Станислав Логунов

Лидер у доски

Для тех, кто не хочет учить и учиться

© Логунов С., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Автор выражает благодарность Сергею Валерьевичу Гуревичу за неоценимую помощь в подготовке этой книги.

Отзывы на книгу

Игорь Манн, автор 45+ книг, издатель, консультант и наставник

Новые времена – новые нравы. Нынче писать нужно кратко, по делу, без «воды». Станиславу это удалось с книгой – я постараюсь сделать это со своим предисловием.

Если вы читали книгу «Лидер на катке», то уговаривать вас прочитать книгу «Лидер у доски» мне не надо.

Вы и сами ее прочитаете – внимательно (а книги практиков по-другому не читаются) и с удовольствием.

А если не читали – то дайте мне минуту, и я вас уговорю дочитать ее до конца и сделать то, чему автор учит и к чему призывает.

Я занимаюсь обучением более 30 лет.

Начинал ассистентом преподавателя в Московском институте управления (МИУ, ныне ГУУ), а сейчас выступаю перед аудиториями от сотен до тысяч слушателей на русском и английском.

Я, как говорится, в теме.

Так вот – книга отличная!

И мотивация есть. И советов полно! И все (как правило) на авторском опыте.

Спасибо, Станислав! Хороший подарок лидерам, которые хотят развиваться сами и развивать свои команды.

Ждем следующего «Лидера»!

P. S. Анекдот в тему.

Встречаются два владельца компаний, и один спрашивает другого: «Ты не боишься, что обучишь своих сотрудников и они от тебя уйдут?»

И получает ответ: «Я больше боюсь, что я их не обучу – и они у меня останутся».

Учите! Учитесь! С этой книгой вы теперь знаете, как.

Максим Васюков, заместитель генерального директора РБК

Книга о том, как учить и зачем учиться, написанная руководителем строительной компании, который предлагает читателям проектный подход к получению и передаче новых навыков. Это значит, что если вы сделаете все «как по чертежу», то у вас получится то, что нужно: опыт Станислава Логунова на госслужбе, в бизнесе и менторинге – гарантия качества его советов.

Понимать их и следовать им нужно буквально, принимая как данность, что в обучении, как и в строительстве, мелочей не бывает – а поэтому, будьте добры, расставьте мебель в помещении правильно («надо учитывать возможные траектории движения преподавателя в ходе занятия»), а «окна желательно закрывать шторами, чтобы не соблазнять слушателей возможностью считать ворон». Если такой подход кажется вам излишне скрупулезным, то вспомните о том, что автор хочет вас научить, а не погрузить в гносеологический диспут.

Книгу надо брать в руки только в том случае, если вы твердо решили развиваться или развивать других – она будет незаменимым инструментом, который поможет вам стать лучшей версией себя или раскрыть новые горизонты перед другими людьми (например, перед вашими подчиненными, от которых, между прочим, зависят ваши деньги и/или карьера).

Проектный подход к обучению оценят собственники бизнеса или топ-менеджеры, умеющие планировать ресурсы и оценивать риски: если вы хотите предсказуемых результатов от тренингов и коуч-сессий, то вам сюда – переворачивайте страницу, здесь расскажут о том, как построить саморазвивающуюся компанию.

Евгения Овасапян, Executive Coach Московской школы управления Сколково

В издательстве «Бомбора» выходит новая книга Станислава Логунова, заслуженного строителя, автора портала SILA Project, многогранного и просто симпатичного человека. Все что у нас с вами есть, это внимание – и за нашим вниманием в современном мире охотятся книги, фильмы, социальные сети и т. д. Почему же мы должны отдать свое внимание этой книге? Что изменится для нас с ее прочтением?

Я работаю в бизнес-образовании всю свою жизнь, сначала в американском университете Thunderbird, а потом, с первого дня, в Московской школе управления СКОЛКОВО. Я часто вижу два типа людей: молодых и амбициозных, которые штурмуют карьерные лестницы, мечтают о лучшей жизни и работают 24/7; и уставших и выгоревших пятидесятилетних, которые уже ничего не хотят и не видят особенного смысла ни в работе, ни в жизни. К сожалению, для меня это звенья одной цепочки.

Я познакомилась со Станиславом, когда ему было уже за 40. И он поразил меня и количеством интересов, и жаждой жизни, очень не характерной для этого возраста и этой среды. Вдохновленный строитель! А потом я прочитала эту книгу и поняла, почему это стало возможным.

Мне кажется, эта очень личная книга адресована прежде всего 20-летнему Станиславу, который пока не знает, как и что будет, но готов много работать. Парню, который «раскочегарил свой атомный реактор» – и может помочь это сделать и вам.

Это честная история, почти road movie, о том, как складывается пазл судьбы, если много работать, слушать себя и… отвлекаться на то, что кажется неважным, но очень интересным.

Станислав щедро делится с нами историей своего становления на конкретных примерах и показывает естественный эволюционный процесс. Он сначала что-то познал сам, потом начал учить других, а теперь имеет амбицию создавать образовательную среду.

Очень классно и очень редко то, что, несмотря на системность и последовательность подхода, у автора в жизни всегда было что-то третье. Профессор Эрминия Ибарра из INSEAD назвала в одной из книг такую историю «третье место»: не дом, не работа, что-то, казалось бы, необязательное, что вдруг становится очень важным и даже определяющим. Финский язык, чтение художественной литературы… Автор показывает нам массу примеров, когда он вкладывает свое внимание во что-то необязательное, но интересное лично ему – и что из этого получается.

Еще мне кажется классной мысль про «Ректора своей жизни». Каждому из нас стоит таким ректором стать.

Если вы студент, особенно строительного вуза, или, наоборот, опытный предприниматель, который немного устал и не совсем понимает, как продолжать свой путь, эта книга станет прекрасным и честным подспорьем. Вы проведете несколько часов с человеком, который не боялся рисковать, пробовать новое, идти в новую среду, в медиаиндустрию, в СКОЛКОВО – и который, как мне кажется, олицетворяет фразу еще одного моего любимого профессора Лондонской бизнес-школы Роба Гоффи: «Будь собой с навыками».

Во всех бизнес-школах, которые я посещала, любят рассуждать о «пути героя». На мой взгляд, Станислав этот путь прошел, выжил, осознал и стал жить намного более насыщенной жизнью. Он стоит у руля своей судьбы и всем это очень советует!

Мне очень понравилось, что книга построена как разговор, и в какой-то момент в ней появляются вопросы к читателю – вас как бы приглашают поразмышлять: а как у вас? зачем это вам? Книга как будто ведет с вами неспешный диалог.

Рубен Варданян, основатель Школы управления СКОЛКОВО, часто говорит про то, что в каждом из нас есть атомный реактор, важно просто уметь его зажечь. Атомный реактор Станислава горит ярко, он строит, руководит, пишет, снимает видео и живет яркой и насыщенной жизнью, несмотря на множество факторов. Мне кажется, это классный и вдохновляющий пример того, что в любой профессии и в любом возрасте можно интересно и ярко жить – и быть автором своей истории. И если получилось у него, то точно может получиться и у вас!

Тахир Базаров, доктор психологических наук, профессор МГУ, научный руководитель Московской школы практической психологии при Московском институте психоанализа

Мы хорошо помним книгу «Лидер на катке». Читая «Каток», кто-то представил ледовый каток, кто-то – «дорожный каток», кто-то приспособление для глажения тканей и т. д. В данном случае «доска» тоже вызывает много ассоциаций: срез дерева, щит для объявлений, школьная доска или кухонный инвентарь. И это только небольшая часть аналогий и метафор, вовлекающих читателя в путешествие.

Уверен, что эта книга для многих практиков, которые из мастеров своего дела выросли в руководителей, станет настольной. В первую очередь рекомендовал бы эту книгу вновь назначенным руководителям, которые благодаря ей со многими ошибками точно не столкнутся. Безусловно у них будут свои «управленческие подводные камни», но об этом они напишут сами. Книга «Лидер у доски» поможет посмотреть на опыт построения обучающейся и саморазвивающийся организации. Станислав, желаю, чтобы читатель прочитал вашу книгу-исповедь «от доски до доски» и понял, как стать успешным лидером, не обязательно становясь «своим в доску».

Ильдар Хусаинов, основатель и руководитель компании «Этажи»

Когда я прочитал данную книгу, я удивился, насколько четко описана важность развития и обучения, в том числе через личный пример, через то, как это происходило на практике.

Россия – страна, которая является одним из лидеров по количеству людей с высшим и средним образованием, но одновременно с этим мы не так много обучаемся на рабочем месте. После непрерывного обучения на протяжении одиннадцати лет в школе и пяти лет в институте зачастую люди прекращают учиться, либо делают это минимально. У нас не такие большие инвестиции в развитие людей.

Мне кажется, если побольше успешных, показавших себя практиков, таких, как Станислав, будут рассказывать о своем пути и о том, как это было, то будет меняться вся экономика через изменения и повышение эффективности конкретных компаний. А компания сегодня, как известно, новая ячейка общества, а из этого складывается общая эффективность.

Я думаю, что всем будет максимально полезно чтение данного труда сквозь призму того, как развиваться самому, как это внедрить на постоянной основе в компанию и как создать систему постоянного развития. Автор говорит это не на пустом месте, он вобрал в себя все мировые практики, он знает, как все это работает в реальном бизнесе, и очень смело и инновационно предлагает внедрять другим.

Поэтому данную книгу я точно рекомендую к прочтению, причем не в каком-то беглом формате, а именно с карандашом или ручкой, перенося все самое лучшее сразу же в практику. Иначе смысла в этом нет!

Павел Безручко, управляющий партнер «ЭКОПСИ Консалтинг»

Требования к умениям и навыкам сотрудников быстро меняются. И это не разовое событие, а долгосрочный тренд. Между тем, функция обучения и развития в большинстве организаций построена в расчете на сравнительно стабильную среду: в начале года собираем заявки, бюджетируем, ищем подрядчиков или разрабатываем, проводим… Этот подход сам по себе гарантирует отставание в темпе развития людей от скорости изменений во внешней и внутренней среде. Единственный шанс «успевать вовремя» – сделать лидеров организации, руководителей и самых знающих экспертов внутренними преподавателями, а также развивать и продвигать культуру и систему непрерывного самообучения сотрудников. Но сделать это удается немногим. Книга Станислава Логунова «Лидер у доски» поможет в этой важнейшей трансформации.

Василий Селиванов, основатель и руководитель холдинга LEGENDA Intelligent Development

Я начинал читать «Лидер у доски» Станислава Логунова как книгу коллеги-строителя. Строители часто бывают красноречивы, но обычно их красноречие не дружит с литературным языком. Станислав тут исключение. И мне было любопытно, что же он напишет. Но оказалось, что эта книга не для строителей – точнее, не только для них.

Мы со Станиславом знакомы почти двадцать лет, со времен его работы в петербургском Комитете по строительству, и уже тогда он выделялся из ряда городских чиновников своей четкостью, нацеленностью на поиск конкретного решения, которое устроит все стороны. В его видении интересы города и интересы бизнеса не были противоположными, надо было просто найти точки соприкосновения. И после долгих обсуждений и споров такие точки находились.

Это редкий талант – видеть в партнере по переговорам не противника, а потенциального союзника. Городу нужны квадратные метры, и застройщикам они нужны. Городу – чтобы выполнить обязательства перед жителями. Нам – чтобы заработать деньги и продолжить строить. Но построенные объекты были нужны всем.

Станислав уже тогда умел выстроить логичную, очень конкретную последовательность действий, ведущих к искомому результату. И за прошедшие годы это умение только развивалось.

Теперь Станислав – руководитель крупной строительной компании, специализирующейся на инфраструктурных проектах. И оказавшись на противоположной стороне стола, он все так же успешно применяет свои навыки и таланты.

«Лидер у доски» – очень четкая, внятная книга. Логунов дает конкретные советы, которым можно и нужно следовать, если хочешь обучаться сам и развивать свою компанию. Свою – не значит свою собственную. Свою – это ту, развитие которой для тебя важно.

Здесь нет лишних слов, но это не сухая методичка. Примеры из личной практики, чувство юмора и фирменная самоирония автора не дадут заскучать.

Если вам нужна понятная книга о том, как взрослому человеку учиться самому и учить других, написанная понятным человеком для тех, кто хочет понимать, «Лидер у доски» будет хорошим выбором.

Об авторе

Станислав Логунов – петербургский бизнесмен, управленец-практик, автор бестселлеров «Лидер на катке. Как быть настоящим руководителем», «Путь самурая» и «Путь самурая 2.0. Бережливое мышление», «27 книг успешного руководителя».

В биографии Станислава Логунова «настоящий руководитель», «успешный руководитель» – не просто слова: за 25+ лет управленческой работы в строительной отрасли он прошел путь, вехами которого стали такие должности, как главный инженер филиала ГУП «Водоканал Санкт-Петербурга», заместитель председателя городского комитета по строительству, директор «Центра государственной экспертизы», а также руководящие позиции в строительном комплексе Министерства обороны РФ.

Сегодня Станислав Логунов возглавляет совет директоров петербургской строительной компании «МегаМейд». Параллельно с основной деятельностью он проводит авторские семинары и курсы по бережливому мышлению, управлению и навыкам коммуникации. Консультирует топ-менеджеров и предпринимателей, занимается менторством, ведет программу «Пути развития со Станиславом Логуновым», публикует обзоры бизнес-литературы и продолжает развивать проект silaproject.com, посвященный целенаправленному чтению бизнес-книг.

Здесь нет лишних слов, но это не сухая методичка. Примеры из личной практики, чувство юмора и фирменная самоирония автора не дадут заскучать.

Если вам нужна понятная книга о том, как взрослому человеку учиться самому и учить других, написанная понятным человеком для тех, кто хочет понимать, «Лидер у доски» будет хорошим выбором.

Предисловие

В детстве я ненавидел учебу. Нет, правда. Если верить семейным легендам, мне очень хотелось поскорее пойти «первый раз в первый класс», но первого раза оказалось достаточно. Меня вполне устроило бы дарить учительнице букет первого сентября и в следующий раз встречаться с ней через год с той же целью. В мире было много интересного помимо парты, учебников, запаха тряпки для стирания мела и вкуса манной каши в столовой.

До какого-то момента я честно отрабатывал свой номер, потому что был хорошо дрессированным ребенком и «хорошим мальчиком» в том смысле, который вкладывают в эту фразу, когда хвалят любимого пса. Но удовольствия при этом я не получал. И когда вкусняшки, выдаваемые за умелое выполнение команды «сидеть», перестали приносить радость, прекратил даже делать вид, что прилагаю усилия для учебы.

Это совершенно не значит, что я не хотел узнавать новое. Наоборот, я уже тогда обожал читать книги и делал это в каждую свободную минуту. И вообще, был весьма любознательным и наблюдательным. Здесь нет никакого противоречия, ведь стремление к знаниям и любовь к протиранию штанами парты – вещи несвязанные. Но, так или иначе, ни в школе, ни в вузе хорошим учеником я точно не был. Я, конечно, защитил диплом на «отлично», но читатели моей книги «Лидер на катке» знают, что в этом проявились скорее организационные способности, а не глубокие познания.

Если бы мне тогда сказали, что в пятьдесят лет я буду писать книгу о том, как надо учиться и учить, я бы даже не засмеялся, а сильно обиделся. Что ж, люди меняются, и не всегда в худшую сторону.

Сегодня мне предстоит провести занятие по тайм-менеджменту для новых сотрудников компании «МегаМейд», председателем совета директоров которой я являюсь. Это далеко не первое занятие, которое я провожу, все получается на автомате. И тем не менее, после того как я допишу это предисловие и проведу рабочую встречу, мне придется потратить время на подготовку к уроку.

Это меня не огорчает. Потому что, как это ни странно прозвучит, в какой-то момент я полюбил учиться, а затем полюбил и учить, делиться знаниями. Дело не в осознании того, что это необходимо для моей успешной работы и повышения конкурентоспособности моей компании, хотя это тоже важно. Одна моя знакомая убеждена, что для создания надежной семьи нужна не страстная любовь с первого взгляда. По ее мнению, все должно начинаться с поиска взаимопонимания, общих интересов, а любовь придет позже. Это можно отнести и к учебе.

Есть специалисты, профессия которых – обучение взрослых. Они называются смешным словом «андрагог». Я – не андрагог и даже не дипломированный преподаватель, а эта книга – не теоретическое изыскание. Я пишу об обучении, руководствуясь собственной практикой. То есть делюсь своими знаниями и опытом – занимаюсь тем, что люблю делать.

Эта книга об обучении, но она не для детей и их родителей. Она для тех, кто хочет сделать карьеру, понимает, что необходимо развивать свои компетенции и приобретать новые, но не знает, как это сделать. И для тех, кто уже преуспел в жизни и хочет поделиться своим опытом и знаниями с коллегами, но не может решиться. Для понимающих, что без постоянного совершенствования долговременный успех невозможен, причем как личный, так и корпоративный. Для людей, готовых прилагать усилия, чтобы этого успеха добиться.

Эта книга об изменениях в себе и в организации, о самосовершенствовании людей и о создании самообучаемых компаний.

Если вы уже заглянули в оглавление, то заметили, что я разделил книгу на две части. В первой рассказывается о том, как учиться самому, а во второй – как учить других. Конечно, вы можете прочесть только ту часть, которая для вас сейчас наиболее актуальна, и я писал книгу, учитывая такую возможность и делая автономными не только части, но и отдельные главы. При этом стоит иметь в виду, что учащемуся будет полезно иметь ясное представление о том, как работает преподаватель, о механизмах происходящего на занятиях. А тому, кто собирается заняться обучением сотрудников, не лишним будет вспомнить, как люди учатся. Во всех случаях выбор остается за вами.

Главное, чего я жду от своих читателей, – чтобы, прочитав книгу, вы применяли новые знания на практике. Как говорил Федор Савельевич Хитрук, «чтобы научиться печь хлеб, нужно его печь». И не надейтесь, что все получится с первого раза. Не получится, я проверял. Но это еще один повод приступать поскорее!

Часть I

Учиться самому

Казалось бы, в самой идее того, что учиться тоже надо учиться, есть элемент абсурда. Готовность к обучению дана каждому живому существу, иначе оно просто не могло бы выжить. Это, конечно, справедливо. Вот только учиться можно по-разному, и естественные решения – не всегда самые эффективные. В этой части я расскажу о том, как взрослому человеку найти в себе силы учиться, как выбрать методы обучения, подходящие лично вам, и как понять, чему именно и когда вам надо учиться. Напоминаю, что это не учебник, а я не носитель абсолютных истин. Так что, если какие-то мои мысли вызовут у вас чувство протеста и желание поспорить – это совершенно нормально. Это значит, что у нас с вами происходит диалог и, возможно, мы вместе найдем лучшее решение.

1. Мотиваторы

Боязнь потерять то, что имеешь

Когда родители объясняют детям, зачем надо хорошо учиться в школе, обычно они описывают два пути развития событий и предлагают сделать выбор. У разных поколений этот выбор свой. Так, нашим родителям давались возможности «стать человеком» или «идти двор убирать», а мои ровесники оказывались перед возможностью посетить дружественный Афганистан или избежать этого визита. Затем на короткое время традиция прервалась, потому что модными стали профессии бандит и проститутка, требовавшие не знаний, а природных талантов.

Но вскоре выяснилось, что эти виды деятельности для исполнителей не так прибыльны, как кажется, и очень вредны для здоровья. В моду вошли чем-то похожие, но более доходные и безопасные профессии юриста и экономиста, а альтернативой стала работа на кассе в ближайшей закусочной. С небольшими изменениями эта схема сохранилась до наших дней, разве что юристов и экономистов сменили айтишники.

Если присмотреться, принцип во все времена остается неизменным. Выбор между хорошей и плохой учебой – это выбор между хорошей и плохой жизнью, между тем, к чему ребенок стремится и чего боится. Главный мотиватор для обучения – страх, одна из базовых человеческих эмоций. В страхе как таковом, если научиться его контролировать, нет ничего постыдного: он с давних времен помогает избегать неприятностей. Побоялся среди ночи лезть в пещеру – тебя не съел саблезубый тигр. Бесстрашно зашел туда – ну извини, свои гены будущему человечеству передаст кто-нибудь потрусливее.

Тем не менее запугивание далеко не всегда приводит к желаемым результатам. Почему? Причина обычно одна – неправильно подобранная причина для страха. То, что до смерти пугает взрослого, запросто может оставить ребенка равнодушным. Приоритеты у разных людей очень отличаются, что уж говорить о разных поколениях.

Вспомним отличников, которых мы знали в школе. Если отбросить тех, кто любил учиться (есть и такие), и тех, кому учеба легко давалась, не требуя особых усилий – то есть тех, кто не нуждался в мотивации, – останутся две основные категории детей. Амбициозные, стремящиеся быть первыми, или, говоря другими словами, боящиеся быть не первыми. И те, кто боялся разочаровать старших.

Это два страха, эффективно работающие для детей младшего и среднего школьного возраста. К сожалению, первый страх свойственен лишь небольшой части детей, а второй требует такого авторитета взрослых, которого не всякий может, а главное, хочет добиться. Вызывать страх у собственного ребенка – сомнительная цель для родителей. Поэтому до старшей школы большинство детей ходит в середнячках. Они выполняют свою работу, потому что так заведено, потому что они должны ее выполнять, но не стоит ждать, что они превзойдут ваши ожидания.

А вот в старшей школе ситуация меняется. Спектр страхов постепенно расширяется. Тем более что по мере превращения из милого ребенка в гадкого подростка детишки провоцируют у старших все более резкое, агрессивное поведение.

В младших классах я был тихим и спокойным мальчиком, учившимся на четверки и пятерки, и имевшим, благодаря очкам, интеллигентный вид. Но к концу восьмого класса честно выполняющий свои обязанности учащегося Стасик превратился в непокорного юнца и круглого троечника.

Неизменными оставались только очки и тяга к книгам. В пятом классе я исчерпал возможности школьной библиотеки и направил свои усилия на районную, а к восьмому получил доступ в ее взрослую часть, что стало предметом моей немалой гордости.

К десятому классу ситуация с поведением и успеваемостью ухудшилась катастрофически. В феврале у меня выходило пять двоек в четверти. Встал вопрос о вылете из школы, об этом стало известно моей маме. Это казалось мне более ужасным, чем замаячившая перспектива вместо учебы в институте отправиться выполнять интернациональный долг. Но и бессмертным я себя уже не считал, так что два страха объединились, чтобы или съесть мою душу, или вытащить из опасного положения.

Если моя мама за что-то берется, она всегда вкладывает в дело всю имеющуюся энергию. А энергии у нее и сейчас хватает на освещение небольшого квартала. И когда мама взялась за мое обучение, мало мне не показалось.

В нашу маленькую квартиру и еще более скромный семейный бюджет ворвались репетиторы. Я был лишен всего, чего только можно было лишить десятиклассника. Главной проблемой стал домашний арест, невозможность появляться в компании. Это было особенно сильным ударом, потому что как раз тогда я приобрел желанную популярность в тусовке благодаря, как это ни странно, первому литературному опыту.

Наша с Володей Елесиным художественно-документальная книга была восторженно принята всеми десятыми классами 92-й ленинградской школы. Увы, до наших дней сохранились только первые главы, но недавно я их перечитал и понял, что мы и впрямь были хороши. И вот, вместо того, чтобы наслаждаться литературными успехами, я корпел над учебниками и заданиями от репетиторов. Появился третий страх, характерный для детей, – потеря положения среди друзей.

Особенные сложности были у меня с английским языком. И даже не столько с языком (хотя я так до сих пор его и не знаю), сколько с новой учительницей. Она заняла по отношению ко мне жесткую позицию, мои стоны и жалобы на ее предшественников, которые не смогли меня научить, были бесполезны. Любые попытки разжалобить англичанку разбивались о ее железобетонную неприступность и неготовность ставить мне тройку только за красивые глаза. Ну, может, глаза были и не самые красивые, но маме нравились.

Когда я наконец осознал, что проскочить не выйдет, то взял словарь, впервые за долгое время подготовился и выступил на уроке с почти правильным переводом. Тут небеса посветлели. Учительница, восхищенная своей педагогической мощью, сказала: «Можешь ведь, если захочешь», – и поставила мне первую четверку после череды двоек.

После этих событий я понял, что когда у тебя появляется ответ на вопрос, зачем что-то делать, то одновременно становится ясно, что и как делать.

Страх – сильнейший мотиватор. Так что если ответом на вопрос «Зачем?» является «Чтобы избежать крупных неприятностей», решение ищется гораздо быстрее. Но это только один из возможных ответов.

Потерянный страх

Страх так или иначе остается нашей движущей силой. Но обычно по мере взросления, если, конечно, человек не склонен к постоянной тревожности, он постепенно привыкает к жизни с каждым конкретным страхом. И если этот страх – единственная причина его активности, то мотивация постепенно пропадает. Необходимо новое опасение, новая мотивация.

Приключения в школе не помешали мне радостно прогуливать подготовительные курсы в Инженерно-экономическом институте имени Пальмиро Тольятти, на которые меня отправила мама. В качестве доказательств своего посещения я предъявлял ей задачи, решенные на занятиях с репетиторами.

Голь на выдумки хитра, так что имейте в виду – сотрудники тоже могут пойти на какие-то ухищрения, лишь бы избежать возможности получить новые знания.

В итоге я осознал, что карьера инженера-экономиста – не мое, и с двух попыток, после шести вступительных экзаменов вместо трех, с трудом поступил в Политех (тогда еще имени Калинина, а не Петра Великого). И уже в октябре начал постепенно игнорировать занятия. А заболев под самый Новый год и пропустив зачетную неделю, опять оказался в той же ситуации, что и год назад.

Забавно, что практически повторилась школьная история с английским, только теперь это была высшая математика. На третьей или четвертой пересдаче преподавательница сказала, что поставит мне положительную оценку, только когда я буду знать вышку лучше всех на курсе. И она сдержала слово. В итоге я сдал экзамен только 5 марта. Несложно догадаться, что до того дня большая часть моих ресурсов направлялась на изучение математики. А это не повысило мою успеваемость по остальным предметам. К сожалению, свободное владение математической наукой было необходимым, но недостаточным условием для продолжения учебы.

Стало понятно, что надо зафиксировать убыток, списать потерянный год и забрать документы из Политеха, пока не стало слишком поздно. Тем более что я уже догадывался, что энергомашиностроитель из меня примерно такой же, как экономист.

Пришлось рассказать об этом казусе маме и снова попросить ее о помощи. Я понимал, что нужно поступить в другой вуз, двух попыток у меня не будет.

Единственным моим мотивом была боязнь армии. Напомню, что тогда рассказы об ужасах военной службы в целом и за границей в частности звучали из каждого утюга. Забавно, но если бы тогда я прошел нормальное медицинское обследование, то, скорее всего, был бы избавлен от этого страха и судьба моя сложилась бы по-другому. Но поскольку по всем внешним признакам я был здоровым лбом, то обращаться к врачам в голову не приходило. В результате мне было все равно, куда поступать, лишь бы приняли и в вузе была бы военная кафедра.

В то время профориентации в ее нынешнем виде, с тестами и психологами, еще не было, а поскольку собственные предпочтения у меня отсутствовали, то я выбрал место учебы, как и многие троечники, «за компанию». Еще трое таких же умных из моего и параллельного классов собирались в Инженерно-строительный институт (ЛИСИ). Убедившись, что проходной балл составляет скромные восемь (плюс зачет по сочинению), я понял, что это мне по силам.

Так вышло, что строительство оказалось моим призванием и делом всей жизни, но тогда это было не более чем совпадением. Как в «Голом пистолете», помните? «Сегодня мы чествуем Фрэнка за освобождение нашего города от тысячного наркоторговца!» – «Ну, честно говоря, последних трех я сбил, когда дал задний ход. К счастью, они оказались наркоторговцами».

Прошло более двадцати лет, прежде чем я начал представляться как строитель по образованию и по призванию.

Поступив на сантехнический факультет, я чувствовал себя опытным студентом, ведь одного семестра Политеха вполне хватало, чтобы спокойно пройти первый курс ЛИСИ с минимальными проблемами. А разобравшись в геодезии, я даже успевал подрабатывать на изготовлении курсовиков для сокурсников за приличные деньги.

Но уже на втором курсе старые запасы знаний закончились, а мотивации не прибавилось, так что проблемы с учебой не заставили себя ждать. Я уже сжился со своими страхами и перестал обращать на них внимание, а так как общее нежелание учиться дополнилось необходимостью работать, то и проблемы только нарастали. К счастью, я уже научился решать их без привлечения мамы, обходясь упорством, друзьями и способностью пробуждать в старшем поколении родительские чувства.

Сегодня я понимаю, что мое тогдашнее нежелание учиться в первую очередь было связано с тем, что я не видел связи между обучением и благополучием, в том числе финансовым. А к работе на долгосрочную перспективу я определенно был еще не готов.

Боязнь не получить то, чего хочешь

Оборотная сторона надежды на получение чего-либо – боязнь это не получить.

Я не видел удовлетворительного ответа на вопрос «Зачем?», потому что во время учебы, работая подсобным рабочим в финской строительной фирме, занимавшейся реконструкцией Пассажа, зарабатывал на порядок больше, чем любой из моих знакомых-инженеров с высшим образованием.

Но если обучение могло принести понятную пользу, силы и время на нее находились. Например, оказавшись в роли бригадира, я столкнулся с проблемой языковой коммуникации. Как вы уже поняли, мои знания английского были далеки от свободного владения языком. Хотя, если бы я владел им в совершенстве, это бы не очень помогло: финские строители не были полиглотами.

В первые дни на выручку приходило искусство пантомимы, но быстро стало ясно, что этого недостаточно. Как на старшем группы, на мне лежала ответственность за самое главное – своевременное получение нашей зарплаты. Деньги были немаленькие, опасение не получить их – сильным, так что решение надо было найти быстро.

Разумеется, выучить финский язык, и так-то непростой, мне с моими талантами было не под силу. Меня спас русско-финский разговорник, купленный на барахолке. Уже на следующий день из меня посыпались главные финские фразы: «дай закурить», «когда будут деньги» и еще несколько словосочетаний. Вскоре добавились слова, необходимые строителям, но в разговорнике почему-то отсутствующие. Несмотря на то что мой лексикон едва превышал словарь Эллочки-людоедки, вопрос коммуникаций был решен.

Любопытно, что через несколько лет, когда я уже работал в питерском Водоканале, знание основ финского еще раз мне пригодилось, когда меня направили в командировку в Финляндию. На дворе стоял 1996 год, так что это была поездка в потребительский рай. А поскольку в это время я занимался ремонтом и обстановкой однокомнатный квартиры, которую выдали молодой семье родители моей первой супруги, я с восторгом кинулся на местный рынок скупать разнообразные строительные инструменты, которые невозможно было купить за разумные деньги в тогдашней России.

И вот, гуляя с нашей небольшой группой командированных по улицам Хельсинки, я зашел в магазин электроники – и увидел там шикарную тумбу под телевизор. В то время я еще испытывал определенный пиетет к телевизору и чувствовал себя обязанным обеспечить нашему Sony комфортабельное место для жизни. Но цена тумбы, увы, превышала бюджет на нее. А коварная переводчица, которая нас сопровождала, видимо, постеснявшись торговаться, под каким-то, как ей казалось, благовидным предлогом, отказалась участвовать в переговорах с продавцом.

Я оказался перед выбором: или бесславно вернуться в Петербург без вожделенной тумбочки, или попробовать провести переговоры самостоятельно. Дискомфорт был сумасшедший, но желание обладать тумбочкой победило.

Она была мне необходима. И, видимо, финский продавец понял, что без тумбочки я из магазина не уйду. Я благодарен этому милому человеку не только за то, что он мне тогда уступил в переговорах. Он дал мне прекрасный пример того, насколько важно обучение, которое решает какую-то проблему. Не умей я считать и выражаться по-фински, не видать мне тумбы.

Конечно, работая с финнами, я учился не только языку. Едва ли я задумывался тогда над повышением своей стоимости на рынке труда, но понимал, что приобретая конкретные навыки и начиная разбираться в невиданных тогда технологиях ремонта, я обеспечу себя работой на будущее. Так и вышло – прошло еще немного времени, и я уже сам начал принимать заказы.

Уважение к руководителям

Уважение к руководителям (а в более широком смысле – к компании, в которой работаешь) – еще один мощный мотиватор. К сожалению, его эффективность зависит от внешних факторов. Но если компания и ее лидер заслуживают уважения и оказывают вам доверие, любому нормальному человеку захочется быть достойным этого доверия.

И на работе в Водоканале, и позже, в Комитете по строительству Санкт-Петербурга, – я зависел от мнения руководителей, и это не та зависимость, от которой стоит избавляться. Она заставляла меня прилагать больше усилий, прыгать выше головы. Не для того, чтобы понравиться, а чтобы не стыдиться при встрече.

Я исходил из того, что, назначая меня на должность, руководители понимали, что я еще не готов к ней, и ожидали, что я стану готов, причем быстро. Разочаровать их было бы не только глупостью, но и черной неблагодарностью, ведь с моими, маленького, но начальника, успехами и провалами были напрямую связаны успехи и провалы предприятия, а значит, и вышестоящих товарищей.

Естественно, чтобы у меня возникли такие чувства, требовалось, чтобы руководители показали себя достойными этих чувств. Когда ты понимаешь, что начальник стоит за твоей спиной, чтобы вовремя поддержать, а не чтобы прикрыться от угрозы, ты сам хочешь его прикрыть.

Опасение не самореализоваться

В фильме «В порту» Элиа Казана есть запоминающийся диалог между братьями. Один обвиняет другого в своей незадавшейся спортивной карьере: «Я мог бы стать профессионалом, мог стать претендентом на звание чемпиона. Мог стать кем-то, а не таким уродом, как сейчас. Это все ты виноват!» Это очень частая ситуация – понимание того, что ты не стал тем, кем мог бы стать, и желание обвинить в неудаче кого-то другого, причем обычно кого-то близкого. Так разрушаются семьи, теряются друзья, возникают затяжные конфликты и зарождаются психические расстройства.

Боязнь не добиться самореализации, не достичь того, для чего ты был рожден, – одна из самых сильных. И она возникает не только у неудачников. Я знаю одного очень успешного бизнесмена, который, когда выпьет, непременно начинает рассказывать, что мог бы стать великим режиссером, если бы родители не заставили его когда-то поступить в технический вуз со словами: «Поэтом можешь ты не быть, а инженером быть обязан». Красота его истории в том, что проверить ее невозможно. Нельзя исключать, что мир потерял в нем нового Бертолуччи. Но также можно предположить, что благодаря родителям он ездит на «Майбахе», а не ночует за гаражом, предназначенным на снос.

Второе предположение мне кажется более правдоподобным. Знаете почему? Если бы он был рожден заменить Спилберга, инженерное образование этому никак бы не помешало, как не помешал Данелии диплом архитектора. Просто надо было поучиться дополнительно.

Мы никогда не можем с уверенностью сказать, что могло бы быть, если не приложили усилий, чтобы попробовать. И страх не самореализоваться – отличный мотиватор для учебы.

Как использовать факторы страха

Когда я рассказываю, что в нашей компании постоянное обучение является частью корпоративной культуры, меня часто спрашивают: «Как вам удалось мотивировать сотрудников учиться?»

В институтские годы меня очень впечатлила концепция пирамиды Маслоу. Сейчас я понимаю, что она предлагает несколько упрощенный взгляд на жизнь, которая часто отказывается следовать красивым иерархическим схемам. Но это не делает идею хуже – просто вводит дополнительные ограничения.

Если выстроить мотивирующие страхи в соответствии с идеей пирамиды (только мотивирующие, иначе выйдет не пирамида, а Вавилонская башня), то в основании окажется страх потерять то, что имеешь. Уровнем выше будет боязнь не получить то, что мог бы, и на что имеешь право. Еще выше – риск потери лица, утраты уважения окружающих и своего руководителя. И, наконец, на самом верху расположится опасение не добиться самореализации.

Проблема работы с коллективом заключается в том, что приходится иметь дело одновременно с несколькими (а то и со всеми) уровнями этой пирамиды, которые в идеале нуждаются в отдельном подходе. В реальном мире, особенно если в коллективе не три человека, это требует несоразмерных затрат ресурсов. А значит, надо учитывать и использовать все эти страхи одновременно.

Я проанализировал собственный опыт и выделил те факторы страха, которые сработали бы в моем случае, если бы я оказался в положении коллег.

Боязнь потерять работу.

Боязнь стагнации. Карьерный рост в компании напрямую зависит от обладания соответствующими знаниями и навыками. И примеры такого роста у всех перед глазами: целый ряд топ-менеджеров начинали карьеру инженерами. Сюда же относится страх выполнять свою работу хуже, чем мог бы, если бы знал лучшие способы и, соответственно, получать меньше, чем мог бы.

Боязнь стать аутсайдером. В компании принято учиться, постоянно повышать свою квалификацию и профессиональный кругозор. Человек, который ведет себя иначе, не станет своим.

Боязнь не соответствовать ожиданиям, вызвать разочарование руководителя.

Боязнь не состояться, прожить жизнь зря.

Нетрудно заметить, что все эти факторы можно легко преобразовать в позитивном ключе. Так я и сделал, и список стал выглядеть так:

1. Уверенность в завтрашнем дне.

2. Потребность выполнять свою работу эффективнее и получать больше. Надежда на карьерный рост.

3. Желание быть частью команды.

4. Стремление быть достойным оказанного доверия.

5. Желание реализоваться в профессии.

Суть та же, но выглядит намного симпатичнее. Осталось дополнить перечень позитивными мотиваторами – материальными и нематериальными вознаграждениями.

Материальное и нематериальное вознаграждения

Денежное поощрение, к сожалению, воспринимается большинством сотрудников как подкуп. Если человек делает что-то за плату, то в его сознании он делает что-то, что нужно не ему, а тому, кто платит.

Собака охотно выполняет команды, получая за это подачки. Она, к восторгу хозяина, встает, ложится и дает лапу. Но зачем она это делает? Сперва чтобы съесть крекер, а потом по привычке. Причинно-следственная связь проста и незатейлива. Для чего хозяин добивается выполнения команд, ей совершенно неинтересно. Кстати, я и сам не знаю, для чего учить пса протягивать лапу. Совершенно бессмысленное умение.

Я ни в коем случае не сравниваю сотрудников с собаками, но алгоритм тут точно такой же. Работая за поощрение, люди не задумываются над тем, для чего руководителю это нужно. Научиться чему-то, помимо механического выполнения последовательности действий, не понимая, зачем ты учишься, невозможно.

Материальное поощрение должно следовать за достижениями. А учеба – инструмент, позволяющий добиться этих достижений. То есть сотрудники должны осознавать, что обучение, которое организует компания, само по себе является поощрением. Не нагрузкой, отнимающей личное время и остатки энергии, а подарком, шансом повысить свой статус, свое материальное положение.

Чтобы так и происходило, люди должны видеть на наглядных примерах, как учеба приносит пользу их коллегам. Не в формате «он сходил на занятия и получил премию», а «он научился новому, применил на практике, добился ошеломляющих результатов и получил вознаграждение за результат». То есть самое главное – не упускать любую возможность заслуженно наградить сотрудника и не забывать увязывать это с его обучением.

Кстати, нематериальное поощрение бывает не менее важно. Почти каждому человеку хочется, чтобы его заслуги признавали. «Ты меня уважаешь?» – вопрос, более всего беспокоящий русского человека, даже «Кто виноват?» и «Что делать?» отходят на второй план. А когда сотрудника хвалят или, того лучше, награждают, да еще при всех, это явная демонстрация уважения от руководства компании.

