Эмма Скотт

Между «привет» и «прощай»

Emma Scott

Between Hello and Goodbye

Copyright © 2022 by Emma Scott

© Каштанова Е., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: © AVD_88, Andrey Vyrypaev, Art and Roam, aksol, Millena, OK-SANA, Chikovnaya, Canatic, Giuseppe_R, oksanase/ Shutterstock.com

В оформлении переплета использованы иллюстрации: © lavendertime, mentalmind, karimpard, Adisa, Chaleephoto / Shutterstock.com

* * *

Плейлист

Начальные титры

Foo Fighters // «I Am a River»

George Michael // «Faith»

Beck // «Soul of a Man»

AJR // «Bang!»

KALEO // «Save Yourself»

Alanis Morrissette // «You Learn»

Fall Out Boy // «Immortals»

Cage The Elephant //«Goodbye»

Конечные титры

Israel Kamakawiwo’ole (IZ) // «Somewhere Over the Rainbow»

Терезе, которая помогла мне увидеть солнце за грозовыми облаками.

С любовью.

Часть I

Прощания придумали для тех, кто любит глазами. Ведь если любовь живет в душе и сердце, разлуки просто не существует.

Руми

Пролог

Эшер

Норт-Бенд, Пенсильвания

Четырнадцать лет назад

– Эшер! – Маленькая ручка толкнула меня в плечо. – Эшер, проснись!

Я открыл глаза и тут же ощутил, как их начало щипать.

– Морган? В чем дело?

– Я проснулся, чтобы пописать, и почувствовал запах. – В тусклом свете наступающего утра одиннадцатилетний брат казался лишь смутным силуэтом.

– Запах мочи? – Я потер глаза.

– Дыма.

Полностью проснувшись, я резко сел на кровати, по венам хлынул адреналин. Всю нашу спальню в трейлере наполнял дым, из-под двери уже вырывались языки пламени.

«Вот дерьмо…»

– Бери одежду, – рявкнул я, соскакивая с кровати. – Куртку и ботинки… Нет! Забудь! Сюда!

Распахнув окно, я потянул к нему Моргана.

– Эшер…

– Вылезай!

Он выбрался наружу и спрыгнул на чахлую траву, которая в любой момент могла вспыхнуть, словно солома.

– Холм, Морган, – велел я, выбрасывая в окно его ботинки, а следом куртку. – Поднимайся на холм.

Холмом мы звали насыпь из камней и грязи неподалеку от места, где рабочие возводили фундаменты для новых домов. После школы мы с Морганом взбирались на холм и рассматривали стройку, в скором времени готовую стереть с лица земли трейлерный парк «Пайн-Хиллз». И тогда мы окажемся на улице.

«Мы и так уже лишились дома».

– А что с мамой и Дином?

– К черту их!

– Эшер…

– Беги!

Я схватил нашу с Морганом одежду, кучей валявшуюся на полу в неопрятной комнате, и вышвырнул в окно. С тех пор как мама начала употреблять наркотики, я постоянно находился в состоянии повышенной внутренней готовности и даже спал в джинсах и майке. Отыскав ботинки, я отправил их вслед за одеждой.

Когда дом охвачен огнем, ты не думаешь о том, что нужно взять с собой; главное – выбраться. Однако сейчас все мои мысли занимал младший брат. Не мама с ее последним хахалем-неудачником, которая постоянно возилась со своими агрегатами…

– Хватит, – пробормотал я, хватая школьный рюкзак и вытряхивая из него книги.

Вместе с пакетиком чипсов, составлявших мой ланч, вылетели школьные задания – тест по математике с отметкой «А+»[1], нарисованной красными чернилами, и эссе по Французской революции, оцененное на «А-». Мое будущее, сейчас сгорающее в языках пламени.

Я сунул чипсы обратно в рюкзак, отправив туда же жестяную коробку с деньгами – около четырехсот баксов, – накопленными на случайных подработках. Я прятал ее в ящике с нижним бельем, завернув в боксеры. Если бы мама или Дин узнали про эти сбережения, они бы тут же присвоили деньги, чтобы вколоть себе в вены очередную дозу наркоты.

– Эшер… – позвал Морган дрожащим от страха голосом, все еще стоя у окна. Сейчас, глядя на него, по-прежнему одетого в пижаму, вряд ли кто-то дал бы ему одиннадцать лет.

– Я же велел тебе подняться на холм, – проговорил я и закашлялся – от валившего из-за двери дыма потолок спальни уже начал чернеть; воздух становился горячим, словно в духовке.

Я лихорадочно соображал, что еще нам может понадобиться. Впрочем, у нас почти ничего не было, да и время практически вышло. Поэтому я просто швырнул рюкзак в окно и выпрыгнул следом. Морган уже надел ботинки, но по-прежнему не двигался с места. Схватив в охапку одежду, я закинул рюкзак на плечо и взял брата за руку. Мы выбрались за пределы трейлерного парка «Пайн-Хиллз», миновали строительную площадку и вскарабкались на холм. Ноги скользили по жидкой грязи, но, к счастью, вокруг не было ничего, способного гореть.

Оказавшись на самом верху, я сбросил рюкзак и помог забраться Моргану. Над Норт-Бендом забрезжил рассвет; мы улеглись на животы на другой стороне холма, глядя на трейлерный парк.

– А что с мамой?

Я чуть не велел ему заткнуться. Ей плевать на нас. И все же, когда я увидел, что они с Дином выбираются из пылающего ада, в который превратился наш трейлер, – держась за руки, пошатываясь, загиваясь от кашля, – меня накрыла волна облегчения.

– Вон она, – ткнул я пальцем.

– Мама, – пробормотал Морган, глаза его наполнились слезами.

– Ее больше нет, Мо, – проговорил я. Сердце внезапно затвердело, словно кто-то залил его бетоном.

– Нет! Она…

– Вместе с Дином надолго отправится за решетку. А если нет, нечто подобное может снова случиться в любой момент. Вот только в следующий раз ты можешь не проснуться, чтобы пописать. Понимаешь? – Я положил руку ему на плечо. – Есть только ты и я, вместе.

Впрочем, мы уже давно могли рассчитывать лишь на себя, с тех пор как отец оставил нас пять лет назад. Мама надрывалась на двух работах, чтобы заработать на жизнь, и повредила спину. Тогда доктор выписал ей какие-то таблетки. Похоже, они вызывали зависимость, потому что еще долгое время после того, как закончился курс лечения, она хотела еще и еще. А потом оказалось, что наркотики не сильно отличались от пресловутого «лекарства», и вскоре мы остались без мамы.

Вдалеке послышался вой сирен. Жители соседних трейлеров, покрикивая на маму с Дином, тащили шланги и наполняли ведра, чтобы защитить собственные дома.

– Ее больше нет, – произнес я. – Как и папы.

– Папа ушел…

– Да, ушел, но и мамы тоже нет. С тех самых пор как она подсела на наркотики. Вроде бы есть… – Я указал подбородком в сторону матери-наркоманки, которая валялась на земле, будто пьяная. – Но на самом деле ее нет.

Кивнув, Морган вытер нос. Такой умный и милый мальчуган не заслужил подобного дерьма. Ему нужна мама, каждый день собирающая в школу ланч, и папа, который ходил бы смотреть его футбольные матчи. Несмотря на все попытки, старший брат не способен заменить родителей.

Впрочем, жизни было наплевать, кто и что заслужил. Ты либо тонешь, либо плывешь, третьего не дано.

Я не особо разбирался в знаках и предзнаменованиях, но мог читать между строк. И все годы после ухода отца будто чувствовал, что подобное утро наступит, рано или поздно. Я был обязан защитить Моргана от любых невзгод, чтобы мой беспечный младший брат не сломался и мог по-прежнему радоваться жизни.

«Я стану другим и сделаю все, чтобы его защитить».

– Пойдем! – Я пихнул его локтем в плечо.

– Что? Куда?

– Нужно убираться отсюда, пока нас не поймали копы. Они отправят нас с тобой в приют, где нам не позволят быть вместе.

Он взглянул на меня темными, круглыми от страха глазами. У нас с братом были похожие глаза и одинаковые темные волосы, но в отличие от худощавого Моргана я нарастил немного мышц, трудясь по хозяйству, подрабатывая на стройке, да и вообще хватаясь за любую работу, которую мне могли предложить. Мне уже исполнилось шестнадцать – в июне стукнет семнадцать – однако Элис из бакалейной лавки и Фил из хозяйственного магазина твердили, что я вполне могу сойти за двадцатилетнего, а то и старше.

– Нас разлучат? – спросил Морган, снова заливаясь слезами. – Но так нельзя.

– Я этого не допущу!

«Сперва им придется меня убить».

Морган снова посмотрел вниз, на трейлерный парк. Уже приехали пожарные, их автомобиль казался таким же большим, как наш трейлер. Струи воды из шлангов обрушились на останки нашего дома. Мама с Дином сидели на обочине в окружении копов. Непохоже, чтобы они тревожились; судя по всему, они даже не задумались, что внутри почерневшего, обугленного трейлера могли остаться два мальчика. Они накачались наркотой и просто забыли о нашем существовании.

– Пойдем, – проговорил я.

Морган засопел, но после утер нос и, бросив последний взгляд на развернувшуюся внизу сцену, последовал за мной. То шагая, то скользя на задницах, мы начали спускаться по противоположному склону холма.

Милях в двадцати отсюда к северу лежал Аллентаун, едва начавший просыпаться этим весенним утром.

– Слишком близко, – пробормотал я, быстро прокручивая в голове возможные варианты.

Чтобы избежать внимания властей, нам нужно выбраться за пределы штата. Хотя это будет весьма непросто.

– Куда мы пойдем? – тихо спросил Морган; сейчас он казался совсем маленьким и потерянным.

– Домой, – пояснил я, обнимая его за худенькие плечи.

– И где он?

– Там, где мы захотим. Это будет что-то вроде приключения.

Сказочная чушь, в которую Морган ничуть не поверил. Брат расплакался, и я опустился перед ним на корточки.

– Эй, взгляни на меня!

Он поднял глаза, и меня захлестнула волна безудержной, почти незнакомой любви, смешанной с болью и яростью из-за несправедливости случившегося.

– Я позабочусь о тебе, – поклялся я, вкладывая в эти слова всего себя. – С тобой все будет хорошо, слышишь? – Он кивнул. – Клянусь своей жизнью, что буду рядом.

Он обхватил меня руками за шею, я крепко обнял его в ответ, но лишь на миг. Еще немного, и он выжал бы из меня совершенно неуместные эмоции. Сейчас они бы только помешали делу.

Я прихватил с собой лишь четыреста баксов и пачку кукурузных чипсов, но твердо намеревался сдержать данное младшему брату обещание – защитить и создать для него жизнь подальше от тлеющих руин. Сейчас лишь это было важно. Так или иначе, но он должен иметь крышу над головой, ходить в школу и не опасаться, что в любой момент кто-нибудь может нас разлучить.

Повернувшись спиной к горящему трейлеру, мы направились прочь.

Глава 1

Фейт

Сиэтл, штат Вашингтон Наши дни

Когда поблизости что-то зажужжало, я распахнула глаза. И сильно просчиталась! Льющийся в окно солнечный свет отозвался в голове вспышкой боли. Взгляд наткнулся на горный хребет из белых простыней, ведущий в долину загорелой кожи, обтягивающей гладкие мышцы.

«Джейк? Джек?» Я не помнила. Или просто-напросто не знала?

Вновь послышалось жужжание. Закрыв глаза, я протянула руку в направлении раздавшегося звука и нащупала под подушкой мобильник. Вытащив телефон, я одним глазом взглянула на экран, где красовалось сообщение от Вив, дополненное смайликами – баклажаном и водяным смерчем.

«Ну??? Как он?»

Голова раскалывалась, в горле пересохло, будто я лет восемь не пила воды.

«А как же текила? Вчера ее было в избытке».

При одной только мысли об этом скрутило живот. Лежащий рядом мужчина вдруг зашевелился и повернулся ко мне лицом. Точеный подбородок, рельефно очерченные скулы… что ж, весьма неплохо. Я украдкой бросила взгляд под простыню – в этом плане ему тоже не на что жаловаться. В качестве партнера на одну ночь этот парень подходил по всем пунктам. И пусть я мало что помнила, Вив вовсе ни к чему об этом знать.

«Бесподобен. Кончил четыре раза. Как ты?» – напечатала я в ответ.

По экрану запрыгали точки – Вив что-то писала – но я вдруг заметила время, отражавшееся в правом верхнем углу. Дыхание резко перехватило, меня накрыла волна тревоги. Внезапно события прошлого вечера пронеслись перед мысленным взором во всей своей хмельной ясности.

В четверг вечером Вивьен уговорила меня провести «счастливый час»[2] в «Грации». Я клялась, что не буду слишком развлекаться – в девять утра в агентстве меня ждали представители «Нестле». От результата этой встречи зависело мое будущее; если бы мы договорились, я практически наверняка смогла бы занять в агентстве место полноправного партнера. Однако все вышло иначе – на глаза нам попались две куколки Кен в костюмах-тройках, и «Маргарита» полилась, словно Ниагара.

После этого я мало что запомнила.

– Черт! – пробормотала я, поспешно выбираясь из огромной кровати из красного дерева с простынями из египетского хлопка; Вив прислала еще одно сообщение, но сейчас мне было не до нее.

Я как раз надевала платье, валявшееся на полу, когда Джек – или Джейк? – вновь зашевелился и сел на постели. Прядь темно-русых волос упала ему на лоб, и я смутно вспомнила, как ерошила их пальцами прошлой ночью.

– Спешишь на пожар? – с легкой улыбкой спросил он.

– Э-э… привет…

– Джек. Филлипс, – подсказал он, видя мое замешательство.

– Верно, Джек. Я… э-э… Фейт, – заикаясь, пробормотала я, заливаясь румянцем, – как-то неловко представляться парню, с которым провела ночь.

– Я помню, – улыбаясь, проговорил Джек. – Не хочешь позавтракать, Фейт?

Определенно, джентльмен, да еще с приятной улыбкой. Вот только спал бы он покрепче, чтобы я смогла беспрепятственно сбежать.

Джек взялся за одеяло, намереваясь откинуть его и подняться с кровати.

– Нет-нет, не вставай, – поспешно запротестовала я, прыгая на одной ноге, на другую натягивая туфлю. – Я опаздываю на важную встречу.

– Кофе?

– Не могу. Нет времени.

Я повернулась на каблуках, оглядывая комнату в поисках сумочки от Марка Джейкобса. Откинувшись на подушки, Джек с улыбкой наблюдал за мной.

– На кресле, – наконец подсказал он.

– Спасибо. – Я схватила сумочку. – Что ж, все было мило и здорово… наверное.

– Довольно здорово, – подтвердил Джек. – Я тебе позвоню?

– Э-э, конечно, – пробормотала я, бросая телефон в сумочку и вешая ее на плечо. – Буду ждать с нетерпением.

– У меня нет твоего номера, – хмыкнул он.

– Точно. Увидимся. – Я поспешно выскочила из спальни.

Джентльмен Джек, кем бы он ни был, явно не нуждался в деньгах. Из прекрасной квартиры – почти не хуже моей – открывался потрясающий вид на утренний Сиэтл, поражающий до глубины души. Отыскав свое пальто, я направилась к входной двери.

Ничего нового. Квартира Джека вполне могла бы стать декорацией к пьесе, в которой я каждую неделю играла главную роль. За исключением нескольких деталей все оставалось по-прежнему. То же похмелье и привычная спешка на работу после бурно проведенной ночи, никогда не вызывавшие во мне чувства стыда.

До сегодняшнего дня.

Сейчас к неприятному ощущению в желудке почему-то примешивалось сожаление, хотя я клялась никогда ни о чем не жалеть, жить полной жизнью и тому подобное.

«Но что это за жизнь, если ты даже не можешь ее вспомнить?»

Когда шикарный лифт спустил меня на первый этаж, я вызвала такси. На экране всплыло очередное сообщение от Вив.

«Куда ты запропастилась?»

«Встреча с «Нестле»! Опаздываю!!!» – поспешно написала я.

Вив не медлила с ответом.

«Вот черт!» – отозвалась она, сдобрив сообщение порцией смеющихся смайликов с хэштегом #ВЭтомВсяФейт.

Обычно я смеялась вместе с ней, и мы обменивались историями о баталиях прошлой ночи. Однако сегодня явно было не то настроение. Возможно, все дело в головной боли, но, когда такси затормозило у обочины, я раздраженно сунула телефон в сумку.

В элитном районе Королевы Анны я зашла в другой шикарный лифт и поднялась на свой этаж, стараясь двигаться как можно быстрее – насколько позволяло похмелье. Поспешно сняв пальто, я бросила его вместе с сумочкой на пол своей просторной квартиры.

Впрочем, наверное, не слишком правильно было называть эту квартиру своей.

Формально мне купил ее миллиардер Сайлас Марш, наследник крупной фармацевтической корпорации «Марш Фарма», два года назад в оплату за оказанные услуги – я притворялась его невестой, чтобы успокоить слишком нетерпимого отца. Однако весь замысел пошел прахом, когда Сайлас познакомился с Максом. И все же в результате сделки мне досталась роскошная квартира, а Сайлас, наряду с Вив, превратился в лучшего друга. И поскольку он не испытывал недостатка в деньгах и спокойно мог позволить себе купить весь район Королевы Анны, я с чистой совестью попросила у него эту квартиру. Впрочем, в последнее время я с каждым днем все больше чувствовала себя здесь чужой.

– Глупости, – пробормотала я, превозмогая головную боль. – Прошло уже несколько лет. Какой смысл тревожиться сейчас?

Само собой, в пустой квартире мне никто не ответил, но тихий голосок внутри прошептал, что, относись я серьезней к собственным делам, уже вполне могла бы сама купить себе жилье. С каждым днем этот раздражающий голосок звучал все громче, и очередное пробуждение в постели незнакомца лишь подпитало его настойчивость.

Я надела бледно-розовый костюм от Барберри с белой шелковой блузкой и собрала волосы в некое подобие прически. Головная боль терзала меня с прежней силой. Но что было делать? Я нацепила большие солнцезащитные очки от Шанель и вызвала еще одно такси. Я и так уже опоздала больше чем на двадцать минут.

Водитель высадил меня у небоскреба в центре города, где «Коулман и Кросс» занимали весь пятнадцатый этаж. Лифт принес прямиком в приемную рекламного агентства. Сидящий за стойкой Бенни просиял привычной улыбкой и демонстративно взглянул на часы.

– Вы что-то рано, мисс Бенсон. Еще нет и десяти утра.

– Очень смешно! Они здесь?

– В конференц-зале.

– Вот черт! Давно?

– Уже минут пятнадцать.

– Черт-черт-черт!

Представители «Нестле» прибыли раньше. Стало быть, я опоздала на тридцать пять минут.

Я метнулась к офисам, по пути вновь нацепив солнечные очки – светило и не думало сдаваться, атакуя меня сквозь огромные окна, занимающие всю стену. В обширном пространстве, лишенном каких-либо перегородок, толпились коллеги в костюмах, в воздухе витал запах кофе и дорогого парфюма.

Я направилась в свой угловой кабинет.

Моя помощница, Джесс Дэвидсон, – да благословит Господь ее душу – поспешно поднялась из-за стола, протягивая мне стаканчик кофе из «Старбакса» и бутылку воды «Фиджи». Эта женщина порой напоминала мне артистку цирка, с ловкостью жонглируя моими указаниями, подстраиваясь под мой изменчивый график работы и поглощая пламя гнева руководства, когда я не появлялась в назначенное время – что случалось довольно часто.

– Они пришли раньше, – объявила я, влетая в кабинет.

– Э-э… ну… – Джесс закусила губу.

– Ладно, хорошо. Я опоздала. В очередной раз.

– С ними Карл.

– Карл? Наверняка лижет им задницы.

Оставив сумочку с очками на столе, я жадно припала к бутылке с водой, глотнула кофе и поспешно вышла из кабинета. Джесс метнулась следом и протянула мне кожаную папку с эскизами от художественного отдела.

– Все как я просила? – уточнила я.

– А вы не смотрели?

– Здесь то, что я просила?

– Ну, да…

– Отлично!

Возле двери конференц-зала я сделала глубокий вдох и постаралась хоть ненадолго забыть о головной боли.

– Как я выгляжу?

– Прекрасно! – подбодрила меня Джесс.

– Ты просто ангел. Пожелай мне удачи, – проговорила я и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь конференц-зала.

На большом столе из полированного дерева виднелись остатки кофе и печенья. Судя по виду, трое представителей «Нестле» как раз готовились прикончить Карла, младшего сотрудника по связям с клиентами, по обыкновению угодливого до тошноты.

– Джентльмены, – пропела я, влетая внутрь. – Спасибо, что подождали. Карл.

Я одарила его взглядом, ясно намекающим, что он может идти.

– Не за что, – пробормотал он и с обиженным видом выскользнул в коридор.

– У нас сегодня еще две встречи с потенциальными агентствами, мисс Бенсон, – проговорил мистер Невинсон из «Нестле Корпорейшн», выразительно постучав пальцем по «Ролексу» на запястье. Скользкий тип, но именно он принимал здесь решения, его мне и нужно очаровать.

– Что ж, весьма удачно, что сперва вы заглянули к нам. – Ослепительно улыбнувшись, я открыла папку. – Полагаю, джентльмены, я смогу вас убедить пересмотреть расписание.

* * *

– Мисс Бенсон?.. Фейт?

Почувствовав прикосновение к руке, я очнулась ото сна, в котором вчерашний пылкий незнакомец стучал молотком мне по лбу.

– М-м-м?

Я резко вскинула голову, пытаясь понять, где нахожусь. Судя по всему, я заснула прямо на столе в кабинете, положив под голову руку вместо подушки.

– Вас хочет видеть Терренс. – Джесс протянула мне стакан воды и две таблетки от головной боли.

– Зачем?

– Он не сказал. Знаю только, что «Нестле» подписали контракт.

– Уже? – Я потерла пульсирующие виски. – Хотя что я говорю? Конечно, подписали!

Само собой, я добилась поставленной цели. К концу нашей беседы суровый мистер Невинсон уже вовсю смеялся и приглашал меня в клуб сыграть партию в теннис.

Я проглотила таблетки и запила их водой. В поле зрения вдруг возникло ручное зеркальце с бумажной салфеткой.

– Помада, – пояснила Джесс.

– Ты просто святая! – Я стерла с подбородка бледно-розовое пятно, разгладила помятую блузку и надела пиджак. – Как я выгляжу?

– «Коулман, Кросс и Бенсон» – здорово звучит, – широко улыбнулась Джесс.

Конечно, мне хотелось бы увидеть свою фамилию на фирменном бланке агентства, на фасаде здания и на всем остальном, к чему фирма имела отношение. Внутри все сжалось, и вовсе не из-за похмелья. Просто все вдруг показалось каким-то… окончательным, когда уже нет пути назад.

Тяжело вздохнув, я одернула пиджак:

– Ладно, я пошла.

Несомненно, все коллеги уже знали о миллионном контракте с «Нестле». Завидев меня, они поднялись на ноги и начали аплодировать, заставив покраснеть до самых корней недавно подкрашенных волос. Я лишь скромно улыбнулась в ответ, не подавая вида, что голова просто раскалывалась, и замерла перед кабинетом любимого начальника. На соседней закрытой двери висела табличка с надписью: «Синтия Кросс». Будучи вторым партнером в агентстве, она улетела в Нью-Йорк, чтобы открыть на Манхэттене еще один офис агентства. Несомненно, одержанная мною победа лишь помогла ей скрепить сделку.

Я постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, заглянула внутрь.

– Можно?

– Входи, Фейт.

Терренс Коулман расхаживал возле стола, задумчиво потирая подбородок. В элегантном сером костюме от Бриони и темно-бордовом галстуке он выглядел чертовски привлекательно, чем-то напоминая Идриса Эльбу. Но на лице его застыло то же выражение, что я частенько видела у заместителя директора в школе Рузвельта, – серьезное и чуть разочарованное, ведь я, попав в очередную переделку, вновь предстала перед ним.

– Все в порядке?

– Садись, – махнул он мне. – Нужно поговорить.

Я опустилась в мягкое кресло по другую сторону огромного стола, созданного из стекла и хрома.

– В чем дело, Терри? Вид у тебя такой, будто ты на похоронах. Судя по всему, моих.

– Мы с Синтией хотим сделать тебя партнером. – Терренс поджал губы, и я затаила дыхание. Ведь именно этого я и хотела, правда? – Но, возможно, вместо этого мне придется тебя уволить.

Я вцепилась в спинку стула, стоявшего возле стола, ощущая, как из легких вышел весь воздух.

– Супер, Терренс! Весьма разнообразный выбор. Говорят, Невинсон подписал контракт?

– Так и есть. Многомиллионный контракт сроком на три года на продвижение их товара в интернете, печатных изданиях и на всем северо-западном тихоокеанском побережье. Мы много лет пытались добиться сотрудничества с ними и преуспели в этом лишь благодаря тебе.

– Тогда меня точно нужно уволить.

Терренс сложил руки на столе, золотой ободок обручального кольца на его пальце блеснул столь же ярко, как и часы «Patek Philippe».

– Ты великолепна, Фейт.

– Спасибо…

– Но слишком взбалмошна! Ты обаятельна и жизнерадостна, работать с тобой одно удовольствие. И все же не внушаешь доверия.

Я лишь хлопала глазами, не в силах поверить услышанному.

– Однако когда речь идет о многомиллионных контрактах, вы вполне мне доверяете. «Нестле» – мой третий крупный клиент с начала года, а ведь сейчас еще только апрель.

– А представь, чего бы ты добилась, если бы работала в нормальном графике, как и все остальные, – вовремя приходила в офис, не обедала по три часа и перестала опаздывать на встречи с клиентами. – Он подался вперед. – Неплохо бы начать трудиться полный рабочий день, как значится в зарплатной ведомости.

– В Америке завышено количество рабочих часов в неделе. Согласно исследованиям…

– Ты заставила Стэна Невинсона ждать сорок минут! Мы не на съемках «Безумцев», Фейт, а ты не Дон Дрейпер и не можешь просто приходить и уходить, когда тебе вздумается!

– Дон Дрейпер привлек массу крупных клиентов, – ничуть не убедительно запротестовала я. – Именно этим я и занимаюсь, Терренс. Я твой козырь.

Однако слова эти казались жалким оправданием. Отвратительное чувство, поселившееся во мне с самого утра, когда я проснулась в постели очередного незнакомца, так никуда и не делось.

– Мы с Синтией обсудили все в деталях, – продолжил Терренс. – И больше всего на свете хотели бы сделать тебя партнером. Но столь сомнительное отношение к работе… создает кое-какие трудности.

– О чем ты, Терри?

– Возьми отпуск на две недели. Твоими клиентами пока займется Фрэнк, – проговорил он и выпрямился в кресле, явно готовясь к возражениям.

Наверное, я должна была бы выдать их целую сотню, но разум напоминал чистый лист бумаги.

– Ладно, – спустя минуту согласилась я.

Терренс удивленно уставился на меня. Я почти ждала, что, несмотря на все манеры, он раскроет рот от изумления.

– Ладно?

– Я ленива, избалованна и ненадежна. – «Себе-то можно признаться».

– Продолжай, – протянул Терренс и, сложив руки домиком, откинулся на спинку кресла.

Я рассеянно кивнула. В мозгу зрела мысль, формируясь по частям, как обычно у меня случалось с блестящими идеями для рекламной кампании, когда сперва разрозненная мозаика образов сменялась цельной картинкой. Сейчас я начинала понимать – привести жизнь хоть в какое-то подобие порядка я смогу лишь основательно прибравшись в голове. Нужно куда-нибудь уехать и в кои-то веки насладиться покоем, унять разум и попытаться обрести душевное равновесие.

– На пару недель рвану куда подальше. Только отыщу для себя что-то милое и… духовное. – Я чуть не подавилась этим словом. – Встану на путь истинный и вернусь совсем другим человеком.

– Похвальное рвение, Фейт, вот только отъезд не решит волшебным образом все твои проблемы. Ты просто заберешь их с собой.

– Совсем не обязательно. Ведь для чего-то наркоманов отправляют в центры реабилитации. Некоторые ездят на сафари, посещают индийские ашрамы или бродят по древним руинам, пытаясь снова обрести цель в жизни и «перезагрузить мозги». Возможно, ты посчитаешь это чушью, но, проснувшись утром, я пожалела, что… – Я опустила взгляд на руки. – Так больше не может продолжаться.

– Рад слышать, что ты так думаешь, – проговорил Терренс. – Пойми, нам не хотелось бы тебя терять, однако целостность компании превыше всего. Не все в бизнесе решает прибыль. Пусть эти две недели станут инвестицией в будущее, а когда вернешься, мы всерьез обсудим твои перспективы в фирме. Подумай, чего ты на самом деле хочешь.

Слова Терренса больно ударили по самолюбию, ранили гордость, но, честно говоря, у него не оставалось особого выбора.

– Усекла, босс. – Поднявшись с кресла, я одернула пиджак. – Я тебя не подведу.

* * *

– Куда поедешь? – спросил тем вечером Сайлас Марш, во весь свой рост – шесть футов два дюйма – растянувшись на моей кровати. Опершись на локоть, лучший друг смотрел, как я складываю вещи в открытый чемодан от Луи Виттона.

– Гавайи, – пояснила я. – Точнее, Кауаи, самый маленький и отдаленный из островов, хотя совсем не в миллионе миль отсюда. Мне идеально подходит.

– Как бы то ни было, это все равно Гавайи, – усмехнулся он. – Значит, ты решила взять отпуск? А как же стремление усерднее работать? Впрочем, это вполне в твоем духе.

– Да, я еду в отпуск, – согласилась я, бросая в чемодан бюстгальтеры и шелковые трусики. – Но буду работать – над собой. Мне нужно отдалиться от выпивки и шумных вечеринок, чтобы стать лучше.

– А ты не можешь стать лучше в Сиэтле?

– Вряд ли. Здесь вокруг меня все то, что доставляет неприятности. И я живу в купленной тобой квартире.

– Это что-то новенькое. – Сайлас вскинул бровь. – Когда ты ее выпрашивала, то как-то не очень об этом тревожилась.

– Зато тревожусь теперь, – пояснила я и метнулась в ванную, чтобы собрать туалетные принадлежности.

– С чего такие перемены? – полюбопытствовал Сайлас.

– Босс хочет взять меня в партнеры, – призналась я, возвращаясь в спальню. – Или выгнать на улицу. Возможны оба варианта.

– Тебя можно поздравить? – смущенно нахмурился Сайлас.

– Не знаю, хочу ли этого партнерства. Сперва я вроде как загорелась, но теперь сомневаюсь. Похоже, босс прекрасно понял мои сомнения, поэтому и выгнал в отпуск, чтобы дать возможность разобраться. – На миг отвлекшись от сборов, я замерла посреди комнаты. – Что мне делать с собственной жизнью, Сай?

На красивом лице друга проступила озабоченность.

– Эй, иди ко мне. – Он протянул руку, и я, подойдя ближе, села рядом с ним на кровать. – Рассказывай.

– Наверное, мысль о партнерстве должна меня безмерно радовать, – проговорила я. – Я ведь отлично справляюсь с работой, просто великолепно.

– Так и есть.

– Но нравится ли мне моя работа? Или, может, я просто наслаждаюсь тем, что в ней преуспела? – Я взглянула на него. – Мы с тобой разные. Ты у нас борешься со злом в мире фармацевтики, всеми силами пытаясь навести порядок на рынке лекарств. Я же всего-навсего продаю всякую всячину и хорошо умею уговаривать людей захотеть ее купить.

– В твоей работе нет ничего плохого, Фейт, ну, кроме твоего к ней отношения. Но если тебе не нравится, просто уходи.

Я опустила голову на сильное плечо Сайласа.

– Наверное, меня до чертиков пугает ответственность, – призналась я. – Как-то странно, что люди будут полагаться на меня.

– Когда я нуждался в тебе, ты была рядом, – возразил Сайлас. – Большую часть времени.

– Ну, просто ты достоин любви.

– Ты тоже.

– Вовсе нет, – запротестовала я. – Хотя и мечтаю о ней. Вы с Максом такие милые, что у меня даже щемит в груди.

– Надо же! – Сайлас потер подбородок. – Кажется, что-то подобное я уже читал на открытке «Hallmark»…

– Я хочу таких же отношений как у тебя, Сайлас, но не знаю, как впустить кого-то в свою жизнь. А вдруг, узнав поближе, меня отвергнут? В последнее время я даже ни с кем не встречалась.

– Думаешь, поездка на Гавайи что-то изменит? – мягко спросил он.

– Я просто хочу побыть одна и заняться… как называется эта штука? Ну, когда ты внимательно присматриваешься к себе?

– Рефлексия? – усмехнулся Сайлас.

– Точно. Я буду рефлексировать, ни на что не отвлекаясь. Там есть индийский храм и прекрасные водопады, найдется где прогуляться и помедитировать…

Сайлас подавился смехом.

– Да, медитировать, – уверенно повторила я. – И на время забыть о мужчинах. Хватит бессмысленного секса и связей на одну ночь.

Сайлас коснулся моего лба тыльной стороной ладони.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Может, вызвать тебе…

– Ха-ха. – Оттолкнув руку Сайласа, я вскочила на ноги и вновь занялась чемоданом. – Серьезно, я дам обет безбрачия, и не только на Гавайях. Мне полезно будет некоторое время побыть одной, – скривившись проговорила я. – Неужели я только что это сказала? Может, меня хватил удар…

Лежащий на кровати телефон внезапно пискнул – кто-то прислал сообщение. Сидевший рядом Сайлас взглянул на экран и тут же нахмурился.

– Вив хочет знать, пойдешь ли ты куда-нибудь сегодня вечером, – сообщил он.

– Первый шаг к исправлению, – проговорила я и, взяв телефон, отключила звук.

– Ты не ответишь?

– Я даже не скажу, что еду на Гавайи, пока не приземлюсь на Кауаи.

– Мудрый ход. – Голубые глаза Сайласа потемнели.

– Защищаешь меня? – хмыкнула я.

– Да, – серьезно согласился он.

– Знаю, она тебе не нравится…

– Точно.

– Но ведь она безвредна.

– И все же ты не посвящаешь ее в свой план.

– Ну… я люблю ее до чертиков и все такое, но, узнав об отъезде, она прихватит выпивку и заявится сюда, чтобы «помочь собрать вещи». И первым делом начнет уговаривать меня остаться. Или я напьюсь и пропущу свой рейс. А может, она решит поехать вместе со мной.

– Твоя правда. Но не лучше ли отбросить в сторону ребячество и просто сказать ей правду?

– Скорее, младенчество, – пошутила я, но Сайлас даже не улыбнулся. – Мало кто скажет, что во мне есть хоть крупица самодисциплины, но я и в самом деле хочу стать лучше. Ради себя, будущей карьеры и мужчины, что однажды встретится мне на пути.

– Тогда я всецело на твоей стороне. – Сайлас поднялся на ноги.

– Правда?

– Конечно. – Он притянул меня ближе и обнял. – Ты потрясающая, Фейт, и сможешь добиться всего, чего пожелаешь.

– Спасибо, Сай.

Я положила голову ему на грудь, подпитываясь верой. Она мне наверняка понадобится.

Глава 2

Фейт

Полтора дня спустя после напутствия Сайласа я очутилась в густых зеленых лесах Кауаи, шагая к водопаду Хоопи. Примерно в середине двухмильной прогулки я уже встретила великолепный водопад, в конце ждал еще один, побольше, впадающий в живописное озеро. И в полной мере осознала, что Кауаи отнюдь не зря прозвали «Островом-садом».

Постоянно шел дождь, и после недавнего ливня тропа была скользкой от грязи. А я ненавидела грязь. Ну, разве что в дорогущем спа-салоне, когда ее намазывали мне на кожу. Но здесь? Нет уж.

Сейчас она заляпала ноги до колен и хлюпала между пальцев в якобы «вездеходных» сандалиях – будь прокляты их производители. И вместо желанного спокойного погружения в себя я скользила по камням и спотыкалась о корни деревьев. Однако превращенная в трость упавшая ветка пока помогала героически держаться на ногах.

Наконец из леса донеслось журчание второго водопада.

– Просто дыши. Ты почти на месте, – велела я себе и тут же взвизгнула, когда ноги разъехались в разные стороны, как у новорожденного олененка. – Вот черт! – С глухим шлепком я приземлилась на задницу, забрызгав грязью дизайнерские спортивные шорты.

Хотелось уже покончить с этой дурацкой прогулкой и просто повернуть обратно, однако, сидя на земле, я заметила водопад сквозь просветы в деревьях. Вода стекала в большое, усыпанное камнями озерцо, где приходящие сюда обычно плавали или устраивали пикники на залитых солнцем валунах. Глупо было уходить сейчас. В любом случае, мне шагать назад две мили и нужно сделать хоть несколько селфи на память.

С трудом поднявшись на ноги, я осторожно двинулась по тропе. Почти на месте, нужно лишь спуститься с каменистого уступа, и я окажусь рядом с водопадом. Усевшись на выступ, я начала сползать к самому краю.

От земли меня отделяло меньше метра, однако скользкие камни и покрытые грязью «походные» сандалии сделали свое дело. Я соскочила вниз и вскрикнула, когда правая нога резко поехала в сторону, лодыжка согнулась странным, не свойственным ей образом.

Я рухнула на землю, резкая боль пронзила ступню и поднялась вверх по ноге. Из легких будто вышибло воздух, несколько мучительных мгновений я пыталась прийти в себя и не расплакаться. Наконец я сделала глубокий вдох и дрожащими пальцами потянулась к ноге, чтобы оценить повреждения. Лодыжка, прикрытая лишь ремешками сандалий, уже распухла так, будто внутрь сунули мяч для гольфа, кожа натянулась и блестела.

– Нет! – вскрикнула я. – Нет-нет-нет!

– Вы в порядке?

Из озера выбрался мужчина средних лет и направился ко мне. Он чем-то походил на Роба Райнера, позади него рядом с водопадом плескались два подростка.

– Н-не знаю, – дрожащим голосом пролепетала я. – Мне больно.

– Я заметил. Чем могу помочь?

Лежа на земле посреди тропического леса, не способная сдвинуться с места, я ощущала себя ужасно беспомощной. Накатывала паника.

– Мне нужно выбраться отсюда. Не поможете подняться?

– Вы уверены? Наверное, вам лучше передохнуть.

– Нет, не хочу валяться на земле.

Мужчина помог мне встать, и я, резко вскрикнув, чуть не поскользнулась снова. «Роб Райнер» подхватил меня, удерживая от очередного падения, и его шорты цвета хаки по моей милости вымазались грязью.

– Осторожней! Я вас держу.

Я стиснула зубы, борясь с подступающими слезами. Лодыжка пульсировала. Я взглянула туда, откуда пришла, и горестно качнула головой.

– Невозможно, – дрожащим шепотом выдохнула я.

– Думаю, вам лучше сесть, – посоветовал мужчина. – С кем вы пришли? Я позову ваших спутников.

– Я здесь одна, – призналась я. – Господи, как глупо…

– Все будет хорошо, – пообещал он.

Местный «Роб Райнер» осторожно помог мне добраться до камня примерно со стул высотой. При каждом движении лодыжка отзывалась болью. Я опустилась на камень и страстно пожелала, чтобы Сайлас запрыгнул в один из частных самолетов и примчался мне на помощь.

«Он был бы здесь примерно через шесть часов», – мелькнула мысль, и я сунула руку в забрызганный грязью рюкзак за телефоном.

И обнаружила, что здесь нет связи.

Мужчина задумчиво потеребил светлую бороду.

– Здесь нет сигнала, – проговорил он. – Я поднимусь повыше и вызову вам помощь.

– Вам вовсе не обязательно… – запротестовала я и ткнула пальцем в телефон. – Наверняка он заработает…

– Ну, я бы на это не рассчитывал. – Мужчина добродушно улыбнулся. – Сейчас вернусь.

Он подозвал сыновей, и все трое, поднявшись по тропе, скоро скрылись из виду. Я обреченно сгорбилась на импровизированном стуле, размышляя над правильностью принятых решений. Паника постепенно отступала, навалилась усталость. Я проклинала собственную глупость.

«Я совершила ошибку! – мысленно твердила я себе. – Нужно было остаться в Сиэтле».

Я уже потеряла счет времени. Раздувшаяся до размеров софтбольного мяча лодыжка болезненно пульсировала с каждым ударом сердца. Мимо меня к водопаду спускались другие туристы; кто-то из них останавливался, морщась при виде моей распухшей ноги.

– Выглядит не очень весело, – заметил один заботливый прохожий.

– Ой-ой-ой! – покачал головой другой.

Я проглотила с дюжину резких замечаний и выдавила едва заметную улыбку, раздумывая, как, черт возьми, поскорее убраться отсюда.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем местный «Роб Райнер» вернулся. Он представился Майком и сообщил, что вызвал «неотложку».

– Спасибо, Майк, – сдавшись, поблагодарила я.

Не прошло и дня, а я уже прибегла к мужской помощи; более того, этот мужчина вызвал кучу других людей, чтобы вызволить меня из нелепой передряги.

– Да без проблем. Чем еще я могу помочь?

– Смешайте мне мартини, – усмехнулась я. – Сухой, с двумя оливками.

Он только хмыкнул и вместе с сыновьями вновь спустился к воде. Наверняка эти водопады им уже осточертели, однако ради меня они пока решили болтаться поблизости.

«Ведь я – просто ходячая катастрофа».

Примерно полвека спустя в поле зрения возникли пятеро мужчин в армейских ботинках и темно-синей форме с ярко-желтой надписью «Пожар» на спине. Они шагали прямиком ко мне. Сверху донеслось жужжание вертолета.

– Как дела, мисс? – спросил один из них низким, грубым голосом.

– Лучше не бывает. – Я смахнула волосы с лица, подняла голову и, на пару мгновений забыв о лодыжке, застыла с широко раскрытыми глазами. – Невероятно, – выдохнула я.

Надо мной возвышался потрясающий мужчина – шесть футов сплошных мускулов, затянутых в форму с надписью: «Моя работа – спасение жизней». От него так и веяло холодным профессионализмом.

Пожарный смотрел на меня выжидающе и несколько нетерпеливо, однако я лишь любовалась жесткими, точеными чертами прекрасного лица. У него были светло-каштановые волосы и такого же оттенка глаза, в которых, впрочем, не светилось ни капли тепла. Он весь походил на кирпичную стену – твердую, сильную и никого не пропускающую внутрь.

– Э-э, здравствуйте, – наконец проговорила она. – Мне нужна ваша помощь.

– Имя?

– Фейт Бенсон.

Он опустился на корточки возле забрызганных грязью ног, чтоб осмотреть лодыжку.

– Пошевелите пальцами, – велел он.

Несмотря на командный тон, я не стала спорить.

– Вы тоже доктор?

– Член бригады «неотложки». – Он приложил два пальца к верхней части ступни, чтобы ощупать повреждения. – В такой обуви по этой тропе не ходят.

– Я уже это поняла.

Он лишь фыркнул.

– Если бы мне платили по доллару за каждого туриста, который тащится сюда после дождя, даже как следует не подготовившись…

Расслышав в голосе презрение, я вдруг вернулась к реальности и вновь ощутила боль в ноге.

– Вы просто само милосердие, – колко заметила я. – И кстати, даже не похожи на гавайца. Так что, может, хватить трепаться о туристах? Мне чертовски больно.

Он что-то проворчал в ответ и отошел в сторону, где стояли коллеги-пожарные. Они принялись совещаться, что со мной делать, один проговорил что-то в прикрепленную к плечу рацию, и вскоре в поле зрения возник вертолет, напоминающий красного комара, летающего в голубом небе.

– Что ж, пора вас вытаскивать, – проговорил вновь подошедший ко мне пожарный.

– Как?

Он указал пальцем вверх.

– Ну уж нет! – Я замотала головой. – В этом нет необходимости.

– Нужно эвакуировать вас отсюда, мэм.

– Какая я вам мэм? К тому же… вертолет? Не слишком драматично?

Нечто подобное я как раз и пыталась вычеркнуть из своей жизни.

«Сайласу совсем не обязательно об этом знать».

– Это необходимо для вашей безопасности. И чтобы избежать дальнейших травм, – пояснил второй, огромный мускулистый лысый парень. – Готов, Эш? – спросил он, повернувшись к моему новому другу.

– Готов, кэп.

Итак, самого горячего пожарного в мире зовут Эш[3]. Кто бы мог подумать? Впрочем, это имело смысл. Вероятно, он воспламенял трусики одним лишь взглядом.

«Хватит!» – мысленно велела я себе.

– Вас зовут Эш?

– Эшер. Эшем называют только парни.

– А как вас называют девушки?

Он ухмыльнулся и даже показался мне нежным.

– Ну что ж, нужно вас отсюда вытащить.

– Погодите! Постойте! – запротестовала я, когда Эшер с капитаном встали по бокам и собрались меня поднять. – Может, вы просто унесете меня на руках?

– Две мили? – нахмурился Эшер. – И кто вас понесет?

Я скользнула взглядом по форменной куртке, обтягивающей широкую грудь и мышцы на руках.

– Ну, думаю, вы справитесь.

Он фыркнул, но по губам скользнул некий намек на улыбку.

– Звучит забавно, – согласился он. – И все же мы воспользуемся вертолетом.

– И как же вы посадите его на водопад?

– А мы не станем его сажать.

Я не успела осознать смысл сказанных слов, поскольку Эшер с капитаном подхватили меня за талию и мне оставалось лишь обхватить руками их мускулистые плечи. Я подавила тихий стон. Осторожно они двинулись к мелководью и усадили меня на каменный выступ, возвышавшийся в центре озера.

Сгорая от стыда, я ждала, пока спасатели общались с кем-то по рации. Слоняющиеся поблизости туристы без стеснения фотографировали меня и походящую на гроб металлическую корзину, медленно спускающуюся на веревке с вертолета. Вместе с ней вниз скользил парень в оранжевой форме и белом шлеме.

– Вы хотите поднять меня в этом?

– Не волнуйтесь, – проговорил Эшер, опускаясь на корточки рядом со мной. – Рой – лучший в своем деле.

Я окинула взглядом корзину, кабель и крошечный вертолет, зависший над нами в сотнях ярдов. Эшер уже не казался мне столь непробиваемым.

– Может, мне кому-то позвонить? – спросил он.

– Резонный вопрос, – пробормотала я, сдерживая слезы. – Впрочем, не беспокойтесь. Здесь никого нет.

– Вы одна на острове?

– Да. Довольны? – выплюнула я. – Я приехала сюда, чтобы поработать над собой, «перезагрузиться», а для этого не нужна команда. Если бы я прихватила стайку подружек, мы бы, как и в Сиэтле, все время таскались по магазинам или пили в барах. А мне хотелось прийти в себя. – Я похлопала рукой по лодыжке. – Такого в планах точно не было.

Эшер чуть нахмурился. Удивленно? Понимающе? Вряд ли. Для него я была лишь очередной глупой туристкой, у которой хватило ума приехать на остров одной.

Рой спустился на землю вместе с судьбоносной корзиной, полной переплетеннных ремней и пряжек. Сердце забилось чаще.

– Хотите, чтобы я по собственной воле улеглась сюда?

– Клянусь, это безопасно, – проговорил Эшер.

– Держу пари, вы говорите это всем девушкам.

Парни помогли мне забраться в корзину. Я легла на спину, прижав к груди испачканный грязью рюкзак. Не проронивший ни слова Рой в белом шлеме деловито подтягивал ремни и закреплял пряжки.

– Куда мы едем, Рой?

– Куда-нибудь, где сухо, – ответил Эшер, Рой по-прежнему молчал. – Там будет ждать «скорая», чтобы отвезти вас в больницу Уилкокса. Где вы живете на острове?

– Капаа.

– Значит, потом поедете туда.

А что толку? Сесть за руль я не могла, ходить тоже. И не было желания звонить кому-либо, кроме Сайласа, чтобы попросить о помощи. Не привыкнув паниковать, сейчас я изо всех сил старалась не разрыдаться, хоть и чувствовала себя совсем беспомощной. Терпеть не могу эмоции! Я ведь приехала на остров, чтобы набраться сил.

Взглянув на мое лицо, Эшер нахмурился.

– Вы в порядке? – поинтересовался он.

– Просто супер, – ответила я, изо всех сил стараясь держать себя в руках. – Просто боюсь высоты. Это что-то меняет?

– Обещаю, все будет хорошо, – заверил Эшер.

– Спасибо. – Я взглянула на зависший над головой вертолет. – Это безумие. Можно я хоть сделаю фото?

– Вы серьезно?

– Когда еще со мной случится нечто подобное?

– На следующей неделе?

– Мило. Но, может, стоит быть более милосердным? – Я достала телефон и сфотографировала вертолет в небе, а после навела камеру на стоящего справа Эшера. – Дома покажу родным героя, спасшего глупую туристку в неподходящей обуви, – пояснила я.

– Это все Рой, а не я. И вы не глупая. Со всеми время от времени случаются неприятности, – проговорил Эшер.

Неужели в грубом, мужественном голосе я уловила нотку сожаления? Однако размышлять не было времени. Сейчас я поднимусь в воздух и больше не увижу Эшера.

– Берегите себя, Фейт, – на прощание сказал он. – И в следующий раз будьте осторожней. – И отошел в сторону вместе с остальными парнями.

– Спасибо, но следующего раза не будет. Это путешествие подошло к концу.

«Едва успев начаться», – мысленно закончила я.

Рой сделал круговое движение рукой, и вертолет поднялся выше. Мы оторвались от земли. Сквозь сетчатые прутья корзины в толпе глазеющих туристов я разглядела Майка с сыновьями. Он махнул мне, я помахала в ответ.

Лишь тонкая веревка, изгибающаяся под порывами ветра, привязывала нас с Роем к вертолету. Внизу на пугающем расстоянии проплывала земля, и, несмотря на все красоты, сейчас как-то не хотелось любоваться местными пейзажами.

Я взглянула на Роя, прикрепленного шнурами и пряжками к корзине.

– Вы часто этим занимаетесь? – полюбопытствовала я.

Однако Рой не ответил. Похоже, он не отличался разговорчивостью или просто не услышал меня из-за шлема. Тогда я крепко зажмурилась и стала ждать, когда это испытание, наконец, закончится. Три минуты спустя корзина приземлилась на спортивной площадке возле начальной школы, к счастью, пустовавшей в воскресенье.

– Итак, дело сделано, – пробормотала я, глядя в небо.

«Скорая» уже ждала нас, как и обещал Эшер. В поле зрения возникли двое ребят с носилками из группы неотложной помощи, но Эшера среди них не было.

– Я в порядке, – запротестовала я. – Вовсе незачем везти меня в больницу.

– А вдруг перелом? Лучше сделать рентген.

Я только вздохнула. Мне ведь все равно некуда было спешить.

* * *

Я четыре часа пролежала на кровати в отделении неотложной помощи больницы Уилкокс, дрожа от холода. Тонкое одеяло не согревало и, кажется, предназначалось лишь для красоты, а пакет со льдом на лодыжке, похоже, весил сотню фунтов. Наконец ко мне подошла молодая темноволосая женщина-доктор по фамилии Акана.

– Рентген показал, что кости не сломаны, – сообщила она. – Согласно ультразвуку, разрывов связок тоже нет. Конечно, без МРТ нельзя быть полностью уверенными, но, судя по опыту, я бы сказала, что у вас просто сильное растяжение связок. Вам повезло.

– Да уж, повезло, как всегда. – Я смахнула с глаз прядь волос. – И что дальше?

– Мы дадим вам лонгет, чтобы зафиксировать ногу, пару костылей, несколько пакетов со льдом и отправим домой. Может, позвонить кому-то, чтобы приехали за вами?

– Знать бы где упасть… – Я силилась сдержать новый поток слез. – Нет, я здесь одна.

Нахмурившись, доктор Акана кивнула на мои забрызганные грязью ноги.

– Если хотите, я могу попросить медсестер привести вас в порядок.

– И проторчать еще четыре часа в этом арктическом вольере? Нет, спасибо. К тому же эта кровать вполне может понадобиться кому-то менее удачливому. Я вызову такси.

– Ну, как знаете. – Она мягко похлопала меня по руке. – Я попрошу принести ваши документы.

Доктор ушла, и через полчаса появилась медсестра, замотала мне лодыжку и надела на ногу лонгет высотой до середины голени. Я подписала какие-то бумаги и оказалась перед зданием больницы в инвалидном кресле. Санитар остался рядом со мной ждать такси.

Вскоре к нам подъехала маленькая белая «Киа», из которой вылез молодой парень.

– Фейт?

– Это я.

Я выбралась из инвалидного кресла, и санитар протянул мне костыли. Я двенадцать лет – из почти тридцати прожитых на свете – ходила на высоких каблуках и ни разу не оказывалась в столь дурацком положении.

Отпустив кресло, я сделала первые неуверенные шаги, чувствуя себя астронавтом, выброшенным из космического корабля.

«Не драматизируй, – велела я себе. – Просто возвращайся домой».

И что потом? Я не представляла, как смогу залезть в ванну, чтобы привести себя в порядок. Конечно, можно поменять билет и убраться отсюда к чертовой матери, но у меня с собой три чемодана, которые еще нужно как-то дотащить до аэропорта. Да и сама мысль о сборах вызывала тошноту. К тому же я взяла в прокат машину. Как я верну ее, если не могу сесть за руль?

«Так что, домой, – вновь мысленно проговорила я. – А после решу, что делать дальше».

Я медленно сделала на костылях три шага к «Киа». Водитель такси с сомнением взглянул на грязную одежду.

– Э-э, у вас нет полотенца, чтобы положить на заднее сиденье? – спросил он.

– Вы шутите? – поинтересовалась я. Нога болезненно пульсировала.

Водитель только виновато улыбнулся и побежал за санитаром, который, забрав инвалидное кресло, направился обратно в больницу. Я же осталась стоять на обочине. Совершенно одна.

Больше не в силах сдерживать слезы, я разрыдалась.

Глава 3

Эшер

После смены мне вовсе не за чем было ехать в больницу Уилкокса. Конечно, у меня там работали друзья – врачи, медсестры и парни из команды неотложной помощи, с которыми я регулярно встречался. Однако сегодня вечером я ни с кем из них не планировал видеться, а просто так торчать в единственной больнице острова, смеяться и сплетничать не входило в мои привычки. Я даже не был прикреплен к пожарной станции Капаа – просто в последнюю минуту подменил приятеля – и мне нечего было делать возле водопадов Хоопи или вообще где-либо рядом с Фейт Бенсон и ее паршивой походной обувью.

Так почему же я мчался туда, как вырвавшаяся из ада летучая мышь? И даже не снял форму.

«Ты и сам знаешь ответ».

Просто слова Фейт запали в душу.

Я сотни раз слышал от туристов разговоры о самосовершенствовании в тех или иных вариациях. Зачастую многие верили, что селфи в индуистском храме по возвращении на материк решит все проблемы. Однако те же слова о «перезагрузке» я слышал четыре года назад от Моргана, когда брат убедил меня – при помощи мольбы и угроз – уехать из Нью-Йорка на самый маленький остров на Гавайях. Поэтому сказанное Фейт не выходило из головы.

– Это просто совпадение, – пробормотал я и сильнее вдавил в пол педаль газа.

Мне нравилась быстрая езда, и я несся туда на большой скорости, хотя, вероятнее всего, уже опоздал – Фейт приняли несколько часов назад и наверняка давно отпустили домой.

Однако, влетев на джипе на дорожку для «скорой помощи», я увидел ее с костылями у обочины. Светлые волосы Фейт рассыпались по вздрагивающим плечам – она явно плакала. А я никак не мог с этим согласиться, хотя и не понимал почему.

Взвизгнув шинами, я проехал вдоль бордюра и остановился позади маленькой белой «Киа», а после, выбравшись из джипа, подошел к Фейт.

– Привет. Вы в порядке?

– Ничуть нет! – вскрикнула она, а затем, моргнув, удивленно уставилась на меня полными слез глазами. – Ой, это вы.

Похоже, в ее взгляде мелькнуло облегчение – словно она обрадовалась, увидев меня. Я же был доволен, что застал ее здесь до того, как она исчезла в неизвестном направлении.

Фейт вдруг отвела взгляд и поспешно вытерла щеки.

– Что вы здесь делаете? – поинтересовалась она. – Приехали, чтобы добить глупую туристку?

Слова прозвучали, словно пощечина. Впрочем, наверное, именно этого и не хватало, чтобы понять – я ей не нравился, и у меня не было причин привязываться к ней.

«Просто отвези ее домой и продолжай жить своей жизнью», – убеждал я себя.

– За вами кто-нибудь приедет?

– Вот мое такси. – Она указала подбородком в сторону «Киа». – Водитель решил раздобыть полотенце, чтобы я своей задницей не испачкала ему сиденье. Не могу его в этом винить, но… – Нижняя губа Фейт задрожала, однако она лишь стиснула зубы и непокорно тряхнула головой. – Не берите в голову. Я в полном порядке.

– Не сомневаюсь, – хмыкнул я.

– А ваше милосердие с последней встречи ничуть не изменилось, – пробормотала она, затем раздраженно указала на грязную ногу. – Как такое могло случиться? Я приехала сюда работать над собой. По-вашему, это очень похоже на личностный рост? Вся моя поездка пошла псу под хвост!

– Может, и нет, – поговорил я. – На сколько вы приехали?

– На две недели.

– Ну, не так уж плохо…

– Я приехала вчера!

– О-о, – только и протянул я.

– Что плохого в походах по магазинам и длинных выходных? – продолжила она, обращаясь, похоже, к парковке. – И что ужасного в долгом утреннем сне, вечеринках с коктейлями и ничего не значащем сексе?

– Ничего, – пробормотал я, стараясь не замечать, как от последних слов по позвоночнику пробежала дрожь.

– Глупо было приезжать сюда. Стоило остаться дома, – заключила Фейт и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, потом взглянула на меня. – Эшер, верно? Ответьте все же, зачем вы здесь?

Я уже открыл рот, чтобы все объяснить, но Фейт резко вздрогнула – похоже, ногу пронзила очередная вспышка боли. Глупо торчать на обочине; ей нужно помыться, поднять повыше ногу и приложить к лодыжке лед.

– Забудьте о такси, – проговорил я. – Я вас отвезу.

В зеленых глазах на миг мелькнуло облегчение, но потом она упрямо вздернула подбородок.

– Мне не нужна ваша помощь.

– Хотите подождать парня с полотенцем? – Я раздраженно нахмурился.

– Я ведь вам не нравлюсь.

– Откуда такие мысли?

– Ну, просто учитывая все, что вы мне сказали с момента встречи…

– А, может, вы начинаете мне нравиться. – Я чуть улыбнулся. – К примеру, как ракушка.

Она негодующе фыркнула и явно хотела что-то возразить, но в этот миг, размахивая белым полотенцем, к нам подбежал водитель такси.

– Нашел! – с сияющей улыбкой объявил он. – Готовы, мэм?

– Почему все называют меня мэм? – поморщилась Фейт. – Боже, мне ведь всего двадцать девять.

Она нерешительно переводила взгляд с меня на водителя и обратно.

Я шагнул ближе, чтоб оказаться с ней лицом к лицу.

– Я доставлю вас домой в целости и сохранности, – пообещал я. – За этим я и приехал.

Фейт выгнула бровь, но я заметил, как дернулась ее шея – она явно с трудом сглотнула.

– Вы репетируете такие речи перед зеркалом? – едко поинтересовалась она.

– Мне ни к чему их репетировать.

Ее глаза вспыхнули, губы чуть приоткрылись, однако она промолчала. Я забрал у нее костыли и сунул их водителю такси.

– Подержите! – буркнул я и обнял Фейт за тонкую талию, а после легко подхватил на руки и понес к джипу.

– Мой герой, – проговорила Фейт, храбро пытаясь прятаться за своим сарказмом, но я чувствовал, как она постепенно расслабляется.

Я осторожно усадил ее на переднее сиденье, на заднее закинул костыли и отправил таксиста восвояси.

– Где вы остановились?

– Кондоминиум «Поно Кай».

Я завел машину и нажал на газ. Когда я тронулся с места, Фейт слегка вздрогнула.

– Вам не нужен GPS? – спросила она.

– Остров не такой уж большой, а я живу здесь уже четыре года, – пояснил я. – Но почему вы не выбрали курорт типа Пойпу или Принсвилла?

– Остановись я там, там бы и осталась. Вероятнее всего, где-нибудь в баре у бассейна. И можно было бы забыть о личностном росте.

– Понимаю, – проговорил я, не отрывая взгляда от дороги.

– Но с этим покончено, – вздохнула Фейт – вовсе не наигранно; она и впрямь отказалась от желаемого или даже нужного.

«Совсем не обязательно», – хотелось возразить мне, но слова прозвучали бы глупо. Хотя, конечно, Фейт придется бороться изо всех сил, поскольку некому было помочь ей пережить первые, самые трудные, дни.

Перед мысленным взором мелькнула надоедливая, выжидающая ухмылка Моргана, но я быстро ее прогнал.

– У меня выдался тяжелый день, – зевнула Фейт, прислонившись головой к стеклу. – Хочу немного вздремнуть, но не знаю, удастся ли, с вашей-то ездой.

– Все настолько плохо?

– Вертолет мне понравился больше.

Я усмехнулся, стараясь сдержать глупую улыбку. Я до сих пор не понимал, почему из-за Фейт Бенсон пожертвовал остатком дня, да еще и терпел ее колкости. Через несколько часов мне следовало быть в Ханалее. К тому же я взял себе за правило никогда не связываться с туристками. Разве что время от времени проводил с ними ночь, максимум две.

Однако сейчас я вовсе не думал о сексе.

«Чертов лжец!»

Ну, ладно, думал. Я ведь был мужчиной до мозга костей и вряд ли смог бы устоять перед красотой Фейт. Но сейчас одна, с поврежденной ногой, она нуждалась в помощи, а вовсе не в том, чтобы ею кто-то воспользовался. Несмотря на все недостатки, я никогда не был подонком.

Я украдкой бросил взгляд на Фейт. Прислонившись головой к оконному стеклу, она закрыла глаза. Впервые с момента нашей встречи ее лицо казалось расслабленным, на нем не отражались боль или беспокойство. Хорошо, что я помог, – ведь она мне нравилась. Фейт была занозой в заднице, но меня привлекали ее задор и остроумие…

Перед мысленным взором вновь мелькнула понимающая ухмылка брата.

«Похоже, она тебе сильно нравится», – будто бы услышал я его слова.

– Заткнись, – буркнул я в ответ.

– М-м-м? – пробормотала Фейт.

– Нет, ничего, – поспешно проговорил я.

Десять минут спустя я въехал на парковку «Поно Кай». Конечно, до курорта ему было далеко, однако жилой комплекс не напоминал захудалую дыру. Выстроившиеся в ряд дома, в большинстве своем, похоже, сдавались туристам.

Я разбудил Фейт и мимо пруда с золотыми рыбками понес ее к двери дома. Она повернула ключ в замочной скважине, и я ногой распахнул створку.

– О-о, истинный пожарный, – с улыбкой протянула она.

Я смотрел в ее зеленые глаза, всеми силами стараясь не бросить взгляд на губы. Впрочем, вряд ли глаза, опушенные длинными темными ресницами, были меньшим злом; в них светилось тепло и мелькали веселые искры.

– Куда? – Я поспешно отвел взгляд.

– На диван.

Дом оказался небольшим, но современным. Стены украшала обычная хрень в океанском стиле, из больших окон струился мягкий оранжевый свет заходящего солнца. В нескольких минутах ходьбы от веранды виднелся пляж, хотя сейчас вряд ли это имело для нее какое-то значение.

Я придвинул кофейный столик поближе к дивану, чтобы Фейт могла положить на него ногу.

– Спасибо, – поблагодарила она.

– Вам нужен лед. – Я направился к холодильнику, стоящему в отделанной мрамором и хромом кухне.

– Ну, в больнице мне так закутали ногу…

– Я могу перевязать по-другому, – пояснил я, складывая кубики льда в пакет. – К тому же, разве вам не хочется помыться?

Фейт выгнула идеальную бровь.

– И вы доблестно предлагаете меня искупать?

– Я профессионал. – От неожиданности я поперхнулся и с силой стукнул кухонным молоточком по пакетику с кубиками льда. – Мне часто приходится разрезать на людях одежду.

– Даже не сомневаюсь, – промурлыкала она.

«Боже…»

– Я позвоню знакомой медсестре, – пояснил я.

– Очень мило с вашей стороны, Эшер…

– Маккей, – подсказал я и опустился на кофейный столик.

Осторожно я стянул лонгет с ноги Фейт, размотал повязку. Сжав мышцу на икре, я накрыл ее распухшую ногу кухонным полотенцем и сверху положил пакет с колотым льдом.

– Больно, – прошептала она.

– Уже выглядит лучше, чем раньше.

– Думаете? – Она с надеждой взглянула на меня.

– Определенно. Держу пари, к концу недели вы будете ходить.

Она лишь покачала головой:

– Я не останусь на неделю. С меня хватит.

– Уже сдаетесь? Вы вроде бы приехали «перезагрузиться»?

– Я так сказала?

– Ну, что-то в этом роде, – пожал плечами я.

– В любом случае, этого не случилось. Я возвращаюсь в Сиэтл. – Фейт наблюдала, как я осторожно укладываю пакет со льдом, чтобы тот не соскальзывал. – Откуда вы?

– Из Нью-Йорка.

– Там тоже были пожарным?

– Нет.

Она вскинула бровь, ожидая продолжения, однако я ни с кем не собирался делиться подробностями личной жизни; она касались лишь меня одного.

– А вы весьма разговорчивы, – задумчиво проговорила Фейт. – Я вот никогда не смогла бы уехать из родного города на крошечный остров, затерянный посреди Тихого океана. Перемены… – Она покачала головой, словно не представляла себе ничего подобного. – Бесспорно, Кауаи красив, но весьма далек буквально от всего на свете.

– Именно поэтому он мне нравится.

– Вы не похожи на отшельника.

– А разве, чтобы жить в прекраснейшем месте на земле, нужно непременно быть отшельником?

– Нет, но отказаться от всего, подобно вам… Такое не происходит в одночасье.

А она сообразительна и, позволь я, вполне способна подобраться к самому сокровенному, а мне вовсе не хотелось, чтобы в нем кто-то копался.

– Порой так случается. – Я поднялся на ноги. – Вам нужно пить больше воды.

– Какой вы милый.

– Не особенно, – проговорил я, наполняя стакан.

– Вы не тушили пожары в Нью-Йорке. А чем тогда занимались?

– Слишком много вопросов. – Вернувшись, я протянул ей стакан воды.

– Вы загадочный человек, Эшер Маккей.

«И почему-то не могу испытывать к тебе неприязнь, Фейт Бенсон».

– А чем вы зарабатываете на жизнь? – спросил я, меняя тему. – Дайте угадаю. Блогер? Пишете о моде? Хотя, нет. Скорее… как уж там говорится… задаете тон в «Инстаграме»?[4]

Конечно, это был не комплимент, но Фейт театрально прижала руку к груди.

– О боже, спасибо! – воскликнула она, а затем пояснила: – Вообще-то я занимаюсь рекламой. – И закатила глаза, заметив мою гримасу. – Ну да, я не спасаю жизни…

– Нет, зато помогаете вращаться капиталистической машине, продавая людям бесполезное, ненужное, дорогущее дерьмо.

– Знаете, мистер Любитель судить других, на деле все несколько иначе.

– И как же?

– Я никому ничего не продаю, – проговорила она. – Для этого существуют продавцы. Моя задача – привлечь внимание к товару, понять, о чем мечтают покупатели, и пробудить в них желание.

«Черт возьми, она отлично справилась…»

Вздохнув, Фейт перевела взгляд на океан.

