виде. Приемные родители всячески осуждали мать Джеда. Решительно и строго. И своего мнения нисколько не скрывали. Постоянно ему об этом напоминали. При каждой возможности. А ему меньше всего на свете хотелось всю жизнь ощущать вину при мысли о ней. Но теперь можно освободиться от чувства постоянной тревоги. Теперь он знает, какой конец ждет его мать. И когда. Связующая их нить скоро прервется. Наконец-то он сможет плыть дальше свободно.

Вторая новость, которую поведала Джеду мать, подействовала на него совершенно иначе. Слова матери явились для него лучиком света, озарившим тот уголок его прошлого, который прежде для него скрывался во мраке. Они четко обозначили связь между его жизнью и законом. Связь, которой он прежде не знал и не видел. Эта связь носила очень личностный характер. И определила все его дальнейшее существование. Породила в его душе совершенно новое отношение к жизни. Решимость никогда не нарушать закон. Разорвать порочный круг. Не дать возможности злому року вмешаться и в его жизнь тоже.

Ровно две недели эта решимость зрела, согревая душу Джеда. А потом дала росток, тем самым приняв качественно новую форму. Когда его приемные родители вновь отправились в церковь на воскресную службу, он засел за компьютер. Сначала, основываясь на информации, полученной им в день рождения от матери о своем отце, он поискал его имя в «Гугле». В результате вышел в новостном сайте на одну статью. Длинный и сложный рассказ о событиях, которые разворачивались в течение многих лет. Джед внимательно все прочитал. Отметил каждую важную подробность. Каждое противоречие. А когда закончил читать, ему стало казаться, что у него в голове вспыхнул мощный прожектор. Миллион ватт поистине ослепительного откровения. По сравнению с этим все, что рассказала ему мать, стало казаться до смешного бледненьким. Словно важнейшие места во всей истории она освещала тусклой свечечкой. Какое там свечечкой – простым ночным светлячком. Она совершенно упустила и не поняла суть происходившего. Теперь уже Джед осознал не просто силу закона. Но и опасность, которую несет с собой закон.

Свет, дарованный Джеду этим новым знанием, не просто пролился на его прошлое. Он также осветил ему будущее, показал, что надо делать. То есть прежде всего покинуть дом и своих приемных родителей. А потом и Калифорнию вообще.

В течение двух дней Джед составлял план действий. Наводил справки. Собирался с духом. Вот почему в то самое время, когда Ричер свернул в переулок в городишке Джеррардсвилл, штат Колорадо, Джед стоял перед комодом в спальне своих приемных родителей. Верхний ящик комода был открыт. Изношенное, растянутое нижнее белье приемной матери было сдвинуто в сторону. Под ним лежала пачка двадцатидолларовых купюр. Теперь перед Джедом стоял трудный выбор. Деньги эти были ему очень нужны. Позарез. Но красть их ему не хотелось. Страшно не хотелось преступать закон. И Джед пытался убедить себя в том, что, если он возьмет эти деньги, кражей это считаться не будет. Эти деньги уже украдены. Ведь, по сути, так оно и есть. Эти деньги выделило государство, чтобы оплатить расходы приемных родителей на его пропитание, одежду и крышу над головой. Его и еще троих приемных детишек, вместе с которыми он жил в этом доме. Но денежки эти не тратились, все лежали здесь целехонькие, поскольку одежда передавалась от старших младшим, а спать они каждый вечер ложились голодными.

Главным в этой ситуации было то, что Джеду очень не хотелось совершать преступление. Но и голодать тоже не хотелось. А также больше чем через полстраны добираться до места на попутках. Поэтому, хотел он чего-то или не хотел, три пункта оставались бесспорными. Путь предстоит длинный. Времени у него в обрез. И ни в коем случае нельзя опоздать, позволить себе этого он не может.

Глава 8

Когда Ричер пришел в себя, в ушах у него стоял страшный звон. Жутко болела ушибленная голова. Грудь придавило железной перекладиной, и было трудно дышать. Он почти сразу сообразил, что именно пригвоздило его к земле. Потом прошло еще пять минут, пока он, извиваясь всем телом, отчаянно раскачивая и толкая тяжелое железо, сумел выкарабкаться на свободу.

А в переулке, в самом начале его, уже собралась небольшая толпа. Некоторых Ричер даже узнал. Тех самых зевак, что глазели на автобус, сбивший насмерть Анжелу Сен-Врен. К убийству интерес у них успел остыть, и они решили, что происшествие в переулке окажется более любопытным. Ну да, куда занятнее смотреть, чем участвовать. И только когда Ричер почти выбрался из-под железяки, парочка молодых людей поспешила к нему, протягивая руки и якобы предлагая помощь.

Ричер оттолкнул обоих.

– Ну как, старина, ты в порядке? – решился задать вопрос один из них.

Отвечать ему Ричер не стал.

– Понимаешь, нам показалось, что кто-то стреляет, – продолжил парень и передернул плечами. – А тут выходит, просто железная штуковина обрушилась.

Ричер отдышался как следует, дождался, когда толпа разойдется, и внимательно осмотрел переулок вокруг места происшествия. На тротуаре остались отпечатки автомобильных шин. В двух местах на стене – следы краски. В ближайшем мусорном контейнере – вмятина. Везде осколки битого стекла. Пистолета не оказалось. А также тех типов в капюшонах. И машины. И пакета для мусора. С дамской сумкой. И с конвертом.

Аварийные службы прибыли, когда Ричер уже вышел обратно на улицу. Дорожное движение по всем направлениям было перекрыто четырьмя парами патрульных машин с мигающими огнями, поставленных друг к другу под углом в виде буквы V. Рядом с автобусом, где лежало тело Анжелы Сен-Врен, натянули тент. Скорее не из-за жаркого солнца, а для того, чтобы скрыть место трагедии от вездесущих телевизионщиков на вертолетах и журналюг с длиннофокусными камерами, подумал Ричер. Что явилось причиной гибели этой женщины, большим секретом ни для кого не было. Совсем другое дело, кто ее убил. А также зачем.

Четверо полицейских уже опрашивали последних свидетелей из толпы. Ричер продолжал наблюдать за происходящим, когда вдруг заметил, как позади автобуса, выйдя из-за него, появился какой-то человек в костюме. На руках его были нитриловые перчатки, а в левой он держал небольшой черный блокнот. Ричеру сразу пришло в голову, что, раз уж на место, казалось бы, рядового дорожного происшествия прислали сотрудника уголовного розыска, становится кое-что ясно об уровне преступности в городе. Впрочем, ему, Ричеру, это было на руку. Не придется тратить время на поиски полицейского участка.

На вид сыскарю было где-то чуть-чуть за тридцать. Ростом футов шесть, не больше, в хорошей спортивной форме. Короткая стрижка. Брюки с острыми стрелками спереди и сзади. Тщательно отутюженная рубашка. Аккуратно повязанный галстук. И до зеркального блеска начищенные ботинки.

Следователь, видно, почувствовал на себе взгляд Ричера, подошел и протянул руку.

– Детектив Хэрвуд, – представился он. – Хотите о чем-то спросить?

Ричер изложил все, что своими глазами видел на перекрестке и что случилось потом в переулке. Рассказывал не торопясь, для удобства восприятия разбивая всю информацию на отдельные порции. Хэрвуд все тщательно записал в блокнот. Ничего не пропустил. Выводов никаких делать не стал. Неуместных вопросов про адрес проживания Ричера и род занятий не задавал.

Когда они покончили с формальностями, Ричер взял визитную карточку Хэрвуда и пообещал позвонить в случае, если вспомнит еще какие-нибудь подробности. И ушел. Теперь он был уверен, что это дело в надежных руках. Он подумал было, не поймать ли попутку да уехать из города, но потом отложил это намерение. Голова раскалывалась. Все тело болело, ни согнуться, ни разогнуться. И он решил, что сейчас было бы лучше как следует выспаться. Быстрее все заживет. Правда, было еще кое-что. Могут вернуться ребята в серых капюшонах. Прежде всего, им придется поменять автомобиль, это обязательно. Потом, вероятно, надо будет кому-то передать конверт. Или надежно его спрятать. А уж после они начнут беспокоиться о том, что у них остался свидетель. И захотят принять меры на этот счет.

Ричер очень надеялся на то, что они попытаются это сделать.

Городишко оказался совсем небольшим. Весь день Ричер старался маячить у всех на виду, насколько это было возможно. Лениво бродил по улицам, разглядывал витрины магазинов, перебегал дорогу, сидел, попивая кофе, за уличными столиками кафе. Сначала ему даже нравилось: довольно приятный способ убить время. В центре города было много пешеходных парковых зон и других мест для приятных прогулок и отдыха. Местное население, похоже, состояло в основном из студентов, молодых родителей с детскими колясками, пижонов, щеголяющих брюками в обтяжку, и молодых специалистов в подчеркнуто повседневных костюмах. Но чем дольше продолжалась эта ловля на живца, тем больше нарастало недовольство Ричера этим занятием. Пришлось смотреть правде в глаза. Рыба на него почему-то не клевала. Тогда он бросил эту затею и двинул на юг, за город, в сторону парочки отелей, которые приметил накануне.

Но, как выяснилось, Ричер ошибался. Он понял это, едва прошел два квартала. За ним явно кто-то следил. Кто-то не спускал с него глаз. Он чуял это нутром. По затылку вдруг пробежал холодок. Первичная, животная реакция. Этакий механизм предупреждения об опасности, жестко встроенный в его мозжечок, который у человека удивительно похож на мозг рептилии. С тончайшей настройкой. Высочайшей надежности. Не обращать внимания на такие сигналы ни в коем случае нельзя.

Ричер сразу же остановился, перед первым попавшимся на пути магазином. В нем продавались шоколадные конфеты в ярких разноцветных коробках. Он стоял и разглядывал витрину. Но видел в ней не старинные жестяные банки для конфет и не высоченные горки трюфелей. А отражающуюся в стекле улицу.

Вот мимо проехал черный грузовик с высокой подвеской и хромированными колесами. Пассажирское сиденье в кабине пустовало. На Ричера водитель не обратил никакого внимания. Следующим был серебристый джип с двумя байдарками на крыше; бок его был забрызган грязью красноватого цвета. Водитель пристально смотрел в хвост черному грузовику. Потом появился белый седан. «Тойота-королла».

В памяти Ричера что-то блеснуло. Кажется, эту машину он где-то видел. Но до конца уверен в этом не был. Авто данной марки очень популярны, их везде полно. Вот машина подкатила поближе. Холодок в затылке ощущался все отчетливее. На сиденье рядом с водителем сидел пассажир. На вид лет двадцати пяти или чуть старше. Жилистый. Волосы коротко подстрижены. В синей футболке. Как две капли воды похожий на того типа, который толкнул Анжелу Сен-Врен под колеса автобуса, только физиономия девственно-чиста. Он смотрел на Ричера. Сомневаться в этом не приходилось. Не сводил глаз с него все время, пока машина проезжала мимо, потом покосился в телефон и оглянулся на Джека через плечо.

Ричер зашагал дальше. В конце следующего квартала «королла» свернула направо. Ричер представил себе, как она снова сворачивает направо. И еще раз направо. Прикинул, сколько на это уйдет времени. Потом перешел через улицу. Это дало ему повод, не возбуждая подозрений о том, что он о чем-то догадывается, посмотреть в противоположную сторону. «Королла» ждала на предыдущем перекрестке. Ричер продолжал идти дальше. Не торопясь. Но и не слишком медленно. Не совершая ничего такого, чтобы никто не мог подумать: ага, он знает, что за ним следует машина. Ричер подошел к следующему переулку и свернул туда. Почти в такой же он загнал того типа после убийства. Чистенький такой переулочек. Опрятный. С шеренгой мусорных баков. С пожарными лестницами на домах, с виду исправными. Но было здесь также одно, и довольно большое, отличие. Вплотную к стене левого здания стояла строительная вышка, как раз там, где под крышей отсутствовала часть водосточного желоба.

«Королла» мимо переулка не проезжала.

Ричер прижался спиной к стене и осторожно двинулся к уличной панели. Увидел передок белого автомобиля, который остановился у тротуара достаточно далеко от поворота в переулок – видимо, чтобы не вызывать подозрений. Тогда Ричер двинулся вдоль стены в противоположную сторону, к строительной вышке. Металлические стойки ее соединялись кронштейнами, скрепленными с помощью болтов. Очень прочными. Стронуть их с места было невозможно. Разве что при наличии инструмента. Но и с ним не так-то быстро получится. Тогда он попробовал уложенные на нижний этаж конструкции деревянные доски. Срединная доска оказалась незакрепленной. Он подцепил ее. Вынул. Понес к улице. Машина стояла почти напротив. Ричер очень надеялся на нетерпеливость ребят, которые шли по его следу. Надеялся, что им наскучит ждать, когда он снова появится. Им очень захочется подстегнуть ход событий. И они вырулят в переулок, как это сделал раньше тот тип в «БМВ». А Ричер тогда бросится вперед и доской пробьет насквозь ветровое стекло. Доска ударит водителя в грудь. Переломает ему ребра. А может, и в голову попадет. Оторвет ее с плеч долой. И какое-то время тот, кто сидит рядом с водителем, останется с Ричером один на один.

«Королла» не двигалась.

Прошло десять минут. Двадцать. Полчаса.

«Королла» стояла.

Ричер был терпелив. Он мог переждать кого угодно. Искусство ожидания он освоил еще на службе в армии. И отточил за последующие годы. Но Ричер смотрел на вещи реально. Он понимал, что бывает, когда некоторые прогнозируемые события так и не происходят, сколько бы ты ни ждал. Человек из «короллы» заглянул в свой мобильник. Следовательно, там была фотография Ричера или хотя бы словесное описание. Полученное от тех людей, с которыми он встречался ранее. Они могли также объяснить, что с ними случилось при этой встрече. Возможно даже, все четверо собрались, чтобы обсудить план дальнейших действий. И нынешняя парочка могла увидеть результат своими глазами. Так что они вполне могли осторожничать. Оказались достаточно сообразительными, чтобы дождаться более удобного момента и только тогда сделать свой ход.

Или выбрать более безопасное для этого место.

Ричера это вполне устраивало. Терпения у него хватит. Он отнес доску обратно к лесам и вставил на место. Затем преспокойно вышел из переулка на улицу и как ни в чем не бывало продолжил свой путь.

Один из отелей на окраине города выглядел довольно новеньким. Он принадлежал к гостиничной сети, поэтому был безымянным и неприметным, а это Ричеру обычно нравилось. Другой отель стоял на противоположной стороне главной улицы. Построен был, должно быть, в тридцатые годы прошлого века – длинный, приземистый, с плоской крышей. Снаружи стены были оштукатурены и покрашены в розовый цвет. В отеле имелось двенадцать комнат, дверь каждой пронумерована, все номера забраны в зеркальную рамочку в стиле ар-деко. Офис администрации располагался в самом конце коридора, если идти от города. Над крышей поднимался шест. На самом верху шеста закреплена фигурка. Неоновый стилизованный ананас в платьице желтого и бирюзового цвета. С дикой ухмылкой на лице. Непонятно было, дружелюбно он тебе улыбается или демонически скалится.

Ричер принял решение в пользу «Ананаса». Он по личному опыту знал, что небольшие и независимые заведения подобного типа гораздо больше соответствуют его потребностям. В таких отелях особо не придирались к просроченным удостоверениям личности, реже настаивали на том, чтобы клиент платил только кредитной картой. Ричер направился к ресепшену и оказался в окружении зеркал, неоновых ламп и изображений в стиле ар-деко. Стойка регистрации тоже была ими украшена. Откуда-то из дальнего угла появился человек. Худощавый. Явно по причине какой-то болезни. Волосы местами с сединой, поэтому точно определить его возраст было затруднительно. На нем была рубаха, разрисованная попугаями и пальмами. Бирюзовый цвет шортов, мешковато сидящих на его усохших бедрах, был столь ярким, что бледные ноги казались синими.

Доходяга предложил Ричеру номер за шестьдесят долларов в сутки. Ричер выступил со встречным предложением: восемьдесят наличными за номер, но с условием, что в номерах по обе стороны от него никто не будет поселен. Тот радостно согласился. Двадцать долларов сунул себе в карман, вручил Ричеру ключ от двенадцатого номера и подвинул к новоиспеченному постояльцу толстый журнал и ручку, чтобы тот расписался. Ричер нацарапал имя, поставил подпись, проследовал по длинному коридору почти до торца и вошел в свой номер. Там стояла кровать. Стенной шкаф. Стул. Имелся туалет с душем. Словом, стандартный набор. Фруктовая тема в названии отеля на внутреннюю часть здания не распространялась. Номер был немного обшарпанный, но Ричер ничего против этого не имел. Еще десять минут у него горел свет, потом он его погасил и рухнул на кровать.

Глава 9

Сначала надо купить билет, подумал Джед Стармер, а потом уже перекусить.

Джеда вряд ли можно было назвать опытным путешественником. Он лишь второй раз в жизни покидал административный округ Лос-Анджелес с тех пор, как мать привезла его сюда, когда он был еще грудным ребенком. Теперь же он уезжал отсюда навсегда, и пока ощущения были не из приятных. Вещи в дорогу пришлось собирать самому, а это оказалось не так-то просто, поскольку у него не было ни чемодана, ни даже спортивной сумки. А стащить потихоньку у приемных родителей или у кого-то из других приемных детей, с которыми он жил, ему не хотелось, поскольку это было все равно что украсть. И купить поблизости не удалось бы, поскольку магазины такие по соседству отсутствовали. И он сделал то единственное, что пришло ему в голову. Взял свой школьный рюкзачок, открыл его и весь школьный хлам выбросил в мусорный бак. А в рюкзак уложил одежду. Все самое основное, что попалось под руку, и ровно столько, сколько влезло. Подумал и прихватил из ванной, сунув в карман, зубную щетку. В последний раз оглянулся. Он ненавидел этот дом с той самой секунды, как переступил его порог. Каждую минуту, проведенную здесь, он был бесконечно несчастен. А теперь этот дом представлялся ему самым теплым и гостеприимным местом в мире.

Никогда больше он его не увидит.

Теперь перед Джедом встала очередная задача: сесть в автобус. Время шло, а тот все не появлялся, хотя по расписанию давно должен был прибыть. Но Джеда беспокоило не это. Времени у него было хоть отбавляй. Проблема заключалась в том, что он стоял тут на виду у всех. А его приемная мать по вторникам возвращалась с работы довольно рано. И машина ее всегда проезжала как раз по той улице, где располагалась автобусная остановка. Джеда на ней было видно со всех сторон. И мать обязательно его заметит. Если она сцапает его и обнаружит в кармане кучу ее собственных, как она считает, денег, страшно подумать, какие его ждут последствия.

Прошло десять минут. Двадцать. Никаких признаков общественного транспорта. Машина приемной матери тоже не появлялась. Протикало еще пять минут. Она приедет уже совсем скоро. Наверное, где-то близко. Надо что-то делать. Надо срочно искать, где укрыться. Все равно где – главное, спрятаться, как только вдали замаячит знакомое авто. Наконец послышался сиплый звук мотора, и на улице показался автобус. Он неторопливо подъехал к остановке и встал рядом с Джедом. Техническое состояние этой развалюхи вызывало серьезные опасения, но Джед не мог позволить себе ждать следующего. Иначе случится нечто непоправимое. Он забрался в салон, заплатил, сколько нужно, прошел в заднюю часть салона и весь длинный, с частыми остановками путь до угла улиц Седьмой и Декейтер старался не привлекать к себе внимания.

Джед выскочил из автобуса; перед ним, прямо через улицу, находился вокзал автобусов дальнего следования. Как хорошо, что он оказался совсем рядом. А вот район ему понравился не очень. Точнее, совсем не понравился. Всего в паре кварталов от Скид-Роу[4] – места притонов и ночлежек. Джед много о нем слышал. Даже видел этот район в кино. По тротуару здесь слонялись какие-то подозрительные люди. Очень худые на вид. Многие с сигаретой во рту. И все на него пялились. Глаза у всех как у шакалов, подумал он. Или гиен. Смотрят на него как на потенциальную жертву. На стоянке автомобилей перед вокзалом еще одна группа людей. Эти немного постарше. И лица у них более приветливые. Джед опустил глаза. Осторожно проскользнул между обеими группами и двинулся туда, где был обозначен вход в здание автовокзала.

Стоило только Джеду зайти внутрь, настроение сразу поднялось. Просторный зал, много света. В билетную кассу выстроилась очередь, ожидающие своих рейсов в разных позах расположились на сиденьях из синей проволоки, и ни один из них не удостоил Джеда даже беглым взглядом. Он по стеночке прошел туда, где выстроилась шеренга автоматов самообслуживания. Тот, что выбрал Джед, обслуживать его не спешил. Экран его был вымазан какой-то маслянистой жидкостью, но Джед все же смог сориентироваться, найти название пункта прибытия и выбрать категорию обслуживания. Отсчитал из пачки, взятой в доме приемных родителей, десять купюр по двадцать долларов и одну за другой стал совать в щель приемника. Добавил четыре четвертака из собственных. Испугался было, когда автомат вдруг замер. И облегченно вздохнул, когда из другой щели вылез наконец краешек билета.

Не обратив внимания на торговые автоматы, Джед двинулся прямо к линии раздачи в столовой. Просмотрел меню. Вдруг почувствовал, что очень проголодался. Он был бы не прочь заказать и съесть все, что тут предлагалось. Сейчас он в первые в жизни сядет за столик и будет принимать пищу, как всякий свободный, независимый гражданин; у него даже возникло чувство, что он заслужил возможность немного кутнуть. Выбор блюд здесь примерно тот же, что и в «Макдоналдсе», насколько Джед мог припомнить. С тех пор как он в последний раз пробовал фастфуд, прошло довольно много времени. Приемная мать не очень-то его этим баловала. Точнее, ей не очень нравилось раскошеливаться. Впрочем, что именно ей там не нравилось, он не знал. Но в любом случае теперь это не имело никакого значения. Ему больше не придется беспокоиться о том, что ей нравится, а что нет. Но вот о том, чтобы иметь в запасе наличные денежки, беспокоиться ему ой как придется.

В конце концов Джед забрал весь тайный запас денег из комода своей приемной матери. Когда пришел к умозаключению, что не делать этого было бы нелогично. Одно из двух: либо на эти деньги он имеет право и оставлять их было бы глупо. Либо крадет – и в этом случае, как ни крути, выносит себе приговор. После покупки билета у Джеда осталось триста долларов. С ночлегом сейчас проблем не будет. Как и в следующую ночь. Он будет ехать в автобусе. И выспится в нем. Выбора все равно нет. Но вот в четверг надо будет искать ночлег. Может быть, в отеле или в заведении типа «ночлег и завтрак». Наверное, это дорого. И в дороге надо что-то есть и пить. А в пятницу утром надо будет ехать дальше. Тоже довольно долго. Джед еще не знал, на чем он поедет. Он надеялся, что найдет какую-нибудь попутную машину и заплатит водителю. Если нет, придется взять такси. Словом, платить придется в любом случае. Возможно, много. Поэтому он решил действовать благоразумно. Заказал бургер, жареную картошку и бутылку воды в дорогу. Заплатил купюрой в десять долларов, из своих. Билет сунул в задний карман. Остальные деньги – в другой. Подождал, пока ему принесут заказ.

С едой Джед расправился за пять минут. Потом минут двадцать смотрел телевизор без звука, но с субтитрами. Их тут было два. По одному показывали новости. По другому шла спортивная программа. И то и другое его мало интересовало. Но делать-то все равно было нечего. Он прикинул, что за полчаса до отправления автобуса успеет найти место посадки и сесть в автобус пораньше, чтобы занять хорошее местечко. Когда пришло время, он отнес поднос на стойку рядом с переполненным мусорным баком, ненадолго заглянул в туалет. Когда вышел, увидел стоящего возле стены парнишку, который махал кому-то рукой. Джед узнал его. Он стоял за ним в очереди к стойке раздачи. Ел тоже в одиночестве в паре столиков от него. Джед хотел пройти мимо, но вдруг понял, что парень машет не кому-нибудь, а именно ему.

Сначала Джеду показалось, что они с ним примерно одногодки, но, когда парень подошел ближе, понял, что тот будет постарше. Ему наверняка было уже лет двадцать, а то и двадцать один. Худой, загорелый, с копной нечесаных светлых и хрустких от соли волос, какие бывают у любителей серфинга.

– Слышь, дружище, – сказал парень, протягивая руку, в которой он что-то держал – кажется, билет на автобус. – Держи, это твой билет. Ты обронил его.

Нет, этого быть не может, подумал Джед. Он помнил, что постарался понадежнее уложить билет в карман. Он был в этом совершенно уверен. Джед похлопал по карману, чтобы убедиться в этом. И сердце его замерло. В кармане было пусто. Билет куда-то пропал. Он проверил другой карман. Где должны лежать деньги. Вся его наличность… слава богу, она оказалась на месте. Все в порядке. Никаких проблем. Но прошло еще целое мгновение, прежде чем он вздохнул свободно.

Блондин заглянул в билет Джеда:

– Маршрут тысяча четыреста пятьдесят четыре? Здорово. У меня тоже.

– Спасибо тебе, – поблагодарил Джед и дрожащей рукой взял билет. – И как это я потерял его? Самому не верится даже.

– Да не за что. Со мной и не такое бывало. Так ты, значит, тоже в Даллас едешь?

– Нет, – помотал головой Джед, – у меня там пересадка.

– Двинешь дальше?

– Ну да, – кивнул Джед. – В Джексон, штат Миссисипи.

– Далековато. К родственникам?

– У меня нет родственников.

– Ты серьезно? Никого?

Джед решил ответить честно. Не хотелось врать. Но и вдаваться в подробности тоже не хотелось. Тем более с незнакомцем. Не время еще.

– Никого, – сказал он. – Я живу один.

– И родителей нет?

– Отца я даже ни разу не видел. А мать умерла от рака.

– Жесть. И что, ни братьев, ни сестер? Дядей, там, тетей?

– Нет.

– И к кому же ты тогда едешь так далеко?

– Ни к кому. А почему ты спрашиваешь?

– Да вижу, туговато тебе приходится в жизни, парень, если ты в целом свете остался один. Мне очень жаль…

– Да я уже привык, – пожал плечами Джед.

– А знаешь что? Давай поедем вместе? Хотя бы до Техаса? Вдвоем будет веселей.

– Ну ладно, – снова пожал плечами Джед. – Если тебе так хочется.

– Ты ведь в первый раз едешь на междугороднем?

Джед кивнул.

Блондин положил руку на плечо Джеда, притянул его к себе и понизил голос до шепота:

– Сейчас я тебя кое о чем спрошу. Это очень важно. Так что слушай внимательно. У тебя из вещей только рюкзак? Только вот этот рюкзачок за спиной? Скажи, что-нибудь ценное в нем есть? Ноутбук, например? Или планшет? Еще что-нибудь типа этого?

– Нет. Ничего такого нет.

– Это хорошо. Очень хорошо. Дорога – место небезопасное. Но все равно никогда не оставляй рюкзак без присмотра. Нигде. Если водитель скажет, что надо положить его в багаж, не соглашайся. Когда будешь спать, продень руку сквозь лямку. Ты меня понял?

– Понял.

– Отлично. Я пока сбегаю в туалет, надо отлить. А ты иди к автобусу. Через дверь налево. Шагай до самого конца. Стоянка шестнадцатая. Займи два места. Где-нибудь посередине, между колесами, если получится. Там меньше трясет. Через минутку я догоню.

Джед отыскал свой автобус, поднялся в салон, показал водителю билет и пошел по проходу. Больше половины мест было уже занято. Все пассажиры были старше Джеда. Некоторые на три-четыре года. Другим было лет шестьдесят-семьдесят. Одни ехали в одиночку. Другие парами. Или даже группами. Многие с наушниками. Кое-кто прихватил даже подушку. А несколько человек – и одеяло. У большинства было взято что-то с собой, чтобы не скучать в дороге: книги, наушники или компьютеры. А вот Джед к дальней поездке оказался ужасно неподготовленным. Ему вдруг захотелось повернуться и выскочить из автобуса. Броситься обратно, прибежать в дом своих приемных родителей. Сделать вид, что он и не собирался никуда бежать. Забыть обо всем, что рассказала ему родная мать. Но он взял себя в руки, прошел дальше и, увидев первую свободную пару кресел, занял ее. Сдвинулся к окошку. Рюкзачок устроил у себя на коленях. Прижал к груди. И стал слушать рокот мотора. Шипение вентилятора. Приглушенное бормотание голосов вокруг. В автобусе пахло дезинфицирующими средствами, едой – кое-кто из пассажиров уже решил перекусить. Надо настроиться на то, что все будет хорошо. Главное, взять себя в руки до того, как в автобус войдет его новый знакомый, блондин. Чтобы больше не пришлось перед ним смущаться, как прежде.

За две минуты до отправления передняя дверь автобуса с шипением закрылась. Джед хотел тут же встать. Окликнуть водителя. Сказать, что одного пассажира не хватает. Что его нужно подождать. Но не издал ни звука. Замер. И снова сел. Переложил рюкзачок на соседнее кресло. До Далласа больше тридцати шести часов езды. Он даже не знал, как этого парня зовут. Какой-то случайный попутчик, не более того. Он, конечно, благодарен ему за билет. Но очень не хотел, чтобы целые сутки с половиной ему задавали вопросы, пичкали своими идиотскими мнениями и тупыми советами до самой пересадки на следующий автобус. Он был очень рад, что остался один.

Хотя бы до пятницы, до десяти утра.

Будет ли он один после этого – совершенно другой вопрос.

Глава 10

Механизм замка щелкнул и что-то тихонько проверещал. Дверь в номер Ричера тихонько распахнулась. На аляповатый ковер упал прямоугольник света. В комнату бесшумно прокрались двое. Оба молодые, лет по двадцать пять. Оба с пистолетами в руках. Один, стараясь не шуметь, вернул дверь в прежнее положение. Пару секунд они стояли на месте. Потом двинулись к кровати. В темноте ее было почти не видно. Тусклый свет с улицы с трудом пробивался сквозь тонкие шторы. Но под одеялом можно было разобрать очертания человеческой фигуры. Очевидно, высокой и очень крупной. Как раз то, что они и ожидали увидеть.

Вошедшие зашли с двух сторон кровати. Приблизились к изголовью. Несмотря на теплую ночь, спящий укрылся с головой. Человек, стоявший со стороны окна, пожал плечами, потом ткнул стволом пистолета туда, где, по его мнению, находилось плечо Ричера.

Ответа не последовало.

Парень ткнул еще раз. Сильнее.

– Эй, ты… Просыпайся.

Лампочка под потолком вдруг зажглась. Парни резко развернулись. Увидели, что Ричер стоит в другом конце комнаты. Потом он открыл дверь и шагнул в коридор. Метнулся в сторону и прижался спиной в стене.

Парни бросились вслед. Как только нога первого ступила в коридор, Ричер с размаху вмазал ему по морде предплечьем. И вдребезги разбил ему нос. Голова парня откинулась. Он рухнул в дверной проем прямо на грудь своего приятеля и сбил того с ног. Ричер подобрал с пола пистолет и вошел в комнату.

Первый из незваных гостей лежал на пороге без движения. Второй перекатился на бок и пытался дотянуться до пистолета, который при падении выпал и у него. Ричер наступил ему на руку. Парень заверещал и свернулся калачиком. Ричер схватил первого за руку, втащил его в комнату и закрыл за собой дверь.

Кто-то забарабанил в стену.

– Эй! Двенадцатый номер! – проорал мужской голос. – Хватит шуметь!

Ричер подождал, когда успокоится второй.

– Встань! – приказал он. – Сядь на стул, если хочешь. Поговорим как интеллигентные люди.

Отталкиваясь от пола пятками, парень на заднице отполз к стенке.

– Сегодня я уже имел удовольствие встретиться с двумя твоими дружками. Здесь, в этом городе. В одном переулочке. Интересно, где они сейчас?

Парень молчал.

– И еще интересно, – продолжил Ричер, – зачем один из них утром убил женщину? Толкнул ее под автобус.

Парень упорно молчал.

Ричер подошел к нему ближе и наступил на другую его руку. Тот снова заверещал от боли, на этот раз еще громче, и опять скорчился, повернувшись другим боком.

В стену снова застучали.

– Номер двенадцать! – опять заорал мужской голос. – Уймитесь вы там! Предупреждаю в последний раз!

Ричер дождался, когда парень немного расправит члены.

– На кого ты работаешь? – спросил он.

Парень помотал головой. Ричер топнул подошвой ему по правому колену. Тот завизжал, громко и долго.

– Я могу продолжать так до самого утра. Я задал тебе вопрос про тех двоих. Где они сейчас?

– Уехали из города, – ответил парень.

– И куда отправились?

– Домой. В штат Миссисипи, город Уинсон.

– А ты почему остался?

– Нам приказали найти тебя.

– Зачем?

– Узнать, что тебе известно.

– О чем?

Свет, который сочился сквозь шторы, вдруг из тускло-серого превратился в пульсирующий: то красный, то синий. Ричер осторожно выглянул в окно. На стоянке виднелись две полицейские машины. Одна стояла прямо напротив его окна. Другая в дальнем конце. Полицейский уже вышел и направлялся к входной двери. Видно, хотел побеседовать с дежурным администратором на ресепшене. Про номера в отеле и их расположение. А заодно взять у него ключи для доступа в каждый номер. Все эти действия не займут много времени. Ричер прикинул и понял, что у него остается не более шестидесяти секунд. Он схватил первого парня, рывком поднял на ноги, развернул и прислонил спиной к двери. Двинул кулаком ему в скулу, отпустил, и тот снова повалился на пол. Ричер ущипнул парня за мочку уха, убедился, что тот без сознания. Подтащил ко второму, уложил так, чтобы ноги первого почти касались ног второго. Они лежали под углом друг к другу, как стрелки часов, которые показывают три часа пополудни. Ричер стер свои отпечатки с пистолета первого парня и бросил его на пол. Отправился в туалет. Открыл окошко. И выбрался наружу.

Территория позади отеля больших надежд ему не сулила. Там имелся небольшой бассейн, несколько шезлонгов из белой пластмассы, и все это опоясывал шаткий деревянный заборчик. Восемь футов в высоту. Очень старый. Вряд ли выдержит его вес, это точно. Единственный выход оставался через ресепшен, а в любую секунду с другой стороны может появиться свора копов. Двое спереди. Двое сзади. Это как дважды два, иначе не бывает. Он попал в ловушку. И спрятаться здесь негде. Во всяком случае, на уровне земли.

Ричер вернулся к окошку туалета и поставил ногу на подоконник. Оттолкнулся и ухватился за край крыши. Подтянулся. Вскарабкался на край. Перекатился на середину. Затих и остался лежать неподвижно. Внизу с обеих сторон здания послышались шаги. Уже совсем близко. Вот шаги спереди затихли. Кто-то двинул ногой в дверь.

– Полиция города Джеррардсвилл! – раздался голос. – Откройте!

Полицейские, что вышли во дворик, уже обшаривали мебель вокруг бассейна. Один из них взял шезлонг и поставил его возле забора. Встал на него, заглянул через забор, пошарил лучом фонарика с той стороны. Ничего подозрительного не заметил и спрыгнул обратно.

– Чисто, – сказал он.

До слуха Ричера донеслись звуки возни с замком, глухой удар, – видимо, распахнувшаяся дверь ударилась о подошвы одного из лежащих в отрубе ребят. Потом наступила пауза, дверь закрылась, и из окошка туалета послышался голос. Кажется, кто-то говорил там по рации:

– У нас двое подозреваемых. На вопросы пока отвечать не могут. На месте преступления обнаружено два пистолета.

– Похоже, они из-за чего-то сцепились друг с другом, – прозвучал второй голос. – И сцепились довольно крепко. Удостоверений личности не обнаружено. Запаха спиртного тоже. Транспорт лучше прислать немедленно.

– Надо отправить их на ночь в больницу, – уже гораздо тише проговорил первый голос. – Если следователь захочет их допросить, это можно сделать и утром. А номер на всякий случай лучше опечатать.

С крыши Ричеру было видно, как подъехала «скорая помощь». Санитары вывезли на каталках двух лежащих без сознания парней, погрузили их в машину и уехали. Через пару минут отбыли и копы. Ричер оставался на месте еще час, пока полностью не убедился в том, что ни полицейских, ни шныряющих любопытных постояльцев поблизости нет. Он слез с крыши и отправился на ресепшен. Навстречу ему попалась парочка. Оба юные. Раскрасневшиеся. Счастливые. Шли крадучись, с таинственным видом.

За стойкой сидел все тот же человек, во все той же нелепой одежде и с такой же болезненной, истощенной физиономией.

– У вас все хорошо? – спросил он, увидев входящего Ричера.

– Все хорошо, – ответил тот. – А почему вы спрашиваете?

– Полицейские вас уже отпустили?

– Они меня не задерживали. Я уходил прогуляться. Вернулся – а моя дверь опечатана, будто это место преступления. Что это все значит?

– Я ни в чем не виноват. Ко мне явились какие-то двое. Заставили выдать им запасной ключ.

– И вы потом позвонили в полицию?

– Кажется, это сделал постоялец из одиннадцатого. Совершенный козел.

– Я же просил, чтобы не было никаких соседей.

Дежурный администратор достал из кармана двадцатидолларовую купюру и вручил ее Ричеру:

– Понимаете, он часто приходит к нам. Со своей подружкой. Тоже та еще сучка. А это их любимая комната. Он очень настаивал. Простите.

Ричер вернул ему деньги.

– Дайте мне другую комнату, – сказал он. – С тем же условием: без соседей с обеих сторон. И на сей раз оправданий я не приму.

Глава 11

«Найди работу, которая тебе по душе, и можешь считать, что ты всю жизнь не работаешь».

Такие слова Лев Эмерсон услышал от своего отца много лет назад, когда он еще учился в школе. Мысль, конечно, не новая. И не очень оригинальная. Тем не менее совет был дельный. Старый мистер Эмерсон и сам старался ему следовать. Он умер в возрасте семидесяти четырех лет счастливым человеком, почил на своем рабочем месте, после того как всю свою жизнь, сидя в углу небольшой мастерской в Бруклине, занимался изготовлением дамских шляпок. И Лев Эмерсон тоже следовал его примеру. С таким же энтузиазмом. Хотя совет повел его по такой дорожке, какой папаша никак не мог предвидеть.

На первый взгляд можно было подумать, что Лев Эмерсон является владельцем и руководителем фирмы по обеспечению противопожарной безопасности на двух ничем не примечательных товарных складах, расположенных в южной части Чикаго. А что, вполне законный бизнес. В штате Иллинойс Эмерсон был на хорошем счету. У фирмы имелся свой устав. У фирмы были акционеры. Ответственный персонал на руководящих должностях. Наемные работники. Счета поставщиков всевозможных и широко известных торговых марок. Множество клиентов, большинство из которых были полностью удовлетворены их сотрудничеством. Эмерсон исправно платил налоги. Являлся спонсором местной детской футбольной команды. Но бизнес его служил прикрытием для несколько иных товарно-материальных ценностей, их Эмерсон получал и перевозил из кое-каких, менее известных, источников.

Основная часть доходов корпорации, данные о которых он предоставлял налоговым органам, поступала от работ по установке спринклерных систем пожаротушения[5] и систем сигнализации. Недостатка в клиентах – разного рода кооперативов, кондоминиумов, а также владельцев помещений для офисов или промышленных помещений в Чикаго – у него не было. Постоянно где-то возводились все новые здания. А старые всегда ремонтировались и подновлялись. И для такой фирмы, как компания Эмерсона, выбор заказчиков был самый широкий. Правда, законы и инструкции частенько менялись, но работать это нисколько ему не мешало. Да, ситуация, удовлетворяющая в данное время всем нормам и положениям, через год может быть признана неприемлемой и даже опасной. А еще через пару лет вполне может стать снова нормой. То есть все служило чьим-то тайным интересам. Такой порядок в Городе ветров[6] установился с незапамятных времен. Во всяком кармане имелась подкладка. Каждая компания занималась своим делом. А компаний тут было предостаточно. Включая и компанию Эмерсона. Хлеб с маслом им обеспечивали корпоративные клиенты. Но это вовсе не означало, что компания отвернулась от маленьких людей с их интересами. Эмерсон добился того, чтобы ему позволили предложить полный спектр своих услуг всем домовладельцам, обеспокоенным проблемой безопасности своих домов. Это способствовало значительному расширению клиентской базы, и с точки зрения бизнеса это всегда хорошо. А постоянный поток автофургонов через стоянку фирмы, а также других видов грузового автотранспорта лишь усиливал впечатление того, что работа в компании идет в заурядном режиме. Что было очень хорошо, хотя совсем по другим причинам.

Если имя Эмерсона и было обозначено в табличке на двери его кабинета, то к обычной, банальной стороне этого бизнеса он не имел никакого отношения. Для этого у него были наняты люди, которые прекрасно знали свое дело. Этим людям можно было доверять, в частности и в том, что они не станут совать нос куда не надо. Они занимались своим делом, а он своим. Отчасти потому, что Эмерсон прекрасно умел распределять обязанности. И отчасти потому, что никакие спринклерные системы пожаротушения, системы сигнализации и все такое прочее, связанное с пожарами и их предотвращением, его вообще не интересовали. Но главным образом потому, что все свое время он полностью посвящал совсем другим операциям. Так сказать, параллельным.

То есть занимался делами, которые были ему по душе.

Некоторые заказы Эмерсон исполнял лично, и делились они на две категории. Такие, где внешне все выглядело как несчастный случай. И такие, где так не выглядело. Заказ, который он завершал в данный момент, никак не должен был походить на несчастный случай. Уж это точно. Это будет настоящий шедевр. У него все будет хорошо продумано и выверено. И абсолютно невозможно будет отследить, что это сделал именно Эмерсон. И как-то связать с его клиентом. Короче, то был проект, недвусмысленный в своем значении. Созданный отчетливым и уникальным почерком. И если тот, для кого предназначено сие послание, окажется человеком недалеким или просто дебилом, то же самое можно будет повторить еще раз, и связь будет легко прочитываться.

Эмерсон понимал: сказать, что он все еще активно трудится, чтобы закончить работу над заказом, было бы натяжкой. В сущности, работа завершена. Больше делать ничего не нужно. На результат его дальнейшее присутствие уже никак не повлияет. Окажись он отсюда за сотни миль, ничего бы не изменилось. Четверо его людей уже сейчас далеко. Направляются на базу в двух безликих белых фургонах, чтобы подготовить оборудование и пополнить необходимые запасы для следующего проекта. Он мог бы уехать с ними. Это было бы вполне разумно. Но он остался. Ему хотелось посмотреть на все своими глазами. Ему это было просто необходимо.

А благоразумие – пошло оно к черту.

Ему по душе делать это.

Эмерсон стоял на Мемориальном мосту Талмаджа в штате Джорджия, почти в двух сотнях футов над поверхностью реки Саванны, на полпути между материком и островом Хатчинсон. Остров представлял собой полоску земли, которая разрезала русло реки, отделяющей штат Джорджия от штата Южная Каролина. Эмерсон именно стоял, а не ехал. Положив обе руки на край бетонной стенки с западной стороны моста. Рядом с ним стоял Грэбер, его правая рука. Тоже положив руки на стенку. То есть точно в такой же позе, – правда, он был чуть ниже ростом. И помоложе. И не настолько одержимый, как его босс.

Ходить по мосту пешком не очень-то поощрялось. Пешеходной дорожки здесь не было. Велосипедной тоже. Но еще на стадии разработки проекта архитекторы опасались, что на мосту могут случаться автомобильные поломки или даже аварии, в результате которых машины начнут сталкиваться одна с другой. Никак нельзя было позволить, чтобы такая важная транспортная магистраль города оказалась заблокирована. Даже на короткое время. В любом направлении. И власти обеспечили проезжую часть моста просторной обочиной. С обеих сторон. Специально для того, чтобы в условиях чрезвычайной ситуации движение транспорта не нарушилось. И ненароком получилось так, что эти обочины оказались в меру широки для того, чтобы в другое время в меру мотивированные граждане могли ходить по ним пешком, бегать или на чем-нибудь ездить. И так уж идеально получилось, что парочке приезжих было куда выйти из машины, чтобы полюбоваться с моста прекрасными вечерними видами.

Однако, будь Эмерсон любителем прекрасных видов, он сейчас смотрел бы совсем в другую сторону. В противоположную. В сторону старого города. Туда, где виднелись зеленые площади, мощеные улицы, пряничные домики и увенчанные куполами общественные здания. Демонстрирующие богатый отрезок истории города, осиянного золотистым светом и отражающегося в плавно бегущих вечерних водах реки Саванна. Но Эмерсона эти материи мало интересовали, это все предназначалось для туристов. Ему было начхать и на колониальное прошлое, в которое своими корнями уходила история города, и на то, насколько близко его облик совпадал с первоначальным замыслом его основателей. Внимание Эмерсона сосредоточилось на промышленной части города. На раскинувшихся перед ним портовых районах. На разросшемся сложном лабиринте из емкостей для хранения газа, контейнеров и складских помещений, захламляющих западный берег реки. Особенно его интересовало одно строение. Складское. Очень большое, со стенами из белого металла и такой же белой металлической крышей.

Эмерсон знал, что, кроме кое-как выделенного перегородками помещения офиса в одном из углов этого строения, внутренних стен там больше не было. Его проинформировали о том, что большая часть склада наполнена опечатанными деревянными ящиками. Ему сообщили, что в ящиках этих хранятся детские куклы. Из Китая или еще откуда-нибудь. Эмерсону было все равно откуда. Он получил результаты подробнейшего химического анализа составных частей этих подозрительных кукол, а также полностью упакованный ящик с куклами, точно такой же, какие хранятся на этом складе, – для проверки. Которую он и произвел. Тщательным образом. Хотя сам внутрь не заглядывал. Он был не из тех, кто рискует, если в том нет особой необходимости. Кое о чем безопаснее вообще не знать.

Об этом складском строении и о том, что в нем содержится, Эмерсон знал не только умозрительно. Предыдущие два дня он посвятил самому тщательному за ним наблюдению. Во-первых, чтобы оценить принятые там меры безопасности. А во-вторых, чтобы убедиться в том, что это место заполнено предметами, которые не согласуются с установленными нормами и требованиями. Первый пункт – узкопрактический. Второй – чисто деловой. Если число жертв вырастет, значит вырастет и цена. Таков был в данном деле основополагающий принцип. Эмерсон играл в эту игру не ради денег – он был лучшим, и это должно быть признано и оценено по достоинству. Так было бы справедливо. Вдобавок у него есть жена. А также сын. Парню уже за двадцать, но он все еще был для отца серьезной обузой. С финансовой точки зрения. Расходов у Эмерсона и так было много, самых разных, и все они требовали внимания. Автомобили. Еда. Одежда. Лечение. Только в прошлом году на все это ушло более четверти миллиона долларов. А скоро придется еще и платить за учебу в колледже. Если, конечно, ребенок одумается и возьмется за ум. Что и говорить, жизнь Льву Эмерсону обходилась недешево.

Спустя двое суток наблюдений Эмерсон пришел к выводу, что причины давать отбой нет никакой, как нет и оснований требовать больше денег, поэтому нынче утром, еще до восхода солнца, начался этап реализации проекта. Сначала была отключена тревожная сигнализация. По следующим параметрам: проникновение постороннего лица, задымление, повышение температуры. Выключена также автоматическая система пожаротушения. Было доставлено необходимое оборудование. А также химические вещества. Специально подобранные для работы данного рода и хранящиеся в специальных контейнерах. Были проложены кабели. Установлены механизмы контроля. Произведены необходимые замеры. Проведены расчеты. Сделаны убедительные прогнозы относительно воздушных и тепловых потоков. В стенах и крыше, в стратегически важных местах, были проделаны отверстия. В целях оптимизации циркуляции воздуха были должным образом переставлены ящики. Для верности снова проведены расчеты. Проверены и еще раз перепроверены. Были внесены дополнительные коррективы. И наконец, когда Эмерсон остался вполне доволен проделанной работой, произведена эвакуация с объекта. Его детище было установлено, снаряжено взрывателем и активировано. Двери были закрыты и снова заперты на замок. Фургоны покинули место события. Эмерсон с Грэбером слегка перекусили и приготовились любоваться шоу.

К тому, что было Эмерсону по душе.

Грэбер тихонько подтолкнул локтем руку Эмерсона. Над объектом показалась первая струйка дыма. Медленно, еще не совсем уверенно, она поднималась над одним из отверстий в крыше хранилища. Еще тоненькая. Бледненькая. Едва заметная. Словно робкий намек на то, что ждет их впереди. Несмелое обещание. Сердечко в груди Эмерсона так и затрепетало. Теперь этого человека можно было сравнить с меломаном, внимающим первым нежным ноткам любимой симфонии. Эти минуты предвкушения главного действа были восхитительны. Невыносимо прекрасны. Вот струйка дыма пошла гуще. Потемнела. Вот она уже вьется, вертится, пляшет. Пошла быстрее, все шире и шире…

У Эмерсона зазвонил мобильник. Господи, как некстати. Он сунул руку в карман, выхватил аппарат, посмотрел на экран. Прочитал слова: «Звонок с домашнего телефона». Значит, звонит жена. Которой этого делать не следовало. Он заранее проинструктировал ее, когда можно звонить, а когда нельзя. Объяснил просто и ясно. И она прекрасно знала, что прерывать его на последнем этапе работы категорически запрещается. Поэтому Эмерсон нажал на кнопку и отклонил вызов. Сунул мобильник обратно в карман. Снова повернул голову в сторону складского помещения – дым над ним уже клубился из пяти отверстий. Эмерсон задержал и успокоил дыхание. И стал ждать появления языков пламени.

Секунд через тридцать зазвонил телефон у Грэбера. Он посмотрел, кто звонит, отошел в сторонку, ответил. Проговорил больше пяти минут. Потом с побледневшим лицом вернулся к Эмерсону. Руки его дрожали. Хотя Эмерсон этого не замечал. Не мог оторвать глаз от бушующего пламени. К этому времени крыша складского помещения уже рухнула. Стены повело, они коробились буквально на глазах. Пламя яростно рвалось вверх, языки его лизали небо. Недавно еще пустое, темное небо теперь переливалось живыми и яркими красками. А к месту пожара уже спешили пожарные машины. Они были уже совсем близко. Целая колонна. Не менее полудюжины. Вспыхивали и гасли мигалки, вопили сирены. Эмерсон улыбнулся. Зачем только приезжали? Сидели бы спокойно в своей пожарке. Здесь от них никакого толку. Сделать они уже ничего не смогут. Брызгать из своих жалких брандспойтов на плоды его трудов – все равно что пытаться погасить солнце. Бесполезно, по крайней мере в ближайшие несколько часов.

Грэбер поднял руку. Вытянул ее вперед, медленно, словно хотел оттолкнуть от себя какой-то невидимый тяжелый предмет. Коснулся руки Эмерсона. Схватил его за рукав. Осторожно потянул к себе.

Эмерсон не обращал на него никакого внимания.

Грэбер снова дернул, уже сильнее.

– Босс, – сказал он, – вам надо позвонить домой.

Эмерсон и головы не повернул.

– Потом, – отрывисто бросил он.

– Нет, – продолжал настаивать Грэбер. – Сейчас. Простите меня. Но поверьте… Это не терпит отлагательств.

– Что «это»?

– Это связано с Кайлом. Вашим сыном.

– Что он опять натворил?

– Босс, простите… мне очень жаль… Кайл умер. Час назад.

Глава 12

Автобус дальнего следования был наполнен звуками. Толстые шины катились по черному асфальту со стуком, пересчитывая в нем все многочисленные трещины и выбоины. Печально вздыхая, шелестела-бормотала система вентиляции. Из наушников некоторых пассажиров доносились, враждуя друг с другом, басовые ритмы. Те, кто помоложе, пялились в экраны планшетов или мобильников и громко смеялись. Те, кто постарше, разговаривали. Какая-то пара ссорилась. Кое-кто уже, похрюкивая и постанывая, самозабвенно храпел. В нормальных условиях подобный непривычный шум всегда мешал Джеду Стармеру уснуть. Он любил, чтобы ночью было тихо, не считая, конечно, обычных сирен и глухого шума дорожного транспорта, который просачивался в окошко его спальни. Но безумные хлопоты последних нескольких дней взяли свое. Теперь хлопоты закончились, а тут еще темнота и мягкое покачивание кресла. Он погрузился в глубокий сон. И спал так крепко, что проснулся лишь через несколько минут после того, как водитель включил в салоне яркое освещение. Автобус стоял на площадке рядом с другим таким же автобусом, а остальные пассажиры уже встали с кресел, потягивались, возились с багажом, двигались по проходу.

На предыдущей остановке, в городе Блайт, штат Калифорния, Джед переложил свой рюкзак себе на колени. Склонился над ним, пристроил на верхний клапан голову и обнял рюкзак обеими руками, как большого плюшевого мишку. Сейчас он выпрямился и снова положил рюкзак на соседнее сиденье – ему не хотелось, чтобы его, Джеда, считали маленьким. Потом посмотрел в окно. Вдали, на стене автобусной станции, разглядел транспарант. Рисованные силуэты гор, кактусы, и на их фоне по-английски и по-испански надпись: «Добро пожаловать в город Финикс, штат Аризона». Джед посмотрел на часы. Они показывали десять минут третьего. Близилось утро, скоро наступит среда. Судя по времени, автобус прибыл на десять минут раньше, чем указано в расписании. И простоит еще долго, целых полтора часа. Это единственная длительная стоянка перед Эль-Пасо, штат Техас, до которого они доберутся только к полудню. Джед решил выйти из автобуса. Размять ноги, поискать, чем тут можно перекусить. Но потом передумал. У него осталось только триста долларов. А впереди предстоят большие траты. Да и все тело, казалось, гудело. Он сильно сомневался в том, что сможет заставить себя выбраться из кресла. Так что остался на месте. Откинулся на спинку. Закрыл глаза. И свой рюкзачок постарался больше не обнимать.

Не хотелось, чтобы его считали ребенком.

А в это время в Лос-Анджелесе его приемная мать никак не могла уснуть.

Спать она легла как обычно, но спокойно отдыхать мешала ей злость. В груди ее все так и кипело, она каждую минуту прислушивалась, надеясь уловить крадущиеся шаги Джеда. Небось гулять отправился, шляться со своими дружками. Или того хуже, с девчонкой. Ишь чего вздумал, шататься по ночам в то время, когда все порядочные люди спят. Бог знает какими он там делишками занимается, наверняка распутство какое-нибудь… думает, что никто этого не заметит. И он сможет потихоньку проскользнуть в дом посреди ночи и как ни в чем не бывало завалиться в постель.

Как бы не так.

Пусть только вернется, она покажет ему, как он на этот счет ошибается.

Бежали минуты, час за часом, а она все лежала неподвижно на кровати, сочиняя в уме наставления своему приемному оболтусу. Повторяла нотации, собираясь промыть ему мозги. Придумывала все новые угрозы и кары на его голову. Все эти думы вконец измотали ее, и тут вдруг громко зазвенел будильник. К этому часу уже сказалась усталость, и злость ее сменилась беспокойством. Джед все не возвращался. Уже утро, а он где-то шляется… на него это не похоже. Она уже стала подумывать, не стоит ли обзвонить местные больницы. Может быть, даже позвонить в полицию. Беспокойство настолько выросло, что превратилось в настоящий страх. Женщина встала, пошла одеваться и вот тут-то и обнаружила, что деньги, которые она берегла на черный день, пропали. Нет, они не просто исчезли сами по себе. Пачку двадцатидолларовых купюр наверняка кто-то стащил. Она проверила одежду Джеда. Кое-чего тоже не хватало. Хотя выбор казался довольно странным – если бы она захотела куда-то поехать, взяла бы что-то совсем другое. Но факт оставался фактом: некоторые вещи отсутствовали. И в довершение всего, заглянув в ванную комнату, она обнаружила, что пропала и зубная щетка Джеда.

Джед сбежал, прихватив с собой ее денежки. Другого объяснения ей в голову прийти не могло. Надо же… неблагодарное, вороватое отродье!

Приемная мать Джеда начала было собираться на работу, но прервала этот процесс. Схватилась за телефонную трубку. Позвонила своему начальнику. Сказала, что серьезно заболела и на работу выйти не сможет. Потом набрала 911, и теперь разговор у нее был совсем уже другого рода.

Джед отчаянно старался не нарушать никаких законов. Чтобы никак не связываться с полицией. Но ему и в голову не приходило, что связаться с полицией можно и совсем по другим причинам. Но теперь перед ним стояла четкая цель. Он хотел начать новую жизнь.

Лев Эмерсон в ту ночь тоже почти не спал.

Четырнадцать часов он провел вместе с Грэбером в автомобиле; они мчались из штата Джорджия на север через штаты Теннесси, Кентукки и Индиану, пока, срезав уголок Иллинойса, не добрались до окраин Чикаго. За баранкой сидели по очереди, что с точки зрения безопасности на дорогах было правильно. Но отнюдь не правильно для состояния духа Эмерсона. Жене он позвонил, еще будучи на мосту над Саванной, не в силах больше любоваться на пожар, который он запалил. Голос ее звучал далеко и казался неживым, как у привидевшегося во сне мертвеца. Она рассказала, что случилось с Кайлом. Их сыном. Сначала его реабилитация, как и ожидалось, проходила как нельзя лучше. И вдруг что-то пошло не так. Организм парня просто взял и прекратил функционировать. Первой, конечно, перестала работать печень. А потом пошло дальше. Словно повинуясь эффекту домино, начал отказывать один орган за другим. Она сразу же позвонила врачу, но было слишком поздно. Ничего уже сделать было нельзя. Тело Кайла съеживалось и ссыхалось, жизнь из него ускользала прямо у нее на глазах. И остановить это она была не в силах.

Кайлу было всего двадцать два года. Это было несправедливо. Особенно после всего, что они сделали, чтобы помочь ему. После того, как угрохали на него уйму денег.

Когда Эмерсон сидел за рулем, ему надо было сосредоточиться совсем на другом. На том, чтобы не попасть в аварию. Чтобы не перевернуться, когда стрелка спидометра дрожит на отметке сто двадцать миль в час. Исправление подобной ситуации может послужить причиной серьезной задержки. Но когда за баранкой сидел Грэбер, Эмерсон с огромным трудом боролся с переполнявшими его чувствами. В голове до сих пор эхом отдавались слова жены. А потом перед глазами вставали воспоминания, связанные с его сыном. А вместе с ними – страшное раскаяние и горе. Бесконечное горе. И бесконечное нежелание своими глазами увидеть то, что поджидает его дома.

Машина Грэбера стояла в гараже Эмерсона. Он оставил ее там, когда они отправлялись в Джорджию. На последнем этапе машину вел Эмерсон. Он нажал на кнопку пульта, подождал, когда дверь, лязгнув, поползла вверх, открывая проезд в гараж, въехал и остановил машину. Грэбер потянулся к ручке дверцы и, перед тем как выйти, повернулся к боссу.

– Что будем делать, как считаете? – спросил он.

Эмерсон секунду подумал. Представил, что его ждет, когда он войдет в дом. И как долго это продлится.

– Позвони Шевченко, – сказал он. – Он наш большой должник. Скажи, что нам нужен самолет. Сегодня же. А еще, возможно, вертолет, на завтра или послезавтра. Встретимся на складе. Часа через два. Прихвати с собой всех остальных. И упакуй сумку.

– И куда мы отправимся?

– Искать тех, кто продал моему сыну дрянь, которая его убила.

Глава 13

Перебравшись в новую комнату, Джек Ричер лег и уснул, но спал чутко. Проснулся, как и настроился, – в девять утра. Принял душ. Оделся. И уже собирался было сунуть в карман зубную щетку и уходить, как вдруг в дверь кто-то громко постучал.

– Джек Ричер? – раздался за дверью голос. – Это я, Хэрвуд, инспектор Управления полиции Джеррардсвилла. Вы у себя? Нам надо поговорить.

Ричер открыл дверь и впустил инспектора в номер. Тот вошел и огляделся. Подождал, когда Ричер сядет на кровать, а сам уселся в единственное кресло. Мягкое, бирюзовое, с шатающимся подлокотником и очень неудобное. Хэрвуд повертел в руках принесенную с собой папку, словно не знал, что с ней делать, потом положил ее на пол.

– Вам надо приобрести мобильник, – сказал он.

– Зачем? – удивился Ричер.

– Чтобы вам можно было позвонить.

– А кто, например, собирается мне звонить?

– Например, я.

– И часто вы собираетесь это делать?

Хэрвуд помолчал немного.

– Нет, – ответил он. – Но дело не в этом. Вас очень трудно найти. И было бы гораздо легче, если бы я мог позвонить. И спросить, где вы находитесь.

– Но вы же все-таки меня отыскали.

– Ну да… в конце концов отыскал. Но знаете, чего мне это стоило? Я обзвонил все отели в городе, везде спрашивал, не останавливался ли у них человек по фамилии Ричер. Конечно, везде отвечали, что нет, не останавливался. Тогда я понял, что вы регистрировались под чужим именем. И вспомнил, вы мне говорили: мол, прибыли в город, чтобы посетить выставку, посвященную сражению при Пи-Ридже. Тогда я снова обзвонил все отели. И теперь уже спрашивал про постояльца по имени Сэмюэл Кёртис. Так звали генерала, который в этой битве одержал победу. И бац! Вот вам пожалуйста, я здесь.

– Впечатляюще. Вы настоящий детектив.

Хэрвуд улыбнулся. Но как-то не очень весело.

– Давайте перейдем к делу, – продолжил он. – Поясню, с какой целью я хотел с вами поговорить. К вашему сведению, дело, касающееся женщины, сбитой автобусом, закрыто.

Ричер сразу вспомнил про двух мужчин, которых накануне вечером увезли на каталках. Они были в очень плохом состоянии. Возможно, именно это обстоятельство заставило их пойти на сделку со следствием.

– Вы их поймали? – спросил он.

– Этот случай признали самоубийством.

Ричер промолчал.

Хэрвуд прикрыл глаза и покачал головой:

– Послушайте, я помню то, что вы мне рассказали. Про человека в капюшоне. Про то, что он эту женщину толкнул. И я вам верю. Но тут есть одна загвоздка. Появился еще один свидетель. Он клянется, что своими глазами видел, как женщина сама нырнула под автобус. Нарочно.

– Он ошибается.

– Я вам верю. Но что делать с этим свидетелем? Он… он уважаемый человек.

– А я, выходит, нет?

– Я этого не говорил. Мой начальник…

– Этот свидетель ошибается. Или лжет. Возможно, он сам в этом замешан. Или ему заплатили.

– Он добропорядочный гражданин. Всю свою жизнь прожил в этом городе. У него здесь свой дом. Женат. Имеет работу. В азартные игры не играет. Не пьет, не употребляет наркотиков. Долгов не имеет. Ни разу не получал даже штрафа за неправильную парковку.

– А как насчет других свидетелей? Пассажиров автобуса. Кто-нибудь должен был что-то видеть.

– Одна пассажирка тоже утверждает, что видела, как та женщина прыгнула под колеса. Но свидетельница была без очков, так что толку от нее в любом случае мало. А другая пассажирка видела вас. Как вы убегали с места преступления. Именно поэтому мой начальник…

– Женщина оставила записку?

Хэрвуд помолчал.

– Оставила… дома. В Миссисипи. На кухонном столе. Медэксперт предоставил нам ее отпечатки, мы проверили ее документы и попросили местных полицейских заглянуть к ней домой. Записку нашли сразу.

– Была отпечатана?

– Нет. Написана от руки. И подписана. Тут, кажется, все чисто.

– Почему вы считаете, что она подлинная?

Хэрвуд поднял папку, взял из нее два листа бумаги и протянул Ричеру.

– Первый документ, – сказал он, – заявление о приеме на работу. Компания, где она работает… работала… просит всех кандидатов заполнять эту форму от руки. Предполагается, что по почерку можно узнать некоторые неявные сведения о характере и наклонностях человека. Помогает отсеять социопатов и прочих нежелательных кандидатов. А вторая бумага – ее записка.

Ричер начал с заявления о приеме на работу. С порядком оформления таких документов он был мало знаком, но то, что он там увидел, показалось стандартным и малоинтересным. Первая графа была озаглавлена следующим образом: «Укажите причины, по которым вы желали бы получить эту должность». Почерк Анжелы был крупным, округлым и немного детским. В своем ответе она заявила, что желала бы помогать людям. Усовершенствовать навыки, которыми она овладела на предыдущих местах работы. Внести свой вклад в процветание общества в целом. Здесь ничто не указывало на то, что она была кандидатом, сколько-нибудь выделяющимся на общем фоне. Ни слова о том, что она очень хотела бы работать в тюрьме. С таким же успехом это заявление могло быть о приеме на работу смотрителем в приюте для бездомных собак. Или продавцом в кондитерской.

Второй листок не имел никакого структурного строения. Там не было ни вопросов, где нужно давать ответ, ни просьбы предоставить о себе какую-то информацию. Это был просто чистый лист бумаги. Обычный лист, которые используются в принтерах и копировальных аппаратах в офисах и дома по всей стране. Да и во всем мире. Они производятся на гигантских заводах миллионами пачек. Их используют, кладут в папку и про них забывают. Или просто выбрасывают. Или рвут в клочья. Но этот оказался не совсем обычным. Не совсем заурядным. Текст был написан в нижней части листа, совсем близко к его нижнему краю.

Если вы читаете эту записку, значит меня, к сожалению, уже нет в живых…

Ричер сравнил почерк на обеих бумагах. Манеру написания букв. Их размеры, форму, расстояние между ними и между словами. Пунктуацию. Стиль, манеру формулировать мысли. Принял во внимание время написания. Влияние нервно-психологического напряжения. Он не был экспертом в этой области, но должен был признать, что оба документа выглядели так, будто написаны одним и тем же человеком. Чтобы больше не видеть записку, Ричер сунул ее под бланк заявления и, передав обе бумаги Хэрвуду, произнес:

– Ну хорошо. Каковы мотивы, по-вашему?

– Несчастная любовь.

– Как вы это себе представляете?

– Анжела в тюрьме работала помощницей администратора. Когда мы сообщили о происшествии в местную полицию, они связались с местом ее работы. Это частная компания. Они имеют право проверять личную электронную почту своих работников. Из соображений безопасности. Этот пункт оговорен в контрактах. Правда, большинство работников об этом не знают. Или сразу о нем забывают. Ну вот, тамошний айтишник вскрыл ее аккаунт. Это обычная процедура в случае неожиданной смерти работника. И обнаружил там переписку, которая продолжалась в течение нескольких недель. По всему выходит, что Анжела хотела бы возобновить прежние отношения с бывшим любовником. Он жил здесь неподалеку. Его звали Рот. Они договорились о встрече во вторник. То есть на вчерашний день. В своем последнем письме она намекнула, что, если у них ничего не выйдет, ей незачем больше жить. Этакая манера пассивной агрессии, с моей точки зрения.

– Значит, говорите, жил неподалеку?

– Что?

– Вы сказали, что ее дружок не живет, а жил неподалеку.

– Ну да, – кивнул Хэрвуд. – Рот мертв. Сердечный приступ.

– Когда это случилось?

– В понедельник вечером. Довольно поздно. Где-то около полуночи.

– Выходит, что этот Рот умер меньше чем за двенадцать часов до того, как убили Анжелу. Вы считаете, что это просто совпадение?

Хэрвуд пожал плечами.

– Кто нашел тело? – спросил Ричер.

– Бывшая жена.

– Где?

– В его квартире. Вчера утром. Парень он был здоровенный. Мускулистый. Но не толстый. У него дома небольшой гимнастический зал. Он постоянно тренировался. Чуть ли не каждый день. И вдруг – бац! Был человек – и нет человека. Вот так запросто.

– Принимал стероиды? Или что там еще в последнее время придумали?

– Никаких признаков нет.

– А как бывшая жена оказалась у него в квартире?

– Пришла позавтракать.

– И вы считаете, это нормально?

– Для них – да, вероятно.

– Как она попала в квартиру?

– У нее есть ключ.

– Очень удобно.

– Еще бы.

– Может, бывшая пыталась снова к нему вернуться. Узнала, что он собирается встретиться с другой. Взревновала.

– Не думаю, – покачал головой Хэрвуд. – В разводе они были уже десять лет. Когда разошлись, она переехала в квартиру рядом. Соседи говорят, что у них отношения были как у брата с сестрой. Искра погасла сама собой много лет назад. Но враждебности между ними не было, общались мирно.

– У Рота были другие женщины?

Хэрвуд пожал плечами.

– А бывшая знала про его отношения с Анжелой?

– Мы ее об этом не спрашивали. Не было оснований. Тело Рота было найдено до того, как убили Анжелу. И пока ее не вытащили из-под автобуса, нам про нее ничего не было известно.

– То есть бывшая не подтверждала, что у них будет встреча?

– Нет. Но это не значит, что она об этом не знала. Хотя мы уже проверили это другим способом. – Хэрвуд порылся в папке, достал еще одну бумагу и положил ее на край кровати.

Ричер не был знаком с форматом, но догадался, что это распечатка переписки, на которую наткнулись специалисты из «Минервы». Текст состоял из чередующихся сообщений двух людей друг другу. Можно было предположить, что это Анжела и Рот, но имена указаны были так, что разобрать он не мог. Они представляли собой лишь группы букв и цифр со значком @ посередине и. com – в конце. Каждое отдельное сообщение вплоть до самого последнего с левой стороны было выделено вертикальной чертой. Каждая последующая строка начиналась на один пробел правее, так что самое нижнее сообщение занимало менее половины ширины страницы. По времени оно было самое раннее, от Анжелы. В нем она как бы прощупывала возможность снова возобновить отношения. По стилю Ричер чувствовал, что она очень волнуется. Испытывает тревогу и трепет. Последнее послание, располагавшееся на самом верху листа, написанное утром в воскресенье, тоже было от Анжелы. Тон его уже был совершенно неживой. Подавленный. И без того робкая надежда ее, видимо, совсем угасла. Осталось лишь с трудом скрываемое отчаяние. Плюс намеки на то, что она не выдержит больше одиночества. В точности как говорил Хэрвуд.

Ричер опустил бумагу.

– Если Анжела приехала сюда, чтобы встретиться с Ротом, где ее сумка? Где ее машина? – спросил он.

Хэрвуд взял листок и положил его обратно в папку.

– Сумка была в ее машине. Машина на стоянке. На самой первой, если въезжать в город с востока. Откуда она и приехала.

– А я своими глазами видел, как тот человек забрал ее сумку. Потом ее, скорее всего, подбросили к ней в машину. В сумке был конверт?

Хэрвуд быстро просмотрел свои записи:

– Нет. Там был бумажник. Ключи. Кое-какие личные вещи. Но ничего похожего на конверт не было. Почему вы спрашиваете?

– Не важно. Чем вы объясняете кровь?

– Какую кровь?

– Кровь на сумке. Одна сторона ее была залита кровью.

– Об этом никаких записей нет. С чего вы это взяли?

– Я сам ее видел, своими глазами.

– Но как? На черной коже крови не разглядеть.

– Сумка была рыжевато-коричневая. И сделана не из кожи.

Хэрвуд снова заглянул в свои записи:

– Кожаная. Черного цвета.

– Ее подменили. На более приличную.

– Вы можете это доказать?

– А что вы скажете о ребенке Анжелы?

– Откуда вы знаете, что у нее был ребенок?

– Догадался.

– Она договорилась с соседкой, – сообщил Хэрвуд. – Эта женщина частенько присматривала за девочкой.

– У них договор на постоянной основе? Она ей приплачивала? Или, может быть, даже оформила документы об удочерении? Отдала ей любимые игрушки?

– У меня только та информация, которую мне прислали полицейские из Миссисипи, – пожал плечами Хэрвуд.

– А как насчет «БМВ»?

– Тут другая проблема, – покачал головой Хэрвуд. – Номера, что вы мне дали, зарегистрированы на жилой автоприцеп «додж» в Оклахома-Сити. Владелец вчера был на работе. У него есть квитанция с парковки. Где отмечено время, а также фото прибытия и отъезда автомобиля.

– Хорошо. А где стреляные гильзы? Я шесть раз выстрелил в ту машину.

– Криминалисты прочесали весь переулок. Ни одной не нашли.

– Тогда проверьте мои руки на следы пороха.

– И что это докажет? Что вы стреляли из пистолета? Ну стреляли из какого-то пистолета, но не факт, что по машине, тем более что и она пропала.