В юности я скептически относился к разного рода грамотам и переходящим знаменам. Мне казалось, что это, в общем-то, бессмысленные символические награды, особенно если они не сопровождались соответствующим материальным подкреплением. Это продолжалось до тех пор, пока я сам не принял участие во вручении почетных грамот и не увидел, как взрослые мужчины и женщины искренне волнуются, ожидая вручения. И как они становятся счастливы, получив заветный лист формата А4 и букетик. Да что говорить, когда я сам получил звание Почетного строителя, то был доволен, как слон. Просто награда должна быть соответствующей.

Понятно, что чем менее люди избалованы вниманием, тем больше их радует любое его проявление. Проще говоря, чем ниже должность сотрудника, тем меньше требуется для того, чтобы его осчастливить. И наоборот, пресыщенные успехом нуждаются в стимулах посильнее.

Об этом не стоит забывать, принимая решения о виде вознаграждения. Развращать людей премиями, явно превышающими значимость их достижений, не только глупо, но и опасно. В дальнейшем, чтобы добиться такого же результата, награду придется еще повышать. В то же время оскорбительно маленькой премией можно начисто отбить у людей желание проявлять себя. Лучше ограничиться грамотой и благодарностью руководства, чем обидеть сотрудника премией, на которую он даже не сможет ее обмыть. Единого решения в этом вопросе не существует, каждому надо подбирать индивидуальный подход. Но если правильное решение будет найдено, это очень поможет увлечь людей дальнейшим обучением.

Существенный недостаток разовых вознаграждений в том, что их эффект высок, но быстротечен.

В «МегаМейд» мы нашли способ, позволяющий решить эту проблему на системном уровне, введя систему грейдов. Зарплата сотрудников определяется по прозрачной схеме, учитывающей их достижения, навыки и умения.

Разработка схемы потребовала множества времени и сил, но в результате каждый, вне зависимости от занимаемого положения, знает, что ему нужно изменить в себе, чтобы повысить собственное благосостояние. В том числе и то, чему надо научиться. И сотрудники вспоминают об этом каждый раз, когда получают свой расчетный листок. Получилась встроенная система мотивации, которая не нуждается в дополнительном участии менеджмента.

2. Демотиваторы

Мотиваторы и демотиваторы – не одно и то же

Может показаться, что мотивация и борьба с демотивацией – одно и то же, но на самом деле дело обстоит несколько иначе. И второе значительно сложнее.

Мотивация – перевод из нейтрального отношения в позитивное, ее задача – убедить человека сделать что-то, чего он раньше не делал, потому что не видел значимой причины для действий.

Борьба с демотивацией – переход от отрицательного отношения к положительному. Надо переубедить человека, уговорить его изменить сложившееся плохое отношение. А для этого потребуется найти причины его отрицания и доказать, что в данном конкретном случае они неприменимы.

Нельзя заставить человека измениться, но можно создать среду для его изменения. Когда я только приступил к работе в Министерстве обороны, у меня случались жестокие баталии с сотрудниками, доходило до криков и истерик. Но, увы, это не помогало людям начинать соответствовать моим ожиданиям. После нескольких месяцев в таком режиме я стал меньше обращать внимание на совсем пропащих и вместо этого основательно взялся за прошедших естественный отбор.

Они этому не сильно радовались, потому что, раз начав учиться, им пришлось продолжать. Но они поняли, что в отказе от привычки делать все по старинке залог их дальнейшей карьеры. Я впихивал в них знания, позволяющие систематизировать нашу деятельность, и даже организовывал для них тренинги. Я недолго проработал в Министерстве, но мне приятно, когда бывшие коллеги благодарят меня при встрече за то, что тогда я убедил их измениться. А некоторыми из моих учеников того периода я по-настоящему горжусь.

Давайте рассмотрим основные источники демотивации к обучению и посмотрим, что можно сделать, чтобы их нейтрализовать.

Предыдущий опыт

На желание учиться очень большое влияние оказывает предыдущий жизненный опыт. Некоторым везет, и они еще в школе сталкиваются с Учителями с большой буквы, которые прививают детям интерес к процессу познания нового. Увы, большинство о таких педагогах в лучшем случае читает в интернете или слышит их по радио. Здесь не место разбираться в том, почему талантливых учителей не хватает, достаточно принять за данность, что это так, и исключения только подтверждают правило.

Когда я из пай-мальчика стал превращаться в бунтующего подростка, это вызвало у многих учителей по-человечески понятное, но абсолютно непрофессиональное раздражение, которое они не скрывали. У меня начала складываться соответствующая репутация. А людям свойственно стремиться поддерживать свою репутацию, какой бы она ни была.

У моего товарища в четвертом классе был соученик, вполне нормальный, добродушный мальчишка из не очень благополучной семьи, которого учительница математики выбрала на роль классного дурачка и сделала мишенью для своего гаденького остроумия, постоянно подчеркивая его мнимую тупость. Парень начал прогуливать школу, успеваемость упала ниже нижнего, а родители не обращали на происходящее никакого внимания. Всего за четверть математичка вылепила из ребенка хулигана и двоечника.

Если тебя считают тунеядцем и хулиганом, что ж, ты постараешься никого не разочаровать. Разумеется, есть дети, прилагающие усилия для изменения своего статуса и даже иногда достигающие цели, но мы их вынесем за скобки. С такой силой воли и целеустремленностью они не нуждаются ни в каком специальном убеждении.

Лекции в университете казались мне невыносимо скучными. Преподаватели обычно даже не пытались сделать вид, что рассказывают что-то полезное или хотя бы интересное, они просто отрабатывали свой номер. Поначалу я тоже отрабатывал свой и честно боролся с дремотой, но по мере появления более интересных или более прибыльных способов провести время встретить меня в аудитории стало все сложнее.

В результате я завершил формальное образование с пятеркой в дипломе и с уверенностью, что учеба – глупое, неприятное и бесполезное занятие, убийство времени. И уверен, что я не одинок. Поэтому в дальнейшем идея пойти еще поучиться не вызывала у меня ничего, кроме чувства протеста.

Что можно противопоставить негативному опыту обучения? Сам обучающийся – практически ничего. Осознание необходимости новых знаний заставит прийти на занятие, но не избавит от дурных ожиданий, которые, как известно, обладают способностью сбываться.

Учащийся, настроенный на плохое, наносит ущерб не только себе. Его отношение неизбежно проявляется во время занятия, если оно подразумевает интерактивность, а любое хорошее занятие ее подразумевает. И негативно настроенный ученик, даже не желая того, мешает и остальным учащимся, и преподавателю.

Преподаватель должен постоянно помнить о том, что в зале наверняка присутствуют люди, имеющие печальный опыт предыдущего обучения, и учитывать это в своей работе. При планировании курса стоит закладывать такой баланс между полезностью и занимательностью, чтобы слушатели не скучали, но и не думали, что пришли в цирк. И, что гораздо сложнее, важно также учитывать, что у учеников очень разный начальный уровень, а работать надо для всех.

Один из часто встречающихся школьных страхов – что тебя сочтут глупым и будут обращаться соответствующим образом. Такие люди боятся задавать вопросы и постепенно вообще перестают понимать, о чем говорят на занятии.

Преподавателю важно с самого начала проговорить, что вопросы поощряются, что глупых вопросов не бывает – бывают только глупые ответы. Да, последнее утверждение не соответствует действительности, но оно очень раскрепощает.

Что касается учащихся, им надо приложить все возможные усилия для того, чтобы на начальном этапе подходить к преподавателю без предубеждения. В любой сфере деятельности встречаются непрофессионалы и мастера своего дела, достойные люди и негодяи. Нельзя заранее сказать, с каким учителем столкнет вас судьба в следующий раз, но все же стоит дать ему шанс: вы точно ничего не потеряете, если даже разочаруетесь в нем, но можете многое приобрести, если он превзойдет ожидания.

У меня, кстати, наоборот, изначально всегда немного завышенное доверие к малознакомым преподавателям, ведь они еще не успели мои ожидания обмануть. К тому же отсутствие заранее сложившихся представлений о людях помогает воспринимать информацию от них более объективно, без этого фильтра. Правда, если уж я разочаруюсь, то разочаруюсь.

И ни в коем случае не стесняйтесь задавать вопросы, даже глупые (да, глупые вопросы очень даже бывают). Но не задать вопрос и остаться с непониманием – еще глупее.

Особое проявление неудачного опыта – неприятие коллег. После учебы вы возвращаетесь в коллектив, желая применить новые знания на практике, но сталкиваетесь с активным сопротивлением со стороны остальных сотрудников и непосредственных начальников. «Самый умный теперь стал», – говорят вам приятели в курилке. «Это все теории, а мы многие годы делали по-старому и все отлично работало, – говорит руководитель. – Иди и делай как я сказал, не парь мне мозги».

Коллег в этом случае еще можно проигнорировать, потому что, обучившись, человек действительно стал если не более умным, то более знающим. Так зачем этого стесняться?

С начальством сложнее.

Отношение младшего и среднего менеджмента к совершенствованию процессов, его открытость к новому определяются в первую очередь поведением топ-менеджеров и сложившейся корпоративной культурой. Забота высшего руководства – сформировать в компании такую культуру, при которой обесценивание знаний было бы невозможным. Причем на всех уровнях.

Необходимо всячески поощрять тягу сотрудников к изменениям. Тогда им самим захочется меняться, учиться, делаться лучше и работать лучше.

Не вижу смысла / не знаю, чему учиться

Многие люди не хотят учиться просто потому, что по разным причинам не видят в этом никакого смысла.

Самая распространенная из причин – люди не понимают, что им даст учеба, но это как раз тот случай, когда помогает простая мотивация. Достаточно объяснить, что они получат в результате обучения в части карьеры, благосостояния, отношения в коллективе – и возражение будет снято.

Еще лучше, когда человек сам понимает, что ему не обойтись без учебы. Я называю это «жизнь заставляет». Так случилось со мной, когда я впервые был назначен руководителем и обнаружил, что без быстрого приобретения новых знаний не смогу хорошо выполнять новые обязанности.

Стоит ли дожидаться, пока жизнь разрешит сомнения пинком под зад, дело выбора каждого. С одной стороны, лучше готовиться к сложностям заранее, но с другой – если обстоятельства придадут ускорение, процесс пойдет эффективнее.

Пару лет назад ко мне на менторинг пришел наемный руководитель крупной строительной компании. Через некоторое время, ввиду его большой занятости, наши занятия прекратились. А еще через год его уволили, и он радостно позвонил мне, чтобы сообщить, что у него наконец появилось время на образование. Только вот незадача: я уже не мог ему помочь. Теперь ему был нужен не ментор, а карьерный консультант.

Не намного проще ситуация, при которой человек в принципе не возражает учиться, но не понимает, что именно ему надо изучать. При этом обычно он уверен, что предлагаемый курс – точно не то, что ему нужно.

Так происходит, если обучение навязывается со стороны – семьей или компанией, которые руководствуются собственными представлениями о благе жертвы обучения.

Одного моего товарища на первом курсе родители отправили изучать английский. Это был 1990 год, товарищ особой необходимости в языке не видел, в школе и институте безуспешно изучал немецкий, а объяснить важность английского так, чтобы до него дошло, ему не потрудились. В итоге он проскучал первое занятие, зато познакомился там с девочкой с параллельного факультета. И затем они приходили на занятия, только чтобы встретиться и пойти гулять по городу. С той девочкой они дружат до сих пор, а вот английский товарищу пришлось потом учить заново, когда выяснилось, что язык очень даже нужен.

К сожалению, люди действительно не всегда понимают, что им нужно изучать. Со стороны обучающегося эту проблему не решить по определению, миссия по объяснению целиком лежит на тех, кто отправляет человека учиться. В конце концов, это их решение, и, соответственно, им нужно убедить выполнить это решение.

Что касается семьи, то подбор аргументов обычно упирается в слишком разные ценности разных поколений. То, что кажется родителям очевидным, дети считают ерундой, и наоборот. Разрешить поколенческий конфликт могут только годы, и не стоит терять время, пытаясь надеть свою голову на чужие плечи.

Но это не значит, что проблема неразрешима. Можно идти от обратного – не навязывать свои цели, а выяснить цели другого, пусть они и кажутся идиотскими. Найти, как связать эти цели с теми знаниями, которые хотят навязать. Тот же английский (или китайский, мир меняется) нужен для очень разных задач – от построения успешной карьеры до чтения книг, понимания песен, просмотра фильмов без перевода или просто общения с понравившимся представителем противоположного пола.

Переоценка своих возможностей

Самый сложный случай – эффект Даннинга – Крюгера. Он заключается в том, что люди с очень низкими компетенциями склонны переоценивать свои возможности, а с высокими компетенциями – наоборот, их недооценивать, сомневаясь в собственных силах. Здесь нас больше интересует первая часть – невероятно самоуверенные невежды.

Если честно, это самый неприятный мне тип людей. Люди могут быть более или менее умными, это их врожденное качество, на которое повлиять невозможно, остается только принимать людей такими, какие они есть. А вот агрессивные дураки, глубоко убежденные в своей монополии на истину и презирающие всех, кто не разделяет их убеждения, отвратительны.

Конечно, им совершенно незачем учиться. Они и так все знают и придут на занятие с единственной целью – продемонстрировать свое всезнание и попробовать унизить преподавателя и остальных учеников.

Типичные представители этой категории – «таксисты-философы». До сих пор помню одного такого красавца, который (разумеется!) был крупным бизнесменом, а таксовал исключительно в качестве хобби. За тридцать минут он с удовольствием рассказал мне практически обо всем – от тайн политики до секретов приготовления пельменей, при этом каждый раз подчеркивая свою близость к сакральному знанию, наивность остального человечества и коварство заговорщиков, скрывающих от мира правду. Он раскрыл мне глаза на национальный вопрос и разъяснил наконец, как надо правильно помогать российской экономике. В зеркале заднего вида отражались глаза маньяка, убежденного в том, что он знает все.

Такие люди могут даже показаться забавными, если общение ограничивается получасовой ночной поездкой, но представьте себе такого в одном кабинете с вами, и весь комизм куда-то пропадет. Убеждать подобных людей в необходимости обучения бесполезно и не нужно. На работе от них лучше по возможности избавляться, а членам их семей остается только посочувствовать.

Частное проявление эффекта Даннинга – Крюгера – взгляд на обучение через призму «родительского» восприятия, когда человек приходит на занятие, желая не столько узнать новое, сколько получить подтверждение своих сложившихся представлений. Когда этого не происходит, в нем включается агрессивный критик, деструктор.

Если вы чувствуете, что в вас закипает возмущение от услышанного на занятии, попробуйте проанализировать собственные эмоции. Возможно, вы совершенно правы и преподаватель говорит глупости (так, увы, бывает). Но также возможно, что вам надо на время отказаться от предубеждений – и кто знает, к чему это вас приведет!

Нехватка времени и сил

Мощнейший источник демотивации к обучению – дефицит времени. И это объективно очень серьезная проблема. У человека, добросовестно выполняющего свои основные обязанности, и без всяких дополнительных занятий часто не хватает времени на личную жизнь.

Баланс между рабочим и личным, которым часто приходится жертвовать ради профессиональных достижений, в последние годы начинают ценить все больше и больше. Люди, родившиеся на рубеже веков, предпочитают получать меньше, но жить более полной жизнью.

Это, кстати, стоит учитывать руководителям, назначая сотрудникам занятия в нерабочее время. Представление, будто работники знают, что обучение ведется для их же пользы, – ложное, ведь представления руководителей о пользе подчиненных могут радикально отличаться от собственного видения сотрудников. Покушаясь на личное время людей, компания провоцирует их нелояльность, причем оправданную.

Но и рабочее время у эффективных работников заполнено до предела. Втиснуть туда еще несколько часов учебы без ущерба для дела непросто, если вообще возможно.

У руководителя есть только один способ снять это возражение – доказать, что в результате обучения будет экономиться значительно больше времени или оно будет расходоваться более целесообразно (это не всегда одно и то же). Кстати, если доказать это не получится, от такого обучения в большинстве случаев действительно стоит отказаться. Зачем учиться тому, что не повысит эффективность работы?

Я в итоге пришел к компромиссному решению: занятия у нас в компании, за редчайшими исключениями, начинаются в рабочее время, но завершаться могут и после окончания рабочего дня. Это не идеальный вариант, но вполне приемлемый.

Разумеется, здесь я говорю только о профессиональном обучении. Учеба ради расширения кругозора, удовлетворения любопытства, получения удовольствия или приобретения навыков, полезных в быту, подчиняется совсем другим правилам и не нуждается в дополнительном убеждении – ей занимаются как раз потому, что хотят этого, и времени на нее не жалко.

Иногда к демотиваторам относят лень, и это отчасти справедливо. Но лень – понятие довольно абстрактное. Это может быть проявлением прокрастинации – о борьбе с ней написана небольшая библиотека, к которой я вас и отсылаю.

Но не менее вероятно, что то, что кажется нам обычной ленью – проявление упадка сил. Это может быть следствием каких-то медицинских проблем, стресса или просто обычной усталости. Бороться с их проявлениями бесполезно, чего не скажешь о причинах. Иногда достаточно просто отдохнуть, и желание развиваться появится. Но, возможно, стоит посоветоваться с врачом. За отсутствием желания делать что-либо может прятаться неприятность, которую еще можно предотвратить.

3. Внутренняя мотивация

Что такое внутренняя мотивация

В предыдущих главах я подробно остановился на внешней мотивации, но внутренняя мотивация гораздо эффективнее. К сожалению, она доступна не всем, но если она есть, то проблем с учебой становится резко меньше.

Под внутренней мотивацией я понимаю осознание необходимости обучения, основанное не на страхе перед последствиями или боязни недополучить что-то, а на желании соответствовать собственным представлениям о том, каким ты должен быть в каждый конкретный момент.

Есть распространенное мнение, что люди не совершают преступлений только потому, что боятся возможного наказания. Для тех, кто разделяет эту точку зрения, это точно справедливо. Но только для них.

Я склонен считать, что большинство людей предпочитают поступать хорошо, потому что считают это правильным. Просто разные люди по-разному определяют, ради чего можно поступить плохо и неправильно. Их удерживает внутренняя мотивация, желание быть хорошими в собственных глазах. Чем сильнее эта мотивация, тем более существенная причина требуется, чтобы увести их с пути истинного.

Вверх по карьерной лестнице

В случае обучения внутренняя мотивация включается при движении по карьерной лестнице. На каждой следующей ступени требуются новые компетенции.

В принципе, без них можно и обойтись. Первые полгода, а то и год, новоназначенный может ссылаться на то, что его только что назначили. А при минимальном везении и достаточном бесстыдстве можно смело надеяться на то, что руководители и дальше не заметят, что их сотрудник не приносит пользу. В моей практике были такие деятели, которые сознательно переходили с работы на работу по формуле 1+1. Это означает, что год начальство будет присматриваться и еще год думать, как безболезненно расстаться с таким ценным кадром. А если начальник гуманист или просто не любит эксцессов, то частенько от него можно получить еще приличное выходное пособие и хорошие рекомендации.

Некоторые именно так и поступают, потому что, по их мнению, нежелание напрягаться важнее стремления соответствовать ожиданиям руководителей и подчиненных, которые на них надеются. Все дело в приоритетах.

Оказавшись после окончания института в управлении Водоканала (центральном офисе, если говорить на современном корпоративном языке) я, как и миллионы выпускников до меня, обнаружил, что практически ничего из приобретенных в институте знаний мне не требуется. Нет, конечно, институт ввел меня в инженерно-строительное «информационное поле», но и только.

На информатике нас безуспешно учили программировать на каких-то допотопных компьютерах, но здесь в моем распоряжении оказалась раздолбанная печатная машинка. Для молодежи поясню: представьте, что к принтеру приделали клавиатуру, и каждая набранная буква печатается сразу, без функции удаления, исправить можно только замазкой. Особенно большую радость испытываешь, когда допускаешь ошибку в последней строке и нужно перенабирать весь текст заново, ведь ваш начальник не терпит опечаток и следов замазки. Естественно, единственным способом научиться печатать на ней был метод проб и ошибок.

Этим методом стоит пользоваться только тогда, когда нет других вариантов. Например, если вы оказались на необитаемом острове, без знаний и навыков Робинзона, но с желанием выжить.

Моя борьба с печатной машинкой продолжалась недолго, вскоре появились ящики с «Лексиконом», примитивным текстовым редактором, а еще через некоторое время у нас распространились привычные офисные программы, принципиально не изменившиеся до сих пор. И тут оказалось, что институтская информатика перестала иметь к жизни какое-то отношение. Это было время постоянного развития в сфере айти, компьютеры успевали устареть еще до начала их массового производства. Пришлось снова учиться. Хорошо, что мой приятель и коллега Женя Евдокимов хорошо разбирался в компьютерах, так что дело постепенно пошло на лад.

В остальном все было гладко, работа не напрягала. Помимо машинописи я был еще дежурным по конференциям в службе, так что ничего особенного, кроме как вовремя приходить на работу, от меня не требовалось.

Все резко изменилось, когда я перешел на Северную водопроводную станцию, на первую руководящую должность – начальника производственно-технического отдела. Я не умел управлять, мне не хватало технических компетенций, которым попросту неоткуда было появиться. Ведь я был не самым внимательным студентом, но даже будь я отличником, это едва ли радикально изменило бы ситуацию.

Мне было ясно, что главный инженер СВС Владимир Борисович Чернов, который с подачи жены, хорошо ко мне относившейся, меня порекомендовал, и директор станции Александр Анатольевич Мурлин, который в меня поверил и принял на работу, ожидают от своего начальника ПТО большего, чем присутствие на рабочем месте и получение пинков на совещаниях.

Поэтому передо мной стоял выбор: расслабиться и делать то, что я единственно и мог тогда делать качественно, то есть создавать видимость работы, или среагировать на мотиватор и начинать учиться.

Естественно, тогда я не понимал, что управление – это отдельная профессия. Так что науку руководства мне пришлось изучать на собственном опыте. А вот технические компетенции я подтянуть вполне мог.

Тем не менее прошел почти год, пока я окончательно не осознал, что не справляюсь со своей работой. За моей спиной уже начинали шушукаться, и я решил не дожидаться позора и самому попроситься на понижение. К моему счастью, Александр Анатольевич решил дать мне еще один шанс. Он сказал: «Сам заварил кашу, сам и будешь расхлебывать». После этого у меня уже не оставалось выбора.

Я воспользовался тем, что в моем отделе работал опытнейший инженер Саркис Арамович, и сделал все, чтобы взять у него максимум. Сидя у него в кабинете и разбираясь с его помощью в чертежах, поведении тех или иных материалов, знакомясь с его расчетами, я заново постигал азы инженерного дела в строительстве.

И, конечно, мне помогли бесконечные вылазки на конкретные объекты станции, которые реконструировались или ремонтировались у меня на глазах каждый день. Все это сопровождалось штудированием СНиПов и ГОСТов, я потом долго гордился, что был одним из немногих водопроводчиков, которые осилили ПУЭ (правила эксплуатации электроустановок). А так как моему отделу приходилось контактировать с большим количеством смежных подразделений, пришлось изучать и их работу, например бухучет. Голова тогда чуть не отвалилась.

Учеба потребовала много усилий и времени, в том числе личного, но результат стоил того. Мне больше не было стыдно, а отдельными своими достижениями на СВС я горжусь до сих пор. Недавно я там был и убедился, что и сейчас, через двадцать лет после проведенного мной капитального ремонта, объекты выглядят почти как новенькие.

При переходе на более высокую позицию или в другую компанию наша управленческая квалификация всегда резко падает. В первом случае, потому что теперь требуется другой набор компетенций. Во втором, потому что вы оказываетесь в другой корпоративной среде, и те правила (не обязательно прописанные), которые были в ходу на вашем предыдущем месте работы, могут здесь не подойти.

Так, придя на работу в Комитет по строительству, я был буквально в шоке от того, насколько отличались правила от тех, к которым я привык за девять лет Водоканала.

Даже став опытным и, смею надеяться, уважаемым руководителем, я продолжал учиться, и продолжаю по сей день. Потому что всегда есть люди, которые что-то знают больше меня и умеют лучше меня, а значит, могут помочь мне стать еще лучше, работать качественнее. И это не только те, с кем можно поговорить. Многие из таких людей написали книги, в которых поделились тем главным, к чему они пришли. Надо только не лениться брать то, что они дают.

Поддержание внутренней мотивации

Внутреннюю мотивацию к обучению невозможно вызвать искусственно. Как я уже писал, она или есть, или ее нет. Но если она есть, ее можно и нужно поддерживать. Она подобна костру, в который требуется подбрасывать дрова, чтобы он не погас.

Лучшими дровами для этого костра будут реальные достижения. Не обязательно, чтобы эти достижения видели окружающие, хотя это всегда приятно. Достаточно, чтобы мы сами понимали, что стали продуктивнее, что стали работать правильнее.

Впрочем, неудачи тоже хорошо подпитывают желание учиться. Лично я воспринимаю неудачи как вызов. Если что-то не получилось, надо разобраться в причинах и найти решение. Отыскать инструмент, который поможет. И весьма вероятно, что это будет книга или человек, который научит делать как надо.

Отлично поддерживает внутреннюю мотивацию шило в заднице. Например, в определенный момент времени почувствовав внутреннюю потребность и насущную необходимость преподавать, я был вынужден заново начинать учиться. Потому что это была принципиально новая роль, требующая новых компетенций и обновления имеющихся. Согласитесь, начинать в сорок с лишним лет разучивание поговорок вроде «Шла Шаша по шоше и шошала шушку» без внутренней мотивации сложновато.

Привычка учиться

Без мотивации приступать к обучению не имеет смысла, но ее одной будет недостаточно. Даже самому мотивированному человеку необходимо заставить себя последовать этой мотивации. Нужно позаботится о том, чтобы появилась новая старая привычка – учиться.

Вы делаете зарядку по утрам? Правда, что ли? Тогда пропускайте следующие четыре абзаца. А я спрошу остальных 99 процентов читателей: сколько раз в своей жизни вы пытались начать ее делать? Вы же знаете, что делать зарядку – это хорошо? И я ведь говорю не про какие-то сверхсложные упражнения, а про несчастные наклоны и приседания в течение 7–10 минут, которые могут серьезно улучшить ваше самочувствие в течение дня и положительно сказаться на длительности и качестве вашей жизни. Так почему же нет?

Во-первых, конечно, потому, что делать зарядку по утрам очень не хочется. По утрам, совсем наоборот, хочется не делать ничего. Мотивация просто не пробивается сквозь мечту поспать лишние мгновения.

Во-вторых, кажется, что это физически невыполнимо. Именно поэтому так раздражают спортсмены, которые продвигают себя в соцсетях, демонстрируя, как это просто. «Вот тебе комплекс упражнений на 7 минут, делай их каждый день и будет тебе счастье в виде плоского живота». Или «У тебя большой живот, делай как я – и все пройдет». И дальше на видео олимпийский чемпион в боковой планке сгибает ногу в колене и достает до противоположного локтя. А то, что у обычного человека, который без каскадера попробует это повторить, что-нибудь отвалится – так это его проблемы.

Марк Твен, как известно, считал, что бросить курить очень просто, он делал это сотни раз. Могу признаться, что и мне начать делать зарядку всегда было элементарно. Я приступал к этому многократно, и всякий раз благополучно бросал… До тех пор, пока не перешел порог, когда зарядка превратилась в привычку. И даже год спустя я еще переживал, что в один прекрасный момент эта привычка исчезнет.

Есть разные мнения о том, сколько требуется времени для выработки новой привычки. Чаще всего в литературе встречается указание на 21 день. Но я встречал и мнение, что 121 день – более реалистично. Как обычно, в жизни все проще – нет никаких средних чисел, все зависит от конкретного человека и конкретных привычек, которые надо выработать. Привыкнуть залипать в телефон можно за минуты, а рано вставать один мой приятель, например, не смог привыкнуть за десятилетия.

Одно я знаю точно: надо быть готовым к тому, что придется не раз нарушать данные себе обещания и давать новые, срываться и опять начинать заново.

И так до тех пор, пока однажды утром вы не почувствуете некоего дискомфорта. «Чего-то не хватает». И, хлопнув себя по лбу, вы скажете: «А-а, я же не сделал зарядку!» – и побежите махать руками или отжиматься.

Как превратить учебу в привычку

Превратить учебу в привычку проще, чем утреннюю гимнастику. Она хотя бы не требует физических усилий, и ей не обязательно заниматься по утрам. Просто надо начать систематически читать соответствующие книги, хотя бы по пятнадцать минут в день, и постепенно мозг привыкнет ежедневно получать и переваривать новую информацию.

Для формирования привычки полезно найти себе человека, который силой авторитета сможет принудить вас к систематическому выполнению неприятных, но необходимых действий. Родственники не помогут, они слишком близко и игнорировать их слишком просто. Важное требование к такому помощнику – он должен хорошо вас понимать, то есть иметь похожий травмирующий опыт.

Был забавный случай, когда я в пятьдесят какой-то раз предпринял попытку похудеть. Знакомый порекомендовал нутрициолога, мы договорились о встрече, но уже в первые минуты знакомства у меня возникли сомнения насчет ее пригодности именно в моем случае. Она была тоща, как я в семнадцать лет.

В следующие несколько минут сомнения еще больше укрепились, когда она посоветовала вместо шавермы или отбивной взять лист капусты, положить на него лист салата и представить себе, что это гамбургер. У меня богатая фантазия, но не настолько же. Представить себе, что стейк – это латук, я еще могу, но не наоборот.

Окончательно доверие ушло, когда на мой вопрос: «А вы были когда-нибудь жирной?» – она с ужасом покачала головой. Все стало ясно, не годится. Человек с идеальным обменом веществ никогда не поймет того, кто должен расплачиваться лишним весом или физическими упражнениями за каждый съеденный пирожок.

Помощник должен смотреть на вас с пониманием и сочувствием, а не с презрением, как учитель физкультуры на не сумевшего уложиться в норматив по бегу хлюпика. Не надо путать помощника и учителя, это разные функции, которые нельзя объединить в одном человеке. Хорошо подойдет коллега, с которым можно договориться, например, о периодическом обсуждении нового материала. Только надо, чтобы этот человек был действительно заинтересован в таком обсуждении.

4. Книга как источник знаний

Лучший инструмент для самообразования

Долгое время я считал чтение лучшим инструментом для самообразования. И до сих пор мое мнение принципиально не изменилось, разве что расширилось понимание самого термина «чтение». Это самый простой и доступный способ получить необходимые знания.

На чтение можно выделить ровно столько времени, сколько можно себе позволить в настоящий момент, не связывая себя обязательствами приходить на занятия к заранее определенному часу в определенные дни.

И, что немаловажно, книги позволяют учиться у лучших преподавателей, в том числе тех, к которым иначе не попасть. Многие из них давно мертвы, к целому ряду ныне живущих не пробиться ни за какие деньги. Это не говоря о языковом барьере – я ведь так и не научился сносно понимать даже английский, несмотря на успешно сданные экзамены.

В зависимости от личных предпочтений можно варьировать способы потребления информации из книг. Например, аудиокниги очень удобны для аудиалов (к которым я не отношусь). Но они небезопасны, если слушать их за рулем, – деловые книги бесполезно прослушивать в фоновом режиме, надеясь, что хоть что-то в голове останется, на них надо сосредотачиваться. А ведя машину, лучше все же концентрироваться на дороге, а не на моделях Адизеса.

У каждого свой способ обдумывать проблемы, да и просто размышлять. Я предпочитаю думать «об кого-то» – то есть проговаривать идеи в диалоге. Причем это не обязательно должен быть разговор об осмысливаемом вопросе – идеи могут появляться благодаря самым неожиданным ассоциациям. Все помнят легенды о ванне Архимеда или яблоке Ньютона – так и решение производственной проблемы может родиться из обсуждения сложностей воспитания детей.

Однако для этого требуются или добровольные жертвы, или соучастники, которых можно найти далеко не всегда. Или подневольные подчиненные, которые, даже если они есть, почему-то не рады, чтобы об них думали после окончания рабочего дня.

Поэтому я использую деловые книги в качестве альтернативы. С ними и с их авторами тоже можно вести заочные дискуссии. Но при этом трудовой кодекс не защищает право книг на отдых – они доступны по 24 часа 7 дней в неделю.

Угрозы систематического подхода

В последнее время для организации чтения стало принято использовать списки книг. Но иногда такой систематический подход таит в себе скрытую угрозу. Существует риск, что вместо привычки выработаются скука и отвращение.

Нет ничего плохого в списках книг как таковых. Если рекомендации по чтению составлены профессионалом, они помогают найти действительно нужную, полезную литературу.

Но профессионалов в этой области не так уж много. Чтобы выбрать десять, а тем более сто лучших книг по какой-то теме, надо прочитать в пять раз больше. Я со своими тысячью с лишним прочитанных бизнес-книг тут скорее исключение. Людей, действительно читающих деловую литературу в таких объемах, да еще и понимающих, что они читают, – единицы. Гораздо чаще списки формируются на основе неизвестно чьих рецензий, почерпнутых в интернете, а то и вовсе случайным образом.

В соцсетях можно найти рекомендации о том, как писать посты про книги и составлять списки, и эти рекомендации редко начинаются со слов «Прежде чем судить о книге, прочтите ее».

Обычно такие списки сохраняют у себя в ленте – и забывают об их существовании. Но бывает и иначе. Например, прослушав вдохновляющее выступление специально и долго готовившегося спикера, жертва бежит в книжный и закупает все по предложенному совратителем списку, как в продуктовом супермаркете. Дальше возможны несколько вариантов развития событий, каждый из которых приводит к негативному опыту.

Если рекомендации основывались на популярности книг, в списке наверняка окажутся книги одной мысли, простые до примитивности. После прочтения первой появится энтузиазм, но уже ко второй возникнет скука и чувство собственного превосходства над автором. Не лучший способ убедить себя учиться дальше.

Еще хуже, если список составлен из огромных наукообразных томов. Читатель радостно открывает предисловие, кое-как через него продирается, а к концу первой главы осознает, что только что прочитал много слов, ничего в них не понял и ничего из них не вынес, и разочаровывается в себе. «Видимо, я не готов учиться», – в большинстве случаев решает он и откладывает книги в сторону.

Но некоторые, особенно упорные, как те мыши с кактусом, мучаются и дочитывают. Эти люди уважают авторитеты, ведь было сказано, что любой приличный человек должен это прочитать. А прочитать, но не понять и, самое главное, не применить, еще более обидно.

И все же, несмотря на имеющиеся риски, именно бизнес-книги – наиболее простой и эффективный инструмент для создания привычки к учебе.

Сейчас время большой конкуренции за наше время и внимание. И, конечно, не всем и не всегда хватает силы воли на то, чтобы выбрать не новую серию «Миллиардов» или «Острых козырьков», а, например, книгу «Производственная система Toyota» или «Системное мышление». Но читать хорошую бизнес-книгу не менее, а то и более интересно.

Конечно, если эта книга интересна и полезна лично вам. Отмечу, что даже самая хорошая книга будет бесполезной, если вы прочитаете ее не вовремя. Впрочем, это касается не только бизнес-книг, но и любой другой литературы.

Читая каждый вечер по пятнадцать минут деловую литературу, написанную умными, знающими авторами, мы на четверть часа становимся их собеседниками. Ощущать себя на равных с великими – приятное чувство, и к нему быстро привыкаешь. А привыкнув учиться у книг, гораздо проще перейти и к другим способам обучения.

Как читать

У каждого свой подход к чтению. Я не хочу навязывать мой, потому что у меня чтение бизнес-книг не только способ получения информации, но и хобби. Не думаю, что многим в жизни потребуется прочесть хотя бы 5 процентов деловой литературы, которую я прочитал. Вместо этого я, используя свой опыт «продвинутого читателя», расскажу, как читать, не перенапрягаясь и получая пользу от процесса.

Самое главное, как я уже написал выше, сделать чтение привычкой. Если ежедневно читать всего по 15 минут, в год мы получаем больше 90 часов чтения. Если предположить, что средняя скорость чтения составляет 30 страниц в час, то это 2700 страниц!

Если учесть, что средний объем деловой книги порядка 250 страниц, этого хватит, чтобы прочесть 10–11 книг. И каждые следующие полторы минуты чтения в день прибавляют в год еще по одной книге.

Систематичность чтения – это хорошо, но на ней одной далеко не уедешь. Не забывайте, что при формировании привычки важно, чтобы она не вызывала отторжение. То есть читать надо книги, которые как минимум вам не противны.

Хорошая книга способна стать собеседником, наставником. С ней можно спорить, она наталкивает на размышления. А значит, при выборе книги разумно воспользоваться одним из моих правил коммуникаций.

Оно очень простое: книга, которую вы собираетесь читать, должна быть вам интересна или полезна. Под полезной я подразумеваю книгу, знания из которой можно использовать сразу после прочтения.

Любопытный нюанс: в случае деловых книг эти два критерия почти всегда совпадают. Потому что бесполезная бизнес-книга, если она не обладает какими-то особыми литературными достоинствами, просто не сможет заинтересовать. А книгу, пользу от прочтения которой вы осознаете, будет интересно читать, пусть она и скверно написана. Ведь вы ищете в ней пользу, а не слог!

Кстати, если у вас вызвала интерес деловая книга, которая не связана с текущими задачами и не имеет практического применения в данный момент, то, скорее всего, вы подсознательно уже готовитесь к чему-то новому и ваш мозг собирает необходимую информацию. Есть повод задуматься.

Как сказал в свое время Джон Кеннеди, «нас объединяет то, что все мы – жители этой маленькой планеты. Все мы дышим одним воздухом. Нас всех заботит будущее наших детей. И все мы смертны». Не поспоришь. Даже при самом удачном раскладе нам отведено не так уж много времени.

Как раз этот факт и заставил меня задуматься над своим подходом к выбору книг. В очередной раз готовясь к переезду, я подошел к своей «полке ожидания», где стояли книги, ждущие прочтения, и начал складывать их в картонную коробку для транспортировки. В одну коробку они не поместились, и меня эта ситуация заинтересовала. Как так, а сколько же их тут? Оказалось тридцать девять.

У меня есть особенность: я, как тот козленок, люблю считать. Уже в детстве я мог с интересом пересчитывать голубей у помойки напротив нашего подъезда – бесконечный процесс, благо голуби перемещались довольно хаотично.

И вот мне захотелось подсчитать, сколько же страниц в этой куче книг, и на сколько мне их хватит. Не буду вас мучать своими расчетами. В результате я осознал, что моя «полка ожидания» вмещала в себя книг на 11 месяцев чтения при условии выделения на это 45 минут в день. Я прикинул, сколько месяцев мне осталось читать книги при самом оптимистичном раскладе, и решил, что пришла пора выбирать их более осмотрительно.

Стоит учитывать, что, к сожалению, мы физически не можем прочесть все книги, достойные прочтения. В детстве мне говорили, что на это был способен Владимир Ильич Ленин, но теперь я и в этом сильно сомневаюсь (ни в коем случае не отрицая его огромной, но несколько однобокой начитанности). А уж мы, простые смертные, точно к этому не готовы.

Поэтому важно не только то, что мы читаем, но и то, от чего мы отказываемся. Приходится учиться отказываться от тех или иных книг. Даже от уже купленных и стоящих на полке. То, что мы потратили деньги на книгу, еще не означает, что мы обязаны инвестировать еще и свое время в ее чтение.

Бывает, что книга куплена по ошибке или, например, просто утратила для вас актуальность. Часто мы приобретаем другие произведения автора понравившейся книги и выясняем, что та книга была его вершиной. Или мы заинтересовались чем-то, скупили все, что было на эту тему, а потом интерес пропал. Путей, по которым к нам попадают лишние книги, множество.