– Ирония судьбы. Я вроде бы работаю в рекламном агентстве, но, скорее, чисто формально. У меня куча свободного времени, поскольку я могу его себе позволить. Зарплата для меня – нечто вроде премии, ведь я легко нахожу парней, которые могут позаботиться обо мне. Они оплачивают мою праздную жизнь, и я беззастенчиво пользуюсь ими в полной мере. С одним из них я сорвала джекпот. Конечно, ввязалась в авантюру, но… – Заметив мой мрачный взгляд, Фейт вызывающе вздернула подбородок. – Знаю-знаю, я мелочная охотница за деньгами. Именно поэтому и приехала сюда. Мы с Сайласом, парнем-джекпотом, теперь стали лучшими друзьями, и мне осточертело тянуть деньги из него или кого бы то ни было еще. Мне просто хочется вдали от всего этого понять, кто я такая. – Она махнула рукой в направлении Сиэтла. – Но, к сожалению, путешествие подошло к концу.

Я промолчал, мысли боролись в голове.

«Не отпускай ее!» – призывала самая сильная из них. Но из этого ничего бы не вышло. Даже секса, учитывая травму Фейт. Хотя я с тревогой осознал, что был бы счастлив просто посидеть рядом с ней на диване и поговорить.

«Что за глупости? Убирайся отсюда, пока вконец не спятил!» – велел я себе и, поднявшись на ноги, вытащил телефон из заднего кармана формы.

– Вам нужно помыться. Я позвоню Пауле, подруге-медсестре, – проговорил я.

– Спасибо, Эшер, я это ценю.

– Ага.

Я вышел на улицу и набрал номер Паулы Гарольд, жившей в Капаа. К счастью, она оказалась дома и с радостью согласилась помочь.

– Чем ты занимаешься, Эшер? – поддразнила она. – Комплексным обслуживанием туристов?

– Очень смешно.

– Буду через пятнадцать минут, – усмехнулась она.

Повесив трубку, я вернулся в дом.

– Паула уже в пути, – сообщил я Фейт, а после приготовил еще партию льда и убрал в морозилку.

Закончив с делом, я застыл посреди гостиной, ощущая себя глупо и неловко. К подобному я не привык.

– Ну, я пойду, – наконец произнес я. – У меня кое-какие дела.

Вообще-то я ужинал с братом и его женой, однако прозвучало так, будто речь шла о свидании. Похоже, Фейт именно так и подумала.

– Ну, раз так надо, – протянула она с кокетливой улыбкой, не затронувшей глаз.

– Вы будете хорошо себя вести?

– Я? Никогда.

– Я имел в виду…

– Я поняла. Со мной все будет в порядке. Закажу какой-нибудь еды, пораньше лягу спать, а завтра рвану домой.

Я ощутил разочарование. Впрочем, что ей еще оставалось?

«Без чьей-либо помощи она…»

Я тут же прогнал эту мысль. К чему тратить четыре выходных, играя роль сиделки для какой-то туристки? Ничего не выйдет, что бы я сейчас ни думал и ни чувствовал. Даже если я помогу ей спасти отпуск, Фейт в конце концов все равно уедет.

– Кыш! – Она махнула рукой. – Вас ждут другие девицы, попавшие в беду. К тому же, если понадобитесь, у меня есть ваш номер.

– Номер? Но я его не давал…

– 911? – Она выгнула бровь. – И вы появитесь, как по волшебству, Эшер Маккей.

«Господи, рядом с ней мозг превращается в кашу».

Паула просунула голову в приоткрытую дверь.

– Кто-нибудь заказывал передвижную губку? – спросила она.

Фейт рассмеялась и, похоже, немного расслабилась.

Пока женщины знакомились друг с другом, я попросту сбежал. Хотел сразу уехать, но, добравшись до джипа, прислонился к капоту и уткнулся в телефон.

Сорок пять минут спустя рядом появилась Паула.

– Эта Фейт такая смешная. Жаль, что она повредила ногу. Она ведь только приехала.

– Да, но с кем не бывает.

– И правда. – У Паулы было четыре сына-подростка, так что она много чего повидала. – Но с ее лодыжкой все не так уж плохо. По мне, так ничего страшного. Через недельку она вполне сможет передвигаться. – Паула задумчиво постучала пальцем по подбородку. – Если бы только кто-нибудь помог ей пережить трудные моменты.

На миг перехватило дыхание – она только что высказала мои собственные мысли.

Рассмеявшись при виде моего замешательства, Паула отперла свою «Камри».

– Объяснить по буквам, Маккей?

– До свидания, Паула, – проговорил я и открыл дверцу собственного джипа.

– Постой… – Ее улыбка вдруг погасла. – Ты уезжаешь?

– Ты помогла ей устроиться в кровати?

– Да, но…

– Тогда я больше не нужен.

Натянуто улыбнувшись, я скользнул за руль. Взревел двигатель, и я рванул из «Поно Кай», глядя на удаляющийся кондоминиум в зеркало заднего вида.

И возможно, оставил там нечто нужное. Или желанное.

Глава 4

Эшер

– Ты дурак или как? – Морган недоверчиво уставился на меня.

Налани, пряча улыбку, поднялась из-за обеденного стола, тогда как ее муж – мой неугомонный младший брат – не сводил с меня взгляда.

– Ты бросил красивую женщину одну в затруднительном положении? – потребовал ответа Морган. – Неужели так можно? Ты ведь работаешь в «неотложке». Разве у вас нет… как ее там… обязанности действовать? – Он досадливо присвистнул. – Так себе герой.

Я закатил глаза и наколол на вилку кусочек зеленой фасоли.

– Она ведь туристка, а я не чер…

– Следи за языком, – предупредила Налани, вернувшись к столу, и кивнула сидящему рядом со мной маленькому мальчику, который с довольным видом поедал жареный рис с овощами.

– Я не связываюсь с туристками, – поправился я. – И никакой я не герой.

– Неправда! Ты мой герой, дядя Эш! – радостно воскликнул Калео, и глупое сердце чуть не раскололось надвое. Впрочем, остальным об этом знать было не обязательно.

Семилетний племянник унаследовал полинезийские черты лица матери вкупе с худощавым телосложением и вьющимися черными волосами Моргана. Для родителей он был центром вселенной. Да, честно говоря, и для меня тоже. Однако я до сих пор не мог понять, как вся наша любовь к нему вмещалась в столь маленькое тельце.

– Спасибо, приятель, – проговорил я и с улыбкой взъерошил ему волосы. А после вновь хмуро взглянул на брата. – Не знаю, с чего я вообще рассказал тебе о Фейт.

– Могу предположить, – произнесла Налани. Перебросив длинную черную косу через плечо, она подперла подбородок рукой и захлопала ресницами.

– Я просто хотел поддержать разговор, – буркнул я и, подхватив свою тарелку, отправился на кухню за второй порцией ребрышек. Вернувшись, я застал брата с невесткой в тех же позах – похоже, они по-прежнему чего-то выжидали. – Боже!

– Я беспокоюсь о тебе, Эш, – пояснила Налани. – Хлоя ведь…

– Мисс Барнс! – включился в разговор Калео. – Моя любимая учительница.

– А Эшер – ее любимый пожарный, – подмигнув, закончил Морган.

– Но тебя не волнует Хлоя, – продолжила Налани. – Да я вообще не видела, чтоб ты всерьез хоть кем-то интересовался.

– Не без причины.

– Года четыре назад это было бы нормально. – Она поджала губы. – Но сейчас тебе тридцать.

– Тридцать один, – с ухмылкой уточнил Морган.

– Да ты старик, дядя Эш, – важно произнес Калео.

– Точно, – согласился брат и рассмеялся, когда я сделал вид, что почесываю средним пальцем глаз.

– Мы вовсе не хотим вмешиваться… – Налани подалась вперед.

– Вот именно, – согласно вставил Морган.

– Но разве сам ты не хочешь… большего?

Я поднял голову от тарелки с едой и поймал заботливый взгляд Налани. Она вложила ладонь в руку мужа прямо поверх обеденного стола с остатками домашней еды. Внизу, возле маленького бунгало в Ханалее – расположенного неподалеку от моего, – о берег разбивались океанские волны, заходящее солнце согревало теплом семью, еду и дом, что построил здесь младший брат.

«Хорошо. Он это заслужил».

– Фейт – как заноза в заднице. – Я пожал плечами.

– Как и ты.

Закатив глаза, я подмигнул Калео, хихикающему над моими выражениями.

– А что, так и есть. – Морган откинулся на спинку стула. Он был похож на меня, только моложе и не такой мускулистый, в лице отчетливо виднелись материнские черты, и при взгляде на брата сжималось сердце. – И кстати, насчет туристок. Ты ведь то и дело тащишь в постель красивых женщин, приехавших всего на несколько дней, а теперь вдруг отчего-то застеснялся?

Калео удивленно взглянул на меня.

– Что ты делаешь с женщинами, дядя Эш?

– Приглашает к себе ночевать, – пояснила Налани, легонько стукнув мужа по руке.

– Застеснялся? – Хмыкнув, я впился зубами в ребрышко. – Конечно, это обо мне.

– Но ты не остался с ней на ночь, – настаивал Морган.

– Сейчас все иначе, – кивнула Налани. – То, как ты говорил о ней…

– Точно так же, как и о любом другом подобном случае, – произнес я. – Хотя теперь жалею, что вообще упомянул о ней.

– У тебя впереди четыре выходных, – продолжил Морган, как будто пропустил мои слова мимо ушей. – Чем тебе еще заниматься?

– Покажи Фейт остров, от тебя не убудет, – вмешалась Налани. – Ведь она проделала такой путь.

– Да, Эшер. Она проделала такой путь, – эхом отозвался Морган, ухмыляясь вместе с женой.

На миг мелькнуло желание согласиться. У меня все равно не было особых планов – разве что потусоваться с ребятами из пожарной части, заняться серфингом или поиграть в видеоигры. Возможно, в последнее время меня порой одолевали приступы… чего-то. Черт возьми, я не был одинок, но…

«Но поехать к ней?»

Я отбросил прочь неуместные желания, похоронив их под болезненными воспоминаниями. Морган смог пережить испорченное детство, и это была огромная победа. Я сделал все возможное, чтобы картины детства не укоренились в нем настолько глубоко, как во мне. Моя боль жила в душе, и я прикрывался ей, чтоб уберечься от предательства. Мне хотелось навсегда покончить со всеми желаниями.

– Что на десерт? – поинтересовался я, отодвигая в сторону тарелку.

* * *

– А она храбрая, – проговорил Калео, бросая мне бейсбольный мяч на заднем дворе; небо над нами уже окрасилось в темно-фиолетовый.

– Кто?

– Эта Фейт.

– Ты все слышал? – Нахмурившись, я бросил мяч обратно.

– Мне нравится слушать. – Калео с легкостью поймал мяч и кинул его обратно.

– Твоя правда. А с чего ты решил, что она храбрая?

– Ну, она не испугалась, когда вертолет поднял ее в воздух. Мне бы стало страшно.

– Да, она отлично справилась, – согласился я.

– Я же говорю – храбрая, – пожал плечами Калео. – Жаль только, что поранилась. Помнишь, я как-то ободрал коленку?

Уже почти стемнело, и мне удалось скрыть улыбку. Я уже сбился со счета, сколько ссадин и царапин на коленках заработал племянник.

– Помню. – Я бросил ему мяч, Калео вернул его мне.

– Мне тогда еще нужно было ехать на экскурсию в каньон Ваймеа, – продолжил племянник.

– К чему ты клонишь?

– Было бы отстойно, если бы я ее пропустил.

– Я бы просто свозил тебя через недельку.

– Но Фейт некому свозить через недельку. Она не увидит каньон, да и все остальное.

Похоже, племянник был умен не по годам. Впрочем, он и раньше делал выводы, не свойственные семилетнему ребенку.

– И как мне, по-твоему, быть?

Калео ухмыльнулся, в полумраке сумерек блеснули белые зубы.

– Провези ее по острову на пожарной машине!

– Не сомневаюсь, ты и сам не прочь прокатиться, – рассмеялся я.

– А можно?

– Опять? Я в прошлом месяце два раза брал тебя с собой.

– Да мне всегда будет мало, дядя Эш. – Калео закатил глаза.

Поймав его последний бросок, я стянул перчатку и вместе с мячом положил на землю.

– Пойдем домой. Уже слишком темно и с трудом можно что-то разглядеть.

Калео подошел ближе, я обнял его за плечи и через двор, заросший густой травой, повел в дом.

Бунгало брата высилось на утесе, утопая в зелени острова. Внизу простирался Тихий океан, черный, безбрежный, под бесконечным, усыпанным звездами небом.

– Тебе нужно поехать к Фейт, – проговорил Калео.

– И ты туда же? – напрягся я. – Почему все лезут в мои дела?

– Но разве ты не хочешь жениться?

– Не-а. Я не из тех, кто женится. А что?

– Ну, чем скорее ты найдешь жену, тем скорее заведешь ребенка, и тогда мне будет с кем поиграть. К тому же… – Он пристально посмотрел на меня. – Ты ведь не становишься моложе.

– Попроси своих умных родителей подарить тебе братика или сестренку, – усмехнулся я.

– Младшего брата?

– Или сестричку.

– Я бы с удовольствием. – Калео тяжело вздохнул. – Но дети стоят дорого.

– И где, черт возьми, ты это услышал?

– От мамы. Они говорили с папой, что дела идут не блестяще.

– Не блестяще? – Я резко остановился.

– Я не должен был говорить! – Он поспешно закрыл рукой рот.

– Но почему?

– Папа сказал, что ты захочешь все исправить с помощью нью-йоркских денег.

С губ сорвалось проклятие.

Брат всегда был заядлым фотографом. В восемнадцать лет, когда Морган окончил среднюю школу, я подарил ему поездку на Гавайи, и он влюбился в пейзажи Кауаи, а после в Налани Сориано и ни разу не пожалел об этом. При моем скромном содействии вместе с женой они открыли небольшую фотостудию в Принсвилле, «Памятный остров».

Калео потянул меня за руку. Милый и чуткий, он очень походил на отца, но казался более серьезным и даже чуточку важным.

– Прошу, не выдавай меня, дядя Эш.

– Конечно, – пообещал я сквозь зубы и влетел в дом, готовый прижать брата к стенке, как только племянник ляжет спать.

Однако столкнулся с Налани, сунувшей мне в руки завернутый в фольгу пирог – ее знаменитый, с лаймом, судя по запаху.

– Отнеси ей, – попросила невестка.

– Кому… – непонимающе начал я, а после закатил глаза. – Черт, ты серьезно, Нал?

– Ты же знаешь, в духе «алоха» нужно дать ей нечто, рожденное на острове.

Налани окинула меня строгим взглядом, живо напомнившим ее бабушку Моми.

«Я старше и мудрее, и ты будешь делать, как я скажу», – отчетливо читалось в нем.

И пусть Налани была младше меня на четыре года, я по опыту знал, что спорить с ней сейчас бессмысленно.

– Ладно. – Я взял пирог. – Съезжу к Фейт, посмотрю, поужинала ли она. Только за этим.

– Конечно-конечно. – Расплывшись в улыбке, невестка развернула меня и вытолкала за дверь. – Поторопись, пока еще не слишком поздно.

* * *

Дорога с севера, из Ханалея до Капаа, расположенного на восточном побережье, заняла сорок пять минут. Лаймовый пирог Налани ехал рядом на пассажирском сиденье. Перед мысленным взором проносилась жизнь в Нью-Йорке. Глупо было обвинять Фейт в пропаганде дурацких товаров, когда сам я четыре года проработал в финансовом отделе на Уолл-стрит – зарабатывал деньги для клиентов, просто перемещая их с места на место. Похоже, у меня неплохо получалось, и, вложив собственные средства, я сорвал неплохой куш.

«Такая жизнь чуть не убила тебя, так что хватит об этом».

И все же прежние навыки никуда не делись. И сейчас, сидя за рулем машины, я мысленно принялся оценивать кусочки доступной мне информации, чтобы после на их основе мгновенно принять решение – без подобного умения на бирже просто не выжить.

«По рабочему графику у меня впереди четыре выходных».

«Она чертовски сексуальна».

«Она хочет «перезагрузиться», как и я когда-то».

«У нее отличное чувство юмора».

«Она чертовски сексуальна».

– Ты повторяешься, – пробормотал я себе под нос.

В кондоминиум «Поно Кай» я приехал около девяти вечера. Постучав в дверь Фейт, я приоткрыл ее и просунул голову внутрь.

– Вы в приличном виде?

– Вот еще! – фыркнула она с дивана. – Само собой, нет!

Она оказалась чертовски права.

Звук на висящем на стене телевизоре был приглушен. Фейт, одетая лишь в шелковый халат, вытянулась на диване, положив ногу на кофейный столик. Зачесанные назад светлые волосы еще не высохли после душа, на лице ни капли косметики, под тонкой тканью халата виднелась бронзовая кожа и бесконечной длины ноги…

– Вам стоило бы запереть дверь, – проговорил я, положив пирог и ключи на кухонный стол.

– Тогда вы не смогли бы вернуться, – натянуто произнесла Фейт. – А зачем вы приехали?

– Пирог, – рассеянно пояснил я, оглядывая квартиру в поисках хоть каких-либо признаков ужина. – Вы уже поели?

– Хотела, но мытье с Паулой меня просто измотало. – Она выдавила из себя улыбку, и я заметил блеск в зеленых глазах. – А у меня с собой, как всегда, нет ни одной таблетки обезболивающего.

Я окинул Фейт внимательным взглядом, отмечая, как напряжено стройное тело, а рука, словно в тисках, сжимает пульт от телевизора. Мне довольно часто приходилось видеть людей, страдающих от боли, и я отлично знал признаки.

– Какого хрена? В Уилкоксе вам ничего не дали?

– Дали, но действие, похоже, закончилось. Я… в порядке.

– Черта с два! – бросил я и неловко подошел ближе. – Фейт, мне очень жаль.

– Но почему? Вы не виноваты, что я – сущая катастрофа. – Она шире распахнула глаза. – Лодыжка просто вопит от боли, а я могу лишь сидеть здесь и переключать каналы, чтобы отвлечься.

Стиснув зубы, я схватил со стола ключи от машины.

– Куда вы? – спросила она, испугавшись, что я вот так уйду.

«Нет, придурок, она просто боится вновь остаться одна», – мысленно поправил я себя.

– Куплю лекарства, – пояснил я. – И чего-нибудь поесть.

– Не стоит. Уже поздно и…

Однако я уже подскочил к двери. Раздобыть аспирин было вовсе не сложно, к тому же внутри словно прозвучала сирена. Тот же сигнал тревоги я услышал, когда Калео сказал о трудностях в фотостудии. Такой же тревожный звонок сработал много лет назад, когда трейлер сгорел дотла и безопасность Моргана стала для меня целью жизни. Его нельзя было отключить. Оставалось только ответить на вызов.

– Сейчас вернусь, – бросил я, выходя из дома.

* * *

Я поехал в ближайшую аптеку и купил несколько упаковок бинтов и упаковку обезболивающего. Рестораны в Капаа по большей части уже закрылись, но в любимой закусочной на колесах я смог раздобыть две порции картошки фри с васаби и соевым соусом.

Вернувшись к Фейт, я постучал в дверь, а после, войдя в дом, направился в кухню.

– Быстро ездите, Марио Андретти[5], – слегка улыбнувшись, проговорила Фейт.

Я налил ей стакан воды и принес таблетки обезболивающего.

– Ваша мать воспитала настоящего джентльмена, – произнесла она и с благодарностью взяла таблетки, не заметив гримасы на моем лице.

«Моя мать уж точно никого не воспитывала».

– Почему вы раньше не сказали, что у вас нет лекарств? – мрачно поинтересовался я. – Мне или Пауле.

Фейт одарила меня очередным насмешливым взглядом; похоже, боль понемногу начала стихать.

– Было не до этого. Я слишком радовалась, наконец-то смыв с себя всю эту грязь. К тому же, приехав сюда, я твердо решила хоть раз в жизни обойтись без мужчины. И что же? Не продержалась и дня.

– С каждым случаются неприятности, – пробормотал я, вспоминая, как обращался с ней у водопада. – Вам нужно поесть. – Я достал из пакета два контейнера с едой.

– Раз уж вы заговорили об этом… Что за божественный запах?

– Картошка фри из закусочной на колесах.

– Звучит… интересно, – с сомнением протянула она.

– Не судите, пока не попробуете. «Ураганный фри» – лучший из лучших… разве что вы не любите острое.

– Я? Просто обожаю.

«Даже не сомневался».

Я поставил еду на кофейный столик. Фейт подцепила на вилку картофель фри, смазанный васаби и политый соевым соусом и, сунув в рот, застонала. Наверное, подобные звуки стоило бы запретить законом.

– Вкусно, правда? – кашлянув, спросил я.

– Просто восхитительно! – Она съела еще немного. – Особое блюдо здесь, на острове? Подумать только, ведь я могла бы его пропустить.

Само собой, она шутила, однако, хорошо знакомый с Кауаи, я вдруг подумал о том, что еще она могла бы не увидеть и не узнать, и в голове сам собой сформировался четкий, упорядоченный список.

Я поспешно занялся едой, а после развернул пирог.

– Он явно не из закусочной, – проговорила Фейт.

– Нет, – признался я, отрезая два кусочка. – Моя невестка готовит лучший пирог с лаймом. Она прислала его вам.

– Вы рассказали обо мне?

«Вот черт!»

– Несколько раз в неделю я ужинаю с семьей брата и порой рассказываю им о вызовах. – Вскинув бровь, я посмотрел на Фейт. – Не каждый день мы спасаем туристов возле Хоопи.

– Верится с трудом, – хмыкнула она.

Вернувшись к дивану, я поставил перед ней тарелку с пирогом, и Фейт тут же подцепила вилкой кусочек.

– М-м-м, домашний, – протянула она. – Передайте невестке, что я ее обожаю.

– Ее зовут Налани, и она подкинула пару мыслей насчет вашего отпуска, – признался я. – Как и Паула.

– Правда?

– У вас растяжение лодыжки первой степени, – пояснил я. – И значит, через несколько дней вы уже сможете передвигаться. Однако сейчас вам нужно приложить лед и постараться не напрягать ногу. А в одиночку это нелегко.

– Можно поподробнее?

Я отбросил в сторону салфетку, будто признавая поражение. Но кого я обманывал? Ведь, усаживаясь в джип с пирогом Налани, я уже знал, чем стану заниматься в выходные.

– Вообще-то я не связываюсь с туристами, но… хотел бы помочь, чтобы вы не потеряли время зря на Кауаи.

– Правда? – Фейт вскинула удивленный взгляд.

– У меня впереди выходные и, чтобы помочь пережить самые трудные первые дни, я буду время от времени к вам заглядывать. Потом, когда вернусь к работе, надеюсь, вы уже сможете передвигаться самостоятельно.

– Но зачем вам это?

– Просто… – Я запнулся, раздумывая, что ответить. Быстро перебрал все причины, по которым хотел бы проводить время с этой женщиной, и отбросил одну за другой. Фейт подалась вперед, ожидая продолжения. В голове вдруг мелькнули слова Моргана. – Я ведь работаю в бригаде неотложной помощи. И мы обязаны действовать.

– Даже в выходные? – Фейт сморщила нос.

– Всегда, – ответил я. – Пожарные, полиция и сотрудники служб экстренного реагирования никогда полностью не свободны от работы. Так заложено у нас в ДНК.

Не совсем правда, но и не откровенная ложь.

Она задумчиво кивнула:

– Очень великодушно, Эшер, но я вас едва знаю. Заметьте, прежде меня это никогда не останавливало.

Само собой, с чего бы ей мне доверять? Ведь я о себе ничего не рассказывал. Вероятно, стоило хоть немного уравновесить чашу весов и хоть что-то сообщить ей. Это было бы справедливо.

– Вы спрашивали, чем я занимался в Нью-Йорке? Работал менеджером хедж-фонда на Уолл-стрит.

Фейт удивленно распахнула глаза, потом задумчиво прищурилась.

– Вполне могу себе представить. Привлекательный пожарный еще и весьма умен. А почему вы променяли Уолл-стрит на этот маленький остров?

– Если вкратце, та жизнь была хаосом. Выпивка, секс, наркотики…

– Где можно записаться?

Я не смог удержаться от смеха. Дерзкое, бесцеремонное поведение Фейт сбивало с толку и одновременно располагало к себе.

– Я постоянно находился в напряжении, – продолжил я. – Стресс сопровождал нас повсюду. Я ничего не создавал, во всяком случае, осязаемого. Просто перемещал деньги, чтобы заработать еще денег. А этого было мало.

– В каком смысле мало? – Фейт откинулась на диванную подушку.

– В интеллектуальном, – пояснил я. – И наверное, в духовном.

– Значит, вы тоже приехали сюда, чтобы поработать над собой? «Перезагрузиться»?

«Скорее, хотел избежать сердечного приступа из-за употребления наркотиков», – мысленно возразил я, а вслух проговорил:

– Гавайи для этого вполне подходят. – Я пожал плечами.

– Вот ведь знала, что за внешностью мускулистого мачо и зачатками милосердия скрывается нечто более глубокое, – улыбнулась Фейт. – Может, у нас все же есть что-то общее.

– Ну, я бы не надеялся. Я-то не сбежал в первый же день.

Фейт вскинула бровь.

– Так вы не повредили лодыжку и не ездили в корзине вертолета в местную больницу.

– Нет, но просто взять и сбежать – не в вашем стиле.

– Откуда вы знаете?

– Просто есть в вас нечто такое, – пояснил я. – Полагаю, если бы пришлось, вы бы ползком взобрались по той тропе.

– Вы и правда так думаете? – Похоже, она искренне удивилась.

– Разве я ошибаюсь?

– Не знаю. – Фейт опустила взгляд на руки. – Хотелось бы верить.

– Давайте попробуем.

Ее брови вновь поползли вверх, взгляд зеленых глаз стал задумчивым.

– Отлично, – наконец проговорила она. – Я останусь здесь на несколько дней, но вам придется мне помочь.

– Я ведь предложил свои четыре выходных. Этого мало?

– Конечно, нет, и я весьма благодарна. Однако сомневаюсь, что мы повеселимся, если вы все время будете бояться.

– Бояться?

– Прикипеть ко мне душой.

– Да вы себя переоцениваете. – Откинувшись на спинку стула, я скрестил руки на груди. – Вряд ли нам с вами будет настолько весело.

– Ничуть, – подмигнув, возразила она. – Я – само веселье. К тому же – помните? – моя работа – прочитать людей, обойти все их рамки и протесты и понять, чего они хотят на самом деле.

– И чего же я хочу на самом деле? – Я напрягся всем телом. Я годами не спрашивал себя об этом, и сейчас, рядом с этой женщиной, слетевший с губ вопрос был подобен удару кувалды.

– Вам вовсе не нужны осложнения с незадачливой, неотразимо очаровательной туристкой, поэтому вы корчите из себя мрачного, многое повидавшего пожарного, чтобы держаться на расстоянии. – Она победно улыбнулась, заметив, как я заерзал на стуле. – Я и правда знаю свое дело.

– Заметил.

– Но мы с вами в одной лодке. Только я скрываю аллергию на эмоции за плохими шутками и бессмысленным сексом.

– Где можно записаться? – ухмыльнулся я.

– О! Я ведь знала, что у вас есть чувство юмора. – Фейт ослепительно улыбнулась. – Ваша привлекательность только что выросла на десять пунктов. – Она цокнула языком. – Какой кошмар! Я ведь решила измениться и поклялась, что в обозримом будущем стану избегать мужчин. И вот, пожалуйста – вы сами ломитесь в мою жизнь. – Она коснулась языком верхней губы и окинула потемневшим взглядом каждый дюйм моего тела. – Кажется, вселенная придумала мне испытание. И весьма жесткое.

Слетевшее с губ Фейт последнее слово вкупе с пылким, изучающим взглядом вызвали болезненное напряжение в паху. Боже, все в ней будто умоляло взять ее прямо здесь, на диване.

– Поверьте, мне тоже нелегко, – хрипло признался я и отвел взгляд от бронзовой кожи бедра, видневшейся под тканью халата.

– Но нужно быть сильными. И общаться по-дружески. – Она протянула руку. – Привет, я Фейт Мейбл Бенсон из Манхассета, штат Нью-Йорк, дочь Милли Монро Бенсон и Кевина Бенсона из Саг-Харбора, который улетел сейчас на Бали в третий медовый месяц.

– Серьезно?.. Мейбл?

– Тс-с-с! – Фейт ударила меня по руке. – Твоя очередь.

– Э-э… Эшер Маккей из Норт-Бенда, брат Моргана, дядя Калео, шурин Налани, пекущей пироги с лаймом.

– Родители?

– Отсутствуют, – отрезал я, дав понять, что больше не намерен обсуждать эту тему.

– Достаточно честно. Ладно, теперь тебе вовсе не нужно всеми силами держаться на расстоянии. Четыре дня, и я исчезну из твоей жизни.

Почему-то эти слова меня не очень-то обрадовали.

– Ты снова хмуришься. – Фейт склонила голову набок. – Тебе полегчает, если я признаюсь, что новая мачеха на пять лет моложе меня?

Она скривила губы, захлопала ресницами, и я, не в силах устоять перед ее обаянием, просто расхохотался.

– Четыре дня, – продолжила она, – а после я заново пересмотрю свои планы. И да, я не собираюсь спать с тобой, пожарный.

– Я этого и не жду, – усмехнувшись, ответил я. – Но давай все же оставим дверь открытой.

– Закрытой, – поправила она с лукавой улыбкой. – Но незапертой.

Глава 5

Фейт

Следующим утром, в понедельник, я проснулась от пения птиц и петушиных криков за окном и едва расслышала, как пискнул телефон. Кто бы мог подумать, что на Кауаи полно кур. Они бродили по траве и дорожкам возле дома и даже сидели на деревьях.

Протянув руку, я взяла телефон с прикроватного столика и, щурясь от солнечного света, прочитала сообщение от Вив.

«Рванем в «Barneys», после еще куда-нибудь. Встретимся в полдень?»

Осторожно приподнявшись на кровати, я откинулась на подушки и подавила зевок – Эшер Маккей ушел почти в полночь. Никогда раньше я так много не разговаривала с мужчиной. Хотелось поделиться с Вив новизной ощущений, ведь я весь вечер провела с парнем, а наутро прекрасно помнила об этом. Но тут в голову закралась еще одна мысль. Я же не сказала подруге о поездке! Я почти сбежала из Сиэтла, попрощавшись лишь с Сайласом, и Вив понятия не имела, что сейчас мы с ней находились в разных часовых поясах.

Прикусив губу, я напечатала приветствие заглавными буквами, надеясь придать ему жизнерадостный тон.

«ПРИВЕТ! Сегодня не смогу».

«Поздно вернулась? – тут же отозвалась Вив. – Я думала, вчера было тихо». – И прилепила в конце смайлик в виде бокала с шампанским.

Я только вздохнула – тянуть больше не было смысла – и поспешно написала:

«Я на Гавайях».

Мобильник тут же зазвонил.

– Привет, Вив. – Я осторожно приложила телефон к уху.

– Ты где? И с каких это пор?

– Приехала в субботу вечером. – Учитывая все случившееся, казалось, уже прошла целая вечность.

– Почему не сказала?

– Все решилось в последнюю минуту. Босс ничуть не обрадовался, когда я опоздала на встречу с «Нестле»…

– И в наказание отправил на Гавайи? А мне так можно? Куда подать заявление?

Я облегченно вздохнула, услышав смех Вив.

– Это просто двухнедельный отпуск. И я решила, что Гавайи прекрасно подойдут для… ну, не знаю. – Я сдернула простыню. – Прочистки мозгов.

– Мило, Фейт.

– Я серьезно. Я закрыла сделку и мне намекнули на возможное партнерство, но прежде нужно собраться с мыслями и…

– Да-да, конечно, – хмыкнула Вив. – Кто он?

– Ты о ком?

– О парне, что увез тебя на виллу на… Постой, на каком ты острове?

– Нет никакого парня, – возразила я, и в мысли сразу вторглась внушительная фигура Эшера. – Ну, не совсем…

– Точно, не совсем… – Я почти видела ее понимающую улыбку.

Я стиснула зубы. Лодыжка снова начала болеть, а пузырек с таблетками, за которыми пришлось бежать этому парню, остался в гостиной.

– Мне пора, Вив.

– Знаешь, – протянула она. – Я тут взглянула на свой календарь… Если кое-что поменять, всю следующую неделю я буду свободна.

Даже не сомневалась. Вивьен Симон была наследницей нефтяного магната франко-канадского происхождения. «Кое-что поменять» означало для нее отложить пару обеденных свиданий и посещений спа-салона. Еще неделю назад я восхищалась ею, а теперь пыталась спрятаться подальше по другую сторону Тихого океана.

«И как это связано с личностным ростом?»

– Представь, как было бы здорово! – продолжила она. – Мы с тобой в раю, ищем горячих парней на пляже Вайкики или ходим по магазинам в Гонолулу… Ты ведь на Оаху, верно?

– Э-э… – протянула я, как раз в этот миг за окном прокукарекал петух.

– Или на ферме? – Теперь смех Вив звучал как-то натянуто. – Серьезно, где ты?

Я чуть не призналась. В конце концов, она ведь моя подруга. Впрочем, я ничуть не сомневалась – стоит выдать свое убежище, как она тут же примчится сюда с бутылкой мартини в руке и целым фургоном чемоданов от «Луи Виттона», и мы будем целыми днями пропадать на пляже. Эшер же поможет пережить следующие несколько дней, и у меня появится шанс выполнить намеченную цель поездки.

– Ты серьезно? – фыркнула Вив, заметив мои колебания. – Неужели не скажешь, где ты?

– Ну… я…

– Браво, Фейт! У меня нет слов!

– Вив, мне просто нужно немного побыть одной. И кстати, у меня уже есть что рассказать, – радостно добавила я. – Про вертолет и…

– Да-да, Фейт. Мне пора.

– Не злись, – расстроенно проговорила я. – Пойми, дело не в тебе. Просто мне это нужно.

– А кто злится? – бросила она; в голосе отчетливо слышался холод. – Где бы ты ни была, наслаждайся своим одиночеством!

Телефон резко замолчал.

– Вот черт! – Отбросив мобильный в сторону, я потерла глаза.

Сейчас на Гавайях еще не было и семи утра; в Сиэтле – около десяти. Обычно в это время в понедельник утром – даже если нужно было на работу – я еще валялась в постели, раздумывая, не пора ли вставать, конечно, если не мучило похмелье. Однако после перепалки с Вив, терзаемая чувством вины и болью в лодыжке, я не смогла снова заснуть.

Эшер оставил костыли у стены возле кровати. Потянувшись за ними, я вдруг заметила, что красавец-мужчина позаботился и о другом – на прикроватном столике меня ждали стакан воды и две таблетки обезболивающего.

Я ощутила, как в груди разлилось тепло. Эшер Маккей был для меня загадкой. Он походил на ворчливого плюшевого мишку, который возился со мной в свободное время и ничего не ждал взамен. Даже секса.

– Какой позор, – пробормотала я, вспоминая его привлекательную внешность.

Похоже, я и впрямь вступила на путь просветления, ведь разговор с ним прошлой ночью принес не меньше удовлетворения, чем оргазм, – разве что иного плана – и непривычное ощущение близости.

– О боже! – Я встряхнула головой. – Одна приличная беседа не превратит тебя в далай-ламу.

Я стянула одеяло и осмотрела поврежденную ногу. Лодыжка по-прежнему была распухшей и сияла фиолетовыми синяками различных оттенков, однако отек немного спал. И все же, глядя на нее, я сомневалась, что через четыре дня смогу в буквальном смысле встать на ноги. Впрочем, других вариантов все равно не было. Спустя четыре дня Эшер вернется к работе и вновь станет спасать чужие жизни, а я буду предоставлена самой себе.

Глубоко вздохнув, я осторожно поднялась с кровати и отправилась в туалет. Пытаясь помыть руки, я чуть не уронила костыли на пол. Вернувшись в спальню, добралась до валявшегося на полу открытого чемодана и, выудив оттуда вещи, надела белые шорты и желтую майку. То, с чем я обычно справлялась за пять минут, сейчас заняло все двадцать.

Я подумывала вновь забраться в постель, но ведь Эшер сказал, что утром зайдет меня проведать. И, сделав над собой усилие, я расчесала волосы. Наверное, стоило бы подкраситься, но зачем? Ведь мы с ним общались только как друзья.

– Не самое забавное слово, – пробормотала я.

Но, подходя на костылях к входной двери, чтобы отпереть замок, я вдруг поняла, что с нетерпением жду визита Эшера. Мне хотелось просто побыть рядом с ним. Обладающий суровой красотой, мой пожарный оказался крепким орешком, походя в этом на некоторых чересчур упрямых клиентов, которых приходилось брать измором. И я нутром чуяла, что в его истории с приездом на Гавайи было далеко не все так просто, как он рассказывал.

«Так, может, не стоит совать нос в его личную жизнь?» – прозвучал в голове задумчивый голос, так похожий на Сайласа.

Он стал для меня настоящим ангелом, тогда как Вив можно было сравнить с сидящим на плече дьяволом-искусителем.

Улыбнувшись про себя, я достала из морозилки пакет со льдом. Закинув ногу на кофейный столик, я как раз пыталась приложить к лодыжке лед, когда раздался стук в дверь. Миг спустя в дом вошел Эшер, на мужественном лице застыло каменное выражение.

– Ты должна запирать дверь, – проговорил он, опуская на кухонный стол пакет с продуктами и два стаканчика кофе.

– И тебе доброе утро. Кажется, мы уже решили вопрос с дверью.

Но, может, он уже забыл вчерашний шутливо-провокационный разговор? Или просто передумал?

– Это небезопасно, – бросил он, по-прежнему хмурясь.

– Не волнуйся, я отперла ее сегодня утром, чтобы ты смог ворваться внутрь.

Растянув губы в усмешке, Эшер присел рядом со мной на корточки, чтобы осмотреть лодыжку. Меня тут же окутал его пьянящий мужской аромат – дорогой одеколон вкупе с обычным мылом и шампунем. Он явно совсем недавно побрился и принял душ, темные волосы еще казались влажными. Наверное, пожарным по долгу службы не разрешалось носить бороды.

– Диагноз?

– Видал и похуже.

– А ты умеешь приободрить. Вижу, за ночь ты не обзавелся милосердием, – нахмурившись, проговорила я.

Вернувшись в кухню, Эшер начал разбирать оставленный на столе загадочный пакет.

– Что это? – полюбопытствовала я.

– Завтрак и обед, – пояснил он, убирая в холодильник бутылки чая со льдом и сэндвичи в пластиковой упаковке, а после опустил в стоящую на столе миску связку бананов.

Словно завороженная я наблюдала, как двигаются мышцы на его спине и плечах, обтянутых темно-синей тканью футболки, но после, встряхнув головой, пришла в себя.

– Не думала, что наше соглашение включало в себя еще и покупки, но спасибо. Сколько я должна?

Не обратив внимания на мой вопрос, он выложил на стол горсть бумажных пакетиков сахара и упаковку сливок.

– Не знаю, какой кофе ты любишь.

– Любой и лучше внутривенно, – проговорила я, хватая кружку. – Ты просто святой!

Хмыкнув, он поставил на кофейный столик две тарелки с ягодами асаи, размятыми в пюре, поверх которых идеальными спиралями были уложены нарезанные бананы и клубника, политые медом.

«Он останется на завтрак», – мелькнула непрошеная мысль.

Должно быть, Эшер разглядел довольную улыбку на моих губах, поскольку вдруг напрягся, будто вспомнил, что должен вести себя отстраненно.

– Я не могу остаться, – отрывисто проговорил он, ковыряясь в своей тарелке.

– Придется довольствоваться малым, – поддразнила я. – Я очень тронута твоей заботой, Эшер, даже несмотря на то что приехала на остров с прямо противоположной целью.

– Ты держишься, а это уже кое-что, – проговорил он и впервые за сегодняшний день улыбнулся краешками губ. – Возможно, первый шаг к личностному росту как раз в том, чтобы позволить себе некоторую слабину.

– Милый совет, однако ты только что вкратце описал всю мою жизнь. Я только и делаю, что расслабляюсь. Пора бы уже всерьез за себя взяться.

– Тебе, конечно, виднее.

– Вот именно. Нужно начать вести себя по-взрослому. Я даже не сказала подруге, куда уехала, – исчезла из города, не оставив и сообщения. Сегодня утром она устроила мне разнос.

– Но почему ты ей не сказала?

– В противном случае она бы непременно попыталась убедить меня остаться или напросилась поехать со мной, что сегодня и проделала.

– Ты сказала, что хотела бы побыть одна?

– Да, но она не поверила. Да и с какой стати? Ведь я всегда вела себя совсем иначе. – Я отправила в рот ложку клубники с медом. – Поездка сюда – нечто вроде реабилитации, чтобы избавиться от искушений и пороков, вечно доставляющих мне неприятности. – Я указала ложкой на Эшера. – И от этого твое присутствие в моем доме кажется еще более нелепым. Ведь ты, пожарный – порок в чистом виде.

– Вообще-то я не привык общаться с женщинами без… – усмехнулся Эшер.

– Отношений, подразумевающих отсутствие одежды? Я тоже. Вполне нормально, что Вив мне не поверила. Да я сама себе не верю.

– Так заведи новых друзей.

– У меня есть Сайлас.

– Джекпот-миллиардер, о котором ты рассказывала? – поморщился Эшер.

– Он самый. Поначалу с ним все было непросто, но вовсе не в том смысле, как ты мог подумать. Я не продавала себя, ничего подобного. Сайласа не интересуют женщины, а его отец спесивый придурок, который отказался доверить сыну семейный бизнес, если тот не изменит образ жизни. – Я закатила глаза. – Поэтому я притворилась его невестой.

– Шутишь?

– Вовсе нет. Но когда Сайлас влюбился в одного из медбратьев, ухаживавших за отцом, игра закончилась. Мои услуги больше были не нужны, но я выбила себе солидную компенсацию.

– Какую же?

– Квартиру. – Я сделала глоток кофе.

– Он купил тебе квартиру?

– Из твоих уст… – Улыбка увяла на губах. – Звучит ужасно, правда? Но я приобрела лучшего друга, а это многого стоит.

– И этот лучший друг знает, где ты сейчас?

– Да, и он на моей стороне. Вообще-то ты чем-то на него похож. Такой же несдержанный внешне и мягкий внутри.

– Ты опять за свое. – Эшер отвел взгляд. – Я не…

– Конечно, да. Иначе зачем стал бы тратить на меня свои выходные? Особенно если не ждешь взамен секса.

– Это все, на что ты годишься? – поинтересовался Эшер и сам же ответил: – Очень сомневаюсь.

– Нет, я вовсе не об этом… – Я ощутила, как вспыхнули щеки. – Ну, точнее, не совсем об этом. Просто ты ведь не получишь ничего взамен.

– Ну, это уже мои трудности. И я хочу кое-что спросить, – быстро проговорил он, пока я не успела начать спорить. – Почему ты не отыгралась за то, что я критиковал твою работу, когда узнала, что моя в Нью-Йорке была ничуть не лучше?

– Это не в моем стиле, – улыбнулась я. – Не люблю кого-либо осуждать.

– Только себя?

– Без этого сейчас никак. Босс велел мне вплотную заняться самоанализом.

– Ты угодила в неприятности?

– Точнее, заключила многомиллионный контракт. И мне предложили партнерство.

– Звучит ужасно, – хмыкнул Эшер, качая головой.

– Но так и есть! – воскликнула я, игриво пихнув его руку, однако он не сдвинулся ни на дюйм. – Сомневаюсь, что я готова к такой ответственности. Прежде чем согласиться, я хочу убедиться, что именно этим желаю заниматься.

– В этом есть смысл. Но, кажется, рядом со мной твоя ответственность просто зашкаливает.

– Правда? Спасибо, что заметил! А сколько мне требуется силы воли…

Быстро отведя взгляд, Эшер прочистил горло.

– Лучше перестань, для общего же блага.

– Я не привыкла выбирать слова.

– Серьезно?

– Какой смысл стесняться и скромничать? Мне нравится говорить все, как есть. Так вот, Эшер Маккей, ты – мечта любой женщины.

Хмыкнув, Эшер покачал головой, но я заметила, что он слегка покраснел.

– Боже, я ведь даже не спросила, есть ли у тебя девушка, – проговорила я. – Или… жена?

– Ни той, ни другой.

Я быстро сделала глоток кофе, пытаясь скрыть радость.

– Наверное, на этом островке особо не разгуляешься. Но ты ведь с кем-то ходишь на свидания?

– С туристками, – пояснил он и быстро добавил: – Хотя, учитывая, чем мы занимаемся, вряд ли уместно говорить о свиданиях.

По позвоночнику пробежала легкая дрожь. Наверное, всему виной был грубый тембр голоса и жар, светящийся в глубине карих глаз.

– А если ты захочешь остепениться?

– Это вряд ли.

– Никогда?

– А ты? – с вызовом спросил он.

– Наверное. – Я пожала плечами. – Когда-нибудь. Сейчас я не могу себе этого представить, но лет в пятьдесят хотелось бы и думать забыть о свиданиях. – Не сводя с него взгляда, я взяла в рот ложку холодных ягод асаи. – Признайся честно, как тебе живется в столь уединенном месте?

Он пожал одним плечом.

– Кауаи ничуть не похож на большой город, а четыре года назад именно это мне было нужно. Да и сейчас тоже.

– Но ведь существуют отпуска. К чему оставаться навсегда? – Я покачала головой. – Я бы непременно подцепила смертельный вирус островной лихорадки.

– Откуда ты знаешь? Ты здесь всего-то… – Эшер демонстративно взглянул на часы, – тридцать шесть часов.

– И уже хочу знать, где «Сефора»[6].

Усмехнувшись, Эшер вернулся к еде, позволяя мне хоть немного его изучить. Взгляд зацепился за часы на внушительном, до смешного сексуальном запястье – массивные, истинно мужские; такие продавались в розницу примерно за девять тысяч баксов. Внешне простая одежда при ближайшем рассмотрении оказалась весьма качественной, да и джип его никто не назвал бы драндулетом. Похоже, работа на бирже не прошла даром, и даже здесь, за океаном, он пользовался ее плодами. Впрочем, деньги были в нем не самым интересным.

«Эшер Маккей – просто кладезь интересных фрагментов».

Этот мужчина напоминал айсберг: в глубине скрывалось намного больше, чем лежало на поверхности. Конечно, я знала его всего ничего (тридцать шесть часов, судя по подсчетам), но, учитывая богатый опыт общения с людьми, четко понимала, что сейчас едва подобралась к внешней оболочке. Эшер весь был соткан из противоречий: просто сочился добротой, но безуспешно пытался это скрыть; любил активный отдых, и все же я легко могла его представить заказывающим изысканное вино в модном ресторане; торговал акциями и облигациями и так же успешно работал в бригаде неотложной помощи на отдаленном острове посреди Тихого океана.

«Но почему?»

– Милые часы, – спустя пару мгновений проговорила я. – Хронограф «TAG Heuer Carrera», верно?

Нахмурившись, он машинально прикрыл часы рукой.

– Вроде того. Откуда ты знаешь?

– Такие были на Томе Брэди во время рекламной кампании два года назад. – Я выгнула бровь. – Неплохо, Маккей.

– Они надежные, – мрачно проговорил он. – Что в этом плохого?

– Ничего, – согласилась я. – Напротив, думаю, здесь, в дикой местности, ничуть не помешало бы немного роскоши.

– Я не отказался от благ цивилизации, лишь от ее дрянных проявлений.

– Я так понимаю, ты не зависаешь в интернете?

– Зависаю в интернете? – Он скривился, словно бы эти слова на вкус отдавали гнилью. – Точно нет. Интернет – просто обман.

– Обман? – Я выгнула бровь. – Ну-ка поподробнее.

– В нем нет ничего настоящего. В лучшем случае ты наткнешься на кучку людей, выкладывающих тщательно отобранные фотографии с кадрами собственной жизни и притворяющихся счастливее, чем есть на самом деле. В худшем – попадешь на некое виртуальное собрание, где можно сколько угодно ныть и жаловаться, где убеждения принимаются на веру, хотя, по сути, являются сгустками отшлифованного дерьма.

– Ну и ну, кто бы мог подумать, – со смехом проговорила я. – Но в интернете есть свои плюсы.

– Назови один.

– Да хоть сотню. Во-первых, он весьма важен в моей работе. А еще там встречаются и впрямь чертовски забавные и умные люди. Однажды я видела мем с кошкой…

Эшер тут же покачал головой.

– Взгляни туда, – проговорил он, указывая на окно. – Вот где реальная жизнь, а вовсе не на экране. Ты когда-нибудь общалась с океаном?

– Общалась с океаном?

– Ну, просто сидела и смотрела на него? – Эшер смущенно пожал плечами.

– Да, конечно, много раз. В Канкуне, на Багамах, на Ямайке… – Я постучала ногтем по зубам. – Хотя теперь, когда ты упомянул об этом… Наверное, во всех случаях я держалась поближе к бассейну. Там как-то меньше песка.

– Пойдем. – Эшер скомкал салфетку.

– Куда?

– На пляж.

– Ты вроде бы собрался уходить.

– Ну, может, и нет.

Возбуждение, недавно дрожью прокатившееся по позвоночнику, теперь теплом растекалось в груди. Только сейчас, когда Эшер сказал, что может остаться, я осознала, насколько сильно не хотела его отпускать.

– Думаешь, я готова выйти на пляж?

– Да.

Через несколько минут Эшер сложил в сумку-холодильник бутылки местного чая со льдом под названием «Шака» и принесенные на обед сэндвичи, прихватил полотенца, солнцезащитный крем и два шезлонга из шкафа, где домовладельцы прятали кучу припасов. Мой пожарный нес все вещи, я же на костылях ковыляла следом за ним по дорожке, ведущей от домика к самому пляжу. Он сошел на песок, оставил там свою ношу, а потом вернулся за мной.

– Готова?

«Чтобы ты снова меня обнял? Да, конечно».

Я сжала костыли в одной руке, и Эшер осторожно подхватил меня на руки. Мой обет безбрачия и так уже висел на волоске, но теперь, в его объятиях… Тело словно подстраивалось под него, и я таяла в руках Эшера, чувствуя себя под его защитой в полной безопасности. Очень хотелось уткнуться носом ему в шею и глубоко вдохнуть мужской запах, и я с трудом сдержалась.

Пройдя по песку, Эшер осторожно помог мне сесть в один из шезлонгов, уложил мою ногу на сумку-холодильник и сам устроился рядом со мной. Было тихо; в обе стороны, насколько хватало глаз, простирался пустынный, нетронутый пляж. Впереди расстилалась темно-синяя водная гладь, волны с барашками белой пены мягко разбивались о берег.

– Знаешь, почему я так легко отказался от Нью-Йорка? – спросил Эшер, не сводя глаз с далекого горизонта. – Именно поэтому.

– Красиво, – согласилась я, – но не думаю…

– И не надо. Просто смотри, слушай, дыши.

Хотелось закатить глаза и отпустить очередную язвительную шутку, но я промолчала и просто откинулась на спинку шезлонга. Передо мной простирался безбрежный океан, насыщенно-синий, темнее неба с легкой дымкой облаков над головой, встречающегося с водной гладью у линии горизонта.

Спустя несколько минут я перевела взгляд на Эшера. Теперь лицо его казалось мягче, он выглядел расслабленным и умиротворенным.

Словно ощутив взгляд, он повернулся ко мне.

– Ну что? – поинтересовался он.

– Извини. – Я развела руками. – Никаких прозрений.

– Не волнуйся, у меня тоже не сразу получилось.

– Что именно?

– Впустить его. – Эшер перевел взгляд на воду, из его голоса исчезли саркастические нотки. – Может, это глупо или банально, но, сидя рядом с океаном, я чувствую некую связь, словно бы сам я – часть чего-то древнего и непостижимого. – Эшер набрал пригоршню песка и пропустил его сквозь пальцы. – В детстве у меня не было чего-то настоящего или постоянного. Может быть сейчас я это компенсирую. Как бы то ни было, во мне живет благодарность; наверное, именно через нее я ощущаю эту связь. Я благодарен океану просто за то, что он есть.

Я молча кивнула. Никогда еще не слышала, чтобы кто-то говорил о чем-то настолько личном. И конечно же, никому и в голову не приходило делиться этим со мной. Я не ощущала той же связи с океаном, но, слушая Эшера, вдруг почувствовала, что, возможно, когда-нибудь смогу обрести нечто подобное.

Какое-то время мы сидели молча, и эту тишину не хотелось заполнять глупыми сплетнями, бессмысленной болтовней или даже вопросами о нем, которые еще недавно так и рвались с языка.

Вскоре к нам подошла пожилая пара – обоим, наверное, было немного за шестьдесят; улыбающаяся женщина держала мужчину под руку.

– Простите за беспокойство, – проговорила женщина, – но вы так мило смотритесь вместе, что я не могла не спросить. У вас медовый месяц?

– Нет, мы… – Эшер покачал головой.

Я пихнула парня локтем, чтобы замолчал, и накрыла ладонью его руку.

– Да, – подтвердила я.

– Мы так и подумали. – Мужчина с женщиной обменялись довольными улыбками. – Вы очень красивая пара, и мы просто не смогли промолчать.

– Огромное спасибо! – поблагодарила я. – Вы сделали наш день лучше.

Просияв улыбками, мужчина с женщиной отправились дальше. Когда они удалились и больше не могли нас услышать, я дразняще улыбнулась Эшеру.

– Слышишь, милый? Мы красивая пара.

Однако Эшер не улыбался.

– Почему ты так сказала? – поинтересовался он.

– Потому что, – проговорила я, осторожно убирая ногу с сумки-холодильника и доставая оттуда бутылку чая со льдом, – скажи я им правду, они бы расстроились или даже смутились. Теперь же до конца дня они будут чувствовать себя хорошо. Ты видел их улыбки?

– Ну, да…

– Я позволила им поверить в собственные фантазии, чтобы сделать счастливыми. – Я пожала плечами.

Эшер, казалось, хотел что-то сказать, но промолчал. Со странным выражением лица он наблюдал, как я пыталась открыть бутылку чая.

– Что? – наконец, не выдержав, спросила я.

– Ничего.

Протянув руку, он взял у меня чай, открутил крышку и вернул бутылку.

* * *

В четыре часа мы вернулись в дом, и пока я устраивалась на диване, Эшер приготовил мне очередной пакет со льдом.

– Я задержала тебя на весь день, – заметила я.

– Ты сможешь справиться с ужином? – спросил он, прикладывая к ноге лед.

– Я не настолько безнадежна и как-нибудь сумею заказать себе поесть, – усмехнулась я, борясь с желанием потянуться и разгладить пальцем складку между нахмуренными бровями.

– Не впускай курьера! – предупредил он. – Пусть оставит заказ за дверью. Возьмешь его, когда парень уйдет.

От заботы Эшера в груди вновь разлилось теплое чувство – до этого момента незнакомое, но к которому можно было легко привыкнуть.

– Хорошо, обещаю, – проговорила я. – Только тебе разрешено вламываться сюда без предупреждения.

Казалось, Эшер хотел улыбнуться, но передумал.

– Тебе еще что-нибудь нужно?

– Нет, все в порядке.

– Точно? Потому что…

– Все хорошо. Ты и так потратил на меня больше времени, чем следовало.

– Меня никто не тянул сюда против воли, Фейт.

«Господи помилуй…»

– Хватит на сегодня мужской галантности, пожарный. – Я махнула рукой. – В противном случае вряд ли девушке удастся сохранить одежду.

– Господи, женщина… – Он потер лицо руками и шагнул к двери.

– Эшер.

– Да? – Он замер на месте.

– Спасибо. – Я замолчала. Вместо привычного кокетства в голосе прозвучала искренняя благодарность. – Я хорошо провела день.

– Я тоже. – В его ответной улыбке сквозила незнакомая мягкость.

А потом он вышел и закрыл за собой дверь.

Глава 6

Эшер

Следующим утром я приехал в «Поно-Кай» около десяти.

«Уже в четвертый раз», – шепнул мне внутренний голос.

Поездки сюда стали уже почти столь же обыденными, как ужины в доме Моргана или визиты на пожарную станцию, непривычно легко влившись в повседневную жизнь.

Я не стал стучать в входную дверь и просто вошел в дом – мне ведь позволили. Фейт я нашел на кухне. Передвигаясь на костылях, она готовила себе кофе.

– Привет! – с улыбкой поздоровалась девушка, когда я поставил на стол два пакета с продуктами. – Не ожидала, что ты так скоро вернешься. Не то чтобы я жаловалась…

Сейчас, глядя на растрепанные волосы, лицо, лишенное и намека на косметику и длинную ночную рубашку – похоже, без всякого лифчика – я легко мог представить, как она будет выглядеть после ночи в моей постели.

«Прекрати!» – мысленно велел я себе.

– Кофе? – Она подняла кружку.

– Я не могу остаться.

Сегодня, шагая по третьему ряду супермаркета, я решил для себя, что просто принесу ей продукты и тут же уйду. Хватит долгих разговоров. К чему проводить выходные рядом с женщиной, которую спустя несколько дней я больше никогда не увижу? Однако теперь чертовы ноги словно приросли к полу кухни.

– Я делаю вполне приличный кофе. – Она склонила голову набок.

– Я обедаю с братом в Ханалее, – поспешно выпалил я.

– В десять утра?

– Сперва мне нужно кое-что сделать…

– Ладно, как знаешь. Это не мое дело. – Она махнула рукой. – Но позволь хотя бы возместить тебе расходы. – Она указала на пакеты на столе.

– Нет. – Я покачал головой. – Это мелочи. Просто чтобы помочь тебе пережить следующие несколько дней.

– Несколько дней? Да здесь хватит на несколько недель. – Порывшись в пакете, Фейт вытащила замороженную пиццу размером с колесо фургона. – Ужин на одного?

– Ну, наверное, что-то останется, – смущенно признал я. – Как лодыжка?

– Лучше. Или я просто научилась обращаться с костылями.

– Еще пара дней, и ты сможешь нормально передвигаться.

Она кивнула и, не глядя на меня, положила пиццу на стол.

– Я пока не решила, останусь ли на две недели. Меня все еще несколько пугает мысль бродить по острову в одиночку. – Она чуть улыбнулась. – Меньше всего мне хотелось бы, чтобы ты снова вынужден был мчаться меня спасать.

«Или что-нибудь похуже…»

– Э-э… спасибо за все это. – Фейт пихнула меня локтем. – Да я полдня буду только их убирать.

– Черт, давай я… – Я уже протянул руку, чтобы ей помочь.

– Эшер, я пошутила, – усмехнулась Фейт.

– Лучше сядь и подними ногу, – посоветовал я, разбирая пакеты. – Здесь я справлюсь.

– Спасибо. – Она вдруг застыла, размышляя, как на костылях сможет донести кофе до гостиной. – Господи, я безнадежна!

– Вовсе нет. У тебя просто заняты руки, вот и все.

Я подхватил кружку и отнес ее на кофейный столик, потом вернулся и достал из морозилки пакет со льдом. Фейт устроилась на диване, и я, приложив лед к ее ноге, отправился в кухню убирать продукты.

«Хреново оставлять ее одну на целый день, она ведь ничего не сможет сделать, – рассуждал я про себя. – Чего ты боишься? Не будь придурком, составь ей компанию».

– Ты хочешь поехать со мной? – поспешно выпалил я, пока не успел передумать.

– Познакомиться с твоей семьей? – Она улыбнулась из-за кружки с кофе. – Думаешь, мы готовы сделать такой большой шаг?

– У нас ведь медовый месяц, помнишь? – с ухмылкой проговорил я. – Перед отъездом ты должна увидеть Ханалей. Я живу в тех краях.

– О-о, а я и не знала, – протянула она. – И, честно говоря, даже не думала об этом.

Вот и отлично! Пусть так будет и дальше. Нельзя впускать ее в личное пространство, иначе все может зайти слишком далеко.

«И все же ты решил познакомить ее с Морганом? Супер, приятель!»

– Так ты хочешь поехать? – Я откашлялся.

– Ну, я планировала провести захватывающий день, наблюдая за людьми, идущими на пляж… – усмехнулась Фейт. – Я бы хотела увидеть Ханалей и познакомиться с твоей семьей, но… Я не помешаю? Я и так уже завладела всем твоим временем, а ведь ты собирался просто изредка меня навещать.

– Я ведь уже сказал, что насильно меня сюда никто не тянет.

Разве что, чем больше времени я проводил с этой девушкой, тем меньше понимал себя. И по первому зову стремился исполнять все ее желания.

– Я поеду при одном условии.

– И что за условие? – хмыкнул я.

– После мы купим «шейв айс»[7]. Для меня.

– Ну, не знаю, – с серьезным видом протянул я. – Гавайский «шейв айс» – это весьма серьезно.

– Да, я слышала. И хочу попробовать перед отъездом.

– Заметано!

Глядя на ее улыбку и искрящиеся глаза, я ощутил, как в груди разлилось тепло. Фейт напоминала полыхающий пожар, который растопил весь внутренний лед, и я уже не мог держаться от нее на расстоянии.

Она отправилась в комнату переодеться, и я, устроившись на диване в гостиной, отправил Моргану сообщение.

«Я привезу ее на обед».

Ответ пришел почти сразу. Я почти не сомневался, что брат начнет язвить, как всегда, и ничуть не ошибся.

«Всего лишь «ее»? Да мы все уже наслышаны об этой особенной девушке)))»

Я закатил глаза и быстро написал:

«Будем через час».

Телефон вновь завибрировал – пришло очередное сообщение – но я даже не обратил внимания. Не стоило подначивать Моргана, иначе он не успокоится.

Фейт вышла из спальни в белом летнем платье в голубой цветочек. Волосы она собрала в конский хвост. Я скользнул взглядом по длинной шее, переходящей в изящные ключицы, по обрисованной тканью платья груди.

И поспешно отвел глаза. Но было уже слишком поздно.

– Спасибо, – проговорила Фейт.

– Я ничего не сказал.

– И не нужно, – улыбнулась она.

Фейт восприняла мой взгляд как комплимент. На самом же деле мне безумно хотелось к ней прикоснуться, притянуть к себе и прижаться губами к нежной впадинке на шее, попробовать кожу на вкус и ощутить биение сердца…

«Плохая мысль!»

Я предпочел промолчать.

* * *

Поездка из Капаа в Ханалей обычно занимала минут сорок. Мы добрались за полчаса.

– Ты всегда так быстро ездишь или просто хочешь меня впечатлить? – спросила Фейт, когда я обогнал на северном шоссе чей-то взятый напрокат «седан».

– По-разному. А что, сработало?

– Нет. – Она кокетливо улыбнулась, и кровь быстрее побежала по венам. – Ну, может, немного.

– Местные по большей части ездят быстро, – пояснил я, не сводя глаз с дороги. Впрочем, краем глаза все же заметил, что платье слегка поднялось, открыв ее бедра. – Именно так их можно отличить от туристов. Те обычно ползут как черепахи. Таких лучше опасаться.

– А копов ты не боишься?

– Я всех их знаю.

– Понятное дело, благодаря работе. – Я повернул, следуя изгибу дороги, и Фейт схватилась за ручку над окном. – Но хотелось бы напомнить, что мы сейчас едем не на пожар.

Хмыкнув, я сбавил скорость – совсем чуть-чуть.

Дорога вела нас вдоль северного побережья Кауаи, мимо Принсвилла, к маленькому городку под названием Ханалей.

– Милое местечко, – отметила Фейт, наблюдая, как городок проносится за ее окном. – А-а-а… вот и все.

– На каждом острове есть свой Ханалей, – принялся рассказывать я. – Одно или несколько старых поселений, заполненных бутиками для привлечения туристов. На Оаху – почти все северное побережье, Пайя на острове Мауи…

– Значит, ты объездил все Гавайи?

– Конечно. Полет до Гонолулу длится всего полчаса. Время от времени мне нужно себя чем-то занять.

– Для тебя еще не все потеряно, – усмехнулась Фейт. – А как насчет твоего брата? Как ты убедил его разделить твою отшельническую жизнь?

– Вообще-то Морган приехал сюда первым, лет десять назад. Ему только исполнилось восемнадцать, и он мечтал стать фотографом.

– Он просто решил остаться?

– Ну, главную роль в этом сыграла встреча с Налани. Они поженились через три месяца после знакомства, спустя еще девять месяцев родился мой племянник.

– У тебя есть племянник? – Она махнула рукой. – Да, ты ведь вчера упоминал о нем. Как его зовут?

– Калео.

– Боже, видел бы ты свое лицо!

– А что с ним не так? – нахмурился я.

– Просто понятно, что он для тебя – особенный.

– Ну… он ведь мой племянник.

– М-м-м, – с улыбкой протянула Фейт. – Значит, ты приехал сюда, чтобы быть ближе к брату?

– Что-то в этом роде.

Фейт не сводила с меня взгляда, и я ждал, что она продолжит задавать вопросы о прошлом, в котором мне вовсе не хотелось копаться. Однако она просто молча кивнула.

– Это здорово, – наконец проговорила она. – У меня нет ни братьев, ни сестер. Должно быть, классно иметь рядом сообщника по проделкам.

– И да, и нет, – ответил я, когда мы въехали на подъездную дорожку, ведущую к бунгало брата. – Порой – вот как сейчас – мне хочется его убить.

Фейт бросила взгляд на крыльцо красно-коричневого дома с белой отделкой и быстро закрыла рукой рот, чтобы заглушить смех. Морган, Налани и Калео застыли на ступеньках, будто позировали для семейного фото и, широко улыбаясь, махали руками.

– Вот засранец! – Я заглушил двигатель.

– Похоже, будет весело, – хмыкнула Фейт.

Обойдя вокруг машины, я открыл пассажирскую дверцу и помог Фейт выбраться наружу. Проковыляв мимо меня, она направилась к моему идиоту-братцу.

– Привет, я Фейт Бенсон, – поздоровалась она.

– Алоха, Фейт! Не представляешь, как я рад встрече, – проговорил Морган, не обращая внимания на мой убийственный взгляд. – Это моя жена, Налани, и наш сын, Калео. Он ничуть не прогуливает; просто на этой неделе в школе весенние каникулы. Малыш чрезвычайно рад с тобой познакомиться.

Я нахмурился сильнее, но Морган лишь невинно улыбнулся.

– Алоха, Фейт, – вступила в разговор Налани. – Добро пожаловать!

– Ты летала на вертолете! – вместо приветствия воскликнул Калео.

– Вроде того, – ответила Фейт, улыбаясь ему. – Вообще-то я не отказалась бы прокатиться в кабине вертолета. Пока же я летала лишь снаружи. Точнее, болталась на канате.

– Было страшно? Наверняка ты испугалась.

– Немного. – Я поймал ее взгляд, и Фейт многозначительно улыбнулась. – Но твой дядя ждал на земле, готовый подхватить меня, если я упаду.

– Правда, дядя Эш? – Теперь Калео смотрел на меня большими темными глазами.

Я ощутил, как Морган и Налани тоже впились взглядами.

– На улице жарко, и ей нужно присесть, – поспешно произнес я.

– Что ж, расскажете всю историю позже. – Налани положила руку на спину Фейт. – Входи, вот так. Давай поднимем ногу.

Девушки вошли внутрь. Калео рванул следом за ними, оставив нас с Морганом на улице.

– Черт возьми! – Брат хлопнул меня по спине. – Она потрясающая!

– Я не слепой, придурок!

– Она к тебе явно неравнодушна. Ну, знаешь, порой можно сразу почувствовать, когда кто-то кому-то нравится.

– Да, понимаю, – проговорил я. Заметно было, что это наблюдение в значительной степени определило отношение брата к Фейт – она тут же стала безмерно симпатичной. – Она ведь скоро уедет.

– Может, ей просто нужна правильная мотивация, – усмехнулся Морган.

Сбегая от невыносимой апрельской жары Кауаи, мы вошли в прохладу дома. Я заметил, как Фейт пробиралась на костылях по уютной гостиной с деревянными полами, беседуя с Налани о семейных портретах и картинах местных художников, которые они с братом собирали на протяжении многих лет.

– У вас прекрасный дом, – заметила она, проходя вместе с Налани через кухню, где на сковороде шипели гребешки, и выходя на веранду. – А что за вид! Просто с ума сойти!

Фейт обвела взглядом заросший травой двор, сочные кроны деревьев и видневшийся внизу океан. Где-то в ветвях лайма прокричал петух. Она повернулась к Калео, который с момента приезда не отходил от нее ни на шаг.