– А пожарная лестница? Это ведь неоспоримый факт.

– Да, она рухнула. Это факт. Но почему? Тоже неизвестно.

– А что скажете про…

– Послушайте, Ричер. Я уже задавал все эти вопросы. И мне велели прекратить. Прямо и недвусмысленно. Дело закрыто. Я пришел к вам лишь для того, чтобы сообщить об этом. Визит, так сказать, вежливости.

– В таком случае, думаю, на этом закончим. В какой стороне дверь, вам известно.

Хэрвуд не двинулся с места.

Ричер выждал с полминуты, потом встал и бросил ключ от номера на кровать.

– Сделайте одолжение, – сказал он. – Когда будете выходить, отдайте его дежурному администратору.

– Погодите, – отозвался Хэрвуд. – Я пришел, чтобы… В общем, я пришел не просто из вежливости.

Ричер снова сел.

– Если честно, мой начальник хочет, чтобы вы не вмешивались в это дело. Он считает, что от вас одни только проблемы.

– Другими словами, вы явились, чтобы попросить меня убраться из вашего округа куда-нибудь подальше?

– Нет. Меня здесь вообще не должно быть. Официально.

– Я понял. Показывать улики потенциальному подозреваемому не положено по инструкции.

– Да, – сказал Хэрвуд, опустив глаза в пол. – Начальник за это по головке не погладил бы.

– Но тогда зачем вы это делаете?

– Я просмотрел ваш послужной список. Ведь вы были следователем по особым делам. В своем прежнем подразделении. В армии.

– И что из этого?

– Послушайте… я в этом деле новичок.

– И?..

– Мне не у кого спросить.

– О чем?

– Если бы вы были на моем месте, что бы вы сделали?

– Насчет чего?

– Начальник приказал мне прекратить расследование. А я думаю, что он не прав. И хочу продолжить работу. Стоит это делать, как вы считаете?

– Это нарушение субординации, неподчинение приказу.

– Да, сэр. Я это прекрасно понимаю.

Ричер секунду помолчал.

– Служили в морской пехоте? – спросил он.

– Откуда вы знаете?

– Мой отец был морским пехотинцем. Я знаю приметы, по которым это сразу видно.

– Ну так что? Как мне быть?

– Этот ваш начальник… он что, пройдоха? Он кого-то там прикрывает?

– Не думаю. Просто лентяй. Ему преподнесли результат в красивой коробочке, перевязанной ленточкой. А ему лень развязать и посмотреть, что там внутри. Даже этого не хочет сделать.

– А как зовут бывшую Рота?

– Ханна Хэмптон.

– А адрес?

– Я вам сейчас напишу.

– Хорошо. А потом вы должны сделать вот что. Вернитесь к себе на работу. Займитесь своими обычными делами. И об этом больше ни с кем ни слова.

– Я не прошу вас вести расследование вместо меня.

– Знаю.

– Вы не должны в него вмешиваться.

– Я уже вмешался.

– Значит, надо прекратить и оставаться в сторонке.

– Зверски убита женщина. Кто-то ведь должен что-нибудь предпринять.

– Мы сами предпримем какие-то меры. Наше полицейское управление.

– Правда? С вашим лентяем-начальником?

Хэрвуд снова опустил глаза в пол.

– Давайте мне этот адрес, – повторил Ричер. – А сами не высовывайтесь. Я буду на связи.

Глава 14

Если принять в расчет фурнитуру и светильники, прибавить сюда стоимость произведений искусства, которыми украшены стены, то квадратный фут в центральной приемной компании «Минерва» в Уинсоне обойдется вам дороже, чем в штаб-квартире любой корпорации штата Миссисипи. Бруно Хикс обожал разбрасываться подобными фразами. Особенно перед представителями прессы. Возможно даже, что это была чистая правда. Хиксу на это было наплевать. А в подробности вдаваться он не любил. Зато всегда любил производить на людей правильное впечатление. Приобретя тюремный комплекс, руководство «Минервы» прежде всего озаботилось тем, чтобы выстроить этот центр, и указание Хикса архитекторам было простым: проследите за тем, чтобы здесь так и разило большими деньгами. Здание центральной приемной располагалось неподалеку от выхода с территории в город, как раз напротив блоков с тюремными камерами. Здание было невысокое, двухэтажное, облицованное светлым камнем и в плане представляло собой букву V. Отчасти для того, чтобы оно могло разместиться на небольшой площади. Но главным образом, чтобы окна с внутренних сторон здания не выходили на строения, где располагались тюремные камеры, а также на дворики для прогулок заключенных. Одно крыло здания полностью было занято под конференц-зал. Хикс пробрался через лабиринт пересекающих комплекс дорожек, огороженных бортиками, как раз в ту минуту, когда тайная сходка в блоке S2 уже завершилась; попасть на нее вовремя он так и не успел. Когда он, с порозовевшим лицом и запыхавшись, распахнул двойную дверь и вбежал в помещение, сидящие там шестеро человек сразу повернули к нему головы. Трое – с одной стороны длинного, сделанного из ольхи стола. Двое – с другой. И один воззрился на вошедшего с дальнего конца стола. Это были журналисты, которые явились сюда, чтобы получить информацию о мероприятии, запланированном на пятницу. А вдобавок еще кое-какие сведения, то есть все, чем он сочтет нужным напичкать их, пока они сидят тут, раскрыв рот, и слушают, что он скажет.

Хикс подождал, пока в кресле устроится еще один соучредитель «Минервы», Деймон Брокман, и отпустил охранника, который присматривал за посетителями. После чего Хикс приступил к делу, как привык делать всегда. Встал во главе стола и, подражая выступающим по телевизору проповедникам, простер к журналистам руки.

– Скажите мне откровенно, – начал он, – разве, сидя в этом помещении, можно сказать, что вы находитесь на территории тюрьмы?

Все пятеро журналистов послушно помотали головой. И только шестой, в дальнем конце стола, никак не отреагировал на этот вопрос.

Хикс улыбнулся и продолжил свою речь: он поведал слушателям одну историю. Ту, что случилась с ним и его коллегой Брокманом. Он рассказал о том, как тридцать лет назад они познакомились, будучи еще новичками-надзирателями в одном государственном исправительном учреждении в городе Лаббок, штат Техас. О том, какой ужас на них обоих произвели условия содержания заключенных. О том, как они, молодые надзиратели, стали свидетелями вопиющей нехватки средств на это. Свидетелями бесчеловечного обращения с арестантами. Потом Хикс подпустил в свой рассказ немного философии. Кое-что из Фуко[7]. Кое-что из Бентама[8]. Соединил все это вместе для того, чтобы стало понятно, какие идеи лежат в основе принципов, принятых в исправительном учреждении «Минерва». Неслучайно, кстати, названного именем античной богини мудрости, справедливости и прочих положительных качеств. В учреждении, призванном видеть в каждом заключенном существо, каким оно, собственно, и является, то есть человека. Да, человека, пусть даже и оступившегося, совершившего в своей жизни ошибку, свернувшего не на ту дорожку. Но у которого тем не менее еще есть возможность все исправить. И в дальнейшем вносить свой положительный вклад в общее дело. У такого человека есть будущее, при условии создания для него соответствующей среды и оказания ему дружеской поддержки. Хикс рассказал о принятых здесь компанией программах, профессиональной ориентации заключенных. О внедряемых новациях касательно их здорового питания и физической культуры. О профилактических медицинских обследованиях, проводимых за счет компании во всех пяти ее учреждениях подобного рода. Свои рассуждения Хикс подкрепил примерами и статистическими данными. Некоторые из них, возможно, даже были точными. Он указал на значительное повышение процента занятости после освобождения. И весьма значительное снижение процента рецидива. И закончил он тем, что подвел все вышесказанное к событию, которое должно состояться в ближайшую пятницу. Событию, сверкающему в короне «Минервы» одной из самых ярких жемчужин. Спонсируемая компанией программа апелляции для заключенных, которые отметились хорошим поведением и теперь могут убедительно заявить о том, что они стали жертвами неправедного правосудия.

Чтобы придать последним своим словам дополнительный вес, Хикс сделал паузу. Положил обе ладони на стол и наклонился вперед:

– Вопросы?

Хиксу всегда задавали массу вопросов, – как правило, они касались всяческих мелочей. Например, кто является спонсорами. Каковы правила приема на работу. О практических подробностях трудоустройства. О правилах посещений заключенных. О случаях насилия в учреждении. Случаях организации в среде заключенных различного рода банд. Он ждал вопросов об окружающей среде или о влиянии деятельности компании «Минерва» на другие сферы жизни города. В последнее время эти темы приобрели жгучую злободневность. И тогда в его выступлении может появиться некий элемент непредсказуемости. И в зависимости от настроения аудитории беседа может принять острый характер. Например, могла быть затронута такая проблема: нравственно ли получать прибыль, зарабатывая на людях, помещенных в тюрьму. Или достаточны ли принимаемые меры против сексуального насилия над заключенными, которые не могут себя защитить. Имеются ли свидетельства расовых предрассудков среди охранников. Словом, все те аспекты, что требуют более серьезного и осторожного подхода.

В течение четверти часа пятеро сидящих перед Хиксом журналистов проставили в своих блокнотах все галочки. Хикс постарался произвести впечатление, будто прежде такого типа вопросов он никогда не слышал. И они ему самому показались весьма интересными. Он ответил на последний, как он надеялся, вопрос и намеревался уже завершить встречу, как вдруг ожил и зашевелился шестой журналист. Тот самый, сидящий на другом конце стола. Самый молодой из всех остальных. Круглолицый, с пухлыми щечками, растрепанными светлыми волосами, в выцветшей одежде, купленной в армейском магазине. Перекрасить волосы, добавить берет – вылитый Че Гевара, подумал Хикс. Молодой журналист обращал на себя внимание еще кое-чем. А именно тем, что до этого момента не проявлял никакого интереса к происходящему. Казалось, все это время он просто дремал.

– Уровень смертности в тюрьмах «Минервы» шокирует, – заявил он. – Почему он так высок?

Хикс опустил глаза на Брокмана и секунду молчал.

– Уровень смертности в наших исправительных учреждениях, – ответил он, предварительно облизав губы, – отнюдь не высокий. Вы считаете, что это не так? Можете пояснить?

Брокман достал из кармана мобильник. Он держал его низко, на уровне коленей, чтобы никто не видел, как он большим пальцем набирает кому-то текстовое сообщение.

– У меня есть свои источники информации, – ответил парень, похожий на Че Гевару.

– Открыть их, конечно, вы не можете? – спросил Хикс.

– Совершенно верно.

– Ловите рыбку в мутной воде, не так ли, мой друг? Ну что ж… я скажу вам, что вы забрасываете удочку не в тот водоем. Здоровье наших заключенных значительно лучше и средняя продолжительность жизни выше, чем в других аналогичных учреждениях. И это неслучайно. Так происходит благодаря нашему уникальному, прогрессивному, человеколюбивому курсу. Если злая судьба привела человека в места заключения, условия, предоставляемые компанией «Минерва», пробуждают в нем желание покончить с прошлым раз и навсегда. В этом не может быть никаких сомнений.

– Так вы утверждаете, что уровень смертности у вас невысок?

– Да, именно это я утверждаю.

– И вы можете подкрепить свои слова точными данными?

– Конечно.

– Тогда почему вы их не публикуете?

– С какой целью? В них нет ничего необычного.

– Вы все равно должны публиковать эти данные. Ради прозрачности вашей деятельности.

– Все, что от нас требуется, в согласии с законами штата и федеральным законодательством, мы публикуем.

– Это лишь малая часть из того, что должны публиковать учреждения штата и государственные учреждения.

– Законы принимаем не мы. Мы лишь исполняем их. Добросовестно и безупречно.

– Это все дымовая завеса. В ваших тюрьмах серьезные проблемы с наркотиками, и вы тщательно стараетесь их скрыть. Всякий раз, когда ваш заключенный от передозировки попадает в больницу, вы выдаете это за некие превентивные меры, которые вы принимаете, исходя из вашего так называемого гуманизма. И у вас хорошо получается скрывать правду, если кто выздоравливает. Но когда человек умирает? Вот тут начинается реальный сюжет, верно?

– Нет, не верно. Послушайте, могу ли я, положа руку на сердце, утверждать, что в каком-нибудь из наших учреждений сегодня кто-нибудь не примет наркотик? Нет, конечно. Мы все живем в реальном мире. И я человек не столь наивный. Но когда дело доходит до наркотиков, «Минерва», как и во всем остальном, в деле помощи и защиты наших заключенных оставляет далеко позади все остальные аналогичные организации. Мысль о том, что наркоманы у нас массово умирают, нелепа и смехотворна.

– Докажите. Приведите цифры.

– Я…

Но тут за спиной Хикса раздался громкий стук в дверь, и в помещение вошел охранник, который ранее присматривал за журналистами.

– Простите, что перебиваю вас, сэр, – произнес он, – но вас просят к телефону.

– Ответьте, что я перезвоню. Я сейчас занят.

– Вам звонит губернатор, сэр.

– Да? И что ему нужно?

– Он не сообщил. Сказал, что это срочно, сэр.

– Хорошо. Думаю, не стоит заставлять его ждать. А вы, будьте добры, помогите этим добрым людям найти дорогу к выходу, хорошо?

– Рад стараться, – кивнул в ответ охранник.

Хикс снова повернулся к журналистам:

– Простите, но на этом нам придется подвести черту. Жаль, конечно, потому что наша дискуссия доставила мне истинное удовольствие. Друг мой… да, я обращаюсь к вам… я предоставлю вам эти цифры смертности. При условии, что наши юристы дадут мне зеленый свет. С конфиденциальной информацией следует обращаться осторожно, соблюдать существующие инструкции и так далее. А еще я поговорю с одним из наших заключенных. Возможно, он не откажет в любезности побеседовать с вами. Как раз в то время, когда компания «Минерва» взяла бразды правления в свои руки, у этого человека что-то случилось с глазом. Мы с Деймоном уже сталкивались с подобными случаями раньше, много лет назад, в другом исправительном учреждении. Руководство той компании не соизволило пригласить к заключенному врача, они сочли это слишком дорогим удовольствием. Не предоставили ему страховку. Состояние больного становилось все хуже и хуже, и в конце концов бедняга совсем ослеп. То же самое случилось бы и с нашим заключенным, но мы вовремя предоставили ему медицинскую помощь. И теперь он у нас занимается живописью. Пишет акварели. Некоторые выставлены в одной из галерей города Джексон. Этот человек может предоставить вам массу фактов, иллюстрирующих нашу гуманитарную политику. Тут нет места каким-то мифическим мертвым наркоманам. Это я вам гарантирую.

Хикс пожал каждому журналисту руку, и, когда последний из них вышел, он повалился в кресло, стоящее во главе стола.

– Нехороший момент получился. Высокий уровень смертности, ты слышал? Что-то уж слишком близко он подобрался… чуть ли не в самую точку.

– Кто он такой, этот щенок? – спросил Брокман. – Мне он даже нравится. Отличный способ отследить случаи смерти от наркотиков. Надо будет опробовать его на засранцах из колонии Кёртиса. Копнуть на него компры. И выложить, как раз в тот момент, когда у них закончится контракт в Канзасе.

– У нас есть куда более срочные проблемы. А за этим щенком надо понаблюдать. Круглосуточно, пока он не уехал из города.

– Не надо. Он для нас не опасен. Он ничего не знает. Как ты сказал, ловит рыбку в мутной воде.

– Пока не опасен. Но нельзя же допустить, чтобы он совал нос, куда не следует. Задавал вопросы, если он ищет наркотики.

– Ну и пусть себе ищет. Все равно не найдет. Во всяком случае так, чтобы связать их с нами.

– Ты упускаешь из виду главное. Наркота не появляется из ниоткуда. Ее еще надо как-то доставить, а это контрабанда. Нельзя допустить, чтобы кто-то отследил посылки, которые приходят в тюрьму. А уж тем более уходят из нее.

Брокман секунду подумал.

– Пожалуй, ты прав, – сказал он. – Оставь это мне. Попрошу присмотреть за парнем. И если понадобится, отбить у него всякую охоту совать к нам нос.

– Хорошо. Но это приводит нас к другой проблеме. Я говорю про этого типа из Колорадо. Который, возможно, сунул нос в конверт. Я вот что подумал: не безопасней ли будет подождать, вдруг он появится в городе.

– Не появится.

– Все может случиться. И если он тут окажется, я не хочу, чтобы у него был бы хоть один шанс пересечься с этим журналистом. Иначе нам придется иметь дело и с этим парнем, и с журналистом, который что-то разнюхает.

– Ты беспокоишься из-за каких-то пустяков.

– Я обеспечиваю нашу безопасность. И защищаю наши вложения. Так что наши планы надо будет подкорректировать.

– Не отменять же нам церемонию. Или устраивать ее за закрытыми дверями. Не слушай ты этого Ривердейла. Тот парень…

– Да не шумиха меня беспокоит. Я как раз хочу внимания общества. Она нам нисколько не повредит. Каков у нас худший вариант? Ну увидит он в телевизоре или прочтет сообщение, с фотографией при этом. После того, как все произойдет, уже будет поздно гнать волну. Опасность для нас в том, что он вдруг явится сам. И устроит нам спектакль в реальном времени. А этот любознательный щенок сделает стойку. Так что мы предпримем следующее. Оцепление выставим подальше. Прикинем, как этот тип может попытаться проникнуть сюда. В конце концов, он ведь бродяга бездомный. Это существенно ограничивает его возможности. Определим потенциальные маршруты подхода и на всех стратегически важных точках расставим своих людей.

– Думаю, это не повредит. Хотя все равно остаюсь при своем мнении: он вряд ли сюда сунется.

– Предположим, что все-таки сунется. Вопрос, каким образом? Машины у него нет. Взять напрокат он не может, у него нет водительских прав.

– Может угнать.

– Такое вполне вероятно. Что еще?

– Его может кто-нибудь подвезти, какой-нибудь знакомый. Или доедет на попутке.

– Пожалуй. Еще?

– Может поступить по старинке. Сесть на автобус. Если у него есть чем заплатить за билет. В Джексоне есть станция маршрутов дальнего следования. Это к нам ближе всего.

– Думаю, он способен на это. Когда припрет. Время уже поджимает, если он уже не в пути. Еще?

Брокман секунду подумал:

– Насколько я понимаю, это все.

– Хорошо. Значит, так. Организуй-ка ты нам следующее. Поставь двоих человек на автобусной станции в Джексоне. Пусть проверяют каждый автобус, который приходит с запада. Еще двоих поставь на стоянке грузовиков на двадцатом шоссе. Если он попытается взять попутку, какие шансы, что он найдет водителя, который едет от Колорадо до Уинсона? Нулевые. Ему надо будет сделать пересадку, и не одну. В последний раз на приличном расстоянии отсюда. Он не настолько глуп, чтобы ловить попутку, когда до тюрьмы рукой подать. Еще двоих поставьте на пересечении с шоссе шестьдесят один, на тот случай, если он попытает удачи там. И еще двоих на шоссе восемьдесят семь, там, где стройка, на полпути из Джексона. Это на тот случай, если он угонит автомобиль или его будет подвозить знакомый. На том участке одностороннее движение. Машины идут медленно. Легко разглядеть, кто за рулем. И пассажира тоже.

– Придется задействовать много людей.

– Ставки слишком высоки.

– А как насчет самой тюрьмы? И дома Анжелы? Наблюдение продолжать?

– Конечно. Нет никакой гарантии, что он не проскочит.

– Выходит, привлекать надо будет еще людей.

– Другого выбора нет. Возьмите из каждого отряда по паре охранников. Исключительно людей «Минервы». И чтоб не смели ворчать. А восполнить нехватку из-за выбывших можно, отменив выходные, сдвоив другие дежурства. И еще: из наших людей подыщите мне самого крупного. Держите его в резерве. А также тех идиотов, которых мы посылали в Колорадо, тоже в резерв. Если кто сообщит, что заметил кого подозрительного, пусть сразу проверят. Если опознание даст положительный результат, сразу высылайте людей. И чтобы на этот раз нейтрализация прошла успешно.

– Если они быстро туда доберутся. И если наши парни его обнаружат. Боюсь, им придется туго.

– На этот счет у меня появилась одна мысль. Кое-какая подстраховочка на тот случай, если он все-таки проникнет сюда. Которая собьет его со следа. Позабочусь об этом, пока вы будете заниматься остальной логистикой.

– Понял. Скажу и Мосли, пусть вышлет дополнительные патрули. И проверю, чтобы все его группы имели при себе описание этого Ричера.

– Хорошо. Но полицейские должны заниматься только наблюдением. Нам надо справиться самим. Никаких официальных протоколов. Действуйте, Деймон. Дважды все проверьте и перепроверьте. Трижды. И проследите, чтобы каждый был на высоте. Вы же понимаете, что будет, если в пятницу все пойдет наперекосяк.

Глава 15

Многоквартирный дом Сэма Рота ничем не отличался от других зданий квартала. Двухэтажный. Облицованный по фасаду камнем. Добротный, но довольно скромный. Милый и вместе с тем безыскусный. И ничто не могло навести на мысль, что тридцать шесть часов назад в нем умер человек.

Возможно, в результате естественных причин.

А возможно, и нет.

Инспектор полиции Хэрвуд говорил, что смерть Рота случилась в результате сердечного приступа. И в этом не было ничего подозрительного. Люди то и дело умирают от болезней сердца. В Соединенных Штатах – 700 000 человек в год. Это больше, чем все население Вермонта. Примерно один человек – каждые сорок шесть секунд.

Ричер, возможно, не был бы столь скептичен, если бы единственным фактором здесь являлся сердечный недуг. И если бы Рот не был в хорошей спортивной форме, а организм его не привык к постоянным физическим нагрузкам. Если бы начальник Хэрвуда не был столь подозрительно ленив. Если бы Рот не умер за несколько часов до свидания с Анжелой Сен-Врен. Если бы Анжела не была убита…

Что-то многовато этих «если». И маловато ответов.

Фасады зданий смотрели на широкую, усыпанную листьями улицу, но парадные входы были с другой стороны – там проходила аллейка, чересчур узкая, чтобы можно было назвать ее улицей, но слишком красивая, чтобы именоваться переулком. Она была аккуратно вымощена камнем. Чиста и опрятна. Здесь росли деревья и кустарник. Большинство домов с этой стороны были оборудованы солнечными террасами, балконами или соляриями на крыше. Здание, где жил Рот, имело две крытые террасы, разделенные между собой двойными дверями. Синего цвета. Цвета морской волны. С обеих сторон – площадки для стоянки автомобилей. Обе заняты. На одной стоял грузовичок. Сплошь красного цвета с хромированными деталями и тонированными стеклами. На другой – небольшой легковой автомобиль типа хетчбэк. Весь серебристый и гладкий, а от заслонки на заднем крыле к левой дверце тянулся толстый провод.

Согласно адресу, которым его снабдил Хэрвуд, квартира Рота располагалась справа. Ричер постучал в левую дверь. Он почти надеялся, что никто не ответит. Приносить кому-то известие о смерти любимого человека – дело неблагодарное. Ричер знал это по личному опыту. Он также понимал: говорить о том, что этот любимый человек, возможно, был убит, еще хуже.

Прошло две долгие минуты, и дверь рывком открылась. За ней стояла женщина. В укороченных белых брюках и простенькой синей футболке. Босиком. Светлые, кое-где с серебристыми прядками волосы зачесаны назад и перехвачены в конский хвост простой эластичной ленточкой. Лицо мертвенно-бледное, не считая темно-красных кругов под глазами. Лет сорока пяти, подумал Ричер, хотя в сложившихся обстоятельствах судить трудно.

Женщина мгновенно окинула Ричера оценивающим взглядом.

– Сэма нет дома, – сказала она. – Он…

– Я знаю, – отозвался Ричер. – Я ищу не Сэма. Мне нужно поговорить с вами.

Казалось, женщина растерялась.

– Что касается Сэма, – торопливо сказала она. – У нас тут, видите ли, кое-что случилось… Сэм… он…

– Да-да. Я знаю про Сэма. А вы Ханна? Ханна Хэмптон?

Женщина заморгала, потом кивнула.

– А вы кто? – спросила она.

– Меня зовут Ричер.

– И чего вы хотите?

– Вам известна женщина по имени Анжела Сен-Врен?

– Анжела? О господи… Я должна сообщить ей про Сэма.

– Так вы знаете ее?

– Знаю? Знала… Не видела много лет. Она переехала в Миссисипи. О боже, и Дэнни… Надо и ему сообщить про Сэма.

– Кто такой Дэнни?

– Дэнни Пил. Он тоже туда переехал. Он нашел там для Анжелы работу.

– А Сэм знал Анжелу?

– Конечно. Они вместе работали. Несколько лет назад. Сэм был ее боссом. Даже, скорее, наставником.

– А Сэм был знаком с Дэнни?

Ханна кивнула.

– Они поддерживали друг с другом связь? – спросил Ричер.

– Дэнни – не очень-то. Разве что Анжела, но тоже нерегулярно. Иногда обращалась к Сэму за советом. В основном по работе. А почему вы об этом спрашиваете?

– А Сэм и Анжела в последнее время общались?

Ханна немного подумала.

– Да, – ответила она, – в прошлые выходные. Она что-то ему посылала по электронной почте.

– Что-то личное? Или по работе?

– По работе.

– Сэм говорил, что это было?

– Какие-то дурацкие бухгалтерские счета, что ли. Анжела не знала, что с ними делать. Была в затруднении. Она частенько испытывала затруднения. И в этот раз Сэму не стоило вмешиваться. Я сказала ему, передай, пусть сама разбирается. У тебя, мол, и своих дел хватает. Но Сэм есть Сэм. Он никогда не отказывал друзьям в помощи.

– А что за бухгалтерские счета? Какого рода?

– Да я и не знаю. Что-то вроде насчет каких-то цифр, которые с чем-то не сходятся, – проговорила Ханна, потом секунду подумала. – Погодите. Что это вы все выспрашиваете? Вы меня пугаете. Что с Анжелой? И какое вам до нее дело? Говорите, иначе больше я вам не скажу ни слова.

Ричер немного помолчал.

– Ханна, – сказал он после паузы, – у меня есть для вас кое-какие новости. Они касаются Анжелы. Нехорошие новости. Мы можем где-нибудь присесть?

– Да кто вы такой, в конце концов? – вопросила Ханна и сделала шаг назад.

– Меня зовут Ричер. Вы помните инспектора Хэрвуда? Вы разговаривали с ним вчера, после того как нашли Сэма. Я уверен, что он оставил вам визитку. Позвоните ему. Он за меня поручится.

Дверь закрылась, но через две минуты открылась снова. Ханна жестом пригласила Ричера войти. Он прошел вслед за ней в квартиру. Ханна провела его в гостиную. Вся мебель здесь была из светлого дерева. Диван и кресла, обитые тканью мягких тонов, два невысоких книжных шкафа, в углу – телевизор с небольшим экраном. Овальный обеденный стол со стеклянной столешницей, окруженный стульями с белым кожаным сиденьем. У дальней стены находился кухонный уголок, прятавшийся за барной стойкой. Перед ней стояли два высоких табурета. Ханна прошла туда и села на один из них. Ричер последовал за ней и занял другой.

Ханна поставила локоть на стойку.

– Сейчас вы скажете, что Анжела тоже умерла, – сказала она.

– Как вы догадались?

– Инспектор Хэрвуд сказал, что когда-то вы были полицейским. В армии. А когда у тебя на пороге появляется полицейский, задает о ком-то вопросы, а потом говорит, что принес нехорошую новость, не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться. Что с ней случилось?

– Ее сбил автобус.

– Серьезно?

Ричер кивнул.

– Мне очень жаль. Это ужасно. Это был несчастный случай?

– Нет.

– Погодите. Это было… Не могла же она…

– Сама броситься? Нет.

– Ее убили? Это ужасно. Говорила же я ей, не надо тебе туда ехать, в штат Миссисипи. Там живут одни только сумасшедшие, это всем известно.

– Это случилось здесь. В Джеррардсвилле.

– Не может быть. Я не верю. Когда?

– Вчера.

– Что Анжела делала в Джеррардсвилле, да еще вчера?

– Полиция считает, она приехала, чтобы встретиться с Сэмом.

– Зачем? Он же помогал ей с этой ее бухгалтерией по телефону. И по электронной почте. Ей незачем было ехать так далеко.

– Полиция считает, что между ними кое-что было.

– Что? Романтические отношения?

Ричер кивнул.

– Исключено, – помотала головой Ханна.

– Вы уверены?

– На тысячу процентов. Понимаете, во-первых, если бы Сэм кем-то в этом смысле заинтересовался, он бы обязательно рассказал мне. А во-вторых, если бы он искал романтических приключений, то скорее бы клюнул не на Анжелу, а на вас, например.

– И все об этом знали?

– Он работал в тюрьме. Еще с восемнадцати лет. Тридцать лет назад сообщать об этом всем было не очень принято. Во всяком случае, не в таком окружении.

– Поэтому вы с ним развелись?

– Поэтому мы поженились. В те времена все было по-другому. Для нас обоих. Мы с ним работали вместе. В некотором роде. Он служил надзирателем. А я работала в благотворительной организации, которая помогает бывшим заключенным адаптироваться к нормальной жизни. И сейчас этим занимаюсь. Время от времени. Так что в этом был смысл. Но постепенно отношение к таким людям изменилось. В лучшую сторону. Для них. По крайней мере, нам так казалось.

– Вот оно, значит, как. Но здесь есть одна странность. Я видел электронную переписку между Сэмом и Анжелой. Она шла у них несколько недель назад. И закончилась тем, что они договорились встретиться. Назначили встречу на вчерашний день.

Ханна выпрямилась:

– Вы что, залезли в электронную почту Сэма?

– Нет. Читал распечатку. Ее предоставил работодатель Анжелы.

Ханна секунду подумала.

– Вчера Сэм на работу идти не собирался. Не его смена. Говорил, что пойдет куда-нибудь прогуляться. Если Анжела была в городе, можно допустить, что они собирались встретиться. Но только не для того, чтобы переспать. Уж поверьте мне на слово.

– А как же письма, которые я видел своими глазами?

– А мог кто-то другой, назвавшись Сэмом, выманить сюда Анжелу? Если предположить, что кому-то вздумалось ее убить? Так все время делают педофилы. Детей выманивают. Анжела Сэма хорошо знала. И доверяла ему. Прикинувшись Сэмом, куда легче было ее обмануть, чем придумывать какое-то имя.

– Как гипотеза звучит неплохо, но, увы, нет. Встретиться предложила сама Анжела. Сказала, что хочет возобновить отношения, разжечь, так сказать, прежнее пламя.

– Да ведь не было никакого пламени. И не могло быть.

– А может, бухгалтерская проблема оказалась серьезней, чем предполагал Сэм. И они решили встретиться и обсудить все лично. Может, Анжела собиралась показать ему какие-то документы. Или что-то еще в этом роде. И кто-то об этом пронюхал. И решил им помешать. А подлинную переписку подменил фальшивой.

– А кто бы мог такое сделать?

– Какой-нибудь нечистый на руку сослуживец. Или начальник-взяточник. Поставщик, который хочет ободрать работодателя Анжелы как липку. Кандидатов тут много.

– Ну хорошо, – пожала плечами Ханна. – Но я ничего не знаю про то, как подбрасывают фальшивые письма. Зачем возиться? Не лучше ли просто удалить настоящие?

– Затем, чтобы прикрыть свои задницы. В последнем своем фальшивом письме Анжела якобы намекала, что, если Сэм не сойдется с ней снова, она покончит с собой. А человек, который ее убил, подстроил все так, будто она сама бросилась под автобус. Сложить все это вместе – и полиция не станет копать глубже. Нет никакого повода.

– Если бы с Сэмом не случился сердечный приступ, он бы отправился на свидание с Анжелой. Стал бы ждать. И когда она не пришла бы, а ему сообщили, что она покончила с собой, что бы он стал делать? Решил бы, что проблема у нее слишком серьезна и у нее просто не выдержали нервы? Что ж, может быть.

– Ханна, вы не замечали в последнее время, что кто-то болтался возле вашего дома? Какой-нибудь незнакомец? Например, в воскресенье? Или в понедельник? Возможно, в автомобиле?

– Погодите-ка. Я все еще думаю про то, что вы сказали. А то вылетит из головы. Наверное, стоит обдумать. Допустим, Сэм мог принять гибель Анжелы за самоубийство. Это главное, поскольку он не знает, что за документы она собирается ему показать. И не знает про поддельные письма, потому что у него в компьютере их не было. Они и не могли появиться, потому что он наверняка удивился бы и сказал: что за чертовщина?

– Да, поддельные письма появиться не могли, но как насчет настоящих? Что случилось с ними?

– Думаю, они должны до сих пор оставаться у него в компьютере.

– У вас есть ключ от его квартиры?

– Конечно. А вам зачем?

Ричер встал.

– Мне нужно в этот компьютер заглянуть, – сказал он. – Прямо сейчас.

Глава 16

Дрожащими руками Ханна пыталась просунуть ключ в замочную скважину двери Рота.

– Извините, – сказала она. – Я здесь в первый раз, с тех пор как…

– Ничего, все нормально, – отозвался Ричер. – В квартиру заходить вам необязательно.

– Нет. – Ханна на секунду закрыла глаза и глубоко вздохнула. – Я делаю это… ради Сэма. Если убили человека, с которым он дружил, Сэм не захотел бы, чтобы это списали на самоубийство. У Анжелы остался ребенок… И как Сэм, тюремный надзиратель, отнесся бы к тому, что ее убийца разгуливает на свободе? Ему бы это очень не понравилось.

Гостиная в квартире Рота была расположена так же, как и у Ханны. Похожая мебель, разве что на десяток лет старше, чуть более обветшалая и поблекшая. Телевизора не было, а на одном из книжных шкафов выстроились в ряд фотографии в рамках. Ричер почуял какой-то запашок, непонятно откуда струящийся, и сразу же по спине его пробежал холодок, а сердце сжало чувство, которое он всегда испытывал, когда обыскивал дом умершего человека.

Ханна направилась было к арочному проходу сбоку от кухонного уголка, но, поравнявшись с книжным шкафом, остановилась. Посмотрела на фотографии. На них была изображена она сама. Целая серия фото. И на всех она была в одном и том же кимоно. На первом фото – с белым поясом, а на последнем – уже с коричневым. Ханна протянула руку и перевернула каждый снимок лицевой стороной вниз.

– Не могу поверить, что он все это хранил, – сказала она. – Знал ведь, что я терпеть не могу эти фотографии. – Она шмыгнула носом и смахнула со щеки слезу.

– Все еще тренируетесь? – спросил Ричер.

– Да так, потихоньку. С тех пор как переехала в другую квартиру, уровень не повысила. Да и начала заниматься лишь для того, чтобы ходить в спортзал вместе с Сэмом. Спорт для меня – скучное дело. А он все время пилил меня за то, что я пропускаю тренировки.

У Ханны снова повлажнели глаза. Она сморгнула слезу и двинулась дальше. Прошла под аркой. За ней была лестница без пролета между маршами, дальше тянулся коридор. Еще три двери. Первая была слегка приоткрыта. Ханна толкнула ее и вошла в спальню Рота. Совсем маленькую. Опрятную. Какую-то обезличенную. Кровать аккуратно застлана. Никакой разбросанной как попало одежды. Нет и обуви на полу. Стены голые – ни картин, ни фотографий. На прикроватной тумбочке – книга и стакан. Жалюзи опущены. На закрытых дверцах платяного шкафа – зеркала. А в дальнем углу – небольшой письменный стол, сделанный из металла и дерева и, похоже, складной. Стула возле него не было.

– На офисное помещение не очень похоже, – сказала Ханна, взяла со стола серебристый ноутбук и села на кровать. – В другой комнате у него всякие штанги с гантелями и прочие штуки для тренировок. Это для него было важнее.

Открыв ноутбук, Ханна принялась щелкать по клавишам и водить пальцем вверх и вниз по блестящему прямоугольному тачпаду под клавиатурой. Через пару минут она развернула экран к Ричеру.

– Очень странно, – произнесла она. – От Анжелы вообще нет никаких писем. От других адресатов много посланий. Даже куча спама, от которого он так и не избавился. А от нее в папке «Входящие» – ничего. Даже тех писем, что были присланы много лет назад. Да и в других папках то же самое. И в корзине тоже. И это тем более странно, потому что Сэм сам настроил почту так, что удаленные письма хранятся в корзине неделю. Я сейчас проверила.

– А от Дэнни Пила есть письма?

Ханна еще минуту щелкала по клавишам, водила пальцами по тачпаду, куда-то нажимала и потом кивнула:

– Несколько писем есть. Пришли по большей части еще до того, как Дэнни переехал.

– Так что же случилось с письмами от Анжелы?

– Должно быть, Сэм нашел способ удалять их навсегда. И сразу. Не понимаю, зачем ему это было надо.

– А специалист мог бы их восстановить?

– Может быть. Я не знаю.

– А вы можете твердо сказать, что удалял их именно Сэм?

– К его компьютеру, кроме него, никто больше доступа не имел. Из дома он никогда его не выносил. Конечно, это ноутбук, но он купил его только потому, что он маленький и удобный. А не для того, чтобы таскать всюду с собой.

– А письма могли быть удалены с другого компьютера?

– Не знаю. Я не специалист. Думаю, из центрального сервера можно было бы их стереть удаленно. Но после того, как он их уже загрузил? Возможно, какой-нибудь крутой хакер мог бы это сделать. Но это надо быть семи пядей во лбу.

– Вы, случайно, не замечали… возле вашего здания за последние дни никто чужой не прохаживался? Может, появлялись незнакомые вам автомобили?

– К чему вы опять об этом спрашиваете? Думаете, после смерти Сэма кто-то проник сюда и подчистил его компьютер?

Ричер промолчал.

– О боже, – проговорила Ханна, медленно закрывая крышку ноутбука. – Неужели… Думаете, его тоже убили? Как Анжелу? Быть того не может.

– Анжела была убита, когда она шла к нему на свидание. Тайное свидание. Возможно, для того, чтобы показать ему кое-какие улики, кого-то компрометирующие. Даже если Сэм поверил бы в то, что она сама покончила с собой, он читал электронные письма Анжелы. И знал: тут что-то не так. Знал, какого рода информацию она ему хочет показать. Значит, он тоже был для кого-то опасен, и его надо было убрать.

– Да нет же. Причина его смерти совершенно естественная. Не забывайте, что я его видела. Это я его обнаружила.

– Сердечный приступ легко подстроить. Для этого существуют специальные препараты.

– Только не в его случае. Знаете, что в этом было самое печальное? Когда я его увидела, то даже не удивилась.

– Мне говорили, что он был здоров как бык. И Хэрвуд сказал, что он был в прекрасной спортивной форме.

– Да, он много тренировался. Даже слишком, если начистоту. Так он боролся со стрессами. Но насчет здоровья… оно у Сэма было не очень.

– У него бывали стрессы?

– Работа у него была напряженная, нервная.

– Но он проработал уже тридцать лет.

– И стрессы становились все сильнее.

– Почему?

– Я не знаю.

– Новый начальник? Сокращения? Ситуации с нарушением дисциплины?

– Да нет, это все не то. У него просто… были неприятности. Он мне об этом не рассказывал, но я-то его знаю. Знала. У меня были свои приметы. Плохо питался. Плохо спал. Слишком много тренировался. Слишком тяжелые нагрузки. Мне бы надо было больше за ним следить… помогать. Рано или поздно с сердцем должно было что-то случиться, и я это предчувствовала.

– Значит, у него бывали нервные стрессы. Чаще, чем обычно. Но какое отношение это имеет к исчезновению электронной почты Анжелы?

– Возможно, кто-то сделал это удаленно, как вы говорили. – Ханна помолчала секунду, потом нахмурилась. – Погодите. В понедельник вечером Сэм обедал у меня. И я старалась уговорить его поесть как следует. Но не получилось. Он поковырялся в тарелке, а потом вдруг сорвался с места и пошел к себе. Тренироваться. Опять. А чем ему еще заниматься? Я, конечно, немного расстроилась, но все равно поцеловала его на ночь, я всегда так делала. Уже на пороге. А потом я вроде как заметила какую-то машину через дорогу… кажется. Ну да. Помню, я еще подумала, что это, наверное, такси кого-нибудь ждет, хотя странно было – огни у нее были погашены.

– Какого цвета машина?

– Вроде какая-то темная. Кажется, черная.

– Какой марки? Какая модель?

– Даже не знаю… Там было плохо видно, и грузовичок Сэма мешал.

Ричер немного подумал. Дождь в то утро не шел. И предыдущий день был без осадков. Но что там было в понедельник ночью, неизвестно. Днем-то, когда он вошел в город, погода просто радовала. А тот вечер он провел с Александрой. У нее в квартире. Ему было не до погоды. И все-таки, если автомобиль какое-то время стоял на месте, мог остаться след от колес. Стоит взглянуть.

– Пойдемте. Покажете, где стояла машина.

Когда Ричер вслед за Ханной вышел на улицу, ярко светило полуденное солнце. Было тепло, в воздухе витали ароматы растений в горшках и вазонах, расставленных вокруг дома. Теней почти не было. И земля казалась абсолютно сухой. Несмотря на пыль, следов от обуви не наблюдалось. Как и следов автомобильных шин. Да и какие могут быть следы при такой погоде?

Ханна прошла до противоположной стены. Остановилась под тем местом, где из кирпичной кладки выходила труба. Пластиковая, дюйма три в диаметре, она вертикально заглублялась в грунт. Септик, догадался Ричер. Идет из прачечной, кухни или из туалета.

– Машина стояла вот здесь, – сказала Ханна. – Возле этой трубы. С этой стороны. То есть задом к двери Сэма. Сидящий в машине просто не мог бы наблюдать за его квартирой.

Ричер подошел к ней поближе. Вообще-то, у всякого автомобиля имеются зеркала, подумал он. А тот тип, что толкнул Анжелу под автобус, судя по всему, человек был опытный. Как и его дружок, сидевший за рулем. Да и те двое, с которыми Ричер встретился в отеле «Ананас», тоже ребята не промах. Они прекрасно понимают, как в их деле важно быть осмотрительным. Ричер уже хотел сказать об этом вслух, как вдруг на земле, возле ног Ханны, кое-что заметил. Темноватое пятно. Оно выделялось на земле не очень сильно. Просто было другого оттенка. Но вполне различимое. Пятно расходилось веером от основания трубы, образуя полукруг около трех футов в диаметре и становясь бледнее по мере удаления от нее. Должно быть, труба где-то протекает. Не существенно. Недостаточно, чтобы земля превратилась в грязь. Запаха нечистот или химикатов не чувствуется. Словом, ничего такого, чтобы требовался срочный ремонт.

Ричер присел и стал внимательно разглядывать влажный участок земли. Тот был в основном плоским, но не вполне ровным. На поверхности осталось много следов, видимо оставленных мелкими камешками, которые мог приносить и ветер. Но наряду с этими, вполне естественными, следами Ричер заметил-таки кое-что, имеющее более правильную форму. Отпечаток слабый, но однозначно читаемый. След протектора автомобильной шины. Широкий, как у седана с высокими ходовыми характеристиками.

– Вы не смогли бы это сфотографировать? – Ричер указал на отпечаток.

Ханна достала мобильник и сделала несколько снимков.

– Вы серьезно думаете, что кто-то за нами следил?

– Пока рано говорить об этом наверняка.

Несмотря на жаркое солнце, Ханна задрожала:

– Господи, я же их видела. Видела эту машину. И если они… тогда они… бедный Сэм.

– Несколько дней вам хорошо бы пожить где-нибудь в другом месте. У вас есть поблизости родственники? Или друзья?

– Нет. Я осталась здесь одна. Сниму номер в отеле.

– Лучше в другом городе.

– Это уж слишком, – вздохнула Ханна. – Нет. Со мной все будет в порядке. Думаю, надо взять с собой кое-какие вещи. А что вы собираетесь делать?

– Поговорить с Хэрвудом. Пусть пришлет сюда своих спецов.

Ханна направилась было к дому, но вдруг остановилась.

– Черт возьми! – воскликнула она. – Посмотрите сюда.

– Что такое?

– Почтовый ящик Сэма.

Она указала туда, где рядом с парковочным местом на столбе висел почтовый ящик. Простенькая штамповка из гофрированной стали, выкрашенная такой же красной краской, как и грузовик.

– Что с ним не так?

– Не закрыт, как надо.

Ханна оказалась права. Козырек ящика был слегка приоткрыт.

– Сэм терпеть не мог, когда видел такое. – Ханна двинулась к ящику. – Он всегда закрывал его до конца. И всегда ворчал, если почтальон так не делал.

Ханна шлепнула ладонью по передней части ящика, и козырек встал на место. Потом снова открыла.

– Надо посмотреть, что там есть, – сказала она. – Может быть, что-то важное.

Ханна сунула в ящик руку и достала оттуда листок бумаги. Без конверта, сложенный втрое. Она бросила быстрый взгляд на Ричера и развернула листок. Расправила. И стала читать. Вдруг рот ее сам собой раскрылся, листок выпал из рук и порхнул на землю. Ричер поднял его. Без обращения и без подписи внизу. Лишь две строчки печатных букв:

Уайлс-парк. Час пополудни, среда. Скамейка под деревом. Принеси распечатку. Не сделаешь – к вечеру твоя соседка будет в больнице.

Ричер вернул листок Ханне:

– Где тут у вас Уайлс-парк?

– Неподалеку от центра города, – тихим, слегка дрожащим голосом ответила та. – Минут пятнадцать ходьбы отсюда. Если поторопиться.

В записке было указано время: в час дня. Часики, тикающие у Ричера в голове, сообщили, что для маневра у него осталось всего лишь десять минут.

Хэрвуду со своими спецами придется подождать.

Глава 17

Небо постепенно светлело, и автобус дальнего следования, с глухим рокотом мотора и шуршанием шин, мчался на восток. Он пересек оставшуюся часть Аризоны, срезал угол штата Нью-Мексико и по диагонали продолжил путь через штат Техас. С каждой милей Джед Стармер все больше свыкался со звуками дороги. И почти совсем уже успокоился. И усталости не чувствовал, поскольку хорошенько выспался – чуть не всю дорогу, несколько часов, проспал в своем кресле, и, когда автобус остановился в Эль-Пасо, пробуждался почти так же долго, как и в Финиксе.

Джед стряхнул наконец сон, открыл глаза, огляделся вокруг и увидел в окошко надпись: «Автовокзал». Он посмотрел на часы. Пришли точно по расписанию. И в Эль-Пасо должны стоять час и пять минут. Сейчас как раз время ланча, и до самого Далласа, куда они приедут ранним утром, долгих остановок больше не будет. Значит, надо выйти и поискать, где бы перекусить. Он успел сильно проголодаться, но чувствовал себя гораздо бодрее, чем когда проснулся в прошлый раз. Джед передвинулся в кресло рядом с проходом. Кое-кто из пассажиров уже вышел, люди бродили возле автобуса, осматривались. Он подождал, когда пожилая пара, шаркая ногами, пройдет мимо, встал и двинулся к двери. Потом снова остановился. Он не захватил с собой рюкзак. Джед не помнил: сидел ли он, обнявшись с ним? Когда он проснулся, на коленях его не было. Ну да, не хотелось, чтобы про него думали, будто он еще маленький. Поэтому он положил рюкзачок рядом, на соседнее сиденье. Потом уснул. А сейчас рюкзака на сиденье не было. На полу тоже. И на полке для багажа. Нигде не было. Пропал.

Джед вдруг вспомнил про парня на автовокзале в Лос-Анджелесе. Похожего на серфера, того, что нашел его потерянный билет на автобус. А ведь парень Джеда предупреждал, говорил: с рюкзака глаз не спускать. А если захочется спать, надо продеть руку через лямки. Почему Джед его не послушал? Ведь надо было…

И вдруг Джед увидел пропажу. За окном автобуса. Рюкзачок нес какой-то парнишка. Он быстро двигался вдоль платформы между опорами, поддерживающими крышу. Еще немного – и он выйдет за территорию станции. Джед рванулся по проходу вперед, но не тут-то было. Перед ним оказалась преграда. Пара старичков. Тех самых. Они даже не плелись по проходу. Буквально ползли. Словно нарочно, чтобы показать всем, насколько медленно может двигаться человек, не отрывая ног от пола. Пришлось и Джеду двигаться с той же скоростью до самой двери. Вот старички сползли по ступенькам вниз. Джед выскочил за ними, как пробка. И бегом к выходу. А парня, который завладел рюкзаком Джеда, и след простыл. Чуть позже Джед все-таки мельком увидел его лицо. За окошком автомобиля. Такси. Парень откинулся на спинку заднего сиденья. И в руках он держал знакомый рюкзачок. Его верхний клапан прижимался к стеклу.

До машины было ярдов двадцать. Джед во весь дух припустил к ней. Замахал руками. Завопил. Водитель такси прибавил газу. Джед прыгнул. Продолжая пронзительно кричать. И снова побежал. Но машина набрала скорость и пропала из виду.

Согнувшись пополам, Джед стоял на тротуаре и никак не мог отдышаться. Он остался совсем один в чужом городе, в сотнях миль от единственного места, которое он когда-то считал своим домом. Все его имущество пропало. Мечта о новой жизни разбилась вдребезги. Глаза ему застилали слезы. Он сунул руку в передний карман. Попытался нащупать пальцами монеты. Если найдет там четвертак, то сможет позвонить приемной матери. Станет умолять ее приехать за ним и забрать обратно. Спасти.

Джед, конечно, мог позвонить.

Но вот что ответит ему приемная мать, это большой вопрос.

Грэбер и четверо подельников целый час ждали, когда на чикагский склад прибудет Эмерсон. Четверо из команды очень удивлялись. Чтобы Эмерсон когда-нибудь опаздывал? Никогда такого не случалось. Это на него не похоже. Но ситуация выходила за рамки штатной. Грэберу пришлось кое-что рассказать парням. Конечно, не во всех подробностях. Эмерсон отличался скрытностью. Не любил, когда грязное белье его родственников перемывают на людях. Грэбер же был честолюбив. Ему очень не хотелось наносить ущерб своему особому положению в организации, и он решил лишнего не болтать. И рассказал ровно столько, чтобы ему не задавали ненужных вопросов. И в то же время чтобы люди не нервничали и согласились остаться с боссом.

Возвращаясь домой, Эмерсон не ожидал увидеть жену совершенно обезумевшей. Едва он переступил порог, как она накинулась на него. Колотила его в грудь, захлебываясь рыданиями. Кидала в него все, что под руку попадется. Обвиняла его в том, что случилось с Кайлом. В том, что хваленый курс лечения завершился полным провалом. Эмерсон, конечно, считал, что жена к нему несправедлива. Абсолютно. Не вливал же он в самом деле все это пойло Кайлу в глотку. Не сворачивал собственными пальцами для него косячки. Не наполнял шприцы черт знает какой дрянью. Он всего лишь пытался вылечить своего непутевого ребенка. Тратя при этом, кстати, огромные деньги. И немало рискуя лично.

Пока жена бушевала, Эмерсону требовалась вся его выдержка, чтобы сохранять спокойствие. Пытаясь понять, что, собственно, происходит, он терпеливо ждал, когда наконец на нее подействует таблетка ксанакса.

Эмерсону, занявшему место во главе старого, видавшего виды стола, понадобилась еще минута-другая, чтобы окончательно взять себя в руки.

– Друзья, – начал он, – благодарю вас за то, что вы сейчас здесь, со мной. Прежде всего я хочу, чтобы вы знали: дело предстоит не совсем обычное. К нашей работе оно не имеет никакого отношения. Это касается лично меня. Я прошу вас о помощи. И если кто-то из вас не желает в этом участвовать, он может уйти. Я не обижусь. Никаких неприятных последствий не будет. Обещаю.

Ни один человек не двинулся с места.

– Превосходно, – кивнул Эмерсон. – Итак, вот вам мой план, уж какой есть. У нас имеются две известные точки соприкосновения с этими уродами. Первое: мы знаем, кто у них главный. Мы с Грэбером навестим его. Посмотрим, получится ли развязать ему язык. И убедить его поделиться с нами подробностями их деятельности. Второе: у них есть судно, оно стоит на якоре в двенадцати с небольшим милях от побережья штата Нью-Джерси. Оно от нас никуда не уйдет. Не сможет. Вся их верхушка, вероятно, находится на борту. Думают, что там им ничто не угрожает. Там же они хранят все свое оборудование и материалы. И это нас пока вполне устраивает. До тех пор, пока кто-нибудь из них не попытается ускользнуть. Я хочу, чтобы вы отправились туда. Один мой друг предоставит для этого самолет. Возьмите с собой набор основных инструментов в водонепроницаемой таре. Работа предстоит грубая, особо изощряться не придется. Как только окажетесь на месте, прежде всего надо будет установить наблюдение с берега. Туда к ним ходит только один небольшой катер. Если кто-то из них попытается удрать, надо перехватить. Хотя если это окажутся клиенты, можно и отпустить. Но для начала слегка потрясти. Это допускается. Постарайтесь их убедить, чтобы туда они больше ни ногой. Если не клиенты, а кто-то еще, попридержите. И особо миндальничать с ними не обязательно. Главное, чтобы к моему приезду они были живы.

Что за дурацкое название – Уайлс-парк, подумал Ричер. Какой это парк? Это скорее площадь… на худой конец, сквер. Уайлс-сквер. И звучит лучше. А впрочем, здесь довольно красиво. Приятное местечко – кто-то, видимо, очень постарался, чтобы людям хотелось приходить сюда снова и снова. Ясное дело. Площадь окружена миленькими магазинчиками, кафе, ресторанами с шикарными столиками прямо на улице. Посередине журчит фонтан, наподобие фонтанов в каком-нибудь французском замке или поместье. Струя льется в четверть силы – видимо, из-за проблем с подачей воды. Между крошечными живыми изгородями, подстриженными в виде сложных геометрических фигур, весело пестрят разные цветы. И еще тут стоят скамейки из полированного бетона. Они расставлены широким кругом, наподобие циферблата. Их как раз двенадцать. Но только одна из них стоит возле дерева, как и указано в записке из почтового ящика Рота.

В наименее претенциозном по виду кафе по периметру парка Ричер взял кофе в стаканчике навынос и прошел к скамейке, что возле дерева. Он прибыл туда ровно без десяти час. Сел как раз посередине и стал ждать.

Без пяти минут час из-за фонтана вышел человек. Широкоплечий, ростом, должно быть, шесть футов и два дюйма, в джинсах и в футболке с принтом группы «Роллинг стоунз». Волосы коротко подстрижены, глаза закрыты черными, в спортивном стиле солнцезащитными очками. Он прошел половину расстояния, отделявшего его от скамейки, где сидел Ричер, остановился, постоял немного, а потом с грозным видом продолжил путь и остановился совсем близко.

– Шевели мослами отсюда, – проговорил громила.

– Не понял, это как? Вот так, что ли?

Ричер поднял левую руку и пошевелил пальцами.

Лицо громилы стало еще более страшным.

– Вали со скамейки, придурок.

– С какой стати? Она что, твоя?

– Она мне нужна. Прямо сейчас.

– Здесь вон еще одиннадцать. Выбирай любую.

– А мне нужна именно эта. Больше я повторять не буду. Двигай отсюда.

Ричер даже не пошевелился. И больше в ответ не сказал ни слова.

Мордоворот наклонился к нему ближе:

– Ты что, не слышал, что я сказал?

– Прекрасно слышал. Ты сказал, что больше не будешь просить меня двигать отсюда. И мне показалось, что ты передумал. Если, конечно, у тебя есть чем думать.

– Следи за базаром. Я уже начинаю нервничать.

– А если я никуда не уйду? Что будешь делать?

Громила отвернулся. Сжал кулаки, потом снова разжал. Глубоко вдохнул. Снова повернулся к Ричеру:

– Послушай. У меня здесь назначена стрелка, как раз вот на этой скамейке. Уже через минуту. Очень важная. Поэтому я был бы очень признателен, если бы ты просто перешел на другую скамейку.

– А-а-а, у тебя здесь встреча с Сэмом Ротом, – сказал Ричер.

Громила снова набычился.

– Откуда ты знаешь? – процедил он.

– Оттуда. Но у тебя здесь не будет встречи с Сэмом Ротом. Ни сейчас, ни когда-нибудь еще. У тебя будет встреча со мной.

– Черт побери! Не понял…

– Позиции на переговорах поменялись, – продолжил Ричер и похлопал по гладкому бетону рядом с собой. – Садись. И давай поболтаем. Посмотрим, получится ли у нас найти решение, которое устроило бы всех.

– У тебя есть распечатка?

– Да, недалеко. Могу достать. Если договоримся.

Громила секунду в нерешительности молчал, потом медленно развернулся и опустился на скамейку. На самый ее краешек и как можно дальше от Ричера.

– Нам нужно на нее посмотреть, – сказал он. – Мы должны убедиться в том, что Рот изменил график дежурств так, как мы его просили.

Тут Ричер снова заметил за фонтаном какое-то движение. И из-за него вышел еще один тип. Примерно такого же роста, что и сидящий рядом. Но на вид несколько потяжелее. В таких же темных очках, одет примерно так же, разве что вместо футболки на нем была простенькая рубашка с длинным рукавом. Он сделал шаг вперед, остановился и выразительно пожал плечами. Первый тоже пожал плечами и жестом пригласил подойти поближе.

Новенький подошел и остановился перед скамейкой. Рожа красная, на лбу вздулись вены. Он свирепо посмотрел на своего дружка:

– Что ты тут возишься с этим придурком? У нас дело, забыл?

– Успокойся, – сказал ему первый. – Сядь. Он вместо Рота.

Новенький и не вздумал садиться.

– Черта с два! – заявил он. – Мы так не договаривались.

– Договор поменялся, – вставил Ричер. – Хотите переписать график дежурств?

– Сам знаешь, что хотим.

– Мистер Рот уже не убежден в том, что изменение графика дежурств так уж необходимо. Как переубедить меня, решать вам.

– Ты что, чокнутый? – удивился новенький.

– Я бы так не сказал. Немного чудак, это да, возможно. Но кто я такой, чтобы об этом судить? – проговорил Ричер и похлопал по бетону с другой стороны. – Присядь, посиди.

– Если не ты, тогда Рот чокнутый точно, – произнес новенький и сел. – Если то, что у нас на него есть, выйдет наружу, ему конец. Вся его карьера коту под хвост. И он это знает.

– То, что у вас на него есть, – туфта.

– Ну и что? Зато все правдоподобно и убедительно. Так что дело на него заведут, это точно. И не важно, что они нароют. Что-нибудь да нароют. А если даже и ничего не нароют, все равно. Дерьмо всегда липнет, и уже не отмоешься. Так что может спустить карьеру в унитаз.

– А если ему наплевать? Если у него что-то новенькое наклевывается? – предположил Ричер.

– Не-е, не наплевать.

– Правда?

– Да ты блефуешь.

– Разве?

– В любом случае, – встрял первый, – у нас есть страховочка. На тот случай, если он будет такой дурак и нас не послушает.

– Это про вашу угрозу его бывшей жене? – спросил Ричер.

– Ну да, – кивнул первый. – С человеком всякое может случиться. Пожар, например. Или что-то с электромобилем не то. Когда случайно владелец находится внутри.

– А вот лично я, – сказал Ричер, – очень не уважаю придурков, которые угрожают невинным людям. За это вам надо бы переломать ноги.

Первый сразу надулся:

– Смотри, как бы мы сами тебе чего не переломали.

– А сможете?

Свидетель, который наблюдал бы их разговор, сказал бы, что человек просто упал со скамейки. Повалился вдруг в сторону, шлепнулся на землю и остался лежать без движения, подогнув ноги и вытянув руки вдоль туловища. Как сидел, так и улегся, только повернулся на девяносто градусов. Свидетель сказал бы, что Ричер даже не пошевелился. А если и пошевелился, то просто дрогнул, почти незаметно. Как бы непроизвольно. Просто какое-то мгновенное судорожное движение левой руки, ничего больше.

Ричер повернулся к новенькому.

– Этап переговоров подошел к концу, – сказал он. – Изменения графика дежурств вы не получите. И ваш компромат на Рота вам больше не пригодится. И Ханну Хэмптон вы пальцем не тронете. Тебе все ясно?

Вздутая вена на лбу новенького замерла, потом снова задергалась.

– Не знаю, какие там у тебя планы, дружок, – сказал он, – но послушай мой совет и все отмени. И поскорее убирайся из города. Чем быстрее, тем лучше для тебя же.

– Да мне и самому уже хотелось убраться отсюда. Но я знаком кое с кем из местных. Он, кстати, работает в полицейском департаменте. Мы с ним вместе служили. Так вот, если про Рота просочится какая-нибудь клевета, мой дружок мне об этом сразу сообщит. И если с головы Ханны Хэмптон хоть волос упадет, он опять же мне стукнет. Тогда я вернусь. И обязательно вас всех найду. Пожалеете, что на свет белый родились.

Свидетель сказал бы, что потом опять случилось нечто очень странное. Что этот второй тоже неожиданно упал со скамейки. Так же в сторону и даже на землю улегся в той же позе – ну прямо как зеркальное отражение своего дружка. И снова свидетель уверял бы, что Ричер даже не пошевелился. С каким-нибудь, скажем, недобрым намерением. Хотя свидетелю опять показалось бы, что и другая рука у Ричера судорожно дернулась.

На этот раз правая.

Глава 18

Стоя на краю тротуара, Джед Стармер достал из кармана горсть мелочи. Там оказалось три четвертака и куча мелких монет. Всего набралось больше двух долларов. Но на общую сумму Джеду было наплевать. Главное, теперь можно будет сделать звонок. И выбраться из передряги, в которую он попал. Или хотя бы попробовать.

На автовокзале где-то должны быть междугородние телефоны-автоматы. Он повернулся и двинулся обратно. Сначала шел быстро, потом замедлил шаг и огляделся вокруг. Во время недавней погони за вором, укравшим у него рюкзак и успевшим поймать такси, Джед все свое внимание сосредоточил на своей цели и ничего вокруг не замечал. Улица, где он оказался, была длинна и безлюдна. Автобусная станция маячила далеко впереди, справа. Ближе, слева, на той стороне улицы высилось очень странное здание. Светло-желтого цвета, с гладкими, округлыми стенами. Высокое. Окна отсутствовали, а верхушка словно бритвой срезана под острым углом. Здание было обращено к Джеду высокой стороной крыши, круто падавшей к задней стене. Глядя на это строение, он сразу представил себе пирог или головной убор епископа в каком-нибудь научно-фантастическом фильме.

Вокруг здания стояли скульптуры. Сделанные из стали, изгибающиеся и закрученные их формы переплетались друг с другом и сверкали в солнечном свете, словно языки пламени. Или как кривые клинки турецких сабель. Вся композиция напомнила Джеду одно место в Лос-Анджелесе. Причудливой формы концертный зал. Внутри этого здания он никогда не был, но вот его внешний вид Джеда восхищал. Здание также было построено из блестящего металла, и все отдельные его элементы были изогнуты, искривлены, будто плавились на глазах[9]. Словно в этом месте перед глазами его разворачивалась сцена из апокалипсиса. Или он видит перед собой нечто похожее на горячечную галлюцинацию. Или просто сходит с ума. Зловещее зрелище, в котором ему всегда чудилась какая-то угроза. Это чувство не покидало его в родном городе.

Если, конечно, Лос-Анджелес и вправду был его родным городом.

На площадку, отделяющую округлый элемент конструкции здания от похожего, но не столь высокого и более широкого, вела лестница. Джед поднялся по ступенькам. Постоял наверху, потом прошел в дальний конец площадки. Здесь был низкий парапет, возведенный, по-видимому, для того, чтобы никто случайно не свалился на тротуар. Джед присел на край парапета. Разложил на грубой бетонной поверхности свои монеты. Убрал все, кроме четвертаков. Трех металлических кружочков. Потемневших от времени. Истершихся от употребления. Безобидные кружочки, которыми люди пользуются каждый день. Но обладающие силой выстроить все его будущее.

Надо решать. Положить монеты обратно в карман. Или сунуть в щель телефона.

Двинуться дальше. Или вернуться назад.

Обрести новую жизнь. Или покорно согласиться на старую.

В то самое время, когда Джед размышлял, что же ему делать с монетами в четверть доллара, к подъездной площадке, расположенной сбоку от городского автовокзала, подкатила полицейская машина. Из нее вышла пара полицейских, мужчина и женщина. У обоих в руке по фотографии. Женщина двинулась внутрь здания автовокзала. Она принялась обходить территорию зала ожидания, показывая фото перекусывающим, слоняющимся без дела или выходящим из туалетов пассажирам. Другой полицейский остался снаружи. Он направился к стоящим в ряд автобусам. Его интересовал один конкретный автобус. Тот, что не так давно прибыл из Лос-Анджелеса.

И одновременно с тем, как на автовокзал в Эль-Пасо, штат Техас, прибыла полиция, в Джеррардсвилле, штат Колорадо, на обочине улицы возле Уайлс-парка остановилась машина. Развалюха черт знает какого года выпуска, «додж-чарджер». Инспектор Хэрвуд включил на приборной панели мигалку, вышел из автомобиля и двинулся к той самой, единственной скамейке на площади, которая стояла возле дерева. Остановился на секунду и посмотрел на Ричера. Потом перевел взгляд на валяющихся на земле, сначала на одного, потом на другого. Оба лежали смирно, не шевелясь.

– Что тут произошло? – спросил Хэрвуд.

Ричер допил остатки кофе, поставил стаканчик рядом с собой на скамейку.

– Представляете, присели отдохнуть и вдруг повалились. Ни с того ни с сего.

– Серьезно?

– Не смогли с собой справиться. Должно быть, очень устали.

– А вы, конечно, оказались здесь совершенно случайно?

Ричер достал из кармана листок бумаги и протянул его Хэрвуду:

– Вот это они оставили в почтовом ящике Сэма Рота.

– Надо было сразу же позвонить мне. Я бы сам разобрался.

– Я подумал, вдруг тут есть какая-то связь с убийством Анжелы Сен-Врен.

– Ну и как, есть?

– Нет.

Хэрвуд посмотрел на часы.

– Вы хоть «скорую» им вызвали? – спросил он.

Ричер покачал головой:

– Пытался найти мусоровоз. Не повезло. Видно, сегодня не мусорный день.

Хэрвуд достал мобильник, быстро набрал номер. Позвонил в свой участок, попросил прислать кого-нибудь для оказания медицинской помощи, потом отвезти пострадавших в больницу и поставить возле палаты охрану.

– Ну, в чем же таком нехорошем замешаны эти парни? – спросил он.

– Они пытались шантажировать Рота. Его бывшая жена сообщила, что на работе в последнее время он испытывал сильный эмоциональный стресс. Это все объясняет.

– Чего они от него хотели?

– Чтобы он определенным образом изменил график дежурств. Вероятно, хотели пронести кое-что в тюрьму. Не исключено, что с целью помочь кое-кому оттуда выбраться.

– Черт возьми! Что у них на Рота было?

– Ничего особенного. Какая-нибудь сфабрикованная чепуха. Они сами в этом признались. Но для Рота и этого было бы достаточно, он бы очень переживал. Если бы остался жив.

– Ладно, я с этим разберусь.

– Не сомневаюсь.

– Да, в любом случае я расставлю все точки над… Но давайте начистоту. Вы сейчас со мной не лукавите?

– Это насчет чего?

– Вы серьезно думаете, что эти типы имеют какое-то отношение к Анжеле? Или просто нашли в ящике записку и явились сюда в поисках приключений на свою задницу? Лично я между ними и Анжелой никакой связи не усматриваю.

– Оказалось, и правда никакой связи тут нет. Тут уже местные игры. Отдельная затея. Но вот о чем я подумал. У Анжелы с Ротом никаких романтических отношений не было, это факт. Он ее прежний начальник. И она обратилась к нему за помощью.

– И в чем же?

– Какие-то бухгалтерские дела у нее на работе. Они общались по электронной почте. Это еще один факт. А теперь погрузимся в область догадок. Я думаю, что Анжела приехала в Джеррардсвилл, чтобы кое-что Роту показать. Какие-то материалы, имеющие отношение к чьим-то неправомерным действиям, на которые она случайно наткнулась. Думаю, убийцы это обнаружили, но только после того, как она покинула штат Миссисипи. И устроили ей здесь несчастный случай. Им было известно, где она будет и когда.

– Это объясняет время и место, – сказал Хэрвуд. – Но почему вы считаете, что они, – он ткнул пальцем слева и справа от скамейки, – как-то связаны с этим делом? Мне это все равно непонятно.

– Надо было как-то помешать Анжеле показать Роту то, что она обнаружила. Но это еще не все. Им нужно было еще и добыть эти свидетельства. Что бы они собой ни представляли. Поэтому они и забрали сумку Анжелы.

– А откуда им было знать, что свидетельства у нее в сумке?

Ричер не ответил.

Хэрвуд нахмурился.

– Они ведь могли подумать, что Анжела отправила их Роту по почте, – предположил он.

– С ее стороны это было бы разумно. У нас в США на почте посылка находится в большей безопасности, чем в сумке. Особенно когда у тебя на хвосте парочка убийц.

– И вы подумали, что это и есть улика, упомянутая в записке?

– Надеялся. Потому что тогда удалось бы схватить пару пешек. Пройти вверх по всей пищевой цепочке. И это означало бы, что смерть Рота – несчастный случай.

Хэрвуд немного помолчал.

– Шантажировать можно человека, которого ты считаешь живым. А не того, кого ты уже убил. Думаю, даже без улик, которые были у Анжелы, Рот слишком много знал, – проговорил инспектор.

– Я тоже так считаю.

– Обращусь к медэкспертам. Попрошу разъяснить, как можно вызвать сердечный приступ.

– А еще отправьте в квартиру Рота компьютерщиков. Его переписку с Анжелой кто-то уничтожил. Настоящую переписку. А та, которую обнаружил работодатель Анжелы, – фальшивка.

– Сделаем.

– И как следует осмотрите территорию позади дома, в котором жил Рот, пусть поищут следы автомобильных шин. Его бывшая жена говорит, что в понедельник вечером, перед его смертью, она видела там незнакомую машину.

Хэрвуд покачал головой.

– Что такое? Вы ей не верите? – спросил Ричер.

– Нет, дело не в этом. Просто я думаю, что мой начальник и так был взбешен, когда услышал мою версию, что смерть произошла в результате убийства. А теперь придется докладывать, что у нас уже два убийства.

– Подсластите ему пилюлю. Можете сказать, что я покидаю город.

– Серьезно? Когда?

– Прямо сейчас, – ответил Ричер и встал.

– Но почему? Вы здесь все дела закончили?

– Я только начинаю, – улыбнулся в ответ Ричер.

Джед Стармер просидел на парапете довольно долго, достаточно для того, чтобы солнце в небе переместилось и три четверти площадки накрыла густая тень. Он посмотрел на часы. Его автобус отходит через десять минут. Больше откладывать нельзя. Пришло время принимать решение.

Ехать дальше? Или вернуться?

Сесть в автобус? Или позвонить?

Джед не знал, что лучше. В груди его нарастал страх. Он подкатывал к горлу, и казалось, ему сейчас нечем будет дышать. Но это чувство скоро прошло. Страх удалось проглотить. Джед уже проехал огромное расстояние. Самостоятельно. И не испытывал особой потребности в каких-нибудь вещах. Если продолжить путь, то всего через пару суток он будет уже не один. Даже меньше, чем через пару суток. Доедет как-нибудь без переодеваний. Потеря рюкзака – это, конечно, неудача. Но не катастрофа. Нет никаких причин сдаваться. У него осталась зубная щетка. И три сотни долларов.

Джед встал. Подобрал монеты и сунул в карман. Теперь ему не хватало только времени. Он ведь собирался купить еды. Очень хотелось есть, слона бы сейчас проглотил. Но еда теперь подождет. А это в каком-то смысле даже и хорошо. Лишних денег не стоит тратить. До самого Далласа. Ничего, продержится как-нибудь. К голоду ему не привыкать. За это приемную мать можно только поблагодарить.

Джед поспешил вниз по ступенькам лестницы и всю дорогу до станции бежал. Стремглав ворвался в здание вокзала, лавируя между группами неторопливо передвигающихся пассажиров, но остановился, едва достигнув выхода в зал ожидания. Заметил торговый автомат. Он стоял у противоположной стены. Рядом с телефонами-автоматами. День выдался очень жаркий. Джед к такой жаре не привык. К тому же бегал под палящим солнцем. А в автомате продавались напитки.