Если книга не нравится, вызывает ощущение ее бесполезности или вторичности – я откладываю ее в сторону. Со временем она может пополнить библиотеку в компании или полку буккроссинга, ведь то, что не полезно для меня, может быть полезно для другого. Так же я поступаю со слишком простыми или слишком сложными для меня книгами (если только сложная книга не является единственным способом получить нужную информацию).

Считайте, что я даю вам индульгенцию на недочитывание и непрочитывание. Если спросят, почему это вы бросили книгу на середине – смело отвечайте, что виноват Логунов.

Меня часто спрашивают, каким методом скорочтения я пользуюсь. Отвечаю: никаким. Как я уже писал, чтение должно доставлять удовольствие или как минимум не вызывать отвращение. Если нужно быстро получить информацию, я, конечно, пробегаю книгу по диагонали, но называть это чтением было бы неправильно.

Скорость чтения у всех разная, и хорошо бы ее знать. Лично моя зависит от сложности и плотности книги и гуляет в диапазоне от 30 до 100 страниц в час. И эту информацию я использую для оценки инвестиций при принятии решения, буду ли я вкладывать время в ту или иную книгу. Нет ничего плохого в том, чтобы читать медленно или, наоборот, быстро – главное, делать это качественно. Но чем медленнее вы читаете, тем разборчивее нужно быть в выборе книг.

Кстати, поэтому я не отслеживаю количество прочитанных книг, не участвую в марафонах и пари по объему прочитанного. И не собираюсь. Качество чтения значительно важнее количества, а доказывать что-то ни себе, ни тем более кому-то другому мне не нужно. Думаю, и вам тоже. Дочитав до этой страницы, вы уже все всем доказали.

Выбор между электронными и бумажными книгами не так очевиден, как может показаться. И дело тут не в эстетических предпочтениях, наличии или отсутствии места на книжных полках.

Дело в том, что информация, поступающая с тех или иных носителей, разными людьми усваивается по-разному. В моем случае все просто: бумага, бумага и только бумага.

Работая в середине нулевых в Комитете по строительству, я мог с точностью чуть ли не до дня сказать, когда я подписывал тот или иной документ. И какие основные мысли в нем были. Даже месяц спустя, потому что я помнил эти бумаги. С файлами у меня этого не происходит. Так что теперь, в век электронного документооборота, я по старинке распечатываю важные документы, с которыми собираюсь работать.

То же происходит и с электронными книгами. Если в продаже нет бумажных вариантов, я покупаю и распечатываю электронные, несмотря на то что читать сброшюрованные листы формата А4 неудобно, не говоря уже о неловкости за уничтожение лесов.

Но это в моем случае. Я знаю людей, предпочитающих электронные версии. У каждого свой оптимальный способ. Главное – найти его и пользоваться именно им.

Я читаю книги с маркером в руке. И, невзирая на осуждение моих товарищей-книголюбов, активно им пользуюсь. Привычка появилась во времена, когда мне было необходимо знакомиться с огромным количеством документов. Я начал выделять маркерами основные моменты и, как только понял, что для меня это наилучший способ обработки и сохранения информации, начал применять его и при чтении бизнес-книг. Это очень удобно – можно быстро находить нужные места спустя годы после прочтения.

Чуть позднее я стал делать конспекты тех книг, которые казались мне особенно важными. Забавно, насколько я ненавидел вести конспекты в студенческие годы, настолько стал фанатом фиксации главных мыслей в более зрелом возрасте. Я использовал это не только как возможность для лучшего усвоения материала, но и как способ поделиться с другими, экономя им время.

Потом я стал писать обзоры, решая ту же задачу, но заодно совершенствуя свой стиль подачи материала. Но иногда, если книга особенно запала мне в душу, я, как в старые добрые времена, делаю ее подробный конспект.

Как выбрать нужную книгу

Одна из самых сложных проблем, возникающих у человека, пришедшего в книжный магазин или библиотеку, – проблема выбора. Книжный рынок предлагает такое изобилие вариантов, что в них немудрено потеряться.

Для выбора нужной книги существует несколько простых правил. Если им следовать, вероятность потерять время, деньги и отбить себе желание читать резко снижается.

Важнейший параметр для выбора книги – ее своевременность, актуальность лично для вас. Надо разобраться, зачем вам вообще нужна эта книга. Ведь читать ее будете именно вы, здесь и сейчас, а значит, она должна быть посвящена вопросам, которые вас сейчас занимают. И хорошо перед началом чтения понимать, какие изменения должны произойти после того, как вы дочитаете книгу.

Автор должен быть авторитетным профессионалом. Не треплом-консультантом, но и не «ученым шпротом». Вам неплохо бы озаботиться изучением биографии автора – нужно ведь учитывать временной контекст и обстоятельства, в которых работал автор.

Многое говорят рекомендации уважаемых в интересующей области экспертов. Но это должны быть именно специалисты в предмете, а не «знатоки всего на свете», и рекомендации надо искать в их статьях, а не в рекламных цитатах на обложке. Чтобы упростить задачу, я создал интернет-портал silaproject.com, на котором помимо моих обзоров аккумулируются рецензии на бизнес-книги, написанные экспертами по каждой теме.

Индекс цитирования – хороший показатель качества, как и у научной статьи. Если на книгу часто ссылаются, особенно в книгах, которые вам понравились, – стоит обратить на нее внимание.

Объем книги и временные затраты на ее прочтение должны быть соразмерными вашей потребности в ней.

Посмотрите на структуру книги. Если логика не прослеживается, содержание выглядит хаотично – скорее всего, и в книге будет сумбур вместо пользы.

Смотрите на верстку. Иногда из-за неудачной верстки чтение превращается в пытку. Кстати, размер шрифта – параметр, который нельзя изменить в бумажном издании, – тоже важен.

Прочитайте хотя бы пару абзацев. Особенности языка, уровень сложности восприятия играют немалую роль при чтении. Если автор ну совсем уж косноязычен (а в случае переводных бизнес-книг такое случается частенько), лучше не мучаться.

И есть еще три параметра, на которые принято обращать внимание, и совершенно напрасно.

Красота или уродство обложки не играют никакой роли. Их можно проигнорировать. Издатели частенько ставят «продающие», по их мнению, отвратительные обложки на хорошие книги, и наоборот.

Название говорит о книге гораздо меньше, чем кажется. Зачастую названия придумывают не авторы, а маркетологи, и ориентируются они не на содержание книги, а на модные тренды. А уж названия переводных книг в секторе бизнес-литературы почти всегда не похожи на оригинальные, издатели упражняются на них кто во что горазд.

Издательство, даже самое уважаемое, – не знак качества. Даже марка моего любимого издательства не гарантирует, что книга точно хорошая.

Теперь, вооруженные этими знаниями, вы уже не растеряетесь и будете сразу искать на полке книги Станислава Логунова.

Как я учил читать других

В самом начале этой главы я уже писал, что считаю чтение лучшим инструментом для самообразования. Поэтому в какой-то момент я начал учить своих сотрудников этим инструментом пользоваться. Я проводил многочисленные эксперименты по развитию культуры чтения и в организациях, которыми руководил, и просто помогая другим компаниям. С попеременным успехом, надо признать.

Осознав, какую пользу можно извлечь из бизнес-книг, и будучи уверен, что все разделяют мою страсть к чтению, я начал с того, что призвал всех последовать моему примеру – начать читать деловые книги. Дело было в государственной строительной экспертизе Санкт-Петербурга. Люди там работали вполне цивилизованные и отлично образованные, но по какой-то загадочной причине моего энтузиазма они не разделили и призыв проигнорировали.

Несколько разочаровавшись, я прибег к альтернативному методу убеждения – принуждению. Это вроде бы сработало, но в какой-то момент ко мне подошел в коридоре глубоко уважаемый мной специалист и со слезой в голосе попросил избавить его от этой пытки. Он буквально мучался, продираясь сквозь книжку, которую я требовал прочесть. Такое нельзя было проигнорировать.

Я решил, что вся проблема в объеме, и стал писать для сотрудников то, что сейчас называется саммари – короткие версии самых полезных, на мой взгляд, книг. Это помогло мне научится быстро печатать на компьютере, вернуло былую прыть в выделении главных мыслей и структурировании текста. Читать мои переработки было проще, чем оригинал книги. И многие их читали – но все равно без особого энтузиазма. Сложность заключалась в том – это я понял значительно позднее, – что книги, которые интересовали меня, оказались намного менее полезны для руководителей второго уровня, не говоря уже об исполнителях.

В итоге, уже в «МегаМейде», мы пришли к формату книжного клуба. Началось с корпоративной библиотеки, которая пережила несколько этапов: сначала туда ставили все книги, которые мне понравились, потом в какой-то момент туда, наоборот, стали попадать «лишние» книги, от которых я хотел избавиться (но это быстро исправили), и наконец, лет пять назад библиотеку структурировали – я подобрал правильные книги по разным темам, после чего их расставили на соответствующие полки.

А когда мне попадается действительно полезная для сотрудников книга, мы закупаем пачку в корпоративную библиотеку и организуем обсуждение. Чтение книг стало важным элементом индивидуальных планов развития руководителей.

Подготовка к обсуждению сопровождается необходимостью написания эссе, в котором излагаются вынесенные из книги мысли и предложения, что из прочитанного мы можем применить в работе компании. Помимо пользы для самих сотрудников компания получает информацию о способностях сотрудника к чтению, письму, выделению главного и переносу информации на свой предмет деятельности.

Вариантов того, как проводить заседания книжных клубов, десятки. Но информации о клубах, демонстрирующих конкретные результаты, нет. Или мне она неизвестна. Мы пришли к варианту, который мне кажется единственно эффективным с точки зрения компании, когда книги становятся поводом для обсуждения дел в компании. Фактически коллеги учатся по моему методу «думать об книги», используют их как повод поразмышлять о том, что и как можно и нужно изменить. Такой подход требует глубокой работы с книгой, но в итоге клуб помогает вовлекать сотрудников в совершенствование рабочих процессов, строить общий понятийный аппарат, повышать управленческую грамотность и снижать коммуникационные издержки. В ходе обсуждения мы вместе выбираем, что именно из прочитанного будем применять. Кстати, руководитель проекта «ВкусВилл Практика» Евгений Щепин во время интервью для «Путей развития» рассказал мне, что по аналогичному принципу организован клуб в этой известной сети магазинов.

У книг как инструментов самообразования есть множество достоинств, но, как вы уже поняли из описания моих первых попыток внедрить этот инструмент в руководимую мной организацию, у них есть ограничения.

Например, люди, которые в обычной жизни со школы не открывали книг, столкнувшись с необходимостью вдруг начать это делать, испытывают культурный шок и впадают в ступор. У меня был одногруппник С., который с гордостью рассказывал, что последней прочитанной им книгой был рассказ «Муму» писателя Пушкина, и рассказ этот был про корову. Это не помешало С. успешно закончить университет, и полагаю, он сделал вполне успешную карьеру – парень уже тогда был деловой.

Я пытаюсь представить переживания С., если бы ему на пятом десятке приказали прочесть «Дао Toyota» Джеффри Лайкера и написать сочинение о том, что он из этой книги вынес. Не уверен, что вероятнее: что С. назавтра написал бы заявление по собственному или попробовал бы покончить с начальником-садистом. Наверное, все-таки второе.

Такие С. есть практически в любом коллективе, и совершенно не обязательно они плохие работники. Все зависит от должностных обязанностей. Можно быть малограмотным, но очень эффективным. Поэтому важно не перестараться, склоняя людей к чтению, чтобы не потерять полезные кадры. С их нелюбовью читать придется смириться – в конце концов, есть пороки и посерьезнее.

Кстати, фанатичные любители чтения тоже испытывают сложности с бизнес-книгами. У них обычно завышены требования к качеству текста (а деловая литература, как мы помним, не особенно литературна), и у них нет времени на такое чтение – они предпочитают его тратить на книги, которые им нравятся. Вот тут потребуется небольшое принуждение – если малочитающие и хотели бы, но не могут, то многочитающие вполне могут, просто не хотят. Значит, их можно убедить.

Увы, саммари спасают положение только отчасти. Ни у одного активного руководителя нет времени на то, чтобы переработать все необходимые сотрудникам книги.

А книжные выжимки, которые можно найти в интернете, использовать опасно. Никогда не знаешь, кто их составлял, насколько этот человек компетентен и имеет ли его пересказ в принципе какое-то отношение к исходной книге.

Деловые и художественные

Художественную литературу я, к сожалению, читаю реже, чем деловую. Чтобы погрузиться в большой роман, мне элементарно не хватает времени. А если книга захватывает, то читать ее урывками – лишать себя половины удовольствия.

Но всегда остаются выходные, праздники и каникулы, так что совсем без художественных книг я не остаюсь. И если вдруг остро захочется настоящей литературы, всегда можно прочесть рассказ-другой. Однажды мне на день рождения подарили томик любимого О. Генри на 1200 страниц альбомного формата с картинками из первых изданий, на пару лет мне его точно хватило.

Я часто противопоставляю деловую и художественную литературу по признаку цели. «Художку читают для удовольствия, а бизнес-книги для пользы», – говорю я. Как любая максима, это не совсем правда. На самом деле от художественной литературы пользы, разумеется, тоже очень немало.

Не буду углубляться в ее образовательно-воспитательную роль, о которой нам прожужжали мозги еще в школе. С точки зрения бизнеса главное, что нам дарит хорошая проза (и поэзия, конечно), – углубленное понимание психологии человека. Никакой учебник не даст такого осознания разных сторон человеческой натуры, как «Братья Карамазовы» или «Анна Каренина», «Оно» или «Маленькая барабанщица», «Обрыв» или «Убить пересмешника».

Что интересно, уроки психологии, которые дают нам великие книги, при перечитывании меняются – ведь и мы со временем меняемся, начинаем замечать новые идеи или смотреть на вещи по-другому.

Был период, когда я решил, что уже прочитал все, что должен прочесть каждый человек, считающий себя образованным. И расслабился, тем более что времени на что-то, кроме документов, тогда не было вообще. Но потом одумался.

Образованный человек – не тот, кто прочитал некий «список обязательной литературы». Это тот, кто умеет выбрать книгу и извлекает из прочитанного не только удовольствие, но и пользу. А это достигается только упорными тренировками.

5. Скрытые опасности и достоинства самообразования

Бессистемность

У самообразования – и книжного, и любого другого – есть обратная сторона. Какую бы систему человек себе ни выстроил, занимаясь самообразованием, оно все равно останется бессистемным.

Главное, что дает своим ученикам профессиональный преподаватель, – система знаний. По умолчанию мы исходим из того, что он изучил все доступные публикации по теме, проанализировал их, рассмотрел через призму своего опыта и знаний. И составил учебную программу, в которой, применив свои профессиональные навыки, учел все важное, разрешил возможные противоречия и изложил в доступной форме.

Каким бы умным ни был самообучающийся, ему такой подход недоступен. Он находится на стадии накопления знаний, а значит, рассматривает каждую последующую книгу только в сравнении с собственным опытом и ранее прочитанной литературой, которой пока не так много.

Необходимо иметь развитое критическое мышление, чтобы воспринимать первые бизнес-книги сколько-нибудь адекватно. Иначе есть риск подхватить из них идеи, способные нанести реальный ущерб. И даже хорошие книги в руках неуемного энтузиаста могут оказаться разрушительными.

Мое возвращение к активному чтению после долгого перерыва имело свои нежелательные последствия. Победив «Дао Toyota» и проникнувшись идеей «постоянного совершенствования», я ринулся в море бизнес-книг со всей решительностью, на которую был способен.

Естественно, ни о какой системе речи не могло идти. Я читал все, что попадется под руку, не обращая внимания на репутацию авторов, актуальность темы, толщину книги.

Критическое мышление, не раз меня выручавшее в сложных обстоятельствах, на время отключилось. Я увлекался практически любой красивой идеей и на следующий день был готов не только проводить эксперименты, но и выходить с транспарантами на демонстрацию в поддержку этих идей.

Потом прочитывалась следующая книга, я влюблялся в следующую идею, и все повторялось. Сейчас я понимаю, что это было следствием длительного воздержания, я слишком долго «не ел ничего слаще морковки». Дорвавшись до кондитерской, я стал заглатывать все, до чего мог дотянуться. Конечно, несварение было вопросом времени.

Но тогда я этого не понимал, и мое новое увлечение активно генерировало трудности. Причем не только для меня, вынужденного выделять все больше времени на чтение и ресурсов на проведение экспериментов в попытке подружить информацию из книг и окружающую действительность.

Не легче пришлось моим сотрудникам, которым приходилось эти эксперименты проводить и разгребать последствия неудачных попыток. Я ведь был большим (во всех смыслах этого слова) руководителем, подойти ко мне и сказать, что я малость увлекся, люди опасались. Возможно, кстати, правильно делали. Говорить воодушевленному начальнику, что он бредит, не лучшая идея.

Но постепенно я все же их достал. Я уже рассказывал в «Лидере на катке», как двум моим заместителям, не слишком любившим друг друга, пришлось объединиться и создать коалицию под названием «Горшочек, не вари». Они набрались смелости, взялись за руки и пришли ко мне с предложением на некоторое время, желательно от полугода и больше, не генерировать новые идеи для экспериментов.

Понятно, что в той ситуации мне нужно было срочно прокачать начитанность в области менеджмента, и свою безграмотность я ликвидировал единственно доступным мне тогда способом. Но в сочетании с правами руководителя я определенно несколько увлекся.

К счастью, я избежал другой опасности – несистемное чтение деловой литературы не вызвало у меня отвращения к бизнес-книгам. Но я не раз и не два слышал от других людей, что они не читают бизнес-книги именно потому, что у них в прошлом был негативный опыт чтения.

Это было связано в основном с традиционным для этого направления литературы изобилием воды, в которой растворяются без остатка даже самые хорошие мысли (а там их может быть одна или две на 300 страниц) или сплошной рекламой в текстах. Ведь ни для кого не секрет, что с некоторых пор книга стала маркетинговым инструментом для продвижения авторов, их услуг или продукции их компаний. Контекстная реклама – неизбежное зло, но если она выглядит как реклама «Астон Мартин» в ранних фильмах о Бонде, то едва ли кто станет возражать. К сожалению, гораздо чаще она похожа на «Ночной дозор», который больше ничем и не запомнился.

Выбирая книги хаотически, руководствуясь исключительно интуицией и заголовками, нарваться на несколько плохих и решить, что все они плохие, – пара пустяков.

Выше я подробно разобрал, как правильно выбирать бизнес-книги. Если вы решили пропустить скучный список, все же рекомендую вернуться к нему и прочесть внимательно. Эти правила помогут избежать многих разочарований.

Мнимые авторитеты

Еще одна угроза для тех, кто занимается самообразованием, скрывается в излишнем уважении к авторитетам. Авторитетных авторов, несомненно, надо уважать. Только не забывая, что перед этим авторы должны заслужить авторитет, причем именно в ваших глазах. Факт публикации книги, например, не делает ее идеи полезными.

Приведу пример. Долгое время я страдал от постоянного недостатка времени. Жизнь чиновника руководящего звена состоит из непрерывной череды встреч и совещаний, на текущие дела остаются считаные часы. Поэтому можно или работать спустя рукава, передоверив свои рутинные обязанности заместителям и помощникам, или просиживать с документами вечера и выходные. Я вынужденно пошел по последнему пути, что не радовало ни меня, ни моих родных.

Поэтому, начав читать бизнес-книги, я проштудировал среднего размера библиотеку литературы по тайм-менеджменту. Фактически я прочитал все, что в тот момент предлагал книжный рынок на эту тему.

Понятно, что среди книг были произведения откровенных шарлатанов и прохиндеев, их я отсеивал сразу. Но были и вполне на первый взгляд здравые книжки, написанные солидными авторами. И я радостно бросался из стороны в сторону, от одной теории к другой, от модели к модели. При этом иногда забывая, что у меня есть свой собственный опыт и здравый смысл. А они должны были подсказать явную ошибочность большей части этих теорий или как минимум их неприменимость в моем случае.

В итоге я вынужден был потратить время на создание своей собственной системы тайм-менеджмента, которая, хотя в чем-то и напоминала классику, но тем не менее имела свои существенные особенности. Да, чтение книг мне пригодилось, но если бы я так серьезно не воспринимал ерунду, написанную разного рода авторитетными экспертами-тайм-менеджерами, и ограничился бы прочтением двух, а не двух десятков книжек, я пришел бы к такому же результату гораздо раньше.

Должен сказать, что преклонение перед авторитетами, присущее практически всем, кто плохо учился в школе и вузе, а затем осознал нехватку знаний, мешало мне довольно долго. Я ценил мнения внешних экспертов и консультантов, обладателей ученых званий выше, чем свои и своей команды.

Такое отношение к коллегам, к тому же несправедливое, невозможно скрыть, оно раздражает коллектив и вызывает совершенно ненужное напряжение. Это не говоря о потерях – вместо того, чтобы использовать знания и опыт людей, получающих в компании зарплату, я охотно платил посторонним дядям и тетям за их «экспертное мнение», часто бесполезное, если не вредное. А заниженная самооценка, внутренняя уверенность в том, что профессора и академики знают все лучше меня, значительно задержали мое становление как самостоятельного автора и преподавателя.

Я до сих пор ловлю себя на том, что придаю словам посторонних слишком большое значение и особенно остро реагирую именно на внешнюю, а не внутреннюю критику, но борюсь с этим. И, на мой взгляд, небезуспешно. Настоятельно рекомендую проанализировать себя и убедиться, что вы не повторяете мою ошибку.

Кстати, для таких, как я, не придававших внимания образованию в годы, когда их ровесники портили себе зубы гранитом науки, самообразование еще и способ нагнать потерянное время.

Умение быстро ориентироваться

Существует распространенное мнение, что в молодости людям гораздо проще учиться. Наверное, с физиологической точки зрения так и есть. Но, в то же время, с возрастом человек приобретает опыт и, главное, привычку анализировать и систематизировать информацию. Возможно, способность запоминать сведения со временем снижается, но это с лихвой компенсируется навыком понимать материал.

Мы легко запоминали физические и химические формулы, но они так же легко забывались после экзаменов, потому что не имели практического применения и были поняты на уровне логики. Практические знания, полученные в течение жизни, остаются с нами, так как они были приобретены осмысленно, на собственном опыте, и используются в реальности.

Поэтому, занимаясь самообразованием в тех областях, в которых нам реально необходимы дополнительные знания, мы можем легко догнать и перегнать тех, кто получал эти знания за партой и давно об этом забыл.

Как раз благодаря осознанию этого факта я смог если не избавиться от почтения к ученым званиям, то как минимум привести свое к ним уважение в разумные рамки. Когда в разговоре ты понимаешь, что легко можешь поддерживать беседу с многомудрым профессором и даже подсказывать ему значение каких-то забытых им понятий, самооценка естественным образом возрастает.

Конечно, для этого требуется владеть таким инструментом, как умение быстро ориентироваться и выделять главное, то есть, другими словами, быстро обучаться. Один мой приятель рассказывал, как оказался приглашен на свадьбу молодого физика. С невестой жених познакомился на какой-то научной конференции, так что, за исключением нескольких скучных родственников, гости молодоженов были сплошь их коллегами. Естественно, светская беседа быстро приобрела характер ученого семинара.

Мой приятель, человек со специфическим чувством юмора и умением быстро ориентироваться даже в самом странном материале, примерно полчаса просидел с расслабленным видом, внимательно вслушиваясь в разговор. А потом вступил в беседу – и успешно поддерживал ее весь вечер. Единственной сложностью для него оказалось столь популярное в этой среде пение туристических песен, которым завершилось мероприятие.

Через пару дней ему позвонил новоиспеченный муж, который рассказал, что несколько коллег специально поинтересовались, в каком институте работает незнакомый им гость и почему они раньше с ним не сталкивались.

Конечно, мой приятель за полчаса не превратился в специалиста по квантовой теории поля и даже не приблизился к пониманию ее основ. За это время он выделил основные незнакомые ему термины, активно употреблявшиеся в разговоре, определил контекст их употребления и интонации, с которыми они произносились. Он запомнил фамилии третьих лиц, которые особенно часто упоминались в разговоре, и отношение разных гостей к этим лицам. А главное – он обратил внимание на вопросы, по которым у гостей не было единого мнения.

После этого ничего не мешало вести разговор на равных, предоставляя остальным участникам беседы определять ее направление, а самому вставлять реплики и комментарии. Поскольку при этом он оперировал принятыми в этом сообществе понятиями и не делал никаких утверждений, которые не высказывались бы кем-то ранее, не считая глубокомысленных фраз типа «ну это как посмотреть» и «в каком-то смысле вы правы», он без проблем «сошел за умного».

Объяснение, которое я сейчас дал – это постанализ. Для моего приятеля все произошло совершенно естественно. Он просто сидел и слушал до тех пор, пока не почувствовал, что может участвовать в беседе и сойти за своего.

Не поймите меня превратно, я вовсе не призываю вас изображать из себя того, кем вы не являетесь, чтобы произвести впечатление на окружающих. Но способность находить общий язык со специалистами практически в любой сфере – еще одно преимущество, которое дарит умение быстро думать и оперативно обучаться. Некоторым людям это умение дается от рождения, но, если вы не такой везунчик, не надо расстраиваться. Способность быстро обучаться можно развить.

Перед встречей со специалистами в предмете, в котором вы не слишком разбираетесь, достаточно быстро просмотреть несколько свежих статей, ухватить терминологию и предоставить этим специалистам самим вести беседу. И дальше просто участвовать в ней, демонстрируя уважение к собеседникам и общее понимание материала.

Это очень ценный навык для руководителя, вынужденного управлять людьми, значительно лучше его разбирающимися в их непосредственной работе. Например, мне он очень пригодился во время руководства Государственной экспертизой. Естественно, знания и опыт экспертов были несравнимо больше моих. Но они не должны были испытывать слишком сильное превосходство над своим руководителем. И, смею думать, не испытывали.

Как же развить в себе способность быстро ориентироваться в материале? Вы будете смеяться, но и в этом вам поможет чтение бизнес-литературы. Бизнес-книга – практически швейцарский армейский нож, там найдется инструмент на все случаи жизни.

Поскольку хорошая бизнес-книга имеет продуманную структуру и внутреннюю логику, ее очень удобно анализировать как систему. Прочитав книгу, обдумайте ее устройство. Объясните себе, как автор привел вас к тем или иным выводам, где он разместил триггеры, которые убедили вас в его правоте, почему была избрана именно такая система аргументации.

Если вы проделаете это упражнение несколько раз на книгах разных авторов, то постепенно вам перестанет требоваться читать бизнес-книги целиком. Вы интуитивно будете понимать, что нужно читать, а какие места можно пропускать или проглядывать по диагонали.

Когда вы этого достигнете, попробуйте переложить новоприобретенный навык на изучение узкопрофессиональной литературы. Вы заметите, что вам стало гораздо легче выхватывать главное и вы начали быстрее понимать принципы изложения. Это не скорочтение, а именно быстрое усвоение материала.

Теперь можно прислушаться к разговору коллег, предмет работы которых вам малоизвестен, и попытаться проанализировать его по тем же принципам. Скоро вы заметите, что начали постепенно понимать их беседу. Это напоминает эффект, который иногда применяют в кино, – только что вокруг вас говорили на иностранном языке и внезапно вы стали понимать, о чем говорят.

Завершая разговор о самообразовании, хочется подчеркнуть – это обязательный инструмент обучения, даже если вы предпочтете использовать в качестве основного способа один из более традиционных подходов, о которых мы будем говорить дальше.

Необходимых знаний во всех случаях больше, чем вы сможете получить на занятиях с преподавателями. И не всегда вам нужно знать предмет настолько глубоко, чтобы идти учиться у специалистов. Порой книги вполне достаточно. Но не всегда.

6. Лекции, курсы, частные преподаватели

Лекции

Посещение отдельных лекций, обучение на курсах и индивидуальные занятия с преподавателем некоторые специалисты относят к самообразованию, что отчасти справедливо, если обучающийся самостоятельно формируют программу, комбинируя имеющиеся предложения в соответствии со своими целями. Но, с другой стороны, мне представляется, что включение в процесс внешнего участника превращает его в отдельный вид обучения. Впрочем, это всего лишь вопрос терминов.

Лекции – наиболее близкий к чтению способ получения новых знаний. Их можно разделить на три основные категории.

Первая – лекции по мотивам ранее опубликованных или готовящихся к публикации книг. По сути, единственное отличие таких лекций от прослушивания аудиокниг – то, что они обычно исполняются менее профессиональным чтецом и иногда там могут быть озвучены идеи, по тем или иным причинам в книгу не вошедшие.

Такие лекции имеет смысл посещать, если решение прочесть книгу еще не принято, если после прочтения книги появились вопросы к автору и, конечно, если возникло желание лично выразить автору свое восхищение или отвращение (но тут поможет только офлайновое мероприятие). Прочтение книги подобная лекция не заменит, поскольку она и не задумывалась как замена книги. Любому писателю хочется, чтобы его произведение прочитали, и было бы странно ожидать, что он будет предпринимать специальные шаги, которые приведут к обратному результату.

К этой категории я отношу также лекции и мастер-классы «по мотивам», которые отталкиваются от теоретических постулатов книги, но посвящены особенностям их практического применения, в самой книге не освещенным или освещенным недостаточно подробно. Такие занятия могут быть очень интересными и полезными, но стоит заранее почитать отзывы на уже прошедшие мероприятия, чтобы хоть отчасти избежать разочарований.

Вторая категория лекций – оригинальные выступления просветительского характера. Далеко не все и не всегда готовы тратить свое время и силы на подготовку публикаций, к тому же это требует некоторого таланта, а вот рассказать о своем опыте и поделиться мыслями способны многие. Такие выступления по очевидным причинам более шероховаты, но, если тема и/или личность выступающего вас заинтересовали, там можно узнать много полезного.

Важно понимать, что репутация лектора как успешного предпринимателя не должна становиться главным аргументом при принятии решения о прослушивании его лекции. Гораздо важнее понять, что конкретно он и его практика могут дать лично вам.

Человек, способный синтезировать собственный опыт и полученную со стороны информацию, может адаптировать сведения о деятельности компьютерной корпорации к работе авторемонтной мастерской, но таких людей меньше, чем хотелось бы.

Я неоднократно попадал на очень интересные лекции и доклады в рамках семинаров, в том числе и чисто теоретические, на которых исследователи обкатывали свои свежие идеи. И могу по своему опыту сказать, что такие мероприятия очень полезны не только как источник новых знаний, но и в качестве толчка для собственных размышлений. Собственно, для этого и проводят семинары и конференции «академические» исследователи – там ученые, обмениваясь мыслями с коллегами, находят новые направления для собственной работы.

Третья категория – так называемые «мотивационные лекции». Вот их я бы всячески рекомендовал игнорировать. Если человеку нужна внешняя мотивация – значит, у него не хватает собственной и уговоры постороннего едва ли помогут. А если собственная мотивация уже есть, то тем более нет никакого смысла терять время, а иногда и деньги, причем огромные (вспомним Тони Роббинса) на просмотры бизнес-шоу. Лучше уж в театр или на концерт сходить.

Курсы

Курсы – уже вполне полноценное обучение какому-то одному предмету. Они подразумевают систематизированную программу, подготовленную профессиональным педагогом или целым учебным заведением, обычно включают в себя как теоретические, так и практические занятия и требуют периодического посещения.

Это эффективный способ получить необходимые знания и навыки в полном объеме и подготовиться к их применению на практике. Если, конечно, повезет с преподавателем и хватит целеустремленности проучиться весь курс целиком.

Тематически курсы делятся на два основных вида: общеобразовательные и направленные на развитие профессиональных компетенций. Существуют, конечно, промежуточные варианты, когда одни и те же предметы являются для одних хобби, а для других основной работой, как, например, иностранные языки, но это исключение из правил. Обычно содержание курса будет отличаться в зависимости от целей слушателей, переводя этот курс в одну или вторую категорию.

Я не буду подробно останавливаться на общеобразовательных курсах, поскольку обучение плетению макраме выходит за рамки этой книги, и сразу перейду к профессиональным.

Людей, стремящихся к профессиональному росту и самостоятельно развивающих компетенции на курсах, довольно много. Я сам из их числа.

Но гораздо чаще организацией обучения сотрудников на курсах занимаются работодатели. Если тема узкоспециальная и в обучении нуждаются всего один-два сотрудника, обычно их направляют в специализированные учебные предприятия, где в смешанных группах одновременно учатся представители разных компаний. Прохождение курсов на чужой территории, в незнакомом коллективе, в отрыве от текущих производственных проблем позволяет слушателям сосредоточиться на учебе и в то же время расширить кругозор за счет общения с коллегами из других организаций.

Обычно программы обучения в таких учебных предприятиях стандартизированы, так что для эйчар-подразделения не составит труда собрать отзывы и выбрать то предприятие и тот курс, которые лучше всего подойдут для решения поставленных задач.

При этом тот руководитель, который направляет своих сотрудников на обучение, должен предельно точно описать эйчарам цели, которых он хочет добиться. Курсы с одним и тем же названием могут очень отличаться по содержанию. Например, если компании для организационных целей нужен только документ о повышении квалификации сотрудника, то понятно, что и учить этого сотрудника требуется не так, как если бы он действительно нуждался в новых знаниях.

В случае, когда обучать одному и тому же предмету требуется относительно большое количество сотрудников, разумно организовать для них отдельные занятия. В зависимости от возможностей компании их можно проводить на собственной базе, на нейтральной территории (в арендованном помещении) или на площадке фирмы, проводящей обучение.

Если для обучения требуется специализированное стационарное оборудование, какие-то стенды, модели или устройства, то выбор в пользу последнего варианта неизбежен.

Многие специалисты советуют избегать обучения на территории компании, поскольку там людям сложнее сосредоточиться на учебе. Но не все так однозначно. В дальнейшем я подробнее остановлюсь на выборе места для обучения. Здесь только отмечу, что если занятие не занимает полностью весь рабочий день, а помещение это позволяет, то учебу явно целесообразнее проводить у себя, чтобы не тратить время на перемещения и вживание в новую обстановку. Если же площадей для этого в компании нет, то можно арендовать зал в ближайшем коворкинге.

Преподаватели

Выбор внешних преподавателей – чрезвычайно сложная задача. Однажды, когда я принимал участие в сессии «Системное образование предпринимателя» на Петербургском форуме предпринимателей, модератор между делом сказал, что многие руководители, отправляющие сотрудников на обучение, не готовы сформулировать, зачем они это делают.

Я не стал говорить этого на форуме, чтобы ненароком не обидеть кого-то из присутствовавших, но, по моим наблюдениям, гораздо большая проблема заключается в том, что и преподаватели тоже не всегда понимают, зачем они, собственно, проводят обучение. То есть общие представления у них, конечно, есть – «повышение производительности, эффективности» и так далее. Но конкретнее уже сложнее.

Мне надолго запомнился один курс, проводившийся у нас в компании, когда через полчаса стало понятно, что преподаватель не посчитал нужным как следует познакомиться с организацией. При этом он даже запросил заранее какие-то информационные материалы, но, видимо, прочитал только заголовки. Понятно, что принести пользу он мог только случайно.

К сожалению, преподаватели, качественно готовящиеся к занятиям и понимающие, что компания от них ждет и зачем их пригласили, встречаются не так часто, как хотелось бы. Поэтому сотрудник, ответственный за приглашение внешнего преподавателя, должен не только предоставить ему необходимую информацию, но и убедиться в том, что он ее принял и понял.

В случае, о котором я говорю, как потом выяснилось, у специалиста, работавшего с преподавателем на стадии подготовки занятия, возникли обоснованные сомнения в его качестве. Но вот она – власть авторитетов. Поскольку этого преподавателя рекомендовал один из топ-менеджеров компании (а точнее, я сам), моя сотрудница постеснялась озвучивать свои сомнения. А я, к сожалению, в свою очередь воспользовался недобросовестной рекомендацией одного из знакомых, понадеявшись на его высокую оценку и на то, что в случае чего коллеги заранее заметят потенциальную проблему.

В результате каждый понадеялся на другого, а в итоге сотрудники потеряли время, компания деньги, а я время, деньги и доверие к этому знакомому. Но главное – сотрудники утратили доверие к обучению в принципе. Пришлось выступать с объяснением ситуации, чтобы вернуть хотя бы последнюю потерю.

Как обучаться на курсах

Занятия на курсах требуют от слушателей подзабытой с университетских времен концентрации внимания, которую приходится удерживать в течение длительного времени. Это если у них есть что вспоминать. Мне, например, и во времена учебы быстро становилось скучно. Поэтому к учебе надо готовиться не только организационно (взять ручку и блокнот), но и морально. Если вы приняли решение обучаться на курсе, или такое решение принял за вас ваш руководитель, то я рекомендую воспользоваться простыми правилами для подготовки к занятиям, которые я выработал то за время, пока сам учился, а потом учил других.

Определитесь с ожиданиями. Что именно вы хотите достичь, как изменятся ваша жизнь и работа после обучения?

Как вы узнаете, что добились желаемого? У вас должен быть четкий маркер, по которому вы сможете проверить, что не потратили время и силы зря. И речь не об абстрактных «стал работать быстрее и эффективнее». Показатель должен быть конкретным, в идеале измеримым. Даже если ваш начальник не может оценить ваш прогресс, сами-то вы точно сможете признаться себе, что стали выполнять какую-то работу быстрее и насколько быстрее. Или принять тот факт, что ничего не изменилось – тогда надо разобраться, почему так вышло.

Обдумайте, что произойдет, если вы не получите то, чего ожидаете. Другими словами, оцените риски в случае неудачи. Если опасность приближается к нулю, курс можно смело проигнорировать. А вот если она достаточно существенна, ее осознание поможет получить от учебы максимум.

Решите для себя, что вы готовы сделать, чтобы добиться желаемого. Каких-то особых жертв учеба от вас не потребует, но все же придется в чем-то себя ограничить, а что-то, наоборот, делать сверх привычного. Например, готовы ли вы делать домашние задания в свое личное время? Задерживаться на обучении после окончания рабочего дня? Побеждать свою стеснительность, задавая вопросы преподавателю и активно участвуя в групповой работе? Не опаздывать на занятия? Не отвлекаться на телефонные звонки и сообщения в мессенджерах? Распределить свою работу так, чтобы учеба не мешала ее своевременному исполнению? Активно работать головой? Все это звучит смешно, но на практике далеко не каждый сможет, например, в течение нескольких часов воздержаться от взгляда на экран смартфона.

Составьте список того, что может помешать вам добиться поставленных целей. Причин для неудачи может быть множество.

Начните с внешних. Плохой преподаватель легко может превратить обучение в пытку или нелепый фарс. Учебная программа, не соответствующая вашему уровню знаний о предмете или особенностям вашей деятельности, едва ли принесет пользу. Начальник легко способен отвлекать вас от учебы своими настойчивыми звонками или просто игнорированием того факта, что вам надо учиться. Заказчик всегда готов срочно потребовать предоставить что-то в самый неподходящий момент. Собака сама себя не выгуляет, дети из садика не телепортируются и так далее.

После того как список внешних причин сформируется, их надо разделить на те, которые можно победить, те, с которыми есть смысл побороться, и, наконец, те, с которыми придется смириться. Например, если проблема с преподавателем или программой стала очевидной в первые же часы занятий, а на обучение вас направила компания, необходимо сразу же обратиться к сотруднику, ответственному за организацию обучения, и предупредить его о происходящем. Ведь время там теряете не только вы, но и ваши коллеги. Есть вероятность, что преподавателя можно заменить, программу оперативно перестроить, или, если таких опций нет, просто отменить учебу и вернуться к работе.