– У вас на дереве петух? – с любопытством спросила она.

Мальчишка нетерпеливо кивнул.

– У нас их шесть! И куча кур.

– Кстати говоря, откуда здесь куры? В путеводителе про них не сказано ни слова.

– Дикие куры живут на всех Гавайских островах, – пояснила Налани. – Но, похоже, больше всех им приглянулся Кауаи.

– У них отличный вкус, – вставил Морган. – Садись сюда, Фейт.

Ее усадили на стул, ногу разместили на другом. Морган принес ей лимонад, Налани же вернулась на кухню.

– Больно? – спросил Калео, разглядывая замотанную бинтом лодыжку Фейт. – Выглядит не так уж плохо.

– Твой дядя прекрасно обо мне заботится.

– Правда? – усмехнулся Морган – ни дать ни взять гордый отец. На мой предупреждающий взгляд он не обратил никакого внимания. – Эшер сказал, ты занимаешься рекламой.

– Надо же, – улыбнулась Фейт. – Что он еще сказал?

– Что ты храбро вела себя в вертолете, – вклинился в разговор Калео.

– Правда? – Фейт взглянула на меня, взгляд ее смягчился.

– Я сказал, что ты отлично справилась. – Я поерзал на стуле. – Ведь так и было.

– Спасибо, – выдохнула она и повернулась к Моргану. – Да, я занимаюсь рекламой в Сиэтле.

Они с братом тут же принялись обсуждать ее работу и жизнь на материке, будто знали друг друга целую вечность. Налани принесла гребешки и салат, и мы устроились за столом.

Брат с женой рассказали Фейт о фотостудии в Принсвилле, и, пока мы разговаривали, Морган как обычно бродил по веранде, снимая нас на свой «Никон». Мы много смеялись; я с трудом мог представить, что еще два дня назад в моей жизни не было Фейт.

«Ее нет и сейчас, – напомнил я себе. – Она здесь всего лишь проездом».

Как бы то ни было, я начинал понимать, насколько сильно Фейт меня зацепила. Еще несколько дней назад жизнь казалась надежной, устоявшейся и довольно простой, пусть и менее наполненной. Сейчас все изменилось. И все же я не мог бороться с желанием стать ближе к Фейт.

– Все было замечательно, – проговорила она, когда пришло время убирать со стола. – Жаль, что я не могу помочь.

– Ерунда, – отмахнулась Налани. – Ты наша гостья. К тому же, я только отнесу тарелки. Мыть будет Морган.

– Таков уговор. – Он нежно улыбнулся жене. – Я совершенно не умею готовить, поэтому на мне посуда. Эшер мне поможет.

– Ну уж нет. – Я тут же вскинул руки. – Я гость.

– Вот засранец! – фыркнул Морган и повернулся к Фейт. – Он ужинает здесь четыре раза в неделю, хотя у самого есть большой дом прямо на пляже!

– Не такой уж большой. И на Кауаи многие дома стоят на пляже, – проговорил я, одарив его многозначительным взглядом.

Морган замолчал, но я ощутил на себе взгляд Фейт. Впервые за день с ее губ сошла улыбка. Немного помолчав, она поднялась на ноги и потянулась за костылями.

– Куда ты? – Я привстал со стула.

– Убегаю прочь, и даже не пытайся меня остановить. – Она качнула бедром. – Если ты не против, я бы хотела воспользоваться туалетом.

– Да-да, конечно. – Я снова опустился на стул.

– Сразу за кухней, – подсказал Морган.

Фейт вошла в дом, я слышал, как она остановилась, чтобы поговорить с Налани. Калео ускользнул в свое любимое убежище под крыльцом, и мы с Морганом остались одни.

– Что все это значит? – спросил он. – Она не знает, что у тебя есть деньги?

– Заработанные в Нью-Йорке?

Морган озадаченно нахмурился, а после, все поняв, обмяк на стуле.

– Черт побери, Калео… – пробормотал он.

– Не вини его. Почему ты не сказал, что с бизнесом не все гладко?

– И что бы ты сделал? Ссудил мне еще денег?

– Я просто дал бы тебе денег, черт возьми!

– Мне не нужны твои деньги. В первый раз речь шла о займе, и я его вернул.

– Хоть я и не просил.

– Но теперь хватит, Эш.

– Хватит что? Беспокоиться о тебе и…

– Да! Хватит волноваться и нянчиться со мной. Пусть фотостудия переживает трудные времена, но я сам с этим разберусь. Я так хочу. Не желаю сталкиваться с жизненными трудностями, имея за спиной подушку безопасности!

– Ведь это чертовски тяжело. – Стиснув зубы, я откинулся на спинку стула.

– Прости, – тихо проговорил он. – Я не это имел в виду. Знаю, когда мы были детьми, ради меня ты надрывался на работе. И я никогда не смогу в полной мере отплатить тебе за это, Эш. Никогда.

– Я и не прошу.

– Но мы больше не дети. Ты не обязан обо мне заботиться.

– Ты – моя семья! – Я раздраженно тряхнул головой. – У меня есть средства. Почему я не могу поделиться?

– Ты и так всю жизнь делился. – На лице брата вновь появилась ухмылка – Морган никогда не любил споры. – Передохни, брат, я сам справлюсь.

– Ладно, – процедил я сквозь зубы. – Но если все станет по-настоящему плохо… если ты окажешься на грани…

– Значит, я подумаю о другом займе. Но пока этого не случилось… – Сцепив пальцы за головой, он откинулся на спинку стула. – Может, мне просто не дано заниматься бизнесом? И что – ты и дальше будешь выкидывать деньги в бездонную яму? – Он поцокал языком. – Я-то думал, ты умеешь управлять финансами.

– Как ты можешь так шутить?

– Просто не собираюсь волноваться о том, чего еще не случилось, – пояснил он и поднял руку, когда я попытался запротестовать. – Я с этим разберусь.

– С чем именно? – спросила Фейт, вновь выходя на веранду. Улыбаясь, она перевела взгляд на мое мрачное лицо. – Я помешала?

– Вовсе нет, – проговорил Морган. – Мы с Эшером обсуждали естественные спады и подъемы удачи в делах. Она похожа на прилив – порой стремительно бежит вперед, а после немного отступает. Вот и все. Верно, Эш?

– Ну, если ты так говоришь.

Фейт опустилась на стул и устроила ногу, переводя внимательный взгляд с меня на Моргана и обратно.

– Остров совсем небольшой, – начала она. – Поэтому, наверное, за год у вас бывает не так уж много клиентов.

– Верно, – согласился Морган. – Но впереди насыщенный сезон свадеб.

– Но мы не хотим зависеть от каких-то сезонов, – проговорила подошедшая к нам Налани. – Поэтому ищем способы развития.

Фейт кивнула.

– Вы зависаете в интернете?

– Хватит произносить эту фразу. – Я потер лицо.

Показав мне язык, Фейт повернулась к Моргану.

– У вас есть веб-сайт?

– Есть, а что толку? – Морган прикусил губу. – Может… взглянешь на него? Было бы здорово услышать мнение профессионала о том, что мы делаем не так.

– Нет, к чему утруждать… – нерешительно начала Налани.

– Я совсем не против, – возразила Фейт. – Ничего не обещаю, но с удовольствием взгляну.

– Правда? – Морган с Налани обменялись полными надежды взглядами.

– Ну, это ведь моя работа. – Улыбнувшись, Фейт пожала плечами.

Налани принесла ноутбук, и пока Фейт изучала их веб-страницу, Морган с женой сидели, взявшись за руки в ожидании диагноза, будто находились в кабинете врача.

С огромным облегчением я ускользнул в кухню, весьма благодарный Фейт за помощь. Может, она подскажет им что-то дельное, раз уж Морган не хочет брать у меня деньги.

«А если нет, от денег им не отвертеться».

Морган со всей своей гордостью просто не понимал – я продавал душу на Уолл-стрит лишь для того, чтобы он больше никогда и ни в чем не нуждался. Я едва не свел себя в могилу вовсе не за тем, чтобы сейчас любоваться его страданиями. С того самого утра, как открыл глаза в задымленном трейлере и увидел испуганное лицо брата, я взял на себя ответственность за него. Она прочно укоренилась во мне, и этого не изменить.

Глядя сквозь окно на веранду, я загрузил грязные тарелки в посудомоечную машину. Брат с женой о чем-то говорили с Фейт, улыбаясь слушали ее советы. На их лицах читалось волнение, смешанное с надеждой. В груди потеплело от гордости, как будто я был за нее в ответе. Словно она влилась в наш маленький клан, стала частью этого места.

«Будто она принадлежала мне…»

Я встряхнул головой, чтобы избавиться от дурацких мыслей. Фейт вовсе не моя и никогда не будет. Я не проводил с женщинами больше одной-двух ночей, и, даже если бы захотел завязать отношения, она жила за тысячи миль отсюда. Фейт не представляла себе жизни вдали от большого города, а я вряд ли решился бы вновь ступить на материк. Здесь, на островах, я наконец-то обрел хоть немного покоя, смог умерить постоянно кипящий внутри гнев из-за того, что родители разрушили наше с Морганом детство и бросили меня собирать осколки.

Конечно, Фейт была красивой и веселой, а ее лукавые, кокетливые улыбки постоянно вызывали неуместные мысли, но наше общение не могло – не должно – зайти дальше.

Мне постоянно приходилось мысленно одергивать себя, и это сводило с ума.

«Хватит! Прекрати!»

– Ты переехал сюда, потому что любишь этот остров, верно? – услышал я слова Фейт, когда вернулся на веранду. – Ведь здесь красиво, безмятежно и все такое прочее.

– И все такое прочее, – рассмеялся Морган. – Да, примерно так и есть. – Широко улыбаясь, он повернулся ко мне. – У Фейт есть пара фантастических идей.

– Правда? – спросил я, не глядя на нее.

– Я просто предложила возить клиентов на экскурсии по острову, фотографировать их возле водопада или на пляже…

– Или в каньоне! – подсказал Калео, взбираясь вверх по деревянной лестнице; всю его одежду и волосы покрывала собранная под крыльцом пыль.

– Верно, в каньоне, как бы он ни выглядел. – Фейт одарила его улыбкой. – Или на той тропе, что чуть меня не убила. Сфотографируйте клиентов на фоне прекрасных пейзажей острова, и они почувствуют, что стали его частью. И заберут это ощущение с собой домой.

– Мне нравится! – воскликнула Налани.

– Мне тоже, – поддержал ее Морган и приложил руку к груди. – Mahalo nui loa[8], Фейт.

– Не за что. Я просто подумала о том, что, уехав, мне хотелось бы забрать кусочек острова с собой.

«Ведь она скоро уедет – и точка».

– Нам пора, – отрешенно проговорил я.

Родные проводили нас до крыльца.

– Ты вернешься? – Калео потянул Фейт за руку. – Ты должна познакомиться с Моми. Это моя прабабушка.

– Моя бабушка, – пояснила Налани. – Мы будем счастливы снова тебя видеть.

– Я очень рада нашему знакомству, – улыбнулась Фейт.

Впрочем, ее улыбка не коснулась глаз. И в этот миг я понял, что она здесь не останется – не только до конца поездки, но, может, даже на день.

Больше не сказав ни слова, Фейт развернулась и заковыляла к джипу. Я попрощался с братом и Налани, обнял Калео и последовал за ней.

– Я очень устала, – проговорила Фейт, когда я сел за руль. – Хочу вернуться домой.

– А как же «шейв айс»? – поинтересовался я. Теперь, зная, что нам остались вдвоем лишь считаные минуты, я хотел задержать Фейт возле себя как можно дольше.

– Я передумала.

– Ладно.

Весь обратный путь до Капаа мы ехали молча. Припарковав машину на стоянке возле ее комплекса, я замер на сиденье, глядя прямо перед собой.

– У тебя замечательная семья, – вдруг проговорила она. – Малыш Калео – просто прелесть. Он явно боготворит тебя, и Морган тоже. Здорово, что они у тебя есть.

– Ага.

В машине повисла тишина.

– Я возвращаюсь в Сиэтл, – спустя пару минут снова заговорила Фейт. – Завтра.

– Я так и думал.

– Для нас обоих так будет лучше. Ты уже столько для меня сделал. Наверное, даже слишком много. Я сбежала сюда, чтобы обрести хоть каплю независимости, перестать полагаться на мужчин и в кои-то веки подумать о себе. И все же почти с самого приезда и шагу не могла сделать без твоей помощи.

Хотелось сказать, что нуждаться в помощи – совсем не то же самое, что жить за чужой счет. Однако в целом Фейт была права – ей лучше уехать. Тогда я смогу вернуться к нормальной жизни, а она вновь окажется в Сиэтле и вступит на путь самосовершенствования. И я не буду, глядя на нее, пускать слюни, а уже спустя минуту отталкивать.

– Понимаю, – проговорил я. – Ты делаешь, что необходимо.

– Мужественный ответ, – поддразнила она и продолжила уже совсем другим тоном: – Спасибо за все, Эшер.

– Без проблем.

Я не в силах был взглянуть на нее, но расслышал тихий вздох. Она потянулась к дверце, замерла на миг, потом вдруг резко подалась ко мне, окутав близостью, теплом и цветочным ароматом духов.

– Прощай, пожарный.

Она мягко коснулась губами моей щеки и, резко отпрянув, вылезла из джипа. Я застыл, все еще отчетливо ощущая на коже ее губы. Фейт тем временем достала костыли с заднего сиденья.

Наверное, я мог бы выскочить наружу, схватить ее и попросить остаться. Но что потом? В моей постели просто побывала бы очередная туристка.

«Нет, – тут же возразил я себе. – С ней все иначе. Не знаю, как, но точно по-другому».

Фейт слегка улыбнулась на прощание и направилась прочь. Я наблюдал, как она скрылась в безопасности дома и закрыла за собой дверь. И на этот раз – я точно знал – заперла на ключ.

Глава 7

Фейт

Я едва начала засыпать, когда за окном запели петухи.

– Великолепно! – со вздохом пробормотала я.

Всю ночь я не сомкнула глаз, ворочаясь с боку на бок, насколько позволяла больная лодыжка, а в голове крутились мысли. Еще никогда в жизни тревожные раздумья не лишали меня сна, я редко позволяла себе вообще о чем-либо беспокоиться. Но сейчас, накануне побега с Кауаи, до самого рассвета меня грызло какое-то неприятное чувство. И теперь, когда в спальню проникли первые солнечные лучи, я окончательно проснулась.

Выбравшись из-под одеяла, я на костылях побрела в ванную, потом на кухню. Я почти научилась с ними обращаться, однако прорезиненная верхняя перекладина больно впивалась в тело, и мне редко удавалось перенести вес на ногу, не потревожив при этом лодыжку.

Сварив кофе, я умудрилась не спеша донести его до гостиной, по пути выплеснув лишь чайную ложку – или около того – себе на здоровую ногу. Морщась от ожога, я стойко продолжила путь и, наконец, с облегчением опустилась на диван.

Солнце уже взошло, но меня не покидало ощущение, словно я чего-то ждала. Нужно было позвонить в авиакомпанию и поменять билет, связаться с агентством и вызвать кого-нибудь, чтобы мне помогли с багажом. Однако телефон так и лежал рядом на диване, а я, похоже, всерьез надеялась, что в мою дверь вот-вот ворвется Эшер Маккей.

В тишине вдруг пискнул мобильник. Резко дернувшись, я чуть снова не расплескала кофе.

«Если ты занята самоанализом, просто не обращай внимания на сообщение. Я хотел лишь поздороваться», – прочитала я и, улыбнувшись, нажала кнопку вызова.

– Привет! – тут же отозвался в трубке Сайлас. – Как дела?

– О, это было большое путешествие!

– Уже? – хмыкнул он. – Прошло всего четыре дня.

«Четыре самых насыщенных дня в моей жизни, – подумала я, с тоской глядя на входную дверь, и тут же одернула себя: – Прекрати!»

– Фейт? Ты в порядке?

– Все хорошо. Просто слегка поранилась.

Я рассказала Сайласу о несчастном случае у водопада Хоопи и поездке на вертолете, не упомянув о ворчливых пожарных.

– Черт, Фейт, мне так жаль. Постой, все случилось в первый же день? Почему ты мне не позвонила? Как ты передвигаешься?

– Ну, это совсем другая история. – Я потянула за диванную подушку.

Мне хотелось рассказать ему обо всем. Мысли по-прежнему беспорядочно крутились в голове, и нужно было придать им хоть какое-то подобие порядка. Сайлас мог бы помочь мне, подсказать, что делать.

«А может, попробуешь разобраться сама?»

Эшер Маккей окончательно и бесповоротно исчез из моей жизни, и не было смысла вновь разыгрывать перед Сайласом драму с очередным мужчиной в главной роли. Мне просто требовалось решить, как распорядиться своим временем и что делать с собственной жизнью. Сдаться и вернуться в Сиэтл? Или продержаться до конца, полагаясь только на себя, без всякой мужской помощи?

Мысль остаться здесь пугала, но вернуться означало бы признать поражение.

– Но я в порядке, – радостно закончила я.

– Значит, в порядке? – с сомнением переспросил Сайлас.

– Ага! С лодыжкой все не так уж плохо, и я не позволю какому-то незначительному растяжению испортить мне всю поездку. Я приехала сюда поработать над собой, и именно этим собираюсь заняться.

Сказанные вслух слова лишь укрепили решение остаться, и я ощутила прилив оптимизма.

– Уверена? Тебе придется непросто.

– Пора бы отдохнуть от легких дел и заняться чем-то посложнее.

– Я, конечно, восхищаюсь твоей решимостью, но… Фейт, если что-то пойдет не так, сразу же звони мне. Не нужно ждать четыре дня.

– Ты самый лучший! – улыбнулась я. – Словно старший брат, которого у меня никогда не было.

Я тут же вспомнила об Эшере и его привязанности к Моргану, но поспешила прогнать мысли о пожарном. Нас с ним больше ничего не связывало, и, будь на то воля вселенной, до конца путешествия мы не столкнемся друг с другом. У него оставался еще один выходной, а после он будет занят пожарами и другими туристами…

«Хорошенькими девушками, которые с радостью свернули бы ради него лодыжку…»

Я встряхнула головой.

– Как бы то ни было, я сама справлюсь. Но буду звонить время от времени, чтобы ты спокойно спал по ночам.

– Уверена? – снова спросил Сайлас, в голосе его не слышалось и тени улыбки. – Десять дней в одиночестве, с больной лодыжкой… звучит не слишком весело.

– Ну, я приехала не веселиться, а…

«Быть с океаном…» – мелькнула в голове мысль.

– Побыть наедине с собой, – закончила я вслух. – Со мной все будет хорошо.

– Что ж, Фейт, я горжусь тобой.

– Спасибо, Сай, – проговорила я, тоже поверив в себя. Подобное случалось не так уж часто – точнее, никогда. – Обними от меня Макса и скажи Эдди, что я привезу ему сувенир.

– Конечно. Он уже спрашивал о «местонахождении очаровательной мисс Бенсон».

Я только рассмеялся.

– Люблю твоего брата, – призналась я. – И тебя люблю.

– Я тоже люблю тебя, детка. До связи.

Я повесила трубку и решительно кивнула самой себе. Впереди меня ждал целый день. Точнее, даже десять.

– Я справлюсь, – проговорила я, отрывая задницу от дивана.

* * *

Оказалось, что ходить на костылях по маленькому дому – отнюдь не то же самое, что передвигаться на них дольше десяти минут по улице. Шагая по ведущей к пляжу извилистой дорожке, я до крови стерла подмышки, плечи болели, а нога в лонгете, похоже, весила целую тонну.

Я решила устроить небольшой пикник. О шезлонге не могло быть и речи, но я подумала, что прекрасно устроюсь на полотенце. Я с легкостью смогу усесться на него – силу тяжести никто не отменял! – а подняться… Что ж, об этом я побеспокоюсь, когда придет время.

Однако, похоже, я не рассчитала свои силы. Сумка с едой и полотенце всю дорогу задевали за костыль, угрожая выбить его у меня из-под ног, а уж когда я сошла с дорожки… Пробираться по комковатому песку оказалось в миллион раз сложнее, чем по бетону, и уже три шага спустя я поняла, что не готова к бездорожью. Пот ручьями стекал по спине, волосы прилипли ко лбу. Сменив направление, я вернулась к жилому комплексу и возле пруда с золотыми рыбками плюхнулась на скамейку.

Лодыжка мучительно ныла – судя по всему, лонгет ничуть не помогал, лишь придавал ноге тяжесть свинцовой гири. Пытаясь восстановить дыхание, я принялась кормить рыбок хлебной коркой от сэндвича. Пляжный пикник плавно перерос в скамеечный, но я и не думала сдаваться!

Пока, словно в насмешку надо мной, не пошел дождь.

Быстро набежали тучи и, не успев опомниться, я промокла насквозь. Дождь охладил разгоряченное тело, и вскоре я уже собирала вещи и медленно ковыляла обратно к дому, боясь в любой момент поскользнуться на мокром тротуаре.

Оказавшись, наконец, внутри, я упала на диван и стянула с ноги лонгет.

– Буду смотреть телевизор, – пробормотала я в пространство.

Однако ливень закончился так же внезапно, как и начался, на небе ярко засветило солнце, призывая не терять взаперти целый день и снова выбраться наружу.

Я вдруг вспомнила, что в Ханалее так и не попробовала «шейв айс». Конечно, было рискованно ехать на север, на территорию Эшера, но маленький городок, увиденный вчера из окна джипа, показался мне чертовски милым. Поэтому я дала себе слово пройтись по магазинам – по крайней мере это я заслужила – купить «шейв айс», а после убраться подобру-поздорову. И пусть поездка представлялась не совсем духовной, возможно, вселенная решила испытать меня, заставив ходить на костылях в одиночку. Но я была в хорошей форме благодаря занятиям на велотренажере, поэтому должна справиться.

Я вытерлась, переоделась и снова замотала ногу купленным Эшером бинтом. Без громоздкого лонгета я чувствовала себя в миллион раз лучше и морально приготовилась к новой прогулке.

Около четырех дня я вызвала такси, почти уверенная, что на этом богом забытом островке существовал лишь один водитель, и ждала того же парня на белой «Киа». Однако к дому подъехала серая «Камри», и я довольно быстро очутилась в Ханалее.

По обе стороны главной улицы тянулись бутики и рестораны, а в центре городка виднелся небольшой участок зеленой травы со столиками для пикника. Я быстро осознала, что Ханалей мог показаться маленьким лишь тому, кто ездил на машине или ходил по городу на двух ногах. На костылях же расстояния ощущались на порядок длиннее.

– Не преувеличивай и не усугубляй ситуацию, – пробормотала я себе под нос.

Осматриваясь вокруг, я заметила небольшой магазинчик, в витрине были разложены серебряные украшения. Привлеченная блеском, словно сорока, я первым делом направилась туда.

Несмотря на то что на синем небе тут и там виднелись серые облака, было довольно солнечно и жарко, поэтому я с облегчением вошла в прохладу магазина.

– Алоха, – раздался из-за витрины голос владелицы, женщины в возрасте, увешанной серебром и драгоценными камнями.

– Э-э… привет, – поздоровалась я, пока еще не находя в себе сил использовать слово «алоха». А дозволялось ли это вообще, учитывая, что я была не местной?

– Ой, милая, – вдруг проворковала женщина. – Может, присядешь на минутку?

– Спасибо, с удовольствием.

Внутри царил полумрак; повсюду стояли стеклянные витрины с кольцами, браслетами и просто драгоценными камнями. С подставок, напоминающих ветви, свисали ожерелья – на одних виднелись причудливые подвески из жемчуга и драгоценных камней, к другим крепились крупные необработанные камни. Висящие на стене полки украшала искусная резьба по дереву, воздух наполнял запах благовоний, из динамиков звучала мягкая музыка в стиле «нью-эйдж».

– Прекрасный магазин, – проговорила я, с благодарностью опускаясь на маленький складной стул, который принесла мне женщина.

– Ты ищешь что-нибудь особенное?

– Разве что новую лодыжку. – Я устало улыбнулась.

Кивнув с серьезным видом, женщина повернулась к высокой стеклянной витрине, стоящей рядом со мной. Внутри на четырех полках лежали кристаллы – отчасти необработанные, собранные в грозди, какие-то округлой формы, другие были вставлены в серьги и ожерелья.

– Аметист обладает сильной целительной энергией, – проговорила женщина, коснувшись пальцем фиолетового осколка, потом взяла в руку гладкое зеленое яйцо. – Как и кровавик.

– Я думала, кровавик… более кровавый, – пробормотала я.

– Это всего лишь зеленая яшма с красными вкраплениями гематита, – объяснила она, указывая на красные крапинки. – Полезен для кровообращения. Но, думаю, тебе нужно что-то посильнее.

– Вообще-то, мне не нужно… – попыталась возразить я.

– Вот. – Она сняла с витрины ожерелье, и изящная серебряная цепочка накрыла тыльную сторону ладони. В серебряную подвеску был вставлен двухдюймовый осколок прозрачного камня, рядом с которым виднелись расположенные в ряд семь разноцветных драгоценных камней. – Кварц – самый сильный целебный камень.

– Красиво, – проговорила я. – А другие камни?

– Они представляют собой чакры, энергетические центры, расположенные внутри нас. Ты знаешь о них?

– Нет, и не уверена, что верю во все это, – извиняющимся тоном произнесла я. – Или в то, что в кристаллах скрыта целебная сила.

– В этом прелесть мировых энергий, – пояснила женщина. – Веришь ты или нет – они все равно работают.

– Допустим, – хмыкнула я.

– А почему же так много людей каждый год приезжают на остров? – снисходительно улыбнувшись, проговорила она. – Не говоря уж о туристах с Вайкики, хотя их я бы тоже не стала сбрасывать со счетов. Многие появляются здесь с болью в сердце и ищут облегчения. Их тянет на Гавайи, потому что сами острова обладают целебными свойствами.

– Понимаю. Я сама именно за этим сюда и приехала, хотя и несколько… отвлеклась.

При мысли об Эшере в груди на миг вспыхнула боль – ведь я больше не собиралась с ним встречаться. Нужно выбросить пожарного из мыслей, изгнать из сердца и всех соседних органов, где по-прежнему мелькал его образ.

– У вас найдется средство, что поможет перестать мне думать о некоем сексуальном мужчине, с которым вовсе не стоило связываться?

– Кварц исцелит от всех болезней, – улыбнулась женщина. – Духовных и физических. – Взяв ожерелье, она зашла мне за спину, чтобы его надеть. – Этот кристалл поможет сохранить чистый разум.

– Чистый? Может, не стоит вдаваться в крайности?

– Чистота не в смысле невинности, – усмехнулась она. – Но ты сможешь мыслить более ясно и разумно.

– Как раз то, что нужно, – проговорила я. – Разумность далека от сексуальности.

Она застегнула замочек, и прохладный кристалл в обрамлении семи маленьких камней коснулся кожи.

– Прелестно! – Женщина протянула мне маленькое зеркальце. – Он лежит прямо над сердцем.

Я коснулась пальцами кулона – и не ощутила никакого великого прозрения, как и сидя рядом с Эшером на берегу океана. Но сколько жизненных тайн мы отвергаем просто из-за собственного недоверия? Сколько методов исцеления или личностного роста сбрасываем со счетов, полагая, что это не для нас?

«Но вдруг он мне поможет?»

Конечно, я не верила, что кристалл волшебным образом исцелит мою лодыжку, и уж точно не поможет привести в порядок мысли об Эшере, но чем черт не шутит? Не стоит сходу откидывать эту возможность.

«Не запирай дверь…»

– Я его возьму, – улыбнулась я отражению в зеркале.

* * *

Покинув прохладу магазина, я вновь окунулась в дневную жару, но не прошла и трех шагов, как лодыжка болезненно заныла, по спине между лопатками заструился пот. Похоже, я сглупила, потратив семьдесят пять долларов на висящий под рубашкой кулон.

– Меня надули, – пробормотала я.

Однако владелица все же была права – я приехала на остров, чтобы исцелиться, и займусь этим, невзирая ни на что.

Примерно в ста ярдах я заметила ярко-голубую вывеску с надписью: «Пожелай себе «шейв айс» – с учетом костылей это расстояние походило на десять миль. Когда я наконец пристроилась в конец очереди – длиной в десяток человек, – пряди волос прилипли к потному лбу, а руки дрожали от напряжения.

Впереди стояла пара средних лет в бермудах и солнцезащитных очках. Обернувшись, женщина окинула меня беглым взглядом.

– О, милая. Что случилось?

– Водопад Хоопи, – выдавив улыбку, пояснила я.

– Постойте. – Ее муж широко распахнул глаза. – Вас увезли оттуда на вертолете?

– Вы видели? – Щеки вспыхнули румянцем.

– Да-да! – Женщина решительно кивнула в знак согласия. – Несколько дней назад. Мы всё видели.

«Чертов островок!» – Мне оставалось лишь робко улыбнуться.

– Вы здесь одна? – вдруг нахмурилась женщина.

– Боже, нет, конечно, – заверила я. – Мои друзья… на пляже.

– И они вот так вас отпустили? – фыркнула она. – Странные друзья.

К глазам подкатили жгучие слезы.

– Все хорошо. Я сумею купить себе «шейв айс».

Весь мой «личностный рост» казался столь же жалким, как и эти слова.

Супруги милосердно оставили меня в покое. Наконец лет десять спустя подошла моя очередь, и стоящий за прилавком парень поставил на высокую стойку передо мной огромную порцию вишневого «шейв айс» – и весь грандиозный план полетел псу под хвост. Отчаянно хотелось куда-нибудь сесть, но возле киоска располагалось все лишь два столика, и оба оказались заняты. Конечно, на другой стороне улицы были столики для пикника, но с тем же успехом они могли бы находиться за сотни миль отсюда. Я просто не сумею добраться туда на костылях с порцией «шейв айс».

«Я справлюсь!» – мысленно проговорила я. Глупо сдаваться из-за какого-то колотого льда с сахарным сиропом.

Я подхватила стаканчик и попыталась удержать его вместе с костылем – так же, как сегодня утром кружку кофе. Однако после первого же шага десерт выскользнул из пальцев, стаканчик ударился о землю и красные брызги разлетелись во все стороны, забрызгав лодыжки и сумки стоявших поблизости людей. Вокруг раздались возмущенные крики.

– Простите, мне так жаль, – пробормотала я, готовая от стыда провалиться сквозь землю.

С трудом сдерживая слезы, я попросила у парня за прилавком несколько салфеток, однако наводить порядок было выше моих сил. Если я не сяду в ближайшее время, то просто-напросто упаду.

– Она не виновата, – раздался вдруг низкий, раздраженный голос. – Хоть один из вас мог бы ей помочь!

И Эшер Маккей, присев рядом со мной на корточки, поднял упавший стаканчик. Дыхание сбилось, меня захлестнули эмоции – облегчение, желание, раздражение и нечто более глубокое, незнакомое, сбивающее с толку. К щекам прилила кровь, и теперь по цвету они походили на злосчастный «шейв айс».

– Ты, – наконец выдохнула я.

– Я, – подтвердил он и подошел к прилавку. – Привет, Чед. Я возьму несколько салфеток?

– Конечно, Эш.

– Я думал, ты уезжаешь, – произнес Эшер; не поднимая головы, он убирал устроенный мной беспорядок.

– Так и есть, – подтвердила я. – С меня довольно. Я попыталась справиться сама, но потерпела неудачу… И ты снова здесь. – Я тряхнула головой. – Нет, нет и еще раз нет! Тебя здесь быть не должно! Я ведь отделалась от тебя!

– О чем ты? Я здесь живу. – Нахмурившись, он выбросил салфетки в урну.

– Хоть раз, – проговорила я, осознавая, что за нами наблюдают люди – некоторые до сих пор ворчали из-за вишневых брызг. – Хоть раз я хотела попытаться сделать что-то сама. И чтобы ни ты, ни кто-либо другой не бросился меня спасать.

– И ты намерена работать над собой, наплевав на пределы собственных физических возможностей?

– Это был всего лишь дурацкий «шейв айс», – пробормотала я, пытаясь справиться с подступающими слезами.

– И это ничего не доказывает, Фейт, – тихо произнес он. – Давай, возьми себя в руки.

Он обвел взглядом собравшуюся толпу и заметил на другой стороне улицы столики для пикника со скамейками. Кивнув своим мыслям, Эшер повернулся к молодому парню, сидящему вместе с девушкой за столиком возле киоска «шейв айс».

– Вы двое. Вставайте! – велел он и сделал жест рукой.

Меня захлестнуло унижение, и все же, наблюдая, как поспешно парень с девушкой вскочили с места, бормоча извинения, я не смогла сдержать нервную дрожь.

Эшер помог мне сесть, потом взял в руку костыли.

– Они мне вроде как нужны. – Я вытерла нос.

– Сейчас вернусь.

Он пересек улицу и поставил костыли возле свободного столика, тем самым заняв место, а после вернулся за мной.

– Пойдем. – Он протянул руку.

Эмоции иссякли, и сейчас я ощущала лишь усталость. Впрочем, может, сказались сегодняшние похождения – наверное, я слишком перенапряглась. Однако у меня все еще осталась толика гордости.

– Не вздумай нести меня по городу на глазах у всех этих людей, – прошептала я.

– Я и не собирался.

Эшер потянул меня за руку, помогая подняться, и сжал мои ладони в своих, больших и сильных. А потом одним плавным движением, похожим на некое танцевальное па, повернулся спиной, поднял мои руки вверх и обвил их вокруг своей шеи. Чуть наклонившись вперед, он подсадил меня прямо на широкую спину. Я выглянула из-за плеча Эшера, почти касаясь щекой его щеки.

– Держись! – велел он и, выпустив мои ладони, подхватил руками под колени.

Эшер зашагал через улицу, и я, сидя на нем, ощущала каждое движение сильных мышц, вдыхала запах одеколона. Тело плавилось рядом с ним; я так расслабилась, что, наверное, вполне смогла бы задремать прямо на его спине.

– Я была права, – пробормотала я.

– Насчет чего? – зарокотал в груди его глубокий голос.

– Ты смог бы вынести меня из водопада.

Он издал какой-то непонятный звук и спустя миг путешествие уже закончилось.

Эшер усадил меня на скамейку, рядом с которой оставил костыли, и я постаралась поудобнее устроить ноющую лодыжку.

– Вишневый, верно? – спросил он и, не дожидаясь ответа, побежал обратно через улицу.

Несмотря на очередь, вернулся он довольно быстро и поставил на столик два стаканчика «шейв айс» – вишневый и кофейный. Конечно, Эшер ведь здесь всех знал, это его город, и с моей стороны было безрассудством сюда приезжать.

«Безрассудством? Или же надеждой на встречу?»

Эшер пододвинул ко мне стакан с красным льдом и, не говоря ни слова, принялся за свой. Наблюдая, как он облизывает ложку в лучших традициях герцога Гастингса из «Бриджертонов», я ощутила зарождающееся внутри желание.

«Будь он проклят!»

Я схватила стаканчик и, отвернувшись как можно сильнее – насколько позволяла вытянутая нога, – принялась за «шейв айс». Видимо, сегодня и правда не мой день, потому что вскоре я ощутила, что замерзла; наверное, не стоило есть так быстро. Пробормотав под нос проклятие, я опустила стаканчик на стол и поймала на себе вопросительный взгляд Эшера.

– Тебе лучше?

– Нет.

– В чем дело, Фейт? – Он фыркнул от смеха.

– Не знаю. – Я потерла виски. – Я не понимаю, что вообще здесь делаю. Я думала, уехать – значит сдаться, но оставаться было глупо.

– Не слишком дави на себя, иначе можешь еще больше навредить.

– Я здесь столько всего пережила, что ничуть не удивилась, если бы в меня попала молния. – Я воткнула ложку в вишневую кашицу. – Кстати, что ты здесь забыл? В ожидании меня следил за киоском с «шейв айс»?

– Ага. Весь день сидел в машине и смотрел в бинокль. – Он закатил глаза. – Я ведь сказал, что живу здесь. Ну… поблизости.

– Не здесь? В Принсвилле? – Я махнула рукой. – Забудь. Не хочешь, не отвечай. Ты ведь скрываешь, что у тебя есть деньги.

– О чем ты? Я никогда не говорил…

– В этом не было нужды. Когда Морган упомянул про твой дом на пляже, тебе это явно не понравилось, и ты поспешно сменил тему. Не волнуйся, я все понимаю. Ты, наверное, думаешь, что я тут же позарюсь на твои деньги и попытаюсь использовать тебя, как Сайласа.

– Я так не думаю, Фейт, – тихо произнес Эшер. – У меня есть свои причины молчать, и они не имеют к тебе никакого отношения.

– Но зачем ты держишься рядом? Заботишься обо мне? Я ведь об этом не просила.

– Знаю. Я сам так решил, – проговорил он, поигрывая ложкой. – Морган тоже всегда ворчит из-за этого. – Он положил ложку на столик. – Но ведь помогать кому-то – вовсе не преступление.

– Конечно, нет, – вздохнув, признала я. – Просто ты появился в неподходящее время. Попытавшись стать более независимой, я в результате оказалась совсем беспомощной.

– Ну, не совсем… но чего бы ты ни искала, возможно, стоит действовать иначе.

– Что ты имеешь в виду?

– Может, ты не должна делать все одна.

– Но ведь я планировала так действовать с самого начала.

– Планы меняются. – Эшер указал на мою лодыжку. – Тебе ведь, кажется, нужно решить, хочешь ли ты стать партнером в своей рекламной фирме?

– Верно.

– Так, может, отложить этот вопрос и… просто плыть по течению? – Он пожал плечами. – А когда поездка подойдет к концу, спроси себя еще раз. Вдруг ответ найдется сам собой?

Я помешала ложкой вишневую кашицу.

– Но чем мне заниматься? Десять дней с больной лодыжкой покажутся вечностью.

Эшер окинул взглядом городок вокруг.

– Меня ждут четыре смены по двенадцать часов, потом еще четыре выходных. – Он посмотрел на меня. – Я буду начинать в четыре утра и к четырем вечера заканчивать.

– Но ты же устанешь. Нет, Эшер, я не могу…

Он поднял руку, прерывая мои возражения.

– Хочешь сегодня же вернуться в Сиэтл? Не раздумывай, просто ответь.

– Нет, – проговорила я. – Я не готова.

– Значит, давай так. У меня остался еще один выходной. Береги ногу, прикладывай лед, а я составлю тебе компанию. Потом четыре дня я буду приходить после работы и выводить тебя на свежий воздух – точнее, на вечернюю прогулку, – поправился он. – Когда смены закончатся, у меня вновь будут выходные, и там уже решим, что делать. К тому времени ты наверняка поправишься и вполне сможешь исследовать остров, со мной или без меня.

«Без Эшера…»

При одной мысли об этом кожа покрылась мурашками, что отнюдь не радовало. Ведь я не собиралась привязываться к нему и не хотела никаких чувств. В отношениях с мужчинами я не допускала эмоций, поэтому никогда не проводила больше одной-двух ночей с одним и тем же парнем.

– Самые долгие отношения были у меня с Сайласом Маршем, фальшивым женихом, – выпалила я.

От неожиданности Эшер подавился кусочком «шейв айс».

– Ладно, – откашлявшись, проговорил он.

– Мы были вместе несколько месяцев. Он ведь влиятельный парень, и, чтобы не попасться на «измене», я все это время не связывалась с другими.

– Зачем мне об этом знать?

– Просто пойми – я не умею заводить отношения и обхожусь случайными связями.

– Я тоже.

– Я уезжаю через десять дней, так что вряд ли тебе стоит волноваться о моей больной лодыжке.

– Не согласен.

– Я твердо для себя решила – никакой физической близости. Пока не очень понимаю, зачем вообще сюда приехала, но в любом случае мне нужно сосредоточиться на себе. Переспав с кем-либо, я просто пущу все свои убеждения псу под хвост.

– Заметано, – с хитрой улыбкой согласился Эшер. – Но, если вдруг сама захочешь послать все к черту, с удовольствием могу помочь.

– Не искушай меня, пожарный. – Я швырнула в него салфеткой. – Но хочу кое-что спросить.

– Валяй.

– Ты ведь уже потратил на меня кучу свободного времени. Так зачем продолжать? – Потная, усталая, с лежащей на скамейке замотанной лодыжкой, я, должно быть, выглядела просто ужасно. – Наверное, тебя привлекла неземная красота…

Эшер усмехнулся, но тут же снова стал серьезным. Он взглянул на траву, где ребятишки гоняли кур, а влюбленные парочки ели мороженое.

– Когда я приехал сюда четыре года назад… на самом деле это был практически вопрос жизни и смерти. Морган почти потребовал, чтобы я уехал из Нью-Йорка и, конечно, был прав.

– В чем?

– Жизнь на материке меня убивала, – пояснил он. – Я ведь упоминал о выпивке и наркотиках? Так вот, я погрузился в них почти с головой. В детстве мне пришлось несладко. Не хочу вспоминать все то дерьмо, однако оно наложило отпечаток на мою жизнь. Я всеми силами пытался оградить от него Моргана, работал как проклятый, лишь бы его уберечь. Но когда брат переехал сюда и начал новую жизнь, я попросту потерял себя.

Я замерла, слушая признание Эшера. Я даже не думала о том, чтобы его перебить или отпустить дурацкую шутку. Напротив, хотелось перегнуться через стол и взять парня за руку или обнять. Однако я лишь молча вслушивалась в его слова.

– Не стану вдаваться в подробности, – продолжил Эшер. – Скажу лишь, что успешно справлялся с работой, но что касается всего остального… Я постоянно бесился, злился по поводу и без. И просто плыл по течению, без цели и направления. Я приехал сюда, чтобы разобраться в себе. – Он казался очень серьезным. – Я знаю, что чувствуешь, достигнув переломного момента – как ты сейчас. Наверное, именно поэтому мне хочется помочь тебе его преодолеть.

Я тяжело сглотнула.

– Это в буквальном смысле самое милое предложение из всех, что я когда-либо получала. А ведь Сайлас купил мне шикарную квартиру.

Эшер расхохотался, тени, прячущиеся в его глазах, исчезли, и я вдруг почувствовала себя лучше. Я тоже засмеялась, потом мы замолчали, но эта тишина казалась более теплой и непринужденной.

– Ну, в моем случае все не настолько серьезно, – проговорила я. – И все-таки это важно, по крайней мере для меня.

– Каждому свое, – кивнул он. – Наверное, так и должно быть.

Я тяжело вздохнула.

– Раз так, Эшер, я приму твое щедрое предложение. Поверь, я очень ценю твою поддержку.

– Для этого и существуют друзья.

– Друзья, – протянула я. – Похоже, это будет новый опыт.

– Да, для нас обоих, – подтвердил Эшер.

– Боже, что за день! – Улыбнувшись, я подавила зевок.

– Я отвезу тебя домой.

Выбросив мусор, Эшер поспешно направился к джипу. Чтобы не пришлось слишком далеко идти, он подъехал прямо к обочине.

Тридцать минут сумасшедшей езды – и мы уже сидели на крошечной веранде возле дома и любовались закатом. Мне хотелось расспросить его буквально обо всем – о детстве, жизни в Нью-Йорке и здесь, на острове… Стоило Эшеру хоть немного рассказать о себе, и я уже жаждала знать больше, проникнуть вглубь этого мужчины-айсберга. Однако следовало научиться уважать чужие границы. Поэтому я отбросила в сторону все вопросы и наслаждалась общением с ним. Время шло, мы болтали о всяких глупостях, потом замолчали, но тишина ничуть не тяготила.

Вскоре стемнело. Под звездным небом раскинулась черная гладь океана. Начали слипаться глаза, и я опустила голову на плечо Эшеру. Какое-то время я еще существовала в сумеречном мире между сном и явью, чувствуя под щекой сильные мышцы и слушая его размеренное дыхание.

Наконец Эшер осторожно поднялся и отнес меня в кровать. Он сел рядом со мной и просто смотрел, не говоря ни слова. В полудреме я смутно ощутила, как он нащупал кулон у меня на шее и чуть приподнял, изучая украшение. Не было сил даже открыть глаза, но я каким-то образом почувствовала – прежде, чем вернуть его на место прямо над сердцем, Эшер улыбнулся.

Прежде чем я окончательно погрузилась в сон, в голове мелькнула последняя мысль. Конечно, пока Эшер Маккей охранял мой покой, мне ничего не угрожало – никогда в жизни рядом с мужчиной я не чувствовала себя в большей безопасности, да и за прошедшие годы не раз попадала в весьма компрометирующие ситуации. Однако эта мысль пришла откуда-то изнутри, из самой глубины существа, и отозвалась прямо в сердце.

«Будь со мной осторожен».

Глава 8

Эшер

– Эш! – позвал Билли с другого конца раздевалки, примыкающей к душевой. Новичок улыбался нетерпеливой улыбкой молодого щенка. – Пойдешь с нами в «Калипсо», чтобы отпраздновать грядущие выходные?

– Спасибо, но нет. – Приняв душ, я переоделся и достал из шкафчика куртку и ключи.

– Он занят, – ухмыльнулся кэп, сидящий на скамье позади меня. Капитан Эйб Рейес внешне напоминал Дэйва Батисту и, пребывая в хорошем настроении, часто изображал Дракса из «Стражей Галактики» – впрочем, весьма посредственно. – У Маккея есть девушка.

Восемь парней застыли возле своих шкафчиков, но уже миг спустя засвистели и разразились радостными криками. Однако я не собирался откровенничать.

– У Эша? Девушка? – Трэвис растянул губы в улыбке. – Пока сам не увижу – не поверю.

– Это та училка Калео, что постоянно таскает подарки? – спросил кэп, проводя рукой по лысой голове. – Как уж ее? Кайла? Ну та, которая принесла нам пирожные и при этом строила мальчику глазки.

– Ага! – хмыкнул Трэвис, пихнув в бок как всегда молчаливого Роя Хуанга у соседнего шкафчика. – В конце концов ты уступил милашке-училке, Эш?

– Ее зовут Хлоя, и нет, не уступил. – Я захлопнул шкафчик. – Увидимся через несколько дней.

– Да ладно, Маккей, – проговорил Билли, явно довольный, что в этот раз не он стал объектом насмешек коллег. – Выкладывай, кто она?

Хороший вопрос. Наши отношения с Фейт не вписывались в какие-то четкие рамки. Фактически мы дружили – но ведь друзья не жаждут обладать друг другом? К тому же через неделю она вернется в Сиэтл. И кем мы станем тогда? Друзьями по переписке?

Махнув рукой на прощание и пообещав в следующий раз поставить Билли на место, я вышел из здания пожарной станции. Впрочем, сейчас не хотелось думать о глупостях. На Кауаи опускался чудесный майский вечер, и впереди меня ждали выходные с Фейт.

«Вряд ли друзья с таким восторгом ожидают встречи друг с другом», – мелькнуло в голове.

Мне ли не знать? Ведь здесь, на острове, я дружил со многими, но никто, кроме нее, не занимал все мои мысли. Я вовсе не думал о них, проснувшись утром, не засыпал с их именем на губах. Они мне даже не снились, черт возьми! Неспособный выбросить Фейт из головы, я впервые за все время работы в неотложной помощи чуть не напортачил во время вызова. Девушка проникла во все сферы моей жизни, и я сам этому способствовал.

– Эш, подожди! – Капитан Рейес выбежал следом за мной на парковку.

– В чем дело, кэп?

– А то ты не знаешь.

Я обернулся и, вздохнув, кинул взгляд на заходящее солнце.

– Мне нужно еще подумать.

– Ты уже два месяца думаешь! Вальдеса переводят в Гонолулу, мне нужен заместитель.

– Возьмите Роя, он работает дольше меня.

– Ты представляешь себе Роя, раздающего приказы во время вызова? – Нахмурившись, кэп покачал головой. – В нашем отряде у каждого своя роль, и Рой занят именно тем, чем следует. А вот тебе не помешает повышение по службе. Ты мне нужен. – Он склонил голову набок. – Неужели тебе нравится быть просто рядовым сотрудником?

– Да, – машинально отозвался я, но потом добавил: – Я еще подумаю.

– Да-да, – проворчал кэп. – Тесты через две недели, так что подумай хорошенько.

Хлопнув меня по плечу, он направился обратно в здание. Капитан Рейес был отличным начальником. Он без особых усилий заработал преданность и уважение коллег, и мне жутко не хотелось его разочаровывать. Однако должность заместителя отдавала неким постоянством, и пусть я вовсе не собирался уезжать с Кауаи, лишь мысль о повышении вызывала некую внутреннюю тревогу. Сродни той, из-за которой я в детстве спал в одежде, готовый в любой момент выскочить из горящего трейлера или перебраться жить в новый город, когда после нашего побега местные начинали слишком пристально к нам присматриваться…

Я прогнал воспоминания и глубоко вдохнул, пытаясь подавить накатившее вместе с ними беспокойство. А после молнией помчался прямо к Фейт.

Открыв дверь в дом, я обнаружил девушку на диване с книгой в руках. В желтом платье она выглядела очаровательно.

– Привет, – поздоровалась Фейт, и от ее улыбки что-то привычно екнуло в груди. – Смены закончились, и значит, ты теперь весь мой.

Черт возьми, а эта девушка умела подбирать слова; рядом с ней я с трудом боролся с искушением заключить ее в объятия и дать волю собственному желанию.

«И все же я не в силах держаться от нее подальше».

– Ты в хорошем настроении, – заметил я.

– Видишь? – Фейт показала на книгу. – Я нашла ее на полке в спальне и в самом деле начала читать. Хуже того, мне даже нравится.

– Хуже?

– Обычно я предпочитаю «Твиттер»[9], – пояснила она. – Я привыкла излагать мысли короткими, понятными фразами. Но, оказывается, когда я сутками не зависаю в телефоне, то вполне могу сосредоточиться. И это еще не все.

Фейт поднялась на ноги – без костылей – и шагнула вперед, перенося вес на поврежденную лодыжку. Не спеша, шаг за шагом, она подошла ко мне почти вплотную, и меня окутал запах цветочных духов. Я ощущал тепло ее кожи, чувствовал дыхание, вырывающееся сквозь приоткрытые губы.

– Чудеса случаются, – проговорила Фейт, не сводя с меня взгляда. – Я живое тому доказательство.

Наклони я сейчас голову – совсем немного – и вполне мог бы завладеть ее губами.

– Здорово! – как-то слишком громко воскликнул я и направился в кухню. – Болит?

– Почти нет. Конечно, пока никаких каблуков, но я хотя бы могу ходить. Давай это отпразднуем, мне до ужаса хочется выбраться из дома.

Последние четыре дня мы понемногу гуляли по вечерам, когда я заканчивал работу, однако Фейт по большей части отдыхала, чтобы лодыжка зажила как можно скорее.

– Конечно, – согласился я. – Может, поужинаем? Я знаю одно местечко.

– Даже не сомневалась, – усмехнулась она. – Конечно, с удовольствием.

«Отлично, – мысленно поздравил себя я. – Ты пригласил ее на свидание».

* * *

Десять минут спустя мы въехали на посыпанную гравием подъездную дорожку ресторанчика «У Реджи». Розовое здание с голубой отделкой, стоящее в стороне от главной дороги, утопало в зелени. Сбоку находился большой внутренний дворик, где тоже располагались столики.

Фейт на костылях поднялась вместе со мной по ступенькам крыльца, осторожно перенося вес на ногу; время от времени она морщилась от боли, но даже не думала жаловаться.

Сидевший на скамейке перед входом петух криком возвестил о нашем прибытии.

– Ох уж этот остров со всеми его курами, – рассмеялась Фейт.

– Кстати, здесь не подают кур, – сообщил я, когда мы вошли внутрь. – Это веганское заведение.

– Ладно, разок можно попробовать. – На ее лице отразилось сомнение. – Но только один раз.

– Поверь, это вкусно, – с усмешкой проговорил я.

– Надеюсь, нам не подадут травяные бургеры с капустой?

– Травяные бургеры – мое фирменное блюдо, – произнес чей-то голос, и к нам с ухмылкой подошел Кёдзи Хаяси. – Эш, рад тебя видеть! – Он протянул покрытую татуировками руку, мы обменялись рукопожатием.

– Полагаю, Реджи? – тепло улыбнулась Фейт и представилась: – Фейт Бенсон.

– Алоха, Фейт. Я Кёдзи. У меня когда-то был пес по кличке Реджи, и я назвал это место в его честь.

– Мило.

– Он был классным, – проговорил хозяин, провожая нас через ресторан на задний дворик. – Как поживаешь, Маккей? Давно не виделись.

– Да всё дела.

– Представляю. – Кёдзи бросил взгляд на Фейт.

Он предложил нам несколько блюд на выбор и отправился за напитками.

– Ты и правда всех здесь знаешь? – спросила Фейт, изучая меню. – Кажется, на этом острове можно забыть о частной жизни. Все всё знают.

– Как и в любом маленьком городке на материке. – Я пожал плечами.

– Поэтому я живу в огромном городе, – пояснила Фейт, раздумывая, что заказать. – Уж лучше мои грехи останутся незамеченными.

– Кёдзи, как и, я приехал из Нью-Йорка, – проговорил я в тот момент, когда хозяин принес нам два стеклянных кувшина с напитками – таитянским лимонадом и мятным чаем со льдом. – Кёд, расскажи Фейт, чем ты занимался в Нью-Йорке.

– Работал модельером.

– Да ладно! – Фейт потрясенно уставилась на него.

– Правда-правда. У меня даже была своя линия одежды, дела шли неплохо. Но я часто работал с кожей, и это начало сказываться на здоровье.

– Поэтому вы покинули мир высокой моды Нью-Йорка и приехали сюда.

– И ни разу не пожалел, – усмехнулся он. – Верно, Эш?

– Аминь.

– Надо же. – Фейт покачала головой с таким видом, словно перед ней на стол высадились марсиане. – Должно быть, в этом острове и впрямь есть какая-то магия.

Она непроизвольно коснулась пальцами висящего на шее кулона. Я заметил украшение еще несколько дней назад и готов был спорить на миллион баксов, что Фейт купила его в магазинчике Анны в Ханалее. Но я не стал спрашивать – она могла смутиться. Мне было отлично известно, что когда пытаешься чего-то добиться, а окружающие отпускают комментарии об этом – пусть даже из лучших побуждений, – внутри возникает дерьмовое чувство.

К тому же моим мыслям явно не хватало духовности. За прошедшие четыре дня я бесчисленное множество раз представлял Фейт обнаженной, с одним лишь кулоном на шее.

Кёдзи принял наш заказ и отошел от столика.

– Расскажи мне о своей работе, пожарный, – попросила Фейт, поставив локти на стол и переплетя пальцы. – В последние дни ты почти не говорил о ней.

– Просто особо нечего рассказывать, – пояснил я. – Несколько сердечных приступов, пара упавших старичков… – Я бросил взгляд на Фейт. – Кто-то из туристов не захотел шагать две мили обратно от Хоопи и вызвал вертолет.

– Очень смешно, – ухмыльнулась она. – Не так уж много настоящих пожаров?

– Почти нет в последнее время. – Я постучал по столу. – В основном людям требуется медицинская помощь. Все работники «неотложки» и парамедики умеют оказывать первую помощь, поэтому, когда кто-то звонит в «скорую», мы тоже мчимся на вызов. И обычно приезжаем первыми.

– Быстрое реагирование, – с хитрой улыбкой проговорила Фейт. – Звучит чертовски сексуально.

Я сделал большой глоток холодного чая, и ее улыбка стала шире. Фейт явно нравилось меня дразнить.

– А в чем разница между бригадой неотложной помощи и парамедиками?

– И тех, и других учат спасать жизни, но у парамедиков больше функций.

– А ты кто?

– Парамедик.

– Само собой. Погоди, но там, у водопада, ты сказал, что работаешь в «неотложке».

– К чему лишние подробности? – Эшер пожал плечами.

– Ты сама скромность, – усмехнулась Фейт. – И что, всю жизнь будешь работать пожарным-парамедиком?

– Как получится. Хотя капитан хочет, чтобы я сдал несколько тестов на должность заместителя.

– И что делает зам?

– Проводит учения, руководит ежедневными операциями, согласовывает действия команды в чрезвычайных ситуациях. Когда нет капитана, командует заместитель.

Фейт сделала глоток лимонада.

– Я видела, как ты умеешь командовать. Ты говоришь, и взрослые мужчины тут же подчиняются. Как тот бедняга парень за столиком возле киоска с «шейв айс». Я думала, торопясь освободить место, он переломает себе ноги. – Обхватив губами соломинку, Фейт сделала еще глоток. – Ты умеешь убеждать.

«Господи!»

– А тебе палец в рот не клади, – выдохнул я, не сводя глаз с ее губ.

– Да неужели? – промурлыкала она. – Можешь попробовать.

– Мы ведь друзья, помнишь? – кашлянул я. – Нужно сохранять твердость.

– Твердость?

– Черт возьми, женщина, – почти грубо бросил я. Находясь рядом с Фейт, я чувствовал себя готовым отреагировать в любой момент, броситься вперед, стоит ей сказать лишь слово.

– Прости. – Фейт ничуть не выглядела виноватой. – Я буду держать себя в руках. Просто я очень рада, что пошла на поправку. И, честно говоря, сидя напротив, ты ничуть не облегчаешь мне задачу.

– Как и ты, – пробормотал я, встречаясь с ней взглядом.

Фейт, в свою очередь, тоже заерзала на стуле. Что ж, в этой игре участвовали мы вдвоем, и при мысли, что я зацепил ее так же, как она меня, тело налилось жаром.

– Вот и я! – проговорил подошедший Кёдзи и поставил на стол наш заказ – фаршированные грибы для Фейт и тофу с соусом чермула для меня. – Наслаждайтесь, друзья.

– Спасибо, Кёд, – поблагодарил я, и мы с Фейт уткнулись в свои тарелки. Так явно безопаснее.

– Просто невероятно! – воскликнула Фейт через пару минут. – Я покорена.

– Кёдзи мастерски готовит. Хотя нигде не учился.

– М-м-м… – протянула Фейт. – Но мы говорили о твоей работе. Ты сам хочешь руководить людьми? И когда будут эти тесты?

– Сомневаюсь, что вообще на них пойду. – Я наколол на вилку фиолетовую картофельную самосу[10].

– А почему нет?

– Не хочется менять обязанности. Мне нравится заниматься тем, чем я занимаюсь сейчас.

– Постой. – Фейт окинула меня недоуменным взглядом. – Начальник намерен тебя повысить, но ты не знаешь, готов ли? – Она постучала ногтем по подбородку. – Боже, как знакомо…

– В твоем случае все несколько иначе.

– Думаешь? А по-моему, то же самое.

– Ты сомневаешься, что хочешь взять на себя ответственность. Я ее как раз не боюсь, но… трудно объяснить.

– А ты попробуй.

– Все это детская фигня. Тебе будет скучно.

– Сомневаюсь, – проговорила Фейт. – Еще пару недель назад я ни за что не стала бы связываться с чем-то настолько личным, даже вряд ли захотела бы слушать. Ведь доверие – тоже своего рода ответственность, к которой нельзя относиться легкомысленно. Однако сейчас, – она робко улыбнулась, – я вся внимание.

Я забарабанил пальцами по столу. Почти никто не знал, что мы с Морганом пережили в детстве, но чем больше я держал все в себе, тем сильнее меня грызло прошлое. Я прятал его глубоко внутри, надеясь когда-нибудь забыть, но оно всплывало на шумных вечеринках в Нью-Йорке, где всегда хватало наркотиков и алкоголя. Приехав на Кауаи, я восстановился, оправился от прежнего дерьма, но застарелый гнев никуда не делся, он по-прежнему жил во мне, как легкая, никогда не проходящая лихорадка, готовый вспыхнуть в любой момент.

Но я не хотел вываливать все это на Фейт.

«Она пробудет здесь еще пять дней, и ей ни к чему лишние заботы».

– Это не так уж важно, – пожав плечами, проговорил я. – В детстве нам с Морганом часто приходилось переезжать с места на место, и сейчас мне довольно легко в случае нужды просто уйти и оставить все позади. Если я соглашусь на повышение, то в некотором роде пущу корни.

И это была правда – точнее, ее упрощенная, безобидная версия.

– Ты же любишь Кауаи, – медленно проговорила Фейт, явно о чем-то размышляя. – Я думала, ты решил здесь остаться.

– Да, – подтвердил я. – Но… забудь, все это глупости. Когда-нибудь я одумаюсь. Черт, да я всего несколько лет работаю в команде. При желании у меня впереди еще куча времени для продвижения по службе.

Понимая, что вот-вот начну нести какую-нибудь чушь, я схватил стакан с чаем и сделал большой глоток. Бросив на меня взгляд, девушка снова принялась за еду. Возможно, я стал лучше разбираться в людях или просто ближе узнал Фейт, но теперь мне о многом говорили ее жесты. Я понимал, что означает наклон подбородка, и научился различать оттенки потрясающей улыбки. Сейчас она плотно сжала губы и по тому, как вопреки обыкновению не смотрела мне в глаза, я точно знал: Фейт не сомневалась, что в рассказанной истории остались пробелы, и немного обижалась на мое молчание.

Однако всего миг спустя ее внутренний свет вновь засиял в полной мере.

– Твой прелестный племянник упоминал о каньоне Ваймеа. Завтра мне хотелось бы туда съездить. Думаешь, я справлюсь, или для меня это пока слишком сложно?

– Справишься, – заверил ее я. – Но у меня другие планы.

– Да я вовсе не предлагала везти…

– У меня на тебя другие планы.

Фейт на мгновение застыла, а после робко улыбнулась.

– У тебя есть на меня планы? – Ее голос дрогнул. У меня по спине побежали мурашки, собираясь внизу живота.

– Для нас двоих.

– Для нас.

– Подводное плавание, – хрипло пояснил я и кашлянул. – Невозможно приехать на Гавайи и не поплавать с маской и трубкой. Это что-то вроде местного закона.

– Значит, ты просто исполняешь долг и следишь за выполнением правил?

– Вовсе нет. Я уже давно не занимался подводным плаванием и очень этого хочу. – А еще я просто жаждал увидеть эту женщину в купальнике, но это так, между прочим. – Мой приятель возит туристов к затонувшему кораблю у южного берега. Завтра утром мы могли бы отправиться с ними.

Фейт глотнула лимонада, потом провела пальцем по краю стакана.

– Лодыжка только начала заживать. Вряд ли мне стоит надевать ласты.

– Никаких ласт.

– А как же тогда?

– Доверься мне, я рядом.

Слова сами собой сорвались с губ, и я уже не мог забрать их обратно. Они повисли между нами. Фейт приняла их.

– Кстати, – тихо призналась она, – когда я сказала, что не предлагала везти меня в каньон, то солгала. Я очень надеялась, что ты поедешь со мной.

– Знаю, – кивнул я.

Повернув в руках вилку, Фейт вдруг подняла на меня глаза.

– Мы ведь попали, пожарный?

Я сразу же понял, что она имеет в виду. Я уже улавливал ее мысли, она – мои, и нам хотелось лишь еще ближе узнать друг друга.

– Пока нет, – тихо проговорил я. – Но все к этому идет.

Глава 9

Фейт

Следующим утром Эшер приехал в несусветную рань – в половине седьмого утра, чтобы взять меня на прогулку с подводным плаванием. Он привычно без стука вошел в дом, держа в руке спортивную сумку, как раз когда я собиралась намазать лицо солнцезащитным кремом.

– Прекрати! – воскликнул он, и я неподвижно замерла.

Подойдя ко мне, Эшер взял лосьон у меня из рук и изучил этикетку.

– Доброе утро, – поздоровалась я. – Эй, что ты…

Пройдя в кухню, Эшер выбросил лосьон в мусорное ведро.

– Оно небезопасно и может убить кораллы на рифах, – пояснил он.

– Вот черт, я и не знала. Даже никогда не думала об этом. Я как-то привыкла к бассейнам. Ты не сердишься?

– Не беспокойся, я рядом. – Он достал бутылочку из сумки. – Пользуйся этим.

– Спасибо.

«Я рядом». Эшеру определенно пора завязывать с этой фразой. Вчера вечером он явно был недоволен, когда слова сорвались с губ, но сейчас, похоже, даже не обратил на них внимания. По позвоночнику пробежала легкая дрожь, и мне вдруг захотелось, чтобы Эшер не отходил ни на шаг.

– Что ж. – Я подхватила костыли. – Надеюсь, рыбы уже проснулись и готовы порадовать меня своим видом. Пойдем?

– Постой, у меня кое-что есть.

Порывшись в сумке, Эшер вытащил неопреновый манжет на лодыжку.

– Водонепроницаемый и поможет зафиксировать ногу, – пояснил он.

– Ты думаешь обо всем. – Его забота вызвала улыбку на губах.

Однако Эшер по обыкновению не обратил внимания на комплимент и перешел к наставлениям.

– Если вдруг почувствуешь, что силы на исходе или что-то вдруг заболит, сразу дай мне знать.

Я села на диван, чтобы надеть манжет, но Эшер быстро опустился рядом со мной на колени.

– Меньше всего тебе нужно вновь повредить ногу, – сказал он, разматывая бинт.

– Но как я буду плавать с маской и трубкой, если никогда этого не делала? – поинтересовалась я, наблюдая, как он умело, но осторожно надевает неопреновый манжет на распухшую лодыжку, которая, кстати, выглядела намного лучше, чем пару дней назад.

– Сама увидишь, – произнес он, закончив работу, по-прежнему держа в руках мою ногу. – Готово.

– Спасибо, Эшер, – мягко поблагодарила я.

Он взглянул мне прямо в глаза, потом вдруг моргнул и резко поднялся.

– Пойдем, – проговорил он.

* * *

Эшер, как обычно, ехал очень быстро, не меньше восьмидесяти километров в час – словно кто-то заложил в машину бомбу, которая могла взорваться, если бы мы вдруг замедлили ход. Неподалеку от городка Пойпу на юге Кауаи он припарковался возле маленькой пристани, где стояли яхты, и достал из багажника джипа небольшую доску для серфинга.

– А ты не слишком многого от меня хочешь? – поддразнила я.

– Ты ляжешь на доску и опустишь лицо в воду, плыть буду я.

– Интересная задумка. Но можно ли назвать это подводным плаванием?

– Доверься мне и все увидишь.

Как раз тут и крылась проблема. Я доверяла Эшеру как никому на свете, ну, за исключением Сайласа. Вот только не верила своему глупому сердцу. Вполне нормально, что Эшер Маккей вызывал во мне желание. Однако порой моя потребность в нем не имела ничего общего с сексом, и вот это казалось вовсе недопустимым.

– Ты идешь? – позвал Эшер. Сам он уже сделал несколько шагов по деревянному настилу причала.

Встряхнув головой, я отбросила в сторону тревожные мысли и пошла следом за ним.

По покачивающемуся причалу мы спустились к судну, на борту которого краской было написано: «Счастливчик 13», где нас встретили мужчина и женщина лет шестидесяти с небольшим. Эшер пожал руку мужчине, капитану Гэри, поцеловал в щеку его жену Синди, а после представил их мне.

– Сколько ты уже возишь туристов? – спросил Эшер.

– Да уж лет сорок. – Капитан Гэри повернулся ко мне. – Прогулки на яхте, рыбалка, наблюдение за китами, похоронные услуги… Мы занимаемся всем.

– Похоронные услуги?

– Ага, – мягко улыбнулась Синди. – Над этими водами уже развеяли много пепла.

– О.

– В этих местах о таком говорят вполне свободно, – пояснил Эшер, наклоняясь ко мне.

– Но где мои манеры? – вдруг улыбнулся капитан Гэри. – Алоха, Фейт. Поднимайтесь на борт, осторожно.

Он протянул мне жилистую, загорелую руку, Эшер предложил свою – сексуальную, бугрящуюся мышцами, с черно-белыми часами на запястье. С их помощью по двум шатким ступенькам я спустилась на палубу, где уже сидели две парочки и родители с маленьким сыном.

Десять минут спустя капитан Гэри вывел судно в открытое море, его жена, исполняя роль первого помощника, проверяла и закрепляла снасти. Просто удивительно, с какой непринужденной легкостью она перелезала через поручни и огибала мачты.

Утро выдалось чудесным, солнце высоко сияло в лазурном небе, океан казался насыщенно-синим. Когда мы добрались до места назначения, капитан Гэри заглушил двигатель и сообщил в громкоговоритель, что под водой находится старая затонувшая баржа.