Одно дело ехать без еды. Совсем другое – без воды. Он где-то читал, что жажда приносит здоровью страшный вред. Наносит ущерб внутренним органам. Причем надолго. Нельзя начинать новую жизнь с ослабевшим и болезненным организмом. Но и опаздывать на автобус тоже не хотелось. Двери закрываются незадолго до отправления. Он видел, как это случилось в Лос-Анджелесе… казалось, это было уже лет сто назад. А на самом деле вчера. Он посмотрел на часы. И решил, что можно рискнуть. Достал из кармана горсть мелочи. Стал одну за другой совать в щель автомата монеты, глядя на дисплей, показывающий всю сумму, и вот цифра добралась до необходимой. Схватил выпавшую в лоток бутылку и помчался к автобусу.

Только успел Джед вбежать по ступенькам в салон автобуса и пройти всего фута три по проходу, как дверь за его спиной с шипением закрылась. Он плюхнулся на то же место, где ехал прежде. Прислонился к окну. Вспомнил про рюкзак и вдруг почувствовал себя без него каким-то незащищенным. Уязвимым. Ему страшно хотелось сейчас ощущать его на своих коленях. В эту минуту он готов был отдать все, что угодно, лишь бы иметь возможность обнимать свой рюкзачок. И плевать, если кто подумает, что он совсем еще маленький мальчик.

– Привет, дружище!

Джед вздрогнул. Какой-то парнишка плюхнулся в кресло рядом с ним. Слегка заросший, растрепанный, на вид лет восемнадцати. Джед узнал его. Они ехали в одном автобусе от самого Лос-Анджелеса. Сидел где-то сзади. Джед еще тогда подумал, что он едет с кем-то. А теперь уже не был в этом уверен.

– Ну что? Как жизнь? – спросил парень.

– Никак, – отозвался Джед.

– Неприятности? – спросил парень, наклоняясь поближе.

– У меня? Нет. С чего ты взял?

– Полиция приходила не по твою душу?

Джеду показалось, что грудь стянул стальной обруч. Сердце замерло, потом помчалось вскачь.

– Какая полиция? – пробормотал он. – Конечно, я ни при чем. С чего бы это?

– Да успокойся ты, все нормально. Уж мне-то можно все рассказать. Ты ведь поэтому в автобус вскочил в самый последний момент, верно? Ждал, пока они свалят отсюда.

– Сюда приходила полиция? Прямо в автобус?

Парень кивнул.

– А я и не знал. Я просто задержался… и чуть не опоздал.

– Верно, – подмигнул ему парень. – Задержался. Согласен.

– Да ладно, ну приходили, пусть. Но не за мной.

– Уверен? У них была фотка. Какая-то старая. Лет пять назад снимали. Но малец на фото очень похож на тебя. Однако, думаю, никто тут не врубился. Водителя сменили, а остальные ничего и не заметили, слепое старичье. Но я-то все понял.

– Что ты им сказал? – спросил Джед, с трудом сглотнув комок в горле.

– Да ты не волнуйся! – Парень хлопнул Джеда по плечу. – Я сказал, что такого здесь не видел.

– Спасибо, – промямлил Джед и наконец-то вздохнул свободно.

– Да без проблем, – отмахнулся парень и помолчал немного. – Послушай, у меня есть идея. Может, угостишь меня завтраком? Когда приедем в Даллас, идет?

– Завтраком?

Джед подумал про свои сбережения. Тратить больше, чем абсолютно необходимо, он не очень-то торопился. Но тут же в голове мелькнула мысль, что этот тип легко может набрать 911. Если у него есть мобильник. А если даже и нет, то до Далласа впереди еще семь остановок. И на каждой наверняка есть телефоны-автоматы.

– Конечно, – сказал он, выдавив улыбочку. – С удовольствием.

– Круто. Долгие путешествия вызывают во мне аппетит. – Парень встал и направился к своему месту. – До встречи… – бросил он через плечо.

Глава 19

В одной тысяче двухстах милях, в городе Уинсон, штат Миссисипи, пришло время заняться делом и Кёртису Ривердейлу.

В корпорации «Минерва» Ривердейл представлял собой некое отклонение от общей нормы. Был кем-то вроде белой вороны. От остальных он отличался тем, что должность свою занимал здесь еще до того, как тюрьма перешла во владение корпорации. Обычно при покупке нового объекта руководство «Минервы» от прежнего руководящего персонала избавлялось либо задвигало его куда-нибудь на задний план. На какую-нибудь незначительную, не имеющую властных полномочий, чисто номинальную должность. Оставалось только подождать, когда скука, сопряженная с чувством унижения, доведет человека до того, что он подыщет себе работенку где-нибудь в другом месте. А если попробует выступать, уволить по горячим следам вместе с третьей частью его сотрудников.

Процесс начался как обычно. Новое начальство нагнало и расставило по местам целую кучу своих охранников. Людей проверенных, людей «Минервы», набранных из других предприятий компании. Специально отобранных для того, чтобы заменить тех, которых забраковали. Одновременно прошла и замена начальника тюрьмы. На его место был назначен новый. Высокого роста, худощавый, сорокалетний, одевался как успешный банкир, а говорил точно диктор на радио. Он делал все, что обычно делает новый босс, всем своим видом демонстрируя, что способен одновременно ходить и говорить. Но в Уинсон жить он так и не переехал. И постоянно болел. Больше времени проводил в больнице, чем на работе. И через полгода не выдержал. Уволился. А во время частых случаев отсутствия нового босса на работе его обязанности, пользуясь удобным случаем, исполнял Ривердейл. И показал себя при этом человеком поистине бесценным. Гибким. И вполне здравомыслящим. Способным вписаться в режим работы «Минервы» с таким успехом, какого Хикс ни разу не замечал в других представителях среднего руководящего звена компании.

Некоторые руководители исправительных учреждений относятся к делу, связанному с содержанием человека в неволе, так, словно управляют не тюрьмой, а супермаркетом. У них был странный подход к своему делу: положить им побольше, продать им дешевле. Но в корпорации «Минерва» исповедовали иной принцип. С самого начала у Хикса и Брокмана были совершенно иные взгляды на то, чем они занимаются. На себя они смотрели как на неких старателей Старого Запада. У тех и других была одна и та же цель. Отделить золото от мусора и грязи. Только для этого они использовали не лопаты, ведра и сита. У них была особая система. Они придумали ее и разработали сами. Потом усовершенствовали. И довели до ума. И использовали ее для тщательнейшего просеивания постоянного потока заключенных, присылаемых штатами, с которыми компания заключила контракты.

Процесс начинался с работы с новыми осужденными. То есть с так называемой свежей рыбкой. Юристы тщательно оценивали их личные дела. Бухгалтеры анализировали состояние их финансов. Специалисты по генеалогии внимательно изучали родословную каждого. Затем проводились квалификационные тесты. Выявлялись заключенные, обладающие определенными навыками и талантами. Для оценки особенностей характера и личных качеств каждого привлекались психологи. Отбирались наиболее подходящие экземпляры. Остальные вместе с другими заключенными отправлялись к врачам. С ними проводился длинный ряд процедур по сортировке и отбору. При необходимости назначался курс лечения. И после того как каждый индивид был досконально изучен и классифицирован, выносилось решение, на какой именно его следует отправить объект.

К первой категории заключенных относились те экземпляры, которые либо обладали потенциалом для возможной отмены приговора, либо их можно было использовать в целях пиара или же для извлечения выгоды. Их равномерно распределяли по всем объектам «Минервы». Представители второй категории никаким особенным потенциалом не обладали. На сегодняшний день они составляли самую крупную группу заключенных. Так сказать, основу, хлеб с маслом корпорации. Контингент неинтересный, но необходимый. Наибольшая часть его представителей отправлялись в более старые тюрьмы «Минервы», но некоторые для видимости были доставлены и в Уинсон. Третья категория заключенных была поменьше. И поинтересней. Все ее представители отправлялись в Уинсон. И наконец, четвертая категория численностью еще меньше. Она совсем не представляла никакого интереса. Зато была перспективна. В каждый отдельно взятый день эту группу частенько представлял всего один человек. Иногда двое. А нередко вообще ни одного.

В тот день в четвертой категории заключенных имелся один-единственный экземпляр. Он в полном одиночестве пребывал в блоке S1. Так называемом блоке изоляции, с камерами-одиночками, которые все еще выборочно использовались. С него Ривердейл и начал свой обход. Надо будет провести кое-какие мероприятия. По организации персонала. Переработке. Упаковке. Распределению. То есть предстояла сложнейшая процедура, за которой требуется глаз да глаз. В расчете, что все пройдет гладко и в соответствии с планом на пятницу. Если же нет, то блок будет поставлен на консервацию. На неопределенный период времени. И многие сотрудники «Минервы» распределятся по другим тюрьмам. Где окажутся по другую сторону решетки.

Джек Ричер покинул Джеррардсвилл пешком, и шел он по той же дороге, по которой два дня назад в него прибыл.

Шагая вперед, Ричер размышлял, как ему лучше добраться до места, куда он направлялся. Город Уинсон, штат Миссисипи. Он впервые увидел название этого города в водительском удостоверении Анжелы Сен-Врен, а раньше о нем никогда и не слыхивал. Ричер планировал заглянуть в библиотеку Джеррардсвилла, чтобы узнать об этом городишке побольше, но, пока они сидели на скамейке в Уайлс-парке, инспектор Хэрвуд достал свой мобильник. Нашел в нем карту. Если можно так выразиться. Плохо различимую, разноцветную путаницу дорог и прочих географических объектов на маленьком поцарапанном экранчике. Но Ричеру этого оказалось достаточно, чтобы понять общее расположение этого города относительно прочих. Уинсон находился на самой границе штата в виде маленькой точечки, в изгибе реки Миссисипи, на восточном ее берегу.

Найти дорогу, по которой надо топать в Уинсон, было теперь раз плюнуть. Больше Ричера беспокоила мысль, сколько на это путешествие понадобится времени. Итак, у него было два трупа. Значит, как минимум один убийца разгуливал на свободе. Плюс как минимум один его сообщник. И на тропе расследования с каждой минутой становилось все прохладнее. Энергии ему не занимать. Деньги в кармане тоже имелись. Но вот со временем было туговато.

Справа от него в чистое синее небо острыми пиками вонзались горы. Солнце уже понемногу розовело и так же понемногу спускалось все ближе к самым высоким горным вершинам. Воздух все еще был теплый, но тень Ричера, которая плясала и металась сбоку по неровной поверхности выцветшего асфальта, становилась все длиннее. Воздух застыл, ни ветерка. Кругом было тихо. С тех пор как он пересек границу города, мимо не проехало ни одного легкового автомобиля. Ни фургона. Ни грузовика. Одиночество Ричер обычно переносил с удовольствием. Но только не в этот день. Оно сейчас лишь усиливало его беспокойство.

Ричер прибавил шагу. Через полминуты за спиной послышался шум, похожий на лязг и грохот товарного поезда. Двигатель грузовика. Ричер оглянулся и увидел, что его догоняет пикап. Красного цвета. С тонированными стеклами и множеством хромированных деталей. Ричер уже где-то видел такой. Он остановился, отступил к краю дороги и стал ждать, когда грузовик с ним поравняется.

Водитель резко дал по тормозам, остановился, секунду покачался на рессорах, и стекло правой дверцы с жужжанием поехало вниз. За баранкой сидела Ханна Хэмптон. Правая рука ее лежала на руле. Она с улыбкой смотрела на Ричера.

– Чего стоите, открывайте дверь, – сказала Ханна.

Ричер взялся за ручку и распахнул дверцу.

Улыбка с лица Ханны сразу исчезла. Она подняла левую руку, прежде лежавшую между ее бедром и левой дверцей. В руке был зажат пистолет. С коротким стволом, маленький такой пистолетик черного цвета. Шириной в дюйм, ствол длиной три дюйма. Вся длина меньше шести дюймов. Ага, подумал Ричер, «Зиг P365». Он из такого еще никогда не стрелял. Даже в руках не держал. Все эти компактные пистолеты стали популярны в стране уже после того, как он ушел из армии, причем популярность подпитывалась тем, что такой ствол легко спрятать. Но про эту конкретную модель пистолета Ричер читал. И знал, что шутки с этим оружием плохи.

А Ханна наставила ствол прямо на грудь Ричера.

– Стоять, – сказала она, – и не двигаться.

Постоянный клиент. Это святой Грааль всякого бизнеса. В нем можно не сомневаться, ему можно не задавать вопросов, от него не так-то просто отделаться.

Лев Эмерсон рассчитывал на то, что люди, за которыми он охотится, управляют своей организацией, как и всякой коммерческой структурой. Хотя и не вполне обычной. Они не занимались рекламой. У фирмы не было своего логотипа, насколько ему было известно. Не было своего сайта в Интернете. Не было банковских реквизитов для онлайн-платежей. Как и приложения тоже. Не было официального представителя в массмедиа. Существовал просто номинальный глава организации. А также собственное судно. Куда приходят люди, когда не могут получить в другом месте то, что им нужно.

Этому подставному лицу Эмерсон уже платил наличными, в последний раз, когда имел с ними дело. Единственный раз. Чтобы его сына Кайла доставили на это судно. Кайл, конечно, был в отчаянной ситуации. Но того, что ему было нужно, так и не получил. А вместо этого получил то, что его и убило.

В последний раз Эмерсон выложил много денежек. Это была ошибка, и он ее больше не допустит. Связываться с этими людьми нельзя вообще, это было бы еще большей ошибкой. Но вот если бы подставной глава организации заглотил наживку, ошибку совершил бы именно он. Это уж точно, черт побери. Да, именно он. И люди, на которых этот глава работает. А самое главное, те люди, что стоят за ними. И контролируют источник отравы, убившей Кайла. Ведь Эмерсону хотелось не просто отрубить руку, которая протягивает людям отраву. Он хотел уничтожить весь организм этого зверя. Испепелить каждую его клеточку.

Если бы только он заглотил наживку…

Эмерсон вздохнул и нажал «отправить». Ноутбук едва слышно тренькнул. Послание с экрана исчезло. Эмерсон представил его себе как несущийся по Интернету поток единиц и нулей. Перебрасываемый по всему миру одним неотслеживаемым сервером к другому. Возможно, достигающий пункта назначения. Возможно, и нет. Возможно, кем-то прочитываемый. Возможно, и нет. Может быть, звучащий для номинального главы организации вполне убедительно. Играющий на его алчности. Обходя любой, даже вызывающий подозрение, намек: с чего бы это столь недавний клиент вздумал снова вернуться на рынок.

А может быть, и нет.

За долгие годы Ричер успел уже потерять счет тем людям, которые наставляли на него ствол пистолета. Человек с пальцем на спусковом крючке частенько бывает зол. Иногда испуган. Или решителен. Или пребывает в эйфории. Или испытывает облегчение. Порой профессионально обучен и спокоен. Но такого выражения лица, как у Ханны Хэмптон в эту минуту, Ричер в подобных ситуациях еще не видел. Она явно была смущена.

– Простите меня, – сказала она. – Мне кажется, что на девяносто девять процентов я не права. Что я сошла с ума. Но я должна знать наверняка.

– Знать что? – спросил Ричер.

– Зачем вы приходили к Сэму.

– Я говорил зачем.

– Вы рассказали мне какую-то байку. Откуда мне знать, что это правда?

– Вы же разговаривали с инспектором Хэрвудом. Он все подтвердил.

Ханна помотала головой:

– Нет, он подтвердил только то, чем вы занимаетесь. Расследуете убийство Анжелы. Но не сказал зачем.

– Помогаю ему.

– Зачем?

– Анжелу убили. Сэма тоже. Кто-то же должен заняться этим делом.

– Да. Этим должна заниматься полиция. Это их работа. Инспектору в этом помогает целый отдел. Для чего ему ваша помощь?

– Он столкнулся с некоторыми… организационными затруднениями.

– Какими, например?

– Это не важно. Важно сейчас только вот что: хотите ли вы, чтобы убийца Сэма разгуливал на свободе или нет.

– А что, если тут все не так-то просто?

– Нет, тут именно все просто.

Ханна помолчала, но ствол так и не опустила.

– У меня вот какая проблема, – сказала она. – Где-то в мозгу у меня верещит голос, ну никак не хочет умолкнуть. И все повторяет, что вы единственный человек, который знает, что Анжелу убили. Вы единственный человек, кто знает, что у Сэма не было никакого сердечного приступа. Вы единственный, предположивший, что Анжела отправила Сэму какие-то тайные улики. И вы единственный, кто отправился на их поиски.

– Вот почему Хэрвуду и нужна моя помощь.

– Если только тут нет другого объяснения.

– Другого нет.

– А если бы вы нашли эти улики в квартире Сэма или в его почтовом ящике, что бы вы стали делать?

– Передал бы их Хэрвуду.

– Точно бы передали? Вот в чем вопрос.

– Думаете, я пытался раздобыть их для себя лично?

– Такая возможность существует. Вы должны это признать. У вас нет никакого законного права это делать. Официально вы здесь никто.

– Так вы тоже считаете, что это я убил Анжелу? А потом и Сэма? Такой вы сделали вывод?

Ричер не спускал глаз с ее пальца, лежащего на спусковом крючке. Костяшка на нем побелела. Но палец все не сгибался. Пока.

– Вы так много знаете о том, как погибли Анжела и Сэм. И почему.

– Мне этого недостаточно. Но все, что узнал, я передал Хэрвуду. Потому что я ему помогаю. Позвоните ему. И задайте вопрос, правда ли это.

– Но если вы ему помогаете, почему тогда покидаете город? Вы отыскали улики?

Ханна смотрела Ричеру прямо в глаза. И до нее вдруг дошло, что ни сумки, ни чемоданчика у Ричера нет. И карманы тоже не оттопыривались.

– Вы что, уничтожили их?

– Нет.

– Тогда почему вы уходите?

– Потому что здесь их не нашел. Надо поискать в другом месте.

– Где?

– В Уинсоне, штат Миссисипи.

– Где жила Анжела?

– Где она работала. И где наткнулась на проблему, которая привела ко всему этому.

Ханна секунду молчала.

– Вы будете искать тех, кто убил Сэма.

– Я попробую.

– Обещаете?

– Даю слово.

– Это для вас что-то значит?

Ричер кивнул.

– А если найдете того, кто убил Сэма? Что станете делать?

– Предоставлю ему возможность сдаться.

– А если он не согласится?

– Это его проблема.

Ханна опустила пистолет:

– Ну хорошо. Я вам верю. Кажется. И я очень хочу, чтобы убийца Сэма был пойман. Я могу вам чем-то помочь?

– Можете подбросить меня до Денвера. Там есть станция автобусов дальнего следования.

Послание Льва Эмерсона достигло-таки подставного шефа нужной организации. Причем почти мгновенно. И застало его как раз в таком расположении духа, когда человек бывает очень доверчив. Впрочем, может быть, того обуяла алчность. Эмерсон не знал этого в точности. Но вообще-то, ему было наплевать. Потому что тот человек ответил. Без колебаний. Сразу же. Без проволочек. Четко и ясно. Его интересовали время, место и дата.

Эмерсон отправил подтверждение. Назначил встречу. На следующий день. В десять утра.

Потом посмотрел на сидящего напротив Грэбера.

– Вели-ка доставить бочку, – сказал он. – Большую. Пора приготовить смесь.

Глава 20

В блоке S1 Кёртис Ривердейл провел больше часа. Убедился в том, что к пятнице, после полудня, все будет готово. Оборудование. Люди, обладающие необходимыми навыками. Проверил готовность транспорта. Эта часть беспокоила его больше всего. Он нервничал потому, что здесь не все было под его непосредственным контролем. В глубине души ему хотелось руководить всей операцией целиком. Всей постановкой от начала и до конца. Но рассудком он понимал важность принципа разделения труда. Для всех будет лучше, если в «Минерве» ни одна живая душа не будет знать, куда попадают отправляемые ими посылки. А еще лучше, если бы ребята, контактирующие с конечными покупателями, понятия не имели, откуда приходит товар. Меньше всего Ривердейлу хотелось, чтобы при возникновении недоразумений беда нагрянула на порог «Минервы».

Удовлетворившись увиденным, Ривердейл покинул S1 и направился к первому из трех блоков общего содержания. Тому, где находились наиболее значимые заключенные. Сначала он шел быстрым шагом, но, пройдя полпути по огороженной дорожке, соединяющей отдельные корпуса, на минутку остановился. До него кое-что дошло. Если в пятницу все пойдет по плану, это будет первый случай, когда заключенный переходит из одной категории в другую. Да, это случится в первый раз. И он очень надеялся, что в последний. Все это лишь увеличивало риск, которому они и без того подвергались. Причем совершенно неоправданно. Ривердейл всегда считал, что неоправданных рисков следует избегать.

Позицию Ривердейла кое-кто в корпорации «Минерва» истолковывал не совсем верно. Одним из таких людей был Деймон Брокман. Он считал это проявлением некоей робости. Излишней осторожности. И даже трусости. Брокман никак не мог понять того, что Ривердейл был единственным из прежней команды, кто удержался на своей должности. В Уинсоне он неплохо устроился. Ему пришлось изрядно потрудиться для того, чтобы оставить за собой эту должность, а вместе с ней и те блага, которые она ему предоставляла. И теперь всегда был готов защищать свое нынешнее положение. И ни перед чем бы не остановился ради спасения своей шкуры.

Если бы Брокман оказался сообразительнее, он бы иначе посмотрел на всю ситуацию. Мог бы поговорить со специалистом, которого привел с собой на замену Ривердейла. Ах, если бы только этот новенький уделял больше внимания блюдам, что ему приносили из тюремной кухни. Их тончайшему, трудноуловимому привкусу.

Блюда эти, кстати, доставляли ему исключительно служаки из «старой гвардии» Ривердейла.

Ханна Хэмптон вела машину уверенно и быстро. Баранкой вертела решительно и даже азартно. Но на шоссе I-25 многие водители гнали еще быстрее. Как ошалелые. То и дело со свистом проносились мимо с обеих сторон. Бессовестно подрезали. Нагло теснили сзади. Ричер смотрел в окно. На разделительной полосе то и дело попадались брошенные, развернутые не в ту сторону грузовики, а на обочине – легковые автомобили: у одних разбит передок, у других помята задняя часть. Встретилась даже парочка полноприводных внедорожников, залетевших прямо в поле вдоль трассы. Один перевернулся и лежал колесами в небо.

Ханна обратила внимание, что Ричер разглядывает разбитые машины.

– Должно быть, дождь недавно прошел, – заметила она. – А народ здесь такой, что по мокрой дороге ездить не умеет.

– Но сейчас-то дождя никакого нет, – сказал Ричер.

Ханна пожала плечами:

– Я тут подумала про место, куда вам надо попасть. Уинсон. Маленький такой городишко. В стороне от больших дорог. Вы уверены, что там ходит междугородний автобус?

– Скорее всего, нет. Но проходить где-то неподалеку должен.

– Ну и что вы тогда станете делать?

– Еще не знаю. Что-нибудь придумаю.

Ханна включила поворотный сигнал и свернула вправо. Навстречу попался дорожный знак, сообщавший, что через милю будет поворот к центру Денвера. Ханна снизила скорость, готовясь съехать с трассы. Но потом снова нажала на газ и вернулась на трассу.

– Да пошло оно в задницу, – проворчала она. – К черту ваш автобус. Подброшу вас прямо до Миссисипи.

– Уверены? Это же тысяча двести миль.

– Ну и что? Это машина Сэма. Бак полный. За солярку он уплатил. Не пропадать же добру. Он бы меня не одобрил.

– Хорош повод – сжигать топливо человека, которого уже нет в живых.

– Повод не единственный. Мне ведь все равно нужно на время уехать из города. Вы сами велели. Уинсон ничем не хуже других мест. Надеюсь. Когда доберемся, заеду повидать Дэнни Пила. Расскажу ему лично про то, что случилось с Сэмом. Все лучше, чем по телефону. Посмотрю, как там девочка Анжелы.

– Вы знакомы с соседкой, которую она просила присмотреть за ребенком?

– Нет. Но Дэнни должен ее знать.

Ричер вспомнил про конверт в сумке Анжелы. Исчезнувший сразу после того, как она была убита. На нем значился адрес этого самого Дэнни Пила. Надо будет с ним поговорить. Узнать, как конверт оказался у Анжелы. Что это за конверт и что в нем такого важного. А если рядом будет человек, знакомый с Дэнни, это может облегчить задачу. Разговор станет более открытым. Более доверительным. Более плодотворным. И возможно, гораздо менее тяжелым.

– Ну что ж, ладно, – сказал Ричер. – Спасибо.

– Пожалуйста, – отозвалась Ханна и на секунду задержала на нем взгляд. – Скажите мне только одно. Мне очень любопытно. Где ваши вещи? Куда они подевались?

– Никуда.

– Да бросьте. Мне-то уж можно было бы сказать.

– Говорю же, никуда не подевались.

– Правда? Вот послушайте, что я об этом думаю. Вы появились в городе. Познакомились с женщиной. Провели у нее ночь. Может быть, несколько ночей. Чем-то ее обидели. Или злоупотребили ее гостеприимством. Не стали съезжать, хотя она вам об этом настойчиво намекала. Тогда ей все это надоело, и она выбросила ваше барахло. Или порезала на куски, к чертовой матери. Или сожгла. Точно. Признайтесь, сожгла, да? Ну что вам стоит?

– Хорошо. Она все сожгла.

– Правда?

– Нет.

– Тогда где же оно?

– Да здесь, со мной. У меня в карманах.

– Ну что может поместиться у вас в карманах?

– Все, что мне надо.

– Так-таки все?

– Да, все. На данный момент.

Свою деятельность Бруно Хикс и Деймон Брокман осуществляли, исходя из убеждения, что все заключенные в уинсонской тюрьме делятся на четыре категории. Другого не предполагалось, поскольку так было предписано. Но Хикс и Брокман не понимали одного: на самом деле этих категорий было не четыре, а пять.

Более того, пятая категория заключенных была самой старой. Она существовала за много лет до того, как тюрьма перешла в руки компании «Минерва». Эта категория не была выделена профессионалами своего дела. Ни врачами. Ни психологами. Ни бухгалтерами. И уж совершенно точно не юристами. Ее определил лично Кёртис Ривердейл. Основываясь на своем десятилетиями накопленном опыте. На своей врожденной способности видеть людей насквозь. Умении подмечать все, что обычные люди стараются тщательно прятать. Например, безнадежное отчаяние. Или исключительную жадность. То есть то, на чем можно сыграть. Вынудив заключенного устроить так, чтобы его жена или, скажем, сестра приезжала к нему на свидание только тогда, когда это было нужно Ривердейлу. А потом сидеть за стеклянной перегородкой и ждать, пока страж из «старой гвардии» не проводит женщину в кабинет Ривердейла. И пока Ривердейл не отрепетирует с дамой ее визит к узнику.

Иногда Ривердейл, дабы придать ситуации новизну и остроту, позволял присутствовать при этом и заключенному. Беднягу пристегивали наручниками к стальной перекладине, нарочно для этой цели вделанной в стену в коридоре. А дверь оставляли открытой. Впрочем, не полностью, только щелочку. Не столь широкую, чтобы видеть, что происходит в комнате. Но вполне достаточную, чтобы заключенный все слышал.

На тот вечер у Ривердейла был как раз запланирован такой визит. Приезд жены одного из новеньких. Кёртис с нетерпением ждал ее. Если она оправдает его ожидания, можно будет пригласить ее и днем в пятницу. Чтобы отметить возвращение Уинсона к привычной деятельности.

Если, конечно, все пойдет согласно намеченному плану.

Чем дольше Ханна Хэмптон крутила руль машины, тем меньше болтала.

Разговорилась она после того, как приняла решение не высаживать Ричера возле автобусной станции. И ей вдруг захотелось узнать о нем все. Понять, что за человек сидит рядом с ней, что заставило его уйти из армии и кочевать по всей стране, без работы, без видимой цели. Человек, не имеющий своего дома, куда он мог бы вернуться. Человек, у которого нет даже личных вещей. Она стала расспрашивать Ричера о его детстве. О родителях. О брате. Про то, что он чувствовал, когда узнал об их смерти. Про то, как сказалось на его личности то обстоятельство, что все детство он рос на разбросанных по всему белому свету военных базах. Рассказ Ричера о своей службе военным полицейским очаровал и восхитил ее. Ей захотелось услышать и про лучшее дело, которое довелось расследовать Ричеру. А также про худшее его дело. Обо всем таком, что до сих пор не дает ему покоя. Хотелось узнать, почему он бросил службу. И что он чувствует теперь, оказавшись брошенным на произвол судьбы, после того как на протяжении тринадцати лет подвергал свою жизнь опасности ради других людей.

Ричер был рад отвечать на ее вопросы. Говорил он просто, искренне, ничего не приукрашивая. Стараясь, чтобы его рассказ носил только позитивную окраску. С негативными фактами в своей прошлой жизни он давно смирился. Разговор неспешно шел своим чередом, под шуршание шин по асфальту, порой прерываемое стуком колеса, попавшего в выбоину. Навигатор в мобильнике Ханны подсказал, что надо свернуть на шоссе I-70. Перед ними вдаль простиралась дорога. Горы в зеркале заднего вида съеживались, становясь все меньше, и наконец вовсе пропали в далекой дымке. Ханна гнала машину на восток, все дальше от Денвера, они срезали путь по диагонали и оказались почти на границе штата. Потом снова свернули. На этот раз прямо на юг. Пересекли узкую полоску территории рядом со штатом Оклахома. И продолжили путь по просторам Техаса.

Разговор стал постепенно иссякать, после того как Ханна затронула тему отношений Ричера с женщинами. Ее вопросы он обратил к ней самой, от прямого ответа она уклонилась и стала рассказывать о своем странном браке с Сэмом Ротом. По ее словам, он был славный малый. Ханна могла рассказывать о нем бесконечно. О том, как они жили – вроде бы вместе и как бы поврозь. Некоторые ее воспоминания были окрашены чувством нежности к нему. Были и очень забавные. А были и бредовые, из далекого прошлого. Голос предающейся воспоминаниям Ханны постепенно менялся. Становился все тише. Говорила она все медленнее. В конце концов по щеке ее скатилась слезинка. Одна-единственная. Ханна смахнула ее и бросила косой взгляд на Ричера, будто говоря ему: теперь ваша очередь.

Но Ричер молчал.

Глава 21

Деймон Брокман был не из тех, кто быстро меняет свое мнение.

Когда Деймон в первый раз услышал о том, что в конверт, с которым Анжела Сен-Врен сбежала в Колорадо, кто-то, возможно, успел заглянуть, он не увидел в этом большой проблемы. И до сих пор не придавал этому факту особого значения. Но он был также и не из тех, кому нравилось, когда его неоправданно критикуют. Жизненный опыт подсказывал ему: если во время его дежурства что-то идет не так, хуже может быть только одно. Когда вину за это взваливают на тебя. А еще хуже этого бывает также единственный вариант развития событий, при котором кто-то начинает утверждать, что он, мол, предостерегал об опасности. Причем утверждать это на людях. Когда этот кто-то имеет возможность заявить: «Ведь я же тебе говорил». Особенно если этот кто-то фактически является твоим начальником. И имеет право тебя наказать. Ударить тебя по карману. Поэтому Брокман, все еще продолжая считать, что шансы на появление Ричера в Уинсоне, которое может доставить массу хлопот, близки к нулю, решил действовать так, будто над ними нависла реальная угроза.

Во-первых, он перенес время смены дежурств. Бруно Хикс постановил, что новая смена караульных должна заступить на дежурство в четверг в шесть часов утра. Брокман передвинул время смены на три часа ночи.

Во-вторых, он добавил еще пару караульных. Хикс просил еще двоих ребят отправить на автовокзал в городе Джексон. А Брокман поставил еще двоих к остановке местного автобуса, идущего от Джексона до Уинсона. Этим маршрутом ездили многие; большинство людей приезжали в тюрьму на свидание с родственниками, но этим же автобусом мог воспользоваться и любой приехавший издалека человек, у которого не было собственной машины.

В-третьих, Брокман решил включить режим «а что, если вдруг». Хикс уже пытался предусмотреть все мыслимые возможности, но Брокман захотел снизить их вероятность. Поставить все на одну лошадь, а не рассеивать ставки по всему полю. Он задал себе вопрос: что сделал бы он сам, если бы ему понадобилось проехать полстраны, имея столь ограниченные ресурсы? Ответ был очевиден. Угнал бы чужую машину. Сделать это можно быстро и легко. Это было бы куда приятнее и удобнее, чем трястись в междугороднем автобусе. И безопаснее, чем добираться на попутках. На дорогах полно сумасшедших, для которых бездомные и бродяги – потенциальные жертвы. Он это точно знал. На таких типах, когда их ловят и сажают, «Минерва» зарабатывает кучу денег. Единственная опасность грозит угонщику в том случае, если владелец быстро обнаружит, что его машину угнали. Он тут же наберет 911. И если полиция тебя схватит, пиши пропало. Снизить риск можно только заменой номеров. Их тоже можно украсть. Хотя и это сопряжено с опасностью. Лучше сделать копию чужого номера. Или заранее иметь несколько фальшивых номеров. А для человека с ограниченными средствами это не так-то просто.

На душе у Брокмана полегчало. Да, угон машины – лучший вариант. Но скорее всего, Ричеру он не по зубам. И сердце Деймона опять болезненно сжалось. Он вспомнил – кто бы мог подумать! – про Кёртиса Ривердейла. Вспомнил его слова. О том, что Ричер – бывший военный полицейский. Кажется, следователь, работавший по наркотикам. А Ричер был свидетелем «несчастного случая» с Анжелой Сен-Врен. Он разговаривал с полицейскими города. Может быть, слышал местные новости. И мог обратить внимание на смерть Сэма Рота. И связать оба инцидента вместе.

Если Ричер найдет улики, которые приведут его к «Минерве», опасности нет. Брокман был совершенно в этом уверен. Но тут была еще одна загвоздка. Об угоне автомобиля может заявить живой человек, но не мертвец.

Брокман достал мобильник и позвонил Роду Мосли. Начальнику местного полицейского управления.

Мосли ответил сразу.

– Что у тебя на этот раз? – спросил он. – Ну скажи, что у тебя хорошие новости, хотя бы для разнообразия.

– Дело касается Сэма Рота, – сказал Брокман. – Того типа, которого мы убрали в Колорадо. Нам надо знать марку и модель его автомобиля.

Ханна Хэмптон и Ричер сидели в мчащемся по просторам страны грузовичке Сэма Рота уже почти семь часов.

И почти шесть из этих семи ни один из них не проронил ни слова. Ханна сосредоточенно следила за дорогой. Для нее это занятие явилось полезной отдушиной. Несмотря на свое горе, она изо всех сил старалась не распускаться, не давать воли чувствам. Это было и без слов ясно. Ричер, однако, ничем особенным занят не был. Он немного откинул спинку кресла. Глаза его были закрыты. В голове звучала музыка. Заставить машину ехать быстрее он не мог. Подвинуть место, куда он ехал, поближе тоже не мог. Поэтому слушал игру своих любимых музыкантов – это сейчас было для него самым приятным способом убить время.

Ханна слегка подтолкнула Ричера локтем, а когда он открыл глаза, указала ему на дорожный знак на обочине. На нем стояло название городка, о котором оба никогда прежде не слышали. За этим знаком, на сколько хватало глаз, расстилалась плоская, как доска, равнина. В лучах заходящего солнца она казалась бурой и совершенно безжизненной. Из покрывающей ее опаленной солнцем невысокой травы торчало несколько чахлых кустиков. А также не менее чахлых деревьев. До самого горизонта тянулась линия электропередач. Над ней висела реденькая серая пелена облачности, но казалось, что ее недостаточно для того, чтобы растянуться и закрыть собой все бескрайнее небо.

– Ну что, пора немного передохнуть?

Дорога все еще шла на юг, и Ричер подумал, что они вряд ли успели добраться до Амарилло. Хотя особой проблемы в этом не было. На следующем указателе перечислялись блага, которые мог им предоставить близлежащий городок. Блага эти казались вполне удовлетворительными. И все шли парами. Две заправочные станции. Два придорожных ресторанчика. И два отеля. Ханна свернула с трассы и через четверть мили после перекрестка остановилась на площадке возле первой бензоколонки. Вышла из машины и отправилась в туалет. А Ричер, пересев на ее место, подогнал грузовичок к ближайшей колонке и заправил бак соляркой. Пошел в здание, чтобы расплатиться, а когда вышел, Ханна уже сидела за баранкой. Он забрался в кабину, и Ханна подрулила к первому же отелю на противоположной стороне улицы. Припарковалась на самом краю стоянки, на полпути между отелем и первым рестораном. На стоянке виднелось только две машины, и они надеялись, что проблем со свободными номерами в отеле не будет. Но прежде всего надо было как следует перекусить.

Ресторанчик был построен в стиле старинного ранчо. Крыша покрыта кровельной дранкой. Стены обиты декоративным горбылем, как бы под бревна. На ржавых крючках висели железяки для клеймения скота и прочие старинные орудия, о назначении которых Ричер понятия не имел. Внутри пол был посыпан слоем опилок. Столы и стулья из дерева. Сиденья стульев обтянуты кожей такого же цвета, как и седла ковбоев на картинах, украшающих стены. На столешницах следы подпалин, ударов ножа и прочие отметины. Все это, казалось, сохранилось со стародавних времен, и тем не менее у Ричера закралось подозрение, что и подпалины, и следы ножа, да и другие отметины появились не в результате многолетнего использования, а добросовестно сработаны на мебельной фабрике.

Других посетителей в ресторане не было, и седовласая официантка в хлопковом платье в розовую клетку предложила вошедшим сесть за любой столик, который им приглянется. Они устроились в дальнем углу. Ричеру особенно он понравился, поскольку это место позволяло держать под наблюдением и вход, и коридорчик, ведущий к туалетам. Официантка вручила им парочку экземпляров меню и удалилась, чтобы не мешать выбирать блюда. Но с этим гости управились быстро. Выбор не отличался разнообразием. В приоритете здесь, видно, были любители бифштексов. Остальным повезло бы гораздо меньше.

Ханна с Ричером сделали заказ. И молча стали ждать, когда его принесут. Охоты расспрашивать попутчика у Ханны заметно поубавилось. Ричеру тоже сказать было особо нечего и ничего нового на ум не пришло. Спустя десять минут официантка поставила перед ними еду. Огромные куски мяса с картошкой. Других овощей на гарнир, наверное, не было. Ричер остался очень доволен. Ханна – гораздо меньше. Без особого энтузиазма она попробовала кусочек своего бифштекса. С трудом проглотила пару ломтиков жареной картошки. И отодвинула тарелку.

– Простите меня, – сказала она и встала. – Не хотелось бы портить компанию, но я страшно устала. Совсем глаза слипаются. Дотащить бы ноги до отеля. Кажется, упаду на кровать и сразу вырублюсь. Утром встречаемся возле машины?

– Конечно, – ответил Ричер. – В шесть утра вас устроит?

– Нормально. Спокойной ночи.

В держателе, сделанном из лошадиных подков, Ричер взял газету и, не прекращая еды, стал читать. Съел свою порцию. Потом умял и почти нетронутую порцию Ханны. Допил кофе, попросил налить еще. Оставил на столе деньги за обе порции плюс чаевые и двинулся к выходу.

Четыре остановки между Эль-Пасо и Далласом были совсем короткими. Как раз, чтобы выпустить тех, кто приехал, и впустить новых пассажиров. Три последующие оказались подольше. Каждая двадцать минут. Или даже двадцать пять. Вполне достаточно, чтобы размять затекшие ноги, а для тех, кто проголодался, – перекусить.

Но Джед Стармер на всех остановках, и коротких и долгих, кресла не покидал. На уме у него сейчас было одно. Полицейские. Они проверяли пассажиров автобуса в Эль-Пасо. С его фотографией. Эту фотографию полиции мог предоставить только один человек во всем мире. И только один человек мог позвонить на номер 911. Его приемная мать. Это она сообщила полиции о том, что он пропал. Или же заявила, что он оказался вором. Значит, она о нем беспокоится. Или ужасно на него злится. Но Джед прекрасно понимал, на какой вариант из двух он бы поставил. А также знал, что повод, заставивший ее позвонить, сейчас не имеет никакого значения. Главное – какие меры предпримет сейчас полиция. Они могут допустить, что если на остановке в Эль-Пасо его в автобусе не оказалось, значит его там не было вообще. То есть они в тупике. И в таком случае ему ничего не угрожает. По крайней мере, какое-то время. Но не исключено, что полицейские будут продолжать розыски дальше. До самого конца маршрута. И в таком случае он обречен.

О дальнейших планах полиции Джед не знал. И чувство неизвестности жгло его душу. Всякий раз, когда автобус останавливался, его охватывал страх. Даже если задерживался на перекрестке. Даже если просто стоял в вечерней пробке. Перед внутренним взором Джеда сразу возникала картина: открывается дверь. По ступенькам, громко топая, поднимается полицейский. Идет по проходу. Светит фонариком в лицо каждому пассажиру. Не важно, спит ли тот или нет. Сравнивает его лицо с фотографией. Старой фотографией Джеда. А ведь за последние пять лет внешность его изменилась. Так ему казалось. Он очень на это надеялся. Впрочем, он и не обольщался особенно. Ведь тот парень с заднего сиденья уловил же сходство. Нет, полицейские уж его не пропустят. Их этому специально обучали. Обязательно опознают. И тут же схватят. Выволокут из автобуса. И отправят обратно в Лос-Анджелес. К приемной матери. А то и в тюрьму.

Автобус, как и положено по расписанию, останавливался семь раз. Семь раз открывалась дверь. Три раза кто-то поднимался по ступенькам. Но всякий раз это были только новые пассажиры. И никаких полицейских. А это означало одно: полиция больше его не ищет.

Иначе они давно его поджидали бы, когда автобус останавливался в Далласе.

В четверг будильник Льва Эмерсона зазвенел без пятнадцати три ночи.

Собственно, это был не звонок, а мелодия из сюиты Генделя «Музыка фейерверка». Очень громкая. Эмерсон поскорее выключил ее. Минуту лежал в темноте неподвижно, собираясь с мыслями. Он спал на диване, стоящем в углу офиса на его складе в Чикаго. Вдыхая запах грубой, истертой кожи дивана, он чувствовал себя здесь как дома. Ощущая щекой старую, застиранную наволочку на потрепанной подушке. За много лет он провел здесь столько ночей, что и не сосчитать. Женатые мужчины спят вдали от супружеской постели по многим причинам, но в данном случае ни одна из них не подходила. Сделать это его заставила не размолвка с женой. Не пьянство, из-за которого стыдно было появиться дома. Не стойкий запах духов другой женщины. Эмерсон решил остаться здесь и не для того, чтобы ширнуться или в одиночестве посмотреть порно. А ночевал он здесь потому, что такая уж у него была работа.

Когда человек, имеющий постоянную работу, собирается в дальнюю командировку и на следующее утро ему назначена деловая встреча в другом городе, надо выехать накануне вечером. Ночь провести в приличном отеле. Как следует позавтракать. И явиться на встречу с ясным взором, в котором светится готовность немедленно взяться за дело. Но такое положение дел устраивало кого угодно, только не Эмерсона. Тем более что ему нужно везти с собой свои орудия труда. Лететь в самолете с ними никак нельзя. Их обязательно надо перевозить автотранспортом. В специально оборудованном фургоне. И Эмерсон чертовски не любил оставлять такой фургон на общей автомобильной стоянке. Где какой-нибудь идиот может случайно в него врезаться. Или попытается угнать. А вдруг ему в голову взбредет поинтересоваться: что там такое лежит? А это значит, надо тщательно рассчитывать время пути. Ставить будильник. Чтобы вовремя проснуться, встать и уехать, не важно, насколько рано.

По мере того как развивался бизнес, рос объем работ, связанных с ранними подъемами и выездами, и Эмерсон подбирал для этого все новых людей. Но только тех, кому всецело доверял. Однако иногда он был не прочь и сам выполнить какую-нибудь тяжелую работенку. Особенно когда она носила личный характер. А учитывая то, что его ребята в данный момент находились в Нью-Джерси и наблюдали за судном, бросившим якорь в двенадцати милях от берега, выбора у него не было. Ведь все зависело от него. И от Грэбера, спящего в соседнем складском помещении. Эмерсон проворно скатился с дивана. Подошел к своему верстаку и включил небольшую кофеварку. Перед тем как отправиться в путь, хорошая порция кофеина им обоим сейчас не помешает.

В Далласе Джед Стармер никогда не был, но, когда увидел вдали скопление высоких и узких, сияющих под солнцем зданий, среди которых одно было похоже на насаженный на палку мяч для игры в гольф[10], он понял, что они уже подъезжают.

Джед пристально всматривался в окно автобуса. Он находился в состоянии повышенной готовности: не видно ли где красно-синих мигалок? Патрульных полицейских машин. Автомобилей с детективами и инспекторами. Пешего патруля. Словом, всех тех, которые его ищут. Но видел витрины магазинов. Офисы. Вывески ресторанов и баров. Отелей. Здания государственных учреждений. Широкую пешеходную площадь. Памятник убитому президенту. Каких-то бездомных, приютившихся на обочине. Но ничего похожего на представителей правоохранительных органов. Насколько можно было об этом судить.

То есть одно из двух: либо они его не ищут, либо же затаились и ждут его где-то в районе автовокзала.

Джеду казалось, что автобус бесконечно долго пробирается по улицам огромного города. Он вздрагивал при виде любого автомобиля. Любого прохожего. Но никто не обращал на него никакого внимания. Тем не менее, когда водитель сделал последний поворот и въехал на территорию автостанции, Джед вжался в кресло. Последнее, что он увидел, была рекламная вывеска, на которой было написано: «Техасский тюремный челнок». Он никогда ни о чем подобном в жизни не слышал, и сама идея его расстроила. Он ведь и сам вот-вот может попасть в тюрьму, даже очень скоро, и, если в конце концов окажется за решеткой, к нему на свидание никто и никогда не придет – он хорошо это понимал. Какая разница, есть здесь удобный транспорт, идущий прямо до тюрьмы, или нет его. Для него это будет не важно.

Водитель аккуратно остановил автобус в отведенном для этого рейса месте и включил освещение в салоне. Кое-кто из пассажиров недовольно заворчал, кто-то застонал, натянул одеяло на лицо. Другие выбрались из кресел, стали потягиваться. Двинулись по проходу к двери. Джед оставался на месте. Ах, если бы иметь возможность стать невидимкой, он бы сразу этим воспользовался! Вместо этого пришлось опустить голову и осторожно выглядывать в щель между спинками кресел. Он внимательно наблюдал за тем, что происходит в передней части автобуса. Не поднимается ли кто по ступенькам. Не заходит ли кто в салон. Нет, пока никого. Никаких новых пассажиров. Никаких полицейских. Но надо еще подождать. Автобус, на который ему надо пересесть, отходит только через час пять минут. Времени много, а за ним в любой момент может явиться целый отряд копов.

– Эй, дружище! – услышал он, и рядом с ним на сиденье шлепнулся парень, что ехал сзади. – Спасибо, что подождал. Проголодался? Пошли. Самое время угостить меня завтраком. Ведь ты обещал.

Джед остановился перед входом в здание вокзала и заглянул внутрь. Увидел просторный прямоугольный зал с выложенным серыми плитками полом и с куполообразным потолком. Все заведения, предлагающие блага современной цивилизации, были расположены по периметру. Одна сторона занята билетными кассами, которые по причине раннего утра были еще закрыты. Здесь же стояли выстроившиеся в ряд автоматы по продаже билетов. Имелись также автоматы по продаже снеков и напитков. На пластмассовых стульях красного цвета кое-где спали люди. А за ними располагалась секция, которая интересовала нового друга Джеда. Здесь были лотки, где продавалась еда. Всего два. На одном можно было купить только пиццу. На другом – полный ассортимент самого разного фастфуда.

Копов было не видно. Пока.

Джед намеревался перекусить лишь самую малость. Ему очень не хотелось долго здесь оставаться: место открытое, ты как на ладони. И тратить много денег тоже очень не хотелось. Чем меньше, тем лучше. Впереди предстоит еще много расходов. Он это хорошо понимал. Но потом стал читать меню. Почуял запах ветчины. А также сосисок. И жареной картошки. И все благие намерения его куда-то сразу испарились. С самого Лос-Анджелеса у него во рту маковой росинки не было. Он был так голоден, что коленки дрожали. Ничего не мог поделать с собой. Заказал огромный бургер «Белли Бастер делюкс», в котором содержалось довольно много всего, что можно приготовить на масле, плюс луковые колечки в кляре, а также колу. Парень, ехавший в задней части автобуса, попросил то же самое. Кассирша продублировала заказ торчащему у нее за спиной повару и подвинулась к кассе. Несколько раз ткнула куда-то там пальцем и назвала общую сумму. Джед уже успел ее подсчитать в уме. И даже прикинул, сколько у него останется, учитывая налог и минимально приемлемые чаевые.

Оказалось, остается меньше, чем ему хотелось бы, но делать нечего, бог с ним, как-нибудь проживет.

Джед полез в задний карман. Попытался нащупать рулончик с долларами. Но пальцы ничего в кармане не отыскали, кроме каких-то ворсинок и швов. Там было пусто. Он проверил все другие карманы. Один за другим. Не нашел ничего, кроме зубной щетки и нескольких монет. Деньги пропали. Все до единого доллара. Он какое-то время стоял неподвижно, пытаясь осмыслить, что происходит. Потом ноги его подкосились. Он повалился на спину. Головой ударился об пол. Лампочки наверху превратились в огненные звезды. Они вращались у него в глазах, плясали, кружились. А потом все вокруг погрузилось во мрак.

Глава 22

В четверг Ричер пробудился в четверть шестого утра. Принял душ. Оделся. И без десяти шесть вышел из отеля.

Он был на месте, как и договаривались. А вот Ханны Хэмптон не было. И грузовичка Сэма Рота тоже.

Тогда Ричер решил вернуться в отель и у стойки регистрации спросить, в какое время Ханна освободила номер. Но потом передумал. В этом не было никакого смысла. Уехала она за пять минут до того, как он вышел, или за пять часов – догнать ее, не имея машины, он все равно не сможет. Да если бы и смог, не стал бы. Такие дела делаются только на добровольных началах. Если Ханна пожалела о том, что поехала с ним, то дальше лучше двигаться одному. В такой ситуации брать ее с собой было бы большой ошибкой.

На заправочной станции через дорогу машин не оказалось, поэтому Ричер пошел пешком. Попутку надеялся поймать на перекрестке. Рано утром, пока движение по трассе еще не столь напряженное, обычно проезжает много большегрузов. Он рассчитывал, что ему попадется водила, который возьмет его с собой за компанию. И не прочь будет получить немного денег, чтобы окупить горючее. А заодно поболтать с попутчиком, что всегда помогает разогнать сон после проведенной за баранкой ночи.

Солнце уже всходило, но пейзаж оставался все таким же безрадостным, как и накануне вечером. Перед Ричером расстилалась все та же унылая равнина. Опаленная солнцем до бурого цвета. Такая же безликая. Ричер подумал, что он уже прошагал пару сотен ярдов, но в этом однообразном просторе казалось, что он вообще с места не сдвинулся. Он прибавил шагу. Потом остановился. Услышал за спиной какой-то шум. Шум двигателя. Дизельного. Грохот и лязг, будто несется поезд.

Ханна Хэмптон остановилась на краю дороги и опустила стекло правой дверцы.

– В чем дело? – спросила она. – Почему ты ушел без меня?

– А я думал, что это ты уехала без меня, – ответил Ричер.

Ханна посмотрела на часы:

– Еще нет шести. Ты же сказал, что встречаемся в шесть.

– Старая привычка, – пожал плечами Ричер. – В наших краях считают, что прийти вовремя – значит опоздать. Да, кстати, куда ты-то пропала? Для ранних автопробегов место здесь не очень-то подходящее.

– Сгоняла за кофе, – ответила Ханна, ткнув пальцем в сторону двух огромных кружек «с собой», торчащих в держателях на центральной консоли. – Подумала, что ты был бы вовсе не против. А на станции через дорогу автомат не работал. Не был загружен. Тот, кто утром обслуживает, опоздал. Он и до сих пор не появился. Пришлось ехать в другое место. Примерно в миле от отеля. Я что, не права?

– Абсолютно права, – сказал Ричер, открыл дверцу и залез в кабину. – Я очень люблю кофе. Тем более что сегодня у нас с тобой получилась гораздо более теплая встреча, чем в прошлый раз, когда ты меня догнала на дороге. Это уж точно.

Джед Стармер проснулся гораздо позже, чем Ричер, – на целых два часа. Он сидел в кресле автобуса дальнего следования. Но не того, который доставил его сюда из Лос-Анджелеса. Уже другого. Мчавшегося на восток и уже приближавшегося к границе между Техасом и Луизианой.

Если бы Джед был один, предоставлен сам себе, он мог бы и не попасть на этот автобус. Он совершенно не помнил, как поднялся с пола в здании автовокзала в Далласе. Помнил только, как очнулся и увидел, что сидит в пластмассовом кресле, приставленном к столику. Парнишка, который в предыдущем автобусе ехал позади, сидел за этим же столиком напротив. Между ними стояли два подноса, нагруженные едой. Тут были и огромные гамбургеры, и луковые колечки в кляре, и две большие кружки с колой. Именно то, что они и заказывали. Именно то, за что он хотел заплатить, пока вдруг не понял: все его деньги пропали. Джед подумал, что, должно быть, ошибся. Наверное, его деньги все-таки никуда не делись. И с души его словно камень свалился. Он сунул руку в карман. Очень хотелось сейчас потрогать купюры. Убедиться в том, что они на месте. Но карман, как и прежде, был пуст. Удостоверившись в этом, Джед очень смутился.

– Ну, чего глаза таращишь? – хмыкнул парень. – Это я заплатил за все.

– Да? – растерянно сказал Джед, с трудом пытаясь привести свои мысли в порядок. – Спасибо. Типа того.

Парень все не сводил с него взгляда. И лицо его не сказать чтобы было очень дружелюбным.

– Скажи-ка мне вот что. Только не ври. Ты что, решил меня одурачить?

– Что? Нет. Погоди. Что-то я не совсем понимаю.

– Ты же сказал, что заплатишь. Ты заказал еду. А потом – бац! – и чек оплачивать должен я.

– Я же не нарочно.

– Ты сейчас про свой номер с обмороком? Да за такой фокус тебе «Оскара» дать мало!

– Не понимаю… Что ты хочешь этим сказать?

– Ты что, в самом деле думал, у тебя есть деньги?

– У меня есть деньги! То есть были. И куда-то пропали.

– И сколько же у тебя их было?

– Триста долларов.

– В каких купюрах? В десятках? Двадцатках? Пятидесятках?

– В двадцатках.

– Да-а, приличный должен быть рулончик. И когда ты в последний раз его видел?

Джед немного подумал.

– Кажется, в Эль-Пасо, – сказал он. – Я покупал там воду. Нет. Погоди. Воду я покупал в автомате. Там нужно было платить монетами. Наверное, в Лос-Анджелесе. Во вторник. Я покупал там билет и бургер.

– Ты доставал всю пачку? Или сколько понадобилось?

– Думаю, всю пачку, – пожал плечами Джед.

– И положил все, что осталось, в карман?

– Да.

– Кто-нибудь видел, в какой карман ты ее сунул?

– Не знаю. Вполне может быть. Там на вокзале было полно народу.

– К тебе кто-нибудь близко подходил? Может, случайно толкнул? Или как-то еще до тебя дотронулся?

– Нет… Подожди-ка… Там был парень, который нашел мой билет. Я случайно его обронил и… ух ты…

– Вот именно, ух ты. Значит, так. Там был этот парень. Ты с ним разговаривал? Он вопросы тебе задавал?

– Да… кажется, мы с ним немного поговорили. Он сказал, что едет на том же автобусе. Но потом не поехал. Не знаю почему.

– Ты говорил ему, куда едешь?

– В общем-то, нет. Я был какой-то рассеянный. Плохо помню. А что?

– Не важно. Давай пока поедим. А то остынет.

Парнишка покончил с едой, подождал, пока доест Джед.

– Ну вот и отлично, – сказал он. – А теперь тебе нужно в больницу. Пусть тебя там осмотрят. Ты довольно крепко треснулся головой, когда упал.

– Нет. – Джед посмотрел на часы. – Времени мало. Через десять минут отправляется мой автобус. Да и вообще… я уже хорошо себя чувствую.

– Тогда хотя бы позвони девять-один-один. Сообщи полиции про того парня в Лос-Анджелесе.

Джед решительно помотал головой.

– Надо позвонить, обязательно. Иначе он и дальше будет там воровать.

– Не вижу смысла. Уже слишком поздно. Он давно куда-нибудь смылся.

– Боишься звонить в полицию? Не хочешь с ними связываться? Интересно, с чего бы это?

– Ничего я не боюсь. Просто времени нет.

– У тебя какие-то неприятности.

– Я же сказал, у меня все нормально.

– Тогда в чем проблема? Ты что, в бегах? Так, что ли?

Джед снова помотал головой:

– Ни в каких я не в бегах. Я просто… переезжаю в другой город.

– Правда? И в какой же это? Таким вот образом? И где твои вещи? И что собираешься делать, когда доберешься?

– Не знаю.

Вопросы, конечно, хорошие, подумал Джед. Хотя реальное значение для него имеют только два пункта. Где он будет ночевать, после того как выйдет из автобуса. И чем закончится его путешествие на следующее утро. Все те же две проблемы, что и стояли перед ним с самого начала. Только сейчас они слегка усложнились, поскольку денег у него больше нет. Но он что-нибудь обязательно придумает. Вот тут, например, люди спят себе на стульях, и ничего. Большого восторга эта мысль, конечно, не вызывала, но, в конце концов, почему бы и нет? Выспится на автовокзале в Джексоне. Одна ночь на стульях – еще не смертельно. Потом он вспомнил про рекламу возле автовокзала. Про автобус, который челночит туда и сюда, подвозя людей к тюрьме. Если такой есть в Техасе, почему бы ему не быть и в Миссисипи? Для него это было бы спасением. Если как-нибудь уговорить водителя, чтобы он разрешил ему сесть без денег. Джед поднял голову и попытался улыбнуться.

– Не беспокойся, – сказал он. – У меня все будет хорошо.

– Ну ладно… Удачи тебе. А ты парень ничего, смелый.

Новый знакомый какое-то время задумчиво смотрел на Джеда, потом достал из кармана две десятидолларовые бумажки и через стол подвинул к нему.

– Вот, держи, – проговорил он. – Больше дать не могу. Бери-бери. Только на этот раз смотри, чтоб снова не стащил кто-нибудь.

Навигатор в мобильнике Ханны вел их на юг, пока они не проехали Амарилло; потом скоростная трасса немного отклонилась к востоку. Ага, подумал Ричер, пересекаем весь штат по диагонали, пока не доедем до Далласа. А оттуда все время по прямой, до самого штата Миссисипи. Еще несколько раз надо остановиться, чтобы заправить бак и выпить кофе. Еще несколько часов придется слушать музыку, которая крутится в голове. Если, конечно, Ханна вдруг снова не пожелает поговорить. И то и другое его вполне устраивало. Он сдвинул сиденье назад, устроился поудобнее и закрыл глаза. А что еще можно делать в дороге? Но вот когда доберутся до места, все уже будет совсем по-другому, он в этом не сомневался. И это тоже вполне его устраивало.

Связной Льва Эмерсона назначил встречу в одной кофейне Сент-Луиса, штат Миссури. В том же самом городе, где состоялось их первое рандеву. Правда, в другом месте. Но ход мыслей тот же самый. Место должно быть публичным, где много народу. Где шумно. Где трудно подслушать или записать, о чем они говорят. Где Эмерсону не так-то просто на виду у десятков свидетелей причинить ему физический вред. Этот связной – весьма осторожный парень. Понятное дело. Но он не учел одну маленькую деталь. Когда они встречались в прошлый раз, Эмерсон не знал, как тот выглядит. И ему оставалось лишь сидеть внутри и ждать, согласно договоренности, когда явится связной. А вот теперь узнать его для Эмерсона не проблема. Поэтому Эмерсон решил устроить засаду снаружи.

Когда работаешь с широким набором химических веществ, применяющихся в том виде деятельности, которому посвятил свою жизнь Эмерсон, достать немного хлороформа – пустячное дело. Перед тем как покинуть Чикаго, Эмерсон смочил этим веществом тряпицу и положил ее в полиэтиленовый пакет с застежкой зип-лок. Рассчитал время так, чтобы прибыть с Грэбером в торговый центр, где располагалось упомянутое кафе, на час раньше назначенного срока. Машину поставил как раз возле въезда на автостоянку. И стал наблюдать за каждым автомобилем, въезжавшим на стоянку. Заметил, как объект в серебристом «мерседесе» подкатывает к стоянке. Эмерсон сдал назад, развернулся и последовал за ним. Припарковался рядом, правой дверцей к «мерседесу». Она открылась, и оттуда выскочил Грэбер. В руках он держал атлас автомобильных дорог. Он остановил вышедшего из машины связного и попросил показать, как добраться до промзоны на окраине города. Эмерсон потихоньку выскользнул из машины с другой стороны. В руке у него была смоченная хлороформом тряпица. Он обошел фургон. Открыл задние дверцы. Подобрался к объекту с тыла. Закрыл тряпицей ему нос и рот. Связной осел, и Эмерсон поддержал его, чтобы тот не упал на землю. Грэбер протиснулся между ними и фургоном. Залез в грузовое отделение. Эмерсон развернул отключившегося парня к дверному проему. Грэбер подхватил его под мышки. Эмерсон взялся за щиколотки. Общими усилиями они втащили его внутрь. Эмерсон закрыл дверцы, быстрым взглядом окинул стоянку. Вся операция уложилась в девять секунд. Никто ничего не заметил.

Деймон Брокман вошел в кабинет Бруно Хикса и уселся в одно из предназначенных для посетителей кресел, выстроившихся в ряд перед большим деревянным письменным столом.

– У меня только что был весьма интересный звонок, – сказал он. – Помните Лоуренса Осборна?

Хикс положил ручку на стол.

– А-а-а, Ларри Перечный Газ? Конечно помню. Отличный парень. Прибыл к нам из Канзас-Сити, потом довольно рано ушел на пенсию. У него, кажется, была астма, верно?

– Точно. Ну так вот… угадайте-ка, кто недавно постучал к Ларри в дверь?

– Говорите.

– Тот самый щенок. Журналистик с пунктиком по поводу смертей от наркотиков.

– И что ему надо было от Ларри?

– Такое впечатление, что он шляется ко всем, кого мы уволили, когда приняли на себя здесь руководство. И кое у кого, по моим прикидкам, наблюдается явный дефицит лояльности. Некоторые уже готовы слить информацию.

– Ни один из них ничего не знает.

– Согласен.

– И Ларри мы не увольняли.

– Щенок не в курсе.

Хикс какое-то время барабанил пальцами по столу.

– Что-то мне все это не нравится, – сказал он. – Если малыш охотится за нашими бывшими работниками, то неизвестно, где еще он копает. Я не хочу, чтобы завтра он был здесь. Что-то уж больно любопытный. Из-за него могут быть большие проблемы. Пора его как-нибудь нейтрализовать.

– Согласен, – улыбнулся Брокман. – И знаю простой способ, как это сделать.

– И как же?

– Ларри сказал парнишке, что он, вообще-то, может получить на нас компромат, но нужно время, чтобы подумать. Обещал, что свяжется с ним, если тот захочет копать дальше. Потом позвонил мне, чтобы предостеречь. И выяснить, как лучше, по нашему мнению, все это разыграть. Давай попросим Ларри связаться с журналистом и отправить его на охоту за призраками.

– Куда это, например? Что и как он должен делать?

– Куда-нибудь подальше, – пожал плечами Брокман. – Не знаю. В Сан-Франциско, например. Или в Ки-Уэст. Детали тут не имеют значения. Придумаем что-нибудь. Но делать это нужно срочно. То есть этот щенок должен уехать из города сегодня же вечером. Самое позднее – завтра утром.

Хикс взял ручку и повертел ее в пальцах.

– Хорошо, – сказал он. – Мне это нравится. Начинайте. Только чтобы все было как можно более убедительно.

Глава 23

Лев Эмерсон должен был пообещать только одно: не сжигать здание дотла. Такое обещание шло вразрез с условиями, под которыми он обычно подписывался, но в сложившихся обстоятельствах в этом был свой смысл. Ему нужно какое-то строение. Достаточно уединенное. В таком месте, где никто ничего не услышит. И не увидит. И не почует. Словом, в надежном таком местечке. Желательно строение большое, индустриальных размеров. Эмерсон находился в чужом городе. И очень спешил. Поэтому позвонил клиенту, для которого совсем недавно исполнил работу в Саванне. У этого человечка в Сент-Луисе имелся старенький склад. Недалеко от реки, поблизости никаких действующих предприятий, пустой. Эмерсон уже знал про это место. Он вспомнил про него, потому что тот клиент однажды нанимал Эмерсона, чтобы сжечь собственность своего соседа.

Связной Эмерсона очнулся от действия хлороформа. Он был совершенно голый. Лежал посреди незнакомого помещения на холодном бетонном полу. Ощущал слабый запах бензина. Видел в отдалении стены. Из кирпича. По виду очень старые. С отслаивающейся побелкой. Где-то далеко вверху нависал потолок. Весь в темных пятнах протечек, поддерживаемый ржавыми металлическими балками.

Руки и ноги бедняги были раздвинуты в стороны. Он попытался ими пошевелить, но не смог. Потому что и запястья, и щиколотки были крепко привязаны к торчащим из пола шестидюймовым стальным стержням. Таких стержней здесь насчитывалось много, они шли рядами по всему помещению. Это было все, что осталось от громадных стеллажей, которые были сняты и вывезены из этого строения на переплавку, когда хозяин ликвидировал складской бизнес. Парень попробовал дернуться еще раз, изо всех сил. Пластиковые полосы больно врезались ему в руки и ноги, но металлические стержни не подались ни на миллиметр.

С одной стороны над пленником стоял Эмерсон. С другой – Грэбер. У ног жертвы виднелся большой пластмассовый бочонок. На бочонке лежал половник. Таким в ресторанах разливают по тарелкам суп.

Эмерсон присел на корточки, дождался, когда пленник повернет к нему голову, и затем произнес:

– Ну, не будем ходить вокруг да около. Я все про тебя знаю. Прекрасно знаю и про твой кораблик. Цель нашей сегодняшней встречи состоит в том, чтобы ты помог нам заполнить оставшиеся пробелы.

Горло у пленника совсем пересохло.

– Какие пробелы? – с трудом прохрипел он.

– Я хочу знать, кто у тебя поставщик, – сказал Эмерсон.

Пленник вытаращил на него глаза.

– Не знаю, – ответил он. – Ничего не могу сказать.

Эмерсон выпрямился и подошел к бочонку. Одной рукой взял половник. Другой снял с бочонка крышку. Зачерпнул приличную порцию какого-то студенистого вещества кремового цвета. Вернулся обратно к жертве. И вылил ему на гениталии.

Парень заорал как резаный, извиваясь всем телом.

– Прекратите! – закричал он. – Что вы делаете? Что это за дрянь?

– Я бы мог назвать тебе ее химическую формулу, но ты ведь все равно ничего не поймешь. Ты смотрел фильм «Апокалипсис сегодня»?

– Что? А при чем здесь это?

– А это притом, что там его называли напалмом.

– Нет. Вы серьезно? Что за…

– А это моя собственная модификация. Гораздо лучше боевого варианта. Тут главное – не жалеть бензола. Тот напалм, который делается по первоначальному рецепту, горит всего несколько секунд. А мой – в течение десяти минут. Подумай об этом. Чувствуешь, как он липнет к твоей коже?

Парень забился всем телом, пытаясь избавиться от этой дряни, словно хотел сбросить с себя какую-то мерзкую тварь. Вещество было вязким, наподобие густого клея. Оно частично стекло на пол, но основная масса упрямо держалась на месте.

Эмерсон достал из кармана спички.

– Итак, – провозгласил он, – расскажи-ка мне прежде вот что. Откуда твоя организация получает товар?

Жертва продолжала лежать не шевелясь. Парень задыхался, пыхтел как паровоз.

– У нас несколько источников, – проговорил он наконец. – Разные предметы ассортимента получаем из разных мест.

– Начни с того, что вы получили для моего сына. Откуда это доставили?

– Не знаю. Честное слово. У меня есть только связной. Я сообщаю ему, что нам требуется. Если он может достать, достает. Я не знаю, на кого он работает. Так устроена вся система. Для безопасности. И он тоже не знает, на кого работаю я.

– Как его зовут?

– Карпентер. Он так назвался. Возможно, это не настоящее имя.

– Контактная информация?

– Она у меня в мобиле. Я дам вам ее. Но послушайте. Это чистая правда. Месяц назад Карпентер пропал из виду. Возможно, куда-то сбежал. Возможно, на него вышло ФБР. Я этого не знаю. Но если не сможете до него добраться, не думайте, что я вас обманул.

Грэбер поднял с пола штаны бедняги и вынул из кармана мобильник.

– Какой пароль? – спросил он.

Парень продиктовал несколько цифр.

Грэбер нажал нужные клавиши.

– Карпентер? Так у тебя есть его фотография, – удивился он. – Это что, шутка такая?

– Он об этом не знал, – ответил парень. – Я ее сделал на случай, если мне понадобится на него надавить. Но сейчас она все равно бесполезна.

– Кому нужна эта фотка, если он пропал? – сказал Эмерсон. – И как же теперь до него добраться?

– Никак, – ответил парень. – Он был мой единственный связник.

– И как же вы размещаете свои заказы?

– Тоже никак. Нет возможности. Пока с нами не свяжется тот, кто придет вместо него. Сейчас мы пользуемся услугами альтернативных поставщиков.

– Как вы платили Карпентеру?

– Сначала наличными. Но в последнее время биткоинами. Их невозможно проследить.

– Кто собирает товар? И откуда он поступает?

Парень замер.

– Этого я не знаю, – сказал он.

– Но ты наверняка знаешь того, кто это знает.

Парень на это ничего не ответил.

Эмерсон достал из коробка спичку.

– Хорошо! – согласился голый. – Есть у нас один перевозчик. Он из Виксбурга, штат Миссисипи. Зовут Лафферти. Действует в одиночку. Большой специалист.

– Адрес?

– В мобильнике.

– Хорошо. А теперь: есть ли у тебя еще какие-нибудь интересные сведения, о которых ты хотел бы поведать?

– Нет. Больше ничего. Я все вам рассказал. Даже больше, чем следовало. Поэтому, прошу вас, отпустите меня.

– Всему свое время. Теперь скажи про груз, который пошел моему сыну. Ты это все устроил? Ты был звеном в этой цепочке?

Парень закрыл глаза и едва заметно кивнул.

– Ну расскажи, как все было, а я послушаю.

Тот снова открыл глаза.

– Да, – начал он. – Это я все устроил. Вы меня отпустите? Если вы хотите вернуть свои деньги, то я могу для вас это сделать. Это могу сделать только я.

Эмерсон снова набрал полный половник из бочки и вылил его на живот жертвы. Набрал еще один и вылил ему на грудь. Грэбер закрыл бочонок крышкой, наклонил его и на ребре покатил к выходу. А Эмерсон зажег спичку.

– Вернуть деньги, говоришь? – сказал он. – Нет уж. Но ты можешь уйти. Как ушел мой сын, после того что ты с ним сделал. Только ты уйдешь быстрее. И тебе будет немного больнее.

Автобус дальнего следования, в котором ехал Джед Стармер, прибыл на автовокзал Джексона, штат Миссисипи, в четверг днем, в четверть второго, может, чуточку позже. После того как Джед выехал из Лос-Анджелеса, прошло более сорока часов. За прибытием автобуса наблюдали четверо. Одна пара караулила именно этот автобус. Другая приглядывала за всеми автобусами, приходившими с западного направления.