В случае, когда вы посещаете курсы по собственной инициативе и понимаете, что вас учат не так и не тому, не стесняйтесь подойти к преподавателю и поговорите с ним. Если это не поможет – вставайте и уходите. Не жалейте потраченных денег – они не повод впустую тратить еще и время.

О том, чтобы забрать детей и выгулять собаку, всегда можно договориться с кем-то из домочадцев. С начальником договориться сложнее, а с заказчиком еще сложнее, но попробовать все равно стоит. Смириться придется только с форс-мажором и однозначно высказанными указаниями руководства, но тут уж ничего не поделаешь.

Разобравшись с внешними причинами, можно переходить к внутренним. Как ни странно, но у них гораздо больше шансов помешать вашей учебе. Можно убедить в важности занятий родственников, начальника, заказчика. Убедить самого себя гораздо сложнее. Периодически перед началом своих курсов я задаю собравшимся вопрос о том, что может им помешать получить знания. Самые популярные ответы (конечно, после внешних причин, те вне конкуренции) – лень, нежелание учиться, отвлечение на что-то другое, скука. И это чистая правда.

Предлагаю исходить из предположения, что осознанное нежелание учиться вам, как читателю этой книги, явно не свойственно. Значит речь идет о подсознательном нежелании. Бороться с собственным подсознанием – дело неблагодарное. Остается только мониторить свое состояние и при первых признаках скуки напоминать себе, зачем вы пришли на занятие. Мотивированным людям это помогает, а немотивированным не поможет ничего.

Индивидуальные занятия

Помимо групповых занятий существуют и индивидуальные. Они предполагают значительные финансовые расходы, поэтому доступны далеко не каждому. Но для руководителей высокого уровня и собственников бизнеса иногда это единственное решение. И дело совершенно не в том, что им не подобает учиться вместе с подчиненными (хотя то, что их высокие должности мешают остальной группе переключиться на учебу, не надо сбрасывать со счетов), просто иногда им требуется повысить компетенции, в которых, кроме них, никто не нуждается. И для этого им могут потребоваться индивидуальные занятия и преподаватели особой квалификации.

Самое сложное в индивидуальном обучении – подбор правильных учителей. Специалистов, способных эффективно преподавать руководителям, очень немного, и среди тех, кто предлагает подобные услуги, не все действительно умеют их оказывать.

При выборе преподавателя остается полагаться на рекомендации тех, кому занятия уже помогли. И, конечно, на репутацию преподавателей – обычно этим занимаются не профессиональные педагоги, а люди с определенным уровнем экспертности, которую можно проверить в открытых источниках.

После обучения по программе «Лидеры как преподаватели» в Московской школе управления СКОЛКОВО я занимался с Андреем Ивановичем Федоровым, который учил меня составлению учебных программ, и с Елизаветой Ивановной Садовой, передававшей мне свой опыт и интересные лайфхаки, почерпнутые из ее преподавательской деятельности. Оба они очень мне помогли. Андрей Иванович не только невероятный специалист, но и блестящий педагог, умеющий объяснить даже сложные вещи просто и понятно. А Елизавета Ивановна, в силу своей огромной эмпатии, здорово поддержала меня в становлении, хотя немало повеселилась на мой счет. Это, кстати, было очень полезно – нужно было выбить из меня начальственные нотки на время занятий.

Вторая по сложности проблема – правильная постановка задачи. Ваши представления о том, что вам нужно, не всегда совпадают с тем, что подсказывает опыт вашего преподавателя. И учитывать надо и то и другое.

Когда я осознал необходимость самому заняться преподаванием, передо мной в полный рост встала необходимость обучиться ораторскому мастерству. Может показаться странным, что человек с моим жизненным багажом, десятки раз докладывавший министрам и губернаторам, тысячи раз проводивший совещания, нуждается в подобном обучении. Но поверьте, я очень даже нуждался.

Выступление со сцены отличается от доклада с места, а тем более от ведения мероприятий, сидя во главе стола. Мне несколько раз приходилось это делать, и всегда это сопровождалось стрессом, паникой, борьбой с собой и, в итоге, сбивчивой речью. Иногда я просматриваю записи своих старых выступлений и понимаю, как это было ужасно. Выходить к собственным сотрудникам и учить их чему-то полезному… Такому Цицерону, каким был тогда я, это было напрямую противопоказано.

Моим первым преподавателем ораторского мастерства был актер одного из самых популярных петербургских театров. Во времена моей молодости этот театр считался одним из лучших в Союзе, и мой учитель, хотя он всего на десять лет старше меня, был на сцене, когда я, восторженный школьник, следил за действием из зрительного зала. Теперь, спустя тридцать с лишним лет, я снова мог почувствовать себя школьником в его присутствии.

Еженедельно он приезжал к нам в офис и проводил со мной время, а уходя оставлял домашние задания, которые я честно выполнял. Я учился правильно произносить текст, контролировать дыхание, держать паузы, моя дикция стала гораздо четче. Он очень ответственно подходил к своей задаче, учил меня всему, что знал. Однако имелась одна маленькая сложность.

Она заключалась в том, что оратор и актер – совсем не одно и то же. Ключевая разница заключается в том, что актер произносит выученный текст, написанный другим человеком. Поэтому он может заранее расставить паузы, продумать интонации, места для повышения и понижения тона.

Чего я совершенно не собирался делать, так это писать свои выступления, а затем разучивать их наизусть. Подготовка к мероприятиям в моем понимании подразумевает определение того, что, как и в каком порядке я буду говорить. Но превращаться в диктора, повторяющего зазубренные слова, мне было не нужно. Тогда проще было бы писать тексты и отдавать их для произнесения профессиональному актеру. Он точно прочитал бы их лучше меня, как бы я ни учился.

Я благодарен этому моему преподавателю. Я многому у него научился. Он меня разговорил, а это было очень непростой задачей. Меня стало гораздо комфортнее слушать. И не его вина, что ему не удалось сделать из меня оратора. Я нечетко сформулировал ему техническое задание, и он закономерно интерпретировал его в пользу того, что знал лучше всего. Для развития ораторских навыков мне попросту нужен был другой педагог.

Мой второй педагог – тоже профессиональный актер и преподаватель сценической речи, но у него также большой опыт ведущего телевизионных и радиопрограмм. Учитывая ошибки прошлого, я более внимательно подошел к формулировке технического задания. И теперь меня учат именно тому, в чем я нуждаюсь – технике свободной речи.

Скороговорки никуда не делись, их стало только больше. Но если сперва мои сотрудники посмеивались, когда я гордо демонстрировал им умение быстро произносить фразы типа «Мышки сушек насушили, мышки мышек пригласили, мышки сушки кушать стали, зубки сразу же сломали» или «В недрах тундры выдры в гетрах тырят в ведра ядра кедров», то скоро их усмешки пропали. Моя речь стала заметно четче, и через какое-то время я был готов практически без страха выйти к доске, повторяя про себя: «Не волнуйся, Стас, ты директор школы. Если что-то пойдет не так, просто оставишь всех после уроков, и будут слушать до тех пор, пока не поймут».

Третья проблема – правильное выстраивание отношений с преподавателем. У меня она никогда не возникала, но может возникнуть у людей, придающих слишком большое значение иерархии. Дело в том, что если при групповом занятии автоматически выстраивается динамика вида «учитель-ученики», то при уроке один на один может возникнуть динамика вида «исполнитель-заказчик». Это совершенно недопустимо, потому что, если человек будет воспринимать себя не учеником, а потребителем услуг, он не будет прилагать должных усилий, чтобы научиться. В такой динамике работать должен исполнитель, а заказчик – получать готовое. Конечно, так ничему хорошему научиться нельзя.

Но если все проблемы преодолены, то индивидуальные занятия чрезвычайно эффективны, ведь все внимание преподавателя сосредоточено на одном единственном ученике, и качество обучения, если оба участника процесса выкладываются по полной, резко возрастает. Срабатывает эффект репетиторов при подготовке к поступлению в вузы. Поэтому, если вы можете себе позволить такие занятия – в случаях, когда тема обучения не подразумевает обязательных групповых уроков, – это будет лучшим решением.

7. MBA

Ваше второе высшее

Наиболее системный подход к обучению во взрослом состоянии – второе высшее образование или его аналоги. Но это решение представляется мне неоднозначным по нескольким причинам.

Во-первых, неизбежно придется тратить время на изучение совершенно не нужных предметов. Во-вторых, даже если вам надо познать абсолютно все, что предлагает университет, это потребует огромных затрат ресурсов и неизбежно скажется на выполнении служебных обязанностей. Снижение производительности на достаточно долгий срок точно не поможет построению успешной карьеры.

Многие государственные служащие, вынужденные получать второе образование из-за того, что имеющееся не соответствует формальным требованиям к занимаемой ими должности, обычно делают это заочно в нескольких всем известных учебных заведениях. Едва ли это можно назвать обучением, скорее речь идет о получении второго диплома, цена которому примерно такая же, как ученым званиям высоких руководителей. А учитывая текучесть кадров в этой сфере, чиновники зачастую заканчивают учебу уже после того, как диплом перестает им требоваться.

Пожалуй, единственное комплексное дополнительное образование, на которое стоит обратить внимание, это бизнес-школы, обучающие деловому администрированию по программам MBA. Учеба в MBA не подразумевает повторения уже пройденного, а уровень управленческих компетенций выпускников неспециализированных вузов оставляет желать много лучшего, так что им есть куда расти. На практике молодые управленцы вынуждены учиться на собственных ошибках, или, если у них есть к этому способности, на чужом примере и чтении бизнес-книг, как это пришлось делать мне. MBA предлагает альтернативное решение проблемы управленческой безграмотности.

Надо ли идти на МВА

Как понять, надо ли идти учиться на МВА именно вам? Этот вопрос каждому придется решать самостоятельно, исходя из вашей жизненной ситуации. Приведу два примера, которые показывают, что у МВА возможны диаметрально противоположные результаты.

Один из моих подчиненных, занимавший не самую низкую позицию, решил, что для успешной работы ему необходим МВА. Его учеба создавала достаточно серьезные проблемы, так как регулярные отлучки одного из руководителей ощутимо влияли на работу компании. Я злился, но терпел, потому что сам отчасти подтолкнул его к такому решению, постоянно пропагандируя необходимость обучения и непрерывного самосовершенствования.

Самое неприятное началось после того, как он успешно защитился. Человека как будто подменили. Исчезла свобода мышления, он стал жестко зажат рамками информации, полученной на обучении. Лексикон наполнился умными словами, но поскольку это были только слова, а в деятельности ничего не менялось, как минимум к лучшему, это только еще сильнее раздражало.

У меня начало складываться впечатление, что он не вынес из обучения ничего, кроме терминов, значения которых так и не понял. У нас быстро портились отношения. В итоге новые знания стали новыми печалями, а практических результатов, на которые я рассчитывал, перестройки рабочих процессов не получилось. Естественно, нельзя возлагать всю ответственность за происшедшее на образование, но, несомненно, именно оно подтолкнуло моего уже бывшего сотрудника к пропасти. Как прокомментировал эту ситуацию один мой приятель, некоторым людям противопоказаны слишком сложные книжки. Их ум не выдерживает тяжести полученных знаний и ломается.

С другим моим сотрудником вышло иначе. Его отлучки, еще более длительные, так как он ездил учиться из Петербурга в Москву, по-прежнему раздражали. Но уже в процессе учебы он начал демонстрировать новые позитивные взгляды на изменение процессов в компании. А самое главное, поменялся его взгляд на себя и на свои действия. Раньше он был невероятно упрямым, спорил везде и по любому поводу, руководствуясь принципом Портоса «Я дерусь просто потому, что я дерусь!». С заказчиками он еще как-то себя сдерживал, но внутри коллектива постоянно возникали конфликты. А в ходе обучения его договороспособность резко повысилась, и все пошло гладко. Так что мы получили от его учебы удивительный дополнительный бонус.

Любопытно, что одним из его главных достижений стало «снятие короны». В группе оказалось достаточно много не менее умных, более быстрых и просто интересных людей, не готовых терпеть его общение в режиме «я тут самый умный». И, казалось бы, нерешаемая проблема ушла сама собой.

Управленческие компетенции сотрудника значительно выросли. Подразделение, которым он руководил, повысило свою производительность и эффективность. Довольно быстро стало понятно, что человек поднялся над собой и перерос свою тогдашнюю должность, так что пришлось отправлять его на повышение.

Приведенные мной примеры показывают, что МВА может как испортить, так и улучшить карьеру. Все зависит от самого человека.

О чем стоит позаботиться, если идете на МВА

Собираясь на МВА, надо помнить, что это трудозатратное занятие, и следует позаботиться о том, чтобы вам хватало времени. Придется отрываться на очные модули и вести самостоятельную работу вне занятий. Стоит заранее договориться с руководством, объяснить, что приобретет компания в результате вашего обучения. Но все равно лучше быть готовым к цейтнотам и недовольству начальства. Если уж я иногда терял терпение, то представьте, как будут реагировать люди, не настолько ценящие постоянное совершенствование сотрудников.

Базовые, фундаментальные знания и навыки точно необходимы, если вы планируете связать свою жизнь с управленческой деятельностью. Иначе неизбежно будете с завидной регулярностью наступать на грабли, которые можно обойти. А вот как получить эти знания и при этом не испортить карьеру – решать вам.

Если выберете МВА, то не пожалейте времени на изучение профессорско-преподавательского состава той бизнес-школы, которая вам приглянулась. Оцените, можно ли доверить этим людям такую ценную штуку, как ваш мозг.

Безусловный плюс МВА – возможность обучаться с коллегами, занимающими аналогичное положение в других компаниях. Если повезет и вы окажетесь в сильной группе, одно это подтянет вас вверх. И, конечно, там можно будет развернуть качественный нетворкинг, который поможет в дальнейшем. Поэтому, выбирая школу, узнайте побольше о ее выпускниках и составьте портрет среднего учащегося. Решите, полезно ли вам будет провести много времени в такой компании.

Еще раз оцените необходимые инвестиции, в первую очередь временные, но не только их, и убедитесь в том, что вы можете себе их позволить. Учебный процесс займет от полутора до двух лет, в течение которых придется плотно заниматься, иногда в ущерб работе, а стоимость варьируется в диапазоне от примерно миллиона до пяти миллионов рублей, не считая сопутствующих расходов.

Проанализируйте имеющиеся риски, в том числе возможность будущего роста в компании, в которой вы работаете, и перспективы поиска работы в другом месте, если дальнейший рост в текущем месте невозможен. Учитывайте, что ваши требования к занимаемому положению и, как следствие, к работодателю, после обучения вырастут вместе с самооценкой.

Перед тем как принимать окончательное решение, идти ли учиться на MBA, напишите небольшое эссе, в котором ответьте себе на несколько простых вопросов:

Почему лично вам интересно заниматься именно по этой программе?

Какая именно ситуация подтолкнула вас к решению пойти учиться?

Что вы уже знаете по темам, которые собираетесь изучать?

Чего вы ожидаете от обучения, чему собираетесь научиться?

Как вы собираетесь применять полученные знания?

Это поможет разобраться в собственных мотивах и еще раз их взвесить, да и во время учебы это эссе не раз вам пригодится.

Когда идти на МВА? И есть ли альтернатива

Часто слышу вопрос о том, когда лучше всего идти учиться на MBA. Убежден, что стоит следовать классической стратегии развития, и между получением высшего образования и поступлением на МВА должно пройти не менее трех-пяти лет, а лучше больше. Необходимо приобрести опыт в профессии, а уже потом образование в области управления. Управленец-теоретик сталкивается с колоссальными проблемами. Дело даже не в том, что гораздо проще учиться управлению, узнав на практике, как работает предприятие. Важнее то, что так учиться намного более эффективно.

Сравните скорость, с которой вы воспринимаете новую информацию об уже знакомых вещах и о том, что вам совершенно незнакомо. В первом случае вам не приходится тратить силы на то, чтобы разобраться в сущности предмета, а запоминание происходит как бы само собой, потому что имеет место расширение уже имеющегося, а не создание нового. Во втором случае скорость усвоения информации значительно ниже.

Конечно, управление – это отдельная профессия. Но хорошим директором, к примеру, молокозавода скорее станет технолог завода, дополнительно научившийся управлять, чем не имеющий практического опыта вчерашний студент с дипломом МВА, вообще не представляющий, как молоко из коровы попадает в бутылку. Понятно, что хочется отучиться раз и навсегда, что с каждым следующим годом возвращаться за парту все тяжелее, но надо набраться терпения.

Поскольку я сам не заканчивал МВА, о процессе обучения на своем примере я рассказать не могу. К тому времени, когда я услышал эту аббревиатуру, мне уже было поздновато идти туда учиться, я уже перешагнул эту ступень управления, а вместо учебы на ЕМВА (МВА для старших руководителей), я предпочел воспользоваться другим вариантом.

В общем случае, если вы спросите меня, надо ли идти учиться на MBA, я отвечу, что, по моему мнению, – нет, не надо. Затрата ресурсов, скорее всего, не окупится, да и, в принципе, человек с высшим образованием едва ли нуждается в столь длительном и несфокусированном дополнительном обучении. Но всегда остаются исключения. Например, есть люди, для которых проще учиться «по старинке», так они лучше усваивают материал. Так что MBA – опция, которая остается. Дорогая и не очень эффективная, но она есть.

По аналогии с подходом, который Андрей Евгеньевич Волков, один из основателей и первый ректор МШУ СКОЛКОВО, определил как «сам себе ректор», я называю свою стратегию «MBA без МВА», потому что словосочетание «Сам себе MBA» оказалось занято – так называется отличная книга Джоша Кауфмана, на которую я, кстати, рекомендую обратить внимание. Эта стратегия импонирует мне тем, что она не заканчивается на МВА, и даже не требует обучения там. Она рассчитана на всю жизнь и гармонирует с набирающим популярность в мире подходом «Обучение в течение жизни».

Вместо единственного, хоть и комплексного решения я в качестве альтернативы комбинирую практически все остальные способы обучения. Это представляется мне наиболее перспективным.

Жизнь, если повезет, может оказаться довольно долгой, и чтобы сохранять к ней интерес, требуется подпитываться новыми знаниями. Так что стоит постоянно заботиться о том, как и где искать эти знания и как их лучше усваивать.

8. Менторы и коучи

Кто есть кто

Обращение к ментору или коучу может быть как катализатором нашего развития, так и причиной глубокого разочарования. Очень уж многое здесь зависит от того, насколько именно этот конкретный человек подходит для выполнения этой роли в конкретной ситуации. Даже очень квалифицированный специалист с большим опытом и отличной репутацией может оказаться не тем, кто нам нужен.

Но сначала надо разобраться в том, чем менторы отличаются от коучей. В сегодняшнем многообразии специальностей, которые призваны помогать в развитии компетенций и личных качеств, не сложно запутаться. Как-то мне попалась статья объемом с разворот классической советской газеты, в которой автор просто приводил названия специальностей, сопровождаемые одним абзацем с пояснениями. Кого только там не было: коуч, тренер, ментор, трекер, модератор, фасилитатор, учитель, тьютор… И все это были разные профессии. Правда, уже к середине статьи начало складываться впечатление, что автор и сам путается в понятиях. Но когда это мешало публикации?

Поэтому давайте определимся с терминами.

Если совсем коротко, то преподаватель – человек, который дает знания. Его основная задача – передать информацию и в идеале научить ей пользоваться. При этом преподавателя не интересует, как ученик воспользуется полученными знаниями. Этот вариант оптимален для тех, кто способен сам обработать и применить полученные знания.

Коуч не дает информацию, он только задает вопросы и выслушивает ответы, его цель – помочь своему клиенту самому найти решение, посмотреть на ситуацию с новой точки зрения. Соответственно, коуч подходит для тех, кто предпочитает решать самостоятельно, но нуждается в том, чтобы его подтолкнули в нужном направлении.

Ментор тоже задает вопросы, но для того, чтобы понять нужды клиента (которого называют «менти»). Разобравшись в ситуации, он подсказывает решения, дает знания, делится опытом, а иногда и связями. В ходе взаимодействия высококлассный ментор может корректировать свои рекомендации, адаптируясь к изменениям в положении дел у менти. К ментору стоит обращаться, если требуется старший товарищ.

В каждом конкретном случае нужно определяться, кто вам сейчас нужен.

Кстати, не исключено, что вам нужен не кто-то из этих специалистов, а психолог или психотерапевт. И в этом нет ничего зазорного. Я не один год беру сессии у транзактного аналитика и разбираю психологические аспекты, которые меня волнуют. Иногда это производственные вопросы, а иногда и личные. Это еще один способ разобраться в себе и в ситуации, но он по понятным причинам менее популярен в нашей стране, и выбор специалистов, успешно работающих с бизнесом, тут намного меньше.

Что может ментор

Понятие «ментор» имеет долгую историю. Отправляясь на войну, хитроумный царь Итаки Одиссей не верил пророчествам о том, что его возвращение затянется на двадцать лет. Но все же, на всякий случай, решил подстраховаться. Он оставил дома доверенного друга, который не только присматривал за его интересами, но и должен был проследить за воспитанием сына.

Решение оказалось мудрым: пока царь странствовал, друг успешно боролся с пристающими к супруге Одиссея молодыми людьми, «женихами», и дотянул до его возвращения. Да и сын, благодаря советам учителя, оказался воспитан очень достойно и смог поддержать папу после его возвращения.

Этого друга звали Ментор. С тех пор имя стало нарицательным – так называют человека, который заботится об интересах доверителя, дает полезные советы на постоянной основе.

Стоит, кстати, напомнить, что второй сын Одиссея, прижитый за время пути от колдуньи Цирцеи и по объективным причинам оставшийся без Ментора, в итоге убил папу. Не насовсем, но почти. По одной из версий, Одиссея воскресили, но жизнь он закончил конем. Буквально. Вот что бывает, когда у ребенка нет хорошего наставника, а мамаша – ведьма.

С античных времен в обязанностях ментора мало что изменилось, разве что проблемы с «женихами» выпали из сферы его деятельности.

Я отношусь к менторству как к полезному и эффективному инструменту, которым надо пользоваться исключительно осторожно. Умный и знающий советник, не заинтересованный в вашем бизнесе напрямую, может принести огромную пользу. Он смотрит на ситуацию со стороны, и при этом, в силу опыта, несколько сверху, то есть с лучшей точки обзора из всех возможных.

Но это работает, если соблюдены все условия: умный, знающий, опытный и – еще раз! – не заинтересованный. Человека, отвечающего первым трем требованиям, найти непросто, но можно. С последним несколько сложнее.

Но даже когда вы найдете правильного наставника, надо убедить его с вами заниматься. Ментор тоже должен что-то выигрывать, иначе его мотивы справедливо вызовут у вас вопосы.

Как минимум вы должны быть интересны ему как личность и как профессионал. А решение ваших кейсов должно требовать небанальных подходов, то есть развивать и ментора тоже. Отношения ментора и воспитанника предполагают взаимообогащение, а не удовлетворение мессианских амбиций учителя и желания простых решений ученика.

Если вы найдете правильного ментора и убедите его вам помочь – все усилия окупятся сполна!

Для меня занятие менторством началось, можно сказать, случайно. Хотя, с другой стороны, я шел к этому всю жизнь. В начале ноября 2018 года ко мне в мессенджере пришло сообщение от Максима Гафурова, который до этого поделился мнением о моей книге. Максим писал: «Для меня страшное наказание не попробовать сделать что-либо и потом жалеть. Поэтому сейчас прошу вас стать моим ментором. Импонирует ваш опыт и экспертиза. В ближайшее время предстоит вызов в международной компании – помощь необходима. Готов “впитывать” и достигать результатов!».

Конечно, устоять перед таким лестным предложением я не мог. Берите на вооружение – это готовый текст письма, которое проверенно сработало. Дальнейшие события можно проследить по постам Максима в соцсетях.

«…Мне повезло! Мой запрос поработать с ментором в области управления и прокачать себя быстро нашел отклик. Еще читая книгу Станислава Логунова, добавил автора [в друзья в социальной сети] и некоторое время наблюдал, пока не понял, что готов довериться опыту и экспертизе этого человека. И, видимо, вселенная мне благоволит, уже через три дня мы обсуждали в Москве вопросы, которые меня волнуют. Расстояния не помеха!».

«Новая встреча с ментором прошла как никогда вовремя. Я погружаюсь в новый проект (расскажу чуть позже), и мне необходимо правильно расставлять приоритеты…»

«По совету Станислава Логунова, прочитал “Стратегию жизни” Клейтона Кристенсена. Прихожу в себя и всем рекомендую!» (Далее следует эссе о книге, которое я попросил его написать.)

Мы занимались достаточно долго, и я до сих пор горжусь успехами Максима. Он добился решения задач, которые перед собой ставил. Сейчас он – генеральный менеджер хоккейного клуба «Торпедо». И хотя это, безусловно, в первую очередь результат его целеустремленности, трудолюбия и цепкого ума, но я все равно рад, что сыграл в его успехе «маленькую, но роковую роль».

А для меня эта история стала началом новой деятельности, и без Максима этого бы точно не произошло. Вскоре запросы на менторинг стали поступать с пугающей частотой. Я быстро понял, что браться надо только за тех менти, проблемы которых интересны мне, и только в том случае, если я чувствую, что могу помочь.

Например, относительно недавно практически одновременно пришло несколько запросов. Один был от старого знакомого, который после очередного резкого поворота карьеры оказался на сложной и высокопоставленной позиции с принципиально новым для него функционалом.

У меня сразу возникли опасения по поводу того, стоит ли браться за его случай. И уже на первой сессии, после выяснения его реального запроса, стало понятно, что я был прав. Он обратился ко мне не для того, чтобы измениться, а чтобы получить подтверждение, что в его ситуации по-другому и быть не должно, он молодец и все делает правильно. А виноваты во всем его сотрудники, начальники и обстоятельства.

Для меня подобные заказы не интересны по определению, потому что менти не готов к работе, а я не дрессировщик, чтобы уговаривать или заставлять несознательное существо. Мне и кошку к лотку приучать с трудом дается.

Второй запрос пришел от бывшего подрядчика. Дама уже давно перебралась в Европу и теперь попросила совета, что ей делать. Существующий бизнес благодаря пандемии перестал быть финансово интересным. Основные материальные вопросы были решены, жизнь на пособие ей не грозила. Но она по натуре очень энергичный человек, деятель, и варианты простого проживания на ренту или организации волонтерского движения даже не рассматривались.

Поговорив с ней поподробнее и имея хорошее представление о ее прошлых успехах в профессиональном спорте, в роли руководителя и в качестве предпринимателя, я осторожно предложил ей изучить сферу бизнес-коучинга. Ее реакция тоже была осторожной. Я почти сразу забыл об этом разговоре, решив, что промахнулся. Каково же было мое удивление, когда по прошествии месяца она в приподнятом настроении позвонила снова, чтобы поблагодарить за третий старт ее жизни (первым был спорт, а вторым – предпринимательство).

Приходя к ментору, люди не всегда знают, что им на самом деле нужно. Один из моих самых успешных кейсов связан с молодым человеком, который резко поменял сферу деятельности. Из области недвижимости он оказался в банке, причем на высокой позиции. Он пришел с запросом, который после прохождения этапа проблематизации полностью переформулировал. Благодаря ему я открыл для себя формулу успешного менторинга. Она звучит так:

Сформулированный запрос, готовность к изменениям, знания и опыт ментора и доверие к ментору.

Именно следование этому правилу помогло молодому человеку уже в первый месяц получить результат в виде, по его же словам, «лучших управленческих недель в 12-летней управленческой карьере».

Часто возникает вопрос: надо ли ментору брать плату? Как-то раз я получил его прямо в лоб от человека, который обратился за помощью: «А почему я вам должен платить? Вы же самореализуетесь с моей помощью, и ваши знания не пропадают». На мой взгляд, это классическое обесценивание, манипуляция, если хотите. У меня были и платные, и бесплатные менти. Практика показала, что за редкими исключениями результативность у платных в разы выше. Просто за счет того, что, понимая, что ему придется платить, человек не ленится подумать и готовится к встрече.

Учитывая, что у меня есть такое конкурентное преимущество, как доскональное знание рынка бизнес-литературы, на менторинге я активно пользуюсь этим ресурсом, подбирая книги, позволяющие направить мысли менти по правильному пути. В результате я разработал подход, который назвал «книжный менторинг». Книжный менторинг не заменяет традиционный, это только один из подходов, которые я использую. Он состоит из нескольких этапов.

1. Проблематизация. Анкетирую менти, получаю информацию об их образовании, возрасте, должности, текущем материальном положении. Задаю вопросы о том, что их сегодня беспокоит, о каком векторе развития они думают, что для них важно сейчас, что будет важно через 5–10 лет.

2. Эссе. Предлагаю конкретную бизнес-книгу, актуальную для менти, которую надо тщательно прочитать с маркером в руке и написать эссе с заранее оговоренной структурой. Этим обеспечивается вдумчивое чтение и размышления на тему интеграции теоретических знаний в конкретный контекст.

3. Обсуждение прочитанного. В ходе обсуждения не навязываю свое мнение и опыт, а своими примерами помогаю связать мысли и опыт менти со знаниями из книги и обеспечиваю дополнительную точку зрения на идеи из книги и ситуации из жизни менти.

Изучив таким образом совместно четыре книги, мы составляем список из еще 10–12 книг, тем самым обеспечивая менти планом индивидуального развития на ближайшие полгода-год.

В ходе книжного менторинга менти получает возможность обдумать то, что для него сейчас важно. Благодаря обсуждениям, в ходе которых я с помощью уточняющих вопросов помогаю ученику сконцентрироваться, он фокусируется на решении своих главных проблем. Если он уходит в сторону, я его возвращаю. Менти получает поддержку и призыв к действию. В итоге происходит переосмысление действительно важных вещей и разработка планов на будущее.

Чтобы понять, нужен ли вам ментор, надо ответить себе на несколько вопросов:

1. Осознаете ли вы, что существует насущная необходимость изменений в жизни и/или работе?

2. Способны ли вы в принципе доверять потенциальному ментору настолько, чтобы следовать его рекомендациям?

3. Готовы ли вы к возможным неприятным последствиям изменений как минимум на первом этапе?

4. Готовы ли вы к тяжелой работе, связанной с внедрением необходимых изменений?

Обращаться к ментору стоит, только если ответ на все эти вопросы будет положительным.

Что может коуч

С коучами дело обстоит в каком-то смысле намного проще. Они не предлагают решения, а значит, у ученика нет необходимости с ними соглашаться, если им этого не хочется. Но, с другой стороны, работа с коучем требует от ученика гораздо больших интеллектуальных усилий. Коуч подталкивает к самостоятельному решению. И винить в случае, если решение окажется неудачным, придется только себя.

Первое мое личное знакомство с коучем, а точнее сессия, за которую я заплатил, состоялась примерно году в 2010-м, когда я активно экспериментировал не только с развитием сотрудников, но и с построением своей траектории развития. Конечно, я тогда не знал, что это так красиво называется.

Первый опыт был ярким, мы с коучем докопались много до чего интересного, я напринимал решений, и меня закружило в урагане изменений. Иногда это были решения на грани фола, но, к счастью, все обошлось.

О таких рисках должны думать обе стороны, не перекладывая друг на друга ответственность. И ответственность коуча никак не меньше, чем излишне рьяного ученика. Мне всегда повышают настроение врачи, когда заставляют подписать бумаги об отказе от претензий в случае моей кончины от их рук. Едва ли эта бумажка в случае серьезного косяка защитит их от уголовного преследования, но, видимо, с ней им спокойнее, а мне не жалко – спокойствие врача еще никогда не вредило пациенту так, как дрожащие руки хирурга. Коучи, к счастью, пока не взяли на вооружение такие инструменты. Но не удивлюсь, если это требование появится. Потому что навредить они могут очень серьезно, и соблазн заставить их отвечать рано или поздно окажется у кого-то необоримым.

Следующий поход к коучу состоялся спустя лет шесть. После ухода с государственной службы я был в непростом состоянии и активно искал новые смыслы. Знакомые эйчары предложили мне на выбор нескольких петербургских коучей, к этому времени их стало намного больше и в городе, и в стране.

С критерием выбора я сильно не заморачивался, выбрал самого дорогого. Не экономить же на себе любимом. И через пару сессий я с ним попрощался. Во время сеансов дядька с многозначительным и глубоко понимающим лицом мужественно сидел напротив меня и внимательно слушал, что я вещаю. В конце он конспективно пересказывал мой монолог и уточнял детали, которые не стыковались.

Позднее, когда я уже разобрался в том, чем коуч отличается от ментора, я понял, что он был весьма профессионален, но, к сожалению, совершенно не подходил для меня и той ситуации.

А пару лет назад мы в «МегаМейде» решили попробовать коучинг на руководителях первого уровня. В силу разных причин на сессиях в основном обсуждались эмоции и общий психологический фон в компании. После первого этапа сессий мы получили от коллег обобщенную обратную связь и приняли решение остановить обучение, дело явно не пошло.

В основном я связываю это с нашей неготовностью к такому формату развития в целом. Возможно, занятия были к тому же не к месту и не ко времени: в компании происходили изменения, и психологические проблемы у руководителей в тот момент были достаточно серьезными. И у меня есть подозрение, что на это наложилась склонность именно этих коучей к работе в зоне личности и эмоций, не сильно связываясь с бизнес-сферой. Коучей, специализирующихся на бизнесе, действительно значительно меньше.

Зато, когда ты попадаешь к правильному специалисту, ситуация резко меняется. Оказавшись на учебе в МШУ СКОЛКОВО, я познакомился с работой подобного коуча с командой. Это был интересный опыт. Фактически коуч во время командных сессий выступал в качестве модератора, а участники группы задавали вопросы друг другу. Это была изящная, ювелирная работа. И сам формат очень полезный. Правда, надо отметить, что группа была очень сильная. Многие ее участники имели большой руководящий и предпринимательский опыт, были специалистами в области HR и повышения эффективности взаимодействия.

Не нужно считать, что коучинг менее эффективен, чем менторинг. Просто он решает другие задачи и подходит для другого типа людей. Идеальные клиенты для коучинга – люди, которые подсознательно уже все для себя решили, остается только убедить их самих признать это и начать действовать.

Поэтому у меня с коучами ничего путного не получалось – я не нуждаюсь в индульгенции, чтобы начать следовать своим инстинктам. Мне больше нужен ограничитель. Так что выбирать, к кому обращаться, надо исходя из своих личных особенностей.

А вот сессии с транзактным аналитиком оказались для меня полезными. Мы разбирали конкретные проблемы с бизнесом, и, несмотря на мой первоначальный скепсис, я принял тогда несколько важных решений, которые в перспективе себя более чем оправдали.

Любопытно, что аналитик, которая вела со мной эти сессии, настоятельно отговаривала меня от преподавания в компании, ведь роли Председателя совета директоров и Любимого учителя не очень дружат между собой.

Как вы поняли, я пренебрег этим советом, но само обсуждение этой темы мне в дальнейшем помогало. Я целенаправленно предпринимал и предпринимаю усилия, чтобы разделить роли и контролировать себя сообразно ситуации, хоть это иногда было нелегко. С изменением роли я меняю одежду, интонации речи, жестикуляцию, проговариваю в начале занятия, в какой роли я сейчас нахожусь. Это не театральщина – поведение слушателей очень меняется, если они слушают своего руководителя, тем более главного. Критическое мышление у многих из них отключается, а это совсем не то, что нужно учителю.

Я не стану рекомендовать транзактного аналитика как инструмент обучения, все же это психолог, и он помогает разобраться в первую очередь в себе, а уже через понимание себя – в окружающем мире, в том числе, и в деловых отношениях. Но само знание транзактного анализа может пригодиться любому руководителю, так что почитать о нем я настоятельно советую.

9. Самодиагностика

Разберитесь в своих потребностях

Чтобы определиться в том, чему именно надо обучаться, для начала необходимо разобраться в себе и своих потребностях. То есть надо понять, что нам нужно и чего из этого нам не хватает. Этот процесс называется самодиагностика. Требуется выяснить, что нужно изменить в себе как на личностном, так и на профессиональном уровне. Общий принцип один – надо понять, как дело обстоит сейчас, на начальной стадии (точка А), затем сформировать представление об идеальном состоянии (точка Б). А уже потом определить кратчайшую дорогу между ними.

Всем хочется поскорее оказаться в точке Б, в том самом пресловутом пункте назначения. Ведь совершенно очевидно, что если туда добраться, то будет тебе счастье, полные закрома и образ чистой красоты перед сном. Но чтобы быстрее оказаться в точке Б и получить все то, что нам заслуженно причитается, нужно сначала точно определить геопозицию точки А. Хотя бы для того, чтобы уточнить, хватит ли горючего и провизии на все путешествие.

Впервые я занялся самодиагностикой во время работы в Госэкспертизе. Это были опросники Хогана, довольно известные в среде эйчаров. По ним оцениваются мыслительные способности опрашиваемого, его личностные качества, типичные паттерны поведения и тому подобное. При этом вопросы сформулированы так, что найти социально желательные варианты ответа довольно сложно, как минимум по мнению составителей опросника.

Сразу должен сказать – результат мне не понравился. Совсем не понравился. Видимо, моя самооценка на тот момент была более завышена, чем я мог предположить. То есть к моему тактическому и стратегическому мышлению у опросника претензий не было, а вот свою белизну и пушистость я определенно преувеличивал. К этому нужно быть готовым – большинству людей свойственно переоценивать свою привлекательность для окружающих, особенно для подчиненных.

С тех пор я прошел немало тестов, заполнил десятки опросников и анкет. Надо понимать, что все это было придумано для того, чтобы автоматизировать и унифицировать методы оценки человека и упростить работу заинтересованной стороны (эйчаров, руководителей и отчасти собственников). Поэтому это довольно тупые инструменты, не предназначенные для тонкой работы.

Как у любой модели, у них есть множество ограничений, потому что они не кастомизированы, не учитывают особенностей предприятия, на котором работает тестируемый, его обязанностей и, конечно, игнорируют состояние, в котором человек отвечал, его настроение и самочувствие в момент прохождения теста, степень спешки при ответах на вопросы.

Кстати, для самооценки можно воспользоваться метриками SWOT-анализа. Кто сказал, что его можно применять только для выявления сильных и слабых сторон компании или продукции? Напомню, SWOT – это аббревиатура, состоящая из заглавных букв английских слов, обозначающих сильные стороны (Strengths), слабые стороны (Weaknesses), возможности (Opportunities) и угрозы (Threats). Легко заметить, что первые два понятия касаются внутренних факторов, а вторые два – внешних. Таким образом, SWOT-анализ при применении к отдельному человеку позволяет не только описать его текущее состояние, но и начать прорабатывать возможные направления его развития.

Хороший результат может дать классическая оценка по методу «360 градусов», когда опрашивают людей, с которыми объект оценки взаимодействует в тех или иных ролях. Но самостоятельно прибегать к этому методу стоит только в том случае, если вы уверены, что можете получить хотя бы от некоторых участников (руководителя, коллег, подчиненных, заказчиков, партнеров) хоть сколько-то объективную оценку. Желание проявить ложно понимаемую солидарность, польстить или, наоборот, задеть, может сильно исказить результат.

Минимальную оценку своего текущего состояния можно получить, воспользовавшись советом Маршалла Голдсмита и задав всего один вопрос человеку, мнение которого для вас важно. Спросите, что бы вы могли в себе поменять, чтобы стать лучше в той или иной роли. Например, когда я в свое время задал своему близкому сотруднику такой вопрос о моих качествах спикера, то получил ответ: «Вы так быстро убегаете мыслями вперед, что не успеваете проговаривать всю цепочку рассуждений, а мы не успеваем ее проследить и не всегда понимаем выводы, к которым вы приходите». Это была очень важная и очень полезная информация, мне пришлось специально учиться замедляться и проговаривать все детали, даже очевидные для меня самого.