– Она здесь уже более семидесяти лет, – рассказывал капитан Гэри. – И море давно превратило ее в подобие кораллового рифа. Вы увидите множество местных морских обитателей и, может, даже несколько акул.

– Акул? – Я бросила взгляд на Эшера.

– В основном усатые акулы-няньки, – пояснил он. – Ну и всего одна-две больших белых.

– Всего? – хмыкнула я.

– Максимум дюжина. – Уголки губ Эшера дрогнули в усмешке; как ни странно, сейчас между бровями не было обычной складки.

Туристы принялись натягивать гидрокостюмы, взятые напрокат в местном магазине. Я же лишь беспомощно наблюдала за ними, пока наконец Эшер не вытащил из своей волшебной сумки женский гидрокостюм с короткими штанинами и рукавами.

– Где ты его достал? – поинтересовалась я.

– Взял напрокат.

– И даже не посоветовался со мной?

– А зачем? Я знаю, что он идеально подойдет. Только представь, сколько бы времени я потратил, чтобы отвезти тебя туда и ждать, пока ты будешь примерять кучу разных костюмов.

– Между полезностью и невозможной самонадеянностью весьма тонкая грань. – Я скрестила руки на груди.

– Я был не прав?

– Давай сюда!

Я закатила глаза и выхватила костюм из рук Эшера, пытаясь сдержать раздражение. Жалкая, бесполезная попытка бороться с влечением к нему.

Бросив взгляд через плечо, я заметила, как он стягивает футболку, собираясь надеть гидрокостюм. Впервые я увидела Эшера с обнаженным торсом. Конечно, судя по обтягивающим футболкам, я догадывалась, что у него потрясающее тело, и не ошиблась. Под загорелой бронзовой кожей выступали четко очерченные грудные мышцы и пресс, легкая поросль волос на груди казалась пресловутой вишенкой на торте. Я поспешно отвела глаза, однако его образ уже запечатлелся в памяти.

«Черт бы его побрал! Черт, черт, черт, черт…»

Я сняла сарафан, оставшись лишь в бикини в бело-желтую полоску, и ощутила на себе взгляд Эшера. Он, не отрываясь, смотрел на меня, вызывая легкое покалывание на коже. Но я лишь неспешно принялась надевать костюм, вовсе не торопясь прикрыться. Мне вдруг захотелось выглядеть в его глазах сексуальной, остаться с ним наедине на яхте, позволить снять с себя всю одежду и пусть бы он касался меня везде, где захочет…

«Господи, женщина! Хватит!» – мысленно велела я себе.

Я быстро застегнула молнию на гидрокостюме, который – будь проклят этот парень! – сидел на мне как влитой. Я повернулась к Эшеру, и все остроумные слова тотчас замерли на губах. Он не сводил глаз с моей затянутой в неопрен фигуры.

Я поймала его взгляд, и мы, словно пара нервных подростков, поспешно отвернулись друг от друга.

«Эта прогулка быстро превращается в проблему. Придется всеми силами сдерживать желание».

Сейчас казалось проще броситься за борт и грести обратно к берегу, чем провести еще одну секунду рядом с Эшером, не имея права к нему прикоснуться.

Туристы прыгнули в воду и поплыли в разные стороны. Эшер оказался в океане раньше меня, захватив снаряжение для подводного плавания, которое я отыскала в кладовой в доме, – единственный мой вклад в эту прогулку. Он крепко держал доску для серфинга, я осторожно забралась на нее и легла на живот. Я всеми силами старалась не упасть и все же едва не свалилась с доски, увидев насквозь мокрого пожарного, по лицу которого стекали ручейки воды. Мы натянули маски, опустили лица в воду, и Эшер со мной на буксире поплыл к обломкам. К счастью, маска для подводного плавания ничуть не добавляла ему сексуальности.

Забыв на время о сексуальной неудовлетворенности, я погрузилась в лежащий передо мной подводный мир. Внизу было неглубоко. Обломки корабля покрывали заросли низких, толстых кораллов всех цветов радуги, среди которых носились стайки ярко-желтых рыбок с голубыми и серебристыми полосками. Между скалистых выступов скользили угри, над нежно-розовыми анемонами мелькали морские коньки. Тут и там в воде колыхались растения.

Прежде подобных существ я видела лишь в зоомагазинах в отделе тропических рыб, а сейчас они находились прямо передо мной, напоминая, что это их мир, а мы в нем всего лишь гости. Теперь мне стало понятно, почему Эшер защищал их места обитания от любой возможной угрозы – жизнь здесь была драгоценна. И еще я догадывалась, что он имел в виду, говоря о благодарности океану. В этот миг я сама испытала необъяснимое чувство признательности ко всему, что плавало и колыхалось вокруг меня.

Немного времени спустя я сняла маску и просто наблюдала за океаном, положив голову на сложенные руки и позволяя течению укачивать себя. Эшер присоединился к остальным туристам и какое-то время плавал под водой, но то и дело поднимался на поверхность, выпуская воду из трубки, как кит, и следил, чтобы меня не унесло слишком далеко.

Я улыбнулась, не в силах вспомнить, когда еще чувствовала себя такой довольной и совершенно спокойной.

Вскоре Эшер вернулся ко мне и снял маску.

– Ты в порядке? – спросил он, держась за доску для серфинга.

– Прекрасно.

Лицо Эшера маячило всего в нескольких дюймах от меня. Пару мгновений я жадно разглядывала его, а после хмыкнула, когда в голове мелькнула дурацкая мысль.

– Боже, только взгляни! Ну прямо та самая сцена в конце «Титаника». Но в отличие от Розы я бы с радостью разделила с тобой дверь и не позволила замерзнуть до смерти, как бедняге Джеку.

– Ты опять за свое? – Эшер закатил глаза.

– Опять? А разве мы уже обсуждали «Титаник» и дверной плот? Что-то не припомню.

– Калео любит кораблекрушения, и это – любимый фильм Налани. Я видел чертов «Титаник» уже сотни раз и постоянно выслушивал советы, как можно было спасти Джека.

– И ты не согласен?

– Нет. Дверь просто не смогла бы выдержать обоих. Впрочем, какая разница? Суть этой сцены все равно в другом, – убежденно проговорил он с самым серьезным видом, между его бровей снова залегла глубокая, очаровательная складка.

– Похоже, ты много об этом думал, – с улыбкой проговорила я.

– Не по своей воле.

– Знаешь, какой сценарий предпочла бы я? Роза могла бы лечь на Джека, обвить его руками. Тепло их тел помогло бы сохранить обоим жизнь.

– Или под их общим весом дверь просто ушла бы под воду, и она проснулась, прилипнув к его трупу.

– Милый образ. Ладно, а если бы они просто легли рядом?

– Серьезные проблемы с устойчивостью. – Когда я хотела начать спорить, Эшер покачал головой. – Они бы долго и упорно пытались вдвоем забраться на дверь и кучу времени просто барахтались бы в ледяной воде. Джек отлично сознавал эту опасность и из всех вариантов выбрал тот, при котором у Розы было больше всего шансов выжить. В фильме четко видно, когда он понял, что должно произойти, и мгновенно смирился с неизбежным.

– Ну, раз ты так говоришь… – протянула я, радуясь, что не стою на ногах, иначе у меня вполне могли подогнуться колени. – Ты просто романтик.

– Скорее практик. Он поступил, как до́лжно, чтобы сохранить ей жизнь.

– Ценою собственной жизни.

– Ну, так ведь было нужно… – Эшер пожал плечами.

По телу пробежала странная дрожь, сильная и в то же время волнующая. Она вызвала мурашки на коже и проникла глубоко внутрь. Эшер по-прежнему держался почти рядом со мной, на полных губах повисли капли океанской воды, рождая во мне желание податься вперед и попробовать их соленое тепло. Поцеловать уста, которые столь небрежно говорили о бесстрашных поступках, – словно бы для него самого было предначертано свыше отдать за кого-то жизнь.

Однако поцелуй с Эшером был очень плохой идеей, он нарушил бы главное правило и еще кучу других, промежуточных, защищающих мое сердце от этого мужчины. И все же, находясь рядом с ним в такое чудесное утро, да еще после подобного заявления, я просто не смогла остаться равнодушной.

Быстро – пока не успела отговорить себя – я поцеловала кончик указательного пальца и коснулась им складки между бровей Эшера. Она мгновенно разгладилась. На его лице мелькнуло выражение легкого удивления, глаза потемнели, а дыхание ощутимо сбилось.

– Что это? – хрипло спросил он.

Я с трудом сглотнула, ощущая в груди бешеное биение сердца.

– Просто благодарность, – пояснила я, испугавшись, что голос дрогнет.

– За что?

– За то, что ты такой как есть.

Сейчас мы плавали в миле от берега, неподалеку находились другие туристы, и все же почему-то казалось, что я и Эшер одни посреди океана. Он пристально взглянул мне в глаза, потом посмотрел на мои губы. Затаив дыхание, несколько долгих секунд я думала, что он вот-вот нарушит мое главное правило и поцелует меня. У него дернулся кадык – Эшер с трудом сглотнул, похоже, готовый отбросить к черту всю сдержанность… а потом вдруг отвел взгляд.

– Пора возвращаться, – проговорил он.

Уцепившись за нос доски для серфинга, Эшер поплыл со мной обратно к лодке. Всю дорогу до пристани мы молчали. Когда пришло время высаживаться на берег, Эшер передал костыли другу-капитану и молча протянул мне руки. Я сжала его ладони, и парень проделал то же самое, что несколько дней назад возле киоска с «шейв айс» – Эшер развернулся, подставив мне широкую спину, и я обвила руками его шею. Он вынес меня с судна на мягко покачивающийся причал, попрощался с капитаном и его супругой и, подхватив костыли, зашагал вместе со мной к берегу.

Хотела бы я так же легко справиться со своими чувствами. Находясь рядом с Эшером Маккеем, я ощущала себя на краю пропасти и была готова в любой момент в нее упасть. Или спрыгнуть.

Глава 10

Фейт

Позже тем же вечером я согласилась поужинать с Эшером в Ханалее, хотя и понимала – это тоже очень плохая идея. После прогулки на лодке он отвез меня домой и проводил до двери, придерживая створку, чтобы я смогла войти внутрь.

На миг, переступив порог, я оказалась в защитном круге его рук, держащих дверь. Я ощутила его жар, запах морской соли на коже. Близость Эшера пьянила, вызывая в голове видения обнаженного тела. Мне безумно хотелось остаться в кольце его рук, уронить костыли и прижаться к твердому телу, позволить ему завладеть моими губами и послать к черту все правила.

Но я лишь проскользнула внутрь и, пробормотав «спасибо», закрыла за собой дверь, сама поражаясь собственной выдержке.

– Монахи были бы мной довольны, – проговорила я.

Остаток дня я дала ноге отдохнуть и тем временем позвонила в агентство, чтобы понять, как идут дела.

– Они мечтают, чтобы вы вернулись, – сообщила Джесс. – Вы слышали о «Зуме»?

– Компания, продающая зимнюю одежду? – уточнила я. – Снаряжение для сноуборда, катания на лыжах…

– Она самая, – подтвердила помощница. – Впереди зимние Олимпийские игры, и фирма нацелилась на агентство. Но они хотят работать именно с вами.

– Это радует, – призналась я, понимая, что тоже не хочу их упускать. Я и скучала по работе, по возможности творить и даже порой пускать в ход артистические способности. – Спасибо, что рассказала, Джесс.

– Не за что. Как дела?

Меня переполняло желание – и не только сексуального плана – к шикарному парню, живущему за тысячи миль от меня. Вот такие дела.

«Да у тебя проблемы, Бенсон», – мысленно констатировала я, а вслух сказала:

– Все супер! Скоро увидимся. – И повесила трубку.

Принимая душ, я заметила, что, несмотря на дневные нагрузки, лодыжке стало значительно легче. Опухоль почти спала, и я могла, несколько хромая, передвигаться без костылей.

«Я справлюсь и с другого рода физической активностью…» – мелькнула в голове непрошеная мысль.

– Прекрати! – тут же велела я себе.

Бледно-голубое платье на тонких бретельках, которое я выбрала для ужина, доходило до середины бедра и напоминало скорее ночную сорочку, чем пристойный наряд для появления на публике. Вив как-то назвала его «убийцей мужчин». Торопясь собрать вещи перед поездкой, я прихватила это платье, потому что оно – вместе с парой других вещей – вполне подходило для гавайского климата.

«Оно в любом климате – на грани приличий».

Шелковистая ткань струилась по коже, словно вода, подчеркивая грудь, обрисовывая контуры сосков, поскольку о бюстгальтере не могло быть и речи. Я надела под него только стринги и ощущала себя практически голой. Обычно сама по себе женская одежда не намекала на безоговорочное согласие лечь в постель с мужчиной, но это платье я надела не просто так.

– Это приглашение, – пробормотала я, почти ожидая, что женщина в зеркале велит мне немедленно снять платье и надеть что-то другое, выбросить из головы безрассудства и стать ответственной.

«Даже не смей переодеваться».

Вот и вся ответственность.

Похоже, я была готова выложить карты на стол и разыграть их одну за другой, поскольку попытка держаться подальше от Эшера не сработала. Глупое сердце само обнажалось перед ним, и не важно, прикасалась я к этому парню или нет.

Он приехал – и привычно вошел в дом – в половине седьмого, когда заходящее солнце уже заливало окрестности приглушенным золотистым светом. Увидев меня, Эшер резко замер, и когда я встала с дивана, обвел с ног до головы потемневшим взглядом.

– Что на тебе? – обеспокоенно спросил он.

– Платье, – пояснила я. От желания, читавшегося в его глазах, у меня перехватило дыхание. Он стиснул руки в кулаки, будто в попытке удержаться и не прикоснуться ко мне.

– Платье, – повторил он, и в голове мелькнула мысль, не решит ли он отложить ужин из-за той самой «физической активности», о которой я лишь недавно думала. Но Эшер лишь встряхнул головой и отвернулся. – Я заказал столик на семь.

– У нас есть полчаса, а ехать добрых сорок минут, – с улыбкой проговорила я, взяв себя в руки. – Я-то думала, скоростная автострада находится в Германии.

Он не улыбнулся, лишь придержал для меня дверь, и снова, как и прежде, я почти оказалась в кольце его рук. Однако, проходя мимо Эшера, я ощутила дрожь в его теле, услышала тихий вдох, когда он втянул носом аромат моих духов. Я почти ждала, что, отбросив сдержанность, парень сожмет меня в объятиях, стянет это подобие платья и сделает своей прямо на полу гостиной. Или возле стены. А может, на кухонном столе.

Я была неприхотлива.

Но, похоже, я переоценивала свою сексуальную привлекательность, либо же этот мужчина отлично умел держать себя в руках. Я прошла мимо, он не попытался прикоснуться ко мне. Молча мы забрались в джип и поехали по дороге на север.

Эшер весьма умело вел автомобиль по извилистому лесному шоссе, а я, не в силах сдержаться, то и дело поглядывала на парня. Мой пожарный тоже принарядился, в легкой черной ветровке поверх белой футболки и темных брюках он выглядел сногсшибательно. На вид вполне обычная, его одежда отнюдь не была дешевой. Он не носил джинсы – на Гавайях в них пришлось бы тяжело. Однако все его вещи отличались высоким качеством и наверняка были сшиты из экологически чистых материалов.

Впрочем, одежда Эшера привлекала меня в ином плане – мне до ужаса хотелось стянуть ее.

«Боже, какой великолепный самец! И почему я до сих пор не видела его голым?»

Конечно же, все из-за моих правил. Эшер уважал мои дурацкие границы, которые мне самой постоянно хотелось нарушить.

Он привез меня в шикарный итальянский ресторан – кусочек города посреди тропического леса. Без сомнения, Эшер выбрал его ради меня. Однако я просто лишний раз вспомнила, что мне осталось четыре дня, три из которых он будет работать.

Мы устроились за столиком на двоих возле окна, откуда открывался прекрасный вид на океан, озаренный фиолетово-оранжевыми лучами закатного солнца.

– Не нравится? – спросил парень, изучая мой хмурый взгляд.

– Очень нравится. Здесь чудесно. – Не хотелось даже думать об отъезде, поэтому, пока мы изучали меню, я предпочла сменить тему. – Вообще-то я вспомнила наш разговор насчет «Титаника».

Он только раздраженно закатил глаза. Мне нравилось это выражение лица.

«Даже слишком. Я просто без ума от него».

– И? – подсказал он.

– Почему ты вообще выбрал профессию, посвященную спасению жизней? У тебя всегда была героическая жилка или она возникла вместе с работой?

– Героическая… – нахмурился он.

– Не спорь со мной, пожарный. Сама эта работа подразумевает героизм. – Я опустила локти на стол. – Ну так что?

– Не знаю. – Эшер пожал плечами. – В детстве мне много приходилось заботиться о брате. Родители…

– Отсутствуют, – мягко закончила я, вспомнив другой наш разговор.

– Что-то вроде того, – подтвердил он. – Когда я уехал из Нью-Йорка на Кауаи, то не знал, чем хочу заниматься. В моем сознании Гавайи всегда казались местом отдыха. Но я-то приехал не отдыхать и должен был найти себе занятие.

– Нечто стоящее?

Он кивнул.

– Я всегда отлично ладил с цифрами, и этот навык помог мне заработать деньжат на Уолл-стрит. Потом я свалил оттуда к чертовой матери. Но до пенсии было еще далеко. Не мог же я целыми днями просиживать штаны и играть в гольф всю оставшуюся жизнь. Да если бы и мог – этого было мало. – Эшер снова пожал плечами. – Работа в «неотложке» показалась подходящей.

– Нечто вроде призвания?

– Думаю, да.

Я отлично умела читать людей, особенно Эшера, и понимала, что в его истории скрывалось еще очень многое, но пока он не готов об этом рассказывать. Или просто не хотел откровенничать со мной.

– А ты? – спросил вдруг Эшер, когда официант принял у нас заказ. – Что привлекло тебя в рекламе?

– Почему я решила помогать вращаться капиталистической машине? – с улыбкой спросила я.

Он нахмурился еще сильнее.

– Я не должен был так говорить. Просто для меня реклама – часть жизни, которая осталась в прошлом, и я больше никогда не хочу к ней возвращаться. Большие города, культ потребительства… и все такое.

– Как раз все, что я люблю. В этом смысле мы очень разные. – Я невесело усмехнулась, в груди поселилось неприятное чувство. Я подняла взгляд на Эшера. – Ты и правда никогда не хочешь жить в более… захватывающем месте?

Он медленно покачал головой.

– Я уже там жил. И это не пошло мне на пользу.

Я кивнула. В желудке словно образовался свинцовый шар, вызывающий тошноту.

«Что ж, так тому и быть. Он здесь, я там, и конец истории».

– И все же, – продолжил он через минуту. – Почему именно реклама?

– Ну, родители просто купаются в деньгах. Оба – из семей аристократов с Восточного побережья, старые деньги и бла-бла-бла. Они отправили меня учиться в «подходящую» школу-интернат, чтобы подготовить к поступлению в Университет Лиги плюща, не важно, какой именно. Если родители что-то вбили себе в голову, мое мнение не учитывалось. Я вовсе не жалуюсь, – поспешно добавила я. – Они оплатили мою учебу в школе мирового класса, и я весьма благодарна за это. Просто хотелось бы, чтобы они хоть немного волновались обо мне самой, а не только о будущей профессии.

– Понимаю, – кивнул Эшер.

– Несмотря на постоянные проблемы с дисциплиной, я все же прилично окончила школу и поступила в Браун. – Я бросила взгляд на Эшера. – Сама, без родительских денег.

– Меня это вовсе не удивляет.

Улыбнувшись, я сделала глоток вина.

– Я получила диплом по количественной экономике… – От этих слов Эшер поперхнулся напитком и закашлялся. – Теперь ты удивлен, – хмыкнула я.

– Нет, просто… – Он стер капли вина с нижней губы. – Ни за что бы не подумал.

– Ты скорее думал о дизайне одежды или, может, маркетинге? Я тоже. Но я всегда ладила с математикой, меня привлекали экономические головоломки. Читать тенденции, угадывать, что произойдет, опираясь на то, что уже случилось… Однако, получив диплом, я не представляла, как быть дальше. Я никогда надолго не задерживалась на чем-то одном, металась с места на место, примеряя на себя то одну, то другую работу, словно пару туфель. Большинство мне просто не подошло, но в конце концов я наткнулась на рекламу. Каждый клиент тоже сродни головоломке, требуется выяснить, что в его случае может послужить ключом к успеху. У меня, вроде как, получается, это занятие не утомляет до смерти, поэтому… – Я пожала плечами. – Так и работаю.

– Давно ты в этом агентстве?

– Целую вечность! Почти три года. Дольше я еще нигде не задерживалась.

– Постой, – усмехнулся Эшер. – Ты работаешь меньше трех лет, и тебя уже хотят сделать партнером? Я правильно понял?

В его карих глазах читалось восхищение, и это было чертовски приятно, хотя я редко задумывалась о собственной компетенции и даже сомневалась, что смогу сама управлять своей жизнью. Я слишком часто отрывалась на вечеринках с Вив и перекладывала заботу о себе на плечи встреченных мужчин. По сравнению со мной Эшер Маккей считался просто святошей.

– Ты в порядке? – спросил он, изучая мой хмурый взгляд.

– Да, конечно. – Качнув головой, я слегка улыбнулась.

– Как дела в Сиэтле? – почти с неохотой спросил он.

– Просто супер! Как раз сегодня я звонила в агентство. Кто бы мог подумать, что я стану тревожиться о клиентах?

– Я в этом даже не сомневался, – мягко улыбнулся Эшер.

От этих простых слов желание вспыхнуло во мне с новой силой. В тусклом свете ресторана Эшер выглядел просто потрясающе. Он не сводил с меня взгляда, и поймав свое отражение в карих глазах, я ощутила, как внутри встрепенулись эмоции. Я сделала большой глоток вина, чувствуя себя обнаженной, однако это ощущение не имело никакого отношения к откровенному платью.

Вскоре принесли наш заказ – креветки с чесночным соусом для Эшера и пасту примавера[11] для меня. Я поковыряла овощи вилкой.

Эшер поднял взгляд от своей тарелки.

– Скажи что-нибудь, Фейт. Ты весь вечер сама не своя. В чем дело?

Интересный вопрос.

«Я хочу, чтобы ты взял меня прямо сейчас, на этом столе», – рвался с языка ответ, однако об этом точно говорить не стоило.

– Я приехала сюда, чтобы хоть на время забыть о мужчинах, и все же позволяю заботиться о себе двадцать четыре часа в сутки.

Между бровями Эшера снова залегла морщинка.

– Только не начинай опять. – Он покачал головой. – Ты недооцениваешь себя. Несмотря на все мои усилия, ты оплачиваешь больше половины наших развлечений. Хотя дело вовсе не в деньгах.

– А в чем тогда?

– Нужно уметь и брать, и отдавать, – пояснил он. – Не подумай, что лезу не в свое дело, но, похоже, с прежними парнями ты по большей части брала.

– Все, что возможно.

– Сейчас все иначе.

– Неужели? Мы даже не спим вместе. Что ты получаешь от нашей сделки?

– Тебя.

– Меня? – Я откинулась на спинку стула.

– Да, Фейт. – Он окинул меня взглядом, потом посмотрел прямо в глаза. Я ощутила исходящее от него тепло. – Я получил тебя.

«Черт бы его побрал!»

Уже далеко не первый раз его слова вызвали странное чувство внутри. Словно сердце, изголодавшись за долгие годы, теперь насыщалось Эшером Маккеем: в нем поселилось удовлетворение, какого не бывало прежде. И это казалось намного хуже, чем отказ от секса.

«Ты попала. По-крупному».

Вилка, звякнув, упала на тарелку.

– Я больше так не могу!

– Прости? – нахмурился Эшер.

– Что мы творим? Ресторан, мы с тобой. Зачем мы здесь?

– Чтобы поужинать, – низким голосом пояснил он.

– Перестань. Хватит казаться таким… невозмутимым. Сперва ты говоришь невероятные слова, а после как ни в чем не бывало продолжаешь есть креветки. Как будто мы обсуждаем погоду!

– Фейт…

– Я приехала сюда, чтобы привести себя в порядок, а не упасть в очередную яму… – Тяжело вздохнув, я сделала глоток вина. – Не важно. Забудь об этом. Все в порядке.

Эшер спокойно откинулся на спинку стула, поворачивая в пальцах свой бокал.

– Я никогда не проводил столько времени с женщиной, не попытавшись при этом затащить ее в постель. Но просто быть с тобой, разговаривать… – Он взглянул мне прямо в глаза. – Я не хочу от этого отказываться. У меня впереди три двенадцатичасовые смены и суточное дежурство, и я уже прикидываю, как в промежутках между ними провести с тобой побольше времени.

– До того как я уеду? – Я покачала головой. – Как бы то ни было, это… просто безумие. Правда?

Помрачнев, он кивнул.

– Но я ничего не могу с собой поделать. Разумом я понимаю, что мы с тобой совершенно разные. Между нами в буквальном смысле целый океан, и все же… – Он потянулся через стол и взял меня за руку. – Не знаю, куда это может нас завести, но меньше всего мне хочется с тобой прощаться.

«Боже…»

Никто и никогда не говорил мне подобных слов. Ни один парень не смотрел на меня так, как Эшер Маккей. И мне вдруг захотелось жить в отражении его глаз, согреваться их светом, тонуть в их глубинах.

Так что я поступила весьма логично: выдернула руку, поднялась и, прихрамывая, вышла из ресторана.

Завернув за угол здания, я привалилась к оштукатуренной стене. Теплый вечерний воздух ничуть не помогал прийти в себя. Задрожав, я обхватила себя руками.

Через минуту ко мне подошел Эшер:

– Могла бы просто сказать, что сегодня моя очередь платить.

Я резко повернулась к нему.

– Нам нужно переспать.

– Правда? – Он замер от неожиданности.

– Да.

– Сейчас?

– Именно.

Его глаза вдруг потемнели, с губ сорвался прерывистый вздох.

– Я думал, мы договорились, – проговорил он, придвигаясь ближе. – Никаких поцелуев, раздевания…

– Я передумала.

– Фейт…

– Я так больше не могу! – крикнула я. – В чувствах… полный хаос. Тело настойчиво твердит, что, не получив тебя, я просто сгорю. Может, именно поэтому я не могу выбросить тебя из головы? Я вижу тебя во сне, с нелепой радостью провожу с тобой весь день, а потом засыпаю, надеясь, что ты опять приснишься.

– Со мной то же самое, Фейт. Один в один, черт побери!

– Не говори так, ты делаешь лишь хуже! – Я ткнула пальцем ему в грудь. – Ты завладел мной целиком и полностью.

– Хорошо.

Протянув руку, Эшер сжал мой затылок, прямо под волосами, и тело охватила дрожь, смешанная с легкой болью. Он притянул меня к себе, практически оторвав от земли, и крепко стиснул в объятиях. Эшер смотрел на меня потемневшим взглядом карих глаз, и я застонала от накатившего желания. А потом он прижался губами к моим губам.

«Боже, помоги мне…» – мелькнула мысль, впрочем, тут же сметенная вихрем ощущений, обрушившихся на меня вместе с поцелуем Эшера.

Я наконец-то узнала его вкус, и это было потрясающе. В терзающих меня губах ощущалась некая грубая, чисто мужская сила, и еще множество всего, о чем я и не помышляла. Сперва я не двигалась, просто позволяла целовать себя, и Эшер впивался в губы, лишая дыхания, исследовал языком каждый уголок рта. Ощутив пронзившую тело волну чистого желания, я обхватила его за шею и тоже ринулась вперед, впившись в губы Эшера. Мы жаждали друг друга.

– Чувствуешь? – хрипло прошептал он, отстраняясь и пытаясь выровнять тяжелое дыхание.

– Да. – Я тоже старалась отдышаться.

Он прижался сильнее.

– Вот на что будет похожа близость со мной, Фейт. Я овладею тобой, и ты ощутишь все то же самое.

«Боже милостивый…»

Он провел большим пальцем по моей губе.

– Притворяться кем-то другим уже не получится.

– Но кто мы? – выдохнула я.

– Не знаю. Но тоже боюсь.

Эшер наклонил голову и вновь поцеловал меня, прикусив нижнюю губу, пробуя на вкус, заставляя колени подгибаться. Конечно, прежде я много раз чувствовала вожделение, но сейчас с Эшером оно превратилось в нечто большее. Речь шла уже не только о плотских утехах. С каждой минутой Эшер Маккей был все больше мне нужен. Каким-то образом он затронул часть меня, до сих пор пребывающую в целости и сохранности, куда не смог еще добраться ни один мужчина. С каждой лаской я все больше открывалась ему, понимая, что всю жизнь защищала ту самую частичку меня – мягкую, уязвимую, нежную, способную сломаться при малейшем неправильном обращении – от боли и от самого великого счастья.

Я поспешила выбросить мысли из головы и отдалась во власть Эшера. Он скользнул губами вниз по моей шее, вызывая мурашки по всему телу. Я лишь сильнее вцепилась в него, мышцы плавились от его прикосновений, а когда он вновь приник к моим губам, застонала прямо ему в рот.

Наконец, я толкнула его в грудь обеими руками.

– В машину. Сейчас.

– До твоего дома ехать сорок минут.

– А до твоего?

– Поменьше.

* * *

Короткая поездка до дома Эшера промелькнула словно в тумане. Наступила ночь. Пока он ехал по дороге на восток, над нами рассыпались сияющие бриллианты звезд. Я так сильно желала Эшера, что едва могла на него смотреть. Вместо этого я сжала его ладонь, лежащую на рычаге переключения передач. Сперва мне хотелось лишь подержать ее, но потом я задрала платье и положила руку себе на бедро.

– Вряд ли это хорошая мысль, – хрипло предупредил он.

Я подвинула загрубевшую ладонь чуть выше по гладкой коже.

– Фейт… Я пропущу поворот.

Не говоря ни слова, я прижала его пальцы к влажным трусикам, с губ сорвался стон. Это было чертовски приятно и как-то правильно.

– Боже… – прорычал он.

– Следи за дорогой, пожарный.

Я еще чуть сдвинула его пальцы, и Эшер уже сам перехватил инициативу. Он проник под шелковую ткань стрингов и коснулся обнаженной кожи. Я сдавленно вскрикнула. Стиснув челюсти, пристально глядя прямо перед собой, Эшер ласкал меня, касался мозолистыми пальцами нежного, чувствительного места, а потом погрузил в меня два пальца.

– Господи! – вскрикнула я, выгибаясь на сиденье.

Он находился во мне еще несколько волшебных мгновений, а потом вдруг резко отдернул руку.

– Иначе я сейчас куда-нибудь врежусь, – тяжело дыша, пробормотал он.

К счастью, мои мучения длились недолго. Через несколько минут Эшер резко повернул налево, и за окном промелькнул указатель с надписью: «Пляж Анини, частная дорога».

Широко раскрыв глаза, я рассматривала небольшой район с отнюдь не маленькими домиками, утопающими в пышной зелени, каждый с видом на океан. Вскоре Эшер свернул на еще более уединенную дорогу и остановился возле большого двухэтажного дома, построенного в старом стиле – красного с белой отделкой, первый этаж которого покоился на деревянных перекладинах.

Я вылезла из машины, ощущая, как сердце бешено забилось в груди. Судя по всему, Эшер мог припеваючи жить в большом городе, но вместо этого посвятил себя изнурительной работе, спасая жизни людей.

Неверно истолковав мой недоверчивый взгляд, Эшер подошел ближе.

– Осуждаешь? – поинтересовался он.

– Осуждаю? – Я обвила руками его шею, слова сами собой сорвались с губ. – Напротив, зная, кто ты и чем занимаешься, теперь я хочу тебя еще больше.

Он поцеловал меня, сперва нежно, после настойчивее. Тлеющее внутри пламя вспыхнуло с новой силой. Я шагнула к машине, чтобы Эшер смог прижаться еще теснее, и вновь опустила его руку себе между ног. С губ его сорвался стон.

– Еще десять секунд, и я трахну тебя прямо на капоте джипа, – прорычал он мне на ухо.

– Давай, – выдохнула я, неспособная связно мыслить. Эшер прикасался ко мне, вызывая мучительное желание во всем теле.

Проглотив проклятие, он вновь вошел в меня пальцами, и, вскрикнув, я опустилась на его руку. Но он лишь качнул головой и отстранился.

– Нет, пойдем в кровать…

Эшер поднял меня, я обхватила ногами его талию. Он впился губами мне в губы, поддерживая руками под задницу, и каким-то образом смог войти в дом. Внутри было темно, лишь лунный свет струился в окна. Я отстраненно отмечала детали обстановки. Внешне походящий на сарай, внутри дом был обставлен современной мебелью. На стене рядом с новейшей звуковой системой и огромным телевизором висели местные произведения искусства и вырезанный из дерева крюк Мауи. Такой мужской декор мог бы сделать честь острову.

«Потому что это не просто постройка. Это жилище, да и сам остров – настоящий дом Эшера».

От этой мысли я зажмурилась и крепче его поцеловала.

Эшер отнес меня наверх, в свою спальню, уложил на кровать, а после опустился сверху – такой идеально тяжелый – почти грубо терзая мои губы. Он запустил руки мне в волосы, я погрузила пальцы в густые шелковистые пряди у него на затылке. Наши бедра синхронно поднимались и опускались, одежда уже явно казалась лишней.

– Прошу, Эшер… Поторопись, – выдохнула я.

– Твоя лодыжка, – предупредил он, оторвавшись от моих губ. – Я буду осторожен.

Я лишь недоверчиво хмыкнула. Какая к черту осторожность? С каждой неудачной попыткой держаться подальше друг от друга вся наша осторожность постепенно испарялась. Теперь мы опрометчиво проникли на неизвестную территорию и вместе падали в пропасть.

Постепенно поцелуи становились все более безумными, давая выход многодневному напряжению и сдерживаемому желанию. Оттолкнув Эшера, я села на кровати и стянула через голову платье. Он помог мне, потом избавился от футболки, встал передо мной на колени и, не давая даже пошевелиться, приник губами к моей шее, а после двинулся вниз, к ключице.

– Вот так, – прорычал он, опаляя горячим дыханием и лаская кончиком языка. – Все как я хотел. Чертовски сексуально.

«Во всех отношениях…»

Этот мужчина вызывал во мне невероятные ощущения, от избытка чувств кружилась голова.

Он коснулся губами кожи прямо над сердцем, густые, мягкие волосы защекотали подбородок. Я зарылась в них пальцами и закрыла глаза, ощутив, как он обхватил руками мою грудь, провел мозолистым большим пальцем по соску, а другой взял в рот и начался посасывать. Я погладила его по голове, потом скользнула ладонями по спине, притянув Эшера ближе.

– Нам следовало заняться этим еще в первый день, – прошептала я, а затем вскрикнула, когда Эшер прикусил сосок зубами.

– Тогда это не было бы так чертовски прекрасно, – прорычал он.

Эшер снова впился в мои губы, побуждая опуститься на кровать, и в конце концов я легла на спину. Зарычав от желания, он почти сорвал с меня стринги и застыл, окинув взглядом обнаженное, доступное, готовое принять его тело.

– Я мечтал попробовать тебя на вкус, – хрипло признался он, медленно касаясь пальцами местечка между ног, поглаживая влажную киску. – С того самого дня, как мы встретились.

– Эшер… ради бога…

Я вздрогнула, а после изо всех сил вцепилась в покрывало. Опустившись на колени, Эшер прижался ко мне ртом, лаская языком и покусывая. Я уставилась в потолок, с губ срывались бессвязные звуки. Его ласки вызывали небывалые ощущения во всем теле. Я вся словно горела огнем, выгибалась ему навстречу, желая продолжения. Ноющая лодыжка лишь усилила вихрь ощущений, возносящий меня все выше и выше…

Эшер втянул в рот мой клитор, точно так же, как до этого сосок, и чуть прикусил зубами.

Меня накрыла волна оргазма.

Я вцепилась в кровать, словно бурный поток ощущений мог унести меня прочь или просто расщепить на миллион осколков. Я выкрикнула имя Эшера, сметаемая волной удовольствия и жара. Прежде ни с одним мужчиной я не ощущала ничего подобного. Ведь здесь и сейчас я не просто занималась сексом. В постели со мной находился именно Эшер.

Он навис надо мной, глядя сверху вниз, словно завоеватель на свой трофей.

– Я еще не закончил, – предупредил он и подошел к тумбочке за презервативом.

Я заставила себя сесть, наблюдая, как его большое, грациозное тело двигается в темноте спальни.

Я тоже еще не закончила. Даже не начинала.

– Иди сюда, – велела я, когда он сжал презерватив в руке.

Теперь, когда он удовлетворил самую жгучую потребность, я ощущала себя чуточку спокойнее. Сейчас мне хотелось лишь ощутить его внутри себя. С трудом верилось, что это вот-вот произойдет. Ожидание, нервозность, желание… будто бы я впервые оказалась в спальне с мужчиной.

«Но так и есть. Как сейчас, никогда еще не было».

Я села на край кровати, Эшер застыл прямо передо мной. Я расстегнула пуговицу на его брюках, затем молнию и поцеловала теплую кожу на животе. Стянув с него штаны, провела языком по твердым линиям пресса. Под тканью боксеров отчетливо виднелся возбужденный член, и при виде него по телу пробежала волна желания. Медленно, наслаждаясь моментом, я стянула трусы с бедер, и, скользнув взглядом по V-образной выемке на животе, увидела великолепный член – огромный, твердый, совершенный. Я провела по нему рукой один раз, ощущая бархатную кожу.

– Фейт, – напряженно пробормотал он.

– Просто хочу познакомиться.

Я взяла у Эшера упаковку с презервативом, но не стала открывать. Вместо этого взяла член в рот.

– Черт! – простонал он, вцепившись рукой мне в волосы. По спине побежали мурашки.

Я взяла его глубже, потом оставила во рту лишь кончик, пробежала по нему языком, поласкала рукой. Стоны и проклятия, срывавшиеся с его губ, как и вцепившаяся в волосы рука, лишь подстегивали меня. Он явно сдерживался, изо всех сил пытаясь не трахнуть меня прямо в рот. Я бы позволила, но сама больше не могла ждать.

– Сейчас, – выдохнула я и, выпустив его, надела на Эшера презерватив. Я легла на кровать и, сгорая от желания, раздвинула ноги. – Вперед, пожарный.

Отбросив в сторону штаны и боксеры, он тут же оказался на мне. Головка члена касалась теплого местечка между ног. Еще шире раздвинув мне бедра, одним плавным, жестким толчком Эшер погрузился внутрь.

Время словно остановилось; я наслаждалась ощущением его – твердого, тяжелого, проникшего глубоко в меня. Эшер начал двигаться, и от первого же толчка внутри вспыхнуло почти болезненное удовольствие, которое возрастало с каждым резким ударом его бедер о мои. Под идеальной тяжестью его тела я ощущала, как ускоряется темп, и сама возносилась все выше к вершине блаженства.

Я не могла им насытиться, желала, чтобы он проник в меня еще глубже. Я вцепилась в широкую спину Эшера, пытаясь прижать его к себе еще ближе, слиться с ним воедино. В ответ на каждое его движение я приподнимала бедра, и все это время он не отрывался от моих губ.

– Я… уже близко… – выдохнула я.

Эшер приподнял мои бедра и, опершись ладонями по обе стороны от меня, охваченный безумным желанием, ринулся вперед. Я с трудом могла поверить, что способна испытывать подобную страсть.

Мгновения сменяли друг друга, наслаждение все возрастало. Эшер подвел меня к краю, и по телу прокатилась волна оргазма, сметая все мысли. Он по-прежнему двигался во мне, заставляя дрожать от удовольствия, продлевая столь желанное освобождение, постепенно тоже приближаясь к вершине.

– Давай, – выдохнула я, впиваясь ногтями в его предплечья. – Кончи во мне, Эшер.

Он хрипло застонал и, двинувшись еще несколько раз, наконец кончил. Его тело напряглось, на шее натянулись мышцы, на лице застыло выражение экстаза. И пусть на нем был презерватив, я представила, что Эшер излил свое семя внутрь меня, будто оставив на мне свою метку.

Сквозь дымку оргазма вдруг пробилась беспокойная мысль.

«Я ведь уезжаю. Я не могу испытывать к нему такие чувства».

А потом он оказался на мне, теплый и тяжелый, прижимаясь обнаженной кожей, целуя нежно и почти благоговейно. На глаза сами собой навернулись слезы. Только этого мне не хватало! Да я в жизни не плакала из-за мужчин!

И все же я поцеловала его в ответ, столь же мягко и бережно. Сейчас мне хотелось навсегда остаться в объятиях Эшера и просто обнимать его и целовать.

Наконец он оторвался от моих губ и, осторожно отодвинувшись, лег на бок.

– Как лодыжка?

– У меня есть лодыжки? – пискнула я. – Все мое тело – один сплошной оргазм.

– Ладно. Хочешь воды? Или вздремнуть? Но только недолго.

– Потому что ты со мной не закончил?

– Я едва начал.

Боже, от его улыбки, столь нежной, несмотря на твердые, гранитные черты лица, сердце забилось даже чаще, чем от его слов. И беспокойство вспыхнуло внутри с новой силой. Переспав с Эшером, я ничего не исправила. Стало лишь хуже. Тело на время успокоилось, но сердце по-прежнему требовало большего.

Я снова потянулась к нему, надеясь, что новые ощущения прогонят нежелательные мысли. И это сработало – на несколько часов. Когда в окно стал пробиваться рассвет, мы лежали, прижавшись друг к другу. Я смотрела в потолок, пока внутри шла ожесточенная борьба. С одной стороны, его близость и чувство удовлетворения согревали сердце. И все же в голове крутилась одна и та же навязчивая мысль:

«Мы совершили ужасную ошибку…»

Глава 11

Эшер

Струящийся из окна утренний свет вырвал меня из тяжелого сна. Я приоткрыл один глаз и, заметив лежащую рядом девушку, не смог сдержать улыбки. Наконец-то я спал с Фейт, прикасался к ней, целовал, проникал внутрь… Восхитительное блаженство.

И все же это не помогло.

– Черт! – Нахмурившись, я спустил ноги с кровати и обхватил голову руками.

Пусть Фейт провела со мной в постели целую ночь, я не ощущал ни спокойствия, ни удовлетворения. Ведь я жаждал не только ее тела. Это страстное, умопомрачительное желание не погасить только с помощью секса. Я чувствовал его каждой частичкой сердца – заброшенного, разбитого, в которое я никого не впускал, и мало кто даже подозревал о его существовании. Я желал ее, словно изголодавшийся зверь, уставший от бесчисленных тихих ночей и пустого дома.

Пустой жизни.

В моей постели побывали десятки женщин, но лишь ее одну я не хотел отпускать.

Натянув трусы, я тихонько прокрался в ванную комнату, чтобы почистить зубы и попытаться взять себя в руки. Сегодня была пятница, выходной, а потом впереди ждали четыре длинные смены. Фейт уезжала в воскресенье.

«Что, черт возьми, нам делать?»

Зашуршали простыни, и в зеркале я увидел Фейт. Прихрамывая, она подошла ко мне, почти без одежды, лишь в крошечных стрингах и с кварцевым кулоном на шее. Моя фантазия сбылась – я провел с девушкой всю ночь, и на ней было только это ожерелье. Оно болталось между нами, когда Фейт оседлала меня…

Я очнулся от воспоминаний, ощутив, как она обняла меня сзади и прижалась обнаженной грудью к моей спине.

– М-м-м, – вздохнула она, потершись о меня щекой. – Ты такой теплый.

Я выплюнул зубную пасту, прополоскал рот и, повернувшись, сжал ее в объятиях.

– Привет. – Я смахнул прядь светлых волос с ее глаз.

– Привет. – Она склонила голову набок, изучая меня. – Ты что-то задумал?

– А ты ни о чем не думаешь?

– Ни о чем особенном. – Она шлепнула меня по заднице и, не закрывая дверь, прошла в туалет. – Не смотри так удивленно, Маккей. Подумаешь, немного мочи. Прошлой ночью я сидела у тебя на лице.

Я нахмурился, хотя ее слова тут же вызвали в воображении шелковистые бедра по обе стороны от моей головы, губы, блуждающие у нее между ног, терзающие ее киску, будто я умирал от жажды…

– Нам нужно поговорить, – кашлянул я.

– О чем?

– Сама знаешь.

Она отпихнула меня бедром и вымыла руки.

– О том, как я уже хожу без посторонней помощи? Здорово, правда?

– Я с самого начала знал, что так и будет.

«А еще не сомневался, что глупо связываться с девушкой, живущей по другую сторону Тихого океана. И все же…»

Закатив глаза, Фейт уселась прямо на раковину.

– Да, ты очень умный. И красивый. – Она скользнула пальцами по моей груди. – И сексуальный…

Она подалась вперед, чтобы меня поцеловать, но я отстранился.

– Фейт…

– Эшер.

Между нами сгустилось напряжение. Поглотившее ночью желание готово было вспыхнуть вновь, окрашенное эмоциями, с которыми ни один из нас не готов был справиться.

На прикроватном столике зазвонил мобильный.

– Возьмешь трубку? – Фейт склонила голову набок.

Я даже не пошевелился, но она не сводила с меня настойчивого взгляда. Раздался очередной звонок, и Фейт легонько подтолкнула меня.

– Иди.

Нахмурившись, я прошел в спальню, подхватил телефон и нажал на зеленую кнопку.

– Что? – буркнул я в трубку.

– Мой брат, леди и джентльмены, – рассмеялся Морган. – Просто звоню, чтобы напомнить – через час в школе Калео начнется пикник для семьи и друзей.

– Черт, сегодня? Я совсем забыл.

– Поэтому я и позвонил. Проблемы?

Я повернулся спиной к ванной и, собравшись с духом, тихо проговорил в трубку:

– Здесь Фейт. – И отодвинул телефон подальше от уха, услышав раздавшиеся крики. – Ты закончил? – спросил я пару минут спустя, когда вновь воцарилась тишина.

– Нет, просто перевожу дыхание.

Фыркнув, я закатил глаза.

– Я приеду позже. Нужно отвезти Фейт, а потом…

– Куда отвезти? Возьми ее с собой, осел.

– Это ведь семейное мероприятие.

– Для семьи и друзей. Учитывая ее советы насчет бизнеса, Фейт теперь официально наш друг. И твой тоже… по другим причинам. Несомненно, с ней выгодно дружить.

Я оглянулся через плечо на полуобнаженную Фейт, все еще сидящую на раковине, погруженную в свои мысли. Она теребила в пальцах кварцевый кулон.

– Я спрошу, – проговорил я и повесил трубку прежде, чем Морган успел еще что-либо добавить.

Я направился к Фейт.

– О чем спросишь?

– У Калео сегодня в школе пикник. Мини-праздник с катанием на пони, играми и тому подобным дерьмом.

– «Тому подобное дерьмо» звучит весьма мило. Когда он начнется?

– Скоро.

– Тогда нам лучше поторопиться.

Она осторожно спрыгнула с раковины и забралась обратно в постель, вытянув на простынях длинное, гибкое тело. И я, даже не задумываясь, двинулся вперед, чтобы присоединиться к ней, как будто сработал магнитный переключатель. Я притянул Фейт ближе, ощущая телом каждый дюйм ее обнаженной кожи.

– Я хочу еще немного побыть с тобой, – прошептала она, целуя меня в подбородок, и запустила руки мне в волосы. – Потом я вернусь на такси домой, а ты сможешь поехать на пикник к Калео.

– Если мы сегодня не посетим Ваймеа, ты можешь вовсе туда не попасть. Поехали со мной на пикник, а потом отправимся в каньон.

Фейт застыла и поспешно отвела взгляд, продолжая поглаживать мне шею кончиками пальцев.

– Не знаю. Это вроде как семейное дело.

Я крепче прижал ее к себе.

– Тебя пригласил Морган, – пояснил я. – И я тоже приглашаю.

Фейт заколебалась, а после улыбнулась, пусть и несколько напряженно.

– Наверное, стоит согласиться. У меня не будет другой возможности попрощаться с ними перед отъездом.

«Вот черт!»

Она поймала мой взгляд, а потом подалась мне навстречу и крепко поцеловала, не желая обсуждать неприятное и неизбежное. Вчера вечером в ресторане я наговорил много лишнего, пинком открыл двери, которым надлежало оставаться закрытыми.

Я столь же настойчиво поцеловал ее в ответ, перекатил Фейт на спину и устроился сверху, как будто таким образом мог удержать девушку на месте… рядом с собой.

Я достал презерватив, и мы сплелись в объятиях, пытаясь с каждым лихорадочным прикосновением насытиться друг другом. Охваченный безумным желанием, я вошел в нее быстро и жестко. Она крепко обхватила меня руками и ногами, удерживая глубоко внутри, пока нас не накрыл оргазм – сильный, интенсивный, какого я еще не испытывал ни с кем.

После Фейт приняла душ, и я дал ей свою рубашку – чтобы накинула поверх бледно-голубого лоскутка ткани, который она называла платьем. Потом я тоже залез в душ и стоял под струями горячей воды, пока она не стала холодной.

Не помогло.

Я оделся и приготовил кофе, который мы почти в полном молчании выпили на кухне. Все невысказанные слова, казалось, висели между нами. Прежде я никогда не был с женщиной, так идеально подходящей мне в постели, как Фейт. Она брала все, что я хотел ей дать, и столь же щедро отдавала. Мне безумно хотелось провести в постели с ней целый день, трахаясь, разговаривая, а после снова трахаясь, пока мы оба не выбьемся из сил, и тогда я просто обниму ее…

«Господи, я и правда попал…»

* * *

При входе в начальную школу Ханалея красовался гигантский баннер с надписью: «Праздник семьи и друзей!», украшенный маленькими разноцветными отпечатками ладоней.

– Мило, – без особого энтузиазма пробормотала Фейт – первые слова за всю поездку, которая заняла десять минут.

Я припарковался и, выбравшись наружу, подошел к пассажирской дверце. Как раз в тот момент Фейт вылезла из джипа, и я поспешил прижать ее к машине, пока она вновь не ускользнула.

– Эшер… – вздохнув, она прижалась лбом к моей груди.

– Я не знаю, как быть, Фейт.

– Я тоже. – Она взглянула на меня снизу вверх, в зеленых глазах читались те же вопросы, что мучили меня. – Давай просто хорошо проведем время ради Калео.

Я кивнул, она нежно поцеловала меня, затем взяла за руку. Я помог ей спуститься по дорожке на задний двор школы. Одолженную мной рубашку Фейт завязала узлом, застегнув спереди лишь пару пуговиц. Никто бы не догадался, что это – импровизированный наряд.

«Ну, может, Морган, – подумал я, когда мы вступили на школьный двор. Но сейчас насмешливые замечания младшего брата волновали меня меньше всего. – Ведь Фейт уезжает».

Во дворе поставили киоски, игры для всех желающих, разместили столики для пикника, явно принесенные из столовой. В восточном конце установили батут, а в западном – передвижной детский зоопарк. Под лучами солнца десятки детей гонялись друг за другом, смеясь, визжа, запихивая в рот попкорн. Мы с Фейт направились к складному столу, где работники школы продавали билеты на еду и игры. Я купил целую кучу билетов – намного больше, чем нужно было нам двоим, – и раздал их пробегающим мимо детям.

– У меня такое чувство, – с улыбкой проговорила Фейт, – что кое-кто сделал большое пожертвование школе. Анонимно, конечно.

– Ничего особенного. По крайней мере это в моих силах, – пояснил я. – На образование выделяют ужасно мало средств. Как и всегда.

Фейт ничего не сказала, лишь сжала мою руку. Мне безумно нравилось, как она смотрела на меня и как улыбалась. Я легко мог к этому привыкнуть. Как и ко всему остальному – просыпаться с ней в одной постели, одалживать свои рубашки, возить ее в каньон, на пляж или в любое место, куда бы она пожелала.

Мужчины привыкли думать, что сами покоряют женщин. Что за чушь! Ведь мы – слабы и беспомощны перед лицом нашей похоти. Нас легко сбить с толку всего лишь взглядом, запахом духов, намеком на ключицу и изящной шеей…

Я отвел взгляд от Фейт, когда к нам подошли Морган и Налани. Брат широко улыбался, на шее у него висел «Никон D7500». Налани в длинном струящемся платье, завязанном узлом на плече, выглядела потрясающе.

– Эш! Фейт! Рад, что ты смогла прийти! – воскликнул Морган, целуя Фейт в щеку. – Да ты уже на ногах! Стало лучше?

– Лучше, но, думаю, мне нужно присесть.

– Алоха, Фейт, – поздоровалась Налани. – Приятно снова тебя видеть. Пойдем, я познакомлю тебя с бабушкой Моми.

Налани с Фейт, болтая, направились к ближайшему столику для пикника. Морган, засунув руки в карманы, переступал с ноги на ногу.

– Заткнись, – предупредил я.

– Я еще ничего не сказал… пока, – усмехнулся он, но, заметив мой мрачный взгляд, тут же стал серьезным. – Что не так?

– Ничего. Где Калео?

– Прыгает с друзьями на батуте. И не нужно мне врать. В чем дело? Вы с Фейт поссорились?

– Нет.

– Значит, все еще хуже, – мягко поддразнил Морган. – Она тебе нравится.

Я уже хотел возразить, но передумал и просто сказал:

– Это не имеет значения. Она уезжает в воскресенье.

– Э-э… ладно. А вы обсуждали, что будет после?

– Что тут обсуждать? Она вернется к своей жизни в Сиэтле, я останусь здесь.

– А если что-нибудь придумать? Летать туда и обратно…

– Сколько раз? – поинтересовался я. – И зачем? Я ненавижу большие города, она терпеть не может уединенные острова. Это ни к чему не приведет.

– Да, но…

– Никаких «но». Все кончено. С самого начала глупо было с ней связываться.

– Не согласен. Я никогда не видел, чтобы ты так волновался из-за девушки. Вы с ней вместе… – Он пожал плечами. – Мне это нравится.

Мне тоже это нравилось. В этом-то и заключалась вся проблема.

– Пойду поздороваюсь с Калео.

Я повернулся и зашагал к батуту, который представлял собой большую красную площадку с безумно улыбающимся клоуном на фасаде надувного дома. Калео и еще несколько ребят прыгали на надувном полу, порой отталкиваясь от надувных стен.

«Я забочусь о нем, – подумал я, махнув рукой, когда племянник меня заметил. Он помахал в ответ. – Он важен для меня, как и Морган, Налани, кэп, ребята с работы… Я занимаюсь здесь важным делом».

Но, наблюдая за скачущим Калео, я вдруг понял, что моя жизнь казалась подходящей, лишь пока я не получил вызов на тропу к водопадам Хоопи. Теперь в ней было полно пустоты, которую хотелось заполнить чем-то бо́льшим.

«С ней».

Я прогнал эту мысль. Прошлое научило меня, что чертовски опасно хотеть слишком многого. Чтобы оставаться в безопасности, было необходимо все время держать себя в руках. Вот только рядом с Фейт это было невозможно. Я не мог сдерживать чувства, говорил и делал то, что обычно мне не свойственно.

Я оглянулся через плечо. Вдалеке я заметил Фейт, сидящую рядом с Морганом, Налани и ее ослабленной артритом восьмидесятидвухлетней бабушкой в инвалидном кресле.

«Вы с ней вместе… Мне это нравится».

– Черт возьми, – пробормотал я и провел рукой по лицу.

– Сейчас только полдень, а ты на детском празднике, – проговорил мягкий голос. – Неужели все настолько плохо?

Повернув голову, я наткнулся взглядом на стоящую прямо передо мной Хлою Барнс, учительницу Калео. В сарафане, с собранными в хвост каштановыми волосами, она лучезарно улыбалась.

– О, привет, Хлоя. Прости, я… размышляю вслух.

– Все в порядке. Хочешь поговорить об этом?

Хлое уже исполнилось двадцать четыре. Она была хорошенькой и незамужней, и Морган всегда считал ее главной претенденткой, способной заставить меня покончить с холостяцкой жизнью. Конечно, мне нравилось, как Хлоя относилась к Калео, но я никогда даже не думал вступать с ней в какие-либо отношения. Связь на одну ночь с учительницей племянника принесла бы мне репутацию мерзавца, а серьезные обязательства меня не интересовали.

«Уверен?» – мысленно спросил я себя, желая тут же отыскать взглядом Фейт.

– Нет. Все хорошо, – наконец проговорил я. – Я как раз хотел…

– Дядя Эш! Мисс Барнс! – Подбежав к нам, Калео обнял Хлою за талию.

Засмеявшись, она опустилась на колени, чтобы с ним поговорить.

– Алоха, Калео. Развлекаешься?

– По полной! – Он посмотрел на меня. – Мама сказала, у нее есть еще билеты. Пойдем! И вы тоже, мисс Барнс.

Я только усмехнулся, глядя на бурлящую в нем, подпитываемую сладостями энергию.

– Иди сюда, приятель. – Я посадил Калео себе на плечи и обхватил руками его ноги. Хлоя мягко улыбнулась и пошла рядом со мной.

– Вы с ним отлично ладите, – заметила она. – Как дела? Давно не виделись.

– Я был занят. Длинные смены.

– Я всегда готова заскочить и принести тебе поесть, – предложила она. – Что-нибудь домашнее. Не хочу, чтобы на работе ты вечно питался фастфудом.

Я окинул ее взглядом. Хлоя уже не в первый раз предлагала нечто подобное.

– Ты вовсе не обязана, Хлоя.

– Не обязана, – согласилась она. – Я просто хочу.

Она смотрела на меня, мило улыбаясь, но в ней не было и капли остроумия Фейт. Глаза не горели огнем, в них светилось лишь мягкое тепло. Если сравнивать с пожаром, Хлоя приравнивалась к первой степени – низкая мощность, небольшой очаг, легкие повреждения.

Но Фейт…

«Фейт – это шестая степень, экстренный сигнал тревоги, красный код «инферно».

Коснувшись моей руки, Хлоя вырвала меня из задумчивости.

– Чему ты улыбаешься? – Ее взгляд казался скромным и одновременно кокетливым. – Я что-то такое сказала?

– Что? Нет, я…

– Вот они! – объявил Калео со своего наблюдательного пункта.

Подняв голову, я увидел Фейт в своей рубашке, сидящую в окружении моей семьи. Глупо было отрицать, что чертово сердце словно проснулось от долгой спячки.

Хлоя снова коснулась моей руки.

– Ты сегодня какой-то странный. Точно все в порядке?

– Извини, я просто устал.

Потому что мало спал прошлой ночью, погружаясь с Фейт в сексуальное безумие, и не хотел, чтобы оно заканчивалось.

Но наше с ней время подходило к концу. Я знал об этом уже давно, еще до того, как мои чувства к ней вышли из-под контроля.

Глава 12

Фейт

Я оставила Эшера с Морганом и пошла прогуляться с Налани. Мой пожарный явно выглядел напряженным. Я знала, нам нужно поговорить. Он явно тоже это понимал. Впрочем, я не слишком доверяла себе. Чувства бурлили внутри – огорчение, волнение и даже страх, и все они в конце концов сводились к одному – я скоро уеду. Так есть ли смысл вообще о чем-то разговаривать?

«Я просто продолжу спать с ним, пока не останется час до вылета».

Вот только сегодня у него был последний выходной, и к тому времени, как он вновь освободится, я буду уже далеко.

– Боже… – выдохнула я.

– Ты в порядке? – обернулась Налани.

– Супер! – Я выдавила из себя улыбку.

Мы подошли к столику для пикника с остатками ланча. Рядом с ним сидела пожилая женщина в инвалидном кресле; разноцветное платье облегало тонкую, хрупкую фигуру. Несмотря на скрюченные, искривленные артритом пальцы, на губах играла теплая улыбка, а взгляд темных глаз, казалось, проникал прямо в душу.

– Моми, это Фейт Бенсон, подруга Эшера.

– Алоха, Фейт.

– Ало… э-э… привет.

– Можешь смело говорить «алоха», милая.

– Правда? – спросила я, присаживаясь рядом с ней. – Учитывая, что я не местная, такое чувство, что лезу в чужую культуру, даже если речь идет просто о приветствиях и прощаниях.

– Хотела бы я, чтобы этот аспект гавайской культуры разошелся повсеместно, – усмехнулась Моми. – Все эти «привет» и «до свидания»… – Она покачала головой. – В английском языке нет эквивалента, передающего столь глубокие эмоции.

– Моми у нас mana wahine, – с гордой улыбкой пояснила Налани. – Могущественная женщина. Хранительница традиций.

Я это видела, чувствовала. Эта женщина, несмотря на хрупкий облик, казалось, заключала в себе мудрость веков, и мне вдруг захотелось побыть рядом с ней и рассказать обо всех сомнениях и противоречиях.

– Милая? – Моми заметила мое выражение.

– Я просто подумала, что хотела бы узнать побольше о культуре островов. Я приехала сюда, чтобы, так сказать, расширить кругозор, но поняла лишь, что не умею выбирать походную обувь.

Конечно, не совсем так. Сейчас я ощущала себя иначе, способной мыслить более ясно, чем в Сиэтле.

«Пока дело не касалось Эшера Маккея».

Моми улыбнулась.

– Дух алоха – внутренняя гармония между разумом и сердцем. Он просит нас прийти в себя и проявить к другим добрые чувства, сострадание и заботу, не ожидая ничего взамен. – Казалось, ее взгляд проникал все глубже. – Алоха означает слышать несказанное, видеть незримое, знать непознаваемое.

– Понимаешь, о чем я? – мягко спросила Налани.

Я кивнула. Я бы все отдала, чтобы познать непознаваемое. Точнее говоря – что, черт возьми, делать с собственным сердцем. В нем не было никакой гармонии, лишь совершенно чуждая тоска, которая начинала казаться непоколебимой, постоянной.

Моми протянула руку и похлопала меня по колену.

– Хватит об этом. Ты здесь не за тем, чтобы слушать лекции. Налани сказала, ты занимаешься рекламой?

– Да, – подтвердила я. Шикарный офис в центре Сиэтла никогда еще не казался мне таким далеким. Он словно лежал на расстоянии в несколько световых лет от этого великолепного дня, от школьного двора, где я сидела рядом с гавайской мудрой женщиной в окружении пальм.

– Фейт подкинула нам с Морганом несколько замечательных идей для бизнеса, – проговорила Налани. – Мы уже организуем фототуры на Хоопи.

– Только сперва пусть подпишут отказ от претензий. – Я скорчила гримасу.

Налани рассмеялась, а Моми кивнула на мою перевязанную лодыжку.

– Я слышала о несчастном случае. Надеюсь, ты в порядке.

– Когда позвонили, Эшер был на дежурстве, – вставил подошедший Морган и устроился рядом с Налани, напротив меня. Он поднял камеру и несколько раз сфотографировал нас с Моми.

– Ты уже рассказал мне все о ее спасении, keiki lapuwale[12], – мягко пожурила Моми.

– Где Эш? – Налани осмотрелась вокруг.

– Пошел искать Калео. – Морган повернулся ко мне. – Расскажи, Фейт, как тебе Кауаи? Ну, не считая растянутой лодыжки.

– Очень красивый, – произнесла я. – Но… маленький.

– Слишком мал для тебя, – проговорила Налани, в ее тоне прозвучал едва заметный намек на вопрос.

– Слишком, – честно призналась я. – Я городская девушка, у меня это в крови.

– Никогда не знаешь, как все может измениться, – заметил Морган. – Когда мы с Эшем жили в Нью-Йорке, мне там не очень нравилось. Но меньше всего я мог себе представить, что приеду сюда и захочу остаться. – Он ласково улыбнулся жене. – С другой стороны, у меня появилась отличная мотивация.

– Я не знала, что ты жил с Эшером в Нью-Йорке.

– В штате, не в городе, – пояснил Морган. – Когда нам пришлось уехать из Норт-Бенда, Эш отыскал небольшое местечко в Элмсфорде, примерно в двадцати милях к северу от Манхэттена. – Он склонил голову набок. – Он не рассказывал тебе об этом?

– Нет, – осторожно проговорила я. – Только кое-какие обрывки. Может, нам не стоит…

– Конечно, он не сказал, – фыркнул Морган. – Он быстрее вырвет зуб, чем расскажет, что для меня сделал. Отец бросил нас, когда мы были маленькими. Несколько лет мама пыталась держать себя в руках, но попала в неприятную историю. Когда я был немного старше Калео, нам пришлось уехать из Норт-Бенда без нее.

– Вдвоем? – изумленно спросила я. – Сколько лет было Эшеру?

– Шестнадцать, почти семнадцать, – сообщил Морган. – Не знаю как, но он отыскал место, записал меня и себя в школу и сумел избежать подозрения властей. Знаю, что ему помогали, но он никогда не говорил, кто именно, и не позволял мне ни о чем беспокоиться. Он чертовски умный, поэтому, окончив школу, поступил в Колумбийский университет. Ему дали полную стипендию. – В словах Моргана звучала гордость. – Эш вставал каждое утро ни свет ни заря, чтобы собрать меня в школу, затем ехал на поезде в город – полтора часа в одну сторону – и умудрялся вернуться обратно к ужину.

Глаза Моргана засияли. Налани сжала его руку, и он благодарно улыбнулся ей, потом продолжил:

– Как бы то ни было, Эш окончил университет с отличием и оказался на Уолл-стрит. Мне было всего пятнадцать, так что он ездил на работу в город, пока я не окончил среднюю школу.

– Через несколько лет Морган приехал сюда, потом за ним, в конце концов, последовал и Эш, как-то так, – закончила Налани, благоразумно пропустив моменты, относящиеся к Уолл-стрит, которые не годились для детского пикника.

– Верно, – согласился Морган, уловив ее намек. – Он сам расскажет эту историю. Но только Эш всегда забывает добавить ту часть, где работал, не покладая рук, чтобы мы с ним могли хорошо жить. Люди должны знать.

– Должны знать что?

К нам подошел Эшер с Калео на плечах, он переводил взгляд с меня на Моргана и обратно, в темных глазах читалась настороженность. Рядом с ним стояла симпатичная молодая женщина – так близко, что, когда он пошевелился, она коснулась его руки тыльной стороной ладони.

«Они выглядят словно семья», – мелькнувшая мысль болью отозвалась внутри, в груди стало тяжело, как будто там вдруг появился камень.

– Привет, Хлоя, – с улыбкой поздоровался Морган и повернулся к Эшеру. – Я просто немного рассказал Фейт о нашем переезде из Норт-Бенда, штат Пенсильвания.

– Ты рассказал ей… – начал Эшер, но не стал продолжать. Между братьями повисло напряженное молчание.

Калео дернулся, требуя, чтобы его спустили на землю.

– Мама! Я нашел мисс Барнс. И мне нужны еще билеты. Я хочу сахарной ваты. Можно?

– Эй, притормози, сладкоежка. Привет, Хлоя, – тепло поздоровалась Налани. – Ты помнишь мою бабушку Моми? А это Фейт, подруга Эшера.

– Алоха, Моми, – улыбнулась Хлоя.

Женщина кивнула в ответ, наблюдая за всем происходящим.

– Приятно познакомиться, Фейт, – продолжила Хлоя, окидывая взглядом мужскую рубашку, которую я надела поверх платья. Ее широкая улыбка несколько померкла. – Значит… э-э… вы знакомы?

Во мне тут же вспыхнули инстинкты – ехидные, стервозные, ревнивые, целое множество – вызывая желание пропеть сладким голоском, что я прекрасно узнала Эшера сегодня ночью. Но, похоже, за последние двенадцать дней я все же повзрослела. Пламя потухло, а ноющая боль в груди стала лишь сильнее.

– Со мной произошел несчастный случай возле Хоопи, – пояснила я. – Эшер подоспел мне на помощь.

«Он спас меня и в то же время погубил».

– О-о, – протянула Хлоя, натянуто улыбаясь. – Я рада, что он оказался в нужном месте.

– Да, он мне очень помог, показал остров. Но я уезжаю в воскресенье.

«Так что он весь твой».

Внезапно я ощутила тошноту, солнце показалось слишком жарким, мне безумно захотелось подняться и убежать.