Вторая пара обычно служила на объектах предприятия «Минерва», расположенного в Уинсоне. На автостанции они дежурили с трех часов ночи. У них было специальное задание. Они очень устали. Им все это страшно надоело. И еще они с подозрением поглядывали на вторую парочку. Их пристальное внимание те привлекли сразу же, как только стражи «Минервы» ступили под своды вокзала. Оба были молоды. Лет двадцати или чуть старше. Одеты в расстегнутые яркие рубахи с коротким рукавом, под рубахами виднелись грязные майки белого цвета. Шорты. У одного сандалии на босу ногу. Другой тоже без носков, в старых грязных кроссовках, шнурков нет. Волосы у обоих длинные, нечесаные и давно не мытые. Один из парней блондин. Другой темноволосый. Оба небритые. Словом, образцом респектабельности они служить не могли. Уж это точно. Но настоящим сигналом тревоги, заставившим сотрудников «Минервы» серьезно насторожиться, был язык телодвижений, мимика и жесты этих парней. Уж очень они дергались, явно нервничали. В мышцах их рук, ног и шеи было заметно странное напряжение, от которого они, как ни старались, никак не могли избавиться.

Профессиональное чутье не покидает сотрудников исправительных учреждений до самой смерти. Они обладают способностью чувствовать приближение проблемы еще до того, как она встала во весь рост. Альтернативы у них нет, особенно если учесть, что бывают случаи, когда противник превосходит их в сотню раз. Ситуация в любой момент может быстро ухудшиться. А как только они начали действовать, остановить их уже не способен никто. Даже ценой пролитой крови. И если бы парни из «Минервы» сейчас дежурили в тюрьме, а эти нечесаные щенки были бы в ней заключенными, то бравые служаки сразу же наехали бы на них. Без колебаний. Раскидали бы их по камерам, заперли и не выпускали до тех пор, пока те сами не выложат все, что замышляют. Как бы долго ни пришлось их там держать. Но здесь, на свободе, ребята «Минервы» ничего не могли поделать с этими типчиками.

Разве что наблюдать.

Каждые две минуты блондин доставал из кармана мобильник и внимательно смотрел на экран.

Страж из «Минервы» толкнул локтем товарища.

– Ты видишь? – спросил он.

– Он смотрит на фотку, – отозвался другой. – Только не видно, кто там. А тебе?

– Нет, – покачал головой первый. – Угол не тот. Видно только силуэт. Больше ничего. Но ты понимаешь, что это значит? Они ждут человека, которого не знают в лицо. Кого-то им незнакомого.

Второй некоторое время молчал.

– Мы стоим здесь, – сказал он. – Они тоже стоят здесь. Думаешь, совпадение?

– Если они ищут того же, кого и мы, то задерживать не станут. Смотри, какие хиленькие. Слыхал, что он сделал с Робертом и Дейвом в Колорадо?

– Значит, они здесь, чтобы ему помочь. Ему ведь надо, чтобы кто-нибудь его подвез. Если правда, что они ищут того же.

– Ну так это просто отлично.

– Почему?

– Брокман послал нас за одним. А мы предоставим ему сразу троих. За это нам дадут премию.

– А если эти щенки встречают кого-то другого?

– Тогда это уже не наша проблема, – пожал плечами первый.

Из автобуса Джед выходил последним. Фасад автобусной станции показался ему очень привлекательным. Украшен волнистыми маркизами, подсвечен неоновыми огнями, как какой-нибудь кинотеатр старого времени. Но с задней стороны здания, где происходила посадка и высадка, все было по-другому. Эта зона была крытой. Здесь царил полусумрак, во всех углах затаились тени. Это местечко Джеду не понравилось – оно вызывало дурные предчувствия. Выходить ему совсем не хотелось. Он вжался в спинку сиденья, прикинувшись, будто его тут нет, и сидел так до тех пор, пока водитель не встал и не посмотрел на него в упор. Деваться было некуда. И Джед покорно принял неизбежное. Проскользнул по проходу и медленно спустился по ступенькам.

Ребятам из «Минервы» стало уже совершенно ясно, что Ричера в автобусе не было. Как и во всех предыдущих сорока семи автобусах, за прибытием которых они наблюдали. А это значило, что им придется ждать следующего. Как минимум еще одного. Оставался только вопрос: составят им компанию или нет? Те двое юнцов так и будут здесь торчать? Они не выказали интереса ни к одному из выходящих из автобуса пассажиров.

Пока не появился Джед.

Он огляделся вокруг, собрался с духом и поспешил к распашным дверям здания станции. Блондин снова заглянул в мобильник. И двинулся вперед. Приблизился к Джеду. Подошел к нему сзади вплотную и схватил за левую руку. Вытянул указательный палец правой руки и вонзил его прямо Джеду в почки. Наклонился и что-то прошептал ему на ухо. Потом оба свернули влево. И направились к выходу на улицу. Темноволосый приятель блондина был уже там. Он осмотрелся по сторонам. Жестом дал понять, что можно идти дальше. И все трое пропали из виду.

Глава 24

Некоторые люди выбирают отель наобум. Другие поступают более осмотрительно. Принимают в расчет всякого рода факторы. Стоимость номера, например. Местоположение. Удобства, в том числе наличие предметов гигиены, а также прочих маленьких радостей в данном заведении. Компетенции обслуживающего персонала – в зависимости от того, чем постоялец собирается заниматься во время пребывания в отеле. И с кем он собирается этим заниматься.

В тот четверг, будучи в Сент-Луисе, Эмерсон с Грэбером уделили огромное внимание выбору отеля. Правда, для них значение имело только одно обстоятельство. Оно касалось стоянки автомобилей. Их устроила бы только очень большая стоянка. Расположенная таким образом, чтобы по крайней мере несколько свободных мест были максимально удалены от главного здания. Грэбер, после того как они с Эмерсоном покинули склад, добрых полчаса колдовал над своим мобильником. Он нашел несколько сайтов, прочитал и сравнил отзывы о каждом отеле, пока не отыскал, как ему показалось, подходящее место. И уже потом переключился на излюбленное картографическое приложение: открыв нужную карту, увеличил ее, прокрутил пальцем до нужного места, изучил, проверил и перепроверил его с точки зрения всех мыслимых аспектов. На экране все выглядело весьма перспективно. Но когда они прибыли на место, то увидели, что, видимо, уже после того, как были сделаны спутниковые снимки, половина стоянки была, скорее всего, продана. И теперь место, интересовавшее их больше всего, окружали рекламные щиты с изображением компьютерных имитаций нового бизнес-центра.

Тогда Эмерсон с Грэбером двинулись ко второму выбранному ими отелю. Здесь автостоянка была поменьше, а поскольку день еще не начался, свободных мест оказалось не так много. Грэбер поставил фургон в самое укромное из них, а Эмерсон пошел к стойке администрации. Заказал один номер. Заплатил за сутки, хотя уходить они планировали уже в половине второго ночи. Чтобы успеть добраться до Виксбурга, штат Миссисипи, и иметь еще час для наблюдения, прежде чем курьер, о котором они получили сведения, явится на работу. Судя по расписанию, в их распоряжении оставалось еще двенадцать часов. Эмерсон предложил использовать это время для отдыха. Встали они довольно рано. Потом была долгая дорога из Чикаго. Утро выдалось хлопотное. Так что они разобьют оставшееся время на четыре смены. И станут дежурить по очереди: один отдыхает в номере, другой сидит в кабине фургона. В номере, конечно, комфортнее. Зато дежурство в кабине важнее. Содержимое фургона слишком ценно, чтобы оставлять его без присмотра. Если представители властей его обнаружат, трудно будет объяснить, зачем понадобилось все это здесь держать.

Автомобиль был старым. Что-то типа микроавтобуса. Длинный, зеленого цвета, с панелями из искусственного дерева по бокам. Темноволосый открыл заднюю дверцу. Блондин положил ладонь Джеду на спину. Толкнул. Сильно толкнул. Джед попытался задержаться, пальцы его скользнули по пыльному лаку панелей, и он плюхнулся лицом вниз в нишу для ног. Блондин захлопнул дверцу. Поднял руку, собираясь радостно хлопнуть ладонью по ладони своего дружка. Но ладонь его повисла в воздухе. Потому что дружок его лежал на спине на тротуаре. Без сознания. А над ним стоял человек из «Минервы». И улыбался.

– Может, расскажешь, что здесь сейчас происходит? – задал вопрос второй представитель компании «Минерва».

Блондин раскрыл рот, но не произнес ни слова.

Представитель «Минервы» достал из-за пояса джинсов пистолет:

– Вот что ты должен сейчас понять и усвоить. Я сотрудник правоохранительных органов. Я был свидетелем того, что вы покушались похитить несовершеннолетнего. Я сейчас тебя пристрелю и получу за это медаль. Так что, если у тебя есть что сказать по этому поводу насчет вашей невиновности, самое время тебя послушать.

Щенок молчал.

Представитель «Минервы» посмотрел на часы. До прибытия следующего автобуса оставалось восемь минут. Досадно. Вполне может случиться так, что за весь день это будет их единственный шанс поймать удачу. Он предпочел бы хоть немного оттянуть это время. Слегка позабавиться. Он сердито насупил брови:

– Покажи-ка мне свой мобильник.

Щенок даже не пошевелился.

Человек из «Минервы» приставил ствол пистолета ему к груди. Сунул руку ему в карман и достал мобильник. Посмотрел на экран:

– Пароль?

Щенок оставался нем как рыба.

– Хорошо, – сказал представитель «Минервы». – Вижу, мобильник старый. Его должен открыть отпечаток пальца. Протяни руку.

Щенок стоял не двигаясь.

– Ладно, – хмыкнул представитель «Минервы». – Давай еще раз. Пароль или отпечаток пальца?

Щенок не отвечал.

– Ну что ж, – протянул представитель «Минервы». – Я сам возьму у тебя отпечаток. Знаешь, чтобы все хорошо получилось, нужный палец надо как следует оттопырить, понял? С какого начнем? С большого? Или сразу скажешь, каким пользуешься? Нет?.. Ну тогда станем отрезать по очереди…

Щенок вытаращил глаза и вслух отбарабанил шесть циферок. Представитель компании «Минерва» набрал их в мобильнике, потом открыл фотогалерею. На фотографиях было полно разных людей: кто занимался серфингом, кто пил пиво или болтался без дела по пляжу, а на одном снимке даже была чья-то голая задница. Но ничего существенного по интересующему его делу не оказалось, и тогда он переключился на мессенджер. И сразу же во весь экран появилась фотография Джеда Стармера. На автобусной станции в Лос-Анджелесе. Снято было во вторник днем. Страж из «Минервы» провел пальцем по экрану и увидел, что фото отправлено с калифорнийского номера. А к нему прилагался и текст. С номером маршрута. И временем прибытия. Он передал мобильник своему напарнику.

– Сколько? – спросил он, обращаясь к щенку.

Глаза у того сделались еще шире.

– Денег у меня нет, – торопливо пробормотал он. – Но я могу достать. Заплачу, сколько хотите.

Представитель компании отвесил щенку оплеуху. Открытой ладонью, но достаточно сильно – тот мгновенно слетел с тротуара в канаву. Потом страж «Минервы» наклонился, схватил парнишку за шиворот и снова поставил его на ноги.

– Сколько получишь за похищение мальчишки?

– А, вот оно что… Нисколько. Совсем ничего. Честное слово.

– Врешь.

– Правда.

– Тогда зачем вы с дружком его похищали?

– Нас заставили. У нас не было выбора.

– У каждого всегда есть выбор.

– А у нас не было. Мы задолжали. И теперь отрабатываем.

– Ах вот оно что… Ну и кому задолжали? И за что?

– Познакомились с одним парнем. Он дал нам наркоты. Много. На продажу. Но ее у нас кто-то украл. А денег, чтобы расплатиться, у нас не было.

– Что за парень?

– Я не знаю его настоящего имени.

– Где он сейчас?

– В Новом Орлеане.

– И теперь вы снабжаете его беглецами?

Щенок кивнул и опустил голову.

– Значит, на автовокзале у вас есть свой человечек… где, говоришь? В Лос-Анджелесе?

– Он не сидит на месте, – сказал щенок. – Перемещается. Лос-Анджелес. Сан-Франциско. Остин, штат Техас, там тоже был один раз.

– Знакомится с пацанами, которые путешествуют в одиночку? Выведывает, куда они едут? И делает так, чтобы пацана можно было узнать?

Щенок кивнул.

– Сколько раз уже занимались этим?

– Сейчас четвертый.

– А сколько вам осталось?

Щенок пожал плечами:

– Он говорил, что скажет, когда уже хватит.

Представитель «Минервы» снова посмотрел на часы, достал из кармана пластиковые наручники.

– Повернись, – приказал он. – Руки за спину.

– Что вы хотите сделать?

– Позвонить в полицию. Тебе светит долгий срок, дружочек. И к счастью, я как раз в таком месте работаю. Уж позабочусь, чтобы тебе оказали там очень хороший прием.

– Нет. Погодите. Прошу вас. А разве нельзя…

Представитель «Минервы» развернул щенка кругом, сцепил ему наручниками запястья. Подтолкнул к своему напарнику и открыл заднюю дверцу автомобиля.

– Ну-ка проверим, все ли в порядке с парнишкой, – сказал он. – Эй, как ты там?

Но проверять не пришлось. На заднем сиденье никого не оказалось. А противоположная дверца была раскрыта. Джед сбежал.

Глава 25

В то время как Джед Стармер выбирался из микроавтобуса, Ханна Хэмптон и Джек Ричер покидали Луизиану и въезжали на территорию штата Миссисипи. Они достигли уже середины Виксбургского моста и мчались на высоте в сотню футов над водной поверхностью реки, собираясь выехать на шоссе I-20, ведущее на восток. В пути они были уже пять с половиной часов, если не считать остановок на заправку топливом и кофе.

За рулем сейчас сидел Ричер. Это занятие не вызывало в нем большого восторга. И уж конечно, не он сам вызвался сесть за баранку. Ему больше по нраву было ехать пассажиром. Если бы по дороге кто умудрился заглянуть в кабину грузовичка Сэма Рота во время первых четырехсот миль, покрытых ими в тот день, он бы сказал, что спутник Ханны пребывает в глубоком обмороке. Ричер откинулся на спинку кресла и совсем не шевелился. Правда, время от времени хлопал глазами. И то лишь для того, чтобы понять, где они едут. Сначала по обеим сторонам от прямой, как стрела, трассы расстилалась плоская и безликая равнина, совсем не на что было смотреть, кроме редких водонапорных башен или какого-нибудь металлического сарайчика, приютившегося у обочины. Потом между полями с низкорослыми культурами стали попадаться отдельные деревца и кустарник. Дорога, как и вся местность вокруг, волнами пошла то вверх, то вниз. Они миновали Даллас, и небо будто бы стало немного синее. А трава чуть-чуть зеленее. А уж когда пересекли границу и въехали в штат Луизиана, деревья по сторонам шоссе пошли гуще. И растительность на сельскохозяйственных угодьях становилась все более пышной и изобильной. Наблюдая за тем, как медленно, словно в волшебном фонаре, разворачивается перед ним за окном окружающий пейзаж, Ричер получал большое удовольствие. Ему очень хотелось бы сохранить все эти виды в памяти, а также побольше набраться сил перед событиями, которые ожидают его в Уинсоне. Когда он уже не будет просто пассажиром. Но после очередной остановки и отдыха Ханна вручила ему ключи, и он понял, что отказываться с его стороны было бы просто неучтиво. Да и небезопасно. У нее под глазами уже явственно обозначились темные круги. Плечи поникли. Она с большим трудом открыла массивную дверцу грузовика, борясь с внезапным порывом ветра, и почти сразу уснула, не успели они даже выехать на хайвей.

Рядом через реку перекинулся еще один уходящий к северу мост. Более старый. Его конструкции из консольных балок, соединенных между собой огромными заклепками, стояли на прочных опорах, а на самых высоких точках развевались на ветру флаги. Ричер сразу узнал этот мост. В детстве он жил на военной базе, расположенной на другом конце света, ходил там в школу, и однажды ученикам показали фотографии этого моста и бегущей под ним реки. В то время мост, по которому Ричер и Ханна ехали сейчас, еще не построили. Урок не был посвящен инженерному делу или географии. Идея учителя заключалась в том, чтобы научить детишек в классе точно отмерять секунды, скандируя: «Раз Миссисипи, два Миссисипи, три Миссисипи» – и так далее. А Ричер никак не мог понять, зачем это нужно. Даже в юном возрасте он умел точно отмерять время в уме. Поэтому наплевал на счет и стал внимательно разглядывать снимок. Мост казался таким прочным. Таким значительным. Таким надежным. Вот какой должна быть всякая правильно спроектированная конструкция, думал он. Теперь по этому мосту ходили только поезда. Он успел уже слегка поизноситься. Краска кое-где отслаивалась. Железный каркас местами заржавел. Но мост все еще стоял. Все еще служил людям. Когда-то давно он считался чудом инженерной мысли. Теперь же он постарел, на смену ему пришли другие конструкции. Такова жизнь, Ричер хорошо это понимал.

В сотне ярдов за мостом Ричер увидел знак стоянки для грузовиков. Эта стоянка считалась самой большой в штате Миссисипи. Ричер очень надеялся, что так оно и есть. И рассчитывал на то, что это относится не только к размеру площади парковки, но и к разнообразию предлагаемых услуг. Ему давно уже пора поменять одежду, а ни на одной стоянке, где они отдыхали прежде, не нашлось подходящего размера.

Ричер заглушил двигатель, и Ханна сразу проснулась. Она хорошо выспалась и чувствовала себя вполне отдохнувшей, поэтому к главному зданию они двинулись вместе. Оно было спроектировано в виде галстука-бабочки. За дверями оказался квадратный центральный зал, где для водителей грузовиков имелись туалеты и душевые кабинки. В левом «треугольнике» был устроен фуд-корт: в центре располагались группы столиков со стульями, а по периметру – три разных заведения питания. В одном из углов работала пиццерия. В другом кормили жареными цыплятами. А все основное пространство было занято под бургерную. Площадь справа заполняли полки, стеллажи и витрины магазина, расположенные без всякого видимого порядка.

Ханна вошла первой и сразу же направилась в туалет, но Ричер взял ее за локоток и повел в магазин.

– В чем дело? – спросила она. – Ты что, не способен самостоятельно выбрать себе штаны?

Ричер оглянулся через плечо.

– У тебя телефон с собой? – спросил он.

– Конечно. Надо кому-то позвонить?

– Этим телефоном можно делать снимки?

– Конечно. Как и всяким современным мобильником.

– И в него надо смотреть одним глазом, как в обычный фотоаппарат?

– Надо просто держать его перед собой! – засмеялась Ханна. – А изображение видишь на экране. Гораздо удобнее, чем с крохотным видоискателем. А в чем дело?

– Возле стойки, где продают цыплят, ошивается какой-то странный тип. Делает вид, что ждет заказа, а сам зыркает глазами по сторонам. Незаметно наблюдает за входом. И с мобильником своим что-то такое проделал. Когда мы вошли, он держал его перед собой, а потом стал перемещать за мной вслед.

– Ну-ка подвинь руку в сторону, чуть-чуть, на дюйм, не больше.

Ханна осторожно выглянула сквозь щель между корпусом Ричера и его бицепсом:

– Белый, короткая стрижка, в футболке и джинсах?

Ричер кивнул.

– Ну да, он еще там, – сказала Ханна. – А с ним еще один. Оба похожи на качков из спортзала. У первого в руке мобильник. Смотрит в него, словно ждет сообщения. Может, у них тут с кем-то встреча? Кто-то опаздывает и не выходит на связь?

Ричер помотал головой:

– Нет, он, как только меня увидел, сразу поднял мобильник. И развернул его в мою сторону.

– Ты уверен? Ты и в самом деле считаешь, что он снимал именно тебя? Зачем ему это надо?

– Не знаю, – покачал головой Ричер и развернулся в ту сторону. – Пойдем-ка спросим его самого.

Ричер вплотную подошел к парню с мобильником.

– В следующий раз сначала позвони моему агенту, – сказал он.

Парень наморщил лоб.

– Ты это о чем, черт возьми?! – взвился он.

– Ты же хочешь меня сфоткать, но для этого нужно иметь от меня разрешение.

Парень невольно бросил быстрый взгляд на свой мобильник.

– Я тебя не фотографировал, – сказал он.

– А вот я думаю, фоткал.

– Ишь ты, какой хитрожопый. Ну и что с того, если я…

Тут мобильник парня издал звук, похожий на звон бокала, когда по нему постукивают тупой стороной лезвия ножа. Он глянул на экран. Кивнул своему напарнику. Потом на пару дюймов задрал край футболки. За поясом джинсов торчал пистолет. «Беретта». Не новый. Штриховка на рукоятке изрядно потерта.

– Хорошо, мистер Ричер. Достал уже своей хренотенью. Пойдем-ка закончим наш разговор на свежем воздухе.

Скрытая угроза пистолетом была нелепа. Все равно что угрожать пучком салата латук. Стрелять он ни за какие коврижки не станет. Где угодно, только не здесь. Повсюду понатыкано камер видеонаблюдения. Десятки свидетелей. За нанесенный ущерб ему светит пожизненный срок, а если кто, не дай бог, погибнет, еще того хуже. Да и в любом случае, если он уж совсем дурачок, попытайся он только выхватить свою пушку, будет тут же лежать на полу в отключке. Да и его дружок тоже. Ричер даже надеялся, что громила на это решится. После стольких часов в кабине грузовика неплохо было бы слегка размяться. Но он понимал, что торопиться не надо, что лучше всего оказаться где-нибудь подальше, в укромном уголке, и поэтому решил подыграть парню. Ричер сделал шаг назад.

– Только после вас, – сказал он.

Парень с пистолетом помотал головой и жестом велел Ричеру идти первым. Ричер направился к выходу. Ханна пошла за ним. За ними пристроился первый, а с ним и его напарник, который приказал идти к задней части здания. Они вышли и двинулись между длинной внешней стеной магазина и частью стоянки, отведенной для автобусов. На чрезмерно просторных отсеках их стояло одиннадцать в ряд, но пассажиров вокруг них не было видно. Как и водителей. Здание находилось на самом краю территории стоянки, поэтому дальше за ним считай что ничего уже не было. Ни дороги. Ни припаркованных автомобилей. Ни людей. Только между стеной и забором полоска потрескавшегося тротуара. Забор был сделан из широких деревянных досок. Довольно прочный. Без щелей. Даже без дырок от выпавших сучков. Высотой десять футов. Заглянуть через него было невозможно. И с этой стороны здания тоже шла глухая стена. Ни одного окна. Ни одной двери. Ни одной камеры видеонаблюдения. Стены помещений, в которых располагались фуд-корт и магазин, расходились под углом от блока, где размещались туалеты. И оставалось трапециевидное пространство, почти полностью укрытое от посторонних глаз. Никому не видно, что здесь происходит. Никто не позвонит в полицию. Никто не напишет в полицейском участке заявление. И никто никогда не выступит свидетелем в суде.

Ричер уже представлял себе, что сейчас произойдет. Он знал, что один из тех, кто у него за спиной, вооружен. На всякий случай надо предположить, что и другой тоже. Значит, они постараются прижать его с Ханной к стене блока с туалетами. Это было совершенно ясно. И тогда громилам всего-то и останется, что стоять в сторонке и быть начеку. Возможно, они решат пристрелить Ханну. Или Ричера. Или обоих. Убить. Или как-то обездвижить. Или держать на мушке, пока к ним не придет подкрепление. Но каковы бы ни были их намерения, представление закончится прямо здесь.

Ричер сделал полшажка вправо и застыл на месте. Ханна поняла, что он не двигается дальше, когда почти поравнялась с ним. И тоже остановилась. Ричер наклонился к ней:

– Держись у меня за спиной. Чтобы этот тип не смог в тебя выстрелить.

– Какой тип? – прошептала Ханна. – Их там двое.

– Это ненадолго, – сказал Ричер.

За спиной Ричера послышался голос. Это заговорил парень, указавший, куда надо идти. Тот самый, который точно был вооружен.

– Шагай-шагай давай. Команды стоять еще не было.

Он подошел уже довольно близко. Гораздо ближе, чем когда они выходили из здания. Это Ричер определил по голосу. Должно быть, когда Ричер остановился, громила, как и Ханна, по инерции сделал еще пару лишних шагов. Ричер прикинул расстояние между ними. Представил себе его рост. Отнял парочку дюймов. Перенес свой вес на пятку левой ноги. И бросился назад. Быстро развернулся по часовой стрелке и, изогнувшись в талии, что должно было значительно усилить удар, выбросил сжатый кулак правой руки. Кулак пролетел по широкой дуге, словно кувалда в руках одержимого, вес тела которого двести пятьдесят фунтов. Правда, громила сразу заметил грозящую ему опасность. Хотел было сделать нырок, одновременно пытаясь выхватить пистолет. Но немного замешкался. Кулак Ричера врезался ему в висок, и качок рухнул на землю, как сухое дерево под натиском ураганного ветра.

Второй тип отскочил назад. Задрал футболку и схватился было за свой пистолет. Еще одна «беретта». Ричер повторил маневр. Шагнул к нему ближе, выбросил левую и пригвоздил его запястье к животу. Схватил пистолет. Двинул парня в грудь, и тот, шатаясь, сделал несколько шагов назад, слишком далеко, чтобы попытаться отобрать оружие.

– Твой дружок снимал меня на мобильник. Зачем? – спросил Ричер.

Тот не ответил.

– Ты же сам хотел закончить наш разговор на свежем воздухе. Ну вот мы здесь, дышим свежим воздухом. Так что давай уж, говори.

Парень помотал головой.

Ричер поднял пистолет:

– Этого хочешь попробовать? Ты же сам выбрал это местечко. Без лишних свидетелей. Без камер. Зачем он меня снимал, ну?

Парень вытянул руки ладонями вверх.

– Я ничего не знаю, – ответил он. – Если хочешь меня пристрелить, стреляй – и покончим с этим.

– Ошибаешься, – хмыкнул Ричер. – Кое-что ты все-таки знаешь. Например, как меня зовут.

– А-а-а, это… Ну да. Согласен.

– Ты знаешь, что послали тебя сюда, чтобы меня разыскать.

– Пожалуй.

– Выходит, ты знаешь, кто тебя послал.

Парень снова помотал головой.

– Знаешь. Так кто же?

Парень не ответил.

Ричер ткнул носком ботинка лежащее на земле тело.

Парень на секунду закрыл глаза.

– Наш босс, – выдавил он.

– Имя?

– Мистер Брокман.

– Организация?

– Исправительное учреждение «Минерва».

– Так вы работаете в уинсонской тюрьме?

Парень кивнул.

– Откуда Брокман узнал, что я буду здесь? – продолжал допрос Ричер.

– Он этого не знал. Он послал ребят в несколько мест. На всякий случай.

– Сколько человек?

– Точно не знаю. Может, восемь. Или десять. Чтобы дать задание, нас всех вместе не собирали. Вызывали парами, давали приказы. А уже потом кое-что все-таки просочилось.

– Куда именно посылали?

– Наверняка я знаю только одно место. Автовокзал в Джексоне. Туда послали моего свояка. Он мне позвонил. Несколько минут назад. Они там поймали парочку каких-то панков; те пытались похитить бездомного парнишку, который приехал из Калифорнии. Свояк сказал, что просто хотел поинтересоваться, что тут у нас забавного. Чушь собачья, конечно. На самом деле хотел меня немного повеселить, знал ведь, что мы помираем от скуки.

– Кажется, со звонком он немного поторопился. Что вы должны были делать, если увидите меня?

– Убедиться, что это действительно ты.

– А потом?

– Задержать.

– Зачем?

– Чтобы ты не попал в Уинсон.

– Почему?

– Чтобы из-за тебя там не возникло проблем.

– Почему это я должен создавать для кого-то проблемы в Уинсоне?

– Мистер Брокман сказал, что ты шизик. А шизики могут вытворять хрен знает что.

– Вы должны были убедиться, что это действительно я. Как?

– Мы разослали твою фотографию парням, которые знают тебя в лицо.

– Что за парни?

– Да есть у нас парочка…

– И они меня опознали? С чего вдруг?

– Пару дней назад вы с ними схлестнулись. В одном городке в Колорадо.

– Понятно, – улыбнулся Ричер. – А где сейчас эти парни?

– В Уинсоне. Вроде бы. Они на больничном, еще не поправились.

– Буду в городе, обязательно к ним загляну. Может, принесу им немного винограда. А пока… Поговорим о Брокмане. Как считаешь, он хороший босс?

– Пожалуй.

– А как человек?

– Тоже, если ты ему понравился.

– Тут ты прав. Я видел, что было с людьми, которые ему не нравились. В Колорадо. И вот что я собираюсь сделать. Отправлюсь сейчас прямо в Уинсон. Что-то захотелось создать там для мистера Брокмана кое-какие проблемы. Возможно, несколько более серьезные, чем он ожидает. А когда закончу, позабочусь о том, чтобы он знал, как ты мне в этом помог.

– Нет! Прошу вас, не надо этого делать. Он же меня убьет!

– Извини, дружок. Я уже все решил. Если, конечно…

– Если что? Чего вы хотите? Денег? Так в этом проблем не будет. Я достану…

– Нет, не денег. Информации. В вашей «Минерве» с бухгалтерией происходит что-то странное. И я хочу знать, что именно.

Парень вытаращил глаза:

– С бухгалтерией? Я об этом ничего не знаю. Откуда?

Ричер какое-то время довольно внимательно смотрел парню в глаза. За долгие годы он приобрел неплохой навык чувствовать, когда люди говорят правду, а когда нет. Как правило, искренность в людях он поощрял. Но в данном случае честный ответ сильно разочаровал Ричера. Значит, от этого парня пользы не будет. Пришлось дать ему кулаком в морду и наблюдать, как он без чувств валится на землю.

– Это было так необходимо? – спросила Ханна, уперев руки в боки. – Ведь он уже был не опасен. Пистолет же ты у него отобрал.

– А если у него кобура с запасным пистолетом на ноге? Что скажешь? И ножик в носке?

– Еще один пистолет? И нож тоже?

– Вполне возможно. Будешь ждать да гадать, есть или нет, – окажешься на земле. И больше не встанешь. Эти ребята работают в одной команде с людьми, которые убили Сэма. И Анжелу тоже. И они привели нас сюда не затем, чтобы угостить кофе с булочками.

Ханна молчала больше минуты, а потом подошла поближе к громиле, которого Ричер вырубил первым.

– Он что, мертвый? – спросила она.

– Думаю, вполне мог сломать себе шею, – пожал Ричер плечами.

– И тебе наплевать?

– А разве не наплевать, когда раздавишь таракана?

– Но он ведь не таракан.

– Нет, конечно. Он гораздо хуже. Он человек. И у него есть право выбора.

– А знаешь, ты, пожалуй, прав.

Ханна сделала еще шаг и пнула парня по ребрам.

– Он сам это выбрал, – процедила она. – Стал работать на тех, кому понадобилось умертвить Сэма. Они ведь не просто убили его. Убить можно и случайно. А они намеренно отняли у него жизнь. Ради какой-то там своей выгоды. Сволочи и козлы. О, как я их ненавижу! Надо достать их всех до единого.

– А я разве спорю?

– Вот и хорошо. Что делаем дальше?

Глава 26

Проблема состояла в том, как найти золотую середину.

Эта проблема возникла потому, что завтра за церемонией будут наблюдать две категории зрителей. Одни явятся лично. Другие станут смотреть удаленно. По телевизору. Или по Интернету. Как вести себя, чтобы хорошо выглядеть в глазах обеих групп? Если держаться излишне статично, то пришедшая на шоу публика будет недовольна: мол, он ведет себя чересчур скованно, словно перед зрителями не человек, а деревянная кукла. А если дать волю эмоциям, скажут, что на экране какой-то маньяк. И чтобы он все время был в кадре, операторам придется резко переводить камеры то в одну, то в другую сторону. Сам он будет похож на припадочного. Хотя никто не говорил ему правды прямо в лицо – все то и дело твердили, что его речь была настоящим триумфом, – Бруно Хикс считал, что именно так и случилось в прошлый раз, когда выпускали на свободу невиновного человека. И все потому, что он слишком увлекся. Он словно подпитывался энергией своей аудитории. Буквально всасывал ее всем своим существом. И переборщил. Как и на всяком большом празднике, в те минуты ему было очень хорошо. Но последствия оказались совсем не такими веселыми. А благодаря «Ютубу» с его лайками именно последствия будут жить в Сети вечно.

Значит, надо лучше готовиться – и проблема решится сама собой. Хикс это прекрасно знал. Он уже выучил все свои слова: они у него от зубов отскакивали. Поработал на славу, и прекрасно справится. Он нисколько в этом не сомневался. Просто нужно как следует отрепетировать подачу материала. И одним выстрелом убить сразу двух зайцев. Одного живого, другого виртуального. Задача, конечно, непростая. Но он разработал новую систему. Этакий микс старой и новой технологий. Начал с того, что попросил ремонтных рабочих тюрьмы установить на одной из стен конференц-зала огромные зеркала. А в противоположном конце приказал построить макет сцены. Потом велел доставить две маленькие видеокамеры. Они были специально сделаны для тех, кто занимается активными видами спорта. Такими, как слалом, гонки на горных велосипедах или на каяках. Хиксу было наплевать на ударопрочность камер. Его нисколько не интересовали их характеристики касательно использования под водой. Но одну особенность этих устройств он считал крайне необходимой. Они приводились в действие голосом. Первую камеру он установил на обычный штатив сбоку и направил на зеркало, чтобы она показала, каким его увидят собравшиеся зрители. А вторую закрепил на мини-штативе, расположенном у него на трибуне. Она была направлена прямо ему в лицо. На короткую стрижку, какая обычно бывает у дикторов новостей. План его был таков: он подает голосом команду на запись, обе камеры включаются одновременно. Несколько раз воспроизводит свою речь, примеряя разные улыбки, жесты и телодвижения. Потом выводит отснятый обеими камерами материал на экран компьютера и выбирает наилучшую комбинацию.

Для этой работы Хикс выделил в своем ежедневнике два часа. Сказал своему помощнику, что беспокоить его можно только в том случае, если тюрьму закроют на карантин. А сам поднялся на свою репетиционную трибуну. Включил обе камеры. И уже собирался начать запись. И тут вдруг дверь конференц-зала распахнулась.

Хикс повернулся.

– В чем дело?! – заорал он.

В помещение вошел Деймон Брокман. Остановился, стараясь держаться подальше от сцены, и сказал:

– Ты оказался прав.

– Конечно, я был прав, – отозвался Хикс, еще раз заглянул в объектив камеры, стоящей на трибуне, раскрыл было рот. Немного помолчал. – Это ты насчет чего? – спросил он наконец.

– Насчет бродяги из Колорадо. Этого Ричера. Он пытался явиться сюда к нам.

– Пытался?

– Его засекли наши парни на двадцатом шоссе, на стоянке грузовиков.

– Они взяли его?

– Они его идентифицировали.

– То есть они его видели. Но я спрашиваю: они его взяли?

– Прислали его фотографию, но с тех пор пока молчат. Думаю, продолжают скрытую слежку и ждут указаний. Я послал им на помощь Гарольда.

– Гарольда?

– Гарольда Кина. По прозвищу Малыш. Если увидишь, сразу его узнаешь. Он служит у нас уже десять лет. Мы привезли его из Атланты. Ростом шесть футов, шесть дюймов. Триста фунтов чистого веса. Сплошные мышцы. Когда работал в системе штата Джорджия, два года подряд брал серебро на конкурсе «Самый сильный человек Америки».

– Всего лишь серебро?

– Бруно, сделай одолжение, не говори ему этого в лицо.

– Неужто такой обидчивый? Ну хорошо. Но чтобы добраться туда, ему потребуется некоторое время. Пошли еще ребят из «Мегамарта». Перекресток с шестьдесят первой намного ближе.

– Будет сделано.

– И кстати, парней с автостанции в Джексоне можно уже убрать. Сейчас им там больше делать нечего.

– Пошлю текстовое сообщение. Напишу что и как. А как насчет наших ребят возле стройки на восемьдесят седьмой?

– Пока оставь. На всякий случай. Пока не узнаем наверняка, что Ричер в наших руках.

– Понял.

– Отлично. Иди посылай свои сообщения. А потом возвращайся. Хочешь посмотреть, как я репетирую завтрашнее выступление?

– С огромным удовольствием, ты же знаешь. Но у меня куча других дел. С ума сойти, просто черт голову сломит. Предложение, конечно, заманчивое, но, увы, к моему огромному сожалению, придется от него отказаться.

Дальше Ричер удостоверился в том, что тот, кого он вырубил первым, еще жив.

Да, действительно. Пульс был. Частый и слабый, но явно прощупывался. Никаких эмоций Ричер на этот счет не испытывал. У него были чисто практические соображения. Ему необходимо было знать, мусор ли перед ним, от которого надо избавиться, или противник, которого следует опасаться.

Пистолеты лежащих без сознания парней Ричер взял себе. Нашел их мобильники, раздавил каблуком, а остатки выбросил за забор. Потом велел Ханне проверить карманы громил. Особых сюрпризов там не обнаружилось. У каждого – бумажник с пластиковой картой, водительское удостоверение, а также удостоверение работника исправительного учреждения «Минерва». У одного оказалось сорок долларов двумя двадцатками. У другого шестьдесят. Все эти денежки Ричер тоже прибрал к рукам. Надо же чем-то платить за новую одежду. И ключ от автомобиля пригодится. На массивной пластиковой головке красовался логотип компании «Меркьюри»; на кольце также болтался пульт дистанционного управления.

Затем Ричер стащил с обоих парней ботинки. Выбросил за забор. Туда же последовали и джинсы с футболками. Потом он стянул со своих жертв носки. Толстые. И сверхпрочные. Такие надевают в дальний поход или для занятий активными видами спорта. Носки оказались слегка сырыми. Не обращая на это внимания, Ричер попробовал один из них на крепость. Растянул, чтобы посмотреть, насколько он вытянется. И не порвется ли. Вытянулся не так сильно, но не порвался. На безрыбье и рак рыба, подумал Ричер, и связал носками руки за спиной и щиколотки громил – пусть ребята полежат тут подольше. Потом подтащил обоих поближе к забору, чтобы тех обнаружили как можно позже. Он уже собирался оставить их там, как вдруг в голове у него мелькнула другая мысль.

– Ханна! – позвал он. – Пойдем-ка со мной, на минутку.

Ричер повел ее к расположенной неподалеку стоянке. Один из автобусов уже ушел, остальные продолжали стоять в аккуратной шеренге. Пассажиров не было видно. Водителей тоже. Как и прохожих. Ричер попросил Ханну постоять на карауле, а сам попробовал открыть багажные отделения ближайшего автобуса. Их было по три с каждой стороны, в самом низу. Все заперты. Он направился к следующему автобусу. И в нем все люки были закрыты. То же самое и в третьем. Но вот четвертый автобус оказался более старой модели. Судя по номерам, он прибыл сюда аж из Британской Колумбии, что в Канаде. И первый же из люков открылся легко, без особых усилий. Ричер оставил его распахнутым. Поспешил обратно к зданию. Подхватил качка, пребывающего в отключке. Закинул его на плечо. Донес до автобуса. Сунул в грузовой отсек. Сбегал за вторым громилой. Разместил его рядышком с первым. Захлопнул люк. Прижал его коленом. Рванул рукоятку люка на себя. С силой покрутил ее вправо-влево, пока механизм не сломался и ручка не оторвалась, оставшись у него в руке. То же самое он сделал и с остальными пятью ручками. Покидал их через забор. И зашагал обратно ко входу в здание.

Ричер вошел в туалет, чтобы вымыть руки. Потом двинулся к магазину. В секции, которая обслуживала водителей грузовиков, имелся основной ассортимент рабочей одежды, поэтому он выбрал брюки подлиннее, футболку, кое-что из белья и еще – по той причине, что бывал в Миссисипи и раньше, – легкую куртку-дождевик. Потом нашел атлас автомобильных дорог штата. Взял два стакана кофе. Расплатился за все деньгами, взятыми у ребят из «Минервы». И пошел к грузовику, где ждала его Ханна.

Увидев кофе, она обрадовалась, но удивилась, когда Ричер забрался на пассажирское сиденье, а карту разложил на выступе приборной панели посередине между ними.

– Зачем ты тратишь на это деньги? – спросила она. – У меня же в мобиле есть навигатор. Подскажет, как ехать… и куда захочешь. По любому адресу до самой парадной двери.

– Это у нас не для навигации.

Ричер открыл атлас на странице, где была обозначена стоянка грузовиков. Она находилась возле западной границы штата, проходящей по реке, и примерно на полпути между Мексиканским заливом на юге и штатом Теннесси на севере. Город Джексон расположился на востоке, примерно в трети пути до Алабамы. Уинсон лежал на юго-западе, угнездившись на берегу глубокой заводи, образованной излучиной реки.

– Этот парень из «Минервы» говорил, что на мои поиски отправили десять человек. Что они разбились на пары. Выходит, засады на меня расставлены в пяти местах. Два из них нам известны. Одно здесь, где мы сейчас находимся, второе на автовокзале в Джексоне. Осталось сообразить, где остальные три.

– Ну хорошо. Очевидно, они предполагали, что мы будем ехать по двадцатому шоссе. Но откуда они знали, что мы заедем на стоянку грузовиков? Разве что им сообщили про твою странную манеру менять одежду. Если бы не это, мы как ни в чем не бывало продолжали бы путь и вот здесь повернули бы на юг. По шестьдесят первому шоссе. – Ханна ткнула пальцем в карту. – И если рассуждать логически, место, где можно было бы нас схватить, должно находиться где-нибудь дальше.

– Нет. Они попытались бы схватить нас на перекрестке. Откуда им знать, что с самого начала и до самого Уинсона везешь меня ты? Они считают так: если я нахожусь в пути, значит либо угнал чужую машину, либо еду автостопом. Если бы я угнал машину, то повернул бы вот здесь. А если бы кто-то меня подвозил, а сам ехал дальше на запад до Джексона, или Меридиана, или даже до Таскалусы или Бирмингема, там на перекрестке меня бы и высадил. И я бы там болтался, поджидая следующую попутку.

– Логично, – согласилась Ханна, достала из сумки ручку и обвела кружком то место, где пересекались 61-е и 20-е шоссе. – Это предположительное место третьей засады. Но если бы мы выбрали более центральный маршрут из Колорадо через Канзас и Миссури, то поехали бы по пятьдесят пятой до Джексона. А потом снова на запад. В Уинсон же ведет только один маршрут, откуда бы ты ни двигался. И свой опорный пункт они устроили бы где-нибудь на этой дороге.

Ричер взял карту, минуту в нее внимательно всматривался, потом положил на прежнее место и ткнул пальцем в точку неподалеку от границы города:

– Вот здесь. Посмотри на рельеф местности. Он поднимается только на сотню футов, но на сотню миль вокруг это самый крутой подъем. Его достаточно, чтобы любой грузовик снизил скорость, а вместе с ним и все остальные идущие следом машины. А в кабину медленно идущего транспорта и заглянуть легче. И гораздо легче остановить.

Ханна обвела кружком место, на которое указал Ричер:

– Номер четыре, есть. А где у нас будет пятый?

– В Джексоне.

– Ты думаешь? Они там поставят еще одну засаду? На автовокзале ведь у них уже есть люди.

– Правильно. А я возьми да прибудь по железной дороге. Или на попутке. Как мне остаток пути добираться до Уинсона? Должна быть какая-нибудь маршрутка или местный автобус. Владельцем которых, возможно, является компания «Минерва». Как и отелей, расположенных поблизости от тюрьмы.

– Они могут это сделать?

– Конечно. Зачем наживаться только на заключенных, когда можно и на тех, которые их навещают?

– Какой ты все-таки циник, – сказала Ханна, и ручка в ее пальцах повисла над картой. – Впрочем, думаю, ты прав. Ну и в каком месте Джексона искать этот автобус?

– Не важно. В Джексон я не поеду. Он далеко в стороне от моего маршрута. Я бы сейчас позаботился о том, чтобы проверить перекресток и высшую точку этого подъема.

– Проверить? Ты не хочешь сказать, обойти стороной?

Ричер покачал головой:

– Это основы тактики. Хочешь ослабить противника, используй его силу.

– Ого! Мы что, будем ослаблять противника? Вот это класс! Я только за. Просто скажи, что я должна делать.

– Подыщи отель. На эту ночь.

– Хорошо. В Уинсоне? Когда закончим ослаблять противника?

Ричер снова покачал головой:

– Я хочу, чтобы ты кое о чем серьезно подумала. А именно о том, чтобы куда-нибудь уехать. И оставить меня одного. На пару дней.

– Черта с два! Куда ты, туда и я. Надо же, заставил меня везти его куда-то к черту на рога, а потом хочет бросить. Свинство, вот как это называется!

– Во-первых, я тебя не заставлял. Во-вторых, я тебя не бросаю. Но мы получили новую информацию. И нам с тобой надо действовать по-умному. В соответствии с ситуацией.

– Какую информацию?

– Мы утратили элемент неожиданности. Люди из «Минервы» знают, что я уже где-то близко. Им известно мое имя. У них есть описание внешнего вида. А теперь еще и фотография. У них люди грамотные и неглупые. Они активно меня разыскивают. Оставаться со мной – значит подвергать себя большому риску. Ты и сейчас сильно рискуешь, а дальше будет еще хуже.

– Ладно. Риск растет. Я это поняла. Но знаешь что? Я могу выбрать такой уровень риска, какой сама захочу, черт возьми! И ты не имеешь права решать все за меня.

– Да я и не решаю. Просто советую. Твоя цель – наказать тех людей, кто убил… да, намеренно отнял жизнь у Сэма. И если они тебя убьют, ты не сможешь этого сделать. Поэтому я и хочу отправиться первым, как бы на разведку. Глянуть, что там и к чему. Зачистить мелкую сошку, если станет слишком суетиться. А когда опасность уменьшится, позвоню. И ты присоединишься ко мне. И мы докопаемся до сути уже вместе.

Ханна минутку молчала.

– Говоришь, риск большой? – спросила она. – Но вот чего я не совсем понимаю… Если мы правы, люди «Минервы» убили Анжелу, потому что она обнаружила у них в бухгалтерии что-то подозрительное. А Сэма убили, поскольку Анжела рассказала ему о том, что она обнаружила. Тогда зачем они за тобой-то гоняются? Какая здесь связь? Ты чего-то недоговариваешь?

Ричер ответил тоже не сразу, но потом от начала и до конца рассказал Ханне о том, что случилось в Джеррардсвилле. О том, как он увидел, что Анжелу толкнули под колеса автобуса. Как он преследовал человека в капюшоне, который это сделал, и догнал его в переулке. Забрал у него сумку Анжелы. Заглянул в нее. Нашел там конверт. Потом появился напарник этого человека на угнанном «БМВ». И как они оба удрали, когда обрушилась пожарная лестница.

Ханна ударила Ричера кулачком в плечо:

– А почему ты сразу этого не рассказал? Я рисковала ради тебя жизнью. И не заслужила, чтобы меня использовали втемную.

– А представь себе, что эти парни в ближайшее время вдруг окажутся в больнице, – пожал плечами Ричер. – А то и в морге.

Ханна какое-то время молчала.

– Ясно, – сказала она наконец. – Я могу понять, почему ты не хочешь афишировать свою вражду к ним. Но дело не в этом. Ты покалечил двух человек из «Минервы». Возможно, видел какие-то обличающие их улики. Это у них есть повод за тобой охотиться. А не наоборот. Так почему же они тебя ждут? Что еще ты скрываешь?

– Ничего.

– Можешь поклясться?

Ричер кивнул.

– Ну хорошо, – сказала Ханна. – Может быть, им стало известно, что с убийствами ты связываешь именно их?

Ричер покачал головой:

– Я сообщил полиции Джеррардсвилла, что Анжела сама себя не убивала, но в ту минуту не связывал этот случай с «Минервой». И в полиции все равно не обратили на мои показания никакого внимания. Дело Анжелы закрыто. Как и дело Сэма.

– Тогда это должно быть связано с сумкой Анжелы. Люди из «Минервы» забрали ее, значит в ней было нечто для них очень важное.

– Может быть. А может, и нет. Вероятно, они только думали, что там лежит что-то важное. Надеялись. Но это не значит, что это что-то там оказалось.

– Расскажи еще раз, что в этой сумке было.

Ричер перечислил все, что он там увидел.

– Может, что-то было вшито в подкладку? Такое могло быть?

– Я служил в военной полиции. И прекрасно знаю, где люди обычно что-то прячут.

– Тогда вернемся к конверту. Расскажи про него еще раз.

– Там было досье на человека по имени Антон Бегович. Ошибочно обвиненного. Его завтра должны выпустить из тюрьмы. Компания «Минерва» организовала и субсидировала его апелляцию.

– Вот придурки! – возмутилась Ханна.

– А что плохого в том, что из заключения выпускают невинного человека?

– Нет-нет. Конечно, ничего плохого тут нет. Это я про «Минерву». На все готовы, лишь бы попиариться. Главный у них – некий Бруно Хикс. Еще тот тип. Всем известно, он и в туалет не сходит без консультанта по имиджу, для него все сгодится. Готова поспорить, они и адвоката нашли, который подготовил им апелляцию бесплатно. Потом устроят из этого грандиозное шоу, и все увидят, что корпорацией управляют сплошь одни святые и ангелы, и это будет им ровно ничего не стоить. Сэм всегда относился к ним подозрительно.

– Почему?

– Он любил повторять: «Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, значит это неправда». Например, что касается зарплаты – в «Минерве» платят на двадцать пять процентов выше среднего показателя этой отрасли в мире. И лезут из кожи вон, лишь бы весь свет знал об этом. А сами между тем строго следят, чтобы никто не получал сверхурочных.

– А где…

– Погоди-ка! У меня есть идея. А что, если этот Бегович на самом деле вовсе не является невиновным? Что, если он сам заплатил «Минерве» за помощь в оформлении апелляции? Или заплатили его родственники? А в «Минерве» постарались в своих бухгалтерских книгах эти денежки отмыть. Но получилось не вполне идеально. И Анжела там что-то нарыла.

– Если это грязные деньги, зачем их вообще оформлять в бумагах? Не лучше ли взять наличными?

Ханна вздохнула:

– Понимаешь, такой вопрос может задать только тот, кто никогда не покупал, скажем, дом. Или машину. Или даже лишние штаны. Куча наличных денег – это всегда настораживает. Очень большой риск. Ребята из налоговой службы всегда начеку, в любую дырку залезут, по ночам станут сниться. Нет. В этом наверняка что-то есть. И тебя явно не стоит отпускать одного. Значит, сделаем так. Я еду с тобой. Но пока ты будешь там ослаблять противника и прочее, я буду сидеть в отеле. Пороюсь в прошлом этого Беговича. Узнаю все, что можно, про его приговор. И про эту апелляцию. На каких основаниях она была подана. Почему это длилось так долго. Может быть, поговорю кое с кем из знакомых Сэма. Постараюсь накопать новую информацию, разузнать даже сплетни в этой отрасли. Надо выяснить, что там у них творится на самом деле.

Глава 27

Джед Стармер притаился на корточках между двумя мусорными баками в переулке с другой стороны здания автостанции. В ушах у него до сих пор звенели четыре слова: «Я сотрудник правоохранительных органов».

Голос того человека звучал слегка приглушенно, поскольку Джед лежал на полу автомобиля, но он не сомневался, что услышал именно эти слова. Правда, Джед точно не понял, в каких именно правоохранительных органах служил тот мужчина. На нем не было соответствующей униформы. Как и на его напарнике. Поэтому Джед подумал, что оба, должно быть, агенты сыскной полиции. Или агенты ФБР. В общем, важные шишки. Впрочем, где они служили, его мало волновало. И в каком они звании – тоже. В тот момент Джед просто обрадовался их появлению. Он понятия не имел, чего от него хотели те не слишком опрятные ребята, но не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить: ничего хорошего от них не жди.

Да, Джед обрадовался, когда появились эти самые сотрудники, но вместе с тем испугался. А вдруг они ищут именно его? Судя по тому, что он успел услышать, сомневаться в этом не приходилось. Наверное, тот парень из первого автобуса все-таки позвонил в полицию. Сразу после завтрака в Далласе. Он ведь во время завтрака доставал Джеда, чтобы тот обратился в полицию. А когда Джед не раздумывая отказался, видно, решил взять дело в свои руки. Значит, Джеду придется менять свои планы. Он ведь собирался на этой автостанции выспаться, а утром продолжить путь до Уинсона. Теперь оставаться в городе слишком рискованно. Да еще в таком месте, где всегда много народу. Надо куда-то спрятаться. Другого варианта у него нет. Надо срочно отсюда смыться. Немедленно.

Оставив Ханне атлас автомобильных дорог, один из трофейных пистолетов и кофе, Ричер вернулся в главное здание, чтобы переодеться. После этого план его действий был прост. Он отправится к расположенному неподалеку перекрестку, отыщет следующую парочку ребят из «Минервы», и они получат от него то, на что сами напрашивались.

По крайней мере, так ему поначалу казалось.

Скорее всего, они будут искать его в проезжающих мимо машинах или на обочине дороги, когда он станет ловить попутку. Если заметят его в автомобиле, то ситуация может принять сложный оборот. Остановить его сразу они не смогут из-за всей этой канители с идентификацией. Ведь надо его сфотографировать, выслать фото тем ребятам, которые видели его в Колорадо, а потом ждать от них ответа. Поэтому у них будет два варианта. Они могут поехать за ним и перехватить его, когда его личность будет подтверждена. Или же оставаться на месте и послать сообщение своим коллегам, сидящим в засаде на окраине Уинсона. Ни один из этих вариантов Ричера не устраивал. Вынуждать водителя остановить машину, несущуюся на скорости, да еще при интенсивном движении, довольно опасно. Слишком высока вероятность получения увечий. Возможно, даже со смертельным исходом. Возможно, с участием других автомобилей, где едут ни в чем не повинные граждане, как водители, так и пассажиры. А если его преследователи пошлют информацию по цепочке, немедленной помощи тоже вряд ли дождутся. К тому времени Ричер будет уже за много миль отсюда и без связи, и когда прибудет в город, это обстоятельство лишь усложнит ему жизнь. Поэтому верным шагом было оставаться там, где сидящие в засаде надеются его увидеть, стоять и пытаться поймать попутку, выставив руку с поднятым вверх большим пальцем и надеясь, что нормальные автомобилисты в его компании не нуждаются.

Если смотреть сверху, то эта развязка магистралей напоминала заглавную букву А с изогнутой перекладиной и основными линиями, расходящимися под углом сорок пять градусов. Одна сторона «буквы» была образована отрезком скоростного шоссе I-20, которое после пересечения с рекой немного отклонялось к северо-востоку. Другая сторона, то есть US-61, шла параллельно направлению север – юг. Поперечная перекладина представляла собой идущий под уклон транспортный съезд, одна полоса которого соединяла 20-е с восточной стороны и 61-е с южной, а вторая – 61-е с северной стороны и 20-е с западной. Другой важной частью этой картины было пространство, расположенное ниже перекладины. Его занимал огромный гипермаркет. На карте не было указано, к какой именно сети он принадлежал и что в нем продавалось. Впрочем, Ричера это и не интересовало. Для него имела значение лишь удобно расположенная стоянка автомобилей.

План у него был проще простого. Ханна остановит машину на обочине, сразу перед полосой съезда, идущей с востока на юг. Здесь Ричер выйдет из кабины. Ханна поедет дальше по 20-му шоссе в сторону Джексона – на тот случай, если за ними уже наблюдают. На следующем перекрестке она покинет скоростную трассу и объедет вокруг здания универмага. Поставит грузовичок на стоянке и станет ждать. Ребята из «Минервы» заметят Ричера. Попытаются его сфотографировать и задержать либо на обочине дороги, либо уже в автомобиле. Примерно с таким же успехом, как и их коллеги на стоянке грузовиков. А когда они уже будут тихонько лежать без движения и без сознания, Ричер по съезду спустится вниз, доберется до универмага и встретится с Ханной.

Что и говорить, план, конечно, простой. Но все пошло наперекосяк, еще даже и не начавшись.

Ричер выбросил старую одежду в мусорный бак и двинулся обратно к грузовику. Подошел, открыл дверцу, но сесть не смог. Потому что пассажирское сиденье было уже занято. Там сидел молодой человек лет двадцати пяти, в майке какого-то европейского футбольного клуба, в джинсах и мотоциклетных ботинках. Волосы на висках подстрижены коротко, на макушке подлиннее. Бородка клинышком. А в руке пистолет. В левой руке. Желтовато-коричневый «Зиг P320». Держал он его твердой хваткой, и ствол был нацелен Ричеру прямо посередине груди.

Ричер схватил стрелка за запястье и потащил на себя, пока предплечье его не оказалось на нужном расстоянии от дверной рамы грузовика. Потом толкнул обратно, прижав к стойке между окнами. Развернул так, чтобы ствол смотрел в землю. И наконец захлопнул дверцу. Использовав при этом весь свой вес. Молодой человек пронзительно взвизгнул. Пистолет из его пальцев выпал. С лязгом ударился о ступеньку грузовика и отскочил под стоящую рядом машину. Ричер почувствовал, что рука парня обмякла. Услышал треск ломающихся костей. Тогда он снова распахнул дверцу. Голова парня безвольно откинулась на спинку сиденья. На позеленевшем лице выступили крупные капли пота. Ричер отвел назад правую руку. Сжал пальцы в кулак. Шея молодого человека была открыта. Достаточно было лишь одного удара.

– Стой!

Чей-то голос донесся с заднего сиденья. Там сидел еще один. Примерно того же возраста и телосложения, что и первый, которому Ричер сломал руку. В простой черной футболке. Бритоголовый. Сидел прямо за спиной Ханны. Наклонившись вперед. И прижимая к ее затылку ствол револьвера.

Ханна сидела очень прямо и была так напряжена, будто пыталась подняться в воздух. Руки вытянуты вперед. Пальцы вцепились в рулевое колесо. Костяшки побелели. Она уставилась в пространство перед собой, на лице застыла гримаса, какая бывает у родителей, обнаруживших, что их дети-подростки устроили в гостиной оргию.

В лапище этого второго пистолет казался совсем крохотным. «Рюгер LCR». Под патрон 22-го калибра. «Наверное, достал из кобуры на ноге», – подумал Ричер. На расстоянии от такого толку мало. В качестве основного оружия его почти не применяют. Но на близкой дистанции оно более чем приемлемое. А в сложившейся ситуации вещь просто идеальная. Если стрелок выберет правильный угол, вполне возможно, что пуля не пробьет Ханне череп насквозь. Останется в голове, повредив мозг, и, потеряв запас кинетической энергии, застрянет в образовавшейся кашице. То есть и кровь, и масса мозга останутся внутри, брызги не запачкают ветровое стекло, и никто снаружи ничего не заметит. А если пуля все-таки вылетит наружу, то ей все равно не хватит энергии, чтобы пробить стальную крышу грузовика. И все будет шито-крыто, на что и рассчитывал этот тип. Хотя, когда на кону стоит жизнь напарника, он, возможно, не станет слишком заботиться об аккуратности.

Ричер разжал кулак и опустил руку.

– Правильное решение, – сказал тот, что сидел сзади. – Мы тут ищем двух друзей. И вот эта юная дама сообщила, что ты можешь помочь их найти.

– У тебя есть друзья? – спросил Ричер.

– Сейчас не время для шуток.

– А кто тут шутит?

– Скажи, где они?

– Откуда мне знать?

Парень достал что-то из-под своего левого бедра. И показал Ричеру. «Беретта», которую Ричер оставил в кабине, когда отправился переодеваться.

– Советую не тратить зря время. Скажи, где они.

Позади грузовика с грохотом проехал какой-то автомобиль. Ричер бросил туда быстрый взгляд. Это был автобус. Тот самый, дряхлый, из Британской Колумбии. В салоне ни одного человека. Только водитель за рулем. Ричер надеялся, что он так и доедет до самой Канады. Или же – расположение духа его внезапно переменилось – автобус прямиком отправят на свалку. Такую, где слишком тщательно никто его проверять не станет, и он сразу пойдет под пресс.

– Да не так уж и далеко, – ответил Ричер.

– Так где же?

– Покажу.

– Скажи где.

– И ты мне поверишь?

Парень секунду молчал, скрипел мозгами.

– Ну ладно, – сказал он. – У тебя есть пояс?

Ричер кивнул.

– Снимай. И давай мне.

Ричер и не пошевелился.

Парень усилил давление ствола на затылок Ханны. Видно было, как он примял ее кожу. Она стиснула зубы, но не смогла сдержать низкого протяжного стона.

Ричер снял ремень и протянул его в щель между двумя передними сиденьями. Продолжая прижимать ствол пистолета к затылку Ханны, парень схватил пояс левой рукой, зажал его в зубах возле пряжки. Продел в пряжку свободный конец. Стал стягивать, пока не образовалась петля дюймов двенадцать в поперечнике. Убрал пистолет, а петлю накинул на шею Ханны и на металлические стойки подголовника, а затем подтянул к ним ее голову. Звуков она больше не издавала, но ее хмурый взгляд стал совсем мрачным.

– Пеп! – окликнул парень дружка на пассажирском сиденье. – Ты как, шевелиться можешь?

– Думаю, да, – кивнул тот.

– Отлично. Подойди сюда. К моей дверце.

Пеп вылез из кабины и поплелся вдоль машины к задним дверцам. Левую руку он прижимал к груди и двигался так, будто страдал от страшного похмелья. Наконец добрался до задней дверцы. Его приятель, продолжая держать конец ремня, подвинулся. Пеп залез внутрь, сел за спиной Ханны и откинулся назад. Казалось, его вот-вот вырвет.

– Подвинься вперед, – сказал тот, что возился с ремнем. – Еще. Чтобы задница была на самом краю.

Пеп подвинулся. Напарник взял его правую руку, намотал конец ремня ему вокруг запястья, так чтобы его кулак прижался к спинке сиденья прямо под затылком Ханны. Напарник похлопал Пепа между лопатками, потом сдвинулся дальше, открыл дверцу и вышел рядом с Ричером.

– Ну что, – спросил он, кивнув в сторону Пепа с Ханной, – теперь тебе все ясно?

Ричер кивнул.

– Вот и отлично. А теперь подними пистолет, который Пеп уронил. Двумя пальчиками за предохранительную скобу. И отдай его мне.

Ричер послушно выудил пистолет из-под соседней машины и передал его парню.

– Вот и хорошо. – Парень сунул пистолет за пояс сзади и поправил рубашку, чтобы та его закрывала. – Ну, теперь показывай, где мои друзья. И постарайся сделать это как можно быстрее, это в интересах твоей бабы.

Ричер пошел вперед к главному зданию и по пути попытался вспомнить, как выглядит пульт дистанционного управления на связке с ключом, которую он прибрал, после того как обшарил карманы ребят из «Минервы». И вспомнил, что на пульте имеются четыре кнопки. Две нижние – цветные. Одна красная. Похоже, кнопка сигнала тревоги. И одна синяя. Она открывала багажник. Остальные две – черные. А на них небольшие изображения белых замочков. Совсем тусклые. Истертые от постоянного употребления, но Ричеру показалось, что верхняя левая кнопка показывала положение «заперто».

Ричер сунул руку в карман и нащупал пульт. Нашел верхнюю правую кнопку и нажал. Оглядел стоянку, надеясь увидеть, как на одной из машин мигают поворотники.

Ничего такого не произошло.

– Эй! – крикнул сзади парень. – Ты что это делаешь?

– Штаны поддерживаю, чтобы не упали.

Парень недоверчиво хмыкнул.

Они продолжали идти вперед. Ричер то и дело нажимал на кнопку. Никакого эффекта. Они уже подходили ко входу в здание. Ричер подумал, что машина, скорее всего, где-нибудь в другом месте и надо бы повести сопровождающего вокруг здания. И сделать это в два этапа. Он был почти в том уверен. С правой стороны машины нет, потому что там обычно паркуются автобусы. И он решил рискнуть в последний раз. Свернул налево. Снова нажал на кнопку. И увидел, как замигала пара оранжевых огней.

Машина с мигающими огнями стояла в последнем ряду, прямо перед забором, который шел по периметру территории. С обеих ее сторон было пусто. Но тревога оказалась ложной. Совпадение. Машина была не та. «Форд-краун-виктория». Во время службы в армии Ричер видел сотни таких авто. И после того, как ушел из армии, тоже сотни. Хотя эта была гораздо чище тех, что ему попадались. Окраска в идеальном состоянии. Темно-синего цвета, почти черная. Машина так и сверкала, словно ее только что покрыли лаком. С какими-то странными колесами. И решетка радиатора необычная. Стекла тонированные, темные. Словом, машина явно не полицейская и не такси – скорее, чей-то личный автомобиль. Тогда Ричер присмотрелся к ней повнимательнее. В том месте, где должен быть синий овал, увидел логотип «Меркьюри». Непонятно… Хотя, с другой стороны, Ричер не большой знаток автомобилей. И он не стал тратить попусту время на размышления. А перевел большой палец на кнопку блокировки. Нажал. Огни машины снова мигнули. Все так же лениво. И Ричер понял наконец, что совпадением это не назовешь.

– Сюда, – сказал он.

Он свернул и двинулся к задней части автомобиля. Тот почти упирался в забор багажником. Владелец подогнал машину задним ходом, чтобы в случае чего можно было быстро уехать. Ричер подождал, когда сопровождающий догонит его, и достал из кармана ключ. Нажал на кнопку открывания багажника. Замок сработал, и крышка приподнялась, но только на несколько дюймов.

– Ты что, думаешь, я идиот? Сам открывай.

– Без проблем. Сейчас открою. Тебе незачем подходить близко. Только сначала у меня вопрос. Ты где служишь, в «Минерве»?

– Да, только что справил юбилей, десять лет. Так где мои друзья? Если в багажнике, то тем хуже для тебя.

– И тебе поручили меня разыскать?

– Ну да, нас послали на эту развязку. Когда тебя обнаружили. Так что там, в багажнике? Где мои друзья?

– У вас были здесь свои люди. И на автовокзале. А где еще?

– Понятия не имею. Мне не докладывали, а я и не спрашивал. Ладно, хватит болтать. Показывай, что там в багажнике.

– Ты прав. Болтовня до добра нас не доведет. Так что самое время…

И Ричер залепил ему кулаком в лицо. Голова того откинулась, но не сказать чтобы очень далеко. Ричеру очень не хотелось афишировать то, что сейчас происходит. А это значит, пришлось поберечь силу, и Ричер понадеялся на свой собственный вес и шейные мышцы. Так что удар получился не самый сильный из всех, что он наносил. Впрочем, как раз достаточный. Парня отбросило назад; на ногах он удержался, но в следующий миг потерял сознание. Зашатался. Навалился на забор. Ричер шагнул ближе. Подхватил парня, чтобы тот не рухнул на землю. Подтащил к машине. Поднял крышку багажника. Погрузил в него свою жертву. Захлопнул крышку. Разблокировал дверцы и сел за руль.

Глава 28

Три раза Бруно Хикс начинал репетировать свою речь.

Но закончить никак не мог. Одолел лишь первую пару строк. Внимание его было слишком рассеянно. Сейчас он мог думать только о стоянке для грузовиков, и ни о чем больше. В голове стучала только одна мысль: что там, в конце концов, происходит? Разобраться с этим бродягой он послал четверых. Им это должно показаться легкой прогулкой. Но никаких подтверждений от них не поступало. Никаких донесений о том, как идет операция. Вообще никаких новостей. А ведь этот бродяга уже успел выставить дураками тех, кого он отправил в Колорадо.

Хикс соскочил со сцены. Вышел из помещения и по коридору поспешил в конец другого крыла здания. В кабинет Брокмана. Дверь кабинета была притворена. Стучать Хикс не стал. Открыл дверь и вошел. Сначала подумал было, что Брокмана здесь нет. Кресло за рабочим столом пустовало. Но потом увидел, что Брокман, растянувшись, лежит на диване возле окна. А рядом с ним на полу стоит кружка с кофе.

Хикс сложил руки на груди.

– Занят, что ли?

Брокман открыл глаза. Сел.

– Да, очень, – ответил он. – План разрабатываю.

– Новостей никаких?

– Вообще-то, есть. Да-да. Хорошая новость. Один из моих планов принес плоды, отличный результат. Мы теперь знаем, каким образом Ричер так быстро добрался до Миссисипи. Оказывается, он воспользовался пикапом, принадлежавшим Сэму Роту. Тому самому, на встречу с которым направлялась Анжела Сен-Врен. Он, само собой, уже мертв, поэтому и заявить об угоне некому было. Наши люди, которых мы сняли с наблюдения на развязке, обнаружили его на стоянке грузовиков.

– Они обнаружили этот грузовик?

– Совершенно верно.

– Да кому нужен этот твой грузовик? Где Ричер, я спрашиваю!

– Должен быть еще там.

– Должен быть? Так ты, выходит, не знаешь?

– Грузовик все еще там. Получается, и Ричер должен быть неподалеку. А что ему еще делать?.. Не пойдет же он дальше пешком. Так что, Бруно, успокойся. Там находятся наши люди. Они начеку. Как только его возьмут, мы сразу об этом узнаем.

– Звони туда. Прямо сейчас. И включи громкую связь.

– Тебе не помешало бы принять валиум.

Брокман достал мобильник, набрал номер. Раздался гудок. И еще. И еще. Пока вызов не переадресовался на голосовую почту. Не оставляя никаких сообщений, Брокман прервал связь. Набрал другой номер. Это тоже закончилось переключением на голосовую почту. Брокман выдавил улыбочку.

– Беспокоиться нет никаких причин, – сказал он. – Должно быть, они отключили мобильники. Чтобы не выдать свое местоположение. Они же профессионалы. Так что все хорошо.

– Попробуй дозвониться до второй пары.

Брокман снова набрал номер. На этот раз гудков вообще не было. Сразу активировалась голосовая почта. То же самое случилось и с четвертым номером.

– Наверное, у них батарейки сели, – предположил он. – Я же говорю, с трех ночи они были на связи.

– У них там явно что-то не так.

– Да все хорошо. Надо немного подождать. Наберись терпения.

– Ты звонил нашим в Джексоне?

– Да. Как только вышел из твоего кабинета.

– Позвони еще раз. И отправь их туда, на стоянку грузовиков.

– Ты серьезно? Неужели там понадобится семь человек?

– Четверо уже есть. Теперь, может, уже и пять. И что? Они справились со своей работой?

Брокман позвонил людям на автостанции и по приказу Хикса направил их на стоянку грузовиков. Нажал отбой. Убрал мобильник в карман. Подождал, когда уйдет Хикс. Потом снова достал мобильник и набрал еще один номер. Он совсем забыл о тех, кого послал наблюдать за местной автобусной остановкой. Держать их в Джексоне уже не было смысла. Жаль, конечно. Брокман мог рассчитывать хотя бы на благодарность за то, что связал обнаруженный на стоянке грузовик Рота с Ричером. Но он мог бы претендовать на гораздо большее, если бы поймал Ричера в ловушку, ставить которую Хикс даже не думал.

Ричер поставил «меркьюри» рядом с грузовичком Сэма Рота. Он надеялся, что бедняга Пеп узнает машину и подумает, что это приехал его напарник и теперь ему можно отдохнуть. Или это просто чей-то случайный автомобиль, и его хозяин решил наведаться в главное здание, воспользоваться тамошними услугами. Главное, чтобы Пеп не заподозрил никакой угрозы. И не стал немедленно душить Ханну ремнем.

Если только уже не придушил.

Ричер выскочил из машины. Дернул за ручку задней дверцы. Она оказалась заблокирована. Сквозь тонированные стекла внутри ничего не было видно. Главное, понять, в каком состоянии находится этот Пеп. А также Ханна. Тогда Ричер бросился к дверце водителя. Она тоже была заблокирована. Ричер постучал по стеклу. Ничего не произошло. Ханна замка не открыла.

Не открыла. Или не смогла.

Ричер достал из-за пояса пистолет. Взялся за ствол. И рукояткой, как молотком, с силой ударил по стеклу задней дверцы. С большой силой ударил, и в самое слабое место, в нижний угол. Стекло мгновенно превратилось в совершенно непрозрачную сетку. Ричер толкнул стекло. Оно прогнулось. Но полностью не поддалось. Слишком прочной оказалась пленка, образованная тонированием. И сетка распространилась дальше. До самого верха и вбок, до рамы, и до самого низа, до дверцы. Ричер ударил по нему нижней частью ладони. Одна сторона стекла отвалилась. Он ударил еще раз. Верхняя часть и другая сторона значительно ослабли. Ударил еще – и весь лист стекла оторвался и отогнулся внутрь. И, как в замедленной съемке, стал опускаться внутрь машины. Пока не лег на внутреннюю поверхность дверцы. Сквозь пустую оконную раму Ричер увидел, что на него, вытаращив глаза, смотрит Пеп. Лицо его, казалось, позеленело еще больше. И сплошь покрылось потом. Он изо всех сил тянул на себя ремень Ричера. А Ханна отчаянно пыталась ослабить его, оторвать от шеи. Голова ее моталась из стороны в сторону, но она не издавала ни единого звука. Горло ее было сдавлено. Ричер выбросил руку вперед и нанес Пепу удар в скулу. Очень сильный удар. Тот сразу отлетел в сторону и завалился куда-то в нишу для ног. И затих, больше не двигался. Отключился. Ремень тянуть на себя уже не станет. Но ремень-то все еще был намотан на его руку. И под тяжестью его тела оставался натянутым.