Заниматься самооценкой иногда бывает очень неприятно и всегда занимает много времени, но тем не менее если этого не делать, то и отправная точка никогда не прояснится. При этом, хотя проходить тесты и опросы необходимо, ни в коем случае не нужно слепо следовать выводам, которые предлагают составители этих тестов и опросов. Тесты – лишь инструмент, важна интерпретация их результатов, а это лучше делать самостоятельно.

Совсем недавно я в большой группе проходил тест. Мне прислали обезличенный результат одного из участников, после прочтения которого я решил, что не нанял бы этого человека даже в качестве специалиста по клинингу. И попросил сообщить мне фамилию сотрудника, чтобы в личной беседе разобраться, как так вышло. Но мне не пришлось ни с кем разговаривать, потому что это был мой результат. Так что надо быть очень аккуратными с интерпретацией. «Если на клетке слона прочтешь надпись “буйвол”, не верь глазам своим».

Определив точку А, требуется уточнить точку Б. Безусловно, можно расширять свой кругозор газообразно во все стороны, но такой путь обучения мы оставим для людей, учащихся без конкретной цели, то есть для собственного развлечения. Во всех остальных случаях надо выяснить, к чему вы хотите прийти, – только так можно будет выбрать направление движения.

В зависимости от того, каким вы видите себя через определенный промежуток времени, можно определить, чему необходимо учиться. Понятно, что от того, хотите вы стать руководителем высокого уровня или специалистом высокого класса, зависит, что именно необходимо изучать. Успех в литературе и карьера оратора требуют совершенно разных навыков (хотя мне пришлось вырабатывать и те, и другие). Что-то необходимо каждому, но в основном это касается личностных компетенций – таких как коммуникабельность, авторитетность и ответственность.

Следующим шагом необходимо провести ревизию имеющихся компетенций и принять решение, что делать в первую очередь – усиливать сильные стороны или развивать слабые. Обычно я сторонник усиления сильных, свои слабости я компенсирую за счет соответствующего выбора сотрудников или партнеров. Но и в этом случае не обошлось без исключений.

Когда я осознал необходимость направить свои усилия в сторону преподавания, а потом еще и решил стать ведущим собственной авторской программы, мне сразу стало очевидно, что мое умение выступать на публике требует серьезных изменений.

В первый раз оказавшись в кресле ведущего программы, за 15 секунд до выхода в прямой эфир, я мог думать только о том, а не сбежать ли мне оттуда прямо сейчас. И только глубокое чувство уважения к профессору Юрию Павловичу Адлеру, интервью с которым я должен был проводить, не позволило мне отпраздновать труса. И первое, что я сделал после того, как мы с Юрием Павловичем попрощались и красная лампочка прямого эфира погасла, это позвонил помощнику с поручением срочно найти очередного тренера по речи.

Тем не менее в общем случае руководителю высокого ранга лучше не терять время на приобретение новых, а тем более чуждых ему навыков, а прокачивать уже имеющиеся. Во многом это так еще и потому, что обычно за время движения по карьерной лестнице он уже приобрел базовые знания по всем необходимым направлениям, а раз его слабые места не помешали ему достигнуть желаемых высот, то, значит, ему не так уж нужно исправлять ситуацию. Но, как показывает мой пример, это не догма.

А вот людям, только выстраивающим свою карьеру, потребуется одновременно развивать имеющиеся компетенции и приобретать новые. Каждая новая должность, новая роль всегда подразумевает новые компетенции. И стоит вспомнить, что со сменой должности соответствие уровня наших существующих компетенций нашему положению тоже меняется, и не в лучшую сторону.

Это, помимо прочего, означает, что каждый шаг вверх потребует по новой определять не только новую точку Б, но и точку А. Потому что, как бы это ни было грустно, любое перемещение ведет к изменению требований к нашим компетенциям. И надо снова проводить самодиагностику на предмет соответствия занятому положению, снова искать сильные и слабые места, уже с учетом изменившихся требований, определять новые направления развития.

В полном соответствии с печально известной поговоркой о том, что ремонт нельзя закончить, его можно только прекратить, процесс развития, который тоже в каком-то смысле является ремонтом или, точнее, реконструкцией нашего интеллекта, является бесконечным. В природе все, что не развивается, – начинает разлагаться.

Постоянное обучение – один из инструментов борьбы с распадом, за выживание человека как конкурентоспособной личности, всегда готовой к новым вызовам. Ведь каждый успех, равно как и каждая неудача, – вызов. Из них состоит вся наша жизнь.

Потеря любознательности

К сожалению, постоянное обучение обычно не вызывает у людей энтузиазма. По мере роста знаний приходит осознание, что их постоянно не хватает, что необходимо непрерывное самосовершенствование. Но от осознания до принятия путь не маленький, и проходить его очень не хочется.

Одно из главных препятствий на этом пути – потеря любознательности. Мудрый Тахир Юсупович Базаров во время нашей беседы в программе «Пути развития» сказал, что всякий ребенок рождается любопытным, но первые удары по этому любопытству, которое должно со временем превратиться в любознательность, наносят близкие, когда ему говорят: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали», «Не лезь. Тебе что, больше всех надо?» и так далее. Таким образом, первый удар, считает профессор Базаров, наносится еще в детском возрасте. Именно родители несут ответственность за последующее развитие любознательности.

К сожалению, со временем даже у людей, в молодости вполне любознательных и преуспевших в избранном деле, развивается нелюбознательность, качество, фатальное для того, кто собирается двигаться дальше.

В какой-то момент ему начинает казаться, что он уже все знает и понимает, к тому же вон и Соломон заявлял: «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем». А Соломон-то знал, что говорил.

В философском смысле мудрый израильский царь, конечно, был прав. Вот только на основании этого его утверждения решать, что и для нас под солнцем нет ничего нового, несколько преждевременно. Ведь это предполагает, что все старое мы уже узнали и поняли. А поскольку это невозможно, всегда есть то, что еще можно узнать, и с пользой применить на практике.

Работа руководителя подразумевает постоянную конкурентную борьбу, причем на нескольких фронтах одновременно. И новая информация, свежие идеи и концепции могут обеспечить конкурентное преимущество как компании, так и лидеру лично. Потеря любознательности, отказ от саморазвития ведет к утрате этого преимущества.

При этом любознательность предполагает не только обладание новыми сведениями, но и способность в них разобраться, критически осмыслить. Ведь новое и актуальное далеко не всегда оказывается эффективным и полезным в каждом конкретном случае. Любознательность – это желание не только узнать, но и понять. Таким образом, следствием утраты любознательности для управленца будут и напрасно потраченные силы.

Я всегда считал любознательность одним из своих самых сильных качеств. Желание постоянно узнавать что-то новое, расширять кругозор неоднократно давало мне фору, когда требовалось быстро принять решение и у меня уже имелись все необходимые для этого сведения. Если знать, как решить проблему до того, как она возникнет, у тебя появляется возможность ее предотвратить.

Оборотная сторона моего подхода – имеющиеся излишки информации, неиспользуемые запасы. Но пока их хранение не наносит материальный ущерб и не мешает полезным сведениям, этим можно пренебречь.

Для чего нужны новые знания

Не только для руководителя, но и для специалиста, планирующего выстраивать карьеру за счет своей экспертности, постоянное поддержание себя в форме требует самых свежих профессиональных знаний. Окружающая реальность постоянно меняется, приемы работы и технологии непрерывно обновляются, и однажды выпав из информационного потока, потом придется потратить много сил и времени на то, чтобы догнать ушедшую вперед индустрию.

Когда я пришел в Госэкспертизу, эксперты, которые там работали, обладали высочайшей квалификацией и знали все изменения на строительном рынке. Но они, в силу возраста, совершенно не умели работать на компьютерах и не собирались учиться. Они давно утратили любознательность, так как были уверены, что знают все, что им нужно, лучше всех на свете. А учитывая, что средний возраст экспертов приближался к пенсионному, их трудно было в этом обвинять.

В штате экспертизы состояли секретари-машинистки, которые перепечатывали написанные от руки заключения наших мудрецов. Чтобы изменить ситуацию и очистить штат от этих рудиментов прошлого, нам пришлось поставить экспертов перед фактом. И конечно, использовать внешнюю мотивацию.

К их собственному удивлению, ветераны очень быстро освоили компьютерную технику и вскоре начали соревноваться друг с другом в скорости печати. А еще через какое-то время наше учреждение первым в России начало принимать на экспертизу проекты в электронной форме. Мы даже закупили для этих целей интерактивные сенсорные столы, потому что увеличившаяся скорость рассмотрения проектов сделала это оправданным.

Оказалось, что если пробудить любознательность у людей, в принципе склонных к глубокому изучению того, с чем им приходится иметь дело, то их будет невозможно остановить.

Ваши предубеждения

Еще одна помеха на пути самосовершенствования – неумение признавать свои ошибки и без предубеждения воспринимать чужое мнение, которое отличается от собственного. Это вообще один из самых сложных моментов для любого состоявшегося человека, а для руководителя в особенности.

Уверенность в своей непогрешимости и в обычной-то жизни не помогает человеку «завоевывать друзей и оказывать влияние». Но, в конце концов, можно жить со своей единственно верной точкой зрения, слать всех «инакомыслящих» куда подальше и обеднять тем самым только самого себя. Это остановит личное развитие, но нанесет ущерб только тебе самому.

Но если ты руководитель, и при этом для тебя есть только две точки зрения – твоя и неправильная, то рассчитываться за это будет вся организация. И очень скоро в ней останутся только те сотрудники, которым на все плевать, которые готовы принять любую точку зрения, даже заведомо ошибочную или опасную для компании, – лишь бы платили. Ни о каком развитии компании в целом и ее сотрудников в частности говорить будет уже нельзя.

Прислушиваясь к мнению сотрудников, даже если кажется, что им можно пренебречь, вы не только разделяете с ними ответственность за поражения или торжество победы, вы делаете их соратниками. И кстати, если у них можно чему-то научиться, не воспользоваться такой возможностью – бесхозяйственность.

Руководителям часто бывает трудно на занятиях именно потому, что они руководители. Они настолько привыкли принимать решения и руководить, что порываются управлять даже учебным процессом, будучи учениками. Им надо волевым решением переключаться из роли в роль, иначе они не только не получат пользы сами, но еще и будут мешать всем остальным.

Еще сложнее, чем принять чужое мнение, вслух признать свои ошибки. Это некомфортно и кажется чем-то унизительным. Но на самом деле унизительно отрицать свои ошибки. Более того, так возрастает риск, что в следующий раз все промолчат и даже на самую явную ошибку не укажут. А понимание ошибок дает возможность понять, что именно нужно изучать в первую очередь, в каком направлении совершенствоваться.

Поэтому, хочешь не хочешь, но необходимо сообщить о том, что ты ошибался. Для начала хотя бы тому человеку, который был с тобой не согласен и высказывал это вслух. А лучше это сделать публично, чтобы все в компании понимали, что ошибиться может любой, даже сам «царь, бог и воинский начальник».

Однажды я прочитал, что до 70 процентов принятых руководителями решений – неверные. И можете себе представить, насколько негативно это сказывается на состоянии экономики в целом и отдельных компаний в частности. Проблема не только в прямом ущербе. Не менее значим эффект, который это оказывает на коллектив.

Людям не хочется меняться, если это ничего не даст. Важно не скрывать ошибки, а делать из них правильные выводы и не повторять их впредь. То есть учитывать их в траектории своего развития. И давать понять людям, что становиться лучше, совершенствоваться – правильно.

Уверенность в собственном совершенстве

Наконец, самое ужасное препятствие, мешающее постоянному обучению – уверенность в собственном совершенстве. Если человек считает, что он идеален, то о каком постоянном самосовершенствовании может идти речь?

Не всегда неоправданная самоуверенность принимает такие явные формы, что начинает бросаться в глаза. Человек согласен с тем, что необходимо постоянно совершенствоваться, но в своем-то деле он мастер, так что лучше вместо чтения книг он пойдет совершенствовать свою фигуру в спортивном зале. К слову, этим тоже надо заниматься, но не вместо учебы, а вместе с ней.

Уверен, что все мы сталкивались с людьми, уверенными, что они достигли вершины в своей профессии. Причем во всех слоях общества – профессор тут ничем не отличается от сантехника.

Как-то раз я проводил собеседование с претендентом на высокую должность и между делом сказал, что у нас принято постоянно учиться. Совершенно неожиданно человек буквально «заискрил». У него нет никакой необходимости учиться, сообщил он. Эти дохлые рыбы не способны сказать ему ничего нового. Он сам им может лекции читать. А если я сомневаюсь в его компетенциях, то зачем трачу его ценное время на этот разговор? Мне оставалось только с ним согласиться и извиниться за напрасно потраченное время.

Как справиться с этой проблемой?

Обычно, если человек нуждается в указании на его несовершенство, жизнь сама находит способ все ему объяснить. К сожалению, на его же собственном примере. Если корона на голове мешает смотреть под ноги, неотвратимое падение в грязь бывает очень поучительным. Так что, выходя из дома, не забудьте посмотреть в зеркало и проверить, сняли ли вы корону.

Когда, несмотря на все препятствия, человек наконец принимает неизбежное, ему остается только приступить к формированию собственной траектории индивидуального развития.

10. Траектория индивидуального развития

Начало

Вопрос о том, как правильно построить траекторию индивидуального развития, мне задают чаще всего. В той или иной форме он возникает у каждого человека, планирующего заниматься самосовершенствованием, даже если он не знает таких слов.

Педагоги часто используют понятие «индивидуальная образовательная траектория», но этот термин применяется в основном для описания подхода к обучению детей с особенными потребностями, а поскольку мы здесь обсуждаем обучение взрослых людей, для которых персональный подход скорее норма, понятие «траектория индивидуального развития» (далее – ТИР) представляется более правильным.

Самосовершенствование, чтобы приносить пользу, должно быть целенаправленным. Им можно и нужно управлять. В противном случае есть риск оказаться в положении героини «Доктора Но» Хани Райдер, прочитавшей энциклопедию от «А» до середины «T» и считавшей себя очень знающей. Прежде чем начинать заниматься, требуется составить план, определить контрольные точки, установить цели и сроки их достижения.

Определение конечной цели

Построение ТИР надо начинать с определения текущего состояния и конечной цели. Не понимая, откуда начинается движение, траекторию не построишь. Как верно заметил Чеширский Кот, если не знать, куда ты хочешь попасть, не важно, куда идти. Это, конечно, прибавляет свободы движения, но делает процесс бессмысленным. Так что, если надо прочертить маршрут, без отправной точки и точки назначения не обойтись.

Конечная цель в каждом отдельном случае своя, и только сам человек может решить, чего он хочет добиться. Многое зависит от этапа развития, на котором он находится, от масштаба проблем, которые он хочет решить. Так, например, ко мне на менторинг пришел человек, который хотел расширить представительство своей компании на рынке. На вопрос «Зачем?» я получил многословный, но не слишком содержательный ответ, который сводился к тому, что чем большую часть рынка занимает компания, тем выше прибыль, а прибыль – это хорошо.

Надо признать, что последнее утверждение – абсолютно справедливо. Никто в здравом уме не станет спорить с тем, что прибыль – это хорошо (если только это не противоречит религиозным убеждениям, а в стране не введен прогрессивный налог на манер французского).

Но не надо путать обороты с прибылью. Конкретно в этом случае расширение присутствия подразумевало необходимость пропорционального расширения компании со всеми сопутствующими расходами. И с совершенно неочевидными сроками окупаемости – дефицита на рынке не наблюдалось, вытеснять конкурентов он не мог и не хотел, то есть фактически увеличивалось предложение для клиентов, при том, что клиенты в этом не особенно нуждались. В результате обсуждения конечная цель этого человека изменилась – он решил для начала разобраться с принципами работы рынка. Менее амбициозная цель, но зато актуальная.

Определение промежуточных целей

Определив конечную цель, пора переходить к расстановке промежуточных, которые можно увидеть в обозримые сроки. Иногда, если конечная цель достаточно близка, этот шаг можно пропустить. Но надо понимать: когда конец не виден, вероятность его достижения резко снижается. Желание работать падает, если начинает казаться, что занимаешься сизифовым трудом. Программисты не случайно любят работать спринтами, раскладывая большие задачи на составляющие – так не только проще контролировать выполнение, но и выполнять работу.

Для повышения своей производительности втрое потребуется много лет, и до того несколько лет уйдет на понимание, как этого достичь. А вот повысить производительность на 20 процентов можно достаточно быстро и вполне понятным способом.

Далее переходим к поиску оптимальных путей к поставленным целям. Потребуется проанализировать существующие практики, взвесить свои возможности. Не исключено, что придется обратиться за советом к более опытным людям, а то и вовсе к профессионалам. Если у вас есть собственная оригинальная идея – тем лучше. Даже если она кажется ошибочной, надо оценить возможные потери. И если они окажутся приемлемыми – стоит идею протестировать. Хотя бы чтобы потом не думать об упущенных возможностях.

Прозвучит немного странно, но ничто не мешает двигаться одновременно по нескольким траекториям. Если, например, нужно прокачать сразу три компетенции, к ним будут вести три разных пути. В этом нет ничего плохого, и, если время и силы позволяют развиваться в трех направлениях, – почему бы и нет. Мне самому приходилось так поступать несколько раз, например, изучая педагогику, транзактный анализ и ораторское мастерство.

Графическое отображение

Построение ТИР – физическое действие. Для него вам потребуются карандаши и бумага (можно обойтись компьютером, если вам так сподручнее, но мне бумага явно ближе).

Вы проводите линию, изображающую ТИР, и на ее правом конце изображаете вашу конечную цель. Затем в обратном порядке отмечаете промежуточные цели, пока не доходите до начальной точки – вашего текущего состояния. Пока это условные точки на линии, сделайте их с запасом, скажем, десяток. Теперь, начиная с первой промежуточной точки от начала, у каждой из них надо записать, как вы узнаете, что достигли ее, что может этому помешать и, главное, зачем вы будете ее достигать.

В идеале каждая промежуточная цель должна характеризоваться какими-то количественными показателями, но если на стадии составления ТИР цифры для вас еще не очевидны, можно ограничиться достижением в промежуточных точках какого-то конкретного результата.

Затем над линией, соединяющей точки, записываются действия, которые предстоит совершить для перехода из одного состояния в другое, а под ней – время, которое, по вашей оценке, для этого потребуется.

Например (это именно пример, все значения случайные), чтобы повысить производительность на 20 процентов, вам потребуется прочесть две книги, прослушать видеокурс и провести три практических эксперимента. Для этого вам потребуется 22 рабочих дня, и вы узнаете об этом по тому, что будете ежедневно завершать выполнение своих обычных обязанностей на 96 минут раньше. Этому могут помешать трудности с проведением экспериментов. Но в результате вы или приобретете 8 свободных часов в неделю, или, что гораздо лучше, сможете делать на одну пятую больше и, соответственно, на одну пятую больше зарабатывать. Для следующего шага повышения производительности потребуется меньше чтения, но больше экспериментов. И так далее, пока не придете к желанной цели.

Защита от лишнего обучения

Помимо прочего, ТИР обеспечивает надежную защиту от лишнего обучения. Начинающие предприниматели и руководители небольших компаний часто склонны учиться «впрок», причем всему подряд.

Когда я разговаривал с маркетологом Романом Тарасенко, он назвал таких людей «человек – швейцарский нож». Действительно, они пытаются разбираться во всем, посещают бесконечные курсы или пытаются читать литературу по всем темам.

Это легко объяснимо и очень понятно. Не имея лишних денег, руководители набирают специалистов подешевле и, естественно, сталкиваются с необходимостью принимать решения в их области.

Но, впадая в микроменеджмент, такие руководители рискуют потерять из виду картину в целом. А учась «понемногу, чему-нибудь и как-нибудь», профессионалом все равно не станешь. То есть это классический случай дешевого решения, которое слишком дорого обходится.

У людей, выбравших карьеру наемного работника, причина лишнего обучения другая. В некоторые головы слишком глубоко проникла идея личной капитализации. Люди начинают учиться всему, что потенциально (как им кажется) может увеличить их стоимость на рынке труда.

Они заботятся о будущей смене работы, развивая то, что может пригодиться (а может и не пригодиться), в ущерб работе, на которой они получают зарплату сейчас. А это не лучший вклад в будущее. И кстати, лишние дипломы и аттестаты иногда только портят карьерные перспективы, у эйчаров есть даже специальная формулировка: «Вы слишком хороши для нас».

Построение ТИР поможет отбросить явно лишние направления обучения. Если, конечно, не ставить себе целью «Хочу все знать».

Обучение взрослого

При построении ТИР и, что важнее, при движении по заданной траектории, ярко проявляется одна особенность обучения взрослых. Большинству взрослых результат гораздо интереснее процесса. Школьники и студенты учатся годами, и им привычно воспринимать этот процесс как практически бесконечный, они фокусируются на том, как он протекает. А взрослые хотят завершить обучение как можно скорее и получить конкретный результат, даже если для этого потребуется пережить несколько очень напряженных недель.

Потому так важно приступать к саморазвитию в эго-состоянии «взрослого». Взрослый адекватно оценивает ситуацию и свои возможности, осознает свою ответственность за принимаемые решения и действует соответствующе. Скептицизм «родителя» и безответственность «ребенка» для эффективного обучения совсем не подойдут.

Адекватная оценка подразумевает установление реалистичных, но не избыточных сроков для достижения целей, определение целесообразных способов получения результата. А ответственность требуется для соблюдения заранее определенного графика, ведь следование ТИР никто, кроме самого развивающегося, не контролирует.

Наличие ТИР, разумеется, не гарантирует успешного индивидуального развития, но значительно повышает его вероятность. ТИР обеспечивает дорожную карту, по которой можно отслеживать маршрут и проверять правильность направления, в котором движется человек. А если окажется, что он сбился с дороги, можно быстро найти точку, в которой он свернул не туда, и вернуться на верный путь.

Неверно думать, что ТИР полезна только для начинающих. Я черчу свои траектории индивидуального развития до сих пор, и это не раз меня выручало. Разве что со временем расстояние между промежуточными целями у меня становится все больше, потому что с опытом я научился видеть дальше.

Часть II

Учить других

Переход от ученичества к преподаванию – естественный процесс. Человек набирается знаний, а потом начинает выдавать их окружающим. Точнее, это не совсем переход, скорее расширение, ведь преподаватель, если только это хороший преподаватель, никогда не прекращает учиться сам. В том числе и у своих учеников во время занятий. Во второй части книги я расскажу, почему обучать своих сотрудников стоит самому, а также предложу инструменты, которые помогут сделать это наиболее эффективно и, возможно, избежать моих ошибок, наделав своих собственных.

11. Создавать среду для развития других

Три круга обучения

Самый надежный способ хорошенько изучить что-либо – начать это преподавать. Помните старинный анекдот, в котором профессор жалуется на тупость своих студентов: «Три раза им объяснил, сам уже все понял, а эти придурки…»? В этой шутке есть изрядная доля правды.

Мой принцип как человека и как руководителя – развивая себя, создавать среду для развития других. Это цикл. Чтобы учить других, надо постоянно учиться самому. Тем самым поддерживая процесс непрерывного совершенствования себя и окружающих.

Образуются своего рода три круга обучения:

1. Я обучаю сотрудников, приношу пользу им, себе и компании. При этом и сам развиваюсь, и сотрудникам помогаю развиваться, делаю их более производительными и эффективными.

2. Провожу занятия с партнерами компании. С представителями заказчиков, субподрядчиков, поставщиков. Тем самым улучшаю качество общих процессов.

3. Выступаю на мероприятиях, пишу книги и посты в соцсетях, публикую учебные материалы, чтобы помочь сделать лучше и эффективнее внешний мир. Мир, в котором живу и я сам.

Когда в 2022 году я выступал на Петербургском форуме предпринимателей, основным тезисом выступления было: «Сотрудники – главный и самый ценный ресурс компании. А значит, ответственный высший руководитель не может и не должен уклоняться от работы с этим ресурсом». Поначалу публика явно удивилась, но очень быстро приняла эту идею. После доклада ко мне подходили люди с вполне конкретными вопросами. Не знаю, дошло ли у них до дела, но такое желание в тот момент у них точно было.

Однажды меня попросили рассказать, как я развивал критическое, системное и стратегическое мышление? И я задумался. А действительно, как?

Начну с того, что когда попадаешь в учреждение с жесткой иерархией, причем попадаешь в буквальном смысле слова «с улицы», стратегическое мышление формируется само собой – в бассейне с акулами быстро учишься плавать. Опыт работы в петербургском Водоканале мне пригодился и в этом смысле тоже.

Из очевидного: привычка много читать и обдумывать прочитанное очень помогла. Вдумчивое чтение стимулирует мыслительные процессы. Плюс лично мне пригодилась любовь к цифрам, но это или есть, или нет.

Жизненный опыт, если извлекать из него уроки, хороший инструмент развития критического мышления. Можно его наращивать постепенно, а можно интенсифицировать, проводить эксперименты. В какой-то момент я перестал их бояться, что ускорило процесс. Еще лучше, если извлекаешь пользу из чужих ошибок, а не из собственных.

Полезно тренировать наблюдательность – наблюдая и анализируя увиденное, многому учишься. Шерлок Холмс не даст соврать.

Здорово помогает окружение. Вначале мне просто везло встречать правильных людей в нужное время. А потом я понял, что круг общения можно и нужно формировать, и стал сам искать знакомств с теми, у кого можно было научиться мыслить нестандартно. Во многом из этого позднее возникла моя авторская программа «Пути развития».

Анализ, исследование причинно-следственных связей, отлично разгоняет системное мышление. Особенно если к нему прилагается синтез – умение адаптировать результаты исследования или красивую теорию к своей практической деятельности.

Я осознал, что самый мощный стимул – обучение других. Если хочешь хорошо написать текст или подготовить учебный курс, неизбежно приходится уделять много внимания структуре. Так что принцип «развивая себя, создавать среду для развития других» работает и в обратном направлении: создавая среду для развития других, я развиваю и собственное мышление. В процессе ты совершенствуешься сам, узнаешь больше, делаешься лучше.

Учить других – выгодно, если вы руководитель

Один из моих учителей, профессор Юрий Павлович Адлер, говорил: «Главная задача менеджмента, если вы любите своих сотрудников, заключается в том, чтобы обучать их. Но не для того, чтобы они повысили производительность труда, а для того, чтобы они стали более совершенными людьми. Потому что этот нюанс, казалось бы, ничтожная сдвижка цели, – очень много меняет. Потому что, если вы меня учите для того, чтобы я улучшил ваше экономическое положение, это вопрос денежный. А если вы меня учите для того, чтобы я стал лучше, это вопрос любви.

И если я понимаю, что вы руководствуетесь любовью, то вы можете забыть о проблеме роста производительности – он произойдет автоматически. И гораздо больше того, на что вы рассчитываете.

Более того, если обученный сотрудник покидает компанию, то вы не должны этому препятствовать, не должны лихорадочно считать, сколько денег вы потратили впустую на этого человека. Потому что он будет нести знания, которыми вы его обеспечили, туда, где он окажется, на протяжении всей его жизни, и в итоге это обязательно благоприятно скажется и на вас».

Вопреки представлениям прекраснодушного Юрия Павловича, я учу людей для того, чтобы они стали лучше, но это не вопрос любви к ним. Это вопрос расчета и корысти. Мне выгодно, чтобы они стали лучше. Не в том смысле, что это улучшит мое экономическое положение (хотя я совершенно не возражаю против этого). Главное, что это принесет пользу компании, то есть моей работе. А наша совместная работа в дальнейшем принесет пользу и заказчику, и обществу. Кстати, зачастую сотрудники, уходя, продолжают поддерживать связи со мной и с компанией в целом. А свою работу я, действительно, очень люблю.

И чем «совершеннее» будут сотрудники компании как частные лица, тем совершеннее будет компания в целом. В свое время идеи профессора о любви провоцировали у меня внутренний протест. Если вы вспомните, как выглядит среднестатистический строитель, вы поймете, почему это слово не казалось мне подходящим для описания вызываемых ими эмоций. Но на самом деле Юрий Павлович был прав, это действительно любовь. Любовь к компании, а если учесть, что компания – это ее сотрудники, то, значит, и к сотрудникам тоже.

В чем профессор Адлер был, бесспорно, прав, так это в том, что обучение – одна из главных задач руководителя. Мне долгое время не давали покоя лавры Джима Коллинза с его пятью уровнями руководителя, пусть даже эти лавры он сыскал исключительно в моих глазах. И, наконец, я разработал собственную систему, которая соответствовала моим наблюдениям за управленцами. На мой взгляд, уровни развития руководителя выглядят так:

1-й уровень. ДЕЛЕГАТОР. Человек умеет передавать часть своих обязанностей кому-то другому.

2-й уровень. СЕЛЕКТОР. Руководитель умеет выбирать людей, которые выполнят переданные им обязанности оптимальным образом.

3-й уровень. КОНСТРУКТОР. Лидер, способный организовать людей и процессы в компании так, чтобы они образовали эффективную систему.

4-й уровень. УЧИТЕЛЬ. Продвинутый лидер, обучающий свою команду выстраивать и поддерживать систему.

5-й уровень. МАГ. Верховное существо, которое может себе позволить минимизировать собственное участие в работе компании. Практически не встречаются.

В идеале руководитель должен достигать третьего уровня очень быстро, но на практике к нему приходят со значительным опозданием. Я, кстати, могу это сказать и про себя тоже.

Этому есть вполне понятное объяснение. Пока не освоишься на первом уровне, не научишься хоть какую-то часть работы передавать другим без тотального контроля, ни на что другое времени хватать не будет. Поэтому люди там зависают, и требуется серьезное усилие, чтобы начать двигаться дальше.

Когда делегаторы наконец понимают, что если сотрудники справляются с переданными им обязанностями на 70–80 процентов от того, как с ними справлялись сами делегаторы, то можно перестать отслеживать каждый их шаг, – они переходят на следующий уровень, занимаются отбором команды и обдумыванием системы.

Но третий уровень все же доступен, для его достижения требуется только упорство и понимание необходимости делать следующие шаги. С четвертым уровнем все намного сложнее. Он требует особой подготовки, специфических навыков и, главное, осознания того, что этот шаг необходим. До четвертого уровня добираются очень немногие. Хуже того, зачастую люди стремятся перепрыгнуть его и оказаться сразу на пятом.

По моему опыту, этот прыжок всегда завершается падением. Руководители решают, что люди расставлены, система настроена, все процессы оптимизированы, – и самоустраняются. Какое-то время все идет хорошо, но постепенно ситуация начинает меняться. Тщательно отобранные сотрудники постепенно уходят, а их сменщиков отбирают уже другие люди и по другим принципам. Из оставшихся у кого-то меняются ценности, а кто-то просто деградирует. Система расшатывается, процессы разлаживаются или устаревают. И вот, наконец, расслабившийся недомаг осознает, что его некогда успешная компания перестала генерировать привычную прибыль. И чтобы исправить ситуацию, придется фактически создавать организацию с нуля.

А все только потому, что в свое время руководитель предпочел не тратить времени и сил на обучение, которое позволило бы сделать систему самонастраиваемой, самостоятельно компенсирующей изменения. Только корпоративная культура, поощряющая постоянную оптимизацию процессов и развитие сотрудников, способна противостоять энтропии. Создать такую культуру можно, если руководитель лично возглавляет ее продвижение, то есть становится главным реформатором и преподавателем.

Самое неприятное, что при этом руководителю самому придется следовать тем принципам, которые он декларирует. Люди ведь с детства знают, что владение теорией не обязательно связано с ее применением на практике.

Родственники, которые читают лекции о вреде курения, затягиваясь сигаретой. Училки, объясняющие всю прелесть русской литературы, не прочитав ничего за пределами школьной программы. Начальники, рассказывающие о важности дисциплины перед тем, как смыться с работы пораньше. Лекторы, живописующие преимущества хорошо организованного рабочего места и при этом не способные ничего найти у себя на столе.

Наблюдая за этими противоречиями, люди приходят ко вполне естественному выводу: если старшие товарищи декларируют одно, а делают противоположное, то они нас обманывают. Не дают курить нам, чтобы оставить эти «радости» себе. Вынуждают соблюдать дисциплину, когда истинная цель всякого разумного человека – ее не соблюдать. И так далее.

Понятно, как сотрудники будут использовать знания, полученные от руководителя, которого они считают обманщиком. Причем далеко не всегда речь идет именно об обмане. Нередко имеет место случай «борьбы нанайских мальчиков», сражения человека с самим собой. Провозглашая правильные идеи, руководители искренне надеются уговорить сами себя. Иногда впустую, но порой и с пользой.

У меня есть знакомый, который в рамках должностных обязанностей часто говорит о значимости правильной расстановки приоритетов, определения главного. И он очень хочет действовать правильно, но в реальной жизни с завидным постоянством ошибается, придает приоритетное значение всякой несущественной ерунде, ставя действительно важные проекты под угрозу срыва. Я уверен, что все это время в нем происходит жестокая внутренняя борьба. Но победа в борьбе человека с самим собой – не более чем результат его собственного решения. Просто надо это решение принять и реализовать. Если это сделать, то польза от обучения, которую получит обучающий, будет неизмерима.

Желания преподавать недостаточно

Для того чтобы стать преподавателем, одного желания недостаточно. Надо еще приобрести умение. Уверенность в себе умения не заменит. Я неоднократно наблюдал, как проваливают мероприятия опытные руководители, положившись на свою харизму и привычку к публичным выступлениям.

Преподавание – это, в первую очередь, технологии, которые надо знать. На экспромте можно удержать зал во время лекции, но если лекцией не ограничиваться, то высока вероятность потерять связь с публикой. Каким бы интересным ни казался материал самому преподавателю, это совершенно не означает, что аудитория разделит его мнение.

Поэтому профессии преподавателя надо учиться, и учиться со всем возможным прилежанием. Способность учителя обучать – фундамент, на котором зиждется успех учебного процесса.

Моя готовность к экспериментам и отсутствие страха перед ошибками в самом начале карьеры педагога сыграли со мной злую шутку. Я достаточно решительный малый, а желание вовлечь всех сотрудников в культуру бережливого производства терзало меня, как Геракла шкура Несса.

Я решил, что уже в достаточной мере владею материалом и вполне могу выступить с лекцией на эту тему. Тем более что к тому моменту меня уже обучили публичным выступлениям самые лучшие специалисты, и страх сцены прошел. А так как я собирался выступать в привычной среде, то меня вообще ничего не пугало. А зря.

Мы подготовили невероятной красоты слайды, представлявшие собой картинки на весь экран с краткими тезисами поверх изображений. В моей команде есть высококлассный художник, так что все было очень гармонично и эффектно. Я написал план выступления и решил, что дело в шляпе.

На мероприятие пригласили практически всю компанию. В креативной зоне, вмещавшей человек пятьдесят, яблоку было негде упасть. Часть офисных сотрудников, не попавших в партер, приникли к телевизору в соседней аудитории. Была организована трансляция на объекты, чтобы линейные сотрудники не остались обделенными крупицами моей мудрости.

Лекция прошла с огромным успехом. Каждый счел необходимым подойти и восхититься моим красноречием и блеском идей. Даже члены моей команды, обычно не стесняющиеся высказать критические замечания, остались довольны, но им простительно – они-то оценивали мою подачу уже известного им материала, понять, как этот материал воспринимают остальные сотрудники, они сходу не могли. Тем более что слушатели, повторюсь, были в полном восторге.

К тому моменту, когда моя команда пообщалась с народом менее формально и сообразила, что к чему, я уже полностью уверился в триумфе и не был способен воспринимать даже самую конструктивную критическую информацию.

За первой лекцией последовали другие.

Осознать, что лекции ничего, кроме потери моего времени на их подготовку и времени сотрудников на их слушание с последующим обсуждением у кулеров того, что «наш-то совсем с ума сошел», не принесли, было выше моих сил.

И я решил усугубить ситуацию. К уже существовавшему корпоративному университету из двух человек, успешно создававшему видимость бурной деятельности, я решил добавить настоящего эксперта – человека из «Росатома», носителя знаний почти из первых рук, если можно так выразиться.

Создание видимости бурной деятельности сразу перешло на новый уровень. Эксперт привез с собой огромную коробку с пластмассовым конструктором и с увлечением принялся играть со всеми сотрудниками по очереди. Возможно, если бы он играл с ними в доктора, до меня все дошло бы быстрее. Но в конструктор строители играли с удовольствием и не жаловались.

Прошло довольно много времени, пока я не понял, что никакой практической пользы эти игры не приносят, и отправил высокооплачиваемого аниматора на строительную площадку, чтобы он на месте мог показать свои умения и помочь людям овладеть всеми премудростями бережливого производства.

Вот тут-то строители, обнаружив на своих объектах это чудо, раздающее советы космического масштаба и, сами сообразите, какого качества, подняли крик, и эксперимент завершился.

Я вышел к людям с отличным контентом, но совершенно не учел, что их база отличается от моей: то, что для меня очевидно, – для них внове и противоречит их опыту. А вместо того, чтобы выстраивать логику и убеждать, я утверждал догматы и вещал. Дизайн был провален. И работу с аудиторией я тоже провалил, поскольку провел выступление с позиции руководителя, то есть исключив возражения на самом старте. Это не говоря о том, что я совместил в одном мероприятии онлайн и офлайн. Признаться, я из экономии времени повторял эту ошибку еще не раз, пока не осознал ее последствий, но об этом в другом месте.

Наш атомный эксперт отлично умел работать с аудиторией, дизайн мероприятия был продуман, но, поскольку он понимал производственную систему как теорию, даже не задумываясь над тем, как реализовывать ее на практике, у его занятий не было контекста. Это была видимость эффективного занятия, так как на самом деле там не учились ничему, что имело бы практическое применение. То есть навыков тренера и общего знания контента тоже недостаточно, если нет глубинного, практического понимания материала. Требуется сочетание того и другого.

Стало очевидно, что в деле постановки системы обучения в компании почти все надо начинать сначала. И возглавить движение, хочешь не хочешь, придется мне.

Обучение обучающего

Тогда я и пошел учиться в Московскую школу управления сколково, где как раз стартовала программа «Лидеры как преподаватели». Там я узнал, что качество занятия зависит от трех компонентов, причем от всех трех вместе. Это контент, дизайн выступления и работа с аудиторией. Лет десять назад можно было не соблюдать все три компонента, но теперь это в прошлом. Я уже рассказывал о своей учебе там в «Лидере на катке», поэтому здесь буду по возможности краток.

МШУ СКОЛКОВО совсем не бюджетное учебное заведение. В основном туда идут руководители успешных компаний и топ-менеджеры крупных корпораций, хотя я знаю несколько «независимых» людей, которые самостоятельно оплатили курс обучения и потом утверждали, что это окупилось. Разумеется, я им верю, хотя представить себе, как это удалось, мне трудновато.

Поэтому, когда перед поступлением меня заставили писать эссе и проходить собеседование, я был, мягко говоря, слегка удивлен. Мне казалось, что за такие деньги доказывать свою готовность к занятиям должен был не я.

Понимание того, зачем меня, как, впрочем, и всех остальных, поступающих в школу СКОЛКОВО, так пытали, пришло чуть позднее. Таким образом проверялась мотивация будущих участников, и, предположу, что на основании полученных данных компоновались команды внутри учебной группы.

Даже если я ошибаюсь в своем предположении, то должен отметить, что у себя на обучении я придаю формированию команд серьезное внимание и пытаюсь заранее предусмотреть вопросы совместимости – по предполагаемым интересам, уровню знаний и возможности конструктивного общения. При группах, состоящих из представителей нескольких компаний, это сложнее, но все же решаемо.