– Эш? – Усмехнувшись, Морган многозначительно взглянул на брата, который так и не проронил ни слова. – Ты здесь?

– Да. – Эшер встряхнул головой, наконец перестав буравить брата взглядом. – Алоха, Моми. – Он опустился на колени рядом с ее креслом и сжал в сильных руках хрупкие ладошки. – Как дела? Лучше?

– Лучше, – подтвердила она. – Ты достал мне очень хорошее лекарство. Совсем скоро я снова буду играть на пианино.

Он улыбнулся, но в карих глазах таилось беспокойство.

– Скажи, есть ли какие-то побочные…

– Да-да, – отмахнулась она. – Не стоит отвлекать твою гостью скучными беседами о старушечьем артрите. Фейт, не хочешь перекусить? Я принесла домашний сайменский суп с лапшой.

Все взгляды тут же обратились ко мне, и я вдруг ощутила, что забрела в эту школу по ошибке, села не за тот столик – с чужой мне семьей и мужчиной, которого я не могла удержать.

– Нет, спасибо, – пробормотала я и поднялась на ноги. – Я не голодна и… мне нужно идти.

– Идти? Уже? – нахмурился Морган.

– Мне пора. Простите.

– Я отвезу тебя, – машинально отозвался Эшер.

– Ты только что пришел, дядя Эш, – надулся Калео.

– Он может остаться, – проговорила я, окинув Эшера многозначительным взглядом. – Я найду дорогу назад.

– Я отвезу тебя, – повторил он, твердо глядя на меня. Что ж, похоже, спорить бесполезно.

Не в силах видеть боль, наполнившую его взгляд, я отвернулась и обратилась к родным Эшера.

– Я рада, что познакомилась с вами. Спасибо за гостеприимство.

– Рада знакомству, Фейт, – проговорила Налани и подошла, чтобы меня обнять. – Надеюсь, ты подумаешь о том, чтобы вернуться и вскоре снова навестить нас.

– Тебе здесь рады в любое время, – добавил Морган. Он поцеловал меня в щеку и сжал в объятиях. – В любое время.

– Фейт, подожди! – Вскочив с места, Калео встал передо мной. – В следующем месяце мой день рождения. Мне исполнится восемь. Ты сможешь прийти на мой праздник?

Я взъерошила ему волосы, глаза вдруг защипало от подступивших слез.

– Сомневаюсь, но спасибо за приглашение. Надеюсь, ты отлично проведешь время. – Я повернулась к Моми, и, хотя едва знала эту женщину, наклонилась и поцеловала ее в щеку. – Алоха, Моми.

– Алоха, Фейт. – Она похлопала меня по руке скрюченной ладонью. – A hui hou kakou. Пока мы вновь не встретимся.

«Господи, помилуй».

Я быстро отвернулась, одарила улыбкой Хлою и как можно скорее захромала прочь. Я слышала, как Эшер попрощался с родными, потом догнал меня.

– Фейт…

– Я ничего не выпытывала, – проговорила я, не глядя на него. Сейчас мы шли по траве, но, несмотря на боль в лодыжке, я не собиралась останавливаться.

– О чем ты?

– Я не спрашивала о вашем детстве. Морган сам начал рассказывать.

– Знаю. – Эшер сжал губы в тонкую полоску. – Это в его духе. Но… Господи, Фейт, притормози, пока ты не свернула себе шею. Поговори со мной…

Мы подошли ко входу в школу. Остановившись, я повернулась к нему.

– Зачем? Что ты хочешь услышать, Эшер? Ты не посчитал нужным поведать мне всю историю или показать, где живешь, но мы ведь можем трахаться всю ночь напролет и…

– Нет, дело не в этом, – возразил он. – Я… злюсь на Моргана, потому что легче так, чем чувствовать все то, что, черт возьми, я испытываю сейчас. Вот и все. Кстати, сама ты тоже не рассказывала мне о детстве или…

– Потому что нечего рассказывать! Оно было отстойным, родители вели себя ужасно и… – И я понятия не имела, что значит иметь настоящую семью. Но к чему нападать на Эшера? Я покачала головой. – Слушай, я тоже понятия не имею, что делать. Но мне уезжать через два дня. Так какой смысл сидеть здесь и слушать личные истории о твоем прошлом вместе с любимой бабушкой и милым племянником? – Я с трудом сглотнула. – Я… мне здесь не место. – К глазам подступали слезы. Но я не буду плакать из-за него, да из-за любого другого мужчины тоже. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Все слишком смешалось и стало чересчур личным. Думаю, пора признать, что мы совершили ошибку, и… попрощаться прямо сейчас.

– Господи. – Он провел руками по лицу.

– Возвращайся на пикник. Побудь с Калео и Хлоей. Думаю, ей это понравится.

– Черт возьми, Фейт, ты серьезно? – Его глаза вспыхнули.

– Она красивая, ты ей нравишься. А у нас с тобой… ничего нет.

Он вдруг напрягся и страдальческое выражение исчезло с лица, словно маска.

– Верно, – холодно согласился он. – У нас ничего нет.

– Наши отношения невозможны. – Я покачала головой и добавила уже мягче: – Это было просто чудесно, но я не могу, и ты не можешь. Мы просто… не можем быть вместе, и ты это знаешь.

Он скрестил руки на груди. Я обхватила себя руками. Всего на несколько мгновений время, казалось, остановилось, и я затаила дыхание, выжидая. Затем он кивнул, я ощутила болезненный укол в сердце.

«А чего ты ждала? – мысленно спросила я себя. – Что он бросит свою чудесную семью и сбежит с тобой в Сиэтл? Или ты готова пропустить рейс и остаться здесь?»

Нет, в кои-то веки мне нужно вести себя рассудительно, ответственно. Пора оставить в прошлом взбалмошную, импульсивную, ненадежную девчонку, которой я была прежде, и стать женщиной, пытающейся взять под контроль собственную жизнь и добиться чего-то, невзирая на мужчин. И особенно на парня, которого я знала всего несколько дней.

Сквозь холодные доводы рассудка попыталась пробиться еще одна мысль. Тихий голосок прошептал, что Эшер Маккей – вовсе не обычный парень, но я от него отмахнулась.

– Я вызову такси, – в наступившем молчании проговорила я. – А ты иди. Иди, – мягко, но настойчиво посоветовала я, когда Эшер не сдвинулся с места. – Тебя ждут. – Я неуверенно улыбнулась.

Лицо Эшера по-прежнему казалось застывшей холодной маской, но по глазам я видела, что он боролся с собой. Наконец он кивнул и пошел прочь. Я смотрела ему вслед, чувствуя, словно он забрал с собой некую важную часть меня, и больше мне не получить ее обратно.

«Нет, все хорошо. Я в порядке, – убеждала я себя. – Все в порядке, в порядке, в порядке…»

Дрожащими пальцами я набрала на мобильнике номер такси. Через двадцать минут подъехала машина, и хотя у главного входа в школу было тихо и пусто, я знала – мой пожарный все это время наблюдал за мной, чтобы убедиться, что я в безопасности.

* * *

Субботу я провела на пляже. Лежа на шезлонге, я смотрела, как волны разбиваются о берег. Когда я решила, что могу утонуть в собственных мыслях, то достала телефон и позвонила Сайласу Маршу.

– Привет, Фейт! Как дела? Как…

– Когда ты понял? – выпалила я.

– Прости? Когда понял – что?

– Что влюблен.

– Не знаю. Через десять миллисекунд после встречи? Но я не мог признаться в этом самому себе…

Я застонала и обхватила голову руками.

– Неправильный ответ?

– Да, – согласилась я. – Ты должен был сказать, что настоящие чувства требуют времени, а все остальное – просто временное увлечение.

– Ага. Что происходит?

– Не смейся надо мной.

– И не думал.

– Я кое-кого встретила.

Раньше я никогда не говорила этих слов. В фильмах герои постоянно произносили подобные фразы, которые сопровождались понимающими улыбками и бабочками в животе. Я же всегда задавалась вопросом – что почувствую, если когда-нибудь появится причина для таких признаний. Бабочки были в наличии, и еще слезы жгли глаза.

«А ведь должно быть по-другому».

– Я бы сказал, что счастлив за тебя, – медленно произнес Сайлас. – Но ты какая-то слишком серьезная.

– Нет, я веду себя глупо. Не знаю, зачем вообще звоню тебе. Я просто…

– Постой, притормози. Ты кое-кого встретила. Он тебе в самом деле нравится?

Я посмотрела на океан. Он раскинулся передо мной длиною в вечность, и я жила по другую его сторону.

– Фейт? Поговори со мной.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и твердо проговорила:

– Хорошо. Я расскажу тебе все, когда вернусь домой. Завтра я буду дома.

Повисла пауза. Сайлас явно пытался понять, что лучше всего сейчас сказать.

– Встречу тебя в аэропорту, – наконец проговорил он.

«Правильный ответ».

– Спасибо, Сай. Увидимся.

Тем же вечером я упаковала все три чемодана, а в воскресенье утром вызвала такси, чтобы поехать в аэропорт. Я ждала на веранде, смотрела на океан и теребила пальцами кулон на шее.

Когда пришло сообщение, что водитель уже подъезжает, вдруг распахнулась входная дверь, и в дом ворвался Эшер. Сердце бешено забилось в груди. Выйдя на веранду, он устроился на другом стуле и положил руки на колени.

– Привет, – тихо произнес он.

– В чем дело? – дрожащим голосом поинтересовалась я. – Ты входишь в дверь без стука, будто мы живем вместе или что-то в этом роде?

– Нет, – медленно ответил он.

– Потому что мы не живем вместе, Эшер. Так ведь?

– Нет, мы не живем вместе, – со вздохом согласился он. – Но я всегда так вхожу. Потому что ты оставляешь дверь незапертой. Для меня.

– Ну, это… глупо, – пробормотала я, чувствуя подступающие слезы. – И небезопасно. Позволить кому-то ворваться в дом и… причинить мне боль.

– Я не кто-то, – возразил он. – И мне тоже больно.

– Что ты здесь делаешь? – Я беспомощно взглянула на него.

– У тебя моя рубашка. – С легкой улыбкой он пожал плечами.

– Что ж, очень жаль, что ты напрасно проделал весь этот путь. Я забираю ее с собой. – С губ сорвался полусмех-полустон.

– Ладно.

– Разве ты не работаешь?

– Я кое-что поменял.

– Эшер…

– Пойдем, ты опоздаешь на рейс.

Я отменила такси и устроилась на переднем сиденье джипа Эшера. Он закинул в машину мой багаж. Аэропорт в Лихуэ находился в пятнадцати минутах езды. Мы добрались за двадцать, поскольку в кои-то веки Эшер не несся с бешеной скоростью, а ехал совершенно спокойно.

В крошечном аэропорту он помог мне сдать багаж и проводил до стойки службы безопасности. Не говоря ни слова, он взял мое лицо в ладони и поцеловал меня – глубоко, нежно, благоговейно. Этот поцелуй потряс до глубины души.

А потом, снова удивив, Эшер прервал поцелуй и стиснул в объятиях, привлекая к себе. Кроме Сайласа, ни один мужчина никогда меня не обнимал.

Я прижалась к нему и уткнулась лицом в грудь Эшера.

– Позвони, когда приземлишься, – проговорил он мне на ухо.

Отстранившись, я окинула его взглядом.

– Ты и правда этого хочешь? – Я с трудом сглотнула. Еще никто и никогда не просил о подобном.

Между его бровями залегла морщинка.

– Да, Фейт, правда хочу.

– Хорошо. – Я поцеловала палец и прижала его к этой хмурой складке. – Алоха, Эшер.

– Алоха, Фейт, – проговорил он. – Пока мы снова не встретимся.

Часть II

Каждый раз ты случаешься со мной снова и снова.

Эдит Уортон, «Эпоха невинности»

Глава 13

Эшер

– Лейтенант? Вот отчеты о поставках, что вы просили.

Билли застыл в дверях моего нового кабинета – чуть больше шкафа, но для меня и этого оказалось много. С момента повышения новичок вел себя наилучшим образом. Вот и сейчас он почтительно положил папку на стол, а у меня просто не было сил сказать ему, чтобы он прекратил. Оказывается, я скучал по подшучиваниям и ворчливым насмешкам ребят.

– Всему свое время, – сказал мне капитан Рейес. – Ты найдешь правильный баланс между лидерством и братством.

Даже сейчас, только получив повышение, я чувствовал, к чему он стремился – кэп намеревался занять место шефа. Через несколько лет Хатчинс уйдет в отставку, и ему понадобится замена.

«Решай проблемы по мере их возникновения».

– Спасибо, Билли, – проговорил я и, дождавшись пока он уйдет, сунул папку в ящик стола.

Отчеты могли подождать. Сейчас я чертовски устал, так что для меня они все равно не отличались от иероглифов. Я натянул куртку на ноющие плечи и направился к выходу.

Когда четыре дня изнурительных смен подошли к концу, мы получили звонок: Килауэа на Большом острове начал проявлять активность, задымился, кое-где сочилась лава. В течение десяти лет вулкан извергался время от времени. Однако после разрушительного извержения несколько лет назад – один из первых моих вызовов – мы не стали тратить время, ожидая, во что все может вылиться, и тут же начали действовать. Я помог кэпу создать команду для оказания помощи местным бригадам в зонах опасности лавовых потоков «один» и «два», и еще на четыре дня мы погрузились в работу. К счастью, Килауэа снова заснул.

Мне и самому не терпелось рухнуть в постель.

Мы вернулись только сегодня утром и, благодаря сверхурочной работе, у меня впереди было пять выходных. Я планировал выспаться, нормально поесть и всеми силами стараться не думать о Фейт Бенсон. Но кого я, черт возьми, обманывал? Мне удавалось забыть о ней только на работе, а ночами я не столько спал, сколько боролся с желанием, вспоминая единственную проведенную с ней вместе ночь.

Окунувшись в июньскую жару, я направился через парковку к машине.

– Увидимся, лейтенант, – крикнул Трэвис.

Я помахал рукой, странная ностальгия вернулась. Проклятая ирония. Мне вновь хотелось стать просто одним из парней, и я скучал по Фейт.

«Естественно, что ты получил повышение по службе».

Зазвонил мобильный, на экране высветилось имя Моргана.

– Привет, Мо, – ответил я, забираясь на переднее сиденье джипа.

– Привет. Как прошла поездка?

– К счастью, без происшествий.

– Рад слышать. Знаю, ты только что вернулся и, наверное, чертовски устал, но ты не мог бы меня выручить?

– Я в порядке. – Я потер глаза. – Что случилось?

– Калео. Мы с Нал сегодня плотно заняты с клиентами. Хлоя хотела забрать его после школы, но директор в последнюю минуту созвал учителей в три часа на собрание. Мне жаль прерывать твой первый выходной, но ты можешь посидеть с ним?

– Конечно, – согласился я, прогоняя из голоса усталость. – Здорово, что у вас куча работы.

– Благодаря Фейт. – Похоже, Морган расплылся в улыбке. – Мы реализовали ее идеи, еще Нал подкинула парочку мыслей, и теперь мы процветаем.

– Здорово.

– Для нас. Но не так уж здорово для тебя.

– Ты же знаешь, я всегда счастлив побыть с Калео.

– Точно? У тебя ужасный голос.

Немного першило в горле, вероятно, из-за воздуха вокруг вулкана. Я взглянул на часы – уже больше двух.

– Я в порядке. Занятия уже закончились. Поеду заберу его.

– Хлоя сказала, что перед собранием сможет завезти его к тебе.

– Отлично. – Я глубоко вздохнул.

– Спасибо, ты лучший. Я сообщу ей.

– Ага. Поговорим позже.

– Совсем скоро. Кстати, Эш… – Морган прочистил горло. – Я рад, что ты вернулся целым и невредимым.

Я ощутил, как сдавило грудь.

– Да, хорошо, – пробормотал я. – Как бы то ни было, заткнись.

– Я тоже люблю тебя, брат, – усмехнулся Морган.

Когда я подъехал к дому, Хлоя как раз вылезала из серебристой «Камри». Калео уже вовсю качался на качелях из покрышек, которые я соорудил во дворе перед домом – по его же настоянию. В последнее время, когда дела у Моргана пошли в гору, я часто присматривал за ребенком, и теперь, когда учебный год подходил к концу, полагаю, малыш будет проводить со мной еще больше времени.

– Привет, дядя Эш! – крикнул он, закручивая веревку над головой в тугое кольцо, а после отпуская. Шина завращалась с головокружительной скоростью.

– Да тебя стошнит, – крикнул я, затем пробормотал уже тише: – Опять.

– Привет, Эшер, – проговорила Хлоя. Сегодня она надела светло-голубое платье и шляпу, чтобы защитить лицо от палящего июньского солнца. – Мне жаль, что планы изменились.

– Ты не виновата. Спасибо, что привезла его.

– Конечно. – Она открыла заднюю дверцу машины и достала стеклянный контейнер, накрытый фольгой. – Жареный рис поблано с креветками и ананасом, – пояснила она, сунув посудину мне в руки. – Я приготовила его сегодня утром. Думаю, ты слишком устал, чтобы готовить.

– О… тебе вовсе не нужно беспокоиться.

– Знаю, – улыбнулась она. – Ты всегда отказываешься. Поэтому я просто решила взять дело в свои руки.

Она смотрела мягко, но многозначительно, вполне прозрачно намекая:

«Когда же ты, наконец, решишься на отношения со мной?»

– Что ж… спасибо, – поблагодарил я. – Пахнет великолепно.

– Ты валишься с ног от усталости, а говоришь еще хуже. Морган сказал, ты работал сверхурочно на Большом острове?

– Да, всего лишь меры предосторожности. – Я взглянул на Калео, который, цепляясь за веревку, уже почти перевернулся вниз головой. – Еще раз спасибо, Хлоя.

Она улыбнулась и, сдвинув шляпу назад, застенчиво поцеловала меня в щеку.

– Я рада, что ты вернулся. Отдохни немного и, может, когда-нибудь мне обо всем расскажешь.

Пока я размышлял, что ответить, она повернулась и помахала Калео.

– Пока, Калео! Увидимся в понедельник на занятиях.

– Пока, мисс Барнс! – крикнул он в ответ, по-прежнему зависнув вверх ногами.

Она улыбнулась мне на прощание и уехала.

– Черт возьми, – пробормотал я. Блюдо, что я держал в руках, пахло восхитительно, и у меня заурчало в животе. – Приятель, ты голоден?

– Да! – Калео слез с качелей и пошел со мной к задней двери дома. – Мисс Барнс тебя поцеловала?

– Ты видел?

Он задумчиво кивнул.

– Значит, теперь тебе нравится она, а не Фейт?

– Нет! – Я поморщился. – Хл… мисс Барнс просто чмокнула меня в щеку. Это ничего не значит.

– Ты ей нравишься.

– Откуда ты знаешь?

– У меня есть глаза, дядя Эш, – усмехнулся он.

– Понимаю, к чему ты клонишь.

– К тому же, иногда она о тебе спрашивает. Очень часто.

– Ладно, но давай больше не будем об этом.

Мы пошли на кухню. Калео принес из буфета две тарелки, чтобы разложить рис. Когда все было готово, я пододвинул порцию племяннику, который устроился на табурете возле столешницы. Стоя напротив него, я сунул ложку в рот, а остальное отставил в сторону.

– Не понравилось? – Калео взглянул на мою полную тарелку. – По-моему, это вкусно.

– Я просто… не голоден, – солгал я.

В этом-то и проблема. Рядом со мной находилась женщина, и дай я ей хоть полшанса, возможно, у нас бы что-то закрутилось. Но это была не Фейт, и поэтому я предпочел бы умереть с голоду. Другие меня не интересовали.

«Но она там, а ты здесь. Каждый раз одно и то же чертово препятствие».

– Значит, у твоих родителей дела пошли в гору. – Я вымученно улыбнулся Калео. – Это здорово.

– Мама больше не беспокоится о деньгах, – кивнул он и продолжил с набитым ртом: – Она сказала, что идея Фейт на самом деле супер. – Он пристально посмотрел на меня. – Она вернется, чтобы нас навестить?

– Не знаю. – Я взглянул на недоеденный обед.

– А почему нет?

– В последнее время у нас обоих куча работы. – Я склонил голову набок. – К чему все эти вопросы?

Он повел плечом.

– Мне очень нравится мисс Барнс, но она моя учительница. Было бы странно, если бы вы двое поженились.

– Фейт и мисс Барнс – мои единственные варианты? – Я хрипло рассмеялся.

– О них мама с папой больше всего говорят. Они беспокоятся, потому что ты теперь работаешь еще усерднее, чем прежде. Папа говорит, что хочет для тебя счастья.

Брат постоянно лез в мои дела и, наверное, стоило бы разозлиться, но я ощутил, как в груди разлилось тепло.

– Да ну, я не собираюсь жениться в ближайшее время. А может, вообще никогда.

– Потому что Фейт здесь не живет?

«Господи, что за ребенок!»

– Ну, вообще-то, мы не вместе, приятель, – пояснил я и, черт возьми, почувствовал укол внутри. – Мы с ней вроде как в режиме ожидания.

– Что это значит?

– Помнишь, как на прошлое Рождество мы летали на Мауи? Мы некоторое время не могли приземлиться, потому что, по словам капитана, на взлетно-посадочной полосе образовалась пробка.

– Помню. Нам пришлось много раз облететь вокруг острова.

– Это и есть режим ожидания. Ты вроде как оторвался от земли, но на самом деле никуда не летишь.

– И как долго длится режим ожидания? – нахмурился Калео.

Интересный вопрос. Последние два месяца мы с Фейт звонили друг другу и писали сообщения, насколько позволял плотный рабочий график. Однажды даже разговаривали по видеосвязи. Но только один раз. Видя ее улыбку и слыша смех, я чувствовал себя глупо, поскольку чертовски скучал по ней, а поэтому вел себя неловко. Фейт же дразнилась, что я прожил слишком много времени в глуши и отвык от технологий. Позади нее на заднем плане виднелись небоскребы Сиэтла, и я лишний раз напомнил себе, насколько мы далеки друг от друга.

«Так сделай же что-нибудь».

Меня впереди ждет пять выходных. Фейт завалена работой над каким-то крупным рекламным заказом. Но в последний раз когда мы разговаривали – несколько дней назад, – она сказала, что дело движется к концу. Может быть…

Лишь при мысли о том, чтобы увидеть Фейт, сердце бешено забилось в груди. Вот только мне придется нарушить клятву никогда больше не ступать на материк. Хуже того, я окажусь в шумном городе из бетона, полном людей и всего того, что неизменно вызывало мысли о времени, проведенном на Уолл-стрит, о тех годах, что я потратил, стремясь обеспечить нам с Морганом хоть какую-то стабильность. Я ненавидел ту жизнь, и возвращение было сродни шагу назад, отказом от исцеления, которое я так искал.

Но снова увидеть Фейт…

«Побыть с ней – тоже своего рода исцеление».

Я кивнул. Я просто навещу ее. На несколько дней я вполне смогу запереть груз прошлого на замок. Фейт того стоила. К тому же я не знал, сколько еще мы с ней сможем продержаться на телефонных звонках и смс. Режим ожидания должен подойти к концу прежде, чем у самолета закончится топливо и он разобьется.

Я вымыл посуду, Калео умчался в гостиную поиграть на «Xbox». Устроившись за кухонным столом, я открыл ноутбук и просмотрел расписание рейсов, потом вышел на веранду. Солнце стояло еще довольно высоко, океан был глубокого синего цвета. Я отправил сообщение Моргану, вкратце изложив свой план, и попросил позвонить, когда он освободится.

Мы с Калео побросали мяч, поиграли в карты. Мобильный зазвонил, когда уже сгустились сумерки.

– Дай мне пару минут, приятель, – попросил я Калео.

– Можно мне посмотреть «Истории Аркадии»?

– Понятия не имею, что это, но… конечно. – Я махнул ему в сторону телевизора и ответил на звонок. – Привет.

– Ты собираешься в Сиэтл? – тут же спросил Морган.

– Да, просто хотел убедиться, что на несколько дней вы найдете, кому присмотреть за Калео.

– Мы справимся. Езжай.

Я фыркнул от смеха. Брат казался даже более нетерпеливым, чем я.

– Ладно. Я уеду завтра вечером…

– Сегодня вечером.

– Что?

– Ведь сегодня вечером есть рейсы? Ночные?

– Наверное… – Я прижал телефон к уху и вернулся к ноутбуку. – Да, в одиннадцать.

– Лети на нем. Конечно, если ты готов. Ты все еще говоришь как-то странно. Точно…

– Я в порядке. Хватить спрашивать.

– Тогда поезжай в Сиэтл. Сегодня вечером.

– Боже, неужели я, по-вашему, и впрямь чертовски отчаялся? Ты, Калео и…

– У тебя пять выходных, Эш. Используй их по максимуму. – Я хотел начать спорить, но не смог вымолвить ни слова. – Вот-вот, – рассмеялся Морган. – Я приеду за малышом. Собирайся, братишка. И в кои-то веки сделай хоть что-то для себя. Да я, черт возьми, сам готов отвезти тебя в аэропорт!

Он повесил трубку, и я не смог удержаться от смеха. Но стоило подумать, что я снова увижу Фейт, как смеяться тут же расхотелось. Все чувства к ней бушевали в крови, в мыслях, в сердце. Наверное, было безумием пытаться поддерживать все то, что зародилось между нами. Ни она, ни я, казалось, не готовы справиться с чем-то реальным, и, вероятно, в конце концов потерпели бы неудачу.

Возможно, к тому все и идет.

Глава 14

Фейт

– Мисс Бенсон?

Очнувшись от дремоты, я подняла голову со стола.

– М-м-м… что?

Надо мной стояла Джесс.

– Терренс хочет вас видеть.

Я моргнула и выпрямилась в кресле. На миг возникло дурманящее чувство дежавю, и я почти ждала, что на меня обрушится похмельная головная боль. Но нет, я всего лишь устала и поэтому заснула на рабочем столе в четыре часа дня. Я работала три ночи подряд, чтобы закончить рекламный ролик для «Зумы», фирмы спортивной одежды, расположенной в Сиэтле, и сегодня отправила Терренсу окончательный вариант. Должно быть, я задремала в ожидании вердикта.

– У меня проблемы?

– Я бы сказала – напротив. У него с лица не сходит улыбка.

Я встала из-за стола, пригладила волосы и поправила пиджак – темно-синий в белую полоску.

– Пожелай мне удачи.

– Удачи? – Джесс недоверчиво улыбнулась. – Да вы видели свой ролик? Это… – Она покачала головой. – Скажем так: никогда еще реклама о сноубордистах не вызывала у меня слезы.

– Спасибо, – поблагодарила я и, с облегчением вздохнув, направилась в кабинет Терренса.

Честно говоря, я очень гордилась работой, которую проделала вместе с командой, но до сих пор до конца не осознала, что дело сделано. Четыре бесконечно долгих недели натурных съемок в Ванкувере и Денвере и встречи по всему Западному побережью выбили меня из колеи. Я так вымоталась, что даже не было желания отпраздновать успех привычным способом – тусить с Вив всю ночь напролет. Мне хотелось лишь пойти домой, принять горячую ванну и поспать.

«Это не усталость, это Кауаи».

Вернувшись из отпуска, я стала относиться к работе более внимательно. Несмотря на то что мы заполучили «Нестле», рекламная кампания продвигалась очень медленно, и Терренс тем временем поручил мне рекламу «Зумы». Я с головой погрузилась в эту работу, создав серию роликов, в которых рассказывались личные истории сноубордистов, освещались их попытки воплотить олимпийские мечты в реальность, их победы и поражения. В центре внимания находилась семья – связи между спортсменами и их командами, тренерами, партнерами и родителями, которые многим жертвовали ради своих детей.

Все то, чего мне не хватало.

«Притормози, Фрейд, и хватит драматизировать».

Но две недели на Кауаи с прекрасным пожарным все же изменили меня. Я с трудом себя узнавала и вдруг осознала, что изучаю собственную жизнь – словно у меня на шее висела призма из кварца, переворачивая которую, я видела все в другом свете, ощущала по-другому и, может, даже позволила себе впервые в жизни начать чувствовать.

– Во всем виноват Эшер, – пробормотала я и мило улыбнулась проходящему мимо коллеге.

«Не думай о нем на работе», – напомнила я себе, подходя к кабинету Терренса.

Вероятно, именно поэтому я стала всеобщей любимой сотрудницей месяца – лишь работая каждый день допоздна, мне удавалось не думать об Эшере Маккее, не вспоминать о том, как его тело двигалось внутри меня, не плакать о нем…

«Нет! Прекрати».

Я громко постучала в дверь босса, потом просунула голову внутрь. С его лица не сходила сияющая улыбка, и я решила, что Джесс не ошиблась.

– Фейт. – Терри покачал головой. Я услышала, что у него на компьютере запущен черновой вариант моего рекламного ролика. – Проходи, садись.

– Получилось неплохо, верно?

– Неплохо? – Босс усмехнулся и выключил рекламу. – Да на них на всех красуется надпись «Клио Awards»[13]! Помнишь Джоша Джонсона, скупердяя исполнительного вице-президента «Зумы»? Он хочет устроить вечеринку в твою честь.

– Рада, что им понравилось.

С лица Терренса сползла улыбка.

– Ты в порядке? – поинтересовался он и прежде, чем я успела ответить, махнул рукой. – Ты устала, и я тебя не виню. Я знаю, как усердно ты трудилась, Фейт, и должен признать – все сомнения по поводу твоего партнерства уже рассеялись. Не знаю, что с тобой случилось на… Таити?

– Гавайи, – поправила я. – Кауаи, Гавайи.

– Точно. Что бы там ни случилось… мне нравится.

«Случился Эшер Маккей».

Как же я скучала по своему пожарному! Сердце кольнуло болью, и я чуть не закрыла глаза. Последние два месяца мы всеми силами старались поддерживать отношения с помощью сообщений и телефонных звонков, но это не работало. Было безумно тяжело не быть с ним, не касаться, не целовать, не видеть милую морщинку меж его бровей, когда он сердился…

«Я не думала, что придется настолько сложно».

Терренс откинулся на спинку кресла и переплел пальцы на груди костюма от Армани.

– Так что ты скажешь по поводу партнерства? Оно уже ждет тебя.

– Щедрое предложение, но…

– Думаю, ты справишься, Фейт, – перебил Терренс. – Сейчас, на данном этапе карьеры, у тебя нет семейных обязательств, способных отвлечь от дела. Чувствую, что могу доверить тебе любого клиента, даже самого важного, и ты справишься.

– Верно, – медленно проговорила я, улавливая его намек. – Потому что я не замужем.

Меня никто и ничто не связывало, но, стань я партнером, и буду привязана к агентству и Сиэтлу. Там, на Кауаи, я познакомилась с прекрасной семьей Эшера – той, что они с братом создали с нуля, – и словно ощутила свет, заполнивший пустоту вокруг. Я не общалась с родителями, мне не к кому было возвращаться домой…

– Тебе все еще нужно подумать? – нахмурился Терренс.

– А что говорит Синтия? – выпалила я.

Другого партнера агентства снова не было в городе. На этот раз она уехала в Лондон. Внезапно мне очень захотелось услышать мнение леди-босса. У Синтии Кросс был муж и трое детей – целая куча «семейных обязательств», и все же она как-то справлялась.

– Конечно, она согласна. – Терренс поднял руку. – Иди домой, отдохни немного. Придешь в понедельник, тогда и поговорим.

Я кивнула и направилась к выходу из кабинета. У самой двери Терри окликнул меня.

– Ты выиграешь главную премию, Фейт. – Он указал на монитор. – Попомни мои слова.

Я только слегка улыбнулась и вышла.

Я отпустила Джесс домой, а сама села за стол в огромном пустом офисе. За большими окнами сгущались сумерки, окутывая Сиэтл оранжево-фиолетовыми красками. Повсюду, насколько хватало глаз, виднелись шпили и башни из бетона. Безумно хотелось позвонить Эшеру и услышать его голос. Однако несколько дней назад его вызвали на Большой остров, чтобы разобраться с извергающимся вулканом.

А я сняла рекламу для лыжных штанов.

«Победа за ним».

И тут же я словно бы услышала воображаемый голос Эшера. Он мягко журил меня за то, что я слишком строга к себе, что недостаточно ценю все, чего добилась. Моя работа не решала жизненно важные вопросы, и все же моя победа много значила. Я хотела ее отпраздновать. Совсем чуть-чуть.

Пусть Сайлас улетел по делам на Восточное побережье, но сегодня был вечер пятницы, и я всегда могла рассчитывать на Вив. Конечно, в последнее время у нас сложились напряженные отношения, но подруга никогда не отказывалась потусоваться.

Я взяла телефон, чтобы отправить сообщение.

«Привет, Вив. Я закончила рекламу. Мне не помешала бы компания», – написала я и добавила несколько праздничных смайликов.

Я ждала, затаив дыхание. После возвращения в Сиэтл мы переписывались несколько раз – короткими, напряженными фразами. Вив так и не простила мне то, что я сбежала из города, не сказав ей ни слова. Моя работа ее тоже ничуть не волновала, поэтому она постоянно злилась, что я была слишком занята и не могла тусить с ней ночи напролет, как прежде. Однако я не собиралась тратить рабочее время на похмелье и не желала связываться ни с кем, кроме Эшера Маккея.

Ответ пришел через пару минут.

«Наконец-то! Сегодня отрываемся по полной?» – написала она и прикрепила смайлики с бокалами шампанского.

Я закусила губу.

«Я смертельно устала. Может, посидим у меня с бутылочкой вина, посмотрим фильм?»

Последовала пауза, потом на экране возникло сообщение:

«Фу-у-у! Черт бы тебя побрал. Напишешь, когда будешь готова по-настоящему хорошо провести время».

И следом Вив раздраженно приписала:

«Как было **** до **** поездки на Гавайи».

Я вздохнула и долго сидела в тишине. В агентстве уже никого не было, все разошлись по домам. Когда молчать больше не осталось сил, я снова взяла телефон и – похоже, окончательно спятив, – позвонила матери.

Звонок переключился на голосовую почту.

– Привет, мам, – запинаясь, проговорила я. – Прошло много времени, и я… Ну, у меня успехи на работе, и я просто хотела поделиться. Перезвони, когда найдется минутка. Люблю тебя.

Я повесила трубку и коснулась лбом стола. Я больше года нормально не общалась с матерью и вдруг позвонила ей… Для чего? Ждала признания? Одобрения?

– Просто иди домой, – велела я себе.

Я схватила сумочку и почти сунула в нее мобильник, когда на экране высветилось имя Эшера. Я откинулась на спинку кресла, сердце бешено заколотилось в груди.

– Привет, – проговорила я в трубку. – Как… как ты?

– Я в порядке, – ответил он. – Скучаю по тебе.

– Я тоже по тебе скучаю.

«Скучаю». Впервые мы говорили об этом по телефону, да еще в самом начале разговора. Обычно мы старались держаться как можно непринужденнее и, учитывая расстояние, словно бы боялись сказать что-нибудь лишнее. Мы даже не упоминали о сексе, и теперь я ощущала, как тело и сердце тянутся к нему через Тихий океан.

– У тебя хриплый голос. На Большом острове было очень дымно?

– Не очень здорово, – признался он. – Наверное, стоило чаще надевать маску, но в ней слишком сложно выкрикивать приказы.

Я только кивнула. Мой пожарный выкрикивал приказы, потому что теперь стал заместителем босса. Тот факт, что он получил повышение, говорил о многом, но сейчас я не желала об этом думать. Мне слишком нравилось с ним разговаривать.

– Я закончила рекламу, – призналась я. – Получилось довольно неплохо.

– Да? Нисколько не удивлен. Поздравляю.

На глаза навернулись горячие слезы.

– Спасибо. Мне нужно было услышать эти слова от того, кто не собирается заработать на рекламе миллионы.

– Ты сделала все сама, собственными руками. Просто увидела, как должно быть, и воплотила в жизнь. Мы должны отпраздновать.

– Мы?

– Я подумывал навестить тебя. Сегодня вечером.

– В самом деле? Сегодня? – Я чуть не выронила телефон.

– Есть ночной рейс. Самолет вылетает через несколько часов, прибудет завтра утром.

– Да! – воскликнула я, а затем мысленно пнула себя. – Я бы с удовольствием. На сколько ты прилетишь?

– У меня впереди пять выходных. Для тебя с твоим рабочим графиком, наверное, это слишком много…

– Нет, все в порядке. Я возьму отгул или буду работать из дома… Черт, скажу, что меня похитили и выпустят ровно через пять дней.

– Я сниму номер в отеле и… – Эшер усмехнулся, его глубокий голос звучал чертовски сексуально.

– Боже, Маккей. – Я пыталась говорить кокетливо и непринужденно, несмотря на бешено колотящееся сердце. – Мы ведь уже видели друг друга без одежды. Никаких отелей. Ты останешься у меня. Ладно?

– Ладно, – тихо согласился он. – Я напишу, когда приземлюсь. Скоро увидимся, Фейт.

– Завтра, – проговорила я. – Увидимся завтра.

* * *

На следующее утро я приняла душ, принарядилась, готовясь вновь оказаться в постели с Эшером, но от него не пришло даже сообщения. В девять утра я проверила в интернете расписание рейсов. Единственный лайнер Лихуэ-Ситак прибыл примерно в половине восьмого утра. Я написала Эшеру, но ответа не последовало.

Наконец, около половины одиннадцатого, когда я уже убедила себя, что он передумал и решил остаться дома, пришло сообщение.

«Прости. Я в городе. Нужно было поспать».

«Где ты?» – нахмурившись, в ответ написала я.

«В отеле. Не хочу, чтобы ты заболела».

«В отеле? – вспыхнула я. – Мы ведь уже говорили об этом. Что-то не так?»

«Возможно, просто ларингит. Иногда после вызовов так бывает. За сутки пройдет».

Это ничего не меняло. Мне до ужаса хотелось позвонить Эшеру. Но вдруг ему больно разговаривать? Ни к чему усугублять его страдания.

Пальцы взлетели над клавиатурой.

«В каком отеле? – написала я. – Я приеду».

«А если это заразно? Не хочу, чтобы ты заболела».

«Не заболею. У меня уже много лет не было даже насморка. Удивительно, учитывая, что единственные витамины, которые я принимаю, – это В-О-Д-К и А».

Повисла пауза. Я знала, что мой пожарный пытался решить, что делать. Он думал обо мне, тогда как самому ему не помешал бы суп или лекарство. Кто-то должен позаботиться о нем для разнообразия.

Я тяжело вздохнула и отправила еще одно сообщение.

«Заболеть – не так ужасно, как, будучи в одном городе, не увидеть тебя».

Снова возникла пауза, а потом на экране появились слова:

«Отель «Сентенниал», номер 333».

Я ощутила, как участился пульс.

«Скоро буду», – написала я в ответ.

* * *

Я заехала в супермаркет и купила пастилки для горла, суп, несколько бутылок с водой и букет цветов. На третьем этаже элегантного отеля я сунула цветы под мышку и постучала в дверь номера 333.

Я тяжело вздохнула, поражаясь, насколько сильно нервничаю. Теперь, когда после двухмесячной разлуки Эшер оказался здесь, мне не терпелось его увидеть. Для нашей встречи я выбрала фиолетовое платье-рубашку и оставила волосы мягкими волнами падать на плечи. Мне хотелось выглядеть красивой в его глазах.

Эшер открыл дверь, и вся усталость с его лица – почему-то еще более красивого, чем я помнила, – полностью исчезла. Широко распахнув глаза, он рассматривал меня с открытым ртом.

– Привет, – проговорила я.

– Привет, – выдохнул он и жестом пригласил войти.

Казалось, Эшер не мог отвести от меня взгляда, я тоже была не в силах перестать пялиться на своего пожарного. Он так долго жил лишь в моем воображении, что в его присутствие верилось с трудом.

Я вошла в номер-«люкс» – с диваном напротив телевизора и небольшой кухонькой – и положила покупки на стол, а после подошла к Эшеру и прижалась к нему.

Он убрал волосы с моего лица, не сводя с меня глаз. Он напряженно хмурился – никогда еще я не видела у него подобного выражения. Похоже, его беспокоило притяжение между нами, жар и страстное желание, потребность…

Я потянулась, чтобы поцеловать его, но Эшер отвернулся.

– Ты же не хочешь… – начал он.

– Знаю, ты боишься меня заразить, – проговорила я. – Но мне все равно.

– А мне не все равно.

Он притянул меня ближе и вместо того, чтобы поцеловать, просто прижал к себе, запустил одну руку в волосы, а другой обнял за талию. Я закрыла глаза и растаяла в его объятиях, наслаждаясь его запахом и ощущением прижатого ко мне сильного тела. Было здорово просто находиться с ним рядом, не ожидая чего-то большего, и это немного пугало.

«Потому что он тоже по мне скучал».

Слезы навернулись на глаза, но я сморгнула их и отстранилась.

– Я почему-то представляла, что при встрече ты тут же сорвешь с меня одежду и больше не выпустишь из постели, но игра во Флоренс Найтингейл[14] тоже подойдет. – Я взяла его за руку и подтолкнула к дивану.

– Извини, – проговорил он, опускаясь на диван. Голос звучал хрипло и грубо, ему явно было больно говорить. – Я хотел пригласить тебя куда-нибудь, сделать что-то особенное…

– Не извиняйся, – попросила я и направилась в кухню. – И не говори подобных слов, иначе ты заставишь девушку плакать.

Я принесла контейнер с супом – куриной лапшой – и ложку и села рядом с ним. Эшер с благодарностью взял ее, не сводя с меня взгляда. Я тоже, сколько бы ни пыталась, была не в силах отвести от него глаз. Каким-то образом фланелевые брюки и футболка с V-образным вырезом выглядели на нем невероятно эротично.

– Ты кажешься усталым. – Я пригладила волосы у него над ухом. – Ты слишком много работаешь.

– Ты тоже, – хрипло произнес он.

– Возможно, – согласилась я. – Я закончила рекламу в рекордно короткие сроки, потому что так могла отвлечься от мыслей о тебе.

Он кивнул, напряженность в карих глазах сказала больше, чем слова. Он зачерпнул несколько ложек супа и поставил контейнер на кофейный столик.

– Хочешь принять обезболивающее?

Он покачал головой, и я поняла, что ему просто нужно отдохнуть. Я притянула Эшера ближе и положила голову себе на колени, чуть поглаживая его по волосам.

– Приятно, – прошептал он, и пару минут спустя задремал.

На меня вдруг обрушилась вся усталость последних недель. Я помогла Эшеру устроиться на диване, вытянуться во всю длину, и сама улеглась рядом с ним.

– Удобно? – спросила я, положив голову ему на грудь.

– Отлично. – Он лишь крепче обхватил меня руками.

Сердце ныло. Как здорово снова находиться рядом с ним. Однако он здесь ненадолго, и нашей встрече рано или поздно придет конец.

– Эшер? Помнишь, как в ресторане твоего друга я спросила, не попали ли мы?

– Да, – вздохнул он, грудь поднималась и опускалась подо мной. – Я знаю.

* * *

Я проснулась ближе к вечеру. Эшер копошился на кухне в поисках воды. Он уже выглядел лучше, то есть – безбожно сексуально.

– Привет, – проговорил он.

– Привет. – Я заставила себя сесть. – Твой голос стал лучше.

– Я же говорил – двадцать четыре часа.

– И часто такое случается? – нахмурилась я. – От чего у тебя ларингит? От дыма?

– Я бы не сказал, что часто.

– Хватит и одного раза. – Я нахмурилась еще сильнее. – Это может быть опасно.

– Я в порядке, – возразил он и сел рядом со мной. Он погладил меня рукой по подбородку, скользнул большим пальцем по нижней губе. – Ты прекрасна.

– Не меняй тему. – Я сжала его ладонь; казалось, чувства уже не умещались в сердце, и я понятия не имела, что с этим делать. – Насколько все было плохо? Вулкан извергался?

– Не в этот раз.

– Не в этот раз? Ты бывал там раньше?

– Когда я вошел в состав бригады неотложной помощи, вулкан Килауэа стал для меня одним из первых заданий, – пояснил Эшер. – Это случилось года четыре назад. Тогда открылись двадцать четыре трещины и обрушилась вершина. Казалось, потокам лавы не будет конца. Нас вызвали, чтобы помочь местным бригадам. Дерьмовое зрелище. В тот раз сгорело семьсот домов.

– Боже, представить не могу, что подобное случается прямо на глазах.

– Это ужасное, но в то же время величественное зрелище. Лава не похожа на огонь, – пояснил он. – Ее нельзя просто взять и потушить с помощью шланга. Она продолжает прибывать, накатывает медленно, словно волна, пожирая все на своем пути. Ее можно лишь окружить, затопить близлежащие строения и помочь людям держаться от нее подальше, стать для них поддержкой и опорой, особенно когда они поймут, что потеряли все. – Голос Эшера стал хриплым; откашлявшись, он пожал плечами. – В любом случае, выбора у нас нет.

На языке вертелось миллион вопросов, однако я не видела Эшера несколько месяцев и чувствовала, что лучше посвятить время друг другу. Ему в любом случае не нравилось, когда я совала нос в его личные дела. Неизвестно, к чему приведет этот визит, но, может, нам все же следует сохранить хоть какую-то дистанцию?

«Да, ты вполне можешь попытаться. Удачи!»

– Как поживают Морган и Налани? – поинтересовалась я. – И малыш Калео?

– Великолепно. Заняты, благодаря тебе.

– Ну, явно не только мне. Они и сами толковые ребята. Им просто нужны были свежие идеи.

– Может быть. Как бы то ни было, это сработало. Я-то хотел подкинуть денег, пока они не разберутся с трудностями.

– Потому что ты о них заботишься. – Я толкнула его локтем. – Это вполне в твоем духе.

– Наверное. – Эшер посмотрел на меня. – Прости, что я не слишком откровенничал о детстве.

– Я понимаю. Как ни трудно себе это представить, мы не так давно знаем друг друга. Так что ты не должен мне ничего рассказывать, если не хочешь. Ты имеешь право на секреты. Я же своими словами только вызвала в тебе чувство неловкости.

– Вовсе нет. – Эшер пристально взглянул на меня. – Я пытался держать тебя на расстоянии, но это, черт возьми, невозможно. – Я сглотнула, услышав, как он озвучил мои мысли. – Наверное, я чувствовал себя неловко, – продолжил он. – Нам с братом сильно досталось, и мне хотелось бы обо всем забыть. Вот только не получится.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты спрашивала, почему я стал пожарным. Думаю, как раз из-за того, с чего все началось. Для нас с Морганом началом стал огонь.

Я не двигалась, захваченная его словами. Эшер сделал глоток воды и начал рассказывать, с каждым словом стирая преграды, что еще оставались между нами.

– Мама подсела на обезболивающие, а они, в свою очередь, очень быстро сменились наркотиками. И в один прекрасный день мы поняли, что ее больше не волновала наша судьба. Вместе с порочным дружком – одним из многих – они подожгли наш трейлер. Если бы Морган не проснулся, чтобы сходить в туалет… – Эшер покачал головой. – Ему тогда было одиннадцать, мне – около семнадцати. Я знал – попади брат в органы опеки, его бы у меня забрали. Может, отдали бы в приемную семью, где я не сумел бы до него добраться. Я не мог этого допустить, так что мы оттуда сбежали.

– В Нью-Йорк, – подсказала я, когда он глотнул еще воды.

Эшер кивнул.

– У меня с собой было четыреста баксов. Я снял для нас комнату в дешевом отеле, записал Моргана в школу, сам получил аттестат и устроился на работу, подавая заявки на все стипендии в колледж, о которых только смог узнать.

«В чертов Колумбийский университет», – подумала я, ожидая, что Эшер упомянет об этом. Но, конечно же, он промолчал.

– Какое-то время я жил в постоянном страхе, что власти ворвутся в дверь и заберут у меня Моргана.

– И как тебе удалось этого избежать?

– Не думаю, что нас вообще искали, – с мрачным видом проговорил он. – А если и да, то не слишком усердно. Не знаю, что случилось с мамой. Вероятно, она решила, что мы не выбрались из того пожара. Возможно, ее уже нет в живых. Или, если повезло, она попала за решетку.

Я молчала, наблюдая, как на его лице отражаются горечь и боль.

– И все же мне помогали, – признался он минуту спустя и сделал еще глоток воды. – Секретарь в школе Моргана довольно быстро поняла, что я сам подписывал бумаги и носил записки с оправданиями о невозможности прийти на родительские собрания. Думаю, она защищала нас, как могла. Когда мне исполнилось восемнадцать, мы съехали из отеля в квартиру, и я подал заявление на оформление опеки. – Он пожал плечами, глядя прямо перед собой. – Образ испуганного Моргана, стоящего там, в заполненной дымом комнате… ознаменовал для меня конец нормального детства, хотя с самого начала оно было не таким уж хорошим. И с тех пор, полагаю, я всегда тушу пожары. – Он печально усмехнулся. – Я ходячее психологическое клише.

Я прижалась щекой к его плечу.

– Думаю, прекрасно, что ты пошел на все это ради него. И усердно трудился, чтобы вас не разлучили.

– И снова миллион раз сделал бы то же самое. Вот только в результате некая часть меня всегда находится в состоянии повышенной готовности, ожидая новых неприятностей, – прозвучит сигнал тревоги или посреди ночи раздастся телефонный звонок. По крайней мере, когда люди вызывают «неотложку», я иду и сражаюсь.

– Больше никаких сражений, – тихо проговорила я. – Хотя бы в ближайшие пять дней. – Я наклонилась, чтобы его поцеловать, но он снова отвернулся. – Эшер…

– Я чертовски сильно хочу поцеловать тебя, так что едва могу дышать, – признался он. – Но…

– Так поцелуй, – попросила я. – Ты не болен, а даже если и так, оно того стоит. Ты того стоишь.

При этих словах глаза его вспыхнули, потом потемнели от желания. И он, наконец, поцеловал меня. Я ощущала этот поцелуй каждой клеточкой тела, вспышки удовольствия пронзали насквозь, заставляя сердце бешено биться в груди. У меня уже не осталось сомнений – что бы ни происходило между нами, речь точно шла не о банальной интрижке или увлечении. И это пугало до смерти. Ведь не важно, насколько мы сейчас были близки – мы по-прежнему жили за тысячи миль друг от друга.

«Не думай об этом сейчас. В данный момент он здесь…»

Поцелуи стали более горячими, настойчивыми. Мы двинулись к кровати, оставляя за собой след из сброшенной одежды. Когда между телами уже не осталось преград, Эшер перевернулся на бок и прижался теплой, твердой грудью к моей спине. Он поцеловал изгиб шеи, плечо, медленно лаская кожу языком.

– Ты стараешься даже не дышать мне в лицо? – недоверчиво спросила я, когда его жаркие, влажные прикосновения разбудили во мне желание.

– Возможно, – все еще хрипло проговорил он. – Или я просто хочу трахнуть тебя сзади.

Застонав, я растаяла в его объятиях, отдаваясь на волю того, что должно было случиться дальше.

Скользнув рукой по моему телу, Эшер обхватил грудь, пощипывая и дразня сосок. Другую руку он опустил мне между ног, скользнул пальцами по влажным складочкам и круговыми движениями начал ласкать клитор.

Сдержав стон, я потянулась назад и сжала в руке член, принялась поглаживать его в такт движениям пальцев Эшера.

– Черт, Фейт, я хочу войти в тебя, – выдавил он. В его словах звучало такое желание, что я могла бы кончить прямо здесь и сейчас. – Презерватив…

Он хотел уже высвободиться из моих объятий, но я крепко его держала.

– Эшер, подожди, – хрипло проговорила я. – Когда я вернулась, то первым делом проверила лодыжку. Полностью обследовалась, сделала кое-какие уколы и… После тебя я ни с кем не была.

Он замер и, подняв голову, посмотрел на меня через плечо.

– Ни с кем?

Я покачала головой и затаила дыхание.

– Я тоже, – признался он. – Я даже смотреть не могу на других женщин, Фейт.

– Тогда с тобой презерватив не нужен, – выдохнула я.

Эти слова словно подстегнули его. Он прижался губами к моей шее, покусывая и дразня ее языком. Я плавилась в его объятиях, выгибалась ему навстречу, поглаживала возбужденный член, постепенно направляя его к моей киске.

– Фейт, – напряженно проговорил он, словно молился, и вошел в меня.

Чувства захлестнули с головой. Наконец-то я снова принадлежала ему, он был во мне, заполнил меня целиком, не оставляя места ни для чего другого.

– Да, – выдохнула я, протягивая руку, чтобы зарыться пальцами ему в волосы. – Вот так, пожарный. Трахни меня.

Эшер приподнял мои бедра, шире раздвинул ноги, чтобы войти еще глубже, начал двигаться быстрее, раз за разом проникая в меня. Мы так давно не были вместе, что я кончила за считаные секунды, меня накрыли волны оргазма, унося с собой остатки сил. Я упала на живот, увлекая Эшера за собой. Он оперся руками в кровать, все еще двигаясь во мне, лаская шею, явно не удовлетворенный одним оргазмом.

– Я почувствовал, как ты кончила, Фейт, – прорычал он мне на ухо. – Я как раз был в тебе… – Я кивнула, словно в бреду; он по-прежнему двигался во мне и слова, как и прикосновения, дрожью отзывались внутри. – И теперь ты еще более влажная, правда? Такая мокрая…

– Да, – прошептала я.

– Дай мне это почувствовать.

Он вновь просунул руку мне между ног и принялся ласкать пальцами клитор, продолжая двигаться во мне, сперва медленно, потом все быстрее, сильнее, глубже.

– Боже, – бессвязно пробормотала я в подушку, ощущая его безжалостные движения.

Я накрыла пальцами его ладонь, помогая ласкать себя. Эшер все так же проникал внутрь. Сейчас я ощущала – он именно там, где нужно. Я распростерлась под ним, не желая ничего другого.

– Твоя, – выдохнула я. – Я вся твоя…

– Потому что здесь не будет никого, кроме меня.

– Никого.

– Моя, – подтвердил он, сопровождая слово резким движением. – Ты кончаешь только для меня.

Я вскрикнула, впиваясь ногтями ему в предплечье. Другая рука по-прежнему лежала на его ладони, поглаживающей меня в сочетании с членом, доводя до предела.

Мы раскачивались вместе, соприкасались бедрами, его грудь прижималась к моей спине. Вскоре меня пронзил второй оргазм. Я напряглась, грудь стянуло так, что я едва могла двигаться или дышать. А потом меня затопило удовольствие – словно воображаемая лава, обжигающе горячая, пожирающая все на своем пути.

Эшер начал двигаться быстрее, затем, издав низкий грудной звук, кончил внутри меня – горячо и влажно. Его стоны казались самыми сексуальными звуками в жизни. И все же мне хотелось плакать.

«Потому что я желаю всегда быть с ним рядом».

Постепенно его движения замедлились. Эшер остановился, а потом отодвинулся и вновь улегся на бок. Он притянул меня к себе, обхватил руками, на этот раз держа довольно крепко. Он нежно покрывал поцелуями мою спину, лопатки, шею, ухо.

В конце концов я поднялась, чтобы сходить в туалет и привести себя в порядок. Когда я вернулась в постель, Эшер потянулся ко мне и уложил рядом с собой, стиснув в объятиях.

Когда мы, насытившиеся, погрузились в тяжелый сон, я вдруг осознала, что могла бы лежать так вечно. Прежде я никогда не оставалась с мужчиной дольше, чем на одну ночь. Но теперь, устроившись в объятиях Эшера, не хотела, чтобы он меня отпускал.

Глава 15

Эшер

Я проснулся, не понимая, где нахожусь, с сильным утренним стояком. Погруженная во тьму комната казалась незнакомой, и эротические сны о Фейт, посещавшие меня прошлой ночью, все еще не давали покоя. Затем лежащая рядом в кровати фигура шевельнулась, и я моргнул, полностью проснувшись.

– Привет, – промурлыкала Фейт, прижимаясь ко мне обнаженным телом. – Доброе утро.

На меня нахлынули воспоминания, я ощутил глубокое облегчение от того, что это не сон. Я и правда здесь, с ней.

– Привет, – проговорил я, приглаживая ее спутанные волосы; я всю ночь зарывался в них руками. – Давно проснулась?

– Тогда же, когда и ты. – Она указала на натянувший простыню член. – Я с нетерпением ждала твоего пробуждения, чтобы заняться тобой.

Приподнявшись, я сел и прислонился к изголовью гостиничной кровати.

– Вовсе не нужно ждать, пока я проснусь, – хриплым от желания голосом пояснил я. – Не сдерживай свои порывы.

Фейт покачала головой и провела кончиками пальцев по моей груди.

– Согласись, милый, в деле участвуют две стороны.

– Я понимаю, – усмехнулся я. – Но тебе вовсе не нужно мое разрешение.

Лукаво улыбнувшись, Фейт откинула простыню.

– Что ж, будем действовать по обстоятельствам, ладно?

Я рассмеялся, но тут же стиснул зубы и зашипел, когда она обхватила член сладкими губами и принялась его посасывать.

– Черт… – выдохнул я. – Фейт…

Я откинулся на подушки, пока она трудилась надо мной, посасывала теплыми, влажными губами, чуть прикусывала, и вскоре я уже готов был вспыхнуть.

– Так я и планировала, – проговорила она через несколько мгновений, садясь на кровати. – Но я слишком эгоистична.

Качнув ногой, она оседлала меня и положила руки мне на плечи, взяв ситуацию в свои руки. Она действовала так уверенно и непринужденно, казалась такой горячей, что я едва мог сдерживаться. Фейт подалась вперед и скользнула языком по моим губам. Я потянулся, чтобы ее поцеловать. Она не сопротивлялась, только просунула руку между нами и прижала кончик члена к ее киске, поглаживая его, мучая, дразня.

– Фейт… – предупредил я.

– Я всегда готова для тебя, – выдохнула она, прижавшись киской к члену. – Всегда…

Напрягшись, я сжал ее бедра.

– Господи Иисусе…

– Если хочешь меня, пожарный… – Она снова положила руки мне на плечи и притянула ближе. – Тогда возьми меня.

Пробормотав проклятие, я подался вперед и проник внутрь Фейт. В ответ она выгнула спину, запрокинула голову и застонала. Глядя на то, как она принимает меня в себя, я с трудом мог держать себя в руках, и все же умерил животную страсть. Несколько медленных, глубоких движений, и мы поймали ритм. Фейт опускалась на меня снова и снова, прижавшись лбом к моему лбу. Мир вдруг превратился в бред, в котором была только она. Я сжимал ее гладкую, шелковистую плоть, пытаясь за четыре дня здесь наверстать два месяца разлуки.

Так мы провели остаток утра.

В девять заказали доставку еды в номер, но не смогли оторваться друг от друга, даже чтобы просто поесть. Я слизнул мед с груди Фейт, а после погрузился в нее. Ее стоны привлекли соседей, и те начали стучать в стену.

Мы приняли душ, и под струями стекающей с тела горячей воды я снова овладел ею.

В одиннадцать нужно было освободить номер – пришлось сделать перерыв. Одевшись, мы поехали к Фейт, в шикарную квартиру в богатом районе. Хотя весь город для меня казался однообразным – цемент, шум, слишком много людей.

– Хочешь, я проведу для тебя экскурсию? – предложила Фейт, глядя в окно квартиры, откуда открывался вид на соседние небоскребы.

– Конечно, – согласился я, притягивая ее ближе. – Начни со спальни.

* * *

Остаток дня прошел словно в тумане. Мы провели несколько жарких часов в ее постели, заказали еду и просто разговаривали. Мне нравилось говорить с Фейт почти так же сильно, как и трахать ее, если не больше. Она заставляла меня смеяться от души, рядом с ней я не чувствовал себя замкнутым. Я просто был самим собой, как будто моя собственная чертова шкура наконец-то села как нужно.

В понедельник утром мы все же оделись. Я нацепил фланелевые пижамные штаны, она – тонкую шелковую сорочку. Мы даже умудрились остаться в одежде, пока пили кофе в просторной кухне, отделанной белым мрамором и нержавеющей сталью. Фейт позвонила на работу и отпросилась на несколько дней.

– Странное чувство, – призналась она, положив телефон на стол. – Раньше я обычно отпрашивалась, когда открывался новый клуб или в «Сакс» объявляли распродажу.

– Тогда не стоит, – посоветовал я. – Не хочу тебе мешать.

– Последние два месяца я работала допоздна, без выходных, по шестнадцать часов в день, если не больше. И уж простите, дамы и господа, но, полагаю, я заслужила пару дней отдыха.

Я улыбнулся. Во мне странным образом смешались восхищение и боль. Она убивалась на работе, поскольку явно хотела чего-то добиться, что-то создать.

«А ты получил повышение, придурок. Так что утрись!»

– Похоже, ты работала над важной рекламой, – проговорил я. – И как получилось?

Фейт слегка покраснела, поигрывая кофейной ложечкой.

– Боссу понравилось. Он думает, ролик может выиграть «Клио». Ну, что-то вроде премии «Эмми», только в области рекламы. Вроде как большое дело.

– Господи, Фейт, это просто… чудесно. – Я подошел ближе, взял кружку с кофе у нее из рук и заключил девушку в объятия. – Почему ты мне сразу не сказала?

– Мы были немного заняты. – Она обвила руками мою шею и поцеловала в губы – горячо, влажно, страстно.

– Не меняй тему, – поддразнил я и отстранился от нее прежде, чем мы вновь остались без одежды. – Определенно, это нужно отпраздновать. За пределами квартиры.

– Если ты настаиваешь, – согласилась она, хотя Фейт явно понравилась эта мысль. И мне тоже. – Чем займемся? Хочешь взглянуть на достопримечательности?

Я вовсе не горел желанием осматривать город, но еще во время полета поклялся ради нее приложить все усилия.

– Все, что хочешь, – проговорил я. – Я согласен на все.

– Ну, из-за физических нагрузок за последние два дня я несколько проголодалась. Давай пообедаем, а вечером я познакомлю тебя с Сайласом.

– С хорошим лучшим другом, – закончил я.

– С самым лучшим другом, – с улыбкой поправила она, потом, о чем-то вспомнив, внезапно нахмурилась. – Вот черт!

– В чем дело?

Она взглянула на меня почти со страхом.

– Ты сказал, твоя мама подсела на обезболивающие.

– Да, окси-что-то там, – кивнул я.

– ОксиПро, – ошеломленно пробормотала Фейт. – Боже, какая я глупая.

– Что-то не так?

Она взглянула прямо на меня.

– Сайлас Марш – генеральный директор «Марш Фарма», производителя ОксиПро.

Я потрясенно уставился на Фейт, пытаясь осознать ее слова, причудливые совпадения и просчитать их последствия. Я недоверчиво усмехнулся, как будто она решила сыграть со мной шутку.

– Что? Нет…

Но Фейт была непривычно серьезна.

– Да.

– Постой, хочешь сказать, что твой лучший друг…

Она кивнула.

– Но тогда он еще не возглавлял фирму. Его отец вместе с закадычными дружками натворил дел, однако Сайлас забрал у них власть и с тех пор пытается все исправить. – Закусив губу, она изучала меня. – Прости. Я бы рассказала раньше, но это не моя история. Теперь же, когда есть связь…

– Все в порядке, – проговорил я.

– Правда?

Я медленно кивнул. Как ни странно, я ничуть не лгал. Я ожидал, что буду в ярости, стану злиться на семью Сайласа, поскольку из-за них остался без матери. Однако кипящий во мне гнев уже остыл и, взглянув на Фейт, я понял почему. Она, словно холодная вода, затушила пламя, и когда я находился рядом с ней, старая боль отступала на задний план. И уже не казалась такой сильной.

«С ней я становлюсь лучше…»

– Он не виноват, – произнес я, вглядываясь в ее обеспокоенное лицо. – Правда?

– Ну, нет… – Фейт посмотрела на меня полными слез глазами, потом обвила руками мне шею. – Ты потрясающий. Ты имеешь полное право сердиться, но клянусь тебе, Сайлас – хороший. И ты тоже.

– Стараюсь, – хмыкнул я и поцеловал ее.

– Ты уже давным-давно этого добился, – возразила она и робко улыбнулась, ее глаза сияли. – Мне очень повезло.

Она отвернулась, чтобы скрыть свои эмоции, пытаясь обратить все в шутку. Я с улыбкой наблюдал за ней, размышляя о неожиданных сюрпризах, что порой подбрасывает нам жизнь. Наверное, глупо, да и невозможно, пытаться их избежать, остается лишь научиться правильно реагировать. Я мог бы испортить вечер Фейт, омрачить ожидание встречи со столь важным в ее жизни парнем. Но зачем?

Мне меньше всего хотелось разрушить ее счастье. Поэтому я не стал цепляться за обиду или гнев на Сайласа, а сделал то, чем Моми могла бы гордиться. Я просто отпустил эту ситуацию.

* * *

Мы приняли душ. Я надел темные брюки и белую рубашку, накинув поверх легкую ветровку. Фейт выбрала белое платье с крупными, яркими цветами, перехваченное поясом на тонкой талии. Она сделала макияж, надела несколько украшений и достала туфли на высоких каблуках. При виде нее, столь прекрасной и уверенной в себе, сердце затрепетало в груди. В голове тут же мелькнула мысль о модных журналах.

«Потому что она словно сошла с обложки».

– Не нравится? – поинтересовалась она, расправляя платье.

– Безумно нравится, – признался я. – Ты выглядишь сногсшибательно.

– Пойдем. – Она поцеловала палец и коснулась морщинки между моих бровей.

Мы вышли на улицу. Фейт не стала вызывать такси, просто подняла изящную руку, и рядом с нами тут же затормозил автомобиль. Стоявший поблизости парень, не замечая меня, метнулся, чтобы открыть ей дверцу.

Мило улыбнувшись ему, она села в машину.

– Дальше я сам справлюсь, – предупредил я, окинув парня сердитым взглядом. Пробормотав извинения, он отступил в сторону.

– Я покажу тебе один из самых любимых ресторанов, – пообещала Фейт, когда машина ехала по улицам, заполненным кафе, ресторанами и магазинами. Внезапно она сжала мою руку. – Ты в порядке? Я помню, что ты говорил о времени, проведенном на Уолл-стрит, и, может быть… Черт, прости. Я не подумала.

– Все хорошо, – успокоил я. – Оказавшись в городе, я вовсе не страдаю посттравматическим стрессовым синдромом. Скорее уж… – «Скорее, чувствую, что мне здесь не место. В отличие от нее». – Я в порядке, клянусь. – Я наклонился, чтобы поцеловать Фейт. – Спасибо.

– За что?

– За то, что ты такая, как есть.

– Вижу, чего ты хочешь. – Она хитро улыбнулась, ее щеки вспыхнули румянцем. А потом она нежно коснулась моих губ, вложив в поцелуй все свои чувства.

«Мы – в полной заднице».

Мы вошли в ярко освещенный оживленный ресторан. Благодаря стеклянной стене за барной стойкой, бутылки блестели в свете ламп. Повсюду беседовали люди в деловой одежде, с кейсами вместо пляжных сумок. Внутри казалось шумно, но Фейт явно находилась в своей стихии. Она перекинулась парой слов с метрдотелем, как будто они знали друг друга всю жизнь, и нас проводили к бару, чтобы дождаться столика.

Прошло меньше минуты, когда в баре послышался изумленный вздох.

– Фейт? – К нам подскочила женщина с темными волосами, с ног до головы завернутая в дизайнерские шмотки. Она не сводила с меня пристального взгляда. – Я так и думала, что это ты.

– Вив! – немного нервно проговорила Фейт. Женщины расцеловали друг друга в щеки. – Эшер Маккей, – представила меня Фейт. – А это моя подруга, Вивьен Симон.

Очевидно, та самая, кому Фейт не рассказала о поездке на Гавайи. Судя по всему, обо мне она тоже не упоминала.

На красных губах Вивьен расплылась понимающая улыбка, которая мне вовсе не понравилась.

– Очень приятно, – промурлыкала она. – Похоже, Фейт держала тебя в секрете.

Фейт нервно рассмеялась.

– Что ты здесь делаешь, Вив?

– О, я обедаю с Джилл и Бьянкой, – пояснила Вив, не сводя с меня оценивающего взгляда. – Но это все мелочи. Расскажите, как вы познакомились? Я умираю от любопытства.