Ханна задыхалась.

Ричер попытался дотянуться до внутренней дверной ручки, но тщетно. Ее закрыл собой покрытый пленкой тонировки лист стекла. Он свисал слишком низко, закрывая все, как щитом. Ричер попробовал его оторвать. Не получилось. Пленка оказалась слишком прочной. Тогда он ухватился за край и потащил на себя. Другой рукой подхватил противоположный край. Сложил края вместе и втащил лист через окно наружу. Спустил вниз, чтобы не мешал. Снова сунул руку в кабину. Отпер и открыл дверцу.

Ричер подтащил Пепа кверху и толкнул вперед. Натяжение ремня ослабло, и Ханна, отплевываясь и хрипя, стала отчаянно кашлять. Ухватилась пальцами за ремень, стягивающий шею. Еще больше ослабила петлю. Задыхаясь, отчаянно втянула в легкие воздух. Ричер стал развязывать узел. В результате борьбы тот затянулся довольно крепко. Рука Пепа все еще висела на ремне мертвым грузом. Секунд тридцать понадобилось, чтобы его развязать, но Ричер наконец пропустил конец ремня сквозь пряжку.

Обессиленная Ханна упала вперед на руль. Потом потянулась к ручке дверцы. Нащупала. Вышла. Рухнула на багажник «меркьюри». Перевернулась на спину. Лицом к небу. И задышала.

Воздух, который она вдыхала, был скверным, пропитанным выхлопами дизельных и бензиновых двигателей. Вокруг было полно автомобилей – и на стоянке, и на трассе. Обычно Ханна терпеть не могла все эти запахи. Она выросла в наполненном чистейшим горным воздухом Джеррардсвилле. Но сейчас и представить себе не могла, что может быть слаще воздуха, которым она дышит в эту минуту.

Какое-то чувство подсказало Джеду Стармеру, что пора остановиться.

Сбежав из машины этих грязных парней, он завернул в какой-то переулок и помчался куда глаза глядят. Через добрых десять минут остановился и долго не мог отдышаться. Потом стал думать, что же будет дальше. Одно дело – принять решение удрать из этого города. Совсем другое – придумать план действий. Раньше он надеялся остаток пути отсюда до Уинсона проехать на маршрутном автобусе, который подвозит людей к тюрьме, да и то лишь потому, что увидел в Техасе рекламу. Но вот ходит ли такой автобус в штате Миссисипи? В этом он не был уверен. Рекламу Джед видел на автобусной станции в Далласе. Но здесь, на автостанции в Джексоне, он такой что-то не заметил. Но, с другой стороны, как он мог ее заметить, если сразу же нарвался на этих оборванцев. А теперь обратно идти нельзя. Туда могут вернуться эти, из правоохранительных органов. Они уже, наверное, притаились там и поджидают его. Мобильника с Интернетом у Джеда нет, иначе он нашел бы там нужную информацию. И рыскать по городу наудачу тоже нельзя, слишком рискованно. Его могут заметить. Можно, конечно, попробовать один старый и добрый способ найти информацию. Он вспомнил, что в двух кварталах отсюда он пробегал мимо целого ряда телефонов-автоматов. А у него в кармане завалялось еще несколько монет.

Сначала Джед позвонил в справочную. Получив номер компании «Минерва», позвонил туда. Дежурной представился родственником одного из заключенных, сказал, что хочет его навестить, но не знает, как добраться до тюрьмы. Спросил, не ходит ли к ним из Джексона какой-нибудь специальный транспорт. Дежурная ответила, что трансфер у них не предусмотрен. Поэтому посетители тюрьмы обычно пользуются местным автобусом. Она дала Джеду адрес остановки. И даже сообщила расписание.

Ближайший автобус отходил через четыре минуты. До остановки было совсем недалеко, Джед на бегу расслышал звук работающего двигателя. Ровный рокот приближался и звучал где-то рядом, за углом. Чтобы не опоздать, последние четверть мили Джеду пришлось мчаться вприпрыжку. Следующий по расписанию автобус – через час. Так долго торчать на улице у всех на виду Джеду не очень-то хотелось. Но вдруг в голове его молнией мелькнула неожиданная мысль. Сотрудники органов были тогда на автостанции. Они искали его. Сыщики, агенты, или как их там. А это значит, на автобусной остановке их могло быть еще больше. И он рискует на них нарваться. И тогда они его обязательно схватят. То есть сейчас он сам сдается им прямо в лапы. Хуже сценария не придумаешь.

Джед остановился. Он уже почти подбежал к перекрестку. Но внезапно в него врезался парень на велосипеде. Какой-то курьер, что ли? С ранцем за плечами, он колесил по тротуару. От удара Джед, спотыкаясь, сделал несколько шагов вперед. До угла здания. Сила удара заставила Джеда развернуться. Нога попала в щель между тротуарными плитками. Он потерял равновесие. Упал. Несколько раз перекатился. Остался лежать у бордюрного камня. Одной ногой на тротуаре. Другой – в канаве. На самом виду у всех, кто стоял на остановке.

Люди смотрели на Джеда. Их было немного, человек шесть. В лежачем положении хорошо разглядеть их он не мог. И на земле лежал не так долго, чтобы пересчитать всех по головам. Джед кое-как поднялся и тут же пулей бросился обратно, за угол здания, подальше от их взглядов.

Курьер прислонил велосипед к стене. Сам стоял рядом и наблюдал за Джедом, явно поджидая его. Как только тот с ним поравнялся, курьер толкнул его в грудь.

– Идиот! – бросил он. – Ослеп, что ли? Не видишь, куда прешь?! Я же мог насмерть разбиться!

Он пихнул Джеда еще раз, через вращающуюся стеклянную дверь прошел внутрь последнего здания квартала и исчез.

А Джед подумал про тех людей, которых только что видел на соседней улице. Возможно, они просто стояли и ждали автобуса. И смотрели не на него, а в ту сторону, откуда автобус должен был подъехать. А на него обратили внимание всего двое. Вероятно, двое сыщиков. Или агентов. Джед повернулся и хотел уже было бежать. И снова остановился. Куда бежать? Уехать из города можно только на этом автобусе. Другого транспорта нет. Было бы безумием не поехать на нем… если только это безопасно.

Если только.

Это нужно знать наверняка. Джед снова подкрался к углу здания. Пригнулся. Осторожно выглянул. И увидел двоих. Один как раз совал в карман свой мобильник. Вот он махнул рукой другому. Пошли, мол. И они зашагали прочь от остановки. Прямо в сторону Джеда.

Ростом оба около шести футов. Широкоплечие. На вид очень крепкие. Коротко подстриженные. В джинсах, футболках и пиджаках. Как и те сотрудники правоохранительных органов, что были на автовокзале. Того же роста. И телосложения. И вид у них не менее зловещий. Они уже буквально в нескольких ярдах. И стремительно приближаются.

Джед понял, что ему конец. Он прекрасно видел, что коллеги этой парочки сделали с теми грязными оборванцами. Один из них в долю секунды отправился отдыхать в нокауте. А другому приставили к груди ствол пистолета. Джед очень не хотел, чтобы и с ним случилось что-нибудь в этом роде. Но он также понимал, что удрать от них ему ни за что не удастся. Эти сотрудники бегают гораздо быстрее, чем он. Их специально учили ловить людей. Тем более что они наверняка вызовут подмогу. Возможно, с собаками и поддержкой с воздуха. Джед прижался к стене. Он проехал такое огромное расстояние… Он уже совсем близко от цели. Что же делать? И тут рука его на что-то наткнулась. Ага, это руль велосипеда. Оставленного курьером.

Велосипед стоял прямо перед ним. Совсем близко. И не на замке. Сам бог велел немедленно воспользоваться им. Нет, Джед, конечно, не вор. Он не хочет угонять чужой велосипед. Но еще больше он не хочет, чтобы его схватили. Тем более что этот курьер вел себя как совершенная скотина. И Джед решился: самое правильное сейчас… нет, не украсть… позаимствовать велосипед, взять на время. Учитывая сложившиеся обстоятельства. Совсем ненадолго. Насколько это возможно. А потом он обязательно найдет способ, как его вернуть хозяину. Правда, ездить на велосипеде Джед не очень любил. Но это все-таки лучше, чем попасть в лапы стражей закона, которые неизвестно что с тобой сделают.

Глава 29

Ричер почти ожидал, что, избавившись от «меркьюри» и вернувшись назад, грузовика на стоянке уже не обнаружит. «Меркьюри» он оставил на углу в самом дальнем конце стоянки, приткнув его рядом с почти пустым контейнером для сбора одежды в благотворительных целях. А сам, не торопясь, пешком отправился обратно. Ему хотелось предоставить Ханне побольше времени на размышления. Пусть как следует взвесит все за и против. За последнюю пару дней ей и так порядком досталось. Обнаружила мертвое тело Сэма. Узнала, что его, оказывается, кто-то убил. Услышала о том, что Анжела Сен-Врен тоже была убита. Ее саму тоже чуть было не списали со счетов. Ричер не стал бы винить ее, если бы она, как только он скроется из виду, прыгнула в кабину грузовика, вырулила на трассу и сделала все, чтобы поскорее оказаться от него, Ричера, как можно дальше.

Грузовик был на своем месте. Рядом с ним Ричер увидел Ханну. У ее ног стоял маленький красный чемодан. К ручке его была прикреплена большая полосатая сумка, через плечо Ханны перекинута дамская сумочка.

– Надо поговорить, – сказала она.

– Ничего не надо объяснять, – живо откликнулся Ричер. – Спасибо, что дождалась, чтобы попрощаться. И большое спасибо за помощь.

– О чем это ты? Думаешь, меня напугали эти скоты? Черта с два! Я к таким штукам была готова. Они уже второй раз подняли на меня руку. Так что извини. А поговорить надо про грузовичок Сэма. Больше на нем кататься нельзя.

– Что, сломался?

– Да нет, если не считать стекла. И это не проблема. А проблема в том, что они вычислили машину. Эти парни, которые на меня напали. Сначала чуть было не проскочили мимо, очень торопились, бегом бежали к зданию, и вдруг – бац! – остановились. Я это хорошо видела. Стали проверять номера. Не успела я понять, в чем дело, как дверца открылась, они залезли ко мне и давай тыкать в лицо пистолетами. Но главное в другом: они как-то догадались, что ты связан с Сэмом. А если они знали, что надо искать именно этот грузовик, остальные тоже знают. Те, кто сидит в следующей засаде. И мы там не прорвемся. Нам нужен другой транспорт.

– Согласен… правда, у нас здесь выбор не очень широкий. Эти люди, которые тебя захватили, скорее всего, на чем-то приехали. Можно, конечно, попробовать найти их машину. И ехать на ней. Но велика вероятность, что их дружки узнают ее. Так что здесь мы мало что выигрываем. Можно угнать автомобиль со стоянки, но о пропаже будет заявлено в полицию буквально через несколько минут. А это и того хуже. До следующей засады мы вообще вряд ли доедем.

– Брать чужую машину? Угонять? – Ханна улыбнулась и покачала головой. – Ну уж нет. Для меня это слишком экстремально. Я предлагаю вполне законный вариант. Возьмем машину напрокат. В Джексоне пунктов проката масса. А если не захотим тащиться в такую даль, можно заказать по телефону, и нам доставят машину прямо сюда. Выйдет дороже, зато куда удобнее.

– Сколько времени это займет?

Ханна достала из сумочки мобильник:

– Сейчас посмотрю, где есть свободные машины. А потом прикинем, какой вариант быстрее.

Экран загорелся. Мобильник разблокировался.

– И есть кое-что еще. Пока ты переодевался, я, еще до появления этих бандитов, заглянула в карту, хотела посмотреть, что за дорога до Уинсона, каким будет остаток пути. Смотри, – она повернула телефон экраном к Ричеру, – видишь эту красную линию? Это значит ограничение движения. Я полистала «Гугл», – оказывается, здесь ведется строительство. И открыта только одна полоса шоссе. Значит, засада нас ждет где-то здесь. А не на подъеме, который ты увидел на бумажной карте. Здесь местечко гораздо удобнее. Мы будем стоять. Легкая добыча. Нас просто невозможно не обнаружить. Тем более в машине, которая им известна. А других маршрутов до Уинсона нет.

Ричер немного подумал.

– А в «Гугле» не говорится, как у них там организовано движение? С помощью светофоров? Или поставили регулировщика с палочкой?

– В «Гугле» не говорится. Но я раскопала пару форумов для родственников заключенных. Там много разговоров о проблемах, с которыми сталкиваются люди на пути к тюрьме. Одна женщина написала, что у них была машина сопровождения. Знаешь, что это? Обычно пикап с большим светящимся знаком на грузовой платформе. Он челноком ходит взад-вперед. Сопровождает скопившиеся автомобили. И водители ждут, пока он проведет через участок с ограничением группу навстречу и пойдет во главе другой обратно. Так вот, женщина пишет, что водитель машины сопровождения у них оказался полным придурком. Полз как черепаха, и половина отпущенного на свидание времени – коту под хвост.

– А твой мобильник дает изображение со спутника?

– Конечно. – Ханна нажала на кнопку рядом с уголком экрана и показала Ричеру. – Как ты понимаешь, это не прямая трансляция. Движущейся машины сопровождения тут не увидишь.

– Это не обязательно, – сказал Ричер, внимательно разглядывая экран. – Мне нужно видеть только саму территорию. Надо сделать так, чтобы ситуация работала на нас. Можно, конечно, взять напрокат и легковушку, но лучше ехать на грузовике. А этот запасной автомобиль, если хочешь, пусть доставят к отелю позже.

– Ехать сейчас на грузовике? Ты уверен?

– На все сто процентов.

– И деньги здесь ни при чем? Ведь я только рада буду все оплатить.

– Да, деньги здесь ни при чем. Поверь.

Ханна кивнула на заднюю дверцу грузовичка:

– А окно? Как мы поедем с разбитым стеклом?

– А скотч на что?

– Скотч?

– Ну да. Скотчем можно подлатать все что угодно.

– Ты это серьезно?

– Абсолютно. Посмотри сама: тонировочная пленка прекрасно держит осколки стекла. Надо всего лишь закрепить этот лист на раме. Чем? Скотчем, конечно.

– А у тебя есть скотч? Где? Может, в кармане завалялся? У меня в сумке его точно нет, я с собой скотч не таскаю.

– В местном магазине можно купить. Я видел, в продаже он есть.

– А-а-а, тогда понятно… Ну хорошо. Наверное, ты прав.

– Сейчас сбегаю за скотчем. И еще надо прикупить аварийных сигнальных ракет. Они нам тоже пригодятся.

– Правда? А это зачем?

– Мы немножечко займемся управлением дорожного движения.

Бруно Хикс вернулся на репетиционные подмостки. Обе камеры работали. И на этот раз ему удалось произнести всю свою речь с первой попытки, без перерыва и до самого конца. Довольно неплохо, подумал он, но могло быть и лучше.

Но едва Хикс начал снова повторять речь, дверь конференц-зала открылась. Вошел Брокман.

– Что у тебя на этот раз?

Брокман ответил не сразу.

– Ты снова оказался прав, – через силу проговорил он.

– Это насчет чего же?

– Насчет стоянки для грузовиков. Там у нас что-то не так.

– Растолкуй.

– Только что позвонил Гарольд. Он уже приехал на место и никаких следов наших ребят там не обнаружил. Он осмотрел все места, которые можно было использовать для слежки. Пусто. Тогда он закинул сеть шире. Проверил всю стоянку. Обошел и просмотрел все проходы. И в углу, в самом дальнем конце от здания, возле какой-то хреновины для пожертвований, обнаружил машину Ника. Бронированный внедорожник «мародер». Его гордость и отраду. Гарольд внимательно его осмотрел. Дверцы были не заперты, ключи лежали на сиденье водителя. Он заметил, что задняя часть как будто немного осела. Открыл багажник. И оказался прав.

– Он увидел там Ника? Черт возьми! Он был там один? Или со своим партнером? Стивом, кажется? Они живы или мертвы?

– Живы. Но увидел он не Ника со Стивом. Представь себе, там были Пеп и Тони. Те самые, которых мы сняли с поста на перекрестке.

– Как они попали к Нику в багажник?

– Понятия не имею.

– А где же тогда Ник со Стивом?

– Не представляю. Нигде не нашлись.

– А что с грузовичком, который обнаружил Пеп? В котором приехал Ричер?

– Пропал. Когда Гарольд только прибыл, ему показалось, что он видел отъезжающий красный пикап, но он не вполне уверен, что это именно тот.

Хикс какое-то время молчал.

– Ну хорошо, – произнес он наконец. – Что толку переживать о том, что уже случилось. Позвоните нашим парням, которые сидят в районе строительства. Дайте им описание грузовика Ричера. Проверьте, известны ли им номера.

– Уже сделано, – ответил Брокман.

– Позвоните еще раз. Убедитесь, что они понимают, с кем имеют дело. Скажите Гарольду, чтобы немедленно ехал туда. И ребятам, которые дежурят на автовокзале. Этот Ричер очень опасен. Я не хочу, чтобы он оказался в моем городе. Тем более завтра.

Джед Стармер наконец-то понял, какое удовольствие и какая польза – езда на велосипеде. Просто в прошлом у него не было возможности по достоинству оценить это занятие. Собственного велосипеда у него никогда не было. Приемные родители не могли себе этого позволить. Поэтому однажды, несколько месяцев назад, он уговорил своего друга, чтобы тот научил его кататься на велосипеде. Но тогда большого удовольствия Джед не получил. Оказалось, управлять этим средством передвижения так, чтобы оно ехало по прямой, практически невозможно. Велосипед все время безбожно вилял. Попадал колесом в каждую трещину в тротуаре. В каждую выбоину. Джед врезался в припаркованный автомобиль. Четыре раза падал. Больно ушиб коленку. А также локоть. Да еще подбородок. Все детишки на улице потешались над ним. И когда пришло время возвращать велосипед и хромать обратно домой, на душе у него даже стало легче. Но в Джексоне дела пошли на лад, и ощущения от езды на двух колесах были совсем другими, стоило ему оседлать велосипед курьера. Сначала в голове вертелась только одна мысль: удрать поскорее от этих правоохранителей, которые были уже близко. Он совершенно не думал о том, что надо держать равновесие, иначе упадешь и наделаешь ушибов; его не беспокоило, что он может выглядеть нелепо. Джед просто мчался по тротуару, потом съехал на проезжую часть и понесся вперед, то и дело уворачиваясь от легковушек и грузовиков, которые тоже прокладывали себе путь по запруженным городским улицам. Так он катил с четверть часа. И вдруг его осенило: теперь он свободен как птица!

Джед остановился на обочине улицы. Осталось только найти укромное местечко, где можно оставить велосипед, чтобы тот был в сохранности. Потом, если Джед вспомнит название службы доставки, которое успел прочитать на рюкзаке курьера, можно будет найти ее номер телефона. Позвонить и сообщить, где владелец найдет свой транспорт.

Джед вовсе не намеревался долго держать у себя велосипед. Но он не представлял себе, насколько полезной окажется эта штука. Колеси в свое удовольствие! К тому же очередная проблема никуда не делась: надо как-то добраться до Уинсона. На автобус он сесть не может. На такси у него денег не хватит. И позволить себе стоять на виду у всех и ловить попутку тоже нельзя – слишком большой риск. А вот велосипед – совсем другое дело. Решение проблемы напрашивалось само собой.

Записи Джеда были утеряны вместе с рюкзаком. Но он прикинул, что ехать надо будет примерно миль пятьдесят. Самое большее – шестьдесят. Велосипед скоростной. На ходу легкий. Дорога может занять… всего каких-нибудь пару часов. Ну три от силы. А в службу доставки можно будет позвонить уже оттуда. Правда, владельцу придется потратить дополнительные усилия на возвращение имущества, но ничего страшного. Нечего было вести себя по-скотски. Ему еще повезло, что велосипед взял именно Джед. Другой вообще присвоил бы его себе. Или продал. Джед в этом нисколько не сомневался. Особенно после того, как у него украли рюкзак. А еще раньше – все его деньги.

Глава 30

Как только навигатор в мобильнике сообщил, что через полмили начинается зона строительства, Ханна остановила грузовик на обочине. Ричер открыл дверцу и вышел из машины. На коленях у Ханны лежала пачка готовых к работе аварийных сигнальных ракет. Она взяла лежащую на заднем сиденье сумочку, достала из нее пистолет. Тот самый маленький «зиг» – Ричер в первый раз увидел его на окраине Джеррардсвилла, когда они с Ханной начали путешествие вместе. Она сунула его между двумя сиденьями и почувствовала на себе взгляд Ричера.

Ханна повернулась к нему:

– Мало ли, вдруг снова какой-нибудь козел попадется, так у меня хоть будет с чем его встретить. Больше никто меня врасплох не застанет. Хватит.

– А стреляешь ты хорошо? – спросил Ричер.

– Конечно, черт побери! Всю свою жизнь только и делала, что стреляла. Пожалуй, только за одно это мой папочка еще мог меня терпеть.

– Вы что, не очень ладили с ним?

– Почему? Ладили. Когда я была совсем маленькой.

– А мама?

– Она умерла, когда мне исполнилось восемь лет.

– Сочувствую. Прости.

– Да твоя-то в чем вина? Никто не виноват. И никто не виноват в том, что мой папочка козел и тупица, тут уж ничего не поделаешь. Играй теми картами, которые тебе сдали. Он как-никак научил меня стрелять, благодаря чему я и с Сэмом сблизилась. Он служил в тюрьме. А я работала с теми, кто был на условно-досрочном. А свободное время мы проводили на стрельбище. Так что в конце концов все сложилось не так уж плохо.

Полмили Ричер обычно проходил пешком за пять минут. Но в этот день он согласился с Ханной: торопиться не стоит и надо рассчитать скорость так, чтобы пройти это расстояние за двадцать минут. С обеих сторон дороги росли деревья, но на экране мобильника не очень понятно было, насколько густо. Одно было ясно: за ними местность была открытой и ровной. Другого прикрытия все равно не наблюдалось, поэтому Ричер хотел иметь возможность двигаться медленно и без особых препятствий. Где необходимо, останавливаться. И еще он хотел прибыть на место заблаговременно.

Ричер преодолел этот путь за пятнадцать минут. Почва местами была очень влажной, с участками, заросшими травой по щиколотку и прочей растительностью, так что брюки промокли насквозь почти по колено. А от мест, куда ступали подошвы, поднимался густой запах гниения. Деревья росли неравномерно, то густо, то пусто, и с десяток с лишним раз ему приходилось останавливаться, чтобы убедиться в том, что его не видно из проходящих мимо по шоссе машин. Одни шли на запад, к Уинсону, поодиночке, с разными интервалами. А в противоположную сторону, на восток, машины тянулись небольшими колоннами почти вплотную друг к другу.

Под прикрытием деревьев Ричер держался до тех пор, пока не поравнялся с местом, где ширина проезжей части дороги сузилась до одной полосы. Он нашел неглубокую впадину, образованную то ли руслом пересохшего ручья, то ли давно заброшенной ирригационной системой. Улегся в нее, прижался к земле и принялся наблюдать. Возле знака, предупреждающего водителей не продолжать движения без автомобиля сопровождения, за прочерченной на дороге линией стояло, дожидаясь своей очереди, двенадцать машин. По обочине, направляясь к концу этой колонны, шагал человек. В джинсах, серой футболке и черных ботинках. В руке у него было что-то типа папки-планшета, на голове желтый защитный шлем. Возле каждой машины он останавливался, наклонялся и заглядывал внутрь, разглядывая каждого пассажира. Еще один, примерно такого же роста, но с белым шлемом на голове, шел с другой стороны, проверяя водителей. «Ну, этим маскарадом меня не обманешь», – подумал Ричер. Эти ребята, конечно же, из «Минервы». Вопрос только в том, просто ли они дотошно исполняют свою работу, или про грузовичок Рота им еще не сообщили. Ричер улыбнулся. Может быть, они про него все-таки знают. Но если нет, то узнают очень скоро.

Квадратный участок территории между Ричером и дорогой здесь разровняли, траву убрали и засыпали землю гравием. Эта площадка была покрыта следами автомобильных шин. Самых разных. И видно было, что они въезжали на нее почти в одном и том же месте. Если смотреть оттуда, где находился Ричер, это был правый верхний угол квадрата. Там они разворачивались и выезжали на асфальт с левой стороны от Ричера, все так же в одном месте. В центре неровного круга, образованного следами машин, перпендикулярно дороге стоял внедорожник, и задней частью он был обращен к Ричеру. Марки «форд-эксплорер». Он был бордового цвета с тонкими золотистыми полосками, с толстыми шинами и белыми буквами на боках. По виду довольно старый, но вымытый до блеска и ухоженный.

С другой стороны дороги был временный туалет с выцветшими сине-белыми пластиковыми стенками. Рядом с ним – нечто вроде грузового контейнера из серого металла, примерно таких же размеров. Ричер предположил, что это склад оборудования. Рядом стоял самосвал, нагруженный ветками деревьев. Поверху была натянута сетка – наверное, чтобы ветки не вывалились или чтобы их не сдуло ветром. На борту самосвала по трафарету были написаны название, телефон и сетевой адрес компании, предоставляющей строительную технику в аренду.

Одного недоставало в этой картине. Строительных рабочих. За длинной линией дорожных конусов не наблюдалось признаков какой-либо деятельности.

Ричер услышал приближающийся справа гул двигателя, и через тридцать секунд появилась машина сопровождения. А вслед за ней, как утята за мамой-уткой, тянулась колонна автомобилей. Машина сопровождения свернула на площадку, посыпанную гравием. Объехала вокруг внедорожника, добавив к прежним новые следы, и остановилась со стороны дороги. Автомобили же вернулись на свою полосу и продолжили движение на восток. Машина сопровождения тронулась с места и выехала с площадки. Теперь она повернула на запад. Остановилась, потом двинулась вперед, и ожидавшие ее водители поехали за ней.

Двое в джинсах и футболках пошли обратно и встали возле линии на асфальте. Подождали немного, но с востока машин больше не появлялось. Ричер видел, как они переглянулись, пожали плечами и направились к внедорожнику. Побросали свои шлемы и планшеты на заднее сиденье, а сами уселись на переднее. И пробыли здесь довольно долго. Наверное, считали, что перерыв они вполне заслужили.

Но, увы, не тут-то было.

Ричер услышал звук мотора. Слева приближалась машина с дизельным двигателем. Через двадцать секунд его услышали и сидящие во внедорожнике люди. Они вышли из машины. Открыли задние дверцы. Полезли за своей бутафорией. Потом увидели транспортное средство, которое издает этот звук. Легкий грузовичок красного цвета. С затемненными стеклами и множеством хромированных деталей. Он притормозил и остановился перед предупредительным знаком. Люди из внедорожника сверили номера. И двинулись к нему. Подойдя ближе, разделились, зашли с двух сторон, и в десяти футах от грузовичка замерли. Достали из-за пояса по пистолету.

Ричер поднялся и крадучись пошел вперед.

– Ну вот и отлично! – проорал тот, что стоял со стороны водителя. – Молодец, что добрался! Но на этом все, с тебя хватит. Дальше дороги нет. Выходи медленно, руки держи, чтобы я их видел.

Никакого ответа из кабины не последовало.

Ричер подвинулся еще немного вперед.

– Делай, что тебе говорят, – гаркнул тип, – и тебе ничего не будет! Просто поговорим. Ну давай-давай. Вылезай.

Дверца пикапа не приоткрылась даже на миллиметр.

Ричер продолжал подбираться все ближе.

– Последний раз прошу! – проорал громила. – Выходи – или получишь пулю!

С задней стороны грузовичка донесся какой-то шум. Потом пронзительный электронный визг. Он длился две секунды. Потом раздалось какое-то жужжание. Следом – глухой удар. Задний борт кузова открылся. Громилы одновременно вскинули пистолеты. И медленно, стараясь не шуметь, двинулись в ту сторону. Дошли до середины бокового борта кузова. Три четверти борта. Добрались до задней части. Остановились. Переглянулись. Тот, что был со стороны водителя, поднял вверх три пальца. Загнул один. Загнул второй. Потом и третий. Оба сделали еще шаг. Длинный шаг, по диагонали. С поднятыми пистолетами. Направив стволы прямо в кузов.

Грузовичок тронулся с места. Мгновенно набрал скорость. Водитель, наверное, вжал педаль газа в пол. Задние колеса вертелись как бешеные, отшвыривая пригоршни гравия. Острые осколки летели по воздуху, словно шрапнель. Оба громилы развернулись к машине спиной, согнулись пополам, лица закрыли ладонями. Это была инстинктивная реакция. Но длилась она всего секунду. Они выпрямились и принялись палить по грузовичку. Задний борт его снова закрылся. В него тут же попала пуля того, кто стоял с левой стороны. Его напарник метил по колесам. Но пули лишь повредили асфальт, не более того. Парни сделали еще по паре выстрелов, потом тот, что был справа, бросился к внедорожнику.

– Давай за мной! – прокричал он. – Далеко не уйдет!

Напарник кинулся за ним. Они запрыгнули в машину. Тот, кто оказался за рулем, достал ключи. Сунул один из них в замок зажигания. Но завести двигатель ему не удалось.

На заднем сиденье, как раз посередине, сидел Ричер. С вытянутыми руками. В левой – компактный «зиг». В правой – «беретта». Оба ствола он прижал к затылкам ребят из «Минервы».

– Открыть окна, – велел Ричер.

Водитель повернул ключ на один щелчок по часовой стрелке, и стекла, жужжа, поехали вниз.

– Выбросить оружие, – продолжил Ричер.

Оба послушно выполнили приказ.

– Знаете, кто я? – спросил Ричер.

Оба закивали.

– Ага, значит, понимаете, что со мной надо сотрудничать. Мне нужна информация. Если получу, можете уходить.

– Мы ничего не знаем, – проговорил водитель.

– Вы работаете на «Минерву»?

Водитель кивнул.

– Между этим местом и Уинсоном есть еще кто-нибудь, кто на меня охотится?

Оба словно воды в рот набрали.

Ричер убрал пистолеты. Маленький «зиг» зажал между колен. И через щель между передними сиденьями нанес удар в висок, возле уха, тому, что сидел справа, рядом с водителем. Голова громилы дернулась в сторону. Врезалась в окно, отскочила на несколько дюймов, и он бессильно упал лицом вперед, на приборную панель.

Ричер снова поднял «беретту».

– Руки на руль! – приказал он. – Дернешься – башку оторву. Ты меня понял?

Водитель вцепился в руль. Руки в положении без десяти два, костяшки белые, как у нервного подростка на первом уроке вождения.

– Знаешь, что я только что сделал? – спросил Ричер.

– Вырубил Уэйда.

– Я предоставил тебе возможность правдоподобно все отрицать.

Водитель никак на это не отреагировал.

– Правдоподобно отрицать все обвинения, – повторил Ричер. – Это значит, что ты можешь что-то такое сделать, а потом утверждать, что не делал этого, и ни одна живая душа не сможет доказать обратное. Так что спокойно отвечай на мои вопросы.

Водитель молчал.

– Расскажи обо всем, что мне нужно знать. Это останется между нами. Ответишь – и можешь уезжать. Заляжешь на дно где-нибудь на пару дней. А потом скажешь, что убежал от меня, едва спасся. Или я переломаю тебе руки и ноги и брошу в ближайшую канаву. Выбирай.

Водитель метнул быстрый взгляд вправо, но продолжал молчать.

– Подмоги на выручку не дождешься. Подумай об этом. Сколько полос дороги открыто?

– Одна.

– Кто сейчас уехал в ту сторону?

– Грузовик, который ты угнал.

– Правильно. Значит, он встретится с машиной сопровождения, лоб в лоб. А человек за рулем там такой упрямый, ты даже представить не можешь. Ни за что не уступит дороги. Обломки придется собирать не один час.

Водитель бросил быстрый взгляд влево.

– И с этой стороны тоже никто не проедет. Мы заранее обо всем позаботились. Кроме нас с тобой, здесь никого больше нет. И тебе нужно принять решение.

Парень еще какое-то время молчал.

– О чем ты хочешь услышать? – спросил он наконец.

– У Брокмана есть еще люди на пути к Уинсону?

– Откуда мне знать? Брокман со мной планами не делится.

– Думаю, Брокман в целом не дурак. А чем он с тобой поделился?

– Ну дал твою фотографию. Старую, правда. Описание грузовика, который ты спер, тоже дал. И его номерной знак.

– Какое было у вас задание?

– Не пустить тебя в Уинсон.

– А почему Брокман не хочет пускать меня в Уинсон?

– Нам он об этом не сообщил.

– Что там должно произойти в ближайшее время?

– Ничего особенного. Завтра какого-то заключенного выпускают. Речи будут толкать. Немножко праздновать. Несколько раз в год такое бывает. Но если честно, прежнего блеску не будет. Народ к этому уже привык.

– Что еще?

– Ничего, – пожал тот плечами.

– Ладно. Ты принял правильное решение. Запускай мотор. А сам можешь топать.

Парень на секунду застыл, сидел и не шевелился. Потом быстро вытянул руку. Схватился за ключ зажигания. Повернул, и тяжелый, старый двигатель чихнул и ожил.

– И еще кое-что, пока ты не свалил, – сказал Ричер. – Видишь самосвал с той стороны дороги?

Парень кивнул.

– Остановись возле него.

Парень включил передачу, отжал тормоз, развернулся, выехал на противоположную сторону и остановился.

– Выйди-ка на минутку, – велел Ричер. – Я хочу, чтобы ты кое-что сделал. Двигатель можешь не выключать.

Парень открыл дверцу и вышел. Ричер сделал то же самое и прошел к переднему сиденью рядом с водителем.

– Видишь сетку, которая держит ветки? – спросил Ричер. – Откинь один угол.

Парень повозился с зажимом и откинул часть сетки.

– Теперь вытащи несколько веток сверху. И вон те кусты. Освободи немного пространства.

Парень сбросил на землю несколько веток покрупнее и кустарник тоже.

– Отлично, – сказал Ричер. – Надо сделать так, чтобы все выглядело реалистично. Иначе Брокман не поверит, что ты сбежал. Подумает, что ты мне в чем-то оказал помощь. Ты ведь этого не хочешь? Так что верь мне.

Какое-то время парень стоял не двигаясь, с приоткрытым ртом. Потом пожал плечами и открыл дверцу со стороны пассажира. Откинул тело товарища на спинку сиденья. Голова его свесилась набок. Парень схватил его за руки. Выволок из машины. Закинул себе на плечо. Поднес к краю прицепа. Устроил среди строительного мусора. Взялся за сетку и стал натягивать обратно, как было раньше.

– Погоди-ка, – сказал Ричер. – Дай на минутку свою мобилу.

Парень опять дернул плечами, достал из кармана мобильник, ввел код, чтобы разблокировать, и протянул Ричеру. Тот положил телефон на землю.

– Еще один вопрос, – произнес Ричер. – Ребята, которых Брокман послал выслеживать меня на автовокзал, должны проверять каждый прибывающий автобус. А кругом и так суетится много всякого народу. В таких местах всегда царит неразбериха. Задачка не из легких. Ребята на стоянке грузовиков должны были наблюдать за сотнями людей: одни приходят туда, другие уходят. Тоже непростая задача. Дежурившие на перекрестке ребята не знали, буду ли я ловить попутку или уже в машине промчусь мимо них. Тут уж сразу две задачи в одной, и обе тоже непростые. А тебе что выпало? Заглядывай себе в окна каждой машины и в ус не дуй. Как думаешь, почему именно тебя выбрали для этой работы?

– Понятия не имею.

– Неужели?

И Ричер вонзил кулак парню в солнечное сплетение. Тот согнулся пополам. А Ричер тут же нанес ему удар коленом в лицо. В результате тот снова распрямился, но уже без сознания, с беспомощно повисшими по бокам руками. Ричер двинул ему в грудь, тот откинулся назад. Туловище его легло на край прицепа. Ричер схватил его за щиколотки, поднял и, развернув, забросил туда, где уже лежал его товарищ. Накидал сверху веток. Снова натянул и закрепил сетку. Поднял мобильник и набрал номер компании, сдавшей в аренду самосвал.

После трех гудков в трубке ответил женский голос:

– «Рид Плант партнерз». Чем я могу вам помочь?

– Я звоню вам со стройки на восемьдесят седьмом шоссе. У нас в аренде самосвал. Не могли бы вы подсказать, каков крайний срок возврата?

Послышался стук клавиш компьютера.

– Вы арендовали его до конца следующего месяца, – ответил женский голос.

– А можно вернуть его раньше?

– У вас контракт с твердо установленным сроком. В случае досрочного возврата арендованного имущества возврат разницы не предусмотрен.

– Нам не нужно никакого возмещения. Нам просто надо убрать его со строительной площадки.

– Я поняла. Можете пригнать его в любое удобное для вас время. Но оплатить вы должны весь срок аренды.

– А не могли бы вы прислать кого-нибудь и сами забрать его?

– За это требуется дополнительная плата.

– Это ничего, это можно.

– Я могу выслать кого-нибудь в понедельник.

– А если прямо сегодня?

– Все наши сотрудники сейчас заняты.

– Послушайте, я просто не знаю, что делать. Начальник требует немедленно убрать его. Если вы поможете, я буду очень благодарен.

Женщина молчала.

– Если у вас есть супернаценка за срочность, мы согласны. Доплата из той категории, что не указывается в общем счете.

Женщина еще немного помолчала.

– Ну хорошо, – ответила она. – Это вам обойдется в сотню баксов. Приготовьте наличные.

Глава 31

«Терпение – это сила», – говаривал когда-то отец Ричера. И если он был прав, тогда все, кто сидел за рулем автомобилей, выехавших из Уинсона, были поистине кучкой жалких и ничтожных личностей.

Задачей Ханны было перекрыть в зоне строительства единственную свободную полосу дороги. И она прекрасно с этим справилась. Резко вырулила на обочину, развернула грузовичок в сторону ограничительных конусов, потом четыре раза то выезжала вперед, то сдавала назад, пока машина не встала практически поперек дороги. То есть Ханна расположила ее поистине идеально. Передняя часть перекрывала три четверти обочины. Протиснуться сзади тоже не было ни единого шанса. Поскольку местечко она выбрала прекрасное. С другой стороны дороги стоял гигантский агрегат для взламывания старого асфальта, так что и здесь все попытки сдвинуть в стороны конусы были бы бесполезны.

Ханна успела простоять всего две минуты, когда вдали показался следующий конвой. Впереди шел автомобиль сопровождения, все ближе и ближе. Вот он совсем уже близко. Едет, не снижая скорости. В какое-то мгновение Ханна даже испугалась. Подумала, что водитель не остановится. Представила себе яркую картину: в ее грузовичок один за другим врезаются автомобили. Удар. Еще удар. И еще, и еще. Грузовичок переворачивается. У нее переломаны все кости. Или она сгорает заживо. Или и то и другое.

Водитель машины сопровождения, должно быть, просто рассеянно следил за дорогой. С тех пор как началось строительство, он сотни раз уже проезжал по этому отрезку. И никогда не встречал здесь никаких препятствий. И сейчас он ничего такого не ждал. И грузовичок заметил несколько поздновато. Но все-таки вовремя. В самый раз. Всем своим весом он навалился на педаль тормоза. Колеса перестали вращаться вовсе. Шины юзом поехали по гравию. Но машина все же остановилась, правда всего в ярде от грузовичка.

Все водители шедших позади автомобилей тоже вовремя дали по тормозам. Ни одного столкновения не произошло. Двое принялись сигналить, будто это чем-то могло помочь. Один умник обогнал остальных и попытался миновать преграду перед радиатором Ханны. Съехал с обочины и стал пробиваться сквозь растущий вдоль дороги кустарник. Думал, что у него все получится. Даже издевательски показал Ханне средний палец. Но тут колесо попало в рытвину. Его грузовик задрожал и застыл на месте. Сильно накренился вперед и вбок. Объяснить это можно было только тем, что у него сломался мост. А судя по возрасту и состоянию этой машины, следующая остановка ее, скорее всего, ждет на свалке металлолома.

Водитель выскочил из кабины и зашагал прямиком к дверце Ханны. Дернул за ручку. Она была заблокирована, и тогда он принялся орать на Ханну через стекло. Забрызгал его слюной. Потом к нему присоединились и другие водители. Еще десятеро. То есть все остальные, кроме водителя машины сопровождения. Он остался на месте и набрал 911. Решил, что это его гражданский долг. Потом откинулся на спинку сиденья: долг исполнен, а там хоть трава не расти.

Довольно скоро прибывший Ричер обнаружил четверых водителей позади грузовичка Ханны. Они пытались отпихнуть его в сторону и освободить дорогу, правда получалось это из рук вон плохо. Еще трое находились сбоку и отчаянно ругались, и тем же самым, кстати, были заняты четверо с другой стороны.

– Ну хватит! – прикрикнул на них Ричер, остановившись футах в шести от грузовичка. – Все успокоились! И сели за руль.

– Еще чего! – заявил тип из застрявшего грузовика. – Этот козел перекрыл нам дорогу. Из-за него у меня сломалась машина. Он должен мне все оплатить.

– Да что ты говоришь? Дело в том, что это мой грузовичок. И он стоит здесь потому, что это я приказал водителю перекрыть дорогу. И если у тебя какие-то проблемы, решать ты их будешь со мной.

Ричер поочередно заглянул каждому водителю в лицо. Спокойно. И пристально. Прямо в глаза. И большинство стали отходить. Но двое оставались на месте. Водила застрявшей машины шагнул вперед:

– Знаешь что? У меня действительно большая проблема. Машина сломалась в хлам. Если виноват в этом ты, тебе придется раскошелиться.

Услышав это, остальные сразу остановились.

Ричер вытянул руку в сторону сломанного грузовика. Казалось, машина пытается зарыться носом в землю.

– Эта, что ли? – спросил он.

Хозяин колымаги кивнул.

– Извини, друг. Свой последний четвертак я потратил еще на той неделе, надо было срочно позвонить. Не повезло тебе.

Водила развернулся, чтобы нанести Ричеру поистине страшный правый хук в голову. Ричер отклонился назад, наблюдая за тем, как кулак проносится мимо. Инерция была так сильна, что корпус водилы повернулся вслед за кулаком, и он потерял равновесие. И весь свой вес перенес на левую ногу. А Ричер сделал подсечку. Водила клюнул носом. И плашмя повалился на землю. Прямо лицом в грязь. Попытался встать. Но Ричер поставил ногу между его лопатками, нажал, и тот остался лежать на месте.

– Включите мозги, ребята, – сказал Ричер. – Все вы хотите ехать дальше. И я хочу ехать дальше. Но никто из нас не сдвинется с места, пока вы тут груши околачиваете.

Все молчали. Никто не пошевелился. Но это длилось недолго. Стоявший позади всех водитель повернулся и побрел прочь. Тот, что был с ним рядом, двинулся следом. Тронулись с места еще двое. За ними еще двое. И так до тех пор, пока все собравшиеся не разошлись по своим машинам, покачивая головой и что-то ворча себе под нос. Ричер наклонился и перевернул лежащего на земле лицом вверх. Схватил его за шиворот и поставил на ноги. Тот бросил на него сердитый взгляд, но ничего не сказал. Толчками Ричер направил его за грузовичок, подальше от посторонних глаз.

– Твоя колымага в самом деле накрылась?

– Думаю, да, – хмуро ответил водила. – Подвеска, кажется, полетела.

– Сколько стоит ремонт?

– Тысяч пять баксов.

– А если точнее, в долларах США?

– Ну тыщу. Наверное.

Ричер достал из кармана рулончик с банкнотами, отсчитал пятьсот и вручил водиле:

– Держи половину. А вторая половина с тебя. Считай, что это тебе урок. И на будущее: больше думай своей башкой. Если бы проявил терпение и остался на дороге, твоя развалюха еще бы бегала.

Джед Стармер в конце концов признался себе, что был прав, когда в первый раз сел на велосипед. Езда на нем – это сплошной геморрой.

У него страшно болела задница. Буквально отваливались ноги; икры и бедра словно кололи иголками. Трещала спина. И плечи тоже. А также шея. Да и вообще, ныло все тело. За всю свою жизнь Джеду еще ни разу не приходилось так тяжко. В голове стучала единственная мысль: «Неужели всем, кто катается на велосипеде, нравится это занятие? Они что, свихнулись, черт побери?!»

Пока Джед колесил по городу, все было довольно неплохо. Мостовые на улицах ровненькие. Машин много, но едут медленно. Водители, видно, к велосипедистам привыкли и объезжали их всегда осторожно. Джеду нужно было только следить за тем, чтобы найти правильную дорогу. Насколько он помнил, в Уинсон вела одна-единственная. Карты у него не было, так что пришлось внимательно приглядываться к дорожным знакам. Два раза ему казалось, что он заблудился. Но он продолжал ехать вперед, и довольно скоро мимо замелькали дома все меньше и меньше размером, и стояли они все дальше один от другого. А деревья становились все выше, и росли они гуще. За ними расстилались поля. Джед поднял голову и огляделся. А что, довольно приятный пейзаж, подумал он.

Но так было лишь поначалу.

По мере того как Джед катил в окружении приятных сельских пейзажей, все менялось вокруг, и с ним самим тоже происходили перемены. На дороге становилось все меньше автомобилей, но те, что попадались, мчались уже гораздо быстрее. И зачастую проносились слишком близко. Так, что несколько раз он чуть не свалился с велосипеда. На него снова нахлынула та нервозность, охватившая его, когда он сел на велосипед в первый раз в жизни. А тут еще начались подъемы. В такие минуты ему казалось, что колеса велосипеда наливаются тяжелым свинцом. Жать на педали становилось невыносимо трудно, не то что на горизонтальной дороге. Солнце опускалось все ниже, но жара никак не спадала. Джед был весь мокрый от пота. Очень хотелось пить. Да и есть тоже. Более двенадцати часов у него маковой росинки во рту не было. Кружилась голова. Ноги, казалось, превратились в вареные макаронины. Он молил Бога, чтобы послал ему какой-нибудь длинный спуск. Хотя бы на несколько минут, тогда вместо мышц станет работать земное притяжение. И Джед сможет хоть немного отдохнуть. И даже прибавить скорость, чтобы ветерок обвевал его разгоряченное тело.

Джед добрался до очередного поворота дороги. Поднял голову. И увидел, что подъезжает к длинному подъему – такому длинному и крутому, какого ему еще ни разу не попадалось.

Длинная и прямая дорога в Уинсон была обсажена деревьями. Мягкий дневной солнечный свет струился сквозь листья, отбрасывая на блеклый асфальт сетку теней. Подобные картинки Ричер видел в иллюстрированных газетных статьях, описывающих места, куда во время школьных каникул родители должны отправлять своих детишек. Одно слово, идиллия. Ничто не говорило о том, что впереди раскинулся город.

Да еще такой город, где есть тюрьма.

Да еще такой, в котором живут люди, убившие Анжелу Сен-Врен и Сэма Рота.

Через пару миль после знака, сообщающего о приближении города, деревья вокруг поредели и с обеих сторон стали попадаться дома. В основном жилые. Чаще всего двухэтажные, стоящие один от другого довольно далеко. В основном деревянные, со стенами, выкрашенными грязно-белой краской, которая отслаивалась чуть ли не горстями. Часто казалось, что ветхие крыши не в состоянии выдержать более или менее приличной бури: один порыв ветра – и такую крышу сразу снесет.

– Вчера вечером в отеле я читала перед сном об этих местах, – сказала Ханна. – История их может с ума свести. Сначала здесь было поселение коренных американцев. Примерно в тысяча семьсот двадцатом году их выгнали французы. Потом французов сменили британцы. После Войны за независимость британцы ушли, и сюда явились испанцы. Они воевали на нашей стороне, но потом уходить не захотели, пришлось прогнать их силой. Пока вся торговля шла по реке, город процветал. Ходят слухи, что у подножия скалы существовал и второй город, как бы теневой. До сих пор рассказывают всякие истории про пещеры, торговлю спиртными напитками, про гулящих девок, ворованное золото и контрабандные драгоценности. Даже если хоть что-то из этого правда, второго города давно больше нет. То ли взорвали его, то ли затопили. А потом появились железные дороги, и речная торговля захирела. Осталась кое-какая промышленность. По большей части бумажные фабрики, потому что кругом было много лесов. А теперь и эта индустрия увяла. Думаю, поэтому здесь так много старых строений. Многие из них того и гляди развалятся.

Ханна замолчала. Когда они подъехали к городу ближе, внешний вид домов значительно улучшился. Они стали больше, просторнее. И стояли ближе один к другому. Выросли до трех этажей. Большинство из них тоже были выкрашены в белый цвет, но краска отличалась свежестью и яркостью. Некоторые дома были синего цвета. Попадались и желтые. На окнах многих имелись ставни. Большинство домов – с террасами во всю ширину дома. У некоторых – веранды с колоннами или затейливыми деревянными перильцами. Пешеходные тротуары, тянущиеся мимо, были широкими; их отделял от проезжей части ряд высоких деревьев.

Вскоре деревянные строения уступили место кирпичным. И все равно виднелось множество всяких балкончиков и веранд, но уже с веретенообразными опорами и вычурными металлическими глянцево-черными перилами. Очень похоже на уменьшенную копию Нового Орлеана, подумал Ричер. Крыши домов в основном плоские. Окна и выше, и шире, некоторые рамы квадратные, иные с полукруглым верхом. Между улицами множество переулков. По обеим сторонам всех улиц имеются стоянки для автомобилей. Почти все наполовину пустые. Ричер заметил парочку кафе. Несколько баров. Небольшую церквушку из кирпича и с довольно топорными витражами. Похоже, ее не так давно перестраивали, но финансирование явно было скудным. В городе оказалось множество разных предприятий мелкого бизнеса. Ломбард с развешенными в глубинах двух витрин пистолетами и гитарами. Страховое агентство. Шиномонтажная мастерская. Горстка небольших отелей типа «ночлег и завтрак». Рыбная лавка. Магазин сотовых телефонов. Автомастерская.

Полчаса Ханна с Ричером просто разъезжали по городу. Начали с главной улицы и проехали все ее кварталы в обе стороны. Катались до тех пор, пока не получили более или менее ясное представление о географии города. Наконец остановили машину возле какой-то кафешки. Ханна сбегала и взяла там две большие кружки кофе «с собой». Вернулась в кабину, вручила кружку Ричеру.

– Ну что, в отель? – спросила она.

Ричер помотал головой:

– Нет, сначала к тюрьме. Потом поедим. А уж потом и в отель.

Глава 32

Джед Стармер сидел на обочине дороги. Позаимствованный у курьера велосипед валялся рядом, по левую руку, то есть там, куда он и упал, когда Джед с него спрыгнул.

Джед смотрел на велосипед и тяжко вздыхал. На самом деле он с него и не спрыгивал. Только имел такое намерение. И даже попробовал. Но ноги совсем уже отказались слушаться. Так что он, если быть до конца честным, с велосипеда не спрыгнул, а скорее свалился. То ли не справился с управлением, то ли случайно наехал на камень, если представить случившееся в более позитивном для него ключе.

Но вот по правую руку представало зрелище, которое отнюдь не настраивало Джеда на позитивный лад. Настоящая гора. Или, если быть более точным, холм. А еще точнее, подъем. За те минуты, пока Джед сидел на земле, он дал себе волю, и воображение его разыгралось вовсю. Но нет, конечно, это не Эверест. И не горная вершина Айгер, что в Альпах. И не Килиманджаро. Все-таки это был подъем, и высота его, вероятно, не превышала сотни футов. Но для Джеда сейчас разницы никакой – что сотня футов, что тридцать тысяч. И в том и в другом случае Джеду все равно такого подъема ни за что не одолеть. Дотащить велосипед до самого верха он не сможет, поскольку ноги его неимоверно дрожат. Придется сидеть там, где он сидит. Возможно, всю оставшуюся жизнь, поскольку на помощь никто не придет.

Ричер понял, что тюрьма для города Уинсон – нечто вроде портрета на чердаке[11]. Сам тюремный комплекс – место отталкивающе-уродливое – прятался на западной окраине, и его территория почти вплотную подходила к излучине реки. Но именно тюрьма помогала городу не захиреть окончательно. Питала город, так сказать, живой энергией. Это было совершенно ясно. Ни о каких промышленных объектах здесь и речи не шло. Для местных жителей именно это предприятие было главным источником занятости. Именно тюрьма в достаточных объемах предоставляла работу местным пекарям, работникам прачечных, сантехникам и электрикам.

Границы территории тюрьмы представляли собой нечто вроде буквы D. Сторона в форме полукруга была образована береговой линией реки. Здесь круча высотой семьдесят футов вздымалась над глубокими и мутными, быстро несущимися водами. Двойная тюремная ограда проходила всего в десяти футах от обрыва. Высота ограды – двадцать футов, с витками острой как бритва армированной колючей проволоки сверху. На прочных металлических столбах были установлены прожекторы. А также камеры видеонаблюдения в защитных клетках. Между двумя линиями общей ограды был промежуток в пятнадцать футов, посередине разделенный еще одним ограждением. Высотой десять футов и без колючей проволоки.

Вдоль прямой стороны буквы D также проходило двойное ограждение. Этой стороной тюремный комплекс был обращен к городу. По внешнему контуру ограждения, на уровне спиралей колючей проволоки, стояло четыре сторожевых вышки. А в самой ограде имелось три входа. Один по центру. Вел он в здание. Одноэтажное, построенное из кирпича, с двойной дверью, закрытой и с переговорным устройством и видеокамерой на дверной коробке. Вход для посетителей, подумал Ричер. Хотя этим же входом, вероятно, пользуются и сами сотрудники тюрьмы. Другие два входа располагались по обоим концам прямой части ограждения. Здесь уже были не двери, а ворота в полную высоту ограды. Без каких-либо надписей или табличек. Одни ворота, вероятно, использовались для доставки припасов. А другие – для вновь прибывших заключенных.

За оградой, на речной стороне территории, выстроилось в ряд пять сооружений. Все они имели форму буквы Х. Ричер догадался, что в этих блоках содержатся заключенные. Остальное пространство занимали еще двенадцать зданий, а также три площадки для прогулок и прочих мероприятий. Все эти строения отличались друг от друга размером. Простые на вид, явно утилитарного назначения. Можно было подумать, что это какие-нибудь цеха, мастерские, а также склады, если бы не окружающая их колючая проволока и сторожевые вышки. Все три площадки для прогулок были одинакового размера, но располагались они отдельно одна от другой. Очевидно, ими пользовались разные категории заключенных, которым не полагалось общаться друг с другом.

От зданий к площадкам для прогулок вели специальные дорожки. Все площадки с четырех сторон, а также и сверху были ограждены проволочными сетками. Даже с такого расстояния было понятно, что сетки эти очень плотные. И прочные. Для того чтобы преодолеть подобное препятствие, требуются серьезные инструменты. Снаружи, вокруг строений и между дорожками, виднелись и газоны. Их было довольно много – даже удивительно для столь мрачного учреждения. Среди них попадались площадки квадратной формы. Прямоугольной. Овальной. А в двадцати футах от основания каждой сторожевой вышки имелся огражденный кирпичами треугольник зеленой травы.

Видно было, что за газонами хорошо ухаживают. Кромки аккуратные, ровные. Трава была коротко подстрижена. Ее, вероятно, подкармливали добавками, поскольку насыщенный зеленый цвет газонов ярко выделялся на фоне блеклых стен и серого пятна проволочной сетки. И только одно строение за оградой казалось новее прочих. Оно было V-образной формы и втиснуто в пространство позади здания, где размещалась охрана. Это здание было стилизовано по типу центрального офиса какой-нибудь корпорации, и на цоколе перед входом вращался объемный логотип компании «Минерва». Если заключенным дать волю, подумал Ричер, они в первую очередь уничтожат именно его.

– Ты, случайно, не читала о каких-нибудь волнениях, которые происходили здесь в последнее время?

– Официальных сообщений не было, – ответила Ханна. – Но на одном из форумов в Сети какая-то женщина жаловалась на то, что охранник избил ее мужа. Во время драки в прогулочном дворике. В стычке участвовали человек тридцать или сорок, но охранник накинулся только на ее мужа. Она пожаловалась, но ей сказали, что ее муж пытался бежать из тюрьмы. Пояснили, что спустили инцидент на тормозах, но если она насчет его травм поднимет шум, то ему намотают дополнительный срок.

– Из этой тюрьмы были удачные побеги?

– Не думаю. Во всяком случае, мне об этом ничего не известно.

Ричер нисколько не удивился. Организация в этом заведении, по всему, крепкая. В папке, которую он обнаружил в сумке Анжелы Сен-Врен, Ричер прочитал, что тюрьма была выстроена по инициативе руководства штата. Когда речь шла о том, чтобы кого-то посадить, эти ребята дело свое знали и особо не церемонились. У Ричера самого был богатый опыт работы в тюрьмах. Он же бывший военный полицейский. И за время службы успел пересажать много народу. Допрашивал подозреваемых, снимал показания свидетелей. Ловил заключенных, когда те из тюрьмы рвали когти. Учинял допросы с пристрастием, чтобы узнать, как они это сделали. Пару раз даже сам сидел.

Первое указание на то, что здесь надо быть предельно осторожным, оказалось самым простым. Ричер сразу обратил на это внимание. По периметру территория тюрьмы окружена не стеной, а просто оградой. Значит, охранники прекрасно отслеживают любого, кто к ней приближается, где бы тот ни находился. Видят, есть ли у него в руках орудия, помогающие проникнуть внутрь, или предметы, которые можно перебросить через ограду. На сетке он заметил прикрепленные красные треугольники. С интервалом пятнадцать футов и на высоте от двух до шести футов от уровня земли. Ричер не мог издалека разобрать, что там написано, но изображение отскакивающего назад человечка, после того как его, очевидно, здорово тряхануло, было достаточно красноречивым. По сетке проходит электрический ток. Во внешнем контуре ограды сила тока была вполне достаточной, для того чтобы ошеломить любого нарушителя и дать ему понять, что шутки с этим плохи. Предостеречь, так сказать, от необдуманных поступков. А вот по низенькому, с виду безобидному ограждению, расположенному внутри двойной ограды, пропущено смертельно опасное напряжение.

Ричер готов был голову отдать на отсечение, что в почве установлены датчики, фиксирующие любую ее вибрацию, если кто-нибудь сунется слишком близко к ограде. Когда напряжение тока в ограждениях по какой-то причине резко упадет, сработает сигнал тревоги. При повреждении или выходе из строя электропроводки спустят сторожевых собак. Все входы и выходы сразу будут перекрыты охраной. На входе для посетителей и сотрудников тюрьмы станут использовать рентгеновские аппараты для досмотра вещей, а также металлоискатели, как это делают в аэропортах. Грузовики, фургоны и прочие транспортные средства будут впускать и выпускать между двумя линиями ограды с прохождением через специальный шлюз для досмотра. Внутри зданий коммуникационные каналы слишком узки, по ним просто так не проползешь и не пролезешь. Но в любом случае и здесь будут работать датчики, отмечающие каждое передвижение и передающие сигнал на ячеечные экраны. Все двери, ворота, калитки в охраняемых зонах сразу перейдут под централизованный контроль без всяких там клавиатур, с помощью которых заключенные могли бы узнать или вычислить секретные коды, как это часто видишь в кино. А уж если и это выйдет из строя, останутся сторожевые вышки. Двух было бы вполне достаточно. Но в этой тюрьме их четыре. На каждой по охраннику с винтовкой, выстрелом из которой он может достать любой уголок территории и еще на дистанции до пятисот футов за пределами территории тюрьмы при условии должного качества оружия и хорошей подготовки стрелка.

Пространство перед тюрьмой раскинулось в виде полукруга. Оно было тоже засеяно травой, и здесь были разбиты аккуратненькие, расположенные по той же дуге многоцветные клумбы. Все это выглядело нелепо, словно экстравагантная попытка скопировать регулярный сад одной из европейских резиденций. И правда, не хватало лишь фонтанов. Но Ричер понимал, что настоящей целью здесь была отнюдь не эстетика. Задумка заключалась в том, чтобы в случае побега с двух сторожевых башен был открыт хороший сектор обстрела. Или же в случае попытки нападения извне.

С внешней стороны этого декоративного полукруга была проложена широкая заасфальтированная полоса. Достаточно широкая для того, чтобы служить стоянкой автомобилей. Место с левой стороны предназначалось для машин сотрудников тюрьмы. Оно было наполовину заполнено. Большей частью пикапами. Старыми американскими моделями. Некоторые были отнюдь в нелучшем состоянии. Среди них затесалось и несколько седанов. В основном отечественные, из ассортимента, что подешевле. Далее шли отделенные от них полудюжиной пустых мест три экипажа поновее. Серебристый «додж-рэм» с хромированными колесами и блестящим, закрепленным в грузовом отсеке ящиком для инструментов. Потом седан «БМВ», побольше размером, чем тот, с которым Ричер столкнулся в Колорадо, но тоже черного цвета. На плашке номерного знака значилось: «МС1». И «мерседес» белого цвета с надписью «МС2» на номерном знаке. Посетители ставили автомобили справа. Сейчас там была только одна машина. «Фольксваген-баг» зеленого цвета с металлическим отливом. С двумя спущенными шинами. Ходовая часть с одной стороны провисла. Было не очень понятно, дожидается ли машина хозяина или брошена навсегда.

Ханна открыла дверцу и повернулась к Ричеру:

– Ну что, ты готов? Мы и так здесь проторчали слишком долго. Надо ехать.

Ричер кивнул и сел в машину рядом с ней. Больше здесь разглядывать нечего. Но его не покидало чувство, что сейчас он похож на эпидемиолога, который получил результат анализа мочи пациента и понял, что столкнулся с какой-то новой, загадочной болезнью. На первый взгляд все как будто нормально, но кое-что подсказывает ему: здесь явно что-то не так. Что именно, он не знает. Пока.

Бруно Хикс сидел за своим рабочим столом. Внимательно всматривался в компьютерный экран. А оттуда на него уставилось его собственное лицо.

Изображение было увеличено. Рот Хикса был широко раскрыт. Глаза полуприкрыты. Лицо как у пьяного. Или у слабоумного. Или еще того хуже – как у какого-то урода. Хикс топнул ногой. Синхронно совмещать два видеопотока оказалось сложнее, чем он ожидал. Когда на экране один – все прекрасно. Но оба вместе – он в толк никак не мог взять, как это сделать. Хикс позвонил тюремному айтишнику, но тот уже ушел. Теперь он, наверное, дома, готовит обед для своих кошечек. Должен вернуться, но, видно, не очень торопится. Вечно ползает как черепаха. Хикс был очень им недоволен. Надо переговорить о нем с Ривердейлом. Пора проводить кое-какие кадровые перемены. И как можно скорее.

Дверь в кабинет Хикса открылась. Медленно.

Хикс повернулся в ту сторону.

– А где… – начал было он.

В проеме двери стоял Брокман.

– А-а-а, это ты, – сказал Хикс. – Есть новости?

Брокман кивнул.

– Хорошие? – спросил Хикс.

– Просто новости, – ответил Брокман.

– Ну что ж, послушаем.

– Звонил Гарольд. Он добрался до стройки. Наших ребят там нет.

– Они что, покинули пост? Что случилось? Им кто-то угрожал? Их подкупили?

– Просто пропали, и все. Машина Брэда там, стоит в том самом месте, где и раньше Гарольд ее видел. Но ни Брэда, ни Уэйда нигде не видно.

– Так что же случилось?

– Понятия не имею. Гарольд поговорил с водителем машины сопровождения. Тот сказал, что там у них произошел какой-то странный инцидент. Говорит, что ехал он, как обычно, в сторону запада, смотрит, а там грузовик перекрыл дорогу. Номера он не видел, но грузовичок той же модели, что и тот, который Ричер угнал. И такого же цвета.

– А самого Ричера он видел?

– Похоже, что видел. По словам Гарольда, случилось якобы вот что. Машина сопровождения остановилась, водитель подумал, что грузовик просто пытается развернуться. Он подумал, что надо подождать, тот развернется – и дорога освободится. Но остальные водители занервничали. Окружили грузовичок. Попытались столкнуть его с дороги. У них, естественно, ничего не получалось. Их охватила какая-то массовая истерия. Они продолжали его толкать, как вдруг с другой стороны дороги явился какой-то верзила.

– Ричер?

– В общем, он прогнал этих других водителей. Их было десять человек. И он, судя по всему, одному из них надрал задницу. Выводы делай сам. А потом он сел в грузовик и уехал.

– А что сделал Гарольд?

– Он подумал, что тот верзила вырубил наших парней и где-нибудь бросил. Как он сделал с Пепом и Тони на стоянке грузовиков. А дорогу они блокировали просто для прикрытия. И Гарольд стал искать их. Пока нигде не нашел. Еще ищет.

– Выходит, мы до сих пор не знаем, где наши люди?

– Да.

– А Ричер?

– Тоже не знаем.

– Значит, и этот блокпост он преодолел. И в городе появится в любую минуту. Возможно даже, он уже здесь. Позвони Гарольду. Скажи, чтобы возвращался. Немедленно.

– А как быть с Брэдом и Уэйдом?

– А сам-то как думаешь? Им дали задание. Они его провалили. Без них воздух будет чище.

Пока Ричер наблюдал за тюрьмой, Ханна проводила кое-какие изыскания в Интернете. На этот раз насчет еды. В их повестке дня она стояла следующим пунктом.

Она нашла одно местечко, где, судя по отзывам, продавались самые вкусные бургеры в городе. И предложила ехать прямо туда, набрать еды с собой и отправиться в отель. Но такой подход Ричеру не очень понравился. Он предпочитал своими глазами увидеть, что это за заведение. Ричер знал цену еде и желал пообедать как следует. И еще он был категорически против того, чтобы играть с противником в прятки. Ричер был решительно настроен встретить врага с открытым забралом. И дать ему достойный отпор. Нанести поражение или умереть. Это было у него в крови. Однако он видел и то, что Ханна почти на пределе. Он понимал, что их сейчас ищут. Ищут те самые люди, которые уже пытались ее убить. И ей представлялось разумным как можно скорее где-нибудь спрятаться. И носа на улицу не высовывать. Было бы слишком жестоко заставлять ее все делать так, как он сам привык. Поэтому спорить с ней Ричер не стал.

Бургерная располагалась на главной улице в четырех кварталах к северу, в здании, которое когда-то служило офисом автозаправки. Раздаточные колонки заправки оставались на месте, но их теперь перепрофилировали для декоративного оформления заведения, украсив неоновыми огнями. Подъездную площадку превратили в автомобильную стоянку. Столики располагались в главном здании за большими окнами с выпуклыми стеклами, а также под причудливой крышей, выполненной в виде крыла чайки.

На месте прежнего окошка ночного обслуживания теперь находилась стойка, где клиентам подавали заказы прямо в кабину. Ханна остановила машину перед самой стойкой. За три минуты сделала заказ, расплатилась и получила бумажный пакет, полный еды. Себе она взяла бургер с котлетой, грибами и трюфельным чесночным соусом айоли, а Ричеру – два двойных с американским сыром и без зелени. Еще две минуты она ждала, когда принесут две большие кружки кофе. И тронулась на выезд. Потом ввела в карту на мобильнике адрес отеля, и голос робота попросил ее «перейти к проложенному маршруту». Ричер этот совет полезным не посчитал.

Как только они вернулись на главную улицу, навигатор направил их на восток, в обратную сторону от центра города. Отель располагался на севере у реки. Не так уж далеко, но в той стороне виднелись верхушки деревьев, и прямого пути туда не было. Солнце опустилось уже совсем низко. А благодаря густым ветвям над головой казалось, что и вовсе стемнело. Дорога была пустынна. В течение целых пяти минут им не встретилось ни одного автомобиля. Потом впереди появилась какая-то легковушка. Когда она подъехала ближе, стало видно, что на крыше ее закреплена мигалка. Вот машина проехала мимо. Мигалка зажглась. Узенькое шоссе между деревьями осветилось вспышками красного и синего света. Машина развернулась и поехала за ними вслед.

– О господи, только не это! – встревожилась Ханна. – И что теперь? Что будем делать?

– Беспокоиться не о чем, – отозвался Ричер. – Мы же, кажется, ничего не нарушили.

– Не нарушили? Те шестеро, которых ты избил, рассказали бы кое-что другое.

– Их здесь сейчас нет. Позвонить в полицию они тоже не могут – не в том они положении. Поверь. Тут какая-нибудь обычная бодяга. Все будет хорошо.

– А если не будет?

Ричер промолчал.

Ханна остановилась у обочины. Полицейская машина встала позади, мигалка не выключалась. Коп еще пару минут не выходил. Ричер не знал, что он там делал: может, что-то перепроверял, может, вызывал подкрепление или просто хотел таким образом оказать на них психологическое воздействие. Впрочем, Ричеру было все равно, лишь бы это не продолжалось слишком долго. Не хотелось, чтобы еда остыла.

Наконец полицейский вышел и направился к грузовичку со стороны Ханны. Поднял руку. Хотел было постучать, но не успел: Ханна все поняла и опустила стекло.

– Добрый день, сэр… простите, мисс. Знаете, почему я вас остановил?

– Понятия не имею, – помотала головой Ханна. – Скорость я не превышала. – Она скосила глаза на Ричера и добавила: – И ничего плохого не делала.

– Вы сидите за рулем транспортного средства, зарегистрированного на человека, который, согласно официальным данным, в настоящий момент числится скончавшимся.

– В настоящий момент? Вы думаете, он еще успеет ожить?

Коп сделал глубокий вздох.

– Хорошо, – сказал он. – Поставлю вопрос прямо. Почему вы разъезжаете по стране в грузовике мертвого человека?

– Этот умерший – мой бывший муж. Мы с ним были очень близки. У меня есть от него доверенность. Я записана в его страховке. Как только огласят его завещание, этот грузовичок я получу в наследство.

– Как ваше имя, мисс?

– Ханна Хэмптон-Рот.

– У вас есть удостоверение личности?

– В сумке. Достать?

– Давайте.

Ханна взяла с заднего сиденья сумочку, порылась в ней и достала бумажник. Открыла и передала копу водительское удостоверение.

Коп какое-то время изучал его, потом поднял голову.

– Регистрационный документ? Страховка? – спросил он.

Ханна наклонилась к пассажирскому сиденью, открыла крышку бардачка, достала прозрачный пластиковый пакет. В нем лежали все документы. Она выпрямилась и подала полицейскому пакет через окно.

– Подождите здесь, – сказал коп и пошел к своей машине.

Ханна протянула было руку к ключу зажигания, собираясь заглушить двигатель, но Ричер остановил ее.

– Пусть работает, – сказал он. – Если коп вернется с пистолетом в руке, сразу жми на газ. Сделай то же самое, если появится еще одна патрульная машина. Или машина без опознавательных знаков.

Коп оставался в кабине в течение долгих пяти минут. Наконец вернулся к окну Ханны. Пистолет его оставался в кобуре. Отдал документы и лицензию:

– Вы так далеко уехали от дома, мисс. Что привело вас к нам в Уинсон?

Ханна сунула лицензию в бумажник, пластиковый пакет передала Ричеру.

– У моего бывшего мужа здесь есть близкие друзья. Были. Мне надо им сообщить, что он скончался. Это ведь всегда лучше делать лично, чем по телефону или электронной почте, как вы считаете?

– И кто же был у него в друзьях?

– Анжела Сен-Врен. Дэнни Пил. Они работали вместе с Сэмом, до того как переехали сюда.

– На ночь вы остановитесь у кого-нибудь из них?

– Нет. Поедем в отель.

– В какой?

– Мы…

– Еще не решили, – закончил за нее Ричер.

– Вы что, не заказали номер заранее, еще в Колорадо?

– Нет, – сказал Ричер.