У меня периодически возникают споры с помощниками, которым надоедает раскладывать пасьянсы из участников групп. В такие моменты им хочется бросить это неблагодарное дело и собирать команды случайным образом, но всякий раз мне удается их переубедить. Или им неохота со мной спорить, что тоже возможно. Но так или иначе, если хочется, чтобы работа в командах была эффективной, об этом стоит позаботиться заранее.

В первый же день обучения в СКОЛКОВО перед нами выступал Андрей Евгеньевич Волков – как я уже упоминал ранее, один из основателей школы и первый ее ректор. Пожалуй, с точки зрения мотивации к учебе именно его выступление оказалось самым сильным. Профессор Волков оставил иностранного преподавателя, который был определен главной звездой, далеко позади. Андрей Евгеньевич настолько меня впечатлил, что спустя несколько лет я пригласил его на интервью, и это оказалась одна из самых интересных программ за все время существования «Путей развития».

В изложении Андрея Евгеньевича коммуникативная сторона педагогической деятельности меня очень увлекла, и, конечно, когда я понял ее возможности и в то же время ограничения (необходимость работы в малых группах), сразу захотел делать так же. Это был отличный образец убеждения личным примером.

Потом полезные и интересные идеи посыпались как из рога изобилия. Мы разобрались с обучением, ориентированным на опыт, с моделью Колба. Изучили в теории и на практике групповую динамику, работу с коучами в группе, самостоятельную работу в группе. Практиковались в выступлениях.

Особенно мне помогли рекомендации по фокусировке темы обучения. Получив качественную, обоснованную обратную связь от независимых и разбирающихся в теме специалистов, я сдвинул фокус своих курсов, изменил приоритеты. Если сократить и упростить выводы, мне сказали: «Стас, твоя сильная сторона в том, что ты горячо, оригинально и понятно излагаешь сухую и сложную производственную систему Toyota и вопросы бережливого производства».

В результате мои любимые семинары по тайм-менеджменту остались только для внутреннего пользования в компании. Целенаправленное чтение я по-прежнему пропагандирую, но в фоновом режиме. А основные усилия я направил на обучение бережливому мышлению. Это позволило не только добиться существенных результатов внутри компании, но и активно вовлекать в бережливое мышление и других людей.

Тем более что, как очень скоро выяснилось, в строительной отрасли конкретных примеров успешного использования этого подхода практически и не было. Появилась уникальность.

Естественно, что сразу же по завершении обучения я начал применять полученные знания на практике. Это было большое публичное мероприятие в рамках Санкт-Петербургского международного культурного форума. Восторг, у меня все получается. Зал встает и рукоплещет, я счастлив!

После такого успеха я тут же решил немедленно назначить первый семинар по новому, усовершенствованному курсу «Основы бережливого мышления» в компании.

Выход к сотрудникам

С какой аудитории надо было начинать? Конечно, с тех, кто стоит у истоков создания ценности, с линейных сотрудников. Ведь именно от их обучения можно получить наибольший эффект! Пользуясь возможностями руководителя, я просто дал распоряжение быстренько собрать первую группу из прорабов и начальников участков. И тем самым автоматически получил кучу проблем.

Группа пришла в не очень рабочем состоянии. Кто-то, приехав вечером в офис с объекта, не смог переключиться на учебу после беганья по канавам. Кто-то испытывал нескрываемый страх передо мной, не мог забыть, что перед ним целый Председатель совета директоров. А кто-то считал все происходящее полной дурью, блажью большого начальника, отвлекающего людей от их важных дел.

Одного начальника участка пришлось освободить от занятий уже после первых двадцати минут. Хорошо, что мне хватило ума не препираться с ним, не возмущаться его поведением и негативным настроем, а просто вежливо выставить за дверь. Я не предпринимал никаких усилий для того, чтобы поквитаться с «обидчиком», хотя это было очень непросто, так как меня, конечно, взбесило его поведение, но, к счастью, он не стал меня искушать слишком долго и через короткое время уволился сам.

Кстати, к таким ситуациям надо быть готовым. Любые изменения, а хорошее обучение всегда оказывается предвестником изменений, не нравятся людям. Поэтому кто-то уйдет сам, а кого-то, возможно, придется поменять вам.

Мой провал был вызван элементарной ошибкой, которую можно было легко избежать, если бы мной или моей командой (или заказчиком обучения, в роли которого здесь выступало руководство строительного направления компании) был нормально проработан подготовительный этап. В дальнейшем я подробно расскажу о порядке формирования учебных групп, а здесь остановлюсь на том, как начинать занятия, чтобы сразу ввести аудиторию в нужное состояние.

«Контракт» с аудиторией

Подсказку мне дала книга Джулии Хей «Транзактный анализ для тренеров», в которой подробно описан инструмент «Трехсторонний контракт».

Трехсторонний контракт очень удобно визуализировать в виде треугольника, в углах которого расположены преподаватель, участники обучения и его заказчик – организация, направившая людей на занятия. Каждая сторона имеет обязательства перед двумя другими. И преподавателю нужно предложить слушателям заключить этот контракт.

Преподаватель описывает те части процесса обучения, за которые берет на себя ответственность перед участниками. Причем стоит подчеркнуть, что он не может чему-либо их научить, а может их обучать. Научиться чему-либо могут только они сами. Поэтому обучение и преподавание – ответственность преподавателя, а научение и познание – ответственность учеников. Структура обучения находится в углу педагога, а вовлеченность в обучение – дело обучаемых.

Чтобы хорошо преподавать и дать слушателям возможность учиться, преподаватель берет на себя ответственность за дизайн и структуру программы. Он выбирает подходящие упражнения. А участники должны принять решение, участвовать им в предлагаемых упражнениях или нет. Никто не будет заставлять их участвовать в упражнениях, но если они откажутся, то любая потеря возможности обучаться будет являться их ответственностью. И, наоборот, чем больше усилий они приложат, тем больше получат от обучения.

Преподаватель отвечает за теории, участники предоставляют свой жизненный опыт. Цель обучения – научить слушателей применять теории на практике, чтобы они могли продолжать повышать эффективность своей работы и по окончании курса. Научившись интегрировать или концептуализировать свой опыт, понимать, как он сочетается с теорией, они смогут с бо́льшим успехом воспроизводить и тиражировать свои наиболее успешные практики.

Важно не забывать про угол заказчика. Его взаимоотношения с преподавателем понятны – он оплачивает и получает услуги по обучению. Педагог обязан хорошо обучать, а компания – вознаградить его за это. В моем случае компания оплачивает мне услуги по обучению повышением эффективности своей работы, то есть в конечном счете ростом прибыли. Так или иначе, обе стороны имеют обязанности, даже если они не оформлены документально, как в моем случае.

Но в нашем случае важнее взаимоотношения заказчика с теми, кого он отправил учиться. Компания взяла на себя обязанности по организации и обеспечению обучения, а в ответ ждет от обучающихся, что они придут на свои места с новыми знаниями и станут внедрять их в работу. Это – обязанность учеников по контракту с их организацией, и нарушение этого контракта будет иметь последствия. Это должно быть понятно всем.

Если проговорить заключение трехстороннего контракта в самом начале и сделать это достаточно серьезно, без игривости и подмигиваний, большинство участников начинают понимать, что они пришли не развлекаться, и они отвечают за результат не только перед учителем, который все равно на второй год не оставит (если учитель, конечно, не я), а в первую очередь перед самими собой и своим работодателем.

Заключать трехсторонний контракт, проводя занятия в своей компании, конечно, проще. Что бы я ни говорил, но в понимании учеников я представляю два угла из трех – люди должны учиться у меня как у преподавателя и потом успешно внедрить новые знания для меня как руководителя. Но я проверял этот подход и во время курсов в чужих организациях – он работает и там. Единственные, с кем возникают сложности, – те руководители верхнего эшелона, которые убеждены, что им все должны, а они – никому. С ними придется применять другие приемы, о которых я расскажу в соответствующей главе.

Хотя книгу Хей я прочел намного позже, но все же справился с задачей ввести сотрудников в нужное состояние. Правда, на это ушло несоразмерно много времени, но после того, как первый комковатый блин покинул аудиторию, дела пошли в гору. Как минимум больше с занятия никто не ушел. Как ни верти, но мой авторитет в компании достаточно высок, чтобы люди поверили, когда я говорю, что учиться все равно придется.

И не надо забывать, что благодаря большому опыту в строительной области я могу разговаривать с коллегами из разных подразделений на их собственном языке (а диалектов у нас в строительстве очень много, мы в этом смахиваем на швейцарцев).

Взрослого изменить невозможно

Увы, счастье от того, что группа стала управляемой, длилось недолго. Потому что, как только мы занялись блоком проблематизации, то есть выяснением того, что именно нам требуется изменить в результате обучения, выяснилось, что проблем у участников группы нет. Точнее, проблемы-то, конечно, есть, но идут они от смежников, начальников и подчиненных. Прозвучало: «Эх, жалко, здесь проектировщиков нет, сейчас бы мы им все сказали!» и «Ваши бы слова да нашим начальникам в уши», «Заменить половину рабочих – и все сразу станет лучше».

Нужно отметить, что с этой бедой на первых занятиях приходится смиряться. Мои дальнейшие наблюдения за группами давали примерно такие же результаты. Вне зависимости от должности и рода деятельности готовность признавать проблемы в своем огороде поначалу не наблюдается почти никогда. Всем хочется что-нибудь поправить у соседа.

Это требуется учитывать уже при подготовке плана занятия, иначе конструктивной работы не будет. Банальность о том, что «всегда надо начинать с себя», известна всем, но многие просто к этому не готовы. И придется приложить усилия, чтобы помочь людям научиться сначала смотреть, что можно поменять у себя, а только потом заглядывать к соседу.

Уверенность в собственной правоте и вине окружающих очень естественна. Согласитесь, что каждый из нас испытывает дискомфорт от понимания, что в собственных проблемах виноват он сам и не на кого свалить вину. А кому-то и вовсе не удается это понять, и тогда рассчитывать на хорошие результаты обучения не стоит.

Мне пришлось долго работать над собой, чтобы прийти к пониманию ограничений, стоящих передо мной как перед преподавателем. Учитывая мой предыдущий многолетний опыт руководителя, я, естественно, ожидал, что сотрудники будут меняться в соответствии с моими указаниями. Увы, люди могут делать вид, что слушаются, и плясать при тебе под твою дудку, но потом они все равно вернутся к своим мелодиям, если твоя музыка их не вдохновила.

И я был очень горд собой, когда смог сформулировать принципиально новые для себя правила. Я признал, что в мире есть мнения, отличающиеся от моего, и люди не обязательно издеваются, когда говорят, что они со мной не согласны. И я понял, что не могу заставить человека измениться, могу только переубедить его или изменить свое отношение к нему.

Поясню на примере. Я убежден, что поддержание порядка на рабочем месте, соблюдение принципа 5С совершенно необходимо для того, чтобы эффективно работать. Все должно лежать на своих понятных местах, ничего лишнего на столе быть не может.

У меня есть сотрудник, который физически не способен этот порядок поддерживать. Даже если он разбирает стол, то пары дней достаточно, чтобы он снова завалил его бумагами. У него всегда под рукой три ручки, словно он пишет тремя руками, хотя на самом деле он вообще ничего ручкой не записывает. Когда я в очередной раз демонстрирую свое недовольство, он отвечает, что прекрасно ориентируется в этом бардаке и может найти нужный документ за секунду.

Я довольно долго пытался его переучить, пока не понял, что просто теряю время. Он мог какое-то время делать так, как я требовал, чтобы доставить мне удовольствие или, скорее, чтобы отделаться от меня, но потом все равно возвращался к тому, что было естественно для него. Поэтому я проанализировал ситуацию с точки зрения реальной полезности и эффективности этого сотрудника. И пришел к выводу, что я не готов от него отказываться из-за того, что он от меня отличается, и что лучше от него отстать. Важная подробность: он сидел в отдельном кабинете. В опен-спейсе это было бы неприемлемо, так как он подавал бы дурной пример окружающим.

Консультируя предпринимателей и управленцев разных уровней, я постоянно наблюдаю, что они видят свою перспективу развития через повышение эмоционального интеллекта. Проще говоря, хотят научиться понимать людей. Однако при ближайшем рассмотрении выясняется, что на самом деле они ищут способы изменять других людей – сотрудников или коллег из смежного подразделения.

Но сколько усилий ни прикладывай – взрослого человека изменить невозможно. Можно сломать, можно убедить в чем-то, что находится не в противоречии с его мироощущением. Наконец, можно вынудить имитировать изменение. Но изменить не получится. Человек может измениться сам, под воздействием серьезных обстоятельств, но в нормальной ситуации создавать такие обстоятельства ради того, чтобы изменить сотрудника, никто не будет.

А раз изменить человека мы не можем, остается поменять свое к нему отношение. Например, перестать костерить его с утра до вечера, а вместо этого абсолютно спокойным тоном объяснить, какие его действия для вас являются неприемлемыми. И предоставить самому решать, что делать дальше.

Или, как советуют представители позитивной психологии и Охотник из «Обыкновенного чуда», найти в человеке что-нибудь хорошее и похвалить за это. Желательно за что-то более существенное, чем цвет пуговиц на рубашке. А потом уже и поругать. «Если хочешь указать на ошибки, то сначала похвали, мерзавец!»

Но еще более эффективно создавать систему, при которой невозможно выполнение некачественной или несвоевременной работы. Если все сделано качественно и вовремя, то и проблем с исполнителями нет, даже если они не такие, как нам бы хотелось. Только не стоит при этом скатываться в тотальный личный контроль, это не даст ничего хорошего. Если уж контроль, то визуальный.

Что до эмоционального интеллекта и умения понимать людей, то для этого надо читать не только и не столько бизнес-книги, но и художественную литературу. Классику. Достоевский и Толстой, Генри Миллер или Рэй Брэдбери помогут гораздо лучше, чем собрание сочинений Дэниела Гоулмана.

Вскоре я снова пошел на обучение в СКОЛКОВО и там, с учетом моих новообретенных правил, докрутил свою миссию и ключевой жизненный принцип, придя к формулировке, которую уже приводил раньше: «Я развиваюсь сам, создавая среду для развития других».

На мой взгляд, это единственный подход, который учитывает интерес всех сторон, исключает насильственное обращение людей в свою веру и создает атмосферу ясности и прозрачности. Моя задача – создать благоприятную среду. А как люди этим воспользуются – решать им. Я имею дело со взрослыми, и за свое будущее они отвечают сами. Но только я не предоставляю выбора между рыбой и удочкой. Если им не хочется брать у меня удочку, пусть ищут рыбу в другом месте.

12. Определение предмета обучения

Цели обучающегося

Определение целей обучения – первый шаг для всех участников учебного процесса. Поскольку обучение – инвестиции времени и денег как для ученика, так и для преподавателя, и для заказчика обучения, они все должны понимать, во что вкладываются, то есть что получат в результате, как будут применяться полученные знания, каков срок окупаемости.

Если понимание чего-либо из вышеперечисленного отсутствует, к обучению лучше не приступать. Скорее всего, ничего хорошего не выйдет. Процесс учебы не может быть самоцелью, если только речь не идет об изучении для расширения кругозора.

Цель обучающегося – приобрести новые практические полезные знания и навыки, которые он сможет использовать для совершенствования своей работы и тем самым для повышения своего благосостояния. В этом смысле его цель совпадает с целью заказчика, но критерии, по которым они оценивают соответствие конкретного курса этой цели, могут быть совершенно различны.

Это связано с тем, что они делают разного рода инвестиции и различным образом понимают то, что именно будет считаться повышением благосостояния.

Ученик вкладывает свое время и свои силы, и если мы говорим о корпоративном обучении – в очень редких случаях реальные деньги. Соответственно, его планка окупаемости значительно ниже, чем у компании, организовавшей обучение. Компания вкладывает деньги, причем трижды, так как оплачивает преподавателя, платит зарплату работнику, который во время учебы не производит ценность, и несет убытки в виде упущенной прибыли в результате того, что ее сотрудник не работает, а учится.

Хотя стремление к учебе надо поощрять, до сотрудников необходимо ясно и однозначно донести, что их достижением будет не участие в обучении, а применение новых знаний на практике, которое принесет пользу компании.

Можно сделать вывод, что заказчик лучше знает, чему надо учить обучающегося, потому что он вынужден более серьезно подходить к анализу потенциальных результатов. Если для ученика в принципе достаточно понимать, что он будет выполнять работу быстрее и эффективнее и поэтому сможет претендовать на повышение или как минимум в будущем будет тратить меньше времени и сил, то для компании надо еще понимать, насколько быстрее и эффективнее будет выполняться работа и будет ли это улучшение выгодным для предприятия в целом.

Например, если сотрудник выполняет какую-то работу с деталью не за восемь часов, а за шесть, то для него это очевидное достижение. Но если эту работу можно выполнять только непрерывно, то для компании все становится не так однозначно, поскольку за восьмичасовой рабочий день он все так же будет выполнять только одну работу. А значит, надо рассмотреть, как такое ускорение скажется на всей производственной цепочке.

Возможно, сотрудникам, работающим с этой деталью в дальнейшем, требуется для этого как раз два часа, и получение ее на два часа раньше позволит выполнить всю работу в тот же день, а тогда выгода становится ощутимой. Но также возможно, что деталь просто пролежит эти два часа в ящике, а ускорившийся работник получит время для долгого перекура.

Иногда работник может лучше своего работодателя понимать, какими выгодными будут изменения после обучения. Это особенно касается специфических видов работ, для оценки сложности которых требуются знания, которыми сотрудники администрации не обладают. В этом случае ему надо самостоятельно подготовить обоснование необходимости изменений и представить его руководству для принятия взвешенного решения.

Во всех случаях, если решение об обучении принято, у всех должно существовать четкое понимание того, что произойдет после него. Это потребуется в том числе и для постановки задачи преподавателю. Для формирования учебной программы он должен знать, чего от нее ждут.

Цели обучающего

Цель обучающего отличается от целей обучаемого и заказчика. Конечно, выгода заказчика остается очень значимым фактором, особенно если преподаватель и заказчик по сути являются одним лицом, как в моем случае. Но все же цель преподавателя – поделиться знаниями, которые получат затем практическое применение. Экономическое обоснование – не его задача, его в первую очередь интересует передача знаний.

Но не просто передача знаний! Процесс обучения, как и процесс учебы, не может быть самоцелью. Преподаватель должен думать о практическом применении знаний, которыми собирается делиться. То есть его цель – отобрать из имеющихся у него знаний те, которые будут полезны именно этим ученикам в соответствии с техническим заданием, полученным от заказчика, и передать эти знания так, чтобы ученики хотели и могли применить их уже завтра.

Под знаниями здесь понимается не только информация, как многим кажется. Ульрих Бозер писал, что, по его мнению, истинная цель обучения – «изменение мышления относительно какого-либо факта или идеи, и, когда учимся, мы стремимся усвоить определенную систему мышления». Эта идея очень резонирует с моим представлением об обучении.

Изменение мышления относительно чего-либо – в первую очередь изменение отношения к этому. То есть в результате обучения должно измениться отношение к выполнению работы.

Выучить правила и определения совсем не сложно, а вот изменить мышление – задача, требующая огромных усилий. В случае корпоративного обучения изменение мышления заключается в том, чтобы научить людей видеть причинно-следственные связи и находить неочевидные аналогии, дабы применять знания на практике.

Я часто сталкиваюсь с тем, что люди внимательно изучают книги по бережливому производству, запоминают перечни потерь и принципы производственной системы Toyota, но оказываются неспособны перенести опыт японских автопроизводителей на реалии российского производства – не говоря уже об офисной жизни.

Многие отказываются понимать цели системы, запоминая и бездумно воспроизводя внешние признаки. Подобно диким туземцам, они строят самолеты из ящиков, рассаживаются и ждут, когда начнется взлет. Яркий пример такого подхода – вырождение системы 5С, суть которой в циклическом отсеивании лишнего и оптимизации размещения нужного. На практике же 5С часто превращается в «детскую уборку»: заталкивание всех предметов из зоны видимости начальства в закрытые ящики и шкафы.

Если же обучение вместо слушания и запоминания превращается в целенаправленный и активный процесс, а люди понимают, как именно им надо учиться, то они овладевают новыми знаниями гораздо эффективнее, а применять их будут не механически, а осмысленно.

Все мы слышали о школьных или университетских преподавателях, которые реально меняли мировосприятие, жизненную философию своих учеников. В реальности такие учителя встречаются редко, и, возможно, это не так уж и плохо – власть над юными умами можно применять по-всякому. Но в случае с обучением взрослых на изменение мировосприятия лучше не рассчитывать.

Как я уже неоднократно писал, изменить личности взрослых с помощью занятий в большинстве случаев невозможно. Но система мышления – не составная часть личности, это инструмент, с помощью которого личность взаимодействует с окружающим миром. И навыки обращения с этим инструментом передать вполне реально.

Роль заказчика обучения

Стоит отдельно остановиться на роли заказчика обучения. Я неоднократно сталкивался с ситуациями, когда в компаниях заказчиком считали эйчар-подразделение. И хотя именно эйчары обычно занимаются организацией учебного процесса, формируют команды и ведут переговоры с преподавателем, такое мнение ошибочно, причем по нескольким причинам.

Во-первых, очень часто им элементарно недостает компетенций. Надо учитывать, что в реальности их основные обязанности – правильное ведение кадрового документооборота и обеспечение организации необходимыми кадрами. Это не хорошо и не плохо, просто не надо себя обманывать – эйчар не может, и по большому счету не должен знать, чему надо учить сотрудников. Это не его роль.

Во-вторых, эйчары не относятся к числу подразделений, непосредственно заинтересованных в успехе обучения. В их зоне ответственности находится отправка сотрудников на учебу, а не их успехи после возвращения к работе. Если они и отвечают за бизнес-результаты, то только иногда, и то косвенно.

Заказчик обучения – тот, кто больше всех заинтересован в его результате, кто может сформулировать техническое задание. А поскольку фактически, хотя и ученики, и учителя в качестве представителя компании общаются с эйчаром, в деле подготовки технического задания эйчар является передаточным звеном, он не заказчик.

Заказчик – руководитель подразделения, которое отправляет сотрудников учиться. В общем случае он лучше других знает, какие навыки нужно развивать его подчиненным, чтобы добиться лучших результатов, и может наиболее внятно сформулировать техзадание. Он (в идеале) обладает видением, представляет себе перспективы развития своей команды. У него есть компетенции (или полномочия, чтобы привлечь людей, обладающих этими компетенциями), чтобы сделать экономическое обоснование необходимости обучения.

Еще одно важное замечание. При определении того, чему нужно учиться, нельзя полагаться на рекламу. У меня была в самом начале такая слабость – я читал о какой-то новой интересной концепции и бежал ее изучать и внедрять. Обучение должно идти от потребности, а не от того, что сейчас модно и выглядит полезным и перспективным.

Далеко не все идеи, даже хорошие и в принципе полезные, нужны лично вам или вашей организации. Далеко не все новшества, даже очень эффективные, окупятся в вашей конкретной ситуации.

Ключевое слово – потребность. Не надо тратить время, силы и средства на удовлетворение несуществующей потребности.

13. Кого учить

Разумная готовность сотрудника к обучению

Часто можно услышать фразу: «Сотрудника учить – только портить». Как правило, так говорят люди, которые считают себя достигшими всего, то есть не нуждающимися в обучении, а сотрудников – неспособными к развитию.

На самом деле учиться стоит всегда – конечно, если вы разделяете концепцию постоянного совершенствования. С сотрудниками вопрос несколько сложнее.

Давайте разбираться. С одной стороны, если сотрудники не обучены и плохо выполняют работу, то это не слишком полезно для предприятия. С другой стороны, обучение – это затраты, и затраты немалые. Естественно, есть компании, которым обучение будет невыгодно, это чистая экономика. Обучение – инвестиции, и они должны приносить прибыль. Если прибыль не просматривается, лучше потратить деньги как-то иначе. Но такие компании мы оставим за рамками обсуждения, их управленцы уже давно закрыли книгу и поставили ее на полку.

В свое время меня очень впечатлил посыл Клауса Кобьелла, который говорил: «Мне нужно всего 52 человека для работы в моем отеле, а в моем распоряжении находятся 6 миллиардов человек, живущих на Земле». Не буду здесь подробно останавливаться на теме подбора команды и сотрудников, но очевидно, что это лежит в области возможностей и, что более важно, в сфере ответственности руководителя компании.

Когда я говорю про идеального сотрудника, то, в моем понимании, – это саморазвивающийся и не нуждающийся в постоянном контроле сотрудник. Когда я говорю про идеальную команду, то подразумеваю самообучающуюся компанию.

На практике это означает, что сотрудник должен быть готов меняться, получать и применять новые знания на практике. Ведь единственная цель обучения – изменения.

Но готовности, к сожалению, мало. Сотрудник также должен быть способен учиться. Не все имеют такую способность, а некоторые люди утрачивают ее со временем. И это должно учитываться еще на стадии найма, а не выясняться уже после того, как человек впустую потратит свое и ваше время. Это мой ответ на вопрос, что делать, если сотрудники не хотят учиться.

В этой книге я рассматриваю процессы обучения в компании в отрыве от основного потока создания ценности. В реальной жизни так делать не надо, нужно смотреть на всю компанию в целом и учитывать, по мере возможности, эффекты от воздействия внешних систем. Поэтому в реальной жизни, чтобы не мучаться вопросом, что делать, если сотрудники не хотят учиться, нужно смотреть, кого принимают на работу.

Кстати, иногда увлеченность идеей «постоянного развития» тоже становится опасной. Бывает, что она перерождается в маниакальное посещение бесконечной череды разнообразных обучающих и развивающих мероприятий, когда человек не вылезает из форумов и образовательных программ, а все остальное время проводит в чтении всех бизнес-книг подряд. Он становится кладезем информации, но, увы, информации по большей части бесполезной. Это встречается не часто, но мне приходилось сталкиваться с такими людьми.

Итак, разумная готовность к обучению должна стать критерием при приеме на работу. Но из всех правил есть исключения, и иногда прочие профессиональные достоинства человека перевешивают недостаток готовности к обучению. Но это очень редкая ситуация, и ценность такого профессионала имеет свои пределы. Самые глубокие знания со временем устаревают, самые надежные связи истончаются. Поэтому делать ставку на длительное сотрудничество с подобным сотрудником нерационально.

Будем исходить из того, что принципиально необучаемых сотрудников в компании нет или что они уже выявлены и вынесены за рамки нашего обсуждения.

Если человек не хочет и не может учиться – его не нужно обучать. Логика «не умеешь – научим, не хочешь – заставим» здесь не работает, это бессмысленное расходование ресурсов. Был период, когда я ей следовал, так что знаю, о чем пишу. Всех оставшихся учить надо. Только следует определить, чему и в какой последовательности.

Уточню, что есть так называемое обязательное обучение – некоторые виды повышения квалификации, техника безопасности, правила проведения отдельных видов работ и тому подобное. Порядок проведения этого обучения регулируется соответствующими правилами и не может управляться волей руководителей, даже самого высокого ранга. В большинстве случаев выбор преподавателей для обязательного обучения также ограничен – им требуется соответствующая аккредитация, так что все, связанное с этим обучением, лучше доверить соответствующим сотрудникам – эйчарам и специалистам по охране труда. Вмешательство в их работу в столь деликатной сфере ничем хорошим не кончится.

Обучение как корпоративная культура

Итак, оговорив исключения, начнем с того, чему нужно учить всех сотрудников любого предприятия. Это то, что, с одной стороны, объединяет работников в единый коллектив, а с другой стороны, уникально для этого коллектива. То, что принято называть корпоративной культурой.

Корпоративная культура состоит из двух составных частей – философии компании и правил поведения, присущих именно этой компании. На интуитивном уровне культура есть у любой организации. Пусть слово «культура» не вводит вас в заблуждение. Это не какая-то позитивная категория. Неуважение к партнерам и наплевательское отношение к клиентам – тоже философия, а хамское поведение по отношению к подчиненным можно расценивать как правило поведения. Бескультурье – тоже форма культуры, просто варварской.

Но если варварская культура сама собой быстро усваивается сотрудниками, которые не успели или не захотели вовремя сменить работу, то культура позитивная, более глубокая, сложная и в каком-то смысле менее естественная для человека, нуждается в разъяснении и внедрении.

А раз ее необходимо объяснять, то сначала требуется ее сформулировать. Интуитивного понимания недостаточно, чтобы донести идею до людей, которые сталкиваются с ней впервые. И экспромт не лучшее решение. Даже если кажется, что вам-то все совершенно ясно, при попытке рассказать, что же именно ясно, выйдет в худшем случае мычание, а в лучшем – набор лозунгов и штампов, который не вызовет ничего, кроме ухмылок.

Если компания только создается, можно просто зафиксировать свои представления о ней и тем самым задать направление ее дальнейшего развития. Но для существующей компании такой способ не подходит. У существующей компании, как мы выяснили, уже есть культура, и искусственно навязать ей свои идеальные ожидания не получится. Следовательно, потребуется провести исследовательскую работу – изучить, какими правилами руководствуются сотрудники в настоящий момент и какую философию они разделяют. Только после этого можно продумать, какие изменения из тех, что вам хотелось бы внести, можно внедрить без существенных потерь. Это неизбежно будет компромиссный вариант, к этому надо быть готовым.

Имея готовые правила и философию, можно готовить презентацию, рассчитанную на всех сотрудников компании. В ней следует не только изложить корпоративную культуру, ее надо «продать» – убедить всех принять ее в полном объеме, включая внесенные вами изменения. Как минимум в первый раз для действующих сотрудников презентацию должен проводить руководитель.

Учитывая, что это обучение будут проходить все сотрудники, не упускайте возможность сказать, что непрерывное обучение является частью корпоративной культуры. В дальнейшем это будет сильным аргументом при обсуждении необходимости последующих занятий.

Кого чему стоит обучать

Подавляющее большинство людей нуждается в повышении личной эффективности. Большинство, но не все. Поэтому обучение таким дисциплинам, как тайм-менеджмент, лучше проводить дифференцированно, приглашая на него только тех, кому оно нужно. Здесь вполне можно довериться самооценке сотрудников и мнению их непосредственных начальников, то есть ограничиться теми, кто выразит желание учиться, а также теми, кого направят руководители.

Углубленное изучение философии компании в идеале должно охватывать всю организацию, но на практике это зависит от формата компании и особенностей ее философии. В отдельных случаях можно ограничиться управленческим составом.

А я счел необходимым провести курс обучения основам бережливого мышления для всех сотрудников «МегаМейда», хотя это заняло два года. Это было связано с тем, что, во-первых, для успешного внедрения философии бережливого мышления ее должны разделять если не все, то почти все сотрудники. И во-вторых, производственная система, построенная на философии бережливого мышления, оперирует терминологией и идеями этой философии. Проведя единый курс для всех, я создал единое информационное поле, облегчив себе и коллегам задачу реализации дальнейших изменений.

На прочие занятия я предлагаю отбирать сотрудников индивидуально, с учетом их профессиональных и личных потребностей. Для этого надо ответить все на тот же вопрос: кому в компании эти знания требуются в первую очередь, а кому не нужны вообще.

В случае, если каким-то предметам планируется обучать сотрудников с принципиально разными квалификацией и ответственностью, стоит предусмотреть многоуровневое обучение. Как и в случае с философией, разным людям требуется разный уровень погружения в предмет. Например, руководителю отдела важно понимать общие принципы работы подразделения, а исполнителю необходимо знать конкретные операции, которые ему предстоит выполнять.

Но если по каким-то причинам сотрудники из разных страт все же оказываются на одном занятии, это надо учитывать при формировании команд, в которых на занятиях происходит групповая работа. В оптимальном варианте в группу должны входить сотрудники если не одного, то хотя бы сопоставимого уровня. И, конечно, желательно, чтобы у них были общие рабочие интересы. Не обязательно работники должны быть из одного отдела, но как минимум из смежных подразделений. Тратить время на то, чтобы выработать общий язык, во время занятия крайне неэффективно.

Подводя итог, повторюсь: в конечном счете при определении того, кого и чему учить, надо исходить из того, что это даст компании в целом и сотруднику в частности в обозримой перспективе.

Как комплектовать группы

Как я уже рассказывал, люди в начале обучения склонны искать виновных в проблемах в чужом огороде. Я решаю эту проблему, смешивая сотрудников смежных подразделений в одной группе. Это позволяет им лучше узнавать проблемы друг друга и мешает обвинять коллег без причины – в глаза это все-таки делать сложнее, чем за глаза. Постепенно, с моей модерацией и поощрением искренних выступлений о реальном состоянии дел, выявление проблем и их первопричин стало получаться лучше.

Надо уточнить, что при комплектовании смешанных групп стоит учитывать то, как их участники взаимодействуют в рабочих процессах.

Это должны быть сотрудники смежных подразделений, иначе между ними будет мало общего.

Более того, они должны находиться в едином потоке создания ценности.

Желательно не допускать слишком большой разницы в иерархическом положении участников одной команды. С группой в целом этому правилу следовать не получится, но работа в командах предполагает общение на равных, а это едва ли возможно между главным инженером компании и ведущим инженером ПТО.

Не надо ставить вместе очень быстрых и очень медленных, агрессивных и пассивных, остроумных и угрюмых – одни подавят других, и в результате часть участников не получит нужных навыков.

Надо помнить, что учебная аудитория – не место для демагогических рассуждений о равенстве, здесь надо уважать различия между людьми и учитывать их, чтобы обеспечить максимальную пользу каждому.

Но в случае, если разницу между участниками компенсировать не удастся, следует руководствоваться правилом движения колонны – скорость определяется по самому медленному участнику.

Обучение – это привилегия

Если компания организует обучение, то это не лишняя нагрузка, не блажь руководителя и не неизбежное зло, это – привилегия. У людей появляется возможность «повысить свою капитализацию», а эта возможность предоставляется далеко не во всех компаниях и уж, конечно, не всем сотрудникам.

К сожалению, я слишком поздно осознал, что это не очевидная мысль и ее надо отдельно объяснять. А если люди привыкают к тому, что получают что-то по умолчанию, то потом внушить им, что это достижение, которым надо гордиться, довольно сложно.

Изменение статуса обучения мы проводим за счет повышения статуса обученных сотрудников, но до желаемого уровня все еще довольно далеко. Связь между ростом компетенций и ростом зарплаты благодаря системе грейдов, в которой это учитывается, все уже поняли. Но вот понимание связи между ростом компетенций и обучением, как это ни удивительно, приходит не ко всем.

Хорошо было бы с самого начала обозначить, что на обучение попадают только лучшие, самые перспективные сотрудники, и благодаря учебе их перспективы значительно расширяются. Тем более что это правда.

Поэтому при формировании групп надо учитывать, что попадание на учебу должно быть поощрением, а не наказанием, и так и должно восприниматься. Если человек не хочет учиться, – что ж, не надо, но он должен сознавать, чего при этом лишается.

14. Как стимулировать сотрудников учиться

Что такое стимул

Сегодня всем известно, что слово «стимул» происходит от латинского «stimulus», что означало «палка с заточенным наконечником, которой погоняют ослов». Многие слова со временем радикально меняют свое значение, но почему-то даже далекие от латыни люди до сих пор часто считают лучшим стимулом именно палку.

Существуют обстоятельства, когда прямая угроза действительно помогает убедить людей что-то делать, но у этого метода есть несколько ограничений.

Во-первых, угроза должна быть реальной, то есть ее придется осуществить как минимум один раз, чтобы появился пример.

Во-вторых, угроза должна быть явно больше, чем ущерб, возникающий при ее игнорировании. Например, риск быть обруганным начальником явно меньше, чем последствия выполнения его указания выпрыгнуть из окна или провести пару выходных на учебе.

В-третьих, не стоит рассчитывать на добросовестное выполнение задачи, поставленной под палкой. Нас с детства учили, что рабский труд неэффективен. То есть, конечно, при минимальных затратах прибыль получить можно, но качества не будет все равно.

В-четвертых, угроза работает только ограниченное время. Страх со временем притупляется, и его опять приходится подкреплять действием. А обучение – процесс достаточно длительный.

Учитывая вышесказанное, от стимулирования учебы палкой можно сразу отказаться. Максимум, что может себе позволить авторитетный руководитель, – сказать, что он будет очень разочарован неявкой сотрудников на обучение. Если его уважают, это сработает, я проверял. Но сработает только в комплексе с другими мерами.

Многие руководители, понимая недостатки наказания в качестве стимула, применяют противоположный инструмент – поощрение. Однако и тут очень легко попасть впросак. Помните, что поощрение, особенно материальное, воспринимается большинством сотрудников как подкуп.

Стимулы для сотрудников

В случае линейных работников отлично срабатывает премия за улучшение. Улучшения – это мероприятия, повышающие эффективность выполнения отдельных операций и процессов. Эти мероприятия выполняются в рабочее время без отвлечения участников от основной деятельности. Улучшения могут проводиться в рамках любого подразделения – от самого небольшого до всей компании в целом.

Улучшения не требуют каких-то особых затрат и усилий, но могут достаточно серьезно сказаться на результате. Например, будут ликвидированы выявленные потери, устранены помехи и препятствия при выполнении сотрудниками работы, а также затруднения взаимодействия сотрудников.

Например, в нашей компании строители сделали из остатков арматуры лестницу и приварили ее к контейнеру, тем самым значительно упростив его строповку. Стали обклеивать наружные швы канализационных колодцев стретч-пленкой, чтобы предотвратить поступление грунтовых вод. Приспособили кубовый контейнер для доставки инструментов на весь день на место производства работ на линейных объектах.

Проектировщики внедрили проведение автоматической проверки проектируемых сетей на коллизии (пересечения), организовали увязку проектных решений с внешними заказчиками через интернет.

В «МегаМейде» свое улучшение может предложить каждый сотрудник компании. Для этого существует простая процедура подачи заявки, которая описана в соответствующем регламенте. Самые удачные улучшения становятся стандартами, которые распространяются на всю компанию. И за каждое улучшение полагается небольшое вознаграждение. А по итогам года за самое удачное улучшение вручается уже серьезный денежный приз, за который стоит побороться.

Вручение приза за «Улучшение года» происходит на новогоднем корпоративе, в присутствии всех сотрудников. И каждому видно, что обучение бережливому мышлению приносит свои плоды.

Кстати, инструмент «Улучшение» помогает задействовать еще один стимул, подталкивающий сотрудников становиться лучше. Это публичное признание.

Почти каждому человеку хочется, чтобы его уважали. «Ты меня уважаешь?» – вопрос, более всего беспокоящий русского человека, даже «Кто виноват?» и «Что делать?» отходят на второй план. А когда сотрудника хвалят или, того лучше, награждают при всех, это явная демонстрация уважения от руководства компании.

Борьба с обесцениванием

Есть сотрудники, которые нуждаются в развитии и имеют хорошие перспективы, но уклоняются от участия в обучении. Чтобы понять таких людей, стоит разобраться в концепции обесценивания, хорошо известной интересующимся транзактным анализом.

Обесценивание – это отказ от решения проблемы из-за предубеждения, будто проблема нерешаема вообще или нерешаема при имеющихся возможностях. Обесценивая проблему, люди отказываются от ее решения.

Существуют четыре уровня обесценивания.

1. Игнорирование самого факта существования проблемы. Если человек не признает того, что проблема есть, он не будет ей заниматься. Какой смысл заниматься тем, чего нет? В случае обучения это будет убежденность, что он и так все знает, учиться нечему. Здесь придется воспользоваться негативным стимулированием, главное – не перегнуть палку.

2. Игнорирование значимости проблемы. Проблема существует, но на фоне прочих важных дел на нее можно не обращать внимания. Если надо посетить три совещания и сдать стопятьсот отчетов до завтра, то когда тут учиться?