– Это самая безумная история на свете, – проговорила Фейт. – Я подвернула лодыжку на тропе, и Эшер в составе бригады неотложной помощи приехал меня спасать.

– Понимаю, – холодно протянула Вивьен, широко распахнув глаза. – Это случилось на Гавайях, два месяца назад.

– Ну да, – согласилась Фейт.

Вивьен снова просияла, в очередной раз окидывая меня взглядом. Теперь в ее глазах светилось странное торжество.

– Спасатель. Теперь все это имеет смысл. – Она громко рассмеялась, словно зазвенел колокольчик. – Маленький сувенир на память о поездке?

Я ощутил, как волоски на шее встали дыбом.

– Нет, скорее это я больше ни секунды не смог находиться вдали от Фейт.

– Ага. Я так и подумала, милый. – Вив взглянула на дверь. – Мои подруги уже здесь. Этот ресторан немного наскучил. Думаю, я приглашу их в другое место. Приятно познакомиться, Эшер.

Она подмигнула Фейт и неторопливо вышла, присоединившись к двум девушкам возле входа. Все трое взглянули в нашу сторону, о чем-то пошептались, а после разразились смехом.

– Она забавная, – пробормотал я.

– Раньше я тоже была такой, – проговорила Фейт. – И не так уж давно. – Она подняла на меня взгляд. – Возможно, ты не заметил, но она весьма обрадовалась, увидев тебя. Теперь она поняла, почему в последнее время мы так отдалились. – Завибрировал лежащий на стойке мобильник Фейт. – Ага. Видишь?

Она показала мне сообщение от Вивьен.

«Это моя девочка», – виднелись на экране слова, за которыми следовали три огненных смайлика.

Фейт только вздохнула.

– Что ж, тебя официально признали горячим парнем. – Ее улыбка исчезла. – Она считает тебя просто очередным кавалером, чьего имени я поутру даже не вспомню.

– Не имеет значения, – произнес я. – От этого ты не становишься хуже, Фейт.

– Знаю. Но она полагает, будто в курсе, что происходит у нас с тобой, и расскажи я правду, Вив бы даже не поверила. Хотя вряд ли я бы осмелилась.

– Это ее проблемы. – Я протянул руку и сжал ладонь Фейт. – Тебе не нужно ничего никому доказывать. Кроме себя.

– Ты такой милый. – Она сжала мою руку. – До тебя подобные слова мне говорил лишь Сайлас. Как будто идешь по некоему пути, все вокруг кажется прекрасным, ты ощущаешь радость и, может, отчасти безрассудство. Но пока ты не присядешь хоть на минуту, не поймешь, есть ли там что-то еще. – Она покачала головой. – В любом случае, здорово, что кто-то в меня верит.

– А твои родители? – спросил я. – Они в курсе?

– Чего именно?

– Что тебя хотят сделать в агентстве партнером. И что ты, вероятно, сняла рекламный ролик, который получит награду. Они что-нибудь об этом знают?

– Они есть, но их словно бы и нет. Не знаю, поймешь ли ты. Несколько дней назад я позвонила матери и оставила сообщение, в котором рассказала о рекламе. Но это словно крик в пустоту. Я до сих пор жду, что она перезвонит.

– А в чем проблема? – хмуро спросил я.

– С чего бы начать? – Фейт покрутила в пальцах салфетку, потом взглянула на меня. – Ты и правда хочешь знать?

– Если ты пожелаешь рассказать.

– Особо не о чем рассказывать. Я ведь уже говорила тебе о деньгах и о том, как они хотели отправить меня в хороший колледж и все такое. Но, по сути, на этом все их воспитание закончилось. Они развелись, когда мне было десять, и последовавшая за этим борьба за опеку далась мне нелегко.

– Они боролись за тебя, – проговорил я, но Фейт покачала головой.

– Они заставили меня выбрать, кто станет опекуном.

– Какого хрена… Тебе ведь было десять?

Она кивнула.

– Кстати, ни один из них на самом деле не надеялся стать избранным. Они всего лишь использовали меня как оружие в борьбе друг с другом. Я решила жить с отцом, просто потому что у него работала Кармелла, моя любимая экономка. Я знала, что в конечном счете она позаботится обо мне лучше, чем родители. Однако мать так меня и не простила. Это глупо, учитывая, что сама она вовсе не создана для материнства. Ей бы стоило остаться со своими лошадьми и ужасной безволосой кошкой…

Я закашлялся, пытаясь подавить смешок. Я восхищался сидящей рядом со мной девушкой. Она сама не осознавала собственной силы. Но я-то все понимал. Я увидел ее стойкость еще там, на Гавайях, когда сказал – если бы пришлось, она ползком бы выбралась из Хоопи.

– В любом случае, – продолжила Фейт, – мать перестала со мной разговаривать. А отец, как только обрел свободу от супружеских уз, начал заводить себе подружек, одну другой моложе. Конечно, я часто шучу о пристрастиях отца к молоденьким девочкам, но на самом деле это просто ужасно.

– Не сомневаюсь.

– Окончив колледж, я уехала как можно дальше от обоих. Мама сейчас в Коннектикуте, а отец – в Майами с моей новой двадцатичетырехлетней мачехой. А я здесь.

«Здесь, и практически одна, не считая Сайласа».

– Знаешь, довольно долго меня это вовсе не беспокоило, – продолжила Фейт. – По крайней мере, я о них даже не вспоминала. Я развлекалась с Вив и, по сути, уподоблялась любовницам отца – использовала мужчин с деньгами, даже если мне это было не нужно. Так продолжалось до тех пор, пока я не встретила Сайласа. Увидев их отношения с Максом… Думаю, именно тогда я начала меняться. А Гавайи просто подтолкнули меня к краю пропасти. – Она выгнула бровь. – Или спихнули вниз по тропе. Что, если подумать, оказалось не слишком приятно.

– Понимаю, – улыбнулся я. – Я же, напротив, так и не перестал злиться на родителей, хотя прошло уже много лет. Нужно просто забыть о них, но я не могу.

– Ты всегда ждешь, когда сработает сигнал тревоги, – тихо проговорила Фейт. – Для меня же все это больше похоже на молчание, на пустоту. Родители никогда не называли меня непослушной или глупой, не заставляли чувствовать себя плохо. Они просто ничего не говорили. И я росла, не зная, что думать. Я была красивой? Любила веселиться? Я понятия не имела, поэтому не забивала себе голову такими мыслями, позволив другим решать за меня. Хотя, может, я сознательно избегала подобных вопросов. – Фейт преувеличенно сильно вздрогнула. – Уф! Теперь после таких откровений мне понадобится коктейль.

Я рассмеялся, и то, что зародилось между нами, стало еще глубже, сильнее сблизило нас.

Мы пообедали и вернулись в квартиру Фейт. А после я крепко поцеловал ее, медленно раздел и вошел в нее с таким благоговением, какого еще не испытывал прежде. Мы смотрели друг на друга, не в силах отвести взгляда. Я же вновь и вновь задавал себе один и тот же вопрос: как, черт возьми, я смогу ее оставить?

* * *

– Я так нервничаю, – призналась Фейт.

Мы в очередной раз приняли душ, и она снова переоделась. Теперь Фейт надела черные брюки и белую блузку без рукавов, собрала волосы в пучок на голове, оставив открытой элегантную шею, сводящую меня с ума.

Фейт не дружила с готовкой, поэтому заказала доставку еды из изысканного ресторана.

В шесть часов раздался стук в дверь, в квартиру вошел высокий, светловолосый парень. Он выглядел внушительно и словно источал силу. Я много раз видел подобных ему на Уолл-стрит, однако Сайлас Марш мог дать им всем сто очков вперед. Весь его облик – одежда, прическа, часы на запястье – кричал о настоящем богатстве, но манера поведения не оставляла сомнений – речь шла не о миллионах, о миллиардах долларов.

«Миллиарды, заработанные на лекарствах».

Однако эта мысль не вызвала никаких чувств, да я бы и не позволил выбить себя из колеи.

Следом за Сайласом в квартиру вошел другой парень – чуть ниже ростом, не такой крепкий, но все же довольно стройный, с каштановыми волосами, карими глазами и широкой дружелюбной улыбкой. Сайлас казался жестким и настороженным – наверное, как и я. Макс же сразу завоевал мою симпатию.

Фейт поцеловала в щеку Сайласа, потом Макса, а после взяла меня под руку.

– Эшер Маккей, это Сайлас Марш и Макс Кауфман-Марш.

– Приятно познакомиться, – проговорил Сайлас, крепко пожимая мне руку; его взгляд стал еще жестче. Парень явно оценивал меня.

«Чтобы понять, достоин ли я ее».

Такая верность Фейт тут же сделала его симпатичным.

– Приятно познакомиться, Эшер, – произнес Макс и крепко пожал мне руку – не такой мертвой хваткой, как Сайлас. – Я слышал, ты первым подоспел на помощь, когда наша девушка попала в беду.

– Что-то в этом роде.

– Эшер усадил меня в корзину вертолета и отправил восвояси, – призналась Фейт, провожая их в гостиную, где на кофейном столике стояли тарелки с канапе и бутылки с газированной водой. – Но позже, в больнице, он и правда меня спас.

Она мягко улыбнулась мне, с благодарностью – как будто бы она сама не спасла меня в ответ.

– Вы явно нас превзошли, – смеясь, проговорил Макс. – Мы с Сайласом познакомились на собрании анонимных наркоманов. Не слишком-то привлекательно.

Я вскинул голову, и Сайлас поймал мой взгляд через кофейный столик.

– Не скромничай, – хмыкнула Фейт. – У вас эпичная история. Я всегда завидовала ей, пока… – Она бросила взгляд на меня, потом широко улыбнулась. – Кто хочет есть?

Сайлас по-прежнему наблюдал за мной, и я четко уловил его сообщение.

«Нам с тобой нужно поговорить».

Я кивнул в ответ. Слова насчет общества анонимных наркоманов разбудили во мне любопытство, и я гадал, что будет дальше. Однако они с Максом явно походили на хороших парней, которые заботились о Фейт и защищали ее. И против этого я не мог возразить.

За ужином мы смеялись и непринужденно болтали, но когда Сайлас понес в кухню тарелки, я последовал за ним.

– Э-э, – протянул я, подходя к нему у раковины с грязной посудой.

– Ну что, как тебе Сиэтл? – поинтересовался он. – Наверное, сильно отличается от Кауаи.

– Можно и так сказать, – согласился я. – Но у Сиэтла есть свои плюсы. Точнее… один плюс.

– Она.

Я кивнул.

– Значит, вы с Максом познакомились на собрании анонимных наркоманов?

– Так и есть. – Сайлас прислонился к стойке и, повернувшись ко мне, скрестил руки на груди.

– Знаешь, у нас с тобой есть нечто общее. Кроме нее, – сообщил я.

– Да? – Он немного расслабился.

– Раньше я жил в Нью-Йорке, работал на Уолл-стрит. И слишком много развлекался, если ты понимаешь, о чем я. Но вот моя мать… – Я прочистил горло. – Ей пришлось не слишком весело. Она повредила спину, и ей прописали ОксиПро.

Сайлас пару мгновений смотрел на меня, потом опустил голову.

– Черт. Мне жаль. Это мало что значит по сравнению…

– Все в порядке. Судя по словам Фейт, это случилось до того, как ты начал работать в компании. Я вовсе не хочу, чтобы ты чувствовал себя дерьмово. Я знаю, насколько ты важен для Фейт и, наверное, таким образом пытаюсь сказать, что ценю это. Она для меня тоже очень важна, поэтому лучше, чтобы между нами не осталось недомолвок.

Сайлас кивнул и оперся руками на столешницу.

– Ты очень великодушен. Как бы то ни было, я сам пробовал эти таблетки. Вот почему Макс говорил об обществе анонимных наркоманов. Я не понаслышке знаю, на что похожа эта зависимость. И пусть я в то время не был связан с компанией, мне чертовски жаль твою маму.

– Спасибо, – кивнул я. – Хотя у меня странное чувство. Как будто мы встречаемся не в первый раз. Знаю, звучит безумно, но…

– Нет, я понимаю, – криво улыбнувшись, произнес Сайлас. – Это странный побочный эффект зависимости. Она сокращает расстояния, словно все мы – члены секретного клуба и знаем пароль.

– Чертовски верно сказано.

Повисло короткое молчание. Я больше не чувствовал себя странно. Напротив, мы расслабились. Наверное, сейчас между нами начала зарождаться дружба.

– Сколько ты пробудешь в городе? – спросил Сайлас.

– Еще пару дней.

– А что потом?

Прямой вопрос. Я ощутил, как волоски на шее встали дыбом. Однако Сайлас был со мной откровенен, и я не собирался лгать.

– Не знаю, – признался я. – Понятия не имею, что, черт возьми, будет дальше.

– Я не хочу вмешиваться в твои дела…

– И все же не можешь остаться в стороне. Потому что Фейт – твое дело, – проговорил я. – Было бы глупо вставать у тебя на пути, да я и не хочу.

– Я просто не хочу, чтобы она пострадала. Ты первый парень, с которым она вообще меня познакомила. Первый, кого она когда-либо называла по имени.

– А она – первая женщина, ради которой я впервые за много лет ступил на материк, – сообщил я. – Единственная, для кого я пошел на это.

Сайлас кивнул:

– Знаю, ты ей правда небезразличен. Вероятно, даже больше, чем она готова признать. Но… прости, что указываю на очевидное, – вы не так уж долго были вместе.

Конечно, он не ошибался. Наши отношения с Фейт начались недавно. Но, похоже, чувства к ней оказались заложены где-то глубоко во мне. Они словно существовали там всегда и просто ждали ее.

– Иногда об этом трудно помнить.

– Все в порядке, – сказал Сайлас. – Кажется, она и правда счастлива. Но ты там, она здесь, и это чертовски трудно. Я все понимаю. Но, может, вам не нужно решать все здесь и сейчас, в оставшиеся пару дней? Просто позвольте событиям идти своим чередом, и пусть все будет так, как должно.

Обычно я действовал противоположным образом. Брал все под контроль и не спускал глаз. Ведь стоит ослабить бдительность…

Положив руку на плечо, Сайлас вывел меня из задумчивости.

– Ты хороший парень, Эшер. Я вижу.

– И если причиню боль Фейт, ты надерешь мне задницу, – усмехнулся я.

– Верно, – с улыбкой подтвердил Сайлас. – Но я хотел сказать о другом. Ты хороший парень, а значит, все наладится. Поэтому я не стану волноваться. – Его улыбка стала шире, а взгляд смягчился. – Если не веришь, поговори с Максом. Он – ходячий позитив.

Мы пожали друг другу руки – на этот раз он не стал изо всех сил сжимать мою ладонь – и вернулись к остальным. Теперь беседа текла еще более непринужденно, и Макс с Сайласом засиделись почти до полуночи.

Когда они ушли, мы с Фейт убрали со стола, а после свернулись калачиком в ее постели.

– Я заметила, вы с Сайласом долго болтали на кухне, – проговорила Фейт, уткнувшись головой мне в подбородок. – Все в порядке? Похоже, вы поладили.

– Мы просто поговорили по душам.

– Надеюсь, он не доставил тебе хлопот. – Она заметно расслабилась.

– Не особо. Он хотел выяснить мое прошлое, криминальные события…

– Он защищает меня. Как мило, – усмехнулась она.

Я притянул ее ближе.

– Я рад, что у тебя есть он.

«Тот, кто позаботится о ней, когда я не смогу».

Фейт вполне могла сама о себе позаботиться, но мне по-прежнему хотелось ее защитить, уберечь от негативного влияния других людей и позволить быть самой собой. Потому что я знал – если дать ей хоть полшанса, из нее может выйти нечто особенное.

«Но не на Гавайях».

Остров поставил ее на костыли, и всю поездку она потела, боролась и мучилась от боли. Здесь же вела себя непринужденно, выглядела элегантно и сексуально в дизайнерских платьях и туфлях на каблуках. Перед Фейт с визгом останавливались такси, мужчины спешили распахнуть для нее двери. Она казалась живой и энергичной, совершенно другой нежели на Кауаи. Этот город являлся для нее естественной средой обитания, и я загасил всякую надежду, возможно, до сих пор таящуюся в сердце.

Поступить иначе было бы несправедливо по отношению к Фейт.

* * *

– Вот мы и снова здесь. – Два дня спустя мы стояли с Фейт в терминале вылета в аэропорту Ситак. – Мы застряли, верно? Остановились где-то между «привет» и «прощай».

Я кивнул, обнимая ее за талию.

Фейт испытующе взглянула на меня.

– Что будем делать?

Я же вспомнил слова Сайласа.

– Просто продолжим двигаться вперед. И приложим все силы, чтобы из наших отношений что-то получилось.

– Отношения на расстоянии? – нахмурилась Фейт. – Больше похоже на изысканную пытку.

– Давай просто жить и посмотрим, что из этого выйдет.

Она кивнула, не сводя с меня взгляда зеленых глаз.

– Отношения означают…

– Никаких связей на стороне, – закончил я. – Я буду верен тебе, Фейт, обещаю. Думаю, ты… – «Думаю, ты – то, что мне нужно». – Я буду верен, – снова проговорил я.

Она мило улыбнулась, и я ощутил, как заныло сердце. Я знал, что никто раньше не оказывал ей подобного внимания и радовался, что в этом плане стал первым.

– Я тоже буду верна, – пообещала она. – Сомневаюсь, что смогу хоть с кем-то переспать. Ты ужасно высоко поднял планку, пожарный.

– Как и ты, женщина.

Я наклонился и поцеловал ее. Мы снова попрощались.

Когда я уходил от Фейт, в душе поселилась глубокая уверенность, что я смогу выдержать не так уж много подобных прощаний.

Глава 16

Фейт

Полгода спустя…

– Фейт, можно тебя на минутку?

Я подняла глаза. В дверях кабинета стояла Синтия Кросс. Поблизости не маячила ее помощница, из офиса не доносился привычный шум. Нет, сейчас она сама появилась здесь во плоти. И я мгновенно ощутила, будто вернулась в старшую школу и меня поймали на нарушении правил – что случалось довольно часто.

– Д-да, конечно, – пробормотала я.

– Будь добра, зайди в мой кабинет.

Моя помощница Джесс, перебирающая документы на диване напротив моего стола, подняла глаза от бумаг, и мы обменялись взглядами.

Я встала и поправила пиджак.

– Если я не вернусь через десять минут…

– Я смогу взять вашу «Фенди»?

– Синюю с серебряной пряжкой? Ни за что.

– Удачи! – с усмешкой пожелала она.

Джесс и сама могла купить себе сумочку «Фенди». Я повысила ей зарплату – настолько позволяла бухгалтерия – и скоро ее ждала должность менеджера по работе с клиентами. Конечно, мне будет ее не хватать. С другой стороны, я сама предложила повысить Джесс.

«Потому что мне нравится принимать сложные решения, руководствуясь верными мотивами».

Однако не все было так просто. Эшер по-прежнему находился от меня за тысячи миль, и, как бы тяжело ни приходилось, ни один из нас, казалось, пока не готов изменить существующий порядок.

Впрочем, тяжело – не то слово. Наша разлука напоминала пытку.

Возле кабинета Синтии я взяла себя в руки и заглянула внутрь.

– Ты хотела меня видеть?

Кабинет Терренса всегда казался мне холодным и каким-то прилизанным, тогда как офис Синтии выглядел теплым и гостеприимным. Однако, по иронии судьбы, именно она пугала меня до чертиков. Ее кабинет напоминал комнату в каком-нибудь старом особняке, наполненную семейными фотографиями, книжными полками и плюшевой мебелью.

– Фейт, – проговорила она, устроившись за рабочим столом из красного дерева. – Присаживайся.

Я опустилась в мягкое кресло. Синтия не сводила с меня пугающего взгляда. Пронзительные голубые глаза, прямые седеющие волосы до плеч – она чем-то походила на актрису Черри Джонс.

– У меня хорошие новости, – бесцветным голосом сообщила она. – Объявили номинантов премии «Клио». В их число попал твой ролик «Зумы».

– Черт возьми, – выдохнула я и откинулась на спинку кресла. Терри твердил об этом уже несколько месяцев, но теперь, когда все и впрямь случилось, я разволновалась сильнее, чем ожидала. – Вау, здорово! Я взволнована и польщена…

– Церемонии награждения планируется провести в прямом эфире в начале февраля, все в одно и то же время, со связью через спутник, – продолжила Синтия. – В Лондоне, Нью-Йорке, Чикаго, Сиднее и так далее, а еще здесь, в Сиэтле. Вряд ли нужно упоминать, что твой рекламный ролик претендует на золото в своей категории, но я не удивлюсь, если он возьмет главный приз.

– Даже не знаю, что сказать.

– Я в курсе. – Ее взгляд стал более жестким. – Что автоматически подводит нас к следующему вопросу. Мы до сих пор ждем ответа на предложение стать нашим партнером.

– Знаю, – выдохнула я. – Прости…

– Прошло уже полгода, Фейт. До сих пор мы не предложили эту должность никому другому лишь по одной простой причине – не нашлось достойных вариантов. Однако время пришло. Как говорится – сри или слезай с горшка.

– А если я откажусь, вы меня уволите?

– Неужели обязательно должно дойти до этого? – Синтия склонила голову набок. – Есть какая-то особая причина, почему ты не спешишь нажать на курок? Почти год ты работаешь, не покладая рук, и выдаешь впечатляющие результаты. Твое поведение за это время кардинально изменилось. Похоже, ты предана этому агентству и с каждым клиентом выкладываешься по полной.

– Так и есть.

– Ну?

Господи, что я могла сказать суперуспешной леди-боссу? Что меня сдерживал мужчина? Что в последние несколько месяцев я ощущала себя на перепутье? Я как будто стояла перед двумя различными дверями, за одной из которых ждала жизнь с Эшером, а за другой – нет. Но я, словно парализованная, не могла набраться смелости войти ни в одну из них.

Я взглянула на снимок на столе Синтии. Ее сфотографировали вместе с мужем и тремя детьми-подростками в лыжных костюмах – вероятно, где-то в Аспене или Швейцарии.

– Можно кое-что спросить?

– Конечно. – Она откинулась на спинку кресла.

– Как ты со всем справляешься?

Синтия на миг задумалась, а после медленно проговорила:

– Не без труда. Сперва пришлось идти на жертвы, как мне, так и мужу. Но самое главное выбрать для себя путеводную звезду – некую цель, которая имеет самое большое значение. Для нас смыслом стали наши дети. Самое главное – поступать правильно ради них, и любые карьерные взлеты и падения соотносились с тем, что было нужно им. Даже если это означало отказ от повышения, маячившего прямо перед глазами. Однако, когда пришло время, я открыла для себя новые возможности. – Она подалась вперед. – Но здесь важно понять, что время пришло.

Я задумчиво кивнула. Что могло бы стать для меня путеводной звездой? Эшер? Карьера? Вновь обретенная вера в успех? Сейчас я ощущала себя как никогда сильной и уверенной в себе, и не только в творческом плане. Так неужели я смогу бросить все, чего добилась, ради небольшого миленького острова? Или попрошу Эшера оставить Моргана и Калео? На это я бы никогда не пошла.

Я обхватила голову руками.

– Вот черт. Оказывается, стать взрослой – это еще далеко не все.

– Слышала, ты часто ездишь на Гавайи. – Синтия прищурилась.

– По мере возможности. На Кауаи живет мой парень.

– Гавайи очень красивы, особенно Кауаи. Но слишком далеко находятся.

– Мне можешь не рассказывать.

– Через пару дней начнутся рождественские каникулы. Ты планируешь поехать?

– Да, но только после праздников.

– Понимаю.

– Эшер, мой парень, пригласил меня провести Рождество с его семьей, но я не могу. Я чувствую, что буду мешать или…

– Или тебе придется прояснить свои намерения?

– Что-то в этом роде, – призналась я.

– Иногда лучше быть решительной, как бы трудно это ни казалось. Смотри на свою путеводную звезду и не сворачивай с пути. – Синтия выпрямилась в кресле. – Сейчас я даю тебе отпуск, Фейт, но, когда ты вернешься, жду ответа насчет партнерства.

– Э-э… хорошо, – протянула я, пораженная неожиданно резким тоном. – Приятных рождественских каникул.

– Тебе тоже.

Я встала, но замерла возле двери.

– Церемония «Клио» будет транслироваться удаленно и награждение проведут в прямом эфире одновременно по всему миру?

– Верно.

Я закусила губу и решила выбросить все эти мысли из головы.

– Просто удивительно, чего можно добиться в наши дни с помощью технологий. Даже если люди находятся за тысячи миль друг от друга, можно работать… удаленно.

– Конечно. – Синтия окинула меня многозначительным взглядом. – Но наше агентство гордится индивидуальным подходом к клиентам. В этом мы отличаемся от конкурентов. Наши заказчики желают напрямую работать с менеджерами, отвечающими за их бизнес, и знать, что продукция в надежных руках. Возможно, в остальном мире скоро заговорят об удаленной работе, но нашей отрасли – и этому агентству – она не подходит. – «Вот и ответ на вопрос». – Что-нибудь еще? – Она поправила какие-то бумаги на столе.

– Нет, – с натянутой улыбкой проговорила я. – Это все.

* * *

Мои родители на праздники уехали из страны. Мать отправилась в Сорренто, а новая жена отца убедила его совершить тур по Юго-Восточной Азии. Оба прислали мне стандартные рождественские открытки – этим явно занимались домашние слуги. Я провела Рождество с Сайласом, Максом и братом Сайласа, Эдди. Они изо всех сил старались, чтобы я ощущала себя желанной гостьей, но я все равно чувствовала себя лишней.

Когда Рождество благополучно прошло, я села в самолет и полетела на Кауаи. Я пыталась взглянуть на поездку в новом свете, рассматривала ее как некую пробу, словно бы впереди меня ждал вовсе не отпуск. Слова Синтии, будто звук захлопнувшейся двери, эхом отдавались в голове.

«Возможно, в остальном мире скоро заговорят об удаленной работе, но нашей отрасли – и этому агентству – она не подходит».

– Ключевое слово – удаленная, – пробормотала я, когда самолет приземлился на крошечном острове.

Если бы мне даже удалось построить здесь хоть какую-то карьеру, я по-прежнему жила бы посреди океана, в нескольких часах полета от остальной части страны. Вдруг, изменив свою жизнь, я обнаружу, что не в силах справиться с островной лихорадкой?

«Я все та же чокнутая Фейт, только ставки в этот раз намного выше…»

Однако оставался еще один вопрос, которого я избегала всеми силами. Он исходил из самой глубины сердца и с каждым прожитым вдали от Эшера днем звучал все более настойчиво. Сердце хотело знать, принадлежало ли оно ему. Больше всего на свете я желала вручить пожарному свою душу, но безумно боялась. Вдруг его чувства отличались от моих? Что, если я ему наскучу? Может…

– Заткнись! – велела я себе, спускаясь по трапу, чем привлекла недоуменные взгляды прохожих.

Эшер встретил меня у зоны выдачи багажа. Я прижалась к нему, вдыхая знакомый запах и наслаждаясь твердостью тела. Оказавшись в его объятиях, я ощутила, как разрозненные части меня встают на свои места.

«Словно ты вернулась домой?»

– Как прошел полет? – поинтересовался Эшер. Отстранившись, он взял мое лицо в ладони и провел большими пальцами по щекам.

– Медленно, – проговорила я. – Сидящий сзади малыш всю дорогу пинал мое кресло. – Эшер лишь рассеянно кивнул. – Да ты не слышал ни слова из того, что я сказала, – ухмыльнулась я.

– Слышал, – отозвался он. – Ты сказала, что всю дорогу пинала сидящего позади ребенка.

Я рассмеялась, поцеловала его и на время выбросила из головы все беспокойные мысли.

Мы поехали домой к Эшеру и несколько долгих, жарких часов вновь узнавали друг друга. Когда первое желание спало, мы лежали обнаженные, сплетясь в объятиях, а за окнами спальни клонилось к закату медово-фиолетовое солнце.

– Как прошли праздники? – спросила я, укрывшись в его объятиях.

– Хорошо, – проговорил он. – Но есть и плохие новости. Похоже, дом Моргана и Налани находится в зоне оползня.

– О нет! И что с ним будет?

– Мы еще ждем заключительный отчет геодезиста, но перспективы не радуют. Если существует опасность соскользнуть с горы, тогда им придется переехать.

– Какой ужас! У них такой красивый, удобный, уютный дом.

Эшер серьезно кивнул.

– А еще я беспокоюсь о Моми. Ее артрит прогрессирует. Раньше она пользовалась инвалидным креслом, лишь надолго покидая дом, теперь Моми с него почти не встает.

– Печально это слышать, – выдохнула я. – Можно ее навестить?

– Она приедет завтра на семейный обед.

– А как поживают остальные? Если отбросить оползни.

С тех пор как мы с Эшером начали отношения на расстоянии, то довольно тесно общались, и все же сейчас, услышав от него новости, я воспринимала все несколько иначе. Пусть мы часто болтали по телефону, созванивались по видеосвязи или проводили по несколько дней здесь или в Сиэтле, все казалось другим.

«Почти что невозможным».

– У них все отлично, – произнес Эшер. – В Рождество всегда начинается самый сезон, а в этом году отбоя нет от клиентов. Они довольно быстро расширяются. – Эшер лениво запустил пальцы мне в волосы. – В местных водах обитают горбатые киты, и Морган хочет организовать морские экскурсии, чтобы туристы могли с ними сфотографироваться.

– Гениальная мысль.

– Это будет просто невероятно. Может, звучит странно, но видеть китов вблизи, наблюдать, как они прыгают над волнами, как матери заботятся о детенышах… своего рода духовный опыт. Особенно в феврале, когда они повсюду. Ты должна их увидеть.

Он пристально взглянул мне в глаза, отчетливо дав понять, что хочет сказать на самом деле.

«В феврале ты должна быть здесь».

Внутри все упало, когда я поняла – не только Синтию раздражало текущее положение дел.

– Думаю, это будет здорово. – Я слабо улыбнулась и отвела взгляд.

Эшер тут же напрягся – его явно не устроил мой ответ.

– Да. – Отодвинувшись, он сел на кровати и натянул пижамные штаны. – Будет здорово.

– Для меня февраль – тоже важный месяц, – легкомысленно проговорила я. – Похоже, меня ждет церемония награждения.

– Да? – Эшер оглянулся через плечо.

– Мой ролик о сноубордистах номинировали на премию «Клио».

– Серьезно? – С его лица исчезло напряжение. – Фейт… это чертовски здорово. Я так рад за тебя. – Он забрался обратно в постель и поцеловал меня.

– И более волнительно, чем я думала. Когда Терри твердил, что так и будет, я ему вроде как не верила.

– А я не сомневался. – Эшер натянуто улыбнулся. – Это нужно отпраздновать. Приезжая сюда, ты еще ни разу не посещала луау[15]. Может, сейчас идеальный повод.

– Звучит заманчиво, но… На церемонии награждения мне не помешают для поддержки горячие руки пожарного. – Я криво улыбнулась. – Я надеялась, ты будешь там со мной.

«Вот, теперь мы оба выложили карты на стол».

Эшер снова напрягся. Похоже, он ничуть не больше меня хотел менять собственную жизнь.

– Посмотрю, что можно сделать, – наконец проговорил он. – Вокруг постоянно что-то случается…

– О, – выдохнула я, ощущая, как что-то сжалось в груди. – Конечно, решим по ходу дела.

– Я приму душ. – Эшер поднялся с кровати.

Я откинулась на подушки, глаза защипало от подступающих слез.

– Я побуду здесь, – пробормотала я.

«По крайней мере, в ближайшие несколько дней. Но что потом?»

* * *

На следующий день мы навестили родных Эшера. Калео заметно подрос с нашей последней встречи, Моми в инвалидном кресле выглядела еще более хрупкой, словно она постарела на несколько лет. Но все они казались счастливыми, смеялись, болтали, поддразнивали друг друга – вели себя как семья, о которой всегда мечтал Эшер и какой у меня никогда не было.

«Он их не бросит, – с замиранием сердца подумала я. – Да и зачем ему это?»

Моя номинация на премию наделала много шума. Налани испекла лаймовый пирог, Морган поджарил ребрышки и приготовил картошку фри. Мы уселись на веранде, внизу расстилался океан, вокруг все утопало в зелени. Я то и дело ощущала на себе взгляд Эшера, жесткий и напряженный. В этом не было ничего нового. Обычно между нами в воздухе витал безмолвный вопрос – когда же мы останемся одни и снова сможем заняться сексом. Однако сейчас в его глазах читалось нетерпение другого рода.

«Боже, насколько же проще быть безответственной любительницей вечеринок!»

После ужина я сидела с Моми на веранде, Эшер и Калео гоняли футбольный мяч, Морган делал снимки. Налани ушла к соседке, отнести несколько лаймов с дерева.

Я ощутила, как пожилая женщина перевела взгляд с Эшера на меня.

– Он хороший, – вдруг проговорила она. – Но беспокоит меня.

– Почему? Что-то случилось?

– Нет, милая. Он здоров телом, но дух его… весьма встревожен.

– Но почему?

– Он застрял между тем, что считает своим долгом, и желаниями собственного сердца.

Я поерзала на стуле.

– И что это может быть? – прочистив горло, неуверенно спросила я.

Моми поджала губы и немного помолчала, а потом заговорила, словно сама с собой.

– Он так и не простил отца, бросившего их еще в детстве, и мать, оставившую их из-за зависимости. Он носит гнев в себе, а это вредно для души. – Она решительно кивнула головой. – Ему нужно пройти Хо'опонопоно.

– Хо'попо… что?

– Это полинезийская традиция прощения и исцеления. Очень древняя и глубокая, но очень простая. Нужно только сосредоточиться на объекте раздора и сказать: «Мне жаль, пожалуйста, прости меня. Спасибо, я люблю тебя».

Я нахмурилась.

– Зачем Эшеру просить прощения у родителей? Это ведь они все испортили.

– Не у них. Он должен простить себя. – Она взглянула на меня темными глазами. – А еще поблагодарить себя за силу и доброту и полюбить таким, как есть. Хо'опонопоно – это исцеление, а не искупление.

Моми посмотрела на моего пожарного, который раскручивал в воздухе Калео. Мальчик визжал от смеха.

– Эшер считает, что все должно оставаться неизменным, находиться под его контролем – потому что верит, что так он сам будет в безопасности. Но жизнь не стоит на месте. Она полна впечатлений, и порой нелегких. Однако трудности лишь открывают двери в наши сердца, которые в противном случае остались бы заперты. Пренебрежение со стороны родителей – тяжкое испытание, но Эшер должен попытаться увидеть в нем дар, который помог ему стать таким, как есть – хорошим, добрым, заботливым. – Она коснулась скрюченными пальцами моего запястья и улыбнулась. – Полагаю, его чувства к тебе – одно из впечатлений, что он не в силах контролировать, как бы сильно ни пытался. Но они открывают двери в его сердце.

– В мое тоже, – прошептала я. – Я ощущаю, будто только начинаю контролировать собственную жизнь и создавать нечто настоящее в Сиэтле, но чувства к нему… они просто зашкаливают. Я не знаю, как быть дальше. В отношении… нас.

Моми похлопала меня по руке, потом сложила ладони на коленях.

– Я не могу сказать, что тебе делать…

– Вы точно можете, – возразила я. – И вообще-то, я бы хотела это услышать.

Она усмехнулась.

– Просто наберись терпения к нему и к себе. Если чему-то суждено быть, оно произойдет.

– Мило. Это древняя гавайская поговорка?

– Это поговорка от древней жительницы Гавайев. – Моми постучала себя по груди.

Я расхохоталась и нежно обняла ее.

– Всем нужна своя Моми.

– Не стану возражать.

* * *

В последний вечер на Гавайях Эшер отвез меня на луау, который проходил на старой ферме, где когда-то выращивали сахарный тростник. В воздухе плыли звуки гавайской гитары, ветер разносил аромат плюмерии. Зарегистрировавшись, мы вошли в огромный павильон, где собрались резчики по дереву, ювелиры и танцоры, пытающиеся научить незадачливых туристов исполнять хула.

Под крышей, украшенной огнями и пышной зеленью, мы сели за столик с тремя другими парами. Вся поездка – да и последние несколько дней в целом – оказались тише, чем обычно, и более напряженными. Морщинка между бровями Эшера не исчезала ни на миг, и я была не в силах даже поддразнить его по этому поводу.

– Милая поездка. Кажется, у всех все отлично, – проговорила я, когда мы целых пять минут просидели в полной тишине. – Калео нравится в четвертом классе? Я так у него и не спросила.

– Очень нравится, – произнес Эшер. – Он скучает по Хлое, но у него отличная новая учительница, так что… – Он пожал плечами, не отрывая взгляда от бокала.

Я кивнула, напрягшись при звуках женского имени.

«Ведь она-то осталась здесь».

Я сделала большой глоток «Май Тай».

На сцену вышла ведущая, женщина с темными волосами, ниспадающими на спину белого платья.

– Пока не начался ужин, нам хотелось бы пригласить подняться сюда пары, отмечающие годовщины и особые события. – Она махнула рукой. – Давайте, голубки. Не стесняйтесь. Выходите танцевать.

Эшер наклонился ко мне.

– Потанцуй со мной.

Я моргнула и поставила стакан.

– Серьезно? Не думала, что ты любишь публичные выступления.

– Сегодня люблю.

Он встал и протянул мне руку. Когда я поднялась на ноги, остальные за нашим столом заулыбались и обменялись понимающими взглядами. Мы вышли на танцпол, и Эшер притянул меня к себе. Я прильнула щекой к его груди, голова идеально устроилась у него под подбородком. Ведущая запела старую гавайскую песню о любви «Песок и море», и мы плавно начали покачиваться под музыку.

– Ты понимаешь, о чем она поет? – спросила я, прижимаясь к его рубашке.

– Да, – произнес Эшер. – Она просит – еще на мгновение останься в моих объятиях.

Я зажмурилась, пытаясь сдержать подступившие слезы.

– Правда?

– Правда. – Эшер приподнял мой подбородок, побуждая взглянуть на него, и по щеке скатилась слеза. Он нахмурился, в его глазах мелькнула боль и еще нечто глубокое и теплое. – Теперь она поет о слезе, что скатывается на песок.

– Сомневаюсь, – фыркнув, проговорила я.

– Слово скаута. А сейчас она утверждает, что море принесет ей любовь. – Его голос стал хриплым, он покачал головой. – Господи, Фейт… Я и правда чертовски стараюсь, но…

– Знаю, – прошептала я. – Я тоже.

Смягчившись, он взял мое лицо в ладони.

– Может, все будет не так уж сложно. – Сглотнув, он прерывисто вздохнул, а потом проговорил одно лишь слово: – Останься.

Сердце бешено забилось в груди, в горле пересохло. Наконец-то все было сказано и повисло в воздухе между нами. Одному из нас следовало сделать первый шаг, и теперь пути назад не было.

– Остаться?..

– Завтра не улетай обратно. – Он обнял меня крепче. – Останься здесь, со мной.

Я смотрела ему прямо в глаза, не зная, что за слова могли сорваться с губ. За несколько секунд во мне пронеслась целая буря эмоций. Мне хотелось согласиться, сделать решительный шаг и начать новую жизнь с Эшером, отдать ему свое сердце, и пусть все встанет на свои места. Но другая часть шептала, что я недостаточно сильна и смела. Я буду скучать по любимому городу, по работе в агентстве, по привычной жизни. Что случится, когда я пойму, что не в силах ничего добиться на острове? Я разрушу свою карьеру и заодно наши отношения.

Меня охватил страх, мешая нормально дышать, и слова сами собой сорвались с губ.

– Я… не могу.

Эшер напрягся, полная надежды улыбка сменилась жесткой гримасой.

– Почему нет?

– Ну… по многим причинам, – пояснила я, пытаясь готоворить твердо. – В феврале состоится церемония награждения «Клио», и мои боссы требуют ответа по поводу партнерства. Не говоря уже о том, что моя жизнь там и…

Эшер вдруг отпустил меня, сразу стало холодно. Песня закончилась, и другие пары постепенно возвращались на свои места.

– Я больше так не могу.

– Эшер…

– Серьезно, Фейт, какого черта мы делаем?

– Я… я…

Он покачал головой, явно раздираемый противоречиями, потом повернулся и направился к выходу. Я вышла за ним на пустынную парковку, сердце бешено колотилось в груди.

– Эшер! – Когда я догнала его, он расхаживал взад-вперед на одном месте. – Поговори со мной…

– А что тут можно сказать? – Он повернулся ко мне, на лице застыла маска страдания. – Чем-то придется пожертвовать, Фейт.

– Но почему жертвовать нужно именно мне?

– Потому что у меня есть семья, а у тебя нет, – прорычал он. Я отшатнулась, словно от пощечины. Эшер тут же смягчился, почувствовав раскаяние. – Прости. Я просто имею в виду… у тебя тоже может быть семья. Ты станешь ее частью…

– Это нечестно, – дрожащим голосом возразила я. – Пусть я лишена того, что досталось тебе. И все же у меня есть жизнь в Сиэтле, Сайлас, карьера и… Сайлас…

– Знаю, – проговорил Эшер, проводя рукой по волосам. – Несколько месяцев назад я думал, что смирился с этим. Но я ошибался. Я так больше не могу.

– О чем ты говоришь?

– Так не может продолжаться, Фейт. Ты там, я здесь, и между долгими периодами пустоты мы пытаемся урвать для себя несколько дней вместе. Это чертовски сложно.

– Думаешь, мне легко? – поинтересовалась я. – Полагаешь, я не скучаю по тебе каждый день… каждый час?

– Тогда мы оба понимаем, что пора что-то менять. Может, ты могла бы переехать сюда на полгода? Просто попробуй, и посмотрим, что из этого выйдет.

– Я и так знаю, что выйдет. Это маленький, тихий островок, расположенный вдали от чего бы то ни было. – Я скрестила руки на груди. – А почему бы тебе не переехать на полгода в Сиэтл? – Он скривился, будто почувствовал кислый запах, и я усмехнулась. – Да, именно. И не важно, кто из нас попытается. Но полгода спустя нам придется вернуться к этому разговору.

– Да, но… я не хочу к нему возвращаться. – Эшер продолжил расхаживать взад-вперед.

У меня перехватило дыхание.

– Ты ставишь мне ультиматум?

Он остановился и взлохматил волосы.

– Нет, я просто говорю… Черт! Скажи, что мне делать, Фейт. Как быть? Я хочу тебя, ты мне нужна, я мечтаю быть с тобой, но…

– Я тоже этого хочу. А еще мне предлагают партнерство, и я не планирую от него отказываться. Я создала нечто долговечное, а ведь прежде никогда ничего подобного не делала. И я не могу просто взять и уйти.

Эшер молча смотрел на меня. Он осознал мои слова, его лицо стало каменной, бесстрастной маской, напоминающей кирпичную стену.

– Тогда, думаю, на этом все.

– Что ты имеешь в виду? – Я поежилась, хотя ночь была теплой.

– Нужно взять паузу, чтобы со всем разобраться.

– Паузу? – Я обхватила себя руками. – Ты хочешь порвать со мной?

– Нет. Не знаю. Может быть.

Я потрясенно кивнула, ощущая, будто на меня только что вылили ведро холодной воды.

– Конечно. Ладно. Если ты так хочешь.

– Конечно, я хочу совсем не этого, но… – Он беспомощно покачал головой.

– Нет-нет, думаю, в этом есть смысл, – быстро проговорила я, хотя вовсе не желала ничего подобного. – Нам нужно взять паузу и пересмотреть ситуацию, решить, чего мы в самом деле хотим. – Я тяжело вздохнула. – Я пойду.

– Фейт… – Каменный фасад Эшера треснул, и я увидела мелькнувшую на лице боль. Но момент быстро прошел, он снова закрылся и взял чувства под контроль. – Хорошо.

– Хорошо, – эхом отозвалась я, ощущая, как сердце раскололось надвое. – Прощай, Эшер.

Я развернулась, расправила плечи, вздернула подбородок, хотя внутри разваливалась на части. Я ждала, что он окликнет меня, но Эшер промолчал. Наверное, я все же лгала, мне не хотелось уходить, ведь я оставляла его.

Глава 17

Эшер

Три недели спустя…

Пожарная бригада № 9 прибыла на место пожара в строении Ханалея ровно в 15:03. Сидя на переднем пассажирском сиденье, я быстро сделал запись в журнале. Трэвис остановил машину перед горящим домом. В компании еще шести мужчин я выскочил наружу и начал руководить операцией. Ребята принялись действовать – двое осматривали периметр, двое бросились в здание, проверяя, остались ли внутри жильцы, двое разматывали лежащий в автомобиле шланг и крепили его к уличному гидранту.

– Давайте давление, – приказал я.

– Да, сэр, – отозвался Диккенс, когда шланг наполнился водой. – Все готово.

– Вперед!

Двое мужчин со шлангом бросились к входной двери. Кухня выходила окнами на улицу, пламя лизало занавески, из окна валил маслянистый черный дым.

«Приличное пламя», – отметил я, наблюдая, как парни, сломя голову, кинулись навстречу опасности. Я же остался на улице. Капитан Рейес уехал на другой вызов, и я был за главного. Я мог войти внутрь только в самом крайнем случае.

Хорошо бы дошло до этого.

– Мэннинг, – обратился я к одному из подошедших сзади парней. – Статус?

– Под контролем.

«Под контролем» – еще не значит потушить огонь. Однако опыт подсказывал мне, что это было простое возгорание, и, если не случится неожиданностей, ребята справятся за считаные минуты.

Я оказался прав. Вскоре из дома вышел Трэвис, держа в руке почерневшую сковороду.

– Класс «Б», – объявил он. – Парень оставил на плите сковороду с маслом и забыл о ней. Вспыхнули занавески, потом шкафы. Ему понадобится новая плита, но само помещение уцелело.

Я кивнул, наблюдая, как ребята помогают пожилому мужчине выбраться с заднего двора, где он пытался спрятаться от языков пламени. На его лице застыла боль, по правой руке поднимались пузырящиеся ожоги. Прибывшие после нас парамедики забрали мужчину у моих ребят и помогли ему сесть в машину «скорой помощи», чтобы отвезти в Уилкокс.

– Больше никого?

– Никого.

– Только вот этот парнишка. – К нам подошел Билли, держа в перепачканных сажей руках пушистого кота породы мейн-кун.

– Позаботься о нем, – велел я Билли и повернулся к Трэвису. – Все в порядке?

– Да. В остальной части дома все чисто.

Я кивнул, и мы принялись втягивать и закреплять шланг. На этом вызов подошел к концу.

Вернувшись в кабинет, я написал отчет о проделанной работе и стал ждать, когда наступит облегчение. Я создал для себя странную психологию – терапию, где каждый потушенный пожар призван был доказать, что я держу себя в руках. Что продолжая в том же духе, я вновь смогу сложить разрозненные части себя в единое целое.

Однако это не работало.

Я любил свою службу, но сердечные противоречия больше не имели отношения к контролю. Его просто не было.

«Потому что я влюбился в Фейт Бенсон».

Я уперся локтями в стол и обхватил голову руками, впервые смиряясь с этой мыслью. Какой смысл отрицать или притворяться, что дело в другом? Я безумно влюбился в нее, и эта мысль пугала до чертиков. Но в то же время наполняла спокойствием и безмятежностью, которые я искал всю жизнь.

«Черт!»

Несколько недель назад я изгнал ее из своей жизни. Я скучал по ней, мучился и страстно желал и поэтому решил положить конец нашим отношениям. Я наивно верил, что покончив со всем, смогу обрести хоть какой-то контроль – как будто волшебным образом перестану вдруг ее любить и сумею вернуться к прежней жизни.

Но та жизнь осталась в прошлом, и я все равно не желал к ней возвращаться.

Я хотел Фейт.

Сегодняшняя смена была последней в длинной череде. Я вернулся в огромный, пустой дом, теперь казавшийся слишком большим для меня одного, принял душ и переоделся.

Зазвонил телефон, на экране высветилось имя Моргана.

– Что случилось?

– Моми в больнице, – с беспокойством сообщил он. – Мне позвонила ее соседка. Упала с инвалидного кресла. Похоже, сломала бедро.

– Упала? Как, черт возьми, она могла упасть? Я думал, несколько дней в неделю за ней присматривает медсестра.

– Да. Ну, по-видимому, сегодня ее не было.

– Черт возьми! Я найму частную сиделку, которая будет с ней круглосуточно.

– Ты самый лучший брат. Она в Уилкоксе. Встретимся там?

– Уже еду.

Я приехал в Уилкокс, и меня направили на третий этаж. Лежащая на большой кровати Моми выглядела маленькой и хрупкой, ее голова слегка наклонилась вбок. Я думал, она спит, но, когда я вошел в палату, старушка приоткрыла один глаз.

– Алоха, Эшер, – сказала она с усталой улыбкой.

– Черт, мне так жаль, Моми. – Я пододвинул стул к кровати.

– О чем жалеть? Что я хрупкая старушка? Что, не думая о последствиях, я попыталась сесть в кресло без посторонней помощи?

– Мне уже давно следовало нанять помощников получше.

Она только фыркнула.

– Милый мальчик, когда же ты поймешь, что не можешь защитить и уберечь от боли всех? И меньше всего себя.

– Сейчас я думаю не о себе.

– И в этом твоя проблема. Ты редко думаешь о себе. – Она похлопала меня по руке. – Пришло время позаботиться о собственном сердце.

– Ладно, но ты…

– Тук-тук, – послышался голос за дверью, и в палату вошел Морган с букетом желтых роз. – Эшер принес цветы? Нет? Я победил. Я самый лучший внук!

Я закатил глаза.

– Налани скоро будет. – Морган поцеловал Моми в щеку. – Доктор сказал, это просто трещина. Могло быть и хуже, но тебе придется поменять образ жизни. Больше никаких упражнений, по крайней мере на месяц. – Он взял ее за руку. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. – Моми бросила на меня многозначительный взгляд. – Не обо мне сейчас нужно волноваться.

Морган взглянул на меня, потом вновь посмотрел на Моми.

– О чем ты?

– Ни о чем, – поспешно вмешался я.

Моми усмехнулась.

– Мы с Эшером как раз обсуждали изменения в образе жизни, необходимые для его здоровья.

Отбросив замешательство, Морган придвинул к кровати еще один стул.

– Да-да, больше ничего не говори. Не хочу давить на тебя, брат, но я согласен с Моми.

– Согласен с чем?

– С изменениями в образе жизни. В частности, с одним из них, довольно значительным. – Он грустно улыбнулся. – Пришло время сделать что-то для себя.

– Ладно, мы здесь не для того чтобы обсуждать мои проблемы, – нахмурился я. – Моми…

– Со мной все будет в порядке, – возразила она. – А если нет, то ты с этим ничего не сможешь сделать. Я уже старая, прожила полноценную жизнь. И пусть я пока не готова прощаться, когда придет время, я с благодарностью оглянусь назад на прожитые годы, на окружающую меня любовь. Потому что именно любовь – мерило жизни, милый. И она стоит всего.

Морган поймал мой взгляд, мрачный и серьезный.

– Время пришло, брат.

– О чем ты, черт возьми?

– О Фейт, – пояснил он. – Ты ее любишь, верно?

Я начал спорить, но в этом не было смысла. Да и не очень-то хотелось, честно говоря.

– Да, люблю.

– Тогда главный вопрос не в том, кто где живет. Но доверишь ли ты ей свое сердце? И сможет ли она доверить тебе свое? Если ответ – «да»… – Морган пожал плечами. – Остальное – просто логистика.

– Чертовски серьезная логистика, – возразил я. – Прости, Моми.

Она только фыркнула.

– Лучше помолчи и послушай Моргана.

Брат повернулся ко мне, скрестив руки на груди.

– Что ты сказал восемь лет назад, когда я признался, что переезжаю на Кауаи?

– Я сказал, что ты чокнутый.

– А после этого?

– Не знаю…

Улыбка Моргана стала шире.

– Ты сказал: все, что угодно, лишь бы ты был счастлив, брат. И я до нелепого счастлив. У меня есть все, о чем можно только мечтать. И все благодаря тебе.

– Я не…

– Ты сделал это возможным. – Его глаза заблестели, голос стал хриплым. – Ты пообещал заботиться обо мне и сдержал слово. Теперь твоя очередь. Для разнообразия подумай о себе. И стань счастливым. – Морган расплылся в улыбке. – Мы справимся. Конечно, будем чертовски по тебе скучать, но все сложится хорошо.

Глаза вдруг наполнились слезами.

– Черт, ты прогоняешь меня?

– Да, – в один голос подтвердили Моми и Морган. Брат усмехнулся. – Мы голосуем за то, чтобы ты покинул остров.

– Засранец! – Я рассмеялся и вытер глаза. Хотелось сказать что-то еще, но я не мог подобрать слов. – Я думал, что не сумею уехать. Но… я просто хочу дать Фейт все, в том числе и жизнь, которую она выберет. Идеальную жизнь.

– Ее идеальная жизнь включает и тебя.

Я медленно кивнул, осознав, что мне нужна жизнь только рядом с Фейт. И вероятно, не важно, где именно – ведь пока я был с ней, то находился дома.

Я перевел взгляд с Моргана на Моми и обратно.

– Будет непросто, – хрипло предупредил я.

– Как будто ты сумеешь от нас избавиться, – фыркнул Морган. – Прыгнешь в самолет – и ты здесь.

– Я останусь без работы.

Морган усмехнулся.

– В Сиэтле устроят пожары специально для тебя.

Хмыкнув, я вытер нос.

– Разве ее не ждет какая-то большая церемония награждения? – поинтересовалась Моми, приподняв брови.

– В эти выходные, – подтвердил я. – Очень важная, и Фейт обязательно победит.

– Тогда в этот момент тебе лучше быть рядом с ней, – подсказал Морган.

Мы просидели с Моми еще несколько часов, потом она устала и выставила нас из палаты.

Поднявшись со стула, я наклонился и поцеловал ее в щеку.

– Mahalo nui loa. За все. – Я смерил ее суровым взглядом. – Знаешь, чтобы влезть в мою жизнь, вовсе не нужно было ломать бедро. Могла бы просто позвонить.

– Что я могу сказать? Люблю драматичные ситуации. – Она похлопала меня по щеке. – Беги к своей wahine nani.

«К своей прекрасной женщине».

Сейчас я не мог даже представить, что Фейт станет моей навсегда.

Я повернулся и обнял Моргана.

– Я пришлю тебе данные новой медсестры.

– Не сомневаюсь. Но не стоит пока прощаться. Разве тебе не нужно кое-что прикупить?

Я подавил тяжкий вздох. На сердце внезапно стало легче, чем когда-либо. Оказалось, не так уж сложно принять нужное решение, и буря внутри тут же успокоилась.

– Да. Думаю, что нужно.

* * *

Три дня спустя я зарегистрировался в отеле «Сентенниал» в Сиэтле, штат Вашингтон. Я распаковал повседневную одежду и один дорогой костюм. Из ручной клади достал маленькую черную бархатную коробочку и сунул ее в карман куртки, а после отправил сообщение.

«Я на месте».

Ответ пришел довольно быстро.

«Встретимся в баре «Чарльстон» в три часа».

Я кивнул и вышел на улицу.

На Гавайях дожди приходили и уходили. Сперва лило как из ведра, а после, как по мановению волшебной палочки, небо становилось синим. Сиэтл в феврале выглядел серым и унылым. Казалось, облака поселились в нем навечно.

«Привыкай к этому, приятель».

Сайлас Марш ждал меня за столиком в глубине ресторана, подальше от окон. В брюках, черной водолазке и пальто он выглядел очень элегантно.

– Привет. – Я пожал ему руку. – Спасибо, что согласился встретиться.

– Не за что. Итак… – На его лице расплылась ухмылка. – Хочешь позвать ее замуж?

С губ сорвался нервный смешок.

– Она пока еще не согласилась. И прости, что вел себя как полный идиот.

Сайлас задумчиво кивнул.

– В последнее время она была немного расстроена. Вроде как не в себе.

– Это я виноват, – признался я. – Я не должен был на нее злиться.

– Думаю, она тоже немного злилась, но не могу ее винить. Я вспоминаю свои чувства… их необъятность чертовски пугала. Как удержать чье-то сердце и сберечь его? Это большая ответственность. Она сомневается в себе. – Он взглянул мне в глаза. – Думаю, она пыталась защитить тебя – и себя, когда сюда вернулась. Она боялась причинить тебе боль.

Я кивнул.

– То же самое могу сказать и о себе.

– Но что, в конце концов, случилось?

– Почему я ради нее отказался от острова?

– Нелегкое решение, – проговорил Сайлас, изучая меня. Он явно пытался проникнуть мне в душу и понять, сдержу ли я слово – или же в будущем, через три, шесть, десять месяцев разобью сердце Фейт.

– Я тоже так думал, – согласился я. – Но оно кажется правильным. Я верил – мне нужен остров, чтобы исцелиться, и долгое время это работало. Однако, возможно, с помощью Фейт я смогу сделать следующий шаг. Ради нее, и ради себя тоже.

Сайлас по-прежнему сомневался, и я поднял руки.

– Поверь, бросить родных не так уж просто, но не столь невозможно, как я думал. Похоже, мы страдаем в большей степени потому, что сами внушаем себе страшные истории. – Я пожал плечами. – А стоит их переписать, и получается совсем другой конец.

– Придется кое-что менять, – медленно проговорил Сайлас.

Я наклонился над столом.

– Она для меня все, и, если захочет жить в гребаной Сибири, я пойду и на это.

Сайлас немного расслабился, по его губам скользнула легкая улыбка.

– Можно взглянуть?

Я вытащил из кармана бархатную коробочку и подтолкнул к нему через стол.

Сайлас открыл ее. Я рассматривал его лицо, надеясь, что не облажался.

– Черт бы тебя побрал! – наконец воскликнул Сайлас и промокнул глаза салфеткой.

– Подойдет? – Я нервно хмыкнул.

– Ей понравится, – заверил Сайлас, закрыл коробочку и вернул ее мне.

Облегченно вздохнув, я сунул кольцо обратно в карман куртки. Подошел официант с бутылкой газированной воды. Должно быть, Сайлас заказал ее еще до моего прихода.

– Шампанская минеральная вода, – объявил он, наливая два бокала, и протянул один мне. – Поздравляю. Я правда рад за тебя. И за нее.

– Спасибо. Именно это я хотел услышать. Может, все это уже не модно, но я пришел сюда попросить твоего благословения.

– Моего благословения? – напрягся Сайлас.

– Ее отца нет рядом, да и вообще он, кажется, тот еще засранец. Но тебе ли не знать, ты ведь ближе всех к Фейт. Ты много для нее значишь. – Я пожал плечами. – Тебя и нужно просить.

Озадаченно улыбаясь, Сайлас откинулся на спинку стула.

– Что ж, я польщен и… тронут. Тебе не нужно мое благословение, но я даю его, даже не сомневайся. С той секунды, как я увидел тебя – точнее, заметил, как Фейт на тебя смотрит, – я радовался, что моя девочка нашла себе пару. Ведь я не могу разделить с ней жизнь.

– Когда ты так ставишь вопрос… – пробормотал я, у меня перехватило горло.

– Она заслуживает счастья, и ты тоже, – утирая глаза, проговорил Сайлас. – А теперь давай поговорим о чем-нибудь другом.

– Аминь, – выдохнул я, и мы оба рассмеялись, радуясь, что с эмоциями покончено. – Что мне теперь делать?

– В воскресенье вечером я должен сопровождать ее на церемонию награждения, – сообщил Сайлас. – Забрать в шесть, отвезти на ужин, а после на церемонию в Белл-Харбор. – Улыбнувшись, он пожал плечами. – Но вместо меня появишься ты.

– Вот так неожиданно? – Я нахмурился. – А если она даст мне пинок под зад?

– Она может, – согласился Сайлас. – Но не сильно. Просто чтобы выпустить пар.

Мы снова рассмеялись, и он поднял бокал.

– Эшер, друг мой, добро пожаловать в Сиэтл.

Глава 18

Фейт

В пятницу вечером я открыла дверь в квартиру и бросила ключи на столик в прихожей, потом уронила пальто и сумку на пол. Где-то за серыми облаками садилось солнце, с каждой минутой небо становилось все темнее. Я рухнула на диван, вымотанная очередным долгим рабочим днем и новым клиентом, «Ред Булл», и мною тут же завладели мысли об Эшере.

За три недели я не получила от него ни единого сообщения. Конечно, я тоже не пыталась с ним связаться. Но ведь именно он настоял на разрыве отношений. У меня еще осталась гордость.

Однако я все яснее понимала, насколько она бесполезна.

И все же слишком устала, чтобы думать. Днем в агентстве я была занята, исполняя новые обязанности партнера, но долгими, тихими ночами мне оставалось лишь скучать по нему.

Я заказала китайскую еду и включила «Нетфликс», бесцельно пролистала огромное количество фильмов, но ни один из них не привлек внимания. Смехотворно рано – в восемь вечера – я улеглась в кровать и взяла с прикроватной тумбочки книгу. «Эпоху невинности» я начала читать еще на Кауаи, когда впервые приехала туда несколько месяцев назад, а потом купила себе экземпляр, чтобы закончить.

В книге рассказывалась история молодого аристократа, жившего в 1870-х годах, Ньюленда Арчера, который обручился с симпатичной молодой женщиной, а после влюбился в строящую козни, скандальную графиню Оленскую.

На мой вкус стиль казался немного старомодным, но эта история глубоко запала в сердце. Ньюленд и графиня, несмотря на долгие разлуки, продолжали встречаться, но они не могли свободно любить друг друга. Перед ними стоял долг…

Я уронила книгу на грудь.

Сердце сжалось, однако прикоснувшись к кварцевому кулону на шее, я сдержала слезы. Что мне дал этот личностный рост? Сейчас я надрывалась на работе, но ведь способности не возникли сами по себе, они были всегда. И все же я не представляла, что способна привязаться к кому-то столь же сильно, как к Эшеру. Внутри меня словно скрывался целый каньон, наполненный целыми слоями чувств, окрашенных в различные цвета и оттенки.

Но какой в этом смысл?

Эшер решил порвать со мной. Может, навсегда. Он выбрал свою жизнь, я предпочла свою, мы находились за полмира друг от друга.

Я отложила книгу в сторону и сняла кулон. Я убрала его в шкатулку на туалетном столике, а потом – прежде, чем успела отговорить себя, – взяла в руки телефон.

«Давай куда-нибудь сходим», – написала я.

Вив ответила меньше чем через минуту.

«Серьезно?»

Мы уже давно не общались. Может, с ней мы тоже расстались навсегда?

«Встретимся у «Олтини» через час?»

«Меня не нужно просить дважды», – написала она и добавила смайликов с шампанским.

– Да, выпить не помешает, – пробормотала я.

Я оделась, не обращая внимания на предупреждающие звоночки в голове – и сердце, – которые твердили, что я совершаю ошибку.

Но, черт возьми, я их уже столько натворила. Раньше меня это никогда не останавливало.

* * *

Луч серебристого зимнего света коснулся лица, и я застонала. Я уже сто лет так не напивалась и забыла, насколько «веселыми» бывают похмелья.

– Боже, – пробормотала я, плотнее закутываясь в простыню из египетского хлопка.

Вообще-то, это была не моя простыня. Другой цвет, запах…

«От нее пахнет мужчиной».

Я заглянула под простыню, обнаружив, что на мне лишь черный шелковый лифчик и трусики.

– Вот черт! – Я резко села; острая боль пронзила сердце – сильнее, чем любые муки похмелья. – О нет. Нет-нет-нет…

– Привет.

Вскрикнув, я натянула простыню до шеи и, тряхнув головой, отбросила за спину спутанные волосы. В огромной спальне, в кресле возле окна сидел мужчина – светловолосый, мощный, сексуальный, в футболке и пижамных штанах.

– Ты меня не помнишь, правда? – Он изобразил веселую улыбку.

– Э-э-э…

Прошлая ночь прошла словно в тумане. Коктейли с Вив, компания красивых, богатых парней… и больше ничего.

– Прости. – Я обхватила голову руками. – Не принимай это на свой счет – я вообще не помню прошлую ночь.

«Потому что, когда стало трудно, я вернулась к прежним привычкам…»

Парень покачал головой.

– Я говорил не о прошлой ночи. Я Джек Филлипс. Мы познакомились почти год назад при схожих обстоятельствах. – Он лукаво улыбнулся. – Понимаю, это сбивает с толку.

– Джек… – Я уставилась на парня; на меня нахлынули размытые, пропитанные алкоголем воспоминания. – Боже мой. Да, мы с тобой…

– Спали вместе, – закончил он. – После я хотел позвонить тебе, но ты вроде как исчезла.

– Спали вместе, – пробормотала я и закрыла глаза.

«Эшер…»

– Год назад, – уточнил Джек. – Прошлой ночью… не задалось.

Я резко подняла голову.

– У нас ничего не было?

– Нет, – подтвердил он. – Ты полночи проплакала у меня на плече, раз за разом повторяя, что влюблена в какого-то пожарного, а потом просто отключилась. – Он сухо улыбнулся. – Я офигенно развлекся.

Я заставила себя сесть, плотно завернувшись в простыни.

– Подожди, постой. Я сказала, что…

– Любишь его, да. Влюбилась без памяти. Ты повторяла это без устали.

– И мы с тобой не спали.

– Нет.

– Тогда почему я в нижнем белье?

– Я снял платье, чтобы тебе было удобнее, – пояснил Джек. – Вот и все, клянусь.

– А где ты спал? – прищурилась я.

– На диване.

– Мы делали… что-то еще?

– Например? – Он ухмыльнулся, явно довольный собой.

– Мы целовались?

«Пожалуйста, скажи «нет»…»

Он покачал головой:

– Не целовались. Хотя я пытался. Еще в машине я наклонился, чтобы поцеловать тебя, а ты ударилась в слезы.

– И сказала то… что сказала?

Джек кивнул:

– Ты была немного не в себе. Я не знал, как быть, поэтому велел водителю привезти нас сюда. Я приготовил тебе чай…

– Ты приготовил чай?

Он улыбнулся.

– Это показалось уместным. Но, по большей части, ты просто хотела поговорить о нем.

– И у нас с тобой вообще ничего не было.

– Ну, кроме непристойного рукопожатия.

Я расслабилась и облегченно вздохнула.

– Ты настоящий джентльмен, Джек. Прости, что из-за меня ты оказался в такой ситуации.

– Все в порядке. – Он склонил голову набок. – А кто этот пожарный? Твой парень?

Я кивнула.

– Но мы вроде как расстались.

– Как Росс и Рейчел?

Я рассмеялась.

– Ты готовишь гостям чай и ссылаешься на «Друзей». Какой-нибудь девчонке правда повезет с тобой, Джек.

– Но не тебе. – Он печально улыбнулся. – Немного обидно, что, когда мы снова встретились прошлым вечером, ты меня не вспомнила. Но я решил, что мне дали второй шанс произвести впечатление. Что ж, не вышло.

– Прости. И спасибо, что повел себя так замечательно. Дважды.

– Должен признать, что первый раз был намного более захватывающим, – с усмешкой произнес он, поднимаясь на ноги, и кивнул на плюшевую подушку возле кровати. – Здесь твое платье. Хочешь воды или кофе? – хмыкнул он. – Или чаю?

– Нет, спасибо. Я лучше пойду отсюда, пока не выставила себя еще большей дурой.

– Ну не такая ты и дура, – произнес он, остановившись в дверях спальни. – Похоже, ты любишь этого парня. Надеюсь, у вас все получится.

Он вышел и закрыл за собой дверь, предоставив мне возможность собраться.

Я села на кровати, радуясь, что не совсем безнадежна. Однако боль по-прежнему сжимала сердце. Несмотря на влияние алкоголя, внутреннее «я» знало, чего я хочу. Я влюбилась в Эшера и даже в самом безрассудном состоянии не смогла отдаться другому. Теперь чувства, которые я пыталась отрицать, вышли на свободу, и от их глубины перехватывало дыхание.

– О, Эшер, – прошептала я, глаза наполнились слезами. – Неужели уже слишком поздно?

Одевшись, я обнаружила Джека на кухне, он варил кофе.

– Точно не хочешь? – Он протянул мне кружку.