– Ну и что вы будете делать, если, проехав такой долгой путь, узнаете, что свободных номеров в отелях нет?

– А что, у вас так часто бывает?

Коп секунду помолчал, потом кивнул в сторону задней части грузовичка:

– А что случилось у вас с задним окном?

– Да какие-то зловредные мальчишки пытались залезть в машину.

– Когда?

– Сегодня днем, пораньше. На стоянке, на двадцатом шоссе.

– Мальчишки, говорите?

– Ну да.

– Они что-нибудь украли?

– Увидели, что мы выходим из туалетов, и удрали.

– В полицию заявление подавали?

– А какой смысл? Мы все равно как следует их не разглядели. Я не смогла бы их описать.

– А что скажете про задний борт своего кузова?

– А что с ним не так?

– В нем дырка от пули. В вас кто-то стрелял.

– В нас? – удивилась Ханна и помотала головой. – Не-ет. Сэм, мой бывший, был отличный стрелок. На прошлой неделе поехал за город на стрельбище, а там какой-то новичок доставал пистолет из сейфа в машине, и тот у него случайно бабахнул.

– И Сэм написал заявление?

– Нет, решил, что не стоит. Случайность, с кем не бывает. Никто ведь не пострадал. Повреждение тот человек оплатил. Если Сэм был не прав, то его винить в этом нельзя. За соблюдением правил должен следить стрелковый клуб.

– Как называется клуб?

– Откуда мне знать? Я там никогда не была. Сэм называл его просто «тир». Он служил в исправительном учреждении. Многие члены этого клуба, конечно, были его коллегами. Владелец его – бывший полицейский, теперь на пенсии. Не сомневаюсь, что он поступил правильно.

Коп секунду подумал.

– Ну хорошо, – сказал он. – Можете ехать. Только вам надо развернуться.

– Благодарю вас. Но зачем?

– Вам же нужен отель. Лучший в нашем городе – «Уинсон гарден». Найти его не трудно. Следуйте за знаками, указывающими направление к тюрьме, потом сверните налево, на Моул-стрит. Я поеду следом за вами. Чтобы не заблудились.

Нет, никто не спешит ему на помощь. Придется считаться с жестокой действительностью. Джед Стармер усилием воли заставил себя встать на ноги. Здесь ему оставаться нельзя. Он как на ладони. В Джексоне его разыскивают как минимум двое из правоохранительных органов. Очень скоро они поймут, что он их перехитрил. И вариантов у них больше не останется. Они захотят проверить только одно место. Конечный пункт его путешествия. Город Уинсон. До него можно добраться только по дороге, на которой он застрял.

Джед все еще понятия не имел, как он сможет добраться до вершины подъема. Он едва стоял на ногах. Казалось, кто-то вынул у него из ног все кости и заменил их пластилином. К тому же болел живот. Очертания всех предметов расплывались перед глазами, предметы качались и что-то выплясывали. Он был словно в горячке. И понимал это. Но он понимал и еще кое-что. Он зашел слишком далеко и поддаваться какому-то проклятому холму не намерен.

Джед рассчитывал на то, что кое-какие преимущества на его стороне все-таки еще остались. Во-первых, время. Во-вторых, деревья. До того момента, как он должен оказаться в Уинсоне, оставалось еще двенадцать часов. Ему лишь нужно немного отдохнуть. Найти местечко, где бы с дороги его не было видно. Он доковылял до велосипеда, который валялся на земле. Поднял его. Затащил в заросли высокой травы у обочины. Уложил так, чтобы не торчали ни колеса, ни руль. Сделал еще несколько шагов. И остановился.

Да, надо сейчас отдохнуть. Но где-нибудь в безопасном месте. А он направляется в лес. Где рыщут волки. Или какие-нибудь аллигаторы. Или койоты. Возможно, даже огромными, жаждущими крови стаями. Какие именно хищники водятся в штате Миссисипи, Джед не знал. Да и не хотелось ему познать это на собственном печальном опыте. Поэтому укрытие надо выбирать с крайней осмотрительностью.

Глава 33

Кредитная карта была только у Ханны, поэтому и заботу о регистрации в отеле «Уинсон гарден» она взяла на себя. А Ричер, как человек осторожный и подозрительный, взял на себя труд проследить за тем, что происходит на стоянке автомобилей. У полицейского был приказ с незнакомца глаз не спускать, вот он и поставил свою машину так, чтобы вход в отель был как на ладони. Чтобы на все сто быть уверенным в том, что незнакомец и его неожиданная спутница вошли в здание отеля. И оттуда не вышли.

Покончив с заполнением анкеты и расплатившись, Ханна подкатила свой чемодан на колесиках к Ричеру и вручила ему вложенную в картонный футлярчик ключ-карту. Он тут же сунул ее в карман. И почти в тот же момент на стойке у них за спиной зазвонил телефон. Дежурный снял трубку:

– Отель «Уинсон гарден», дежурный администратор, слушаю вас. Чем могу вам помочь? – Некоторое время он внимал голосу в трубке. – Да, инспектор, – наконец ответил он почти шепотом. – Да, женщина. В ее карте стоит имя… Ханна Хэмптон. Проживает в Джеррардсвилле, штат Колорадо. Заплатила за двоих. За два номера. За сутки.

Он кивнул непонятно кому и положил трубку на рычаг.

Ричер чувствовал на себе взгляд дежурного администратора. Он даже практически слышал, о чем размышляет этот человек. Интересно, думал администратор, почему полиция интересуется именно этими постояльцами. Не случилось бы в отеле утром какой истории. Такой, что придется потом за ними убирать.

Штатному айтишнику понадобилось десять секунд, чтобы наладить дисплей Бруно Хикса так, как тому хотелось.

Этого человека все-таки заставили бросить своих кошечек обедать в одиночестве. И он был вынужден вернуться на службу в должное время. И, как всегда, снова с блеском справился с поставленной перед ним задачей. Ни один человек не смог бы решить эту проблему быстрее и эффективнее, чем он. Это как пить дать. Поэтому он никак не мог понять, с чего это вдруг начальник по завершении работы рассердился, казалось, больше прежнего.

Специалист по ай-ти-технологиям даже обиделся, но вместе с тем и растерялся. Ведь он проделал работу на отлично, но ее не оценили по достоинству; более того, ему не давало покоя чувство, будто он совершил какой-то ужасный промах. Судя по недовольному виду Хикса, это было очевидно. И главное, специалист понятия не имел, что же он такого натворил. Он уже собрался было с духом, чтобы задать Хиксу прямой вопрос, но тут в голове у него всплыло и зазвучало эхом одно из самых излюбленных выражений матери: «Оказался в яме, прекрати копать». И айтишник решил, что разумнее всего будет поскорее убраться из офиса, пока ситуация не стала еще хуже. Он кое-как промямлил подходящие извинения и поспешил к двери. Открыл ее, быстро оглянулся на Хикса и чуть не налетел на Деймона Брокмана, который двигался ему навстречу.

Брокман подождал, пока айтишник торопливо скроется в конце коридора.

– Хорошие новости, – сообщил он. – Мы только что избежали серьезной опасности.

– Правда? – сказал Хикс, выключая монитор. – И как же?

– Наши ребята не перехватили Ричера на стоянке грузовиков? А также в зоне строительства? Так? И слава богу! Это даже кстати. Выяснилось, что Ричер работает не один. У него есть напарник. Точнее, напарница. Если бы наши ребята пришили Ричера, как было им приказано, мы бы про нее ничего не узнали. И она все еще оставалась бы там, невидимая для нас и свободная, и кто знает, что бы она смогла натворить завтра.

– Откуда тебе это стало известно?

– Один из людей Мосли заметил грузовичок, на котором разъезжал Ричер. Неподалеку от города. Остановил, ожидая увидеть в нем Ричера одного, но за рулем сидела женщина. А Ричер был рядом, на пассажирском сиденье.

– Коп обнаружил Ричера? И где он сейчас?

– В отеле «Уинсон гарден». И женщина тоже.

– Ты в этом уверен?

Брокман кивнул:

– Туда их направил этот коп. И сам поехал за ними. Чтобы убедиться, что они там остались.

Хикс побарабанил пальцами по столу:

– А что это за женщина? Кто такая? Что нам про нее известно?

– Коп держал в руках ее удостоверение личности. Ее имя Ханна Хэмптон. Бывшая жена Сэма Рота. Она сказала копу, что они с Сэмом оставались близкими людьми до самой его смерти. Что на его грузовик у нее есть доверенность.

Хикс встал, подошел к окну и стал смотреть сквозь сетчатую ограду на изогнутую полукругом стоянку автомобилей.

– Ничего не понимаю, – проговорил он. – Мы считали, что Ричер ввязался в это дело лишь потому, что случайно стал свидетелем происшествия.

– Верно.

– Мы почему-то возомнили, что в Джеррардсвилле он оказался случайно. Случайно увидел, что произошло с Анжелой Сен-Врен. И сунул свой нос куда не следовало.

– Да, именно так все и было.

– Тогда почему он вдруг связался с вдовой Сэма Рота? Вряд ли это простое совпадение.

– Ричер, – пожал плечами Брокман, – сунул свой нос гораздо глубже, чем ты думаешь. Вот и все. Он услышал про смерть Рота. Решил, что здесь что-то нечисто. Начал копать. И естественно, решил поговорить с вдовой Рота. Тем более что это она обнаружила тело.

– А что, если есть другое объяснение? Мы не знали, что Рот был близок со своей бывшей. Это просто не приходило мне в голову. Все разведенные, как известно, ненавидят своих бывших. Взять хотя бы меня. Я бы с удовольствием перемолол обеих своих жен на фарш для гамбургеров и скормил собакам… если бы только это сошло мне с рук.

– Понимаю. Но какое имеет значение, с кем был близок Рот?

– Люди обычно доверяют тем, с кем они близки. Что, если Рот поделился со своей бывшей той информацией, о которой ему рассказала Анжела? А если все трое поняли, что завтра должно произойти? Они знали, что в полицию им обращаться нельзя. И тогда наняли Ричера. И он заявился в Джеррардсвилл нарочно для того, чтобы с ними встретиться. То есть оказался в городе вовсе не случайно. И вся наша версия – пшик, коту под хвост!

– Я что-то не очень понимаю. Зачем им нанимать Ричера? Откуда они его знают? И как могли уговорить? Он же бродяга.

– Правда? А вдруг он просто хочет, чтобы все о нем так думали? Вдруг это его прикрытие? Он же бывший полицейский, в отставке. Многие из таких, как он, сдав свои значки, становятся частными детективами.

– Он был не просто коп, а военный полицейский.

– И что из этого? Квалификация та же самая. И он свое дело знает. Сразу видно. Спроси ребят, которых мы за ним посылали.

– Хорошо, – пожал Брокман плечами. – Скажем, ты прав. Он прибыл сюда потому, что его наняла эта женщина. Какое это имеет значение?

– А такое, что нам теперь придется иметь дело с двумя.

– Ничего страшного. Нам же известно, где они сейчас. Вопрос только в том, послать ли Гарольда с его парнями к ним, пока они спят, или подождать до утра и кончить, когда они выйдут на улицу.

– Лучше накрыть в номерах. Как можно скорее. Тела вывезти на каталках, мало ли кто там будет шляться по коридорам.

– Все устроим вместе с Гарольдом.

– Отлично. А пока кто наблюдает за отелем?

– Все тот же полицейский.

– Белыми нитками шито. Пошли кого-нибудь из наших.

– Никого сейчас больше нет. Только ребята, которых мы посылали в Джексон, а они там работали с трех ночи. Ночью они понадобятся Гарольду. Им бы лучше отдохнуть. Набраться сил.

– Если Ричер увидит патрульную машину у входа, он обо всем догадается. Он будет…

– Если Ричер следил за ситуацией, значит видел, что патрульная машина уехала. А я велел Мосли вернуть парня и приказать тому держаться незаметно. Где-нибудь на улице.

– Вернуть? Он что, уезжал?

– Да нет, всего на минутку. Он ведь был в патруле. И смена его заканчивалась. Он доложил Мосли. Тот позвонил мне. И я принял меры.

– Ты уверен?

Брокман кивнул:

– Мосли приказал этому своему человеку вернуться на пост наблюдения и позвонить в отель. Тот так и сделал, и дежурный подтвердил, что видел, как Ричер и женщина направлялись к лифту. Он был уверен, что обратно они не спускались. Поклялся, что обязательно заметил бы их, если бы они прошли мимо его стойки к выходу. Уже после первого звонка дежурный понял, что полиция интересуется ими, поэтому был настороже.

– Ладно. Еще раз проверь, помнит ли Гарольд, что теперь у него два объекта. И передай, чтоб не забыл взять с собой страховочный вариант. Конверт. И проследил за тем, чтобы Ричер, если одержит верх, обязательно на этот конверт наткнулся.

– Гарольду это не понравится. Он будет думать, что ты на него не очень-то полагаешься.

– Да плевать мне на то, что подумает Гарольд! Так что обязательно ему передай.

– Ты вряд ли стал бы плевать, если бы увидел этого мордоворота. Не дай тебе бог попасть ему под руку, когда он разозлится. Это ему будет тогда плевать, кто ты такой, генеральный директор или не генеральный.

Ричер подождал, пока полицейская машина, неторопливо сделав широкий круг и развернувшись по направлению к центру города, не пропала из виду. Потом двинулся по коридору, который вел к лифту и номерам отеля. Ханна покатила за ним свой чемодан на колесиках. Они прошли мимо лифта и дальше по коридору. К эвакуационному выходу. Там висела табличка, она возвещала о том, что дверь находится под сигнализацией. Чуть тронь – и тревога. Ричеру это очень не понравилось. Дверь – и тревога. Какая тут может быть связь? Даже предполагать такое было бы просто смешно. Пусть табличку повесили в качестве предостережения, все равно как-то нелепо выходит. Владельцы отеля явно хотят свести свои расходы к минимуму. Об этом недвусмысленно говорит и мешковатая униформа портье. И весьма заурядные гравюры на стенах. И аляповатый ковер на полу. И хлипкие ручки на дверях номеров. Постояльцы, довольствующиеся столь низкопробным качеством интерьеров, вряд ли захотят, чтобы их штрафовали за ложный вызов тревоги. Слишком уж большой риск: слегка перебравший в баре клиент вполне может свернуть не туда и случайно открыть не ту дверь. Или курильщик, которому позарез захочется в тихом уголке выкурить сигаретку. Или еще кто-нибудь – мало ли кому взбредет в голову выйти из отеля незаметно. Например, как сейчас Ричеру с Ханной.

Ричер нажал на рукоятку. Дверь распахнулась. И ни одной лампочки не загорелось. Не заорала сирена.

Если не хочешь лишнего геморроя, делай все сам.

Такого принципа Кёртис Ривердейл придерживался на протяжении всей своей карьеры. Конечно, приходилось работать засучив рукава, но дело того стоило. Этот принцип всегда прекрасно служил ему. В прошлом. Но в тот день впервые в жизни он не был до конца уверен, что этого будет достаточно.

Ривердейл, как обычно, сам занимался подготовкой к проведению завтрашнего мероприятия. Выставил на открытый воздух стулья. Установил временные ограждения. Устроил подиум для телевизионных камер. Позаботился о прохладительных напитках для журналистов. Организовал сцену, на которой, надувая щеки, будет красоваться Бруно Хикс. Предусмотрел тент, закрывающий вход в тюрьму, – на всякий случай, мало ли что. И надо, чтобы на сторожевых вышках виднелись свирепые рожи охранников. И не забыть о протестующих. Ни в коем случае не забыть про них.

Ривердейл подготовился тщательно, подстраховался со всех сторон. Еще раз лично все проверил и перепроверил. Но его беспокоило кое-что еще. Он переговорил со своим старым приятелем Родом Мосли, начальником местной полиции. И узнал, что Ричер до города все-таки добрался. А это человек непредсказуемый. То есть этот фактор Ривердейл контролировать был не в силах. А для человека, весь мир которого сформирован правилами, процедурами и четким расписанием всего и вся плюс высокими оградами и тюремными камерами с решетками, невозможность держать все под контролем была настоящей ахиллесовой пятой.

Он неосознанно потянулся рукой к груди. Пальцы ощупали очертания висящего на цепочке под рубашкой предмета. Ключ. Цепочка, достаточно тонкая, чтобы не бросаться в глаза, была сделана из высокопрочной стали. Хотя без всяких там наворотов. Она отнюдь не служила украшением. Тем более сам ключ. От обычного амбарного замка. Самого прочного, самого надежного, самого погодоустойчивого – словом, такого, что и во всем мире лучше не сыщешь.

Ривердейл все еще надеялся, что церемония пройдет успешно. Что она принесет компании славу и уважение. Будет способствовать расширению бизнеса в дальнейшем. И еще одному, внеочередному визиту симпатичной женушки нового заключенного в тот же день. А если ничего не выйдет, если все пойдет наперекосяк, он и к этому готов. Просто исчезнет – и все. И никто никогда его не найдет. А что будет с Хиксом и Брокманом да и со всеми остальными, кто всегда насмехался над его осторожностью? Да гори все синим пламенем, его это мало волнует.

Глава 34

Джед Стармер и сам не знал, что он ищет. Впрочем, не совсем так. Сейчас он находится в сельской местности, значит где-нибудь поблизости должна быть ферма. С амбаром. Или конюшней. Или сараем. Его мало беспокоило, что там могут быть лошади. Или коровы. Или какие-нибудь мешки с грубым кормом для животных. Или какие-нибудь странные механизмы с торчащими шипами. Главное, были бы стены. И крыша над головой. А также дверь, которую можно закрыть. То есть такое место, где ему ничего не будет угрожать. До тех пор, пока он как следует не отдохнет и не наберется сил.

Каждый следующий шаг давался ему труднее, чем предыдущий. Джед пробирался между деревьями в чаще, где прямой путь был невозможен. Мешал идти подлесок, густой и спутанный. Джед то и дело спотыкался о коряги, ветки цеплялись за ноги, несколько раз он чуть не упал. Почва здесь была очень влажной. От нее поднимался тяжелый, затхлый, отвратительный запах. Запах гнили и тления. Порой Джеду казалось, что сейчас он свалится на землю, трясина засосет его, сомкнется вокруг и его тело вечно будет лежать здесь, медленно разлагаясь. Он попытался идти быстрее, и вдруг из-под гниющих листьев выскочило какое-то насекомое. Сплошные лапки, жвала и омерзительно жуткие усищи. Пугает, конечно же, величина этого существа, подумал Джед. Но тут услышал за спиной какой-то шум. Очень даже похожий на рычание. Усилием воли он заставил себя не останавливаться, шагать дальше. Стоило ехать так далеко, чтобы в проклятом вонючем лесу тебя сожрала какая-нибудь страшная тварь!

Протиснувшись между двумя стволами, Джед наконец вышел на тропу. Она оказалась достаточно широка даже для автомобиля; и действительно, на ней отпечатались автомобильные шины. След был широким и глубоким. Значит, тут проехала большая машина. Джед остановился, чтобы передохнуть, собраться с силами и сориентироваться. Вроде бы от брошенного велосипеда он шел под углом к шоссе, значит тропа ему перпендикулярна. Можно двинуться по ней налево и выйти примерно туда, откуда он и начал путь, – место, конечно, знакомое, но его опять-таки будет видно как на блюдечке. Допустим, пойдет он направо. Дальше в лес. Где от людей всегда можно спрятаться. Но там его вполне могут поджидать иные опасности.

Джеду пришло в голову, что эта тропа обязательно должна его куда-нибудь привести. Всякая дорога куда-то приводит. Иначе зачем она нужна? Ведь кто-то же ее прорубил сквозь лес. И машины по ней не ездят туда-сюда без определенной цели. А в конце дороги вполне могут быть дома. В которых можно укрыться. Все лучше, чем здесь. Или там, на обочине шоссе.

И Джед двинулся направо.

Ему казалось, что прошел он миль десять, хотя было ясно, что на самом деле – не более пары сотен ярдов. Никаких строений так и не попалось. Даже намека. Вообще ничего такого, к чему прикасалась рука человека. Даже какого-нибудь жалкого шалаша. Хотя шагать по дороге было гораздо легче, чем по лесу. Джед держался левой стороны и считал шаги. Старался шагать в одном темпе. Потом его слуха коснулся некий звук. Но не тот, что он слышал раньше. Нет, это не животное. От сердца отлегло. Сначала Джед подумал, что просто листья деревьев шелестят от ветра, но сразу же эту мысль отбросил. Ветра совсем не было. И он понял, что слышит плеск воды. Посмотрел вперед и увидел, что дорога заканчивается рядом с водоемом. Довольно большим. Похожим на озерцо. Должно быть, его питает какой-нибудь невидимый ручей, перед тем как исчезнуть в бурных водах реки Миссисипи.

От отчаяния Джед готов был броситься на землю. Неужели дорога проложена лишь для того, чтобы кучка каких-то идиотов могла здесь развлечься? Поплавать, например, или покататься на байдарке. Или рыбку половить. За этой мыслью последовала и другая. Интересно, подумал Джед, сможет ли и он здесь поймать что-нибудь съедобное? Желудок у него буквально скрутило от голода. Даже от какой-нибудь мелкой рыбешки он бы сейчас не отказался. Но тут же разочарованно вздохнул. Где ему взять удилище, леску, крючок? Все то, чем обычно люди ловят рыбу. Ладно, зато можно напиться воды. Если, конечно, она тут чистая. Если в ней ничего не гниет. Нет ничего такого, чем можно отравиться. Однажды он смотрел по телевизору передачу о том, как люди подхватывали жуткие болезни, оттого что пили плохую воду. И ему стало страшно. Однако пить очень хотелось. Его организм крайне нуждался в жидкости, но вот вопрос: безопасна ли эта вода? Джед подошел к берегу. Решил, что, если он сделает маленький глоток, большого вреда не будет. Еще шаг – и сквозь просвет в траве Джед увидел нечто, явно не относящееся к миру природы. То есть предмет искусственного происхождения. Предмет, в форме которого есть прямой угол.

А прямой угол оказался углом металлического ящика со сторонами три на три и на шесть футов. Защитного цвета. Того цвета, который всегда ассоциировался у Джеда с армией. На боку ящика была сделана надпись белыми буквами по трафарету: «Добровольная пожарная команда округа Уинсон». А пониже, более мелко: «Только для правомочных пользователей». Крышка ящика была закрыта на крючок. Замок отсутствовал. Джед откинул крючок и поднял крышку. Она крепилась на петлях и откидывалась назад, так что держать ее не понадобилось. А внутри, с левой стороны, была потертая трубчатая рама красного цвета, а в ней был установлен какой-то механизм. На нем имелся рычажок, какие Джед раньше видел на газонокосилках, – по-видимому, с его помощью механизм включался. Рядом с ним лежал свернутый кольцами гибкий шланг диаметром дюйма три с сетчатым барабаном и пенопластовым поплавком на конце. А также два газовых баллончика и два пластиковых контейнера с розовой жидкостью, на этикетках которых имелась инструкция с таблицей, где указывалось, в какой пропорции надо ее добавлять в резервуары с водой, чтобы создать пену, препятствующую распространению огня. Тут же лежала коробка с батарейками для карманных фонариков, правда самих фонариков не было. И две упаковки воды в бутылках. Тридцать шесть бутылок в каждой.

Правомочным пользователем Джед, конечно, не был. Падким на чужое воришкой он тоже не был. Но уж очень хотелось пить. Еще немного – и наступит полное обезвоживание организма. А это очень опасная вещь. Тем более что смысл деятельности добровольных пожарных команд – спасение людей. Оказание помощи всем, оказавшимся в тяжелом положении. Поэтому Джед ухватился за бутылку с водой из верхней упаковки. Подергал, стал вертеть и раскачивать, пока она наконец не выскочила из пачки. Струя воды полилась ему в горло, не прерываясь, пока не иссякла. Он вытащил еще одну бутылку. Теперь пил медленнее, смакуя, но прикончил и эту тоже. Пустые бутылки бросил в угол ящика. Потом достал коробку с батарейками. Контейнеры с жидкостью для создания пены. Газовые баллончики. И шланг. Попробовал сдвинуть и извлечь механизм, но он оказался слишком тяжел, пришлось оставить его в ящике. И в конце концов Джед залез в ящик сам. Закрыл крышку, подставив под ее край пустую бутылку из-под воды. Чтобы, во-первых, было чем дышать, а во-вторых, чтобы можно было быстро закрыть, если, не дай бог, приблизится какой-нибудь дикий зверь.

А если придут пожарные и увидят разбросанное вокруг содержимое ящика, придется с ними как-то объясняться. Но Джед решил, что как-нибудь с этим справится. Все зашло уже слишком далеко, так что нечего теперь думать о том, «что будет, если».

А в Сент-Луисе, во второсортном отеле, Льву Эмерсону и Грэберу подошло время снова поменяться местами.

С тех пор как Эмерсон зарегистрировался в отеле, прошло почти шесть часов. Или половина всего времени, отведенного ими для отдыха. Первую смену Эмерсон провел в номере, где он плотно задернул занавески и, не раздеваясь, лег на кровать. Потом отправился дежурить в фургон. Он все еще находился в самом конце стоянки.

Эмерсон предпочитал сидеть в фургоне. Но вовсе не ради каких-то удобств. Какие уж тут удобства. Туалета нет. Телевизора нет. Кофеварки нет. И кондиционера в грузовой части автомобиля тоже нет. Из удобств – брошенные прямо на пол три диванные подушки. От того самого дивана, который Эмерсон покупал вместе с женой. Его доставили через месяц после свадьбы. Диван спас их, когда двадцать лет назад в доме затеяли ремонт. Эти подушки идеально вписались в фургон, будто всегда там были, правда вот видавшая виды кожаная обшивка истерлась почти насквозь. И набивка от долгих лет пользования стала совсем тощей. Если быстро повернуться с боку на бок, ощущаешь металлический пол фургона. Но все равно в фургоне как-то привычнее, здесь все свое, родное. Запах химикалий очень нравился Эмерсону. Как и очертания инструментов, маячивших в свете, что проникал сквозь одностороннее стекло задних дверей. Здесь все его успокаивало, умиротворяло. Позволяло контролировать мысли.

В номере отеля Эмерсона осаждали воспоминания, связанные с Кайлом. Он даже как будто слышал голос сына. Видел его лицо. Сын мерещился то уже взрослым, то маленьким. Эмерсон словно заново переживал фрагменты из прошлого, например дни его рождения. Или совместные путешествия. Случайные моменты будничной жизни, в то время они казались незначительными, а теперь стали для него дороже всего на свете. А в фургоне он мог сосредоточиться на работе. Которую считал искусством. От первого своего дела, когда он сжег дотла фабрику, где изготовлялись джакузи, – это было в Гэри, штат Индиана, – и до последнего, с пылающим зданием склада в то роковое утро.

Эмерсон потер лоб, потом послал Грэберу текстовое сообщение. Написал, что тот может оставаться в номере. А сам он хочет побыть в фургоне. Где он мог бы помечтать немного, представив себе судьбу дистрибьютора, с которым им предстояло встретиться в Виксбурге. Этот человек – следующее звено в цепочке, что приведет их к людям, виноватым в смерти Кайла. Сколько всего будет таких звеньев, он не знал. Ох как трудно будет каждому из них развязывать язык. Но одно он знал наверняка. Какой бы длинной эта цепочка ни оказалась, его ничто не остановит. Он обязательно добьется справедливого возмездия за смерть своего сына.

Проблема состояла не столько в том, что первые владельцы отеля «Риверсайд лодж» построили его не в том месте. А скорее в том, что построили не в то время. Они затеяли этот бизнес, когда благосостояние города Уинсон подпитывалось не только одной тюрьмой. Когда люди еще приезжали сюда для того, чтобы обозревать красоты здешних мест, а не просто пообщаться с другом или родственником, глядя на него сквозь лист перфорированного плексигласа. Поэтому и место они выбрали на высоком берегу реки Миссисипи. Из окон и на север, и на юг открывался прекрасный вид до самого горизонта. А на запад, до самой Луизианы, несла свои воды широкая река, и казалось, что перед тобой уже совсем другая страна. Первые инвесторы думали, что клиентура, чуть ли не под носом снующая мимо по местным дорогам, у них никогда не иссякнет. Но потом вдруг власти построили автостраду федерального значения, и людей как ветром сдуло далеко на восток.

Отель «Риверсайд лодж» состоял из трех различных секций. В трехэтажной центральной – сердцевине, так сказать, заведения – располагались фойе со стойкой регистрации, бар, ресторан, банкетный зал и помещения для других мероприятий, а также кабинеты администрации. А по обе стороны – два крыла с номерами. Крыши секций были плоскими. При постройке отеля использовали кирпичи трех цветов: основание фасада было темным, а стены – светло-желтыми, с равномерно расположенными вертикальными белыми полосами. На этом особенно настаивали архитекторы. Эти полосы как бы обозначали колонны, украшающие фасады лучших зданий в этом регионе. Еще одна весьма существенная черта – порт-кошер[12] перед главным входом. Он был задуман для того, чтобы при выходе из машины постояльцы не страдали от солнечных лучей или, в случае непогоды, от капель дождя, но этот козырек давно уже утратил свой первоначально привлекательный вид. И возможно, был даже не вполне безопасен. В нынешнем своем состоянии данная конструкция вполне могла причинить неприятность всякому, кто отважится остановиться или проехать под ней. Скажем, посредством упавшего сверху кирпича. А то и вовсе полного обрушения.

Ханна поставила машину примерно в центре стоянки и бумажной салфеткой вытерла подбородок. По дороге от отеля «Уинсон гарден» она жевала бургер. Ханна очень надеялась съесть его, прежде чем он безнадежно остынет, но уж больно долго тянулась вся эта канитель. Бургер оказался уже невкусным: успел затвердеть и напоминал кусок резины. Однако это Ханну не остановило, она его все-таки прикончила. Как, впрочем, не остановило и Ричера, который тоже хоть и с трудом, но осилил свои два бургера.

– Да уж… – произнесла Ханна, – выглядит совсем не так, как на сайте. Что-то уж много воли им дают… так себя рекламировать. Может, поищем еще что-нибудь?

– Нет, – твердо сказал Ричер. – Здесь будет в самый раз.

Ханна окинула взглядом стоянку. Возле входа в отель совсем близко одна к другой стояло три машины. Три самых обычных семейных седана. Все три неброского цвета. Вероятно, взяты напрокат. А справа, немного подальше, возле металлического синего контейнера для отходов, очень похожего на тот, который они видели в зоне строительства, красовался совсем уж древний микроавтобус «фольксваген». Было непонятно, можно ли на нем вообще ездить.

– Да-а… – протянула Ханна, – с постояльцами здесь не густо.

– Вот и хорошо.

– Ты в этом уверен? Обычно это не очень добрый знак.

– То обычно. А у нас день сегодня не совсем обычный.

– Похоже, ты снова прав. – Ханна отпустила педаль тормоза, развернулась и, подъехав к контейнеру, втиснула грузовичок в щель с другой его стороны. – Конечно, это вряд ли обманет тех, кто нас ищет, но выставлять себя здесь напоказ тоже не стоит, верно? – Она отстегнула ремень безопасности, протянула было руку к дверце, но помедлила. – Я все-таки кое-чего не совсем понимаю. Коп, который нас задержал… ведь не был с нами до конца честным. Он думал, что за рулем будешь ты. И что ты будешь один. Это было сразу видно. Он очень удивился, когда увидел меня. То и дело заикался, потом вцепился в мое удостоверение, а кто ты такой, даже не спросил. А как тебе мысль о том, что данные на Сэма органы автоинспекции уже обновили? Не морочили бы мне голову! Одно непонятно: почему этот настырный коп нас просто не пристрелил? Или хотя бы не арестовал?

– Слыхала поговорку: «Рыба гниет с головы»?

– Нет. Терпеть не могу рыбу. При чем здесь копы?

– Лично у меня сложилось впечатление, что тесных контактов между тюрьмой и полицией здесь хватает. Практические тренировки по побегам. Посетители, пойманные на контрабанде. От родственничков в городе полно неудобств. То есть у людей из «Минервы» много возможностей запустить куда-нибудь коготки. Имеет смысл присмотреться к кому-то рангом повыше. У кого в руках реальная власть. Влияние. Патрульные копы просто получают приказы: смотри в оба. Не пропусти такого-то – в смысле меня. Не пропусти красный грузовичок. Обо всем, что увидел, немедленно докладывай.

– Думаешь, наш коп доложит о том, что видел, как мы отправились в «Уинсон гарден»?

– Я на это очень рассчитываю.

Глава 35

Фойе отеля «Риверсайд лодж», где располагалась стойка дежурной администрации, представляло собой помещение с куполообразным потолком, с изображением синего неба и бегущими по нему облаками. К самой высокой точке купола была подвешена большая люстра. Она висела прямо над центром компаса, выложенного на полу черной и белой плиткой и с золотистого цвета делениями. Стойка дежурного администратора была сделана из красного дерева. За долгие десятилетия она так отполировалась руками горничных и локтями постояльцев, которые здесь регистрировались и расплачивались, освобождая свой номер, что практически сияла. Ричер знал, что в этом отеле есть компьютеры, поскольку Ханна заказывала номера онлайн, но пока ни одного не заметил. На стойке лежала только толстая конторская книга в зеленом кожаном переплете. Был также старинный, сделанный из бакелита телефонный аппарат с коричневым плетеным шнуром. Ну и медный колокольчик для привлечения внимания, когда никого рядом нет, чтобы прийти на помощь.

Ричер постучал по штоку настольного звонка, и буквально через мгновение откуда-то из заднего помещения выскочил человек. На вид ему можно было дать лет двадцать пять. Блондин с довольно длинными волосами, аккуратно зачесанными назад. Брючки выглажены, стрелки острые как бритва. Рубашка тоже глаженая, узел галстука завязан как следует.

– Добрый вечер, – приветствовал их молодой человек. – Чем могу служить?

– Мне нужно снять у вас два номера, – ответил ему Ричер.

– Вы делали заказ заранее?

– Нет. Решение пришло в голову только что.

– Сейчас посмотрю, что можно придумать, – сказал молодой человек, открыл конторскую книгу, достал из кармана пиджака авторучку. – На сколько суток рассчитываете остановиться?

– Давайте начнем с суток. Если понадобится больше, добавим.

– Прекрасно. Наш стандартный тариф – восемьдесят пять долларов в сутки, один номер.

– Давайте сделаем так: сто долларов наличными и подальше от остальных постояльцев.

Молодой человек посмотрел налево, потом направо:

– В настоящее время у нас всего три постояльца. Все они расположились в ближней части южного крыла. Что, если я предложу вам два номера в самом конце крыла? Вы никого там даже не заметите.

– А северное крыло? Оно свободно?

– Да, свободно, но я бы его не рекомендовал. Там еще не совсем закончен ремонт.

– Для меня это абсолютно не важно.

– Если честно, ремонт еще и не начинался. В номерах некоторый беспорядок.

– Паразитов там нет? Или какой другой угрозы здоровью?

– Нет, что вы! Всеми номерами можно пользоваться. Просто они немного запущены.

– То же самое можно сказать и про меня.

Ричер бросил взгляд на табличку, где было указано, как пройти в оба крыла. Стрелки в номера от 101-го до 124-го показывали на север.

– Дайте-ка мне сто двенадцатый. А моя спутница возьмет сто четырнадцатый. Они ведь смежные?

– Да, – кивнул молодой человек. – Будьте добры, назовите свои имена.

– Эмброуз Бернсайд. И Нэт Кимболл.

Молодой человек снял с авторучки колпачок, но Ричер наклонился к нему и закрыл гроссбух.

– Сто десять долларов в сутки, – сказал он. – Все, что сверху, вы кладете себе в карман и считайте себя избавленным от необходимости что-то записывать.

– Извините, – прошептал молодой человек. – Этого делать нельзя.

– Забудьте слово «нельзя». Выбор у вас простой. Прикарманить себе пятьдесят долларов и при этом даже пальцем не пошевелить. Или же… нет, про другие варианты вам лучше ничего не знать. Уж вы мне поверьте. И слушайтесь голоса разума. Берите, денежки на дороге не валяются.

Молодой человек несколько секунд молчал. Потом снова надел колпачок на авторучку.

– Тогда за каждые сутки сто десять… если, конечно, останетесь дольше. За каждый номер. Наличными. И только мне. Мои коллеги не должны ничего об этом знать.

Ричер отсчитал двести двадцать долларов и положил их на стойку. Молодой человек сгреб деньги и положил их в задний карман. Потом достал из ящика два белых пластиковых прямоугольничка.

– По одному ключу каждому? – спросил он.

Ричер покачал головой:

– Нет, по два.

Молодой человек пожал плечами и взял еще пару карт. Нажал несколько кнопок на небольшом кодирующем устройстве, стоявшем на низкой полке так, что его почти не было видно, и по очереди вставил карты в щель. Потом разложил по две карты в картонные футляры и вручил их Ричеру.

– Завтрак с шести до восьми, – сообщил он. – Приятного вам отдыха.

Ричер двинулся вдоль коридора северного крыла впереди. Ханна шла за ним и катила за собой чемодан на колесиках. Четные номера были слева. Нечетные – справа. Пройдя полкоридора, они прошли мимо 112-го и остановились перед 114-м. Один из футляров Ричер отдал Ханне. Открыл свой и вынул оба ключа. Положил их в задний карман, футляр сунул в другой карман, где все еще лежали ключи от номера в «Уинсон гарден». Ханна открыла свою дверь.

– Хочу позвонить Дэнни Пилу, – сказала она. – Спросить, может ли он встретиться с нами утром, до работы.

– Хорошая мысль, – отозвался Ричер. – И, Ханна, сделай мне одолжение. Чемодан пока не распаковывай.

– Почему? Не понравился интерьер?

– Я через минутку вернусь. И все объясню.

Ричер снова направился в фойе, подошел к стойке администратора, нажал на кнопку и подождал, когда появится тот же безукоризненно одетый молодой человек. Потом положил на стойку ключ-карту.

– Этот у вас что-то не работает. Вы не могли бы его перепрограммировать?

– А вы, случайно, не клали его рядом с мобильником? Или с кредитной картой?

– Нет.

– Понятно. А что другой?

– Прекрасно работает. Я вошел в свой номер, положил его и вышел поговорить со своей спутницей. А дверь захлопнул. Думал, что смогу вернуться и открыть вот этим. Но, увы, мне не повезло.

– Странно, – сказал молодой человек и взял ключ-карту. – Впрочем, проблемы тут нет. Я сейчас все исправлю.

– Мой номер сто двадцать первый, – сказал Ричер.

Молодой человек снова нажал несколько кнопок на устройстве, утопил карту в слоте, достал и вручил Ричеру. Тот сунул ее в карман.

– Погодите-ка, – спохватился молодой человек. – Ведь ваш номер сто двенадцатый. Я запомнил, потому что ваша спутница в номере, который рядом. Один-один-четыре.

– Правильно, – кивнул Ричер. – А у меня один-один-два.

– Но вы сказали сто двадцать первый.

– С числами у меня все в порядке. И я прекрасно помню, что я сказал.

– Ну хорошо, не важно, что вы сказали, но я запрограммировал ключ на сто двадцать первый. Думаю, это я ошибся. Прошу вас, верните мне карту. Я все переделаю.

Ричер пожал плечами, достал другую карту и отдал ее молодому человеку. Тот снова повозился с программированием ключа и протянул его Ричеру:

– Простите, мне очень жаль, что так получилось. Глупо с моей стороны.

– Ничего страшного, – ответил Ричер. – Циферки ведь те же самые. Перепутать порядок легко. Не берите в голову.

Стрелки на будильнике неуклонно приближались к половине второго ночи пятницы. Бруно Хикс лежал в постели. Лежал он в ней уже несколько часов. Но уснуть так и не мог, ни на секунду. Так и лежал, глазел в потолок и все думал про незнакомца, который неожиданно ворвался в его город. Сначала мысли его витали вокруг операции, предпринятой для того, чтобы унять этого человека. И его спутницу тоже. Гарольд со своими ребятами собирались разобраться с ними в отеле, прямо у них в номерах. Но это должно было случиться где-то около часу ночи. Прошло уже полчаса. Казалось бы, что может быть проще. Ему должны были уже позвонить и сообщить. Подтвердить, что проблема решена. Если только…

Зазвонил лежащий на ночном столике мобильник. Хикс сразу схватил его. На дисплее высветился номер Брокмана. Хикс нажал на кнопку ответа:

– Скажи, что мы их взяли.

– Даже лучше, чем просто взяли. Полицейский, который их остановил, видно, здорово их напугал. И они уехали.

– Как это уехали?

– В номерах отеля «Уинсон гарден» их нет. К кроватям они даже не притронулись. Грузовичка на стоянке тоже нет. Умудрились как-то потихоньку улизнуть.

– А если остановились где-то в другом месте?

– Только не в Уинсоне. Да, у них заказаны номера в «Риверсайд лодж» и даже заранее оплачены, но они там не появились. Мы обзвонили все отели в городе, их нет ни в одном. Везде мы предоставили их имена и приметы. Нигде таких не оказалось. Все, можно про них забыть. Проблемы больше нет.

Хикс положил мобильник на подушку и закрыл глаза. В первый раз за всю ночь он вздохнул свободно. Пульс нормализовался. Он уже стал засыпать. Но вдруг снова сел на кровати. Сна ни в одном глазу. Схватил мобильник и позвонил Брокману.

– «Риверсайд лодж», говоришь? – сказал он в трубку. – Где Ричер и эта женщина заказали номера, но так и не появились. А вы, случайно, не спрашивали, не было ли у них кого-нибудь, кто поселился без предварительной записи? Кто заплатил наличными?

– Нет, – ответил Брокман. – А зачем? Мы же знаем, что они… о черт!

– Наконец-то дошло. Это же идеальный ход, чтобы запудрить нам мозги. Почти, если имеешь дело не с вами, а со мной. Найдите того, кто дежурил вчера вечером. Скорее всего, его подкупили. Или запугали. А может, и то и другое. Немедленно идите к нему домой. Заставьте его говорить. И если Ричер находится там, отправьте туда Гарольда с его ребятами. И поторопитесь. Не хочу больше затягивать всю эту бодягу.

– Уже бегу. Если подумать, мысль просто замечательная. Если Ричер после всех своих штучек сейчас в «Риверсайд лодж», он наверняка уверен в своей полной безопасности. Гарольду будет легче легкого сделать свою работу.

Когда светодиодный дисплей на приборной панели фургона, стоящего на площадке возле отеля в Сент-Луисе, показал половину второго ночи, Лев Эмерсон уже сидел в кресле водителя в полной боевой готовности. Три старые диванные подушки у него за спиной, в грузовом отделении, были пристегнуты в специально отведенном для них месте. Так во время движения они не станут гулять по полу, опрокидывая сосуды с химикалиями или нанося повреждения оборудованию. Через две минуты правая дверца машины открылась, за ней стоял Грэбер. Он заранее знал, что босс, несмотря на короткий сон, захочет сам сидеть за рулем, поэтому приготовил большую кружку очень крепкого кофе. Когда крутишь баранку, главное – кофеин и разговоры. Этого будет достаточно, чтобы без остановок добраться до Виксбурга, штат Миссисипи. Он на это очень надеялся.

Через час, в половине третьего, в отель «Риверсайд лодж», находящийся на окраине Уинсона, через главный вход вошли шесть человек. Первым семенил дежуривший накануне молодой человек, который помог Ричеру устроить все так, как тому хотелось. Он шел босиком. На нем была пижама в сине-белую полоску, светлые волосы торчали во все стороны. За ним следовали двое парней из «Минервы», те самые, которых посылали в Колорадо. Затем – те двое, что сидели в засаде на автовокзале в Джексоне. Замыкающим вышагивал молодчик, чьи плечи были вдвое шире, чем у любого из его команды. Ростом шесть футов шесть дюймов. Весом добрых три сотни фунтов. Грудь и бицепсы бугрились под одеждой, так что руки свисали не вертикально, а были слегка растопырены. Шея будто отсутствовала вообще. Голова обрита наголо. Под нависающим лбом глубоко утонули глазки, похожие на две точки. На правой руке татуировка, где на фоне пронзенного стрелой сердца когда-то читалась надпись: «Гарольд и Молли навсегда». В результате попытки по дешевке удалить ее лазером на руке осталось нечто вроде «роль ли все» на фоне надкушенного яблока.

Гарольд растолкал шедших впереди и швырнул того, что в пижаме, к стойке красного дерева. Несчастный пошарил за ней и достал из ящика ключ-карту. Пробежался пальцами по кнопкам, дрожащей рукой сунул карту в кодирующее устройство, потом вытащил обратно.

– Один-один-два, – сказал он.

Гарольд выхватил у него карту, а тот запрограммировал еще одну.

– А эта – один-один-четыре.

Гарольд забрал и ее и некоторое время внимательно их разглядывал. Потом кулаком двинул бедняге прямо в лицо.

Тот повалился на пол, долетел до боковой стены и ударился о нее головой. Больше Гарольд и остальные четверо не обращали на него внимания. Сразу же двинулись дальше, пересекли фойе и продолжили путь уже по длинному северному коридору. Один из них прошел до комнаты под номером 114. Это был номер Ханны. Остальные выстроились позади Гарольда перед номером 112. Там должен был быть Ричер.

Гарольд поднял три пальца.

Потом их осталось два.

Потом один.

В половине третьего ночи Джед Стармер крепко спал. На берегу пруда, окруженного лесом, свернувшись калачиком в ящике с инвентарем добровольной пожарной команды города Уинсон. Свежий воздух взял свое. Да и усталость сказалась. Вместе с эмоциональным напряжением. Словом, Джед отключился глубоко и надолго. И даже не подозревал, что получасом раньше мимо него прошла рысь. А до этого вокруг рыскал черный медведь. Очень интересовался свернувшимся шлангом. Канистрами с топливом. Контейнерами с жидкостью для создания пены. Но больше всего его заинтриговал запах, идущий из-под крышки ящика. Медведь был вполне способен поднять эту крышку. Он мог бы открыть этот ящик, даже если бы защелка была закрыта. Он стоял всего в нескольких дюймах. И был очень голоден. И еще его мучило любопытство. Но потом вдруг изменилось направление ветра. Медведь почуял нечто более интересное, развернулся. И по дорожке потопал туда, где накануне вечером останавливались подростки. Они пили пиво. Ели бургеры. Обертки выбрасывали в ближайшие кусты. И этим, сами того не подозревая, спасли Джеда – иначе бы он точно до смерти перепугался и на всю жизнь остался заикой.

Глава 36

Гарольд прикоснулся ключ-картой к контактной панели на двери номера 112. Механизм замка негромко щелкнул, и красный огонек на панели сменился на зеленый. Гарольд нажал на ручку, распахнул дверь и ворвался в номер с такой скоростью, будто коридор за его спиной был охвачен пламенем. Остальные трое последовали его примеру. Еще один из его людей открыл дверь 114-го номера. Он действовал ключом не торопясь. Не столь импульсивно. И в номер входил более осторожно.

Планировка в 112-м номере была стандартной, как и во многих подобных отелях. Слева простенький стенной шкаф, открытый, с перекладиной для плечиков и полкой над ней. Напротив санузел с ванной. В номере справа от кровати стояло кресло. И кровать, и кресло были завалены подушками. Над изголовьем висела картина с изображением скользящего по реке прогулочного катера. Прямо было окно, задернутое аляповатыми занавесками. Слева стол, одновременно служивший еще и туалетным столиком: на стене над ним висело зеркало. И ковер на полу, до самых ниток истоптанный в тех местах, где по нему чаще всего ходили.

Гарольд подошел к кровати и остановился. На ней лежали только подушки. Он постучал по плечу подчиненного, который шел следом за ним, и указал ему на пол. Тот опустился на колени, приподнял край покрывала. Заглянул под кровать, встал и помотал головой. Гарольд пальцем указал на ванную. Ближайший к ней человек оттянул назад правый кулак, а левой рукой толкнул дверь. Сунул руку внутрь. Щелкнул выключателем. Сделал маленький шажок. Еще один. Вошел в ванную, проверил, нет ли кого за занавеской в душе.

– Пусто, – сказал он, выходя. – Ушел куда-то. А может, его вообще тут не было.

Планировка в 114-м номере по отношению к 112-му оказалась зеркальной. Обстановка столь же безвкусная. Обивка мебели не менее изношена. Разница разве что в качестве воздуха. В 112-м он был какой-то затхлый и отдавал плесенью. Здесь же воздух оказался посвежее, хотя был более влажным. Занавески отдернуты, окна открыты. Человек из «Минервы», который в паре с другим дежурил на автостанции, это сразу заметил. Остановился в дверях, постоял. Нет ли тут тараканов, подумал он. А главное, каких-либо примет, указывающих на то, что женщина отсюда сбежала. Или на то, что это один из элементов ловушки. Может быть, эта женщина жить не может без свежего воздуха? Когда-то у него была подружка, которая божилась, что не может уснуть, если в спальне закрыты все окна.

Он снова двинулся вперед. Крадучись. Поравнялся с дверью санузла. Там наверняка притаился и ждет его Ричер. Он шагнул в дверной проем и нанес предполагаемому противнику удар в скулу. По инерции его шатнуло в сторону, и он чуть не упал. От падения его спасла противоположная стена, в которую он врезался головой и оставил в штукатурке вмятину. Он замахал руками, как ветряная мельница крыльями, сбил с перекладины несколько плечиков, и они с грохотом рассыпались по полу.

В 112-м номере этот шум был услышан. Все, как по команде, повернулись, уставившись на разделяющую номера стену.

– Это Ричер, – сказал Гарольд. – Он в комнате рядом. Вместе со вдовушкой. Взять его!

Ребята ринулись в коридор. Добежали до двери 114-го. Остановились. Дверь оказалась закрытой, а ключа у них не было.

Ричер вылез в окно. Спрыгнул вниз и приземлился на траву, растущую на краю автомобильной стоянки.

Второй из компании «Минерва», который тоже сидел на автовокзале, забарабанил в дверь кулаками. Ответа не последовало.

Ричер поспешил к окну 112-го номера. Щеколды его были освобождены. Об этом он позаботился заранее.

Гарольд оттолкнул троих в сторону. Всей пятерней хлопнул по двери 114-го. Половина двери над ручкой прогнулась, но замок не поддался.

Ричер открыл окно, подтянулся и залез внутрь.

Гарольд шагнул назад. Поднял правую ногу и всей подошвой врезал по двери рядом с ручкой. Наличник разлетелся вдребезги. Дверь распахнулась. Ударила по ногам лежащего без сознания человека, отскочила обратно к искалеченной коробке и встала на свое место.

Ричер прошел по комнате. Приоткрыл дверь и в щелку выглянул в коридор.

Гарольд плечом толкнул дверь 114-го номера, отбросил ноги лежащего в отключке и протиснулся в помещение.

Ричер шагнул в коридор.

– Меня, что ли, ищете? – спросил он.

Ближайший к нему громила обернулся. Тот самый, что сидел за рулем «БМВ» в Колорадо. Ричер уже двигался прямо к нему. Нижней частью ладони заехал ему в подбородок. Голова бедняги откинулась. Ноги потеряли опору, и он со всего размаха, как мешок, шмякнулся на пол. Стоящий рядом, чтобы и его не постигла та же участь, отпрыгнул в сторону, прижался к стене. Тот самый, кто убил Анжелу Сен-Врен. Ричер мгновенно развернулся, и левый его кулак погрузился ему прямо в солнечное сплетение. Бедняга согнулся пополам. Корпус его принял горизонтальное положение. И Ричер, словно дубинку, с силой опустил свой правый кулак ему на затылок. Коленки убийцы подогнулись, он рухнул на спину своего коллеги, и их тела образовали букву Х, причем лоб второго уперся в стену. Третий, увидев, что творится, бросился наутек. По коридору, к аварийному выходу в дальнем его конце, подальше от Ричера. Однако Ричер перешагнул через тела и пустился вдогонку. Но сотрудник компании «Минерва» оказался шустрее. Не бежал, а летел. Еще бы, у страха глаза велики. Тут уж Ричер ничего поделать не мог. В этом спринте одержать победу шансов у него не было никаких.

Дверь с правой стороны коридора распахнулась. Предпоследняя. Дверь 121-го номера. Из него вышла Ханна. Повернула голову и увидела бегущего человека. Ноги ее твердо стояли на ширине плеч. Двумя руками она крепко сжимала пистолет.

– Стоять! – отчеканила Ханна таким тоном, что всякому стало бы ясно: шутить она не намерена.

Человек сбавил скорость, остановился и поднял руки. Потом бросился вперед, пытаясь выхватить у нее пистолет. Ханна, не меняя хватки, отвела пистолет в сторону, чтобы он не достал, и нанесла ему удар ногой в промежность. Жестко. Он согнулся пополам. Весь позеленел, – казалось, его сейчас вырвет. От острой боли хотел закричать, но крик застрял в горле. Ханна добавила ему коленом в подбородок. Он опрокинулся на спину. Раскинул руки и ноги, но тут же попытался, хотя и с большим трудом, подняться. Но это длилось всего долю секунды. Подоспел Ричер и отвесил ему пинка в голову.

Ханна присела над поверженным и левой рукой пощупала на шее пульс. Из конца коридора послышался какой-то шум. Это был Гарольд. Он снова ломился в дверь 114-го номера. Только уже изнутри. Дверь распахнулась, он вышел. Широченная фигура его перекрыла коридор от стенки до стенки. Ханна выпрямилась и встала рядом с Ричером. Какое-то время все молчали.

Паузу нарушил Гарольд.

– Брось пистолет, девочка, – сказал он. – Давай поговорим.

Ханна не послушалась. Напротив, подняла пистолет и снова взяла его в обе руки.

– Нет! – отпарировала она. – Давай не будем.

Гарольд сделал широкий шаг вперед.

– Стоять! – приказала Ханна.

Лицо Гарольда исказилось в злобной, свирепой ухмылке. Он сделал еще шаг.

– Я не шучу, – предупредила Ханна. – Стой, где стоишь.

Гарольд сделал еще шаг.

Ханна сделала вдох, задержала дыхание, прицелилась в самую середину его огромной туши и нажала на спусковой крючок. Раздался оглушительный выстрел. Отлетела в сторону, ударившись в стену, и упала на ковровую дорожку к ногам Ричера пустая гильза. Гарольд пошатнулся назад. Упал навзничь. И больше не шевелился.

Ханна шагнула к Гарольду и уже наклонилась было, чтобы проверить, жив ли он. Но Ричер схватил ее за руку и оттащил назад.

– Отпусти, – рассердилась Ханна, пытаясь освободиться. – Надо же посмотреть, как он…

Гарольд вдруг принял сидячее положение. Физиономия его исказилась от ярости. В рубашке зияла дыра. А сквозь нее отсвечивало металлом. Выходит, на нем был бронежилет. Волокна спружинили, как футбольная сетка от мощного удара мяча. Поверхность деформировалась. Пуля сплющилась. Но конструкция бронежилета выдержала. Пуля его не пробила.

Для такого рода ситуаций у Ричера было одно правило. Враг опрокинут, и он не должен снова подняться. Прикончить его надо немедленно, пока он лежит. Без жалости. И без колебаний. Но из-за Ханны Ричер замешкался. На целую секунду. Этого Гарольду хватило, чтобы вскочить с пола.

Теперь он стоял, широко расставив ноги. Костяшки сжатых кулаков почти касались стен. Руки и ноги у него такой же длины, что и у Ричера. Возможно, даже длиннее. А это уже проблема. Она сводила на нет одно из привычных преимуществ Ричера. В драке он, как правило, оставался вне досягаемости кулаков противника, при этом имея возможность наносить врагу значительный урон. Но врезать как следует Гарольду, не рискуя при этом получить ответный удар, было немыслимо. То есть можно понести серьезное поражение. Такая перспектива Ричера никак не устраивала. Она значительно снизила бы эффективность его действий. А следовательно, и шансы на успех.

Гарольд сменил позу и встал в бойцовскую стойку, как кулачный боец старой закваски. Словно прочитал мысли Ричера. На лице нарисовалась зловещая улыбочка. Кулаки у него были как две кувалды. Вес тоже давал ему преимущество. Если хоть один его удар достигнет цели, игра будет окончена. Гарольд очень хорошо это понимал.

Прекрасно понимал это и Ричер. Но ему было известно и то, что иголка порой работает эффективнее кувалды.

– Ты уж поосторожней, – обратился к нему Ричер. – Не опускай руки, а то ткнешься костяшками пальцев в пол, так и пораниться можно.

Гарольд сощурил глаза.

– А поранишься, – продолжал подначивать Ричер, – в больнице тебя не примут. Отправят к ветеринару. А потом в зоопарк, в отдельную клетку. Или в цирк.

Гарольд сделал шаг вперед. Нанес мощнейший хук правой. Движение было выполнено безукоризненно. Что и говорить, умел человек драться. Если бы его кулачище попал Ричеру в голову, результат был бы сокрушительный. Но Ричер ожидал чего-то подобного. Мгновенно среагировал, отклонившись корпусом назад. Как раз насколько надо, чтобы кулак Гарольда просвистел мимо его носа. И попал не в голову, а в стену. Штукатурка разлетелась вдребезги, а кулак пробил еще и решетку из дранки, на которой штукатурка держалась. Он попытался вырвать руку, но не получилось. Кулак застрял в стенке, как крючок с зазубринами во рту рыбы. Ричер подскочил к нему вплотную и нанес свой удар. Он оказался ужасен. Чудовищен. Прямо Гарольду в ухо. Голова громилы качнулась в сторону. От такого удара человек обычно валился с ног. И терял сознание. Причем надолго. Может быть, даже навсегда. Но Гарольд лишь тряхнул головой. Сплюнул сгусток крови. И ухмыльнулся.

Тогда Ричер решил ударить в другое место. И топнул ему по колену сбоку. Получилось. Он тут же нижней частью ладони нанес удар в застрявшую руку Гарольда, чуть повыше локтя. Сустав согнулся – правда, не в ту сторону. Кость выскочила из сочленения. Сухожилия потянулись. Связки порвались. Гарольд взревел от боли. А также от злости. Свободной рукой ухватился за пострадавшую руку и что есть силы принялся вертеть и дергать ее, не забывая при этом страшно вопить. Деревянные планки подались. Острые их концы впились Гарольду в запястье, ладонь и тыльную ее сторону. Когда Гарольд руку выдернул, она перестала слушаться. Болталась из стороны в сторону. И по ней ручьями текла кровь. Ногти задели щеку Ричера. И даже оставили на ней одну царапину.

Гарольд шагнул было вперед, потом остановился и завыл от боли. Колено было повреждено. Нога уже не могла выдерживать его вес. Правая рука повисла плетью, толку от нее не было никакого. Тогда он сунул левую руку за спину и выхватил из-за пояса пистолет.

Прицелился.

Но Ричер не дремал. Он бросился вперед. Разогнался насколько хватило сил. Места для этого было маловато. И с приемами особо не развернуться. Но Ричер понимал, что у него есть только один шанс. Для инерции нужен разгон. И правильно выбранная цель. Итак, нагнувшись и выставив голову вперед, он бросился в атаку и с силой врезался в Гарольда. Правым плечом попал прямо в то место, куда ударила пуля Ханны. Туда, где сильно досталось ребрам противника. Среди которых, как он надеялся, были и сломанные.

Гарольд навзничь рухнул на пол. Выронил пистолет. И, завывая, молотил ногами воздух, размахивал здоровой рукой. Ричер подошел к нему, поискал, куда бы удачнее двинуть кулаком. Или ногой. Гарольд продолжал корчиться и извиваться. Отказываясь предоставить Ричеру удобную цель. Потом вдруг сел, да так быстро, будто исполнял в спортзале какое-то упражнение. Он рванулся всем корпусом вперед и здоровой рукой обхватил бедра Ричера. Спустил руку ниже, и его предплечье оказалось под коленями Ричера. Гарольд резко откинулся назад, изо всех сил дернув ноги Ричера на себя.

Колени Ричера подкосились. Избежать падения было невозможно. Он и сам это понимал. Поэтому противиться земному притяжению не стал. Да и не надо было. Напротив, он сдвинул оба колена, нанеся ими удар в грудь Гарольда, прямо по центру.

Возможно, грудная клетка Гарольда была уже повреждена ударом пули. Возможно, крепость ее была ослаблена ударом плеча Ричера. Или просто кости его оказались пористыми и непрочными. Как бы то ни было, грудь Гарольда не выдержала. Легкие его расплющились. Как и сердце тоже. Как и печень. И все остальные внутренние органы. Тело великана в последний раз судорожно дернулось. Голова свесилась набок. И больше он уже ни разу не шевельнулся.

Бруно Хикс все еще не спал. Хотя предпринял все мыслимые усилия, чтобы уснуть. Выпил травяного чая. Виски. Занялся медитацией. Не помогло. Он чувствовал, как растет у него в груди волна злости. До того момента, когда ему предстоит держать свою грандиозную речь, оставалось всего несколько часов. Хикс не хотел, чтобы от мучительной бессонницы у него под глазами образовались темные круги. Не хотел во время выступления сбиваться и путаться лишь потому, что нисколько не отдохнул и не может как следует сосредоточиться.

Хикс смотрел в потолок и представлял, что находится на берегу тропического острова. Когда-то давно он читал про разные методы релаксации, и вот этот обязательно должен ему помочь. Следующий шаг: он вообразил, что в руке у него бокал с напитком. Возможно, это пинаколада. Или дайкири. Он не успел выбрать, какой из них был бы лучше, как его релаксацию нарушил телефон. Текстовое сообщение. От Брокмана.

Друзья обнаружены. Г. и компания на месте. Всего лишь вопрос времени…

Ну наконец-то. Теперь все будет хорошо. Уж Гарольд о Ричере позаботится. Полоса везения для этого бродяги должна рано или поздно закончиться. И пусть не в этот раз, пусть Гарольд потерпит неудачу, это не важно. Нужный контакт уже установлен. Теперь у них есть страховочный вариант. Хикс организовал его лично, поэтому волноваться не стоит. Он не сомневался, что, если потребуется, этот вариант сработает.

Хикс полагал, что подстраховался стопроцентно. Текст записки был абсолютно правдоподобен. Хикс его хорошенько продумал. И не тревожился, поверит Ричер сообщению или нет. Но чтобы поверить, ему надо эту записку прочитать. А чтобы прочитать, ее нужно найти. Если Ричер одержит над Гарольдом верх. А Брокман намекнул: Гарольд может отказаться ее взять из какого-то нелепого чувства высокомерия. Хикс представил, что Гарольд оставил конверт дома. Или в машине. Или выбросил его в мусорное ведро. Но потом Хикс взял себя в руки. Силой воли снова вызвал в воображении образ тропического пляжа. Нет никакой нужды заранее попусту волноваться. Он разработал отличный план. Весьма хитроумный. Да и высшие силы ни за что не допустят, чтобы такой план был сорван каким-то наглым придурком.

Глава 37

При звуке выстрела Ричер встревожился. Уж больно громко он прозвучал. Наверняка услышал кто-нибудь еще. Хотя бы ночной дежурный администратор. Или кто-то из постояльцев в южном крыле. Кто-нибудь обязательно позвонит в полицию. А может, все разом. Возможно, уже позвонили. Так или иначе, но того и жди, когда они нагрянут. И Ричеру очень не хотелось оказаться при этом здесь. Сработать все по-тихому не получилось. И теперь тот, кто дергает за ниточки, будет иметь на свою голову срочный вызов и труп. Отличный повод прислать еще парочку головорезов с оружием и без вопросов.

Уинсон – это вам не Нью-Йорк и не Чикаго. И даже не Джексон. Ричер сомневался в том, что по улицам этого города семь дней в неделю круглосуточно разгуливают полицейские патрули. В это время суток их наличие, скорее всего, ограничивалось зданием вокзала. И в лучшем случае всего одним полицейским. Из самого низшего звена. С кружкой чуть теплого кофе и коробкой засохших плюшек. И прежде чем отреагировать, он немедленно позвонит куда следует, попросит прислать помощь и будет ждать, когда кого-нибудь пришлют. Хуже всего, если дежурить будет кто-нибудь из старых, проверенных кадров.

А Ричер всегда предпочитал готовиться к худшему варианту. До города отсюда не так уж далеко. Дорога сейчас пустая. Копы будут из местных. Дорогу они знают как свои пять пальцев, поэтому гнать будут быстро. Он прикинул и решил, что надо поскорее убираться отсюда, что на все про все у них с Ханной осталось минут девять, не больше.

Ханна стояла над головой Гарольда на коленях. Когда Ричер с него слез, она проверила пульс громилы. Пульса нащупать не удалось. И тут она обнаружила, что у нее самой отказали ноги. Она попробовала встать и не смогла. До того как началась эта неделя, она ни разу в жизни не видела ни одного трупа. А теперь вот лично и совсем близко ознакомилась сразу с двумя. И в смерти этого человека отчасти сама была виновата. Из раздавленной груди его сочилась кровь и подтекала к ее коленям. Ханна смотрела на нее как зачарованная и не могла двинуться с места.

Встать ей помог Ричер, он и отвел ее в номер 121. Попросил собрать вещи. Быстро. А сам вышел в коридор. Прихватив с собой наволочку с подушки, чтобы положить туда содержимое карманов лежащих сотрудников компании «Минерва». Пистолеты. Мобильники. Бумажники. Ключи.

Затем Ричер с Ханной прошли по коридору в фойе. Чтобы незаметно исчезнуть, у них оставалось шесть минут. Целая куча времени. И тут Ричер заметил чьи-то босые ноги. На полу, за стойкой, кто-то лежал. Он заглянул туда, чтобы выяснить, кто именно. Оказалось, молодой человек, который поселил их в номера накануне. Одетый в пижаму. Живой, хотя и без сознания.

Ричер вернулся к Ханне, и они направились к автостоянке. С южной стороны навеса все так же стояли, построившись в ряд, три арендованных автомобиля. Микроавтобус «фольксваген» передвинулся ближе к северной его части. Прибыли и две другие машины и пристроились рядом с ним. «Додж-неон» и панельный фургон. Жизнь «доджу», видно, выпала нелегкая. Это было понятно с первого взгляда. На передних крыльях вмятины и царапины, колесные арки заляпаны грязью, на ветровом стекле трещина во всю ширину, от края и до края, на переднем щитке еще две глубокие вмятины. На фургоне же, выкрашенном в темно-синий цвет, не было ни единого пятнышка. Как, впрочем, и маркировки или логотипа – фургон, судя по всему, был из тех, что фирмы используют для перевозки продовольствия и других грузов.

У Ханны с Ричером осталось пять минут.

– Видишь, как они стоят? – спросил Ричер, показав на эти автомобили. – Один из этих людей в фургоне приехал прямо сюда. Остальные двинули к дому нашего юноши. Подняли его с постели. И заставили ехать обратно на работу в своей машине, потому что в их машине для него места не оказалось. И это, возможно, нам на руку. Подожди минутку здесь.

Ричер вернулся в отель и подошел к конторке. Проверил у парня карманы пижамы. Нашел ключ от машины на брелоке в виде кроличьей лапки. Из наволочки выудил бумажник. Достал из него все наличные деньги и сунул молодому человеку в карман. Вырвал из конторской книги листок, нашел на полке ручку и написал: «Машину вернем. Об угоне не сообщайте. Заплатим еще. Эмброуз Бернсайд».

Оставалось еще три минуты.

Ричер поспешил на выход, передал ключ Ханне:

– Копы будут искать грузовичок Сэма. Попробуй завести «фольксваген». Нам сейчас лучше покататься на нем.

Ричер двинулся к фургону и обошел его сзади. Дверь не была закрыта на замок. Стены и пол грузового отсека были обшиты фанерой – наверное, чтобы не повредить краску. С правой стороны одна на другой лежали две складные медицинские каталки. Они были сложены и скреплены эластичными ремнями. Рядом стоял мешок для мусора из черного пластика. Ричер заглянул внутрь. Он был набит медицинской униформой. Попользоваться здесь было нечем, и Ричер двинулся к передней части фургона. Подошел к кабине справа, открыл бардачок. Там лежало два листка бумаги. Страховка и регистрационные документы. Он быстренько пробежал их глазами. Надеялся наткнуться на незнакомое название организации. То есть на новую ниточку, потянув за которую можно было бы распутать это сложное хитросплетение незаконных финансовых операций, о которых Анжела Сен-Врен говорила с Сэмом. Но Ричеру не повезло. В бумагах владельцем машины значилась исправительная колония под названием «Минерва» с адресом в штате Делавэр. Уклонение от налогов, сразу же подумал Ричер. Но какая здесь связь с убийством, все равно было не ясно.

Осталось две минуты.

Ричер слышал, как двигатель «фольксвагена» ожил и затарахтел. Он окинул взглядом остальную часть кабины. Здесь было чистенько и пусто. Потом Ричер сделал шаг назад, чтобы захлопнуть дверцу, и вдруг заметил, что из-под пассажирского сиденья торчит что-то белое. Это был уголок конверта. Должно быть, во время движения конверт соскользнул с приборной панели и упал под сиденье. Ричер выудил его оттуда. Ничем не примечательный, обычный, почтовый. Тоненький, как будто в нем лежит единственный листочек бумаги. Адресован конверт Дэнни Пилу. То же самое имя, что было и на конверте из сумки Анжелы Сен-Врен. И тот же самый адрес. Правда, написанный другим почерком. Ричер в этом не сомневался.

Бруно Хикс уже давно считался величайшим в мире ведущим ток-шоу, но та феерия, которая вот-вот должна начаться в прямом эфире, была призвана окончательно закрепить его статус легенды вещания всех времен и народов. В ней будет представлено самое большое количество звезд, когда-либо интервьюируемых в рамках одной передачи. Это будут самые дорогостоящие восемь часов за всю историю телевидения. Интервью снимались на палубе его яхты в Средиземном море. Аудитория уже была на месте. Тысяча человек публики, равномерно распределенных на нескольких менее роскошных судах, пришвартованных к яхте со всех четырех сторон. В руке он держал наполненный бокал. Работали все камеры. Но гости его так и не появились. И он почему-то был голым. У него выпадали волосы. А кожа…

Но тут зазвонил мобильник. Хикс открыл глаза, весь мокрый от пота. Откинул одеяло, какое-то время еще лежал, пытаясь успокоить дыхание. И только потом ответил. Снова звонил Брокман.

– Докладывай, – сказал Хикс.

В трубке несколько секунд молчали.

– Его опять не поймали, – сообщил наконец Брокман.

– Кого? Ричера?

– Да.

– А женщину?

– И ее тоже.

– Гарольд облажался?

– Гарольд мертв. Ричер раздавил его, как клопа.

– Значит, и Гарольд тоже… тоже оказался второго сорта. Надо так и написать на его надгробном камне. А что с остальными?

– Ранены. Зато живы.

– А куда Ричер девался?

– Они не знают. Его сейчас ищут люди Мосли.

– Хорошо. Держи меня в курсе.

– Бруно… Я вот что подумал. Насчет завтрашнего. Мне очень неприятно об этом говорить. Ты же знаешь, я всегда, с самого начала, был против всяких перемен. Но другие, возможно, были правы. Когда кругом рыщет этот Ричер, может, не стоит проводить мероприятие в полном формате. Может, настало время перейти к плану Б.

– У нас нет никакого плана Б. Он нам был не нужен.

– Возможно, настало время об этом подумать. Переносить, поскольку у нас постановление суда, нельзя, но само мероприятие не столь важно сейчас. Главное – вовремя освободить нашего человека. Потом можно распространить заявление. Сообщить, что психика этого человека слишком травмирована и шумиха только ему повредит.

– Да-да, главное – выпустить заключенного из тюрьмы, это на первом месте. Но нельзя же вместе с водой выплескивать и ребенка. Сама церемония торжественного освобождения для нас чрезвычайно важна. Купить такую хорошую прессу нельзя. И ты забываешь про страховку. Она сделает свое дело. В десять часов утра Ричер будет уже далеко, за многие мили от нашего города. А если вернется, то слишком поздно: он уже ничего не сможет предпринять.

– Думаете, сработает?

Хикс протянул руку и взял второй лежащий у него на ночном столике мобильник. Простенький, совсем дешевый. Проверил уровень зарядки. Посмотрел, есть ли сигнал.

– Конечно сработает, – сказал он. – Скоро мы получим этому подтверждение. В девять часов. Самое позднее – в девять пятнадцать.