3. Игнорирование возможности решения проблемы. «Проблема есть, но она нерешаема. Мы обречены, ничего тут не сделаешь. Начальник никогда не отпустит на учебу такого ценного работника».

Чтобы не возникало обесценивания второй и третьей ступени, надо зашить в корпоративную культуру значимость обучения, тогда подобные мысли не будут посещать головы людей.

4. Игнорирование способностей решения проблемы. «Начальник, может, и отпустит, но я уже разучился учиться, да и вообще я туповат». Люди, которые страдают обесцениванием четвертой ступени, нуждаются в том, чтобы их переубедили. Я неоднократно сталкивался с тем, что перспективные, по моему мнению, сотрудники считают, что они не способны стать лучше. Я проговариваю с ними эту ситуацию и на простых примерах показываю, что они не правы. Это дает им поддержку, силу и энергию для того, чтобы учиться. Поддержка веры в собственные силы – великолепный стимул.

Кого необходимо стимулировать

Надо признать, что никакие позитивные стимулы не превратят человека, не склонного к постоянному саморазвитию, в непрерывно обучающегося. Эти подходы работают на то, чтобы убедить сотрудников научиться конкретным полезным вещам, которые помогут им лучше работать здесь и сейчас. Они подчеркивают выгоды, которые получают люди от обучения. А если выгоды не очевидны, то и подчеркивать нечего, получаются просто линии на белом листе.

К сожалению, большинство людей по своему отношению к учебе и работе делится на две категории. На тех, кто любит учиться, но не особенно любит и умеет работать. И на тех, кто любит работать, достигать результата, но при этом не слишком любит учиться. Разумеется, из этого правила есть множество исключений, но, увы, они его только подтверждают.

Более того, есть еще одно неприятное правило: люди, любящие учиться, часто не склонны мыслить самостоятельно. Привычные модели обучения не поощряют оригинальное мышление, школа и институт ждут от нас скорее запоминания и воспроизведения. Именно поэтому отличники редко преуспевают в бизнесе – они слишком привыкли действовать по инструкции.

А ведь именно незнание правил помогает находить решения, которые сопровождают удивленные восклицания: «А что, так можно было?!» К этим решениям обычно приходят те, кто банально не знает, что «так нельзя».

Конечно, незнание с неменьшим успехом может приводить к ошибкам, порой совершенно дурацким. Поэтому в идеале в команде и надо иметь как тех, кто знает правила, так и смелых оригинальных мыслителей, не связанных общеизвестными ограничениями.

Учитывая сказанное, компании на самом деле не так уж заинтересованы в массовости любителей учиться, а стимулировать их совершенно не требуется. В то же время активные труженики, достигаторы, ориентированные на результат, нуждаются в том, чтобы их научили правильным процессам, благодаря которым результаты станут еще лучше. В этой главе я подробно рассказал, как их убедить в необходимости учебы.

Но иногда убеждения все-таки недостаточно. Чаще всего такие случаи встречаются непосредственно на производстве. Тогда вам надо вернуться в начало главы, перечитать про ограничения, которые имеет метод принуждения, и действовать с учетом этих ограничений.

Есть еще один метод стимулирования, сочетающий убеждение и принуждение. Тайити Оно был прав, когда говорил, что серьезные изменения можно осуществить только в кризисный период, и если на момент начала внедрения изменений кризис отсутствует, то руководители должны его создавать. Кризис бросает вызов возможностям сотрудников, в ответ включается режим борьбы, режим выживания. Если сотрудник поймет, что без обучения ему не выполнить свою работу должным образом, это должно его хорошо стимулировать. Кризис одновременно обращается к страхам человека перед возможным ухудшением его благосостояния и к его азарту, желанию соответствовать обстоятельствам.

Признаться, мне не приходилось устраивать искусственные кризисы, спасибо внешним условиям, обеспечивающим нас кризисами естественным путем, но, если вдруг настанет эпоха всеобщего благоденствия, – об этой идее можно будет задуматься.

15. Роль места

Расстановка мебели

Вопрос о том, где лучше всего проводить обучение, обычно появляется после того, как первое занятие было проведено в первом попавшемся большом кабинете и с блеском провалилось. Поэтому лучше озаботиться выбором места для занятий заранее. И это совсем не так просто, как кажется на первый взгляд.

Самое очевидное решение – устроить аудиторию на манер университетской, с рассадкой партером и тренером на сцене. Скажу сразу – для целей корпоративного обучения это не лучшее решение. Ведь в учебном заведении занятия делятся на две основные части – лекции и семинары, которые происходят раздельно.

Лекционные аудитории, с сидящими рядами слушателями и вещающим от доски преподавателем, предназначены исключительно для лекций. Профессор вещает, студенты восхищенно слушают и записывают конспект в тетрадки. Или спят (хорошо если с открытыми глазами), что тоже не редкость.

В случае взрослых слушателей спящих будет абсолютное большинство. Лекционный формат им не подходит в принципе – они будут кивать с важным видом, но при этом думать о чем-то своем. А значит, надо предусматривать интерактивные включения, активности, групповую работу. И рассадка должна предполагать такую возможность.

После серии экспериментов я пришел к выводу, что оптимальным является однорядный амфитеатр. Люди садятся в кресла, расставленные полукругом, а я остаюсь у доски-экрана. Это позволяет по ходу занятия легко менять конфигурацию зала – объединять участников в группы, перемещать их по аудитории.

Парты в аудитории допустимы, только если размер зала позволяет их передвигать, при необходимости группировать или вовсе убирать. Вести конспект не обязательно – по окончании занятия все получат презентацию с основными тезисами. Я сам люблю делать записи, но не требую этого от других. А если в ходе активности требуется что-то записать, для этого можно использовать флипчарты (крупноформатные планшеты с заранее закрепленными на них листами бумаги). Кстати, три или четыре флипчарта (в зависимости от количества участников мероприятия) лучше заранее расставить в разных углах помещения.

При расстановке мебели в зале надо учитывать возможные траектории движения преподавателя в ходе занятия. При чтении лекции педагог обычно находится у доски, но даже при этом он обычно перемещается вдоль нее, чтобы поддерживать визуальный контакт со всеми слушателям. А, например, в моменты, при которых у доски оказываются обучающиеся, учителю лучше находиться у противоположной стены.

Дело в том, что давая ответ, люди автоматически обращаются к тому, кого считают главным в комнате, в данном случае к преподавателю, а нужно, чтобы они обращались к своим коллегам-слушателям. Самый простой способ этого добиться – встать за ними.

Та же ситуация возникает при показе видеофрагментов длительностью больше минуты. Публика начнет утомляться, и, если педагог останется в зоне видимости, народ станет отвлекаться на него.

Поэтому нельзя ставить кресла для слушателей слишком близко друг к другу, должны оставаться проходы, позволяющие преподавателю свободно выбирать себе место.

Большое значение имеет размер зала, в котором будут проходить занятия. Как можно понять из того, что я рассказал о рассадке, зал должен быть достаточно широким, чтобы свободно разместить амфитеатром порядка 20 человек.

Атмосфера в зале

Оптимальный размер группы для корпоративного обучения варьируется в зависимости от плана проведения занятия. Если предполагается большой массив индивидуальной работы или задания, которые будут выполняться всеми учениками совместно, то больше 9–10 человек лучше не брать. Но в общем случае это от 18 до 20 человек, из которых можно сформировать 3–4 команды для групповой работы.

Окна желательно закрывать шторами или жалюзи, чтобы не соблазнять слушателей возможностью считать ворон, как любила говорить моя учительница математики. Говоря серьезно, вороны едва ли увлекут взрослых людей, а вот изменения погоды или смена времени суток отвлекают даже самых осознанных. Любоваться на падающий снег, грозовые сполохи, превращение дня в ночь гораздо приятнее, чем на корпоративного тренера, даже такого, как я.

Мало кто задумывается о том, какое значение имеет климат в помещении для занятий. А зря. Даже в семье часто бывает трудно договориться об оптимальной температуре в комнате, что уж говорить о целой группе посторонних друг другу людей.

Мы все помним правило коммунальной квартиры: «Если даже кому-то одному дует, надо закрывать форточку». Но точно так же мы помним, что это правило соблюдалось крайне редко и неизменно порождало конфликты. Однажды в детстве я был свидетелем полноценной драки между двумя дамами в электричке за открытое окно.

Чтобы по возможности избежать проблем, наиболее рационально (если, конечно, вы не любитель жары и духоты) даже зимой предварительно остудить помещение. Оно все равно потом достаточно быстро нагреется, но вы хотя бы начнете мероприятие в комфорте.

Когда в зале станет нечем дышать, кто-то, скорее всего, попробует открыть окно. Дождитесь этого момента, чтобы негативные эмоции ненавистников сквозняка вылились на этого смельчака. Это не мелочное коварство, а элемент стратегии проведения занятия. Не нужно, чтобы ученики начали недолюбливать преподавателя из-за такой ерунды.

Наиболее правильное решение – оборудовать зал для проведения занятий кондиционером. Предпочтительно центральным, поскольку они малозаметны и не отвлекают на себя внимание. Установите температуру в районе 20 градусов, это устроит практически всех. Я, помня курс отопления, прослушанный в ЛИСИ, поначалу пробовал ставить 18, но оказалось, что всегда кому-то становится холодно.

Понятно, что в учебной аудитории должна обеспечиваться возможность демонстрации слайдов. Будет ли это проектор с экраном или большой монитор – вопрос личных предпочтений. Но устанавливать несколько маленьких мониторов я бы не рекомендовал – необходимость смотреть в разные стороны разделяет группу, да и в принципе всматриваться в маленький монитор на расстоянии некомфортно даже для людей с отличным зрением.

Онлайн-мероприятия

До периода самоизоляции и массовой удаленной работы в 2020 году я даже не задумывался о проведении занятий онлайн. И когда внезапно этот формат стал единственно возможным, это поначалу вызвало множество проблем. Причем проблемы возникли как у меня, так и у слушателей.

В частности, оказалось, что очень важно, чтобы у аудитории постоянно были включены видеокамеры. Казалось бы, спикер все равно не может нормально рассмотреть два десятка пар глаз, смотрящих на него с монитора, тем более что иногда не все лица вообще помещаются на экран. Но визуальный контакт с аудиторией оказался очень важен. Вероятно, кто-то может вещать и перед пустым залом, но мне нужно знать, что меня слушают, и примерно понимать, какую реакцию вызывают мои слова. И что не менее важно, сам факт наличия включенной камеры помогает удерживать внимание слушателей. Понимая, что их видят, люди не могут позволить себе расслабиться, отвлечься, а то и просто вздремнуть. Осознание, что ты на виду, очень стимулирует. Я рекомендую делать наличие включенной камеры обязательным требованием для участия в онлайн-мероприятиях. В «МегаМейде» мы взяли на себя обеспечение видеокамерами сотрудников, заявивших, что у них камер нет, но в любом случае смартфоны сейчас есть практически у каждого.

Пришлось значительно пересмотреть существовавшие на тот момент планы занятий. Понятно, что я был вынужден заменить все групповые активности, подразумевающие непосредственное физическое взаимодействие, на аналогичные, но выполнимые без прямого контакта. К счастью, программы удаленного общения позволяют разделять слушателей на отдельные группы, что сильно облегчило задачу.

Изменился и ритм занятия. Людям, сидящим у компьютеров, намного быстрее делается скучно. И задача преподавателя – не дать им заскучать. Смена впечатлений, переходы от пассивного слушания к активному участию в уроке должны происходить намного чаще.

Онлайн vs офлайн

Со временем я привык к онлайну, принимая его как неизбежное зло. Тем более что занятия на удаленке позволяли сэкономить время сотрудников, рабочие места которых расположены вне офиса, например на строительных площадках. Ведь если управленцев еще можно было отправить работать по домам, то выкопать траншею и проложить трубу, сидя дома, пока не получается. В результате обучение линейных работников во время пандемии активизировалось.

А моей команде, которая не только освободилась от лишних перемещений по городу, но и от лишних движений, так как им не надо было готовить помещение и приводить его в порядок после занятий, онлайн вообще казался идеальным форматом. И они азартно убеждали меня, что офлайн – типичная потеря, ненужный продукт и результат излишней обработки.

Но при всем уважении к мнению ближайших сотрудников, при всем стремлении сэкономить время и максимально сократить потери, при первой же возможности я вернул обучение в основном к очной форме.

По моему убеждению, при прочих равных это более эффективно. Конечно, всегда есть исключения. Например, если часть учеников находится на критически большом расстоянии. И если на занятии предполагается минимум интерактива, особого смысла в офлайне тоже нет. Так что варианты возможны.

Главное – никогда не смешивать на одном мероприятии онлайн и офлайн. Все должны находиться в одном положении, потому что принципы проведения занятия, как вы уже поняли, разительно отличаются, и если их смешать, то кто-то наверняка окажется в худших условиях.

Так что, если, например, часть сотрудников работает в том же здании, что и я, а часть – в других местах, и мне нужно проводить занятие с ними со всеми, оно будет проходить в онлайне для всех. Офисные работники будут участвовать со своих рабочих мест, хотя у нас есть специально оборудованная аудитория, а я буду вести занятие из кабинета, расположенного в паре десятков метров от них. Просто потому, что живые и онлайновые занятия – разные вещи.

16. Подготовка тренера к занятию

Синдром самозванца

Даже сейчас, уже признавая свою проблему поклонения перед званиями и регалиями и иронизируя над собой в этой связи, я испытываю то, что психологи называют синдромом самозванца. При этом лишней скромностью я никогда не страдал, поэтому здесь имеет место какой-то странный парадокс. С одной стороны, я прекрасно понимаю, что отсутствие профессорской мантии не делает меня худшим преподавателем, а с другой…

В конце обучения по программе «Лидеры как преподаватели» был демо-день, на котором нам предстояло провести питчинг тех идей, которые каждый из нас собирался нести в массы. У меня материал был реально «недокручен», до сегодняшнего уровня подачи было еще как до луны. Конечно, я, как и все, получил жиденькие аплодисменты поддержки после выступления, но остался очень собой недоволен. И приглашения на работу в МШУ Сколково не получил, уж не знаю почему.

Каждый день я, конечно, про это фиаско не вспоминал. Но червячок сомнений, постепенно становящийся размером с анаконду, меня потихоньку подъедал. Тем не менее, новый семинар я через непродолжительное время подготовил. И хотя, как вы уже прочитали, блин снова вышел комковатым и многое пришлось выправлять на ходу, но для дебюта результат был вполне достойным. Потом я еще не раз трансформировал весь семинар, и без чуждой мне ложной скромности скажу, что он неплохо проходил не только в моей компании.

Но, несмотря на не самую низкую самооценку (отдельные жалкие личности даже называют ее завышенной) и, главное, очевидные позитивные изменения в бизнесе, появившиеся в результате обучения, ощущение, что где-то на спине моего белоснежного преподавательского сюртука есть незаметное черное пятнышко, не исчезало.

Это продолжалось до тех пор, пока одна моя добрая знакомая не спросила: «А тебе не приходила в голову идея, что ты в принципе круче, чем все это Сколково?» В этом было, мягко говоря, некоторое преувеличение, но и здравое зерно здесь имелось. Если подумать, я обладаю одновременно практическим опытом и теоретическими знаниями, пропущенными через этот опыт и полученными с сугубо прикладными целями. Это сработало. На время, конечно, но сработало.

Мне все еще периодически хочется украсить визитку словами «кандидат наук», но покупать звание глупо и смешно, а писать кандидатскую я пока не готов. Это не говоря о том, что еще надо будет кандидатский минимум сдавать, а с моим английским это проблематично. Ну и вообще, в моем возрасте кандидатом быть несолидно, значит, потом придется защищать докторскую… Наверное, пока поживу так, без красивой визитки.

Здесь надо уточнить одну важную подробность. Представление, что практик всегда лучше знает, как надо работать, чем теоретик, – ложно. Я сам одно время говорил нечто подобное, но в основном из зависти к «товарищам ученым, доцентам с кандидатами». Если практические знания не отрефлексированы, не имеют теоретической базы, не отделены от контекста, при которых они были получены, – их ценность для широкой публики сомнительна.

Самооценку надо держать на приличном уровне, но поддаваться эффекту Даннинга – Крюгера нельзя ни в коем случае. Человек, который уверен, что знает все лучше других, потому что он «от сохи» и в курсе сермяжной правды жизни, – отвратителен. Это тот самый легендарный мудрый сантехник из советского фольклора, полотер из «Я шагаю по Москве» – агрессивный и самоуверенный дурак, от которого хочется держаться подальше.

Профессор, скорее всего, не провел много времени в грязной траншее, но, увы, дурак в траншее обычно набирается не ума, а грязи. Так что преклоняться перед учеными мужами не требуется, но надо их уважать. Если, конечно, нет обоснованных причин для неуважения.

И еще о самооценке. Раньше, когда я сталкивался в книгах с предложением написать автору (преимущественно это встречается в переводной литературе), с указанием адреса, причем иногда не электронного, меня это удивляло. Я представлял себе несчастного писателя, заваленного мешками писем, над которыми он коротает свои вечера, вместо того чтобы проводить их с удовольствием или хотя бы с пользой. Видимо, это представление сформировалось в детстве, во время чтения «писем наших читателей» в газетах и интервью с актерами, гордо рассказывающими о многочисленных письмах поклонников.

Поэтому, когда Волков в аудитории написал на флипчарте свой электронный адрес и предложил нам написать ему, если у нас появятся интересные идеи на тему наших занятий, я проникся к нему еще большим уважением. Вот это да, вот это здорово! И я действительно написал ему. Но сделал это только через четыре года, когда появилось острое желание взять у него интервью.

Когда я начал сам писать книги, я по инерции опасался, что фанаты будут преследовать меня на улицах. И что вы думаете, выступаю я на одной конференции вместе с моим товарищем Владимиром Мариновичем. Он человек невероятной энергии, потративший немалую ее часть на то, чтобы я появлялся на широкой аудитории, и активно помогавший мне в борьбе с синдромом самозванца. В зале человек двести пятьдесят – триста. И Владимир, как настоящий зажигатель сердец, бросает в зал вопрос: «Кто хочет позаниматься со Станиславом как с ментором?» Лес рук. Я в панике – непонятно, что я буду с ними со всеми делать, ведь их так много! А вдруг у меня не получится, у меня же пока маленький опыт в качестве ментора. Мне уже неудобно, как будто я их подвел, и я чувствую уже свою ответственность за это…

Как вы думаете, сколько человек мне потом написало? Трое. И из этих трех обращений одно содержало пожелание, чтобы я дал отправителю денег на какой-то непонятный бизнес за долю малую.

Я потом не раз проводил эксперименты, предлагая написать мне в соцсетях с единственным условием: это должен быть конкретный запрос или вопрос. Результат всегда тот же – единичные письма и сообщения, из которых большая часть – спам. Поэтому без страха даю здесь адрес своего сайта logunovsi.ru – там есть форма обращения.

Так что не стоит переоценивать то, как выглядят твои достижения в чужих глазах и внимание к тебе публики. Людям ты, возможно, и интересен, но не настолько, чтобы отрываться от просмотра видеороликов в телефоне.

Поэтому, каким бы ни был бэкграунд, планируя стать преподавателем или ментором, надо тщательно продумать, чем заинтересовать потенциальных учеников, чтобы они отложили свои любимые игрушки и обратили внимание на те возможности, которые вы им предоставляете.

Принимая решение идти к вам учиться, люди оказывают вам огромное доверие, фактически они на какое-то время отдают себя в ваши руки. И это не только время занятий и выполнение домашних заданий, к нему надо прибавить время на реализацию полученных знаний. От вас начинает зависеть их будущее. Это серьезная ответственность. Так что их доверие придется завоевать. Можно, конечно, его украсть, как делают многочисленные самозваные гуру, обещающие златые горы, но это уже вопрос совести преподавателя.

Готовим план на период

Когда я решил, что буду преподавать, самой сложной частью мне казалось, собственно, выступление перед публикой. Я считал, что мне-то уж точно есть что сказать, главное – суметь это сделать. Это было жестоким заблуждением. Артист, даже очень профессиональный, выходя на сцену в плохо написанной пьесе или просто не утруждая себя запоминанием текста, скорее всего, сорвет не овации, а урожай гнилых помидоров. И уж точно испортит зрителям удовольствие от спектакля.

В реальности наибольших усилий требует подготовка. Если бы я заранее поинтересовался у профессионалов или задумался бы, почему тренировки и репетиции занимают большую часть жизни актеров, музыкантов и спортсменов, то избежал бы многих разочарований.

Систематическое обучение не терпит экспромтов. На экспромте можно произнести мотивирующую речь или застольный тост, но учеба требует продуманного, четко выстроенного подхода. Причем продумывать придется на нескольких уровнях, от общего к частному.

Начинается все с разработки учебного плана на период. План должен охватывать все потребности компании в обучении. Только имея перед глазами всю панораму, можно понять, что, куда и как можно встроить так, чтобы наши занятия принесли наибольшую пользу и возник синергетический эффект. Конечно, такой план невозможно разработать «из головы», а тем более взять «с потолка». Потребуется масштабная подготовительная работа.

Разумно предположить, что непосредственные руководители лучше других знают, чему надо учить их подчиненных. И эту логику можно распространить на всю вертикаль. Соответственно, начинать надо с опроса управленцев, причем очного. Цель опроса – выяснить, какие компетенции они хотели бы развить у себя и своих сотрудников, зачем и, главное, каких результатов они ждут от обучения. Результатов измеримых или как минимум ощутимых на практике. При этом уже на этой стадии надо разделить направления, чтобы развитие управленческих, профессиональных и личностных компетенций рассматривалось отдельно.

Не надо воспринимать заявки сотрудников как догму. У вас вполне могут быть совсем другие представления о приоритетах. Результаты опроса имеют скорее справочный характер, их можно брать за основу, но только после анализа и сверки с собственными представлениями.

После того как направления обучения определились, можно переходить к разработке плана. Обычно это доверяют отделу по работе с персоналом, поскольку именно его сотрудникам предстоит контролировать исполнение плана. Определяется ориентировочный состав учебных групп и сроки проведения мероприятий, совместно со специалистами готовятся технические задания на обучение и подбираются преподаватели, как внешние, так и внутренние.

Как раз в этот момент вы и сможете выбрать курс, который будете вести, чтобы он был аккуратно вписан в общий учебный процесс. Решая, чему вы будете обучать сотрудников, требуется учитывать как собственные компетенции, так и потребности компании. Я беру на себя наиболее сложные для восприятия темы, так как мой личный авторитет руководителя помогает убедить людей в необходимости того, что они могут не принять от сторонних преподавателей или коллег.

План курса

Разработка плана курса, пожалуй, самая сложная часть подготовки к обучению сотрудников. Я воспользуюсь возможностью, чтобы еще раз сказать спасибо Андрею Ивановичу Федорову, который помог мне разобраться с этим вопросом. Для работы вам потребуется поверхность шириной в метр и высотой примерно в 30–40 сантиметров и несколько наборов стикеров разных цветов.

Каждое занятие должно рассматриваться как отдельная единица, законченное мероприятие. Поэтому надо решить, что вы от него хотите, чему люди должны научиться после него. Если тема занятия настолько обширна, что в один день его не уложить, придется разделить его на несколько частей, имеющих логическое завершение. Вариант «а в следующий раз мы начнем с этого самого места» не работает, потому что это не позволит людям после незаконченного занятия испытать ощущение полученного полезного знания, не говоря о том, чтобы выполнить полноценное домашнее задание или попробовать на следующий день в рабочей обстановке применить новые знания. Любое занятие должно начинаться с разминки, а завершаться выводом – пусть и промежуточным.

Определитесь, сколько времени будет идти каждое занятие (допустим, три часа) и сколько всего будет занятий в курсе (скажем, пять). Пока это ориентировочные цифры, их можно будет скорректировать позже. Мысленно разбейте имеющуюся поверхность на блоки из трех столбиков. Число блоков соответствует числу занятий. Три столбика предназначены для описания занятия – первый будет содержать предмет обучения, второй – метод обучения этому предмету, а третий – хронометраж.

Например, вы собираетесь посвятить часть занятия объяснению понятия обесценивания. Это предмет. Этот материал будет подаваться в виде лекции. Это метод. И на этой стадии вы планируете потратить на него 10 минут. Это хронометраж.

Но начинать занятие, как я уже писал, надо с разминки. Разминка необходима, чтобы люди, пришедшие на обучение после поездки из дома или с работы (если занятие проходит во второй половине дня), пришли в рабочее состояние, переключились на учебу. На нее надо сразу отвести 10 минут в первых строчках каждого блока.

Допустим, после этого пойдет описанная выше лекция об обесценивании. После нее правильно будет предусмотреть смену метода, чтобы люди не заскучали. Продолжая тот же пример, здесь можно предусмотреть предмет «Меры по борьбе с обесцениванием». Методом послужит обсуждение возможных мер в малых группах с дальнейшим подведением итогов. Займет оно около 15 минут. Теперь можно перейти к следующему предмету в соответствии с логикой изложения материала. Когда первое занятие заполнится, переходите ко второму и так далее.

Записи я рекомендую делать на стикерах, потому что в ходе разработки приходится менять порядок предметов, и проще переклеить стикеры, чем зачеркивать или рисовать стрелки.

После того как у вас образовался первый проект плана курса, сверьте его с целями, ради которых вы собираетесь проводить обучение. На этом этапе не стоит зацикливаться на том, сколько времени требуется на достижение каждой цели. Здесь важно убедиться в том, что все элементы курса нацелены на желаемый результат и что их достаточно, ничего не упущено.

Проверьте также, что элементы занятия расположены в правильной последовательности, в каждый момент времени у аудитории имеется вся необходимая информация для понимания материала. Обычное упражнение на логику – что следует из чего.

С учетом результата проверки внесите изменения в план. Этот цикл придется проделать несколько раз, но учтите, что последние правки все равно не будут окончательными. Финальный вариант возникает на следующей стадии – при формировании плана занятия.

План занятия

Для плана занятия, который я про себя называю таймингом, можно перейти в обычный компьютерный файл. Сделайте таблицу из трех столбцов, аналогичных тем, которые использовались при описании занятий на предыдущей стадии, и приступайте к детальной разработке.

Суть первого и третьего столбцов останется той же. Там будут записаны темы каждого подраздела и планируемое время на освоение материала. А вот во втором столбце надо будет подробно расписать то, что будет происходить в аудитории – основные тезисы лекции (иногда с расшифровкой), предполагаемый ход обсуждений, ожидаемые выводы и тому подобное. Хронометраж в тайминге должен быть уже относительно точным – занятие надо будет отрепетировать и записать реальное время, необходимое на каждый пункт плана.

В результате может возникнуть необходимость вернуться к плану курса, например, если вы неправильно оценили потребность во времени и придется перераспределить часть материала между занятиями или появилось понимание того, что логика изложения где-то нарушена.

Есть несколько важных правил, которые надо иметь в виду при разработке плана занятия.

Людям необходима смена впечатлений, им требуются переключения. Виды передачи информации должны постоянно чередоваться. Лекции – неизбежное зло, но после каждой из них надо предусмотреть групповое обсуждение или игру.

Аудитория должна понимать, для чего она получает ту или иную информацию, иначе у слушателей включится внутренний скептик. Если материал выглядит абстрактно, надо сразу пояснять, какую практическую ценность для них он имеет.

Всегда надо помнить про цикл Колба. Его суть заключается в том, что процесс обучения взрослых должен отталкиваться не от теории, а от личного опыта обучающихся. То есть в оптимальном случае надо проговорить текущее положение дел, проанализировать плюсы и минусы, имеющиеся возможности, на основе этого анализа предложить аудитории новые теоретические подходы и выйти на их практическое применение. Мои наблюдения на занятиях показывают, что человек больше открыт к новому, когда поступающая информация коррелирует с его знаниями и его оценками ситуации. Возникает эффект «я всегда это говорил», даже если он ни о чем таком и не догадывался. Правда, существует риск, что человек восторженно примет эту часть информации, но будет отторгать совершенно новый материал.

Нужно минимизировать дидактическую часть. Иногда участникам придется потерпеть лекции, но зачастую они не нужны, информацию можно передать в ходе интерактивного обсуждения или игры. В целом, нужно помогать человеку включить «ген самообразования», а для этого лучше всего подходит смесь из разных способов получения информации.

Андрей Евгеньевич Волков во время моего обучения в МШУ Сколково рассказал ключевой принцип коммуникативной педагогики, который гласит: «Педагог обязан понимать, что его поняли». Ни в коем случае не пренебрегайте обратной связью. К сожалению, довольно часто слушатели выносят из обучения совсем не то, что собирался передать преподаватель. И в процессе обучения надо постоянно контролировать контакт с аудиторией. Как именно это будет происходить, через ответы на вопросы или просто через взгляды – не важно, но контакт должен быть.

Не пренебрегайте репетициями. Репетировать скучно, репетиции хочется свернуть побыстрее или вместо полного прогона обойтись кратким пересказом. Но именно на репетиции всплывут те недоработки, которых лучше избегать в аудитории. Выберите жертву, а лучше две из числа приближенных сотрудников, и проверьте занятие «на кошках», чтобы потом не краснеть.

Если вы запланировали занятие на три часа, а закончили на полчаса раньше – не бойтесь расстроить людей тем, что они раньше попадут домой. Это точно лучше, чем залезть в следующую тему и не закончить мысль или задержать группу.

Не стесняйтесь задавать домашние задания. Они помогут участникам не забыть, о чем вы говорили, за промежуток между занятиями.

17. Проведение занятия

Три варианта занятий

В Сколково нам подробно рассказывали про три способа проведения занятий. Первый – трансляция. Это классический академический метод, при котором студенты слушают монотонные лекции преподавателя, а потом сдают экзамены. Взаимодействие с залом отсутствует, публика борется со сном или рисует чертиков в блокноте, делая вид, что конспектирует, а лектора легко можно заменить телевизором.

Второй – развлечение, шоу-выступление, характерное для мотивационных спикеров, в котором главное не то, что рассказывают, а то, как это происходит. Шоумен иногда вступает в непосредственное общение с залом, но на самом деле шоу идет по сценарию, а неудобные реакции слушателей умело игнорируются. Мотивационные спикеры чем-то напоминают стимуляторы: сначала возникает эйфория, а потом она проходит, и требуется следующая доза мотивации. Заводить аудиторию, слушать, как она повторяет за тобой лозунги, наверное, приятно. Можно почувствовать себя лидером, вождем на броневике или рок-звездой на сцене, но ожидать, что аудитория вынесет с такого мероприятия что-то, кроме легко запоминающихся кричалок и радости от массового действа, не приходится.

Третий метод – коммуникационный, по сути общение. Имеется в виду выстраивание выступления с помощью вопросов к залу и постоянного уточнения темы. Конечно, третий способ имеет свои ограничения – например, его невозможно применить при слишком большой аудитории.

Необходимо известное мастерство, чтобы не позволить слушателям увести вас далеко от запланированной темы и при этом не потерять их интерес. А кроме того, такое общение тяжело физически, ведь вести беседу одновременно с несколькими десятками людей – сродни сеансу одновременной игры в шахматы. Да, это самый сложный метод, но при этом самый интересный для преподавателя и наиболее полезный для аудитории, именно его я применяю сам и рекомендую другим.

Здесь надо понимать, что хотя коммуникационный метод кажется основанным на импровизациях и экспромтах, на самом деле импровизациям на занятии не место. Все должно быть тщательно подготовлено. Еще на стадии разработки плана занятия необходимо продумывать возможные вопросы, причем как разумные, так и самые идиотские, и ответы на эти вопросы. Если есть возможность, здесь стоит привлечь ассистентов, которые будут помогать генерировать эти вопросы.

Иногда, конечно, можно и сымпровизировать. Но если мне задают вопрос, на который я не знаю ответа или не могу сразу сообразить, как ответить, то я предпочитаю честно сказать, что мне надо подумать и я отвечу на следующем занятии или, если таковое не предусмотрено, через социальные сети. Как мне кажется, это лучше, чем запутывать слушателей, демонстрируя изворотливость ума. Они пришли не за этим. Но хочу подчеркнуть – это не уход от ответа. Ответ обязательно появляется там и тогда, где и когда я обещал его обнародовать. Обманывать людей в таких вопросах – последнее дело, это показывает, что лектору на них наплевать. Плохой мотиватор для обучения.

Если что-то идет не по плану

Хотя план надо иметь на случай любого поворота событий, а лучше два, как мистер Фикс из австралийского мультфильма, но все же иногда все начинает идти не по плану. Например, вы приготовились выступать на фоне презентации, а проектор отказывается работать, или пропал интернет, а вместе с ним и возможность продемонстрировать ролики с ютуба. А может ведь и вовсе свет пропасть. Или самый печальный вариант: вы забыли, что хотели сказать, распечатанного тайминга, чтобы свериться, как назло, нет, а суфлерская будка пуста. Все предусмотреть невозможно. Что же делать в такой ситуации?

Главное, в полном соответствии с надписью на обложке одного известного путеводителя, не паниковать! Занятие – живой процесс, и мы не можем изменить того, что уже случилось. А значит, надо всегда исходить из того, что стартовая точка – это сейчас. Не важно, почему вы оказались в этой точке, кто в этом виноват и что пошло не так. С этим можно будет разобраться после занятия. Худшее, что можно сделать, – начать вспоминать, где все сломалось, возвращаться к началу, демонстрировать недовольство собой или тем более кем-то другим.

Во-первых, у вас должны быть в запасе шуточные реплики, которые будут выглядеть как экспромты и покажут, что ничего страшного не случилось, вы полностью контролируете ситуацию. Если людям покажется, что контроль потерян, все занятие пойдет насмарку.

Во-вторых, вы должны иметь заранее приготовленные автономные вставные блоки, законченные фрагменты выступления, которые не требуют никакой дополнительной технической поддержки.

Вы когда-нибудь задумывались над тем, почему клоуны в цирке называются коверными? Нет, не потому, что они выступают на ковре. Изначально они отвлекали публику от замены ковров и прочих декораций на арене. Постепенно дуракаваляние превратилось в отдельный вид искусства, и на некоторых клоунов люди шли смотреть как на самую интересную часть выступления. Вы с этими вставными блоками как раз и будете играть роль коверного – отвлекать зал от того, что план нарушен. И надо подготовить номера так, чтобы все считали их лучшей частью занятия. Они должны быть простыми, полезными и интересными.

В аудитории может оказаться токсичный слушатель, который захочет сорвать занятие. Такое происходит достаточно часто и не зависит от вас, от темы и качества вашего выступления. Просто есть на свете мелкие и убогие людишки, которые самоутверждаются, пытаясь унизить стоящего на сцене, словно это как-то компенсирует их ничтожность. Вы никогда не перепутаете их с заинтересованными учениками, задающими важные для них вопросы, пусть и каверзные. Вопросы токсичных будут связаны с предметом занятия только условно.

Для работы с таким людьми существует одно правило – ни в коем случае не принимайте их игру. Не втягивайтесь в дискуссию, не пытайтесь апеллировать к здравому смыслу. Это не оппоненты, это злобные люди, получающие удовольствие от демонстрации своей злобности. Если вы хороши в словесных пикировках, можете перехватить инициативу и поставить злодея на место. Но если у вас нет такой уверенности в собственных силах, то лучше не экспериментировать, а назвать вещи своими именами. После того как вы напрямую скажете, что этот человек – по сути дела, эксгибиционист, и его единственная цель – продемонстрировать залу свои невеликие достоинства, а лучшее, что он может сделать, – покинуть зал и не смешить людей тем, что он считает своей гордостью, вопрос, скорее всего, решится сам собой. В худшем случае перед уходом он выпустит свою последнюю скунсовую струю, но это только добавит вам симпатии оставшихся слушателей.

Может произойти и противоположная ситуация: в аудитории может оказаться эксперт, разбирающийся в предмете не хуже, а то и лучше, чем вы. Я сам не раз оказывался в роли подобного эксперта. Существует проверенный временем метод, позволяющий избежать возможного конфуза. Надо вовлечь этого человека в проведение занятия – озвучить, что среди слушателей находится знаменитый Икс, попросить его встать, чтобы все на него посмотрели, сказать несколько уважительных слов. Это сразу разоружит Икса, лишит желания придираться к вашим словам. А потом в тех местах лекции, в которых это будет уместно, можно обращаться к Иксу с просьбой высказать его высокое мнение по теме. Это еще больше ему польстит, и к тому же создаст у остальных впечатление, что они получили двух звезд по цене одной.

Смена активностей

Давайте предположим, что неожиданностей не будет, все будет идти по плану. Выше я уже рассказал, что еще на стадии планирования необходимо предусматривать систематические переключения аудитории. Остановлюсь на этом подробнее.

Лекционные части необходимы, но утомительны, через какое-то время люди перестают воспринимать информацию, их нужно отвлекать. Я использую три основных типа активностей, служащих для этого отвлечения, и в то же время не менее полезных, чем лекции.

Первый и самый очевидный вид активности – игры. Не деловые игры, которые являются обучающим мероприятием сами по себе, а самые обычные игры, иллюстрирующие информацию, которую я рассказал на лекции, или подводящие к выводам, которые я теоретически обосную после игры.

Яркий пример такой игры – игра в 33. Перед ней я провожу публичный опрос, что важнее, по мнению группы, – отлаживать процесс или быть нацеленными на достижение результата. Чаще всего голоса распределяются примерно пополам. Затем приступаем к игре. Ее суть заключается в том, чтобы присутствующие по очереди называли числа от одного до тридцати трех, за исключением чисел, включающих в себя тройку или кратных трем, – вместо произнесения этих чисел вслух надо дважды хлопнуть в ладоши. Если кто-то ошибается, все начинается сначала.

Как это ни удивительно, в 90 процентах случаев группе из 15 и более человек не удается дойти до финала за три-четыре попытки. Здесь я предлагаю обдумать, что можно улучшить в процессе, и после обсуждения практически всегда группа приходит к тому, что если написать ряд чисел на флипчарте и выделить те числа, вместо которых надо хлопать, то им будет проще. Так и происходит. Это легкая и веселая игра, после которой гораздо проще рассказывать о важности правильной организации рабочего процесса для достижения желаемого результата.

Второй вид активности – групповые обсуждения. Группа заранее разбивается на команды с учетом совместимости, наличия общих рабочих задач и сопоставимого положения в иерархии компании. После лекционной части, в которой описываются, например, какие-то теоретические положения, я предлагаю разойтись по командам, обсудить, как они предполагают применять полученные знания на практике, а потом представители каждой команды докладывают результаты обсуждения. Остальные могут комментировать и задавать вопросы. Сюда примыкают групповые упражнения. Они аналогичны обсуждениям и проходят в тех же командах. В ходе упражнений участники решают тесты, индивидуальные для каждой команды, что позволяет им в обсуждении между собой лучше разобраться в изученном материале.

Третий вид активностей – работа над проектами. По мере прохождения курса участники команд с моей помощью выбирают, что они смогут усовершенствовать в рабочих процессах компании или ее отдельных подразделений, в которых они работают, и совместно разрабатывают соответствующий проект. К моменту окончания курса реализация проекта должна как минимум начаться. При необходимости ввести активность всегда можно выделить немного времени в течение занятия для обсуждения проектов или работы над ними.

Нельзя забывать, что одними активностями для облегчения восприятия информации ограничиваться нельзя.

На один из моих ранних семинаров я пригласил в качестве наблюдателя Елизавету Ивановну Садову (я уже упоминал ее в книге как одного из моих главных учителей, я очень признателен ей за вклад в мое становление в роли преподавателя). Елизавета Ивановна просидела все занятие с нейтральным выражением лица, а потом определила мой педагогический шедевр словом «нудятина». Это прозвучало как приговор, хотя она была тактична и вежлива и дала конкретные рекомендации о том, на что в первую очередь надо обратить внимание.