– Все хорошо. Мне нужно идти… – Я направилась к двери, потом резко развернулась и вернулась к нему. – Спасибо, Джек. – Я чмокнула его в щеку.

– Эй, если с пожарным что-то не сработает, ты знаешь, где меня найти. Ты ведь уже частый гость в доме и все такое.

Я хлопнула его по руке и выдавила из себя тихий смешок. Если с пожарным что-то не сработает, мне будет еще хуже, чем прошлой ночью.

Я вернулась к себе, приняла душ и, завернувшись в полотенце, позвонила Сайласу.

– У меня проблемы, – сообщила я, когда он взял трубку.

– Какая тюрьма на этот раз? Я организую залог…

– Ха-ха. Я серьезно. Я… скучаю по Эшеру. Очень сильно. Если не сказать больше.

– Господи, и это все? Ты меня напугала. – Сайлас резко перестал смеяться. – Подожди. Причем тут проблемы? Фейт… что ты сделала?

– Слава богу, ничего. Ну, почти ничего. Эшер не хочет со мной разговаривать. Я не знала, чем заняться, поэтому вышла развлечься и чуть-чуть не совершила худшую ошибку в своей жизни.

– Чуть-чуть не считается.

– Да, но…

– Послушай, тебя ждет важная церемония награждения. Давай покончим с ней, а потом… двинемся дальше.

– Почему ты так бодро рассуждаешь? – нахмурилась я. – У меня кризис и все такое.

Сайлас рассмеялся, потом закашлялся.

– Прости, не бери в голову. Просто Макс кое-что ляпнул. Во сколько за тобой заехать в воскресенье? В шесть?

– Ты и сам знаешь, что в шесть. Ты ведешь себя странно.

– Мне нужно идти, кое-какие дела. А ты прими ванну, расслабься и ни о чем не волнуйся. Не совершай опрометчивых поступков. Лучше даже не выходи из дома. Как только волнения по поводу церемонии стихнут, ты гораздо лучше будешь справляться с ситуацией.

– Наверное, – пробормотала я. – Ты прав. Я переживу эти выходные, а потом…

«Потом вырву сердце из груди и отправлю авиапочтой прямиком на Кауаи».

– Конечно, я прав. Я когда-нибудь давал неверные советы? – усмехнулся Сайлас. – Мне нужно бежать. Скоро увидимся.

И он повесил трубку.

* * *

В воскресенье я готовилась к церемонии «Клио». На туалетном столике, напечатанные золотыми буквами на плотной бумаге, лежали официальное приглашение и уведомление о моем выдвижении.

Компания-участник: «Зума».

Категория: Мода и красота.

Номинация: Реклама на тему «Мода и красота».

Творческий директор: Фейт Бенсон.

Я провела пальцами по своему имени. Я думала, что буду нервничать, волноваться из-за возможной победы, но мне хотелось лишь пережить этот вечер и поговорить с Эшером. Сказать, что я люблю его, выплеснуть чувства наружу. Даже если он все еще злится, то, по крайней мере, узнает, что я чувствую.

Около пяти я надела облегающее черное платье на бретельках, расшитое блестками, с овальным вырезом и черной тюлевой оборкой по подолу, собрала волосы в прическу, и, учитывая уникальность события, наложила шикарный макияж, подвела глаза, накрасила губы красной помадой.

Перед мысленным взором тут же мелькнула красная пожарная машина.

Ровно в шесть в дверь позвонили.

– Поднимайся, – проговорила я, нажав кнопку домофона.

Я отперла дверь и, оставив ее приоткрытой, еще раз взглянула на себя в зеркале гостиной, проверяя, что на зубах нет помады.

У входа послышались шаги.

– Привет, Сай! – позвала я. – Я не нервничаю, но, оказавшись там…

Слова застыли на губах. В дверь вошел сногсшибательно элегантный пожарный в темно-сером костюме и белой рубашке с малиновым галстуком.

– Ты не Сайлас, – пробормотала я.

– Он отменил ваше свидание. А я вместо него. – Эшер скользнул по мне взглядом. – Господи, Фейт… – Он с трудом сглотнул. – Ты такая красивая! Чертовски прекрасная!

– Ты тоже, – ошеломленно пробормотала я, пытаясь понять, настоящий он или просто мираж.

Эшер нерешительно шагнул вперед.

– Прости, Фейт, мне не стоило тебя отпускать, прогонять. Я просто растерялся и не понимал, что делаю.

– Я тоже, – прошептала я. – Прости, что уехала. Точнее, сбежала. – Улыбка дрогнула на губах. – Удивительно, как я не подвернула еще одну лодыжку.

– Я не оставил тебе особого выбора.

– Думаю, мы оба боялись признаться в своих чувствах, ведь… то, что я испытываю к тебе, Эшер… – В горле внезапно пересохло. – Они такие сильные, что пугают, и я не знаю, что с ними делать. Когда ты заговорил о расставании, я ухватилась за возможность вернуться к прежней жизни. Но не могу. Эта дверь навсегда закрылась на замок.

– Моя тоже. – Он криво улыбнулся. – Можно тебя поцеловать? Знаю, нам есть о чем поговорить, но, Фейт…

Он сделал шаг ко мне, но я отступила назад.

– Постой, я… мне нужно кое-что тебе сказать.

– Ладно.

– Я поступила плохо.

– Ладно, – вновь пробормотал он, его лицо застыло.

– Два дня назад я пошла на вечеринку с Вив. Я мало что помню, но… Я проснулась в постели другого мужчины. – Эшер потрясенно уставился на меня. – Ничего не было, – поспешила заверить я. – Знаю, звучит нелепо, но богом клянусь, ничего не было. Он… оказался настоящим джентльменом. Мы даже не целовались, потому что я все время рыдала из-за тебя.

– Ладно.

Я тяжело вздохнула.

– Эшер, скажи что-нибудь еще.

– Ну… – Нахмурившись, он покачал головой. – Конечно, я не в восторге, но мы фактически расстались.

– Верно, и все же… мне жаль. Я повела себя глупо. Я просто попыталась вернуться к прежней жизни, но не смогла. – Я взглянула на Эшера. – Ты веришь, что ничего не было?

– Ну… да, конечно.

– Серьезно? Ну, я и в самом деле не хочу быть ни с кем другим. Я не смогла признать это в трезвом виде, но стоило выпить, и правда вышла наружу.

– Какая правда? – поинтересовался он, глаза его потемнели.

– Что я… Боже… ладно. – Я сглотнула. – Что я люблю тебя. Я безумно влюблена в тебя и не хочу расставаться, делать перерыв или проводить еще хоть ночь вдали от тебя. Я люблю тебя. Знаю, я уже повторяюсь, но готова твердить эти слова снова и снова, ведь мне никогда не приходилось говорить их раньше. – Глаза наполнились слезами. – Я люблю тебя, Эшер.

Эшер напрягся, потом расслабился. Похоже, мои слова застали его врасплох, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы их осознать. На лице пожарного вдруг возникло выражение, какого я не видела прежде. Затаив дыхание, я с трудом могла поверить, что чувства, светящиеся в темных глазах, предназначались лишь мне.

– Я тоже люблю тебя, Фейт, – наконец признался он. – Я влюбился в тебя и, похоже, уже давно.

– Я тоже, – прошептала я. – Очень давно.

Он подошел еще на шаг ближе, обнял меня руками за талию и притянул к себе.

– Мне еще что-то нужно узнать?

– Нет, больше ничего.

– Хорошо. Теперь я могу тебя поцеловать?

– Господи, да!

Эшер наклонил голову и прижался губами к моим губам. Он целовал меня нежно, глубоко, с некоей уверенностью, которой я не ощущала прежде – как будто прежнее беспокойство куда-то исчезло.

«Сменилось безмятежностью».

Я чувствовала то же самое – словно беспорядочные мысли и неуверенность в себе исчезли рядом с Эшером. Он доверял мне, верил в меня. И я не сомневалась, что смогу любить его, как он заслуживал.

– Нам нужно идти, – через пару мгновений произнес он. – Я хочу отвезти тебя поужинать, и мы сможем еще… поговорить.

Улыбнувшись, я достала салфетку из коробки на столе и стерла с его губ красную помаду.

– Звучит неплохо. Я люблю разговаривать. Хотя, постой… Где Сайлас? Вы явно сговорились.

– Не-а, – хмыкнул Эшер, когда мы направились к двери. – По дороге сюда я ударил парня дубинкой и спрятал в багажнике, а после угнал его машину.

– Вот засранец! – Рассмеявшись, я закатила глаза. – Я еще вчера во время разговора с ним заподозрила – что-то не так. Он казался слишком легкомысленным, а Сайласу Маршу это не свойственно.

– Ты разговаривала с ним? – Глаза Эшера блеснули.

– Просто чтобы исповедаться в… почти грехах.

– Э-э… ладно.

– Снова «ладно»? Ты в порядке? Кажется, ты нервничаешь еще больше меня.

– Это очень важная церемония. – Он оттянул воротник рубашки. – Ты победишь, Фейт, я чувствую.

– Может быть. – Мы вошли в лифт, и я пожала плечами. – А может, нет. Я просто счастлива, что ты со мной. Но Эшер… проблемы, с которыми мы столкнулись еще на Кауаи, никуда не делись. Хуже того – я согласилась на повышение, и меня сделали партнером.

– Конечно, – невозмутимо проговорил он. – Потому что ты отличный работник.

Я попыталась еще что-то сказать, но Эшер лишь молча поцеловал меня, и я в буквальном смысле ощутила, как ослабли колени. Нежные, настойчивые губы, казалось, оставили в сердце неизгладимый след.

– Вау! – выдохнула я, когда он отстранился. – О чем я говорила?

Двери лифта разошлись в стороны, Эшер протянул вперед руку, жестом предлагая мне идти первой.

– Продолжим за ужином, – только и сказал он.

Кстати, насчет машины Сайласа Эшер вовсе не шутил – он и впрямь позаимствовал автомобиль. Водитель распахнул перед нами дверцу гладкого черного седана, а потом отвез в мой любимый итальянский ресторан недалеко от центра Белл-Харбор.

Мы устроились за столиком на двоих с видом на сверкающую водную гладь. Эшер заказал шампанское и снова оттянул воротник рубашки, как будто тот казался тесным. Мы подняли бокалы, потом он опустил свой на стол, расплескав по скатерти пузырящуюся жидкость.

– Я не могу, – пробормотал он.

– Не можешь? – Сердце пропустило дюжину ударов.

– Черт, нет, прости. – Эшер замахал руками. – Боже, я уже все испортил. Я хотел преподнести его с десертом, но вряд ли смогу дождаться. Лучше сейчас.

Он сунул руку в карман пиджака, и в тот же миг зазвонил его мобильный телефон. Все казалось настолько странным – словно бы он ждал, что кто-то позвонит именно сейчас.

Нахмурившись, Эшер вытащил телефон из кармана.

– Это капитан, – пояснил он. – Прости, Фейт, мне нужно ответить. – Нахмурившись, он принял вызов. – Что случилось, кэп? – Выслушав ответ, он нахмурился еще сильнее. – Нет, я в ресторане. А что? – На миг он замолчал, в глазах его мелькнул страх. – Нет, говори все как есть прямо сейчас!

Вокруг нас внезапно словно похолодало градусов на двадцать. По коже побежали мурашки, мышцы напряглись. От лица Эшера внезапно отхлынула кровь, он мертвенно побледнел и резко втянул в себя воздух. Потом еще раз, изо всех сил стараясь справиться с дыханием. Свободной рукой он вцепился в край стола так, что побелели костяшки пальцев.

– Что? – хрипло пробормотал он.

– Эшер?.. – Я потянулась к нему через стол.

– Нет, не может быть! – выдохнул он в трубку. – Нет, только не он… Налани?.. Нет. Нет! Хватит пудрить мне мозги, кэп! – зло бросил он, голос звучал жестко, но на последних словах сорвался от страха.

Люди за соседними столиками начали поворачиваться в нашу сторону. Сердце бешено билось в груди.

– Эшер, в чем дело? Что случилось?

Эшер взглянул мне в глаза, на его лице читался откровенный ужас, и я чуть не вскрикнула. Он словно бы смотрел прямо сквозь меня, затем натянуто кивнул, медленно втягивая воздух.

– Хорошо, кэп, – безжизненным голосом проговорил он. – Я понимаю. Скоро буду.

Трясущейся рукой он нажал «отбой» и осторожно положил телефон на стол, как будто тот был сделан из стекла.

– Эшер?..

Он снова судорожно вздохнул, а когда заговорил, голос звучал совершенно ровно и как-то придушенно.

– Они погибли. Оба.

– Оба? – с трудом выдохнула я, в ушах бешено бился пульс. – Кто? Не…

– Налани и Морган. Морган мертв. – Эшер беспомощно взглянул на меня. – Мой брат умер.

Глава 19

Фейт

Несколько мгновений я просто смотрела на него, не в силах пошевелиться или вздохнуть. Теперь Эшер вцепился в стол обеими руками, скомкал льняную скатерть, уронил на пол ложку и нож. Этот звук вывел меня из оцепенения, и я резко встала со стула.

– Пойдем! Давай же… – Я рывком подняла Эшера на ноги и махнула метрдотелю; когда тот подскочил к нам, велела: – Подгоните нашу машину, пожалуйста. Быстро! – Кивнув, он поспешил прочь. – Давай, Эшер, – мягко, но настойчиво проговорила я. – Пойдем со мной.

Словно зомби, на нетвердых ногах Эшер проследовал за мной через ресторан. Когда мы вышли на тротуар, автомобиль с визгом подкатил к обочине. Водитель, быстро оценив всю серьезность ситуации, поспешно распахнул дверцу. Мы забрались внутрь.

– Куда, мэм?

– Э-э… ко мне домой, – велела я и повернулась к Эшеру. – А там уже решим, что делать дальше.

Эшер не двигался, он молча смотрел в окно, судорожно, поверхностно дыша. Я крепко сжала его руку, пытаясь передать хоть немного спокойствия, хотя из-за Моргана с Налани собственное сердце рвалось на части.

«Этого не может быть. Просто не может…»

Мне хотелось спросить, что случилось, но я не стала мучить Эшера, заставляя произносить вслух горькие слова.

«Ведь их нельзя будет взять назад».

Я цеплялась за безумную надежду, что еще может случиться нечто, способное повернуть все вспять и исправить ситуацию. Эшеру кто-нибудь позвонит и скажет, что все в порядке, просто произошла ошибка.

Но нет, телефон молчал.

«И уже ничто не будет как прежде».

Дрожащими руками я отперла дверь в квартиру, скинула пальто. Войдя в гостиную, Эшер принялся расхаживать взад-вперед, тяжело и часто дыша. Он потянул за воротник рубашки, затем сорвал с себя галстук и уронил на пол. Следом скомканной кучей туда отправился пиджак.

Руки дрожали так, что я едва могла удержать мобильный. Но я должна быть сильной – ради Эшера.

– Кому позвонить?

– Я должен… возвращаться, – хрипло проговорил он. – Мне нужно позаботиться о Калео. Надо было ехать прямиком в аэропорт и лететь первым же рейсом. Сегодня вечером.

– Сейчас нет рейсов, – тихо возразила я.

– Что? – Эшер резко повернулся ко мне.

Он выглядел почти безумным, и я чуть не отшатнулась.

– Я довольно часто летала туда… До завтрашнего утра не будет рейсов.

– Мне нужно вернуться, – словно не понимая, пробормотал он. – Я не должен находиться здесь. Я не могу, черт возьми, здесь торчать…

Тяжело дыша, он заметался кругами по гостиной, словно бы ища способ сбежать. На журнальном столике лежали наброски для рекламной кампании «Ред Булл». Зарычав, Эшер смел их на пол. Бумаги разлетелись во все стороны, стеклянное пресс-папье врезалось в стену и разбилось вдребезги.

Эшер тяжело дышал, обводя комнату дикими, полными слез глазами. Казалось, он не видел ничего вокруг; мой пожарный будто бы вглядывался в будущее, в котором не существовало брата. Эшер явно страдал. Мне хотелось ему помочь, но я не представляла, что делать.

– Эшер…

Протянув руку, я коснулась кончиками пальцев рукава его рубашки, после сжала руку Эшера и притянула его к себе. Прижалась к нему и крепко обняла, давая возможность хоть за что-то ухватиться. Я чувствовала, как он напряжен, видела во взгляде скорбь, которая, словно гудящий электрический ток, требовала выхода.

Эшер застыл. Я решила, что он оттолкнет меня, но парень лишь крепче вцепился в мое платье, зарылся руками в волосы. Наконец он прижал меня к себе, крепко стиснул в объятиях, и его накрыла волна горя. Удержать сейчас Эшера было все равно, что пытаться усмирить океан, сжимать в руках необузданную энергию, намного превосходящую меня по силе, которая швыряла на камни и погружала в поток его боли. Я живо ощущала его, хотя и не могла осознать всей глубины. Сердце мучительно ныло, в любой момент готовое разорваться на части. Закрыв глаза, я лишь крепче прижалась к груди Эшера.

«Я тебя не отпущу, – мысленно твердила я. – Никогда не отпущу…»

Я всхлипнула. Эшер вдруг оттолкнул меня и, потирая рукой подбородок, вновь принялся расхаживать по гостиной.

– Я должен вернуться… обязан…

Я решительно кивнула, пытаясь собраться с мыслями.

– Ладно… Может, на частном самолете? Сайлас! Я позвоню Сайласу.

Дрожащими руками я схватила мобильный. Эшер по-прежнему метался по комнате, как загнанный в клетку зверь. Услышав в трубке гудки, я прошла на кухню, чтобы налить воды; от волнения пересохло во рту. Я с трудом могла себе представить, что чувствует Эшер.

«Его словно вывернули наизнанку…»

– Привет! – раздался радостный голос Сайласа. – Еще слишком рано для подведения итогов. Надеюсь, ты звонишь, чтобы сообщить…

– Сайлас, мне нужна твоя помощь. – Я прижала телефон к уху и налила в стакан воды. – Вопрос жизни и смерти.

– В чем дело? – Услышав мой голос, он тут же стал серьезным. – Что случилось?

– Трагедия… – дрожащим голосом выдохнула я, глаза наполнились слезами. – Ужасная трагедия.

Подойдя к Эшеру, я протянула ему воду. Даже не глядя, он взял стакан, продолжая неотрывно смотреть в окно.

– Фейт? – нетерпеливо проговорил Сайлас мне в ухо.

Отойдя на несколько шагов, я прошептала:

– Брат Эшера с женой… Они погибли, Сайлас. Умерли.

– Вот черт! Боже, Фейт, мне так жаль. – Сайлас замолчал; я знала – он пытался взять себя в руки. – Чем я могу помочь?

– Мне нужен твой самолет. Сегодня вечером. Мы должны лететь на Кауаи. – Я взглянула на Эшера, стоящего ко мне спиной возле окна.

«К его племяннику, который потерял родителей. Господи боже…»

– Конечно. Слушай меня, Фейт. Ты слышишь?

– Да, я здесь.

– Дыши, милая. Возьми ручку и бумагу. Я объясню насчет аэродрома. Тебе нужно найти Кевина Баркера, он обо всем позаботится. Ему нужно заправить самолет и уладить детали со службой управления полетами. Это займет несколько часов.

Я кивнула, лихорадочно записывая детали в блокноте, висящем на дверце холодильника, где я обычно составляла список покупок и хранила номера телефонов кафе, доставляющих еду навынос.

– Спасибо, Сайлас. Огромное спасибо!

– Не за что. Может, мне приехать? Тебе нужна моя помощь?

«Да! Сделай так, чтобы все это исчезло. Чтобы все вернулось на круги своя».

– Нет, мы уже уезжаем.

– Хорошо. Позвони, если что-нибудь понадобится. Я буду держать телефон под рукой. И скажи Эшеру… – Голос Сайласа дрогнул. – Просто… что я рядом. Ладно?

– Хорошо. Спасибо. Пока.

Я повесила трубку и сделала глубокий вдох.

– Все готово, – сообщила я Эшеру и поспешила в прихожую, чтобы взять пальто. – Пойдем.

Эшер кивнул, затем остановился, потрясенно оглядываясь вокруг – как человек, выбравшийся из-под обломков взорванного здания. Он взглянул на груду бумаг на полу.

– Это я сделал? И твоя награда…

Церемония, мое выдвижение и тот прекрасный момент, когда я призналась Эшеру в любви – казалось, все это принадлежало другой жизни. Той, где все было прекрасно и полно обещаний, не заставляющих задыхаться от горя.

– Забудь об этом. – Я протянула руку и сжала его ладонь. – Пойдем, любимый.

Рассеянно кивнув, он последовал за мной.

Я велела водителю Сайласа отвезти нас в авиационный центр округа Кинг. Аэропорт состоял из ряда ангаров, где размещались частные самолеты. Уже сгустились сумерки, когда мы, следуя указаниям Сайласа, добрались до его самолета. Судно как раз готовили к взлету, члены экипажа собрались на борту. Стюард помог нам с Эшером – я в вечернем платье, он в костюме, без галстука и пиджака – забраться внутрь.

По дороге сюда Эшер не сказал ни слова, молчал он и теперь, пока мы готовились к взлету. Стиснув руки в кулаки, он просто смотрел в окно, но, кажется, ничего не видел перед собой.

Подошедший стюард тихо предложил нам еду и напитки. Конечно, Сайлас уже предупредил команду, что это не увеселительная прогулка.

– Воды, пожалуйста, – попросила я. – Эшер, тебе нужно попить.

Я вложила стакан ему в руку, но он даже не притронулся к воде. Просто сжимал стеклянный сосуд, не сводя взгляда с взлетно-посадочной полосы внизу. Вскоре она превратилась в океан. Наступила ночь, под нами расстилалась лишь чернота.

Часть III

Я пытаюсь представить себя без тебя, но не могу.

«Fall Out Boy»

Глава 20

Эшер

Ранние утренние часы мелькали перед глазами, словно моментальные снимки.

Мы с Фейт прилетели на рассвете и поехали прямиком к дому. Нас встретила плачущая Моми в компании медсестры. Еще там находилась Хлоя Барнс. Она только что уложила в кровать Калео, но мне нужно было увидеть племянника. Он не спал. Заливаясь слезами, он спрашивал о родителях, цеплялся за меня, словно я тоже мог уйти, а потом, к счастью, провалился в сон.

В последующие дни в доме брата и Налани всегда толпились люди – друзья, деловые клиенты, ребята из моей пожарной части, приятели из полиции, друзья из больницы, Паула, Хлоя и Моми, и еще несколько человек, которых я не знал. Требовалось решить кое-какие вопросы, разобраться с фотостудией, позаботиться о Калео…

Сердце рвалось на части, и лишь племянник помогал мне до сих пор держаться. Я видел в нем одиннадцатилетнего Моргана, стоящего посреди горящего трейлера…

«Ни за что, черт возьми…»

Я похоронил эти воспоминания, загнал их подальше. Сейчас с ними легче было справиться; я до сих пор пребывал в каком-то оцепенении, из-за чего все казалось призрачным и нереальным.

«Это чрезвычайный случай, – внушал я себе. – Просто займись им».

И я начал действовать, решая вопросы и справляясь с трудностями, словно был на дежурстве.

Вот только сейчас речь шла не о вызове.

В тот роковой день снова зарядил дождь – на острове начался сезон, и теперь лило каждый день. Небо затянули густые облака, хотя было довольно светло. Дороги размокли и стали скользкими. Как раз в то время, когда я признавался в любви Фейт, Морган резко свернул в сторону, чтобы что-то объехать, или, может, не вписался в поворот. Хотя, вероятно, он ехал осторожно, как обычно – лишь я один в семье гонял, как ненормальный. Как бы то ни было, это его не спасло. Машина забуксовала, заскользила по грязи, а после покатилась вниз по насыпи. Судя по повреждениям, она перевернулась три или четыре раза, если не больше, а после приземлилась вверх тормашками. Оба погибли мгновенно – наверняка безболезненно. По крайней мере, так мне рассказали.

Поведали чужие люди, потому что меня там не было.

«Меня там не было. Меня там не было. Меня там не было».

В какой-то момент – не помню, где и когда – сильные руки сжали мне плечи.

– Эй, поговори со мной, Эш! – велел капитан Рейес. – Не бери все на себя. Не надо.

Я глядел на него, удивленный, что тот не понимал простейшей истины.

– Кэп, – наконец проговорил я. – Мне нужно продолжать двигаться, или я умру.

Тогда он оставил меня в покое.

Рядом находилась Фейт. Она помогала, руководила, организовывала. И плакала. Она почти сутки провела в вечернем платье с блестками, пока Паула, моя подруга-медсестра, не принесла ей шорты и футболку. Фейт написал один из ее боссов, Терренс, сообщил, что она выиграла «Клио». Но вместо того чтобы отпраздновать победу блестящей вечеринкой, Фейт в одолженной одежде звонила по телефону, сообщая знакомым о гибели брата и его прекрасной жены, когда у меня больше не хватало духу произносить это вслух. В свободное время Фейт сидела с Моми. Вряд ли за все время она отошла от старушки больше, чем на несколько минут. Всякий раз, глядя на нее, я ловил полный муки взгляд.

И тут же отворачивался. Я был не в силах на нее смотреть, поскольку всякий раз видел будущее, которого больше не существовало, – я женат на Фейт, живу в Сиэтле, летом и в Рождество навещаю Моргана и Налани, приглашаю Калео погостить у нас в городе, поиграть с кузенами и кузинами…

Все кончено, и очень скоро не останется ни планов, ни визитов, ни соболезнований, ни толпящихся в доме людей. Жизнь станет по-настоящему спокойной, мы останемся вдвоем с Калео. Теперь он принадлежал мне, хотя я сомневался, что гожусь для этого дела. Как я мог верить в себя, когда ужасно подвел Моргана?

«Меня там не было. Меня там не было. Меня там не было».

Приближалась поминальная служба, мы хотели развеять прах Моргана и Налани над океаном. Капитан Гэри с женой Синди организовали целую флотилию из лодок, поскольку их шхуна не смогла вместить желающих проститься.

Я помню, как в колледже читал книгу К. С. Льюиса, которую он написал после смерти жены. Я хорошо запомнил одну фразу: он сокрушался, что никто не сказал ему, насколько горе похоже на страх.

Мне тоже никто не сказал.

При одной лишь мысли, что придется пойти на эту церемонию, увидеть слезы скорбящих, услышать плач и бросить прах брата в океан, меня наполнял глубокий, темный ужас.

«Ни за что, черт возьми».

Но с этим я разберусь позже. А пока у меня были дела. Я не спал, продолжая что-то делать, организовывать, контролировать…

Контроль – грубый фарс, жестокая насмешка судьбы.

Утром в день поминальной службы Фейт надела длинное платье в гавайском стиле, вставила в волосы цветок. Я же размышлял, как можно без ума любить кого-то и все же сказать «прощай». Но у меня не оставалось выбора. Не готовый даже близко смириться с потерей брата, я был вынужден его отпустить.

Однако, что касалось Фейт, я вполне мог контролировать свои поступки. И с этим прощанием мне придется справиться.

Скопившееся внутри горе напоминало вулкан, еще не готовый извергнуться на поверхность – находящиеся под давлением тектонические плиты пока не разошлись в стороны. Хуже того, глядя на Фейт, я ощущал злость, вину, негодование. Конечно, она была ни при чем, но я ничего не мог с этим поделать. Все бурлящие во мне чувства сводились к одной простой фразе, безжалостному, неумолимому факту.

«Меня там не было. Меня там не было. Меня там не было».

Меня не было с братом, потому что я уехал к ней.

– Эшер? – Фейт мягко коснулась моего плеча. – Пора отправляться на причал.

День настал, но я не собирался бросать прах брата в океан. Не сегодня. Я так решил. Почему всем чертовски не терпелось провести похороны и поминки всего через несколько дней после трагического события? Как будто люди спешили покончить с грустью и вернуться к обычной жизни. Они вполне могли это сделать, а мы – нет. И я хотел еще хоть ненадолго удержать рядом Моргана.

Но не Фейт. Ее придется отпустить.

Калео и так потерял все, я не мог отвезти племянника в Сиэтл, подальше от родного дома. Он лишился большего, чем любой из нас. А Фейт не сумеет остаться здесь со мной. Конечно, ради меня она, возможно, попытается. Однако я не мог выдернуть ее из привычной жизни и предложить ей обломки своей. Я не заставлю Фейт выбирать, я сделаю выбор за нее. По крайней мере с этим я справлюсь – пусть во всем остальном и потерпел неудачу. Я не выполнил свой долг, убрал ногу с педали газа, потерял контроль, улетел за океан и не слышал, как сработала сигнализация.

Говорят, я бы все равно ничем не смог помочь. Вот только я этого никогда не узнаю.

Потому что меня там не было.

Я взглянул на Фейт. Покрасневшие глаза опухли от слез, но все равно казались прекрасными, в них светилась любовь ко мне. Зрение затуманилось. Мне нельзя плакать, иначе я рассыплюсь на миллион осколков.

Протянув руку, я коснулся ладони Фейт, лежащей у меня на плече, в последний раз ощутил ее бархатистую кожу.

А потом отпустил.

Глава 21

Фейт

– Тебе пора домой, – проговорил Эшер.

Я нашла его на заднем дворе. Скрестив руки на груди, он не сводил взгляда с океана. Эшер выглядел изможденным, под глазами залегли темные круги – вряд ли за четыре дня, прошедших с нашего возвращения, он спал больше нескольких часов. Мне почти не удавалось побыть с ним наедине, и теперь я корила себя, что не заметила, в каком он состоянии. Я занималась всем необходимым, стараясь лишний раз его не трогать, и совершила ошибку.

– Домой? – переспросила я. – Нет, совсем не обязательно. Я останусь, насколько нужно. – Я с трудом сглотнула. – Даже…

– Нет! – отрезал Эшер. Лед в его голосе пронзил меня словно нож, и я вздрогнула. – Тебе нужно уехать.

– Эшер… не понимаю. Я что-то сделала не так?

– Не ты. – Он не сводил темных глаз с линии горизонта. – Я. Мне не следовало уезжать, оставлять… – Он стиснул челюсти, на скулах заходили желваки. – Уезжай домой, Фейт. Возвращайся к себе.

– Эшер, я… – Глаза наполнились слезами.

– Ты что, не слышишь? – прорычал он, резко обернувшись ко мне. От неожиданности я отступила.

К щекам прилила кровь, сердце, казалось, готово было разорваться надвое.

Сейчас в доме собрались люди, готовые отправиться на пристань для поминальной службы.

– Возвращайся в Сиэтл, Фейт, – продолжил Эшер. – Ты не сможешь жить без покупок, изысканных обедов. Ты привыкла к изнеженной жизни, и этот островок тебе не подходит. Ты сама знаешь, что не сумеешь здесь прижиться.

– Это нечестно, – выдохнула я. – Я…

Эшер будто не слышал меня.

– Тебе здесь не место, а мне не место там. Мне следовало остаться здесь, с ним. Я обещал всегда его защищать, поклялся…

На последнем слове его голос дрогнул. Эшер глубоко вздохнул, будто втягивая боль внутрь, не давая ей вырваться на свободу. Конечно, он винил себя. Он считал себя защитником и верил, что потерпел неудачу.

– Эшер, не надо, – дрожащим голосом проговорила я. – Ты ни в чем не виноват и не можешь…

– Не надо говорить, что я могу, а чего нет! – прорычал он. – Мы никогда, черт возьми, не узнаем!

В его словах отчетливо прозвучало обвинение, и я отшатнулась. Эшер выдержал мой взгляд, лицо исказилось от боли и скорби. Сквозь трещины в броне я видела, что наружу пыталась пробиться любовь.

– Не нужно так, – мягко проговорила я. – Я могу сделать все, что захочешь… быть там, где нужно. Я люблю те…

– Мне нужно, чтобы ты уехала, – отрезал он. – Вот и все.

Я отступила на шаг; слова прозвучали твердо, словно приговор, их окончательность пронзила до глубины души.

– Л-ладно, – прошептала я. – Если ты так хочешь.

Он больше ничего не сказал. Скрестив руки на груди, Эшер вновь закрылся от меня и отвернулся к океану.

Я ощущала себя словно в бреду, будто бы меня накачали наркотиками. Развернувшись, я прошла через лужайку и по ступенькам поднялась на веранду. Сидящая в кресле Моми протянула ко мне хрупкую руку.

– Фейт… не надо.

– Я должна. – Я опустилась рядом с ней на колени. – Ему так нужно, и я не… – Слезы сдавили горло, но я попыталась загнать их внутрь. – Когда он смотрит на меня, то вспоминает, как поехал за мной в Сиэтл. Он страдает, не стоит усугублять его боль. Я так не могу.

– Он сам не знает, что ему нужно, – проговорила Моми, в ее глазах блестели слезы. – Все еще слишком свежо. Время – вот нужное нам всем лекарство. Ему просто требуется немного времени.

Я покачала головой:

– Стоит уважать его желания.

– Понимаю. – Моми кивнула, не сводя взгляда со смотрящей на океан фигуры. – Возможно, в этом есть смысл и в будущем мне откроется более обширная картина. Но пока я ничего не вижу. Пока нет. – Она сжала меня в объятиях. – Алоха, Фейт.

– Алоха, Моми. Если что-нибудь понадобится, звони мне. В любое время.

Пустые слова. Я ведь буду далеко – от нее, от Калео, от Эшера…

Я поцеловала ее в щеку и поспешила в дом, мимо Хлои Барнс, капитана Рейеса, пожарных, друзей и Паулы. Все ждали, когда придет время отправляться на пристань. Прежде, чем кто-либо успел меня остановить, я взяла свою сумочку и выскользнула на улицу.

Я приехала сюда без вещей и теперь уезжала ни с чем.

* * *

Открыв дверь в квартиру, я наткнулась на осколки ужасного телефонного звонка. По гостиной рассыпались наброски рекламы для «Ред Булл», на полу скомканной кучей до сих пор валялись пиджак и галстук Эшера. Я словно попала на место преступления.

Ничего не трогая, я залезла под горячий душ и долго стояла под струями воды, потом забралась в постель. Я ожидала, что расплачусь – из-за Эшера, Моргана, Налани и милого малыша Калео, из-за своего разбитого сердца, но почти тут же провалилась в сон, погрузилась в милосердную черноту.

На следующее утро я сварила себе чашку крепкого кофе и просмотрела сообщения на телефоне. Мне звонили Сайлас и Терренс, Синтия оставила голосовое сообщение с вопросом, готовы ли наброски для «Ред Булл». Однако, не считая короткого звонка Терри с Гавайев – чтобы объяснить, почему я не приехала на церемонию «Клио» – я даже не думала о работе.

И сейчас я отправила ему сообщение.

«Я вернулась в Сиэтл», – просто написала я.

«Как дела?» – тут же отозвался он.

Этот простой вопрос сразу выбил из колеи. Как я могла на него ответить?

«Я в порядке. Днем приеду в офис».

«Не торопись. Нет ничего срочного».

Я все же я дольше не могла сидеть одна в собственной квартире.

«Скоро увидимся», – написала я.

После небольшой паузы пришел ответ.

«Только если чувствуешь, что готова. Передай своему парню мои искренние соболезнования».

Я закрыла глаза и положила телефон на стол. Пару минут я просидела неподвижно, однако вскоре ощутила подступающие слезы. Нельзя позволить себе расклеиться. Если я расплачусь, то вряд ли смогу остановиться, а мне нужно приниматься за работу.

Ведь именно так поступали ответственные люди, а я теперь принадлежала к их числу.

Глава 22

Эшер

Как я и предсказывал, через несколько дней в доме стало совсем тихо. Пришлось перевезти Калео к себе в Анини. Мы все еще ждали ответа, пригоден ли для жилья дом Моргана и Налани. Официальных писем пока не поступало, однако дожди лили, не прекращаясь, и я подозревал, что оставаться в нем слишком опасно. Мой племянник не только лишился матери с отцом, но и в скором времени мог остаться без дома.

Однажды вечером я смотрел, как Калео, сидя за кухонным столом, что-то рисовал на листе бумаги. Я наблюдал за малышом, пытаясь понять, все ли с ним в порядке. С помощью Хлои сразу после трагедии я отправил его на консультацию к психологу, чтобы ему легче было преодолеть горе. Казалось, Калео неплохо держался, но так ли это? Откуда мне, черт возьми, знать? С чем сравнивать? Меня и брата родители бросили сами – насильно нас никто не разлучал. Хотелось бы верить, что с племянником я ничего не упустил.

– Привет, приятель, – проговорил я. – Хочешь ужинать?

Он пожал плечами, продолжая трудиться над рисунком. Насколько я видел, он изобразил какого-то жирафа. Просто животное, а вовсе не кусочек мира, охваченный огнем. Что ж, хороший знак.

Калео сделал глоток из стоявшей рядом чашки, но, когда опускал ее обратно на стол, посудина выскользнула из рук. Он подхватил ее прежде, чем разлилось содержимое, но несколько брызг ананасового сока попало на верхний угол рисунка.

– Нет, – пробормотал он. – Не-е-ет…

– Эй, давай помогу. – Я торопливо бросился к нему, схватил бумажное полотенце и промокнул пятно. – Видишь? Всего лишь уголок. Ничего страшного.

– Нет, он испорчен, – проговорил Калео и добавил, уже громче: – Все испорчено!

Прерывисто задышав, он стиснул лист обеими руками, сминая края, причиняя гораздо больший вред, чем сок.

– Эй, приятель, все в порядке. Он не испорчен, просто несколько брызг…

Покачав головой, он спрыгнул с табурета.

– Все испорчено! – закричал он, бросил листок на пол и принялся топтать, оставляя на нем следы ботинок. – Уже не будет как раньше! Никогда не будет как раньше!

Мучительно ноющее сердце почти замерло в груди. Калео впал в настоящую истерику – рыдал, заливался слезами, кричал. Он поднял листок с пола и разорвал на мелкие кусочки.

– Никогда не вернется! – кричал он. – Никогда…

Я опустился на колени и обхватил его за плечи.

– Калео, посмотри на меня. Дыши, приятель. Все будет хорошо.

Черт возьми, я это сказал. Может, он даже поверит.

Он начал дышать спокойнее и расплакался уже по-настоящему. Я притянул его к себе, обнял, и внезапно будто снова оказался в трейлере с одиннадцатилетним Морганом, окутанным клубами дыма, в глазах которого стояли слезы. Он нуждался во мне, чтобы все исправить, вернуть все как было. Но как я мог? Ведь все уже не исправить.

Поэтому я просто обнял Калео и постарался взять себя в руки. Сейчас для меня важнее всего было держаться – ради племянника. Я просыпался, мучимый болью, и весь день носил ее в себе, пусть и старался не думать о Моргане. Начни я вспоминать о нем, размышлять о глубине и необъятности ныне потерянного человеческого существа, я бы спятил. Хотя в голове теснились тысячи воспоминаний, от самых простых до сильных, наполненных чувствами.

Простые были хуже всего. Маленькие фрагменты жизни казались намного более реальными и человечными, чем драматические моменты. Его смех, глупые шутки, неспособность долго обижаться… Торт, который он испек для меня, когда я получил диплом Колумбийского университета…

«Хватит, черт возьми!»

Мне нужно возвращаться к работе, иначе я лишусь и ее. Я и так уже взял огромное количество отгулов. Теперь, когда я стал заместителем, у меня появились новые обязанности и ответственность.

Я чувствовал, что напряжен до предела. Взгляд упал на урну с прахом Моргана, стоящую на полке в гостиной. Я так и не смог развеять его над океаном. Многие не понимали, почему я не позволил ему быть с Налани, вместе качаться на волнах.

«Но ведь мы не всегда получаем, что хотим, верно?»

– Дядя Эш… – Шмыгнув носом, Калео вырвался из моих объятий. – Я хочу домой.

– Знаю, приятель, но это слишком опасно. Лучше еще немного побыть здесь. Я позабочусь о тебе, обещаю. Понимаю, тебе трудно… – Слова звучали жалко, неубедительно, и все же я продолжил: – Просто нужно приложить все усилия. Ладно?

– Ладно. – Он кивнул и вытер нос.

– Ладно, – повторил я, хотя уже не верил в лучшее. Впереди нас ждала совершенно другая жизнь, и я не надеялся на хорошее.

Я накормил Калео ужином, он принял ванну и отправился в свою спальню. Я сидел рядом с ним, пока он не заснул, задаваясь вопросом, как, черт возьми, мы с ним все это переживем.

* * *

Два дня спустя я вышел на работу, начинались двенадцатичасовые дежурства – четыре смены с четырех утра до четырех вечера. После школы Калео забирала Хлоя и до моего возвращения сидела с ним у меня дома. Начали сказываться бессонные недели – похоже, впереди меня ждали несколько трудных дней, но я лишь радовался. Лучше чем-то занять мозг, чем получить нервный срыв. Это точно не поможет Калео, а сейчас только он и имеет значение.

Когда я вошел в дом, малыш играл в видеоигры, Хлоя сидела за кухонным столом.

– Я приготовила вам рис поблано. – Она тепло улыбнулась. – Он в холодильнике. Просто поставьте в духовку на двадцать минут, чтобы разогреть.

– Спасибо, – проговорил я. – Я ценю твою заботу и рад, что следующие четыре дня Калео побудет с тобой. Давай я заплачу тебе.

– Ни в коем случае. – Она покачала головой. – Я счастлива помочь.

Я только чуть улыбнулся – на большее сейчас был просто не способен.

– Ты выглядишь усталым. – Хлоя окинула меня внимательным взглядом. – Ты вообще спал?

– Почти нет.

Что и к лучшему, поскольку, стоило закрыть глаза и попытаться уснуть, как возвращались мысли. Так что я ложился как можно позднее и просто отключался, а потом вскакивал от звука будильника – судя по ощущениям, через несколько минут. Впрочем, порой так и было.

– Я в порядке, – добавил я, когда Хлоя обеспокоенно нахмурилась.

– Не стесняйся звонить, если что-нибудь понадобится, – предложила она, ее глаза наполнились слезами. – Налани и Морган были особенными. Я считала их хорошими друзьями, а не только родителями любимого ученика.

Я молча кивнул. Поселившееся внутри горе напоминало гигантскую черную дыру, которая засасывала все, к чему прикасалась. Я даже не думал о том, что другие тоже страдали – все равно ничего не мог сделать. У меня почти не осталось сил, а то немногое, что еще сохранилось, предназначалось Калео.

– Рано или поздно тебе придется вернуться к суточным дежурствам.

– Рано или поздно, – кивнул я.

– У меня есть идея. – Хлоя опустила взгляд в столешницу. – Может, я перееду к тебе?

Я застыл, не успев налить стакан воды.

– Что?

– Я буду спать в гостевой спальне, – быстро добавила она. – Так я всегда смогу быть рядом с Калео. И с тобой. – Она коснулась рукой моего плеча. – Тебе нужна забота, Эшер. И тот, кто снимет с тебя часть проблем. Я хочу быть рядом с тобой, все время…

– Нет! – бросил я жестче, чем намеревался, и отстранился от ее прикосновения. – Нет, спасибо, Хлоя. Достаточно того, что ты заберешь Калео из школы и немного посидишь с ним. О большем я не прошу.

– Тебе не нужно просить. – Ее улыбка казалась дерзкой и в то же время застенчивой. – Просто подумай об этом. – Она снова коснулась моей руки. – Увидимся завтра.

Глядя ей вслед, я потер усталые глаза. Хлоя права – рано или поздно мне придется вернуться к суточным дежурствам. И я бы сказал, что это случится довольно скоро. По мере возможности капитан Рейес старался меня не трогать, но у нас не хватало людей; недавно мы лишись еще двоих парней, которые не смогли прижиться на Кауаи. Сперва они считали работу на Гавайях чем-то вроде рая, а после осознали, что маленький островок весьма далек от этого понятия.

«Поэтому с Фейт я поступил правильно».

Хотя и не чувствовал этого. Но откуда мне было знать? Я до сих пор не пришел в себя.

Утомленный мозг любезно вызывал в мыслях образ девушки, живущей в моем доме, которая ждала Калео из школы, присматривала за ним, пока я сутками торчал на дежурстве. К ней я мог вернуться домой, забраться в постель…

Встряхнув головой, я прогнал неуместные мысли. Фейт не создана для жизни на острове, ей не пристала роль горничной в доме сломленного мужчины и его потерянного племянника.

Я достал телефон и отправил сообщение Сайласу Маршу.

«Ты рассказал ей о кольце?»

«Я ничего не говорил, – почти сразу же ответил он. – Был в отъезде по делам. Не знаю, что происходит».

Пальцы запорхали над клавиатурой.

«Не говори ей».

«Не отталкивай ее, – возразил он. – Полагаю, прямо сейчас ты просто пытаешься выжить, но не отгораживайся от нее. Пожалуйста».

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул, чтобы успокоиться.

«Пусть это останется между нами. Если ты хоть немного меня уважаешь, выполни мою просьбу».

По экрану запрыгали точки – он явно что-то писал, но я не стал дожидаться ответа.

«Спасибо за все, Сайлас», – быстро набрал я, отключил звук в телефоне и подошел к сидящему у телевизора Калео.

– Мисс Барнс будет жить с нами? – поинтересовался племянник, не отрывая взгляда от видеоигры.

– Нет. – Я взглянул на него. – А что? Ты этого хочешь?

Он пожал плечами.

– Ты мог бы жениться на ней вместо Фейт.

Я вздрогнул, словно он ударил меня в грудь.

– Что… почему ты так говоришь?

– Потому что ты один, дядя Эш. И грустишь.

– Я грущу из-за твоих мамы с папой.

– И из-за Фейт? Потому что ее здесь нет?

Я с трудом сглотнул.

– Да, из-за нее тоже.

– Она не хочет здесь жить?

– Не знаю, приятель. Но эта жизнь не для всех.

Ему в голову вдруг пришла какая-то мысль, и он взглянул на меня широко раскрытыми, полными страха глазами.

– Нам придется переехать в Сиэтл?

– Нет, мы останемся здесь.

– О-о, хорошо… Просто папа сказал… – Калео сглотнул, но взял себя в руки и серьезно продолжил – я не ожидал такого от восьмилетнего ребенка: – Папа сказал, что ты переедешь в Сиэтл и женишься на Фейт.

– Да, так было раньше, но не теперь. Не тревожься об этом, хорошо?

– Хорошо.

Он прислонился головой к моему плечу и продолжил играть в видеоигру; на его щеках высыхали слезы.

Глава 23

Фейт

Сиэтл, штат Вашингтон Наши дни…

Раздался стук в дверь кабинета, и внутрь просунул голову Терренс.

– Привет. Занята?

Я подняла взгляд от кучи бумаг на столе – от горы, на которую карабкалась, стараясь не думать об Эшере. Конечно, это было невозможно, но никто не мешал попытаться.

«А еще я могла бы попробовать допрыгнуть до луны на пого-стике[16] – с тем же результатом».

– В чем дело? – улыбнулась я.

– Я просто хотел сказать, что сотрудники «Ред Булл» безумно довольны твоей работой. И мы тоже. Синтия шлет тебе привет.

– Я так рада. – Улыбка слетела с губ.

Нахмурившись, Терри вошел в кабинет.

– Можно присесть на минутку?

– Располагайся.

Он опустился в кресло напротив стола и вздохнул, не сводя с меня внимательного взгляда.

– Как ты, Фейт? И пожалуйста, не вздумай отмахиваться и придумывать всякую чушь. Я хочу знать правду.

– Что тебе сказать? – вздохнула я. – Я стараюсь изо всех сил, погружаюсь в работу…

Он кивнул.

– Я больше тебе не начальник, а деловой партнер. И, надеюсь, друг.

– Конечно.

– Если тебе что-то нужно, обращайся ко мне, как к другу и партнеру. Понимаешь, о чем я? Появятся просьбы, планы, идеи – приходи ко мне. Хорошо?

Я растянула губы в улыбке – так, что заболели щеки.

– Если ты боишься, что я сбегу из города и рвану на Гавайи – не волнуйся, этого не будет.

– Нет? Ты так часто моталась туда-сюда, что я подумал…

– Все кончено, – пояснила я, ощутив укол в груди. – У него там куча дел, у меня здесь работа… К тому же, он так захотел.

– А чего хочешь ты?

Я нахмурилась. Я не осмеливалась спрашивать себя об этом, поскольку страшилась ответа… боялась во что-то поверить, а после утонуть в безнадежности. Ведь не важно, на что я была готова – и хотела – пойти, Эшер не желал видеть меня рядом с собой.

Я не ответила. Терренс попытался еще что-то сказать, но у него зазвонил телефон.

– Черт, с этим нужно разобраться, – пробормотал он, взглянув на экран. Улыбнувшись, он поднялся с кресла. – Я бы посоветовал пока не захлопывать двери.

«Оставить незапертыми, чтобы мой пожарный мог ворваться внутрь».

Терренс вышел. Я смахнула жгущие глаза слезы. Они то и дело пытались просочиться наружу, только я не позволяла. Я боялась свалиться в наполненную болью яму и погрязнуть в ней. Нет, нужно по-прежнему двигаться. Как бы то ни было, жизнь продолжалась.

В обед я встретилась с Вив в любимом итальянском ресторане «Altura». Опоздав на десять минут, она влетела в зал, благоухая «Шанель № 5», с кучей пакетов в руках.

– Боже, на Белмонт безумные пробки, – прощебетала Вив, грациозно опустилась на стул и заказала мартини у возникшего рядом официанта.

– Пока только воду, – попросила я.

Официант ушел, и Вив окинула меня прищуренным взглядом.

– Ты на какой-то чистке организма, о которой мне не рассказала?

– В офисе ждет куча работы. Мне нужна ясная голова.

– Раньше тебя это никогда не останавливало. – Вив поджала губы. – Ты выглядишь усталой, детка, и печальной. Неужели до сих пор рыдаешь по тому пожарному? Он ведь бросил тебя. Дважды.

Я тут же пожалела, что несколько недель назад поведала Вив эту жалкую историю. Но одиночество меня тяготило, а Сайлас – казалось, уже сто лет назад – уехал из города по делам.

– Все намного сложнее, – возразила я.

– Как бы то ни было, возможно, это и к лучшему. Неужели ты можешь представить себя на этом крошечном островке с чужим ребенком на руках? Прости, что говорю так прямо, но ты явно не захочешь такой жизни.

– Я люблю его, – просто проговорила я и с некоторым удивлением поняла, что имею в виду и Эшера, и Калео. Милый малыш проник в мое сердце через ту же самую, взломанную Эшером дверь.

Вив пролистала меню.

– Я тоже люблю свои лабутены, но вовсе не готова менять ради них образ жизни – ведь есть море другой обуви на выбор. И судя по тому, что ты мне рассказала, он – редкостный козел.

– Вовсе нет. Ему просто больно.

«Очень больно. И он справляется со всем в одиночку».

– И он решил отыграться на тебе? – Вив фыркнула.

Я покрутила в пальцах вилку.

– Возможно, он оттолкнул меня, просто пытаясь защитить. Вполне в его духе. – Потом я вспомнила злость в глазах Эшера, его резкий тон, когда он сказал, что мне не место на Гавайях. – Или, может, он расстроился, что оказался здесь со мной, а не там со своим братом.

– Как будто ты виновата, – усмехнулась она.

– Не виновата. Просто так случилось.

Вив уронила меню на стол.

– Ты бы из чувства вины переехала к нему на Гавайи?

«Не из чувства вины. Ради любви. Меня к нему привела бы любовь».

– Это не важно, – произнесла я, ощущая, как мучительно сжалось сердце. – Он не разговаривает со мной, и я должна его отпустить.

– Время покажет. А пока возвращайся к нормальному ритму жизни. – Вив широко распахнула глаза. – Что скажешь насчет Джека, того парня, с которым мы постоянно сталкиваемся? Он сексуальный, мегабогатый и, похоже, всерьез на тебя запал. Лучше и быть не может.

Вив снова взяла в руки меню, я же представила, какое будущее меня может ждать. Перед глазами словно замелькали кадры: я хожу на вечеринки, встречаюсь с Джеком Филлипсом, возможно, даже завяжу с ним отношения, которые продлятся дольше одной ночи. Я работаю в офисе, обедаю с Вив, хожу по магазинам, ужинаю в ресторанах… Вроде ничего ужасного, и все же это казалось совершенно неправильным.

Плотина, которую я выстроила внутри, чтобы сдерживать боль от разлуки с Эшером, вдруг пошатнулась, по ней поползли трещины. То место в сердце, где жил его образ, отозвалось резкой болью, по щекам потекли слезы.

– Мне нужно идти. – Я поднялась на дрожащие ноги.

Вив нахмурилась.

– Мы только что приехали. Ты не будешь обедать?

– Прости. – Голос походил на воронье карканье. – Я не могу…

– В последнее время ты очень странная, как будто совсем другой человек. Даже не знаю, что с тобой делать.

– Наверное, ты права. – Я повесила сумочку на плечо.

Официант принес заказанное Вив мартини, и она, казалось, немного успокоилась.

– Может, выпьем хотя бы в пятницу? – со вздохом спросила она.

– Конечно, я тебе позвоню, – автоматически отозвалась я и, несмотря на подступающие рыдания, улыбнулась. – Прощай, Вив.

Я махнула рукой, отчетливо понимая, что больше мы с ней не увидимся.

* * *

Я добралась до квартиры как раз вовремя. Стоило закрыть входную дверь – плотину тут же прорвало. У меня затряслись руки, начала кружиться голова. Ключи упали на пол, тело сотрясли рыдания, накатывающие, словно цунами.

Сделав глубокий вдох, я бездумно осмотрелась и, наконец, наткнулась взглядом на шкаф в прихожей. Пиджак Эшера. Мне нужно за что-то держаться, иначе я развалюсь на части.

Я распахнула шкаф и вцепилась руками в пиджак, уткнулась носом в лацкан, вдыхая уже почти выветрившийся запах одеколона. Я стискивала ткань, почти висела на нем, натягивая вешалку. И случайно нащупала в одном из карманов нечто твердое.

Я сунула руку внутрь и коснулась покрытой бархатом вещицы. А потом медленно достала коробочку – маленькую, черную, в таких обычно держали кольца.

– Боже, – выдохнула я.

А затем вспомнила тот ужин – казалось, он был в другой жизни. Эшер сказал, что не может больше ждать, полез в карман и… вытащил телефон, который принес лишь трагедию.

Пиджак соскользнул с вешалки. Я опустилась на пол и положила его на колени, продолжая сжимать в руках коробочку.

– О, Эшер.

Текущие из глаз слезы постепенно потеплели, смягчились, стало легче дышать. Трещины в сердце начали заполняться надеждой.

Глава 24

Эшер

Дожди лили уже неделю, по радио в джипе я услышал о приближающейся буре.

– Вот черт, – пробормотал я.

Впрочем, буря началась еще в тот миг, когда я ответил на гребаный звонок от кэпа и, похоже, не собиралась заканчиваться.

Сегодня я встречался со своим управляющим делами. Я поручил Элу Джейкобсу взглянуть на «Памятный остров», чтобы знать, как быть дальше. После тщательного аудита он сообщил мне, что на момент аварии дела у фотостудии шли в гору.

– Однако самым ценным было то, что это семейный бизнес, – проговорил Эл. – Вы можете нанять новый персонал, но вряд ли будет получаться так же хорошо.

Конечно, нет, даже близко. Этот бизнес стал таким благодаря теплой улыбке и харизме Налани и фотографиям Моргана. Я не смог бы никого нанять вместо них – они были незаменимы. Да и в любом случае я был слишком занят, чтобы присматривать за делами.

– Продай студию, – распорядился я, хотя при этих словах к горлу подступила желчь. – А все вырученные средства положи на счет Калео, для учебы в колледже.

– Хорошо. Что же касается дома…

Эл объяснил, что дом Моргана и Налани придется снести. Любой сильный шторм, и он вместе с тремя соседними домами просто соскользнет в океан.

Калео больше не сможет вернуться домой.

– Перенеси все вещи в хранилище, – велел я.

– Все? – нахмурился Эл. – Может, проведешь распродажу, чтобы избавиться от…

– Я не стану избавляться от вещей, принадлежащих брату, – бросил я и облегченно вздохнул. – Убери все в хранилище.

Эл кивнул, не понимая, зачем мне это. Он походил на людей, спешивших развеять над водой прах Моргана. Но ведь если раздать все вещи, продать бизнес и выбросить пепел в океан, что тогда останется?

«Ничего. Не останется ничего».

Я въехал на ведущую к дому подъездную дорожку. Солнце уже садилось за горизонт. Конечно же, я наткнулся взглядом на машину Хлои. Она каждый день забирала Калео после школы и сидела с ним, пока я не возвращался с работы. Капитан Рейес сказал, что на следующей неделе мне предстоит несколько суточных дежурств. Пожарная команда и так работала в минимальном составе, мне придется подключиться.

Я настолько вымотался, что усталость, похоже, проникла даже в душу. Я достиг крайней точки. Если ничего не изменится, все просто полетит к черту. Мне требовалась помощь, какое-то средство, чтобы исправить ситуацию.

Я слышал, как внутри Хлоя суетилась на кухне. Вероятно, готовила ужин, хотя я никогда об этом не просил. Калео за кофейным столиком в гостиной делал домашнее задание.

– Как прошел день? – Я взъерошил ему волосы.

– Хорошо.

Калео всегда был довольно молчаливым, но мне хотелось, чтобы он рассказал что-нибудь еще. Знать бы только, о чем спрашивать. Для ребенка, несколько недель назад потерявшего обоих родителей, он невероятно хорошо справлялся. Психолог говорил, что дети редко унывают. Вот только мне сейчас придется сообщить ему очередную плохую новость, поведать еще об одной потере.

Я опустился рядом с ним на колени.

– Я должен кое-что сказать тебе, приятель.

Он поднял на меня взгляд.

– Теперь мы сможем пойти домой?

«Боже».

Он спрашивал об этом почти каждый день, а я увиливал и уклонялся от ответа. Теперь юлить больше не получится.

– Дело в том, что я получил заключение геодезистов. Из-за угрозы оползней в нескольких домах на улице больше нельзя жить.

«Включая и ваш».

– Мы не сможем вернуться? – хмуро спросил он.

Он говорил «мы», логично предполагая, что я перееду в старый дом вместе с ним. Само собой, пожелай он, и я отправился бы даже в колонию на Марсе, однако был бессилен исполнить его простейшее желание – вернуть ему единственный дом, который он когда-либо знал.

– Нет, приятель. Мне очень жаль.

– Что с ним будет?

– Ну… вероятно, его снесут.

Калео замер, потом вновь опустил глаза в свою тетрадь.

– Я хочу домой.

Грудь сдавило от боли, я закрыл глаза.

– Знаю, что хочешь. Если бы мы только могли. Я бы все за это отдал, но…

Он посмотрел на меня большими, карими, расширенными от страха глазами – никто не готовил его к такому горю.

– Дядя Эш, ты не можешь его исправить? Починить вместе с друзьями-пожарными, чтобы он не скользил?

«Я ни черта не могу исправить».

– Хотел бы я, приятель. – Я покачал головой. – Но ты будешь жить здесь, и мы можем точно так же обставить твою комнату. Все, что захочешь.

– Я всегда буду жить с тобой?

– Да. Я…

«Позабочусь о тебе», – хотел сказать я, но злость сдавила горло. Сначала Морган, теперь Калео. Вселенная – бог, или кто там еще – по-прежнему оставляла малышей без родителей, и мне приходилось вмешиваться. Как будто я мог их заменить.

– Ладно, – безэмоциональным голосом проговорил Калео и вернулся к домашнему заданию.

У меня не нашлось больше слов, поэтому я снова взъерошил ему волосы и прошел на кухню к Хлое. В воздухе витал запах соуса для спагетти и пекущегося в духовке чесночного хлеба.

– Привет, – с улыбкой поздоровалась она. – Как прошла встреча с управляющим?

– Ужасно, – тихо признался я. – Придется продать фотостудию. И я только что сообщил Калео, что он не сможет вернуться домой. Слишком опасно.

– О нет! – Хлоя достала из ящика прихватки. Она знала мою кухню как свои пять пальцев. – Как он воспринял?

– Не знаю. Наверняка ему очень плохо, но он скрывает свои чувства.

Я в очередной раз потер глаза и огляделся. Хлоя приготовила ужин, накрыла на стол. Калео делал домашнее задание. Вот та стабильность, которую я изо всех сил пытался ему дать.

– Хлоя… Я думал о твоем предложении переехать сюда.

– Оно еще в силе.

– Но у тебя останется своя квартира, – уточнил я. – И это лишь на время, пока я окончательно не приду в себя. О большем я не прошу.

Она широко улыбнулась, в глазах ее светилась теплота.

– Я просто хочу помочь, чем смогу.

Я кивнул.

– Не хочу показаться засранцем, но сейчас мне не нужны отношения.

Мягко сказано. Сердце разбилось вдребезги, но каждый крошечный кусочек по-прежнему принадлежал Фейт, и так будет всегда. Тоска по ней превратилась в еще один кирпичик в груде боли, которую я всюду таскал с собой – в один из самых тяжелых.

– Знаю, – кивнула Хлоя. – И не стану на тебя давить. Я ничего не жду, не ставлю никаких условий. Но, может быть… – На щеках ее вспыхнул румянец. – Может, не стоит делать поспешных выводов? – Полным ожидания взглядом она посмотрела из-под полуопущенных ресниц. – И закрывать сердце?

В голове сработал сигнал тревоги, но он затерялся в какофонии звуков. Не в силах больше мыслить здраво, я просто тупо кивнул.

– Конечно.

Хлоя довольно улыбнулась и вытащила хлеб из духовки.

– Ужин готов.

Глава 25

Фейт

Я без стука ворвалась в пентхаус Сайласа. Конечно, консьерж сообщил о моем приходе, но на этом хорошие манеры закончились. Сайлас уезжал на несколько недель – рассказывал на Конгрессе о серьезности эпидемии опиатов – и его багаж по-прежнему стоял возле двери. Макс, должно быть, еще не пришел с работы. Сайлас был один, сидел за пианино и исполнял какую-то безумно сложную классическую мелодию.

Заметив меня краем глаза, он перестал играть и развернулся на скамейке.

– Привет, Фейт.

– Что это? – Я сунула ему под нос бархатную коробочку, которую почти сутки не выпускала из рук.

Сайлас удивленно воззрился на нее.

– Ты ее не открывала?

– Даже не пыталась. Если внутри то, что я думаю, не так мне хочется увидеть его в первый раз. – Я с трудом сглотнула. – Там ведь то, о чем я думаю?

– Да, – тихо согласился он.

– Боже… – Ощутив, как задрожали колени, я поспешно опустилась на диван.

«Эшер хотел сделать мне предложение. Он хочет на мне жениться».

– Хотел жениться, – пробормотала я, слезы жгли глаза. – В прошлом. Теперь все кончено.

– Ничего не кончено, Фейт. – Сайлас сел рядом со мной, держа в руке коробочку с кольцом. – Эй, ты меня слышишь? Ничего не кончено. Просто… неподходящее время. Худшее из всех возможных.

– Он не хочет меня видеть, Сай, – пояснила я. – Не желает иметь со мной ничего общего.

– Я бы поспорил. – Сайлас поднял коробочку повыше. – Первое доказательство.

– Так было раньше. Теперь уже слишком поздно.

– Вовсе нет. – Сайлас притянул меня к себе и обнял за трясущиеся плечи.

– Как ты можешь продолжать так говорить? Ты ведь не знаешь… – Я подняла голову и сквозь застилающие глаза слезы всмотрелась в его лицо. – Постой. Ты ведь ничуть не удивился, когда увидел эту коробочку. Откуда ты знаешь, что внутри?

– Потому что я видел ее раньше.

– Ты – что? – Я резко отодвинулась.

Сайлас вздохнул и провел рукой по золотистым волосам.

– За несколько дней до церемонии награждения я виделся с Эшером.

– И тогда вы договорились поменяться местами?

Он кивнул.

– Он хотел предложить тебе выйти за него замуж и просил моего благословения.

– Твоего благословения? Почему?

– Не знаю. Поскольку твой отец неизвестно где, полагаю, Эшер посчитал, что я тоже сгожусь. – Сайлас вдруг стал серьезным. – Он хотел переехать в Сиэтл, ради тебя.

Я подняла на него взгляд; сказанные слова проникали все глубже в сознание. От потрясения я не могла сдвинуться с места.

– П-правда?

– Неприятно говорить это, но все должно было пройти чертовски идеально. Тот звонок все испортил.

– Почему ты мне не сказал?

– Он просил молчать. Он страдал, и я чувствовал, что должен уважать его желания и не вмешиваться. А после меня вызвали в округ Колумбия, я был занят на слушаниях в Конгрессе…

– Весьма убедительно, – усмехнулась я.

Сайлас улыбнулся, но вновь стал серьезным.

– Я не хотел от тебя ничего скрывать. Просто не знал, какое место во всей этой истории отведено мне. Но даже в Вашингтоне я мучился из-за своего молчания. Я – твой друг. Полагаю, отчасти я верил, что как только пройдет сильная боль, он одумается, и не хотел все портить. Однако пока ничего не изменилось. Прости, что ничего не сказал.

– Все в порядке. Просто слишком запуталось. Глупо тебя винить. – Я подняла полные слез глаза. – Он и правда хотел отказаться от прежней жизни? Ради меня?

Сайлас продолжал крутить в руках коробочку с кольцом.

– Думаю, ты и есть его жизнь, Фейт. По-настоящему счастлив он будет только там, где есть ты. Но сейчас он нужен своему племяннику и не может просто взять и уехать. Жизнь этого мальчика перевернулась с ног на голову, и его благополучие важнее всего.

– Согласна, – кивнула я, на глаза навернулись новые слезы – из-за тех, кого потерял Калео. – Эшер позаботится о нем. Ведь у него в генах заложена потребность защищать людей.

– Включая тебя. – Сайлас коснулся моей руки. – Много лет я мастерски отталкивал от себя людей, полагая, что так для них будет лучше, поэтому сейчас легко распознаю подобные мотивы в других. Эшер прогнал тебя, потому что верил – это для твоего же блага. Он не хотел, чтобы ради него ты жертвовала собственной жизнью. Вот и все. Других причин нет.

– Он сказал мне… – Слезы сдавили горло. – Он сказал, что мне не место на Гавайях, я слишком избалована, меркантильна и…

– Конечно, старый добрый метод. «Разбей сердце, чтобы тебя возненавидели и пошли своей дорогой». Давно известный трюк.

– Не знаю, Сай. Он говорил весьма убедительно.

– Представляю. Но ты не видела этого парня, когда он подошел ко мне с коробочкой в руках. Он чертовски нервничал. Я в жизни не видел его таким… уязвимым. – Он скорчил гримасу. – Фу, терпеть не могу это слово. Только не проболтайся Максу, что я так сказал, иначе его насмешкам не будет конца.

Несмотря на застилающие глаза слезы я попыталась рассмеяться.

– Представляю, как большой, сильный пожарный нервничает по любому поводу.

– Он места себе не находил, – продолжил Сайлас. – Но я его не виню. На кону стояло очень многое – ты, детка. А ты чертовски важна.

Я откинулась на спинку дивана, пытаясь осознать все происходящее.

– Что мне теперь делать?

– И ты еще спрашиваешь? – Сайлас окинул меня взглядом.

Я молча смотрела на него, ощущая, как внутри все меняется, смещается, передвигается, пытается подстроиться… и встает на свое место. В груди потеплело, я чувствовала, что безумно нервничаю, волнуюсь, боюсь неизвестности.

– Раньше я такого не чувствовала. Ни с одним мужчиной. – Я тяжело вздохнула. – Мне это не нравится.

– Еще как нравится, – рассмеялся Сайлас. – Ты его любишь.

– Нет. – Я тряхнула головой и продолжила, пока Сайлас приходил в себя. – Я безумно и безнадежно влюблена в него. Это невозможно выразить словами.

В мыслях тут же мелькнуло слово «алоха».

«Все эти «привет» и «до свидания»… – Моми покачала головой. – В английском языке нет эквивалента, передающего столь глубокие эмоции».

– Точно, вот оно, – пробормотала я и вытерла слезы.

Подняв голову, я заметила, что Сайлас не сводит с меня тяжелого взгляда.