«Фольксваген» не столь бросался в глаза, как грузовичок Сэма, но в таком маленьком городе все-таки был достаточно заметен. Местные жители, увидев его, вполне могли признать в нем машину, принадлежащую молодому человеку, который работает в отеле. А уж полиция – наверняка. Ричер почему-то был уверен, что полицейские не раз останавливали этот автомобиль. Он насквозь провонял травкой, хозяин, видно, очень любил курить на ходу. К тому же пока неизвестно, насколько эта машина надежна. Ричеру очень не хотелось, чтобы копы накрыли их, если они с Ханной из-за поломки застрянут где-нибудь на обочине. Поэтому на то время, что осталось до утра, они решили залечь на дно. И направились в одно местечко у подножия холма за городом. Ричер припомнил, что видел там тропу, ведущую в довольно густой лес. В тот момент он подумал, что это противопожарная лесополоса или колея, проложенная лесозаготовительной техникой. Но какая разница: главное – там можно надежно укрыться и переждать до утра.

Ханна убрала руку с руля и уже в третий раз с тех пор, как они покинули отель, взяла с приборной панели конверт.

– Как думаешь, откуда у них это письмо, оно ведь адресовано Дэнни? Может, он взял его с собой на работу, решил там прочитать, а потом случайно обронил? И кто-то другой его нашел и собирался отнести его к нему домой?

– Давай утром спросим его самого, – ответил Ричер. – Во сколько мы с ним встречаемся?

– Мы так и не договорились. Не смогла с ним связаться. Он ранняя пташка, так что я при первой возможности снова попробую. А если не ответит, мы всегда можем к нему нагрянуть сами… Представляю, как он удивится!

В этом «фольксвагене» для автономной жизни человека было предусмотрено все: и кровать, и кухонька, и стол, и даже диванчик. Расстановка требовала особой изобретательности, и Ричер по достоинству оценил ее. А также ее основательность. Здесь был использован каждый квадратный дюйм помещения. Но, увы, факт оставался фактом: места для двоих здесь было маловато. И Ричер решил, что будет лучше оставить его Ханне, покопался в шкафчиках и нашел целую кучу старых одеял. Одно взял себе. Постелил его прямо на землю. И лег спать под звездами.

Ричер уже совсем приготовился заснуть, но два слова вертелись у него в голове и все не давали покоя: «Брокман» и «локдаун». Имя Брокман он слышал уже не раз. Человек из компании «Минерва», который и рассылал своих головорезов с заданиями. Ричеру очень хотелось его найти. Как-нибудь посреди ночи выбить ударом ноги его дверь. Посмотреть, как ему это понравится. И выяснить, что он знает о находке Анжелы Сен-Врен.

Вот только проблема в том, что Брокман мог ничего об этом не знать. И если человек из «Минервы» подвергнулся бы нападению в собственном доме, у остальных это могло бы вызвать панику. А локдаун, то есть запрет на вход и выход из охраняемой зоны, – это и есть стандартная паническая реакция всякого, кто управляет тюрьмами. Это у них в крови. Поэтому сейчас нужно набраться терпения. Есть два варианта дальнейших действий. Дэнни Пил и церемония выхода заключенного на свободу. Он, Ричер, посмотрит, что из этого выйдет. Если ничего существенного не обнаружится, он обратится к Брокману. И не важно, кто еще попадется под руку, он все равно добудет удовлетворительные ответы на все свои вопросы.

Глава 38

Ханна разбудила Ричера через минуту после того, как часы показали половину восьмого утра.

– Дэнни все еще не отвечает. – Она потрясла его за плечо. – Я уже начинаю беспокоиться. Думаю, надо ехать к нему. Немедленно.

Маршрут к дому Дэнни в навигаторе у Ханны был уже проложен. Электронный голос скомандовал выехать на шоссе и повернуть направо, то есть в сторону Уинсона. Развернуть машину в правильном направлении удалось не сразу, пришлось пару минут повозиться. Дорога была узкой. И вертеть баранку было не так-то легко. Сцепление у «фольксвагена» оказалось довольно тугим. Ханна дергала его взад и вперед, машина подпрыгивала и шаталась на ямах и ухабах, пока наконец они не выехали на прямой и относительно ровный участок. Ханна прибавила газу. Добралась до выезда на шоссе. И чуть не сбила какого-то пешехода. Мальчишку. С виду лет пятнадцати. Он тащил вверх по подъему какой-то навороченный велосипед. Очень медленно. Это было похоже на некое противоборство. Велосипед будто бы отчаянно сопротивлялся и пытался утащить паренька вниз. А ведь за этот велик выложили немалые денежки, подумал Ричер.

Мальчишка остановился. Неожиданно выскочивший из-за деревьев древний микроавтобус серьезно его напугал. Секунду он всматривался сквозь ветровое стекло. Потом обо что-то запнулся, опрокинулся назад, а велосипед упал на него сверху.

Ханна выскочила из кабины и бросилась к мальчишке:

– О господи! Прости меня. С тобой все в порядке?

Мальчишка не отвечал.

Ханна стащила с него велосипед.

– Ты поранился? – спросила она. – Голову ушиб?

– Я в порядке, – ответил мальчишка, перевернулся, встал на четвереньки, поднялся на ноги и взялся за руль велосипеда. – Отдайте. Мне надо идти.

– Куда? Ты что, куда-то торопишься? У тебя хоть вода есть? А родители знают, что ты здесь?

– Мне срочно надо в Уинсон. Боюсь опоздать.

– Да посиди ты еще хоть немного. Отдохни. Хотя бы отдышись.

– Времени нет.

– Посмотри на себя. Ты же не только ехать, идти едва можешь. – Ханна снова взялась за руль велосипеда. – Мы едем в ту же сторону. Можем подбросить. Пошли. Там у нас сзади есть специальная стойка. Пристроим велосипед. И довезем тебя куда надо.

Микроавтобус, ворча, полз вверх. Велосипед в стойке дребезжал и подпрыгивал. Парнишка, сжавшись, сидел на диванчике в задней части кабины; он был явно встревожен.

Ханна развернула зеркальце заднего вида так, чтобы видеть его, не оборачиваясь.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Джед. Джед Стармер, – ответил он.

– Ну, Джед, скажи мне, зачем для тебя так важно попасть утром в Уинсон?

– Там кое-что должно произойти. И мне нельзя опоздать. Я приехал издалека и не могу это пропустить.

– А что там будет происходить? И где?

– Там в тюрьме сидит один человек. – Джед вздохнул. – И сегодня его выпускают. Это мой отец.

– Я кое-что об этом читал, – сказал Ричер. – Антон Бегович?

Джед кивнул:

– На моей маме он так и не женился. Поэтому у нас разные фамилии.

– А он знает, что ты приедешь?

– Он вообще не знает, что я существую на свете.

Автобус преодолел подъем, и навигатор в телефоне Ханны объявил, что через полмили им надо свернуть налево.

– А откуда ты едешь? – спросил Ричер.

– Из Лос-Анджелеса, – ответил Джед.

– Всю дорогу на велосипеде?

– На автобусе. Междугороднем. А на велосипеде из Джексона.

– Ты что, вез велосипед с собой?

– Я… взял его типа покататься.

Ханна негромко охнула. Ричер промолчал.

– Я его не крал, – сказал Джед. – Вы ничего не понимаете. Я все хорошо продумал. Я хотел остановиться в отеле, потом взять такси, но у меня украли все вещи и деньги тоже, а еще двое жутких типов хотели меня похитить, но потом появились копы и…

– Да ладно тебе, – остановил его Ричер. – Никто тебя ни в чем не винит.

– Но это ведь очень важно! Я не воришка какой-нибудь, понимаете? На этом велике ехал какой-то урод. Сбил меня, а потом стал толкаться и орать. А после оставил велик прямо там. У тротуара. И не пристегнул. Что мне оставалось делать? Я верну ему велосипед, когда закончу свои дела. Клянусь.

– Да-а, похоже, досталось тебе, парень, – вздохнула Ханна. – Ты что, все потерял?

– Ну да, почти. Осталась только зубная щетка. Она лежала в кармане.

– А как же твоя мама? Неужели не могла помочь? Хочешь, я ей сейчас позвоню?

– Не получится. Она… в общем, рак поджелудочной железы. Все случилось очень быстро.

– Мне очень жаль. Прости.

– А что станешь делать, когда доберешься до тюрьмы? – спросил Ричер.

– Думаю, встречусь с отцом, – пожал плечами Джед.

– Но как? У них там будет какой-то большой праздник. С журналистами. С телевидением. Все по максимуму, на полную катушку. Как ты себе это представляешь? Подойдешь и скажешь: «Здравствуй, папа. Я твой сыночек»? Так, что ли?

Джед снова пожал плечами:

– Я так долго ехал… Уж придумаю что-нибудь.

Они добрались до перекрестка, и навигатор снова посоветовал свернуть налево. А Уинсон был прямо по курсу, и тогда Ханна съехала на обочину и остановилась.

– Дальше дорога ровная. Нормально доедешь на велосипеде. Сейчас помогу тебе вытащить его.

– Да я и сам могу справиться. – Джед открыл дверцу. – Спасибо вам, что подбросили.

– Погоди секунду, – сказала Ханна. – Нам с тобой надо быстренько переговорить.

– О чем?

– Если я правильно тебя поняла, ты увидишь своего папу в первый раз в жизни. Это огромное событие. Для вас обоих. И нужно устроить эту встречу как полагается, ведь потом она скажется на всей вашей дальнейшей жизни.

Джед ничего на это не ответил.

– Ты когда-нибудь встречался с людьми, которые сидели в тюрьме?

– Нет, – покачал головой Джед.

– А вот я встречалась. Много раз. Я работаю в благотворительном фонде, помогаю людям, когда они освобождаются из тюрьмы. Первые несколько месяцев твоему папе будет очень нелегко. Пускай он ненавидел заключение, пускай даже сидел незаслуженно, но он привык к жизни в тюрьме. А внешний мир – он совсем другой. После тюрьмы тебя словно выбрасывают в совершенно другую страну, языка и обычаев которой ты не знаешь. Для него это будет очень страшно. Ужасно. Его ошеломит все, что он увидит, и особенно нелегко ему будет справиться с тем, что, пока он сидел, мир сильно изменился. И возможно, оглядываясь в прошлое, твой папа будет недоволен.

– Что вы такое говорите? Вы что, хотите, чтобы я не встретился со своим папой? Только потому, что…

– Вовсе нет. Встретиться с тобой, увидеть тебя и признать будет для него лучшим событием во всей его жизни. Но вдобавок ко всем переменам в мире, с которыми он столкнется, узнать, что у него есть еще и сын… Пережить все это не так-то просто. В переходный период от одного состояния к другому нужно быть очень осторожным. Все должно происходить постепенно. И сегодня, в тот день, когда его выпускают, возможно, не лучшее время для встречи.

– Но он даже не знает, что я у него родился. Не знает, где меня искать. Если мы сегодня не увидимся, он снова куда-нибудь пропадет. И я никогда его не найду.

– Нет, так не бывает. – Ханна порылась в сумочке, достала визитную карточку и протянула ее Джеду. – Послушай, я предлагаю тебе вот что. Сходи на церемонию, которая будет происходить перед воротами тюрьмы. Посмотри, как твой отец снова обретает свободу. Это великое дело. И конечно, это очень важно для тебя, тем более что ты проделал такой длинный путь. То, что ты решился на такой поступок, кстати, будет иметь для твоего отца огромное значение. Но подожди пару деньков, дай ему очухаться. А уже потом свяжись с ним. Когда будешь готов, позвони мне. Я знаю, как работает эта система. И помогу тебе найти место, где он остановится.

– А что я стану делать эти два дня? В Уинсоне? Денег у меня нет, а питаться как-то надо. Да и ночевать тоже негде.

Ричер извлек из наволочки еще один бумажник и достал оттуда деньги. Там оказалось двести сорок долларов. Он отдал их Джеду.

– Ханна права, – кивнул он. – Слушай ее, она дело говорит. Ты сейчас на распутье. И для тебя очень важно выбрать правильную дорогу.

Джед не без труда вытащил велосипед из машины, сел и покатил по дороге в город. Ханна выжала сцепление до отказа, но тут же отпустила, оставив рычаг переключения передач в нейтральном положении.

– Ситуация хреновая, – сказала она. – Что-то мне беспокойно за этого парня.

– Ты права, – отозвался Ричер. – Он плохо держится в седле. Надо было заставить его топать пешком.

– Да я не о том. Доедет как-нибудь. Все это дело не нравится. Беговича выпускают. «Минерва» организует ему поддержку. Это же трюк, ради пиара все делается, так что Хикс уж похлопочет, чтобы все прошло гладко. Ему не нужны публикации в прессе о том, что Бегович, допустим, покончил с собой или совершил преступление и снова оказался за решеткой. Но с Джедом-то что будет? Кто о нем позаботится? Если его мать и вправду умерла, у него никого больше нет. Я с таким уже сталкивалась. И знаю, к чему это все приводит. Ничего хорошего бедного мальчика не ждет.

Навигатор напомнил, чтобы они «продолжили следовать проложенным маршрутом», и Ханна свернула налево. Потом поступила команда свернуть на юг и объехать центр города. По сторонам дороги рос лес с высокими, могучими деревьями, и ни одного дома не встретилось на протяжении полумили. Потом наконец попался один. Огромный. Так и сиял белизной. Крыльцо по центру с балконом наверху поддерживали четыре колонны. И по обе его стороны на двух этажах по всей ширине здания тоже тянулись балконы. Дом был величиной с приличный отель и окружен стеной с затейливыми чугунными воротами. Вокруг овальной площадки с газоном, цветниками, декоративным кустарником и рельефным фонтаном шла подъездная дорожка. Между фонтаном и лестницей, ведущей к парадной двери, стоял легковой автомобиль. Седан «БМВ». Больших размеров и черного цвета. Ричер сразу узнал его. За день до этого «БМВ» находился на закругленной площадке перед тюрьмой.

Они проехали еще три четверти мили и повернули на запад. Лес вдоль дороги поредел, и с обеих сторон стали попадаться дома – все чаще, все ближе к дороге и больше размером. Они все более походили один на другой; наконец навигатор сообщил, что через сотню футов будет конец маршрута, пункт назначения слева. Дом Дэнни должен был стоять на улице последним, а от него на юг должна была уходить неширокая дорога. Правда, тут возникла проблема. Участок оказался пуст.

Ханна остановилась в конце улицы, и тут они увидели, что участок не вполне пуст. В дальнем углу имелся одиноко стоящий гараж. А от проселочной дороги к нему вела подъездная. На тоненьком металлическом стержне был закреплен почтовый ящик. Когда-то его, видимо, выкрасили в красный цвет, но с годами краска выцвела, и теперь он был розовый, как фламинго. Остальная часть участка была пуста, причем пустой она стала совсем недавно. Очень замусорена. Засыпана золой. Черной и серой. Кое-где лежали кучи сгоревших обломков, в других местах были ямы, а примерно по центру участка высилось то, что осталось от опаленной кирпичной кладки камина.

Ричер вышел из кабины. В нос ударил запах дыма. Ханна тоже вышла и стояла на тротуаре, приоткрыв рот и часто моргая. Но не произнесла ни слова. Ричер тоже понимал, что говорить тут не о чем. Через минуту к ним подошел человек – видно, из соседнего дома. Возрастом за шестьдесят, высокого роста, сухощавый и седовласый, в клетчатой рубашке и джинсах, которые непонятно как держались на бедрах и не падали.

– Доброе утро, – приветствовал он приезжих. – Похоже, вы не из наших краев?

– Что здесь произошло? – спросил Ричер.

– Пожар.

Ричер сразу вспомнил, как, бывало, говорила его мать: «Задашь глупый вопрос – получишь такой же ответ».

– Правда? И когда же? – спросил он.

– В прошлую субботу. Рано утром.

– А как он загорелся?

– Да хозяин, видно, сигарету не погасил. Так говорили. Проснулся, закурил первую и нечаянно снова заснул.

– Как звали хозяина? Дэнни Пил?

Сосед кивнул.

– А где он сейчас?

– Мы его кремировали. В среду. Забавно, конечно, звучит в таких обстоятельствах, но такова была его воля. На похоронах были только я да пара человек с его работы.

– Из тюрьмы, что ли?

Тот снова кивнул.

– А люди с работы часто к нему приходили?

– Да бывала одна женщина. Как зовут, не знаю.

– А еще кто?

– Вообще он был человек тихий. С людьми общался мало. Во всяком случае, дома.

– А в субботу к нему кто-нибудь приходил? Перед пожаром?

– Сомневаюсь. Я же сказал, рано еще было. А если бы кто и остался у него на ночь, нашли бы еще тела.

– А поблизости вы никого не видели? Я имею в виду – не из местных. Может, какую-нибудь необычную машину заметили?

– Нет.

– А вы, случайно, не обратили внимание: окна у него утром были открыты?

– Нет. Я как раз выходил, чтобы забрать почту. А потом услышал вой сирены. Ничего такого не видел. А к чему все эти ваши вопросы? Вы кто, полицейский? Что-то не очень похоже. Может, из страховой компании?

– Я, что ли? Нет. Просто от природы такой любопытный.

Глава 39

Ни слова не говоря, Ханна перешла на другую сторону улицы. Села в кабину «фольксвагена», поставила локти на рулевое колесо, подперев ладонями подбородок. А Ричер решил немного осмотреться. Он вряд ли ждал, что обнаружит здесь что-нибудь существенное. Огонь уничтожил все следы, если бы даже они и были, но такова уж привычка, а привычка, как говорится, вторая натура. Да, ему было очень любопытно, что здесь произошло. К тому же сейчас Ханне лучше побыть одной.

Между домом и улицей прежде была лужайка, но пожарные своими сапожищами вытоптали всю траву, а потоки воды, использованной при тушении пламени, прорыли в почве извилистые канавки. Ричеру пришло в голову, что, похоже, пожарные на пожар не очень-то торопились. От дома почти ничего не осталось. Создавалось впечатление, что некто весьма тщательно все продумал и рассчитал. Пожарные прибыли сюда поздно, и спасти хоть что-нибудь от дома Дэнни Пила было уже невозможно. Зато как раз вовремя, чтобы отсечь пламя от соседних домов. Ричер медленно пробирался по неровной земле, пока не подошел к остаткам внешней стены дома. Интересно, думал он, где тут была дверь? Где кухня? Спальня? Можно поверить в то, что пожар начался именно в ней. И в то, что начался он от сигареты. Но только не в то, что это было случайно. Опыт подсказывал Ричеру, что дело тут нечисто, – с подобными ситуациями он сталкивался не раз, чтобы верить в такие сказки.

Ричер заглянул в почтовый ящик. Там лежало четыре конверта. Во всех четырех – никому не нужная реклама. Доставлена, надо полагать, еще до пожара. Ричер двинулся к гаражу. Две двери у того были подъемными, для выезда автомобилей, выходили они на боковую улочку, а также имелась еще одна, обыкновенная дверь со стороны дома. Ричер попробовал повернуть дверную ручку. Дверь была закрыта на ключ. Слишком прочной она Ричеру не показалась, поэтому он приналег плечом. Язычок замка отщепил кусок дверной коробки, и дверь легко распахнулась. Ричер зашел в гараж. В каждом из двух его отсеков стояло по автомобилю. Оба марки «Шевроле». Тот, что поближе, – седан, по виду ему было не больше пяти лет. Небольшой, белого цвета, практичный. Другой – «корвет-стингрей» выпуска, должно быть, шестидесятых годов. Длинный, зеленый, он, наверное, – особенно если владелец принадлежал к заядлым автолюбителям – был куплен для удовольствия. У дальней стены во всю ширину гаража стоял верстак, над ним висели полки с инструментами. Слева – для работы по дому: стамески, киянки, пилы. Справа – для работы с автомобилем: отвертки, разного рода и размеров гаечные ключи, молотки и прочее. Здесь же имелась свисающая с крючка тетрадка и ручка на цепочке, как некогда бывало в банках. Ричер заглянул в тетрадку. Она была заполнена аккуратными записями пятилетней давности, сделанными синими чернилами. Подробным образом описывалось, какие работы Дэнни выполнял на «стингрее». Привел в порядок тормоза. Убрал ржавчину с подрамника. Устранил протечки. Починил проводку. И много всего другого: были и серьезные проблемы, и не очень, но все было аккуратно и тщательно задокументировано. Стало ясно, что человек он был весьма педантичный и дотошный.

Ричер вернулся в «фольксваген» и уселся рядом с Ханной. Она подняла голову. Глаза ее были красны.

– Ну, что будем делать теперь? – спросила она.

Ричер взял конверт, найденный в фургоне возле «Риверсайд лодж», и протянул его ей.

– Открой, – сказал он. – Может быть, то, что внутри, прольет хоть немного света на происшедшее, и мы узнаем, что случилось с Дэнни. И с Сэмом. Да и с Анжелой тоже. Сомневаюсь, что у людей из «Минервы» этот конверт оказался случайно.

Ханна помолчала.

– Наверное, ты прав. Но я не могу. Лучше открой сам.

Ричер надорвал конверт. Внутри была записка, сделанная от руки аккуратным почерком на бланке бухгалтерской фирмы под названием «Мун, Дуглас и Флинн». Она располагалась в городе Хаттисберг, штат Миссисипи. Записка была краткой.

Дэнни!

У меня есть то, о чем ты спрашивал. То, с чем ты успел ознакомиться, – всего лишь вершина айсберга. Я могу предоставить тебе остальное, и этого достаточно, чтобы потопить весь корабль. Встретимся в пятницу, в 11:30, за угловым столиком в кафе «Коул-Крик» – это в самом центре Хаттисберга.

Алан

P. S. Прошу, позвони и подтверди, что придешь. Мне нужно кое-что подготовить. По рабочему номеру не звони, только по моему мобильному: 399-307-1968.

Ричер протянул листок Ханне. Та прочла и положила записку перед собой на приборную панель.

– Я ничего не поняла. Речь идет о том же, с чем Анжела шла к Сэму? Бухгалтерские счета? Не вижу никакой связи. Но вот что странно: эти два совершенно не связанных друг с другом события происходили в одно и то же время.

– Нет, здесь речь идет о том же самом, – сказал Ричер. – Помнишь, я говорил про свою находку в сумке Анжелы? Про информацию, касающуюся освобождения Беговича? Тоже в конверте, адресованном Дэнни.

– Но как он у нее оказался?

– Об этом я собирался спросить у Дэнни.

– Выходит, Дэнни переписывался с каким-то источником информации. И наверное, привлек к этому делу Анжелу. За что ее и убили. А заодно убили и Сэма. Боже мой. Бедный Дэнни! Наверное, он был потрясен.

– Дэнни ни в чем не виноват. Ведь очевидно, что он никакого преступления не совершал. Наоборот, раскрыл его.

– Преступление совершил кто-то другой. Кто-нибудь из «Минервы». Те же самые люди, которые натравили на нас своих головорезов. Нам надо потопить этот их корабль. Нам позарез нужно это свидетельство – это же настоящая бомба. Если, конечно, этот Алан не врет.

Ханна достала мобильник и принялась над ним колдовать. Через пару минут она показала экран Ричеру.

– Отлично, – произнесла она. – Эта компания существует на самом деле. Есть и адрес, и веб-сайт, и регистрация в социальных сетях, и логотип – все сходится. Есть список партнеров. Одного из них зовут Алан. Алан Макиннес. И еще, смотри сюда. Они называют компанию «Минерва» одним из самых важных своих клиентов. Что скажешь?

– Набери номер, – сказал Ричер.

Ханна потыкала пальцем в цифры, потом нажала на «вызов» и кнопку громкой связи. После трех гудков ответил мужской голос:

– Макиннес. С кем я говорю?

– Это Дэнни Пил, – сказал Ричер. – Я получил вашу записку. Итак, встречаемся в «Коул-Крик» в половине двенадцатого.

– Погодите. Я не совсем уверен, что это для меня безопасно.

– Назовите другое место.

– Место здесь ни при чем. Дело касается вас. Откуда я знаю, что вы – Дэнни?

– А откуда еще мне известен ваш номер?

– Не знаю. Ну хорошо. Назовите ваше второе имя.

Ричер посмотрел на Ханну. Она помотала головой.

– У меня его нет, – ответил Ричер.

– Где вы жили до того, как переехали в Уинсон?

– В Джеррардсвилле, штат Колорадо.

– Как звали вашего босса, до того как вы стали работать в «Минерве»?

– Сэм Рот.

– Хорошо. – В трубке помолчали. – Я встречусь с вами. Но приходите один. И не опаздывайте.

Бруно Хикс дал отбой. Он сидел в пижаме у себя на кухне. В те дни, когда заключенных выпускали на свободу, слишком рано в тюрьму приходить он не любил. В последнюю минуту из-за суеты могла возникнуть какая-нибудь путаница, а он не хотел, чтобы перед выступлением у него испортилось настроение, рисковать этим никак нельзя. Он сделал глоток кофе, снял трубку городского телефона и позвонил Брокману.

– Плана Б не будет, – сказал он. – Теперь уже точно. Во время торжественной церемонии Ричер будет далеко.

– Прекрасная новость, – отозвался Брокман. – Но, Бруно… ты в этом уверен?

– Совершенно. Я узнал об этом от него самого.

Ханна попыталась развернуться на улице, но старенький «фольксваген» так плохо слушался руля, что машина выскочила на тротуар и чуть не задела почтовый ящик Дэнни Пила. Ханна сдала пару ярдов назад, изо всех сил налегла на рулевое колесо, вернулась обратно на проезжую часть улицы и прибавила скорость. Микроавтобус рванул и пулей помчался вперед.

Ричер оглянулся на почтовый ящик.

– Остановись, – сказал он.

Ханна притормозила у обочины. Ричер вышел из кабины, направился к почтовому ящику, открыл крышку. Рекламные конверты были там. Все четыре, и каждый отдельно. А еще в ящике лежала эластичная ленточка. Такую почтальоны используют, чтобы скрепить вместе корреспонденцию, пришедшую на один адрес. Ленточку кто-то снял, и конверты рассыпались.

Шлепая по грязной земле, Ричер двинулся к гаражу. Зашел внутрь и взял тетрадку с записями технического обслуживания автомобиля «стингрей». Стал быстро листать и наконец нашел все нужные ему буквы. Две заглавные. Остальные строчные. Вернулся к «фольксвагену», сел на свое место.

– В Хаттисберг мы не едем, – сказал он.

Глава 40

Несмотря на крепкий кофе, Эмерсон так и не дотянул до границы штата. Его неумолимо клонило в сон. Пришлось на время передать руль Грэберу, другого выхода не было. Он рассчитывал подремать пару часиков, набраться сил, но, когда проснулся, оказалось, что проспал пять часов. Фургон стоял возле квадратного здания из кирпича – в четырех милях от Виксбурга, штат Миссисипи. Здание было последним в ряду из трех одинаковых, расположенных на асфальтированной территории, в двух шагах от реки. Вокруг территории росли деревья, ее окружала ржавая сетчатая ограда. В ограде имелись ворота с одним створом, и они были не заперты. Попасть в каждое из зданий можно было через два входа. Через ворота для транспорта слева, высокие и достаточной ширины, чтобы проехал фургон или небольшой грузовик. И через дверь для сотрудников справа. В каждом здании было четыре окна на третьем этаже, квадратных и темных, под осыпающимися бетонными перемычками.

Грэбер подождал, пока Эмерсон окончательно придет в себя.

– Доброе утро, босс, – сказал он.

Эмерсон что-то пробурчал и заглянул в кружку с остатками кофе.

– Остальные два здания пустуют, – сообщил Грэбер. – А вот это на вид не лучше, только замки везде новые. И прочные. Здание используется.

– Этот тип еще не появлялся?

– Нет еще.

Эмерсон посмотрел на часы. Половина девятого. Он снова что-то буркнул, на этот раз чуть громче.

Минут через двадцать к воротам подъехала машина. Огромный неуклюжий «кадиллак»-купе выпуска семидесятых годов. Бордового цвета. Краска на нем так и сияла. Видно было, что за машиной хорошо ухаживают. Из нее вышел человек. Возраста примерно того же, что и «кадиллак». Ростом чуть меньше шести футов, плотный, круглолицый, с вьющимися каштановыми волосами. Одет в коричневую кожаную куртку и джинсы. Он отворил ворота. Проехал на территорию. Закрыл ворота за собой. Проехал дальше, к последнему зданию и встал рядом с фургоном Эмерсона.

Эмерсон всегда придерживался принципа: если не сломано, то и чинить не надо. Он подождал, когда Грэбер выскочит из кабины с планшетом в руке, подойдет к этому типу из «кадиллака» и скажет, что ему нужна накладная на доставку специальной партии товара. И только тогда Эмерсон вышел из кабины сам, обошел фургон сзади, приблизился к жертве со спины и закрыл ему рот и нос пропитанной хлороформом тряпкой. Долго держать ее он не стал, как это было накануне в Сент-Луисе. Далеко этого типа везти все равно не придется. Главное, чтобы тот не забуянил раньше времени, пока они все не подготовят. А поскольку никто не заметит, чем они там занимаются, то и мудрить особой нужды не было. Как только химическое вещество сделало свое дело, человек упал на землю, и они с Грэбером потащили его к зданию.

Грэбер достал из кармана жертвы связку ключей, выбрал нужный, чтобы открыть ворота в ангар для транспорта. Внутри стояло два фургона. Оба черного цвета. Одному явно было уже несколько лет, и о его трудовой жизни свидетельствовали вмятины и царапины на боках. Вторым, судя по его виду, почти не пользовались. Первый пустовал. У второго на крыше был установлен кондиционер, а грузовой отсек на всю длину и с обеих сторон оборудовали выдвижными полками. Дальний конец ангара был отведен под ремонтный бокс. Вдоль стенки тут красовались три огромных ящика на колесиках – для инструментов. На полу виднелись пятна машинного масла. К балке на потолке была прикреплена лебедка со свисающими цепями – видимо, для того, чтобы снимать и устанавливать двигатели. Шестеренки лебедки проржавели, – похоже, их не приводили в действие уже много лет.

Задним ходом Грэбер вывел оба фургона во двор и стал наблюдать за человеком из «кадиллака», дожидаясь, когда тот придет в себя. Эмерсон тем временем обыскал отделенный перегородкой офис. Ничего интересного не обнаружил, кроме обычных вещей, какие бывают в кабинетах административного назначения. Календарь на стене. Компьютер на письменном столе. В его ящиках – бумаги, канцелярские принадлежности. Ничего такого, что говорило бы о теневой стороне бизнеса этого человека. Единственное, что могло представлять интерес, – стоящая на низком шкафчике для документов капсульная кофеварка. Эмерсон приготовил на ней кружку кофе для себя и еще одну для Грэбера.

Когда человек из «кадиллака» очнулся, он был уже раздет догола. Он стоял на цыпочках в луже застывшего машинного масла. Руки вытянуты над головой и привязаны к цепям лебедки. Прямо перед ним была бочка, которой он прежде не видел; и, пожалуй, она стояла слишком далеко, чтобы пнуть ее. Наверху бочки лежал черпак. Такими пользуются в ресторанной кухне. Какое-то время человек молчал. И не шевелился. На лице выражение полного замешательства. И вдруг лицо исказилось от злости. Он завопил. Задергался. Стал раскачивать цепи то вправо, то влево. Дрыгать ногами. Но в результате лишь больно ободрал запястья и зашиб пальцы ног.

Услышав шум и вопли, Эмерсон вышел из офиса. Подождал, пока жертва затихнет.

– Ну что, думаю, ты и сам все понял… Но заруби себе на носу, нам нет дела до твоего товара. Он нас не интересует.

Подвешенный вытаращил глаза.

– А что вас интересует? – спросил он.

– Доставки, которые ты делал в прошлом, – сказал Эмерсон.

Он включил мобильник, который забрал у человека в Сент-Луисе, и нашел фотографию Карпентера. Показал ее подвешенному:

– В частности, поставки вот для этого человека.

– А что с ними не так? Я просто брал у них контейнер. Обычно всего один. И отвозил в Нью-Джерси.

– И где же ты брал эти контейнеры?

– Да по-разному. Всего было пять мест. Откуда именно надо забрать товар, мне сообщали за день до этого. Все эти точки находятся в пределах часа езды.

– Ты знал, что было в контейнерах?

– Нет.

– Только не смей мне врать.

– Да ничего я не знал. И не спрашивал. А сами они не говорили. Но я же не идиот. И думаю, когда догадался, был прав.

– Хорошо. Теперь о Карпентере. Как его найти?

– Не знаю.

Эмерсон открыл крышку бочки, набрал из нее полный черпак жидкости и вылил ее на пол примерно дюймах в восемнадцати от ног испытуемого.

Тот сразу же постарался убрать пальцы ног как можно подальше от этой лужицы.

– Что это такое? – промямлил он.

– Вещество, которое поможет тебе шевелить мозгами.

Он достал коробок спичек, чиркнул, поднес к лужице и поджег.

– Это вещество еще называют напалмом, – пояснил он.

Эмерсон снова зачерпнул из бочки и шагнул к подвешенному. Тот принялся подпрыгивать на кончиках пальцев одной ноги. А другую поднял, словно приготовился ударить, если представится такая возможность. Эмерсон плеснул жидкость на пол. Брызги ее попали парню на промежность и бедра.

Испытуемый взвизгнул.

– В чем дело? – покачал головой Эмерсон. – Я же здесь еще не поджег. Скажи, как найти Карпентера.

– Вы сейчас его нигде не найдете. Его невозможно найти. Он куда-то пропал, около месяца назад. Я сам пытался до него добраться, но не смог. Он испарился. Он уже в прошлом. Его больше нет.

– А еще кого-нибудь из его организации?

– Он был единственный. Так всегда лучше, для безопасности.

– Очень жаль. Это значит, что ты для меня теперь бесполезен. Ты для меня теперь только мусор, на который противно смотреть. А самый экологически чистый способ утилизации мусора всякий знает.

Эмерсон достал еще одну спичку.

– Погодите! Послушайте! Где-то три недели назад… или четыре, не помню… у нас появился один новенький. Мы с ним связались по удаленке, и он сказал, что работает от другого поставщика, но лично я думаю, что поставщик был все тот же.

– Почему?

– Он заранее знал, что мне нужно. И товар доставляли очень быстро. Тот же самый. В таких же контейнерах. И туда же, что и раньше. Товар я у него брал два раза. И оба места использовались прежней организацией. Сейчас мне назначили забрать товар в третий раз. И опять в таком месте, которое использовалось раньше. Скажете, совпадение?

– Тебя только сейчас осенило? Раньше ты и не подозревал?

– Да мне все это до фонаря! Я просто подумал, что у них есть свои причины сменить человека. Чтобы было новое имя. Кто-то другой. Может, на них где-то там надавили. А может, в прошлом были проблемы с качеством, не знаю. Понадобилась перезагрузка. Мне-то что… Постоянная работа, хорошие деньги, никаких федералов… Я всем был доволен.

– А в третий раз… когда ты должен забрать товар?

– Сегодня.

– Время? И место?

– Час дня. На заброшенной бумажной фабрике, десять миль на юго-восток от городишки под названием Уинсон.

– Когда ты там появляешься, есть какой-то особый порядок действий, инструкция, что и как надо делать?

– Да нет, просто заезжаю на территорию и жду. Появляется другой фургон. Те, кто приехал, открывают мою дверцу, суют мне контейнер, и мы разъезжаемся. Две минуты – и дело в шляпе, мне даже из кабины вылезать не надо.

– На каком фургоне ты ездишь туда – на том, что поновее?

Парень кивнул.

– На сегодняшний день план меняется, – сказал Эмерсон. – Вместо тебя едем мы.

– Хорошо. Просто круто. А мне теперь что надо делать? Чего вы хотите? Хотите, залягу на дно на какое-то время? Или уеду из города на пару месяцев? Я готов. И забуду, что я когда-то вас видел. Если будут спрашивать, то вас тут не было. И мы с вами никогда не встречались. Ладно?

Эмерсон пошел к ящикам с инструментами, порылся там и нашел кювету три на три дюйма. Автомеханики пользуются такими, когда надо слить из двигателя воду.

– Тебе нужно знать еще кое-что, – сказал он. – Дело в том, что одна из партий, которые ты доставил Карпентеру, предназначалась для моего сына.

– Выходит, ваш парень получил то, что ему было нужно, верно? Это ведь хорошо, правда? Спрос ведь как-то должен удовлетворяться. А если вас волнует цена, то это не ко мне. У меня есть для вас предложение. Я отдаю вам весь свой гонорар. Даром. Вашему сыну. Или вам лично. Или кому сами скажете.

Эмерсон окунул кювету в бочку, набрал полную.

– Думаешь, цена была слишком высокой?

– Да я цен вообще не знаю. Я просто так, думал вслух.

– Так я скажу тебе, какую цену заплатил мой сынок. – Эмерсон метнулся вперед и вылил жидкость у ног бедняги. – Он заплатил за это своей жизнью.

– Нет! Прошу вас. Остановитесь! Ваш сын умер? Это ужасно. Мне очень жаль. Но я в этом не виноват!

– А я думаю, виноват. – Эмерсон снова зажег спичку. – И еще я думаю, что ты должен заплатить ту же самую цену. Так будет справедливо.

Ханна держала ногу на педали тормоза, а рукоятку рычага переключения передач поставила на нейтралку.

– Да какой же это обман? Откуда? Компанию мы проверили. Письмо подлинное. Если ты не придешь, человек, который его послал, может испугаться. Он и так уже дергался. И у нас тогда больше не будет случая встретиться с ним. И узнать, что там нарыл Дэнни. Ведь это единственное звено, чтобы выйти на тех, кто убил Сэма.

– Можешь еще раз открыть в мобильнике информацию о компании? – спросил Ричер, и Ханна кивнула. – Позвони им на коммутатор. И попроси Алана Макиннеса.

Ханна пожала плечами, но выполнила просьбу.

– Мне очень жаль, – ответил оператор коммутатора. – В настоящее время мистера Макиннеса в офисе нет. Хотите позвонить ему на голосовую почту? Но я должен сразу вас предупредить, что мистер Макиннес сейчас в Австралии на конференции и пробудет там неделю, поэтому ответит вам не сразу.

Ханна дала отбой.

– Как ты об этом догадался? – спросила она.

Джед Стармер очень хотел, чтобы велосипед остался в целости и сохранности до того, как придет время его возвращать курьеру, поэтому он спрятал его на обочине дороги, ярдах в ста от тюремного комплекса, за невысокой каменной стенкой, и оставшийся путь проделал пешком.

Прежде Джед ни разу не видел тюрем. И это место ему не понравилось. Металлическая ограда, спирали колючей проволоки – все это его просто напугало. Он представил себе, каково это – сидеть там. Вообразил, как в него стреляют охранники на вышках. Камеры видеонаблюдения, вращаясь на осях то налево, то направо, следят за каждым его шагом, и пытаться оттуда удрать бессмысленно. А ночью прожектора высвечивают территорию, от них не спрячешься… Когда перед Джедом встала эта картина, его даже в дрожь бросило, хотя на небе сияло теплое утреннее солнце.

Джед пробрался между рядами складных стульев и подошел к временному ограждению. Оно представляло собой козлы, поставленные по краю дороги, которая полукругом проходила перед тюрьмой. Джед выбрал себе местечко рядом с установленными на открытом воздухе подмостками. Догадался, что именно здесь и будет все происходить. Сбоку от здания, где, как ему казалось, находится главный вход на территорию тюрьмы. Трудно сказать наверняка, потому что вокруг этого места было натянуто что-то вроде тента. С другой стороны от сцены стоял «БМВ». Черный и блестящий. Других машин Джед не увидел. Автомобиль стоял как раз напротив платформы, где расположились телекамеры. Большая на треноге, а маленькую почему-то поставили на пол. Люди, сновавшие вокруг, все как один были одеты в униформу. Серого цвета с желтой отделкой и форменными фуражками с козырьком, как у частных копов, которых он видел однажды в торговом центре. Джед очень устал, сознание его туманилось. Он стал думать о своем отце. Тот сейчас где-то внутри тюремного комплекса. Он пробыл здесь много лет, несмотря на то что не сделал ничего плохого. И ему отчаянно хотелось бы выйти отсюда. Джед представить себе не мог, насколько ужасно это чувство. Как сильно это может травмировать человека. Он стал думать о том, что та женщина в стареньком «фольксвагене», возможно, была права. Может, и правда не стоило ему здесь появляться.

– В гараже я нашел тетрадку, в ней Дэнни записывал все, что касалось ремонта его машины. Почерк там такой же, как на конверте, который я видел в сумке Анжелы.

– Выходит, Дэнни послал это письмо сам себе?

Ричер кивнул.

– Но зачем?

– Чтобы оно сохранилось. Он обнаружил кое-что такое, чего не должен был видеть. Понял, что ему грозит опасность. Возможно, пошел в полицию, и у него появилось то же самое предчувствие, что и у тебя вчера. В любом случае он решил, что, если конверт будет на почте, никто его не найдет. И не заберет. Уверен, что так он проделывал не раз и не два. Каждый раз, когда конверт доставляли, он сразу отправлял его обратно.

– А потом в один прекрасный день отдал его Анжеле? Что заставило его поменять заведенный порядок?

– Он ничего ей не отдавал. Она сама нашла его.

– Где?

– В почтовом ящике Дэнни. В субботу утром. Услышала про пожар, он не ответил на ее звонок, она и примчалась. Я только что сам туда заглянул. Там были рекламные рассылки, валялись каждая отдельно, а рядом лежала эластичная тесьма. Все конверты доставили одной перевязанной пачкой. И кто-то ее распатронил. И что-то забрал. Я сначала подумал, что кто-нибудь из «Минервы» забрал письмо, которое мы недавно вскрыли. Но я ошибался. Это была Анжела.

– Но зачем Анжеле совать нос в почтовый ящик Дэнни?

– Затем же, зачем и ты заглянула в почтовый ящик Сэма. Куда-то пропал твой друг. Вот и она проверила, нет ли там чего-то важного, что помогло бы во всем разобраться. Она узнала его почерк. Решила, что тут дело нечисто. Может быть, он и раньше как-нибудь ненароком обмолвился, мол, ему кое в чем надо разобраться. А может, она и сама сумела связать концы с концами. Теперь мы этого уже не узнаем.

Ханна какое-то время молчала.

– А что, – произнесла она наконец, – думаю, по времени как раз все совпадает. Конверт оказался у нее утром в субботу. Днем она отправила Сэму по электронной почте письмо. В воскресенье выехала из Уинсона, поскольку ей понадобилось время, чтобы найти того, кто присмотрел бы за ребенком. Выехала, наверное, довольно поздно. А сменить ее за рулем было некому, и ей пришлось где-то остановиться на ночь. В результате в Джеррардсвилл она попала во вторник утром.

– Да, все сходится, – кивнул Ричер.

– И кто-то из «Минервы» узнал, что ты заглядывал в конверт, который забрала Анжела, еще до того, как его забрали они. Они попробовали помешать тебе приехать сюда. У них не получилось. Тогда они использовали еще один конверт, адресованный Дэнни, чтобы обманным путем выманить тебя из города. Вероятно, решили: если он заглянул в один конверт, заглянет и в другой.

– Почти сработало.

– В этой части все хорошо. Но я вот чего никак не могу понять… В первом конверте была информация про успешную апелляцию этого Беговича. Но тут, кажется, нет ничего противозаконного. А теперь: Анжела сообщает Сэму о том, что ее заинтересовало нечто, связанное с бухгалтерией. Бухгалтерия и Бегович – какая тут может быть связь?

– Не знаю. Пока не знаю, – ответил Ричер.

– Может, вместо того, чтобы идти на церемонию, стоит попытаться это выяснить?

– Я на церемонию пойду. А тебе идти необязательно.

– А что такого мы там узнаем? Кроме того, это может быть просто опасно. Люди из «Минервы» наверняка нас увидят.

– Да, это будет опасно. Для них.

– А знаешь что? Мы ведь можем посмотреть все онлайн. У «Минервы» на «Ютубе» есть свой канал. Нам нет нужды являться туда лично.

– Есть такая нужда.

– В чем она заключается?

– Кто-то очень старается мне помешать.

Глава 41

Ричер насчитал тридцать девять человек, собравшихся возле тюрьмы. Помимо его самого и Ханны. Он понимал, зачем здесь находятся одиннадцать из них. Джед Стармер явился, чтобы увидеть, как освобождают из заключения его отца. Двое телеоператоров и шестеро человек охраны оказались тут, потому что им за это платят. Бруно Хикс, представившись основателем компании «Минерва», а также исполнительным директором организации, здесь потому, что ему очень нравится слушать собственный голос. И с самодовольным видом стоящий на сцене Деймон Брокман, который утверждал, что является одним из основателей компании, вопросов не вызывал. Но об остальных двадцати восьми Ричер не мог судить однозначно. Он никак не мог понять, какого рода пряник или, может быть, кнут заставляет их тратить на этот балаган свое драгоценное время.

Ситуация несколько оживилась, когда до конца церемонии оставалось чуть больше десяти минут. Хикс уже успел наговорить всякой чуши про какие-то проценты, процитировать философов. Он то размахивал руками, словно аукционист с молотком, то театрально застывал на месте, словно ему засунули в задницу палку. Потом вдруг, оборвав себя на полуслове, замолчал. Позади толпы показался старенький легковой грузовичок. В его кузове сидели шестеро. Водитель просигналил, и толпа, давая дорогу, расступилась. На мгновение показалось, что автомобиль сейчас свалит ограждение. Ричер на всякий случай подошел поближе к Джеду Стармеру – мало ли что может сейчас начаться. Но грузовичок остановился. Все шестеро из кузова спрыгнули на землю. И выставили плакаты с лозунгами про справедливость и барыши. На одном из них была изображена богиня справедливости с весами, на чашечках которых лежали долларовые купюры. Один из прибывших достал мегафон. И принялся выкрикивать требования о том, что, мол, тюрьма должна быть закрыта. Толпе все это не очень понравилось. Атмосфера накалялась. Послышались крики. Протестующих стали оттеснять и толкать. К ограде уже бежали охранники с дубинками в руках.

Хикс, зажав в руке микрофон, спрыгнул со сцены и двинулся к протестующим.

– Прекратите! – крикнул он. – Дайте этим людям сказать!

Человек с мегафоном взял у него микрофон. Секунду молчал, потом сквозь помехи в динамике принялся что-то бубнить – кажется, перечислял длинный список жалоб, требований и обвинений.

При каждом пункте Хикс с озабоченным видом кивал, потом забрал у него микрофон, и звук в динамиках, как по волшебству, снова стал чистым и громким.

– Мои юные друзья, – сказал он, – я очень рад, что вы тоже сегодня пришли сюда. Я счастлив… – Тут Хикс встретился взглядом с Ричером и вдруг на какое-то время начисто утратил дар речи. Потом, сбиваясь и заикаясь, что-то промямлил и наконец с трудом оторвал от него взгляд. – Я очень рад, – продолжил он, – что вы неравнодушны к проблемам справедливости и человечности. И если бы сейчас вы стояли перед другим исправительным учреждением, то, очень может быть, были бы совершенно правы. Но я счастлив вам заявить, что, находясь здесь, вы совершаете большую ошибку. Сотрудники корпорации «Минерва» прилагают все усилия, заботясь о здоровье тех, кто обитает за этими стенами. Заботясь об их безопасности. Об их обучении и образовании. Стараются раскрыть потенциал заключенных, предоставить им новые возможности. А также, – тут Хикс повернулся и бросился обратно на сцену, – мы все заботимся об исправлении ошибок, где бы их ни находили! И не надо верить мне только на слово. Дамы и господа, встречайте: Антон Бегович!

Клапан в тенте, закрывающем вход в тюрьму, откинулся, и все увидели выходящего оттуда человека. Он был одет в темный костюм с галстуком, волосы его были аккуратно подстрижены – видимо, совсем недавно. Он постоял немного, щурясь на яркое солнце. Тогда Брокман, который до этого момента торчал на сцене без дела, спрыгнул, взял вышедшего из тюрьмы человека под руку и помог ему подняться по ступенькам.

Человек взял микрофон и шагнул вперед.

– Благодарю вас, мистер Хикс, – произнес он. – Благодарю вас, мистер Брокман. А самое главное – я благодарю всех остальных членов корпорации «Минерва», а также тех, кто с ней сотрудничает. В то время как другие желали, чтобы я оставался в заточении, названные мною люди боролись за то, чтобы я наконец обрел долгожданную свободу. Я испытываю к ним искреннее чувство благодарности и в присутствии всех вас клянусь, что каждую секунду дарованной мне жизни свободного гражданина постараюсь прожить так, чтобы приносить людям максимальную пользу.

Человек помахал всем рукой, а Хикс с Брокманом проводили его на другую сторону сцены и посадили в «БМВ».

Джед пригнулся и попытался пролезть под ограждением.

Ричер успел схватить его, оттащил назад и обнял за талию.

Джед извивался и брыкался.

– Отпустите меня! – кричал он. – Мне надо попасть к отцу! Он хороший! Вы все ошибаетесь!

– Извини, Джед, – сказал ему Ричер, – но отпустить я тебя никак не могу. Потому что этот человек не твой отец.

Эмерсон стоял перед входом в ремонтный бокс мастерских, расположенных к северу от города Виксбург, и молча смотрел на трепещущие, завивающиеся спиралями языки пламени. И на судорожно дергающееся в огне человеческое тело. Пламя разгоралось все ярче, плясало быстрее, потом стало затихать, язычки его колебались медленнее, пока в углу со свисающими с потолка цепями не стемнело и помещение снова не приняло будничный вид. Тогда он прошел через двор к ждущему его Грэберу, который уже успел установить на место бочку и проложить в навигаторе маршрут до заброшенной бумажной фабрики неподалеку от города Уинсон.

Они ехали один за другим: впереди – Грэбер в сияющем черным лаком фургоне, приезда которого ждали на бывшей бумажной фабрике, позади, на своей видавшей виды белой рабочей лошадке, – Эмерсон. Сначала они совершили короткий пробег на восток, потом свернули на юг и добрались до окрестностей города Джексон. Грэбер заехал на заправочную станцию, Эмерсон за ним. Оба заполнили баки топливом, и Грэбер показал на расположенную с краю забегаловку. Ничем не примечательную. Длинное, низенькое строение из кирпича с плоской крышей и неоновой рекламой, сулящей вкусную еду.

– Как думаешь, может, перекусим? – спросил Грэбер. – Кофейку хлебнем. Времени у нас полно.

Эмерсон окинул заведение взглядом. Под окнами парковка, на ней с десяток с лишним свободных мест. Присмотреть через окно за белым фургоном будет несложно.

– Почему бы и нет? – ответил он.

Интерьер забегаловки был столь же простым и непритязательным, что и вид снаружи. Десять столиков на четверых, расставленные в два ряда. Незатейливая мебель. Обшарпанный серый линолеум. Буфетная стойка с двумя кофемашинами. Часы на стене. Тут же карта штата в рамке. Телевизор с большой диагональю – единственная в заведении относительно современная вещь. Передавали местные новости. Звук был выключен, но о последних событиях дня можно было узнать из бегущей строки в нижней части экрана.

Эмерсон сел лицом к окну. Только заглянул в меню, собираясь что-нибудь выбрать, как вдруг Грэбер схватил его за руку.

– Посмотри на экран, – проговорил он.

По телевизору показывали тюремный комплекс в Уинсоне. На импровизированной сцене перед тюрьмой стоял мужчина в костюме, со свеженькой стрижкой и с микрофоном в руке. В бегущей строке сообщалось:

Ранее осужденный Антон Бегович был реабилитирован и освобожден из-под стражи после успешно проведенной руководством корпорации «Минерва» процедуры апелляции. Генеральный директор корпорации Бруно Хикс сказал…

– Бегович? – повторил Эмерсон.

Он достал украденный мобильник, открыл его, нашел фотографию Карпентера и показал ее Грэберу.

– Ну да, – кивнул Грэбер, – или Карпентер. Не иначе как он. Одно лицо.

Телекамера проследила, как двое других провожают со сцены и сажают в автомобиль «БМВ» человека в костюме. Машина осторожно тронулась с места и медленно поехала сквозь расступающуюся толпу.

– Запомни номер, – сказал Эмерсон. – Эм-си-один. Срочно свяжись с Фассбендером. Попроси оказать нам услугу. Пусть пробьет, кому принадлежит эта машина. Как можно скорее.

«Это как-то связано с бухгалтерией», – сказала Анжела Сэму. Ричер ждал, что тут будет нечто очень сложное. Чтобы распутать, потребуется специальная подготовка и квалификация. А оказалось, все дело в простейшем расхождении в записях. Один человек лишний. Если один заключенный, значит один завтрак. Один ланч. Один обед…

Джед влез на заднее сиденье «фольксвагена».

– Откуда вы знаете, что он не мой папа? Вы с ним даже незнакомы.

– Видел фотографию, когда его арестовывали.

– Со временем люди меняются, – вздохнула Ханна и сделала вид, что содрогнулась, но намеренно преувеличенно. – Видел бы ты мою фотографию, снятую шестнадцать лет назад…

– У настоящего Антона Беговича, – сказал Ричер, – отсутствует часть уха. А уши у людей снова не отрастают. Вот почему фотография в конверте из сумки Анжелы имеет такое большое значение. Если бы не она, мы бы так и не узнали, что сегодня из тюрьмы выпустили совсем не того, о ком было объявлено.

– И кого же? – спросила Ханна, прибавив скорость.

– Человека, которому нужно было сменить имя. Узнаем, если догоним Хикса.

– А что, если Хикс домой не поедет?

– Думаю, поедет. Нашего присутствия на церемонии он не ждал – следовательно, срочно бежать не готовился. Он либо забьется куда-нибудь в нору, либо ударится в бега. Должен захватить кое-какие припасы в дальнюю дорогу.

– А если ты ошибаешься?

– Позвоню инспектору Хэрвуду. Скажу, чтобы привлек ФБР.

– Да что вы все про этого вашего Хикса, – вставил Джед. – Мне на него плевать. Мне нужен мой папа.

– Хикса нам нужно найти для того, чтобы узнать, что случилось с твоим настоящим папой.

– А что с ним случилось? Ничего не случилось. Сидит в тюрьме. За решеткой.

Ричер не нашел что ответить. Ханна тоже промолчала.

– А где же еще ему быть? – продолжил Джед. – На свободу вышел не тот. Значит, мой папа остался там.

– Да, на свободу вышел не тот, – подтвердил Ричер. – Больше мы ничего не знаем наверняка.

– А этот тип взял имя моего папы, – сказал Джед и расплакался. – Не может же быть двух человек с одинаковым именем. Значит, моего папу убили. Выходит, так, что ли? Вот о чем вы не говорите. Он умер, и я никогда с ним не встречусь.

Ханна медленно проехала мимо большого белого дома. «БМВ» стоял на том же месте, где и утром.

– Слава богу. Он здесь, – вздохнула Ханна и остановила машину рядом с полосой газона на обочине дороги. – Но что нам сейчас делать? Не станешь же звонить в домофон и просить Хикса, чтобы пустил нас. И ворота вон какие крепкие, протаранить не получится. Перелезть тоже – наверняка везде понатыканы датчики. А по верху стенки осколки стекла из цемента торчат. И с другой стороны в земле тоже датчики.

– Сдай-ка назад, поближе к стене, – сказал Ричер и достал из наволочки пистолет желтовато-коричневой масти, тот самый «Зиг P320», что в качестве трофея достался ему от второй пары сотрудников «Минервы», дежурившей на стоянке грузовиков на шоссе I-20. – Джед, пошарь-ка там, на нижней полке. Мне нужны пять одеял. И одна диванная подушка.

Ричер связал два одеяла угол в угол по диагонали, чтобы максимально увеличить общую длину. Скатал поплотнее, чтобы получилось что-то вроде каната, смотал в кольцо и через голову повесил себе на плечо. Потом точно так же связал еще три одеяла. Один конец закрепил на заднем буксирном крюке «фольксвагена» и забрался на его крышу. Ханна передала ему подушку. Он уложил ее на стену ограды, закрыв торчащие из бетона острия битого стекла. Поверх подушки водрузил канат из свернутых одеял и медленно опустил с той стороны стены, но так, чтобы нижний конец не касался земли. Шагнул на стену, встав ногами на узкую полоску кирпича, где не было стеклянных осколков. Проверил, чтобы импровизированный канат свисал достаточно низко и можно было ухватиться, если понадобится снова лезть наверх. Потом Ричер огляделся. Вдоль основания стены шла полоса травы шириной фута четыре. Здесь, вероятно, и закопаны чувствительные датчики. За газоном по всей длине участка и в глубину футов на двадцать росли деревья. Ричер нацелился между двумя деревьями, стволы которых были потоньше. Прыгнул, оттолкнулся от земли, сделал кувырок и застыл, сидя на корточках. Прислушался. Сигналов тревоги слышно не было. Как и звона. Или собачьего лая.

Ричер выпрямился, двинулся за линию деревьев, пока не добрался до точки, откуда можно было по диагонали подкрасться к углу дома. Туда, где не будет выходящих прямо на него окон. Он осторожно пополз вперед, пока не достиг слепой зоны. Минут пять лежал совершенно неподвижно и наблюдал.

Вдруг за спиной и левее раздался какой-то звук. Треснула сухая веточка. Ричер попятился, потом встал и бросился на этот звук. Обогнул дерево. И увидел перед собой человека. Тот сидел на корточках у самого ствола, обхватив руками колени.

– Прошу вас, не бейте меня. Прошу вас, не бейте меня. Прошу вас, не бейте меня, – запричитал он шепотом, глядя на Ричера снизу вверх.

– Да не собираюсь я тебя бить, – сказал Ричер, тоже понизив голос. – Кто ты такой?

Человек немного распрямился, и Ричер увидел, что внешне он слегка смахивает на молодого Че Гевару.

– Меня зовут Морис, – сказал молодой человек. – А вас как?

– Ричер. Что ты здесь делаешь?

– Лучше мне этого не говорить.

– Ты работаешь на Хикса? Или еще на кого из «Минервы»?

– Нет, черт бы их побрал!

– Собираешься звонить в полицию? Или отмочить еще какую-нибудь глупость?

– Что вы! Куда угодно, только не в полицию! Какой же я был дурак, зачем только сюда залез? Теперь вот сижу в этом проклятом дворе.

– Да ладно тебе. Вот со мной познакомился. Очень приятно.

Ричер повернулся и двинулся было обратно к дому.

– Погодите. Хикс сейчас дома. И его заместитель тоже. И еще какой-то третий.

Ричер его не слушал и продолжал идти вперед.

Морис поспешил вслед за ним:

– Погодите, прошу вас… Я хочу спросить. Вы что, пишете какую-то статью? Потому что, если вы…

– Так ты журналист! – догадался Ричер.

Морис кивнул.

– А я нет. И не собираюсь воровать твой хлеб. Так что оставайся здесь. Ложись на землю и не двигайся. Тише воды ниже травы. Главное – не привлекай к себе внимания. Сейчас на кону человеческая жизнь.

– Только одна? Нет, на кону сейчас много жизней!

– Что ты хочешь этим сказать?

– Вы ведь здесь из-за наркотиков, верно? Ведь поэтому вы выслеживаете Хикса? Что у вас произошло? Потеряли близкого родственника? Или друга? Он сейчас у них в тюрьме?

Ричер схватил Мориса за руку, потащил его обратно, под защиту деревьев:

– Рассказывай все, что знаешь. Все рассказывай. Быстро. В общих чертах.

– Дело обстоит так. Эта «Минерва» – настоящий спрут. Злой и опасный. Внешне у них как бы все прогрессивно и гуманно. А на самом деле? Щупальца этого спрута протянулись везде. К заключенным у них подход избирательный. Предпочитают тех, из которых можно извлечь выгоду. Заставляют их работать. По-всякому. Включая переработку наркотиков. Они это делают на бэушных сепараторных установках. И продают своим же сидельцам. Поэтому среди них и смертность такая высокая. Они, конечно, все отрицают, но это истинная правда. И бизнес их расширяется. Теперь они поставляют свою продукцию и на другие рынки сбыта.

Что ж, наркотики – это вполне логично, подумал Ричер. Во всех тюрьмах с наркотой проблемы. А вот люди «Минервы» усмотрели в них весьма благоприятную перспективу. Наверное, у них широкий бизнес. И вовлеченные в это дело люди время от времени нуждаются в том, чтобы сменить имя.

– А какие у тебя доказательства? – спросил он.

– Уровень смертности. У меня есть документы. Но, кроме этого, больше ничего. Пока.

– Я собираюсь нанести Хиксу визит. Прямо сейчас. Может всплыть и эта тема. Все, что нарою конкретного, отдам тебе.

Глава 42

Ричер вышел из укрытия, созданного стволами и ветвями деревьев, и с юго-восточной стороны подкрался к дому. К заднему углу. Забрался на перила веранды, левой рукой обхватил колонну, которая поддерживала балкон. Правой рукой стащил через шею свернутые кольцом скатанные одеяла. Держась за один конец, стал раскручивать свой канат. Один оборот. Еще один. И когда на третьем обороте конец каната почти достиг высшей точки, Ричер резко рванул его вниз – так укротитель львов в цирке щелкает чересчур длинным кнутом. Конец обвился вокруг колонны и упал с другой стороны. Левой рукой Ричер поймал его. Натянул оба конца. Уперся обеими подошвами в колонну. Переместил левую руку повыше и натянул канат. Правой ногой переступил повыше. Потом левой. И продолжал карабкаться, пока не смог ухватиться за верхние перила, затем подтянулся и, перекинув через них туловище, оказался на балконе.

Ричер встал на ноги. Постоял, не двигаясь и прислушиваясь. Но ничего не услышал.

Балкон был широким, сюда выходил ряд застекленных дверей. Всего их было четыре. Возможно, они вели в спальни. Все двери были закрыты, а сквозь стекло виднелись задернутые белые занавески. Чтобы никто не мог подглядеть, что делается внутри. Да и от дневной жары они защищали тоже.

Ричер двинулся по балкону вокруг дома, к задней его части. Доски балкона были массивными и прочными. Идти можно было совершенно бесшумно. Он заглянул вниз, во двор. Увидел ровный квадрат газона стороной в пятьдесят футов, с трех сторон обсаженный деревьями. Должно быть, Хикс готовился к приему гостей. С левой стороны – барная стойка, на ней – ряд серебряных ведерец для льда, неподалеку – столы с подносами и пластиковыми стаканчиками и две огромные урны для мусора, выполненные в стиле древнегреческих ваз. Хозяева позаботились и об устройстве временной крытой танцевальной площадки в центре лужайки. Справа возвышалась сцена, на ней – музыкальная ударная установка, стойки с микрофонами. Вдоль сцены и над ней располагалась осветительная аппаратура.

Ричер пошел по балкону дальше и наконец обнаружил то, что искал. Подъемное окно с матовым стеклом. Наверняка ванная комната. Он достал банковскую карточку, просунул в щель между верхней и нижней створками окна и подвигал ею из стороны в сторону, пока защелка не поддалась и не открылась. Он поднял нижнюю створку на дюйм и заглянул внутрь. Увидел ванну. Раковину. Унитаз. Людей в помещении не было. Поднял створку до конца, залез в комнату. Подошел к двери. Чуть-чуть приоткрыл ее. Никого не увидел. Прошел дальше, к лестничной площадке. По форме она была похожа на широкую букву U, огражденную затейливыми перилами, как и балкон, только в миниатюре, в интерьерном варианте. Внизу располагался холл. Лестница находилась в дальнем конце. С первого этажа доносились голоса. Три мужских голоса. Ричеру показалось, что он их узнал. И звучали они очень сердито.

Ричер стал осторожно спускаться по ступенькам. Держался той стороны, где они меньше скрипели. Спустился в холл и подошел к первой двери справа. За дверью слышались крики – спорили двое. Ричер узнал их: он уже слышал эти голоса на церемонии перед тюрьмой.

– Это ты во всем виноват! – кричал Брокман. – Держал бы себя в руках и не прятался, как до смерти напуганный мальчишка, мы бы…

– Вечно ты делаешь из мухи слона, – перебил его тот, кто выдавал себя за Беговича. – Да, я испугался. Я же не идиот. Но я продолжал работать. Все наши связи восстановлены. Поставки возобновятся уже сегодня после полудня. Двое наших клиентов согласились платить по высшей ставке. Спрос на наш товар, как никогда, высок. Поставки идут бесперебойно, мы получаем все необходимые объемы. Открытым остается только один вопрос: сколько денег мы хотим заработать?

– Но ведь Ричер тебя видел.

– Ну и что?

– И фотографию он тоже видел. Он знает, что ты не Бегович.

– Фотографию уничтожили?

– Да.

– А в досье Беговича его ДНК отсутствует. Так что ничего доказать нельзя. Да, я – не он. Ты должен был обговорить все со мной с самого начала. И я бы все тебе рассказал. Никакой опасности нет. Особенно после того, как не позже чем через час настоящий Бегович будет уже надежно упакован. А завтра от него останутся лишь маленькие кусочки. И никакой Ричер или кто-то там еще не сможет этому помешать.

Ричер открыл дверь и вошел. Он оказался на кухне. По виду совсем недавно отремонтированной. Поверхности были отделаны мрамором, светлыми породами дерева и нержавеющей сталью. За барной стойкой сидели трое. И все трое, как по команде, повернулись к нему.

– Ричер?! – вскочив, воскликнул Брокман. – Какого черта вы здесь делаете?

Ричер в два шага сократил расстояние между ними до минимально необходимого и нанес Брокману удар в голову. Тот отлетел назад, врезался в стойку и сполз на пол между двумя своими приятелями.

Ричер повернулся к человеку, который выдавал себя за Беговича.

– Теперь ты, – произнес он. – Твое настоящее имя?

Тот сполз с табуретки.

– Да пошел ты… – процедил он.

– Странно, – сказал Ричер. – Наверное, в школе тебя все обижали.

Ричер нанес ему удар в живот. Самозванец согнулся пополам. Ричер вонзил локоть ему в затылок, ноги бедняги подкосились, и он рухнул лицом в пол.

Ричер повернулся к Хиксу.

Тот продолжал восседать на табурете. С зажатым в руке мобильником.

– Ну чего вы на меня уставились? – вскинулся Хикс. – Я не скажу вам ни слова.

И он три раза нажал на кнопки мобильника. Ричер выхватил у него телефон. На экране высветились три цифры: 911. Но сигнал вызова еще не пошел. Ричер швырнул мобильник на пол и раздавил его каблуком. Потом обошел вокруг стойки и оказался в рабочей зоне кухни. Один за другим он принялся открывать ящики, пока не нашел то, что ему было нужно. Вынул ножик. Небольшой такой. Длина лезвия не больше трех дюймов. Зато острый. Как раз для всякой тонкой, деликатной работы. Снятия кожи, например. Тонкой нарезки. Или нарезки кубиками. Ричер поднял инструмент перед собой, чтобы Хикс его хорошо разглядел.

– Сегодня утром, – произнес он, – я наблюдал за твоим выступлением на сцене. Мне показалось, что тебе было очень весело. Похоже, тебе нравится, когда на тебя все смотрят. Когда к тебе обращены камеры. Скажи мне вот что: станет ли все так же любить тебя публика, если я отрежу тебе нос и заставлю его сожрать?

В большом белом доме Ричер пробыл не более десяти минут. А когда вышел, у него была карточка на шнурке, удостоверяющая право входа на территорию тюрьмы, и ключ от машины. Он подошел к «БМВ» Хикса, открыл дверцу водителя. Сунул голову в салон, нажал на кнопку в потолке, рядом с зеркальцем заднего вида. Механизм, открывающий ворота, заработал, ворота открылись. Ричер позвал Мориса, крикнул, что ему больше не надо прятаться среди деревьев. Потом подошел к открытым воротам и окликнул Ханну. Попросил убрать со стены диванную подушку и привязанные к бамперу одеяла и подогнать «фольксваген» к фасаду дома. Ханна остановила машину перед лестницей, ведущей к парадной двери. Джед переместился на пассажирское сиденье. Морис нервно переминался с ноги на ногу перед багажником «фольксвагена».

– Прекрасно, – сказал Ричер. – Значит, так. Джед, твой отец жив. Я постараюсь, чтобы он жил и дальше, но обманывать тебя не хочу. У него осталось совсем мало времени, и он сейчас в большой опасности. Поэтому ничего твердо не обещаю. Ханна, отвезешь Джеда в отель «Риверсайд лодж». Снимешь ему комнату. Под именем Джей Пи Слау. Заплатишь наличными. Потом позвонишь инспектору Хэрвуду. Нам позарез нужно, чтобы он привлек к этому делу федералов. Передашь ему, чтобы он начинал здесь, с этого дома. Если через два часа меня в отеле не будет, уезжай из города. И больше не возвращайся. Морис, ты был отчасти прав. Заключенных компании «Минерва» действительно что-то приводит к преждевременной смерти. Возможно, и посторонних людей тоже. Но это не наркотики.

Ричер взял наволочку со своими трофеями и направился к «БМВ». Пока он разбирался, какие рычаги нужно нажать, чтобы отрегулировать водительское кресло и поместиться за рулем, на пассажирское сиденье рядом с ним скользнула Ханна.

– Ну что, – сказала она, – все пытаешься отделаться от меня? Отвратительная привычка.

– Вовсе нет, – отозвался Ричер. – На этот раз тебе просто нельзя быть рядом со мной. Там работы на одного человека. А тебе нужно приглядеть за Джедом. Если все пойдет наперекосяк, если его отец не выживет, парню понадобится основательная помощь.

– Его отец в самом деле еще жив?

– Думаю, да.

– Где он?

– В тюрьме.

– А кто такой этот самозванец?

– Человек, известный под именем Карпентер. Возможно, это не настоящее его имя. Он связной между верхушкой «Минервы» и клиентами, которым они поставляют товар. Десять лет назад в Парагвае он сдал полиции одного парня. Думал, что тот сгниет в тюрьме. Не тут-то было. Этот парень вышел, вернулся в Штаты и теперь желает с ним рассчитаться. А люди из «Минервы» не хотят Карпентера выдавать, потому что им нужны его контакты. Из этого следует, что Карпентеру нужны новые документы и новое имя. Вот они и воспользовались помилованием Беговича, взяли и поменяли их местами. Карпентер очень боялся мести, поэтому до церемонии помилования его прятали в тюрьме. Дэнни Пил заметил нестыковку в цифрах. Стал копать. Соединил концы с концами. Рассказал об этом Анжеле. Анжела рассказала Сэму. А остальное ты знаешь.

– А где сейчас эти люди из «Минервы»? Хикс, Брокман и Карпентер?

– Там, в доме. На кухне.

– Их нельзя оставлять без охраны.

– Никуда не денутся.

– Самостоятельно – может быть. А если их люди станут искать свое начальство? И нагрянут сюда?

– Поэтому и нужно, чтобы Хэрвуд обратился к ФБР.

– А что, если их спасут до того, как сюда явятся федералы?

– Этого риска надо бы как-то избежать. Но я не могу остаться. Мне надо спасти Беговича.

– Ладно, я присмотрю за ними. Я не собираюсь бежать и прятаться, не собираюсь оставлять их там с открытой дверью. Они убили Сэма. Я никуда не уйду, пока они не окажутся за решеткой. Все, я решила, и точка. Опасность мне будет грозить, если я убегу. Кроме того, у меня есть пистолет. В случае чего буду стрелять, не испугаюсь. Вчера вечером ты сам это видел.

Ричеру нечего было ответить на это.

– А кто этот тип, который тут прячется? – спросила Ханна. – Революционер какой-нибудь, что ли? Или у него просто дурацкая манера одеваться?

– Его зовут Морис. Он журналист. Кажется, парень он безобидный.

– Ну тогда за Джедом может приглядеть он.

– Думаю, да.

– Джед оказался прав. Его отца собираются убить. И я не понимаю, как ты сможешь им помешать.

– Есть у меня одна мыслишка… – проговорил Ричер.

– Он же сидит у них в камере. Как ты сможешь его оттуда вытащить? Ты хоть сам понимаешь это? Сэм специально изучал разные способы побега. Прежде всего, требуется не один месяц, чтобы только план разработать. Надо очень долго вести наблюдение. Найти зацепку в распорядке дежурства охранников. Замечать, какое оборудование неисправно. Все изъяны построек, которые можно использовать. Искать уязвимый персонал: кто разводится, кто на выпивку слаб или балуется наркотиками. Кто играет в азартные игры, у кого долги. Тут еще нужна и удача. Но даже тогда в девяноста девяти процентах тебя ждет провал.

– У меня шансы будут чуть-чуть получше.

– Правда? С чего это ты взял?