Было немного грустно и очень обидно. Самое простое было, конечно, отмахнуться, народу же вроде все нравилось. Но я взялся за переборку семинара с нуля, и результат не заставил себя ждать.

Вольтер знал, что говорил, когда писал, что все жанры хороши, кроме скучного. И скуки надо избегать. К слову, идея приглашать более сильного профессионала для супервизии учебной программы очень неплоха, недаром психологи постоянно прибегают к супервизии коллег, ведь они сами себе вообще помочь не могут, какими бы мастерами ни были. А в советскую школу приходил специалист из РОНО, к приезду которого учитель готовился почти как к визиту Генсека. Так что, как бы мне ни нравились мои семинары и тексты, я регулярно обращаюсь за помощью к профессионалам, которым доверяю.

Хорошее занятие должно быть увлекательным. Например, занятия в Сколково продолжались по девять-десять часов в день, а так как в группе из курящих был только я, то о своевременности перерывов организаторы особенно не беспокоились. И мне приходилось делать над собой усилие, чтобы не терять концентрацию в результате никотинового голодания, но не уходить на перекур, как на хорошем фильме. Вдруг пропустишь самое интересное! Вот такими и должны быть занятия.

Слайды и конспекты

Один из сложных и неоднозначных вопросов, возникающих при проведении занятий – использование презентаций. Я знаю некоторых превосходных лекторов, полагающих, что это костыль, который требуется только непрофессионалам и отвлекает слушателей от слов преподавателя. Аудитория, хочешь не хочешь, читает текст на слайдах и в это время перестает слушать. В этом есть здравое зерно, но все же я считаю, что преимущества слайдов превышают их недостатки.

Во-первых, мне самому удобно иметь перед глазами опорный материал для рассказа, своего рода синопсис выступления. При наличии слайдов труднее уйти в сторону или пропустить что-то важное.

Во-вторых, слушатели имеют возможность следить за мыслью и подсмотреть что-то, что они могли упустить на слух.

В-третьих, я всегда рассылаю презентацию участникам после занятия в качестве конспекта. Я против выдачи так называемого раздаточного материала перед занятием, так как людям очень трудно бороться с соблазном заглядывать в него во время занятия, отвлекаясь от моего выступления.

Но есть важное правило: слайдов должно быть немного, необходимый минимум. И там не должно быть ничего лишнего – только сухие тезисы и необходимые определения, чтобы занятие не превратилось в чтение с экрана.

Надо сказать пару слов о конспектах. У меня сложное отношение к конспектированию. С одной стороны, я лучше запоминаю то, что сам записал своей рукой, а с другой – конспектируют обычно на автомате, то есть в момент конспектирования люди не слушают и не думают. Если честно, я до сих пор так и не пришел к однозначному мнению, но обычно избегаю диктовки и требований что-то записать. Что точно стоит записывать, так это свои мысли после занятия.

Домашние задания и обратная связь

Любое занятие надо завершать уточняющими вопросами, выдачей домашнего задания и сбором обратной связи.

Уточняющие и расширяющие вопросы призваны усовершенствовать процесс – никогда не будет лишним убедиться, что информация правильно понята. Это взаимная потребность. Преподаватель и слушатели убеждаются в том, что у них сложилось единое понимание материала. Поэтому уточняющие вопросы задают друг другу обе стороны.

Домашнее задание, к сожалению, неизбежное зло. Я сам всю жизнь ненавидел делать домашку, но без нее половина материала просто вылетит из головы за время между занятиями и уж точно не закрепится. Задания должны носить практический характер. Я обычно задаю написать эссе или подготовить предложения по применению новых знаний.

Обратная связь – финальная точка. Ее больше всего не любят мои помощники, считая несоразмерной результату тратой времени. Каждый участник по очереди рассказывает, что полезного он вынес из обучения за этот день, что ему было интересно, а что показалось лишним. Обратная связь, действительно, занимает много времени, и зачастую половина этого времени уходит на выражение восхищения моими педагогическими талантами, так как лесть еще никто не отменял. Но в то же время слушатели вспоминают, что они узнали, критически переосмысливают новую информацию, что немаловажно. И не один раз я вносил изменения в учебный план исходя из их критических замечаний. Так что обратной связью лучше все же не пренебрегать.

18. Как добиться внедрения знаний

Значение эмоций

Великий французский фотограф Надар рассказывал: когда в старину в Бретани две семьи проводили межевание земли, обе стороны приводили к будущей границе своих младших детей. И, установив межевые камни, накидывались на юное поколение с тумаками, дабы они никогда не забывали этот день и это место.

Не стану ручаться за достоверность этого рассказа, учитывая склонность Надара к гротеску, но в описанном подходе определенно есть здравый смысл.

Особенность человеческого разума такова, что лучше всего он запоминает события, связанные с крайними проявлениями эмоций. С одной стороны спектра – унижение и обида, с другой – моменты наивысшего счастья. Во многом как раз поэтому детские воспоминания кажутся такими яркими – мы просто помним из детства именно самые яркие моменты, остальные стерлись.

Трудность практического использования этой информации в образовательном процессе заключается в том, что причины для счастья у каждого очень индивидуальны и не очевидны (даже мороженое любят не все), а унижать или тем более бить учеников – аморально и уголовно наказуемо.

Но тем не менее учитывать значение эмоций в ходе обучения необходимо. Одна из важных задач преподавателя – создать эмоциональную связь между учеником и предметом. Нам еще в школе говорят, что мы «учимся не для родителей или учителей, а для себя», однако в большинстве случаев мы это пропускаем мимо ушей. В том числе и потому, что нам скучно.

Вовлекать взрослых в учебу одновременно и сложнее, и проще, чем детей. Сложнее, потому что они скептически относятся к новым знаниям, считая себя уже учеными. Проще, потому что, если они поймут, что учеба принесет им реальную пользу, они будут подходить к ней гораздо более ответственно.

Необходимо убеждать слушателей в том, что им выгодно внимательно слушать преподавателя. А желание применить бретонские методы все же придется подавить.

Главная выгода, которую можно предложить, – что слушатели смогут применить знания здесь и сейчас. Никому не хочется терять время на информацию, которая не относится к развлечениям и не пригодится в ближайшем будущем. Много ли осталось у вас в голове после школы из сведений о высшей математике или неорганической химии (если, конечно, вы не математик или химик)? Вот то-то и оно.

Нужно не только пообещать, что знания будут полезными, надо показать это на деле и обязательно помочь с переносом в практику. Ролики про то, как молодой человек из далекой азиатской страны за две секунды сворачивает футболку, собирают в соцсетях сотни тысяч просмотров, и вы наверняка тоже видели один из них. Но сворачиваете ли вы футболки по этой технологии? Думаю, что нет, но даже если вы так делаете, то относитесь к меньшинству.

А я именно так и сворачиваю. Знаете почему? Потому что мне это показал тренер в качестве примера. И заставил повторять до тех пор, пока у меня не стало получаться. И меня порадовало то, что получилось, это была хорошая эмоция, и умение закрепилось.

Учите тому, что применимо

Успешное применение, хотя бы на учебном примере в ходе занятия, значительно повышает вероятность того, что новые знания будут использоваться на практике. А многие ли из тех, кто, прослушав занятие как тоскливую лекцию, приходят назавтра на работу и пробуют ускорить операции или процессы на своем рабочем месте, как им рассказывал скучный дядя-препод? Правильно, единицы.

Особенно это касается обучения линейных сотрудников, приземленных и практичных в силу своих должностных обязанностей. Уверен, вы слышали про правило трех «Л», соблюдение которого делает недвижимость эффективной: «Локация, Локация и еще раз Локация». Если построить объект там, где нет клиентов, гарантированно прогоришь, но в ходовом месте будет спрос и на не лучший объект.

А для обучения в организации действует правило трех «К»: «Контекст, Контекст и еще раз Контекст». Бесполезно учить тому, что не применимо в текущей ситуации. Бессмысленно обучать тех, кто не сможет или не станет пользоваться знаниями. И методы обучения должны соответствовать способностям обучающихся получать и обрабатывать информацию.

Соответственно, перед началом занятий, при выборе подхода к обучению, необходимо последовательно ответить себе на три вопроса: кого, чему и как мы будем учить, чтобы обеспечить скорейшее внедрение знаний для достижения целей компании.

Например, для обучения рабочих, механизаторов и прорабов мы в «МегаМейд» остановились на TWI – проверенной методике обучения на рабочем месте. Отдельные операции подробно изучаются, исследуются существующие практики других компаний, после чего разрабатываются карты TWI – пошаговые инструкции, следуя которым можно выполнить работу оптимальным образом.

А для повышения привлекательности учебного процесса проверку знаний мы проводим в виде привычных для российских строителей конкурсов профессионального мастерства. С добавлением туда бонусной щепотки геймификации – для вкуса.

Вот описание одной из таких проверок, проводившейся непосредственно на объекте.

1. Конкурс машинистов. Все машинисты отвечали на вопросы по правилам охраны труда, о приемах работы и техническом обслуживании. А затем демонстрировали навыки выполнения операций – планировку площадки, преодоление препятствий, змейку и набор грунта в ведро с помощью совковой лопаты, закрепленной на ковше экскаватора.

2. Конкурс производителей работ. Все прорабы провели обучение бригад по картам TWI «Монтаж железобетонного колодца», «Подготовка углошлифовальной машинки к работе», «Правила работы с электрическим перфоратором», «Правила работы с электрическим бетоносмесителем», «Сварка электросварной муфты».

Эксперты из числа руководителей компании внимательно оценивали выступления участников.

При работе с управленцами я первоначально использовал так называемые учебные проекты – команды совместно работали над задачами, которые сами выбирали. Но достаточно быстро стало понятно, что коллеги подсознательно стремились спрямить дорогу – выбирали максимально простые, мелкие проблемы, а поскольку задачи были незначительные, то про проекты забывали практически сразу после защиты.

Поэтому подход пришлось изменить. Я ввел в состав групп кураторов – ранее прошедших обучение сотрудников, в основном из руководящего звена или из кадрового резерва, и при определении тем проектов они стали играть решающую роль, при необходимости согласовывая решения с вышестоящими начальниками или со мной. Проекты сразу приобрели практическое значение, стали давать видимый результат. После обучения люди начали активнее применять знания на практике – у них появился успешный опыт. Успех – это всегда приятно, это хочется получать еще и еще раз.

Конечно, результат может быть и другим – не все проекты завершаются под гром фанфар, изредка под них можно и самим загреметь. Но и это тоже запомнится, и возникнет желание вопреки поражению добиться успеха в следующем проекте. К тому же нереализованные проекты тоже дают массу полезной информации.

Неизбежность внедрения новых знаний

Для полной уверенности в достижении цели в компании надо обеспечить неизбежность внедрения новых знаний. Иначе говоря, сформировать условия, при которых не использовать новые знания будет невозможно.

Для достижения цели следует применять три механизма, обеспечивающих изменения – принуждение, вовлечение и создание среды. Инструментом принуждения могут послужить чек-листы, включающие в себя контрольные точки, показывающие, что в работе произошли требуемые изменения. Систематическая проверка по чек-листам с последующими выводами административного, а то и материального характера надежно убеждает людей в необходимости выполнять работу так, как этого ждет от них руководство.

С помощью чек-листов в «МегаМейде» мы проводим контроль соблюдения стандартов, разработанных, кстати, самими же сотрудниками для совершенствования работы – их и их коллег. Во время объезда строительных городков проверяется соответствие утвержденным внутрикорпоративным нормам, и, если обнаруживаются нарушения, назначается срок их устранения.

Вовлечение обеспечивается, например, включением сотрудников в команды, занимающиеся внедрением изменений. Человек, который не следует правилам, которые сам же продвигает, довольно быстро начнет чувствовать себя в коллективе некомфортно.

Я неоднократно наблюдал, как у самых закоренелых скептиков меняется отношение к изменениям, когда они сами включаются в их внедрение.

Создание среды относится к зоне ответственности руководства. Сюда входит организация обучения, формирование положительного восприятия перемен, поощрение работников, успешно осуществляющих изменения, наказание саботажников и организация поддерживающих мероприятий.

Поддерживающие мероприятия

В начале каждого курса занятий я спрашиваю, какие опасения есть у участников. Ответы во многом похожи: новые подходы не сработают, коллеги не примут нововведения, заграничные концепции для наших условий не подойдут и тому подобное. Конечно, в конце приятно услышать, что опасения оказались неоправданными.

Но есть три проблемы, которых участники обычно не опасаются, но зато всегда опасаюсь я, потому что они очень часто встречаются.

1. В компаниях больше людей, ориентированных на результат, чем на выстраивание процесса. И даже когда это не так, реальному выстраиванию правильных процессов все равно уделяется недостаточно времени. Это сопротивление не отдельных людей, а корпоративной культуры. Изменить которую весьма сложно.

2. Желающих начать изменения с себя и со своего подразделения мало. Чаще ждут «пендель извне» – указание от руководителя. Или хотят посмотреть, как это будет получаться у соседа, а потом уж и сами как-нибудь. Это естественно. Человек предпочитает сперва ознакомиться с чужим опытом, а потом уже испытывать что-то на себе. Но вот только чтобы этот чужой опыт появился, кто-то должен стать первым.

3. Третье опасение самое сильное. Понятое и опробованное на семинаре участники не всегда готовы переносить на практику. К примеру, они затрудняются связать блестящее решение учебной задачи с тем, что встречается каждый день в работе, даже если параллели очевидны.

Если работа с первым и вторым опасениями входит в обязанности управленцев компаний, работники которых проходят обучение, то предотвращение материализации третьего – одна из сложнейших частей процесса обучения. Она так сложна, потому что проходит в основном уже после того, как обучение заканчивается.

Большинство преподавателей убеждено, что с завершением последнего занятия их работа выполнена. Некоторые, лучшие, считают своим долгом подготовить по результатам проведенных мероприятий рекомендации для компании-заказчика. Но практически никто не интересуется тем, удалось ли внедрить изменения. А ведь именно это – цель мероприятия. Обучение – не вещь в себе, оно должно быть нацелено на результат.

Во-первых, необходимо разработать системный подход, позволяющий контролировать знания обученных спустя время после учебы. Я сделал специальный опросник, по которому непосредственные руководители учеников могут проводить собеседования, скажем, через месяц после учебы. Это не анкета, которую можно заполнить в соответствии с ожиданиями начальства и с подглядыванием в интернет, а именно материалы для собеседования, после которого руководители уже сами готовят отчет.

Вопросы необходимо адаптировать в зависимости от курса, по которому проходило обучение, но принципиально надо узнавать следующее:

Какие поводы для применения новых знаний обнаружили опрашиваемые в своей работе за последнюю неделю?

Что они предприняли, чтобы это сделать?

Какие именно инструменты, о которых узнали на обучении, были использованы, почему именно они?

Каких результатов удалось добиться?

Понимает ли человек, какую ценность он создает на работе, и что он еще может сделать для того, чтобы количество и качество создаваемой им ценности выросло?

Если руководители подойдут к задаче творчески и не превратят опрос в допрос под протокол, можно получить достаточно ясную картину дел и сделать выводы о дальнейших шагах. Вопросы должны предполагать развернутые обоснованные ответы, и тогда станет ясно, забыли ли люди все, чему учились, механически запомнили или поняли и приняли.

Чтобы собеседования стали еще эффективнее, первое из них стоит проводить на стадии принятия решения об отправке сотрудника на учебу. Во время этого собеседования надо определиться, готов ли человек учиться и понимает ли он, зачем он будет это делать, как станет применять новые навыки. В дальнейшем результат первого собеседования можно будет использовать в качестве эталона для оценки достижений после обучения.

Если есть такая возможность, идеально было бы определить числовые показатели, позволяющие оценить эффективность обучения через сравнение до и после. Но так получается редко. На результаты работы влияет множество показателей, и можно сделать неверные выводы, приписав достижение или провал применению новых знаний, тогда как причины могут таиться в чем-то, вообще не имеющем отношения к обучению. Если измерения удается провести, это обычно делается на незначительном участке процесса, где причины можно локализовать, но такие замеры не покажут глубину охвата.

Альтернативное решение – проводить измерения с большим шагом по времени, скажем, в год. Если компания нормально управляется, проанализировать факторы, влияющие на результат, и выявить долю изменений, вызванных изменениями процессов, вполне возможно. Но при таком подходе до получения искомых данных проходит слишком много времени, что не позволит своевременно отрегулировать ситуацию. Тем не менее это не повод отказываться от измерений, надо просто искать оптимальные подходы, доступные именно вам и именно сейчас.

Поддерживающие занятия – еще один элемент обучения, которым часто напрасно пренебрегают. Если какое-то время знания не используются или используются только частично, они начинают теряться или искажаться до неузнаваемости. Чтобы этого не происходило, проводятся поддерживающие занятия. Это не повторение пройденного, никаких лекций на этих мероприятиях быть не должно. Скорее, они представляют собой круглый стол, встречу, которую модерирует в оптимальном варианте человек, который вел занятия, а если он недоступен – руководитель из числа тех, на кого сотрудники не смотрят как кролики на удава.

Во время встречи обученные рассказывают о своих достижениях и возникающих сложностях, обсуждают проблемы и получают рекомендации от преподавателя или того, кто играет его роль. В качестве бонуса ведущий может дать новую информацию, но в формате скорее товарищеской беседы, а не монолога. Начать стоит со слов «Я недавно узнал…» или «На последней конференции мне рассказали…», чтобы люди почувствовали себя участниками важного процесса, находящимися на острие современных научных знаний о предмете. Вы же помните, с каким почтением я отношусь к обладателям ученых регалий? Так вот, у младших работников это почтение еще более развито, даже если они его скрывают под напускным высокомерием, и ощущение себя одним из мудрецов их стимулирует.

Не надо недооценивать силу пропаганды. Плакаты и объявления, призывающие работать с использованием новых навыков, – еще один вид поддерживающих мероприятий, простой и эффективный. Но только надо иметь в виду, что если наглядная агитация сделана некачественно, то ее не будут замечать. Она должна быть размещена в местах, где люди естественным образом останавливаются и будут иметь возможность ее прочитать – в курилках, местах ожидания или приема пищи. Ее следует вывешивать на уровне глаз, и ее не должно быть слишком много, чтобы информация не терялась. Хорошо систематически менять и обновлять плакаты, чтобы люди ждали, что новенькое появится завтра.

Многие руководители любят использовать для агитации слоганы, сформулированные в формате лозунгов-призывов советского времени. Эти люди забывают (или просто не знают в силу возраста), что такой формат не работал уже в ту эпоху, в лучшем случае вызывая смех. Надписи «Экономика должна быть экономной» определенно не прибавляли экономности экономике, а читая над кассой столовой: «Хлеба к обеду в меру бери, хлеб – наше богатство, им не сори», – школьники автоматически тянулись за лишним куском из чувства противоречия.

Правильные плакаты должны обращаться к рациональному в человеке, предлагать практические вещи, основанные на уже известной ему информации, эффективные и полезные. Вот слоган «Не влезай – убьет» очень даже эффективен, например. Нежелание, чтобы тебя убило, – вечная ценность, неподвластная времени. Или пошаговая инструкция по выполнению работ – удобный инструмент, почему бы им не воспользоваться.

Для освежения знаний в памяти можно использовать также игровые элементы – конкурсы и викторины, но не превращая их в чистое развлечение, чтобы не пропало серьезное отношение к знаниям.

Правила организации курсов в компании

Подводя итоги предыдущих глав, хочу подчеркнуть, что правила организации и проведения курсов обучения в компании, процедуры направления на них сотрудника и проверки результатов должны быть описаны и понятны всем. Для примера приведу общие правила, принятые в нашей компании.

Необходимость обучения каждого сотрудника компании определяет его непосредственный руководитель.

Предпочтительным является внутрикорпоративное обучение. Необходимость привлечения внешних специалистов должна иметь экономическое обоснование.

В случае проведения корпоративного обучения силами собственных сотрудников, программа обучения должна быть представлена на согласование непосредственному руководителю либо руководителю подразделения, в зависимости от компетенций, необходимых для оценки этой программы, масштаба обучения и приглашенных слушателей. Если характер обучения носит не прикладной характер, необходимость такого обучения определяет генеральный директор компании и/или председатель совета директоров.

Прикладное обучение назначается только на рабочее время. Обучение, направленное на повышение личной эффективности сотрудников, может быть назначено на время, объединяющее последние часы рабочего времени и нерабочие часы в разумном соотношении.

Любое обучение сотрудника должно предваряться встречей с непосредственным руководителем, в ходе которой руководитель проговаривает с сотрудником задачи предстоящего обучения и обозначает свои ожидания (как полученные знания будут применяться на практике).

Любое проведенное обучение должно завершаться проверкой его результативности.

Со всеми приглашенными специалистами (преподавателями) сотрудники компании, ответственные за организацию обучения, обязаны проговаривать цели и задачи предстоящего обучения, а также ожидания компании от этого обучения (как полученные знания будут применяться сотрудниками на практике).

В компании ведется единый реестр проведенных занятий, курсов и других обучающих мероприятий, с привязкой к должности каждого сотрудника.

В компании существует и постоянно актуализируется база учебных материалов с четкой привязкой к проведенным занятиям и свободным доступом к ней сотрудников, как прошедших, так и не проходивших обучение.

Результаты каждого проведенного обучения анализируются. По итогам делаются выводы об эффективности проведенного обучения, его практической пользе, необходимости изменений. Также по этим итогам может быть повышен или понижен грейд внутреннего тренера, если обучение проводил такой тренер, и сотрудника, прошедшего обучение.

19. Самообучающиеся сотрудники

Самообучение полезно, но опасно

Формируя систему обучения в «МегаМейде», мы провели исследование того, какие компетенции считают необходимым развивать сами управленцы. Для этого использовалось анкетирование и собеседования с руководителями высшего и первого звена, причем в ходе опросов выяснились не только их представления о себе, но и мнение начальников о том, чему следовало бы обучить их подчиненных.

Результатом исследования стали огромные таблицы, наглядно демонстрирующие, с одной стороны, заинтересованность сотрудников в развитии компетенций, а с другой – явные проблемы с приоритизацией. Коллеги хотели становиться лучше, но не задумывались о конкретных результатах. То есть, конечно, никто не рассчитывал получить от компании уроки вязания, но очень многие в первую очередь вспоминали про личностное совершенствование. Личностное совершенствование – это очень важно, но значимых экономических результатов от изучения ораторского мастерства людьми, в должностные обязанности которых входят выступления перед отделом из пяти человек, ждать не приходится.

В то же время умение хорошо выступать может пригодиться, тем более если у сотрудника есть перспектива карьерного роста или если сотрудник хочет и может стать внутренним преподавателем. То есть отказываться от обучения таким «незначимым» на первый взгляд предметам было бы неправильно. Особенно учитывая, что сами работники выразили недвусмысленное желание учиться.

Но проводить организованное обучение на эти темы, расходовать ресурсы компании без перспективы возвращения инвестиций, тоже было бы неправильно. И здесь на помощь приходит такой редко используемый на корпоративном уровне инструмент, как самообучение.

Люди, стремящиеся стать лучше и не находящие поддержки у руководства, неизбежно прибегают к этому инструменту. Но, к сожалению, это не всегда приводит к хорошим результатам. Все мы сталкивались с самоучками, голова которых забита неструктурированными случайными знаниями, а иногда и мусором вместо знаний. Такие люди чаще других склонны демонстрировать ложное превосходство над другими, а иногда и агрессию. Они же сами до всего дошли, сами изучили толстые книги. А то, что изученные ими книги устарели несколько десятилетий назад или изначально содержали ложные знания, они принять не в состоянии – слишком много времени и сил было потрачено.

Поэтому пускать самообучение на самотек – неразумно. Необходимо включить его в корпоративную систему обучения, контролировать и направлять, чтобы использовать потом в интересах компании. Компания всегда заинтересована в том, чтобы ее сотрудники развивали максимально возможное количество компетенций.

Формирование корпоративной библиотеки

Про роль книг я уже рассказывал, но здесь уместно повториться. Первое, чем нужно заняться, – организовать корпоративную библиотеку со свободным доступом к ней всех сотрудников. Про доступ не пустые слова: мне встречались и запертые шкафы с ключами у секретаря, и помещения, порядок попадания в которые сравним со спецхраном какого-нибудь секретного учреждения. Конечно, большинство компаний так не поступает. Зато они совершают другую ошибку: заполняют полки случайными книгами, просто сгребая все подряд в бизнес-разделе ближайшего магазина.

Это даст не лучший результат, чем стихийное обучение. Не важно, где сотрудник возьмет книгу неизвестного качества – в интернете или на полке в офисе, – последствия ее чтения будут одинаково непредсказуемыми.

Я уже писал о том, как сам организовывал корпоративную библиотеку. После нескольких неудачных попыток я пришел к простому и эффективному решению – отобрал только те книги, которые сам считаю актуальными и полезными для сотрудников по всем основным темам. Именно такой подход я рекомендую тем руководителям, которые сами читают деловую литературу. Никто не знает потребностей и особенностей компании лучше ее лидера.

Однако наличие корпоративной библиотеки совершенно не гарантирует того, что ей будут пользоваться. Точнее, пользоваться-то ей, конечно, будут, но не факт, что те, кому это на самом деле нужно. Так что следующим этапом встраивания самообразования в систему обучения будет организация процесса. Например, включение прочтения определенных книг в Индивидуальные планы развития сотрудников.

Постепенно процесс самообучения будет требовать все меньше и меньше участия со стороны администрации, но на первых порах без вмешательства не обойтись. В главе о книгах я подробно останавливался на создании книжных клубов – это хороший путь вовлечения людей в самообразование.

Самостоятельные курсы

Книги – не единственный путь саморазвития. Целый ряд компаний предлагает корпоративную подписку на образовательные курсы, по которой сотрудники могут самостоятельно выбрать, какие компетенции им хочется развивать, и проходить удаленное обучение в свободное время. Мы в «МегаМейде» изучили имеющиеся на рынке предложения и выбрали то, что сочли оптимальным для нашей компании. Не стану называть платформу, на которой мы остановились, – не только чтобы избежать обвинений в рекламе, но и потому, что у разных организаций разные потребности и, соответственно, выбор каждый должен делать самостоятельно.

Опыт двухлетнего сотрудничества показал, что возможностью учиться пользуются многие. Причем речь идет о многочасовых курсах, со сдачей экзаменов и тестов. Количество пользователей только увеличивается, люди охотно включаются в процесс, прислушиваясь к рекомендациям своих коллег.

Наличие достаточно большого количества самообучающихся сотрудников позволяет перейти к формированию самообучающейся компании, то есть компании, в которой самообразование становится частью корпоративной культуры, одним из правил поведения. Напоминаю, что включение новых элементов в культуру – управляемый, но при этом естественный процесс, и внедрить в нее что-то ненасильственным путем можно, только если это что-то уже присутствует в неявной форме.

Когда люди видят, что руководство компании постоянно занимается самообучением и делится новыми знаниями с сотрудниками, что их коллеги также постоянно учатся и это не проходит незамеченным руководителями, многие из них тоже начинают включаться. Не все, всегда есть сотрудники, работающие от звонка до звонка, и не обязательно это плохие специалисты. Но большинство людей предпочитает «быть с коллективом» и в плохом, и в хорошем. И этим человеческим качеством надо пользоваться.

А значит, стремление к самообучению необходимо всячески поощрять. Не должно быть никаких сомнений в том, что работа над собой – социально одобряемое поведение. Другое дело, что учеба не может быть оправданием для невыполнения обязанностей. Это тоже должно быть однозначно понятным, иначе обязательно найдутся бездельники, списывающие свои проколы на учебу. Приоритеты лучше расставить на берегу.

20. Внутреннее тренерство

Никто вместо вас?

Если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, – сделай это сам. Как часто мы говорим про себя, а иногда и вслух, эту фразу? Лично я это делаю довольно часто. Но, во-первых, это не всегда соответствует действительности (понимать, как надо сделать, и сделать – не одно и то же). А во-вторых, возможности человека ограничены, времени не хватает даже на свою непосредственную работу, а кроме работы есть ведь еще и личная жизнь, семья, да и книжки иногда хочется почитать, с друзьями пообщаться. На важности делегирования для руководителей я здесь подробно останавливаться не буду, об этом и без меня изданы сотни книг. Просто примем за данность, что без него не обойтись.

И вот в какой-то момент, в очередной раз подводя итоги проведенного в «МегаМейде» учебного курса, я осознал, что у меня проблема. На вопрос, как бы коллеги отнеслись к тому, что мой курс им будет читать кто-то другой, я получил практически единогласный ответ: «Очень отрицательно». «Вы такой замечательный педагог, Станислав Игоревич, что заменить вас никто не может, буквально никто. Возможно, Сократ или Сенека бы подошли, но они вне зоны действия Сети, а кроме вас троих мы никого слушать не хотим и не будем». Возможно, это была лесть, но для меня прозвучало как «Гомер, Мильтон и Паниковский». Пришлось потратить время и силы, чтобы в очередной раз победить синдром самозванца и убедить себя в том, что сотрудники не издеваются.

Но даже если они шутили только отчасти, я все равно не собирался превращаться в преподавателя на полную ставку, а обучение пожирало больше и больше времени. Надо было что-то делать. Очевидное решение передать эту работу на подряд не подходило, потому что найти подрядчика на чтение моих авторских курсов оказалось делом практически невозможным. Высококлассные профессионалы учат по собственным программам, которые во многом идеологически отличаются от моей, а нанимать актеров бессмысленно, здесь требуется понимание и способность взаимодействовать с аудиторией, а не запоминание и эффектное воспроизведение.

Так мы пришли к идее подготовки внутренних тренеров. Выращивание стаи бабок-ежек в собственном коллективе нуждается в значительных усилиях, но в результате они будут разделять мои представления и по теоретическим вопросам, и по подходу к преподаванию. И не станут стесняться или, наоборот, чересчур гордиться, когда им потребуется со мной посоветоваться.

Наши внутренние тренеры

Концепция внутреннего тренерства в «МегаМейде» выглядит следующим образом. На стадии проведения собеседования перед отправкой сотрудника на учебный курс его непосредственный руководитель выясняет, готов ли он после учебы стать тренером. Это зависит от двух факторов: его способностей и его желания. Заставлять человека преподавать помимо воли – плохая затея, это не поможет ни ему, ни его будущим ученикам.

В ходе учебы я уделяю потенциальным тренерам особое внимание – слежу, чтобы они точно все поняли правильно и немного приоткрываю им свою внутреннюю кухню. На собеседовании, которое проводится через месяц после обучения, уточняется, научился ли человек применять знания на практике, насколько он в этом успешен и не пропало ли у него желание учить других.

Большую роль играет именно его практика. Чтобы сотрудники стали слушать своего коллегу, им нужно быть уверенными в том, что он знает, о чем говорит, и доверять ему, ведь у него нет ауры высокого положения, как у меня. Если все идет хорошо, можно переходить к следующей фазе операции – составлению плана курса.

Конечно, можно передать тренеру готовые материалы моего курса и отправлять его в поле, но это не даст ему ощутить этот курс своим. Поэтому он должен сам подготовить курс на основе моих материалов и, конечно, с поддержкой моих помощников, которые не дадут далеко уйти от генеральной линии. В результате получится несколько упрощенный вариант, но очень близкий к изначальному. Теперь пора приступать к обкатке.

Подготовленный новым тренером курс прослушивается небольшой группой сотрудников, с которых потом собирается подробная обратная связь – замечания, предложения, субъективные оценки. Если все получилось, можно переходить к обычному преподаванию.

Описанная модель еще находится в стадии обкатки, так что я не могу утверждать, что она доказала свою эффективность, придется подождать следующего издания книги, чтобы прочесть, к чему она привела. Но это не значит, что в компании нет внутренних тренеров – просто пока они не готовы заменить вашего покорного слугу, а читают собственные курсы.

Во-первых, это руководители, которые объясняют подчиненным базовые основы бережливого мышления и принципы работы компании. Они проводят не полноценные курсы, а небольшие, до часа, занятия непосредственно на площадках, в ходе которых объясняют людям, как тем следует работать, с учетом информации, почерпнутой из моих лекций. С одной стороны, эти занятия значительно упрощены, а с другой – нацелены на конкретный результат, которого руководители ждут от своих подчиненных здесь и сейчас. Фактически это инструктажи. Это облегчает задачу и дает возможность проверить эффективность обучения в предельно короткий срок.

Во-вторых, это специалисты, которые хотят поделиться с коллегами своими знаниями и навыками, чтобы повысить качество работы компании в целом. Если человек умеет делать что-то хорошо, он зачастую с удовольствием обучает других – это приносит профессиональное признание, позволяет почувствовать свою значимость. Такие специалисты сами готовят свои курсы, мое вмешательство минимально, так как мне элементарно не проверить информацию, которую они хотят сообщить об особенностях BIM-моделирования или деталях работы с какими-то специализированными компьютерными программами. Я всегда готов оказать методическую помощь в вопросах преподавания, но не более того.

Насколько успешны такие обучения, можно судить по тому, применяют ли прослушавшие их сотрудники полученные знания. Чаще всего – да. Я очень горжусь тем, что число добровольных внутренних тренеров в компании постоянно растет. Это говорит о том, что сотрудникам важно, как работает компания, они ощущают себя ее частью и готовы прилагать усилия, чтобы сделать ее лучше.

Не стоит ждать от внутренних тренеров ораторского мастерства. Они не профессиональные педагоги, их задача не срывать аплодисменты, а делать компанию лучше за счет распространения новой информации и лучших практик. Поэтому надо отказаться от перфекционизма и не требовать от людей невозможного.

В то же время базовая подготовка внутренним тренерам не помешает. Поэтому они прослушивают мой курс повышения качества коммуникаций, в котором интегрированы знания, необходимые людям, решившим преподавать. Туда входит и небольшая обзорная лекция об ораторских техниках, но, как вы понимаете, я не являюсь экспертом в этом вопросе. Поэтому я периодически зову профессионалов, которые в качестве приглашенных звезд моего курса берут на себя обязанность научить коллег практическим приемам. Это не полноценное обучение мастерству оратора, ему надо учиться долго и, желательно, индивидуально, но такие уроки помогают ответить на возникающие у людей вопросы и дают направление, по которому они в будущем смогут искать ответы.

Хотя методика обучения внутренних тренеров в «МегаМейде» еще не обкатана и находится в стадии проверки экспериментом, я уже обдумываю следующий шаг. Когда у нас появятся тренеры, готовые принять на себя часть моих обязанностей, в идеале уже они должны готовить следующее поколение тренеров. Я еще не знаю, как этого добиться, но уверен, что мы найдем решение. Обязаны найти. Ведь мы обучающая компания.

Заключение

Обучающая компания. Саморазвивающаяся компания

Меня часто спрашивают, каким я вижу «МегаМейд» через пять-десять лет. На этот вопрос трудно дать однозначный ответ. И дело совсем не в том, что жизнь стала труднопредсказуемой, она всегда была и будет такой, меняются только причины. Просто действующая компания, тем более строительная, это настолько сложный и комплексный механизм, что его невозможно описать в нескольких предложениях. Любого разумно краткого описания будет недостаточно, а на относительно полном все заснут. Но в том, что касается предмета этой книги, я могу ответить кратко, емко и исчерпывающе. Это будет обучающая, саморазвивающаяся компания.

Обучающая, потому что будущее принадлежит тем, кто постоянно развивает свои компетенции, получает новые знания и учится их применять на практике. Если обучение не будет одной из основ корпоративной культуры организации, в будущее ее не возьмут. И системный подход к обучению сотрудников – не блажь, а жизненная необходимость.

Я реалист и, как вы уже могли заметить, прекрасно понимаю, что добровольно учиться будут далеко не все. При наличии выбора между чтением деловых книг и общением с семьей подавляющее большинство выберет семью. А создать ситуацию, при которой выбор будет как в «Подкидыше» – «чтоб тебе оторвали голову, или идти учиться», – не позволяет действующее законодательство.

А значит, компания должна стать обучающей, взять на себя обязанность по созданию среды, поощряющей обучение. Есть известное правило – чтобы люди добровольно начали делать то, чего они делать не хотят, это должно стать модным. А чтобы что-то стало модным, это должны делать в первую очередь законодатели мод. В компаниях законодатели мод – первые лица. Если они показывают правильный пример, за ними последуют и остальные.

Думаю, нашу компанию уже можно назвать обучающей, хотя и нам есть над чем работать. У меня пока нет уверенности в том, что привычка учиться стала внутренней потребностью большинства сотрудников, и она не исчезнет, если перестать оказывать на них внешнее воздействие. И тут мы переходим ко второму определению – саморазвивающаяся.

Дело в том, что по натуре я лентяй. В идеальном мире я с удовольствием просыпался бы к полудню, шел купаться в море, потом читал бы хорошие книги, которые мне постоянно рекомендуют друзья, смотрел хорошие фильмы… Ну ладно, это не совсем правда, такая жизнь быстро бы мне наскучила, но пока она все равно недоступна – можно же немного помечтать? И вот я мечтаю о том, чтобы компания обходилась без моего участия, работала сама по себе. На самом деле это мечта любого руководителя – чтобы все процессы были настолько отлажены, что не нуждались бы во вмешательстве сверху. А лидер занимался бы работой на будущее, планировал стратегию, разрабатывал новые проекты…

Чтобы такая мечта реализовалась, компания должна стать саморазвивающейся. Вы помните мой девиз: «Развивая себя, создавать среду для развития других»? Так вот, эта среда в какой-то момент должна начать работать самостоятельно, без подпитки с моей стороны. Это следующий эволюционный шаг, и, хотя до него еще далеко, но, я уверен, не настолько далеко, как сейчас может показаться.

Саморазвитие – это цепная реакция, при которой все взаимодействующие стороны изменяют свои свойства. Люди, будь то ученики или учителя, становятся компетентнее, их ценность как профессионалов возрастает, а знания приумножаются, углубляются и практически осваиваются. Запуск такой реакции и контроль за ее управляемостью – ответственность компании.

Напомню, что управляемая реакция дает энергию, а неуправляемая – взрыв. Конечно, если сотрудники начнут получать бесполезные или, того хуже, вредные «знания», Чернобыля не случится, но убытки возможны, а репутация обучения окажется подорвана. Поэтому саморазвитие в любом случае не станет совсем уж самостоятельным, но управление им должно быть минимальным и происходить в автоматическом режиме.

Саморазвивающаяся компания – это будущее, к которому я стремлюсь. Наверное, оно наступит не через пять и даже не через десять лет, но оно обязательно наступит. А пока я буду делать для этого все, что в моих силах.

И если, прочитав эту книгу, вы заразитесь моей мечтой и начнете стремиться к такому же будущему для своей компании, не важно, собственник вы, руководитель или рядовой сотрудник, который скоро станет руководителем, я буду рад тому, что мои мысли и опыт смогут помочь вам на этом пути.

Content

Станислав Логунов
Лидер у доски
Для тех, кто не хочет учить и учиться

Отзывы на книгу

Об авторе

Предисловие

Часть I Учиться самому

1. Мотиваторы

2. Демотиваторы

3. Внутренняя мотивация

4. Книга как источник знаний

5. Скрытые опасности и достоинства самообразования

6. Лекции, курсы, частные преподаватели

7. MBA

8. Менторы и коучи

9. Самодиагностика

10. Траектория индивидуального развития

Часть II Учить других

11. Создавать среду для развития других

12. Определение предмета обучения

13. Кого учить

14. Как стимулировать сотрудников учиться

15. Роль места

16. Подготовка тренера к занятию

17. Проведение занятия

18. Как добиться внедрения знаний

19. Самообучающиеся сотрудники

20. Внутреннее тренерство

Заключение Обучающая компания. Саморазвивающаяся компания