– Я буду по тебе скучать, – сообщил он.

– Черт, все это на самом деле?

– Похоже, да.

Я обвила руками его шею и крепко прижала парня к себе. Я цеплялась за него, ожидая, что этот нереальный миг вдруг закончится, любовь схлынет, и я вернусь к обычной жизни.

Конечно же, этого не случилось. И никогда не произойдет. Но хуже всего – я не хотела, чтобы все закончилось.

Сайлас крепко прижал меня к себе, и я уткнулась носом ему в грудь.

– Кстати, ты ошибаешься, – проговорила я.

– Я? Никогда. Ты о чем?

– Ты сказал, что тоже сгодишься. Да ты – самое лучшее, что есть у меня, Сайлас. Я очень сильно тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю. – Он отстранился и заглянул мне в глаза. – Как бы то ни было, Эшер попросил моего благословения, я его дал. Поверь, я не даровал бы разрешение первому попавшемуся придурку, который позарился на мою лучшую подругу. Он хороший парень, Фейт, один из лучших. – Он нежно улыбнулся и покрутил обручальное кольцо на пальце. – Мне ли не знать.

Стоило подумать, что в жизни может появиться нечто прекрасное и настоящее, как тут же перехватило дыхание.

– Думаешь, я его не потеряла? – дрогнувшим голосом спросила я. – Честно?

Сайлас вложил коробочку с кольцом мне в руку.

– Иди и докажи, что я прав. В очередной раз.

– Не знаю. Ему слишком больно, Сай.

– Знаю. – Сайлас снова стал серьезным. – Но когда он увидит тебя, то, возможно, перестанет изображать героя и притворяться, что ему никто не нужен. – Он мягко улыбнулся. – Тогда он начнет исцеляться.

* * *

На следующий день, приехав в офис «Коулман, Кросс и Бенсон», я постучала в дверь Синтии Кросс, а после распахнула ее, не дожидаясь ответа. В кабинете находился Терри. Он стоял за ее креслом, они рассматривали наброски для рекламы «Банановой республики». Когда я подошла к столу Синтии, оба подняли глаза.

– Я еду на Кауаи, – сообщила я, удивляясь, насколько твердо прозвучал мой голос.

– Надолго? – хмуро спросила Синтия. – Реклама «Ред Булл»…

– Уже готова к производству. Не знаю, сколько меня не будет. Возможно, я вернусь через несколько дней или… не вернусь вовсе.

«Сперва нужно понять, по-прежнему ли Эшер меня любит… Может быть, для нас еще не слишком поздно».

Терренс улыбнулся, Синтия нахмурилась еще сильнее.

– Ради этого мужчины ты готова поселиться на крошечном острове?

– Из любви к нему я готова поселиться где угодно. Я никогда в жизни не чувствовала ничего подобного и не собираюсь от этого отказываться. Просто не могу. Возможно, я совершу огромную ошибку или обрету все, что мне нужно. Но я не узнаю об этом, пока не перестану бояться собственных чувств. – Я посмотрела на Синтию. – У тебя ведь есть путеводная звезда?

– Мои дети. – Она скрестила руки на груди. – А он – твоя?

– Нет, – возразила я. – Я следую за своей любовью к нему и верю, что поступаю правильно, что достаточно сильна. Вот моя путеводная звезда. – Я вздернула подбородок. – Если захотите меня уволить, я буду бороться. Я не хочу бросать работу в агентстве. Мне нравится, чем я занимаюсь, так что можно найти какой-то выход. Если вы меня на самом деле цените, то поможете решить эту проблему. – Я прерывисто вздохнула. – Вот такие дела. Я просто… держу вас в курсе дела.

Синтия и Терри не сводили с меня глаз, но я не стала терять времени. Развернувшись, я вышла из кабинета. Я почти добралась до своего офиса, когда меня догнал Терренс.

– Фейт, подожди.

Я обернулась.

– Прости, Терри. Наверное, столь личные беседы не уместны для офиса, но я должна была решить этот вопрос.

– За этим я и пришел. – Он усмехнулся, глядя на мое озадаченное лицо, и покачал головой. – Я ведь сказал – обращаться ко мне с любыми просьбами.

– Ты не против, что я уезжаю?

– Ты сама сказала – мы что-нибудь придумаем. – Он склонил голову набок. – Ты произнесла блистательную речь. Она так и просится в книгу.

Я облегченно вздохнула. Несмотря на всю браваду, я до сих пор ужасно боялась, что коллеги просто поднимут меня на смех.

– Может, ничего не случится. – Я с трудом сглотнула. – И я быстро вернусь.

– А может, и нет, – улыбнулся он. – Но ты не узнаешь, пока не попробуешь, верно? – Он крепко пожал мою ладонь. – Удачи. Тебя будет не хватать здесь, в офисе.

– Спасибо, Терри, – проговорила я и вновь облегченно вздохнула.

Весь полет до Лихуэ я ощущала, как рушится моя уверенность, в голове теснились тысячи дурацких, тревожных мыслей, лишая меня покоя.

«Это чертовски большой шаг. Просто огромный. Что я делаю? А как же моя шикарная квартира? Захочет ли Эшер меня видеть? Я смогу перевезти на Гавайи велотренажер?»

– Извините. – Я схватила за руку проходящую мимо стюардессу. – Можно мне двойной мартини с водкой?

Но когда она протянула напиток, я не выпила его залпом, как намеревалась. Несмотря на накрывавшую меня панику, глубоко в сердце, твердая, словно камень, поселилась истина. Путеводная звезда.

Говорят, личностный рост приходит через невзгоды, а сила рождается в сопротивлении. В Сиэтле для меня не было роста, я застряла в собственном самодовольстве, мариновалась в блестящей, оживленной, свободной от невзгод, но изматывающей жизни. Мне требовалось выйти из зоны комфорта и начать расти; именно поэтому я в первый раз полетела на Кауаи.

«И нашла там Эшера».

Я всем своим существом любила этого мужчину, обожала маленький остров – поскольку пожарный называл его домом. Он готов был отказаться от всего ради меня, пожертвовать семьей, друзьями, приятелями с работы, довольством и покоем, которые искал всю свою жизнь и обрел на Кауаи… Он хотел все бросить. Оставалось только надеяться, что на это существовала лишь одна причина – он ощущал отголоски того же самого покоя, когда был со мной.

К чему мне дорогие коктейли, городские улицы, походы по магазинам, когда больше всего на свете я хотела любить его и быть любимой. Не потеряться в Эшере и полностью отдаться ему, а стать рядом с ним кем-то бо́льшим. Ведь я тоже могла кое-что отдать.

Я коснулась кварцевого кулона на шее и улыбнулась простиравшемуся на мили океану – бесконечному, словно возможности. Жизнь – не простая штука, не какое-то конкретное место. Она заключает в себе безграничный потенциал и опыт, который нужно пережить. Сиэтл никуда не денется, но мои чувства к Эшеру больше не повторятся.

Я не собиралась так просто от них отказываться.

Глава 26

Эшер

Буря все же разразилась.

Небо закрыли темные, плотные тучи, дождь шел не переставая. Ближе к вечеру, когда закончилась смена, я поехал проведать Моми – хотел убедиться, что они вместе с новой медсестрой в безопасности. Она жила в маленьком домике в Ханалее, неподалеку от бунгало Моргана и Налани.

«Бывшего бунгало. В прошедшем времени».

Приходилось постоянно напоминать себе об этом. Мозг никак не мог переключиться. Я все время ожидал увидеть глупую улыбку брата, услышать по телефону его голос, смех и дурацкие шутки, ощутить его объятия – я притворялся, что они мне не нравились, хотя на самом деле безумно в них нуждался.

– Перестань! – велел я себе.

Скорбь сегодня кружила рядом, будто голодный волк, следовала по пятам, готовая вонзить в меня зубы и разорвать на части.

«Не сейчас…»

Я свернул на подъездную дорожку, ведущую к бунгало Моми. Дом был выстроен в старом гавайском стиле, отделан деревом и заполнен предметами островного искусства – скульптурами из дерева коа, плетеными ковриками, бусами и старыми фотографиями родных Моми. Все уже умерли, включая ее дочь, мать Налани – она растила ребенка одна, пока не скончалась от рака. Моми пережила и дочь, и внучку, и по-прежнему находилась среди нас. Она не сдавалась.

Медсестра по имени Марианна встретила меня возле двери, рассказала о состоянии Моми, сообщила, что им нужно, потом объяснила, что старушка решила прилечь у себя в комнате, однако хотела меня видеть.

– Алоха, Эшер, – произнесла Моми, когда я вошел; она не отрывала взгляда от окна, по которому стекали капли дождя.

Из старого проигрывателя доносился голос Дона Хо, поющего «Прекрасный Кауаи». Моми повернулась ко мне. После перелома бедра она выглядела еще более худой и хрупкой. Длинные волосы, в которых недавно мелькали темные пряди, теперь стали совершенно белыми.

«Во всем виновато горе, оно отбирает частичку души».

– Подойди, сядь.

Я придвинул стул к ее кровати.

– Как ты себя чувствуешь?

– Старой, – проговорила она. – Мое время на исходе.

– Боже, не говори так.

Она лишь усмехнулась.

– Я не умру сию секунду. И все же хочу кое-что сказать. Просто на всякий случай. – Она пристально посмотрела на меня. – Где Фейт?

– Ты и сама знаешь, – тихо проговорил я. – Я не могу ее вернуть, Моми, и навязать ей жизнь, которой она не хочет.

– Откуда ты знаешь, чего она хочет? Ты ее спросил? Или просто прогнал, поскольку сам решил, что так для нее лучше?

– Она отлично живет в городе. Она сама сотни раз говорила мне, что остров слишком мал… – Я махнул рукой. – Не важно. Хлоя предложила переехать ко мне, и я согласился.

Моми нахмурилась.

– Ai, ke akua e kokua mai ia’u[17], – покачав головой, пробормотала она.

– Мне нужна помощь с Калео и, возможно…

– Возможно, ты влюбишься в нее так же, как в Фейт? – Моми фыркнула. – И ты еще считаешь себя умным.

Я потер глаза.

– На днях я встречался с управляющим делами. Придется закрыть «Памятный остров». Я не смогу управлять студией, и даже если найму кого-то… Бизнес держался на Моргане, на его фотографиях. – Я прочистил горло. – Их дом хотят снести. Я вынужден был рассказать Калео и… Просто навалилось…

– Слишком много? О, мой мальчик. – Моми похлопала меня по руке. – Я бы хотела помочь тебе нести это бремя, но, думаю, ты мне не позволишь. Единственное, что я могу, – передать тебе наши слова, и хочу, чтобы ты выслушал.

– Наши слова?

– Мои и Моргана.

– Что ты имеешь в виду?

Моми повернула голову к залитому дождем окну. Ручейки беспорядочными струйками стекали по стеклу.

– В моем возрасте начинаешь замечать разное – знаки, случайности. И когда теряешь кого-то близкого, поневоле обращаешь на них внимание. Судьба преподносит небольшие подарки, давая знать, что ты не так уж одинок, как думаешь. – Она повернулась ко мне. – Знаки – отнюдь не то же самое, что случайности, хотя циники утверждают обратное. Однако знак ощущается совсем иначе, ты чувствуешь его в душе. Порой кит – всего лишь мелькающий у горизонта силуэт, а иногда – нет, он появляется как раз в нужный момент и приносит покой.

Я кивнул, большей частью из уважения. Впрочем, я тоже верил, что эти острова обладают особой энергетикой. Океан, лес, огромный зияющий каньон могли многое предложить, просто существуя.

– Тебе не кажется странным, – продолжила Моми, – что с самого начала Морган хотел свести тебя с Фейт?

Я задумался на миг и понял, что она права. С самого первого дня, как я упомянул о красивой туристке с вывихнутой лодыжкой, он, казалось, был одержим желанием нас сблизить.

Будто прочитав мои мысли, Моми кивнула.

– Он познал счастье с моей Налани и хотел поделиться с тобой. И как можно скорее. Я чувствую – Морган, толкающий тебя в объятия Фейт, – это знак. Он будто бы каким-то образом знал, что тебе в скором времени понадобится поддержка и опора.

– Я не верю в эту чушь, Моми, – проговорил я, и все же ощутил, как перехватило горло. – Он не знал, что с ним случится.

– В явном смысле – нет, и, конечно же, не думал об этом. Но, возможно, где-то глубоко внутри, куда не проникает разум, в нас скрыты некие тайны, которые вовсе не такие тайные.

Она улыбнулась, глядя на сомнение, написанное на моем лице.

– Даже если все это – лишь измышления безумной старухи, меня успокаивает мысль, что он по-своему пытался тебя защитить. А ведь покой в душе – самое главное. – Не сводя с меня пристального взгляда, она взяла меня за руку. – Люби ее, Эшер. Ведь это принесет тебе покой.

Я хотел объяснить, что уже слишком поздно. Я наговорил Фейт много ужасных слов, причинил боль, обвинил ее…

Однако Моми заслуживала правды. И может быть, я тоже.

– Да, принесет, – согласился я.

– Тогда действуй. – Она улыбнулась и похлопала меня по руке. – А теперь ступай, мне нужно вздремнуть. У тебя еще куча дел.

Я поцеловал ее в щеку. Внутри разлилась теплая благодарность, поглотив часть стылой боли, а после отступила, оставив после себя крупицы надежды.

– Нас ждет сильная буря, – предупредил я. – Ты точно не хочешь переехать к нам? Предложение еще в силе.

Она покачала головой:

– Это мой дом. Мы вместе пережили не одну бурю. А тебе нужно создать собственный очаг. – Она окинула меня лукавым взглядом. – Думаю, ты сам знаешь, кому в нем найдется место, а кому нет.

* * *

Дождь лил как из ведра. К тому времени, как я добрался до дома, небо стало почти черным. Когда я вошел, Хлоя выбежала мне навстречу, чтобы поздороваться.

– Снаружи настоящий ужас, – проговорила она. – Ты в порядке?

– Все хорошо. Где Калео?

– Наверху, поужинал и играет в своей комнате. Он говорит, что буря его не беспокоит, но я сомневаюсь. Трудно сказать наверняка. В последнее время он очень тихий, даже молчаливее, чем обычно.

Я кивнул и отодвинулся от Хлои, которая стояла слишком близко. Она переехала сюда две недели назад, и эти четырнадцать дней выдались необычайно длинными. Ее приезд стал ошибкой. У нас с ней все было неправильно и никогда не наладится. Вовсе не к ней я хотел возвращаться домой. Жаль, что я дал ей надежду на возможные отношения.

– Хлоя, нам нужно поговорить, – начал я. Взгляд зацепился за большой конверт из плотной бумаги, лежащий на кухонном столе. – Что это?

– Сегодня принесли для тебя, – пояснила она, проходя за мной на кухню. – От твоего управляющего делами. Думаю, там фотографии.

Не говоря ни слова, я взял тяжелый, жесткий конверт и опустился на диван. Я разорвал его, и по кофейному столику рассыпались снимки. Фотографии, которые сделал Морган. В приложенной Элом Джейкобсом записке говорилось, что это последняя пленка из его личной камеры.

Дрожащими руками я разложил снимки веером. Сейчас я едва ли мог смотреть на какой-либо из них дольше пары мгновений. Налани и Калео смеялись и дурачились в бунгало. Мы все вместе ужинали на веранде, на заднем плане солнце опускалось в океан. Моми спокойно, понимающе улыбалась. Я сидел за столом рядом с Фейт, она искренне смеялась и казалась такой красивой, что сдавило грудь. Я отвечал ей улыбкой и видел лишь ее одну – потому что даже тогда она уже стала для меня целым миром.

Я ощутил, как надо мной нависла Хлоя.

– Красивые снимки, – заметила она. – Их сделал Морган?

Я кивнул. Скорбь впилась в грудь бритвенно-острыми зубами.

– Он, самого его нет на фотографиях. Ни на одном гребаном снимке…

Я опустил голову и прикрыл глаза рукой, с губ сорвался всхлип, грудь словно стиснул железный обруч. Я ощутил, как промялся диван – Хлоя села рядом и дотронулась до моей руки. Ее прикосновение заставило прийти в себя, из-за нее я точно не стал бы терять голову. Каким-то образом мне удалось взять себя в руки и начать нормально дышать. Внезапно Хлоя прижалась щекой к моему плечу. Я в замешательстве взглянул на нее – вероятно, между бровей вновь залегла морщинка. Фейт всегда из-за нее дразнилась.

– Хлоя…

– Я здесь, – спокойно отозвалась она. – Здесь, с тобой.

Она подняла голову и взглянула на мои губы, потом подалась вперед…

Я раздраженно вскочил с дивана – тяжело дыша, пытаясь сдержать поднимавшиеся внутри эмоции, готовые разбушеваться, словно буря снаружи. Хлоя резко отпрянула.

– Прости, – бросил я. – Но я так не могу. Не следовало просить тебя о переезде. Он оказался ошибкой. Мне жаль.

Она смотрела на меня, удивление на нее лице сменилось негодованием. Хлоя поднялась с дивана и скрестила руки на груди.

– Понимаю. Я думала, тебе нужна помощь с Калео, полагала, ты не справишься со всем в одиночку. Я просто помогала тебе.

– Помогала. Но такая помощь, как сейчас, мне не нужна.

– Ты любишь ее, – произнесла она, указывая на фотографию Фейт.

– Да, люблю, – подтвердил я. – Я влюблен в нее, а она…

– Ее здесь нет! – отрезала Хлоя. Ее голос дрогнул, глаза наполнились слезами. – Ты страдаешь от боли, а ее нет рядом. Но есть я, Эшер. Я здесь, с тобой… – У нее задрожали губы. – Я всегда была близко. Всегда.

Я склонил голову. Беспечный глупец!

– Прости, Хлоя, но я не смогу стать для тебя тем, кем ты хочешь. Я ценю все, что ты сделала, но… Я должен исправить сломанное.

– А Калео? Ты справишься с ним без посторонней помощи?

– Не знаю, но что-нибудь придумаю.

Ударила молния, несколько секунд спустя прогремел гром, сотрясший дом почти до основания.

– Я пойду, – проговорила Хлоя.

– Ни за что. Только не сейчас, когда на улице такая буря. Позволь, я проверю Калео, и после мы поговорим… Просто дай мне минутку, ладно?

Она неохотно кивнула, плотнее кутаясь в свитер.

– Конечно, как скажешь.

– Спасибо.

Я поднялся по лестнице на второй этаж и постучал в дверь Калео, но не услышал ответа.

– Калео? – Я приоткрыл створку. – На улице уже довольно паршиво. Ты в порядке?

Я распахнул дверь. Пустая кровать, пустой стол у окна. Племянника в комнате не оказалось, лишь окно открыто настежь. Калео исчез.

Фейт

В Сиэтле я вдоволь повидала дождей, но тропический шторм – совсем другое дело.

Парень, сдавший в аренду автомобиль в аэропорту Лихуэ, вовсю отговаривал меня от поездки – особенно как человека, не привыкшего к подобной погоде. Пришлось включить все свое немалое обаяние, и, наконец, я отправилась в путь.

Потому что я весьма обаятельна… для сумасшедшей.

Нервы были на пределе. Я не знала, как воспримет Эшер мое появление. Вцепившись в руль, так что побелели костяшки пальцев, я ехала по скользкому от дождя шоссе к пляжу Анини так быстро, как только осмеливалась.

Точнее, довольно медленно.

Дождь хлестал по лобовому стеклу – словно кто-то вместо дождевых капель ведрами лил на него воду. Дворники едва справлялись.

– Ради любви люди способны на любые безумства, – пробормотала я и чуть не расплакалась от облегчения, когда GPS сообщил, что шоссе, ведущее к пляжу Анини, уже совсем рядом.

И все же из-за потоков дождя я чуть не пропустила поворот. Но я ехала со скоростью около восьми миль в час и отыскала дорогу. К счастью, позади никого не было. Оно и понятно – какой еще дурак выйдет на улицу в такую погоду?

По частной дороге я подъехала к огромному дому Эшера и припарковалась, с облегчением увидев в окнах свет. Я прилетела из Сиэтла лишь с небольшой сумкой багажа и даже не захватила плащ. Выбравшись из машины в джинсах и свитере, я поспешила к входной двери и почти мгновенно промокла.

– Вот так начинается новая глава в моей жизни, – пробормотала я и, тяжело вздохнув, постучала в дверь.

В коридоре послышались шаги, и я задрожала – от волнения, смешанного с беспокойством. Как бы то ни было, я увижусь с Эшером. Даже если он вышвырнет меня в бурю, я смогу еще раз сказать, что люблю его и…

Дверь открыла Хлоя Барнс.

Мы уставились друг на друга. Почему-то при виде меня она казалась столь же испуганной, как и я, застав ее в доме Эшера. Бросив торопливый взгляд через плечо, она закрыла дверь, чтобы я не заглянула внутрь, и никто не высунул нос наружу.

– Хлоя, – натянуто проговорила я и гордо подняла голову, хотя, должно быть, походила на мокрую крысу. – Что ты здесь делаешь?

Скрестив руки на груди, она вздернула подбородок.

– Я здесь живу.

– Живешь? Здесь?

– Да, с Эшером.

– О, – выдохнула я. В небе сверкнула молния, грянул гром. А может, это мое сердце треснуло прямо посередине. – Ладно.

«Вот и все».

Я ждала, что на меня накатит облегчение. Не придется отказываться от Сиэтла и менять городскую жизнь на бесконечную зелень посреди океана.

Но нет, меня захлестнуло онемение, начисто лишив мыслей и чувств, оставив только желание как можно быстрее сбежать от боли.

Я рассеянно кивнула:

– Что ж, прости, что побеспокоила.

Развернувшись, я направилась обратно к машине. Я уже промокла до костей. Пусть бы этот дождь просто смыл меня и унес прочь.

Эшер

Я сбежал вниз по ступенькам, от ужаса сердце бешено колотилось в груди.

– Калео? Калео, где ты, приятель? – звал я, но нутром чуял, что его здесь нет.

«Потому что он отправился домой».

Когда я влетел в гостиную, Хлоя как раз закрыла входную дверь. Я метнулся к ней.

– Ты видела Калео? Он где-то там?

– Что? Нет…

Я протиснулся мимо нее и распахнул дверь.

– Кто там?

– Никого, – поспешно проговорила Хлоя, голос ее дрогнул. – Калео нет в комнате?

Я прищурился и, несмотря на темноту и дождь, в свете молнии увидел Фейт. На миг я решил, что мозг, должно быть, сыграл со мной злую шутку. Но нет, под дождем находилась моя золотоволосая красавица.

Сразу же нахлынули тысячи эмоций, я ощутил, что готов разрыдаться. Впервые за несколько недель я чувствовал что-то еще кроме боли – облегчение. Как будто измученное сердце наконец-то получило передышку.

«Нет, если я потеряю Калео».

Я резко развернулся к Хлое.

– Ты отправила ее под дождь?

Запинаясь, она что-то начала бормотать, но я уже схватил фонарик, на всякий случай всегда лежащий возле двери.

– Оставайся здесь на случай, если Калео вернется! – велел я; точно таким же тоном я отдавал распоряжения во время вызовов. Этот тон не допускал никакого неповиновения.

Хлоя быстро кивнула, и я выбежал под ливень. Фейт как раз собиралась сесть в машину.

– Фейт!

Она насквозь промокла под дождем, волосы прилипли к щекам, и все же в мире не существовало ничего и никого прекрасней. Застыв, она взглянула на меня, на ее губах появился намек на улыбку, который быстро исчез.

– Эшер…

Мне хотелось стиснуть ее в объятиях, прижать к себе и умолять о прощении…

– Мне нужна твоя помощь, – быстро проговорил я. – Калео пропал. Думаю, он вернулся в свой дом в Ханалее. – Лишь при мысли об этом заныло в груди. – Он хотел домой.

Фейт прижала руку к сердцу.

– Господи… Ладно, что нужно сделать?

– Туда ведет пешеходная дорожка, проходящая через поле для гольфа в Принсвилле. Вероятно, он отправился по ней. Малыш знает дорогу. Я пойду за ним, вдруг смогу догнать. А ты поезжай вперед к дому. Не позволяй ему войти внутрь, это слишком опасно.

На ее лице мелькнуло замешательство. Однако Фейт не стала тратить время на вопросы.

– Ладно. Я позвоню тебе, когда найду его.

«Когда, не если».

На краткий миг ужас от осознания, что я могу потерять Калео, ослабил свою хватку, но тут же вернулся вдвойне – ведь я подвергал опасности еще и Фейт.

– Фейт, будь осторожна.

Она лишь улыбнулась краешками губ.

– Ты тоже, пожарный, – многозначительно проговорила она. – Ты тоже.

Потом она нырнула в машину, а я бросился бежать.

Фейт

Я поехала к дому Моргана и Налани, стараясь двигаться как можно быстрее. Дождь начал стихать, ведра сменились крупными каплями. Я свернула на подъездную дорожку. Сердце упало, когда я увидела желтую предупредительную ленту, оградившую входную дверь и веранду. Окна закрыли деревянными планками.

– Боже, что еще выпадет на долю этой семьи? – пробормотала я.

Когда я подъехала ближе, в желтом свете фар, осветившем фасад дома, мелькнула синяя рубашка. Калео забирался под крыльцо, в свое любимое укрытие. Меня затопило облегчение, однако заколоченный дом так и кричал об опасности.

Оставив фары включенными, я быстро отправила Эшеру сообщение.

«Он здесь. Под крыльцом».

Выбравшись из машины, я стала пробираться по хлюпающей земле, в которой тонули ботинки.

– Ненавижу грязь, – пробормотала я и улыбнулась иронии происходящего. – Именно так мы с тобой познакомились, Кауаи. Ты что, испытываешь меня? Снова?

Опустившись на четвереньки, я заглянула под деревянные доски в темную нишу и с трудом различила силуэт маленького мальчика.

– Калео?

– Привет, Фейт, – отрешенно отозвался он. – Что ты здесь делаешь?

– Это долгая история. Может, вылезешь отсюда, и я все тебе расскажу.

– Нет.

– Я слышала, что там небезопасно. Вылезай и…

– Нет.

Вздохнув, я отвела с лица слипшиеся от дождя пряди волос.

– Ладно. Можно, я посижу с тобой? Всего минутку.

– Наверное.

– Здорово.

Я легла на живот и поползла по грязи, протискиваясь под крыльцо, где, вероятно, обитало бог знает сколько пауков, червей и прочих мерзких тварей. Ближе к дому оказалось больше места, и, сгорбившись, я смогла устроиться рядом с Калео. Он сидел, подтянув колени к груди и крепко обхватив себя руками. Дом стонал, раскачивался под порывами ветра, в щели между досками крыльца стекала вода.

– Уютное местечко, – проговорила я и попыталась улыбнуться. – В такую сильную бурю не стоит выходить на улицу.

– Я хотел вернуться домой, – тихо пояснил он. – Но не могу.

– Знаю. – Сердце мучительно ныло. Этот малыш столько потерял. – Но в этом доме теперь опасно, верно?

Он кивнул.

– Из-за оползней. Его хотят снести.

При мысли о том, что в любой миг дом может рухнуть с горы, пульс резко участился.

– Даже не представляю, как тяжело тебе пришлось, – призналась я. – Но теперь у тебя будет новый дом. Там живет твой дядя…

– Дядя Эшер не знает, что со мной делать. Я слышал, как он сказал об этом мисс Барнс. Он не может справиться со всем, ему слишком тяжело.

– Он имел в виду – без твоих мамы и папы, – мягко произнесла я. – Это трудно, Калео. Очень трудно.

– Да, – кивнул он. Его глаза наполнились слезами, блестевшими в полумраке. – Не хочу, чтобы ему было тяжело. Что, если он слишком устанет и больше не захочет обо мне заботиться?

– О, милый. – Я обняла его рукой. – Эшер никогда от тебя не откажется. Никогда.

– Он не спит, ему приходится много работать.

«Мой пожарный…»

– Ему тоже тяжело, – пояснила я. – Твой папа был братом Эшера, и он его очень любил. Но тебя он любит так же сильно. Разве ты не чувствуешь?

Калео задумался на миг, потом кивнул.

– Да, чувствую. Похоже на маму и папу… – Он спрятал лицо в ладонях, маленькое тельце сотряслось от рыданий.

Я прижала малыша к себе. Слезы смешивались с дождевой водой. Я не представляла, что сказать. Никогда еще я не оказывалась в столь болезненной ситуации, когда любое неверное слово могло все ухудшить в миллион раз.

На мгновение я закрыла глаза и выбросила из головы все мысли. Глубоко вздохнув, я отгородилась от бури и скрипящего дома и просто сказала, что чувствовала.

– Слишком много изменений, верно? – спросила я, прижимая к себе Калео в грязи под крыльцом. Он кивнул. – Перемены всегда даются нелегко, они пугают. Но ты храбрый, Калео. Один из самых храбрых мальчиков, что я когда-либо встречала.

– Я не чувствую себя храбрым. Мне страшно.

– Так и бывает. Ты боишься, но все равно делаешь самое трудное. Это и значит быть храбрым. Я кое-что тебе скажу, а потом нам лучше убраться отсюда. Ладно?

– Ладно.

– Ты нужен дяде Эшеру так же сильно, как он нужен тебе.

Он поднял залитое слезами, испачканное грязью лицо.

– Правда?

– Чистая правда, – кивнула я. – Он так сильно устает, потому что тревожится обо всех, кроме себя. Но, может, если вы станете заботиться друг о друге, все снова будет хорошо.

– Ты тоже позаботишься о нем?

– Не знаю. – Я сглотнула. – Есть ведь Хлоя… Мисс Барнс о нем заботится.

– Больше нет, – возразил Калео. – Сегодня вечером дядя Эшер сказал, что ей придется уйти. Что ее приезд был ошибкой.

– О-о. – Сквозь щели в досках крыльца я посмотрела вперед.

Дождь наконец-то прекратился, послышались чьи-то шаги. По нам скользнул луч фонарика.

– Калео? Фейт? – позвал Эшер, голос дрожал от страха и усталости.

– Мы здесь! – отозвалась я и взглянула на Калео. – Теперь пойдем домой?

Он на мгновение задумался, потом кивнул.

– Наверное.

– Малыш, ты мой герой!

– Я? Я думал, только пожарные, как дядя Эш, бывают героями.

К глазам снова подступили слезы, но я их сдержала.

– Они герои. Но храбрые маленькие мальчики тоже могут быть героями. Точно-точно.

«Храбрые маленькие мальчики, которые потеряли все, но продолжают двигаться вперед».

Калео улыбнулся и вытер нос.

– Мне это нравится.

Он выбрался из-под крыльца, я последовала за ним. Промокший, изможденный Эшер ждал нас. На лице его отразилось облегчение, глаза наполнились слезами. Он опустился на колени, склонил голову, фонарик выпал у него из рук и упал в грязь. Калео бросился к нему и обхватил маленькими ручками за шею. Эшер обнял мальчика, и оба разрыдались, позволив, наконец-то, разразиться внутренней буре.

Я с улыбкой отступила назад, хотя в глазах стояли слезы. Я смотрела на милого малыша и своего пожарного, охваченных горем и любовью одновременно.

В конечном счете они ведь были очень похожи.

Глава 27

Фейт

Я привезла домой Эшера с Калео и осталась ждать на кухне, пока пожарный о чем-то тихо говорил с Хлоей. Дождь прекратился, она жила недалеко, и он посчитал, что вполне безопасно ее отпустить. В любом случае, она вряд ли бы осталась. Я прочитала это во взгляде, которым она окинула нас, когда мы вошли в дом.

Я жалела ее. Вряд ли существовала большая пытка, чем любить Эшера Маккея и знать, что он тебя не любит.

Эшер отвел Калео наверх – помыть и уложить в постель. Я же, ползая под крыльцом, вымазалась с ног до головы, поэтому забралась в душ на первом этаже, чтобы смыть с себя холодный дождь и застывшую грязь.

Потом я завернулась в полотенце и прошла в гостиную. Эшер, в майке и пижамных штанах, уже ждал меня. Он явно тоже только что помылся, волосы были еще влажными после душа. Увидев меня почти обнаженной, Эшер широко распахнул глаза. Я устроилась на подлокотнике дивана и уперлась ладонями в обивку, словно собираясь с духом. Ради него.

– Фейт…

Я покачала головой.

– Позже, – хрипло проговорила я. Меня затопили сотни эмоций, но одна казалась сильнее всех прочих – чистая, искренняя любовь к нему.

Эшер понял, что я хотела сказать, глаза его потемнели.

– Я не прикасался к ней, – тихо проговорил он.

– Знаю, – согласилась я и немного откинулась назад, раздвинув ноги. – Иди сюда и прикоснись ко мне.

Я знала, что ему сейчас нужно – вовсе не разговор о пережитой боли и причинах прежних поступков. Для этого позже будет достаточно времени. Однако в данный момент ему необходимо снять напряжение. Эшер бросился под дождь за Калео, и теперь я хотела подарить ему другую разрядку, показать, что больше не придется справляться в одиночку. Уже нет.

Эшер сделал шаг ко мне, потом еще один и оказался прямо передо мной. Сердце колотилось как безумное, но в то же время я ощущала спокойствие и безмятежность.

Он потянулся ко мне и осторожно взял мое лицо в ладони. Однако сейчас для этого не было времени.

Я сдвинула его руки вниз, к плечам, туда, где начиналось полотенце. Он тяжело сглотнул. После, втянув воздух, Эшер взялся за края махрового полотенца. Он развел их в стороны, обнажая мое тело.

Не сводя с меня горящего взгляда, миг спустя Эшер припал губами к моим губам, целуя жадно, нетерпеливо. У меня перехватило дыхание. Но я не противилась; я сама этого хотела, желала взять все, что он сможет дать. Я вцепилась ему в бедра и притянула к себе. Фланелевая ткань штанов коснулась обнаженной кожи, я ощутила, насколько он возбужден. Застонав, он с еще большей страстью впился в мои губы, проникая языком в рот, чуть покусывая, и я ответила тем же. Желание и потребность, много недель зреющие внутри, теперь вырвались наружу, доводя нас до исступления. Мы поглощали друг друга без остатка.

Он накрыл ладонями мою грудь, я оттянула пояс его штанов и, сунув руку внутрь, обхватила огромный, твердый член. Но между нами оставалось слишком много одежды.

– Сними, – выдохнула я.

Он отстранился на пару мгновений и стянул майку. Я тут же прижалась губами к его коже, еще теплой после душа, коснулась твердого пресса, грудных мышц, ощутила, как сильно бьется его сердце.

Он снял штаны, а после поднял меня и уложил на диван. Я ощутила на себе его тяжесть. Как бы я хотела всю жизнь чувствовать его вот так, наслаждаться ласками, жаром поцелуев, движущимся во мне сильным телом.

Одним легким толчком он скользнул внутрь, с губ его сорвался полустон-полувсхлип, отражающий силу желания.

– Фейт… – выдохнул он мне в шею.

Я прижалась к нему, обвила руками широкие плечи. Он чуть шире раздвинул мне ноги, чтобы проникнуть еще глубже. Впрочем, я уже почти потеряла голову, находясь на грани оргазма. Несколько резких толчков – и меня накрыла волна удовольствия.

Эшер, ощутив, что я достигла разрядки, вцепился мне в бедра и медленно выскользнул наружу. Пару мгновений спустя, все еще чувствуя отголоски оргазма, я толкнула пожарного в грудь, побуждая сесть, а после оседлала его и, сжав рукой член, вновь направила внутрь себя.

Эшер, не отрываясь, смотрел на меня. Измученный до мозга костей, он все еще пытался бороться. В потемневших глазах плескалась любовь ко мне, переплетаясь с мучениями. Я молча поклялась забрать у него столько боли, сколько смогу, и быть рядом всю оставшуюся жизнь – начиная с этой ночи.

– Давай, – хрипло прошептала я на ухо Эшеру, извиваясь на нем, двигая бедрами. – Отдай мне все.

Я ощутила, как он крепче сжал мне бедра и уткнулся лицом в шею. Он понял, о чем я просила. Я начала двигаться на нем быстрее, он помогал скользить по нему вверх-вниз.

– Да, – выдохнула я. – Вот так.

Он стиснул челюсти, глаза стали почти черными. Я наклонилась, чтобы поцеловать его. Он застонал, и меня накрыл еще один оргазм, заставляя безжалостно сотрясаться все тело. Звуки возбуждения, запах тел, жар разделенного дыхания создавали некое подобие бреда, лихорадочного сна, от которого не хотелось просыпаться.

– Да, Эшер, – выдохнула я, чувствуя, что он уже близко.

Его тело напряглось подо мной, и я начала двигаться быстрее и настойчивей.

Эшер почти зарычал, больше не в силах сдерживаться, и с болезненным стоном достиг желанного освобождения. По-прежнему сжимая мои бедра, он излился внутрь меня, на его лице отразилось облегчение. Я ощутила, как он расслабился и откинулся на спинку дивана. Я продолжала двигать бедрами, чтобы он кончил в меня до последней капли. И только убедившись, что Эшер полностью опустошен, рухнула на него, прижавшись лбом к его лбу. Потные, мы оба тяжело дышали. Эшер обнял меня, приподнял голову, чтобы поцеловать, и убрал со щеки прилипшие пряди волос.

– Я люблю тебя, – прошептал он. – Я знаю только это. Я принадлежу тебе весь, без остатка.

– Я люблю тебя, – выдохнула я ему в губы. Мои слезы мешались с его слезами. – Я больше никогда от тебя не уйду.

Он взял мое лицо в ладони, глядя на меня прекрасными, сияющими, полными нежности глазами.

– Клянусь жизнью, что не дам тебе повода.

* * *

Рано утром я проснулась в объятиях Эшера, в его кровати, куда мы перебрались, чтобы продолжить наше воссоединение.

«Теперь нужно вести себя тише и подумать о ребенке…»

Я подавила смешок. Моя жизнь долгое время стояла на паузе, а теперь внезапно быстро пошла вперед. И все же я чувствовала – это совершенно правильно, именно так, как и должно быть.

Я выскользнула из постели, надела нижнее белье и одну из футболок Эшера. В доме стояла тишина. Я тихо прокралась наружу и по тропинке, ведущей с заднего двора, спустилась к пляжу. Буря стихла, из-за облаков проглядывало солнце. Я забыла прихватить полотенце, но это не имело значения. Я плюхнулась прямо на влажный песок и вгляделась в океан.

Откинулась назад, опираясь на руки. Песчинки прилипли к ладоням. Возможно, это было лишь мое воображение, но я вдруг ощутила гудящую подо мной энергию острова. Может, он приветствовал меня. Он устроил испытание и признал меня достойной. Вода подступала и вновь уходила, мягкими волнами омывала мне лодыжки, словно извинялась.

– Ты тоже прости, что назвала тебя «богом забытым», – проговорила я, а после рассмеялась. – Я уже разговариваю с островом.

Но мы все же поладили. Я окинула взглядом бесконечную синеву горизонта, глубоко вдохнула, почувствовав в воздухе вкус морской соли, и прислушалась к грохоту волн.

Потом послышались шаги, рядом со мной присел Эшер, в футболке и длинных шортах. Между его бровей залегла очаровательная морщинка.

– О чем ты думаешь? – мягко спросила я.

– Прости меня, Фейт.

Я ткнула его локтем в бок.

– Кажется, секс прошлой ночью как раз был призван показать, что нет никаких обид.

Он даже не улыбнулся.

– Мне просто нужно высказаться.

Он долго молча смотрел на воду, затерявшись в своих мыслях. Но я ощущала в нем некое облегчение. Большая часть горя сгинула во время бури, когда он искал Калео, а все, что осталось, казалось почти прекрасным – словно солнце, пробивающееся сквозь грозовые тучи. Золотистый свет, оттеняющий темно-серый, из-за чего оба становятся еще красивее.

– Я скучаю по Моргану, – наконец признался он. – Мне не хватает брата.

– Знаю, – тихо проговорила я. От этих простых слов заныло сердце.

– Я всегда заботился о Моргане, всю нашу жизнь. Я считал целью своей жизни уберечь его. Я присматривал за ним, защищал, а он благодарил за это. Что за чушь! Ведь на самом деле все обстояло как раз наоборот. – Голос Эшера стал хриплым, на глаза навернулись слезы. – Он присматривал за мной и защищал от моих худших инстинктов, от ярости, что пожирала изнутри. Я направил ее ему во благо, ведь из нас двоих он был лучшим и спасал меня лишь своим существованием. А потом бросил, и я потерялся.

Я ничего не сказала, просто сидела рядом с Эшером. Он вытер глаза и, взяв себя в руки, повернулся ко мне.

– Я потерялся, поэтому оттолкнул тебя, наговорил ужасных слов, а после привел в дом Хлою. Я просто… не понимал, что, черт возьми, делаю.

– Я тоже. Здесь как будто разразилось цунами, – произнесла я, указав себе на грудь. – Я сбежала, вернулась в Сиэтл. Наверное, так и нужно было сделать – вернуться и попытаться начать там жизнь, в которой не было тебя.

Он покачал головой:

– Я не могу просить тебя…

– И не надо. Я уже здесь, – улыбнулась я. – Проси о чем-нибудь другом.

Он прерывисто вздохнул и кивнул, потом полез в карман и достал черную бархатную коробочку.

– Знакомая вещица, – легкомысленно проговорила я, хотя сердце бешено забилось в груди. – Ты рылся в моих вещах?

Он усмехнулся.

– Ты оставила сумку открытой, а коробочка лежала сверху.

– Разве можно винить девушку? Я уже давно умираю от любопытства.

– Я уже забыл о ней, – признался Эшер, вертя коробочку в руках. – Я забыл о многом, но только не о своих чувствах к тебе. – Он вдруг нахмурился. – Постой, ты не заглядывала внутрь?

– Нет. Думаю, нам стоит воспользоваться моментом и оценить проявленную мною титаническую силу воли.

Он рассмеялся и покачал головой.

– Боже, Фейт, неужели я еще могу смеяться? И безумно любить тебя, когда чувствую, будто мне тысячу раз растоптали сердце?

– Потому что у нас бесконечный запас. – Я протянула руку и коснулась его щеки. – Со мной твое сердце в безопасности. Я позабочусь о нем, обещаю.

Эшер хрипло застонал, глаза его заблестели, и в следующий миг он опустился рядом со мной на песок на одно колено. Держа коробочку на вытянутой руке, он попытался ее открыть, потом вдруг замер и хмуро взглянул на меня.

– Тебе лучше встать, иначе какой смысл в этом коленопреклонении?

Рассмеявшись, я со слезами на глазах поднялась на ноги.

– Какой ты властный.

– Фейт, – хрипло произнес он. – Я не знаю, что будет дальше, не представляю, что случится завтра или даже через час. Знаю лишь, что люблю тебя. И так будет всегда, пока я живу и дышу. Что бы ни произошло, я всегда буду любить тебя.

Он открыл коробочку и взгляду предстала прекрасная мерцающая серая жемчужина в окружении бриллиантов на широкой полоске из белого золота.

– Господи! – Я поднесла руку ко рту. – Я и представить не могла… Какая прелесть! Словно Гавайи, окруженные городскими огнями.

– Это мы, – хрипло поправил Эшер. – Фейт, ты выйдешь за меня замуж?

Я кивнула, сперва медленно, после более энергично, во мне вспыхнула радость.

– И надо было мне вставать? Я вот-вот шлепнусь на тебя сверху, – воскликнула я, а после так и сделала.

Я сжала его в объятиях, мы целовались, стоя на коленях, и я снова и снова повторяла «да».

Он надел кольцо мне на палец. Казалось, жемчужина походила на серый океан после шторма, а бриллианты напоминали лучики солнца, проглядывающего сквозь облака. Грозовые облака, окаймленные солнечным светом. Как печаль и радость, горе и любовь. Рядом с этим мужчиной я была согласна на все.

Я поцеловала Эшера. Наше будущее казалось горизонтом, где уживались и солнце, и шторм, тянущимся в вечность, зовущим нас в желанную даль.

Глава 28

Эшер

Когда в середине утра я вывел катер к месту, координаты которого дал мне капитан Гэри, гладь океана казалась спокойной.

Я направился к открытой воде, время от времени поглядывая на циферблат и не спуская глаз со сделанной из соли урны, надежно прикрепленной к сиденью рядом со мной – бледно-персиковой, с белыми прожилками. Она опустится на дно там же, куда погрузилась Налани. Со временем урна растворится в воде, соль смешается с солью океана. Прах брата вырвется на волю, его подхватит течение и понесет по всему миру, а потом вернет сюда, в это же место. Домой.

Оказавшись в нужной точке, я заглушил двигатель и позволил катеру дрейфовать на волнах. Я взял в руки урну и устроился с ней на корме, на планшире. Она казалась тяжелой – тяжелее, чем я ожидал, когда впервые ее получил, – и в то же время очень легкой. Как может маленький сосуд вместить в себя целую жизнь? Конечно, это невозможно; Морган был не только прахом в урне. Он находился повсюду – в воде, в китах, в лучах света, в песке, во всей окружающей жизни и в каждой ее частице… Вот каким огромным он стал.

По щекам заструились слезы. Я больше не пытался их сдержать и позволил течь свободно. Я сделал глубокий вдох.

– Прости, – дрогнувшим голосом проговорил я. – Пожалуйста, прости меня.

Еще на миг я задержал урну в руках, провел ладонями по гладкой, прохладной поверхности, а потом прерывисто вдохнул и продолжил:

– Спасибо. Спасибо, Морган.

Я перегнулся через борт лодки и коснулся урной поверхности воды. Рядом упали слезы и растворились в безбрежном синем океане.

– Я люблю тебя, – прошептал я и выпустил урну из рук, позволив ей мягко скользнуть в воду, чтобы занять свое место рядом с урной Налани.

Она погружалась, отсвечивая ярко-синим, кристаллики соли ловили отраженный свет. Когда урна скрылась из виду, я выпрямился и закрыл глаза. Я почувствовал на лице теплое солнце, подо мной мягко покачивались волны.

И я улыбнулся – ведь он снова был с ней. Они вернулись домой.

Эпилог

Фейт

Два года спустя…

Я окинула взглядом серый, набухший от дождя Сиэтл. Сзади, за столом для совещаний, я слышала тихое бормотание и шуршание бумаг. Я улыбнулась про себя. Пусть сотрудники «Кофейной компании» делают вид, что им есть что сказать, – в конечном счете они прекрасно знали – им нужна именно моя реклама.

– Мисс Бенсон.

Я повернулась к столу и сунула руки в карманы пиджака от Шанель – так было легче незаметно прикоснуться к пока еще небольшому животу.

– Джентльмены. Какие-то мысли?

Мистер Галвестон, вице-президент по маркетингу, кивнул.

– Мы считаем, ваше видение нашего продукта лучше всего соответствует нашим ожиданиям. – Он протянул руку. – Поздравляю. Не припомню, чтобы когда-либо видел более вдохновляющий и современный подход к продаже кофе.

Я широко улыбнулась и с трудом удержалась, чтобы не взглянуть на часы.

– Какие любезные слова. Рада, что вы довольны. А теперь простите, джентльмены, я оставлю вас в надежных руках Джесс Браунинг, руководителя клиентского отдела. – Я с улыбкой указала на бывшую помощницу. – Она поможет уладить все детали.

Я вышла из конференц-зала – довольно быстро, но не настолько, чтобы создать впечатление спешки. Самолет будет только завтра утром, но мысленно я уже вернулась на Кауаи – домой.

В миллионный раз я коснулась рукой живота.

«А еще мне нужно поделиться последними новостями с мужем, сексуальным ублюдком».

Рядом со мной пристроился Терренс.

– Снова в яблочко, как я слышал.

– Уже? – Я улыбнулась. – В этом офисе слухи разлетаются со скоростью света.

– Рад тебя видеть, Фейт. Я имею в виду лично, не по «Зуму».

– Не привыкай, Терри. В ближайшее время я не появлюсь в этих краях.

– Что ж, я рад, что ты приехала на эту встречу и снова ощутила вкус города. Скажи, ты по нам скучаешь?

– Немного, – призналась я, хотя уже осознала, что небоскребы и тротуары не привлекают, как раньше. – Больше всего я скучаю по лучшему другу Сайласу и Максу. И конечно, по тебе, Терри.

– Само собой, – усмехнулся он. – Полагаю, когда я в следующий раз тебя увижу, в семье появится новый Бенсон-Маккей.

– Один уж точно. – Я взглянула на часы.

На свету блеснуло кольцо с жемчугом и бриллиантами, и я замерла, чтобы им полюбоваться – в очередной раз. Даже спустя годы оно до сих пор привлекало внимание. Но что я могла поделать? Как я часто дразнила Эшера – если у тебя на пальце самые красивые оковы в мире, ими можно только восхищаться.

Терри быстро обнял меня и поцеловал в щеку.

– Еще раз поздравляю. И не пропадай. – Он зашагал по коридору. – Я пришлю тебе контакты новых потенциальных клиентов.

– Я в деле.

– И слава богу! – крикнул он.

За последние два года я провела в Сиэтле всего несколько дней. С помощью Терри, умеющего сглаживать острые углы, мы убедили Синтию, что я вполне способна работать удаленно. И пока я изо всех сил доказывала это, Эшер при первой же возможности наградил меня ребенком. Этот мужчина был неутомим, и почти через девять месяцев после свадьбы на пляже родилась наша дочь, Алани Грейс.

Я ускорила шаг, стремясь поскорее вернуться к своему маленькому Орешку, к Калео, растущему как на дрожжах, и к мужу-пожарному, которого в ближайшее время собирались повысить до капитана. Я безумно им гордилась, но эта гордость граничила с нервами. Он делал опасное дело, и так будет всегда.

Но я должна верить.

Тем вечером я ужинала с Максом и Сайласом. Спеша поделиться с ними новостями – иначе бы я просто лопнула, – я рассказала о «маленьком вложении» в детскую отрасль.

Оба были вне себя от радости. Сайлас лишь качал головой, а большой, ласковый Макс даже расплакался.

– Эшер знает? – спросил Сайлас.

– Что снова обрюхатил меня? Конечно. Но не о…

– Бонусном дополнении? – с усмешкой вставил Макс.

Мы с Сайласом дружно застонали и швырнули в него салфетками. А после все рассмеялись.

Мы засиделись до глубокой ночи – ведь когда я еще увижу любимого лучшего друга и Макса, который быстро превратился для меня в лучшего друга номер два.

Из их пентхауса я вышла почти на рассвете, благодарная за то, что в моей жизни так много любви. Когда я осталась без семьи, мне пришлось создать для себя новую – любящую и, несомненно, настоящую.

* * *

На следующий день Эшер встретил меня в аэропорту. Он обнял и притянул к себе. Мне нравилось, что всегда, прежде чем поцеловать, он обнимал меня – словно бы для него важнее всего было вновь ощутить мое присутствие.

Я растворилась в его объятиях, он жадно поцеловал меня, скользнув рукой вниз к округлившемуся животу.

– Как дела?

– О, у нас все отлично, – с улыбкой проговорила я.

«У всей нашей компании».

Я чуть было не сообщила новость прямо здесь и сейчас, но героически сдержалась. Эшер не очень-то любил публичные проявления эмоций посреди переполненных людьми аэропортов.

– Как у вас дела? – спросила я, когда мы направились за багажом.

– Отлично. Калео получил «А» с плюсом за тест по математике. «А» с плюсом! Этот парень чертовски умен.

– А Орешек?

– Прекрасно. Идеальный ребенок, – жарко проговорил он, неприкрытая любовь сквозила в каждом его слове.

– Не такой уж и ребенок, – возразила я. – Стоит уехать еще на день – и следующей новостью будет что она уже пошла в среднюю школу.

– Почти уверен, что так и будет.

– Не напоминай мне.

Вскоре после рождения Алани Паула Гарольд уволилась с работы. Теперь, когда все ее мальчики выросли – некоторые уехали с острова, – а дом опустел, она попросилась к нам в няни. И как раз вовремя! Она переехала в одну из свободных спален, чтобы заботиться о Калео и Орешке, когда я уезжала по делам, а Эшер сутками торчал на работе. Она стала для нас не только няней-спасительницей, но превратилась для меня в лучшую подругу, с которой можно посмеяться и поделиться сокровенным.

Сперва казалось, что над островом пронесся сильный шторм, который все разрушил, перевернул с ног на голову жизни Эшера и Калео и выбросил их на берег, словно мусор. И меня в какой-то мере тоже. Но постепенно, с течением времени на обломках прежней мы построили новую жизнь.

Калео почти все время молчал, но психолог сказал, что он в полном порядке. Мальчик часто общался с Моми, что стало своего рода терапией. С каждым днем я замечала все больше радости в этом милом малыше.

Из-за моего состояния Эшер вел машину намного медленнее, чем обычно.

– Как прошло собрание? – спросил он.

– Я их убедила, – сообщила я. – В тот же день они подписали контракт.

Не отрывая глаз от дороги, Эшер дал пять.

– Моя сладкая мамочка получит много денег.

– Да, но придется много работать, – усмехнулась я. – Долгими ночами и по выходным.

– Но ты останешься дома? – спросил он, положив ладонь на мой округлившийся живот. – Больше никаких путешествий?

– Никаких, – подтвердила я, накрывая его руку своей. – Я ведь знаю – мой мужчина хочет, чтобы я босая и беременная торчала на кухне.

– Боже, нет, только не на кухне. – Он скорчил гримасу.

Я рассмеялась и шлепнула его по руке.

– Я сожгла всего один ужин.

– А пыталась приготовить четыре.

Я смерила его мрачным взглядом, и когда он посмотрел на меня, мы оба рассмеялись. Я взяла его руку и поцеловала, а после, улыбаясь про себя, положила обратно на живот.

* * *

Оказавшись дома, я вдохнула теплый океанский воздух и облегченно застонала. Здесь была совсем другая энергия – более спокойная, но в то же время наполненная жизнью. Пусть прежде я не верила, что такое возможно, с каждым днем я ощущала все большее умиротворение.

Я выглянула во двор. На веранде в инвалидном кресле я увидела Моми, рядом с ней расположилась Паула. Женщины болтали и смеялись, наблюдая за Калео, сидящим в высокой траве вместе с Алани. Он указывал на разных насекомых. Малышка завизжала от смеха, когда на пухлую маленькую ручку приземлилась божья коровка. В последнее время Калео всем представлял ее как «младшую сестренку», и у нас с Эшером всегда перехватывало дыхание.

– Красавица, – пробормотала я.

– Самая красивая, – согласился Эшер, не сводя с меня взгляда.

Я наклонилась, поцеловала его и снова едва удержалась от желания все ему рассказать, но что-то советовало мне подождать. К тому же не терпелось поздороваться с детьми. Обменявшись объятиями и поцелуями с Паулой и Моми, я поспешила во двор.

– Мама! – взвизгнула Алани и поспешно заковыляла ко мне. Светлые, тонкие кудряшки развевались вокруг головы, словно нимб.

– Господи, у меня сердце разорвется, – пробормотала я, когда малышка подошла ко мне. Я подхватила ее на руки и покрыла поцелуями пухлые щечки.

– Привет, милая. Ты хорошо себя вела? Боже, как я по тебе скучала!

К нам подошел Калео. Теперь, когда ему почти исполнилось одиннадцать, он очень вытянулся.

– Она хотела съесть божью коровку, но я ее остановил, – сообщил он.

– Мой герой! Конечно же, божья коровка тоже тебе очень благодарна. – Я устроила Алани у себя на бедре и притянула к себе Калео, поцеловала в лоб, а после взъерошила волосы. – Я по тебе скучала. Почему ты так быстро растешь? А ну-ка прекрати!

– Я тоже по тебе скучал, – признался он и обнял меня, а потом коротко, неловко погладил мой живот. – Он стал больше!

«То ли еще будет…»

– Точно? Да нет, я просто плотно пообедала.

Он засмеялся, и в голове мелькнула мысль, которая в последнее время посещала меня все чаще.

«У нас все будет хорошо».

* * *

Солнце медленно опускалось за горизонт. Эшер жарил гамбургеры, Паула приготовила пасту, я же внесла свой вклад, поставив на стол кетчуп и горчицу. Мы сели ужинать, много говорили и непринужденно смеялись. Орешек заснула у меня на коленях, касаясь мягкими кудряшками подбородка.

Чуть позже Моми с медсестрой отправились домой, Паула помогла Калео подготовиться ко сну. Я уложила Алани, и мы с Эшером наконец остались в спальне одни.

Я переоделась в короткую атласную ночную рубашку, которая почти ничего не скрывала, чем тут же привлекла внимание Эшера. Впрочем, именно поэтому я ее и надела. Он подошел ко мне сзади, поцеловал в шею и растер напряженные мышцы.

– Да, пожалуйста. – Я подалась навстречу его прикосновению. – Мне это отчаянно необходимо.

Он скользнул рукой по груди.

– А вот это? Ты упоминала, что они болят…

Рассмеявшись, я закатила глаза.

– Вообще-то да, чертовски болят.

– Уже? – спросил он, снова прижимаясь губами к шее. – Еще только двенадцать недель. Кажется, с Алани неприятные ощущения пришли несколько позже.

– Неприятные ощущения. Вот как это называется? Ты слишком милый.

Он опустил руку ниже, к моему животу.

– Скоро мы узнаем, кто там – мальчик или девочка.

– Только через шесть или восемь недель. Но в Сиэтле мне сделали УЗИ.

Эшер замер, затем отстранился и развернул меня к себе.

– Почему? Все в порядке?

– Все отлично, – успокоила я. – Просто мне показалось, что эта беременность протекает в каком-то ускоренном темпе. Сейчас у меня бывает лишь три состояния – усталость, тошнота или возбуждение. Никакой золотой середины.

– Одно из трех совсем неплохое, – поддразнил Эшер, хотя в его глазах еще светилось беспокойство.

– Итак, – продолжила я и подошла к дорожной сумке, которая все еще стояла в ногах кровати. – Я просто хотела убедиться, что все это обычные происки гормонов. Поверь, так и есть, но…

Я достала эхограмму и прикрыла пальцем половину черно-белого зернистого изображения моей матки.

– Это наш ребенок, – пояснила я Эшеру; на его лице отразилась чистая радость, смешанная с любовью. Потом я передвинула палец. – А это наш второй ребенок.

Широко распахнув глаза, он взглянул на меня, на эхограмму, после снова на меня.

– Близнецы? – недоверчиво спросил он.

– Точно, пожарный. В тебе чертовски много мужской силы. Прежде я шутила, что тебе стоит лишь взглянуть на меня искоса, как я тут же забеременею. Что ж, похоже, я не ошиблась.

Эшер ухмыльнулся, потом хмыкнул, а после рассмеялся. Он хохотал, не замечая ничего вокруг, держась за бока, по лицу его текли слезы радости.

– И вовсе не смешно! – Я слегка толкнула его в грудь и тоже рассмеялась. – Знаешь, какой большой я стану? Не говоря уж о том, что мы одним махом удвоили количество детей. Чтобы оплатить им всем колледж, придется продать квартиру в Сиэтле.

Эшер рассмеялся еще громче. Конечно, я преувеличивала. К тому же, у него все еще оставались сбережения.

Немного успокоившись, он сел на край кровати и притянул меня к себе на колени.

– Не могу поверить! – воскликнул он, с новым любопытством поглаживая живот рукой. – Близнецы.

– Поверь, милый.

Я коснулась ладонями его щек. Я боготворила этого мужчину, порой даже не находя слов, чтобы выразить любовь к нему и благодарность за подаренную мне жизнь.

– Я слышу, а ты? – тихо проговорил он. – Морган смеется до упаду.

– Я тоже слышу, – согласилась я. – А Налани толкает его локтем и утирает с глаз слезы, потому что рада за нас.

– Оба рады. – Он взглянул на меня. – Я очень счастлив.

– Я тоже, – прошептала я, поглаживая его по щеке. – Я тоже.

Конец

Примечание автора

Когда я взялась за написание этой книги, то примерно представляла основные повороты сюжета. Однако лишь после того злополучного телефонного звонка Эшеру ощутила влияние того, о чем писала. Я чуть не удалила часть текста, чтобы переделать все заново, поскольку подобное казалось почти несправедливым, даже в отношении вымышленных персонажей.

Но я пишу о травмах и, в частности, о людях, перенесших горе и, в конце концов, научившихся жить полной жизнью, сумевших исцелиться после пережитого. Потому что, потеряв дочь в 2018 году, я сполна испытала все это на себе. Этот процесс для меня чрезвычайно интересен и жизненно важен, с каждой книгой я словно бы пытаюсь раскрыть его тайну.

Порой травма – вовсе не отголосок трудного детства или какого-то события в прошлом; иногда она поражает здесь и сейчас, неожиданно, словно гром среди ясного неба. Судьба словно дает пощечину, которая заставляет пошатнуться и порождает чувство, что больше не получится твердо встать на ноги.

Не люблю лгать или что-то приукрашивать, поэтому я оставила сюжет таким, как есть, – ведь в этой истории речь идет именно об этом. Не о звонке телефона, а о жизни после него. О выживании, процветании и понимании, что, даже лишившись кого-то, мы не теряем способности любить. Одна свеча может зажечь еще тысячу, и мы снова найдем выход из тьмы.

Вот о чем эта книга.

Через три года после смерти моей дочери Иззи горе стало другим. Не резким, колющим, заметным; оно просто осело, как зловещее облако, которое, казалось, не рассеется никогда. Я долгое время пыталась понять, буду ли снова писать романтические истории – и что-либо писать вообще. И, честно говоря, часто размышляла о том, стоит ли продолжать весь этот эксперимент под названием «жизнь». Благодаря терапии, в ходе которой я смогла взглянуть в глаза самой мучительной боли и чувству вины, тучи рассеялись. Я часто представляю себе картину, о которой написала в этой книге, – золотистый свет, пробивающийся сквозь серые грозовые облака, красоту которого можно оценить лишь после бури.

Я пережила эту бурю и знаю, что – возможно – будут и другие. Однако в потере скрыта великая, глубинная прелесть, преображающий опыт.

Конечно, кто-то может возразить – зачем вкладывать его в роман? А куда же еще? Это моя отдушина – помимо мемуаров, которые, может, скоро увидят свет – и величайший из жанров, понимающий любовь во всех ее аспектах, исследующий ее со всех сторон.

Я всегда утверждала, что каждый достоин любви – несмотря на сложности, травмы и внутренние саморазрушительные голоса – и стремлюсь показать это в каждой книге. Ведь это правда – и никак иначе. Я снова и снова твержу об этом – не только читателям, но и себе, поскольку задача моей жизни – осознать сей факт и жить сообразно ему. Если на это способны мои персонажи – они ведь исходят от меня – то смогу и я. Спасибо, что вы предоставили мне такую отдушину. Конечно, я писала бы, несмотря ни на что, но без вас получилось бы намного хуже.

Что ж, оставим тяжелые вопросы в стороне. Несчастный случай с Фейт на тропе водопада Хоопи на Кауаи основан на реальных событиях! В феврале 2020 года меня вытащили на вертолете прямо из водопада с вывихнутым коленом – позвольте вас заверить, это гораздо менее мило и романтично. За мной явились следящий за корзиной молчаливый Рой в белом шлеме и группа горячих парней из службы неотложной помощи – никто из них не согласился на предложение вытащить меня из водопада на спине вместо того, чтобы подвесить к вертолету. Ведь говорят: «пиши, о чем знаешь», и я восприняла этот совет буквально.;)

А еще мы и в самом деле жутко беспокоились из-за переезда на Кауаи. Мы с родными – после Иззи – всегда ощущали покой на Гавайях и хотели уехать туда жить. В конце концов мы решили, что пока неподходящее время. Наша другая дочь Талия учится в школе, и для нее очень важно общение с друзьями. В то же время мы постепенно побывали на всех островах, проверяя, что там и как. Мауи навсегда покорил мое сердце, именно там покоится прах Иззи и моего отца. Кауаи же показался нам слишком маленьким и удаленным. Так что сомнения Фейт родились не на пустом месте. Островная лихорадка очень реальна, и я остро ощутила ее на Кауаи.

Само собой, невозможно вместить в одну книгу всю красоту и многообразие Гавайев, но я пыталась. Эти острова – место исцеления, мудрости и природной красоты, и я благодарна, что нашла здесь покой.

Спасибо за чтение.

7 июня 2022 г.

Благодарности

Огромное спасибо Мелиссе Панио-Петерсен. Ты всегда первая в любом списке благодарностей. Ты – самый внимательный, добрый, любящий человек, который заслуживает всех благ мира и делает мою жизнь лучше.

Моим бета-читателям Эм-Джей Фрайер, Мариссе Д'Онофрио, Джоан Гудспид Рагона, Шеннон Мамми и Терри Поттс. Вы пятеро – с сердцами размером с каньон Ваймеа – занимаете особое место в моей жизни, и я всегда за это благодарна. Очень люблю.

Лори Джексон – за блестящую обложку и за то, что заставила Фейт сиять внутренним светом.

Нине и ее команде из «Valentine PR». Я благодарна за любовь и поддержку в безумные времена, именуемые выпусками книг, и в перерывах между ними. Люблю вас!

Аннет Чиверс, моей доброй фее-крестной. Я бесконечно благодарна, что ты есть в моей жизни. Мои слова свели нас вместе, но твоя мудрость и советы – истинный дар. Я очень сильно тебя люблю.

Терезе Рейф, без которой я до сих пор не нашла бы свой путь. Невозможно выразить словами, насколько сильно ты повлияла на мою жизнь, на вертолете вынесла меня из тумана и дала возможность продолжать жить дальше. Из-за тебя я все еще здесь и очень этому рада. Спасибо, я тебя очень люблю.

И Робин Хилл, ставшей для меня прекрасной подругой, когда мне долгое время нечего было предложить. Знай, я никогда не перестану тебя благодарить. Спасибо, что не позволила мне заблудиться в темноте. Люблю.

Notes

1

В американских школах используется система оценок от «A» (отлично) до «F» (неудовлетворительно).

2

«Счастливый час» – время, когда алкогольные напитки в баре продаются со скидкой.

3

Английское слово «ash» переводится как «пепел».

4

Деятельность социальной сети Instagram запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 закона РФ «О средствах массовой информации»).

5

Марио Андретти – американский автогонщик итальянского происхождения, чемпион мира по автогонкам в классе «Формула‑1».

6

«Сефора» (Sephora) – сеть парфюмерно-косметических магазинов.

7

«Шейв айс» (гавайский лед) – популярный десерт; из-за мелко накрошенного льда напоминает снежный шар, политый фруктовым или шоколадным сиропом.

8

Большое спасибо (гавайск.).

9

Заблокирован на территории России по решению Генеральной прокуратуры РФ.

10

Самоса – жареное или печеное тесто с начинкой.

11

Паста примавера – блюдо американской кухни в итальянском стиле, представляющее собой макароны с овощами, сыром и сливочным соусом.

12

Глупый малыш (гавайск.).

13

«Клио Awards» – ежегодная церемония награждения, которая отмечает инновации и творческие достижения в области рекламы, дизайна и коммуникации, оцениваемые международным жюри.

14

Флоренс Найтингейл – сестра милосердия и общественный деятель Великобритании.

15

Луау – традиционный гавайский праздник на открытом воздухе с угощениями, музыкой, танцами и песнями.

16

Пого-стик – популярная детская игрушка, устройство с двумя подножками и пружиной для подскакивания.

17

Боже, помоги мне (гавайск.).

Content

Эмма Скотт
Между «привет» и «прощай»

Часть I

Пролог Эшер

Глава 1 Фейт

Глава 2 Фейт

Глава 3 Эшер

Глава 4 Эшер

Глава 5 Фейт

Глава 6 Эшер

Глава 7 Фейт

Глава 8 Эшер

Глава 9 Фейт

Глава 10 Фейт

Глава 11 Эшер

Глава 12 Фейт

Часть II

Глава 13 Эшер

Глава 14 Фейт

Глава 15 Эшер

Глава 16 Фейт

Глава 17 Эшер

Глава 18 Фейт

Глава 19 Фейт

Часть III

Глава 20 Эшер

Глава 21 Фейт

Глава 22 Эшер

Глава 23 Фейт

Глава 24 Эшер

Глава 25 Фейт

Глава 26 Эшер

Глава 27 Фейт

Глава 28 Эшер

Эпилог Фейт

Примечание автора

Благодарности

Notes