– Гарольд не носил обручального кольца. А еще я заметил четыре аккуратных треугольника, засеянные травой.

Ричер остановил «БМВ» на подъездной дорожке у дома Гарольда. Дом был маленьким и обшарпанным. Одноэтажный, облупленные стены, покрытые налетом грязи окна, крохотное крыльцо, запущенный, заросший сорной травой двор. Начал Ричер с почтового ящика. Тот был почти полон. Ричер оставил корреспонденцию без внимания. Просто снял эластичную ленту с первой же пачки и двинулся к черному ходу. Понять, какой ключ из тех, что собраны в наволочке, нужен, чтобы открыть дверь, не составило большого труда. Самый поцарапанный. Ричер быстро прошел через кухню, потом по коридору и отыскал спальню Гарольда. Открыл шкаф. Там висел только один костюм. Черный. Белая рубашка на плечиках висела рядом. А в ящике был свернутый в рулон галстук. Тоже черный. В таком наряде человека в гроб кладут, подумал Ричер. Но это его мало беспокоило. Как раз именно то, что ему нужно. Он надел костюм Гарольда, свою одежду сунул в наволочку. Потом двинулся дальше, прямиком в гараж. Там в принципе хватало места для трех автомобилей, но два отсека были отданы инвентарю, предназначенному для занятий тяжелой атлетикой. На стенах висели фотографии, на которых был снят Гарольд в странных одеяниях из спандекса, пытающийся поднимать разного рода тяжести. Тракторы. Автопокрышки. Выращенных на ферме животных. Круг сыра. Черт побери, подумал Ричер. Третий автомобильный отсек был пуст. На полу виднелись пятна машинного масла. Остатки разлитой краски. Засохшие пятна от других пролитых жидкостей. Но никакого журнала. Никаких подробных записей, видимо, хозяин не вел. Весьма вероятно, что никаких серьезных ремонтных работ здесь не проводилось. Ричер подошел к крохотному верстачку. Взял нож. Отвертку. Молоток. И рулон клейкой ленты.

Вернувшись в машину, Ричер достал из лежащих в наволочке бумажников всю оставшуюся наличность. Скатал деньги в рулончик, закрепил резинкой, которую прихватил с собой, и сунул в карман. Вынул из наволочки все, что там было, кроме инструментов и пистолета. Повесил на шею идентификационную карту на шнурке. И помчался к тюремному комплексу.

Небольшая толпа перед тюрьмой уже разошлась. Не было ни охранников, ни телеоператоров с камерами. Остались только рабочие, которые уносили стулья, складывали в одном месте части разобранного ограждения. Вход на территорию тюрьмы все еще закрывал тент, хотя натянут он был уже не так туго, как раньше. Крыша провисла, стенки колыхались под дуновением легкого ветерка. Верхняя часть сцены была снята и свалена в кузов грузовика, стоящего рядом с оставшимся от подмостков поддерживающим каркасом. Ричер остановил машину рядом с грузовиком. Вышел, стал разгуливать, поглядывая на рабочих с таким видом, будто он их начальник. Рабочие старались на него не смотреть, делали вид, что не замечают.

Ричер прошел ко входу на территорию тюрьмы, наклонился, словно что-то рассматривал, и потихоньку положил рядом с оградой рулончик с деньгами. Потом зашагал обратно, к «БМВ». Когда был уже совсем близко, повернулся к ближайшей группе рабочих.

– Эй, вы! – крикнул он. – Да-да, вы, трое! Хватит слоняться без дела! Ну-ка уберите тент. Скоро станут прибывать посетители. Как им прикажете искать вход?

Рабочие, недовольно ворча, отправились выполнять приказание. Ричер взял из машины свою наволочку и понес ее к грузовику. Открыл дверцу и положил на пассажирское сиденье. Потом отошел и принялся наблюдать за теми тремя рабочими. Он ждал. Через пару минут один из них заметил на земле рулончик денежных купюр. Шагнул, чтобы рассмотреть поближе. Наклонился, собираясь поднять. От удивления и жадности работяга совсем потерял голову и забыл обо всем на свете. И подошел к тюремной ограде совсем близко. Датчики в земле отреагировали на его шаги. Мгновенно послали сигнал на компьютеры системы безопасности в помещении контроля. Взвыла сирена. Замигали красные лампочки. Одновременно включились все прожекторы комплекса. И все ближайшие к этому месту камеры развернулись в ту сторону, чтобы операторы получили максимально четкое понимание причины возникшей проблемы.

Одним прыжком Ричер вскочил за руль грузовика, завел двигатель и задним ходом подогнал машину к тому месту тюремной ограды, где была ближайшая сторожевая вышка. Схватил наволочку. Сунул в рот и зажал ее зубами. Вскарабкался на крышу кабины грузовика. Вытянул руки вверх и ухватился за перильное ограждение площадки. Оттолкнулся ногами. Подтянулся. Перекинулся головой вперед через перила. И никого там не встретил. Охранника на вышке не оказалось. И вообще в пределах видимости не обнаружилось никого, кто был бы одет в униформу и с оружием в руках.

Ричер внимательно оглядел территорию тюремного комплекса. Внизу впереди, если смотреть под углом градусов этак шестьдесят, виднелся густой треугольный участок с густой травой. Такой же ярко-зеленый, каким казался и снаружи. С высокой точки хорошо видно было, что ограничивающие его кирпичи выкрашены в красный цвет. Знак, предупреждающий, что от этого места надо держаться подальше. В силу его предназначения. Треугольник служил точкой, по которой охранник должен сделать предупредительный выстрел. Почва там была мягкой. И пуля в нее входила как в масло. Никакой опасности рикошета. В последнее время, как минимум один раз, здесь уже были волнения. Об этом ему рассказывала Ханна. Но ни одна пуля не повредила стеблей аккуратно подстриженной травы. Эти сторожевые вышки больше не используются и играют роль разве что декоративной мишуры во время рекламных трюков Хикса. Тяжелую работу наблюдения за обстановкой на территории теперь выполняет электроника. Видеокамеры, чувствительные датчики. Ричер улыбнулся про себя. В армии они, бывало, частенько говорили об этом. О том, что порой никакая электроника не может заменить человеческий глаз, или просто живого человека, или какое-нибудь самое простейшее орудие.

Глава 43

Да, сторожевые вышки по назначению больше не используются, но все они еще связаны с целой сетью запутанных дорожек, покрывшей территорию тюремного комплекса. Ричер спустился по лестнице и двинулся к зданию, где располагался центральный пункт наблюдения и контроля. Он знал, где это находится, потому что самолично заставил Хикса нарисовать ему план комплекса.

По пути к цели Ричер прошел через пять дверей. Все они были заперты, но карточка Хикса легко открывала каждую. За последней дверью и располагался сам пункт контроля. Дальше за ним все помещения были обозначены не как административные, а как оперативные. Это означало, что аппаратурой в них можно было управлять только дистанционно. В этом-то и заключались смысл и цель визита Ричера.

Когда он вошел в помещение наблюдения и контроля, там дежурили двое. Мужчины, обоим под шестьдесят. Оба служили достаточно давно, поэтому в критических ситуациях умели принимать взвешенное решение. Теоретически. Поскольку данное предположение имело отношение скорее к таким происшествиям, как попытка побега или беспорядки на территории, нежели неожиданное вторжение какого-то одиночки. Даже способного нанести ущерб не меньший, чем средних размеров бунт заключенных. Но в том и в другом случае такое умозаключение имело-таки под собой основание. Ричер дал дежурным ценные указания. Те повиновались – и исполняли все точно и беспрекословно. Когда Ричер запирал обоих в кладовке, сломав при этом ключ снаружи, они даже глазом не моргнули.

Ричер проверил экран панели управления доступом. Он оказался самый простой, легко читаемый. Символы, обозначающие все двери между центром контроля и камерой-одиночкой S1, были выделены зеленым цветом. Для остальных дверей символы были красного цвета. Именно это Ричер и хотел здесь увидеть, поэтому, недолго думая, достал из наволочки молоток и расколотил все приборы вдребезги. А заодно и все мониторы. Другого способа отключить камеры на пути своего следования у него не нашлось. Да еще такого легкого. И к тому же очень быстрого. Иного смысла лишать следующую смену дежурных удовольствия пользоваться этими приборами у Ричера не было.

Чтобы добраться до камеры Беговича, предстояло пройти еще через пять дверей. Первые две в разделенном на секции крытом сетчатом переходе. Оказавшись в нем, Ричер понял, что он сейчас виден со всех сторон. В самом средоточии вражеской территории. Кишащей численно превосходящими силами противника. С подавляющим перевесом в вооружении. Если хоть одна из дверей не откроется, возникнут очень серьезные проблемы. Вдруг здесь окажется какая-нибудь система защиты от проникновения, о которой он не знает, готовая в любую минуту сработать и поймать его в ловушку? Или, скажем, существует резервная панель наблюдения и контроля? Или какая-нибудь система перезагрузки? Ричер прекрасно понимал, что есть множество способов не дать ему уйти отсюда живым.

Он медленно подошел к первой двери. Спокойно. Протянул руку. Толкнул. И дверь распахнулась. То же самое случилось и со второй. Третья дверь вела из огражденного металлической сеткой прохода в крытый коридор. Гораздо более узкий. Совершенно изолированный. Если двери захлопнутся, он будет как крыса в перекрытой с обеих сторон канализационной трубе. Но и третья дверь открылась. И четвертая тоже, та, что привела в блок с одиночными камерами. Ричер находился на первом этаже, в помещении, от которого крестообразно расходились коридоры. Над ним было три помещения, где располагался командный пункт этого блока. Посередине каждой стенки была дверь, ведущая в отдельное крыло с камерами. Ричер хотел попасть в западное крыло. Он определил нужную дверь. Уже пятую по счету. Толкнул ее. И она тоже открылась.

Ричер постоял. По очереди оглядел дверь каждой камеры. Всего их было шестнадцать. Пятнадцать из них всегда оставались не заперты, поскольку официально это крыло не работало по причине его непригодности. Но на самом деле оно использовалось для реализации всяких незаконных или тайных схем. Хикс поклялся Ричеру, что тут содержится один только Бегович. Но вполне мог припрятать здесь парочку послушных ему психопатов, надеясь, что таким образом эта ложь сойдет ему с рук.

Ричер прислушался. Уловил какой-то шорох – кто-то двигался. Поблизости явно находятся два человека. В первой камере справа, W1. Хикс назвал ее камерой для подготовки к транспортировке. Дверь была приотворена, всего на дюйм. Ричер открыл ее до конца. И увидел внутри следующее: операционный стол и металлическую тележку с хирургическими инструментами. Набитый лекарствами шкаф. Две капельницы. Кардиомонитор. Металлический ящик длиной в рост человека, похожий на гроб и, как в фантастических фильмах, явно предназначенный для перевозки тела: в одном конце ящика находился двенадцативольтовый автомобильный аккумулятор для питания системы, контролирующей температуру внутри. Далее: закрепленный на стене дефибриллятор. И двоих мужчин в медицинских халатах.

Один из них живо схватил лежащий на тележке скальпель и бросился на Ричера. Прямо лоб в лоб, без особых затей. Очевидно нацелившись Ричеру в живот. Но как-то не очень-то энергично. Совсем без злобы. Да и бойцовскими приемами с ножом совсем не владел. Это сразу было видно. Ричер отбил его руку в сторону и с разворота, не останавливая движения, заехал ему кулаком чуть пониже уха. Удар отшвырнул медика на операционный стол; нападавший перелетел через него и затих в узкой щели между столом и стеной.

Ричер немедленно повернулся к другому. Тот стоял перед ним с поднятыми руками.

– Не бейте меня, – пролепетал он. – От меня вам не будет никаких неприятностей. Сделаю все, что вы захотите.

– Значит, собирались «подготовить к транспортировке» Беговича? – спросил Ричер.

– Наверное. Имен нам не сообщали.

– Хотели его расчленить?

– Господи, нет, конечно. Этим занимается покупатель. А мы посылаем тела целиком.

– Кто покупатель?

– Я не знаю.

Ричер шагнул к нему ближе.

– Клянусь! – взмолился тот. – Это не входит в круг моих обязанностей. Но были слухи, что его хотят отправить самому крупному нашему клиенту. Они работают на корабле, который стоит на якоре у побережья Джерси. В международных водах. Где никакие законы не действуют.

– Значит, расчленять его будут на корабле, говоришь. А дальше что? Хранить эти части, пока не понадобятся?

– Нет, это делается не сразу. Он будет жить, пока у него не отнимут все органы, существенные для его жизни. Ну вы понимаете. Роговицы глаз. Одну почку. Кожу. Некоторые кости. Особенно с крупными суставами. Ну и кровь, конечно. Кровь восстанавливается естественно, поэтому имеет смысл поддерживать его жизнь как можно дольше.

– И сколько все это может стоить?

– Пока он не помрет, стараются использовать все, что можно. В целом около восьмисот тысяч долларов.

– Значит, вы отправляете в это местечко людей. Еще живых.

– Это моя работа. Я просто делаю, что мне велят.

Ричер почувствовал, как откуда-то из живота к горлу поднимается желчь. Он не выдержал, сделал шаг вперед, головой двинул ему в лицо и вышел в коридор.

Камеры W2, W4 и W6 оказались пусты. W3 тоже. В камере W5 видны были признаки недавнего пребывания человека. Там стояла обычная койка с голубым одеялом, а у противоположной стены на небольшом сундуке был телевизор. В камере витал слабый запах пиццы и какой-то китайской еды. Здесь, видимо, прятали Карпентера до того момента торжественной церемонии, когда он превратился в Беговича. Камера W7 тоже была пуста. Бегович оказался в камере W8. Когда Ричер открыл дверь, он лежал на кровати и не шевелился. На секунду Ричер подумал, что он мертв. И все это его предприятие сейчас завершится ловушкой. Но, услышав шум, Бегович заморгал.

– Антон? – тихо позвал его Ричер. – Меня зовут Ричер. Я пришел вам помочь. Вытащить вас отсюда. Уходить надо немедленно. Вы можете встать?

Бегович не двигался. И не произнес ни слова.

Живой, подумал Ричер. Просто не соображает, что происходит. Это можно понять. Человека много лет держали за решеткой по ложному обвинению. Пообещали ему свободу. А потом снова сунули в одиночку. Ричеру стало жаль беднягу. Однако он отчетливо ощущал, как неумолимо тикают секунды.

– Бегович! – приказал он уже громче. – Встать! Лицом вперед! Шагом марш!

Бегович сразу же поднялся и двинулся к двери. Ричер быстро окинул взглядом камеру – не оставил ли тот каких-нибудь дорогих ему вещиц, – но ничего такого не увидел и вывел Беговича в коридор. Потом отконвоировал его к двери в центре блока. Они прошли уже полпути, как вдруг погасло освещение. Их накрыла полная темнота, хоть глаз выколи. Длилось это шесть долгих секунд. Потом послышались два удара металла о металл. Один позади. Другой впереди. Бегович задышал громче. И чаще. Неглубоко. Потом раздался глухой лязг, и свет снова зажегся – правда, гораздо более тусклый по сравнению с прежним.

– Что случилось? – тихо спросил Бегович.

– Основной источник энергии полетел, – ответил Ричер – Переключились на запасной генератор.

– Хорошо, – сказал Бегович и снова пошел вперед.

Ничего хорошего, подумал Ричер. Ровно наоборот. Но говорить этого не стал, пока не подошел к двери. В случае ошибки гнать волну нет никакого смысла. Однако он не ошибся. Случилось как раз то, чего он боялся.

Дверь была заперта.

Глава 44

Нужное место за городом Уинсон Эмерсон с Грэбером нашли без труда. Грэбер вел черный фургон, который там должны были ждать. А Эмерсон сидел за рулем белого. Завидев здание с прочими постройками, они проехали еще с четверть мили и остановились на обочине, чтобы посовещаться и решить, что делать дальше.

Прибыли они вовремя. Место было уединенное. Расположение понятное. Единственная проблема заключалась в том, что оба пока не знали, как туда проникнуть. Объект, конечно, не самый безопасный в сравнении с прочими, но к работе в пустых зданиях они привыкли. Здесь они будут иметь дело с одним человеком, как минимум. Возможно, и больше чем с одним. Так что все прибамбасы нужно будет взять с собой. В частности, бочку. Значит, придется открывать ворота. Причем по-тихому.

Лучше всего, если бы тот, кого они хотят застать врасплох, был уже там. Тогда хлороформ сделал бы свое дело, а уж потом с воротами можно шуметь в свое удовольствие. Хоть динамитом к чертям взорвать, если захочется.

Еще минуты две они перебирали разные варианты, потом решили составить план. Совсем простенький – лишних сложностей Эмерсон не любил. Машины они оставят там, где они стоят. В белом фургоне возьмут легонькую стремянку, кусок брезента и веревку. Залезут на стену. Потихоньку обшарят все здания комплекса. Достанут хлороформ. И будут надеяться, что им повезет.

– Что случилось? – снова спросил Бегович.

Ричер знал, что случилось, но вдаваться в подробности ему не хотелось. Он вспомнил, что о подобном случае слышал от технически подкованного капрала в Ливенворте много лет назад, когда занимался там пересылкой заключенных. Капрал объяснил, что тюремные двери обычно не оставляют открытыми, чтобы в случае необходимости запереть. Как раз наоборот. Как правило, они всегда должны быть заперты, чтобы при необходимости их можно было открыть. Замок работает благодаря наличию двух коллидирующих магнитов. Один постоянный. А второй – электромагнит. Постоянный магнит закреплен в стене. Он естественным образом притягивает к себе по экранированному каналу стальной стержень, который, попадая в гнездо в раме двери, запирает ее. А электромагнит гораздо более мощный, чем постоянный, и, если по нему пущен ток, он начинает притягивать стальной стержень к себе, тот выскакивает из гнезда, и дверь отпирается.

Перед всеми другими эта система имеет два преимущества. Двери легко можно запирать или отпирать дистанционно. Надо только нажать на нужную кнопку, то есть пустить по цепи или отключить ток. А если по какой-либо причине отключится общая подача электроэнергии, даже на мгновение, блокировка снимается и двери автоматически захлопываются.

Кто-то догадался, что Ричер устроил так, чтобы все двери по маршруту его следования были отперты. Обычным способом запереть их было нельзя, потому что все оборудование Ричер посредством молотка расколотил. Тогда отключили электричество. Резервные электрические цепи намеренно были изолированы от замков. Ричер не мог не восхититься простотой решения этой задачи. Он также не мог не понимать и всей глубины беды, в которую они с Беговичем попали. Они оказались в ловушке как раз в том месте, где нарочно все было спроектировано для предотвращения побега. Единственный способ выбраться – восстановить ток в обмотке электромагнита двери. Что, учитывая место, в котором они находились, было абсолютно невозможно.

Разве что…

Специалисты, проектировавшие тюремный комплекс, совсем не рассчитывали, что в одной из камер окажется множество медицинских инструментов. Ричер провел в уме инвентаризацию всего, что видел в камере W1. «А что, – подумал он, – если мои школьные знания физики выдержат испытание временем, у нас есть шанс». Он развернул Беговича кругом и велел следовать за собой.

Ричер схватил рулон бумажных полотенец, лежащий в углу на странном, неразъемном, сделанном из нержавеющей стали комплекте – это был и унитаз, и туалетный столик с зеркалом, и раковина для мытья, – и вручил Беговичу:

– Смотай-ка отсюда всю бумагу. Мне нужна только картонная трубочка, что внутри. Хорошо?

– Понял, – кивнул Бегович.

Он взял рулон, вставил в него указательный палец и стал разматывать.

– Сиди пока здесь, – велел ему Ричер. – Через минуту вернусь.

Он поспешил в камеру W3, достал из своей наволочки молоток-гвоздодер и, потянувшись вверх, подцепил им и вырвал металлический кабелепровод, который шел к лампочке на потолке. Вытянул оттуда электрический провод. Повторил то же самое в камерах W5 и W7. Вернулся в камеру W1, увидел, что у Беговича все готово. Ричер вынул из наволочки нож, надрезал и снял изоляцию на конце добытого им куска провода. Пальцами ухватился за нее с одной стороны, за оголившийся провод – с другой, потянул в разные стороны, и в руке у него, словно змея, сбросившая старую кожу, заблестела медная проволока. Он повторил эту процедуру дважды и получил три куска медной проволоки, каждый длиной шесть футов. Ричер состыковал их между собой и скрепил соединения зубами.

– Вот так, – сказал он Беговичу. – Давай твою трубку. Держи крепко. Чтобы не вертелась.

Ричер стал аккуратно накручивать медный провод на картонную трубку, виток за витком, пока у него не получилась плотно намотанная толстая катушка, с обеих сторон которой торчали оставленные хвосты проволоки длиной дюймов шесть. Он снял со стены дефибриллятор. Один конец медной проволоки соединил с одним электродом дефибриллятора, другой – со вторым и закрепил оба скотчем. Вышел в коридор и встал у двери. Щелкнул переключателем на дефибрилляторе, поставив его в положение «заряд». Красная лампочка погасла, и загорелась зеленая. Повернул диск регулятора напряжения на максимум. Взялся за рукоятки, соединенные с электродами. Поднес сделанную им катушку к дверной коробке, примерно посередине высоты двери, туда, где должен был быть замок. Повернулся к Беговичу.

– Вот так, – сказал он. – Когда будешь готов, нажмешь на кнопку «разряд».

– Готов, – ответил Бегович.

Он вытянул костлявый палец и нажал на красный кружочек. Сверкнула вспышка, словно разряд молнии. Послышалось жужжание, словно на щиток с предохранителями было подано слишком большое напряжение. Они почуяли запах горящего картона и паленой краски. Раздался негромкий стук: медные хвосты катушки расплавились, и она упала на пол.

– Отлично! – сказал Ричер. – Теперь будем надеяться, что электромагнит сгорел.

Он пошел в камеру W1 и сразу же вернулся с двенадцативольтовым аккумулятором, который лежал в ящике длиной в человеческий рост.

– Есть только один способ, чтобы это узнать.

На стене был закреплен металлический кабелепровод, выходящий из дверной рамы со стороны петель. С помощью своего молотка-гвоздодера Ричер оторвал его. Вытащил около трех футов провода, сложил пополам и перерезал. Снял изоляцию. Развел оба куска провода подальше от полюсов аккумулятора. Один конец соединил с положительным полюсом. Другой с отрицательным. Прислушался. Ему показалось, что он слышит, как стальной сердечник, подчиняясь электродвижущей силе, медленно скользит обратно внутрь двери. Освобождая паз в коробке двери. Он продолжал держать провода в том же положении. Прошло двадцать секунд. Тридцать. Потом он отбросил их и встал.

Ричер взял свою наволочку и повернулся к Беговичу.

– Вот так, – сказал он. – Сработало. Или нет.

Оказалось, что все-таки сработало. Ричер толкнул дверь. Она открылась. И Ричер нос к носу столкнулся с людьми. Их было трое. Двое охранников с винтовками. И третий, с одутловатым лицом и в костюме.

Глава 45

Ричер ухватился за ствол винтовки ближайшего к нему охранника и рванул ее вверх, к потолку. Одновременно заехал ногой второму по яйцам. С силой боднул первого в лицо. А второму, пока тот не успел еще уползти, врезал ногой по башке.

Бегович подбежал к двери, которая открывалась в коридор, ведущий к выходу. Она оказалась запертой.

Тот, что был в костюме, не двинулся с места.

– Должно быть, вы Ричер, – сказал он. – Чертовски удобный вход.

Ричер подобрал обе винтовки, повесил на плечо.

– Кто вы такой? – спросил он.

– Его зовут Ривердейл, – сообщил Бегович. – Главный надзиратель. Еще та сволочь.

– Ривердейл? – повторил имя Ричер. – Ладно. Настало время искупать грехи. Эти двери нужно открыть.

Ривердейл какое-то время молчал.

– Без проблем, – сказал он наконец. – Это можно. Но сначала и вы сделайте для меня кое-что.

Ричер промолчал.

– Убейте его. – Ривердейл ткнул пальцем в Беговича. – Снесите ему башку. И тогда можете уходить.

Ричер покачал головой:

– Не хочешь, чтобы он разгуливал на свободе? Понимаю. Но мне это предложение не подходит.

– Это называется: из двух зол выбираем меньшее, – сказал Ривердейл. – Убьете его – значит убьете одного человека. А не убьете его, я не смогу позволить вам взять его с собой. Это само собой. Двери останутся запертыми до тех пор, пока не прибудут мои ребята.

– А у тебя еще есть ребята?

– Да, есть, и очень много. Они уберут вас обоих. Вы, вероятно, сможете убить меня до того, как истечете кровью. Выходит, уже трое мертвых. А трое, заметьте, гораздо хуже, чем один. В три раза хуже. Так говорит этика службы спасения. Так что послушайте меня. Встаньте на путь добродетели. Да черт возьми, даже Бегович, думаю, понимает, что это было бы логично.

– К черту вашу логику! – бросил Бегович.

– Логично это или нет, мне в любом случае наплевать, – добавил Ричер.

– Хорошо, – сказал Ривердейл. – Я позолочу вам пилюлю. Убейте его. И мы оба уйдем. И я дам вам миллион долларов наличными. Говорят, вы совсем нищий. Получите шанс пожить по-человечески.

– У меня есть все, что мне нужно. Все, что пожелаю. Поэтому мне может позавидовать даже какой-нибудь принц. Так что твое предложение – это дохлый номер.

– Оглянитесь вокруг, Ричер. Что вы видите? Неужели и в самом деле вы хотите здесь умереть? Уже сегодня?

– Все когда-нибудь где-нибудь умрут.

– Но здесь? И сейчас?

– Никак не могу представить, что это случится. Разве что метеорит случайно на голову свалится.

– Значит, нет. Тогда что вы предлагаете?

– Открой двери, – приказал Ричер. – И проводи нас к выходу.

– А если серьезно?

– Открой двери. Потом пальни себе в башку. И провожать нас не надо.

– Ричер, а вы женаты? – помолчав, спросил Ривердейл.

– Нет, – ответил тот.

– А были женаты?

– Нет.

– А подружка у вас есть? Кто-нибудь из близких?

– Нет.

– Ладно. Учитывая то, что вы бездомный бродяга и без гроша в кармане, дел у вас в этом мире не так уж много. Поэтому у меня есть идея. Она может решить исход дела.

Ривердейл достал мобильник, быстро, одним нажатием, кому-то позвонил. Ему ответили сразу.

– Ричер обезврежен, – сказал он в трубку. – Мне надо вернуться в свой кабинет. Включи ток и отопри все двери между Эс-один и далее.

Двадцать секунд ничего не происходило. Потом со всех сторон послышались одновременные щелчки, и лампочки засветились ярче.

Ривердейл двинулся к двери, ведущей к выходу.

– Идите за мной, – сказал он.

Ричер и Бегович вошли вслед за ним в крытый коридор. Ловушка для крыс, как мысленно окрестил его Ричер. Он в любую секунду ждал, что из двери у них за спиной выскочат стражники. Или, скажем, Ривердейл брякнется на пол, тем самым подав сигнал своим головорезам, и шквал пуль спереди искрошит их в капусту. Они прошли половину расстояния. Три четверти. В конце повернули налево. И наконец добрались до следующего здания. Ривердейл первым стал подниматься по бетонным ступенькам.

– Это прежний административный корпус, – сказал он. – Все остальные переехали в новое шикарное здание Хикса. Кроме меня.

За ступеньками они попали в мрачный коридор. В нем пахло тушеной капустой и затхлыми сточными водами. С одной стороны коридора окна, выходящие на две площадки для прогулок. С другой – шесть дверей в офисные кабинеты. В конце коридора Ричер увидел закрепленный в стене металлический прут. Он подумал было, что к нему, наверное, удобно приковывать людей наручниками, хотя довольно странно, зачем он находится именно в этом месте.

Ривердейл провел Ричера с Беговичем до конца коридора, и они вошли в последний кабинет. Пол здесь был бетонным. К потолку подвешены флуоресцентные лампы, защищенные решетками. На стенах – фотографии мотоциклистов в рамках. У противоположной стены – обитый золотистым бархатом диван. А посередине помещения – металлический рабочий стол. Ривердейл подошел к нему и ключиком открыл верхний ящик. Достал планшетный компьютер, прикосновением большого пальца активировал его, открыл файл с фотографиями и протянул планшет Ричеру.

– Взгляните, – сказал он.

Ричер просмотрел фотографии. На всех были сняты женщины. Самой юной лет пятнадцать. Самой старшей уже за шестьдесят. Все в голом виде. Фото были сняты именно в этом помещении.

– Не торопитесь, – предупредил Ривердейл. – Выбирайте ту, что вам больше нравится. И уже через час она будет здесь. И вы сможете делать с ней, что вам захочется.

– А я тебе за это что буду должен? – спросил Ричер.

– Отдадите мне Беговича.

– А потом?

– Потом вы уйдете отсюда. И будете свободны как птица.

– Каким образом я выйду?

– Думаю, тем же путем, каким проникли сюда. Впрочем, это уже не важно.

– Ты же прекрасно знаешь, как я сюда проник. Понял все по дверям, которые я открывал. За кого ты меня принимаешь? Я не идиот, чтобы возвращаться тем же путем.

– Хорошо. А если я гарантирую вам безопасный выход, мы договоримся?

– Какой такой безопасный выход?

Ривердейл ослабил узел своего галстука, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и выудил из-под нее цепочку с ключом.

– Это ключ от калитки. В одном потайном месте. Кроме меня, никто про нее не знает.

– И где же эта калитка?

– В стене склада. Выходит по ту сторону ограды. К тропинке вдоль берега реки. А тропинка ведет к одной из старых пещер. Она использовалась еще с тех пор, когда вся эта территория была под французами. По тропе ходили пираты. Контрабандисты. Бутлегеры. А теперь вот ею пользуюсь я. Храню в пещере кое-какие припасы. Продукты. Имеется даже лодка. Надувная.

– Не морочь мне голову.

– Чистая правда. Я был здесь, когда эту тюрьму еще строили. И добавил кое-какие нюансы от себя. Было у меня чувство, что когда-нибудь пригодится. Когда надо будет спешно рвать когти. Вот видите, и пригодилось. Правда, не мне, но что уж тут поделаешь.

– Ладно, – кивнул Ричер. – Еще один вопрос, и мы сможем пожать друг другу руки. Когда Беговича должны были забрать?

– А зачем это вам?

– Чистое любопытство.

– Где-то минут через двадцать пять.

Ричер протянул руку. Ривердейл шагнул к нему, собираясь пожать ее. Но левой рукой Ричер вонзил ребро планшета ему в горло. Сломав при этом Ривердейлу гортань. Тот опрокинулся назад и упал на диван. Дышать он уже не мог. Кричать тоже. Схватился пальцами за шею. Из глаз потекли слезы. Ричер швырнул планшет на пол и каблуком разбил его вдребезги. Подошел к столу, порылся в открытом ящике. Достал линейку длиной двенадцать дюймов. Вернулся к Ривердейлу, схватил его за плечи. Перевернул на живот. Придавил коленом к дивану. Засунул линейку между цепочкой, на которой держался ключ, и шеей. И стал закручивать цепочку.

Цепочка врезалась Ривердейлу в шею. На диван закапала кровь. Ричер провернул линейку еще раз. Она врезалась еще глубже. Кровь полилась сильнее, ткань уже не могла ее впитывать. Ричер еще раз повернул линейку. И еще. И еще. Натянутая цепочка глубоко врезалась в шею Ривердейла. Прорвала его поврежденную гортань. И наконец перерезала сонную артерию. Струя крови брызнула на диван и на стену. Ричер нажал на голову Ривердейла, вдавил его шею в подушку и так держал, пока сердце главного надзирателя не перестало биться.

Ричер встал и посмотрел на Беговича.

– В чем дело? – сказал он. – У меня вполне здоровое отвращение к этой твари. Он получил то, что заслуживал.

Бегович не сказал на это ни слова.

– Тебе что, не понравилось то, что сейчас произошло? – спросил Ричер.

– А ничего такого не произошло, – с бесстрастным лицом ответил Бегович. – Я ничего не видел.

Ричер кивнул и направился к двери.

– Пошли, – сказал он. – У нас мало времени.

Бегович не двинулся с места.

– А как же ключ? – спросил он. – Как же потайная калитка?

– Мы через нее не пойдем, – ответил Ричер.

– Почему?

– Там либо нет никакой калитки, либо нас ждет какой-нибудь сюрприз.

– Откуда вы знаете?

– Существует такой универсальный закон: если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, значит так оно и есть.

– Понятно, – кивнул Бегович, сделал шаг вперед и снова остановился. – Жаль только, что я не понимал этого шестнадцать лет назад.

– А что случилось шестнадцать лет назад?

– Меня арестовали. В первый раз.

Ричер молчал.

– Я познакомился с одной девушкой, – продолжил Бегович. – И уже хотел купить и преподнести ей кольцо. Только денег не было. И вот один человек выручил, дал мне в долг. Причем дал больше, чем мне было нужно. Он был другом моего умершего дяди.

– И денежки оказались фальшивыми.

– Точно. Но проблема была не в этом. Меня с фальшивками не поймали. Но одну купюру с моими отпечатками он оставил себе. И сказал: если я кое-что для него не сделаю, он сообщит в полицию, что я распространяю фальшивые деньги. Дельце мне показалось простым, и я подумал: почему бы и нет?

– А чего он от тебя хотел?

– Надо было кое-куда сходить. В нужное время. Где меня должны были увидеть какие-то люди. Вот и все.

– Он тебя, как лоха, просто подставил. Видно, почуял, что запахло жареным.

– Точно. И я понял, что попал крупно. Сам виноват, конечно. Но все мои неприятности с этого и начались.

– Мне очень жаль.

– Да вам-то что? Вы тут ни при чем. Но скажите, как мы выберемся отсюда без того ключа?

– Есть у меня одна мыслишка, – ответил Ричер. – Но для начала не помешает сделать небольшой отвлекающий маневр.

Ричер локтем заехал в стеклянный квадрат – он разлетелся вдребезги – и нажал на кнопку внутри. Сразу же взвыла сирена. Замигали красные лампочки. Ричер подошел к стоящему у окна Беговичу. Оба стали наблюдать, что творится на прогулочных площадках. Из двух блоков, А и В, стали появляться заключенные. Сначала дело шло медленно. Они неуверенно, с нерешительным видом, озирались вокруг. Потом поток выходящих вырос. Теперь они уже вели себя более возбужденно. Площадки стали быстро заполняться людьми. Заключенным на площадках уже становилось тесно, они кричали, толкались. На сторожевых вышках появились охранники. Один не только с винтовкой, но и с мегафоном, в который принялся командным голосом что-то выкрикивать. Шум толпы заглушал его слова. Понять ничего было нельзя. И заключенные не обращали на его команды никакого внимания.

Ричер повернулся к Беговичу.

– Интересно, – спросил он, – почему из блока С никто не выходит?

– Не знаю, – пожал плечами Бегович.

– Там хоть кто-то есть?

– Думаю, да. До того как меня снова посадили в одиночку, я видел людей из этого блока в столовой. Сомневаюсь, что потом его закрыли. Зачем? А людей куда дели?

Ричер вспомнил разговор возле дома Хикса с Морисом, журналистом. Насчет наркотиков. Морис тогда выдвинул предположение, что наркотики производят тут же, в тюрьме. И распространяют их среди своих же сидельцев. Тогда Ричер не поверил и сразу отбросил эту мысль, особенно когда узнал про торговлю органами. Теперь он думал иначе. Очень может быть, что здесь занимаются и тем и другим. Эти дяденьки из «Минервы» до денежек очень жадные.

– Можешь что-нибудь про этих людей из блока С рассказать?

– Могу. Они какие-то странные… типа замкнутые. В столовой и на прогулках в основном держатся вместе. С другими заключенными не разговаривают. А вот с охранниками как будто общаются нормально.

Ричер пошел вперед, они спустились по бетонным ступенькам и двинулись обратно по коридорам и переходам. Ричер искал дорогу методом проб и ошибок. Три раза они уже натыкались на запертые двери. Пожарная тревога создала ситуацию расширенной, по сравнению с обычной, зоны сообщения между охраняемыми блоками и прогулочными двориками, но на периметр тюремного комплекса это не распространялось. Чего ждать на его границах, неизвестно. Ричеру с Беговичем несколько раз приходилось пробираться вперед, потом обратно, а иногда, обходя препятствие, делать крюк. У каждой двери Ричер ждал, что они нарвутся на охранников. Но в этом отношении отвлекающий маневр сработал прекрасно. Внимание всех служб было сосредоточено на прогулочных двориках. О камерах видеонаблюдения тоже можно было не беспокоиться. Мониторы починят еще не скоро. И вот через долгих пять минут, проследовав совершенно безумным маршрутом, каким способна летать только пьяная ворона, у которой поехала крыша, Ричер с Беговичем оказались перед входом в блок С.

Дверь в эту обитель была распахнута. Ее подпирал кусок шлакоблока. Ричер прошел внутрь первым. Планировка большей частью та же, что и в блоке с одиночными камерами. По центру площадка квадратной формы, в каждой стене проход в крыло. Двери в них также открыты. Слышался шум множества голосов, звуки какой-то деятельности – создавалось впечатление, будто они с Беговичем попали в фойе офиса или мастерской. От запахов растворителей с легкой примесью дыма воздух здесь был довольно тяжелым.

Ричер начал осмотр с западного крыла. Чем-то оно напоминало мастерскую художника и общежитие одновременно. Тут стояло шесть коек, а пространство между ними было заставлено мольбертами с холстами в подрамниках. Стены тоже были увешаны холстами. На металлических стеллажах стояли баночки с красками, бутыли с разбавителями, лежали связки кистей. На потолке были закреплены дополнительные светильники с особыми синими лампочками, чтобы казалось, что все пространство залито лучами дневного света, – окон здесь не было совсем. В помещении работали шестеро. Поверх тюремной униформы на них были надеты выцветшие фартуки. Все усердно трудились. Один рисовал копию картины Моне. Двое копировали Ван Гога. Еще перед одним стоял холст Мондриана. Пятый делал копию Пикассо. И шестой накладывал энергичные мазки на расстеленное на полу длинное прямоугольное полотно. На Ричера с Беговичем ни один из них не обратил никакого внимания.

Северное крыло занимали четверо: они трудились над документами. Двое сидели за компьютерами. Двое работали вручную. Ричер заглянул через плечо одного из этих двоих. Перед ним лежало два листа бумаги. Одинакового размера. Один был полностью исписан. Это было чье-то завещание. В нем старательно были выписаны имена тех, кто должен получить кучу наличных денег, драгоценности, автомобили, а также коллекцию старинных ружей. Второй листок был заполнен только наполовину. Тем же самым почерком. В нем перечислялись те же пункты наследства. В тех же количествах. И в той же стоимости. Но имена наследников были уже совсем другие. Например, на втором месте стояло имя женщины, которая должна была сорвать очень большой куш, – в первом варианте о ней не упоминалось вообще.

– Простите, – обратился к этому человеку Ричер, – вы что, можете написать письмо почерком любого человека?

– Конечно, – ответил тот. – Главное – иметь образец.

– Даже если это посмертная записка самоубийцы?

– Разумеется. Уж это совсем легко. Никаких специальных терминов. Текст коротенький. Как правило.

В восточном крыле сидели скульпторы и ювелиры. Трое обрабатывали большие глыбы мрамора. Руки одного были по локоть в глине. Другой сварочным аппаратом скреплял вместе огромные металлические балки. Следующий долбил ствол дерева. Пятеро плавили в тиглях желтый и белый металлы и делали из них кольца, браслеты, подвески, украшая их драгоценными камнями разных цветов. На стенах висели плакаты с увеличенными изображениями фирменных изделий от «Тиффани», «Картье» и «Булгари». Некоторые пары безделушек на верстаках – оригинал и копия – для глаза Ричера были практически неразличимы.

В южном крыле расположились шестеро за компьютерами. Они сидели в потертых офисных креслах, уставившись в экраны, установленные на дряхлых и шатких письменных столах, и стрекотали пальцами по беспроводным клавиатурам. Трое из них были, казалось, совсем невосприимчивы к окружающему миру, можно было подумать, что они спят, если бы не бегающие по клавишам, как у роботов, пальцы и некоторые признаки жизни в открытых глазах. Зато трое других так и приплясывали в своих креслах, как это делают на концертах пианисты или рок-музыканты семидесятых годов.

Ричер похлопал одного из таких живчиков по плечу.

– Скажите, – обратился он к нему, – вам легко было бы взломать чью-нибудь электронную почту?

– Ну что вы, – отозвался тот, прекратив вертеться в кресле. – Это не так-то просто. Правда, мне приходится делать это раз пятьдесят в день.

– И вы читаете там чужие письма?

– Ну да, читаю. И вношу изменения. Или удаляю. Копирую. В общем, что скажут, то и делаю.

Глава 46

Часы в голове у Ричера сообщили, что отсюда пора уходить. Он схватил Беговича за руку и потащил его из блока С. Он все еще был уверен в том, что они вот-вот столкнутся с охранником. А то и с целым отрядом охранников, срочно вызванных на дежурство, чтобы справиться с беспорядком, возникшим из-за пожарной тревоги. Но волнения на территории снова сослужили им хорошую службу. До секции S1 они добрались незамеченными.

Те двое, которых привел с собой в качестве поддержки Ривердейл, все еще лежали на полу. Без сознания. Ричер протащил их в дверь, выведенную им из строя, и сунул в камеру к медикам – тем, что должны были подготовить к отправке Беговича. На всякий случай еще раз стукнул каждого из четверых ботинком по голове, чтобы они не скоро еще очухались и встали на ноги, – это было бы очень некстати. Из одной винтовки Ричер вытащил магазин с патронами, а саму винтовку оставил на операционном столе. Проверил свой пистолет. Потом вернулся обратно.

Затем Ричер снял висевшую на плече винтовку.

– Убери руки за спину, будто они у тебя связаны, – попросил он Беговича. – Смотри только в пол. И слушайся каждого моего слова.

Через минуту дверь в южное крыло распахнулась. В нее вошли двое. Они катили рассчитанную на тяжелый вес каталку. Один спереди, другой сзади.

– В чем дело? – спросил тот, что был впереди. – Почему это…

Он вдруг замолчал. Молчал и смотрел на Ричера. И никак не мог понять, что здесь делает человек, которого он совсем не знает. По всему, облеченный властью. Но в программе не участвующий. Он бросил быстрый взгляд на Беговича. Странно, почему этот заключенный стоит. Почему все еще не лежит без сознания. В специально подготовленной таре и готовенький к транспортировке. Но ломал голову он всего секунду. Потом плюнул на это дело. Какая разница, что он видит перед собой. Ясно одно: тут что-то не так. И сомневаться нечего. Поэтому рука его отпустила каталку и метнулась к карману.

Ричер не знал, хочет ли тот достать пистолет или, может, мобильник. И дожидаться, когда достанет, не стал. Сделал шаг вперед, на ходу сдернув с плеча винтовку. Прикладом заехал ему в переносицу. Тот упал на каталку и тут же съехал с нее. Бухнулся на пол лицом вниз и затих. Из носа натекла лужица крови.

– Не двигаться! – приказал Ричер, перехватил винтовку и наставил стволом на того, кто толкал каталку сзади. – Покажешь отсюда выход. Иначе отведу тебя в прогулочный дворик. Там около сотни крепких парней, они тебе очень обрадуются. Я в этом не сомневаюсь. Понял? Даю пять секунд, решай, время пошло.

Инстинкт самосохранения взял верх. Вслед за вторым охранником Ричер с Беговичем двинулись через южное крыло. Двери всех камер были открыты. Изнутри не доносилось ни единого звука. Слышалось только поскрипывание трех пар обуви шагающих по бетонному полу. В самом конце в стене была дверь. Стальная. Покрашенная в серый цвет. Выглядела как новенькая. Так и блестела. Шагающий впереди достал идентификационную карту, приложил ее к вделанному в дверную коробку белому пластиковому квадратику. Щелкнул замок, охранник толкнул дверь, она открылась. За ней был крытый проход. Гораздо более узкий, чем те, с которыми успел ознакомиться Ричер. На земле никаких нанесенных краской линий. Вместо железной сетки стенки из сплошного гофрированного металла. Застоявшийся жаркий воздух. Ярдов тридцать проход шел прямо. Потом поворот на девяносто градусов влево. Потом снова прямо, еще ярдов сорок. В конце еще одна серая стальная дверь, за ней что-то вроде просторного гаража. С двух сторон от пола до потолка стеллажи. Заполненные принадлежностями для уборщиков, тюремной униформой и банками с сухими продуктами. Посередине автофургон. Темно-синего цвета и вычищенный до блеска, как и тот, что Ричер видел недавно возле отеля «Риверсайд лодж». Заехал в гараж задним ходом. Перед ним, по центру противоположной стены, подъемная дверь для автомобилей. В помещении пусто, других людей не видно. Ричер заглянул в окно кабины со стороны водителя. Ключ зажигания торчит на месте.

– Как открывается дверь? – спросил Ричер.

– На козырьке висит пульт. Нажмешь на кнопку – дверь пойдет вверх. Подъедешь к воротам внутренней ограды. Они откроются. Едешь дальше, к воротам внешней ограды. Ворота внутренней закроются сами. Три раза мигнешь фарами. И человек в будке вас выпустит.

– Мигать фарами? – переспросил Ричер. – Это точно?

– Такой сигнал.

Но глазки у типа странно бегали, и это от Ричера не утаилось. Он открыл заднюю дверцу фургона.

– Полезай, – велел он. – Поедешь с Беговичем. Когда выберемся, я тебя выпущу. Но сначала постучу тебе в стенку. Попробуешь открыть дверь, не дождавшись стука, Бегович прострелит тебе колено.

Тот испуганно помотал головой и сделал шаг назад.

– Погоди-погоди, – сказал он. – Фары включать не надо. Ничего делать не надо. Просто подъехать к внешним воротам. У охранника в будке приказ эту машину впускать и выпускать в любое время без предъявления документов и без досмотра. Не беспокойся. Пропустят, задерживать вас не станут.

«Задерживать». Ричер терпеть не мог этого слова. Особенно если кто-то употреблял его по отношению к нему.

Ричер передумал сажать охранника в машину вместе с Беговичем. Знал он Беговича плохо, неизвестно, чего от него можно ждать. Вдруг не устоит перед нажимом охранника. Вдруг занервничает или испугается – слишком велика опасность, что охранник попытается завладеть винтовкой. Или просто поднимет шум. И его услышит тот, кто дежурит в будке. И Бегович может получить шальную пулю. Или его нарочно пристрелят. Поэтому Ричер поступил иначе. Резким ударом он вырубил охранника, закатил его бесчувственное тело под нижнюю полку сбоку и завалил кучей оранжевых комбинезонов.

Двигатель фургона завелся сразу, с первого поворота ключа. Ворота склада открылись с первого нажатия на кнопку пульта. Ворота внутренней ограды отъехали, как только фургон к ним приблизился. И вернулись на место, как только фургон проехал. А потом больше ничего не случилось. Внешние ворота как стояли закрытыми, так и остались стоять. Замерли на месте. Даже не дернулись. Будто их намертво приварили к столбикам. Или вообще никаких ворот там не было, вместо них декоративная панель в ограде, и больше ничего. Причем в ограде, по которой пропущен ток. И слева. И справа. И теперь еще и спереди, и сзади. Вперед не проехать. Назад тоже. Можно, конечно, бросить машину, но дальше-то что делать? Куда деваться?

Внешние ворота все еще не проявляли признаков жизни.

Ричер посмотрел на будку привратника. Внутри ничего не было видно. Стекло отражало свет. Возможно, там вообще никого нет. Возможно, согласно правилам пожарной тревоги привратника сняли с поста и отправили помогать эвакуации где-нибудь в другой части тюремного комплекса. А возможно и то, что он остается на своем посту и просто ждет какого-то сигнала. Какого именно, Ричер понятия не имел. Он срочно должен что-то такое сделать, иначе страж поднимет тревогу. Подкрепление явится сзади, подумал Ричер. Через склад. Вооруженное до зубов. Он посмотрел в зеркало заднего вида. Поднимающаяся дверь склада пока закрыта. Надолго ли?

Внешние ворота все не двигались.

Нога Ричера была на тормозе. Он уже подумывал, не нажать ли на газ. Но нет, пытаться пробить эти ворота бессмысленно. Слишком крепкие. Нарочно так сконструированы, чтобы выдержать удар и куда более мощного автомобиля. Причем с разгона. А ему здесь даже разогнаться негде. Тут уж и думать нечего. Но все-таки можно что-то сделать. Допустим, металлическая часть машины войдет в контакт с сеткой ограды или рамой ворот. Затем надо открыть задние дверцы фургона. Грузовой отсек оборудован полками. Он видел это, когда устраивал там Беговича. Оторвать парочку полок. Перекинуть от задней части фургона до сетки внутренней ограды. Случится короткое замыкание. И пока ток снова не подан, можно успеть перебраться через ограду. Надо только найти что-нибудь, чем накрыть колючую проволоку.

Внешние ворота по-прежнему не двигались.

Ричер посмотрел себе под ноги. На полу лежали коврики. И у него под ногами, и рядом. Коврики резиновые. Довольно прочные и могут выдержать любой ток. Специально положены для того, чтобы защитить пол от промокших насквозь ботинок во время частых ливней в штате Миссисипи. И достаточно толстые, чтобы уберечь человека от опасности быть изрезанным острыми лезвиями проволоки до самых ребер. Возможно. Чтобы точно проверить это, есть только один способ. Ричер хотел было уже сдвинуть ногу. Но передумал. Еще на секунду задержал ее на педали тормоза.

И тут внешние ворота дернулись. Задрожали. И поехали в сторону.

Когда машина оказалась на достаточно безопасном расстоянии от тюрьмы, Бегович из грузового отсека фургона пересел в кабину рядом с Ричером, однако до самого дома Бруно Хикса они не перекинулись ни единым словом. Бегович вжался в кресло и всю дорогу просидел не шевелясь, одни только глаза непрерывно бегали то вправо, то влево. Ричер разговаривать тоже не хотел. Тем более ему, пока они не подъедут совсем близко, не хотелось сообщать Беговичу о том, что в доме его ждет мальчик. Ни к чему погружать Беговича в долгие размышления. Зачем лишний раз пугать человека? И в то же самое время Ричер считал, что было бы неправильно просто болтать с ним о пустяках, когда для бывшего узника имеется столь серьезная информация. Чем дольше они ехали, тем меньше он был уверен в правильности выбора. А потом совершенно неожиданно обрадовался, что не завел с Беговичем разговора о Джеде.

Возле дома Хикса маячили два фургона. Один белого цвета, с номерами штата Иллинойс. Машина стояла на обочине и, судя по ряду признаков, была на ходу уже несколько лет, и за эти годы ей досталось сполна. Другой фургон – черный. С номерами штата Миссисипи. Вылизанный до блеска, сияет, как новенький. И в отличном состоянии. От заднего бампера до ветрового стекла. Вот только крылья, капот и передняя часть разбиты. Кто-то пытался этой машиной снести ворота Хикса. Очень старался. Удалось даже на целых четыре фута сдвинуть створки.

Ричер остановился позади белого фургона. Велел Беговичу сидеть на месте даже в том случае, если тот услышит шум и крики в доме. Вышел из кабины. Сжал в руке пистолет. Проверил кабины и грузовые отсеки чужих фургонов. Никого не обнаружил. Тогда пролез через образовавшуюся в воротах широкую щель и, пройдя по дорожке мимо «фольксвагена», поднялся по лестнице на крыльцо.

Парадная дверь оказалась открыта. Ричер осторожно заглянул в коридор. Никого не увидел. И ничего не услышал. Крадучись, прошел внутрь. Двинулся налево, в сторону кухни. Где он оставил связанных и неподвижных Хикса, Брокмана и Карпентера.

Кухня была пуста.

Впрочем, Ричеру было наплевать на то, что могло произойти с этими шишками из компании «Минерва». Но вот о Ханне с Джедом он очень беспокоился. Он представил себе два варианта случившегося. Чтобы похитить находившихся в доме, у тех, кто сюда явился в фургонах, должен быть еще один автомобиль. В противном случае все, включая врагов, находятся в доме или где-то поблизости, на территории.

Ричеру больше нравился второй вариант. Для первого понадобился бы очень большой автомобиль. В нем пришлось бы разместить как минимум восемь человек. Да и белый фургон незачем было оставлять, в этом нет никакого смысла. По всей видимости, он на ходу, а в грузовом отсеке у него полно самых разных специальных инструментов и прочего оборудования.

Из соседней комнаты донесся какой-то звук. Скрип. Очень тихий. И сразу замер. Но Ричер слышал его отчетливо. Он подкрался к двери. Прислушался. Больше ничего не услышал. Взялся за ручку двери. Рывком открыл ее. И тут же отпрыгнул назад, уклонившись от удара, который попытался нанести ему какой-то тип. Но тот промазал, потерял равновесие и растянулся на полу у ног Ричера.

Это был Морис. Журналист.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросил его Ричер.

– Прячусь, – ответил тот. – И жду вас. Почему вас не было так долго?

– А где остальные? Ханна? Парнишка?

– На заднем дворе. Как мне кажется.

– Кажется?

– Да, кажется, они все там.

– Все?

– Ну да. Ханна. Парнишка. Хикс с Брокманом. Карпентер. И еще двое других.

– Из «Минервы»?

– Нет. Они приехали не для того, чтобы кого-то спасать. Это точно. Похоже, они искали Карпентера. Кажется, они за ним охотились.

– А ты почему здесь? Тебя отпустили?

– Они про меня вообще не знали. Я был в прачечной. Подумал, что это кладовка. Очень хотелось есть, думал, умру с голоду.

– Они не обыскивали дом?

– Я спрятался. У меня это хорошо получается. Большой опыт.

– Но ты видел, что тут произошло? Или только слышал?

– Кое-что видел. Они не стали искать их сразу же. Ворвались в дом. Ханна схватилась за пистолет. Но они оказались быстрее.

– Вооружены?

– Один, тот, что помоложе; у него был пистолет. А у того, что постарше, в руках только бутылочка и тряпка. Он ногой выбил у Ханны пистолет и закрыл ей лицо тряпкой. Она упала. Джед попытался на него броситься. Но у него не получилось, тот его схватил и тоже закрыл ему тряпкой лицо, и Джед тоже упал. А потом уже стали шарить в доме. И после этого я только слышал звуки происходящего.

– А что им надо было от Карпентера?

– Один из них, вроде тот, кто постарше… потому что он говорил таким, знаете, начальническим тоном… Ну вот, он стал задавать вопросы. Довольно странные. Он сказал, что Карпентер продал печенку, а она оказалась испорченной и сын его из-за этого умер. И он хотел узнать, где тот достал эту печенку. И имеют ли к этому отношение Хикс и Брокман.

– И что ему ответил Карпентер?

– Ничего. Он не стал отвечать. Тогда старший сказал, что ничего страшного, у него есть кое-что получше и тот сразу у него заговорит. И тогда, как мне показалось, он использовал вещество, которым пропитывал тряпку, чтобы они теряли сознание. Я услышал несколько ударов, потом звук, будто что-то тащили, и шаркающие шаги. Это повторялось пять раз. Мне кажется, они перетаскали всех на задний двор.

– Почему на задний двор?

– Потому что я не слышал звук мотора, а перед домом их не было. Я специально смотрел. Если честно, я уже собирался бежать. А потом вспомнил, что вы обещали вернуться. И решил остаться, чтобы предупредить.

– Ты все сделал правильно, – кивнул Ричер и двинулся к двери.

– Я только одного не понимаю, – проговорил Морис, оставаясь на месте. – Эти люди хотят отомстить за смертельное отравление. Но при чем здесь «Минерва»? У них в тюрьме животных не держат. Своих ферм у компании тоже нет. Откуда у них взялась печенка?

– Сын этого человека умер не из-за отравленной пищи, – ответил Ричер и взялся за ручку двери. – И это печенка не от животного. Не от четвероногого.

Ричер пересек коридор, взбежал по лестнице и вошел в центральную комнату в задней части дома. Это была спальня. Полированный деревянный пол. Светлая изящная мебель. Три высоких окна с задернутыми белыми шторами до самого пола. Ричер приблизился к среднему окну и выглянул за край шторы. Перед ним была застекленная дверь, ведущая на балкон, а внизу виднелась большая квадратная лужайка, которую он успел рассмотреть, когда в первый раз проник в этот дом. В общем, знакомая лужайка, с той лишь разницей, что сейчас там находились люди. Хикс, Брокман и Карпентер. Совершенно голые. Подвешенные за руки к перекладине для осветительной аппаратуры над сценой. Совершенно неподвижные. А справа от сцены на траве лежали Ханна и Джед. Лицом вниз. В одежде. И тоже не двигались. Было еще двое, их Ричер раньше не видел. Они разливали какую-то густую жидкость из бочки в корытца для льда, видимо взятые ими из бара.

Ричер сбежал по лестнице, выскочил через парадную дверь, обогнул дом и оказался перед задним его фасадом. Поднялся на крыльцо. А двое незнакомцев уже установили на краешке сцены третье корытце. И стояли по обе стороны бочки. Они услышали шаги. Развернулись кругом. Выхватили пистолеты. И наставили стволы на Ричера.

– Брось оружие! – приказал тот, что постарше. – И на землю! Лицом вниз.

Прямо в лицо Ричеру дул ветерок. Обдувая этих двоих. И их бочку.

– Спокойно, – произнес Ричер. – Ссориться с вами я не собираюсь. Мне нужны только эти двое: женщина и мальчик. Они пойдут со мной. А с идиотами, которых вы там подвесили, делайте что хотите.

Тот, что постарше, покачал головой.

– Женщину с мальчиком я никуда не отпущу, – твердо сказал он. – Они нас видели.

Ричер уже учуял какой-то слабенький запашок. И он показался ему знакомым.

– Ну видели мельком. Какая от них может быть угроза?

– Не важно. Они могут нас опознать. Кстати, и ты тоже.

Главным образом бензин, подумал Ричер. И еще бензол. И что-то еще. И тут его осенило. Ну конечно, сочетание ингредиентов. Он посмотрел на бочку. Она была уже почти пуста. Почти. Но не совсем.

– Это не мои проблемы, – покачал он головой. – Своих друзей я забираю и ухожу.

– Ты не в том положении, чтобы нам тут указывать.

– Положение у меня идеальное, – ответил Ричер.

И выстрелил. Прямо в бочку. Пуля прошила пластик, и оставшийся в бочке напалм мгновенно вспыхнул. Бока ее сразу смялись. Ударной волной обоих громил сбило с ног. Оранжевый язык пламени лизнул того, кто помоложе. Извиваясь всем телом, он завизжал как резаный и сделал выстрел – в белый свет, как в копеечку. Пальцы его разжались, и он выронил пистолет.

Ричер спрыгнул с крыльца, сделал шаг вперед и выстрелил ему в голову. Тот, кто постарше, лежал на спине. Без движения. Пламя его совершенно не коснулось. Но на рубашке появилось красное пятно. Довольно низко, в районе живота, слева. Пятно было влажным. И постепенно росло. Оказывается, в него попала пуля его товарища.

Потом он перевернулся на живот. С усилием встал на четвереньки. Попытался двинуться в сторону сцены. Ричер догнал его и перегородил дорогу.

– Уйди, – хриплым шепотом проговорил раненый.

Ричер не сдвинулся с места.

Раненый кивнул в сторону Карпентера.

– Это он. Я должен заставить его говорить, – снова прохрипел он.

– Ты истечешь кровью и умрешь, – сказал Ричер.

– Он убил моего сына. У него есть поставщик. Мне нужно его имя.

– Твоему сыну делали пересадку?

Раненый кивнул и повалился набок.

– Его печень совсем разрушилась. Попробовали восстановить. Не помогло. Попробовали еще раз. Опять не помогло. Врачи ничего не могли сделать. Тогда я нашел одну клинику. Она была на корабле. Они где-то достали новую печень. Но она оказалась некачественной. И Кайл умер.

– Посмотри на двух других, что ты подвесил. Это они поставщики органов. Они руководят тюрьмой. Находят заключенных, которых никто не станет искать, и продают на органы.

Раненый поднял голову.

– Это правда? – спросил он.

Ричер кивнул.

– Тогда помоги мне, – сказал раненый. – Пристрели их.

– Нет.

– Почему? Ты же пристрелил Грэбера. Он был мой друг.

– Этот, что ли? Так он ведь горел. Я это сделал из жалости. Я позабочусь о том, чтобы эту тюрьму закрыли. Навсегда. Но хладнокровно убивать никого не стану.

– Прошу тебя. Ради моего сына. Его звали Кайл Эмерсон. Ему было двадцать два года.

– Нет.

Раненый с неимоверным трудом снова поднялся на четвереньки и продвинулся вперед еще на один ярд.

Из кучи одежды на подмостках Ричер вытащил рубашку и протянул ему:

– Станешь двигаться дальше – истечешь кровью. Остановись, прижми ее к ране, позвони в скорую, и тогда у тебя, возможно, появится шанс.

Но раненый продолжал упорно ползти вперед. Добрался до подмостков. Вытянул руки. Попытался ухватиться за доски. Одна рука зацепилась за край корытца для льда. Он попробовал подтянуться, но ему удалось лишь стащить корытце со сцены. Корытце оказалось наполненным густой жидкостью светло-кофейного цвета. Она пролилась ему на грудь. Потекла по штанам, смешиваясь с кровью, пропитавшей его одежду. Он упал на спину. Перевернулся. Снова вцепился в подмостки, встал на колени. Выпрямил спину. Достал из кармана коробку спичек и повернулся к Ричеру:

– Теперь я рад, что ты не пристрелил этих сволочей. Они получат то, что заслужили.

Он чиркнул спичкой. На кончике ее вспыхнуло пламя. Секунду он как зачарованный смотрел на огонь. Потом колени его подкосились. Он снова опрокинулся на спину. Выронил спичку. Она упала ему на живот. Погаснуть спичка так и не успела.

Ричер отскочил подальше. Это была инстинктивная реакция. Сигнал на огонь пришел мгновенно из самых глубин его сознания. Противиться ему было невозможно. Он почувствовал жар на своем лице и руках. Услышал какой-то хруст. Ему показалось, что это смеется раненый. Померещилась его улыбка. Тогда Ричер поднял пистолет и выстрелил ему прямо между глаз.

Эмерсон больше не шевелился. Над его телом весело плясали языки пламени.

Ричер услышал звук приближающихся шагов. Сюда шли двое. Оба двигались осторожно. И порознь. Первым на крыльце появился Морис. А за ним и Бегович. Морис застыл на месте. Бегович спрыгнул и направился к сцене. К тем людям, которые совсем недавно держали его в неволе. Но потом вдруг изменил направление своего движения. Подошел к лежащему Джеду, остановился и заглянул мальчику в лицо.

– Они что, умерли? – тихо спросил Морис.

– Вон те двое умерли, – ответил Ричер, показав на обгорелые тела. – Остальные просто без сознания… под кайфом. Скоро очухаются.

– Может, этих, из «Минервы», снять уже?

– Рановато, – покачал головой Ричер. – Тут где-то прячется еще один. А может, и не один. Эти ребята будут у нас приманкой.

Глава 47

Через проем в воротах Ричер перенес Ханну к фургону, на котором они с Беговичем приехали из тюрьмы, и уложил ее в грузовом отсеке. Затем Бегович устроил Джеда рядом с Ханной. Морис притащился последним. Оставаться одному во дворе, рядом с мертвыми, ему не очень хотелось.

Ричер закрыл дверцу фургона и повернулся к Беговичу.

– Водить машину умеешь? – спросил он.

– Вроде бы. Когда-то мог. Правда, это было давно, шестнадцать лет назад.

– С тех пор в принципе мало что изменилось. – Ричер протянул ему ключи. – Проедешь по дороге с полмили. Остановишься и будешь ждать меня. Все понял?

Ричер подождал, пока фургон тронется, потом попросил у Мориса мобильник. Набрал 911. Оператор ответил ему уже после двух гудков.

– Необходимо вызвать полицию. И если можно, священника. С одним человеком во дворе дома произошел несчастный случай. Его имя Бруно Хикс. Он постоянно твердит о том, что был вовлечен в какое-то нехорошее дело. И хочет в чем-то сознаться. Или исповедаться.

– Сэр, назовите адрес дома, где произошел несчастный случай.

Ричер продиктовал адрес, прочитав его на табличке, висящей на стене как раз рядом с воротами Хикса.

– Ваше имя, сэр?

– Чивингтон. Джон.

– Хорошо, сэр. Со священником помочь, к сожалению, не смогу. Но полицию пришлю. А также «скорую». Держитесь. Они будут незамедлительно.

Закончив разговор, Ричер вернул мобильник Морису.

– Что теперь? – спросил Морис. – Мне остаться здесь? Или уйти?

– Как хочешь. Тебя что, интересует одна только «Минерва»? Или найдется время на разоблачение грязных полицейских?

Через семь минут показалась полицейская машина. «Додж-чарджер». Новенький, как с конвейера. Без опознавательных знаков. На приборной панели была включена мигалка, машина мчалась быстро. Остановилась рядом с черным фургоном, передним бампером упершимся в ворота Хикса. Дверца открылась, из нее выскочил сидевший за рулем полицейский. На вид лет шестидесяти. В безупречно чистой, аккуратно отглаженной, хотя довольно плотно облегающей живот форме. Он достал пистолет и поспешил к дому.

Коп обежал вокруг дома и поднялся на заднее крыльцо. Окинул быстрым взглядом два обгорелых трупа. От тела Эмерсона все еще поднимался дымок. Коп спрыгнул на землю, пробежал по траве к подмосткам, вскарабкался к висящим. Хикс уже начал приходить в себя. Коп шлепнул его по щеке. И еще, и еще. Выдал целую серию быстрых и резких ударов.

– Черт возьми, Бруно, что тут у вас творится?! Кто вызвал полицию?

Хикс ничего не ответил. Не смог.

– Кто эти мертвые? Кто вас так подвесил? И куда подевалась ваша одежда?

На этот раз Хикс умудрился моргнуть.

– Где-нибудь еще трупы есть? Живые остались?

Хикс в ответ что-то хрюкнул.

– Бруно, что ты им рассказал? – понизив голос, спросил коп.

Хикс попытался пожать плечами. Не получилось.

– Возьми себя в руки. Давай. Сосредоточься. Это сейчас очень важно. Что они знают?

Хикс помотал головой.

– Они хоть что-нибудь знают? – снова спросил коп.

– Они знают все, – наконец едва слышно прохрипел Хикс.

Коп сделал шаг назад.

– Спасибо за откровенность, мой друг, – вздохнул он. – Ну что ж, хоть попользоваться мы успели прилично. Жаль только, что так быстро все кончилось. Но всему хорошему когда-нибудь приходит конец.

Он сунул пистолет в кобуру. Достал из кармана латексные перчатки. Надел. Наклонился и поддернул одну штанину. Расстегнул маленькую кобуру на ноге. Вытащил небольшой серебристый револьвер, выпрямился и приставил ствол к виску Хикса:

– Это будет быстро, ты и не заметишь.

– Стой! – сказал Ричер.

Он встал и вышел из-за стойки бара. В руке у него тоже был пистолет. Направленный прямо в середину широкой груди копа.

Тот поднял руки и отступил.

– Брось пистолет.

Коп молча повиновался.

– И другой тоже.

Коп выбросил и табельное оружие.

С другой стороны бара появился Морис. В руке у него был мобильник. Он осторожно подошел поближе, чтобы разобрать на нагрудной планке копа его имя.

– Мосли? Поздравляю вас, шеф. Прекрасное саморазоблачение! Когда вас посадят за решетку, а меня наградят Пулицеровской премией, я повешу эти кадры в Интернете. Настоящий мастер-класс. Надо будет только как-нибудь прикрыть срам у мистера Хикса. Не хочется превращать все это в комедию.

Нарядно одетый молодой человек из отеля «Риверсайд лодж» был настолько счастлив получить обратно в руки ключи от своего «фольксвагена», что и описать невозможно. Он сказал Ричеру, что в северном крыле отеля тот может занимать столько номеров, сколько сам пожелает, и на любой срок. Ричер ответил, что займет четыре номера, и на сутки. А пока просит лишь выдать ключ от одной комнаты.

Морис остался в доме Хикса дожидаться прибытия агентов ФБР, а потом собирался отправиться в Вашингтон. Ханна с Беговичем решили остаться в отеле. Ричер взял с собой Джеда, и на грузовичке Сэма Рота прокатил его по городу. По дороге сделали две остановки. Одну возле аптеки. Ричер сходил туда один. И еще заехали на бывшую автозаправку, в бургерную. Джед, как и Ричер, заказал двойной бургер без зелени и умял его раньше, чем они вернулись на стоянку перед отелем.

На следующее утро Ричер пригласил Джеда прокатиться еще раз. Они съездили за спрятанным велосипедом и привезли его к отелю. Когда вернулись на стоянку, курьер из Джексона уже их поджидал. Джед вышел из кабины. Курьер достал велосипед из грузового отсека фургона и тут же принялся внимательно разглядывать каждый его дюйм.

– Это же катастрофа! – возмутился он. – Ты его весь поцарапал. Сломал седло. Погнул вилку. На колесах восьмерки. Куда его теперь? Угробил такую вещь! Вот засранец!

– Я старался обращаться с ним аккуратно, – ответил Джед. – Мне очень жаль, что так получилось.

– А что толку от того, что тебе жаль? – Курьер толкнул Джеда в грудь. – Знаешь, кто ты? Жалкий кусок…

Тут из кабины грузовичка вышел Ричер.

Курьер схватился за руль велосипеда и дал стрекача к стоящему возле навеса микроавтобусу.

– Послушай, я пошутил! – крикнул он. – Спасибо, что вернул мне велик! А сейчас извини, я тороплюсь!

Он кое-как через заднюю дверцу впихнул велосипед в машину, быстро подбежал к передней дверце и юркнул за руль. Двигатель заработал, машина дернулась назад, потом вперед, набрала скорость и помчалась к выезду на шоссе.

Ричер стоял рядом с Джедом, пока микроавтобус не пропал из виду. Потом вручил ему небольшой бумажный пакет из аптеки. Джед заглянул внутрь. Достал складную зубную щетку.

– Это тебе на тот случай, если снова куда-то поедешь, – сказал Ричер. – В любой карман влезет и совсем не мешает.

– Спасибо, – поблагодарил его Джед.

– Удачи тебе, желаю хорошей встречи с отцом. Надеюсь, у вас все получится.

– Мы едем в Колорадо. Ханна сказала, что нам можно будет пожить в доме у Сэма, пока папа не найдет работу.

– У Сэма очень хороший дом. Думаю, вам там понравится.

– А вы тоже поедете в Джеррардсвилл?

– Я? Нет.

– Почему? Вы же сказали, что там хорошо.

– Да, хорошо. Но там я уже побывал. Пора отправиться куда-нибудь еще.

Сноски

1

Юнионисты (от англ. union – союз) – название партий и политических течений, выступающих за союз, объединение. Союз в США периода Гражданской войны – федерация 24 северных штатов, противостоящих южным конфедеративным штатам Америки. – Здесь и далее примеч. перев.

2

Мэджик Слим (настоящее имя Моррис Холт; 1937–2013) – американский блюзовый певец и гитарист.

3

Хаулин Вулф (англ. Howlin Wolf – Воющий Волк, настоящее имя Честер Артур Бёрнетт; 1910–1976) – американский блюзмен, гитарист, автор песен.

4

Скид-Роу – район бедноты в Лос-Анджелесе; в городах США такое название носит любой район, где проживают бездомные.

5

Спринклерная система пожаротушения – устройство, состоящее из водопроводной сети трубопроводов с оросителями, размещенными равномерно над защищаемой площадью.

6

Так в Америке называют город Чикаго.

7

Мишель Фуко (1926–1984) – французский философ, теоретик культуры и историк.

8

Джереми Бентам (1748–1832) – английский философ, юрист и социальный реформатор, считающийся основателем современного утилитаризма.

9

Имеется в виду концертный зал Уолта Диснея, спроектированный Фрэнком Гери.

10

Имеется в виду башня Воссоединения, один из архитектурных символов Далласа.

11

Отсылка к роману Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея»: главный герой хранит на чердаке свой портрет, лицо на котором с годами мистическим образом стареет, в то время как сам Дориан остается молодым.

12

Порт-кошер – крытые въездные ворота.

Content

Ли Чайлд, Эндрю Чайлд
Джек Ричер: Время свободы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Сноски